Данный рассказ можно описать как «Бегущий по лезвию» (фильм вышел в 1982 г. — не удивлюсь, если кто-то из его авторов когда-то прочёл «УЖОСов» — настолько они близки тематически) в декорациях «Взвода». Соединённые Штаты ведут войну где-то в джунглях с неким неизвестным Врагом. Всё как обычно, но есть одна особенность: со стороны Штатов сражаются репликанты-УЖОСы — выращенные в лабораториях человекоподобные генетически модифицированные бойцы. Один из этих УЖОСов — военкор, освещающий события для общественности дома.
Это также один из ранних рассказов Джина Вулфа, однако в нём уже появляются особенности и темы, характерные для всего его творчества:
• игра слов в названии (переданная в переводе, что редкость)
• финальный твист, когда читатель не может быть до конца уверен, что же, чёрт побери, тут на самом деле произошло
• неопределённость, которую испытывает читатель, пытаясь истолковать только что прочитанную историю (поскольку в тексте есть доказательства в пользу как одной точки зрения, так и противоположной)
• христианские отсылки
• символизм имён
• хорошую прозу можно не упоминать, поскольку у Вулфа она присутствует по умолчанию (в разных историях выполняет разную функцию, меняясь в соответствии с задачей)
Нехарактерна для Вулфа поднимаемая здесь тема войны: несмотря на собственный боевой опыт, он, тем не менее, нечасто обращался к нему (если не считать этого рассказа, навскидку можно припомнить краткое пребывание Северьяна в армии в «Цитадели Автарха» и боевые действия, служащие далёким фоном в «Домашнем очаге»).
Интересно, что Вулф предсказал появление:
• прикомандированных журналистов (
• дронов
• боевых роботов (это, строго говоря, для нас ещё впереди, хотя они уже беспроводные)
• генетические манипуляции (это тоже уже не за горами)
О данной редакции: Первоначальный вариант перевода был неплох, однако слишком вольно обходился со стилем Вулфа, где-то дополняя авторский текст, где-то оставляя за скобками некоторые фрагменты; иногда — предлагая читателю свою интерпретацию текста и отсекая прочие варианты. Текущий вариант текста — гораздо ближе к авторскому (если считать максимальной близостью английский оригинал), в нём устранены перечисленные недостатки (и несколько откровенных ошибок). Эррата (список исправлений — для тех, кто хочет разобраться, что́ было не так), находящаяся в конце, занимает больше места, чем сам рассказ. Также рассказ дополнен примечаниями и парой статей, которые, надеюсь, помогут читателям лучше понять и оценить труд автора.
• Вступительное слово к рассказу (написано Гарри Гаррисоном, переведено mtvietnam, добавлено в качестве бонуса)
• УЖОСы войны (собственно, сам рассказ в переводе Павла Вязникова, неавторизованная редакция mtvietnam)
• Дополнительные материалы в помощь читателю (перевод, кроме примечаний редактора, mtvietnam):
— Примечания редактора (вместо сносок в рассказе)
— Статьи Роберта Борски и Марка Арамини, и несколько комментариев к ним (возможно, помогут обратить внимание на некоторые детали)
— Предисловие Гарри Гаррисона к антологии «Нова 1», где впервые вышел рассказ (тоже бонус, для понимания атмосферы на момент публикации)
— Эррата (для тех, кто хочет узнать, в чём отличие новой редакции от прежней)
v1.0 — создание fb2 — Олег Cher
v2.0 — редактирование текста, примечания, перевод доп. материалов — mtvietnam (2019–2023)
Джин Вулф — инженер, во время Корейской войны служивший в армии Соединённых Штатов. Он знает, что такое инженерное дело — и знает, что такое война; объединив эти знания, он создал рассказ, которому есть, что сказать как об одном, так и о другом. Это прекрасный образчик научной фантастики второго поколения; более подробное, гораздо более искусное исследование старых и хорошо знакомых тем этого жанра.[1] В первобытные времена крошившихся палпов достаточно было всего лишь приготовить андроида в котле и выпустить его, ещё тёпленького. Но мистер Вулф, с отточенным мастерством, заходит гораздо дальше.
Те трое друзей, что трудились в траншее под проливным дождём, казались поразительно похожими. Их безволосые, ничем неприкрытые черепа блестели от воды, как и их столь же безволосые гибкие торсы, где под влажной кожей как масло перекатывались гладкие мышцы.
Те двое, что действительно были 2909-м и 2911-м, не видели особых причин жаловаться на обступавшие их джунгли, хоть и терпеть не могли дождь, от которого ржавело оружие, змей и насекомых — и, конечно, ненавидели Врага. А вот тому, которого звали 2910-м, лидеру в тройке по должности и по негласному признанию товарищей, здесь не нравилось; и не нравилось потому, что у 2909-го и 2911-го кости были из нержавеющей стали; а никакого 2910-го не было и, более того, никогда не существовало.
Их лагерь имел в плане форму треугольника. В центре размещался командно-медицинский пункт, где спали лейтенант Кайл и мистер Бреннер: хижина из наполовину вкопанных в болотистую почву набитых глиной ящиков из-под патронов. Вокруг располагались: заглублённая миномётная позиция (северо-восток), заглублённая позиция безоткатной пушки (северо-запад) и заглублённая позиция Пиноккио (юг); за ними протянулись ровные линии траншей: Первый взвод, Второй взвод, Третий взвод (трое служили именно в нём). За их пределами были проложены первичная линия колючей проволоки и полоса противопехотных мин.
А уже за их пределами были джунгли. Но не совсем за пределами. Джунгли выстраивали собственные форпосты — из быстрорастущего бамбука и слоновой травы, а ползучие твари оттуда без устали патрулировали траншеи. Джунгли укрывали Врага, кормили его, прижимая к своей огромной зловонной груди, пока они напитывались дождём и от него порождали свои орды кровососущего гнуса и многоножек.
Гигант 2911-й вогнал лопату в жижу на дне траншеи, зачерпнув, поднял её на высоту плеча и отбросил содержимое; 2910-й, казавшийся карликом рядом с ним, повторил его действия и остановился, наблюдая, как струи дождя размывают выброшенный на бруствер ком, пока тот медленно стекал обратно в траншею. 2911-й проследил за его взглядом и ухмыльнулся. Лицо УЖОСа было широким, безволосым, скуластым и плосконосым; острые белоснежные зубы напоминали клыки крупного пса. И 2910-й знал, что это было и его собственное лицо. Точное, как зеркальное отражение. Он сказал себе, что это просто сон — но он слишком устал и не смог проснуться.
Откуда-то из дальнего конца траншеи бычий рёв 2900-го объявил ужин, и остальные УЖОСы побросали инструменты и, проталкиваясь мимо, ринулись к котелкам с дымящейся кашей, но измождённого 2910-го от одной мысли о еде замутило, и он проковылял в бункер, который делил с 2909-м и 2911-м. Упав на надувной матрас, можно было на время покинуть непрекращающийся кошмарный сон: вернуться в нормальный мир домов и тротуаров, или, что ещё лучше, просто провалиться в блаженное небытие…
Внезапно он подскочил на койке, в глазах ещё стояла чернота сна, даже когда его пальцы, повинуясь собственному разуму, нащупывали каску и оружие. От границы джунглей тревожно загудели горны, но 2910-й успел провести под надувным матрасом рукой и убедиться, что спрятанные им записки на месте, прежде чем голос 2900-го проревел:
— Нас атакуют! Разойтись! Всем людям занять огневые позиции!
Одной из избитых шуток (собственно, настолько избитых, что над ней уже никто не смеялся) была замена слов «человек», «люди», «солдат», «человеческий» и прочие на «УЖОС» и производные от него. УЖОСы из подчинённого 2910-му отделения использовали шутку по отношению к нему так же свободно, как и он к ним, поэтому его сперва нервировала манера 2900-го, ни разу не сказавшего её. Но 2900-й ни о чём на самом деле не подозревал. Он просто всерьёз воспринимал своё звание.
2910-й прибыл на позицию в тот самый миг, когда миномёты подвесили над лагерем осветительную ракету, похожую на белую огненную розу. То ли благодаря короткому сну, то ли из-за волнения перед надвигающимся боем его усталость испарилась, он остался нервно напряжённым, но при этом изнурённым. Из джунглей донеслось пение горна: «та-таа… таа-таа…» — и в тылу слева от позиции, где засел его взвод, Первый взвод открыл огонь из тяжёлого оружия по команде смертников, которую, как им показалось, они заметили на тропе, ведущей от северо-восточных ворот лагеря. 2910-й изо всех сил всматривался во тьму — и действительно, через полминуты что-то поднялось на тропе, схватилось за живот и упало. Значит, не показалось — там
«
Первый взвод начал вести огонь и из личного оружия, каждое глухое покашливание означало выстрел полудюжиной стреловидных флешетт, летящих трёхфутовой сеткой, от которой невозможно увернуться.
— Перед собой гляди, 2910-й! — рявкнул 2900-й.
Глядеть, кроме как на несколько пучков слоновой травы, было не на что. Потом ракета погасла.
— Что же они не запустят новую?.. — встревоженно спросил справа 2911-й.
— Звезда на востоке для людей, кто не были от женщин рождены, — вполголоса пробормотал 2910-й — и тут же пожалел о своих святотатственных словах.
— Точно, там её и надо бы зажечь, — согласился 2911-й. — Первому взводу, похоже, жарко. Хотя и нам не помешало бы немного света…
2910-й не слушал. Дома, в Чикаго… всё то невыразимо далёкое время, которое начиналось со смутных воспоминаний, в которых он играл на лужайке под надзором улыбающейся великанши, и заканчивалось два года назад, когда он лёг на операцию, лишившую его всех волос на голове и теле и подвергся некоторым другим незначительным модификациям, — всё то время он бессознательно готовил себя к этому. Поднимал тяжести и играл в футбол, укрепляя тело, пока на тысяче книг он оттачивал разум; и всё это ради того, чтобы суметь рассказать, заставив других почувствовать, что они находятся всего в двух шагах…
Взлетела новая «люстра», и её свет выхватил три тёмных силуэта, скользивших от пред-ближайшего пучка слоновой травы к ближайшему. 2910-й открыл по ним огонь из своей М-19, затем услышал, как стреляют УЖОСы по обе стороны от него. Оттуда, где под острым углом сходились траншеи Второго и Третьего взводов, застучал, рассыпая росчерки трассеров, пулемёт. Ближайший пучок травы подлетел вверх и закувыркался среди фонтанчиков земли.
Несколько секунд было тихо, затем прямо за ними один за другим грохнули пять взрывов, пять фугасов, словно метили в окоп Пиноккио.
Кто-то ещё двигался к ним по траншее, и было слышно, как невнятный новый голос задохнулся, когда взорвались фугасы. Затем возобновился, немного громче и, соответственно, чуть более разборчиво:
— Как вы? Хорошо себя чувствуете? Не ранены?
Большинство УЖОСов отвечало просто: «Я в порядке, сэр» или «У нас всё окей, сэр»; но поскольку УЖОСы обладали чувством юмора, некоторые бурчали что-нибудь вроде: «Как бы нам перевестись в морпехи, сэр?» или: «У меня пульс только что подскочил до девяти тысяч, сэр. 3000-й замерил его при помощи миномётного прицела».
Эту статью он написал ещё до того как узнал, что в своё время и армия, и БСС изо всех сил пытались выкорчевать это чувство смешного — но вскоре выяснили, что коль скоро УЖОСы должны обладать определённым интеллектуальным уровнем, без чувства юмора не обойтись.
…Теперь Бреннер стоял за спиной 2910-го, похлопывая его по плечу:
— Как вы? Чувствуете себя хорошо?
2910-му хотелось ответить: «Я испуган ровно вполовину меньше твоего, тупой ты голландец», — но он знал, что, если заговорит, в голосе будет слышен страх; кроме того, для УЖОСа подобная грубость была бы немыслима.
Ещё 2910-му хотелось ответить просто: «Порядок, сэр», — потому что тогда Бреннер перешёл бы к 2911-му, а он был бы в безопасности. Но приходилось поддерживать репутацию местного оригинала — особенно принимая во внимание то, как полезна бывала эта репутация, когда он ошибался, частенько поступая не так, как все нормальные УЖОСы. Поэтому он ответил:
— Вам надо бы взглянуть на Пиноккио, сэр. Боюсь, он рассыхается.
Тихий смешок 2909-го на другом конце позиции вознаградил его за незамысловатую остроту, а Бреннер, человек, представлявший собой самую серьёзную угрозу его маскировке, прошёл дальше по траншее.
Страх был необходим УЖОСам, потому что воля к выживанию была крайне необходима. Ну а гуманоидная форма была нужна, если УЖОСы должны были использовать уже имевшуюся массу человеческого оборудования. Кроме того, в ходе максимально прибли́женных к боевым условиям испытаний, проведённых в Эверглейдс, человекообразные УЖОСы подтвердили своё превосходство перед всеми диковинными созданиями, какие только смогло породить воображение БСС — общественное мнение никогда не допустило бы их проведение с человеческими солдатами.
(Или они всего лишь повторяли? Неужели всё это было задумано гораздо раньше, с расчётом на совсем иную, гораздо более важную войну? И неужели Он сам, сам Великий Учёный, пришёл, дабы принять облик Своих творений, дабы показать, что и Он может вынести невыносимое?)
2909-й оказался сбоку от него и прошептал:
— Видишь что-нибудь, отделённый? Вон там?
Рассвет уже загорелся, а он и не заметил…
Неловкими от усталости пальцами 2910-й переключил шептало своей М-19 на нижний ствол (сорокамиллиметровый гранатомёт). Там, куда указал 2909-й, коротко полыхнуло пламя взрыва.
— Нет, — ответил 2910-й. — Теперь я ничего не вижу.
Мелкий дождик, сеявшийся всю ночь, заметно усилился. Тучи, казалось, опустились до самой земли. (Неужели судьба ссудила ему воссоздать то, что некогда было сделано для рода людского? Это вполне могло произойти. Если людей Враг просто держал в заключении, то с пленными УЖОСами мог делать, что угодно. Время от времени дозоры находили их тела — распятые, с пронзёнными бамбуковыми кольями руками и ногами; а
От КП, хлопая крыльями, взлетел наблюдательный орнитокоптер.
— Что-то давно не было слышно мин, — заметил 2909-й. Тут же как-то ненатурально хлопнул взрыв — таким же звуком заканчивались в последние недели все подобные вражеские разведки боем. Над лагерем запорхали бумажные листки.
— Агитснаряд, — прокомментировал очевидный факт 2909-й, а 2911-й спокойно вылез из окопа, подобрал одну листовку и спрыгнул обратно.
— То же, что на той неделе, — сообщил он, разглаживая сырую рисовую бумагу.
Заглянув ему через плечо, 2910-й убедился в его правоте. Неизвестно по какой причине Враг никогда не направлял свою пропаганду на УЖОСов — хотя ни для кого не было секретом, что умение читать входило в число инстинктивных навыков, вкладываемых в сознание УЖОСов. Вместо этого вся пропаганда была нацелена на людей в лагере и в основном напирала на отвращение, которое они, как считалось, должны испытывать, будучи «заточены с полуживой плотью, всё ещё воняющей химикалиями». Лично 2910-й считал, что Враг мог бы добиться и лучших результатов, по крайней мере в отношении лейтенанта Кайла, если бы в листовках упор делался не на этот аргумент, а, скажем, на секс. Кроме того, у него сложилось впечатление, что Враг сильно преувеличивает число людей в лагере.
С другой стороны, армия (у которой было гораздо больше возможностей узнать реальное положение) тоже ошибалась. Все армейские, кроме нескольких ключевых генералов, были уверены, что людей в лагере только двое…
Он попал на Всеамериканские игры. Казалось, это было так давно. И даже тогда ни один тренер, ни один спортивный журналист ни разу не сравнил его коренастую, мускулистую фигуру с телом УЖОСа. А он специализировался в журналистике, был амбициозен… Сколько людей, даже с помощью хирургии, могли бы подойти?..
— Как думаешь, он видит что-нибудь? — это 2911-й спрашивал у 2909-го. Оба следили за парящей над лагерем «птичкой».
Орнитокоптер мог делать всё, что могла бы настоящая птица, — разве что яйца не умел откладывать. Например, машина могла в буквальном смысле усесться на провод. Парить, используя восходящие потоки воздуха, — как стервятник, или пикировать — как ястреб. А КПД машущих крыльев был весьма высок — что позволяло за счёт уменьшения веса батарей сэкономить приличный запас веса для объективов и телекамер. Эх, сейчас смотреть бы на экран монитора в КП вместе с лейтенантом Кайлом, а не стоять, высунув башку почти на фут из липкой грязи (он припомнил, что в Эверглейдс испытывали модель со стебельчатыми, как у краба, глазами, но стебельки постоянно поражались грибком…).
Словно в ответ на невысказанное желание раздался голос 2900-го:
— Эй, 2910-й! Ну-ка, живее, не как обычно — Он требует нас на КП!
Когда сам 2910-й думал «Он», то всегда имел в виду Бога; но для 2900-го «Он» — это был лейтенант Кайл. Без сомнения, именно поэтому 2900-го и назначили взводным. Конечно, сказалась и иррациональная престижность круглого числа… 2910-й выбрался из траншеи и, пригнувшись, побежал за 2900-м. Тут бы, конечно, нужна коммуникационная траншея; но до неё пока как-то не дошли руки.
Перед Бреннером на столе кто-то лежал (2788-й? Вообще похож, но наверняка сказать трудно). Шрапнель — или осколочная граната. Бреннер не поднял глаз на вошедших, но 2910-й видел, что его лицо всё ещё белое как бумага, от страха — хотя атака закончилась добрую четверть часа назад. 2910-й и 2900-й, проигнорировав представителя БСС, отдали честь лейтенанту Кайлу.
