Надеюсь.

Верю.

Жду.

Впервые я столкнулся с картинками, которые называют чернильными пятнами в кино.

Актер играющий доктора, диагностировал психическое расстройство у пациента, которого играл другой актер, показывая ему картинки с чернильными пятнами и спрашивая у него что он при этом чувствует.

Черный цвет всегда был табуирован мною, я не использовал ручки с черными чернилами, но при этом носил одежду черного цвета постоянною. Избегал мыслей и упоминаний о смерти в любом виде и форме.

Детство я провел в психиатрической лечебнице. Я не лежал там как ОТВЕТ. Там работала моя мама. Я ходил по коридорам больницы и считал квадраты. Пол состоял из квадратных плит. Я их считал, когда ходил по ним. Ингода общался с пациентами. Обедал в столовой больницы. Там вкусно готовили.

Не люблю и боюсь цифру четыре, кто-то сказал мне что она означает по-китайски смерть. При этом я живу всю жизнь на четвертом этаже и мой номер телефона включает три цифры четыре подряд.

Это странно, но безумие привлекает меня практически всю мою жизнь, я пытаюсь понять как это. Быть безумным. Всегда думал, что это сложно понять, сумасшедшие же не могут рассказать, как это быть сумасшедшим. Они думают они нормальные.

Всегда замечал, что если давно не видишь и не общаешься с человеком то, когда встречаешь его, то понимаешь, что это совсем не тот человек, с которым ты общался раньше. Он совсем другой.

Иногда мне очень сложно сделать выбор. Невыносимо тяжело. Я даже не могу выбрать из десяти одинаковых ложек одну, чтобы есть суп. Мне кажется, что они все расположены по-разному и это что-то значит.

Очень сложно иногда принять решение. Правильное решение. Кажется, что за неправильным решением может последовать череда непоправимых событий, которые затронут не только меня, но и моих близкий.

Они мешают мне. Мои мысли. Они не дают мне покой, не оставляют меня. Я все время думаю и мне очень тяжело что этот процесс никогда не останавливается, кажется, что это происходит даже во сне и я не могу спать нормально. Я не высыпаюсь. Очень устаю. А когда просыпаюсь, они нападают на меня снова.

Я не знаю сколько у меня личностей, к некоторым я уже привык и они бывают вместо меня часто, некоторые появляются редко, а лучше бы они были всегда. Есть очень навязчивые личности и мне они надоели, но я ничего не могу с ними сделать. Они просто приходят и становятся вместо меня.

Я постоянно делаю копии. Сохраняю все по несколько копий. Их становится так много, что уже и не знаю где они все. Некоторые копии хранятся в одном месте и я не понимаю зачем я так делаю, если носитель сломается, то ничего не останется. Но мне уже некуда сохранять новые копии.

Я прячу ножи, стараюсь не класть их острием к себе или тем, кто мне дорог. А вдруг что-то произойдет. Я нервничаю, когда кто-то размахивает рукой с ножом, так часто забывая нож в руке начинают делать что-то другое. Я прошу их положить нож. Иногда настойчиво. Они могут пораниться или поранить кого-то.

Когда я тороплюсь или волнуюсь моя речь становится сбивчивой, я могу перепутать слова местами, это не смешно, получается глупо и я думаю, что я спятил. Но не могу остановится, не могу успокоиться.

Разве так бывает, почему так? Почему так работает мой мозг, как он так успевает переставить слова?

Чувство вины. Оно всегда со мной. Это дрова для моей печки или моего паровоза или бензин для моей машины или электричество для моей квартиры. Чувство вины. Мне кажется, что я виноват во всем, что все из-за меня. Все плохое из-за меня. Я не знаю, как это остановить.

Если я буду рисовать круг мысленно у себя в голове, то я никогда не смогу нарисовать его полностью. У меня не получается. Линия доходит до конца и не соединяется в круг. Почему так? Это же просто, но я не могу.

Я стал боятся собак. В детстве. Когда хозяин дога, с которым я ехал в лифте, сказал мне что не надо трогать его собаку, при том, что раньше это не было запрещено и он даже с улыбкой здоровался и предлагал погладить его собаку. Странно, но я начал боятся собак после этого случая.

Я могу есть с пола. Если уроню еду на пол, то могу съесть ее. Дома. У себя. Но потом помою руки. Несколько раз. Мытье рук, это какой-то фетиш, я делаю это постоянно. Зачем? Не знаю, но мне кажется, что это нужно делать. Руки должны быть чистыми.

Боюсь высоты. Если приеду на лифте на четырнадцатый этаж, то не смогу выйти из лифта. И тем более не смогу выйти на балкон четырнадцатого этажа. Мосты, это вообще проблема. Если надо будет перейти по высокому мосту, то я не смогу.

Когда я был последний раз у доктора, он сказал, что я абсолютно здоров, только он почему-о не смотрел мне в глаза. Совсем. Он вообще был какой-то странный этот психиатр. Просто выдал мне справку, а когда я спросил его о том, не хочет ли он меня обследовать, то он показал рукой на дверь и сказал, чтобы я ушел.

Я всегда считал, что со мной что-то не так. Но когда я вижу, что люди смотрят в одну сторону и идут в другую, то понимаю, что я в порядке. Когда говорят, что осуждают кого-то за действия, которые совершают сами и при этом не понимают, что сами такие-же. Я и в этих случаях тоже понимаю, что я в порядке.

Я стал так много спать, что мне не хватает не только ночи, но и целого дня.

Мне стало не интересно. Не интересно говорить, читать, общаться. Мне стало не интересно жить. Я сплю.

Не придет и не спасет нас.

Не откроет двери затхлого подвала и не выпустит нас на свободу.

Никто.