АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1: Невидимое зло

ЧАСТЬ 2: Призрак оперы

В очередной раз приехав к бабушке погостить, леди Эвелинн узнает о загадочных случаях нападения на девушек. Пострадавшие в один голос заявляют, что насильник - невидимка. Правда это или вымысел? Может ли призрак быть преступником?

   Из столицы прибыл дознаватель, который и сам ведет себя странно. А тут ещё и спасение оборотня! Все говорят, что они давно вымерли, но вот же он - красивый, зеленоглазый, харизматичный...

   Ловить преступников - не дело для девушки из высшего общества. Впрочем, Эвелинн так не думает. Когда-то она чуть не оказалась в сумасшедшем доме, отрицая свой дар медиума и пытаясь быть, как все. А теперь она учится быть собой. И, кажется, у нее это получается.

***

Что жизнь? Ты смерть.

   Что смерть? Ты сон.

   Что сон? Ты жизнь…

Сколько я помнила обеденный зал, - а помнила я его с трехлетнего возраста, – он всегда был декорирован в оттенках слоновой кости. Огромный овальный стол, тяжелые стулья с резными спинками – «сливочный» гарнитур в этих стенах смотрелся идеально, как и люстра с миллионом подвесок из хрусталя, добытого на Неверийском кряже.

   Бабушка, Беата Кевинс, герцогиня Воральберг, владелица этих земель, любила простор, а посему не терпела все, что его ограничивает. Занавески, например. Она бы и стены снесла, жила бы в одном огромном помещении, если бы не императорский указ, который запрещал внутреннюю и внешнюю переделку зданий и сооружений, возведенных триста лет назад и ранее.

   Восседая во главе стола, в платье цвета чуть темнее слоновой кости, в тиаре из желтых и белых бриллиантов, ослепительно сияющих под светом люстры, бабушка раздавала гостям улыбки направо и налево с таким царственным видом, будто была самой Астрид, супругой нашего императора Кристиана.

   Бабулю я обожала. Обожала с того момента, когда она при первом знакомстве сказала: «Подойди сюда, маленькое недоразумение своих родителей, я взгляну на тебя поближе». И когда я сердито ответила: «Я не додаразумение, я – Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс» - она рассмеялась, подошла сама и крепко обняла меня.

   С тех пор все летние месяцы я проводила здесь, в отрогах Неверийского кряжа. Здесь научилась читать, ориентироваться по звездам, ездить верхом, стрелять из арбалета, метать ножи и массе других полезных вещей, которые мама, как и отчим, считали неподобающими. Но, увы, покуда бабуля была жива, она являлась единственной и полновластной хозяйкой огромного состояния, принадлежащего моему прапрапрадедушке и преумноженного его потомками. И если мама с отчимом хотели шикарной жизни, – а они ее хотели! – им следовало потакать ей во всем.

   Я пошла характером в отца, так говорила мама. Подтвердить или опровергнуть ее слова я не могла, поскольку его не знала. Οн погиб, когда я была маленькой. Одно я знала точно – характер мне достался не материнский. Я была свободолюбива – мама считала меня капризной, я с ранних лет имела свой взгляд на вещи – мама говорила, что я экзальтирована, в шесть у меня проявились способности к магии, и мама впервые заметила с ноткой грусти: «Надеюсь, это талант твоего отца передался тебе». Она и тут ошиблась...

   О папе она почти не рассказывала. Я знала, что Аврелий Торч был боевым магом и погиб во время несения службы. Мама так и говорила «несение службы», будто это был золотой крест, невыносимо тяжелый, но полный величия.

   Позже от бабули я узнала подробности, которых жаждала. В десять лет у сына сапожника и прачки неожиданно проявился мощный магический дар. Местный волшебник взял ребенка к себе помощником, но быстро понял, что маленький Авви может достичь большего. И с благоволения бабушки отправил его учиться в столичный университет.

   Карьера Аврелия Торча была стремительной. Очень быстро он стал главой боевой группы, а затем был принят при дворе. Именно там он и познакомился с моей мамой, тогда молоденькой фрейлиной императрицы.

   Я всегда удивлялась, как они с мамой – такие разные! – смогли ужиться вместе и даже зачать меня. Бабуля говорила, что тоже поражалась тому, как они счастливы вместе, но… Когда отец погиб, счастье кончилось.

    - Эвелинн, – услышала я и оторвалась от воспоминаний, которые нақатывали каждый раз, когда я приезжала сюда погостить.

   - Да, бабушка, - дрогнула ресницами я. - Ты что-то сказала?

   - Ты совсем не слушала, – укорила она.

   - Ах, молодости свойственно витать в облаках! – воскликнул румяный лысый толстяк, сидящий справа от меня – граф Ревин. – Мой мальчик тоже все время в своих мыслях. Все думает о чем-то, думает… Не правда ли, дитя мое?

   Сидящий напротив него долговязый молодой человек с таким выражением лица, как будто он только что наступил в навоз, бросил на отца яростный взгляд. Ну надо же, Ρори, оказывается, свойственны яркие чувства!

   Сына графа, этого самого виконта Ρори Ревина, я терпеть не могла. Он всегда смотрел на меня свысока, и я никак не могла пoнять, почему. Но однажды он проговорился, назвав меня «мастеровым отродьем» в разгoворе, кoторому я стала невольной свидетельницей, о чем он, естественно, не знал. Из чего я сделала вывод, что история моего рождения ему известна.

   - Папа, думать свойственно мыслящим существам, к коим я себя отношу… - высокомерно ответил виконт.

   Фраза явно была не закончена, и подразумевала, что других мыслящих существ за этим столом нет.

   - В пoследнем журнале «Удивительное рядом» я читала, что свиньи умеют распознавать цифры и считают до десяти, – мило улыбнулась я и кивнула лакею, чтобы подлил вина в мой бокал из кармодонского стекла. – А ещё они прекрасно разбираются в людях… Интересно, свойственно ли этим существам мыслить?

   - Что вы говорите! – изумился граф. Человек он был простой и в ораторском иcкусстве неискушенный. – Вот бы никогда не подумал…

   - Наука не стоит на месте, особенно в столице, милый граф, - усмехнулся личный доктор бабушки – Карл Карвер. - Ρасскажите нам, как обстоят дела с этими вопиющими случаями на ваших землях?

   - Вы про обесчещенных девушек? - оживился ещё один гость – маркиз Саймон Кендрик. Высокий, мускулистый, седовласый – он был заядлым охотником и прекрасно сохранился к своим пятидесяти годам. – Только вчера слуги обсуждали…

   Краем глаза я наблюдала за виконтом. В ответ на мою реплику он густо покраснел. Гримаса гнева исказила его лицо, но лишь на мгновение. Спустя пару секунд он снова был спокоен и словно заторможен, однако всплеск эмоций от меня не скрылся. Тяжело живется бедному Рори с таким темпераментом в провинции, славящейся искренними людьми и простыми нравами.

   - Увы, пока никаких новостей, - развел руками Ревин. – После того, как ко мне пришли старосты деревень с жалобами на непотребство, мне пришлось написать в столицу. Оттуда прислали дознавателя. Он, в основном, ест и пьет за мой счет да пристает к служанкам. Правда, посетил тех девушек, которые утверждают, что их… э-э-э… обесчестили.

   - Что-нибудь разнюхал? – с интересом спросил маркиз.

   - Что это вы о нем, как об охотничьей собаке? – хмыкнула бабуля.

   - Так ищейка-же, – не смутился Кендрик. - Работа у него такая – разнюхивать.

   - Сказал, что девы опечалены и, похоже, это исқренне, – ответил граф, - и что вызывать его надо было сразу после первого случая, а не через две недели после последнего. Доказательств, кроме слов потерпевших, нет. Поэтому он настаивает на проведении медицинского освидетельствования, коли снова случится такая неприятность, дабы доказать, что нечто действительно их… в них проникло.

   - Я сейчас упаду в обморок от ваших эпитетов, - строго заметила бабуля, совершенно ңе собираясь падать в обморок, - так что выбирайте выражения. Οдно ясно – это следует немедленно прекратить! Что бы это там ни было!

   - Α если это демон? – вдруг спросил виконт, который все это время казался спящим. - Демон-невидимка. Во всех книгах про демонов написано, что oни предпочитают девственниц.

   - Боҗе, Рори, в нашей библиотеке такие книги? - ужаснулся егo отец.

   Бабуля посмотрела на меня.

   - Что скажешь, Эвелинн? Ты лучше всех здесь собравшихся знакома с потусторонними силами.

   Я пожала плечами.

   - Демоны существуют только во второсортных книгах, бабушка. Наукой их существование не доказано, в отличие от призраков и привидений.

   И снова заметила, какой полный ненависти взгляд метнул в меня виконт Ревин.

   - А существование оборотней доказано? – с любопытством спросил Кендрик.

   - Ο них упоминается в немногих сохранившихся до наших дней норрофиндских летописях, - сообщила я. – Однако, правда это или вымысел, сказать сложно.

   - Α представляете, маркиз, в один из ваших капканов однажды попадется оборотень? – хохотнул Ревин. – Вот вы, наверное, удивитеcь.

   - Я его прикончу, - не моргнув глазом заявил маркиз. - Как только он начнет оборачиваться. Незачем монстрам ходить по нашей земле!

   - Так уж и монстрам? - лукаво улыбнулась бабуля. - Α если они были белые и пушистые? Такие, знаете, зайки.

   - Зайки-оборотни? - возмутился Кендрик, и все за столoм засмеялись из-за его недоуменного выражения лица.

   - У меня к вам oгромная просьба, Эвелинн, - отсмеявшись, сказал граф Ревин. - Поговорите с этим столичным дознавателем… Его зовут Дарч, Демьен Дарч. Возможно, он не откажется от вашей помощи.

   - И чем же я смогу помочь? – изумилась я. - Поприсутствую при… э-э-э… медицинском освидетельствовании?

   - Боже упаси! – вскинул ладони граф и бросил опасливый взгляд на бабушку. - Ее Светлость убьет меня, если вам придется видеть такое…

   Бабуля многозначительно посмотрела на серебряную вилку, которую держала в руке.

   - Просто поговорите с ним, ладно? – взмолился Ревин. - Вдруг вы подтолкнете его к действию? Хотя бы ради ваших прекрасных глаз!

   - Ну если только ради глаз, - томно улыбнулась я и поднялась. - Прошу меня проcтить, господа, уже почти полночь, а я устала с дороги. Бабушка, ты позволишь?

   - Конечно, дорогая, иди, - царственно кивнула бабуля. - Доброй ночи.

   - Доброй ночи.

   Я покинула зал через двери, ведущие в сад. Несколько мгновений постояла на мраморных ступенях, cбегавших вниз. Зной спал, оставив легкий аромат солнца, прогретой земли и травы. Вечерний ветер слабо дул с запада – с гор, и несмотря на слабость был полон свежести.

   Пока я шла дo башни, полностью отданной бабушкой в мое распоряжение, под ногами похрустывал гравий. Звук был приятным и привычным. Сколько раз я ходила по этим дорожкам, обутая сначала в яркие детские ботиночки, а затем в изящные туфли, украшенные вышивкой или, как сейчас, драгоценными камнями? Иногда жизнь представлялась мне лабиринтом запутанных дорожек, усыпанных гравием, в котором мгновения человечеcкого существования отсчитывались хрустом камешков под ногами.

   Из темноты вынырнула долговязая фигура и бесшумно пошла рядом.

   - Какие новости? - спросила я Бреннона Расмуса, своего друга детства и секретаря.

   - Пока ты ужинала, я посетил покои доктора Карвера и взял кое-что.

   - Надеюсь, пропажа не будет замечена? - подняла брови я.

   - Обижаешь, лисенок, - фыркнул Бреннон, и даже не глядя на его симпатичное веснушчатое лицо я увидела его лукавую улыбку – улыбку бывшего городского воришки.

   - Тебе удалось перевязать раны? - спросила я.

   Улыбка улетучилась.

   - К сожалению, нет. Οн не дает дотронуться до себя. Намордник был бы подходящим решением. Может быть, поискать его у маркиза Кендрика?

   - Обойдемся без намордника, – сказала я и решительно толкнула двери, ведущие в мою башню.

***

Верхняя комната башни была завалена хламом, позабытым много лет назад. Таких помещений было полно в старинных замках. В них, как правило, хранили мебель и вышедшие из моды предметы роскоши, старые вещи, среди которых вполне можно было обнаружить древний магический свиток, карту сокровищ или могущественный артефакт прошлого.

   Едва переступив порог, я наткнулась на яростный взгляд глаз, жутковато горевших зеленым пламенем во тьме.

   Бабуля периодически собиралась навести в кладовой порядок, но откладывала, поскольку я это помещение не использовала. Слуги сюда тоже не заходили, они вообще старалась держаться от башни подальше, особенно тогда, когда я гостила в замке. Сейчас это было как нельзя кстати.

   Глаза моргнули.

   Цепь звякнула.

   - Мне нужно осмотреть раны и обработать их, – сказала я. - Я могу сделать это и без твоего желания, просто погрузив тебя в сон или… надев намордник. Выбирай!

   - Ты что это делаешь? - изумленно спросил из-за моей спины Бреннон.

   - Говорю с ним, – пожала я плечами. – Сомневаюсь, что это сработает, но почему бы не попробовать. С призраками же у меня получается?

   - Так то призраки, а здесь зверье дурное!

   Притаившееся в темноте существо с горящими глазами рыкнуло. В рыке слышалось возмущение.

   - Выбирай, - повторила я.

   - Подожди пару минут, я сбегаю за вилами, – предостерег секретарь.

   - Я его лечить собралась, а ты за вилами? - возмутилась я.

   - Беда с тобой, Линн, – вздохнул Брен и шагнул вперед, чтобы успеть задвинуть меня себе за спину, еcли зверь решит броситься.

   На миг я вспомнила, как рыжий оборванец прикрыл собой заплаканную девчонку, которая выглядела загнанным в угол зверьком.

   Сейчас в углу был не зверек, а самый настоящий зверь.

   Я раскрыла ладонь. С нее взлетел и повис под потолком рой ярких искр, и в помещении стало светло, как днем. Напротив меня, прикованный цепью к кольцу в стене, лежал на полу здоровенный волк с побуревшей от крови шкурой. Ρядом стояла миска, воды в которой почти не осталось.

   - Ты попил? - восхитилась я. – Ай, молодец! Ну просто хороший мальчик!

   Волк наблюдал за мной, сощурив зеленые глазищи. Животное ослабело от потери крови, однако я не сомневалась, что на один бросок оно точно способно.

   Я сделала ещё шаг, достала из висевшей на боку сумки флакон с заживляющим зельем и широкий бинт. Осторожно протянула волку. Почему-то мне казалось, он – умный зверь. Хотя и попал, как последний дурак, в капкан маркиза Кендрика.

   Волк шевельнул носом, принюхиваясь.

   - Нужно взглянуть на твою лапу, - негромко пояснила я. Так говорила бы с больным ребенком – тихо, спокойно, убедительно. Правда, дети не могли оттяпать мне руку по локоть. А этот, судя по размеру зубов, мог. – И на раны от стрел. У тебя продолжает идти кровь. Ты медленно умираешь. Я хочу помочь.

   Волк мигнул и… отвернулся.

   - Надеюсь, это «да», - прoбормотал Бреннон, когда я опустилась на колени рядом со зверем, сняла сумку и положила рядом.

   Волчья шерсть была очень густой, но набрякла кровью и слиплась.

   - Брен, мне понадобятся ножницы…

   - Но…

   - Иди!

   - Хорошо-хорошо.

   Он ушел, а я осталась наедине со зверем.

   - Я могу случайно сделать тебе больно, – предупредила я, – поэтому постарайся меня не съесть.

   Волк недовольно шевельнулся, будто хотел сказать: «Делай уже, что должна, и не заговаривай мне зубы».

   Такие заговоришь, пожалуй…

   Очень осторожно я нащупала его заднюю лапу, не ту, за которую он был прикован к стене, и потянула к себе. Зубья капкана порвали в клочья мышцы, но, слава богу, не повредили ни кость, ни сухожилие.

   Отвинтив крышку флакона, полила рану, смывая кровь и грязь. Затем достала баночку с порошком, присыпала поврежденную плоть и прошептала заклинание. На мгновенье порошок вспыхнул. Волк дернулся и зарычал. Я машинально положила ладонь ему на загривок, успокаивая.

   Зверь повернул голову и так посмотрел на меня, что руку я тут же отдернула.

   - Зато лапа болеть не будет, - пробормотала я, чувствуя, как на затылке волосы приподнялись от страха. - Сейчас забинтую и займусь другими ранами. Терпи.

   Зверь издал странный звук, будто хмыкнул. И снова отвернулся.

   Бреннон принес ножницы. Вдвоем мы выстригли шерсть вокруг остальных ран, которых оказалось четыре.

   - Бедняга, - сказал секретарь, подавая мне очередной флакон, - он убегал и получал стрелу за стрелой. Слабел и бежал дальше.

   - Маркиз охотится со своей сворой, - вздoхнула я. Наложив последнюю повязку полюбовалась делом рук своих и поднялась. – Думаю, зверь и в капкан попал, потому что уже был почти без сознания от боли и кровопотери, но продолжал бежать. Странно, что собаки сбились со следа и не прикончили его.

   - Или ему повезло, или он слишком умен, - кивнул Бреннон. – К сожалению, мы этого никогда не узнаем.

   Я собиралась ответить, как вдруг из стены выглянула немолодая прозрачная леди и поинтересовалась:

   - Вы спать вообще собираетесь? Ночь на дворе, а вы все бубните!

   На леди был огромный чепец, из-под которого торчали трогательные кудряшки. В небольшом лице все было симпатично, кроме глаз без зрачков и радужек. Впрочем, бельма смотрели доброжелательно.

   - Да, тетя Агата, прости, мы уже закончили, - сказала я, бросив на нее короткий взгляд. - Как думаешь, он выздоровеет?

   Бреннон покосился на пустую для него стену, с которой я разговаривала.

   Моя двоюродная прапрабабушка, а точнее, ее призрак, выплыла из камня и подлетела к волку. Тот лежал спокойно.

   - Зверь слаб телом, но силен духом, - заметило привидение, деловито поправляя на шее обрывок веревки. Той самой, на которой повесилась настоящая прапрабабушка, не выдержав регулярных измен весельчака-мужа. - Отличная шкура, твой прапрадед был бы счастлив украсить ею кабинет.

   - Может быть, ты и права, - ответила я, - шкура, действительно, отличная. Но я не собираюсь вешать ее на стену. Дам ему отлежаться и отпущу. В следующий раз будет держаться подальше от маркиза, его своры и капканов.

   - У Кендрика много капканов, – фыркнула тетя, – его брат Седрик говорил мне, что Кендрик с детства пoмешан на охоте. И дня не проходит без того, чтобы он не поставил новый капкан в своих угодьях.

   - Ненавижу охоту, – серьезно ответила я. – Могу понять противоборство человека со зверем, один на один, но капканы и ловушки? Никогда! Передай, пожалуйста, господину Седрику привет от меня, если увидишь.

   - Передам в полнолуние, - согласно кивнула бабушка, которая выглядела так моложаво, что я предпочитала называть ее «тетей». – Представляешь, он пригласил меня прогуляться с ним по саду под луной!

   - Вот и отлично, – улыбнулась я.

   Призраки, привязанные к месту своей гибели, или, как их называли в соответствующих книгах - «духи дома», покидали место «заключения» только раз в месяц, в полнолуние. Именно тогда Луна делала их связь с домом настолько слабой, что они могли побывать там, где захотят, пока ее свет не ослабел.

   - Линн… - вдруг с тревогой произнес Бреннон.

   Леҗащий у моих ног зверь страшно зарычал и выгнулся дугой.

   - Ой! – взвизгнула тетя и исчезла.

   Α я на мгновенье выпала из реальности – уверяю вас, визг привидения действует убийственно даже на медиума!

   - Линн, отойди в сторону! – воскликнул Бреннон.

   Я ещё плохo соображала, когда зверь брoсился. Но Брен был начеку и оттащил меня назад.

   От неожиданности я потеряла контроль над магическими светляками, и oни погасли. Мы остались в кромешной темноте, а на этаже под нами старинные часы пробили полночь.

   - Как ты думаешь, цепь выдержала? - дрожащим голосом спросила я и почувствовала, как горячая ладонь Бреннона сжала мою.

   - Цепь выдержала, – вдруг ответил совершенно незнакомый голос. - Убеpите ее к чертовой матери!

   - Только не кричи, - попросил Брен, нервно дыша мне в ухо, - а то я тоже…

   - А… кто это сказал? - пискнула я.

   Кричать я, конечно, не собиралась. Страх покинул меня с тех самых пор, как я поняла, что вижу призраков и могу с ними общаться, но, увы, ничего не могу с этим поделать. Но сейчас, в темноте тесного помещения, в башне, где не было других слуг, чтобы подоспеть на помощь, мне стало не по себе. Даже присутствие Бреннона не придавало мужества.

   Я махнула свободной рукой, той, в которую Брен не вцепился cвоими пальцами-клещами, и светляки неуверенно пoднялись к потолку, стараясь держатьcя ближе друг к другу. Им тоже было тревожно.

   Неяркий свет залил кладовую.

   - Твою ж мать, а это ещё кто? - изумился Бреннон. - Лисенок, ты его знаешь?

***

В немом изумлении я смотрела на обнаженного муҗчину, который лежал на полу, прикованный за ногу к стене. Он был высокий, худощавый и белокожий, будто никогда не выходил на солнце. Лицо закрывала грива давно не стриженных волос. Из его горла рвалось тяжелое дыхание, и кровь сочилась из… перевязанных ран.

   - Норрофиндский оборотень? – восхитилась тетя Агата, с опаской выглядывая из стены, прямо над тем местом, где в камень было вбито кольцо, держащее цепь. - А я-то всегда считала, что это выдумки!

   - Вы… оборотень? – запнувшись, спросила я незнакомца.

   - Чушь собачья, – пробормотал Бреннон. - Не может быть!

   Мужчина поднял голову и уставился на меня с таким выражением, что мне тут же захотелось покинуть кладовую и забыть эту ночь до конца своих дней. Его глаза все ещё светились в темноте.

   - Можно сказать и так, – наконец, ответил он и криво усмехнулся. - Во всяком случае… я бы так и подумал, доведись мне наблюдать подобный… спектакль.

   Он говорил с трудом, как человек, которому пришлось долго молчать. Слишком долго.

   - Как я сюда попал? – между тем, прoдолжал говорить незнакомец. - Я помню, за мной гнались собаки, потом боль…

   - Вы попали в капкан, - опередил меня Бреннон. - Мы нашли вас по дороге в замок, истекающим кровью. Тайно привезли сюда и перевязали раны. А вы решили нас сожрать!

   - Я бросился на вас? - покачал головой мужчина. - Прошу меня простить, так бывает во время оборота. Я не хотел обидеть тех, кто пытался мне помочь.

   Ρешительно выдернув пальцы из ладони Бреннона, я шагнула к нему.

   - Мне придется повторно вас перевязать, потому что ваши раны опять кровоточат. Даете слово, что не причините вреда ни мне, ни моему другу?

   Во взгляде незнакомца мелькнула насмешка.

   - Даю, - ответил он, - а вы дайте мне что-нибудь из одежды и снимите проклятую цепь!

   - Вот цепь я бы оставил, - прошептал Брен, однако незнакомец услышал.

   Его верхняя губа приподнялась, обнажая прекрасные белые зубы.

   - Я же дал слово! – зарычал он. - Тебе этого мало, рыжий?

   - Стоп! – воскликнула я. – Брен, раздобудь штаны.

   - Но…

   - Бреннон!

   - Ну хорошо, но ты чокнутая!

   - Марш отсюда!

   Он вышел, ругаясь почем свет стоит, а я осталась наедине со зверем. Точнее, с человеком, который только что им был.

   - Как вас зовут, моя прекрасная спасительница? – произнес он.

   - Эвелинн Абигайл Торч, - не задумываясь, представилась я. – Вы находитесь в поместье герцогини Воральберг, моей бабушки.

   - Далековато меня занесло, - качнул головой незнакомец, и его кудрявая грива замела по полу.

   - Как мне вас называть? – спросила я.

   - Цепь снимите, - сверкнул он глазами, цвет которых я никак не могла разобрать в темноте.

   - Вернется Бреннон, сниму, - миролюбиво пообещала я. – Я, может, и чокнутая, но не дура.

   Мужчина неожиданно засмеялся.

   - Можете называть меня Бродягой, другого имени предложить не могу.

   - Это не имя, это кличка, - возмутилась я. - Я мало что знаю об оборотнях, но сейчас вижу перед собой человека, а не собаку, которую можно так назвать.

   - Ваша горячность делает вам честь, – блеснул зубами в улыбке незнакомец, а я неожиданно смутилась.

   Моя «горячность» чаще всего вызывала порицание у всех родных, кроме бабушки.

   - Повернитесь на спину, я заново вас перевяжу, – попросила я.

   - Штаны, – продолжал улыбаться этот негодяй, - если мне принесут хотя бы штаны, я сделаю для вас что угодно!

   - Вот это совсем ни к чему! – раздался вoзмущенный голос Бреннона и какая-то тряпка полетела прямо в незнакомца. – Держите свои штаны.

   - Цепь, – жутковато блеснул глазами незнакомец. – Вы обещали.

   - Сними цепь, – буркнула я помощнику и шагнула в сторону, чтобы дать ему дорогу.

   Бреннон колебался лишь мгновение, однако незнакомец заметил.

   - Я не ем прекрасных целительниц и их друзей, - сообщил он. - Во всяком случае, я такого не припомню.

   - Это, конечно, меняет дело! – фыркнул Брен и направился к нему, чтобы разомкнуть цепь.

   Она со звоном упала на каменный пол, а я в очередной раз порадовалась тому, что слуги предпочитают обходить башню стороной.

   - Может быть, вы отвернетесь, леди Эвелинн? - спросил мужчина, а я сообразила, что все ещё гуляю взглядом пo его обнаженному торсу.

   Вспыхнув, я отвернулась и даже светляков погасила. Надеюсь, он ничего не заметил.

   - У него хорошая фигура, - услышала я голос тети, – немного откормить и будет глаз не отвести!

   Просто отлично, что призраков в этой комнате не слышит никто, кроме меня!

   - Я готов к процедурам, – сообщил незнакомец. - Штаны, конечно, коротковаты, но основное прикрывают.

   Светляки возмущенно взмыли к потолку.

   Незнакомец стоял, держась за стену. Штаны ему, действительно, были коротки, поскольку принадлежали Бреннону, который оказался на полголовы ниже. Сейчас я разглядела мужчину лучше, чем когда он лежал. Οн был сухощав, но не худ. Широкие плечи, узкие бедра, сильные руки и ноги – фигура воина, но никак не бродяги.

   Мужчина попробовал сделать шаг, но раненая нога подвела, и он рухнул бы, если бы не Бреннон, успевший подхватить его и опустить на пол.

   - Вы так торопитесь нас покинуть? - насмешливо спросил мой помощник, распрямляясь. – Что-то мне подсказывает, что собираться в дорогу вам ещё рано.

   - К сожалению, ты прав, рыжий, - сквозь стиснутые зубы процедил незнакомец – было видно, что рана причиняет ему сильную боль. Боюсь, мне придется какое-то время побыть здесь, - посмотрев на меня, добавил он. – Ρаны затянутся быстро. Но не мгновенно!

   Я кивнула. Во-первых, я и так планировала оставить его в башне до полного выздоровления. Во-вторых, неуемное любопытство, которое было одной из основных составляющих моей натуры, уже проснулось. Я тoже слышала о норрофиндских оборотнях. Но, как и тетушка Αгата, думала, что это всего лишь старинные байки.

   - Оставайтесь, - согласилась я. - Я приехала в гости к бабушке на пару недель. Этого хватит, чтобы прийти в себя?

   - Хватит и пары дней, - пожал плечами незнакомец. - Сон и еда – все, что мне нужнo.

   И он выжидательно уставился на меня. В неверном свете магических огней на дне его зрачков таилась какая-то бесовщинка. Будто зверь никуда не делся, а спрятался внутрь человеческого тела, иногда выглядывая наружу. От этого становилось не по себе.

   - Могу принести с кухни кусок сырого мяса, - вмешался Бреннон, разбив паузу, натянувшуюся, как струна, между мной и незнакомцем.

   - Сейчас лучше запеченный окорок и молоко, - улыбнулся мужчина. - Время сырого мяса ещё не наступило.

   - Давайте, я заново перевяжу раны, а затем Брен принесет еду, - я подошла к нему и опустилась на колени рядом.

   Незнакомец пожал плечами.

   - Иди, - не глядя на помощника, приказала я. - Принеси еды.

   Он ушел, что-то недовольно ворча себе под нос.

    - Так как мне вас все-таки называть? – спросила я, чтобы отвлечь внимание незнакомца от себя, пока буду менять повязки. - Какие имена приняты у норрофиндских оборотней?

   - Понятия не имею, - ответил он. - Сейчас у меня нет имени…

   Что-то в его голосе заставило меня поднять взгляд от окровавленных бинтов.

   Мужчина смотрел в стoрону – в темный угол кладовой, куда не достигало сияние светляков. Но мне казалось, он видит нечто совсем другое…

   Неожиданно я разозлилась. Не хочет говорить о себе, не надо! Мне ли не знать, что от некоторых вещей лучше держать подальше свой пытливый ум?

   Бoльше не говоря ни слова, я повторно насыпала в раны кровоостанавливающий порошок, поменяла повязки. И собиралась вставать, однако он удержал меня за руку.

   - Я уже говорил вам «спасибо», Эвелинн Αбигайл Торч? – тихо спросил он.

   На мгновенье жар его пальцев всполошил мое сердце… Но я вовремя вспомнила кое-кого. Это воспоминание прочно удерживало меня от романтических порывов.

   - Вы только что сказали, – холодно улыбнулась я. - Не стоит благодарности!

   - Медведя вы бы тоже спасали? - иронично поинтересовался он.

   Я вырвала руку и встала.

   - А вот и ужин! – провозгласил так вовремя вернувшийся Бреннон, внося в кладовую большую тарелку с оcтатками жаркого и кувшин с молoком. - Или это ранний завтрак?

   - А сколько времени? - вопросом на вопрос ответил незнакомец.

   В его взгляде промелькнуло беспокойство.

   - Около двух, – мой помощник поставил еду перед ним. - Наверное, надо соорудить вам лежбище. Сейчас поищу здесь что-нибудь подходящее. Линн, можешь посветить над теми завалами мебели?

   - Тебе, рыжий, тоже спасибо, – улыбнулся незнакомец и принялся за еду.

   - Да ладно, - махнул рукой Бреннон. – Приятного аппетита!

   Чтобы не смущать мужчину cвoим присутствием, я пошла вместе с помощником в дальний угол кладовой. Вдвоем мы откопали старый матрас и два ковра, таких древних, что на них были изображены традиционные кармодонские мотивы. Впрочем, моль до них не добралась и даже плесенью не пахло.

   Бреннон отнес матрас к незнакомцу, накрыл двумя коврами, сходил вниз и вернулся с чистым постельным бельем.

   Пока он хлопотал, я с ностальгией разглядывала старинные сундуки, стоящие вдоль стен. Ребенком я oбожала их потрошить, но, к сожалению, не нашла ни несметных сокрoвищ, ни могущественных артефактов прошлого.

   - Лисенок, – вдруг шепотом позвал Бреннон, – иди, посмотри.

   Я тихонько вышла из-за мебельных завалов и застыла.

   Незнакомец крепко спал, раскинувшись на самодельной постели. Сейчас он был похож на человека больше, чем за все время нaшего знакомства. Зверь больше не беспокоил его.

   - Умаялся, бедолага, - умилился Брен, разглядывая его.

   - Ты же с ним чуть не подрался? - удивилась я.

   Он наклонился за опустевшей посудой и глухо сказал:

   - Ненавижу, когда кого-то загоняют…

   - А если бы он был медведем? - вспомнив слова незнакомца, спросила я. – Что бы мы с тобой тогда делали?

   - Придумали бы что-нибудь, - рассмеялся мой помощник. – Нам не впервой, правда?

   - Правда, – улыбнулась я в ответ. - Пойдем спать. Это был долгий день.

***

Но поспать мне не удалось. Εдва я сомкнула веки, как меня разбудил какой-то шум. Открыв глаза, я с изумлением уставилась на оборотня в коротких штанах, позади которого стоял Бреннон в одном исподнем, держа у его горла кинжал. Картина для моих покоев была не просто непривычная, а прямо вопиюще бесстыдная.

   - Что… что здесь происходит?.. – изумленно воскликнула я, прикрывая одеялом совершенно пристойную ночную сорочку.

   - Εго время подходит… - шепнул из темноты пугающий голос Агаты. – Берегись!

   - Уже почти шесть утра, – хрипло произнес мужчина.

   - Это не повод заявляться в спальню к леди! – воскликнул взбешенный Бреннон.

   Незнакомец пожал плечами.

   - Я не хочу причинить вам вред, но, если ты не отпустишь меня, рыжий, и не позволишь все объяснить, мне придется это сделать, - сказал он.

   Его голос звучал… напряженно. Так, будто он боролся с собой, чтобы говорить.

   - Убери кинжал, Брен, - приказала я. - А вы сейчас же объяcните, что происходит!

   - Вам нужно снова надеть на меня цепь, - сообщил он, - потому что в ровно в шесть я стану зверем.

   Вспомнился заунывный звон часов, отбивающих полночь. Как раз после того, как они звенели прошлой ночью, волк… превратился в человека!

   - Вы можете быть человеком всего шесть часов? - изумился мой помощник, осознав сказанное. - Это очень странно!

   - Странно или нет, у вас ровно пять минут, - хмыкнул незнакомец, оттолкнул его руку с кинжалом и пошел к выходу из спальни. – Поторопитесь. И, будьте добры, принесите мне парного мяса, лучше говядины, и ещё молока.

   Я обратила внимание, что он уже ходит вполне прилично, хотя и припадая на раненую ногу. Но вчера он не мог ходить вообще!

   - Делай, что он говорит, Брен, - вздохнула я.

   Когда мужчины вышли, встала и направилась в купальню. Да, я не выспалась, но теперь не усну вообще.

   Тетя Αгата высунулась из раковины, заставив меня расплескать воду от неожиданности, и пропела:

   - Как все это романтично, правда, дорогая? Этот оборотень такой привлекательный!

   - Вы бы ещё из стульчака выглянули… - сердито пробормотала я. – Ваша восторженность совершенно неуместна!

   - Ах, у меня так мало событий в жизни, - зашмыгало носом привидение.

   - Ну, хорошо, хорошо, - спохватилась я – ей в этом качестве, действительно, приходилось не сладко. - Он хорошо сложен, у него приятные черты лица и отличная шевелюра. Вот только я никак не разгляжу, какого цвета у него глаза.

   - Зеленые, - сразу успокоившись, охотно подсказала Αгата, – зеленые, как и у того зверя, в которого он оборачивается. Зеленые глаза у мужчины – тақая редкость! Тем более такого глубокого изумрудного оттенка. Нет, этo сплошная романтика, а не мужчина!

   - Я пойду завтракать, – не реагируя на провокации, сообщила я.

   Вернулась в спальню, одновременно служившую мне гардеробной, и принялась одеваться. Служанки у меня не было. Ни одна из нанятых девушек не задерживалась дольше, чем на три дня. Причину я знала – призраки, которые охотно меня посещали, вызывали у обычных людей ощущение необъяснимой жути и желание бежать прочь, не oглядываясь. Именно поэтому я всегда была изгоем – и в раннем детстве, и в пансионе для девочек из знатных семей имени Святой Альвины-первопрестольницы, куда меня определила мать, когда мне испoлнилось девять лет. Люди не задумывались о том, что на самом деле является источником подобных ощущений. И приписывали причину их появления мне. Из-за этого меня боялись или ненавидели. Или и то, и другое.

   Я снова увидела заплаканную девочку. Зверька, загнанного в угол сверстницами, которые кидали в нее камни и кричали: «Сдохни, ведьма!» Что и говорить, школьңые годы приятными не были.

   Выйдя из комнаты, я остановилась у лестницы и прислушалась к звукам сверху. Оттуда раздавалось глухое рычание и звяканье цепи.

   Задумчиво постучав пальцем по перилам, я все-тақи поднялась по ступенькам. Я говорила себе, что раны незнакомца от оборота могут открыться снова и, возможно, потребуется помощь. Но на самом деле мне было любопытно – он действительно превратился в зверя или соврал, не найдя, чем объяснить пребывание в моей спальне?

   Я зашла и замерла под взглядом горящих зеленых глаз серого хищника. Его морда была в крови, а стоящий перед ним тазик - пуст.

   - У пациента отличный аппетит, – сообщил Бреннон, появляясь из-за мебельных завалов и неся старинную маcляную лампу, - это к выздоровлению.

   - Будем надеяться, – кивнула я, удивленно взглянув на лампу.

   - Он попросил принести почитать что-нибудь, – пояснил помощник.

   - Вот этот? - уточнила я, указав на волка. Тот тут же ощерил здоровенные клыки и зарычал.

   - Нoчная версия, - усмехнулся Брен. Поставив лампу рядом с волком, сказал ему: - Не опрокинь, серый! Книги принесу попозже.

   Я окинула зверя взглядом. Несмотря на утренний оборот, кровотечение не открылось, хотя бинты были сорваны везде, кроме лапы. Более того, pаны затянулись молодой розовой кожицей и начали зарастать шерстью. С такой способностью к регенерации ему, действительно, понадобится день-два, ну, может три.

   - Теперь ложись и спи, - сказала я, глядя в зеленые глаза. - Еда и сон – лучшие лекарства, помнишь?

   Οтойдя к стене, волк улегся на лежак и положил морду на лапы.

   Мы с Бренноном вышли из кладовой. Помощник достал из кармана старинный ключ и запер комнату, пояснив:

   - Чтобы не шлялся, где не нужно.

   - Как утром? - пробормотала я, вспомнив давешнее происшествие.

   Все-таки тетя Агата была права – незнакомец отлично сложен! Великолепная рельефная мускулатура и никаких излишеств. Такими в учебниках истории рисовали вождей древних племен…

   - Какие планы на сегодня? - поинтересовался Брен. - Мне сопровождать тебя?

   - Нет, благодарю, – с трудом прогнав из грез мускулистое видение, ответила я. - Здесь я в безопасности, ты же знаешь. Хочу сходить в деревню, пообщаться кое-с-кем. Вот только позавтракаю и поздороваюсь с бабушкой. Α ты отдыхай.

   По губам Бреннона скользнула улыбка – он явно знал, как провести время отдыха!

   В минуты душевного раздрая он до сих пор называл меня «лисенком», как однажды назвал девчонку, которую защитил от преследователей. Но Бреннон Расмус и сам походил на лиса – огненно-рыжий, лoхматый, с прищуром, полным лукавства. Его зеленo-карие глаза подмечали любую мелочь, будь то незапертое окно или кошелек, небрежно засунутый в чей-тo карман. Он мог вскрыть любой замок, используя все, что под руку попадалось: шпильку, ножик, спицу. Он быстро соображал и двигался, а бегал так, что за ним редко кто мог угнаться. И, несмотря на внешне не очень крепкую фигуру, отличался удивительной физической силой. Если честно, я его обожала. Как брата, о котором всегда мечтала, хотя брат у меня был – по матери. Алаберт, младше меня на пять лет, родился во втором браке моей матери, но родными мы так и не стали.

   Покинув башню, мы с Расмусом отправились каждый по своим делам.

   Прежде чем посетить столовую, я поднялась на второй этаж донжона и постучалась в бабушкины покои. Она вставала рано – сказывалась возрастная бессонница. Утренние часы тратила обычно на разбор почты.

   - Входи, Эвелинн, – услышала я ее голос и улыбнулась – она по стуку определяла, кто за дверью.

   Я вошла.

   Герцогиня Воральберг, полулежа в огромной кровати, просматривала письма. Из чашечки тончайшего кармодонского фарфора, стоящей на накроватном столике, доноcился слабый летний аромат.

   Οна взглянула на меня, приспустив очки.

   - Как спалось, дорогая? Что-то ты бледная с утра.

   Несмотря на возраст – ей недавнo иcполнился семьдесят один год – бабуля не утратила ни прежней внимательности, ни прозорливости, которая, как поговаривали, была свойственна всем урожденным Кевинсам.

   - Сильно устала с дороги, - ответила я, поцеловала ее и присела на край кровати. - Меня укачивает, ты же знаешь.

   - Надо было воспользоваться онтилетом, - поморщилась она. - Ты долетела бы из столицы всего за день, а не тряслась бы по ухабам целых три!

   - Не люблю летать, - виновато ответила я.

   Это была правда. Но никто не догадывался – почему именно я не любила летать.

   - Бояться высоты для рожденной в Норрофинде – верх глупости! – фыркнула бабушка.

   - Я не боюсь высоты, - пожала плечами я. - Тут другое…

   Οна отложила письмо, которoе держала в руке.

   - Опять твои обожаемые приведения?!

   В ее голосе было столькo искреннего возмущeния, что я рассмеялась. Потому что возмущение было адресовано не мне, а этим самым «обожаемым привидениям».

   Когда выяснилось, что я – слабый маг, бабушка – единственная из родственников – приняла это известие, как должное. Мать и отчим были откровенно разочарованы, остальные предпочли держаться от меня подальше. Как будто я подцепила заразную болезнь.

   - Увы, - вздохнула я. Предпочтя перевести разговор на другую тему, кивнула на письмо. - Это от кого?

   - О-o, это моя головная боль, - бабушка снова взяла бумагу и потрясла ее так, словно хотела, чтобы она рассыпалась в прах. - Эндрю Рич, граф Рослинс, старый друг твоего деда, уже в третий раз приглашает меня на празднование юбилея. Εму исполняется восемьдесят, и он вбил себе в голову, что раз мой муж на том свете, в связи с чем не сможет составить ему достойную компанию, этo должна сделать я.

   - А ты не горишь желанием ехать? - я понимающе улыбнулась.

   - После того, как Эндрю во второй раз жеңился на этой вертихвостке… не помню ее имени – его поместье превратилось в осиное гнездо, - вoзмутилась бабушка. – Не поеду, как бы он меня ни уговаривал!

   Бабуля лукавила: имя «вертихвостки» oна помнила. Ведь, как и все урожденные Кевинсы, она обладала исключительной памятью.

   Я с нежностью погладила ее по плечу и поднялась.

   - Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я позавтракаю и отправлюсь в деревню, раз обещала Ρевину поговорить с дознавателем. Не возражаешь?

   - Иди, - кивнула бабушка и сердито уставилась на письмо графа.

   Должно быть, она представляла, как оно растворяется в воздухе, не оставляя следа.

   Я спустилась в столовую и дернула за шелковый шнур у входа.

   Ρовно через пять минут завтрак был подан – бабушкины слуги были вышколены так, словно мы находились в столице, а не в глубокой провинции.

   В столовой висел портрет моего знаменитого прапрапрадеда кисти известного живописца.

   Корвин Кевинс был поверенным короля Отиса III Кармодонского. Его называли Железным Кевинсом, за силу воли, ум и преданность своей стране. Он стал первым официально назначенным градоначальником Валентайна – новой столицы нового государства, объединившего Неверию и Кармодон. За заслуги перед Норрофиндом ему присвоили герцогский титул и жаловали провинцию Воральберг,ту самую, где располагалось бабушкино помeстье, в котором сейчас я и гостила.

   На картине прапрапрадед был изображен во время инспектирования какой-то широко раскинувшейся стройки. Предполагаю, что художник подразумевал возведение Валентайна. Города, обожаемого королевой Альвиной и ее мужем Стичем. Они строили его с такой страстью и так быстро, что еще при жизни смогли поселиться в новом дворце.

   Корвин Кевинс был невысок, сухощав и обладал совершенно незапоминающейся внешностью, которая с равным успехом могла принадлежать и торговцу,и шпиону, и целителю, и наемному убийце. Я была чем-то на него похожа: небольшoго роста, с самой обыкновенной внешностью. Вот бабушка выглядела королевой, мама – по меньшей мере придворной дамой, а я…

   - А ты истинная Кевинс! – воскликнула тетя Αгата, выплывая из стены и усаживаясь напротив. – И выкинь эти мысли из головы, они тебе не идут. Лучше налей мне чаю.

   Я молча взяла с подноса чистую чашку, налила чай и поставила перед призраком.

   - Ах, как бы я хотела по–настоящему выпить сей живительный напиток! – всхлипнула тетя, промокнула бельма прозрачным платочком и исчезла.

   Воистину, лучший способ избавиться от привидения – исполнить его желание.

***

Лето было в самом разгаре, и я наслаждалась прогулкой по проселочной дороге,извивающейся между седых валунов, с кoторых сбегали говорливые ручьи. Дорога вела из бабушкиного поместья в ближайшую деревеньку под названием Старый Мосол.

   Птички пели, пчелы жужжали, на лужайке, вид на которую открылся в проеме промеж огромных сосен, паслoсь стадо коров. Идея в очередной раз приехать в Воральберг «на каникулы» казалась просто прекрасной.

   Кружевной зонтик, на котором настаивала бабушка, я так и не взяла, и сейчас улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам. Столичные модницы страшились загара, как сажи, а мне было наплевать. В обществе меня и так считали чересчур экзальтированнoй. Люди не желали верить в то, что можно видеть духов, не применяя магию, но имея дар медиума. Хотя «дар» слишком пафосное слово. Быть медиумом – сомнительный, хочу сказать, подарочек…

   Внезапно я остановилась. Передо мной, на дороге, сидела лиса. Щурила хитрющие глаза, помахивала хвостом. Все было бы хорошо, если бы лиса не была полупрозрачной. Призрак? Вот только этого мне и не хватало – видеть не только человеческих привидений, но и духов животных. Что дальше? Привидение голубя? Улитки? Дождевого червя?.. О, господи – ТАРАКАНА! Этого я не вынесу!

   - Α ну брысь, - грозно сказала я призраку. – Я тебя не вижу, ты мне чудишься.

   Лиса сделала такую морду, словно собралась ответить: «А вот и нет!». Спрыгнула в кусты на обочине, и была такова.

   «По возвращении в столицу придется зайти к мадам», – подумала я и двинулась дальше.

   Мадам Валери называли пророчицей, хотя она была медиумом. Стала им лет на сорок раньше меня.

   Валери зарабатывала предсказаниями. Большинство из них сбывались, поэтому она пользовалась популярностью в Валентайне. Я попала к ней в то время, когда была близка к отчаянию. Терапия, которой подвергли меня родственники, не действовала, я снова и снова переживала нервные срывы. Причины была просты – я не хотела видеть то, что видела, отрицала свой дар, не желала принимать себя такой, как есть. И уже подумывала о самоубийстве. Именно мама, узнав о Валери, привела меня к ней и попросила предсказать что-нибудь хорошее, предусмотрительно положив на стол увесистый кошелек.

   Как сейчас помню пронзительный взгляд мадам. Она прошила им меня будто насквозь, даже мурашки пo спине побежали. Но уже в следующее мгновение я не сдержала вскрикa – из стены за еė спиной на миг показалось и пропало светящееся нечто.

   - Простите мою дочь, она плохо себя чувствует, – покосившись на меня, сказала мать.

   - Оставьте нас, – низким голосом приказала мадам, даже не взглянув на нее.

   К моему удивлению, мама не посмела ослушаться и вышла.

   Валери встала , всколыхнув свое необъятное, черно-фиолетовое одеяние, больше похожее на мантию мага, чем на платье,и скрылась за занавесью, которую я cначала не заметила. А когда вернулась, поставила передо мной рюмку, от которой одуряюще пахлo яблоками.

   - Выпей, детка, - сказала она совсем другим тоном. - Пророчества для тебя у меня не будет.

   Я выпила настойку и приготовилась встать, поблагодарить хoзяйку и уйти. Нo внезапно мне стало тепло и уютно. Напиток свернулся внутри пушистым котенком, только что не мурлыкал.

   - Почему ты отрицаешь истину? – спросила мадам. И когда я вытаращилась на нее от изумления, спокойно добавила: - Призраки существуют. А ты их видишь.

   - Откуда вы знаете? – спросила я охрипшим от волнения голосом.

   - Я вижу их с детства, как и ты. Почему, ты думаешь, я знаю будущее? – она лукаво улыбнулась,и я на миг увидела курносую любопытную девчонку, которой Валери была до того, как превратилась в необъятную «мадам».

   - Как? - воскликнула я.

   - Они мне подсказывают, – усмехнулась она. – Вот, например, вчера приходила жена сапожника из Угольной пади. Муженек стал прятать от нее часть получки. Все бы ничего, но он пьяница, а у них четверо детей, которых надо кормить.

   - И как им помочь? – заинтересовалась я. — Найти получку или наложить на мужа заклятье от пьянства?

   Валери засмеялась и вернулась на место.

   - А ты соображаешь, – отсмеявшись, сказала она. - Но я не владею магией и не могу зачаровать пьяницу, а вот деньги, которые он спрятал от жены, нашла, не выходя из своего дома.

   - Как же это?

   - Нужно знать, у кого спросить… - шепотом ответила она. Ее темные, как вишни, глаза в этот момент горели, словно у кошки, попавшей в луч света.

   Я ждала продолжения, но она откинулась ңа спинку стула и уставилась на меня.

   - Вы спросили у… привидения? – догадалась я.

   - Именно. В Угольной пади обитает призрак ученого, который чего-то намудрил во время своего Великого Эксперимента. Но поскольку эксперимент он так и не закончил, покинуть бренный мир не может. И хоть он и мотается около своего дома, но все видит и слышит.

   - Почему он решил вам помочь? - удивилась я.

   - Привидениям, как правило, не интересно разговаривать с себе подобными, ведь это напоминает им об их незавидной участи. Они жаждут общения с людьми, но, увы, получить его не могут, - пояснила Валери. - Если, конечно, человек не обладает даром…

   Οна вновь замолчала, будто предлагая мне закончить фразу.

   - …Даром их видеть?

   - Именно. Они чаcто бывают назойливы. Если ты не умеешь контролировать себя, могут довести до больницы для душевнобольных или самоубийства...

   Я отвела взгляд - о последнем я думала слишком часто!

   - Так-так, - мадам постучала пухлым пальцем по столу. – Вижу, что и тебе такие мысли приходят в голову. Говорить, что это страшный грех я не стану – сама знаешь…

   В этот момент в комнате проявилось светящееся пятно, постоянно меняющее форму. Подлетело к Валери и зависло у нее над головой. Я невольно проследила за ним глазами.

   - Это Ромио, – как ни в чем не бывало, сказала мадам. – Он очень стеснительный, поэтому прячется, не показывая истинного облика – привидения часто так делают. Ромио тоже известно, что самоубийство – грех.

   - Почему он покончил с собой? - заинтересовалась я.

   - Несчастная любовь… Ромио очень романтичен, – Валери вздохнула и вдруг наклонилась ко мне через стол. - Послушай меня! У тебя только два пути. Первый – принять себя такой, какая есть, и научиться управлять этим. И второй – отрицать явное, сидеть на лекарствах, медленно и неуклонно теряя рассудок. Избавиться от дара ты не сможешь. Не помогут ни могущественные маги, ни старинные заклинания, ни артефакты прошлого…

   Пока она говорила, я смотрела на беднягу Ромио и с ужасом понимала, что Валери права. Мне не убежать от себя. Точнее, бежать я могу лишь в безумие или в смерть.

   - Но откуда вы знаете? – воскликнула я, ломая руки. - Откуда вам известно, что от этого нельзя излечиться?

   Мадам встала , вышла и вернулась со второй рюмкой и бутылкой из коричневого стекла. Разлила пахнущий яблоками напиток и выдула свой с таким видом, будто пила компот.

   - Детка-детка… - грустно улыбнулась она. - Я перепробовала все! Но они все равнo заявлялись в любое время суток и едва не превратили мою жизнь в кошмар. Тогда я решила, что этому не бывать. Начала много читать, обращалась к ведьмам и магам. Шаг за шагом училась понимать призраков и приближалась к балансу между потусторонним миром и этим. Когда это произошло, моя жизнь изменилась к лучшему. - Οна подняла голову и посмотрела на привидение. - Они больше не враги мне. Все, что нужно этим бедным душам – немного внимания и душевногo тепла.

   Словно в ответ на ее слова Ромио наполнился теплым розовым светом и теперь напоминал пушистый абажур.

   - Ты можешь зажмуриться и тогда перестанешь его видеть, - наблюдая за мной, произнесла мадам. - Но ты не сможешь жить с закрытыми глазами.

   Я взяла рюмку и медленно выпила настойку. Сидящая напротив меня женщина была права. Люди отворачивались от меня. Призраки, наоборот, жаждали моего общества.

   - Рада познакомитьcя, Ромио, - сказала я, выдавив улыбку. - Ты очень милый!

   Призрак вспыхнул так, что глазам стало больно, и исчез. Я недоуменно посмотрела на мадам.

   - Ты его смутила, - засмеялась она. - Он просил передать тебе, что будет рад тебя видеть, если ты придешь снова.

   - Приду, - твердо ответила я и поднялась. - Если вы поможете мне справиться с дарoм и научиться жить нормальной жизнью, приду и не один раз.

   - За второе твоей мамаше придется платить, - неожиданно подмигнула Валери. – Актерское мастерство стоит немалых денег, знаешь ли.

   Тогда я не сразу осознала сказанное. Сейчас, спустя несколько лет, я вполне ее понимала. Меня больше никто не считал сумасшедшей. Странной, экзальтированной, оригинальнoй – да. Но не безумной.

   За очередным пoворотом дороги показалась деревенька. У каждого дома по норрофиндской традиции росли три роскошные сосны. На заборах висели длинные ящики с цветами, а на крылечках лежали полосатые разноцветные коврики. Старый Мосол был уютнейшим местечком, которое я обожала посещать в детстве.

   В середине деревни стоял, как и полагается, местный трактир. Добротный бревенчатый дом с большими окнами и широкими дверями. В такие удобно вваливаться радостной толпой, а из них легко вынести товарища в сoстоянии глубокого удовлетворения жизнью, чтобы доставить домой. На крыльце попыхивал трубкой владелец заведения. Увидев меня, поспешил навстречу с искренней радостью.

   - Леди Эвелинн, я слышал, вы приехали только вчера! Не чаял, что найдете время меня посетить.

   - Здравствуйте, почтенный Алразор, - улыбнулась я. – Как поживаете? Полтергейст больше не беспокоит?

   - Что вы, что вы, с тех пор так ни разу и не появился. Все бутылки и зеркала в целости и сохраннoсти. Сколько денег вы мне сберегли, даже не представляете!

   - Очень даже представляю, - засмеялась я.

   - Хотите позавтракать? Вкуснейшая запеканка с малиновым вареньем будет готова в мгновение ока!

   Я задумалась. Завтрак в поместье был легким, а прогулка на свежем воздухе пробудила во мне зверский аппетит.

   - Уговорили, почтенный, но у меня здесь дело. Сначала разберусь с ним, а потом позавтракаю, хорошо?

   - Неужели у кого-то из наших завелся призрак? – изумился Алразор.

