Трагические январские события в Казахстане — самый масштабный и самый тяжелый кризис за все три десятилетия существования независимого государства. То, что сразу после наступления нового, 2022 года начиналось как недовольство повышением цен, превратилось в социальный протест и массовые выступления против концентрации огромных денег и власти в руках избранных, истеблишмента.

Затем на улицы вышли организованные преступные группы, которые грабили и мародерствовали, и, наконец, появились хорошо подготовленные боевики, которые штурмовали органы государственной власти, полицию и пытались захватить власть в стране.

Трагические январские события в Казахстане могли разрушить страну. Это не преувеличение. И до сих пор многое непонятно… Остаются три главных вопроса: что тогда произошло? Почему? И кто все это затеял? Что все-таки это было: социальные волнения, масштабная террористическая акция, чистой воды бандитизм? Или же попытка государственного переворота? Или всё вместе?

Люди знающие говорят: поскольку следствие еще идет, надо дождаться суда, тогда все станет ясно. Судебных процессов будет несколько, многое выяснится.

Но сложность январских событий в Казахстане в том, что там все перемешалось.

Главные события происходили в старой столице — Алматы. В те дни горожане жаловались: повсюду запах горелой резины. Боевики поджигали захваченные машины. Зеленый, красивый, любимый многими город было не узнать. Магазины разграблены. Черный дым и грохот от взрываемых гранат. И в самом центре города, возле здания акимата (местной исполнительной власти) вечером царила тьма. Здание сожгли. Фонарей не осталось. Сейчас эту картину невозможно представить, но алматинцы не скоро забудут то, что им пришлось пережить.

А ведь Казахстан — пример успешного развития. Крупнейшие мировые компании уверенно вкладывали в казахстанскую экономику многие миллиарды долларов. Казахстан по справедливости считался оплотом стабильности в крайне нестабильном регионе. Так что же случилось?

Поздравляя казахстанцев с Новым, 2022-м, годом, Касым-Жомарт Токаев сказал:

— Особое внимание нужно уделить детям. Их благополучие — надежная гарантия успешного будущего нашего государства. Поэтому считаю, что следующий год следует объявить Годом детей. Речь идет не о лозунгах и праздничных мероприятиях, но прежде всего о конкретных мерах со стороны властных органов в области здравоохранения, образования, социального обеспечения с целью защиты детства. Гармоничное развитие и счастливое детство подрастающего поколения — это наша общенациональная задача.

Эпидемия отступала. Казалось, наступающий год позволит вернуться к нормальной жизни, заняться экономикой и главное — улучшением жизни людей…

1 января 2022 года после пяти вечера на западе страны в небольшом городе Жанаозен Мангистауской области возле здания акимата собрались жители. Записали видеообращение к власти и разошлись.

О чем они просили? Снизить цены на сжиженный газ. С нового года правительство отменило контроль над ценами, выпустило их на свободу. В прошедшем году литр автогаза стоил 50–60 тенге[1], а с 1 января цена на заправках подскочила до 120 тенге.

А повышение цен на газ для этого региона — серьезнейшая проблема. Там все работает на газе. Большинство машин ездит на сжиженном газе. И цены были очень низкими. Понятно, что в условиях рыночной экономики не должно быть регулирования цен и убыточных проектов. Но одномоментное повышение цен вызвало возмущение.

По статистике, в регионе приличные зарплаты. Но только у нефтяников. Поэтому там проблема с учителями, с медиками — все уходят в нефтяную отрасль, где можно прилично заработать. Регион быстро вырос, население резко увеличилось — не хватает ни жилья, ни социальных объектов. Протестные настроения очень заметны.

Жители города Жанаозен призвали президента страны вмешаться:

— Президент Касым-Жомарт Токаев говорил, что сельских акимов должен выбирать народ. Народ должен выбирать и акимов области и города! Нужен человек, который бы заботился о людях, о своей земле. Где депутаты мажилиса, которых, как говорят, мы избрали? Народ переживает трудные времена, но ни один не приехал, не поинтересовался. Не нужны такие марионетки-депутаты, пусть сдают мандаты и уходят. Местные руководители сказали, что не влияют на цены на газ. Нам не нужны руководители, которые не могут решить злободневные проблемы!

Касым-Жомарт Токаев реагировал мгновенно на недовольство людей:

— Я дал поручение правительству срочно рассмотреть ситуацию в Жанаозене.

И забегая вперед отметим, что уже после январских событий президент откровенно скажет:

— Хотя количество жителей увеличилось, социальная инфраструктура не была построена. Рабочие места не создавались. Качество жизни снизилось. Люди требуют, чтобы их устроили на работу, дали высокую заработную плату. Но не всем удается найти работу в нефтегазовой отрасли. Мы должны сказать это открыто.

Месторождения в Жанаозене истощаются. За последние пятнадцать лет добыча нефти в регионе сократилась на треть, а численность работников увеличилась.

— Жанаозен лидирует по самому высокому уровню средней заработной платы. Правительство приняло специальный план развития Жанаозена. Из республиканского бюджета выделяются значительные средства, снижаются налоги. Такие прямые меры поддержки — за счет других областей страны…

Тогда в январе министр энергетики Магзум Мирзагалиев признал «определенное упущение» своего ведомства: о предстоящем повышении цен никого не предупредили.

— Что греха таить, люди по большому счету узнали, уже увидев ценники на заправках.

Министр сказал журналистам:

— Мой заместитель вылетел в Жанаозен на встречу с хозяевами АЗС, чтобы выработать приемлемые варианты решения вопроса.

На площади в Жанаозене собралось больше тысячи человек. Кто-то и ночью не ушел домой. Разводили костры, им приносили еду и чай. Вокруг площади дежурили полицейские, но ни во что не вмешивались. Протест против повышения цен поддержали в других городах. Это были мирные акции.

Ничто не предвещало драматического развития событий. 3 января на улицу вышли в семи регионах страны. В тот же день в Жанаозен приехали аким Мангистауской области Нурлан Ногаев и директор Казахского газоперерабатывающего завода Накберген Тулепов.

Директор Казахского газоперерабатывающего завода — а это единственный производитель сжиженного газа в регионе — объяснял:

— Завод продал газ по 77 тенге за литр. При этом затраты завода на производство одного литра составляют 57 тенге. Но надо еще платить рабочим, оплачивать коммунальные расходы — электричество и воду. И покупать сырье. Учитывая все это, завод продал газ предпринимателям по 77 тенге. А цены на заправках устанавливают частные предприниматели.

Протестующим выступления местного начальства не понравились.

Площадь скандировала:

— Не надо! Мы устали от сказок! Уходите!

В акимате Мангистауской области журналистам рассказали, что износ оборудования на Казахском газоперерабатывающем заводе, работающем с 1973 года, составляет 90 процентов:

— Если не принять срочных мер, завод просто встанет и весь регион останется без газа. Планируется строительство нового завода, которое будет возможно в том числе благодаря реализации сжиженного газа по рыночной цене.

Токаев отправил в областной центр город Актау правительственную комиссию во главе с вице-премьером — «для рассмотрения социально-экономической ситуации в Мангистауской области». Это концепция Токаева — «слышащее государство», то есть власть обязана откликаться на требования народа. Он услышал, чего требуют люди, и откликнулся. И сделал больше, чем просили!

Правительство сообщило, что цены будут немедленно снижены. На полгода правительство установило предельные — и весьма щадящие! — цены на сжиженный нефтяной газ, а также и на бензин, и на дизельное топливо (когда полгода истекут — продлят еще на 180 дней). Заодно запретили повышать тарифы на коммунальные услуги: воду, газ, электричество….

Правительственная комиссия встретилась с активистами, собравшимися на площади Ынтымак в городе Актау, и сообщила: решение уже принято — стоимость сжиженного газа снижена, в Мангистауской области установлена комфортная цена — 50 тенге за литр.

Но это сообщение словно не услышали. Площадь бурлила. Люди говорили уже не только о ценах. Требовали искоренить коррупцию и кумовство. Началось то, чего не ожидали: стали перекрывать движение — автомагистрали, железные дороги. В Актау протестующие обещали «стоять до тех пор, пока не приедет Токаев».

Президент призвал жителей «не нарушать общественный порядок»:

— Граждане имеют право публично высказывать требования к местным и центральным властям, но делать это следует в соответствии с законодательством, в частности, с законом о мирных собраниях.

А требования уже приобрели политический характер: «Правительство в отставку!» На площади в Актау скандировали: «Старик, уходи!» Это было обращение к первому президенту страны Нурсултану Назарбаеву. Почему? Считалось, что газовая отрасль страны в руках близких родственников Назарбаева, которые стали невиданно богаты.

Периодически подобные призывы уже звучали. Но в таком массовом масштабе это было впервые. В городе Талдыкоргане снесли памятник Назарбаеву.

Для многих за пределами Казахстана это был сюрприз. Люди старшего поколения помнят Нурсултана Абишевича успешным и умелым политиком позднесоветского периода. Ему воздавали должное за быстрые и радикальные экономические реформы, когда Казахстан стал самостоятельным. И вдруг антиназарбаевские лозунги! Заговорили о том, что это протест против «Семьи». У нас при Борисе Николаевиче Ельцине тоже возникло такое понятие.

Тем временем отправленная президентом Токаевым правительственная комиссия сообщила, что прежние цены на газ вернулись — проблема решена. Очевидно было одно: власть менее всего желает конфликта, она избегает применения силы и готова договариваться.

Но главные события разворачивались теперь в других регионах, прежде всего в Алматы, прежней столице Казахстана.

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков рассказывал мне:

— 4 января был обычный рабочий день, работали по плану. Стала поступать информация о различных очагах социальной напряженности, где собирались группы людей, высказывали недовольство по различным социальным и другим проблемам. Первоначально все митинги носили мирный характер. Собирались двести — триста человек в различных частях города. С ними проводились местными исполнительными органами беседы о недопустимости противоправных действий и других нарушениях общественного порядка. Но уже ближе к вечеру ситуация стала напрягаться, обостряться.

Сергей Афанасенко, начальник специального отряда быстрого реагирования (СОБР) полиции Алматы:

— Задача ставилась одна — не допустить массовых беспорядков. Но поступала информация, что с разных направлений движется многотысячная толпа. Уже понятно было, что это не просто обычный митинг… Видно было, что в руках уже и палки, и какие-то предметы, и ясно стало, что они будут их применять против сотрудников полиции… Зевак среди них уже не было в тот день.

Личный состав, и наши сотрудники, и приданные нам силы — никто не применял огнестрельное оружие. Команды такой не было. Поэтому вытеснение происходило только спецсредствами. А задача одна — вытеснить толпу с площади. И с минимальными потерями. Не нанести травм, увечий, минимизировать жертвы… На что рассчитывали? Когда выходит личный состав в полной экипировке, надеемся на то, что внешний вид сработает. Это демонстрация силы, попытка психологического воздействия — кто-то все-таки сообразит, что лучше от греха подальше уйти с площади….

Но в полиции быстро почувствовали: что-то изменилось! Про газ словно все забыли! Стало ясно, что протестующие готовятся к ночным акциям.

Генерал-лейтенант Ерлан Тургумбаев, который в те январские дни был министром внутренних дел республики, рассказывал мне:

— Ночь — она всегда самое сложное при всех массовых беспорядках, при таких акциях. Ночью преступники почему-то считают, что никто их не видит, что их не смогут опознать, что они останутся безнаказанными. Ночь, когда практически нет освещения, подталкивает к противоправным действиям. Самая тяжелая ночь была с 4 на 5 января. Вот в ту ночь произошли все нападения на акиматы, в ту ночь были грабежи, в ту ночь были поджоги, в ту ночь были убийства….

Верно — ночь всегда опаснее дня. Боевики чувствуют себя увереннее, и ночь дает волю самым опасным фантазиям.

Старший лейтенант полиции Ернар Айтенов, участковый инспектор управления полиции Медеуского района города Алматы:

— Я не думал, что это перерастет в массовые беспорядки. Мы считали, что соберется большая толпа, но с людьми поговорят и их потихоньку вытеснят из города. Что начнутся массовые беспорядки и мародерство, мы этого не ожидали. Людей, которые были настроены так агрессивно, я раньше не встречал… Среди них большинство были очень молодые. Они, скорее всего, находились в алкогольном или в наркотическом опьянении. У них были у всех красные глаза и не было страха.

Ночью по всей стране пытались захватить здания одиннадцати акиматов, восемь захватили.

Но зачем? В зданиях областных управлений ничего ценного, грабить нечего. Цель была другая: продуманный захват органов власти. Это уже была попытка государственного переворота. Организаторы требовали от акимов: сдайте власть и уходите. В этих акциях участвовали тысячи боевиков.

Капитан полиции Айдос Орманов, старший инспектор по особым поручениям управления специальной и мобилизационной подготовки Департамента полиции Алматы, вспоминал:

— Когда толпа собралась, мы переоделись в гражданку и выехали в шесть вечера. По приезде увидели, что разъяренная толпа уже бьет наших солдат. Отбирали у них каски и этими же касками били по голове. Мы встали в кольцо и понемногу отодвигали толпу, чтобы спасти наших солдат. На площади собрались подготовленные люди. Очень даже хорошо подготовленные люди. Они умели обращаться с оружием, были хорошо экипированы и вооружены.

В Центре оперативного видеонаблюдения Департамента полиции Алматы начальник управления местной полицейской службы полковник Манар Саттаров рассказывал мне:

— Сперва мы думали, что это обычный несанкционированный митинг. А начались массовые беспорядки. Когда они шли по городу, то всё крушили, что попадало в руки. Избивали мирных гражданских людей, детей. Останавливали проезжающие автомашины. Мародерствовали… Кто-то ими командовал. У них было все организовано. Мы не ожидали, что так будет. Такого не было за всю историю независимого Казахстана.

В Алматы боевики атаковали ключевые здания. Таранили грузовиками, захваченными пожарными машинами, чтобы проломить ограждение. А ночь была туманная — плохо видно! В городе много видеокамер. Но ничего не разглядеть.

5 января утром президент Токаев отправил в отставку правительство. Сменил премьер-министра Аскара Мамина. Глава правительства считался человеком, глубоко преданным первому президенту Назарбаеву — его в шутку именовали не Маминым, а Папиным….

Но цены уже точно не имели значения. Внезапно все переменилось! В разных областях страны на улицы вышли десятки тысяч людей. И это уже был не мирный протест. В крупных городах взялись за оружие.

Участковый инспектор полиции Турксибского района майор Серик Шумушпаев рассказывал мне:

— Как только поступила команда, мы поехали на площадь, где городской акимат. Всем объяснили задачу — кто где будет стоять. Нас поставили сзади акимата. И уже туда нам из райотдела на автобусе привезли спецсредства. Оружия ни у кого из нас не было, получили щит и каску для самозащиты. И слышим шум приближающейся толпы. Я подумал: это около тысячи людей. Потому что аж рев такой громкий был…

Боец специального отряда быстрого реагирования, попросивший не называть его имени:

— Мы пытались разогнать толпу. Но она не собиралась уходить. И обстановка накалялась с каждой минутой. В толпе было много молодых ребят, сильно выпивших. А были и такие, что непонятно под воздействием чего находятся. Глаза красные. Бегут, бегут и не устают…

Майор Серик Шумушпаев:

— Страшно было видеть, что происходит. На земле люди лежат. Кого-то тащат. Горит «скорая». Перед акиматом они несколько машин подожгли, и одна наша полыхает — служебная, перевернутая. Они кидали камни, арматуру. И мы начали отступать. Наши машины мы поставили в ряд между резиденцией и акиматом. Они их подожгли, половина сгорела. А толпа опять на нас…

В Центре оперативного видеонаблюдения Департамента полиции Алматы полковник Манар Саттаров рассказывал мне:

— Они очень агрессивные были. Значит, была у них такая команда. Ничего они не боялись. Кто попадался — всех избивали, мирных, не мирных. Творили, что хотели.

«Толпа протестующих оттесняет военных в сторону проспекта Назарбаева, — сообщали тогда информационные агентства. — Вооруженные палками мужчины бьют военных, снимают с них бронежилеты, забирают оружие и щиты и идут в сторону площади Республики, где находится здание акимата (администрации)».

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков:

— Мы, конечно, предпринимали попытки пресечь провокационные действия, мы трижды блокировали движение толпы. Однако из-за многократного превосходства в численности протестующих мы не смогли их сдержать. И все они направлялись к центру города — одномоментно — из разных районов. Буквально в течение часа-полутора из разных частей города они дошли до площади Республики. И заполонили площадь.

Днем 5 января тысячная толпа прорвала оцепление полиции на площади Республики и начала штурм здания акимата, городского управления Алматы.

Майор Серик Шумушпаев:

— У нас была команда держать строй и разгонять толпу. Они как действовали? Соберутся побольше и вот тогда наступают. А когда их меньше, они отступают. В какой-то момент они стали бросать бутылки с зажигательной смесью.

Боевики выбили окна и двери акимата. Подожгли здание городской власти. И горожане видели, как горит акимат, как черные клубы дыма валят из окон.

Боец Специального отряда быстрого реагирования (СОБР):

— Меня ранили, разбили мне голову, лицо. Шрамы остались на всю жизнь. Меня перевязали, и я сбежал из больницы. Я не один такой. Многие мои коллеги, которые попали в больницу, вернулись в строй и были с нами до конца. Чтобы не было такого беспорядка, такого беспредела, таких погромов в стране. Мы старались. Что от нас требовалось, мы сделали. С достоинством и честью, как настоящие мужчины.

Кто участвовал в кровавых событиях января 2022 года в Казахстане, в событиях, которые во многом остаются загадкой?

Самые разные силы.

Мародерствовала безработная, неустроенная молодежь из пригородов, те, кто приехал в большой город на заработки, но не очень преуспел. Действовали организованные криминальные группы, которыми руководили уголовные авторитеты.

Илья Малахов, директор спортивного магазина «Salomon», расположенного в самом центре Алматы, рассказывал мне:

— Мы думали, это мирные митинги. Не ожидали, что так будет, что люди будут бояться просто на улицу выйти, в магазин зайти… Казалось, наступил апокалипсис. В день начала событий я ехал в другой филиал нашего магазина. Сидя за рулем, наблюдал, что творилось в городе. Стрельба, взрывы… Нарушено полностью движение, не работал ни один светофор. Машины без номеров. Что-то ломают, крушат. И на самом деле было как-то страшно — остаться бы самому живым. Потому что могла привлечь их внимание ваша машина как средство, на котором можно перевозить краденое.

В городе шестьдесят рынков, прямо там живет и работает множество людей. В основном «тележники» — те, кто перевозит товар. Это своего рода мини-мафия.

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— У нас были оперативные данные, что этой молодежи дают деньги для того, чтобы их завлечь на площадь, в центр города. Естественно, молодежь и пошла. Есть же еще и синдром толпы. Когда идет большая масса молодежи и чувствует вседозволенность, чувствует свою силу, свою власть, срабатывает синдром толпы. Если один кинул камень, то все кидают. Если один зашел в магазин, то все в этот магазин заходят. Пошло уже мародерство и разграбление. То есть они зашли и увидели, что можно все брать. В ходе следствия они дают показания: «Двери в магазин были открыты, все грабили, и я пошел грабить».

Алина Ткаченко, коммерческий директор ювелирного магазина «Pandora»:

— Мы были растеряны. Масштаб бедствия, то есть всю серьезность ситуации, мы до конца не понимали — что буквально через часы начнутся погромы, начнется анархия. 5-го с утра магазин еще работал. Потом, понятно, мы быстро приняли решение — всем позвонили, попросили всё закрыть и уйти. Но опять же не понимали, что будет дальше, мы не давали нашим сотрудникам указание прятать все изделия, снимать их с витрины, раскладывать по сейфам. Нам казалось, что магазин под охраной, если что-то случится — приедет наша охранная служба. Но потом началось такое, что никто уже никуда не поехал.

Илья Малахов:

— Ближе к семи часам разбили одну из больших витрин с фасадной части, и огромная толпа хлынула в наш магазин и в соседние, косметические — там парфюмерия. С этого все и началось. Магазин грабили не один день. За один день было бы тяжело все вынести. Тем более что было темно, ночь. Грабили еще несколько дней. Наверное, дней пять… Украли даже сменную одежду наших продавцов. То есть унесли абсолютно всё. Оставили нам только пустые упаковки, коробки.

Алина Ткаченко:

— 6 января поздно вечером позвонили сотрудники охранного агентства, сообщили: они видят по датчикам движения, что происходит проникновение, есть движение внутри магазина. Но ребята честно признались, что ехать они боятся, спасать никто ничего не будет. Ну, собственно: мы вас предупредили, на этом всё.

Илья Малахов:

— Толпу привлекли горнолыжные шлемы, которыми мы торгуем. У нас одна из витрин была очень яркая, оформленная именно под горнолыжную тематику. И, видимо, желание защитить голову и сработало. Разбили в первую очередь эту большую витрину, начали брать эти шлемы, надевать их. А потом огромная толпа начала просто заходить, хватать всё, что попадется под руки, без разбора. На видеозаписи видно… Женские куртки мужчины надевали на себя. Это было бы смешно, если не было бы печально…

Алина Ткаченко:

— Жительница из дома напротив принесла видео. На телефон записала, хотя было страшно. Как-то из-за шторы, аккуратненько ночью она там это видео снимала. И видно, что это просто толпа, которая льется рекой по улице. Доходят до магазина. У кого-то в руке арматура. Начинают разбивать витрину. Никто, естественно, не пытается им помешать, потому что просто на улице мать-анархия… По соседству у нас магазин косметики и парфюмерии, так потом стойкий запах духов стоял на всю улицу. Идешь, и пахнет.

Илья Малахов:

— Обидно было очень-очень сильно. Многим нашим сотрудникам хотелось плакать. Столько времени, сил, энергии вложили в магазин… Я сам принимал участие в подборе всего — от лампочки до плитки, от краски до сантехники. И когда увидел этот разгром, было действительно обидно. Ну, мы максимально сплотились всей командой и в кратчайшие сроки общими силами восстановили магазин.

Алина Ткаченко:

— Разграбили всё, убытки огромные. Все оборудование очень дорогое, оно везется все из Нидерландов. И стоит больших денег. Утащили весь товар подчистую, выломали все, что могли. Всю технику украли, вплоть до видеорегистратора… И, конечно же, деньги, какая оставалась наличность, а она тоже была — накопились какие-то суммы из кассы за несколько прошедших дней продаж. Тем более прошли праздники, соответственно, продажи были неплохие…

Но главную опасность представляли вооруженные боевики.

Вот что мне рассказывали участники январских событий, вот что производило впечатление на видавших виды профессиональных полицейских. Боевики идут организованно. Не боятся. Не отступают. И знают тактику действий полиции: как от газа защищаться, как от свето-шумовых гранат. Всё знают! И кто-то ими управляет. Настоящая война?

А полиция по-прежнему без оружия. Весь арсенал стражей порядка — спецсредства нелетального действия: резиновые пули, слезоточивый газ, светошумовые гранаты.

Один из офицеров полиции рассказывал мне:

— Они очень хорошо были организованы. Среди них ходили парни в красных куртках. Это были руководители. В тот день они были более организованны, чем сотрудники полиции. Мобильной связи почти не было. Я пару раз дозвонился до родных, сообщил, чтобы они сидели дома. Родители сильно переживали. И каждый раз говорили, чтобы я поскорее возвращался домой. А у погромщиков были рации.

Одна волна мятежников за другой атаковала ключевые здания в городе. Поэтому среди силовиков было так много раненых. Но полиция по-прежнему больше всего боялась стрелять в толпу и убить невинных. Полиция не стреляла, и это воспринималось как слабость.

Сергей Афанасенко, начальник специального отряда быстрого реагирования (СОБР) по городу Алматы:

— Опасно было и 4-го, и 5-го числа. Поэтому старались быстро перебрасывать личный состав, чтобы друг другу помощь оказать. Опасно было практически везде. Могли потерять коллег… Но шли до конца, делали свою работу. К счастью, потерь в нашем отряде не было. Но тех, кто получил травмы и увечья, достаточно.

Боевики атаковали и здание, где до переноса столицы из Алматы располагалась резиденция президента. Все знали, что глава государства находится в Нур-Султане. Зачем же захватывать здание, в котором никого нет? Это символ власти! Пожарная машина и грузовик проломили забор, и нападавшие ворвались в резиденцию.

Руководитель дирекции административных зданий президента и правительства в Алматы Ермек Дуйсенбинов:

— Штурмовать начали с восточной стороны, со стороны контрольно-пропускного пункта. Ворота таранили тяжелой техникой, захваченной у силовиков, — КамАЗы, пожарные машины, бульдозеры. Но антитаранное оборудование выдержало. Они через ворота не прорвались. Тогда стали взламывать ограждение по всему периметру. Фактически штурмующие проникли в здание со всех сторон. И очень скоро здание резиденции было охвачено огнем. А спичками это здание поджечь было невозможно… Уже после всех этих событий, когда всё зачистили и разминировали и мы вошли в здание, то обнаружили остатки емкостей с зажигательной смесью, которые были изготовлены промышленным способом… И они украли все, что можно было унести: компьютеры, сувениры, картины.

Боевики захватили офис правящей партии «Нур Отан» (в переводе на русский язык — «Свет Отечества»). Это крупнейшая в стране партия, в нее вступило больше 800 тысяч человек.

Захватили алматинский аэропорт! Находившихся там пассажиров еле успели увести. Отключили освещение взлетно-посадочной полосы.

5 января боевики ограбили шесть оружейных магазинов в городе. Точно знали, где они находятся.

На улицах города из машин выскакивали боевики с автоматами. Как в кино. Раздавали оружие из багажников. Разгоняли невооруженных полицейских. Горожане были в ужасе. Не понимали, что происходит. Демонстранты, которые еще накануне выходили на улицы с различными требованиями, сами испугались и остались дома. Хозяйничали в городе теперь другие. Вели себя уверенно. Всячески старались показать, что они тут — власть.

Примерно полтысячи человек с дубинками и арматурой разбили установленные по периметру видеокамеры и пытались захватить здание пограничной службы. Охотились за оружием. Пограничники атаку отбили.

В Департаменте полиции Алматы мне показали Центр оперативного управления, который ведет непрерывное видеонаблюдение за территорией города — для сбора и анализа информации об оперативной обстановке. В те дни боевики целенаправленно вывели из строя почти восемьсот камер, установленных на двадцати улицах города, и уничтожили оборудование, которое управляет системой видеонаблюдения. Знали, как это сделать! Полиция осталась без глаз. Не видно было, что в городе происходит.

Боевики штурмовали отделы полиции по всему городу.

Начальник управления полиции Алмалинского района Алматы полковник Есен Искаков:

— Разъяренная толпа, прорвав оцепление, направилась к нашему зданию. Человек пятьсот. Мы старались их остановить. Пытались разговаривать: чего вы хотите? Какие у вас требования? Но они, честно говоря, были неуправляемые. Ничего не слушали и не слышали. И никаких требований у них не было. У нас по периметру расположено четырнадцать видеокамер. Начали их крушить. Потом стали контрольно-пропускной пункт закидывать бутылками с зажигательной смесью. И ломать ворота.

Сотрудники управления должны были оборонять здание. Когда были произведены предупредительные выстрелы в воздух, основная часть нападавших отступила.

Капитан Айдос Орманов, старший инспектор по особым поручениям управления специальной и мобилизационной подготовки Департамента полиции Алматы:

— Нападавшие волнами шли и шли, шли и шли. Это продолжалось часов десять — двенадцать. С шести вечера до пяти — шести утра. Примерно было три десятка атак. Я не знаю, сколько там людей было. Весь город охватил белый дым из-за гранат. Гранаты все бросали… Слезоточивые, светозвуковые. Из-за этого видимость очень плохая.

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков:

— Пытались пробить наши въездные ворота КАМАЗами, джипами. С этих джипов стреляли. Пытались поджечь здание.

Полковник Нурлан Алмасбеков:

— Только благодаря профессионализму и самоотверженности наших людей, наших сотрудников мы не допустили захвата здания, который имел бы необратимые последствия для всех нас, для государства.

Капитан Айдос Орманов:

— Был момент такой… Если честно сказать, мы по одному патрону для себя оставили. На случай, если они захватят здание. Потому что… Они нападали без лозунгов. Только обещали нам: «Мы вас сейчас обезглавим, убьем, сожжем!»

Боец Специального отряда быстрого реагирования (СОБР):

— Я был готов к этому, если честно. Я должен был вести себя как мужчина. Я думаю, что мы должны всегда оставаться мужчинами, должны быть верны своей службе, своему государству.

Происходящее казалось нереальным. Боевики теснили военных и полицейских, избивали их, снимали с них бронежилеты, забирали оружие. Захват зданий происходил по всей стране. Но хуже всего ситуация сложилась в Алматы. Это крупнейший город и финансовый центр страны. Захватить его — значит, взять под контроль густонаселенный юг Казахстана, а затем и всю страну.

А силовики все еще не получили приказа стрелять. Что у них было? Все то же самое: щиты, дубинки, слезоточивый газ, светошумовые гранаты.

Уже позже аким Алматы объяснял, почему силовики оказались беззащитны перед вооруженной толпой:

— Ни у кого из них не было оружия. Применяли шумовые гранаты, чтобы отогнать. Всё! Ничего другого на руках у них не было…. А когда на вас нападают с оружием, палками, прутьями, камнями и избивают. Когда останавливают пожарную машину, автобус, КАМАЗ, выкидывают водителя и таранят. Когда они едут на легковой машине с оружием как натуральные боевики… Страшно! Люди не шли митинговать, люди шли воевать. И десятки тысяч людей нападают на полицию, отбирают все… Вы думаете просто, люди идут — давайте стрелять? Оружие применили, когда уже эти бандиты, террористы начали первыми стрелять.

Полицейские вспоминали:

— Мы не ожидали, что толпа протестующих будет вести себя так агрессивно. Когда начались столкновения, нас отбросили за улицу Назарбаева. Потом, собравшись с силами, мы начали их вытеснять с площади. Нас таранили КАМАЗами, захваченными у военнослужащих. Бензовозом таранили. На пересечении улиц я заметил толпу агрессивно настроенных протестующих, которые двигались в восточном направлении. Они показательно вытащили захваченного сотрудника полиции, поставили его на колени. И трое начали его избивать…

Майор Серик Шумушпаев:

— В какой-то момент из толпы вышел один человек. Поднял руку: «Давайте мы всё решим мирным путем». Мы только рады: давайте, давайте. Вот так они начали. Ну, я посмотрел, вроде бы спокойный парень, высокий такой. И мы с ним стоим, разговариваем.

Вдруг понимаю: меня окружили человек пятнадцать… Они говорят: «Давай переходи на нашу сторону». И начали снимать меня на сотовый телефон: «Говори, что снимаю форму и перехожу на вашу сторону. Нам нужны такие люди»… Но я не собираюсь переходить на их сторону!

Передо мной стоял высокий подросток в черной маске. В руках топор. И я на него смотрю, чтобы отмахнуться, если он ударит. Ну, с разных сторон стали меня бить. По голове несколько раз ударили. Когда третий раз ударили, брусчатка подо мной уже была красного цвета. Думаю: если я сейчас на колени упаду, то всё. Кто-то забрал мою каску, из карманов всё вытащили… «Что, боишься сказать открыто, что переходишь на нашу сторону? Всё, больше нет государства, мы всё возьмем в свои руки, переходи на нашу сторону».

Подходит мужичок маленького роста с бородой. Вытаскивает нож и бьет, но попадает в бронежилет… И вдруг двое говорят: «Не надо ножом, это ему легко обойдется. Мы сейчас сами с ним разберемся». И эти двое тащат меня в палисадник слева от акимата. Ну, я думаю: все. И тут один из них тихо говорит: «Сейчас сорвешься и побежишь. А не побежишь, сзади идет вторая волна, если к ним попадешь, они тебя убьют. У тебя один шанс — сейчас».

Ну, не знаю как… Я вырываюсь и по аллее до улицы Назарбаева добегаю. И ко мне подходит мой товарищ: «У тебя же голова пробита, что с тобой?» А я еле стою. Когда на «скорой помощи» ехали, в машину камни кидали. Я говорю водителю: «Не останавливайся, не останавливайся!» В городской больнице меня посмотрели, сделали магнитно-резонансную томографию, спрашивают: «Будете госпитализироваться, будете лежать?» А я: «Не надо, просто перевязку сделайте, и я уйду». И так начал в департаменте дежурить с перевязанной головой.

Руководители Министерства внутренних дел говорили о нападавших:

— Демонстрировали профессиональные навыки. В их действиях отмечались дисциплина и организованность. В местах пребывания и перед нападением выводились из строя камеры видеонаблюдения, баррикадировались проезжие части, по периметру выставлялись наблюдатели. Для координации действий использовались радиостанции.

Полковник Нурлан Алмасбеков:

— Мы видели лица тех, кто проявляет особую активность и агрессию. Один руководитель дает команду десяти боевикам. И вот эти десять человек начинают действовать. А к ним уже присоединяются другие. То есть налицо четкая организация. Вывести на улицы такое количество людей — большая работа.

5 января президент Токаев ввел в стране чрезвычайное положение. Нужно было охранять теплоэлектростанции, системы снабжения питьевой водой, телевизионные вышки, банки.

Никогда не забуду, как вечером того дня очевидцы писали мне из Алматы:

«Захвачено здание городской администрации. Город во власти мародеров. Протестующие узнали, что Токаев отдал приказ не стрелять боевыми. Токаев — интеллигент и не подпишет указ о применении боевого оружия. А это плохо».

Недооценивали своего президента…

И никто не мог понять: а где же ведомство национальной безопасности, где военные? Может быть, оказались не подготовлены к серьезным кризисам, поскольку все эти десятилетия Казахстан жил спокойно? Это у соседей гражданские войны, государственные перевороты, кровавые теракты… Расслабились?

А криминальные банды и просто мародеры грабили банки и магазины, вскрывали банкоматы. Пытались утащить из Центрального государственного музея Алматы мечи и копья гуннских и сакских воинов.

Заместитель директора музея Бибигуль Дандыгараева вспоминала:

— В четыре утра к зданию подошла толпа, вооруженная ножами. Выломали дверь, несколько человек с ломами и дубинками зашли внутрь. Я точно не помню, что им говорила, но пыталась их убедить не трогать ничего, ведь это наша общая история, культурное наследие нашего народа. Если они все разрушат и сожгут, то мы потеряем свою историю.

Все перемешались: религиозные радикалы, политические экстремисты, отъявленные бандиты, мародеры и мелкие хулиганы.

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— 5-го числа было уже ясно, что это покушение на государственный строй республики Казахстан, что это атака на государственные органы.

5 января президент Касым-Жомарт Токаев выступил перед согражданами, объяснил ситуацию:

— Вновь обращаюсь к вам с призывом проявить благоразумие и не поддаваться на провокации изнутри и извне, эйфории митинговщины и вседозволенности. Призывы атаковать служебные помещения гражданских и военных ведомств являются абсолютно незаконными. Это преступление, за которым последует наказание. Власть не падет. Но нам нужен не конфликт, а взаимное доверие. Обращаюсь к молодежи: не портите свои жизненные пути, не отравляйте жизнь близким. Все законные просьбы и требования с вашей стороны будут внимательно учтены, будут приняты соответствующие решения. Надеюсь на ваше благоразумие. Сейчас на карте и ваше благополучие, и место нашей страны в современном мире.

Его помощники рассказывали мне, как президент вел себя в те январские дни.

Раушан Кажыбаева, генеральный директор Телерадиокомплекса президента Республики Казахстан:

— Нас срочно вызвали в Акорду, резиденцию президента. Приехали, и уже на месте я поняла, что предстоит записать заявление главы государства. Мы с операторами, осветителями, звукорежиссером все подготовили. Глава государства вышел в зал, поздоровался со всеми. Как всегда, очень спокойный, сдержанный, выдержанный, уверенный. Он прошел к месту записи, и только из услышанного мы поняли, что все очень серьезно. Но то, как глава государства вел себя, подействовало на всех нас. Мы поняли, что всё под контролем… Президент, как капитан корабля, все взял в ручное управление. Ни в тот вечер, ни в последующие ни один мускул не дрогнул на его лице. Это достойно восхищения. Поэтому за ним идут.

Название президентской резиденции Акорда (Ак-Орда) переводится как Белая орда, это напоминание о том, что у современного государства глубокая история.

В тот же день, 5 января, Токаев распорядился:

«Ввести на период действия чрезвычайного положения следующие меры и временные ограничения:

1) усилить охрану общественного порядка, охрану особо важных государственных и стратегических объектов, а также объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения и функционирование транспорта;

2) установить ограничения на свободу передвижения, в том числе транспортных средств, в городе Алматы;

3) обеспечить проверку документов, удостоверяющих личность физических лиц, личный досмотр, досмотр находящихся при них вещей, транспортных средств;

4) ограничить въезд в город Алматы, а также выезд из него;

5) запретить организацию и проведение мирных собраний, зрелищных, спортивных и других массовых мероприятий;

6) запретить забастовки и иные способы приостановления или прекращения деятельности юридических лиц;

7) запретить продажу оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств, ядовитых веществ, установить особый режим оборота лекарственных, наркотических средств, психотропных веществ, прекурсоров, а также этилового спирта, алкогольной продукции;

8) обеспечить временное изъятие у физических лиц оружия и боеприпасов, ядовитых веществ, а у юридических лиц временное изъятие, наряду с оружием, боеприпасами и ядовитыми веществами, также боевой и учебной военной техники, взрывчатых и радиоактивных веществ».

Но одной полиции недостаточно для того, чтобы противостоять боевикам. Где же органы национальной безопасности, вооруженные силы?

И тут в ночь с 5 на 6 января боевики захватили управление Комитета национальной безопасности в Алматы. А это одно из самых хорошо охраняемых зданий в городе! Да как же это могло произойти?

Здание должны были защищать бойцы Службы специального назначения «А». Задача комитетского спецназа как раз и состоит в том, чтобы противостоять терроризму и защищать стратегические объекты. Но горожане с удивлением узнали, что все ушли, сдали алматинский комитет без боя. А там оружие!..

Из КНБ поступила команда в областные департаменты с приказом не вмешиваться в ситуацию и просто наблюдать — это информационному агентству Sputnik рассказал бывший председатель комитета Нартай Дутбаев:

«5-го числа поступила команда в обед всем разойтись по домам до особого распоряжения. Сжечь дела, уничтожить, закрыть помещение. Ну, это чистое предательство. Потому что в органах МВД, что у КНБ всегда были планы на случай возникновения таких атак… Вводятся эти планы и, соответственно, там все расписано: как силы распределяются, кто куда должен пойти, где он должен находиться, что делать…

Для меня остается большой загадкой, и я никак не могу ее для себя разрешить. Почему вдруг весь КНБ не знал о том, что такое организовывается… Должна была поступить оперативная информация в органы обязательно. Я не могу поверить, что такой информации не было».

Через несколько дней руководителя Службы «А» задержали «по фактам действий, направленных на насильственный захват власти». А глава Службы «А» генерал-лейтенант Ануар Садыкулов был одновременно и заместителем председателя Комитета национальной безопасности. Прежде генерал руководил службой личной охраны первого президента Нурсултана Назарбаева.

Мне рассказывал видный сотрудник администрации: когда захватили в Алматы здание КНБ, он пытался у коллеги, который ведал комитетом, узнать обстановку.

Тот отвечает:

— Ни с кем не могу связаться.

— Шутишь?

— Нет! Никто не отвечает. Разбежались!

Новым начальником управления КНБ в Алматы назначили генерал-майора Марата Ирменова. Несколько лет назад он уже служил в Алматы — первым замом, потом руководил департаментами нацбезопасности в Актюбинской и Жамбылской областях.

5 января президент Токаев принял на себя полномочия главы Совета безопасности страны. Но почему так поздно? Разве не глава государства всегда возглавляет Совбез?

Тут непростая история.

Уйдя с должности президента в 2019 году, Нурсултан Назарбаев оставил за собой ключевой пост главы Совета безопасности, который, собственно, и руководит всеми силовыми структурами.

В законе записали: «Первому Президенту Республики Казахстан — Елбасы в силу его исторической миссии пожизненно принадлежит право возглавлять Совет безопасности в качестве Председателя».

«Елбасы» в переводе с казахского — «лидер нации».

В стране поговаривали, что получилось своего рода двоевластие. Некоторые силовики сами решали, к кому ходить, на кого ориентироваться, чьи указания исполнять, а чьи не исполнять. И это имело серьезные последствия.

Совет безопасности тогда еще Казахской ССР создали в тревожные дни путча — 21 августа 1991 года — указом Президента Казахской ССР. 17 июня 1993 года преобразовали в Совет безопасности Республики Казахстан.

В соответствии с положением, утвержденным указом президента 12 февраля 2019 года, Совет безопасности:

«1. Вносит предложения и рекомендации президенту по реализации основных направлений государственной политики в области обеспечения национальной безопасности, укрепления обороноспособности страны, обеспечения законности и правопорядка, координации деятельности государственных органов и организаций в этих сферах;

2) вырабатывает проекты решений для президента по:

— введению, продлению, отмене военного положения;

— введению, продлению, отмене чрезвычайного положения;

— использованию Вооруженных Сил Республики Казахстан для выполнения международных обязательств по поддержанию мира и безопасности;

3) координирует деятельность государственных органов и организаций, правоохранительных и специальных государственных органов по реализации мероприятий в сфере обеспечения национальной безопасности и международных позиций страны, обороноспособности государства, законности и правопорядка…»

Уже после январский событий во время интервью телеканалу «Хабар» Касыма-Жомарта Токаева спросили, как прошла передача полномочий председателя Совета безопасности:

— Насчет первого президента. Все-таки что-то мы молчим долго. Это о казахстанских средствах массовой информации. Имеется ли сговор или некие договоренности между вами и первым президентом? Есть мнение, что между вами происходил торг по целому ряду вопросов насчет привилегий, его личной неприкосновенности и каких-то преференций для его семьи.

Президент Токаев объяснил:

— Никакого торга, естественно, не было. Разговоров о личных привилегиях тоже не было. Единственно, был разговор о том, что нужно срочно решить вопрос о статусе председателя Совета безопасности, и когда ситуация обострилась, я скрывать не буду, я поставил вопрос о том, что обращусь к нации. Должен заявить, что с этого момента я являюсь председателем Совета безопасности. Этот вопрос был решен буквально на ходу.

Позже Токаев все же признался, что Назарбаев сомневался, колебался и пришлось его уговаривать.

Пресс-секретарь Назарбаева Айдос Укибай:

«В средствах массовой информации и социальных сетях распространяется большое количество лживых слухов и провокационных записей относительно первого Президента. В нынешних условиях подобного рода деятельность расценивается нами как попытка дестабилизации политической обстановки и подрыва конституционных устоев государства.

Как я ранее заявлял, Елбасы все эти дни находился в Нур-Султане и оказывал поддержку главе государства. Однако ситуация складывалась весьма сложно, и поэтому Елбасы сам принял решение передать пост председателя Совета безопасности Президенту, так как хорошо осознавал, что беспорядки и террор требовали оперативного, жесткого и бескомпромиссного ответа от руководства страны. Елбасы и глава государства всегда были «по одну сторону баррикад», защищая свой народ, страну и будущее нации. И в эти трудные для всех нас дни они вновь продемонстрировали монолитность государственной власти».

В Казахстане теперь говорят, что к тому моменту Токаев и Назарбаев уже не были по одну сторону баррикад…

5 января президент Токаев освободил генерал-лейтенанта Карима Масимова от должности председателя Комитета национальной безопасности Казахстана. На следующий день генерал был задержан и помещен в изолятор временного содержания. В чем его подозревают? Государственная измена и насильственный захват власти.

КНБ официально заявил:

«Комитетом национальной безопасности Республики Казахстан продолжается досудебное расследование по факту государственной измены в отношении бывшего председателя КНБ Масимова. В рамках данного дела дополнительно начаты досудебные расследования по фактам действий, направленных на насильственный захват власти, и превышения должностных полномочий.

По подозрению в совершении указанных преступлений, помимо К. Масимова, задержаны бывшие заместитель председателя КНБ — начальник Службы специального назначения “А” А. Садыкулов и заместитель председателя КНБ Д. Ергожин. Расследование продолжается».

Сообщение об аресте генерал-лейтенанта Масимова прозвучало как гром среди ясного неба.

Конечно, в республике уже случались скандальные истории, связанные с руководителями ведомства.

Первая — когда председателем комитета служил Нуртай Абыкаев, давний соратник Нурсултана Назарбаева. Абыкаев был его помощником и в Совете министров республики, и в ЦК Компартии Казахстана, руководил президентским аппаратом. В 1998 году Нуртая Абыкаева назначили председателем комитета.

Бывший руководитель отдела организационно-партийной работы ЦК Компартии Казахстана вспоминал Абыкаева: «Внимателен. Немногословен. Больше слушает. Суховат. На первый взгляд может показаться неторопливым, даже несколько медлительным».

Подходящие качества для службы в комитете. Но в нацбезопасности он проработал меньше года. В республике говорят: Абыкаев — родственник Назарбаева, поэтому умудрялся выходить сухим из воды.

В марте 1999 года в Баку на борту российского транспортного самолета Ан-124 «Руслан» азербайджанские таможенники обнаружили разобранные истребители МиГ-21. Начался скандал. Россию обвинили в том, что она тайно помогает режиму югославского президента Слободана Милошевича и что самолеты предназначались для Белграда.

Но в ходе расследования выяснилось, что Москва тут ни при чем. А самолеты в разобранном виде тайно отправили из Казахстана. И вовсе не в Югославию, а в Северную Корею. Казахстан обвинили в нарушении санкций, введенных Советом Безопасности ООН против КНДР.

Заместитель премьер-министра республики и министр иностранных дел Касым-Жомарт Токаев вынужден был заявить:

— Ни президент, ни руководство правительства не знали о поставке самолетов в указанную страну, и казахстанское правительство сожалеет о случившемся.

Сделку совершила «группа лиц», получивших «большую сумму наличных в американских долларах».

КНДР успела получить из Казахстана 38 истребителей.

Касым-Жомарт Токаев объяснял:

— Мы очень сожалеем по поводу этого инцидента. По официальному контракту эти самолеты не должны были попасть в Северную Корею, они предназначались для другой страны. Контракт был правильный, но группа лиц, воспользовавшись услугами официальных представителей правоохранительных органов, повернула контракт в Северную Корею и нанесла большой ущерб нашей стране.

Мы направили соответствующий письменный запрос в посольство КНДР в Москве, в ответ на который нам было заявлено, что Северная Корея не получала никаких самолетов. Послу Казахстана в Пекине, который по совместительству аккредитован в Северной Корее, поручено прибыть в КНДР для выяснения всех обстоятельств этого дела. Но пока не может добраться до Пхеньяна — корейцы его не пускают…

Провели расследование, и в августе 1999 года главу Комитета нацбезопасности (КНБ) Нуртая Абыкаева отправили в отставку — «за недостаточный контроль над экспортом оружия». Но его карьере это не повредило. Он продолжал занимать самые высокие должности, а в 2010 году генерал-майор Абыкаев вновь возглавил КНБ и руководил им 5 лет.

Вторая скандальная история — судьба генерал-майора Рахата Алиева, который в мае 2001 года стал 1-м заместителем председателя КНБ.

Рахат Алиев, сын министра здравоохранения республики, в 1982 году женился на старшей дочери Назарбаева Дариге. Он стал дважды доктором наук — медицины и экономики. Его карьере можно было позавидовать. Руководил налоговой полицией, потом второй человек в КНБ… Параллельно генерал Алиев успешно занимался бизнесом.

Поработал послом в Австрии. Вернувшись, получил пост 1-го заместителя министра иностранных дел Казахстана, но сконцентрировался на зарабатывании денег. Тут возник громкий и очень неприятный для президента страны скандал.

В ноябре 2005 года всадили три пули в одного из видных оппозиционеров — бывшего мэра Алматы Заманбека Нуркадилова. В феврале 2006 года похитили известного политика Алтынбека Сарсенбаева вместе с его охранником и водителем. Всех троих увезли в глухое место и убили выстрелами в затылок. Убийство Сарсенбаева раскрыли. Выяснилось, что его уничтожили пятеро офицеров спецподразделения ведомства нацбезопасности по борьбе с терроризмом «А» («Арыстан», в переводе на русский — «Лев»). Один из них заявил, что к убийству причастен президентский зять Рахат Алиев.

В январе 2007 года Алиев обвинил двух менеджеров принадлежавшего ему банка в краже, похитил обоих и подверг пыткам. В этой истории оказался замешанным еще один банкир. Он-то сбежал из плена и все рассказал.

Предусмотрительный Алиев уехал в Вену. Вернуться на родину не захотел. Его заочно приговорили к длительному сроку тюремного заключения за измену родине, подготовку государственного переворота и похищение людей. В Вене Алиев написал книгу «Крестный тесть» — о Назарбаеве. Он был арестован и помещен в австрийскую тюрьму. В феврале 2015 года его нашли в камере мертвым.

Эта история привлекла внимание прежде всего потому, что Рахат Алиев был женат на Дариге Назарабаевой, а она сама превратилась в очень заметную фигуру в Казахстане.

Старшая дочь президента мечтала стать певицей, но окончила исторический факультет Московского университета. В 1994 году возглавила информационное телеагентство «Хабар», в 2004-м стала депутатом парламента, в 2015-м — заместителем главы правительства. С Алиевым она развелась, воспитывала троих детей.

В 2016 году она стала депутатом Сената и возглавила Комитет по международным отношениям, обороне и безопасности. Когда в марте 2019 года после ухода Нурсултана Назарбаева обязанности главы государства принял на себя Касым-Жомарт Токаев, Дарига Назарабева возглавила верхнюю палату парламента.

Ей и прочили президентское кресло! Помню, как солидные люди в Москве уверенно говорили, что Токаев скоро уйдет и она станет президентом. Ошиблись. Через год, в мае 2020-го, Дарига оставила свое кресло в Сенате. В январе 2021 года вновь получила депутатский мандат, но в нижней палате.

Министр иностранных дел России Сергей Викторович Лавров в статье «Россия и Казахстан: сотрудничество без границ», опубликованной в ноябре 2021 года в «Российской газете», писал: в последнее время можно наблюдать «ряд резонансных проявлений ксенофобии в отношении русскоязычных граждан Казахстана».

Именно депутат Мажилиса Дарига Назарбаева ответила российскому министру:

«В нашей стране сегодня мирно проживают представители более ста народов. Конституцией Казахстана закреплен статус русского языка, и мы высоко ценим его значение. На русском ведется обучение во многих школах, колледжах, университетах. Миллионы русских казахстанцев не видят вокруг себя никакой “ксенофобии”. Как не видят ее вокруг себя казахи, узбеки, украинцы, уйгуры, татары, немцы и многие-многие другие народы Казахстана.

Конечно, между добрыми соседями, какими являются Казахстан и Россия, не должно быть тем, закрытых для обсуждения, или двойных стандартов (для себя и вовне)…»

Третья история связана с именем генерал-майора Альнура Мусаева. Кадровый чекист, он начинал службу в КГБ СССР еще в 1979 году. В независимом Казахстане был помощником президента и руководителем его охраны. В 1997 году стал председателем комитета. А в 2001 году был освобожден от должности и уехал за границу.

Его судили заочно. В 2008 году Акмолинский военный трибунал заочно признал бывшего председателя комитета виновным в создании организованной преступной группировки, подготовке насильственного захвата власти, в разглашении государственных секретов и хищении государственного имущества в крупном размере. Помимо этого, Мусаева признали виновным в государственной измене в форме шпионажа.

Официальный представитель Генеральной прокуратуры, оглашая материалы закрытого судебного процесса, рассказал, что Альнур Мусаев действовал вместе с Рахатом Алиевым:

— Под видом особого подразделения по защите президента Казахстана они создали организованную преступную группу и руководили ее незаконной деятельностью. Для физического устранения неугодных из числа высших должностных лиц государства Алиев и Мусаев организовали изготовление ядов, вызывающих смерть человека, которые невозможно обнаружить в организме после наступления смерти.

Судом установлено, что Мусаевым налажена устойчивая преступная связь с сотрудником иностранной спецслужбы. Через связного Мусаев передавал государственные секреты (секретные карты, секретные сведения на электронных носителях, бумажные копии документов секретного характера), а взамен получал денежные вознаграждения в крупных размерах. В частности, установлен факт единовременного получения осужденным Мусаевым вознаграждения в размере трехсот тысяч долларов США в январе 2007 года. Судом эта преступная деятельность Мусаева квалифицирована как государственная измена в форме шпионажа…

Четвертая история связана с именем председателя КНБ Нартая Дутбаева.

Он учился на Высших курсах КГБ СССР в Минске и начинал чекистскую службу в Ставропольском крае. В Казахстане успешно продвигался по служебной лестнице, в декабре 2001 года возглавил комитет и получил погоны генерал-лейтенанта. А через четыре года утратил должность после того, как выяснилось, что офицеры подчиненного ему спецназа — службы «Арыстан» — убили оппозиционного политика.

Генерал Дутбаев руководил академией КНБ, стал вице-президентом атомной компании. А потом был арестован. Обвинение: разглашение государственных секретов и превышение власти и должностных полномочий. В августе 2017 года военный суд Акмолинского гарнизона вынес приговор: 7 лет и 6 месяцев лишения свободы.

А на следующий год его судили еще раз и увеличили срок до 12 лет — за злоупотребление властью, присвоение имущества и отмывание денег. Вместе с генералом арестовали его младшего брата, племянника и зятя. Кассационная коллегия по уголовным делам Верховного суда уменьшила срок наказания на год. Дутбаев был условно-досрочно освобожден от наказания летом 2020 года.

Одного из бывших председателей КНБ генерал-лейтенанта Амангельды Шабдарбаева прямо спросили: на этом кресле лежит какое-то проклятие?

— Да нет на нем никакого проклятия, — ответил генерал. — Если сидеть тихо и ни во что не вмешиваться, можно занимать этот пост долго и безнаказанно. Мне многие так и советовали делать.

Но арест генерала Карима Масимова в разгар кровавых январских событий 2022 года воспринимался иначе: тут не интриги в высшем эшелоне власти, не финансовые разборки и не служебные упущения.

Член Национального совета общественного доверия при президенте республики Талгат Калиев в своем Телеграм-канале написал:

«Сообщение о задержании экс-председателя КНБ Карима Масимова по подозрению в измене родине проливает свет на природу целого ряда последних событий. Это вполне способно объяснить столь беспрепятственный захват укрепленного здания Алматинского департамента КНБ, отсутствие у нападавших проблем с захватом аэропорта. И тот факт, что город фактически был отдан на разграбление преступникам, тоже можно легко объяснить, если допустить, что они пользовались высоким покровительством».

Карим Масимов — один из самых заметных и влиятельных людей в республике. Он много лет служил главой правительства, помощником Назарбаева, руководителем его администрации. В 2016 году он стал председателем Комитета национальной безопасности.

На постсоветском пространстве сохранились определенные традиции. В соответствии с этими традициями глава комитета ближе всех к хозяину. Они разговаривают каждый день, даже если президент уезжает отдыхать. С особо важными документами к хозяину председатель приезжает сам.

Высшие чиновники исходят из того, что их кабинеты и телефонные разговоры прослушиваются, и очень осторожны, в кабинетах опасных высказываний избегают. Аппарат собирает материалы на всех руководителей. Высокая должность никого не защищает. Записи разговоров, в том числе телефонных (и по спецсвязи), называются «материалами технического контроля».

Политическому руководству аппарат госбезопасности важнее любого иного ведомства. Но хозяин страны неизменно исходит из того, что за силовиками надо присматривать, никому из них не давать монополии на власть, а, напротив, сохранять между ними конкуренцию. И ни в коем случае не терять бдительности…

Эта зависимость вовсе не гарантирует комфортной жизни казахстанским силовикам, которые сами становятся жертвами политических интриг и борьбы за власть. Но возможность опереться на комитет очень важна. Хозяин держит на этой должности лично преданного ему человека, который подчиняется ему одному.

Когда глава ведомства так сильно приближается к первому лицу в государстве, снабжает его секретной информацией, предлагает варианты решений, у него создается обманчивое ощущение, будто он и сам мог бы справиться со всеми этими делами. Возможно, Токаеву, когда он стал президентом, следовало сразу же сменить председателя комитета. Или он не мог это сделать?..

Сняли с должности и двоюродного брата Карима Масимова — генерал-майора Нурлана Масимова, который быстро сделал карьеру и возглавил Департамент полиции Павлодарской области. Нурлан Масимов подозревался в получении взятки в особо крупном размере. Суд вынес постановление о его аресте, но он исчез. В начале июня 2022 года он был объявлен в розыск, а через месяц его задержали при попытке пересечь российскую границу с чужими документами.

Пресс-служба КНБ сообщила:

«При содействии спецслужб Российской Федерации на восточном участке казахстанско-российской границы при попытке ее незаконного перехода вне пунктов пропуска была задержана группа лиц. Среди них установлен объявленный в розыск экс-начальник Департамента полиции по Павлодарской области Нурлан Масимов, первоначально представившийся под вымышленными данными».

Российские пограничники передали генерала Нурлана Масимова сотрудникам Казахстанского комитета нацбезопасности, а те — Антикоррупционной службе Казахстана, которая ведет его дело.

Но арест председателя КНБ — лишь первая ошеломляющая новость. Кадровые перемены в комитете продолжались: вслед за Масимовым был отстранен от должности его 1-й заместитель в ведомстве национальной безопасности генерал-лейтенант Самат Абиш. Он всю жизнь прослужил в комитете, окончил в Алматы ведомственную академию. Это бывшие Высшие курсы КГБ СССР для подготовки и повышения квалификации сотрудников оперативно-технического профиля. Я в советские времена выступал на этих курсах в Алматы, как японист рассказывал о методах японских спецслужб, и могу засвидетельствовать: слушатели были очень серьезные. Самат Абиш еще и в Москве учился — в Академии Службы внешней разведки (бывший Краснознаменный им. Ю. В. Андропова институт КГБ СССР).

В комитете он быстро продвигался по служебной лестнице, в тридцать семь стал первым замом. Но главное другое: генерал Абиш — племянник Назарбаева, сын его младшего брата Сатыбалды, погибшего в автомобильной катастрофе в далеком 1981 году. Его назвали в честь деда — Абиша Назарбаева.

В те дни относительно его судьбы ходили разные слухи.

Сначала комитет официально сообщил: «В связи с поступающими запросами сообщаем, что С. Абиш продолжает занимать пост первого заместителя председателя КНБ. C 13 января с. г. он находится в ежегодном отпуске».

Потом пришла новость, что он уволен. Один телеграм-канал даже поспешил сообщить об аресте генерала Самата Абиша. Спустя час это сообщение удалили и извинились за ошибку.

5 января президент Токаев выступил с новым обращением.

Он описал ситуацию в Алматы:

— В нашем любимом городе происходят массовые нападения на сотрудников правопорядка. Среди них есть убитые и раненые. Толпы бандитствующих элементов избивают военнослужащих, издеваются над ними, голыми водят по улицам, подвергают насилию женщин, грабят магазины. Обстановка угрожает безопасности всех жителей Алматы. И это терпеть нельзя. Помимо Алматы обстановка накалилась и в некоторых других областных центрах. В связи с чем в ряде регионов мною введено чрезвычайное положение. Это необходимая мера. Как президент, я обязан защищать безопасность и спокойствие наших граждан, беспокоиться о целостности Казахстана.

Принятые мною меры нацелены на благополучие многонационального Казахстана. Но эти меры пока недостаточны. Обращает на себя внимание высокая организованность хулиганствующих элементов. Это свидетельствует о тщательно продуманном плане действий заговорщиков, которые мотивированы финансово. Именно заговорщиков.

Поэтому, как глава государства и с сегодняшнего дня председатель Совета безопасности, намерен действовать максимально жестко. Это вопрос безопасности наших граждан, которые обращаются с многочисленными просьбами ко мне защитить их жизнь и жизнь семей. Это вопрос безопасности нашего государства. Уверен, народ меня поддержит. Что бы ни было, я буду находиться в столице. Это моя конституционная обязанность быть вместе с народом. Вместе мы преодолеем эту черную полосу в истории Казахстана. Выйдем из нее сильными.

В скором времени я выступлю с новыми предложениями по политической трансформации Казахстана. Я остаюсь на прежней позиции последовательных реформ.

Хотел бы особо поблагодарить сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих. Они приняли на себя удар воинствующих группировок и, к сожалению, несут потери. Выражаю их семьям искренние соболезнования и сочувствие.

А число жертв увеличивалось с каждым часом.

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков:

— Вот такая ситуация складывалась в городе: около ста наших сотрудников оказались окруженными многотысячной толпой. А они практически беззащитны. Многих мы вывели из окружения. Порядка двух тысяч сотрудников полиции получили телесные повреждения. Погибли люди.

Служба «Скорой помощи», городские медики не справлялись.

Я побывал в Центральной городской больнице № 12, разговаривал с врачами, которые дежурили в те январские дни.

Главный врач больницы Улугбек Медеубеков вспоминал:

— 4 января вечером начали поступать пострадавшие от массовых беспорядков. Пострадавших было так много, что пришлось развернуть несколько операционных. Все было направлено на скорейшее оказание помощи и спасение жизни пострадавших.

Берик Иргалиев, заведующий отделением травматологии:

— Главный врач позвонил и сказал, что нужно приехать в больницу, чтобы помочь. Я собрался и поехал. Но по дороге в больницу застрял в пробке — толпа шла по улице Абая. Я добираюсь обычно минут за пятнадцать, а тут добирался полтора часа.

Даулет Чукманов, заведующий приемным покоем:

— С 4 по 10 января я находился на работе почти круглосуточно. Спали час-полтора, не больше. Вышли на работу даже те, кто в отпуске. Такой у нас коллектив. 5-го числа пациентов везли безостановочно. Операционные переполнены. И реанимация… Трудное было время. Даже рассказывать тяжело.

Берик Иргалиев, заведующий отделением травматологии:

— 5-го с утра начали поступать работники правоохранительных органов. У них травмы были в основном закрытые, то есть их избивали. Много черепно-мозговых травм, переломов. После обеда уже начали поступать в основном с огнестрельными ранениями. То есть с «мелочью» — ушибами, переломами — уже не обращались. Везли раненых… Я, как травматолог, из операционной не выходил. Сто процентов доставленных — с огнестрельными ранениями.

Манас Абдылдаев, заведующий отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии:

— Это не «Скорая помощь» приезжала. Раненых доставляли на личном автотранспорте. Привозили сразу по несколько человек. Мы их на каталку — и к нам. В кабинете интенсивной терапии осматривали пациентов. Кому нужна помощь в экстренном порядке — в операционный блок.

Ранение в ногу — в травмпункт. Ранение в живот — сразу к хирургам. Повреждение грудной клетки — на операцию. Не было времени даже на то, чтобы просто перекинуться словом. Всем надо было помощь оказать.

Врачам и самим грозила серьезная опасность.

Улугбек Медеубеков:

— Конечно, было страшно, потому что слышна стрельба. Мы работали в условиях информационной неизвестности, потому что не было интернета. Узнавали, что творится в городе, со слов пациентов или тех, кто их сопровождал. Однако хочу отметить, что сотрудники больницы работали слаженно, не было никакой паники. А тяжело пришлось! Таких ранений, такого количества крови раньше не видели. Я считаю, что очень достойно наши сотрудники выполнили свой профессиональный и гражданский долг. Но они себя героями не считают. Выполняли свою работу и были все время в строю.

В больницы доставляли и раненых боевиков. Им тоже помогали?

Улугбек Медеубеков:

— Отличить обычного человека от боевика мы не могли. И таких вопросов, мне кажется, никто не задавал, потому что, кто бы он ни был, это человек. И это трагедия нашей страны… Многие поступали без сознания, они ничего не могли сказать. Многие поступали без документов. Поэтому определить не то что принадлежность к группам, но даже узнать паспортные данные мы не могли. Регистрировали как неизвестных.

Комендант Алматы начальник городской полиции генерал Канат Таймерденов рассказывал:

— Боевики, отступая, не оставляют раненых и убитых. Даже забирают тела из моргов.

Берик Иргалиев:

— Это уже потом, когда боевики лежали в отделении, тогда стало страшно. После оказания им помощи, когда они приходили в себя…. Медсестры жаловались: «Один говорит: мало вас порезали»… Вот что было. Звонили куда-то, договаривались о чем-то. Медперсонал слышал эти разговоры: «Сейчас наши приедут»…

Президент Касым-Жомарт Токаев первым обратил внимание на то, что это не обычные беспорядки, которые случаются во всем мире. Но те, кто все это устроил, плохо знали своего президента. Он не испугался. Не ожидали такой решительности от Токаева. А он человек с железной волей и сильным характером.

Токаев как-то заметил:

— Бить первым, наверное, это правильно. Хотя, мне кажется, нужно уметь договариваться. Впрочем, я никуда не убегал, когда возникала необходимость драться.

В те дни, рассказывали мне, Касым-Жомарт Токаев действовал с ледяным спокойствием. Не терял самообладания.

Я спрашивал президента:

— Способность сохранять хладнокровие и даже улыбаться в трудной ситуации — это у вас наследственное, врожденное, приобретенное? Вы учились этому?

— Трудно сказать, наверное, это природа. Каждый человек является тем, кем его создал Всевышний. Конечно, воспитание и среда, где растет человек, играют свою роль, но я верю в генетику.

— И у вас даже в самой сложной ситуации не повышается пульс?

— Наверное, повышается, я не замерял. Но зачем это показывать людям? Иногда я бываю недоволен работой своих подчиненных. Они это знают.

Каждые два-три часа Токаев говорил с ключевыми фигурами администрации и силовых ведомств: как ситуация? В два часа ночи, в четыре утра проводил короткие совещания. Выслушивал отчеты, давал указания. Все ночевали на работе, домой не ездили.

Раушан Кажыбаева, генеральный директор Телерадиокомплекса президента Республики Казахстан:

— Как раз только-только распространился омикрон-штамм коронавируса, многие болели. Было непросто — карантин. Изолировались в кабинетах с соблюдением всех норм, но работали все. Я очень горжусь нашей командой… А нам приходит информация о том, что одновременно на 11 акиматов совершено нападение. У меня близкий родственник отстреливался в Департаменте полиции в Алматы… Все были готовы взять ружье и до последнего патрона отстреливаться. А когда патроны закончатся, то и врукопашную идти. Потому что мы очень любим свою землю, мы очень любим свою страну.

1-й заместитель руководителя президентской администрации Даурен Абаев объяснил: «Сначала сил было недостаточно. Переброска дополнительных сил осложнялась тем, что напряженность сохранялась одновременно в нескольких регионах страны. Все это сопровождалось массовыми погромами, мародерством, избиением жителей, охранников, женщин и стариков».

Президент Казахстана обратился к главам государств Организации Договора о коллективной безопасности с просьбой отправить в Казахстан свои войска и помочь навести в стране порядок.

Зачем он это сделал?

До сих пор многое непонятно в трагических январских событиях в Казахстане. А уж тогда просто терялись в догадках!

Но президенту было ясно, что происходит в стране.

— Речь идет о попытке государственного переворота. Теперь уже очевидно, что все эти боевые действия координировались из одного центра, тщательно спланированная операция вступила в решающую фазу.

Президент провел заседание Совета безопасности:

— Полагаясь на договор о коллективной безопасности, я сегодня обратился к главам государств ОДКБ оказать помощь Казахстану в преодолении этой террористической угрозы. На самом деле это уже не угроза — это подрыв целостности государства, и самое главное — это нападение на наших граждан, которые просят меня, как главу государства, в срочном порядке оказать им помощь. Моя конституционная обязанность состоит в том, что я должен заботиться о благополучии, безопасности и спокойствии наших граждан. Поэтому обращение к партнерам по ОДКБ считаю абсолютно уместным, своевременным. Полагаю, что народ Казахстана поддержит это решение. Вместе мы, естественно, победим.

Касым-Жомарт Токаев обратился к гражданам страны:

— Я хочу заверить вас в том, что сделаю все возможное как президент Республики Казахстан для защиты жизненных интересов. Думаю, что мы вместе одержим победу. Это очень сложная страница в истории нашего государства. Многие вещи предстоит изучить, каким образом, почему это случилось. Но главное сейчас — защитить нашу страну, защитить наших граждан.

Что такое ОДКБ?

В мае 2002 года в Москве заключили соглашение о создании Организации Договора о коллективной безопасности. Именно по предложению Казахстана в ОДКБ были созданы коллективные силы быстрого реагирования. Вот они и понадобились.

Главы государств, входящих в Организацию, откликнулись немедленно. Это не было подарком Казахстану, это было исполнение уставных целей организации. И, конечно же, здравый расчет: никому из соседей, России в первую очередь, не хотелось, чтобы Казахстан охватил хаос.

Решение было принято в течение двух часов, о чем объявил тогдашний председатель Совета коллективной безопасности ОДКБ премьер-министр Армении Никол Пашинян:

«В связи с обращением Президента Республики Казахстан К.-Ж.К. Токаева и ввиду угрозы национальной безопасности и суверенитету Республики Казахстан, вызванной в том числе вмешательством извне, Совет коллективной безопасности ОДКБ в соответствии со статьей 4 Договора о коллективной безопасности принял решение направить Коллективные миротворческие силы ОДКБ в Республику Казахстан на ограниченный по времени период с целью стабилизации и нормализации обстановки в стране».

Секретариат ОДКБ сообщил:

«В Республику Казахстан на ограниченный по времени период для стабилизации и нормализации обстановки направлены Коллективные миротворческие силы Организации Договора о коллективной безопасности. В их состав вошли подразделения вооруженных сил России, Белоруссии, Армении, Таджикистана и Киргизии.

Основными задачами Коллективных миротворческих сил ОДКБ станет охрана важных государственных и военных объектов, оказание содействия силам правопорядка Республики Казахстан в стабилизации обстановки и возвращения ее в правовое поле».

