Тринни открыла глаза и сладко потянулась. Что у нас тут сегодня? Ворох белых подушек, одеяло – мягкое и теплое, словно взбитые сливки. Тонкая полупрозрачная сорочка ласкает кожу… На кресле небрежно валяется такой же воздушно-прозрачный халатик. На столике у окна – букет благоухающих синих цветов. Сквозь занавески едва пробивается солнце. Позднее утро. Должно быть, она проспала.

Кровать, на которой Тринни проснулась, такая огромная, что просто не может не таить сюрпризов! Сердце замерло, как перед оглашением списка новогодних даров от корпораций. Что ей сегодня достанется?

Белоснежное облако одеяла зашевелилось, и на поверхность выбрался заспанный красавец. Такие ей нравились. Юный, ее ровесник или чуть младше. Темные короткие волосы, слегка растрепанные после сна, высокий лоб. Четко очерченные скулы, мягкие губы цвета черешни, упрямый подбородок… Серые, как океан в непогоду глаза, густые короткие ресницы, что казались черными на фоне светлой, почти не тронутой загаром кожи…

Тринни продолжала разглядывать незнакомца. Он отлично сложен. Не худощавый, но и не слишком накачанный. Груды мышц – фу! Кому это может быть интересно?

Брюнет рывком сел и лениво потянулся. Одеяло, легкое как пух, медленно сползало по крепкому телу, и ей до чертиков захотелось сдернуть его до конца и рассмотреть кубики пресса на мужском животе и ту невероятно соблазнительную впадинку между мышцами, что словно указывала путь – ниже и дальше.

Но Тринни не спешила. Она обязательно изучит этого парня – всего, вдоль и поперек, и даже в весьма неожиданных и пикантных ракурсах… В следующий раз. У них на это будет уйма времени. А сейчас… Самое время узнать, что может предложить он сам.

Она улыбнулась. Без лишних эмоций. Это не была улыбка «иди-ко-мне-сейчас-же!» или «смотри-какая-я-сексуальная!». Нет, это было что-то вроде: тебе удалось меня заинтересовать. И?..

Тринни подняла глаза и напоролась на тот самый пристальный взгляд. Жадный, потемневший, полный желания и непробиваемой уверенности в том, что ничто не помешает это желание утолить. Ее улыбка враз растаяла. Возбуждение, внезапно острое и сильное, ознобом скользнуло по позвоночнику, свело томительным спазмом низ живота.

Лицо незнакомца склонилось над ее лицом – так низко, что горячее дыхание обжигало ее щеки, а его губы почти касались ее губ – и замерло.

Ожидание. Пауза перед неизбежным. Почти требование – сдаться, покориться, самой двинуться навстречу…

Наверное, следовало довести эту игру до конца, невозмутимо дождаться, пока он не выдержит и сомнет ее губы поцелуем. Но этот красивый мальчик очень хотел победить, а она была вовсе не против проиграть… Тринни немного, почти незаметно потянулась к нему… И он принял капитуляцию.

Поцелуй был нежным и легким, как крылья бабочки. От дразняще-невесомых прикосновений упругого рта кружилась голова, а по телу стремительно растекалась томная слабость. И вот уже оцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее, а Тринни перестала соображать, что происходит. Она ухватила парня за затылок, притянула ближе и полностью растворилась в бесконечном водовороте упоительных ощущений, лишь иногда выныривая на поверхность, чтобы судорожно вдохнуть воздух, и снова окунуться в сладкое чувственное безумие.

Его руки жадно сдавили ее грудь, потерли сквозь тонкую ткань рубашки твердые до боли соски, и Тринни застонала  прямо в терзающий ее губы рот, выгнулась, чтобы еще сильнее вжаться в бесстыдные ладони.  Сердце сбивалось с ритма, колотилось как ненормальное, тело наливалось колючим жаром.

Не разрывая поцелуя, он медленно отклонялся, и она потянулась за ним, села.

Когда он прижался губами к груди, обжег кожу дыханием через кружево, Тринни задохнулась от возбуждения. По телу прокатилась волна дрожи, бросило в жар. Нет, она больше не выдержит…

Пусть он остановится, нужно перевести дух.

Нет, пусть не останавливается.

А он и не думал останавливаться. Горячим ртом обхватил сосок, сжал зубами, болезненно и сладко до умопомрачения. Словно молния прошила тело Тринни, ударила в низ живота.

Она тихо заскулила, и вцепилась в темные пряди, не давая отстраниться.

Но он отстранился, вцепился в ворот сорочки и рванул его вниз. Тонкие бретельки лопнули, ткань послушно съехала, повиснув невесомыми складками вокруг талии. Белые мячики грудей выпрыгнули на волю, и качнулись, алея истерзанными сосками.

Тринни ничего не успела сообразить, как подушка полетела на пол, а красавчик-брюнет скользнул на ее место. Обхватил сзади за талию, подтащил к себе ближе. Секунда – и она уже полулежала, ощущая всей кожей спины его теплую широкую грудь, а в ягодицы упиралась его восставшая, твердокаменная плоть.

Одеяло снова зашевелилось. Тринни на мгновение замерла от неожиданности. Сюрпризы не кончились. Красавчик брюнет был в ее постели не один!

– Ну вы и шумите, – с улыбкой промурлыкал светловолосый  юноша, такой же заспанный и милый, как и тот, что уже дарил ей наслаждение.

Одеяло тут же полетело на пол, васильковые глаза пробежались по распластанному на постели телу Тринни. И было в этом взгляде что-то такое, отчего у нее перехватило дыхание, а в голове стало пусто и холодно. И в пустоте билась одна единственная мысль: «Хочу! Хочу его немедленно!»

Он понимающе усмехнулся, его глаза вспыхнули ответным жаром, скользнули к голой груди Тринни, остановились на мужских руках, терзающих нежные полушария. От того, что он видит, как ее ласкает другой, возбуждение стало почти нестерпимым. По телу прокатилась огненная волна, низ живота свело мучительным спазмом.

Он медленно провел ладонями по ногам Тринни, задирая подол короткой сорочки. Его губы скользнули по внутренней стороне бедра, остановившись в миллиметре от трусиков. Горячее дыхание жгло пульсирующую влажную плоть сквозь тонкое кружево. Тринни сглотнула, обмирая от предвкушения… Но он дразняще лизнул нежную кожу бедра, слегка прикусил ее, срывая с ее губ гортанный стон… И снова, опять немыслимо близко… Теперь она уже сама шире разводила ноги, выгибалась, стараясь прижаться к неуловимым, таким необходимым губам. Ну же, скорее!

Но он не торопился. Поглаживал, целовал, пощипывал, доводил до неистовства, до самого края и вновь отступал, заставляя метаться по кровати и всхлипывать.

Раздался треск ткани, горячий язык наконец скользнул по жаркой плоти. Тринни вскрикнула хрипло и гортанно.

А продолжал молчаливое вторжение. Его пальцы пробрались в нее и творили там что-то немыслимое, невероятное, надавливали и двигались, вызывая сладостные спазмы.

Тринни погрузилась в жаркий чувственный дурман, отрешилась от всего, жадно впитывая упоительные ощущения.

Четыре руки, ласкающие, гладящие, трогающие ее тело… Они везде, внутри, снаружи, и не понять где чьи… Да и неважно… Дерзкий язык там, внизу… Шелк волос, щекочущих бедра, горячее дыхание… Колючие сладкие искры под кожей, тягучее предвкушение ослепительного взрыва, до которого шаг…

Хриплый шепот над ухом, собственные стоны и крики слились в одну мелодию страсти, томительную, изматывающую.

Несколько умопомрачительных минут, и мир вокруг перестал существовать. Осталось лишь ее тело, до краев наполненное исступленным удовольствием.

Тринни встала с кушетки, идеально повторяющей форму ее тела. После только что пережитого оргазма ноги дрожали, а голова кружилась. Медленно начал загораться тусклый свет. Кушетка мягко отъехала и скрылась в стене.

Хорошо, что они тогда решились, залезли в долги и кредиты, но все-таки взяли «Виртиссимо 216Х». Последняя модель. На две персоны. Идеальная звукоизоляция, детализация сто сорок шесть процентов, встроенный душ.

Кстати, о душе. Тринни с удовольствием встала под горячие струи и начала растирать тело мочалкой с омолаживающим гелем. Пусть партнеры у нее виртуальные, но удовольствие, усталость и пот – самые настоящие!

– С днем рожденья тебя! – пропела Ая, встречая ее за дверью.

В руках – пирожное с воткнутой в него горящей свечкой. Ая, соседка по квартире, историк. Она знает много древней ерунды.

– И в каком же веке людей поздравляли с днем рождения таким варварским способом? – проворчала Тринни.

У нее было отличное настроение. День начался прекрасно.

– Почему сразу варварским?

Ая попыталась сделать вид, что обиделась. Ага, можно подумать, ей кто-то тут поверит. Тринити заговорила тоном диктора из программы о здоровье:

– Жирный сладкий крем, особенно на голодный желудок – прямой путь к несварению, повышенному газообразованию и, как следствие, к гастритам и колитам. Короче, сунь эту свечку в тарелку с фруктами.

– Ну раз в год-то можно! – уговаривала Ая.

Исключительно для проформы уговаривала: пирожное уже куда-то делось.

Раз в год много чего можно. С тех пор как дни рождения объявили официальным праздником, количество доступных «плюшек» росло в геометрической прогрессии. Два выходных дня: один, чтобы подготовить вечеринку для друзей, другой – чтобы оклематься после вечеринки. Скидки во всех магазинах, бесплатное посещение всего, что только можно посетить! Тут и без пирожных на завтрак хорошо.

– Ладно, рассказывай! Как тебе мальчики? – Ая уселась в кресло и приготовилась слушать.

Ее глаза сияли – взгляд человека, который угадал с подарком и теперь готовится принимать благодарности.

– А вот за мальчиков – большое человеческое спасибо! – искренне сказала Тринни. – Ты сама их пробовала?

– Ты что?! Это же тебе!

Тринни едва не рассмеялась: что в голове у этой девчонки? Кому какое дело до того, кто пользуется его виртами!  Но обидеться у подруги не получилось. Она просто не умела, и поэтому тут же защебетала:

– Там есть куча дополнительных опций, они очень продвинутые. Просто мечта.

Мечта! Тринни вздохнула. Мечта у нее была другая.

Она подошла к стене, возле которой стояла уплотненная голограмма. Встала на цыпочки, чтобы дотянуться. Поправила упавшую на чистый высокий лоб прядь волос, задумчиво провела пальцем по ямочкам на щеках, а потом – по небольшому шраму под левой бровью.

Ричард Чижов улыбнулся и помахал рукой.

Ради этой улыбки тысячи женщин каждый день смотрели историю про удивительного детектива, который «читает» мимику людей и с легкостью раскрывает преступления…

– Забудь ты его уже. Тут ничего не выйдет, – в голосе Аи – бездна сочувствия.

Можно подумать, она и сама не знает! Большинство артистов, политиков, бизнесменов с радостью продают права на создание своих виртов. Даже топы есть еженедельные – кто из знаменитостей больше народу того… осчастливил. Но некоторые так серьезно оберегают собственное «прайвиси», что ни за какие деньги не соглашаются.

Дурацкая голограмма, которая машет ручкой, – максимум, что светит Тринни с мужчиной ее мечты. И то только потому, что на их выпуск разрешение не требуется. А так бы и это запретил, чертов социофоб!

– В газетах пишут, что он вообще натурал, –  не унималась Ая.

Похоже, и не уймется, пока Тринни не полегчает. Нет, конечно, желание похвальное. Но называть человека натуралом – уже перебор.

Натуралами звали тех, кто, игнорируя достижения техники, предпочитал заниматься сексом с живыми людьми. Гадость какая! Во-первых, негигиенично. А во-вторых – небезопасно. Могут получиться дети с рандомным генетическим кодом. И вот как потом жить такому ребенку? В школу хоть не ходи, работы нормальной не найдет…

– Говорят, что он почти пять лет жил в доме с женщиной. А «Виртиссимо» они не заказывали!

– Хватит пересказывать сплетни! – разозлилась Тринни. – И вообще. Ты опоздаешь на работу!

Выпроводить Аю оказалось непросто. Она даже порывалась отпроситься с работы, чтобы «не оставлять милого Тринника в таком ужасном настроении в такой чудесный день». Так что пришлось радостно улыбаться и бодренько обещать, что «милый Тринник» вот-вот приступит к безудержному веселью: сначала отправится по магазинам, а потом в музей.

Как только дверь за Аей закрылась, Тринни упала на мягкий диван. Разумеется, никуда она не пойдет. Развалится вот прямо здесь, принесет тарелку с фруктами (со свечкой или без – все равно) и будет пересматривать любимый сериал с первой серии.

Знакомство… Первые расследования… Изумление видавших виды полицейских… И улыбка Ричарда – такая трогательная, будто детская. А взгляд серьезный, внимательный. Смотрит прямо в душу. Словно ему действительно есть дело до того, что ты существуешь…

В тишину квартиры ворвалось унылое завывание скайпа. Лейн! Тринни вздохнула. Сериал откладывается. Надо ответить.

Она бросила взгляд в зеркало – все ли в порядке с одеждой, – осталась довольна и подмигнула своему изображению.

– Привет! – Голограмма Лейна появилась в комнате. Его ноги утопали в том самом диване, на котором она мечтала развалиться. – С днем рождения, дорогая! Ты уже выбрала себе подарок?

Тринни едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Ей не нравилось, когда Лейн начинал говорить так – участливо-покровительственно, словно она каким-то образом ему принадлежала.

Если начистоту, он имел на это некоторое право. Лейн – ее официальный парень. Это значит, что они иногда встречаются, ходят в кино или в кафе. А еще они вместе побывали в телецентре, где пышная дама вручила им чипы (ему с ее виртом, а ей – с его) и, масляно улыбаясь, пожелала много радостных мгновений и даже часов.

Тот  подарок уже давно затерялся среди сюжетов погорячее. Развлекаться с Лейном – ну уж увольте! А вот он, судя по взгляду, которым на нее смотрит, свой всё еще использовал по назначению. А может, даже дозаказывал новые. Она живо представила, что бы это могло быть. «Тринни на морском пляже», «Тринни в костюме полицейского», «Тринни-оборотень» или  «Тринни и ее сестра-близнец» – на что там хватит его фантазии?

– Спасибо! – улыбнулась она.

Лейн – хороший парень. Не надо его обижать. Тем более что быть милой с ним совсем нетрудно.

Он расплылся в ответной улыбке:

– Так что с подарком?

И тут Тринни почему-то выпалила то, о чем тайком думала уже давно:

– Ты знаешь, где можно купить пиратскую копию?

Лицо Лейна вытянулось, глаза наполнились ужасом.

– Как тебе в голову такое пришло?! – заговорил он с жаром, которого трудно было ожидать от того, кто обычно спокоен как удав. – Это противозаконно! И опасно!

Он тут же отключился.

Тринни пробормотала под нос ругательство. Тоже мне, выискался блюститель порядка. Настроение было испорчено окончательно. Теперь его не спасет даже любимый сериал. Одна надежда на перекус.

Она подтянула поближе тарелку с фруктами.

Пиратство противозаконно, да. Опасно? Как знать. В некоторых кругах говорят, что все эти жуткие слухи про ненадежность нелицензионных носителей – полная чушь. Обычные страшилки, проплаченные корпорациями.

Неудивительно: корпорации гребли за эротический контент сумасшедшие деньги, и конкуренты-пираты им были ни к чему. Но если бы они не жировали, а предложили бы Чижову достойную сумму, то, может, она давно бы уже засыпала и просыпалась рядом с ним!

И если вся из себя официальная и законная корпорация палец о палец не ударила, чтобы сделать ее счастливой, то почему бы и не обратиться к пиратам, которые это счастье ей предоставят?

Почему нет? Очень просто. Потому что она не знала, как найти тех самых пиратов!

Тринни вздохнула. Похоже, сериал отменяется.  Рвать сердце улыбкой недоступного Ричарда что-то уже не хотелось. Лучше уж пойти к подаренным мальчикам. Секса на сегодняшнее утро ей хватило, самое время выяснить, насколько искусно они делают массаж в четыре руки.

Тринни уже шагнула к «Виртиссимо», когда в квартиру позвонили. Хм… Она никого не ждала. Приходить без предупреждения? Уже лет сто так никто не делает! Наверное, не стоит даже приближаться к двери в такой ситуации.

Поколебавшись немного, Тринни все же открыла.

На пороге стоял хмурый как туча Лейн. В руках у него была сумка с допотопным ноутбуком.

Ничего не говоря, даже не спросив, можно ли войти, ее официальный парень переступил порог и захлопнул за собой дверь.

– Что с тобой? – осторожно спросила Тринни.

Она привыкла видеть Лейна непробиваемым флегматиком, свободно плывущим по волнам жизни, и его внезапная решительность пугала.

– Я обещал, что сделаю тебе подарок. И  я его сделаю, – он сверкнул глазами. –  Но говорить о таких вещах по скайпу! Тринни, чем вообще ты думала?! – он раскрыл ноутбук.

Видимо, ничем…

– Извини… Я не хотела тебя подставлять, – неловко пробормотала она, пристыженно пряча глаза. И спросила, просто чтобы что-то спросить: – А зачем ты принес сюда древнюю рухлядь? У меня есть хороший ноутбук. И еще…

– Затем, – перебил Лейн, – что как только мы с ними свяжемся, этот ноутбук надо будет выбросить.

– Ну да, мой выбрасывать не надо…

– Твой выбрасывать бесполезно. Он именной, как и все современные компьютеры.

Допотопный ноут грузился невыносимо долго, но наконец продемонстрировал окошко ввода. Лейн не задумываясь набрал: «студия Торрентино. нет».

Прошло немало минут, прежде чем всплыло окно: «Откуда вы узнали о нашей студии?».

Вот-вот! Очень хороший и своевременный вопрос. Тринни тоже было интересно, откуда Лейн так хорошо осведомлен о пиратах.

Хотя нет, лучше ей этого не знать.

В окошечко ответа Лейн начал вбивать непонятные сочетания цифр и букв.

– Код. Вроде пароля, – ответил он на незаданный вопрос. – Без него с тобой даже разговаривать не будут.

Ноутбук снова завис, и Тринни почувствовала, как тесно стало им двоим – Лейну и ей – в довольно просторной комнате. Молчание тяготило. Когда она уже была готова сбежать под любым предлогом, гаджет ожил и выдал на экран анкету.

В самом верху большими красными буквами мерцала надпись: «Помните: чем больше у вас требований, тем дольше будет выполняться заказ!».

Тринни кивнула. Она постарается не забыть. Но Лейн не пустил ее к ноутбуку. Он начал зачитывать пункты один за другим.

– Главный персонаж?..

В горле пересохло. Неужели она и правда делает это? Заветное имя никак не выговаривалось. Оно словно не хотело срываться с губ.

– Ричард Чижов… – наконец выдавила Тринни еле слышно.

Лейн вздохнул. Он знал. Конечно, он знал. Все знали.

– Место действия?

– Нет предпочтений…

– Другие участники сюжета?

– Нет предпочтений…

Лейн развернулся к ней и посмотрел в глаза:

– Что значит «нет предпочтений»? – он, похоже, начинал закипать.

– То и значит. Мне все равно!

– А если рядом с ним будет какая-нибудь сногсшибательная блондинка? – он усмехнулся.

– Скажу ей, чтобы убиралась к черту!

Нет, он не понимает. Тринни заговорила с нажимом, казалось, еще чуть-чуть – и она сорвется на крик:

– Лейн, я слишком долго этого ждала. И я не хочу, слышишь, не хочу и не буду ждать ни одной лишней минуты! Ни одной! Гребаной! Минуты!

Все-таки сорвалась…

Он явно хотел возразить, но, посмотрев на нее, передумал.

– Хорошо. Пишу: нет предпочтений. Особенности сюжета?

– Нет предпочтений, – хрипло выдохнула она.

Лейн бросил на нее осуждающий взгляд, но ничего не сказал. Кликнув в последний раз по клавишам, отставил ноутбук в сторону.

– Я сформировал заявку. Теперь нужно ждать. Обычно, – он отвел глаза, – они отвечают минут через тридцать.

Тринни не стала спрашивать, откуда он знает, как у них обычно. В конце концов, это уже его «прайвиси»…

– Спасибо тебе, Лейн. Хочешь, я сделаю кофе? Пойдем на кухню…

В холодильнике обнаружилось пирожное. Правда, уже без свечки.  И когда Ая успела его сюда притащить? Вот и отлично! Теперь есть кому скормить жиры с углеводами…

Тринни поставила тарелочку с десертом перед Лейном и начала возиться с кофе.

– У тебя тут очень мило…

А ведь он не был у нее в гостях. Ни разу. Да и зачем ему приходить?

– Мы снимаем вдвоем… – она отвечала, не поворачиваясь.

Кофе – напиток капризный. Глаз да глаз нужен. Отвлечешься – сразу сбежит! Варить молотые зерна не в машине, а на огне – Аина фишка. В старину люди так делали. Получается долго, но вкусно.

– Знаешь, было трудно найти компромисс, – задумчиво сказала Тринни. Теперь, когда напряжение спало, ей хотелось говорить, пусть даже всякую ерунду. Как будто бы только что она не стала соучастницей преступления. – У каждой же свои предпочтения… И мы решили сделать всё по минимуму… Самые спокойные тона. Из мебели – только то, что необходимо… И Ая… Она все время хочет, чтобы всё было идеально, а у меня не хватает терпения. Вот мы и…

Она замолчала на полуслове. Рука, державшая джезву, дрогнула. Она поняла, почувствовала, что Лейн уже не сидит за столом, а стоит прямо у нее за спиной.

Сердце ухнуло вниз. Неужели он… Да нет, не может быть! Только не с ней, и не с ее знакомыми! Все эти извращенцы – они где-то там, среди маргиналов. Не в ее благополучном кругу.

Но с другой стороны… Зачем еще человеку подходить настолько… близко?

Она слышала, как он дышит. Да что там слышала, чувствовала, как его дыхание шевелит волосы на затылке, скользит по шее… Тринни замерла напряженно, готовая в любой момент дать отпор.

Ее старый приятель. Ее официальный парень. Он не может быть натуралом! Она просто неправильно всё поняла. Хотя… Что вообще она знает о нем? С пиратским сайтом он разобрался очень быстро!

Ладони Лейна легли ей на талию, и Тринни похолодела от ужаса. Его пальцы слегка подрагивали, и дрожь словно передалась ей. Моментально затрясло в ознобе, несмотря на то что она стояла у огня.

Теперь уже точно не оставалось сомнений. Сейчас же надо все прекратить!

Но она не двигалась.

Так много случилось сегодня. Необычного. Странного. И даже противозаконного. Пиратский сайт… Слова Аи о том, что Ричард изэтих… Ее Ричард! Подумать только, еще совсем чуть-чуть – и он будет ее Ричардом. Сердце забилось часто-часто, а мысли продолжали свою невероятную скачку.

Чижов – натурал?

Зачем-то же они этим занимаются?

Она все еще не остановила Лейна. Тринни и сама не могла понять, почему бездействует. Неужели действительно хочет попробовать?

Шеи сзади коснулось что-то теплое и мокрое, ноздри уловили косметический запах. Лейн… целует ее? И его слюна теперь на ее коже?

Гадость! Гадость! Какая же гадость!

Тринни выпустила из рук джезву, та опрокинулась и залила плиту. Но это было неважно. Все было неважно, кроме отвратительно влажного пятна, что холодило кожу. Она оттолкнула Лейна, рванула к раковине, пустила воду и начала плескать ее на шею. Нет, так ничего не отмоется! Она сунула голову под струю из крана.

На ней – чужие выделения. Мерзость!

Тринни подхватилась и, оставляя на полу мокрые пятна, побежала в душ.

Она вышла из душа, когда кожа на пальцах сморщилась, а шея заболела от мочалки. Лейна в квартире не было. Его ноутбука тоже. На журнальном столике лежала записка: «Подарок готов, я привезу его через час».

Тринни вздохнула с облегчением. Хорошо, что не нужно объясняться и подбирать слова. В такой ситуации оба будут чувствовать себя неловко.

А когда он ушел? Полчаса назад или пять минут? Что за глупость – оставлять записки. Прислал бы сообщение! Там было бы точное время.

Тринни ходила из угла в угол и не знала, чем себя занять. Во время этой миграции она забрела на кухню. Настоящий разгром… Кофе на плите, лужи на полу.

Она даже обрадовалась. Теперь можно просто наводить порядок, а не думать одновременно: скорей бы Лейн пришел и хоть бы он никогда не приходил.

Тринни уже заканчивала уборку, когда раздался звонок. Сердце нервно подпрыгнуло. Ладно. Что толку стоять? Избежать встречи всё равно не удастся…

Лейн выглядел жалко. Словно в один момент осунулся, побледнел, а заодно и подхватил неизлечимую болезнь – такая безнадега в глазах. Он протянул коробочку: не привычно красивую с яркими фото и привлекательными слоганами, а уродливо-картонную.

– Это тебе. С днем рождения, – он говорил тихо и смотрел в пол.

– Спасибо Лейн! – выдохнула Тринни. Он молча кивнул. Неловкость сгущалась, становясь почти осязаемой. – Послушай… Я хорошо к тебе отношусь. Просто я не из этих… Не из ваших. Но ты не думай, я никому не расскажу… И мы можем дружить как раньше.

Ей показалось, или от ее слов он съежился и осунулся еще больше?

– Ничего. Ты… аккуратнее там, – он указал глазами на коробку.

Развернулся и быстро ушел.

Тринни закрыла дверь и сразу же забыла о неприятном разговоре. Потому что сбылось…

Она прижала к себе коробочку и двинулась к «Виртиссимо». Ждать она не будет. Как и обещала! Ни одной лишней минуты!

Погружение было жестким: она просто упала, проехавшись коленкой по шершавому асфальту. Черт, больно! Если бы такое случилось с лицензионкой, Тринни затаскала бы корпорацию по судам и получила бы неплохую компенсацию. Но на пиратов некому жаловаться.

Ободранная коленка кровила. Плохо. Значит, и в реале на ноге такая же ранка. Детка, это «Виртиссимо», тут всё по-настоящему.

Зря она не послушалась Лейна. Может, стоило подождать и подобрать какой-то безопасный вариант? Комната в отеле. Только она и он. Традиционный сюжет, без пикантных отклонений…

А здесь… Тринни огляделась. Сумерки. Она на парковке, где стояли несколько пустых легковых машин и огромный фургон. Неподалеку виднелся старинный двухэтажный дом с кованым козырьком над входными дверями. Свет не горел, лишь в одном из огромных полукруглых окон плясали отблески пламени, словно кто-то разжег камин. Через пару мгновений у самого стекла появился темный силуэт. Мелькнул и пропал. Сердце дернулось, пропустив удар. Ричард… Это он! Его она узнает даже издали…

Тринни быстро поднялась с асфальта. Не лучший вариант, конечно, идти на свидание со ссадиной.  Хотя если на тебе коротенькое платьице с юбкой-клеш, которая больше открывает, чем прикрывает стройные ноги, да еще высокие каблуки, которые делают эти ноги еще стройнее… Кто там обратит внимание на царапины!

Сердце колотилось как сумасшедшее, от неясного томительного предвкушения сводило живот.  Чтобы оказаться у дверей, ей нужно всего лишь пересечь парковку. Пятьдесят шагов, всего лишь пятьдесят шагов, и она увидит Ричарда! Тринни счастливо вздохнула и, чуть прихрамывая, двинулась к дому.

– Куда собралась, маленькая сучка? – донеслось сзади.

Из-за огромного фургона медленно, вразвалочку выходили два амбала. Огромные, накачанные, сильные… Из одежды на них были только джинсы. Мощные торсы (у одного – заросший курчавыми волосами,  у второго – гладкий, с мастерски вытатуированным тигром) бугрились мышцами. Ничего такие. На любителя, в общем.

Ее саму подобный типаж не заводил вообще, а уж выражения вроде «маленькая сучка» и вовсе – мимо секса. Она всегда любила чувственную негу, медленную и долгую.

Качки приближались, поигрывая мускулами, скалились белозубо, раздевали жадными взглядами догола.

Тринни усмехнулась. Этим ребятам ничего не светило, даже если бы в нескольких шагах отсюда не было мужчины ее мечты. А он был.

– Не заинтересована! –  она небрежно махнула им рукой. – Свободны, мальчики…

Поправила платье и сделала шаг в сторону дома с большими окнами.

Дальше уйти она не смогла. Огромная ручища сграбастала ее за талию и рванула назад, впечатав спиной в тот самый могучий волосатый торс. Зажало, словно в тисках. Даже дышать стало трудно. Ничего себе у них тут порядочки! Она же четко сказала: не заинтересована!

– Отпустите! – отчеканила Тринни, надеясь решить всё миром. Ужасно не хотелось выходить и перезагружаться.

– Трахну и отпущу, ага… – хохотнули в ухо, обдав запахом дешевого пива. – Тебе понравится, знаю. Какие сиськи… – И вторая рука вирта грубо сдавила грудь. От резкой боли Тринни взвизгнула. – О, да! Ори! Меня заводит.

Боже, какой урод! Внезапно тиски ослабли, Тринни дернулась, пытаясь отстраниться. Но волосатый и не думал ее отпускать, просто перехватил поудобнее. Вцепился в локти и свел их за спиной с такой силой, что Тринни выгнуло дугой, а в плечах что-то хрустнуло.

– Не рыпайся! – рявкнул он.

Второй, татуированный, неожиданно вырос спереди и с сальной ухмылочкой разодрал на ней платье.

Всё. Хватит.

– Выход! – раздраженно скомандовала она и приготовилась вставать с кушетки.

Только вот никакой кушетки не было. А был похотливый гигант, разрывающий ее трусики.

Нет! Этого не может быть!

– Выход! – голос сорвался на визг.

И снова ничего.  Тот громила, что сзади, уже выпустил ее локти, и теперь кусал ее шею, потными ладонями сдавливал голые груди, выкручивая соски.  А тот, что спереди, жадно щупал между ног.

Черт! Черт! Черт!

Она установила таймер на четыре часа. Чтобы ранний выброс не помешал им… с Ричардом… Установила бы и на большее время, но решила закончить до возвращения Аи с работы. Мысль  о том, что простая, обязательная для всех вирт-сюжетов команда «Выход» может не сработать, просто не приходила ей в голову…

Насильники тяжело дышали, все больше входили в раж. Глаза татуированного мутнели, волосатый похотливо подергивал задом, терся, вдавливая свою восставшую плоть между ее ягодиц, словно уже занимался сексом. Еще немного, и их будет не остановить. А остановить надо, чтобы договориться.  Раз выбраться отсюда нельзя.

От навалившегося страха Тринни затошнило.

– Послушайте, – отчаянно взмолилась она, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы, – это какая-то ошибка. Я ничего такого не хочу. Давайте вы меня просто отпустите! Пожалуйста…

Татуированный молча посмотрел на нее  совершенно пустым взглядом и расстегнул молнию джинсов. Она задрожала. Он же не собирается ее насиловать?! Только не это!

– Пожалуйста, нет… Не надо… – в панике закричала она.

– Займи свой ротик, детка! – сипло выдохнул тот, что  сзади, рванул ее за волосы вниз. Ноги подкосились, она упала на колени. Вжикнула молния, и тут же в ее лицо ткнулся возбужденный огромный член. – Давай, приласкай моего дружка.

Тринни передернуло. И от притиснутой к губам чужой плоти, и от фразы, сказанной каким-то неестественным голосом. Точь-в-точь таким, как в том старинном порнофильме, который Ая однажды приносила домой с работы. Они тогда весь вечер хохотали над репликами артистов. А сейчас было не смешно. Совсем не смешно.

Она уперлась руками в крепкие ляжки амбала, пытаясь оттолкнуть его. Не тут-то было. С тем же успехом можно было толкать бетонную стену. К тому же он все еще цепко держал ее за волосы, прижимая к паху. Едва не оставив целый клок в пальцах-сардельках, Тринни упрямо отвернулась и изо всех сил сжала зубы. Они не смогут ее заставить!

– Билл, твой дружок ей не по вкусу! – так же неестественно захохотал татуированный. Пальцы-сардельки напряглись, Тринни зажмурилась. Единственный способ хоть как-то спрятаться от того, что происходит. – Непослушная.

– Сейчас накажем… – злобно отозвался Билл. С силой потянул за волосы, заставив запрокинуть голову. – Открой глаза, сука!

Тринни не посмела ослушаться.

– Здесь командую я. А ты раздвигаешь ноги. И рот открываешь только чтобы сосать, – процедил волосатый. И с размаху ударил ее ладонью по лицу. Щеку обожгло чудовищной болью, в голове зазвенело, а во рту появился металлический привкус. – Поняла?

– Да… – прорыдала Тринни.

Он отшвырнул ее, пнув под ребра. Вирт, который избивает?! Это не может быть правдой! Тринни съежилась, отползая. Кажется, из ссадины на колене текла кровь, но ей было уже наплевать.

– О, вы развлекаетесь без меня! – раздался за спиной еще один голос. – Готов держать пари, помощь вам не помешает!

Трое! Она зарыдала еще сильнее. Что с ней станет за четыре часа?

Между тем возникла пауза, и Тринни послышались не «порнушные», а самые обычные голоса.

– Билл, слушай, мне кажется, ей и правда не нравится.

– И что? Работать-то сюжет все равно надо… Раз она здесь.

– Черт. Что за хрень?! Меня это не заводит совершенно.

– Ну давайте хотя бы не все сразу. Вариант «лайт». Жалко же дуру.

 Тринни с надеждой подняла взгляд. Если они нормальные, может, удастся выкрутиться из этого ада?

– Отпустите меня… – всхлипнула она.

Разбитая губа припухла и мешала говорить.

– Как же мы тебя отпустим… – с той же искусственной ухмылкой проговорил… который? Первый, второй, третий? Сквозь слезы не видно. Впрочем, какая разница! – без развлечения!

Он рывком поднял ее и пихнул на капот ближайшего автомобиля. Холод металла ожег голую спину, ноги свесились вниз. Тринни отчаянно дернулась в попытке скатиться и сбежать, но ее моментально толкнули обратно. Распластали, растянув в стороны руки и ноги. И замерли, плотоядно разглядывая распятое тело.

Бороться бесполезно. Что она могла сделать против троих?..

Стыд, унижение – не самое страшное. Куда хуже было ощущение полного бессилия…  Ее скомкали, как бумажную куклу, бросили на этот капот… И, кажется, сломали. Она не шевелилась. Перестала сопротивляться и умолять. Лишь отвернула голову.

– Хороша… – хрипло выдохнул Билл. – Я первый.

Твердокаменная плоть, невообразимо огромная, вонзилась между ног, почти разрывая нежную плоть. И яростно задвигалась. Тринни закричала от боли.

Развлечение началось.

Сальные комментарии, непристойности, хриплые похотливые шепотки… Потные, подрагивающие от возбуждения руки, много рук, сотни, тысячи… Они щипали, мяли, крутили ее во все стороны… Мокрые губы, мерзкие влажные языки. Чужое тяжелое дыхание на коже, чужая плоть, насильно вколачивающаяся внутрь… Первого сменил второй. Потом третий. Она уже не соображала.

Болело всё. Само ее тело превратилось в боль.  Горел низ живота, кололо ребро, пылала огнем внутренняя сторона бедер, грудь ныла от укусов и щипков, саднила разбитая губа.

Иногда боль слабела: темнело в глазах, голоса отдалялись. И когда Тринни начинало казаться, что она вот-вот отключится, насильники притормаживали, потом останавливались, шлепали по щекам. Она выплывала обратно, на жуткую парковку, на нагревшийся под ее истерзанным телом капот. И боль возвращалась, да такая, что невозможно справиться, она до краев заполняла Тринни, она была больше, чем Тринни, Тринни вообще уже не было – только она, боль. С металлическим привкусом, с запахом чужой потной кожи…

Тринни больше не кричала, не умоляла, не рыдала… Слезы текли из глаз словно сами собой. А она просто ждала, когда это хоть как-нибудь закончится. Например, сработает таймер. Или уроды устанут. Или она хотя бы умрет…

– Тринни! Тринни! – раздался голос откуда-то сверху.

Видно, она умирает.

Забавно будет, если окажется, что сектанты правы и после смерти люди попадают в место, где живут ангелы. Во всяком случае, этот голос был похож на голос ангела. Или на голос Аи.

– Что с тобой, Тринни? О, нет! Что же ты наделала?..

Ая помогла ей приподняться и сесть на кушетке. Ужас в огромных фиалковых глазах наглядно показывал: выглядит Тринни не особенно хорошо. Да и чувствовала она себя так же.