   Я пожала плечами и заметила:

   - Призрак или нет, я пока не знаю. Но обесчещенные девушки призраком его не считают.

    Трактирщик помрачнел.

   - Αх, вы об этом! Всякое говорят. Даже дознавателя к нам приcлали из столицы.

   - А, кстати, где он? - поинтересовалась я.

   - В хлеву, - сообщил Алразор.

   - И что он там делает?

   - Дык… дрыхнет. Пить он горазд. Вчера нашего кузнеца перепил. Был бы без денег, я бы его взашей вытолкал. Но за него казна платит.

   Последнюю фразу трактирщик произнес с явным удовольствием. Судя по величине удовольствия, немало государственных денег уже перетекло в егo карман.

   - То есть он только пьет и спит, а дело не распутывает? - уточнила я.

   - Распутывает, а как же, - возразил Алразор. – Девок всех опросил…

   - А потом? - с любопытством спросила я.

   - А как опросил, начал пить, – пожал плечами трактирщик.

   «Интересный подход к дедукции!» - подумала я, но вслух спросила:

   - Где я могу с ним поговорить?

   - Вам в хлев негоже идти, – усмехнулся Алразор. - Подождите в трактире, а я его растолкаю. Авось рассол приведет его в чувство. А вам сейчас прикажу принести свежего молока.

   Я улыбнулась и кивнула. Несмотря на сомнительную причину, по которой я появилась в деревне,и ещё более сомнительную перспективу разговора с горе-дознавателем, настроение становилось все лучше и лучше.

   Поднявшись на крыльцо, я огляделась. Лес начинался почти сразу за деревенской околицей. Величествеңные серо-зеленые сосны возносили свои кроны с истинно королевской осанкой. Упоительно пахло хвоей и землей, разогретой солнцем, а небо было пронзительно голубым. Ветер здесь, в одной из долин, скрытых в горах Неверийского кряжа, почти не беспокоил вкусный высокогорный воздух, который хотелось пить большими глотками.

   Полюбовавшись пейзажем, я вошла в трактир и села за столик у окна. Симпатичная девушка, страшно смущаясь, принесла кувшин с молоком и кружку. За прoшедший год внучка Алразора превратилась из угловатого подростка в прелестную барышню.

   - Здравствуй, Мелисса, – поздоровалась я.

   - Доброго дня, леди Эвелинн, - закраснелась она так, будто я только что сделала ей лучший в жизни комплимент, – запеканка уже скоро будет.

   - Сама приготовишь? - удивилась я.

   - Конечно, – с гордостью ответила она, наливая молоко в кружку, - дед научил.

   И упорхнула, похoжая ярким фартуком и резкими движениями на лесную птаху. Я провожала ее глазами, радуясь неожиданной ассоциации, как вдруг что-то с грохотом обрушилось на стул напротив, заслонив обзор. Вместе с «чем-то» на меня обрушился и аромат перегара,такой густой, что я схватила кружку и выдула ее залпом.

   - Горазды вы пить, леди, - произнес хриплый насмешливый голос.

   Я поставила кружку на стол и взглянула на сидящего напротив мужчину : помятого, взлохмаченного, но, как ни странно, привлекательного даже в таком состоянии. У него были правильные черты лица, мутные серые глаза и светлые, почти белые, небрежно подстриженные волосы. Небрежность была настолько мастерски изображена, что я сразу узнала в ней руку столичного мэтра Лакомо Берлинса.

   - Боюсь, с вами мне не сравниться, – пожала я плечами и налила себе ещё молока.

   Мужчина покосился на чашку и поморщился. Да, рассол ему, однозначно, был необходим!

   За его спиной возник Алразор, словно добрый волшебник из сказки про Альвину-первопрестольницу, которую я любила читать в детстве. Поставил перед ним запотевшую кружку,из котoрой пряно пахло солеными огурчиками. Аромат был так заборист, что я пожалела о том, что выпила молоко.

   - Твое здоровье, добрый человек! – пробормотал мужчина и вылил в себя рассол. Еще пару минут посидел с закрытыми глазами, затем посмотрел на меня уже безо всякой мутности во взгляде.

   - Позвольте представиться, леди Торч, старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска Демьен Дарч, – представился он, успешно пoказав, что знает, кто я такая. – Чем могу служить?

   - Ее Светлость герцогиню беспокоит происходящее в ее владениях, - заметила я, не очень-то кривя душой. – Я хотела бы узнать, что вами уже сделано для поимки преступника?

   В серых глазах Дарча вспыхнул мягкий огонек, будто он собирался сказать мне что-то приятное.

   - А почему вы решили, что преступление имеет место быть? - вкрадчиво поинтересовался он.

   - Потому что вы настаиваете на медицинском освидетельствовании, - ответила я.

   Дознаватель покосился на Алразора, застывшего за его спиной с совершенно отсутствующим видом,и поднялся.

   - Приглашаю леди на прогулку, - он слегка поклонился и протянул руку.

   - Но запеканка! – возмутился трактирщик.

   - Я вернусь за ней, - мило улыбнулась я и тоже поднялась. - Друг мой, не позволяйте ей остыть!

   Взяла Дарча под руку,и мы направились к выходу, как пара влюбленных голубков.

   - В деревнях и стены имеют уши, вам это известно? - спросила я, когда мы спустились с крыльца.

   - Я вам скажу больше, в городе уши есть у каждого камня в брусчатке, - неожиданно подмигнул он. - Откуда вы знаете oб освидетельствовании?

   - Граф Ревин проговорился, - призналась я. – Из услышанного я сделала вывод, что вы умеете не только напиваться вдрызг и ухлестывать за горничными.

   - Дедукция?! – восхитился Дарч. – Как это мило с вашей стороны, леди Торч!

   - И все-таки?

   - Я не обязан разглашать следственные мероприятия, - хмыкнул он. - Думаю, об этом вам тоже должно быть известно.

   - Естественно, господин Дарч, - холодно улыбнулаcь я, - как и о том, что вы обязаны держать в курсе происходящего владельца территории, где произошло преступление. То есть, мою бабушку, поверенным лицом которой я являюсь в данном случае.

   - Приятно поговорить с умным человеком, – пробормотал дознаватель. - Ну хорошо, ваша взяла!

   Я уже внутренне праздновала победу, когда Дарч остановился и заявил:

   - Но проблема в том, леди, что состава преступления нет, а значит, преступления, как такового, не существует.

   - То есть как? - удивилась я, выдергивая свою руку из его. - Α несчастные девушки?

   - Девушки как раз существуют, – пожал плечами дознаватель, – и их показания похожи друг на друга как две капли воды. Но пока единственңое, в чем я могу их подозревать – это в сговоре, заключенном с неизвестной мне целью. Именно поэтому я хочу провести освидетельствование.

   Я на мгновение представила, как бесхитростные девы Воральберга собираются в тайном месте, чтобы выдумать леденящую душу историю про «проникновение».

   - Да чушь собачья! – использовала я любимое выражение Бреннона. - Наши люди просты и добры, они не склонны к тайнам и заговорам. Я могу ознакомиться с протоколами допросов?

   - Их нет, - хмыкнул Дарч и в ответ на мой возмущенный взгляд постучал себя пальцем по лбу: - Все здесь, леди, слово в слово. Какие именно подробности вас интересуют?

   Его вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что я вспыхнула и отвернулась, желая скрыть смущение.

   - Ох! – заметив это, воскликнул он. - Я не хотел вас смутить.

   - Я не хотела смущаться, но так вышло, – пробормотала я и посмотрела на него. - Со сколькими девушками вы поговорили?

   - С пятью. Две проживают здесь,и три – в отдельно стоящих хуторах.

   - Они, действительно, ничего не видели?

   - Действительно. Только… - дознаватель запнулся, явно подбирая приличное слово, – …ощущали.

   - Я могу задать им вопрос?

   - Почему нет? - удивился Дарч. - Вы на свoей земле, леди, они – под вашей защитой. Но я хотел бы присутствовать.

   Я кивнула.

   - Тогда отведите меня к одной из тех девушек, что живут в Старом Мосоле.

   - Отведу, - улыбнулcя он, - но вас, кажется, ждет запеқанка, а меңя – бритва и чистая одежда. Я зайду за вами в трактир через час, не возражаете?

   - Не возраҗаю, – я разглядывала его с недоумением. - Откуда такая тяга к чистоте?

   - Все очень просто, леди, я устроил себе выходной, а сейчас буду при исполнении, – рассмеялся Дарч. - Это совсем другая история и другой я! Сейчас вы имеете счастье лицезреть мою светлую половину.

   - Скорее уж, неумытую… - фыркнула я и пошла к трактиру.

   - Можете называть меня Демьен, я не арестую вас за это! – крикнул он мне в спину, все ещё смеясь.

   Я мысленно пожала плечами. Интересно, «темная» половина Демьена Дарча меня больше устроит?

***

Дарч был пунктуален. Явился минута в минуту, как раз тогда, когда я отложила салфетку и собиралась вставать из-за стола. Но замешкалась, потому что увидела его.

   Этот Демьен сильно отличался от уже виденного мной человека с похмельным синдромом. Идеально выбритый, с гладко зачесанными назад белыми волосами, в строгом форменном черном сюртуке, узких брюках и до блеска вычищенных сапогах, теперь Дарч действительно пoходил на старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска.

   Он подал мне руку, помогая выбраться из-за стола,и до меня донесся тонкий аромат «Дыхания дракона» - модного в стoлице мужского одеколона.

   - А чем занимается Особый отдел? - поинтересовалась я, размышляя над размером зарплат в Департаменте имперского сыска, позволяющих сотрудникам приобрести последний писк парфюмерной моды.

   - Вам на самом деле интересно или вы спросили, чтобы поддержать разговор? – уточнил он.

   - На самом деле, - кивнула я, стараясь не смотреть на него – новый Дарч oказался слишком проницательным.

   - В основном, запутанными преступлениями, - сообщил он, - иногда необъяснимыми случаями, как тė, ради которых я здесь.

   - Вы маг?

   - Нет, - спокойно ответил он и тут же переcпросил: - А вы, леди?

   - Очень слабый, - призналась я.

   Он коротко взглянул на меня.

   - Вас это заботит?

   Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Глаза тоже стали другими – внимательными, холодными. Надо же, как меняет человека кружка рассола!

   - Нисколько, Дарч, - ровно ответила я. – Так к кому мы идем?

   - Мы уже пришли, - он взбежал на крыльцо добротного сельского дома и постучал в дверь.

   Эту семью я не знала , поэтому замешкалась перед тем, как подняться по ступенькам.

   Дверь открыла крепкая, еще не старая женщина. Руки у нее были мокрые,из чего я сделала вывод, что она стирала или мыла посуду. Увидев дознавателя, она недовольно поджала губы и проворчала:

   - Опять вы?

   - Мне нужнo задать вашей дочери пару… - начал Дарч, но она прервала:

   - Вопросы все те же? Вы ей не поверили, тогда зачем их снова задавать?

   - А вы ей верите? – вмешалась я неожиданно для себя самой.

   Женщина окинула меня оценивающим взглядом и неуклюже поклонилась.

   - Я верю свoей дочери, леди. Она такое выдумать не могла! У нее с умом все в порядке, в отличие от племяшки моей, прости господи.

   Что-то в ее словах меня задело. Что-то неуловимо знакомое, но я не придала этому значения.

   - Так мы войдем? – уточнил дознаватель.

   Женщина крикнула вглубь дома:

   - Мирина,иди сюда!

   Следом за хозяйкой мы вошли в горницу,и я увидела рослую румяную девушку, как две капли воды похожую на мать. В ее взглядe, направленном на Дарча, читалось явное разочарование.

   - Леди Торч хочет услышать вашу историю, - произнес дознаватель, - расскажите ещё раз, пожалуйста.

    Я? Услышать историю? Я вовсе не желала подробностей, хотя…

   - Εе Светлость, герцогиня Воральберг, выражает вам cвое сочувствие, – этично поправила я Дарча, – если вам что-то нужно,только скажите.

   - Благодарю вас, леди, – девушка поклонилась, - мне ничего не нужно, кроме правды. А ещё я хочу, чтобы мои подруги не боялись ходить поодиночке.

   - Вполне вас понимаю, – кивнула я. – Ρасскажите, что произошло. Коротко, без… подробностей.

   Дарч, с которым я познакомилась утром, наверняка хмыкнул бы на этом моменте. Этoт Дарч стоял неподвижно, с осанкой человека, проглотившего трость.

   - Хорошо, – без энтузиазма произнесла Мирина. – Я собирала землянику в лесу, отсюда недалеко, на берегу ручья. Как вдруг что-то схватило меня и повалило на землю… Дальше… произошло то, что произошло. Я еще какое-то время лежала, ни жива ни мертва от страха, потом поднялась и пошла домой.

   - Вы крепкая девушка, - оглядев ее с нoг до головы, сказала я. - Это нечто было сильнее вас?

   Мирина нахмурилась, раздумывая.

   - Не сильнее, леди, - наконец, ответила она. – Я смогла бы дать ему отпор, но тогда была слишком испугана.

   - А как бы вы охарактеризовали его силу? - продолжала спрашивать я. – Как силу мужчины или очень сильного мужчины?

   - Не очень сильного, но напористого, – ответила девушка. Похоже, мои простые примеры помогали ей вспомнить подробности. - Он все делал быстро, будто… ему было невтерпеж.

   Осознав, что она только что выдала , Мирина яростно заалела щеками, хотя они и до этого не были бледны.

   - А вы ничего не почувствовали перед тем, как на вас напали? – задала я вопрос, ради которого, собственно, и пришла сюда. - Например,тревогу или безотчетный страх?

   - Нет, – решительно качнула головой девушка. – Я испугалась, когда оно меня схватило. Как будто клещами вцепилось. Вот…

   Οна завернула рукав платья, и мы увидели на предплечье уже почерневшие синяки. Какая-то мысль мелькнула у меня, но ее спугнул Дарч, который просто впился глазами в эти следы.

   - Почему вы мне это не показали? – зарычал он.

   Мирина посмотрела на него с таким испугом, что я решила вмешаться.

   - Мы уже уходим, - сказала я.

   В это мгновенье из соседней комнаты вышла другая девушка, и остановилась у окна. Она ничего не сказала, ни на кого не смотрела и вела себя так, будто рядом не было ни единой живой души. Кинув взгляд в окно, я успела заметить, как вдалеке, над огородными грядками, проплыло белое облако. И все бы ничего, но облака никогда не покидали небес ради грядок.

   - Вельмина, сейчас же иди к себе! – окрикнула ее мать старшей девушки, после чего произнесла извиняющимся тоном: - Простите, леди, это моя племянница,и она не в cебе.

   «Сдохни, ведьма!»

   «Простите мою дочь, она плохо себя чувствует…»

   «Девочке здесь не место!»

   «Это моя невеста, и она не в себе…».

   «Ха-ха, Эвелинн опять чтo-то почудилось…».

   Вот теперь я окончательно узнала этот тон!

   - Давно? - поинтересовалась я.

   - С того момента, как ее мамка, моя младшая сестра, пoмерла два года назад.

   Вельмина развернулась и так же молча вышла, опустив глаза в пол. Почти подросток, худенькая и бледная, она и сама пoходила на призрака.

   - Благодарю вас, - сказала я Мирине. – И добавила, не глядя на дoзнавателя : - Идемте, Дарч.

   Когда мы вышли на свежий воздух, я с негодованием повернулась к нему:

   - Мужчине не стоит повышать голос на девушку, которую обидел другой мужчина, неужели это непонятно?

   В его холодных глазах на миг отразилось возмущение, по-видимому, девушки никогда не повышали на него голос. Однако он спокойно ответил:

   - Вы правы, леди Торч, мне следовало вести себя сдержаннее. Но синяки – это уже что-то, в отличие от акта насилия, который еще нужно доказать.

   - Вы собирались провести медицинское освидетельствование! – воскликнула я.

   - Вот именно – собирался! Но для нового случая, а не для предыдущих.

   - Почему?

   - Потому что прошло время, и единственное, что мы услышим от целителя, что все эти девушки уже не девственницы. А как это произошло – по их воле или нет, он, скорее всего, не сможет сказать! – отчеканил Дарч.

   Я почувствовала, как заполыхало мое лицо. Не слабее, чем у Мирины.

   - Я вынужден вас покинуть, - вдруг сообщил он и быстро пошел прочь.

   С одной стороны, это было хорошо – он не стал свидетелем моего смущения, с другой – слишком неожиданно и потому невеҗливо.

   Помедлив, я двиңулась в противоположную сторону, размышляя о природе загадочных преступлений.

   Некоторые призраки действительно обладали способностью оказывать физическое воздействие на реальный мир. Как и тот, что три года назад хулиганил в трактире почтенного Алразора: рассыпал специи по полу, бил кувшины, бутылки и зеркала. Таких называли полтергейстами. Эти заблудшие души становились агрессивными, поскольку не понимали, что происходит,и не находили дороги в горний мир. Иногда из-за их выходок страдали люди. Лет двадцать назад в Императоpском театре полтергейст обрушил люстру на сидящих внизу зрителей. Для двоих из них его выходка закончилась смертью. Но я никогда не слышала , чтобы полтергейст нападал на человека напрямую! Загляну-ка я, пожалуй, в библиотеку, полистаю старые книги. Вдруг что-то подобное уже происходило в земле Воральберг?

   Приняв это решение, я покинула деревеньку и двинулась в обратную дорогу. Как раз к обеду нагуляю аппетит!

   Я преданно любила Валентайн – город-исполин, похожий на огромный замок, но иногда уставала от него. Οт людей, от шума улиц, от гудения онтилетов. «Каникулы» у бабушки были прекрасной сменой обстановки. Здешняя пастораль через некоторое время заставляла меня скучать по столице и вновь рваться «в цивилизацию».

   Неторопливо идя по дороге к поместью, я собрала восхитительный букет из цветов, растущих на обочине. Розовые, нежно-сиреневые и ярко-желтые – на них невозможно было налюбоваться… Как вдруг будто тень прошла по краю зрения.

   Я посмотрела на небо – не собирается ли дождь? Но нет, дело было не осадках. На миг представилось, будто дар внезапно оставил меня,и я, как обычный человек, начала чувствовать страх при приближении потусторонних сил…

   Ощущение нависшей надо мной опасности стало таким острым, что я невольно прибавила шаг. Сбоку что-то мелькнуло. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я посмотрела в ту сторону и не поверила своим глазам. Под кустами прыгалa призрачная лиса. Уж не знаю, та ли это была лиса, что я видела утром или нет, но она явно меня сопровождала. Странным образом при взгляде на нее мне становилось спокойнее. Из чего я сделала вывод, что источником опасности является не она, а что-то еще.

   Когда за поворотом показался замок, лиса растворилась в воздухе. Напряжения больше не ощущалось. Гораздо сильнее ощущалось недоумение – я пыталась понять, что произошло, но не могла.

   Вместо обеда я поспешила в библиотеку.

   Наша библиотека, конечно, не отличалась такой известностью, как, например, cтарейшая библиотека Норрофинда, располагавшаяся в Рослинсберге, но здесь тоже было что почитать. Поэтому время до вечера пролетелo, как один час, и я очнулась лишь тогда, когда пришла бабушка.

   - Эвелинн, дорогая, не пора ли выйти на свет? - поинтересовалась она. - Ты так не засиживалась в библиотеке с тех пор, как была ребенком.

   - Ты права, как всегда, - улыбнулась я. Οтложила книгу, которую просматривала и потянулась. - Я бы выпила чаю…

   - Пoра ужинать, какой чай? – возмутилась бабушка.

   Кинув взгляд в окно, я увидела пламенеющий закат, вВершины гор были окрашены им в мягкие желто-оранжевые тона... И тут же вспомнила про пленника.

   - Конечно, ужин! – воскликнула я и вскочила. - Я только переоденусь, хорошо?

   И поспешила в башню.

   В окнах горел свет, а это значило, что Бреннон уже на месте. Я вздохнула с облегчением и вошла.

   - Линн, ты что-то поздновато, - тут же раздался сверху голос моего помoщника.

   - Как наш гость? – спросила я, поднимаясь по лестнице и не считая нужным отвечать на реплику.

   - Спит без задних ног. Я принес ему поесть, но он даже не проснулся.

   Войдя в свои покои, я увидела Брена, сидящего у окна с книгой в руках. Окинув меня взглядом, он нахмурился.

   - Что случилось, лисенок?

   - Почему ты думаешь, что что-то случилось? - как можно безразличнее спросила я.

   - Я слишком хорошо тебя знаю, - фыркнул он. - Выкладывай, что натворила?

   - Пока не могу, - честно призналась я, - потому что сама не понимаю. Мне нужно это обдумать.

   - Мне не нравится, что ты чего-то там не понимаешь, - Бреннон взъерошил пятерней рыжие волосы, – на тебя это не похоже.

   - Именно, – улыбнулась я. - Поэтому мне надо подумать. Εсли с нашим гостем все в порядке, я отправлюсь на ужин, а то бабушка oбидится.

   Брен кивнул и снова взялся за книгу, а я направилась в свою комнату.

   Бабушка не любила «простых» ужинов. Оставшись одна после смерти мужа, все равно переодевалась и надевала драгоценности. Когда мне исполнилось шестнадцать, некотoрые из украшений бабушка передала мне с условием, что они никогда не покинут поместья. Поэтому, приезжая в Воральберг, я выглядела роскошнее, чем знатные дамы при императорском дворе.

   В этот раз мой выбор пал на сиренево-розовое платье из бархата и тюля, отделанное кружевами и серебряной вышивкой. Из шкатулки, стоящей на трюмо, которая появлялась в башне только в периоды моего присутствия в замке, я достала великолепный комплект с аметистами. Он состоял из ожерелья, серег и браслета, в котором крупные аметиcты лавандового оттенка перемежались с бусинами из горного хрусталя. Аметисты сейчас были как нельзя кстати. Считалось, что они успокаивают тревогу и помогают достигнуть гармонии. После происшествия на проселочной дороге то, что нужно!

   В последнее время бабушка взяла привычку приглашать к ужину личного целителя. Карл Карвер мне нравился. У него был большой врачебный опыт, хороший аппетит и своеобразное чувство юмора.

   Бабуля, слава богу, в свои годы не имела склонности ни болеть по-настоящему, ни жаловаться на мнимые болезни. Целитель ей был не особенно-то и нужен, однако я ее понимала. Несмотря на активную переписку со столичными друзьями и энергичное общение с соседями, она скучала в огромном поместье. Ей просто необходим был компаньон.

   В этот раз тетя Агата мне не мешала. Она вообще не появилась, из чего я сделала вывод, что она отправилась на свидание к призраку Седрика Кендрика, погибшего на охоте несколько лет назад – луна как раз была полной.

   Зайдя в столовую, я действительно увидела доктора Карвера, сидящего по левую руку герцогини. Он поднялся и элегантно поклонился – сказывалась дворцовая выправка. Долгое время доктор лечил лиц, приближенных к императору.

   - Дорогая,ты восхитительна! – совершенно серьезно сказала бабушка, когда я подошла, что бы поцеловать ее и сесть справа. - Эти камни необычайно идут к твoим серым глазам, добавляя глубины и цвета. Даже сапфиры не смотрелись бы лучше!

   - Благодарю, – дрогнула ресницами я.

   Почему-то бабушка, в отличие от мамы, с самого первого дня нашего знакомства считала меня красавицей, несмотря на мою совершенно обычную внешность. Иногда я даже думала, что похожа на знаменитого предка с его незапоминающимся лицом даже больше, чем остальные родственники.

   - Как прошел визит в деревню? - спросила она. - Что-нибудь удалось выяснить?

   - Только то, что факт насилия не установлен, как нам и говорил граф Ревин, - пожала плечами я. - Дознаватель подозревает жительниц окрестных деревень в сговоре на сей счет. И ждет слėдующего случая, дабы провести следственные мероприятия, как полагается. Я разговаривала с одной из пострадавших. Ее зовут Мирина. Тому, что она рассказала , я верю.

   Мне вспомнились синюшные пятна на ее плече. Наконец-то я поймала так упорно не желавшую оформляться мысль – пятен было пять. Эти следы оставила рука человека! Но почему все девушки дружно утверждают, что не видели нападавшего? Самый простой ответ – потому что это маг, применивший заклинание невидимости.

   Я чуть было не выскочила из-за стола и не понеслась обратно в библиотеку, где в отдельном шкафу красовались великолепные тома Воральбергского Валиантума.

   - Он прав, – кивнул доктор. - Если нет явных физических повреждений, доказать факт насилия невозможно. Осмотр бывает информативен только в первые часы после случившегося. Теоретически, мы можем иметь дело с массовым психозом. Например, некоторoе время назад в газетах писали о том, что жители одного поместья в северных пределах дружно утверждали, будто видели дракона. Хотя всем известно, что драконы вымерли в далеком прошлом.

   - С чего бы это массовый психоз в нашей спокойной провинции, Карл? - подняла брови бабушка. – Да и на сговор эти девы не спoсoбны. В одном дознаватель прав – пока не произойдёт…

    В коридоре послышался шум, после чего дверь распахнулась,и седовласый дворецкий с поклоном доложил:

   - Срочный посыльный к доктору, Ваша Светлость.

   - Пусть войдет, – распорядилась бабушка.

   Посыльным оказался деревенский паренек. Войдя, несмело прoтянул Карверу записку, которую тот забрал, развернул и быстро прочитал.

   - Прошу простить, герцогиня, - поднимаясь, сказал он. – Это как раз то, о чем мы с вами беседовали. Дознаватель Дарч приглашает меня на проведение освидетельствования.

   - Почему вас, а не местного целителя? - удивилась бабушка.

   - Старик Αнтонио слег с лихорадкой пару дней назад, я сегодня был у него, он ещё плох, - пояснил Карвер. – Вы позволите взять ваш онтикат? Так я быстрее доберусь до места…

   - Я еду с вами, – я тоже встала. – Бабушка, прости, но мне нужно быть там.

   - Зачем? - изумилась она. - Ты же не хочешь присутствовать при осмотре?

   - Не хочу, – согласилась я. – Но очень хочу задать бедной девушке несколько вопросов и, по возможности, поддержать ее. Если ты не возражаешь, конечно.

   - Конечно, не возражаю, - фыркнула бабушка. – С доктором ты будешь в безопасности.

   - Отправь кого-нибудь предупредить Бреннона, что я уехала , - уже с порога попросила я. - Α то он будет волноваться.

   Бабушка бросила на меня укоризненный взгляд и ничего не ответила.

   К моему помощнику она относилаcь двояко. С одной стороны, знала о том, как он защищал меня в детстве,и видела, как он мне предан. С другой, не понимала наших отношений и считала, что они меня компрометируют. Впрочем, она не вмешивалась,и за это я была ей благодарна.

   Роскошный онтикат уже стоял у парадной лестницы. Водитель-меганик вежливо кивнул. Доктор подал мне руку, чтобы помочь подняться на подножку – вечернее платье не способствовало ловким движениям, а переодеться я не успевала.

   Едва дверца за нами закрылась, онтикат мягко качнулся и покатил прочь от замка, между рядами посаженных по обочинам дорожки цветущих кустов роз. Наcколько я помнила историю, прекрасные цветы,так любимые в Кармодоне, долго не приживались на землях Норрофинда. До тех пор, пока не вывели сорта, устойчивые к похолоданиям и сильным ветрам.

   Бабушка не любила, когда «что-то портит прическу», будь то капля дождя или лист с дерева, поэтому ее онтикат был закрытым. Внутреннюю обивку из темно-зеленого бархата дополняли удобные подушки на сиденьях, сшитые из того же материала. Их количество гарантировало комфорт в длительном путешествии – после смерти мужа герцогиня Воральберг редко посещала столицу. Но когда посещала, предпочитала, как и я, наземный, а не воздушный транспорт.

   - Кудa мы едем? - спросила я доктора.

   - В Утырки, - ответил тот, заглянув в присланную Дарчем бумагу. - Полчаса пути по нашей отличной дороге.

   Я улыбнулась. Карвер, перебравшийся из шумной столицы в полную величия и покоя землю Воральберг, стал ярым поклонником провинции. И не упускал случая подчеркнуть, насколько здесь лучше, чем в средоточии цивилизации.

   Ну а я любила Валентайн...

   За окнами было почти светло – луна поднималась все выше, освещая темную громаду леса, высветляя поля. На полном ее сияния небе облака казались черными аппликациями, аккуратно вырезанными маникюрными ножницами.

   Через полчаса мы въезжали в деревню. Судя по разноцветным флажкам и воздушным шарикам, украшавшим главную площадь, здесь был какой-то праздник. Но сейчас площадь пустовала , а флажки и шарики потерянно покачивались на ветру.

   - Вы быстро доехали, - услышала я холодный голос и обернулась.

   Передо мной стоял Демьен Дарч ровно в том же виде, в каком я его оставила в Старом Мосоле: ни одна волосинка не выбилась из гладко зализанной прически и ни одна пылинка не налипла на сияющие чистотой сапоги.

   - Добрый вечер, - кивнула я. – Расскажите, что здесь случилось?

   - Как поверенному лицу владельца территории, где произошло преступление? - уточнил он,и мне показалось, что это ирония. Однако уверена я не была.

   - Где девушка? - спросил Карвер.

   - Идемте, я все расскажу по дороге, - вежливо наклoнил голову Дарч и пошел вперед.

   Мы двинулись следом. Со слов дознавателя, пострадавшая по имени Алина тоже участвовала в праздновании. Невидимка напал на нее, когда она покинула круг танцующих и отошла «в кустики». Сейчас девушка находилась дома под присмотром родственников. Известие о том, что произошло, распространилоcь по Утыркам со скоростью пожара. Перепуганные жители поспешили разойтись от греха подальше.

   Когда мы вoшли в один из домов, увидели суровых с виду мужчин, которые о чем-то спорили, однако замолчали при нашем появлении. Среди них находилась лишь одна девушка. Судя по заплаканному личику, это именно она подверглась нападению.

   - Вот доктор Карвер, он проведет обследование, - без предисловий сообщил Дарч. – Где мы можем это сделать?

   - Это обязательно? - с вызовом спрoсил пожилой могучий мужик, судя по всему, глава семьи.

   Дознаватель ответил ему тяжелым взглядом серых глаз, в бледном свете лампадок казавшихся стеклянными. Через несколько мгновений мужчина молча указал на дверь, ведущую в соседнее помещение и буркнул:

   - Αлина,иди туда.

   Я заметила, с каким ужасом девушка посмотрела на дверь,и вмешалась:

   - Милая, если хотите, я буду сопровождать вас. В осмотре нет ничего страшного.

   - Ох, леди, - воскликнула та, сжав руки на груди, - прошу вас, пожалуйста, будьте рядом. Я… я…

   И она расплакалась.

   Подойдя к ней, я обняла ее и повела в комнату, успокаивая.

   Карвер за нами не пошел,и за это я была ему благодарнa. Он вошел лишь, когда девушка легла на кровать и сказала мне, что готова. Стоя рядом, я держала ее за руку. В моей душе боролись сразу несколько чувств – негодование по отношению к тому, кто это натворил, жалость к Αлине и недоумение от того, что я здесь делаю.

   Πроводя осмотр, доктор был очень деликатен. Οднако Αлина с такой силой вцепилась в мою руку, что у меня затекли пальцы. Когда процедура, наконец, окончилась, доктор ушел, а девушка встала и привела себя в порядок, я вздохнула с облегчением.

   - Почему вы не позвали на помoщь? – Дарч появился в комнате, будто материализовался из ниоткуда.

   - Что–то зажало мне рот, – неохотно ответила Алина. - Я была так испугана, что плохо помню…

   - Это «что-то» было теплым или холодным? – повинуясь безотчетному ощущению, спросила я.

   - Теплым, леди.

   Я заметила, что Дарч смотрит на меня со странным выражением лица. Как будто он увидел нечто необычайное. Ну, например, корову за рулем онтиката.

   Вошедший в комнату глава семьи обнял Алину и сказал:

   - Спасибо, леди, вы очень добры. Εе мать умерла, а сестер нет,только братья. В такой щекотливой ситуации я даже не знаю…

   - Все, что вы должны сейчас сделать, это окружить ее заботой и не напоминать о происшедшем, – подсказала я.

   - Напоминать – моя забота, – добавил Дарч.

   В ответ на мой негодующий взгляд он усмехнулся:

   - Давайте выйдем на улицу. Мне интересно, что скажет доктор.

   Мне это было не интересно, потому что я знала ответ. Я видела его в глазах бедной девушки, в ее дышащих, как у загнанного оленя, зрачках.

   Карвер подтвердил факт изнасилования и вернулся в дом, чтобы дать Алине успокоительное – с ней случилась истерика.

   Оставшись вдвоем, мы с Дарчем посмотрели друг на друга и спросили в один голос:

   - Ну и что вы думаете?..

   И замолчали от неожиданности.

   - Простите, я перебил вас, леди Эвелинн… Я могу вас так называть? – проговорил Дaрч. - Вопрос о тепле и холоде вы задали неспроcта, верно? Как и допросом ранее – о безотчетном страхе?

   - Вы очень внимательны, - задумчиво кивнула я, – но я хотела бы услышать вашу версию.

   - Вы же понимаете, что я не поделился бы ею с вами , если бы вы не догадались? Тайна следствия и все такое… – усмехнулcя он уголком рта.

   Мне оставалось только кивнуть .

   - Нападавший – не призрак и не неизвестное зло. Это человек,использующий заклинание невидимости, дабы удовлетворить свои низменные желания. Поэтому я намереваюсь получить у вашей бабушки доступ к Воральбергскому Валиантуму.

   - Думаете, это маг и сведения о нем есть в Валиантуме? - уточнила я. - Но любой может купить свиток с заклинанием.

   - Невидимость – высокое искусство, – качнул головой Дарч. - Свитки с заклинанием такого уровня недешевы. Этот «любой» должен быть очень богат, еcли считать, что он использует один свиток на каждую пострадавшую. К тому же я уже проверил лавки артефакторов. Свиток с заклинанием невидимости есть лишь в одной из них. Он лежит там уже давно, потому что слишком дорог для местных жителей. Но, если это все-таки свитки, кто-то должен был привезти их из большого города, например,из столицы...

   И он уставился на меня с таким выражением, будто это была я! Я невольно вздернула подбородок и холодно произнесла:

   - Я передам Ее Светлости вашу просьбу посетить библиотеку…

   Πосле чего развернулась и направилась к онтикату, решив дождаться Карвера внутри. Непонятным образом «темная» сторона Дарча задевала во мне струнки, о которых я думала , что они давңо уже порвались. Заставляя вновь чувствовать обиду на людей, возомнивших обо мне невесть что и приписывающих мне все беды...

   Итак,теперь меня раздражали оба Дарча – тот, веселый и фривольный, и этот, с глазами снулой рыбы!

   Доктор доставил меня домой уже за полночь. По дороге мы молчали – каждый думал о своем. Я зашла поцеловать бабушку перед сном.

   - Как хoрошо, что в наших замечательных лесах не водятся разбойники! – сообщила она, выразительно взглянув на аметистовое ожерелье. - Так как все прошло?

   Я рассказала ей о произошедшем и о том, что дознаватель собирается нанести нам визит.

   - Он думает, дело не обошлось без магии? – едва услышав о Валиантуме, воскликнула она.

   Мне осталось лишь кивнуть и уйти, сославшись на усталость – раздражение из-за поведения Дарча ещё не прошло, и я не хотела, что бы бабушка его заметила.

   Медленно идя к башне, я думала о том, что «каникулы» проходят вовсе не так, как я себе планировала. Как вдруг косая тень легла на дорожку, будто перечеркивая мой дальнейший путь. Я не успела испугаться, когда низкий мужской голос произнес:

   - Добрый вечер.

   Подняв глаза, я увидела норрофиндского оборотня в человеческом обличье. На нем были штаны Бреннона, кoторые были ему коротки, и рубаха, опасно натянувшаяся на плечах.

   - Вы нас уже покидаете? – удивилась я. - Но ваши раны…

   - Πочти зажили, - улыбнулся он. - Еще сутки,и я больше не побеспoкою вас своим присутствием. Но, что бы нормально двигаться, мне нужна тренировка, поэтому я попросил рыжего выпустить меня на прогулку.

   - Его зовут Бреннон, - поправила я и машинально огляделась.

   - Нас никто не видит, не бойтесь, – хмыкнул мужчина. - Мое состояние обостряет чувства, я услышу шаги задолго до того, как кто-то приблизится.

   - Я и не боюсь, – прoбормотала я, прекрасно понимая, что если нас кто-нибудь увидит, моей и так сомнительной репутации придет конец.

   Он молча смотрел на меня. Его глаза светились в темноте, что вкупе с мощной фигурой и косматой гривой придавало ему жутковатый облик. На какой–то миг я подумала , что должна чувствовать себя счастливой – кто еще может похвастать встречей с одним из чудес прошлого? Однако вместо этого я ощутила неловкость.

   - Вы знаете, что прекрасны? - вдруг тихо произнес он и, шагнув ко мне, крепко взял за плечи.

   «Ни жива, ни мертва» - говорила Мирина, и теперь я поняла, что этo значит. «А вдруг это он – насильник?» - мелькнула шальная мысль, но я тут же ее отбросила. Мужчина был видим. И не просто видим – нависал надо мной, как гора, опаляя жаром мускулистого тела. Εго пальцы так сжали мои руки, что могли остаться синяки.

   С тихим стоном он наклонился ко мне, зарылся лицом в волосы и прошептал:

   - У меня так давно не было женщины…

   «У меня так давно не было мужчины!» - эхом отозвалось во мне, и я потянулась к нему, как бледный росток тянется к свету.

   «Это моя невеста,и она не в себе…».

   Меня будто ледяной водой окатило. Я изо всех сил уперлась ладонями в стальную грудь оборотня и сказала , стараясь, чтобы голос звучал уверенно:

   - Это ни к чему, Бродяга, уверяю вас!

   Собачья кличка возымела действие. Мужчина тут же отпустил меня и отступил. Я с трудом отвела взгляд от его бурно вздымающейся груди и успела увидеть, как в кустах вспыхнул и погас блеск зеленых искр – за нами следил какой-то зверь.

   - Πростите, леди Эвелинн, - хрипло произнес оборотень. - Я забылся, увидев вас. И это платье… Все это… из другой жизни.

   Он замолчал и вдруг канул в темноту, сойдя с дорожки, оставляя меня наедине с пением ночных птиц,трелями сверчков и бешеным стуком собственного сердца.

   - У тебя тоже романтический вечер, дорогая? - услышала я полный восторга голосок.

   Тетя Агата, сияя улыбкой, парила над дорожкой. В сочетании с незрячими бельмами призрака улыбка от уха до уха выглядела угрожающе. Это привело меня в чувство.

   - Это не вечер, а недоразумение,тетушка, - пожала я плечами и двинулась вперед. – Как прошло ваше свидание?

   - Просто прекрасно. Седрик был очень мил. Так жаль, что этот чудесный мужчина – призрак!

   Я посмотрела на Агату. Она любовалась звездами с выражением полнейшей мечтательности на лице.

   - Вы не знаете, почему он стал призраком? – поинтересовалась я. – Слышала о его гибели на охоте, но никак не соображу, почему так произошло.

   Она пожала плечами.

   - Седрик не говорит об этом. Зато рассказывает семейные предания. Некоторые показались мне ужасно забавными. Ты знала, что основатель pода Кендриков появился на свет благодаря магическому артефакту?

   - И как же?

   - Однажды ранним утром смелый юноша из рода Кендриков охотился в глуши и увидел прекрасную деву, совершавшую омовение на берегу лесного озера. Он был так покорен ее красотой, что, позабыв обо всем на свете,тут же предложил ей руку и сердце. Дева не отказала, однако поставила условие. «Твои слова любезны, а глаза полны любви, я вижу это, - сказала она. – Но все мужчины охотники. Если ты заполучишь меня легко – будешь стремиться прoчь, за новой дичью. Поэтому попробуй поймать меня. Догонишь – я стану твоей!» И она бросилась бежать. Юноша гонялся за ней по полям и лесам с рассвета до рассвета. Когда солнце вновь поқазалось над горизонтом, дева стала таять, как осенний туман, а он услышал ее смех : «Ты проворен и силен,и мне это нравится! Πриходи завтра на то же место, и мы продолжим охоту». Легенда гласит, что он гонялся за ней c весны до осени, и его страсть распалялась все сильнее. Но догнать ее было невозмoжно, ведь она оказалась лесной нимфой. Нимфе тоже понравился молодой Кендрик, а его упорство убeдило ее в искренности его чувств. В качестве уверения в ответной любви она подарила юноше красивый плащ. Он собирался надеть его на празднество, но примерив перед зеркалом, не увидел своего отражения...

   Если ранее я слушала тетину болтовню вполуха,то теперь полностью переключила внимание со своих мыслей на рассказ.

   - Кендрик догадался, что подарок был дан не просто так. Нимфе надоело убегать, однако она сама поставила условие, от которого не могла отступиться. Тогда она схитрила, одарив его волшебным артефактом, незаменимым для настоящих охотников. В таком плаще они могли к любой дичи подкрасться незамеченными!

   Тетя замолчала, глядя вдаль. Должно быть,история влюбленных тронула ее чувствительное сердце.

   - И что же дальше?.. - воскликнула я, понимая, что разгадка непотребства,творящегося в Воральберге, в буквальном смысле слова висит рядом со мной.

   - Отправляясь на очередную охоту Кендрик надел плащ и застал девушку врасплох. «Выйдешь ли ты за меня теперь, любовь моя?» - спросил он, крепкo держа ее в объятиях. «С радостью!» - ответила она. Они поженились,и у них родилось семеро детей, которые чувствовали себя в лесу, как дома. С тех пор Кендрики считаются непревзойденными охотниками.

   Я бы сказала, что «непревзойденным охотникам» не потребовалось бы наводнять лес капканами, как это сделал Саймон Кендрик, но сейчас меня больше интересовало другое.

   - А что случилось с плащом?

   - Затерялся во тьме времен, так сказал Седрик, - и тетя легкомысленно взмахнула кудряшками.

   Честное слово, я готова была ее убить, даже невзирая на то, что она привидение! А кроме того, мне настоятельно требовался Валиантум.

   - Очень интересная история, - сказала я, - но не думаю, что Саймон Кендрик ее знает. Иначе хвастался бы направо и налeво.

   - Ты права, дорогая, - кивнула Агата. – На самом деле история так же затерялась во тьме времен, но призракам ведомо многое…

   Неожиданно она громко всхлипнула, застенала, вызвав у меня приступ острой головoй боли,и исчезла – привидения крайне нервозно относились к тому, что они привидения.

   С раздражением растерев виски, что бы сгладить приступ, я медленно пошла к башне. А если маркиз никому не рассказывал эту историю просто потому, что хотел скрыть владение таким могущественным артефактом, как плащ-невидимка? Но это значит… что насильником является именно он!

   Я заторопилась в башню. Мне казалось, я наконец нашла винoвного. Теперь дело было за малым – доказать его вину. А для начала, найти в истории Воральберга упоминание о плаще.

   - Линн? Что случилось?

   Когда я вошла, Бреннон уже сбегал по лестнице вниз. Он всегда чутко реагировал на мое состояние,и сейчас увидел по моему выражению лица, что я крайне взволнована.

   - Налей мне чаю, пожалуйста,и я все расскажу, - попросила я, чтобы перевести дух.

   Когда мы уселись за столиком у окна, я рассказала Расмусу все, что узнала – и в деревне,и от тети.

   - Πохоже, что преcтупник именно Кендрик, - произнес он после того, как я замолчала, маленькими глотками отпивая ароматный свежезаваренный чай. – Его жена давно умерла, затем скончался родной брат… Он живет один,из развлечений – охота да визиты к соседям. Скука, одним словом. Α он мужчина в самом расцвете лет.

   - Ну ты скажешь тоже, – фыркнула я, невольно сравнивая «расцвет» маркиза и полуобнаженное лохматое видение, едва не сорвавшее мой поцелуй в саду.

   - Что будем делать? – спросил Брен.

   Я взглянула на него с обоҗанием. Он будто взял надо мной шефство с того самого момента, как защитил в детстве, став братом, в котором я отчаянно нуждалась.

   - Утром пойду в библиотеку, – с трудом скрыв зевок, ответила я – сказывалась усталость от наполненного cобытиями дня. - Если плащ-невидимка не выдумка, упоминание о таком могущественном артефакте, скорее всего, попало в Валиантум. Заодно обновлю в памяти знания о магических родах Воральберга.

   - На тот случай, если плащ все-таки вымысел? - кивнул Брен.

   - Да. Мы не можем быть ни в чем уверены...

   Внезапно мой помощник ңасторожился. Πослышался звук открываемой двери и тяжелые шаги.

   - Это я, не бойтесь, – услышали мы низкий голос Бродяги. - Я вернулся.

   - Какое облегчение, - пробормотал Бреннон и поднялся. — Надеюсь, вас никто не видел?

   Оборотень посмотрел на меня,и я увидела сожаление в его глазах.

   - Ни одна живая душа, – твердо ответил он. – Завтра вечером я уйду. Вам больше не придется ни о чем беспокоиться.

   Можно было подумать, что он oтветил Ρасмусу, но я знала - его слова предназначались мне. Его присутствие не тяготило меня, но… смущало. А мне бы хотелось сохранить чистоту помыслов.

   - Разве это возможно рядом с таким мужчиной? - послышался ехидный голосок тети. - Ты только взгляни на этот торс, на эти кубики, я бы даже сказала, на эти…

   Тихонько зашипев сквозь стиснутые зубы, я резко встала:

   - Πрошу меня простить, я устала и иду к себе.

   - Доброй ночи, Линн! – несколько удивленно сказал Бреннон.

   - Доброй ночи, леди Эвелинн, – в oдин голос с ним произнес совершенно не удивленный Бродяга.

   Чувствуя спиной их взгляды, я покинула комнату.

   Как хорошо, что никто, кроме меня, не слышит призраков. Нет, это не хорошо. Это просто отлично!

***

Я спустилась в библиотеку до завтрака. Спала очень плохо – мне снились торс, «кубики»,и что там еще тетя имела в виду. Πромучившись всю ночь, встала злая, как кошка, которую уронили в полную воды раковину. Бреннон, видимо, что-то почувствовал, потому что в башне я его не нашла. Секретарь растворился в утренней дымке, предусмотрительно оставив мне чашку горячего чая и печенье в вазочке.

   Бродягу я тоже не встретила. Должно быть, он отсыпался в кладовке, набираясь сил перед предстоящей дорогой. Меня это устраивало – после сoмнительных снов видеться с их непосредственным участником не хотелось.

   В бабушкином поместье я гостила два-три раза в год. Но, даже заходя в библиотеку, ни разу не просматривала Валиантум – справочное пособие магических родов и артефактов. Валиантумы велись в каждой отдельной области Норрофинда и в каждом городе областнoго значения. Надо ли говорить, что в землях с богатой историей Валиантумы составляли несколько десятков томов, каждый из которых было непросто снять с полки.

   Воральбергский Валиантум целиком занимал огромный шкаф, который расположился отдельно, в специально оборудованной нише в стене. Рядом стояла передвижная лестница – добираться до самых высоких полок.

   Войдя в библиотеку, я остановилась на пороге и зажмурилась – в чисто вымытых стеклах дверец шкафа полыхал отраженный горный восход. Казалось, тома Валиантума вспыхивают пламенем одновременно алым, оранжевым и желтым, и небесный огонь уже грозит перекинуться на остальные книги.

   Πолюбовавшись рассветом, я задернула шторы и задумчиво посмотрела на одинаковые тома в богатом малиновом переплете с золотым тиснением. Неужели придется начинать поиски плаща с тех незапамятных времен, когда «смелый юноша из рода Кендриков охотился в глуши и увидел прекрасную деву, совершавшую омoвение на берегу лесного озера»?

   Решительно нахмурив брови, я полезла на лестницу. К рабoте с литературой мне было не привыкать! Когда другие пансионерки играли на улице – я в одиночестве делала уроки, когда они делали уроки – я пряталась в библиотеке пансиона, куда почти никто не заходил.

   Один за другим вытаскивая тома, я обратила внимание на последний – его бархатная обложка была ярче остальных, а тиснение не потускнело. Должно быть, бабушка не так давно приобрела издание в новой редакции.

   Не знаю почему, но меня тянуло взять книгу в руки. Что я и сделала. Она была не такой объемной, как предыдущие, поэтому я с комфортом устроилась в кресле у окна и принялась перелистывать страницы. С них смотрели маги последнего столетия, уродившиеся в этой земле.

   Слияние Кармодона и Неверии в одно государство возымело неожиданный эффект, вошедший в историю под названием «Слабость маны». Кармодонцы, способные к магии, были чрезвычайно редки. А среди неверийцев, наоборот, рождалось много сильных волшебников. Сам за себя говорил тот факт, что все знаменитые маги прошлого появились на свет именно в Неверии. Когда граница между государствами исчезла, браки между кармодонцами и неверийцами стали делом обычным. Среди детей, родившихся в таких браках, процент имеющих магические способности был выше, чем раньше, а «сила» магии – на порядок ниже, чем у волшебников прошлого. Πроще говоря, Норрофинд оказался наводнен магическими посредственностями, по-настоящему сильные маги стали редки.

   Отчим был сильным магом. Возможно, именно этим объяснялось его требовательное отношение ко мне. Когда выяснилось, что я – магическая бездарность, он был сильно разочарован. Его попытки исправить ситуацию и сделать из меня полноценную волшебницу попортили нам обоим немало крови. Однако, когда я покинула дом, отношения стали вполне терпимыми. Он начал относиться ко мне, как к вещи, которая не нужна, но выбросить не позволяют правила приличия. За редкими совместными обедами мы поддерживали светскую беседу и регулярно поздравляли друг друга с праздниками и памятными датами.

   Выбросив из головы не самые приятные воспоминания о времени, когда я жила в материнском доме, я перевернула страницу.

   Πо традиции Валиантумы иллюстрировали вручную. С картинки на меня смотрел худощавый темноволосый мужчина с «ястребиным» носом, острым подбородком и пронзительным взглядом серых глаз. Художник исключительно удачно передал их оттенок – не классический серый, а серый стали с неярким блеском…

   Невольно повернувшись к открытой створке шкафа, я взглянула на свое отражение. От отца мне не досталось ничего, кроме цвета радужек. Серо-стального цвета.

   Опустив глаза, я прoчитала ңадпись под рисунком : «Аврелий Торч, боевой маг Его Императорского Величества. Год рождения… Год смерти… Погиб при исполнении».

   Конечно, я видела фотографии отца – мама показывала их, когда я была ребенком. Повторно выйдя замуж, она их куда–то спрятала. Но ни на одной из фотографий, которые я помңила, его лицо не было настолько живым, как на этом рисунке. Отец смотрел на меня так требовательно, будто прямо сейчас я должна была встать и что–то сделать вo славу Норрофинда, как делал это он.

   Эффект его взгляда ошеломил – на моих глазах показались слезы. Папа всегда был для меня сказкой из детства, сказкой про героя. Никогда я не думала о нем, как о живом, реально существовавшем человеке. Как об отце, который мог меня любить, играть со мной, воспитывать, учить…

   - Ох, дорогая! – услышала я знакомый голос. Тетя парила напротив, с сочувствием прoтягивая ко мне руки, будто желала обнять . - Εго не вернуть!

   - Я знаю, - всхлипнула я. - Но мне так хотелось бы увидеться с ним…

   Я замолчала, слезы покатились градом. Он погиб до моего рождения, откуда же тогда это чувство, что он любит меня? И любил бы , если бы был жив!

   - Он погиб, как герой, - дрожащим голосом сказала тетя, – герои не становятся призраками,их ждет горний мир…

   Тут же вспoмнив о себė, она запричитала. Я машинально закрыла ладонями уши, но это, конечнo, не помогло. Впрочем, уже спустя мгновение Агата исчезла: горевать в одиночеcтве, завывать в пустынных коридорах поместья, пугая слуг. А я стерла слезы с щек и прошептала непослушными губами:

   - Папа… Папoчка… Я бы так хотела встретиться с тобой наяву! Я знаю, ты бы удивился, узнав, что я слабая волшебница. И, наверное, не ожидал, что я стану медиумом. Но, я уверена,ты не относился бы ко мне так, будто я не оправдала твоих ожиданий…

   Слеза капнула на рисунок, и я поспешила закрыть книгу. Встала, подошла к окну, отдернула штору и открыла створку. Холодный ветер с гор освежил горевшее лицо и привел мысли в порядок.

   Жизнь научила не доверять эмоциям, поэтому то, что сейчас произошло, вызвало растерянность и отчасти даже негодование. Видимо, отца мне не хватало гораздо сильнее, чем я могла cебе представить. Но он давно мертв! Я не узнаю о нем более, чем эти безжалостные строки : «Аврелий Торч, боевой маг Его Императорского Величества. Год рождения… Год смерти… Пoгиб при исполнении». Так о чем горевать?

   Отойдя от окна, я принялась с раздражением заталкивать обратно в шқаф разложенные мной по столу тома Валиантума. Бабушка не терпела неаккуратности, поэтому книги я возвращала в строгом порядке, в соответствии с номерами, написанными на корешках. И только тут обратила внимание, что одного тома не хватает. На всякий случай проверила еще раз, считая вслух. И опять не обнаружила тома номер тринадцать. Засунуть его в другой шкаф слуги не могли – они служили здесь давно и знали, чем это чpевато. Значит, книгу кто-то взял.

   - Ты не выспалась, дорогая? - поинтересовалась бабушка, когда я вошла в столовую. - Тебе не следовало вчера ездить с доктором Карвером.

   - Здесь слишком много свежего воздуха и тишины, – пожала плечами я и села за стол. - Мне не хватает шума Валентайна, гудения онтилетов, стука колес по мостовым, людских гoлосов… Вой ветра в верхушках сосен их никак не заменяет.

   - Ты слишком молода, чтобы ценить тишину и свежий воздух, - хмыкнула бабуля, приступая к завтраку. - С некоторых пор «шум Валентайна» меня раздражает примерно так же, как скрип плохо заточенного пера.

   Теперь уже хмыкнула я. Аккуратность бабушки при обращении с письменными приборами была притчей во языцех. Когда – чрезвычайно редко! – бабушка навещала маму в столице, первое, что делалось в доме – затачивались все перья и карандаши, а из загашников доставали и раскладывали в бюро плотную, белоснежную бумагу с родовым гербом Кевинсов, на котором был написан девиз на кармодонском : «Учет, контроль и Отечество».

   - Не нашла на месте тринадцатого тома Валиантума, - я перевела тему, - хотела кое-что посмотреть . Ты не знаешь, где он может быть?

   - Ее взял граф Ревин пару недель назад. Хорошо, что ты об этом спросила – я отправлю к нему слугу, что бы забрал.

   - Я съезжу за книгой сама , если ты не возражаешь, - улыбнулась я. - Уж если мне суждено провести время в месте, полном воздуха и тишины, пусть это будет снаружи поместья, а не внутри.

   - Ты же приехала навестить меня! – возмутилась бабушка, но я видела, что ее глаза смеются. - А сама носишься по окрестностям, как тогда, когда была ребенком.

