Если у вас есть телевизор и вы знаете, как он включается, то я вам, безусловно, знаком. Меня зовут Женя Колодин. Тот самый – из популярной программы розыгрышей «Вот так история!» Для тех, кто силу каких-то невероятных обстоятельств в последние пять лет телевизора во включённом состоянии не видел, коротко расскажу, что у нас за программа. Нам на телевидение пишут родственники, сослуживцы или соседи тех людей, которых они и предлагают разыграть. По письмам мы отбираем самые интересные типажи, затем осторожно, не привлекая внимание этих людей, заочно знакомимся с ними, изучаем их характеры и привычки. После разрабатываем сценарий будущего розыгрыша, который может произойти в любом месте – на работе, дома, в магазине, парке или где-нибудь ещё. И вот однажды наш герой, не подозревая о подоплёке происходящего, попадает в переделку, а мы скрытой камерой снимаем происходящее. Обычно получается очень смешно. Из таких розыгрышей наша программа и состоит.

Нам многие пишут и звонят, кто-то даже, проявляя чудеса настойчивости, добивается личной встречи, чтобы как можно доходчивее и убедительнее, как им представляется, поведать нам, почему мы просто обязаны разыграть предлагаемых ими кандидатов. Чьи-то доводы нас в конце концов убеждают. Чьи-то – нет. По-разному бывает.

Этому трио, которое однажды вечером возникло на пороге моего кабинета, я готов был отказать сразу. Едва только увидел. Три здоровяка, коротко стриженых качка со взглядами исподлобья, с золотыми цепями на шеях. Им бы ещё малиновые пиджаки – и я решил бы, что неведомым образом попал лет на двадцать пять назад. Тогда подобных типов было много, про них даже анекдоты придумывали. Я и не предполагал, что такие колоритные персонажи где-то сохранились.

– Мы вам звонили, – сообщил мне тот, что был самым высоким в трио. – Ну, насчёт прикола, в смысле.

– А вы откуда? – спросил я. – Из какого города?

Мне интересно было узнать, где сохранилось такое место. Где время, видно, остановилось.

Высокий назвал свой город. Ну, не город это, городок. Маленький. Но я название слышал. Можно, я называть его здесь не буду? Жители обидятся. Мол, клевещу. И нет у них таких персонажей. А они есть. Вот они. Стоят передо мной.

– У нас тут кое-что изменилось, – сказал я. – Планы поменялись. Мы с коллегами посоветовались и решили отказаться от вашего предложения.

А дело было вот в чём. Они предлагали разыграть своего товарища. Машину ему разбить. Мне эта идея сразу не понравилась. Но они в телефонном разговоре напирали на то, что у них для всей этой истории приготовлена отличная концовка. Какая именно – это только при личной встрече. Вот и встретились. И мне окончательно расхотелось иметь с ними дело. Ну, бывает так. Понимаете? Есть люди, от которых лучше бы держаться подальше.

– Вы чо?! – сильно изумился Высокий. – У нас же всё готово! «Гелика» купили! Стоит помытый, блин!

– Кого купили? – не сразу я сообразил.

– «Гелендваген»! «Мерс» такой крутой! Дизель – три литра! Прёт, как танк! Десять лимонов собрали с дружбанами! И – что?! Ну, мы ж договаривались! Вы Коляну расфуфыриваете тачку на запчасти, Колян весь такой в непонятках, плачет конкретно слезами!

– Чего же он плачет? – не поверил я в подобную перспективу, полагая, что вряд ли неведомый мне Колян сильно отличается от моих сегодняшних гостей. – Он наверняка претензии предъявит, поставит виновника своих бед на счётчик – так это, кажется, называется?

– Не-е-е, его же крутые уделают. Ну, больше пафосные, чем он. Они-то типа местные, Москва крутая, а он залётный тут, без крыши, никакой защиты, с нами вот приехал.

А-а, да, они издалека.

– И вот он чисто весь в соплях и уже без тачки, а тут мы ему нового «Гелика» выкатываем. Подарок типа. Всем смешно.

Высокий посмотрел на меня вопросительно. С надеждой даже вроде. Ну, как, мол, клёво мы придумали?