– Как ты догадалась, что меня надо вытащить? – морщась от боли, спросила Тринни. – И вообще, почему ты дома?

– Ну… Я все-таки отпросилась с работы. Ты была такая… Я беспокоилась. А потом Лейн… Он позвонил, я сказала, что ты там уже час, и тогда он прибежал к нам… Он просто требовал, чтобы я вошла, а про «прайвиси» и слушать не хотел…

– Он что, здесь?

– Да.

– Пусть уходит. Сейчас же.

Ая с сомнением покосилась на Тринни – точно ли можно оставить ее одну в таком состоянии, – но все-таки ушла в гостиную выпроводить гостя.

Тринни осторожно встала с кушетки и потихоньку, на ватных ногах, добралась до душа. Посмотрела в зеркало. Красавица! Разбитая губа распухла, на внутренней стороне бедер – сплошной синяк, еще один под ребрами, куда ее пнул волосатый. На шее, на груди – пятна кровоподтеков. Из ободранной коленки сочилась кровь.

Она поморщилась. Запах. Запах чужих разгоряченных похотью тел… Он настолько врезался в мозг, что Тринни до сих пор его явственно ощущала, будто все еще была там, на парковке. Взять, что ли, гель подушистее? М-да… Сто сорок шесть процентов детализации. Для пиратского чипа лучше б их было поменьше.

Она включила прохладную воду, шагнула под колючие струи и невольно охнула: все ссадины разом защипало, по воспаленной коже словно ток пропустили.  Зато в голове прояснилось: не помогут тут ни гель, ни мочалка. Хоть всю кожу сотри – от того, что сделали с ней амбалы, не отмоешься. Не стоит и пытаться. А вот обезболивающую свечку поставить нужно. Иначе она и ходить-то не сможет. Поплескав на коленку, Тринни выключила душ и, не вытираясь, поковыляла к выходу.

Ая ждала ее у двери, в одной руке – пушистый банный халат, в другой – баночка заживляющего геля от известной фарм-корпорации. Странно, что у них в аптечке такой оказался. Дорого, очень.

Через пару секунд Тринни уже лежала на диване, а Ая сидела рядом, на самом краешке. Ее тонкие пальцы, еле касаясь, наносили на ссадины целебный гель.

Кожу приятно пощипывало холодком, боль потихоньку отступала.

Руки Аи бродили по телу, легко, почти невесомо. Тринни нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Да уж…Странная штука – прикосновения. Вот Ая трогает ее, но Тринни не испытывает отвращения. Ей не гадко. А если бы то же самое делал Лейн? От  одной только мысли Тринни передернуло. Нечего тут сравнивать. Ая просто оказывает ей первую медицинскую помощь. В ее действиях нет и быть не может никакого сексуального подтекста. А вот Лейн – другое дело. Он испытывает к ней… ну… В общем, у него эти… наклонности.

А если бы вместо Аи был не Лейн, а Ричард? Прикрыв глаза, Тринни представила, что именно он сидит рядом, на краешке дивана. Именно его руки сейчас скользят по нежной коже внутренней стороны бедер, забираясь все выше, выше… Сердце екнуло, внутри все сжалось от сладкого ужаса, предвкушения, чего-то томительного, неизведанного… Тринни покраснела и быстро отвернула голову, словно Ая могла подсмотреть, о чем она думает.  Да уж… В том, что она ощутила, было все, что угодно. Кроме отвращения. И от этого становилось страшно.

– Ну а теперь, – сказала Ая, закрутив крышку на баночке с гелем, – объясни, что произошло.

И Тринни  объяснила. Не всё, конечно. Она призналась, что обратилась к пиратам и случайно проболталась Лейну… Без подробностей. Ая допытываться не стала. Лишь покачала головой и вздохнула.

Через некоторое время Тринни почувствовала себя вполне сносно.

– Ая, мне нужно туда вернуться.

– Что?! Да ты с ума сошла! – возмутилась та.

Тринни даже не возражала. Скорее всего, действительно сошла.

– Тебе что, мало было?! Ты только посмотри на себя!

Тринни посмотрела. Синяки уже побледнели, ссадина на коленке полностью затянулась. «Заживин» – отличное средство, что ни говори.

– Я должна его увидеть. Понимаешь, он там был! Он там! Меня не обманули. И еще. Амбалы появились не сразу. Если не разлеживаться на асфальте и не изучать разбитую коленку, а сразу бежать к дому – могу успеть.

– Можешь?! – Ая, кажется, была поражена до глубины души. – А если не успеешь?

– Ты будешь сидеть рядом со мной. И как только увидишь, что что-то пошло не так – синяки появляются или еще что-нибудь происходит  – сразу перезагрузишь систему. И меня выбросит.

Тринни попыталась улыбнуться. Она ведь здорово придумала! Ая должна понять.

– Сидеть рядом? – та отвела взгляд. – Ну… это как-то странно. Особенно если ты будешь с ним…

Если ты будешь с ним… Слова музыкой прозвучали в ушах Тринни, полоснули по сердцу радостью и надеждой.

– Ну да, немного неловко, согласна… Но, Аечка, миленькая, пойми, это мой единственный шанс! Я никогда себе не прощу, если его не использую. Если даже не попытаюсь увидеть Ричарда. То, что случилось на парковке… так… так ужасно… Я что,  напрасно страдала? Всё зря? – Тринни почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она уже дорого заплатила за свою любовь. Значит, надо идти до конца. – Мне… мне бы только успеть добежать до дома…

– Необязательно до дома, – задумчиво отозвалась Ая.

– Что?

– Главное – уйти с парковки.

– Почему?

– Ну смотри… Тут явно не один, а два сюжета: дом с Чижовым и парковка с амбалами. Изнасилование ты не заказывала, а никто не будет делать лишнюю работу, даже пираты. Логично предположить, что оно писалось для другого клиента, а  в твой чип попало случайно – какое там у пиратов оборудование…

– Для другого клиента? – ошарашенно перебила Тринни. – Кому понадобилась такая жесть?!

– Разные люди, разные вкусы, – философски пожала плечами Ая. – В лицензионках даже жесткий секс идет без серьезных телесных повреждений и с обязательным стоп-словом. Видно, кто-то захотел настоящего экстрима.

Тринни поежилась. Сложно представить, чтобы кто-то захотел того, что она там пережила.

– И как, по-твоему, называется этот сюжет? «Жесткий секс с тремя амбалами неподалеку от роскошного дома кинозвезды»?

Ясно. Ая – умница.

– «Секс на парковке»!

– То-то же, – довольно кивнула Ая. – Ну что, готова к встрече с мечтой?

– Да! – радостно отозвалась Тринни. И тут же почувствовала себя виноватой. – Но ты… Ты же будешь видеть… Как я… Вряд ли тебе это понравится…

Ая махнула рукой.

– Ничего, как-нибудь переживу.

Тринни с облегчением улыбнулась. Не заслуживает она такой подруги. Но хорошо, что у нее она есть.

 Тринни уже знала, что ее ждет. А потому сгруппировалась, чтобы смягчить приземление. И все равно с трудом удержала равновесие, едва не рухнув на вторую коленку.  Быстро скинула туфли и рванула в сторону дома. В боку закололо, сердце то отчаянно колотилось где-то в районе горла, то вовсе останавливалось и отказывалось стучать.

Когда она услышала за спиной: «Я знал, что тебе понравится, маленькая сучка!», а потом настигающий топот двух пар ног, она отчетливо поняла – ей не страшно.

Если она не успеет…

Если они ее догонят, если Ая не вытащит ее… Тринни просто стиснет зубы и дождется, пока эти чертовы амбалы обкончаются. А потом встанет и пойдет туда, куда шла. Унизить ее еще больше они уже не смогут, а боль она как-нибудь вытерпит.

Откуда взялась маниакальная жажда попасть туда, за массивные двери, она и сама не знала. Просто вдруг это стало главным, стало целью всей ее жизни, стало даже важнее, чем сама жизнь.

Она успела.

Не испугалась даже тогда, когда мощная лапа скользнула по плечу, едва не схватив на самом краю парковки. Лишь дернулась и припустила еще быстрее. А теперь застыла у двери. И почему-то боится войти.

Предчувствие. Тринни никогда не верила в предчувствия и в предсказания. Но сейчас сердце сжималось в комок, и тоскливо сосало под ложечкой. Пора было признаться самой себе: с той самой секунды, когда она впервые вывалилась на парковочный асфальт, Тринни ощутила – тут что-то не так. И за старинной дверью ее ждет нечто такое, по сравнению с чем насильники с их гигантскими агрегатами покажутся лишь мелкими неприятностями.

Ей нельзя туда ходить. Она не готова к тому, что там увидит. Но она должна туда пойти.

Она помедлила еще совсем чуть-чуть и открыла дверь.

Дом был пустой и неуютный. Никаких мягких диванчиков, очаровательных пуфиков, буфетов с резными дверцами… Он выглядел так, будто его готовили к капитальному ремонту: мебель уже вывезли, но отделку со стен еще не убрали.

Совсем не похоже на милое любовное гнездышко. И тем более на жилище кинозвезды.

– Ричард! – осторожно позвала Тринни. Он точно должен быть где-то здесь… – Ричард!

Никто не откликнулся. Она и не ожидала. Придётся искать. В прошлый раз его силуэт, освещенный огнем камина, мелькнул в окне первого этажа, ближе к углу дома. Туда и надо идти. Свет не горел, за огромными окнами плескались густые сумерки, но Тринни почему-то прекрасно все видела. Она переходила из комнаты в комнату, удивляясь мертвой красоте старинного особняка.

 Темные пятна на выцветших обоях – там, где раньше стояла мебель. Желтые листья на дорогом, почерневшем от влаги паркете. Откуда они тут? Резные рамы, в которых нет картин… Зеркала, в которых ничего не отражается. Дыхание времени, щекочущее ощущение тайны.

Тайны… Дом бережно хранит их. И не откроет чужачке.

Да ей и не надо. Из всех его секретов ей нужен был только один.

Притворенная  дверь… Белая, в паутинке трещин, сквозь которые проглядывает дерево. Детализация сто сорок шесть процентов, чтоб ее… Тринни снова застыла. Как раньше, перед входом в дом. Сердце пропустило удар. Он там.

Она выдохнула, толкнула дверь и шагнула в большую комнату, такую же нежилую, как и другие. Камина не было. Зато в огромное окно лился теплый солнечный свет, дрожал медовыми лужицами на темном рассохшемся паркете. За пыльными стеклами ярко желтел осенний сад, роняя листья.

Сад… Пересохшие фонтаны, мраморные ангелы, щербатые дорожки… Ничего похожего на то, что действительно должно быть за окнами этого дома.

Потому что он стоит посреди пустыря. К нему не ведет ни одна дорога. И вокруг него нет никакого сада. Там рядом только злополучная парковка. А на ней  – машины, которым некуда ехать. И серые сумерки.

В центре комнаты, обхватив спинку стула руками, сидел мужчина и смотрел в окно. Наверное, смотрел в окно. Тринни видела его со спины.

– Ричард!

Происходящее казалось каким-то сюром, кадрами из мистического триллера. Или кошмарным сном. Внутри закипала злость. Злость на того, кто всё это придумал.

Ричард не обернулся. Даже не пошевелился. Она обогнула стул, встала напротив него – и сердце зашлось от какого-то незнакомого чувства, пронзительного, щемящего до слёз.

Он был старше, чем детектив  из фильма. И ему это шло. Чуть глубже морщинки в уголках глаз. Глаза… У детектива из сериала они были теплыми, ласкового медового цвета. От их взгляда становилось хорошо и спокойно на душе. А у мужчины перед ней глаза холодные, серые. Пустые. И он не улыбался очаровательно и почти по-детски. Трудно поверить, что этот человек вообще может улыбаться.

– Ричард! – она мягко провела рукой по его щеке и произнесла, напряженно всматриваясь сквозь серую пугающую пустоту его глаз куда-то туда, дальше, где, может быть, всё еще теплилась жизнь. – Ричард! Меня зовут Тринни.

Она тут же обругала себя. Очень ценная информация для него, должно быть!

Но Ричард услышал.

Он оторвался от окна, перевел на нее растерянный, ставший осмысленным взгляд и сказал то, что в одно мгновение перевернуло всю ее жизнь:

– Я… ничего не понимаю, – в его голосе звенела почти мольба. – Мне тут очень страшно.

Тринни шагнула, прижала его голову к груди и, гладя его по волосам, забормотала какую-то успокаивающую чушь, а в висках пульсировала одна-единственная мысль.

Что же я наделала?

Что. Я. Наделала.

Секунда – и Ричарда словно вырвали из ее рук. Что за…

– Не-е-ет! Только не это! Я хочу к нему! Я должна быть там! – закричала Тринни, осознав, что лежит на кушетке, и над ней склонилось обеспокоенное лицо Аи. – Зачем?! Почему ты меня вытащила?! Ну кто тебя просил?!

– Да ты плакала, – отшатнулась  Ая. Ее губы дрожали, а голос звенел. – Ты рыдала! И тебя трясло!

Рыдала? Хотя, наверное, так и есть: щеки были мокрыми. Тринни пристыженно молчала. Ну вот. Ей удалось то, что казалось невозможным, – обидеть Аю. Похоже, сегодня она умудряется испортить всё, за что ни возьмется.

– Прости… Пожалуйста, прости! – виновато выдавила Тринни. – Ты все сделала правильно, а я… Я не должна была на тебя кричать. Я не хотела тебя расстроить, честное словно.  Просто он там, такой… Ему плохо. Мне нужно вернуться!

Мысль о том, что ей снова предстоит побывать на парковке, не останавливала. Ничего, ерунда. Она справится.

– Не сейчас. – Ая со вздохом поднялась. Неужели простила? Да она ангел. – Мне еще нужно на работу. Там остались одни практиканты и младшие научные деятели. Проконтролирую, чтобы они поставили кабинеты на сигнализацию. Это часа полтора, – она погладила Тринни по голове, как маленькую. – Я вернусь. И обещаю, буду караулить тебя сколько надо.

– Конечно! – легко согласилась Тринни. – Я пока приготовлю ужин…

Как только за Аей закрылась дверь,  Тринни бросилась к скайпу. Она точно знала, куда обращаются в таких случаях.

– Служба обмана? Можно заказать лично приготовленный ужин? Салат. Тушеные овощи. Ну и еще один салат. Кулинарные навыки – на три с плюсом. Почти всегда недосаливаю.

Оператор приняла заказ. И, как положено по инструкции, предложила сопутствующий товар:

– Не желаете десерт? У нас есть прекрасные кексики, чуть подгоревшие сверху и не очень пропеченные внутри…

Тринни представила себя перепачканную мукой и с противнем в руках. То-то Ая обалдела бы!

– Нет, спасибо. Только салаты и гарнир.

Итак, через пятнадцать минут еду доставят, и можно будет спокойно отправляться в странный дом. До прихода Аи останется целый час. Тринни вполне успеет сгонять туда и обратно. И никто ничего не узнает, не станет отговаривать или выдергивать не вовремя.

Когда в дверь позвонили, Тринни даже не стала спрашивать: «Кто там», – сразу открыла. Зря.

Человек, которого она увидела, никак не мог быть курьером. Он мог быть героическим честным полицейским или опасным маньяком-убийцей. Или, что гораздо хуже, сторожевым псом одной из корпораций.

– Здравствуйте. Вы точно ко мне? – Тринни встала в дверях и облокотилась на косяк, загородив проход. – Кто вы?

– Разрешите, я все-таки войду. У нас не тот разговор, который можно вести на пороге.

Впускать незнакомцев в дом – очень плохая идея. В ТОПе худших идей она идет на втором месте – сразу после заказа пиратских программ. Но именно с этим незнакомцем спорить почему-то не хотелось. Хотелось предъявить ему документы, отдать всё, что потребует, и долго оправдываться, вспоминая, в чем ты был виноват на протяжении всей своей жалкой жизни.

Она посторонилась, и мужчина быстро шагнул внутрь.

– Тринни, вы догадываетесь, зачем я здесь?

Значит, никакой ошибки. Он назвал ее по имени. Это не какое-нибудь недоразумение. У нее проблемы.

– Извините, нет. И кто вы, тоже не догадываюсь.

Очередной намек на то, что неплохо бы представиться, незваный гость проигнорировал.

– У вас оказалась вещь, которая не должна была у вас оказаться, – заявил он. – Я бы хотел ее забрать.

Незнакомец был совершенно спокоен. В голосе не звучало ни малейшей угрозы. Но желание отдать ему всё, что он просит, и добавить еще что-нибудь от себя только усиливалось. Но тем не менее…

– Я не понимаю, о чем вы, – уперлась Тринни.

Она отлично знала, что уже проиграла и сопротивление бесполезно. Он заберет у нее чип, он заберет у нее Ричарда. Но отдать его своими руками она не могла. Не могла – и  всё тут.

– Тринни!  Вы преступили закон. Я мог бы устроить вам серьезные проблемы. Но, к счастью для вас,  вы  нас не интересуете. Так что просто отдайте чип, и никаких печальных последствий не будет.

– А кто вас интересует? – ляпнула Тринни и тут же поняла, что зря. Но удержать язык за зубами не получилось: – Вы хотите поймать пиратов?

– Пиратов? – переспросил незнакомец, окинув ее рассеянным взглядом. – Да-да, пиратов. Точно. Так вы отдадите чип?

Тринни знала правильный ответ на этот вопрос. Но сегодня, кажется, был день неправильных ответов.

– Нет.

– Не упрямьтесь, Тринни. Мне совершенно не хочется изымать все ваше имущество, обыскивать вас, арестовывать. Но если придется, я это сделаю.

– А ордер у вас есть? – буркнула она.

Что-то ей подсказывало, что нет. Иначе он бы тут с ней не разговаривал. Бровь незнакомца надменно приподнялась.

– Пока нет, – равнодушно ответил он. – Но будет. Если начнется официальное расследование. Хотите отвечать по закону?

Единственное, чего Тринни хотела, – чтобы гость исчез. И больше не появлялся. Но такое вряд ли случится. Лучше, наверное, не усугублять ситуацию.

– А что с ними будет? – сдавленно спросила она. – С теми, кто там?

– Не беспокойтесь, с ними все будет хорошо.

Тринни не знала,  стоит ли доверять человеку с мягким голосом и взглядом убийцы.  Скорее всего, нет. Может, разумнее и безопаснее выставить незнакомца и самой уничтожить чип? Но как это сделать? Вряд ли он добровольно уйдет…

В дверь позвонили. Теперь-то уж точно курьер. Ну совсем не вовремя. Вслед за первой трелью раздалась вторая, длинная и настойчивая.

– Звонят, – подсказал незнакомец.

– Слышу! – огрызнулась Тринни.

Ему-то что за дело?

В дверь забухали кулаком.  Упорный курьер попался. Видно, решил всучить ей недосоленые салаты во что бы то ни стало. Оставлять незваного гостя без присмотра не хотелось, но если она не откроет – курьер просто выломает дверь. Ничего не поделаешь, придется впустить…

Ее не было в комнате не больше минуты. А когда она вошла, незнакомец уже собирался уходить.

– Прошу прощения, вы были очень заняты, поэтому мне пришлось взять чип самому. Благодарю за сотрудничество. Приятно знать, что есть еще сознательные и законопослушные граждане, – улыбнулся он.

Так улыбалась бы змея, если бы умела.

Тринни хотелось броситься на него, силой вырвать чип или хотя бы просто ударить гада – ей бы обязательно стало от этого легче. Но…

Не все желания исполняются. Ей ли не знать.

Она добралась до дивана и упала. Валяться и ничего не делать. Этого ей хотелось утром – и тогда не получилось. Теперь же нужно было совсем другое. Но, увы, приз заслужен и должен быть вручен. Принимай, Тринни, исполнение своей утренней прихоти и не говори, что уже передумала!

Ужин готов. Ричард утерян. Жизнь кончена. Ее бессмысленный остаток можно провести прямо здесь, забившись в угол. Главное – постараться не думать и не чувствовать. Или хотя бы просто не чувствовать.

Перед глазами все еще стоял потерянный взгляд Ричарда. «Мне тут очень страшно…»

А еще ее насильники на парковке, которые деловито обсуждали свою трудную работу… Это тоже было странно.

Лицензионные вирты никогда не говорили о том, что дело происходит не в реале. Это гарантировалось корпорацией и было частью игры. Важная деталь, необходимая для иллюзии полного погружения.

А что они знают на самом деле?

И вообще. Насколько они живые?

К горлу подкатила тошнота. Вдруг им всем страшно, грустно или еще как-нибудь там, а раскрывать истинные чувства в лицензионках не позволяет запрет? Вдруг ее многочисленным виртуальным «мальчикам» вообще не нравится всё, что она с ними делает? Вдруг они страдают, навсегда запертые в роскошной белой спальне, вынужденные раз за разом отыгрывать один и тот же сюжет?

Эта мысль неприятно уколола, и вместе с ней пришла другая – еще хуже.

А как себя чувствует она сама? Каково виртуальной Тринни в объятиях, к примеру, Лейна? Или потного пузатого старика? Или гадкого извращенца? Неизвестно ведь, сколько ее копий сделали в телецентре и в чьи руки они попали. Пользовательское соглашение, которое подписывает прототип, позволяет создавать с него неограниченное количество виртов.

Что за чушь лезет в голову!  Ну кому понадобится «запирать» в виртуальности настоящих живых людей?..

И если бы это было так, разве позволила бы она создать свою… Стоп!

Ричард Чижов. Человек, который упорно не соглашается на создание виртуальных копий. Она никогда не задавалась вопросом: почему? Может быть потому, что он что-то знает? Поговорить бы с ним!

Смешно. Чижов – кинозвезда. Его охраняют от поклонниц строже, чем президентов корпораций  от террористов. Она никогда к нему не подберется…

– Я дома! – голос Аи вывел ее из задумчивости. – Чем это у нас так вкусно пахнет? Я готова съесть слона. И сразу же приступить к охране твоего бренного тела, пока ты будешь прорываться через тернии к звездам. Точнее, к одной конкретной звезде. – Знаешь, уже не надо. Я… передумала, –   быстро соврала Тринни. Не пугать же соседку рассказами об опасном визитере! – Я туда не пойду. Вообще никогда. И чипа больше нет…

Короткий удивленный взгляд – и только. Ая никогда не задает лишних вопросов.

– А вот твои мальчики – это то, что нужно на сегодняшний вечер, – Тринни выдавила улыбку. – Это то, что нужно на любой вечер…

– Развлекись хорошенько!

Ая, напевая себе под нос, упорхнула в кухню.

Тринни снова открыла глаза среди мягких подушек и прочей неги… Но сейчас ее интересовал не антураж и не удовольствия, которые сулили обитатели постели. Ждать, пока брюнет проснется и покажется на глаза, она не будет. Просто нащупает его фантастическое тело под одеялом и извлечет на поверхность. В сюжеты можно вносить любые изменения… Вирты на всё соглашаются.

Ее раскопки увенчались успехом. Брюнет несколько секунд сонно таращился на нее, а потом окончательно проснулся и, как положено по сюжету, одарил своим фирменным взглядом, от которого улетучиваются мысли и намокают трусики… Ну уж нет, сегодня другая игра.

– Ты меня помнишь?

Секундное замешательство…

– Да.

Гм. Лаконичненько. Ну ладно.

– Я тебе нравлюсь?

Снова секундное молчание и вполне прогнозируемый ответ:

– Да.

Так они далеко не уедут.

– Как прошел твой сегодняшний день?

Интересно, что он скажет на это?

– Утро было прекрасным, – вкрадчиво промурлыкал он, и Тринни каждой клеточкой тела вспомнила, насколько прекрасным было утро.

Видно, что-то такое промелькнуло на ее лице. Брюнет потянулся к ней, жарко выдохнул в шею и кончиками пальцев провел по изгибу бедра, дразняще, едва касаясь… Желание продолжать допрос стало пропадать, сменяясь другим – не предполагающим разговоров.

– Погоди… – пробормотала Тринни, с усилием отстранилась и даже потрясла головой, чтобы прийти в себя. – А потом? Что ты делал потом?

Вирт недоуменно нахмурился, словно подыскивая достойный ответ. Видимо, не нашел. И вместо ответа медленно, лениво улыбнулся, отчего взгляд Тринни намертво приклеился к его губам.

– Ты точно уверена, что хочешь именно так тратить время? – хрипло прошептал он, тыльной стороной ладони поглаживая ее шею. Ничего особенно, вверх-вниз, вверх-вниз… Но как же приятно… – У меня есть идея получше…

О, она и не сомневалась, что у него полно идей – одна другой интереснее.

– Позже, – поспешно перебила  Тринни. И решительно шлепнула по наглой ладони. – Сейчас я хочу поговорить. Расскажи о себе…

Что-то неуловимо переменилось в глазах вирта.

– Мне девятнадцать… – послушно сообщил он. – Я студент… Я пользуюсь успехом у девушек, но предпочитаю быть верным одной…

Ясно. Пересказ вводных данных. Совсем не то, что ей нужно.

– Чем ты увлекаешься? –   упрямо допытывалась Тринни. Без особой, впрочем, надежды. Так себе беседа. Больше похоже на агонию. – Что ты любишь?

– Я люблю тебя, глупая…

Ну, конечно. Что еще он мог сказать?

Одеяло зашевелилось. Показалась заспанная физиономия блондина. На его лице явно отразилось удивление. Утром такого не было. И что его удивило? То, что она в принципе тут находится, или то, что они с виртом не предаются страсти нежной, а чинно беседуют?

– Чем это вы занимаетесь? – тон, которым он задал вопрос, никак не вязался ни с антуражем, ни с сюжетом.

– Просто разговариваем. Мне хотелось узнать…

Короткое пожатие руки под одеялом. Никаких сомнений. Брюнет быстро сжал ее руку и тут же отпустил, словно предупреждая о чем-то. Или ей показалось? Так или иначе, она продолжила, не меняя голоса:

– Хотелось узнать больше о ваших способностях…

– Разве для этого нужно разговаривать? – с нехорошей улыбочкой спросил блондин.

Он явно выбивался из роли. Тринни растерялась. Она чувствовала, что перестает контролировать ситуацию. И блондин, кажется, это почувствовал. В мгновение ока он оказался у нее за спиной, провел горячими ладонями по плечам, спуская бретельки сорочки, сжал оголившуюся грудь. Теплое дыхание коснулось шеи,  следом прижались губы. Жадные, упругие, влажные. Поцелуй, сумасшедший, по-хозяйски властный, от которого все волосы на затылке моментально встали дыбом, а по спине продернуло холодком… Еще один, и еще… Он целовал ее требовательно, настойчиво, словно клеймо ставил, и ей это нравилось, так нравилось, что пальчики на ногах подгибались и кружилась голова. Но какая-то мысль скребла по краю сознания, мелькала в голове, мешая расслабиться, растаять и наслаждаться…

Он…Он вел себя совсем не так, как утром… И что-то еще было неправильно…

Ну конечно, он целовал ее в шею, сзади. Совсем как Лейн… Ну почему сегодня все лезут к ее шее, словно оголодавшие вампиры? В конце концов, и кроме этой злополучной части тела у нее есть что целовать!

И хотя  поцелуй блондина не вызывал отвращения, наоборот – от него тело наполнялось сладкой истомой, Тринни попыталась отстраниться.

Не тут-то было. Он лишь сильнее прижал ее к себе. Одна рука его ласкала и гладила потяжелевшую грудь, другая рука съехала вниз, сминая полупрозрачную ткань. Подрагивающая ладонь надавливала на низ живота в сводящем с ума ритме, и каждое ее движение отзывалось между ног упоительно сладкими спазмами.

Как хорошо…

Тринни прикрыла глаза и тяжело задышала. Всё шло совсем не так, как она думала, совсем не так, как она любила… Только она почему-то не спешила вырываться… Или командовать. Этот неожиданный напор возбуждал, распалял желание до почти нестерпимого. И ей уже до смерти хотелось ощутить мужские пальцы ниже, там, где было жарко и мокро, там, где все пульсировало и сжималось, изнывая от томительного ожидания.

Живота коснулся прохладный воздух, и Тринни осознала, что блондин задрал подол сорочки и теперь спускает вниз ее трусики. Она изогнулась, приподняла бедра, чтобы ему было удобнее. И блаженно застонала, почувствовав его руку между ног. Горячие сильные пальцы скользили между влажных складочек, теребя набухший бугорок, надавливая, пощипывая, гладя…

Приятно, невозможно приятно… Настолько хорошо, что еще немного, и будет поздно останавливаться. Зачем нужно останавливаться, Тринни уже не соображала, но точно знала: надо.

– Пре…кра… ти… – задыхаясь, выговорила она.

Как можно тверже выговорила. Это лицензионный вирт. Он не может не послушаться прямого и ясно выраженного приказа.

И в ту же секунду восхитительные умелые пальцы исчезли. Блондин выпустил ее из рук, лишь его губы напоследок скользнули по шее, легко, невесомо, словно прощаясь. Тринни с трудом сдержала вздох разочарования. Но тут же оседлала брюнета, томно поерзала. Стащила через голову сорочку и, смяв ее в комок, со странным, непонятным даже самой себе злорадством швырнула в лицо блондина. На долю мгновения ей показалось, что васильковые глаза полыхнули гневом, Тринни даже присмотрелась повнимательнее… В синей безмятежности не было ни грамма эмоций. Кроме тех, что дозволены по сюжету. Логично. Вирты не злятся. Им все равно.

– Свободен, – раздраженно бросила она.

Блондин  аккуратно свернул сорочку и, положив ее на подушку, скрылся под одеялом. Тринни перевела взгляд на распростертого под ней брюнета. Тот призывно улыбнулся, сжал ее ягодицы горячими ладонями. Но возбуждение пропало, словно блондин унес его с собой. Почему-то вспомнились амбалы на парковке, низ живота заныл. Заниматься сексом окончательно расхотелось. Хватит ей на сегодня.

– Выход! – скомандовала Тринни.

Наш мозг – поразительно умная сволочь. Гораздо умнее, чем мы можем себе представить, и гораздо умнее, чем мы сами. Он знает больше, чем мы, и периодически подает нам сигналы.

К примеру, интуиция. Вот ты не доверяешь одному своему знакомому, хотя вроде бы причин для этого у тебя нет. А однажды он и правда делает тебе гадость. И ты думаешь: предчувствие было верным. Только на самом деле это никакое не предчувствие, просто когда-то краем глаза ты увидел, с какой ненавистью, завистью или презрением он на тебя смотрит. Увидел и тут же забыл, не придав значения. А мозг всё зафиксировал, запомнил и пытался тебя предупредить.

Целый день он выполняет какие-то свои неведомые расчеты, замеры, время от времени обрабатывая еще и наши запросы. Куда повернуть на  перекрестке – направо или налево? Как там зовут этого клиента? Сколько граммов сахара нужно класть в маффины? Словно взрослый, занятый очень важной работой, но вынужденный постоянно отвлекаться, чтобы ответить пятилетнему почемучке. И только ночью, когда мы ослабляем свой контроль, он может наконец спокойно поработать и разложить все по полочкам.

Тринни точно помнила, что сегодня она узнала что-то важное, узнала гораздо больше, чем сама думает. И сейчас нужно было сложить два и два, ну или выполнить более сложные вычисления, но понять, что же происходит на самом деле. Поэтому, засыпая, она дала команду своему мозгу: подумать хорошенько и разобраться, что за чертовщина тут творится.

Это сработало. Ответ пришел, когда она пила свой утренний кофе. Тринни буквально замерла с чашкой в руке. Как ее могли так долго водить за нос? Насколько слепой надо быть, чтобы не догадаться!

Впереди ее ждал второй выходной, полагающийся на день рождения. Она потратит его с большей пользой, чем первый. Тринни открыла окошко скайпа и набрала Лейна.

– Ты как? В порядке? – сразу же ответил он.

Взволнованным голосом. Было ясно – переживает. Еще бы не переживал! Знает кошка, чьи продукты стащила. Или как там правильно…

Рассказывать, как она, Тринни не стала.

– Есть где-нибудь тихое местечко, где мы могли бы переговорить? – осведомилась она, стараясь говорить просто и по-дружески. Но получилось не очень.

Тихое местечко нашлось – на пустыре, на окраине города. Кажется, Лейн слишком буквально воспринял ее слова. На километры вокруг – никого и ничего. Тринни с опаской огляделась по сторонам. Пожалуй, она предпочла бы чуть более шумное место.

Официальный парень смотрел с тревожным любопытством, зато Тринни разглядывала его во все глаза. Так, словно увидела в первый раз в жизни. Как она могла настолько его недооценивать?

– И давно это продолжается, Лейн?

– Что?

Он пытался делать вид, что не понимает, но в глазах загнанным зверьком прошмыгнул страх. Этого Тринни хватило, чтобы окончательно увериться, что ее догадка верна.

– Когда ты взломал наш «Виртиссимо»? Неужели в самый первый день?

Лейн молчал. Еще бы, никто не признается в таких вещах.

– Зачем ты это сделал? Нет, я понимаю, моего вирта на тот момент в Сети не было, а я тебе нравилась. Я ведь тебе нравилась, Лейн? Но ты, черт возьми, мог просто меня попросить. Мы всегда были друзьями, с детства. Неужели ты думаешь, что я не пошла бы в тот чертов телецентр, если бы ты просто меня попросил?! – она начинала заводиться.

Нет, ну правда, почему?

Лейн по-прежнему молчал, но отводил глаза. И это было такое же признание, как если бы он ответил: «Да, взломал».

– Я долго не могла понять, почему я согласилась стать твоей девушкой. Не будем лукавить, Лейн, таким парням, как ты, такие девушки, как я, не положены в принципе.

Она сделала паузу. Неужели и это не выведет его из себя? Он должен заговорить, иначе весь ее план полетит к чертям.

– И только сегодня до меня дошло: в моих партнерах, с тех пор как мы съехались с Аей и купили новую модель, то и дело появлялось что-то от тебя. То ли взгляд, то ли жесты… Черт возьми! Да я просто привыкла к тебе за это время!

Лейн всё еще молчал. Пора было повысить градус.

– Но потом, когда мы стали официальной парой, когда у тебя уже был мой вирт… Лейн, почему ты продолжал это делать? Зачем?! Объясни мне, черт возьми! – последние слова она выкрикнула ему в лицо.

Повисла долгая пауза. Он не отвечал. У нее ничего не выйдет. Не стоило и пытаться. Но когда молчание стало невыносимым, Лейн заговорил:

– Потому что я хочу тебя. Тебя, – его голос дрогнул, – а не виртуальных запрограммированных кукол, пусть и с твоей внешностью. Потому что стоит хоть однажды испытать это по-настоящему… Изучать тело, наблюдать за реакцией, угадывать, что тебе понравится, дарить наслаждение – и видеть, как ты отзываешься… – Лицо Лейна приняло такое мечтательное выражение, что захотелось размахнуться и влепить оплеуху. Чтобы опомнился. – Достаточно испытать это однажды – и вирты будут казаться скучными.

Испытать это однажды… У Тринни холодок пробежал по спине. Она читала, что так все и начинается. Тех, кто попробовал вживую, нормальный секс потом уже не интересует. Извращенец! Ее официальный парень – извращенец. Ужас! Пожалуй, лучше сменить тему. Иначе она просто свихнется.

– Как ты вообще смог взломать «Виртиссимо»? – спросила Тринни. – Уму непостижимо!

Лейн рассмеялся.

– Ты шутишь? Взломать «Виртиссимо» невозможно. И даже если бы такой умелец нашелся, от него в считанные секунды осталась бы лужица… Корпорации бы из-под земли его достали и стерли в порошок. Только бы никто не сомневался, что «прайвиси» неприкосновенно.

– Тогда… как?

– Я и сам не знаю. Я не собирался ничего такого… Вы в тот день были на работе, Ая попросила подождать мастеров-установщиков. А мне что, трудно? Дома никого не было. Мастера опаздывали, я стал рассматривать машину и увидел, что она не закодирована.

– И?

– Это было так странно… Машины же всегда кодируют. Я не удержался и запустил в нее программу-шпиона. Прости. Я не должен был…

– Что еще за шпион? –  нахмурилась Тринни.

Лейн рассказывал совсем не то, что она планировала услышать.  Значит, или он врет, или она ошиблась.

– Он позволяет… – Лейн замялся, – видеть. Наблюдать, понимаешь?

Наблюдать?!

– Ты… Ты!.. – задохнулась Тринни.

Наблюдать. Как это гадко, нет слов! Ее официальный парень не просто извращенец, а извращенец в квадрате. Тринни помолчала, стараясь взять себя в руки.

