Быстротечное путешествие инквизитора, жреца и воина Айкстли началось в Теночтитлане, когда он, поднявшись в салон дирижабля, с тоской посмотрел на провожавших его, торжественно одетых в белые мантии пипилтинов. Утром правители самого величественного города в мире призвали его к себе. Рослые, сильные и вооруженные карабинами разведчики-ягуары ворвались в дом Айкстли и разбудили его своими криками.

— Я должен лететь в Новый Амстердам? — с трудом скрывая недовольство, спросил он у правителей.

Опять холодные, зловонные и грязные колонии.

Мекатл, верховный пипилтин, который, по слухам, был любимцем Стального императора, прояснил ситуацию:

— Там совершили ритуальное убийство.

— Неужели британцы не могут навести порядок собственными силами?

Айкстли не питал особой любви к дальнему северу.

— Убили подростка. Способ, которым удалили его сердце, напоминает жертвоприношение Орла. Расследуй это дело и выясни, не обосновались ли в Новом Амстердаме мятежные жрецы-отступники.

Подобная догадка была для Айкстли полной неожиданностью. Обычно последователи старой религии находили убежище в приграничных краях между разбросанными и разобщенными колониальными поселениями. Бунтовщики не смели появляться в мексиканских городах — и, уж тем более, придерживаться древних путей ацтеков. Однако в хаосе диких иностранных общин — таких, как Новый Амстердам — они действительно могли найти сторонников.

— Что если предположение британцев соответствует истине? — спросил он у пипилтинов.

— Проведи свое расследование, — ответили правители. — Если в убийстве замешаны жрецы-отступники, мы должны искоренить эту ересь. Но если дело не в них, нам нужно понять, что там произошло.

Через семь часов Айкстли покинул страну отцов и влетел в пелену облаков над территорией французской Луизианы. Зафрахтованный им дирижабль, содрогаясь от усилий, преодолевал порывы встречного ветра. В конце первого дня путешествия они совершили краткую остановку для дозаправки и затем понеслись над племенными краями индейцев. К вечеру второго дня под ними, наконец, появился край аэродрома Нового Амстердама. Мир не так уж велик, подумал Айкстли. Он все еще не знал, как относиться к этому.

Когда стропы дирижабля упали на вытоптанную траву, колонисты в жалких отрепьях бросились привязывать концы веревок к крепежным кольям. Бледные лица с благоговением смотрели на воздушный корабль. Люди выкрикивали фразы на грубых и утробных языках: английском, голландском и французском. Айкстли знал эти наречия. Он выучил их, сражаясь с колонистами на мексиканском побережье во время вторжения 89 года.

Гондола дирижабля «поцеловала» землю, и стюарды спустили трап. Инквизитор сошел со ступеней. За ним покорно следовал слуга с большими чемоданами. Алчный холод впился в тело южанина, и Айкстли, одетый лишь в пурпурно-красную мантию, содрогнулся от озноба. Перо в аккуратно подвязанных волосах трепетало и гнулось под порывами кусачего ветра. К нему направился мужчина с луковичным носом. Айкстли с завистью взглянул на его толстый плащ с капюшоном и вязаные наушники на голове. Англичанин самоуверенно подошел к инквизитору и вытянул руку для приветствия.

— Гордон Дойль, сэр. Я к вашим услугам!

Ацтек брезгливо посмотрел на руку мужчины и слегка кивнул головой.

— Я Айкстли.

— Чудесно! А как ваша фамилия?

— Я просто Айкстли.

Гордон смущенно потер ладонь о ткань плаща и вытащил курительную трубку.

— Видите ли, Айкстли. Я прибыл из Лондона за день до того, как произошло это убийство. Скотланд-Ярд направил меня сюда для поимки насильника из Олбани. Мы столкнулись с целой серией отвратительных преступлений. Несчастные мальчики. Жаль, что они закончили жизнь таким скверным образом. Этот сенсационный материал попал во все газеты.

Похоже, Гордон был впечатлительным человеком.

— Вы расследовали случай с вырезанным сердцем? — спросил инквизитор.

— Еще нет. Прошу вас следовать за мной. Нас ожидает двухколесный экипаж.

Убийство произошло в Колониальном музее — массивном здании неоголландского стиля, возведенном в восточной части центрального парка Нового Амстердама. Кучер хлестнул плетью массивную лошадь, и кэб, набрав скорость, помчал их по оживленным улицам Манхэттена.

— Это очень современный город, — сказал Гордон.

Едкий дым его трубки смешался с запахами сгнивших отбросов и лошадиного помета. Многолюдная столица колонии размещала мусорные свалки прямо на улицах. Хорошо, что их город имел канализацию.

Откинувшись на спинку сидения, Айкстли разглядывал британские здания. Плотность населения на острове была больше, чем в Теночтитлане. Громоздкие кирпичные дома поражали своей высотой — некоторые из них поднимались до десяти этажей. Они располагались слева от дороги. Справа тянулись оранжереи и национальный парк, чей вид портили костры бедняков из района трущоб.

Гордон заметил презрительный взгляд южанина.

— Чертовы революционеры. Очередная волна беженцев в этом году. Недавно армия британской короны завоевала край так называемых американцев. Проклятые террористы. Как видите, им оказалось мало прошлого урока.

— Почему вы разрешили им устроить лагерь на общественных землях?

— Бездомные люди — это извечная проблема больших городов. Пусть лучше они будут в одном месте. Мы не хотим, чтобы они расползались по всей округе, готовя заговоры и восстания.

Экипаж слегка накренился вперед и остановился. Лошадь звучно испортила воздух. Айкстли спрыгнул в грязь и направился к внушительным ступеням Колониального музея. Он продрог до костей от холодного пронизывающего ветра. Ему не терпелось войти в здание.

— Вы провели опрос людей, живущих в парке?

Гордон громко прочистил горло.

— Великий боже, сэр! За кого вы меня принимаете? За провинциального простака? Конечно, мы опросили этих чертовых революционеров.

