— Михалыч, дарова, глянь-ка, что у меня!

Я обернулся на голос. У забора стоял мой старинный друг и сосед Коля Земляков и, улыбаясь во весь рот, махал какой-то странной бутылкой коричневого стекла. Коля, моложавый и крепкий дядька моего возраста, даже еще без большой лысины. О, давно не виделись! Только позавчера вместе поздравили наших женщин с 8 марта, посидели за столом, сходили в баню и на рабочей неделе продолжать совместные увеселительные мероприятия не собирались, да и на службу завтра.

Коля местный, он и его родители жили в Нахаловке всегда. А родители его родителей, до Революции казённые рабочие на строительстве моста через Реку, тут и встретились. Староверы. У у них большой кирпичный дом с большим подвалом. Дому, лет сто, но простоит он еще двести, точно. Вот, как подаёт истинная отцова Вера, особенно, если не бухать…

В сравнении с соседскими хибарами самостройной Нахаловки до Олимпиады-80, дом Земляковых — дворец. Таких дворцов в Нахаловке — «позор Города!», «Деревня в центре Города», — тогда было немного, но были. Все дореволюционные. Дом владельца Винного склада, контора общества «Мазут», мясохладобойня и… узкие улочки, проход к Реке, тарзанки и около трехсот (!) самых диких и причудливых примеров освоения пространства в целях организации человеческого жилья.

Строительство железнодорожного моста через Реку на главном ходе Транссибирской магистрали в конце XIX века, собственно, и дало рождение Городу, а Нахаловка, получается, его законная праматерь. Именно отсюда начался и сам Город и одноименная Область вокруг него.

В далеком 1975 году нашей семье нарезали большой участок впритык к забору Земляковых. Почему именно здесь и откуда у нашей небогатой семьи взялись средства на этот участок и красавец-Дом я не знаю, мне не говорили, да, я, маленький, и не спрашивал. Может, наследство от какого-нибудь доброго дядюшки из Канады? А-ха-ха!

В наше время Нахаловка, это уже чуть ли не самый, а может быть и самый респектабельный район Города. Все хибары давно снесли, проложили дороги и всё такое. Селятся в Нахаловке, вернее, селились, когда еще здесь было свободное место, естественно, лучшие люди Города и… Страны (!). Вон, четырехэтажный дворец бывшего прокурора Области, а ныне, уже Министра юстиции Страны. Ну, и ему подстать. Купить что-либо здесь, уже нереально, ни за какие деньги. А если что и случается с хозяевами, всё расходится по родне. А неофициальное название «Нахаловка» к району так и прилипло и, по-моему, вполне себе подходит к сонму жилищ чиновников, бизнесменов и слуг народа.

Так вот, в Доме, доставшемся мне от родителей, я сейчас и живу, с женой Ириной и двумя нашими собаками — русским тоем Арчибальдом и чихуашкой Ариной, полноценными членами семьи. Дочь Лера уже давно живет своей семьей.

Младшему брату Жене по завещанию досталась городская двухкомнатная хрущевка на Жилмассиве, чем он не очень доволен и периодически ко мне подкатывает, мол, несправедливо это, давай Дом продадим, а деньги, пополам. И всякий раз, посланный в лес, туда не идёт… До следующего раза.

С семьей Земляковых в соседях нам очень повезло. Глубоко верующие выходцы из крестьян Орловской губернии. Возможно, Вера в Бога, в своё время и спасла семью от криминальных нахаловских нравов. Мать с отцом и сын Николай. Потом, у Николая появилась Таня, потом, трое их ребятишек, ныне уже взрослых. Ни одного конфликта за много лет близкого соседства. Всегда приветливые и отзывчивые русские люди. Мать, травница, многих лечила и многим помогла. В общем, кто имеет соседей, тот поймет. Сколько вместе по вечерам выпито, съедено и спето хором, не сосчитать. Да и не нужно, все же употреблено «на здоровье!». Однако, в последние годы, это количество заметно сократилось, увы, возраст.

А вот с другими соседями, через овраг, что называется, не задалось. И началось все из-за коровы. Поперву, когда еще не было внешнего забора, соседи-нахалята ходили через наш участок, кто как хотел. Мы не возражали, дело житейское. Но, когда увидели сильно пожилого мужика, который косил траву на нашем участке, шутейно спросили:

— И зачем Вам наша трава, любезный, никак корову кормить?

Дело в том, что мои родители, уже давно городские жители, представляли свой новый Дом «в деревне», несколько романтически, с походами по выходным за молоком с трехлитровой банкой. И очень обрадовались, что ходить, похоже, нужно, буквально, два шага, за овраг.

Мужик, все здесь его звали Вадькой, закурил и поведал нам такую историю. Что коровы у него нет, по причине ее дороговизны, но, он о ней мечтает, вспоминая, как во время войны корова-кормилица спасла их семью. Вот он и построил теплую стайку, накосил сена, представляет, как он за ней ухаживает и ему хорошо… Пошли к нему на участок, посмотрели, точно, рядом с хибарой-развалюхой стоит стайка и стог сена для коровы.

И батя, сам деревенский по происхождению, предложил Вадьке сделку, мы тебе корову, а ты нам — банку парного молока по выходным. Мужик аж запрыгал от привалившего счастья, кричал, что он по ведру и, неужели, это правда? Сказано, сделано! Батя сгонял в ближайший Совхоз, оплатил живой вес и, вуаля, дуй Вадька в совхозный коровник, выбирай любую. Как говорится, за рога её и в стойло. Батя с мужиками-соседями по хрущевке часто так делали, по осени покупали в совхозе одну корову на всех, и зимой хранили мясо на балконах. Но, не тут-то было…

Вадька, все это на радостях рассказал дома и уже было собрался на коровник, но был остановлен своим Зятем, который его вразумил, что ЭТИ корову дают не просто так, а чтобы потом забрать у Вадьки и дом и жену. В итоге, через неделю батя близко познакомился с местным участковым, который получил соответствующее заявление от граждан из-за оврага и никак не мог понять, зачем бате понадобилось Вадькина старуха.

А деньги, так и сгорели. Совхозные были готовы привести нам на двор любую корову, хоть сами прийти вместо нее, но вернуть деньги…, отказались категорически. Мама Аня батю за это чуть не прибила и долго потом еще булькала… Так и забылось.

А Вадькин Зять вскоре погиб. Он был быком, и по жизни, и по профессии. Где-то шмальнули. Времена хоть ещё и не были бандитские, но тогда, в Нахаловке, такое, бывало частенько. Он к бате приходил тереть за ту корову, но услышав о батином друге «Председателе», как-то быстро отвалил. Опасный был персонаж этот Зять, шальной. Достаточно сказать, что когда у них дома ладилась гулянка, родные вожжами вязали ему руки и ноги, клали на диван, а рюмку ко рту подносили. А потому, что если так не сделать, то после третьей, он хватал топор и носился по Нахаловке с криком «Всех порешу-на!». Но все об этом знали и заранее прятались. И он знал, поэтому и давал себя связывать еще на трезвую. Их снесли через пару лет, впрочем, как и многих в Нахаловке.

Были и другие соседи-нахалята. Даже не верится, что все это было. Воистину — любовь, алкоголь и весна! Мой друг, Миша Евдокимов (тот самый), я с ним играл в музыкальном ансамбле вместе с братьями Бахманами, приезжая к нам в гости, лично наблюдал моих веселых соседей в естественной среде обитания. Потом, в будущем, он все это рассказывал писателю Анатолию Трушкину, тот ему писал монологи, а Миша читал их со сцены. Люди просто подыхали от хохота! Но, это отдельная тема и, когда-нибудь, я про это напишу.

— Коля, привет, дорогой! Что это у тебя?! — не понимаю я.

— Ну, ты что, не помнишь? — расстраивается Коля.

Присмотревшись, узнаю. Это «чебурашка»! Темная бутылка из-под пива с коротким горлышком, таких уже давно нет, с пробкой «бескозыркой» и криво приклеенной этикеткой «Водка „Русская“». О, Господи, конечно, помню! В 1993 году непьющие Колины родители отоваривали талоны, а саму водку складывали в ящики. Я же им сам и помогал те ящики, штук пять, относить к ним в подвал. Тогда водка была валютой и Земляковы использовали ее, например, для расчета с трактористом, весною распахивающим им огород.

— А я сегодня полез в подвал угол разгрести, про те ящики и забыли уже, а они, вот, стоят на полках. Вот, тебе принес! Интересно, живая ли, не выдохлась, давай, попробуем? — предлагает Коля.

— Это сколько же лет прошло, двадцать семь?! — удивляюсь я. — Ну, давай, попробуем, что ли.

Расположились на веранде. Хотя и солнышко, но еще не тепло на воздухе в марте, замерзнем в беседке. Ира, жена моя, закуску принесла. Колю, в отличие от остальных наших буйных соседей, она жалует, а с Таней дружит. Если с Колей, то за небольшой баф она меня не гоняет.

— Ну что, Михалыч, за родителей, земля им пухом! Вишь, позаботились о ребенке! — поднимает рюмку Коля.

— За твоих родителей, Коля! Славные они были люди, никогда не забуду. — отвечаю я.

Махнули по 50 грамм «Русской» почти тридцатилетней выдержки и обалдели. Градусы есть, но вкус и запах, как у резиновой подошвы. Реально отрава! Заспорили, что не могла власть в 1993 году население такой дрянью травить, а если она это делала, то правильно её тогда из танков расстреляли. Как вариант, может бутылка попалась левая, ящики же сборные? По сколько бутылок тогда на талон давали? Уж и не вспомнить. Пошли в подвал, другую возьмем.

— Коля, а что это за пакеты с травой на полке с ящиками? Не анаша, часом, а-ха-ха?! Все подписаны, тети Веры рука. Полынь — от отеков. Знаю! Подорожник — от язвы. Знаю! Сирень — от почек и простуды. Знаю! Калея — снотворное и для ясности ума. Не знаю!

— Коля, а что за Калею мама твоя собирала?! Тоже не знаешь? Я возьму, заварю, попробую, ясности ума мне как раз не хватает. Да и просыпаюсь часто в последнее время.

— Бери конечно. Пойдем дальше пробовать? — Коля согласен на экспроприацию древней травы.

Вторая бутылка резиной не пахла и тогдашняя власть была реабилитирована, но градусов в той водке уже не было, выдохлась, видимо, почти тридцать лет, не шутка. На том и разошлись. Догоняться современным алкоголем не стали. Во-первых, не было в запасе, а во-вторых, завтра рабочий день.

А дальше самое неприятное. Перед сном заварил в чайничке немного той Калеи, отхлебнул и тут же понял, что это самое горькое, что я когда-то пробовал в своей жизни. Прополоскал рот водой из-под крана, не помогает. Схватил из вазочки леденец, немного отпустило. Стало заметно клонить в сон. Быстро, в кроватку! Боже, какая хорошая и удобная подушка! Может Ира поменяла? Надо спросить…

КЛАЦ!

Я точно знаю, что это сон! Но таких ярких снов я никогда не видел. Я очень хорошо помню этот день. Мне 13 лет, я учусь в «7-В» классе и сейчас стою после уроков на пороге школы и размышляю, как мне добраться до дома. Вариантов два — идти длинной, но относительно безопасной дорогой через Жилмассив, или короткой, через частный сектор с его узкими и пустыми улочками. С собою у меня целое состояние — великолепный серебряный рубль 1924 года, который я выиграл в «чику» у Яшки Цыгана.

Яшка, отпетый школьный хулиган, он курит, дерзит учителям, отбирает деньги у младшеклассников, но в игре на деньги предпочитает придерживаться «правильных» понятий, «проиграл — отдай». Откуда у Яшки взялся этот рубль, неведомо, но теперь он мой, и по слухам, у нумизматов стоит 25 руб., на которые у меня есть виды романтического свойства.

И я решил пойти длинной дорогой. А потому, что точно знаю, в частном секторе, как и в прошлый раз, я напорюсь на залетную шайку Витяя Прозорова, а это под десяток молодых отморозков. Они не только меня сильно побьют, но и отнимут мой серебряный рубль, а с ним и кое-какие надежды.

Стоп! Какой, прошлый раз?! «Раз» может быть только один и он уже был! Ах, да, это же сон! Но, почему я действую так, как в реальной жизни, как наяву. ОС — Осознанное Сновидение, вот что это такое! И я слышал, что некоторые ОС даже увлекаются! Я об ОС толком ничего не знаю, нужно завтра залезть в Интернет и посмотреть, что да как.

Но это все завтра, а пока я длинной дорогой иду домой и мне нужно куда-нибудь надежно запрятать свое сокровище. Все потаённые места в квартире я знаю. Но вот беда, эти же места знает и мой младший брат «разбойник» Женя. Но в одну мою нычку, он пока не залез. Только подбирается, но и это не точно. Быстро раздеваюсь, беру отвертку, встаю на стул и аккуратно снимаю крышку круглой распаечной коробки на потолке в большой комнате. Потолок в хрущевке низкий и моего роста хватает. Почему коробка на потолке, а не на стене, неведомо. Загадка хрущевского домостроения. Крышку неоднократно белили вместе с потолком и на ней по побелке накарябано короткое матерное слово. Женя постарался, почему я его и подозреваю. А батя с мамой Аней и не видят, наверху же, чего там смотреть.

Не прикасаясь к контактам, засовываю рубль в коробку, прикручиваю крышку и спрыгиваю со стула. И все это во сне? Я же все чувствую, морозец на улице, тяжесть отвертки. Ясность ума потрясающая, я помню все, школьную программу, друзей, новую музыку, книги. Вот это сон!

Я прилёг на диван, отдохнуть, слишком много на сегодня впечатлений, и тут же приходит сон, он становится крепким и глубоким, спать так хорошо…

Утром от подушки не оторваться. Нужно вставать, сегодня много дел, но успеется…, и я сразу лезу в Интернет. Узнаю, что употребленная мною вчера на ночь травка, правильно называется Калея Закатечичи (в переводе с мексиканского, «Листья Бога») и, изначально, ей пользовались мексиканские шаманы для общения в своих снах с духами и предками. В наше время Калею приобретают те, кто практикует ОС — Осознанные Сновидения. Не наркотик. Легкое снотворное и ноотроп. Будешь Калею пить, перестанешь тупить! Хороший каламбурчик придумался…

Ну, и почитал я про разные практики употребления этой травки с возможностью заказывать гиперреалистичные сны чуть ли не любую тематику и время. Сдаётся, что это, что-то, типа, «слега» в «Хищных вещах века», у Стругацких, но не так опасно. Но я не «слегач», а реалист до мозга костей и мне это неинтересно. Всё, пора на службу! Чувствую себя великолепно, отлично выспался и почти ничего не болит. Завтракаю, пью кофе и за руль. И все-таки, что-то в связи со вчерашним сном свербит в голове и не отпускает. И почему бы мне не заехать к брату, в ту нашу старую хрущевку на Жилмассиве? Давно его не видел, но слышал, опять пьет. Ладно, заскочу на пять минут, вставлю пистон за алкашку и может быть денег дам, брат все же.

Открываю дверь в квартиру своими ключами. В квартире пусто, брата нет. Может, в магазин пошел? Достаю из батиного ящика с инструментами плоскую отвертку, становлюсь на стул и снимаю крышку распаечной коробки, на которой замазано известкой, но еще хорошо видно выцарапанное когда-то короткое матерное слово. На пол падает тяжелый кругляш, это серебряный рубль 1924 года.

Миша.

Это что такое было?! Ну ничего себе накрыло. Вырубило, прямо, напрочь. Как из школы выходил, помню, это был я, а потом, как цветное кино смотрел, все видел и слышал, но это был не я, вернее, не я один. Пришел домой, рубль подальше запрятал, на потолок. Но это и правильно, пусть там лежит, целее будет. А теперь вот, точно я, лежу себе на диванчике и сплю. Да сладко так… Никогда так не спал. А как спал? А просто, спал да и всё. Мама Аня говорит это возрастное и днем спать полезно. Ну как ей объяснить, что возрастное, это другое, и это не спать, вернее, спать, но по-другому. Да знает она это все, я же появился как-то на свет.

Ладно, встаю, скоро уже родители с работы придут и еще малолетнего «разбойника» Женю приведут из садика. Уроки, вечерняя гулянка, с батей поболтаю о том, о сем, я люблю с ним болтать… Батя у меня служил на флоте старшиной 1 статьи и про службу любит немного… приукрасить:

— Шли мы Сангарским проливом, — начинает батя, — Слева японцы, справа американцы, и тут… — я замираю от удовольствия. Я эту байку про приключения балтийского линкора «Марат» в Японском море слышал уже много раз. И про то, как линкор чуть не утонул, а его батя спас, и про то, как батя в шахматы выиграл отпуск у замполита. Но про отпуск, похоже, правда. По некоторым сведениям, именно в том отпуске он и встретил маму Аню в заводской общаге, где бабушка Дуся, его мать, работала уборщицей. Но это отдельная история.

На самом деле, батя служил в городе Советская Гавань старшиной «Флотского Экипажа». Это такая воинская часть, где принимают, стригут налысо и переодевают в военную форму похмельных испуганных оборванцев (призывались-то в том, что похуже), за месяц проводят с ними «Курс молодого матроса», принимают воинскую Присягу и отправляют служить дальше, в береговые части и на корабли флота.

Еще в Экипаже есть т. н. «переходящая рота», в переменный состав которой принимают всех залётчиков — пьяниц, драчунов и др., в т. ч. для отправки их в Дисбат (Дисциплинарный батальон). И освобождённых из Дисбата. В Дисбат военных отправляют по приговору флотского трибунала, до трех лет. Но если военный по мнению трибунала заработал больше, то его передают гражданским ментам. Понятно, что кадровые старшины в такой роте, ещё то зверьё, могут выключить матроса с одного удара. Их так и подбирают. И по-другому там нельзя. И батя был таким же. Но один раз выключил не он, а его…

В переходящую роту Экипажа прибыли бывшие юнги! Они, когда-то мальчишки, во время войны прибились к боевым частях и кораблям флота. Многие участвовали в боевых действиях и имели правительственные награды — ордена и медали. А 1945 году, по осени, кому из них стукнуло полных 18 лет, всех, по закону, призвали на срочную службу, на флот, на 5 лет, не засчитав военные годы в срок службы. И теперь представьте, что такие ребята прибыли с обычными призывниками в обычную часть… Через год-два, их, смертельно обиженных на Советскую власть (и ведь было за что…), почти всех уже отправили в Дисбаты и обычные зоны. И было за что! Били они всех страшно, бывало, и до смерти — матросов, мичманов и офицеров. Но и в Дисбатах их не сломали. И вот в количестве двадцати человек, в возрасте 23–24 лет, из «Пансионата „Белый лебедь“» — так называли дисциплинарные роты Тихоокеанского флота на Русском острове, — в котором они отсидели (зачёркнуто), отслужили по 3 года, в Экипаж прибыли те бывшие юнги для последующего оформления и отбытия в части дослуживать свой срок, т. к. время проведенное в «пансионате», как и война, в срок службы тоже не входит.

И эти юнги поступают под начало молодого старшины кадрового состава переходящей роты «Флотского Экипажа» города Совгавань, моего бати. И все бы ничего, но какой-то урод (зачёркнуто) не шибко умный офицер посылает этот взвод на разгрузку угля… Приходят на станцию, и как там батя не командует, никто ничего не разгружает. Мол, хочешь, старшина, сам разгружай. Батя орать, а ему:

— На, тебе, салага, деньги, сходи-ка за водочкой, и колбаски не забудь. — да спокойно так.

Тут приходит сундук (мичман) контролировать рабочий процесс. К юнгам он не идет, учёный, а начинает мотивировать батю, мол я тебя и все такое. Батя молодой, жизни не знает, опять начинает орать, и всё, один удар лопатой и солнце гаснет.

В госпитале к бате приходит военный дознаватель, мол, рассказывай, что да как. Кто бил, кто не подчинялся? Батя ему говорит:

— Упал, лицом об лопату, на угле лежала…

Дознаватель спорить не стал: — Ах, упал? Ну-ну. — все записал и ушел.

А когда батя пришел в роту из госпиталя, его в тот же день отправили на гарнизонную гауптическую вахту. А что бы не врал начальству! Отсидев на «губе» 10 суток на хлебе и воде, батя, худой, грязный и злой, возвращается в роту. Вроде всё, отстало начальство, за один косяк на флоте два раза не наказывают.

И тут к бате подходят те юнги, улыбаются, приносят покушать, выпить, спокойно разговаривают. Молодец, мол, не заложил! Один, вообще зёмой (земляком) оказался, из одного Города. Так и дружат с тех пор. Этот юнга-зёма сейчас председателем садоводства «Здоровье» работает и в узких кругах имеет погоняло «Председатель». У него: 4 года войны + 3 года Дисбат + 5 лет срочной службы, в итоге, 12 лет Родине отслужил. Так и приехал на дембель с 12 шпалами на рукаве бушлата, типа, прикольнулся. Тогда солдаты и матросы на рукаве носили шпалы, по годам срочной службы. И не один патруль его не заставил срезать те шпалы, все по закону и в военном билете отмечено.

Он серьёзный товарищ, этот «Председатель», и на всю местную шпану клал с прибором. Вокруг него человек двадцать, таких же как он фронтовиков, бывших штрафников, и его все знают. Батя рассказывал, что когда после смерти Сталина в 1953 году в Город из «чёрных» зон хлынули толпы амнистированных уголовников, именно ребята «Председателя» вместе с ментами успокаивали, а то и упокаивали блатной элемент. Так, на танцы в Кривощёкинский рабочий клуб, блатные ходили с ножичками в сапогах, по моде, с напущенными штанинами. А у бойцов «Председателя», там же, в сапогах, были… пистолеты. Эхо войны! Думаю, что и сейчас те пистолеты у «Председателя» недалеко припрятаны.

Пришли родители, привели из садика «разбойника» Женю. Младший, конечно, тот ещё кадр. Как-то же он смог в шесть лет дотянуться до потолка и нацарапать гвоздем то матерное слово на крышке распаечной коробки. Талант! Читать еще толком не умеет, а то слово выучил! Уже с видимыми задатками лидера. Криминального, а-ха-ха! Но, никаким лидером он не станет, помешает водка. Брошенная школа, потом институт. Две брошенных семьи с детьми. Ох, намучается с ним мама Аня. Так, до самой своей смерти и будет за ним ходить, котлетками кормить. Все понимала, а ходила, «Ну он же мой сын…». Причем, здоровье у Жени лошадиное, несмотря на многолетнюю перманентную пьянку. Он, как-то, ненадолго протрезвел и решил начать жизнь заново. Купил путевку в недельное конное путешествие. Там потребовали медицинскую справку и он пошел за ней в поликлинику. Так вот, я видел эту справку, обалдел. Вообще все показатели в норме, только верхнее давление немного высоковато, 130. Всё приставал ко мне: «А это не опасно?!». Воистину говорят, что Господь любит дураков и пьяниц.

А-а-а-а! Стоп! Откуда я это знаю?! А я ведь знаю!

Да…, накрыло меня сегодня и, наверное, снизошло…! Интересно что, Благодать или Мана? Надо узнать, чем они отличаются. Что там мама Аня про Бога говорила? Она ведь нас с братом крестила, по-тихому. Оба раза, в обед убегала с завода и крестила, видимо, заранее договаривалась с батюшкой. И молчит мышкой, но я-то знаю где у неё наши с братом крестики лежат. Простые такие, алюминиевые, на толстой нитке. Значит, это был Бог? Да вряд ли… Но кто-то был, точно. Сильный-пресильный и какой-то мягкий такой и я совсем не испугался. «Эй, приходи еще, да?».

С утра на службу я так и не поехал. Какая уж тут служба… Напевая намертво прилипшую «Мышку» весь день сидел в Интернете и листал, листал сайты, посвященные ОС и всё с ними связанное. Астрал, магия, встреча с подсознанием, бр-р, мне все это не очень неинтересно.

А интересны мне были описания практик, делай так, получится этак, но почему? Неизвестно. Множество отсылок в глубокую психиатрию, а там вообще ничего не понятно, половину терминов первый раз вижу. И плюнул бы, мало ли что людям под балдой или под «золотой пяточкой» мерещится, но серебряный рубль 1924 года, вот он, лежит на столе и никакое он не кино, а самая, что ни есть, явь!

Кроме того, внимательно изучил содержимое тети Вериного пакета и осмотрел чайничек с остатками вчерашней заварки, на предмет как это сегодня выглядит и сколько «листьев Бога» я положил вчера завариваться.

Итак:

Мои ОС, они, ОС, конечно, но получается, не как у всех. В основном, люди в ОС развлекаются, летают, едят экзотические фрукты, дерутся с монстрами. Некоторые говорят, что решают трудные задачи, но какие конкретно, не говорят. Мой же случай, перемещение ненадолго в раннего себя, да ещё и с прихватом оттуда материальных объектов, не описан нигде и ни кем.

Реальность, в которой я во сне побывал в теле себя-подростка, не параллельная. Это моя родная реальность! Иначе, я не достал бы сегодня тот рубль из распаечной коробки на потолке нашей хрущёвки. То есть, все что там произошло, прямо влияет на меня нынешнего. Начав радикально изменять свою жизнь в прошлом, запросто могу проснуться без лысины и с другой женой, шучу. «Бабочка Брэдбери», итить её в коромысло! Однако полагаю, что сильно бояться бабочки не нужно, ибо степень воздействия прошлого на настоящее вряд ли будет большой. Для ощутимых воздействий нужны очень большие энергии. Это я, как инженер, очень хорошо понимаю. И это же какая энергия нужна, чтобы за ночь провернуть фарш обратно и из толстого и лысого мужика сделать Аполлона Бельведерского, да еще и семи пядей во лбу? Но это, кстати, потом можно и посчитать…

Вроде есть еще и некие шаманские практики по перемещению себя в будущее, но все они наглухо закрыты и вряд ли мне про них расскажут. Да и не больно-то хотелось, с прошлым бы разобраться…

Установленная доза и качество отвара Калеи во сне перенесла меня в собственное прошлое — 45 полных лет минус полдня. Улетел отсюда — к своей ночи, а прилетел туда — в обед. Если хорошо потренироваться с практиками и точно определиться с дозами, в принципе, можно переноситься чуть ли не в любую дату своего жизненного пути. Но не нужно, ибо возникает множество проблем, но об этом позже…

Тети Верин пакет с Калеей нужно хранить как зеницу ока! Возможно, за почти 30 лет хранения в сухом и прохладном подвале в нём произошел автосинтез какой-то правильной добавки, отличающей ее от Калеи, продающейся на Интернет-площадках. Видимо, именно она дала возможность переноса в настоящее материального объекта — серебрянного рубля. А значит, можно переносить сюда из прошлого и другие предметы. Но это неточно, нужны эксперименты.

Т.к. переносы укладываются в 6-10 часов моего обычного сна в реальности, необходимо понять, как и что делать в том прошлом. И главное, зачем, ибо, последствия. То есть, нужен План.

Теперь анализ. Его, как всегда, начну с конца.

Главный вопрос — а зачем мне все это нужно? Ну…, э-э-э-э…, заманчиво же исправить кое-какие свои ошибки, с тетеньками некоторыми разобраться вовремя. Еще обогатиться. Вот, обогатиться! Остальное приложится. Поэтому, да, лично обогатиться в реальности и во всех временах своего пребывания, вот будет главный лозунг моей затеи. Будет мне хорошо, будет и моим детям хорошо. И всем кто рядом и кто не гад, тоже будет хорошо. Но не наоборот, что бы всем было хорошо, а мне нет. Простите, но спасать СССР я не буду. Почему? А пусть его писатель, забыл фамилию, спасает, он знает как и, главное, зачем. А я не знаю и не хочу, вот!

На самом деле, пока я не понимаю, что и как отправлять из 1975 года в 2020 год на продажу, надо хорошо про это подумать и поэкспериментировать. С учетом того, что Мише там всего 14 лет и, по крайней мере, по полдня, он таким и будет. Ведь мало правильно купить что то, надо еще и правильно это спрятать! То есть, во всех временах нужен надежный тайник. А где его взять? Везде же чужие люди и стройки.

А еще есть мама Аня. И если все делать легально, именно она со своей сберкнижкой будет представлять меня до совершеннолетия. Ладно, об этом потом буду думать, пока надо добыть денег в 1975 году, что бы было на что покупать отправки в 2020 год, да и вообще, поправить бюджет моей небогатой рабочей семьи. Можно, конечно, начать торговлю лет на 10 позже, когда уже появились кооперативы, но мне очень хочется поддержать себя и семью именно в 1975 году.

А то, например, что-то замутил с Мишей в 1975 году, а потом, хоп, и сразу, прыг, в 1993 год, а Миша там тебе и говорит:

— Ну и где ты шатался столько лет, сволочь? — бр-р! Нет, буду ходить только в 1975 год.

Обогатится в 1975 году проще простого и это знают все нормальные попаданцы. Кто-то торгует песнями и книгами из будущего, кто-то снимает супер-шедевры кино, кто-то ищет и находит (!) клады или грабит грабителей банков… Но я пойду самым рояльным из рояльных, простым и надежным путем стать легально богатым в СССР, я выиграю в Спортлото. Примерно, 50 тыс. руб. Подчёркиваю, легально! Эх, знал бы я, чем обернётся эта простота… Интересно, а что будет делать мама Аня, когда ей на сберкнижку легально капнет такая сумма? Честно, не знаю. Вот заодно и посмотрим! И вообще, придется родителей вербовать, мне в 1975 году нужны сообщники, одному не управиться.

Получилось вчера, получится и сегодня. Не буду экспериментировать с дозами, отхлебну из того же чайничка как вчера, там осталось и, соответственно, отправлюсь в 1975 год.

КЛАЦ!