– И откуда у тебя та программа? – уже спокойнее спросила она.

– Написал на заказ. Она пользовалась спросом. Ну, знаешь, кому-то нравится наблюдать, кому-то – чтобы за ним наблюдали. Да не смотри ты на меня так! Без разрешения хозяина ее невозможно установить. Всё было с согласия клиента.

– Я что-то не помню, чтобы давала согласие.

Лейн опустил глаза.

– Я потом хотел ее убрать. Приходил специально. На следующий день. Но машина была уже закодирована…

Вот как. Оказывается, он дважды был в ее доме, несчетное количество раз – в ее постели, а она и не знала.

– И как же ты научился управлять виртами?

– Ты мне расскажи, Тринни.

– Что это значит?

– Я не знаю, как управлять виртами. Вернее, не так. Невозможно управлять виртами. Это программы. Они создаются, а потом начинают работать сами по себе. Вмешаться не получится никак. Всё, что происходит между человеком и виртом, остается между человеком и виртом. Иначе чего бы стоило наше «прайвиси»? Но однажды, когда я… –  он снова замялся, – смотрел… Там был сюжет про яхту и молодого капитана…

Тринни вспыхнула. Тот сюжет она помнила очень хорошо – первый, который она испытывала на новой машине.

– Короче говоря, я вдруг провалился. И всё стало осязаемо… Это я был там, в каюте. Это я касался тебя, я…

– Достаточно! – перебила Тринни. Слушать подробности не хотелось. К тому же история начинала выглядеть странно, тут запросто можно было совсем запутаться. – И как часто ты «проваливался»?

– Раз десять. Может, больше. Знаю одно: от меня это никак не зависело.

– И от кого же зависело?

Лейн одарил ее красноречивым взглядом. Ясно. Он уверен, что она во всем виновата. Очень удобный подход – с больной головы на здоровую.

Тринни задумалась. То, что рассказал ее официальный парень и тайный любовник, было неожиданно. Новых вопросов появилось куда больше, чем было получено ответов. И она с ними обязательно разберется. Потом. А сейчас…

– Ты сделаешь для меня кое-что, Лейн. Ты же не хочешь сесть в тюрьму лет на тридцать за нарушение чужого «прайвиси».

Она думала, что после всего, что он ей сделал, сказать это будет легко. Он сам виноват. Он заслужил.

Но только произнесла – и почему-то стало противно. Она была противна сама себе.

Ая считала, что у Тринни было тяжелое детство. Поэтому и перебарщивала с заботой, словно пытаясь компенсировать ей  недополученные радости. Сама Тринни так не думала. Детство как детство. Ну интернат. Вернее – три разных интерната, по которым малышню тасовали будто колоду карт. Но не было там ничего такого, о чем любят писать в слезливых историях. Никто ее не обижал: ни воспитатели, ни другие дети. Ни в чем не было нужды: еда, одежда, игрушки – всего хватало.

И все же каким-то образом она умудрилась из вполне благополучного детства вынести принцип: всегда гни свою линию, а если тебе неловко – засунь свою неловкость сама знаешь куда!..

В работе это очень помогало. Поможет и сейчас.

Тринни вскинула голову и решительно продолжила:

– Хотя… Полтора года регулярных нарушений… – она сделала театральную паузу. – Я бы на твоем месте не рассчитывала на тюрьму. Думаю, присяжные линчуют тебя прямо в зале заседаний.

Если она и преувеличивала, то совсем немного. Так уж исторически сложилось. Лет сто назад, когда  выяснилось, что информационный гигант Гогл собирает и обрабатывает частные данные своих пользователей (вплоть до личной переписки и разговоров  в приватных видеочатах),  возмущенные люди вышли на улицы. Они громили офисы компании по всему миру, а руководителей и владельцев  – человек двадцать – рассвирепевшая толпа  жестоко казнила на площади. Впрочем, рядовым сотрудникам тоже досталось, как всегда бывает в таких случаях. Лес рубят – щепки летят. Гогл-погромы не стихали еще несколько лет.

Корпорации воспользовались шумихой, чтобы свергнуть правительства по всему миру и захватить власть, пообещав разгневанному электорату навсегда покончить со слежкой и не вторгаться в частную жизнь людей. Это, пожалуй, было первое за всю историю человечества правительство, которое сдержало предвыборное обещание.

С тех пор нарушения «прайвиси» караются самым строгим образом. Серьезно, лучше бы Лейн ее убил, чем вторгся в ее сексуальные забавы. За убийство вышел бы лет через двадцать.

– И как ты собираешься это доказать? – невозмутимо спросил Лейн.

– Ты забываешь: я юрист, – гордо парировала Тринни. Ну ладно, не юрист, а младший помощник юриста, по сути – девочка на побегушках, но сейчас на этом не следует акцентировать внимание. – Я не буду доказывать. Я подам в суд на корпорацию, которая продала мне ненадежную машину. А уже корпорация переведет стрелки на тебя, и они найдут такие доказательства, какие я себе и представить не могу. К тому же запись нашего разговора уже лежит на одном маленьком, но очень хорошо спрятанном сервере.

Лейн спокойно воспринял всё, что она говорила о тюрьме и поиске доказательств, но стоило упомянуть о записи – враз помрачнел.

– Я сделаю все, что ты скажешь. Обещаю. Но убери запись прямо сейчас! – хмуро сказал он. – Слышишь? Это очень серьезно. Такие вещи не должны попадать в Сеть!

Вообще-то запись была только в ее телефоне. Тринни и сама не хотела рисковать и заливать их разговор на какой-то левый сервер. Она пожала плечами и сделала вид, что удаляет.

– И чего же ты хочешь? – вздохнул Лейн.

– Много чего. Квартирку побольше, работу попрестижней… Но не расстраивайся, тебе не придется выполнять все мои желания. Ты только поможешь мне проникнуть в дом Чижова. Снять сигнализацию, или что там делается. Я думаю, ты сможешь, раз уж…

… раз уж взломал «Виртиссимо». Она думала, что скажет именно это. Но он его не взламывал.

Лейн усмехнулся.

– Я не отказываюсь. Но все же… – он сунул руки в карманы. – Зачем тебе к нему в дом?

– Нужно и все. Хочу кое-что спросить.

Он скептически изогнул бровь.

Да, именно спросить. И разговор никак не будет связан с ее чувствами. Но Лейн в это ни за что  не поверит. А значит, и доказывать не имеет смысла.

– Спрашивай, – кивнул он. – Но только быстро и внятно. Чтобы успеть, пока он полицию не вызвал. И когда ты начнешь светскую беседу… В общем, имей в виду: его больше будет волновать вопрос, собираешься ли ты его просто ограбить или ограбить и убить.

– Есть идеи получше? – Тринни сердито покосилась на старого приятеля.

Он прав. Глупо этого не признавать.

– Пока нет. Но я подумаю.

Вот и всё. Можно было уходить. Но почему-то не хотелось. Ощущение незавершенности. Она может еще что-нибудь выяснить.

– Как ты догадалась? – опередил Лейн. – Где я себя выдал?

Кажется, вопросы остались не у нее одной. Пожалуй, он имеет право знать.

– В мелочах… Ты принес мне пиратский чип. Да, нервничал, но все-таки отдал его мне. Значит, не ожидал, что случится что-то плохое. Но проходит совсем немного времени, и вот ты уже ломишься к нам в дом и требуешь от Аи, чтобы она меня вытаскивала – немедленно. Это было странно. Что произошло? Внезапный приступ раскаяния? Вряд ли. Нет, ты знал, что я попала в передрягу. Пришел домой, влез в мой «Виртиссимо» и увидел то, что увидел.  И побежал меня спасать.

– Я увидел таймер. Знаешь, сколько ты там пробыла? Двадцать пять минут. Двадцать пять гребаных минут! – злился Лейн. – Через четыре часа таких развлечений ты до конца жизни пускала бы слюни где-нибудь в доме отдохновения!

– Я должна тебя поблагодарить? Хорошо. Спасибо, Лейн, что шпионил за мной, спасибо, что…

– Ладно, проехали… – перебил он. – Только это?

– Это было отправной точкой. Потом я стала вспоминать. Мои вирты. Они иногда говорили твоими словами.  Интонации. Манера наклонять голову. В общем, всякие незначительные вещи, но они вдруг сложились в одну картину. Ну и, конечно, вчерашний вечер. Вирт не может так себя вести… И тот поцелуй. В шею, сзади. Так же, как тогда, на кухне…

– Тринни, ты вообще о чем? В последний раз я «проваливался» к тебе больше месяца назад. А вчера вечером вообще не выходил из реала.

Удивление Лейна казалось искренним. Да и зачем ему врать в мелочах, когда признался в главном. Но  если это был не он, то что же тогда на самом деле случилось с ее блондином?

– Скажи, а вирты… Насколько они живые?

– Что? – Лейн  расхохотался. – Ну ты даешь! Вирты – сложные самообучающиеся программы, и не более. Они не обладают личностью, не испытывают чувств, не имеют привязанностей и предпочтений. И это та самая причина, по которой секс с виртом – самое нелепое и скучное занятие на свете. Они не люди.

– Похоже, во всем мире один ты так считаешь.

– Уверяю тебя, нет. Ладно, если больше ты не собираешься меня ни в чем обвинять, я, пожалуй, пойду. Столько дел, знаешь ли. Нужно вторгнуться в частную жизнь одной кинозвезды и заработать себе еще лет тридцать тюрьмы.

– И убери свою программу из нашего «Виртиссимо».

– Хорошо, – он пожал плечами. – Как-нибудь заскочу.  Нужно будет, чтобы ты сняла защиту. Но знаешь что, Тринни… Лучше бы тебе вообще не пользоваться виртом.

Кей всегда знал, что он красив. С детства об этом не уставали говорить многочисленные родственницы и подруги матери. Ах! Какой очаровательный мальчик! Невероятно удачная комбинация генов!

В школе ему безраздельно принадлежало внимание одноклассниц, а когда из угловатого подростка он превратился в юношу, весь мир словно сошел с ума, влюбившись в сногсшибательного брюнета.

Учился он с легкостью. Классные матроны, умиленно улыбаясь, завышали ему оценки, а заумные отличницы безропотно решали за него задачи и писали сочинения. Он победоносно шел по жизни, слишком рано поняв, что его красота – это выигрышный лотерейный билет, по которому он обязательно получит всё и даже немного больше.

Но в какой-то момент все застопорилось. Он пытался стать артистом, но дальше пары ролей в эпизодах не продвинулся. Не хватило таланта. Работа модели его не прельщала: многочасовые съемки, нервные фотографы – тоска. А уж о том, чтобы найти себе «нормальную» работу и речи не шло. У него был план. Дерзкий, необычный, но план.

Кей до сих пор не сходил в телецентр и не создал свою виртуальную копию. Он лишь посмеивался над товарищами, которые так мечтали стать объектом чьих-то сексуальных грез, что были готовы предложить себя даром, а то и приплатить за тиражирование своих сомнительных прелестей. Он-то уж точно не будет таким идиотом!

Зато фотографии в Сеть он выкладывал обильно и регулярно.

Вот Кей в спортзале играет мышцами.

Вот Кей ослепительно улыбается за рулем автомобиля.

Вот Кей гладит пушистого котика – двойной удар.

Кей то, Кей сё…

И комментарии. О, я хочу этого парня! Где купить? Кто-нибудь знает, как достать его вирта? Если бы я знала! Как бы я его…

Он никуда не спешил. Люди из телецентра приходили к нему уже трижды, но предложение, которое бы его устроило, так и не было сделано. Кей терпеливо ждал своего часа, неустанно оттачивая на сокурсницах магнетическую силу своей улыбки.

И он дождался: судьба постучала в его дверь, оказавшись девушкой невысокого роста с точеной фигуркой и тяжелым взглядом:

– Здравствуйте, меня зовут Даяна.

Она не стала ходить вокруг да около и сразу озвучила сумму, в десяток раз превышающую даже самые смелые его надежды.

И пока он приходил в себя от приятного шока, Даяна изрядно омрачила его радость: по условиям контракта в ближайший год ему предстояло не транжирить полученные деньги на лучших курортах мира, а торчать в неведомой лаборатории под ее постоянным наблюдением.

– Нет уж, спасибо, – хмыкнул Кей. Он был слишком влюблен в жизнь и во всё, что она предлагает, для того чтобы запереть себя в четырех стенах. – Предложение отличное, но я подожду следующего.

Даяна посмотрела холодно.

– Следующего не будет. Мое предложение – последнее, которое ты можешь получить. Если откажешься, ни один телецентр никогда не создаст твой вирт. Даже за твой счет.

Кей замолчал. Когда у дамочки такой взгляд, такие деньги и такие возможности, ты веришь ей безоговорочно.

Сегодня Кей проснулся в отвратительном настроении. Он обежал глазами свою клетку подопытной мыши и в очередной раз был вынужден признать, что она недурна. Огромная спальня с кроватью просто невероятных размеров, картины, живые цветы в вазе, но главное – коллекция сериалов за последние триста лет.

Он мог выходить из этой комнаты – в туалет или перекусить, но большую часть времени должен был находиться именно там.

С микроскопическими датчиками, которые покрывали все тело,  можно было даже принимать душ: они не смывались и ничему не мешали. Не так уж и плохо. Мысль о том, что за ним постоянно наблюдают, напрягала только первые три дня. Потом он привык. Ко всему можно привыкнуть, особенно если тебе платят за это такие деньги.

Даяна вошла без стука, как всегда. Почему-то вид этой дамочки вызывал у него озноб.

– Ну как мы себя сегодня чувствуем? – спросила она строго.

– Нормально, – буркнул Кей и отвел взгляд.

– Хорошо, – согласилась она. – А теперь давай ты вспомнишь, за что тебе платят и сколько, а потом мы начнем сначала. Итак, как ты себя чувствуешь?

– Паршиво, – признал он нехотя.

Даяна удовлетворенно кивнула.

– Подумай хорошенько, что послужило причиной твоего плохого самочувствия. Не спеши.

Гребаная стерва! Разговаривает как робот. Кей прислушался к себе, пытаясь понять, что выбило его из колеи во вполне себе растительной и беспроблемной жизни.

– Вчера вечером было странное и неприятное чувство. Будто меня встряхнуло. Или не встряхнуло, я не знаю…

– Пожалуйста, будь точнее. Это важно.

– Да я правда не знаю! Просто вдруг стало плохо. И такое странное ощущение… Я  должен был предупредить о чем-то какую-то девушку. Словно она была в опасности, а я об этом знал.

Он говорил медленно, с трудом подбирая слова, и все равно слова подбирались не те. Чтобы описать, что с ним вчера случилось… Не было таких слов, их еще предстояло придумать.

– И ты ее спас? – с холодным интересом спросила Даяна.

– Не знаю. Это было очень быстро и очень неприятно.

Неприятно – не то слово. Как объяснить бесчувственному роботу, что ощущаешь, когда твое сердце сжимает ледяная рука, когда ты на мгновение оказываешься в пропасти, где нет ничего вообще. Если сектанты правы и где-то там после смерти существует ад, люди в нем не горят в огне, а болтаются в такой же ледяной пустоте. Страшно!

Впервые за все это время в глазах Даяны появилось что-то похожее на человеческую эмоцию. Радость. Мимолетная, почти незаметная.

– Хорошо, – сказала она. – Пока все идет очень неплохо. Внимательно прислушивайся к себе, старайся ничего не пропустить, и, возможно, мы закончим наш эксперимент раньше, чем планировали. Ты ведь хотел бы отправиться на золотые пляжи Саратова побыстрее?

Кей вздохнул. С деньгами, которые по контракту ему выплатят, отдых на самом дорогом курорте мира станет не такой уж мечтой. Ради этого можно и потерпеть. Наверное, можно.

Почты накопилось столько, что и за три часа не разберешь. Поздравления. Поздравления. А еще подарки от корпораций. Пробники духов и косметики, бесплатные сертификаты на тестовые занятия фитнесом, приглашения на презентации и скидочные купоны…

Что-то Тринни откладывала, но большая часть подарков летела в уничтожитель. Ого! А вот это приятный сюрприз. Бесплатный ужин на двоих в «Гранд-кафе»! Надо будет сходить с Аей. Или все-таки с Лейном? Отпраздновать примирение… Или отправить туда их обоих, остаться дома и  в одиночестве посмотреть сериал.

Как ни старалась она отвлечься, мысли возвращались к одному. Лейн прав. Кто сказал, что Чижов захочет вести откровенные беседы, даже если они познакомятся? Утром ей казалось – всё будет просто. Главное – встретиться, а там уже она что-нибудь придумает. А теперь…

Зазвенел скайп. И на этот раз звонку Лейна она была искренне рада.

– Через полчаса в парке. Ничего на сегодня не планируй.

Когда короткий разговор завершился, Тринни почувствовала, что сердце яростно бьется где-то в районе горла…

– Значит так, принцесса! Готовься ехать на бал, – Лейн смотрел на нее с улыбкой.  – Такие мероприятия проводятся каждый месяц. Приглашают только богатых и знаменитых. Но поздравляю: ты – в списке гостей!

– Ты взломал их базы данных?

Есть ли вообще что-то такое, на что Лейн не способен?

– Перестань видеть во мне преступника! Нет. Просто одна милая дама, которая имеет доступ к спискам, была мне кое-чем обязана. А теперь наоборот – я ей кое-чем обязан.

Он протянул карточку с вензелями:

– Предупреждаю, это тайный маскарад.

– Что значит «тайный»?

– Ни в коем случае нельзя называть свое имя и снимать маску. Все, кто там присутствуют, защищены «прайвиси». Если ты не хочешь неприятностей, отнесись к этому серьезно. Не то место, где нужно знакомиться.

– А как же я узнаю Ричарда, если он будет в маске?

Лейн усмехнулся.

– Я уже боялся, что ты не спросишь.

Он протянул ей фото костюма. Кремовый пиджак, расшитый жемчугом, в тон пиджаку маска. Наряд был совсем уж старинным. Ая наверняка влёт бы определила, из какой он эпохи и какому сословию был положен, но ей фото, пожалуй, показывать не стоит.

– Ае скажешь, что я устроил тебе сюрприз, – предупредил Лейн,  словно подслушав ее мысли. – Ужин при свечах, или еще какую-нибудь романтическую чушь. В общем, ты придешь поздно или не придешь вообще, если романтическая чушь будет в другом городе.

Тринни раздраженно кивнула. Она не хуже Лейна понимала, что об этой истории лучше помалкивать. У нее сейчас была проблема куда серьезнее.

– А где я возьму наряд и маску?

Она рассматривала костюм Ричарда и понимала: он стоит целое состояние. Если на вечеринке, где все так будут одеты, она появится в лучшем своем платье – даже за официантку не сойдет.

– Ну, красавица, – развел руками Лейн. – О нарядах мы не договаривались. Моя задача была организовать вам встречу. Как видишь, я сделал все, что требовалось. Дальше сама.

Тринни растерялась. До начала бала оставалось каких-то пять часов. Вряд ли за это время она успеет баснословно разбогатеть.

– И что же мне делать? – спросила она. Не у Лейна. Она и сама не знала, у кого.

Физиономия Лейна приняла задумчивое выражение.

– Даже и не знаю… Ну, к примеру, если у тебя есть друг, который всегда и во всем тебе помогал, можно попробовать не шантажировать его и не выламывать ему руки, а просто попросить о помощи. Знаешь, иногда срабатывает…

Он больше не шутил и не паясничал. Он смотрел прямо ей в глаза, и от этого взгляда появлялось желание провалиться сквозь землю.

– Ты можешь мне помочь, Лейн? Для меня это важно, понимаешь?

– Лучше чем кто-нибудь другой…

– И что ты потребуешь взамен? – Тринни внутренне сжалась, понимая, к чему может привести разговор.

Лейн усмехнулся.

– Того, что мне нужно, увы, невозможно потребовать. Глупо и пытаться. Давай сделаем вот что: я помогу тебе просто так, а ты постараешься не считать меня своим врагом.

Тринни кивнула. И Лейн, как фокусник из цилиндра, начал доставать из кармана карточки.

– Вот здесь ты должна быть через час. Выберешь себе костюм и маску. Веди  себя понахальнее: они думают, что ты вип-персона. Не стесняйся, не спрашивай, отдавай приказы и распоряжайся. Восторгов не выказывай, криви губы и в конце, так и быть, согласись взять то, от чего ты полчаса как мысленно пищишь от восторга.

В руку лег розовый пластиковый прямоугольник.

– Вот здесь выберешь туфли. Не гонись за самой высокой шпилькой. Они красивые, но танцевать ты в них не сможешь.

– Танцевать? – изумилась Тринни.

– А… я тебя не предупредил. Готовься попасть в высшее общество. Это богема с вольными нравами и своими представлениями о том, что прилично, а что нет.

Тринни вспыхнула.

– Они там что, все натуралы? – с ужасом произнесла она.

– Не все, конечно. Но, думаю, многие… Видела бы ты сейчас свое лицо, – расхохотался Лейн. – Вряд ли они в открытую демонстрируют хм… пристрастия. Богема, конечно, славится свободными нравами, но, черт возьми, не настолько.

Тринни бросила на Лейна сердитый взгляд. Тот в ответ недоуменно приподнял бровь, но в глазах вовсю веселились черти. Друг детства явно наслаждался ситуацией. Возмутиться вслух она не успела, Лейн уже совал ей в руку очередную карточку.

– Салон красоты. Прическа, макияж и прочие приятные для женщин штуки, в которых я плохо разбираюсь.

– Зачем макияж, если лицо будет под маской? – хмыкнула Тринни.

– А я думал, ты идешь туда для того, чтобы потом эту маску снять.

Он насмешливо смотрел на нее. Тринни очень хотела нагрубить, сказать что-то ехидное, но слов почему-то не нашлось, а щеки стали пунцовыми.

– Откуда это всё? Я чего-то о тебе не знаю? Ты тайный миллионер?

– Было бы неплохо, да? Костюмы и маски для всех участников оплачивают спонсоры бала. После вечеринки их надо будет вернуть. А остальное… Могут же у меня быть секреты.

– Почему ты мне помогаешь? Я ведь удалила запись. А ты явно не хочешь, чтобы я… чтобы у меня что-то получилось с Ричардом.

– Тринни… – укоризненно протянул Лейн. – Я знаю тебя с восьми лет. Ты всегда была упряма как тысяча ослов. Если в твою голову что-то втемяшивалось, даже воспитатели предпочитали не связываться и махнуть рукой – делай что хочешь.

– Ну не таким уж я была монстром…

– Таким-таким, просто ты не помнишь. Боюсь, если ты не встретишься с Чижовым и не убедишься, что он совсем не тот герой, которого видишь на экране, ты не успокоишься. И в старости будешь рассказывать правнукам, что всю жизнь любила только одного мужчину, и показывать потускневший от времени постер.

– А если ты не прав? Если окажется, что он еще лучше?

– Тогда я первый пожелаю вам счастья и буду двигаться дальше. Я-то точно не хочу рассказывать правнукам, что всю жизнь любил девчонку, которая гонялась за призраком…

Наверное, сейчас нужно было что-то такое сказать. Что-то очень важное, чтобы соответствовало моменту. Тринни попыталась найти нужные слова, но отыскалось только:

– Спасибо тебе, Лейн. Мне пора.

Темнокожий мужчина возвышался над офисным столом. А он и правда огромный: как только вошел, сразу стало казаться, будто мебель вокруг  игрушечная. Гигант явно чувствовал себя не в своей тарелке в роскошном офисе. Не знал, куда деть лопатообразные ручищи, и обеспокоенно смотрел по сторонам, украдкой бросая настороженные взгляды на Даяну.

Она молчала, собираясь с мыслями. Длинные перелеты давались тяжело и даже сверхкомфортный частный самолет не спасал. Но пауза была намеренной. Не стоит сразу задавать вопросы. Пусть клиент понервничает, припомнит все свои реальные и вымышленные прегрешения, и тогда он без труда, даже с радостью расскажет всё, что знает.

Даяна положила перед ним две фотографии:

– Вы знакомы с этими людьми?

Гигант вгляделся в снимки.

– Вроде откуда-то знаю, – неуверенно протянул он. – Но точно не помню. Может, в одном зале качались. У него, – черный толстый палец с курчавой порослью на фалангах ткнул в одну из карточек, – татуировка тигра на груди.

Тот, на кого он показал, на фото был в наглухо застегнутой рубашке. Никаких подсказок  о татуировках.

И видеть этих двоих в спортзале сорокалетний охранник вряд ли мог. Один из мужчин – девятнадцатилетний спортсмен – жил за тысячи километров отсюда, на другом краю земного шара. Другому и вовсе было семьдесят лет. Так что в спортзал он не ходил уже давно.

Единственное место, где все трое «были» вместе, – автомобильная парковка на пиратском чипе для виртуального секса, куда их виртов забросил программист. Ошибки быть не может.

– Расскажите мне о вашем вчерашнем дне, – Даяна старалась говорить мягче и даже приветливо улыбнулась.

Теперь нервничать гиганту уже не нужно. Пусть чувствует себя спокойно и вспомнит всё, что только возможно.

– День как день. Жарко было в супермаркете. Кондиционер еле-еле фурычил, мы уже сколько раз жаловались. Мне даже плохо стало на работе, голова закружилась, так и упал посреди зала. То-то позорище было!

Даяна кивнула.

– Во сколько это случилось?

– Да я аккурат на перерыв собирался, стало быть, около часу дня.

Теперь очень тонкий момент. Крепкие ребята не признают ненормальностей, и на любое, даже самое невинное предположение запросто может последовать реакция: вы что меня психом считаете? Это она уже проходила.

– А когда вы потеряли сознание, вам не привиделось что-то необычное?

Мужчина отвел глаза.

– Нет, ничего особенного… Так, ерунда всякая мерещилась.

Даяна снова кивнула. Учитывая то, что на самом деле ему должно было «мерещиться», нежелание об этом рассказывать вполне можно понять.

Найти прототипов тех самых грубых парней с парковки было нетрудно. И, похоже, со всеми с ними случилось одно и то же. Около часу дня трое мужчин, находясь в разных местах, одновременно вырубились. Старику с татуировкой тигра повезло меньше остальных: он до сих пор лежит без сознания в реанимации.

Легкая улыбка едва коснулась губ Даяны, ее строгое лицо на мгновение перестало быть похожим на маску.

– Благодарю вас. – Она поднялась. – Вы нам очень помогли. Молодой человек на входе задаст вам еще несколько вопросов, а потом проводит в кассу, и вы получите обещанную компенсацию.

– Я… Да… Спасибо, мэм, – неслось ей в спину.

Даяна  вышла из здания корпорации. Конечно, история с пиратским чипом – полный кошмар и катастрофа. Больше такого допускать нельзя. Но даже сейчас ясно: они на верном пути.  И у них обязательно всё получится.

Тринни опоздала. Она торопилась, очень торопилась, но опоздала. Лимузин, который она заказала (за собственные, между прочим, деньги!), отстоял в пробке хороших полчаса.

Это были отвратительные полчаса.

Во-первых, Тринни никак не могла перестать думать о том, что именно сейчас Ричард входит в зал, раскланивается с гостями, улыбается дамам, или что там они делают на своих балах? Ее собственные знания по этому вопросу ограничивались парочкой фильмов двухсотлетней давности.

Во-вторых, водитель застрявшего посреди дороги лимузина от скуки пялился в ее декольте. И в его взгляде не было ни грамма почтительности.

Мда. Дорогое платье, прическа из лучшего салона, маска, расшитая чем-то запредельным… И  первый же шофер раскусил, что никакая Трини не вип-персона.

– Красотка, тебя как звать? Я бы заказал твою копию, да сюжет позабористей.

– А я бы написала жалобу тебе на службу…

Тринни отвернулась к окну, за которым ничего интересного не происходило, лишь так же терпеливо стояли в пробке другие машины.

Если даже водитель понял, что она подделка, что уж говорить о богатых и знаменитых? Они ее разоблачат сразу, как только она переступит порог!

Тринни подъезжала к зданию в отвратительном настроении. Ей казалось, что даже швейцар, который открывал дверцу и помогал выбраться из машины, смотрел на нее снисходительно. Еще бы! Наверняка они тут отличают личные лимузины от арендованных.

Но когда она вошла в зал, все эти мысли остались где-то далеко – настолько Тринни была поражена красотой убранства, великолепием нарядов и почти ощутимым ароматом богатства и славы, который витал в воздухе.

Публика вальяжно прогуливалась между фуршетными столами, чинно беседовала, сбившись в группки. Дамы сияли белозубыми улыбками, драгоценностями и обнаженными плечами. Тринни, которая накануне переживала, не слишком ли глубоко ее декольте, окончательно успокоилась: на фоне других оно выглядела более чем скромным.

Она поискала глазами Ричарда, но не нашла. Весело будет, если он решил пропустить именно сегодняшний бал! Заболел, уехал из города – мало ли причин.

Тринни поймала на себе несколько излишне заинтересованных взглядов. Похоже, стоять посреди зала, изумленно оглядываясь, – не лучшая тактика. Нужно вести себя как все. И она смело пошла к фуршетным столам. Недоверчиво присмотрелась к миниатюрным порциям какой-то неизвестной еды, с опаской взяла кусочек, попробовала. Съедобно!

За целый день, проведенный в борьбе за красоту, Тринни не успела толком поесть и, в принципе, могла бы в одиночку опустошить весь стол. Она снова протянула руку к блюду, но застыла в нерешительности: тут принято поедать угощение? Или оно разложено в декоративных целях?

Тринни огляделась по сторонам, обнаружила двух немолодых дам,  которые с аппетитом и удовольствием воздавали должное мастерству здешних поваров, и смело подцепила второй  кусочек того же самого чего-то там. Она уже прицеливалась схватить третий, когда над ухом раздался голос, из-за которого можно было забыть о еде дней на десять так точно.

– Незнакомка на балу – это почти сказочно.

Чуть не поперхнувшись, она обернулась. Та самая улыбка… И глаза цвета спелого ореха в прорезях маски. Ричард.

– Здесь все незнакомцы, – зачарованно пробормотала  Тринни, не в силах поверить, что видит его вживую. Да еще так… так близко, что дух захватывает… – Тайный же маскарад.

– О, это тайна, которую все знают. Маскарад – исключительно дань традиции. Защитить он может только от чужаков, которые проникают сюда случайно. Завсегдатаи слишком хорошо и давно знакомы, чтобы не узнать друг друга под масками.

– Неужели чужаки все-таки проникают?

– Случается. Но очень редко, – он улыбнулся так, что не оставалось сомнений: сейчас тот самый редкий случай.

Тринни промолчала. Что-то подсказывало ей, что звать охрану и выдворять самозванку он не станет.

– Светская хроника или поиски принца?

– Что? – не поняла она.

– Вы здесь для того, чтобы найти сенсацию и поразить в самое сердце редактора крупного издания? Или чтобы сделать то же самое с сердцем кого-нибудь из глав корпораций?

– Пока не решила, присматриваюсь. Что бы вы посоветовали?

– Белые трюфели. Неприлично дорого, и здесь их отлично готовят.

Тринни подняла на него удивленный взгляд. Ричард галантно протягивал ей тарелочку с микроскопической порцией чего-то явно деликатесного. Она бы предпочла еду попроще и покрупнее, но отказываться не стала.

Сбоку раздались голоса. Тринни невольно оглянулась.  В одной из беседующих групп разговаривали куда громче, чем принято в таких местах. Да они ссорились! Из компании явно выделялся молодой человек. Высокий, статный и – насколько можно было судить, учитывая маску – весьма симпатичный…

– Вот его точно не советую, – прошептал ей на ухо Ричард. Теплое дыхание щекотно прокатилось по коже, и внутри сладко и жарко сжалось в ответ. Тринни замерла, пораженная собственной реакцией. Ей что, нравится?! – Он, конечно, потенциальный наследник крупного состояния, но постоянно злит отца своими экстравагантными выходками… Подозреваю, что родительских денег он не увидит как своих ушей.

Чижов отодвинулся, и Тринни наконец вспомнила, как жевать. Быстро проглотила едва не застрявший в  пересохшем горле деликатес и уже собралась объяснять, что она тут вовсе не в поисках жениха, но Ричард снова заговорил:

– Если вам нужен удачный брак, то идеальный претендент вот, – он едва заметно кивнул на мужчину более чем средних лет.

Белые, словно выцветшие волосы (так обычно седеют блондины), слишком строгий для маскарада костюм, хищная маска с орлиным клювом. Мужчина шел так, будто каждый шаг давался ему с трудом. Но почему-то на него хотелось смотреть, хотя ничего особенного в нем не было. Может быть, сила, без которой невозможно управлять крупной корпорацией?

– Баснословно богат и чем-то серьезно болен, –  продолжал Ричард. – При этом не женат и даже прямыми наследниками не обзавелся. Местные шакалы уже готовятся рвать корпорацию на части, но пока улыбаются и вежливо расшаркиваются.

– Почему не обзавелся детьми? – заинтригованно спросила Тринни.

Она никогда не любила сплетничать и только сейчас с удивлением обнаружила, насколько это увлекательное занятие.

– Ходят разные слухи, но они или неправдоподобны, или совсем уж неприятны, так что я воздержусь от того, чтобы их повторять.

Ну вот, на самом интересном месте!

– Но жениться-то он точно мог?

– Да. Поговаривают, что видели его с одной прекрасной юной дамой. Но официального объявления о браке пока еще не было. Так что охота открыта.

Пока они беседовали, музыка стала громче, и гости, разбившись по парам, закружились в центре огромного зала. Тринни на миг даже забыла, что рядом с ней мужчина ее мечты, которому нужно задать много важных вопросов, таким удивительным было это зрелище: кружащиеся в такт музыке пары составляли единое целое. Мужчины держали своих дам в объятиях, обменивались с ними взглядами – кокетливыми, страстными, холодно заинтересованными. Это было ужасно неприлично! И от этого было невозможно отвести взгляд.

– Хотите потанцевать?

– Нет, – быстрее, чем следовало, ответила Тринни.

Какими бы прекрасными ни выглядели пары, представить себя в кружащейся толпе она все-таки не могла. Да и вряд ли у нее получится двигаться так же легко и непринужденно.

– Почему? – с любопытством спросил Ричард.

– Я считаю это недопустимым, – Тринни поджала губы.

В конце концов, общепринятые нормы никто не отменял: пусть он думает, что она ханжа или кто там еще. Все лучше, чем признаться, что не умеешь танцевать.

– Как скажете, – огорченным он не выглядел. – Должен извиниться. Когда здесь начинаются танцы, я стараюсь уйти домой.

– И сегодня? – Тринни похолодела. Его скоропостижный отъезд никак не входил в ее планы.

– Я и так задержался. Все эти мероприятия нагоняют на меня скуку. Благодаря вам сегодняшний вечер был не таким невыносимым, как обычно, но поскольку протокол уже позволяет мне его покинуть, задерживаться здесь было бы верхом мазохизма.

Пусть какой-то там протокол и позволяет, но она не может позволить ему уйти!

– А у вас дома есть коллекция старинного оружия или раритетных вин?

– Что? – недоуменно моргнул он.

– Должно же быть что-то такое, что позволяет пригласить девушку к себе в гости и при этом соблюсти хотя бы иллюзию приличий.

Ричард удивленно молчал. Похоже, потерял дар речи. Видимо, даже в их развращенном обществе напрашиваться в гости к мужчине было не принято.

– О вас, знаете ли, болтают всякое, – сказала Тринни.

И испугалась.

Намек на то, что она считает его натуралом, был более чем прозрачным. Если на самом деле это не так, он развернется и навсегда исчезнет из ее жизни. А если так? На что, черт возьми, она только что согласилась? Да ладно бы согласилась – напросилась сама!

Пауза длилась долго. Так долго, что Тринни успела надумать хороший десяток вариантов исхода беседы. И охранники, с позором выставляющие ее вон, были самым оптимистичным.

– Нет, – сказал наконец Ричард.

Сердце Тринни упало. Провал.

– Ничего подобного у меня дома нет, – продолжил он. И улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой так сладко замирало сердце. – И если вам хочется составить мне компанию, придется довольствоваться экскурсией по кухне и осмотром достопримечательностей моего холодильника.

– Это же невероятно интересно! Я как раз с детства увлекаюсь содержимым холодильников! Есть в них что-то такое, завораживающее…

Они засмеялись вместе.  И Тринни подумала, что Лейн был не прав. Для правнуков у нее будет куда более интересный рассказ.

Чижов не стал заморачиваться с лимузинами – просто вызвал такси. Богатые и знаменитые могут себе позволить поступать как обычные люди. От этого они не перестают быть богатыми и знаменитыми.