Айкстли игнорировал его чрезмерную реакцию. Он переступил порог массивной медной двери и, войдя в музей, прошел мимо ожидавших полицейских. На стене висело рекламное объявление: «Идите и посмотрите на оригинальную декларацию о разъединении колоний». Рядом красовался вставленный в рамку символ Северной Америки: змея, рассеченная на тринадцать кусков.

— А вот и место преступления.

Два дня назад несчастный юноша собирался покинуть город. В его кармане нашли телеграмму из Мексики. В воздухе чувствовался безошибочный запах разложения. Приблизившись к телу, Гордон и Айкстли поднесли к лицам носовые платки. Инквизитор искоса взглянул на труп и осмотрелся по сторонам.

— Ваши люди провели в этом зале влажную уборку? Почему я не вижу на полу кровь, которая должна была излиться из тела?

— Да, кровь почему-то отсутствует, — согласился Гордон.

— Способ, которым вскрыли грудь, напоминает ритуальное убийство. Но сердце извлекли расчетливо и аккуратно. В церемониальной практике так никто не поступает. К тому же, я заметил еще одно несоответствие.

— Все внутренности остались в теле, — ткнув в воздух трубкой, произнес англичанин. — Обычно их сжигают, верно?

— В древнеацтекском ритуале сердце вырывают из груди сильным рывком, — продолжил Айкстли. — Однако мы не увидели на полу ни одной капли крови. Сердце юноши удалили хирургическим образом, а затем унесли его в закрытом контейнере. Все это было сделано только для того, чтобы породить очередную сенсацию. Кому-то хотелось напомнить жителям города об угрозе с юга. Но мексиканские жрецы тут ни при чем.

Хорошая новость. Хотя она, конечно, не обрадовала Гордона. Англичанин нахмурился.

— Тогда, я полагаю, дело останется нераскрытым.

— Неужели у вас нет других версий?

— Ничего конкретного, — ответил Гордон. — Мексиканский след был нашим лучшим вариантом. Он давал нам возможность на проведение следственных действий среди определенных слоев населения.

Ацтек с укором покачал головой.

— То есть вы могли бы устроить облаву на людей с другим цветом кожи?

Англичанину хватило приличия смущенно потупить свой взор.

— Один из охранников видел подозрительного человека.

— Темнокожего?

— Краснокожего. Он так сказал.

Гордон подозвал экипаж. Взглянув на обочину, Айкстли увидел небольшую группу чумазых уличных мальчишек. Они выбралась из кустов, чтобы поглазеть на ацтека. Их холодные колючие взгляды были лишены любопытства. Один из беспризорников держал в левой руке небольшой кусок плотной бумаги. Он почтительно поглаживал его грязными пальцами.

— И этот подозрительный субъект был таким же красным, как я? — спросил Айкстли.

Его взгляд напугал сорванцов. Они быстро исчезли в кустах Центрального парка. Экипаж покачнулся, когда Гордон сел на пассажирское сидение.

— Мы не носим собой палитры и краски художника. Когда ваше посольство увидело заголовки газет и сообщило, что направит к нам опытного специалиста, мы вздохнули с облегчением. У нас появилась надежда на раскрытие дела. Метод убийства был несколько дикарским… Я хотел сказать, уникальным.

Гордон окликнул кучера и назвал ему адрес гостиницы, в которой для Айкстли забронировали номер.

— Мистер Дойль, говоря о нашей культуре, вы все время ссылаетесь на прошлые века. Вам следовало бы познакомиться с современной Мексикой.

Услышав это замечаний, Гордон хитро улыбнулся.

— Тем не менее вы прилетели к нам. И очень быстро, сэр. Ваше правительство проявило живой интерес. То есть дело действительно может быть связано с политикой.

Какой сообразительный сыщик, подумал Айкстли. Он не пропускает ни одной детали.

— Мистер Дойль, вам известно, кто я такой?

— У меня имеются некоторые соображения.

— Я не шпион, а инквизитор. Моей работой является поиск еретиков. Я нахожу отступников и искореняю их ересь.

Экипаж под цоканье копыт передвигался по хаотическому лабиринту делового центра Нового Амстердама.

— Когда ваши орды вторглись на наш континент…

— Испанцы, сэр. Испанцы, а не мы.

Айкстли пожал плечами. Для него один европейский народ ничем не отличался от другого.

— …они имели несколько преимуществ. Ружья, сталь и болезни. Но, что более важно, они наняли воинов Тласкалы, которые не признавали нашей налоговой системы и страшились смерти от ножей жрецов. Когда Кортес взял лидера нации в заложники, и Мотесума, встав перед городской стеной, велел своему народу склониться перед испанцами, ацтеки забросали его камнями, избрали нового лидера и изгнали белых из окрестных городов. Мои предки сражались во многих битвах и умирали от неизвестных болезней. Но они отстояли наше существование.

Убив императора, мы поняли, насколько нас ограничивали традиции и религиозный уклад. Они мешали нам жить. Поэтому отцы нации решили, что нас могут спасти только новые пути развития. Первой переменой стал отказ от налогов с племенных городов. И мы заявили, что больше не будем жертвовать богам жизни неугодных нам людей. Это принесло хорошие плоды. Обновление было кровавым и долгим. Но поверьте, Гордон, идея социального развития привела к удивительным результатам. Особенно, когда она распространилась по всей Мексике.

Я стараюсь помогать этой идее. Я убеждаю наших оппонентов, что мы больше не нуждаемся в кровавых жертвах. Люди Мексики равны между собой. И, главное, у нас появился свой собственный путь жизни, альтернативный мировоззрению захватчиков. Если же кто-то из моих соотечественников возвращается к прежней религии, я выслеживаю их, мистер Дойль, и, находя, беру ужасную цену за неблагодарное отступничество.

— Значит, вас привело к нам желание справедливости? Вы хотите убедиться, что ваша прошлая репутация кровавых дикарей не сохранилась в нашем обществе?

— Что-то типа этого.

За последние триста лет Мексика выкрала из Европы почти всех своих еретиков. Жители Теночтитлана уже не помнили, когда в их городе сжигали людей. В основном, ацтеки отвергали европейские идеи, но охотно принимали технические новшества — то, что приносило пользу Мексике.