Я оценил. Подобного мы ещё не снимали. Они, оказывается, хотели сделать подарок своему боевому товарищу, но презент вручить самым нетривиальным образом. Да ещё по телеку покажут после. Прикольно, да. И я подумал о том, что попробовать можно, конечно.

И дело завертелось. Посоветовались мы с юристами, бумаги составили такие, чтобы нас не подставили ни при каких обстоятельствах, и с того момента, как мы бумаги эти оформили, «БМВ» бедняги Коляна был обречён.

В день съёмок друзья жертвы розыгрыша по нашей просьбе привезли Коляна на набережную Яузы. Вроде как им надо было посетить офис одной московской фирмы. Коляна оставили в машине, сами удалились, наказав их ждать, а у нас уже всё было готово. Одна видеокамера в здании, из окна которого наш оператор вёл съёмку, ещё две камеры – в припаркованных неподалеку автофургонах.

Снимаемый с трёх точек одновременно Колян скучал в своей машине, без интереса озирая окрестности, как вдруг его взгляд упёрся в тщедушного старичка, который, указывая на колянов «БМВ» четвёрке крепких и каких-то будто бы на одно лицо ребят, что-то тем четверым втолковывал. Ребятки те старичка внимательно выслушали и согласно-одобрительно закивали. На глазах у Коляна старичок решительно приблизился к его машине и прежде, чем Колян успел среагировать, выхватил из-под полы пальто увесистый молоток и шваркнул им по фаре «БМВ». Брызнули осколки.

Ошалевший от подобной дерзости Колян вывалился из салона, но до старичка добраться не смог, потому что дорогу ему заступили четыре амбала.

– Тих-х-х-о! – внушительно сказал один из них Коляну.

Дззз-ы-ы-ы-ы-н-нь!!! Вторая фара.

– Да как же тихо?! – рванулся Колян. – Вы чё, пацаны?!

Но сквозь эту живую стену ему к деду было не прорваться.

Один из амбалов повторил строго:

– Тихо! Так надо!

И тут Колян увидел неподалеку инспектора ДПС. Тот был с полосатым жезлом и при оружии.

– Полиция!!! – завопил Колян.

Ему было очень стыдно, потому что не по-пацански это – помощи у полиции просить. Но растерялся он сильно. Тут не до приличий.

Инспектор направился к этой странной компании, нервно похлопывая жезлом по штанине.

– Вот!!! – сообщил ему Колян. – Чего творят!!!

Инспектор остановился перед коляновым «бумером» и разглядывал, нахмурившись. Потом протянул протяжно:

– Та-а-ак! Не местные мы, значит. Предъявляем, следовательно, документики!

Только теперь до Коляна дошло, что инспектор не фары искалеченные его пострадавшей машины изучал, а номерной знак. А знак свидетельствовал, что не местный он, Колян-то. И он запоздало подумал о том, что напрасно, возможно, надумал служивому ябедничать. Колян торопливо извлёк из кармана документы и протянул инспектору.

– И ваши – тоже, – сказал инспектор амбалам.

Но те, к удивлению Коляна, нисколько не испугались. Только один из всей четвёрки продемонстрировал инспектору какое-то удостоверение. И у инспектора такое лицо сделалось, какое бывает у человека, обнаружившего вдруг, что вот напрасно он именно в эту минуту оказался именно в этом месте. Другой бы улицей прошёл, и был бы не клят, не мят. Подумал, подумал инспектор, да и обернулся к Коляну.

– Нарушаем, значит? – произнёс он голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– А чё такое? – спросил Колян с вызовом, как дома у себя привык.

Но тут не дома было.

– Употребляли?

– Чё?

– А вот сейчас узнаем – «чё» и «скока», – сказал инспектор. – Прошу в мою машину. На освидетельствование, в смысле.

– Так я же трезвый! – растерялся Колян. – Я ж за рулём!

– Тут что покажет алкотестер, – пожал плечами служивый.

– А чё он покажет?

– А вот что нужно, то и покажет, – сказал инспектор и посмотрел на собеседника безжалостным взглядом палача.