Генеральный секретарь ОДКБ генерал-лейтенант Станислав Васильевич Зась (прежде государственный секретарь Совета безопасности Республики Беларусь):

— Обращение президента Казахстана Касым-Жомарта Кемелевича Токаева за оказанием помощи к ОДКБ абсолютно соответствовало той ситуации, сложной ситуации, которая складывалась в Казахстане в тот день. По сути дела, там реально сформировались угрозы для государства, для стабильности государства и территориальной целостности, поэтому ввод миротворческих сил был осуществлен быстро.

Перебросила миротворцев Военно-транспортная авиация Военно-космических сил России — в воздух поднялись Ил-76 и Ан-124 «Руслан». Они садились в международном аэропорту Алматы и на военно-воздушной базе Жетыген (рядом с Алматы). В течение четырех суток совершили 108 рейсов.

Командный пункт развернули на территории Алматинского высшего общевойскового командного училища (Институт сухопутных войск). Командующий миротворческой группировкой сообщил, что все бытовые и организационные вопросы решаются оперативно — особая благодарность Министерству обороны Казахстана: «Мы живем и выполняем задачи как одна семья».

Государственный секретарь Казахстана Ерлан Карин вспоминал:

— Была очень критическая ситуация. Счет шел на минуты, часы, без преувеличения. Привлечение сил ОДКБ разрушило все планы по дестабилизации.

«В ночь на 6 января на аэродромах Алматы и Нур-Султана начали высаживаться российские десантные подразделения, — сообщали корреспонденты московских изданий.

На вооружении российского десанта в Казахстане помимо штатных БМД (боевые машины десанта) бронированные машины “Тигр”, идеально подходящие для быстрого маневра по городу в условиях, когда организованные по партизанскому принципу противостоящие им отряды не имеют серьезного вооружения.

По последним сообщениям, бандиты могут иметь поддержку от некоторых сотрудников Комитета национальной безопасности Казахстана, имеющих средства перехвата информации на подвижных сетях. Однако связь между подразделениями ОДКБ поддерживается по армейским спутниковым каналам и абсолютно недоступна для прослушивания.

Выгруженные из самолетов комплексы радиоэлектронной борьбы “Леер-3” позволяют заблокировать любую радиосвязь на каналах координации действий между лидерами вооруженного сопротивления. Скорость организации и выдвижения, боеготовность и мобильность российских частей эксперты оценили как впечатляющие».

Помню, какие тогда звучали голоса: в Казахстан входят оккупанты! Токаев утратил контроль над страной. Иностранные войска будут стрелять в народ. И они уже никогда не уйдут… В реальности контингент ОДКБ действовал строго в соответствии со своим мандатом.

Говорили, что Китай крайне недоволен и требует немедленно вывести войска из соседнего Казахстана. Но это предположение ничем не подтверждалось.

Возмутились в Турции, которая считает Центральную Азию сферой своего влияния.

Ихсан Шенер, советник турецкого президента Реджепа Эрдогана, обвинил Россию в оккупации Казахстана:

— Государство, освободившееся от советского ига, обратившееся к своему богатству, культуре и ценностям, хотят снова поместить под этот тягостный, бессмысленный пресс. После того как была создана Организация тюркских государств, против нее начались провокации.

Москва потребовала объяснений.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров:

— В Анкаре было непонятное заявление, мягко говоря, одного из советников президента Эрдогана, который осудил действия Казахстана по приглашению ОДКБ. Мы сейчас запросили наших турецких коллег объяснить, что это означает.

Ихсан Шенер, встретившись с российским послом в Анкаре, поспешил сказать, что «одно его предложение на тему Казахстана было неправильно понято».

Президент Турции Реджеп Эрдоган позвонил Токаеву:

— Мы солидарны с Казахстаном, и Организация тюркских государств также поддерживает братскую республику. Надеюсь на скорейшее формирование нового правительства Казахстана и снятие напряженности в стране. Уверен, что народ братского Казахстана преодолеет эту проблему посредством конструктивного диалога. Турция, в свою очередь, в случае необходимости готова поделиться опытом и знаниями, а также техническим инструментарием.

Уже позже в интервью телеканалу «Хабар» Токаев рассказал:

— Организация Договора о коллективной безопасности является нашей общей организацией. То есть, обращаясь в ОДКБ, я не обращался к посторонним людям. Я фактически обращался к самому себе и своим союзникам. Миротворческий контингент ОДКБ, прибыв в Казахстан, не произвел ни одного выстрела, с самого начала была достигнута договоренность о том, что этот контингент будет выполнять функции обеспечения, то есть охрану стратегических объектов. С остальными вопросами мы сами разберемся, нам нужен был тыл. Что касается слухов о том, что мы, дескать, задолжали и так далее, я ответственно говорю, что никаких разговоров с Владимиром Владимировичем Путиным, а их было немало, они были продолжительные, относительно того, что мы потом рассчитаемся, естественно, не было. И никаких предварительных условий со стороны Кремля тоже не было…

Ни одного выстрела контингент ОДКБ не сделал. И через несколько дней все вернулись домой.

Зачем президент пригласил союзные войска?

На мой взгляд, были три причины.

Чтобы те, кто устроил заговор, кто хотел совершить государственный переворот, увидели: мир считает Токаева законным президентом. Шансов у них нет. Это первое.

Второе — появление десантников явно заставило казахстанских силовиков действовать, как положено в такой ситуации. А то было ощущение, что генералы никак не решат, что им делать.

И третье. Подразделения ОДКБ взяли под охрану стратегически важные объекты, и полицейских, которые несли там службу, сразу вывели на улицы. Это мне министр внутренних дел республики рассказывал. И соотношение сил изменилось.

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— Все стратегические объекты, все особо важные объекты, в том числе аэропорт, были переданы под охрану частям ОДКБ, что позволило нам полицейских и военнослужащих освободить и перебросить — патрулировать улицы, защищать другие объекты и, естественно, искать и задерживать преступников.

6 января в стране шли настоящие уличные бои. Совет безопасности Казахстана объявил о проведении антитеррористической операции. Силовикам разрешили пустить в ход оружие. Кто-то возмутился: президент Токаев приказал стрелять, но это жестоко! А многие алматинцы говорили тогда другое: жаль, что сразу не пустили в ход силу, поэтому в конечном счете столько людей погибло…

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков:

— Сейчас много возникает вопросов, почему при нападении сотрудники полиции не применяли оружия. По закону у нас есть такое право. Но наши сотрудники, несмотря на реальную угрозу для своей жизни, не применяли оружия, так как была большая плотность протестующих. Среди них были и люди, которые достаточно случайно оказались на месте событий, но были вовлечены в происходящее. Вокруг здания акимата скопилось 5–6 тысяч человек. У всех находившихся в здании сотрудников полиции — порядка пятидесяти сотрудников — были автоматы. Если бы они все применили оружие — по закону! — численность погибших была бы в сотни раз выше. Во избежание случайных жертв, во избежание массовой гибели людей мы не применяли оружия. Я хочу отметить, что именно сдержанность сотрудников полиции многих спасла.

Толпа быстро становится агрессивной. Толпа страшит. Толпа — сила. И все же полицейские до последнего не хотели браться за оружие: не привыкли стрелять в людей!

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— Есть мирные митинги. Они проводятся с разрешения местных исполнительных органов. Есть митинги, собрания, которые носят уведомительный характер. Ни 2-го, ни 3 января практически митинги власть не запрещала. 4 января, даже когда очень большое количество людей собиралось на площади и они агрессивно себя вели, нападали, все равно поговорить с ними выходили и представители акиматов, и полицейские, и прокуроры. Но их уже никто не слушал. Начались нападения на сотрудников полиции. Но у нас есть алгоритм: применять оружие во время митингов нельзя. Поэтому использовали водометы, светошумовые гранаты, травматическое оружие, словом, все спецсредства для недопущения массовых беспорядков. Этот алгоритм был применен 4-го числа. Но уже 5-го числа — после захвата боевиками оружия и после применения ими оружия в отношении мирных граждан и сотрудников полиции — тут включился другой алгоритм: это антитеррористическая операция, режим чрезвычайного положения. При нападении на сотрудников полиции, на охраняемые объекты сотрудник полиции имеет полное право применять оружие, что и было сделано.

Но начальникам отделов полиции приходилось объявлять личному составу: приказываю применять оружие в случае необходимости и всю ответственность беру на себя!

Полковник Нурлан Алмасбеков:

— При нападении на здание Департамента полиции и на здания наших территориальных подразделений мы уже были вынуждены пустить в ход оружие. В первую очередь это было связано с тем, что в наших подразделениях имеется большой арсенал оружия, в том числе автоматического. Если бы мы сдали позиции, они бы этим оружием завладели.

В прежние годы в Казахстане случались и митинги, и демонстрации, и социальные конфликты, и страсти пылали! Скажем, в 2016 году митинговали против нового земельного кодекса, который разрешал продажу земли сельскохозяйственного назначения иностранцам. Боялись, что землю начнут скупать соседи-китайцы. Но никогда еще целый город не оказывался фактически во власти преступников, как это случилось с Алматы.

Президент Токаев распорядился:

— Нам необходимо провести контртеррористическую операцию. Я возглавляю контртеррористический штаб. Бандиты и террористы захватывают здания инфраструктуры и самое главное — захватывают помещения, где находится стрелковое оружие. В настоящее время идет бой под Алматы с воздушно-десантными подразделениями Министерства обороны.

6 января Токаев продолжил кадровые перемены в Комитете национальной безопасности. Заместителя руководителя президентской администрации Мурата Нуртлеу назначил 1-м заместителем председателя Комитета национальной безопасности. Утвердил нового руководителя Службы государственной охраны — командующего Силами особого назначения, которые обеспечивают безопасность президента, других охраняемых лиц, охрану и оборону особо важных объектов. Назначил и нового директора Службы специального назначения «А», и нового начальника Службы охраны президента.

Когда в руководстве появились люди Токаева, силовики словно вышли из летаргии. Начали отбивать город у почти захвативших его боевиков.

А что же военные?

Позже президент скажет:

— Армия должна быть оплотом нашей независимости и стоять на страже интересов государства. Во время январских событий вооруженные силы из-за крайне неуверенного и безынициативного руководства ими не смогли с достоинством выполнить поставленные перед ними задачи. Министр Бектанов не проявил командирских качеств. Имея в своем распоряжении армию, которая показывала хорошие результаты в ходе командно-штабных и военных учений, мы не смогли воспользоваться ее потенциалом в критической ситуации и были вынуждены прибегнуть к помощи извне.

Верховный главнокомандующий Вооруженными силами Касым-Жомарт Токаев 19 января провел совещание с руководящим составом Министерства обороны. Сообщил, что освободил от должности министра обороны Мурата Бектанова и назначил на этот пост генерала Руслана Жаксылыкова, прежде командовавшего внутренними войсками.

А бывшего министра задержали правоохранители, вменив ему статью 452 (бездействие власти) Уголовного кодекса.

Новый министр — кадровый военный с хорошим образованием: окончил Высшее общевойсковое командное училище в Алматы, Академию им. М. В. Фрунзе и Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации.

Президент Токаев потребовал усилить военную разведку, которая обязана обеспечивать руководство страны своевременной и достоверной информацией о внешних и внутренних угрозах. И сформировать Командование Сил специальных операций….

Токаев отметил и необходимость обновить арсеналы:

— В войсках до сих пор большая доля оружия и боеприпасов советского периода, которым уже по 30–50 лет. С учетом темпов выхода сроков службы устаревающей техники надо принять экстренные меры по восполнению парка вооружения. Вооруженные силы должны быть оснащены современными, высокотехнологичными образцами вооружения и военной техники.

В тот же день, 6 января, президент поручил правительству:

— создать специальную следственную группу в составе представителей Генпрокуратуры, МВД, КНБ и других компетентных структур для выявления причин произошедших событий, установления и привлечения к уголовной и административной ответственности всех виновных;

— организовать прямую линию для предоставления гражданам информации о пострадавших и пропавших без вести в результате действий преступных группировок;

— оказать государственную поддержу пострадавшим от преступных действий субъектам малого и среднего бизнеса в Алматы и других регионах;

— принять меры по защите дипломатических представительств, а также субъектов иностранных инвестиций и бизнеса зарубежных компаний.

Ранним утром 7 января президент провел оперативное совещание:

— Конституционный порядок в основном восстановлен во всех регионах страны. Местные органы контролируют ситуацию. Но террористы по-прежнему применяют оружие, наносят ущерб имуществу граждан. Поэтому контртеррористические акции следует продолжать до полного уничтожения боевиков.

Руководители силовых структур доложили, что в Казахстан начали прибывать подразделения объединенного миротворческого контингента ОДКБ.

А уличные бои продолжались. Вот что удивляло: обычно хулиганы и мародеры, видя, что на улицы вышли военные с оружием в руках, исчезают, растворяются. Грабить хочется, но жизнь дороже. А боевики продолжали действовать.

Полковник Нурлан Алмасбеков:

— Были случаи, когда мы с сотрудниками — 5–6 полицейских — оставались внутри толпы в пятьсот человек. Где-то проявляли оперативную смекалку, где-то помогал жизненный опыт. Надо еще было уворачиваться от камней. Иногда вынуждены были отступать… Ну, понятно, что все переживали. Но самое главное: не было трусости, не было предательства. Мы знаем из истории, что в других странах сотрудники полиции переходили на сторону протестующих. Конечно, для нас январь был большой неожиданностью, трагической неожиданностью. Но в конечном итоге мы смогли восстановить порядок в городе.

7 января стало легче. Пожалуй, это был переломный день. Организаторы событий осознали, что ничего не получилось, и ретировались. Мародеры разбегались с награбленным. Боевики пытались покинуть страну. Военные вместе с пограничниками искали их в горах при поддержке армейской авиации.

Ведомство нацбезопасности сообщило, что территориальные подразделения пограничной службы находятся в постоянной боевой готовности, охрана границы осуществляется в усиленном режиме.

Министерство внутренних дел доложило:

«При попытке перехода через государственную границу задержаны около трехсот человек, пытавшихся покинуть страну на автотранспорте и в пешем порядке. У них изъято огнестрельное оружие, похищенные материальные ценности, в том числе сотовые телефоны и крупные суммы денег как в отечественной, так и в иностранной валюте».

А личный состав полиции безумно устал: два дня настоящих боевых действий! Но начали, говоря профессиональным языком, «зачистку».

Некоторых силовиков обвиняли потом в жестокости. Министр внутренних дел поручил тщательно проверять поступающие жалобы граждан на действия сотрудников полиции. Президент высказался ясно: недопустимо сажать мирных демонстрантов. Поручил Генеральной прокуратуре установить степень вины задержанных и «в случае отсутствия отягчающих обстоятельств принять меры по смягчению наказания».

7 января Токаев вновь обратился к согражданам:

— В нашей стране продолжается антитеррористическая операция. Силами полиции, национальной гвардии и армии проводится масштабная и слаженная работа по наведению правопорядка в соответствии с Конституцией. Вчера ситуация в городах Алматы, Актобе и в Алматинской области стабилизировалась. Введение режима чрезвычайного положения дает свои результаты. По всей стране восстанавливается конституционная законность.

Но террористы по-прежнему наносят ущерб государственному и частному имуществу, применяют оружие в отношении граждан. Правоохранительным органам и армии мною дан приказ открывать огонь на поражение без предупреждения. За рубежом высказываются призывы к сторонам провести переговоры для мирного решения проблем. Какая глупость! Какие могут быть переговоры с преступниками, убийцами? Нам пришлось иметь дело с вооруженными и подготовленными бандитами. Именно с бандитами и террористами. Поэтому их нужно уничтожить. Силы правопорядка морально и технически готовы к выполнению данной задачи.

Как вам известно, исходя из основных положений уставных документов ОДКБ, Казахстан обратился к главам государств-участников с просьбой ввести объединенный миротворческий контингент для оказания содействия в наведении конституционного порядка. Этот контингент прибыл в нашу страну на краткосрочный период времени для реализации функций прикрытия и обеспечения.

Хотел бы высказать искреннюю благодарность премьер-министру Армении, который председательствует в ОДКБ, а также президентам Беларуси, Кыргызстана, Таджикистана. Особые слова благодарности адресую Президенту России Владимиру Путину. Он очень оперативно и, главное, по-товарищески тепло отреагировал на мое обращение. Высказываю также благодарность Председателю КНР, президентам Узбекистана, Турции, руководителям ООН и других международных организаций за слова поддержки.

В Алматы от рук бандитов-террористов пострадали не только административные здания, но и личное имущество мирных жителей. Не говоря уже о здоровье и жизнях сотен гражданских лиц и военнослужащих. Я выражаю искренние соболезнования семьям и близким погибших…

В том, что мы достаточно быстро преодолеем эту черную полосу в нашей истории, нет никаких сомнений. Главное — не допустить повторения таких событий в будущем. Мною создана специальная межведомственная группа, которая займется поиском и задержанием бандитов и террористов. Обещаю нашим гражданам, что все эти лица будут привлечены к строжайшей уголовной ответственности…

Впереди большая работа по извлечению уроков пережитой нами трагедии. В том числе с социально-экономической точки зрения… Сейчас же хочу сказать вам, уважаемые соотечественники, что горжусь вами. Слова благодарности высказываю тем гражданам Казахстана, которые в эти дни сохраняли спокойствие, прилагали усилия для обеспечения стабильности и общественного порядка. Несмотря на провокации, деструктивные призывы, вы сохранили верность закону и своей стране…

Все требования, выражавшиеся в мирной форме, были услышаны. В результате диалога достигнут компромисс, выработаны решения по острым социально-экономическим проблемам. Абсолютно уверен в том, что наша священная Родина — Казахстан — станет сильным государством на карте мира, наша экономика будет динамично развиваться, улучшится социальное положение наших граждан. Для достижения этих целей я предложу план реформ и конкретные меры по их реализации. Желаю всем крепкого здоровья и благополучия!

8 января удалось окончательно подавить нападавших.

Токаев позвонил президенту Путину, выразил признательность российскому лидеру за поддержку. Информировал о том, что ситуация в стране стабилизируется. Но очаги террористических атак сохраняются, поэтому борьба с терроризмом будет продолжена со всей решительностью.

Корреспондент ТАСС сообщал в тот день:

«Город полностью окружен блокпостами. На них дежурят десятки военных и БТР. На выезде из города тщательнейшим образом досматривают автомобили и проверяют документы. В городе периодически слышна стрельба, но уже не такая интенсивная, как в предыдущие дни. По телевидению повторяют призывы отойти от окон в районах, где проводится спецоперация по зачистке. Некоторые продуктовые магазины открылись, но жители рассказывают, что в продаже нет хлеба. С банкоматами по-прежнему проблемы: снять деньги в городе практически невозможно».

В те дни интернет был отключен, банкоматы опустели — серьезная проблема.

Министр цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности Багдат Мусин объяснил:

— Доступ к интернету ограничен. Это связано с тем, что террористические группировки используют средства связи для координации и планирования действий. Мы со своей стороны понимаем, что из-за цифровизации жизненно необходимых сфер деятельности многие практически оказались без наличных в кармане. На данный момент предоставлен доступ к платежным сервисам «Халык хоум банк» и «Каспи банк». Проводится работа по подключению других банков. Доступен ряд новостных ресурсов, но доверяйте только проверенным источникам информации!

Министр цифрового развития также сообщил:

— Выполнено несколько поручений президента. Первое: так как в режиме отключенного интернета люди использовали голосовой и эсэмэс-трафик, всем абонентам будет начислен бесплатный пакет на 200 эсэмэс-сообщений и 300 минут. Второе: мы организовали прямую линию по поиску без вести пропавших и пострадавших. Третье: граждане получают оповещения и новости посредством эсэмэс-сообщений.

Аким Алматы рассказал журналистам:

— Сегодня посетил супермаркет «Столичный». Есть продукты, люди закупаются. Я поговорил с ними. Они сказали, что поддерживают главу государства и его решительные действия. Мы не поддались всяким провокаторам и террористам, которые глубоко ошиблись в том, что наши люди могут уйти в какую-то другую сторону. Мы показали спокойствие и единство.

Работу всех дошкольных организаций Алматы приостановили. Городской штаб по восстановлению жизнеобеспечения информировал горожан, что о возобновлении их работы будет сообщено дополнительно. Управление образования Алматы рекомендовало не оставлять без присмотра детей и неукоснительно соблюдать комендантский час.

9 января на заседании оперативного штаба силовые ведомства доложили, что во всех регионах ситуация стабилизировалась, освобождены все захваченные административные здания, работают коммунальные службы и системы жизнеобеспечения. Президент распорядился создать правительственную комиссию по вопросам ликвидации последствий беспорядков.

Токаев отметил государственными наградами — посмертно — 16 полицейских, пограничников, сотрудников Комитета национальной безопасности «за отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении воинского и служебного долга, а также за подвиги, совершенные при защите интересов государства».

Погибших хоронили с почестями.

Тело курсанта Академии пограничной службы Комитета нацбезопасности Мейрхана Битима, погибшего во время теракта в Алматы, доставили в Актау. Битим окончил специализированную физико-математическую гимназию № 11 в Актау, поступил в пограничную академию.

Аким Мангистауской области выразил соболезнования родным и близким курсанта:

— Будущий защитник страны Мейрхан Ержанұлы отдал свою жизнь за Родину. Он погиб от рук террористов, ему было всего девятнадцать лет. Это траурное сообщение поразило всех нас. Вечная память герою. Терпения родителям и близким.

Когда президент Токаев поехал в Алматы, то побывал в городской больнице скорой неотложной помощи. В травматологическом отделении навестил пострадавших во время террористической атаки, пожелал им скорейшего выздоровления, обещал, что всем раненым сотрудникам силовых структур будет оказана поддержка.

Затем вручил награды родственникам полицейских и военнослужащих, погибших в ходе трагических событий:

— Они настоящие герои. Пожертвовали своей жизнью ради безопасности нашего народа, ради будущих поколений, граждан нашей страны. Мы восхищены их подвигом, будем всегда помнить. Они навсегда останутся в памяти нашего народа. Я даю слово, что все ваши семьи не останутся без внимания. Мы будем оказывать постоянную помощь, будь то жилищные условия, направление детей на учебу.

Президент сменил еще двоих заместителей председателя Комитета национальной безопасности.

Зампреда КНБ генерал-лейтенанта Ануара Садыкулова, который начинал в 1992 году в службе охраны президента, задержали 8 января, генерал-лейтенанта Марата Осипова, который тоже служил в президентской охране, — 22 февраля.

Как и Масимову, двум генералам предъявили обвинения по пяти статьям:

— часть 1-я статьи 175 УК РК — государственная измена — переход на сторону врага во время вооруженного конфликта, шпионаж.

— часть 3-й статьи 179 УК РК — пропаганда или публичные призывы к захвату или удержанию власти.

— пункт 3-й части 3-й статьи 218 УК РК — отмывание денег или имущества, полученных преступным путем.

— пункт 3-й части 4-й статьи 362 УК РК — превышение власти или должностных полномочий, повлекшие тяжкие последствия.

— часть 4-я статьи 366 УК РК — получение взятки в особо крупном размере…

В государственной измене обвинили еще одного освобожденного от должности заместителя председателя КНБ, Даулета Ергожина. Он не профессиональный силовик, переведен в комитет из финансовой сферы. Работал заместителем министра финансов, заведовал отделом социально-экономического мониторинга администрации президента, руководил Комитетом государственных доходов Минфина. А в 37 лет был назначен зампредом КНБ и получил погоны генерал-майора…

Новые заместители председателя КНБ — кадровые офицеры ведомства. За этими новостями в стране следили с особым вниманием. Понимали: это не просто кадровые перестановки, главные сюрпризы еще впереди…

Пресс-секретарь Токаева подтвердил:

— Вы знаете, что президент отправил в отставку правительство. Все министры сейчас являются исполняющими обязанности. То есть будут назначаться снова. Президент сам решит: кого оставит, а кто уйдет с поста. Снова будет сформировано правительство. Безусловно, произойдут кадровые перестановки, это правда. Однако сейчас наша главная цель — обеспечение стабильности, возвращение населения к прежней привычной жизни.

10 января Токаев провел заседание оперативного штаба. Выступили генеральный прокурор, министры внутренних дел и обороны, а также новый (он был назначен 6 января) председатель КНБ генерал-майор Ермек Сагимбаев.

Сагимбаев еще успел отслужить в Советской армии. Окончил Казахский политехнический институт, по специальности инженер-электромеханик. С 1994 года служил в органах нацбезопасности, параллельно окончил юридический факультет Казахского национального университета им. Аль-Фараби. В 2019 году, когда главой государства стал Токаев, возглавил его службу охраны. Так что Токаев хорошо его знает и может ему доверять. В 2021 году назначен начальником Службы государственной охраны. В мае 2022-го произведен в генерал-лейтенанты.

Президента информировали о том, что неподчинение законным требованиям сил правопорядка и нападение на особо важные и стратегические объекты жестко пресекается. В Алматы в ходе зачистки рынков «Барлы» и «Алтын Орда» задержаны двести с лишним человек. Изъяты угнанные автомобили, похищенное оружие и боеприпасы. В столице проводятся профилактические мероприятия, в ходе которых обеспечиваются подворовый и поквартирный обходы, а также ведется круглосуточное автопатрулирование.

Комитет национальной безопасности сообщил:

«С 8 января 2022 года в г. Алматы и Алматинской области сводными силами спецподразделений Комитета национальной безопасности, Министерства внутренних дел, Министерства обороны и Национальной гвардии задержано 675 подозреваемых.

В ходе личного обыска, осмотра автомобилей и помещений повсеместно выявляется оружие, боеприпасы, поддельные документы сотрудников правоохранительных органов, средства, захваченные демонстрантами у полиции (светошумовые гранаты, шлемы, щиты, амуниция) и в большом объеме награбленное имущество (бытовая техника, мобильные устройства, одежда).

По состоянию на 10 января 2022 года ситуация стабилизирована и находится под контролем. Нейтрализованы очаги террористических угроз. Освобождены все захваченные террористами административные объекты в городах Алматы, Кызылорда, Талдыкорган и Тараз. Обеспечена безопасность особо важных, стратегических объектов и мест хранения оружия, боеприпасов.

Проводятся зачистки мест возможного укрытия боевиков и участников массовых беспорядков. Осуществляется фиксация и сбор следов преступной деятельности. Призываем всех граждан оказать содействие органам правопорядка в установлении лиц, причастных к террористической деятельности. В добровольном порядке сдавать огнестрельное оружие и боеприпасы, похищенные в ходе массовых беспорядков».

11 января в нижней палате парламента Токаев говорил об уроках случившегося:

— Сплоченность нашего общества методично расшатывали, в том числе посредством акций протеста, согласно профессионально разработанным сценариям. Конспиративно шла подготовка конкретных исполнителей радикальных мер. Комитет национальной безопасности, как уполномоченный орган, не смог и не захотел дать четкую оценку этой подрывной работе. Не разглядел критической угрозы национальной безопасности.

Организаторам атаки оставалось найти только повод, который появился бы в любом случае. В качестве инструмента было использовано недовольство населения из-за роста цен на автогаз. Далее события развивались как по спирали. На первом витке митинги в ряде регионов. На втором — подключились бандиты и мародеры. Далее последовала «горячая» фаза уже с участием вооруженных боевиков.

Стала очевидна ключевая цель — дезорганизация институтов государственного управления, подрыв конституционного строя. В конечном итоге захват власти.

Президент откровенно ответил на вопрос, насколько все было серьезно:

— Казахстан юридически обоснованно обратился к своим партнерам по договору о коллективной безопасности с просьбой направить миротворческий контингент. Необходимо понимать: на момент принятия такого решения мы могли полностью утратить контроль над Алматы, который просто был бы отдан на растерзание террористам. Потеряв Алматы, мы потеряли бы столицу, а затем всю страну. В этом суть событий трагических январских дней….

Президент Токаев говорил уверенно и твердо. Но становилось ясно, как бы развивались события, если бы не удалось восстановить контроль над страной. Судьбе самого президента вряд ли можно было бы позавидовать. Живым его бы не отпустили, и, несомненно, он это прекрасно понимал.

Раушан Кажыбаева много лет работает с Токаевым, но и на нее произвело впечатление, как вел себя президент в те решающие дни.

— Он вселял абсолютное спокойствие. Ледяное спокойствие. И мы понимали: он знает, что делает. Эмоции, выйти из себя — такого не было. Потерять самообладание или утратить уверенность — это не про Касым-Жомарта Кемелевича. Абсолютно спокойный, уверенный и в то же время внимательный к тем, кто его окружает. Всегда меня поражало это качество. Он входил в зал, здоровался со всеми. Спрашивал, как дела?

А президент продолжал свою речь перед депутатами:

— С появлением миротворческого контингента в столице, в Нур-Султане, мы смогли перебросить отсюда дополнительные части спецназовцев в Алматы и спасти город. Попытка государственного переворота, покушение на целостность страны провалились. Вместе как единая нация мы отстояли Алматы и другие областные центры. В кратчайшие сроки они будут восстановлены и станут еще краше. Теперь это моя личная обязанность и, естественно, ответственность правительства.

Сегодня, когда эти черные дни уже позади, хочу отметить мужество бойцов спецподразделений Министерства внутренних дел в отражении террористической агрессии. Например, в Алматы небольшая группа полицейских две ночи подряд отбивала атаки бандитов, пытавшихся захватить здание Департамента полиции. В критической ситуации достойно проявили себя и военнослужащие Министерства обороны и Службы государственной охраны. Однако не все проявили верность своему долгу. В ряде городов руководители департаментов Комитета нацбезопасности, несмотря на достаточный боевой арсенал, не вступая в бой, покинули служебные здания, оставив там оружие и секретную документацию.

Что предстоит сделать:

— Первое. Необходимо полностью восстановить правопорядок, чтобы наши граждане могли свободно ходить по улицам городов, поселков и аулов, работать и учиться, не опасаться за своих детей и близких.

Второе. Следует найти и наказать всех боевиков и их пособников, причастных к преступлениям против мирных граждан. Критически важно разобраться с теми, кто стоит за террористическими атаками.

Другой крайне важный момент: почему государство «проспало» наличие спящих ячеек боевиков и деятельность их командного пункта?

Почему на территории нашей страны оказалось так много нелегального оружия и спецсредств?

Почему не проводилась агентурная работа по выявлению и нейтрализации адептов терроризма?

Специальная следственно-оперативная группа должна раскрыть все причины и детали трагедии. Особо хочу остановиться на такой стратегической задаче, как кардинальная реорганизация всей системы обеспечения национальной безопасности. Предстоит перестроить работу вооруженных сил, правоохранительных структур, органов национальной безопасности, внешней разведки…

Утром 11 января президент встретился с лидерами фракций политических партий, представленных в нижней палате (мажилисе) парламента, и предложил обсудить кандидатуру Алихана Смаилова на пост премьер-министра.

Смаилов, математик по специальности, очень молодым сделал карьеру в экономическом блоке правительства, последние годы работал министром финансов и 1-м заместителем премьера. Руководители фракций предложение поддержали. Тогда Токаев официально попросил согласия мажилиса на назначение Смаилова. Нижняя палата проголосовала «за». И прямо в ходе пленарного заседания президент подписал указ о назначении нового премьер-министра.

Президент выступил перед депутатами с программной речью:

— Произошедшие трагические события во многом вызваны серьезными социально-экономическими проблемами и неэффективной, а точнее, провальной деятельностью некоторых государственных органов. Произошел заметный отрыв отдельных исполнительных органов от трудных реалий и потребностей граждан. У представителей властных структур сформировалось искаженное представление о жизни людей, их чаяниях и запросах.

Обострилась и проблема неравенства. Она усугубляется из года в год, хотя средние показатели доходов населения вроде бы растут, по крайней мере на бумаге. Однако за приличными средними заработками скрывается сильное имущественное расслоение в обществе. Многие насущные проблемы граждан не решены.

Созданная в стране социально-экономическая система показала достаточную эффективность в обеспечении общего роста национального дохода, но при этом является неэффективной в его распределении, и вы это хорошо понимаете и знаете.

Ключевыми выгодоприобретателями экономического роста стали финансово-олигархические группы. Сформировавшиеся олигополии серьезно ограничили развитие свободного рынка и снизили конкурентоспособность страны. Сложившаяся система ориентирована главным образом на обслуживание крупных структур по принципу: «Друзьям всё, остальным — по закону».

Большие предприятия пользуются особыми привилегиями, подавляя конкуренцию и препятствуя проведению реформ. Мы знаем всех пофамильно. Пользуясь доступом в высокие кабинеты, они получают привилегированные условия для реализации своих проектов. На эти проекты отвлекаются ресурсы государства, которые могли быть использованы для развития именно малого и среднего предпринимательства.

Отдельно заострю внимание на следующем вопросе.

В связи с введением чрезвычайного положения высок риск вывода капитала отдельных финансово-промышленных групп за рубеж, в том числе путем заключения фиктивных сделок. Мы уже зафиксировали движение на счетах отдельных лиц. Поэтому поручаю Национальному банку совместно с Агентствами по финансовому мониторингу и регулированию финансовых рынков обеспечить четкое наблюдение, проверку и контроль всех транзакций и лиц, необоснованно выводящих средства из страны.

Теперь о межрегиональных диспропорциях.

Общеизвестно, что регионы Казахстана развиваются неравномерно. Диспропорции создают предпосылки для социального дискомфорта, роста миграционных настроений. Последние события показали острую проблему с занятостью в западных и южных регионах. Там высока рождаемость, а экономика не поспевает с созданием рабочих мест. Далее. Не секрет, что зачастую уровень поддержки региона зависит от «веса» конкретного акима, а не от реальных потребностей жителей. Это ведет к диспропорциям в развитии и недовольству граждан. Многие из них, особенно жители сырьевых регионов, считают, что их области заслуживают большего внимания при распределении бюджетных ресурсов. Данные области, являясь донорами бюджета, отстают по многим параметрам социально-экономического развития. Поэтому подходы нужно постепенно менять. Назрела основательная реформа межбюджетных отношений.

Комплексного реформирования требует система государственного управления. Необходимо признать невысокий кадровый потенциал, формализм, коррупцию, большую текучесть кадров. Поэтому сохраняется низкий уровень доверия общества к институтам государственной власти.

Некоторые безынициативные чиновники могут просиживать штаны годами в своих кабинетах. Они не дают расти молодым и перспективным ребятам, снижают эффективность госаппарата. С такими чиновниками надо легко прощаться, хотя нельзя просто так, «чохом», заменять всех чиновников на молодых.

Здесь должен быть абсолютно разумный подход. Если человек справляется в свои 60 лет с работой, очень полезен для государственной службы, его ни в коем случае увольнять нельзя. То есть здесь должен присутствовать разумный, дифференцированный подход.

Мною инициирован проект «Президентский молодежный кадровый резерв». Это социальный лифт для перспективной молодежи и в то же время механизм формирования нового мышления, внедрения новых подходов в работе госаппарата.

Необходимо констатировать, что в целом эффективность диалога чиновников с гражданами по-прежнему низка. Руководители госорганов не умеют, а порой и боятся общаться с народом.

Еще одна проблема — тотальная бюрократия. Она справедливо формирует у граждан представление о госаппарате как медлительной, равнодушной машине. Бюрократия — одна из главных причин некачественной реализации реформ. От этой болезни предстоит излечиться всем нам. Сегодня госорганы ориентированы не на содержательную реализацию поручения, а на его бюрократическое исполнение.

Несмотря на интеграцию ключевых информационных систем, госорганы по-прежнему плодят макулатуру и бессмысленную переписку. Данные информационных систем государственных органов следует признать официальными и не требующими бумажного переподтверждения. В противном случае, зачем мы вводим цифровизацию? Цифровизация — это ведь не модная игрушка. Она должна практически функционировать, быть полезной с точки зрения исполнения функций госаппарата. Большинство совещаний нужно проводить в онлайн-формате.

Благодаря первому президенту — Елбасы в стране появилась группа очень прибыльных компаний и прослойка людей, богатых даже по международным меркам. Считаю, что для них пришло время отдать должное народу Казахстана и помогать ему на системной и регулярной основе.

В целом назрела необходимость трансформации взаимоотношений между государством и обществом. Нужен новый формат общественного договора. Казахстан продолжит курс политической модернизации. Это моя принципиальная позиция.

В политической сфере сделано немало. Мною было выдвинуто четыре пакета политических реформ, в рамках реализации которых принято более десяти законов.

Заработало новое по сути законодательство о митингах.

Снижен регистрационный барьер для создания партий и порог их прохождения в парламент.

Расширено представительство женщин и молодежи в Мажилисе и маслихатах.

Введен институт парламентской оппозиции, в избирательных бюллетенях появилась графа «против всех».

Впервые в истории страны состоялись прямые выборы сельских акимов.

Серьезные сдвиги произошли в сфере защиты прав человека.

Подписан Указ «О дальнейших мерах Республики Казахстан в области прав человека», направленный на комплексную модернизацию правозащитной сферы. Начал системно укрепляться институт уполномоченного по правам человека. Полностью отменена смертная казнь.

Вместе мы преодолеем все трудности. Вместе мы построим новый Казахстан!

Касым-Жомарт Токаев родился уже после смерти Сталина, 17 мая 1953 года, когда в стране начинались тектонические перемены. Он появился на свет в Алма-Ате. Город был столицей Казахстана до 1997 года, когда столицу перенесли в Астану (ныне Нур-Султан).

До 1921 года Алма-Ата носила иное название — Верный и была центром Семиреченской области. Название города произносится и пишется по-разному. Казахи, как правило, говорят: Алматы, таково его официальное наименование. Русские по привычке говорят: Алма-Ата.

Токаев, став президентом, очень разумно предложил:

— Давайте договоримся о том, что официально название Алматы останется, а сам город будет называться так, как удобно его жителям и тем, кто тепло относится к нему.

Семья была большая — у будущего президента и брат, и сестры, и любящие родители, которые прошли через тяжкие испытания и мечтали сделать жизнь детей безоблачно счастливой.

Почему одни беззащитны перед жизненными трудностями, а другие легко, как кажется, со всем справляются?

Все дело в наших болевых точках — чувстве вины, неуверенности, отсутствия безопасности. Многое закладывается в детстве. Каждый из нас желает слышать слова одобрения от важных для нас людей. Но если без их одобрения мы не можем обойтись, похвала превращается в наркотик. Слабая струнка становится уязвимым местом.

Иногда родители делают детство и юность своих детей не просто беззаботными, а неправдоподобно счастливыми. Заботясь о детях, исключают любые неприятности из их жизни. Это не приучает к тому, что потери и поражения неизбежны. Создает неправильное представление о том, что все, что пожелаешь, само свалится в руки. И дети — что еще хуже — не получают необходимой закалки. Не учатся справляться с неприятностями. Тогда во взрослой жизни любая проблема, когда приходит время что-то решать и действовать самому, ввергает в панику. Привычный мир разваливается.

Детство будущего президента многие назвали бы завидным. Никаких травм и огорчений, сплошные удовольствия. Но он многое видел и понимал с юных лет, и это подготовило его к проблемам и разочарованиям взрослой жизни.

Президент рассказывал о своем отце, ветеране Великой Отечественной:

«Он рано осиротел. Воспитывался в детском доме, затем в интернате, потом началась война, которая стала для него очередным испытанием на мужество и стойкость. Мой дядя Касым, старший брат отца, погиб во время Ржевской битвы. Помните, как у Александра Твардовского в его известном стихотворении? “Я убит подо Ржевом”».

Кемель Токаев, отец президента, появился на свет столетие назад, 2 октября 1923 года, в селе Кальпе Каратальского района Алматинской области. Но из-за ускоренной коллективизации и раскулачивания, что превратилось в ограбление деревни, пришлось уехать из родных мест, чтобы не умереть с голоду.

Немного истории.

26 августа 1920 года советская власть образовала Киргизскую (хотя казахов там было больше, чем киргизов) автономную республику в составе РСФСР со столицей в Оренбурге. В апреле 1925 года Киргизскую АССР переименовали в Казахскую АССР. Столицу перенесли из Оренбурга в Кзыл-Орду (ныне город Кызылорда, административный центр Кызылординской области), а в 1929-м — в Алма-Ату. И, наконец, в декабре 1936 года с принятием новой советской конституции Казахстан получил статус союзной республики в составе СССР. Но атрибуты самостоятельности носили декоративный характер.

Власти республики не обладали ни полномочиями, ни ресурсами и не смогли спасти народ от массового голода, который поразил Казахстан зимой 1932/33 года в результате коллективизации и раскулачивания. Голод случился потому, что сталинский режим принял простое решение: силой забрать все ресурсы и бросить их на развитие страны, на индустриализацию.

Главным ликвидным средством было зерно. Поскольку добровольно крестьяне его не отдавали, то зерно начали отбирать — у тех, у кого оно было, то есть у справных, успешных, умелых хозяев. Их назвали кулаками и, по существу, объявили вне закона.

Мнимых кулаков насильственно выселяли из родных мест. Заодно их просто ограбили — забрали все имущество, запретили снимать деньги со своих вкладов в сберегательных кассах. Все ценности, деньги и зерно отбирали. Но этого оказалось недостаточно: пропаганда превратила кулаков в убийц и негодяев.

Раскулачивание, говоря современным языком, это своеобразная процедура ускоренного банкротства. До раскулачивания и коллективизации Россия занимала в мире второе место по производству и экспорту сельскохозяйственной продукции. После — страна десятилетиями не могла прокормить собственное население.

Разрушение деревни привело к массовому голоду.

Борис Иванович Стукалин, который в доперестроечные годы был заведующим Отделом пропаганды ЦК КПСС, вспоминал:

«Даже сейчас, много десятилетий спустя, не могу без содрогания вспоминать о том, чему был свидетелем летом и осенью 1933 года. В стране разразился страшный голод. Городские жители получали хлеб по карточкам… Во многих же районах, где случился неурожай, а последние запасы зерна были изъяты государством, наступило настоящее народное бедствие. Миллионы людей хлынули в города в надежде устроиться на работу, чтобы получать хлебную карточку или продержаться за счет подаяний…

В те дни мне встречались десятки этих несчастных. Многие уже ничего не просили, а просто лежали на земле, прислонившись к стене дома или забору, и с мольбой смотрели на прохожих. Страшно было видеть их распухшие ноги, изможденные, потемневшие лица… Люди умирали тут же на улицах и подолгу оставались лежать неубранными.

Эти жуткие картины потрясли детское сознание, и я уже никогда больше не испытывал такой душевной боли, чувства неосознанного протеста против страшной несправедливости и кошмарной нелепости происходящего. Даже во время войны, когда приходилось видеть всякое, смерть людей не воспринималась с такой остротой, с таким щемящим ощущением беспомощности и какой-то смутной вины».

Касым-Жомарт Токаев: «В ходе кампании коллективизации в жертву были принесены казахи, испокон веку занимавшиеся животноводством. Не по своей воле они вступали в колхозы и были вынуждены расставаться с личным скотом. Буквально в одночасье казахи лишились всех источников своего существования».

Во время коллективизации у кочевников-скотоводов отбирали единственное средство пропитания — скот. Люди умирали от голода. Скот в колхозах пал без кормов и без ухода. По статистике, в 1928 году в Казахстане насчитывалось в общей сложности 40 миллионов голов скота. К 1933 году осталось всего 5 миллионов голов!

Из-за голода и последовавшей за ним эпидемии тифа погибли 1 миллион 700 тысяч человек. 40 процентов всего казахского населения! Еще несколько сотен тысяч казахов бежали в соседние Китай, Монголию, Афганистан, Иран, Турцию… Всесоюзная перепись населения 1926 года зафиксировала численность казахского населения — 3 миллиона 628 тысяч человек. Перепись 1939 года показала: казахов осталось всего около 2 миллионов.

Голодающие крестьяне пытались украсть немного зерна, чтобы накормить детей. Но 7 августа 1932 года появился один из самых варварских законов сталинского времени — так называемый «закон о пяти колосках». Это было постановление ЦИК и Совнаркома СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

Постановление, принятое для борьбы с голодающим крестьянством, приравнивало хищение государственной и общественной собственности к преступлениям, за которые приговаривают к смертной казни. Причем разрешили приводить в исполнение смертные приговоры без утверждения их комиссией Политбюро. В 1932 году по закону от 7 августа вынесли тысячу смертных приговоров. Столько же казнили за первую половину 1933 года.

В 1933 году ввели паспортную систему, чтобы контролировать передвижение населения. Постановление Совнаркома СССР от 28 апреля 1933 года о выдаче паспортов запрещало выдавать их «гражданам, постоянно проживающим в сельских местностях», то есть крестьянам — с тем, чтобы не дать им возможность уйти из деревни. Крестьянина держали на положении крепостного. Этот запрет был отменен только в 1974 году.

Кто-то возразит: но это ради индустриализации страны!

Спор не о том, нужна или не нужна индустриализация. Конечно, нужна. Но две позиции очевидны.

Первая. Россия начала индустриализацию до большевиков, и она шла достаточно успешно.

Вторая. После окончания Гражданской войны началось восстановление экономики, разрушенной революцией и войной. Если бы этот нормальный и спокойный путь продолжался, то страна достигла бы огромных успехов без подрыва жизненных сил народа, без уничтожения крестьянства и без омертвления капитала… А форсированная индустриализация не принесла ожидаемого успеха. Ограбив деревню, вложили огромные деньги в промышленность. Но порочная организация экономики вела к тому, что деньги вкладывали в незавершенное строительство, в то время как действующие предприятия не получали сырья и оборудования. Финансовая система разрушилась. Правительство поднимало цены и печатало деньги.

План первой пятилетки (1928–1933 годы) выполнили меньше чем на 60 процентов. План на вторую пятилетку составили куда менее амбициозный, но и он был выполнен лишь на 70 процентов. Но об этом ни слова — ни в печати, ни на собраниях. Страну и мир уверяли в невероятных успехах советской власти.

Из всех вариантов индустриализации выбрали наихудший, отвергнув рекомендации экономистов с мировым именем. Такова была личная воля Сталина и его окружения. Они не понимали, что экономика подчиняется определенным законам. Исходили из того, что экономика должна управляться в ручном режиме: «Мы решаем, кто и сколько должен производить». С экономическим образованием в Политбюро тех лет не было никого. Отвечавший за промышленность окончил фельдшерскую школу, и это еще было хорошее образование. Где учились другие? В духовной семинарии, сельской школе, механико-техническом училище…

Нурсултан Назарбаев 14 апреля 1993 года подписал Закон «О реабилитации жертв политических репрессий», и тысячи людей, прошедших через сталинские лагеря и тюрьмы, получают ежемесячное пособие. Указом президента страны 31 мая утвердили днем памяти жертв политических репрессий. Первым памятником в новой столице Казахстана — Астане — стал Мемориал жертвам тоталитарного режима.

Выступая на открытии мемориала, Назарбаев сказал:

— История не знает таких примеров, когда правительства так безжалостно уничтожали бы собственный народ.

Касым-Жомарт Токаев распорядился создать государственную комиссию по реабилитации жертв политических репрессий. Президент не считает, что воспоминания о трагическом прошлом не нужны народу. Напротив! Он считает своим долгом чтить память жертв политических репрессий и голода. Скажем, 31 мая 2022 года президент принял участие в церемонии возложения венков к монументальному комплексу «1932–1933» в Нур-Султане, почтил минутой молчания память погибших в период политических репрессий и голода. И посетил мечеть Хазрет Султан, где была прочитана поминальная молитва в память о жертвах репрессий и голода.

— За годы репрессий в Казахстан было сослано свыше 5 миллионов человек со всех уголков Советского Союза, — говорит Токаев. — Через жернова репрессий прошло около 100 тысяч казахстанцев, более 12 тысяч из которых были расстреляны… Сегодня мы с горечью вспоминаем и тех, кто погиб от голода в годы коллективизации либо был вынужден покинуть свою родину. Эта беда постигла около 3 миллионов человек.

Сошлюсь на мнение очень компетентного и уважаемого человека — бывшего директора Федеральной службы безопасности России генерал-полковника Николая Михайловича Голушко, с которым познакомился много лет назад.

Кадровый чекист Николай Голушко вырос в Казахстане. «Родители моей матери погибли в годы великого голодомора, бушевавшего в тридцатые годы в Северном Казахстане. И что поразительно — эти суровые годы не помешали детям казахов вырасти достойными своих дедов и родителей… Сразу после войны, в 1946–1947 годах, случился неурожай, разразился повальный голод, коснувшийся северных областей Казахстана. Особенно тяжело приходилось находящимся в нашем селе в ссылке людям, не имеющим своего подсобного хозяйства…»

Я спрашивал президента Токаева:

— Позвольте личный вопрос. Меня поражает, что вы не утратили человеческого восприятия страдания людей. Это связано с семейной историей? Я читал вашу книгу про отца, про вашу семью, про то, что она пережила. Это на вас повлияло?

— Конечно, отец рассказывал свою историю. Он участник войны, воздавал должное Сталину как Верховному главнокомандующему, но в то же время было понимание, что из-за Сталина случилась трагедия и на территории Казахстана, и на территории России.

Что касается темы «голодомора» — я настаиваю на том, что геноцида со стороны, как некоторые утверждают, русского народа в отношении казахов не было. Были самые серьезные просчеты в управлении государством со стороны тех, кто в то время управлял страной, и это привело к трагедии. Для того чтобы сказать, что здесь был геноцид, нужно иметь очень серьезные документы на руках. Я изучал эту тему. Нет таких документов, нет резолюций ни ВКП(б), ни исполнительных органов власти. Кроме резолюции XV съезда о проведении коллективизации, таких серьезных документов нет, они отсутствуют. Тем более таких документов, где говорится, что нужно организовать геноцид против определенного народа. Но были серьезные ошибки, граничащие с преступлениями. Об этом нужно говорить…

Конечно же, в семье президента Токаева, как и в других семьях, помнят эту трагедию. Не в силах забыть!

Касым-Жомарт Токаев: «Оставшись без каких-либо средств к существованию, мой дед Тока принял решение покинуть родные места, чтобы избежать голодной смерти. На семейном совете было принято решение добираться до города Фрунзе, с тем чтобы переждать там тяжелые времена и попытаться спастись от голода, буквально косившего казахские поколения. Путь до Фрунзе был долгим и многотрудным».

На семью обрушивалась одна беда за другой. Разбил паралич маму Кемеля (отца президента), трагически погибла его младшая сестра. Самого Кемеля и его старшего брата Касыма, которые пошли в город в поисках съестного, милиционеры приняли за сирот и отправили в детский дом. Потом их перевели в интернат при Чимкентском свинцовом заводе. Тока (дедушка президента) лишился детей и бесследно исчез…

Касым-Жомарт Токаев: «Отец никогда не обольщался временем, в котором ему пришлось выживать. Он придерживался мнения, что общество, построенное по принципу классовой борьбы, изначально было “ненормальным”, потому что усиленно насаждало тотальную ненависть и взаимную подозрительность».

Началась Великая Отечественная война, и отец будущего президента ушел в Красную армию. Кемель Токаев окончил краткосрочные сержантские курсы во Фрунзенском пехотном училище и прошел всю войну. Сражался на Сталинградском фронте, командир отделения в 226-й стрелковой дивизии. Через три месяца боев был ранен. После госпиталя вернулся на передовую. Воевал в составе 7-го гвардейского танкового полка прорыва на 1-м Украинском фронте. Награжден двумя орденами и медалями — за мужество и отвагу.

Касым-Жомарт Токаев:

«В 18-летнем возрасте попав на фронт, он закалил свой характер, получил полное представление о сути человеческого бытия, о добре и зле, о жизни и смерти.

Отец, будучи выходцем из сельской глубинки, практически не знал русского языка. По стечению суровых обстоятельств война стала его первым жизненным университетом, где он получил уроки мужества и основные навыки общения на русском языке. Сохранились его личные блокноты, куда он своим красивым почерком вписывал грамматические примеры. Конспектировал и художественные произведения выдающихся русских писателей, заучивая наизусть целые абзацы».

21 января 1945 года Кемель Токаев вновь был ранен в ногу — уже на территории Польши, освобожденной Красной армией от немцев. Ногу хотели ампутировать, но обошлось. Лежал в госпиталях в Белоруссии, в Омске и в Алма-Ате. Медкомиссией был признан «негодным к дальнейшему несению воинской службы, группа инвалидности — вторая».

Война закончилась, надо было начинать новую жизнь, а у молодого человека ни жилья, ни образования, ни работы.

А его старший брат Касым, дядя президента, погиб в бою на Калининском фронте.

Касым-Жомарт Токаев: «Уже будучи студентом, я спросил у отца о самом трудном периоде его жизни. Отец сказал: “Самыми трудными для меня были минуты, когда я получил ‘қарақағаз’ — известие о смерти брата”. Отец бережно хранил его письма и фотографию, на которой Касым изображен в форме лейтенанта Советской армии. На обратной стороне снимка его рукой написано карандашом: “Брату Кемелю на память”».

Кемель Токаев рассказывал сыну, как старший брат часто приходит к нему во сне, о чем-то говорит, что-то советует, будто пытаясь уберечь младшего от жизненных напастей.

«Иногда мне казалось, — вспоминает президент Токаев, — что отец надеялся на чудесное воскрешение старшего брата. Он с надеждой говорил: “Может быть, он потерялся в госпиталях после тяжелого ранения или контузии, ведь на войне всякое бывало”».

Старшего сына он назвал двойным именем. Первое имя в честь погибшего на фронте дяди — Касым, второе — Жомарт, что по-казахски означает «щедрая и широкая душа».

Президент Токаев: «Много лет спустя удалось найти материалы, связанные с гибелью старшего Касыма Токаева. В архивах была обнаружена докладная записка “о потерях политсостава Калининского фронта”. В приложении к докладной записке обнаружен Касым, который, оказывается, “был убит в бою 22 февраля 1942 года”.

Он носил воинское звание младшего политрука, занимал должность политрука транспортной роты 290-го стрелкового полка 186-й стрелковой дивизии.

Свой последний приют на земле он нашел в братской могиле, расположенной в деревне Трубино Ржевского района Тверской области. Я взял землю с могилы отца в Алматы, поехал в Трубино, меня сопровождал мой сын. И там, над братской могилой, я рассыпал эту землю с могилы отца. А затем взял горстку земли с могилы своего дяди и привез в Алматы».

Кемель Токаев вернулся в родные края. В 1945 году его приняли на 1-й курс филологического факультета Казахского государственного университета им. С. М. Кирова. Поступал он в военной форме и на костылях. Его приняли, и это был счастливейший момент в его жизни.

Попробовал себя в качестве журналиста в джамбульской областной газете, редактировал республиканскую пионерскую газету, но его тянуло к литературному труду.

Президент Токаев: «Наша семья жила в очень стесненных жилищных условиях — мы все умещались в одной комнате коммунальной квартиры. Я просыпался и видел отца, склоненного под скудным светом настольной лампы над листами бумаги. В левой руке он держал дымящуюся папиросу, а правой выводил своим каллиграфическим почерком одно слово за другим. Затем он о чем-то задумывался, закуривал новую папиросу и, макая ручку в большую чернильницу, продолжал писать».

Писал книги, посвященные деятельности работников милиции и сотрудников органов контрразведки, — «Последний удар», «Солдат ушел на войну», «Таинственный след», «Меченое золото», «Ночной выстрел».

Кемеля Токаевича Токаева называют основоположником детективного жанра в казахской литературе. Он издал девять сборников рассказов и повестей, которые удостаивались первых премий на конкурсах, объявленных Министерством внутренних дел и Союзом писателей республики. Писал и пьесы. В 1966–1977 годах работал главным редактором «Ведомостей Верховного совета Казахской ССР».

Друзья будущего президента вспоминали, что жили Токаевы очень скромно. Отец был сдержан и немногословен. Мама гостеприимно угощала друзей сына чаем с пирожками.

В 1952 году Кемель Токаев женился на студентке Турар Шабарбаевой. Она поступила в медицинский институт, но не доучилась, потому что родила первого ребенка — мальчика… Потом она преподавала в Алма-Атинском педагогическом институте иностранных языков (ныне Казахский национальный педагогический университет им. Абая).

Касым-Жомарт Токаев: «Хорошей успеваемостью в школе, университетскими дипломами мы — я, мой брат Бакытбек, сестры Салтанат и Ляля — обязаны нашей маме, уделявшей огромное внимание нашему образованию. То, как любила своих детей наша мама, передать своими словами просто невозможно. Жизнь и судьба детей и внуков стали, по существу, ее судьбой».

Президент свободно говорит на пяти языках: казахском, русском, английском, китайском и французском. Английский выучил в алма-атинской школе № 25.

Построенная напротив здания республиканского Наркомата иностранных дел, школа поначалу носила имя союзного наркома внутренних дел генерального комиссара государственной безопасности Николая Ивановича Ежова. Он вскоре попал в опалу… Школа получила имя создателя органов госбезопасности Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Руководитель алматинского аналитического центра «Наше Дело» Нуртай Мустафаев, который тоже учился в этой школе, рассказывал:

— Школа № 25 располагалась на углу улиц Дзержинского и Калинина (ныне Наурызбая-батыра и Кабанбая-батыра). Присвоение имени главного чекиста было далеко не случайным. Парадная дверь школы была прямо напротив парадной двери МВД, в актовом зале которого и выдавались нам, выпускникам, аттестаты зрелости. Как помнится, почти у всех одноклассников родители были из силовых структур — МВД, прокуратуры, КГБ. Либо, как минимум, из среды юридического сообщества. МВД являлось шефом школы, и в этом были огромные плюсы.

Помимо акцента на иностранные языки (английский, французский), особый упор делался на физическую подготовку. Уроки физкультуры железно — два раза в неделю. Причем пацаны и девчонки не бегали как неприкаянные по школьному двору или вокруг школы, а тренировались через дорогу на стадионе «Динамо». Там отрабатывались прыжки в высоту и ряд других дисциплин легкой атлетики, зимние виды, бег на коньках, плюс плавание в открытом зимнем бассейне. Иногда в помощь учителям физкультуры придавались известные мастера, тренеры клуба «Динамо». И уроки физкультуры все любили! Многие из нашего, параллельных и чуть старших классов играли в основном и дублирующем составах алма-атинского «Динамо» по хоккею с мячом на льду и на траве. Среди выпускников 25-й школы много известных в Казахстане, да и не только в Казахстане людей — президент Касым-Жомарт Токаев и Владимир Вольфович Жириновский…

Все выпускники помнят легендарного директора школы № 25 Адольфа Евсеевича Селицкого, незабвенную учительницу истории Зою Леонидовну Курбаковскую, а особенно — «англичанку» Елену Михайловну Блиндер. Именно с ней мы, мальчишки, вне уроков переводили все тексты песен «Битлз». Зоя Леонидовна Курбаковская уехала в Подмосковье, Елена Михайловна Блиндер, говорят, в Израиль. Но мы, выпускники, по праздникам, в День учителя, поздравляем…

Комсомолец Токаев, как и его одноклассники, с особым вниманием следили за событиями на советско-китайской границе, которые на десятилетия определят отношения Москвы и Пекина. Я поступил в школу чуть позже Токаева и помню, что все ждали большой войны.

Много позже Токаев в воспоминаниях советника президента Соединенных Штатов по национальной безопасности Генри Киссинджера прочитал, что и американцы были уверены: в ответ на попытку захватить остров Даманский Советский Союз нанесет ядерный удар по Китаю. И начнется большая — если не третья мировая! — война с огромными потерями и непредсказуемыми последствиями.

Наши военные действительно предлагали наказать Пекин. О войне с миллиардным Китаем говорили как о неизбежной. После гибели наших пограничников.

На апрель 1969 года вождь китайской революции Мао Цзэдун назначил партийный съезд. Накануне IХ съезда успешная военная акция должна была сплотить народ вокруг председателя Мао. Китайские военные решили дать бой Советской армии в районе острова Даманский (китайское название Чжэньбаодао) на реке Уссури.

Почему выбрали именно этот остров? На двухсторонних переговорах уже в принципе условились, что он перейдет к Китаю, поэтому полагали, что Советский Союз не станет так уж сильно его защищать.

Границы на реках проводятся по главному фарватеру. Но царское правительство когда-то заставило Китай согласиться на границу по урезу воды вдоль китайского берега, в результате река Уссури со всеми островами оказалась российской. В 1950-е годы китайские руководители заговорили о том, что пора бы провести более справедливую границу. В Москве согласились. В 1964 году начались переговоры. Но они были прерваны, когда Мао публично заявил, что Советский Союз «захватил слишком много чужой земли».

Остров Даманский, кстати говоря, появился лишь в 1915 году: река подмыла китайский берег, и часть его стала островом…

На остров, нарушая государственную границу, приходили китайские рыбаки. Потом появились люди с оружием. Перед советскими пограничниками стояла практически невыполнимая задача — малыми силами, не применяя оружия, раз за разом вытеснять китайцев с советской территории. Столкновения перерастали в драки, в ход шли палки, колья, ломы. Пограничники обзавелись пожарной машиной — мощная стена воды сметала китайцев. Однажды схватились в настоящем штыковом бою.

Начальство требовало от пограничников не открывать огонь. С бронетранспортеров сняли боекомплект, опечатали и отправили на склад. В феврале 1969 года все вроде бы успокоилось. В Москве решили, что острый период миновал. Но командиры 1-й и 2-й застав не верили, что китайцы оставят их в покое. Нарушив приказ, на свой страх и риск вернули боезапас в бронетранспортеры.

В ночь на 2 марта на Даманский скрытно проникли несколько сотен бойцов Народно-освободительной армии Китая и замаскировались. Утром 2 марта дежурный наряд засек группу вооруженных китайцев, которые двигались к острову. Начальник 2-й заставы старший лейтенант Иван Стрельников поднял личный состав и на трех машинах выехал на остров. Стрельников окончил курсы младших лейтенантов и сам построил эту заставу в рыбацком поселке Нижне-Михайловка. Стрельников, как положено, потребовал от китайцев покинуть остров.

Вместо ответа китайцы открыли огонь. Практически в упор уничтожили две группы пограничников. И только третья группа, задержавшаяся в пути — подвела машина, — под командованием младшего сержанта Юрия Бабанского вступила в бой. Они бы тоже погибли, но подоспел с 22 бойцами начальник соседней заставы старший лейтенант Бубенин.

Виталий Бубенин, окончив Алма-Атинское пограничное училище, прибыл на Дальний Восток летом 1966 года. Сначала служил заместителем у Стрельникова. На следующий год командующий Тихоокеанским пограничным округом на вертолете отвез молодого офицера на Кулебякины сопки:

— Здесь будет застава. Построите ее к 7 ноября — будете ее начальником.

Когда подоспел Бубенин, 22 советских пограничника были убиты, один, тяжело раненный, попал в плен. Вернут его китайцы мертвым…

Командование отряда находилось на учениях и не подозревало, что рядом идет настоящий бой. Пограничникам не разрешалось брать с собой больше двух магазинов к автомату. Они должны были отстреливаться, экономя патроны.

К исходу первого часа боя Бубенин был ранен и контужен при разрыве мины. Старший лейтенант отвел своих людей, а сам на бронетранспортере двинулся вдоль острова и оказался у китайцев в тылу. Он вел огонь из крупнокалиберного пулемета, пока бронетранспортер не подбили китайские артиллеристы.

При абсолютном численном превосходстве китайцы ничего не смогли сделать с небольшой группой советских пограничников. Ни один из наших солдат не сплоховал. Ни один не поддался панике. Ни один не отступил. Хотя шанс выжить был минимальным.

На помощь подъехала резервная группа с заставы Бубенина. Она доставила весь остававшийся боезапас, пулеметы и гранатомет. Старший лейтенант Бубенин пересел в другой бронетранспортер и опять двинулся в сторону китайцев. Ему повезло — он выскочил прямо на командный пункт китайцев и расстрелял его в упор. Оставшись без командования, китайцы запаниковали и побежали. Уже в последний момент бронетранспортер подбили, и Бубенин вторично был контужен.

Вводить в действие армейские части не хотели. В Москве рассчитывали на то, что китайцы больше не полезут. И допустили непростительную ошибку, за которую опять пришлось заплатить кровью наших пограничников. Меньше чем через две недели вновь вспыхнули бои. Китайцы наступали при поддержке артиллерийского и минометного огня. Противостояла им маневренная группа погранотряда, не имевшая тяжелого оружия. Пограничники просили военных о поддержке. Рядом стояла минометная батарея, но ей запретили открывать огонь.

Под напором превосходящих сил пограничники отошли. Китайцы заняли остров. Но пограничники не сдавались, хотя не располагали силами и средствами для общевойскового боя. На бронетранспортерах перешли в контратаку, но китайская артиллерия жгла боевые машины. Командир погранотряда полковник Демократ Владимирович Леонов, не выдержав, буквально заставил четыре танка, не имевших приказа действовать, двинуться вперед. Сам сел в головной танк, но его подбили. Полковник выбрался из горящей машины, но китайцы забросали его гранатами.

Генерал армии Вадим Александрович Матросов служил тогда начальником штаба Пограничных войск КГБ СССР. Через много лет он рассказал, как в тот день ему позвонил домой генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев:

— Что происходит? Это война?

Матросов ответил, что, по данным разведки, китайцы своих войск к границе не придвинули. Так что это еще не война. Леонид Ильич несколько успокоился.

«Наверное, можно было бы и избежать такого обострения, — считал генерал Матросов, — в чем-то уступить, но наши политики тогда на компромисс не пошли. В итоге мы получили на границе протяженностью в семь с половиной тысяч километров адскую обстановку. Люди находились в постоянном напряжении».

Перестрелка между пограничниками — инцидент на границе. А использование вооруженных сил — война. Только поздно вечером пограничникам разрешили использовать четыре дивизиона ракетных установок залпового огня «Град». Это Брежнев дал согласие. После десятиминутной обработки острова советскими ракетами, артиллерией и минометами китайцы отошли. На этом кровавый конфликт вокруг Даманского закончился.

Но 16 и 17 апреля 1969 года столкновения между советскими и китайскими пограничниками произошли на границе между Синьцзяном и Казахстаном. Город Алма-Ата, где оканчивал школу Токаев, находится недалеко от границы. В мае и в начале июня столкновения с китайцами шли по всему Амуру. 8 августа — новые стычки.

Это напряжение ощущалось в Казахстане. Еще в 1962 году из Или-Казахской автономной области Синьцзяна бежало в Советский Союз больше 60 тысяч человек. Многие обитавшие в Синьцзяне казахи и уйгуры ориентировались на Советский Союз и не хотели быть жителями нищего тогда Китая. Граница не была четко определена и не охранялась. Люди свободно переходили через границу.

Пекинское информационное агентство Синьхуа обвинило Советский Союз в подготовке войны против Китая. Критические ситуации на границе возникали и позже. Но таких потерь, как на Даманском, уже не было. В Пекине, похоже, не хотели тогда большой войны. Но если бы эти молодые люди — лейтенанты Стрельников и Бубенин, сержант Бабанский и другие пограничники не проявили поразительного мужества, стойкости, героизма, готовности сражаться и, если надо, умереть в бою, у китайских руководителей, пожалуй, могло возникнуть желание вновь и вновь проверять прочность советских границ штыком.

9 мая Касым-Жомарт Токаев прочитал опубликованный в центральных газетах приказ министра обороны СССР маршала Андрея Антоновича Гречко по случаю Дня Победы в Великой Отечественной войне. Впервые Китай вместе с Соединенными Штатами и Федеративной Республикой Германией был назван основным врагом Советского Союза.

Токаев:

«Две самые крупные социалистические державы, обладающие ядерным оружием, оказались у порога масштабной войны.

В сентябре 1969 года председатель советского правительства А. Косыгин на пути из Вьетнама в Москву совершил краткую остановку в пекинском аэропорту, где провел переговоры с премьером КНР Чжоу Эньлаем. Представитель Кремля задал вопрос китайскому коллеге: вы все время говорите о “спорных территориях”, объясните мне, что это такое. В ответ Чжоу Эньлай приказал своим специалистам развернуть китайские карты, затем показать карты, изданные в СССР. Простое наложение этих карт друг на друга выявило наличие территории площадью 33 тысячи квадратных километров, которые оспаривались Пекином как принадлежащие Китаю. Эти пограничные участки стали предметом острых дискуссий в ходе последующих переговоров между СССР и КНР».

В ожидании войны с Пекином желающих заниматься Китаем и учить китайский язык среди первокурсников МГИМО нашлось не так много. Тем более что язык Токаеву достался трудный. Как японист, могу засвидетельствовать: очень трудный! Японский-то несравнимо проще китайского… Так что решение приемной комиссии определить его в китайскую группу не очень порадовало будущего президента. Но китаеведение сыграло важнейшую роль в его жизни.

Знание восточных языков дает нечто большее, чем просто умение говорить, читать и писать «по-иностранному». Европейскому человеку чертить иероглифы вовсе не просто, но если уж ты эту премудрость освоил, то приобрел нечто большее, чем знание еще одного языка. Изучение китайского — это огромный труд.

Известный журналист и писатель Всеволод Владимирович Овчинников, который, как и Токаев, когда-то посвятил жизнь Китаю, говорил мне:

— Знание восточного языка — это какой-то ценз. В оценке характера, личности человека. То есть восточный язык — это не путь для того, кто хочет в жизни легкого восхождения. Уж раз ты решился на это дело — ты уже личность. Это так же как играть на скрипке. Не всякий сможет играть, как народный артист, но уже пройти сам путь, который требует не только таланта, но и упорства, педантичности, трудолюбия, — это само по себе многое о человеке говорит. По себе чувствую, что восточный язык изменил мой менталитет. Я в школе любил схватывать пятерки, ничего не уча, презирал зубрил, бравировал этим. Изучение китайского языка заставило меня быть немцем в гораздо большей степени, чем раньше, то есть быть педантичным, просчитывать жизнь наперед — а через две недели какие будут пиковые ситуации? Восточный язык — это нелегкий путь в жизни. Раз человек себе такую стезю избрал, значит, он уже не пенкосниматель.