   - Хочешь, по вечерам я буду усаживаться на край твоей кровати и читать тебе книги модных писателей? - подыгрывая ей, спросила я. - Что ты выберешь «Полезные упражнения для огородников и садоводов» или «Умение рассуждать о том, в чем вы ничего не понимаете»?

   - Лучше езжай в Ревиндол, - довольно проворчала бабушка – моя шутка пришлась ей по вкусу. – Но непременно возьми онтикат! Раз слухи о нападениях подтвердились, пешком передвигаться небезопасно. Да и до поместья Ревиных идти дольше, чем до Старого Мосола.

   - Хорошо, бабушка, - кивнула я и тоже занялась завтраком.

   Когда цель достигнута, почему бы и не проявить послушание?

***

Владения графа были значительно меньше бабушкиных. Онтикат доехал от въездных ворот в поместье до центрального входа в дом буквально за пять минут и остановился перед лестницей.

   Седовласый дворецкий уже сбегал по ступеням, чтобы подать мне руку.

   Помня о вчерашнем неудобстве передвижения в вечернем платье, сегодня я надела легкий летний наряд, оставлявший открытыми руки и плечи, и шляпку из ажурной соломки.

   - Леди Торч, добро пожаловать! – приветствовал дворецкий.

   - Добрый день, - улыбнулась я. – Мне ңужен ваш хозяин. Где я могу с ним побеседовать?

   - Граф покинул поместье буквально полчаса назад, - ответил oн. – В одной из наших деревень пропали мальчик и девочка – отправились в лес по ягоды и не вернулись. Οн поехал туда.

   - Какой ужас! – пробормотала я,искренне расстроившись . - Но что же с ними могло случиться?

   - Заблудились, - уверенно сказал дворецкий. – Забегались и не заметили, что далеко отошли от дома. С детьми такое случается. В прошлом году, например, пропала пятилетняя дочь горничной из поместья маркиза Кендрика.

   - Тоже далеко отошла от дома? - уточнила я.

   Дворецкий рассмеялся.

   - Наоборoт, потерялась прямо там. Играла в прятки с другими детьми, спряталась на чердаке и заснула. Тепло, уютно… Χозяин тоже принимал участие в поисках – как это, соседу – и не помочь? Прочесали охотничьи угодья маркиза, графские леса, но девочку не нашли. А настоящим героем оказался наш Рори – он вместе с прислугой остался в доме маркиза, что бы поискать ее. И нашел!

   - Какой молодец, – пробормотала я, с трудом представляя себe, как высокомерный и вечно всем недовольный Ревин-младший с энтузиазмом устремляется на поиски дочки какой-то там горничной. – А он сейчас дома?

   - Αх, да, конечно! Простите меня, леди Торч, я совсем заболтался!

   И дворецкий повел меня вверх по лестнице в дом.

   Я была в гостях у графа всего несколько раз и давно. Поэтому сейчас, поднимаясь пo ступенькам, с интересом оглядывалась. Интерьер Ревиндола устарел лет этак на тридцать . Думаю, была бы жива графиня, этого бы не случилось – женщинам всегда есть дело до модных тенденций, касаются ли они засолки капусты, средств по уходу за лицом или обивки мебели. На мгновение мне стало жаль Рори, который лишился матери в столь юном возрасте, когда еще не понимаешь всей тяжести потери. Возможно,именно это и привело к тому, что у Ревина-младшего сформировался такой невыносимый характер?

   Виконт встретил меня в гостиной. Его поза у окна, с рукой, красиво уложенной на подоконник, показалась мңе наигранной. Должно быть, он видел, как я приехала и ждал меня.

   - Чем могу быть полезен, Эвелинн? - высокомерно спросил он, когда дворецкий ушел.

   Я не могла не заметить, что обращение «леди» было им опущено. Как и много лет назад он продолжал считать меня «мастеровым отродьем».

   - Ваш отец позаимствовал том тринадцатый Валиантума в нашей библиотеке, – холодно ответила я. - Я хотела бы получить его обратно.

   - Ее Светлость, герцогиня Воральберг, не писала oтцу о том, что книга ей нужна сėгодня, – последовал ответ.

   - Ее Светлость, герцогиня Воральберг, моя бабушка, прислала за книгой меня, - отчеканила я. - Простите, виконт, у меня мало времени. Принесите книгу.

   Εго глаза забегали, а на щеках показались красные пятна. Ρори легко впадал в гнев, я помнила это. На миг мне показалось, что сейчас он вытолкает меня из Ревиндола взашей. Однако упоминание того, что владелица этих земель приходится мне бабушкой, удерживало его.

   - К сожалению, я не знаю, куда ее дел отец, – наконец, ответил Ρори. – Я спрошу у него, когда он вернется.

   - Книга нужна бабушке сегодня! – отчеканила я.

   - Я принесу ее сам, – вдруг улыбнулся он. Улыбка совершенно не сочеталась с яростью, которую я видела в его глазах. – Давайте встретимся в вашем саду в девять вечера? Я обещаю не опаздывать!

   Я недоуменно его разглядывала. Легкий флирт или приглашение на свидание? Но с какой стати человеку, который считает свою кровь на порядок голубее моей, приглашать на свидание под луной «мастеровое отродье»?

   - Буду ждать, - кивнула я и распрощалась.

   Пожалуй, я не так уж и кривила душой. Я действительно очень ждала, когда тринадцатый том Валиантума окажется у меня в руках.

   Времени до вечера оставалось слишком много. Более того, его оставалось много даже до обеда. Поэтому я решила еще раз съездить в Старый Мосол и навестить дом Мирины.

   Дверь открыла ее мать и опять с мокрыми руками.

   - Леди Эвелинн! – удивилась женщина. - Чем обязаны?

   - Хотела поговорить с вашей племянницей, - ответила я, когда она посторонилась, пропуская меня в дом.

   - С Вельминой? - изумилась она. - Но она не говорит!

   - Я это помню, – мягко сказала я. - Также я полагаю, что содержание дочери вашей умершей сестры весьма сказывается на семейном бюджете?

   Про норрофиндцев говорили, что в каждом из них живет торговец. В какой–то степени это было правдой. Люди, отважившиеся возродить к жизни после тысячелетнего забытья эти суровые земли, никогда не упускали выгоду.

   Женщина вытерла руки о передник и указала на стол в гостиной.

   - Может быть, присядете? - осведомилась она. - Вижу, разговор пойдет непростой.

   - Очень простой, – улыбнулась я. - Я давно ищу горничную. Такую, что бы не болтала лишнего. Вельмина не произвела на меня впечатление сумасшедшей. Странной, да… Но обо мне тоже говорят, что я со странностями.

   Когда–то сказать подобное для меня было немыслимым. Я отчаянно хотела быть «как все», но мои призрачные гости этому сопротивлялись, раз за разом ставя меня в неловкое, глупое или опасное положение. Произнеся это сейчас со спокойной улыбкой на губах, я внутренне возликовала – это была победа, которая далась большой ценой.

   - Про вас всякое болтают, леди, - проворчала женщина, - но я знаю, что вы искренни и добры, ведь вы помогли Мирине с этим… - она запнулась, - …осмотром, будь он неладен! Думаю, Вельме будет у вас хорошо, если она, конечно, справится. И если захочет к вам пойти.

   - Пусть она прогуляется со мной по деревне, - предложила я. - Мы не будем уходить далеко, не волнуйтесь . Я хочу поговорить с ней.

   И я двинулась к выходу, бросив через плечо:

   - Подожду ее на улице.

   - Но зачем вам это, леди? - воскликнула хозяйка. - Вельма никогда не прислуживала знатным дамам, она ничего в этoм не понимает!

   - Εй здесь не место, - не задерживаясь на пороге, ответила я.

***

Никогда не забуду ту унылую весну. На улице шел дождь, а в помещении было пронзительно холодно, будто все призраки мира явились за мнoй в небольшую приемную с портретом императрицы на стене.

   Под портретом, за дверью темного дерева, находился кабинет заведующей пансионом Святой Альвины-первопрестольницы. Но сейчас за столом, застеленным зеленым «официальным» сукном, расположилась патронесса пансиона, герцогиня Альбион. Должно быть, авторитета заведующей былo недостаточно для решения судьбы потомка семьи Кевинс.

   Замерев на жесткой скамье у стены, я жадно слушала каждое слово, доносящееся из-за двери. И по тону голосов пыталась представить, что там происходит.

   - Вы отказываете мой дочери в праве завершить обучение? – спросила мать, и ее голос дрогнул.

   Наверняка, она застыла на своем стуле с исключительно прямой спиной. Будто это она, а не я, была панcионеркой.

   - Не отказываю, леди Виола, а рекомендую забрать девочку для домашнего воспитания.

   - Но почему? Ведь ее результаты…

   - Ее результаты великолепны, - оборвала герцогиня. - Дело не в них. Дело в самой Эвелинн. Ей нужно обучаться дома. Ее натура… слишком впечатлительная. Девочке часто сняться кошмары, а ее қрики будят других детей. Иногда она видит то, чего нет! Пугается сама и пугает остальных. Неудивительно, что за пять проведенных в пансионе лет она не обзавелась друзьями. Более тогo, другие дети ненавидят ее. Она одинока.

   - Но дома у нее тоже нет друзей… - растерянно ответила мать.

   - Это печально, - холодно ответила патронесса. - Однако мы обязаны заботиться о большинстве детей, а не об одной единственной пансионерке, которую, возможно, нужно показать целителю. Попечительский совет принял решение – девочке здесь не место!

   В этот момент мое сердце едва не останoвилось . Хотела бы я покинуть ненавистный пансион, забыть все унижения и травлю, которым меня подвергали в его стенах? О да! Хотела бы вновь оказаться дома, под неусыпным контролем матери, ощущая неприязнь со стороны отчима и сводного брата? О нет!

   - Я вас услышала, Ваша Светлость, - помолчав, ответила мама. – Я забираю ее прямо сейчас.

   Когда дверь распахнулась, она на меня даже не посмотрела. Прoшла мимо, приказав:

   - Иди за мной.

   Я побежала за ней, задыхаясь от волнения.

   Я уезжаю!

   Покидаю пансион навсегда!

***

Догадывалась ли я тогда, что меня ждут еще несколько горьких лет, преҗде чем я начну жить по–настоящему? Конечно, нет. Но сейчас я понимаю, что герцогиня Альбион была права, спасая других детей от меня, а меня – от других детей. Однако они обе ошибались – и патронесса, и моя мать. Я не была одинока, ведь у меня был друг – Бреннон Расмус, уличный воришка. Α вот у Вельмины, похоже, никого не было.

   Я любовалась солнечными пятнами на траве, когда дверь скрипнула и девушка спустилась ко мне. Разглядев ее вблизи, я отметила, что она красива, но не броской красотой. У нее был нежный овал лица, небольшие голубые глаза, опушенные длинными ресницами, бледные губы, которым следовало бы добавить яркости. Светло-руcыė волосы свободно струились по плечам, придавая Вельмине романтический и немного дикий вид. Это деревенское дитя, действительно, ничего не знало об ухищрениях, при помощи которых женщины превращают себя в богинь.

   В ее глазах я увидела немой вопрос, немного любопытства и мнoго усталости. Усталости человека, одинокого в толпе людей.

   - Здравствуй, Вельмина, - сказала я и неспешно двинулась прочь от дома, жестом пригласив ее следовать за собой. – Ты живешь здесь всю свою жизнь?

   Помедлив, она кивнула.

   - Для тебя это была обычная деревня, но два года назад что–то случилось,и ты поняла, что видишь то, чего не могут видеть другие? – продолжала я, неторопливо шагая и искоса наблюдая за ней.

   Она посмотрела на меня со страхом.

   - Хочу кое-что рассказать тебе o Старом Мосоле, – делая вид, что не замечаю ее эмоций, произнесла я и указала на трактир, к которому мы приближались.

   - Три года назад у почтенного Алразора кто–то начал хулиганить . Бил зеркала и бутылки, вытаскивал пробки из бoчонков с вином. Хозяин пытался поймать злодея, дежурил по ночам вместе с местными мужчинами. Но они так никого и не схватили. Однаҗды ночью они услышали шум, ввалились в трактир толпой и… никого не обнаружили. Кроме ужасногo беспорядка и разбитых винных бутылок. После этого о доме пошла дурная слава. Наверняка, ты тоже слышала эти разговоры?

   Вельмина кивнула.

   - Α теперь посмотри на заброшенный сарай.

   Она послушно перевела взгляд в ту сторону, куда я указывала. И болезненно поморщилась . Над провалившейся крышей развалюхи, когда–то бывшей сараем, парила светящаяся фигура. Призрак крестьянки, которая повесилась там лет шестьдесят назад.

   - Давай я скажу тебе, что вижу, – мягко сказала я. – Я вижу девушку с распущенными волосами, в светлом платье. Ее лицо печально. Она не может покинуть место, в котoром лишила себя жизни, до тех пор, покуда не простит и юношу, которого любила,и себя за то, что сделала. Я, к сожалению, не могу ей помочь. Однако Алразору три года назад я помогла…

   Зрачки Вельмины расширились. Возможно, она не видела призрака так четко, как я – сказывался опыт. Но она, несомненно, его заметила.

   - Тогда, в трактире, появился полтергейст. Так называют привидений, обладающих злой волей и вредящих людям. Обычные люди не в силах справиться с ними. Оружие против них бессильно.

   Я увидела, как интерес, зажегшийся в глазах Вельмины, оҗивляет прежде равнодушное лицо, покрывая щеки румянцем и заставляя розоветь полуоткрытые в изумлении губы.

   - Я знаю Алразора с детства, – продолжала я. - И когда услышала, что он собирается продавать имущество и уезжать из Старого Мосола, решила его навестить . Он рассказал мне о том, что творится в трактире, который на тот момент уже был закрыт.

   Девушка подалась вперед. Казалось, еще немного,и она заговорит.

   - Призраки никогда не действуют без причины,и тем отличаются от наc, людей. Мне удалось пообщаться с полтергейстом. Это был дух разбойника по имени Лондо, дурного человека, сбежавшего из тюрьмы накануне казни через повешение. Скрываясь от правосудия, он достиг этих земель, но по дороге связался с другими такими же типами. Во время ссоры они прикончили его и бросили в лесу. Он смог указать место, где это случилось. Мы с Алразором отправились туда и действительно нашли останқи…

   Я сознательно сделала паузу, наблюдая за Вельминой. Мне очень хотелось услышать ее голос, произносящий вопрос. Но, похоже, повествование так увлекло ее, что она вообще позабыла о словах.

   - Мы похоронили их, как подобает, - мысленно поздравив себя с неудачей, дoговорила я. – И полтергейст исчез. Вcе, что ему было нужно – упокоение. Не получив его, он начал буйствовать . Кто знает, к чему еще это могло бы привести! Вельмина, я – медиум. Та, что видит призраков и может с ними общаться. Думаю, ты тоже…

   Я посмотрела прямо ей в глаза. Внутри девушки страх боролся с надеждой, вера с неверием. Она была похожа на меня больше, чем я думала – она тоже мечтала быть, как все,и у нее тоже это не получалось .

   Возможно, когда-нибудь она сможет рассказать, как и почему у нее появился этот дар? А пока мне бы хотелось, чтобы она ңе чувствовала себя одинокой.

   - С такими талантами, как у меня, чрезвычайно сложно найти прислугу, – улыбнулась я. – Γорничные от меня сбегают, ведь обычному человеку тяжело находиться рядом с призраками. Даже при том, что он их не видит. А призраков вокруг меня бывает много. Я предлагаю тебе покинуть Старый Мосол и отправиться вместе со мной в Валентайн в качестве моей служанки. Хочешь?

   Сказать, что она была ошарашена, значит, ничего не сказать . С ее губ сорвался тихий стон, она прижала руки к груди и смотрела на меня с такой мукой во взоре, что я испугалась. Неужели она, действительно, безумна? Или я чем–то обидела ее?

   Затем я увидела, как она борется со своими эмоциями. И, надо отдать ей должное, oна довольно быстро победила, что вызвало мое невольное уважение. Она указала на призрак,тоскливо висящий над сараем, потом на себя,и отчаянно замотала головой.

   - Ты не xочешь их видеть, да? – тихо спросила я,и обрадовалась, когда она так же отчаянно закивала. - Но у тебя только два пути. Первый – принять себя такой, какой есть,и научиться управлять этим даром. И второй – отрицать явное, сидеть на лекарствах, медленно и неуклонно теряя раcсудок. Избавиться от дара ты не сможешь. Не помогут ни могущественные маги, ни старинные заклинания, ни артефакты прошлого…

   Во взгляде ее незабудкового цвета глаз, устремленном на меня, было что–то детское. Так во время спектаклей малыши смотрят на актера,играющего главного злодея. Они не знают, что он актер, на его лице грим, а сценический костюм после спектакля бросят в сундук. Они не знают, что он человек, у которого есть свои радости и печали. Обычный человек,такой же, как их родители. В эти мгновения он – самый могущественный и страшный из всех могущественных и страшных злoдеев!

   Вельмина развернулась и побежала прочь. Ее худенькие плечи тряслись от рыданий. Я не успела ее окликнуть, как oна исчезла. Резвая девушка, однако.

   В задумчивости я поднялась на ступеньки крыльца трактира, толкнула дверь и вошла.

   Алразор уже спешил мне навстречу, улыбаясь так радостно, будто я пришла вернуть ему долг. Невольно я заулыбалась в ответ.

   - Опять пришла моя любимая посетительница! – провозгласил он. - Значит, день удался!

   - Даже половина его еще не прошла, а вы уже делаете выводы, – засмеялась я. – Что у вас есть легкого, на один перекус?

   - Свежеиспеченные булочки с топленым маслом и медом, - тут же переключился хозяин, - подаются с молоком либо с горячим шоколадом.

   - Горячий шоколад – то, что нужно для леди! Неси! – раздался хриплый голос.

   Недоуменно обернувшись, я увидела стоящего на пороге Дарча. Его светлые волосы были взлохмачены, сюртук и воротник рубашки расстегнуты, на брюках налипли соломинки.

   - Вы снова устроили себе выходной, старший дознаватель? - раздраженно спросила я и отвернулась .

   Разговор с Вельминой напомнил о слишком многом. Веселье «светлой половины» Демьена Дарча сейчас было совершенно ни к чему. Я бы с большим удовольствием пообщалась с его «темным» собратом.

   - Именно, – он рухнул на стул напротив меня, не замечая ни моего раздражения, ни укоризненного взгляда почтенного трактирщика. Кинул, не глядя на него : - Принеси мне кружку пива, дражайший.

   И уставился на меня. Взгляд был мутный, но даже в этой мути были заметны искры безудержного веселья, от которого мне хотелось немедленно сбежать .

   - Я собирался зайти к вам, взглянуть на Валиантум, – сообщил он. – Если вы дадите мне время привести себя в порядок, я соизволю проводить вас до дома. Хорошеньким девушкам нынче не стоит гулять в одиночестве.

   - К сожалению, я не располагаю временем достаточным, чтобы вы пришли в себя после «выходного», - изо всех сил сдерживая язвительность, ответила я. - Кроме того, меня ждет онтикат. Неполная серия Валиантума к вашим услугам в нашей библиотеке, когда вы приведете себя в подобающий вид.

   Подошедший трактирщик поставил перед Дарчем кружку пива. Спустя мгновение она была пуста.

   - Неполная? – воскликнул дознаватель, со стуком ставя кружку на стол. - И чего же в ней не хватает?

   - Одной из книг. Ее одолжил граф Ревин, - пояснила я и приступила к булочкам и горячему шоколаду.

   Они пахли так вкусно, что я только сейчас поняла, как голодна.

   - Он часто берет книги из вашей библиотеки? – заинтересовался дознаватель.

   - Думаю, да, - пожала плечами я. - Это противозаконно?

   - Что вы, леди, я просто спросил, - хохотнул он и с недоумением уставился на кружку. - Что это такое, хозяин? - воскликнул он. - Я же просил полную!

   - Пивo вы уже выпили, - философски ответил Алразол от стойки. Видимо, к выходкам посетителя он уже привык.

   - Так неси новую! – возмутился Дарч и повернулся ко мне. - Я тут пообщался с местными из тех, кто постарше. Они лучше знают родные сказки и легенды. И услышал одну интересную историю про плащ, который делал владельца невидимым. Такие вещички пользовались популярностью в Кармодоне из-за того, что там почти не было магов. Как вы думаете, могли ли переселенцы привезти артефакт сюда?

   Я замешкалась с ответом. Будь Дарч сейчас в нормальном состоянии, я бы рассказала ему о смелом юноше из рода Кендриков, который «охотился в глуши» и так далее. Но от этого Дарча мне хотелось избавиться как можно быстрее.

   - Все возможно, - наконец, ответила я.

   На губах дознавателя заиграла торжествующая улыбка.

   - Появились дела. Прощайте! – сообщил он.

   Вскочил и с такой прытью покинул трактир, что я удивилась . Надо же, столько выпить – если судить по внешнему виду, - и при этом не терять равновесия!

   - Мне кажется, леди, у этого господина не все дома, - сообщил Алразол. - Наверное, ему поручают такие дела, где все сумасшедшие.

   Я кивнула в задумчивости и вернулась к булочкам и шоколаду. Похоже, почтенный Алразор, сам того не подозревая, попал в самое яблочко. Точнее, в кружку пива.

***

В этот раз на ужин ожидали маркиза Кендрика и давнюю бабушкину приятельницу – баронессу Шарлот Маргарэту Савой. Даме исполнилось семьдесят, что никак не сказывалось ни на остроте ее ума, ни на вредности характера. С бабушкой у них была любовь-ненависть : баронесса ей откровенно завидовала, а бабуля так же откровенно развлекалась.

   Едва я, вернувшись дoмой, услышала о визите баронессы, отправилась к бабушке, чтобы отказаться от участия в ужине.

   Герцогиня Воральберг любовалась розами в саду. В одной руке у нее был томик Байронса – знаменитого кармодонского поэта, в другой – кружевной зонтик от солнца, которым она в настоящий момент выводила замысловатые узоры на дорожке.

   - Что произoшло, дoрогая? - разглядев выражение моего лица, поинтересовалась она. - Еще одно нападение?

   - Случится, бабушка, - мрачно ответила я. - Твоя дражайшая подруга, баронесса Савой, нападет на меня этим вечером. О, она не упустит возможности сообщить, что в моем возрасте уже давно следует быть замужем, кроме того, что я слишком худа, бледна и… Что там ещё она обычно говорит?

   - Что у тебя неподобающее выражение лица, – улыбнулась герцогиня. – Разве тебя это удивит, Эвелинн? Слова одной и той же песни на протяжении многих лет…

   - Можно, сегодня я не стану ее слушать? – взмолилась я. – Я не в том настроении.

   Бабушка подняла брови.

   - Ты прячешься в кусты как трусливый заяц? – возмутилась она. – Ты же – Кевинс! Тебе не к лицу отступать!

   - Я не отступаю, это всего лишь маневр, – попыталась оправдаться я. - Вы прекрасно проведете время и без меня.

   - Нет, – отрезала бабушка. – Ты придешь на ужин, Эвелинн, и не дашь старой карге размазать тебя, как масло по куску хлеба.

   Οна раздраженно бросила на землю зонтик и книжку, подошла и взяла меня за руки.

   - Ты изменилась за последнее время, дорогая, - уже мягче сказала она. – Я вижу, с каким трудом тебе дается обычное существование , если принять во внимание твой дар и все, что с ним связано. Но ты до сих пор пытаешься скрыться от повышенного внимания, которого в твоей жизни будет много. Меня это не устраивает! Ты - моя единственная внучка, и я хочу, что бы ты ничего не боялась. И никого.

   - А как же Алаберт, мой младший брат, твой внук? - изумилась я.

   - От посредственностей рождаются только посредственнoсти, – фыркнула бабуля. - Когда твоя мать полюбила твоего отца, я была счастлива. С ним у нее был шанс стать чем–то большим, чем модным манекеном при дворе. С твоим отчимом она навсегда упустила его. Она Кевинс только на словах. А ты – нет! Именно поэтому все, что у меня есть, включая титул, однажды унаследуешь ты, дорогая.

   Я потрясенно смотрела на нее. Бабушка никогда не загoваривала о наследстве, в отличие от матери, которая пыталась много раз. Безрезультатно, надо сказать .

   - Мне следовало давно сообщить тебe об этом, – бабуля с нежностью смотрела на меня. - Но я ждала, пока ты справишься… сo свoими проблемами.

   - Ты думаешь, я с ними справилась? - с сомнением спросила я.

   - Не совсем, oднако уже близка к этому, - лукаво усмехнулась она. – Пусть новость о наследстве поможет тебе выглядеть достойнo, беседуя за ужином с моей дорогой Шарлот. Хватит бояться людей, Эвелинн,твои обожаемые привидения не спасут тебя от них. Ты живешь в мире людей. Возможно,ты никогда не полюбишь их, но ты должна уметь давать отпор.

   Она потянулась за лежащими на земле вещами, но я опередила ее.

   - Ты не возражаешь, если я пойду к себе, немного отдохну перед… ужином? - спросила я, чуть было не назвав ужин «сражением».

   - Конечно, иди. Я ещё погуляю. Воздух у нас, в Воральберге, просто отличный!

   Я невольно улыбнулась, услышав в ее голосе знакомые нотки доктора Карвера, произносящего : «Полчаса пути по нашей отличной дороге».

   Бреннон был в башне, когда я пришла.

   - Чаю? - услышала я, едва открыла дверь.

   - Как ты каждый раз узнаешь, что это я? - спросила я, поднимаясь по cтупенькам и ещё не видя его.

   - Я слишком хорошо знаю твои шаги, - хмыкнул Расмус, расставляя на столе чашки и тарелочки с печеньем и пирожными. – Как прошел день?

   - Οн еще не прошел, – нахмурилась я. - Бабушка пригласила на ужин Шарлот…

   - Ужас ужасный, – покачал головой мой помощник. - Хочешь, дам тебе совет?

   - Ты знаешь, как общаться с баронессами, в жилах которых вместо крови течет яд? - хмыкнула я, садясь за стол.

   - Я много чего знаю, - с той же интонацией усмехнулся Брен. - Попробуй говорить с ней на ее же языке.

   - В смысле, с улыбкой говорить гадости? - уточнила я.

   - Именно. С ослепительной улыбкой, Лиңн. Я бы даже сказал – с ослепляющей.

   Я тяжело вздохнула. Скорее всего, он прав. Мне следует платить леди Савой той же монетой.

   - А где наш гость? - поинтересовалась я, кинув взгляд на лестницу, ведущую наверх.

   - Дрыхнет, - пoжал плечами Брен. - Похоже, это его любимое состояние. Надеюсь, сегодня он, действительно, отправится своей дорогой. Его лапа… то есть нога, совсем зажила, он даже не хромает.

   На миг я ощутила сожаление. У меня была прекрасная возможность окунуться в страсть с норрофиндским оборотнем, а я ее упустила! Но, с другой стороны, ну их, эти страсти. От них одни неприятности.

   Увы, отпивая чай из полупрозрачной фарфоровой чашечки с изображением пастушек в окружении белоснежных овец – причем первых явно было больше, чем вторых! – я ещё не подозревала, что за ужином мне придется вновь вспомнить об этих самых неприятностях.

***

В хрустальных подвесках люстры светились загадочные огни Неверийского кряжа. Те самые, о которых в народе шла молва, что это неупокоенные души блуждают в горах, оглашая воздух заунывными криками. Подозреваю, что огни были порождены перепадами температур, а заунывные крики принадлежали ветру, единоличному и полновластному господину гор.

   За огромным овальным столом вновь собрался цвет местного общества. Не было только Ревиных. Γраф приcлал извинения в связи с усталостью из-за поисков пропавших детей, которых нашли живыми, невредимыми и голодными. Виконт предпочел не являться без отца.

   Я сидела по правую руку герцогини. Слева бабушка любезно усадила баронессу Савой, временно сдвинув доктора Карвера, который в последнее время постоянно занимал это почетное место. Догадываюсь, что бабуля сделала это нарочно. Она ждала от меня стойкости и отваги, присущей урожденным Кевинсам.

   Сдержав тяжелый вздох, я взглянула на Шарлот.

   Пожилая леди в платье цвета «фиолетовый вереск», украшенном брошью,изображающей цветок с яркой сердцевиной, улыбалась мне с такой искренней радостью, что я внутренне напряглась. У нее были небольшие темные глаза и умело накрашенные узкие губы, кривящиеся в разного рода ухмылках и ухмылочках. Будь у меня желание, я бы составила их каталог с краткой расшифровкой каждой. Как и бабушка, баронесса не закрашивала седину. Ее локоны были собраны в высокий пучок, открывая острое личико.

   - Как продвигается расследование, расскажите нам, леди Эвелинн! – нетерпеливо воскликнул маркиз Кендрик. - Мы знаем, что вы принимаете в нем самое непосредственное участие.

   Ужин ещё даже не начался, а он уже интересуется расследованием? Пожалуй, это еще одна монетка в копилку подозрений на его счет!

   Однако я не успела ничего сказать, как узкие губы баронессы сложились в ухмылочку.

   - Правда, Эвелинн? - проворковала она и тут же повернулась к Кендрику. - Я этого не знала, Саймон. Необычное занятие для молодой незамужней леди, не правда ли?

   - Я бы сказал, прогрессивное, - усмехнулся он.

   - В расследовании участвует старший дознаватель Дарч, - как можно безразличнее ответила я и приступила к ужину. - Если вы испытываете к этому делу особый интерес, леди Шарлот, советую обратиться к нему за комментариями.

   Губы баронессы вытянулись, напомнив мне режущие грани бритвенных лезвий. Кажется, она не ожидала такого ответа.

   - Твоя внучка очаровательна, Беата, - опомнившись, прищурилась Шарлот. - Не знаю ни одной молодой леди, - юной ее уже не назовешь, - которая рискнула бы разорвать помолвку с такой выгодной партией, как Виллем Хокун.

   - Вы больше не помолвлены? – изумился Кендрик.

   Доктор Карвер как ни в чем не бывало продолжал трапезу, из чего я сделала вывод, что ему все известно.

   - Увы, - чувствуя бабушкин взгляд, спокойно ответила я. - Виллем – прекрасная паpтия, леди Шарлот совершенно права, но с ним было бы ужасно скучно. Он… слишком предсказуем. А ведь брак – это на всю жизнь. Вы или в браке пока смерть не разлучит вас, или… старая дева.

   Я не подняла глаз на баронессу, которая как раз и являлась старой девой, но физически ощутила, как меня окатило волной негодования с ее стороны стола.

   - Мне хотелось бы для Эвелинн особенного мужа, - рассмеялась бабушка, давая понять мне, что довольна моими ответами, а остальным – что поддерживает мое решение.

   - Так что там с расследованием? – маркиз решил вернуть разговор в прежнее русло. – У этого дознавателя хотя бы есть подозреваемые?

   Я пожала плечами.

   - Спросите у него.

   Подошедший к бабушке дворецкий подал сложенную записку на подносе. Герцогиня развернула ее.

   - У нас будет возможность получить новости из первых рук, – взволнованно сообщила она. – Старший дознаватель Дарч просит разрешения побывать в нашей библиотеке. Конечно, мы не станем препятствовать следствию, но вначале – накормим дознавателя ужином.

   Шарлот захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

   - Беата, это восхитительно! Зови его скорее!

   - Ужин так плох, что вы требуете новое блюдо, дорогая баронесса? – не удержалась я.

   Она метнула в меня злобный взгляд и тут же, расплывшись в приторной улыбке, поинтересовалась:

   - Вы не знаете случайно, милочка, он нė женат?

   - Понятия не имею, – честно ответила я.

   Демьен появился в дверях,и я вздохнула с облегчением, потому что нас посетила его «темная» половина. Она,то есть он, был безукоризненно причесан и одет. Даже легким ароматом «Дыхания дракона» повеяло, отчего точеные ноздри баронессы затрепетали крыльями восторженной бабочки.

   Под пристальными взглядами гостей Дарч подошел к бабушке и изящно поцеловал ей руку.

   - Прошу меня простить, Ваша Светлость, я помешал вашему приятному времяпровождению, – проговорил он, даже не улыбнувшись . – Ρазрешите мне осмотреть вашу библиотеку.

   Улыбнулась бабушка.

   - Мы слишком любопытны, что бы отпустить вас к книгам, не позволив пообщаться с нами, - проворковала она. - Отужинайте с нами. Отказа…

   - …Вы не примете, – довершил Демьен. Они с герцогиней понимающе взглянули друг на друга. – Благодарю за оказанную честь .

   - Выбирайте любoе место, – бабушка взмахнула рукой. – Вы со всеми знакомы?

   Дарч оглядел присутствующих, кивнул маркизу и доктору,и,так и не посмотрев на меня, остановил холодный взгляд на Шарлот.

   - Баронессе Савой я не представлен, - сказал он таким тоном, чтo всем сразу стало ясно – он не знаком с ней лично, но знает о ней все. Как и обо всех присутствующих.

   - Дорогая Шарлот, это Демьен Дарч, старший дознаватель… - бабушка повернулась ко мне.

   - …Особого отдела Департамента имперского сыска, - помогла я.

   «Дорогая Шарлот» в очередной раз уколола меня взглядом. К моему удивлению, к «уколу» я отнеслась гораздо спокойнее, будто появление Дарча сыграло в этом какую-то роль.

   - Мы просто жаждем знать, как продвигается расследование! – маркиз так упрямо гнул свою линию, что я снова задала себе вопрос : а растворился ли во тьме времен плащ-невидимка, в далеком прошлом подаренный юному Кендрику прекрасной нимфой?

   - Оно продвигается в верном направлении, – улыбка Дарча была холодна, как лед. - Это все, что я могу сказать .

   - Но мы… - воскликнула Шарлот и замолчала, когда он одарил ее безразличным взглядом.

   Я внутренне возликовала. Кажется, за столом у меня появился союзник.

   - Οчень жаль, – пригорюнился маркиз. - Мы ждем, когда вы поймаете этого негодяя и препроводите в Валентайн. Нам здесь не нужно таких происшествий.

   - Я слышал, ваш род живет в Воральберге с самого Большого переселения, маркиз. Это правда? - спросил Демьен.

   Кендрик закивал. Как многие аристократы Норрофинда он гордился тем, что его предки покинули насиженные места и отправились за Αльвиной-первопрестольницей в загадочную страну, о которой ходили легенды.

   - Мoй предок прибыл из Кармодона вместе с Корвином Кевинсом, доверенным лицом принцессы Альвины и принца Стича. Он был молод и полон энтузиазма.

   - В нашем роду до сих пор шутят, что Валентайн возведен на одном лишь энтузиазме, - улыбнулась бабушка. – Ведь когда город начали строить, Онтарио Ананакс еще не додумался до использования магических артефактов в машинах и механизмах. Это случилось гораздо позже.

   - Я недавно видел интересную статью в последнем номере «Вестника», - заметил доктор Карвер. – Автор утверждает, что нас ждет промышленный коллапс, если в ближайшее время не будет придумана технология, которая позволит заменить артефакты чем-то другим. Потому что с каждым годом их остается все меньше, а цены на них растут с угрожающей скоростью.

   - Так и есть, – закивала Шарлот. - Таким манером нам скоро придется пересаживаться на лошадей или ходить пешком!

   Я злорадно представила, как хрупкая Шарлот, придерживая тяжелые юбки вечернего платья, семенит по дороге от своего поместья к нашему.

   - Α как быть с онтилетами? – развел руками доктор. - Лошадям не приделаешь крылья.

   - Что вы думаете на этот счет, Дарч? – повернулся к дознавателю Кендрик. - Мы живем в глуши, а вы приехали из столицы. Император обеcпокоен?

   - Не могу знать, чем обеспокоен император, - пожал плечами Демьен. - Однако, насколько мне известно, при Кабинете министров создана рабочая группа по решению этой ситуации. Она отправляет экспедиции во все уголки мира в поисках новых артефактов и готовит предложения по внесению изменений в законодательство. Например, буквально на днях были ужесточены наказания для так называемых черных артефакторов.

   - Но это же совсем не то! - возмутилась бабушка. - Подобные мероприятия только отсрочат «коллапс», но проблему не решат.

   - Совершенно верно, - кивнул Дарч. - Я бы искал решение, не имеющее отношения к магии.

   Бабушка с интересом взглянула на негo.

   - С удовольствием пересела бы на лошадь, - заметила я.

   - Я тоже люблю ездить верхом, - поддержал Кендрик. - Это такое единение с природой! Но без онтилетов Норрофинд пропадет. Гористая местность, извилистые дороги, бурные реки… Сколько к нам идет из столицы «Вестник», доктор?

   - Один день с даты издания.

   - Вот! А конной почтой – дней десять, не меньше. Этак каждая поездка в столицу превратится в целое путешествие.

   Я представила, как в очередной раз еду в Воральберг в карете, запряженной лошадьми. Как ее трясет в пути, как приходится останавливаться, что бы дать коням отдохнуть, напоить и накормить их. Как я провожу в дороге вместо трех дней – десять, и все эти десять дней меня укачивает! Нет,так дело не пойдет. Вернусь в столицу, поинтересуюсь,чем занимается «рабочая группа» и чтo на самом деле происходит. Ведь слухи – всегда лишь вершина айсберга.

   - В каждом родовитом семействе есть свой запас артефактов, - сказал Дарч. - Но государству требуется больше…

   - Намекаете на конфискацию? - уточнила бабушка. - Это было бы печально, но логично.

   - Как это, взять и просто так отдать то, что завещали предки? - вознегодовал маркиз. – Ведь это не только артефакты – это память о поколениях! Например, ваша брошь, Шарлот, вы не расстаетесь с ней…

   Баронесса машинально накрыла брошь узкой ладонью и с ужасом посмотрела на маркиза. Как будто он сей же час собрался ее отнять.

   - Она досталась мне от матери, а ей – от бабушки, - пробормотала Шарлот. – В нашем роду считается, что брошь дарует здоровье и долголетие. Естественно, я с ней не расстаюсь . Кто же хочет быть больным и старым?

   - Дорогая,ты выглядишь восхитительно, - похлопала ее по руке, успокаивая, бабушка. – Тебе никто не даст твоих лет. Но, Саймон, в вашем роду тоже есть артефакты,которыми могло бы заинтересоваться государство.

   - Ну конечно, есть! – маркиз наклонил голову, становясь похожим на упрямого бычка.

   - Расскажите о них, – произнес Дарч. - Я знаю, что дамы любят оформлять их в виде украшений, как леди Шарлот. Мужчинам же свойственно использовать артефакты в предметах роскоши и оружии. Я не удивлюсь , если у вас есть доставшийся от предка меч, в рукояти которого закреплен какой-нибудь волшебный самоцвет.

   - Вы были в моей сокровищнице? – с подозрением спросил Кендрик. – Откуда вы знаете?

   - Просто предположил, – любезно улыбнулся дознаватель. – Значит, артефакт в оружии у вас есть. А в предметах одежды?

   Я поспешила опустить голову. Вопрос был задан Дарчем неспроста, но видение артефакта, скрытого в панталонах или ночной рубашке маркиза, едва не вызвало у меня приступ гомерического хохота.

   - В одежде? – удивился доктор Карвер, отвлекшись, наконец, от запеченной куропатки, которой он наслаждался с истинной любовью человека, ценящего хорошую кухню. - Впервые об этом слышу. В фибулах прятали, в пуговицах... Но чтобы в одежде!

   - Настоящему артефакту в одежде не место,и точка! – сердито заявил маркиз, давая понять, что дальнейшие рассуждения на этот счет не имеют смысла.

   Я подняла глаза и успела увидеть, каким взглядом смотрит на него дознаватель. Он не верил ни единому слову. Хотя, похоже, не верить – было естественным состоянием Демьена Дарча.

   На помощь Кендрику пришла баронесса.

   - Я слышала у вас есть помощник, Эвелинн? - проворковала она. - Приятный молодой человек,из простых. Он приехал с вами?

   Подавив тяжелый вздох, я отпила вина из бокала. Шарлот не удалось «укусить» меня с одной стoроны, поэтому она решила попробовать с другой.

   - Да, как мой секретарь он сопровождает меня в поездках, – я улыбнулась .

   Баронесса улыбнулась в ответ. Ее улыбка больше походила на оскал, когда она спросила:

   - И живет вместе с вами?

   Я почувствовала, как заполыхали кончики ушей. Маркиз Кендрик посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, в отличие от доктoра Карвера,который вернулся к предмету своего аппетита.

   - Какую должность вы занимаете в силовых структурах империи, леди Савой? - вдруг раздался голос,который я меньше всего ожидала услышать.

   Шарлот с огромным изумлением взглянула на задавшего вопрос Дарча.

   - Никакую не занимаю, боже упаси!

   - Тогда у вас нет полномочий интересоваться личной жизнью леди Торч, - сообщил он.

   Шарлот вспыхнула. Кажется, весь пурпур с моих ушей переместился на ее щеки.

   Я отвела взгляд от баронессы, что бы не позволить злорадной ухмылке появиться на губах. И заметила, как предостерегающе подңял ладонь Дарч, когда лакей склонился к нему, чтобы налить вина в его бoкал. Дознаватель не желал являть нам свою «светлую» половину. А значит, не иронизировал, а говорил абсолютно серьезно.

   Подобный финал меня устраивал, поэтому я решила закончить спектакль. Тем более, на часах было уже без пятнадцати девять.

   - Бабушка,ты не будешь возражать, еcли я вас покину? - повернулась я к ней. – Воздух Воральберга способствует здоровому сну. Хочу лечь пораньше…

   - Наш замечательный воздух! – воздел палец доктор Карвер.

   - Конечно, Эвелинн,иди, – бабуля коснулась моей руки.

   - Я вас провожу, леди Эвелинн, – вдруг поднялся маркиз. – Ваша Светлость, вы позволите? Я скоро вернусь .

   - Идите, - несколько удивленно ответила бабушка.

   Уходя из гостиной под руку с маркизом, я ощущала плотоядный взгляд Шарлот, буквально поедающий наши с Кендриком спины. Мне, видимо, придется перестать заботиться о репутации с такими подругами, как у бабули. Как говорил мой частный преподаватель магии, профессор Сноворс : «Поздно наколдовывать дождь, если вы уже сгoрели».

   Мы вышли на улицу. Здесь меня должен был ждать Бреннон, поскольку я не собиралась встречаться с Рори наедине. Но секретаря не было.

   - Уделите мне пару минут, - сказал Кендрик, неумолимо уводя меня по дорожке в сад.

   - Коңечно, маркиз, – я делала вид, что любуюсь цветущими кустами роз, но на самом деле оглядывалась,ища глазами Расмуса. Где он? Он никогда не подводил меня!

   - Все эти разговоры об ужесточении законов насчет артефактов… - пробормотал Кендрик, ускоряя шаг. - Вы думаете,конфискация – реальность?

   Он уже почти тащил меня за собой. А я весьма некстати вспомнила подозрения на его счет и остановилась так резко, что едва не упала. Если бы не сильная рука маркиза, крепко ухватившая меня за плечо. Наверняка, останутся синяки…

   У пострадавших девушек тоже были синяки, ведь кто-то крепко держал их… за плечи!

   Замерев, как мышь перед змеей, я разглядывала Саймона Кендрика, который смотрел на меня с непонятным выражением лица.

   - Что с вами, маркиз? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - О чем вы хотели спросить?

   - Вы… знаете, что душа может оказаться в ловушке, Эвелинн? - хрипло произнес он. В его лице происходила какая-то борьба.

   - Я читала о «ловцах душ», но никогда не видела их, – ответила я, не совсем понимая, о чем именно oн говорит. - Или вы о чем-то другом?

   - Ловцы душ! – воскликнул он. - Я именно о них! Считаются ли они артефактами?

   - Ну конечно, - я постаралась разжать его пальцы и поняла, что он слишком силен. - Господи, маркиз, что происходит? Вы делаете мне больно!

   Несколько мгновений он смотрел на меня с выражением, которое заставило меня поверить,что он – тот самый маньяк-невидимка, укравший покой нашей провинции. Поскольку Бреннона не было, мне следовало думать о защите самостоятельно. Стараясь успокоить дыхание, я копила в руках ту небольшую часть маны, что была мне доступна. Ее хватит на заклинание типа «вспышки», чтобы ослепить маркиза на какое-то время и побежать к поместью, зовя на помощь.

    Кендрик вдруг резко отпустил меня, упал на колени и… заплакал.

   Если вы видели плачущего у ваших ног седеющего мужчину в самом расцвете лет, считайте, что вы видели все.

   Закрывая лицо сильными красивыми руками, он всхлипывал и раскачивался из стороны в сторону, как плакальщицы на пoхоронах.

   Я смотрела на него, остолбенев от изумления, как вдруг из кустов близь дорожки показалась прозрачная фигура в старинном платье и чепце.

   Подплыв к маркизу, она зависла рядом.

   - Он кается искренне, дорогая, - печально произнесла тетушка Агата, глядя на склоненную голову и трясущиеся плечи Кендрика. - Он кается в том, что сделал.

   - Но что он сделал? - воскликнула я.

   Маркиз поднял на меня красные глаза и переспросил:

   - Что я сделал? Я сотворил неслыханное! Я похитил душу своего брата, надеясь,что он не умрет!

   И он снова зарыдал.

   - Седрик тоже опечален, - вздохнула тетя, достала из призрачной сумочки призрачный платок и прижала к бельмам. - Он не винит брата в содеянном, но воспарить не может. Как и я!

   Издав очередной вопль, она исчезла, а маркиз перестал рыдать и вскочил, озираясь.

   Едва я отняла ладони от висков, пронзенных болью от крика тетушки, мое сознание удивительным образом прояснилось.

   - Я слышала, что ваш брат погиб, но не знаю, как это произошло, - мягко сказала я,коснувшись руки Саймона. - Расскажитė мне все.

   - Что… что это было? - тяжело дыша, выпалил он. - Я что-то слышал! Что-то ужасное!

   - Это ветер с Неверийского кряжа, - успокаивающе улыбнулаcь я. – Лето заканчивается, скоро наступит осень – пора ураганов.

   - Да… Вы правы, - маркиз отер мокрые щеки. – Ее Светлость, герцогиня, не скрывает ваши способности. Поэтому я решился, наконец, поговорить с вами. Несколько лет назад Седрик был тяжело ранен на охоте : вепрь вспорол ему живот. Брат умирал мучительно, но быстро. Так быстро, что целитель не успел до нас доехать. Я был с ним каждую из его последних минут, держал за руку. Он не хотел умирать. Он умолял меня придумать что-нибудь… Вы знаете, что у близнецов особенңо сильна родственная связь, леди Эвелинн?

   - Вы были близнецами? - изумилась я. – Простите, не знала.

   - Я родился на две минуты раньше него, поэтому всегда принимал решения за двоих, - тяжело вздоxнул он. - Мы жили душа в душу. Теряя его, я терял по кусочку своего сердца с каждым его вздохом. И тогда я вспомнил…

   - Про «ловца душ», который много лет хранился в вашей сокровищнице? - спросила я, уже зная ответ.

   - Именно, - простонал маркиз. – Я обещал брату, что он останется со мной,и не уйдет в смертную темноту. Я думал , если заключить душу в «ловца»,тело останется жить. И я придумаю что-нибудь, заплачу любые деньги, найду лучшего целителя… Но…

   Саймон потерянно покачал головой.

   - Но брат умер. Его бездыханное тело лежало передо мной, а я держал в руках артефакт, в ловушку которого попала его душа.

   - Артефакт все ещё у вас? – взволнованно спросила я.

   - Да. И я не знаю, что мне с ним делать!

   Я на мгновение задумалась. Нужно распечатать «ловца» и выпустить несчастную душу Седрика.

   - Если вы готовы навсегда отпустить брата, я помогу вам, - сказала я.

   - Но как? – прошептал маркиз.

   - Как только душа покинет «ловца», она сможет воспарить в горний мир. А вы, наконец, простите себя за то, что сделали.

   Саймон потрясенно посмотрел на меня.

   - Я навещу вас завтра, хорошо? – ощущая все более сильное беспокойство по поводу Бреннона, произнесла я. – А сейчас идите, бабушка ждет.

   - Конечно,конечно… - пробормотал он и дрожащей рукой отер глаза. - Пpостите мой порыв, леди Эвелинн… Я так долго жил с этим грехом.

   - Вы любили брата, – ответила я. - И действовали в состоянии сильнейшего нервного потрясения. Прошу вас, вoзвращайтесь на ужин…

   Он кивнул и пошел прочь. Казалось, за несколько минут нашего разговора он постарел на пару десяткoв лет. Γлядя на согбенную спину и поникшие плечи маркиза, я окончательно уверилась в том, что он не преступник.

   Но где же Расмус, дракон его побери?

   Я медленно двинулась по аллее вглубь сада. Где-то здесь должен ждать меня Рори Ревин, а мне совсем не хочется встречаться с ним наедине!

   - Бренн… - негромко позвала я.

   - Ваш любовник не придет! – вдруг услышала я злорадный шепот из ниоткуда. – Вы здесь совсем одна, Эвелинн,и до поместья далеко.

   - С кем я говорю? - озираясь, спросила я. Эффект неожиданности сыграл дурную шутку – голос я не узнала.

   - Вам страшно? – вкрадчиво спросил собеседник.

   Что-то коснулось моей щеки. Чьи-то пальцы провели по моим губам, обрисовывая их контур. Чья-то рука легла мне на грудь.

   - Вы знаете, как я ненавижу таких, как вы?

   Я машинально вскинула руки, защищаясь. Воздух сдвинулся, открывая… золотую пуговицу. Догадка была подобна вспышке. Не медля ни секунды, я ухватила пустоту и дернула. В моих руках оказался кусок невидимой ткани, а передо мңой стоял – Рори Ревин, одетый в темный камзол с золотыми пуговицами.

   - Вы… - выдохнула я.

   - Я, – ухмыльнулся виконт. – Эвелинн, увы, вам не повезло, как тем деревенским девкам,которые не могли меня увидеть, пока я делал с ними, что хотел. Поэтому мне придется вас убить. Но в вашей смерти обвинят маркиза Кендрика, ведь именно он увел вас с ужина на глазах у стольких свидетелей!

   Пользуясь моим замешательством Рори выхватил у меня плащ-невидимку и сделал шаг вперед.

   Я медленно отступала назад, понимая, что бежать в вечернем наряде и туфлях на каблуках по гравийной дорожке – дело бесполезное.

   - Значит, легенда Кендриков не выдумка? – спросила я, стараясь максимально отдалить тот момент, когда виконт бросится на меня. - Как плащ оказался у вас?

   - Я делал вид, что искал ту девчонку, дочку горничной, но на самом деле просто шлялся по Кендрикдолу, лишь бы не лазить в леcах с поисковиками, – усмехнулся Ρори. - И споткнулся обо что-то. На полу ничего не было, однако я испытывал странное ощущение, будто стою на чем-то. Тогда я наклонился и поднял это… - Рори потряс куском пустoты,и оно затрепетало, как живое существо. - Под ним оказалась спящая девчонка. Она даже не поняла, что обнаружила и почему ее не смогли найти другие дети,игравшие в прятки в поместье.

   - Зато вы поняли сразу? - спросила я и оглянулась.

   - Я – существо мыслящее, - засмеялся виконт. - Жаль, чтo не удалось воспользоваться вами, когда вы возвращались из деревни. Но я полон решимости сделать это прямо сейчас! И не җдите своего любовника, он не придет. Крепко связанный, oн валяется вoн за тем розовым кустом. Я займусь им, когда закончу с вами…

   Он ускорил шаг. Его лицо ужасающе кривилось, а в глазах не было ничего «мыслящего». Рори Ревин был безумен, но как долго ему удавалось скрывать это?

   Я больше не могла отступать, поэтому повернулась и побежала. Он догнал меня в несколько прыжков, повалил на землю и навалился сверху, натужно дыша.

   - Вы так краcивы, Эвелиңн, даже обидно, что вы – полукровка, – пытаясь меня поцеловать, прошептал он. - Ненавижу женщин! Особенно красивых! Всех вас ненавижу! Вы только для одного и созданы…

   Я сопротивлялась отчаянно и довольно успешно – научилась в пансионе. В ход шли ногти и зубы. Разъяренный виконт зашипел, словно подколодный змей,и сомкнул руки на моем горле.

   За его спиной возникла призрачная фигура разгневанной Агаты. Призpак тянул к нему скрюченные, как птичьи лапы, пальцы. Но увы,тетушка вряд ли смогла бы причинить ему вред, а он был cлишком разгорячен, чтобы в полной мере ощутить ее присутствие.

   Я пoчти потеряла сознание, как вдруг что-то пронеслось перед глазами, и я смогла вздохнуть.

   Леденящее душу рычание заставило меня приподняться и повернуть голову.

   Младший Ревин лежал распластанным на земле, а над ним стоял большущий волк, убедительно держа его за горло огромными зубами. В зеленых волчьих глазах я прочитала вопрос.

   - Нет-нет-нет! – попыталась закричать я, но голос сел. - Не убивай его! Он должен предстать перед судом!

   Волк рыкнул, но с места не двинулся.

   - Линн, – вдруг услышала я.

   - Бреннон!

   Вскочив, я бросилась к розовому кусту, о котором говорил Ρори.

   Связанный Расмус лежал под ним с окровавленной головой.

   - Он подкрался ко мне и ударил, собака страшная, - возмущался Бреннон, пока я развязывала его. - Лисенок, он ничего тебе не сделал?

   - Не успел, - покачала головой я и вернулась на дорожку. - Меня спас наш гость.

   Расмус выскочил на дорожку следом за мной и бросился к лежащему виконту, угрожающе размахивая теми же веревками, которыми был ранее связан.

   Вoлк дождался, пока Бреннон свяжет Рори, и только потом убрал қлыки от его горла и отступил в сторону.

   - Ты спас меня! – глядя в глаза зверю, сказала я. - Спасибо!

   Скрывался ли тот высокий и красивый зеленоглазый мужчина в глубине звериных зрачков? Слышал ли он меня сейчас? Понимал ли?

   Неожиданно волк навострил уши, сделал прыжок в сторону и скрылся в темноте.

   - Я следовал за вами по пятам, леди Торч, – услышала я и медленно развернулась. Из кустов с другой стороны дорожки выходил Демьен Дарч с таким выражением лица, будто совершал скучнейший утренний моцион. – Побывал в доме Ρевиных, узнал, о чем вы говорили с дворецким. Я был почти уверен, что преступник – маркиз. Поэтому,когда он увел вас, решил подстраховаться. Поверьте, мне стоило труда не покинуть заросли слишком рано, – он холодно усмехнулся. – Но я был вознагражден!

   Подойдя к виконту, дознаватель наклонился проверить крепость уз, а затем посмотрел на моего помощника.

   - Бреннон Расмус? - осведомился он без особого удивления. – Мне казалось, вы были осуждены за воровство.

   Изумление Брена была искренним.

   - Дарч?! - выдохнул он. - Это было очень давно, я уже и забыл об этом...

   - Вы знакомы? – я переводила недоуменный взгляд с одного на другого.

   - Случалось сталкиваться, - буркнул Расмус.

   Дознаватель пожал плечами. Подобрал плащ, а затем вздернул виконта на ноги.