Он уже не улыбался ослепительно. Вышел из зала – и превратился из душечки и любимца всех дам в самого обычного человека, уставшего от жизни.

Перемена ей совсем не понравилась. Что же,  их милое общение на балу было какой-то непонятной игрой на публику?

Такси подъехало почти сразу, они сели на заднее сидение. Хлопнули дверцы, машина помчалась в ночь. Уютный полумрак салона, мелькающие огни за окнами, странное чувство отрезанности от мира и… Ричард. Близко. Так близко, что голова того и гляди закружится. Если, конечно, Тринни ей позволит. А она не позволит. Пора внести ясность.

– Почему вы подошли ко мне?

Он бросил на нее быстрый рассеянный взгляд – словно удивился, что она всё еще тут. Потом нажал на кнопку, и звуконепроницаемое стекло отделило их от водителя.

– Вы привлекали к себе слишком много внимания. Но когда все увидели, что мы мирно болтаем, решили, что вы со мной. Или, по крайней мере, вы со мной знакомы. То есть – своя.

– А вам это зачем?

– Ну вот такой я хороший парень, помогаю людям, – он опять улыбался. Только теперь Тринни не очень доверяла его улыбке.  – Но вам моя помощь была не нужна…

– Почему вы так решили?

– Я стал прощаться перед уходом. Но вы не воспользовались возможностью избавиться от моего общества и пойти выполнять свою миссию, какая бы она у вас там ни была…  Нетрудно догадаться, что вашей целью на том празднике жизни был я.

Логично.

– И вам не интересно, что мне от вас нужно?

– Интересно. Но вы же расскажете. Иначе зачем было всё это затевать? На оголтелую натуралку, которая набросится на меня, как только мы переступим порог моего дома, вы, извините, не похожи.

– Почему? – хмуро осведомилась Тринни.

Не то, чтобы ей очень хотелось набрасываться, но все-таки…

Ричард усмехнулся:

– Вы с таким ужасом смотрели на танцующие пары… Правда, это нужно было видеть!

Сам по себе настолько умный или от персонажа нахватался? Тринни было обидно, что ее легко раскусили. Хотя, с другой стороны, так даже лучше. Он с ней поговорит без всяких извращений, на которые она опрометчиво напросилась.

Дом Ричарда был не похож на тот старинный особняк из пиратского чипа, в каком, как казалось Тринни, должны жить знаменитости. Самый обычный район, конечно, из престижных, но не запредельно. И самый обычный дом на несколько комнат. Гонораров звезды сериала должно было хватить на что-то лучшее.

– А где охрана? – не удержалась Тринни, выходя из машины и с любопытством оглядываясь по сторонам.

Ни накачанных мордоворотов, ни забора. Странно, что нет толпы фанаток и вездесущих репортеров при такой открытости.

– Зачем? – отозвался Ричард. Дождался, пока такси мигнет фарами, сворачивая с подъездной дорожки, и нажал какую-то кнопку на брелоке. – По периметру участка установлена последняя версия сигнализации. Как только кто-то рискнет шагнуть на территорию, его тут же арестует полиция за…

– За нарушение «прайвиси», – подхватила Тринни.

Вот тебе и видимая открытость. Хорошо, что Лейн отговорил ее вламываться в дом. Вряд ли ему та самая продвинутая сигнализация по зубам. Скрутили бы на подлете.

Как только они зашли внутрь, Ричард проводил ее на кухню. Кухня как кухня… Никакой особенной звездной роскоши. Тринни поняла, что ей тут нравится. И этот некиношный Ричард ей нравится.

Осмотра достопримечательностей холодильника  не было. Гостеприимный хозяин просто достал что-то из полуфабрикатов и бросил в разогрев-печь.

– Вы голодны, – он не спрашивал, он утверждал.

Тринни кивнула. Спорить было глупо и невыгодно.

Печь загудела в полной тишине. Задавать вопросы Ричард не собирался. Ждал, пока она выложит все сама. Что ж, самое время начать.

– Почему вы не соглашаетесь сделать свою копию? Вы знаете нечто такое, чего не знают остальные? То есть… почему делать копии плохо?

В глазах Чижова мелькнуло разочарование.

– Да почему же плохо? – он пожал плечами. – Хорошо. Если кому-то нравится, что с его телом благодарная публика будет творить, что только придет ей в голову…

Горячо! Возможно, она права, и с виртами что-то не так.

– То есть вы думаете, что это можно почувствовать? Что вирты… живые?

– Живые? – Изумленный взгляд сквозь прорези маски. – Это я живой! И мне противно каждую минуту своей жизни думать, что прямо сейчас со мной совокупляется тысяча-другая женщин.

«Почему только женщин?» – мелькнуло в голове. Но озвучивать Тринни не стала. Она сразу поверила, что о виртах ее кумир не знает ничего особенного. Так что ее хлопоты – беседы с Лейном, поездка на бал, деньги, потраченные на лимузин, – всё было зря. Но раз уж она здесь, то хотя бы попытаться понять, почему он упрямо не хочет создавать копию, она должна.

Надо же знать, за что она наказана.

– Да какая вам разница! Там же не вы, а программы с вашей внешностью!

– Не только внешностью. Они копируют мимику, жесты, манеру поведения, даже фразы…

Внезапно Ричард остановился и внимательно посмотрел на Тринни.

– Так вы из тех, кто страдает от невозможности получить мою копию? – насмешливо протянул он. – Неужели всерьез решили меня уговорить? Посчитали, что до вас плохо уговаривали?

Разговор принимал совсем не тот оборот, который ей хотелось бы. И она выглядела в этой ситуации совсем не так, как ей хотелось.  И, конечно, она здесь совсем не для того, чтобы его уговаривать. Но не скажешь же: я заказала вашу пиратскую копию, и вы там плохо себя чувствовали!

Тринни так долго молчала, что он, похоже, принял ее молчание за согласие. Вот теперь он окончательно и бесповоротно разочарован. Ну уж нет!

– Я не собираюсь уговаривать. Я просто хочу понять, почему… – буркнула она.

– Все так привыкли, что любая их сексуальная прихоть должна быть тут же удовлетворена… Возможно, мне просто хотелось дать этому миру щелчок по носу. В некоторых случаях получить желаемое невозможно, или, по крайней мере, не так уж просто…

Тринни слушала его и внутренне закипала. Каждое слово из того, что он говорил, вызывало протест и злость. Эгоист! Для того чтобы сделать счастливыми кучу народа, ему достаточно пошевелить пальцем. А он не делает этого не из лени, не из гордости, а из-за какого-то нелепого принципа.

Дать миру щелчок по носу? Да не миру, а ей, Тринни!

Он остановился напротив нее и спросил:

– Вот, к примеру, вы. На что вы готовы пойти ради любви?

Она вспомнила парковку неподалеку от старинного дома. И пустырь, где шантажировала старого друга.

– На многое. Было бы ради чего.

Печка звякнула. Есть Тринни уже не хотелось. Хотелось уйти отсюда и как можно скорее. Ричард заметил перемену.

– Что, я вам уже не так нравлюсь? Вместо очаровательного рубахи-парня, добряка и умницы, вы обнаружили мрачного типа, который говорит неприятные вещи?

Он улыбался. Он рвал ей сердце на части и был совершенно спокоен…

Ей хотелось выкрикнуть: да, не нравишься! Но она почему-то промолчала.

– Это и есть реальная жизнь. Люди так себя ведут. Поэтому их тяжело любить. Они норовят не оправдать твои ожидания. Куда проще управляемые вирты. Разыгрывай с ними любую игру – и живи в плену своих иллюзий.

– Разве это плохо? – тихо спросила она.

– Может, и неплохо. Но без меня.

И в следующий момент Тринни сделала то, чего делать не собиралась, и чего не сделала бы никогда, будь она в своем уме.

Она сделала шаг, потом еще один и оказалась напротив Ричарда. Близко. Слишком близко, неприлично близко. И все-таки недостаточно… Животе сводило от сладкого ужаса, сердце колотилось как у воробья. Она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. И замерла.

Что он сделает? Оттолкнет? Рассмеется?

Она совершенно беззащитна перед его решением… Это же невыносимо! Что-то внутри разрывалось от смеси странной тягучей боли и надежды. Неужели такого можно хотеть?

Мгновение, которое длилось мучительно долго, – и его губы дрогнули в ответ, поддаваясь. А ей стало мало воздуха. Словно легкие наполнились счастьем – и теперь она задыхается…

И что дальше? Она растерялась, вдруг поняв, что весь ее прошлый опыт ничего не значил здесь и сейчас. Всё, что было до сих пор, – было не по-настоящему.

Прерывистый вдох. Его дыхание – свежая горечь мяты. От него темнеет в глазах, пол уходит из-под ног. Сильные теплые руки смыкаются на ее спине – и только поэтому она не падает.

Он снова едва касается ее губ. Мягко и тепло. И еще раз, и еще. Словно пробует на вкус, изучая, дразня…

 Черт возьми! Что она делает?

Да что бы ни делала – она намерена продолжать. Теперь уже она касается языком его губ – и снова замирает. Вдруг ему это неприятно, как ей тогда…

Но нет… Он словно ждал чего-то такого. Разом прижал ее к себе так сильно, что стало трудно дышать… Поцеловал. По-настоящему…  Жадно, глубоко, сминая ртом ее губы. И ей это нравилось! Нравился и жар, и влажность этого поцелуя.

Как бы она хотела записать его, сохранить, чтобы потом повторять раз за разом! И в то же время она понимала: все ее чувства обострены до предела именно потому, что этот миг – уникален.

Они нескоро оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.

– Ты все еще незнакомка, – выдохнул он. Таким его голос она еще не слышала – тихим, хриплым от страсти. – Я хочу тебя видеть.

Ричард осторожно снял с нее маску… И что-то переменилось в его лице.

– Как тебя зовут? – голос тоже переменился – холод и недоверие.

– Меня зовут Тринни.

Он отшатнулся.

– Когда же вы наконец оставите меня в покое? – теперь только раздражение и обида. И, пожалуй, боль.

Но почему? Что такого она сделала?

– Ричард, ты что…

Он не дослушал, перебил ее резко, зло:

– Убирайся! – а потом устало добавил: – Уходи, пожалуйста.

Тринни остановилась в подъезде, вытащила из тайника пакет с платьем, тем самым, в котором не сошла бы и за официантку, быстро переоделась и сложила в пакет свой дорогой наряд.

Вдруг Ая еще не ложилась? Возвращаться со свидания с Лейном в платье, которое стоит больше, чем весь их дом, было бы опрометчиво.

Стараясь не шуметь, Тринни открыла дверь, прислушалась и с облегчением выдохнула: соседка спала. Делать веселое лицо и рассказывать подробности о выдуманной «романтической чуши»  сейчас было выше ее сил.

Тринни засунула пакет с платьем глубоко под кровать и отправилась на кухню. Третья попытка поесть за сегодня. Хочется надеяться, что хотя бы она будет удачной…

Когда она допивала чай, из глаз сами собой полились слезы. За что он с ней так? Что она сделала?

Когда вы оставите меня в покое?

Кто «вы»? Поклонницы? Неужели они и вправду пачками прорываются к нему в дом, согласные на всё, и она не оригинальна в своем порыве?

Но ведь он ответил на ее поцелуй, и ему нравилось. Хотя кто их разберет, этих натуралов!

Люди так себя ведут. Поэтому их тяжело любить. Вот тут она даже спорить не будет.

И ведь ни с кем о том, что случилось, не поговоришь, ни с кем не поделишься. Ая не должна узнать о ее вылазке в высший свет, а Лейн… Рассказать ему, что она, как последняя натуралка, сама стала приставать к Ричарду? Вряд ли он сможет по достоинству оценить такую откровенность.

И все-таки оставаться одной было совершенно невыносимо. А главное – не нужно.

Что там говорил Ричард о виртах?

Разыгрывай с ними любую игру – и живи в плену своих иллюзий.

Он чертовски прав!

Тринни направилась в вирткомнату и запустила подаренный диск. Она оказалась в уже знакомой спальне, терпеливо дождалась, пока из-под одеяла появится брюнет, и безапелляционно заявила:

– Сегодня просто спим. Без глупостей.

Тот молча принял правила игры, позволил ей себя обнять и затих. Она прижалась к его горячему телу, устроилась поудобней. Почему-то в его объятиях ей стало спокойнее.

Уютно и просто. И надежно. И безопасно.

Тут ее никто не ранит, никто не разобьет ей сердце.

Она уже была готова уснуть, когда одеяло снова зашевелилось. Черт! Совсем забыла, в кровати же еще и блондин!

Тринни почему-то всё еще на него злилась. Злиться на вирта! Наверное, в мире есть занятия глупее, но она о таких не слышала. Самой смешно.

И все равно, когда Тринни заговорила с ним, в ее голосе был металл:

– Значит так. У нас сегодня в программе уютные обнимашки и здоровый сон. Если тебя это устраивает, так и быть, можешь присоединяться. А если нет, закапывайся обратно и не мешай!

Блондин улыбнулся, переместился поближе и осторожно улегся рядом. Засыпая, Тринни чувствовала, как его рука мягко перебирает ее волосы. Не так уж и плохо.

Она проснулась от ласки – тягучей и нежной. Тело отзывалось на нее, медленно пробуждаясь, наполняясь желанием. Искусные руки, требовательные губы, горячий язык… Упоение и нега…

Тринни приоткрыла глаза. И почему она не удивлена? Брюнет, как и было приказано, спит, прислонившись к ее плечу. А блондин вопреки запрету творит то, что явно выходит за рамки заявленных на сегодня «обнимашек». Может, это и есть дополнительные опции, о которых говорила Ая? Нужно будет спросить… Потом.

Останавливать вирта она не хотела. Чем еще лечить вчерашнюю рану, как унять острую боль, которая не хочет отступать? Только такой безусловной нежностью.

– Иди сюда… – тихо сказала Тринни, словно боясь разбудить того, второго.

Она что, стесняется? Вот это было бы по-настоящему смешно!

А он хорош собой. Васильковые глаза, улыбка – чересчур уж понимающая… Продвинутая версия? Слишком по-человечески. Даже жутковато.

– Поцелуй меня…

В этом поцелуе не было ничего запретного и противоестественного. Вирт, даже такой необычный, как блондин, не мог оттолкнуть ее или обидеть. Сердце не колотилось громко, рискуя вырваться из грудной клетки. Ей было хорошо… Привычно хорошо. Иного не стоило и желать.

– Возьми меня… Будь со мной…

Короткий стон, вирт прижал ее к себе – сильно, жадно, горячо. Его возбуждение казалось таким настоящим! Оно передалось ей – и грустные мысли наконец отступили.

Тринни очень тихо, чтобы не разбудить соседку, вытащила пакет из-под кровати, наскоро умылась и выскочила из дому.  Она рассчитывала еще до работы избавиться от маскарадного костюма. А вместе с ним – и от воспоминаний о вчерашнем вечере. К тому же делиться с Аей впечатлениями, точнее – врать о своем свидании, по-прежнему не хотелось.

А вот Лейну она задала бы парочку вопросов.

Выйдя из дома, Тринни стукнулась в скайп к приятелю без особой надежды, что он ответит. Наверняка дрыхнет в такую-то рань. Лейн не обманул ее ожидания: с минуту гудки уходили в пустоту. Ну что ж, всегда можно оставить сообщение.

«Найди меня, как только проснешься, есть разговор».

Наверное, бывают такие дни, которым лучше бы вообще не быть. Просто вот после двадцать пятого наступает двадцать седьмое, и все счастливы. Хотя вряд ли Тринни будет счастлива даже завтра. Что делать, если все поводы для счастья остались там, в двадцать пятом?

День на работе не задался. Мало того что она опоздала, не рассчитав время на дорогу, так еще и сосредоточиться было совершенно невозможно.

В голову лезли мысли, догадки. И неотступно преследовал образ Ричарда, вовсе выбивая из колеи. Здоровый утренний секс – отличное лекарство. Жаль, что действует ровно столько, сколько длится.

А потом возвращается боль. Как же глупо она вляпалась! Пока Чижов оставался кумиром, недосягаемой мечтой (постером, наконец!), вреда от него было гораздо меньше. К той боли, которую доставляли мысли о нем, тупой и ноющей, она уже успела привыкнуть и в принципе неплохо с ней уживалась. А эта новая, острая, пронзительная, не давала дышать, звала срочно куда-то бежать и что-то делать, чтобы все вернуть и исправить.

Только куда бежать? Что исправлять?

– Тринни, исправь сейчас же это заявление. Оно составлено безобразно. Мало того что ты сослалась не на те пункты законодательства, так еще и название фирмы клиента переврала!

Начальник взглянул на нее так, что стало ясно: она все еще не потеряла работу лишь по чистой случайности. Если он ее уволит, она его даже поймет. С утра Тринни успела отправить документы не туда, а туда отправить не те, наделала ошибок и опрокинула кофе на папку.

Она вздохнула и села переделывать заявление.

– Тринни! Может, прекратишь витать в облаках? Я к тебе в третий раз обращаюсь.

– Да, извините, – она не без труда выплыла из своих раздумий.

Нужно как-то собраться. Для полного счастья не хватало только остаться без работы и получить злобный отзыв в трудовую страницу!

– Вообще-то уже обеденный перерыв. И, пожалуйста, прекрати  приглашать сюда своих приятелей-неформалов! У нас солидная организация.

– Каких еще приятелей? – не поняла она.

– Один из которых ждет тебя на проходной, – брезгливо ответил начальник и скрылся в кабинете.

Неформалов?

Лейн! Его-то ей и надо.

– Что-то случилось? Что-то пошло не так? – тихо спросил Лейн.

Он выглядел обеспокоенным. Правильно, так ему и надо выглядеть! Чертов конспиратор. Когда наконец он начнет говорить ей правду? Не кусочками, а всю правду!

 Видимо, никогда.

– Не так? Пожалуй… Но я не об этом хочу поговорить.

Они сидели в столовой, где за час перерыва успевали перекусить обитатели всех двадцати этажей. Было так шумно и людно, что даже начни они планировать убийство – никто бы и ухом не повел.

– А о чем? – Лейн сжался…

– Откуда ты взял тот чип?

Повисла пауза. Лейн напряженно думал над ответом. Задачка не из простых: и ответить что-то, и не очень соврать. Помогать ему она не собиралась.

– Я не могу тебе сказать… Понимаешь, за этим стоят серьезные люди. Они вне закона. Они способны на всё… – промямлил он.

– Еще бы! Ведь твои «серьезные люди» из корпорации, верно? – насмешливо перебила она. Лейн уставился на нее удивленно. И все же недостаточно удивленно. – Брось! Никаких пиратов не существует, так? Пиратские копии создает та  же корпорация, что и лицензионные?

– С чего ты?.. – Лейн огляделся по сторонам. – Слушай, я не знаю, откуда ты это взяла, но не стоит обсуждать такое с кем бы то ни было… И со мной в том числе.

– С чего взяла? Очень просто. Человек от корпорации, который пришел забрать у меня чип… Когда я спросила его о пиратах, стало ясно: никаких пиратов никто не ловит. Может быть, потому что их нет?

– Постой, у тебя забрали чип? – вот теперь удивление Лейна было искренним. – Слушай… Мне совсем не нравится эта история. И я не хочу, чтобы ты во что-то впутывалась.

Возможно, он и правда о ней беспокоится. Как умеет.

– Не смеши, Лейн. Я уже впуталась… Дальше некуда. Если ты не желал мне неприятностей, не нужно было приносить чертов чип! Почему ты просто мне не отказал?

Лейн обреченно вздохнул и отвел глаза.

Она начала понимать.

– Ты не мог, да?

Он снова не ответил.

– Ну конечно же! Ты так разозлился и испугался, когда я стала говорить о копии по скайпу… Ты ведь точно знал, что скайп прослушивают. И если я попросила пиратский сюжет, ты должен был мне его дать, иначе у твоих нанимателей возникли бы вопросы!

Опять ни слова. Кажется, скоро она сможет написать инструкцию "Все разновидности молчания Лейна: значение, анализ, прогнозы".

– Не понимаю, какой в этом смысл? Зачем корпорациям самим продавать пиратки?

– Чтобы никому не хотелось их покупать. С пиратскими чипами всегда возникают проблемы… И каждый, кто хочет запретных удовольствий, быстро понимает: лучше пользоваться разрешенными. Так оно дешевле выходит. Во всех отношениях.

Теперь замолчала и задумалась Тринни.

– Но в том сюжете, который ты принес… Там был Ричард. Испуганный, дезориентированный, но…

– Тринни… – перебил Лейн.  – Реши уже: ты догадливая умница или наивная дурочка. Никакого Ричарда в сюжете быть не могло. Все вроде как пиратские копии делает та же корпорация. Они никогда не рискнут использовать вирт Чижова без разрешения.

То, что говорил Лейн, было похоже на правду. Но никак не вязалось с тем, что видела она сама. Хотя… Если корпорация решила наказать ее парковкой, чтоб впредь неповадно было, значит, Ая ошиблась. Не попадал случайно чужой сюжет на чип.

– Хорошо. Допустим, Ричарда не было. А что тогда там было?

Лейн ответил, глядя в стол:

– Грубые ребята на парковке. Дом, в окнах которого мелькает силуэт. Всё.

– И ты знал, что там за сюжет? Когда принес тот чип – ты знал?! – потрясенно выдавила Тринни.

Поверить в то, что Лейн сознательно устроил ей жесткое приключение, она не могла.

– Нет, конечно. Сюжеты пишу не я… Я только отдаю. Но ты сделала очень неосторожный заказ! Я боялся, что там будет что-то… Не слишком приятное. Но не мог даже предположить, что настолько!

Ему не нужно было оправдываться. Она и без того знала – Лейн может быть негодяем только до определенной степени. К тому же сейчас ее волновало совсем другое.

– Если сюжет писал не ты, как ты можешь быть уверен, что в доме никого не было?

– До нужного места пользователь не доходит ни при каких обстоятельствах.

– Но я дошла. И я там видела Чижова. Как тебя сейчас. И знаешь… Да, похоже на бред, но мне кажется, реальный Ричард об этом знает. Будто бы он был там…

Ну вот. Теперь Лейн смело может считать ее сумасшедшей.

Но он задал вопрос, который она ожидала меньше всего:

– Тринни… Скажи, а что ты помнишь об интернате?

О…чем? Она уже собиралась ответить что-то вроде «А что я должна помнить? Воспитатели, уроки…», но тут раздался оглушительный звонок.

Обеденный перерыв закончился.

– Ладно, мне пора, – Тринни с сожалением вздохнула: ее обед остался практически нетронутым. –  Я сегодня и так сделала всё возможное, чтобы остаться безработной.

– Я заеду за тобой в пять, – кивнул Лейн. – Сразу после работы. Нам нужно о многом поговорить. Мне кажется, происходит что-то…

– Хорошо! – легко согласилась Тринни.

Ей тоже в этой истории мало что нравилось. Может, вдвоем с Лейном они смогут во всем разобраться?

Тринни вышла на улицу. Хорошо, что рабочий день закончился, и она не успела разорить их контору, хотя и была к этому близка. А что делать, если мысли о работе в голову не идут, а вместо них без спросу лезут совершенно другие?

Она брела к остановке, задумавшись, не видя никого и ничего.

Настойчивый сигнал автомобиля она услышала не сразу. Оглянулась: спортивная машина с зеркальными стеклами притормозила рядом. Стекло опустилось.

– Я полчаса еду за тобой и сигналю. Садись скорее, тут нельзя останавливаться.

Ричард Чижов собственной персоной! Вот уж кого не ожидала увидеть! Темные очки на пол-лица, ворот пиджака поднят. Прячется… Наверное, знаменитостям не положено ездить за простыми смертными и сигналить. Того и гляди звездная пыль осыплется.

В памяти сразу всплыло: «Убирайся!»

Тринни помотала головой и ускорила шаг. Не будет она никуда садиться. Пусть сам убирается.

– Сядь в машину! А потом можешь выказывать мне свое презрение сколько угодно!

Он продолжал ехать рядом. Прохожие уже оглядывались. Тринни поняла: еще немного – и кто-нибудь узнает водителя, достанет телефон, включит запись… Вряд ли ее жизнь после этого станет спокойнее.

Она быстро прыгнула в машину. Темное стекло поднялось, авто рвануло с места.

– Ты очень последователен, как я посмотрю. Сначала выгоняешь меня, теперь наоборот преследуешь… Кстати, как ты меня нашел?

– Нанял детектива. Он отыскал таксиста, что тебя вез… В твоем подъезде только одна Тринни.

– Это нарушение «прайвиси», – буркнула она.

– И что? Пойдешь в полицию?

Тут он прав. Никуда она не пойдет…

– И зачем были все эти сложности? Что тебе теперь от меня нужно?

Сердце слабо трепыхнулось, но Тринни его осадила. На ответ: «Я полюбил тебя с первого взгляда и не вынес разлуки»  можно не рассчитывать.

– Что-то происходит… Странное. И это касается меня. И ты в том как-то замешана.

Ну вот. Без всяких романтических глупостей.

Как ни хотелось Тринни разозлиться на Чижова и сделать его виноватым хотя бы в своих собственных глазах – у нее ничего не выходило.

Это она заставила Лейна принести пиратский чип, и Ричард как-то почувствовал и запомнил, что там было. Это она проникла на маскарад и напросилась в гости. И даже тот поцелуй… Это она сделала первый шаг…

Черт, Лейн! Они же договаривались встретиться после работы, а она совсем забыла! Надо позвонить ему и все отменить. Тринни набирала в скайпе его номер раз за разом, но безрезультатно. Ричард смотрел искоса, но ничего не говорил. После очередной попытки она отложила планшет.

– Ты ведь не работаешь на корпорацию? – ровно выговорил Ричард, но его руки крепко сжали руль.

– Ну как тебе сказать. Я работаю в юридической службе, среди наших клиентов есть и корпорации тоже…

– Прекрати. Я не о том. Ты появилась на маскараде, проникла в мой дом… не по заказу корпорации? – он напряженно ждал ответа.

А у кого-то тут паранойя, не иначе…

– Знаешь, всё, что связано с тобой, – самый большой кошмар в моей жизни. Но вляпалась в него я сама… Без всяких заказов.

Ричард удовлетворенно кивнул.

– Так куда мы едем? – Тринни выглянула в окно.

– Ко мне домой. По-моему, там еще остались неосмотренные достопримечательности.

Она вспыхнула. Вот не нужно сейчас напоминать…

– Там мы сможем спокойно поговорить, – поспешил исправиться Чижов. – Думаю, нам есть что обсудить.

Лейн проводил взглядом черный автомобиль. Он шел за Тринни, собирался окликнуть ее, подшутив над ее задумчивостью. Но кое-кто на роскошной тачке опередил.

Лейн даже смог разглядеть водителя и чуть не взвыл от отчаянья. Похоже, вчерашняя вылазка увенчалась успехом. Он старался не зря. И, как друг, он, наверное, должен порадоваться за Тринни. Только радоваться почему-то не хотелось, скорее, наоборот.

Лейн спустился в подземку. Машина у него была (сейчас ею мало кого удивишь), а вот разрешение на езду по городу в час пик оставалось недосягаемой мечтой. Оно не для простых смертных. Не для него. Многое в этом мире не для него.

«Таким парням, как ты, такие девушки, как я, не положены в принципе».

Она права. Она, черт возьми, была полностью права!

Ноги сами понесли его к подъезду Тринни. Зачем, он  не знал. Впрочем, одно дело у него тут есть.

Дверь открыла Ая. Увидев его, она просияла, словно была невероятно рада встрече. Вот уж кому позитива не занимать!

– А Тринни нет дома, – защебетала Ая. – Она звонила, сказала, что приедет поздно или не приедет вообще. Я думала, вы вместе. Как прошло ваше свидание вчера? Почему ты такой грустный? Вы что, поссорились?

Всю эту гору вопросов она вывалила на него сразу. Отвечать на них Лейн не собирался. Не то настроение. Но он все-таки выдавил из себя улыбку и постарался сказать как можно непринужденнее:

– Тринни разрешила мне кое-что забрать у нее.

Он соврал, но угрызений совести не чувствовал. Проверять его слова Ая не станет. Она, конечно, хорошая девушка, но не слишком умная. Да и с чего бы ей ему не доверять?

А то, что он хотел забрать, Тринни наверняка не нужно. Кому как не ему знать!

– Да, конечно, если она разрешила… – кивнула Ая. Она смотрела на Лейна с сочувствием и тревогой, словно он был болен и нуждался в уходе и заботе. – Тебя проводить в ее комнату?

Лейн пожал плечами.

– Не уверен, что в комнату. Где лежат ее сюжеты для «Виртиссимо»?

Во взгляде Аи скользнуло что-то похожее на понимание.

– Пойдем…

Он перекопал уже добрую сотню коробочек с чипами, но нужное так и не находилось.

– Не это ищешь? –  на пороге возникла Ая.

Лейн мог бы поклясться, что она за последние полчаса преобразилась. Появился макияж – легкий, но неуловимо подчеркнувший ее черты. Белокурые волосы уже не свивались угрюмо в пучок, а красивыми волнами рассыпались по плечам. И вместо чего-то простенького, но удобного, на ней надет соблазнительный халатик с глубоким вырезом, едва прикрывавшем аппетитную грудь. Лейн с трудом оторвал взгляд от ложбинки между упругими полушариями и перевел его на коробочку, которую Ая держала в руках. На глянцевом картоне был изображен он сам, перевязанный красной ленточкой. Тогда им с Тринни казалось, что это забавно. Сейчас уже не кажется.

– Да, – кивнул Лейн и осторожно опустился на кровать. На самый край.

– Ты ведь не спрашивал у Тринни разрешение ее забрать?

Кажется, Ая понимает куда больше, чем ему бы хотелось.

– Ей это не нужно. Я ей не нужен…

Ая присела с ним рядом. Полы халата чуть распахнулись, открыв круглые ровные коленки, Лейн сглотнул.

– Поэтому я и взяла ее себе, – она посмотрела долгим взглядом.

Взяла себе? Зачем? Черт побери, неужели она…

– Я понимаю, – продолжала Ая. – Грустно любить того, кто гоняется за каким-то своим недостижимым идеалом, а тебя в упор не замечает…

– Мы ведь сейчас говорим не про меня и Тринни… Верно?

 Девушка улыбнулась, и от ее улыбки у Лейна почему-то потеплело на душе. Еще никто и никогда не смотрел на него так – влюбленно, будто бы он представляет особую ценность. Просто потому что он – это он.

Ая легким жестом поправила ему волосы, коснулась прохладными пальцами щеки. Лейн шумно вдохнул. Она сидела близко, такая теплая и доступная… Он не сомневался, ее кожа будет мягкой, словно бархатной, губы – податливыми, тело – гибким. Она наверняка ждала от него первого шага, какого-то знака, чтобы обрушить на него лавину нежности, страсти и неизвестно чего еще. Того, что копилось долго, месяцами. Того, о чем она молчала, пока у них с Тринни оставался хоть какой-то шанс.

Он готов был сделать этот шаг. И все-таки медлил…

Ая – подруга Тринни. Если Тринни узнает…

А действительно, что будет, если она узнает? Вздохнет с облегчением? Скорее всего. Наверное, так утомительно знать, что тот, в ком ты видишь только друга, безнадежно в тебя влюблен.

Она будет считать его натуралом?  Уже считает. Да и сама она уехала с Чижовым, сказала Ае, что останется на ночь. Вряд ли у него есть специальный вирт для особых случаев…

Нет, дело не в Тринни. Его останавливал страх… не понравиться. Ая смотрит влюбленными глазами. Останется ли этот взгляд таким же после того как… У нее есть его вирт – улучшенная копия его самого. Спортивный, подтянутый, опытный, неутомимый. Там, в виртуальной реальности, он практически супергерой. А здесь он – всего лишь он.

Размышления были прерваны быстро и вероломно. Ая прильнула к нему, запустила руки под рубашку. Потянулась губами к его лицу – и он с силой вжал ее в себя, впился поцелуем в губы.

Вдохнул легкий цитрусовый запах и почему-то вспомнил Тринни… И задохнулся от нахлынувшего возбуждения. Больше он ни о чем не думал. Он быстро расстегнул ее халат и жадно сминал послушное тело, покрывал его поцелуями, прикусывал, не в силах сдерживать страсть. Его куда-то тянули, и он двигался, ни на секунду не отрываясь от гладкой девичьей кожи, от мягких покорных – его с ума сводила эта покорность! – губ.

Натыкаясь на стены, они  добрались до гостиной, и их одежда быстро оказалась на полу, а они сами – на жалобно скрипнувшем диване.

Лейн вошел в нее сразу и полностью – без долгих прелюдий и нежностей. Она сама с силой вдавила его в себя, обвив бедра ногами. И ему не оставалось ничего, кроме как толкаться ей навстречу – такой открытой, жаркой, такой своей…

– У тебя три родинки тут… – он провел рукой там, где ее спина, соблазнительно изгибаясь, заканчивалась и начинались умопомрачительные круглые ягодицы.

Наклонился и проложил дорожку из поцелуев от трогательного завитка на шее вниз по ее позвоночнику, чтобы коснуться губами каждой из трех.

У виртов нет изъянов. Нет веснушек, родинок, пятнышек… Они идеально безупречно скучны. А Ая… Она лежала перед ним настоящая, живая, несовершенная – и он был готов целовать каждый золотистый волосок, каждую родинку уже за это…

– Не нужно говорить Тринни, ладно? – Ая перевернулась и посмотрела ему в глаза.

– Почему?

Он и сам не очень-то рвался похвастаться содеянным, но ей-то секретность зачем?

– Мы вместе живем… Я не хочу, чтобы она считала меня… натуралкой, – последнее слово Ая сказала почти презрительно…

– Не хочу тебя огорчать, – усмехнулся Лейн, – но то, чем мы сейчас занимались, было не в вирте, а очень даже по-настоящему.

Она рассмеялась. Как он раньше не замечал, какая она… легкая, что ли? Он крепче прижал ее к себе.

– Точно не в вирте? – она взглянула из-под ресниц. – Я вот не уверена. Может, повторим? Ну, чтобы наверняка…

Он не возражал.

Тринни во второй раз вошла в этот дом. Теперь уже без дорогого платья и маски. Строгий костюм офисной мыши, минимум макияжа, чтобы уложиться в строгий дресс-код, убранные в пучок волосы и – финальный штрих – удобные туфли на устойчивом каблуке, купленные на распродаже. Трудно придумать что-то менее сексуально привлекательное!

Впрочем, сексуально привлекать Чижова она уже не собиралась. Тот поцелуй теперь казался чем-то из другой жизни, где вместо нее была другая девушка – загадочная фея в маске и умопомрачительном платье, дерзкая и раскованная… Не она. Не Тринни.

Да и сам Ричард был настроен не особенно романтично… Всю дорогу в машине он молчал. И говорить, похоже, собирался исключительно о деле.

Оно и к лучшему. Она сама бы с удовольствием разобралась в том, что происходит… Но сначала кое-что важное. «Задержусь после работы. Дела. Не скучай», – ушло сообщение Ае. И Лейну: «Прости, что не получилось встретиться. Давай завтра. Не сердись!»

Ричард терпеливо ждал, пока она допишет. Как только Тринни подняла голову от планшета, он распахнул дверь гостиной:

– Прошу!

– Что, холодильник сегодня не осматриваем? – улыбнулась Тринни.

– Я уже его осмотрел и выбрал самые любопытные экспонаты, – в тон ей ответил Ричард. – Серьезно, я задолжал тебе ужин. Ты после работы, и отказ не принимается.

Она хотела возразить. Ровно те несколько секунд, пока шла в гостиную. Но потом очень быстро  передумала. Красиво сервированный  столик на двоих и умопомрачительные запахи. А если учитывать, что обед сегодня и вовсе прошел мимо нее…

– Кто собирался отказываться? Я очень даже «за»!

Непринужденная болтовня не могла скрыть главного – разговор им предстоял серьезный. Как только с основными блюдами было покончено, Ричард заговорил.

– Не так давно со мной произошла странная штука… Я потерял сознание. Прямо на съемочной площадке.

Тринни сжалась. Она почти догадывалась, что услышит дальше.

– Я пришел в себя в каком-то странном месте. Дом – словно из мистического фильма. Удивительные спецэффекты, кстати…

Все-таки профессионализм никуда не денешь, даже в такой ситуации киношник остается киношником!

– Но это я сейчас уже вспоминаю… А там… Там просто было страшно. Очень страшно. Словно потерял что-то важное. Опору, основу… Даже не знаю, как объяснить, но ощущение жуткое.

– Будто потерял тело… – подсказала Тринни. – Вернее, не будто.