Ура! С датой и дозой рассчитал всё в точности! Я опять на крыльце школы и выдвигаюсь домой. По длинному маршруту, естественно. Но, дома программа меняется и я не лезу на потолок, а нормально обедаю оставленными мамой Аней котлетами с пюре. Боже, как же вкусно, я уже и забыл этот волшебный вкус! Потом сажусь с Мишей за уроки. Физика подождет, а я пишу письмо самому себе:

«Дорогой Миша! Продай на „Пятаке“ свой серебряный рубль 1924 года и купи десять билетов „Спортлото 6х49“ на 9-й тираж. Выигрышные номера 3, 14, 30, 37, 40, 47. Выиграешь 50 тыс. руб. Общаться пока будем письмами. Письма для меня клади в папку с наклейкой „Ангел“ в левый верхний ящик стола. Когда выиграешь, покажи это письмо родителям, я с ними потом индивидуально пообщаюсь. Я хочу, чтобы ты и твои родители были богатыми и здоровыми. Слушайтесь меня и будете. Люблю. Целую. Твой Ангел Хранитель, естественно, тоже Миша».

Совершив подобный Сoming Оut, я преследую несколько целей. Во-первых, чего бы я от самого себя прятался, мне от Миши скрывать нечего и многое еще нужно. Пусть знает, что я есть и меня нужно слушаться, потому что окромя хорошего, ничего плохого я ему не сделаю. Во-вторых, скоро придется вербовать родителей и я хочу это сделать сразу после выигрыша от имени Ангела. Других вербовщиков, боюсь, мама Аня не будет слушать, а то и побьет.

В принципе, я могу Мише и словами сказать, но, боюсь, сразу не врубится, подумает, глюк, поэтому, пока пишу.

Мама Аня женщина суровая, заводская рабочая, ребенок войны, выпускница детского дома. Сама она про детдом никогда не рассказывала, но я потом читал в Интернете воспоминания ее товарок как они жили в том детдоме в войну. Девчонки ее звали Нюрой, плясунья была отчаянная, пела в хоре. Кстати, нормально они там жили, без ужасов. Не голодали, ездили с концертами по госпиталям, за лошадьми ходили…

Нюру и ее сестру Фросю привез в детдом председатель колхоза. Мать их, бабушка моя Дуся, померла в 1942 от болезни, надорвалась на работе, а дочки-погодки доходили в холодной избе. Завернул их председатель в один тулуп и на санях отвез в районный детдом. Так они, пока обе замуж не вышли, ездили в тот детдом на каникулы и в отпуск. А куда еще? Обе красавицы были невозможные, я видел их на фото.

Мама Аня, нас всех любит, но что такое хорошо и что такое плохо, знает точно и по-своему, и на наше мнение по этому поводу ей наплевать. Запросто может пройтись по нашим карманчикам насчет денежной неучтёнки и сигарет. Может без спроса сдать в комиссионку отцовский выпрямитель и т. д. Есть у меня одна мыслишка, чем её добрым занять и, думаю, все получится.

Ладно, дело сделано, пора домой. Письмо в стол от лишних глаз. Мишу на диван, отдохни родной, скоро у тебя много чего изменится. И я тоже ещё посплю, Боже, к-а-а-к хорошо-то…

Всю неделю был вынужден заниматься только своей основной работой. Это ее я службой называю, так и не отвык со времен Министерства. Отгружали новые установки и как-то в этот раз тяжело пошло. Кое-как, в общем. Вставал рано, ложился поздно. Отрубался без всякой Калеи, да и не до чего постороннего было, даже телевизор не смотрел.

К своим в 1975 год заскочил только один раз, вчера, хотел по-быстрому поздравить с выигрышем, но получилось как-то не очень. Прямо в момент переключения сознания (это, по тексту, «КЛАЦ!»), что-то о-очень твердое прилетело мне в лоб. Удар! Лежу на полу, хлопаю глазами, не понимаю, в каком я времени. Рядом суетятся испуганные родители. Значит, в 1975 году. Встаю и прикладываю ко лбу холодную ложку…

Что же со мною такое случилось? Ага, всё ясно! Моя семья в полном составе стоит на коленях, молится и энергично кладёт земные поклоны на икону Архангела Михаила. Икона бумажная, приколота на ковре булавочкой. Вот пол и прилетел мне в лоб, шишка будет.

Ну понятно, выиграли и уверовали. Блин, чего-то я, похоже, переборщил…, как бы мне с такими делами не заполучить себе в команду неофитов. Ну, их, неофитов… Но, ставлю себя на их место и понимаю, а какие еще у них были варианты? Ну сами подумайте, пятьдесят тысяч рублей с неба и подпись — Ангел. Любой бы уверовал. По меркам тех лет сумма просто гигантская. На неё можно купить шесть автомобилей «Волга», при том, что и один автомобиль, это неимоверная роскошь. Так что надо семью в чувство приводить, а то так и до монастыря рукой подать.

Сам я человек верующий, но воцерквлён относительно недавно, семья не была религиозной. За пять минут это случилось, не шучу. Когда батя умер, я переживал страшно. Любил его, да и сейчас люблю. А он меня, я знаю. В общем, запил я с горя, чего уж там… Ехал я в мутном просветлении с очередной трехдневной встречи с алкоголем на бережку… Больше трех дней подряд я бухать не могу, перерыв, небольшой, но нужен. Стрелка самодельная вправо, «Храм…». Надо же, 100 раз здесь ездил, стрелки не видел. Дальше все на автомате, как кто-то другой руль крутит. Повернул в поселок, захожу, в храме пусто, служба уже закончилась. За прилавком со свечками, женщина:

— Чего Вам? — но, так, приветливо, без агрессии.

— Да и сам не знаю. Вот, отец умер, может панихиду заказать? — отвечаю.

— Подождите, сейчас отца Модеста позову, он еще не ушел, по-моему, — выходит из-за прилавка женщина.

Возвращается и через минуту из алтаря выходит старенький благообразный священник в поручах. Берет меня за руку, подводит к поминальному столику и говорит:

— А давай за твоего папу помолимся. Как его звали? Тоже Михаил?

— Да я не умею. — говорю.

— А ты просто стой, да подпевай, там несложно. — говорит отец Модест.

Зажгли свечи. Кадило размахали. Еще служка подошел, Владислав зовут, как я потом узнал. Он при храме жил, малахольный немного, но шибко верующий. И мы втроем отслужили настоящий заупокойный молебен по бате моему. И что-то во мне тогда щёлкнуло, уверовал. И потом пять лет, как заведенный, ездил к отцу Модесту, и на службы, и домой. Ясное дело, не просто так. Ограду новую, кованную, вокруг Храма поставил, аналойчики новые дубовые справил и много ещё чего. А потом отец Модест умер и прислали молодого настоятеля. И мои походы за Благодатью закончились. Теперь только так, хочешь помолиться, сходи, помолись, свечки поставь, записки напиши, в кружку положи… и дуй оттуда, пока ноги держат. Целее будешь. И богаче.

— Мам, — повернулся я к маме Ане, которая уже собиралась продолжать.

— Что, сынок? Не мешай. После поговорим. Как дочитаем Благодарственную…

— Мам, да я по этому поводу сказать хочу.

— Что?

— А то, что ко мне опять Ангел приходил. Ненадолго. И сказал, что он хоть и Ангел, но не по православному ведомству.

— Что?! Он, черт, что ли?! Свят, свят, свят!

— Да нет, что ты! Помнишь, в Древней Руси были — Перун, Ярило, Даждьбог? Мы их проходили по истории…, он из этих, мам. Ангел-Хранитель, это у него профессия такая, а зовут его Дух Рода, но ему нравится, когда называют Ангелом. А ты, мам, нашего Рода Хранительница и он с тобой связан, говорит.

— Да не может быть, их же уже всех того, давно низвергли! Порубили, говорят, и в реке Днепр утопили.

— Не всех, мам. Ты же сама Домового подкармливаешь, что бы он иголки твои не таскал, и Лешим меня маленького пугала, когда не спал, так они тоже оттуда. Ангел поговорить с тобой хочет, скажет когда.

— О чем, сынок, с язычником разговаривать? Грех это!

— Мам, он сказал, новые цифры даст, на этот раз, в Спортлото «6 из 35».

— Не может быть! — хором воскликнули родители.

— Вот и проверим в следующий розыгрыш. Так что, давайте ещё пару-тройку поклонов отобьём и на этом закончим.

Отбили десять, на тот случай, если вдруг всё же окажется, что рука Православия к этому всему как-то причастна. Я, собственно, был и не против. Ведь моя невиданная способность, как ни крути, а какие-то мистические корни точно имеет.

Ладно, с этим потом разберусь, главное, выиграли и выиграем ещё. А деньги за выигрыш, похоже, даже уже получили, радостные такие. А значит, пора начинать реализовывать мой Супер-План длинною в жизнь. На этом и закончили.

Прихожу в Мишину комнату, вынимаю из ящика стола папку с красивой наклейкой, изображающей ангела с крыльями (молодец Миша, скреативил), достаю свою почту, довольно пухлую стопку бумаги и некоторое время читаю. Хмыкаю, хрюкаю, хохочу, вытираю рукавом слезы… Сажусь за стол и пишу письмо Мише:

«Здравствуй дорогой Миша! Это Ангел! На послезавтра назначаю общий сбор моей команды — мамы, папы и меня (зачёркнуто) тебя. На 19–00. Прочитал твои просьбы ко мне и сообщаю: Я тебе, Миша, не старик Хоттабыч, ни Дед Мороз и не Золотая рыбка в одном лице, я твой Ангел-Хранитель, сечешь разницу, бестолочь малолетняя!? Я, конечно, любую уболтаю, но „загнуть Ленку Дидорович с задранной юбкой и что бы полчаса не дергалась“, это что за просьба вообще? Во-первых, без Лениного согласия, да и с согласием тоже, это уголовное преступление, а во-вторых, рано тебе еще. Кстати, что на ладонях могут вырасти волосы, это миф, ладони у человека изначально лысые и фолликулов на них нет, можешь спросить у Миры Константиновны. Заодно узнаешь, что такое фолликулы. Люблю. Целую. Твой Ангел».

Мира Константиновна, это наша учитель биологии, самая красивая учительница в школе. Высокая, стройная и ухоженная модница семитских кровей. Но детей она держит в строгости и никакого шума на ее уроках нет, все сидят как зайчики и внимают. В 1975 году ей было, видимо, чуть за 30. Она жива до сих пор. Мне недавно прислали фотографию с прошлогодней встречи выпускников. Она стоит с мужем. Красавица и чудовище! Старенький, сгорбленный и лысый старичок с палочкой и рядом она, такая… Ах!

Миша.

После уроков стою на крыльце школы и собираюсь идти домой. Естественно, по длинному маршруту, по короткому я больше не хожу. Вчера у меня был день обломов. Приходил Ангел и наглухо завернул все мои заявки. А еще ругался и обзывался. А я старался, писал… Ну ладно, про Ленку Дидорович, может я и переборщил, но мопед-то новый, «Ригу», мог бы и подогнать. И мафон импортный двухкассетный, и деку «Toshiba». И бас-гитару «Fender» с усилком и колонкой «Marshal», басовый комбик называется. И пластинки импортные, новые, «Queen», «Beatles» и «Deep Purple». И джинсы «Wrangler». И кроссовки «Adidas». И блок жвачки «Juice Fruit». И еще много чрезвычайно важных и нужных вещей, без которых жизнь подростка в СССР сера и неполноценна. И я же не только для себя просил. Бате, шапку норковую, маме Ане, шубу каракулевую, сейчас последний писк моды.

Обидно! Вон, у Андрюхи Бахмана это все есть, родственники из Германии присылают. И без всякого Ангела. Андрюха с семьей в девяностых свалит туда на ПМЖ. Ох-х, опять накатило! Ну, откуда я это знаю, про Бахманов? Нет, ну точно, когда Ангел у меня в башке шерудит, что-то от него остается про будущее. Это что, я пророчествовать теперь могу? Про одноклассников и друзей теперь все знаю, что с ними будет…

Ага, такой приду к Паше Бесхмельницкому и скажу ему, что через 20 лет он по пьяни из ревности зарежет свою жену Лену Динченко и надолго уйдет в зону. А она, сейчас круглая отличница и красавица, будет перебиваться с водки на пиво простой продавшицей. Точно получу по морде, ведь это сегодня самая красивая и романтичная пара в школе.

Или той же Ленке Дидорович, за которой сегодня пол-школы пацанов, включая младшие классы, умирает, сообщу, что она, повыбирав, выйдет замуж за неказистого Олега Тобосько, а тот потом ее бросит с сыном и женится на молоденькой секретарше. А когда она, после этого, позовет поплакаться в жилетку другого своего пылкого экс-ухажера, то тот ей попросту даст в глаз и попытается…, ну вы поняли. Бр-р! На фиг, на фиг, такие пророчества, я себе не враг. В общем, молчать нужно, как рыба об лёд, о таких моих способностях.

Нет, ну так то, думаю, толк от Ангела со временем будет. Вон родители, после того, как маме Ане 50 тысяч на сберкнижку капнуло, ходят как пришибленные, не знают что с ними делать:

«Мишенька, может тебе велосипед новый купить, какой марки ты хочешь»? — тьфу, ну какой, на фиг, велосипед, когда все пацаны уже на мопедах гоняют?!

И вдруг я замечаю, что на нашем, обычно спокойном и даже сонном Жилмассиве, происходит какое-то необычное движение людских масс. От конечной остановки троллейбуса народ почему-то валит не в разные, а в одну сторону, к началу улицы, где, собственно, и стоит наша пятиподъездная хрущоба. Сердце ёкает в тревожном предчувствии. Ускоряюсь и, точно, около моего четвертого подъезда собралась огромная толпа людей. Вижу ментов. Толпа колышется и шумит, народу прибывает, задние напирают… Кто-то молится, кому-то стало плохо, стоят две «скорые», одна отъезжает, включив сирену. Апокалипсис! Что-то с мамой, чур меня?!

В нашем и доме напротив, практически все окна открыты и в них видны лица людей. Многие мне знакомы. Вот перевесился через свой балкон на втором этаже Саша Полозов, мой закадычный дворовый дружок. Он не пошел в девятый и учится в техникуме. К нему на ночь, когда его мама была на смене, приходила девушка-сокурсница и все дворовые пацаны теперь ему страшно завидуют и выспрашивают подробности. Но Саша хранит Poker Face, мол, гусары про такое не рассказывают. Вот Саня Шушпанов в окне первого этажа. У него пришел с зоны старший брат и он теперь, типа, блатует. Получается неважно, на самом деле он очень компанейский и добрый парень. Умрет в 59, от рака горла, начав курить в 13 лет. (послезнание). Саша Карпевич, он тоже из нашей дворовой кампашки, вытащил в свое окно на втором этаже две колонки от радиолы «Вега-302» и на полную мощность веселит народ Шизгарой (She's got it!). Он станет строителем, состоятельным и уважаемым владельцем свой фирмы (послезнание), Шум, гам, в общем, полный бардак.

Мой подъезд плотно оцеплен милицией, не зайти. В толпе вижу Таню Зеленину, тоже семикласницу из другой школы и мою соседку из второго подъезда, она не может протиснуться, стоит и растеряно смотрит по сторонам. Выдергиваю ее из толпы.

— Танечка, что здесь случилось?! Зачем народ?

— Ты что, не в курсе? Говорят, что у вас в подъезде явление Богоматери. Что Пресвятая явилась с утра похмельному дяде Ване Максимову, прямо на лестничной площадке дала ему на бутылку и пообещала народу выигрышные цифры для Спортлото раздать. Уже весь Город знает. Там священники приехали, зашли в подъезд, никого больше не пускают.

— И какая она, Богоматерь, видела?

— Нет. Ее только дядя Ваня видел, а он, вон, уже пьяный на скамейке лежит. А те, кто цифры уже получил, говорят, убежали быстро, что бы другие не отобрали.

И тут вижу, что из подъезда начали быстро выходить люди в черном. Много. Я насчитал восемь человек в подрясниках и чёрных меховых жилетках. Никакой благости они не излучали, а как раз, наоборот, плевались и ругались, по-моему, даже матом. У одного батюшки было сильно разбито лицо, изо рта текла кровь, и он заметно хромал. Священнослужители прошли на торец дома, где стояли две черные «Волги» с блатными номерами местной Епархии, на которых они приехали, и начали в них загружаться. Картина была сюрреалистическая. Шок и трепет! Под огромным лозунгом «Слава КПСС!» на торце нашего дома стоят восемь советских попов с одним побитым, в полной амуниции, ругаются и плюются. На КПСС, что ли?!

Из толпы закричали: — Вот вам, упыри, по грехам вашим! Присосались к пречистому телу матери-церкви нашей! — и грянули «Богородица, Дево, радуйся»! И тут со всех сторон раздались милицейские сирены. Толпу быстро оттеснили от подъезда и рассеяли. Из мегафонов беспрерывно неслось: — Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок! Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок!

Граждане расходиться не хотели, всем хотелось Откровений и выигрышей в Спортлото. Но Советская милиция сработала в высшей степени профессионально. Пару десятков самых упрямых запаковали в «луноходы» и без комфорта переместили в околоток. Остальные разошлись, вернее, сами разбежались.

И когда батя вечером шел с работы, оцепление уже сняли, а протрезвевший дядя Ваня Максимов бросился к нему во дворе со словами: — Григорич! Ну, по-соседски. Спроси у своей, какие номера зачёркивать?!

Обалдевший от такой просьбы батя зашел домой и обалдел еще больше. Дома как Мамай прошел. Мама Аня тихонько хныкала на кухне, а шестилетний «разбойник» Женя радостно бегал по квартире, булькал, курлыкал и махал кулаками, показывая, как он их всех…

И тут уже я, во всех красках, доложил бате собранную буквально по кусочкам картину происшедшего…

Кабинет Первого секретаря Райкома КПСС.

Эх, дела, дела… С самого утра приходится думать не только о том, что сегодня родителям говорить буду, но и про реальность не забывать. А она, как известно, ждать не любит.

Забыл представиться, я — научный руководитель и владелец широко известной в узких профессиональных кругах и старейшей в России инсинераторостроительной компании, кандидат технических наук, автор патентов, учебников и проч., проч., проч. Естественно, все эти «проч.» в своей области. Когда то, был генеральным директором компании, но это работа для молодых, устал, загнался, подорвал здоровье и теперь занимаюсь только наукой и преподаванием. Про отрасль обращения с отходами и ее болячки я знаю всё. Собственно, я и есть та отрасль в её очень важной и значимой части — инсинераторостроении. Что такое инсинератор? Потом скажу.

«Российское инсинераторостроение гордится своими инсинераторостроителями и инсинераторостроительницами!».

Ну вот кто сможет произнести такое быстро, с выражением и, три раза подряд? Как я! Но это необходимо для лёгкости понимания моего вновь утвержденного Супер-Плана вселенского масштаба, шучу!

Я тут подумал и решил, что просто обогатиться во всех временах, это тупо и мне не очень интересно. Не в смысле, деньги не нужны, они всем нужны. А в смысле, я не хочу зарабатывать деньги как цель. Собственно, я всегда так и жил, без рябчиков и ананасов в юности, но учился, учился и учился. А потом, выучился и на все себе заработал, квартиры, машины, дачи. В общем, на относительно комфортную жизнь и что оставить детям, есть. Поэтому, в богачи и олигархи я не стремлюсь, мне и так хорошо. Судьба многих из них, кстати, печальна. А почему? А деньги сами по себе счастья не приносят, а уж деньги как цель… И тут вот в чём дело:

У разных религиозных конфессий есть свои смертные грехи и они где-то похожи. Но только у иудеев на первом месте греховного рейтинга — жадность! Иудеи приравнивают «жадность» к непрощаемому греху, у всех других конфессий, это «отрицание Бога!». То есть, зарабатывание денег как таковое, иудеи грехом не считают, иудею нужно есть и пить. Но вот когда иудей в процессе зарабатывания денег переходит некую черту и начинает ставить деньги целью жизни, связывая свое благополучие только с ними, а это и есть жадность, он тем самым отрицает Всеблагого Бога. А это уже никак не отмолить и ни один священник этот грех не отпустит, даже Папа Римский. Поэтому, если ты бездумно назвал правоверного иудея «жадиной», он может и убить, ты безосновательно обвинил его в непрощаемом грехе. Вот такая философия… И я ее поддерживаю, хотя и не иудей. Кстати, Папа Римский, совсем недавно, своей энцикликой пополнил католический список смертных грехов «загрязнением окружающей среды».

А чего же я хочу?! А хочу я СПАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОТ ОТХОДОВ! Именно так! Спасти. Человечество. От отходов. Пока оно само отходами не стало! Именно так говорил, хотел делать и делал (!) академик РАН Леонид Абрамович Вайсберг, мой старший друг и учитель, светлая ему память! И так буду делать я — и денег заработаю, и Человечество спасу! Мы вместе спасём!

Сегодня экологические проблемы уже страшнее голода и войн. И виной всему, отходы! Полигоны, свалки, шламонакопители, терриконы, отвалы, «Черная дыра», «Красный бор», «Усольехимпром», «Фенольное озеро»…, и конца этому «милому» списку нет.

Как бороться с отходами, толком, не знает никто, нас просто этому не учили.

Есть большие деньги и есть большие задачи. Но большие деньги эффективно осваивают эффективные менеджеры, а задачи…, задачи остаются! А отходов всё больше и больше!

Есть прекрасные люди, называющие себя Экологами. Их много и у некоторых даже есть университетские дипломы, где так и написано: «Эколог» или «Инженер-Эколог». Эти прекрасные люди исповедуют «науку Экологию». Но простите, какая же это наука?

Сегодня любой ребенок в детском саду, осознав, что фантики от конфет нужно бросать в урну, а не на пол, уже называет себя Экологом. А одна, о-очень ответственная, но не менее симпатичная начальница от Экологии, так и говорит, в каждом своем выступлении: «Экология, это дело каждого!». Представляете, если бы математика, физика или любая другая наука, была бы «делом каждого»? Вот и я не представляю. Кроме того, любая наука имеет великие имена, а где они в Экологии? Заслуженных экологов много, а великих, ни одного, разве что, Грета Тунберг? А-ха-ха!

Где кандидаты в доктора «экологических наук»?! Нетути! А значит, Экология, это всё что угодно — движение, партия, секта, религия, состояние души, но… не наука! Да, экологические аспекты есть везде, в любом деле, но…, это аспекты, а не сама наука. А отходов все больше и больше!

Однако, что-то в этой фразе есть, бодрящее такое, объединяющее, правильное — покатай на языке — «Экология, это дело каждого!». И ещё — «Загрязнитель платит!». На Скрепу тянет. Да Бог с ней, с наукой, но сами-то лозунги, ничего так, круто замешаны! Напоминают, по ощущениям, «Даёшь!» и Павку Корчагина. Запомню-ка я их, глядишь, и пригодятся мне в 1975 году.

Есть «зеленые». Они, как и все, хотят жить в чистой среде. Но в массе они фанатики и Экология их фетиш, религия. В практическом смысле, толку от них почти никакого, только мешают, но шума, крика и агрессии… Эх, их бы энергию, да на доброе дело! Помню, как они приковались наручниками к батарее у меня в кабинете и сидели так до вечера. А я их чаем поил… Потом, когда отковались, поговорили. Хорошие люди, кстати, и идеи у них хорошие и правильные, чего приковывались-то? А потому что, цитирую: «Зелёные», они ведь разные, как верующие. Есть зеленоватые, салатные, все оттенки, а есть, «кислотные…», — так говорит мой друг из Коломны, «зелёный» со стажем Дмитрий Соломевич. А отходов всё больше и больше!

Есть технологии. Каждый год по новым «отходным» технологиям защищается множество кандидатских и докторских диссертаций. Ладно кандидатских, докторских же, т. е. научных открытий и новых направлений в науке! И где они?! А отходов все больше и больше! Значит что-то не так с этими технологиями!

В общем, всё пока плохо, ни технологий нормальных, ни специалистов. Ни од-но-го! Не шучу, сегодня ни один российский университет не выпускает специалистов по обращению с отходами. И у Росприроднадзора (РПН) нет опорного профильного вуза. У всех ведомств есть, а у РПН, нет и, там работает кто угодно — прокурорские, юристы, экологи, химики, физики, лирики, военные…, кроме, дипломированных специалистов! Большим начальникам даже некому подсказать что нужно делать, что хорошо, а что плохо. Почему так? Да прохлопали проблему, дождались, пока свалки в окна полезли и сейчас мечемся как мыши под веником. Или тараканы? В общем, мечемся. Бессистемно.

Ха! А теперь попробуйте эти простейшие тезисы довести до наших уважаемых чиновников и не менее уважаемых представителей вузов… Крику-то будет…! Да мы! Да у нас! А отходов всё больше и больше!

В 1975-76 годах, на пике развития Советской власти, экологической повестки в стране не было вообще, кроме пророческих предостережений двух великих академиков — Аганбегяна и Моисеева. Их не услышали! Но именно в эти годы была заложена проблема. Страна развивалась по принципу «на фиг индукцию, даёшь продукцию!». И давали! А ядовитые отходы производства и потребления в кучу, потом разберемся. Не разобрались, а это «потом», увы, неизбежно наступило.

И я решу эту проблему! Времени хватит. Даже если помру здесь, Миша там закончит. Я знаю как это сделать. Сформулировать доктрину. Сформировать отрасль. Обучить и вырастить специалистов. Изобрести и отработать эффективные и высокодоходные технологии. РЭО, ФЭО и «РТ-инвест» образовывать не буду, деньги на ветер.

И все это «во имя будущих поколений при коммунизме»! Хорошо сказал?! Кто в 1975 году попробует это опровергнуть или саботировать? Правильно, никто, особенно если Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в своем докладе на XXV съезде КПСС все это провозгласит. Экологию как новую Скрепу! И эту часть доклада я ему напишу доходчиво, будьте уверены.

Вот и весь мой Супер-План, если коротко. Но деньги для всего этого очень нужны, много денег, и я их заработаю, всем хватит!

Ах, да, инсинератор — это устройство для обезвреживания (уничтожения) особо опасных отходов термическим способом. Каких, не скажу, а то не уснёте. Особо опасных!

КЛАЦ!

Ну вот и увиделись, дорогие мои родители! Сидят на диване, глазами хлопают на Мишу, недоумевают, как Ангел будет Мишей говорить с ними. Но видимо с моим приходом, что-то в лице Миши неуловимо меняется, и они это замечают, сразу вскидываются. Видно, готовились. Батя в парадном костюме и мама Аня принарядилась. Кстати, батю тоже Михаил зовут, но я его и дальше буду батей называть, чтобы не запутаться. Маме Ане 42, бате 46, я у них поздний. Был еще один ребенок, Павлик, но в 5 лет он умер от болезни. Как они это пережили и остались вместе…?!

Пора начинать разговор, а у меня горло перехватило…, заплакал. И никак не могу с собою совладать, остановиться. Они смотрят, я реву, слезы ручьем. Боже, да я все сделаю чтобы у вас все было не так, как тогда! Наизнанку вывернусь, что бы вы были здоровы и счастливы, любимые мои!

Мама Аня бухается на колени и возглашает: — Ангеле Божий, моли Бога о нас грешных!

Так, стоп, перестаю плакать, соскакиваю со стула и возвращаю маму Аню на место. Пора начинать, а то, они тут устроят мне…

— Что же ты Нюра на коленках-то передо мной ползаешь, не узнаешь, что ли? Я же твой Ангел-Хранитель, тебе же Миша обо мне рассказал вчера. Денежки на твоей сберкнижке откуда? Ну правильно. Вообще-то, Дух Рода меня зовут, но мне больше нравится, когда Ангелом величают. А ты Нюра — Хранительница Рода, детей рожаешь, наш Род продолжаешь и укрепляешь. Как Дуся, мама твоя, померла, так мы с тобой с тех пор и не разлей вода. Уж не обессудь, не смог я маму твою тогда уберечь, голод и болезни страшные были, война, народу тогда покосило, не сосчитать.

Мама Аня смотрит на Мишу ошалелыми мокрыми глазами, но молчит, и я продолжаю:

— Помнишь, как я, буквально пинками, председателя колхоза, к вам в хату пригнал в Комендантке, от бутылки оторвал?! Не дожили бы вы тогда с Фросей до утра, замерзли бы. А когда гадюка тебя укусила в землянике, помнишь? Полдня, пока до больницы довезли, держал я тебя в жизни… А так, часа бы тебе хватило отойти. А когда у тебя ранний туберкулез обнаружили? Ну и где он? Тоже моя работа. И я же не за плюшки, а потому, что предназначение моё такое. Да и люблю я тебя Нюра, как дочь люблю!

Мама Аня лицо руками закрыла, плачет навзрыд, всё помнит, конечно. Продолжаю:

— Так что давай, Нюра, без всего этого, псалмов, поклонов… Я же по другому ведомству. А начальников моих, давно уже топорами, того, кончили. Из светлых, только мы, Духи Родов остались, и еще нечисть недобитая — домовые, лешие, чёрные коты. Говорят где-то по болотам еще можно кикимор встретить. Так что можно сказать я уже сам по себе в нашей вертикали власти. Вон, посмотри в БСЭ про нас — высшее сознание Рода, ответственны за его развитие в целом, определяют цели и задачи, кого в Род пригласить и т. д. Так что давай просто, без лишнего пафоса поговорим, у меня к тебе и мужу твоему дело.

— А как же ты у Миши-то оказался, если мой, говоришь? — почему-то шепотом спрашивает мама Аня.

— Так ты же меня сама к нему прикрепила, когда он маленький в больнице от паротита околевал. Спаси, да, спаси, сыночка моего, Мишеньку, добрый Ангел! Просила?! Ну естественно спас, вон он какой уже вымахал. Так что я теперь у вас с Мишей общий. А давайте еще и батю к нам в команду заберем, чего он без нас-то? Ну и ладушки! Слышь Григорич, я теперь и твоим Ангелом-Хранителем буду. Согласен?!

Батя радуется, кивает. Вступительная речь завершена, перехожу к делу.

— Значит так мои дорогие, с сегодняшнего дня вы все у меня в команде и я буду о вас заботиться, как мне и предписано. Нет, трутни мне не нужны! Вы мне, я вам, и никак иначе, не маленькие. Высшие цели озвучивать не буду, сейчас их и не поймете, да и не надо, но общие принципы озвучу. Буду я у вас что-то, типа, «духовного отца», если выражаться церковными терминами. Задумали что, спросите! Я лучше знаю, надо это вам или нет. Особенно Нюры касается! Нравится мне это твое детское имя, не против, буду пользоваться?