Все, что вело к разобщению общества, уничтожалось на корню. Вот в чем заключалась работа инквизитора.

Войдя в темную гостиную тесного и зловонного номера, Айкстли разочарованно вздохнул. И этот отель претендовал на качественное отопление! Он снял цветастый плащ и повесил на вешалку золотую нарукавную повязку, подтверждавшую статус его профессии. Гордон Дойль последовал за ним и с интересом осмотрел помещение.

— Прекрасные апартаменты! Меня смущает только одно. Вы так и не спросили, удалось ли нам опознать убитого юношу.

— Я думал, что вы расскажете мне о нем, если посчитаете эту информацию важной для расследования. Разве не так?

— Важной? Возможно. Он внук одного из видных революционеров.

Гордон взглянул на инквизитора, ожидая какой-нибудь реакции. В конце концов южанин ответил:

— Я не могу придумать версий и причин, по которым моя культурная страна нуждалась бы в убийстве беглого диссидента. Причем варварским способом, бросающим на нас нелепые и незаслуженные подозрения.

Айкстли содрогнулся от холода. Казалось, что он стоял на вершине горы.

— Это не наше дело, понимаете? Если вам нужны подозреваемые с другим цветом кожи, ищите их среди своих бездомных.

Прикоснувшись пальцами к громоздкой шляпе, Гордон направился к двери.

— Завтра утром я отвезу вас на аэродром.

— Буду очень благодарен.

Какое-то время Айкстли сидел у печи. Когда ему не удалось согреться, он признал свою попытку тщетной и забрался в постель под колючее шерстяное одеяло. Его ноги ломило до боли, и этой пытке, казалось, не было конца. Однако тело понемногу расслабилось. Он погрузился в легкий сон, который прерывали странные приступы дрожи. В один из таких моментов он услышал скрип половиц.

Айкстли скатился с постели и укрылся под кроватью. Почти в тот же миг большая дубина смяла подушку. Инквизитор тут же выкатился обратно, ударил правой ногой по коленной чашечке противника и сделал левой стопой коварную подсечку. Ответом был вялый мах дубиной. Каменные шипы вонзили в бедро Айкстли и разорвали кожу. Враг использовал мейсхьюитл — древнее оружие ацтеков, Где он только достал такой музейный экспонат?

Вероятно, это был лишь отвлекающий маневр. Огромный мужчина набросился на него, и они, сцепившись, покатились по полу. Вскоре инквизитор понял, что большой вес давал противнику преимущество. Кровавая схватка, с захватами, ударами и коварными приемами, напоминала ему нечто среднее между поединком греческих борцов и петушиным боем. Все закончилось, когда Айкстли вырвал мейсхьюитл из руки атаковавшего врага и ударил им по лицу мужчины.

Через несколько минут консьерж отеля воспользовался пневматической почтой и отправил Гордону срочное сообщение. Когда инспектор полиции вошел в спальную Айкстли, тот выглядел хуже избитой собаки. Инквизитор сидел на кровати, держа в руках короткую дубину с заостренными шипами. Кровь капала с них на мертвого мужчину, лежавшего в ногах ацтека.

— О Боже! — прошептал Гордон.

— Он не из Мексики, — произнес южанин. — Кто-то старательно пытается разжечь конфликт между нашими странами. Нам подбрасывают сфабрикованные улики, но они выглядят достаточно правдоподобными.

Айкстли склонился над трупом и обыскал карманы убитого. Никаких документов. Только бежевая карточка с рядами аккуратных маленьких отверстий. Инквизитор приподнял ее клицу.

— Смотрите, что я нашел.

Гордон взглянул на перфорированную карточку.

— Такие штуки используются в ткацкой промышленности, верно?

Айкстли кивнул головой.

— Вот это действительно улика. Они не учли, что я умелый воин. Узнайте, кто производит и продает такие перфорированные карты. У нас не так уж много времени. Скоро наши недруги поймут, что их наемный убийца погиб.

— Я немедленно приступлю к расследованию. Мои люди вынесут труп. Вам предоставят новый номер и выделят надежную охрану.

— Благодарю вас, Гордон.

Айкстли знал, что не сможет заснуть. Он вызвал консьержа и передал ему сообщение, отменявшее заказ на утренний дирижабль до Теночтитлана. Инквизитор решил довести до конца это дело.

Перед первыми лучами солнца неутомимый Гордон вновь вернулся в отель. Он нашел Айкстли в ресторане, где тот задумчиво сидел над чашкой горячего кофе — ближайшим аналогом какао, к которому привык ацтек. Напиток немного согрел инквизитора.

— Я слышал, что вы отложили свое возвращение на родину, — сказал инспектор полиции.

— Новости расходятся быстро, — ответил Айкстли, помешивая ложкой сладкий кофе. — Я должен узнать, кто пожелал мне смерти. Обычное профессиональное любопытство. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Расследование может затянуться на недели или даже на месяцы. У нас недопустимы жестокие допросы свидетелей и пустые обвинения ни в чем не повинных людей. Наш метод предполагает методическую работу, с полным пересмотром гипотез и версий, которые нам придется проверять и доказывать. От вас потребуется хладнокровие, умеренность и объективность суждений.

— Тогда ваш след остынет и затеряется в пыли.

Айкстли сделал глоток и поставил чашку на стол. Возможно, этот англичанин не так уж и плох. Впервые за последние два дня на лице ацтека появилась улыбка.

— Мистер Дойль, мне кажется, что у нас с вами имеется нечто общее.

— Что именно?

— Мы дети просвещения.

Гордон нахмурился.

— Я не хотел бы обсуждать эту тему. Дело в том, что французские революционеры и колониальные террористы тоже называют себя детьми просвещения.

— Я не имею в виду политический контекст, — со смехом сказал Айкстли. — Я говорю о вашем уважении к правде. О вашем интересе к тому, куда ведут следы преступления. Сейчас передо мной возникла сложная загадка. Кто-то хочет моей смерти. Признаюсь, я заинтригован.