Не раз я слышал, что общение с Востоком вырабатывает спокойствие, умение ждать, умение адекватно реагировать на то, что говорит другой человек и что он думает, умение проникать в слова, умение выжидать, умение говорить иносказательно, то есть по-восточному. Профессиональное изучение Востока помогает понимать других, потому что Восток — совсем другой мир. И эти качества точно помогли Касыму-Жомарту Токаеву сделать завидную карьеру, стать министром, главой правительства, президентом и успешно руководить страной в мире, который становится сложнее и опаснее.

Китай, которому посвятил себя студент Токаев, — больше чем государство. Скорее, целая цивилизация, оказавшая серьезное влияние на соседние страны. Китай — это невообразимо большое население и заметная диаспора в разных регионах мира. При этом китайцы очень разные. Только нам они кажутся на одно лицо (как и мы им). В разных частях Китая говорят на своих диалектах и элементарно не понимают друг друга. Токаев быстро обнаружил, что различия в языке так велики, что южане и северяне часто нуждаются в переводчике. Студентов учили мандаринскому (столичному) диалекту.

Мао Цзэдун говорил американскому госсекретарю Генри Киссинджеру:

— Если Советский Союз сбросит на нас свои бомбы и убьет всех китайцев старше тридцати лет, то это даже хорошо — это решит проблему с диалектами. Старики вроде меня не могут выучить мандаринский диалект…

«Пять лет мы учились в МГИМО вместе на одном курсе, — рассказывал казахстанским журналистам посол России в Швейцарии Сергей Викторович Гармонин. — Жомарт, как мы тогда его звали, учился в 7-й академической группе — у них были китайский, корейский и вьетнамский языки, а я в 8-й — у нас был бирманский, японский и урду».

Касым-Жомарт Токаев:

«Студенческую жизнь принято называть веселой, беззаботной. Но мои воспоминания о ней с беззаботностью как-то не вяжутся. Может быть, оттого, что все пять лет прожил в общежитии со всеми его недостатками: неустроенным бытом и необходимостью сосуществовать с себе подобными, коих было немало — и советских, и иностранных студентов.

Целый учебный год в порядке интернациональной солидарности пришлось жить в одной комнате с вьетнамцем — героем антиамериканской войны, другой год делил быт с поляком — большим “знатоком” русских девушек и любителем горячительных напитков, затем с немцем — очень дисциплинированным студентом, который с подозрением относился ко всему, что выходило за рамки учебного процесса.

Полагаю, что именно тогда у меня сформировались такие необходимые качества, как терпимость и терпеливость. Во всяком случае, москвичи, изредка посещавшие общежитие, искренне недоумевали: “Как вы здесь живете?!”».

Родители очень скучали, мечтали почаще видеть старшего сына или хотя бы поговорить по телефону — мобильной связи еще не существовало.

Токаев: «Раз в две недели, по субботам, родители направляли в общежитие телеграмму с приглашением на телефонный разговор в ближайший почтамт. Я должен был в означенный час явиться туда, и после часового ожидания меня связывали с родителями. Эта система была удобна для меня тем, что телефонный разговор оплачивался ими. И даже в этом вопросе они были предусмотрительны и внимательны, справедливо полагая, что у меня — студента — могут закончиться деньги и это станет препятствием для связи с родителями».

Студент Токаев получал стипендию в 40 рублей. Еще столько же присылали родители, что не было простым делом, поскольку они воспитывали еще троих детей-школьников.

Токаев:

«Родители никогда не забывали снабжать меня гостинцами, передавая их через друзей и знакомых, направлявшихся в Москву. Мне особо запомнился белый чемодан, привезенный в общежитие другом отца. В чемодане были аккуратно сложены яблоки. Алма-атинский апорт тут же дал знать о себе неповторимым ароматом, быстро распространившимся за пределы небольшой комнаты, и, естественно, привлек внимание обитателей других комнат.

Вскоре в мою комнату стали стучаться многочисленные соседи, живо интересовавшиеся источником столь чудного запаха. В конечном счете состоялось пиршество, единственным блюдом на котором были алма-атинские яблоки. Долгое время после этого мои друзья-однокашники вспоминали ту импровизированную дегустацию, спрашивая, не ожидается ли новая такая же посылка из отчего дома.

В конце 90-х годов ушедшего столетия ко мне во время дипломатического приема в Москве подошел один из руководителей российского МИД, добрым словом вспомнил те студенческие застолья, которые были возможны только благодаря щедрым посылкам от моих родителей. Я рассказал маме об этом, чем очень ее обрадовал».

Касым-Жомарт Токаев много занимался, поэтому на пятом курсе был направлен на полугодовую преддипломную практику в советское посольство в Пекине — свидетельство очень успешной учебы.

Посольство в Китае — самое большое загранпредставительство. Оно расположено на огромной территории, подаренной России несколько веков назад.

Послом в Китае в ту пору служил недавний 1-й секретарь Ленинградского обкома Василий Сергеевич Толстиков. Строитель по профессии, он десять лет провел на партийной работе. Питерская интеллигенция его не очень любила. Руководители Ленинграда становились членами Политбюро или секретарями ЦК. Но Толстиков считался хрущевским человеком, и Леонид Ильич Брежнев спровадил его в далекий Китай, с которым в ту пору конфликтовали.

Работать с Толстиковым — это была непростая школа, но крайне полезная.

Касым-Жомарт Токаев: «Позднее были разные встречи в дипломатическом сообществе. Бывало всякое — и хорошее, и плохое. Приходилось постоянно держать себя в интеллектуальной форме, чтобы успешно соперничать с коллегами, держаться на плаву. Другими словами, это была хорошая школа выживания в жестких коллективах».

Дипломаты острее всех ощущали враждебность отношений с Пекином.

В ту пору каждый шаг Китая в международных делах оказывался неприятным сюрпризом для Кремля. Несколько десятилетий советские дипломаты добивались, чтобы место в Совете Безопасности ООН, зарезервированное для Китая, занял представитель КНР, а не Тайваня. Когда это произошло, в Совете Безопасности обосновался ярый враг Советского Союза…

Тогдашний представитель США в ООН (и будущий президент страны) Джордж Буш-старший вспоминал:

«Делегация КНР в своих мешковатых серых френчах прибыла в Нью-Йорк. Я по-настоящему удивился тому, что они всего лишь недолюбливают нас, но ненавидят русских. Это стало очевидно, когда посол Китая в ООН Хуан Хуа присутствовал на своей первой неофициальной встрече пяти постоянных членов Совета Безопасности.

Эта встреча проходила в резиденции французского представителя. Поприветствовав Хуан Хуа, Костюшко-Моризе ввел его в гостиную, где уже находились сэр Колин Кроу, Яков Малик и я. Хуан был представлен сэру Колину и подал ему руку, затем — мне, и я подал руку. Потом протянул свою руку Малик. Я увидел, как Хуан Хуа вытянул было руку, но, услышав слова: “Советский посол!” быстро убрал ее назад, круто повернулся и отошел в сторону.

Оскорбление не могло быть более расчетливым. Хуан заранее знал, что Малик будет присутствовать на встрече… Я понял, что действия Хуана — это преднамеренная и открытая демонстрация другим великим державам того, что китайцы рассматривают советский “гегемонизм” в качестве главной угрозы безопасности, даже большей, чем американский империализм…

Рука Малика повисла в воздухе, а его лицо покрылось ярким пурпуром, словно Хуа дал ему пощечину. В этот момент — он длился несколько секунд, хотя казалось, что времени прошло гораздо больше, — напряжение в комнате было настолько велико, что его трудно даже описать. Не было произнесено ни единого слова, слышалось лишь тяжелое дыхание всех присутствующих. Затем наш французский хозяин в полной панике быстро двинулся в направлении столовой, отчаянно жестикулируя и громко призывая: “Прошу! Прошу! Давайте начнем совещание”».

Яков Александрович Малик был очень опытным дипломатом. Он занимал должность посла в Японии во время Второй мировой войны, был заместителем министра иностранных дел, но и он не был готов к китайским сюрпризам….

А Джорджа Буша-старшего из Нью-Йорка командировали в Пекин — руководителем американского бюро по связям с Китайской Народной Республикой, формальные дипломатические отношения между США и КНР еще не были установлены.

Будущий президент Токаев увидел будущего президента Буша в Пекине.

«Буш повел себя очень оригинально: он передвигался по Пекину на велосипеде, и это стало предметом пересудов в дипломатическом корпусе. Мне, стажеру МГИМО, довелось несколько раз видеть будущего президента в советском посольстве, куда он тоже приезжал на велосипеде.

Пару раз он посещал посольство вместе с сыном Джорджем. Тогда никому в голову не приходило, что этот раскованный и веселый мальчик займет самый высокий пост в США. Впрочем, мы также не догадывались, что отец этого парня тоже через некоторое время вознесется на вершину политического олимпа и станет активным участником процесса погребения советской империи.

Передвигаясь на любимом виде транспорта всех китайцев, Буш тем не менее не забывал о престиже собственной страны. На его велосипеде неизменно красовался американский флаг. В посольство же он приезжал, чтобы поиграть в теннис, поскольку в те годы корт был только в советском представительстве.

Его неформальные визиты очень не нравились послу Василию Толстикову — типичному советскому партократу, работавшему до приезда в Пекин первым секретарем Ленинградского обкома партии. Он сильно ругался, используя изощренную ненормативную лексику, требовал от подчиненных “не прикармливать церэушника”. Тем не менее Буш не прекращал играть в теннис, привлекая к себе внимание не только советских, но и иностранных дипломатов, под разными предлогами приезжавших в посольство, чтобы пообщаться с американским представителем».

Много лет спустя Токаев рассказал об этом советнику президента Буша по национальной безопасности генералу Бренту Скоукрофту.

Скоукрофт поинтересовался, кто был партнером Буша по теннису.

Токаев ответил:

— Офицер КГБ.

Генерал вначале оцепенел, а затем громко рассмеялся.

Знакомство с Китаем было крайне полезным в понимании мира, в котором молодому дипломату Токаеву предстояло жить и работать. В роли министра иностранных дел, главы правительства, президента ему придется иметь дело с очень необычными людьми. Пекинская школа пригодится.

Резиденция главы Китая окружена стенами Запретного города, старого императорского дворца. Мао Цзэдун, который управлял самым многочисленным народом на земле, разместился в императорском комплексе Чжуннаньхай, как вожди большевиков обосновались в Кремле. Всех выселили, и за стенами Запретного города обитал только вождь китайской революции, обслуживающий его персонал и охрана. Председателя преследовал страх, что клянущиеся в вечной преданности соратники предадут его и отравят…

С того самого момента, как, одолев всех врагов, под аплодисменты своих поклонников Мао стал главой огромного государства, он не умывался, не принимал ванну и не мыл голову. Его каждый день растирали горячими полотенцами, делали ему массаж, а парикмахер заботливо укладывал волосы.

Его гости не обнаруживали в ванной комнате мыла.

— Мы экспортируем весь жир, — объяснял Мао, — да мыло и не нужно, я сам давно мою руки без мыла.

Председатель не любил долгих монологов. Облекал свои мысли в форму болтовни и шуток, цитировал древнекитайские романы. В результате главные мысли окутывались множеством трудно разгадываемых иносказаний. Речи Мао напоминали зыбкие тени на стене. Создавалось впечатление, что имеешь дело с пришельцем с другой планеты, который иногда чуть приподнимал завесу, скрывающую будущее, давая возможность заглянуть за нее, но никогда не раскрывая всего.

— Китай — бедная страна, — говорил Мао. — Считается, что бедность — это плохо. На самом деле бедность — это хорошо. Ужасно представить себе время, когда все станут богатыми. Из-за избытка калорий у людей вырастут две головы и четыре ноги. Я всегда презирал западных людей, объедающихся мясом. Что хорошего в том, чтобы растить живот, как у иностранного капиталиста в фильмах? Я считаю, надо научить наших людей варить похлебку пожиже и есть поменьше.

Вернувшись после практики в Москву, Касым-Жомарт Токаев защитил в МГИМО дипломную работу — «Политические и идеологические аспекты кампании критики Линь Бяо и Конфуция».

Кто такой Линь Бяо? Министр обороны народного Китая, фигура, о которой в ту пору много говорили. Он восстал против Мао Цзэдуна и вроде бы пытался бежать в Советский Союз. Так что дипломник Токаев выбрал интересную и актуальную тему.

В партийных документах Линь Бяо именовался «близким соратником» Мао. На IX съезде в апреле 1969 года в Устав партии вписали, что Линь Бяо — «продолжатель» дела Мао. Вождь познакомился с Линь Бяо еще в 1928 году, когда двадцатилетний Линь командовал ротой. В 1959 году он сменил слишком самостоятельного маршала Пэн Дэхуая на посту министра обороны.

Его имя — Линь Бяо — в переводе с китайского означает Лесной барс. Но историки пишут: «Скромный и застенчивый от природы, он по характеру не был лидером. В кругу вождей китайской компартии его называли “девушкой”. Худенький и низкорослый, с густыми, чуть удивленно поднятыми вверх бровями, он и вправду напоминал красотку из пекинской оперы, где все женские роли исполняли мужчины».

Линь Бяо был четырежды ранен, страдал от мигрени, бессонницы, нервного расстройства. Летом 1951 года Линь Бяо вновь приехал в Москву лечиться. Но постепенно он перестал доверять врачам. Если министру обороны предстояло выступать на публике, ему вводили лекарство, которое официально именовалось «витамин С». Похоже, это был наркотический препарат. Состояние маршала ухудшалось.

«Линь Бяо был неврастеником, он так боялся света и сквозняков, что редко выходил из дома, — вспоминал личный врач Мао. — Он и воды боялся. Никогда не мылся — его обтирали сухим полотенцем. Жидкости не пил. Жена размачивала в воде булочки, приготовленные на пару, и кормила ими мужа, чтобы его организм получал жидкость хоть таким образом… Линь Бяо явно страдал душевной болезнью».

При этом министр обороны Линь Бяо и его генералы вполне здраво говорили, что пора заняться перевооружением армии, а затянувшаяся культурная революция этому мешает. Бойцы культурной революции испугались и бросились к Мао за поддержкой. Они обвинили военных в заговоре. И Линь Бяо проиграл в изощренной аппаратной борьбе. А Мао Цзэдуну и самому казалось, что Линь Бяо набрал слишком много власти.

Мао стал поносить министра обороны и его соратников:

— Какие у них подлые душонки. Сначала действовали скрытно, а потом вдруг перешли в наступление. Кто-то страстно желает стать председателем государства, поэтому хотел расколоть партию и захватить власть.

Слова Мао дошли до Линь Бяо. Министр обороны и его жена Е Цюнь отдыхали на курорте в Бэйдайхэ. Рядом в аэропорту постоянно находился личный самолет министра обороны. Понимая, что их ждет, они решили бежать. Но из девяти членов экипажа на борту было только четверо — командир корабля и три механика. Тем не менее Линь Бяо приказал взлетать. Полетели без второго пилота, штурмана и радиста.

В Пекине глава правительства Чжоу Эньлай предложил поднять в воздух истребители и сбить самолет Линь Бяо. Но Мао запретил все полеты.

— Дождь будет идти с неба, — в привычно загадочной манере говорил Мао. — Вдовы вновь выйдут замуж. Линь Бяо хочет бежать. Что мы можем сделать? Пусть бежит.

Самолет с беглецами вошел в воздушное пространство соседней Монголии и исчез с экранов радаров. Китайский посол в Монголии сообщил в Пекин, что самолет разбился в половине третьего ночи. Кончилось топливо, и самолет, видимо, пытался совершить аварийную посадку. На борту было девять человек — восемь мужчин и одна женщина. Все погибли.

Из Москвы в Монголию вылетела группа офицеров советского КГБ, чтобы проверить, действительно ли это был Линь Бяо. Обгоревшие трупы эксгумировали. Головы Линь Бяо и его жены отделили и отправили в Советский Союз на экспертизу. Линь Бяо когда-то лечился в Москве, так что с помощью рентгеновских снимков и записей в старой медицинской карте удостоверились, что министр обороны Китая действительно пытался бежать от Мао…

После защиты диплома встал вопрос о распределении. Конечно же, выпускникам хотелось попасть в высотное здание на Смоленской площади, где располагался центральный аппарат Министерства иностранных дел СССР. Но брали не всех.

Касым-Жомарт Токаев: «Когда в институте началось распределение, различные ведомства, заинтересованные в молодых специалистах-международниках, стали направлять заявки в МГИМО. К моей скромной персоне проявили интерес два военных учреждения. Скрепя сердце я дал согласие на одно из предложений и даже начал проходить медкомиссию и различные собеседования».

Студентов МГИМО как специалистов с хорошим образованием приглашали в Первое главное управление КГБ СССР — внешнюю разведку. Позднее Токаева, как и многих дипломатов, подозревали в том, что он на самом деле — разведчик. Но профессионалы знали, что не так уж сложно было выявить кадрового сотрудника внешней разведки. Каждый из них должен был выпасть из поля зрения друзей и знакомых хотя бы на год, а чаще на два года — это время обучения в разведывательной школе. Через эту школу проходили все, кого брали на работу в первое главное управление.

В трудовую книжку начинающему разведчику вписывали какое-то место работы, но в реальности молодой человек буквально исчезал, потому что занятия в разведшколе шли с понедельника по субботу. Жили начинающие разведчики там же, на территории школы, домой их отпускали в субботу днем, а в воскресенье вечером или в крайнем случае в понедельник рано утром они должны были приехать в школу. Так что коллеги и друзья быстро бы обнаружили, что Токаев куда-то исчез — да не на день-другой, а на целый год! Так что профессионалы знали, кто разведчик, а кто чистый дипломат.

Касым-Жомарт Токаев: «Но вскоре меня вызвали в отдел кадров института и сказали, что в такой-то день нужно быть в МИД, где мандатная распределительная комиссия будет рассматривать мое дело. Комиссию возглавил заместитель министра иностранных дел СССР Н. Пегов».

Николай Михайлович Пегов — влиятельная в ту пору фигура. Он ведал кадрами, и от него зависели все дипломаты страны. Еще в 1950 году Николая Пегова (его младший брат Анатолий руководил московским комсомолом) Сталин поставил во главе важнейшего отдела партийных, профсоюзных и комсомольских кадров. Иначе говоря, сделал главным партийным кадровиком, а на ХIХ съезде партии произвел в секретари ЦК по кадрам и кандидаты в члены президиума ЦК. Это уже почти политический Олимп! Но на следующий год, после смерти вождя Пегов лишился высоких должностей. В 1956 году его отправили послом в Иран. В 1964 году перевели в Алжир, оттуда в Индию.

Но Пегов был свояком влиятельного члена Политбюро и секретаря ЦК Михаила Андреевича Суслова. В 1973 году министру иностранных дел Андрею Андреевичу Громыко пришлось взять Пегова себе в заместители. А когда Суслов стал вторым человеком в партии, то вернул родственника на партийную работу. С октября 1975 года Пегов — заведующий Отделом ЦК по работе с загранкадрами и выездам за границу. Одобрение отдела требовалось любому дипломату, которого отправляли на работу в посольства и консульства, в том числе и Токаеву, который сделает изрядную карьеру в МИД.

Касым-Жомарт Токаев: «Зачитали мою студенческую характеристику, затем члены комиссии задали два-три вопроса. Один из них касался проживания в студенческом общежитии. Мне хватило ума достаточно дипломатично отозваться об этом заведении, где прожил пять лет. Такое заявление вызвало явное удовлетворение ректора института, который тут же дал мне положительную характеристику, хотя за все годы учебы мне редко приходилось с ним встречаться».

Токаев поступил на службу в МИД СССР, его взяли в отдел Юго-Восточной Азии.

Карьерные дипломаты, в большинстве своем выпускники элитарного Института международных отношений, — это спаянное братство. Они гордятся своей принадлежностью к корпорации и не любят выдвиженцев.

1-й заместитель министра иностранных дел Юлий Александрович Квицинский вспоминал: «Широко распространилась практика направления на работу за границу и быстрого продвижения по службе детей высокопоставленных родителей. Все это мешало нормальному росту и перемещениям кадрового дипломатического состава, вызывало у одних недовольство и чувство бессмысленности честной, прилежной службы, у других порождало желание не бежать вместе со всеми по беговой дорожке, а попробовать прийти к финишу, рванув поперек стадиона: уйти на работу в ЦК КПСС хотя бы младшим референтом, с тем чтобы через пару лет вернуться на дипломатическую службу в должности советника, жениться на чьей-либо дочке, изловчиться поднести кому-либо из руководителей крупный подарок».

Но Токаев был обязан карьерой только самому себе, что ценилось в аппарате. Очень быстро молодой дипломат получил назначение в советское посольство в Сингапуре.

Токаев: «Перед поездкой в далекий Сингапур предстояло поработать в центральном аппарате МИД. К этому событию родители готовились особенно тщательно. Помнится, мама обошла не один магазин, чтобы купить мне новый костюм. В нем я 1 сентября 1975 года вошел в здание на Смоленской площади, став дипломатом. В том же костюме спустя три месяца вылетел в Сингапур».

Решение о заграничной командировке принимал ЦК КПСС. Министерство иностранных дел отправляло пакет документов на Старую площадь в отдел ЦК по работе с заграничными кадрами и выездам за границу.

Еще до войны сложилась такая система. Кандидаты на руководящую работу в Наркомате иностранных дел (заместители заведующего отделом и выше), а также выезжавшие за границу дипломаты утверждались в ЦК партии. Отдел руководящих партийных органов ЦК заводил на них учетные дела, проводил проверку через Наркомат внутренних дел и в случае благополучного исхода представлял на утверждение.

В позднесоветские времена на каждого выезжающего, кроме высших чиновников, отдел ЦК посылал запрос в Комитет госбезопасности. Чекисты, изучив собственные архивы, давали два варианта ответа: в благоприятном случае — «компрометирующими материалами не располагаем», в неблагоприятном, напротив, сообщали о наличии таких материалов, ничего не уточняя.

В принципе окончательное решение принимал отдел ЦК. На Старой площади имели право пренебречь мнением КГБ и разрешить поездку за рубеж. На практике никому из партийных чиновников не хотелось принимать на себя такую опасную ответственность. Спрашивать КГБ, какими именно «компрометирующими материалами» они располагают, в ведомстве тоже не решались.

И люди становились «невыездными», было такое понятие — люди, которым запрещался выезд за границу. Причем официально это не признавалось, и невозможно было получить объяснение: почему меня не пускают? Просто говорили: поездка нецелесообразна. «Невыездной» — значит неблагонадежный… А люди и не знали, в чем они провинились. Это положение могла изменить только высшая воля. Когда известный журналист, которого не выпускали за границу, вдруг стал родственником члена Политбюро, из его бумаг исчезли все негативные замечания, и выяснилось, что отныне ничто не мешает его зарубежной командировке.

К молодому дипломату Токаеву претензий не было. И он отправился в свою первую служебную командировку.

Остров Сингапур летом 1965 года отделился от Малайзии и стал самостоятельным государством, не располагая никакими ресурсами! Даже питьевую воду импортировали из соседней Малайзии. И с первого дня руководители Сингапура поставили перед собой цель превратить остров в финансовый и торговый центр. Получилось! Создавалась и своя промышленность — самая современная, производившая электронику. Сингапур привлек к себе внимание, и все хотели понять причины успеха островитян.

В ноябре 1975 года Токаева назначили референтом в консульском отделе советского посольства в Сингапуре. Послом был Юрий Иванович Раздухов. Он воевал — командир пулеметного взвода на Волховском фронте. После войны пошел по комсомольской линии и стал первым секретарем Ленинградского обкома ВЛКСМ. А в 1958 году его отправили учиться в Высшую дипломатическую школу, после которой послали в посольство в Пекине. В 1961 году перевели в аппарат ЦК партии, потом он опять работал в Пекине — уже советником-посланником (второй человек после посла). Незадолго до приезда Токаева получил самостоятельную должность посла в Сингапуре.

В принципе в консульстве работа невеселая и незавидная — прием посетителей с различными проблемами, выдача виз. Но это прекрасная школа для молодого дипломата. Сингапур — морской порт, поэтому Токаеву приходилось заниматься моряками. Токаев отличался превосходным знанием китайского языка, спокойствием, рассудительностью, умением ладить с людьми и находить решение самых запутанных проблем.

Посол оценил молодого человека и перевел в группу, занимавшуюся политическими делами. Вот когда Токаев привык внимательно читать мировую прессу и анализировать происходящее, а также налаживать деловые контакты с иностранными дипломатами.

Сингапур десятилетиями демонстрирует фантастические успехи в экономике. В основе — сформированные китайским сообществом ценности. Например, для Сингапура характерны необычайно высокие темпы роста сбережений. Люди откладывали на будущее треть заработанного. В Сингапуре создали систему обязательных сберегательных вкладов. Нельзя брать деньги до достижения 55 лет, поэтому все имеют к старости приличную сумму.

Достижения острова связывают с умелой политикой первого премьер-министра страны Ли Куанъю (Ли Куан Ю), он руководил страной больше трех десятилетий. Слава пришла к нему, когда он самым жестоким образом искоренил на острове безудержное взяточничество.

— Мой опыт управления Сингапуром, — сказал Ли Куанъю, открывая в 1994 году международную конференцию, посвященную 2545-летию Конфуция, — особенно в трудные годы, убедил меня, что мы не смогли бы преодолеть наши трудности и препятствия, если бы подавляющая часть населения Сингапура не вдохновлялась конфуцианскими ценностями.

Что же он понимал под конфуцианскими ценностями?

Ли Куанъю объяснял:

— Отношения между отцом и сыном базируются на любви; отношения между правителем и министром должны базироваться на справедливости; муж и жена должны с вниманием относиться к сфере деятельности друг друга; отношения между старыми и молодыми должны находиться в надлежащем порядке; отношения между друзьями базируются на верности. Жители Сингапура считали, что интересы общества выше их собственных интересов.

Конфуцианство — это больше чем религия. Это свод морально-этических правил и норм, которые в значительной степени определяют жизнь целого общества.

Конфуцианство — это золотые правила: рационализм, государственная польза, умеренность, отказ от личного в пользу общественного, чувство долга, уважение к старшим, неукоснительное следование правилам и ритуалам. Эти правила впитываются с детства. Сходное влияние оказывал и буддизм в китайском варианте. Буддизм тоже учит строгой социальной этике.

«Что называется долгом человека? — писал Конфуций. — Отец должен проявлять родительские чувства, а сын — почтительность, старший брат — доброту, а младший — дружелюбие, муж — справедливость, а младшие — покорность, государь — человеколюбие, а подданные — преданность».

Конфуций родился в 551 году до нашей эры на востоке Китая. Идеи Конфуция изложены в книге «Лунь юй» («Суждения и беседы»). Вот еще одно из его суждений: «Старые должны жить в покое, друзья должны быть правдивыми, младшие должны проявить заботу о старших… В общении с отцом или матерью проявляй мягкость и учтивость. Если видишь, что твои желания им неугодны, все равно проявляй почтительность — не противься их воле».

Творения Конфуция для китайцев — смесь Библии с конституцией. В императорские времена знание трудов Конфуция было обязательным для государственной карьеры.

Китайцы, как правило, ответственно относятся к своему делу. Они думают о необходимости добиваться успеха. Они дисциплинированны. Они соблюдают иерархию и почтительны к старшим. Они согласны идти на жертвы ради семьи и будущего. Внутренне готовы к аскетизму, осуждают излишнее потребление, что помогает накапливать средства и вкладывать их в производство. Они хотят работать и зарабатывать и привыкли рассчитывать только на самих себя.

И все государства, входящие в конфуцианский мир, невероятно преуспели. Страны Юго-Восточной Азии от нищеты перешли к процветанию и вошли в круг развитых государств.

Касым-Жомарт Токаев вспоминал:

«Успех страны — это результат огромного труда, веры в светлое будущее и глубокого понимания мировой экономики. “Сингапурская история, из третьего мира в первый” — так назвал свою книгу Ли Куанъю, поделившийся с зарубежной общественностью секретами собственного успеха.

Признаюсь, я с большим интересом прочитал мемуары сингапурского патриарха. С каждой страницей этой очень интересной книги на память приходили различные эпизоды моей четырехлетней работы в удивительной стране, которую с легкой руки некогда популярного шансонье-эмигранта Вертинского стали называть “бананово-лимонным Сингапуром”.

Ли Куанъю запомнился мне уверенным в себе, жестким и целеустремленным политиком, обладающим необычным для этнического китайца низким, несколько глуховатым голосом. При всей своей неприязни к СССР он все же три-четыре раза в год принимал советского посла Юрия Раздухова. Я обычно сопровождал его во время визитов в государственную резиденцию “Истана”, где нас принимал премьер-министр Сингапура.

По всей видимости, моя азиатская внешность ему запомнилась, потому что он каждый раз тепло и как-то заинтересованно здоровался со мной, а однажды спросил, в какой части Советского Союза жили мои предки. Узнав, что я владею китайским языком, он и вовсе стал выделять меня в дипломатическом корпусе. Во всяком случае, во время приемов я всегда ловил на себе его цепкий, внимательный взгляд.

Как-то посол Раздухов полушутя-полусерьезно сказал мне:

— Ли Куанъю разговаривает со мной, но все время смотрит в твою сторону.

По-моему, с подачи премьер-министра сингапурские дипломаты тоже стали с повышенным интересом разговаривать со мной, что облегчало мою службу в качестве дипломата, так как после года работы в консульском отделе меня перевели в политический сектор и поручили заниматься вопросами советско-сингапурских отношений.

В течение почти трех лет я достаточно активно контактировал как с сотрудниками МИД, так и с работниками других учреждений, в том числе канцелярии премьер-министра. Вкупе с информацией, которая в большом достатке имелась в местных газетах и журналах, живое общение с официальными лицами давало целостное представление о политике Сингапура. Поэтому мы, сотрудники посольства, хорошо знали Ли Куанъю и регулярно информировали “центр” о всех его действиях и планах.

Все, что Ли Куанъю написал в своей книге, в фактологической части практически полностью совпадало с выводами наших служебных материалов, но в оценках разница, конечно, была большая. И это вполне естественно, поскольку над нами довлели догматы и стереотипы марксовой теории капитализма, рыночная экономика считалась понятием, привнесенным “враждебным Западом”.

Нельзя забывать, что Ли Куанъю начал привлекать иностранные, прежде всего американские, инвестиции в сингапурскую экономику в начале 70-х годов прошлого столетия, когда в СССР прочно утвердился брежневский застой».

Сингапур — единственная страна Юго-Восточной Азии, чье население в большинстве своем состоит из этнических китайцев. Но Сингапур приложил огромные усилия для того, чтобы остров не воспринимали как форпост КНР. По этой причине Сингапур не устанавливал дипломатических отношений с Китаем до 1990-х годов.

В Сингапуре говорили, что руководство Китая должно вырваться за рамки привычных представлений о своей истории: это история обид и трагедий, это бесконечное оплакивание несчастий Китая от рук иностранных захватчиков, что сменилось семью десятилетиями отважного, решительного коммунистического правления. Но Китай больше не является жертвой на мировой арене — и не должен противостоять остальному миру с такой позиции.

Когда Ли Куанъю впервые побывал в Китае, то, вернувшись, сказал:

— Если бы вы сейчас увидели землю наших предков, то, вернувшись домой, целовали бы сингапурскую землю.

Пройдет время, в конце 1970-х в Сингапур приедет Дэн Сяопин и увидит будущее своей страны.

Сингапурская модель будет внимательно изучаться в Казахстане, и мнение Токаева будет иметь определяющее значение при выборе пути. Причем не только экономическая модель, но и политическая. Ли Куанъю отнюдь не был либералом и демократом. Он управлял жесткой рукой, но не использовал власть в личных целях…

Помню, как в середине 1990-х, уже работая на телевидении, я беседовал с послом Сингапура в Москве Марком Хонгом.

Он говорил очень откровенно:

— Мы не можем позволить себе того, что позволяют себе Соединенные Штаты, которые озабочены соблюдением прав человека по всему миру. Скажем, мы понимаем, что в Мьянме правит военное правительство, но мы все равно ведем с ними дела. Иначе мы не выживем. Кроме того, наша торговля на пользу самой Мьянме, а человек задумывается о свободе, когда его желудок уже полон.

Ли Куанъю пригласили в Казахстан, когда СССР еще существовал.

Касым-Жомарт Токаев:

«Визит Ли Куанъю готовился со всей тщательностью. Прорабатывались все аспекты и детали программы, включая питание сингапурского руководителя. Он прибыл в Алма-Ату осенью 1991 года, когда Казахстан и другие республики СССР переживали острый кризис и находились на перепутье. Поэтому встречам и переговорам с авторитетным политиком и экономистом, стоявшим у истоков многонационального и успешного Сингапура, придавалось особое значение.

Следует отметить, что Ли Куанъю посетил Казахстан уже не в качестве премьер-министра, поскольку в ноябре 1990 года он по своей инициативе оставил пост руководителя правительства.

Сингапурский патриарх интересовался социально-экономическим положением и промышленным потенциалом Казахстана. Важно учитывать, что Советский Союз не был страной, к которой Ли Куанъю испытывал симпатии. Более того, он сильно недолюбливал эту коммунистическую империю. Для меня его отношение к “Стране Советов” не было секретом, поскольку за время работы в Сингапуре, где я, по сути дела, прошел первое дипломатическое крещение, достаточно полно изучил политические взгляды Ли Куанъю.

Он представлял собой симбиоз сингапурского патриота и типичного британского политика. Последнee обстоятельство было вполне естественным, так как Ли Куанъю получил образование в Англии, в связи с чем сохранил в своей душе глубокое почтение к истории и традициям Британской империи.

Все английское настолько прочно впиталось в его кровь и плоть, что однажды он публично заявил:

— Китайцем я являюсь только внешне и вспоминаю об этом, когда смотрю на себя в зеркало. В остальном я — настоящий англичанин.

Основатель Сингапурского государства, как коммивояжер, метался по миру в поисках инвестиций. Особенно часто он ездил в США, разъясняя президентам крупнейших транснациональных корпораций, что представляет собой Сингапур и почему туда надо вкладывать деньги. В своей книге Ли Куанъю пишет, что однажды ему пришлось развернуть крупномасштабную карту мира, чтобы показать на ней месторасположение своей миниатюрной страны. Чтобы у крупных инвесторов не оставалось сомнений в выгодности предлагаемых контрактов, глава сингапурского правительства организовывал у себя на родине торгово-экономические конференции, на которых рассматривались бизнес-планы, подготовленные местными предпринимателями.

Порой сингапурцы шли на создание “потемкинских деревень”, чтобы привлечь внимание инвесторов, рассказывали им всякие небылицы о собственных успехах. Если напрячь память, то и мы прибегали к этой практике. Казахские бизнесмены во время контактов с иностранными коллегами называли себя автомобильными магнатами, риелторами, хотя пробавлялись небольшой торговлей. Это я к тому, что опыт Сингапура и Казахстана очень схож.

Для получения доверия со стороны западных правительств и финансовых институтов Ли Куанъю пошел на беспрецедентный шаг: взял полугодовой отпуск за свой счет и направился в Гарвардский университет, где прослушал цикл лекций по рыночной экономике.

Осенью 1991 года в Казахстане сингапурский патриарх однозначно сказал, что рыночным механизмам альтернативы не существует. Другой путь, являющийся продолжением командно-административной экономики, ведет к кризису, а затем к краху страны. В нее никто не будет вкладывать средства, а без инвестиций из-за рубежа Казахстан обречен на стагнацию.

В Алма-Ате Ли Куанъю встретился с молодыми экономистами из научно-исследовательских институтов и государственных учреждений. Их любопытству не было предела, сингапурского лидера буквально засыпали вопросами, причем один мудреней другого. Ли Куанъю сразу понял, что его собеседники не искушены в практической экономике, но их незнание современных рыночных механизмов с лихвой компенсируется напористостью и амбициозностью.

А в 1996 году Ли Куанъю много говорил именно о Китае. Зная его отношение к этой стране, я невольно пришел к выводу, что сингапурский патриарх в корне изменил свою скептическую точку зрения. Теперь он с энтузиазмом говорил об огромных возможностях китайского рынка после успешно проведенных реформ Дэн Сяопина.

Если в середине 1970-х годов он призывал не брать пример с континентальных китайцев, развивать собственную “сингапурскую культуру”, то спустя двадцать лет Ли Куанъю заговорил об исторической и этнической общности Сингапура с КНР. Показательно, что именно сингапурские предприниматели наряду с гонконгскими бизнесменами стали первыми инвесторами китайской экономики, приняли самое активное участие в создании специальных экономических зон.

В 2003 году в Сингапуре Ли Куанъю и его преемник Го Чок Тонг признались, что консультировались с китайскими руководителями по поводу Казахстана — можно ли инвестировать в его экономику — и получили четкий ответ: “Не только можно, но и нужно”. Председатель Цзян Цзэминь сказал, что в нашей стране утвердилась рыночная экономика и в то же время царит внутренняя стабильность. Надо ли говорить: данная характеристика пришлась по душе Ли Куанъю, посчитавшему, что его наставления в 1991 и 1996 годах не прошли мимо внимания казахского руководителя.

Ли Куанъю является настолько интересной и информированной личностью, что из каждой беседы с ним можно вынести нечто полезное для себя. Например, он придерживается необычной точки зрения на кадровую политику, считает, что помощников и высокопоставленных госслужащих нужно подбирать не только по анкетным данным, но и после детального изучения их моральных и деловых качеств.

По мнению Ли Куанъю, следует прислушиваться к внутреннему голосу, развивать интуицию. Он также считает, что необходимо решительно избавляться от людей, не способных понимать добро и отвечать на него благодарностью…»

В Москву в 1979 году Касым-Жомарт Токаев вернулся с отличной характеристикой. Он проработал в Сингапуре четыре года, и посол не хотел с ним расставаться. Но в Министерстве иностранных дел действовал жесткий принцип ротации — заграничная командировка чередуется с работой в центральном аппарате. Чтобы дипломаты не слишком привыкали к зарубежной жизни.

На Смоленской площади Токаев присоединился к мидовским китаистам, которые были озабочены быстрым сближением Пекина и Вашингтона.

Китайцы хотели избавиться от угрозы войны на два фронта — против Советского Союза и против Соединенных Штатов, выйти из международной изоляции и продемонстрировать всему миру свою значимость. Пекин маневрировал. Китай в отношениях с Соединенными Штатами перешел от враждебности к союзу. И проделал обратную эволюцию в отношениях с Москвой.

На Смоленской площади знали о дискуссиях, которые шли в Вашингтоне. Некоторые американские дипломаты говорили, что сближение с Китаем подорвет отношения с Советским Союзом. Генри Киссинджер, напротив, считал, что это заставит Москву искать взаимопонимание с американцами. Архитектор американской внешней политики Генри Киссинджер без колебаний повернул дипломатию в сторону Китая.

В конце января 1979 года по случаю формального восстановления дипломатических отношений между США и КНР в полном объеме в Вашингтон приехал заместитель премьер-министра Дэн Сяопин. На первые роли он выдвигал других людей, а сам руководил как бы со стороны. Но Токаеву, как и всем профессиональным синологам, была ясна его реальная роль. Они знали, что это Дэн принимает в Пекине все ключевые решения.

Когда Дэн прибыл в Соединенные Штаты, ему показали автомобильный завод и космический центр. Усадили в кабину управления космическим кораблем, где моделировался реальный полет. Руководитель коммунистического Китая увлекся игрой и не хотел уходить… Он и на родео побывал с интересом. Не отказал себе в удовольствии покрасоваться в ковбойской шляпе.

Дэн Сяопин обладал одним фантастически важным качеством. Он смотрел на мир незашоренным взглядом. Увидев, что рыночная экономика способна накормить людей, сделать страну процветающей, он безжалостно отбросил все догмы социалистического хозяйства.

Главную роль в тайных переговорах между Белым домом и Дэн Сяопином, что привело к полной нормализации отношений с Китаем и позволило Дэну приехать, сыграл советник президента Джимми Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

Бжезинский был любителем всякого рода геополитических, или, как он сам их называл, геостратегических построений относительно жизненно важных для США сфер, которым угрожает СССР, вроде района от Гиндукуша до Босфора, дуги нестабильности от Пакистана до Эфиопии. Бжезинский исходил из того, что СССР формирует антиамериканскую ось — СССР, Индия, Афганистан. И Вашингтону надо в ответ формировать антисоветскую ось — США, Пакистан, Китай, Саудовская Аравия…

Такие идеи мгновенно овладевают слабыми умами. Приводит это к тому, что уже никто никому не верит. Все убеждены, что другая сторона сознательно делает выбор в пользу конфронтации и вынашивает коварные замыслы. Эскалация — от потери доверия до уверенности во враждебности замыслов соперника происходит мгновенно.

В Москве советские дипломаты внимательно следили за тем, как во время визита Дэн Сяопин всячески демонстрировал свое расположение к Соединенным Штатам.

— Мы приехали, — говорил Дэн, — чтобы выразить дружбу китайского народа к американскому народу, и здесь, на вашей земле, мы ощущаем ваше дружеское отношение к нашей стране.

Дэн Сяопин не упускал случая пройтись насчет Советского Союза. На одном приеме прямо обвинил Москву в агрессивности и вероломстве.

Да и в самом Китае, когда приезжали американцы, звучали зловещие тосты:

— Долой нашего общего врага полярного медведя!

Дэн внушал корреспондентам американского журнала «Тайм»:

— Если мы хотим остановить полярного медведя, надо объединяться. Недостаточно полагаться только на мощь Соединенных Штатов. Недостаточно рассчитывать на мощь Европы. Вот если мы объединимся, то обретем вес…

Дэн Сяопин выговаривал президентскому советнику Збигневу Бжезинскому:

— Зачем вы торгуете с русскими? Вы тем самым помогаете русским преодолеть их слабость.

Збигнев Бжезинский женился на родственнице президента Чехословакии Эдуарда Бенеша, который лишился должности после того, как коммунисты взяли власть в Праге в 1948 году. Старший их сын поступил на службу в Министерство обороны США — заниматься отношениями с Европой и НАТО. Младшего Бжезинского в начале 2022 года отправили американским послом в Польшу, откуда его отца родители увезли в далеком 1938 году, когда будущему советнику президента США исполнилось всего десять лет.

Позволю себе отвлечься.

Поступив на работу во внешнеполитический еженедельник «Новое время» в далеком 1979 году, я получил свое первое редакционное задание: придумать подпись к фотографии, на которой был запечатлен помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский у Великой Китайской стены. Фотография символизировала стратегический союз Пекина и Вашингтона против Советского Союза.

Я извел пачку бумаги, предложил 15 вариантов, но с заданием не справился. Подпись к фотографии сочинил опытный редактор нашего отдела, которого потом взяли на работу в отдел внешнеполитической пропаганды ЦК КПСС.

Он написал: «Эмиссар Белого дома у Великой Китайской стены весело “пошутил”: Кто заберется наверх последним, тот и должен выступить против русских…»

Когда Касым-Жомарт Токаев вернулся на Смоленскую площадь и приступил к работе в Министерстве иностранных дел, на высокопрофессиональных китаистов был большой спрос. Отношения между Москвой и Пекином в очередной раз ухудшились донельзя, так что для синологов работы было хоть отбавляй.

Андрей Андреевич Громыко сожалел о конфронтации с Китаем именно потому, что это позволило американцам наладить отношения с Пекином, используя сближение для давления на Советский Союз.

Токаев быстро понял, что сам по себе Китай министра иностранных дел не интересовал. Громыко интересовали только Соединенные Штаты, крупные европейские страны и Организация Объединенных Наций. Весь остальной мир для Громыко практически не существовал. Сердце у него не лежало к государствам третьего мира. Он не считал их серьезными партнерами.

Громыко помнил о том, что США и СССР были союзниками во время войны. То был звездный час отношений между двумя странами и время его молодости. Громыко по-своему любил Америку, считал себя знатоком Соединенных Штатов. При этом полагал, что Запад способен начать ядерную войну против Советского Союза и что этому надо помешать. Он был искренним сторонником политики ограничения и сокращения вооружений, мирного сосуществования.

В год, когда Токаев вернулся в Москву, вспыхнула настоящая война между Китаем и Вьетнамом. Китайцы напали на вьетнамцев.

Американцев Дэн Сяопин в конфиденциальном разговоре предупредил, что Китай намерен «преподать урок» вьетнамцам. Отношения Китая и Вьетнама, между которыми всегда существовали сильные противоречия, приняли откровенно враждебный характер после того, как вьетнамские войска вошли в соседнюю Камбоджу. Тогда страна называлась Кампучией и у власти находились красные кхмеры во главе с Пол Потом.

Его настоящее имя — Салот Сар. В юности ему дали стипендию для поездки на учебу в Париже. Во Франции он должен был получить диплом инженера, а стал марксистом. Он не сдал экзамены и вернулся домой, не закончив учебу. Он присоединился к подпольному движению против французов. В 1963 году стал секретарем Компартии. В 1968-м красные кхмеры начали партизанскую борьбу против полиции и армии. В 1975 году они взяли власть в стране.

Окружение Пол Пота состояло в основном из его друзей по учебе в Париже — все, как на подбор, люди, лишенные элементарных человеческих добродетелей. Его неулыбчивые бойцы с холодными глазами приступили к чистке столицы от врагов.

Врагов оказалось много. Уничтожали всех, кто служил свергнутому режиму, а также учителей, инженеров, врачей, вьетнамцев, буддийских монахов. За 3 года и 8 месяцев у власти он превратил страну в кладбище. Красные кхмеры в стране с 7-миллионным населением убили около 2 миллионов человек. Заодно Пол Пот создавал коллективную экономику без денег. Страна осталась без еды и погибала.

Красные кхмеры отгородились от всего мира. Какие-то отношения они поддерживали только с Китаем и с Северной Кореей. Инструкторы, отправленные в Пномпень северокорейским вождем Ким Ир Сеном, обучали камбоджийские спецслужбы.

Советские руководители считали, что Пол Пот компрометирует мировое коммунистическое движение, но не хотели осуждать красных кхмеров: они же строят социализм. Китай безоговорочно поддерживал красных кхмеров, потому что Пекин, как и другие крупные державы в годы холодной войны, нуждался в сателлитах.

Соседний Вьетнам красные кхмеры ненавидели и устраивали вьетнамские погромы. Ханой не выдержал и 25 декабря 1978 года отправил в Камбоджу войска, которые выбили красных кхмеров и сформировали в Пномпене новое правительство. Его возглавил Хенг Самрин. Видная фигура среди красных кхмеров, он испугался, что сам может стать жертвой кровожадных товарищей по партии, и бежал во Вьетнам. 10 января 1979 года в Пномпене была провозглашена Народная Республика Кампучия.

Как оценить происшедшее? С одной стороны, вторжение в соседнее государство считалось империалистической акцией, с другой — вьетнамцы спасли страну от безумства красных кхмеров.

Китайцы возмутились «региональным гегемонизмом» Ханоя, считая, что Вьетнам намерен объединиться вместе с Камбоджей и Лаосом в Индокитайскую федерацию — и что за этим стоит Советский Союз.

Менее чем через две недели после поездки Дэн Сяопина в Америку, 17 февраля 1979 года, 11 армейских корпусов Народно-освободительной армии Китая вошли на территорию Вьетнама.

В тот год, когда герой этой книги Касым-Жомарт Токаев вернулся из Пекина, чтобы заняться китайскими делами в центральном аппарате Министерства иностранных дел, я, доучиваясь в Московском университете и не получив еще диплом, начал трудиться в известном тогда внешнеполитическом еженедельнике «Новое время».

Я пришел в журнал 15 февраля 1979 года, через две недели после того, как началась война между Китаем и Вьетнамом. К национальному празднику социалистического Вьетнама в нашей редакции изготовили красочную обложку, воспевавшую мирный труд братской республики. Из-за войны весь тираж журнальной обложки, которую нашему журналу в силу скудных типографских возможностей того времени приходилось делать загодя, пошел под нож.

А свой первый рабочий день я начал с того, что по примеру старших товарищей спустился на первый этаж, в большую комнату, где сортировались поступавшие ежедневно тассовские информационные вестники для служебного пользования, то есть недоступные обычным гражданам. Там в поисках интересного материала собиралась добрая половина редакционного коллектива. Там же обсуждались и вопросы текущей политики. Главной темой была война, Китай рождал страх и ненависть.

Когда я вошел в комнату, один из ветеранов редакции мечтательно произнес:

— Вот если бы нанести ядерный удар по Синьцзяну…

Китайские войска захватили несколько вьетнамских приграничных уездов и провинциальных центров. Но культурная революция не прошла для Народно-освободительной армии Китая бесследно: устаревшее оружие, устаревшая тактика, нехватка опытных бойцов и командиров. Вьетнамцы, имевшие большой боевой опыт, легко отразили нападение. Китайские войска заняли несколько городов, затем объявили себя победителями и ушли.

Советские войска на Дальнем Востоке были приведены в состояние полной боевой готовности, но с места не сдвинулись. Ограничились отправкой боевых кораблей в Южно-Китайское море и поставками Ханою оружия по воздуху.

Хорошо помню, как в феврале 1979 года коллеги-журналисты ездили на Старую площадь, в отдел пропаганды ЦК партии, просили командировать их во Вьетнам, мечтали о славе военных корреспондентов… Им отвечали: продолжайте спокойно работать, этот конфликт долго не продлится.

19 февраля группа советских военных советников во главе с генералом армии Геннадием Ивановичем Обатуровым прилетела в Ханой. Обатуров командовал войсками Прикарпатского военного округа, с 1973 года служил 1-м заместителем главного военного инспектора Министерства обороны. Ему было 64 года, но он занимался гимнастикой по системе йогов, стоял на голове, крутил «солнце» на турнике, играл в теннис. На курсах «Выстрел» сам водил танк и боевую машину пехоты, стрелял из стрелкового оружия. В Ханое его назначили главным военным советником при министре национальной обороны.

Эта война была поворотным моментом в истории холодной войны и пиком американо-китайского сотрудничества. Началась продажа американского снаряжения военного назначения Китаю. Но в Вашингтоне явно зашли дальше, чем следовало бы. Не только Китай, но и США помогали красным кхмерам, которые теперь красиво именовались участниками камбоджийского сопротивления. Права человека были принесены в жертву геополитическим интересам.

— Мы не знаем, какого следующего шахматного хода ждать от китайской стороны, — внушал министр иностранных дел Громыко своим подчиненным. — Средняя норма терпения, умноженная на тысячу, — вот что нам нужно. Этот запас выдержки у нас есть. Не следует поддаваться наскокам, личным выпадам. Эта линия остается в силе.

Сохранять выдержку и оставаться хладнокровным — это искусство Касым-Жомарт Токаев освоил в совершенстве.

Китайским направлением в Министерстве иностранных дел ведал Михаил Степанович Капица, который еще в 1943 году начал работать в Китае и прошел большую жизненную школу.

Вячеслав Михайлович Молотов, который после смерти Сталина вновь стал министром иностранных дел, рассказал Капице:

— Знаете ли вы, товарищ Капица, что однажды, в 1948 году, мне пришлось спасти вас от больших неприятностей? Берия представил мне список молодых дипломатов, среди которых были и вы, и предложил арестовать их за подготовку террористического акта против меня. Берия сослался на показания некоего Семенова, сотрудника МИД. Я сказал, что это чепуха, и перечеркнул список.

Человек очень способный, Капица попутно защитил докторскую диссертацию и стал профессором. Он руководил в министерстве Дальневосточным отделом и стал начальником Токаева.

«Михаил Степанович Капица был личностью незаурядной, — пишет дипломат Эрнест Евгеньевич Обминский. — Блестящий знаток Азии, он мог бы сделать и более значительную карьеру, но мешали откровенный нрав и женщины. Представьте голову римского патриция на мощном теле, смелые выпуклые голубые глаза, прямой нос и чувственный рот. Ни одна женщина не могла выдержать его взгляд и поспешно опускала глаза. К тому же он умел разрядить любую официальную обстановку, и даже твердокаменный хозяин МИД А. А. Громыко не мог удержаться от улыбок, слушая его вольные речи».

Сам Михаил Степанович, человек самостоятельный, позволял себе фрондировать даже в отношениях с министром. Во время переговоров с Фам Ван Донгом, премьер-министром Вьетнама, Громыко предложил сделать паузу и вдруг спросил:

— Знаете ли вы, что такое обмен мнениями?

И сам ответил:

— Это когда товарищ Капица приходит ко мне со своим мнением, а уходит с моим.

И, довольный, захохотал.

Капица позволил себе заметить, что бывает и наоборот.

— Но это редко! — снисходительно откликнулся министр.

В Дальневосточном отделе МИД у Капицы Токаев трудился в секторе советско-китайских отношений. Самыми важными оказались документы о сложнейшей истории русско-китайского территориального размежевания. Со временем все эти знания очень понадобятся министру иностранных дел Казахстана Токаеву, который займется урегулированием пограничных вопросов с соседним Китаем…

Токаев:

«Михаил Степанович Капица долгое время возглавлял Первый Дальневосточный отдел МИД СССР, занимавшийся проблемами Китая. В конце 50-х годов он написал блестящую монографию, за которую ему в возрасте тридцати шести лет была присвоена научная степень доктора исторических наук.

В годы конфронтации с КНР выпустил серию книг с броскими названиями: “Два десятилетия — две политики”, “Три десятилетия — три политики”, “Левее здравого смысла”, в которых изобличал маоизм. Кроме того, Капица стал автором многочисленных газетных и журнальных статей на эту тему. Творчество главного дипломата-китаеведа было хорошо известно в Пекине, что сказывалось на отношении к нему.

Заместитель министра иностранных дел КНР Цянь Цичэнь и Капица были полными антиподами. Один субтильный человек, другой — двухметровый гигант. Их поведение тоже было разным: китаец тяготел к стилю “камерного” общения, говорил негромко, вел себя корректно, источал вежливость; советский представитель был громогласен, подавлял невысоких азиатов своим ростом и мощной энергетикой. Как-то на приеме в Пекине произошла неприятная сцена.

Подвыпивший Капица стал обвинять китайские власти в проведении “имперской” политики, причем ударение почему-то делал на первой букве, отчего от этой фразы всем стало не по себе.

Цянь Цичэнь, глядя прямо на собеседника своими большими и умными глазами, ответил:

— Я поддерживаю указ президента Горбачева о введении сухого закона.

Нам было обидно за своего руководителя. Тем более мы знали его как первоклассного специалиста и хорошего человека, много сделавшего для карьерного роста молодых дипломатов».

Когда Касым-Жомарт Токаев приступил к работе на Смоленской площади, Громыко находился на вершине власти, и это определяло как значимость самого министерства, так и положение дипломатов. Сотрудники министерства почувствовали себя увереннее во взаимоотношениях с другими ведомствами.

Леонид Ильич Брежнев оценил Громыко. Министр получил семь орденов Ленина. В 1969 году, к шестидесятилетию, Брежнев дал ему Золотую Звезду Героя Социалистического Труда, к семидесятилетию — вторую.

В апреле 1973 года на Пленуме ЦК Громыко ввели в состав Политбюро — вместе с министром обороны Андреем Антоновичем Гречко и председателем КГБ Юрием Владимировичем Андроповым.

Когда пленум окончился, Андрея Андреевича стали поздравлять коллеги, жали руку, желали успеха. Из зала его пригласили пройти в комнату для членов Политбюро, где собиралась партийная верхушка. Здесь пили чай с бутербродами и пирожными, обменивались мнениями. Начался новый раунд поздравлений — на сей раз Громыко пожимали руку те люди, чьи портреты трудящиеся по праздникам носили на Красной площади. Он стал одним из них.

Андрея Андреевича уже ожидали сотрудники Девятого (охрана высших должностных лиц) управления КГБ — прикрепленные к нему офицеры, которые станут неотлучно сопровождать министра повсюду.

Членство в Политбюро изменило аппаратный вес Громыко. Отныне он принадлежал к числу тех немногих, кто определял судьбу страны.

«В свои выступления, — вспоминал японист Юрий Дмитриевич Кузнецов, который работал и в нашем посольстве в Токио, и в международном отделе ЦК, — министр обязательно вставлял слова: «мы, советские руководители».

Заседания Политбюро ЦК КПСС проходили по четвергам в Кремле в здании правительства на третьем этаже. В зале, где заседало Политбюро, у каждого было свое место, чужое кресло не занимали.

Магнитофонные записи заседаний (даже когда такая техника появилась) исключались, во-первых, ради соблюдения секретности и, во-вторых, как ни странно это звучит, — ради свободы высказываний. Еще в ленинские времена члены Политбюро условились, что стенограмм не будет: все могут высказываться свободно и не думать о том, что потом кто-то прочтет запись и узнает, кто какой позиции придерживался. На заседаниях всегда присутствовал заведующий общим отделом ЦК или его 1-й заместитель. Они коротко конспектировали ход обсуждения и записывали принятое решение.

На заседаниях Политбюро решались наиболее важные проблемы — военные, политические, кадровые. Остальные решения принимались опросом: общий отдел ЦК с фельдъегерской связью рассылал членам Политбюро документы, на которых следовало пометить: «за» или «не согласен».

До избрания в Политбюро Андрей Андреевич выступал в роли самого важного, но подсобного внешнеполитического работника. Теперь он постепенно становился чуть ли не единоличным творцом внешней политики.

И для своих подчиненных, для дипломатов министр превратился почти в божество, абсолютно недоступное. Можно было проработать всю жизнь в МИД и ни разу не увидеть Громыко. К нему допускались только самые высокие по рангу дипломаты.

Обедал Андрей Андреевич в одиночестве за маленьким столом в комнате отдыха, куда вела дверь из его кабинета № 706 на 7-м этаже. Еду ему, как члену Политбюро, доставляли в запечатанных контейнерах под охраной.

Время приема у министра устанавливал его первый помощник Василий Георгиевич Макаров, известный своими грубыми манерами. Но министра он устраивал, поскольку, как хороший сторожевой пес, надежно ограждал от внешнего мира с его неприятностями и сюрпризами. В МИД злые языки утверждали, что есть один способ расположить к себе первого помощника — он был неравнодушен к материальным благам. Тогда дверь кабинета министра могла приоткрыться.

Во внешнеполитических делах последнее слово оставалось за Громыко. Он уступал, только если возражали военные. Министр иностранных дел чувствовал себя почти непререкаемым авторитетом и был вполне доволен своей деятельностью.

Выступая перед аппаратом министерства, он говорил:

— Смотрите, товарищи, не так давно мы были вынуждены прикидывать на Политбюро, прежде чем предпринимать какой-либо внешнеполитический шаг, какова будет реакция США, что сделает Франция и так далее. Эти времена закончились. Если мы считаем, что что-либо надо обязательно сделать в интересах Советского Союза, мы это делаем. Что бы они ни кричали, соотношение сил таково, что пошевелиться они больше уже не смеют. Мы стали действительно великой державой…

Для Токаева работа под руководством Громыко была крайне полезной.

Андрей Андреевич высоко ценил подготовительную работу — подбор материалов к переговорам. Немалого труда требовала подготовка обширного «разговорника» для предстоящих переговоров. В этих материалах написано, что и когда нужно говорить, включая необходимые формулы вежливости. Учитываются все возможные повороты беседы. К «разговорнику» прикладывается обширный справочный материал — история любого вопроса. В общей сложности это 500–600 страниц.

Еще один полезный для Токаева урок министра Громыко: понимание того, какой ущерб может причинить неправильно сказанное слово. Хорошие дипломаты отличаются от плохих и посредственных умением четко формулировать.

Тогда сложилась целая школа переговорщиков, которые проявили себя умелыми профессионалами в этом самом трудном для дипломата деле. Участвовать в переговорах, когда их вел Громыко, было хорошей школой. Более молодые дипломаты записывали за своим министром умелые ходы и удачные, эффектные формулировки. Он умело выторговывал серьезные уступки в обмен на незначительные, пользовался нетерпением своих партнеров и вытягивал из них согласие. Он никуда не торопился, как бы исходя из того, что всегда будет министром.

Министр был бесконечно терпелив. Он старался измотать противника, торгуясь с ним по каждому поводу, и, только убедившись, что лимон выжат до конца, переходил к следующему вопросу. Он накапливал второстепенные выигрыши, пока они не складывались в крупный успех.

Токаев очень успешно продвигался по карьерной лестнице. Всегда возникает вопрос: дипломатические способности — это нечто такое, что дается от Бога? Или этому можно научиться? Дипломатами рождаются или становятся? Как заранее определить, кто преуспеет за столом переговоров, кому суждено стать послом и министром?

Кажется, будто дипломаты только и делают, что ходят на приемы и с бокалом шампанского ведут светские беседы. Это лишь внешняя сторона жизни дипломата. Три четверти времени всегда уходит на рутинную, но важную работу — составление нот, записок, ведение переговоров. Да и важные переговоры со стороны кажутся тоскливым и скучным делом. Внешняя политика на 99 процентов состоит из рутинных встреч и переговоров. Но успех зависит от профессионального умения дипломатов, методично добивающихся нужного стране результата.

Контакты с китайским руководством были сведены к минимуму. Время от времени проходили консультации по международным вопросам заместителей министров иностранных дел. Но это было лишь перечисление упреков другой стороне.

Москву и Пекин все еще связывала линия правительственной высокочастотной спецсвязи (ВЧ-связи), которую протянули между двумя столицами еще в годы большой дружбы. Однажды в советское посольство в Пекине позвонил председатель Совета министров Алексей Николаевич Косыгин.

Несколько расстроенный Косыгин сказал:

— Мы пытались связаться с китайскими руководителями по аппарату ВЧ-связи, но на телефонной станции в Пекине сидит какой-то хам, отвечает грубо и отказывается соединять меня с ними.

Главе правительства дипломаты объяснили, что теперь связаться с китайскими руководителями без предварительной договоренности с Министерством иностранных дел едва ли возможно. И посольство в Пекине официально попросило МИД КНР устроить разговор между главами правительств.

Китайский чиновник высокомерно ответил:

— Никакого разговора по телефону быть не может. Если у советской стороны есть что сказать нашему руководству, то это следует сделать по дипломатическим каналам.

Это был отказ в самой невежливой форме, о чем доложили Косыгину по телефону, но в сдержанных выражениях, исходя из того, что переговоры по ВЧ-связи китайцы, естественно, прослушивают.

Советским дипломатам оставалось только одно — штудировать китайскую прессу. Никогда еще газета «Жэньминь жибао» не читалась в Москве так внимательно. Но получить реальную информацию о жизни в стране из партийной печати было невозможно. Поэтому изучали более информированные американские и британские газеты и журналы, в том числе выходящие в Гонконге, который в ту пору находился под британским управлением. Благо дипломаты имели доступ к иностранной печати, закрытой для остальных советских граждан.

Но в 1983 году СССР и КНР достигли договоренности об обмене студентами и стажерами. Всего по десять человек с каждой стороны. В десятку включили и Касым-Жомарта Токаева.

Михаил Капица стал заместителем министра иностранных дел, а Дальневосточным отделом МИД руководил потомственный синолог Игорь Алексеевич Рогачев, который понимал, насколько важно углубленное изучение Китая. И он заботился о своих подчиненных-синологах, пробивал им должности и звания.

Его собственный сын, который тоже пришел на службу в МИД, как-то заметил:

— Хорошо бы так заботиться о родном сыне.

Игорь Рогачев отшутился в своей манере:

— Когда выучишь китайский язык, тогда и позабочусь.

В конце 1983 года Токаев отправился на десятимесячную стажировку в Пекинском лингвистическом институте. В китайской столице группу советских стажеров встречали журналисты. На все их вопросы отвечал Токаев.

Стажеров поселили по двое в небольшой комнате, выдали постельное белье и теплое одеяло (что было важно), а также тазы для стирки белья и термосы. Китай все еще находился в бедственном положении.

Касым-Жомарт Токаев вспоминал:

«Полы в общежитии были цементные, отопление было символическим, что мы более чем хорошо почувствовали зимой. Душ, туалет и прочие удобства оказались в общем пользовании. Горячую воду давали по вечерам, не более одного часа.

Вначале нам казалось, что жить в таком общежитии невозможно. Но деваться было некуда, а затем мы втянулись в студенческую жизнь, находя немало положительного в повседневном быте. Во всяком случае, через год, когда пришло время покинуть нашу обитель, расставание с ней было грустным.

Сюрпризом для нас стали частые экзамены — каждые два месяца, а иногда чаще, в зависимости от воли преподавателя. “Зачеты”, к которым мы привыкли в Москве, не признавались. Так же как не признавались и типично советские шпаргалки. Китайцы очень удивлялись таким привычкам, считая, что экзамены рассчитаны на определение знаний и выявление недостатков в образовании. Через некоторое время мы согласились с таким подходом».

Много лет спустя один из преподавателей Пекинского лингвистического университета, Лю Шицинь, с удовольствием вспоминал своего студента, ставшего президентом:

«Общительный, активный. Он быстро стал одним из лучших учеников. Ему нравилось читать газеты и открыто выражать свои взгляды. Эрудированный и очень тактичный. Эти качества и помогли ему достичь таких высот».

Стажировка пошла на пользу. Токаев стал не только одним из лучших знатоков китайского языка, но и получил возможность увидеть и почувствовать, что происходит в Китае. А начались реформы Дэн Сяопина.

Насколько точно в Москве понимали идущие в Китае процессы? Информации было предостаточно. Недостатком было нежелание сообщать начальству то, что могло вызвать недовольство. Когда Дэн начал свои реформы, иногда даже поступали такого рода указания: проанализируйте состояние экономики Китая, но смотрите не увлекайтесь и не расписывайте успехи китайцев….

Преобразования Дэна были вынужденным решением. Выходом из тупика, в который страну за три десятилетия загнал Мао Цзэдун.

— Если социалистическая страна, — говорил Дэн Сяопин, — по темпам развития производительных сил на протяжении большого отрезка времени отстает от капиталистических стран, то какая может быть речь о преимуществах социализма?

Коммунистическое руководство Китая при Мао шло советским путем — национализация промышленности, поголовная коллективизация на селе, отказ от торговли в пользу распределения продовольствия и рационирования товаров. Да в Пекине еще и вознамерились, учитывая ошибки «ревизионистов» в Москве, построить коммунизм быстрее, чем Советский Союз.

Мао попытался одним махом превратить Китай в супердержаву. В мае 1958 года началась программа «большого скачка». Задача: «обогнать все капиталистические страны в короткое время и стать одной из самых богатых, самой передовой и мощной державой в мире». Начали с конфискации продовольствия.

Мао объяснял своим подручным:

— Крестьяне скрывают продовольствие и очень нам вредят. В них совсем нет коммунистического духа. Крестьяне остаются всего лишь крестьянами.

Выступая на сессии Всекитайского собрания народных представителей, Мао Цзэдун сам себе задал вопрос: «Что делать, когда не хватает продовольствия?»

И ответил:

— Ничего страшного, надо просто меньше есть. Восточный образ жизни — это хорошо для здоровья. Западные люди едят очень жирную пищу. Чем дальше на Запад, тем больше в ней жира.

Соратники смотрели на Мао преданными глазами, хотя знали, что председатель обожал жареную свинину, приготовленную в остром хунаньском соусе с красным перцем. Живую рыбу ему везли со всей страны. Рис для него выращивали в специальном хозяйстве.

При этом глава Китая считал, что крестьяне едят слишком много: «Научите крестьян есть меньше и варить похлебку пожиже. Государство должно приложить все силы для того, чтобы отучить крестьян есть слишком много».

На Политбюро Мао сказал:

— Государство находится в состоянии войны с населением. Это война с производителями продовольствия, а также с его потребителями.

Мао велел сократить импорт удобрений, необходимых сельскому хозяйству. Велено было лучше использовать местные возможности. За деревнями закрепили определенные отхожие места в городах (канализации не было). Каждое утро крестьяне приходили, чтобы собрать драгоценные фекалии в специальные бочки на колесах. Иногда за выгребные ямы возникали драки между выходцами из разных деревень.

Мао велел объединить всех крестьян в «народные коммуны». Это означало отказаться от всего имущества. Людям не только запретили готовить и есть дома, но и заставили сдать всю посуду. В коммунах установили палочную дисциплину. По существу, это были трудовые лагеря, где трудились за пайку. Это привело к краху сельского хозяйства и закончилось настоящим голодом.

Историки полагают, что за четыре года «большого скачка» в Китае умерло примерно 38 миллионов человек — от голода и истощения. Они стали жертвой попытки Мао создать новое общество. Это была смерть от идеологии. Второй такой трагедии история человечества не знает.

Вождя это не беспокоило.

Он сказал своим помощникам:

— Умершие приносят нам выгоду. Они могут удобрять почву.

Когда председатель ЦК компартии Китая Мао Цзэдун символически бросил лопату земли на строительстве плотины в пригороде Пекина, главная газета страны «Жэньминь жибао» писала:

«Как только председатель Мао положил лопату на землю, солдат по имени Юй Бинсэнь тут же поднял ее и завернул в свой китель. Он произнес счастливым голосом: “Теперь, глядя на эту лопату, мы будем думать о председателе Мао и наполняться исходящей от нее энергией”».

Мао пришел к выводу, что воробьи склевывают слишком много зерна. Научно-исследовательский институт зоологии подсчитал: в Китае 2,5 миллиарда воробьев, каждый склевывает за год 2,5 килограмма зерна. В результате пропадает зерно, которым можно было накормить 35 миллионов человек… Безумная кампания уничтожения воробьев привела к тому, что невероятно размножились вредители, которых раньше съедали воробьи.

Удивляться нечему. Заведующий Организационным отделом ЦК Компартии Китая признавался: среди руководящих работников партийного аппарата неграмотных и малограмотных — половина. Это не мешало им руководить страной.

Если бы Мао мог жить вечно, Китай, возможно, и по сей день сотрясали всё новые революции и “большие скачки”. Но даже великие вожди не властны над природой. После смерти Мао в схватке за власть победил Дэн Сяопин, пользовавшийся поддержкой ветеранов и военных. Он вернул в страну порядок, вновь стали цениться профессионализм и эффективность.