Командир роты улыбнулся.
— Вольно, УЖОСы. Как в вашем секторе?
2900-й ответил:
— Всё в порядке, сэр. Пулемётчик срезал троих, 2910-й — ещё двоих. Так себе была атака, сэр.
Лейтенант Кайл кивнул.
— Думаю, вашему взводу пришлось легче всех, 2900-й, поэтому я и решил послать сегодня утром в дозор именно вас.
— Возражений нет, сэр.
— Придаю вам Пиноккио. Я подумал, вы захотите пойти сами и прихватить банду 2910-го.
Лейтенант взглянул на 2910-го.
— Ваше отделение по-прежнему в полном составе?
— Да, сэр, — 2910-му стоило больших усилий сохранить лицо бесстрастным. Ему хотелось сказать: Я не должен идти в дозор. Я ведь человек, как и ты, Кайл, а дозор — это для созданий, выращенных в пробирке, для созданий, чья плоть облекает металлические скелеты, для созданий, не имеющих родных и не знавших детства.
Для таких созданий, как мои друзья.
И 2910-й добавил только:
— Нашему отделению повезло больше всех в роте, сэр.
— Ну и прекрасно. Будем надеяться, что удача вас не оставит и впредь, 2910-й, — Кайл вновь взглянул на 2900-го. — Я на орнитокоптере забрался под кроны и сделал всё возможное и невозможное, разве что не гонял его, как курицу. Я ничего не обнаружил, и огня он не привлёк, так что, думаю, у вас всё будет в порядке. Вы обойдёте лагерь вокруг, не покидая зоны миномётной поддержки. Вопросы есть?
2900-й и 2910-й отдали честь, развернулись кругом и вышли. 2910-й чувствовал, как пульсирует артерия на шее; он на ходу незаметно сжал и разжал кулаки.
— Как думаешь, поймаем кого из этих? — спросил 2900-й.
Этот лёгкий товарищеский дух в преддверии предстоящего боя — для него это было довольно панибратски.
— Я бы сказал, да. Не думаю, что командиру хватило времени с птичкой, чтобы убедиться в чём-либо, кроме того, что Враг оттянул свои главные силы за пределы поражения. Надеюсь, действительно оттянул.
И это чистая правда, подумал он. Потому что хороший жаркий бой мог бы закруглить дело, так, чтобы я наконец убрался отсюда.
Раз в две недели прилетал вертолёт. Привозил припасы и, если было нужно, пополнение. А кроме того, с каждым рейсом прибывал корреспондент: предполагалось, что он должен интервьюировать командиров лагерей посещаемых вертушкой. Репортёра звали Кит Томас — и последние два месяца это был единственный человек, в присутствии которого 2910-й мог сбросить маску УЖОСа.
Уезжая, Томас забирал исписанные блокнотные листки из-под надувного матраса 2910-го, и приезжая, он всякий раз умудрялся найти укромный уголок, где они хоть несколько секунд могли поговорить наедине. 2910-й просматривал свою почту и возвращал её Томасу. Ему сделалось неловко, когда он осознал, что репортёр постарше относится к нему с благоговением, как к кому-то, кто лишь немногим уступает героям.
Я могу отсюда выбраться, напомнил он себе. Записать всё и сказать Киту, что мы готовы использовать письмо…
2900-й резко скомандовал:
— Ступай к отделению. Я за Пиноккио — собираемся у южных ворот.
— Слушаюсь.
2910-му вдруг захотелось рассказать кому-нибудь, пусть хоть 2900-му, про письмо. Оно было у Кита Томаса… не письмо, собственно, а записка без даты, но она была подписана знаменитым генералом из штаба корпуса. Без всяких объяснений предписывалось откомандировать номер 2910 с его текущего места службы и передать во временное распоряжение мистера К. Томаса, аккредитованного военного корреспондента. И Кит применил бы письмо — стоило лишь попросить. Собственно, 2910-й так и хотел сделать во время последнего визита журналиста.
…2910-й не мог припомнить, как отдал команду, но отделение уже строилось к осмотру, вставая в шеренгу под дождём почти так же чётко, как на плацу в яслях. Он скомандовал «вольно» и, объясняя задачу патрулирования, рассматривал ребят. Оружие, как всегда, в безупречном состоянии, несмотря на влажность; выправка массивных тел — словно шомпол проглотили, а форма настолько чиста, насколько позволяли условия.
Настоящие Эл-Эй Рэмс с автоматами, гордо подумал он и гаркнул:
— Включить шлемофоны!
И сам щёлкнул выключателем на шлеме, позволив 2900-му срастить его и отделение в единую тактическую единицу с Пиноккио. Новый приказ, и УЖОСы с быстротой, говорившей о многократных тренировках, сомкнулись в походный порядок вокруг Пиноккио; перекрывавшую южные ворота проволоку отодвинули, и дозор вышел из лагеря.
С убранной турелью Пиноккио-роботанк имел в высоту всего три фута, а шириной не превышал автомобиль; зато в длину он был как три, из-за чего издалека сильно смахивал на железнодорожный вагон-платформу. В джунглях благодаря небольшой ширине Пиноккио легко проскальзывал среди стволов непобедимых гигантов, а мощные гусеницы позволяли закатать в землю бамбук и молодые деревца. Однако, в отличие от грохота старых танков с человеческим экипажем, Пиноккио, спасибо эластичной органике и спечённым металлам, издавал лишь мягкое шипение. Когда же не мешал подлесок, он двигался тихо, как больничная тележка.
Непосредственного предшественника Пиноккио звали Панч — шуточка в жеманно-уничижительном стиле тех типов, которые сочли, что «Шилейли» — «Дубинка» — подходящее название для боевой ракеты. «Панч» — звучит как тычок в зубы.
Но хотя Панч, как и Пиноккио, имел компьютерный мозг и не нуждался в экипаже (или, если уж на то пошло́, то и в кабине для него, если не считать ничем не прикрытого рудиментарного сиденья на броне), ему требовались провода для связи с окружавшей его пехотной командой. Пробовали и радио, но статика, глушилки и попросту ложные вражеские команды оказались для Панча слишком большой проблемой.
Затем усовершенствованная модель избавилась от этих проводов, а некий обладающий творческим воображением штабной вспомнил, что «Мистер Панч» — это не только «удар», но и фарсовая марионетка — и имя для модели без «ниточек» пришло само собой. Но, так же как Панч и как сказочный тёзка, Пиноккио был уязвим, отправляясь бродить по свету в одиночку.
Храбрый человек (а у Врага недостатка в них не было) мог спрятаться, пока Пиноккио не окажется в пределах досягаемости. А хорошо проинструктированный мог затем поместить гранату или бутылку с зажигательной смесью туда, где это уничтожило бы танк. Трёхдюймовая броня Пиноккио нуждалась в прикрытии из живой плоти, а поскольку стоил он как небольшой город и мог (при должной защите) остановить целый полк — он это прикрытие получал.
Двое разведчиков из отделения 2910-го двигались впереди, образуя переднюю вершину ромба. По обе стороны двигались фланговые, прочёсывая кусты и, когда это казалось разумным, расстреливая каждую подозрительную поросль сетями флешетт. Всегда бодрый, надёжный 2909-й — помощник командира отделения — вместе с ещё одним УЖОСом замыкал группу, двигаясь в арьергарде. Место 2900-го, как командира дозора, было сразу позади Пиноккио, а 2910-го, как командира отделения — впереди роботанка.
Джунгли тревожно притихли, из-под огромных деревьев сочилась тьма. «Я пойду и долиною смертной тени…»
В наушниках тоненько пропищал искажённый голос 2900-го:
— Держи фланговых слева чуть дальше!
2910-й подтвердил приём, и быстрым шагом отправился лично передать поправку, хотя фланговые — 2913-й, 2914-й и 2915-й — тоже слышали команду и сейчас выполняли её. Шансов, что неприятности начнутся так рано, практически никаких, однако это не оправдание небрежному строю. Протискиваясь меж двух деревьев, что-то зацепило его взгляд и он задержался рассмотреть этот предмет. Это был череп; но не гладкий стальной череп УЖОСа, а костяной, и потому, вероятнее всего, череп Врага.
Врага с большой буквы, подумал он. То есть человеческого существа, на которое не распространялось привитое УЖОСам на уровне условного рефлекса преувеличенное уважение к людям, граничившее с поклонением.
Снова тонкий и звенящий голосок:
— 2910-й, тебя что-то задерживает?
— Иду.
Он отшвырнул череп в сторону. Человек, которого даже УЖОС не был обязан слушаться, которого даже УЖОС мог убить. Череп выглядел старым, но старым он быть не мог. Муравьи вычищали его до блеска за несколько дней, а через несколько недель кость начинала гнить. Но этому черепу, возможно, было по меньшей мере лет семнадцать-восемнадцать.
Хлопая крыльями, над ними пролетел орнитокоптер, следуя по собственной поисковой схеме. Дозор пошёл дальше.
2910-й небрежно спросил в микрофон шлема:
— Как далеко идём? До ручья?
— Четверть мили по берегу, потом сворачиваем на запад, — пропищал в наушниках голос 2900-го, а затем с заметной ноткой сарказма добавил, — если, конечно, ты не возражаешь.
Неожиданно в наушниках прорезался голос лейтенанта Кайла:
— 2900-й, 2910-й — ваш заместитель. Он обязан быть в курсе ваших планов.
Но 2910-й, осознав, что настоящий УЖОС никогда не задал бы подобного вопроса, внезапно осознал и другое — что об УЖОСах он знал куда больше, чем комроты. Это не было удивительным, ведь в отличие от Кайла, 2910-й ел и спал с УЖОСами, однако это вызывало беспокойство. Пожалуй, он знал УЖОСов даже лучше Бреннера, если не говорить о собственно биомеханике.
Когда передовые разведчики доложили, что подошли к еле-еле ползущей в джунглях речке, которую они называли ручьём, в наушниках опять раздался голос Кайла. Так же рутинно, как он высказал 2900-му свой мягкий упрёк, лейтенант объявил:
— У нас «красная» ситуация. Атакуют Северный Пост, силами примерно до батальона. Дозор, давайте втягивайтесь обратно.
Пиноккио, заблокировав правую гусеницу, развернулся на сто восемьдесят градусов, отделение обогнуло его по часовой стрелке. Кайл сдержанно добавил:
— Похоже, безоткатники никак их не накроют, так что я выхожу к ним — посмотреть, что там. Несколько минут на радиоконтакте побудет мистер Бреннер.
— Мы уже возвращаемся, сэр, — передал 2900-й.
А затем 2910-й увидел, как автоматная очередь срезала его разведчиков. В следующее мгновение джунгли превратились в грохочущий выстрелами пандемониум.
Радар Пиноккио засёк источник огня, отследив траектории пуль, и его орудие влепило туда 155-миллиметровый снаряд, но внезапно окружавшее их пространство со всех сторон разрезал перекрёстный огонь. Пули ударяли в турель Пиноккио и рикошетировали, крича словно проклятые души. 2910-й увидел, как из ниоткуда вылетают, крутясь в воздухе, гранаты. Что-то с ужасающей силой ударило его в бедро. Прежде чем посмотреть на раненую ногу, он заставил себя сказать:
— 2909-й, я ранен — принимай отделение.
Теперь вокруг падали мины, и если его помощник подтвердил команду, 2910-й этого уже не слышал.
Зазубренный осколок гранаты или мины вспорол мышцы ноги, разворотив бедро, но, очевидно, не задел крупную артерию, снабжающую голень кровью, поскольку она не била фонтаном, а просто текла, хотя и довольно обильно. Шок всё ещё вызывал онемение раны. 2910-й заставил себя развести пальцами её края и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там нет инородных тел. Рана весьма глубокая, но кость цела; так, по крайней мере, казалось.
Держась как можно ниже, он распорол траншейным ножом штанину, а затем соорудил жгут из ремня. В перевязочном пакете были марлевый тампон и лента пластыря, чтобы приклеить его. Закончив, он лежал неподвижно, держа свою М-19 и высматривая точку, где бы пригодилась огневая поддержка от неё. Турель Пиноккио деловито выпускала одну пулемётную очередь за другой, вычищая подозрительные участки, — в остальном, казалось, бой прекратился.
В наушниках раздался голос 2900-го:
— Раненые есть? Я спрашиваю, есть раненые?
2910-му удалось выговорить:
— Я… 2910-й.
УЖОС почувствует боль, но отнюдь не так сильно, как человек. Ему придётся изо всех сил притворялся, изображая нечувствительность. Внезапно его осенило, что он будет списан по ранению, а значит, не придётся пользоваться письмом. И это его обрадовало.
— А мы уж думали, что ты накрылся, 2910-й. Рад, что ты всё ещё с нами.
И тут передачу прорезал дрожащий от паники голос Бреннера:
— Нас сейчас сомнут! Немедленно тащите сюда этого Пиноккио!..
Несмотря на боль, 2910-й почувствовал презрение. Только Бреннер мог сказать «
— Сейчас будем, сэр, — отозвался 2900-й, неожиданно оказавшись над 2910-м, помогая ему подняться.
2910-й попытался найти глазами других УЖОСов.
— Многих потеряли? — спросил он.
— Четверо убитых, и ты. — Наверно, ни один человек — ни один
— Не поспею за вами.
— Значит, поедешь на Пиноккио.
Командир взвода удивительно бережно поднял его на маленькое сиденье — «погонщик», координировавший действия роботанка, ехал тут, если бежать рядом из-за скорости движения по дороге становилось непрактично. Остатки отделения выстроились цепью впереди. Едва они торопливо зашагали вперёд, 2910-й услышал, как 2900-й вызывает:
— Базовый лагерь! Базовый лагерь! Каково ваше положение, сэр?
— Лейтенант Кайл убит, — ответил голос Бреннера. — Только что прибежал 3003-й и сказал, что Кайл убит!
— Вы держитесь?
— Не знаю! — Было слышно, как Бреннер спрашивает, отвернувшись от микрофона: «Они держатся, 3003-й?»
— Воспользуйтесь перископом, сэр. Или птичкой, если она ещё не сбита.
Бреннер торопливо затарахтел:
— Я не знаю, держимся мы или нет. 3003-й был ранен, только что он умер. В любом случае он вряд ли знал… Вы должны поторопиться!
Это противоречило уставу, но 2910-й щёлкнул выключателем шлемофона, чтобы не слышать терпеливого ответа 2900-го. Теперь, когда не мешало бормотание Бреннера, он слышал недалёкие взрывы — несомненно, из лагеря. Огонь из стрелкового оружия сливался в почти неумолчный гул, на который накладывалось «у-у-у-бумм!» вражеских снарядов и ответный кашель миномётов.
Затем джунгли расступились — перед ними открылся лагерь: среди травы и траншей то и дело вздымались фонтаны грязи. Отделение перешло на бег, а Пиноккио прямо на ходу стрелял из 155-ки, оказывая лагерю огневую поддержку.
Они нас обвели, думал 2910-й. Нога пульсировала болезненно, но при этом отдалённо; и он ощущал в голове лёгкость и кружение — словно был орнитокоптером, висящим в туманной мороси над собственным телом. Вместе с лёгкостью в голове пришла странная ясность сознания.
Они нас обвели. Они приучили нас к небольшим коротким налётам, к разведкам боем, которые заканчивались с восходом — а когда мы наконец вывели Пиноккио из лагеря, они готовились подстеречь нас в засаде и захватить лагерь. Внезапно он осознал, что, сидя на броне, на ничем не защищённом сиденье, он в любой момент может оказаться в самой гуще боя; отряд уже подошёл к минному полю, и УЖОСы впереди на бегу перестраивались в походную колонну, чтобы не переступить границ расчищенной полосы.
— Куда мы, Пиноккио? — спросил он и только тут сообразил, что так и не включил шлемофон. Щёлкнул рычажком и повторил вопрос.
— Раненая боевая единица будет доставлена на командный пункт для оказания ей помощи сотрудником Биосинтетической Службы, — прогудел Пиноккио, но 2910-й уже не слушал его. Впереди, казалось, разом протрубили пять десятков горнов, командуя новую атаку Врага.
Южная сторона треугольника лагеря была пуста, словно остатки их взвода перебросили на помощь Первому и Второму; но из-за решительного отсутствия логики на войне, именно здесь, где Враг мог бы войти, практически не встретив сопротивления, его не было.
— Прошу помощи сотрудника БСС, имею раненую боевую единицу, — говорил голос Пиноккио.
Разговор не мешал ему стрелять из 155-ки, но когда, спустя минуту или больше, Бреннер так и не вышел, 2910-й исхитрился соскользнуть с брони, приземлившись на здоровую ногу. Пиноккио тотчас укатил прочь.
Бункер КП перекосило, и судя по воронкам, несколько непрямых попаданий вообще едва не разнесли его в щепки. Когда 2910-й подошёл к дверному проёму, в нём появилось белое как мел лицо Бреннера.
— Кто здесь?
— 2910-й. Я был ранен — дайте мне войти и лечь.
— Они не отправят к нам авиаудар. Я запросил их, а они говорят, что весь этот район затянут туманом; говорят, что не смогут найти нас.
— Дайте пройти. Я ранен и хочу войти и лечь. — В последний момент он вспомнил, что надо добавить: — Сэр.
Бреннер нехотя посторонился. В бункере было темновато, но не совсем темно.
— Осмотреть вашу ногу?
2910-й нашёл пустые носилки и лёг, двигаясь неуклюже, чтобы не тревожить рану.