Делаю паузу и продолжаю:

— В основном, буду подсказывать чего не надо делать. Например, если ты Нюра задумаешь все деньги семьи по-тихому снести в МММ, спроси! Я может и разрешу, но скажу когда вынимать. Значит тогда надо бежать и вынимать. Что такое МММ? Да будет одна такая сволочь.

И опять для Нюры. Если соберешься идти чехвостить маму Томы Калгановой за то что Миша от них пришел поздно и красный как рак, так он Тому на гитаре будет учить играть. Знаешь как Мише потом будет стыдно за тебя в школе… Не разрешаю, вернее, даже запрещаю!

Перевожу дух и снижаю тон:

— Короче, будете меня слушаться, всё у вас будет чики-бамбонини! Деньги и сбыча мечт! А не будете слушаться, накажу страшно! — пугаю я их, — Просто отступлюсь и бай-бай, живите как хотите. Особенно Нюры касается, уж больно ты шустрая девочка, глаз да глаз за тобой. По вчерашнему эпизоду, я думаю, ты выводы правильные сделала? Хочешь в храм сходить, сходи, пожалуйста, но не болтай лишнего, ни в Храме, нигде, близкие же могут пострадать. Не будешь так больше?

Мама Аня часто-часто мотает головой, мол, больше не будет.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. И еще…

В своём времени, до сорока лет, ни о какой Экологии я и слыхом не слыхивал, а уж чтобы самому стать Экологом и не мечтал…

В старших классах, кроме девушек, о которых мечтали все наши пацаны, я мечтал только об одном — лабать на своей басухе и свалить куда подальше, в т. ч. и от родительского контроля. Собственно, и лабал и, в итоге, свалил. И когда мои однокласники ещё догуливали выпускной, я уже сидел в самолете. Родителям наплел, что хочу поступать на истфак в Университет, а там экзамены рано, в июле. И рванул на самый край Страны к троюродной тетке Раисе.

По прошествии лет я задаю себе вопрос, а почему я тогда так резко рванул? И ведь правильно рванул, как показало время! Точно не помню, но скорее всего я подсознательно понимал, что из родной Ямы надо делать ноги, пока совсем не затянула.

Яма наша, как в просторечье называют Жилмассив, до сих пор весьма неблагополучный мир. Во всех смыслах. В пару десятков хрущевок, построенных в широкой низине с крутыми склонами, в середине 60-х переселили самые грязные и опасные городские кварталы, шедшие под снос — Перевалку, Затон, «Рыжий» квартал и часть Нахаловки. Я был маленький, но помню, как новоселов привозили открытыми гусеничными амфибиями, забитыми шкафами, тряпками и орущими людьми. Вместе с людьми приехали клопы и тараканы. Амфибии спускались к пятиэтажкам прямо по крутым склонам, дороги им были не нужны. А дорог тогда и не было, кроме двух разбитых, одна — в Зону № 5, и ещё одна — на Завод. Вот на том Заводе батя и получил двухкомнатную хрущёвскую квартиру-распашонку в заводском доме, одном из двух, а в довесок онкологию почки.

Яма изувечила не одну пацанскую судьбу. Я ещё помню как старшие ходили драться на Кирзавод. Лето, а под сотню парней и взрослых мужиков, с арматурой, в фуфайках и зимних шапках. И перевёрнутый милицейский «луноход».

Пока Яму застраивали, экскаватор раскопал старое неучтённое кладбище и из стены котлована посыпались гробы. Думаете стройку остановили? Да ни фига, и пацаны долго еще гоняли на мопедах с палками в виде мачт, на которые были надеты… человеческие черепа. Сейчас на этом месте жилой дом, в котором живут мои друзья братья Бахманы, а внизу, мебельный магазин. Дворничиху увезли в больницу с инфарктом, потому что какой-то малолетний придурок надел человеческий череп на выключатель в подвале. Женщина хотела включить свет, что-то ей мешало, сняла, включила свет… Хорошо её сразу нашли и вызвали «Скорую».

Помню жигана в наколках, который в том подвале втирал нам, сопливым детям, за понятия воровского хода. Сидели, слушали…, он же с зоны откинулся. А потом встали и поехали на электричке в соседний научный городок тырить велики. Они там у учёных были основным видом транспорта. Младшие тырили, а старшаки разбирали на запчасти и продавали. На третий раз всех нас приняли в электричке вместе с тремя крадеными велосипедами. Меня, как самого младшего, в ментовке просто отпинали и отдали насмерть перепуганным родителям. А кто был постарше, заехали на малолетку. Потом они оттуда откинулись, уже наблатыканные, и мы все стали ходить на «пушнину». Вечером, в день получки, потрошили пьяных работяг, забирая у них кошельки и хорошие шапки. И попробуй не пойди…, вмиг прослывешь «подментованным» со всеми вытекающими последствиями.

Не сказать что все наши пацаны в Яме стали записными ворами и бандитами, есть и приличные люди. Но вероятности были очень высокими! И судьбы какие-то одинаково тусклые, тот умер, тот спился, того зарезали. А Юрку Фрола уже в наше время просто отпустили с зоны домой — умирать, сактировали по здоровью. Вон он, в мастерской «Чиним всё!» трудится, замки без ключа открывает, худой как спичка. А брату моему младшему «разбойнику» Жене повезло, он просто пьёт. Я потом анализировал, поднялись только те, кто вовремя из Ямы свалил.

Во время срочной службы на флоте мои мечты несколько видоизменились. Я стал мечтать поступить в институт, причем, обязательно на дневное отделение. И совсем не потому что у студентов-дневников была отсрочка от службы, меня-то уже призвали. А потому, что сидючи на баночке (табуретка), на центральном проходе Второй учебной роты среди таких же лысых парней в матросской робе и вонючих гадах, я ежевечерне просматривал Информационную программу «Время». Таков был распорядок. Каждый день, в любую погоду, в 21–00, весь Военно-Морской Флот СССР просматривал программу «Время».

А во «Времени», кроме всего прочего, иногда показывали рубрику «Студенческое лето». Корреспондентка ездила по различным сельхоз- и стройотрядам и освещала студенческую жизнь. Днем, вялые и сонные студенты, типа, работали, а вот вечерами… Волшебными летними вечерами студенты сидели вокруг костров в порядке «девочка-мальчик-девочка-мальчик»… Мальчики играли на гитарах, пели писклявыми голосами про любовь и слегка о-б-ни-ма-ли красавиц-девочек за плечи! Но я-то хорошо видел через экран телевизора, что эти маменькины сынки приличных родителей из благополучных районов, будучи изрядно поддатыми, тех красавиц-девочек, тоже, кстати, слегка поддатых, возмутительно нагло и откровенно лапали, а потом волокли по палаткам… И так каждую ночь! Ах, как бы я спел у того костра! А вон ту, с длинными светлыми волосами в стройотрядовской куртке… Ах, как бы я её отволок в ту палатку…! И вечером, и в обед, и даже на завтрак.

Это было просто сумасшествие какое-то, как я хотел поступить в институт. Часть стояла в городе, поэтому к нам в матросский Клуб, в котором я, естественно, лабал на басухе в музыкальной группе, на танцы, устраиваемые политотделом по выходным и по праздникам, приходило много девушек. И местных, и из ближайших общаг. Милых, румяных работниц с Хлебзовода, с Рыбзавода, с Пивзавода. Они по-тихому приносили матросам покушать и выпить, а потом отплясывали так, что, как говорится, морским чертям было тошно. Хорошие были девчонки, ласковые, отзывчивые на матросские страдания, но не трогали они мое сердце. А студентки к нам на танцы не ходили! Зачем им матросня? У них были другие приоритеты — курсанты!

Как ни странно, мой командир роты — незабвенный майор Владимир Сергеевич Бульба, эту мою блажь с институтом поддержал. Не из-за студенток конечно. И к концу службы, кроме старшинских погон, у меня уже была очень приличная характеристика и ходатайство командования части о моём поступлении на любой т. н. «Рабфак», «нулевой» курс, тогда во множестве существовавших при вузах для рабочей молодежи и таких как я — дембелей. Через год сдал экзамены, и ты на первом курсе. А не сдал…, все равно помогали поступить. А там уже сам, на общих основаниях.

Но я не искал лёгких путей и ранней осенью, перед дембелем, перемахнул забор части со стороны кладбища и, бочком-бочком, по дальним тропиночкам, минуя известные маршруты патрулей, пришел на сопочку, где я знал, находится какой-то «Институт». Какой, мне было всё равно.

«Институтом» оказался новый корпус электротехнического факультета местного Политеха. Лето, корпус пустой, и только в Деканате обнаружилась пожилая женщина в очень сильных очках, которая поливала цветы в плохоньких горшках. Как потом выяснилось, это была великая и могущественная Татьяна Павловна, которая на факультете была всегда. Она и была факультетом, хотя и числилась простой секретаршей, но по своему могуществу где-то даже затмевала и ректора, не говоря о деканах и прочем начальстве. Её знали все и она знала всех! И она могла всё! Ну…, почти всё! А цветы были её слабостью и в деканате они были везде, включая ближайшие подступы в коридоре.

Отсмеявшись, Татьяна Павловна молвила: — В этом году уже никак, поздно, приходи в следующем, но пораньше, в Июле, парень ты, вижу хороший, помогу.

Но я пришел к ней раньше, через неделю и с собою притащил два роскошных резных кашпо, имея ввиду, что бы через год она меня не забыла. Кашпо, настоящие произведения столярного искусства, мне вырезали из липовых чурбачков двое умельцев, родных братьев из семьи потомственных народных художников Карелии, а ныне, матросы Второй учебной роты, где я тогда и обретался старшиной.

— Ах, какие…! — только и смогла вымолвить Татьяна Павловна от восхищения и как-то странно на меня посмотрела. Потом была заливка бетоном пола её гаража, потом появился замдекана с острым носиком, которому срочно нужно было залить бетоном будущий танцпол студенческой дискотеки и… застелить линолеумом пол его трехкомнатной квартиры. И ещё кое-какие добрые и полезные дела для факультета и его начальства я совершил этим Сентябрём. Это было не трудно. Вот матросы, которые стучат копытом, лишь бы выехать в город… Вот растворный пункт сразу же за забором части и знакомые самосвальщики. А вот молодой мичман Юрка Гаджиев, на складе которого, мы с ним по-тихому отмотали немножко линолеума от большого рулона, авось, не убудет.

В общем я до сих пор не знаю, как мои работодатели-благодетели это сделали, видимо, полагая, что раз на 1-й курс уже нельзя, то на 2-й-то никто не запрещал… И к октябрю у меня на руках уже был студенческий билет и зачетная книжка студента 2-го курса дневного отделения по специальности «Электропривод и автоматизация промышленных установок», с 14 (!) академическими задолженностями за 1-й курс и моим письменным обязательством — за полгода всё погасить. Страшного в этом ничего не было. Татьяна Павловна с остроносым замдекана эти задолженности потихонечку гасили сами, «правильно» беседуя с нужными преподавателями. Кроме одного, вернее, одной…, так мне и сказали: «с Фёдоровой решай сам, она никого не слушает».

Ирина Евгеньевна Фёдорова, старший преподаватель кафедры «Прикладная математика», в те годы молодая, ослепительная красавица с умопомрачительной фигурой, спортсменка, умница и при этом… лютая губительница тех, кто не учил или плохо учил такой важный и нужный для будущих инженеров-электриков предмет, как «Высшая математика». И никто ей был не указ. Бывший муж-художник, перед тем как навсегда умотать в Москву, оказался не совсем скотиной и оставил ей красавицу-дочку, кое-какие средства на жизнь и шикарную двухкомнатную квартиру в новом доме, на самом берегу океана. Плюс, присылал алименты, иногда и весьма шедрые, видимо, после продажи своих картин. Она здорово играла в волейбол в нападении и когда приходила с работы, брала ласты-маску и шла на берег, ловить свой ужин — мидии, устрицы и, если находила, то и трепанги — морские «огурцы». Она никого не боялась. А вот её боялись все, даже Татьяна Павловна, ибо 25 % отсева по неуспеваемости на младших курсах факультета, это было дело рук Фёдоровой.

И вот я, как баран на новые ворота смотрю на какие-то странные, видимо, каббалистические знаки, которые Фёдорова выписывает на доске на моей первой в жизни студенческой лекции с темой «Нелинейные уравнения и функции». Эти знаки, как потом выяснилось, называются «интегралы», но сейчас мне они неизвестны, в школе, когда их проходили, я, видимо, прогуливал.

Фёдорова выщелкала меня на первом же практическом занятии, куда я пришел ещё в военной форме и в бескозырке. Задала пару вопросов и сказала спокойно и без злобы:

— Ко мне можете больше не ходить, бесполезно! — вот так, махнула своими длинными ресницами и выключила из жизни.

Ну, думаю, всё, капец! Да и студентки что-то не спешат со мной в палатку…, смотрят как на приговорённого. Да и другая учёба как-то тяжеленько идет — химия, физика, английский… Ну какой, на фиг, английский, если я много лет только «командно-матерный» учил? Сваливать из института?! Ну, нет! Может эту Фёдорову, того? Подкараулить в подъезде и… Ну нет, не в Яме же я давно. А тут ещё и Татьяна Павловна:

— Сессия на носу, математику не сдашь, вылетишь! — в общем, везде клин…

И ничего мне не оставалось, как ту математику… выучить! Я пришёл на экзамен первый, к 9-00, вместе с Федоровой, а вышли мы с ней к обеду. Она написала в моей зачетке «удовлетворительно» и подчеркнула оценку прерывистой чертой:

— Это, минусы! — я насчитал их шесть…

И с этого момента во мне лопнул какой-то кокон. Жук выбрался из личинки и зажужжал! Да как зажужжал… Я понял, что могу. И смог! А дальше, «красный» диплом (все тройки я пересдал на пятом курсе) и направление в целевую аспирантуру в Москву, которое мне устроил, вовремя написав и подав куда надо все бумаги, заведующий кафедрой «Прикладная математика» Эдуард (Эммануил) Иванович Антонов. К тому времени мои мечты опять видоизменились в «Стать как Антонов!» — завкафедрой, доцент, зарплата 400, 3-х комнатная квартира, дача, красная ВАЗ-2103, все его любят и… вообще. Ну может потом, ещё и докторскую защитить, вообще профессором заделаться.

И с этой мечтой я жил до того момента, когда я, молодой кандидат наук и старший научный сотрудник в московском электронном вузе, получил месячную зарплату 250 руб., а моя жена Ирина, на тот момент инженер, но уже акционерного ВЦ, принесла домой 600! И всё, на этом Наука для меня кончилась! Она, Наука, так до сих пор и не может оклематься, когда в начале 90-х, из неё одномоментно свалила вся дееспособная молодежь со свежими кандидатскими дипломами. Кто за бугор, кто в бизнес. Лично я ушел в бизнес, и в нём беспокойно пребывал, пока не зазвали меня друзья-товарищи послужить Родине. Вот там-то, на госслужбе я и столкнулся с Экологией впервые и больше уже никогда с ней не расставался.

Моё знакомство с Экологией началось с того, что существующее тогда федеральное Министерство Экологии внезапно кокнули, попросту, ликвидировали. Это произошло сразу после знаменитой фразы Верховного Главнокомандующего по телевизору:

— С такими экологами мы никогда ничего не построим! — когда оборзевший в корягу тогдашний Министр Экологии, под камеры, начал поправлять Верховного, что здесь газопровод строить нельзя, а можно, во-о-н там.

Так вот, когда начали разбираться с функциями и активами упраздненного ведомства, выяснилось, что функций как таковых, кроме надувания щёк, у него и не было, но был один очень интересный актив — «Федеральный Экологический Фонд», куда от всех организаций Страны поступал т. н. «Экологический Налог», если не ошибаюсь, около 1 % от оборота, который, потом попросту делился между своими. Тогда, естественно, кокнули ещё и этот Фонд и этот Налог. Но каковы были проныры, кто это всё сумел придумать и узаконить! Их так и не поймали. Вот такая была Экология, на!

Всё что осталось от Минэкологии, передали в другое Министерство, кое-как хватило на Департамент, да и то, потом, половину сократили. Тамошнему Министру было не до Экологии, да и вообще не до чего…, он выпивал. Понятно, что с ним выпивали и его заместители и простые чиновники Министерства. Не с ним конкретно, а вообще. В министерской столовой стояла пивная стойка с двумя кранами, так что разливное пиво в обед народ пил легально. Дальше уже надирались кто где мог. Это было просто, прямо на выходе из Министерства чиновников караулил гостеприимный узбекский ресторанчик «Киш-Миш» с умеренными ценами и отличной кухней. Зарплаты у чиновников тогда были маленькие, но на выпивку хватало. Кроме того, можно было позвонить вниз, в столовую, и прямо в кабинет тебе приносили шикарную закусь, а с утра пораньше забирали грязную посуду и пустые бутылки. Кстати, бухло никто не покупал в магазине. Его, в основном, вискарь, всегда приносили просители. Вот даже сейчас, загляните в шкаф любого чиновника от начальника отдела и выше, и вы поразитесь невиданному количеству редких односолодовых сортов. Традиции-с!

Просители просили разное. Так, например, один директор министерского подведа из Иркутска жаловался на местную Судмедэкспертизу, которой три года назад он сдал в аренду (без разрешения Министерства и Госимущества!!!) огромные площади, а тот директор этому не платил. Вообще ни за что даже за свет и коммуналку. Тогда этот директор написал тому претензию, которую тот вернул с резолюцией:

«Прочитал, рыдал и плакал, рубашку рвал и пуп царапал!» — число, подпись.

И в жалобе этот директор просил Министерство разобраться и наказать. Кого наказать, его что ли? Но не на тех напал! В Министерстве в то время служил один пройдоха-замминистра, который разработал универсальную формулу для ответов просителям. На абсолютно любую просьбу он отвечал одинаково: «В установленном порядке». Что это за «установленный порядок», было уже не его заботой. Вот такая была Экология, на!

Следующий Министр был похож на злобного гнома. Досужие женские языки болтали, что с такой большой лысой башкой без шеи и на коротком теле он был похож на мужской…, ну вы поняли. Ему тоже было не до Экологии, он боролся с… мухами! Окна его кабинета выходили на слоновник Зоопарка. Хоть целый день, раздвинув шторы, отсюда можно было наслаждаться редким зрелищем, как маленькие слонята весело играют и жуют заготовленные для них веники.

Но проклятые мухи, несмотря на дорогущий ремонт, непроницаемые окна и автономную вентиляцию, как-то всё равно в кабинет Министра просачивались. Немного. Но из-за этих мух уволили Начальника АХО. Он приходил за час до начала рабочего дня и с мухобойкой в руках полностью зачищал кабинет министра, кончая просочившихся за ночь. И делал это весьма виртуозно, ибо большая практика. Он бесшумно подкрадывался к спокойно сидящей мухе, молниеносный выпад, удар и всё кончено, хотя мухи, сами знаете, о-очень чувствительны. И вот на каком-то совещании, на дорогущие импортные очки Министра в золотой оправе, лежащие перед ним на столе, садится большая, жирная, зеленая муха и начинает нагло чистить свои крылышки, при этом, мерзко жужжа и как бы ещё издевательски подхрюкивая. И тут начальник АХО! Молниеносный выпад, удар и всё кончено, ни мухи, ни очков, ни… начальника АХО.

Ещё этот Министр любил организовывать Заслушивания и требовать Предложения от всех и вся, по любому поводу. Чиновники изводили море бумаги, весь день писали Отчеты и Предложения, которые, затем, помощник министра Тихон Вардашкин, собирал, упаковывал в огромный чёрный мешок и по-тихому выбрасывал на помойку. Зато все были при деле! Заслушивал же этот злобный министр не своих подчинённых, ему это было неинтересно, а себя. Он собирал огромные аудитории госслужащих и если не хватало своего актового зала, то Министерство на день снимало, например, крупный кинотеатр. Министр, один садился за стол президиума и начинал зомбировать зал, нудно вещая всякую х. ню по 3–4 часа. Но если ему казалось, что его не слушают, он мрачно возвещал:

— Товарищ Иванов, выйти к президиуму! — Иванов выходил, — Вы уволены! Выйти из зала! Управлению кадров, выдать Иванову выходные документы!

И несчастный Иванов, понурив голову, брёл через весь зал на выход, а его товарищи отворачивались, будто боясь случайно от него заразиться.

Когда и этого Министра сняли, то за пару часов, пока в Министерство ехал новый, каратист, «Злобный Гном» успел подписать шесть десятков лицензий компаниям своего сына на пользование участками недр, которые предназначались для крупнейших компаний Страны, которым до этого, он много лет лишь выносил мозги и вытягивал с них различные преференции. Странно, что его не посадили, а всего лишь отменили эти лицензии. Вот такая была Экология, на!

После каратиста было уже много Министров, всех и не упомнишь. Но судя по делам с Экологией в Стране сегодня, все они бережно чтут память и традиции, тех, первых.

А я, после увольнения с госслужбы, купил инсинераторостроительную компанию и до сих пор в ней служу. И вот здесь настоящая Экология! Невыдуманные проблемы с чрезвычайно опасными отходами в условиях полного отсутствия теории и практики их обезвреживания. И мы их решаем. Приходится вспоминать всё чему учили в институте и аспирантуре — химию, физику, математику, электротехнику, материаловедение и пр., пр., пр. Без них, хороший инсинератор не построить.

И что, я теперь настоящий Эколог?! Конечно! Я часть Индустрии, а где-то и сама Индустрия. Ещё я поучаствовал в написании учебника. Жаль, негде и некому по нему преподавать. Но это же пока…

Миша.

Уже почти полночь и я реально устал. Откинулся на стуле. Ну как можно вообще наизусть заучить такую муру?

«Товарищ Первый секретарь Областного Комитета Коммунистической партии Советского Союза! Дорогие товарищи! Мы, дети, поколение, которое будет жить при коммунизме, торжественно клянемся родной Коммунистической Партии и Правительству Союза Советских Социалистических Республик, что будем ….», — ну и все такое.

А потому что завтра 22 апреля, день рождения самого человечного человека, 105 лет, и я буду выступать чуть ли не заглавным докладчиком на торжественном заседании хозпартактива Области в Оперном театре.

А все спасибо Ангелу, это он сегодня вечером написал мне речь и оставил записку:

«Дорогой Миша, речь на завтра я тебе написал, учи, уроки сделал. До завтра. Твой Ангел».

Вообще, с Ангелом клёво! Обычно, он откуда-то берется, примерно в обед, и живет со мной до вечера. Я сразу чувствую когда он приходит, в голове раздаётся «КЛАЦ!». А уходит он тихо, вот был и нету, и все, спи и сопи в две дырки, до завтра. А завтра опять жди его до обеда, но может и не прийти, дела у него видите ли…

И еще мы учимся с ним между собой разговаривать ментально. Пока получается неважно. Из-за меня. Когда он меня, например, о чем то спрашивает, то я, отвечая, шепчу вслух или шевелю губами. Со стороны это смотрится так, что я чеканутый и разговариваю сам с собой. Картина, бр-р. Но думаю, научусь со временем. Пять, семь, а то и девять часов Ангел сидит во мне, чуть не каждый день, что-то делает и с кем-то разговаривает. Но я не против. Все вижу, всё слышу, запоминаю и стараюсь ему не мешать. Как в кино!

Такой, иду, иду, типа, из школы, а тут, «КЛАЦ!», о, здрасте, Ангел пожаловал! Аж спотыкаюсь. Но в следующее мгновение всё нормально, он берет моё тело под контроль и дальше мы идем вместе. Думаю что возможны ситуации, когда в этот момент я шлепнусь, допустим, в лужу…, но лучше без этого.

С домашними заданиями вообще четкач получилось. Я сразу пожаловался Ангелу, что из-за него не успеваю их делать. Тогда он сказал, что ему некогда ждать пока я «сопли жую с уроками» и стал их делать сам. Кстати, делает он их очень аккуратно и мощно, я теперь весь в пятерочках, родители и учителя на меня не нарадуются. Надо ему сказать, что в задачах по математике не нужно применять интегралы, мы их еще не проходили, а то училка млеет, а ребята косо смотрят. Не любят у нас шибко умных. Бьют, бывает!

Интересно, что когда Ангел уходит и я включаюсь, то как цветное кино посмотрел, где мы с ним были, что делали и кому что говорили и, главное, про выполненные им уроки я все помню и даже повторить могу. Видимо, от него и моё послезнание о ребятах, но лучше бы его не было, там грустно все.

Иногда Ангел не приходит несколько дней, а потом говорит, что был занят. Вот интересно, чем же он и где был занят, если он Дух Рода. Нашего, между прочим, Рода. А уроки? Приходится самому. Когда его нет, я на самом деле скучаю, но долго скучать не получается, потому что он дает мне кучу заданий, которые нужно выполнять в точности. Иначе он сердится и обзывает меня «бестолочью малолетней». Я не обижаюсь, потому что с ним клево и он говорит, что сделает из меня Министра или, как минимум, Председателя Госкомитета, но шаг за шагом. Я кстати не против, министром, наверное, круто, хотя до этого я хотел стать козырным музыкантом и лабать в ресторане на бас-гитаре. Ну или на танцах в саду Кирова, а зимой в клубе Клары Цеткин, как братья Бахманы. Сейчас я играю в школьном ансамбле, но что-то не очень.

Еще у Ангела много дел с родителями. Они строят нам новый Дом. Получили большой участок в Нахаловке, прямо в городе, и строят. Я видел проект, Ангел, то есть я, его нарисовал на больших листах ватмана. Класс! Такого Дома, я уверен, сейчас нет ни у кого. И не сказать, что на вид Дом шибко большой… И простой вроде, но за этой видимой простотой настоящая гармония. Захочешь, так не нарисуешь. У меня там, кроме моей и только моей комнаты, будет настоящая студия для репетиций моей музыкальной группы. Это я вам доложу, неслыханная роскошь для любого пацана… Для «разбойника» Жени, «он же маму спас!», тоже отдельную комнату предусмотрели.

У нас же как сегодня в Городе в частном секторе — халупа, халупа, халупа, хоп — дворец дорохо-бохато, и опять — халупа, халупа, халупа. Красивых частных домов практически нет. Со мною девочка учится, Оля Новикова, симпатичная такая, длинноногая, можно сказать, красавица. Так они в своем доме живут, такой прямо домик симпатичный, как теремок. А потому, что у нее мама — художник в издательстве, и тот домик нарисовала, и папа сам тот домик строил и уделывал, он строитель. И Оля с сестрой тоже будут всю жизнь работать корректорами в этом издательстве. Умрет Оля в 55 леь. Придёт домой с работы, сядет на стул и умрет. Сердце. (Я уже даже не удивляюсь своему послезнанию, привык).

Ангел родителей сильно переломал. У мамы Ани прямо глаза засияли, краси-и-вая такая стала, как на фотографии в юности. Во-первых, Ангел уволил обоих родителей с работы. Сказал:

«На фиг такую пенсию, обойдемся, здоровье дороже».

Мама Аня, та быстро и с радостью заявление написала, будет теперь домохозяйкой. Ей можно по закону. Она всегда хотела быть домохозяйкой, но из-за денег приходилось работать.

А вот с батей Ангелу пришлось сложнее. Тот ни в какую не хотел увольняться со своего любимого металлургического Завода, с которого в 1949 году призвался на флот и на котором сейчас трудится и в реале будет трудиться до самой пенсии бригадиром слесарей-ремонтников балочно-кранового хозяйства в прокатном цехе № 4, самом шумном и дымном. Батя у нас «беспартийный коммунист», как он сам себя называет, да еще и непьющий, и ему, вот так, бросать свою бригаду ради сладкой жизни, совсем не комильфо.

Но Ангел сказал ему, что если он этого не сделает прямо сейчас, то умрет аккурат к Олимпиаде. От рака почек, которому активно поспособствовал как раз этот батин Завод. И ещё рассказал, как бате отнимут сначала одну почку, и как он потом после операции пойдет в платную поликлинику, а сволочь-врач, осмотрев его, напишет в истории болезни, что почки в порядке. Обе!

— Ну как же так, Вы же за деньги?! — возмутится батя, и врач преспокойно перепишет: «Одной почки нет». Батю больше всего возмутило, что этот врач смотрел его именно за деньги. (На самом деле батя умрет в 2004, в 74 года, я знаю, но остальное, правда).

После таких разговоров батя уволился с завода очень быстро и устроился работать сторожем в садоводство «Здоровье», сутки через трое, благо, что председатель садоводства с погонялом «Председатель» был батиным закадыкой ещё со службы, а реально работал и получал деньги председателев кум.

Как уж там Ангел договаривается с прижимистой мамой Аней не знаю, но мне тоже начали прилетать кое-какие плюшки. Просто ездили с родителями на городскую барахолку и всё что нужно за дорого покупали у фарцы. Так что я сейчас не лох педальный, а вполне себе модно прикинутый чувачок. Знаете же, в моем возрасте встречают исключительно по одежке. По ней же и провожают…

Как я попал на заседание Партхозактива Области в Оперный театр? А все началось со школьного сочинения по литературе. Наша классная Станислава Феликсовна Романова, она же учительница русского и литературы, всех нас предупредила заранее, что сочинение будет 1 апреля. Сочинение контрольное, давать темы и проверять его будут в РайОНО. И чтобы мы хорошо готовились, по секрету сообщила нам будущие темы — Павка Корчагин, Екатерина в «Грозе» и свободная тема.

Она всегда была такая, Станислава, малость с «двойной моралью», ради первого места класса могла и чуток передернуть. Хотя в девяностых, уже на пенсии, она своими силами организовала в школе Музей Воинов-Афганцев и за одно это, думаю, ей всё простится там где прощают. (Опять Мишино послезнание).

На свободную тему у нас сроду никто не писал, но Ангел заранее накатал мне целых шесть страниц и 1 апреля я, благополучно передрав их на листы с печатями РайОНО, которые нам раздала какая-то тетка, пошел в буфет. Потом последний урок и я уже было собрался домой, но до дома не дошел…

КЛАЦ!

Сижу на стуле. Руки сзади скованы НА-РУЧ-НИ-КА-МИ! Не шучу. Чувствую, мой Миша смертельно напуган, и уже малость всплакнул от страха, и даже приписнул в левую штанину. Вот ни фига себе День смеха 1 апреля!