Когда Касым-Жомарт Токаев приехал в Пекин, Дэн стал председателем Военного совета ЦК и председателем Центральной комиссии советников КПК. И начал свои реформы. В крайне трудных условиях: перенаселенность Китая, нехватка пахотной земли и питьевой воды, низкий уровень экономики, образования, науки и техники. Историки говорят, что само государство было на грани развала. В те годы китайцы мечтали о «трех колесах и о звуке» — то есть о часах, велосипеде, швейной машинке и о радиоприемнике. Эти богатства казались недостижимой роскошью.

Китайское общество находилось в состоянии хаоса. Культурная революция закончилась полным разочарованием в марксизме. И партийно-государственный аппарат, пострадавший очень сильно, не мог сопротивляться реформам. Дэн Сяопин, обладая огромным авторитетом, мог позволить себе решительные реформы.

80 процентов населения Китая составляли крестьяне, они хотели работать. Дэн дал им эту возможность: разрешил семейный подряд, позволил продавать излишки сельскохозяйственной продукции, и этого оказалось достаточно для того, чтобы сельское хозяйство страны стало доходным, чтобы страна смогла себя прокормить. Успех был огромным. Он позволил Дэну двигаться дальше к реформам в промышленности.

Касым-Жомарт Токаев внимательно наблюдал за переменами в стране, которые казались настоящей революцией: китайцам разрешили обогащаться! В коммунистической стране!

— Как в деревне, так и в городе надо позволять части людей делаться зажиточными раньше других, — говорил Дэн в 1983 году, когда Токаев приехал в Пекин. — Достигать зажиточности за счет честного труда законно. Разрешать части людей и районов переходить к зажиточной жизни — неплохое средство. Я одобряю появление крупных подрядных дворов в деревне.

Обогащайтесь! — это главный лозунг в Китае. Обогащайтесь — это тот самый партийный лозунг, который пришелся людям по душе. Мао считал, что бедность не порок. Дэн решил, что бедность — тяжкое бремя, от которого нужно избавляться.

Токаев вспоминал: «Когда автору этих строк довелось быть стажером в Пекинском институте китайского языка, официальная пропаганда призывала граждан “раскрепостить сознание”, не зацикливаться на социалистических догмах, по-бухарински “обогащаться”, чтобы успешно осуществить реформы и построить «социализм с китайской спецификой».

Мао был реакционным утопистом, который тянул Китай назад к мотыге, к ручному труду, питал ненависть к интеллигентам. Дэн, напротив, повернул к научно-технической революции, он требовал от Китая уважать науку.

Мао пытался изолировать Китай от мира, от внешнего влияния. Токаев видел, что Дэн избавляется от железного занавеса. И главное: Дэн повернул Китай лицом к самому себе. Он заставил китайцев осознать прискорбную реальность: они живут в отсталой, нищей стране, которая отнюдь не идет в авангарде человечества, в стране, которую можно преобразовать только упорным трудом. Он заставил китайцев перейти от абстрактных идей к практическим делам. Требовал, чтобы люди работали с полной отдачей и строили не утопическое царство, а реальный Китай.

Мао обещал народу построить счастье за несколько лет. Дэн такие задачи не ставил. Он понимал, что сделать народ богатым в сжатые сроки невозможно. Для него минимальный срок — это сто лет.

После языковых курсов Токаев вернулся в Москву. В 1984–1985 годах вновь трудился в центральном аппарате МИД. Но в Москве он не задержался: его направили в советское посольство в Пекин.

В Китае Касым-Жомарт Токаев участвовал в первых попытках восстановить отношения двух стран.

С советской стороны переговоры вел заместитель министра иностранных дел Леонид Федорович Ильичев, с китайской — Цянь Цичэнь, заместитель министра иностранных дел КНР, отвечавший за советское направление внешней политики.

Токаев:

«Ильичев был академиком-философом, а Цянь Цичэнь — кадровым дипломатом. Это обстоятельство сильно влияло на характер переговоров. Китайский представитель произносил отработанные до мельчайших деталей речи, подслащивая их дипломатическими любезностями. Цянь Цичэнь был всегда подтянут, собран, сфокусирован на ключевых вопросах дискуссии.

Леонид Федорович Ильичев — человек обширной эрудиции — выступал по-другому, говорил образно и витиевато, что порой доставляло немало проблем переводчикам.

Как-то он сказал:

— Давайте не будем танцевать канкан вокруг этого вопроса и выкручивать ему руки.

Понадобился технический перерыв, чтобы разъяснить китайцам смысл этой фразы. Тем не менее они еще долго недоумевали, как можно танцевать вокруг нематериального предмета и тем более выкручивать ему руки. Та же самая ситуация возникла, когда Ильичев призвал китайцев “не отгораживаться частоколом дырявых исторических фактов”».

При Сталине Леонид Ильичев побывал главным редактором и «Правды», и «Известий». После смерти вождя его отправили в Министерство иностранных дел руководить отделом печати. Любитель красивой жизни, он наслаждался своим заметным положением. Активный по природе, проводил пресс-конференции (что было тогда большой редкостью) для советских и иностранных журналистов.

Умением импровизировать и легко общаться он обратил на себя внимание высокого начальства. Понравился Хрущеву — моторный, с быстрой реакцией и неплохим образованием. Ильичев окончил Институт красной профессуры — это высшее учебное заведение готовило преподавателей общественных наук, а также кадры для центральных учреждений.

Хрущев сделал Ильичева секретарем ЦК и председателем Идеологической комиссии. Он раздражал товарищей умением говорить без бумажки, хорошей памятью и образованностью. Хрущев все чаще именно ему поручал выступить по ключевым идеологическим вопросам, Ильичева газеты цитировали чаще других, и Леонид Федорович оттеснял более значительные фигуры.

Сменив Хрущева, Брежнев пригласил к себе Ильичева и без обиняков сказал:

— Товарищи ставят вопрос о том, что вам нужно уйти. Вы слишком связаны с прежним руководством.

Ильичева сделали заместителем Громыко.

Токаев:

«Впрочем, какой бы оборот ни принимали переговоры, Цянь Цичэнь сохранял удивительную невозмутимость и самообладание. Вывести его из себя было невозможно. Своими большими и умными глазами он внимательно смотрел на главу советской делегации, терпеливо дожидаясь окончания его речи. Затем начинал зачитывать собственный текст. Острая дискуссия, однако, не мешала обоим представителям поддерживать неплохие личные контакты за пределами переговорного зала. Они вполне дружелюбно разговаривали друг с другом, шутили, а по окончании переговоров обменивались подарками. Но все же они были разными людьми. Например, Ильичев был заядлым курильщиком, сигареты буквально не покидали его рта, а Цянь Цичэнь с трудом выносил табачный дым.

Ранней осенью 1985 года Цянь Цичэнь пригласил Ильичева и всю советскую делегацию на отдых в район Миюньского водохранилища под Пекином. Там были построены первые в КНР “американские горки” и другие аттракционы. Самые смелые дипломаты, советские и китайские, под одобрительные взгляды глав делегаций катались на “горках”. Близилась нормализация отношений между двумя странами, поэтому атмосфера встречи была непринужденной, дружеской. Запомнился великолепный обед в рыбном ресторане прямо на берегу озера. Его живописный вид настраивал участников неофициального приема на благодушный лад. Было подано около десяти блюд, причем, как нам объяснили, рыбу вылавливали в озере и тут же отправляли на кухню.

Изнуренные дефицитом спиртного в Москве, несколько советских дипломатов, как говорится, хватили лишнего, но все сделали вид, что ничего страшного не произошло. Китайцы умеют быть гостеприимными хозяевами.

Чуть позже МИД КНР организовал поездку в город Датун, где находятся древние статуи Будды не то что больших, а по-настоящему космических размеров. Остается удивляться, как люди уже в те времена могли создать такие творения в горной местности. Этот город всемирно известен своими “висячими храмами”, расположенными высоко в горах. По молодости мы, конечно, взобрались к ним, после чего сильно пожалели: под нами развернулась глубочайшая пропасть, которая кое-кому подействовала на нервы. При этом мы сильно удивились мужеству монахов, ежедневно несущих службу в таких опасных условиях. Разговорившись с одним из них, я узнал о его способности перемещаться в прошлое и наблюдать события давно минувших лет. На мой вопрос о перемещении в будущее он ответил, что это невозможно, потому что “его нет”.

На вечернем приеме мы оживленно обсуждали эту экзотическую тему. Живое участие в дискуссии принял Ильичев, так как его, философа, такие вопросы интересовали, а Цянь Цичэнь с легкой усмешкой хранил молчание. Мне осталось непонятным его истинное отношение к данной теме».

В Пекине Токаев трудился под началом нового посла — Олега Александровича Трояновского.

Он не был востоковедом, хотя работал послом в Японии. Как и его отец, знаменитый Александр Антонович Трояновский, который почти столетие назад начинал дипломатическую карьеру именно полпредом в Японии.

Олег Трояновский учился в знаменитом до войны Московском институте истории, философии и литературы (ИФЛИ), созданном в 1931 году. ИФЛИ был, пожалуй, лучшим гуманитарным вузом того времени, воспитавшим целое поколение интеллигенции. Как выразился один из выпускников, ИФЛИ оказался вузом молодых поэтов, безбоязненных полемистов и творчески мыслящих философов.

Институт задумывался как кузница идеологических кадров, но там собрались лучшие преподаватели, которые вышли далеко за рамки этой задачи. Учиться в институт приходила и приезжала со всей страны тянувшаяся к знаниям молодежь, и получился, по словам одного из бывших студентов, «островок свободомыслия среди моря догматизма».

Олег Трояновский вспоминал: «Во время майских и ноябрьских демонстраций по пути на Красную площадь, проходя мимо определенного места, было принято хором кричать: “Да здравствует Борис Леонидович Пастернак!”».

Конечно, перед войной Пастернак еще не воспринимался властью как диссидент, но само по себе приветствие поэту во время демонстрации было фантастическим вольнодумством.

Улыбчивый, обходительный и обаятельный, Трояновский прошел большой путь в дипломатии. Через месяц после смерти Сталина Молотов сделал его своим помощником в Министерстве иностранных дел. Потом Олег Александрович стал помощником Хрущева (и его переводчиком).

Однажды помощнику главы правительства по международным делам позвонил председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин, с которым они были знакомы еще по студенческим годам в ИФЛИ.

— Олег Александрович, — дружески сказал председатель КГБ, — брось ты встречаться с этой (он назвал незнакомую Трояновскому женскую фамилию). Она путается с иностранцами и вообще пользуется дурной репутацией. Разве нельзя найти других баб?

Удивленный Трояновский ответил, что впервые слышит это имя. Шелепин снисходительно заметил, что к самому Олегу Александровичу претензий нет, но он настоятельно рекомендует порвать с этой женщиной.

Олег Трояновский не был чужд радостей жизни, но других. Вечером, приехав домой, он пересказал разговор жене. Она не заподозрила мужа в неверности, но сразу почувствовала, что история весьма опасная для его репутации.

На следующий день встревоженный не на шутку Трояновский перезвонил Шелепину и повторил, что явно произошло недоразумение. Председатель КГБ уже недовольно заметил, что у него нет оснований сомневаться в точности имеющейся у него информации. А если Трояновский намерен упорствовать, то можно вместе сходить к Хрущеву и пусть Никита Сергеевич примет решение…

Это уже звучало как угроза.

Трояновский пошел советоваться к другим помощникам Хрущева. Григорий Трофимович Шуйский работал с Хрущевым с 1950 года, Владимир Семенович Лебедев — с 1954-го. Они оба посоветовали младшему товарищу не оставлять этого дела. Иначе в досье, которое лежит в КГБ, останется соответствующая запись и в какой-то момент она сломает Трояновскому карьеру.

Григорий Шуйский как старший помощник 1-го секретаря ЦК сам связался с председателем КГБ и попросил перепроверить информацию. Отказать влиятельному Шуйскому Александр Николаевич не мог.

Через несколько дней Шелепин позвонил Трояновскому и попросил зайти в здание на площади Дзержинского. В кабинете председателя КГБ находились начальник столичного управления госбезопасности и «испуганная девица весьма вульгарного вида». На очной ставке девица призналась, что с Трояновским не знакома, но в разговорах с друзьями называла его имя, как и имена других высокопоставленных персон, набивая себе цену… На этом история закончилась, но Трояновский на всю жизнь запомнил, каких усилий ему, помощнику главы правительства, стоило добиться истины…

Когда Хрущева отправили на пенсию, Трояновского взял к себе новый глава правительства Алексей Николаевич Косыгин. Потомственный дипломат Трояновский помимо иных талантов обладал редким даром нравиться начальству. К нему ни у кого не было никаких претензий. И у него было чему поучиться.

Став в марте 1985 года генеральным секретарем ЦК КПСС, Михаил Сергеевич Горбачев сменил министра иностранных дел, а затем и внешнюю политику.

Министром вместо Громыко стал недавний глава Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. В курилках высотного здания на Смоленской площади его презрительно называли «кутаисским комсомольцем». Дипломаты, выпускники элитарного Института международных отношений, не ожидали, что пришлют «провинциала», грузина. Карьерные дипломаты не любят выдвиженцев, считая, что они никогда не получили бы столь высокий пост, если бы пытались сделать обычную дипломатическую карьеру.

Говорили, что Шеварднадзе не только мира, но даже и Советского Союза толком не знает, иностранными языками не владеет, да и по-русски говорит неважно… Решили, что внешней политикой новый генеральный будет заниматься сам, а Шеварднадзе, бывшего министра внутренних дел Грузии, назначили для того, чтобы он перетряхнул дипломатическое ведомство и разогнал пижонов, которые оторвались от действительности, а только за границу ездят. Ждали опричнины.

2 июля Громыко в последний раз побывал в своем кабинете в Министерстве иностранных дел. Он ни с кем не попрощался, даже не собрал коллегию. Просто встал и ушел. Сотрудники МИД сгрудились у окон, чтобы увидеть его отъезд.

Когда Громыко освободил кабинет, Шеварднадзе впервые приехал на Смоленскую площадь. У подъезда высотного здания его ждал начальник Секретариата министра, проводил на 7-й этаж, показал кабинет № 706. В этом кабинете сидели все его предшественники.

Шеварднадзе собрал своих заместителей, откровенно сказал им:

— Положение у меня — хуже не придумаешь. Удивить вас познаниями в области внешней политики не могу. Могу лишь обещать, что буду работать так, чтобы мне не было стыдно перед вами, а вам — за меня. Мне придется особенно трудно на фоне авторитета Андрея Андреевича. Что я по сравнению с ним, крейсером внешней политики? Всего лишь лодка. Но с мотором.

Шутка понравилась.

Шеварднадзе чисток не устраивал, никого не уволил. Напротив, двери министерского кабинета на 7-м этаже раскрылись для широкого круга сотрудников министерства. Эдуард Амвросиевич приглашал не для того, чтобы устроить разнос или дать указание, а для того, чтобы выслушать их мнение.

Шеварднадзе изменил ритм мидовской жизни, вспоминал главный министерский переводчик Виктор Михайлович Суходрев. Допоздна работал, приезжал на Смоленскую площадь и в субботу. Искренне удивлялся, если вечером кого-то не оказывалось на месте. Скоро все дисциплинированно сидели на местах и раньше министра домой не уезжали.

Своим помощникам в министерстве он откровенно сказал:

— Я ведь могу сидеть тихо, ничего не делать, наслаждаться жизнью. Но внешняя политика зашла в тупик, страну нужно вытаскивать из ямы.

Правда, в министерстве устроили кампанию борьбы с семейственностью. Если в МИД работали отец и сын, то кого-то одного просили уйти. Но это была идея секретаря ЦК Егора Кузьмича Лигачева. Он и прислал в министерство нового заместителя по кадрам Валентина Михайловича Никифорова, тот получил указание брать в МИД побольше детей рабочих и крестьян, а также партийно-комсомольских активистов. У некоторых московских семей возникли проблемы. Но родственники Токаева в министерстве не работали, так что эта кампания обошла его стороной.

Дипломаты не привыкли задавать вопросы: зачем и почему? Они исполняли инструкции. Шеварднадзе просил сформулировать: а в чем именно состоит реальный интерес нашей страны? Каковы наши цели и какую цену мы готовы заплатить за их достижение? Бесплатно ведь ничего не получается.

Он доставал бумагу и спрашивал:

— А почему мы такую позицию занимаем?

Все удивленно пожимали плечами:

— Да мы всегда ее занимали.

Шеварднадзе качал головой:

— Это не ответ. Вы мне объясните, есть ли в этой позиции смысл. Она нам выгодна? Это в наших интересах?

Сверхзадача новой внешней политики состояла в том, чтобы вывести страну из враждебного окружения, уменьшить давление на нее, создать благоприятные внешние условия для перемен и дать Горбачеву возможность сосредоточиться на внутренних делах. Нормализация отношений с Китаем входила в первоочередную повестку дня.

Перед отъездом в Пекин обходительный Трояновский навестил и бывшего министра. Андрей Андреевич Громыко, покинув МИД, получил почетный, но безвластный пост председателя Президиума Верховного совета СССР. Посол рассказал, что перед ним поставлена задача нормализовать советско-китайские отношения.

Громыко возразил, что ничего из этого не выйдет.

— Почему? — удивился Трояновский.

— Они уже слишком связаны с американцами.

В 1980-е годы Китай стремительно менялся. Менялось и отношение к нему. Это удачно совпало с другим тектоническим сдвигом в мировой политике — окончанием холодной войны, что прежде всего связано с внутриполитическими событиями в Советском Союзе.

Прекращение холодной войны и противостояния с Москвой создало благоприятнейшие условия для китайских реформ и успеха преобразований, задуманных Дэн Сяопином. Как минимум, Пекин, занявшись подъемом экономики, смог сократить непосильные военные расходы. Если бы не было Горбачева, изменившего ситуацию в мире, добился бы Китай таких успехов?

Олег Трояновский по достоинству оценил Токаева, который приехал в Пекин 2-м секретарем, а вернулся в Москву советником.

Как и в армии, в дипломатической службе существуют ранги и должности. Табель о рангах стимулирует стремление неудержимо двигаться вверх.

— Когда мне присвоили первое дипломатическое звание, начальник сказал торжественно: «Ты сделал первый шаг в своей карьере и помни, что последний должен быть на Новокунцевском кладбище», — рассказывал мне один крупный дипломат.

Плох тот дипломат, который не мечтает стать послом. А будущий посол начинает службу всего лишь референтом или переводчиком. Первая зарубежная командировка — чаще всего не в посольство, а в консульство. Выдача виз и выслушивание жалоб — удручающе скучная работа. Но талантливого молодого человека со временем дипломатия вознаградит потрясающе интересной работой. Именно так с Токаевым и получилось.

В советские времена, чтобы получить первое дипломатическое звание, надо было проработать от 2 до 4 лет. Лестница, ведущая вверх, довольно длинная: атташе, 3-й секретарь, 2-й секретарь 2-го класса, 2-й секретарь 1-го класса, 1-й секретарь 2-го класса, 1-й секретарь 1-го класса, советник 2-го класса, советник 1-го класса, чрезвычайный и полномочный посланник 2-го класса, чрезвычайный и полномочный посланник 1-го класса и, наконец, вершина — чрезвычайный и полномочный посол…

Ранги от атташе до советника присваивались приказом министра. Посланниками и послами дипломатов делал ЦК. Это уже генеральские звания. Очередные ранги присваивались два раза в год — весной и осенью. Старались приурочить к 1 мая и 7 ноября, чтобы порадовать перед праздником.

Дипломатический ранг не только приятен, но и полезен. Дипломату полагается прибавка к окладу за ранг. А еще платят надбавки за выслугу лет, за знание иностранных языков и за работу с секретными материалами. Если дипломат служит без проколов и начальство им довольно, то его будут регулярно повышать, пока он не станет 1-м секретарем. Тут совершается переход в старшие дипломаты и процесс присвоения рангов замедляется: только каждые три года можно ожидать вожделенного повышения. Присвоение очередного ранга сулит и продвижение по службе.

Старший дипломат — это уже фигура. На младших дипломатов старшие смотрят покровительственно, общаются больше между собой. В посольстве старшему дипломату дадут отдельный кабинет, выделят машину. Младшие дипломаты делят одну машину на несколько человек, ездят по очереди.

Токаев в Пекине стал старшим дипломатом, и его положение в посольстве изменилось, он обрел определенную самостоятельность. Конечно, дипломат получает инструкции из центра. Иногда очень детальные. Но очень часто нет ни времени, ни возможности запросить центр. И решение нужно принять самим. А на карте интересы и репутация государства. Твое мнение воспринимается как официальное мнение твоей страны. Надо точно разбираться. Трезво анализировать.

Он работал очень успешно, поэтому задержался в Китае надолго. Посол не хотел отпускать в Москву умелого и опытного сотрудника, хотя срок его командировки истек. По-человечески понятно: кому же охота расставаться с ценным работником?..

Как правило, кадровики одерживают в этой борьбе победу: выслужившего срок заменяют. Принцип ротации должен действовать неукоснительно, хотя со стороны это кажется нелепым: зачем убирать из страны специалиста, блестяще знающего язык, и заменять его человеком, у которого таких достоинств нет? Но МИД исходил из того, что дипломат должен менять должности и страны, приобретая кругозор и знания.

Что ценили в Токаеве? Прежде всего его познания. Посол должен практически ежедневно информировать центр о том, что происходит в Китае. И это должны быть более ценные сведения, чем те, что сообщают журналисты.

Телеграммы в Москву пишутся от руки в специальном шифровальном блокноте с нумерованными страницами и передаются шифровальщику — самому секретному человеку в посольстве. Шифровальщик с семьей постоянно живет на территории посольства. Выходить в город в одиночку ему категорически запрещено. Служба у шифровальщика тоскливая. Дипломаты получают удовольствие от зарубежной жизни, а он нет. Завербовать шифровальщика — мечта любой разведки. Иногда это удается.

От посла ждут, что он станет не только информировать центр о происходящем в стране, но и принимать самостоятельные решения. Считается, что послу виднее — он находится на месте, встречается с людьми, на него работает аппарат посольства. Поэтому важно умение разговорить собеседника и выяснить нечто важное. Токаев проявил себя умелым переговорщиком — внимательным, спокойным, но неуклонно отстаивающим интересы своей страны. Все эти качества понадобятся на посту министра иностранных дел.

При Горбачеве начался нормальный диалог с китайцами. Договорились вновь обращаться друг к другу «товарищ». Это был большой успех.

Токаев:

«Находясь в Китае, я в качестве сотрудника советского посольства часто встречался с Цянь Цичэнем, который стал министром иностранных дел. И всегда ощущал доброе отношение с его стороны к моей, как говорится, скромной персоне. Он участливо расспрашивал о житье-бытье и желал успехов.

Он придавал большое значение переговорам с СССР, что проявлялось в частых поездках в Москву. Туда его влекла не ностальгия, а стремление придать устойчивость двусторонним отношениям. К встречам с Эдуардом Шеварднадзе китайский министр готовился весьма тщательно, консультируясь с подчиненными.

В своей книге он указывает, что в какой-то момент они, опасаясь прослушивания в гостинице, были вынуждены долго прогуливаться на морозном ветру и готовиться к переговорам в тяжелых погодных условиях.

Цянь Цичэнь по-китайски образно выразился по этому поводу:

— План не был составлен в шатре полководца, а был обдуман под небесным куполом.

Мне довелось присутствовать на переговорах Цянь Цичэня с Шеварднадзе. Советский министр начал их с оригинальной фразы, произнесенной с сильным грузинским акцентом:

— Когда я думаю об отношениях Советского Союза с Китаем, у меня сердце болит.

Китайский дипломат едва усмехнулся и в тезисном порядке произнес короткую речь, смысл которой сводился к тому, что и КНР выступает за нормализацию отношений с СССР, но на условиях равноправия и отказа Москвы от “гегемонизма”.

Тут в нарушение протокола в переговоры вступил темпераментный заместитель министра Ильичев. Не выпуская из правой руки дымящейся сигареты и выдыхая табачный дым прямо в лицо некурящему Шеварднадзе, он принялся оспаривать высказывания китайского министра.

Здесь не выдержал глава советской дипломатии:

— Леонид Федорович, дай нам поговорить!»

Дипломатия второй половины 1980-х годов позволила стране безболезненно выйти из холодной войны. Это был период очень творческой и активной дипломатии. Многие дипломаты были воодушевлены новыми возможностями, когда идеологические и даже психологические стереотипы отошли на задний план.

В конце февраля 1989 года в Пекин прилетел тогдашний президент США Джордж Буш-старший. Его интересовало, как Китай будет развивать отношения с меняющимся Советским Союзом. Китайцы отвечали, что военного союза и военного сотрудничества с Москвой, направленного против Соединенных Штатов, больше не будет. Буш встретился с Дэном.

«Дэн Сяопин, — вспоминал Буш, — был тщедушным, но исключительно подвижным человечком с асимметричными чертами лица. Он непрерывно курил, прикуривая одну сигарету от другой. Рядом стояла неизменная бронзовая плевательница, которой он виртуозно пользовался. На переговорах с китайцами главные участники располагаются бок о бок, смотрят в одну сторону и могут ни разу не взглянуть друг на друга. Но Дэн был не таков. Он смотрел собеседнику прямо в глаза. Он буквально излучал энергию и говорил с прямотой, которая не оставляла сомнений в том, что он имеет в виду».

Беседуя с Бушем, Дэн произнес длинный монолог об исторических грехах России:

— За полтора века иностранные державы причинили китайскому народу огромный ущерб. Главным образом это были две державы — Япония и царская Россия или Советский Союз… В результате Второй мировой Советы захватили более 3 миллионов квадратных метров китайской территории… Ялтинская конференция не только отрезала от Китая Внешнюю Монголию, но также включила северо-восточную часть Китая в сферу влияния Советского Союза… После основания Китайской Народной Республики был подтвержден суверенитет Китая над Северо-Востоком… Мы поднимали вопрос о Внешней Монголии, но не получили от Советского Союза никакого ответа… Те, кому за пятьдесят, помнят, что Китай имел форму кленового листа. Теперь, когда вы взглянете на карту, то увидите, что огромный кусок территории на Севере отрезан…

Все эти вопросы были сняты во время визита Горбачева в Пекин в мае 1989 года. Больше китайские руководители о территориальных претензиях не говорили. Это позволило дипломатам заняться демаркацией границы длиной в 6 тысяч километров.

Главой правительственной делегации на советско-китайских переговорах по пограничным вопросам стал заместитель министра иностранных дел Игорь Алексеевич Рогачев, который тоже оценил Касым-Жомарта Токаева. Работа тяжкая даже физически.

Известный синолог Андрей Иванович Денисов, который тоже сначала стал 1-м заместителем министра), а потом поехал послом в Пекин, вспоминал, как после бессонной ночи Рогачев приехал на совещание к Шеварднадзе и там заснул.

Министр понимающе сказал:

— Пусть товарищ спит.

Игорь Рогачев не терял оптимизма в самых сложных ситуациях, говорил:

— Положение хорошее, но не безнадежное.

Касым-Жомарт Токаев вспоминал, что отношения Рогачева с китайскими партнерами складывались успешно:

«Новый глава советской делегации на пограничных переговорах если и проявлял признаки раздражения, то ненадолго, прекрасно понимая, что искомого результата на переговорах с китайцами руганью не добьешься. Рогачев, в отличие от Ильичева и Капицы, не пускался в философские рассуждения или гневные тирады, вел переговоры строго по утвержденным директивам, и это вполне устраивало Цянь Цичэня.

В 1986 году Цянь Цичэнь и Рогачев поехали в приморский город Сямэнь, чтобы в неформальной обстановке обсудить острые вопросы двусторонних отношений, еще далеких от нормализации.

Поездка удалась, поскольку прекрасная архитектура, оставшаяся в наследство от португальских колонизаторов, и окрестные пейзажи настраивали на благодушный лад и способствовали продуктивному разговору. Впоследствии Цянь Цичэнь получил повышение, а Рогачев был назначен послом СССР в КНР».

В мае 1991 года сменившему Шеварднадзе на посту министра иностранных дел Александру Александровичу Бессмертных удалось подписать соглашение с китайцами о границе. Никто, правда, не предполагал, что процесс демаркации с Китаем растянется на многие годы. За это время СССР перестанет существовать. И переговоры с Китаем продолжит МИД Российской Федерации.

В Пекин новости из дома приходили с опозданием. Некоторые драматические события — особенно в родном Казахстане — волновали и тревожили Токаева.

В декабре 1986 года многолетний 1-й секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев, друг Брежнева, утратил место в Политбюро и был отправлен в отставку. 15 декабря члены Бюро ЦК Компартии Казахстана встречали в аэропорту спецрейс из Москвы. Но лишь когда самолет совершил посадку, выяснилось, кто именно назначен новым хозяином республики — Геннадий Васильевич Колбин, 1-й секретарь Ульяновского обкома, прежде не имевший к Казахстану никакого отношения. Это была ошибка, имевшая большие последствия.

Для самого Колбина назначение стало сюрпризом. Ему пришлось все бросить в Ульяновске, стремительно прибыть в Москву за инструкциями, а оттуда спешно лететь в Алма-Ату. Ясное дело, что подготовиться к новой стезе, узнать о ситуации в республике, о людях, с которыми ему предстояло работать, он физически не успевал.

На следующий день после его приезда, 16 декабря, созвали Пленум ЦК Компартии Казахстана. Заседание, определившее судьбу республики, продолжалось 18 минут. Никто ничего не спросил. И, конечно же, членам ЦК и в голову не пришло предложить иную кандидатуру. Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев провозгласил политику перестройки, но решения Политбюро в партийном аппарате пока еще не подвергались сомнению.

Сколько раз в Казахстане, как и в других республиках и краях, ни с кем не посоветовавшись, меняли руководителей! Сколько раз люди узнавали о появлении нового хозяина из утренних газет! Но в прежние времена те, кому это не нравилось, помалкивали и делились своим недовольством в узком кругу. Возмущаться публично было страшно. С приходом Горбачева страх исчез. И в декабре 1986 года вырвалось долго копившееся в республике раздражение, рождавшееся очевидным пренебрежением со стороны центральной власти.

Назначением никому не известного в республике человека возмутились столичные студенты. На следующий день после Пленума ЦК, 17 декабря, они вышли на улицы с лозунгами: «Каждому народу — своего руководителя!», «Хватит диктовать!», «Нам нужен руководитель-казах!». Молодежь несла и такие транспаранты: «Перестройка есть, демократии нет», «Да здравствует ленинская национальная политика!».

Геннадий Колбин еще принимал поздравления и осваивался в новом кабинете, когда выяснилось, что в городе творится нечто невиданное. Ситуация вышла из-под контроля. Улицы казахстанской столицы заполнили около 15 тысяч митингующих. Вспыхнули настоящие уличные схватки. Студенты забрасывали милицию камнями, переворачивали и поджигали автомобили. Пожарные машины водометами разгоняли толпу.

Колбин предложил доверить наведение порядка рабочему классу столицы. Промышленные предприятия получили указание сформировать «рабочие дружины». Казахи в них не пошли, только русские. Таким образом, против казахской молодежи на улицы вывели русских рабочих — порядка 10 тысяч человек. Это только усилило межнациональную напряженность.

Среднеазиатским военным округом командовал генерал Владимир Николаевич Лобов, будущий начальник Генерального штаба. Он отказался привлекать войска к разгону казахской молодежи. Спас жизни людей и репутацию России. Пролитая кровь могла оставить шрам на отношениях между нашими народами.

А министр внутренних дел СССР Александр Владимирович Власов, бывший 1-й секретарь Иркутского обкома комсомола, самолетами перебросил в Алма-Ату несколько тысяч солдат из внутренних войск. Они поздно вечером 17 декабря очистили город. Использовались саперные лопатки и дубинки. Митингующих избивали. По первым официальным данным, погибли два человека, двести были ранены.

Геннадий Колбин шифротелеграммой в ЦК КПСС доложил, что митингующие «избивали прохожих некоренной национальности, допускали враждебные выкрики в адрес руководства ЦК КПСС и Компартии Казахстана». В ночь на 18 декабря провели совещание партийно-хозяйственного актива.

— Подстрекательским элементам, — сокрушался секретарь ЦК Компартии Казахстана по пропаганде Закаш Камалиденов, который прежде руководил республиканским комсомолом, — удалось увлечь молодежь. Она представляла собой махрово-националистическую, обезумевшую от принятия наркотиков и алкоголя массу.

В республике не простили Камалиденову это выступление, говорили: выслуживается перед Москвой. А вот тогдашние руководители комсомола Казахстана — 1-й секретарь ЦК Серик Абдрахманов и 2-й секретарь ЦК Петр Никитин — силовую акцию не поддержали. И своих должностей лишились. Абдрахманова отправили трудиться в домостроительный комбинат, Никитина — в совет по туризму.

Сотрудники республиканской госбезопасности фотографировали участников декабрьских событий. По этим снимкам потом искали активистов и вдохновителей протестов. Арестовали несколько тысяч человек. Несколько сотен студентов исключили из комсомола, выгнали из учебных заведений. Местная интеллигенция сделала для себя вывод: грядут тяжелые времена, начнутся репрессии. Многие известные писатели, деятели искусств подписали тогда заявление, в котором осуждался казахский национализм.

В Москве на заседании Политбюро 11 июня 1987 года Горбачев говорил о событиях в Казахстане:

— Мы сначала начали действовать, а потом приступили к глубокому изучению истории. Хорошо, что хоть начали изучать. Надо спокойно, уважительно работать с людьми, даже с теми, кто заблудился. И с кадрами не торопиться. Они переживают там за то, что случилось. Не нужно попусту всех обижать… Но ни национализма, ни тем более шовинизма, ни казахского, ни русского, никакого другого нельзя допускать. Возьмите вопрос о русских в Казахстане, их там почти половина. Но это, оказывается, «народ некоренной национальности». А русскоязычных — 65 процентов. Мы опять сталкиваемся с проблемой инородцев. Начинаем делить: кто коренной, кто некоренной. Чепуха получается…

Геннадий Колбин старался произвести на Казахстан хорошее впечатление. Потребовал от всех чиновников, не владеющих казахским языком, немедленно его выучить. Обещал на ближайшем Пленуме ЦК сделать доклад на казахском. А потом как-то сник. Но его еще долго держали в Алма-Ате, чтобы не возникло ощущение, будто Москва капитулировала перед митингующими. В конце концов забрали из республики, поставили во главе союзного Комитета народного контроля, но быстро отправили на пенсию.

После истории с Колбиным на пост 1-го секретаря ЦК Компартии Казахстана можно было назначить только кого-то из местных руководителей. Люди знающие утверждают, что Москве нравился секретарь ЦК Закаш Камалиденов. Он прошел традиционную школу комсомола, с поста 1-го секретаря ЦК ЛКСМ Казахстана был переведен на партийную работу, а через два года — в Комитет госбезопасности. После недолгой стажировки в Инспекторском управлении КГБ СССР в Москве его вернули на родину и утвердили заместителем председателя республиканского КГБ по кадрам. А в 1980 году сделали секретарем ЦК. Но ненадолго — в феврале 1982 года столь же неожиданно назначили председателем КГБ Казахстана. И, наконец, в 1985 году генерал-майор Камалиденов вновь становится секретарем ЦК Компартии Казахстана. Считалось, что Камалиденова поддерживали, говоря современным языком, московские силовики. Но его кандидатура была отвергнута. Пленум ЦК Компартии Казахстана проголосовал за Нурсултана Назарбаева.

Драматические события декабря 1986 года не забыли. Люди вновь вышли на улицы. На сей раз требовали реабилитации тех, кого, как они считали, несправедливо наказали.

Назарбаев на Пленуме ЦК КП Казахстана сказал:

— Выход молодежи на площадь не был нацелен против других народов, населяющих Казахстан, а тем более против русского народа, с которым казахов связывает традиционная вековая дружба… Выход юношей и девушек на площадь явился демонстрацией возросшего национального самосознания, выражением недовольства и возмущения, отсутствием гласности при выборе первого руководителя республики в условиях перестройки.

Решили исправить ошибки. Иначе говоря, отменить приговоры в отношении тех, кого осудили за участие в декабрьских событиях. А чиновники, которые санкционировали применение силы, уже покинули свои посты. 2-го секретаря республиканского ЦК Олега Семеновича Мирошхина сменили еще раньше — отправили послом в Замбию. Сменили и председателя республиканского КГБ.

Комиссия Верховного совета Казахстана иначе оценила то, что произошло в декабре 1986 года: «Выступление казахской молодежи не было националистическим, это было их право на свободное выражение гражданской и политической позиции». Разгромное Постановление ЦК КПСС «О работе Казахской республиканской партийной организации по интернациональному и патриотическому воспитанию трудящихся» было пересмотрено. На улице, где молодежь попала под саперные лопаты и дубинки, открыли памятник. Пострадавшие участники манифестаций получили награды и квартиры.

Та декабрьская история стала предвестьем драматических событий во всем Советском Союзе. Обсуждать вопрос о том, как легко в Советском Союзе вспыхивали конфликты на национальной почве, не хотелось. Беспорядки воспринимались крайне болезненно. Ни в коем случаи не допустить предания их гласности! Острота национальных проблем тщательно скрывалась, поэтому вспыхнувшие в перестроечные годы конфликты окажутся для страны полной неожиданностью.

Советский Союз разрушался отнюдь не усилиями либерально настроенных диссидентов. Многонациональное государство подрывали крайние националисты, занимавшие высокие посты. А в других республиках внимательно следили за тем, что происходит в Москве. Если одним можно прославлять величие своего народа и своей культуры, то и другие не отстанут.

Касыму-Жомарту Токаеву, который по долгу службы находился далеко от родных мест, рассказывали об истории с книгой известного поэта Олжаса Сулейменова «Аз и я». Он писал о том влиянии, которое казахский язык оказал на древнерусский: «Это доказывало, что древние русичи довольно тесно взаимодействовали и с древнеказахскими племенами, кочевавшими в Диком поле».

Согласие или несогласие с этой теорией — вопрос, который следует обсуждать в научных аудиториях. Но книга вызвала раздражение ненаучного свойства: «До чего дошло, “Слово о полку Игореве”, оказывается, написано казахом!» В России книгу сочли националистической, антирусской, говорили, что автор искажает историческую правду и глумится над «Словом о полку Игореве». Требовали изъять книгу и наказать автора.

В Казахстане считали иначе. Олжас Сулейменов к тому времени был удостоен премии Ленинского комсомола и республиканской Государственной премии.

«Я прочитал книгу, — вспоминал член Политбюро и 1-й секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев. — Прочитал с интересом и удовольствием. Талантливая работа! Подумал: поругают-поругают Олжаса, да и угомонятся. В литературных кругах такие драки не редкость».

Но 1-го секретаря ЦК Компартии Казахстана пригласил крайне недовольный Михаил Андреевич Суслов, второй человек в ЦК партии.

Завел разговор о книге Сулейменова:

— Димаш Ахмедович, у вас в республике вышла книга с явной антирусской и националистической направленностью. В книге искажены исторические факты, автор глумится над великим памятником — «Словом о полку Игореве». Министерство обороны изъяло книгу из всех военных библиотек. И правильно, я думаю, поступило. Разберитесь с книгой, автором и как следует накажите виновных! Чтобы неповадно было.

Опытный Кунаев покинул сусловский кабинет и пошел сразу же к Брежневу. Сначала обсудил другие дела, потом осторожно заговорил о книге Сулейменова:

— Напрасно критикуют талантливого писателя. Тут какая-то ревность, выяснение отношений между писателями.

Книга, изданная в Алма-Ате, Брежнева не беспокоила. Значительно важнее было не обижать большую республику и близкого друга. Тем более что Кунаев брал ответственность на себя.

Леонид Ильич махнул рукой:

— Разбирайтесь сами. Ничего националистического в книге я не увидел.

Много лет спустя Олжас Сулейменов сказал, что лучшую рецензию на его книгу дал Леонид Ильич Брежнев.

Первый президент Казахстана Нурсултан Назарбаев говорил еще в советские времена:

— В душе казахского народа сохранилось чувство ущемленности. Нам говорили, что все народы Союза расцветают, как грани алмаза, каждый — своим цветом, своим языком, своей культурой. На деле же казахов сознательно превращали в людей второго сорта, и естественно, что в их душах откладывалась обида.

В результате в республике сложилась своя, условно говоря, казахская партия, которая считала, что казахов ущемляют и недооценивают, что русские и вообще приезжие не по праву занимают в Казахстане руководящие посты…

Такие настроения подтачивали единство государства.

При Горбачеве, в сентябре 1987 года, на Секретариате ЦК КПСС заговорили о неадекватности национального состава аппарата: «В ЦК КПСС нет вообще азербайджанцев, киргизов, таджиков. Только один узбек, два молдаванина, один эстонец».

Токаев, возвращаясь домой в отпуск, узнавал все новости:

«Мама неизменно приезжала в Москву, чтобы встретить меня в аэропорту. Теперь, по истечении многих лет, я понимаю, что по-другому поступать она просто не могла. Она очень скучала по мне и, наверное, считала месяцы и дни, ожидая столь редких встреч с первенцем.

Что касается отца, то он, согласно заведенному в нашей семье ритуалу, приезжал в алма-атинский аэропорт, чтобы встретить меня традиционным рукопожатием. В нашей семье не было принято обниматься друг с другом, тем более целоваться. После кончины отца в ноябре 1986 года мне было очень грустно видеть в аэропорту одинокую маму, и ко мне приходило отчетливое понимание того, что отца теперь не вернуть. Такое же тоскливо-печальное чувство овладело мною уже после ухода из жизни мамы».

Отношения между Москвой и Пекином постепенно улучшались. В Китай приехала делегация Верховного совета СССР. В нее включили молодого председателя Совета министров Казахской ССР Нурсултана Абишевича Назарбаева.

Касым-Жомарт Токаев: «Запомнился обед с Нурсултаном Назарбаевым… За трапезой состоялась серьезная беседа о проблемах Казахстана и о его будущем».

Будущий первый президент Казахстана не мог не обратить внимания на очень успешного дипломата-соотечественника. И Токаев с интересом смотрел на Назарбаева, который вскоре стал хозяином республики.

В Москве наступали новые времена. Объявив о начале перестройки, Горбачев вербовал под свои знамена единомышленников. Мимо такого яркого руководителя, как Назарбаев, Горбачев пройти мимо не мог. Назарбаев был одним из горячих сторонников перестройки. Критически относясь к тому, что происходило при Брежневе, он со всей страстью встал под знамена нового руководителя.

22 сентября 1989 года в Алматы приняли Закон «Об изменениях и дополнениях в Конституции Казахской ССР», он определил, что высшим органом государственной власти в республике является Верховный совет.

Отсутствие закона о собственности, отсутствие рынка и сохранение командной системы планирования и управления народным хозяйством — вот что толкало республики и регионы к автаркии, экономическому сепаратизму.

В Москве на заседании Совета Федерации Назарбаев говорил:

— Нужен новый Союзный договор…. Например, Казахстан принял много ссыльных. Что, они теперь собственники земли? 19 миллионов квадратных километров заняты под полигоны, оттуда выселили колхозы и совхозы… Какой у нас суверенитет, если половина промышленности находится в союзном подчинении. А сколько — в союзно-республиканском? Министерства зубами держатся за свою собственность. Союзные республики должны быть субъектами международного права.

Почему республики жаждали обрести суверенитет? Почему автономии не хотели мириться со своим подчиненным положением? Почему гонимые и униженные в сталинские времена народы требовали восстановления утерянной государственности? На протяжении десятилетий советская власть не гарантировала их права, не обеспечивала им достаточной защиты. Сторонники идеи суверенитета хотели строить свое национально-государственное бытие в соответствии с историческими традициями, культурным наследием, духовным складом, политическим мышлением.

Повышение статуса автономии, свобода от московских чиновников — все это упование на то, что «свой» властитель, «свой» чиновник окажутся демократичнее и справедливее. Люди торопились понадежнее огородиться республиканским палисадником, чтобы завести дома такой порядок, какой им хочется.

24 апреля 1990 года в Алма-Ате собрался новый Верховный совет. В первый же день работы депутаты, впервые избранные в результате свободного и альтернативного голосования, учредили пост президента Казахской ССР. Назарбаев был избран подавляющим большинством голосов, практически единогласно.

Никакие уговоры и призывы не действовали: люди не верили в эффективность все еще не демонтированной старой модели. Люди в республиках были уверены в том, что, избавившись от чужой бесхозяйственности, свою они преодолеют быстро. Они не боялись нарушения прежних хозяйственных связей, чем их обычно пугали, и полагали, что сумеют наладить новые и более для себя выгодные.

Приняли специальный Закон «О совершенствовании структуры государственной власти и управления в Казахской ССР», который серьезно расширил полномочия президента. Он стал главой исполнительной и распорядительной власти республики. Совет министров преобразовали в Кабинет министров, подчиненный президенту. Образовали президентскую канцелярию.

На партийном съезде Назарбаев говорил:

— Центральное место занимает законодательное закрепление статуса Казахстана как суверенного государства, строящего свои отношения с Союзом ССР и другими республиками на основе договоров. Мы стоим за федеративный Союз, но считаем, что республике следует делегировать центру лишь часть своих прав, причем по собственному усмотрению…

Он напомнил о том, что республика слишком много дает в общесоюзный котел и слишком мало получает:

— Из Казахстана ежегодно экспортируется различных видов сырья почти на полтора миллиарда долларов, поставляется в общесоюзный фонд 10–12 миллионов тонн зерна, более 300 тысяч тонн мяса, 270 тысяч тонн молока. Но по потреблению продуктов питания мы занимаем девятое место в стране, по обеспеченности жильем — десятое. У нас два с половиной миллиона человек, или почти каждый шестой житель, имеет месячный доход менее 75 рублей. В республиках Прибалтики, например, подобные нищенские доходы только у 4 процентов населения.

25 октября 1990 года республиканский Верховный совет принял Декларацию о государственном суверенитете Казахской ССР.

Декларация начиналась словами: «Казахская Советская Социалистическая Республика есть суверенное государство, которое добровольно объединяется с другими республиками в Союз суверенных государств и строит взаимоотношения на договорной основе. Казахская ССР сохраняет за собой право свободного выхода из Союза».

Декларация установила неприкосновенность границ Казахстана, верховенство республиканской государственной власти и приоритет республиканских законов над союзными. Если союзные и республиканские противоречат друг другу, действие принятых в Москве законов приостанавливается. Декларация признала исключительной собственностью Казахстана землю и недра, воды и воздушное пространство, все природные ресурсы, весь экономический и научно-технический потенциал республики…

В декларации записали право на двойное гражданство: «Казахская ССР имеет свое гражданство и гарантирует каждому гражданину право на сохранение гражданства СССР». Декларация объявляла право Казахстана самостоятельно участвовать в международных отношениях, определять внешнюю политику в своих интересах, обмениваться посольствами и консульствами. Декларация положила начало юридическому оформлению реальной независимости республики.

Но пугало другое — то, что быстрее всего разваливало единый Советский Союз. Атмосфера в обществе была заражена националистическими настроениями, и потому оскорбительные выражения уже не казались предосудительными. Националистическая лексика проникла на страницы партийных изданий и в словарь секретарей партийных комитетов.

Неустроенность жизни, нестабильность, неуверенность в завтрашнем дне требовали какой-то компенсации, самоутверждения — за счет других. Мы с изумлением наблюдали, как по национальному признаку раскалывались целые республики, как соседи лихорадочно выясняли национальность друг друга, как дотошно копались в биографии бабушек и дедушек. Но разве это не было запрограммировано?

Сколько десятилетий официальные и неофициальные отделы кадров всех уровней по обязанности и по собственной инициативе занимались калькуляцией: если начальник молдаванин, то второй человек — русский, здесь слишком мало казахов, тут переизбыток латышей, сюда не принимать евреев, туда не брать немцев, оттуда не выпускать крымских татар…

Страх перед столкновениями на национальной почве преследовал людей во многих регионах. Он стал побудительным мотивом к перемене места жительства — поближе к своим. Но переехать из города в город без ощутимых потерь очень трудно: нет жилья, трудности с работой. Национальная проблема стала уже не проблемой языка, культуры, экономической самостоятельности. Она стала вопросом жизни и смерти, этнические конфликты приобрели кровавую окраску, гибли люди…

Как быть? Какие решения должны быть приняты, чтобы спасти людей и страну? Касым-Жомарт Токаев с волнением следил за тем, что происходит дома. И одновременно на его глазах в Пекине развертывались события, которые станут важным уроком.

На время командировки Касыма-Жомарта Токаева в Пекин пришлись трагические события, проходившие на площади Тяньаньмэнь (площадь Небесного согласия).

В оценке этих событий разошлись решительно все — и профессиональные синологи, и политики. И дело не в том, чтобы вынести вердикт: правы были китайские власти или нет? Речь шла о выборе модели поведения в подобного рода ситуациях. И, конечно же, Касым-Жомарт Токаев, который находился в самом центре событий, извлек для себя важные уроки.

Несколько лет назад я участвовал в популярном телепроекте, о котором много говорили и писали: часовое ток-шоу на исторические темы. В том числе обсуждали и Тяньаньмэнь. Я пригласил самых ярких и уважаемых ученых — экономистов, политологов и, разумеется, синологов. Спрашивал: постигла бы Китай катастрофа, если бы собравшихся весной 1989 года на Тяньаньмэнь студентов не стали разгонять?

И получал прямо противоположные ответы.

Первый вариант. Все было бы хорошо:

— Кровавое подавление студентов затормозило те объективные процессы, которые в Китае происходили, это очевидно. Это была нервная, истерическая реакция китайских стариков на выступление молодежи. Просто ситуация стала усложняться, а у стариков не хватило мудрости вести себя гибко.

Второй вариант. Страна просто бы распалась:

— Те, кто находился у власти, испугались, что страна развалится. И я с ними согласен. В Китае той поры даже мягкий вариант привел бы к полному развалу. Уступки студентам на площади Тяньаньмэнь погрузили бы Китай в хаос, и, разумеется, не было бы никаких нынешних успехов.

Сейчас звучат и иные оценки: эйфория 1989 года помешала правильно осознать происходящее. В мире праздновали крах коммунистических режимов в Центральной и Восточной Европе и недооценили значение его выживания в Китае. Восстание в румынском городе Тимишоаре, с чего началось падение Николае Чаушеску, казалось важнее событий на площади Тяньаньмэнь, а ведь тогда стало ясно, кто и как управляет страной.

Так что тогда увидел в Пекине Касым-Жомарт Токаев?

После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году произошли огромные перемены. И не только в экономике.

Новый генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан был открытым человеком, способным слушать и воспринимать другие мнения. Не позволял себе топтать подчиненных. С ним можно было не соглашаться и даже спорить. Но Ху нажил немало врагов, проводя кампанию борьбы против коррупции. Да еще и рассорился с военными, предлагая сократить численность вооруженных сил и непосильные оборонные расходы. Ху запретил аппарату ЦК вмешиваться в дела творческих союзов. С этим «старики», старшее поколение партийных руководителей, которым категорически не нравились реформы, не смирились.

А в жизни страны стали заметны студенты, которые требовали обновления и демократии. С декабря 1986 года во многих высших учебных заведениях Китая проходили студенческие демонстрации, распространялись листовки. Студенты требовали политических свобод.

Дэн Сяопин осудил митингующих, сказал на совещании:

— Студенческие демонстрации — не случайность. Это результат потери контроля над буржуазной либерализацией.

Иначе говоря, возложил всю ответственность на Ху Яобана. И в январе 1987 года отправил его в отставку. Его сменил глава правительства Чжао Цзыян. Он стал генеральным секретарем ЦК в 68 лет — остальным членам высшего партийного руководства было много больше. Старейшины согласились с его кандидатурой, полагая, что он сосредоточится на экономике. Однако новый генсек сразу обозначил свою позицию по всем принципиальным вопросам. Заявил, что «борьба с буржуазной либерализацией не должна препятствовать развитию производительных сил, реформ, открытости и творческой работе интеллигенции».

В советском посольстве старались узнать о нем побольше.

Чжао был волевым человеком. Он пристрастился к сигаретам в юные годы, но нашел в себе силы бросить курить накануне назначения премьер-министром. Однако не отказался от выпивки. В компании легко выпивал шесть порций крепкой водки маотай.

На Чжао произвело сильное впечатление увиденное за границей — он побывал в Греции, Швейцарии, Франции и Англии и поразился уровню развития сельского хозяйства и процветанию крестьян. Чжао увидел, что нет нужды в огромных хозяйствах. Большие урожаи собирают на семейных фермах. И стал поощрять семейный подряд.

Чжао понял, что пора перестать командовать крестьянами: пусть они выращивают то, что приносит большой доход. Это быстро принесло успех. Отказ от народных коммун, созданных Мао, освободил 800 миллионов китайских крестьян. Энергия деревни казалась фантастической. Никто не ожидал от нее такого рывка!

Такие же реформы Чжао произвел в промышленности. Потребовались перемены в психологии: за годы маоистского социализма предприятия отвыкли отвечать за убытки и получать прибыль. Если они что-то зарабатывали, у них отбирали. Если работали в убыток, не наказывали…

Понадобились иностранные займы на закупку оборудования, чтобы развивать свое производство. Откуда их взять? Иностранные компании не спешили приходить в Китай. Им нужна была развитая инфраструктура — дороги, вода, электричество, а чтобы ее создать, требовались солидные вложения.

Один из гонконгских миллионеров объяснил Чжао:

— Если у вас есть земля, вы можете заработать много денег. Все очень просто. Местные власти дают землю в аренду, что само по себе приносит деньги в бюджет, а получившая права на землю компания превращает пустырь в обитаемый район.

Только со стороны кажется, что у китайцев все пошло как по маслу. На самом деле борьба за реформу была долгой. Идея импорта, закупок за границей воспринималась в штыки. Все должны делать сами! Стыдно покупать у буржуев!..

Чжао воспользовался тем, что многие развитые страны переводили производство в развивающиеся государства. Так поступали Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг. Прибрежные провинции Китая предложили свои услуги, и здесь стали размещать современные производства разные иностранные компании. Сотни миллионов жителей прибрежных провинций смогли выйти на мировой рынок и смело на нем конкурировали.

Чжао Цзыян сказал на ХIII партийном съезде в 1987 году:

— Государство регулирует рынок, а рынок управляет предприятиями.

Чжао запретил министерствам и ведомствам вмешиваться в дела предприятий. Он хотел, чтобы руководители предприятия полностью отвечали за свою работу и были заинтересованы в успехе.

Но даже успешная политика имеет свою цену. Переход к рынку привел к расцвету коррупции. Власть принадлежала партийным и государственным чиновникам, которые хотели получить свою долю от развития частного бизнеса.

Чжао считал, что бороться с коррупцией надо путем развития политической и юридической системы. И обнаружил, что «партийные теоретики» ему постоянно мешают, ставят палки в колеса, подрывают то, что он делает. Он стал очищать аппарат от догматиков. Распустил целое подразделение в аппарате ЦК, закрыл центральный теоретический орган партии журнал «Хунци» («Красный флаг»).

Аппарат сопротивлялся, как мог. О генсеке возмущенно говорили, что он «еще больше Ху Яобан, чем сам Ху Яобан». Жаловались на него Дэну.

В хозяйственных делах Дэн Сяопин был непреклонен. Говорил: китайская экономика создавалась по советской модели. Но если русские сами от нее отказались, зачем китайцам-то за нее держаться? Что касается роли государства, то экономику Дэн сравнил с птицей: если слишком сильно сжимаешь ее рукой, она умрет. Если отпустишь, она улетит…

Главным для Дэна была стабильность. Он смертельно боялся хаоса и ради сохранения стабильности считал диктатуру полезной. События на площади Тяньаньмэнь изменили его политику…

Пожалуй, все началось с того, что пекинская интеллигенция захотела отметить 200-летие французской Декларации прав человека и гражданина. Правозащитные тексты звучали как обвинительный акт однопартийной системе.

15 апреля 1989 года скончался бывший генсек Ху Яобан. Прощание с ним превратилось в политическую демонстрацию несогласия с официальной линией. Жестко критиковалась компартия и сам Дэн Сяопин. Это было время, когда общество бурно реагировало на рост цен и растущую коррупцию. Ху высоко ценили. Он реабилитировал тех, кто пострадал при Мао. Он проводил реформы. И главное — он не был замешан в коррупции.

Глава правительства Ли Пэн требовал принять жесткие меры против «кучки негодяев». Его сторону принял 1-й секретарь Пекинского горкома Ли Симинь.

Генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян возразил:

— Необходимо решать имеющиеся вопросы путем диалога, не обострять противоречия.

19 апреля Чжао побывал у Дэн Сяопина. Изложил свою точку зрения на студенческие демонстрации. Чжао полагал, что сумеет постепенно убедить студентов прекратить митинги протеста и покинуть площадь. Но он уехал с визитом в КНДР. В его отсутствие премьер-министр Ли Пэн и руководители столичного горкома потребовали решительных мер сначала на заседании Постоянного комитета Политбюро, затем обратились непосредственно к Дэну. Они привезли Дэну пачку материалов, в которых он жестко критиковался. Дэн был потрясен и согласился с ними, что выступления студентов носят «антипартийный, антисоциалистический» характер…

4 мая главную площадь китайской столицы Тяньаньмэнь заняла восставшая молодежь. Это был откровенный протест против власти. Китайские студенты требовали не только экономических, но и политических реформ.

8 мая на совещании в столичном горкоме Чжао предложил бороться с коррупцией и бюрократизмом, ликвидировать систему спецобслуживания высших чиновников, разработать закон о свободе средств массовой информации, все конфликты решать путем поиска согласия…

Глава правительства Ли Пэн недовольно спросил:

— Вы что, собираетесь придерживаться исключительно мягких методов в отношении студенческих демонстраций?

И в эти дни в Пекин приехал Михаил Сергеевич Горбачев, чтобы встретиться с патриархом китайских реформ Дэн Сяопином и нормализовать советско-китайские отношения. Встреча должна была стать исторической для обеих стран.

Горбачев взял с собой большую делегацию. Много встреч, важные переговоры. Токаев, опытный синолог и знаток китайского, был нарасхват.

Советская делегация оказалась в Пекине в один из самых драматических моментов в истории страны. Пекинская молодежь брала пример с Советского Союза. Для студентов Горбачев был кумиром и образцом. Разочарованные нежеланием власти вступить в диалог, они решили воспользоваться приездом в Пекин советского гостя и 13 мая, накануне его прилета, начали на площади Тяньаньмэнь коллективную голодовку. Сначала их было две сотни человек, через несколько дней — уже три тысячи. Число участников голодовки непрерывно росло. На четвертый день некоторые из них стали терять сознание. Чжао боялся, что кто-то из юношей может умереть.

Приехавшие освещать визит Горбачева телевизионные группы рассказывали всему миру о происходящем в Пекине.

Касым-Жомарт Токаев:

«Китайское руководство, обеспокоенное размахом беспорядков, которые во время визита президента СССР могли выйти из-под контроля, отменило торжественную церемонию встречи советского гостя на центральной площади Тяньаньмэнь. Программа визита была скомкана, советского руководителя поприветствовали в аэропорту, после чего в сопровождении усиленного эскорта сопровождающих лиц доставили в государственную резиденцию.

Горбачев пользовался бешеным успехом среди китайской молодежи. Его идеализировали, считали чуть ли не мессией, принесшим идеалы свободы и демократии и указывающим путь к процветанию и справедливости. На упаднические настроения китайской интеллигенции в отношении перспектив развития своей страны сильно повлияла советская перестройка с ее идеями гласности, свободы и плюрализма.

На пути кортежа автомобилей с советской делегацией возникали огромные толпы возбужденной, ликующей молодежи, которая неистово приветствовала Горбачева. Он же охотно шел на контакт с людьми, что противоречило протокольной практике и в целом китайским традициям. По его приказу машины то и дело останавливались, Горбачев вместе с Раисой Максимовной под оглушающий рев толпы выходили на прямой разговор со студентами, что, конечно, сильно раздражало представителей принимающей стороны, особенно китайских чиновников.

Мне довелось быть непосредственным очевидцем такой встречи Горбачева с китайской молодежью. Кортеж автомобилей по завершении переговоров с Дэн Сяопином направлялся в государственную резиденцию. Я в качестве сопровождающего лица находился в одной машине с министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе. Совершенно неожиданно весь кортеж остановился и раздался ликующий рев толпы. Стало ясно, что произошло нечто неординарное.

Заметно волнуясь, Шеварднадзе обратился ко мне с сильным грузинским акцентом:

— Президент вышел?

Получив утвердительный ответ, министр буквально вывалился из машины и бегом направился в сторону возбужденных людей, радостно приветствовавших Горбачева. Признаться, такой прыти от Шеварднадзе, к тому времени разменявшего седьмой десяток лет, я никак не ожидал. Горбачев и его супруга с большим удовольствием общались с китайскими студентами, расспрашивали их о житье-бытье, говорили о перестройке и демократии, желали успехов. Студенты же просто млели от восторга, ведь они не то что лицезрели, но даже разговаривали со своим идолом.

Протиснувшись через плотное заграждение охранников и ликующую толпу молодежи, Шеварднадзе приблизился к Горбачеву и стал уговаривать его вернуться в машину. Тот с явной неохотой подчинился настойчивым уговорам своего министра, после чего кортеж продолжил путь в резиденцию».

Студенты всячески заманивали к себе Горбачева, просили его выступить перед ними на площади Тяньаньмэнь, гарантируя порядок и безопасность. Официальные власти были, разумеется, против. Окружение Михаила Сергеевича тоже не советовало ему этого делать. Если бы Горбачев поддержал восставших пекинских студентов, это принесло бы ему уважение всех правозащитных организаций в мире, но межгосударственные отношения с Китаем были бы испорчены надолго. Сразу после отъезда Горбачева в некоторых районах Пекина ввели военное положение.

Вот как развивались события.

16 мая Горбачева принял Дэн Сяопин. Это было историческое событие. Разговор с Дэном сам по себе дорогого стоил.

Токаев:

«Китайско-советская встреча состоялась 16 мая 1989 года в здании Всекитайского собрания народных представителей.

Пожимая руку Михаилу Горбачеву, Дэн Сяопин сказал:

— Мы должны закрыть прошлое, открыть будущее.

Эта простая фраза ознаменовала начало пути к нормализации отношений между двумя социалистическими державами, вступившими на путь реформ.

Мне довелось быть участником этой исторической встречи в верхах. По поручению руководства МИД я отвечал за стенографическое оформление переговоров, поскольку в такого рода мероприятиях пользоваться диктофонами категорически запрещено. Поэтому хорошо запомнил состав участников саммита.

С советской стороны, помимо самого президента, на нем присутствовали члены Политбюро Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе, председатель Госплана Юрий Маслюков, министр здравоохранения Евгений Чазов, заместитель министра иностранных дел Игорь Рогачев, посол Олег Трояновский и Евгений Примаков.

Китайская сторона была представлена менее внушительно, так как премьер-министр и другие официальные лица были заняты умиротворением студентов, возбужденных прибытием в Пекин «отца перестройки». Но присутствие Дэн Сяопина делало это обстоятельство малозначительным.

Он в основном и говорил, оставив разговорчивого Горбачева в непривычной для него роли слушателя. Это был монолог мудрого человека, много видевшего в своей сложной и бурной жизни.

Вспоминая свою полемику с Микояном и Сусловым, он сказал главе супердержавы:

— Вы, наверное, в то время на комбайне работали?

На эту ироничную фразу Горбачев выдавил из себя:

— Но мы уже в то время интересовались политикой.

Смысл высказываний Дэн Сяопина сводился к тому, что Китай испокон веков был объектом угнетения, дискриминации и третирования со стороны иностранных держав, в том числе России. Затем ее политику взял на вооружение Советский Союз. Китай готов нормализовать отношения с ним на условиях равноправия, старые времена должны уйти в безвозвратное прошлое.

Дэн Сяопин плохо понимал советского переводчика и поэтому полагался на помощь китайского дипломата Гун Цзяньвэя, блестяще владевшего русским языком и отличавшегося хорошей, внятной дикцией. Но в какие-то моменты он обращался и к своей дочери, которая четко выговаривала ключевые фразы на правое ухо, так как Дэн Сяопин имел трудности со слухом. Это позволило советскому министру здравоохранения вынести вердикт на основе визуального наблюдения: китайский лидер чувствует себя плохо и больше года не протянет. Дэн Сяопин умер в феврале 1997 года, спустя 8 лет после встречи с Горбачевым.

Советский президент был сильно раздражен содержанием беседы с Дэн Сяопином. После переговоров он в кругу сопровождавших его лиц бросил фразу:

— Этот старик порядком надоел мне своими поучениями.

Нам же, профессиональным китаеведам, было хорошо известно, что “старик” не считал Горбачева равным себе государственным деятелем, а рассматривал его как легковесного и неподходящего для руководства такой крупной державой, как СССР.

На прямой вопрос президента: “Что думаешь, Женя?”, Примаков ответил в том духе, что состоявшаяся встреча была исторической, поворотной, но ее итоги требуют тщательного осмысления. Одно ясно: Китай готов к нормальным отношениям с СССР и это создает новую ситуацию в мировой геополитике. Горбачев одобрительно кивнул и поручил послу Трояновскому подготовить информацию об откликах в КНР на его визит и о реакции США на данное событие. Шеварднадзе тут же сообщил президенту, что уже дал поручение посольству в Вашингтоне и оно отчитается буквально через пару часов».

Тогда Токаев познакомился с Примаковым. Пройдут годы, и они станут министрами иностранных дел своих стран.

Касым-Жомарт Токаев:

«В Пекине Евгений Максимович Примаков в качестве директора Института мировой экономики и международных отношений проводил консультации с руководителями ведущих научно-исследовательских центров в преддверии китайско-советского саммита.

В какой-то мере это была разведывательная миссия, имевшая целью сбор информации о подходах Пекина к перспективам двусторонних отношений. Миссия — весьма актуальная, имеющая большое практическое значение, учитывая напряженный, конфликтный характер взаимоотношений между СССР и КНР на протяжении почти 30 лет. Кремль нуждался в информации не только из дипломатического ведомства, спецслужб, но и по линии исследовательских центров. Академик Примаков отличался способностью “выщелачивать” наиболее ценные сведения и обобщать их в аналитических записках, пользовавшихся спросом в высшем руководстве страны.

А тогда, в Пекине, Примаков был неприметен и скромен. Правда, дипломатам посольства бросились в глаза его близкие, приятельские отношения с послом Олегом Александровичем Трояновским. Они обращались друг к другу на «ты» и подолгу засиживались в кабинете, видимо, обсуждая бурные события в Москве и ситуацию в Китае, которая тоже не отличалась стабильностью: в Пекине набирало обороты студенческое движение, выступавшее за либерализацию общества и гражданские свободы. Влияние “перестройки” перешагнуло Великую Китайскую стену.

О близости Примакова к Горбачеву свидетельствовало указание президента включить академика в состав официальной делегации на встречу с Дэн Сяопином. Мы передали китайской протокольной службе данную информацию, чем немало удивили местных дипломатов, так как списки участников переговоров были согласованы заранее. После недолгой дискуссии с МИД КНР этот вопрос был решен, и Примаков получил сообщение о том, что примет участие в саммите».

Вечером, после встречи с Горбачевым, генсек ЦК КПК Чжао Цзыян собрал Постоянный комитет Политбюро и предложил обратиться к студентам с просьбой прекратить голодовку. В проекте обращения были такие слова: «Патриотизм студентов вызывает восхищение, ЦК и правительство одобряют их действия».

Ли Пэн недовольно возразил:

— Хватит с них и слов «вызывает восхищение». Зачем еще добавлять, что мы одобряем их действия?

— Наша главная задача, — объяснил Чжао, — успокоить эмоции.

Большинством голосов заявление приняли. Но китайское руководство раскололось. Премьер-министр Ли Пэн и его единомышленники считали, что дело идет к хаосу.

17 мая у Дэна собрались члены Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК. Возник вопрос о введении военного положения в столице. Чжао возразил и остался в одиночестве. Ли Пэн жестко критиковал генерального секретаря.

Дэн подвел черту:

— Чтобы ситуация не вышла из-под контроля, вводим войска в Пекин и объявляем военное положение.

Но он предупредил Ли Пэна:

— Только чтобы никто не знал, что я принял это решение!

18 мая Дэн улетел в Ухань. Беседовал с военным командованием. Хотел, видимо, убедиться в том, что военные поддерживают это решение и приказ будет выполнен.

Чжао Цзыян подал в отставку:

— Я не хочу быть генеральным секретарем ЦК, который бросил армию против студентов.

19 мая утром генеральный секретарь вышел на площадь Тяньаньмэнь. Он безуспешно убеждал студентов разойтись. «Я просто пытался уговорить их прекратить голодовку, — объяснял Чжао. — Они молоды и должны беречь свои жизни. Я понимал, что хотя им симпатизирует страна, это не имеет никакого значения для кучки стариков, занимающих жесткую линию».

Ли Пэн подписал распоряжение правительства о введении с десяти часов утра 20 мая военного положения в ряде районов столицы. Китайское руководство нервничало и не было уверено в успехе. Военных вызвали в ЦК и приказали применить силу.

Один из генералов отказался: студенты на площади — это политическая проблема, которую следует решать путем переговоров:

— Пусть мне лучше отрубят голову, чем я стану преступником.

Когда-то он кровью написал заявление с просьбой принять его на военную службу — во время корейской войны. Он считал неправильным отправлять регулярную армию на улицы города, чтобы разгонять студентов. Это может привести к кровопролитию, ведь в толпе невозможно отличить виноватых от невиновных, и повредит репутации армии.

Генерала сместили с должности, исключили из партии и арестовали. Он отсидел четыре года. Подчиненных ему офицеров заставили клеймить недавнего командира и клясться в верности партии.