И тут Колян дрогнул, безошибочно прозрев свою судьбу. В каждой избушке свои погремушки. А в Москве погремушки такие, что не забалуешь. Москва – она такая. Москва бьёт с носка. Слыхал Колян всякие истории. А тут вот сам попал.

– Ну, ладно, командир, мы тут сами разберёмся, – внезапно сказал один из амбалов.

Тот, который инспектору показывал служебные корочки.

– Так вы тут по работе? – с запозданием осенило служивого.

– Понятное дело! – сказал амбал.

Инспектор вернул Коляну документы, развернулся и пошёл прочь, утеряв всякий интерес к происходящему. Это был наш артист, так что всё складывалось так, как нами и задумывалось.

Амбал на всякий случай продемонстрировал Коляну своё удостоверение. То самое, которое произвело столь неизгладимое впечатление на «инспектора». В удостоверении были двуглавый орёл, звёзды на погонах и что-то про Федеральную службу безопасности. Колян совсем уже затосковал.

Тем временем позабытый на время дедуля, осмелев, примерился и ударил молотком по лобовому стеклу автомобиля. Сил у деда было не так уж и много, поэтому стекло не рассыпалось на осколки, а покрылось паутиной трещин. Пришлось повторить. Бледный Колян следил за происходящим остановившимся взглядом. И даже не пытался вмешаться.

– Я тебе сейчас всё объясню, – сказал амбал с корочками. – Тут такое дело. Задание у нас: обеспечить съёмку.

Только теперь Колян обнаружил в сторонке оператора, который фиксировал происходящее. На видеокамере был отчётливо виден логотип федерального телеканала.

– Выборы скоро. С электоратом надо что-то делать. Ну, пенсии повысить, семьям с детьми выплаты, ещё там всё по списку. Но этого мало. Нужны новые эти … как их там …

– Новые предвыборные технологии, – подсказал один из коллег.

– Вот! Новые технологии! В общем, пар из котла выпустить. Ублажить электорат. Кинуть кость. Чтоб знали, что отныне людям выйдет послабление, что всё будет чики-чики. Ну, в смысле, воров – к ответу, взяточников – на нары, особняки – детским садам, земля – рабочим, фабрики – крестьянам.

– Наоборот, – снова подсказал товарищ говорившего.

– Какая разница! Тут главное – дать надежду людям. Ты оцени: по телеку перед выборами пойдёт социальная реклама. Вот тебе сюжет, – собеседник Коляна указал на старичка с молотком. – Здорово придумано! Обворованный и униженный пенсионер молотит крутую тачку, и ему ничего не будет! Каково? Отснимем всё зрелищно и в срок!

– Но я-то при чём? – взвыл Колян.

Он и раньше знал, что ботва эта, стариканы каличные, тех, кто на иномарках, люто ненавидят. Ну и что с того? Ненавидят, а руки коротки. С этими дедами всё что хочешь можно вытворять. Сам Колян в своём далёком городе квартирой как обзавёлся? Чисто ехал он на своей тогдашней тачке, на «крузаке», хотя и старом, а всё же пафосном. Как вдруг какой-то пенсионер ему прямо в лоб на древнем «москвиче» и въехал. Колян его бить не стал, назначил сумму компенсации. У пенсионера денег не было. Включили счётчик, знамо дело. Тот заартачился было, но пацаны ему объяснили, что к чему, и через месяц Колян в квартиру того пенсионера въехал. Как раз нужная сумма по счётчику натикала. И вот такое! С ним! И ничего не сделаешь!

– Ты не подпрыгивай! – посоветовал амбал, хотя Колян и не пытался даже. – У нас задание, ёлы-палы, и мы свой долг перед Родиной выполним.

Каюк машине, понял Колян.

А старикан вошёл во вкус. Перебив снаружи всё стеклянное и пластмассовое, он переместился в салон. На то, чтобы превратить в ничто приборную панель и тачскрин, потребовалось лишь несколько ударов молотком. Подустал дедушка. Годы не те, чтобы, значит, по-стахановски работать.