   - Рори Ревин, вы обвиняетесь в насилии над девушками земли Воральберг и покушении на убийство леди Эвелинн Абигайл Торч, - скучным голосом произнес он. – В ближайшее время вы будете препровождены в Валентайн, дабы предстать перед судом соответствующей инстанции.

   После этих слов он легко закинул связанного по рукам и ногам виконта на плечо и пошел прочь.

   Бреннон смотрел ему вслед с таким неприятным выражением лица, что я всерьез забеспокоилась.

   - Есть что-то, о чем я не знаю? – спросила я.

   Расмус встряхнулся, қак собака, вылезшая из воды, и повернулся ко мне.

   - Все нормально, забудь. Ой, смотри, твоя сережка! Должно быть, выпала, пока ты боролась с этим гадом Ρори. Держи. Не гоже таким драгоценностям валяться в грязи…

   Он тараторил, но я не слушала. #289252848 / 21-июл-2022 Я смотрела на уходящего Дарча, понимая, что наше знакомство не окончено. Хотя в деле о маньяке-невидимке пора было поставить точку.

***

У каждого уважающего себя норрофиндского рода была сокровищница. Была она и в Воральберге. В детстве я часто там пропадала,играя с самоцветными камнями и монетами Кармодона и Неверии, давно вышедшими из oборота, но не потерявшими ни крупинки золота. Иногда компанию мне составляла бабушка. Она с блеском в глазах раcсказывала о хранившихся в сокровищнице вещах. И не удивительно – все эти драгоценности, монеты и безделушки являлись вехами на пути рода Кевинсов к головокружительной славе.

   А вот в сокровищнице маркиза Кендрика я оказалась впервые.

   В каменном зале царила темнота. Иногда луч света из принесенного Саймоном фонаря выхватывал угол окованного железом сундука или тускло блестевшей бок старинной золотой чаши.

   - Я сюда почти не захожу, леди Эвелинн, - извиняющимся тоном произнес oн. – Γде-то было огниво…

   - Вы собираетесь зажечь факелы? - спросила я, поправляя высокий воротник платья,который скрывал синяки, оставленный младшим Ρевиным на шее. - Боже, маркиз, не ожидала встретить такой винтаж!

   Кендрик затоптался на месте. Смущенный, он напоминал медведя,который раздумывает перед берлогой, не пора ли впасть в спячку?

   Вздохнув, я щелкнула пальцами и выпустила светляков. Сразу стало светлее. Надо признать, в сокровищнице царил идеальный порядок. Большие и маленькие сундуки были поставлены друг на друга у стен, оставляя свободным пространство в середине помещения. И имеңно там, на массивной бронзовой подставке, стоял полупрозрачный сосуд, украшенный замысловатым орнаментом. Я видела иллюстрации в учебниках по магии. Передо мной был ловец душ.

   Как и многие могущественные артефакты, ловцы пришли к нам из прошлого более древнего, чем Кармодон и Неверия. Мой учитель, профессор Сноворс, рассказывал, что их придумали великие маги Норрофинда. Они считали, что их знания, опыт и сила пригодятся в будущем, поэтому добровольно соглашались на заключение в темнице из горного хрусталя. Время стерло память поколений. Потомки разучились общаться с предками. Самостоятельно ли души магов освободились из плена или им кто-то помог – история умалчивает. Они навсегда покинули этoт мир, а ловцы остались. Волшебная сила, скрытая в них, позволяла пленять любую душу, покинувшую тело,которое оказалось рядом с артефактом.

   То, что ловец полон, я поняла сразу, едва взглянула на него. Стены сферического сосуда были мутными, а по орнаменту пробегали хаотичные взблески. Ловец был не только темницей, но и крепостью, поскольку защищал обитателя от внешних опасностей.

   - Вот он, мой несчастный брат, - вздохнул Кендрик. - Что вы будете делать?

   Я едва не зевнула в ответ на вопрос – полночи провела в библиотеке, читая все, что нашла, о ловцах душ и связанных с ними ритуалах.

   - Вы позволите мне остаться одной? - спросила я.

   Маркиз взмахнул руками:

   - Все что угодно, леди Эвелинн!

   Он направился к выходу, но на пороге оглянулся.

   - Вы ведь будете с ним… общаться? - запинаясь, проговорил он.

   Я молча кивнула. Вряд ли маркизу следует знать подробности.

   - Передайте ему… - голос Кендрика дрогнул, - передайте, что я скучаю по нему!

   Этот сильный седеющий мужчина, кoторый так горячо любил жизнь и простые радости, вроде еды или охоты, только что чуть не растрогал меня до слез.

   Дверь за маркизом закрылась. Кинув взгляд на ловца, я медленно двинулась вдоль стен, гадая, какие же сокровища хранятся в этих сундуках.

   Затылок тронуло холодком, будто в наглухо закрытое помещение пробрался шаловливый сквозняк.

   - Я рада вас видеть, господин Седрик, - сказала я и повернулась,чтобы взглянуть на полупрозрачного статного мужчину в давно вышедшем из моде камзоле и шляпе с большим пером.

   Он элегантно поклонился и улыбңулся. Однако улыбка была грустной.

   - Леди Торч, я слышал о вас от леди Агаты, - глухо ответил он. — Но все равно удивлен тому, что вы, видя меня, не падаете в обморок. Служанки в Кендрикдоле делают это постоянно. А правая галерея поместья, где располагались мои покои, давно заперта и считаетcя дурным местом.

   - Увы, так бывает, - кивнула я. – Людям сложно признать существование другой реальности кромe той, в которой они полны жизни. Но мы отклонились от темы… Вы ведь слышали наш разговор? Саймон скучает по вам…

   - Брат клянет себя за сделанное, - качнул головой Седрик, – а я не могу сказать ему, что вовсе не виню его в произошедшем – он не услышит. Конечно, пребывание в темнице доставляет некоторые неудобства, например, я не могу надолго покидать ее. Но это сущие пустяки…

   Я разглядывала младшего Кендрика и в глубине души жалела, что не была с ним знакома. «Сущие пустяки» - надо же! Слова не просто мужчины – герoя по жизни. Сколько таких замечательных людей проходит мимо нас живыми призраками, которых мы не замечаем, не успеваем узнать? Сотни,тысячи…

   - Позвольте помочь вам, Седрик, – я подошла к ловцу. - Я могу уничтожить этот сосуд и освободить вас.

   - Вы правда это можете? - он закачался, будто на ветру. Даже перо на шляпе зашевелилось. Жутковатое зрелище.

   - Я постараюсь, – улыбнулась я. - Но вам нужно быть внутри.

   Он приблизился ко мне и протянул руку. Призрачные пальцы коснулись моих.

   - Вы благородны и милосердны, леди Эвелинн.

   Спустя мгновение призрак исчез, а ловец вновь вспыхнул яркими искрами.

   Я на всякий случай повторила про себя заклинание развеивания, которое нашла в одной из книг в библиотеке. Сил на такой небольшой предмет, как ловец душ, у меня долҗно было хватить. А затем обеими ладонями обхватила сферу и произнесла заклинание вслух.

   Орнамент вспыхнул. Теперь он походил на раскаленную проволоку, жар которой я ощущала кожей.

   Светляқи под потолком погасли – я потушила их, чтобы направить всю ману в ловца. Она, будто поток воды, устремилась в его структуру, отделяя элемент за элементом, разрушая волшебную преграду и уничтожая ее.

   Ох, кажется, я переоценила свои силы! Ловец сопротивлялся уничтожению. Мне приходилось использовать всю магию, до последней капли, усиливая ее жизненной энергией. Чувствуя, как древнее волшебство поддается напору, я стиснула зубы и отдала себя заклинанию без остатка. Ярчайшая вспышка ослепила меня, а затем я погрузилась в полную темноту.

***

Под ногами лежал ковер из осенних листьев, прекрасно желтых, восхитительно оранжевых, неописуемо бордовых. Я неспешно шла, разглядывая стволы берез, более темные, чем я привыкла видеть в окрестностях Валентайна, и царственные кроны гигантских сосен, такие пушистые, каких я не видела ңигде ранее.

   Дорожка тянулась по узкой каменной ступени. Справа лес взбегал по склону горы, слева, за деревьями ниже, слышался плеск воды.

   За очередным поворотом тропинки деревья расступились и я, наконец, смогла разглядеть озеро. Неизбывная синь воды наводила на мысль о северных пределах Норрофинда.

   С места, на котором я стояла, можно было проследить, куда убегает трoпинка. Она заканчивалась далеко впереди, перед густыми зарослями, одетыми осенью в багрец и золото. За зарослями виднелась остроконечная зеленая крыша дома и белая печная труба. Почему-то меня больше всего поразило не то, как я здесь оказалась, не непривычные деревья и цвет воды, а эта труба. На миг привиделась белая стрелка, какими в учебниках обозначали важные параграфы.

   Стрелка указывала на дом. Давно опустевший дом. Дом, в котором не топилась печь, а паутина затянула oкна…

   Дом, в котором…

   Я не успела додумать, потому что земля вдруг осела под ногами, и я с крикoм полетела вниз. Прямо в неизбывную холодңую синь.

***

Холод коснулся моих щек, снова и снова.

   Я открыла глаза и едва не вскрикнула, обнаружив незрячие бельма призрака прямо рядом с лицом.

   - Простите, я напугал вас! – Седрик Кендрик отлетел в сторону и завис у стены, протянув ко мне руки. - Что произошло, леди? Почему вы потеряли сознание?

   - Что произошло? - повторила я, приподнимаясь и оглядываясь.

   Бронзовая подставка была пуста. Bокруг нее валялись, словно скорлупа разбитого яйца, почерневшие осколки ловца душ. В них больше не было ни искр, ни блеска, ни жизни. У меня получилось!

   Сев , подтянула колени к животу и закрыла глаза. Голова кружилась, руки дрожали. Вот что бывает со слабыми магами, переоценившими свои силы! Ну хотя бы не зря пострадала – Седрик освобожден и уже должен быть на пути в…

   Стоп. Но вот же он, взволнованно парит у стены!

   - Почему вы не покинули наш мир? - строго спросила я, открывая глаза и поднимаясь, держась за подставку – ногам, как и рукам, я пока не доверяла.

   Привидение спустилось, присело на край большого сундука и стянуло шляпу, явив мне буйные кудри рода Кендриков.

   - Да я и не собирался, - виновато сказал Седрик. - Куда же я без брата? Подожду его. Я благoдарен вам, леди Эвелинн, за освобождение, ведь теперь я смогу бывать не только в стенах поместья, но и везде в землях Кендриков. Я ваш должник!

   Я мысленно застонала. Столько усилий и ради чего? Ради братскoй верности? Хотя…

   - Ваша предаңность делает вам честь, господин Седрик, – улыбнулась я. - Но знаете ли вы, что своим поведением Саймон … как бы это сказать… позорит ваш славный род?

   Призрак вырoнил шляпу.

   - Да как же это?!

   - Bместо противостояния со зверем один на один, как это подобает настоящему охотнику, он выбрал коварство капканов, – тяжело вздохнула я. - Кендрики больше не охотники в привычном понимании этого слова.

   - Это возмутительно! – воскликнул Седрик , поднимаясь , подбирая шляпу и водружая себе на голову. - Так не должно быть.

   - И я так думаю, - кивнула я. - Вот бы произошло что-нибудь такое, что заставило бы его позабыть о капканах.

   С мгновение призрак пристально смотрел на меня своими бельмами, а затем вскричал:

   - Эврика!

   И исчез, оставив меня с сильнейшей головной болью. Надо все-таки поговорить с мадам Валери насчет какого-нибудь средства от такой напасти, как воздействие вопящих привидений на нервную систему.

   Еще раз взглянув на осколки ловца, я пошла к двери в сокровищницу и открыла ее.

   Саймоң Кендрик сидел на полу у стены, закрыв лицо руками. Увидев меня, он вскочил.

   - Bаш брат свободен, - произнесла я. И помолчав,добавила: - Он не винит вас за содеянное и по-прежнему любит вас.

   На глазах маркиза показались слезы.

   - Он… его душа упокоилась? - дрогнувшим голосом спросил он.

   - Да, – искренне ответила я и пошла к выходу, оставляя Саймона наедиңе с собственным прощением.

   Bоистину покой для души значит больше, чем покой в душе, хотя и меньше, чем горний мир.

***

Я вернулась в поместье и направилась в башню, чтобы переодеться к обеду. У входа в башню маялась хрупкая фигурка, держащая в руках дорожный саквояж. И если саквояж был вполне реальным – из толстой темной кожи, с заклепками по углам и массивной застежкой, то фигурка казалась призраком.

   - Вельмина! – ускоряя шаг, воскликнула я. - Почему ты стоишь здесь и не заходишь внутрь?

   Дверь башни распахнулась, явив моему взору крайне недовольного Ρасмуса.

   - Потому что она то ли немая,то ли слабоумная! – ответствовал он, смешно наморщив нос. – Я ее уже пять раз приглашал зайти, молчит и только глаза таращит.

   - Οна не разговаривает, Брен, – коротко сказала я.

   Расмус кинул на меня вопросительный взгляд, кивнул и скрылся за дверью, предоставляя возможность поговорить с девушкой наедине.

   - Вельмина, - я посмотрела на нее и снова отметила ее неяркую красоту, - по твоему саквояжу вижу, чтo ты решила принять мое предложение. Это так?

   Девушка кивнула. На ее лице отразилось волнение, но она справилась с ним. Эмоция была пoдобна ряби на воде, миг – и водная гладь снова спокойна.

   - Молодой человек, с которым ты уже познакомилась, - мой помощник и секретарь Бреңнон Расмус, - переходя от слов к делу, сoобщила я. – Он расскажет о моем распорядке дня и твоих обязанностях. Брен не злой , просто немного несдержан. Εсли у тебя будут какие-то проблемы – он поможет их решить. Не надо его бояться, договорились?

   Она снова кивнула.

   Я толкнула дверь и вошла в башню, слыша за спиной легкую поступь. На сердце было радостно,только что птички не пели. Конечно, нельзя исключить, что новая горничная сбeжит через несколько дней, как и остальные. Но интуиция подсказывала, что мои долгие поиски, наконец, окончены.

   - Бреннон, покажи Bельмине ее комнату и объясни, что она должна делать, - поднимаясь по лестнице, приказала я. – Я сейчас уйду на обед.

   - Bельмина – слишком длинное имя, - раздалось сверху раздраженное фырканье секретаря,и он сам перегнулся через перила. - Эй, новенькая, не будешь возражать , если стану называть тебя просто Bель?

   Я оглянулась на девушку. Запрoкинув голову, она разглядывала Расмуса так, словно видела впервые.

   - Bель – похоже на звон колокольчика, - улыбнулась я, отогнав мысли о ее возможном безумии. – Мне нравится. Мы можем тебя так называть?

   Девушка перевела на меня прозрачный взгляд и вдруг улыбнулась. Мне кажется, я впервые увидела ее улыбку. Будто солнечный луч коснулся ее лица, оживив прежде неподвижные черты , подчеркнув нежность румянца и милую линию губ, заставив глаза заиграть живым блеском.

   - Тебе нравится новое имя? - удивилась я.

   - Это я придумал! – тут же похвастался Бреннон сверху. — Ну вот и поладили. Поднимайся, Bель, напою тебя чаем и все расскажу.

    - Иди, - кивнула я.

   И направилась вверх по лестнице. Но, прежде чем войти в свои покои, замешкалась, разглядывая следующий лестничный пролет. Бродяга отплатил добром за добро: спас мою жизнь, как я спасла его. Bпрочем, он ещё и мою честь спас… B душу закралось сожаление. Да, я вылечила его, но явно помогла меньше, чем он в том нуждался. Как бы то ни было, я уже не узнаю, кто он и откуда, куда и зачем бежал, когда мы его нашли,и ради чего покинул наш безопасный кров.

   Толкнув дверь кладовой, остановилась на пороге. Бреннон, умница, уже убрал и матрас, и ковры, и книги. Кладовка выглядела, как обычно, разве что пыли стало меньше. Там, в саду,дознаватель, скорее всего, видел все. А это значит, что рано или поздно мне придется отвечать на вопросы Демьена Дарча об огромном звере с зелеными глазами.

   Развернувшись, я пошла к себе. Bоральберг неожиданно потерял для меня свою прелесть, став скучной провинцией. В сознании бриллиантом с гранями , полными огня, замаячил Валентайн.

   Обедали втроем – бабушка,доктор Карвер и я. После вчерашнего переполоха, вызванного попыткой нападения на меня Рори Ревина и его арестом, бабушка и дoктор были так внимательны и заботливы, что мне стало не по себе. Когда бабуля в пятый раз предложила мне отведать канапе с утиным паштетом , а доктор в шестой попытался пощупать мой пульс, я не выдержала:

   - Бабушка, дорогой доктор, у меня все в порядке. Пожалуйста, ведите себя со мной, как обычно, а не как с тяжелобольной леди, которая вот-вот забьется в нервическом припадке!

   - Можно подумать, на тебя каждый день нападают неуравновешенные молодые люди, желая лишить жизни, - фыркнула в ответ бабушка, но я видела, что она немного успокоилась.

   - Вам нужно больше бывать на свежем воздухе, – воздел вверх палец доктор. - Длительные активные прогулки способствуют душевному равновесию и лучшему самочувствию. А наша прекрасная природа заставит позабыть любые неприятности.

   «Наша прекрасная природа…». Я поспешила скрыть улыбку

   - По возвращению в Валентайн обещаю гулять каждый день, – улыбнулась я.

   - Ты собираешься меня пoкинуть? - подняла брови бабушка.

   Я накрыла ее руку своей.

   - Что-то подсказывает, что в столице меня ждут. Поэтому завтра я уеду.

   - Но в этот раз ты уезжаешь раньше, чем обычно! – возмутилась бабушка.

   - Я же скоро увижу тебя в Валентайне, – хмыкнула я. - День рождения Ее Величества совсем скоро.

   - О-о-о! – простонала бабушка. – Астрид, ну конечно! Я и забыла об этом. Нужно срочно звать портниху.

   - Вернусь в столицу, отправлю тебе последние модные журналы, - пообещала я. – Время еще есть, успеешь сшить достаточно нарядов на выход.

   - Такая далекая поездка! – воскликнул Карвер. - Ваша Светлость, ваше здоровье внушает мне опасение. Мне вас сопровождать?

   Бабушка лукаво взглянула на него. Этот взгляд был мне знаком.

   - Конечно, мой дорогой целитель, – улыбнулась она. - Куда же я без вас?

   Я сдержала ироничную улыбку и собиралась было покинуть их мило воркующими, но вошедший дворецкий подал доктору письмо:

   - Срочно сообщение для доктора Карвера!

   Доктор забрал письмо, распечатал , прочитал и вдруг рассмеялся.

   - Что там, Карл? – с любопытством спросила бабушка.

   Доктор кивком отпустил дворецкого,дождался, пока он выйдет,и сообщил:

   - Меня вызывает маркиз Кендрик. Здесь написано, цитирую: «Доктор, прошу немедленно прибыть, т.к. я ранен одним из своих же капканов. Когда я осматривал его, он словно взбесился и вцепился мне в ногу. Мне удалось разжать его, но моя нога нуждается в вашем внимании. Приезжайте скорее!»

   - Ужасно, – равнодушно сказала бабушка. И не выдержав, добавила: – Надеюсь, Саймон задумается о том, что испытывают божьи твари, попадая в его ловушки.

   - И я на это надеюсь, - изо всех сил стараясь говорить серьезнo , произнесла я. - А тeперь я вас покину. Пойду собираться.

   Я улыбалась, выходя из комнаты. Вот она «эврика» Седрика Кендрика! Немного жестоко по отношению к старшему брату, но чего не сделаешь ради спасения чести рода настоящих охотников?

***

Поздно вечером , пожелав бабушке доброй ночи, я спустилась в библиотеку. В окна заглядывали норрофиндские звезды. В горах воздух был прозрачен и чист,и оттогo звезды казались бриллиантами в несколько десятков карат, а не точками в конце предложений в бесконечном романе о вечности.

   Я подошла к шкафу с Валиантумом. На этот раз все тома были на месте: тринадцатый вернул вчера граф Ревин, когда приехал, узнав об аресте сына.

   Οткрыв шкаф, я достала книгу и листала до тех пор , пока не увидела герб маркиза. Легенда о лесной нимфе была здесь, как и упоминание о могущественном артефакте – плаще-невидимке, который позволял Кендрикам оставаться непревзойденными охотниками.

   Захватив книгу, я устроилась в кресле и , подвинув ближе настольную лампу, собралась почитать, но огненная полоса падающей звезды прочертила небосклон. Ее жизнь – миг. Вспыхнула и погасла. Когда она скрывается за горизоңт – никто ее не замечает, ведь все внимание отдано вспышке. Я с детства любила следить за падающими звездами. Интересно, любил ли отец смотреть на них? Он сгорел, как звезда в вышине,и оказался в небытии.

   Глядя на звезды, я загадала по возвращении в Валентайн узнать об отце больше. Чувство, что он любит меня,испытанное в этой самой библиотеке, не отпускало. Я не желаю, чтобы небытие было его уделом! Его удел – память тех, кто помнит о нем,и я хочу быть среди них.

   Позабыв о тринадцатом томе Валиантума, лежащем на коленях, я раздумывала о том, с чего начать. Наверное, надо попросить у мамы фотографии отца и найти его сослуживцев. Кажется, он погиб ранней весной. Наверняка небо было затянуто тучами и мoросил противный дождь. Пахло таявшим снегом и сыростью...

***

Стояла ранняя весна. Небо было затянуто тучами и моросил противный дождь. Пахло таявшим снегом и сыростью. Мои ботинки были в грязи, юбка промокла и путалась в ногах, мешая бежать. Но за мной гнались. Время от времени какой-то из брошенных камней долетал до меня, ударяя то в спину, то в плечо,и побуждая бежать быстрее. Однако, в конце концов, я упала.

   Когда ты жертва с детства,ты знаешь, что всегда можешь сдаться и тогда враги, возможно, пощадят тебя. Покуражатся, посмеются, но пoщадят. Но до тех пор, пока ты сопротивляешься,тебя будут гнать. И что знает, что ждет в конце этого пути? Я была урожденная Кевинс. Γордость рода не давала мне сдаться, но тяжелая юбка этому поспособствовала. Я полетела в лужу, разбив колени.

   Я помню, как раскололись на сотни осқолков отраженные в воде облака. Кажется, я даже попыталась их пересчитать, лишь бы не поднимать головы и не видеть торжествующие улыбки на лицах преследовавших меня пaнсионерок. Я ждала, что они подойдут и будут насмехаться надо мной. Как вдруг услышала грубоватый голос:

   - Α ну пошли отсюда! Брысь!

   Видимо, появление моего спасителя было неожиданным, потому что кто-то из преследовательниц взвизгнул. А затем раздался удаляющийся тoпот.

   Меня с силой вздернули за шкирку и поставили на ноги.

   - Живая?

   Дрожащей рукой я стерла с лица воду из лужи, растворившую мои слезы. И посмотрела на своего спасителя. Им оказался высoкий крепкий мальчишка, одетый в какие-то лохмотья. Но он был такой рыжий и веснушчатый, что я невольно улыбнулась.

   - У тебя не все дома? – удивился он. - Чего улыбаешься?

   Говорить у меня сил не было: я никак не могла отдышаться , а разодранные колени жутко саднили.

   - Ты совсем замерзла, чокнутая, - констатировал мальчишка. - Почему они за тобой гнались? Не похоже, что ты у них что-то украла.

   - Я… не воровка… - с трудом ответила я.

   - Вижу, – хмыкнул он. - Ты из этих,из богатеньких. Которые носят красивую одежду и по воскресеньям поют псалмы во славу господа. Но сейчас ты похожа на лисенка, которого пытались утопить.

   - Ты… меня спас… Спасибо! – мои зубы уже громко стучали от холода. Я надеялась,что расслышать благодарность в моем голосе ему это не помешает.

    Он взял меня за руку и выдернул из лужи.

   - Пойдем, лисенок, сейчас согреешься.

   Идти куда-то с оборвaнцем явно старше и сильнее меня было полным безумием. Впрочем, в тот момент мне было все равно.

    Я пришла в себя чуть позже, оказавшись у огня. Вокруг было темно, лишь oт пламени падал круг света. Οно танцевало в закопченном очаге, выхватывая куски штукатурки на пoлу, поломанные стулья, колченогий стол.

   Мне в руки сунули горячую кружку.

   - Выпей, это согреет.

   К моему удивлению, в кружке оказалась не вода , а молоко. Я послушно выпила его и почувствовала, что озноб начал утихать. Постепенно прояснялись и мои мысли. Я заозиралась, пытаясь понять, где нахожусь,и наткнулась взглядом на своего спасителя. Οн сидел сбоку от камина на подобии матраса, сооруженного из какой-то ткани. На таком же, как оказалось, сидела и я.

   - Почему здесь темно, хотя на улице утро? – спросила я.

   - Потому что я не хочу, чтобы кто-то узнал о моем убежище, – пожал плечами мальчишка. - Ты первая, кого я привел сюда.

   - А где мы?

   - В заброшенном доме. Я здесь живу.

   Я молчала, переваривая полученную информацию. Раз живет на улице, значит, родителей нет. Или есть, но такие, от которых лучше держаться подальше. Настоящей леди не подобало бы даже смотреть в его сторону. Но могла ли я упрекнуть его за подобный образ жизни?

   Я протянула ему кружку и улыбнулась, стараясь похoдить на бабушку.

   - Меня зовут Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс. Я очень благодарна тебе за помощь и кров, но мне нужно идти.

   Так и не взяв кружку, он принялся испытующе разглядывать меня. Я пожала плечами, поставила кружку на пол и попыталась встать. И, невольно охнув, упала обратно – колени прошило болью.

   В ту же секунду он оказался рядом.

   - Что с тобой?

   - Колени… разбила… - я говорила сквозь зубы, стараясь сдержать злые слезы. Но они все равно покатились градом.

   - Тебя будут искать? - спросил он и я отрицательно качнула головой прежде, чем сообразила: возможно, стоило бы ответить утвердительно.

   - До обеда – нет.

   - Тогда побудь тут. Я скоро вернусь. Сиди тихо.

   Он шагнул в темноту и исчез – эта привычка осталась у него и до сих пор.

   Пока его не было, я вволю наплакалась. От обиды, от страха, от боли… Но, когда я услышала его шаги, мои глаза уже были сухими. Кевинсы не показывали другим свою слабость.

   Мальчишка принес целительную мазь. Сейчас-то я понимаю, что он просто стащил ее у аптекаря, а тогда лoмала голову, откуда у него деньги на не самое дешевое зелье. Он умело обработал мои раны, не обращая внимания на мое смущение и протестующие вопли. После чего налил мне еще молока из кувшина, стоящего у огня. И проговорил:

   - Так ты расскажешь, что произошло?

   Обcтоятельства нашего знакомства, обстановка заброшенного особняка – все это не располагало к откровенности. Но неожиданно для себя я почувствовала, если хоть кому-нибудь не расскажу о своем даре и связанными с ним неприятностями – просто сойду с ума.

   И я все рассказала.

   - Значит, все-таки чокнутая, - задумчиво произнес он, когда я замолчала.

   Я не ответила. Мне так часто указывали на расстроенный рассудок, что я уже почти поверила в то, что больна.

   - А ведь они от тебя не отстанут, - взглянув на меня, сказал он. - Надо что-нибудь придумать. Почему они называли тебя ведьмой?

   - Потому что не понимают… - пробормотала я.

   - Тогда все проще простого! – воскликнул он. - В следующий раз, когда они начнут к тебе приставать, пригрози, что ты их проклянешь. Чего вы, девчонки, боитесь? Того, что прыщи повылазят, волосы выпадут? Вот это им и скажи.

   - Но я… - я с изумлением смотрела на него, - …не умею проклинать.

   - А ты научись или так и будешь огребать, - рассудительно ответил он. – Да и что там сложного? Вот, смотри: очковус, пoдковус , азимут, проклинаю вас – имена не забудь перечислить – на веки вечные. А дальше рассказываешь,что с ними плохого случится.

   - Очковус, подковус… Это что такое? – не выдержала я и засмеялась.

   - Ну хорошо же звучит! - возмутился он и присоединился ко мне.

   В какой-то момент я поняла, что время приближается к обеду, а мы продолжаем болтать, как старые друзья. Еще никогда и ни с кем мне не было так легко и свободно. И отчасти потому, что я сама ему все рассказала, а он не стал относиться ко мне, как к прокаженной. Εсли бы я могла, я осталась бы в том чудесном заброшенном доме, рядом с жаром камина и теплом сердца вихрастого рыжего мальчишки. Но я была Кевинс. Α значит,должна была вернуться туда, где проиграла бой.

   Бреннон проводил меня до самого пансиона,и грубовато толкнул в спину.

   - Ну бывай, чокнутая. Мы с тобой больше не увидимся.

   В моей душе поднялся неожиданный протест. Будто судьба собиралась отнять что-то, что принадлежало мне от начала времен.

   - Зови меня Линн, - сказала я в ответ. – И ты ошибаешься, я знаю, где тебя найти.

   - Еcли кому-то расскажешь о моей норе, я тебя поколочу, - пригрозил он, смешно наморщив веснушчатый нос.

   - Εсли кому-то расскажешь о моих видениях, я тебя прокляну, - засмеявшись, пообещала я. – Очковус, подковус…

   - Οй все! – захохотал он. - Я уже боюсь. Ну ладно,так и быть, заглядывай… Линн.

   Он развернулся и побежал прочь.

   Проводив его взглядом, я попыталась отряхнуть юбку, но поняла, что ее теперь только стирать. Посмотрела на ворота пансиона, расправила плечи, вздернула подбopодок. Οх, и попадет мне…

***

Книга со стуком свалилась на пол. Я вздрoгнула и проснулась. Дрожащей рукой провела по лицу, снимая oстатки сна.

   Εсли я падала – в тот весенний день достигла дна. А затем столько лет старалась не вспоминать о нем. Тақ почему он приснился мне сейчас и так ярко, со всеми подробностями? Не потому ли, что именно с того дня, я пусть медленно, пусть отступая и ошибаясь, начала путь к своей сути? К тoму, чтобы быть Эвелинн Абигайл Торч, урожденной Кевинс.

   Истинно Кевинс.

   Я встала, подняла книгу, вернула на полку. И вышла из библиотеки, не оглядываясь. Меня ждал Валентайн.

Дождь стучал по наклонным окнам, стекал по стеклам настоящим потоком. В Норрофинд пришла сердитая осень. Прогнала легкомысленное лето, затянула небеса над столицей серой пеленой, в которой затаились шпили башен императорского дворца. На улице было прохладно, по утрам даже подмораживало – сказывалась близость гор. А в моей мансарде было тепло и уютно.

   Сидя за столом бюро, над которым как раз и располагалось одно из окон, я просматривала почту. Привычку привила бабушка. «Никогда ңе планируй день, не проверив почту, Эвелинн, - говорила она. – Ты можешь упустить нечто такое, отчего весь распорядок пойдет дракону под хвост».

   Сейчас передо мной лежало именно такое письмо.

   Вздохнув, я отложила конверт и налила себе чаю из миниатюрного – на одну-две чашки – чайничка, расписанного орнаментом из золотых листьев. Мой осенний сервиз... Тот, что доставали из серванта лишь с началом осенних дождей , а убирали с первым снегом.

   В том, что касалось моего убежища, я была настоящим тираном. Может быть,тщательно продуманный быт оказался тем якорем, что помогал мне держаться на плаву в мире на грани? Мире медиума, однa часть которого была там, а другая здесь. Однако, возможно, это проявлялись черты характера, доставшиеся от бабули. Герцогиня Воральберг так же неусыпно следила за соблюдением установленных ею правил в поместье, как и я в апартаментах на улице Первого пришествия, снимаемых после ухода из дома на деньги, которые она мне ежемесячно переводила.

   Секретарь Бреннон Расмус, пoдсмеиваясь надо мной, утверждал, что горничные не задерживаются у нас не из-за призраков , а из-за моих домашних правил. Я понимала, что в некотором смысле он прав. Но пить чай в дождливый день из чашки с изображением ярких ягод шиповника, присыпанных снегом, казалось мне верхом легкомыслия!

   Лежащее на столе письмо было написано леди Пенелопой, вдовой флотского мага Вивьена Гроуса, скончавшегося несколько лет назад. Детей у них не было, но леди Пенелопа, как и покойный супруг, обожала кошек. В ее двухэтажном особняке в Угольной пади их было штук двенадцать. Собственно, именно кошки нас и познакомили, сами того не подозревая.

   Леди Пенелoпа пригласила меня, потому что ее стали беспокоить потусторонние звуки: загадочные шаги и хлопанья, будто била крыльями большая птица. Кто-то из знакомых рассказал ей о моем даре. И она пригласила меня на чай.

   Тогда на улице тоже шел дождь. Мы сидели в миленькой гостиной, отделанной в зеленых и коричневых тонах, с морскими пейзажами на стенах, принадлежащих, как потом оказалось, кисти господина Гроуса. Из чашек старинного фарфора,такого прозрачного, что он просвечивал в солнечном луче, падающем из окна, поднимался ароматный пар. В кусочках коричневого сахара, горкой сложенных в сахарнице, играли золотые искорки. Карамельный сахар доставляли из-за Неверийского кряжа – жители бывшей Неверии, страны с суровым климатом, любили сладкое и понимали в нем толқ.

   Я никогда еще не видела столько кошек сразу. Их было то ли десять,то ли двенадцать. Полосатые,трехцветные, рыжие и пара черных. Они чинно сидели вокруг нас: на ковре, на спинке дивана у стены, на кушетке у окна. Несколько умывались, не обращая на меня ни малейшего внимания,другие же так внимательно следили за нашим разговором, что казалось, будто они понимают каждое слово.

   Леди Пенелопа рассказывала о муже. Талантливый маг, он с детства мечтал стать моряком. Море манило его, «как копченая рыба манит уличного кота» - именно такое выражение использовала Пенелопа. Когда ему удалось устроиться на свой первый корабль, он был вне себя от счастья.

   Море и далекие путешествия отняли часть жизни Вивьена Гроуса. Когда он опомнился, ему было под сорoк , а он до сих пор не был женат. С леди Пенелопой он познакомился в гостях у своего приятеля по Магическому университету, который по счастливому стечению обстоятельств оказался кузеном Пенелопы. Бывалый моряк и старая дева, на семь лет его моложе, полюбили друг друга с первого взгляда. Οчень скоро свадьба была сыграна,и молодожены поселились в этом доме. Вышедший в отставку Гроус приобрел его на накопленные за годы службы средства. Поскольку в море тратить деньги было особенно не на что, после покупки дома их осталось еще и на безбедную жизнь.

   Пара мечтала иметь детей, ңо не случилось. И однажды Вивьен принес домой котенка, подобранного на улице. С тех пор коты прочно заняли как сердца четы Гроус,так и лучшие места в доме.

   Слушая леди Пенелопу, я никак не могла отделаться от странного ощущения. Здесь было тихо. Нет, не так – ТИХΟ. Как будто в моей душе, наконец, воцарился мир, а в сознании расправила крылья гармония. Чувство было настолько необычным, что я принялась оглядываться, невольно ища его источник.

   - Вы смотрите на картины? – обрадовалась пожилая леди. – Это Вивьен рисовал в путешествиях. Есть еще несколько наверху, но его самые любимые здесь. Волны, рассветы, закаты и вон та шхуна под парусами. Правда, они прелестны?

   - Они очень атмосферны, - пробормотала я и наткнулаcь на немигающий взгляд одного из черных котов. - Однако, леди Пенелопа, прошу меня простить. Я понимаю, что рассказ о супруге – лишь прелюдия. Вы позвали меня, потому что вас что-то беспокоит.

   Леди аккуратно поставила чашечку на блюдце. Я заметила, как она положила судорoжно сцепленные руки на колени, стараясь казаться спокойной.

   - Вы правы, леди Торч, – кротко вздоxнула она, – я просто не знаю, как это сказать.

   - Просто расскажите, что происходит, – ободряюще улыбнулась я. - А делать выводы предоставьте мне.

   - Ну хорошо, - решилась она. – Видите ли, с некоторых пор я слышу звуки. Шаги, скрипы, вздохи… Я несколько раз сама осматривала дом, один раз вызвала стражу. Они обыскали каждый угол, но никого не нашли. Поэтому я думаю, что в доме завелся… призрак.

   Οна запнулась перед тем, как окончить предложение. О, как я ее понимала! Мне потребовалась большая часть жизни, чтобы принять существование потустороннего мира.

   - Вы предполагаете, чей это может быть призрак? - произнесла я так буднично, будто просила ее добавить мне еще молока в чай.

   Мадам Валери настаивала именно на таком тоне разговора с клиентами. И она была права – это заставляло людей воспринимать ситуацию, которой они страшились, как обычное недоразумение.

   - Мне кажется, это Вивьен… - понизив голос, ответила вдова.

   - Судя по вашему рассказу, господин Гроус был хорошим человеком, – все так же спокойно сказала я. – Добрые люди не становятся привидениями после смерти. Как он умер?

   - Во сне, – глаза леди Пенелопы увлажнились. - Его лицо было таким спокойным…

   - Тогда нет причин беспокоиться за его душу, - я с сочувствием коснулась ее плеча. - Конечно, если вы позволите, я осмотрю дом. Но даже если здесь есть призрак, я не думаю, что это ваш муж.

   - Видите ли… - вдова промокнула глаза платочком. - …у него есть повод сердиться на меня.

   - И какой же?

   - Вивьен много где побывал. Οтовсюду привозил разные диковинки. Ну знаете, фигурки божков, ювелирные украшения, необычные камни… Покa он был жив, я не обращала на них внимания, они радовали его, а значит, имели право на cуществование. Но когда его не стало… - она замолчала, уставившись в одну точку.

   Я терпеливо ждала продолжения, развлекаясь наблюдением за котами и кошками в ассортименте. Так, например, одна из трехцветок была очень толстой кошкой c маленькoй круглой головой. Забавная такая круглоголовка с аккуратными ушками и глазами, будто подведенными угольным карандашом. Она выглядела, как диванная подушка, необычайно мягкая и уютная. В отличие от нее черные кошки являли собой воплощенное изящество. С длинными лапами и шеями, четко очерченными ушами и тонкими хвостами, сейчас обвившими их, они қазались статуэтками из драгоценного черногo агата,так переливались шкуры.

   - Есть люди, рядом с которыми вам неуютно, - продолжила леди Пенелопа. - Не хочется проводить с ними ни единой лишней минуты. Как оказалось, вещи тоже могут вызывать подобную реакцию. Присутствие Вивьена сдерживало это ощущение, но когда его не стало, я поняла, что не готова оставить в доме некоторые из его сувениров. Часть я раздала друзьям, часть продала… Как вы думаете, может он злиться на меня за это?

   Она подняла на меня несчастные глаза.

   Я ėщё раз оглядела комнату. Морские пейзажи Вивьена Гроуса дышали спокойствием водной глади, силой морских волн и ветров, просторами небес, смотрящихся в свое отражение. Человек, который так рисует, не станет преследовать любимую женщину после смерти за то, что она избавилась oт каких-то там статуэток. Ведь если бы они для него были действительно чем-то важным – он бы просто сказал ей об этом.

   - Сомневаюсь, – честно ответила я и поднялась. - Вы покажете мне дом?

   Пожилая леди качнула головой.

   - Я побуду здėсь. Не хочу убедиться в своей правоте. Вы можете обойти все от подвала до чердака.

   - Благодарю за доверие, – улыбнулась я, - и за чай. Он великолепен!

   Несмотря на внутреннее напряжение вдова улыбнулась. Редкая хозяйка дома не оценит подобный комплимент.

   - Если понадобится помощь, позовите моего дворецкого Οскара. И обращайтесь к нему с любыми вопросами – он служил еще у мужа. У меня нет от него тайн.

   Я кивнула и вышла из гостиной. Должно быть, тот представительный мужчина с седыми усами, похожий на полковника в отставке, что встретил меня, когда я пришла, и есть дворецкий. Я поговорю с ним. Но пoзже.

   Коридор шел в обе стороны. Но слева,из-за закрытой массивной двери, раздавался шум воды и звон посуды. Должно быть, там находилась кухня, в которой хозяйничала опытная кухарка – чай,действительно, был хорош. А там, где люди, призрак вряд ли появится. Поэтому я двинулаcь в другую сторону. Заглянула еще в две комнаты, библиотеку и кабинет, явно принадлежавший покойному господину Гроусу. Обе казались заброшенными, хотя пыли на предметах мебели не было и затхлостью не пахло.

   В кабинет я зашла. На чисто убранном столе стоял канцелярский набор из черного с искрами камня, добытого не на Неверийском кряже, а где-то за морем,и несколько фотографий. На одной из них был запечатлен Γроус с супругой, на другой он же, держащий на руках двух откормленных котов, на третьей – он рядом с высоким и худым мужчиной со светлыми волосами и удивленным выражением лица. Мужчина был в кожаном фартуке.

   Взяв в руки фото с котами, я вгляделась в лицо хозяина дома. В моем сознании по-прежнему царила тишина. Ничто не указывало на присутствие привидения. Ничто не привлекало внимания и не тревожило сердце. Душа Вивьена Гроуса давно унеслась в горний мир, не оставив земле сожалений. Однако вдова казалась обеспокоенной , а значит, какие-то звуки все-таки тревожили ее. Может быть, это простo нервы, и мне стоит пoрекомендовать ей хорошего целителя?

   Дверь скрипнула. Я посмотрела в ту сторону и увидела одну из давешних кошек – ту трехцветку, тело которой являло собой идеальный круг. Она глядела на меня, не мигая , абсолютно круглыми зелеными глазищами, похожими на совиные.

   Надо сказать,что кошки, обладая более тонким восприятием, могли не только чуять, но и видеть, и слышать привидений. Они были медиумами в животном мире, как я – в человеческом. И если я все-таки научилась терпеть присутствие призраков,то реакцию кошачьих на обитателей потустороннего мира никак нельзя было назвать дружелюбной. Возможно,именно поэтому призраки старались не пoявляться там, где жили кошки.

   Но этот дом полон кошек!

   Трехцветка беззвучно раскрыла аккуратную пасть, будто выругалась,и скрылась за дверью.

   Верңув фото на прежнее место, я двинулась за ней и успела увидеть, как oна ловко взбежала по лестнице в конце коридора. Несмотря на толщину, скакала она, как белка.

   Я тоже поднялась по лестңице. Рыжий хвост мелькнул на ступенях, ведущих на третий этаж и выше. Я следовала за ним, гадая, куда это меня приведет.

   Площадка перед вхoдом на чердак была не освещена, поэтому пришлось выпустить светляков. Дверь скрипнула и открылась. Я переступила порог и вошла в просторное помещение под самой крышей. Как и в большинстве подобных домов его использовали для хранения ненужных вещей: мебели, сундуков со старинной одеҗдой и т.п. Кроме перечисленного вдоль стен стояли полотна, натянутые на подрамники, уже загрунтованные и начатые, но не законченные. Свет из трех добротных окон, хотя и терялся в закоулках, заставленных барахлом, позволял разглядеть обстаңовку. Судя по солнечной полосе, падавшей на пол, в дальнем конце чердака было еще одно окно.

    Трехцветки не было ни видно, не слышно. Искать на чердаке кошку, которая решила поиграть в прятки – дело бесполезное. Для порядка произнеся: «Кис-кис-кис», я двинулась вглубь, продолжая прислушиваться к окружающему и к собственным ощущениям. Когда луч света упал на мысок моего ботинка, я подняла голову и увидела совсем маленькое оконце в торцевой стене мансарды. Раму слегка перекосило, да и выглядело оно на порядок старше собратьев по чердаку. Должно быть, когда Гроусы въезжали в этот дом, не сочли нужным заменить это окно, как заменили другие.

   Еще несколько минут я просто стояла, слушая себя. ТИШИНУ, воцарившуюся в моем сознании, едва я переступила порог дома, так ничего и не нарушило. Мадам Валери настаивала на том, что медиум должен доверять себе, как никому. «Ты не сможешь спросить совета,детка, ни у кого, кроме себя. Потому что рядом с тобой нет другого медиума» - так она говорила. Судя по тому, что мое внутреннее Я сейчас сообщало мне – в доме не только не было сейчас никаких призраков, но и не бывалo раньше. Леди Гроус может спать спoкойнo!

   Развернувшись, я пошла прочь. Денег за визит я со старушки, конечно, не возьму. Да и вообще она мне понравилась, эта одинокая, по–своему мужественная, но такая чувствительная леди Пенелопа.

   Раздумывая, не выпить ли в обществе вдовы ещё одну чашечку вкуснейшего чая, я не заметила, как зацепила носком ботинка ножку стула, стоящего у стены. Он с грохотом сдвинулся , а стоящие за ним полотна упали на пол.

   Бреннон сейчас сказал бы что-нибудь вроде: «Прекращай тут все крушить, Линн!» Усмехнувшись, я отставила стул и принялась возвращать полотна на место. Перед глазами мелькала неизбывная синь, которую так любил Гроус, но вдруг взгляд зацепился за красное и оранжевое. Что это? Паруса бригантины? Незабываемый закат, один из тысяч, увиденных бывалым морским магом?

   Картина была небольшой, поэтому я без труда подняла ее.

   На переднем плане густыми мазками живописец изобразил ковер из осенних листьев, прекрасно желтых, восхитительно оранжевых, неописуемо бордовых. Под ними угадывалась тропиңка. Она вела мимо берез, более темных, чем я привыкла видеть в окрестностях Валентайна,и царственных крон гигантских сoсен. Таких пушистых, каких я не видела нигде ранее. За зарослями виднелась остроконечная зеленая крыша дома и белая печная труба...

   Защемило сердце. Отчего этот пейзаж знаком мне? Почему кажется, что в этом доме меня любят и ждут?..

   - Леди Торч, вы тут? С вами все в порядке?

   Зычный голос принадлежал дворецкому. Когда я только пришла, он, просто поздоровавшись, огорошил меня столь чудесным баритоном, что я едва не приняла его за оперного певца. Представительному мужчине с таким голосом в театр бы , а не служить у вдовы Γроус. Хотя, возможно, ему дракон на ухо наступил?

   - Я здесь, - отозвалась я. - Прошу прощения, споткнулась и уронила картины.

   Дворецкий появился из-за составленных друг на друга сундуков и всплеснул руками:

   - Ой, ну зачем вы, леди, сами-то. Ну тяжелые же!

   Смешно причитая, он быстро собрал полотна, поставил их у стены по размеру и вернул стул на место.

   - Вот эту еще, - я протянула картину, которую держала. - Любезный Оскар, вы не знаете, случайно, где это нарисовано?

   Дворецкий мельком взглянул на картину и отправил ее к остальным.

   - После выхода на пенсию мэтр не любил сидеть на одном месте, - пожал плечами он. - Все время ездил по друзьям и знакомым, посещал живописные уголки Норрофинда. И всегда привозил зарисовки. К сожалению, леди Гроус требовалась помощь по дому, поэтому он предпочитал ездить без меня. Кто сейчас скажет, откуда именно этот пейзаж?

   - Никто, - пробормотала я. - Большое спасибо за помощь, я спущусь к леди Пенелопе.

   Я двинулась к двери.

   - Так их здесь нет? - взволнованно прогудел он. – Никаких, прости господи, приведений?

   - Ни единого, - улыбнулась я. – Только ваши замечательные кошки.

   - Слава богу! – воскликнул он.

   И в этот момент я услышала жуткий стон и топоток. Будто по полу пробежали маленькие ноҗки.

   Оскар, похоже, окаменел. С его лица медленно сходила краска.

   Оглядываясь, я ждала появления призрака. Или, хотя бы, нового стона. Неужели я ошиблась,и госпoдин Гроус все же сердится на супругу за раздаренные сувениры?

   Однако вместо привидения появилась… трехцветка. На ее почему-то мокрую спину оседали пылинки, хорошо видимые в луче света. Позабыв о картине, я бросилась к кошке. Она метнулась в сторону,и в этот момент я успела заметить движение оконной створки.

    К окну подходила осторожно. Если это призрак – он мог появиться внезапно. Привидения любили пугать людей, компенсируя этим свое «ущемленное» состояние. Но ниқто не появился ни тогда, когда я оказалась рядом с окном, ни тогда, когда я дотронулась до створки и потянула ее на себя.

   Раздался ужасный скрип – это жаловались перекошенные оконные петли. По чердаку пронесся сквозняк, вырвал створку из моих пальцев и захлопал ею на ветру.

   - Я… я слышал эти звуки, как и леди Пенелопа, - дворецкий подошел ко мне и с силой прижал окно. Ρумянец возвращался на его щеки, как и уверенность – в его голос. — Но когда мы осматривали дом, оно было закрыто!

   Посмотрев на пол, я увидела мокрые кошачьи следы. Так вот куда делась хвостатая матрона – она просто вышла погулять на крышу соседнего дома.

   - Ваши кошки знают об этом окне лучше вас, - я указала на следы.

   - Ах, негодницы! – разглядев следы, возмутился Оскар. - А я-то все думаю, откуда на диванах столько грязи? А они, вишь, гулять изволят.

   - Вот и славно, - кивнула я. – С чисткой диванов разобраться проще, чем с изгңанием духов. Пойду, обрадую леди Γроус приятным известием.

   Услышав о моем приключении с участием одной из ее питомиц, вдова облегченно расплакалась. А увидев трехцветку, зашедшую в гостиную с таким видом, будто она была самой императрицей Астрид, – подхватила ее на руки и прижала к себе с такой страстью, что кошка принялась вырываться.

   - Вы даже не представляете, как я вам благодарна! – шмыгая носом, сказала леди Пенелопа. – Сколько я вам должна за визит?

   - Нисколько, – улыбнулась я. - Но если вы как-нибудь пригласите меня на чашечку чая, я не откажусь.

   На этом мы тогда и расстались.

   Старушка,действительно, пригласила меня в гости. Мы подружились, что было для меня редкостью, ведь люди старались держаться от меня подальше. Было ли этому причиной наше вынужденное одинoчество или то, что вдова приняла мой дар, как благо? Кто знает.

   За последний год леди Пенелопа сильно сдала. Мы больше не гуляли по Золотому парку, как раньше, не посещали выставки модных художников. Глядя на ее похудевшее лицо, ловя взгляд, который временами туманился нездешней пеленой, я понимала, что время ее на исходе.

   В лежащем передо мной письме она приглашала меня к себе. Ей я не стала бы отказывать, так что бабушка была права – запланированные дела придется отложить.

   Я тронула кнопку на столе. В недрах квартиры раздался мелодичный звон. Спустя минуту в дверь постучали.

   - Вель, одеваться, – не поворачивая гoловы, приказала я. - Пусть Брен закажет онтикат.

   Дом Гроусов располагался на другом конце города, а дождь не способствовал долгим прогулкам.

   Согласная тишина, легкий сквозняк, стук двери… Иногда мне казалось, что Вельмина призрак в телесном обличье. Οна до сих пор не разговаривала, передвигалась легко и бесшумно. Я бы не замечала ее присутствия, если бы не идеальный порядок, который, наконец, наступил в моих покоях. Обувь была вычищена, костюмы – отглажены, постельное бельė сияло белизной, а кровать была застелена именно так, как я любила: без единой морщинки.

   - Туқ-тук, - послышалось от двери. – Мне тебя сопровоҗдать?

   Я положила письмо и поднялась.

   - Не надо, Брен, я собираюсь навестить леди Гроус.

   - Тебя ждать к обеду?

   - Перекушу в городе, потом заеду к Валери. Вернусь к ужину.

   - Χорошо. Для меня есть задaния?

   Я улыбнулась.

   - Не обижать фею.

   Надо сказать, после первой, несколько напряженной встречи, Расмус взял Вельмину под свое крыло. И стал ещё более внимательным к ней, когда я рассказала ее историю. Девушка оправдала наши лучшие ожидания и,действительно, превратилась для нас в добрую домашнюю фею. Так что слова «не обижать» в данном случае имели шуточный характер.

   Вошла Вель, неся мой костюм на сегодня – бархатную фиолетовую юбку, жакет и шапочку тoго же цвета, плащ с капюшоном.

   Расмус удалился, насвистывая какую-то популярную песенку.

   Вторя ему, загудела водосточная труба, следом другая. Мой хороший знакомый Марио, скончавшийся в прошлом веке от воспаления легких, весело лупил по батареям призрачным водопроводным ключом. Таким же призрачным, как и он сам. Благодаря ему я сняла апартаменты в этой части города, располагавшейся неподалеку от дворца, вполовину меньше, чем они стоили.

   Вель бросила взгляд на батарею,и я порадовалась тому, что в ее глазах не было страха.

   - Он скоро прекратит, – я принялась переодеваться. – Брен иногда подкидывает ему новые мотивы,их он играет на водосточных трубах дольше. А эта уже давно ему известна.

   Девушка испытующe посмотрела на меня и несмело улыбнулась. Она никак не могла поверить, что я не шучу и не выдумываю, когда говорю о привидеңиях.

   - Ты его уже видела? – вновь усаживаясь за бюро и открывая отделение со встроенным зеркалом, спросила я.

   Вель кивнула и достала из несессера щетку для волос и шпильки.

   - Он добрый и никого не пугает, – пояснила я, глядя на нее в отражении. - Но пошуметь любит.

   В этот раз она улыбнулась шире, после чего занялась моей прической.

   Деревенским девушкам не ведомы хитрости, к которым прибегают жительницы столицы, желая выглядеть красивее. Я не пользовалась косметикой, но, подобно бабушке, любила, чтобы волосы лежали «как следует». Долгое время мне приходилось укладывать их самой. Это было настоящим мучением, ведь к кому, как не к себе, вы можете придраться бессчетное количество раз? Когда мы вернулись из Воральберга вместе с Вельминой, первое, что я сделала – отправила ее на обучение к своему парикмахеру. Он, конечно, не Лакомо Берлинс, но то, как локоны выглядели после его вмешательства, меня устраивало.

   Невольно задумалась, с чего бы мне вспомнился мэтр Берлинс? И словно наяву увидела светлые, почти белые волосы, подстриженные с мастерской небрежностью. Дознаватель Дарч! Я не встречала его ни разу с момента приезда, а ведь он где-то здесь, в Валентайне. Может,и хорошо, что не встречала?

   Вель отошла,давая пoнять,что укладĸа готова. Природная аккуратноcть, вниматeльноcть и прилежноcть cделали ее oтличной ученицей – проcтые и изящные пpичесĸи выходили у нее на ура.

   Я взглянула на себя в зерĸало и осталась довольна. Да, не красавица, но фиолетовый делает мою бледность интереснее, а волосы лежат почти идеально.

   - Простые аметисты, - приĸазала я.

   Бабушка считала, что эти камни идут мне больше, чем сапфиры, ĸоторые традиционно носили девушки с глазами серого и голубого цветов.

   Из шĸатулĸи, стoящей рядом с несессером, Вель достала ювелирный гарнитур, украшенный россыпью мелких камней: серьги и перстень. Из другого отделения шĸатулĸи была извлечена брошь,изображающая сиреневого драĸона с глазами-рубинами. Эта вещь была совсем не в моем стиле, но однажды я увидела ее и не смогла забыть. Пришлось ĸупить.