В партийном руководстве пошли опасливые разговоры о возможности военного переворота. Это только усилило страх перед студенческой манифестацией. Чиновники поняли: это настоящая угроза власти партии.

В ночь на 2 июня войска двинулись в сторону площади. Приказ: «Подавить контрреволюционный мятеж». Горожане отчаянно сопротивлялись, поджигали военную технику и сражались с солдатами подручными средствами. Армия взяла площадь в кольцо. В ночь на 3 июня войска открыли огонь из автоматического оружия. Применив бронетехнику, очистили площадь от студентов. Больше двухсот человек погибли.

Чжао Цзыяна лишили всех постов. Дэн пожертвовал своим ставленником. История Чжао показала, что если человек сопротивляется аппарату, то найдутся жернова, которые любого сотрут в порошок.

Недавнего генерального секретаря вызвали в ЦК, где объявили, что его делом займется группа партийных следователей. Толстенное обвинительное заключение было составлено. Но никаких обвинений ему больше не предъявляли. В Пекине хотели, чтобы о нем забыли.

Когда Дэн Сяопин начал реформы, Китаем в мире не могли нарадоваться. Когда армия разогнала студентов, собравшихся на площади Тяньаньмэнь, симпатий к Китаю поубавилось. Дэн не захотел войти в историю как «палач Тяньаньмэня». И потерять мировую славу отца реформ. Когда все считали, что Китай сдал назад и отказывается от реформ, 87-летний Дэн предпринял большую поездку по южным провинциям. Он требовал дальнейшей экономической либерализации. И начался новый этап преобразований. Но Дэн обезопасил себя от любых обвинений, называя экономические реформы продолжением революции.

Вот какие выводы сделал для себя будущий президент Казахстана:

«Во-первых, радикальные экономические реформы приводят к очень серьезным социальным потрясениям.

Второй вывод: нужно должным образом проводить идеологическую работу прежде всего среди молодежи — разъяснять смысл реформ.

Третье — это опасность коррупции, которая подрывает веру людей.

И четвертый, возможно, спорный вывод: тогда китайское руководство приняло правильное решение остановить студенческие манифестации, применив силу, потому что в противном случае Китай мог бы погрузиться в пучину беспорядков, которые привели бы к тяжелейшим последствиям в этой стране.

Иными словами, нынешнего Китая сейчас бы не существовало».

Тогда же Касым-Жомарт Токаев познакомился с будущим председателем Китайской Народной Республики Цзян Цзэминем:

«Впервые мне удалось увидеть его в 1989 году в бытность руководителем Шанхая — уникального мегаполиса Китая. В то время я был сотрудником советского посольства и в этом качестве сопровождал посла Олега Трояновского, совершавшего дипломатический визит в этот город. Тогда Шанхай по архитектурному облику и экономическому потенциалу, разумеется, был далек от нынешнего ультрасовременного города-гиганта, но тем не менее занимал важное место в экономике Китая, не говоря уже о политической жизни.

Выходцы из Шанхая всегда играли заметную роль в китайской внутренней политике. Нельзя забывать, что коммунистическая партия зародилась именно в Шанхае.

Наша встреча с Цзян Цзэминем состоялась незадолго до студенческих манифестаций в Пекине. Как ни странно, именно этому молодежному бунту Цзян Цзэминь обязан собственному восхождению на властный олимп. После разгона студентов и репрессий в отношении организаторов беспорядков перед высшим руководителем Китая Дэн Сяопином, которого совершенно справедливо называют архитектором китайских реформ и творцом всех успехов этой державы, встала задача подбора достойной кандидатуры на пост генерального секретаря ЦК Компартии и председателя КНР.

Надо помнить, что Китай после масштабных студенческих волнений находился на политическом перепутье, в обществе шли дискуссии о жизнеспособности социализма и эффективности руководящей роли компартии. В интеллектуальных кругах высказывались серьезные сомнения в отношении «социализма с китайской спецификой». Тем более Китаю предстояло доказать свою конкурентоспособность на фоне крупных экономических успехов Тайваня, Гонконга и государств Юго-Восточной Азии, избравших капиталистическую, рыночную, модель развития.

Забегая вперед, важно подчеркнуть, что Китай с блеском выполнил эту задачу, удачно совместив рыночные принципы управления экономикой с социалистической моделью общественного развития. “Социализм с китайской спецификой” доказал свою жизнеспособность. Правда, с годами в этой концепции произошли существенные изменения: социализма стало заметно меньше, а специфики существенно прибавилось».

Цзян Цзэминь будет руководить Китаем, когда соседний Казахстан станет самостоятельным и от позиции Пекина многое будет зависеть…

Касым-Жомарт Токаев пробыл в Пекине до августа 1991 года, ровно шесть лет. Он вернулся в Москву, когда в Советском Союзе уже происходила своего рода революция.

В центральном аппарате Министерства иностранных дел СССР Токаевым были очень довольны, что для дипломата важно и приятно. Но и на самой Смоленской площади происходили большие перемены, как и во всей стране.

Партийное собрание Министерства обороны СССР дважды обращалось к Горбачеву с требованием привлечь Шеварднадзе к уголовной ответственности за продажу интересов Родины. Его обвиняли во всех смертных грехах. А он обижался на Горбачева, который его не защищал, хотя министр проводил президентскую линию.

В конце декабря 1990 года Эдуард Шеварднадзе на Съезде народных депутатов внезапно заявил, что уходит в отставку. Я работал тогда в еженедельнике «Новое время» и накануне съезда написал статью, в которой предположил возможность отставки министра. Потом мне звонили иностранные корреспонденты, наивно предполагая, что у меня какие-то особые источники информации…

20 декабря, попросив на съезде слова, Шеварднадзе сказал, что это «самое короткое и самое тяжелое выступление» в его жизни.

Шеварднадзе говорил, что против него развернута настоящая травля:

— Наступает диктатура… Никто не знает, какая это будет диктатура и какой диктатор придет, какие будут порядки… Пусть моя отставка будет, если хотите, моим протестом против наступления диктатуры.

16 января 1991 года на коллегию МИД приехал Горбачев, чтобы представить нового министра — Александра Александровича Бессмертных, кадрового дипломата, бывшего посла в Соединенных Штатах. В Министерстве иностранных дел его назначение вызвало облегчение — свой, прекрасный профессионал.

Касыма-Жомарта Токаева ждало новое назначение. Перед новой командировкой он поступил в Дипломатическую академию МИД СССР на курсы повышения квалификации руководящих дипломатических кадров. Это было приятно и полезно.

Исходя из того, что дипломатами не рождаются, еще в 1934 году при Наркомате иностранных дел образовали Институт «для подготовки дипломатических и консульских работников».

Оргбюро ЦК (занимавшееся кадрами) постановило:

«а) Организовать в Москве при НКИД Институт с двухгодичным сроком обучения для подготовки дипломатических и консульских работников (секретарей полпредств, консулов и вице-консулов, атташе по печати, референтов, секретарей консульств).

б) Установить ежегодный прием слушателей в количестве 40 человек.

в) В институт принимать членов ВКП/б/ в возрасте от 25 до 32 лет с партийным стажем не менее 5 лет с законченным высшим образованием и по предварительным испытаниям в объеме вуза.

При приеме в Институт отдавать предпочтение товарищам, имеющим опыт ответственной партийной, советской и комсомольской работы, а также знающим иноязыки».

21 августа 1934 года газеты «Правда» и «Известия» сообщили, что открывается прием заявлений в дипломатический институт. О новом учебном заведении в Москве прознал молодой директор металлургического рабфака в Каменском (в 1936–2016 годах — Днепродзержинск) Леонид Ильич Брежнев. Не ведая, какая блестящая карьера ему суждена, весной 1935 года засобирался в дипломаты. Запасся рекомендациями и характеристиками, с волнением ожидал вызова в Москву, но в дипломаты его не взяли. А мог бы Леонид Ильич стать послом, заместителем министра, трудился бы под руководством Андрея Андреевича Громыко…

На 1-й курс зачислили всего 37 слушателей. Как раз в те годы в Москве ожила дипломатическая жизнь. Часто устраивались приемы. Главный давался в Свердловском зале Кремля по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Приходили все советские руководители, некоторые с женами. Гости танцевали, пили и ели до утра. Впрочем, иностранцы быстро убеждались, что соревноваться с хозяевами в питье и еде — дело опасное. К утру иностранные дипломаты теряли форму и с трудом добирались до дома.

В 1938 году свободный прием в Институт дипломатических и консульских работников прекратили. В это закрытое учебное заведение зачисляли решением ЦК партии.

Протокол заседания Политбюро № 8 от 1939 года: «Предоставить слушателям Высшей дипломатической школы НКИД отсрочку от призыва в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию и освободить их от отбывания военных сборов на время учебы в Школе».

За четыре дня до начала Второй мировой войны, 27 августа 1939 года, нарком иностранных дел Молотов подписал приказ о преобразовании института в Высшую дипломатическую школу, которую отнесли к «категории специальных вузов».

В 1974 году Громыко добился правительственного решения преобразовать Высшую школу в Дипломатическую академию («закрытое специальное высшее учебное заведение первой категории, непосредственно подчиненное Министерству иностранных дел СССР»).

«Наша академия была закрытым учебным заведением, — вспоминал один из ректоров. — Она существовала, о ней все знали. Но ни адрес, ни телефоны в официальных справочниках не значились».

Задача: подготовка и переподготовка руководящих дипломатических кадров. Министр ввел такой порядок — перед назначением на высокую должность даже опытные дипломаты проходили в академии переподготовку.

Касым-Жомарта Токаева очень скоро ждала посольская должность — лучшее, что может быть в дипломатической службе.

Прелести жизни посла понять со стороны невозможно. Не послужишь — не узнаешь. Это самостоятельная, заметная и приятная работа. Дипломат, возможно, — одна из самых малочисленных профессий на земле. Послов в нашей стране всего несколько сотен человек.

Послу положена резиденция. Премьер-министр или президент страны пребывания не могут часто приезжать в иностранное посольство. Зато протокол позволяет вечерком неофициально заглянуть в резиденцию посла для откровенного разговора. А дипломатическая служба и состоит в поддержании широких контактов, официальных и неофициальных.

Оклад посла исчисляется, исходя из стоимости потребительской корзины в стране пребывания. У посла есть смета на проведение приемов, обедов и ужинов, на поездки по стране. Но это не только его деньги. Старшие дипломаты тоже устраивают коктейли и ужины, которые оплачиваются из этой сметы. Все счета отправляются в МИД, на места выезжают ревизоры из центрального аппарата, которые выясняют судьбу каждой копейки. Раз в два года дипломату выдают так называемые экипировочные — деньги на приобретение темного вечернего костюма, незаменимого в дипломатической службе.

Послу готовит повар или буфетчик — в зависимости от штатного расписания. Послу нанимают горничную — кого-нибудь из жен технических работников посольства. Посла возит самый опытный водитель посольства. Самим садиться за руль послам не рекомендуют. Случись на дороге неприятное происшествие, пусть полиция занимается водителем, а не послом. Если посол, не дай бог, кого-то собьет на дороге, пострадает престиж государства, а его самого придется отзывать.

К тому же послу надо дать возможность на приемах и обедах, а они случаются чуть ли не ежедневно, что-то выпить. Если посол отстраняет протянутый ему бокал, хорошие контакты он не установит. Когда при Горбачеве началась антиалкогольная кампания, министр Громыко запретил подавать спиртные напитки на протокольных мероприятиях и потребовал следить за тем, не пьют ли посольские работники. Такова была высшая воля. Главным борцом с алкоголем стал второй человек в партии — член Политбюро и секретарь ЦК Егор Кузьмич Лигачев. В советских посольствах перестали подавать спиртное. Нужные и важные люди перестали ходить на приемы. Над нашими дипломатами обидно смеялись, а местные репортеры подлавливали их в магазинах, где они тайком приобретали вино и виски. Не пострадал, кажется, только сам Громыко. Он почти не пил и снисходительно относился к увлечению горячительными напитками только в том случае, если ценил дипломата.

Старшие дипломаты (начиная с 1-го секретаря) должны меняться каждые четыре года, младшие дипломаты — каждые три. Послам срок пребывания в должности не ограничен, хотя и им не позволяют засиживаться, потому что на Смоленской площади другие ждут своей очереди.

Но Касым-Жомарт Токаев не стал послом. На политической карте мира появился независимый Казахстан, и он решительно меняет свою жизнь.

Профессор Евгений Петрович Бажанов, который был ректором Дипломатической академии, вспоминал:

— Тогдашний премьер-министр Казахстана Сергей Александрович Терещенко собрался с официальным визитом в Китай, и ему понадобился переводчик. Вот Касым-Жомарт и поехал с ним. И так главе правительства Казахстана понравился Токаев, что его сразу сделали заместителем министра иностранных дел республики.

А ровно через десять дет, в 2001 году, Токаев в Институте актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России защитит диссертацию на соискание ученой степени доктора политических наук по теме «Внешняя политика Республики Казахстан в период становления нового мирового порядка». Защитит с успехом….

Много лет спустя я спрашивал Токаева:

— Господин президент, почему вы тогда, на сломе эпох, не остались в Москве? Вас ждала прекрасная карьера в Министерстве иностранных дел, где вы уже работали. А вы поехали на родину, где все в ту пору было неясно и непросто, мягко говоря. Вы бросаете комфортное, спокойное место и едете туда, где тяжело и опасно. Почему?

Президент ответил:

— Как ни высокопарно это звучит — это патриотизм. К тому же сыграло роль и личное приглашение Нурсултана Абишевича Назарбаева, который сказал: «Бери шинель, иди домой». И я с удовольствием вернулся, тем более школу я окончил в Алматы, на тот момент была жива моя мама, она жила в Алматы. И вообще, работая в Москве, за рубежом, я постоянно следил за развитием событий в республике, на тот момент Казахской Советской Социалистической Республике…

На сломе эпох жизнь была очень трудной. Все задавались вопросом: что же делать? Серьезные экономисты утверждали, что попытки модернизировать социалистическую систему не получаются, становится только хуже. Надо было либо возвращаться к тому, что существовало до апреля 1985 года, либо создавать принципиально новую социально-экономическую модель.

Развитие могло пойти по разным путям. Говорили о привлекательности турецкой модели: ислам отделен от государства, которое поощряет политический плюрализм и рыночную экономику. Кому-то нравилась иранская модель — это религиозное государство, которым управляет духовенство. Вполне возможной казалась китайская модель: жесткость в политике, свобода в экономике.

В конце мая 1991 года президент СССР Горбачев три дня провел в Казахстане. Руководителю республики Михаил Сергеевич хотел предложить высокий и важный пост. Эти планы Горбачева и подвигли будущих членов ГКЧП на внезапные действия.

Накануне отъезда в отпуск, 29 июля, Горбачев встретился в Ново-Огареве с президентом России Ельциным и президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Обсуждались самые что ни на есть деликатные кадровые проблемы.

«Разговор, — пишет в своих воспоминаниях Горбачев, — шел о том, какие шаги следует предпринять после подписания Союзного договора. Согласились, что надо энергично распорядиться возможностями, создаваемыми Договором и для республик, и для Союза…

Возник разговор о кадрах. В первую очередь речь, естественно, пошла о президенте Союза Суверенных Государств. Ельцин высказался за выдвижение на этот пост Горбачева. В ходе обмена мнениями родилось предложение рекомендовать Назарбаева на пост главы Кабинета министров. Он сказал, что готов взять на себя эту ответственность, если союзный Кабинет министров будет иметь возможности для самостоятельной работы. Говорилось о необходимости существенного обновления верхнего эшелона исполнительной власти — заместителей премьера и особенно руководителей ключевых министерств. Конкретно встал вопрос о Язове и Крючкове — их уходе на пенсию.

Вспоминаю, что Ельцин чувствовал себя неуютно: как бы ощущал, что кто-то сидит рядом и подслушивает. А свидетелей в этом случае не должно было быть. Он даже несколько раз выходил на веранду, чтобы оглядеться, настолько не мог сдержать беспокойства.

Сейчас я вижу, что чутье его не обманывало. Плеханов (начальник Девятого управления КГБ) готовил для этой встречи комнату, где я обычно работал над докладами, рядом другую, где можно перекусить и отдохнуть. Так вот, видимо, все было заранее “оборудовано”, сделана запись нашего разговора, и, ознакомившись с нею, Крючков получил аргумент, который заставил и остальных окончательно потерять голову.

Поэтому заявления гэкачепистов о том, что ими двигало одно лишь патриотическое чувство, — демагогия, рассчитанная на простаков».

4 августа, в воскресенье, Горбачев улетел в Крым. А на следующий день, 5 августа, будущие члены ГКЧП собрались в особняке комитета госбезопасности «АБЦ» на улице Академика Варги, дом 1. В служебных документах «АБЦ» значился как «Объект КГБ СССР для обучения иностранцев и приема зарубежных делегаций». Здесь встречались высшие руководители ведомства, когда им хотелось отдохнуть и поговорить в неформальной обстановке.

В отсутствие Горбачева все чувствовали себя свободно и откровенно говорили о том, что наведение порядка в стране требует жестких мер и нужно их готовить. Договорились, что Союзный договор 20 августа подписан не будет, что нужно создать Комитет по чрезвычайному положению. Горбачева попросят передать власть ГКЧП. Если он откажется, возникнет необходимость его изолировать.

19 августа люди проснулись в стране, над которой нависла тень ГКЧП. Союзный премьер-министр Валентин Сергеевич Павлов, который все дни путча подстегивал себя изрядными порциями спиртного, открыл заседание кабинета ернически:

— Ну что, мужики, будем сажать или будем расстреливать?

Но план путча с треском провалился. Сильных личностей среди руководителей ГКЧП не оказалось. Видя, что проиграли, они капитулировали.

Августовский путч привел к полному крушению лагеря противников реформ. Радикально переменились настроения в обществе. КПСС и партийные структуры были распущены. Партийно-политические органы в армии, на флоте, в КГБ, МВД и железнодорожных войсках были упразднены. Своего рода революция.

И в МИД СССР вновь происходили большие перемены.

После августовского путча Горбачев с министром иностранных дел Бессмертных разговаривал очень жестко:

— У меня создалось впечатление, что вы вели себя пассивно в эти три дня.

Бессмертных не согласился:

— Это неправильно! Вам наговаривают на меня. Я единственный из ваших соратников, кто прошел через это испытание. Все были в отпусках. А я старался сделать все, чтобы защитить нашу политику.

— У меня иная информация, — сказал Горбачев.

Бессмертных подал в отставку. В иное время Александр Александрович оставался бы министром долгие годы. Он собрал коллегию, рассказал о разговоре с президентом. Провожали его с сожалением, к нему в министерстве относились очень хорошо.

Утром 28 августа президента СССР Горбачева соединили с советским послом в пока еще единой Чехословакии Борисом Дмитриевичем Панкиным. В посольстве аппарат междугородной правительственной связи по инструкции находился в отдельной звуконепроницаемой будке, где было душно и тесно.

— Здравствуй, Борис Дмитриевич, — буднично сказал Горбачев, словно они только вчера расстались, — ты можешь сейчас прилететь в Москву?

— Если вы вызываете — конечно.

— Тогда прилетай сегодня же и прямо ко мне в Кремль… Прямо из аэропорта… Речь идет о назначении тебя министром иностранных дел…

Это был звездный час Бориса Панкина. Нечто почти неправдоподобное. Его имя в те дни облетело всю планету. Указ о его назначении министром был зачитан по телевидению в девять вечера. В этот момент он еще находился в приемной президента. Все бросились его поздравлять.

Панкин — прежде всего журналист, редактор и литературный критик. В 34 года он стал главным редактором «Комсомольской правды», в ту пору одной из лучших газет страны. Либерал по взглядам, Панкин был человеком с высоко поднятой головой, выпяченным вперед подбородком, жестким взглядом и уверенным голосом. В 1982 году решением Громыко он получил назначение послом в Швецию. Шеварднадзе перевел Панкина послом в Прагу.

Почему Горбачев выбрал Панкина? Он оказался единственным советским послом, который выразил протест против августовского путча и сказал, что представляет не ГКЧП, а законно избранное руководство страны во главе с президентом Горбачевым.

Заняв главный кабинет на 7-м этаже высотного здания на Смоленской площади, Панкин вынужден был бороться за сохранение своего ведомства, потому что российский президент Борис Николаевич Ельцин поставил вопрос о сокращении аппарата Министерства иностранных дел в десять раз, и Министерство финансов России вообще прекратило финансировать МИД. Понадобилось вмешательство Горбачева.

В ноябре 1991 года МИД из соображений экономии соединили с Министерством внешнеэкономических связей и назвали Министерством внешних сношений. Единое министерство должно было координировать работу дипломатических служб союзных республик. Но вскоре министерская карьера Панкина закончилась. Горбачев все-таки уговорил Эдуарда Шеварднадзе вернуться на пост министра. Но СССР уже прекратил свое существование…

27 августа 1991 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев выступал в Москве на сессии Верховного совета СССР.

— Для меня уже стало ясным, что обновленный Союз не может быть федерацией… Хватит бежать вдогонку за ушедшим временем… Ново-Огаревский договор фактически является почти конфедеративным. Так что давайте честно признаем и поставим наконец все на свои места… Я призываю немедленно решить вопрос предоставления полной свободы республикам Прибалтики, Молдове, Грузии и всем, кто выразил свое стремление к независимости законным демократическим путем… В новом Союзе не может быть ни союзного правительства, ни парламента, ничего кроме согласованных отношений между республиками… Казахстан никогда не будет «подбрюшьем» ни одного региона и никогда не будет ничьим «младшим братом». Мы войдем в Союз с равными правами и равными возможностями.

2 сентября 1991 года в Москве открылся V чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР. Он оказался последним. Делегации Литвы, Латвии и Эстонии уже не участвовали в его работе. Три республики объявили о своей независимости, и теперь, после путча, остальным приходилось ее признать.

Горбачев и руководители десяти республик предложили сформировать новые органы управления — Государственный совет (в составе президента СССР и высших должностных лиц союзных республик) и Межреспубликанский экономический комитет — вместо союзного правительства.

От имени президентов выступил Нурсултан Назарбаев. Он сказал, что руководители республик договорились подписать между всеми желающими договор о Союзе Суверенных Государств. Имелось в виду заключить экономический союз и соглашение в области обороны с целью сохранить единые вооруженные силы. Президенты согласились поддержать просьбу союзных республик принять их в ООН.

5 сентября внеочередной Съезд народных депутатов закончил работу. Он утвердил все документы, представленные президентами. Съезд фактически упразднил сам себя и признал декларации республик о суверенитете. Прежний Советский Союз прекратил свое существование.

8 декабря 1991 года руководители России, Украины и Белоруссии подписали Минское (Беловежское) соглашение об образовании Содружества Независимых Государств (СНГ). Они заявили, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование».

А в Казахстане еще 16 октября Верховный совет принял Закон «О выборах президента». Проголосовали уже через полтора месяца. И 10 декабря прошла инаугурация первого президента Назарбаева. И в тот же день Казахскую Советскую Социалистическую Республику переименовали в Республику Казахстан.

16 декабря, уже после встречи в Беловежской Пуще, после того как Советский Союз перестал существовать, Верховный совет республики принял конституционный Закон «О государственной независимости Республики Казахстан». Так началась история современного Казахстана.

А в Москве Токаеву предложили лететь во Вьетнам — генеральным консулом России в Дананге. Самостоятельная и перспективная работа. Он отказался, хотя в ту скудную пору загранкомандировки особенно ценились.

В один из тех декабрьских дней незабываемого 1991 года Токаеву позвонил постоянный представитель Казахской ССР при союзном Совете министров. Существовала такая структура в советское время — нечто среднее между посольством и лоббистской фирмой. Задача каждого постпредства состояла в том, чтобы налаживать отношения с чиновниками союзных ведомств и выбивать все необходимое для своей республики.

Постпредом был Канат Саудабаев. Режиссер по образованию, он руководил казахским цирком, потом стал руководителем республиканского кинематографа и министром культуры. В 1991 году его отправили в Москву.

Когда Казахстан провозгласил свою независимость, возникла новая задача: добиться признания нового государства. И максимально быстро! Канат Саудабаев попросил о помощи профессионала — Токаева. Начались беседы на сей счет с иностранными дипломатами, аккредитованными в Москве. Потом, как положено, отправили в посольства составленные по всем правилам протокола ноты и начали встречаться с главами дипломатических миссий. В мае 1992 года Канат Саудабаев поехал первым казахстанским послом в Турцию.

Касым-Жомарт Токаев счел своим долгом вернуться на родину.

Он вспоминал, как мама сказала ему: «“Будь жив отец, он непременно сказал бы тебе: надо работать в Казахстане!” Эти слова прозвучали как наказ, тем более что за неделю до этого судьбоносного разговора мне приснился сон: я о чем-то разговаривал с отцом, и он горячо убеждал меня действовать решительно и без колебаний».

Я спрашивал президента:

— А не было ли в тот момент ощущения, что не получится? Советский Союз перестал существовать, казалось, все рушится….

— Как ни странно, такого впечатления не было. Напротив, мы были уверены в конечном успехе. Надо сказать, что в тот период времени мы «пахали» очень серьезно, вообще все работали тогда на износ. Помню, я возвращался домой в 11–12 часов ночи. Поскольку все было внове. Надо было подготовить очень много документов, разного рода записки, предложения. И так работали многие на своих участках. Затем второй тяжелый период «пахоты» наступил, когда мы переехали сюда — в новую столицу. Здесь же ничего не было. Тоже до ночи работали и с огромным энтузиазмом. Думаю, что в период с 1992 по 2012 год чиновники ни в одной стране не работали так, как мы тогда.

В отличие от Москвы, где сконцентрировалось много профессиональных управленцев, Алматы ощущал кадровый голод. Токаеву и сорока лет не было, когда он в 1992 году стал заместителем министра иностранных дел нового государства, а через два с половиной года — министром.

Он стал руководителем Министерства иностранных дел страны, у которой еще не было внешней политики. Сам для себя задачу он сформулировал так: в сжатые сроки создать благоприятную внешнеполитическую среду для развития государства, обеспечить международное признание независимого Казахстана и сформировать внешнюю политику молодого государства. Он справился с задачей. Немногие министры могут похвастаться подобным опытом.

Прошли годы, и Касым-Жомарт Токаев уже в роли главы государства поздравил сограждан с тридцатилетием независимости республики:

— День независимости — это великий праздник, который является венцом нашей многовековой борьбы за собственную государственность, олицетворением стойкости народа, ярким воплощением его светлых устремлений в будущее.

Независимость не досталась нам в подарок или по воле случая. Ценности независимости красной нитью проходят через многие столетия национальной истории. Наш народ всегда бережно относился к идее государственности, потому что нация, имеющая независимое государство, в историческом плане считается успешной, поскольку сохраняет за собой выбор пути развития. Этот фундаментальный принцип неоднократно доказан временем.

В истории, дошедшей до нас из седой древности, и истории, которая творится на наших глазах, каждый гражданин Казахстана находит частичку себя, всем сердцем принимая и понимая значение независимости. Сегодня кому-то может показаться, что успех нашей страны был предопределен. Но тогда, 30 лет тому назад, стартовые условия у Казахстана были непростые, можно сказать, крайне сложные. Экономика находилась в глубочайшем кризисе. Социальная сфера лежала на боку. Геополитическое положение и изолированность от мировых рынков также не добавляли оптимизма. Протяженная граница не была юридически урегулирована.

Тридцать лет независимости — это целая эпоха. Это эпоха упорного преодоления тяжелейших трудностей и испытаний, эпоха, сравнимая с протяженной тернистой дорогой в неизведанное. Это эпоха созидания, по своим достижениям и значению ставшая поворотной в истории нашего народа….

А после Трагического января Токаев принял решение перенести главный национальный праздник с 16 декабря на 25 октября. Именно 25 октября 1990 года была принята Декларация о государственном суверенитете. А день 16 декабря для казахстанцев всегда ассоциировался с двумя горестными событиями в летописи страны: в этот день в 1986 году произошло восстание казахской молодежи, а в 2011 году, когда страна праздновала двадцатилетие независимости, произошли инспирированные противниками Назарбаева беспорядки в городе Жанаозен — на западе Казахстана. КНБ во главе с Нуртаем Абыкаевым самоустранился, полицейские открыли огонь…

Я спросил Токаева:

— Вы очень быстро поставили независимый Казахстан на политическую карту мира. Наверное, это было непросто. Иностранные дипломаты спрашивали: «А какое государство вы представляете?»

— Всякое было. Мне приходилось очень много ездить за рубеж, посещать зарубежные страны, объяснять, что происходит в Казахстане, какова наша политика, конечные цели. Нас критиковали, в том числе за недостаток демократии. Вы знаете, как Запад относится к новым государствам — у вас этого нет, того нет и т. д. Вплоть до того, что однажды я пришел к американскому сенатору Кристоферу Смиту, и первая фраза, которую я услышал от него: «Когда вы прекратите мучить и убивать свой народ!» Я был просто в большом недоумении. Но, проявив выдержку, я приступил все же к беседе, сказал, что он, наверное, дезинформирован. Я увидел, что это сотрудники его аппарата готовят записки с подачи наших традиционных недоброжелателей. Потом я им сказал: «Ребята, работайте более качественно. Вы можете нанести очень серьезный ущерб своей стране, нам-то ладно». Разошлись мы более-менее мирно, но были и такие инциденты.

В первые месяцы существования Казахстана шло формирование новых органов власти. Создавались ведомства, которые в республике прежде не существовали.

Еще в октябре 1991 года (после августовского путча) был создан Государственный комитет обороны Казахстана, его возглавил Герой Советского Союза генерал Сагадат Нурмагамбетов, который служил ранее заместителем командующего войсками Среднеазиатского военного округа. После распада Советского Союза части округа остались на территории Казахстана — примерно 40 тысяч бойцов и командиров. Вооруженные силы республики формировались в основном на базе 40-й армии.

Председателем КГБ Казахстана тоже стал коренной казахстанец генерал Булат Баекенов. В июле 1992 года республиканский КГБ переименовали в Комитет национальной безопасности Республики Казахстан.

А в феврале 1992 года на базе бывшего 9-го отдела КГБ сформировали Службу охраны президента. Ее возглавил генерал Сергей Викторович Синицын. Охрану президента он доверил опытному человеку — Амангельды Шабдарбаеву, бывшему начальнику охраны многолетнего хозяина республики Кунаева. Когда 1-й секретарь ЦК был отправлен в отставку, офицера уволили из органов. Как он сам говорил, по подозрению в помощи участникам декабрьских событий 1986 года и за особую близость к Кунаеву… В 1992 году Шабдарбаев вернулся на службу, со временем стал генерал-лейтенантом и возглавил Комитет нацбезопасности.

В марте образовали Республиканскую гвардию — внутренние войска, в августе — еще и пограничные войска на базе Восточного пограничного округа КГБ СССР.

Тогда профессионалы живо обсуждали проблему лояльности: как поведут себя уроженцы других республик, которые теперь стали самостоятельными? Сохранят верность стране, где служат? Или предпочтут вернуться на историческую родину и перейти в формируемые там собственные ведомства?

Разведывательные органы стран СНГ договорились друг за другом не шпионить. Это не значит, что разведки бывших республик обязались бездействовать. Просто они лишились тогда права вербовать агентуру. На три Балтийские республики эти добровольные самоограничения не распространялись.

Независимому Казахстану понадобились тысячи и тысячи чиновников и управленцев разного уровня. Но в стране не существовало профессиональной политической элиты. Вакансии часто заполнялись заведомо слабыми специалистами. Зато они наслаждались тем, что в один день стали министрами, помощниками министров, высшими офицерами, послами.

Проблема была с кадрами. В бизнесе платили больше. Аппарат министерства был маленьким. Думали, что республиканский МИД займется визами и приемом иностранных делегаций.

Кто-то иной на месте Токаева, возможно, и пожалел бы, что польстился на красиво звучащую должность. В Москве-то его ждала завидная карьера — уехал бы послом в хорошую страну. А тут можно было и пропасть. Так, наверное, и произошло бы с менее талантливым человеком. Но у Токаева все получилось.

«В середине 90-х мне доводилось с моим руководителем бывать в Алматы, — рассказывал казахстанским журналистам российский дипломат Сергей Гармонин. — И я видел, как из МИД Казахской ССР — тогда министерства существовали во всех советских республиках, но, как правило, это были небольшие чисто протокольные организации, насчитывавшие 10–12 человек, которые занимались организацией поездок, визитов в республику тех или иных делегаций — он, обладая уже значительным опытом дипломатической работы в МИД СССР, создал полноценное Министерство иностранных дел независимого государства».

Да, все республиканские министерства начинали почти с ноля. В советские времена, когда Россия была одной из республик, Министерство иностранных дел РСФСР располагалось в небольшом особняке на проспекте Мира. Аппарат был маленьким. Республиканский МИД воспринимался как «отстойник» для дипломатов, карьера которых не задалась. Министерство занималось визами и приемом второстепенных иностранных делегаций.

А Токаеву понадобились профессионалы и желательно молодые.

Почему пришлось менять управленческий аппарат?

У опытных аппаратчиков не было привычки вкалывать, выкладываться, чего-то добиваться, изобретать, придумывать. В советские времена требовалось иное: поднимать руку на собрании (партийном, профсоюзном, комсомольском, трудового коллектива), ходить голосовать — когда устраивались выборы (без выбора), произносить с трибуны ритуальные слова о правильности линии КПСС.

Высокие должности занимали в основном те, кто прошел школу профессионального комсомола. Если молодой человек с юности поднаторел в составлении звонких, но бессмысленных лозунгов, умело организовывал «группы скандирования», ловко отчитывался о массовой посещаемости несуществующей системы комсомольской учебы, если он умел угодить начальству, то какие еще качества нужны для успешной карьеры?

Достоинства такого жизненного пути очевидны: точное знание государственного механизма, тайных пружин управления страной, умение приводить в действие рычаги власти. Недостаток заключается в том, что все знания о стране почерпнуты из вторых рук — из чьих-то рассказов, донесений, справок и аналитических записок подчиненных.

Заманчивая, завидная профессия — дипломат. Приемы, светские рауты, мужчины во фраках, женщины в вечерних туалетах, заграничные поездки с зеленым паспортом, освобождающим от таможенного досмотра, хорошие вещи, машины, валюта, недоступные простому смертному удовольствия…

В реальности все несколько по-другому. Дипломаты сидят в тесных комнатах и ведут довольно скучный образ жизни: читают шифровки из посольств, стоят в очереди в буфете, составляют справки, курят в специально отведенных для этого местах (курить в кабинетах позволено только начальству), вскакивают, когда в комнату входит это самое начальство, и ждут, пока подойдет их очередь ехать в загранкомандировку.

Тем не менее в советские времена дипломаты ощущали себя привилегированной кастой, кланом, которому открыто в жизни то, что недоступно другим. Когда каждый получил возможность поехать за границу и зарабатывать хорошие деньги, ореол дипломатической службы поблек. Тем более что особо завидного в жизни дипломата осталось не много.

Дипломаты всегда разрываются между стремлением делать карьеру, перемещаясь из кабинета в кабинет в министерстве, и желанием вырваться за границу. Скажем, заместитель министра выше по должности, но жизнь посла комфортнее, интереснее. Большинство высокопоставленных дипломатов делают выбор в пользу посольского кресла. Если, конечно, им не предлагают место самого министра.

Касыму-Жомарту Токаеву предложили.

«Мы сделали то, что многим политикам казалось невозможным, — вспоминал он. — Прежде всего, была создана полноценная государственность. Казахстан избежал судьбы “несостоявшегося государства”. Наша экономика обрела необходимую устойчивость и была признана рыночной. Казахстан твердо встал на ноги как государство, понимающее важность международных обязательств и неуклонно выполняющее их».

Должность министра иностранных дел кажется завидной. Тем, кто ее не занимал.

Токаев быстро осознал, какая это тяжкая миссия.

Надо провести десяток встреч в день и при этом сохранять остроту восприятия, быстро реагировать, уметь пошутить, не терять спокойствия, поскольку много раз на день надо оказаться перед журналистами и ответить на их вопросы.

Когда он утром садился в машину, его ждала первая информационная сводка. Более полная уже лежала на рабочем столе. Рядом объемистые папки с расшифрованными телеграммами послов, информацией разведки, докладными записками отделов министерства. В приемной ждут послы и старшие дипломаты. А на приставной тумбе телефоны…

Министру помогает аппарат, который фильтрует безбрежный поток информации, отбирает самое главное, помогает разобраться в том, что происходит. И все равно министр должен ежедневно освоить и переварить огромный объем информации.

Министр постоянно в пути или на переговорах. Что самое печальное для министра — свободное время начисто отсутствует, даже когда формально оно имеется, то есть в воскресенье или в праздничные дни. Если Токаев и уезжал из министерства отдыхать, все равно его преследовал один телефонный звонок за другим, потому что в мире постоянно вспыхивают острые конфликты и требуется личное участие министра. Министр работал 12–14 часов в сутки, для него это был нормальный ритм жизни.

Рабочим инструментом стала телефонная трубка. Все кризисные ситуации решались путем телефонных разговоров с коллегами-министрами, которые вовлечены в урегулирование кризиса. Лететь некогда. А срочные переговоры и консультации требовали от Токаева быстрой реакции и немедленных решений. Его это не пугало. Он сохранял хладнокровие в любой ситуации, эмоции здравому расчету не мешали. Для министра он был молод — всего сорок лет. Занимался спортом — настольным теннисом, много ходил и редко увлекался застольем.

Ныне дипломатия и внешняя политика персонифицированы. Когда Токаев начинал свою деятельность, инструментами дипломатии были длинные шифротелеграммы, ноты и памятные записки, в которых выверялась каждая буква. Затем их пересылали в посольство, там переводили на местный язык, печатали на хорошей бумаге, и тогда посол звонил в министерство и просил его срочно принять… В роли министра Токаев снимал трубку и обсуждал проблему. Появилась специальная связь, которая позволяет разговаривать с коллегами конфиденциально, не боясь быть подслушанным.

Удивительный факт: и сейчас, будучи уже главой государства, Токаев по-прежнему пользуется современной связью — мобильный телефон в кармане и в любую минуту можно дать поручения министрам и руководителям регионов.

К тому времени, когда его назначили министром, он уже почти два десятилетия занимался дипломатией и понимал, что внешняя политика состоит из бесконечного количества небольших инициатив, улучшений, поправок, которыми удается повлиять на общий, неостановимый поток мировых событий. Внезапные блестящие решения, которые всё меняют и разом решают все проблемы, — редкость. Надежная дипломатия — это долгая, многоходовая, продуманная игра. И Токаев понимал: эта работа началась до него и будет продолжаться после него.

Касым-Жомарт Токаев:

«В начале 90-х годов мы столкнулись с большими трудностями при подборе специалистов, будь то послов или дипломатических сотрудников для отправки за рубеж. Квалифицированных кадров в достаточном количестве попросту не было, поэтому в посольства направляли лучших сотрудников центрального аппарата МИД, тем самым обрекая себя на двойные-тройные нагрузки. Но другого пути не было, ведь речь шла об укреплении нашей дипломатической инфраструктуры за рубежом.

И в последующем такая кадровая политика осуществлялась, как я считаю, к обоюдной пользе двух неразрывных частей дипслужбы — посольств и аппарата МИД. Она полностью оправдала себя, потому что по истечении нескольких лет мы получили в свое распоряжение грамотных, подготовленных специалистов.

Признаться, мне не раз говорили: зачем разбрасываетесь грамотными кадрами, отдаете их в посольства, не лучше ли оставить при себе, пусть “пашут” на вас, чтобы вы смогли больше отдыхать. Мой ответ был таков: молодым дипломатам нужно дать возможность поработать и в центре, и в “поле”, только так они смогут стать квалифицированными специалистами. Нельзя “привязывать” их к себе, превращать в вечных помощников, если не сказать худшее. Что касается самой работы, то она мне в радость, в суфлерах я не нуждаюсь.

Надо сказать, что во время работы в МИД я всегда исходил из того, что министр должен полностью владеть всеми основными вопросами международной деятельности Казахстана. Поэтому много времени уходило на изучение всех важных служебных документов, на подготовку писем президенту и в правительство. В принципиальном плане считаю, что руководители крупных коллективов, особенно такого специфического, как дипломатическое ведомство, должны показывать пример своим подчиненным в плане квалификации и трудоспособности, знать и уметь больше, чем подчиненные. Только так можно обрести подлинный авторитет в коллективе.

Не хотел бы идеализировать МИД, но в нашей системе все же выдерживались определенные моральные нормы. Мы всегда старались поощрять способных дипломатов продвижением по служебной лестнице или командировками в посольства за рубежом. Для меня, руководителя МИД, было крайне важно, чтобы сотрудники министерства чувствовали, что о них помнят и заботятся. В дипломатическом коллективе сложилась добротная корпоративность, основанная на преданности своей профессии.

Принцип “знать и уметь больше, чем подчиненные”, — неизменно помогал мне во взаимоотношениях с сотрудниками дипломатического ведомства. Надо сказать, что начиная с октября 1994 по январь 2007 года, не считая двух с лишним лет, проведенных в премьерском кресле, в моих заместителях побывало 23 человека. Со стороны может показаться, что это была текучесть кадров, но я считал иначе: нужно было дать людям возможность проявить себя на самостоятельной работе в качестве послов, а не “эксплуатировать” и выжимать из них все соки в собственных интересах. Поэтому я рекомендовал главе государства для работы в качестве послов большую группу заместителей министра, директоров департаментов».

Профессионалы не принимают формулу британского поэта сэра Генри Уоттона, который в 1604 году написал на форзаце книги свое определение дипломата, получившее широкое распространение: «Добропорядочный человек, посланный за границу, чтобы лгать от имени своей страны».

Разумные и порядочные люди не выносят лжецов. А как же в дипломатии без лукавства? Сталин считал дипломатию доведенным до совершенства искусством обмана. Считал: будешь правду говорить — засмеют… И много друзей он завоевал?

Министр должен тщательно готовиться к переговорам. Но где взять на это время? Касым-Жомарт Токаев мог, конечно, ненадолго закрыться в кабинете, приказать секретарям ни с кем не соединять, но постоянно что-то происходит, и все требуют министра к ответу… Он радовался, когда предстояли переговоры в далеких от Казахстана местах. Тогда было время поработать в полете.

Умение вести переговоры — высшее дипломатическое искусство. Ссориться и упрямиться в дипломатии проще всего. Значительно труднее договариваться. Как профессионал, Токаев всегда был настроен на поиск компромисса. И есть еще одно твердое правило: на переговорах нельзя врать. Об этом обязательно станет известно, и министру всегда будут тыкать в нос, что он однажды соврал. Классическая дипломатия предполагает недосказанность: я говорю тебе правду, но не всю правду. Современная дипломатия так стремительна, что не остается времени на недосказанность. Надо говорить прямо, как есть, иначе будет потеряно дорогое время и доверие.

Исчезновение доверия в дипломатии страшно опасно. Возникает подозрительность, которую никакими силами невозможно развеять. Приводит это к тому, что уже никто никому не верит. Все убеждены, что другая сторона сознательно делает выбор в пользу конфронтации и вынашивает коварные замыслы. Эскалация — от потери доверия до уверенности во враждебности замыслов соперника происходит мгновенно.

Только дилетанты думают, что умный дипломат должен давать каждой стороне разное объяснение мотивов своих действий. Надо, разумеется, уметь воздействовать на собеседника, добиваясь нужного результата, но более тонкими методами. В этом и заключается дипломатическое искусство.

Токаеву, как руководителю казахстанской дипломатии, прежде всего предстояло установить новые отношения с Москвой.

В России дипломатам тоже пришлось туго в те трудные годы.

Впервые в истории МИД начался отток кадров. Дипломаты, особенно молодежь, бежали от маленькой зарплаты. В 1992 году из Министерства иностранных дел ушло триста с лишним человек, в следующем году еще больше. Уходили в бизнес, потому что нужны были деньги. Зарплаты в центральном аппарате министерства платились ничтожные — в сравнении с ожиданиями дипломатов и их высокой квалификацией.

Российские дипломаты трудятся на Смоленской площади — в известном всему миру высотном здании, которое в советское время делили с коллегами из Министерства внешней торговли. В высотке места всем не хватало, и специалисты по Ближнему и Дальнему Востоку расположились в маленьких комнатках соседнего с высотным здания, в котором когда-то находился известный гастроном «Смоленский», поэтому здание в мидовском обиходе именовалось «ГастроМИДом».

А сотрудники нового Департамента по делам СНГ — партнеры Токаева и его команды — обосновались и вовсе уж в тоскливом помещении, в здании на Старом Арбате, где находилась аптека. Это здание дипломаты между собой так и называли: «МИД-аптека».

В ту пору кабинеты мидовские находились в ужасающем состоянии — осыпающиеся потолки, обшарпанные двери, дряхлая мебель. Комнат не хватало, поэтому сидели дипломаты на голове друг у друга. Поехать в загранкомандировку стало неизмеримо труднее, потому что сократились штатные расписания посольств и консульств.

Бедствовавших дипломатов подкармливали тем, что отправляли вахтовым способом на три месяца в какое-нибудь посольство на свободную ставку. Командированный не пьет, не ест, копит валюту для семьи. Потом с деньгами и покупками — назад, в Москву. А в посольство едет следующий. В посольстве, конечно же, предпочли бы постоянного работника, за три месяца в дела не вникнешь, но все понимали, что людям надо как-то жить.

В начале 1990-х Министерству иностранных дел России не хватало денег ни на ремонт осыпавшихся потолков, ни на новую мебель для кабинета самого министра, ни даже на то, чтобы заплатить за лифт. Помню, как осенью 1994 года половину лифтов в высотном здании отключили за неуплату, и дипломаты не могли добраться до своих письменных столов. Такая жизнь не нравилась. Забыв свойственные им осторожность и сдержанность, дипломаты кляли новую власть, которая не может платить им хорошую зарплату и вернуть утраченное чувство избранности.

Важнейшими партнерами для Токаева были недавние сослуживцы по МИД СССР. Но теперь на переговорах они сидели по разные стороны стола. В прямом и переносном смысле.

Независимость бывших советских республик в Москве официально признали, но в душе российские чиновники и дипломаты еще не воспринимали Казахстан как самостоятельное государство. Это проявилось даже в том, что внутри Министерства иностранных дел никто не горел желанием заниматься странами СНГ.

Токаев видел, что его недавним коллегам, российским дипломатам трудно смириться с тем, что на территории бывшего Советского Союза сформировались самостоятельные государства, а у них есть собственная внешняя политика.

Почти сразу, с конца 1991 года, в России заговорили о том, что Северный Казахстан, где живет значительное русское население, — исконно российская территория. Если Казахстан уходит — пусть отдает наши земли… Некоторые российские политики отрицали историческое право Казахстана на независимую государственность.

Казахстан был крайне обеспокоен безопасностью своих границ и жестко реагировал на разговоры о территориальных требованиях. В конституции записали: «Суверенитет республики распространяется на всю ее территорию. Государство обеспечивает целостность, неприкосновенность и неотчуждаемость своей территории».

При подготовке первого межгосударственного договора в 1992 году российская делегация не хотела включать пункт о признании территориальной целостности обоих государств. Но Казахстан настоял на своем. В договор записали и важное для республики обязательство запрещать деятельность организаций и групп, выступающих против независимости и территориальной целостности обоих государств.

Масла в огонь подлил вернувшийся в Россию из Соединенных Штатов лауреат Нобелевской премии по литературе Александр Исаевич Солженицын. В сталинские годы он отбывал срок на территории Казахстана. В своей статье «Как нам обустроить Россию», изданной отдельной книгой, он фактически призвал передать России северную часть Казахстана, населенную в основном русскими.

Солженицын писал:

«Сегодняшняя огромная его территория нарезана была коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год проходят — то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границы проводить, — еще немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну… До 1936 года Казахстан еще считался автономной республикой в РСФСР, потом возвели его в союзную. А составлен-то он — из Южной Сибири, Южного Приуралья, да пустынных центральных просторов, с тех пор преображенных и восстроенных — русскими, зэками да ссыльными народами.

И сегодня во всем раздутом Казахстане казахов — заметно меньше половины. Их сплотка, их устойчивая отечественная часть — это большая южная дуга областей, охватывающая с крайнего востока на запад почти до Каспия, действительно населенная преимущественно казахами. И коли в этом охвате они захотят отделиться — то и с Богом».

В принципе Александр Солженицын возражал против участия России в центральноазиатских делах.

Выступая в Государственной думе в октябре 1994 года, он говорил:

— Нелепо, бессмысленно и преступно нам ронять российскую кровь между Таджикистаном и Афганистаном. Какое наше дело, что там происходит между группировками? Какое наше дело в той войне? Не там нам стоять.

Казахстану же, напротив, Солженицын предлагал помочь с охраной границ и вообще считал разумным заключить четверной союз трех славянских республик и Казахстана.

Но его слова вызвали резкие протесты в республике, где националисты, в свою очередь, требовали изменить политическую и демографическую ситуацию в пользу казахов, в частности, все высшие должности отдавать только казахам. Члены Конституционной комиссии предлагали записать в Основном законе: президент и глава парламента должны быть казахами. Националистически настроенная интеллигенция давно доказывала: чем меньше чужих, тем лучше.

Радикалы обеих стран фактически помогали друг другу. Они рассуждали так: «Зачем нам быть меньшинством в вашем государстве, когда вы можете быть меньшинством в нашем государстве». Казахов запугивали русским великодержавием, русских — казахским национализмом.

В Конституции 1993 года записали, что Казахстан — это «форма государственности самоопределяющейся казахской нации». Остальные народы оказались вычеркнутыми. Эта формула породила, мягко говоря, беспокойство среди неказахов, ускорила отъезд русских. Потеря для страны была не только репутационной. Все это отталкивало иностранных инвесторов.

30 августа 1995 года приняли новую конституцию, которая начинается словами: «Мы, народ Казахстана, объединенный общей исторической судьбой». «Народ Казахстана» — точнее и современнее. Не одна нация, а весь народ Казахстана, объединяющий все национальности, связанные общей исторической судьбой, созидает государственность «на исконной казахской земле».

Почему русские уезжали из Казахстана? Одни не верили в будущее независимого государства, другие боялись радикального национализма, третьим трудно было смириться с переменами. Они утратили привычный социальный статус и психологический комфорт. Это была драма — многие просто отказывались верить в происходящее. Впрочем, надо иметь в виду, что среди уезжавших были и военнослужащие, временно находившиеся на территории республики.

По подсчетам, в советский период в Казахстан переехало из европейской части СССР шесть с лишним миллионов человек. По переписи 1989 года, русских в Казахстане было 38 процентов. Русские — в основном горожане. (На 1 января 2022 года население Казахстана насчитывало 19 миллионов человек. Казахи — 69,03 %, русские — 18,47 %, узбеки — 3,29 %, уйгуры — 1,5 %, украинцы — 1,3 %, татары — 1,06 %, немцы — 0,92 %, турки — 0,61 %, корейцы — 0,57 %, азербайджанцы — 0,61 %, дунгане — 0,40 %.)

В Москве основным партнером Токаева и его коллег стал министр иностранных дел России Андрей Владимирович Козырев. Они практически ровесники, Козырев на два года старше. Оба сделали изрядную карьеру и стали министрами в достаточно молодом возрасте.

Козырев в советские времена трудился в Отделе международных организаций МИД, который занимался ООН, разоружением, международными конференциями. Эта работа сформировала у него представление о необходимости тесного сотрудничества с разными партнерами в решении глобальных проблем.

Ему сильно повезло с начальником. Отделом руководил Владимир Федорович Петровский, один из самых интеллигентных людей в министерстве, с удовольствием продвигавший молодежь.

Я познакомился с Козыревым летом 1989 года. Заместитель министра иностранных дел Петровский устроил в особняке МИД обед в честь заместителя генерального секретаря ООН Ясуси Акаси, с которым я, работая в журнале «Новое время», хотел поговорить. Обед в мидовском особняке — рутинное светско-дипломатическое мероприятие, на которое в ту пору приглашали «представителей общественности».

Петровский со свойственной ему любезностью познакомил меня с присутствующими, руководителями отдела (потом управления) международных организаций. Козырев был самым молодым по возрасту и младшим по должности, но именно его Петровский выделил особо, дав мне понять, что его ждет большое будущее.

На следующий день после распада Советского Союза Андрей Козырев проснулся министром иностранных дел великой державы, у которой еще не было внешней политики. И никто твердо не знал, какой она должна быть. Сам для себя задачу он сформулировал так: в сжатые сроки создать благоприятную внешнеполитическую среду для радикальных реформ в стране.

Козырев говорил мне:

— Западные демократии — естественные партнеры и союзники России. Я никогда не отказывался от этой идеи и умру с ней.

Андрей Козырев обычно говорил полушепотом, иронически улыбался, смотрел прямо в глаза и находил дипломатичный ответ на любой вопрос.

Он легко вписался в «команду мальчиков» Егора Тимуровича Гайдара, который с началом экономических реформ возглавил правительство. Отец экономических реформ Егор Гайдар и творец новой внешней политики Андрей Козырев стали для мира олицетворением происходящих в стране перемен.

Постепенно бо`льшая часть реформаторов во главе с Гайдаром была вынуждена покинуть правительство. И только Козырев оставался и пользовался доверием президента.

— Мы все были в мыле в первые месяцы, — рассказывал мне Козырев. — Я помню, что в те дни был какой-то сумасшедший дом. Все бегали с бумагами и пытались решить неотложные вопросы. Я прибегал к Ельцину и говорил: то-то и то-то происходит, срочно нужно ваше решение. А у меня была своя головоломка — как выстроить отношения с бывшими советскими республиками. Никто о них ничего не знал. Не было ни одного специалиста, которого можно было пригласить и спросить: что такое современный Узбекистан? А тут уже в Таджикистане начиналась гражданская война…

Еще я был занят тем, как нам сохранить место в Совете Безопасности ООН. Я твердо знал, что это необходимо. Это особые привилегии, особая ответственность. Но как доказать, что именно Россия имеет право на это кресло, а не все пятнадцать республик? Была теория, что надо это поделить между всеми республиками. А это не делится. Не могут пятнадцать человек сидеть в одном кресле. Принятие этой теории привело бы к потере места в Совете Безопасности.

Андрей Козырев отстаивал принцип равноправных отношений с четырнадцатью государствами, которые только что входили в состав Советского Союза. Повторял: стоит только заговорить на языке силы, проявить высокомерие, и четырнадцать соседей мигом превратятся в четырнадцать врагов.

Тема эта была крайне болезненной и оживленно обсуждалась в обществе. Я работал в те годы в «Известиях», которые были тогда газетой номер один в стране; как заместитель главного редактора, ведал международным разделом.

И счел своим профессиональным долгом выступить со статьей на эту тему:

«В среднеазиатской части бывшего Советского Союза сформировались самостоятельные государства, и у них есть собственная внешняя политика.

Для того, чтобы страна разумно участвовала в мировой и региональной политике, надо, чтобы она верила: ее мнение имеет вес. Если заявить этой стране, что она всего лишь входит в сферу влияния более могущественного соседа, то о каком учете ее мнения может идти речь?

Некоторая надменность, с которой привыкли смотреть на эти государства, мешает увидеть, какой интерес проявляют к ним в мире. Индия, Пакистан, Иран, Турция стремятся поладить с центральноазиатскими новичками. Индия и Китай ищут в них союзника в противодействии исламскому фундаментализму. Иран и Пакистан, напротив, желают политико-теологической близости.

Бывшим советским республикам Средней Азии не хватает уверенности в себе. Скажем, в Казахстане побаиваются, сообщает алма-атинский корреспондент “Известий”, не возникнут ли у Китая территориальные претензии к соседу? Особенно серьезно это обсуждалось, когда наступило временное охлаждение между Алма-Атой и Москвой, — не воспользуется ли этим обстоятельством Пекин?

Новые центральноазиатские государства ощущают свою уязвимость и бессилие, когда их ставят на место и откровенно объясняют, что их судьба зависит от решений, принимаемых далеко за пределами их границ. А им важно обрести чувство самостоятельности, собственной значимости, способности на что-то влиять.

Нелепо верить в то, что у России и у центральноазиатских государств абсолютно одинаковые интересы, поэтому Москва лучше знает, что им нужно. У этих стран есть и собственные интересы, которые могут расходиться с российскими.

В Центральной Азии, сообщает ташкентский корреспондент “Известий”, обсуждается такая идея: открыть автомобильную и железнодорожную трассу Пекин — Стамбул, соединив нуждающиеся в модернизации коммуникаций Казахстан, Киргизию, Узбекистан и Туркмению. Сейчас в торговле с Китаем им приходится пользоваться длинным и дорогим транзитным путем через российское Забайкалье. Центральноазиатские государства мечтают получить выход к китайским портам.

Не остается ничего иного, кроме как учитывать интересы соседей, которые нуждаются в широком внешнеэкономическом сотрудничестве. Слишком откровенные попытки давления порождают скрытую ненависть, а выместить их всегда можно на собственных русских.

Уважительное отношение к новым государствам вовсе не означает, что Москва должна закрывать глаза на нарушения прав человека. Нельзя молчать, когда ущемляются интересы русских. Но не трудно понять, как воспринимается в Центральной Азии аргумент против выдавливания русских: когда они уедут, вы останетесь без интеллигенции и квалифицированных рабочих. А новые государства как раз и хотят обзавестись собственной интеллигенцией и специалистами! Надо осуждать то, как русских убирают со всех сколько-нибудь заметных постов.

Не прекращаются споры: по какому пути пойдут эти государства? По китайскому? иранскому? турецкому?

Лидеры этих стран любят говорить о своем, особом пути. Но им еще предстоит пережить крупные социальные перемены. Как показывает кровавый опыт Таджикистана, возможен любой поворот событий. Чем теснее будет сотрудничество с соседями, с мировым сообществом, тем больше надежд, что они повторят путь не иранской революции, а турецкой модернизации».

Достичь договоренностей тогда было крайне сложно.

Токаев, когда вел переговоры, был терпелив, искал и находил компромиссы. Человек неординарный, с сильным и тонким умом, с магнетизмом, он использовал эти качества для приобретения друзей и нейтрализации противников.

Трудность состояла в том, что часто не хватало времени на размышления. Немудрено было запутаться в быстро менявшемся мире, сообразить, что к чему. Время мчалось, как скорый поезд. Надо было успеть сказать свою реплику, прежде чем занавес опустится. При этом министр был крайне осторожен.

Касым-Жомарт Токаев:

«В марте 1994 года решалась судьба космодрома Байконур.

Переговоры были очень сложными и напряженными. Ни одна из сторон не проявляла удовлетворения по поводу предварительных договоренностей по статусу космодрома. В России некоторые политики считали, что данный стратегический объект следовало бы юридически и практически отторгнуть от Казахстана. И в нашей стране были сомнения, стоит ли уступать космодром россиянам, нужно, мол, “стоять до конца”.

Договорились в принципе, что космодром Байконур остается собственностью Казахстана, но Россия будет использовать его на условиях аренды. Это было правильное, стратегическое по своему значению решение двух президентов. Через десять лет обе страны подпишут соглашение об использовании космодрома для запуска казахстанского спутника связи. А тогда камнем преткновения стала стоимость аренды космодрома. Россияне вообще не хотели платить за его использование.

В какой-то момент довольно напряженных переговоров в узком составе Борис Николаевич, чтобы разрядить обстановку, распорядился принести выпивку. Сотрудник службы безопасности внес поднос, на котором было четыре рюмки водки и легкая закуска. На удивленный вопрос Нурсултана Абишевича: “Почему четыре рюмки!?”, хозяин кабинета простодушно ответил: “Две рюмки мало, а четыре — в самый раз”. После этого оригинального диалога президенты подняли тост за братскую дружбу и не без удовольствия опустошили поднос.

Затем наш президент сказал:

— Россия — большое государство, почему вы не хотите платить за Байконур?

Борис Николаевич, покачав головой, ответил:

— Много требуете, двести миллионов долларов — это слишком много для нашего бюджета. Мои товарищи меня не поймут, они просят забрать космодром бесплатно в обмен на признание принадлежности Казахстану.

Затем он решительно махнул рукой: мол, дальнейшая дискуссия не имеет смысла. Но Назарбаев настаивал на оплате за аренду космодрома.

Наконец Борис Ельцин решил уступить:

— Пятьдесят миллионов долларов и ни доллара больше.

После секундного раздумья Нурсунтан Абишевич сказал:

— Борис Николаевич, давайте определим арендную плату на уровне ста миллионов долларов, плюс пятнадцать миллионов — за дружбу.

Предложение не понравилось тогдашнему министру Андрею Козыреву, он попытался что-то подсказать своему президенту, но Ельцину такой жест пришелся явно не по душе. Он решительно хлопнул по столу, выпалил: “Согласен!” и грозно посмотрел на своего министра иностранных дел: мол, знай свое место.

Уже после отставки Ельцина его личный телеоператор поведал, что Назарбаев, дескать, использовал восточную хитрость, чтобы добиваться желаемых результатов во время переговоров с российским президентом. Как участник практически всех встреч, могу с уверенностью сказать, что такие утверждения не соответствуют действительности. Скорее это были переговоры друзей, единомышленников и, конечно же, коллег.

Мне запомнились переговоры в Москве 6 июля 1998 года. Подписали два крайне важных документа: Декларацию о вечной дружбе и союзничестве, обращенном в XXI век, а также Договор о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях недропользования. Сразу же после подписания документов состоялся прием. Хозяин застолья не ограничивал себя в горячительных напитках, его примеру охотно следовали и другие россияне. Мы тоже не стали изображать из себя “невинных девиц”. Так что вечер удался, обстановка была теплой и непринужденной…

После президентских выборов в 1996 году Борис Николаевич перенес очень сложную операцию на сердце. И даже в этой тяжелой ситуации он оказался своего рода реформатором. Вопреки устоявшимся традициям он выступил с обращением к народу и без всяких околичностей открыто сообщил о диагнозе врачей и их настоятельном требовании сделать операцию. А после ее удачного завершения, едва очнувшись от наркоза, подписал указ о возвращении себе всей полноты власти в государстве.

Первым иностранным руководителем, посетившим Ельцина после операции, был президент Казахстана. Было странно лицезреть осунувшегося и грустного Ельцина. Тем не менее он не скрывал благодарности Нурсултану Абишевичу за внимание и поддержку, что нашло отражение в решении удостоить российского президента высшей для иностранцев награды — ордена “Алтын Кыран”.

Ельцин не оказался в долгу. В октябре 1998 года он во время визита в нашу страну вручил Назарбаеву высший российский орден Святого Андрея Первозванного. Казахстанский президент стал первым иностранным лидером, удостоенным такой высокой награды.

Тот приезд в Алматы Бориса Ельцина запомнился его очень плохим самочувствием. Он прибыл из Ташкента, где во время торжественной церемонии встречи едва не упал. Его спасла заботливая рука президента Ислама Каримова. Этот эпизод вошел в хроники всех зарубежных средств массовой информации».

Российский министр иностранных дел Андрей Козырев быстро превратился в главную мишень для оппозиции, которая постоянно требовала его отставки. Ему предъявили серьезное обвинение: Россия утратила статус великой мировой державы, растеряла союзников, лишилась способности влиять на положение дел в мире… Наступил момент, когда президент Ельцин задумался над тем, что ему следует пожертвовать министром иностранных дел, которого критикуют абсолютно все.

Козырев в молодые годы достиг абсолютной вершины в своей профессии. Что он намерен делать, когда перестанет быть министром? Я спрашивал его об этом.

— Это большая проблема. Когда в политику приходит строитель, инженер или математик, он всегда может вернуться к своему делу. Мое дело — дипломатия, но вернуться к ней я не смогу. Так что для профессионального дипломата стать министром иностранных дел — это не вершина карьеры, а катастрофа.

Когда интервью закончилось, Андрей Козырев словно расслабился и на мгновение перестал быть министром. Помню, что он показался мне симпатичнее и человечнее. Я с сочувствием увидел, что никакой он не небожитель, защищенный от бед и страхов высоким постом, кремлевской охраной и иронической невозмутимостью.

Я рассказал министру, что, готовя очередную телепередачу, просматривал старую видеохронику. Когда он только вошел в правительство, начинающий министр выглядел добродушным и оптимистичным, хотя видно было, что он с характером, посему в статье в «Известиях» я назвал его «плюшевым медвежонком с железным сердцем». Прошло не так много лет, но медвежонка министр больше не напоминает.

— Укатали сивку крутые горки, — грустно сказал министр. — Кто же мог знать, что все так повернется?

Скорее всего, он имел в виду не только свою судьбу.

17 декабря 1995 года на выборах в Государственную думу Козырев победил в Мурманске и завоевал депутатский мандат. По закону депутат не может быть министром. Он должен был отказаться от мандата, если бы сохранил свой пост. Козырев ждал до крайнего срока: не намекнет ли президент, что ему следует остаться в правительстве? Не дождавшись, написал заявление об уходе в Государственную думу.

А вот что имело значение для Токаева.

После выборов 1993 года, на которых успех достался Либерально-демократической партии Владимира Вольфовича Жириновского, выросшего в Казахстане, в Министерстве иностранных дел России начали вырабатывать новую, более жесткую линию в отношении бывших советских республик, в которых осталось многочисленное русское население.

Своим заместителем и куратором Департамента по делам государств СНГ Козырев в апреле 1992 года назначил Сергея Викторовича Лаврова. Он и занимался положением русских, оставшихся за пределами России. Но меньше чем через два года Лавров с удовольствием расстался с креслом замминистра и в январе 1994 года уехал в хорошо знакомый ему Нью-Йорк постоянным представителем в ООН.

Русский вопрос стал важнейшей проблемой московской дипломатии. И эта проблема поставила администрацию Ельцина в безвыходное положение. Оппозиция атаковала президента именно на этом направлении: из-за вас страдают русские, оказавшиеся вне России. Но некорректно было обвинять Москву в пренебрежении русским вопросом. Столкнулись с проблемой, которая, как показывает история, не имеет идеального решения.

Чистая дипломатия, переговоры, резолюции ООН, апелляции к международным организациям и к двум верховным комиссарам по правам человека (европейскому от СБСЕ и всемирному от ООН) радикально изменить ситуацию не в силах. Потому что по-настоящему успокоить русских за пределами России, вернуть им утраченный душевный комфорт можно было, только восстановив СССР. Самые умелые действия российских дипломатов, даже если им удавалось, например, добиться каких-то уступок от правительств Балтийских республик, все равно не меняли атмосферу в Прибалтике, где русских считают инородным элементом и в лучшем случае соглашаются их терпеть…

Новым министром иностранных дел России стал академик Евгений Максимович Примаков. Для широкой публики и для всего мира назначение Примакова было неожиданным. До МИД Евгений Максимович руководил внешней разведкой.

Токаев:

«Появление Евгения Примакова в дипломатическом сообществе СНГ было встречено с любопытством. Всех интересовало, как поведет себя маститый политик, какие перемены внесет в работу Совета министров иностранных дел. Он действительно отличался от предшественника Андрея Козырева своей натуральной тяжеловесностью, неспешностью и серьезным отношением к вопросам, стоявшим в повестке дня совещаний.

Если Андрей Козырев мог уйти, сославшись на срочные дела, и появиться где-то к концу встречи министров, то Евгений Максимович такого себе не позволял, работал упорно и скрупулезно. За обеденным столом Примаков вел себя раскованно, много шутил и рассказывал анекдоты, которые знал в огромном количестве. Не чурался двух-трех рюмок водки».

В 1996 году новый министр прилетел в Казахстан.

Токаев: «Нурсултан Назарбаев провел беседу с российским министром наступательно, я бы сказал, высказывался на грани фола. Все претензии, накопившиеся в его душе за это время, он буквально выплеснул на огорошенного Примакова, который, тем не менее, не терял самообладания и терпеливо слушал президента».

Назарбаев в заключение сказал российскому министру:

— Вы-то, надеюсь, понимаете, что возврата в прошлое нет. Казахстан — суверенное государство, его безопасность гарантирована ядерными державами, в том числе Россией, его границы незыблемы. Не понимаю, почему вы потворствуете всякого рода авантюристам и безответственным политикам, которые обвиняют нас чуть ли не в дискриминации русских. В Москве должны понять, что трудности переходного периода тяжелым грузом ложатся на плечи всего населения, независимо от национальности.

Примаков ответил, что Казахстан — самый близкий друг и сосед России, никакого поворота в политике не будет.

Назарбаев примирительно сказал министру:

— Мы давно знаем друг друга, я сказал наболевшее Примакову, другому не стал бы говорить.

Покидая президентскую резиденцию, Евгений Максимович заявил ожидавшим его журналистам:

— Русского вопроса в Казахстане не существует. Здесь межнациональное согласие.

В сентябре 1998 года, в разгар тяжелейшего экономического и политического кризиса, Евгений Максимович стал главой правительства России. В стране — единодушный вздох облегчения. Примаков еще должен быть утвержден Думой, нужно еще сформировать правительство, предложить программу действий, но главное было уже позади — угроза роспуска Думы, импичмента президенту, безвластия, политических схваток с неизвестным результатом на фоне экономической катастрофы.

Его называли самым популярным политиком 1998 года. Социологи уже прикидывали, есть ли у него шансы на победу в президентских выборах, вычисляли, кто именно за него проголосует. Но едва кризис миновал, страна успокоилась, стало ясно, что Примаков неприятен Ельцину. Назначение Примакова премьер-министром президент и его окружение воспринимали как проигрыш: Ельцин дал слабину и позволил сделать главой правительства не того человека, которого хотел.

Касым-Жомарт Токаев:

«Мне довелось наблюдать за интересным обменом колкостями между двумя руководителями России — Ельциным и Примаковым. В Кремле был дан торжественный прием в честь Назарбаева, после чего российский президент предложил продолжить трапезу в узком составе. С нашей стороны были приглашены я и посол Казахстана в России Таир Мансуров, с российской — Евгений Примаков, руководитель администрации Николай Бордюжа и министр иностранных дел Игорь Иванов.