Дедуля повёл взглядом и вдруг увидел Коляна и золотую цепь на его шее. Цепь весила граммов триста, а может, и все пятьсот. Старикан выбрался из машины и направился к Коляну.

– Сымай уворованное!

Возмущённый такой наглостью Колян дёрнулся было, но его предусмотрительно попридержали за руки.

– Снимай-снимай, – посоветовал ему амбал ласково-доверительно, но в его взгляде Колян что-то такое прочитал, что подсказало ему – да и зачем ему эта цепь? тьфу! не стоит и жалеть … пускай дедуля носит.

Он поспешно освободился от цепи.

– Всё для народа! – объявил старик. – Экспроприация экспроприаторов! Настало наше время! Держите, товарищ!

С этими словами он подарил полукилограммовую золотую цепь первому же прохожему, усатому толстячку, который, ошалев от подарка, тотчас припустил бегом, опасаясь, наверное, что старик передумает и цепь отнимет.

На самом деле толстячок – это Илья Дёмин, наш бессменный администратор. Мы иногда запускаем его в кадр, если нужен человек на эпизодическую роль, а искать подходящего артиста некогда.

Илья забежал за фургон и распахнул дверь. В фургоне были друзья Коляна.

– Крутяк! – восхитились они. – Классно лох разводит Коляна!

– Это ещё не всё! – буркнул Дёмин. – Вы смотрите, что сейчас начнётся. А цепь я возвращаю.

Старик, не зная, что ещё раскурочить в растерзанном «БМВ», обошёл машину кругом, поднял крышку багажника и увидел канистру с бензином.

– Нет!!! – завопил ужаснувшийся Колян.

Его уговаривали, предлагали не волноваться. Так врач уговаривает малыша не бояться укола, потому что это совсем не больно, а после и вовсе выйдет облегчение.

– Полиция!!! – бесновался в объятиях амбалов Колян. – Ну, чё такое, а?! Ну, беспредел же голимый!!!

«Инспектор» отвернулся, демонстрируя, что его это не касается.

Тем временем старик уже облил бензином машину.

– Вот вам! – объявил он кровожадно-мстительно. – И за ваучеры ваши, и за всё другое щедрое-полезное!

Произнеся эту абракадабру, он чиркнул спичкой и бросил её в салон. Ослепительно полыхнуло. Успевшая к тому времени собраться толпа зевак зааплодировала. Колян обмяк и его взгляд стал стеклянным.

А по дороге катил новёхонький «Мерседес». Он подъехал вплотную к ничего не соображающему от горя Коляну, и из машины, широко улыбаясь, вышел один из коляновых друзей.

– Поздравляю! – пробасил он. – С днём рождения конкретно! Держи новую взамен старой! Владей в натуре и дружбанов не забывай!

Но после пережитого Колян был так плох, что явно не понимал, что происходит.

И тогда появился я. Ну, как всегда это в конце наших розыгрышей бывает. Вы наверняка видели не раз. Улыбка до ушей, вкрадчивый благожелательный трёп, и постепенное высвобождение нашего очередного героя из объятий пережитого стресса. Мол, пошутили. Бывает. Вы же не в обиде? А достойно вы себя вели, страна оценит.

И Колян ожидаемо очнулся. Обернулся к другу своему.

– Так это вы?! Я же вас …

Дальше непечатно. У нас иногда в кадре выражаются. Всё-таки разные бывают ситуации, и люди тоже разные. Да и стресс какой! Так что мы, монтируя очередной выпуск, перекрываем нецензурную речь писком. Так и слышно: «пи-и-и». Вот речь Коляна в последующие несколько минут из одного только писка, считайте, и состояла.

Потом он всё-таки отошёл. Лично вам на день рождения «Мерседес» когда-либо дарили? «Гелендваген». Три литра дизель. Десять миллионов. За такие деньги где-нибудь в Новосибирске иль в Орле можно квартир купить штуки три или четыре. Это если трёхкомнатных. А однокомнатных – так с десяток, как я думаю. За такой подарок – какие же обиды? Вот Колян и простил дружбанов. И к нам претензий не имел. Даже попросил автографы. И ещё – цепь золотую вернуть.