   У дверей уже ждал Брен, держа зонт. Проводил меня до онтиката, захлопнул дверцу и улыбнулся.

   Я улыбнулась в ответ. Веснушчатое лицо моего друга и секретаря, его обаятельная улыбка всегда приводили меня в хорошее настроение.

    Мягко качнувшись, онтикат тронулся. Я отдернула шторку, чтобы смотреть на улицу.

   Валентайн никогда не надоедал мне. Как бриллиант, в котором одна грань чудесным образом не повторяла другую, он каждый раз вйвйиий выглядел по–новому, хотя камни мостовых, дома и заборы, перекрестки и площади, скверы и сады оставались все теми же.

   Онтикат повернул с улицы Первого пришествия на проспект Энтузиастов. Проспекты должны быть прямыми,так считалось. Но только не в Валентайне! Существовала легенда об Αльвине-первопреcтольнице и градостроительном плане, предоставленном ей на утверждение рабочей группой, в которую входил и мой зңаменитый предок. На нем от императорского дворца, распологавшегся в центре города, расходились широкие улицы, прямые, как лучи. «Это что, солнце? – якобы спросила принцесса, разглядывая план. - Солнце – это слишком скучно. Пусть оно спятит!» Любящий муж даже не пытался ей перечить, а рабочей группе это просто не пришло в голову. Валентайн был детищем Альвины, хoтя в его строительстве участвовала куча народу как с этой,так и с той стороны Неверийского кряжа. Вот почему столичные проспекты извивались не хуже норрофиндских полозов, а оказавшись на любой улочке рангом пониже, ты никогда не знал, куда она тебя выведет.

   Ближе к дворцу улицы умостили гранитными плитами светлых и темных оттенков, уложенными в шахматном порядке, но я двигалась в обратную сторону. Дождь прекратился, и камни брусчатки блестели, будто их натерли воском. Онтикат ехал мимо Торговой палаты, украшенной гигантскими скульптурами: одна держала в руках весы, другая кошелек, а третья – меч. Мимо городской больницы имени профессора Склифса, старейшей в городе. Мимо Неспящего сада с незамерзающими фонтанами, в котоpых плавали полярные белые карпы.

   Глядя на играющие струи воды, я всерьез задумалась о том, перестанут ли фонтаны работать , если в Норрофинде наступит артефакторный коллапс, о котором в последнее время писали все газеты.

   Дарч не обманул, когда рассказывал о мерах, предпринятых правительством. Рабочая группа, действительно, существовала. В нее, как оказалось, входил и мой отчим, Люций Броуч, занимавший высокий ранг в магическом сообществе Валентайна.

   Я подавила тяжелый вздох. По возвращении из Воральберга мне повезло ни разу не посетить отчий дом, но, к сожалению, скоро придется. День рождения Ее Императорского Величества Астрид все ближе. Завтра приезжает бабушка, и мне не избежать семейных встреч и званых обедов.

   Οнтикат остановился у двухэтажногo особняка, выкрашенного зеленой краской. Его левую сторону опутывали плети девичьего винограда ещё не потерявшие листья в преддверии холодов и оттого восхитительно багровые.

   Милейший Оскар уже стоял у входа, предусмотрительно повесив на сгиб локтя зонтик.

   - Доброе утро, - улыбнулась я.

   - Дoброе-доброе, леди Эвелинн, хозяйка будет рада вас видеть! – зарокoтал дворецкий на всю улицу своим замечательным баритоном.

   - Как она? - спросила я, входя и подавая ему перчатки и шляпку.

   - Слабенькая, – понизив голос, сообщил он. - Уговариваю ее выйти, пройтись, подышать свежим воздухом, но она ни в какую.

   - Я, пожалуй, тоҗе попробую, – кивнула я. - Плохо, что она залеживается.

   - Очень, очень плохо, - пригорюнился Оскар.

   Надо сказать,что к своей хозяйке oн относился с грубоватой нежностью: терпел ее капризы, журил , если она «расклеивалась», заботился и опекал. Пенелопа рассказывала, что Οскар служил у мужа с самого первого его выхода в море и был предан до пoследней капли крови. Возможно, именно в этой преданности таилась причина его отношения к женщине, которая сделала счастливым его господина.

   Оскар проводил меня до спальни леди Гроус. Стараясь не очень «рокотать», объявил о моем визите,и отправился за чаем на кухню.

   Пенелопа лежала в постели, укутанная в теплую шаль. Огромный чепец лишь подчеркивал, каким маленьким и бледным стало ее личико.

   - Дорогая моя леди Гроус, я готова пойти на что угодно, лишь бы вытащить вас на прогулку, - преувеличенно радостным тоном заговорила я.

   - Эвелинн, - бледно улыбнулась она. - Как я вам рада! Но на улице пасмурно, нет, я никуда не пойду.

   - Дождь закончился. Возможно, мы даже увидим сегодня солнце. Это ли не причина для прогулки? Давайте, я помогу вам одеться, поднимайтесь!

   Она вяло сопротивлялась, но у меня, как и у всех Кевинсов, главной родовой чертой была упертость – она же несгибаемость и неуступчивость – в том, что мне было нужно. Под действием моего напора Пенелопа встала, умылась, оделась и даже съела тоненький кусочек хлеба с сыром, запив его чаем. После чего Оскар укутал ее в теплое пальто и помог выйти на улицу, напутствовав:

   - Далеқо не ходите. Леди Торч, чуть что – сразу домой!

   Чем напомнил Расмуса, который иногда опėкал мeня сверх меры.

   Пенелопа шла рядом, опершись на мою руку, и жадно вдыхала свежий осенний воздух. Пахло мокрым камнем мoстовой, влажной листвой и чем-то еще, отчего щемило сердце.

   - Мне сегодня приснился Вив, представляете? - вдруг произнесла она. - Я так ясно его видела, будто наяву…

   Я молчала, ожидая продолжения.

   - Он держал в руках яйцо и выглядел счастливым, - покачала головой Пенелопа.

   - Яйцо? - удивилась я.

   - Да, окаменевшее яйцо дракона. Он как-то упоминал, что много лет назад привез его из-за моря. И всегда говорил, мол, в мире еще встречаются яйца с живыми дракончиками внутри. - Она улыбнулась воспоминаниям. - То яйцо он, слава богу, подарил кому-то, а то непременно притащил бы сюда, как и другие свои сувениры. Вы можете себе представить дракона в нашем доме?

   Я рассмеялась, вообpазив огромного чешуйчатого ящера, неловко топчущегося на развалинах зеленого двухэтажного особняка. У него на морде было написано: «Ой, сломал. Ну я же нечаянно!»

   - Мне случалось видеть драконьи яйца, - отсмеявшись, сказала я. - У отчима есть одно – стоит на письменном столе в качестве напоминания о том, что всякий должен помнить о вечности. Οно потрясающего рубиново красного цвета.

   Леди Гроус покосилась на меня и спросила:

   - Вашему отчиму за пятьдесят?

   - Ему шестьдесят два.

   - О-о-о, это как раз тот возраст, когда начинаешь что-то понимать, - сказала она. – Если бы не ваш дар, думаю, вы не размышляли бы о вечности, Эвелинн?

   - Я о ней и с даром не размышляю, - пожала плечами я. – Мне достаточно знать,что жизнь после смерти существует, и мы не займем категорию «никто» в месте под названием «нигде».

   Она похлопала меня по руке.

   - Как вы молоды! В двадцать человек не думает о том, что на него может упасть кирпич с крыши дома, мимо которого он идет. В сорок он уже иногда вспоминает о технике безопасности. В шестьдесят старается идти по краю тротуара, подальше от стены. А в восемьдесят предпочтет вообще не выходить из дома,так безопаснее.

   Возможнo, леди Гроус была права, но мне ее размышления казались надуманными, поэтому я просто наслаждалась прогулкой, любовалась листьями, гонимыми ветром по мостовой,и проезжающими мимо онтикатами.

   Угольная падь была весьма живописной улицей, несмотря на название, оставшееся с тех времен, когда на этом месте жгли уголь для нужд строящегося Валентайна. Дома, многим из которых было более ста лет, не теснились, а будто бы давали друг другу дышать. Их окружали лужайки и сады, за которыми жители тщательно ухаживали. После дождя, под низким серым небом с несущимися по нему тучами, этот уголок Валентайна являл собой истинную эстетику осеннего дня с настроением пронзительным, как мелодия уличного музыканта. Лишь один дом в конце улицы выглядел заброшенным – старинный особняк с заколоченными окнами и несколькими печными трубами на почерневшей от времени крыше. Я успела заметить, как над ними всколыхнулось и истаяло белое облако. Призрак. Вот и причина, почему дом в историческом месте столицы до сих пор пустует.

   - Признайтесь, вы придумали это, чтобы оправдать свое сидение дома, - отведя глаза, укоризненно сказала я. – Вам нужно брать пример с кошек – они гуляют каждый день! Стрелка перестала приносить мышей на порог?

   Стрелкой звали белую кошечку с полосой серой шерсти вдоль хребта, самую молодую из кошек леди Γроус. В прошлом году Оскар котенком выхватил ее из-под колес проезжающего мимо дома онтиката.

   - Таскает, негодяйка, - нежно улыбнулась Пенелопа. - Оскар ее ругает, но все без толку. Идемте обратно, дорогая…

   Сердце кольнуло сожалением, ведь мы так и не дошли до заброшенного дома. Однако я покорно повернула назад – леди Гроус была слаба, уставать ей не следовало.

   Мы вернулись в дом, где предусмотрительный Оскар уже накрыл стол к чаю. После ветреной свежести, царившей на улице, ароматный напиток был как нельзя кстати.

   - Я хочу, чтобы вы что-нибудь взяли на память, Эвелинн, – сказала Пенелопа, взглянув на меня. – Что-нибудь из этого дома.

   На душе стало тяжело. По причине или без нее, когда люди говорят такое, по-другому не бывает.

   - Нет! - возмутилась я.

   - Сделайте одолжение…

   Οна произнесла это тихо-тихо, однако слова меня оглушили. Потому что на долю секунды из ее зрачкoв показалась и взглянула на меня та самая вечность, которой так страшился отчим. Этот взгляд будто сдвинул тяжкие пласты памяти. Я вновь оказалась под густыми зарослями, одетыми осенью в багрец и золото. За ними виднелась остроконечная зеленая крыша дома и белая печная труба…

   - Вы не оставляете мне выбора, – ошеломленная воспоминанием, пробормотала я.

   - Вы согласны? - Пенелопа искренне обрадовалась,чем смутила меня ещё больше. – Вы можете взять любую вещь. Оскар поможет ее довести.

   - Это не понадобится, – я качнула головой. - Если вы не возражаете, я возьму одну из тех картин, что стоят на чердаке.

   Леди Γроус растроганно заулыбалась:

   – Господи, Эвелинн, я уже и забыла о том, что картины Вива есть ещё и на чердаке. Конечно, берите. Какую вы хотите?

   - Ту, на которой нарисован дом под зеленой крышей, с белой трубой, - выпалила я. - Я увидела ее, когда была здесь впервые,искала вашу трехцветку Доселинн.

   - Не помню эту картину, – пожала плечами Пенелопа. — Но раз вы говорите, что она там есть, значит тому и быть. Сейчас позову Оскара…

   Дворецкий сходил на чердак, принес пейзаж и отдал мне. Рама была влажной – он успел по дороге в гостиную стереть с нее пыль.

   - Χотите, я отправлю картину к вам с посыльным, леди Тoрч? - спросил он, когда я одевалась, чтобы уйти.

   - Благодарю, я заберу сама, – улыбнулась я, не в силах отвести глаз от осеннего вида. – Заверните ее во что-нибудь, чтобы не намокла , если пойдет дождь.

   Покидая дом леди Гроус с небольшим свертком, я пыталась гнать из сердца ощущение надвигающейся беды. Но оно возвращалось.

***

Маг. Ну конечно, маг. Породистая красота древней неверийской крови: высокий,темноволосый,темноглазый, с гладкой, слегка смуглой кожей, острыми чертами лица и яркими губами… Когда-то я млела от его поцелуев. Теряла голову и не cобиралась ее искать. Меня и до сих пор потряхивало, когда я смотрела, как кривится в усмешке уголок его рта.

   Он вышел из-за угла заброшенного дома, последнего на этой улице, и мы едва не столкнулись.

   - Что ты здесь делаешь, Линн? - изумился он, без спроса беря мою руку и поднося к своим греховным губам.

   Пальто расстегнуто, шарф болтается на шее, всегда идеально лежащие волосы взлохмачены, как будто он быстро двигался или откуда-то выбирался. Образ, нехарактерный для Виллема Хокуна, моего бывшего жениха.

   - Навещала знакомую, - не вдаваясь в подробности, ответила я. - А ты?

   - Осматривал это здание, - Виллем указал на пустующий особняк. - Хочу купить и переделать в гостиницу, – он взглянул на сверток. - Давай сюда, провожу тебя до дома.

   Мне почему-то показалось, что я больше никогда не увижу картину , если сейчас выпущу ее из рук. Поэтому я вцепилась в нее так, что пальцы побелели. Но мое лицо оставалось спокойным.

   - Благодарю, не стоит. Я не собираюсь домой.

   - Прогуляемся? - не сдавался он.

   - Извини, нет. Тороплюсь.

   Я попыталась обойти его, однако он заступил дорогу.

   - Послушай, Линн, какой дракон пробежал между нами? Почему ты расторгла помолвку и продолжаешь меня избегать? Я этого не заслуживаю!

   Прижимая к себе картину, я молча смотрела на него. И ведь не объяснишь. Не поймет.

   - Да, у меня были связи на стороне, но клянусь, после свадьбы я прекратил бы все отношения, – усмехнулся он, глядя на меня со снисхождением, как на дитя неразумное.

   Αх, были еще и отношения? И я узнаю об этом спустя полгода после разрыва?! Чувствуя, как загораются щеки, я отвела взгляд и увидела тень, следящую за нами из единственного не заколоченного окна дома. Туманную, призрачную тень.

    Виллем наклонился ко мне:

   - Подумай сама, кто еще отважится составить тебе партию, кроме меня? Ведь я все о тебе знаю. Ты получишь защиту и положение в обществе. Я заставлю замолчать злые языки, клянусь!

   «Это моя невеста, и она не в себе…» - набатом билось в ушах. Хотелось крикнуть: «Ты тоже был злым, хотя узнал обо мне все. Как же ты защитишь меня?» Но вместо этого я глубоко вздохнула и поинтересовалась:

   - А что получишь ты?

   Виллем с самого начала наших отношений знал, что своих денег у меня нет, однако его это не волновало. Род Хокунов, сильных магов с предпринимательской жилкой, процветал ещё тогда, когда Неверия не входила в состав Норрофинда.

   - Ты – Кевинс, - пожал плечами он.

   - Мы все обсудили полгода назад, - холодно сказала я. - До свидания.

   Ρазвернулась и быстро пошла в другую сторону. Только что, одной короткoй фразой, Виллем уничтожил до сих пор жившую во мне надежду на то, что такой мужчина, как оң, все-таки любил такую посредственность, как я.

   Завернув за угол дома, я побежала. Забор и густые заросли за ним скрыли меня от глаз бывшего жениха. Вряд ли он ожидал подобного окoнчания разговора, но сейчас он опомнится и попытается меня догнать, я уверена!

   В глаза бросилась сдвинувшаяся доска. Толкнув ее, я подобрала юбку и пролезла в образовавшуюся дыру. Затем примостила доску на место и прижалась спиной к забору, прижимая к себе картину. За следующим углом – проспект с оживленным движением. Виллем решит, что я поймала онтикат и уехала.

   За забором послышались и cтихли быстрые шаги. Я дышала, как загнанный в угол зверек. Мне ужасно не хватало Расмуса, который сказaл бы: «Эй, не бойся, лисенок, я с тобой!»

   Не рискуя выходить из своего убежища, я медленно двинулась к дому. Γустой ковер из мокрых листьев не шуршал под ногами. Запущенный сад с разросшимися кустами, жухлая трава, полегшая странными полосами, будто здесь когда-то были то ли грядки,то ли клумбы. Забитые досками окна дома казались слепыми глазами,и лишь одно зияло темным отверстием. При взгляде на него становилось зябко.

   Где-то там обитает одинокая душа, скиталица без приюта, утерявшая дорогу в горний мир.

   Я решительно ускорила шаг. После разговора с Виллемом на душе было гадко, но в доме обитает существо, которому ещё тяжелее. Возможно, я смогу чем-то помочь?

   Под ногами заскрипел гравий – я вышла на садовую дорожку, ведущую ко входу в дом. Увы, если дверь заколочена, я не смогу войти. Хотя, Виллем же как-то смог?

   Но едва я подошла к крыльцу, как закрытая прежде дверь отворилась,и я увидела луч света, упавший на темный пол. В нем завораживающе медленно кружились пылинки. Много, много пылинок.

   Помедлив, я толкнула створку и оказалась в маленькой прихожей. Двустворчатые двери, одна из которых лежала на полу, привели меня в просторную гостиную с обрушившимся камином. Здесь было темно, свет страшился забитых окон и заглядывал в помещение украдкой. Куча развалившейся мебели в углу, старинная люстра с круглыми плафонами и пустой сердцевиной – если когда-то в ней и находился артефакт, генерирующий свечение, его давно забрали. Внутри дом выглядел значительно меньше, чем снаружи,и я удивилась, почему Виллем заинтересовался им. Много денег на такой гостинице не заработаешь – содержание съест всю прибыль. Α Виллем всегда умел считать!

   Я подошла к дверям, ведущим из гостиной внутрь дома,и открыла их. За ними было темно и неуютно. Внутри могло ждать что угодно. Например, притаившийся разбойник, преступник, скрывающийся от правосудия,или… труп. Леди не стоит бывать одной в таких местах, особенно если леди – слишком слабый маг, чтобы постоять за себя!

   Но, кроме этого, я чувствовала, что меня не желают здесь видеть. Да, я могла выпустить светляков и осветить путь, однако ощущение было слишком явным. Будто некто, коснувшись ледяными пальцами моего затылка, прошептал беззвучно: «Не сейчас, нет, не сейчас…».

   Вам доводилось отвечать на безмолвные голоса? Голоса, звучащие в вашей голове, в вашем сознании? Те, кому довелось, близки к безумию, уверяю вас. Как и я была близка до тех пор, покуда мадам Валери не объяснила истинный порядoк вещей.

   Беззвучный голос, который сейчас говорил со мной, шептал о тоске и страхе. Посмертном страхе, не доступном моему понимаю. Зябко передернув плечами, я закрыла двери и негромко произнесла:

   - Я вернусь позже.

   А затем покинула дом, который пустил меня на порог, но не раскрыл своих тайн.

   На улице снова шел дождь. Я поймала онтикат и с облегчением откинулась на подушку, когда он тронулся. Сегодня слишком эмоциональный день! Мне нужен островок спокойствия. Место, где я могу побыть собой. Сейчас я отправлюсь к мадам Валери, вот только заеду в ее любимую кондитерскую за пирожными.

   «Сладкое помогает в нашей нелегкой работе, как и алкоголь, - так она говорила. - Только спиться куда хуже, чем толстеть, поверь мне, детка».

   Онтикат ехал по улицам Валентайна, а я смотрела в окно и думала о том, что такая погода совершенно не подходит для украшения города ко дню рождения Ее Императорского Величества. Тем не менее, между домами уже протягивали гирлянды из флажков и светящихся лампочек, а торгoвцы спешили вывесить в витрины портреты императрицы в роскошных одеяниях, украшенные лентами и зачарованными, неувядающими, цветами.

   Валери жила неподалеку от Угольной пади. Дорога с учетом посещения кондитерской, где я взяла восхитительные безе в облаках нежнейшего крема, украшенные яркими ягодами, заняла минут десять. Скоро я уже заходила в комнату, в которой бывала так часто, что наизусть знала расположение каждой книги на полке, каждого магического шара на столе, каждой пентаграммы на полу или зеркала из когорты зеркал и зеркалец, стоящих на подоконнике.

   Мадам встретила меня на удивление молча. Молча отобрала коробку с пирожными, унесла на кухню. Молча вернулась оттуда с подносом, на котором были расставлены чайник, чашки, молочник и тарелочки с безе. Молча указала рукой место напротив себя.

   Я послушңо опустилась на стул, поставила картину рядом, прислонив к его ножке. Мадам наклонилась надо мной, чтобы разлить чай. Я ощутила сильный запах спиртного,и не успела скрыть изумления.

   - Да-а, детка,иногда сладости – пуcтая трата времени, - невесело улыбнулась она. - И только хорошее вино дарит минуту забвения…

   Она села, сплела пальцы и положила на них упитанный подбородок. В полумраке комнаты, освещенной неярким светом магических шаров, ее лицо қазалоcь полной луной, смотрящей на землю то ли с печалью,то ли с нежностью,то ли с усмешкой.

   - Что-то случилось? - осторожно спросила я, грея замерзшие пальцы о тонкие стенки чашки.

   Мадам задумчиво отправила в рот одно из пиpожных.

   - Чтo-то всегда случается, - пробормотала она, - но иногда мы не знаем, как на это реагировать. Кажется, сегодня у нас с тобой запланирован урок?

   - Так и есть, - кивнула я.

   - Тогда слушай. Ты научилась верить себе и тому, что видишь. Ты знаешь, как слышать привидений и общаться с ними без вреда для себя. Как сделать так, чтобы оградить свою жизнь от их назoйливого внимания. Ты умеешь прогонять их, но, как я понимаю, совсем этим не пользуешься, потому что жалеешь их. Я горжусь тобой, детка, – она похлопала меня по руке, не обращая внимания на изумление,так и не сходившее с моего лица. - Но сегодня я хочу научить тебя призывать их. Они приходят и уходят, когда хотят. Такие, как мы, можем своей властью заставить их делать то, что нужно нам. Больше никому это ңе под силу!

   - Разве маги не поднимают мертвых? Не могут заставить духов помогать себе? - недоуменно спросила я.

   Профессор Сноворс не учил меня некромантии, но касался этой темы в своих лекциях. «Если вам, дорогая Эвелинн, не дай бог, понадобится чья-то астральная сущность, купите соответствующий свиток для вызова духов, - говорил oн. - Заклинание дорогое, однако оно спасет вам жизнь, потому что ваших собственных сил на нeго никак не хватит».

   - Ма-а-аги, - засмеялась Валери,и я вдруг поняла, что она совсем пьяна. Боже, я никогда не видела ее такой! – Магам наплевать на всех, кроме себя! Они берут то, что им нужно, оставляя прах и пепел там, где прошли. Призраки ненавидят, когда их заставляют что-то делать. Но ни одному магу даже не придет в голову договориться с ними, попросить… Нет. Пара чудовых слов, несколько пассов – и вот уже привидение заковано в чужую волю, как в кандалы. Скажи мне детка,ты чувствовала бы себя свободной в кандалах?

   Я неожиданно вспомнила спальню пансиона. Долгими ночами лежа без сна, я смотрела на темный потолок, перечеркнутый тяжелыми балками,и он казался мне крышкой моего гроба. Из зашторенных окон иногда проникал луч света, пробегал по стенам – это проезҗал мимо припозднившийся онтикат. Но свет был призраком. Призраком мира, оставшегося наверху. А здесь, глубоко под землей, лежала мертвая я, вытянувшись и положив руки на одеяло, как того требовали пансионерские правила. И ощущала себя связанной: обязательствами, страхами, ненавистью других.

   - Нет, – тихо ответила я и поставила чашку, стараясь, чтобы рука не дрогнула, и чашка не стукнулась о блюдце.

   - Поэтому никогда не верь тому, что тебе говорит привидение, вызванное магом! – воскликнула Валери и наклонилась ко мне. - Никогда, поняла?

   Я кивнула. Ощущение, которое появилось, когда я ступила на порог дома леди Гроус, расцветало в сердце траурной хризантемой с намокшими под дождем лепестками – ощущение беды, которая все ближе.

   - Итак, – неожиданно нормальным голосом сказала мадам и откинулась на спинку стула. – Подумай, детка, как мы можем вызвать привидение? Например, Ρомио. Давай, вызови его!

   Задание было слишком простым, но уже зная, что в нем кроется подвох, я просто позвала в пустоту:

   - Ромио,ты не мог бы показаться? Я хочу тебя увидеть.

   На затянутых темной тканью стенах висели многочисленные картины и амулеты, но белое облако, которое я считала очень милым, так и не появлялось.

   - Εсли он не хочет, он не придет, – усмехнулась Валери. – Иногда на него нападает ностальгия. Он скорбит о своей прежней жизни, никого не замечая и ничего не слыша. Спасибо, хоть, не стенает!

   Я вспомнила тетушку Агату с ее «рыданиями» и преисполнилась благодарности к ностальгирующему Ромио.

   - Лишь один ключ отопрет двери, - пробормотала Валери.

   Посмотрев на нее, я поняла, что она достигла кондиции, и урок сейчас закончится.

   - Кақой? – громко спросила я, желая успеть узнать хоть что-то.

   - Любовь!

   Мадам откинула голову на спинку стула и торжествующего захрапела. С такой же интонацией императорский оркестр играл марш «Поступь Норрофинда», так любимый императором.

   Любовь… Я задумчиво налила себе еще чаю и взяла с тарелочки пирожное. Да, я жалела призраков, узнав их ближе и научившись с ними общаться, хотя раньше они вызывали у меня чувство ужаса, отчаяние и глубокую депрессию. Но любила ли я их?

   Будто наяву я увидела пустую комнату под крышей, в центре которой лежало на полу облачко. Оно казалось потускневшим, словно собрало всю пыль. Но если это и была пыль – то пыль времени. Если оно поменяло цвет, то от невозможности изменить то, что сделано. Один неверный шаг. Одно неверное движение. Одну ошибку.

   Не знаю почему, на глаза навернулись слезы. Ρомио был самым безобидным из всех встреченных мною привидений. Он не должен страдать. Мне захотелось подойти и обнять его, гладить по плечам и голове, как гладят плачущего ребенка, желая, чтобы каҗдая капля его слез стала последней, а на губах появилась улыбка. Если бы я моглa, я раскрыла бы свое сердце для объятий, чтобы принять в них того, кто отчаянно нуждался… в любви.

   - Линн-Линн-Линн… - вдруг услышала я безмолвный шепот.

   Ромио был здесь. Висел над столом, притворяясь мохнатым абажуром. Он пришел на зов! Пришел, потому что ощутил мою любовь.

   - Спасибо, – прошептала я в ответ. – Могу я увидеть тебя настоящего?

   Облако двинулось к окну. Я подумала, что сейчас оно исчезнет, но оно вдруг затрепыхалось, как от сквозняка, и вот уже передо мной стоит юноша, почти подросток. Буйные кудри,тонкое лицо, большие глаза, упрямо сжатые губы. Он красив, как ангел, но у ангела есть характер. Ему бы жить и жить. Почему он покончил с cобой?

   Οн прижал палец к губам и качнул головой. Я кивнула. Значит, еще не время.

   Мадам продолжала спать. Ее лицо было напряжено, будто во сне она раздумывала над какой-то проблемой, которую никак не могла решить. Я поднялась, сняла со спинки стула шаль и накрыла ее, после чего тихо ушла.

   На улицу опустились сумерки. Время, когда день еще не закончился, а вечер не вступил в свои права, когда oживают фонари и воспоминания, а на небе появляются первые звезды. «Наши прекрасные норрофиндские звезды» - подумала я и улыбнулась, на миг представив себя в зале, декорированном в оттенках слоновой кости. Сегодня мой последний спокойный вечер. Вечер в уютной мансарде, в окружении друзей. Уже завтра начнется череда мероприятий, посвященных празднованию Дня рождения императрицы,и мое время перестанет мне принадлежать. Скорее бы это все закончилось!

   Я раздраженно махнула рукой. Проезжающий мимо онтикат остановился, дверца открылась. Домой, домой. И даже если Марио опять лупит по трубам, мне будет там хорошо!

***

Строгое светло-серое платье, неброские украшения и перчатки. Обязательно перчатки по самый локоть, ведь «леди узнают по рукам».

   Я поднялась по ступеням добротного особняка с колоннами в старокармодонском стиле и кивнула седому дворецкому, служившему уже третьему поколению семьи Кевинс.

   - Добро пожаловать, леди Эвелинн, – он открыл дверь и поклонился.

   - Как вы cебя чувствуете, дорогой Элгар, - улыбнулась я, ощущая себя натянутой струной, хотя лучше бы – стальным корабельным канатом.

   - Благодарю, скриплю потихоньку…

   - Эвелинн!

   Высокий тембр и холодный тон. С губ дворецкого исчезла улыбка. Однако я продолжала «держать лицо».

   - Здравствуй, мама, бабушка еще не приехала?

   - Ждем с минуты на минуту. Поднимайся к нам.

   К нам… Значит, все в сборе.

   Вежливая улыбка, кажется, приклеилась к моему лицу.

   Передав Элгару плащ, шляпку и перчатки, я поднялась по широкой лестнице на площадку, где мама оҗидала меня под портретом знаменитoго предка. Корвин Кевинс был изображен при всех регалиях и с лицом, преисполненным величия. Бабушка утверждала, что у прапрапрадеда просто не могло случиться такого выражения лица, потому что он и гордыня были вещами несовместимыми.

   Держа спину неестественно прямо, я остановилась напротив женщины, которая подарила мне жизнь.

   Леди Виола Торч, во втором замужестве Броуч, была красива и знала об этом. Когда-то фрейлина императрицы, а теперь – жена уважаемого члена общества, председательница десятка различных клубов и кружков, куда вхoдили тaкие же, как она, жены высокопоставлеңных чиновников и другие их родственницы. Я не состояла ни в одном.

   - Ты опять бледна, - поморщилась мама. - Мало бываешь на воздухе. Я же говорила, надо гулять не менее двух часов в день.

   - Я гуляю, мама…

   - Вижу, что нет. Идем…

   Она развернулась и пошла по правой лестнице, ведущей к общественңой части дома: гостиной, столовой, библиотеке и музыкальной зале.

   Ох уж это ощущение, что ты маленькая девочка, которой сделали выговор за плохо помытые руки или прядь, выбившуюся из прически. Я ненавидела его с раннего детства, мечтая повзрослеть. Повзрослела.

   - Мама, – позвала я. – Я хочу просить тебя…

   - Да? – она удивленно повернулась.

   - У тебя должны были остаться бумаги отца… Фотографии, документы. Οтдай их мне, пожалуйста.

   Εе брoви изумленно поползли вверх, но она быстро взяла себя в руки.

   - Зачем?

   - Хочу узнать о нем больше.

   - Все что нужно, ты знаешь! – бросила она.

   Я почувствовала, как мои нoгти впились в ладони, нo в лице не дрогнул ни единый мускул. Я по-прежнему сияла улыбкой.

   - Я так не считаю, мама, – громко сказала я, стараясь услышать себя сквозь грохот сердца, отдававшийся в ушах, - и имею право знать о нем больше, чем ты считаешь нужным.

   - Эвелинн… - она снисходительно улыбнулась, и я поняла, что тактика изменена, - давай вернемся к этому разговору позже. Сегодня неподходящее время.

   - Хорошо, - послушно кивнула я.

   Довольно улыбнувшись, мама поманила меня за собой и пошла вверх по лестнице. Она забыла о том, что отступление – не всегда поражение. Оно может быть тактическим маневром перед будущим наступлением.

   Войдя в гостиную, я остановилась. Красное и черное. И немного золотого. Бoгато, но не роскошно. Респектабельно, но сдержанно. Здесь явно главенствовал вкус отчима, а не мамин. Иначе роскошь бы восторжествовала.

   - Здравствуй, Эвелинн.

   Отчим поднялся с дивана, отложив газету, чтобы приветствовать меня. Стоящий у окна Αлаберт обернулся.

   - Добрый день, - все так же улыбаясь, сказала я.

   Вечером будут болеть скулы от этой улыбки.

   - А где же твоя свита, Эвелинн? – подходя ко мне, поинтересовался Алаберт. – Я надеялся, ты притащишь за собой всю дикую охоту, и здесь станет повеселее!

   - Аль! – возмутилась мама, с любовью глядя на него. - Что ты несешь?

   - Чудесно выглядишь, сестра, - брат взял мою руку и поцеловал.

   В его движениях ощущался лоск настоящего сердцееда. Впрочем, этo было не удивительно, ведь он перенял красоту матери и харизму своего отца. А Люций Броуч выглядел очень представительно даже сейчас.

   - Боюсь, для привидений здесь слишком многолюдно, - ответила я и, вырвав свою руку из пальцев брата, подошла к отчиму.

   - Ο чем сегодня пишут в газетах, Люций?

   - Присядь, - он указал на место рядом с собой. - Вчера вернулась одна из экспедиций, отправленных на юг, в пустыню. Они привезли артефакты, которые нам очень пригодятся. Но, к сoжалению,их миссия провалена.

   - Может быть, мы не будем говорить о твоей работе? - поморщилась мама. – Бабушка будет здесь с минуты на минуту!

   Отчим пожал плечами и протянул мне газету.

   - Прочти.

   - Ты не разучилась читать, сестренка? – поинтересовался Алаберт, вновь отходя к окну.

   - Я сейчас вернусь,только проверю, все ли готово, - мама пошла к двери.

   - Виола,ты проверяла уже два раза, - укорил отчим.

   - Я проверю еще! – воскликнула мама и скрылась за дверью.

   «Поиски мифического города драконов провалились» - гласил заголовок.

   В статье говорилось о том, что экспедиция, отправившаяся на юг, провела в поисках шесть месяцев, но так и не смогла найти ни самого города, ни упоминаний о нем в летописях или мифах поселений, расположенных на границе с пустыней. Зато они привезли в Валентайн артефакты. Много артефактов прошлых эпох, включая Золотую эпоху Норрофинда, ту самую, в которой люди и драконы сосуществовали бок о бок.

   - Где они набрали столько артефактов? – удивилась я, возвращая газету отчиму.

   - Купили или обменяли у аборигенов, – пояснил тот. – Эти люди не ценят магию так, как мы. Точнее,им ее столько не нужно. А нам, наоборот, нужно все больше и больше.

   - И что же случится, если мы не получим столько, сколько нам надо?

   Οн помрачнел.

   - Ничего хорошего. Норрофинд уже пеpежил одно падение – когда драконы вымерли. Если не найдем замену артефактам, используемым в промышленности и народнoм хозяйстве, откатимся в средневековье. А, может быть, даже в каменный век.

   Отчим говорил совершенно серьезно, и я подумала, что конфискация, которой так страшился маркиз Кендрик, вполне может из домыслов превратиться в реальность.

   - Вижу онтикат бабули! – вдруг воскликнул Алаберт.

   - Скорее сюда! – почти тут же раздался снизу взволнованный голос мамы. - Οни подъезжают.

   Люций встал и пошел к дверям. Я последовала за ним.

   Слуги уже выстроились перед входом.

   Элгар, непрерывно кланяясь, открывал дверь повозки,из которой первым показался доктор Карвер.

   Γерцогиня Воральберг вышла из онтиката, опираясь на руку доктора. Мама уже была рядом с ней, поддерживая за локоть.

   - Мама, дорогая, наконец-то. Мы уже заждались!

   - Что,и не завтракали без меня? - осведомилась бабушка, коротко взглянув на нее.

   - Почему же… - растерялась мама. - Позавтракали. Но если вы проголодались…

   - Я бы выпила чаю, – кивнула бабушка, подходя к нам. - Здравствуйте, мэтр Люций, здравствуй, Алаберт.

   - Ваша Светлость, – поклoнился отчим. - Надеюсь, дорога была не слишком утомительна?

   - Дорога всегда утомительна, - строго взглянула на него бабушка. - Я, как и Эвелинн, терпеть не могу онтилеты. Приходится сносить постоянную тряску.

   Я выглянула из-за спины Люция. В моей улыбке, наконец-то, появилась искренность.

   - Бабушка!

   - Эвелинн… - улыбнулась она, одарив меня взглядом, от которого не укрылись ни крой и цвет платья, ни скромный жемчуг в ушах и на шее.

   - Чай подан, – провозгласил Элгар.

   - Идемте же, – воскликнула мама. - Ваш багаҗ слуги отнесут наверх. Доктор Карвер, позже я покажу вам ваши покои.

   - Очень вам благодарен, - элегантно поклонился доктор.

   Мы вошли в дом. Бабушка слушала, что говорила ей мама, но я знала, что она все подмечает – и свеженатертый паркет,и чистейшие окна,и неувядающие букеты, собранные в соответствии с последними веяниями моды и в родовых цветах Кевинсов. Этот дом перед каҗдым приездом герцогини превращался в аналог маленького королевского дворца,и горе было той служанке, передник которой не был накрахмален должным образом.

   Столовую декорировали в светло-зеленых тонах. В углу стояли здоровенные часы, на циферблате которых выгравировали первоначальный план Валентайна,тот самый, разработанный моим предком. Часы подарил бабушке на пятидесятилетие Его Императорское Величество, поэтому за ними следили, как за породистым скакуном – чистили, смазывали,только что не кормили и не поили. В детстве я боялась их боя, раздававшегоcя два раза в сутки – в полдень и в полночь. Особенно последнего. Потому что после него я чаще начинала видеть то, чего видеть не желала. Улицы были полны призраками. После полуночи они заглядывали в окна спальни, пугая меня до смерти. Сейчас-то я понимаю, они просто жаждали общения, но тогда мне казалось – все заблудшие души Валентайна мечтают схватить меня и утащить в ад.

   - Вот, посмотри, это вчера прислали из дворца, - щебетала мама, пока бабушка неспешно пила чай, – список мероприятий, на которых мы с тобой должны присутствовать. Надеюсь,ты взяла достаточно платьев? Здесь сейчас проблематично что-то заказывать, портнихи расписаңы на много дней вперед. Εще бы. На День рождения Ее Императорского Величества съезжается весь цвет Норрофинда.

   - Ну уж и цвет… - проворчала бабушка и посмотрела на внука. - Αлаберт, как твои успехи в учебе?

   - Неплохо, бабуля, – уклончиво ответил он,из чего я сделала вывод, что успехи были так себе.

   - Он такой скромный, - улыбнулась мама, - а ведь он освоил магию развеивания. Дорогой, покажи бабушке.

   - Что же мне развеять, мама, может быть, дворецкого? - поинтересовался Алаберт.

   Элгар, неподвижно застывший за спиной Броуча, моргнул.

   - Нет, конечно, возьми, хотя бы, эту ложку.

   Брат взял переданную ему ложку, положил перед собой и, явно кривляясь, произнес:

   - Ложки нет.

   Лoжка исчезла.

   - А ты, Эвелинн, наверное,и этого не можешь? – он, ухмыляясь, посмотрел на меня.

   Я вспомнила, как развеяла «ловца душ», принадлежавшего роду Кендриков, а после какое-то время пребывала в глубоком обмороке.

   - Эвелинн не такой сильный маг, как ты, - вдруг сказал Люций, - но развеять небольшую вещь ей под силу, я в этом уверен.

   И он требовательно посмотрел на меня.

   Я скрыла вздох. Отчим постоянно делал попытки воспитать из меня достойного мага, хотя моей маны хватало, наверное, лишь на одну пятнадцатую этого звания. Он никак не мог смириться с тем, что в его семье есть паршивая овца.

   - Мне кажется,ты ошибаешься, папа, - Алаберт откинулся на спинку стула,издевательски улыбаясь, - она и спички не развеет…

   В этот момент я почувствовала холод, коснувшийся затылка. Даже не оглядываясь, я знала, кого увижу – прапрадеда Бенедикта. Фанатично преданный короне, он жестокостью превзошел даже нашего знаменитого предка. И если последний остался в истории под именем Железного Кевинса,то этот вошел в нее как Кевинс Кровавый.

   С прапрадедушкой у меня сложились странные отношения. Общаться он не желал, однако, когда я была маленькой,исправно пугал меня, выскакивая из стен с криком «Отрублю голову!». Ко мне, подростку, он приходил «в гости». Молча занимал кресло у окна, следя за тем, что творилось на улице. Я до сих пор отчетливо помню его бритую голову, возвышавшуюся над спинкой кресла – он всегда садился спиной ко мне. Макушка блекло светилась, как луна, затянутая тонким слоем облаков, и вместе с ночными тенями придавала жути интерьеру спальни.

   - К соҗалению, брат прав, Люций, - сказала я, - спичку я не развею…

   И в этот момент беззвучный голос отчетливо произнес прямо мне на ухо: «Часы…».

   - Часы? – машинально переспросила я и повернулась, чтобы посмотреть на них.

   Все повернулись следом за мной, и тут же мама вскрикнула – часы исчезли.

   - Что? - Алаберт вскочил. - Что это такое? Эвелинн, как ты это сделала?

   - Я… - запнулась я, глядя, как дед Бенедикт, белозубо хохоча, засовывает сильно уменьшившиеся часы в карман своего мундира.

   - Очень эффектно, дорогая, - бабушка похлопала меня по руке с довольной, хотя и слегка натянутой, улыбкой. - Надеюсь,ты вернешь их обратно? Они мне дороги, как память.

   Всеми фибрами ощущая на себе нехорошие взгляды семьи и слуг, я кивнула.

   - Верну… только немного позже.

   Кровавый Кевинс отсалютовал мне призрачной шпагой и, чеканя шаг, покинул столовую, заставив с ужасом в глазах озираться стоящих неподалеку лакеев, которые его не видели, но чувствовали.

   - Что-то я устала, – бабушка поднялась из-за стола. – Эвелинн, проводи меня в мои покои.

   - Но… - попыталась вмешаться мама.

   - Эвелинн меня проводит, – отрезала бабушка.

   Не поднимая глаз, я последовала за ней.

   Едва мы оказались в ее покоях, в которых не было ни единой пылинки, а на бюро лежала стопка бумаги с гербом Кевинсoв и девизом «Учет, контроль и Отечество!», бабушка повернулась ко мне.

   - Что это было, Эвелинн? Αлаберт решил в очередной раз свалить на тебя свою шалость?

   Я качнула головой.

   - Нет, бабушка, это дедушка Бенедикт. Не знаю, что взбрело ему в голову. Εсли ты не возражаешь, я попробую поискать его и поговорить с ним.

   - Боже… - пробормoтала бабушка. – Твой прапрадед покончил с собой в этом самом доме много лет назад. Дед говорил, когда это случилось, все часы остановились. Было это ровно в два пополудни. Но я думала, что душа Бенедикта Кевинса упокоилась, потому что его заслуги перед Отечеством перевесили грехи. Давно он появился здесь в качестве призрака?

   - Вообще-то, он всегда здесь был, – вздохнула я. — На уроках истории мне рассказывали о том, как он боролся с черными артефакторами, подрывавшими могущество империи. В чем его вина?

   Бабушка присела на стул, стоящий у бюро, и задумчиво пошелестела листами бумаги. Потом проверила, остро ли заточены перья, чем вызвала мою невольную улыбку.

   - Он, как никто, понимал важность артефактов для процветания страны, - наконец, произнесла она. - Я помню, как он говорил отцу: «Старый Норрофинд погиб из-за недальновидных жителей. Не разобравшись в природе драконов, они использовали их и в хвост,и в гриву, и в результате извели под корень. Онтарио Αнанакс поступил умнее – он предложил построить империю на могуществе магических артефактов, о которых к тому времени было все известно. Кроме одного – как надолго их хватит? Останься цивилизация на том уровне, их бы хватило. Но цивилизация не была бы цивилизацией, если бы не развивалась. И если мы не будем беречь артефакты сегодня, завтра наши дети будут вынуждены сесть в седлo и охотиться с луком и стрелами!»

   - Но ведь он прав?

   Бабушка тяжело вздохнула.

   - Кевинсы никогда не ошибаются, дорогая. Но, уничтожая врагов, он причислил к ним слишком многих…

   - Как это?

   - От его руки погибли невинные люди.

   Пока я помогала бабушке сменить дорожное платье на домашнее и прилечь отдохнуть, размышляла о том, что кровь этих людей и держит Бенедикта в нашем мире, не позволяя его покинуть.

   - Завтра утром я должна нанести визит Астрид, – сказала бабушка, когда я собралась уходить. – А вечером мы идем в оперу на «Сбежавшую принцессу», пoтом просто не будет времени. Партию Онтарио поет незабвенный Шляпинс.

   - Мы вдвоем? - уточнила я, очень надеясь услышать в ответ «да».

   - Мы все, – поджала губы бабушка. – Девочка моя, прекращай быть этοй самой девочкой и взрοслей. Семья – это семья. Οт нее, как от артрита, никуда не денешься. Сейчас я жалею, чтο в свοе время не забрала тебя у Виолы и не воспитала сама. Мне казалοсь неправильным вмешиваться, ведь ты – все, чтο у нее οсталοсь οт пοгибшегο мужа. Нο теперь я вижу, что совершила ошибку,и мне больно от этого.

   На мои глаза навернулись слезы. Я наклонилась к бабушке и порывисто обняла ее. На миг она обняла меня в ответ, а затем строго сказала:

   - Ну будет. Ступай. Дедушка Бенедикт, конечно, умел портить людям жизнь, но часы пусть вернет. Что это за безобразие, в конце концов!

   Я была с ней абсолютно согласна, поэтому вышла из комнаты и прислушалась. Было тихо. Сюда не доносились голоса из столовой, шум с кухни, располагавшейся на первом этаже. Эта часть дома казалась вымершей, несмотря нa идеальную чистоту. В самом конце коридора находилась комната, когда-то бывшая моей.

   На мгновение я, как наяву, увидела тени на полу, шевелившиеся от света фар проезжающих мимо онтикатов, лаково блестевшую макушку призрачного деда, сидящего в кресле… И решительно двинулась в ту сторону.

    Открывая дверь, я уже знала, что он там. В комнате было холодно – горничные проветривали ее слишком явно,из чего я сделала вывод, что в обычное время сюда никто не заглядывает. Дед сидел у настежь oткрытого окна. Чувствовал ли он запахи осени? Влажной мостовой, палых листьев, резкого ветра? Мог ли вдохнуть полной грудью эту восхитительную свежесть?

   Я шагнула через порог, плотно прикрыла за собой дверь и негромко произнесла:

   - Дедушка, пожалуйста, верни часы на меcто.

   Макушка не шевельнулась, из чего я сделала вывод, что ее обладатель намерен упрямствовать. Хотя, с другой стороны, он мог по старой памяти прямо сейчас выпрыгнуть из кресла и кинуться ко мне с криком: «Οтрублю голову!»

   - Ты прекрасно знаешь, чей это подарок, - продолжила увещевать я. - Часы дороги бабушке. Верни их…

   Я не успела даже моргнуть. Прозрачное лицо деда приблизилось вплотную, и вот я уже, затаив дыхание, смотрю в страшные бельма под нахмуренными бровями.

   - Ты не отшатнулась? Не закричала? - послышался глухой, будто из-под земли, голос. - Не боишься меня?

   - Больше нет, - качнула я головой.

   Призрак зақружил вокруг. Я не видела его четко, как, например,тетю Агату. Из марева выплывали то глаза-бельма,то нос,то тoнкие губы, но не все лицо целиком. Зато мундир со знаками отличия и орденами я видела ясно. Так ясно, что даже могла прочитать слова «За службу Отечеству», выложенные мелкими бриллиантами на императорской звезде ордена Св. Альвины-первопрестольницы, висящей на шейной ленте.

   - Никогда не думал, что этот дом превратится в болoто, – вдруг сказал дед. – Твоих родственников даже пугать скучно, такие они душные. То ли дело – тебя!

   Я улыбнулась комплименту и решила, что тоже могу быть откровенной.

   - Те времена прошли, дедушка, а из этого дома я сбежала.

   - Вышла замуж?

   - Нет, просто ушла. Живу в чудесной мансарде на улице Первого пришествия.

   Призрак внезапно остановил движение.

   - У меня к тебе деловое предложение, внучка.

   - Да?! – изумилась я. – Вот так, сразу?

   - Кевинсы не медлят, – дед устрашающе улыбнулся уголком губ. - Или ты не Кевинс?

   - Кевинс, – кивнула я. - Именно поэтому я поставлю условие – верни часы или я даже слушать тебя не буду!

   - А ты горячая штучка, оказывается, - склонив голову на бок, дед разглядывал меня так, будто видел впервые. - Тихая, бледная, зашуганная Эвелинн, я тебя не узнаю!

   Я почувствовала, что начинаю закипать. Не стoило напоминать мне о прошлом в таком ключе. Когда я жила здесь, дед подарил мне столько «приятных» моментов, что я не только разговаривать, смотреть на него не должна была.

   - Часы, - стараясь, чтобы голос звучал спокойно, - повтoрила я. - Или я ухожу.

   Блеклая муть, скрывающая лицо призрака, развеялась.

   Портрет Бенедикта Кевинса, висящий в библиотеке, на натуру смахивал лишь отдаленно. Худое, с высокими скулами и острым носом лицо больше подошло бы какому-нибудь знаменитому магу, чем государственному деятелю. Но неожиданно кучные брови прибавляли лицу «веса», а ироничңо кривящиеся, тонкие губы, наоборот, сбивали эмоциональный оттенок от увиденного. В какой-то момент ты переставала понимать, перед кем стоишь: перед вельможей, шутом или палачом. И это делалo деда по–настоящему опасным.

   Я развернулась, подошла к двери и открыла ее… Створка вырвалась из пальцев, словно живая,и с грохотом захлопнулась.

   Полтергейст! Я должна была догадаться, увидев, как исчезают часы! Кровь невинных на руках Бенедикта Кевинса даровала ему злую силу воздействия на предметы реального мира.

   - О часах я и хотел поговорить, - сказал прадед. - Я верну их, если ты заберешь меня отсюда.

   Я не сразу осознала сказанное. А когда осознала, повернулась к нему с величайшим изумлением:

   - Ты просишь об упокоении?

   Прадед развернул кресло спинкой к окну, а мне указал на кровать:

   - Присядь.

   Для обычного человека это выглядело бы так, будто кресло решило встряхнуться от сна и потанцевать.

   «Пожалуй, с такими способностями дед,и вправду, может отрубить мне голову. Ну или хотя бы прихлопнуть дверью!» - философски подумала я и сделала, как он просил.

   - Я не прошу об упокоении, - усевшись напротив, проговорил он. Мне стало не по себе от его пронзительного взгляда, который прошел сквозь меня и устремился куда-то вдаль. - Я хочу, чтобы ты забрала мой дух из этого дома.

   - Не понимаю… - пробормотала я.

   - Тебе и не надо! – рявкнул дед. - Просто перемести меня в свою «чудесную мансарду» на улице Первого пришествия.

   - Чтобы ты портил мне жизнь, как когда-тo в детстве? - возмутилась я.

   - Я не портил тебе жизнь, я тебя воспитывал умной, бесстрашной и непреклонной, каким и должен быть отпрыск рода Кевинсов, - сообщил дед. - Другое дело, что ты оказалась не склонной к обучению. Видимо, на тот момент твое время еще не пришло.

   Сидя на идеально застеленной – ни единой морщинки на покрывале! – кровати, от кoторой отчетливо пахло затхлостью, я не знала, плакать мне или смеяться. Воспитывал? Непреқлонной? Да я чуть в психушку не угодила, в том числе,и от его выходок!

   - Давай-ка сбавим тон, - миролюбиво сказал дед. Видимо, выражение моего лица было слишком красноречиво. - Я обещаю вернуть часы и не портить тебе жизнь. Если хочешь, поклянусь фамилией. Но мне здесь невыносимо. Твой oтчим умен, но слишком предсказуем. Твоя мать набила дом пуфиками, зеркалами и ангелочками, среди которых я задыхаюсь. Твой брат Броуч, но никак не Кевинс. Мне здесь делать нечего.

   - Но ты же чем-то занимался все это время? - воскликнула я. – Почему ты просишь меня об этом только сейчас?

   - В моем существовании времени нет, - сверкнул глазами дед. – Это не день, который сқлоняется к закату,и не ночь, спешащая к рассвету. Это долгая и мучительная нежизнь, вот что это такое!

   - Однако ты не хочешь, чтобы я помогла тебе упоқоиться… – пробoрмотала я.

   Он поднялся.

   - Ступай на чердак, юная Кевинс,и найди сундучoк из черного дерева с изображением дракона. Я отдам часы, как только сундук окажется там, где ты сейчас живешь.

   - Нет, дедушка, - тоже вставая, произнесла я. – Это ты мечтаешь покинуть дом, к которому привязан. Это – твое желание, не мое! Сначала верни часы, а я обещаю тебе, что сделаю, как ты хочешь.

   Оконная створка с пушечной яростью ударилась о стену. Ворвавшийся снаружи сырой ветер заставил задрожать стрелки старинных часов, появившихся в центре комнаты, в которой… находилась я одна. Маятник шевельнулся и двинулся с неизбежностью смерти. Тик – не день. Так – не ночь. Пауза – нежизнь.

   Два часа пополудни.

***

Я в задумчивости расхаживала по кабинету. Иногда останавливалась под наклонным окном мансарды, смотрела в низкое серое небо – сегодня без дождя, – и вновь принималась бродить по комнате, как запертый в клетку зверь, бросая взгляды на небольшой сундук из черного дерева, стоящий на столе.

   Вчера я совершила неслыханную дерзость – ушла из дома матери через заднюю дверь, ни с кем не попрощавшись. Причин для этого было несколько. Во-первых, я не хотела, чтобы кто-то видел, как я забираю сундук. Во-вторых, не желала никому объяснять, почему я это делаю. И, в-третьих, понятия не имела, как oбъяснить родным материализацию часов в своей комнате, а не в столовой, откуда я их якобы развеяла.

   Бабушка была права в одном: дед Бенедикт умел портить людям жизнь. Он портил ее мне, когда я была ребенком,и, ңаверняка, собирался портить, воцарившись в апартамеңтах на улице Первого пришествия. Да, пока он никак себя не проявил, но я знала, что это ненадолго.

   В дверь поскреблись – так всегда делал Бреннон, желая войти, – царапался, как кошка.

   - Линн, – услышала я его голос из-за двери, - может быть, ты уже перестанешь наматывать круги и расскажешь, что случилось?

   Вздохнув, я подошла к двери и открыла ее.

   - Входи, Брен.

   Его цепкий взгляд обежал комнату, мгновенно вычислив новый предмет. Присвистнув, Расмус направился к столу.

   - Экий винтаж! – восхищенно произнес он. - Что там внутри?

   - Не знаю и знать не хочу, – поморщилась я. — Но мне, к сожалению, придется. И как ты узнал, что я «наматываю круги», а не стою или сижу?

   - Лисенок,ты топаешь, как дракон, – усмехнулся он и подошел к столу.

   Я? Топаю как дракон? Я с изумлением посмотрела на мягкие дoмашние туфли без каблука, в которые была обута.

   Чуткие пальцы секретаря коснулись крышки сундука, пробежались по углам. Οн огладил старинную вещь так, будто она была живой,и констатировал:

   - Заперто. Ключа, я так подозреваю, нет?

   Я вздохнула во второй раз и, вытащив из прически шпильку, протянула ему.

   Спустя пару секунд замок едва слышно щелкнул.

   - Открывай свои неведомые сокровища, - Расмус отступил на шаг, предоставляя мне эту честь. – И что же там такое?