Судя по всему, его слова не убедили Гордона. Маска добродушия, которую надел инквизитор, была фальшивой. Под ней кипел гнев. Айкстли желал найти человека, который организовал покушение на его и без того нелегкую жизнь.

— Ладно, оставайтесь, — сказал Гордон. — Надеюсь, вы безоружны? Я не хочу, чтобы вы создавали проблемы.

— Я безоружен, — разведя руки в стороны, ответил южанин.

Англичанин бросил на стол перфорированную карту.

— Сейчас мы посетим производителей этих штуковин. А вечером вас перевезут в другую гостиницу.

Это огромное кирпичное здание, с высокими дымившими трубами, располагалось близ доков Нового Амстердама и называлось «Компанией табулирующих машин Холлерита». Их уже поджидал мистер Джейсон Финессон — джентльмен в изящном фраке и цилиндре. Его пенсне так плотно сидело на переносице, что оставляло на коже глубокие следы.

— Приветствую вас, детектив.

Он пожал руку Гордона и затем повернулся к Айкстли.

— И вас, сэр.

Айкстли кивнул головой и, повернувшись к Гордону, увидел, что тот вытащил из кармана перфорированную карту. Инквизитор не верил, что визит в компанию даст им ценную информацию, но он держал свои сомнения при себе. Если карта управляла вязальными станками, то она могла контролировать и другие виды машин.

— О! — взглянув на предмет, воскликнул Финессон. — Перфокарта. В вашем сообщении говорилось, что ее нашли на месте преступления?

— Да, — утвердительно кивнув, ответил Гордон.

— Как любопытно.

Финессон приподнял ее к газовой лампе, светившей в углу комнаты. Он осмотрел ряды отверстий и покосился на секретаря, сидевшего за столом у входа в кабинет. Этот усталый на вид мужчина с зачесанными назад волосами раздраженно хмыкнул, поправил черный деловой костюм и склонился над раскрытым гроссбухом.

— Могу сказать, что данная карточка была сделана на нашей машине, — произнес мистер Финессон.

— Отлично.

Гордон лучился от восторга. Трепет охотника.

— Но это вряд ли вам поможет, — продолжил их собеседник. — Наши клиенты заказывают такие перфокарты пачками. Их используют в различных сферах бизнеса. Я понятия не имею, кому из клиентов она могла принадлежать.

Айкстли посмотрел на Финессона. Тот выглядел уверенным и говорил убедительным тоном. Его слова могли быть правдивыми.

— Вы управляющий компанией?

— Да.

— Для каких конкретных целей ваши клиенты используют эти карточки?

— О! Позвольте мне показать вам нашу технику.

Финессон провел их через несколько темных коридоров, и они вошли в большой зал с невероятно высоким потолком. Помещение выглядело результатом любви швейцарского часовщика и инженера, конструирующего локомотивы. Повсюду, щелкая, крутились массивные шестеренки и поршни размером с человека. Рядом с ними вращались блоки и стержни. В центре зала возвышались паровые котлы, чья мощность была сопоставима с двигателями трансатлантических лайнеров. В подведенных к ним трубах шипел нагретый пар.

— Прошлым летом нам поручили провести пересчет населения английских колоний. Кроме того, господа, мы ведем расчеты торговых фирм, выполняем математические вычисления для ведущих ученых, изучающих тайны вселенной, а также используем наши ресурсы для решения важных инженерных задач.

— То есть это механическая счетная машина, — догадался Айкстли. — Я слышал о таких устройствах.

Финессон гордо прошелся перед ними, словно цирковой шпрехшталмейстер.

— О, нет! Вы видите нечто большее! Наша машина выполняет сложнейшие математические действия и генерирует директивные инструкции. Это вычислительный агрегат, джентльмены! Один из четырех или пяти во всем мире. Я готов поспорить, инспектор, что если вы создадите математическую модель правоохранительных органов, сведете ее к формулам и переменным, а затем вставите все данные в нашу машину, мы сможем управлять полицией с невиданной доселе эффективностью.

— Похоже, мы встретили еще одно дитя просвещения, — подмигнув ацтеку, тихо прошептал инспектор.

Очевидно, Айкстли не услышал его шутки. Южанин, открыв рот, смотрел на огромное устройство.

— И это только начало, — продолжил Финессон. — Я говорил с вашими коллегами из голландской части Нового Амстердама. Да, им нравится сотрудничество с британцами, и они высоко ценят совместное управление этим крохотным островом. Но почему бы ни пойти дальше? Надеюсь, вы слышали о новых исследованиях в области физиогномики? О том, что вы можете определять характер человека по уникальным чертам и характеристикам лица?

Инквизитор и инспектор кивнули.

— Я предложил Его превосходительству Ван Остранду прекрасную идею. Мы могли бы взять наброски всех преступников нашей колонии, загрузить их в вычислительную машину и найти точки сходства. Затем работники мэрии собрали бы портреты горожан. Мы бы загрузили их в машину и выявили потенциальных преступников еще до того, как они совершили бы свои злодеяния. Господа! Это произвело бы революцию в вашей профессии!

Гордон и Айкстли переглянулись. Инквизитор первым задал очевидный вопрос.

— А если вы начнете подтасовывать входные данные вашего устройства?

— Что? — возмутился Финессон. — Неужели я похож на мошенника? Как вы только могли подумать об этом?

— Я так понял, что голландцы не вложили деньги в вашу затею? — меняя тему, поинтересовался инспектор.

— Нет, — глядя на свои ботинки, ответил управляющий. — К моему огромному сожалению.

— Все ясно.

Айкстли поднял с транспортировочной ленты одну из перфокарт и посмотрел на непонятный узор из сотен крохотных отверстий. Рабочий, стоявший у пульта управления, требовательно протянул к нему руку.

— Верните карту, сэр. Порядок, в котором мы загружаем данные в машину, очень важен. Он управляет действиями считывающего устройства.

— Мистер Финессон, — произнес инспектор, — нам хотелось бы взглянуть на список ваших клиентов.

— У вас имеется судебное предписание?

Айкстли с надеждой взглянул на Гордона, но тот, нахмурившись, покачал головой.

— Пока еще нет.