– Илья! Верни! – распорядился я.

– Там, в фургоне! – махнул рукой Илья.

– В фургоне нету, – сообщил Колян. – Я смотрел. Всё там перевернул.

Я посмотрел на Илью. Илья посмотрел на меня. И мы друг друга поняли без слов. Скандал. Кто-то умыкнул у нас из-под носа полкило золота.

– Ну, как, пацаны? – сказал Колян. – Я насчёт голды своей.

– Женька! Доверь это мне! – попросил Илья. – Я в два счёта решу вопрос!

Даже усы встопорщил, так рвался в бой. Он у нас администратор. С людьми умеет разговаривать. Этого у него не отнять.

Я кивнул.

Илья заперся в фургоне с друзьями Коляна. Он ведь им оставлял на хранение цепь. Дальнейшее мне известно со слов Ильи.

– Ну, что, пацаны? – произнёс он внушительно. – Скрысятничал кто-то? Против своих попёр?

– Полегче! – потребовал Высокий, который в этом трио был, похоже, за старшего. – Это не мы, в натуре!

– Не вы, конечно, – с неискренней доброжелательностью подтвердил Илья. – А цепь испарилась. Кто, кстати, последним её видел?

– Она вот тут лежала.

– Лежала, да. Я сам её туда и положил. Но кто последним держал её в руках? Ты?

– В руки я не брал! – всполошился браток.

– А ты?

– Нет!!! – сказал другой так твёрдо, что понятно было – хоть режь его на куски, а будет на своём стоять.

Оставался Высокий.

– Не-е-е, а мне она зачем? – замотал он головой.

– Насчёт тебя у меня сомнений нет, – великодушно сообщил Илья. – Давай лучше про другое поговорим. Вы все вместе из фургона уходили?

– Почти, – сказал Высокий и нахмурился.

– Значит, ты последний уходил! – мгновенно среагировал Илья.

– И – что?! – дёрнул плечом Высокий.

И не удержался, метнул взглядом по лицам своих дружков. Занервничал. И лукавый Илья на время ослабил хватку.

– Не-е-е, ничего, – произнёс он совершенно нейтрально. – Просто уточняю. Да, но цепочка-то ещё там была, где я её оставил? – будто вспомнил он и посмотрел внимательно.

– Ну!

– Вот и хорошо. Разобрались. А кому, кстати, эта мысль в голову первому пришла?

– Какая мысль?

– Насчёт машины. Чтобы «Гелик» подарить.

– Мне, – сказал один из парней и Дёмин тут же мысленно прозвал его Щедрым.

– И все сразу согласились? И никто не сказал, что дороговат подарочек?

Двое вопросительно посмотрели на третьего. Тот побагровел.

– Я же не то, что там мне было жалко, – сказал он. – Я, в смысле, что, может, как-то по-другому.

– Жалко денег было? – уточнил Дёмин, демонстрируя возрастающее внимание к собеседнику.

– При чём тут бабло?! – распсиховался тот.

Высокий смотрел на своего кореша так, будто пытался сообразить, мог ли тот украсть. И, кажется, всё больше склонялся к мысли, что мог.

– Ладно, – примирительно произнёс Илья. – Это ещё ничего не значит.

– Слушай сюда, – сказал Щедрый. – Тут конкретно был подарок. Типа – от всего сердца. Ну, разве ж кто-то из пацанов мог бы?

– Но цепь-то исчезла! – резонно заметил Илья. – Полкилограмма золота. Или полкило «голды», как мы, интеллигентные люди, говорим. Это же миллион рубликов! Не хухры-мухры! Да, а сам ты, кстати, куда потом делся?

– Когда это «потом»?

– Ты «Гелика» к Коляну подогнал, поздравления прокукарекал, а вот после этого – куда направился?

– Да я ж был тут! Вот рядом! – разволновался Щедрый.

– Где? – с упрямством следователя повторил Дёмин и посмотрел так, что не было сомнений – он не просто так интересуется.

Теперь все смотрели на Щедрого.