— Незачем, — ответил он. — Займитесь лучше другими ранеными.
Не хватало ещё, чтобы Бреннер начал проявлять любопытство. Даже будучи не в себе, как сейчас, он может что-нибудь заметить.
Вместо этого сотрудник БСС вернулся к рации. Его отчаянный голос доносился откуда-то издалека. До чего же хорошо наконец прилечь…
Где-то в невообразимой дали одни голоса перекрывали другие, один аргумент встречался с другим — где-то далеко. Интересно, где он?
Потом он услышал пушки и понял. Попытался повернуться на бок и со второго раза сумел сделать это — хотя лёгкость в голове была хуже, чем когда-либо. На соседних носилках лежал 2893-й, и 2893-й был мёртв.
Он услышал, как на другом конце комнаты, том конце, который, по сути, и являлся КП, Бреннер спорил с 2900-м.
— Был бы хоть один шанс, — говорил торопливо Бреннер, — вы же знаете, взводный, я бы сделал это.
— Что происходит? — сумел наконец спросить 2910-й. — В чём дело?
Он был слишком слаб, чтобы хорошо играть роль УЖОСа, но ни Бреннер, ни 2900-й этого не заметили.
— Это дивизия, — ответил Бреннер. — Целая дивизия Врага. Мы не можем сдержать такие силы!
2910-й приподнялся на локте.
— О чём это вы?
— Я говорил с ними по радио… поймал их частоту — это целая дивизия. Они нашли офицера, который знает английский, чтобы он поговорил со мной. Они предлагают нам сдаться.
— Это
2910-й потряс головой, пытаясь прочистить её.
— Хоть бы и дивизия — с Пиноккио…
— Этого Пиноккио больше нет.
2900-й бесстрастно объяснил:
— Мы пытались контратаковать, 2910-й, но они подбили Пиноккио и отбросили нас назад… Как ты себя чувствуешь?
— Их не меньше дивизии! — упрямо повторил Бреннер.
Разум 2910-го нёсся, но сейчас это было похоже на бесконечную серию ускорений на беговой дорожке. Если Бреннер намерен сдаться, 2900-й даже не подумает о неповиновении, несмотря на всё своё личное несогласие. Но были, однако, различные способы, с помощью которых он, 2910-й, мог убедить Бреннера в том, что он — человек: было бы время. И Бреннер сможет объяснить, обязательно объяснит это Врагу; так что он тоже будет спасён. Война рано или поздно кончится, и он сможет вернуться домой. Никто не будет его ни в чём винить. Если Бреннер намерен…
Бреннер как раз спрашивал:
— Сколько у нас осталось боеспособных?
— Меньше сорока, сэр.
В тоне 2900-го ничто не говорило о том, что для него капитуляция означала только верную смерть, но это была правда. Враг брал в плен только людей. (А сможет ли он убедить 2900-го? А сможет ли он заставить понять вообще хоть кого-то из УЖОСов — после того как они ели и шутили вместе с ним; УЖОСов, которые не разбирались в физиологии и считали всех людей, кроме Врага, полубогами? Поверят ли они ему, если он попытается принять командование?)
Он видел, как Бреннер кусает нижнюю губу.
— Я собираюсь капитулировать, — сказал наконец представитель БСС. Совсем рядом с КП взорвалась мина или, может, реактивный снаряд, но Бреннер как будто не заметил этого. В его голосе слышалась удивлённая, неуверенная нота — словно он всё ещё пытался свыкнуться с этой мыслью.
— Сэр… — начал было 2900-й.
— Я запрещаю вам обсуждать мои приказы, — оборвал его Бреннер. Теперь он говорил решительнее. — Но я попрошу их на этот раз сделать исключение, взводный. Не делать, — его голос слегка дрогнул, — того, что они обычно делают… с не-людьми.
— Не в этом дело, — бесстрастно возразил 2900-й. — Дело в самой сдаче. Мы готовы умереть, сэр, — но мы хотим умереть, сражаясь.
Один из раненых застонал, и 2910-й подумал, что тот, наверное, тоже сейчас подслушивал.
Самообладание Бреннера лопнуло:
— Вы умрёте так, чёрт возьми, как я вам прикажу!
— Погодите, — 2910-му было неожиданно трудно говорить, но он всё же смог привлечь их внимание. — 2900-й, мистер Бреннер ещё фактически
2900-й резко повернулся и, пригнувшись, выскользнул в узкую дверь бункера. Поражённый Бреннер спросил:
— Что это такое, 2910-й? Что вам взбрело в голову?!
2910-й попытался встать, но оказался слишком слаб для этого.
— Подойдите, мистер Бреннер, — попросил он. Сотрудник БСС не шевельнулся, и тогда он добавил: — Я знаю, как выбраться.
— По джунглям? — голос Бреннера дрожал, но был полон сарказма. — Бред!
Но всё-таки он подошёл. Бреннер склонился над носилками, и не успел он восстановить равновесие, как 2910-й притянул его вниз.
— Что вы делаете?!
— Разве не видно? То, что вы чувствуете у себя на шее — это остриё моего траншейного ножа.
Бреннер пытался сопротивляться, но сдался, когда усилилось давление на нож.
— Вы… не можете… так… делать.
— Могу. Потому что я не УЖОС. Я человек, Бреннер, и очень важно, чтобы вы уяснили для себя это. — Он скорее ощутил, чем увидел, недоверие на лице Бреннера. — Я репортёр, и два года назад, когда эта группа УЖОСов была готова к активации, я был внедрён в неё. Я тренировался вместе с ними, потом я воевал вместе с ними, а если вы читали нужный журнал, то, должно быть, видели некоторые из отправленных мной историй. И поскольку вы тоже штатский и не больше моего имеете право тут распоряжаться, я принимаю командование.
Он почувствовал, как Бреннер сглотнул.
— Эти репортажи были фальшивками — это трюк, чтобы добиться общественного признания УЖОСов. Даже в Вашингтоне каждый в СБС знает о них.
Смеяться было больно, но 2910-й засмеялся.
— Тогда как вы объясните тот очевидный факт, что я приставил нож к вашему горлу, мистер Бреннер?
БССовца трясло.
— Вы что, не понимаете, 2910-й? Ни одному человеку не под силу жить жизнью УЖОСа — бежать много миль подряд, не чувствуя усталости, спать только пару часов в сутки, — и прочее — поэтому мы поступили проще. Поверьте, 2910-й, я в курсе. Меня проинструктировали перед отправкой в этот лагерь, и я всё про вас знаю, 2910-й.
— О чём это вы?
— Чёрт возьми, да отпустите же меня… Вы — УЖОС и не можете так обращаться с человеком. — Бреннер поморщился, когда нож плотнее прижался к его горлу, затем выпалил: — Они не могли сделать репортёра УЖОСом, поэтому они
— Они наверняка придумали эту легенду для моего прикрытия, Бреннер. Это то, что вам сказали, чтобы вы не донесли на меня или не попытались деактивировать, когда я делал что-то не так, как остальные. Я человек.
— Вы не можете им быть.
— Уж поверьте мне, Бреннер, — человек способен на многое. Вы просто не пробовали.
— Говорю же вам…
— Снимите бинт с моей ноги.
— Что?!
Он опять нажал остриём.
— Бинт. Снимите его.
Когда это было сделано, он велел:
— Теперь раздвиньте края раны.
Пальцы Бреннера дрожали, но он подчинился.
— Ну? Видите кость? Можете сунуться и глубже, если надо. Так как?
Бреннер вывернул шею и закатил глаза, чтобы взглянуть прямо в лицо 2910-му.
— Там нержавеющая сталь.
2910-й опустил взгляд и на дне расселины кровоточащей плоти увидел блеск металла; нож легко и без сопротивления, двигаясь словно сам по себе, скользнул в горло Бреннера. Перед тем как вложить клинок в ножны, 2910-й вытер его о рукав мертвеца.
Когда десять минут спустя 2900-й вернулся на КП, он не сказал ничего; но по его глазам 2910-й понял, что тот понял. Не поднимаясь с носилок, он объявил:
— Вся полнота командования теперь у тебя.
2900-й снова взглянул на труп Бреннера. Помолчав секунду, он медленно проговорил:
— Он был тоже вроде Врага, верно? Потому что хотел сдаться, а лейтенант Кайл, тот никогда не пошёл бы на это.
— Верно. Вроде Врага.
— Только пока он был жив, я не мог так об этом подумать. — 2900-й задумчиво посмотрел на него. — Знаешь, есть у тебя что-то такое, 2910-й. Искра какая-то. Что-то такое, чего у нас нет. — Он задумчиво потёр подбородок огромной пятернёй. — Поэтому я и поставил тебя командовать отделением; поэтому, и чтобы освободить тебя от кое-каких работ — потому что иногда ты, похоже, не мог справиться. Но у тебя есть эта искра, так или иначе.
— Я знаю, — ответил 2910-й. — Что там у вас, снаружи?
— Пока ещё держимся. Ты как себя чувствуешь?
— Голова кружится. Когда я смотрю, всё здесь какая-то чернота по бокам окружает. Слушай, прежде чем уйдёшь — можешь мне ответить на один вопрос? Если сумеешь?
— Конечно.
— Если человек сильно ломает ногу — кажется, это называется «сложный спиральный перелом», возможно ли такое, чтобы люди-врачи удалили участок кости и заменили его металлом?
— Не знаю, — ответил 2900-й. — Да и какое это имеет значение?
— Кажется, — рассеянно пробормотал 2910-й, — знал я про одного футболиста, которому сделали такую операцию. По крайней мере, сейчас я, похоже, припоминаю это… А то забыл на мгновение.
Снаружи опять загудели горны.
Рядом застонал умирающий УЖОС.
В американских журналах на второй странице обложки, среди рекламных объявлений, печатается иногда колонка, посвящённая новостям о сотрудниках редакции. Через две недели после того как корреспондент по фамилии Томас отправил последнюю статью в серии репортажей, ставшей национальной и даже международной сенсацией, в этой колонке появился следующий абзац:
«Гибель сотрудника на войне не уникальна в истории нашего издания, но мы испытываем особую горечь в связи с гибелью молодого человека, чьи репортажи, как ни парадоксально, были подписаны лишь его именем, чтобы скрыть его номер (читайте раздел „ПРЕССА“). Воздушно-десантный отряд, посланный на помощь лагерю, в котором он работал и сражался, отказавшись от человеческого „я“ ради своего дела, опоздал. Десантники сообщили, что наш корреспондент погиб, очевидно, помогая приписанному сотруднику БСС ухаживать за существами, чей удел он настолько, насколько это возможно для человека, сделал собственным. Оба они, и наш корреспондент, и сотрудник БСС, были заколоты штыками, когда противник захватил лагерь».
В дополнительных материалах, помимо примечаний, можно найти посвящённые этому рассказу статьи известных фэнов Вулфа — Марка Арамини и Роберта Борски (у каждого из них написано как минимум по одной книге о творчестве Вулфа). Впервые эти статьи были опубликованы на объединившем поклонников Вулфа сайте Urth Mailing List. Некоторые теории, изложенные в них, могут отличаться спорностью; с некоторыми положениями не всегда можно согласиться — поэтому их дополнили другие участники (также, как переводчик, отмечу, что их отличает и некоторая сумбурность формулировок — всё-таки это, по сути, были публикации на интернет-форуме, хоть и довольно специфическом). Тем не менее, окончательные выводы каждый читатель должен сделать для себя сам.
Также, для того, чтобы лучше понять то время, когда был написан рассказ, приводится предисловие Гарри Гаррисона к антологии «Нова 1».
История публикации.
«УЖОСы войны» впервые вышли в первом выпуске антологии оригинальных рассказов «Нова 1» под редакцией Гарри Гаррисона в 1970 году («
В оригинале рассказ называется «
Рискну предположить, что название — отсылка к серии гравюр Франсиско Гойи «Бедствия войны» (исп.
На русском языке рассказ вышел в 1994 г. в четвёртом томе серии «Хронос» от издательства «Аргус», антологии «Багряная игра» (редактор-составитель Олег Пуля). Книга носила подзаголовок «Сборник англо-американской фантастики» и объединяла под одной обложкой произведения разной длины (роман, повести, рассказы) разных авторов (Муркок, Дилейни, Ле Гуин, Лейбер, Эллисон, Прист и др.). Такая неоднородность была довольно типична для своего времени, когда у издателей открылась возможность печатать тексты, накопленные англоязычной фантастикой за более чем полувека (и в одном томе можно было найти романы Филипа Дика и Роберта Силверберга). Нетипичным был выбор авторов, а также высокое качество переводов и оформления (книгу сопровождали иллюстрации В. Ю. Мартыненко). По невысоким стандартам 90-х годов, серия «Хронос» возвышалась над собратьями по жанру на голову и плечи.
Вторжение чужих: Вьетнам и контркультура.
Нетрудно заметить, что описанный в рассказе конфликт во многом перекликается с войной во Вьетнаме.
«УЖОСы войны» Джина Вулфа («Нова 1», 1970) излагают историю Вьетнамо-подобного конфликта с точки зрения прикомандированного журналиста под прикрытием, известного лишь как 2910-й, чьи кости заменили металлическими, чтобы он мог выдавать себя за робота, или УЖОСа. УЖОСы — это, конечно же, омофон для слова «ужасы», однако оно довольно громоздко расшифровывается как Универсальные Жизнесимулирующие Органические Солдаты.[2] Кампания проходит в джунглях, в борьбе с партизанами, и человеческая сторона проигрывает в конфликте; преимущество же воинов-роботов состоит в том, что, как отмечает Аласдер Спарк, «у них нет родственников, которые станут протестовать в случае их гибели» («Вьетнамская война в научной фантастике», 1991).[3] Остаётся неясным, является ли 2910-й человеком, выдающим себя за робота, или же он был запрограммирован так думать — сам он не может сказать это наверняка, а мы не можем доверять СМИ, представителем которых он является. Рассказ является метафорой дегуманизации войны и требуемого в военной подготовке программирования.[4]
Разные люди по-разному справляются с травмами войны, и разные культуры тоже. Иногда говорят, что одно поколение сильнее или слабее другого в этом отношении, но я думаю, любой, кто вырос в обстановке, хоть сколь-нибудь напоминающей стабильную, будет травмирован войной, когда переворачиваются все твои представления о том, какими могут быть люди. После Кореи, как и после Второй мировой войны (а может быть, и любой другой), многие ветераны (а может быть, и большинство), вернулись домой и попытались забыть об этом. Сам Вулф не писал о пережитом примерно до 1970 года, когда были опубликованы «УЖОСы войны». Посмотрите, как в этом замечательном рассказе научно-фантастическая идея андроида позволяет выразить пережитое на войне, отчуждение и самоотчуждение, радикальное сомнение в том, кем мы являемся, и ужас. Реализм на такое не способен, потому что чувство, вызванное самим событием, было чем-то большим, нежели мысль или же предложение, это был образ или же реальность, область чувств, создавших реальность; и потому, чтобы успешно изобразить их в словесной форме, она должна быть такой же. Это искусство выходит далеко за рамки возможностей реализма, это то, что поэзия научной и прочей фантастики делает возможным.
Если когда-нибудь будете в Вашингтоне, постарайтесь посетить мемориал Корейской войны, сразу к югу от мемориала Линкольна. Он состоит из взвода статуй американских солдат, идущих в гору треугольником. Статуи сделаны из чего-то вроде алюминия или олова, примерно в натуральную величину. Они оглядываются по сторонам, будто ожидая нападения; на их лицах страх, напряжение, тревога, ужас. К западу от них тянется невысокая стена из полированного гранита, на которой вырезаны небольшие линии так, что они кажутся лицами, выглядывающими из стены с разной глубины: лица корейцев, американцев, китайцев, мужчин и женщин, гражданских, солдат. Здесь снова есть образ и чувство. Это словно роман Джина Вулфа, превращённый в живую картину.
Терминология:
Христианский символизм:
Вступая в джунгли, 2910-й вспоминает молитву:
2910-й вспоминает распятых УЖОСов и видит себя на месте Христа: «Неужели судьба ссудила ему воссоздать то, что некогда было сделано для рода людского? Это вполне могло произойти. Если людей Враг просто держал в заключении, то с пленными УЖОСами мог делать, что угодно. Время от времени дозоры находили их тела — распятые, с пронзёнными бамбуковыми кольями руками и ногами; а
Когда отделение с Пиноккио попадает в засаду, «джунгли превратились в грохочущий выстрелами пандемониум» (
Ономастического разбор (без которого, наверное, не может обойтись ни один рассказ Вулфа).
Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдём к нему. Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдём и мы умрём с ним.
Но Фома не поверил успокоительным словам Господа. Евангелист при этом замечает, что прозвище Фомы было «близнец» или, правильнее, человек двоящейся природы (
Фантастическое (?) допущение.
В рассказе УЖОСы обладают скелетами из нержавеющей стали. В научной фантастике это не редкость, и металлическими костями могут похвастать персонажи многих произведений. Замена человеческих костей на металлические рассматривалась не только гипотетически, но и проводилась на практике (разумеется, не всего скелета, а лишь отдельных костей или участков). Стальной сплав будет тяжелее кости такого же объёма, однако по другим характеристикам кость проиграет стали: кость легче сломать/пробить, она менее упруга. Можно отметить, что кость обладает способностью к саморемонту, срастаясь после переломов, однако на это можно возразить тем, что если удалось сломать металлическую кость, то, скорее всего, нагрузка была гораздо выше той, которую могла выдержать обычная, «костяная» (вероятно, для нормального человека это закончилось бы летально). Поскольку для УЖОСов сперва создаётся скелет, а затем вокруг наращивается плоть, их размеры не привязаны к уже существующим (когда требуется заменить кости взрослого человека), поэтому они могут нести больше «полезной нагрузки» в виде мышц, и будут крупнее обычного человека. Они также будут быстрее бегать, поскольку при прочих равных условиях (а они не будут равными) сталь обладает большей эластичной энергией (см. пример Оскара Писториуса, чьи углепластиковые протезы давали ему «несправедливое преимущество»). Но с другой стороны, кости являются хранилищем кальция, фосфора и других минералов, участвуют в производстве крови и выполняют кучу других важных функций. Поэтому если заменить все (или почти все) кости обычному человеку, для него это окончится печально («счастливые» обладатели искусственных деталей в организме сталкиваются с болями при перемене погоды). У киборгов организм должен работать несколько иначе, и функции костей должен взять на себя кто-то другой (нанороботы?).