Напротив, в непосредственной близости от меня, какая-то морда. Морда эта красная, с красными глазами, она шипит и плюется. Понимаю, что это человек. Он в костюме с галстуком и, похоже, мне от него уже не один раз пребольно прилетела хорошая такая затрещина. В одной руке у него вижу знакомый листок с печатью РайОНО и моим почерком, и он тычет им мне в лицо.

— Где закладки?! Тротил или гексоген?! Сколько?! Тип взрывателя?! Кто твой куратор?! Когда и где тебя завербовали?! Какое задание?! Отвечай, на, убью! — орет он и я вижу, что у него в другой руке ПИ-СТО-ЛЕТ!

Над столом портрет Дзержинского. Железный Феликс улыбается мне одними губами, мол, не ссы, Миха, не должны мои сразу тебя на глушняк укатать, не 37-й. А взгляд…, такой добрый-предобрый.

Это сюрреализм какой-то! В 1975 году, прикованного наручниками к стулу несовершеннолетнего школьника, допрашивает сотрудник КГБ, а это конечно же он, размахивая табельным пистолетом! Собираюсь с мыслями и как можно спокойнее, хотя какое тут на фиг спокойствие, спрашиваю его:

— Дяденька, а Вы кто?

От моего вопроса человек почему-то столбенеет, прекращает орать и подходит к столу. На столе графин с водой, телефон и какие-то бумаги. Человек наливает стакан воды, выпивает его, выдыхает, и видимо хочет что-то мне сказать. Но тут звонит телефон. Человек берет трубку и четко произносит:

— Власов, слушаю! — слушает несколько секунд и говорит в трубку: — Есть! — идет к двери, на ходу бросая мне: — Сиди тихо, на, я сейчас, — выходит и я слышу как закрывается замок снаружи. Я остаюсь один ничего не понимая. Скованные за спиной руки болят конкретно.

Кабинет с большой приемной этажом выше. На стене портрет Дзержинского, но другой, побольше, и Феликс на нём уже не улыбается.

Власов: — Товарищ полковник, капитан Власов по Вашему приказанию…

Лазарев (перебивая): — Ты что Власов, ё, творишь?! Ты зачем этого пионера к нам, ё, приволок, да еще, ё, пытаешь?

Власов: — Так ведь сигнал! Бомбы! Предотвращаю теракт.

Лазарев (стонет, но немного успокаивается): — О-о-о, долбоящер португальский! Поедешь, ё, на остров Александры Земли Франца-Иосифа, у белых медведиц роды охранять, с карабином Симонова.

Власов (уставясь в пол и чуть не плача): — За что, тащ полковник? Я же верой и правдой, столько лет…

Лазарев (рявкая): — За долбоклюйство, за что же еще! — и продолжает уже более-менее спокойно: — Ты сам то до конца читал сочинение этого пионера?!

Власов (воспряв духом): — Нет, тащ полковник, только первый лист, где про бомбы. Там заголовок «Бомбы замедленного действия под будущими поколениями коммунистов» и первый абзац «Эти бомбы невозможно обезвредить имеющимися средствами, нужны специалисты, которых нет, и оборудование, которое тоже пока не изобрели». Полагаю, что под детсады и школы заложили, на.

Лазарев: — Ясно все с тобой, Власов, и твоим агентом в РайОНО. Там ещё пять страниц, которые ты у меня потом наизусть выучишь! И все они про бомбы, только не те, про которые ты думаешь. Ладно, все потом, быстро давай ключи от своего кабинета и наручников и сгинь с глаз моих, я сам уже с пацаном разберусь. И молись, Власов, что бы его родители жалобу на нас не накатали. Его сочинение уже весь Райком и пол-Обкома читают.

Дверь открылась и в кабинет где я сидел и, честно говоря, грустил, вошел не его неспокойный хозяин, а высокий, худощавый и подтянутый мужчина с залысинами на голове. Я напрягся. Но, мужчина сразу же расстегнул мне наручники, широко улыбнулся и начал говорить…

Кабинет Первого секретаря Областного комитета КПСС, Депутата областного Совета, Героя социалистического труда, Евгения Константиновича Филатова.

В кабинете двое, сам Филатов и его гость, пожилой мужчина в строгом старомодном костюме, но без галстука. Хозяин и гость сидят в углу кабинета в уютных кожаных креслах. На низком кофейном столике карельской березы стоят вазочки с печеньем и другими сладостями. Свет в кабинете притушен, но рядом с неспешно пьющими чай и беседующими людьми горит изящный торшер.

Гость Первого секретаря — Иван Поликарпович Пичугин, старый большевик, партийная кличка «Птица», 1898 года рождения, вступил в РСДРП (б) в 1915 году в партийной ячейке рабочих шпалопропиточного завода. После Гражданской, с перерывом на Отечественную, до самой пенсии, считай всю жизнь, Пичугин проработал в партийных идеологических структурах. Сначала под водительством А.А.Жданова, а закончил трудовой путь старшим референтом идеологического отдела ЦК, который лично курирует секретарь ЦК и член Политбюро ЦК М.А.Суслов. Так, он принимал участие в написании «Краткого курса истории ВКП(б)» и других основополагающих работ эпохи социализма.

В это время Пичугину уже 77 лет, но выглядит персональный пенсионер союзного значения очень даже неплохо, хотя и ходит с палочкой. Голова светлая. Все помнит. Нынешнего Первого секретаря Обкома Пичугин знает сызмальства. Крепко они дружили с его погибшим на войне отцом, он давал Филатову рекомендацию в партию и всячески способствовал его продвижению. Относится к Филатову как к сыну и без посторонних зовет его «Евгеша». Филатов отвечает Пичугину искренней сыновьей любовью, заботой и всегда советуется с ним по ключевым вопросам высших раскладов в Партии.

Филатов: — Ну что, все прочитал дядя Ваня, понял про что там?

Пичугин: — Я то понял, Евгеша. А ты сам-то понял, про что этот пацан своё сочинение написал? Сколько ему говоришь, 13?

Филатов: — Да что тут не понять-то? Скрепу там. Та самая, которую мы уже всей Партией без малого 60 лет ищем. Коммунизм, вон, как сову на глобус натянули, а только против него, почитай, все остальное человечество. И своих противников немеряно. Мы им коммунизм, а они нам Христа и Божью Матерь.

Пичугин: — Ого, как ты выражаешься! Прямо как мы, в идеологическом отделе… А вдруг слушают? Мне то все равно уже, пожил, а вот тебя нам еще в Секретари ЦК двигать.

Филатов: — Нет, дядя Ваня, не слушают. Еще Хрущ запретил партийную номенклатуру слушать. Да и проверяю я, говори спокойно.

Пичугин: — Ты вот не знаешь, а я тебе расскажу. Что Коммунизм…, Спорт, тоже вот у нас на супер-Скрепу не потянул. Вроде как все отлично, для людей, но не все его любят и не все им занимаются. А уж как стали нас в него выносить…, один футбол чего стоит, знаешь же, народ нас чуть не рвёт как тузик грелку с этим футболом.

Здесь, Филатов аж заскрежетал зубами. Он был заядлым футбольным болельщиком и тоже считал, что из 250 млн. человек, уж 11 человек-то можно было бы и найти.

— А эту Экологию мы, считай, сами и придумали, и даже пытались её использовать, ещё в 30-х, когда шибко с попами боролись. — продолжил Иван Поликарпович. — Сотнями отправляли их на Бутовский полигон, слышал про это, наверное. И в обиходе, они нам крестный ход, а мы им демонстрацию трудящихся. Они нам иконы, а мы им портреты членов Политбюро. Они нам «Нагорную проповедь», а мы им «Моральный кодекс строителя коммунизма».

Пичугин отхлебнул из чашки остывший чай и продолжил:

— И был тогда такой академик, Владимир Иванович Вернадский, геофизик, из бывших. Со своим другом, тоже академиком, Александром Петровичем Карпинским, геологом, они, почитай, всю нефть и другие полезные ископаемые у нас нашли, вернее, указали на карте, где и что искать. И ни разу не ошиблись! И за это их не только не расстреляли и не посадили на философский пароход, а всячески возвеличили. Сам Сталин в 1936 году Карпинского хоронил и шибко убивался на могиле.

Они чуднЫе, эти академики. Обычная картина мира их не устраивает и они, через одного, к старости начинают придумывать свою. И Вернадский свою придумал. Сильно его свои же за нее били. А он уперся, нет, говорит, все так и есть:

— Вот, биосфера, техносфера и ноосфера, а Бога нет!

Тут уж и мы не сплоховали. Вот, говорим, товарищи верующие, всемирно известный академик Вернадский говорит: — Бога нет! А потому что Экология!

Сам термин «Экология» мы у какого-то немца-дарвинста скоммуниздили, Гаккель, по-моему, тоже безбожник. Он что-то про живое и неживое мороковал, ну и сослался в своей статье на биосферу, вот так мы их и поженили — Экологию, Гаккеля и Вернадского. Владимир Иванович потом долго на нас булькал, ну причем здесь он и Экология? Но Андрей Александрович Жданов ему тихонечко так объяснил, мол, так надо, будете теперь символом, дорогой товарищ Вернадский, основателем новой науки Экология, про то, что Бога нет. Тот плюнул, но заткнулся, «урановым проектом» занялся.

Да только мы тогда на это своё детище однобоко, с точки зрения борьбы с попами смотрели, которых, мать их, так и не победили. А пацан-то, видал как всё развернул…? Это, Евгеша, не просто так Скрепа, это супер-Скрепа! Вот скажи, Евгеша, найдется хоть один, что у нас, что у них, против того, что пацан написал? Будь он коммунист или поп, спортсмен или забулдыга, русский или американец? В-о-о-т! Короче, надо к Суслову и Брежневу ехать, они ребята не дураки, этот алмаз в такой бриллиант огранить могут, ни одна сявка не вякнет… И все под мудрым водительством Партии, понял?

Филатов: — Вместе поедем. Только давай сначала, не торопясь, месяцок с пацаном поработаем, может он ещё чего умного скажет. Ну и покумекать нужно, что бы нас с этой Экологией в ЦК не оттерли, они могут, сам знаешь. Ой, не простой это пацан, ой, не простой, чует мое сердце. Может слышал, что давеча у нас «Явление Богородицы» было? Так это он 50 тысяч в Спортлото выиграл. Мутная какая-то история, чертовщиной пахнет.

Пичугин: — А где сейчас этот парнишка?

Филатов (улыбаясь): — Да дома сидит, отходит от ареста. Мне когда сегодня его сочинение принесли… Теракт, теракт, кричат, коммунистов взрывать будут…! Я как прочитал, сразу все понял и за тобой послал, а мальчишку оказывается уже в Областное КГБ забрали, умысел на теракт вовсю подводят, представляешь?! Это они только первую страницу прочитали и понеслись его арестовывать… Так-то может и хорошо, зато сразу ко мне принесли, теракт штука серьезная, не дай Бог (быстро крестится, оглядываясь)! Звоню Лазареву, кричу, если хоть один волос у парня с головы упадет, погоны с тебя сниму! Тот проникся. Ну и выкрутился, конечно. Он такой, Антон Геннадьевич, всегда выкручивается.

Пичугин: — И как же он выкрутился в этот раз?

Филатов: — А он зашел в допросную, выгнал опера, который парнишку кошмарил и говорит:

— Ну вот, Миша, теперь и ты пороха понюхал! Знаешь, как пионеров-героев во время войны фрицы пытали? И они все равно ничего им не сказали. И ты ничего не сказал, молодец! Это проверка была, Миша. А что немного приписнул в левую штанину, так это ничего, у нас тут и в две штанины, бывает, ссутся. Вот тебе Миша вымпел, а вот тебе значок «Юный чекист», носи гордо, заслужил! А в школе и родителям скажешь правду, что это так тебя возили в юные чекисты принимать. Сейчас на моей «Волге» с сиреной и мигалкой поедем к тебе домой, я сам с твоими родителями поговорю, поздравлю.

Пичугин: — А-ха-ха! Ой, не могу! Так и сказал?! Ну, Лазарев, ну молодец, выкрутился!

Сказать, что родители хотели свой Дом, это ничего не сказать! Они мечтали об этом, оба же деревенские, и Ангел их на этом очень просто поймал:

— Хотите Дом? Придется строить. Все равно, такой как вы хотите, не купить.

— А какой дом мы хотим? — спросили растерянные родители.

— А вот такой! — сказал Ангел и развернул перед ними ватманы, которые сам вчера и нарисовал моей рукой.

Немая сцена. Родители сначала застыли, а потом дружно, чуть не хором, воскликнули:

— Да! Мы всю жизнь мечтали именно о таком Доме!

Проект утвердили единогласно и начали прения, где будут строить. Мама Аня предложила спросить у батиного флотского друга Председателя садоводства, кто у него дачи продает? Батя ничего не предложил, мол, согласен. А Ангел взял быка за рога и сказал, как отрезал:

— Строиться будем в Нахаловке!

Есть у нас, прямо в середине Города, небольшая полоска вдоль Реки. Там, до Революции, на Царской, в прямом и переносном смысле, земле селились исключительно наглецы-самостройщики и криминал. Частным лицам земля там не продавалась, ибо, принадлежала Царскому кабинету. Поэтому, так её и назвали — Нахаловка.

Не сказать, что в Нахаловке жили вообще одни бандиты. Так, здесь стоял домишко, в котором родился будущий маршал и трижды герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин. Однако, опаснее места в Городе не было и сейчас нет. А потому, что сразу после Революции вопрос с самостроем был снят и всем классово близким оборванцам выдали бумаги на землю. Я сам видел у Коли желто-коричневый от времени листочек, где каллиграфическим почерком бывшего гимназиста, чернилами было написано:

«Каменский Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов наделяет семью Земляковых участком земли в Нахаловке для строительства дома и проживания, всего площадью 700 квадратных аршин, между забором фирмы „Бранобель“ и до участка семьи Выползовых» — и печатка Совета. И дата. И всё! И всё это до сих пор законно!

В 1975 году Нахаловку уже здорово подсократили, кто-то уехал, бросив свою хибару, кого-то посадили, кто-то потерял свою «волшебную» бумажку и не смог или не сумел её восстановить в Райисполкоме и его выселили за самострой. В общем, сегодня Нахаловка представляла из себя жуткую смесь всего человеческого в трёх сотнях домишек, чёрт знает как построенных и оформленных. Но были и очень даже приличные дома, как у Земляковых. А потому, что само место было просто великолепное, вековые сосны, песчаный пляж, практически рядом центр Города и потрясающий вид на Реку с высокого берега. И Ангел сказал:

— Нахаловку через пару-тройку лет кончат. К Олимпиаде вычистят всё, власти не оставят такой лакомый кусок практически под самостроем и криминалом. Выживут только те, кто нормально оформит землю в Райисполкоме или уже отстроился, поставил нормальные дома, а не хибары. Там сейчас живет один интересный дяденька, который там смотрящий и все решает, вор, конечно! Вот к нему мы и обратимся насчет покупки нескольких участков с желтыми бумажками. Остальное с Райиспокомом решим.

И вот мы, вернее, батя и я с Ангелом, идем без приглашения в этот, пока что реально опасный район, рассчитывая на аудиенцию местного вора в законе. Маму Аню, естественно, с собой не взяли. Я здесь в первый раз, однако знаком с некоторыми ребятами отсюда. В наш пионерский лагерь в прошлом году на первую смену привезли группу детдомовцев, большинство из которых были родом из Нахаловки. Практически одинаковые истории, как родители пили, били, они убегали из дома, а их ловили, и в конце концов, изъяли из семьи. Кого-то из родителей лишили родительских прав, а кого-то и нет. Мы с ними даже дружили, в целом, нормальные ребята, весёлые, но уже насквозь, и это было хорошо заметно, пропитаны табаком и блатными нравами.

В общем, идем. Задача — сначала разыскать моего самого близкого лагерного знакомца Валеру Абзолова, вроде он вернулся в семью, а через него разузнать про этого вора. А то припрёмся к нему без приглашения…

Но тут батя останавливается и проявляет недюжинный норов:

— Да чтобы я к вору на поклон?! Да не пойду, ни в жизнь, я сказал! И ты, сын, таким никогда не станешь! Пошли, Мишка или как там тебя, домой!

Он такой, мой батя, к воровству вообще очень плохо относится. Однажды он принес домой с работы горсть гвоздей в верхонке и я, по глупости и малолетству, его спросил:

— Пап, ты что, украл эти гвозди?

— Запомни, сын, я не вор, я несун! — таков был ответ.

Потом я его этим «несуном» полжизни подкалывал. А он и не обижался, тогда все несунами были. Вон, тетка моя, Маша, батина сестра, по кирпичу в день в женской сумке выносила с Завода, за пару лет, на гараж натаскала. А уж если у наших мужиков по гаражам пошукать…, думаю, 5-10 ракет СС-20 легко можно будет собрать. Их у нас в Городе выпускают, но вообще это, кажется, военная тайна.

«Несунами» все советские граждане были поневоле. И рады бы купить и деньги были, да негде. Или покупай ворованные кирпичи или иди запишись на кирзавод, представь бумаги о выделении участка и разрешение на постройку дома, утвержденный проект, расчет количества и жди очереди пару лет. То же и со всем остальным, с краской, досками и т. д. Поэтому в народных представлениях, «несун» это свой по жизни, сосед, родственник, приятель, а «вор» он и есть вор и место его в тюрьме.

К слову, вот еще необъяснимый пример на ту же тему из того времени. Солярку гражданам не продавали, только бензин. И даже экспортные дизельные «Волги», привезенные дипломатами из-за бугра, не регистрировали в ГАИ, приходилось менять двигатели на ДВС. При этом у нас на реке стояли тысячи частных ботов с дизелями, в техпаспортах которых было написано «с механическим двигателем». И где хозяева брали солярку? Правильно, покупали за бесценок у водителей грузовиков, сливали с тепловозов, с тракторов и т. д. И что-то я не помню, чтобы кого-то за это ловили и привлекали. Они кто были, «воры» или «несуны»? Правильно, судом не установлено, значит честные советские граждане.

В общем, поворачиваемся и идем домой.

— Да фиг с ним, с этим вором, — говорит Ангел, я уже придумал вариант получше. Однако точно говорят, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему про свои планы.

Во жизнь пошла, закачаешься, с ребятами некогда погулять, не то что с девочками. Весь последний месяц я гребу как раб на галерах, причём, одним и тем же веслом. Я выступаю с докладами! Они все одинаковые, как тогда Ангел сочинение мне написал, я уже все выучил. Только обращения разные, я их на бумажке пишу заранее. Сегодня вот, на первомайском собрании партактива выступал, опять в Обкоме Партии, я туда теперь как на работу хожу. Ну а чего не выступить, возят, кормят, подарочки дают. Сегодня к подарочку (дефицитный продуктовый набор) и конвертик присовокупили, целых 25 рубликов, клёво же!

Сначала меня пригласили выступить, а потом и вступить в ГПШ — городской пионерский штаб. Есть у нас в Городе такая хитрая детская структурка, куда без блата родителей фиг попадешь. Вот так просто, в нашу школу специально приехала важная тётя, руководитель этого ГПШ, меня пригласили к директору и там она мне говорит:

— Ну, здравствуй, Миша! А не хотел бы ты, Миша…?

Издевается, что ли? А конечно бы хотел! Да в Городе все знают, кто из пионеров в ГПШ попал, как билет лотерейный на жизнь в начальниках выиграл. Ускоренный социальный лифт, как Ангел говорит, одобрил, кстати. Их там, этих счастливчиков, всего 30 человек постоянного состава, из разных школ Города. Одни выбывают, другие приходят. Как приходят? Тайна за семью печатями! Заседают они 2 раза в неделю, с шиком, у них специальные апартаменты в новом Дворце молодежи. Кто до конца школы туда доходит, уже и в комсомольцах, потом получает какие надо характеристики и целевые направления от Обкома Комсомола, в МГИМО, в основном. Или в КИ (Краснознамённый институт КГБ СССР), ну или ещё в куда-то подобное. А работа в общем-то «не бей лежачего», ходить строем и со знаменами по всяким заседаниям старших товарищей, читать хором речёвки, клятвы, обращения и все такое.

В ГПШ учат правильно ходить строем и по-одному, кормят, выдают форму, кстати, очень качественную, и поддерживают материально. Еще учат драться, и весьма эффективно. Но за пропуски и залёты выгоняют сразу и без разговоров. Ну и учиться нужно хорошо, за тройки тоже выгоняют. Что скажешь, всё справедливо, или с пацанами собак гоняй или в ГПШ ходи. Родители, короче, счастливы, и мама Аня теперь каждое утро наглаживает мне чистую рубашку и брюки!

У меня есть одноклассник Вася Алексеев, так у него старший брат Андрей, на два года нас старше, давно ходит в ГПШ и, до меня, единственный в школе за все годы её существования. Ну это их мама постаралась, в правильном месте работает, там, где что-то делят. Васе от неё тоже перепадает, хотя в ГПШ он и не ходит, говорит, не взяли, сказали, что простоват и троечник, но он уже и в «Артек» и в «Орленок» съездил. «За особые заслуги в пионерской работе». А-ха-ха! Вася в 35 умер, самый первый из класса, пил сильно, вот и подвело сердечко (это послезнание Миши).

Так вот Андрей, он всегда выглаженный такой, аккуратно причёсанный, вежливый, не то что мы. При мне он в минуту уложил двоих самых лютых школьных хулиганов, которые на него напали. Отряхнулся, причесался и спокойно ушел по своим делам. А хулиганы остались лежать. Он уехал в Москву через год после окончания школы. Год еще работал у нас в школе старшим пионервожатым, зарабатывал стаж и ждал подтверждения целевого места в МГИМО. Как с армией разбирался не знаю, но думаю и в этом ему помогли старшие товарищи. И уехал! А здесь осталась его беременная девушка. Я часто её вижу в книжном, она там продавцом. Приветливая такая, улыбчивая. Потом она окончила Институт легкой промышленности и работала модельером, самым модным в Городе. И вышла замуж (с ребенком, мальчиком) за крутейшего заезжего КГБ-шника и он тоже увез их в Москву. Вот такая коллизия (послезнание).

Андрея я потом ещё встретил, в Москве. Посидели, выпили, повспоминали. Всё у него ровно, семья, служба. А тогда он так рассудил, ну какая беременная девушка, когда МГИМО?! Девушек будет много, а МГИМО одно, вернее, один. Да и кто же в Тулу со своим самоваром ездит? Больше мы не виделись.

22 апреля, с ребятами из ГПШ, они в проходах со знаменами стояли, я читал доклад на открытии торжественного заседания самых наших крутых областных начальников. И как пишут в газетах, сорвал «бурные аплодисменты, плавно переходящие в овации». Не шучу! Сам Первый секретарь Обкома КПСС товарищ Филатов мне ручку пожимал и аплодировал стоя. А потом вышел из-за стола президиума, подошел ко мне, приобнял и сказал на ушко:

— Молодец, Миша, скоро в Москву с тобой поедем!

В какую Москву, что я там забыл?! Но Ангел сказал, что все идет как надо, прямо по Булгакову, и жарь Миша дальше, а он пока другими делами займется. Интересно какими? У родителей он тоже отпуск взял, мол, ему нужно насчет земли продумать, а им пока с месяц пожить в свое удовольствие. Они и рванули на море, где-то купили путевку и, фьюить, в Ялту. Рад за них. Сейчас там уже тепло. Наверное…, сам-то не бывал. А меня тетя Маша, ходит, кормит. Ну и пасёт, конечно.

Пасёт меня тетя Маша, как оказалась, не одна! Частенько теперь к нам заезжает дядя Антон (который Лазарев), как бы на чай. Говорит, что раз я теперь «Юный чекист», то он обязан меня проведывать и вообще. Ну а если меня кто обидит, сразу звонить ему и сразу же приедет майор (!?) Власов и с моими обидчиками пообщается, он умеет. Согласен, умеет. Я теперь из школы коротким путем хожу. А вся шайка отморозков Вити Прозора после общения с Власовым, всем дружным коллективом срочно уехала, кто на малолетку, а кто и на взрослую зону, включая самого Витю. Но Власов, вроде, еще совсем недавно капитаном был?! Вот растут же люди! Дядя Антон ведет долгие задушевные разговоры со мною и с родителями, как бы и ни о чем, но даже я понимаю, он что-то вынюхивает. Родители молодцы, чаем его поят, но про Ангела ни гу-гу, ну и я тоже.

Сам Ангел дядю Антона явно опасается, и когда тот приходит, попросту сваливает. Скоро у меня День Рождения, родители уже послезавтра приедут…, уже предвкушаю кто что подарит, хочу это, хочу то, хочу, хочу, хочу!

4 мая 2020 года, вечер. Сегодня у меня День Рождения, 59 лет. Хорошо так погуляли, душевно. Все мои девчонки приехали, две внучки-канючки, зятья, настоящий и, надеюсь, будущий. Коля Земляков со своим выводком пришел, даже брат Женя заявился. Трезвый, но быстро набрался и был уложен в гостевой. Угостил гостей… прямо каламбур получился. «В гостевой угостил гостей». Так вот, я угостил гостей очень необычно приготовленной курицей.

Принес со службы своё новейшее изобретение, месяц над ним сидел — индукционный пароперегреватель «Малютка», на 3 кВт мощности, обыкновенной розетки ему хватает. Он мелкий-мелкий, но с КПД примерно 98 %, в час выдает примерно 4–5 кг перегретого пара с максимальной температурой 500 градусов Цельсия, практически без давления и с влажностью 5 %. На выходном патрубке качается такое прозрачное облачко, сунешь в него, допустим, карандаш, тот не загорится, но мгновенно обуглится до грифеля. Фактически, получился пиролизный реактор открытого типа, которых, как написано в учебниках по теплотехнике, не существует и не может существовать.

«Пиролизный реактор должен быть всегда плотно закрыт, иначе он хлопнет (взорвется) по давлению и/или по вспышке углерода» — кажется так там написано!

Или не совсем так, но смысл именно такой. Теперь те учебники придется переписывать. Но это я отвлекся, лектор же.

Положил на мангал решетку и на нее курицу. Просто охлажденную курицу из магазина, даже ничем не посыпанную. В мангал завел керамический патрубок своей «Малютки» так, чтобы-то облачко перегретого пара ту курицу полностью накрывало. Залил в «Малютку» воды, включил вилку в уличный удлинитель, выставил температуру пара на 230 градусов, больше не нужно, и нажал кнопку «пуск». Все, ждем 15 минут!

И тут же все стоящие рядом почувствовали нарастающий запах как-то приготовленного мяса. Ну да, бензольчики-то первыми полетели, ароматика и поперла. За-па-х…! Как в СВЧ? Нет. Жареного? Нет. Вареного? Нет. А какого? А волшебного! Ибо, никто и никогда еще в мире ТАК курицу не готовил. Через пятнадцать минут снимаю напряжение, вуаля, пробуйте. Слопали за минуту! Приготовил еще две, потом еще две. Вроде наелись. Но никто из обалдевших и довольных гостей так и не смог сформулировать за этот вкус. Ибо, никто и никогда в мире (кроме меня, когда изобретал и настраивал «Малютку»), ТАК приготовленную курицу не пробовал.

А всё волновые технологии! В данном случае, межкатушечная индукция силового транформатора. Изобретал я этот пароперегреватель, конечно, не для курицы, а для получения синтетического топлива из старых автомобильных шин и просто в голову пришло похулиганить на биоорганике. И на курице я испытывал перегретый пар при разных температурах, но получилось здорово! Может пищевикам технологию продать? Подумаю.

Пока делал «Малютку», к своим не ходил, ну вот совсем нельзя было отвлекаться. Доводка изобретения это дело такое, чуть в сторону и начинай все заново! Ну а куда торопиться? Родители в Ялте, наслаждаются морем и друг-другом без ограничения бюджета, приедут только после майских. Это, кстати, самая такая лучшая форма отдыха, чтобы без финансовых ограничений. Миша на собраниях чешет. Можно и поизобретать немного, время, вроде есть, торопиться некуда.

Все, пора спать. Обе собаки уже спят беспробудным сном. Их столько раз сегодня брали на ручки и, как они любят, чесали им пузики…

Сегодня ведь у Миши тоже День Рождения, 14 лет как-никак, и у меня для него совершенно чумовой подарок, но это сюрприз. Заряжаю Калею, глоток, в кроватку, и полетел…

КЛАЦ!

Оба-на! И где это мы?! Передо мной бассейн 25 метров, стол с яствами, рядом вход в парилку и какие-то немолодые мужики в простынях оттуда как раз вывалились. Я тоже, кстати, в простыне, но сижу за столом. Начинаю приглядываться, батюшки…, да это же Портреты, мы их на демонстрациях носим! Узнаю Брежнева, Суслова и Андропова. Присматриваюсь к другим присутствующим… Ба! Это же наш Филатов, дядя Антон Лазарев и еще какой-то совсем пожилой мужчина, не знаю кто.

Вот ведь, хотел Мише сюрприз сделать, а он мне его сам сделал. Ню-ню! Спрашиваю Мишу ментально:

«Доложи-ка, Миша, чё почём, хоккей с мячом!? Давно не виделись».

«Да, фиг его знает», — отвечает Миша, так же ментально, «Сегодня с утра, еще даже за стол не сели, даже ещё подарки от родителей не получил, залетает дядя Антон, чего-то толкует родителям, меня под мышку и в Аэропорт. Ничего не говорит, надо, мол, и все! Четыре часа в полете, через час накормили как барина и, вот, Москва. Первый раз на правительственном ЗИЛе ехал. А это Заречье, дача Леонида Ильича».

Сопит, но не перебиваю:

«Мужик этот пожилой, какой-то старый большевик, вроде еще с дореволюционным стажем, он Ленина видел, мне сказал, и они все очень уважительно к нему, Иван Поликарпович Пичугин его зовут. Больше ничего про него не знаю. Ну а остальных ты всех знаешь. Филатова в самолете не было, видимо он раньше прилетел».