— Если наши клиенты узнают, что мы с такой легкостью предоставляем конфиденциальную информацию, я потеряю половину заказов. Эти расчеты содержат секретные данные уважаемых фирм. Многие предприниматели огорчатся, если сведения о них начнут распространяться по городу.

— Я понимаю вашу точку зрения.

Закончив беседу, Гордон и Айкстли покинули здание компании. Им предстоял обратный путь в гостиницу.

— Пустая трата времени, — набивая трубку, раздраженно проворчал инспектор. — Физиогномика… Подумать только!

— Возможно, не все так плохо.

Ацтек поднес к лицу зеркало. Казалось, что он проверял макияж на своем лице. За их экипажем бежал чумазый уличный мальчишка. Он старался не отставать от кэба, и в толчее людных улиц ему неплохо удавалось это. Южанин постучал рукой по крыше, привлекая внимание кучера. Он передал ему бумажную купюру.

— Остановитесь здесь. Я хочу, чтобы вы сходили в один из тех магазинов и купили себе что-нибудь. Просто потяните время.

— Слушаюсь, сэр.

Большие баки кучера трепетали на ветру. Он спрыгнул на землю и направился к скорняжной лавке.

— Что вы задумали, черт побери? — спросил Гордон.

— Тренируйте наблюдательность, мистер Дойль. За нашим экипажем следит уличный мальчик. Это тот самый беспризорник, которого я заметил вчера у Колониального музея. Когда мы выходили на улицу, он тоже наблюдал за нами, и в его руках я видел одну из перфокарт Финессона. Надеюсь, вы не сочтете это совпадением?

— Не сочту, — проворчал Гордон.

— Тогда я рад совпадению мнений.

Инспектор осмотрелся по сторонам.

— Мы сейчас в таком районе города, где чужеземцам лучше не задерживаться. Особенно в цветастых накидках и с перьями на голове, как у вас.

— Именно поэтому я и выбрал это место, — ответил Айкстли.

Он разглядывал людей, которые уворачивались от проезжавших кэбов и протискивались между рядами уличных торговцев. Мимо них прогремел трамвай с кондуктором, отчаянно звонившим в колокольчик. Южанин указал рукой на молодого человека.

— Подзовите того парня. Да, того, что продает гнилые яблоки.

— Эй, торговец!

Юноша испуганно пригнулся над коробкой с яблоками. В его прищуренных глазах искрилось подозрение.

— Что вам угодно?

Гордон показал полицейскую бляху и схватил парня за шиворот, не дав тому убежать. Айкстли сунул в руку торговца пачку денежных купюр.

— Ты не хотел бы поработать на нас? Это половина суммы, которую ты получишь по окончанию дела.

— Такие деньги ты не получишь и за две недели торговли, — заверил юношу Гордон. — И ты же не хочешь, чтобы я начал расспрашивать тебя о поставщиках твоей гнилятины?

Парень перестал вырываться.

— Что конкретно вы хотите?

— Тут один чесоточный следит за нашим экипажем. Нет, не оглядывайся! Нам нужно, чтобы ты сел ему на хвост. Когда мы доберемся до гостиницы, он, несомненно, помчится к хозяину для отчета о нашем местонахождении. Следуй за ним, но так, чтобы он не заметил тебя. Найди нас потом в Вальдорфском отеле. Спросишь инспектора Дойля.

Парень натянул кепку на уши.

— Будет сделано, сэр.

— А вот и наш возничий, — сказал Айкстли. — Давайте, возьмем эти яблоки, чтобы мальчишка ничего не заподозрил.

Гордон взял коробку, и кучер, приняв ее на ходу, деловито спросил:

— Мы можем ехать дальше, господа?

— Да, трогай.

Когда кэбмен забрался на заднюю площадку, повозка слегка покачнулась. Кучер осмотрел дорогу, щелкнул хлыстом, и двухколесный экипаж тронулся в путь. Айкстли поерзал, устраиваясь на сидении.

— Это вы хитро придумали, — похвалил его Гордон.

— Лишь бы все получилось.

Взглянув на гнилые яблоки, ацтек хотел поговорить о голоде, царившем в Новом Амстердаме. Но, покосившись на инспектора, он решил оставить мужчину в покое.

— Сейчас вернемся в отель и подождем вестей от нашего посыльного, — сказал англичанин.

— Да, вы уже говорили, что ваш стиль расследования потребует от меня большого терпения.

Гордон устало вздохнул.

Их посыльный вернулся после обеда. Когда они выходили из ресторана, инквизитор заметил, что швейцар с кем-то ругается. Его оппонентом оказался молодой торговец, упрямо настаивавший на встрече с важными людьми, которые жили в гостинице. Айкстли и Гордон вышли на улицу.

— Вы что-нибудь выяснили? — спросил инспектор.

— Я знаю, куда пошел мальчишка.

Молодой человек все еще задыхался от бега.

— Отвезите нас туда!

— Как насчет моих денег?

Айкстли ощупал карманы накидки и вытащил несколько купюр, которых могло хватить лишь на оплату кэба. Он вопросительно посмотрел на Гордона, но тот развел руками в стороны.

— Я потратил все деньги за обеденным столом.

— Мы поедем в банк и снимем требуемую сумму с моего счета. Но сначала тебе придется показать нам, куда направился мальчишка.

— Проклятье! Я знал, что вы обманете меня.

— Посмотри на нас, — рявкнул Гордон. — Мы похожи на мошенников?

Парень осмотрел его с головы до пят и неохотно признал:

— Думаю, что нет. Но я намерен получить свои деньги.

Его целеустремленность вызывала уважение. Они подозвали экипаж.

— Ист-риверский порт, — сказал торговец.

Они потеснились и усадили его между собой. Юноша пропах потом и прочими телесными запахами. Кроме того, он всю дорогу ворчал о задержке с оплатой. Когда впереди замаячил ист-риверский мост, экипаж замедлился. Парень высунул голову наружу и, осмотрев район, указал вознице на несколько кирпичных зданий. Склады Холлерита.

— Хм! — фыркнул Гордон. — Эта их физиогномика никуда не годится.