«УЖОСы» — обновлённая история Голема (каковой, по сути, является и «Франкенштейн» Мэри Шелли). Как Бог поступил с нами, так и мы, люди, поступили с Универсальными Жизнесимулирующими Органическими Солдатами. Но в то время как Бог создал нас по своему образу и подобию из любви, мы создали УЖОСов, руководствуясь менее благородными побуждениями. Мы их определённо не любим; собственно, есть доказательства того, что большинство обычных людей испытывает к ним отвращение. Но если встаёт выбор между тем, кто будет умирать в боях с Врагом — мы или УЖОСы — что ж, мы с удовольствием предоставим им возможность стать нашими телесными дублёрами; т. е. УЖОСы — всего лишь тела (шлюхи),[6] которые годятся лишь для того, чтобы отыгрывать наши низменные потребности. (Мы их кукловоды, также как одновременно мы — роботанки Пиноккио.)
Разумеется, УЖОСы в конечном счёте обратятся против нас, своих хозяев, так же, как это сделали еврейский голем и чудовище Франкенштейна (ручаюсь, последствия нашей гордыни; попытки узурпировать власть Бога). В данном случае 2910-й, персонаж, от лица которого ведётся рассказ, убивает Бреннера, представителя Биосинтетической Службы, который символизирует создателя УЖОСов. (Бреннер, полагаю, назван в честь Сиднея Бреннера, известного директора Кембриджской лаборатории молекулярной биологии, чья первопроходческая работа в области генетики велась параллельно Джеймсу Крику и Фрэнсису Уотсону.)[7] {
2910-й верит также, что является человеком, и большая часть подтекста играет на том, что он — фигура, подобная Христу (как и Иисус, он выступает в качестве посредника, только на сей раз — между человеком и машиной), однако почти несомненно, что на самом деле он является УЖОСом. Он также, разумеется, является репортёром Китом Томасом (единственным, помимо нескольких ключевых генералов, лицом, которому якобы известно о том, что 2910-й — человек; и которому тот, в качестве полевого корреспондента, передаёт свои отчёты). На это наводят два последних абзаца в рассказе, а также само имя
На самом деле, этот рассказ, похоже, является назидательной историей об опрометчивом вмешательстве в человеческую природу, особенно в отношении евгеники и попыток улучшить величайшее из Божьих творений: тебя, меня и всех остальных наших собратьев
Майкл Стрейт (Michael Straight):
Мне кажется, что «УЖОСы», скорее, ещё один пример излюбленной темы Вулфа — рассказчика, который не знает, кто он либо что он, и который не знает о собственной истинной роли в мире. Полагаю, это также и весьма христианская тема: павшие люди не знают, кто они, не знают истории, частью которой являются.
Думаю, ирония того, что рассказчик притворяется чем-то, чем уже является (оставляет ли текст вероятность, что он всё-таки действительно человек, открытой?), для рассказа важнее, чем предупреждение о легкомысленном вмешательстве в человеческую природу. Мораль, похоже, не столько в том, что УЖОСов вообще не стоило создавать (иначе они восстанут против нас), сколько в том, что нам не следует относиться к созданиям, настолько похожим на людей, как к недо-людям («Как знать, ты вполне можешь оказаться одним из них!»).
«УЖОСы войны» впервые появились в антологии «Нова 1» в 1970 г., а затем изданы в сборнике Вулфа «Вымирающие виды».
В войнах будущего вместо нормальных людей на уровне рядовых солдат сражаются УЖОСы. 2909-й, 2910-й, and 2911-й находятся на работах под началом своего командира, 2900-го. 2910-й более или менее похож внешне на остальных, однако он шутит, ему не нравится холод и порой испытывает беспокойство. УЖОС, вдобавок к очевидной игре слов в названии, означает Универсальный Жизнесимулирующий Органический Солдат. Когда они подвергаются атаке и гаснут осветительные ракеты, УЖОСы отпускают различные юмористические комментарии, включая остроты наподобие «надо бы перевестись в морпехи», которые показывают, что их запрограммировали со способностью шутить, и они, возможно, обладают другими, весьма человеческими чертами. Их командир, когда они находятся под огнём, беспокоится о крупном боевом комплексе Пиноккио, который работает с ними.
Вражеский отряд стреляет агитснарядом, предназначение которого — заставить офицеров-людей испытывать отвращение к тому, что им приходится делить лагерь с УЖОСами, но людей здесь так мало, что агитация совершенно неэффективна. Лейтенант Кайл решает отправить наружу взвод 2900-го вместе с Пиноккио. 2910-й возмущён приказом, считая себя таким же человеком, как и лейтенант Кайл; затем раздумывает о том, что хороший бой должен закруглить дело, и он сможет выбраться. Он вспоминает журналиста Томаса, который раз в две недели посещает лагерь на вертолёте, якобы для того, чтобы интервьюировать командиров лагерей, однако проводит время наедине с 2910-м, который передаёт тому свои записи. 2910-й считает, что есть письмо, которое позволяет ему откомандироваться от роты и перейти в распоряжение Томаса, письмо, которое можно использовать, стоит лишь попросить об этом. В их последнюю встречу он почти попросил об этом.
Выйдя с Пиноккио в дозор, 2910-й натыкается на старый выбеленный череп и думает о том, как даже УЖОСы не обязаны слушаться этого мертвеца — Врага. Их атакуют, и он получает глубокую рану в бедре; база тоже атакована, поскольку Враг ждал, пока её покинет Пиноккио. 2900-й, кажется, демонстрирует некоторое сострадание и усаживает 2910-го на Пиноккио, когда они возвращаются на КП базы, где в это время был убит лейтенант Кайл. 2910-й ложится на носилки и не желает, чтобы учёный Бреннер осмотрел его.
Поскольку Пиноккио был уничтожен, Бреннер решает сдаться, но это будет означать смерть всех оставшихся в живых УЖОСов, поскольку Враг берёт в плен только людей. 2910-й приказывает 2900-му выйти наружу и приставляет нож к горлу Бреннера, сказав, что является человеком. Бреннер раскрывает ему, что эти воспоминания были попросту внедрены, и что ни один человек не сможет быть наравне с УЖОСами, а он был создан, поскольку требовалась человеческая перспектива. Бреннер заявляет, что нога 2910-го из нержавеющей стали, и тот убивает его. Возвращается 2900-й и говорит, что Бреннер был Врагом, и что сейчас он может видеть это. Он говорит также, что у 2910-го есть особая искра, а 2910-й внезапно придумывает объяснение, как у него может быть металлическая нога — операция после футбольной травмы, о которой он «забыл».
Пресса выпускает окончательное заявление, утверждая, что «Воздушно-десантный отряд, посланный на помощь лагерю, в котором он работал и сражался, отказавшись от человеческого „я“ ради своего дела, опоздал. Десантники сообщили, что наш корреспондент погиб, очевидно, помогая приписанному сотруднику БСС ухаживать за существами, чей удел он настолько, насколько это возможно для человека, сделал собственным. Оба они, и наш корреспондент, и сотрудник БСС, были заколоты штыками, когда противник захватил лагерь». Это заявление не соответствует деталям смерти Бреннера в точности и может быть сфабриковано, поскольку, похоже, никто не обладает всей полнотой знания о случившемся, даже, возможно, СМИ, которые могут знать лишь о 2910-м (и если вовлечён Томас, то что ему позволено рассказать вышестоящими).
Что ж, здесь такая же проблема интерпретации, как и в других историях от третьего лица, вроде раннего рассказа «Могильный секрет» («
Является ли 2910-й также и корреспондентом «Томасом»? Является ли он человеком, который притворяется машиной, или машиной, которая считает себя человеком? Возможно, личность Томаса была использована, чтобы придать полноту воспоминаниям 2910-го о журналистике. В данном случае рассказ действует как метафора дегуманизации войны, и, одновременно с этим, связи между товарищами по оружию, что существует под покровом насилия и отчаяния, с которыми приходится иметь дело её участникам. Вьетнамская война тянулась без конца и края в течение 1960-х и 1970-х; этот рассказ исследует, как продолжительная война способна уничтожить то, что делает человека человеком, но по иронии судьбы в то же время даёт ему шанс стать даже более человечным — демонстрируя отвагу, мужество, храбрость и любовь к товарищам. В свете этой противоречивой темы, то, был ли 2910-й настоящим человеком, возможно, и не имеет значения: война лишает человечности и проявляет её. Однако вес имеющихся в тексте свидетельств и символический резонанс звезды в небесах указывают на то, что он является УЖОСом, который считает себя человеком и действительно становится таковым — благодаря обретению чего-то, напоминающего человеческую душу.
В конечном счёте, истина, быть может, и неважна, поскольку конфликт и борьба неизбежно лишат человечности одних людей и проявят лучшие черты в других: идея справедливого конфликта, пусть и не обязательно привязана к религии, определённо является тем, над чем сам Вулф много размышлял в течение жизни — предписания возлюбить ближнего своего и подставить другую щёку вступают в конфликт со знанием, что некоторые битвы являются справедливыми и необходимыми, чтобы предотвратить злоупотребления властью и полномочиями. Полагаю, эта дихотомия, эта борьба за то, во что веришь, которая одновременно является проклятьем и благословением, прекрасно запечатлена в неуверенности 2910-го в том, человек ли он вообще. Война может уничтожить человечность в индивиде, либо заставить её расцвести, когда кто-то жертвует собой ради того, во что верит, или ради других. В этом отношении неопределённость того, человек ли он, возможно, не является тематически неразрешимой, потому что это и есть главная тайна и парадокс войны (поэтому-то рассказ и называется «УЖОСы войны» — если мы воспримем его буквально): человек может как потерять, так и обрести себя в конфликте.
Все цитаты, подтверждающие, что 2910-й — человек, похоже, говорят, как давно это было, а если же он делает что-то несвойственное УЖОСу, то этого никто не замечает:
2910 задаётся вопросом, сколько человек сумели бы сойти за УЖОСа даже после операции, а вспоминая свою журналистскую и спортивную карьеру в колледже, ему кажется, как давно это было. Его недовольство представителями власти начинается ещё до смерти Кайла:
После гибели лейтенанта Кайла он всё чаще отказывается подчиняться предписаниям, заставляет себя обращаться «сэр» к Бреннеру, а затем противится желанию Бреннера осмотреть рану у него на ноге. С самого начала он рассматривает Бреннера как угрозу себе и желает убраться подальше от войны. «Он был слишком слаб, чтобы хорошо играть роль УЖОСа, но ни Бреннер, ни 2900-й этого не заметили». Позднее он прикажет 2900-му выйти наружу и попытается угрожать Бреннеру, приставив нож к его горлу, а когда Бреннер заявляет, что видит в ноге 2910-го сталь, 2910-й убивает его.
2900-й, который однозначно является УЖОСом, оправдывает убийство, произнося: «{Бреннер} был тоже вроде Врага, верно? Потому что хотел сдаться, а лейтенант Кайл, тот никогда не пошёл бы на это. <…> Только пока он был жив, я не мог так об этом подумать. <…> Искра какая-то. <…> Поэтому я и поставил тебя командовать отделением; поэтому, и чтобы освободить тебя от кое-каких работ — потому что иногда ты, похоже, не мог справиться. Но у тебя есть эта искра, так или иначе». (Возможно, 2910-й не всегда мог справиться из-за того, что считал себя человеком, а от человека нельзя ожидать, что он сможет работать на равных с УЖОСом — то есть это ложное ограничение, наложенное разумом.)
Есть несколько цитат, подтверждающих, что он настоящий УЖОС:
Позднее, когда его ранит осколком мины, нет фонтана крови, а лишь кровотечение, хоть и довольно сильное, и он объясняет это тем, что не задета ни одна из крупных артерий. Когда Бреннер готовится сдаться, 2900-й объявляет, что предпочтёт умереть сражаясь, и заявление Бреннера, что они умрут так, как он им прикажет, похоже, является тем самым моментом, который подсказывает 2910-му, что умереть должен сам Бреннер. В это же время ещё один УЖОС издаёт стон, также проявляя человеческие качества. Приговор Бреннера довольно убедителен:
Когда Бреннер заглядывает в рану на ноге, то говорит, что видит лишь нержавеющую сталь, после чего 2910-й убивает его. Чтобы оправдать наличие металла в своей ноге, 2910-й выдумывает историю: «Кажется, <…> знал я про одного футболиста, которому сделали такую операцию {— удалили участок кости и заменили его металлом}. По крайней мере, сейчас я, похоже, припоминаю это… А то забыл на мгновение». Помимо отсылок к Панчу/Пиноккио, эта способность найти доказательство своей человеческой природы является, возможно, наиболее убедительным доводом, который указывает, что у нас имеется машина или марионетка, которая хочет стать человеком, однако каким-то образом обрела человеческую душу.
Большинство отсылок относятся к Христу и перечислены ниже, но о многом говорит также и отсылка к истории о Пиноккио: это рассказ о созданном человеком мальчике, который хочет стать настоящим и таки становится настоящим в финале. Это тематически важно для данного рассказа. Проводного предшественника Пиноккио-машины звали Панч, в честь известной куклы-марионетки — которая также кажется живой, в то время как на самом деле ею управляет кто-то другой (хоть у этого Панча и имеется собственный компьютерный мозг).
Среди прочих, есть одно высказывание, когда «он припомнил, что в Эверглейдс {до отправки в зону боевых действий} испытывали модель со стебельчатыми, как у краба, глазами, но стебельки постоянно поражались грибком…». Это означает, что 2910-й помнит самые первые испытания УЖОСов, что можно истолковать в пользу как одной, так и другой версии, но в целом эта ремарка довольно загадочна.
Когда гаснет осветительная ракета, 2910-й бормочет: «Звезда на востоке для людей, кто не были от женщин рождены», приравнивая неким образом УЖОСов с мистической природой Христа; он имеет в виду Вифлеемскую звезду, за которой следовали волхвы, направляясь к ребёнку, одновременно богу и человеку.
Имеется также следующая цитата об инкарнации демиурга: «Или они всего лишь повторяли? Неужели всё это было задумано гораздо раньше, с расчётом на совсем иную, гораздо более важную войну? И неужели Он сам, сам Великий Учёный, пришёл, дабы принять облик Своих творений, дабы показать, что и Он может вынести невыносимое?». Это определённо вторит инкарнации Бога-Творца, воплотившегося в Христе человеком, чтобы в полной мере испытать смерть и возможность греха, а затем победить его. Данный УЖОС копирует человека, пытаясь быть одновременно УЖОСом и человеком.
«Если людей Враг просто держал в заключении, то с пленными УЖОСами мог делать, что угодно. Время от времени дозоры находили их тела — распятые, с пронзёнными бамбуковыми кольями руками и ногами; а
В свете отсылки к Пиноккио и знания, что согласно системе католической веры Вулфа Христос является человеком, имея при этом божественную природу, думаю, мы можем сказать, что эти отдалённые человеческие воспоминания были внедрены 2910-му…
К нынешнему моменту нам известно, что неопределённость личности глубоко укоренилась в творчестве Вулфа: начиная с «Подменыша» («
Следующим будет разбираться невошедший в сборники рассказ «О ты, искра крови» («
Джерри Куинн:
Интересные комментарии относительно того, в самом ли деле 2910-й является УЖОСом с фальшивыми воспоминаниями. Лично я скорее склоняюсь к тому, что он человек.
На обратное, IMO, указывают разве что следующие многозначительные намёки:
1) История Бреннера, однако это вполне могла быть легенда для прикрытия, чтобы заставить Бреннера помалкивать, или даже, возможно, хитрая ложь Бреннера, с помощью которой он пытался спасти свою жизнь.
2) Кость из нержавеющей стали: выглядит странно, что 2910-му потребовалась минута, чтобы припомнить травму, но с другой стороны, он тяжело ранен и находится в состоянии стресса, а нам уже говорилось, что в течение последних двух лет он наполовину забыл свою человеческую жизнь.
Думаю, лёгкая неуклюжесть присутствует здесь из-за того, что Вулф хотел донести шоковый эффект стальной кости, а потому у него не было иной альтернативы, кроме как заставить 2910-го забыть об этом на мгновение.
> Помимо отсылок к Панчу/Пиноккио, эта способность найти доказательство своей человеческой природы является, возможно, наиболее убедительным доводом, который указывает, что у нас имеется машина или марионетка, которая хочет стать человеком.
Или же это может просто означать, что доказательство соответствует истине.
> «Оба они, и наш корреспондент, и сотрудник БСС, были заколоты штыками, когда противник захватил лагерь». Это заявление не соответствует деталям смерти Бреннера в точности и может быть сфабриковано.
2910-й заколол Бреннера ножом в горло, но об этом не знал никто, кроме 2900-го, который также мёртв. Предыдущее предложение говорит «Десантники сообщили, что наш корреспондент погиб, очевидно, помогая приписанному сотруднику БСС ухаживать за {УЖОСами}». Поскольку они оба, предположительно, были найдены в полевом госпитале, допущение, что их обоих заколол штыками враг, кажется вполне разумным.