Продолжает:

«Как приехали, опять, давай, меня кормить. Жена у Брежнева, Виктория Петровна, знаешь какая, не будешь у нее кушать, всё, враг на всю жизнь! С дочерью Галиной познакомились, она на него похожа, прямо очень. Внучки у него были, тоже познакомил, они помладше меня, но болтушки такие. Чай пили, болтали за столом, всё за Город меня расспрашивали, никто же там у нас не был. А потом Брежнев сказал, что, мол, у тебя Миша сегодня День Рождения и они приготовили подарки, но это потом, а сначала в баню».

Продолжает и, чувствую, сейчас заплачет, уже хныкает:

«Пошли в баню, а там уже эти все. И когда они про тебя спросили… И…», — хлюп, «Я им…», — хлюп, «Всё…», — хлюп, «Про тебя рассказал. Прямо, как тогда мама Аня на исповеди. И про то, что ты Ангел-Хранитель и Дух нашего Рода, и про Спортлото, и что ты из меня Министра хочешь сделать, и что ты мне то сочинение написал, и вообще всё мне пишешь и уроки иногда делаешь, и что мы Дом строить собрались, и про того вора, к которому идти собирались и всё, всё. Сильно я испугался, уж прости меня. А они засмеялись, мол, они итак все это знали и ничего плохого со мною и с родителями не случится и им только нужно с тобою всего лишь поговорить. Мол, не можешь ты на День Рождения ко мне не прийти, вот и дернули сегодня в Москву».

«Да все нормально, Миша», — говорю, «Все ты правильно сделал, что рассказал, и все идет по плану, прямо по Булгакову. Как вы договорились им знак подать, что я пришел?»

«Рукой махнуть, что бы подходили», — хлюпает носом Миша.

«Ну и маши, пусть подходят, я же пришел. Правильно они всё рассчитали, не мог я к тебе на День Рождения не прийти. У меня, кстати, подарок тебе, закачаешься, но это потом. Да, надо мне с ними поговорить, я согласен», — готовлюсь и кручу разные варианты разговора с небожителями. Свой интерес я знаю, и сами они решили, что сегодня поговорим…

Но такого разговора я, конечно, предугадать не мог.

Москва, Заречье.

— Тук, тук, и кто это у нас тут, гхм, в теремочке живет? — слегка улыбаясь, начал разговор Брежнев, когда все уселись за стол и очень внимательно смотрели на Мишу, причем, тоже улыбаясь. Не зло улыбясь, но как-то слишком уверенно. Так иногда улыбается большой начальник, своим полностью зависящим от него подчинённым. Так улыбаются с трибуны Мавзолея демонстрирующим трудящимся, идущими с твоими портретами.

— Здравствуйте, товарищи! — отвечаю я вежливо, но не по сути вопроса.

— Здравствуйте, здравствуйте, гхм, мил человек, — продолжает разговор Брежнев, — Человек, ведь? Ну, давайте знакомится?! Нас Вы знаете, а к Вам, уважаемый, гхм, как прикажете обращаться?

— Ну Вам же уже сказали. — пытаюсь я уйти от прямого вопроса.

— Дух Рода из сонма древне-русских Богов, который сейчас работает Ангелом-Хранителем у семьи советских граждан. — вступает в разговор Андропов. Перед ним лежит открытая и довольно пухлая папка, на обратной стороне обложки которой, вижу, приколота крупная фотография Миши. И я знаю, что это… Оперативное дело… Мое дело! А значит в нём донесения, справки, фотографии, результаты экспертиз и все такое. Судя по толщине папки, люди хорошо поработали.

— А что, кхм, мне нравится! — говорит Брежнев. — Все логично, наложено, кхм, на реальный исторический процесс, русского, замечу, государства.

В 1975 году Брежнев еще вполне адекватен и жизнелюбив. Он много работает, плавает в море и бассейне, парится в бане, курит вонючие сигареты «Новость», гоняет на автомобиле, ездит на охоту, сам разделывает дичь, не прочь вкусно покушать и запросто может принять на грудь лишнего.

— Ну ладно, — опять обращается ко мне Брежнев, — Не хотите представляться, не надо, пока побудьте Ангелом. Уж не обессудьте, но и Мишу и родителей его, сразу же поставили на полный контроль после истории с «Явлением Богородицы». Так, кажется, в отчете написано, «явлении»?

— Так точно, Леонид Ильич, «явлении»! — вскакивает с места и по-военному кратко докладывает полковник Лазарев. — По решению Обкома Партии, после событий с «Явлением Богородицы, якобы, раздающей выигрышные цифры Спортлото населению» и на основании отчета агентов «Аббат» и «Клирик» о содержании исповеди гражданки и событиях в ее квартире, повлекших тяжкие телесные повреждения священнослужителя, в отношении объектов были введены контрольные мероприятия, включая применение специальных технических средств — круглосуточное наружное наблюдение тремя бригадами по два офицера седьмого отдела Управления, и негласная аудиозапись разговоров. Прослушивание телефонных переговоров не применялось по причине отсутствия телефона в квартире. Вместо этого, были установлены несколько скрытых микрофонов, установленных нашими специалистами в квартире в отсутствие граждан. Так же, в деле есть фотокопии записок «Ангела», написанных рукой ребенка, и подробные отчеты наружных наблюдателей. Проведены опросы соседей, коллег по работе, однокласников и родственников. Антисоветских, антипартийных и материалов о связях объектов с западными разведками, не выявлено. Таким образом, имеющимися материалами, по совокупности, «Ангел» изобличен полностью. Доклад закончил!

— В чём он, гхм, изобличён?! — недоумевает Брежнев.

— В том что он есть! — поясняет Лазарев.

— Э-э-э-э…, вот такие дела товарищ Ангел, гхм, или как Вас, — Брежнев обращается уже ко мне. — Ну хорошо хоть в Институт не отправили, есть у нас один такой, где собак ножами режут… Вы, кстати, полностью контролируете, гхм, Мишины рецепторы, когда в нем?

— Нет, Леонид Ильич, Миша сейчас все видит и слышит, — мотаю я головой, уже немного обалдевший от такого приема.

И тут до меня доходит, что я у них, считай, в плену! Сотворят что-нибудь с Мишей, и не будет меня взрослого. Ни меня, ни моей любимой семьи, ни моих книг и изобретений… Аж вспотел от чувства опасности! Признание что я не Ангел, а взрослый Миша, запросто может стать для нас с ним смертельным. А вдруг не договоримся и вместо собак будут резать его?! Миша теперь их заложник. Навсегда?!

— А ты, Миша, взрослые разговоры слушай и вникай, — продолжает Брежнев, — К тебе доверие и на тебя надежда. Я тоже из тебя, кхм, Министра хочу сделать. Потому и домой пригласил и с семьёй познакомил. Но Министром, кхм, ты станешь позже, мал еще, тебе еще учиться и учиться. Ты, кстати, Ангела слушай, он, кхм, плохому не научит. По делу мы с ним чуть позже, кхм, поговорим. А у тебя же, Миша, сегодня День Рождения? Вот давайте, кхм, его и отпразднуем. И подарки вручим. Как говорится, всем сестрам по серьгам… Но получается, кхм, не только у тебя, Миша, сегодня День рождения и подарки, у нас у всех, кхм, и у твоих родителей тоже. — обращается к Суслову. — Как Секретарь ЦК КПСС, огласите, кхм, кадровые решения Политбюро ЦК, Михаил Андреевич.

Суслов встает, открывает красную папку и торжественно возглашает:

— Товарища Филатова Евгения Константиновича, внести в безальтернативный список для голосования на ближайшем Пленуме ЦК по выборам на должность Секретаря ЦК по Экологии с переездом в город Москва. Должностная инструкция будет утверждена по избранию.

— Товарищ Лазарев Антон Геннадьевич рекомендуется к занятию вакантной должности Начальника Областного управления КГБ СССР с присвоением ему через год воинского звания генерал-майор. Юрий Владимирович, прошу оформить соответствующие документы.

— Политбюро ходатайствует перед Минфином СССР о применении специального коэффициента «два» к начислению персональной пенсии союзного значения товарищу Пичугину Ивану Поликарповичу. За особые заслуги перед Партией!

На вновь назначенных именинников смотреть было приятно, хотя и были они в одних простынях. Исполненное ими хором «Служим Советскому Союзу!» прозвучало мощно и искренне. Всем троим были пожаты руки. Они были обняты, трижды поцелованы в губы и теперь сидели обалдевшие, растроганные и счастливые.

— Так, Евгений, кхм, Константинович, — обращается к Филатову Брежнев, — Вот ты сейчас уедешь в Москву, в ЦК, а кто же на месте обеспечит выделение семье Миши земли и матфонды на строительство Дома? Кстати, я видел в отчете проект этого Дома, очень понравился, пришлю к тебе Посохина, пусть переймет, построим на Рублевке поселок для работников ЦК, пусть люди порадуются. Я бы и сам, гхм, в таком Доме пожил. — улыбается.

— Даже не переживайте, Леонид Ильич, — вскакивает с места Филатов. — Это вопрос уже решенный и носит чисто технический характер. Всё сделают! У меня в Области остается достаточно информаторов и если что-то будет не так… — хмурится и сжимает кулаки, — В общем, решим.

— Это хорошо, гхм, что решим, — продолжает Брежнев, — А то я слышал у вас там какой-то вор все решает? — Филатов внутренне сжимается и смотрит на Лазарева.

— Уже не решает, Леонид Ильич, — с места опять вскакивает без пяти минут генерал-майор и, вставая в стойку «смирно», чётко докладывает, — Вчера приговор городского суда в отношении гражданина Грабовского Юрия Сильвестрововича, 1914 г.р., с воровской кличкой «Юра Салехардский», приведен в исполнение. Высшая мера социальной защиты общества — расстрел.

— Крутеньки вы там, гхм, у себя на расправу — реагирует Брежнев на доклад пока ещё полковника, — Но так держать, молодцы! Никогда криминал не будет что-то решать в нашей Стране! Это наша Страна и мы будем её, кхм…, доить…, в смысле, оберегать и развивать!

И опять, грянули трехголосым хором «Служим Советскому Союзу!», тренировались, что ли? Потом всех, кроме меня, пригласили в парилку, и я понял, дело дошло и до меня.

Беседовали мы с Леонидом Ильичем наедине, усевшись в плетеные кресла на другом конце бассейна. Если, конечно, это было можно назвать беседой, так как говорил, в основном, он.

— Понимаешь, гхм, Ангел, — начал Брежнев, — Ничего что, гхм, на «ты»? — я кивнул, мол, ничего. — Награды твоим землякам, они все такие, гхм, заслуженные. Они привезли мне Скрепу, гхм, и тебя. Вовремя увидели, разобрались что к чему и, гхм, очень вовремя привезли. Не положено, конечно, людям, кхм, их уровня, Генеральному секретарю докладывать, но тут случай особый. Вот, и даже к себе в баню их пригласил, что для них, кхм, само по себе награда, да ещё какая. Высшая степень! Представляешь, как они, кхм, друзьям у себя расскажут, «А, мы тут, с Леонидом Ильичем, когда, кхм, в баньке у него парились…» А-ха-ха! Да пусть, кхм, заслужили. Только кто же им поверит?! А-ха-ха!

— Вряд ли ты и сам понял, гхм, ЧТО ты написал в сочинении. — продолжает Брежнев, отсмеявшись. — Слышал небось, про «Национальную Идею»? Так вот это и есть Скрепа. И у Романовых она была, гхм, помнишь, «За Бога, Царя и Отечество!». В-о-от! А у нас ее нет, вернее, не было до твоего появления. Как, гхм, мы за нее не бились, спроси потом у Пичугина, он тебе, гхм, расскажет. Была в Войну «За Родину, за Сталина!», очень, кстати, удачная, гхм, но, Слава Богу, временная. А без Скрепы, руководителю Страны плохо, народишко так, гхм, и норовит бунтовать, когда без Царя в голове. Образно, гхм, конечно.

«А ведь и в нашем времени такой идеи нет!», — подумал я, «Так ее и не сформулировали, а периодически появляющиеся эрзацы не в счет. Может поэтому Союз и развалили?»

— Ты же, как я понял, хочешь не только в лотереи выигрывать, а ещё и «Спасти Человечество от отходов?» — выводит меня из раздумий Брежнев. — Так вот, давай вместе, а?! Ты, гхм, с профессиональной стороны…, да не прячь ты глаза-то, чувствую я в тебе крепкого, гхм, профессионала. А я всему этому нужную политическую и государственную окраску придам. И не будет у нас больше дурацких «Экономика должна быть экономной!» и про рождение новой общности «Советский народ» тоже. А будет Скрепа, как ты в сочинении и написал, «Экология, это дело каждого!». Вот пусть так и будет — каж-до-го! Всем, кхм, найдем дело. Скрепа, она такая, для всех должна быть!

— Короче, — продолжает Брежнев, — Через год у нас, кхм, XXV Съезд Партии. На нем и объявим новую, кхм, «Экологическую программу КПСС». Но к тому времени уже все должно быть готово, сама Программа, законы, структура управления отраслями, подзаконные, кхм, акты и все такое. Поможешь? — делает длинную паузу, — Так-то мы сейчас, кхм, ухватили идею, и сами все сделать можем, но понятно, с тобою выйдет быстрее и сподручнее.

Чего же тут не понять? Не будешь помогать, зарежут Мишу! Коротко и ясно.

— Не успеть, Леонид Ильич, — отзываюсь. — Огромное количество материала по Экологии. Мне в голове не перетащить, запоминая кусками, а возможности передать сюда матобъекты, книги там, бумаги разные, пока нет, но надо поэкспериментировать.

— Огромное, кхм, это хорошо. — как кот на сметану улыбается и щурится Брежнев, не вдаваясь в подробности, где сейчас этот материал, — Экспериментируй! Делай что считаешь нужным. Любая помощь будет оказана. Лазарев будет рядом. А у меня целый Секретариат, гхм, над этим всем работать будет, филатовский. А ты будешь ему материалы давать и подсказывать, что да как. Ну что, договорились?

— В принципе, да, Леонид Ильич, но есть условие. Частная жизнь неприкосновенна, контроль с семьи снять! Мне еще Мишу женихать, а потом женить, и вообще.

— Женить это хорошо, не на немке надеюсь? — смеется Брежнев. — Хотя, они знаешь какие, глаза, во!

Ну вот причем здесь немки?!

— Ладно, — завершает беседу Брежнев, — давай, Миша, собирайся, тебе уже в аэропорт пора. Там тебе еще подарки и гостинцы в машине, от меня лично, тебе и твоей семье, прямо в самолет привезут. По-свойски лохматит мне (или Мише?) волосы, обнимает за плечи и ведет к остальным небожителям.

Уже втроем, Брежнев, Суслов и Андропов.

— Это Дух Сталина, точно Вам говорю, товарищи! — восклицает Суслов. — Сам пришел, не звали. А ведь когда звали, на общих столовращениях перед Пленумами, ни разу с нами и говорить не стал. Пыхнет трубкой, зыркнет глазами своими жёлтыми, и пошел в своей шинельке, здоровой рукой отмахивать… Вдаль! Видали, как грамотно обложил? Со всех сторон. Мальчишку подсунул. Скрепу передал по-тихому. Да какую… Да как хитро, издалека зашел, только он так и мог. А потом, кэ-э-к…! Это он нам за Никитку воздает, мол, как допустили?! Того и гляди Страну просрёте! Ох боюсь я!

— Ты, Михал Андреич, кхм, успокойся! Это ты же у нас ещё при Хозяине, кхм, служил, что до сих пор, вон, штаны не просохли. — смеётся Брежнев по-доброму. — И конечно тебе виднее. — на глазах серьёзнеет. — Но Сталин и сам Скрепу, кхм, искал, но не нашел. Помнишь, что Пичугин рассказывал? И мы искали, кхм, и тоже неудачно. А с Никиткой мы же и разобрались. Правда, в Мавзолей тело Хозяина не вернули…, так времена, кхм, уже изменились. Хотя может и не поздно еще? Да он уже сгнил поди, кхм, как вернешь?! И вообще, мне кажется, что это не Дух Сталина, а Дух, кхм, товарища Ленина!

Охреневшие соратники смотрят на Брежнева, недоумевая.

— Вот, кхм, друзья, следите за руками — улыбается Брежнев. — Мы с Вами сейчас худо-бедно и без Скрепы до Пика добрались (все историки сходятся во мнении, что 1975 год был пиковым в развитии Советской Власти). А что, товарищи, у нас после Пика бывает? — делает театральную паузу. — Правильно, товарищи, после, кхм, Пика всегда бывает Обрыв! Понятно излагаю?

Соратники часто кивают головами, мол, да, понятно.

— И вот Владимир Ильич, гениально, кхм, всё это предвидя и, как его, эээ…, прозрев через толщу времени, — продолжает Брежнев, — Посылает нам с вами, товарищи, его потомкам и соратникам идущим по его пути, горячий коммунистический привет и послание, куда идти дальше, что бы не оборваться в Обрыв.

— О-откуда он нам посылает? — свистящим шепотом спрашивает Суслов.

— Оттуда же, откуда и вы, Михал Андреич, кхм, всем Пленумом ЦК Сталина вызывали. И где нам всем скоро уже прогулы будут, кхм, ставить. — жестко отвечает Брежнев. — Потому и делает всё, кхм, столь деликатно. Он же, кхм, всегда деликатным был, самый человечный человек, друг детей и полярников, если помнишь!

— А вот по выводам аналитиков КГБ, — вступает в разговор Андропов, — Этот Ангел на 99 % Дух самого Миши, по сути, взрослый Миша, видимо, около 60 лет.

— Да что ты…, что ты! — оглядываясь, шикают на него Брежнев и Суслов, — Разве можно так про Вождя Революции?!

Из Москвы в Город летели всей честнОй и весёлой компанией. Все, кроме меня и Миши, были слегка поддатые, расслабленные и счастливые. Не каждый день с Главой государства накоротке в бане паришься, ох, не каждый! Не поверит же никто, такое рассказать…

«На ход ноги!», «Что бы число взлетов равнялось числу посадок!» — всё новые и новые тосты в спецсалоне реактивного лайнера ТУ-154 произносились один за другим. Водка «Московская Особая» из зернового спирта, двойной перегонки, с винтовой крышкой, коньяк «КВ», свежеотжатые соки, минералка, чай с лимоном… Закуска тоже была мировая! Экипаж и девчонки-стюардессы были из Города, поэтому для веселых земляков-руководителей расстарались особо — свежайшая тройная уха на сливках; рыбная нарезка со слезой: из стерляди, муксуна и нельмы; колбаска домашняя и финский салями; расстегайчики с мясом и куриными потрошками; свежие овощи с переливающейся перламутром зеленью; соленые груздочки и опята, м-м-м! Хорошо жили руководители-коммунисты в СССР!

«За Партию!», «За Леонида Ильича!», «Межушную!»… — а вот крайний тост дореволюционному Пичугину пришлось пояснять для своих более молодых товарищей. Оказывается в старину, когда провожаемому гостю закидывали через лошадь вторую ногу и гость как бы уже сидел на лошади весь, то полную рюмку для него ставили между ушей лошади, поэтому и «межушная». Смешно!

Я тоже полетел со всеми, до моего утра время еще было и, кроме того, я рассчитывал на продолжение доверительного разговора с менее статусными участниками встречи в верхах. И не ошибся. Дорога длинная и поговорить было о чем.

Мишу просто завалили подарками. Кроме подарков от Брежнева ему лично — новая портативная магнитола «Эврика-402», спортивный костюм «Adidas», сувенирный комплект из 4-х книг Л.И.Брежнева «Ленинским курсом» с напутственной надписью автора и по мелочи, наушники, фломастеры и модные темные очки, в пакете лежала коробка рижских духов «Дзинтарс» для мамы Ани и немецкие зимние мормышки для бати. Потрясающие подарки по тому времени.

Повезло и «разбойнику» Жене, ему достался большой и мощный американский красный трактор на четырех плоских батарейках «Планета-2». Трактор был просто великолепен! Он шевелил блестящими поршнями в прозрачном моторе, крутился на месте и ездил туда-сюда. Забегая вперед, расскажу, что, когда Женя потом выносил этот трактор во двор, посмотреть на него сбегались все пацаны и девчонки. Да и взрослым было интересно взглянуть на такое чудо техники. Трактор демонстрировал короткую программу и молча уносился домой. Смотреть было можно, трогать нет!

От Обкома партии, а ныне уже, считай, и от Секретариата ЦК по Экологии, как обычно, достался пакет с дефицитными продуктами и конвертик. Из пакета с невероятным запахом призывно торчало горлышко коньяка «КВ», эротично прижавшееся к палке финского сервелата. Ну коньяк, это бате, ясное дело, пусть попробуют с Председателем первый раз в жизни…

Иван Поликарпович Пичугин подарил Мише настоящую кавалерийскую будёновку и наказал, что бы теперь я обязательно и почаще приходил к нему домой пить чай и слушать за Революцию. Естественно, обещал. «Ещё и в ГПШ палки срублю, за работу с ветеранами», подумал Миша.

И даже дядя Антон Лазарев, будущий генерал КГБ, растрогавшись, с пафосом оторвал от сердца и подарил Мише уникальный раритет — стреляную гильзу.

«От нагана самого Дзержинского! Он вот этим самым патроном Фани Каплан пристрелил, сразу насмерть!» — ну так он сказал.

— Ну что, Ангел, поговорим? — обратился ко мне Филатов. — С чего работу начинать будем? Леонид Ильич человек великий, но работать то нам. Как ты это все видишь, чтобы нам и дело делать и плюшки получать, естественно? — без пиджака, галстук набок, рубашка расстёгнута, рукава закатаны, лицо со здоровым румянцем от хорошего коньяка. Сразу видно, человек готов к серьёзному разговору.

Анализирую разговор с Брежневым и К° и понимаю, что для меня впереди не все так радужно. Попросили помочь, но ничего не пообещали взамен, так, крошки со стола. А не хочешь и не будешь помогать, жди беды с Мишей, зарежут как подопытную собаку и глазом не моргнут. Но нам с ними по пути, поэтому помогать им буду, сам же этого хотел.

— На «ты», на «Вы»? — спрашиваю, — как будем общаться?

— На «ты», конечно, мы же теперь одна команда! Зови меня просто Евгеша, — разрешает расслабленный но, к удивлению, почти трезвый Филатов. — А «Вы» я приберегу для подчиненных! А-ха-ха! — смеется он удачной шутке. Но где-то я её уже слышал…

— А меня, если хочешь, зови по партийной кличке «Птица» — говорит Пичугин. Я как на 30 лет помолодел после такой командировки. — Спасибо тебе, Ангел, за то, что ты есть!

— А меня зови просто, «Товарищ Генерал» — говорит дядя Антон и мечтательно закатывает глаза. Он в меру поддат, но в отличие от других, до синевы выбрит, благоухает хорошим одеколоном, явно иностранного происхождения, мундир тщательно вычищен и выглажен. И когда успел-то?

— Договорились! — отзываюсь я, — А вот давайте-ка, товарищи, вместе и порассуждаем, с чего нам начинать. На примере. Вот, например, поручили нам с вами связать мостом Россию и Крым через остров Тузла. С чего начнем? Деньги, типа, есть.

— А зачем нам этот мост? — недоумевает Филатов. — Там же есть железка через Перекоп? Вози не хочу, что хочешь. И туда и обратно.

— Ну а если вдруг опять фашисты на нас напали и Украину завоевали. Перекоп их, а Крым наш! Нет железки, а паромами долго и дорого. Вот и нужно мост построить для поездов и автомобилей — уточняю я задачу.

На меня грозно смотрят три пары строгих глаз: — Фашисты?! Опять?! Напали?! На нас?! Ты думай что несёшь! А то ведь и не посмотрим что Ангел…

— Я на той Войне знаешь сколько друзей потерял?! — зверем смотрит на меня Пичугин, — Да я тебя за них, за их память… Отдавай назад будёновку, не достоин!

— Ну это же для примера! — примирительно врубаю я заднюю, понимая, что с примером видимо переборщил. — Пусть это другой мост будет, не Крымский, но тоже очень большой.

— Типа, нашего в Городе? — благосклонно прощает меня опытный Филатов, — Ну тогда ладно, но, если только для примера! Дрянь-вопрос, если деньги есть, говоришь, как в тогда в 1955-м, наймём проектировщиков, Мостотресты, и с двух сторон, под партийным руководством, 5 лет за 3 года, «Даёшь, мост, ура!» — остальные тоже кивают, мол, что нам стоит мост построить. — А потом ленточку перережем и, ну…, праздник на весь Город! Для людей! Ну и для себя тоже. За такой мост можно и вторую Гертруду (на начальственном сленге того времени, Гертруда, это золотая медаль «Герой социалистического труда») на грудь поймать.

— А вот нет Мостотрестов. И Проектировщиков нет. Не организовали, а людей не выучили. — непреклонно усложняю я условия задачи.

— Это как так не организовали, как не выучили?! — волнуются собеседники, — Предательство?! Саботаж?! Товарищ Лазарев, виновных немедленно установить и призвать к ответственности! Вплоть до высшей меры социальной защиты!

— Эээ, а вот теперь, товарищи, давайте вспомним, как поступил в такой же ситуации Великий вождь и Учитель товарищ Иосиф Виссарионович Сталин? — торжественно воспрашаю я, — Тебе «Евгеша» и тебе «Товарищ Генерал» про это рассказывали в Университете Марксизма-Ленинизма, помните? А «Птица» так и сам «Краткий курс» писал, обязан помнить!

— Всех расстрелял, а остальных посадил? — смущенно спрашивает за всех «Евгеша».

— Ответ неверный, поэтому…. Ну, хорошо, напомню, — оглядываю собеседников строгим взглядом, — В начале Индустриализации, когда Сталин начал закупать за золото, реквизированное у низведенных властных сословий и работников культа, технологии и заводы за рубежом, он…, - делаю паузу и смотрю на собеседников, может вспомнят? Не вспомнили. Поэтому продолжаю: — … приказал организовать «Институт красных профессоров», чтобы те профессора Скрепу лучше искали, и буквально пинками, а где и по комсомольской путевке, загнал в технические вузы тысячи молодых пролетариев, чтобы буржуйские чертежи перерисовали и в их технологии въехали.

— Да, было такое…, - смущенно подтверждает Пичугин.

— И чертежи те поначалу вышли хреновые, и с пониманием технологий было не очень, — продолжаю я, — Однако, уже вторые и третьи такие же заводы и ГЭС мы строили сами, товарищи, без оплаты золотом буржуям. И это факт, который опровергнут быть не может никем и никогда! И мы с вами, как верные последователи дела Ленина-Сталина и преданные соратники товарища Брежнева, должны, для начала, сделать следующее: организовать всеобщее и всеохватывающее Экопросвещение советских граждан и открыть в вузах и техникумах новые специальности, новые направления подготовки: в гуманитарных вузах «Экология», а в технических «Обращение с отходами».

— Экопросвещение граждан, полагаю, это дело, с которого начнет Секретариат ЦК по Экологии в лице «Евгешы», — резюмирую я, — А вот форматирование вузовских специальностей в Городе я возьму на себя. Вместе с «Птицей». Почему в Городе, а не в Москве? А потому, что такой у нас Город, научно продвинутый и мы в нем живем! А «Товарищ Генерал» будет на обеспечении и связи, всемерно, так сказать. Без дипломированных специалистов, нам, товарищи, ни мост не построить, ни Человечество от отходов не спасти. Так, победим!

— Так, победим! — эхом пронеслось по спецсалону, когда мои земляки-руководители, встав с кресел торжественно сомкнули рюмки с коньяком, — Так, победим!

Обкомовская «Волга», в которой ночью едут из аэропорта Филатов, Пичугин и Лазарев. Мишу отправили домой на другой машине.

— Это Дух Сталина, точно Вам говорю! — восклицает Филатов. — Видали как всё разложил? Я чуть от стыда не провалился, когда он про Индустриализацию нам напомнил. Стыдно мне было и страшно…, а вдруг как тогда, не ответил и пожалуйста Вам, на десять лет «без права переписки»! А ведь я в УМЛ отличником был. Завтра же собираю Партхозактив Области, приглашаю ректоров Педагогического и Электротехнического и ставлю задачи. Правильно Ангел, или кто он там, говорит, без дипломированных специалистов с высшим образованием нам даже подсказать некому будет, что хорошо, а что плохо. Много ещё чего до моего отъезда в Москву сделать успеем. И отчет в Политбюро, завтра же, мол, не почиваем на лаврах, а уже трудимся в поте лица!

— А только, сдается мне, что это не Сталина Дух, а самого Ленина! — подхватил тему Пичугин. — Сталин что…, не ответил, сразу расстрелять или посадить… А Ленин…, я же помню его…, вежливо так скажет…, «хочу напомнить Вам, товагищ!». И глаза при этом такие добрые-предобрые! Потом, правда, все равно, или расстреляют, или посадят… но что бы в глаза такое сказать…, никогда! Очень вежливый и учтивый был. Всех на «Вы» называл! «А Вы, товагищ Тгоцкий, сука и политическая пгоститутка», — сам слышал. Да я с ним…, с Ангелом, да, мы всё напишем как надо, для студентов этих. Пусть только Ангел скажет, что писать.

— Ну а ты чего, «Товарищ Генерал», «с Лениным в башке и с наганом в руке!», что про это всё думаешь? — обращаясь к Лазареву спросил того Филатов. — Чей Ангел Дух, Сталина или Ленина?

Но пока еще полковник на вопрос отвечать не стал, ибо, сладко спал, пригревшись на первом сиденье комфортного обкомовского автомобиля. Да и чего ему было не спать и теперь ломать себе голову над вопросами вселенского масштаба, когда все инструкции на выходе из зареченской бани он вполголоса уже получил от своего непосредственного начальника, Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова, и в левом кармане его военного френча беззвучно мотал пленку служебный диктофон?

А вот я по прилёту из Москвы впал в тяжелые раздумья… Как перетащить в 1975 год для правки и адаптации всю современную нормативно-правовую базу по отходам из 2020? В голове нереально. Один ФККО (Федеральный классификационный каталог отходов) страниц 500… С чего же начать?