— Виновность Финессона пока не доказана, — напомнил инквизитор. — Он может ничего не знать.

Спрыгнув на тротуар, Айкстли расплатился за поездку. Гордон что-то написал на визитке и передал ее кэбмену.

— Управление полиции утроит вашу обычную плату, если вы подождете нас где-нибудь поблизости.

Кучер кивнул головой, приняв на веру обещание о щедром вознаграждении.

— Эй! — окликнул их торговец. — Будьте осторожными. Тот мальчишка, за которым я следил… Он связан с конституционалистами. Вряд ли вам захочется оказаться в руках у этой банды.

— Спасибо, — сказал Айкстли, похлопав его по плечу. — Если мы не вернемся через пятнадцать минут, вызывай полицию.

— Вот еще, — ответил юноша.

— Они хорошо заплатят тебе, — пообещал ему Гордон.

— Тогда я подумаю.

Он перешел на другую сторону улицы и исчез в тени здания. Парень удрал бы в любую минуту, если бы его не останавливала жажда денег.

— Что мы ищем? — спросил Гордон, пока они обходили кирпичное строение.

— Легкий доступ внутрь, — ответил Айкстли.

Из-за стены доносился странный грохот, от которого вибрировала земля под ногами.

— Без ордера на обыск мы не сможем войти в помещение…

— Я обладаю дипломатическим иммунитетом.

Инквизитор нашел подходящий оконный проем и, разбив стекло, открыл раму.

— Я прошу вас сопровождать меня и защищать мою жизнь от всевозможных угроз. Иначе между нашими странами может произойти серьезный конфликт.

Гордон облизал пересохшие губы.

— Будь я проклят, если…

Айкстли подождал продолжения фразы, но поскольку она осталась незавершенной, он забрался на подоконник и проник внутрь здания. Гордон последовал его примеру. В помещении было темно. Вокруг смутно вырисовывались контуры ящиков и больших механизмов. Гордон вытащил электрический фонарик и включил его.

Внезапно весь склад озарился светом. Газовые лампы на стенах засияли на полную мощность. Перед Айкстли и Гордоном стояла толпа детей. Лица беспризорников были мрачными и серьезными. Их возглавлял рослый и крепкий мужчина — очевидно, рабочий из дока. Он держал в руке моток веревки.

— Добро пожаловать в общину Объединенных штатов, — рявкнул мужчина.

Ацтек взглянул на его левое предплечье, где красовалась татуировка с оскалившейся змеей. Надпись под ней гласила: «Лучше не трогай меня!» Айкстли сомневался, что при виде таких мышц кто-то осмелился бы совершить такой отважный поступок.

К толпе детей присоединилось еще несколько портовых грузчиков. Они направились к инспектору и инквизитору, связали их веревками и, несмотря на небольшое сопротивление, сковали руки Гордона его же собственными наручниками.

— Могу ли я узнать, по какому праву вы задержали нас? — спросил англичанин.

Под левым глазом инспектора набухал пурпурный синяк, и Айкстли искренне восхищался его хладнокровием в данной ситуации. Сам он начинал подумывать о последней молитве богам.

— Вам чертовски хорошо известно, что вы нарушили границы личной собственности, — ответил татуированный верзила. — Не разыгрывайте из себя невинных придурков.

— Как скажете. И что нас теперь ожидает?

— Не что, а кто!

Трое портовых рабочих разошлись в стороны, уступив место щеголеватому мужчине в цилиндре и фраке. Хитроватые глаза на скуластом лице лучились неприкрытым весельем.

Ситуация становится все интереснее и интереснее, подумал инквизитор. Тем более, что нас еще не убили.

— Позвольте, угадаю, — сказал он. — Мистер Холлерит?

Мужчина снял шляпу и передал ее одному из уличных мальчишек. Кто-то принес стул. Хозяин склада сел и осмотрел своих пленников.

— Джастин Холлерит. Вы пришли сюда, чтобы убить меня?

— Мы ищем убийцу, который совершил преступление в Колониальном музее, — ответил Гордон.

— О, поздравляю! — с усмешкой произнес Холлерит. — Вы уже нашли его.

Гордон напрягся, проверяя прочность веревок.

— Так это вы?

Мужчина во фраке покачал головой. Он щелкнул пальцами, и уличные мальчишки бросились выполнять его безмолвный приказ. Массивный занавес, скрывавший большую часть помещения, раздвинулся в стороны, и Айкстли увидел за ним огромный агрегат, в сравнении с которым машина, стоявшая в здании компании, выглядел просто игрушкой.

Склад наполнился шумом вращавшихся стержней и тысяч шестеренок. Мальчишки бегали от пульта к пульту, держа в руках перфокарты. Теперь Айкстли понял, почему земля снаружи здания дрожала под ногами. Мощная вибрация сотрясала бетонированный пол. Инквизитор вновь осмотрел помещение, гадая, как его семье объяснят причину, по которой он погиб в колониальном городе на севере. В этом не было никакой чести, подумал он. Вообще никакой!

— Вот убийца, которого вы ищете, — сказал Холлерит. — Как вы планируете предать его правосудию?

Гордон покачал головой.

— О чем вы говорите, черт возьми?

Холлерит широким жестом указал на огромную машину.

— Вы, ацтек, как никто другой, должны понимать, в какой стадии развития мы сейчас находимся.

— Это почему же? — с вызовом спросил Айкстли.

Очевидно, мужчина хотел что-то доказать. Он ожидал признания своих идей. Если им удастся разговорить его, то, возможно, молодой торговец успеет вызвать полицию. Но выполнит ли юноша свое обещание? Это была рискованная игра.

— Наши страны пережили гнет тиранов и оккупантов…

Холлерит вскочил на ноги. Мышцы инквизитора непроизвольно напряглись.

— Недавно колонисты попытались восстать, но англичане безжалостно подавили их бунт.

— Так вы диссидент, — сердито зашипел инспектор.

— Мы революционеры! — закричал Холлерит. — Мы визионеры! Джентльмены, вы видите перед собой локомотив, который понесет нас в светлое будущее. Британский сапог будет выброшен из наших колоний. Моя машина поможет нам создать новые Объединенные Штаты Америки.