> Двусмысленные высказывания: «он припомнил, что в Эверглейдс {до отправки в зону боевых действий} испытывали модель со стебельчатыми, как у краба, глазами, но стебельки постоянно поражались грибком…». Это означает, что 2910-й помнит самые первые испытания УЖОСов, что можно истолковать в пользу как одной, так и другой версии, но в целом это довольно загадочная ремарка.
Возможно, он просто вспомнил эти факты, ему необязательно было присутствовать там.
> Религиозные аллюзии: Когда гаснет осветительная ракета, 2910-й бормочет: «Звезда на востоке для людей, кто не были от женщин рождены», приравнивая неким образом УЖОСов с мистической природой Христа — вспоминая Вифлеемскую звезду, за которой следовали волхвы, направляясь к ребёнку, одновременно богу и человеку.
Думаю, этой циничной шутке 2910-го, который «тут же пожалел о своих святотатственных словах», придаётся излишне большое значение. (В любом случае, УЖОСы её не поняли.)
> Заключение: В свете отсылки к Пиноккио и знания, что согласно системе католической веры Вулфа Христос является человеком, имея при этом божественную природу, думаю, мы можем сказать, что эти отдалённые человеческие воспоминания были внедрены 2910-му…
Я прихожу к противоположному заключению. Также стоит отметить следующий абзац в конце (колонка, сообщающая о его смерти):
В американских журналах на второй странице обложки <…> печатается иногда колонка, посвящённая новостям о сотрудниках редакции. Через две недели после того как корреспондент по фамилии Томас отправил последнюю статью в серии репортажей, <…> в этой колонке появился следующий абзац:
«<…> мы испытываем особую горечь в связи с гибелью молодого человека, чьи репортажи, как ни парадоксально, были подписаны лишь его именем, чтобы скрыть его номер».
Это вызывает вопросы, если он никогда не существовал в качестве человека. С другой стороны, возможно, он был Томасом Неверующим![9]
И наконец, ты когда-нибудь рассматривал вариант учёта в категории «Ужасающие каламбуры»? «УЖОСы войны» вполне можно считать среди наихудших у Вулфа — возможно, даже
Некоторые чрезмерно восторженные поклонники научной фантастики склонны преувеличивать притязания данного жанра. Современная НФ определённо не восходит ни ко второму столетию и Лукиану Самосатскому, ни даже к готическиму и фантастическому романам прошлого столетия.[10] Разумеется, там находятся корни НФ — точно также, как и во всех литературных жанрах, поскольку НФ является частью художественной литературы. Если же, однако, НФ куда-то и восходит, то нам сто́ит вспомнить о рубеже веков и Герберте Джордже Уэллсе, этом потрясающем человеке из Бромли, в графстве Кент, который, похоже, и положил всему начало. Он умел писать — о да, умел, да ещё как! — и он сознавал влияние науки на историю. Именно об этом писатели-фантасты и пишут с тех самых пор.
Наша фантастика — порождение века разума и эпохи науки, и была, по сути, вылеплена современными художественными формами. Неслучайно её сходство с детективом; разве сэр Артур Конан Дойл не работал в обоих жанрах? И она многим обязана О. Генри и характерной концовке его рассказов. Научная фантастика появилась во время величайшего бума, который когда-либо переживал рассказ в англоязычной литературе. Журналов тогда было в изобилии: палпы и глянец, ежеквартальники, ежегодники, ежемесячники и даже еженедельники. Постепенно этот поток пересох, но НФ, одержимая собственными проблемами, весело громыхала в будущее по своим хромированным рельсам — в то время как повсюду вокруг рассказ, как жанр, умирал. Сегодня рассказ если ещё не мёртв, то, безусловно, при смерти. (Как раз когда я пишу эти строки, последний крупный рынок, «Сэтэдэй Ивнинг Пост», валится и делает последние вдохи.)[11] Однако научно-фантастический рассказ, в счастливом неведении о том, что делает весь остальной мир, несётся вперёд на всех парах.
Не стану заходить настолько далеко, чтобы заявить, будто лишь НФ позволяет малой прозе оставаться в живых — хотя порой складывается именно такое впечатление. Научно-фантастические журналы до сих пор ежемесячно печатают по меньшей мере 300 000 слов совокупного объёма рассказов. И эти рассказы не утрачены для читателей сразу же после выхода журналов. Эти журналы прочёсывают составители антологий — для антологий лучшего за год, тематических антологий, антологий лучших рассказов, вышедших в журнале за год, антологий лучших новелл, антологий из антологий лучшего из антологий — они не знают пределов! — и это не считая сборников собственных трудов авторов. Счастливые читатели с нетерпением ждут и покупают все эти тома.
В подобной практике нет, по сути, ничего дурного; я, признаться, и сам участвую в ней, не хуже прочих составляя антологии и сборники. Однако я заметил, что подходящий материал становится жидковат — особенно после того, как его уже процедили несколько раз. Количество журналов ограниченно, а потому из них можно выбрать лишь ограниченное количество рассказов. Что же ещё можно сделать?
Ответ на этот вопрос вы держите у себя в руке: антологию хороших рассказов, новых рассказов, первоклассных фантастических рассказов. Два из них были спасены от незаслуженной безвестности; один — из прекрасного (хоть и скупо распространяемого) литературного квартальника, другой — из британского одногодка. Все остальные — такие же новые, как свежеотчеканенные пенни, и такие же блестящие.[12]
Не стану утверждать, что для научно-фантастических журналов существуют табу. Но у них, безусловно, существует редакторская индивидуальность, и, возможно, писатели, когда пишут для подобного рынка, страдают от этих подсознательных табу. Похоже, тот факт, что вошедшие сюда рассказы предстояло опубликовать впервые именно в книге, положительно сказался на творческой раскованности авторов. Не то чтобы рассказы были излишне натуралистичными или излишне сексуальными — или излишне чем-нибудь. Это просто (если
Это не пустое заявление, а такое, в котором я готов поклясться, подняв правую ладонь, а левую положив на первый номер «Эстаундинг Сториз» («
Но решать, читатель, конечно же, тебе. Я прочёл эти рассказы с огромным удовольствием, и с таким же удовольствием представляю их вашему вниманию. Искренне надеюсь, что и вы насладитесь ими так же, как и я.
Легко и приятно кроить плохой перевод. В данном случае мы имеем дело с хорошим, поэтому некоторые исправления приходилось делать через силу — учитывая, что зачастую отступления от авторской буквы оригинала делались переводчиком вполне осознанно, чтобы улучшить читабельность русского текста. Тем не менее, при этом терялись некоторые детали, которые лично мне, как читателю, было жаль.
Также можно заметить, что переводчик старался «раскрашивать» довольно блёклую картинку, добавляя к суховатым фразам Вулфа яркие эпитеты (иногда, надо отметить, весьма удачно), а лаконичности автора предпочитая довольно развёрнутые описания — однако в результате получился не совсем вулфовский текст.
The three friends in the trench looked very much alike as they labored in the rain
Те трое друзей, что трудились в траншее под проливным дождём, казались поразительно похожими
• в попытке избежать «три друга похожи друг на друга» потерялось то, что эти трое — друзья; также потерялись авторские
Their hairless skulls were slickly naked to it, their torsos hairless too, and supple with smooth muscles that ran like oil under the wet gleam
Их безволосые, ничем неприкрытые черепа блестели от воды, как и их столь же безволосые гибкие торсы, где под влажной кожей как масло перекатывались гладкие мышцы
• «лоснятся» не самое лучшее здесь слово — «лоснятся» от жира, либо истёршись, от старости; возможно, оно же породило и «смазаны маслом», тогда как речь здесь речь идёт о мышцах —
The two, who really were 2909 and 2911, did not mind the jungle around them although they detested the rain
Те двое, что действительно были 2909-м и 2911-м, не видели <…> хоть и терпеть не могли дождь
• т. е. третий не был «действительно» — автор, хоть и не привлекая внимания, с самого начала выкладывает карты на стол;
• автор не говорит, ругали они или нет (возможно, они стоически переносили его);
• в переводе теряется фирменная вулфовская неоднозначность, когда его фразу можно истолковать по-разному — переводчик сходу предлагает свою интерпретацию текста
But the one called 2910, the real as well as the official leader of the three, did; and that was because 2909 and 2911 had stainless-steel bones; but there was no 2910 and there had never been
А вот тому, которого звали 2910-м, лидеру в тройке по должности и по негласному признанию товарищей, здесь не нравилось; и не нравилось потому, что у 2909-го и 2911-го кости были из нержавеющей стали; а никакого 2910-го не было и, более того, никогда не существовало
• 2910 — это не имя;
• кости были «сделаны»?;
• отметим, что автор избегает говорить, из чего «сделаны» кости 2910 — это додумал переводчик;
• есть ли подлинная необходимость в том, чтобы рубить длинные предложения на несколько только для того, чтобы упростить текст (если при этом в результате иногда теряется причинно-следственная связь)?
In the center, the CP-Aid Station where Lieutenant Kyle and Mr. Brenner slept: a hut of ammo cases packed with dirt whose lower half was dug into the soggy earth
В центре размещался командно-медицинский пункт, где спали лейтенант Кайл и мистер Бреннер: хижина из наполовину вкопанных в болотистую почву набитых глиной ящиков из-под патронов
• описание не вполне подходит под определение землянки;
• Бреннер — медицинский работник, который не относится к командному составу (о чём говорит
Around it were the mortar pit (NE), the recoilless rifle pit (NW), and Pinocchio’s pit (S); and beyond these were the straight lines of the trenches: First Platoon, Second Platoon, Third Platoon (the platoon of the three)
Вокруг располагались: заглублённая миномётная позиция (северо-восток), заглублённая позиция безоткатной пушки (северо-запад) и заглублённая позиция Пиноккио (юг); за ними протянулись ровные линии траншей: Первый взвод, Второй взвод, Третий взвод (трое служили именно в нём)
• слово
Outside of which were the primary wire and an antipersonnel mine field
За их пределами были проложены первичная линия колючей проволоки и полоса противопехотных мин
And outside that was the jungle. But not completely outside. The jungle set up outposts of its own of swift-sprouting bamboo and elephant grass, and its crawling creatures carried out untiring patrols of the trenches. The jungle sheltered the Enemy, taking him to its great fetid breast to be fed while it sopped up the rain and of it bred its stinging gnats and centipedes
А уже за их пределами были джунгли. Но не совсем за пределами. Джунгли выстраивали собственные форпосты — из быстрорастущего бамбука и слоновой травы, а ползучие твари оттуда без устали патрулировали траншеи. Джунгли укрывали Врага, кормили его, прижимая к своей огромной зловонной груди, пока они напитывались дождём и от него порождали свои орды кровососущего гнуса и многоножек
• слово
• бамбук и трава — не передовые отряды, а строительный материал для аванпостов;
• джунгли здесь выступают в роли матери (кормят грудью, порождают насекомых, зачатых от дождя), поэтому непонятно, зачем использовать слово «лес» (мужского рода)
An ogre beside him, 2911 drove his shovel into the ooze filling the trench, lifted it to shoulder height, dumped it; 2910 did the same thing in his turn
Гигант 2911-й вогнал лопату в жижу на дне траншеи, зачерпнув, поднял её на высоту плеча и отбросил содержимое; 2910-й, казавшийся карликом рядом с ним, повторил его действия
• УЖОСы не столько копают новую траншею, сколько вычерпывают воду из существующей (
• от сравнительного оборота
• «механически» — отсебятина, чтобы объяснить, что УЖОС = робот?
until it was slowly running back
пока тот медленно стекал обратно
The HORAR’s face was broad, hairless, flat-nosed and high-cheeked
Лицо УЖОСа было широким, безволосым, скуластым и плосконосым
• речь идёт об одном конкретном УЖОСе, 2911-м, лишь затем сообщая, что все они обладают таким же
And he, 2910, knew
И 2910-й знал
Он сказал себе, что это просто сон — вот только он слишком устал и никак не может проснуться
He told himself it was a dream, but he was very tired and could not get out
Он сказал себе, что это просто сон — но он слишком устал и не смог проснуться
• сказал — и постарался проснуться, но не смог (тогда как в первоначальной версии можно прочесть, что он объясняет себе, почему не может проснуться)
Somewhere down the trench the bull voice of 2900 announced the evening meal and the others threw down their tools and jostled past toward the bowls of steaming mash, but the thought of food nauseated 2910 in his fatigue, and he stumbled into the bunker he shared with 2909 and 2911
Откуда-то из дальнего конца траншеи бычий рёв 2900-го объявил ужин, и остальные УЖОСы побросали инструменты и, проталкиваясь мимо, ринулись к котелкам с дымящейся кашей, но измождённого 2910-го от одной мысли о еде замутило, и он проковылял в бункер, который делил с 2909-м и 2911-м
• ещё раз акцентируется внимание, что 2910-й устал (
• 1 предложение превращается 3
Flat on his air mattress he could leave the nightmare for a time; return to the sane world of houses and sidewalks, or merely sink into the blessed nothingness that was far better….
на время покинуть непрекращающийся кошмарный сон: вернуться в нормальный мир домов и тротуаров, или, что ещё лучше, просто провалиться в блаженное небытие…
• опять мотив сна, которой нужно покинуть, а не забыть;
• чернота будет в следующем предложении
Suddenly he was bolt upright on the cot, blackness still in his eyes even while his fingers groped with their own thought for his helmet and weapon
Внезапно он подскочил на койке, в глазах ещё стояла чернота сна, даже когда его пальцы, повинуясь собственному разуму, нащупывали каску и оружие
•
Bugles were blowing from the edge of the jungle, but he had time to run his hand under the inflated pad of the mattress and reassure himself that his hidden notes were safe before 2900 in the trench outside yelled, “Attack! Fall out! Man your firing points!”
От границы джунглей тревожно загудели горны, но 2910-й успел провести под надувным матрасом рукой и убедиться, что спрятанные им записки на месте, прежде чем голос 2900-го проревел: // — Нас атакуют! Разойтись! Всем людям занять огневые позиции!
• слово «успел» предполагает некое ограничение по времени (иногда оно подразумевается — «успел прийти к финишу») — «успеть за» или «успеть до», однако переводчик располовинил предложение автора, «подвесив» первое в воздухе;
•
•
• горны ещё вернутся в конце рассказа
It was one of the stock jokes, one of the jokes so stock, in fact, that it had ceased to be anything anyone laughed at, to say “Horar” your firing point (or whatever it was that according to the book should be “manned”). The HORARS in the squad he led used the expression to 2910 just as he used it with them, and when 2900 never employed it the omission had at first unsettled him. But 2900 did not really suspect. 2900 just took his rank seriously.
Одной из избитых шуток (собственно, настолько избитых, что над ней уже никто не смеялся) была замена слов «человек», «люди», «солдат», «человеческий» и прочие на «УЖОС» и производные от него. УЖОСы из подчинённого 2910-му отделения использовали шутку по отношению к нему так же свободно, как и он к ним, поэтому его сперва нервировала манера 2900-го, ни разу не сказавшего её. Но 2900-й ни о чём на самом деле не подозревал. Он просто всерьёз воспринимал своё звание
• передать на русском игру слов из предыдущей реплики (
He got into position just as the mortars put up a parachute flare that hung over the camp like a white rose of fire
2910-й прибыл на позицию <…>, когда миномёты подвесили над лагерем осветительную ракету, похожую на белую огненную розу
• «занял закреплённую за» — пример ненужной аллитерации;
• обычно сигнальные ракеты выпускают из соответствующего пистолета, здесь же автор специально уточняет, что за них ответственны миномёты
or the excitement of the impending fight his fatigue had evaporated, leaving him nervously alert but unsteady
то ли из-за волнения перед надвигающимся боем его усталость точно испарилась, он остался нервно напряжённым, но при этом изнурённым
• одно из значений
From the jungle a bugle sang. “Ta-taa… taa-taa…” and off to the platoon’s left rear the First opened up
Из джунглей донеслось пение горна: «та-таа… таа-таа…» — и в тылу слева от позиции, где засел его взвод, Первый взвод открыл огонь
after half a minute something stood up on the path and grabbed for its midsection before it fell
через полминуты что-то поднялось на тропе, схватилось за живот и упало
• в следующем абзаце герой мысленно поправляет себя, мол, не
so there
Значит, не показалось — там
• акцент делается на то, что стреляли не в белый свет, а в настоящего, непомерещившегося врага
The First began letting go with personal weapons as well, each deep cough representing a half dozen dartlike fletchettes flying in an inescapable pattern three feet broad
Первый взвод начал вести огонь и из личного оружия, каждое глухое покашливание означало выстрел полудюжиной стреловидных флешетт, летящих трёхфутовой сеткой, от которой невозможно увернуться
• веер — он только в одной плоскости
There was nothing to be seen out there but a few clumps of elephant grass. Then the white flare burned out
Глядеть, кроме как на несколько пучков слоновой травы, было не на что. Потом ракета погасла
• зачем это «не стало видно…»? проза Вулфа работает и без этих костылей
“A star in the east for men not born of women,”
Звезда на востоке для людей, кто не были от женщин рождены
• кавычки необязательны, поскольку это не одна цитата, а две;
•
“That’s where they need it,” 2911 agreed
Точно, там её и надо бы зажечь, — согласился 2911-й
• спасибо, Капитан Очевидность — юмор Вулфа действительно частенько пролетает над головой читателя
when he had submitted to surgery to lose every body and facial hair he possessed and undergo certain other minor alterations, he had been unconsciously preparing himself for this
<…> волос на голове и теле и подвергся некоторым другим незначительным модификациям, — всё то время он бессознательно готовил себя к этому
• «подсознательно» будет
• фраза «и кое-что изменившую в его организме» звучит зловеще и подразумевает, что это операция по эпиляции дала какой-то побочный эффект, тогда как в оригинале говорится, что были и другие операции, поменьше
Lifting weights and playing football to develop his body while he whetted his mind on a thousand books; all so that he might tell, making others feel at a remove…
Поднимал тяжести и играл в футбол, укрепляя тело, пока на тысяче книг он оттачивал разум; и всё это ради того, чтобы суметь рассказать, заставив других почувствовать, что они находятся всего в двух шагах…
• 2910-й говорит, что всю жизнь тренировался для того, чтобы другие могли ощутить, каково это — быть в шкуре УЖОСа: переводчика сбило с толку слово
Another flare went up and there were three dark silhouettes sliding from the next-nearest clump of elephant grass to the nearest
Взлетела новая «люстра», и её свет выхватил три тёмных силуэта, скользивших от пред-ближайшего пучка слоновой травы к ближайшему
• безусловно, словосочетание «куст травы» имеет право на существование (и существует), однако звучит это всё равно странно;
• также стоит отметить, что «первый куст» в первоначальном варианте перевода нигде не фигурирует (в отличие от второго и третьего) — и откуда вообще счёт ведётся?