Сказать, что Ельцин чувствовал себя неважно, значит ничего не сказать. Время от времени он отлучался, а затем возвращался к столу, чтобы поднять очередной тост. В какой-то момент он даже пожаловался: бокалы такие большие, а коньяку наливают так мало.

Где-то к концу застолья слово взял Примаков и, ко всеобщему удивлению, глядя прямо на Ельцина, сказал буквально следующее:

— Борис Николаевич, желаю вам дожить (так и сказал: «дожить») до окончания конституционного срока и передать власть преемнику.

За столом воцарилась напряженная тишина. Ельцин опустил глаза, погрузился в раздумье, затем, собравшись с духом и преодолев недомогание, медленно произнес:

— Власть передам достойному преемнику.

На слове «достойному» он сделал акцентированный упор, из чего стало ясно, что под это определение Евгений Максимович никак не подходит. Нам было известно о напряженных взаимоотношениях между Ельциным и Примаковым, но трудно было ожидать, что они выплеснутся в такую перепалку в присутствии посторонних людей.

Впрочем, Евгений Примаков оставил за собой последнее слово:

— Недостойных преемников не пропустим».

В мае 1999 года Ельцин попросил Примакова подать в отставку.

Евгению Максимовичу было предложено занять любой зарубежный пост, например, взять на себя курирование всех ближневосточных проблем в ранге специального представителя президента. Он отверг предложение. Накануне Дня России, которое отмечается 12 июня, у Примакова поинтересовались, как он отнесется к награждению его высшим орденом страны. Ответил, что не примет. Его пригласили к Ельцину. Отказался.

Токаев:

«Наша последняя встреча за ужином состоялась в апреле 2007 года в Алматы. Несмотря на уже преклонный возраст, Примаков вел себя так, как будто не было за плечами бурного и тяжелого периода работы в разведке, дипломатии и, наконец, в качестве премьера. Охотно ел и выпивал, много шутил и рассказывал о своей работе в правительстве. Он так и не простил Ельцина и его ближайшее окружение за несправедливое, по его мнению, отношение к себе.

Примаков припомнил, что президент Таджикистана Рахмонов в своей последней книге, говоря об урегулировании конфликта в стране, всю заслугу приписал себе и ни словом не упомянул Россию.

— Я лично столько времени и сил потратил, чтобы помирить таджиков, вывести формулу постконфликтного устройства, а он ничего об этом не сказал! — искренне сокрушался Примаков.

Я утешал его в том духе, что книги пишутся не для современных читателей, а для истории, где нет места подобным “деталям” и подробностям.

На самом деле соглашение о мире в Таджикистане было подписано представителями правительства и оппозиции в Москве в присутствии государств-гарантов, в число которых входили Россия и Казахстан. На церемонии подписания в Кремле присутствовали Примаков и я в качестве министра иностранных дел.

Это по-настоящему важное событие произошло летом 1998 года сразу после произведенного Индией испытания ядерного оружия. Во время двусторонней встречи в Министерстве иностранных дел Примаков не скрывал своей досады по этому поводу. Он считал, что индийцы сильно подвели Россию, не поставив в известность о готовящейся акции. Он даже позвонил своему коллеге и наговорил ему много неприятного в отношении несоблюдения партнерских обязательств. Теперь, по словам Примакова, в мире считают, что именно Россия подталкивала Индию вступить на путь ядерной милитаризации. Короче говоря, настроение у него было неважным.

Перед расставанием подарил Примакову книгу “Под стягом независимости”, сказав, что испытываю неловкость при вручении этого фолианта академику.

Российский министр быстро нашелся:

— Академики таких толстых книг не пишут.

Грузинское прошлое не отпускало Примакова, в чем можно было убедиться во время алматинского застолья. Он с удовольствием цитировал вирши грузинского поэта Сосо. За этим псевдонимом, как известно, скрывался юный Сталин.

Мне довелось быть свидетелем вовлеченности российского министра в урегулирование грузино-абхазского конфликта. Если бы он продолжал заниматься этим делом, возможно, что-то путное из этого вышло».

Касым-Жомарт Токаев и другие казахстанские руководители с интересом наблюдали за бурной политической жизнью в Москве. Со стороны многое казалось совершенно непостижимым.

Самое непонятное и загадочное место в этой кипящей жизни занимал преуспевающий предприниматель Борис Абрамович Березовский, который быстро потерял интерес к бизнесу и увлекся политикой. Наиболее удачной сделкой Березовского было приобретение части акций Общественного российского телевидения (ныне Первый канал), что обеспечило ему контроль над главной телекомпанией страны, программы которой принимались во всех, самых отдаленных уголках страны.

Говорили, что Березовский почти не спит, не умеет отдыхать и должен постоянно находиться в движении. Он был готов круглыми сутками рождать все новые и новые политические конструкции. Он наслаждался этими политическими играми, они составляли смысл его жизни. Член-корреспондент Академии наук Березовский испещрял бумагу не абстрактными математическими формулами, а конкретными политическими построениями, в частности кадровыми.

Он был наделен еще и счастливой способностью не обижаться и не смущаться. Получив отказ, подыскивал новые аргументы и продолжал добиваться своего. Бешеная энергия, поразительное чутье и математический ум Березовского помогли ему занять место в высшем эшелоне политического истеблишмента. Он дважды занимал официальные должности — заместителя секретаря Совета безопасности России и исполнительного секретаря Содружества Независимых Государств.

Касым-Жомарт Токаев:

«Накануне саммита СНГ среди глав государств распространилась весть о том, что в Кремле принято решение о продвижении на пост исполнительного секретаря СНГ Бориса Березовского, человека, имевшего к тому времени, мягко говоря, скандальную репутацию.

В самом начале заседания глав государств слово взял президент Украины Леонид Кучма. Смущенно глядя в стол, он скороговоркой внес предложение, текст которого, судя по всему, был согласован с Ельциным и его администрацией.

В большом зале воцарилась напряженная тишина.

Борис Николаевич же как-то неуверенно и смущенно, что было для него совершенно несвойственно, обратился к своим коллегам с вопросом:

— Какие будут мнения?

Никто из присутствовавших не захотел высказаться по этому щепетильному вопросу, после чего российский президент сказал, что ему нужно переговорить с Б. Березовским и поэтому он объявляет перерыв “минут на десять”.

Перерыв затянулся на час, если не больше. Ельцин вошел в зал в сопровождении взъерошенного олигарха, пригласил других президентов занять свои места и заявил, что провел беседу с Березовским и тот, мол, дал согласие на назначение на должность исполнительного секретаря СНГ. Чтобы соблюсти хоть какие-то нормы приличия и видимость демократических процедур, Ельцин предложил задать вопросы кандидату на высокую должность.

Назарбаев поинтересовался, как Березовский собирается реформировать СНГ. Тот отвечал сбивчиво, косноязычно, после чего на лицах президентов появилось выражение крайнего недоумения. Утешало то, что олигарх заявил о своих планах сделать хоть что-то для усиления потенциала Содружества.

Президент Узбекистана Ислам Каримов высказал упрек:

— Борис Абрамович, слава о вас далеко опережает ваши действия.

Олигарх говорил невнятно, перемежая речь задумчивыми паузами. Затем слово взял формальный инициатор данного обсуждения Леонид Кучма. Не глядя в сторону российского президента и Березовского, он сказал, что кандидат отвечает всем требованиям, является “опытным политиком”, обладающим энергией и знаниями. Президенты не стали тратить время на дальнейшее обсуждение этого предрешенного вопроса. Так Борис Березовский возглавил СНГ.

Правда, работал он из рук вон плохо. Увлекался секретными вояжами на Кавказ, крайне редко появлялся в штаб-квартире СНГ в Минске и еще реже участвовал в совещаниях министров иностранных дел. Последнее обстоятельство выглядело по меньшей мере странно, поскольку именно дипломаты были в ответе за подготовку повесток дня заседаний глав государств. Но Березовского больше волновала торговля нефтью и газом, а также чеченский вопрос. Работа с документами не входила в круг его интересов.

Мне пришлось несколько раз общаться с ним во время мероприятий в рамках СНГ. Осенью 1999 года Березовский решил совершить визит в Астану. В назначенное время спецсамолет со швейцарскими опознавательными знаками приземлился в столичном аэропорту. Из самолета выбежали дюжие охранники, после чего появился высокопоставленный чиновник в спортивной форме. Такое впечатление, что в полете он занимался физкультурой.

Рядом с ним находилась модельного роста девушка с соответствующими фигурой и внешними данными. Он представил ее как свою близкую знакомую, затем совершенно неожиданно для нас стал отчитывать одного из помощников за какую-то рубашку, которую, как мы поняли, тот по рассеянности оставил в Москве. Возмущение Березовского вылилось в ругань с применением ненормативной лексики. Естественно, нас интересовала реакция милой спутницы олигарха на эту непротокольную ситуацию. Но она проявляла безмятежное равнодушие к происходящему и кокетливо поинтересовалась у меня, в каком городе находится. Чем вызвала умиление своего хозяина, который, по-видимому, тоже вспомнил, что находится не у себя дома.

По пути следования в гостиницу Березовский умудрился задать целую кучу вопросов, причем все они были разные, многие из них связанные с характеристиками известных людей. Не получив удовлетворяющих его ответов, он впал в некоторую задумчивость, после чего попросил сообщить руководству страны, что намерен вести секретные переговоры без привлечения официальных лиц.

В ответ я пошутил в том плане, что в Содружестве никогда не было секретов, а Борис Абрамович за короткое время успел стать этаким “СНГовским Лоуренсом Аравийским”. Эта фраза положила конец нашему общению, Березовский утратил ко мне всякий интерес. Найдя какую-то причину, я не поехал провожать его в Тбилиси (именно туда решил лететь оригинальный исполнительный секретарь СНГ), Березовский же не стал сильно печалиться по данному поводу».

Знаменитый «Лоуренс Аравийский», которого вспомнил Токаев, — это сотрудник британской разведки Томас Эдвард Лоуренс, вошедший в историю масштабными интригами на Ближнем Востоке.

Все споры и дискуссии не мешали тесному сотрудничеству России и Казахстана, которое стало базой для формирования важнейших региональных организаций.

15 мая 1992 года в Ташкенте был заключен договор о коллективной безопасности. Его подписали Россия, Казахстан, Армения, Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. В феврале 1995 года заключили соглашение о создании объединенной системы противовоздушной обороны. Узбекистан в 1996 году вышел из договора, заявив, что он не действует, а потом вернулся.

26 апреля 1996 года четыре страны — Россия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан — подписали с Китаем в Шанхае соглашение о мерах доверия на границе. Так появилась «шанхайская пятерка». В 1997 году подписали новое соглашение — о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы.

Шанхайская организация сотрудничества родилась в 2001 году, когда к пятерке присоединился Узбекистан. И уже Иран, Индия, Пакистан попросили предоставить им статус наблюдателя в ШОС.

14 мая 2002 года в Москве договорились о создании Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). И по предложению Казахстана в ОДКБ создали Коллективные силы быстрого реагирования. Организация превратилась в реальную силу в Евразии.

В октябре 2000 года в Астане, когда Владимир Путин впервые приехал в Казахстан в роли главы государства, подписали Договор о создании Евразийского экономического сообщества (ЕвразЭС). А в 2014 году Россия, Казахстан и Беларусь подписали уже более значимый документ — Договор о Евразийском экономическом союзе, в который вошли и другие страны.

Второе важнейшее направление казахской внешней политики — китайское.

В Казахстане опасались, не возникнут ли у Китая территориальные претензии к соседу. Но казахской дипломатии удалось решить все спорные вопросы.

Токаев:

«Китай быстро отреагировал на крупнейшее событие на исходе XX столетия. 25 декабря 1991 года министр иностранных дел КНР Цянь Цичэнь, выступая на заседании постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, заявил, что распад Советского Союза знаменует собой окончательное завершение американо-советского противостояния, холодной войны между Востоком и Западом, двухполярной системы мирового сообщества.

Через два дня Цянь Цичэнь направил телеграмму Андрею Козыреву, которому сообщил, что КНР признает правительство Российской Федерации.

Такое же сообщение получило и правительство Казахстана. Китайское руководство информировало о том, что признает суверенитет и независимость нашей республики, готово развивать с ней дружественные отношения и равноправное сотрудничество».

В 1992 году министр иностранных дел Китая стал членом Политбюро ЦК КПК, это означало укрепление его аппаратных позиций.

Токаев:

«Осенью 1992 года Цянь Цичэнь совершил официальный визит в Казахстан. В канун его прибытия я находился в Худжанде, где по поручению президента выполнял посредническую миссию в межтаджикском урегулировании.

Сессия Верховного совета Таджикистана завершилась избранием на пост председателя Эмомали Рахмонова, стоявшего во главе объединенного фронта и получившего мощную поддержку земляков из Кулябской области. Из Худжанда на автобусе добрался до Ташкента, где встретился с Цянь Цичэнем, которому сообщил, что в Казахстане его с нетерпением ждут.

Он предложил мне вместе лететь в Бишкек, с чем я охотно согласился. В самолете Як-40 мы вспомнили былое и всласть поговорили о настоящем. Цянь Цичэня интересовала ситуация в Казахстане и других среднеазиатских республиках. В Бишкеке распрощались, пожелав друг другу счастливого пути и успехов. Условились встретиться в Алматы.

Китайский министр был принят президентом Назарбаевым, который решительно заявил о нашем стремлении развивать разностороннее сотрудничество с Китаем. Это был, напомню, 1992 год. До полного урегулирования пограничных проблем нужно было пройти пятилетний путь напряженных переговоров, а до подписания договора о добрососедстве и сотрудничестве оставалось долгих десять лет. В подготовке всех важных документов ключевую роль играл Цянь Цичэнь, как в качестве министра иностранных дел, так и заместителя премьера Госсовета КНР.

Мне поручили выступить в качестве переводчика. Я охотно согласился, поскольку еще не утратил соответствующие навыки. Помнится, фразу президента о том, что визит китайского министра, к сожалению, краток и не дает возможности ознакомиться с ситуацией в Казахстане, я перевел с добавлением популярной в Китае пословицы: “ци ма, кань хуа” (“на полном скаку любоваться цветами”). Это вызвало радостное оживление среди членов китайской делегации и, думаю, способствовало успеху переговоров.

Начинали практически с нуля, ведь у Казахстана не было договоров с Китаем, если не считать нескольких декларативных документов, подписанных во время визита премьер-министра Сергея Терещенко в Пекин в феврале 1992 года.

Показательно, что на тот момент действовало только одно совместное предприятие, которое мы с Цянь Цичэнем посетили. В убогом помещении шла сборка китайских термосов. Уже тогда было ясно, что этот заводик долго не протянет, потому что проще покупать термосы в том же Китае, да и интерес к ним скоро сойдет на нет. Но Цянь Цичэнь, вежливо пожелав работникам предприятия успехов, сказал, что это только начало делового сотрудничества.

Запомнилась совместная поездка в село Дегерес, где Цянь Цичэню показали конеферму и устроили щедрый обед с соблюдением всех казахских обычаев. Мне показалось, что китайскому министру было любопытно посмотреть сельскую глубинку и проявленное гостеприимство ему понравилось. Хотя, откровенно говоря, условий для приема высокопоставленных гостей в то время не хватало, мидовский протокол не был искушен в такого рода мероприятиях. Брали, как говорится, энтузиазмом и верой в успех. При отлете из Алматы Цянь Цичэнь пожелал мне успехов, поблагодарил за гостеприимство и пригласил в Пекин».

Мир с интересом присматривался к новой фигуре. Министр не повышал голоса, всегда сохранял спокойствие. Вскоре выяснилось, что карьерный дипломат, умело избегающий конфликтов и способный найти компромисс, на самом деле обладает твердым характером и может и умеет быть жестким.

Одной из самых сложных проблем для Касыма-Жомарта Токаева стало территориальное размежевание с Китаем. Как и для его российских коллег.

Переговоры с Китаем о том, где проводить границу между странами, продолжались многие годы. Наконец подписали договор, и дипломаты занялись демаркацией и делимитацией границы, то есть устанавливали, где она точно должна пройти. Специалисты в один голос говорили: впервые в истории оформлена граница. Радоваться надо! Китайцы отказались от своих претензий.

Но, скажем, в России некоторые политики публично заявляли, что договор противоречит нашим интересам — отдаем Китаю часть своей территории!

Наверное, это выглядело очень патриотично: стучать кулаком по столу и говорить, что договор с китайцами надо разорвать. Тот, кто так говорил, не понимал главного. В Китае эти заявления воспринимали крайне болезненно. Ведь такие же суперпатриоты есть и по ту сторону границы. Причем среди 1 миллиарда 400 миллионов китайцев их даже больше. Если бы тогда сорвали демаркацию границы, китайские суперпатриоты считали бы, что руки у них развязаны….

А территориальные претензии уже давно были сформулированы в Пекине.

«Советский Союз захватил слишком много земель», — заявил в 1964 году председатель ЦК Коммунистической партии Китая Мао Цзэдун.

Слова Мао прозвучали как прямое обвинение. У Китая есть территориальные претензии к Советскому Союзу. И сразу возник вопрос: не намерен ли Мао силой решить этот спор?

В июле 1964 года Мао Цзэдун принимал представителей Социалистической партии Японии. Гости из Токио поинтересовались у Мао, что он думает относительно давнего конфликта между Японией и Советским Союзом из-за Курильских островов.

Он ответил неожиданно резко: «На Ялтинской конференции Монголии номинально предоставили независимость, номинально отрезали ее от Китая. Фактически же она находится под контролем Советского Союза. Мы в свое время ставили вопрос о том, нельзя ли возвратить Монголию Китаю. Они нам отказали. Они отрезали от Румынии кусок, называемый Бессарабией, отрезали от Германии кусок Восточной Германии. Они еще отрезали кусок и от Финляндии. Они отрезали все, что можно было отрезать. Более ста лет назад они отхватили земли к востоку от Байкала, включая и Хабаровск, и Владивосток, и полуостров Камчатка. Этот счет не погашен, мы еще не рассчитались с ними по этому счету».

Вернувшись в Токио, японцы опубликовали текст беседы с Мао. Вспыхнул скандал. Отношения между Советским Союзом и Китаем уже были испорчены. Но до этого дня спор двух компартий носил большей частью теоретический характер: кто большие марксисты? Мао же превратил идеологический спор в межгосударственный. Слова насчет того, «что мы еще не рассчитались», в Советском Союзе восприняли как прямую военную угрозу.

15 сентября 1964 года 1-й секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров CCCР Никита Сергеевич Хрущев тоже принимал японскую делегацию. Хрущев дал публичный ответ Мао.

В его голосе звучал металл:

— Конечно же, если нам войну навяжут, мы будем сражаться всеми своими силами и всеми средствами. А средствами войны мы располагаем достаточно мощными, я бы сказал неограниченными. И если агрессоры развяжут войну, то они в ней погибнут. Я вынужден был вчерашний день потратить на осмотр новых видов оружия. Мне пришлось этим заниматься, потому что, пока в мире есть еще волки, надо обязательно иметь средства для того, чтобы защищаться от этих волков…

Что означали слова Мао Цзэдуна, сказанные японцам, о том, что Советский Союз «захватил слишком много земель»? В Пекине с февраля 1964 года шли территориальные переговоры. Китайцы предложили упорядочить линию границы и заключить новый договор. Москва согласилась. Дипломаты работали вполне успешно. Но Мао, похоже, хотел подтолкнуть переговоры. И промахнулся. Переговоры были прерваны. Вражда усилилась. Мао, похоже, сам испугался.

Он объяснял гостям из Северной Кореи:

— Мы сейчас говорим некоторые пустые слова. Говорим, что правительство царской России отрезало у нас 1 миллион 500 тысяч квадратных километров. Хотим ли мы требовать возвращения этих районов? Мы и не думаем требовать этого. Цель состояла в том, чтобы привести Советский Союз в напряженное состояние и благодаря этому добиться сравнительно рационального договора о границе.

Примерно то же самое Мао повторил албанскому министру обороны:

— Мы стремились к тому, чтобы на пограничных переговорах находиться в наступлении. Возможно, вы считаете, что мы и вправду хотим возвратить 1 миллион 540 тысяч километров земель, захваченных царями. Мы отнюдь этого не хотим. Это и называется произведением холостых выстрелов, приведением их в напряжение. Хрущев такой человек, что если ты в него не произведешь несколько холостых выстрелов, то он будет чувствовать себя нездоровым…

Советские люди стали воспринимать Китай как врага № 1, и китайцы готовились к войне с Советским Союзом. Начались стычки на границе. В марте 1969 года пролилась кровь: китайские солдаты стреляли в советских. Взаимная ненависть достигла предела.

Мао Цзэдун поверил в реальность большой войны. Опасаясь ракетно-ядерного удара, член Политбюро, начальник Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая генерал Хуан Юншэн отдал «приказ № 1» — о рассредоточении руководства страны. Члены Политбюро должны были разъехаться в разные города, чтобы не погибнуть в пламени ядерного удара. Несколько месяцев в Китае царил военный психоз. Строились гигантские бомбоубежища.

Когда Мао согласился на приезд в Пекин советской делегации для ведения пограничных переговоров, он всерьез предполагал, что на самолете может находиться ядерная бомба, поэтому все руководство страны спешно покинуло столицу. Он успокоился только тогда, когда советский самолет благополучно приземлился и делегация спустилась по трапу — без бомбы в руках.

Мао Цзэдун в 1976 году ушел в мир иной. Территориальные претензии Пекина остались. Вот почему так важно было уладить пограничные дела с Пекином.

Но китайские националисты, которые повторяют вслед за Мао Цзэдуном слова о землях, «отрезанных Россией», никуда не делись. Тем более что сегодня китайцы считают себя державой № 2. Россию воспринимают как «ресурсный тыл». А к 2049 году, когда будет отмечаться столетие Народной республики, Китай твердо намерен стать самой крупной державой и вернуть себе определяющую роль в мировых делах. Китай не ищет свое место под солнцем, как сто с лишним лет назад говорили о кайзеровской Германии. Скорее Китай вновь занимает свое законное место Солнца!..

Глава КНР Си Цзиньпин в программной речи сказал:

— Мир нуждается в Китае. Никто не вправе диктовать китайскому народу, что он должен делать или чего он не должен делать. Китай не станет развиваться за счет интересов других стран, но никогда не откажется от своих законных прав и интересов.

Когда в России звучат чьи-то слова насчет того, что какие-то казахстанские территории еще недавно были российскими, это не только рождает жесткую реакцию в самом Казахстане, но — и это самое опасное! — греет сердца тех китайских националистов, которые уверены, что историческая несправедливость должна быть исправлена и исконно китайские земли возвращены КНР…

Для министра иностранных дел Касыма-Жомарта Токаева отношения с Китаем были предметом особой заботы, потому что у Казахстана, как и у России, огромная общая граница с Китаем. Она проходит причудливой линией. На протяжении истории граница переносилась то туда, то сюда. Все это создавало основу для взаимной нетерпимости. Невозможно игнорировать и реальности демографического характера. Дурные предчувствия преследуют политиков, когда они думают о том, как по ту сторону границы стремительно растет население Китая.

Токаев:

«В наследство от советско-китайской конфронтации независимому Казахстану осталась неурегулированная граница с миллиардным Китаем протяженностью 1700 км. Надо помнить, что эта страна в конце 60-х годов не побоялась пойти на военное столкновение с супердержавой, каковой был в то время Советский Союз. Поэтому иного пути, нежели дипломатические переговоры, для решения пограничной проблемы попросту не существовало.

Основное внимание делегации Китая уделяли рассмотрению текстов договоров, подписанных еще в середине XIX века. Кроме того, было достигнуто важное соглашение о том, что основные результаты советско-китайских договоров не будут пересматриваться, стороны направят усилия на решение спорных проблем. Эти проблемы касались сопредельных территорий около перевала Чаган-Обо в Восточно-Казахстанской области и реки Сарычельды в Алматинской области.

Детальное рассмотрение данного вопроса на основе договоров, подписанных циньским Китаем и царской Россией, показало, что современный Казахстан был поставлен в крайне невыгодное, уязвимое положение. Китай был вправе претендовать на подавляющую часть спорных участков площадью около 900 квадратных километров. И на начальном этапе переговоров Пекин ясно заявил о своих притязаниях на данные территории».

Начиная переговоры с Пекином, политики и дипломаты быстро убеждались в том, что разговаривать с китайскими руководителями крайне интересно, но невероятно трудно. Китайцы не уверены, что разум иностранца способен постичь сложность любой ситуации. Здесь — загадочное для европейца лицо Дальнего Востока, лицо, лишенное в своей застывшей непроницаемости всяких признаков «зеркала души». Показать, что творится в твоей душе — значит нарушить всякие приличия, потерять «лицо». Дерево дорожит своей корой, человек — своим лицом, говорят китайцы.

К чему шуметь и волноваться, если изменить что-либо ты все равно не сможешь. Пока над страной бушует буря — бамбук гнется, наступит затишье — он снова выпрямится. Терпение и приспособляемость позволяют китайцам спокойно встречать любые неожиданности. Кажется, нет ничего на свете, что могло бы разозлить китайца. Он наделен редкой способностью не принимать неприятности близко к сердцу и оберегать себя от того, что могло бы вывести его из внутреннего равновесия.

Профессиональному синологу Токаеву многое было понятно. Сложную историю пограничных дел он знал хорошо. Но когда начинались переговоры, неясно было, как поведет себя Пекин, когда возникнет больной вопрос о границах.

Переговоры с китайцами напоминают тщательно отрепетированную пьесу, в которой нет ничего случайного и в то же время все выглядит экспромтом. Китайцы помнят каждое ваше слово. В свою очередь, каждое замечание, сделанное китайцами, является как бы частью мозаики, общей картины.

У иностранцев создается впечатление, будто они ведут бесконечный разговор с неким единым организмом, который все помнит и, кажется, обладает неким единым, интегральным интеллектом. Это порождает трепет и бессилие перед подобной самодисциплиной и преданностью своему делу.

Другая древняя китайская традиция — никогда не показывать, что существует какая-либо необходимость в сотрудничестве с иностранцами. Предложения, с которыми китайцы соглашаются, выполняются с поистине волшебной эффективностью. Другие идеи просто растворяются в непробиваемых облаках приторно-вежливых фраз.

После студенческих манифестаций на площади Тяньаньмэнь в июне 1989 года все гадали, кто будет новым руководителем Китая. Называли разные имена, но Дэн Сяопин неожиданно предложил на пост генерального секретаря ЦК Компартии кандидатуру Цзян Цзэминя, который был 1-м секретарем Шанхайского горкома. Возможно, потому, что в Шанхае в тот период было спокойно, студенты продолжали учебу и не стали выходить на улицы.

Дэн сам выбрал Цзянь Цзэминя и назначил его на этот пост. У них сложились хорошие отношения. Дэн Сяопин предпочитал зимой отдыхать именно в Шанхае. Цзян Цзэминь создал Дэну все необходимые условия для отдыха и имел возможность много времени проводить с Дэном, беседовать с ним. Так шел к власти и Михаил Горбачев, у которого в Ставрополье отдыхал и Юрий Андропов, и другие видные советские руководители. Цзян Цзэминь был симпатичен Дэну еще тем, что он твердо управлял Шанхаем и не имел связей в Пекине. В 1955 году будущий генеральный секретарь, инженер-электрик по профессии, год стажировался в Москве на автозаводе ЗИЛ (тогда он назывался ЗИС). Он говорил по-русски (а также по-румынски и по-английски).

Касым-Жомарт Токаев:

«Цзян Цзэминь довольно сносно овладел русским языком. Это обстоятельство сильно повлияло на мировоззрение, в том числе на политические взгляды будущего руководителя Китая. Он буквально “заболел” русским языком и культурой. Уже будучи в преклонном возрасте, он, тем не менее, использовал каждую возможность, чтобы продемонстрировать свои познания “великого и могучего”, народных песен и стихов известных советских поэтов.

Мне не раз довелось быть свидетелем его сольных выступлений перед многочисленными аудиториями политических и общественных деятелей. В 2002 году на приеме во время саммита Шанхайской организации сотрудничества в Санкт-Петербурге Цзян Цзэминь спел куплет из русской народной песни, затем продекламировал стихи Симонова “Жди меня, и я вернусь…”

С особым выражением он читал строку о скором возвращении, отчего некоторые руководители иностранных государств стали тревожно переглядываться: мол, если китайцы, как обещает Цзян Цзэминь, вздумают возвращаться, мало не покажется.

Назарбаев решил поддержать Цзян Цзэминя и спел популярную в наших краях песню “Дударай”. К большому удивлению участников торжественного приема, к пению присоединился Цзян Цзэминь, но исполнил эту песню на китайском языке. Получился своеобразный казахско-китайский дуэт.

Позже выяснилось, что мотив “Дударай” хорошо известен китайцам; более того, они считают эту песню своей, народной. Правда, смысл слов абсолютно отличается от нашей песни, где говорится о любви русской девушки к казахскому парню. Китайский же аналог на мотив “Дударай” называется “Белой лилией”. Созвучие же мелодии, как считают китайцы, свидетельствует о тесных культурных связях между Китаем и казахской степью в древности».

Поначалу в мире Цзянь Цзэминя считали временной фигурой. Казалось, руководителю Китая не хватает опоры в аппарате. В отличие от своих предшественников он не излучал власти. Улыбался, рассказывал анекдоты, любил в разговоре подпустить иностранное словечко. Легко устанавливал неформальные отношения с иностранными партнерами, что было немыслимо для других китайских вождей.

Китайская кухня — это, с одной стороны, повседневная пища 1 миллиарда 400 миллионов человек, с другой — мечта гурманов, нечто рафинированное и утонченное. Искусные китайские повара стараются сделать так, чтобы нельзя было догадаться, из чего приготовлено то или иное блюдо. Китайцы едят то, что другим и в голову не придет. Но все это очень вкусно.

Китайская кухня — тайное оружие китайской дипломатии. В китайские посольства по всему миру приходит множество гостей в надежде полакомиться китайскими деликатесами. А иностранные делегации, приезжающие в Китай, ждет райское наслаждение за традиционным обеденным круглым столом. И только после хорошей трапезы хозяева предложат приступить к переговорам.

Верные своему убеждению, что все прибывающие к ним иностранцы умирают с голода, китайцы обрушивают на гостей все великолепие своей кухни. Блюда подаются одно за другим нескончаемой чередой, и китайцы следят за тем, чтобы тарелка гостя не пустовала. Во время трапезы следуют бесконечные тосты, в которых китайцы могут соперничать с кавказцами.

Токаев:

«В апреле 1996 года в Пекине, после завершения саммита организации сотрудничества, состоялся роскошный банкет, на котором рекой лилась знаменитая водка маотай. Ельцин не пропускал ни одной рюмки, сопровождая каждую из них здравицами в честь Китая, китайского народа и его мудрого руководителя. В какой-то момент российский президент предложил высказаться послу Игорю Рогачеву.

Известный китаевед, много лет работавший в КНР, произнес, по мнению Ельцина, очень невыразительный тост, за что получил строгое замечание:

— Что же вы не хотите пожелать великому Китаю успехов. А еще посол!

Цзян Цзэминь отвечал взаимностью, много говорил, шутил и даже спел русскую песню. Веселье обретало неконтролируемый характер».

Пьют в Китае крепкую водку маотай. Убийственный напиток, который не используется в качестве горючего для самолетов только потому, что маотай слишком легко воспламеняется. При этом звучат бодрые выкрики: «гамбэй» — пей до дна! Бокал или рюмку надо осушить залпом. Предложивший тост следит за тем, чтобы не было обмана, и, лихо опрокинув свой бокал, показывает гостю, что надо следовать китайским традициям. Поэтому настроение участников трапезы быстро поднимается, и переговоры идут веселее и успешнее…

Токаев: «Китайский лидер сказал, что Китая не следует бояться: эта страна заинтересована в мирном окружении и развитии добрососедского сотрудничества с Казахстаном.

— Китай никогда не сделает ничего плохого для Казахстана, никогда не причинит зла вашей стране, — заявил Цзян Цзэминь.

Он сравнил Китай с большим драконом, каждое движение которого бросает в дрожь целые континенты. Поэтому, отметил Цзян Цзэминь, наша страна ведет себя тихо и скромно, основное внимание мы уделяем вопросам внутреннего развития, не вмешиваемся в дела других государств.

Словно в подтверждение своих слов и обещаний не причинять зла Казахстану, Цзян Цзэминь внес большой личный вклад в окончательное урегулирование пограничной проблемы между нашими странами.

Китай был единственной мировой державой, оказавшей реальную помощь Казахстану во время финансово-экономического кризиса. Пекин выделил 10 миллиардов долларов кредита на льготных условиях».

Он расположился к соседнему Казахстану, что было крайне важно для страны.

Почему столицей Казахстана вместо Алматы стала Астана (Нур-Султан)?

Причины называли разные. Как правило, говорили, что Алматы перенаселена, а из-за опасности землетрясений высотное строительство невозможно, да и возникли серьезные экологические проблемы…. Была еще одна причина: город слишком близок к китайской границе. А столица должна быть в географическом центре страны.

Выбор пал на город, который не раз менял название — Акмолинск, Целиноград, Акмола, Нур-Султан… Климат там суровый. Летом жарко, зимой — холодно. Алматы уютнее. Но Астана находится в самом центре Казахстана и всей Евразии.

Касым-Жомарт Токаев запомнил, как в декабре 1995 года в роли министра иностранных дел повез иностранных дипломатов в будущую столицу:

«Иностранные послы были шокированы видом провинциального города. В Акмоле мы увидели видавший виды старенький аэропорт, а по дороге в центр города — огромные портреты Героев Социалистического Труда. В самом же городе стоял огромный памятник лидеру мирового пролетариата Ленину, а также большой постамент с трактором в честь первоцелинников. Впечатление усугублялось врытыми в землю, покосившимися от ветров и ветхости жилыми домами и, конечно же, леденящим тело и душу морозом.

Особенно тяжело пришлось послам теплых стран — Индии и Пакистана. С их лиц не сходила гримаса удивления и ужаса. Посол Ирана прибыл в Акмолу без шапки и после часового пребывания в новой столице, похоже, собрался в мир иной, куда, вероятно, и отправился бы, если бы не малахай, любезно подаренный властями города. Посол США Элизабет Джонс потеряла на ветру свою фетровую шляпу, за которой по полю на левом берегу Ишима гонялся практически весь дипкорпус. Это была очень забавная сцена.

Никто из послов не верил в быстрое осуществление плана по переносу столицы. На мои уверения в обратном дипломаты отвечали скептической улыбкой и сухими фразами о том, что город как в инфраструктурном плане, так и с точки зрения климата мало подходит для приема зарубежных представителей. И только в лице монгольского посла в холодный декабрьский день 1995 года я нашел сторонника. Он сказал, что Акмола ему нравится, погодой и зданиями она напоминает родной Улан-Батор….

Мы, в Министерстве иностранных дел, были достаточно терпимы к запросам дипломатов, не торопили их с переездом, напротив, создавали надлежащие условия для комфортного пребывания дипкорпуса в новой столице. Эта тактика себя оправдала. Дипломаты поверили в реальность амбициозного и смелого плана по переносу столицы и постепенно стали перебираться. К этому подталкивала и рабочая необходимость, ведь все правительственные учреждения покинули Алматы.

К тому же МИД пошел навстречу дипломатам и значительно упростил организацию их контактов с руководителями ведомств. По новому порядку уже не требуется обращаться в министерства только через Протокольный департамент МИД, разрешены непосредственные отношения с казахстанскими учреждениями. Это серьезный шаг в сторону либерализации режима деятельности дипкорпуса».

Перенос столицы пошел на пользу стране. Нынешняя пандемия изменила облик больших городов. Во всем мире городские власти пытаются расширить тесные улочки, чтобы избежать толкучки, чтобы люди сохраняли дистанцию между собой. В мегаполисах создают пространство для пешеходов и велосипедистов. Город должен стать просторным, с широкими проспектами, продуваемым всеми ветрами. А Астана, новая столица Казахстана, такой и была задумана и построена. В степи на месте провинциального Целинограда возник город, выполняющий ныне роль центральноазиатской Женевы.

Токаев:

«Первый пограничный договор с Китаем был подписан в апреле 1994 года. Данный документ юридически закрепил прохождение границы, за исключением двух спорных участков. По этим территориям продолжались напряженные консультации на всех уровнях, в том числе между руководителями двух стран. Следует признать, что сомнения в “пакетном” урегулировании пограничного вопроса высказывались как китайской, так и казахстанской стороной. И у каждой из них были свои причины. Пекин справедливо полагал, что вполне способен изъять все оспариваемые территории. Казахстану же не хотелось расставаться с тем, что при Советском Союзе было принято считать “своим”.

Можно с полной уверенностью утверждать, что своевременное решение пограничного вопроса с Китаем было выгодным для Казахстана. Другого пути, кроме неукоснительного соблюдения российско-китайских договоров, быть не могло. Попытки оказать давление на Пекин исключались как неадекватные геополитическому раскладу сил. Оставалось лишь убедить высшее руководство в необходимости скорейшей договоренности по этому важному вопросу.

Цзян Цзэминь произнес многозначительную фразу: пограничную проблему нужно решать не откладывая дело в долгий ящик — следующее поколение руководителей с этой задачей уже не справится, что породит множество трудностей для наших потомков. Нельзя не согласиться с глубоким видением возможного развития ситуации китайским лидером.

К этому можно добавить, что правовая двусмысленность на границе, где два участка оставались бы вне юридических договоренностей, чревата многими опасностями для Казахстана. Прежде всего выдвижением территориальных притязаний. Тем более китайская историография утверждает, что земли, простирающиеся вплоть до Алматы, включая озеро Балхаш, дескать, когда-то принадлежали Поднебесной.

Подписание 4 июля 1997 года договора о границе с Китаем практически свело на нет возможность территориальных притязаний к Казахстану. По признанию одного из высокопоставленных сотрудников, работавшего в Международном отделе ЦК КПК, отныне все издающиеся в КНР карты должны показывать границу именно так, как она была зафиксирована соглашением руководителей двух стран. Есть все основания утверждать, что пограничный договор имеет историческое значение для нашей страны.

Теперь уже не секрет, что после подписания договора Цзян Цзэминь подвергся критике со стороны военных и некоторых государственных работников в самом Китае, а также со стороны различных организаций и средств массовой информации Гонконга и Тайваня. По-другому быть не могло, ведь быстро набирающий силу и авторитет Китай согласился передать 53 процента оспариваемых территорий Казахстану. Критики утверждали, что переговоры с молодым государством надо бы продолжить, чтобы добиться возвращения в лоно Китая всех земель».

Большой успех Токаева! Территориальная проблема была снята с повестки дня. В Алматы обещали запретить сепаратистскую деятельность уйгуров на своей территории. В Пекине согласились не препятствовать переезду казахов из Китая на историческую родину.

В 1920-е и 1930-е годы коллективизация, раскулачивание, изъятие скота привели к тому, что численность казахского населения сократилась почти наполовину, причем почти треть казахов откочевала за пределы Казахстана. В первой половине 1990-х казахские семьи начали возвращаться на историческую родину. Возникли трудности. Казахи, которые жили в Монголии и Китае, не знали русского и не владели казахским языком в кириллической записи. Казахи в Китае и Иране используют арабскую запись, в Турции — латинскую…

23 декабря 2002 года в Пекине был заключен договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве КНР и Казахстана.

Нурсултан Назарбаев попросил Токаева перевести на китайский язык шутливую фразу, обращенную к Цзян Цзэминю:

— Мы только что подписали важный договор, который будет действовать 20 лет. Значит нам нужно работать еще 20 лет.

Китайский руководитель оценил юмор и с широкой улыбкой ответил:

— Это невозможно, я уже в возрасте.

После паузы добавил:

— Ваш министр иностранных дел говорит по-китайски лучше, чем ваш переводчик. И даже лучше, чем я, так как у меня сильный акцент.

Токаев: «Это была скорее комплиментарная, нежели реальная оценка. Цзян Цзэминь, наверное, хотел показать, что симпатизирует мне, ведь мы знакомы друг с другом много лет, наша первая встреча состоялась еще в 1989 году…»

Цзян Цзэминь уже сложил с себя полномочия генерального секретаря ЦК КПК, но оставался председателем КНР, то есть главой государства.

Токаев: «Оставалось совсем немного времени до его ухода из большой политики. Покидать высокую должность, тем более высший пост в Поднебесной, — нелегкое дело».

Китайский руководитель сказал руководителям Казахстана:

— Я чувствую себя очень легко, поскольку сложил с себя часть полномочий, передав их Ху Цзиньтао. У меня нет сомнений, что он справится со своими обязанностями и вы найдете с ним общий язык.

Объяснил внутреннюю ситуацию в стране:

— В Китае произошла смена поколений, к власти пришло четвертое поколение руководителей.

Токаев обратил внимание на то, что себя Цзян назвал «стабилизатором» китайского руководства. Тем самым дал понять, что смена поколений проходит не так гладко и спокойно, как это могло бы показаться внешнему миру.

Спустя три года Цзян Цзэминь, уже оставив все посты, был более откровенным, вспоминал Токаев. И поведал гостям никому не известные факты из истории «смены поколений» в Китае: «Все считают, что Ху Цзинтао был выбран Дэн Сяопином. На самом деле это не совсем соответствует истине. Спустя три года после моего пребывания во главе Китая Дэн Сяопин сказал мне, что нужно думать о том, кто станет лидером четвертого поколения руководителей. И дал поручение составить список кандидатов, чтобы выбрать из них наиболее достойного. Я принялся за работу, долго размышлял, после чего явился к Дэн Сяопину и сообщил ему, что самым подходящим человеком является Ху Цзиньтао. Дэн Сяопин согласился со мной, сказал, что он тоже думал об этой кандидатуре. Поэтому Ху Цзиньтао выбрал я, а Дэн Сяопин поддержал мое предложение».

Это откровение стало для нас полной неожиданностью. Обычно китайские чиновники, тем более руководители, избегают подобного рода разговоров о «кухне» принятия кадровых решений. Внутренняя политика не является темой комментариев и прогнозов в местной печати, где, как правило, публикуются лишь официальные сообщения. Специалисты-китаеведы изучают ситуацию в стране по отдельным фрагментам публикаций в китайских средствах массовой информации, читая их «между строк». Из вышеприведенного высказывания Цзян Цзэминя можно было сделать вывод, что он не во всем доволен своим преемником, что-то в его деятельности и поведении ему не нравится. А может быть, это всего лишь старческое брюзжание, проявление ревности по отношению к более молодому и популярному руководителю…

Цзян Цзэминь поделился еще одним интересным наблюдением: главной тенденцией современности является национализм. Если в начале и середине прошлого столетия национализм был положительным явлением, то в нынешних исторических условиях — это разрушительная сила, угрожающая основам крупных государств…

3 июля 2005 года руководители Казахстана и Китая подписали документ под названием «Стратегическое партнерство на ХХI век».

После пяти лет работы министром иностранных дел, в марте 1999 года Касым-Жомарт Токаев был утвержден заместителем премьер-министра. А в октябре очень трудного 1999 года — возглавил правительство Казахстана. Кто-то удивился: профессиональный дипломат — премьер-министр? Но у нас в стране произошло то же самое: годом ранее министр иностранных дел Примаков стал председателем Совета министров, и очень успешным.

Объединяло Токаева и Примакова и другое: оба возглавили правительство в момент острого экономического кризиса.

Когда распался Советский Союз, скептики пророчили Казахстану печальную участь. Основу экономики республики составляли предприятия военно-промышленного комплекса, ставшие ненужными, и мощные промышленные гиганты союзного подчинения, которые могли существовать только в кооперации с другими частями развалившегося единого народного хозяйства. Заводы остановились, люди остались без работы и без денег. В бюджет ничего не поступало, и нечем было платить зарплаты и пенсии.

Казалось, новое государство ждет экономический коллапс. Единственный выход из положения — стремительно проводить рыночные преобразования. Сейчас эти настроения и ощущения уже забыты… А ведь именно поэтому начались реформы: страну надо было спасать. Но для того, чтобы начать реформы, требовались политическая воля, программа и команда, готовая ее реализовать.

Решили как можно быстрее переходить от государственной собственности к частной, от привычки все указания получать сверху — к самостоятельности и ответственности. Труднее всего было принимать решения о приватизации.

Я спрашивал Токаева:

— Что меня поражает — это то, что во многих бывших частях Советского Союза бесконечно шли споры, можно ли приватизировать предприятия, можно ли иностранцам их продавать. А вы это решение приняли сразу. Как это удалось?

— В этом заслуга, несомненно, первого президента. Он еще в марте 1984 года в возрасте 43 лет возглавил правительство Казахстана, и на тот момент он был самым молодым среди всех премьер-министров союзных республик. Он видел недостатки плановой экономики, и когда наступил момент определения пути, по которому пойдет Казахстан, мне кажется, он не колебался. Первый шаг, очень крупный шаг на этом пути, — это продажа Тенгизского месторождения транснациональной американской компании «Шеврон».

Тогда не было никаких законов об иностранных инвестициях. Казахстан был terra incognita для всех стран, а очень хотелось, чтобы пришли крупные инвесторы и, таким образом, поддержали нашу независимость. Как вы понимаете, присутствие на рынке крупнейших транснациональных компаний — это серьезная гарантия. Кстати говоря, это до сих пор серьезная гарантия конечного успеха. Россия пошла по другому пути — это так называемые залоговые аукционы. У каждого свой путь. В Казахстане не было тех денег, чтобы вложиться в крупные проекты, как Тенгиз. В России, возможно, были такие деньги.

Нурсултан Назарбаев действовал решительно: за два года продали иностранцам почти сто крупных промышленных объектов — сталелитейные заводы, угольные шахты, золотые прииски и даже национальную авиакомпанию «Эйр Казахстан», которую неумелым управлением едва не разорили. Страна могла остаться без гражданской авиации. А объединившись с английскими инвесторами, получили успешную, прибыльную и хорошо управляемую «Эйр Астана».

Больше 90 процентов промышленности страны оказалось в частных руках. В республику пришли крупнейшие транснациональные компании, а с ними миллиарды долларов инвестиций в экономику Казахстана.

После Трагического января Назарбаева будут обвинять в распродаже всех богатств страны иностранцам, близким людям и родственникам.

Токаев: «Страна стала крупным инвестором, хотя на заре реформ мы выпрашивали кредиты за рубежом. Сотни молодых людей получили образование в лучших зарубежных вузах и приступили к работе в правительственных учреждениях, национальных и иностранных компаниях, обеспечивая необратимость рыночных преобразований в Казахстане».

Реформы принесли успех, благодаря этому страна уверенно решала задачи, к которым соседи по региону даже не подступались. Но тяжелым ударом и для России, и для Казахстана стал азиатский финансовый кризис 1998–1999 годов.

Кризис быстро переместился из Азии в постсоветское пространство, а затем в Латинскую Америку. Капитал бежал с шатких развивающихся рынков и скапливался в долларах. Америка переживала экономический бум, и США проводили политику сильного доллара.

В России тогда долго не верили: о каком азиатском кризисе говорят экономисты? В Таиланде, Малайзии и Индонезии что-то стряслось, а мы-то здесь при чем?

Финансовый кризис вызревал постепенно. Деньги уходили из страны. Доходов государства не хватало даже на текущие расходы. Правительство вело такую политику — взять кредит, с его помощью пережить несколько месяцев и взять новый. Деньги занимали и за границей, и внутри страны, продавая ГКО — государственные краткосрочные обязательства. Жизнь взаймы.

Взаймы взяли, но когда разом упали и цены на нефть, и разразился азиатский кризис, и иностранные инвесторы стали забирать деньги из страны, оказалось, что отдавать нечем. Из-за падения цен на российские валютные бумаги банки оказались на грани банкротства. Частные банки и фирмы не могли вернуть кредиты, взятые в твердой валюте. Валютные запасы таяли на глазах. В августе 1998 года объявили то, что стали именовать английским словом «дефолт» — мораторий на выплату долгов. И в стране началась паника…

Для Казахстана азиатский кризис обернулся спадом, закрытием предприятий, увольнениями, пустыми полками, сокращением бюджета и невозможностью платить пенсии. Что делать?

Жаксыбек Кулекеев, который тогда стал министром экономики и торговли, рассказывал мне, каково было работать в правительстве в момент кризиса:

— Когда мы пришли в правительство, в бюджете по существу денег не было даже на выплату зарплат. Накопилась огромная задолженность по коммунальным платежам, и надо было решать эти проблемы. Естественно, в условиях рынка мы печатать деньги не можем, у нас жесткая монетарная политика. Мы проводили всегда правильную денежно-кредитную политику, чтобы не допустить гиперинфляции. Поэтому пошли по пути принятия болезненных решений. Четыре раза секвестировали бюджет! Очень болезненный для общества процесс. Каждый раз приходилось ужимать расходы, сокращать определенные социальные расходы. Но это была вынужденная мера.

Казахстан впервые переживал настоящий финансовый кризис. Цены на энергоносители упали, поступления в казну сократились. Ни финансисты, ни банки не знали, что делать. В самом общем виде можно сказать, что были только два варианта действий: или печатать деньги и со всеми расплачиваться, что поначалу решительно всем понравится, или проводить жесткую финансовую политику, что вызывает возмущение.

Первый вариант постепенно привел бы к инфляции, затем к гиперинфляции и, наконец, к мощным социальным волнениям. Второй вариант мог быстро лишить власть поддержки в стране. Напечатанные, то есть пустые, деньги знают один путь — они идут на скупку долларов. Больше денег нужно, лишь когда реально растет конкурентоспособное производство. Рост производства, оживление экономики — это и есть главная задача правительства. Но она требовала колоссальной многоплановой работы, а не работы печатного станка.

На главу правительства сыпались упреки со всех сторон.

Токаев: «Мама сильно переживала по поводу жестких нападок на меня в средствах массовой информации, однажды даже слегла с гипертоническим кризом, что, конечно, было губительно для ее слабого здоровья».

Но о переживаниях главы правительства никто не знал. Он не из тех, кто жалуется.

Когда Казахстан стал независимым, крупные предприятия, даже те, которые считались стратегическими, продавали иностранному капиталу. Кто-то возмущался: разве можно отдавать отечественную промышленность иностранцам? Но решение оказалось правильным. Всемирный банк включил Казахстан в список двадцати стран, наиболее привлекательных для инвесторов.

Инвестиции в экономику Казахстана — это не займы, которые надо возвращать, это прямые вложения, которые дают стране рабочие места, современные технологии, товары и большие налоговые платежи. И в кризисные времена инвесторы оказались полезны.

Жаксыбек Кулекеев:

— Мы проводили очень много встреч с иностранными инвесторами, которые работали в Казахстане. И, в конце концов, мы за короткое время сумели собрать порядка 150 миллионов долларов. Для того времени очень хорошие деньги. Мы попросили иностранные компании, чтобы они размещали заказы в наших отечественных промышленных предприятиях, с тем чтобы оживить промышленное производство. Продукция наших предприятий не всегда отвечала требованиям этих кампаний. Но инвесторы понимали, что альтернативы нет. Иначе можно угробить экономику.

Среди многих иностранных инвесторов к главе правительства Токаеву приходила и Кондолиза Райс, которую тогда мало кто знал и которая вскоре станет одной из самых влиятельных женщин в мире.

Токаев: «В составе делегации компании «Шеврон» она провела в моем премьерском кабинете около 40 минут. Мы обсуждали положение в Центральной Азии и вопросы взаимоотношений Казахстана с Россией и Китаем. Эти проблемы ее сильно интересовали, она, похоже, предчувствовала, что в самое ближайшее время ей придется заняться их решением на качественно новом уровне — в качестве помощника президента США по национальной безопасности и государственного секретаря».

Продуманная экономическая политика правительства Токаева дала плоды. Казахстан быстро вышел из кризиса, и начался бурный экономический подъем.

Жаксыбек Кулекеев:

— Безусловно, когда экономика становится на рельсы оздоровления, через некоторое время появляются в бюджете деньги. И вот с первых дней, когда Касым-Жомарт Кемелевич пришел в правительство, он заботился о людях. Ну он вообще по натуре, я бы даже сказал, социалист. Он больше думает о народе, о стране. Поэтому он от меня, как от министра экономики, и от министра финансов требовал, чтобы мы в первую очередь погашали задолженности по заработной плате. В первую очередь перед учителями, врачами.

Токаев был прав в своей экономической политике. К концу 1999 года национальная экономика восстановилась, а в следующем году пошла вверх — рост составил 14 процентов: самые высокие темпы экономического роста за все время независимости Казахстана пришлись на его премьерство.

А в январе 2002 года Токаев подал в отставку. Назарбаев сменил немало премьер-министров, на которых ложилась ответственность за непопулярные меры. Соратники, союзники и помощники нужны для выполнения определенной цели. Как только цель достигнута, от них освобождаются. Но цену Токаеву Назарбаев прекрасно знал. Поэтому Токаев вернулся в Министерство иностранных дел. Еще пять лет он руководил казахстанской дипломатией.

Токаев:

«По возвращении в МИД с премьерской должности я в одном из интервью сказал, что чем лучше обстоят дела внутри страны, тем легче проводить ее внешнюю политику. Данная мысль не претендует на первозданную оригинальность, она скорее представляет собой аксиому, поскольку внешняя политика государства является своеобразным продолжением ее внутреннего компонента.

Но для Казахстана этот порядок вещей является крайне актуальным. Ведь, как показал непродолжительный опыт государственного строительства, развитие демократических процессов в Казахстане сопровождалось большими трудностями и порой было драматичным. Наиболее сложным периодом стало первое пятилетие нового века. В это время произошли события, наполненные накалом политических страстей.

Какой это будет путь — европейский, в основе которого парламентская система государственной власти, или демократия в рамках сильного президентского правления, — данный вопрос приобрел особую остроту во время дискуссий в нашем обществе. Далеко не все ее участники проявили здравомыслие и сдержанность, экстремизма в их словах и действиях, к сожалению, было более чем достаточно. Порой цивилизованная дискуссия подменялась грязными политическими технологиями, что, естественно, отрицательно влияло на внутриполитическую ситуацию в стране, отодвигая в тень преимущества устойчивого экономического роста.

Именно Казахстан первым в Центрально-Азиатском регионе начал рыночные реформы и достиг в этом нелегком деле признанных всем миром успехов. Наряду с этим процессом шло становление гражданского общества и развитие независимых средств массовой информации.

Но президентскому правлению альтернативы пока не существует, эта система наилучшим образом отражает стратегические потребности Казахстана, находящегося в неоднозначном стратегическом окружении. Ни в одном из соседних государств не создана парламентская республика, все они полагаются на централизованную власть. Для нашей же страны принципиально важное значение имеет положение дел в Китае, России и Узбекистане».

Спустя 20 лет Токаев так и не изменил своему политическому кредо, вот его формула государственной власти:

— Сильный президент, авторитетный парламент, подотчетное правительство.

В 2007 году Токаева избрали председателем Сената, верхней палаты парламента республики.

Руководитель Союза советских писателей Александр Александрович Фадеев говорил в своем кругу:

— Когда люди поднимаются очень высоко, там холодно и нужно выпить, спросите об этом летчиков-испытателей.

Касым-Жомарт Токаев достиг таких высот, где не всякому уютно. В таком мире выживают только одаренные стальными нервами. Отношения в истеблишменте никогда не были простыми. Назарбаев доверял Токаеву, уважал профессионала высокого уровня. А воспитанный в духе традиционной дипломатии, министр и премьер-министр Токаев не забывал повторять, что он лишь исполняет волю президента.

Больше всего дело страдало от неразберихи в формировавшемся государственном аппарате, когда совершенно неожиданные люди влезали в международные дела, подписывали у президента ни с кем не согласованные указы и распоряжения или же что-то ему внушали по внешнеполитической части. Это были не просто ведомственные дрязги, речь шла о направлении внешней политики.

Но Токаев держался уверенно. Сохранял хладнокровие и легкую усмешку.

Токаев вспоминал один из эпизодов своей министерской работы:

«Через десять дней после выступления в Любляне состоялся разговор с главой нашего государства. Нурсултан Абишевич сказал, что считает правильными основные тезисы моего выступления в ОБСЕ. Эта оценка была для меня крайне важной, так как к этому времени в Астане с легкой руки одного “информатора” начали циркулировать спекуляции, что чуть ли не большинство государств ОБСЕ якобы устроили обструкцию Казахстану.

Досталось от теневого критика и мне: министру, мол, надо было бы выступать жестче, требовать председательствования в ОБСЕ, чем-нибудь припугнуть западных дипломатов. В который раз подтверждается истина, что самыми злобными критиками бывают дилетанты, особенно в такой непростой и деликатной сфере, как дипломатия. Но это, как говорится, к слову… Тем более у меня нет сомнений в правильности собственных действий».

Токаев стал заметной фигурой в мировой политике. В марте 2011 года генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Пан Ги Мун объявил, что назначит Токаева своим заместителем и генеральным директором Европейского отделения ООН в Женеве, а также личным представителем генсека на Конференции по разоружению. Знак высокого доверия.

Спустя два с половиной года Пан Ги Мун скажет:

— Вы были лучшим генеральным директором Женевского отделения ООН. Это не только мое мнение, но и точка зрения большинства дипломатов и экспертов во многих странах. Если надумаете баллотироваться в генеральные секретари ООН после меня, вашу кандидатуру поддержат.

ООН — универсальный механизм улаживания международных проблем, без которого трудно представить себе современную жизнь. Но критики считают, что всякое благое дело ооновская бюрократия превращает просто в кормушку. Критики ООН считают, что в ее аппарате появился процветающий класс международных чиновников, которые не очень загружены работой.

ООН не в состоянии дать все то, чего от нее ждут. Это, видимо, и вызывает всеобщее разочарование. ООН обвиняют в том, что она транжирит деньги, потому что они не свои, а чужие. От каждого нового генерального секретаря и его заместителей ждут, что он сумеет реформировать огромный аппарат и сократить расходы. И одновременно требуют участвовать в решении всех проблем на земле.

Первый генеральный секретарь ООН норвежец Трюгве Ли был политиком страстным и пристрастным, что и заставило его отказаться в 1953 году от своего поста.

Даг Хаммаршельд, сын бывшего премьер-министра Швеции, экономист по профессии и мечтатель по натуре, стремился превратить ООН в эффективный инструмент миротворчества. У него было столько же друзей, сколько и врагов. Его самолет был сбит в 1961 году, когда он летел в Конго, чтобы спасти свергнутого военными премьер-министра Патриса Лумумбу.

Бирманец У Тан, который пробыл на посту генерального секретаря больше десяти лет, как человек буддийской культуры, был склонен к размышлению и созерцанию. Его часто обвиняли в отсутствии твердости. Но он был человеком смелым и не стеснялся высказываться достаточно откровенно.

Австриец Курт Вальдхайм был, возможно, самым умелым генеральным секретарем и пробыл на этом посту два срока. Но его репутация была погублена, когда выяснилось, что он скрыл свою службу в карательных частях вермахта в годы Второй мировой войны.

Перуанец Перес де Куэльяр был обходителен и умел добиваться компромисса. Вернувшись на родину, баллотировался в президенты, но проиграл.

Египтянин Бутрос Бутрос-Гали продержался на посту генерального только один срок. Не сработался с американцами. Они были недовольны его самостоятельностью и тем, что он не сумел сократить чудовищные расходы ООН.

Обычно генеральными секретарями ООН становились бывшие министры иностранных дел. Ганец Кофи Аннан — первый ооновский профессионал, который дослужился до этой единственной в мире должности, работая в системе ООН. Он проработал там 34 года.

Токаев:

«Впервые мне довелось встретиться с Кофи Аннаном осенью 1995 года, до того, как он стал генеральным секретарем. Будучи заместителем генерального секретаря, он занимался вопросами миростроительства и разоружения. Наша первая беседа касалась содействия ООН в создании миротворческих подразделений в Казахстане. Аннан принял меня дружелюбно и с большой заинтересованностью расспрашивал о нашей стране, ее планах в отношении сотрудничества с ООН, аккуратно выведывая, насколько мое понимание данного вопроса соответствует общепринятым международным стандартам. Мы внимательно приглядывались друг к другу, как бы предчувствуя, что впереди десятки встреч и переговоров.

В моем архиве сохранилась фотография нашей первой встречи с Аннаном в качестве генерального секретаря ООН. На ней мы запечатлены в традиционном рукопожатии. Последние снимки, сделанные незадолго до его ухода с поста, мало отличаются от первой фотографии — те же рукопожатия, но мы сильно поседели, наши лица стали менее жизнерадостными, более задумчивыми.

На это обстоятельство первым обратил внимание сам генеральный секретарь, по завершении нашей встречи в штаб-квартире ООН в 2005 году он сказал:

— Хорошо выглядишь, но постоянно меняешься.

Затем через секундную паузу добавил:

— К лучшему…

Что касается Кофи Аннана, то его внешность и поведение заслуживают отдельного описания. Будучи уроженцем Африки, Аннан удивительным образом сочетает в себе знаменитый африканский дух и европейский лоск. Кофи напоминает охотника из африканской саванны — настолько он осторожен и чуток. Привожу такое сравнение, поскольку однажды был свидетелем того, как африканцы помогают иностранным охотникам выслеживать диких животных. Они видят их следы и узнают животных по запаху, что людям, никогда не бывавшим в Африке, абсолютно не под силу. Аннан обладает хорошей зрительной памятью, легко ориентируется в тысячах лиц, быстро вспоминает своих собеседников по именам и странам их происхождения.

Как человек, проживший много лет в Европе, Кофи Аннан безупречен в одежде, все костюмы на нем сидят как “влитые”. Американская пресса утверждала, что генеральный секретарь ООН стал эксклюзивным клиентом известных итальянских фирм, работающих в сфере высокой моды. По всей видимости, эти компании посоветовали ему носить костюмы неброских цветов, удачно сочетающихся с цветом лица и волос. Классическая одежда совершенного покроя вовсе не противоречит традиционным африканским амулетам и браслетам, с которыми Кофи Аннан никогда не расстается.

Когда генеральный секретарь появлялся на публике вместе с белокурой супругой, предпочитающей платья и костюмы ярких цветов, это производило сильное впечатление на публику и представителей средств массовой информации. Правда, в дипломатическом сообществе стали высказываться претензии к этой паре по поводу ее увлечения светской жизнью. Кофи и его жена Нане стали слишком частыми гостями гламурных приемов. Такое поведение явно контрастировало с основными задачами ООН: борьбой с бедностью и неравенством, инфекционными заболеваниями и безграмотностью.

Кофи Аннан проявил неподдельный интерес к Казахстану. В октябре 2002 года он прибыл в Астану из Улан-Батора, где пробыл два дня и за это короткое время успел сильно устать от гостеприимства монголов. Протокольная служба генерального секретаря предупредила нас об этом неприятном моменте и обратилась с просьбой не усложнять его визит долгими застольями. Но мы и не собирались этого делать, основное внимание планировалось уделить интересным и информативным встречам.

Генеральный секретарь был удостоен ордена “Достык” I степени, что сделало его настроение почти праздничным. Слово “почти”, здесь использовано отнюдь не случайно, поскольку Кофи Аннан всегда отличался сдержанностью и отсутствием эмоций. Но на приеме у президента Казахстана его “отпустило”, он широко улыбался, вел себя непринужденно. Похоже, монгольские неприятности забылись.

Во всяком случае, руководительница его протокола выглядела вполне умиротворенно. Кстати, она сама стала причиной неожиданных хлопот для нашего протокола: в осеннюю Астану умудрилась прилететь в летних босоножках. Выяснилось, что в Улан-Баторе незадачливая сотрудница секретариата ООН успела серьезно продрогнуть и даже простудилась. Поэтому я дал распоряжение купить ей приличествующие погоде туфли в качестве дара МИД Казахстана, который был с благодарностью принят».

Генеральный секретарь ООН имеет ранг главы правительства, его принимают со всеми почестями. Но у него мало власти и нет никакого оружия, кроме дара убеждения. Он очень зависим от государств, которые избрали его генеральным секретарем. Но он должен пытаться сохранить свою свободу от диктата великих держав.

Своего рода человек-оркестр. Одновременно судья и посредник. Обязан быть беспристрастным. Одно неосторожное слово, и на него может ополчиться полмира. Генеральный секретарь — очень одинокий и уязвимый человек. Что бы он ни делал, критики ему не избежать. Слишком противоречивы интересы государств, входящих в ООН. Если его действия устраивают одни страны, то недовольны другие.

Токаев:

«Находясь с визитом в Астане осенью 2002 года, Кофи Аннан рассказывал мне о своем видении борьбы с инфекционными заболеваниями. Он не скрывал, что имеет в виду прежде всего Африку. Уже тогда генеральный секретарь говорил о необходимости подбора “правильных людей”, которые могли бы использовать свое влияние и авторитет для сбора финансовых средств и пожертвований в пользу бедных стран. Позже его идея нашла свое воплощение в создании специального “Глобального фонда” во главе с бывшим президентом США Биллом Клинтоном.

В качестве руководителя “Глобального фонда” Клинтон посетил Алматы осенью 2005 года. А в сентябре 2006-го в Нью-Йорке Билл Клинтон сказал мне, что с благодарностью хранит подарок — большой лук, которым когда-то пользовались воины-кочевники. По словам Клинтона, его друзьям этот атрибут военного обмундирования древних казахов очень нравится, а некоторые, наиболее храбрые и сильные, пытаются использовать его по назначению, но не могут справиться с тетивой».

Пан Ги Мун, бывший министр иностранных дел Южной Кореи, пробыл на посту генсека ООН два пятилетних срока, потому что отличался редкой работоспособностью (ему достаточно пяти часов сна) и невероятным умением избегать конфронтаций.

Токаев:

«Неправильно представлять Пан Ги Муна как дипломата исключительно проамериканских взглядов. Он, безусловно, воздает должное роли и потенциалу США, союзника Южной Кореи, но способен учитывать интересы и других держав. В качестве министра иностранных дел Пан Ги Мун посетил большое количество стран, знакомясь с ситуацией на различных континентах и заодно демонстрируя себя как кандидата на пост генерального секретаря ООН.

Впервые о своих амбициях он сообщил мне в неофициальной беседе в декабре 2005 года во время совещания министров иностранных дел государств — участников ОБСЕ, Пан Ги Мун прибыл в Любляну в качестве наблюдателя, но главная цель, по всей видимости, состояла в зондировании почвы будущей предвыборной кампании. До истечения срока Кофи Аннана оставался ровно год.

На приеме Пан Ги Мун подошел ко мне и сказал, что хотел бы переговорить наедине, без свидетелей, по очень деликатному вопросу. Уединившись в укромном уголке большого зала приемов, мы провели беседу по действительно важному вопросу. Мой собеседник сообщил, что через три месяца планирует публично выдвинуть свою кандидатуру на пост генерального секретаря ООН. Президент Южной Кореи высказал ему поддержку. Затем он поинтересовался моим мнением. Я сказал, что приветствую такое намерение моего коллеги, поскольку знаю его как опытного и авторитетного дипломата.

Пан Ги Мун, поблагодарив за поддержку, сказал, что хотел бы задать два вопроса. Получив согласие, он начал с самого главного:

— Господин Токаев, нет ли у вас планов баллотироваться на этот пост?

Мой ответ был однозначно отрицательным. Сообщил коллеге, что, будучи профессиональным дипломатом и довольно долгое время находясь в гуще международных событий, особенно в нашей части мира, достаточно ясно представляю себе, по каким критериям будет избираться следующий генеральный секретарь ООН. Поэтому придерживаюсь твердого мнения, что у представителя Южной Кореи есть хорошие шансы возглавить ООН в качестве представителя Азии».

Токаев занял в Женеве пост, который по традиции занимали видные дипломаты, скажем, 1-й заместитель министра иностранных дел СССР Владимир Федорович Петровский. В Женеве всегда проходили важнейшие переговоры. Но атмосфера своеобразная.

В лишенном окон зале женевского Дворца Наций, где шли различные конференции, взгляду новичка представала впечатляющая, но казавшаяся странной картина: ряды столов, утыканных классификационными табличками (как в хорошо подобранном гербарии), полупусты. Зато множество делегатов сновали в проходах. Зал жужжал, переговаривался, шуршал бумагами.

Делегации располагались полукругом, обращенным к президиуму. Выступали с места, поэтому лиц выступавших из зала не было видно. Вверху, за толстыми стеклами кабин синхронного перевода, шевелили губами переводчики, обладатели равнодушных голосов, бесстрастно излагавших позиции делегатов. Иногда возникало ощущение, что никто никого не слышит, да и не слушает.

В комиссии кипела закулисная деятельность. Руководители делегаций приглашали друг друга на деловые завтраки и обеды. Но не из соображений чревоугодия. Каждая делегация прибывала в Женеву с определенными задачами, смысл которых — добиться принятия одних резолюций или блокирования других. Поэтому делегации активно вербовали себе сторонников, уговаривая проголосовать за нужный проект.

Рядом с залом заседаний находился большой кафетерий. Некоторые делегаты, устав от трудов праведных, спали прямо в креслах, без стеснения положив ноги на большие стеклянные столики, уставленные пустыми чашками. Уборщики посуды и не думали делать им замечания.

Но когда в зале начиналось поименное голосование, кафетерий пустел, все бежали, чтобы услышать объявление результатов. Хотя интерес к голосованию по большей части себя не оправдывал. Итоги обычно известны заранее: кто воздержится, кто вообще в знак протеста покинет зал, кто потребует раздельного голосования по одному из подпунктов резолюции… Но все равно зал ожидал сенсаций.

Зал Дворца Наций превратился в поле боя, ристалище, где противоборствующие стороны схватывались не на жизнь, а на смерть. Увлеченные нанесением друг другу ударов, делегаты с гордостью подсчитывали набранные очки. И на этом поле боя Токаев в его новой роли должен был сохранять спокойствие и придерживаться нейтралитета. Впрочем, в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке трудиться не проще.

