«Уважаемая Клавдия, доброго времени суток. Меня зовут Сергей. Вы меня не знаете, но я Вас умоляю, не выкидывайте данное письмо сразу и дочитайте его до конца. Я сторонник живого общения и, если Вы пожелаете, я к Вам приеду и лично всё ещё раз расскажу, мои контакты я укажу на обороте последнего листа. Данным письмом я выполняю лишь волю одного моего хорошего знакомого, соседа, которого Вы очень хорошо знаете, точнее знали. То, что будет написано ниже, больше похоже на какой-то розыгрыш или злую шутку, но я всего лишь пишу то, что мне велено. Давать оценку не в моих правилах, оставляю всё изложенное ниже на Ваш суд. Но обо всем по порядку.

Когда-то не так давно жил я на окраине одной небольшой деревушке, не далеко от Вашего поселка. Сейчас меня там уже нет, вынужден был переехать в город. Моим соседом был угрюмый, неразговорчивый пожилой мужчина — Иван Кузьмич, как он позже сам мне преставился. Было ему на вид лет 65–70, на сколько я смог определить его возраст при наличии густой бороды. Крепкого телосложения, волосы с сединой, кожа смуглая. По началу отношения с ним как-то не складывались, он был молчаливым, не разговорчивым. В основном я предпринимал попытки с ним познакомиться и пообщаться, но он с трудом шел на контакт. Со временем наше общение стало налаживаться, он даже стал заходить ко мне в гости, и мы по долгу сидели с ним у меня на веранде, пили вино, курили и болтали обо всём и ни о чём.

Кузьмич, как он сам попросил его называть, оказался отличным мужиком: добрым, отзывчивым, но что-то в его поведении меня всегда настораживало. Он мог взахлёб рассказывать какую-нибудь историю или что-то объяснять, как внезапно мог замолкнуть на середине рассказа и уйти в себя. Как правило в такие моменты я его не беспокоил и просто наблюдал за ним.

Так мы жили около года. За всё это время я ни разу не видел, чтобы к Кузьмичу кто-либо приезжал: родные, близкие или друзья. Как-то вечером, сидя как обычно у меня на веранде и любуясь закатом, я задал ему давно мучавший меня вопрос, женат ли он и есть ли дети. Я был готов услышать любой ответ, даже самую трагическую историю, однако то, что он мне затем рассказал, до сих пор до конца не укладывается в моей голове и не поддаётся какому-либо объяснению. И это касается Вас, Клавдия. Далее, чтобы было проще излагать и понимать, я изложу всю историю от имени Кузьмича:

— «Не долго мне осталось, видимо помирать скоро, — начал Кузьмич. Болею я давно, с мозгом что-то.

— К врачам не хожу, терпеть их не могу, да и боюсь если честно. Хочется без их «помощи» свой век дожить спокойно. Так вот… С чего начать? Ах да: Иван Кузьмич моё не настоящее имя, позже поймёшь, почему. Зовут меня, а точнее когда-то звали — Василий Александрович, фамилия Кутепов. Долго работал в силовых структурах, где именно сказать не могу, не сердись. Хоть я работу свою и любил, но пришлось в силу неких обстоятельств выйти на пенсию раньше положенного, мне тогда 51 год был. Жили мы с моей женой Клавдией в загородном поселке, минут 10 езды на машине отсюда. Дом у нас был большой и просторный. Плюс участок почти 20 соток, дел всегда хватало. Старший сын Петька укатил в город, поступил в институт и жил там в общежитии, наведывался на каникулы только, либо когда деньжата закончатся. Младший Санёк в школу ходил, в восьмой класс перешел, он у нас поздний был. И всё у нас тогда хорошо было, не знали ни горя, ни печали.

Как-то в один солнечный осенний день, как сейчас помню была суббота, 14 сентября 2019 года, собрался я с утра сходить в лес за грибами, благо идти пять минут пешком от дома до леса. Санька младший ещё спал, а Клавдия чего-то на заднем дворе делала по хозяйству. Короче я пошел один. Взял корзиночку, нож и ушел. Ни телефон, ни ключи ничего не брал, да и зачем они мне в лесу.