He fired his M-19 at them, then heard the HORARS on either side of him fire too
2910-й открыл по ним огонь из своей М-19, затем услышал, как стреляют УЖОСы по обе стороны от него
• нам известно, что М-19 стреляет флешеттами и гранатами, может ли она стрелять очередями в рассказе не сообщается
The nearest grass clump sprang into the air and somersaulted amid spurts of earth
Ближайший пучок травы подлетел вверх и закувыркался среди фонтанчиков земли
• снова «ближайший» (почему-то ставший «ближним»);
•
There was a moment of quiet, then five rounds of high explosive came in right behind them as though aimed for Pinocchio’s pit.
<…> было тихо, затем прямо за ними один за другим грохнули пять взрывов, пять фугасов, словно метили в окоп Пиноккио.
•
•
running to ask Pinocchio if he were hurt
мчался спросить у Пиноккио, не ранило ли его
• ещё раз подчёркивается, что Пиноккио — «настоящий мальчик»
Someone else had been moving down the trench toward them, and he could hear the mumble of the new voice become a gasp when the H.E. rounds came in
Кто-то ещё двигался к ним по траншее, и было слышно, как невнятный новый голос задохнулся, когда взорвались фугасы
Then it resumed, a little louder and consequently a bit more easily understood. “How are you? You feel all right? Hit?”
Затем возобновился, немного громче и, соответственно, чуть более разборчиво: // — Как вы? Хорошо себя чувствуете? Не ранены?
• Бреннер обращается к каждому индивидуально
“I’m fine, sir,” or “We’re okay, sir,”
просто: «Я в порядке, сэр» или «У нас всё окей, сэр»
“How do we transfer to the Marines, sir?” or, “My pulse just registered nine thou’, sir. 3000 took it
«Как бы нам перевестись в морпехи, сэр?» или: «У меня пульс только что подскочил до девяти тысяч, сэр. 3000-й замерил его
• определил пульс?
he had written in the news magazine which had, with the Army’s cooperation, planted him by subterfuge of surgery among these
написал он как-то в новостном журнале, который (при содействии армии) организовал для него операцию и внедрение в ряды этих
• в дальнейшем
a charming dash in the makeup of these synthesized replacements for human infantry
в характер синтезированных заменителей
• помимо «грима»
That had been before he discovered that the Army and the SBS had tried mightily to weed that sense of the ridiculous out, but found that if the HORARS were to maintain the desired intelligence level they could not
<…> БСС изо всех сил пытались выкорчевать это чувство смешного — но вскоре выяснили, что коль скоро УЖОСы должны обладать определённым интеллектуальным уровнем, без чувства юмора не обойтись
• ничего не имею против сарказма, но обороты «явно излишнее для бойцов свойство» и «как это ни прискорбно» привнесены переводчиком
Brenner was behind him now, touching his shoulder. “How are you? Feel all right?”
…Теперь Бреннер стоял за спиной 2910-го, похлопывая его по плечу: // — Как вы? Чувствуете себя хорошо?
• читая перевод, складывается ощущение, что Бреннер подкрался сзади, тогда как в оригинале читатель понимает, что тот прошёл по траншее и опросил каждого УЖОСа о его самочувствии — всё дело в словечке
“I’m half as scared as you are, you dumb Dutchman,” but he knew that if he did the fear would sound in his voice; besides, the disrespect would be unthinkable to a HORAR
2910-му хотелось ответить: «Я испуган ровно вполовину меньше твоего, тупой ты голландец», — но он знал, что, если заговорит, в голосе будет слышен страх; кроме того, для УЖОСа подобная грубость была бы немыслима
• переводчик допускает вольность, приписывая персонажу бо́льшую грубость (даже в мыслях), чем его наделяет автор (который вообще-то имел представление, как солдаты разговаривают), и удаляет «ненужный» кусок
He also wanted to say simply, “A-okay, sir,” because if he did Brenner would pass on to 2911 and he would be safe
Ещё 2910-му хотелось ответить просто: «Порядок, сэр», — потому что тогда Бреннер перешёл бы к 2911-му, а он был бы в безопасности
• начало фразы повторяет предыдущий абзац (
But he had a reputation for originality to keep up
репутацию местного оригинала
• признаться, в переводе это место сбивает с толку (как, 2910-й копия? а где оригинал? почему об этом ничего не было сказано раньше?), но подлинник, как обычно, всё проясняет
when he slipped, as he often did, sidewise
когда он ошибался, частенько поступая не так
“You ought to look in on Pinocchio, sir. I think he’s cracking up.”
Вам надо бы взглянуть на Пиноккио, сэр. Боюсь, он рассыхается
From the other end of the squad, 2909’s quiet chuckle rewarded him, and Brenner, the man most dangerous to his disguise, continued down the trench….
Тихий смешок 2909-го на другом конце позиции вознаградил его за незамысловатую остроту, а Бреннер, человек, представлявший собой самую серьёзную угрозу его маскировке, прошёл дальше по траншее
• ещё один редкий случай, когда перевод не добавляет, а сокращает
Fear was necessary because the will to survive was very necessary
Страх был необходим УЖОСам, потому что воля к выживанию была крайне необходима
• чьё желание выжить?
• здесь идёт речь о создателях/заказчиках УЖОСов, и им необходимо, чтобы УЖОСы обладали волей к выживанию
And a humanoid form was needed if the HORARS were to utilize the mass of human equipment already on hand
Ну а гуманоидная форма была нужна, если УЖОСы должны были использовать уже имевшуюся массу человеческого оборудования
• почему «неизбежна»?
• ах да, художественная отсебятина — «горы», «добро»…
Besides, a human-shaped (
Кроме того, в ходе максимально прибли́женных к боевым условиям испытаний, проведённых в Эверглейдс, человекообразные УЖОСы подтвердили своё превосходство перед всеми диковинными созданиями, какие только смогло породить воображение БСС — общественное мнение никогда не допустило бы их проведение с человеческими солдатами
• насчёт УЖОСов общественное мнение более гибкое
(Were they merely duplicating? Had all this been worked out before with some greater war in mind? And had He Himself, the Scientist Himself, come to take the form of His creations to show that he too could bear the unendurable?)
(Или они всего лишь повторяли? Неужели всё это было задумано гораздо раньше, с расчётом на совсем иную, гораздо более важную войну? И неужели Он сам, сам Великий Учёный, пришёл, дабы принять облик Своих творений, дабы показать, что и Он может вынести невыносимое?)
2909 was at his elbow, whispering
2909-й оказался сбоку от него и прошептал
• у локтя (
“Do you see something, Squad Leader? Over there?”
Видишь что-нибудь, отделённый? Вон там?
at the spot 2909 had indicated
куда указал
I don’t see anything now
Теперь я ничего не вижу
Was he fated to reenact what had been done for mankind?
Неужели судьба ссудила ему воссоздать то, что некогда было сделано для рода людского?
• 2910-й размышляет о распятии Иисуса и о том, не окажется ли он на месте Спасителя
It could happen. The Enemy took humans captive, but there was nothing they would not do to HORAR prisoners
Это вполне могло произойти. Если людей Враг просто держал в заключении, то с пленными УЖОСами мог делать, что угодно
•
Occasionally patrols found the bodies spread-eagled, with bamboo stakes driven through their limbs; and he could only be taken for a HORAR
Время от времени дозоры находили их тела — распятые, с пронзёнными бамбуковыми кольями руками и ногами; а
•
He thought of a watercolor of the crucifixion he had seen once. Would the color of his own blood be crimson lake?
Он вспомнил виденную когда-то акварель, где было изображено распятие. Интересно, а
• слово
observation ornithocopter rose on
взлетел наблюдательный орнитокоптер
2911 climbed casually out of the trench to get a leaflet
2911-й спокойно вылез из окопа, подобрал одну листовку
Looking over his shoulder, 2910 saw that he was correct
Заглянув ему через плечо, 2910-й убедился в его правоте
Instead it was always aimed at the humans in the camp, and played heavily on the distaste they were supposed to feel at being “confined with half-living flesh still stinking of chemicals.”
Вместо этого вся пропаганда была нацелена на людей в лагере и в основном напирала на отвращение, которое они, как считалось, должны испытывать, будучи «заточены с полуживой плотью, всё ещё воняющей химикалиями»
• пожалуй, «нежить» — слишком сильное слово для
Privately, 2910 thought they might have done better
Лично 2910-й считал
• «думал про себя» — не самый удачный выбор слов
He also got the impression from the propaganda
Кроме того, у него сложилось впечатление
• впечатление уже сложилось, причём не на голом месте (подчёркивается связь с предыдущей фразой)
Well, the Army—with far better opportunities to know—was wrong as well
С другой стороны, армия (у которой было гораздо больше возможностей узнать реальное положение) тоже ошибалась.
• добавлен пропущенный кусок фразы
With a few key generals excepted, the Army thought there were only two….
Все армейские, кроме нескольких ключевых генералов <…>
He had made the All-American. How long ago it seemed.
Он попал на Всеамериканские игры. Казалось, это было так давно.
•
No coach, no sportswriter had ever compared his stocky, muscular physique with a HORAR’s
ни разу не сравнил его коренастую, мускулистую фигуру с телом УЖОСа
And he had majored in journalism, had been ambitious
А он специализировался в журналистике, был амбициозен…
•
They were looking upward at the “bird” sailing overhead
парящей над лагерем «птичкой»
The ornithocopter could do everything a real bird could except lay eggs
Орнитокоптер мог делать всё, что могла бы настоящая птица, — разве что яйца не умел откладывать
• «несут яйца» куры, все остальные птицы откладывают их (а курица, как известно, не птица — и это лишь отчасти шутка)
It could literally land on a strand of wire
усесться на провод
• сесть на проволоку может каждый, а здесь имеется в виду воздушный провод
and dive like a hawk
ястреб
in the CP watching the monitor screen with Lieutenant Kyle instead of standing with his face a scant foot above the mud
смотреть бы на экран монитора в КП вместе с лейтенантом Кайлом, а не стоять, высунув башку почти на фут из липкой грязи
they had tried stalked eyes like a crab’s in the Everglades, he remembered
он припомнил, что в Эверглейдс испытывали модель
Show some snap for once, 2910
Эй, 2910-й! Ну-ка, живее, не как обычно
•
When he himself thought
Когда сам 2910-й думал «Он»
They needed a communicating trench, but that was something there hadn’t been time for yet
нужна коммуникационная траншея; но до неё пока как-то не дошли руки
although the attack had been over for a full quarter of an hour
хотя атака закончилась добрую четверть часа назад
• добрых четверть
“I thought your platoon had the easiest time of it, 2900, and that’s why I’ve picked you to run a patrol for me this morning.”
Думаю, вашему взводу пришлось легче всех, 2900-й, поэтому я и решил послать сегодня утром в дозор именно вас
“That’s fine with us, sir.”
Возражений нет, сэр
and take 2910’s gang
прихватить банду 2910-го
“Your squad still at full strength?”
Ваше отделение по-прежнему в полном составе?
• Кайл подходит к вопросу сугубо практически и спрашивает, остаётся ли отделение полноценной боевой единицей
He wanted to say: I shouldn’t have to go on patrol. I’m human as you are, Kyle, and patrolling is for things grown in tubes, things fleshed out around metal skeletons, things with no family and no childhood behind them. // Things like my friends
Ему хотелось сказать: Я не должен идти в дозор. Я ведь человек, как и ты, Кайл, а дозор — это для созданий, выращенных в пробирке, для созданий, чья плоть облекает металлические скелеты, для созданий, не имеющих родных и не знавших детства. // Для таких созданий, как мои друзья
• их кости не столько «заменяет» нержавеющая сталь, сколько «состоят из»;
• интересная фраза
I’ve gotten under the leaf canopy with the ornithocopter and done everything except make it walk around like a chicken.
Я на орнитокоптере забрался под кроны и сделал всё возможное и невозможное, разве что не гонял его, как курицу
2900 and 2910 saluted, about-faced, and marched out
2900-й и 2910-й отдали честь, развернулись кругом и вышли
• опять додумываем за автора (читателю ведь не сообщали, какая у них форма воинского приветствия, и снимали ли они каски перед КП)
It was an unbending for him—the easy camaraderie of anticipated action
Этот лёгкий товарищеский дух в преддверии предстоящего боя — для него это было довольно панибратски
• помимо не слишком удачного чередования «Этот тон <…> товарищеский тон», после перевода одно недлинное предложение превращается в два;
• фраза
• здесь он обращается не как начальник к подчинённому («Сделать то-то, доложить о выполнении, вопросы?»), а как к коллеге, с которым вместе делаешь одно дело (это характеризуется не столько тоном — его читатель не слышит, а именно выбором слов и построением предложения)
“I’d say so. I don’t think the CO’s had long enough with the bird to make certain of anything except that their main force has pulled out of range. I hope so.”
Я бы сказал, да. Не думаю, что командиру хватило времени с птичкой, чтобы убедиться в чём-либо, кроме того, что Враг оттянул свои главные силы за пределы поражения. Надеюсь, действительно оттянул
•
And that’s the truth, he thought. Because a good hot firefight would probably do it—round the whole thing out so I can get out of here
И это чистая правда, подумал он. Потому что хороший жаркий бой мог бы закруглить дело, так, чтобы я наконец убрался отсюда
Each trip it also carried a correspondent whose supposed duty was to interview the commanders of the camps the copter visited
А кроме того, с каждым рейсом прибывал корреспондент: предполагалось, что он должен интервьюировать командиров лагерей посещаемых вертушкой
•
The reporter’s name was Keith Thomas
Кит Томас
the only human being with whom 2910 could take off his mask
в присутствии которого
Thomas carried scribbled pages from the notebook under 2910’s air mattress when he left, and each time he came managed to find some corner in which they could speak in private for a few seconds
Уезжая, Томас забирал исписанные блокнотные листки из-под надувного матраса 2910-го, и приезжая, он всякий раз умудрялся найти укромный уголок, где они хоть несколько секунд могли поговорить наедине
It embarrassed him to realize that the older reporter viewed him with something not far removed from hero worship
Ему сделалось неловко, когда он осознал, что репортёр постарше относится к нему с благоговением, как к кому-то, кто лишь немногим уступает героям
•
Write it up and tell Keith
Записать всё и сказать Киту
2900 ordered crisply
резко скомандовал
Keith Thomas had it
Кита Томаса
directed that number 2910 be detached from his present assignment
предписывалось откомандировать номер 2910 с его текущего места службы
• о званиях УЖОСов в рассказе ничего не говориться, но вряд ли командир отделения будет рядовым;
•
And Keith would use it any time he asked him to. In fact, he had wanted to on his last trip
И Кит применил бы письмо — стоило лишь попросить. Собственно, 2910-й так и хотел сделать во время последнего визита журналиста
• тонкости употребления английских местоимений:
He could not remember giving the order, but the squad was falling in, lining up in the rain for his inspection almost as smartly
…2910-й не мог припомнить, как отдал команду, но отделение уже строилось к осмотру, вставая в шеренгу под дождём
despite the dampness, their massive bodies ramrod-straight, their uniforms as clean as conditions permitted
несмотря на влажность; выправка массивных тел — словно шомпол проглотили, а форма настолько чиста, насколько позволяли условия
• рассказ ведётся от третьего лица, рассказчик довольно бесстрастен — к чему же тогда эти драматические эпитеты, вроде «проклятых джунглей»?
The L.A. Rams with guns
Настоящие Эл-Эй Рэмс с автоматами
• герой — футболист, и сравнивает с футбольной командой
On Phones
Включить шлемофоны!
he flipped the switch on his helmet that would permit 2900 to knit him and the squad together with Pinocchio in a unified tactical unit
И сам щёлкнул выключателем на шлеме, позволив 2900-му срастить его и отделение в единую тактическую единицу с Пиноккио
Another order and the HORARS deployed around Pinocchio with the smoothness of repeated drill, the wire closing the south gate was drawn back, and the patrol moved out
Новый приказ, и УЖОСы с быстротой, говорившей о многократных тренировках <…> проволоку отодвинули, и дозор вышел из лагеря
• зачем им перестраиваться? они только что построились в походный порядок
With his turret retracted, Pinocchio the robot tank stood just three feet high, and he was no wider than an automobile; but he was as long as three, so that from a distance he had something of the look of a railroad flatcar
С убранной турелью Пиноккио-роботанк имел в высоту всего три фута, а шириной не превышал автомобиль; зато в длину он был как три, из-за чего издалека сильно смахивал на железнодорожный вагон-платформу
• в русском языке под «железнодорожной платформой» обычно понимается перрон, а не вагон;
• зачем было убирать «шириной не превышал автомобиль»? это описание продолжается уже в следующем предложении: «В джунглях благодаря небольшой ширине…»
In the jungle his narrow front enabled him to slip between the trunks of the unconquerable giant hardwoods, and the power in his treads could flatten saplings and bamboo
В джунглях благодаря небольшой ширине Пиноккио легко проскальзывал среди стволов непобедимых гигантов, а мощные гусеницы позволяли закатать в землю бамбук и молодые деревца
• сперва меня смутило чередование «могучих-мощные», а затем вопрос: как можно втоптать гусеницами?