Касым-Жомарт Токаев:

«ООН живет своей неспешной бюрократической жизнью, в ней царят собственные законы, традиции и обычаи, которые неподвластны амбициозным планам и проектам.

Мне пришлось быть свидетелем удивительной, а по нашим меркам, не совсем приятной сцены в штаб-квартире ООН. В качестве руководителя казахстанской делегации я поднимался в лифте на 38-й этаж, где находится кабинет генерального секретаря. Где-то на 35-м этаже лифт остановился и к нам присоединился сотрудник Секретариата ООН весьма экзотической наружности. И поведения тоже. Он направлялся к месту своей работы в спортивной одежде далеко не первой свежести, при этом аппетитно дожевывая традиционный гамбургер.

На мой удивленно-вопросительный взгляд ооновские ветераны дали объяснение, что мне, мол, повезло лицезреть данного сотрудника одетым в какой-никакой, но костюм, а чаще его можно видеть в полуспортивных трусах, напоминающих неглиже. И никто не вправе сделать ему замечание — святость прав человека стоит на первом месте!

В противном случае он может подать жалобу в соответствующую инстанцию, и тогда проблем не оберешься. В лучшем случае грозит увольнение, в худшем — попросту засудят…»

Внешне жизнь заместителя генерального секретаря кажется состоящей из одних удовольствий. Но даже на званых обедах и официальных ужинах, пока другие наслаждаются едой, они должны произносить речи. Ежедневно они получают приглашения на несколько коктейлей и должны хотя бы заглянуть. Отказаться от приглашения — значит обидеть какое-то государство.

Я видел Касыма-Жомарта Токаева в Женеве, когда он был заместителем генерального секретаря ООН.

Меня пригласили выступить на круглом столе «Отношение России и Швейцарии к своей истории». Двое швейцарских докладчиков оказались очень слабыми. Один вообще произносил пустые слова. Вторая все-таки вспомнила, как швейцарские власти во время Второй мировой войны не пускали в свою страну евреев, искавших спасения от нацистов. На нее тут же обрушился другой швейцарец, пренебрежительно заметив:

— Не пустили каких-то пятьсот человек. Незачем нас, швейцарцев, за это ругать.

Я не выдержал: какое же количество жертв надо считать малым? Обречь на смерть пятьсот человек — этого мало?.. И напомнил о том, какую угодливую политику проводили швейцарские власти в отношении нацистской Германии.

Многие участники конференции подходили потом поблагодарить за мои слова. После дискуссии устроили ужин. Приехал заместитель генерального секретаря ООН Токаев.

В 2013 году Касым-Жомарт Токаев вернулся на родину, и это изменило его судьбу. Он вновь стал главой верхней палаты парламента.

Я спрашивал, трудно ли переходить из одной сферы деятельности к другой.

Токаев ответил:

— Часто меня называют дипломатом, международником. Дескать, он всю свою жизнь провел на дипломатической стезе. Но забывают, что почти три года я был председателем правительства и девять лет возглавлял верхнюю палату парламента, которая, согласно нашей конституции, принимает законы, в отличие от российской практики, где Совет Федерации одобряет законы, принятые Государственной думой.

У нас так называемая «французская система», то есть верхняя палата принимает законы. Было непросто, но, как говорится, общий кругозор и общее понимание экономического развития помогало. Возможно, были допущены некоторые ошибки, но они не носили стратегического характера, чтобы сожалеть об этом. Это были ошибки тактического плана, связанные с нюансами управления.

20 марта 2019 года он возглавил страну.

Новый президент Касым-Жомарт Токаев занялся политической трансформацией страны. Он выдвинул концепцию «Слышащего государства», которое оперативно и эффективно реагирует на нужды граждан. Это когда чиновники отвечают перед народом, политики — перед избирателями. Это развитие местного самоуправления. Это плюрализм мнений и различных точек зрения, это политический диалог и конкуренция.

Вскоре после выборов он выступил с первым посланием к народу Казахстана — на казахском и русском языках:

— Успешные экономические реформы уже невозможны без трансформации общественно-политической жизни страны. Если митинги не преследуют цель нарушения покоя граждан и нарушения закона, надо идти навстречу и выделять места для их проведения, причем не на окраинах городов. Но антиконституционные акции и хулиганство будут пресекаться. Земля иностранцам продаваться не будет. Земля должна принадлежать тем, кто на ней трудится. Малый бизнес освобождается от уплаты подоходного налога на три года. Разрешается использовать накопления в пенсионном фонде до выхода на пенсию на получение образования и приобретение жилья.

Президентом двигало желание избавить людей от равнодушия, черствости и профессионального цинизма чиновников:

— Как глава государства, вижу свою задачу в том, чтобы содействовать развитию многопартийности, политической конкуренции и плюрализма мнений в стране.

Токаев давно в высших эшелонах власти, но ясно и четко представлял себе жизнь людей, их заботы и проблемы. Понимал, что нужно стране и чего от него ждет народ. Люди вправе выражать несогласие с теми или иными действиями властей, и к этому надо прислушиваться. Новый президент хотел сделать прозрачной систему власти — от министров до акимов, местных руководителей.

Я спрашивал президента:

— Концепция «Слышащего государства» противоречит традиционным установкам. Что вас заставило проводить ее в жизнь?

— Я работал в парламенте. В течение девяти лет — с перерывом — возглавлял сенат. Конечно, я знакомился с письмами наших граждан, видел ситуацию на местах. Люди не всегда были довольны, а если сказать более объективно, были недовольны тем, как к ним относится власть, органы управления, акиматы.

Поэтому я поставил задачу внедрения концепции «Слышащего государства» — государство должно слышать заботы, тревоги своих граждан. Оно не должно устраняться от решения проблем. Некоторые считают, что государство отдельно, а граждане — отдельно. Возможно, такая практика существует в целом ряде стран, которые достигли очень больших успехов в развитии малого и среднего бизнеса, где в принципе предпринимателю все равно, кто находится у власти. Наши же граждане по-прежнему политизированы, потому что они ждут заботы и опеки со стороны государства. Поэтому им не все равно, кто президент в этой стране, кто премьер-министр.

— Я вижу, что вы, с одной стороны, избавляете бизнес от безумных проверок. С другой стороны, возлагаете на людей ответственность, когда стали выбирать акимов, а не назначать их. Это серьезные перемены.

— Да, в первом послании я сказал, что на три года мы освобождаем малый бизнес от всех налогов и проверок. Конечно, были жалобы со стороны проверяющих, контрольных органов, что, дескать, бизнесмены злоупотребляют этим поручением и добрым отношением к бизнесу. Но я сказал, что это ответственность предпринимателей. Если они, как сейчас принято говорить, «переходят за красную черту», мы должны принимать меры, в том числе и в плане обеспечения пожарной или санитарной безопасности. Если речь идет, допустим, о ресторанах, кафе.

Но я почувствовал, что им надо дать возможность немного «подняться на ноги» и развиваться свободно. Я подумаю, продолжить ли эту практику. Во всяком случае, малый и средний бизнес находится в фокусе моего приоритетного внимания.

Избрание сельских, поселковых акимов — это очень важная часть моих политических реформ. Им нужно дать самостоятельность и политическую, и, самое главное, финансовую. Поскольку выборы обязательно сопровождаются принятием законов о том, что они должны иметь надлежащий бюджет в своем распоряжении. И выборы, несмотря на опасения некоторых граждан, прошли довольно организованно, демократично. Получили хорошую оценку со стороны зарубежных наблюдателей.

По закону акимы (губернаторы и мэры) областей, городов республиканского значения и столицы назначались президентом с согласия маслихатов, представительных органов. Акимы районов, сельских округов, поселков утверждались местными депутатами.

Токаев принял принципиальное решение: местных руководителей будут избирать местные жители.

— Мне подсказывали, что не надо увлекаться выборами, что, мол, районные акимы — это опорная сила областных акимов, правительства, и что там надо контролировать, то есть, по сути дела, назначать. Но мы перешли и к выборам районных акимов…

— Вы изменили законодательство о митингах с разрешительного на уведомительное. Наверное, вам говорили: зачем это нужно? Теперь люди будут собираться и вас тоже критиковать. Вас это не пугает?

— Абсолютно не пугает, более того, считаю, что мы приняли очень хороший закон. То есть в каждом крупном городе мы определили три места, причем не где-то на окраине, а в центре. Это было мое требование. И порядок уведомления — вы уведомляете за неделю местные муниципальные власти (акиматы) о том, что проводите митинги на такую-то тему. Вступает взаимная ответственность за безопасность митингующих, за сохранение порядка в общественных местах, и чтобы эти митинги не беспокоили людей, которые не хотят участвовать в них. Но мы и не допускаем, чтобы во время этих митингов звучали антиконституционные лозунги, призывы к проявлениям экстремизма и тем более терроризма. Все остальное — согласно заявленной теме.

Впервые в казахстанское законодательство вошло понятие института парламентской оппозиции, а это важная часть политической жизни развитых стран. Оппозиционным партиям, представленным в парламенте, гарантируются должности председателя (одного) и секретарей двух постоянных комитетов палаты. Они также получили право инициировать проведение парламентских слушаний и определять повестку дня правительственных часов.

Токаев:

— Институт парламентской оппозиции значительно усиливает роль всех политических сил. Таким образом, мы содействуем развитию многопартийности и укреплению парламентаризма в стране.

Некоторым партиям не хватило голосов, чтобы пройти в мажилис и маслихаты. В каждой партии есть знающие, квалифицированные граждане. Они поднимают многие актуальные вопросы, которые должны быть озвучены с высокой трибуны парламента. Если представители этих партий пройдут в парламент, дискуссии станут более продуктивными и полезными. Они внесут существенный вклад в повышение качества законотворческой работы. Это позволит учесть мнение максимально широких слоев населения при выработке государственной политики.

Токаев снизил порог прохождения в парламент для политических партий с семи процентов до пяти. Ввели графу «Против всех» в бюллетенях на выборах всех уровней.

Токаев:

— В мировой практике закреплено право человека легитимно выражать свое несогласие с выборами или голосовать против всех кандидатов. По сути, и для нас нормальным явлением должно стать альтернативное мнение и голосование против. Поэтому в избирательные бюллетени всех уровней следует ввести графу «против всех». Эта инициатива создаст условия для защиты избирательных прав граждан.

Вот какие законы инициировал Токаев:

«При распределении депутатских мандатов количество представителей трех категорий: женщин, лиц, не достигших 29-летнего возраста, лиц с инвалидностью — должно составлять не менее 30 процентов от общего числа полученных партией депутатских мандатов».

Токаев подписал закон, который ввел 30-процентную квоту для женщин и представителей молодежи в избирательных партийных списках.

На сей счет есть разные мнения. Но это возможность сделать так, чтобы назначение женщин на высшие посты стало реальностью. Во многих странах женщины становятся министрами обороны. Занимают должности, прежде зарезервированные за мужчинами. Женщины набирают вес в парламентах. Сейчас в мире женщины-депутаты составляют почти четверть всех парламентариев, в два раза больше, чем два десятилетия назад. Они изменили привычный образ женщины-политика, которой положено заниматься лишь здравоохранением или образованием.

Я спросил президента:

— Довольны ли вы квотированием депутатских мест для молодежи? Это очень важная проблема. Молодежь не имеет возможности участвовать в политической жизни и поэтому сама тянется к радикализму. Вы явно как раз об этом задумались.

Токаев:

— Считаю, что молодежь нужно привлекать к политике. Я создал президентский молодежный кадровый резерв. Там триста человек, из них сто девяносто занимают достаточно важные государственные должности. Эту политику я буду продолжать, потому что мы не будем вечно у власти. В конце концов, нужно позаботиться о том, кто придет к рулю управления государством. Это очень серьезный вопрос. Я ввел квоты и для женщин, между прочим. А сейчас я заявил о том, что нужно позаботиться и о людях с ограниченными возможностями.

Решением президента Токаева не только для молодежи и женщин, но и для людей с ограниченными возможностями выделяются квоты в представительных органах власти, это позволяет им быть услышанными и добиваться принятия необходимых законов.

Его политика понятна: казахстанцы должны знать, что происходит во власти, и исходить из того, что облеченные властью люди — отнюдь не сакральные персонажи, а ответственные за свои поступки чиновники.

— Одной из самых актуальных задач остается полноценная реформа правоохранительной системы, — сказал президент Токаев. — Образ полиции как силового инструмента государства будет постепенно уходить в прошлое, она станет органом по оказанию услуг гражданам для обеспечения их безопасности.

Следует модернизировать и юридическую сферу, добиться независимости суда.

Кого взять за образец?

Страны, входящие в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), объединяющую наиболее развитые государства.

Он говорит очень откровенно:

— Оперативные сотрудники, выявляющие преступления, и следователи, принимающие процессуальные решения, работают в подчинении у одних и тех же начальников, для которых главной задачей является раскрытие преступления и направление дела в суд. Но права и свободы граждан не должны страдать в угоду показателям. Что касается прокурорского надзора, то он носит запоздалый характер. Прокуроры знакомятся с обстоятельствами дел только перед направлением в суд.

Следует модернизировать уголовную сферу по примеру развитых стран ОЭСР. Нам нужна модель, обеспечивающая своевременную защиту прав граждан и отвечающая высоким международным стандартам. Считаю необходимым внедрить в Казахстане трехзвенную модель с четким разделением полномочий.

Полиция должна выявлять преступления, устанавливать причастных лиц, собирать и закреплять улики.

Прокурор обязан давать независимую оценку собранным доказательствам, пресекать нарушения прав граждан, не допускать вовлечения добросовестных граждан в уголовный процесс, поддерживать обвинение в суде.

Суд будет рассматривать жалобы на действия органов и выносить окончательный вердикт по делу. Такой подход укрепит систему сдержек и противовесов, создаст на каждом этапе эффективные фильтры. Нужно помнить, что от ошибок в уголовных делах зависят судьбы людей…

При Токаеве водителей в Казахстане освободили от необходимости иметь при себе водительское удостоверение, техпаспорт, страховой полис и документ о прохождении техосмотра. Это забота полиции, а не человека.

Некоторые решения Токаева кажутся особенно удачными.

Президент сказал:

— В условиях дефицита финансовых средств нет смысла содержать профессиональные спортивные клубы полностью за государственный счет. Миллиарды тенге из бюджета государства и квазигоскомпаний расходуются неэффективно. Приоритет нужно отдать массовому спорту, физкультуре и, конечно, детям. В каждой области, крупных районных центрах следует открыть спортивные секции…

Тратить деньги надо не на профессиональный спорт, а на физическую культуру всех и каждого. В школе должен быть бассейн, своя спортивная команда. Тогда молодые люди войдут во взрослую жизнь крепкими, здоровыми, готовыми преодолевать любые трудности…

Успех современного государства зависит от умения создать экономику, основанную на знаниях, способную осваивать технологические инновации и глобальные сети.

— Наши государственные компании, — отметил президент, — превратились в громоздкие конгломераты, международная конкурентоспособность которых вызывает сомнения. Наша цель — обеспечить полноценное развитие рыночных институтов.

А ведь на постсоветском пространстве многие все еще считают, что предприниматель — это что-то сомнительное: бизнесменов нужно контролировать, а вовсе не помогать им. Но президент Токаев исходит из того, что задача государства — помогать бизнесу, а не командовать им.

— Моя позиция по этому вопросу, — сказал Токаев, — известна: любое незаконное вмешательство государственных структур в предпринимательскую деятельность, воспрепятствование работе бизнесменов должны восприниматься как тягчайшее преступление против государства.

Бороться надо с мошенниками, подчеркиваю — именно с мошенниками, аферистами. Но нельзя допустить, чтобы лекарство оказалось горше болезни. Я знаю, что сейчас имеются нарекания по работе правоохранительных органов — в ходе наведения порядка они могут, работая по старинке, так сказать, зацепить порядочный бизнес. Поэтому открыто заявляю: принцип «лес рубят — щепки летят» тут неприемлем.

Став президентом, Касым-Жомарт Токаев учредил Агентство по стратегическому планированию и реформам, которое подчиняется ему напрямую. Затем образовал и Высший совет по реформам.

И сразу призвал своих помощников:

— Высший совет по реформам не должен превращаться в клуб мечтателей. Жизнь за окнами наших кабинетов развивается по сложной траектории. Сейчас мы вынуждены принимать решения, связанные с повышением цен на продукты первой необходимости и в целом с ростом инфляции. Масса других вопросов, затрагивающих обычную, повседневную жизнь наших граждан. Возьмите, к примеру, засуху, которая отрицательно сказывается на состоянии животноводства. Мы должны ходить по земле, грубо говоря.

И обозначил еще одну опасность:

— Как только появляются в печати большие цифры, связанные с реализацией крупных проектов, особенно в области инфраструктурного строительства, тут же эти цифры становятся предметом пристального внимания со стороны профессиональных охотников за такими проектами, желающих «отжать» соответствующие средства в свои карманы. Давайте будем говорить откровенно. Мы это знаем. Поэтому я хотел бы очень серьезно предупредить правительство и соответствующее агентство: внимательно подумайте над этой проблемой.

Касым-Жомарт Токаев заявил, что длительный нефтяной суперцикл завершился, необходима по-настоящему диверсифицированная, высокотехнологичная экономика.

Принципы нового экономического курса:

— ведущая роль частного предпринимательства;

— честная конкуренция, открытие рынков для нового поколения предпринимателей;

— развитие человеческого капитала, инвестиции в образование нового типа;

— «озеленение» экономики, охрана окружающей среды.

Государственный аппарат, принял решение Токаев, будет сокращен на четверть. Необходимо разгосударствление экономики и большая приватизация, потому что государство — не лучший хозяйственник.

7 октября 2021 года президент подписал указ «Об утверждении перечня национальных проектов».

Он одобрил десять:

1. Качественное и доступное здравоохранение для каждого гражданина «Здоровая нация».

2. Качественное образование «Образованная нация».

3. Устойчивый экономический рост, направленный на повышение благосостояния казахстанцев.

4. Технологический рывок за счет цифровизации, инноваций и науки.

5. Модернизация общественного сознания.

6. Безопасная страна.

7. Сильные регионы — драйвер развития страны.

8. Развитие агропромышленного комплекса.

9. Развитие предпринимательства.

10. «Зеленый Казахстан».

Сегодняшняя жизнь всех подгоняет: быстрее, быстрее, быстрее!

И вот что интересно: развитие техники и технологий сокращает время, необходимое на исполнение той или иной операции. Но мы вовсе не наслаждаемся свободным временем. Напротив, все жалуются на то, что времени катастрофически не хватает!

В чем же причина? Это наше стремление реализовать как можно больше новых возможностей, которые открывает сегодняшняя жизнь. Дышать полной грудью, сделать и успеть как можно больше — вот цель современного человека. Но этот голод на новые вещи и возможности никогда не может быть полностью удовлетворен. Не имеет значения, как много мы успеваем: это все равно значительно меньше того, что мы упускаем! Это рождает обиду, гнев, раздражение.

Жизнь становится лучше, если избегать ссор, скандалов и выяснения отношений. Если от природы наделен легким нравом и чувством юмора, это избавляет от многих проблем. Однако же земная жизнь протекает не в райских кущах. Без конфликтов не обойтись. И неправильно всеми силами их избегать, то есть уклоняться от откровенного выяснения отношений.

Токаев очень торопился реализовать свои идеи и изменить жизнь страны. Казахстан стал привлекателен, и его наводнили гастарбайтеры — из Китая и Турции. Но все планы были остановлены пандемией и экономическим кризисом.

Я спрашивал президента:

— Вы один из первых руководителей государства, который понял, что происходит что-то чудовищное. Вы одним из первых отреагировали на сообщения из Китая. Это потому, что вы Китай знаете и понимаете, что и как там происходит?

— Еще до того, как Всемирная организация здравоохранения объявила о возникновении этой болезни, причем заявила совершенно откровенно, что болезнь своим происхождением имеет Китай, в конце 2019 года я стал получать сообщения о появлении в Казахстане какой-то загадочной пневмонии, от которой люди буквально в течение недели умирают, и традиционное лечение не помогает.

Меня это сильно насторожило, поскольку я почувствовал, что грядет что-то необычное. Мы были свидетелями птичьего гриппа и прочих болезней. Но я подумал, что на этот раз все более серьезно, раз можно от болезни умереть в течение одной недели. Мы ждали реакции ВОЗ, поскольку мы все ориентируемся на эту организацию. К сожалению, она на начальном этапе не проявила себя в должной мере и почему-то тянула с объявлением о том, что это пандемия.

Но как только появились первые случаи заболевания на территории Казахстана, я объявил режим чрезвычайного положения. Мне говорили, что десять человек не страшно, максимум пять тысяч заболеет — это самое страшное… Мы смогли наладить сотрудничество с Россией. На базе российской технологии мы производим Sputnik V. Я сам им привился. Далее мы завезли китайский Sinovac. Затем произвели свою вакцину QazVac. Мы в качестве гуманитарного сотрудничества поставили QazVac другим странам.

— Господин президент, вот вы стали главой государства, у вас огромная программа, которую вы начали реализовывать, — и вдруг пандемия. Вы когда-нибудь подходили к зеркалу и говорили: «Почему это обрушилось на меня сейчас, когда у меня такие замечательные планы»?

— Я далек от подобного рода эмоций. Тем более пандемия коснулась не только Казахстана, но и всего мира. С медицинской точки зрения было очень тяжело, потому что не было протоколов лечения и не было лекарств. Как только было объявлено чрезвычайное положение, мы закрыли предприятия, магазины, малый и средний бизнес очень пострадал.

Мы приняли беспрецедентные меры, имея в виду, что такие меры в других странах не предпринимались. Речь идет, во-первых, о раздаче денег, это так называемые «вертолетные деньги». Я посчитал, что это нужно сделать, нужно поддержать не только материально, но и морально наших граждан. Во-вторых, мы простили кредиты бизнесменам, стали давать им рассрочку и другую помощь.

Когда открыли торговые центры и другие подобные места, мы ввели систему — в России она называется QR, а у нас Ashyq («открытый»). Наши люди не используют наличные средства, а пользуются телефонами, чтобы оплатить покупки и услуги. Технологически мы достаточно неплохо выглядим на фоне других стран, даже России. Цифровизация стала частью нашей обыденной жизни, и этому я уделяю повышенное внимание.

15 марта 2020 года президент Казахстана подписал указ о введении чрезвычайного положения из-за распространения коронавируса. 16 марта обратился к казахстанцам: «Для меня нет ничего важнее жизни каждого соотечественника». Объем выделенной помощи составил 30 миллиардов долларов (8,5 процента ВВП Казахстана).

Я спросил президента:

— На меня произвело впечатление ваше решение раздавать людям деньги. В моем восприятии, когда люди поднимаются на вершину власти, они вынуждены отказываться от каких-то человеческих эмоций. А вы явно не отказались.

— Я видел, как в начале пандемии люди страдали, находились в состоянии паники. Должно быть элементарное сострадание к людям. Может быть, с точки зрения рыночной экономики и, как сейчас говорят, «эффективного менеджмента» это было странное решение. Во всяком случае, такого рода мнения я слышал… Да, мы потратили деньги. Было две кампании раздачи денег. Это сто долларов на семью. Но я не сожалею об этом. Мы поддержали их не только материально, но и морально. То есть наши граждане увидели, что и президент, и правительство заботятся о них. Это очень важно с точки зрения морального состояния общества.

— Вы стопроцентно правы. Но я столько раз слышал, что политик, как и хирург, не должен думать о том, что испытывает пациент, когда его подвергают операции, и ваша линия входит в противоречие с такими типичными представлениями о том, как должен вести себя политик.

— Политики ведут себя по-разному. В том числе это зависит от финансовых возможностей государства. Есть страны, где президенты хотели бы помочь своим гражданам, но просто нет такой возможности. Пандемия, конечно, наложила серьезный отпечаток и на понимание того, как нужно управлять государством в критической ситуации. Конечно, это мощнейший шок для всей мировой торговли. И пандемия не в последнюю очередь отрицательно сказалась на мировой ситуации…

В те критически трудные месяцы растерявшиеся люди жаждали увидеть лидера, способного взять на себя ответственность за происходящее и спасти страну от хаоса. Что было необходимо? Практичный, прочный и последовательный план действий на долгосрочную перспективу.

— Пандемия стала стресс-тестом для всех государств, в борьбе с вирусом сталкиваемся с множеством трудностей, — откровенно сказал президент. — Правительство извлекло уроки из своих ошибок, сумело перестроиться буквально на ходу и быстро наладить работу. Самое главное — мы не скрываем от наших граждан ничего. Говорим о потерях правду, какой бы горькой она ни была. Это отличительная черта Казахстана.

Так что же произошло в Казахстане в январе 2022 года?

В случайности никто не верит. Какие-то силы устроили в стране настоящий хаос и едва не захватили государственную власть. Кто они?

Казахстанцы ищут ответа на этот вопрос.

Сразу после событий, 17 января, президент Токаев собрал руководителей генеральной прокуратуры, Комитета национальной безопасности, министерств обороны и внутренних дел, а также Администрации президента и аппарата Совета безопасности.

Глава государства считал необходимым прежде всего расследовать трагические события в Казахстане, в частности в Алматы, установить точное количество погибших среди гражданского населения, ускорить создание Сил специальных операций и представить конкретные предложения по реформированию всей системы национальной безопасности.

Министерство внутренних дел опубликовало номера телефонов для жалоб на действия полицейских. Департаменту собственной безопасности МВД поручили тщательно проверять обращения граждан.

Президент назначил нового министра внутренних дел. Марат Ахметжанов, мастер спорта по дзюдо, работал следователем по особо важным делам, стал заместителем генерального прокурора. Много лет служил в финансовой полиции, которая теперь называется Агентством по противодействию коррупции.

На руках у преступников все еще остается часть похищенного оружия, рассказал новый министр внутренних дел Ахметжанов:

— Если есть оружие, то оно может выстрелить. Угроза всегда есть. Мы будем работать, пока не найдем последний ствол.

Едва ли не каждый день в средствах массовой информации появляются сообщения о работе правоохранительных органов.

Гизат Нурдаулетов, помощник президента и секретарь Совета безопасности, в январе 2022 года был генеральным прокурором.

Он рассказывал мне:

— По поручению главы государства была создана межведомственная следственно-оперативная группа. Стояла задача расследовать все обстоятельства массовых беспорядков. В группу мы отбирали наиболее опытных, подготовленных следователей и оперуполномоченных из правоохранительных и специальных органов. Беспорядки произошли в шести регионах и двух городах республиканского значения. Они повлекли гибель людей, столкновения, погромы. Самая тяжелая обстановка была в городе Алматы. Именно там мы увидели истинный масштаб трагедии.

Оценив оперативную обстановку, мы приняли решение работать по трем направлениям. Первая группа расследовала дела по участникам массовых беспорядков. Вторая группа работала по организаторам беспорядков. Третья группа расследовала акты терроризма. И было поручено дать правовую оценку действий руководителей силового блока, которые оставили свои посты.

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— Триггером была Мангистауская область, и по восходящей события начали набирать обороты. Вклинились те силы, которые хотели государственного переворота, вклинились люди, которые хотели воспользоваться этой ситуацией и завершить свои планы. И максимально к этому приложили усилия. Я думаю, финансовые тоже. Конечно, организаторы всегда держат все в секрете. Все это знал определенный круг людей. И утечки не было, у нас информации о том, что будет попытка госпереворота, не было, по крайней мере в Министерстве внутренних дел.

Важно отметить, что материалы о январских событиях стали собирать сразу же, по горячим следам.

Гизат Нурдаулетов:

— Воздушное пространство над городом Алматы для гражданских самолетов было закрыто. И следственно-оперативная группа туда попала только 8 января специальным военным бортом. В это время в городе проводилась антитеррористическая операция. На многих объектах еще пожар не был локализован, работали пожарные. После них работали саперы, кинологи с собаками. И только потом — следственно-оперативная группа. Она проводила осмотр места происшествия и другие следственные действия. Важно было установить всех погибших, всех пострадавших.

Все силы и средства были брошены на раскрытие этих преступлений. И необходимо было неукоснительно соблюдать конституционные права граждан. Об этом неоднократно говорил глава государства. Была очень кропотливая работа, объемная. Многие следователи и криминалисты в те тревожные дни вместе с Национальной гвардией, с военными обеспечивали правопорядок на улицах. Теперь им надо было перестраиваться и проводить оперативно-следственные действия. А в тот период, как все помнят, еще и свирепствовал вирус…

Вот что сообщали средства массовой информации: 5 января начальники двух департаментов полиции и трех департаментов КНБ в городе Алматы и в Алматинской, Жамбылской и Кызылординской областях оставили свои здания. В результате в руках преступников оказалось 355 единиц оружия, в том числе автоматы, пистолеты и гранатометы, почти 40 тысяч патронов. Возбудили уголовные дела.

Аким Алматинской области рассказывал журналистам, что после захвата здания акимата начальник Департамента полиции — генерал-майор! — исчез:

— Я искал начальника департамента. Нашел его только под утро. Он к себе в родной аул уехал.

Аким удивленно спросил:

— Ты зачем уехал?

Генерал объяснил:

— Голова пробита, нога болит, семью увез…

Задержали начальника линейного отдела полиции аэропорта Алматы: он не исполнил свои служебные обязанности и оставил аэропорт без охраны. В результате создалась реальная угроза жизни и здоровью пассажиров, пострадала инфраструктура аэропорта, похищено имущество. А в аэропорту находилось 165 силовиков, в том числе 40 полицейских, 65 пограничников, 60 сотрудников службы авиационной безопасности. Все они были достаточно хорошо вооружены, чтобы отразить нападение.

Сложность январских событий в том, что все перемешалось. Поэтому существует много различных версий случившегося. Точку должен поставить суд. Но профессионалам многое сразу стало ясным.

Гизат Нурдаулетов:

— О том, что был какой-то единый замысел, единый план, координация действий, имеется ряд неопровержимых фактов. Первое. Почему совершили нападение на резиденцию президента и на здание акимата города Алматы? Потому что это были символы власти. Второе. Стали нападать на Департамент полиции, на районные подразделения полиции, на охотничьи магазины. Для чего? Им нужно было оружие. Третье. Захватили международный аэропорт. Для чего? Этим они блокировали авиасообщение как внутри страны, так и перекрыли нам внешний контур. Четвертое. Сожгли офисы телеканалов ТРК, «Мир», «Хабар». Была попытка захвата телевышки. Для чего? Для информационной блокировки.

Далее. Рядом с резиденцией президента и акиматом города, буквально в двух шагах, расположена прокуратура Алматы. Туда не пошли. Пошли целенаправленно захватывать здание Управления Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры. Для чего? Там хранится банк данных информационных систем правоохранительных органов, включая данные о судимостях, о розыске, архивные уголовные дела. Это, я считаю, была целенаправленная акция. Все эти факты свидетельствуют о попытке насильственного захвата власти. Я думаю, следствие даст исчерпывающий ответ на все эти вопросы.

Посланцы организованных преступных групп рады были воспользоваться ситуацией и заодно уничтожить следы своих преступлений. Президент Токаев их никак не устраивал, потому что объявил войну преступному бизнесу, ударил по карману.

Характерно, что активные участники массовых беспорядков предусмотрительно снимали государственные номерные знаки со своих машин. В центральной части Алматы скопилось очень много транспорта, но все без номерных знаков. Почему? Система наблюдения, которая существует в Казахстане, позволяет считывать и предоставлять полностью данные о машине: сколько у нее владельцев, сколько людей ездит по доверенности, кто может управлять именно в этот период времени. Чтобы все это не выяснилось, снимали номерные знаки.

Откуда вообще взялись профессионально подготовленные люди, умело владевшие оружием, тактикой ведения боевых действий? Они точно знали, что делать. В Алматы практически одновременно были захвачены оружейные магазины. Надо же было знать, где они находятся, подготовиться!

Так кто же помогал боевикам? Зачем?

Бывший советник первого президента и бывший министр культуры и информации Казахстана Ермухамет Ертысбаев рассказывал журналистам:

— Силовики, охранявшие аэропорт Алматы, за сорок минут до нападения получили команду полностью снять оцепление и охрану. Мятеж такого масштаба не мог произойти без предательства в высших эшелонах власти. Поэтому удалось захватить здание департамента Комитета национальной безопасности в Алматы — самое режимное здание в городе.

Все задавались вопросом: что это?

— Руководители КНБ Карим Масимов и Самат Абиш были на работе во время январских событий. Не могу комментировать, какие поручения были даны, сейчас следствие разбирается по пунктам, — сообщил журналистам заместитель председателя КНБ генерал-майор Аскар Амерханов.

Генерал рассказал, что четверо бывших начальников департаментов КНБ находятся под следствием. Они оставили боевой пост и ушли с табельным боевым оружием.

Генерала Амерханова спросили и о судьбе племянника Назарбаева Самата Абиша, бывшего 1-го заместителя председателя КНБ.

Амерханов ответил:

— В орбите следствия.

Пресс-служба комитета сообщила: «Абиш С. С. допрошен и проходит в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении Масимова К. К., Садыкулова А. Т., Ергожина Д. Е., Осипова М. С. и других. Уголовные дела в отношении Абиша С. С. органами национальной безопасности не регистрировались, мера пресечения не избиралась».

Бывший советник первого президента Ермухамет Ертысбаев заявил, что КНБ скрывал информацию о тренировочных лагерях в горах, где укрылись боевики, радикально настроенные исламисты.

Это действительно так?

В соседних с Казахстаном республиках Центральной Азии недовольные своей жизнью быстро приходят к идее исламской альтернативы. Они считают, что кризис можно преодолеть, только обратившись к исламу, который проповедует идеи социальной справедливости и справедливой власти.

Роль религии в бывших советских республиках, где исповедуют ислам, не так велика, угроза исламского фундаментализма преувеличивалась — из-за страха перед повторением иранского опыта. Но ислам веками формировал психику и культуру народов. Шариат строго регламентировал обычную, бытовую жизнь. Исламские общества очень устойчивы. Они легко переносят смену власти, но жестко реагируют на попытки изменить течение их бытовой жизни. Отсюда и внезапные вспышки насилия.

Мы плохо представляем себе, что реально происходит в Центральной Азии, и примитивно все воспринимаем: бродит кто-то по горам с автоматами, не то бандиты, не то ваххабиты. А ведь эти люди со временем могут попытаться прийти к власти. Исламский вызов — реальность региона.

Казахстан никогда не был набожным. Руководители государства твердо привержены борьбе против воинствующего исламского экстремизма. В столице Казахстана проходят саммиты руководителей мировых и традиционных религий.

В 2009 году в качестве специального гостя на такой саммит пригласили тогдашнего президента Израиля, лауреата Нобелевской премии Шимона Переса. Он выступал перед духовными лидерами ислама, православия, католицизма, буддизма, синтоизма, не говоря уже об иудаизме, который пользуется уважением в Казахстане. Казахстан — одно из немногих мест в мире, где не заметен антисемитизм.

Но в республике есть свои фундаменталисты и радикалы. Среди фундаменталистов самые заметные — салафиты (от слова «саляфы» — «предки, предшественники»). Это религиозные деятели, которые призывают вернуться к «праведным предкам», к образу жизни и вере ранней мусульманской общины. Салафиты отвергают все нововведения.

Вооруженные радикальные исламисты не раз сталкивались с силовиками.

Генерал Амангельды Шабдарбаев, который в марте 2006 года возглавил КНБ, вспоминал: «В 2006 году была проведена крупномасштабная операция, не имеющая аналогов в современной истории Казахстана: ликвидирована вся организационная структура религиозно-экстремистской партии “Хизб ут-Тахрир” и ее подпольная типография».

В свое время часть боевиков отправилась в Афганистан, Ирак, Сирию — участвовать в создании исламского халифата. Тогда сформировалась террористическая группировка «Казахский исламский джихад», главаря которой оперативные работники КНБ захватили в 2015 году, доставили в Казахстан и отдали под суд.

— В рядах боевиков, воевавших в Сирии и Ираке, насчитывалось около 800 граждан Казахстана, — рассказывали представители КНБ. — Причем половину выехавших в Сирию составляли женщины.

С января 2019 года КНБ с помощью вооруженных сил провел пять акций по возвращению казахстанцев из Сирии и Ирака в рамках спецоперации «Жусан». Всего эвакуировали почти 600 человек, в том числе 413 детей, 34 из них — сироты. Боевиков привлекли к уголовной ответственности, обвинив в причастности к террористической группировке, участии в вооруженном конфликте в Сирии и Ираке, пропаганде и финансировании терроризма.

Салафиты заметны на юге и западе страны.

Так это спящие радикальные ячейки в январе 2022 года внезапно активизировались? И прежде случалось, что радикальные группы нападали на оружейные магазины, на военных, чтобы вооружиться…

После январских событий президент Токаев распорядился:

— Реализовать комплекс системных мер по противодействию религиозному экстремизму. Ни в коем случае не допустить его сращивания с криминалом, особенно в учреждениях уголовно-исполнительной системы.

Одна из самых заметных фигур в политическом мире Казахстана — Кайрат Сатыбалды, сын младшего брата Назарбаева, погибшего в 1981 году в аварии. Он сменил фамилию, но, разумеется, все знают, кто он. В социальных сетях его называют «неформальным лидером религиозных радикалов», «главным салафитом».

Кайрат Сатыбалды рассказывал журналистам, что страна становится все более набожной: «Могу с радостью отметить, что процесс обращения нашей элиты к ценностям ислама с каждым годом интенсифицируется. Люди, насытившись благами этого мира, начинают осознавать, что без духовности нет будущего. И наша задача помочь им в этом».

Брат Кайрата Сатыбалды — генерал Самат Абиш еще недавно был 1-м заместителем председателя КНБ. Да и сам Кайрат Сатыбалды прежде служил в комитете. Он еще в советские времена учился в Алма-Атинском высшем общевойсковом командном училище им. маршала И. С. Конева. В 1993-м окончил Высшие курсы КНБ Казахстана (ныне Академия КНБ) и довольно быстро получил генеральские погоны.

Бывший председатель КНБ генерал Мусаев вспоминал:

— После моего ухода Кайрат Сатыбалды занял пост зампреда по кадрам. Он весь личный состав, как в простонародье говорят, «посадил на коврики». То есть оперативному составу рекомендовали, а зампред по кадрам проверял, все ли молятся в нужное время. Отсюда исходите, какого идеологического и религиозного направления был он сам и в какую сторону направлял оперативный состав…

Потом занялся бизнесом. По рейтингам журнала «Форбс» он входил в число пятидесяти наиболее богатых и влиятельных бизнесменов Казахстана. Его состояние оценивалось в 163 миллиона долларов. А в республике говорили, что на самом деле — он долларовый миллиардер…

Племянника первого президента арестовали в аэропорту Алматы, когда он намеревался улететь в Дубай. Антикоррупционное ведомство возбудило дело о «злоупотреблении должностными полномочиями и хищении средств национальной компании “Казахтелеком” в особо крупном размере». В сентябре 2022 года ему вынесут приговор — 6 лет лишения свободы с конфискацией имущества и запрет занимать государственные должности в течение 10 лет.

Его бывшая жена Гульмира Сатыбалды, тоже занимавшаяся бизнесом, была арестована по обвинению в хищении бюджетных средств в особо крупном размере (747 миллионов тенге), полученных за невыполненные строительно-монтажные работы.

Спецслужбы заявили, что занялись и «проверкой причастности Кайрата Сатыбалды к другим преступлениям, подрывающим безопасность государства».

Все эти громкие аресты, конечно же, породили множество слухов и версий о подлинной роли руководителей ведомства госбезопасности и семьи первого президента.

В марте 2019 года Нурсултан Назарбаев, которому в следующем году исполнялось 80 лет, сложил с себя полномочия президента.

Он сказал о Токаеве:

— Рядом со мной он работает с первых дней независимости Казахстана. Я хорошо его знаю. Он человек честный, ответственный и обязательный. Поддерживает всецело проводимую политику внутри страны и вовне. Все программы разрабатывались и принимались с его участием. Я верю, что Токаев именно тот человек, кому мы можем доверить управление Казахстаном.

Многие говорили: передача власти в Казахстане — уникальное явление. Ушедшему в отставку президенту присвоили титул «лидер нации» (Елбасы), гарантирующий иммунитет от любого преследования, неприкосновенность активов и пожизненное обеспечение за счет государства.

Зачем это сделали? В знак уважения. Обычно предшественника стараются поскорее забыть, вычеркнуть его имя из истории. Касым-Жомарт Токаев поступил иначе. Он напоминает о роли первого президента, «основателя независимого Казахстана». Многие не понимают: зачем? Токаев считает: нельзя кроить историю под текущие политические интересы. Для него это принципиальная позиция. Но после Трагического января он перестал говорить об исторических заслугах Елбасы и не стал препятствовать инициативе депутатов аннулировать закон о привилегиях Назарбаева. Все же между ними пробежала «черная кошка».

Когда-то отца Токаева, известного писателя, несправедливо обидел тогдашний руководитель советского Казахстана Динмухамед Кунаев. Эту историю описал сам Касым-Жомарт Токаев:

«В середине 1978 года в литературно-художественном журнале “Жалын” были опубликованы отрывки из нового романа Кемеля Токаева. Читатели с нетерпением ожидали появления этого произведения, но журнальный вариант романа привлек к себе внимание и со стороны бдительных партийных работников.

Они-то и заметили, что там содержится фрагмент с кратким описанием, мягко говоря, неприязненных отношений крупного татарского купца Шарипа Ялымова с Сакеном Сейфуллиным. Надо сказать, что и сам С. Сейфуллин, к которому отец относился с огромным почтением, ярко описывал этот факт в своем известном произведении “Тернистый путь”. Однако публикация сенсационного материала привела в шоковое состояние блюстителей идеологии, поскольку личный враг выдающегося писателя оказался отцом супруги Динмухамеда Кунаева Зухры Шариповны».

Необходимо пояснить: Сакен Сейфуллин — классик казахской литературы, историческая фигура. Он поддержал большевиков и в 28 лет, в ноябре 1922 года, был избран председателем Совета народных комиссаров Киргизской (Казахской) автономной республики. Жизнь его сложилась трагически: в сентябре 1937 года его арестовали, в апреле 1938-го расстреляли. Такая же судьба постигла его отца и брата. Жену посадили, их маленький сын умер. Сакена Сейфуллина реабилитировала в 1957 году Военная коллегия Верховного суда СССР за отсутствием состава преступления. И он вошел в число самых почитаемых казахстанцев.

Зухра Шариповна родилась 31 декабря 1918 года в Акмолинске в семье Шарафа Хусаиновича Ялымова, богатого купца, бывшего главы городской управы. Когда она познакомилась с будущим мужем, то работала бухгалтером в Наркомате совхозов. А Динмухамеда Кунаева, горного инженера по эксплуатации рудных месторождений, в 1936 году отправили в район Балхаша (ныне Карагандинская область) на медный рудник. Сооружение будущего медного гиганта проходило с большими трудностями. К тому же, вспоминал Кунаев, в ходе репрессий сажали руководителей рудника и квалифицированных специалистов: «Аресты чекисты проводили, как правило, ночью. Приезжали на машине, увозили с собой и — ни слуху ни духу о человеке. Был человек — и нет его. Ни о каких ходатайствах, поручительствах, общественной защите и речи быть не могло. Безвинно арестованные… Массовым репрессиям, ссылкам, арестам — этому террору против собственного народа, его лучших представителей нет и не может быть никакого оправдания».

Кунаев стал главным инженером Коунрадского рудника, затем исполняющим обязанности директора. 24 ноября 1938 года металлурги выплавили первую балхашскую медь. В 1939 году Кунаев получил первый отпуск и поехал в столицу, где познакомился с Зухрой Ялымовой. Теперь его командировали на Риддерский полиметаллический комбинат на востоке Казахстана. В октябре 1939 года они поженились и вместе поехали в Усть-Каменогорск. Они прожили вместе полвека. Зухра Шариповна была всегда рядом с многолетним руководителем республики.

Токаев:

«Как часто бывает в подобного рода ситуациях, нашлись люди, которые охотно донесли высшему руководителю республики неприятную весть о журнальной публикации Кемеля Токаева. Из Центрального комитета партии пришло указание изъять тираж и заменить его другим изданием журнала за тем же номером, но, разумеется, без отрывков из романа Кемеля Токаева. Отец был вынужден выплатить «неустойку» за использованную бумагу на огромную по тем временам сумму в 1000 рублей, что нанесло ощутимый ущерб семейному бюджету.

Но этот ущерб ничего не значил по сравнению с моральными последствиями непомерно раздутого скандала. Как мне рассказывали очевидцы тех событий, возникший скандал обсуждался в соответствующих отделах ЦК партии, некоторые “идеологические волкодавы” даже предлагали исключить Кемеля Токаева из партии за “клеветнические измышления” в адрес руководства республики.

Отцу дали ясно понять, что высшее руководство республики проявляет сильное недовольство, в связи с чем ему следует написать заявление об уходе с работы по собственному желанию.

Скандал с каждым днем обрастал все новыми и новыми слухами, а недоброжелатели, пытаясь выслужиться перед партийным руководством, предлагали закрыть отцу дорогу в литературу. Журналы и газеты стали отказывать в публикациях статей. Некоторые из давних знакомых, опасаясь неприятностей, избегали публичных контактов с ним. Но показательно, что родители не затаили в душе каких-либо враждебных чувств к людям, которые стали случайными виновниками семейных невзгод».

Касым-Жомарт Токаев вполне мог бы затаить обиду. Став главой государства, задним числом расплатиться сполна с обидчиком семьи Динмухамедом Кунаевым. Но он поступил иначе, исходя из того, что современное общество уважительно относится к бывшему руководителю Советского Казахстана. Президент Токаев принял решение назвать областной центр именем Кунаева.

А как складываются отношения первого президента и нынешнего?

Обычно политики тяжело переживают уход из власти. Только что вселенная вращалась вокруг тебя, ты всем нужен, ты — главная персона, желанный гость. И вдруг все кончилось и о тебе забывают….

Первый президент Казахстана не уходил из политической жизни.

Накануне Нового года, 28 декабря 2021 года, в Санкт-Петербурге в Константиновском дворце Владимир Владимирович Путин принял Назарбаева:

— Уважаемый Нурсултан Абишевич! Мы очень рады вас видеть в России, в Петербурге. Спасибо, что приехали. Должен сказать — собственно говоря, вы это хорошо знаете, — всегда, когда с коллегами собираемся практически по любому вопросу развития ЕвразЭС, Евразийского экономического союза, всегда вспоминаем о том, что эта идея принадлежит вам. И мы все вам очень благодарны за то, что вы выступили инициатором создания этого союза и его движущей силой на протяжении достаточно большого количества лет — во всяком случае, до тех пор, пока он не встал реально на ноги… Хочу еще раз вас поблагодарить за эту идею и за ее реализацию. Добро пожаловать, Нурсултан Абишевич, мы очень рады вас видеть.

Назарбаев ответил:

— Спасибо, Владимир Владимирович, за приглашение прибыть сюда в качестве почетного председателя Евразийского экономического союза. От имени Казахстана приедет наш президент Касым-Жомарт Токаев для решения всех вопросов. Но я, как почетный председатель, как самый опытный, как свидетель истории, буду в этом участвовать. Я один остался из тех, кто создавал СНГ — в Алма-Ате в 1991 году в декабре месяце, и я помню, как это случилось… Пользуясь случаем, Владимир Владимирович, поздравляю с наступающим Новым годом. Прошедший год был для нас годом 30-летия независимости. Для вас был год выборов в Думу. И со всеми этими тяжелыми событиями, которые происходят, — конфронтация против России коллективного Запада, я представляю, какая у вас сейчас мощная нагрузка. А между Казахстаном и Россией отношения образцовые.

Путин подтвердил:

— Точно.

Назарбаев:

— Мы выстроили с вами особые отношения. Я надеюсь, что так оно будет продолжаться и при новом президенте, потому что мы соседи, Богом данные друг другу, и от этого отходить нам нельзя, это во взаимных интересах. Спасибо.

Путин:

— Спасибо большое за поздравление. Я со своей стороны поздравляю вас, весь Казахстан с приближающимися праздниками.

А в те трагические январские дни Назарбаев словно исчез.

Пресс-секретарь бывшего президента Айдос Укибай 8 января заявил: «Елбасы находится в столице Казахстана городе Нур-Султане. Просим не распространять заведомо ложную и спекулятивную информацию. Елбасы проводит ряд консультативных встреч и находится на прямой связи с президентом Казахстана Касымом-Жомартом Токаевым».

А вот о чем говорят в республике: Назарбаев в те дни находился в Алматы, в своей резиденции близ высокогорного катка Медео, и вернулся в столицу только 7 января вечером, когда было объявлено о вводе войск ОДКБ. Первый и второй президент не встречались. И состоялся лишь один телефонный разговор, в ходе которого Токаев уговорил Назарбаева немедленно передать ему пост председателя Совета безопасности.

Первый президент появился на телеэкране, когда все завершилось. 18 января он обратился к народу Казахстана:

— Уважаемые казахстанцы! Дорогие соотечественники! Январские события потрясли весь Казахстан. Целью этих организованных беспорядков и атаки на Казахстан было разрушение целостности страны и устоев государства. Эти события еще раз показывают, что независимость нужно беречь как зеницу ока, как хрупкий сосуд, требующий особо бережного обращения. Произошедшая трагедия стала для всех нас уроком. Важно выяснить, кто организовал все эти погромы и убийства. Следствие даст ответ на этот вопрос. Выражаю искренние соболезнования родным и близким погибших, а пострадавшим желаю скорейшего выздоровления.

Отвечая на многочисленные обращения в мой адрес и в связи с публикациями в средствах массовой информации, сообщаю, что я в 2019 году передал полномочия президента Касыму-Жомарту Токаеву и с тех пор являюсь пенсионером, и в настоящее время нахожусь на заслуженном отдыхе в столице Казахстана и никуда не уезжал.

Президент Касым-Жомарт Токаев обладает всей полнотой власти. Он председатель Совета безопасности. В скором времени президент будет избран председателем партии «Нур Отан». Поэтому никакого конфликта или противостояния в элите нет. Слухи на эту тему абсолютно беспочвенны… Президент выдвинул новую программу реформ, направленную на повышение благосостояния народа. Эту программу нужно поддержать…

Позднее Токаев рассказал мне, что основное содержание этого заявления он надиктовал сам, особенно настаивая на том, чтобы Назарбаев объявил себя пенсионером. Елбасы сопротивлялся, утверждал, что народ его поддерживает и ждет возвращения…

Назарбаев дал интервью казахстанскому политологу Данияру Ашимбаеву:

— Январские события потрясли весь Казахстан. Как я отмечал ранее, целью этих организованных беспорядков и атаки на Казахстан было посеять хаос в стране и разрушить целостность государства. Произошедшая трагедия стала для всех нас уроком. Важно выяснить, кто стоял за организацией всех этих погромов и убийств. Уверен, что следствие даст ответ на этот вопрос. Необходимо разобраться, почему соответствующие правоохранительные органы не знали или не хотели знать о готовящихся по всей стране беспорядках.

В Казахстане пишут, что после январских событий многие родственники Назарбаева покинули заметные должности как в государственном аппарате, так и в большом бизнесе, перестали быть руководителями крупнейших корпораций. Надо понимать, что именно Токаев настоял на их увольнении.

Когда-то Назарбаев говорил:

— Я обращаюсь перед всем народом к родственникам, друзьям, соратникам: берегите свое имя и честь. Вы всегда находитесь на виду, и по вашему поведению люди часто судят о президенте, о власти.

Но близость к власти, когда ни в чем не знаешь отказа… Немногие способны выдержать такое испытание. Возможность исполнить почти любую мечту развращает.

Нурсултана Назарбаева спросили:

— В последнее время в интернете появилось очень много информации о ваших родственниках. Якобы некоторые из них замешаны в противоправной деятельности — рейдерстве, незаконном обогащении. Что вы можете сказать по этому поводу?

Он ответил:

— Много лет мы строим в Казахстане правовое государство. Его основополагающим принципом является то, что закон — един для всех. Если кто-то из моих родственников за моей спиной воспользовался моим именем как прикрытием для нарушения закона, то они должны понести соответствующую ответственность. Вина должна быть доказана в судебном порядке. Нельзя забывать, что каждый гражданин имеет право на законную защиту.

Казахстанский информационно-аналитический портал ORDA составил список:

«После Кровавого января многое в стране изменилось: членов семьи Нурсултана Назарбаева лишили должностей в государственных и национальных компаниях.

7 января ушел в отставку 1-й заместитель председателя КНБ Самат Абиш, племянник Назарбаева.

Через неделю два зятя Нурсултана Назарбаева покинули национальные нефтегазовые компании. Димаш Досанов — муж Алии Назарбаевой — уволился с поста генерального директора и председателя правления АО “КазТрансОйл”. Кайрат Шарипбаев — неофициальный муж Дариги Назарбаевой — покинул пост председателя правления АО НК “QazaqGaz”.

17 января третий зять Назарбаева, Тимур Кулибаев, сложил с себя полномочия председателя президиума Национальной палаты предпринимателей “Атамекен”.

Альжан Имашев освободил должность заместителя генерального директора по экономике и финансам ТОО “КТЖ — Грузовые перевозки”. Он родственник жены старшего внука Назарбаева Нурали Алиева.

26 января Нурбол Назарбаев был освобожден от должности заместителя руководителя специального департамента Антикоррупционной службы, а 14 апреля уволен из органов. Нурбол Назарбаев — сын Болата Назарбаева, младшего брата первого президента.

1 февраля уволен Бекзат Усенов, руководитель Департамента экономических расследований по Алматинской области. Бекзат Усенов зять Болата Назарбаева.

13 марта задержан Кайрат Сатыбалды. Почти 30 процентов акций АО “Казахтелеком”, принадлежавших Кайрату, вернули в собственность государства. Он также вернул все незаконно приватизированные им железнодорожные подъездные пути.

28 мая уволен Азамат Жылкыбаев, который на протяжении пяти лет являлся прокурором Алматинской области. Он женат на единственной дочери сестры первого президента — Эльмире».

В верхней палате парламента журналисты поинтересовались у нового председателя Сената Маулена Ашимбаева, участвует ли Назарбаев в политике Казахстана, принимает ли он решения и советуются ли с ним при принятии каких-либо решений.

— Первый президент Казахстана Нурсултан Назарбаев сегодня не вмешивается в политику, — ответил глава сената. — Конечно, при важных мероприятиях, таких как референдум, он обязательно участвует. Потому что он гражданин этой страны. Как политик, как первый президент он не участвует в политике Казахстана. Мы не советуемся с ним.

Летом 2022 года Нурсултан Назарбаев побывал в Москве.

Его канцелярия сообщила, что Назарбаев поздравил президента Владимира Путина с Днем России и они обменялись «поздравлениями по случаю 30-летия установления отношений между двумя странами». Встреча прошла в «дружеской атмосфере»: «Стороны пожелали друг другу крепкого здоровья, благополучия, выразив уверенность в дальнейшем продолжении сложившихся дружественных контактов во благо процветания народов Казахстана и России».

В Нур-Султане журналисты спросили министра иностранных дел Казахстана Мухтара Тлеуберди, какие вопросы обсуждали экс-президент Казахстана и президент России.

— Не в курсе, — ответил министр.

Объяснил, что МИД не занимался подготовкой визита Назарбаева в Москву. Журналисты уточнили: означает ли это, что первый президент не предупредил внешнеполитическое ведомство о своей поездке?

— Предупреждать Министерство иностранных дел — в этом необходимости нет, я думаю, — ответил Мухтар Тлеуберди. — Это напрямую согласуется между канцелярией первого президента и Администрацией президента России…. Их связывает давняя дружба, личная дружба.

В Казахстане поговаривали, что первый президент жаловался на участь одинокого пенсионера и на изменившееся отношение к нему президента Токаева и всей политической элиты: забыли и предали.

Люди не могут забыть январь.

1-й заместитель начальника полиции Алматы полковник Нурлан Алмасбеков:

— Нам повезло, что не было связи в тот день. Действительно, не объяснить словами переживания родственников. Тебе звонит ребенок и говорит: «Папа, ты где? Пожалуйста, поговори со мной»… Я благодарен близким родственникам, что они нас, конечно, поддержали в эту трудную минуту. Нас не было около 4–5 дней, мы находились на службе. Но благодаря слаженности действий нашего личного состава, координации действий мы смогли отстоять наш город, нашу свободу. Наш город вернулся к обычной повседневной жизни. Ну, будем дальше работать во благо нашего государства.

Пока Комитет национальной безопасности и Генеральная прокуратура ведут следствие, люди, пытаясь разобраться, строят свои версии.

Вот что говорят в Нур-Султане, что обсуждается в социальных сетях: «В ближайшее время появятся новые дополнительные доказательства того, что все произошедшее было именно попыткой государственного переворота».

Среди арестованных в январе криминальный авторитет по кличке Дикий Арман (Арман Джумагельдиев), который со своими подручными во время беспорядков в Алматы сформировал несколько вооруженных групп.

Начальник службы уголовного преследования Генеральной прокуратуры Серик Шалабаев сообщил журналистам, что Дикий Арман и его сообщники похитили 24 человека и держали их как заложников. А также раздавали пистолеты «Glock» и «Макаров» преступникам, прибывавшим в гостиницу «Казахстан».

Дикого Армана арестовали и обвинили в попытке насильственного захвата власти. Рядом с ним находился и депутат Алматинского маслихата, который тоже арестован и лишился мандата.

Известный адвокат Абзал Куспан неожиданно заявил, что Дикого Армана доставили в Казахстан из Турции спецбортом правоохранительных органов: «Он не мог сам купить билет на обычный рейс и прилететь в Алматы. Он же в розыске, на него выставили “красные флажки”, на границе и в пограничных пунктах задержали бы… Дикий Арман был лишь исполнителем и выполнял чьи-то указания».

Кто-то верит в такие истории, кто-то не верит, но очень многие уверены, что это был настоящий заговор.

Генерал Ерлан Тургумбаев:

— Это была попытка захвата власти. Поэтому во всех регионах организованно нападали на акиматы. Не на банки, а именно на акиматы. А что такое акимат? Это власть на местах, где принимаются решения. В зданиях акиматов находятся основные документы инфраструктуры региона. Захват акимата — это шаг к переходу власти. Поэтому основной акцент был сделан именно на акиматы. А второе — это нападения на подразделения полиции. Конечно, с целью деморализации полицейских, которых призывали переходить на другую сторону…

Почему заговорщики проиграли?

Во-первых, люди выступили против истеблишмента, против тех, у кого в руках все богатства, а вовсе не против Токаева.

Во-вторых, президент повел себя не так, как от него ожидали.

Токаев проявил себя решительным, смелым и не боящимся ответственности руководителем. При том, что он не жаждал власти и не стремился стать главой государства…

— Это была террористическая атака, направленная на подрыв государственного строя, — твердо сказал Токаев. — Операция против государства носила четко спланированный характер, ею руководили хорошо подготовленные профессионалы.

Вначале было удивление: как можно такое организовать в масштабе всей страны? Работая в правоохранительных органах, мы прекрасно понимаем, что спонтанно все это не происходит. Во многих регионах никаких призывов не было, ни социального характера, ни в поддержку снижения цены на газ. А был просто настрой на захват власти. То есть это была хорошая организация. Были руководители, были исполнители. И сейчас в ходе следствия, я думаю, все это прояснится.

Почему государство «проспало» подпольную подготовку терактов? Акции боевиков показали наличие четкого плана атак на военные, административные и социальные объекты практически во всех областях, слаженную координацию действий, высокую боеготовность и жестокость…

Похоже, план государственного переворота строился давно. А в январе — очень удачно! — случилась история с ценами на газ. И заговорщики попытались использовать массовые выступления недовольных повышением цен людей для того, чтобы заставить Токаева уйти.

Такая версия многое объясняет — в частности почему в те январские дни без сопротивления сдали боевикам здание Управления национальной безопасности в Алматы и международный аэропорт, для защиты которых сил было предостаточно. И откуда у боевиков столько оружия и боеприпасов, чтобы несколько дней вести настоящие бои со спецподразделениями полиции и вооруженных сил.

Несколько раз боевики пытались захватить телевизионную вышку в Алматы, чтобы выйти в эфир и заявить о себе. Телебашню отстояли пограничники. Съемочная бригада телеканала «Алматы» попала под обстрел. Погиб водитель группы, журналист был ранен. Атаковали и сожгли филиал телерадиокорпорации «Казахстан».

Сауле Жиреншина, директор филиала, рассказывала мне:

— 5 января, где-то в четыре дня, группа протестующих сломала ворота и ворвалась. Я вышла и сказала: «Я директор этого филиала. С какой целью вы сюда пришли? Почему вы сломали наши ворота? Чего вы хотите?». Пыталась с ними вести переговоры. Эти люди стали требовать: «Дайте нам прямой эфир!» Мы попытались им объяснить, что так как мы являемся филиалом, то у нас нет доступа к прямому эфиру. Все, что мы можем сделать, это записать их требования на камеру. А затем это выйдет в эфир в столице. И мы записали на камеру их интервью… Затем мы их вывели на улицу. Думали, что уйдут. В семь я поехала домой, и тут мне позвонили и сообщили, что какая-то другая группа ломает главный вход, бьет окна, прорывается в здание.

Муратбек Сагымбайулы, начальник службы контроля режима в Алматинском филиале телерадиокорпорации «Казахстан»:

— Снова потребовали предоставить им прямой эфир. Я им ответил, что у нас таких возможностей нет. Они поинтересовались, где есть прямой эфир? Я сказал, что прямой эфир ведется из другой студии, назвал адрес. Одни поверили мне, другие нет. Я отвел туда 2–3 парней, а когда вернулся, в здании уже шел погром. На вид этим парням лет 25–30. Они были одеты в бронежилеты, на некоторых каски. Потом уже, когда мы посмотрели видеозапись, заметили, что некоторые даже были вооружены пистолетами. В руках у них были пожарные топорики. Они ничего не объясняли. Просто все громили и крушили.

Айдын Бекбосынов, руководитель Управления хозяйственного обеспечения Алматинского городского филиала телерадиокомплекса:

— Навстречу мне вышли два парня с пистолетами. Они были в масках… Они вошли в отдел телевизионных журналистских комплексов, здесь находились камеры, оборудование, спецтехника. Я встретил нашего юриста. Он был весь в крови, особенно голова и лицо. Помог ему выбраться на улицу. В течение получаса мародеры разграбили все и подожгли здание… Мы старались потушить огонь, но у нас ничего не получилось.

Сауле Жиреншина, директор филиала телерадиокомплекса:

— Огонь был такой силы, что даже цемент очень сильно пострадал, буквально превратился в месиво. Это большая трагедия для нас. Когда мы видим, что они сделали с этим зданием, нам становится плохо. Ведь это наша история. Это первое здание в Казахстане, из которого велся телевизионный эфир. Казахское телевидение начало здесь первое вещание 8 марта 1958 года. Они собственными руками разрушили нашу историю.

Во имя своих целей заговорщики устроили в стране хаос, отдали города на разграбление бандитам и мародерам.

Президент Токаев: «Масштаб разрушений, который произвели бандиты и террористы, не может не ужасать, потому что 1,6 тысячи зданий были повреждены, около 1 тысячи единиц автотранспорта были сожжены, 3000 единиц оружия было похищено, и, конечно же, много погибших, среди которых, кстати, есть бандиты и террористы».

Кто же ополчился на Токаева?

Готовятся несколько процессов, судебные решения должны все объяснить. Но вот о чем говорят в республике: заговорщикам не нравилось, пожалуй, все, что делал Токаев, став президентом.

Вообще-то он не революционер. Цитировал известную восточную мудрость: «Переходя бурную реку, нужно знать, что ногой нащупываешь дно».

Говорил, что в политической сфере шоковая терапия неуместна:

— В сложнейших геополитических условиях она может привести к разрушительным последствиям, деградации и даже утрате государственности. Нам надо идти по этому тернистому пути осмысленно, уверенно, выверяя каждый шаг.

Токаев — сторонник спокойных и хорошо продуманных реформ. Но он считает, что действовать надо строго по закону. А многие привыкли жить не по закону. И хорошо жить! Не понравилась его идея «Слышащего государства», потому что президент требовал от чиновников заниматься нуждами народа. Токаев точно заметил:

— Проблема — тотальная бюрократия. Она справедливо формирует у граждан представление о государственном аппарате как медлительной, равнодушной машине.

Но главное — власть и деньги имущие почувствовали угрозу своему особому положению. Целые кланы, которые при первом президенте стали очень богатыми, были недовольны Токаевым.

В Советском Союзе утверждалось, что средства производства — да и вообще всё в стране — общенародная собственность, то есть принадлежащая всем членам общества. Эти слова повторялись так часто, что люди поверили, потому и рассчитывали в ходе приватизации получить свою долю, какие-то ценности или источник дохода.

Однако же понятие «общенародная собственность» — фикция. Единственным собственником было государство. Точнее — руководители партии и правительства, которые всем единолично и бесконтрольно распоряжались. Чиновники получали прибавочный продукт в форме разнообразных привилегий, имея доступ к спецраспределителям, спецмагазинам, спецбуфетам, спецбольницам. Этот прибавочный продукт в своем кругу цинично именовался «корытом».

Все было ориентировано на максимально комфортное устройство жизни высших чиновников государства, извлечение из своей должности максимальных благ. А необходимость по долгу службы произносить ритуальные речи о высоких идеалах, поучать других только усиливала привычку к двоемыслию и воспитывала безграничный цинизм. Барство властителей, возмущающее общество, зародилось именно тогда.

Старая система распределения благ, основанная на личных связях, легко приспособилась к новым условиям. Чиновники быстро осознали, как выгодно помогать бизнесу, который щедро расплачивался за оказанные ему услуги. Вместо жесткого соблюдения единых правил игры, соблюдения налогового и таможенного кодекса постоянно делались исключения, выносились решения о льготах. Руководители крупнейших государственных предприятий перекачивали в свои банки бюджетные деньги, которыми распоряжались.

Именно Токаев впервые заявил о диктате олигополии в его стране. Сформировался особый, клановый капитализм. Характерные черты олигополии — непрозрачность и тесное сращивание с государственным аппаратом. В такой системе чиновники распоряжаются бюджетными средствами в пользу определенных экономических кланов. Такие кланы контролируют все основные сектора экономики и не позволяют появиться конкурентам. И даже силовики подчиняются «семейным» олигархам. Бюрократия превратилась в касту, неэффективную и развращенную невероятными возможностями личного обогащения.

Сформировался круг миллиардеров, которые вошли в число самых богатых людей земли не в силу своих талантов, а исключительно благодаря родственным отношениям с сильными мира сего. Близкие и дальние родственники главы государства невероятно разбогатели и распоряжаются большей частью экономики страны.

Система распределения дефицита, основанная на личных связях, легко приспособилась к новым условиям. Изменились только масштабы добра, которое распределялось среди своих. Без связей на всех этажах бюрократического механизма нельзя было много заработать, большие деньги раздавали крупные руководители, и чиновники с каждым годом все дороже оценивали свои услуги бизнесу.

Выделение земли под строительство, передача зданий в аренду, получение выгодных заказов и кредитов, защита от бандитов и от правоохранительных структур — все эти услуги покупались.

Процесс был неостановим. Чиновники встраивались в эту коррупционную систему. Мафиозные структуры, семьи, кланы делили сферы влияния и жили по своим, неписаным законам. Они не только оказывали за взятки одноразовые услуги, но и становились тайными совладельцами крупных предприятий.

Открылись радости, о которых советские чиновники в закрытой стране и мечтать не могли. Поэтому должность стала рассматриваться как инструмент зарабатывания больших денег и обретения всяческих благ. И заботливые родители сразу определяли детей в банковский или иной бизнес. А поскольку практически все зависит от государственного аппарата, то детям «одаренных» родителей неизменно сопутствовал успех.

Пока при должности, лучшее — детям. Эта формула — закон для вождей. Устройством безмятежной жизни своих детей занимались все сменяющие друг друга поколения правящего класса. Должность могут отобрать, а деньги останутся. Поэтому и спешили приставить детей к прибыльному бизнесу.

Годы зрелости бизнесменов совпали с крушением государственного всевластия. Они взрослели, зная, что им предстоит самостоятельно принимать решения и полагаться на самих себя. У них рыночное мышление — не книжного происхождения, не заемное, они усвоили его на практике, занимаясь бизнесом. Это поколение желает преуспевать в жизни и зарабатывать деньги. Любой может подсесть к этому карточному столу и попытаться сорвать куш.

А на практике… Молодые люди, даже выучившись за границей, дома столкнулись с прежней системой и вынуждены в нее встраиваться, приспосабливаться к традициям местничества, клановости и коррупции. Забудьте все, чему вас учили… По-прежнему невероятно важны связи с влиятельными людьми, дружеские и родственные, принадлежность к влиятельному клану или семье.

Важные должности в государственном аппарате Казахстана и в деловом мире заняли чиновники, заинтересованные только в одном — хорошо пожить. Но тронуть их невозможно — за каждым влиятельные родственники, могущественная семья. При назначениях выбор делался не в пользу профессионала, а в пользу «своего человека». Это мешало заслуженному продвижению достойных работников, а государственный механизм, как кровеносная система человека, закупоривается тромбами — некомпетентными чиновниками.

Неравенство в Казахстане стало масштабнее, а ощущение обиды — острее. Окружающая жизнь неопровержимо доказывала, что личный успех и признание в обществе приносят отнюдь не увлеченность своим делом, не безукоризненное исполнение своих обязанностей и не честный труд.

Вот эти люди, нажившие огромные деньги лишь в силу родственной или дружеской близости к высшей власти, почувствовали угрозу своему привилегированному, особому положению. И объединили свои усилия с чиновниками, которые полагали, что сами прекрасно смогут управлять страной.