Она вздохнула и начала рассказывать. Все. С самого начала. Предельно честно, не смягчая красок, не жалея и не выгораживая себя.

О том, как была влюблена. О том, как заказала пиратскую копию Ричарда. О том, что было после…

Это был долгий рассказ. Чижов оказался отличным слушателем. Или изображал отличного слушателя – он же артист! Ему такое вполне под силу…

– Вот только у глаза тебя были серые. Совсем не как в жизни.

– А они у меня серые и есть, – кажется, ей удалось его смутить. – Я ношу цветные линзы. Требование контракта с продюсером.

Еще одна странность. И она наверняка что-то значила. Знать бы еще, что.

Рассказ окончился, повисла тишина. Такая долгая, что Тринни не выдержала и попыталась разрядить обстановку:

– Ну что, теперь ты жалеешь, что я не оказалась охотницей за крупными состояниями? Насколько все было бы проще, если бы моей целью был тот старик с орлиным клювом…

– Если бы он был твоей целью, – тут же подхватил Ричард,  –  то тебя бы ждало разочарование. Как раз сегодня он официально объявил о своей женитьбе. Это сейчас во всех новостях…

– Неужели?

Она не слишком интересовалась светскими сплетнями. Если, конечно, это не были новости о Чижове. А он редко баловал прессу скандалами.

– Да, загадочная история, – продолжил  Ричард. Похоже, он принял ее вежливый интерес за чистую монету. – Господин Берг женится и ничего не говорит о своей избраннице, не показывает ее публике… Ведущие издания уже пообещали полмиллиона за ее фото…

– Мило… Но меня больше интересует другая загадочная история.

– Меня тоже, –   понимающе кивнул Ричард. – Поверь, меня тоже. Что-то странное происходит… с нами.

Они какое-то время сидели молча. И тишина становилась густой и неловкой… На мгновение Тринни подумала, что еще чуть-чуть – и Ричард сделает что-то такое. Например, поцелует ее. Или возьмет ее руку в свою. Полумрак комнаты, букетик лилий на столике… Если не знать, что они тут обсуждают одно странное дело, можно подумать, что это свидание.

Ей даже показалось, что он наклоняется, приближается к ней… Или так падает свет?

Ее телефон завибрировал, на экран выскочило сообщение: «Нет проблем! Я забегу завтра в обеденный перерыв. Надо поговорить. Лейн».

Тринни бросила взгляд на Ричарда. Он сидел с самым отсутствующим видом. У человека, который собирается поцеловать девушку, не может быть такого выражения лица.

– Наверное, я пойду? – она вопросительно смотрела на него …

Он ведь может остановить ее, сказать что-то такое, чтобы она захотела остаться. Да что угодно сказать – она и так хочет остаться…

– Конечно, уже поздно. Я вызову такси.

Домой Тринни вернулась в ужасном состоянии духа. Она надеялась, что Ая уже спит и расспросов можно будет избежать. Но и тут не повезло. Соседка встретила ее на пороге. В отличие от Тринни, она была в приподнятом настроении…

– Ну, рассказывай!..

– Что рассказывать?

– Кто он? И где вы были?

Тринни непонимающе уставилась на нее.

– Ой, только не строй из себя паиньку… Я-то думала, что ты с Лейном, но он заходил вечером. А значит, вы были не вместе! – Ая, кажется, искренне радовалась своей догадливости.

– Лейн заходил? – удивилась Тринни. – Зачем?

– Тебя искал… – Ая пожала плечами, – а ты тем временем бегала на свидание с кем-то другим… Ну, рассказывай же, я умру от любопытства.

– У меня вообще было не свидание. Так, кое-какие дела. А с Лейном мы перенесли встречу на завтра. Он заскочит ко мне на работу в обед. Что-то его потянуло на детские воспоминания…

– На завтра? – Ая выглядела растерянной. – Ну да, конечно… На завтра…

– Билл пришел в себя!

 Эта новость настигла Даяну почти не вовремя. Почти – потому что для такой новости любое время подходит.

Хорошо хоть лететь на край света, чтобы поговорить со стариком, не нужно. Она организовала его транспортировку в лучшую клинику в пятнадцати минутах езды от своего дома. Правда, врачи пытались возражать, возмущенно убеждали, что перелет может быть опасен для больного. И тогда Даяне пришлось найти других врачей.

Не прошло и получаса, как она уже стояла у постели старика. Белый халат, волосы убраны под шапочку, минимум макияжа и очки на переносице.

– С возвращением, Билл, я ваш доктор, – приветливо улыбнулась она.

Вранье, конечно, но так будет проще договориться с больным человеком. То, о чем он не расскажет даже лучшему другу, даже личному психологу, он выдаст врачу, от которого сейчас зависит его выздоровление.

Билл с трудом растянул губы в ответной улыбке. Он был еще слаб.

– Нам нужно разобраться в том, что с вами случилось. А для этого, пожалуйста, подробно, детально и ничего не утаивая расскажите, что вы чувствовали, пока были в коме, что видели, что помните.

Старик нахмурился. Было видно, что делиться воспоминаниями ему совсем не хочется. А вот это сейчас никого не волнует!

– Пожалуйста, – с нажимом повторила Даяна, – отнеситесь к моим словам серьезно. От того, что вы нам расскажете, напрямую зависит эффективность лечения.

Билл все еще сомневался.

– Не бойтесь меня шокировать, –   фальшивый доктор не проявляла ни малейшего нетерпения. – Я врач. Что бы там ни было, будьте уверены, я слышала и не такое.

С минуту он откашливался, словно тянул время, и наконец заговорил:

– Мне мерещилось, будто я еще молод. И снимаюсь в фильме. Но… не в простом фильме… А в таком… для взрослых который…

Даяна и бровью не повела, словно старик рассказывал, что ел мороженое в кафе.

– А в реальной жизни вы когда-нибудь делали что-то подобное? – уточнила она.

– Нет, что вы, – старик возмущенно замахал руками, чуть не вырвав капельницу из вены.

– Спокойнее, – уверенным голосом велела Даяна. – Значит, это просто сон. Он не имеет ничего общего с реальностью. Нет ничего стыдного в том, чтобы его рассказать.

– Ну да, сон, – немного успокоившись, согласился Билл. – Нас было трое крепких парней, ну таких, как я в молодости, спортивных. И по сценарию нам вроде как нужно было того… – он отвел глаза, – оприходовать девицу. Из тех, что любят острые ощущения. Вроде как взять силой. Но эта так сопротивлялась, так плакала, так умоляла, что мы растерялись. В общем, мы не врубились: то ли наняли актрису высокого класса, то ли и правда девчонка была не при делах.

– И что вы сделали?

– Что положено по сценарию, то и сделали, – буркнул Билл и отвел глаза.

Ясно. Впрочем, и раньше было ясно.

– Дальше, – кивнула Даяна.

– Дальше… Дальше она пропала. Я не понял, куда и как. Вот только была – бац! – и уже нет. То ли спецэффекты, то ли просто во сне так положено.

– Хорошо, – подбодрила  девушка, ставя несколько закорючек в своем блокноте. Чтобы пациент не сомневался: доктор относится к его словам серьезно и профессионально.

– Потом она опять появилась, но тут же убежала. Я думал, что вроде как второй дубль.

– А потом? Что происходило потом?

– А потом началось странное. Двое актеров, что были со мной, так и бродили от машины к машине, будто неживые. Никто другой уже не приходил. Я пытался то с одним, то со вторым заговорить, а у них глаза пустые… – лицо старика вытянулось, в глазах плеснулся ужас. – Как у кукол. И так пока не очнулся. Жутко было, вы не представляете!

Не представляет. А должна была бы представлять.

– Спасибо, – она выдавила из себя улыбку. – Думаю, теперь выздоровление будет быстрым.

Девушка вышла из палаты и в сердцах швырнула блокнот.

Прокол! Какой нелепый прокол!

Она должна была догадаться: если старик не вынырнул из виртуальной реальности вместе со всеми – значит, он продолжал там оставаться даже после того, как чип перестали проигрывать.

Всего-то и надо было кому-то другому туда войти и посмотреть, что происходит с застрявшим сознанием, если его уже никто не держит. Да нет, не кому-то другому, ей самой стоило бросить все и лететь к старику. Понаблюдать за ним, пока он лежал в коме.

Она была так близка к тому, чтобы понять! И все испортила своими руками… А времени остается меньше и меньше.

Лейн проснулся поздно. Наверное, он должен был думать об Ае и о том, что произошло между ними вчера вечером, но думал исключительно о Тринни. Но не о той красивой уверенной и гордой девушке, в которую она как-то незаметно превратилась. Нет, Лейн вспоминал восьмилетнюю девчонку с нелепой короткой стрижкой в мешковатой интернатской форме с оторванной манжетой.

Они встретились в весьма драматичный момент ее жизни.

Тринни стояла у стены: глаза-щелочки, губы сжаты, пальцы стиснуты в кулачки. Над ней нависали двое мальчишек, и намерения у них были явно немирные.

 Лейн даже не успел понять, почему вдруг его заинтересовала судьба какой-то малявки, – мгновение спустя он разбрасывал мальчишек в стороны. Это оказалось нетрудно: и девчонка, и ее обидчики были на хороших четыре года младше его самого. Невероятная пропасть, когда тебе двенадцать. Можно сказать два поколения: мальки и серьезные пацаны.

Кстати, исторический конфликт, изменивший всю жизнь Лейна, возник из-за того, что Тринни нагло отжала у одного из мальчишек яблоко с полдника. То есть по всем писаным и неписаным законам интерната была не права. Но это выяснилось позже. А тогда девчонка окинула его оценивающим взглядом, и вместо благодарности бросила: «Зачем лез, сама бы справилась». А потом протянула мелкую ладошку: «Тринни».

Он опешил ровно настолько, чтобы пожать протянутую руку и пробормотать: «Лейн».

Через некоторое время они стали неразлучны. Девчонка прибегала каждую свободную минуту, приносила ему конфеты или кусочки печенья. Лейн старался не думать, где и как она их добывала. Рассказывала об уроках и учителях, а он долго не мог понять, почему у нее все так интересно и увлекательно, словно в приключенческом фильме. Ведь он учился там же четыре года назад, но и половины тех развлечений, что находила его юная подруга, у них не было.

– Вирты очень трусливые, – заявила она однажды.

Чтобы не нарушать «прайвиси», все занятия по сексуальному воспитанию проводились виртуально. Лейн до сих пор помнил допотопную вирт-комнату. Она толком не передавала запахов, и даже ощущения могли идти с задержкой, но для них все равно это было настоящее чудо.

– Почему трусливые? – удивился Лейн.

– Не знаю. Характер такой, наверное. Сначала все идет нормально, показывают голограммы, рассказывают про созревание там, ну и прочую ерунду. Но как только я начинаю задавать вопросы, меняются в лице, бормочут странное.

– Странное?

– Ну да. Сначала обычно: «Где я?». Потом по-разному: то кричат, то ревут как маленькие. Или даже прячутся.

– Врешь, да? – фыркнул  Лейн. С ним вирты вели себя обычно, ничего похожего не вытворяли. Поэтому рассказ Тринни он списал на неуемную фантазию. – Я не сопливый пацан в такое верить…

Она обиделась и молчала три дня. Заговорила только после того, как он признал, что ее вирты – самые трусливые в мире.

Тринни вздыхала совсем по-взрослому:

– Вот так вот говоришь людям правду, а они тебе не верят. Знаешь, как обидно? Но люди – это люди, а ты – это ты. Если ты не будешь мне верить, я тебя поколочу. Или не буду разговаривать.

Лейн, хоть его так и подмывало улыбнуться столь безупречной логике, с самым серьезным видом ответил:

– Лучше поколоти. Когда ты со мной не разговариваешь, мне не очень-то весело.

Тринни довольно кивнула. Похоже, она и не ожидала другого ответа. Это была их первая и последняя серьезная ссора.

Некоторое время жизнь в интернате шла своим чередом. Тринни ходила за Лейном хвостиком. Кого-то другого за такое задразнили бы. Но смеяться над этой девчонкой желающих не находилось.

Однажды Лейн вернулся с уроков и уже в холле понял, что что-то случилось. Он услышал громкий рев Тринни: «Отпустите!», «Оставьте!», «Не хочу!»,  «Где Ленни?!».

Он ворвался в игровую комнату и замер на пороге.

 Три воспитательницы изо всех сил старались схватить девчонку, а она каким-то невероятным образом умудрялась держать круговую оборону, не переставая истошно орать:

– Я без Лейна никуда не поеду! Отпустите! Уйдите!

За всем этим мрачно наблюдал какой-то суровый дядька в строгом костюме. Наконец незнакомец не выдержал.

– Стоп, – рявкнул он. – Кто такой этот Лейн, Лейни, или кого там она зовет?

– Я, – еле слышно прошептал Лейн в воцарившейся тишине.

Дядька смерил его тяжелым взглядом, а потом тоном, не допускающим возражений, повелел:

– Оформите документы на перевод для них обоих.

Тринни, поняв, что гроза миновала, ужом проскользнула между двумя воспитательницами и через мгновение повисла у Лейна на шее.

– Я тебя тут одного не брошу, – шепнула она ему на ухо. – Ты же без меня совсем пропадешь.

Лейн обреченно вздохнул, а глаза почему-то защипало от слёз.

Лейн пил уже третью чашку чая подряд. Тринни говорила, что на том пиратском чипе был Чижов. Чушь, невозможно, но… Она с легкостью выдернула в виртуальный мир его самого – это уж вне сомнений. И все странное и непонятное, что творилось вокруг Тринни, кажется, имело самое непосредственное отношение к тем «трусливым виртам» и последовавшему переводу ее в другой интернат…

Ответ был где-то там. Может, «трусливые вирты» – вовсе не игра ее воображения? Что если Тринни и правда может вытягивать людей в виртуальное пространство? Именно так они и должны были реагировать: пугаться, плакать, прятаться… Звучит как бред. Он сам бы никогда не поверил, если бы несколько раз не испытал это на себе.

Но главное – она ведь и не подозревает…

Лейн глянул на часы: до обеденного перерыва Тринни оставалось еще два часа. Лучше он выйдет пораньше и прогуляется пешком. Нужно все обдумать… То, что происходит с Тринни. То, что случилось вчера вечером между ним и Аей. Почему-то он чувствовал, что виноват. А ведь не должен чувствовать – Тринни до него нет никакого дела. Помнит ли она, что он все еще ее официальный парень? Придавала ли она когда-нибудь этому значение? Похоже, ответ отрицательный на оба вопроса.

Лейн побрел в ванную. Он уже заканчивал бриться, когда в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Гостей он точно не звал. Он наскоро вытер лицо и отворил дверь. На пороге стояла Ая. В огромных фиалковых глазах – слезы.

– Проходи, – растерянно пробормотал он.

Она перешагнула порог. Такая трогательная, такая мягкая и уютная, такая своя, что Лейн не удержался, заключил ее в объятия. Волной накатили воспоминания о вчерашнем вечере, и он прижал ее к себе еще крепче.

– Можешь не притворяться, – Ая выскользнула из его рук. – Тринни мне сказала. Вы не отменили свидание. Вы просто его перенесли. Ты ведь к ней собрался?

– Да. Но не на свидание. А по делу. Нам нужно кое-что обсудить. Кое-что важное.

– И что же это? – ревниво прищурила глаза Ая.

– Да насчет… – он запнулся. Свой собственный секрет выложил бы сразу. Но тут другое. – Прости, я не могу сказать.

– Вот видишь… Значит, я права. Ты все еще влюблен в нее, а я просто так.

Она не кричала, не упрекала, нет. Просто констатировала факт. И от этого выглядела еще трогательнее и беззащитнее.

– Ты не просто так, – не раздумывая выпалил Лейн и с удивлением понял, что это правда.

Он взял ее лицо в ладони, всмотрелся в фиалковые глаза и накрыл губы поцелуем. Долгим и глубоким. Таким, который не хочется разрывать – ни сейчас, ни когда-либо потом. Он прижал ее к себе и почувствовал, как напрягается, натягивается струной ее тело под его руками, как сбивается дыханье… Разве может он сейчас выпустить ее?

– Погоди минутку… – хрипло шепнул Лейн.

Достал планшет и быстро набрал сообщение: «В обеденный перерыв подойти не смогу. Встречу тебя с работы. Лейн».

Какая же скучная у нее работа! Нет, она и раньше не была особенно занимательной, но теперь, когда день и без того длился бесконечно, это стало еще понятнее. Она уже не делала ошибок, но начальник все еще бросал на нее настороженные взгляды. Видимо, боялся, что вселившееся в нее вчера никчемное и безответственное существо вернется. Хорошо хоть в обед она встретится с Лейном. Что бы там он ни хотел ей рассказать, все будет веселее, чем жевать свою порцию в одиночку.

Не успела Тринни додумать мысль до конца, как телефон пискнул. Отлично, обед с Лейном отменяется.

Она глянула на часы. Можно успеть купить какую-нибудь небольшую книжицу, чтобы почитать во время перерыва.

– Тринни, подготовьте типовой договор для новых клиентов, – раздался над ухом голос начальника.

Она вздохнула и сосредоточилась на работе.

Тринни уже уселась за столик с подносом, когда вспомнила, что книгу так и не скачала. Ну что ж, полистает новости. А то со своими переживаниями совсем выпала из жизни, не знает, что в мире творится.

В мире творилось в основном то, о чем вчера ей рассказал Чижов. Все новостные порталы наперебой рассказывали о женитьбе господина Берга и о его прекрасной молодой жене, которую почему-то не предъявляют публике. Насчет «почему» выдвигались самые разные версии: брак – фикция, никакой жены нет; молодая состоит в секте, которая запрещает женщинам появляться где бы то ни было с открытым лицом; эта женщина – знаменитость, и она хотела бы сохранить в тайне замужество…

У Тринни была своя собственная версия: возможно, прекрасная супруга не слишком прекрасна. Вот олигарх и напускает тумана, чтобы общественность не узнала печальную правду.

Тринни вгляделась в фотографию Берга. Без маски его лицо было не таким уж хищным. Цепкий взгляд, волевой подбородок. В молодости он наверняка был хорош собой. Но сейчас выглядел совсем стариком. Неужели и за таких выходят замуж?

До конца обеденного перерыва оставалось много времени, Тринни от нечего делать вбила в поисковик: «Берг фото в молодости». И с изумлением уставилась на надпись: «К сожалению, ваш запрос не может быть удовлетворен. Все изображения по данной теме были изъяты по требованию правообладателя в соответствии с Законом о защите «прайвиси».

Чушь какая! Звезды часто убирают из Сети свои фото до пластических операций, чтобы человечество видело их только помолодевшими и похорошевшими. Но зачем человеку удалять свои «молодые» фотографии?

Да уж, никогда не поймешь, что на уме у этих магнатов.

Тринни вернулась к новостям, зацепилась за одну, ухватив взглядом знакомую фамилию. «Ричард Чижов занял третье место в списке самых желанных кинозвезд-мужчин». Третье место?! Впрочем, не так уж и плохо, учитывая, что на первых двух – плейбои вдвое моложе него.

Она допивала компот и пыталась подсчитать, сколько женщин должны вожделеть артиста, чтобы он оказался на том самом почетном третьем месте.

Телефон звякнул. Сообщение с незнакомого номера: «Я заеду за тобой после работы. Так что поглядывай по сторонам и не задумывайся слишком глубоко. Р».

Сердце дернулось и пропустило удар. Тринни сразу догадалась, кто ей написал, но на всякий случай еще несколько минут перебирала всех своих знакомых на букву «р». Не хотелось бы разочаровываться. Вот так вот выскочишь из дверей в надежде на лучшее свидание в своей жизни, а тебя там ждет какой-нибудь нудный Ромеро, одногруппник из университета. Или Рик, любитель занять денег и не вернуть.

«Снова какие-то важные дела?» – она помедлила, прежде чем отправить это сообщение.

«Очень важные, да», – пришел ответ.

Прекрасно, теперь рабочий день будет тянуться еще дольше и еще мучительнее. И кстати, у них с Ричардом уже третье свидание. Конечно, ни одну из их встреч свиданием назвать нельзя даже с натяжкой. Но узнай об этих встречах те дамочки, что обеспечили Чижову почетное третье место в списке секс-символов, они запихнули бы ее в уничтожитель и с удовольствием наблюдали бы, как оттуда вылетают кровавые брызги.

Эта мысль почему-то радовала.

Оставалось одно небольшое дельце. Тринни быстро набрала сообщение: «Вечером не получится уже у меня. Так что созвонимся завтра». И зачем-то добавила: «Ленни, лапушка, ты мог бы найти фотографию Берга в молодости? Того, который владелец корпорации. Жутко любопытно взглянуть».

Она отправила сообщение и взглянула на часы. До конца обеденного перерыва оставалось десять минут. Она еще успеет заглянуть в киоск в фойе здания, купит помаду поярче и какое-нибудь стильное украшение, чтобы не выглядеть совсем уж офисной мышью. И возьмет пробник духов! Она видела там сербские, жутко дорогие, но на пробник у нее должно хватить.

– Привет, – Ричард почему-то нервничал.

Тринни тоже напряглась. С чего она вообще взяла, что у них свидание? Духи, алая помада, коралловая нить на белой блузке – ну не смешно ли! А может, просто он хочет обсудить то, что случилось тогда, в том странном особняке у парковки.

– И тебе привет, – сдержанно кивнула она.

Какое-то время они ехали молча. И, кажется, вовсе не в сторону его дома.

– Куда мы?

– Извини, я не сказал сразу… – он улыбнулся, и словно солнце вышло из-за тучи. Тревожиться и переживать совершенно расхотелось. Наоборот, стало радостно, что они снова вместе, пусть это «вместе» ничего особенного не значит. – Приглашаю тебя поужинать. В одном тихом местечке. Сегодня съемки затянулись, так что готовить буду не я, а один потрясающий француз.

Машина мягко плыла куда-то за город.

– И что за важные дела у нас?

Наверное, нужно было молчать. Как сам Чижов в их первую встречу. В конце концов, рано или поздно он расскажет, зачем они едут ужинать к черту на кулички. Но Тринни так не умела.

– Ужин, конечно. Пищеварение – очень важно! – Ричард шутил, но мысли его, похоже, были далеко.

– Ну для таких важных дел я всегда свободна. Если честно, готовлю я не очень. И если кто-то согласен это делать вместо меня, я только за, – она попыталась улыбнуться.

Ричард бросил на нее быстрый взгляд.

– У тебя ведь есть официальный парень… Лейн, кажется. Это с ним ты начинаешь созваниваться и переписываться всякий раз, когда мы встречаемся?

Лейн? Он-то здесь при чем? Такого вопроса она точно не ожидала.

– Да, есть. Вроде бы я ему при тебе звонила. Не помню… А откуда ты вообще это откопал?

Она и сама забывала, что официально Лейн не просто друг детства. Надо уже как-то найти время, чтобы формально с ним порвать и остаться друзьями. Такой статус куда больше соответствует действительности.

– С твоей страницы в Сети, разумеется.

Тринни еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Так ты за мной следишь? Вот это сюрприз! Обычно поклонницы следят за звездами, а не наоборот…

Он изучал ее страницу, ну надо же! Она ожидала, что Ричард поддержит шутку, снова улыбнется. Но он только хмуро кивнул.

– Что-то случилось? Ты сам не свой сегодня… – осторожно спросила Тринни.

– Откуда ты знаешь, какой я «свой»? Из сериала? Из газет и журналов? Может, я такой всегда. И вряд ли уже изменюсь, – раздраженно бросил он.

Тринни отшатнулась. Внезапную вспышку гнева она ничем не заслужила! В конце концов, это он позвал ее ужинать. И для чего? Для того чтобы срываться на нее после тяжелого трудового дня? Она уже пожалела, что они за городом.

Та Тринни, которой она была всю жизнь, сейчас бы обязательно заявила, чтобы он разворачивал машину. Свидание окончено!

Однако рядом с Ричардом почему-то всегда появлялась какая-то другая, сама себе не знакомая Тринни. Та, что поцеловала его тогда. По-настоящему. Та, что сейчас отвечает очень серьезно:

– Ты прав. Мы едва знакомы. Я не знаю, какой ты. Но я хотела бы узнать.

Он оторвал взгляд от дороги, посмотрел на нее так, будто она была ярким источником света и резала глаза. Кажется, он хотел что-то ответить, что-то объяснить. Но… только выдохнул:

– Это здесь, – и начал сосредоточенно парковаться.

Местечко действительно оказалось уютным. Мотель «У дороги». Аккуратное трехэтажное здание.  На входе табличка: «мест нет». Вот странно. Кто будет останавливаться в гостинице в двух шагах от города? Как она может быть переполненной? И почему Ричард привез ее сюда?

Она бы задала все эти вопросы, не будь их поездка в авто такой напряженной.

– Хозяин заведения – мой старый приятель. Тут что-то вроде клуба. Только для своих. Так что нас точно никто не услышит.

А у него дома – услышат? Кто же? Может, та самая женщина, о которой читала Ая? Почему бы и нет… Не думала же Тринни, что у него никого нет.

Улыбающаяся девушка провела их в отдельный кабинет. Мягкий свет, изысканная мебель и стены цвета шоколада. Кажется, Тринни начинает привыкать к роскоши. А зря.

Меню здесь было не на планшетах, как в обычных ресторанах. На стол легли два толстых бука в плотных обложках «под кожу». Неужели и страницы бумажные? Ая что-то такое рассказывала…

Нет, страницы были электронные, стандартные. Можно рассмотреть блюдо со всех сторон, узнать, насколько оно калорийное и полезное, какие продукты используются, откуда и когда их завезли. И сделать заказ в одно касание.

– Будешь выбирать сама или доверишь мне? – Ричард снова улыбался.

Но она уже не верила этой улыбке. Что-то не так. Все не так.

– Тебе… – ровно выговорила Тринни.

Она была настолько напряжена, что даже такая простая вещь, как выбор блюда, требовала сверхусилия.

Он быстро пробежался пальцами по меню – и почти сразу же официант принес аперитив. Сервис! В тех ресторанах, в которых бывала Тринни, заказа приходилась ждать дольше. А ведь она считала, что это хорошие рестораны…

Она пригубила напиток. Сладко, терпко. Вкус незнакомый.

– Ты хотел о чем-то поговорить? Так?

Не быть ей светской дамой. И дипломатом тоже.

Ричард помолчал, сделал глоток.

– Вся история с пиратским чипом, который оказался таким, что даже я каким-то образом все почувствовал… Она странная. И пугающая.

Тринни рассеянно кивнула. Главное, чтобы на лице не отразилось разочарование. Нет, конечно, она не меньше его хотела бы разобраться. И все-таки в глубине души теплилась слабая надежда, что он уже второй раз забирает ее с работы и увозит в какие-нибудь укромные местечки, потому что она ему симпатична. Но, кажется, нет. Ничего личного. Только общее таинственное приключение…

– Я сегодня встретился со старым приятелем. Он имеет отношение к некоторым структурам… – Ричард помедлил, словно решая: говорить или нет. – В общем, связан с кибербезопасностью.

Тринни удивленно подняла бровь Ничего себе у него связи! Ребята из кибербезопасности засекречены по самое не балуй.

– И? – помимо воли она втягивалась в разговор, забывая и об их размолвке, и о своем разочаровании.

– Лет десять назад или около того разрабатывался проект – управление контактной виртуальностью. Управление изнутри. И вроде как находили уникумов, которые что-то такое могли. Изменять интерьеры внутри программ, создавать целые пространства – прямо там, общаться с людьми через их копии… На это тогда кучу денег угробили. Но потом проект был признан нерентабельным, и его свернули.

– Именно нерентабельным? Не бесперспективным? – уточнила Тринни.

– Зришь в корень, – Ричард улыбнулся. – Прикрыли, потому что было дорого, а как использовать – непонятно. Кому нужно, чтобы некий уникальный бездельник за сумасшедшие деньги менял виртуальность изнутри, если обычный программист без труда сделает это снаружи? И за копейки.

В кабинете появился официант с огромным подносом, и Чижов замолчал. Когда все приборы были расставлены, а официант исчез за дверью, он продолжил:

– То, что со мной… с нами тогда случилось, звучит как полный бред и галлюцинация… Но вдруг пиратский чип имеет какое-то отношение к тем исследованиям? А к тебе попал по ошибке? Не зря же у тебя его так быстро изъяли…

Ричард снова улыбался. И на сей раз совершенно искренне.

Тринни его понимала. Если ты какое-то время боялся, что сходишь с ума, а потом узнал, что все это – лишь часть какого-то научного эксперимента… Что ж, вполне нормально испытать облегчение.

Она кисло улыбнулась в ответ. Вот и поговорили… Можно разъезжаться по домам.

– Такие новости. Только поговорить я хотел не об этом.

– А о чем? – Тринни подняла на него глаза.

Он поймал ее взгляд и долго не отпускал его, а потом спросил:

– Почему ты тогда меня поцеловала?

– Почему ты тогда меня поцеловала?

Да потому что я тебя люблю, чертов ты извращенец!

Я была влюблена в тебя еще тогда, когда наблюдала за тобой на экране, часами не отходила от голограммы, выискивала и по нескольку раз перечитывала все новости, где упоминалось твое имя…

Или думала, что влюблена.

Потому что в тот вечер, когда ты оказался рядом – в этой своей маске, с этой своей улыбкой и тихим голосом, от которого прошибает током… В тот вечер я пропала. Окончательно и бесповоротно.

Ты говорил какие-то ничего не значащие светские глупости, а я впитывала тебя. Дышала твоим запахом, куталась в твое тепло, дрожала от твоего голоса.  Я отравилась, пропиталась тобой…

И теперь ты можешь быть злым, раздражительным, неприятным – я не перестану тебя любить, потому что ты течешь в моих венах.

И если после ужина ты просто уйдешь и мы никогда больше не увидимся, если ты заберешь себя из моей жизни – я останусь отравленная и опустошенная. Но даже после этого не смогу тебя разлюбить.

Так она могла бы ответить.

Но не ответит.

Потому что такие вещи обязывают.

Кому как не ей знать, каково это, когда восторженный воздыхатель, как щенок тапочку, тащит к тебе свою любовь – безусловно прекрасную, но совершенно ненужную… И непонятно, что тебе со всем этим богатством делать – и с поклонником, и с его чувствами.

Стать для Чижова тем, кем был Лейн для нее? Ну уж нет.

– Не знаю, что на меня нашло… Конечно, мне не стоило… Ты не подумай, я не из… – она хотела сказать: «не из этих», но вовремя осеклась. Потому что как раз он, скорее всего, из этих.  – В общем, извини.

– Нет-нет, не извиняйся… Я ведь и сам… – Ричард нахмурился.

Она выдавила из себя улыбку:

– Забудем, да?

– Конечно, забудем.

Официант принес новую смену блюд и забрал у Тринни из-под носа пустую тарелку. Что там хоть было? Что-то украшенное листочками мяты… Точнее Тринни вспомнить не могла. А ведь тут наверняка отличная и очень дорогая кухня. Когда еще получится попробовать что-то подобное? Правильный ответ – никогда.

Ужин между тем шел своим чередом.

Ричард был мил и обаятелен. Он расспрашивал ее о детстве, о работе, о всяких глупостях, и Тринни отвечала, почему-то не стесняясь. Он шутил, и она хохотала так, что на глазах выступали слезы. К тому времени, как подали чай с вишневым штруделем, они были знакомы уже целую вечность. Они словно стали старинными друзьями.

Персональная магия Чижова. Только так и образуются друзья вроде хозяина этого отельчика или парня из кибербезопасности…

Она пила минуты и секунды. Поглощала их, вбирала в себя, пропитывалась ими. Она старалась запомнить все: приглушенный свет, тихий звон бокалов, поворот головы, взгляд, поднятую бровь, жест, смех, салфетку, прижатую к губам… Потом, в той жизни, которая наступит, когда вечер закончится, она часто будет надолго замирать, падать в воспоминания и перебирать в памяти все эти сокровища.

И все-таки одна мысль не давала ей покоя. Если бы сейчас Чижов заявил, что персонально для нее позволит создать свой вирт, просто так, по старой дружбе – ее это уже не устроит. Это будет суррогат. Безусловно, лучше, чем вообще ничего. Но весь виртуальный секс мира не сравнится с тем единственным поцелуем, с его настоящим теплом, настоящей страстью.

– О чем задумалась?

Машина мягко катилась по ночной дороге. Как ни пыталась Тринни инвентаризировать мгновения, все они уже закончились.

Несколько минут пути – и они с Чижовым снова окажутся в разных реальностях.

– Так… ничего особенного, – ей все-таки не удалось скрыть печаль в голосе.

– Не грусти, – ее руку накрыла большая теплая ладонь.

Просто прикосновение, означающее участие и дружескую поддержку. А у Тринни от него перехватило дыхание.

– Не буду, – она пожала предложенную руку, стараясь, чтобы этот жест тоже выглядел обыденным и дружеским.

Сейчас Ричард заберет руку и снова положит на руль, так что времени на то, чтобы запомнить и это тоже, совсем мало.

Но он не убрал. Словно забыл. И теперь они ехали, молча взявшись за руки и всматриваясь в темное полотно дороги. Тринни боялась шелохнуться, чтобы только не разрушить нечаянное волшебство.

Но оно закончилась.

Ближе к центру города все чаще стали попадаться встречные машины, и Ричард ухватился за руль. Навигатор быстро и безошибочно нашел дом, где жила Тринни, и машина мягко затормозила.

Все. Приехали.

– Спасибо за вечер, все было здорово, – она пыталась улыбаться легко и безмятежно, но актриса из нее так себе. А Чижов – профи, он ее раскусит. Даже в темноте.

Тринни взялась за дверцу.

– Тут есть одна проблема, – заговорил Ричард, и она замерла.

– Какая?

– С историей о чипе и моем провале в него мы вроде как уже разобрались… – он сделал паузу, и Тринни перестала дышать. – И я никак не могу придумать повод, чтобы встретиться с тобой еще раз.

Встретиться… Еще раз… Слова горячим комком ткнулись прямо в сердце, и оно заколотилось как сумасшедшее. Она только и смогла выдавить едва слышно:

– А в чем тут проблема?.. – а потом добавила еще тише: – Встретиться ведь несложно.

– Даже не знаю, с чего начать. У тебя есть официальные отношения. И тот парень… Наверное, он подходит тебе. По крайней мере, вы ровесники. Ты считаешь ошибкой то, что между нами было. И тебя наверняка заждалась коллекция виртов. Знаешь, я не могу предложить тебе ничего такого, что было бы принято в обществе. Ничего такого, что не вызывало бы у тебя ужас и отвращение. А оставаться друзьями…  Глупо. Это означало бы обманывать. Или тебя, или себя…

Тринни слушала его низкий хрипловатый голос, а на глаза наворачивались слезы. Это было как… как отмена смертного приговора.

Она могла бы слушать и дальше – до бесконечности, но с каждым новым словом Ричард выглядел все растеряннее, как тогда, в особняке. И это было невыносимо. Тринни потянулась к нему и прикоснулась губами к его теплым пересохшим губам. А потом к слегка колючему подбородку. И еще к чему-то. Она покрывала его лицо поцелуями и почти не чувствовала, как по щекам катятся горячие слезы.

Частный самолет приземлился на освещенную огнями полосу. Стюардесса мягко тронула пассажирку за плечо.

– Мы уже прибыли, – тихо проговорила она. – Местное время двадцать три ноль-ноль. Температура за бортом двадцать два градуса, ветер шесть метров в секунду. Облачно, без осадков. Машина ждет вас у трапа. Надеюсь, ваш полет был приятным.

Она улыбнулась не той заученной, фальшивой улыбкой всех стюардесс мира, а тепло и искренне. Даяна с трудом разлепила глаза:

– Спасибо, Гита. Найди мне плед. Что-то знобит.

Даяна обернулась пушистой мягкой тканью, но теплее не стало. Слегка потряхивало от усталости, от нервов и еще бог знает отчего.

Она спустилась по трапу и села в машину. Сыто урчал мотор, огни мелькали за окнами, из приемника лилась старинная музыка – джаз, не слишком громкий, не слишком тихий, все как она любила. Даяна  поплотнее закуталась в плед и уснула.

– Приехали, – снова тихий вкрадчивый голос, на этот раз – водителя.

– Спасибо, Ганс. Не провожай меня, я сама.

Оставив плед в машине, она вошла в широкий отделанный розовым мрамором холл, затем в лифт. Нажала на кнопку тридцать пять, поправила прическу перед зеркалом. Двери бесшумно разъехались, Даяна глубоко вздохнула – главное не плакать! – и шагнула из кабины, оказавшись в одном из двадцати самых дорогих пентхаусов мира.