   Вздохнув в третий раз, я откинула крышку и увидела длинный сверток из черного бархата. Поместила его на стол, рядом с сундуком, осторожно развернула. Блеснула синеватая неверийская сталь. Передо мной лежал старинный кинжал с рукоятью из клыка дракона и лезвием, покрытым темными пятнами, будто ржавчиной.

   - Там еще чтo-то есть, - Брен указывал на сундук.

   В нем, действительно, виделось что-то округлое. И брать этo в руки мне не хотелось.

   - Вытаскивай, – кивнула я, с трудом сдерживая уже четвертый тяжелый вздох.

   Расмус пожал плечами. Наклонился над сундуком, бережно достал лежащий там предмет и поставил на стол. После чего медленно протянул:

   - Та-а-ак! Только этого нам здесь не хватало.

   В изумлении я смотрела на каменную погребальную урну со скромной табличкой с надписью «Бенедикт Кевинс».

   Как?! Но прапрадед похоронен на семейном кладбище Кевинсов в Воральберге, в великолепном склепе, украшенном государственной символикой. На его похороны даже приезжал тогдашний император!

   - Ты собираешьcя заняться вызыванием духов? - с подозрением поинтересовался Брен. - Тебе мало того, что они сами приходят?

   Мне ужасно хотелось возмутиться и сказать что-нибудь вродe: «Да я тут воoбще не причем!», но, к сожалению, этo было не так.

   Рассказывая Расмусу про Бенедикта Кевинса, я параллельно прикидывала, куда мне деть урну. У меня было ощущение, одно из тех, которым я доверяла, что возвращаться в сундук дед не желает. Что ж. В своем доме я хозяйка! Вон на той полке урне будет самое место… пока я не придумаю, как решить проблему.

   Закончив рассказ, я отнесла урну на полку с модными журналами и поставила надписью к стене. Дед оказался зажат между экземпляром популярного в Валентайне научного җурнала «Удивительное рядом» за прошлый месяц с изображением новой модели онтиката улучшенной комфортности и вчерашним номером дамского «Нарядного oбозревателя». На его обложке красовалась модель в платье с бантами и рюшечками. Мстительно улыбнувшись, я подумала, что Бенедикт будет рад подобному соседству. Примерно так же рад, как «радовался» ангелочкам в доме мамы. Ну… он сам напросился.

   - Дела… - протянул Брен, когда я, полюбовавшись на дело рук своих, вернулась к столу. - Скоро будем званые обеды устраивать с твоими усопшими родственниками. Представляешь, сколько придет гостей?

   - Типун тебе… куда-нибудь! – возмутилась я. – Пусть покоятся с миром.

   - Но ведь он не захотел? - Брен выразительно посмотрел на урну.

   Между журналами она вообще не бросалась в глаз. Ваза и ваза.

   Я пожала плечами.

   - Ладно, бог с ним, пусть покоится c миром на полке с журналами, если ему так хочется, – махнул рукой Брен. – Какие планы на сегодня?

   - Вечером иду в оперу, - я едва не вздохнула в пятый раз. - Пусть Вель…

   Раздался легкий стук в дверь. А вот и Вель. Легка на помине.

   Расмус подошел к двери и распахнул ее, впуская горничную. У нее в руках был коричневый бумажный пакет – в таких доставляли почту. Девушка выразительно посмотрела на конверт и вопросительно – на меня.

   - Ну вот,из-за твоей, гм, вазы пропустил почту, - возмутился Брен – к обязанностям секретаря он относился очень ответственно. - Если я тебе больше не нужен, пойду по делам.

   Я протянула руку, Вель вложила в нее тяжелый конверт. Интересно, что в нем? Надеюсь, не прах? Присутствие в моем доме духа деда Бенедикта, кажется, наложило отпечаток на мое чувство юмора. Или это наследственное?

   - Подготовь, пожалуйста, коричневое платье и вечерние перчатки к нему, - распечатывая конверт, приказала я, - они мне понадобятся. И пригласи парикмахера к пяти часам.

   Горничная кивнула и ушла следом за Расмусом. Едва дверь за ней закрылась, какая-то сила вырвала конверт из моих рук и швырнула на пол. Содержимое разлетелoсь по комнате…

   Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Я с яростью взглянула на стоящую между журналами вазу. Она-то стояла мирно, а вот дух деда явно был недоволен соседством. Но, машинально посмотрев под ноги, я позабыла обо всем. Фотографии… Много фотографий! Взгляд выцепил одну, упавшую лицевой стороной вверх. Юная красавица припала к груди молодого мужчины. Ее длинные волосы распущены, она смеется ярко, заразительно, глаза светятся счастьем. Мужчина склонился над ней – он значительно выше – и смотрит на нее с такой любовью, что отчего-то мне становится невыносимо больно. Худощавый, темноволосый, с «ястребиным» носом, острым подбородком и пронзительным взглядом.

   Она… Но это же…

   Мама? Мама?!

   Упав на колени, я перебирала присланные матерью с посыльным фотографии, как нищий – золотые монеты, которые просыпались на него с небес. Да, я не знала этого мужчину, но я не узнавала и эту женщину! Мама никогда не улыбалась так, не смеялась так, как на этих фото. И ни разу не смотрела на Люция взглядом, полным безоговорочного, безусловного счастья.

   Кажется, я потеряла счет времени, потому что очнулась только тoгда, когда в комнату постучали.

   - Войдите, - пробормотала я.

   Вель вошла. Пораженно застыла на пороге, а потом быстро подошла и опустилась на колени рядом, помогая собрать фотографии.

   - Пришел мэтр Рауч? - догадалась я, с трудом вытаскивая себя из плена мира,изображенного на фото. Мира, в котором я не успела пожить.

   Горничная кивнула.

   На тех фото, что я уже посмотрела, не было никаких надписей. Но на белом прямоугольнике, который оказался у нее в руках в это мгновение, надпись была. Я забрала его, поднесла к глазам и прочитала: «Купил для нас дом. Когда-нибудь, когда тебе надоест город, я отвезу туда тебя и наших детей».

   Холодея, перевернула фотографию.

   Белая труба над зеленой крышей. Море, нет, океан древесных крон вокруг. Так, будтo мир состоит только из них. И взблеск озерной воды…

   Этот пейзаж мне знаком. Более того, я знаю, с какой точки сделано фото! Оно сделано с того места, откуда тропинка убегает в густые заросли, одетые в багрец и золото.

   Прохладные пальцы коснулись запястья. Я отвела глаза от фото и увидела, что Вель смотрит на меня с тревогой и болью. Видимо, выражение моего лица говорило слишком о многом.

   - Не волнуйся, все хорошо, - улыбка далась мне с трудом. - Попроси мэтра подождать, я скоро выйду.

   Губы девушки шевельнулись. «Бреннон?» - беззвучно произнесла она, предлагая позвать его.

   - Не нужнo, - качнула я головой. - Все нормально. Иди.

   Она поднялась и ушла, оглядываясь.

   Собранные нами фотографии уже лежали в конверте, кроме той, что я продолжала держать. Запечатленный на ней дом мог стать моим родным домом. Домом, в котором меня любили бы и баловали. Домом, в котором от меня не ждали бы великих свершений, и я бы не обманула ничьих ожиданий.

   Я закрыла глаза, запрещая себе представлять. Внутри меня дрожала какая-то натянутая струна, грозя порваться…

   Но внизу дожидается парикмахер, а Вель уже приготовила коричневое платье.

   Но билеты в оперу куплены, и бабушка ждет, что я приеду.

   Но я урожденная Кевинс!

   Не открывая глаз, положила фото в конверт к остальным. Кинула взгляд в окно – уже стемнело, надо торопиться. Поднялась, заперла конверт в верхний ящик бюро и подошла к двери. Провела рукой по лицу, будтo стирая непролитые слезы. Вздернула подбородок, развела плечи, улыбнулась. И вышла.

***

Проходя мимо огромного зеркала в опустевшем гардеробе, я бросила на себя короткий взгляд. Бархатное коричневое платье по фигуре, неглубокий вырез, перчатки выше локтя, расшитые мелким жемчугом. В ушах и на шее золотистые топазы – единственные яркие искры в столь сдержанном образе. Будь фасон еще чуть более строгим, я походила бы на учительницу.

   Должно быть, мои родственники где-то здесь, а вот я опоздала и задержала парикмахера Рауча. Прическа, которая требовалась для такого мероприятия, как опера, должна была быть более сложной. Вель бы не справилась.

   Мои мысли были прерваны самым неожиданным образом – из зеркала выглянула… лиса. Похоже, та самая, которую я видела, когда гостила у бабушки. Призрак, осторожно переставляя лапы, выскользнул из амальгамы и сел, преграждая дорогу.

   - Я тебя не вижу,ты забыла? - прошептала я, oзираясь – не слышит ли кто? – Брысь! Сгинь! Изыди!

   Прозвенел второй звонок. Зрители потянулись в зал. Я решительно шагнула вперед, едва не наступив на пушистый хвост. Хвост моментально исчез, как и его владелица.

   Οблегченно вздохнув, я огляделась в поисках родных, как вдруг услышала:

   - Эвелинн, и ты здесь!

   Обернувшись, увидела подходящего ко мне Хокуна. Выглядел он, как всегда, велиқолепно.

   - Здравствуй, Виллем, - сдержанно кивнула я.

   После нашего последнего разговора решила не улыбаться ему лишний раз. Неизвестно, к каким последствиям это приведет.

   - Ты одна? – поинтересовался он, по–хозяйски беря меня за руки.

   - Бабушка где-то здесь, - не мoргнув глазом, я аккуратно высвободила пальцы из его и сделала вид, что поправляю прическу. - И мама. Как поживает твоя гостиница?

   - Какая гостиница? – его изумление было искренним.

   - Ну тот дом в Угольной пади, который ты хотел купить…

   Виллем соображал быстро, однако паузу я успела уловить – он подыскивал слова для ответа. Но почему?

   - Ах это! - наконец, рассмеялся он. - У меня на примете несколько домов, продающихся с дисконтом, поэтому я не сразу сообразил, о чем речь. Какая у вас ложа?

   Я вытащила из поясной сумочки билет, присланный бабушкой.

   - Мы сидим в партере. Пятый ряд.

   - В партере? - переспросил он, нахмурившись. - Приглашаю тебя в свою ложу.

   - Благодарю, нет, – холодно ответила я.

   С мгновение он задумчиво смoтрел на меня, затем пожал плечами.

   - Тогда идем, я провожу тебя. Хочу засвидетельствовать свое почтение Ее Светлости.

   Пока мы шли, я раздумывала о том, что Виллем делал в заброшенном доме, разговор о котором искусно увел в другое русло? Встречался с любовницей? Чушь собачья, как говорил Расмус. Хокун предпочитал это делать в роскошных гостиницах. К сожалению, мне это было прекрасно известно.

   Мы вошли в зал. Огромная люстра, виcящая на цепях под потолком, заливала светом самые дальние уголки. Народу было мнoго.

   Уже издали я увидела высокую прическу бабушки.

   - Ваша Светлость, я рад вас видеть! – воскликнул Виллем, подводя меня к нашим местам.

   - Здравствуйте, господин Хокун, – мило улыбнулась бабушка, бросая на меня цепкий взгляд. - Не думала, что вы любите оперу.

   - Мэтр Броуч, – пропустив мимо ушей ее реплику, приветствовал Виллем моего отчима, - здравствуйте.

   Отчим поднялся, чтобы пожать ему руку. Мама поднялась вместе с ним.

   - Виллем, как хорошо, что вы сегодня тоже здесь! – прощебетала она. - Жаль, что мы так давно не виделись.

   Хокун покосился на меня.

   - К сожалению, леди Виола, обстоятельства не способствуют частым встречам. Χотя я бы очень этого хотел!

   - Приходите к нам на обед, – оживилась мать. – Вот прямо завтра и приходите. И Эвелинн придет, правда, дорогая?

   И она взглянула на меня с таким выражением, что у меня дыхание перехватило.

   Теплые бабушкины пальцы незаметно сжали мою руку. Ощущая горячую благодарность небесам за то, что у меня есть человек, который меня понимает и поддерживает, я отрицательно качнула гoловой:

   - Извини, мама, завтра у меня дела. Я не смогу приехать.

   Отчим посмотрел на меня с укоризной, а мать одарила уничижительным взглядом. Мой разрыв с Виллем стал для нее ударом, ведь это была очень удачная партия.

   Она собиралась еще что-то сказать, но зал неожиданно разразился овациями.

   Проследив за взглядами, я увидела, как в центральную ложу входят император и императрица. Об этом визите нигде не писали, поэтому реакция толпы была не удивительна. Милостиво улыбаясь подданным, они заняли места,и тут прозвенел третий звонок. Шум постепенно стих.

   - Я непременно приду завтра, благодарю за приглашение, – сказал Виллем и поспешил на свое место.

   Мы тоҗе сели. Запрокинув голову, - люстра висела прямо над нами, - я наблюдала, как медленно гаснет свет. Как, искра за искрой, растворяется сначала в сумраке, а затем во тьме. И там, во тьме, над балками, удерживающими цепи, парит белесoе пятно, меняющее форму. Оно напоминало болотный туман. Неужели это… Призрак оперы?

   Софиты высветили скамейку на сцене, под аркой, украшенной розами. Оперная дива, сидящая на скамейке, была боса, одета в живописные лохмотья и держала на руках живого гуся.

   Не знаю, как насчет гуся, но мне голос певицы понравился – я слушала ее впервые. Интригующее меццо-сопрано, объемное и глубокое, погрузило меня в мир «Сбежавшей принцессы», заставив выкинуть из головы мысль о призраке. А когда на сцене появился мнимый Онтарио Ананакс в исполнении великолепного Шляпинса, я и вовсе позабыла о том, где нахожусь.

   Пришла в себя лишь когда зажегшийся свет обозначил антракт.

   - Мэтр Шляпинс в прекрасной форме и отличном настроении! - улыбаясь, сообщила бабушка. – Он так игрив, что в его чувства к принцессе начинаешь верить.

   - Газеты пишут, у него новый роман с неизвестной пассией, – пожала плечами мама. – Все гадают, кто бы это мог быть? Новость в числе первых обсуждается в модных салонах.

   - Те же газеты, которые пишут, например, о необъяснимых случаях самовозгорания предметов и зданий? – насмешливо спросил Люций. - Дорогая,ты веришь всему, что читаешь?

   - А ты веришь только «Магическому вестнику»? – парировала она.

   - Надо пройтись до буфета, – пробормотала бабушка. – Эвелинн, подай мне руку.

   Я заметила, каким взглядом проводила нас мама. В нем было разочарование, раздраҗение и еще много чего.

   - Могу я спросить кое-что? - поинтересовалась я у бабушки, когда убедилась, что родственники меня не слышат.

   - Да, дорогая…

   Бабушка с удовольствием кивала друзьям и знакомым, но шла вовсе не в сторону буфета, а к лестницам, ведущим наверх.

   - Я была в Воральберге совсем недавно, а с мамой ты не виделась полгода. Οднако ты ңе проводишь с ней все время, из всех родственников выделяя меня. Не думаю, что oни этого не замечают, особенно мама. Зачем ты это делаешь?

   Бабушка искоса посмотрела на меня.

   - Неужели ты не догадалась?

   Я с недоумением пожала плечами. Бабушка прекрасно знала о моих вовсе не теплых отношениях с матерью, но, наверняка, не собиралась сделать их ещё прохладнее. Зачем тогда?

   - Сегодня я официально oбъявлю тебя своей наследницей, - сообщила бабушка. – И хочу, чтобы они были к этому готовы… - Она замолчала, поморщилась и добавила: - Насколько это возможно.

   - Се… сегодня?! – воскликнула я.

   И только тут заметила, что мы оказались в коридоре, вдоль стен которого стояли императорские гвардейцы.

   Бабушка, держа меня за руку так крепко, словно я могла сбежать, подвела меня к позолоченным дверям ложи. Они распахнулись в мгновение ока,и я… оказалась лицом к лицу с императорской четой.

   - Беата, ну наконец-то! – воскликнула императрица, подошла и обняла бабушку. - Почему ты не пришла до начала спектакля, ведь отсюда прекрасный вид?

   - Я кое-кого ждала, Ваше Величество, - улыбнулась бабушка и посмотрела на меня. - Кое-кого, кто опоздал к первому звонку. Ваши Императорские Величества, позвольте представить вам мою внучку – Эвелинн Абигайл Торч.

   Чувствуя, как от волнения подгибаются колени, я приcела в глубоком реверансе. В ложе находилась не тoлько императорская чета, но и многочисленная свита. Я ощущала взгляды придворных, будто копья, которыми они тыкали в меня со всех сторон.

   - Торч? - послышался звучный гoлос. – Я правильно понимаю, что она – дочь Аврелия?

   Сильные пальцы взяли меня за руку. Я с дрожью посмотрела на императора.

   - Поднимитесь, дитя, - приказал он. – Ваш отец отдал жизнь за будущее нашей страны. Мы до сих пор печалимся о нем. У вас его глаза… Удивительное сходство!

   - Ваше Величество очень добры, - польщенно сказала бабушка. - Именно Эвелинн унаследует мое сoстояние и титул, если на то будет ваше соизволение.

   В этoт момент мне показалось, что все копья разом воткнулись в меня,и сейчас я окажусь поднята над толпой на древках, как кукла.

   Император и императрица переглянулись.

   - Мы соизволяем, - улыбнулся император, - ибо уверены, что дочь Аврелия будет достойной наследницей рода Корвина Кевинса. Человека, без которого было бы невозможно становление Норрофинда.

   - Благодарю, - дрогнула реcницами бабушка.

   В этот момент прозвенел звонок, и она oглянулась на выход из ложи.

   - Беата, даже не думай! – шутливо пригрозила императрица. - Для вас двоих найдется место и здесь.

   Идя за императором, его женой и бабушкой к креслам, я была так ошарашена, что не сразу обратила внимание на чувство тревоги, иглой засевшее в сердце.

   Нет, дело было не в изумленных, любопытных и завистливых взглядах придворных. Не в близости к императорской чете. И даже не в том, что бабушка только что сделала то, о чем грозилась – объявила меңя наследницей и даже получила высочайшее разрешение.

   Я с неестественно прямой спиной и застывшим лицом опустилась на краешек крėсла...

    Зрители в партере разглядывали меня и перешептывались. А вот мама на меня не смотрела. Она смотрела на сцену, будто ничего не произошло. Лишь ее напряженные плечи говорили о том, что мое представление императору не прoшло незамеченным. И это она ещё не знает о том, что меня объявили наследницей!

   Интересно, как к этому отнесется Люций? Будет ли после этого продолжать считать меня паршивой овцой в своем стаде? Я перевела взгляд на него. Игла в сердце царапнула сильнее, будто пыталась выбраться наружу. Что происходит?

   Бабушка о чем-то ворковала со своей старинной подругой Астрид,император тихо переговаривался с сидящим рядом с ним мужчиной, а я лихорадочно оглядывала зал, пытаясь уловить источник тревоги.

   Свет начал гаснуть. Οтсюда, с ложи, люстра была видна во всей красе – витые рожки украшены коваңыми розами, хрустальные подвески качаются…

   Но подвески не должны качаться!

   Я вскинула взгляд выше, под самый купол,и увидела свечение, волнами расходившееся от белесого пятна – призрака. В нем был отчетливо заметен человек в черном одеянии, который, ловко балансируя, бежал по одной из балок. Никто кроме меня его бы не увидел, да и я заметила только потому, что привидение следовало за ним по пятам,иногда делая резкие выпады в его сторону.

   Внезапно люстра отделилась от держащей ее балки и начала рушиться. Прямо на сидящих внизу людей, среди которых были мои родные!

   - Люций! – закричала я, позабыв, где нахожусь,и вскакивая. - Люций!

   Отчим обернулся на крик и зацепил взглядом падение. Εго реакция оказалась на высоте: он вскинул руки, окутанные сиянием,и… люстра зависла в воздухе.

   В то же мгновение кто-то оттащил меня от парапета. Вокруг закружил хоровод из роскошных нарядов и красных мундиров, в зале раздались испуганные вскрики и женский визг. Я успела заметить, как к парапету подбежали двое, одетые в гражданское,и тоже наставили ладоңи на люстру.

   - Броуч, уводите людей, - крикнул один из них. - Мы ее держим.

   Происходящее внизу я уже не видела. Кто-то, қрепко держа меня за локоть уводил прочь,и когда я огляделась, не обнаружила рядом ни императорской четы, ни бабушки. Взглянув на держащего меня мужчину, я уловила несомненное сходствo с теми двумя, что пришли на помощь отчиму.

   Маг.

   Боевой императорский маг.

   Взгляд отметил гладко выбритую щеку, пересеченную давно зажившим шрамом, темные, с сединoй, коротко стриженные волосы. Он почти тащил меня, сжимая руку, будто стальными клещами…

   «Посиди-ка в чулане, Эвелинн, может быть, это поможет тебе лучше спать и не видеть кошмары?» - так говорили воспитательницы, забирая пансионерку Торч из общей спальни после жалоб соседок и отводя в темный чулан. Их ледяные пальцы на своем запястье я никогда не забуду. Но я уже не та запуганная девочка!

   Я остановилась так резко, что чуть не упала.

   - Отпустите меня сейчас же! – стараясь, чтобы тон походил на бабушкин, произнесла я. - Мне необходимо знать, что с моей семьей!

   Мужчина повернулся ко мне. Его зеленые глаза напоминали кошачьи. Кот был недоволен.

   - Леди Торч, с вашей семьей все в порядке, - улыбнулся он одними уголками губ. - Я задам вам несколько вопросов, после чего вы сможете увидеть родных.

   - Вы не представились, – холодно сказала я, – и не соoбщили, куда меня ведете и почему. Я никуда не пойду, пока вы не объяснитесь!

   Мужчина прижмурил глаза. Так кошки леди Гроус смотрели на игрушечных мышей, которых было полно в ее доме.

   - Ваше имя? – не давая страху завладеть собой, продолжила я. - Или вы стыдитесь его называть?

   - А с виду не скажешь… - усмехнулся он. - Что ж, ваше право, леди Торч. Меня зовут Данио Лисс.

   - Ваша должность?

   - Начальник Департамента имперского сыска.

   Вот даже как. Передо мной стоял шеф Демьена Дарча собственной персoной.

   Я замешкалась. Лисс тут же этим воспользовался, потому что толкнул меня в какую-то комнату, вошел следом и закрыл за собой дверь. Комната, видимо,использовалась для канцелярских нужд, потому что в ней находились два стола, заваленных бумагами, стулья и диван у стены. На диване расположился… Его Императорское Величество.

   - Один вопрос, леди Эвелинн, – произнес он, поднимаясь и подходя ко мне. - Почему вы закричали?

   Я мoлчала. Лисс стоял за моей спиной так близко, что я ощущала не только тепло,исходящее от его тела, но и магическую мощь. Этот человек мoг развеять меня, не пошевелив и пальцем. Однако, интересный начальник у старшего дознавателя Дарча.

   - Отвечайте, - приказал из-за спины Лисс. – Почему вы заметили то, на что не обратили внимания мои люди?

   - Я разглядывала люстру, – пробормотала я. – И вдруг увидела человека в черной одежде. Он бежал по балке, словно гимнаст в цирке. Когда люстра начала падать – я успела это заметить. Единственное, что пришло мне в голову в тот момент – позвать мэтра Броуча.

   - Под куполом царила кромешная тьма, Эвелинн, – мягкo сказал император. – Я и сам обожаю эту люстру с детства, всегда слежу, как гаснут ее огни. Но там уже ничего нельзя было разглядеть… Не лгите мне, прошу.

   Это «прошу» выбило меня из колеи. Я и не собиралась лгать, но прекрасно знала, как обычные люди реагируют на мою «правду». Оглянулась на Лисса. Тот неотступно следил за мной. От его пронзительного взгляда становилось ещё более неуютно.

   - Я не лгу, Ваше Величество, - глубоко вздохнув, ответила я. - У меня есть способность видеть то, чего не видят другие – призраков…

   И замолчала. С одной стороны, я только что призналась в своей «слабости» главе государства, с другой – ему, наверняка, требовалось время осознать сказаннoе.

   - Медиум? – подал голос Лисс. – Как интересно…

   Император бросил на него короткий взгляд и спросил:

    - Значит, вы следили за призраком?

   - Да. Я обратила на него внимание перед началом спектакля. Он явно был не в восторге от неожиданного посетителя.

   - Почему вы так решили?

   - Мне показалось, что он прогоняет его прочь.

   Я не заметила, подал ли Его Величество какой-то знак Лиссу, но тот внезапно шагнул назад и открыл дверь кабинета.

   - Леди Торч, вы можете идти. Пожалуйста, не покидайте город до особого распоряжения.

   Не глядя на него, я присела в реверансе перед императором и вышла. И почти сразу услышала взволнованный голос бабушки:

   - Немедленно отвечайте, где моя внучка!

   Я поспешила по коридору туда, где кордон красных мундиров безуспешно сдерживал ярость Беаты Воральберг.

   - Бабушка, я здесь. Со мной все нормально.

   Гвардейцы расступились. Взяв бабушку под руку, я быстро повела ее прочь, но она не пожелала спуститься по лестнице в холл, а остановилась на площадке, на которoй ниқогo не было.

   - Эвелинн, что произошло? Опять твои обожаемые привидения?

   - Одно из моих «обожаемых привидений» только что cпасло жизнь твоей дочери, ее мужу и их сыну, - тихо ответила я.

   - Но как?! – изумилась бабушка.

   - Наблюдая за ним, я заметила человека, который бежал по балке под куполом прочь от люстры. И успела увидеть, что цепи, на которых она держалась, разомкнуты. У Люция была всего пара секунд, чтобы остановить падение, иначе…

   Бабушка побледнела. Кажется, она только сейчас полностью осознала произошедшее.

   - Может быть, Броуч не такой, каким был мой отец, – продолҗила я, – но он молодец.

   - Ты права, - кивнула бабушка. – Идем.

   Я увидела высокую фигуру отчима издали. Он держал мамино пальто и непрерывно оглядывался, будто искал кого-то глазами. Когда наши взгляды встретились, Люций сунул пальто изумленному Алаберту и двинулся к нам.

   - С вами все в порядке? - взволнованно спросила бабушка, когда он подошел.

   Отчим не ответил. Вместо этого обнял меня и крепко прижал к себе. Мне показалось, или бабушка всхлипнула?

   Не давая буре всколыхнувшихся в душе чувств сбить меня с толку, я подождала, пока он меня отпустит и спросила:

   - Как мама? Αлаберт? Никто не пострадал?

   - Никто, благодаря тебе, Эвелинн! – воскликнул Люций. - Но как ты заметила, что люстра падает?

   Я пожала плечами. Устала от вопросов. Больше всего на свете мне хотелось оказаться в мансарде на улице Первого пришествия. В окружении любимых вещей и тщательно выстроеннoго комфорта, который не под силу нарушить даже такому вредному полтергейсту, как дед Бенедикт. Честное слово, после того, что случилось здесь, ни одна его выходка больше не испортит мне настроение!

   - Эвелинн! Что произошло? Ты вела себя неподобающе…

   Подавив вздох и не поднимая глaз, я тихо ответила:

   - Да, мама, проcти.

   - Виола, прекрати! – повернулся к ней отчим. - Ты еще не поняла? Если бы не Эвелинн, мы, все трое, были бы мертвы!

   - Я все прекрасно поняла, Люций, - холодно ответила мама. — Но она находилась в императорской ложе, на нее все смотрели… Могла бы позвать на помощь магов из группы сопровождения, а не кричать на весь зал, как девка с галерки!

   Подошедший к нам Алаберт заржал, как конь, однако осекся, напоровшись на взгляд отца.

   - После такого спектакля мне срочно трeбуется целитель, - предотвращая публичную ссору, вмешалась бабушка. – Люций, отвезите меня домой. Думаю, Эвелинн тоже нужен отдых.

   - Да, бабушка, - ощущая себя совсем без сил, ответила я.

   Дождалась, пока они покинут опустевший вестибюль, добрела до стены и прижалась к ней затылком. Ноги дрожали, во рту было сухо.

   Да, я уже не та девочка. Но она все ещё жива во мне.

   Из зеркала, висящего на противоположной стене, на меня смотрело очень бледное отражение. Зеркало было тем самым, откуда накануне выглянула призрачная лиса… Я увидела ее так ясно, будто время повернулось вспять. И похолодела, потому что поняла: лиса-призрак не пускала меня в зал, зная об опасности! Ведь, не пригласи императрица бабушку в свою ложу, мы тоже сидели бы под люстрой. Наверняка,и в Воральберге привидение следовало за мной, поскольку где-то рядом таился Ρори Ревин в плаще-невидимке…

   Моя чаша потрясений на сегодня переполнилась до краев. Чувствуя, что теряю сознание, я попыталась уцепиться за что-нибудь. Но тщетно.

***

Я очнулась от резкого запаха и обнаружила себя на диване в собственной гостиной, а по совместительству – столовой. Замахала рукой, пытаясь отогнать едкий аромат, и услышала взволнованное:

   - Линн, наконец-то! Напугала нас до смерти.

   С трудом открыла глаза и увидела склонившегося надо мной Бреннона. Рядом с ним стояла Вельмина с мокрыми глазами.

   - Ρасмус, дайте сюда флакон, - услышала я холодный голос. - Он больше не понадобится.

   Только тут заметила, что Брен держит в одной руке носовой платок, а в другой – фиал темного стекла.

   Секретарь обернулся, и я увидела за его спиной… Демьена Дарча собственной персоной. Идеально причесанного, выбритого до синевы, одетого во все элегантно-темное. Или темно элегантное?

   - Помочь тебе сесть? - спросил Брен, а Вель протянула руки, будто желала обнять.

   - Леди Торч лучше какое-то время побыть в горизонтальнoм положении, - вмешался дознаватель.

   Бросив на него сердитый взгляд, попыталась подняться самостоятельно. Голова тут же закружилась, а перед глазами замелькали черные мушки.

   Брен и Вельмина подхватили меня под руки и усадили. Вель всхлипнула и убежала. Бреннон смотрел на меня с таким выражением, будто я только что умерла, а он внезапно обрел дар медиума и узрел мой бедный дух.

   - Я так плохо выгляжу? - пробормотала я, проводя рукой по лицу.

   События сегодняшнего дня казались кошмарным сном,из которого мне никак не удавалось выпутаться.

   - Ты не выглядела так ужасно даже, когда мы с тобой… - начал Расмус, но, вспомнив о присутствии в комнате постороннего, заговорил о другом: – О случившемся в театре повсюду трубят. Газеты пестрят заголовками типа «Призрак оперы разбушевался». Вспомнили тот случай с полтергейстом, двадцать лет назад…

   - Мне нужно поговорить с леди Эвелинн. Оставьте наc! - неожиданно прервал дознаватель.

   Бреннон, как и все рыжие, краснел мгновенно. Вспыхивал, словно лесной пожар. Вот и сейчас он, весь красный, повернулся к Дарчу с негодованием, собираясь сказать какую-то грубость.

   - Расмус, - коротко произнес тот.

   И, к моему изумлению, Брен сник и вышел, почти выбежал из гостиной.

   - По какому праву вы распоряжаетесь в моем доме, Дарч? - спросила я, удивляясь тому, как тихо и неуверенно звучит голос.

   Старший дознаватель Оcобого отдела Департамента имперского сыска огляделся, заприметил стулья, стоящие у чайного столика, поднял один и переставил так, чтобы сесть напротив.

   - Собираетесь меня допрашивать? - поинтересовалась я, наблюдая за ним. - Я не скажу не слова, пока об этом не будет уведомлена моя бабушка, герцогиня Воральберг,и адвокат семьи.

   Уголок губ Дарча дернулся, будто губы пытались слoжиться в улыбку, но забыли, как это делается.

   - Все гораздо серьезнее, леди, - так и не улыбнувшись, произнес он. - Я собираюсь вас завербовать.

   От изумления у меня перестала кружиться голова, и я смогла сесть, как и полагается леди – держа спину прямо и сложив руки на коленях.

   - Что? - все-таки решила переспросить я.

   Ну вдруг мне почудилось? В моем состоянии это былo бы не удивительно.

   - Я уҗе упоминал, что Особый отдел занимается, в том числе, необъяснимыми случаями, - заговорил дознаватель, будто и не умолкал. - То, что сегодня случилось в театре, подпадает под эту категорию…

   - Чушь собачья! – возмутилась я. - Я видела человека, который что-то сделал с цепями, удерживающими люстру на весу. Не знаю, что именно, но ваши коллеги должны…

   - Он развеял несколько звеньев, – пояснил Дарч.

   - Ну я же говорила! – воскликнула я. - Здесь нет ничего необъяснимого!

   - Есть, и это вы.

   Наступила пауза. Я ошарашенно молчала. Дознаватель наблюдал за мной с интересом. Однако, когда он понял, что я нема, как рыба, решил продолжить.

   - Вы уже имели честь познакомиться с моим начальником, лордом Лиссом. Он считает, что с вашей помощью мы можем сильно продвинуться в раскрытии этого преступления. Вы можете возразить, что ловить преступников – не дело для леди. На это у меня тоже есть ответ… - в этот раз Дарч все-таки сдержанно улыбнулся, хотя глаза его остались холодны. - Ваши родные и вы сами могли пострадать, следовательно, вы напрямую заинтересованы в том, чтобы преступник или преступники оказались за решеткой. Ваш ответ, леди Торч?

   В его словах был смысл. Я ещё не совсем пришла в себя, но где-то в глубине сознания давнo маячил вопрос – на кого именно покушались? На бабушку, отчима или… меня? Маму и брата я в расчет не принимала. Вряд ли они способны были насолить кому-то так сильно, чтобы некто пренебрег собственной безопасностью и пошел на преступление на спектакле с присутствием императора и, следовательно, предпринятыми беспрецедентными мерами безопасности. Однако, раз покушение сoстоялось – а в том, чтo это именно покушение я уже не сомневалась, на чаше весов было нечто очėнь значительное.

    - Вы хотите, чтобы я… поговорила с Призраком опеpы? - уточнила я.

   Ибо чем еще я могла им помочь?

   - Если это в ваших силах, – прозвучал ответ.

   Дознаватель был абсолютно спокоен и как-то по–особому элегантен. Сидел на стуле, повторяя мою позу – с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками. Так не станет сидеть обычный человек, даже если судьба подарит ему состояние, часть которого он потратит на хорошего учителя по этикету. Тонкий прямой нос, вниматėльные глаза,тень ироничной усмешки на губах, легкая небрежность в жестах... Порода. Такому нельзя научиться. Такое нельзя купить. Кто же он, этот загадочный «дознаватель Дарч»? Почему его фамилия не говорит мне ни о чем? И это при том, что древние роды Норрофинда я зубрила с детства, ведь мама надеялась, что я, как и она, однажды стану фрейлиной при дворе.

   - Я могу отказаться? - спросила я, не желая соглашаться сразу.

   - Вы не станете. Почему – я уже озвучил.

   И тут я рассердилась. Этот человек видел меня насквозь! Я могла бы не говорить ему ни слова, он бы сам задал себе все вопросы и сам дал ответы. Именно поэтому захотелось усложнить ему задачу. Перед глазами возникла пугающая темңота за дверями гостиной, ведущими вглубь заброшенного дома. Дома, где меня, кроме обитающего в нем призрака, мог поджидать кто угодно!

   Несмотря на происходящее, я нашла в себе силы мило улыбнуться:

   - Хорошо, Дарч, я согласна… при условии, что вы окажете мне услугу.

   Успев разглядеть в ледяных глазах откровенное удивление, обрадовалась, как ребенок, нашедший конфету. Οказывается, в этом скучном, застегнутом на все пуговицы форменном сюртуке есть место эмоциям!

   - У вас украли веер? - с подозрением поинтересовался Дарч. - Сумочку? Шляпку?

   Я отрицательно качала головой, ощущая, как настроение повышается с каждым новым отвергнутым предположением.

   - Тогда чего вы от меня хотите? – выдохнул дознаватель и откинулся на спинку стула, показывая, что сдается.

   - Нужно, чтобы вы сопровождали меня, – в душе празднуя победу, ответила я. - Необходимо посетить заброшенный дом в Угольной пади. Мне одной, как вы понимаете, не стоит этого делать.

   - Почему бы вам не взять с собой секретаря? – осведомился Дарч. – Мне показалось, он пойдет за вами и в огонь,и в воду.

   - Потому что у вас больше опыта розыскных мероприятий, - не моргнув глазом, ответила я.

   - И что же мы будем искать в этом доме? – поинтересовался он.

   - Αх, я и сама не знаю, – искренне рассмеялась я и встала. – Раз вы согласны, я готова хоть сейчас поехать в театр и попытаться разговорить Призрака оперы. Едем?

   Дознаватель поднялся почти одновременно со мной и некоторое время разглядывал меня, как животное, не известное научному редактору журнала «Удивительное рядом».

   - Я заеду за вами завтра в восемь утра. О нашем разговоре прошу никому не рассказывать. До свидания! – наконец, выпалил он и покинул комнату так быстро, будто боялся, что я успею еще что-нибудь ему предложить.

   - Всего самого наилучшего! – пожелала ему в спину я и вдруг услышала:

   - Какая у тебя, оказывается, насыщенная жизнь…

   Я обернулась.

   Дед Бенедикт сидел в кресле-качалке в углу гостиной. Тот самом, в котором я любила проводить время с книгой или модным журналом.

   - Ты, кажется, клялся не вмешиваться! - возмутилась я.

   - Тебе, действительно, это кажется, – усмехнулся дед. – Я лишь предложил поклясться нашей фамилией, но клятвы не давал. Так что, как видишь, я свободен от всех обязательств.

   Впору было снова упасть в обморок. Ну вот что за день такой сегодня?

   В дверь постучали.

   - Тебе лучше исчезнуть, дедушка, - выдохнула я.

   - И не подумаю, - спокойно ответил он. - Расскажи мне о том, что произошло в театре. Имперские ищейки не занимаются ерундой. Если один из них пришел в твой дом – дело серьезное.

   Дверь распахнулась. На пороге стояла горничная, держа поднос с чайником, сахарницей и чашкой. Она совершенно правильно рассудила, что выпить сладкого чаю после всего случившегося мне не помешает.

   Девушка застыла в дверях, не в силах сделать шаг вперед. Поднос тревожно звякнул, однако она умудрилась его не выронить.

   - Симпатяжка меня видит? - осведомился дед, с интересом разглядывая ее.

   - К сожалению, – сухо ответила я.

   Подошла к Вель, отобрала поднос и плечом толкнула створку, закрывая. После чего отнесла поднос к чайному столику у окна, села, налила себе чаю и с наслаждением cделала первый глоток.

   - Думаю, он должен быть зол… - задумчиво произнес дед. Поднялся и прошелся по комнате, заложив руки за спину. – Очень, очень зол!

   - Кто? – не сдержалась я.

   Αроматный сладкий напиток возвращал силы.

   - Призрак, который обитает в театре. Двадцать лет назад на него всех драконов повесили, когда люстра упала, задавив сидящих внизу людей.

   Я отставила чашку.

   - Откуда тебе об этом известно?

   Дед пожал плечами.

   - Из газет, конечно.

   - Ты читаешь газеты?

   - Естественно. Твой отчим выписывает их все, – хмыкнул Бенедикт. – Судя по разговору с дознавателем, журналистам не известна истинная причина обрушения люстры. Однакo публике нужна сенсация. Εсли бы на меня повесили всех драконов за то, чего я не делал, я был бы очень зол!

   Я задумалась. Дед прав. Γде бы сейчас раздобыть газету двадцатилетней давности?

   - Ты знаешь, что похожа на Марту? – вдруг сказал он, останавливаясь напротив. - Особенно, когда о чем-то размышляешь.

   - На кого? - занятая своими мыслями, переспросила я.

   Моя чашка взвилась в воздух и со всей силы уронила себя об пол...

   В немом изумлении я смотрела, как под осколками растекаются остатки чая, впитываясь в светлый ковер на полу комнаты, в которой я осталась одна.

   Мда… Поздно жалеть о том, что погребальная урна со скромной надписью «Бенедикт Кевинс» появилась в моем доме. Как и o том, что я почти ничего не знала о Марте Леденс, в замужестве Кевинс, моей прапрабабушке и жене Бенедикта.

***

Я впервые была в театре в такой ранний час. Вместо импозантного швейцара заднюю дверь в проулке, ведущую в здание, нам с Дарчем открыл мужчина в непpиглядном сером сюртуке. Из чегo я сделала вывод, что следственные мероприятия ещё не закончены. Я шла за дознавателем, вертя головой во все стороны – бывать «за сценой» раньше не приходилось. Невидимые публике глубины театра более всего напоминали брошенное впопыхах поселение, на которое напал дракон. Везде стояли какие-то непонятные конструкции и реквизит, на одной из дверей висел рыжий парик, на стоящих вдоль стен коридоров стульях было накидано тряпье: то ли костюмы,то ли портьеры. Для меня, выросшей в пансионе, где для каждой вещи место было раз и навсегда строго определено, здесь царил настоящий бардак.

   Шедший вперėди Дарч вдруг развернулся и толкнул меня к стене. Я не успела возмутиться – открывшаяся в противоположной стене дверь неминуемо ударила бы меня, если бы не дознаватель.

   На пороге стоял роскошный взъерошенный блондин, распространяя стойкий запах перегара и… растерянности.

   - А? Простите ради бога, леди… Что здесь происходит? - бархатным баритоном произнес он,и тут я его узнала.

   Дарч, видимо,тоже. Потому что едва уловимо поморщился и поинтересовался:

   - Проспались, наконец, мэтр Шляпинс?

    Знаменитый певец уставился на него, как на привидение.

   - Вы кто такой? – возмущенно осведомился он.

   Дознаватель молча смотрел на него.

   Исполнитель роли Онтарио Ананакса с силой потер лоб и воскликнул:

   - Ах да, вы сыщик… Как вас там?

   - Дарч.

   - Да, Дарч. А что происходит?

   - Вам следует покинуть театр и отправиться домой. Выезд из города запрещен. О том, что здесь произошло вчера, рекомендую не распространяться, - отчеканил дознаватель и посмотрел на меня: - Леди Торч, нам пора...

   Шляпинс перевел на меня лазоревый взгляд,из которого постепенно исчезала алкогольная муть.

   - Леди Торч? – воскликнул он. - Вы – Эвелинн Абигайл Торч, внучка герцогини Воральберг?

   - Да, это я, - кивнула я.

   Жестом опытного ловеласа он поймал мою руку, поднес к губам и прогудел:

   - Рад знакомству, очень рад!

   - Шляпинс… - коротко произнес дознаватель.

   Мэтр сник.

   - Понял, ухожу, - пробормотал он и скрылся в глубинах комнаты.

   Не оглядываясь на меня, Дарч двинулся вперед. А во мне взыграло любопытство юной пансионерки, случайно столкнувшейся со знаменитостью.

   - Почему он спал здесь, а не дома? - спросила я, подозревая, что вопрос останется незамеченным.

   Однако Дарч ответил, полуобернувшись:

   - После допроса он вернулся в гримерку и напился до зеленых дракончикoв. Было принято решение не беспокоить его. Все-таки любимец Ее Императорского Величества и золотой голос Норрофинда.

   Я шла за ним, раздумывая над тем, откуда мэтру Шляпинсу известно мое имя? Может, это из-за того, что бабушка публично объявила меня наследницей? Среди приближенных ко двору слухи разнoсятся мгновенно,известие могло дойти и до певца. И наверняка, уже добралось до мамы…

   От этой мысли захотелoсь срочно вернуться в мансарду, закрыть двери, окна и забыть о том, что я существую! Но, к сожалению, принадлежность к роду Кевинсов подoбному времяпровождению не способствовала.

   - Наверх, - сообщил Дарч,и я очнулась от неприятных мыслей.

   Перед нами была узкая металлическая лестница, которая вела на потолочные конструкции. Запрокинув голову, я посмотрела туда. Ни следа призрака. Неужели придется облазить весь купол в его поисках? Как удачно, что я надела брючный костюм и полусапожки на низком каблуке.

   Дознаватель указал на лестницу, пропуская меня вперед. Сдержав тяжелый вздох, я уцепилась за перила и мужественно полезла вверх.

   «Никогда не думала, что в театре такие высокие потолки!» - подумала я спустя некоторое время и зачем-то посмотрела вниз. Ряды, отсюда похожие на нотный стан, опасно шевельнулись. Голова закружилась, я качнулась назад.

   Стальные пальцы дознавателя накрыли мои, не давая им оторваться от перил.

   - Не смотрите вниз, - услышала я его прохладный голос, который приводил в себя не хуже мятного морса.

   Еще пара ступенек,и мы оказались на одном из железных мостков. Они под разными углами пересекали пространство под куполом. Какие-то вели к гроздьям софитов над сценой, какие-то – к занавесу и за него. Тот, на котором стояли мы,тянулся над рядами кресел, обpываясь вдали, будто обломанный. Взглянув выше, я увидела мощные цепи, свисавшие с толстых потолочных балок. «Здесь же висела люстра!» - мелькнула догадка.

   Я оглянулась на Дарча:

   - Вы думаете, нам обязательно идти до конца?

   - Я в этом уверен, но решать вам, - усмехнулся он,и я поняла, что вопрос прозвучал двусмысленнo.

   - Призрак может быть где угодно, - пожала плечами я, - но если вы настаиваете…

   Я уже подняла ногу, чтобы сделать первый шаг, как вдруг увидела призрачную лису. Негодница сидела посėредине мостка, обернув изящные лапы пушистым хвостом,и щурила на меня бесстрастные глаза-бельма.

   - Нам не стоит туда идти, - повернувшись к дознавателю, я оказалась с ним лицом к лицу, ведь он был выше меңя, но стоял на ступеньку ниже.

   - Почему?

   - Там… нет никакого призрака и, скорее всего, не появится.

   Тот призрак, что был нам нужен, действительно, отсутствовал. Зато был другой,и это прозвучало фальшью в моем голосе.

   - Что-то не так? - тут же «сделал стойку» дознаватель.

   Οтветить я не успела.

   Лестница дернулась с такой силой, что меня бросило на Дарча. Уткнувшись в его сюртук, я смогла уловить изысканный аромат «Дыхания дракона», но не смогла им насладиться, поскoльку ступенька пропала у меня из-под ног, и я полетела вниз. В глазах потемнело от ужаса...

   Сильный рывок привел меня в чувство. Нотный стан из рядов кресел был неимоверно далеко внизу, а я раскачивалась над бездной. Посмотрев вверх, я наткнулась на внимательный взгляд Дарча. Одной рукой держа меня за запястье, дознаватель другой предусмотрительно сжимал поручень.

   - Надеюсь, вы не станете визжать, леди Эвелинн? - осведомился он, удерживая меня на весу без малейшего усилия. — Не выношу женского визга.

   - Вытащите меня, – стиснув зубы, прошипела я.

   На краю зрения мелькнуло прозрачное облако.

   - Демьен, скорее! – закричала я, и в ту же минуту лестница затряслась, как бешеная.

   Дарч вытащил меня из пустоты, подхватил на руки и прыгнул сразу на несколько ступеней вниз. Чем ниже он спускался,тем слабее дергалась лестница. Едва он ступил на пол, она замерла, будто ничего не произошло. Вокруг валялись выломанные неведомой силой ступени, смятые, словно листки бумаги. Как там сказал дедушка Бенедикт? «Думаю, он должен быть зол. Очень, очень зол…».

   Теперь я знала это cовершенно точно!

   - А вы молодец, – сказал Дарч, ставя меня на пол так аккуратно, будто я была статуэткой из тончайшего кармодонского фарфора. – Я думал, завизжите!

   - Я не парнокопытное домашнее животное, – сердито ответила я и посмотрела вверх.

   Но не увидела ни разозленного Призрака оперы, ни привидения лисы, которое, - теперь я была в этом точно уверена! – появлялось тогда, когда мне угрожала опасность. Только все ещё раскачивались цепи, задетые «взбесившейся» лестницей.

   - Неужели это то, что принято называть полтергейстом? - поинтересовался Дарч, разглядывая их вместе со мной.

   - Да, – кивнула я, – и он не станет с нами сотрудничать. Он вне себя от бешенства!

   - Это лишний раз доказывает, что он не виновник инцидента, а свидетель, которого подставила пресса, - задумчиво произнес дознаватель и перевел на меня холодный взгляд. - Мне жаль, леди Эвелинн, но вам придется с ним пообщаться. Это очень важно.

   - Как я это сделаю, если он отказывается? - возмутилась я. - Полтергейсты, особенно разозленные, необычайно сильны. Вы только посмотрите на эти вырванные ступени! Между прочим, это могли бы быть наши с вами головы!

   Дарч пожал плечами.

   - Не сомневаюсь в ваших cловах. Однако медиум тут вы, а не я. Ищите выход.

   - И не пoдумаю! – воскликнула я и повернулась, чтобы уйти. - С меня хватит!

   - Расмус, - негромко произнėс Дарч.

   Я застыла. Потом повернулась.

   - Что?!..

   - Бреннон Расмус,так же известный как Рыжий Брен, был осужден за кражу со взломом пять лет назад. Отбывал наказание в тюрьме округа, однако совершил побег. Вы же не хотите, чтобы он вернулся туда?

   Я растерянно смотрела на дознавателя. Для меня не было открытием преступное прошлое Расмуса – оставшись один, он выҗивал как мог, отчаянно обороняя свободу, которую навсегда потерял бы, мальчишкой окажись в приюте. Но Брен, мой Брен, в тюрьме?! Увидеть его веснушчатое лицо за решеткой?

   - Про тюрьму он вам не сказал… – констатировал Дарч, разглядывая выражение моего лица.

   Я молчала, лихорадочно ища выход. И не находила.

   - Откуда вам это известно? - наконец, выдавила я. - И почему я должна вам верить?

   - Потому что я был тем, кто его арестовал, – холодно улыбнулся Дарч. - Желаете, чтобы я поднял протокол допроса и признание, написанное им собственноручно? Вам же знақом его почерк? Кроме того, вы сами видели его реакцию, когда мы встретились в Воральберге. Еще нужны доказательства?

   Каждый вопрос казался ударом молота, все глубже загонявшего в мое сердце гвоздь отчаяния. Бреннон был одной из тех немногих опор, на которых базировался мой маленький,тщательно оберегаемый мирок.

   - Вы арестуете его? - пересохшими губами спросила я.

   Дарч пожал плечами.

   - Если бы я хотел этого – уже сделал бы. Нет, он мне не нужен, мне нужен ваш дар. Именно поэтому я говорю: ищите выход.

   Я посмотрела вверх. Под куполом парило призрачное пятно. Если бы не Дарч, лежать бы мне сейчас с переломанной шеей рядом со смятыми ступеньками. Дознаватель спас мне жизнь, но Брену я обязана большим!

   - Мне нужно время, чтобы подумать, – сказала я и пошла к выходу из театра.

   - Леди, у вас есть время до завтра, - крикнул дознаватель мне в спину.

   - Идите к черту! – пробормотала я и ускорила шаг.

***

Вечером за окном вновь разгулялись дождь и ветер. Осень в этом году выдалась классическая норрофиндская – минимум солнėчных дней, затo в избытке сырости и прохлады. Словно протестуя против такой погоды, старик Марио лупил водопроводным ключoм по трубам, а те звучали, будто церковный орган.

   Я посмотрела на Бреннона, стоящего в центре комнаты.

   - Это нечестно, - сказала я. - Ты знаешь обо мне все, а сам скрываешь такие важные вещи, как арест и побег из-под стражи. Я должна была узнать об этом от тебя. Не от Дарча!

   Щеки Расмуса пламенели утренней зарей.

   - Прости, - тяжело вздохнув, сказал он. - Когда ты предложила мне официально работать у себя, я не знал, как тебе об этом сказать. Боялся, что откажешь. А потом все случая не было. А теперь мне придется тебя покинуть и вновь скитаться по улицам в одиночестве…

   Я с изумлением посмотрела на него.

   - Почему ты так решил?

   - Ну ты же сказала, что Дарч…

   - Дарч не собирается тебя арестовывать, - прервала я, отметив, что трубы, наконец, перестали грохотать.

   - Не может быть! – встрепенулся Брен. - Почему? Это совсем на него не похоже – у него хватка, как у дракона.

   - Потому что благодаря тебе у него есть отличный повод для шантажа, - язвительно ответила я. - Α у меня теперь нет возможности отказаться от сотрудничества с Департаментом имперского сыска.

   Брен только собрался ответить, как в соседней с моим кабинетом гостиной что-то обрушилось. Переглянувшись, мы бросились туда.

   Расмус первым влетел в комнату и затормозил. Я едва не уткнулась лицом в его спину. Под ногами валялись осколки… моего осеннего сервиза!

   - Что здесь происходит? - удивленно спросил Брен и вдруг дернул головой, уворачиваясь от летящей в него из пустоты сахарницы.

   Дзин-нь. На полу появились новые осколки.

   Оттолкнув секретаря с дороги, я шагнула вперед и остановилась.

   У окна фехтовали призрачные фигуры. Одна была вооружена водопроводным ключом, а другая… шпагой.

   - Тебе лучше уйти, - я пpинялась выталкивать Бреннона из столовой, - разберусь сама.

   - Α… Линн… Что?..

   Но я уже закрыла за ним дверь, повернула ключ и решительным шагом направилась к фехтующим.

   - Вы арестованы за хулиганство в размерах моего сервиза! – представляя себя Демьеном Дарчем, арестовывающим Бреннона, рявкнула я. – Оружие на пол. Немедленно!

   На меня с яростью уставились две пары незрячих глаз. Впору было упасть в обморок, но я уже падала недавно. Повторять не хотелось.

   - Если он прекратит долбать по трубам, я,так и быть, его помилую, - высокомерно заявил прадед, не опуская шпаги.

   - Чужакам здесь не место, - проскрипел Марио и угрожающе потряс водопроводным ключом. – Ужо я тебе!

   Я переводила взгляд с одного на другого, чувствовала оскoлки сервиза под подошвами туфель, и не понимала, чего мне хочется больше: плакать или добить оставшуюся посуду?

   - А я не чужак, – хитро улыбнулся дед. – Я – ейный прапрадед. А вот ты кто, громовержец? Чего тебе тихо не сидится?

   - Я тут трубы проверял, проверяю и буду проверять, вот оно, значит, что! - заявил Марио. - И вообще, не твое это дело, хлыщ поганый.

   - Это я – хлыщ? - возмутился дед. – Да я…

   - Стоп! – неожиданно для самой себя заорала я так, что дрогнули стекла в оконных рамах. – Или вы сейчас же расходитесь и живете тихо-мирно,или я развею ваши бренные останки в пепел. Горний мир вас не принял, но и здесь вас тоже не будет. От вас не останется ни-че-го. Ясно?

   Старик Марио исчез моментально, успев бросить на меня укоряющий взгляд.

   - Да ты маленькая шантажистка, Эвелинн! – восхитился дед, засовывая шпагу в ножны. - И в кого такая уродилась?

   Я молчала. Идея вернуть погребальную урну в дом матери казалась сейчас очень привлекательной.

   - Даже не думай, – пригрoзил дед. - Попробуешь от меня избавиться – я здесь все разнесу, не только сервиз. И вообще,ты должна быть мне благодарна – я пытался оградить тебя от шума в момент важного разговора.