Сегодня Новый Год, и можно уже немного выдохнуть и даже передохнуть. Новоселье! Мы, наконец-то, въезжаем в свой Новый Дом. В Новый год, в Новый Дом! А, неплохой каламбурчик получился. В рекордные сроки, считай, за лето, коробка была поставлена, коммуникации заведены и, по осени, отделочники вошли отделывать Дом уже в теплый контур. В Доме есть ещё кое-какие недоделки, не прокрашен на второй раз фасад, нет постоянного забора, электрический ввод с времянки, но это зимой и не сделать… Минимум мебели. Вместо люстр и светильников — «лампочки Ильича». Некоторые в абажурах из газет. Но, это уже все несущественно, так как в доме можно ЖИТЬ!

По старинной традиции, первой в дом, распушив столбом шикарный хвост, вошла молодая трехцветная кошка, красавица Мява. Конечно, она и раньше туда уже заходила, пока строили, и даже, по сути, уже и жила в Доме, на антресолях. Но, мама Аня, к вечеру, намыв полы и уже практически накрыв праздничный стол, выгнала нас всех, вместе с кошкой, в нашу старую хрущевку на Жилмассиве. Там, принарядилась сама, принарядила Мишу, разбойника Женю и батю, и к 18–00, все мы, с приглашенными на новоселье гостями, подошли к дверям Дома. Вернее, гости, уже там топтались, рядом, на морозце, приехав чуть раньше назначенного им времени и пребывая в любопытстве и предвкушении.

Всё согласовано на самом верху. Лекция называется «Как спасти человечество от отходов и где готовят Советских Супергероев?». Моя цель, тотальная вербовка молодежи на предмет абитуры или перевода на новые специальности: «Экология» и «Обращение с отходами». Вход свободный. Всё происходит в актовом зале Электротехнического. Студенты галдят, никто не врубается, что им такого может сказать 14-тилетний пацан и зачем их вообще сюда загнали их начальники. Ещё и «коллегами» обзывают…

Продолжение лекции…

Продолжение лекции…

— … к тому, что бы мы с вами поняли — Человечество живет с термическими технологиями избавления от отходов, раз уж мы с них начали, уже, как минимум, 10 тысяч лет, и всё время их совершенствует.

— Так, ханаанская «Геена Огненая» отходы попросту сжигала. — продолжаю я, — Как в костре? Нет. В высокотехнологичных по тому времени печах туннельного типа, не могу сказать, кем и когда придуманных, но совершенно точно, принадлежащих семейству Енном. За счет исскуственной тяги и переизбытка кислорода, достигалась невиданная, в сравнении с обычным костром, скорость и качество сжигания органики. Всё в пыль! Почти мгновенно!

— Вывоз отходов на свалки! — детки начинают работать головами, и это очень хорошо!

Форд (стоя у стола, раздражённо): — Господа! Если Вы надеетесь, что после двух покушений на мою жизнь с интервалом в две с половиной недели; резни в индонезийском Тиморе, на которую, как пишут, я дал «добро»; краха США во Вьетнаме и Анголе, в которых, якобы, виноват я один; неудачной операции по спасению захваченных «красными кхмерами» американских морских пехотинцев, которая привела к гибели 41 человека…, я наконец-то займусь своим любимым увлечением — игрой в гольф?! Нет, господа, и не надейтесь! Я не уйду, пока не узнаю от Вас подробности своей «вины» в связи с происходящим на бирже, уже второй месяц. Дик (обращается к Чейни), у нас есть подробности?

Чейни: — Да, сэр, у нас есть подробности! Два месяца назад Советы начали тотальную игру на бирже с нашими основными активами — валютой, золотом, нефтью, акциями крупнейших корпораций, и преуспели в этом.

Форд: — Это, Дик, я знаю и без Вас. В чём моя «вина»?

Киссинджер: — Джед, журналисты связывают успешные действия Советов с двумя Вашими личными встречами с Брежневым, во Владивостоке и Хельсинки.

Форд (грустно морщась): — Замечательно, я продал Америку Советам! Джо (обращается к Бушу), ну хоть Вы то, расскажите нам правду! Вы знаете правду, Джо?!

Буш: — Да, сэр, мы знаем правду! — и передаёт Форду папку с имперским Белоголовым Орланом в верхнем правом углу и штампом «Top Secret».

Президент садится за стол и листает папку, переданную ему Бушем. Лицо его внимательно и сосредоточено. Некоторое время, все присутствующие молча смотрят на Президента и на папку.

Форд (закрывая папку): — Джо, Вы хотите сказать, что этот советский школьник Misha, 14-ти лет, походя, неизвестным нам способом, убил двоих, самых могущественных kommy, а потом преспокойно поехал поступать в свой Technicum?

Буш: — Я этого не говорил, Сэр. Но именно это и произошло, когда мальчик, видимо, через свои связи в KGB, передал им микроплёнки через тайник, который устроил в… портрете Ленина! Причём, каждому, свою! Кассеты с микроплёнками были подписаны красным фломастером по фамилиям адресатов.

Форд: — Хм… мальчик владеет приёмами фиксации информации на микроплёнку и закладки её в тайники? O’kay! Значит, кто-то снабдил его этой спецаппаратурой и научил как ей пользоваться? Не трудно догадаться, кто и зачем это сделал… А что было на этих плёнках, Джо?

Буш: — Об этом наш источник не сообщил, он не знает. К сожалению, у него нет доступа к секретным документам уровня «Special Importance», а микроплёнки сразу же были засекречены KGB до этого уровня. Но это ещё не всё, Сэр! По сведениям источника, заместитель начальника валютно-экономического управления Госбанка СССР Юрий Карнаух, теперь ежедневно совершает звонок по засекреченной телефонной линии в Областное управление KGB. Через подконтрольный Советам швейцарский «Wozchod Handelsbank» им уже проведена серия ежедневных биржевых валютных и сделок с золотом. С чрезвычайно высокой доходностью и капитализацией прибыли. Карнаух угадал ВСЕ итоговые позиции доллара к основным мировым валютам за последние два месяца. За это, он уже награждён высокой правительственной наградой — Орденом Трудового Красного Знамени. Источник утверждает, что. с высокой долей вероятности, именно Misha ежедневно передаёт Карнауху свои экспертные оценки биржевых позиций по состоянию «на завтра», которые совпадают на 100 %. На сегодняшний день, сумма биржевых выигрышей этого чёртова Карнауха уже сопоставима с суммой госдолга США и она растёт. Можно себе представить, что произойдёт, когда чёртовым Советам придёт в голову предъявить нам эту чёртову кучу нашей резаной бумаги для обмена на золото!

Немая сцена. На лицах присутствующих растерянность. Первым приходит в себя Президент.

Форд (обращаясь к Бушу): — Джо, я верю в Бога! Я верю в Дьявола! Я верю в Америку! Но я не верю в youngster-пророка, который так легко убивает советских небожителей и угадывает все биржевые позиции!

Буш: — И напрасно, Сэр! Видимо, Вы будете огорчены, но именно этот youngster попал в зону нашего внимания как единственный гражданин СССР, за всю историю существования их популярной игры «Sport-Loto» выигравший 50 тысяч рублей. Это немыслимо огромная сумма для граждан СССР!

По глазам Форда видно, что в его голове сейчас происходит какой-то сложный мыслительный процесс, но… он весь внимание.

— Но, и это не всё! — Буш делает паузу, — Этот, youngster- пророк, как Вы его назвали, Сэр…, нашёл Скрепу, которую не нашли в своё время ни Ленин, ни Сталин, ни все последующие правители СССР. На ближайшем Съезде, Брежнев не только объявит об этом, но и предложит пакетом принять новые законы, обеспечивающие её укрепление и развитие. И в создании этого пакета Misha также принял самое активное участие, это установлено наверняка. По сути, он и написал эти законы. И самое неприятное, что с формулой Скрепы согласны все наши ведущие аналитики. Это означает, что как только эта Скрепа будет озвучена на Съезде детально, все наши niggers, rednecks и, даже, большая часть establishment, мгновенно станут её ярыми приверженцами. Kommy меняют свой дерьмовый Коммунизм на гораздо более привлекательные вещи. Они больше не говорят: «Фабрики — рабочим!». Они говорят: «Рабочим — чистый воздух из фабричных труб!». Они поднимают уровень и качество жизни граждан СССР. Но, делают это за наши деньги! Они просто грабят США! И очень скоро к ним и за ними побегут все бошы, чиканос, бамбулы, ритали и прочие бифштексы со всего мира. Эти толпы сметут Свободный Мир! И у нас просто не хватит денег, чтобы их остановить, Сэр!

Форд (после минутного размышления): — Господа! Вы мои ближайшие помощники и вам я доверяю как себе. Убейте сто…, нет, лучше, двести человек…, сколько хотите! Я прощаю это вам заранее, как простил все прегрешения Никсона, уже им совершённые и ещё несовершённые. Но, доставьте ко мне этого Misha! А если не сможете доставить, убейте его, ибо, он сам Дьявол! Приказ ясен?!

Присутствующие, хором: — Да, Сэр!

Форд (устало): — Да…, и все бумаги по этой Скрепе, мне на стол, немедленно! Попробуем перехватить инициативу Советов.

Операция представлялась несложной. Вывезти объект в дружественную Финляндию через Выборгскую таможню в багажнике посольского Cadillac de Ville с дипломатическими номерами, без досмотра. Сам захват, также не представлял никаких проблем. На улице к мальчику подходит агент ЦРУ и спрашивает его: «Как пройти в библиотеку?» — подносит ему к лицу носовой платок, пропитанный эфиром для наркоза и, через пару секунд, мальчик в мешке, а мешок, в багажнике подъехавшей машины. Способ известный, надёжный и хорошо себя зарекомендовавший как в кино, так и в жизни. Через 10 часов машина уже пересечёт КПП «Ylä-Urpala», а ещё через сутки, Misha предстанет перед Президентом США, живой и невредимый.

Однако, при ближайшем рассмотрении, первоначальный план операции начал трещать по швам.

Во-первых, Misha живёт не в Москве или Ленинграде, где у ЦРУ агентов больше, чем в Барбоске блох, и где иномарки уже часть городского пейзажа и к ним давно не кидаются толпы народа — посмотреть, пофоткаться, а то и… посидеть. Misha живёт в далёком Городе, до которого трое-четверо суток ехать в поезде и больше пяти часов лететь на самолёте. И когда Misha будет и будет ли он вообще в Москве или Ленинграде в ближайшее время, информации не было. Это напрочь исключало мешок и багажник, так как на самолёте объект, по-тихому, было не провезти, ну, никак. А трое суток в поезде требовали больших человеческих ресурсов по маскировке и поддержке жизнеобеспечения как самого объекта, так и сопровождающих. Их следовало кормить, поить и выводить в туалет. Конечно, можно было бы попросту купить тот вагон, а то и весь поезд, но в СССР, в частные руки, они, увы, не продавались.

Во-вторых, в Городе исключалось применение посольского автомобиля. Посольств США и других дружественных стран в Городе попросту не было, как не было и консульств. Зато, была память, как в прошлом году, на фоне политики «Разрядки» и личных встреч Брежнева с Фордом, американцы привезли в Город свою передвижную выставку достижений капиталистического хозяйства. Выставку развернули рядом с Зональным институтом и там было много чего. Пацанам, пиндосы, не скупясь, раздавали фотоальбомы, пластики Wrigley's Spearmint и маленькие бутылочки Coka-Cola. Почему пацанам? Да потому, что, кроме них, к стендам, где раздавали это богатство, взрослым протолкнуться было невозможно!

А ещё, американцы привезли на выставку два шикарных лимузина. Тот самый Cadillac de Ville и Lincoln Continental Limousine 1975 модельного года. Показать горожанам, мол, вот на каких автомобилях мы сегодня ездим в Америке. Зря они это сделали, однако! Через два дня лимузинов уже не было. Есть две версии куда они делись. По одной, их просто «свистнули» нахаловские цыгане, а по второй, граждане до талого растащили их на сувениры. Автору ближе первая версия. И ясно как Божий день, что если в Город приедет ещё одна такая машина, до утра она попросту не доживёт, как ни охраняй.

В общем, оставался только один вариант — уничтожить Misha, убить!

Для осуществления своего нового людоедского плана в ЦРУ задействовали двух своих лучших киллеров русского происхождения — Popov и Kuzin. Их отцы, бывшие советские офицеры, освобожденные американцами из концлагеря «Дора-Миттельбау», в 1945 году отказались переезжать в сталинские сибирские лагеря, а переехали в США, женились на американках, получили американское гражданство, родили сыновей, и даже не вспоминали о своих, оставленных на бывшей Родине, семьях. А может и вспоминали…, но и о другом помнили — «Война всё спишет!». Но это, кому-как!

Так, в начале 60-х, в квартиру нашего, уже давно общего с женой Ириной, и любимого героя войны, её родного деда Симы, позвонил высокий и ладный капитан-танкист:

— А, Семён Иванович Шейков, здесь живёт?

— Да, заходите, — отвечает ему жена деда, бабушка Лида, — Он скоро придёт. А Вы, наверное, из военкомата?

— Нет, я его сын, Эриксон Семёнович, можно Эрик, приехал поступать в Академию Генштаба, вот… и отца нашёл! — отвечает капитан. И бабушка Лида медленно сползает по дверному косяку…

Она не знала, что до войны у деда уже была семья и ребёнок, а вот почему он ей этого не рассказал…?! Понятно, что потом произошла какая-то лютая разборка, детали которой, ни мне, ни Ирине неизвестны, но в итоге, Эрик, а в последствие, Саша (он переименовался по требованию политотдела Группы советских войск в Германии), большим женским сердцем, как ни в чём не виноватый, был принят в семью на правах родного сына.

Подготовка киллеров была выше всяких похвал, молодые люди без акцента говорили на русском, читали Достоевского и где-то даже любили свою Родину предков, что не мешало им по приказу начальника убить любого русского из любого вида оружия.

Popov шёл первым и основным в группе. Он добрался до СССР через порт Одессы в составе транзитной группы голландских энтомологов, следующих на Суматру, ловить бабочек. Вместо себя, он подкинул одесским ментам обезображенный труп какого-то бродяги, нарядив его в свой костюм и снабдив документами на имя Якобуса ван дер Фехта, голландского энтомолога, специализировавшегося на перепончатокрылых. И сейчас он спокойно ехал в купейном вагоне в Город. Документы на имя Петухова Василия Петровича, 1935 г.р., снабженца потребкооператива «Золотая осень», были изготовлены в ЦРУ безупречно — паспорт гражданина СССР, командировочное удостоверение, профсоюзный и военный билеты. Под стельками ботинок лежали советские деньги, по полпачки купюр 50 и 25 рублей. Если найдут, скажет, что это на закупки овощей у колхозников. Никакого оружия при нем не было. Да и зачем? Специалист такого уровня убивает всем — голыми руками, спичечным коробком, листочком бумаги. Адрес проживания Misha в хрущевке он знал, а остальное, уже было делом техники.

По приезду в Город Popov метнулся вечером по известному ему адресу и убедился, что вся семья Misha в полном составе уже была дома и занималась своими вечерними делами. Он прекрасно видел это в незанавешенные окна.

«Значит, сегодня, как обычно, в три часа ночи, в „час волка“, когда все крепко спят, я и наведаюсь к ним!» — подумал Popov, «Правда их там трое и, понятно, что валить придётся всех. Но это ничего, премиальные за переработку лишними не бывают!» — зловеще усмехнулся он.

Оставшееся до визита время Popov скоротал в каком-то гараже, в чьих-то «Жигулях», замок которых он просто открыл ногтем. Он вывернул на чёрную изнанку пиджак и фуражку и вышел в ночь. В Яме не горело ни одного фонаря, только бликовали отсветы фар с верхней трассы и, естественно, не было видно ни одного прохожего. Ну какие прохожие в Яме в три часа ночи? Правильно, никакие! Popov стоял и смотрел на тёмные окна нужной ему квартиры. Он размышлял, как ему лучше в неё попасть, залезть по водосточной трубе на балкон с приоткрытой дверью или с обратной стороны нырнуть через форточку? Оставался последний рывок и…! Но, по иронии судьбы, он сейчас стоял на том самом месте на торце дома под огромным плакатом «Слава КПСС!», где ещё полгода назад усаживались в свои «Волги» с блатными епархиальными номерами местный Митрополит со своей свитой. И один священнослужитель из этой свиты пострадал при встрече с маленьким «разбойником» Женей — кровь на лице, синяки под глазами, без зубов и с разрезанными шнурками на ботинках… Ничего не поделаешь, такое место…

Но, на этот раз, разбойники оказались настоящие и не маленькие! В бок Popov, примерно на пять миллиметров глубины, на уровне печени, чтобы не убить сразу, вошёл тонкий клинок стилета. На 100 % гарантии, что это была продукция сидельцев с соседней Зоны № 5. И хриплый голос, сопровождающийся дурным запахом изо рта, спросил: «Американец?! Деньги, есть?!»

Не знаю, как бы в этой ситуации повел на месте Popov любой житель Ямы. Скорее всего, отдал бы деньги и шёл себе дальше, ответив на заданные вопросы так: «Нет! Есть!». Да потому, что любой житель Ямы знал, что на Жилмассиве уже отстроили новый квартал домов, якобы, по американскому проекту. И естественно, новосёлов того микрорайона стали звать «Американцами». И парней оттуда, местные жиганы тогда гоняли особо, как и любых новичков.

Но, Popov, этого не знал и совершенно логично подумал, что это есть его провал и арест КГБ. Поэтому, он не стал корчить из себя героя и коротко ответил вопрошателю с пикой:

— Yes, Of Course!

— Шпион, что ли?! — то ли спросили, то ли утвердительно провозгласили на это его признание и уже через пол-минуты Popov в одних трусах и в позе эмбриона лежал в грязной луже под плакатом «Слава КПСС!», принимая на голову и туловище ритмичные удары пяти пар тяжёлых солдатских сапог. Это было очень больно и Popov уже подумал, что сейчас он умрёт, просто не выдержав такой боли!

Однако, экзекуция резко прекратилась, раздался удаляющийся топот сапог, и к месту расправы прибыл милицейский УАЗ «канарейка» с патрулём ПМГ (Помоги мне, Господи! Так, это тогда расшифровывали) на борту.

Старший патруля, суровый пышноусый курильщик капитан Демидко, из своего, более чем 20-тилетнего опыта милицейской службы, твердо знал, что в три часа ночи нормальные граждане по Яме не гуляют. И если кого-то здесь и в это время за что-то побили и раздели местные жиганы, то это точно такой же жиган и в помощи правоохранительных органов он не нуждается. А убьют, туда ему и дорога, милиции меньше работы будет!

— Смотри, Семёнов, — обратился Демидко к сержанту-автоматчику, светя фонариком на лежащего в грязи избитого Popov, — Экий жульман, ишь, разлёгся! Это же что у него сняли-то, если у него трусы такие, смотри, «Calvin Clein», вон, на резинке написано. Моя Глафира мне уже все уши прожужжала, такие хочет. А где я их ей возьму?! Зарплата-то сам знаешь, какая.

— Так, может, того, товарищ капитан?! — отвечал сержант Семёнов, хитро улыбаясь, — Все равно этот заявление писать не будет, им же западло… Постираете, погладите… А что мужские, так Глафира откуда узнает-то? Наоборот, подумает, дырка, это чтобы Вам удобнее было до неё добираться в постели…. Давайте-ка, перенесём этого бандита на ту сторону улицы, а там уже не наш участок.

И уже под утро ранние прохожие по улице Троллейная могли наблюдать, как по трамвайным путям в сторону Завода, качаясь, пробирается абсолютно голый, грязный и сильно избитый человек, закрывая причинное место ладонями. «На завод! На завод! Там люди, там одежда! А с Жилмассива нужно убираться, убьют!» — шептал себе под нос Popov, проклиная себя за невнимательность и самоубийственную любовь к хорошему нижнему белью. «Идиот! Что одел-то на задание, вместо их, сатиновых…».

Уже перед самым Заводом Popov остановился и огляделся по сторонам. Огромные железные ворота, справа от проходной, были открыты и маленький мотовоз втягивал на территорию Завода железнодорожную цистерну 60 тонн с надписью «Мазут». Это привезли топливо для разогревающих металл печей, перед подачей слябов на прокатные станы. «Повезло!» — решил Popov и уже было проскользнул мимо цистерны, собираясь нырнуть в рабочие раздевалки. Там взять или украсть чью-нибудь одежду или робу и в ней выйти с Завода, в общем, спастись. Но не успел. Вдруг из рабочих раздевалок на него хлынула огромная лава людей…, таких же голых, как и он! У некоторых в руках были тазы, вёдра, резиновые перчатки и сапоги. Popov прижали к цистерне так…, что он не мог пошевелится.

А происходило вот что! Именно здесь и сейчас произошёл известный в Городе случай, о котором потом вспоминали несколько поколений горожан. Где-то что-то перепутали и вместо «Мазута» в цистерне оказался чистейший этиловый спирт. И вся ночная смена, голыми, прямо из душевых, бросилась его разбирать, пока ВОХРа с наганами не отогнала людей от цистерны.

Толпа голых мужиков подхватила Popov и забросила с собою, обратно в душевые, при этом, та-а-ак саданув об острый угол избитое тело убийцы, что тот на некоторое время потерял сознание. Очнувшись и осмотревшись, его мозг вообще отказался верить происходящему! Везде сидели, стояли и лежали голые люди и пили спирт из всего что нашли и во что его набрали. Из резиновых перчаток, сапог, из ведер… Так как стаканов и кружек в рабочих душевых не было, людям пришлось проявить смекалку. Так, по середине душевой на пол ставилась банная шайка со спиртом, а голые люди на четвереньках становились вокруг неё, плечом к плечу, и лакали, лакали, лакали. Кто-то падал и отваливался, но его место тут же занимал другой.

Popov уже ничего не понимает. Его тело и голова отбиты солдатскими сапогами, а мозги залиты спиртом. Вот он уже тоже стоит на четвереньках и лакает спирт рядом со всеми. Вот он упал. И ему слышится, как из Прекрасного Далёка доносится зовущая его песня, которую частенько исполнял его пьяный отец: «Напрасно старушка ждёт сына домой…!»

И Popov умер.

И долго ещё потом заводская ВОХРа, тоже, кстати, в дупель пьяная, вытаскивала из рабочих раздевалок голые безжизненные тела, укладывая их в прибывшие вереницей «Скорые», и автогеном резала замки на железных шкафчиках для переодевания, вытаскивая оттуда припрятанные ведра, сапоги, калоши и другую тару.

Когда Popov не вышел на связь с центральной квартирой ЦРУ в Лэнгли, ни в первый, ни во второй контрольный срок, стало ясно, что агент провален. Или не провален, а в дело вмешался Его Величество Случай. По плану, после выполнения задания Popov должен был прибыть на центральный почтамт Города и, наменяв пятнашек, набрать по междугороднему таксофону известный московский номер 728-50-00, по которому сообщить условную фразу: «Бабушка приехала» и положить трубку, всё. Не набрал! Не сообщил!

В ЦРУ не знали, да и знать не могли, что тело бывшего Popov, как неопознанный труп без документов, в момент смерти пребывавший со смертельной дозой алкоголя и с несовместимыми с жизнью травмами по всему телу, по решению городского суда, уже было предано земле на дальнем участке кладбища «Клещиха», где испокон века за государственный кошт хоронили тела неопознанных бродяжек, утопленников и казнённых. В небольшой холмик воткнули табличку с датой погребения и номером 15/75, что означало «Здесь покоится прах уже 15-го неопознанного в 1975 году». И всё, покойся с миром Popov, ты был плохим солдатом, ибо, умер, так никого и не победив!

Таким образом, в условиях локального информационного голода на фоне глобального информационного взрыва, было решено послать в Город второго русскоязычного специалиста Kuzin, придав ему в усиление крайний резерв ЦРУ в данном регионе в лице агента глубокого залегания с псевдонимом Epifan, уроженцем Города и проживающего в нём на частном адресе, по совпадению, тоже в Нахаловке. Чтобы не рисковать, «мочить» Misha решили уже по его второму адресу, по совпадению, тоже в Нахаловке.

Epifan был завербован весной 1945 года, уже в конце войны, майором американской контрразведки из союзной штаб-квартиры во Франкфурте-на-Майне, Фредериком Сон Дерн — младшим, при попытке скрытого хищения советским ефрейтором Захаром Епифановым двух ящиков американской тушёнки из пакгауза военного аэродрома, через сделанный им подкоп. После, около десяти лет, хитрый Epifan присылал в Америку совершенно одинаковые донесения: «Ничего не видел, ничего не слышал» и на него в конце концов плюнули, справедливо посчитав, что за 150 долларов в месяц, этого будет маловато. Однако, в данном случае, Epifan отводилась роль проводника и связного и была надежда, что с этим он справится. Да и другой кандидатуры у ЦРУ там просто не было.

По прошествии лет, очевидно, что миссия Kuzin в СССР была провальной изначально, но в 1975 году в ЦРУ так не считали и она состоялась.

Во-первых, крайне неудачно был выбран псевдоним и легенда киллера. Kuzin прибыл в Советский Союз официально, он прилетел в Москву как штатный фотограф «National Geographic Society» под именем mr. Pek John Lancaster. С настоящими документами и командировочным удостоверением с редакционным заданием, согласованным с политическим руководством и спецслужбами СССР: «Проехать по Транс-Сибирской магистрали от Москвы до Владивостока, по своему усмотрению останавливаясь в понравившихся городах, и наглядно рассказать западному читателю о жителях СССР, не касаясь политических аспектов».

Во-вторых, крайне неудачно была выбрана точка дислокации Kuzin в Городе. И с чего американцы взяли, что прибыв в Город и поселившись именно в гостинице «Советская» именно под таким именем, Kuzin останется незамеченным? Горожане любили творчество Владимира Высоцкого и в тот же день ведомство… уже полковника (!) Власова получило сразу три срочных сообщения — от администратора, от горничной и от дежурной по этажу «Советской», о заселении к ним «несовейского человека в черных перчатках» и подсказкой органам «срочно искать того Епифана!». Полковник Власов как и все советские люди тоже любил Высоцкого, однако сообщения граждан посчитал несущественными, потому что, ну кто же в 1975 году даст иностранному фотографу путешествовать по СССР в одиночку и без присмотра? Тем более, что 7-й отдел Областного управления КГБ СССР только что получил от своего начальника задание на плотное оперативное сопровождение объекта тремя сменными бригадами по два специалиста в каждой. На всё время нахождения объекта в Городе.

В день прибытия в Город, заселяясь в гостиницу, Кuzin не придумал ничего лучшего, как с гордостью засветить перед работниками «Советской» свой зеркальный Nikon последней модели с дополнительным инфракрасным объективом, позволяющим производить качественную фотосъёмку в вечернее и ночное время. И был неприятно удивлен, когда вечером, перед сном, он вышел со своей чудо-фотокамерой на улицу, подышать воздухом и «пощёлкать» в лучах заходящего солнца удивительно красивую «сталинскую» архитектуру лучшей городской гостиницы и находящийся там же, на площади, самый большой в Европе Театр оперы и балета.

Ему не дали сделать ни одного снимка! Искажённые страхом и ненавистью лица дежурных — администратора и двух милиционеров! Крики: «Stop! No! You Can't Take Pictures!». И эти люди, буквально, силой впихнули Kuzin обратно в вестибюль гостиницы и даже проводили до номера.

На следующий день, хорошо выспавшийся и позавтракавший Kuzin, с утра, уже, естественно, под опекой «топтунов» полковника Власова, пошел «гулять» по Городу, изредка щёлкая фотокамерой и, как бы, случайно, завернул в Нахаловку, разыскивая адрес проживания Epifan.

И первый же человек, которого Kuzin увидел на кривой нахаловской улочке у водоразборной колонки с двумя полными вёдрами воды, был одет по местной босяцкой моде — в фуфайку, матросскую тельняшку с прорехами на груди, стеганые ватные штаны, солдатские кирзовые сапоги и облезлый собачий треух. Но у него была… абсолютно чёрная, иссиня-чёрная кожа, ибо, он был негр.

— American?! — удивлённо спросил его Kuzin.

— No! Ghana! — ответил негр и знакомство продолжилось, едва начавшись.

Aizikel Yarinboy, 22 лет от роду, уже «окрещённый» в Нахаловке погонялом «Петрович», попал в Союз пять лет назад. Его отец, владелец крошечной типографии а Аккре, считался сочувствующим местным социалистам, иногда, за деньги, печатая для них прокламации, и очень обрадовался, когда имя его младшего сына внесли в посольский список на отправку десятка молодых ганцев в СССР на учебу в ветеринарном институте Города. Лишний рот в небогатой африканской семье всегда был в тягость и плюс, бесплатное высшее образование ребёнку, это ли не удача?! И не один ли, каким быкам ребёнка в СССР научат крутить хвосты, обычным, Зебу или Ватусси? Ветеринары в Гане всегда жили хорошо.

В общежитии ветинститута, где проживали молодые ганцы, им было голодно и неуютно. Стипендия маленькая, с Родины посылок нет, только иногда приезжают посольские, считают их, как скотину, по головам, вот и всё внешнее общение. И если бы не Анютин магазин, было бы совсем скверно… Но рядом с общагой стоял, да и сейчас стоит, обычный продуктовый магазин, тогда, с директрисой Анютой, моложавой дамой 45 лет, во всех смыслах, очень интересной и доброй. И студенты-ганцы после занятий ходили к Анюте подрабатывать грузчиками за деньги и продукты. Вороватых мужей своих подруг она уже давно не брала, устав их ловить, то с куском сыра, а, то, и с ящиком пива.

По началу, горожане шарахались от молодых, белозубых, всегда улыбающихся, мускулистых негров, со скоростью звука таскающих по советскому продуктовому магазину — мешки, коробки и ящики. Но потом привыкли и, именно тогда, и именно из Анютиного магазина, по Стране пошёл гулять популярный до сих пор мем: «Пашут, как негры!». И никогда, даже кусочка сахара, у Анюты теперь не пропадало.

Ещё у директрисы была дочка Светка, 20 лет. Она частенько приходила к матери в магазин, в последнее время в т. ч. и полюбоваться на молодых чернокожих атлетов в работе. И уже вскоре своими земляками от имени Анюты уже командовал Петрович! Потом, на симпатичного по-своему Петровича, положила глаз и сама Анюта. Светка была не против, Петрович тоже, и вот, втроём, они живут у них, в Анютином небольшом, но уютном домике в Нахаловке, причём, недовольных нет.