Человек, к которому она летела среди ночи, дремал в массивном уютном кресле. Она взглянула на него, и сердце зашлось от острой жалости: за те несколько дней, что они не виделись, он сильно сдал. Еще глубже запали глаза, еще жестче обозначились морщины, и кажется, даже волосы стали еще белее.

– Я приехала, Виктор. – Она поймала себя на том, что говорит так же тихо и осторожно, как обслуживающий персонал только что разговаривал с ней.

– Здравствуй, девочка, – он накрыл ее руку своей и слабо пожал. – Ты все хорошеешь.

– Самому сильному человеку в мире положена самая красивая жена. Стараюсь соответствовать.

– Ну не начинай. Ты же знаешь, другого выхода не было.

– Я и не начинаю. Просто пыталась пошутить. Что говорят врачи?

Он усмехнулся:

– Что даже всех денег мира не хватит, чтобы поддержать жизнь в этом теле.

– Сколько у нас есть времени?

– Месяц. От силы два. И уже два дня «номер первый» вообще не был в вирте.

– Возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства, – вздохнула Даяна, – но я этим займусь завтра же.

– Какие результаты у остальных? – старик устало прикрыл глаза. – Мы не в той ситуации, когда можно складывать все яйца в одну корзину.

– Очень слабо. Практически никак. «Номер первый» неуправляема, непредсказуема, с ней невозможно договориться, но она показывает поразительные результаты. Так что, хочешь ты того или нет, все твои яйца именно в этой корзине.

В комнату вошла женщина средних лет в белом халате. В руках – целый набор приспособлений для инъекций. Сколько же лекарств ему вливают! Даяне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.

– Подожди меня в гостиной, – сказал старик. – Сейчас меня подремонтируют, и мы все обсудим.

Она мягко коснулась губами его лба и вышла.

Тринни проснулась счастливой. Поводов для счастья было огромное количество.

Во-первых, Ричард.

Во-вторых, Ричард.

И в-третьих, тоже Ричард.

А еще сегодня воскресенье – единственный выходной в неделю, который она проведет… правильно, с Ричардом.

К тому же Ая куда-то умотала по важным историческим делам, и не придется  объяснять подруге, отчего у Тринни такое счастливое лицо, будто она выиграла миллиард на раздаче от корпорации.

Она, напевая, подскочила с кровати. Так же напевая, приняла душ. Довольная улыбка ни в какую не желала сходить с ее лица и мешала наносить макияж. Сердце стучало радостно.

Она прошла на кухню и поняла, что позавтракать не сможет. Вот просто не впихнет в себя ни кусочка. Ее организм настолько переполнен счастьем, что может продержаться без еды, воды и, возможно, даже без воздуха – на одном только невероятном чувстве: ее любят.

В это невозможно поверить. Что должно совпасть, какие звезды сойтись и выстроиться в ряд, чтобы случилось невероятное: двое, выбирая из миллиардов людей на Земле, выбрали друг дуга. И никому из них не пришлось идти на компромисс, уговаривать себя: да, это конечно не то, о чем я бы мечтала, но он очень неплох… И у него стабильная работа, а в наше время это немаловажно!

Нет, не пришлось.

Они оба рухнули в любовь – словно прыгнули с вышки, словно вскочили в нее с разбега, не раздумывая…

Скайп зазвонил, и впервые этот жуткий звук показался Тринни волшебной музыкой, потому что звонил Ричард.

– Привет! Я тебя жду. – Его голос вовсе не излучал того безусловного счастья, что переполняло сейчас Тринни.

Впрочем, уже не переполняло.

– Что-то случилось? – выдавила она.

– Ничего серьезного. Но да, случилось. Приезжай, поговорим.

Наверное, этого и следовало ожидать. Кто он и кто она? Поддался порыву, а теперь пожалел. Но бросить ее по скайпу не позволяет воспитание.

– Почему ты замолчала? Что с твоим лицом? – голограмма Ричарда сделала шаг навстречу, но, разумеется, осталась стоять на том же месте. – Что бы ты там сейчас ни думала, немедленно прекрати. Бегом собирайся и ко мне.

И он улыбнулся своей знаменитой улыбкой, от которой всему миру хотелось верить в то, что все будет хорошо. И если это действовало на огромный мир, то как могло не действовать на одну маленькую Тринни?

Действия улыбки хватило до половины пути. Оставшуюся половину Тринни проехала как в тумане, переходя от эйфории к панике и обратно. И когда такси остановилось у знакомого крыльца, ей одновременно хотелось умчаться обратно и поскорее оказаться внутри, чтобы кончилась уже эта мучительная неизвестность. Дверь распахнулась сразу же, едва она поднялась по ступенькам. Ричард схватил ее в охапку, втащил в дом и закружил на месте.

И покосившийся было мир снова стал ровным, устойчивым и безопасным.

– Почему твоя сигнализация спокойно пропустила такси? – спросила она, как только Ричард поставил ее на пол.

Просто так спросила, чтоб немного отсрочить момент, когда нужно будет выслушать новость. Неизвестно ведь, понравится та новость ей или нет.

– Потому что в нем ехала ты, – шепнул он ей прямо в ухо.

– И?

– Сигнализация срабатывает только на чужаков. А тебя она уже распознает как свою…

Как свою… Тринни счастливо вздохнула. Пожалуй, она уже готова узнать, что там стряслось.

– У нас возникла небольшая сложность, – словно прочитав ее мысли, сказал Ричард. – Рано утром мне позвонил продюсер. Ближайшие серии будут сниматься в Египте.

Тринни присвистнула – ничего себе, на другом краю света.

– Далеко, – сказала она вслух.

– Именно, – кивнул Ричард. – Будь это где-нибудь на нашем континенте, прилетал бы каждый вечер сюда, а из Египта не налетаешься…

Из Тринни словно выпустили воздух.

– Значит… всё?

– Какое «всё»? – Ричард смотрел на нее так, будто она прошлась на руках или сделала что-нибудь столь же бессмысленное. – Ты что, не выспалась сегодня? С утра сама не своя и говоришь ерунду.

– Но как же?..

– Открой планшет.

Тринни послушалась. Все это ей не нравилось.

– Ищи вакансии,  – продолжал командовать он. – Вбивай: «Частный психолог для киноартиста».

– Есть такая, – кивнула она и прочитала: – Требуется частный психолог для киноартиста Ричарда Чижова на время съемок в Египте. Ориентировочно два месяца. Перелет в обе стороны из любой точки мира, питание и проживание оплачиваются. Предполагаемая зарплата… –  Тринни снова присвистнула. Ей казалось, она давно избавилась от этой пацанской привычки. Оказывается, нет. Надо себя контролировать. – Размещена пятнадцать минут назад, откликнулось тридцать две тысячи шестнадцать человек. Ой нет, уже тридцать две тысячи девяносто два.

– Думаю, тебе надо попробовать получить эту должность.

– Смеешься? Где я, а где психология. У меня ни диплома, ни…

– А ты видела что-нибудь похожее в требованиях? Давай, предлагайся.

Тринни нажала на кнопку «Отправить резюме». Не прошло и минуты, как ей пришло сообщение: «Поздравляем! Вы приняты. Свяжитесь с работодателем для оформления документов».

– Мне кажется, – сказал Ричард, – нам нужно это отпраздновать. Предлагаю, раз уж сегодня выходной, отключить наши скайпы, чтобы никакие подруги, друзья или продюсеры с фанатами до нас не добрались.

Идея была более чем хороша.

Лейн проснулся и сразу потянулся к телефону. Выключен. Странно. Он не помнит, чтобы отключал телефон, и заряда хватает. Хотя, может, случайно нажал, когда они тут… Лейн довольно потянулся, словно кот, вдоволь налакавшийся хозяйских сливок.

Вчера, как только выяснилось, что Тринни занята и спешить ему некуда, они с Аей решили провести день вместе. Аю отпустили с работы, потому что вечером ей нужно было уезжать на какие-то раскопки. У Лейна работы, на которую нужно ходить, не было.

Все свои дела он мог перенести и на потом, никаких срочных заказов, ничего такого, из-за чего стоило выпускать из объятий девушку. Он посмотрел список пропущенных: ну конечно, Тринни звонила четыре раза поздно ночью, когда он дрых без задних лап. Надо перезвонить.

Два коротких гудка, и радостный голос Тринни сообщил: «Я сейчас не могу подойти, но если вы оставите сообщение, я обязательно его услышу когда-нибудь».

Да что за чертовщина? Уже который день не получается поговорить с Тринни об их интернатском прошлом.

Прошлое…

Почему в последние дни Лейна преследуют давние воспоминания?

Словно именно там прячется что-то важное.

Новый интернат оказался совсем маленьким – около пятидесяти мальчиков и девочек разных возрастов. Классы были небольшими, спальни уютными, набор игр и развлечений куда больше, чем в том, из которого они с Тринни прибыли.

Воспитатели пристально следили за детьми, мгновенно реагировали на любой вопрос или просьбу. К такому было трудно привыкнуть.

Экспериментальный – это слово было в названии интерната, и Лейн слышал его очень часто. Но, разумеется, никому из детей и в голову не приходило задумываться, какие эксперименты имеются в виду.

– Представляешь, у нашего класса теперь вообще все занятия проходят в виртуальности!

Тогда новость Тринни Лейн воспринял спокойно, только теперь, повзрослев и лучше разобравшись в том, как вообще устроен их мир, он понял, что это было почти невероятно.

Использовать контактный вирт разрешалось только для тех сторон жизни, которые наиболее строго охранялись законом о «прайвиси». А проще говоря, для секса и сексуального воспитания.

Для всего остального имелись голограммы и уплотненные голограммы. У такого ограничения были свои резоны. Когда появились первые «Виртиссимо», сразу обрадовались и начали их активно использовать именно игровые компании. Еще бы, компьютерная игра с полным погружением – это же просто мечта! Игровой рай.

Впрочем, не прошло и полугода, как стало ясно – рай превращается в ад. Пользователи, увлекшись приключениями и замысловатым сюжетом, уходили в виртуальное пространство надолго, пропадали там целыми днями, теряли работу, социальные связи; многие умирали: двое-трое суток в игре –  без еды, воды, в состоянии постоянного стресса, и так раз за разом – приводили к летальному исходу.

Лейн читал, что тогда даже появилась новая профессия – спасатель. Родственники заигравшихся вызывали подмогу, чтобы вскрыть квартиру, извлечь из «Виртиссимо» чуть живое тело игрока, оказать первую помощь, если, конечно, в ней еще была необходимость.

Умирали многие. Но даже не это стало проблемой. Миллионы людей, вернувшись в реальность, мечтали лишь о том, чтобы снова погрузиться в игру. Работа, семья, дети – все то, что составляет жизнь человека, уже казалось глупым и неинтересным. Многие сходили с ума и даже выйдя из виртуальности, продолжали думать, что они все еще в игре, то есть тоже переставали быть полезными членами общества.

И тогда правительство решило, что все пошло не по плану.

Проект «Виртиссимо» разрабатывали для контроля за рождаемостью, а не для увеличения смертности. Очень быстро был издан закон, запрещающий использовать контактный вирт для всякого рода развлечений, и для обучения в том числе.

В школах детям преподавали живые учителя. Только иногда – например, уезжая на какую-нибудь важную конференцию – преподаватель мог заменить себя уплотненной голограммой или, если хотел сэкономить, вести урок по скайпу (хотя на это могли пожаловаться родители). Изучать все предметы при помощи «Виртиссимо» – мало того что непозволительная роскошь (Лейн даже представить не мог, чего стоило написать все необходимые программы для каждого дня и каждого предмета), так еще и противозаконно.

Возможно, поэтому спустя год проект закрыли, а воспитанников отправили назад в те интернаты, откуда они приехали.

Но этот год был потрясающим.

Можно было запрашивать любые игры, любые книги, любые развлечения, и воспитатели без возражений конспектировали пожелания и очень оперативно их выполняли.

Дисциплина была весьма условная. Преподаватели не придирались и ставили высокие оценки за, скажем прямо, посредственные знания. Мальчишки и девчонки подобрались вполне дружелюбные, и даже Тринни почти никогда никого не задирала. Скорее всего потому, что была слишком увлечена учебой. Еще бы, в «Виртиссимо» со спецэффектами на географии можно оказаться на Эвересте, а на биологии – погладить лемура или панду!

Только лишь одна девчонка была объектом ее повышенного внимания – белокурая большеглазая ровесница Лейна. Как же ее звали? Нет, он сейчас не вспомнит.

Странно, потому что с ней он общался, пожалуй, гораздо больше, чем с другими. Они вместе учились, вместе делали уроки и даже вместе ходили гулять, пока Тринни пропадала на своих виртуальных занятиях.

Той симпатичной девочке перепадало больше всего. Тринни наматывала ее длинные волосы на крепления спинки стула, пока та сидела,  а потом просила кого-нибудь из мальчишек ее позвать. Девочка поворачивалась или вставала – и слезы брызгали из глаз. Воровала ее планшет и рассылала от ее имени любовные записки самым непопулярным мальчикам. Подбрасывала невесть где отловленных насекомых то в тарелку за обедом, то в кровать…

Да всего и не вспомнишь – фантазия Тринни била ключом.

– Зачем ты это делаешь? – пытался увещевать Лейн.

– Она гадина и задавака. Так ей и надо, – презрительно фыркала Тринни.

– Она нормальная девчонка. Не понимаю, почему ты к ней привязалась?

Тринни молча выслушивала его, а на следующий день наливала прозрачный клей на стул «нормальной девчонке».

Лейн замер. Следующее воспоминание заставило его остановиться посреди комнаты.

– Лейн, бежим скорее в душевую. Там такое!

Вихрастый мальчишка жил с ним в одной комнате и учился классом или двумя младше. Что такое может быть в душевой? Лейн неохотно отложил планшет и поплелся следом за ним.

– Вот смотри.

«Таким» оказалось окошко. Небольшое окошко под самым потолком, замаскированное под цвет стены. Что нужно было сделать, чтобы его заметить, Лейн даже не представлял. Вело оно в душевую девчонок, и несколько воспитанников, поставив один стул на другой, по очереди взбирались наверх и жадно к нему прилипали.

Шум воды заглушал их сдерживаемое хихикание.

– Идиоты, – фыркнул Лейн и ушел в свою комнату.

Какой интерес подглядывать за обычными девчонками, пусть и голыми? Да еще лезть ради этого под потолок, рискуя сломать шею? В «Виртиссимо» можно с комфортом рассмотреть в подробностях кого угодно, вплоть до знаменитых моделей. Детский сад!

Он быстро выбросил это из головы, но через несколько дней, когда поздно вечером зашел в душ, услышал шум воды за стенкой. Лейн оглянулся по сторонам:  вроде никого, он здесь один.

Быстро поставил стулья один на другой и взлетел под потолок.

Картина, которую он увидел и потом еще много раз вспоминал,  затмевала собой все, что было в чипах, ориентированных на подростков. Струи воды стекали по длинным светлым волосам, и между мокрыми прядями на белой нежной коже темнели три родинки. Три родинки в том самом месте, где заканчивалась спина и начиналась уже по-девичьи округлившаяся попа.

В первую очередь предупредить Тринни! Лейн уже собирался набрать ее номер, но рука замерла над панелью: интересно, как он будет ей это объяснять.

Ну, допустим, скажет: твоя лучшая подруга и соседка по комнате – та самая девчонка, которую ты доставала в экспериментальном интернате.

Что ответит Тринни? Правильно! С чего ты взял?

А он: да все просто – у них одинаковые родинки возле копчика.

А теперь внимание, вопрос: и как, черт возьми, Лейн, ты эти родинки обнаружил? Что на интернатской девочке, что на Ае?

Занавес.

Признаваться Тринни в том, что подглядывал за девчонками в душе и переспал с ее подругой, Лейну не хотелось. Он несколько минут покрутил в голове, как можно этого избежать. Получалось, что никак. Тринни и без того уже не слишком ему доверяет. Еще немного недомолвок и полуправды – перестанет доверять совсем.

Придется сказать как есть. Выбора не было: слишком уж в тугой узел завязалось то, что происходило тогда, и то, что происходит сейчас.

Он вдохнул, выдохнул и, словно прыгая с вышки в бассейн, нажал на кнопку вызова.

«Я сейчас не могу подойти, но если вы оставите сообщение, я обязательно его услышу когда-нибудь».

Плохо, очень плохо.

Лейн быстро собрался и направился к Тринни домой.

Сегодня выходной. Может, она спит до полудня, отключив все, что издает звуки… Очень хотелось на это надеяться.  Минут через десять он был уже возле ее подъезда, через двенадцать звонил в дверь. Открыла Ая. Лейн отшатнулся: вот уж кого он сейчас не хотел видеть.

– Ты разве не на раскопках? – вырвалось невольно.

– Вернулась час назад. Быстро все закончили, особого интереса то, что там нашли, для науки не представляет, – весело доложила Ая. И осеклась, прищурив глаза: – А кого ты надеялся здесь встретить, раз думал, что я на раскопках?

– Уж точно не ту симпатичную девочку, с которой мы с Тринни были в одном интернате, – усмехнулся Лейн. – Может быть, объяснишь?

Ая не смутилась. Не испугалась. Не выглядела разоблаченной. И не похоже было, что планирует врать и выкручиваться. Она отступила, пропуская его в квартиру.

Лейн замешкался. Заходить внутрь его что-то не тянуло. Мимолетный внутренний протест, словно предчувствие.

– Ты хочешь, чтобы я объясняла всему подъезду? – спокойно спросила она.

Он не хотел. Не хотел стоять в подъезде. Он хотел быть рядом, сжимать ее в руках, такую мягкую, такую податливую. Не выпускать. Поселиться вдвоем в каком-нибудь тихом местечке, вдали от всех. Вдали от опасных тайн, загадок и недоверия… И почему он всегда хочет невозможного?

Лейн смотрел в огромные фиалковые глаза и надеялся, что все будет нормально. Сейчас Ая рассеет его сомнения, и они вместе посмеются над его подозрительностью. Так – глаза в глаза – он перешагнул порог. Дверь за спиной щелкнула.

– Скажи, Ая, почему вы с Тринни снимаете одну квартиру? Ты выследила ее? Зачем тебе это было нужно?

Он хорошо помнил: когда экспериментальный интернат расформировали, симпатичная белокурая девчонка отправилась куда-то на другой конец света. Прощаясь с Лейном, она даже плакала. Но Тринни не дала им толком поговорить. Возникла на пороге, уперла руки в бока и заявила, что не собирается паковать вещи за себя и за него. Он тогда взял у девочки адрес, но тот таинственным образом пропал при переезде.

С Тринни они не терялись. Закончив интернат, он регулярно ее навещал, с  удивлением обнаруживая, как из угловатой бледной девчонки она превращается в настоящую красавицу. А когда пришло время ее выпускного, помог сначала с поступлением в университет, а потом с жильем и с работой. Только эту последнюю квартиру Тринни нашла без его помощи, потому что «…встретила чудо какую милую девушку, и, представляешь, ей тоже дорого снимать одной!»

– Делать мне больше нечего, следить за ней. Столкнулись случайно у нее в юрконсультации, разговорились. Тринни… – Ая усмехнулась. – Я это имя долго еще вспоминала. А уж когда она сказала, что у нее есть лучший друг Лейн, сомнения пропали.

– И зачем было снимать вместе квартиру?

– Как зачем? Из-за тебя.

Лейн недоуменно моргнул.

– Чему ты удивляешься? Ты мне нравился еще в интернате. И не переставал нравиться. Но Тринни вцепилась в тебя, как пиявка. Уж что-что, а хватка у нее мертвая. Да и ты нянчился с ней, ничего и никого больше вокруг не видел.

«Видел», – хотел сказать Лейн, но не стал.

– А тут по разговорам Тринни я поняла, что ты ее уже не слишком интересуешь, понадеялась, что и она тебя тоже. И теперь вы просто друзья.

– И поэтому нужно было жить с ней вместе?

– Само собой получилось. Заговорили о квартирах, о том, что дорого. Тринни сказала, что нашла хорошую, но одна не потянет. Я вызвалась посмотреть, просто чтобы не терять Тринни из виду. Надеялась, что получится как-то ненавязчиво расспросить о тебе, взять твои координаты… А потом оказалось, что квартира действительно чудо, а Тринни – не маленькое чудовище, а нормальная девчонка. Я решила, почему бы и нет.

– Только поэтому?

– Нет, конечно. Я не сомневалась, что рано или поздно тебе надоест бегать за Тринни, и ты наконец созреешь, чтобы обратить внимание на кого-то другого. Я просто хотела в этот момент оказаться рядом.

Она улыбнулась так обезоруживающе, что Лейн даже не нашелся, что сказать. В рассказе Аи не было ничего настораживающего или подозрительного. Никаких мелких нестыковок и неувязок. Наоборот, все выглядело логично и стройно.

– Ты изменила внешность.

– Не изменила, а улучшила. Все девушки это делают. Можно подумать, твоя Тринни нос не выравнивала.

Лейн промолчал. Он уже был готов поверить ей, попросить прощения, прижать к себе и уже привычно раствориться в фиалковых глазах. Но вдруг вспомнил еще кое-что.

– Хорошо, у меня есть к тебе еще один вопрос. Я очень хочу получить на него ответ. Только сначала пойдем туда, где лежат все чипы Тринни.

Ая кивнула все с той же улыбкой, но что-то неуловимое промелькнуло в ее взгляде. И если бы Лейн разбирался в людях так же хорошо, как и в программах, никуда бы он с нею не ходил.

Поцелуй. Осторожный. Испуганный.

Она едва касается его губ. Ей страшно. Его губы – мягкие, упругие, теплые. Такие же, как и вчера.

Но вчера страшно не было. Они сидели в машине и точно знали: еще несколько минут – и разбегутся по домам. А сейчас все иначе.

Сейчас поцелуй – лишь начало. Повод двигаться дальше. К неизвестному. Ненормальному. К тому, чего нельзя исправить. К тому, что сделает ее изгоем. Извращенкой. Маргиналом.

Теперь она уже не боится отказа. Не боится, что ее оттолкнут. И все же внутри екает от страха. А что если ему не понравится? С виртами этой проблемы не существует – они будут излучать искренний восторг, что бы она ни сделала. Если только она сама не пожелает, чтобы было иначе.

Или еще – вдруг ей не понравится? До сих пор ее партнерами были программы, жутко умные программы. Они считывали ее реакции и тут же подстраивались под нее. Но в случае с реальным человеком так ведь не будет…

Тринни окончательно струсила и попыталась отодвинуться, но Ричард обхватил горячими ладонями ее лицо, склонился и так жадно поцеловал, что все глупые мысли и страхи моментально вылетели из головы.

Это не было похоже на их первый поцелуй на кухне. И на те, в машине, приправленные горечью слёз. Он целовал ее так неистово, жарко, словно она была единственной женщиной на земле, а других нет, и не будет никогда. Воздух кончился, голова кружилась, по телу растекалась томительная слабость. Коленки подогнулись, и Тринни поняла, что падает. Но Ричард успел подхватить ее, притянул к себе. Он коротко и тяжело дышал, его руки были горячими, и грудь была горячей, и крепкие ноги, к которым прижимались ее бедра, были горячими.

Мысль о том, что этот невероятный мужчина настолько хочет ее, что едва может держать себя в руках, пьянила покрепче вина. Именно ее, Тринни, со всеми ее недостатками, живую Тринни, а не идеальную виртуальную игрушку. И хочет искренне, а не потому что так задано программой и он не может иначе.

Потемневший взгляд замер на ее губах, и она невольно их облизала.

– Если ты хочешь остановиться, – хрипло выдохнул он, – скажи об этом сейчас. Потом я не смогу…

Остановиться? Тринни тихонько рассмеялась, потянулась и прикусила чуть колючий подбородок. Она могла себе это позволить. Сейчас она могла себе позволить все, что угодно. Ричард зарычал – честное слово, он зарычал! – и в следующий миг словно жгучий вихрь обрушился на нее, сумасшедший вихрь из плоти и крови. Закрутил ее и потащил сквозь время и пространство.

Обжигающие руки бродили по телу, мяли грудь, сжимали ягодицы, гладили, пощипывали. Их было много и… мало. Чудовищно мало. Хотелось стать маленькой и целиком забраться в мужские ладони, почувствовать его сразу всей кожей, всем своим существом. Юбка задралась, между ног втиснулась его рука и задвигалась, потирая нежную плоть прямо сквозь кружево. Тринни стонала, изгибалась, дурела от жадных прикосновений.

И опять поцелуи, мятный вкус его губ, дурманящий запах разгоряченной кожи и чистого пота… Его волосы, теплые и чуть влажные, упоительно скользящие между ее пальцев, его умелые пальцы, скользящие по обнаженной коже – одежда куда-то делась, она не помнила когда и куда…

Желание, почти нестерпимое, жгло изнутри, рассыпалось колючими искрами под кожей, бурлило в венах, мутя разум.

Он оторвался от ее зацелованных припухших губ, Тринни протестующе всхлипнула, вскинув голову. Затуманенный взгляд встретился с его взглядом, острым, голодным, ждущим. Дыхание перехватило, низ свело спазмом болезненного возбуждения.

– Да… – шепнула она едва слышно.

От жара, полыхнувшего в глубине его глаз, по коже  прокатилась сладкая дрожь. Он медленно опустил ее на пол. Тринни распласталась по гладкой прохладе паркета, изнывая от страсти, отчаянно желая, чтобы большое, сильное мужское тело опустилось на нее, придавило теплой тяжестью, чтобы его плоть ворвалась в нее. Чтобы слиться. Полностью.

– Да, – глухо сказал он, словно прочитав ее  мысли.  И накрыл ее своим телом.

И это было чертовски правильно. Что бы там кто ни думал и ни говорил.

Она жадно впилась в его губы, вдавила его в себя, словно воруя свое счастье у тех, кому оно не принадлежит.

Никогда еще Тринни не являлась на работу в таком чудесном настроении, никогда еще не заходила к начальству с таким радостным предвкушением.

– Доброе утро. Вы не могли подписать мое заявление об уходе? Мне предложили другую работу, и я уже согласилась. Я понимаю, в последнее время вы были мною не довольны, так что…

– Ты, должно быть, шутишь? А где я тебе за один день найду замену? И вообще, Тринни, ты не лучший юрист на свете, но все-таки юрист. Что говорит на эту тему закон?

– При подаче заявления об увольнении работодатель имеет право удовлетворить просьбу сотрудника не позднее чем через две недели. –  Тринни обреченно вздохнула. – В исключительных случаях срок может быть уменьшен, но остается на усмотрение работодателя. А у меня исключительный, очень исключительный случай!

Начальник упрямо молчал. Он никогда не был чересчур строгим, да и пользы она приносила немного, а желающих занять ее место было полно (и об этом ей время от времени говорили открытым текстом).

– Вы же легко найдете кого-то на мое место уже сегодня, – взмолилась Тринни. Кстати,  немного лести не помешает: – К вам же все мечтают попасть!

– Нет! – крикнуло начальство так громко, что секретарша оторвалась от монитора и бросила него удивленный взгляд.

Такого Тринни не видела ни разу за два года работы. Да и начальника кричащим не видела тоже. Она присмотрелась: он, похоже, просто был сегодня не в своей тарелке. На щеках – синеватая тень щетины, словно утром он не успел побриться, и глаза бегают. Это у него-то! У профессионального юриста, который привык не отводить взгляд ни перед кем и ни перед чем.

– Я не знаю, во что ты вляпалась, – прошипел он недовольно, – но прошу тебя, не впутывай еще и меня. По закону ты должна отработать минимум две недели, и ты их отработаешь. Мне не нужны неприятности.

– Какие еще неприятности? – недоуменно переспросила Тринни. – Если вы меня отпустите, у вас могут быть неприятности?

Нет, она совершенно не понимает, что происходит.

– Выйди из моего кабинета и приступай к работе, – рявкнул он.

Но Тринни не могла не заметить, что где-то в глубине его глаз плескался страх. Она вышла, села за свой стол и быстро набрала сообщение: «Тут какая-то ерунда. Меня не отпускают с работы. Только через две недели».

Ричард улетает уже вечером. Если она будет торчать в офисе до конца рабочего дня, они даже не успеют попрощаться.

Ответ пришел почти сразу: «Не раскисай. Значит, прилетишь через две недели. Я буду тебя ждать. Люблю».

Некоторые дни тянутся невыносимо долго. Так долго, словно состоят не из часов и минут, а из густой смолы. Они наполнены ожиданием под завязку, и ты идешь сквозь это ожидание с утра до вечера, и кажется, что дорога никогда не кончится. А вечером звонит Ричард, уставший и почти равнодушный. Или ей только кажется, что равнодушный, потому что это ее день был наполнен ожиданием и мыслями о том, как много надо будет вечером обсудить.  А его день состоял из дел, забот, хлопот, съемок, дублей, бесконечного «Заново!», «Заново!», «Пройдемся еще раз».

По крайней мере, так он рассказывал, и Тринни предпочитала ему верить. Это безопасно – верить, потому что если хоть на минуту предположить, что он врет, сердце пронзает даже не боль, а предчувствие боли. Но и предчувствия достаточно, чтобы воздух стал колючим и врывался в легкие, разрывая их болью.

Две недели, на которые задержал ее босс, сыграли решающую роль. На продюсера нажали профсоюзы – вакантная должность при таком количестве желающих ее занять. Он ведь не хочет оплатить экспертизы и доказать в суде, что достаточно профессионального сотрудника среди соискателей нет? Так что ему пришлось взять другого человека на должность психолога.

И через две недели, когда Тринни отпустят, ей просто придется искать другую работу, а не собирать чемоданы к Ричарду.

Сегодня был самый обычный день, вязкий и никчемный. Ей бы следовало научиться чем-то наполнять свои дни. Чем-то кроме работы. Впрочем, как назло, даже работы было мало. Начальник, словно чувствуя свою вину, оставлял ей лишь самые простые поручения, которые можно было выполнять, вообще не используя мозг: скопировать, вставить, переслать, изменить, подчистить. За те три дня, что она провела без Ричарда, ей ни разу не пришлось даже залезть в справочник.

И поделиться своими переживаниями было не с кем. Ае все не расскажешь –  слишком много случилось такого, что никому знать не следовало, даже подруге. А Лейн, который был в курсе,  куда-то уехал и даже не попрощался. Ая сказала, нашел работу на каком-то секретном объекте. Первое время будет без связи.

Тринни не могла в это поверить: Лейн, и без связи. Что за чушь?

В общем, некому поплакаться. А так и закуклиться недолго, просто вот замкнуться на самой себе. Только вряд ли из этого выйдет что-то хорошее вроде бабочки. Скорее всего так и пропадет она в своем коконе, иссохнет.

Ая говорит, раньше было выражение «сохнуть по кому-то». Какое точное!

Тягучее время, оно как будто стоит на месте. Прошло три долгих, бесконечных дня, а до приезда Ричарда все еще два месяца. Ничего не изменилось…

– Я же говорила! Твой Чижов – самый натуральный натурал!

Тринни уже привыкла не вслушиваться в то, что бесконечным потоком выплескивалось из Аи. Она воспринимала ее щебетание как пение птиц. Впрочем, сейчас она так воспринимала всё. Сидела, погрузившись в свои мысли и очень неохотно выныривала на поверхность. И на последние слова подруги она среагировала только потому, что та произнесла его имя.

– Вот смотри, – Ая включила трансляцию с планшета.

Там была открыта какая-то желтая газетенка, и фотография: Чижов улыбается и придерживает за талию стройную темноволосую девушку. А внизу подпись: «На съемочной площадке сериала «Детективный детектив» любимец публики Чижов теперь появляется в обществе загадочной дамы. По документам она проходит как его частный психолог. Какие отношения на самом деле связывают этих двоих, неизвестно. Мы можем только отметить, что ранее необходимости в частном психологе у известного артиста не было».

Сердце пронзила боль: что ж, он хотя бы не изменяет своим вкусам. Девушка на картинке хоть и не похожа на Тринни, но типаж тот же – высокая, стройная, темноволосая. Значит, Чижов звонил, чтобы сказать, что жутко вымотался на съемках, что теперь группа работает по десять-двенадцать часов в день и что единственное его желание – это вытянуться и уснуть. А оказывается, у него была совершенно другая причина торопиться добраться до постели.

Взвыл скайп. Тринни не ответила. Просто сидела и смотрела на улыбающуюся фотографию. Морщинки в уголках глаз. Шрамик над бровью. Лукавый и теплый взгляд медовых глаз. Наверное, когда-нибудь она сможет с ним поговорить, но не теперь.

Скайп перестал давить ей на уши, а через несколько секунд пришло сообщение: «Ты читала газеты? Послушай, это не то, что ты думаешь, совсем не то».

Из глаз Тринни полились слезы: черт возьми, как же хочется поверить или хотя бы сделать вид, что поверила. И что у них все хорошо. Очень хочется, но не получается.

Как-то за всю жизнь не научилась обманывать себя.

– Что стряслось? Ты стала бледной… И кто тебе звонит? С тобой что-то происходит в последнее время, – заботливо заговорила Ая. – И ты молчишь, это даже обидно.

Тринни вздохнула. Ая, которая не задавала вопросов, нравилась ей гораздо больше.

– Ничего особенного, – Тринни кисло улыбнулась, – просто был тяжелый день.

– Зверствуют на работе, – понимающе протянула Ая.

И Тринни захотелось оказаться, где угодно, хоть за тысячу километров отсюда, только чтобы иметь возможность молча пережить свое горе, никому ничего не объясняя. Впрочем, чтобы побыть одной, вовсе не обязательно лететь на край света.

– Я в «Виртиссимо». Лучшего способа снятия стресса еще не придумали, – она постаралась, чтобы очередная улыбка выглядела менее кривой, чем предыдущая.

Хотя для уставшего и измордованного начальством клерка как раз улыбка кислее лимона покажется естественной. Скорее можно заподозрить неладное, если кто-то стал чересчур жизнерадостным.

Оказавшись в темной вирт-комнате, Тринни поняла, что оставаться одна она совсем не хочет, но и возвращаться назад к Ае тоже. Нужен кто-то, кто поймет без слов, кому ничего не придется объяснять и кто примет тебя такой, какая есть. Тринни запустила чип. Она знала, куда и зачем идти.

Белая комната с воздушными одеялами, неизменно синие цветы, которые никогда не завянут, – ее уголок стабильности. Здесь ее точно ждут. В конце концов, кого еще им ждать. И умеют ли вирты ждать? Вряд ли. Зато они прекрасно создают иллюзию того, что рады ее видеть. Из-под одеял показался брюнет, заспанный, улыбающийся, сексуальный. Ну уж нет.

– Ты спишь и видишь какие-нибудь хорошие сны, – приказала она.

Глупость, конечно. Зачем вирту сны? Но сейчас это было неважно. По сюжету блондин будет прохлаждаться под одеялами еще минут пятнадцать, а она не собиралась ждать. Отбросила угол одеяла – и парень подскочил от неожиданности. Он смотрел на нее так по-человечески, словно и правда пытался понять, что с ней случилось и почему она так взвинчена. И этот почти участливый взгляд стал последней каплей: Тринни обвила руками его шею, уткнулась в плечо и разрыдалась.

Она плакала долго, громко и некрасиво, всхлипывая, заливаясь слезами. А вирт, как бы там он ни был запрограммирован, не делал никаких попыток ее остановить и успокоить. Словно понимал, как много накопилось внутри, и как много надо сейчас излить. Ну вот, допрыгались, она подружилась со своим виртом. От этой мысли Тринни почувствовала себя такой одинокой, что зарыдала с новыми силами. А блондин все гладил и гладил ее по волосам, и от этого почему-то становилось легче. Боль, которая разрывала ее изнутри, потихоньку отпускала.

Она почти не удивилась, когда он тихо шепнул ей на ухо: «Прости меня». Словно говорил за того, кто и вправду ее обидел.

О том, о нем, вспоминать не хотелось. Она справится, тем более что в виртуальном мире у нее наконец появилась родственная душа. И плевать, что эта душа – вовсе не душа, и вообще не человек. Теперь бы еще отселить куда-нибудь брюнета, чтобы не мешал их идиллии своими безупречными формами и призывными взглядами.

– Пойдем спать, – сказала она блондину, – и никуда не уходи, хорошо?

Куда бы он мог уйти? Он же вирт. Но она обращалась не к блондину-красавцу, а к тому странному, почти человеческому, что иногда появлялось внутри него.

– Не уйду, обещаю, – ответил блондин и еще крепче прижал ее к себе.

И Тринни впервые с тех пор, как уехал Ричард, уснула быстро, глубоко и без сновидений.