Казахстан невероятно богат ископаемыми. Запасы углеводородов сравнимы с запасами Ирака и Саудовской Аравии. А кроме того, есть уран, медь, железная руда… Сырьевые доходы создали в стране избыток денег. Это стремительно изменило облик Казахстана, он стал очень привлекателен для мировых компаний.

За три десятилетия в стране сложилась целая когорта богатых предпринимателей. В Казахстане с уважением относятся к удачливым и успешным людям, сумевшим — законно! — сколотить немалый капитал. А если незаконно?

И вот что происходило.

В мае 2007 года недавний министр экономики Жаксыбек Кулекеев был назначен президентом компании «Казахстанские железные дороги» — это 200 тысяч струдников.

Он рассказывал мне свою драматическую историю:

— Я знал, что там процветает коррупция. Но масштабов не сознавал… С первых дней, как пришел туда, попытался ужать по крайней мере масштабы этого безобразия. Вот что открылось. Мне жалуются: билеты невозможно купить. Вот вы просите в кассе билет, кассир отвечает: билетов нет. Вы отходите, тут же вас догоняет человек: дайте сверху определенную сумму, помогу вам с билетом. Вы даете деньги, он тут же бежит и возвращается с билетом. Такую систему устроили: создали искусственный дефицит.

Я начал эту систему ломать, и буквально через неделю или через десять дней мы стали втрое больше билетов продавать. Я был очень доволен результатом. А посмотрел финансовые показатели — они ухудшились! Как же так? Стали больше продавать билетов, а где деньги? Ответить мне ничего толком не могут. Я отправил надежных людей, чтобы они всё проверили. И вот что выяснилось. Оказывается, эта мафия начала продавать только детские билеты. Дешевые! Что они делали? Проводники сами заранее скупали детские билеты. Потом запускали пассажиров, прямо в вагоне выдавали им эти билеты, но брали, естественно, по полной стоимости. Вот так они меня, государство и компанию обманывали. Я сменил руководство. Начиная со следующего месяца мы стали получать примерно миллиард тенге дополнительных доходов…

Но это лишь начало. Дальше стали вскрываться еще более потрясающие истории ограбления компании. Среди бела дня сталкивались поезда — по совершенно непонятной причине. Такого просто не должно быть!

Жаксыбек Кулекеев:

— Мне докладывают: два поезда в очередной раз столкнулись. Причем масштабы ущерба существенные. Мы потеряли один локомотив, несколько вагонов пришли в негодность, это миллионные убытки для компании. На ровном месте! Моему возмущению предела не было. Отправил комиссию. Что выяснилось? Первый поезд неожиданно остановился. Диспетчеров, естественно, не предупредили. Поэтому идущий следом поезд, ни о чем не подозревая, набрав скорость, врезается в стоящий состав.

Оказывается, прежние руководители железнодорожной компании подняли нормы расхода жидкого топлива тепловозом. Заправляли лишние тонны, а потом останавливали локомотив среди чистого поля и сливали топливо, которое потом перепродавали….

Жаксыбек Кулекеев:

— Занимались этим крутые ребята, которые просто останавливали составы. Если машинисты не хотели этим заниматься, их догоняли и избивали. Были даже случаи, оказывается, когда в машинистов стреляли. И эти крутые ребята хорошо зарабатывали. Потому что они узаконили воровство примерно трети топлива. А это большие деньги в масштабах всей компании. Если мне память не изменяет, тогда мы тратили примерно два миллиарда долларов на покупку топлива. Почти треть крали! Я в феврале провел специальное совещание со всеми директорами депо и дал всем установку: начинаем экономить топливо. Я хотел покончить с этим воровством. Но, к сожалению, мне этого не позволили. 1 апреля меня задержали по нелепому обвинению…

Компания «Казахстанские железные дороги», которая была убыточной, вышла на окупаемость. Но у кого-то упали доходы. И президент компании Жаксыбек Кулекеев был арестован… Теперь бывший руководитель железных дорог полностью реабилитирован. Но эта история — свидетельство масштабов коррупции и власти коррупционеров.

Кому-то позволялось вовсе не платить налоги. Кто-то с большой пользой для себя управлял национальными компаниями, которые должны были работать на страну. «Свои люди» даже получали в полное распоряжение участки границы, через которые ввозили товары, минуя таможню. Приватизация границы — невиданное дело!

Президент Токаев потребовал навести порядок:

— Особенно на границе с Китаем. Самый настоящий бардак, творящийся там, общеизвестен. Машины не досматриваются, налоги и пошлины не платятся. Расхождения в статистике с таможенными органами Китайской Народной Республики достигают миллиардов долларов. Существуют некие «уполномоченные операторы», имеющие статус неприкасаемых. Страна теряет десятки миллиардов.

Вот кому не нравилась политика президента…

В конце июня 2022 года были задержаны и помещены в изолятор временного содержания еще один бывший заместитель председателя КНБ, директор пограничный службы генерал-лейтенант Дархан Дильманов и ряд его подчиненных. Обвинение — злоупотребление властью.

А пресс-служба КНБ опубликовала подробности по делу бывшего председателя КНБ Карима Масимова: расследование уголовного дела по подозрению Масимова и других лиц в государственной измене, подготовке к насильственному захвату власти и превышении должностных полномочий продолжается.

И в ходе следствия в действиях Карима Масимова установлены многочисленные признаки коррупционных деяний, заявили в КНБ: «Задокументированы факты незаконного получения недвижимого имущества, дорогостоящих подарков, в том числе культурных ценностей, значительных денежных средств от представителей отечественного бизнес-сообщества и зарубежных субъектов. В частности, ведется расследование по факту получения Масимовым в должности председателя КНБ взятки в сумме двух миллионов долларов от представителей иностранного государства по одному из закрытых контрактов. Обеспечено возвращение данных средств из Гонконга в Национальный банк Казахстана».

Начали расследование по факту получения от одной из бизнес-структур Масимовым, когда он был премьер-министром, элитного гостевого дома и земельного участка в столице стоимостью около двух с половиной миллиардов тенге: «После задержания Масимова в январе 2022 года в этом гостевом доме изъято 17,2 миллиона долларов наличными, а также многочисленные предметы роскоши — элитные часы, золотые слитки, антиквариат и многое другое. Кроме этого, изъяты принадлежащие ему 11 дорогостоящих автомашин бизнес-класса. Наложены аресты на имущество — две элитные квартиры в Нур-Султане, две квартиры и особняк в Алматы, а также земельный участок площадью один гектар на берегу озера в Щучинско-Боровской курортной зоне. У близких Масимова изъяты и арестованы 5,1 миллиона долларов…»

А до января 2022 года важные распоряжения Токаева тихо саботировались. Рассказывают, что некоторые высокие чиновники, выйдя из его кабинета, шли в кабинет Елбасы, спрашивали: исполнять ли указания Токаева?

С изумлением президент выяснил, что следят за его близкими родственниками, даже за сыном. Он спросил:

— Зачем вы это делаете?

Токаева стали убеждать, что это делается ради безопасности его семьи.

А в реальности надеялись собрать компромат, чтобы иметь возможность надавить на главу государства.

Президент рассказывал мне, как один очень близкий ему человек заметил:

— Вы стали президентом 19 марта. А 20-го вы уже превратились в главного врага семьи Елбасы. И, возможно, его самого. Такова диалектика власти.

Отметим: Касым-Жомарт Токаев — не человек со стороны. Все три десятилетия существования независимого Казахстана он ключевая фигура в политической жизни страны. Министр, вице-премьер, глава правительства, председатель Сената…. Но вот что бросается в глаза: за ним не стоит мощный клан, жаждущий денег и должностей. Такая культура, такое воспитание.

Президент обещал во всем разобраться:

— Предстоит «разбор полетов» в связи с действиями правоохранительных органов и армии, а также их межведомственной координацией. Выяснилось также, что не хватает спецназовцев, спецсредств и оборудования. Решением этих вопросов мы займемся в срочном порядке. Организаторы и координаторы этих событий вели себя настолько профессионально, что сумели замести очень важные следы, которые могли бы привести к большим разоблачениям. Тем не менее межведомственная специальная группа упорно работает над раскрытием всех деталей попытки государственного переворота.

В июле 2022 года, выступая на торжественном собрании по случаю тридцатилетия Комитета национальной безопасности, Токаев поздравил ветеранов, офицеров и сотрудников органов, отметил их вклад в укрепление государственности Казахстана:

— Во время трагических январских событий, несмотря на недостойное поведение и предательство ряда руководителей комитета, многие наши офицеры остались верными присяге, проявили мужество и доблесть… Нам нужны современные спецслужбы, способные эффективно противодействовать любым угрозам. Органы национальной безопасности находятся на передней линии защиты национальных интересов и борьбы с нарастающими вызовами современности. Поэтому необходимо устранять проблемы еще на стадии их формирования, делая упор на аналитическую и информационно-разведывательную работу. И крайне важно развивать продуктивное сотрудничество по линии спецслужб с государствами, которые являются нашими союзниками и стратегическими партнерами.

Касым-Жомарт Токаев иногда вспоминает слова американского президента Франклина Делано Рузвельта, который дольше всех занимал овальный кабинет в Белом доме: «Чтобы заниматься политикой, нужно иметь кожу носорога». Имею ли я кожу носорога? Ну, постепенно обрастаю.

После января он предложил стране программу масштабных политических и экономических преобразований. Его лозунг: построим Новый, Справедливый Казахстан! Он считает, что идея справедливости должна лечь в основу государственной идеологии. В эпоху жесткого прагматизма и межгосударственных конфликтов такая идея выглядит несколько наивной. Но он верит в социальную справедливость.

Токаев:

— Что такое Новый Казахстан? Думаю, можно ответить на этот вопрос коротко и емко. Новый Казахстан — это Справедливый Казахстан.

После январских событий Токаев решил покончить с системой, когда только «своим» доставались выгодные контракты и доходные бизнесы. Учредил общественный социальный фонд для решения реальных проблем в сфере здравоохранения, образования, поддержки уязвимых слоев населения во имя социальной справедливости. Правительство предложило представителям крупного бизнеса проявить ответственность и помочь в финансировании фонда.

Токаев намерен полностью изменить ситуацию в бизнесе.

— Определенные люди и структуры монополизировали целые сферы экономики. Дошло до того, что ни один более или менее серьезный бизнес не мог выжить без сотрудничества или, по-другому, коррупционной взаимосвязи с ними.

Токаев не раздаривает своим людям теплые места. Он обещал:

— Как глава государства, продолжу политику формирования прозрачной экономики с честными правилами игры для всех.

После января в стране говорили об огромных деньгах, которые спешно вывозят из страны. Называли громкие имена и суммы, от которых дух перехватывает. Поэтому президент Токаев создал Межведомственную комиссию во главе с генеральным прокурором для возврата финансовых средств, незаконно вывезенных за рубеж и возвращения в государственную собственность незаконно приватизированных активов.

Глава государства обещал контролировать работу комиссии:

— Нам необходимо пересмотреть законодательство, которое способствовало концентрации экономических ресурсов страны в руках узкой группы лиц и предоставило им излишние преференции.

Токаев потребовал строго и неукоснительно исполнять закон:

— У нас нет права на ошибки и некомпетентные шаги.

Но предупредил:

— Работа комиссии всегда будет в фокусе повышенного общественного внимания. Люди ждут от нас реальных результатов, а не пустых обещаний.

Генеральная прокуратура расследует уже более двух десятков дел по фактам вывода капитала из Казахстана. Журналисты пишут, что Межведомственной комиссии по вопросам противодействия незаконной концентрации экономических ресурсов удалось уже вернуть приличные средства из иностранных юрисдикций, где их прятали.

Пресс-служба Генеральной прокуратуры Казахстана сообщила, что по делу бывших руководителей КНБ из Гонконга и Объединенных Арабских Эмиратов возвращено около трех миллионов долларов…

Когда создавался Казахстан, его руководителям понравилось жизненное кредо многолетнего премьер-министра Сингапура Ли Куанъю, которое можно сформулировать так: сначала экономика, потом политика. Без прочных достижений в экономике опасно заниматься радикальными политическими реформами, они могут разрушить государство. Зато процветающая экономика спасает от множества проблем.

Есть стереотип: азиатский политик — в отличие от европейского — диктатор, подданных держит за горло. Казахстан — унитарное государство с президентской формой правления. Президент — глава государства, высшее должностное лицо, он определяет основные направления внутренней и внешней политики страны.

Но жесткая система порождает пассивность. Люди приходят к выводу, что от них ничего не зависит. Избиратель ведь и так не верит в себя. Он не считает, что его голос на выборах имеет какое-то значение. Скорее наоборот. Он опускает в избирательную урну бюллетень, будучи уверен, что результаты выборов зависят от кого-то другого.

И Токаев намерен изменить политический климат:

— Январские события стали следствием отечественного застоя. Различные эксперты предлагали мне дождаться лучших времен. Но я твердо убежден — нашей стране нужны кардинальные реформы, иначе будет вечный застой.

По поручению президента подготовили поправки к Конституции страны, которые вынесли на всенародный референдум.

Токаев обратился к согражданам:

— Во всем прогрессивном мире плебисцит является одной из наиболее наглядных и очевидных форм прямого народовластия. Однако в Казахстане этот эффективный институт демократии не был задействован в полной мере. После референдума, проведенного 27 лет назад, когда была принята действующая Конституция, все последующие конституционные реформы получали одобрение в парламенте. В принципе это легитимная практика. Но я твердо убежден, что на новом этапе развития, строя Новый Казахстан, мы должны всенародно принимать такие судьбоносные для нашей страны решения. Поэтому мною подписан указ о проведении 5 июня республиканского референдума по вопросу принятия изменений и дополнений в Конституцию. Всеобщее голосование граждан по проекту конституционных поправок продемонстрирует нашу твердую приверженность демократическим принципам. Предстоящий референдум позволит каждому гражданину принять непосредственное участие в историческом событии, которое определит будущее Казахстана.

Люди проголосовали и одобрили поправки. Все поправки направлены на демократизацию общества, на разделение власти между разными ее ветвями, на обеспечение устойчивого развития казахстанского общества.

Касым-Жомарт Токаев:

— Мы уверены, что повторения Трагического января в нашей стране не будет. И залог этому, кстати говоря, — референдум. Мы соответствующие уроки извлекли.

Токаев, безусловно, извлек урок из пагубных последствий назначения на высокие государственные посты детей и близких родственников главы государства. Все значимые должности в ключевых государственных учреждениях и силовых структурах, включая суды, а также «хлебные места» в окологосударственном бизнесе заняли близкие первому президенту люди. Это вызывало крайнее недовольство в народе, и в ходе Трагического января Назарбаева открыто обвиняли в насаждении непотизма.

Поэтому Токаев инициировал внесение специальной статьи в Конституцию, запрещающей близким родственникам президента занимать должности руководителей государственных ведомств и даже национальных компаний. И это новшество было воспринято с энтузиазмом.

Коллегам в странах Центральной Азии инициативы Токаева не пришлись по душе. Близкие родственники строителя Нового Узбекистана Шавката Мирзиёева заняли ключевые должности в Администрации президента, службе безопасности президента и в службе государственной безопасности…

Внутри Казахстана тоже нашлись те, кого поразило предложение Токаева. Инициированный президентом запрет для ближайших родственников президента занимать высокие посты на госслужбе и в квазигосударственном секторе — нарушение давних традиций, восходящих еще к советской эпохе.

В позднесоветские времена секретарь ЦК по кадрам Иван Васильевич Капитонов, льстивый, но осторожный, спрашивал Брежнева, можно ли выдвигать в состав Центрального комитета членов семьи генерального.

Леонид Ильич, даже несколько обиженный, ответил вопросом на вопрос:

— А что, разве члены моей семьи — лишенцы?

Забытое уже слово «лишенцы» обозначало в послереволюционные годы так называемые эксплуататорские классы. Помещики, жандармы и служащие полиции, купцы, служители культа, кулаки лишались избирательных прав, их не принимали в профсоюзы, не брали на государственную службу, их детей не принимали в высшие учебные заведения и не брали в Красную армию. Им не давали продовольственные карточки. Принадлежность к лишенцам была крайне опасна.

Возник даже вопрос: не нарушают ли поправки в Конституцию права родственников президента Токаева: «Не является ли это нарушением прав казахстанцев, если они добросовестно выполняли свои рабочие обязанности, постепенно продвигались по карьерной лестнице и только по той причине, что их родственник стал первым лицом государства, не смогут рассчитывать на повышение, либо должны освободить руководящую должность? Члены рабочей группы по разработке изменений Конституции ответили, что в нынешних реалиях эта норма необходима, чтобы исключить любое назначение благодаря родственным связям».

Поправки в Конституцию были приняты, и местные журналисты написали, что кому-то из родственников Токаева уже пришлось покинуть свое кресло…

Конечно же, это производит впечатление.

И Токаев оставил пост председателя правящей партии и стал беспартийным. Почему он ушел? У главы государства предостаточно забот.

Объяснил, что нет смысла все держать в одних руках:

— Сегодня у нас буквально все замыкается на президенте, и это, я считаю, неправильно.

Обозреватели отметили: «Президент прервал тем самым традицию, продлившуюся с 1999 года, когда Нурсултана Назарбаева избрали председателем партии “Отан”. Сложное время наступает для правящей партии, у которой ключевым фактором электорального успеха всегда была фигура лидера. Этот шаг не только уравняет партии, но и в целом сделает политическую конкуренцию между ними гораздо сильнее. А бороться за места в парламенте станет труднее».

Отныне ни президент, ни акимы (мэры городов и губернаторы областей), ни судьи, ни военнослужащие не должны состоять в политической партии.

Токаев:

— В стране появятся новые партии, а действующие начнут пересматривать и перестраивать свою деятельность в соответствии с актуальными веяниями и требованиями граждан. Мы окончательно отойдем от суперпрезидентской формы правления, усилим полномочия парламента.

Глава государства сознательно ограничивает свою власть?

Не очень характерно для политиков, особенно азиатских. И это ревниво и даже болезненно воспринимается его коллегами в Центральной Азии.

Токаев сказал, что поправки к Конституции означают переход Казахстана к качественно новой модели формирования и взаимодействия институтов власти, укоренение новой политической культуры:

— Для более четкого и емкого понимания я обозначил эту модель, этот процесс как Вторая республика. В соответствии с новой парадигмой сокращаются полномочия президента, значительно усиливается роль парламента и маслихатов, существенно расширяется участие граждан, системно укрепляется правозащитная сфера.

Возвращается мажоритарная система избрания депутатов парламента — избиратели будут голосовать не только за партийные списки, но и за отдельных кандидатов, чьи программы им придутся по душе.

Это переход от суперпрезидентской модели к президентско-парламентской.

Токаев произносит слова, которые редко звучат из уст глав государств:

— Гражданам Казахстана явно не хватает социальной справедливости, и отсюда устойчивое недоверие к институтам власти. Мы продолжим наш курс на комплексное усиление системы защиты прав и свобод человека. В Новом, Справедливом Казахстане не должно быть места полицейскому произволу, некомпетентным прокурорам и предвзятым судьям.

Председатель Верховного суда Жакип Асанов рассказал о происходящих переменах. Теперь 37 процентов гражданских споров заканчиваются примирением, а раньше только 2–3 процента. В административных делах еще недавно граждане и предприниматели почти всегда проигрывали государственным органам. Теперь больше половины судебных вердиктов выносится в пользу предпринимателей и граждан. Перемены происходят и в уголовной юстиции: число оправдательных приговоров по тяжким и особо тяжким преступлениям увеличилось в семь раз.

В стране появляется уполномоченный по правам человека. Люди получили право отзывать депутатов, не оправдавших доверие. И напрямую обращаться в восстановленный Токаевым Конституционный суд. Если не нравится закон, если он нарушает Конституцию страны, можно добиться его отмены.

Президент Токаев поручил Генеральной прокуратуре проверить все уголовные дела против бизнеса с 2021 года:

— Конечно же, уголовные дела, рожденные в фантазиях сотрудников правоохранительных органов, должны быть прекращены в срочном порядке.

Он потребовал сделать так, чтобы сотрудники силовых структур не дискредитировали политику государства по созданию благоприятных условий для бизнеса.

Токаев:

— В условиях глобальной турбулентности и неопределенности, усиления внешних и внутренних вызовов, как правило, роль государства усиливается. Однако нашей стратегической целью всегда будет создание сильного и ответственного частного бизнеса.

После референдума об изменении конституции Токаев сказал:

— Референдум показал сплоченность и готовность нации к реальным переменам. Это только начало реформ. Мы продолжим всестороннюю модернизацию страны. На базе обновленной Конституции мы сформируем более эффективную модель функционирования всех институтов власти, укрепим механизмы сдержек и противовесов между ними.

Президент уверен, что изменится общественная жизнь страны, потому что на первый план выходят права человека. И это залог того, что повторения Трагического января не будет.

Своего рода революция?

— Революция, — говаривал Наполеон, — это десять тысяч вакансий.

Революция разом меняет весь политический класс. Государственный аппарат заполняется новыми людьми. Оттого смена власти так радует молодежь.

Умелый политик окружает себя верными сторонниками. Привлекает людей, готовых его поддержать. В политике же опасно быть одиночкой. Заметно, что высокие посты Токаев доверяет очень молодым людям. Прежде руководящая работа была пожизненным занятием: если попал в номенклатуру, то просидишь начальником до пенсии. Политическая каста полностью контролировала жизнь страны. Но все меняется.

Запомнились слова Токаева: «Равнодушие — верный признак деградации».

И честь мундира он понимает не как умение скрыть преступления, ошибки и промахи своих ведомств, а как обязанность избавляться от негодных работников. Расследование январских событий включает и выявление незаконных действий представителей власти. Заместитель генерального прокурора Асет Чиндалиев рассказал: 15 сотрудников правоохранительных органов находятся под подозрением в применении пыток. 9 арестованы: 8 сотрудников КРБ и один — из Министерства внутренних дел.

Жизнь проще не становится. Сначала пандемия, затем экономический кризис, который развивается на наших глазах. Конечно, экономические задачи на первом месте.

Я расспрашивал президента и о его планах:

— Услышал от вас фразу о необходимости развития несырьевого экспорта. Это звучит всегда сильно, когда речь идет о стране, располагающей такими природными богатствами. Что вы имеете в виду?

— Это диверсификация экономики. Конечно, слово красивое — разнообразить нашу экономику, разнообразить наш экспорт. Но на самом деле я полностью осознаю, что это непросто, поскольку конкуренция на международных рынках очень высокая. Казахстану, несомненно, повезло. Мы обладаем значительными природными ресурсами. Сейчас начали подниматься цены на сырьевые товары. Я правительству говорю: «Это наш последний шанс». Если мы сейчас не разнообразим нашу экономику, не сделаем ее современной, не внедрим цифровизацию и не разнообразим наш экспорт, не поборемся за места на международном рынке, то у Казахстана будет очень тяжелое будущее. Поэтому сейчас мы должны приложить все усилия и работать на то, чтобы сделать экономику Казахстана модернизированной и трансформировать вслед за этим всю страну.

— Я обратил внимание, вы принимали представителей Европейского банка реконструкции и развития, крупных промышленных групп и разговаривали о развитии здесь «зеленой энергетики». Тоже неожиданно для руководителя страны, у которой столько природных богатств.

— Это веление времени. 70 процентов энергобаланса Казахстана — уголь. В одночасье мы не сможем отказаться ни от угля, ни от нефти, ни от других природных ресурсов. Но стремиться к этому надо. Сейчас доля альтернативной энергетики в нашем энергобалансе не более 3 процентов. Я ставлю задачу — вначале достигнуть 15 процентов, затем перейти к тому, чтобы достичь 50, а в 2060 году — стать полностью декарбонизированной экономикой.

Здесь упрощать задачу ни в коем случае нельзя, но заниматься «зеленой экономикой» абсолютно необходимо. Как президент и человек я очень чувствительно отношусь к вопросам экологии и поэтому серьезно занимаюсь ее «озеленением». Я поставил задачу посадить в Казахстане два миллиарда деревьев. Правда, мне говорят: где вы найдете столько саженцев? Я говорю — найдем. Казахстан, в отличие от России, — не лесная страна. Мы должны более бережно относиться к нашему зеленому фонду. Тем более впереди еще один вызов — нехватка воды.

Мы сейчас договариваемся относительно рационального использования воды, чтобы мы в регионе могли делиться водными ресурсами. Я на эту тему постоянно разговариваю с Си Цзиньпином, потому что географически так сложилось, что верховья основных рек находятся в Китае, а низовья — у нас. Китай экономически очень бурно развивается и, естественно, забирает очень много воды. Но надо отдать должное китайцам, они внедряют современную технологию и экономят воду. В этом плане нам есть чему у них поучиться. Я ставлю такие же задачи: давайте внедрять цифровизацию в наш водный сектор и экономить воду, в том числе и на бытовом уровне.

Но мы же привыкли: если краны текут, это никого особо не волнует. Я два с половиной года жил в Женеве, где столкнулся с тем, что нужно очень серьезно экономить воду и очень экономно пользоваться газом. Поскольку приходит счет, и его нужно оплатить в тот же день. В противном случае на следующий день или через день придется платить пеню, штрафы. Мы к этому еще не привыкли. И в России, и у нас в 35-градусные морозы форточки открыты в домах, и люди ходят в чем-то легком, а на Западе этого нет.

Выступая на саммите ООН по продовольственным системам, Токаев говорил:

— Казахстан, активный участник мировой цепочки поставок продовольствия, привержен экологизации и устойчивому развитию аграрного сектора. Наша страна входит в десятку крупнейших производителей продовольственной пшеницы и муки, экспортируя до семи миллионов тонн пшеницы в год. Мы также нарастили экспорт масличных культур до более чем миллиона тонн. Тем не менее продовольственная система должна обладать экономической, социальной и экологической устойчивостью.

Казахстан расположен в зоне рискованного земледелия и подвержен влиянию засушливого климата. Водный потенциал страны на сорок процентов зависит от притока воды из соседних стран.

Токаев:

— С целью добиться более эффективного использования земельных и водных ресурсов мы принимаем меры по повышению плодородия земель, внедрению водосберегающих технологий и цифровизации водопроводящих систем. Вопросы, связанные с продовольственными системами и управлением водными ресурсами, включая использование трансграничных рек, неразрывно связаны между собой. Это должно быть отражено в соглашениях о продовольственных системах.

Вот что еще я спросил президента:

— Вы намерены создать туристическую зону в Казахстане. Куда и когда приезжать на отдых?

— Казахстан невероятно разнообразен с точки зрения туристической привлекательности. У нас столько географических зон — горы, степи, каньоны. Мы сейчас открываем университет туризма. Один уже открыли, на юге, в Туркестанской области. В столице будет университет развития туризма. Говорим «туризм», а это целая профессия. Упрощенно подходить к этому нельзя. Развиваем и отельный бизнес, этому делу тоже надо учиться. Это тоже одно из приоритетных направлений моей работы в качестве главы государства.

Экономика Казахстан нуждается в международной кооперации. Заметно, что экономические и внешнеполитические интересы государства совпадают.

Что такое многовекторность казахстанской политики на практике? Она родилась три десятилетия назад.

Касым-Жомарт Токаев: «В марте 1992 года мне в качестве заместителя министра иностранных дел довелось принять участие в консультациях в Москве. В повестке дня, по сути дела, был один вопрос: лишение ядерного статуса трех новых независимых государств».

После распада Советского Союза Казахстан стал обладателем 1216 ядерных боеголовок для межконтинентальных баллистических ракет и для тяжелых бомбардировщиков. Арсенал республики превышал ядерные вооружения Англии, Франции или Китая.

На территории Казахстана находилось 148 шахтных установок для запуска межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования Р-36М УТТХ. Они больше известны как СС-18 или «Сатана», так их именовали в натовских странах; самые большие и самые мощные из межконтинентальных баллистических ракет.

Независимый Казахстан получил в наследство от Советского Союза не только готовое ядерное оружие, но и всю производственную базу для испытаний, модернизации и производства оружия массового уничтожения. Казахстан располагает четвертью разведанных мировых запасов урана. В советское время республика поставляла атомному комплексу страны 85 процентов урана.

Весьма влиятельные люди полагали, что страна должна сохранить ядерный потенциал. Казахстан только начинал свой исторический путь как самостоятельная страна. Ядерный арсенал казался ценным капиталом. Прежде всего бомба — самое надежное средство обеспечения безопасности молодого государства. Более внушающего страх сдерживающего средства не придумано.

Москва делала все, чтобы соседи отказались от ядерного оружия. Российская дипломатия настаивала на том, чтобы Казахстан, Украина и Белоруссия сразу же заявили об отказе от ядерного статуса.

Токаев:

«Переговоры, в которых приняли участие и представители оборонных ведомств, протекали не так гладко, как этого хотелось бы российским дипломатам. Москва настаивала на включении в итоговое заявление положения об отказе Казахстана, Украины и Беларуси от ядерного статуса. В этих условиях были проведены “сепаратные” консультации между представителями трех стран.

По моему предложению Казахстан, Украина и Белоруссия заняли отрицательную позицию в отношении российского предложения. Проблема должна решаться на более высоком уровне с привлечением всех ядерных государств — постоянных членов Совета Безопасности ООН.

В ходе бурных дискуссий была достигнута компромиссная договоренность: все три государства наделялись статусом “временно” обладающих ядерным оружием. Считаю, что это был значительный успех казахской дипломатии, делавшей первые шаги на международной арене. Решение этого сложного вопроса открывало путь к дальнейшим переговорам со всеми влиятельными государствами на самом высоком уровне.

Переговоры по ядерному вопросу начались без всякого промедления. Уже в мае 1992 года президент Назарбаев был приглашен с официальным визитом в США, где он провел очень важный обмен мнениями со своим старым знакомым президентом Джорджем Бушем. Конечно, ядерная проблематика присутствовала в повестке дня переговоров, но главное состояло в том, что была достигнута принципиальная договоренность по всему комплексу сотрудничества с этой глобальной державой».

Именно тогда, считает Токаев, и были заложены принципиальные основы внешней политики страны.

«Визит положил начало не только казахстанско-американским отношениям, но и нашей знаменитой многосторонней, сбалансированной или, как принято ее называть, многовекторной дипломатии, которая впоследствии доказала свою практическую ценность и была признана наиболее адекватной потенциалу Казахстана…

Если говорить конкретно, то во время переговоров в Вашингтоне произошла своеобразная сделка: отказ Казахстана от ядерного статуса в обмен на политическое признание молодого государства, широкое экономическое сотрудничество и помощь ему на международной арене.

В мае 1992 года Казахстан подписал Лиссабонский протокол, присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия, официально превратившись в безъядерное государство. Подписание этого документа состоялось в португальской столице под неусыпным контролем государственного секретаря США Джеймса Бейкера.

Отнюдь не все в Казахстане считали отказ от ядерного арсенала правильным. Оставить у себя ракеты было крайне соблазнительно. Статус ядерной державы грел душу. Одно это превращало Казахстан в великую державу. Любят или не любят ядерное государство, но с ним на мировой арене вынуждены считаться.

Токаев:

«Критики ставили под сомнение правильность курса на ядерное разоружение Казахстана. Дескать, “поспешили”: “надо было выторговать более выгодные условия”.

Абсурдность подобного рода рассуждений совершенно очевидна. О какой “торговле” можно вести речь, если Казахстан своим решением обеспечил беспрепятственное вхождение в сообщество цивилизованных государств и заявил о себе как о зрелом, надежном и ответственном партнере? Нельзя забывать, что ядерные амбиции могли дорого обойтись Казахстану и свести на нет перспективы его существования как независимого государства.

Наш народ, так долго стремившийся к независимости, мог оказаться в международной изоляции, что полностью противоречило бы нашим национальным интересам. Казахстан, попав в компанию стран-“изгоев”, не смог бы воспользоваться преимуществами широкого международного сотрудничества. Никто не рискнул бы направлять инвестиции в государство, пользующееся плохой репутацией в мировом сообществе. Поэтому трудное решение президента Нурсултана Назарбаева о присоединении Казахстана к клубу безъядерных стран было абсолютно правильным и в долгосрочном плане способствовало укреплению международных позиций нашего государства.

Не будет преувеличением сказать, что испытание на зрелость и ответственность Казахстан как молодое независимое государство с честью выдержал. Наша страна обрела хорошую международную репутацию».

Еще будучи министром иностранных дел, Токаев подчеркивал:

«Казахстану, находящемуся в центре животворных артерий Евразии, сама судьба предначертала вести так называемую многовекторную политику. Замыкаться на одной стране, пусть очень крупной или влиятельной, для нас было бы неразумно и попросту контрпродуктивно, ибо противоречило бы нашим стратегическим интересам. Казахстан настолько огромен в географическом отношении и важен с точки зрения геополитики, что одномерная внешняя политика была бы совершенно неадекватной его потенциалу».

Так что такое многовекторность внешней политики?

Союзнические отношения с Россией, сотрудничество и добрососедство с Китаем, стратегическое партнерство с Соединенными Штатами Америки, интеграция со странами Центральной Азии, взаимовыгодные связи с Европейским союзом и государствами Азии…

Какова нынешняя внешняя политика страны?

Я спрашивал президента:

— Казахстан геополитически где находится на карте? Не географически, а геополитически как вы его видите?

Токаев:

— Я бы назвал Казахстан типично евразийским государством. Чисто азиатским государством Казахстан назвать трудно, как, впрочем, и в чистом виде европейским.

Казахстан — слишком большое государство и слишком важное с точки зрения наличия природных ресурсов, наличия естественных геополитических интересов. Поэтому многовекторная сбалансированная внешняя политика вполне подходит для Казахстана. Конечно, условия постоянно меняются. В мире происходят сложные процессы. Поэтому Казахстан в рамках своей широкой сбалансированной политики определяет собственные приоритеты.

Что касается приоритетов, то неоспоримым приоритетом в нашей внешней политике должно быть сотрудничество и союзничество с Российской Федерацией. Я, как президент, уделяю большое внимание этому направлению нашей внешней политики, можно сказать, постоянно работаю над ним, поскольку без России Казахстан и экономически, и политически трудно себе представить. Конечно, мы хорошо понимаем, что и России без Казахстана будет трудно. То есть здесь мы имеем совпадение абсолютно естественных геополитических интересов. Поэтому против такого магистрального направления ни в коем случае идти нельзя. Для Казахстана отношения с Россией, причем отношения, основанные на добрососедстве, на взаимном уважении, абсолютно естественны и необходимы.

— Казахстан находится рядом с двумя гигантами, с одной стороны — Россия, с другой — Китай. Все большие государства хотят, чтобы соседи и друзья ориентировались больше на них. Как себя в этом смысле ощущает Казахстан? Тем более вы принадлежите к редкому числу людей, которые и Россию прекрасно знают, поскольку вы работали в Москве. И вы блестящий синолог, работали в Пекине. Как вам сосуществуется с двумя гигантами?

— Мне кажется, что Казахстану повезло с соседями. Россия и Китай — это постоянные члены Совета Безопасности. В военном отношении Россия является очень мощным государством, которое во многом определяет современный миропорядок. Я уже говорил о том, что ни одна ключевая международная проблема в настоящее время не решается без России. Это вполне естественно. Что касается Китая, то это вторая экономика мира, которая в скором времени может стать и первой. Это абсолютно современное государство с точки зрения развития технологий. Поэтому я думаю, что Казахстану нужно сотрудничать в приоритетном порядке и с Россией, и с Китаем.

У нас есть договор о дружбе и сотрудничестве с КНР. Во время своего визита в Китай я подписал Декларацию о долговременном стратегическом партнерстве и добрососедстве. От этой политики мы отказываться не будем.

— Сейчас говорят о новой холодной войне. Вы ощущаете эти ледяные ветры?

— Дело в том, что против России применяются санкции. Сейчас мы являемся свидетелями резкого обострения взаимоотношений между Соединенными Штатами Америки и Китаем. Конечно, даже косвенно мы ощущаем последствия этой конфронтации, прежде всего с точки зрения экономического развития. Тем не менее Казахстан придерживается, как я уже сказал, сбалансированной, миролюбивой политики. Поэтому мы не участвуем в этой конфронтации. Мы, напротив, выступаем за то, чтобы между глобальными державами был найден общий язык в интересах всего мира…

Крайне важно ладить с соседями. Деление Центральной Азии на государства не точно соответствует этническим границам. Узбеки живут в Киргизии, Таджикистане, Казахстане, Туркмении. Казахи — в Киргизии, в Узбекистане. Таджиков много в Узбекистане…

В этом регионе сосредоточены огромные богатства, которых с лихвой хватило бы на то, чтобы устроить жизнь всех пяти республик. В Узбекистане самая крупная на земле золотая шахта дает в год 50 тонн золотой руды. В Таджикистане самые большие в мире запасы серебра. В Казахстане нефтяные месторождения, которые могут соперничать с аляскинскими, плюс четвертая часть разведанных мировых запасов урана. Туркмения занимает четвертое место в мире по запасам природного газа.

Президенты Казахстана, Туркменистана, Узбекистана, Киргизии, Таджикистана встречаются, по-дружески беседуют, но решения о реальном взаимодействии принять не удается. Как гласит китайская пословица: «Спят в одной кровати, но видят разные сны».

Долгое время все дороги пересекались в Центральной Азии. В последние годы за влияние в регионе борются Турция, Иран, Индия, Запад… И все налаживали контакты с Казахстаном.

Я спрашивал президента Токаева:

— Вы по-прежнему уделяете внешней политике особое внимание. Вы один из первых руководителей, кто встретился с новым президентом Ирана. Скажите, какие у вас впечатления?

— Впечатления, естественно, положительные. Мы имели очень продолжительную беседу. Конечно, с точки зрения мировоззрения и стилистики поведения он разительно отличается от своего предшественника. Это первые подходы, первые контакты. Я думаю, что нам нужно присмотреться друг к другу. Тем более Иран стал полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) — очень авторитетной международной площадки. Поэтому Иран для Казахстана тоже очень важная страна.

Иран является соседним государством для нас через Каспий. Мы заинтересованы прежде всего в экономическом сотрудничестве, о чем я говорил президенту Ирана. Мы с интересом наблюдаем за событиями вокруг этой страны. Мы за переговоры по ядерной программе. Вы знаете, что часть переговоров проходила здесь, в столице Казахстана, по нашей инициативе. Я сказал, что, если в этом есть необходимость, Казахстан предоставит свою территорию в порядке доброй воли.

Касым-Жомарт Токаев поехал в Тегеран.

После переговоров с президентом Ирана Ибрахимом Раиси заявил:

— Иран — колыбель древнейшей цивилизации, один из важных партнеров Казахстана в исламском мире. Выдающийся Фирдоуси в своей книге «Шахнаме» писал, что Иран и Туран (так в классической иранской литературе обозначалась Центральная Азия. — Авт.) объединяет общая судьба на Великом шелковом пути. Великий казахский поэт Абай хорошо был знаком с произведениями Саади, Джами и Руми. Наши связи продолжаются на протяжении веков. Мы должны и далее развивать это сотрудничество. Тем более мы дружественные соседи, живущие у берегов Каспийского моря, а наша история, культура и традиции имеют много общего. Многие казахи в трудные годы голода нашли кров на гостеприимной иранской земле. Мы всегда будем помнить и благодарны за это всему иранскому народу.

Президент Казахстана назвал важным достигнутую договоренность по полному использованию транспортно-транзитного потенциала между двумя странами:

— Сегодня иранские компании успешно работают в Казахстане в сельскохозяйственной отрасли, в том числе экспортируя свою продукцию за рубеж. Очевидна роль совместной межправительственной комиссии в укреплении двусторонних экономических связей. Мы планируем создание совместных торговых палат. Кроме того, мы ввели для граждан Ирана 14-дневный безвизовый режим…

Я спросил президента:

— Афганистан для каких-то государств — очень далекая территория, а для вас достаточно близкая. С вашей точки зрения, можно ли ожидать возникновения какой-либо реальной опасности для центральноазиатских государств, или это будет их внутренняя проблема?

— Вы правильно заметили, что Афганистан — очень близкое для нас государство. Из Алматы до Кабула час с небольшим лёта, хотя у нас нет единой границы. Мы очень сильно обеспокоены по поводу возможности возникновения террористических проявлений с территории Афганистана, плюс наркотрафик и прочее.

Мы заинтересованы в том, чтобы иметь стабильные отношения с нынешней администрацией Афганистана. Поэтому я отправил в эту страну своего специального представителя по международному сотрудничеству. Он доставил гуманитарную помощь — пять тысяч тонн пшеницы. Это лишь первая партия и лишь первое проявление нашей доброй воли в отношении народа Афганистана, который сейчас очень сильно страдает. Кроме того, мы продлили студенческие визы для афганских студентов по их просьбе. Более двухсот студентов из Афганистана находились на территории нашей страны. Мы открыли «коридор» для эвакуации женщин, которые занимали государственные посты, были членами парламента Афганистана, они были переправлены в третьи страны. Мы предоставили свою территорию для размещения сотрудников Организации Объединенных Наций, которые в срочном порядке были эвакуированы из Афганистана. Я принял такое решение в ответ на обращение Генерального секретаря ООН. То есть наше участие в решении проблем Афганистана очевидное и конструктивное.

С другой стороны, нам нужно определиться по признанию или непризнанию режима талибов. Не следует забывать, что в свое время Совет Безопасности ООН принял резолюцию, согласно которой талибы являются экстремистской, террористической организацией. Вот как выйти из этой ситуации? Единства в Совете Безопасности, как мы видим, нет. И это очень печально. Тем более мы были свидетелями раскола Совета Безопасности по целому ряду проблем, включая сирийский кризис. Надеюсь — и я уже об этом говорил в своих публичных обращениях, — что члены Совета Безопасности, речь идет о пятерке, все же найдут общий язык в том, что касается Афганистана.

Казахстан — инициатор создания Исламской организации по продовольственной безопасности, в которую входят 36 стран с совокупным населением порядка полутора миллиарда человек. В рамках организации Казахстан систематически помогает пшеницей и мукой нуждающимся странам, в том числе Афганистану.

Политика должна помогать экономике.

На саммите прикаспийских государств Касым-Жомарт Токаев сконцентрировался на перспективах дальнейшего сотрудничества:

— В условиях разрыва традиционных логистических цепочек транспортная взаимосвязанность становится ключевым фактором устойчивого роста и укрепления экономических связей наших государств. Существенно возросла роль Транскаспийского международного транспортного маршрута для транзитных потоков между Европой, Центральной Азией и Китаем. Особое внимание также следует уделить дальнейшему развитию перспективного коридора Север — Юг. Для этого можно было бы максимально использовать возможности железной дороги Казахстан — Туркменистан — Иран, это кратчайший путь из Восточной Азии в страны Персидского залива.

На заседании Совета иностранных инвесторов, в который входят главы крупных транснациональных компаний, Токаев говорил:

— Разрыв глобальных логистических цепочек, торговые войны, беспрецедентное инфляционное давление — все это объективная реальность наших дней. В таких условиях государству и бизнесу требуется оперативно адаптироваться под новые правила игры. Только так мы сможем сохранить конкурентоспособность,

В прошлом году зарубежные партнеры инвестировали в нашу экономику около 24 миллиардов долларов, на 38 процентов больше, чем годом ранее. Свыше 60 процентов иностранных инвестиций уже приходится на несырьевой сектор экономики. Мы очень дорожим этими инвестициями и будем делать все, чтобы безукоризненно выполнять все свои обязательства перед зарубежными партнерами. Для инвесторов двери в Казахстан открыты.

Президент Токаев отправился в Саудовскую Аравию и в королевском дворце Каср Ас-Салам вел переговоры с наследным принцем Мохаммадом бен Салманом бен абд-аль Азизом аль-Саудом.

Наследному принцу нет и сорока, а он руководит страной уже почти пять лет. Его отец, король Салман, которому пошел девятый десяток, редко появлялся на публике. Когда король уйдет в мир иной, принц станет полным властителем родины ислама и владельцем крупнейших в мире запасов нефти.

Наследный принц легализовал кинотеатры и концерты. Позволил женщинам водить машину и одеваться столь же свободно, как в Дубае и Бахрейне. Сократил роль духовенства и практически упразднил религиозную полицию. И он обещал выстроить принципиально новую экономику, которая не будет зависеть от экспорта нефти.

Токаев:

— Саудовская Аравия является одним из ведущих стратегических партнеров Казахстана. Саудовская Аравия одной из первых признала независимость Казахстана. За этот период укрепилось наше сотрудничество по многим направлениям. Однако мы хотим придать новый импульс сотрудничеству. Казахстан готов предложить особые условия и широкий спектр преференций для саудовских инвесторов в различных перспективных областях, представляющих взаимный интерес.

Наследный принц назвал хорошим уровень отношений между двумя странами:

— В нынешней ситуации на первый план выходит совместная работа над рядом проектов, координировать которую будет государственный инвестиционный фонд Саудовской Аравии. Саудовские компании заинтересованы инвестировать в казахстанский аграрный сектор. Это направление приобретает особую актуальность в условиях глобального продовольственного кризиса.

Касым-Жомарт Токаев совершил умру (малый хадж) — в главную святыню ислама — город Мекка. А каждый мусульманин обязан совершить хадж — паломничество к священным местам в Саудовской Аравии.

Пресс-служба главы государства сообщила: «Президент был удостоен особой чести — он вошел внутрь Каабы, двери которой открываются для высоких гостей в исключительных случаях. Это стало свидетельством глубоко уважительного отношения руководства Саудовской Аравии к лидеру Казахстана».

Кааба — мусульманкая святыня, которая находится во внутреннем дворе мечети аль-Харам (Заповедная мечеть) в Мекке. В Коране сказано, что Кааба — первое сооружение, возведенное для поклонения Аллаху.

А во время визита президента Токаева в Турцию было подписано 14 документов, в том числе и касающихся военных дел, в частности протокол о сотрудничестве в области военной разведки, на что многие обратили внимание.

Заместителя министра обороны Казахстана генерал-лейтенанта Султана Камалетдинова спросили в Мажилисе, предусматривают ли соглашения помощь в случае нападения на республику.

Генерал ответил:

— Что это значит: кто-то нападет? Демаркация госграниц прошла, претензий никаких нет. Вероятность дестабилизации имеется. В основном это внутри. Но вместе с тем мы должны отметить, что международное сотрудничество осуществляется со всеми государствами, не только с Турцией. Оно — со всеми государствами, в том числе и с теми, которые не граничат с Казахстаном…

А Россию сегодня беспокоят отношения с Казахстаном. Существует один болезненный вопрос. У нас иногда публично говорят, что «территория Казахстана — это большой подарок со стороны России и Советского Союза».

Президент Токаев считает, что вопросами истории должны заниматься профессиональные ученые, а не политики. В случае расхождения мнений можно создать совместную комиссию историков, которые поработают над «белыми пятнами».

В Казахстане выпады политиков и общественных деятелей России воспринимаются крайне болезненно. На каждое заявление о «территориальных подарках» Казахстану следует отповедь казахстанских парламентариев и даже Министерства иностранных дел. В Астане уже заговорили о «казахофобии».

В условиях невероятной геополитической конфронтации нужна ли России полемика с таким важным международным игроком и соседом?

Государственную позицию России сформулировал министр иностранных дел Сергей Лавров:

— Политики по-разному выстраивают свои карьеры. Есть политики, которые гонятся за какими-то сенсациями. Есть политики, которые считают, что если они будут обостренно ставить вопросы, которые достаточно спорно выглядят, мягко скажу, то они будут привлекать к себе внимание, чтобы о них не забывали. Знаете, как у нас говорят: «Не важно, хорошо или плохо, главное, чтобы о тебе в газетах писали», может быть из-за этого. Но никаких высказываний от тех лиц, которые определяют политику Российской Федерации по отношению к Казахстану, которые хоть каким-то образом подвергали бы сомнению что-либо из договоренностей о том, как мы свое союзничество развиваем, никогда не звучало и не прозвучит. Эти договоренности заключаются в том, что мы полностью уважаем суверенитет, территориальную целостность, политическую независимость друг друга. Мы развиваем союзнические отношения…

Я понимаю, почему министр иностранных дел высказался на эту тему.

Дело в том, что в других соседних странах тоже были, есть и будут политики, которые, глядя на Россию, говорят об исторической принадлежности тех или иных земель. В Китае, который и нам сосед, и Казахстану, есть те, кто, вслед за Мао Цзэдуном, считает, что когда-то Россия захватила китайские земли. Вот кто радуется призывам к переделу государственных границ…

Когда смотришь на политическую карту мира, ищешь союзников и друзей России. Не так их много. Надо ими дорожить. Могут быть споры, противоречия — это нормально. Но ни в коем случае не надо давать повода радикалам ссорить друзей и союзников.

При Назарбаеве приняли решение перевести казахский язык с кириллицы на латинский шрифт, которым когда-то пользовались.

При советской власти арабскую письменность сначала заменили латиницей, затем кириллицей. В ноябре 1940 года был принят Закон «О переводе казахского языка с латинского алфавита на алфавит на основе русской графики».

Токаев, став президентом, сказал:

— Спешки в этом вопросе допускать нельзя. Требуется тщательно, выверенно, всесторонне проанализировать и проработать все аспекты внедрения нового алфавита. Предложенные три варианта латиницы оказались несовершенными. Поэтому нужен поистине научный подход к этой проблеме, которую упрощать нельзя. Речь не идет о простом переложении кириллицы на латиницу, нужна реформа казахского языка, его модернизация. Ждем авторитетного мнения наших ученых.

На Национальном курултае президент повторил, что Казахстану не нужна поверхностная языковая реформа:

— Это очень сложный лингвистический вопрос. Это тоже следует понимать. Мы уже дважды пытались перейти на латинскую графику. Однако неудачно. «Главное, чтобы граждане, особенно наша молодежь, знали порядок написания всех слов казахского языка латиницей, то есть надо пересмотреть правила правописания нашего языка.

Например, буква «Ы» часто встречается в словах казахского языка в кириллической графике. Если вы механически скопируете эту букву в латиницу, то в каждом соответствующем слове появится английская буква «Y». Это неправильно. Нашим тюркоязычным братьям трудно читать слова, где часто встречается буква «Ы» — возьмем, к примеру, слово «тишина» («тыныштық», «tynyshtyq»).

Именно поэтому я поручил Академии наук разработать специальную программу по новой орфографии казахского языка. Мы не должны торопиться. Достаточно посмотреть на надписи на билбордах на улице и названия министерств. Наш язык искажается. Откровенно говоря, это кажется противным природе казахского языка, неестественным и даже смешным. Нам не нужна такая поверхностная языковая реформа. Нам нужна настоящая реформа. Язык — это душа нации. К нему нельзя относиться с пренебрежением.

Переход с кириллицы на латиницу отложился надолго.

Когда президент Токаев выступает, то обязательно на двух языках, переходит с казахского на русский и наоборот.

— Мы руководствуемся принципом «единство в многообразии». По сути, казахстанцы, независимо от их этнического происхождения, считают себя единым народом, единой нацией. В Казахстане нет понятия «национальное меньшинство». Русские, проживающие в нашей стране, — неотъемлемая часть нашего народа, они пользуются всеми правами. В одном из зарубежных аналитических материалов я наткнулся на формулировку «русская диаспора в Казахстане». Предупредил наших идеологов и аналитиков ни в коем случае не применять такие выражения, в корне противоречащие истинному положению вещей. Русские — это часть нашего народа, их вклад в становление и развитие Казахстана огромен и не подлежит забвению.

На сессии Ассамблеи народа Казахстана Токаев жестко заметил:

— Неприемлемы какая-либо дискриминация граждан, унижение их чести и достоинства. Хочу отметить, что имеющиеся факты дискриминации, так называемые языковые патрули, — это все провокация, направленная на подрыв национального единства Казахстана.

Президент объявил выговор послу Казахстана в Египте Кайрату Лама Шарифу за «несоблюдение требований пункта 9 Этического кодекса государственных служащих Республики Казахстан». Этот пункт гласит, что госслужащим не следует публично выражать свое мнение по вопросам государственной политики и служебной деятельности.

Что произошло?

Посол Кайрат Лама Шариф на своей странице в социальных сетях предложил «избавиться от спорных названий времен СССР и колониальной России»: называть республику не Казахстаном, а Казахским государством и заменить названия городов и областей русского происхождения на казахские. И вообще впредь именовать области Казахстана регионами, поскольку казахское слово «облыс» происходит от русского.

В интервью телеканалу «Россия 24» президент Токаев говорил:

— Преемственность дружбы и союзничества между нашими странами, именно преемственность, сохраняются в полном объеме. Я, как глава государства, буду делать все возможное для сохранения поистине дружеских взаимоотношений между нашими странами… Мне кажется, дружба между нашими странами — тем более нас не разделяет, а объединяет самая большая сухопутная граница в мире — эта дружба должна носить абсолютно перманентный, вечный характер.

Президент Токаев любит свою страну, знает ее историю. Казахская интеллигенция по-новому смотрит на место Великой степи в глобальной истории и не считает степняков отсталыми.

Еще до январских событий 2022 года я спрашивал Токаева:

— Вы видите историческое прошлое Казахстана несколько иначе, чем это было в советские годы и в советских учебниках?

— Конечно, в советский период мы читали одни учебники. Сейчас, с наступлением новых геополитических реалий, возникает ощущение нового восприятия истории, нашего прошлого. Это вполне естественно. Главное ни в коем случае нельзя допускать конфликтности, конфронтации при рассмотрении тех или иных исторических фактов или проблем. Историю нельзя рассматривать сквозь призму конфликта с тем или иным государством, особенно в нынешнее время. И вообще, историей должны заниматься историки, не политики. Это мой исходный принцип…

Не так давно научный совет Международной тюркской академии одобрил единые учебники для тюркских стран — «Общая тюркская история», «Общая тюркская литература» и «География тюркского мира». Министр просвещения Казахстана Асхат Аймагамбетов рассказал, что эти предметы не обязательные, а факультативные.

Я спрашивал президента:

— Такое ощущение, что в последнее время между нашими странами возникло несколько болевых точек, порожденных словами отдельных персонажей. С вашей точки зрения, что можно и нужно сделать, чтобы нашим партнерским, дружеским, союзническим отношениям ничто не угрожало?

Токаев:

— Прежде всего должна быть политическая и, конечно, историческая ответственность. Просто так взять и что-то ляпнуть — дело нехитрое. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. И слово может нанести очень серьезный урон, в том числе и межгосударственным отношениям. Поэтому я вновь повторяю о необходимости проявления ответственности, особенно когда речь идет о политиках, депутатах. Мы публично не драматизировали их высказывания. Я вполне удовлетворен беседой, которая состоялась в ходе моего визита в Москву. С Владимиром Владимировичем Путиным мы беседовали более двух часов. Он прекрасно понимает значение Казахстана для России, говорит о признании современных геополитических реалий. В 2005 году был подписан договор о прохождении границы между Казахстаном и Россией, который ратифицирован парламентами наших стран. Следовательно, на международном уровне граница между нашими странами зафиксирована, а все остальное — это безответственность и неправильное восприятие того, что происходит в современном мире.

В июне 2022 года президент Казахстана принял участие в пленарном заседании юбилейного ХХV Петербургского международного экономического форума на тему «Новый мир — новые возможности».

Токаев рассказал:

— В Казахстане сейчас осуществляются масштабные политические и экономические реформы. Они направлены на перезагрузку государственного управления и строительство справедливого, нового Казахстана. Наши усилия ориентированы на то, чтобы рост экономики пропорционально влиял на повышение благосостояния граждан. Мы нацелены на устойчивое развитие торгово-экономических связей, открытие новых производств, создание условий для роста человеческого капитала и внедрение инвестиций. В рамках масштабной модернизации страны идет выстраивание новых правил игры в экономике без очевидных монополий и вопиющей коррупции. Нашей первоочередной задачей является поддержка предпринимательства и улучшение бизнес-климата с целью максимальной защиты прав инвесторов, стабильности и предсказуемости. Мы будем в полном объеме выполнять все свои обязательства перед нашими традиционными партнерами. Казахстан продолжит курс на построение справедливого общества, устранение социального неравенства.

Токаев назвал актуальной задачей укрепление потенциала Евразийского экономического союза:

— Ключевым торгово-экономическим партнером для Казахстана была и остается Россия. В прошлом году взаимный товарооборот двух стран вырос почти на треть и достиг более 24 миллиардов долларов. Это рекордные для нас цифры. В текущем году положительная динамика сохраняется. На мой взгляд, было бы уместно и полезно заняться разработкой новой торговой стратегии в рамках Евразийского экономического союза с учетом новой реальности. Следовало бы проводить более активную и гибкую торговую политику с широким охватом рынков Азии, Ближнего Востока. Казахстан здесь мог бы сыграть полезную роль некоего «буферного рынка». В целом конечный успех евразийской интеграции во многом зависит именно от эффективности нашей общей торговой стратегии. Казахстан сохраняет положительное отношение к процессу создания Большого евразийского партнерства. Построение мирной, стабильной и экономически сильной Евразии станет мощным фактором устойчивого развития.

Он отметил хорошие перспективы для вывода промышленной кооперации между Казахстаном и Россией на качественно новый уровень:

— Инвесторам из России будут предоставляться промышленные площадки с соответствующей инфраструктурой и создаваться благоприятный инвестиционный климат. В принципе это уже делается.

Президента Казахстана спросили о влиянии санкций:

— На вашу страну наверняка давят, на вас лично наверняка оказывают давление. Мы об этом можем только догадываться. Другим странам вторичными санкциями угрожают и прочее. Получится ли у нас?

Токаев ответил:

— Я бы не сказал, что оказывается прямое давление на нашу страну. Санкции существуют, мы эти санкции учитываем… Но сама география, не говоря уже об истории, предполагает то, что мы должны находиться вместе с Российской Федерацией и работать вместе в очень специфических, я бы сказал, условиях. Я упомянул о наличии специальной программы промышленной кооперации между нашими странами в новых реальностях. Будем работать.

Евразийский экономический союз, несмотря на все трудности, имеет перспективу. Это очень сложная работа — находить взаимоприемлемые решения, учитывать интересы друг друга. Да, в рамках Евразийского экономического союза у нас бывают споры, поскольку мы ведь встречаемся не только в открытом формате, но бывает и закрытая часть. Но в подавляющем большинстве случаев мы находим решение. Это радует.

Президент России откликнулся на эти слова Токаева:

— Мой коллега сказал по поводу того, что бывают споры. Они всегда у нас, в закрытой части мы всегда спорим. Но всегда мы относимся друг к другу с уважением и всегда ищем и находим компромиссы, что чрезвычайно важно. Касым-Жомарт Кемелевич сказал об объемах нашей торговли. Как бы кто со стороны ни давил, это отменить невозможно — 24 миллиарда долларов оборот в прошлом году, а за первые четыре месяца — 12 с лишним миллиардов. Это невозможно отменить при любом давлении. От этого зависят сотни и тысячи рабочих мест и благосостояние миллионов людей. Как это отменишь? Сказал коллега о китайских капиталовложениях, но российских в экономику Казахстана — 7 миллиардов долларов! 7 миллиардов, вложенные в конкретные производства в Казахстане, имеют наверняка большое значение. Тем более у нас очень насыщенная программа промышленной кооперации — вот что важно. И не только доставшаяся кооперация от Советского Союза, но и развивающаяся вновь на новой технологической базе. Это очень важно. Что касается Казахстана, то действующий президент, мы с ним обсуждали много раз эти вопросы, знаю, уделяет этому тоже большое внимание. Не случайно, несмотря на то что я это, честно говоря, не очень приветствую, но, скажем, в области IT-технологий многие специалисты с удовольствием едут из России в Казахстан, там работают сегодня, потому что условия хорошие созданы. Мы будем брать пример с Казахстана в этом плане.

Касым-Жомарт Токаев:

— Благодарю вас за такой комплимент. Действительно, мы создаем самые благоприятные возможности для работы наших российских коллег, друзей, которые приехали на работу к нам. Полагаю, что это не постоянное явление. Возможно, со временем они вернутся на родину, в Россию, но, во всяком случае, именно здесь мы должны быть вместе. И, конечно же, отторгать людей, которые в силу тех или иных причин решили поработать в нашей стране, абсолютно невозможно.

Президент Казахстана рассказал о проводимых им реформах:

— Люди видят несправедливость. Это порождает социальную депрессию. Именно поэтому я принял решение создать специальную комиссию, которая занимается возвращением государственной собственности, активов, которые были приватизированы незаконно с применением административного и политического ресурса. Кроме того, я создал комиссию во главе с генеральным прокурором, которая будет заниматься возвратом финансовых ресурсов, незаконно вывезенных за рубеж. Что касается реформы правоохранительной системы, то это очень актуальная проблема, для Казахстана, во всяком случае. У нас были шатания в ходе реформ: то мы уходили в гуманизацию, использовали опыт европейских стран, то уходили в сторону ужесточения — то есть не было четкого понимания, что мы хотим в конце концов. Сейчас у нас так называемая золотая середина, она базируется на потребностях наших граждан, которые хотят видеть в лице полицейских надежную защиту и, самое главное, неподкупных людей.

Зашла речь и об опыте Китая. Токаев:

— Владимир Владимирович очень интересно рассказывал об этой стране. Я сам по первой профессии китаист и хорошо знаю эту мудрость, которую сегодня вспоминал председатель КНР Си Цзиньпин: в каждой благоприятной возможности таится опасность, в каждой неблагоприятной опасности кроются возможности, и всё вместе это называется кризисом. Слово «кризис» состоит из двух иероглифов, я до сих пор помню, как они пишутся: первый иероглиф — это опасность, второй иероглиф — это возможность. В каждом кризисе есть опасность, но есть и возможности. Я думаю, мы должны исходить из этого. Кстати говоря, вспомнили компанию Huawei. Я почти восемь лет провел в Китае, и у меня была возможность посетить эту компанию в самом начале ее деятельности. Помню, когда эта компания располагалась в трех комнатах. Тогда, конечно же, никто не верил, что это потом станет компанией глобального масштаба, но это произошло.

В чем успех Китая, на мой взгляд? Во-первых, они сумели очень прагматично выстроить концепцию, это сделал Дэн Сяопин, то есть капиталистический способ производства был наложен на социалистическую базу и назван социализмом с китайской спецификой. Во-вторых, конечно же, они своевременно поняли значение высоких технологий, и именно здесь достигли больших успехов. Шли к этому постепенно: вначале производили товары первой необходимости, продавали их за рубежом, зарабатывали деньги, привозили в Китай, эти деньги инвестировали в развитие технологий, в том числе и на приобретение этих технологий разными способами за рубежом, о чём говорил Дональд Трамп, бывший президент Соединённых Штатов Америки, который обижался на китайцев. Но именно в технологической сфере они достигли больших успехов и поставили задачу на последнем съезде партии превратить всю страну в кибердержаву. Я думаю, именно здесь таится секрет их успеха ‒ правильно выбранный приоритет.

Владимир Путин говорил о неизбежности изменения мировой экономической модели. Спросили мнение президента Казахстана.

Токаев:

— Я думаю, что сама жизнь диктует подобную необходимость. С другой стороны, согласен с тем, что сказал президент Российской Федерации относительно невозможности, да и отсутствия необходимости ухода в самоизоляцию.

Все же я являюсь сторонником международного сотрудничества, будь то политического и тем более инвестиционного, торгово-экономического сотрудничества. Если где-то не получается на одном направлении, надо уходить на другое направление, потому что мир такой. Сейчас проводить политику опоры на собственные силы абсолютно невозможно. Действительно, в чистом виде импортозамещения не существует. Нужно активно искать возможности на других рынках, взаимодействовать друг с другом.

Для Казахстана Китай имеет очень большое значение как рынок. Мы имеем общую, объединяющую нас границу протяженностью более двух тысяч километров. Все, что производится у нас, будь то сырье или, допустим, готовые изделия — шоколад, растительное масло, — находят очень широкий спрос и потребление именно на китайском рынке. Поэтому мы ценим наши взаимоотношения с Китайской Народной Республикой. Это надежный партнер, что бы ни говорили о Китае в современном мире.

Сейчас в одиночку очень трудно выживать. Конечно, у России гораздо большие возможности, поскольку экономика сравнительно большая, страна большая. У нас меньше возможностей, откровенно говоря, хотя потенциал казахстанской экономики довольно значительный. Во всяком случае, в Центральной Азии наша экономика больше, чем экономики центральноазиатских стран, вместе взятых.

Но, конечно же, мы не относимся к этому самонадеянно, поскольку одно дело — достичь успеха, но затем утратить завоеванные позиции — это можно сделать довольно быстро. Поэтому сейчас в этих условиях глобальной конкуренции нам нужно постоянно находиться в форме. Именно этим Казахстан и занимается.

На форуме зашел разговор о технологическом прогрессе, об искусственном интеллекте, о тех, кто создает будущее.

Токаев с сожалением заметил:

— Желательно, чтобы такие интеллектуально развитые люди имели бы возможность работать и в наших странах, будь то Казахстан или Россия. Почему-то они в основном двигают прогресс в других странах. Они уезжают из наших стран и там работают. Это наше, я считаю, упущение…

И, конечно же, президент Токаев говорил о взаимодействии с Россией — ключевым стратегическим партнером Казахстана:

— Есть все основания констатировать наличие очень больших успехов в развитии двустороннего сотрудничества. Думаю, оно будет продолжать развиваться именно в поступательном направлении. Я хотел бы подчеркнуть, что Россия является самым крупным, я бы сказал, авторитетным государством в постсоветском пространстве, в чем немаловажная роль принадлежит нынешнему президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину… Я признателен Владимиру Владимировичу, который сегодня исчерпывающим образом изложил позицию высшего руководства, Кремля по отношению к Казахстану. Действительно, у нас нет никаких вопросов, которые можно было бы муссировать тем или иным способом, сея рознь между нашими народами. Эти высказывания мне не очень понятны. Как говорится, на чью мельницу льют воду эти деятели, которые каким-то странным способом комментируют решения руководства Казахстана или события, которые происходят в нашей стране.

Президент России Владимир Путин отозвался на слова Токаева:

— Это важно, я согласен с коллегой. Послушайте, в современных условиях каждое ведомство, каждая страна в целом, конечно, думает о том, как избежать каких-то издержек. Это абсолютно естественная вещь. Но на рабочем уровне всегда можно найти решение любой проблемы, если есть воля. У нас такая воля с Казахстаном есть. Я хочу, чтобы это было понятно. Казахстан является нашим союзником в прямом и в самом широком смысле этого слова…

Там же, в Петербурге, Токаев, отвечая на не имевший отношения к теме беседы вопрос, сказал, что его страна ни при каких обстоятельствах не признает «квазигосударственные территории», имея в виду Донецкую и Луганскую «народные республики». Он, как профессиональный дипломат, сослался на необходимость неукоснительного соблюдения Устава ООН, где принцип территориальной целостности государств, по его мнению, является абсолютно приоритетным.

Заявление Токаева прозвучало как мировая сенсация во всех средствах массовой информации и комментировалось как попытка Казахстана выйти из-под доминирующего влияния России. А это было заявление, продиктованное идеей защиты территориальной целостности Казахстана. Теперь, в условиях геополитической напряженности, это его главная забота.

После Петербургского международного экономического форума многие поражались откровенности президента Казахстана: он же дипломат, а дипломаты таят свои истинные мысли и настроения…

Это ошибочное представление. Если дипломат начинает сочинять какие-то ходы, он тем самым может ненамеренно дезинформировать собеседника, а это опасно. В современной дипломатии можно промолчать, обманывать нельзя. Токаев по своему характеру чужд импровизациям, тем более на международной арене.

Дипломаты очень откровенны в личных разговорах. Один другому скажет на ухо то, что не произнесет публично. Но только в том случае, если твердо знает, что партнер не разгласит конфиденциальную информацию. Между профессионалами должно быть доверие даже в том случае, если они ни о чем не договорились, если они придерживаются противоположных точек зрения. Поэтому ни при каких обстоятельствах нельзя обманывать. Последствия весьма плачевны: между дипломатами, а следовательно между двумя государствами, исчезает доверие, отношения ухудшаются.

Токаев сказал в интервью Bloomberg Television:

— Президент России Владимир Путин является надежным союзником Казахстана. И как президент своей страны я очень рад, что у меня близкие отношения с Путиным.

В июне 2022 года в Москве собрались министры обороны государств — участников СНГ. Казахстанский министр генерал-полковник Руслан Жаксылыков встретился с министром обороны России генералом армии Сергеем Кужугетовичем Шойгу, обсудили новый договор о развитии военного сотрудничества и его ключевые моменты.

Генерал армии Сергей Шойгу:

— Рассматриваем вашу страну в качестве основного стратегического союзника и важнейшего партнера России. Исходя из этого, мы выстраиваем взаимодействия в военной сфере, которые являются важнейшим фактором сохранения стабильности в Центрально-Азиатском регионе. Россия высоко оценивает достигнутый уровень взаимодействия с Казахстаном.

Шойгу отметил, что успешно реализуется программа стратегического партнерства Казахстана и России в военной области. Одним из важных направлений сотрудничества он назвал действующие на территории Казахстана российские полигоны, на которых испытываются современные и перспективные образцы вооружения и военной техники:

— Мы с благодарностью хотели бы оценить ту работу, которую проводят наши коллеги в Казахстане, чтобы эти полигоны были работоспособны, эффективны и несли пользу в том числе и в обеспечении безопасности наших государств.

Генерал-полковник Руслан Жаксылыков подтвердил:

— Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев говорил, что у Казахстана и России нет каких-либо острых углов во взаимоотношениях.

Президент Путин не раз высказывался на эту тему:

— У нас союзнические отношения с Казахстаном, можно сказать, братские. Мы члены одного оборонного блока — ОДКБ. Мы члены одной экономической организации. Кому в голову в России может прийти портить отношения с Казахстаном по каким бы то ни было вопросам? Это чушь, понимаете? Мы заинтересованы в укреплении таких отношений.

В Астане ценят, что Москва понимает важное стратегическое значение Казахстана для Российского государства, и надеются, что такая разумная и рациональная позиция будет носить долговременный, а возможно и вечный характер.