Выхожу я значит из нашего тогда поселка, прохожу пост охраны, Витька охранник меня окрикнул, мол, куда в такую рань, Саныч, собрался. По грибы говорю, пока не сошли ещё. Да и пошел дальше. Долго я тогда ходил по лесу, почти два часа. Помню это потому, что часы были на руке. Посмотрел я тогда на часы — без пяти минут восемь. Ладно, думаю, еще минут двадцать и пойду обратно. Вышел на какую-то поляну: красота, тихо, никого нет, птички щебечут. Стал я грибы искать, палкой жухлою траву раздвигаю, да заглядываю вниз, не спрятались ли они где в траве. Вдруг в какой-то момент, сам не понимая, как, споткнулся обо что-то и начал падать на землю. И тут всё стало происходить как будто в замедленной съёмке: чувствую, как медленно падаю, приближаюсь к земле, вот-вот ударюсь лицом о землю, глаза зажмурил — и ничего. Глаза открываю и ничего не вижу — вокруг темнота и пустота. Ни звука, ни огонька, темно, тихо и пусто. Я никогда не был в невесомости, но видимо это состояние у меня и было в тот момент. Помню мне тогда ещё мысль пришла в голову, что вот так наверно чувствует себя человек, когда умирает. Время остановилось, но никакого удара о землю так и не последовало. Внезапно чувства начали возвращаться и мне начало казаться, что я начинаю падать в какую-то темную бездонную яму. Вокруг темнота, а я лечу. Скорость увеличивается, в ушах уже загудело, а дна всё нет. Как долго это продолжалось сложно сказать, я тогда потерял счёт времени. Гул в ушах всё нарастал, начало казаться, что тело моё летит в пустоту с невообразимой скоростью. Я всё падал и падал, а конца этого полёта не было видно. В какой-то момент в сознании начали вспыхивать обрывки каких-то воспоминаний, ни одного из них я не смог ясно вычленить из этого потока, всё смешивалось и пролетало перед глазами видимо с той же самой скоростью, с какой я летел в бездну. Когда гул в ушах стал нестерпимым, а кадры из жизни перед глазами превратились в одну сплошную белую полосу, мозг резко перестал воспринимать всё, что со мной происходило и я видимо отключился.

Очнулся я на той же поляне. Попытался пошевелить своими руками, ногами — всё вроде цело. Смотрю на небо — а оно серое, дождик накрапывает. Поднялся с земли, отряхнулся. «Что за черт», — думаю. Уходил из дома было ясно, солнечно, а сейчас дождь. «Сколько же времени я провел без сознания, интересно», подумалось мне ещё тогда. Посмотрел на часы — ровно восемь утра, дата на циферблате та же, как сейчас помню: суббота, 14 сентября. Ничего не понимая, решил вернуться домой и рассказать всё Клавдии. Вышел из леса и направился к главному входу в поселок. Поравнявшись с охранником Витькой, тот вдруг говорит:

— Здорово, Саныч, как ты так мимо меня проскочил? Часа три тут торчу на скамейке под навесом, воздухом дышу, а не видел, как ты выходил. С вечера ушел? Да и бороду, смотрю, отпустил. И засмеялся.

«Как так-то, думаю? Я же два часа назад мимо него прошел, поздоровались, а тут говорит, не видел меня?».

— Здорово. Да я через свою калитку вышел, через поле прошёл, — соврал я, отвечая автоматически, и пошел к дому. Сам не могу пока ни в чём разобраться. И пошёл дальше. Но это были лишь цветочки…

До дома оставалось буквально метров сто, а я шёл, озирался по сторонам и не понимал, что происходит. Вроде вокруг всё те же дома, улицы, но что-то было не то. То ли все цвета изменили оттенки, то ли внезапно набежавшие чёрт знает откуда тучи всё вокруг затемнили. Было странное ощущение, что я вовсе не у себя по поселку иду, как будто я чужой тут.

Подойдя к своему дому, я увидел, что мой авто, который я всегда ставлю перед воротами снаружи участка, оказался припаркованным внутри у дома. Я прекрасно помню, что авто не загонял, так как собирался к 11 ехать в город за продуктами, но сейчас машина стояла внутри. У Клавдии, конечно, были права и ключи, и она умела управлять, но зачем ей это делать? Что-то было не так. Но что? Ответ пришел, когда я подошел ближе к дому: рядом с машиной стоял… я!

Это был точно я, в абсолютно такой же одежде, что была на мне тогда, только чисто выбритый. Я вспомнил тот период жизни, когда принял решение отпустить бороду и как Клавдия ворчала по данному поводу. Но я настоял на своём и уже лет 5 как не брил лицо, а лишь подстригал и ровнял бороду.

Я не знаю, испытывал ли кто подобное, но что происходило внутри меня в тот момент невозможно описать. Мне казалось, что я — это душа, отделившаяся от тела, при том, что все чувства и ощущения остались и никуда не делись. Возможно, именно такие чувства испытывает человек, который за одну секунду теряет абсолютно всё, что имел. За мгновение у меня не стало ни дома, ни жены, ни детей, ничего. Ноги подкосились и я сел на траву возле забора.