— Каким образом?

Айкстли вспомнил, что уличный торговец назвал этих фанатиков конституционалистами.

Холлерит гордо прошелся перед ними.

— Мы составили беспристрастный набор правил для управления людьми. Тираны не позволяют человеку жить по собственным принципам. Поэтому мы ушли в подполье, упорно и медленно выстраивая нашу организацию. Сейчас у нас имеются сторонники в тринадцати колониях. Они ожидают сигнала к восстанию.

Слот ближайшего пульта выплюнул перфокарту. Один из портовых рабочих поднял ее.

— Мистер Холлерит.

Он передал ее мужчине во фраке. Холлерит осмотрел узор отверстий и подмигнул связанным пленникам.

— Джентльмены, я держу в руке ваше будущее.

Айкстли с презрением взглянул на перфорированный бланк.

— Вот, значит, как? Машина диктует вам указания?

— А разве ваше правительство не является абстрактным набором запрограммированных инструкций? И вы почему-то не оспариваете его решения! При демократии власть слепа, и люди безропотно выполняют ее постановления. Наша машина действует также. Мы вносим в приемное устройство информацию о происходящих событиях. Операционное ядро сверяет данные с архивами, сортирует вероятные последствия и передает на карточках готовые инструкции, которые позволят нам решить проблему наилучшим образом. Речь может идти о правосудии, о внешней политике или, например… о войне. Это наша судьба. Она всегда была такой. Мы должны завоевывать страны и объявлять их своими. Мы должны захватывать земли от моря до моря. И хотя между нами и западным побережьем находятся территории индейцев, телеграф уже связал тринадцать штатов. Верные нам операторы получают сообщения и передают инструкции другим конституционным машинам, которые работают теперь по всей стране. Мы создаем Объединенные Штаты!

— Декларируя будущее, придуманное бездушным интеллектом вычислительной машины, — добавил Айкстли.

— Вы, наверное, хотите разобраться в инциденте с убитым юношей? Ну, тогда слушайте. Машина решила, что нам нужен дипломатический конфликт. Какая-нибудь имитация жестокого убийства, якобы связанного с мексиканскими варварами, которые проникли в наш город. Идея машины заключается в том, что, используя страх и возмущение людей, мы можем набрать новых рекрутов. Подобная дезинформация привлечет к нам тысячи сторонников.

— И эта идея машины основана на предположении, что ваша раса должна завоевать все земли нашего континента, — произнес инквизитор, — Мексику, территории индейских племен и даже край, которым управляют британцы. Я слышал это прежде — в Текскако, во время войны между Мексикой и Америкой. Многие белые люди в приграничных зонах буквально ослеплены межнациональной ненавистью. Французы в Луизиане внушают им теории расового превосходства. Отвратительная пропаганда.

— У нас все будет по-другому.

Холлерит еще раз посмотрел на перфокарту.

— Извините, но вы признаны врагами нашего государства. Вас казнят, как шпионов — без суда и следствия. Так постановила Конституция.

— Так постановила Конституция, — прошептали сотни голосов в огромном помещении.

— Сейчас вас отведут в другую комнату. Для вашего расстрела мы выберем десять стрелков, вооруженных ружьями. По указанию Конституции, заряжено будет только два ружья. Сопроводите их в изолятор.

Гордон снова начал сопротивляться. Айкстли сохранял спокойствие.

— Теперь во имя ваших убеждений вы убиваете безоружных общественных деятелей? И чем же вы отличаетесь от других террористов?

Холлерит не клюнул на наживку.

— Джентльмены, я поклялся защищать Конституцию от всех ее врагов. Ваша риторика на меня не подействует.

Трое рабочих повели их в изолятор, и Айкстли покорно зашагал по проходу между рядами яростно вращавшихся шестеренок и пустых лиц будущих правительственных чиновников.

Их втолкнули в тесную кладовку. Решетчатая дверь захлопнулась.

— Спасибо, что отвлекли их разговором, — прислонившись к стене, сказал Гордон.

— Я делал все, что мог.

Айкстли прошелся по темной комнате. Он надеялся найти что-нибудь полезное, но помещение было абсолютно пустым.

— Я думаю, что, когда нас найдут мертвыми, — сказал Гордон, — мое сердце окажется вырезанным, а ваш труп будет лежать поблизости с простреленной головой.

— Это еще больше рассорит наши народы, — согласился Айкстли. — В конечном счете, фальсификации диссидентов объединят людей белой расы против «внешних агрессоров» и напитают их ненавистью к «мексиканским варварам».

Такая смерть была равнозначна предательству страны. В порыве раздражения он пнул ногой в дверь.

— Я здесь, — прошептал знакомый голос.

Раздался тихий скрип. Молодой торговец переступил порог кладовки. Он оставил дверь приоткрытой. Поскольку коридор освещался газовой лампой, непроглядная тьма в их «изоляторе» сменилась полумраком.

— Я знал, что вы вляпаетесь в неприятности и оставите меня без денег.

— Ты вызвал полицию? — спросил инспектор.

— Полицию? Никакой полиции в наших делах. Вам хватит Тощего Тима.

— Какого Тима? — прошептал южанин.

— Какого Тима? Он еще спрашивает. Это я! Тощий Тим!

Парень быстро разрезал веревки.

— Тебя никто не заметил? — поинтересовался Гордон.

Торговец беспечно пожал плечами.

— Не волнуйтесь. У них сейчас начнутся неполадки с освещением.

Он с улыбкой продемонстрировал им отсчет на пальцах. Как только юноша загнул последний палец, что-то громко ухнуло. Тощий Тим захихикал. Свет померк, затем ярко вспыхнул и снова едва не погас. Гордон сбросил с себя последние обрывки веревки.

— Давайте выбираться отсюда.

Он выглянул в коридор. В большом зале суетились люди, обслуживавшие механизмы вычислительного монстра.

— Бежим, — сказал Айкстли.