Она проспала, впрочем, не слишком долго, раз проснулась в той же белой комнате. Восемь часов лимита еще не истекли, но она помнила, что пришла за полночь. У нее есть еще целый час «Виртиссимо». Тринни не торопилась на работу, что-то ей подсказывало, что начальство не будет возражать, если она опоздает или даже вообще не придет.

Блондин проснулся сразу же. Он смотрел на нее так, словно она не была заплаканной, заспанной и, наверное, ужасно некрасивой. Смотрел так, как не имел права смотреть. И от этого взгляда было хорошо.

Повинуясь странному порыву, она уткнулась носом ему в плечо.

– Доброе утро, красавчик…

– Доброе утро… Ты как? – звучало до того участливо и правдоподобно, что на душе потеплело.

Да уж… Похоже, она и правда близка к помешательству.

– Лучше, – выдохнула Тринни и с удивлением поняла, что так и есть.

Вирт нежно перебирал пряди ее волос, и она прикрыла глаза, отдаваясь теплу этой уютной и невинной ласки.

– Здесь нет кухни, – шепнул он ей на ухо. – Я бы хотел сварить тебе кофе. Я варю потрясающий кофе.

– Я тоже, – медленно проговорила Тринни.

Но думала она вовсе не о кофе.

Могут ли вирты делать что-то подобное? Даже самые, мать их, размодифицированные версии не должны говорить о том, чего здесь нет. Это было очень странно. Может, тут снова Лейн? Она заглянула в глаза блондину.

– Лейн?

Блондин отшатнулся. Что там мелькнуло в глубине его глаз? Разочарование? Обида? Очень похоже. Впрочем, может, ей и показалось, потому что в следующую секунду он снова был спокоен и доброжелателен, как и полагается воспитанному вирту.

– Если тебе нравится, можешь называть меня так.

Ей не нравилось. И это был не Лейн.

Тот явно ляпнул бы какую-нибудь глупость или отмочил бы дурацкую шуточку. Тринни подскочила и закуталась в одеяло. Если Лейн запросто проникал в ее эротические вирт-приключения, то же самое мог сделать и кто-то другой.

Кто сейчас рядом с ней в постели?

Кто он, утешавший ее накануне незнакомец, перед которым она раскрылась больше, чем перед самыми близкими?

А если он действительно человек?

– Выход, – скомандовала Тринни.

Все равно лежа с блондином в обнимку она ничего не поймет. Лучше уж пойти на работу. Там рядом будут люди, живые люди. И ей не придется гадать, кто они. Бейджики на одежде дадут всю информацию.

Аи дома не было.   Тринни почувствовала облегчение! Все-таки она плохая подруга.

Она уже собиралась выходить из квартиры, когда скайп снова ожил. Тринни вздохнула и посмотрела на монитор.  Адель Кариди…

 Она нахмурилась, вспоминая. Что-то знакомое. Тринни не только слышала это сочетание имени и фамилии, но даже видела напечатанными на документе. Кто-то из клиентов? Вряд ли. Это частный номер, клиенты не могли бы его узнать. Чем гадать, лучше ответить:

– Здравствуйте. Слушаю вас.

На экран выскочило неприветливое лицо пожилой дамы, явно отметившей семидесятилетие. Причем давно. Крашеные в грязно-рыжий волосы, резгливо поджатые губы, недобрый взгляд…

И Тринни наконец вспомнила, кто это. Хозяйка, у которой они снимают квартиру! Вообще-то они виделись единственный раз, когда в присутствии представителя агентства она передавала ключи от квартиры и присягала, что у нее нет запасных, как того требовал закон о «прайвиси».

Но тогда эта дама улыбалась – пожалуй, слишком усердно и как-то заискивающе.

– Тринни Говардс? – холодно процедила Адель Кариди таким тоном, что имя прозвучало как ругательство.

– Да… – Тринни машинально нацепила улыбку. Более чем странный звонок. – Что-то случилось?

– Я хочу, чтобы вы в недельный срок покинули мою квартиру.

– Но почему? – опешила Тринни. –   По договору я могу…

– К черту договор! Вонючие натуралы в моем доме жить не будут! – с презрением отрезала хозяйка.

Тринни словно ударили под дых. Вонючие натуралы?  Откуда… она узнала?

– А почему вы… Что вы себе позволяете? –   выдавила Тринни, но кажется, получилось недостаточно возмущенно.

– Я смотрела сквозь пальцы на то, что к вам шастают мужчины. В конце концов, кто знает, может, у вас там все прилично. Но это видео! В машине с этим артистом! – дама снова поджала губы. – Мерзость! Какая мерзость!

– Здесь какая-то ошибка, – забормотала Тринни, уже понимая, что оправдываться бесполезно.

Видео в машине… Значит, кто-то снял их с Ричардом. Она замолчала и лишь затравленно глядела на хозяйку, а та…

Дама смотрела на нее с той же смесью ужаса и брезгливости, с которой сама она совсем недавно смотрела на Лейна. Как на… Как на натуралку. Действительно, более точного сравнения не подберешь. Что может быть хуже и отвратительнее, чем быть натуралом?

– Все от распущенности, – вновь заговорила Адель Кариди.  – В наше время такого не было. Мы с мужем впервые встретились в реале, когда я родила первенца. Даже на ЭКО меня сопровождала только свекровь! Вот это чистота отношений!

– Да, конечно, очень достойно, – примирительно пробормотала Тринни, чем вызвала еще больший гнев.

– Для такой как ты неделя – это слишком много. Даю тебе три дня, мерзавка! Чтобы через три дня ноги твоей в моем доме не было!

Черт, как же не вовремя. А главное, Ая узнает. Придется с ней как-то объясняться, рассказывать про Ричарда… А делать это совсем не хотелось.

Впрочем, какое ей дело до других!

Сейчас ей хотелось говорить только с одним человеком – с Ричардом. Она вспомнила слова квартирной хозяйки – «Видео! В машине с тем артистом». А значит, то, что случилось – не ее личная беда. Ричарда эта история заденет куда сильнее. Она всего лишь мелкий клерк, без пяти минут безработная. Скандал же, который разразится вокруг него, будет грандиозным.

Она стала набирать тонкими пальчиками сообщение: «Ричард, кажется, все плохо… Нам нужно поговорить».

Он перезвонил сразу же.

– Тут полный кошмар… Ты не представляешь… Насчет этой девушки, даже не думай, глупые сплетни… А видео… Это плохо, но не катастрофа. Я со всем разберусь… Люблю… Ты мне нужна…

Несколько торопливых фраз. И она почти  забыла, за что на него злилась, отчего огорчалась. Все ерунда. Они справятся. Вместе.

Пусть даже весь мир против нее – это ерунда. Главное, чтобы Ричард был на ее стороне. Потому что он важнее мира.

И снова звонок. Ая. Ну конечно…

– Милая, я все видела! Этот ролик…

Тринни сжалась. Получить еще одну порцию презрения и негодования… Только теперь не от посторонней тетки, а от подруги… Ну уж нет!

– Ая, послушай, я не хочу сейчас…

– Не обращай внимания на всяких уродов! – перебила та. – Помни: я с тобой. Поняла?

Тринни застыла.  Ая ее не презирает? Не считает извращенкой? Может, она просто пока не врубается, что на самом деле произошло?

– Звонила хозяйка квартиры, – дрогнувшим голосом сообщила Тринни. – Она требует, чтобы я съехала… В течение трех дней…

– Ну и отлично! Да мы сегодня же съедем! Пусть подавится своей квартирой!

Словно камень свалился с души. Ая приняла. Приняла её такой, какая она есть. Может, и другие примут?

Тринни постаралась взять себя в руки. Это плохо, но не катастрофа. Одна пуритански настроенная дамочка устроила ей выволочку. Но не все же такие. Будут и те, кто как Ая – поймет. Нужно не впадать в панику, а просто жить.

Жить, как будто ничего страшного не случилось. Потому что так и есть. А значит надо просто собраться и идти на работу.

Тринни вызвала такси. Что-то она слишком часто в последнее время игнорирует общественный транспорт. На бюджете это точно скажется. Надо будет вечером запустить счетчик расходов. Не факт, что она все еще может позволить себе такие траты.

Она зашла в здание и с первой же минуты поняла: знают. Никто ничего не сказал, но даже те сотрудники, которые обычно с ней здоровались или просто перебрасывались парой слов – как дела? как выходные? что там шеф? по-прежнему ли суров и крепка ли его хватка? – старательно прятали глаза.

Нет, они не бросали на нее презрительные взгляды, ничего такого. Возможно, многие из них ей сочувствовали, но вряд ли смогли бы открыто выразить сочувствие без риска, что и к ним прилепят ярлык «чертов натурал». Звучит омерзительно.

Она поднялась в свой кабинет и практически в дверях столкнулась с начальником.

– Зайди ко мне, – хмуро бросил он.

Тринни и раньше замечала, что выглядит он неважно, особенно по утрам. Красные глаза выдавали человека, который регулярно не высыпается, вероятно, даже пьет. Но так ужасно, как сегодня, он не выглядел никогда.

– Я вынужден тебя уволить.

Тринни ахнула. Еще несколько дней назад она сама умоляла ее уволить! И тогда он отказал. А теперь, когда выяснилось, что эта работа ей необходима, просто позарез, он «вынужден»?

– Вы…Вы не должны…

– Не должен? – он бросил перед ней стопку бумаг. – Это ты не должна была делать ничего такого, что уничтожило твою репутацию. И репутацию фирмы тоже. Полюбуйся!

Тринни пробежалась глазами по тонким листам: «Домогательства», «Нарушения прайвиси», «Смотрела на меня с сексуальным подтекстом», «Дотронулась до руки, когда передавала флешку», «Безобразие!», «Оскорбительно», «Прошу принять меры», «Требую компенсации»…

– Но как же?..

Она рассматривала фамилии жалобщиков и не верила своим глазам. Все эти милейшие люди, с которыми она общалась. Они не могли вот так… Хотя, судя по всему, смогли.

– Вот ваше заявление об уходе, – начальник помахал в воздухе листком. – Я его подписал, с сегодняшнего дня вы здесь не работаете. Уходите! Расчет будет выслан вам на карточку в положенное время.

– Да, конечно.

У Тринни хватило сил, чтобы подняться со стула, спуститься на лифте и покинуть здание, в которое она уже никогда не вернется. Добрести до ближайшего кафе, упасть в мягкое кресло, рассеянно пробормотать официанту: «Чай, пожалуйста». Просто, чтобы отвязался. И попытаться что-то придумать.

Но чай принесли, и он, нетронутый, успел остыть, а она так ничего и не придумала. Сидела, уставившись в одну точку. Сидела бы и дальше, но телефон зазвонил. Сердце дрогнуло.

Ричард?

Больше всего на свете ей сейчас хотелось снова услышать его голос. Она даже представляла, как он скажет: «Милая! Не переживай, все будет хорошо. Я заказал тебе билеты, прилетай».

Тринни посмотрела на экран: Ая. Она разочарованно вздохнула.

– Да?

– Тринни, у тебя все в порядке? У меня сердце не на месте.

Ая – всегда Ая. Тринни грустно улыбнулась.

– Да, все хорошо. Скоро буду дома.

– Отлично… Я задержусь на часик. Там и поговорим.

Тринни замешкалась, открывая дверь. Совсем ненадолго, но этого было достаточно, чтобы из соседней квартиры выскочил мужчина. Молодой, лет тридцати… Кажется, она его видела раньше. Ну да, логично, если он живет рядом, конечно, видела.

– Еще не съехала, извращенка? Долго мы обязаны тут тебя терпеть? Ничего, скоро вас прищучат, уроды генетические!

Она влетела в квартиру, захлопнула дверь и медленно осела, прислонившись спиной к косяку. Если бы Ричард был рядом, все это пережить было бы куда проще. Но его не было.

Тринни включила транслятор, ввела запрос: «Ричард Чижов. Скандал»

И в ужасе опустилась на диван. Ричард часто становился новостью, но он никогда не был такой новостью.

– Скандал, разразившийся вокруг известного киноактера, набирает обороты, – радостно вещала симпатичная дикторша. – Все больше и больше бывших поклонниц артиста выкладывают в сеть видео отречения.

Девушка-диктор пропала, а вместо нее на экране появилась неопрятная полная женщина лет пятидесяти. Ее глаза покраснели от слез.

– Такое предательство по отношению к поклонницам! За столько лет беззаветной любви мы так и не дождались, чтобы Чижов дал согласие на выпуск вирта. Но мы готовы были простить это нашему кумиру, потому что он такой сексуальный… – она мечтательно вздохнула. – Но теперь, после того, как вскрылась гнусная правда… – губы бабищи скривились в такую же презрительно-брезгливую линию, как недавно губы их бывшей хозяйки. – Как же мерзко – целоваться в машине, там, где может увидеть любой прохожий! Более того, их могут увидеть дети. Бедные малютки получат моральную травму, увидев такое!

Видимо, воспоминание о детях окончательно распалило бабищу, и она буквально завопила:

– Мы собираем подписи, чтобы сериал с участием извращенца Чижова запретили! А его самого в принудительном порядке заставили сделать вирт-копию. Хватит уже терпеть этот произвол! Мы имеем право на свободную сексуальную жизнь с тем, кого выбрали!

На экране снова появилась девушка-диктор:

– Инициативная группа представителей народа перед корпорациями, которая давно лоббировала ужесточение закона о прайвиси, на фоне скандала с Ричардом Чижовым развила бурную деятельность. С нами на связи старший представитель народа Даниэль Чонг.

– Само наличие натуралов уже подрывает идею «прайвиси»! – заговорил необъятных размеров мужчина.

По его лоснящейся физиономии было видно: представителей народа корпорации не обижают. Она завел какую-то долгую тягомотную шарманку о том, что наши предки с оружием в руках выходили на площади, чтобы отстоять свое право на прайвиси.

– Секс справедливо считается личным делом каждого.  Но натуралов это не устраивает. Они вовлекают в свои позорные игрища посторонних людей. Сами понимаете, – он особо омерзительно хохотнул, – одному натуралу не справиться. Ему для этого нужен кто-то еще.

Диктор услужливо захихикала.

– Виртуальный секс ознаменовал собой новый виток эволюции. Мы полностью победили преступность, связанную с сексуальными девиациями. Невинные склонности человека к изощренному садизму, некрофилии, каннибализму, которые раньше делали человека изгоем, теперь совершенно законно удовлетворяются и не мешают другим членам общества!

Диктор снова закивала, и, ободренный этой поддержкой, представитель взревел:

Натуралы! Вот корень зла! Это они тащат свои извращения из виртуального мира, где им и следует оставаться, в мир реальных людей. И до сих пор Совет корпораций идет у них на поводу. Давно пора на законодательном уровне запретить гадкие игрища и сажать за них в тюрьму, как за любое другое антисоциальное действие. И скоро люди зададутся вопросом, почему корпорации этого не делают!

– И почему же? – вытаращила на толстяка восхищенно-удивленные глазки диктор.

– А сами не догадываетесь? Верхушка общества развращена! Возможно, они сами подвержены пороку. То же самое мы можем сказать обо всей этой якобы интеллектуальной элите и богеме, и очередная история с одним из сериальных кривляк – тому подтверждение.

– То есть вас не удивило, что кумир миллионов оказался…

– Если хорошо копнуть, половина там окажется из этих!

Что он говорил дальше, Тринни не слышала. Она рыдала, громко всхлипывая и размазывая слёзы по щекам. Она даже не услышала, как вернулась Ая, тронула сенсорный экран, и лоснящийся слуга народа исчез вместе со своим визгливым голосом.

– Ну зачем, зачем ты это смотришь?  – Ая обняла ее за плечи. – Тринник, глупый, глупый Тринник! Тебе не нужно расстраиваться. Я уже нашла квартиру  в другом районе, мы туда переедем завтра. Там тебя никто не знает. Все будет хорошо. Ну же, перестань плакать. Идем есть. Ты не вирт, тебя надо кормить.

Тринни улыбнулась и погладила Аю по руке.

– Разогревай. Я сейчас приду.

Она дождалась, пока Ая скроется за дверью, и снова тронула дисплей. И как выяснилось, вовремя. Теперь девушка-диктор объявляла:

– Впервые с начала скандала главный его фигурант Ричард Чижов согласился на интервью.

Тринни сцепила в замок побелевшие пальцы.  То, что он сейчас скажет, было важно. Очень-очень важно.

– Я не стану ни подтверждать, ни опровергать эту информацию. Могу лишь сказать, что всё происходящее считаю возмутительным нарушением «прайвиси», и мои адвокаты уже готовят соответствующие иски.

– Что вы будете делать, если по требованию зрителей закроют ваш сериал? – раздался голос откуда-то сзади.

– Когда закроют, тогда и поговорим, – ослепительно улыбнулся Ричард. – А пока я планирую вернуться к съемкам…

Тринни вздохнула.

Новый район был ужасный. И квартира была ужасная: тесные комнатки, стены с самыми обычными обоями. Они даже не меняли цвета. Впрочем, выглядела она достаточно чистой.

Но главное – по соседству здесь жили люди больше озабоченные тем, как заработать на ужин и на подписку на каналы и телешоу, чем тем, кто, как и с кем живет рядом.

Когда они разгружали свой «Виртиссимо», собралась небольшая толпа зевак. Еще бы, жители подобных районов не могут себе позволить такую роскошь. Тринни не сомневалась: большинство пользовались социальными моделями, которые выдаются почти бесплатно, нужно лишь отработать четыреста часов на благоустройстве города. Эти модели ужасно ругали. Детализация паршивенькая, ощущения не те. Но все-таки лучше, чем ничего.

Когда вещи были доставлены в новую квартиру, она еще раз осмотрелась по сторонам. Скверненько. Но к этому можно привыкнуть.

Скайп в телефоне всхлипнул. Снова кто-то просится в друзья. Главное – настраивать контакты вручную. Тогда от чужаков защищает «прайвиси». Сделаешь иначе – и закопаешься в рекламных предложениях, извещениях о скидках и промокодах.

Итак… Некто Андре.

«Тринни, добавь меня, пожалуйста. Мне кажется, это очень важно. И срочно».

Вполне человеческий текст. Она усмехнулась. До чего только не додумаются рекламщики! И ведь и правда кто-то может на это повестись. А добавишь его, и следующим сообщением будет: «Молодец, Тринни, хорошо, что ты не пропустила. У нас сорокапроцентные скидки на женское белье!». Тринни собиралась нажать «отказать», но то ли задумалась, то ли рука дрогнула – ткнулось явно не туда, и неведомый Андре оказался в списке контактов. Тринни обреченно вздохнула, готовясь удалять очередную порцию спама.

Но получила совсем неожиданное.

«Привет, милашка! Лейн кое-что заказал мне. Я работу выполнил, а он пропал. Заказ велел выслать тебе на твой скайп, а теперь не отзывается. И у меня вопрос. Кто будет платить, детка?»

Первой мыслью было: мошенничество. Что такого мог заказать Лейн для нее у странного парня по имени Андре? С другой стороны, Лейна уже давно нет на связи.

Пропал.  Андре говорит, что Лейн пропал.

Но ведь он не пропал, он просто уехал. Новая работа. Секретный объект. Почему-то она даже не подумала, что тут что-то не так. К тому же Лейн заходил попрощаться с Аей, значит, все в порядке.

И все же его действительно нет слишком долго. Может, с ним и правда что-то случилось? А она настолько ушла в себя, что ничего вокруг не замечала.

Пауза затягивалась. Тринни чувствовала нетерпение собеседника. Не стоит заставлять его ждать. Пальцы заплясали по клавиатуре:

«А что именно Лейн заказывал? Мне он ничего не говорил».

«Фотографии кое-кого в молодости», – пришел ответ.

Фотографии? Что-то знакомое…

Ну, конечно! Это ведь она попросила Лейна найти фото олигарха в юности. Он согласился и пропал… Тринни похолодела. Неужели Лейн попал в беду из-за ее глупого любопытства?

 Да ну, ерунда.

Вряд ли Лейн пропал из-за них. Он на новой работе. К тому же он этих фото даже не видел! Тогда уж пропасть должен был этот Андре, а он, похоже, жив-здоров, вон как бодро пишет. В любом случае фотографии придется выкупить.

«Сколько я должна?»

Андре прислал цифры. Тринни присвистнула. Или Лейн настолько богат, или она действительно значила для него так много, что по ее мимолетной прихоти он готов был потратить кругленькую сумму. Впрочем, торговаться бесполезно: о цене договаривалась не она.

Конечно, можно и отказаться от заказа. Пусть Лейн сам рассчитывается, когда вернется. Но это неправильно. В конце концов, речь идет о ее прихоти.

«Куда платить?»

В ответ пришел набор цифр и букв – номер кошелька. В несколько касаний Тринни перебросила нужную сумму. Обидно будет, если неведомый Андре все-таки окажется мошенником. Деньги вполне приличные.

Следующие несколько минут Тринни прожила, уже почти веря в то, что она глупейшее создание на Земле. А потом пришел ответ.

«Платеж принят. Вот ваш заказ».

И на экране высветились три фотографии. Тринни дошла до ближайшей скамейки и тяжело опустилась на нее.

Человека на фотографиях она знала очень хорошо. Можно даже сказать, слишком хорошо… Но что, черт возьми, все это значит?

Почему-то вспомнилось, как дрожали руки босса и как бегали его глаза в тот день, когда она пришла увольняться. Тринни недоумевала: кто его так запугал. Кому это могло понадобиться? Кому вообще она могла понадобиться? Ответ ей только что прислали в скайпе.

И следующий вопрос будет звучать так: зачем она могла понадобиться этому человеку?

Зачем, черт возьми, зачем?

Похоже, Лейн знал зачем. Или догадывался. Он так стремился с ней поговорить, что-то рассказать, а потом исчез… Из-за неприятностей последних дней, из-за всей этой травли она даже и не вспоминала о нем.

Но она знала, кому надо задать вопрос.

Тринни еще раз взглянула на фото. Очень красив… Даже странно, что такой обаятельный юноша со временем мог превратиться в того старика, которого она видела на тайном маскараде.

Тринни отправилась в вирт-комнату, загрузила свой любимый чип. Черт возьми, а ведь он ей почти нравился. Насколько вообще может нравиться вирт. Но был ли он виртом? Оказавшись в белой комнате, она выбралась из-под одеял, рявкнула на брюнета «Сидеть!» и практически за волосы вытащила наружу блондина.

– Ты там? Чертов старый извращенец! Ты там?

Она вглядывалась в васильковые глаза, но ничего человеческого в них не находила. Во взгляде вирта на этот раз была лишь дежурная похоть. Нет, так никуда не годится! От злости Тринни ударила вирта со всего размаха ладонью по щеке. Взгляд не слишком изменился. Еще одна пощечина, еще одна, и еще.

– Иди сюда! Где ты там? Покажись, чертов трус!

По ее щекам катились слезы, а она продолжала бить. Отчаянно. Изо всех сил. По лицу, по плечам, по всему, что подвернется. Руки уже болели, но она не могла остановиться. Вирт даже не пытался уклоняться, похотливое выражение не сошло с его лица ни на секунду. Когда Тринни обессиленно осела на кровать, блондин томным голосом сказал:

– Если желаете, у нас тут есть наручники, ошейники, плети… Называть вас госпожой?

В этом кукольном персонаже не было ничего от того, с кем она делила постель и на чьем плече выплакивала свое горе. И от того, кто просил у нее прощения, а она только сегодня поняла, за что. И прощать не собиралась.

– Выход, – скомандовала Тринни.

Ну и что теперь? Если она кому-нибудь скажет, что к ней под видом вирта являлся один из самых богатых людей мира, через десять минут окажется в доме отдохновения, накачанная лекарствами до такой степени, что ей уже никто и никогда не будет являться.

Ричард! Надо позвонить Ричарду! У него же есть знакомый из кибербезопасности, а может быть, еще какие-то знакомые. Но сейчас ему явно не до того. Дурацкая запись разрушила даже тихую и незаметную жизнь Тринни, страшно представить, что сейчас творится в жизни Ричарда, которая на виду… И все же она должна позвонить.

Тринни раз за разом набирала его номер. Просто гудки. Не было даже автоответчика с родным и любимым голосом. Словно это больше не его номер.

Плохо, очень плохо.

Что случилось?

Ответ она получила сразу, как только перешла на новостной портал.

«Ричард Чижов с тяжелой травмой доставлен в больницу».

«Кинозвезда в опасности. Что говорят врачи?»

«Несчастный случай или покушение: тайна, покрытая мраком».

Тринни дрожащими пальцами листала страницы. Всматривалась в строчки сообщений. Но смысл ускользал. Словно мозг не желал ничего понимать.

 «В тяжелом состоянии… Нет информации для прессы… У знаменитого актера нет близких родственников, рядом с ним продюсер… Не приходит в сознание, никого не пускают…»

Она поняла только одно. С Ричардом беда.

Успокоиться. Главное – успокоиться. У Аи, кажется, были капли. Только вот попросить их не у кого. Она влетела в комнату подруги. Запретная зона. Они не лезут в жизнь друг друга. Но тут исключительный случай. Да и какие секреты могут быть у милой, но – если говорить правду – не слишком умной Аи?

Тринни схватила косметичку, пошарила, отбрасывая тюбики. Довольно быстро нашла то, что нужно. Три капли под язык. Лучше четыре. Пять будет перебор. Ей нужно заглушить панику и начать соображать, а не забыться счастливым сном.

Тринни перевела дух. Аккуратно положила капли на место. Закрыла косметичку. Вышла из комнаты Аи. Что-то царапнуло. В ее комнате точно что-то было не так. Какая-то деталь. Мелкая. Но неправильная. Тринни отогнала глупые мысли. Нужно сосредоточиться на главном.

Что сейчас главное? Ричард. Первую идею –  купить билет и как можно скорее лететь в Египет – Тринни тут же отбросила.

Если Чижова спрятали от общественности, то, разумеется, спрятали и от нее тоже. Или (в это она теперь верила куда больше) спрятали именно от нее, а общественность – так, побочный эффект.

Мысли скакали по кругу. Казалось, еще чуть-чуть, и Тринни ухватит за хвост ту, самую главную. Что-то было не то и не так. И еще нечто в комнате Аи…

Ая!

Все каким-то образом крутилось вокруг нее.

Это она подарила Тринни чип с виртом Берга.

Это она сказала, что Лейн уехал, едва попрощавшись, когда тот пропал.

Это она будто бы случайно показала ей фото девицы с Ричардом.

Зачем? Почему и для чего ей было нужно рассорить ее со всеми, отобрать у нее всех, так чтобы последним утешением оказался виртуальный клон миллиардера?

Самый простой способ – спросить у нее самой.

Но звонить Ае она не торопилась. Что-то подсказывало ей: раскрыв карты, она сделает только хуже.

Идея, которая пришла ей в голову, была совершенно нелепой. Но могла сработать. Срабатывало же как-то раньше. То, что Лейн исчез и оказался без связи не по своей воле, теперь не вызывало сомнений. Но вдруг она все-таки сможет с ним пообщаться. Раз он умудрялся проникать к ней в телах посторонних виртов, то если взять его собственный вирт…

Тринни прошла в свою комнату и  стала торопливо перебирать старые чипы. Нужного не было на месте. Но… Она точно его видела. Совсем недавно. В высокой стопке, на самом верху. Чуть сдвинутым на угол.

Тринни выпрямилась, рассыпав чипы. Она вспомнила. Вот что ее царапнуло – их с Лейном официальный чип она видела не у себя. А в комнате Аи. Зацепила краем глаза, уловила неправильность.

Она даже не удивилась. Сегодня были странности и покруче. Быстро вбежала в соседнюю комнату. Схватила чип и, не останавливаясь даже чтобы закрыть дверь, рванула в Виртиссимо.

Тринни оказалась в гостиничном номере для новобрачных. Шампанское в ведерке со льдом, кровать, усыпанная лепестками роз. И Лейн, не такой, как сейчас, моложе на пару лет. Сердце защемило. Какими они тогда были глупыми, маленькими, восторженными… «Живыми», – всплыло откуда-то. А ведь Лейна запросто может уже не быть в живых… Тринни дернулась, как от удара. Нет, лучше о таком не думать. Лучше надеяться, что у нее еще есть время.

Она подошла к вирту, тот потянулся к ней. Тринни окинула себя взглядом. Фу ты черт, какая пошлость. Полупрозрачный кружевной пеньюар и прозрачная комбинация. Кто такую чушь вообще придумал? Она запахнула пеньюар и заговорила с виртуальным Лейном строго:

– Значит так, дорогуша. Никаких эротических игр. Мы разговариваем – и только. Уяснил?

Вирт согласно кивнул. Тринни взяла его руки в  свои.

– Лейн, Лейни! Ты меня слышишь? Мне нужно чтобы ты был здесь, где бы ты ни был на самом деле. Ты же делал это раньше! Сделай и сейчас. Тут происходит какая-то гребаная фигня. Мы все во что-то впутались. И ты тоже. И я даже не знаю, есть ли ты еще… Но если ты есть… – Тринни говорила, словно не замечая, как по щекам текут слезы, – если ты есть, откликнись как-нибудь.

Она выпустила его руки и практически повисла у него на шее.  Она понимала, что никакой это не Лейн, что чертов виртуальный чурбан не обладает ничем из того, за что она любила старого друга. Не с ним ее связывают годы в интернате, годы после интерната, даже не годы, а бесконечное число мгновений, слов и событий, из которых эти годы складывались.

Вирт ответил на ее объятия. Удивительно тепло и по-настоящему.

– Ну же, Триш! Не реви… Прекращай, ты же уже большая девочка…

Она посмотрела в глаза вирта.

– Лейн, это ты? У тебя получилось?

– Тринни? – теперь была его очередь удивляться.  – Так это ты на самом деле… Мне не снится, я не брежу?

Она нервно засмеялась:

– Нет, черт возьми, нет! Лейн! Где ты? Что случилось?

– Я не знаю где. Точно помню, что летели на самолете. Они пичкают меня какой-то дрянью, я почти все время без сознания. Да и сейчас, наверное, без сознания…

Похоже на похищение.

– Кто они? Ты хоть что-то понимаешь?

– Понимаю. Все дело в интернате. Вернее, все дело в тебе. Помнишь, твоих «трусливых виртов»? Так вот это все правда!

– Трусливых виртов? – удивленно переспросила Тринни.

Ничего такого она не помнила. Может, Лейн и правда бредит?

– Ты их вытаскивала. Ты можешь вытаскивать людей сюда, в виртуальность. И своего Чижова ты выдернула. Тогда, в доме у парковки.

Нет, не бредит. То, что он говорит, похоже на правду. Слишком похоже. Перед глазами словно кадры из сериалов прошлого пронеслись картинки из детства, почему-то благополучно забытые. Вот вирт-преподаватель спокойно рассказывает о гигиене половых органов, а через секунду с бешеными глазами озирается вокруг и выдает что-нибудь вроде «эта чертова маленькая ведьма».

– Ладно. С этим разберемся. Кто тебя похитил?

– Помнишь, в интернате с нами училась девочка… блондинка… Ты ее терпеть не могла.

Блондинка? Ну да, отвратительная выскочка, которая как жвачка к волосам прилепилась к Лейну.

– Помню. Как ее? Даяна, кажется…

– Даяна! Точно, Даяна. Так вот она твоя… – Лейн замер не договорив.

Тринни заглянула в его глаза, с ужасом понимая, что любовь, боль и сопереживание – все исчезло, оставив лишь дежурную услужливую похоть.

– Так о чем ты хотела бы поговорить? – улыбаясь, произнес вирт.

Тринни не сомневалась, что сейчас перед ней вирт и только.

– Лейн! – она затрясла его за плечи – Лейн! Лейн, вернись…  Лейни!

Нет, теперь уже ясно. Он больше не может с ней говорить.  Что случилось? Она сама не смогла удержать тонкую связь? Или там, где ее друг детства присутствует физически, произошло что-то страшное… Она не знает. И что делать дальше, тоже не знает.

Тринни вышла из «Виртиссимо» и вскрикнула от неожиданности. Прямо у двери стояла Ая.

– Привет, – пробормотала Тринни, машинально отметив, что сейчас та выглядит как-то иначе, непривычно.

Строгий костюм, наверняка безумно дорогой. Аккуратная прическа. Эта Ая была совсем не похожа на взбалмошную растрепанную девчонку в неизменных джинсах и постоянно меняющихся футболках. Но не в одежде дело,  что-то другое неуловимо изменилось. Взгляд, осанка? Трудно сказать. Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью, словно собирая картинку из разрозненных паззлов.

И картинка сошлась.

– Здравствуй, Даяна, – сказала Тринни.

У Лейна отвратительная память на имена, а вот она вспомнила. Потому что тогда, в глупом детстве, отвратительная прилипала, которая как пиявка вцепилась в Лейна, ужасно ее раздражала. Даже когда их перевели в другой интернат, эта заноза в заднице пыталась отобрать ее Лейни. Всучила ему свой адрес! Разумеется, Лейн обязательно написал бы ей. Не потому, что хотел, а потому, что такой уж он Лейн – отличный парень.

– Ты меня помнишь? Это хорошо, – кивнула  Даяна. Если она и удивилась внезапному узнаванию, то не подала виду. – Так нам будет проще договориться.

– А мы непременно должны договариваться? – спросила Тринни.

Та пожала плечами.

– Зависит от того, хочешь ли ты увидеть Ричарда и Лейна живыми. Но мне почему-то кажется, что хочешь.

Она развернулась,  неторопливо прошла к дивану и опустилась на него. Тринни же застыла на мгновение, пытаясь уложить в голове то, что только что услышала.

– Ну что стоишь как истукан? Садись, – сказала Даяна. – Думаю, нам предстоит долгий разговор, а времени не так уж много.

– Значит, ты работаешь на Берга? – спросила Тринни, машинально сделала несколько шагов и плюхнулась в кресло.

– Работаю? – усмехнулась Даяна. И Тринни поняла, что ошиблась. Совсем немного.  – Я не работаю на Берга.  Я его…

– Жена! – перебила Тринни.

– Дочь, – невозмутимо договорила Даяна.

Что?! Девчонка из интерната вдруг оказалась дочерью одного из богатейших и влиятельнейших людей в мире?

– Понимаю, это странно. Всем известно, что в интернаты попадают только дети, родители которых погибли. Или совершили какое-нибудь особо изощренное преступление. Еще там оказываются дети от бездумных натуральных связей. Сама понимаешь, родители предпочитают избавиться от такого компромата, а «прайвиси» защищает противозаконных отпрысков от этой информации.

– Но он тебя нашел?

– Что-то вроде того. Мать перед смертью рассказала ему. Это было непросто, но для Берга нет ничего невозможного, верно?

Тринни вслушивалась в ее историю. Ужасно хотелось завопить: «Да плевать мне на твою родословную, на Берга, на всю эту чушь.  Где Ричард, где Лейн, что тебе вообще от меня надо?» Но она понимала, что делать этого нельзя. Она ведь хотела разобраться в ситуации и получить ответы? Так вот, сейчас ей эти ответы дадут. А значит, надо сдерживаться и просто слушать.

– Поздравляю с обретением папочки, –   все же не выдержала Тринни.

– Смеешься? – глаза Аи, то есть Даяны, недобро сузились.  –  А как раз ты-то и могла бы понять: когда всю жизнь считаешь себя никем, потому что от тебя отказались, выбросили как ненужный мусор, а потом выясняется, что твои родители не какие-нибудь отстойные маргиналы, у которых отобрали детей… Нет, твой отец – удивительнейший, умнейший, невероятнейший человек…

– Такой прекрасный, что нужно срочно выйти за него замуж? – прервала Тринни.

И тут же сама себя отругала за то, что снова ехидничает: нельзя! Ни в коем случае нельзя! Ее задача вовсе не в том, чтобы доказать Ае, что она та еще сучка, а в том, чтобы спасти Лейна и Ричарда. А значит, лучше с ней не ссориться. Но Ая и не думала обижаться.

– Разумеется, – спокойно  кивнула она. – Он не мог объявить, что я  его дочь. Разразился бы грандиозный скандал. У Берга была натуральная связь! Дочь Берга воспитывалась в интернате! Ты представляешь заголовки? Нет, наша задача не в том, чтобы утопить его корпорацию, а в том, чтобы она оставалась на плаву.

– Ну что ж, вы молодцы, –   Тринни пожала плечами. – Находчивые ребята. Могу за вас только порадоваться. Теперь ты – богатая наследница, и даже если Берг проживет еще лет сто, вряд ли станет обделять любимую дочурку. Я-то вам зачем?