Нужно было собраться с мыслями и всё обдумать. Шёл мелкий неприятный дождь, становилось холодно, а я был на улице без денег, без телефона, но нужно было куда-то идти. Принимать необдуманные решения и уж тем более действовать импульсивно, я давно себя отучил. Как правило все важные решения в своей жизни я принимал как минимум переспав с этими мыслями ночь. Вот и сейчас необходимо было сделать то же самое, но эмоции и мозг требовали, чтобы я ворвался в свой дом и на месте разобрался во всем. Но интуиция подсказывала, что этого делать нельзя.

Нужно было для начала укрыться от дождя и собраться с мыслями. Но куда пойти? Я вспомнил, что на соседнем участке стоял недостроенный дом соседа: он был без окон, без дверей, но как вариант для временно пристанища подходил как нельзя лучше. К тому же из него можно было понаблюдать за своим домом. Так я и сделал. Пробраться в тот дом не составило никакого труда, так как забора на том участке ещё не было, да и на улице не было ни души из-за дождя. Заняв наблюдательную позицию на втором этаже, я стал смотреть в сторону своей прошлой жизни. И то, что я увидел, мне сразу же не понравилось. На веранде сидел старший сын Петька и курил. Почему он здесь, он же должен быть в городе? Он не мог приехать без предупреждения. И когда он курить начал, врал сучёныш? Нужно собрать все факты в одно и уже после этого делать какие-либо выводы. Итак: время было то же, что и при падении. Изменилась погода. Охранник на посту не видел меня выходящим из поселка. Обстановка была как будто не настоящая, другая, пока я объяснить себе это никак не мог. Машина была на участке, а не снаружи, где я её оставил. Петька не в городе и наконец — он сам, а точнее его двойник. Или оригинал. Я не знал этого. Никаких зацепок я не нашел, в прочем, как и каких-либо связей между всеми этими фактами.

Посидев пару часов таким образом, у меня начала сформировываться некая картина относительно того, что я попал в параллельный мир. Ну а что могло мне прийти в голову ещё? Не розыгрыш ведь это какой-то? Всё было тоже самое, только чуть отличалось от прошлой жизни. Как-то давно, будучи студентом, я читал в каком-то научном журнале или книге о том, что существует бесконечное множество жизненных вариантов у каждого человека. Любое действие, любой выбор человека порождал новое течение его жизни. Решив перейти дорогу на красный сигнал светофора, человек может погибнуть под колесами грузовика или успеть на самолет, которому будет суждено разбиться. А задержавшись и дождавшись зеленого сигнала светофора, человек опоздал бы на тот злосчастный самолет и возможно у входа в аэропорт повстречал бы другого человека, который бы в дальнейшем изменил бы всю его жизнь. Но такое перемещение по параллельным мирам осуществлялось постепенно, планомерно и за счёт осознанного выбора. Но у меня то его не было, меня просто взяли и закинули в другой вариант моей жизни. Не подготовленного, не обученного, без средств к существованию.

Я решил составить план действий, и максимально его придерживаться. Первое, что по моему мнению необходимо было сделать, это попытаться вернуться обратно в свой вариант жизни. Воспользовавшись тем, что дождь усилился и на улице никого не было, я окольными путями смог выбраться из поселка и зайти в лес. Там я не без труда отыскал ту самую поляну, но, к сожалению, никакого «входа» или дыры не нашел. Стал искать, обо что я смог тогда споткнуться, думал, может какой рычаг в земле — опять безрезультатно. Я и ложился на то самое место, и падал, и прыгал по нему — результата никакого не было. Страх и отчаяние вновь попытались завладеть моим разумом, но я постарался как можно быстрее взять себя в руки, так как понимал, что мои стенания и истерики мне не помогут. Нужно думать. Думать, как быть дальше. Первая мысль — обратиться в полицию и всё объяснить. Я попытался представить, как сотрудники полиции сначала бы проверили меня по картотеке, затем по отпечаткам пальцев, которых, в виду моей службы в силовых структурах с повышенным режимом секретности, в картотеке не оказались бы. Затем они может быть даже связались бы с моей женой и мной другим. Те бы пришли, очень бы удивились, задали бы мне пару вопросов из личной жизни, на которые я по идее знаю ответы. Но вдруг в какой-то момент моя та реальность дала бы новое ответвление? Тогда мои ответы уже не будут корректными. Это был тупик. Мне этот вариант уже не нравился, так как перспектив на удачный исход я в нём не увидел.