Yet resilient organics and sintered metals had turned the rumble of the old, manned tanks to a soft hiss for Pinocchio
Однако, в отличие от грохота старых танков с человеческим экипажем, Пиноккио, спасибо эластичной органике и спечённым металлам, издавал лишь мягкое шипение
•
he moved as silently as a hospital cart
он двигался тихо, как больничная тележка
• на
His immediate precursor had been named “Punch,” apparently in the sort of simpering depreciation which found “Shillelagh” acceptable for a war rocket
Непосредственного предшественника Пиноккио звали Панч — шуточка в жеманно-уничижительном стиле тех типов, которые сочли, что «Шилейли» — «Дубинка» — подходящее название для боевой ракеты
“Punch”—a bust in the mouth
«Панч» — звучит как тычок в зубы.
• опять натужный комментарий
possessed a computer brain and no need of a crew (or for that matter room for one except for an exposed vestigial seat on his deck), had required wires to communicate with the infantry around him
имел компьютерный мозг и не нуждался в экипаже (или, если уж на то пошло́, то и в кабине для него, если не считать ничем не прикрытого рудиментарного сиденья на броне), ему требовались провода для связи с окружавшей его пехотной командой
• наличие мозга не подразумевает отсутствие надобности в экипаже (это комментарий к слову «следовательно»)
Radio had been tried, but the problems posed by static, jamming, and outright enemy forgery of instructions had been too much for Punch
Пробовали и радио, но статика, глушилки и попросту ложные вражеские команды оказались для Панча слишком большой проблемой
Then an improved model had done away with those wires and some imaginative officer had remembered that “Mr. Punch” had been a knockabout marionette
Затем усовершенствованная модель избавилась от этих проводов, а некий обладающий творческим воображением штабной вспомнил, что «Мистер Панч» — это не только «удар», но и фарсовая марионетка
But, like Punch and its fairy-tale namesake, it was vulnerable if it went out into the world alone
Но, так же как Панч и как сказочный тёзка, Пиноккио был уязвим, отправляясь бродить по свету в одиночку
A brave man (and the Enemy had many) could hide himself until Pinocchio was within touching distance. And a well-instructed one could then place a hand grenade or a bottle of gasoline where it would destroy him
Храбрый человек (а у Врага недостатка в них не было) мог спрятаться, пока Пиноккио не окажется в пределах досягаемости. А хорошо проинструктированный мог затем поместить гранату или бутылку с зажигательной смесью туда, где это уничтожило бы танк
• у автора «храбрый человек» и «хорошо проинструктированный» — это не обязательно один и тот же человек;
Pinocchio’s three-inch-thick armor needed the protection of flesh, and since he cost as much as a small city and could (if properly protected) fight a regiment to a stand, he got it
Трёхдюймовая броня Пиноккио нуждалась в прикрытии из живой плоти, а поскольку стоил он как небольшой город и мог (при должной защите) остановить целый полк — он это прикрытие получал
• опять эта «почти живая плоть» — УЖОСы не зомби, а скорее, репликанты
when it seemed advisable, firing a pattern of fletchettes into any suspicious-looking piece of undergrowth
когда это казалось разумным, расстреливая каждую подозрительную поросль сетями флешетт
As patrol leader 2900’s position was behind Pinocchio, and as squad leader 2910’s was in front
Место 2900-го, как командира дозора, было сразу позади Пиноккио, а 2910-го, как командира отделения — впереди роботанка
“Though I walk in the valley of the shadow…”
«Я пойду и долиною смертной тени…»
• в новом варианте переводчик дополнил цитату «И шёл я чрез Долину смертной тени…», однако использовал не самый известный перевод
Made tiny by the phones, 2900 squeaked in his ear
тоненько пропищал искажённый голос 2900-го
• требуется зацепка (
Keep the left flankers farther out!
Держи фланговых слева чуть дальше!
• совет командиру отделения превращается в приказ непонятно кому, в результате чего в следующем предложении приходится придумывать оправдание бессмысленным действиям
2910 acknowledged and trotted over to put his own stamp on the correction, although the flankers, 2913, 2914, and 2915, had already heard it and were moving to obey
2910-й подтвердил приём, и быстрым шагом отправился лично передать поправку, хотя фланговые — 2913-й, 2914-й и 2915-й — тоже слышали команду и сейчас выполняли её
•
There was almost no chance of trouble this soon, but that was no excuse for a slovenly formation
Шансов, что неприятности начнутся так рано, практически никаких, однако это не оправдание небрежному строю
As he squeezed between two trees something caught his eye and he halted for a moment to examine it
Протискиваясь меж двух деревьев, что-то зацепило его взгляд и он задержался рассмотреть этот предмет
It was a skull; a skull of bone rather than a smooth HORAR skull of steel, and so probably an Enemy’s
Это был череп; но не гладкий стальной череп УЖОСа, а костяной, и потому, вероятнее всего, череп Врага
• «полированный череп УЖОСа» — кто их полировал?
A man to whom the normal HORAR conditioning of exaggerated respect bordering on worship did not apply
То есть человеческого существа, на которое не распространялось привитое УЖОСам на уровне условного рефлекса преувеличенное уважение к людям, граничившее с поклонением
Tiny and tinny
Снова тонкий и звенящий голосок
• игру слов оригинала не передать (тонкий и звонкий — другая коннотация), но хоть связь «тоненько-тонкий» осталась (иначе зачем «снова»?)
He tossed the skull aside
Он отшвырнул череп в сторону
•
• дорога в джунглях?
The skull had looked old, but it could not have been old
Череп выглядел старым, но старым он быть не мог
The ants would have picked it clean in a few days, and in a few weeks it would rot
Муравьи вычищали его до блеска за несколько дней, а через несколько недель кость начинала гнить
• даже в условиях джунглей кость, сгнивающая за несколько недель — это рекордно быстро
But it was probably at least seventeen or eighteen years old
Но этому черепу, возможно, было по меньшей мере лет семнадцать-восемнадцать
The ornithocopter passed them on flapping wings, flying its own search pattern. The patrol went on
Хлопая крыльями, над ними над ними пролетел орнитокоптер, следуя по собственной поисковой схеме. Дозор пошёл дальше
• пропущено предложение
Casually 2910 asked his helmet mike
2910-й небрежно спросил в микрофон шлема
How far are we going?
Как далеко идём?
2900’s voice squeaked, “We’ll work our way down the bank a quarter mile, then cut west,” then with noticeable sarcasm added
пропищал в наушниках голос 2900-го, а затем с заметной ноткой сарказма добавил
2910’s your second in command, 2900. He has a duty
2900-й, 2910-й — ваш заместитель. Он обязан
•
Кайл очень мягко упрекает, без одёргивания, восклицательный знак не нужен (2900-й!)
But 2910, realizing that a real HORAR would not have asked the question, suddenly also realized that he knew more about HORARS than the company commander did
Но 2910-й, осознав, что настоящий УЖОС никогда не задал бы подобного вопроса, внезапно осознал и другое — что об УЖОСах он знал куда больше, чем комроты
It was not surprising, he ate and slept with them in a way Kyle could not, but it was disquieting
Это не было удивительным, ведь в отличие от Кайла, 2910-й ел и спал с УЖОСами, однако это вызывало беспокойство
He probably knew more than Brenner
Пожалуй, он знал УЖОСов даже лучше Бреннера
• «пожалуй» и «похоже» — разные степени вероятности (
The scouts had reported that they could see the sluggish jungle stream they called the creek when Lieutenant Kyle’s voice came over the phones again. As routinely as he had delivered his mild rebuke to 2900 he announced, “Situation Red here. An apparent battalion-level attack hitting the North Point. Let’s suck it back in, patrol.”
Когда передовые разведчики доложили, что подошли к еле-еле ползущей в джунглях речке, которую они называли ручьём, в наушниках опять раздался голос Кайла. Так же рутинно, как он высказал 2900-му свой мягкий упрёк, лейтенант объявил: // — У нас «красная» ситуация. Атакуют Северный Пост, силами примерно до батальона. Дозор, давайте втягивайтесь обратно
•
Pinocchio swiveled 180 degrees by locking his right tread, and the squad turned in a clockwise circle around him
Пиноккио, заблокировав правую гусеницу, развернулся на сто восемьдесят градусов, отделение обогнуло его по часовой стрелке
Kyle said distantly, “The recoillesses don’t seem to have found the range yet, so I’m going out to give them a hand. Mr. Brenner will be holding down the radio for the next few minutes.”
Кайл сдержанно добавил: // — Похоже, безоткатники никак их не накроют, так что я выхожу к ним — посмотреть, что там. Несколько минут на радиоконтакте побудет мистер Бреннер
2900 transmitted, “We’re on our way, sir.”
передал 2900-й
Then 2910 saw a burst of automatic weapon’s fire cut his scouts down. In an instant the jungle was a pandemonium of sound
А затем 2910-й увидел, как автоматная очередь срезала его разведчиков. В следующее мгновение джунгли превратились в грохочущий выстрелами пандемониум
• учитывая религиозность 2910-го, пропускать пандемониум было бы нежелательно
Pinocchio’s radar had traced the bullets back to their source and his main armament slammed a 155mm shell at it, but cross-fire was suddenly slicing in from all around them
отследив траектории пуль, и его орудие влепило туда 155-миллиметровый снаряд, но внезапно окружавшее их пространство со всех сторон разрезал перекрёстный огонь
•
•
screamed away like damned souls
рикошетировали, крича словно проклятые души
Mortar shells were dropping in now and if his assistant acknowledged
Теперь вокруг падали мины, и если его помощник подтвердил команду
A bit of jagged metal from a grenade or a mortar round had laid the thigh open, but apparently missed the big artery supplying the lower leg. There was no spurt, only a rapid welling of blood, and shock still held the injury numb
Зазубренный осколок гранаты или мины вспорол мышцы ноги, разворотив бедро, но, очевидно, не задел крупную артерию, снабжающую голень кровью, поскольку она не била <…> довольно обильно. Шок всё ещё вызывал онемение раны
• 2910-й не чувствует боли… может, это имеет значение?
he pulled apart the lips of the wound to make sure it was clear of foreign matter
развести пальцами её края и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там нет инородных тел
It was very deep but the bone was not broken; at least so it seemed
Рана весьма глубокая, но кость цела; так, по крайней мере, казалось
Keeping as low as he could, he used his trench knife to cut away the cloth of his trousers leg, then rigged a tourniquet with his belt
Держась как можно ниже, он распорол траншейным ножом штанину, а затем соорудил жгут из ремня
• «Вжимаясь в землю» действительно красивый, образный оборот, но он существует сам по себе, тогда как у Вулфа
• добавленное действие «вытащил нож» — излишне, оно является промежуточным (естественно, его вытащили, а потом сделали несколько поступательных движений)
His aid packet contained a pad of gauze, and tape to hold it in place. When he had finished he lay still, holding his M-19 and looking for a spot where its fire might do some good
В перевязочном пакете были марлевый тампон и лента пластыря, чтобы приклеить его. Закончив, он лежал неподвижно, держа свою М-19 и высматривая точку, где бы пригодилась огневая поддержка от неё
• переводчик опять додумывает за автора — у М-19 ещё и гранатомёт есть
A HORAR would feel some pain, but not nearly as much as a man. He would have to fake the insensitivity as best he could
УЖОС почувствует боль, но отнюдь не так сильно, как человек. Ему придётся изо всех сил притворялся, изображая нечувствительность
• пока он боли не чувствует (шок?)
Suddenly it occurred to him that he would be invalided out
Внезапно его осенило, что он будет списан по ранению
Glad you’re still around
Рад, что ты всё ещё с нами
• чёрный юмор
Then Brenner’s voice cutting through the transmission jumpy with panic: “We’re being overrun here! Get the Pinocchio back at once.”
И тут передачу прорезал дрожащий от паники голос Бреннера: // — Нас сейчас сомнут! Немедленно тащите сюда этого Пиноккио!..
•
2910 felt contempt
2910-й почувствовал презрение
Only Brenner would say “
Только Бреннер мог сказать «
• интересное и довольно изящное решение, однако маловероятно, что роботанки входят в компетенции сотрудников БСС, отсюда безразличие Бреннера — он воспринимает его не как живое существо (в отличие от УЖОСов — те говорят о нём
2900 sent, “Coming, sir,” and unexpectedly was standing over him, lifting him up
отозвался 2900-й, неожиданно оказавшись над 2910-м, помогая ему подняться
He tried to look around for the squad
2910-й попытался найти глазами своё отделение
• в первую очередь он беспокоится о друзьях
We lose many?
Многих потеряли?
Four dead and you
Четверо убитых, и ты
• 2910-й и так знает, что ранен
You can’t walk with that, can you?
Идти с такой ногой ты не сможешь, верно?
I couldn’t keep up
Не поспею за вами
• встать ему помогли (может, он и сам бы справился), а
With surprising gentleness the platoon leader lifted him into the little seat the robot tank’s director used when road speeds made running impractical
Командир взвода удивительно <…> «погонщик», координировавший действия роботанка, ехал тут, если бежать рядом из-за скорости движения по дороге становилось непрактично
• не невозможно, а непрактично — т. е., в принципе, это возможно
What was left of the squad formed a skirmish line ahead
Остатки отделения выстроились цепью впереди
As they began to trot forward he could hear 2900 calling, “Base camp! Base camp! What’s your situation there, sir?”
Едва они торопливо зашагали вперёд, 2910-й услышал, как 2900-й вызывает: // — Базовый лагерь! Базовый лагерь! Каково ваше положение, сэр?
• «базовый лагерь» — это хорошо прижившийся термин, которого не нужно стесняться — это место, предназначенное для длительного размещения военных
Brenner’s voice came back
ответил голос Бреннера
You’ve got to hurry
Вы должны поторопиться!
It was contrary to regulations, but 2910 flipped off his helmet phone
Это противоречило уставу, но 2910-й щёлкнул выключателем шлемофона
not too distantly the sound of explosions which must be coming from the camp
недалёкие взрывы — несомненно, из лагеря
Small-arms fire made an almost incessant buzz
Огонь из стрелкового оружия сливался
•
even while he rolled, Pinocchio was firing his 155 in support of the camp
Пиноккио прямо на ходу стрелял из 155-ки, оказывая лагерю огневую поддержку
His leg throbbed painfully but distantly and he felt light-headed and dizzy—as though he were an ornithocopter hovering in the misty rain over his own body
Нога пульсировала болезненно, но при этом отдалённо; и он ощущал в голове лёгкость и кружение — словно был орнитокоптером, висящим в туманной мороси над собственным телом
• «голова стала лёгкой» звучит по-русски не слишком удачно;
• сложность в том, что
With the light-headedness came a strange clarity of mind
Вместе с лёгкостью в голове пришла
They faked us out
Они нас обвели
• повторение мыслей из предыдущего абзаца:
They got us used to little probes that pulled off at sunrise, and then when we sent Pinocchio out they were going to ambush us and take the camp
Они приучили нас к <…> разведкам боем, которые заканчивались с восходом <…> они готовились подстеречь нас в засаде и захватить лагерь
It suddenly occurred to him that he might find himself still on this exposed seat in the middle of the battle; they were already approaching the edge of the mine field, and the HORARS ahead were moving into squad column so as not to overlap the edges of the cleared lane
Внезапно он осознал, что, сидя на броне, на ничем не защищённом сиденье, он в любой момент может оказаться в самой гуще боя; отряд <…> перестраивались в походную колонну, чтобы не переступить границ расчищенной полосы
•
Pinocchio droned, <…> but 2910 was no longer listening
прогудел Пиноккио, но 2910-й уже не слушал его
The south side of the triangular camp was deserted, as though the remainder of their platoon had been called away to reinforce the First and Second; but with the sweeping illogic of war there was no Enemy where they might have entered unresisted
пуста, словно остатки их взвода перебросили на помощь Первому и Второму; но из-за решительного отсутствия логики на войне, именно здесь, где Враг мог бы войти, практически не встретив сопротивления, его не было
Pinocchio was saying. Talking did not interfere with his firing the 155, but when Brenner did not come out after a minute or more, 2910 managed
говорил голос Пиноккио. // Разговор не мешал ему стрелять из 155-ки, но когда, спустя минуту или больше, Бреннер так и не вышел, 2910-й исхитрился
Pinocchio rolled away at once
Пиноккио тотчас укатил прочь
The CP bunker was twisted out of shape, and he could see where several near-misses had come close to knocking it out completely
Бункер КП перекосило, и судя по воронкам, несколько непрямых попаданий вообще едва не разнесли его в щепки
I’ve been hit—let me come in and lie down
Я был ранен
• он повторит эту фразу чуть позже (
They won’t send us an air strike
Они не отправят к нам авиаудар
• «поддержка с воздуха» — это общее название целого комплекса мероприятий: перевозка грузов, разведка, иногда огневая поддержка, а также авиаудар (это всегда бомбардировка)
I radioed for one and they say this whole part of the country’s socked in; they say they wouldn’t be able to find us
Я запросил их, а они говорят, что весь этот район затянут туманом; говорят, что не смогут найти нас
•
I’m hit and I want to come in and lie down.” At the last moment he remembered to add, “Sir.”