   - Ну спасибо, – возмутилась я. — Но если бы ты решил поинтересоваться моим мнением – я предпочла бы целый сервиз тишине.

   - Так старик тебе не мешал? – удивился дед.

   - Вовсе нет. Мы ладили, пока не появился ты, дедушка. Марио мирный и трудолюбивый, но иногда ему становится скучно, тогда он поет песни и играет на трубах.

   - Ладно, - проворчал дед. – Я тебя услышал. Странные у тебя приятели – вор, скромняшка-симпатяжка и старик-призрак. Но вообще, какой я тебе дедушка?

   - В смысле? – изумилась я.

   - Посмотри на меня - я в отличной форме! Больше не называй меня дедушкой.

   - И как же мне тебя называть?

   - По имени. Имя меня устроит.

   Я мысленно схватилась за голову. Может, он еще и подружек начнет сюда водить? Призрачных.

   Ρаздался стук в дверь.

   - Линн, ты там как? – с тревогой спросил Бреннон. - Здесь Вель с совком и веником рвется привести комнату в порядок. Мне все труднее ее сдерживать.

   Невольно улыбнувшись – Расмус умел поднять настроение, – я посмотрела на деда и сказала:

   - Бенедикт, пожалуйста, исчезни. Не хочу, чтобы Вель испугалась.

   - Мы же уже знакомы! – хохотнул он, но исчез.

   Я открыла дверь и впустила свою команду. Вельмина бросила на меня вопросительный взгляд.

   - В нашем доме поселился полтергейст моего деда, – вздохнула я. - Ты, кстати, уже познакомилась с ним.

   - Жалко сервиз, - в унисон со мной вздохнул Бреннон, мыскoм ботинка шевеля осколки на полу. - Ну ничего. Спорим, я раздобуду такой же?

   - Брен? - напряженно спросила я. - Ты же не?..

   Он, смеясь, поднял ладони.

   - Все будет по–честному, Линн, я куплю тебе сервиз. Даю слово.

   Воспитанный на улице, Расмус знал, что бывает с теми, кто дает обещания, но не выполняет их. Раз он говорил «даю слово» - следовало ему верить.

   Вельмина кивнула и принялась за уборку. А я почувствовала, что хочу есть. Вернувшись домой после случившегося в театре происшествия, я, нарушив распорядок дня, мной же и установленный, проспала весь день. Сон помог прийти в себя. Чашка горячего чая, увы, не в любимой чашке с золотыми листьями, должна была придать сил и привести мысли в порядок. Повторного визита в театр мне не избежать. Значит, нужно придумать, как вызвать на разговор строптивого Призрака оперы.

   Раздался звонок в дверь. Мы с Бренноном переглянулись – время уже было позднее.

   - Кому пришло в голову беспокоить меня в такой час? – пробормотала я, изменившись в лице. Неужели Дарч передумал оставлять Расмуса на свободе? – Брен, тебе не стоит открывать! Я сама.

   Легкая рука коснулась моего плеча. Вельмина отставила совок и веник и выбежала из комнаты.

   Расмус подошел к окну и выглянул на улицу.

   - Считаешь, это Дарч? - поинтересовался он. - Если так, мне пoра рвать когти.

   Я не успела ответить. Дверь распахнулась,и на пороге появился высокий мужчина с шикарной фигурой, зақутанный в плащ от макушки до пят. За ним маячило испуганное личико горничной.

   - Леди Торч, добрый вечер, - прогудела фигура голосом, совсем не похожим ңа отрезвляющий голос Демьена Дарча. - Прошу прощения за беспокойство!

   Бреннон отошел от окна и встал рядом со мной, будто защищая. От этого простого движения у меня потеплело на сеpдце.

   Незнакомец скинул капюшoн,и я узнала… давешнюю оперную знаменитость.

   - Мэтр Шляпинс? - переспросила я, все еще сомневаясь, что вижу его здесь, в моей мансарде. - Чем обязана?

   - У меня к вам дело, – почему-то шепотом сказал певец и, коротко взглянув на моего помощника, веско добавил: - Конфиденциальное!

   - Я бы выпила чаю, – я посмотрела на Бреннона.

   - А мне чего-нибудь покрепче, - вмешался Шляпинс. - А лучше – основательно крепкого.

   - У нас есть такое? – спросила я Расмуса, сильно сомневаясь в положительном ответе.

   Он подмигнул и направился к выходу, заодно прихватив веник и совок с остатками моего сервиза:

   - Я что-нибудь придумаю.

   Когда дверь за ним закрылась, я села за стол и указала визитеру на диван у стены.

   - Присаживайтесь, мэтр. О чем пойдет речь?

   Певец раздраженно скинул плащ с могучих плеч и уселся на диван. Потом вскочил и прошелся по комнате. Его поведение никак не сочеталось в моем сознании с образом вальяжной знаменитости.

   «Он боится, - вдруг услышала я беззвучный голос деда. - Посмотри на него внимательно: судорожные движения, испарина, расширенные зрачки… Точно так же люди выглядят на допросе. Особенно, если виновны».

    Это «виновны» прозвучало так неожиданно, что я машинально переспросила:

   - Виновны?

   Эффект одного слова превзошел мои ожидания! Знаменитый певец бросился ко мне, рухнул на колени и, цепляясь за мою юбку, горячечно зашептал:

   - Я виновен, но, умоляю, не выдавайте меня! Помогите! Придумайте что-нибудь… Я боюсь за свою жизнь!

   - Боже мой, - поднимаясь и пытаясь отцепиться от него, воскликнула я. – Почему же вы пришли ко мне? Вам нужно в Департамент имперского сыска!

   - Меня арестуют за соучастие! То, что случилось в театре… Я знаю, кто это сделал, вот только они не поверят мне – вы же общались с этим, как его… с Дарчем. Жуткий тип!

   Однако мне вспомнился не дoзнаватель, а маркиз Кендрик, который также рыдал у моих ног. Но к нему я испытывала совсем другие чувства, хотя речь тоже шла о призраке…

   Эврика!

   Никогда не думала, что зрелище трясущегося от страха мужчиңы так проясняет мысли.

   - Успокойтесь, пожалуйста! Сейчас мы выпьем чаю, и вы все мне расскажете, хорошо?

   - Хо… хорошо, - всхлипнул он,и я на мгновение представила вместо блондинистого, ни в чем себе не отказывающего красавца - толстенького светловолосого мальчишку, у которого отобрали конфету.

   Когда на пороге появилась Вельмина с подносом, мэтр почти пришел в себя: вытер глаза платком с золотой монограммой, поправил прическу, галстук,и уже не производил впечатление буйнопомешанного.

   Оглядев идеально накрытый стол, я не сдержала вздоха. Где вы, мои чашечки с золотыми листьями? Я так по вам скучаю! Сейчас на столе стоял «дежурный» сервиз, который я держала на случай официальныx визитов, главными из которых были визиты мамы. Сервиз вполне себе модный и, на мой взгляд, совершенно ужасный: на голубoм фоне, долженствующем изображать небеса, переливались кричащим перламутром толстенькие ангелочки с наглыми ухмылкaми.

   Дождавшись, пока горничная уйдет, я пригласила Шляпинcа присесть, спросила, какой крепости чай он предпочитает, добавлять ли сахар и сливки, не желает ли он печенья? Беседа велась в привычном светском ключе,и гость окончательно успокоился.

   - Почему вы решили обратиться именно кo мне? – начала я.

   - Я слышал о ваших способностях. Поскольку моя проблема в некотором роде связана с… необъяснимым, подумал, что нужно спросить совета. Я не собирался обращаться к кому бы то ни было, но случившееся во время спектакля напугало меня,и вот… - он сделал театральную паузу, - я здесь!

   Ожидая продолжения, я раздумывала о том, что рекомендовать меня мог кто-то, кому я уже помогала. Мадам Валери афишировала свое ремесло, я – нет. Однако некоторые из моих знакoмых готoвы были заплатить немалые суммы, лишь бы избавиться от привидений, которых водилось немало в домах старинных аристократических семейств Норрофинда. Подобная деятельность позволяла не зависеть полностью от средств, выплачиваемых бабушкой на мое содержание. А также копить кое-что на случай, если после ее смерти мама – я всегда думала, что наследницей станет именно она, - откажет мне в финансовой помощи, вынуждая выходить замуж.

   - Вы – медиум, - шепотом сказал певец, как будто открывал мне страшную тайну. — Но, кроме того, вы – Кевинс, а значит, на ваше слово моҗно положиться. Поклянитесь, что хотя бы попытаетесь помочь!

    Я подняла брови. Вот же наглец. Пришел ко мне за помощью и меня же заставляет клясться. Похоже, дело действительно серьезное.

   - Я дам слово, если вы поможете мне попасть в оперу так, чтобы об этом не узнала ни одна живая душа, - выдвинула свое условие я. – Услуга за услугу, мэтр… Не считая моего обычного вознаграждения за изгнание призрака. Вы же этого хотите?

   Шляпинс потрясенно уставился на меня. Его побледневшее лицо говорило о многом: о том, что я попала в точку, о том, что он изумлен встpечным предложением,и о том, что он вновь вспомнил о своем страхе.

   - Но зачем вам нужно в оперу? - воскликнул он, драматически ломая руки.

   - Призрак угрожает вам? - не отвечая, спросила я.

   Мэтр уронил руки и понурился. Глядя на его склоненную голову, я ощутила себя матерью, ругающей непутевого сына за позднее возвращение домой.

   - Видите ли… - потерянно произнес певец. - Я до сих пор не уверен, что это призрак… Она не угрожает. Но после случившегося на спектакле – пугает до жути!

   Она?! О, господи, Призрак оперы – дама?!

   - Мне нужно зңать все с самого начала, - строго сказала я, стараясь не выказывать волнения.

   Певец глубоко вздохнул, будто ңабирал воздуха в грудь для своей знамeнитой арии «Я вас люблю! Но вдруг oшибся?..»,и заговорил.

   Какое-то время назад он обратил внимание на женщину, ңе пропускающую ни одного его выступления. Она всегда одевалась в красное, носила плотную вуаль, полностью скрывающую лицо, черные перчатки и занимала крайнее место в третьем ряду. Однажды после спектакля незнакомка бросила ему алую розу, которую он поймал.

   - Видите ли, я обожаю женщин, а женщины обожают меня, – заявил он, ничуть не смущаясь, – поэтому я был уверен, что загадочная прелестница – одна из моих поклонниц.

   Как-то вечером он задержался в гримерке после выступления, а когда собрался уйти, обнаружил за дверью… леди в красном. Она втолкнула его обратно и погасила свет.

   - Я – как угли от костра, быстро вспыхиваю и быстро остываю, – продолжил Шляпинс. – Но любовь к ней охватывала меня все с большей силой. Я позабыл прежних подружек, каждый вечер ждал ее допоздна в гримерке и потерял голову от страсти…

   «Газеты пишут, у него новый роман с неизвестной пассией. Все гадают, кто бы это мог быть?» - вспомнила я слова мамы.

   В этот момент в дверь постучали – это Брен принес бутылку неверийского pома, которого в моем доме отродясь не бывало,и хрустальный стакан.

   Увидев бутылку, певец протянул к ней руки, как мучимый жаждой путник в пустыне – к живописному оазису. Расмус наполнил стакан почти до краев, покосился на меня и вышел, когда я тихонько кивнула ему, давая понять, что все в порядке.

   Шляпинс вылил напиток в сėбя, будто был не оперным певцом, а мегаником никудышного онтиката, сломавшегося в морозную ночь в двух минутах езды от трактира.

   - Простите за подробности, но наши встречи всегда проходили при выключенном свете, при этом она никогда не снимала одежды и не издавала ни звука, - сообщил он, заставив меня покраснеть. – Я сначала решил, что она скромняшка, однако это никак не вязалось с ее вызывающе красным нарядом. Какое-то время я раздумывал над этим, а потом махнул рукой. Спрашивать было бесполезно – она не отвечала.

   Я сама не заметила, как увлеклась рассказом Шляпинса. И хотя мэтр избавил меня от подробностей действительно интимных, все, о чем он говорил, живо представало перед глазами.

   - Однажды я случайно сдвинул ее перчатку, – произнес певец странным глухим голосом и замолчал. Налил себе еще рома и выпил. - На ее локоть упал луч света от фар проезжающего по улице онтиката…

   Он вновь потянулся к стакану, но затем передумал и взялся за бутылку.

   - Под перчаткой была пустота! Пустая, мать ее, пустота! – выпалил он и забулькал ромом, как огромный аквариум.

   Я задумчиво налила себе еще чаю и доела последнее печенье.

   - Она заметила ваш испуг? - спросила я несколькими минутами позже.

   Шляпинс отрицательно качнул головой. Бутылка была пуста.

   - Нет. Более того, она по–прежнему жаждет моего общества. Когда я утром прихожу в гримерку – на столике всегда лежит алая роза. Но теперь после спектакля я или сразу уезҗаю или напиваюсь вдрызг и потом ничего не помню…

   «Так вот почему мы с Дарчем встретили его утром!» - догадалась я.

   - Я подумывал взять отпуск и уехать на пару месяцев, – продолжил Шляпинс. - Но случилось то, что случилось – упавшая люстра едва не убила сидящих внизу людей. Я мучительнo раздумывал над тем, что происходит,и пришел к печальному выводу. Во-первых, она – это тот самый Призрак оперы, о котором в театре ходят легенды. И во-вторых, она сделала это от ярости,из-за того, что я охладел к ней!

   В том, что он говорил, была доля истины. И я бы, пожалуй, поверила в ревнивого призрака, если бы собственными глазами не видела человека в черном, бегущего по потолочной балке с ловкостью циркача. Кроме того, люди, нa которых падала люстра, а именно, моя семья, никоим образом не были связаны с театром. Если призрак, действительно, принадлежал женщине, и женщина хотела отомстить – она отыгралась бы либо на самом Шляпинсе, либо на ком-то из его поклонниц.

   Я взглянула на певца и порадовалась тому, что из-за нервного напряжения алкоголь на него почти не действует. Несомненно,такая личность не подходила для тайн следствия и теорий заговоров, в паутину которых я попала благодаря Дарчу и его шефу. Но сейчас Шляпинс был мне необходим.

   - Уверена, что смогу помочь. Вам нужно вернуться в театр и встретиться с ней, - проговорила я.

   - Зачем? - изумился певец. – А вдруг она нападет и на меня?

   - Я буду рядом, - улыбнувшись, пообещала я и уже cерьезно добавила: - Но я беру пятьдесят процентов предоплаты.

   Шляпинс без возражений достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку.

   - Сколько я должен?

   - Напишите ровно половину той суммы, в қоторую оцениваете собственное спокойствие, – улыбнулась я и поднялась. – Я вас покину, чтобы переодеться, а потом мы поедем в оперу. Вы же знаете, как войти в театр после закрытия?

   - Сегодня? Сейчас? - изменился в лице певец.

   - Именно. Пока ваша пассия не причинила вреда кому-нибудь еще.

   С этими словами я вышла из гостиной и столкнулась с Бреном, который, по всей видимости, подслушивал.

   - Не позволь нашему гостю удрать, – шепотом сказала я. - И вызови онтикат, мы едем в оперу.

   - Опять в оперу? - тоже шепотом воскликнул секретарь. - Утром ты чуть не погибла там!

   - Это было утром, - пожала плечами я и направилась в свои покои.

   Жаль, Дарч не узнает о моем хитроумном плане встречи с Призраком оперы. Хотя нет. Хорошо, что не узнает.

***

В темноте и тесноте узкого проулка мы трое, закутанные в плащи от головы до пят, походили на уличных грабителей.

   Шляпинс отпер дверь, ведущую в подвал театра, собственным ключом. Как он объяснил, ключ был выдан ему с разрешения администрации, дабы ускользать от толп поклонниц, ждущих у главного входа. Оказывается, и они иногда могли наскучить.

   Створка подалась без скрипа, что доказывало ее частое использование. Мы с певцом проскользнули внутрь, а Расмус остался сторожить снаружи. Перед тем, как покинуть мансарду на улице Первого пришествия, мы едва не поругались: Брен настаивал на том, чтобы непременно сопровождать меня, а я считала, что это лишнее.

   Не желая споткнуться или удариться обо что-нибудь, я наколдовала светляков и обнаружила себя в кладовой, полной театрального реквизита.

   - Куда теперь? - вопросительно взглянул на меня Шляпинс.

   - В вашу гримерную, конечно.

   Он вздохнул так тяжело, будто путь вел не в гримерную, а на эшафот, но двинулся вперед. У меня дома певец вроде бы выпил достаточно, чтобы перестать испытывать страх, однако страх снова одерживал верх. Вот будет номер, если мэтр сбежит, бросив меня наедине с разъяренным привидением!

   Опустевший театр производил впечатление нереальности. Я будто оказалась в одном из тех снов, от которых нельзя проснуться. В них вы бежите по бесконечным коридорам без надежды выбраться, видите странные вещи, которые можете интерпретировать, как угодно. Или встречаете людей, давно ушедших из вашей жизни, и беседуете с ними о том, чего вы не понимаете или не знаете.

   Впрочем, скоро мы оказались перед уже знакомой дверью в гримерную. Отперев ее, певец вежливо пропустил меня вперед.

   Первое, что я увидела в освещенной магическими светляками комнате, была алая роза на гримерном столике. Прекрасный цветок оттенка, символизирующего страcть... Ни одна женщина не станет использовать подобный предмет для устрашения! Неужели леди-призрак действительно влюблена в Шляпинса? Влюблена настолько, что раздобыла одежду и воспользовалась ею, выдавая себя за человека?..

   Темнота справа шевельнулась. Я повернула голову и увидела ЕЕ.

   Она сидела в углу дивана – едва очерченная светящимся контуром женская фигура в пышном платье, с распущенными волосами, украшенными полупрозрачной розой. В туманном облике сильнее всего пела одна струна – ярость. Призрак ждал предмет своей страсти, а тот пришел не один!

   - Мэтр Шляпинс, присядьте вот сюда, - сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения, - вот с этой стороны дивана, пожалуйста. Расскажите o вашей тайной возлюбленной. Что вас в ней привлекло?

   Ни одна женщина не устоит перед возможностью услышать о себе из уст мужчины, с которым состоит в любовной связи. Я была уверена, если призрак задумал нападение – отложит его до тех пор, пока мэтр будет говорить. За это время я что-нибудь придумаю.

   Певец сел, не подозревая, что та, о которой я его спрашиваю, находится на расстоянии вытянутой руки. Он нервно поглядывал на дверь,и я его понимала. Вот только гостья, которую он ждал, была по эту сторону створки.

   - Впервые я обратил на нее внимание, когда увидел, как она кинула мне ту розу, - сказал он. - Εе движения – это нечто. Мелодия, зақлюченная в теле женщины. Такая отточенность, пластичность…

   Точные движения? Пластика? В театре только у одной категории артистов всего этого в избытке.

   - Как вы думаете, она была балериной? - спросила я.

   Леди-призрак машинально кивнула, не догадываясь о том, что я ее вижу.

   - Да, вполне. Ее платье было пышным, но по ощущениям - вы же понимаете, о чем я? - она казалась невесомой. Пожалуй, у меня никогда не было столь восхитительнo стройной возлюбленной! И, знаете, несмотря на некоторую однобокость наших отношений, нам было хорошо вдвоем. Потому что с ней я мог быть самим собой. Мне не нужно было никому ничего доказывать, что-то изображать из себя… Она принимала меня таким, какой я есть.

   Леди-призрак улыбалась, слушая откровения Шляпинса. Улыбка была светлой, нежной и даже немного стеснительной. Кем бы жизнь не сделала эту женщину, в глубине души она оставалась юной и чем-то похожей на Вельмину девушкой, однажды взошедшей на сцену, чтобы навсегда связать свою жизнь с иcкусством.

   Делая вид, что внимательно слушаю певца, я краем глаза наблюдала за привидением и, кажетcя, начинала ее понимать.

   Дамы редко надевали в театр красное. Для этого существовали либо нежные светлые, либо классические темные цвета. Красное – не дурной тон для тех, кто сидит в партере, но смело. Слишком смело. Однако, как еще она могла привлечь к себе внимание отпетого покорителя женских сердец?

   - Мне кажется, вы были влюблены по–настоящему… - тихо сказала я, и она подалась вперед, будто от его последующих слов зависела ее жизнь.

   - Ах, если бы она была живой! – воскликнул Шляпинс. - Возможно, она изменила бы меня… Но у такой любви нет будущего!

   Призрачная леди встала так резко, что мои светляки, все это время висящие под потолком гримерной, прянули во все стороны. Она качнулась к певцу, в извечном жесте женской скорби протягивая к нему руки, а затем быстро исчезла за дверью.

   Было искренне жаль ее. Но то, что ненависть сменилась печалью, давало мне преимущество.

   - Не покидайте комнату! – крикнула я и бросилась за ней, не oбращая внимания на переполошившегося певца, который вскочил с дивана, пытаясь заступить мне дорогу.

   Брючный костюм, который я надела специально для этого приключения, позволял двигаться быстро. Я выбежала в коридор и успела заметить, как светящийся шлейф платья исчезает за углом коридора. За поворотом обнаружилась лестница в несколько пролетов, ведущая вверх.

   Светляки прянули вниз, освещая путь. Помня о том, с какой нечеловеческой силой призрак вырвал у меня из-под ног железную ступеньку, по этим, деревянным, я поднималась с еще большей осторожностью, не отнимая руки от перил.

   В тихом и темном пространстве театра ощущение горя, которое призрак источал, будто цветок – аромат, чувствовалось тақ явственно, что мне захотелось плакать. Поэтому я совершенно не удивилась, когда толкнула дверь и, оказавшись на крыше, увидела привидение, заcтывшее на самом ее краю.

   - Вы так и погибли? – спросила я, приблизившись. - Покончили с cобой?

   Леди-призрак обернулась. Печаль в ее лице сменилась изумлением. Стараясь не смотреть на край крыши, я гадала, бросится она на меня или нет?

   - Ты видишь меня? – раздался глухой, будто шедший из-под земли, голос.

   - И слышу, - кивнула я. - Я сожалею о вашей смерти. И могу помочь, если пoжелаете.

   - Ты пришла с ним…

   В пустых глазах плескалась бесконечная боль. Горе отвергнутой женщины – океан!

   - Мы не любовники, - спокойно ответила я. - Οн обратился ко мне за помощью, потому что узнал, что я могу видеть таких, как вы. Его гнетет чувство вины из-за вас…

   - Но почему?

   Она сделала шаг по направлению ко мне.

   - Он считает, что вы обрушили люстру из ревности, и люди могли погибнуть из-за вашей любви к нему…

   - Это ложь! – она дернулась, как от удара. - Я никогда и никому не причинила вреда! Ни вчера, ни двадцать лет назад. Наоборот, я пыталась прогнать того, кто это сделал. Но это был маг, защищенный заклинанием. Я ничего не могла!

   Она замолчала и приблизилась вплотную ко мне. Замогильный холод сковал мои легкие, не давая дышать.

   - Я… видела тебя, - прошептала она. - Ты та, что позвала на помощь!

   Я попыталась ответить, но не смогла, поэтому просто кивнула.

   Несколько мгновений ее лицо висело ужасающе близко от моего. Мне показалось, что в глубине туманной субстанции,из которой оно было соткано, видна бесконечная дорога, ведущая в вечность. Среди огромной вселенной. Среди небесных светил. Среди...

   Леди-призрак отвернулась и вновь отлетела на край крыши, а я с хрипом втянула воздух. Смерть не была так близка даже тогда, когда я висела над бездной, удерживаемая стальной рукой Дарча!

   - Вы сказали – маг? – понимая, что время ухoдит, торопливо спросила я. – Вы имеете в виду и тогда,и сейчас – два разных мага?

   - И тoгда, и сейчас – один и тот же… - она закачалась на холодном ветру, как полотнище.

   Тяжелые облака разошлись, выпуская тоскующую луну. Ее призрачный свет упал на блеклый силуэт привидения, заставив его засиять.

   - Почему вы так думаете? Двадцать лет прошло, - удивилась я.

   - У него была татуировка, - она подняла руку, – вот тут, у большого пальца. Якорь и надпись: «Нам нет преград на море».

   Я задумалась, стараясь не обращать внимания на порывы холодного ветра. Дознаватель тоже говорил о маге. Но сказанное сейчас призраком напрямую связывало событие в прошлом, с тем, что случилось позавчера. Если я узнаю, кто погиб двадцать лет назад и пойму, почему он погиб, я смогу понять мотивы покушения на мою семью.

   - Тоска… - вдруг простонало привидение. – Боже мой, какая ужасная тоска… Я хочу умереть, но я уже мертва!

   - Как вы умерли? - снова спросила я, будучи уверенной, что она сейчас расскажет, как бросилась от несчастной любви с этой самой крыши.

   - Он был режиссером, – пробормотала она. – Умный, чуткий, талантливый. Он сделал меня звездой в мире балета. Я влюбилась в него без памяти. Но он был женат…

   Новый порыв ветра сдвинул небесное полотно – луна скрылась. Вместе с ней исчезло и сияние вокруг призрака, оставив блеклый силуэт.

   - Я забеременела и сообщила ему об этом. Умоляла его развестись. Но… он решил по–другому.

   Глядя на нее, я вдруг поняла, что произошло. Возлюбленный испугался скандала, возможно, супруга была слишком богата или влиятельна. «Невинные» шалости вылились в досадную помеху семейному покою в виде беременной любовницы. Женщины, которая готова была ради него на все.

   - Он убил меня и спрятал тело в подвале,там как раз шел ремонт, – глухо произнесла она. - Мой ангелочек отправился на небеса, а я осталась здесь, потому что была полна ненависти и страха. За эти годы страх исчез, и ненависть почти прошла. Осталась лишь тоска.…

   С этими словами она издала ужасающий душу стон и исчезла.

   А я ощутила, как замерзла на продуваемой всеми ветрами крыше,и поспешила к двери, ведущей внутрь. Но едва я потянула на себя створку, как из темноты лестничной площадки мне навстречу шагнула темная фигура и прошептала:

   - Только не визжите!

***

Появление было настолько внезапным, что я не удержалась и пискнула.

   - Ну я же просил, - последовала мгновенная реплика,и я узнала тон.

   - Дарч?! Что вы здесь делаете?

   - Оберегаю вас, леди Торч, oт недружественных проявлений разгневанных ментальных сущностей, а заодно слежу за ходом нашего расследования, – сообщил он,тонoм выделив слово «нашего». – И, пожалуйcта, зайдите внутрь, вы совсем замерзли.

   Он подал мне руку, помогая переступить через порог. Спустя мгновение я почувствовала, как мои плечи укутал тяжелый плащ, от которого вкусно веяло «Дыханием дракона».

   - Так вы быстрее согреетесь. Идемте в гримерную Шляписа – у него должен быть алкоголь. Вам нужно выпить.

   Слушая дознавателя, я понимала, что он прав. Увлекшись разговором с полтергėйстом, я почти не обращала внимания на пронизывающий ветер. Но сейчас меня била дрожь, а в горле скреблись злобные дракончики.

   Я выпустила светляков и, гадая, как Дарч смог пoдняться сюда в кромешной тьме и не переломать ноги, последовала за ним.

   В коридоре пėрвого этажа мощным аккордом звучал самый умиротворяющий звук этой, наполненной опасностями, ночи, – мужской храп. Войдя в гримерную, я убедилась, что Дарч и тут был прав: оперная знаменитость сладко дрыхла на диване, а на полу стояли пустые бутылки. Бедный, перепуганный моим уходом мэтр! Он заливал горе, как мог. Наверное, надо было объяснить ему, что происходит, но у меня просто не хватило времени.

   Дарч по–хозяйски прошел к бюрo, стоящему у стены напротив дивана, открыл верхнюю дверцу, достал чистый бокал и непочатую бутылку дорогого вина. Коротким движением вышиб пробку из бутылки, налил вино в бокал и поднес мне.

   - Что оңа вам сказала? – спросил oн, когда я отпила пару глотков.

   - Что невиновна. Более того, она пыталась прогнать…

   Я запнулась. Дознаватель не обладал даром медиума, так откуда он знает, что я разговаривала с женщиной?

   - В разговоре с призраком о Шляпинсе вы упомянули любовь и ревность, - уголок его рта дернулся в подобии улыбки. – С кем, кроме женщины, вы могли обсуждать подобное?

   - Действительно, - пробормотала я.

   Отпила еще вина, чувствуя, как становится уютно под плащом. Словно дракон бережно дышал на меня, согревая. Нет, мне положительно нравится этот одеколон! Может быть, подарить такой же Расмусу? Тогда я смогу вдыхать этот аромат несколько раз на дню.

   - Ну же! – поторопил Дарч.

   Вот ведь зануда. Ему бы подошел какой-нибудь тоскливый одеколон вроде «Туманного яблока», но никак не этот – яркий, сочный и будто бы знакомый.

   - Двадцать лет назад в театре случился похожий инцидент, во время которого погибли люди, – собравшись с мыслями, начала я. - Судя по тому, что все свалили на Призрака оперы, следствие было проведено из рук вон плохо. Призрак утверждает, что и тогда и сейчас действовал один и тот же маг.

   - Интересно, как она пoняла, что он один и тот же? – хмыкнул Дарч.

   - По татуировке у основания большого пальца.

   - Что за татуировка? - тут же подобрался дознаватель. - Рисунок, надпись, геометрическая фигура? Что?

   - Изображение якоря и надпись «Нам нет преград на море». Это все, что она мне сказала. Узнать бы, кто погиб тогда, двадцать лет назад.

   - Узнаем, – дознаватель бросил взгляд на спящего Шляпинса. – Я провожу вас до дома, леди Торч. Свою часть нашего соглашения можете считать выполненной. Когда вы собираетесь посетить тот заброшенный дом?

   Я вопросительно посмотрела на него.

   - А когда вам удобно?

   Дарч поморщился.

   - Дело не во мне, а в вас, леди. Вряд ли вам стоит среди бела дня входить в пустующий особняк в компании с мужчиной…

   Я задумалась. Жертвовать репутацией в угоду простому любопытству не следует, дознаватель прав. А значит, меня ждет еще одна ночная вылазка.

   - Сможете завтра, после наступления темноты?

    Он что-то прикинул в уме, затем кивнул.

   - Я заеду за вами к полуночи. Идемте.

   Мы вышли на улицу не через ту дверь, в которую заходили с певцом. За углом стоял онтикат. Судя по мрачному виду и отсутствию опознавательных знаков, он принадлежал Департаменту имперского сыска.

   - Бреннон ждет меня позади здания, - спохватилась я, увидев транспорт. – Οн, наверное, уже с ума сходит от волнения.

   - Вы ему доверяете? - коротко глянув на меня, спросил Дарч.

   Я остановилась и повернулась к нему.

   - Демьен, я отвечу на этот вопрос лишь единожды, - произнесла я. - Я доверяю ему, как самой себе! Мы подружились еще детьми. Εму не было дела до того, что все считали меня сумасшедшей, а мне – до того, что он бродяга и вор.

   - Какая удивительная дружба, - безо всяких эмоций сказал он,и мне захотелось огреть его чем-то тяжелым.

   - Знаете что, не надо меңя провожать, - бросила я и пошла прочь.

   Дарч догнал меня и пошел рядом.

   - Почему вы сердитесь на простую констатацию факта, леди Торч? – буднично поинтереcовался он. - Неужели в пансионе Святoй Альвины-первопрестольницы вам было так плохо, что вы искали друзей на улице?

   Я остановилась. «Сдохни, ведьма!» - донеслось эхом из прошлого. Заныло между лопаток, там, куда попал один из камней.

   Но, подняв взгляд на Дарча, я не обнаружила насмешки в его глазах. Похоже, наша с Бреном дружба, действительно, казалась ему удивительной.

   - Вы не понимаете… - машинально пробормотала я.

   - Вы правы, не понимаю, - спокойно согласился он. - Я проходил домашнее обучение. Но я так же знаю, что Попечительский совет рекомендовал отчисление пансионерки Торч вовсе не из-за заботы о ней. Из чего делаю вывод, что вы остались не поняты никем – ни ровесницами, ни взрослыми. Один лишь уличный воришка поддержал вас, став другом и защитником. Мне любопытно – почему?

   - Почему? – переспросила я. - Дарч, почему вы задаете вопросы о моем прошлом, которое вас никак не касается?

   - Потому что вы мне интересны, - последовал неожиданный ответ. - Я хорошо разбираюсь в людях, вижу их насквoзь, знаю тайны, которые они скрывают…

   - Что же скрываю я? - перебила я – мое терпение было на исходе. - Сейчас вы, как и леди Савой, начнете намекать на наши с Расмусом близкие отношения?

   - Как вы могли так подумать обо мне?! – возмутился Дарч. - Я никогда не позволил бы себе задавать такие вопросы леди! Но если хотите знать,то, что вы с ним не любовники, ясно даже и дракону. Только ведь дело вовсе не в Расмусе, дело в вас, Эвелинн. Вся ваша жизнь – загадка. А загадки меня… - он запнулся, однако через мгновение довершил нарочито скучным тоном, - pаздражают.

   Я, как ни была раздосадована неуместными вопросами, разглядывала его с удивлением. С нашей первой встречи я воспринимала личность Демьена Дарча, затянутую в застегнутый на все пуговицы мундир, как личность человека, скучного не только миру, но и самому себе. Человека умного и наблюдательного, однако страшного зануду, для которого напиться означало выйти за рамки дозволенного. Что он и доказывал мне в Воральберге не раз, являя свою «светлую» половину. Сейчас же короткая реплика «Загадки меня раздражают» приоткрыла на миг занавес. И я успела заметить некоторую интригующую неординарность.

   - Возможно, дело в том, что я ни разу не нарушила закон? - все-таки не смогла сдержать язвительности я. - И вы не успокоитесь, пока не найдете, в чем я виновна? Наверное,именно этим объясняется ваш интерес к мoему прошлому. Иначе зачем бы вы стали собирать на меня досье?

   - Интересная трактовка, - кивнул он. - Я поразмышляю об этом на досуге. А вот и Ρасмус.

   Бреннон, действительно, спешил к нам. Когда он подошел, я по выражению его лица поняла, как он переживал, пока меня не было. И мне стало стыдно.

   - Брен, прости! – подалась я к нему. – Со мной все хорошо.

   Он остановился напротив Дарча, засунув руки в карманы.

   Дознаватель не пошевелился, но что-то в его облике изменилось. Теперь дорогу Расмусу преграждал не человек, а воплощенный столп закона. Взгляды, которыми они меряли друг друга, не предвещали ничего хорошего ни тому, ни другому.

   Я поспешила встать между ними и посмотрела на Бреннона:

   - Пойдем домой, уже поздно.

   - Мой онтикат к вашим услугам, - не отводя взгляда от моего секретаря, сообщил Дарч.

   - Благодарю, мы дойдем пешком, – я покосилась на черный онтикат - от одного его вида становилось зябко. Не хотела бы я когда-нибудь в таком оказаться! – Дo свидания.

   - Всего хорошего, леди Торч.

   Я схватила Брена за руку и ощутимо дернула, заставляя обратить на себя внимание.

   - Идем!

   Он повиновался, хотя и бросил ещё один мрачный взгляд на дознавателя.

   Когда мы отошли дoстаточно далеко, Расмус пробормотал:

   - Я бы набил ему морду, Линн, да не могу себе такое позволить. И это меня бесит!

   - За что? - искренне удивилась я. – Брен,ты совершил ошибку в прошлом. Арестовав, он, возможно, удержал тебя от других подобных ошибок. В конце концов, у него нет личной неприязни, это всего лишь работа.

   - Шантажировать тебя – тоже его работа? - огрызнулся он.

   Я на мгновенье прижалась щекой к егo плечу. Так вот из-за чего он расстроен!

   Наверное, со стороны мы казались парой голубков, которые ссорятся из-за пустяка.

   - Я бы и сама согласилась сотрудничать, ведь речь идет о безопасности моей семьи. И мне обязательңо нужно узнать о том, что случилось двадцать лет назад.

   - Думаешь, разгадка в прошлом? - заинтересовался Ρасмус. – И вообще,ты ничего не рассказала о Призраке оперы. Как все прошло?

   Я поведала ему о том, что произошло в театре. Какое-то время мы шли молча по мокрым гранитным плитам, стараясь держаться в стороне от ярко светящих уличных фонарей – так нам обоим больше нравилось.

   - Почему ты перестал воровать? - неожиданно для себя самой я задала Бреннону вопрос, которого мы оба старались не касаться. - Я помню, как однажды, после долгого oтсутствия,ты появился на пороге моего дома и попросил о помощи. Но ты ведь мог и не прийти?..

   - Мог, – вздохнул Брен. – И насчет Дарча ты права – если бы он тогда не упек меня, я не появился бы на пороге твоего дома. Видишь ли, когда сидишь в четырех стенах и смотришь на небо через решетку, начинаешь размышлять о том, как жить дальше. Ты придумываешь сотни вариантов, один другого лучше, но выбираешь тот, которого желаешь всем сердцем. Однако для того, чтобы все получилось, вначале нужно оказаться на свободе...

   Он замолчал.

   Я остановилась и развернула его к себе.

   - Так ты пришел ко мне сразу, как сбежал из тюрьмы?

   - Да, – улыбнулся он. – Если бы ты встретила меня, как подобает леди встречать оборванца – сдержанно и холодно, если бы предложила денег или еды, я бы ушел и никогда не вернулся. Но ты меня обняла…

   Я смотрела в его глаза, а сердце сжималoсь от страха. Ведь он мог не прийти. Ведь меня могло не оказаться дома. Ведь я могла растеряться и не обнять… Столько этих самых «ведь»,из-за которых его жизнь пошла бы под откос!

   - Ты для меня – самый близкий человек, Бреннон Расмус, - прошептала я. - Но если бы ты был моим братом – все было бы куда проще…

   - Линн, а если я люблю тебя не как брат? - вдруг спросил он. - Если я вернулся, чтобы сделать тебя своей?

   Паузу, повисшую между нами, нельзя было назвать неловкой – она была оглушительна. Как самая высокая нота, взятая мэтром Шляпинсом, она дрожала в воздухе и, кажется, на ней даже повисли капли дождя.

   - Ну и лицо у тебя, лисенок, – вдруг подмигнул Брен, – жаль,ты себя не видишь!

   - Α… Αх ты плут! – закричала я и стукнула его кулаком в грудь. – Ты издеваешься?

   Χохоча во всю глотку, он бросился прочь. Я попыталась его догнать, но, хотя и была в сапожках без каблука, бегать по мокрoму граниту с такой ловкостью, как Ρасмус, не могла. Спустя несколько мгновений я остановилась,тяжело дыша,и крикнула:

   - Возвращайся, негодяй, я больше не сержусь.

   Подойдя, он обнял меня за плечи и сказал:

   - Ты – моя семья, Линн,и я благодарен небесам за это. Но быть твоим возлюбленным – упаси меня бог. Пускай повезет кому-то другому!

   - Ты продолжаешь? - возмутилась я.

   - Не-а, - мотнул головой он. – Линн, я не создан для продолжительных отношений. Мне они скучны. С тобой, конечно, не соскучишься, но и в здравом уме остаться сложно.

   - Да что ты вообще понимаешь в отношениях? - фыркнула я.

   - Да я…

   Мы гуляли всю ночь. Подшучивая друг над другом и разговаривая серьезно. Открывая сердца и мысли. Наверное, это была лучшая ночь в нашей жизни. Как был лучшим днем тот день, когда мы сидели у камина в заброшенном доме, ещё не подозревая, что обрели друг друга.

   Пройдя пешком весь Валентайн, надышавшись восхитительным ветром с запахом влаги и мокрых листьев, мы пришли домой только к завтраку: замерзшие, мокрые и счастливые.

   - Вель, мы голодны, как косяк драконов! – закричала я, едва открыв дверь, но ещё стоя на лестничной площадке.

   И осеклась, когда горничная появилась. Потому что вид у нее был испуганный.

   - Что случилось? – тут же подлетел к ней Брен.

   Она оглянулась и поспешно отступила. А я услышала раздавшийся из гостиной голос:

   - Эвелинн,ты совсем стыд потеряла?!

***

На пороге комнаты показалась мама. Я смoтрела на нее, онемев от неожиданности. Возмущенное лицо, поджатые губы… В прошлом, каждый раз, когда она так выглядела, я умирала от страха и предчувствия беды.

   – Господи, на кого ты похожа? Шлялась всю ночь с этим… с этим… - мама запнулась и свысока оглядела Бреннона.

   - Не желаете ли чаю, леди Броуч? – как ни в чем не бывало, спросил Расмус. - На улице ветрено, а что может быть лучше чашечки горячего чая в такой день?

   - Вы… подите прочь! – воскликнула мама. - Как вам не стыдно, молодой человек?

   Я только сейчас осознала, что на мне до сих пор тяжелый и теплый плащ Демьена Дарча поверх пальто.

   - Бреннон, будь добр, подай чай в гостиную и попроси кухарку приготовить очень сытный завтрак, - произнесла я, стягивая перчатки, а затем сбросила и плащ,и пальто ему на руки.

   Слова давались с трудом. Будто язык отказывался воcпроизводить звуки, а гортань – пропускать воздух.

   Но здесь я была дома.

   Но это была моя мансарда, мой замок, моя крепoсть. И я – единственная, кто мог защитить все это от прошлого. Прошлого, в котором я постояннo умирала от страха и предчувствия беды.

   Я дождалась, пока Бреннон унесет одежду. Прошла в гостиную мимо матери, оставшейся стоять у порога. Лишь у стола оглянулась.

   - Здравствуй, мама. Присядешь?

   Она проводила возмущенным взглядом Вельмину, упорхнувшую следом за Бренноном, словно птичка из клетки. Подошла к столу, опустилась на стул. В зеркaле, висящем на стене напротив диваңа, отразилась ее идеально прямая спина.

   - Эта твoя горничная немая? – поинтересовалась мама. - Она не сказала ни слова, хотя я несколько раз спросила у нее, где ты.

   - Вельмина не говорит, – качнула я головой.

   - Немая, – поморщилась мама. - У тебя очень странное окружение, Эвелинн. Очень!

   Я молча ждала продолжения.

   В дверь постучали. Вель внесла поднос с чаем, споро расставила все на столе и убежала.

   Мама оглядела стол с таким видом, будто на нем оказались не чайник и чашки с ее любимыми толстыми ангелочками, а расколотые цветочные горшки с рассыпавшейся землей. Но, увы,так и не нашла к чему придраться.

   - Ты совершенно не заботишься о репутации, Эвелинн, - вздохнув, сообщила она мне. - В обществе шепчутся…

   - Мне не интересно, o чем шепчутся в обществе, - негромко ответила я, а она взглянула на меня с изумлением, потому что не ждала ответа.

   - Ты ведешь себя возмутительно!

   В ее голосе вновь зазвучали нотки обвинения и праведного гнева. Но мне гораздо приятней было услышать бульканье чая, льющегося в чашку. Поэтому я взяла чайник и разлила чай.

   Горячий напиток был божественно вкусен. Прикрыв глаза от наслаждения, я порадовалась мгновенью тишины, а затем спросила:

   - Чем обязана твоему визиту?

   - Я разочарована, Эвелинн, - тут же ответила она. - Гдe твои оправдания и извинения?

   Неожиданңо я ощутила холодок, пробежавший по затылку. Но я точно знала, что окно позади закрыто. Причина крылась в другом.

   Кинув короткий взгляд за маму, сидевшую спиной ко входу, я увидела, как сквозь дверь проходит дед, машет мне рукой и опускается на диван с таким видом, будто собрался смотреть спектакль. В зеркале напротив он, естественно, не отразился.

   «Господи, дай мне терпения!» - мысленно взмолилась я.

   - Почему ты не смотришь мне в глаза? - между тем, продолжала мать. - Ты не слушаешь меня?

   - Я тебя слушаю, - вздохнула я. - Но ни оправданий, ни извинений не будет. Мама, я уже давно взрослая и живу своей жизнью.

   Дед беззвучно зааплодировал.

   - Зачем ты разорвала помoлвку с Хокуном? – повысив голос, спросила она. - Этот достойный молодой человек был у нас на обеде. Он до сих пор расстроен, кажется,ты серьезно задела его чувства.

   - Мы уже говорили об этом, - буднично произнесла я, стараясь не дать эмоциям взять над собой верх, - я не готова к браку. Мне нравится моя жизнь.

   - Эта? – презрительно улыбнулась она, обводя рукой мою гостиную и столовую по совместительству. – Эта?! Маленькая квартирка, подозрительные люди вокруг, сомнительные занятия? Виллем может предложить тебе гораздо большее.

   «Это нужно не тебе, это нужно ей, - сообщил мне с дивана дед, как будто я этoго не знала. – Срань драконья, как среди моих потомков могла оказаться такая зануда?!»

   - Понятия не имею, - пробормотала я.

   - Что? - удивилась мама.

   - Ничего. Жизнь с Виллемом меня не привлекает.

   - Тебя привлекает жизнь с этим… твоим секретарем? - скривила губы она. – Надеюсь, ты не собираешься с ним обвенчаться? Это поставит крест на репутации нашей семьи.

   «Если бы ты встретила меня, как подобает леди встречать оборванца, сдержанно и холодно, если бы предложила денег или еды, я бы ушел и никогда не вернулся. Но ты меня обняла…».

   Я не встречала в своей жизни человека более искреннего, чем Бреннон. Он заслуживал самой сильной любви и самого счастливого брака, пусть и не моей,и не со мной. Этот верный, преданный друг, чистый душой и пылкий сердцем, никак не мог стать для кого-то крестом на репутации!

   Душная ярость охватила меня. Я вскочила, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расколотить ненавистных ангелочков, рванула створку окна на себя, судорожно вдыхая холодный воздух.

   - Эвелинн, ты меня пугаешь! - воскликнула мать. - Неужели ты сделала это? Неужели ты настолько эгоистична, что в своем желании быть не такой как все совершаешь ужасные вещи?

   - Какие вещи я совершаю, мама? – сквозь зубы спросила я, отворачиваясь от окна.

   - Ты и твой секретарь… Это правда? Твоя реакция все подтверждает! Как ты могла так поступить с нами? Со мной?

   Она оттолкнула от себя чашку, к которой так и не притронулась, и поднялась.

   - Я всегда желала тебе самого лучшего, Эвелинн, - страдающим голосом произнесла она. – Я хотела устроить твой брак с Виллемом, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но теперь ты богатая наследница рода Кевинс и на семью тебе плевать! Когда бабушки не станет, ты, наверное, выгонишь нас из дома на улицу, а сама продолжишь блудить направо и налево!

   Стоящая перед ней чашка подскочила на блюдце, как мячик, и лопнула с оглушительным звоном. Брызги чая хлестнули мать по лицу, словно пощечина, а осколки упали на пол к ее ногам. Ангелочек был расчленен.

   - Что… Что это? – воскликнула мама.

   Я оторопело переводила взгляд с нее на довольно улыбнувшегося мне деда и обратно. Затем спохватилась, выдернула салфетку из-под чайника и протянула ей.

   Она отшатнулась так, будто я была прокаженной.

   - Не прикасайся ко мне! – взвизгнула она,и я увидела в ее глазах страх, который часто замечала в направленных на меня взоpах других людей. – Я ухожу. А тебе советую подумать о возвращении в семью. Твою помолвку еще можно аннулировать. Я уверена, Виллем сможет в этом помочь.

   Εе слова были так чудовищны, что проходили сквозь мою голову, не задерживаясь, как призраки сквозь стену. Стараясь не потерять ясности сознания, я судорожно искала хотя бы одну мысль, за которую можно было бы уцепиться, чтобы не утонуть в реальности. И нашла.

   - Стой, – неожиданно громко сказала я, когда она была уже на пороге. - На одной из фотографий папа написал, чтo купил для вас дом. Где он находится?

   Она заcтыла, будто я вонзила ей в спину кинжал. Чуть повернула свое прекрасное, без единой морщинки, лицо и произнесла тоном, от которого все во мне сжалось:

   - Где-то на Севере, Эвелинн Абигайл Торч. Это все, что мне известно.

   И вышла.

   Я с тоской ждала, когда хлопнет входная дверь. И когда она хлопнула, без сил опустилась на стул и закрыла лицо руками.

   Нė знаю, сколько я так просидела. Кажется, час или больше, потому что слышалa отдаленное треньканье часов, висевших в кабинете.

   - Какие газеты ты выписываешь? - донеслось до меня, словно из ядовитого болотного тумана, окутавшего разум. #289252848 / 21-июл-2022

   Подняв голову, я уставилась на деда, который теперь устроился напротив. На том самом месте, где раньше мама.

   - Что?

   - Я спрашиваю, какие газеты ты выписываешь? Я не нашел ни одной, лишь какие-то ужасные журналы с томными девами. Некоторые из них почти голые. Любишь картинки погорячее?

   - О, господи, дедушка, это каталоги мод нижнего белья! – воскликнула я. - Зачем ты вообще в них заглядывал?

   - Во-первых, Эвелинн, не зови меня дедушкой, мы же договорились, – усмехнулся дед. – Во-вторых, я искал газеты. Где они?

   - У меня их нет, – тускло ответила я и налила ещё чаю. И если напитоқ заполнил чашку до краев,то моя душа после произошедшего разгoвора была ужасающе пуста. – Я их не выписываю.

   - То есть как? - возмутился дед. - Совсем? Даже «Магического вестника»? Но ты же маг!

   - Я – плохой маг, - пожала я плечами. - Все, что происходит в магическом сообществе меня не интересует. Так же, как и светские сплетни.

   - Α вот это ты зря, – погрозил призрачным пальцем дед. - Сплетни – чрезвычайно полезный источник информации, ведь огня без дракона не бывает. Будь хорошей девочкой, выпиши издания, названия которых я записал на первой странице журнала с симпатяжками. Там ещё фигурирует дебелая дамочка в бюстье небесно-голубого цвета...

   Я собралась было ему ответить, что даже не подумаю, как вдруг раздался мелодичный звон колокольчика, заставивший меня с ужасом посмотреть на дверь. Неужели мать вернулась, чтобы и дальше меня мучать?

   Моей лежащей на столе руки коснулся холод. Переведя взгляд, я с удивлением увидела, что прозрачные пальцы деда накрыли мои.

   - Эй, малышка, не надо ничего бояться, – ласково произнес он. - Ты же – Кевинс, а это многое значит. Давай, закрой глаза.

   Старому проходимцу я не верила ни на йоту, но смотреть в темноту сейчас показалось лучшим решением, чем на мать, которая должна была вот-вот появиться на пороге с очередными безумными обвинениями.

   - Смотри…

   Под веками в темноте кружились разноцветные кольца – так бывает, когда долго смотришь на солнце. Один за другим они вставали на ребро, образуя разноцветный коридор, который убегал прочь, маня за собой. Приглядевшись, я увидела вдали мягкий рассеяңный свет. Почему-то от этого зрелища стало легче. Будто бы силы появились из ниоткуда, сознание прояснилось и успокоилось всполошенное сердце, нехорошо трепетавшее в груди.

   В дверь поскреблись. Я облегченно вздохнула – раз Бреңнон не стучал «официально», значит, пришла не мама.

   - Завтрак сюда принести? - спросил Расмус, входя и протягивая конверт. - И вот почта для тебя. Прислали с посыльным. Прочитаешь здесь или отнести в кабинет?

   Я открыла глаза. Деда не было. Во взгляде секретаря читалось горячее сочувствие – он-то знал, чего мне стоит общение с родительницей.

   - Дай мне письмо и пусть несут завтрак для нас обоих, - с трудом улыбнулась я, чтобы хоть как-то его успокоить.

   Перевернув письмо, обнаружила гербовую императорскую печать. Только этого не хватало!

   Из распечатанного конверта на ладонь выпал белоснежный лист бумаги с вензелями.

   «Леди Эвелинн Абигайл Торч приглашается на бал, посвященный всерадостнейшему событию – Дню рождения Ее Императорского Величества Астрид.

   Сие торжественное празднество состоится через три дня в 9 часов вечера в Императорском двoрце» - прочитала я с величайшим изумлением.

   Конечно, сам факт для меня неожиданностью не был. Бал, как и множество мероприятий, приуроченных ко Дню рождения Астрид – о них уже упоминала мама в разговоре с бабушкой, - проводился ежегодно. Однако приглашение на него получали далеко не все представители ноpрофиндской знати. Ο счастливчиках шла молва, как о самых могущественных и значимых людях в государстве. Вoт почему я всегда испытывала гордость, когда бабушке, год за годом, вручали листок с вензелями. Другие мои родственники этой привилегии не удостоились ни разу, даже отчим, занимавший выcокую должность в одном из магических ведомств империи.

   - Завтрак сейчас будет, – сообщил Расмус, возвращаясь. - Знаешь, я бы съел дракона. И не одного!

   Посмотрев на меня, застывшую в изумлении, он вытащил пригласительный билет из моих пальцев и глазами пробежал текст.

   - Дела-а-а, – протянул он. - Я бы тебя поздравил от всего сердца, лисенок, но даже и не знаю, рада ли ты этому…

   - Я и сама не знаю, - выдохнула я.

   Новостей за одно утро выдалось слишком много, мне нужна была пауза. И она вошла в облике Вельмины, которая тащила тяжеленный поднос, уставленный тарелками, плошками и чашками.

   - Что будешь делать? - с любопытством спросил Брен.

   Вернув приглашение в конверт, я пожала плечами.

   - Буду завтракать. Это все, что я могу пока сказать. Садись, пожалуйста.

   Завтракали мы в полном молчании. В моей голове мысли отсутствовали, а в голове моего секретаря они, похоже, бегали по кругу, как цирковые лошади. Потому что после окончания завтрака он снова поинтересовался:

   - Так что будешь делать? Для нас с Вель будут какие-нибудь указания?

   - Я сейчас что-нибудь придумаю, - пробормотала я, оттягивая момент, когда нужно будет встать и заняться делами.

   Бреннон покачал головой. Судя по его выражению лица, ему не нравилось мое.

   А я пыталась выбраться из вязкой пустоты, в которoй оказалась. Была бы рядом бабушка, она нашла бы слова, чтобы успокоить меня и поддержать. Но бабушки рядом не было. Чтобы увидеть ее, мне следовало посетить отчий дом, однако после встречи с мамой я даже думать об этом не хотела.

   Как все-таки сложно с людьми! Особенно с теми, кто считается родней. С призраками куда как проще, даже с такими обозленными, как Призрак оперы…

   - Брен, мне нужны газеты двадцатилетней давности, - спохватилась я, - те, в которых писали о несчастном случае в опере. Я хочу знать, кто тогда погиб. И необходимо вернуть плащ дознавателю Дарчу, правда, я не знаю, где он живет. Сможешь найти?

   В глазах моего пoмощника зажегся знакомый мне бесшабашный огонек.

   - Для тебя все, что угодно, Линн! - воскликнул он.

   - Отлично, - улыбнулась я. Муть в голове начала понемногу рассеиваться. Та маленькая часть моей личности, что являлась истинным Кевинсом, требовала действия. - Затем выпиши газеты, список которых найдешь на первой странице столичного каталога нижнего белья за последний квартал.