«Повезло!» — подумал Kuzin, «Мне тебя, nigger, сам Бог послал!». Дело было в том, что условным знаком для Epifan о необходимости идти в ресторан гостиницы «Советская» для личной встречи с прибывшим американским куратором, было появление известного короткого матерного слова из трех букв, белой краской крупно написанного на заборе, напротив домика Epifan. И это было третьей роковой ошибкой ЦРУ. Писать это слово в Нахаловке, где все заборы и ворота им итак исписаны…, ну какой советолог в ЦРУ это вообще придумал?! И кто будет писать, сам Kuzin? А вдруг его поймают… и, чем это иностранец у нас таким занимается с банкой краски и широкой кисточкой? Поручить кому-то за деньги…, а на каком языке с этим «кем-то» разговаривать? На русском нельзя, иностранец же Kuzin, типа, не знает русского. В общем, с любой стороны, плохая это была идея, практически провальная. Но тут, хоп, и англоговорящий Петрович. Он, кстати, очень удивился, но за 50 долларов просьбу Kuzin выполнил. А зря!

Epifan, как баран на новые ворота, долго смотрел на свежую надпись белой краской, вдруг появившуюся на соседском заборе и недоумевал, то ли это сделали нахаловские, что не возбранялось, а то ли его вызывает американский куратор, что было невероятным, т. к. все его сношения с ЦРУ, он считал, были закончены ещё двадцать лет назад, когда те перестали ему платить «за шпионаж». В итоге, Epifan решил не рисковать и позвонил своему куратору в Областное управление КГБ с сообщением о появлении условного знака ЦРУ, так как пятнадцать лет назад был лично перевербован, тогда ещё старшим лейтенантом Областного КГБ СССР Антоном Геннадьевичем Лазаревым, при попытке скрытного хищения запчастей к секретному изделию СС-20 из заводского склада через сделанный им подкоп. Кстати, эти запчасти, точь-в точь, подходили к пылесосу «Урал» и были страшным дефицитом на местной барахолке.

Далее, всё происходило буднично, скучно и в высшей степени профессионально. Kuzin тихо взяли в дебрях ресторана гостиницы «Советская» на контролируемой встрече с Epifan, под волшебные голоса братьев Бахманов, музыкальная группа которых в это время там работала. Потом, та самая допросная комната с портретом улыбающегося Дзержинского на стене. Стул. Наручники за спиной. Красная морда полковника Власова, которая шипит и плюется. Затрещина. Пистолет перед глазами. Чистосердечное признание.

И всё это «счастье» свалилось не только на Kuzin, но и на несчастного негра «Петровича». Можно себе только представить степень скрытого торжества в отчёте полковника Власова в Москву, в котором сообщалось о поимке с поличным и с приколотыми «чистухами», сразу двоих (!) настоящих агентов ЦРУ в Городе, где любых шпионов, за их полным отсутствием, не ловили ни до, ни после. Никогда!

Вообще, Kuzin, в отличие от Popov, здорово повезло. Он остался жив и всего лишь через два года его поменяли на нашего советского разведчика, арестованного в США по наводке предателя, майора внешней разведки Станислава Левченко, который с 1975 года служил в резидентуре ПГУ КГБ в Токио по линии ПР (политическая разведка) под крышей корреспондента журнала «Новое Время» и сдал всю нашу агентуру в Японии и США.

А вот негру Петровичу не повезло. Он умер в лагере на закрытых рудниках Мало-Тулукуевского уранового месторождения в 14 километрах юго-восточнее города Краснокаменска, осужденный, по совокупности, на предельно возможную тогда «пятнашку» — и как пособник ЦРУ, и по ст.206.3 УК РСФСР «Злостное хулиганство», и за фактическое многожёнство, в СССР того времени не поощряемое.

Но, Миша, обо всем этом, так и не узнал.

КЛАЦ!

О-о-о! А эту девочку я знаю! Её зовут Марина Гончарова и она моя одноклассница. Мы сидим с ней за одной партой с 3-го класса, с того момента, как она пришла к нам в школу. Как-то так у неё получилось, что в своих 1–2 классах, она жила не с родителями, а у бабушки с дедушкой, в частном доме, с печкой, дровами, ведрами, заветной будкой во дворе и здоровенным рыжим котом Васькой. И от того времени, у неё остались воспоминания, как они с дедушкой валялись на старой овчине перед самодельным камином и пели «Катюшу» и другие военные песни.

Нынешняя квартира семьи Марины, уже с папой, мамой и сестрой Наташей, находилась в доме, стоящем впритык к хрущёвке за мебельным магазином «Клён», крайний подъезд которой, однажды, ранним сентябрьским утречком, посетил некто Владимир Фёдорович Серков, член партии, 1953 г.р., несудимый. А в этом подъезде проживала его тёща, мама жены, к которой жена недавно вернулась вместе с ребёнком после того, как решила расстаться с мужем. Как бы и ничего, дело-то житейское, но… Серков был пилотом и данный подъезд он посетил не пешком, а на угнанном самолёте АН-2, предварительно покружив над домом и, видимо, выбирая позицию для атаки. На полной скорости и прямиком в тещины окна на третьем этаже! Немного промазал, попал в лестничный марш! Результат — подъезда нет, семь погибших, включая самого Серкова, и песня на известный мотив, которую потом ещё долго распевали в окрестных дворах:

«Там где „Клён“ стоял, рядом с Площадью, самолёт упал, в окна тё-ё-щины… Там где „Клён“ стоял, самолёт упал, там и я бывал, это всё ви-и-дал!»

По-видимому, лётчик Серков решил свести счёты с жизнью и заодно отомстить своей супруге. О других, ни в чём не повинных людях, молодой коммунист Серков, естественно, не подумал. Однако, никого из членов его бывшей семьи в момент тарана в квартире не оказалось. Что сказать, готовиться надо было лучше!

Марина мне нравилась всегда, очень-очень. В её честь, я даже выковырял из октябрятской звёздочки фотографию златокудрого Вовочки Ульянова и вместо него вставил туда фотографию Марины, вырезанную из общей фотографии класса. Так и ходил, с одной стороны, на лацкане школьного пиджачка — пионерский значок, а с другой — октябрятская звёздочка с Мариной. И что удивительно, за такой лютый performance, граничащий с антисоветчиной, мне никогда ни от кого не прилетало. Ни от учителей, ни от родителей, ни от самой Марины. Видела, но молчала.

И тогда я написал ей записку: «Марина, давай с тобой дружить!». Однако, вместо ответа, ко мне подошла на перемене её лучшая подруга, тоже Марина, и сообщила, что Гончарова со мной дружить не хочет, потому что я «косолапый!». Рана была глубока, а первое детское чувство было грубо попрано и растоптано. Не судьба! Вот не знал я ещё тогда, что институт «лучших подруг» для того и придуман, чтобы лгать и выворачивать наизнанку всё, к чему их, по-наивности, допустили из лучших побуждений. Из них бы, получались отличные ментовские опера-провокаторы — шепнуть мужу, что жена гуляет, а жене, что гуляет муж, а сами… писать и запоминать, незаметно хихикая в рукав форменного кителя.

Марина Гончарова была не такая как почти все мои другие однокласницы, будущие советские «тётки» того времени. Она была такая…, как бы, и не из этого времени, занималась фигурным катанием, танцами, зеленоглазая, высокая, худенькая, стройная, почти воздушная, на длиннющих ногах и с дерзко вздёрнутым носиком из-под чёлки «на лоб». Да ещё и ходила в мини-юбках. Была у неё одна такая, леопардовой расцветки…Такой Марина и осталась уже и в пенсионном возрасте. Так и не сумел её за 30 лет брака привести к общему знаменателю экс-супруг, пьяница и дебошир. Но как говорится, любовь зла! Она же не за пьяницу выходила… (Послезнание).

Та-а-к! Значит, Мише удалось то, что не удалось мне в реальной жизни, а именно, вытянуть Марину на свиданку. И видимо в кино, он её уже сводил. И сидят они рядышком, на скамеечке, около её дома, а та скамеечка, под берёзкой и в окружении кустиков, и никого вокруг не видно… И уже Мишины ручки потянулись к Марине… А губки у Марины уже трепещут в предвкушении…

«Миша, ты не правильно делаешь… Рот открой пошире и язык…» — желая помочь ребёнку, сообщаю я ему ментально.

«Да отстань ты, Ангел, я уж сам!» — слышу в ответ недовольное сопение Миши.

«А теперь, руку свою положи ей на…» — не отстаю я.

«А-а-а-ан-ге-е-л! Уйди, на-фиг!» — Миша, отпрянув от Марины, резко вскакивает с лавочки, подбегает к берёзе и с силой бьётся лбом об дерево…, к чему-то прислушивается, трясёт головой и говорит вслух:

— Вот теперь, всё нормально! — вновь садится на лавочку, трогая на лбу набухающую шишку и придвигается к девушке. Но девушки на лавочке уже нет.

— Дурак, какой! — доносится уже издалека, где видны только мелькающие каблуки убегающей Марины.

Судьбу не обманешь!

Предсъездовская суета меня не особо касается, вернее, совсем не касается. Оргвопросами занимается ЦК в Москве и к Филатову, там сейчас лучше не подходить. Да мне и не к чему. Речь Брежнева готова, пакет законов и кадровых решений согласован. Слава Богу, официально Миши нигде в тех бумагах нет. Мал ещё, учиться надо, что он и делает. Поэтому, сегодня к нему я не полечу.

Проснулся я в шесть утра. На сегодня у меня намечено одно важное дело. Встреча с очень интересным и глубоким человеком. Это академик Абел Гезевич Аганбегян. Ему много лет, но он согласился со мной встретиться. Он наш земляк, как и я, живет и работает в Городе, и у меня нашлись нужные знакомые, замолвившие перед ним словечко… В общем, он согласился со мною встретиться, а там как уж пойдет…

Абел Гезевич академик со стажем, он стал им ещё в 1974 году и именно он, хоть и экономист, вместе со знаменитым академиком Никитой Николаевичем Моисеевым, тогда, в 70-х, представляли в СССР научную экологическую мысль и говорили Брежневу и всей партийной верхушке фактически те же слова, что и мой Миша. Но их не послушали, а Мишу послушали. А почему?

Хотя, если честно, в отличие от уважаемых академиков, Миша никому и ничего не говорил, он всего лишь написал школьное сочинение, которое, по-счастью, вовремя прочитали именно те, кому надо было его прочитать, это «Евгеша» и «Птица».

И опять же, Миша, он там, рядом с Брежневым, во сне, хотя и осознанном, а академики были рядом с Генсеком в реале, есть разница?! Что же тогда случилось? Почему, такой мощный идеологический аппарат сам не изобрёл эту Скрепу, ведь там же не все Сусловы были? Почему Брежнев, доклады своих академиков пропустил мимо ушей (Аганбегян это рассказывал, точно!), а Мише поверил. Только ли из-за долларов, которыми Миша поддержал «Экологическую программу КПСС»? Вот суть моих вопросов к уважаемому академику. Правильно ли я понимаю, что если бы мы начали «мусорную» реформу тогда, в 1975 году, да со Скрепой в руках и головах, то и Союз бы не профукали и сегодня бы жили уже в чистой и счастливой стране с бесплатным образованием и жильём для граждан?

— Здравствуйте, Абел Гезевич! Как Вы поживаете? — начинаю разговор я.

— Здравствуйте, молодой человек! Хорошо поживаю. С чем пожаловали? — сразу берет быка за рога академик.

— Как Вы хорошо сказали, «молодой человек»… — улыбаюсь я.

— В моем возрасте, уже все молодые. Вы, молодой человек, хотя бы просто доживите до моих лет. — грустно шутит он.

А дальше я задаю свои вопросы. А он отвечает. Видно, что эти вопросы его волнуют и ему не всё равно. Рассказывает. Вспоминает. Просто и честно, хотя он, конечно, велик, целая эпоха. Предлагает чай. Отказываюсь, сразу надо было предлагать.

— Да ладно, Вам, дуться, молодой человек, думал, быстро закончим… Давайте, пейте чай, он у нас особенный, из Мексики, ученики привезли! — говорит Аганбегян.

«Что, Калея Закатечичи, здесь, у него…?! Нет, этот чай не горький, это просто мексиканский чай мате, уфф…» — проносится у меня в голове.

Пьём мексиканский мате, вкусно. Обмениваемся мнениями, обоим этот разговор интересен. Ну вот, теперь всё ясно, что же тогда случилось с Экологией. И это уже не досужие домыслы журналистов…

— Спасибо, Абел Гезевич за такую долгую и содержательную беседу! Вы исчерпывающе ответили на все мои вопросы и я счастлив, прощаясь с Вами! — встаю я с кресла.

— До свидания, молодой человек, заходите. Я же понимаю, что Вы не просто так задавали мне такие…, кхм, не простые вопросы? — улыбается Аганбегян.

Ой, не просто так, Абел Гезевич, ой, как не просто…

24 февраля 1976 года.

Я смотрю по телевизору, стоящему в Деканате, открытие XXV Съезда КПСС. Москва. Кремль. Кремлёвский Дворец Съездов (КДС). Со мною его смотрит, естественно, Пичугин, а остальным…, это всё неинтересно. А зря, на глазах вершится История.

В Президиуме Съезда все лица старенькие, но есть и два новых, вижу, генерал Цвигун в парадном кителе со всеми наградами и «Евгеша», очки в золотой оправе, выглядит очень солидно.

Начали с «минуты молчания», почтили вставанием память товарищей Суслова и Андропова, ушедших от нас по болезни…, земля им стекловатой!

Ого! Наш городской ГПШ в полном составе! Со знамёнами! С горнами и барабанами! Девчонки в белых гольфиках, в белых перчатках… Огромные белые банты. Юбочки у девочек вообще зачётные, коротюсенькие… Облепили трибуну.

«Тебе, двадцать пятый съезд коммунистов, наш пионерский…САЛЮТ (хором)!». - пообнимались с Брежневым, и убежали. МО-ЛОД-ЦЫ! Хорошо, меня с собою в Москву не взяли, отговорился занятостью в Институте.

На трибуну выходит Л.И.Брежнев, выглядит бодрячком, свежий такой, а в глазах…, «скорее бы в Завидово, на леща, на вчерашнюю прикормку!». Хотя, возможно мне это и кажется, телевизор-то небольшой, к тому же, черно-белый.

Неожиданно для меня, «тронная» речь Брежнева «Отчёт ЦК КПСС и очередные задачи партии в области внутренней и внешней политики», тему «Экология» осветила не конкретно, лишь по её политическим аспектам, а именно, как Скрепу. Лозунги, призывы, вроде всё как обычно, но…, это уже новые, ещё никем толком не слышаные лозунги и призывы. Пошли основные тезисы новой «Экологической программы КПСС». И смотрю, все присутствующие в зале 4998 делегатов насторожились, сидят и слушают… Аплодируют, естественно, где сказали.

А конкретика пошла уже в докладе А.Н.Косыгина «Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976–1980 годы». Вот здесь народ уже зашевелился, начали шушукаться между собой, чуть ли не перебивать докладчика, особенно в том месте, где Алексей Николаевич начал рассказывать, про сколько и на каких условия предприятия могут получить денег на выполнение обязательных природоохранных мероприятий.

Ну а что, денег сейчас у Филатова реально много, как батя говорит: «как у дурака махорки», на всё хватает. Мы с Юрием Юрьевичем Карнаухом из Госбанка СССР хорошо так поработали. Считай за два месяца, чуть не полностью обчистили ФРС США через Нью-Йорскую биржу. Карнауха за это, кстати, наградили орденом! А меня просто по голове потрепали, молодец, мол, Ангел, давай, дальше, в том же духе. Да ладно, я же не за ордена! Карнаух мне очень понравился, молодой, умный, дерзкий, да ещё и патриот СССР. Другой бы с такими талантами делать деньги давно бы на Запад ушел…, а этот нет, так до конца жизни и проживет в Москве и умрёт всего лишь в 70 лет (послезнание).

Кстати, Филатов просто так деньги «с дела» не тратит, если надо куда, не на Экологию, всё со мной согласовывает через дядю Антона или «Птицу». Уважительно, не то что покойный Суслов! Аляску он выкупать у пиндосов не хочет, говорит не время ещё… Ну ему виднее! А вот на пенсии, пособия и стипухи, это да! За одно это, кстати, сейчас все советские пенсионеры, инвалиды и студенты, за Партию, горой! А раньше только материли. По слухам и сам Филатов, та-а-ак обматерил министра обороны СССР маршала Гречко за то, что тот хотел распатронить экологическую «кубышку» на танки и ракеты, что Андрей Антонович до сих пор в ЦКБ. Он там и умер 26 апреля 1976 года, всего через полтора месяца после Съезда (послезнание).

Перерыв на обед. В кулуарах Косыгина рвут на части. Вопросы! Вопросы! А тот ничего так, стоит улыбается, мол, дальше всё в уже рабочем порядке, после Съезда приходите в Совмин, будем разговаривать. Железный мужик! И все пошли на обед, широкая лестница забита людьми. И я даже знаю куда они все идут… На пятый этаж, где в КДС огромное фуршетное пространство, трансформирумое по необходимости, то в официальный приём, то в торжественный обед, а то и в театральный буфет.

В обычные дни в КДС того времени дают оперы и балеты. Берешь в кассе самый дешёвый билет за 90 копеек на последнюю пятую галерку, откуда и сцены-то не видно. И три-четыре часа, пока идёт балет, за 90 (!) этих несчастных копеек легально наслаждаешься с друзьями, а можно и с девушкой, в этом огромном пустом буфете с мраморными полами, под негромкую музычку, ну, например, роскошным пивом «Столичное» в экспортных бутылочках 0,33 л. и крышечкой с колечком по 40 коп. за штучку. Ни в одном магазине Союза такое пиво не продавалось, а в КДС, пожалуйста! Плюс колбасная нарезочка, икорка, жульенчики, красная рыбка на тарелочках и всё такое. Не дорого! К сожалению, стеклотару от пива назад там не принимали, оставляй на столе и топай. Но это был пожалуй единственный минус данного алгоритма.

Сам алгоритм был разработан, опробован и сообщён друзьям в аспирантской общаге, аспирантом первого года обучения из города Казани Виктором Александровичем Балякиным, будущим профессором, лауреатом и т. д., а тогда, просто Витей, с виду неказистым, не очень симпатичным, плохо одетым и простоватым провинциальным парнем. И как Вы думаете, куда пол-общаги ходило по выходным? Конечно, на балет! Ну или в оперу, не важно!

Надо отметить, что способность тогдашней советской иногородней аспирантуры к поиску простейших решений для сложнейших задач поражала. Та, к рядом с аспирантской общагой была почта, а в ней междугородний таксофон за пятнашки. Звонить домой на далёкую Родину было надо всем, но дорого. Задачу решил Витя. Опускаешь пятнашку в прорезь и пока она летит, соединяя линию, слегка бьешь кулаком по определённому месту на корпусе, которое впоследствии, было помечено нацарапанным крестом. И всё! Что-то внутри звякало и говори не хочу, хоть с Владивостоком, хоть с Калининградом. Озверелое начальство почты несколько раз меняло таксофоны, но от Вити не уходил ни один. День-два и крест упрямо появлялся на разных местах корпуса. Пока эти несовершенные аппараты вообще оттуда не сняли.

Подобное Витя творил и на годичной стажировке в Лондоне, когда заставлял роскошные английские уличные таксофоны принимать у него без ограничений использованные телефонные карточки, во множестве валяющиеся в ближайших к таксофонам урнах. Всё, как в Советской Армии при чистке солдатских блях — зелёная паста Гойя, кусок войлока и покоцаные рифлёной механической протяжкой магнитные дорожки английских телефонных карт в минуты становились глаже, чем новые. А слышимость из Лондона в Казань была в разы лучше московской! Говорят, что именно после Вити уличные таксофоны в Лондоне перевели на цифру, шучу!

Вообще, в ещё тогда преимущественно «механическом» Лондоне Вите понравилось, он там «вскрыл» ВСЁ и своих денег вообще не тратил — питался дорогущими омарами, пил баночные напитки и пиво из торговых автоматов, ездил на метро и на всех других видах общественного транспорта, кроме такси, часами беседовал с Родиной по таксофонам и привез с собой IBM-286, которую тут же поменял на новый ВАЗ-2103. Еще с ним приехали две огромные коробки из-под телевизоров, забитые очками, наушниками, плейерами, тапками, джинсами, майками и др. дефицитными в Союзе вещичками, стоимостью до 10 фунтов стерлингов, которые Вите, в лондонскую общагу, ежедневно слали посылками все английские компании, торгующие по каталогам. Еще и благодарили, что взял именно у них! Почему? А по алгоритму, потом расскажу какому.

По алгоритму он и женился. Тогда остаться в Москве не местному аспиранту было, только жениться на москвичке. А где, практически нищему иногороднему аспиранту из обшаги взять такую москвичку, чтобы с квартирой, и чтобы училась в престижном вузе, и чтобы чтобы красавица, и чтобы тебя-дурака любила, и чтобы родители дипломаты и с деньгами? Москвички тогда были пугливыми и всякую рвань, даже умную её часть, к себе близко не подпускали. Витя «взял» именно таких! Для всех друзей! Без счета! Бери, любую!

Он собрал деньги по списку желающих остаться в Москве и на них дал одно на всех объявление в газете «Химки», тогда единственной в СССР, печатающей брачные объявления. «Иногородний аспирант из общежития познакомится для брака с москвичкой-студенткой, обязательно с жильём. Писать на 9-й этаж общежития по адресу:…». Всё честно и конкретно! Секретарем операции был назначен аспирант Гоша Голов из Рыбинска. Каждый вечер он разбирал пришедшие письма и вел подробную таблицу, какая у неё квартира, сколько ей лет, где она учится, кто её родители и… как её зовут. Именно в такой последовательности, графа «Имя» в таблице была последней.

В первые дни после выхода газеты письма приходили тысячами! И это безумие продолжалось с месяц. Много, конечно, было откровенного шлака, но через месяц сама собой сложилась замечательная компания, такой, «клуб женихов и невест», человек по 15 с каждой стороны, которая стала активно посещать пикники, дни рождения, театры, ходила на прогулки по городу, в парки и т. д. И никакой гадости и водки на этих встречах не было, хотя все всё знали и понимали, зачем они все встречаются. Читали стихи, пели песн, и у многих всё сложилось и до сих пор они живут вместе, родили прекрасных детей. Мужья со временем стали ого-го кем, ну и всё такое. Правильно говорят, что самый лучший брак, это брак по расчёту, если расчёт верен!

И вот на одном таком Дне Рождения у самой, пожалуй, перспективной «невесты» в клубе — раздельная «двушка» на Курской, 21 год, 5 курс, английская филология МГУ, родители — внешторговцы, живут в Швейцарии, зовут Татьяна — …я хорошо помню обалдевшие глаза этой высоченной московской красавицы Татьяны, когда она вошла в комнату, где веселились гости, ведя за руку грязного и мокрого, причём, страшно стесняющегося аспиранта Витю со своим неизменным портфелем с инструментами и тихо спросила присутствующих: «А это кто?!». Оказывается, она случайно наткнулась на Витю в собственной ванной комнате, когда он, пока все веселились, уже завершал починку душа, предварительно починив все краны на кухне, пробив сливы, отремонтировал бачок текущего унитаза и повесил оторвавшийся угол ковра в коридоре квартиры одинокой девушки. И что-то ещё он ей оживил, по-моему, приёмник в другой комнате. Ну никогда он с нами не веселился, ходил, да, но не веселился. Через месяц, они поженились!

Но я отвлёкся и Съезд продолжается. Пошли утверждения, выборы, довыборы, перевыборы и кадровые решения.

Утвердили «Экологическую программу КПСС». Единогласно! Эко-законы одобрили и будут принимать пакетом на ближайшей сессии Верховного Совета! Ура!

Утвердили «Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976–1980 годы». Единогласно! Ура! Про деньги на Экологию народ сильно волнуется.

Утвердили новый состав ЦК, «Евгешу» передвинули в Политбюро. Единогласно! Ура! Брежнев слово держит.

Перешли к приятному. На трибуну Съезда выходит Председатель Верховного Совета СССР Николай Викторович Подгорный:

— За достижение военного паритета с США, за ударные темпы роста ВВП в 8-й пятилетке, за успешную газовую экспансию на международных рынках и нефтедоллары, повторно награждается званием Героя Советского Союза с вручением ему второй медали «Золотая Звезда» и Ордена Ленина — Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев! Ура!

Ну вот и мы с «Евгешей» свое слово держим! Вот теперь, Леониду Ильичу можно и в Завидово. Ясное дело, сегодня там будет большой сабантуй по поводу награждения. «Евгеша» тоже поедет. Ну а я к себе досыпать, скоро уже вставать.

Вот о чём мне рассказал уважаемый академик Аганбегян и о чем, в связи с этим, я и сам додумался…

Естественно, Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев не был человеком, который бы ставил себя выше по научным знаниям и общему интеллекту, чем крупнейшие академики АН СССР Абел Гезевич Аганбегян и Никита Николаевич Моисеев. Это было бы просто нелепо. Как нелепо выглядел в 2009 году «Петрикгейт» — публичная дискуссия уважаемого политического руководства «Единой России» с Комиссией по лже-науке РАН на предмет совместного творчества с уважаемым Виктором Ивановичем Петриком.

Тем более, что у Брежнева были другие резоны и реальные поводы собой гордиться. Многие исследователи той эпохи сходятся к тому, что за всеми пятью его Золотыми звездами Героя стояли весьма достойные поводы. За те его дела, уверен, ему и сейчас бы те звёзды дали, другое дело, что сейчас уже нет ни Брежнева, ни его дел. Такое было время. Эпоха великих побед и достижений. А маленькие человеческие слабости есть у каждого.

Но, Брежнев был серьёзным и ответственным политиком и, однозначно, патриотом своей Страны. И в этом смысле, уважаемые академики, в сравнении с ним, были, что малые дети. Так, Брежневу, конечно же не были «до лампочки» глубокие научные доклады уважаемых академиков Аганбегяна и Моисеева об Экологии и, в этом смысле, он много чего тогда сделал. Об этом очень интересно и подробно пишет реальный Юрий Шевчук в своём популярном историческом очерке «Среди вампиров и ёжиков. Зелёное движение в России, прошлое и современность», Санкт-Петербург, 2016 год.

Однако, реальный Брежнев хорошо знал, что такое «Римский Клуб», на основании исследований и решений которого говорили и делали свои доклады об Экологии наши уважаемые академики. Ведь, и сам Брежнев, а с ним, и весь СССР, были для этой «сотни избранных» одной из «Глобальных проблематик» или «Трудностей человечества» планетарного масштаба, как они сами нас называли. В общем, нормальные антисоветчики. И всё правильно «Римский клуб» решил по Экологии, но тут же: «Страны соцлагеря необходимо вскрывать, как консервную банку — с помощью острого консервного ножа». Это как, простите? И ведь, вскрыли…

А теперь, поставьте себя на место Брежнева как руководителя СССР. Да он бы быстрее поверил в слова Ангела древне-русских Богов, он же воевал, а «в окопах атеистов нет», чем в слова врагов СССР из «Римского Клуба», читай — ЦРУ. Сталин бы уважаемых академиков расстрелял за такие контакты, а Брежнев, вот, не расстрелял, но и поощрять не стал, просто проигнорировал. Добрый был человек, многие отмечали.

А что касается Экологии как Скрепы, почему её так и не нашли… Ведь, в реале, у Брежнева совсем не глупые люди работали. Другое дело, что никому из них в голову не пришло попросту «шмальнуть» по-тихому Андропова и Суслова…Юному Мише, вот, пришло, и сразу же всё закрутилось. Хотя, если честно, Миша же их не «шмалял», а всего лишь отбивался как мог от творимого ими в отношении себя беспредела.

А вот у американцев, всё прошло именно так, как им завещал «Римский Клуб».

В реальности, а именно в 1976 году, именно администрация Президента Форда приняла Закон о сохранении и рекуперации ресурсов (RCRA), который до сих пор является основным федеральным законом в Соединенных Штатах, регулирующим утилизацию твердых и опасных отходов:

То есть, для президента Форда слово «Экология» в 1975 году уже было очень знакомо. Так, он еще в 1977 году успел принять «Закон о чистой воде». И, вообще, основной пакет природоохранных законов США сложился именно в эти годы.

И если сравнивать сегодняшнее природоохранное законодательство США и западных стран с нынешним российским, по сути, это одно и тоже. Только, мы со своим припоздали… на полвека. Поэтому, у них чисто, а у нас… Иногда, эта разница буквальна. Кто ездил зимой через любой КПП в Финляндию, могли обратить внимание на ничем необъяснимый феномен. Пока стоишь в очереди на КПП на «нашей» стороне, наблюдаешь унылый грязный снег с вкраплениями всякой гадости — банок, бутылок, бумажек и т. д. Как, только, переезжаешь границу, а это, буквально, 200–300 метров пути по прямой, всё, снег сияет девственной белизной и ни соринки… Ну почему так-то?!

И хотелось бы верить, что всё это «счастье» у них, случилось не из-за юного русского Миши, а из-за «Римского Клуба» и его докладов… Но мы в своём совершенно правдивом фантастическом повествовании допускаем, что вполне могло быть и по-другому…

США. Вашингтон, округ Колумбия. Белый дом. Овальный кабинет.

Присутствуют те же: Джеральд Форд, Джорж Буш, Ричард Чейни, Генри Киссенджер.

Форд (хмуро): — Господа, я прочитал ваш совместный отчёт о проведённой операции по поимке или нейтрализации Misha. Признаюсь, ничего бездарнее и беспомощнее, в последнее время мне читать не приходилось.

— Безвозвратно потеряны наши лучшие русскоговорящие агенты, — Форд почти кричит, — Misha жив и здоров! Истрачена чертова куча долларов. Советы на своём Съезде запустили глобальную эко-реформу. И у них на это теперь есть деньги! Наши деньги, господа! Они ограбили…, а можно сказать и грубо, «до трусов раздели» нашу ФРС, скупили нашу лучшую недвижимость в крупнейших городах и на курортах побережья. Они назначают своих директоров в наши военные корпорации на том основании, что они попросту, не считаясь с затратами, скупили их контрольные пакеты на Нью-Йоркской бирже. Есть сведения, что Сommy готовят ноту об отмене Закона о покупке у них Аляски в 1867 году! Уверен, за Аляску они будут предлагать нам наши же деньги, господа! Каково?!