лечь. — В последний момент он вспомнил, что надо добавить: — Сэр
2910 had found an empty stretcher, and he laid himself on it, moving awkwardly to keep from flexing his wound
2910-й нашёл пустые носилки и лёг, двигаясь неуклюже, чтобы не тревожить рану
It wouldn’t do for Brenner to begin poking around. Even rattled as he was he might notice something
Не хватало ещё, чтобы Бреннер начал проявлять любопытство. Даже будучи не в себе, как сейчас, он может что-нибудь заметить
The SBS man went back to his radio instead. His frantic voice sounded remote and faint. It was ecstasy to lie down
Вместо этого сотрудник БСС вернулся к рации. Его отчаянный голос доносился откуда-то издалека. До чего же хорошо наконец прилечь…
At some vast distance, voices were succeeding voices, argument meeting argument, far off. He wondered where he was
Где-то в невообразимой дали одни голоса перекрывали другие, один аргумент встречался с другим — где-то далеко. Интересно, где он?
he heard the guns and knew
он услышал пушки и понял
He tried to roll onto his side and at the second attempt managed to do it, although the light-headedness was worse than ever
Попытался повернуться на бок и со второго раза сумел сделать это — хотя лёгкость в голове была хуже, чем когда-либо
2893 was lying on the stretcher next to him, and 2893 was dead
лежал 2893-й, и 2893-й был мёртв
At the other end of the room, the end that was technically the CP, he could hear Brenner talking to 2900
Он услышал, как на другом конце комнаты, том конце, который, по сути, и являлся КП, Бреннер спорил с 2900-м
• во-первых, опять-таки, это не землянка, а во-вторых, речь не том, что «землянка представляла собой весь КП», а о том, что КП совмещён с медпунктом — 2910-й лежит в одном конце (мед), а спор проходит в другом (КП)
you know I’d do it, Platoon Leader
вы же знаете, взводный, я бы сделал это
What’s the matter?
В чём дело?
“It’s a division,” <…> We can’t hold off that kind of force.”
Это дивизия, <…> Мы не можем сдержать такие силы!
who could speak English to talk to me
который знает английский, чтобы он поговорил со мной
• эта малозначительная, на первый взгляд, деталь многое меняет: то есть Бреннер не просто подслушал вражеские переговоры и записанное обращение типа «Сдавайтес! Ты получиш пи́шу и тепло! Мы не разстрелим тебя!», но вступил с Врагом в переговоры, так что Враг в радужных красках расписал перспективы плена (чай и тепло) и склонил к предательству
Это
• 2900-й не забывает о субординации
2910 shook his head, trying to clear it
пытаясь прочистить её
The Pinocchio’s gone
Этого Пиноккио больше нет
“They’ve got at least a division,” Brenner repeated stubbornly
Их не меньше дивизии! — упрямо повторил Бреннер
•
• опять же — откуда у него эти сведения? подсмотрел на экране, куда передаётся картинка с «птички» или послушал, что говорил Вражеский переговорщик?
2910’s mind was racing now, but it was as though it were running endless wind sprints on a treadmill
Разум 2910-го нёсся, но сейчас это было похоже на бесконечную серию ускорений на беговой дорожке
•
2900 would never even consider disobeying, no matter how much he might disagree
2900-й даже не подумает о неповиновении, несмотря на всё своё личное несогласие
There were various ways, though, in which he could convince Brenner he was a human being—given time
Но были, однако, различные способы, с помощью которых он, 2910-й, мог убедить Бреннера в том, что он — человек: было бы время
And Brenner could, Brenner would, tell the Enemy, so that he too would be saved
И Бреннер сможет объяснить, обязательно объяснит это Врагу; так что он тоже будет спасён
and he could go home
и он сможет вернуться домой
No one would blame him. If Brenner were going—
Никто не будет его ни в чём винить. Если Бреннер намерен…
• «нельзя обвинить» и «не будут винить» — всё-таки разные вещи
Brenner was asking
Бреннер как раз спрашивал
There was nothing in 2900’s tone to indicate that a surrender meant certain death to him, but it was true
В тоне 2900-го ничто не говорило о том, что для него капитуляция означала только верную смерть, но это была правда
Could he make any of the HORARS understand, when they had eaten and joked with him, knew no physiology
А сможет ли он заставить понять вообще хоть кого-то из УЖОСов — после того как они ели и шутили вместе с ним; УЖОСов, которые не разбирались в физиологии
He could see Brenner gnawing at his lower lip
кусает нижнюю губу
There was a wondering, hesitant note in his voice—as though he were still trying to accustom himself to the idea
В его голосе слышалась удивлённая, неуверенная нота — словно он всё ещё пытался свыкнуться с этой мыслью
Not to do,” his voice faltered slightly, “what they usually do to nonhumans.”
Не делать, — его голос слегка дрогнул, — того, что они обычно делают… с не-людьми
2900 said stolidly
бесстрастно возразил
• очевидно,
2910 wondered for a moment if he, like himself, had been listening
2910-й подумал, что тот, наверное, тоже сейчас подслушивал
• без контекста местоимение «их» можно отнести к самому 2910-му (тогда как в оригинале сразу ясно кто кого)
Brenner’s self-control snapped. “You’ll die any damn way I tell you!”
Самообладание Бреннера лопнуло: // — Вы умрёте так, чёрт возьми, как я вам прикажу!
• не обязательно заставлять персонаж визжать, чтобы показать, что он потерял самообладание
and you’re needed on the line
и вы нужны на передовой
Go now and let me talk to him
Сейчас идите и позвольте мне поговорить с ним
• 2910-й обращается к старшему по званию, поэтому просит:
• потерялось
the HORAR leader hesitate
взводный УЖОС колеблется
• в русском желательно уточнять, что за «старший»
but go now and fight
а сейчас идите и сражайтесь!
• а вот теперь 2910-й приказывает, повторяя
turned and ducked out the narrow bunker door
повернулся и, пригнувшись, выскользнул
• видимо, дверь не только узкая, но и невысокая (рассчитана на людей?)
What is it, 2910?
Что это такое, 2910-й?
• Бреннер поражён, но вовсе не чертыхается
I know a way out
Я знаю, как выбраться
• ненужное усиление, тем более кашей
But he came. He leaned over the stretcher, and before he could catch his balance 2910 had pulled him down
Но всё-таки он подошёл. Бреннер склонился над носилками, и не успел он восстановить равновесие, как 2910-й притянул его вниз
•
Can’t you tell? That’s the point of my trench knife you feel on your neck
Разве не видно? То, что вы чувствуете у себя на шее — это остриё моего траншейного ножа
then subsided when the pressure of the knife became too great
но сдался, когда усилилось давление на нож
• к шее приставлено не лезвие, а остриё
You—can’t—do this
Вы… не можете… так… делать
I’m a man, Brenner, and it’s very important for you to understand that
Я человек, Бреннер, и очень важно, чтобы вы уяснили для себя это
• почему лучше? к чему это «хорошенько»?
I’m a reporter, and two years ago when the Simulations in this group were ready for activation
Я репортёр, и два года назад, когда эта группа УЖОСов была готова к активации
•
and if you’ve been reading the right magazine you must have seen some of the stories I’ve filed
а если вы читали нужный журнал, то, должно быть, видели некоторые из отправленных мной историй
• даже без учёта авторского текста сочетание «если вы читали, вы могли прочесть» читается чудно
He could sense Brenner’s swallow
Он почувствовал, как Бреннер сглотнул
• не «услышал» (
“Those stories were frauds—it’s a trick to gain public acceptance of the HORARS. Even back in Washington everybody in SBS knows about them.”
Эти репортажи были фальшивками — это трюк, чтобы добиться общественного признания УЖОСов. Даже в Вашингтоне каждый в СБС знает о них
• блеф (выдумка с целью внушить другому преувеличенное представление о себе) — не лучший выбор для перевода
You’re a HORAR, and you can’t treat a human like this
Вы — УЖОС и не можете так обращаться с человеком
• тон реплики меняется с неверящего на патетический
He winced as the knife pressed cruelly against his throat, then blurted
Бреннер поморщился, когда нож плотнее прижался к его горлу, затем выпалил
• слово
They implanted all the memories of an actual man in your mind at the same time they ran the regular instinct tapes
Они внедрили все воспоминания настоящего человека в ваш мозг в то же время, когда прогоняли стандартные плёнки с записями инстинктов
• программирование человеков на момент написания представлялось в виде закрепления головы подопытного в тисках, удержание век открытыми и демонстрации слайдов, записанных на магнитные плёнки
That’s what they told you so you wouldn’t report it or try to deactivate me when I acted unlike the others. I’m a man
Это то, что вам сказали, чтобы вы не донесли на меня или не попытались деактивировать, когда я делал что-то не так, как остальные. Я человек
You couldn’t be
Вы не можете им быть
Take the bandage off my leg
Снимите бинт с моей ноги
He pressed again with the point of the knife
Он опять нажал остриём
The bandage. Take it off
Бинт. Снимите его
• в оригинале Бреннер шокирован просьбой и 2910-й вынужден с нажимом (вербальным и физическим) повторить её, а в переводе добавляется ненужная комическая нотка — словно Бреннер или идиот, или глухой: «Снимите бинт с моей ноги. — Что?! — Бинт, бинт снимите» (ещё и пощекотал его, чтоб ему совсем приятно стало)
Brenner twisted his neck to look at him directly, his eyes rolling
Бреннер вывернул шею и закатил глаза, чтобы взглянуть прямо в лицо 2910-му
2910 looked then and saw the bright metal at the bottom of the cleft of bleeding flesh; the knife slid into Brenner’s throat without resistance, almost as though it moved itself. He wiped the blade on Brenner’s dead arm before he sheathed it
2910-й опустил взгляд и на дне расселины кровоточащей плоти увидел блеск металла; нож легко и без сопротивления, двигаясь словно сам по себе, скользнул в горло Бреннера. Перед тем как вложить клинок в ножны, 2910-й вытер его о рукав мертвеца
• во-первых, «нож в ножны» — ну что это такое?
• во-вторых, не согласованы местоимения: «Нож вошёл в горло Бреннера. Он (кто? нож или Бреннер?) вытер лезвие»
he said nothing; but 2910 saw his eyes and knew that 2900 knew
не сказал ничего; но по его глазам 2910-й понял, что тот понял
• пожалуй, здесь тот случай, когда тавтология допустима: «понял, что тот понял» (
From his stretcher he said, “You’re in full command now.”
Не поднимаясь с носилок, он объявил: // — Вся полнота командования теперь у тебя
• «не сказал ничего», «Тогда он сказал», «медленно сказал» — три предложения подряд кто-то что-то сказал — подобное нормально в английском, но в переводе такого лучше избегать
2900 glanced again at Brenner’s body. A second later he said slowly
2900-й снова взглянул на труп Бреннера. Помолчав секунду, он медленно проговорил
• а вот здесь короткие рубленые фразы сливают в одну, ломая ритм
Because he wanted to surrender, and Lieutenant Kyle
Потому что хотел сдаться, а лейтенант Кайл
Yes, he was
Верно. Вроде Врага
• лаконичность здесь уместней
“But I couldn’t think of it that way while he was alive.” 2900 looked at him thoughtfully. “You know, you have something, 2910. A spark. Something the rest of us lack.”
Только пока он был жив, я не мог так об этом подумать. — 2900-й задумчиво посмотрел на него. — Знаешь, есть у тебя что-то такое, 2910-й. Искра какая-то. Что-то такое, чего у нас нет
“That’s why I made you a squad leader; that and to get you out of some work, because sometimes you couldn’t seem to keep up. But you’ve that spark, somehow.”
Поэтому я и поставил тебя командовать отделением; поэтому, и чтобы освободить тебя от кое-каких работ — потому что иногда ты, похоже, не мог справиться. Но у тебя есть эта искра, так или иначе
•
2910 said, “I know
Я знаю, — вздохнул 2910-й
• через несколько фраз будет «Не знаю, — ответил 2900-й» (
There’s a sort of black stuff all around the sides when I see
Когда я смотрю, всё здесь какая-то чернота по бокам окружает
a compound spiral fracture, is it possible for the human doctors to take out a section of the bone and replace it with a metal substitute?
«сложный спиральный перелом», возможно ли такое, чтобы люди-врачи удалили участок кости и заменили его металлом?
• под «протезом» обычно понимается всё же замена органа целиком: протез руки/ноги, зубной протез и т. д.
“I don’t know,” 2900 answered. “What does it matter?”
ответил 2900-й. — Да и какое это имеет значение?
• «пожал плечами» — 2900-й всё-таки, во-первых, военный, а во-вторых, не человек, поэтому навряд ли пользуется невербальными сигналами, которые люди используют бессознательно;
• вопрос «какое тебе до них дело?» заставляет задать встречный вопрос — до людей или до переломов?
Vaguely 2910 said, “I think I knew of a football player once they did that to. At least, I seem now to remember it… I had forgotten for a moment.”
Кажется, — рассеянно пробормотал 2910-й, — знал я про одного футболиста, которому сделали такую операцию. По крайней мере, сейчас я, похоже, припоминаю это… А то забыл на мгновение
• «поставили такую кость» — выше сказано, что не кость, а участок кости;
• а затем следует важный сюжетный момент: герой говорит, что на минутку (во время разговора с Бреннером?) забыл, как ему сделали операцию, а теперь вспомнил об этом, и читатель должен решить для себя, настоящее это воспоминание, или он занимается самовнушением
Outside the bugles were blowing again
загудели горны
a column devoted to news of its own people
печатается иногда колонка, посвящённая новостям о сотрудниках редакции
Thomas filed the last article of a series which had attracted national and even international attention, the following item appeared there
Томас отправил последнюю статью в серии репортажей, ставшей национальной и даже международной сенсацией, в этой колонке появился следующий абзац
• как вариант — ставшей сенсацией не только народной, но и международной
The death of a staffer in war is no unique occurrence in the history of this publication, but there is a particular poignancy about that of the young man whose stories, paradoxically, to conceal his number have been signed only with his name (
<…> на войне не уникальна в истории нашего издания, но мы испытываем особую горечь в связи с гибелью молодого человека, чьи репортажи, как ни парадоксально, были подписаны лишь его именем, чтобы скрыть его номер (читайте раздел „ПРЕССА“)
• имя включает в себя ещё и фамилию
The airborne relief force, which arrived too late to save the camp at which he had resigned his humanity to work and fight, reports that he apparently died assisting the assigned SBS specialist in caring for the creatures whose lot he had, as nearly as a human can, made his own
Воздушно-десантный отряд <…> опоздал. <…> очевидно, помогая приписанному сотруднику БСС ухаживать за существами, чей удел он настолько, насколько это возможно для человека, сделал собственным
Both he and the specialist were bayonetted
Оба они, и наш корреспондент, и сотрудник БСС, были заколоты штыками
• короткое и ёмкое предложение раздуто отсебятиной, а сухой тон сводки превращён в пафосную эпитафию: «И были заколоты штыками» зачем-то выделено в отдельное предложение
Рассказ «УЖОСы войны» (перевод Павла Вязникова), антология «Багряная игра: Сборник англо-американской фантастики» (составитель Олег Пуля), «Аргус», Москва, 1994.
(Также в ЖЖ переводчика: https://phd-paul-lector.livejournal.com/706084.html)
Перевод сверен по изданию: Gene Wolfe, «
Страница рассказа на Вулф-вики:
https://www.wolfewiki.com/pmwiki/pmwiki.php?n=Stories.TheHORARSofWar
Марк Арамини, «УЖОСы войны». Перевод сделан по изданию: Marc Aramini, «
(Раннюю версию статьи можно найти здесь: http://lists.urth.net/pipermail/urth-urth.net/2012-May/052618.html)
Комментарий Джерри Куинна:
http://lists.urth.net/pipermail/urth-urth.net/2012-May/023385.html
Роберт Борски, «УЖОСы». Частичный перевод сообщения: Robert Borski, «
http://www.urth.net/urth/archives/v0017/0010.shtml
Комментарий Майкла Стрейта:
http://www.urth.net/urth/archives/v0017/0016.shtml
Цитаты о Фоме приводятся из «Толковой Библии»:
http://lopbible.ru/joh/txtjoh11.htm
Фотография мемориала Корейской войны:
https://koreanwarvetsmemorial.org/design/
Иллюстрация на обложке: документальный фильм «
Гарри Гаррисон, Предисловие к антологии «Нова 1» и вступительное слово к рассказу. Перевод сделан по изданию: антология «
Цитата Эндрю Батлера, «Солнечные вспышки: научная фантастика в 1970-е годы». Перевод сделан по изданию: Andrew M. Butler, «
Цитата Кима Стэнли Робинсона, «История». Перевод сделан по изданию: Kim Stanley Robinson, «
В цитате исправлено 2190 на 2910-й.
У меня нет чёткого ответа касательно
Роберт Борски использует «непереводимую игру слов»:
Отсылка к следующей фразе: «Кажется, я уже говорил о том, как время превращает ложь в истину?» («Тень палача». Глава XVII, «Вызов»:
Все рассказы в антологии были оригинальными (собственно, отсюда и название антологии, «Нова», т. е. «сверхновая»), за исключением поэмы Рэя Брэдбери «И это Данте сделал» («
Указанный год написания представляет собой загадку, т. к. сборник вышел в 1970 (к этому же году относятся и упомянутые автором реалии). Возможно, подготовка к изданию заняла восемь лет.