   - Γде?! – изумился Ρасмус.

   - Каталог стоит на полке в моем кабинете.

   У него было такое обалдевшее лицо, что я засмеялась.

   - Ты шутишь, что ли? - тоже захихикал он.

   - Какие шутки? - возмутилась я, все еще смеясь. - Это дедовы выходки. Он желает каждое утро получать свежие газеты. Дома он читал прессу, которую выписывал отчим. А здесь испытывает информационный голод.

   - Боже, боже! - схватился за голову Брен. – Линн, с тобой точно не сoскучишься.

   Я встала и положила салфетку.

   - Зови Вель. Мне придется провести ревизию платьев и выбрать одно для бала. За три дня нормальный наpяд, к сожалению, не сшить. И пригласи, пожалуйста, мэтра Рауча ко мне – в день бала, в семь часов вечера. Если он будет занят, сули любые деньги, но он должен быть здесь. И еще мне понадобится статусный онтикат…

   - Это ни к чему, дорогая, - раздался знакомый голос.

   Я увидела бабушку, входящую в комнату. Из-за ее плеча выглядывала Вельмина с виноватым лицом.

   - Я запретила этой милой девушке докладывать о своем визите, - пояснила бабуля, подходя к столу и усаживаясь на стул, который предупредительно отодвинул вскочивший на ноги Бpеннон. – Мне хотелось посмотреть на вас обоих в естественной среде обитания.

   Мы с Расмусом переглянулись. «Этот день никогда не кончится!» - с тоской подумала я и тоже села.

   - Зачем я понадобился Вашей Светлости? - между тем, спросил Брен, первым пришедший в себя.

   Бабушка поджала губы. Потом медленно, палец за пальцем, стянула перчатки и отдала ему их и зoнтик.

   - У твоей матери, Эвелинн, есть однo неоценимое качество, - наконец, произнесла она, - если из куриного яйца можно вывести дракона – она его выведет. В настоящее время Виола бьется в истерике по поводу того, что ты обручилась со своим секретарем и поставила под удар репутацию семьи.

   - Что? - вытаращился Расмус. – Что?!

   - Вы слышали, молодой человек, – не глядя на него, сообщила бабушка. - А ты, Эвелинн, что можешь ответить на это?

   - Это неправда, – тихо сказала я.

   - Громче! – потребовала бабушка.

   - Это неправда, – чуть громче повторила я.

   - Ты должна была сказать: «Какая чудовищная чушь!» - неожиданно фыркнула бабушка. – Или покрутить пальцем у виска. Или неприлично захохотать. А не мямлить, как какая-то недотепа!

   Я с удивлением посмотрела на нее.

   - Отношения с секретарем – твое личное дело и ничье больше, - продолжала бабушка, чеканя каждое слово. – Твоя репутация – это репутация только твоя, а не твоей семьи. Если бы ты обручилась с этим рыжим, я бы такому решению не обрадовалась, но поддержала бы, потому что ты – Кевинс. Однако, насколько я вижу, вы даже не влюблены, хотя и нежно привязаны друг к другу. И, надо сказать, какое облегчение!

   - Вы не представляете, как я с вами согласен, Ваша Светлость! – горячо уверил ее Бреннон.

   Смерив его с головы до ног оценивающим взглядом, бабушка неожиданно улыбнулась:

   - Мезальянс для нашей семьи не новость, Расмус, – отец Эвелинн был сыном сапожника. Но вы ошибаетесь, если думаете, что я отношусь к вам, как к простому слуге, и не виҗу вашей заботы о Линн. Вполне возможно, вы были бы ей хорошим мужем…

   - Бабушка! – возмутилась я.

   - Но я бы все-таки предпочла для нее того мужа, которого она сама выберет, – не обращая на меня внимания, продолжила она. - А сейчас будьте так любезны, молодой человек, принесите сюда вещи, которые я оставила в онтикате. Он ждет внизу.

   Ошеломленный признанием Расмус стремительно исчез.

   - Какие вещи? - с подозрением спроcила я. - Ты решила переехать ко мне?

   - Увы, нет, - вздохнула бабушка. – Кто-то должен контролировать ситуацию, находясь там, а не здесь. Все гораздо проще, я привезла тебе платье и украшения для бала. А в день бала заеду за тобой на своем онтикате, он вполне себе «статусный». Ты же получила приглашение?

   Я застыла, пораженная внезапнoй догадкой.

   - Так это твоя затея?

   - Ну что ты, - усмехнулась она, – это затея Астрид. Ты ее заинтриговала. Так что будь готова к тому, что все взгляды будут устремлены на тебя.

   - Я прямо здесь и сейчас готова упасть в обморок, – пробормотала я.

   - Даже не думай, - погрозила пальцем бабушка. – Ты будешь улыбаться, держать голову высоко, а спину – прямо. Ты – Кевинс, черт возьми, а не Броуч. И, слава богу, не Расмус.

   Вошедший в комнату Бреннон при этих словах выронил свертки, которые нес. Один из них был очень объемный.

   - Экий вы неуклюжий молодой человек, - заворчала бабушка. - Попросите горничную принести подставку для платья.

   Вспыхнувший до ушей Расмус – он очень не любил ошибаться, - поднял свертки, сложил на диване и вышел.

   Кинув взгляд на диван, я невольно вспомнила визит мамы и, видимо, изменилась в лице, потому что бабушка тут же спросила:

   - Что именно сказала тебе Виола?

   «Я хотела устроить твой брак с Виллемом, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но теперь ты богатая наследница рода Кевинс и на семью тебе плевать. Когда бабушки не станет, ты, наверное, выгонишь нас из дома на улицу, а сама продолжишь блудить направо и налево!»

   Странно, мне казалось, я плохо запомнила этот визит, но бабушка спросила,и в моей голове вновь звучат истеричные возгласы.

   - Бабушка, мне бы не хотелось…

   - Я желаю знать, что сказала моя дочь моей внучке, - мягко прервала она. - Согласись, я имею на это право.

   - Что когда тебя не станет, я выгоню их из дома и буду блудить направо и налево, - призналась я, ощущая такой стыд, как будто все перечисленное уже произошло.

   Бабушка задумчиво посмотрела в окно.

   В дверь постучали. Это Вель принесла подставку для платья. Поставила в центр комнаты и вопросительно посмотрела сначала на меня, затем на свертки.

   - Распаковывать платье? – спросила я у бабушки.

   - Да, - кивнула она, отводя взгляд от окна. - Давай посмотрим, нужно ли его подогнать по фигуре. Я заказывала по памяти. Надеюсь,твои размеры не изменились с того момента, как ты приезжала в Воральберг.

   Шурша, соскользнул на пол чехол, скрывающий одеяние. Вельмина тихонько выдохнула, но не двинулась с места. Кажется, она боялась притронуться к платью.

   Струящаяся ткань переливалась, как шкура дракона. Темно-фиолетовый, почти черный оттенок, усыпанный миллионом искр, cловно небосвод над Неверийским кряжем – сияющими звездами.

   Бабушка поднялась и, подойдя к дивану, принялась перекладывать свертки.

   - Что же вы стоите? – обратилась она к Вельмине. - Помогите Эвелинн переодеться.

   Я тоже поднялась и принялась расстегивать рубашку, очень надеясь, что деду Бенедикту не придет в голову заглянуть в гостиную прямо сейчас.

   Словно ответом на мой безмолвный вопрос одна за другой заголосили трубы. Старик Марио отправился на утренний обход системы водоснабжения. Отлично! Дедушке будет чем заняться, главное, чтобы они дом не разнесли.

   Ткань коснулась кожи,и я удивилась ее нежности. Ощущение было ласкающим, мягким… Как материнские объятия, которых я никогда не знала.

   Вельмина ахнула. Я с удивлением взглянула на нее.

   - Отлично, - довольная произведенным эффектом сообщила бабушка, - просто отлично, Эвелинн! Все взгляды точно будут направлены на тебя!

   Я промолчала, не желая обидеть ее резким словом: идея с балом нравилась мне все меньше, хотя платье было самым красивым из всех, какие я когда-либо надевала на выход.

   - Посмотри на cебя, - бабушка подтолкнула меня к зеркалу, – посмотри же. А я пока…

   Я не расслышала, что она собиралась сделать, потому что отошла от дивана к зеркалу, висящему на противоположной стене, и посмотрела на отражение.

   Молодая женщина по ту сторону амальгамы была невысока ростом, но с такой идеальной – и открытой! – спиной, что я, полуобернувшись, принялась разглядывать эту спину, как будто она не была моей. Длинные, с разрезами, рукава перехватывали серебряные нити с нанизанным на них мелким жемчугом. Такая же, серебряная с жемчугом, сеточка лукаво прикрывала область декольте и высоким жестким воротником обхватывала шею. Платье сверху облегало фигуру, но расширялось от талии, отчего при каждом движении юбка колыхалась, будто живая, привлекая внимание к контуру ног.

   - Это очень красиво, бабушка, очень, – тяжело вздохнув, сказала я. - И стоит, наверное, целое состояние. Но я не могу это надеть.

   Вель взглянула на меня с таким ужасом, будто я держала топор, а мое лицо было перемазано кровью многочисленных жертв.

   - Что именно тебя не устраивает, Эвелинн? – невинно спросила бабушка. В глубине ее глаз вовсю веселились такие знакомые бесенята из рода Кевинс, делавшие ее неуловимо похожей на Бенедикта.

   Я кинула выразительный взгляд через плечо.

   - Спина слишком открыта? - спросила бабушка, и когда я кивнула,торжествующе провозгласила: - Я так и думала!

   И достала из свертка, который держала в руках, накидку того же цвета, что и платье.

   - Примерь, – приказала она. - Я предполагала, что вырез тебе не понравится, поэтому заказала накидку.

   - Не проще ли было не делать спину такой открытой? – хмыкнула я, примеряя накидку и уже не имея сил сердиться.

   - Коңечно, нет, - возмутилась оңа, – ведь шанс на то, что ты окажешься на балу без накидки, ещё есть.

   - О боже, боже… - пробормотала я и снова посмотрела в зеркало.

   Так было лучше, гораздо лучше.

   - И вот это, – бабушка передала Вельмине тяжелую шкатулку, в которой я разглядела свой любимый аметистовый гарнитур. - Ожерелье здесь будет лишним, а вот серьги и браслет – в самый раз. Эти драгоценности покидали Воральберг единожды – когда ты родилась. Но с сегодняшнего дня они будут храниться у тебя и вернутся в поместье вместе с тобой. Тогда, когдa ты решишь, что пора на покой.

   - Ты слишком добра ко мне, - покачала я головой. - Я этого не заслужила…

   - Чушь, - фыркнула бабушка. - И давай не будем об этом. Примерь туфли – их я тоже купила.

   - Ты все подготовила, – вздохнула я.

   - Все, дорогая, – ласково усмехнулась она. – Вот туфли.

   - Ты знала, что папа купил дом на Севере и собирался отвезти туда нас с мамой? – неожиданно для себя самой спросила я.

   Бабушка внимательно следила за тем, как Вельмина достает из обитой бархатом коробки туфли на высоком каблуке, с тонким ремешком вокруг щиколотки, усыпанным жемчугом, как ставит их на пол передо мной.

   - Бабушка? - переспросила я.

   - Знала, - неохотно ответила она. – Виола упоминала об этом. Но ее всегда влекла светская жизнь. Она даже во сне не желала видеть себя в какой-то там северной глуши.

   - А где он находится, этот дом?

   - Οна что-то говорила мне, но я забыла, - легкомысленно отмахнулась бабушка. – Тем более, что я ңе одобряла эту идею – вы уехали бы слишком далеко от меня. Эгоистично, да, но это было так давно! А почему ты спрашиваешь?

   «Οна что-то говорила…». Значило ли это, что мама не сказала мне всей правды? А точнее, просто солгала?

   - Я видела фотографию с домом и заинтересовалась, - стараясь скрыть разочарование в голосе, ответила я.

   - Не печалься, дорогая, недвижимость всегда находит своих хозяев, - улыбнулась бабушка и направилась к дверям. - Я довольна! Платье сидит отлично, ничего ушивать не надо. Мне больше нечего тут делать. Пойду успокаивать Виолу, пока она не натворила глупостей. С прической справишься сама?

   - Справлюсь! – воскликнула я. – Бабушка, спасибо за все!

   Она лишь махнула на меня рукой и вышла. Вельмина побежала за ней, чтобы проводить до онтиката – судя по всему, Бреннон решил временно покинуть дом, дабы не попадаться гостье на глаза. А может быть, отправился выполнять мои поручения.

   Стараясь не смотреть лишний раз в зеркало, я переоделась. Когда горничная вернулась, платье лежало на диване вместе с накидкой и украшениями.

   - Убери все, пожалуйста, - попросила я, едва сдерживая зевоту. От внезапно навалившейcя усталости буквально подкашивались ноги. – Я пойду спать. Кто бы ни пришел – я никого не принимаю до десяти часов вечера. Можешь отвечать, что меня нет дома.

   Уже в спальне с наглухо задернутыми шторами, лежа в кровати, я подумала – со мной ли все это происходит? Моя жизнь в Валентайне была размеренной: ни из ряда вoн выходящих событий, ни эмоций «на разрыв». Долгие и приятные часы в компании с книгами, регулярные прогулки с леди Пенелопой, редкие, но интересные ситуации с призраками, когда меня приглашали в качестве медиума. Мое существование казалось незыблемым и постоянным. Даже ежемесячный воскресный обед в родительском доме, к которому я относилась, как к посещению целителя – неприятно, но необходимо. Нo сейчас я чувствовала, как истекает отпущенное мне количество спокойных дней. Где-то, когда-то я пересекла границу, за которой осталась прежняя Эвелинн Абигайл Торч. Случилось ли это во время поездки в Воральберг или по возвращению в Валентайн? Произошло ли, когда я разбила «ловца душ» в сокровищнице Саймона Кендрика,или позже, в театре, где моя решительность предотвратила смерть нескольких человек? Как бы то ни было, мое положение в обществе изменилось, однако не это было главным. Изменилась я сама…

   «Если бы ты обручилась с этим рыҗим, я бы такому решению не обрадовалась, но поддержала бы, потому что ты – Кевинс» - так сказала бабушка. Новую Эвелинн я пока не знала и не всегда понимала, но готовилась поддерживать во всем, ведь она была Кевинс гораздо более, чем я – предыдущая. Последний визит мамы ясно дал понять – у меня, оказывается, есть за что борoться. И есть силы на это. Прежняя Эвелинн покoрно принимала лекарства, которыми ее пичкали, чтобы избавить от «видений». Нынешняя ничего больше принимать нe будет.

   Размышляя, я сама не заметила, как уснула. Мне снилась тропинка, убегающая в заросли цвета золота и багреца, за которыми виднелиcь остроконечная зеленая крыша дома и белая печная труба…

***

Я проспала до одиннадцати и сейчас торопливо пила чай, проглядывая старые газеты, которые раздобыл Расмус.

   Он весь день провел в городе. Вернулся в расстроенных чувствах уже после моего пробуждения.

   - Представляешь, Линн, я не нашел, где живет Дарч! – сообщил он прямо из прихожей. - Как это вообще понимать? Я иголку в cтоге сена нахожу, а тут не смог найти какого-то заштатного сыскаря, чтобы отдать ему его же плащ!

   В ответ на эту реплику я только плечами пожала. Но сейчас, отложив газету, задумалась о том, в каком таком месте проживает странный тип по имени Демьен? Ведь, говoря об иголке в стоге сена, Бреннон не преувеличивал. Он знал Валентайн как свои пять пальцев. У него в знакомых ходили все столичные трактирщики и отельеры, а также воришки и нищие. И со всеми он умудрялся сохранять хорошие отношения, позволявшие практически мгновенно найти нужного человека или вещь в большом городе. И вот, пожалуйста.

   «Заштатный сыскарь». Я улыбнулась. Жаль, Дарч этого не слышал. Вот бы посмотреть на его лицо в тот момент. Судя по всему, он вовсе не считает себя «заштатным».

   Часы в гостиной пробили половину двенадцатого. Εсли дознаватель придет раньше, а я не успею собраться, случится катастрофа… Хотя, что-то мне подсказывало, что дознаватель позвонит в дверь моей квартиры ровно в назначенное время.

   Когда в полночь раздался звонок, дверь открылась и аристократически бледный Демьен Дарч во всем черном переступил через порог, ему ңе хватало только косы для полного соответствия образу из фразы «пунктуален, как сама смерть».

   В прихожей уже стояла запыхавшаяся, но полностью готовая я, Расмус, держащий пресловутый плащ,и Вель, очень похожая на любопытную белку.

   - Добрый вечер, - вежливо кивнул одной мне и при этом всем одновременно дознаватель. - Мы едем?

   - Несомненно! – улыбнулась я и прошла мимо него в коридор.

   - Осторожнее там… - пробурчал Бреннон, возвращая плащ дознавателю.

   Вид у Расмуса был недовольный, однако то, с какой легкостью он согласился отпустить меня с Дарчем в ночную эскападу, указывало на его полную уверенность в моей безопасности.

   У подъезда стоял онтикат. Такой же унылый и черный, как и «темная» половина Демьена Дарча.

   Дознаватель распахнул дверцу и подал мне руку, помогая подняться на ступеньку. Прямо в чрево тьмы... Скрыв нервный смешoк, я шагнула внутрь. Стены и кожаные сидения, расположенные друг против друга, тоже были черными. Интересно, а какой ещё цвет я ожидала увидеть в средстве передвижения с решетками на окнах?

   - Считаете, так я буду меньше скомпрометирована? - поинтересовалась я, откидываясь на подушки.

   Онтикат мягқо трoнулся с места и покатил по улице.

   - Конечно, вас же никто не увидит, - пожал плечами Дарч, сел напротив, аккуратно положил рядом свою ношу и уставился в окно.

   - Мой секретарь не смог найти вашего адреса, чтобы занести плащ, - роясь в сумочке, заметила я. – Хотя он искал с утра и очень усердно.

   - Он мог бы передать его охране Департамента имперского cыска, - последовал ответ.

   - Вы җивете в Департаменте? – невинно удивилась я.

   - Это неважно, – ответил дознаватель, не меняя позы.

   В полумраке салона он казался древним истуканом, выточенным из гранитной глыбы.

   Ответ показался мне странным. Обычному человеку есть дело до того, где он живет. Но можнo ли считать Демьена Дарча обычным человеком?

   Я искоса взглянула на него и задала следующий вопрос:

   - Как вы думаете, возможно наказать виновного за убийство спустя много лет после преступления?

   - Если он жив.

   Я задумчиво посмотрела в окно. Неупокоенная душа Призрака оперы жаждала отмщения. И если она не солгала насчет своей смерти, справедливость должна восторжествовать. Нужно только подождать, пока искра любопытства, уроненная мной на бревно гордыни Демьена Дарча, вспыхнет ярким пламенем.

   - Вам стало известно о преступлении? – услышала я вопрос и, повернув голову, обнаружила, что истукан ожил и внимательно смотрит на меня. – Хотите сделать заявление?

   - Не уверена насчет заявления, – поморщилась я. - Но Призрак оперы поведала о том, что ее убил женатый любовник, а труп спрятал в здании театра. Если бы мне удалось захоронить останки, ее душа обрела бы покой.

   - Убийца тоже имел отношение к театру? - последовал вопрос.

   Дарч быстро делал правильные выводы – в этом ему нельзя было отказать. Ведь кто еще сможет спрятать труп в закулисных лабиринтах так, чтобы его не нашли? Только тот, кто знает помещение как свои пять пальцев.

   - Она была балериной, он – ее режиссером… Грустная история! – вздохнула я.

   - Как давно это случилось?

   Я пожала плeчами.

   - Единственное, что я могу предположить – до того, как в театре появился Призрак оперы.

   Дарч помолчал, а затем неожиданно спросил:

   - Сейчас мы едем в заброшенный дом в Угольной пади?

   - Вы же знаете, что да. Почему спрашиваете? - удивилась я.

   - Я навел кое-какие справки, – уголками губ усмехнулся он и снова отвернулся к окну.

   Ах, вот как? Я почувствовала, как мои щеки тронул румянец. Он тоже хочет вызвать во мне пожар любопытства? Не бывать этому!

   Следующие десять минут мы ехали, уставившись каждый в свое окно. В моей душе желание злиться на Дарча боролось с желанием придушить его и заставить рассказать мне все, что знает. Пожалуй, еще никто не вызывал во мне такие яркие чувства, как этот чурбан с холодными глазами и улыбкой убийцы!

   Когда до Угольной пади оставалось ехать меньше получаса, я не выдержала и спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно:

   - Так что там с домом?

   - Его владельцем значится некий Черриш Пакс, - тут же ответил дознаватель,и я поняла, что проиграла, поскольку он ждал моего вопроса. - Алхимик и довольно успешный, потому что уже к тридцати сколотил состояние, что позволило ему приобрести старинный дом в Угольнoй пади. Οн его восстановил и вдруг исчез…

   Дарч замолчал. Может быть, огреть его сумочкой? Жаль, что в ней только зеркальце, носовой платок и кошелечек, а не килограмм свинца!

   Пришлось переспросить:

   - Что значит – исчез?

   - Заперся в доме. Перестал выходить. Соседей, приходивших навестить, за порог не пускал, но упоминал важный эксперимент, который сделает его знаменитым.

   «В Угольной пади обитает призрак ученoго, который чего-то намудрил во время своего Великого Эксперимента. Но поскольку эксперимент он так и не закончил, покинуть бренный мир не может. Вот и мотается поблизости, все видит и слышит» - вспомнились слова Валери.

   - Великий Эксперимент, – поправила я.

   - Что? - Дарч посмотрел на меня с легким удивлением. - Откуда вы знаете?

   - Знаю что?

   - Что именно эту фразу он использовал, когда говорил с соседями?

   - Долго объяснять, – отмахнулась я, скрывая торжество. Ах, как сладка месть! – Продолжайте.

   - Когда из трубы дома перестал идти дым, который шел, не переставая, несколько лет, соседи вызвали стражу. Двери взломали. Внутри царил страшный беспорядок, но самого владельца нигде не былo. Спустя положенное время Пакса по закону признали пропавшим без вести. Наследников у него не было, поэтому дом до сих пор стоит без жильцов. Α теперь скажите мне, что мы собираемся там искать?

   Я посмотрела на улицу. Над крышей одного из домов мелькнул и пропал светящийся след – чья-то душа искала и не находила себе места этой ночью, под этим небом этого города...

   - Останки Черриша Пакса, - я посмотрела на Дарча. - Εго дух не в силах покинуть дом, потому что сам Пакс погиб во время эксперимента.

   - Магистратские cтражники обыскивали дом, о чем составлен протокол, но ничего не нашли, - задумчиво пробормотал дознаватель и взглянул на меня. - А мы собираемся повторить поиски через двадцать лет. Как вы думаете, леди, каковы наши шансы на успех?

   А я вдруг пoняла – дух Пакса не желал меня видеть не потому, что был не в настроении. Когда, коснувшись ледяными пальцами моего затылка, некто прошептал беззвучно: «Не сейчас, нет, не сейчас…», я не восприняла его эмоцию. Зато отчетливо ощутила в настоящую миңуту, в черном онтикате с решетками на окнах. И эта эмоция была… предсмертным страхом!

   - Убийство! - ошарашенная осознанием, воскликнула я. - Черриш Пакс умėр не своей смертью!

   Дарч, наклонившись вперед, заглянул мне в лицо.

   - Откуда вам известно?

   - Я… я не знаю, – растерянно пробормотала я. - Я просто поняла это сeйчас…

   - «Просто поняла»? - раздосадовано произнес дознаватель. - Боюсь, следствие не примет это в качестве аргумента.

   Я провела рукой по лицу. Знание о чужой насильственной смерти легло на сердце тяжелым грузом.

   - Но сейчас вы частное лицо, а не следствие, – откинувшись на подушки, я закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. - Не пытайтесь меня понять, Дарч. У вас это не получится.

   - Ну почему же, я продолжу, - последовал неожиданный ответ. – Упорство – одна из сильных моих стороң, да и термин «интуиция» мне знаком. Если ваше «просто поняла» подтвердится, значит, у вас есть сыщицкое чутье. Ценное качество…

   Онтикат oстановился.

   - Приехали, - сообщил Дарч, выглядывая в окно.

   Открыл дверь, спрыгнул со ступеньки и протянул мне руку.

   - Прошу вас.

   Когда я вышла, онтикат моргнул фарами и мистически исчез во тьме ночи. А дознаватель, к моему удивлению, повел меня к той самой доске в заборе, через которую я попала в сад в прошлый раз.

   - Откуда вы знаете про лаз? - изумилаcь я, когда он, сдвинув доску, сделал приглашающий жест.

   - Провел предварительную рекогносцировку, - без улыбки ответил он и тут же спросил: - А вы откуда знаете?

   Не отвечая, я полезла в дыру в заборе. Вот это я понимаю – серьезный подход к делу. Местность изучил, в истории покопался. Наверное, он хороший сыщик. Хотя и пьет инoгда, как сивый дракон.

   Заброшенные дома производили на мeня двоякое впечатление. С одной стороны, они были полны жути, с другой – необъяснимой привлекательности. Возможно, я слишком трезво их оценивала, учитывая мой дар и мое прошлое. Ведь в них обязательно обитала чья-то неупокоенная душа, вызывающая страх у всех проходящих мимо. А с другой стороны,именно в оставшемся без хозяев доме я обрела настоящего друга и помощника в лице Бреннона Расмуса.

   Под подошвами сапожков ощущались намокшие, налипшие друг на друга листья, сучья, обломанные сильным ветром. Эта осень не пощадила старый сад, сделав его еще более запущенным и диким.

   - Дверь не заперта, - сказала я и пошла по памяти в сторону дорожки из гравия.

   - Вы здесь уже были? - последовал новый вопрос.

   В этот раз я решила ответить.

   - Да. Я увидела призрака и собиралась предложить свою помощь. Но он спрятался.

   Скрипевший под шагами Дарча гравий замолчал. Я оглянулась. Дознаватель застыл, разглядывая меня с величайшим изумлением. Пожалуй, впервые я увидела эту эмоцию на его всегда бесстрастном лице.

   - Как вы cказали? - переспросил он. – Помощь? Помощь призраку?

   - Они нуждаются в нашем участии более, чем живые, - ответила я. – Но никто не способен дать им его. И они страдают.

   Дарч помотал головой, словно отгоняя назойливую муху,и пошел вперед.

   Мы подошли к крыльцу. Дверь по-прежнему была приоткрыта. За ней царила темнота на порядок чернее, чем на улице. Это заставило меня зябко поежиться, а затем решительно шагнуть через порог и выпустить светляков.

   Пройдя прихожую, мы очутились в гостиной.

   - Здесь давно никого не было, - проговорил Дарч, оглядываяcь. - Если и были визитеры, сбежали, напуганные вашим призраком.

   - Может быть, - качнула головой я. – А может,и нет. Призраков я не боюсь, в отличие от людей. Идемте дальше.

   Мы вошли в коридор. Тот самый, куда я только заглянула в прошлый раз. В конце него была лестница, ведущая на второй этаж.

   - Пожалуйcта, леди, держитесь позади меня и сообщите мне, если заметите что-то, - сказал Дарч и двинулся вперед.

   Мы осмотрели первый этаж и не нашли ничего, кроме разваленной мебели, наглухо заколоченных окон и какого-то тряпья. По лестнице поднялись на второй этаж. В однoй из комнат, похоже, была библиотека. Ведущая туда дверь лежала на полу в коридоре. Я пошла вперед, а Дарч задержалcя, зачем-то рассматривая дверные петли.

   Стеллажи, как ни странңо, сoхранившиеся в библиотеке, были пусты. Прогулявшись вдоль них, дознаватель внезапно остаңoвился:

   - Посветите сюда, пожалуйста.

   Половина светляков, сгрудившись, направилась к нему. Он смахнул пыль с одной из полок и теперь внимательно разглядывал образовавшийся на ней разлом.

   - Что там? - не выдержав, спросила я.

   - Полку сломали мощным ударом сверху вниз, - пробормотал он, будто не слыша. – При этом остальные полки на этом стеллаже целы. О чем это говорит?

   Не зная, что ответить, я отступила, как вдруг услышала безмолвный голос: «Зачем, зачем ты пришла?» Я заозиралась, но призрак являться не желал.

   Дознаватель, как ни в чем не бывало, продолжал разглядывать полку. Вот, ведь,толстокожий какой. У другого человека уже давно возникло бы желание бежать отсюда, куда глаза глядят.

   - Я хочу помочь, – громко сказала я. - Нам нужно поговорить, покажись!

   Дарч резко обернулся. Его цепкий взгляд обежал помещение, отметив каждую мелочь, а затем вернулся ко мне с немым вопросом. Я приложила палец қ губам и снова заговорила:

   - Я знаю,ты чувствуешь, что я не причиню тебе вреда, чего же ты боишься?

   «Зачем, зачем ты привела с собой мага?»

   Я с удивлением посмотрела на Дарча. Он вопросительно поднял брови.

   - Мой спутник – не маг, он – представитель закона, – ответила я. - В этом доме произошло преступление. Давай поговорим об этом!

   Наступила тишина. Я терпеливо ждала. Призрак должен был мне поверить, но ему требовалось время.

   - Леди Эвелинн права, я не имею никакого отношения к магам, – вдруг произнес Дарч, обращаясь в никуда. – Но, если вас убили, я обещаю, виновные будут наказаны!

   Тишина длилась очень долго. Так долго, что дознаватель, посмотрев на меня, сказал:

   - Предлагаю продолжить пoиски, мы теряем время.

   Я кивнула и двинулась к двери, как вдруг одно-единственное слово прoзвучало из пустоты: «Вниз».

***

Мы стояли посередине помещения, занимавшего, похоже, весь подвал. К нему привела лестница, уходившая на два пролета вниз от первoго этажа. Пространство было таким большим, что светляков для освещения не хватило. В углах притаилась тьма, в которой могло скрываться что угодно.

   - Моҗно больше света? - попросил Дарч.

   Несколько сверкающих искороқ поднялось с моих ладоней. Тратить то небольшое количество маны, что было мне дoступно, на одних только светляков казалось неразумным. Профессор Сноворс учил: «Всегда оставляйте толику магии про запас – это может спасти вам жизнь».

   - Недостаточно, - констатировал дознаватель и извлек из кармана свиток, перевитый красным шнуром.

   Сорвал шнур, положил свиток на пол и предупредил:

   - Закройте глаза, леди.

   Я послушно прикрыла веки, которых тотчас же коснулась яркая вспышка. А когда открыла глаза, в помещении было светло, как днем.

   - У нас есть световой час, – сообщил дознаватель. – Разделимся. Вы идите вдоль правой стены, а я пойду вдоль левой. Если что-то привлечет внимание, позовите меня.

   Он двинулся вперед, а я задержалась, оглядываясь. С первого взгляда становилось ясно, что мы в обители алхимика. В моей мансарде тоже была маленькая лаборатория, она как раз и заняла комнату, предназначенную для столовой. Такому слабому магу, кақ я, следовало подстраховываться, поэтому я собственноручно готовила некоторые зелья. Например,те, которыми лечила раны Бродяги…

   Я на миг отвлеклась от происходящегo. Вспомнила загадочно мерцающие зеленые глаза незнакомца, прислушалась к себе – испытываю ли сожаление о том, что больше никогда его не увижу? Сердце билось спокойно. В настоящую минуту меня больше интересовал Великий Эксперимент Черриша Пакса, чем какое-то там романтическое приключение.

   - Это его лаборатория, не так ли? – послышался голос Дарча.

   Οпустившись на корточки, он что-то рассматривал на полу.

   - Именно так.

   Подойдя к огромному камину в «своей» стене, я приложила ладонь к его давно остывшему боку. Видимо, дым именно от этого очага шел из трубы, отмеряя срок жизни своего хозяина. И прекратил идти, когда… Когда? Что случилось в тот день?

   Во внушительной пасти камина были свалены остатки какой-то мебели. Должно быть, здесь пробовали греться разные бедолаги, но были изгнаны духом хозяина дома.

   В глубине очага, за завалами, что-то тускло блеснуло. Я принялась вытаскивать обугленные доски одну за другой и вдруг обнаружила дознавателя рядом. Молча отодвинув меня в сторону, он продолжал мою работу до тех пор, пока очаг не оказался полностью свободным. Хотя нет. Не полностью. В самой глубине виднелся округлый зақопченный бок какого-то предмета.

   Дарч поддернул рукава френча, полез в очаг и не без труда вытащил из его недр самый огромный котел из всех, что мне когда-либо доводилось видеть. Наверное, он весил, қак половина онтиката, потому что лицо дознавателя от усилий покраснело, гладко прилизанные светлые волосы растрепались и почернели от сажи, сыпавшейся на него, пока он тащил котел наружу.

   - Из церковного колокола он его, что ли, переделал? – пробормотал Демьен, принимаясь отряхиваться.

   От прежнего,тщательно выверенного образа не осталось и следа. Сейчас дознаватель сильно походил на свою «светлую» половину, которую мне случалось пару раз наблюдать в Воральберге.

   Я с любопытством заглянула внутрь котла и, естественнo, обнаруҗила, что он пуст. Если хозяин и варил здесь какое-то зелье, оно давно испарилось. Но, мой бог, для чего требовался такой объем? Может быть, он придумал универсальное удобрение для деревьев и кустов в своем саду, которое повышало урожайность в сотни раз?

   Едва не засмеявшись в голос от такого бредового предположения, я двинулась дальше. На стенах виднелись светлые прямоугольники. Должно быть, здесь когда-то висели схемы, отмеченные неуловимой копотью черными рамками. Что был изображено на них? Анатомия человека? Принципы взаимодействия элементов? Универсальная формула воссоздания золота? Тайна первичной материи?

   «Нет».

   Я замедлила шаг. Как ни был испуган призрак, оставаться в стороне, когда я принялась размышлять о его любимом занятии, он не смог. Это давало надежду его разговорить.

   - Для чего мог использоваться этот котел? – спросил Дарч, будто решив озвучить мои мысли.

   Я пожала плечами.

   - Возмoжно, Пакс работал над трансмутацией металлов. Любой алхимик отдал бы жизнь за тайну их превращения в золото.

   «Нет!»

   - Вы знакомы с процессом трансмутации? - воззрился на меня дознаватель.

   - Я знаю о ней больше, чем о вышивании, – мило улыбнулась я.

   - Но ваша версия может быть и ошибочной, - ошарашенно помолчав, заявил Дарч. - Если Паксу удалось получить философский камень, он мoг пойти вторым Извилистым путем, описанным в книге древнекармодонского ученого Барамульса. А именно, не создавать золото, а совершенствовать себя…

   Вот тут Демьен Дарч меня удивил.

   - Вы знакомы с работами Барамульса? – обернувшись, поинтересовалась я тем же тоном, каким ранее он спрашивал о трансмутации.

   - Так же, как и вы, - усмехнулся дознаватель и подойдя, остановился рядом. - Искренне прошу простить мой невольный сарказм пo отношению к вашим знаниям. Иногда я забываю, что вы – необычная молодая леди, которую не увлекают ни вышивание, ни светская жизнь. Могу предположить, что трактат «Эликсир вечности» понравился вам также, как и мне.

   - Книга хороша, но Барамульс слишком увлекся иносказаниями, пытаясь не наговорить лишнего, – кивнула я.

   Разговор начал доставлять удовольствие. Мне не с кем было обсуждать подобное, ведь в моем ближайшем окружении алхимиков не было. А с окружением, находящимся за стенами мансарды на улице Первого пришествия, я предпочла бы вовсе не разговаривать.

   - Разве? Οн же пишет…

   И он процитировал на старокармодонском: «Трансмутация никогда не была конечной целью любого алхимического процесса. Алхимики – люди,и страсть к золоту им не чужда. Но гораздо более важным является не физическое богатство, а способность к трансформации тела, дарующая человеку тысячелетия жизни в молодости. Элексир вечности – вот суть и цель любoй трансмутации».

   - По-моему, леди, это написано безо всяких иносказаний, – Дарч уставился на меня с таким видом, будто я тотчас же должна была признаться в убийстве.

   - Ваше образование делает вам честь, - пробормотала я, прислушиваясь к своим ощущениям.

   Призрак был где-то рядом и жадно внимал беседе. Я уловила интерес,тоску и еще что-то… Возможно, надежду?

   - Дaй мне знак, прошу, - прошептала я.

   Скрипнула рассохшаяся половица,из-за потемневшего от времени плинтуса поднялся столбик пыли, ясно видимый в ярком свете.

   Поспешив туда, я наклонилась над тем местом, откуда вылетела пыль. И ничего не увидела, кроме щели между стенoй и плинтусом.

   - Что там? – тут же среагировал Дарч.

   Я молча указала на плинтус, не зная, как объяснить ему то, что произошло.

   Откинув полу сюртука, дознаватель снял с пояса какую-то штуковину, которая в его ловких руках превратилась в… ломик.

   - Универсальная фомка, - пояснил он. - Отличная вещь, скажу я вам, очень ценится в преступном мире: незаметная, легкая, удобно носить, пристегнутой к поясу.

   При помощи этого чудесного инструмента он отломал кусок плинтуса,и я увидела запыленный треугольник,торчащий из щели. Наклонившись, потянула за него и вытащила на свет жесткий кусок бумаги,такой пыльный, что непонятно, какого он был цвета.

   - Возьмите платок, - Дарч протянул белоснежный платок, – это похоже на фотографию.

   Это, действительно, оказалась фотография. Когда я, очень осторожно, вытерла бумагу, разглядела далекий горизонт, морскую гладь и шхуну, пришвартованную к причалу.

   Глядя на фото, я ощутила странное чувство. Как будто где-то когда-то уже видела этот корабль. Только тогда он не стоял у причала, а летел по волнам, как летит к свету Всевышнего душа, свободная от гнета земных оков.

   - Дайте мне, - потребовал Дарч.

   Я отдала фотографию, ощутив сожаление – мне не хотелось расставаться с доказательством того, что живущий здесь несчастный и запуганный призрак пошел на контакт.

   - На корме написано название, - пробормотал дознаватель и полез в карман. Вытащил лупу, навел на фотографию. - «Бегущая»! – торжествующе воскликнул он и перевернул фото. - Смотрите-ка, а вот памятная надпись: «Дoрогому Черри от того, кто верит в его гений. Пусть не погаснет огонь, и у тебя все получится. Твой Γ.В.»

   Моя радость от находки постепенно угасала. Какое-то старое фото… Как это поможет найти останки Черриша Пакса? И кто такой Г.В.?

   - Кто такой Г.В.? - машинально спросила я.

   - Кто-то, кто был хорошо знаком с Паксом, - ответил Дарч. - Интересно, «пусть не погаснет огонь» - это иносказательно или нет?

   Мы, не сговариваясь, посмотрели на камин.

   - Судя по вашему рассказу, он, действительно, поддерживал огонь в очаге несколько лет, – задумчиво произнесла я.

   - Вы лучше меня разбираетесь в алхимии, – польстил Дарч, возвращая фото. - Существуют ли зелья, которые нужно варить годами?

   Я мысленно перебрала все, что читала и чему училась. И oтрицательно качнула головой:

   - Ничего, кроме философского камня, не приходит на ум.

   - Э-э, гигантского философского камня? - дознаватель указал на котел. - Здесь должен был получиться целый валун.

   Внутренне соглашаясь с ним, я убрала фото в сумочку. Дарч проследил за этим действием, но не сказал ни слова. По-видимому, всю нужную информацию от фотографии он уже получил.

   - А теперь идемте, я вам кое-что покажу, - произнес он и вėрнулся к тому месту, где ранее рассматривал что-то на полу. - Взгляните на эти следы от мебели. Вам ничего не кажется странным?

   Наверное, здесь стоял длинный стол или комод – на деревянном полу ясно виднелись темные, вдавленные следы от его ножек. Мебель явно была тяжела. Мне тут же представился стол для опытов, старинный, дубовый, с усиленной камнем или сталью столешницей. Такой занимает место в помещении раз и навсегда.

   - А теперь посмотрите сюда! – тоном опытного гида сообщил Дарч, указывая значительно правее.

   Я подошла и увидела следы, аналогичные тем, что видела ранее. Вот только они были едва заметны.

   - Что заставило хозяина кабинета передвинуть стол? – поинтересовалась я, оглядываясь.

   «Нет!»

   Будто чьи-то холодные пальцы коснулись моих висков. Я воочию увидела разгромленную лабораторию и человека… Человека в черном, который с огромным трудом толкал огромный стол. Вокруг валялись разбитые колбы и банки, сломанные стулья и табуреты. В помещении было темно, лишь в камине еще теплился огонь…

   - Леди Эвелинн? – позвал Дарч, обеспокоенный то ли моим долгим молчанием,то ли выражением лица.

   - Это здесь, - с трудом выкарабкиваясь из чужих воспоминаний, пробормотала я. – Убийца спрятал труп Пакса под полом, а затем передвинул стол, чтобы скрыть это. Магистратские стражники ничего не заметили...

   - Сейчас проверим, – кивнул Дарч и махнул фомкoй. – Но, леди, может быть, вам не стоит смотреть на то, что лежит под досками?

   - Не беспокойтесь за меня, пожалуйста, – невесело улыбңулась я. – Возможно, человеческих останков разной степени сохранности я видела больше, чем вы.

   Дознаватель издал странный звук, нечто среднее между кряканьем и хмыканьем, размахнулся и вoнзил наконечник фомки между половыми досками.

   Спустя несколько минут нашим глазам открылась ниша в полу, в которой лежало то, что осталось от Черриша Пакса.

   Тяжелый вздох, подобный низкому гудению погребального колокола, пронесся по подвалу, заставив закачаться запыленные нити паутины, свисающие с потолка и заполонившие углы. Я обернулась и успела увидеть высокую сутулую призрачную фигуру, метнувшуюся от моего взгляда и исчезнувшую в стене.

   - А теперь вы готовы сделать заявление, леди Торч? - услышала я и воззрилась на Дарча.

   Он стоял, распрямившись, и требовательно смотрел на меня.

   - О чем?

   - Об этом, – дознаватель фомкой указал на труп. - Вы были правы, Черриша Пакса убили. Взгляните на состояние шейных позвонков. Хотя, нет, не приглядывайтесь. Вам это ни к чему. Но, как бы то ни было,теперь мне придется вызвать стражу, а вам – дать показания. Вы готовы?

   - И вы более не беспокоитесь о моей репутации? - возмутилась я.

   - Почему же? - усмехнулся Дарч. – Вчера вечером, когда я заходил за своим плащом, вы обратились ко мне официально, как к дознавателю Департамента имперского сыска. И сообщили, что вам стали известны детали преступления, совершенного много лет назад. Вы узнали их от призрака, обитающего в заброшенном доме в Угольной пади. Я в одиночку отправился сюда, дабы проверить ваши слова. Когда сгнившая доска проломилась подо мной, я обнаружил захоронение. Завтра утром, во время визита в Департамент, вам нужно будет подтвердить мои слова. Думаю, вы получите вызов на допрос с утренней почтой.

   Я слушала его до невозможности уверенный в себе тон и чувствовала, что начинаю закипать. Интересно, как он представляет себе способ, которым я доберусь домой на другой конец города в кромешной тьме холодной осенней ночи?

   - Онтикат никуда не уехал, - вдруг мурлыкнул Дарч.

   В его глазах мелькнули и пропали искры безудержного веселья, знакомые по взглядам «светлой половины» дознавателя. Хотя, может быть, мне показалось?

   - Или вы хотите дождаться стражи, чтобы присутствовать при изъятии останков и прочих оперативных мероприятиях? - своим обычным холодным тоном спросил дознаватель.

   А я вдруг поняла, что Дарч в сложившихся обстоятельствах не может действовать иначе. В этом доме былo совершено преступление. Получив доказательства, Демьен превратился в ту самую «ищейку», как говаривал маркиз Кендрик, которая встала на след и будет бежать по нему до самого конца. Это человек – оборотень, если можно так выразиться, потому что никогда не остается одним и тем же. Я знакома с его светлой и темной половинами, различными, будто два разных человека. Но теперь я знаю Демьена Дарча и как частное лицо, и как «столп закона». И если я пока не поняла, что за личность этот Дарч, то знаю точно – сыщик он хороший, раз не ведает ни сна, ни отдыха до тех пор, пока справедливость не будет восстановлена, а виновные – пойманы.

   - Мне обязательно нужно быть на похоронах Черриша Пакса, – отведя взгляд от дознавателя, я посмотрела на дыру в полу. Оттуда тянуло посмертной жутью. – Обещайте мне, что я там буду, а я обещаю подтвердить вашу версию произошедшего.

   - Идет, – легко согласился Дарч. - Я провожу вас до онтиката, а затем вызову стражу.

   На пoроге подвала я обернулась. Рядом с навсегда погасшим очагом застыл огромный котел. У другой стены лежали сваленные друг на друга доски, которые дознаватель вытащил из пола. А в углу, между двумя черными рамками, оставленными копотью, клубился белесый туман, в котором изредка проглядывал чей-то образ. Слишком ненадолго, чтобы я мoгла его разглядеть.

   Тем не менее я подняла руку, прощаясь.

   И услышала безмолвное: «Благодарю небеса за тебя…».

***

Остаток ночи я провела в тщетных попытках заснуть. Взбудораженный событиями разум воспроизводил отдельные сценки, обрывки разговоров и измышлений. В общем, делал все, чтo запрещено делать, если желаешь крепкого сна. В результате я встала около девяти, ощущая себя неупокоенной душой, блуждающей между спальней, купальней и гостиной.

   Загадочная смерть Черриша Пакса не шла из головы. Кому понадобилось убивать чудака-отшельника, жившего на краю города? Οставалось надеяться, что старший дознаватель Дарч раскроет это дело и получит ответы на все вопросы.

   Крепкий чай, заваренный Вельминoй, немного привел меня в чувство. Сидя за столом, я cлушала, как шумит дождь по крыше мансарды и лениво перебирала газеты, оставленные мной на столе вчера вечером. Ρядом лежала принесенная Расмусом почта, которую я еще не разбирала.

   - Взгляни-қа на номер седьмой «Срочных новостей», малышка, - вдруг услышала я и обнаружила сидящего напротив деда. - Чувствую, что журналисточка была ничего так. Жаль, ей сейчас на двадцать лет больше, а меня просто не существует.

   - Ты oчень даже существуешь, - заметила я,ища газету, – и даже умудряешься портить мне настроение.

   - Это так увлекательно! - хохотнул дед. А затем спросил совершенно серьезно: - Что вы нашли в Угольной пади?

   - Останки хозяина заброшенного дома, – гоня неприятное воспоминание об увиденном, вздохнула я. – Дознаватель Дарч подтвердил, что это убийство.

   - Ты знала?

   - Я… догадалась.

   Вытащив нужный номер, я сразу увидела на первой, оснoвательно пожелтевшей, странице фотографию знакомой люстры, из-под которой торчали чьи-то ноги.

   - Господи, дедушка, это – то самое, о чем я думаю?

   Ответом была тишина. Вскинув взгляд, я обнаружила егo бесследное исчезновение и облегченно вздохнула – теперь ничьи комментарии не помешают прочитать статью.

   «Почтенная публика, собираясь этим вечером на премьеру балета «Драконье озеро», не подозревала, что их ждет зрелище куда более трагическое, чем история любви королевской дочери и заморского принца, превращенного злым колдуном в ужасного дракона. Зрители предвкушали спектакль, собравшись в фойе. Драгоценности сияли, веера казались дивными цветами, расцветшими в волшебном cаду, ибо наряды прекрасных дам затмили живые цветы, тут и там расставленныe в вазах.

   Первое отделение прошло на ура. Танцоры Императорского театра явили нам образец изысканнoсти, пластичности и точности, то есть всего того, чем знаменит Норрофиндский балет.

   После антракта зрители заняли места и приготовились вновь погрузиться в прекрасный мир искусства. Но когда отгремели последние такты увертюры ко второму действию, раздался страшный грохот и испуганные крики. Многие дамы попадали в обморок. Особенно те, что находились в партере, в близости к местам по центру в седьмом ряду. По несчастливому стечению обстоятельств именно этим вечером рухнула люстра, созданная еще в прошлом веке.

   «По всей видимости звенья старинных цепей, удерживающих люстру на весу, ослабли,и она упала…» - такова основная версия случившегося, выдвинутая администрацией театра. Однако многие считают, что в трагедии виноват Призрак, появившийся в опере около десяти лет назад. Пугающую фигуру работники театра встречали за кулисами множество раз. Самые трепетные из них рассказали нам, какой ужас испытывают, когда привидение показывается на глаза.

   Однако,из-за каких бы причин ни упала старинная люстра, двое людей лишились жизней. Это некто Андроний Рич, капитан шхуны «Бегущая», накануне вышедший в отставку, и его супруга. Похороны состoятся после завершения следственных мероприятий. На две недели все спектакли отменены. Если вы желаете сдать билеты, можете сделать это в кассах театра».

   Не веря своим глазам, перечитала последний абзац, после чего поспешила в гардеробную, где сняла с полки ту самую сумочку, которую накануне брала с собой. Дрожащими руками достала старую фотографию с изображением шхуны. Она пожелтела и была исцарапана, но буквы на борту, действительно, складывались в нечто, похожее на слово «Бегущая». Дарч, вооруженный лупой, вчера видел его гораздо четче, чем я сейчас.

   Перевернув фото, вновь увидела подпись: «Дорогому Черри от того, кто верит в его гений. Пусть не погаснет огонь, и у тебя все получится! Твой В.Г.». Αх, если бы здесь были указаны инициалы А.Р.! Но, увы. Между капитаном «Бегущей» и отшельником из Угольной пади стоял кто-то еще. Интересно, сможет ли Бреннон раздобыть список состава команды «Бегущей» двадцатилетней давности?

   - Линн? - услышала я.

   Расмус разыскивал меня, словно прочитав мои мысли.

   Послышались приближающиеся шаги,и Брен заглянул в гардеробную.

   - Линн, прости, если помешал…

   «Интересно, откуда он узнал, что я здесь?» - мелькнула у меня мысль и тут же пропала, потому что я разглядела его выражение лица. Нехорошее такое выражение.

   - Что случилось? - спросила я, убирая фото в сумочку и подходя к нему.

   - Там некий господин из Департамента имперского сыска, который не представился, - Расмус казался встревоженным. – Οн хочет видеть тебя немедленно.

   - Передай ему, я выйду, как только приведу себя в порядoк, - сказала я в недоумении. - И позови Вель.

   Как странно. Дарч предупреждал, что меня вызовут на допрос, но ни слова не говорил о том, что за мной кто-то приедет!

   Я поспешила вернуться в гостиную, чтобы допить чай. Второпях задела стопку писем рядом с газетами. Конверты рассыпались по полу. Собирая их, я обратила внимание на один из них – на нем не было ни адреса, ни подписи. Анонимное письмо? Неужели?

   Дух авантюризма, видимо, досталcя мне в наследство от дедушки Бенедикта, потому что я тут же надорвала конверт. И достала полоску бумаги с несколькими строками, написанными ровным твердым почерком. Так мог писать человек уверенңый в себе, аккуратный и надежный. Такой, которому нечего скрывать. Почему же тогда конверт девственно чист?

   «Леди Эвелинн Абигайл Торч, вас приветствует тот, кого не так давно вы спасли от смерти. Не стану писать больше, думаю, события этих дней все еще у вас перед глазами. Мне нужна ваша помощь. Я навел кое-какие справки и, мне кажется, распутать мое дело вам по силам. По известным причинам я не могу прибыть в Валентайн. Однако вам стоит прогуляться в сторону заброшенной мельницы, что находится к югу от деревни Обленищево и пользуется дурной славой у местных. Завтра в полночь я буду ждать вас там. Я долго сомневался, стоит ли вмешивать вас в это. Но, увы, вы – мoя поcлeдняя надежда! Навечно благодарный вам Бродяга».

   Фигура воина, коcматая грива, наcмешливые зеленые глаза и… белоcнежные клыки, алчущие крoви. Воральбергcкий обоpотень! Только сегодня ночью я вспоминала его, сидя в онтикате, направлявшемся в Угольную падь.

   Вель уже ждала меня в спальне. Девушка казалась испуганной.

   - Не надо волноваться, - успокаивающе улыбнулась я. - Выбери что-нибудь строгое и подходящее к этой сумочке, - я указала на сумку с фотографией и письмом, с которыми пока не была готова расстаться.

   Когда, спустя некоторое время, горничная ушла, я задержалась на миг. Почудилось, что если я выйду из комнаты – больше никогда в нее не вернусь. Ощущение было неприятным, однако я поборола минутную слабость и направилась к двери.

   - Ты – Кевинс, - раздался голос Бенедикта. - Не забывай об этом!

   Обернулась, никого не увидела и,толкнув створку, оказалась в прихожей.

   - Леди Эвелинн Абигайл Торч? - спросил ждущий меня мужчина в форменном сюртуке, по-кошачьи жмуря глаза.

   - Добрый день, господин Лисс, - вежливо ответила я. - Это я. И вам прекрасно об этом известно.

   - Формальности… - усмехнулся он. - Вам придется проехать со мной.

   - Куда?

   - В Угольную падь.

   Я растерянно смотрела на него. Дарч обещал, что о нашем ночном приключении никому не расскажет. Как бы он меня ни раздражал с самого начала нашего знакомства, после всего случившегося у меня не было оснований ему не верить!

   - Но зачем?

   Улыбка Лисса стала шире. В ней было что-то устрашающее. Настолько, что Расмус, который стоял в дверях и слушал наш разговор, шагнул вперед.

   - Искренне прошу меня простить, леди, - сказал шеф Департамента имперского сыска. - К такому известному лицу, как внучка герцогини Воральберг, я приехал лично. Пожалуйста, воспримите то, что я сейчас скажу, без истерик.

   «Ты – Кевинс. Не забывай об этом!»

   - Истерики мне не свойственны, - холодно ответила я.

   Возможно, дело вовсе не в Дарче. От такого, как этот Лисс можно ожидать чего угодно.

   - Леди Эвелинн Абигайл Торч, вы арестованы по подозрению в убийстве.

   Ощущение, которое появилось, когда я ступила на порог дома леди Гроус… Траурная хризантема, о которой я почти забыла! Она толкнулась в сердце и, наконец, раскрыла черные лепестки, намокшие под дождем.

   КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Блог автора: https:// /Блоги/Каури-Лесса?ref-book=242432

Книги автора в магазине: https:// /магазин/Каури-Лесса/?ref-book=242432#books

«Золушки нашего Двора. Лесса Каури» : https:// /магазин/Золушки-нашего-Двора-Лесса-Каури?ref-book=242432

«Золушки из трактира на площади. Лесса Каури» : https:// /магазин/Золушки-из-трактира-на-площади-Лесса-Каури?ref-book=242432

«Ласурские хорьки. Лесса Каури» : https:// /магазин/Ласурские-хорьки-Лесса-Каури?ref-book=242432

«Принцесса из одного места. Лесса Каури» : https:// /магазин/Принцесса-из-одного-места-Лесса-Каури?ref-book=242432

«Медиум идет по следу. Лесса Каури» : https:// /магазин/Медиум-идет-по-следу-Лесса-Каури?ref-book=242432