Оставался один выход: занять «своё» место в этом мире. Но как? Ведь для этого необходимо было убрать основное препятствие, то есть себя «другого». Но как бы я ни пытался отогнать эту мысль, она всё прочнее закреплялась на подкорках моего воспаленного мозга. Параллельно с этим в мою голову ворвалась другая мысль, которая вновь заставила меня задуматься: Витька охранник. Он видел меня другого, с бородой. А что, если он сегодня встретиться с мной другим, без бороды? Возвращаться в тот «недострой» было опасно, но и деваться мне было некуда. Я всё-таки рискнул и как позже оказалось, не напрасно. Судьба вновь сыграла со мной злую шутку. Едва я добрался до своего укрытия и занял наблюдательную позицию, как мои глаза тут же встретились с глазами меня другого, который стоял под навесом на веранде и курил.

Я даже не попытался скрыться от его взгляда, а точнее не успел. Он смотрел на меня и его глаза расширились от ужаса. Сигарета выпала у него из рук и по ступенькам скатилась на садовую дорожку перед домом. Он же, покачнувшись, рухнул вперед лицом прямо на ступеньки веранды и замер. Еще со времен занятий восточными единоборствами я знал: если человек, после особо сильного удара, как подкошенный, падает вперед, это означало мгновенную смерть. Мне не нужно было к нему подходить, чтобы понять — он, то есть я другой, умер. Причина меня не интересовала, мне было достаточно знать, что с этого момента шанс вернуться к Клавдии и семье также рухнул, как несколько мгновений назад его тело.

На звук падающего тела из дома выбежала Клавдия, склонилась над телом и затем я услышал громкий вопль, который затем перерос в рыдания Клавдии. На шум выбежали Петька и Санёк. Оба подбежали к матери и через какое-то время она стала их поочередно обнимать и рыдать. Я смотрел на эту картину через окно недостроенного соседского дома и единственным желанием было сейчас закричать: «Я здесь, я живой», но ком, подкативший к горлу от этой картины перекрыл выход словам. Слёзы покатились из глаз и я, опустившись на пол и обхватив колени руками, зарыдал как ребенок.

Сколько времени я так просидел не помню, но думаю минут десять. Потом я услышал, что приехали врачи и участковый. Тело «меня» упаковали в пакет и погрузили на носилки, после чего врачи уехали. Участковый ещё какое-то время походил, посмотрел и тоже уехал.

Всю ночь я не смог сомкнуть глаз. В моём доме на кухне всю ночь горел свет: Клавдия не спала, было видно, как она ходила по кухне из угла в угол, периодически наливала себе чай, потом садилась за стол, сложив руки перед собой как школьница за партой, клала голову на них и по содроганиям плеч я понимал, что она плачет. Мне очень хотелось сейчас вылезти из своего укрытия, прийти к себе домой, подойти к ней, обнять её, прижать к груди, успокоить. Попытаться придумать какую-нибудь невероятную историю своего воскрешения, но в глубинах моего сознания тут же формировалась картина такого фантастического возвращения со всеми подводными камнями. Увы, это было невозможно.

Дальше особо рассказывать нечего… Я уже стал забывать, как и через какое время выбрался из своего укрытия, как шел под дождем, не разбирая дороги. Сколько шел не помню, только когда уже силы стали меня покидать окончательно, я набрел на какую-то деревушку, нашел дом, который был с виду похуже и не приметнее и зашел в него. Там тогда ещё жила бабушка, о которых говорят «божий одуванчик», она меня приютила. Звали её баба Нюра. Документов не спрашивала, выделила не большую угловую комнату. Стал я у нее жить, помогать по хозяйству за еду и кров, мне ничего больше не нужно было. Еще несколько раз я возвращался на ту поляну в лес, но никакого входа или выхода я так и не нашел.

Баба Нюра жила одна: муж давно умер, сын погиб в автокатастрофе. Через каких-то местных уголовников, с которыми она откуда-то была знакома, помогла мне сделать паспорт, до сих пор не знаю, настоящий он или нет. Через несколько лет и она умерла, а я остался жить в её доме, перед смертью она его на меня записала. Так и остался здесь жить.

На новом кладбище, то, что в пяти километрах от города, в ряду 81Г, сможешь хоть завтра найти могилу Кутепова Александра Васильевича, дата смерти 14 сентября 2019 года. Присмотрись к фото и всё поймешь».

На этом его история заканчивается. После этого, он обратился ко мне с просьбой похоронить его рядом с тем Василием Александровичем, как он сам сказал: «Чтобы Клавдия к ним обоим приходила и не бегала по разным концам кладбища». Также он попросил написать письмо Клавдии, так как он не знал, как Вы отреагируете на всё это.

И ещё передаю Вам его последние слова перед смертью: «Увидишь Клавдию, скажи ей, что я всегда её любил и все последние годы она была со мной в моём сердце».

На обратной стороне этого листа Вы найдёте мой телефон, а также место на кладбище, где я схоронил Василия. Он умер на прошлой неделе, 14 сентября 2021 года.

P.S. Надеюсь на скорую встречу, звоните в любое время».