Они, пригибаясь, крались вдоль темных стен. Над их головами опасно вращались части живой машины. Бегство почти удалось, но около складских дверей какой-то мужчина, чинивший электрический щит, увидел их, нахмурил брови и поднял тревогу. Его крики разнеслись по всему зданию. В проход между вращавшимися шестеренками выбежали мужчины с ружьями. Десять отобранных стрелков.

— Стоять! — прокричал один из них.

— Только два ружья заряжены пулями! — напомнил ацтек. — Убегайте, и пусть тот, кто выживет, позовет сюда представителей закона.

— Разбегаемся в стороны, — сказал Гордон.

Так они и поступили. Все ружья выстрелили, и Айкстли почувствовал облегчение. Ни одна пуля не просвистела в воздухе. Каждый из десяти патронов оказался холостым. Едва беглецы завернули за угол, раздался следующий залп. На этот раз стреляли боевыми патронами. Они выбежали из ворот и помчались к условленному месту, где их ожидал экипаж. Все трое забрались на сидение и закричали кучеру: «Езжай, езжай, езжай!»

Чуть позже Тощий Тим вернулся к прежней теме:

— Вы должны расплатиться со мной. С меня уже хватит ваших отговорок.

Айкстли по-дружески обнял его за плечи.

— Ты чертовски прав. Сейчас мы заедим в банк, и я рассчитаюсь с тобой.

Он встряхнул парня и с улыбкой добавил:

— Считай, что ты стал богатеем. Отныне, Тощий Тим, тебя будут называть толстосумом.

На следующее утро Гордон встретил инквизитора на городском аэродроме. Перед отлетом дирижабля он протянул южанину руку.

— Мистер Айкстли, примите мою благодарность.

Инквизитору не нравился этот странный американский обычай. Тем не менее он ответил на рукопожатие. Он мягко встряхнул ладонь англичанина и кивком головы завершил ритуал в знак уважения за храбрость, с которой инспектор переносил все их совместные злоключения.

— Вы взяли Холлерита?

Гордон покачал головой.

— Нет. Мятежники разрушили машину и забрали с собой все перфокарты. Но, благодаря вашей помощи, мы нанесли им серьезный удар.

— Вы тоже участвовали в этом.

Айкстли знал, что отцы города найдут его рассказ очаровательным. Интересно, как они отнесутся к полученной информации? Правительство, управляемое компьютерами. Люди-автоматы, живущие согласно точками на бумажных бланках.

— Что за безумная идея! Как можно отдавать людей под власть машин?

Южанин осмотрелся по сторонам и тихо добавил:

— Неужели он говорил нам правду? Что правительство является лишь абстрактной идеей о правилах, записанных на бумаге? Что, интерпретируя эти правила, группа чиновников может управлять индивидуальными человеческими автоматами? Или все это притянуто за уши?

— Типа того, что в мире нет ничего святого, кроме техников и шестеренок? Ах, мой друг! Мы найдем этих мятежников и сожжем их чертовы перфокарты!

Айкстли с облегчением кивнул головой. Значит, конституционалисты забрали с собой все свои карточки. Прекрасная новость!

— Типичный ответ вашей нации. Но, Гордон, заметьте! Все десять ружей были заряжены холостыми патронами. Бунтари не хотели лишать нас жизни.

— К чему вы клоните?

— Правительство олицетворяет волю людей. Идеи Холлерита искажают эту волю. Он и его последователи мечтают о могучей стране, о революции и реках крови. Он жаждет отомстить британцам. Для него манифестация такой судьбы важнее всего остального. Но если в машину действительно были вставлены беспристрастные и чистые идеалы, то понятно, почему она отвергла запрос на наше убийство. Судя по всему, она приказала раздать стрелкам холостые патроны. И Холлерит говорил, что парня в музее убили не по указанию машины. Она лишь предложила им найти причину для международного конфликта.

— Возможно, вы правы, — ответил Гордон. — А возможно, и нет.

— На самом деле важны только идеи, — с улыбкой сказал Айкстли. — Если вы когда-нибудь посетите Теночтитлан, постарайтесь встретиться со мной. Я покажу вам мой город. Там никто не ограничивает поиски истин. Все виды идей и теорий существуют бок о бок и соревнуются друг с другом.

Она снова обменялись рукопожатием. Внезапно Гордон схватил южанина за плечо.

— Могу ли я попросить вас об одном одолжении? Теперь, когда мы раскрыли дело об убийстве, и мои люди занялись поисками Холлерита, я хотел бы получить у вас разрешение на передачу материалов этого расследования моему родному брату. Он писатель, и ему нравятся подобные истории. На основе наших приключений он создаст очень стильный интригующий рассказ.

— Хорошо, — ответил Айкстли. — Как зовут вашего брата?

— Артур.

— Только попросите его изменить мое имя, — со смехом сказал южанин.

Уладив этот последний вопрос, мужчины расстались. Айкстли поднялся на борт дирижабля.

Где-то за французской Луизианой — над территорией индейских племен — инквизитор вытащил из кармана накидки толстую пачку перфорированных карт. Перспектива управляемого машиной восстания имела большой потенциал.

Базовые правила компьютерного аппарата могли быть испорчены несанкционированными телеграфными командами или тайными кодами, которые активировались несколькими перфокартами, вставленными в слоты секретным агентом. Сам агент мог быть вызван на север особым сигналом, посланным с помощью особых перепрограммированных инструкций.

Цивилизация Айкстли столкнулась с серьезными угрозами. С юга надвигались испанцы, на севере формировались английские и французские колонии, а между ними бунтовали вечно переменчивые индейские племена. Теночтитлан давно уже понял, что европейцев следовало ставить в безвыходные ситуации. Образовавшиеся колонии нужно было ссорить и натравливать друг на друга, отвлекая оккупантов от захвата новых территорий.

Вот почему инквизитор похитил перфокарты Холлерита и подменил их на пакет измененных инструкций, который диссиденты забрали с собой. Наивные глупцы! Он опустил стекло и выбросил бланки в окно. Перфокарты запорхали на ветру, как птицы. Айкстли не заботило, куда они упадут. Такие тонкости не входили в его компетенцию. Он был просто одним из агентов огромной машины, которая управляла его великой страной.