Киссенджер (совершенно спокойно): — Сэр, давайте все успокоимся и посмотрим на всё это дело с другой точки зрения.

— Да, мы потеряли агентов, — начинает Киссенджер, — Но как говорят наши французские партнёры «à la guerre comme à la guerre», Вы же знаете, о чём это. Ничего, вырастим новых.

— Да, Misha жив и здоров, — продолжает Киссенджер, — Но он уже не активен и, поэтому, не опасен для нас. По последним сведениям он просто учится, как обычный студент. И на бирже Нью-Йорка больше не происходит всех этих чудовищных сделок. Скорее всего, пропавшему агенту ЦРУ Popov всё-таки удалось с ним что-то сделать. Так, Джо (обращается к Бушу)?

Буш (отвлекась от тяжёлых мыслей): — Да, мы старались, Сэр! Кстати, господа, агент Kuzin жив, просто он в плену, и Советы уже предлагали поменять его на своего, арестованного нами резидента внешней разведки. Думаю, это хороша сделка.

— По поводу нашей ФРС…, Киссенджер продолжает своё выступление, — Да, Советы её ограбили, опустили, натянули, хакнули, обчистили, надругались, обворовали, кинули, ободрали, обобрали, жмокнули, отфаршмачили, взяли на гоп-стоп, поживились, залезли в карман, схрюндили…, я смотрел у них в словаре, там ещё 77 синонимов этого действия и я не знаю, какой из них самый верный, но смысл понятен. Понятен (обращается ко всем)?

Все присутствующие утвердительно кивают головами, мол, да, понятен.

— Так вот, — продолжает Киссенджер, — Всё это так, но Советы… не у-би-ли ФРС! А это значит, что (опять обращается ко всем)…?

Все присутствующие молчат и тревожно смотрят на Киссенджера.

— Правильно, — заканчивает свою мысль Киссенджер, — А это значит, что мы ещё напечатаем и нарежем столько бумаги, сколько нам понадобится! И быстро восстановим своё, якобы, утраченное могущество в мире! «Нехай, суслик, подавится!» — так говорил их свергнутый красный вождь Никита Хрущёв. Да, это тот самый, который в ООН, ботинком… Кстати, я проверял по словарю, суслик, это вредное степное животное, питающееся кукурузой.

Все присутствующие, буквально, сдуваются как воздушные шарики от спадающего напряжения, на их лицах даже появляются улыбки…

— А то, что они скупили нашу недвижимость в крупных городах, да вообще, наплевать. Пусть, ещё купят, — Киссенджер заканчивает свою мысль, — Половина Нью-Йорка скуплена японцами, и что? Да, ни-че-го!

— А если русские, возьмут, да и предъявят нам наши «пустые» доллары к оплате? — беспокоится Чейни.

— Де Голль в 1965 году уже предъявлял…, - бесстрастно зевает Киссенжер, — И где тот Де Голь?

— Да! Ещё… — энергично подхватывает мысль коллеги Чейни, — Введём новое законодательство по особенностям управления военными корпорациями и хрен они у нас там чем поуправляют!

Раздаются аплодисменты и выкрики «Браво!», «Гарсон, шампанского!»

Форд (перехватывает беседу): — Господа, господа, успокойтесь! Теперь я вижу, вы все отлично поработали. Я сегодня же напишу представление о награждении всех вас «Медалью Почёта» за выдающиеся храбрость и отвагу, проявленные с риском для жизни и превышающие долг службы при участии в действиях против врагов Соединённых Штатов.

Буш: — Спасибо, Сэр! Служим народу Америки! Мы, все вместе, тоже подпишем петицию о Вашем награждении за оперативное принятие RCRA, без него мы бы не справились с Красной Скрепой! Уверен, народ Америки нас поддержит!

Форд: — Спасибо, господа, спасибо, я не заслужил! Сегодня великий день! Гарсон, шампанского!

Ну вот и всё, лишили Ангела его крыльев. И упал Ангел на Землю и разбился об неё. И восплакал Ангел, больше не летать ему, не летать! Прощайте мои любимые родители, мой юный Миша и «разбойник» Женя, таких, мне теперь вас никогда не увидеть. И не подставить вам своё большое и сильное крыло, ведь я же был для всех вас Ангелом-Хранителем…

В общем, плачь, не плачь, а закончилась моя волшебная травка Калея Закатечичи из того самого пакета, что оставила после себя соседка-травница тётя Вера Землякова, мама моего друга Коли. Уж как я ту Калею в последнее время экономил, и летал к своим уже редко, только по необходимости, а всё равно… закончилась!

Ходил я к тёте Вере, ясен пень, и в 1975 и 1976 году, после Съезда, спрашивал за ту Калею. Нет, не знает она ещё такую траву. Остальные все знает, а эту нет, видимо позже она появилась в её знахарском обороте. Откуда, из Мексики она к ней приехала? Нет ответа. Менять дозировку и лететь к тете Вере в 90-е? А вдруг не попаду точно? А что там с Мишей в это время? Нет, не полечу, решил же уже…

Всё что есть на рынке, предложения по товару «Калея Закатечичи» в Интернет-магазинах, я всё скупил на пробу. Даже знакомого дипломата попросил привезти пару жменей из-за бугра, непосредственно из Мексики! И ни-че-го! Нет, ну так-то в голову она и эта заходит, как после «золотой пяточки»…, какие-то фантастические миры открываются, в них разные чудовища…, но мне то нужен мой любимый КЛАЦ! а его-то и нет.

Ну что, поплакал-поплакал я, разложил остатки-сладки на крайние дозы и начал готовиться к прощанию с моим таким уже привычным, любимым и Прекрасным Далёко.

Своим, отсюда:

Притащил маме Ане здоровенный мешок, под завязку набитый купюрами 1961 года выпуска, купленными мною, как всегда, на «Авито», за копейки. Ссыпал всё вперемешку, пока ссыпал, ещё и уплотнял денежную массу кулаком, по 3, 5, 10, 25 и 50 руб. Сотки брать не стал, пасли их тогда. По рублю тоже не стал брать, толку с них…, только место займут в мешке.

И если есть на свете визуальный эквивалент выражения «Нечаянная Радость», то я его видел. Это было выражение лица мамы Ани, когда я ей этот мешок скинул с плеча под ноги. Тяжёлый, гад! Думал, на месяц-другой, маме Ане теперь дал заботы, какую она так любит — гладить, раскладывать, перекладывать те денежки, разговаривать с ними… Управилась за неделю. Однако! Недооценил я способности мамы Ани насчёт денежек.

Бате набрал полный прицеп всякой всячины, с горкой, под каркас для брезента. Где-то отодрал шильды с датой выпуска, а где-то так и осталось. Да наплевать, теперь это батина забота. Он, кстати, это понимает, и без вопросов все тщательно доотдирает и дооттирает.

Запчасти для «Нивы». Китай, в основном, но хороший, заводской. В 1976 году в СССР и такого нет. Вообще никаких запчастей нет в магазинах, всё нужно доставать. Тормозные колодки. Свечи, хорошие, импортные. К ним пучок проводов, тоже импортный. Два передних шруса. Два масляных задних амортизатора. От вольного — ремкомплекты ступиц, полуосей, раздатки, суппорта, хвостовика КПП и др. Положил по два полных комплекта зимних «шипованных» и летних шин. Новые. Хорошие. Китай. «Нанканг», фиг найдут такой бренд, если чего. Два полных комплекта литых дисков, Россия. Два комплекта надёжных колёсных болтов с «секретками». Отличный домкрат. Трос с защелками, который не порвётся. Современный электронасос. Мягкие «леопардовые» чехлы на сиденья, очень качественные и легко стираются. Большие боковые зеркала. Маленький спортивный руль, очень красивый и удобный. Длинное центральное зеркало с часами. Две финские рельсы для багажника на крыше. Хорошую автомагнитолу Sony, еле нашел. Магнитную антенну на крышу, как у начальников на «Волгах». «Крякалку» под капот, если захочет батя, сам поставит. ФирмОвые щетки с поводками. Два лобовых стекла-триплекс. Спойлеры. Пороги. Кенгурятник. Подкрылки. Автохимию разную.

Ну и так, по мелочи. Набор пластиковых китайских спиннингов и удочек в сборе. Несколько катушек классных лесок. Наборами — крючки, поплавки, грузила, поводки, сачки, бубенчики. Всё яркое, китайское. Ящик рыболова. Стульчик. Походная печка.

Ага! Опять мне явлен яркий образ «Нечаянной радости», только теперь в батином исполнении. После этого батю мы потеряли. Его не видно и не слышно от слова «совсем». Он теперь живёт в гараже и даже покушать ему туда носит мама Аня. Его нельзя отвлекать. У него дела. Он помаленьку всё достаёт из прицепа, внимательно рассматривает, читает инструкции, кое-что перекладывает на полки, а кое-что устанавливает на «Ниву». Ха, я и не думал, что эта колхозница может быть такой понтовой!

«Разбойнику» Жене, он нынче в школу идёт в первый класс, подарил роскошный, яркий и удобный школьный рюкзачок. Интересно, с таким сейчас в школу-то его пустят? Китай, конечно. К рюкзачку весь приклад для первокласника — тетради, карандаши, фломастеры, шариковые ручки, ластики, пенал, готовальня, краски, кисточки, альбомы для рисования, пластилин. И «растущий» стул, классная китайская придумка для младших школьников, растущих как на дрожжах.

Еще брату Жене — дартс с дротиками на липучках, яркая спортивная сумка, немного на вырост — спортивный костюмчик и детские кроссовки «Adidas» и, главное — брутальные многофункциональные водонепроницаемые ручные часы со светящимися цифирками. И если раньше Женя, хоть и ненадолго, но выносил свой большой красный трактор от Брежнева на выгул во двор, то сейчас, всё…, в новых часах он вообще не выходит, только дома своим друганам их показывает. По десять раз на дню мелкие топят те часы в банке с водой, засекают время и ещё неумело, но цокают языками.

Мише всё приехало по тому, ещё первому списку. Ну разумеется, кроме «Ленки Дидорович с задранной юбкой» и мопеда «Рига». Вместо «Риги» приехал великолепный, сверкающий хромом ретро-байк «Sport Classic» с дизайном, разработанным великим Пьером Тербланшем в 2000-х по образцу модели «750 Sport» 1973 года итальянской фирмы Ducati. Но этот байк по пыльным дорогам Города не ездит. Он просто стоит и воссияет на небольшом подиуме в Мишиной музыкальной студии рядом с его новым басовым комбиком, и на него ходит молиться вся жилмассивская шпана. И как ёмко сказал один будущий сиделец местной Зоны № 5 с погонялом «Голова», живший тогда в одном подъезде с многодетной семьёй немцев Бахманов:

— Такой и коммуниздить беспонту, не заныкать не забарыжить! — и он был прав!

— Всё, мои дорогие, это крайнее, что я смог для вас сделать! Не поминайте лихом! Дальше уже сами. А моё время вышло, призывают меня к себе древние русские Боги! — сказал я так, на кухне, вечером.

Батя молчит и хмурится, мама Аня плачет, Миша, тоже носом хлюпает и только «разбойник» Женя бесконечно макает свои новые часы в банку с водой, он маленький ещё, не понимает трагизма ситуации. И счастливый, он ещё не знает подлинного смысла слов «никогда» и «насовсем».

Обнял, поцеловал всех своих и улетел. Теперь уже точно навсегда!

Друзьям-музыкантам, без них никак:

Братьям Бахманам, было выкачено, каждому, по уникальному вокальному микрофону «Shure sm 58» на стойке «Konig&Meyer». По тем временам, это был невероятно крутой подарок для певцов, которые не в телевизоре. Но братьев убедили, что они так здорово спели «Любовь, Комсомол и Весна» на «Осеннем балу» в честь дня Города, что им вышла премия от руководства Областного Комитета Партии. Вроде поверили… По слухам, старший, Андрей, в своей неметчине до сих пор хранит тот микрофон как «зеницу ока» и не продал его даже в смурные годы лютой голодовки.

Своему тёзке Мише Евдокимову я привез из своего времени роскошный концертный пиджак Pera. Это был шок, улёт, бомбическая сила и т. д., причём одновременно! Пиджак, как сказочный змей, был покрыт золотой чешуйчатой кожей и имел черные блестящие отвороты как у фрака. В этом пиджаке Мише, выходя на сцену конферировать, можно было просто молчать…

Игорю Реутову достался новый полуакустический «Gibson EC 335» как у Richard Hugh «Ritchie» Blackmore. Тоже, якобы, за какие-то его грехи перед Городом. От такой новости Игорь впал было в меланхолию, но быстро из неё выпал и сбегал в магазин за тремя «огнетушителями» азербайджанского портвейна «Агдам», спирт 19 об. %, сахар 8 %, по 2 руб. 60 коп. за бутылку 0,75 литра. Праздновать!

Сашу Аксёнова я одарил «Gibson Memphis ES-Les Paul Bass Gold Top» в сафьяновом кофре. А тот, просто взял кофр и ушел, и даже не спросил «за что?», и даже не сказал «спасибо!». Но мне показалось, что он немного не в себе. Действительно, будешь тут «не в себе», если тебе сначала яйца откручивают, а потом Gibson дарят.

Вале Бажнёву я вручил новое, роскошное, очень редкое издание — книгу в суперобложке «Рок-Энциклопедия 1976 года» от журнала New Musical Express, выпущенное в Великобритании компанией Hamlyn в издательстве Salamander Books и напечатанное в Бельгии. На память, от поклонников его поэтического таланта! И больше никто это издание не видел, а на любое обращение, типа: «Валя, дай посмотреть!», тот отвечал: «Не-а…, замусолишь! Давай, я тебе так расскажу».

Андрею Кормановскому явно пришёлся по вкусу подаренный ему на память не поймёшь от кого золотистый альт-саксофон «Buffet Advanced 400 Series BC8401-1-0». О чем он тут же и сообщил всем присутствующим проигрышем гениальной мелодии «Feelings» бразильского певца Морриса Альберта, выпущенной им на сингле в 1974 году.

Прощайте и вы, мои неугомонные друзья-музыканты, мне было хорошо и весело с вами! Теперь уже навсегда!

Себе, оттуда:

Все кладовки в Доме забил. Трехлитровые банки с мамы Аниными огурчиками -15 штук (больше у неё не было). Коньяк «КВ» — 12 ящиков. Коньяк «5 звёзд» — 10 ящиков. Икра красная — 25 коробок. Краб «Chatka» — 25 коробок. Икра чёрная «Астраханская» — 2 коробки (всё, что влезло в холодильник).

Ресторатору Гарику, мужикам-коллекционерам в «Машинках» и на «Пятаке» сказал, что всё, будет крайний рейс в те склады Госрезерва и их закрывают на длительную перезатарку. Насовали записок с заказами… Ну что, привёз конечно. Рассчитались. Попрощались. Жаль, я уже привык к такому славному калыму.

Да… Я ещё пригнал оттуда новенькую белую «Волгу» ГАЗ-24 и новую кремовую ГАЗ-21 с оленем. Купил их, тупо, на авторынке у грузин за «три цена». Да всё равно уже деньги девать было некуда. Ай, хороши машинки! Экспортный вариант. Вот теперь ддумаю, то ли их загнать, то ли себе оставить?

Зашёл в Деканат нового факультета.

Да всё у них тут хорошо, рабочая обстановка. Вайсберг, Кофман и Маликов — на лекциях. Профессора из ВШ ЦК КПСС — на лекциях. Доцент Трахтман — тоже на лекции. Секретарь Аня, как обычно, печатает. По-моему она изменилась…, похорошела, что ли? Прощайте и вы, мои золотые коллеги!

Студентов на 1 курс набрали, очень хорошие ребята, большинство из юнатов, как я и думал. Увлечённые, умненькие, с горящими глазами, со всего Союза, обязательно станут настоящими «Советскими Супергероями». Посмотрел журналы учебных групп с оценками, одни пятерки! Прощайте и вы, студенты, всё у вас теперь выйдет, жаль больше не увидимся.

Миша с ними, считай, учится. В Техникуме редко бывает. Тоже всё нормально у него идёт с учёбой. Я ему успел кое-что из последних своих изобретений растолковать, пусть теперь их здесь изобретает, очень пригодится.

Молодой Юра Шевчук поступил в Техникум и учится нормально. И работает! Пичугин приблизил его, загружает, как я и просил. Шевчук уже сколотил вокруг себя молодежное политическое движение «Зелёные» и топит за Экологию где только можно. Молодец парень, далеко пойдёт, если не остановят…, шучу! Прощай и ты, юный и шебутной, будущий «зелёный» политик Юра Шевчук, жаль больше не встретимся!

С Пичугиным я конечно встретился, сказал что всё, отзывают…, чтобы передал в Москв, «Евгеше» и «Товарищу Генералу», что больше нет нашей команды. Расстроился конечно «Птица», мол, да, всё передаст, а потом сказал:

— Ты Ангел вот что! Начальство есть начальство, отзывают, значит так надо! Но знай, ты наш Ангел и все твои заветы мы помним и выполним! А у нас, у эко-большевиков-ленинцев, слово-олово, как призовёшь, придём, и снова плечом к плечу! Всё понял?!

Я аж заплакал, конечно понял! Всё понял! Обнял, поцеловал старого вояку и в путь! Уже безвозвратно…

Сентябрь 2020 года. После Большого Скачка (Б. С.). Москва. Кремль. Совещание в ЦК КПСС. Стенографическая запись.

В президиуме: Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. С. Шевчук, Председатель КГБ СССР В. В. Власов, академик Л. А. Вайсберг, академик А. Г. Аганбегян и др. ответственные товарищи.

Шевчук: — Дорогие товарищи, друзья! Большой Скачок, о возможности и необходимости которого всё время говорили мы, эко-большевики-ленинцы, свершился! Сбылось мудрое пророчество товарища Гегеля! Из уже далекого 2000 года, символического начала третьего, товарищи, тысячелетия от Рождества Христова, мир проснулся сразу в 2020 году. И это ясно свидетельствует о единственно верном решении нашей Партии, принятое на своём XXV «экологическом» Съезде в 1976 году — идти никуда не сворачивая по пути Экологии, явленой нам Духами Вождя мирового пролетариата товарища Ленина и его гениального продолжателя, Отца народов, товарища Сталина, и воплощенной в жизнь на основе и благодаря, товарищи, глубоким теоретическим трудам, наших, советских академиков Моисеева и Аганбегяна!

(Академик Аганбегян встает в Президиуме и, прижимая правую руку к сердцу, кланяется в зал. Бурные аплодисменты!)

— «Экология, это дело каждого!», «Экология, это Скрепа Советского народа и всего прогрессивного человечества!», «Загрязнитель, платит!», «Береги Природу, мать твою!». Вот наши лозунги и дела за последние четверть века, которые и привели, товарищи, к столь впечатляющему успеху.

(Бурные, продолжительные аплодисменты!)

— Однако, — продолжает Шевчук, — За время, прошедшее с момента Большого Скачка, правохранительными органами и гражданскими эко-дружинами Страны выявлены возмутительные случаи поведения некоторых советских граждан, подвергшихся естественному природному омоложению в результате Большого Скачка, сразу на 20 лет, и которые в дальнейшем нам следует немедленно и жёстко пресекать всеми доступными средствами. Об этом вам доложит товарищ Власов. Пожалуйста, Вячеслав Владимирович!

Власов: — Дорогие товарищи! Некоторые советские граждане из «нынешних», видимо находясь в состоянии временного помутнения рассудка, начинают рассказывать окружающим о позорных явлениях и событиях, якобы, имевших место в истории Страны — гонках на лафетах, крушении Советского Союза, резком обнищании населения, военных конфликтах с соседними государствами, повышении пенсионного возраста, экологическими проблемами и др. Так в качестве источников экологических проблем Страны эти граждане называют «Красный Бор», «Фенольное озеро», «Чёрную дыру», «Усольехимпром» и др., то есть, те объекты, которые были надежно обезврежены и рекультивированы «до зелёной травы» еще в 80-х годах прошлого столетия с помощью технологий, успешно разработанных и внедрённых в промышленные серии нашими, товарищи, «Советскими Супергероями» — выпускниками Университета под руководством товарища Вайсберга.

(Академик Вайсберг встаёт в президиуме и, прижимая правую руку к сердцу, кланяется в зал. Бурные аплодисменты!)

В качестве главных «героев» позора Страны, — продолжает Власов, — Граждане называют фамилии: Горбачёв, Ельцин, Чубайс, Березовский, Абрамович и др., всего 208 человек. То есть всех тех, кто был повешен на Большой спортивной арене стадиона «Лужники» при большом скоплении народа ещё 4 августа 1980 года, сразу по окончанию Олимпиады-80. Даю справку — данные преступники были осуждены Басманным судом города Москвы за различные тяжкие преступления в особо крупных размерах — измена Родине, хищения государственного имущества, спекуляция, убийство и др. Всем им, по совокупности их преступных деяний судом был вынесен одинаково суровый, но справедливый, приговор — высшая мера социальной защиты общества — расстрел, впоследствии замененный на повешение (Березовский — повешен посмертно, на собственном галстуке), при том, что большое количество трудовых коллективов Страны решительно требовало четвертования с предварительным потрошением, и даже, товарищи, колесования преступников, о чем в ЦК Партии и КГБ СССР поступило множество телеграмм с мест.

— При этом, смертный приговор в отношении несовершеннолетнего Абрамовича, — Власов сверяется с бумажкой, — Коллегия Верховного суда СССР утвердила в связи с тем, что на предварительном следствии по факту спекуляции джинсами этот «тихий» еврейский мальчик с криком «За Сибнефть!» зубами, буквально разорвал на мелкие кусочки своего сокамерника — Березовского и, размахнувшись, убил его трупом прибежавшего на шум молодого надзирателя, комсомольца, лейтенанта, тов. Д.В.Захарченко, у которого, кстати, без кормильца осталась молодая жена и маленький сын.

Преступники не были связаны между собой, но тогдашнее руководство Страны по просьбам советских трудящихся и зарубежных гостей решило продлить непринуждённую «ламповую» атмосферу Олимпиады-80 ярким и эффектным зрелищем — казнью через повешение сразу 208 осужденных преступников, по типу, казни предателей-стрельцов прогрессивным российским Императором Петром I (Романовым). В настоящее время картина «Казнь упыря Чубайса со товарищи» заслуженного художника СССР Геннадия Сурикова, правнука знаменитого Василия Сурикова, находится в Государственной Третьяковской галерее рядом с известной картиной его прадеда «Утро стрелецкой казни» 1881 года.

По словам Главного психиатра СССР профессора Марии Александровны Спиридоновой, психическое отклонение, когда множество, не связанных друг с другом людей, вспоминают одни и те же несуществующие события, имеет название «Эффект Манделы». Данное психическое отклонение ещё плохо изучено и его носителей следует принудительно госпитализировать в психоневрологические диспансеры.

(Спиридонова, сидящая в зале на четвёртом ряду, встаёт и, прижимая правую руку к сердцу, раскланивается на четыре стороны. Бурные аплодисменты!)

— Отдельные советские граждане паникуют, — откашлявшись, продолжает своё выступление Власов, — Так как они до сих пор не могут не только назвать себя по отражению в зеркале, но и опознать своих родных и близких. Некоторые даже устраивают семейные трагедии. Вот только один пример! Гражданка N, в возрасте до Большого Скачка 62 лет, проснулась 42-летней. Она позвонила сыну, 38 лет, чтобы поделиться радостью обретения молодости. Сын, теперь уже 18 лет, сообщил матери, что раз такое дело, он срочно разводится с женой, его ровесницей, так как он ещё молодой и не нагулялся. А в семье сына, товарищи, двое внуков гражданки, 11 и 9 лет, которых омоложение не коснулось, т. к. они родились позже 2000 года. Однако, забирать их к себе, гражданка N не спешит и всем говорит, что собирается устраивать личную жизнь.

— Дорогие товарищи! — Власов делает паузу и продолжает, — Партия и КГБ СССР не против личной жизни советских граждан. Более того, они всячески борются с разводами путем сурового порицания желающих развестись на партсобраниях и собраниях трудовых коллективов. А иногда, не побоимся этого слова, и с помощью угрозы уголовной ответственности за различные семейные преступления, в основном, клевета, угрозы и драки друг с другом.

— Повсеместно, товарищи, — Власов слегка улыбается, — Открываются клубы «Эй, кому за 30, 40 и 50!», где трудящиеся в легкой и непринуждённой обстановке всегда могут выбрать себе пару для создания семьи и рождения детей. Работают эти клубы круглосуточно.

— Но если эти, с позволения сказать, «пары», — голос Власова твердеет, — получив омоложение в результате Б.С. бросают своих детей на попечение государства и уходят, простите, в загул… Таких мы будем наказывать, вплоть до оскопления и стерилизации таких гуляк! По решению суда, конечно… Доклад, закончил!

(Бурные аплодисменты, выкрики с мест «Браво!», «Даёшь!» и «Долой!»).

Шевчук (с металлом в голосе): — Как Верховный Главнокомандующий приказываю! Органам правопорядка и Советам народных депутатов всех уровней! Внимательно и последовательно, в двухгодичный срок, навести порядок с личными документами всех советских граждан. Каждый случай, требующий разбирательства, рассматривать отдельно и, при вынесении комиссионного решения, учитывать все обстоятельства дела. Детей, оставшихся без попечения несовершеннолетних родителей и их родственников, направлять в детприёмники с последующим распределением в детские дома и приёмные семьи.

— Товарищи, — резюмирует Шевчук, — Наша Партия сделает всё возможное и невозможное для успешной консолидации и ассимиляции в новую социальную общность «Советский народ», появившеюся в СССР после Большого Скачка, всех слоев населения нашей Советской Родины — бывших; нынешних; воскресших; виноватых и непричастных!

— Слава Советскому народу — эко-созидателю! — Слава КПСС!

(Долгие продолжительные аплодисменты, переходящие в бурные овации!)

Выписки из решений специальных Комиссий Советов народных депутатов районного уровня по вопросам консолидации и ассимиляции населения СССР, в 2020 году:

— Михалыч, дарова!

Я обернулся на голос. У забора стоял мой старинный друг и сосед Коля Земляков и улыбался во весь рот. Коля рад мне всегда, а я ему.

Приглядываюсь, а Коля-то как-то аномально помолодел! Куда-то ушли мешки под глазами, разгладились морщины, пузико сдулось… Ого, наверное, лет 20 махнул, как с куста! Моя жена Ирина его же теперь на запчасти разберёт, допрашивая с пристрастием, где и за сколько…

Вижу на груди у Коли необычный значок, типа, ментовской бляхи — эмалевая Земля в ладонях и солидная надпись бронзой «Эко-дружина СССР». Подхожу к зеркалу: «Не-е-т, это не я!». Вернее, я, но без лысины и брюха. На мой вопль из дверей кухни выглядывает моя жена Ирина:

— Чего орём, как марал на гоне? Иди завтракать.

О, Боже, как я любил когда-то это её клетчатое домашнее платье, с этим пояском на тонкой талии и глубоким вырезом, в котором как два солдатика стояли… Когда же это было?

— Ира, ты на себя в зеркало посмотри, — кричу я уже всё поняв, и бегом бегу поднимать супругу, рухнувшую в обморок возле зеркала.

О-о-о-о! Родители! Батя и мама Аня! Они старенькие уже были к 2000 году, но ЖИ-ВЫ-Е!

— Ну а чего нам будет-то?! — смущается батя, а у мамы Ани глаза мокрые. Ну теперь заживём, мы опять вместе!

А это что за Young Ladies с нашими внучками и собаками? Господи, это же наши взрослые дочери, Лера и Алёна! Ничего, всех с супругой удочерим, усыновим, и всех возьмем под опеку, никого никуда не отдадим! Вырастили тех, вырастим и этих!

«Тирли-ли! Тирли-ли!» — звонок мобильника выводит меня из моих мыслей, — Товарищ министр, это Олег Матвеенко, Ваш помощник. Когда Вас сегодня ждать? Делегация экологов США просит аудиенцию на 13–30. Успеете к этому времени прилететь в Москву или перенести встречу? И ещё, звонил академик Вайсберг, просил связаться.

Ого! Я министр?! Ай да Мишка, ай да сукин сын, он всё-таки добился своего! «Эй, Миша, это Ангел, отзовись!» — пробую я ментально докричаться до него. Эхом: «…зовись». Значит, нет больше отдельного Миши, а есть только я. Тогда откуда в голове поток не моих воспоминаний? Или уже моих?!

Опять звонок: — Братуха, привет! Я сейчас в Вене, на международном симпозиуме утилизаторов нефтешламов. Вот, вышел подышать перед своим докладом, пожелай мне удачи!

Желаю, конечно, желаю тебе удачи, искренне и сильно, мой младший брат, бывший «разбойник» Женя! Больше ты не будешь пить…

— Эй, хозяева, гостей, чё, принимаете?! — кричат от ворот, чуть хрипловатым, но таким знакомым всей Стране голосом! Миша, Евдокимов, Михал Сергеич! Конечно, принимаем! Больше ты не будешь губернатором!

Ох, а это же тётя Вера Землякова, подошла к нашему забору за Колей! Старенькая, с палочкой, но ЖИ-ВА-Я!

— Тетя Вера, привет! — кричу я, — А Калея Закатечичи ещё осталась у Вас?!

— Есть, есть Калея, заходи, Миша, отсыплю, — бальзамом на душу льются её слова.

Так…, значит, хвост змеи всё-таки превратился в её голову…, прошлое скачком догнало настоящее и стало этим настоящим!? Выходит, я спас Человечество от отходов?! В смысле, мы спасли, конечно…

Так значит, предки всё-таки сохранили Союз и в буквальном смысле стёрли, перепрыгнув во времени, годы беды?!

Ну здравствуй, Новый Прекрасный Мир!

А что же дальше? Какие ещё вызовы придётся принять и преодолеть Экологу?