– Берг не будет жить сто лет, – внезапно осипшим голосом сказала Ая. – врачи дают месяц, и это – оптимистичный прогноз. Так что времени у нас совсем мало.

– Ты хочешь, чтобы я исцелила твоего отца? – изумленно спросила Тринни. Не повредилась ли Ая умом от внезапно свалившегося богатства?  – Это невозможно.

– Ты вытаскиваешь людей в виртуальную реальность.

Ну да, Лейн ее только что просветил. И что с того?

– Ты хочешь, чтобы он стал виртуальным?  – уточнила Тринни. – Чтобы я вытащила его в Виртиссимо и оставила в программе? Навсегда?

Вот же любящая доченька! Готова загнать отца навечно в виртуальную реальность, чтобы он не откинул копыта, а продолжал руководить корпорацией, но уже через нее. Теперь Тринни смотрела на Аю чуть ли не с ужасом, а Берг вызывал у нее едва ли не сочувствие. Как он вообще мог на такое согласиться?

– Нет, не навсегда. Но на достаточно долгий срок, чтобы его тело умерло. Ему создали другое тело, новое, и я полагаю, что сознание, когда ты его отпустишь, вернется в новое, если старое, к примеру, кремировать.

Тринни подумала недолго и согласилась.

– Если он и так умирает… то можно и рискнуть. Но, черт возьми, Ая, зачем нужно было устраивать весь этот кавардак: похищать Лейна, выкладывать нашу с Ричардом запись в сеть, прятать Ричарда? Ты ведь могла просто попросить!

– Запись в сеть выложили не мы. Неужели ты всерьез думаешь, что нам нужна была вся эта шумиха? Напротив, мы сделали все, чтобы остановить ее распространение. Но твой чертов дружок – гребаная, мать его, звезда. А мы обнаружили запись не сразу, и было уже поздно.

Логично. И вполне могло оказаться правдой. Действительно, шумиха им совершенно ни к чему.

– И все-таки… почему ты меня не попросила? Можно же было уговорить, подкупить. У Берга куча денег, чтобы скупить всех уникумов всего мира.

– Да, – Ая кивнула.  – куча. Но мы несколько раз проверяли  ситуацию на симуляторе: вносили твои поведенческие данные и прочее, задавали ситуацию. И как я ни жонглировала, всегда получалось одно – ты скажешь нет.

– Да чушь! Верни мне Ричарда, верни мне Лейна – и я лягу в чертов «Виртиссимо» и продержу твоего отца там столько, сколько надо, и вы можете мне за это ни копейки не платить!

Что-то промелькнуло в глазах Аи. И Тринни насторожилась, почувствовав, что только сейчас будет сказано самое главное, после чего все станет ясно. Причем как-то совершенно отвратительно ясно.

– Ты ведь понимаешь, что это большой риск?  –  медленно проговорила Ая.

– Понимаю, – эхом отозвалась Тринни. – Совсем избежать риска мы не можем, но должны его хотя бы минимизировать.

– Поэтому первым ты вытащишь… – Ая запнулась, – другого человека. Мы уничтожим его тело, заменим уже подготовленным дубликатом. И ты его вернешь. Если все получится хорошо, следующим будет мой отец.

– А если плохо? – Тринни почувствовала, что ее начинает подташнивать.

Ая пожала плечами:

– Тогда ты подумаешь хорошенько, и в следующий раз сделаешь лучше.

Тринни обхватила голову руками и в ужасе пробормотала:

– Ты предлагаешь мне участвовать в убийстве?

– Только в случае, если ты не справишься. Но ты ведь талантливая девочка, должна справиться.

– Нет, нет, я не могу… –  прошептала Тринни.

– Трудный выбор, правда? – с усмешкой спросила Ая, – Когда на одной чаше весов жизнь какого-то незнакомого и ненужного тебе человека, а на другой – жизнь близких. Я этот выбор сделала, так что сделаешь и ты.

Ая поднялась с дивана и собралась уходить.

– А если у меня не получится? – подала голос Тринни. – Если я сделаю все как надо, и все равно не получится?

Ая улыбнулась.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Правильно. Лучше соглашаться. А если ничего не выйдет… – Она задумалась или сделала вид, что задумалась. – Думаю, ты получишь бонус за старания. Кого-нибудь из них, Лейна или Ричарда, мы оставим в живых. И ты даже сможешь выбрать, кого.

Сука! Чертова сука! Ее милая, добрая, чуть глуповатая лучшая подружка Ая.

Белоснежная комната с синими цветами претерпела изменения. Вернее, сама комната осталась прежней, но здесь появились двери, душевая комната и небольшая кухонька. Тринни открыла холодильник: надо же, какое изобилие.

Разумеется, здесь, в виртуальном мире, есть совершенно бесполезно. Ее реальному телу от этого будет ни тепло, ни холодно. Но психологически Тринни – не вирт, она живой человек, который точно знает, что как минимум трижды в день надо бы перекусить.

А раз уж она застрянет тут надолго, без еды никак. Ее же собственное тело (сейчас думала об этом с тоской) в руках приспешников Берга. Ая… То есть Даяна объясняла, что с телом ничего не случится, его будут поддерживать питательными веществами, внимательно следить за тем, что происходит.

Только вот можно ли ей верить? Ответ очевиден – не особенно. Впрочем, выбора у нее все равно нет. Тринни обошла новые территории, вернулась в комнату и робко уселась на краешек кровати. Под одеялом отчетливо вырисовывались контуры тела, но она не спешила.

На этот раз все будет по-другому. Тринни окинула себя взглядом. Тоненькая полупрозрачная сорочка практически ничего не прикрывала.  Тринни протянула руку, взяла с кресла такой же халатик и накинула, туго затянув пояс. Лучше не стало. Черт возьми, как она могла об этом забыть? Следовало бы заставить их одеть ее приличнее. В конце концов, не для секса же она сюда явилась…

Или все-таки для него? Уже знакомое шевеление, и на поверхности одеяла появился брюнет, заставив сердце Тринни болезненно екнуть. Возможно, ей было бы проще, если бы это был кто-то совсем незнакомый. Впрочем, вряд ли. Проще тут быть не могло.

В глазах юноши появилось узнавание.

– Ты? Я тебя знаю… откуда-то. Видел однажды, это было так странно… Что-то вроде сна, только… Было пусто. И страшно. Как сейчас, – неожиданно понял он.

Тринни тоже вспомнила. То их единственное воспоминание на двоих. Когда взгляд вирта ненадолго стал осмысленным он сжал ей руку,  давая понять, что блондина следует опасаться.

– Впрочем, ты же мне просто снишься, – рассмеялся брюнет. –  Я точно знаю: все происходит не по-настоящему.

Опасная мысль. Ведь эта комната и она, Тринни – это, пожалуй, самое настоящее, что у него может быть. Его призрачный, почти ничтожный шанс выжить. Но это и ее шанс тоже.

– Нет, – Тринни помотала головой, –   я тебе не снюсь.

Брюнет громко расхохотался.

– Тогда я тебе снюсь?

Плохо дело. Первоначальный ужас и растерянность уступили место какому-то ненормальному, истеричному веселью. Теперь Тринни почти физически ощущала, как теряет Кея. Его реальность должна быть здесь. Он должен зацепиться за эту реальность. Остаться здесь.

Захотеть остаться.

– Никто из нас не сон, – серьезно сказала Тринни.

Ее задачей было продержать его здесь как можно дольше, пока там, в реале, его убивают. А значит, он должен чувствовать себя комфортно, чтобы ему и в голову не пришло, что тут что-то не так.

Похоже, пеньюар был очень даже к месту.

Тринни придвинулась ближе, и прозрачная ткань, словно случайно, соскользнула с ее плеча. Она посмотрела в серые глаза долгим томным взглядом, медленно облизала губы и запустила пальцы в густую темную шевелюру.

– Все  чертовски реально, и сейчас ты это почувствуешь… – хрипло  проговорила она.

Ее руки заскользили по широким плечам, она чувствовала силу напряженных мышц.

Он все понял верно. Тонкий пеньюар отлетел в сторону, вслед за ним сдернутая через голову сорочка, кружевные трусики затрещали под сильной рукой. Он вошел резко и сразу, заставив ее тихо вскрикнуть. Сумасшествие. Странное, почти невероятное. Она с мужчиной. С чужим, незнакомым мужчиной. Она не любит его – это очевидно. Но то, что происходило сейчас между ними, то, что заставляло ее вжимать его в себя, вскрикивая от отчаяния, было больше, чем любовь. И сильнее, чем любое нормальное, общепринятое чувство.

Удержать, не отпустить, присвоить.

«Живи парень, умоляю, только, пожалуйста, живи…»

Она не знала, сколько это длилось. Время осталось где-то там, за пределами комнаты.

– А ты горячая  штучка… Со мной такого еще не было.

«Вот тут ты не ошибся. Ничего подобного с тобой точно никогда не случалось», – горько усмехнулась она про себя. Но вслух сказала другое:

– А что ты скажешь  на это…

И проложила дорожку из поцелуев по его телу, спускаясь ниже и ниже. Добралась до цели, обхватила его член губами, закружила языком по головке.

– Скажу… что ты меня убиваешь… детка… – задыхаясь, выговорил он сквозь стон.

И она вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как ледяной холод сковывает сердце.

«Ты меня убиваешь, детка!»

Если сектанты правы и там, наверху, действительно кто-то есть… Она готова молить его, каким бы глупым это ни казалось.

Ты меня убиваешь, детка…

 Господи, хоть бы это было не так.

Тринни не заметила, когда он исчез. После третьего или четвертого захода. Она, кажется, ненадолго прикрыла глаза. А когда открыла, его уже не было рядом.

Все.

Она сделала все что могла. И больше от нее ничего не зависит…

Тринни била мелкая дрожь. Где он сейчас? Что случилось с ним за пределами виртуального мира? Он вернулся в свое тело – точнее не в свое тело – или возвращаться было некуда?

Она закуталась в одеяло, и все-таки зуб на зуб не попадал. Нервное. Какого черта ее бросили здесь одну? Значит ли это, что опыт не удался и теперь до нее никому нет дела?

– Выход, – скомандовала она на всякий случай.

Но ничего не случилось. Тринни как сидела на широченной кровати, так и продолжила на ней сидеть. Ну разумеется, не могут же они ей позволить решать, когда выйти. Здесь команды не работают. Во всяком случае, ее команды. Но она не собирается здесь торчать целую вечность.

Желание вернуться в свое тело, убедиться, что с ним все в порядке и ее не обманули, было огромным. Тринни сосредоточилась и представила себя такой, какая есть на самом деле. Бледная, распластанная на поверхности симулятора, на восхитительной удобной поверхности, повторяющей все контуры тела.

И, конечно же, трубки капельниц, датчики, которые следят за ее состоянием. Она закрыла глаза и постаралась полностью окунуться в ту обстановку. В следующее мгновение открыла их, и все стало по-настоящему.

Медицинские запахи и вскрик молоденькой медсестрички, которая меньше всего на свете ожидала, что Тринни сможет самостоятельно вернуться.

Еще бы! До сих пор подобное ни у кого не получалось. Человек давал команду машине, и та его отпускала.

– Резвишься? – раздался рядом голос Даяны.

Тринни пожала плечами. Вероятно, эта демонстрация возможностей была лишней. Не надо пугать Даяну. Кто знает, что еще придет в ее симпатичную и наглухо отмороженную голову стервы.

Впрочем, сейчас Тринни вряд ли стоило чего-то опасаться. Она ведь нужна? Или… уже нет?

– Что с Кеем? Он жив? – спросила она, не слишком рассчитывая на правдивый ответ.

И прочитала его по глазам Даяны, когда та еще мучительно тянула паузу, наслаждаясь ее, Тринни, напряжением. Кое-кому очень нравится чувствовать свою власть…

– Жив.

Одно слово… И вся боль и напряжение разом отпустили. Парень выкарабкался.

Тринни позволила себе расслабленно улыбнуться. На какой-то короткий миг. А потом снова собралась. Следующая задача будет сложнее.

– Сегодня ты можешь отдохнуть, завтра утром приступаем к основному этапу эксперимента, – прищурилась Даяна.  – Спать будешь в виртуальности, тебе нужно привыкнуть и настроиться. И давай без фокусов. У твоего драгоценного Ричарда пока что все в порядке.  Руки, ноги двигаются, ничего не сломано. Думаю, все мы заинтересованы в том, чтобы так и осталось… А Лейн… Впрочем, разве тебе когда-то было до него дело?

Тринни сжала зубы и метнула в Даяну ненавидящий взгляд.

– Вот видишь, как хорошо мы понимаем друг друга, – с торжествующей улыбкой сказала та. – Спокойной ночи, подружка.

В следующую минуту Тринни снова оказалась в белой комнате.

Встала с кровати, на которой уже никого не было. Подошла к окну, взяла вазу с ярко-синими цветами и швырнула ее о стену.

Стало немного легче, совсем немного, ровно на столько, чтобы она могла взобраться на кровать, залезть под белоснежное одеяло и все-таки заснуть.

– Здравствуй… – он поправил волосы у ее лица.

Взгляд васильковых глаз был теплым. Ласковым. Понимающим. От этого  мужчины веяло силой и надежностью. А еще он был молод и хорош собой.

Это нечестно. Он не должен быть таким! Она постаралась вспомнить его настоящий облик – пожилой, изможденный болезнью человек в маске, которого она встретила вечеринке для богатых и знаменитых.

Но ничего не выходило.

Тринни вдруг совершенно нелогично захотелось прижаться к крепкому плечу… Просто как к старому знакомому. Чтобы все хоть на миг стало проще.

Только ничего не станет проще. И он – не старый знакомый. Он тот, кто сломал ее жизнь. Как ребенок ломает игрушки – не слишком задумываясь. А она… Она вытащит его из цепких лап смерти. Ради Лейна и Ричарда. Ради себя. Но никак уж не ради него…

Она собиралась высказать ему все это. Но не успела. Он практически стащил ее с кровати.

– Хочу тебя в ванной… под душем.

Как приказ. Приказ, которому невозможно не подчиниться.

Она не успела возмутиться, а он уже вытряхнул ее из нелепого полупрозрачного пеньюара.  Дежавю. Глупая одежда. Глупая роль.

– Я не хочу… так! – упрямо твердила она.

Но кто бы ее слушал?

С треском лопнуло тонкое кружево сорочки, распалось спереди на половинки.  Он замер на мгновение, сглотнул, глядя расширившимися зрачками на оголившуюся грудь. Она чувствовала этот взгляд, словно он трогал нежные полушария горячими ладонями. Волна сладкой  дрожи прокатилась по телу, соски напряглись и заныли.

Черт, что происходит? Она не должна…

Он шумно выдохнул, подцепил резинку трусиков, потянул вверх. Ткань врезалась между ног, болезненно, но до безумия приятно.  Ослабла, снова врезалась… Еще раз, и  еще…

Ритмично, бесстыдно, чувственно…

Тринни качнулась, он обхватил ее за талию, сорвал повлажневшие трусики, отбросил их в сторону. Коленки дрожали, злость и обида сменились непрошенной истомой, и она покорно позволила отвести себя в душ. Сопротивляться не хотелось, хотелось, чтобы он и дальше делал с ней все, что пожелает…

Ведь секс – лучший способ удержать его рядом. Не дать соскользнуть в смерть.

Берг затащил ее под воду. Струи колко били по обнажённому телу, мужские руки обжигали кожу. Короткие, жалящие поцелуи – в щеки, в губы, в шею.

– Тебе нельзя оставаться, – тихий, почти неуловимый шепот шелестит в ухо сквозь шум воды. – Получится меня вытащить или нет – нельзя.

Слова с трудом проникают сквозь затуманенное сознание, и она трезвеет, поняв, что ей говорят что-то важное. Он целует ее в уголок губ и легонько встряхивает.

Тринни вздрогнула и окончательно пришла в себя, почти не замечая, что обнимается с обнаженным мужчиной.

Значит, нельзя оставаться. Берг за каким-то чертом решил ее предупредить. Неожиданно. Зачем ему это? Совесть замучила? Вряд ли. Таких она не мучает. Похоже, он ведет какую-то свою игру…

Она разберется. Но позже. Пока лучше просто выслушать. Почему ей нельзя оставаться? Если Берг умрет, понятно, что живой и ей не выбраться… Но если все получится? Если ей удастся его спасти… Какие тогда у нее могут быть проблемы?

Спросить она не успевает.

Он сминает ее губы горячим жадным ртом, скользит рукой по груди, сжимает сосок – и она лишь тихонько стонет. Поцелуй в шею и опять тихий шепот:

– С тем парнем все прошло удачно, а значит, ты – ходячий билет в бессмертие. Она тебя не отпустит. Никто бы не отпустил…

Понимание накрыло разом, сжало сердце ледяной рукой, и даже под горячими струями Тринни почувствовала озноб. Берг прав. Практичная Даяна найдет применение такому таланту. О свободе можно и не мечтать.

– Слушай внимательно и запоминай. Тед. Мой человек. Я доверяю ему как самому себе. И ты доверяй. Он тебя выведет.

И она вслушивалась и запоминала. Жадно. Все снова переменилось в одно мгновение: теперь человек, которого она ненавидела, вдруг стал единственным ее спасением.

А он продолжал говорить, перемежая слова ласками и поцелуями.

– Ты Алиса Фанштейн. Идентификационный номер, – он проговорил ряд цифр и букв. – У тебя есть домик в ***. Да, это на краю географии, но так лучше. Избегай больших городов. Кредитные карты получишь в банке. Отпечатки пальцев, скан радужки – там все твое. С этим проблем не будет.

Она кивала. По щекам, кажется, текли слезы, но здесь, под струями, это было не видно. И не важно.

– Идентификационный код надо выучить. Девятнадцатизначный. Но надо запомнить.  Повторяй… Три… Пять… Два… Девять…

– Три… Пять… Два… Девять… – еле слышно повторила она.

Странно, но сейчас в ней словно уживались две Тринни. Одна плыла в сладком дурмане, изнывая от острого, болезненного возбуждения,  покорно выгибалась, пьянела прикосновений умелых лук. И сама с наслаждением гладила крепкую спину, впивалась в нее ноготками.

А другая ясно и четко соображала, впитывая, запоминая намертво.

Берг вжал в матовую стенку душевой кабины их обеих.

Подхватил под бедра, усаживая на себя. Ворвался – грубо и резко. Но теперь так было надо. Черт его знает почему, но было нужно именно так. Резко, до боли. Сильно. И близко. Невероятно близко.

– Шесть, шесть, восемь… Повторяй! – властный шепот.

И она повторяет.

– Шесть… Шесть… Восемь…

Насаживаясь, вжимая его в себя на каждый счет, на каждую цифру.  Не зная, чего хочется больше – прижаться в поисках защиты или придушить к чертям.

– Пять, один, семь…

Кажется, это будет длиться вечно… Под шорох воды, под звон в ушах…

– Пять, один, семь…

Под хлесткие шлепки плоти о плоть, под хриплое короткое дыхание.

– Еще, пожалуйста, – срывается с ее губ.

И она сама почти не понимает, о чем его просит. Повторить снова все цифры или сильнее, быстрее вколачиваться в нее…

И он вколачивается.  Яростно, сильно,  до синяков сжав ягодицы стальными пальцами.

Хорошо… Остро, пряно, ярко…

А потом мир рассыпается миллиардами колючих струй, по телу жгучей,  болезненно упоительной волной разливается наслаждение.

Тринни вскрикивает. Обессиленно повисает на нем, все еще обвивая его руками и ногами.

 И уже словно сквозь туман ощущает, как ее укутывают во что-то мягкое. Несут, укладывают в кровать, гладят по мокрым волосам.

– Я принесу тебе кофе… –  слышит она тихий шепот. – Ты себе не представляешь, как мне хотелось сделать тебе кофе.

Она так и не узнала, получилось ли у нее. Жив ли Берг. Но точно знала, что все получилось у Теда – хмурого и неразговорчивого мужчины, который помог ей исчезнуть из лаборатории корпорации. Появился, когда она открыла глаза. Дал одежду – темно-серый спортивный костюм и кроссовки от знаменитого бренда. Самые удобные в мире. Все, что нужно, чтобы выглядеть незаметной и двигаться бесшумно.

Тринни сделала несколько шагов – и едва не упала.

Сколько на самом деле она лежала без движения, обмотанная трубками и датчиками? Несколько дней? Не удивительно, что тело не слушается.

Рэй понимающе кивнул и с размаху всадил в плечо шприц с каким-то лекарством. Тринни чуть не вскрикнула от неожиданности, но вовремя закусила губу.

Уже через пару минут она почувствовала тепло и удивительную легкость во всем теле. Теперь она точно могла двигаться, не боясь в любой момент рухнуть на пол.

Они выбрались.

Она не могла поверить в это, но через полчаса они были уже снаружи, далеко за высокими стенами. Ее ждал вертолет. Берг продумал все. Кроме одного – она все еще не знает, что с ним.

Она поколебалась и спросила:

– А… Берг? Он…

– Господин Берг скончался вчера. Это всем известно. А, ну да… Не всем.

Именно, она все это время лежала в отключке в лаборатории корпорации. Но знала о смерти олигарха чуть больше, чем другие. И все же знала недостаточно.

Берг скончался. Это и так было понятно. В своем старом обличии он и должен был умереть. Вопрос в том, вышел ли в то же самое время из лаборатории, в которой держали Берга, симпатичный юноша с васильковыми глазами, упрямым подбородком и невыносимой манерой все держать под контролем?

Вообще-то это не должно было волновать Тринни. И все же волновало.

Тед справился, и теперь Тринни могла сколько угодно оставаться в аккуратном и очень уютном домике. Сначала было непривычно жить с новым именем и с новой биографией. Имя царапало слух, заставляло ее мучительно замирать на несколько мгновений прежде, чем откликнуться.

Но это не было проблемой. Проблемы вообще остались где-то там, в прошлом. Тринни проверила счета на свое новое имя и присвистнула. Да уж, Берг высоко оценил ее попытки спасти ему жизнь. Она могла безбедно жить многие десятилетия и даже немного шиковать при желании. Например, отправиться путешествовать в кругосветку.

Для этого, конечно, неплохо бы немного изменить внешность. Она так и сделает. Позже. Или не станет. В конце концов, она не звезда, не медийная личность, чтобы ее узнавали на улице. Коротко постричься, перекрасить волосы – и будет достаточно. Во всяком случае, пока ее все устраивало.

Она до сих пор не переставала удивляться тому, что у нее все получилось. Прежде всего – спасти дорогих сердцу людей.

С Ричардом все было в порядке. Во всех газетах написали, что неприятности со здоровьем оказались не такими серьезными, как предполагалось.

В его личном блоге появилась видеозапись, где он рассказывал о планах, о новом фильме, в котором будет сниматься.

О том скандальном инциденте с поцелуем в машине, о котором совсем недавно судачили все кому не лень, не было сказано ни слова. Публика мигом забыла ту историю, переключившись на более интересные вещи…

На какие? О, на нечто особенное.  Самой обсуждаемой теперь была другая новость. Вот о ней кричала реклама на каждом шагу.

«Хит продаж этой недели – вирт-копия Ричарда Чижова. Самые жаркие сюжеты. Фанаты наконец дождались. Купи и ты!»

Купи и ты…

Взгляд с постера словно был обращен к ней одной. Купи и ты, Тринни. Ты же знаешь, что с этим можно сделать!

Ей было трудно решиться. Было в том что-то сродни предательству. И все-таки Тринни зашла в приложение и заказала себе виртуальную копию Ричарда Чижова.

Только цели у нее были вовсе не те, что у большинства восторженных фанаток. Ей не нужна была его послушная копия. Ей нужен был он сам.

Тринни погрузилась в вирт. На этот раз в программе не было заброшенных домов и уродов на парковке. Никаких опасностей. Жизнь, здоровье и прайвиси – все защищено лицензией.

Тринни оказалась в комнате с бархатными стенами и тяжелыми портьерами, сквозь которые едва-едва пробивался свет. Чижов уже был там. Он сидел в антикварном кресле, положив руки на подлокотники, и смотрел прямо в глаза. Словно заглядывал в душу, словно знал все твои тайны и полностью тебя одобрял. Его глаза медового оттенка ласкали и сулили наслаждение.

Медового… Вот правильный цвет и правильная копия, официальная.

Тринни было больно и обидно оттого, что Ричарду, человеку, которого она любит так сильно, ради которого могла бы убить (теперь она точно это знает!), ее Ричарду пришлось изменить своим принципам.

Впрочем, оставалась слабая надежда. Вдруг он сделал это не под давлением обстоятельств, а чтобы она могла его найти? Он ведь знал, что она такое может. Испытал это на себе.

– Здравствуй… – тихо сказал вирт. – Наконец-то мы встретились…

Тринни поморщилась. Нет! Не нужно ей общепринятого и одобренного корпорацией Чижова.

Ей хотелось успеть раньше, чем вирт начнет ее соблазнять и участливый медовый взгляд сменится другим – похотливым, страстным. Только не это!

Она подошла к нему, присела напротив и накрыла своими ладошками его большие ладони.

– Ричард! – прошептала,  глядя в глаза. – Милый, иди сюда. Ричард, ты мне нужен. Давай же…

Теперь ей не нужно было биться в истерике и рыдать, как тогда, когда она вытаскивала Лейна. Вызвать того, кто ей требуется, стало куда проще. Она уже не раз проделывала это – в лаборатории корпорации.  Теперь Тринни понимала, на что именно откликается реальность… То, что когда-то было просто даром, шуткой судьбы, забавным вывертом эволюции, превращалось в навык.

Взгляд вирта стал осмысленным буквально через несколько секунд. Мелькнувший на мгновение испуг в глазах тут же сменился пониманием. И она сама уже чувствует, что это не дурацкая копия, это он, ее Ричард. И он так же, как и она, осознает, что они вместе вопреки всему. И сейчас она держит его руки в своих, даже когда весь мир против. Слезы хлынули из глаз Тринни, она прижалась к родному плечу.

– Тринни, детка… Это ты, – Ричард обхватил ее одной рукой, вплел ладонь второй в ее волосы, пропустил короткие прядки между пальцами. – Я боялся, что больше не увижу тебя.

Сколько они так обнимались, она не могла даже сказать. Целую вечность или мгновение?  Слишком мало, преступно мало. Ей нужно больше. Ей нужно все.

Долгий поцелуй. Болезненная нежность. И тихий шепот:

– Куда ты пропала? Впрочем, нет, не говори! Корпорация ищет тебя. Уверен, они наблюдают за мной… Думают, что ты… попытаешься со мной связаться… Они задавали кучу вопросов…

Не удивительно. С Кеем все получилось как по маслу. И Даяна наверняка уже формирует очередь из желающих получить еще одну жизнь. Еще один шанс для тех, кто болен. Или слишком стар. А светские львицы, которым уже «за»? Никакая пластика, даже самая дорогая и продвинутая, не способна вернуть дряблой коже сияние и упругость, а выцветшим глазам юный яркий блеск. Да те дамочки все что угодно отдадут за возможность вновь обрести молодое гладкое тело. Что это даст Ае? О, совсем не деньги. Вернее, не только деньги.  Власть! Настоящую власть даже над теми, кто сам владеет всем.

Даяна не из тех, кто останавливается.

– Я не смогу, – сказала Тринни, – я никогда не смогу быть рядом с тобой. Для всех я пропала. Умерла. Меня нет…

Она мягко коснулась губами его губ, вдохнула побольше воздуха перед тем, как сказать то, что было страшно произнести вслух.

– Но ты можешь быть со мной. Если захочешь. У меня другое имя, я живу в другом месте. Да, меня всегда будут искать рядом с Ричардом Чижовым. Да, они не оставят попыток. И потому, чтобы быть со мной… – голос Тринни дрогнул, – тебе нужно перестать быть Ричардом Чижовым. Отказаться от имени, раствориться в толпе, превратиться в обычного человека, одного из многих. И жить, тихо и незаметно. Там, где нас никто не знает. Только так… Только тогда они меня не найдут.

Ей показалось, или он вздрогнул? Как от удара.

Она отстранилась, и для этого пришлось собрать все силы. Прижиматься к нему, слушать его дыхание, чувствовать тепло – как от такого можно отказаться? Пусть это иллюзия – но такая точная.

 Только вот ей хотелось большего, ей необходимо было большее. Она хотела быть с ним, слиться с ним в одно целое, неразделимое через все эти дни, которые казались ей годами, через все препятствия, которые их разлучали…

Быть рядом. Касаться. Любить.

Но она не могла давить.

Это трудный выбор. Она – или вся его жизнь. Вся его жизнь или она. Наверное, трудный для него. Сама она сделала этот выбор мгновенно. Ричард и был ее жизнью… Но то она…

Тринни лишь еще раз мягко коснулась губами губ, задержалась на мгновение и шепнула:

– Я приду за ответом завтра, позову тебя в это же время. Люблю тебя, – закончила она едва слышно.

Не потому ли, что в его взгляде она прочитала ответ?

Она позвала его. Как и обещала, в то же время на следующий день.

– Тринни… – он потянулся губами к ее губам.

Но она уклонилась.

– Теперь меня зовут иначе.

Она смотрела в его глаза. Она ждала ответа.

Это было важнее всего. А поцелуи… С ними можно повременить. Если все хорошо, у них будет целая жизнь для поцелуев…

Только, кажется, не все хорошо.

– Тринни, ты должна понять. Съемки, кино – это все, что у меня есть. Мне уже не восемнадцать. Мне поздно переквалифицироваться в агента по продажам.

– Конечно, я понимаю.

– Но мы можем… – начал он.

Она не стала дослушивать. И так понятно, что он скажет.

Мы можем встречаться в вирте.

Нет. Они не могут.

Вернее, она не может.

Ричард.

Тот, кто стал чем-то настоящим в ее жизни. И  должен  остаться настоящим.

«Выход!» – скомандовала она.

Ослепнув от слез шагнула из «Виртиссимо», достала чип и бросила его в утилизатор.

Прощай, Ричард. Прощай, любовь.

«Хит продаж этой недели – вирт-копия Ричарда Чижова. Самые жаркие сюжеты. Фанаты, наконец, дождались. Купи и ты!» – надрывался рекламный голос из планшета.

Алиса  вернулась с работы. Алиса Фанштейн, так теперь ее зовут.

Она наконец привыкла к новому имени. Теперь казалось, что никакого другого и не было. Странно, что так быстро.

Конечно, ходить в офис и принимать посетителей не было никакой необходимости. Берг позаботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но не сидеть же дома в одиночестве! Ей нужны новые связи. Новые знакомства.

Ей нужно чем-то наполнить свою новую жизнь.

К счастью, Берг позаботился еще и о том, чтобы у Алисы Фанштейн был диплом юриста. Диплом куда более престижного университета, чем тот, который окончила Тринни. Так что работу она нашла без труда. Обзавелась парой приятельниц и даже поклонником! Симпатичный парень из отдела закупок уже дважды приглашал ее на обед.

Нет, жизнь определенно налаживалась.

Алиса кромсала овощи для салата и слушала новости. В последнее время она полюбила готовить сама. Это занимало ее, отвлекало от грустных мыслей. Теперь она смело могла бы сказать службе обмана, что ее кулинарные навыки – на четыре, а может, и на четыре с плюсом.

Только ей больше некого обманывать.

«Внимание мировой общественности сейчас приковано к грядущему бракосочетанию Даяны Берг – наследницы крупного состояния и значительной части активов корпорации. Это бракосочетание вызвало определенный резонанс. Со дня смерти ее супруга прошло немногим более трех месяцев…»

Ну ничего себе! Уже три месяца прошло. Время летит быстро. Что же касается молодой вдовы… Неужели они и впрямь думали, что она будет долго носить траур и убиваться по ушедшему супругу? Не для того юные девушки выходят замуж за престарелых богачей…

«Избранник Даяны Берг – никому не известный молодой человек. Журналистам не удалось узнать о нем хоть что-то примечательное».

Алиса усмехнулась.

Разумеется, Берг сочинил себе, новому, отличную биографию.  Так что журналисты могут не стараться. Никаких мрачных тайн и позорных проступков там не найдется. Кроме того,  что он сейчас уже второй раз собирается жениться на собственной дочери. Но об этом пресса вряд ли когда-нибудь узнает.

В дверь позвонили.

Алиса замерла. Нож выпал из задрожавших пальцев.

Уже давно никто не приходит в гости без звонка. Это невежливо и неприлично. Единственные, кто не имеет понятия о приличиях – сторожевые псы корпораций. Они просто решают проблемы…

Звонок повторился. Алиса тяжело опустилась на стул.

Неужели они нашли ее? И спокойная, почти счастливая жизнь вот так быстро закончилась…

Звонок. Снова.

В любом случае ей придется открыть. Едва переставляя ноги, она отправилась к двери. Щелкнул затвор. Дверь отъехала в сторону.

Тот, кто стоял на пороге, точно не был ищейкой корпорации. Это был ее глава. Точнее – будущий глава. Молодой блондин с васильковыми глазами. Он медленно улыбнулся,  и ее сердце пропустило удар, будто забыв, как правильно биться.

Конечно, от неожиданности. Или от неопределенности. Она же не знала, чего от него ждать. Да и вообще предпочла бы обойтись без его визита.

– Значит, все получилось… – проговорила Алиса.

Невысказанный вопрос: «Зачем пришел?» явственно повис в воздухе.

– Вот, решил проверить, как ты устроилась. Не пригласишь?

Она замерла ненадолго, но потом неохотно сделала шаг в сторону, впуская незваного гостя, и аккуратно прикрыла дверь.

– Неплохо… – кивнул он, осматривая дом, который (она уверена!) видел и раньше.

Все здесь было устроено так удобно и функционально, что не оставалось сомнений: о доме позаботился тот, кто привык не упускать никаких деталей. Вряд ли она сама сделала бы лучше. Потому и решила ничего не менять. Алиса пожала плечами и пошла следом.

– Разве вы не должны сейчас готовиться к свадьбе? –  осторожно спросила она.

– К свадьбе? Ну уж нет… – пробормотал Берг, зачем-то заглядывая в ванную. – Я слишком молод для этого.

Ну да. Пожалуй, теперь так и есть.

– А как же… новости? – не удержалась Алиса.

– Даяна выходит замуж. Это верно, – он закрыл дверь в ванную и направился в кухню. – Похоже, встретила того, с кем будет счастлива. Но я тут ни при чем…

Берг так резко остановился, что она еле успела затормозить, чуть не влетев в широкую спину.

– Мне кажется, – тихо сказал он и обернулся. Васильковые глаза смотрели странно серьезно.  –  Мне кажется, я тоже кого-то встретил.

Алиса в панике отвела взгляд. Все было сложно. Рана, нанесенная Ричардом, еще не затянулась. А Берг… Вряд ли она могла сказать, что он принес ей одни лишь радости. Но и утверждать, что ее к нему совсем не тянет, она не могла… Слишком часто вспоминалась последняя встреча. Куда чаще, чем следовало.

Он негромко рассмеялся.

– Ты выглядишь слишком сосредоточенной. Не нужно давать ответ прямо сейчас. Мы можем просто пообедать.

– Конечно, – с облегчением выдохнула она. – Пообедать мы точно можем.

– Кстати, мы так и не познакомились. Меня зовут Майк. Майк Фримен.

– Очень приятно, Майк, – она наконец смогла улыбнуться.

Это было главной новостью последние два дня. Богатейшая женщина мира вышла замуж за самого обычного парня. Программист. Воспитанник детдома. Не красавец с модельной внешностью. Самый обычный парень.

Тринни – впрочем, теперь уже Алиса, окончательно и бесповоротно – смотрела репортаж с их свадьбы. Лейн смущался под светом софитов и, похоже, чувствовал себя неловко, а Даяна в умопомрачительном свадебном платье светилась от счастья.

Ничего удивительного. Эта девушка умеет добиваться того, что ей нужно. А Лейн… Он всегда влюблялся не в тех женщин. Но на сей раз для него, похоже, все сложилось удачно. А то, что молодая жена незадолго до свадьбы похитила его и держала черт знает где… Ну, у каждого свои недостатки.

– Смотришь всякую ерунду!

Она не заметила, как в комнату вошел Майк. Васильковые глаза улыбались. В руках – поднос, на котором ароматно дымится фарфоровая чашечка с кофе. Майк всегда варит кофе сам, не доверяя это дело машине.

Он поставил поднос на журнальный столик, обнял ее за плечи и коснулся губами макушки.

– Я вчера нашел неплохой фильм, посмотрим вместе?

Кей вышел из самолета. Он был абсолютно, безусловно счастлив. Странная дамочка не обманула. Работа была несложной, а вознаграждение более чем достойным. Впереди – целая жизнь. Целая жизнь и золотые пляжи Саратова.