– Я мобилу свою забыл в фургоне! – сказал он, заметно занервничав. – Но я мобилу забрал! А цепь не брал! Да и не видел я её!

– То есть ты хочешь сказать, что её в фургоне уже не было? – вкрадчиво произнёс Дёмин.

– Не было!

Тут Высокий вдруг заёрзал. Обстановка накалялась.

– И последний вопрос, – сказал Илья. – Один на всех.

Он обвёл присутствующих взглядом. Я этот его взгляд знаю. Видел пару раз, когда он разговаривал с людьми, которые чем-то перед Дёминым сильно провинились. Под тем взглядом собеседникам Ильи хотелось уменьшиться до невообразимых размеров или вовсе даже превратиться в ноль, как мне представлялось.

– Так вот – вопрос. Кто из вас хотя бы раз в жизни ту цепь держал в руках? Не сегодня, а вообще. Месяц назад, допустим. Или вовсе даже в прошлом году.

– Я не держал!

– И я не держал!

– И я, – сказал Высокий.

– Ну, как же! – попенял ему Щедрый. – А в сауне! Помнишь? Колян бухой был и в карты своё железо проиграл тебе.

– А на следующий день своё барахло выкупил!

– Но в руках ты цепь держал!

– Ладно, – вздохнул Илья. – Это не имеет значения. Тут такое дело, пацаны. Глупости про то, что надо в полицию обратиться, я озвучивать не буду. Я вас вижу. Я вас понимаю. Ребята вы конкретные. И в полицию не пойдёте. Привыкли сами такие вопросы решать. Уважаю! – сообщил внушительно Илья. – Значит, излагаю дальше. Я знаю, кто взял цепь. Хотите, пальцем ткну?

Обвёл всех троих взглядом. И ответ в их глазах почитал.

– Не хотите, – озвучил он. – Правильно. Вам ещё вместе жить. И не хочется тужить. Понимаю. И принимаю.

Возможно, кто-то из этого трио и хотел бы сказать, что назвать вора всё-таки надо, да страшно было. Вдруг по ошибке, не разобравшись, укажут на тебя самого, и вот тогда такие проблемы начнутся, что на их фоне даже стрелка, забитая с пацанами из конкурирующей бригады, покажется беззаботным посещением новогоднего утренника в детском саду.

– Я не скажу, кто это сделал, по одной простой причине, – произнёс Илья. – Мне лично это не нужно. Мне нужно, чтобы у меня и у моих друзей не было проблем, и чтобы ваш Колян не имел к нам никаких претензий. «Гелика» вы ему подарили. Теперь ещё ему втолкуйте, что в такой праздничный день скандал из-за какой-то железяки поднимать не надо.

Повисла пауза. Обдумывали, старательно не глядя друг на друга.

– Может, всё-таки скажешь? – решился Высокий.

Дёмин посмотрел на него долгим-долгим взглядом. Так что Высокий даже сильно смутился.

– На твоём месте я бы на этом не настаивал, – ответил, наконец, Илья.

Что он имел ввиду, никто и не понял. Но и уточнять благоразумно не стали.

Скандал в конце концов замяли. Колян со счастливым видом бродил вокруг «Мерседеса» и, похоже, уже не печалился по поводу утерянной цепи. Вообще – все были довольны. Многочисленные зрители – картиной учинённого в их присутствии разгрома, а ещё – тем, что воочию увидели и нашу съёмочную группу, и то, как мы снимаем наши розыгрыши. Члены нашей съёмочной группы – удачно проведённой съёмкой. Старичок, спаливший колянов «БМВ» – полученным из рук Дёмина гонораром, который совсем не лишний, если ты живёшь на пенсию, а тебе ещё надо содержать неработающую дочь, в гордом одиночестве вскармливающую двухмесячную дочурку. Надо было видеть, как дедуля светился, ковыляя в сторону метро. Прихрамывал немного.

По дороге на телевидение, в машине, я спросил у Ильи про ту цепь.

– Разрулил ты классно с этим золотом, – похвалил я. – Но ведь так и не понял, кто её увёл, да?

– Почему же? Её брали прямо на моих глазах, – ответил Дёмин и посмотрел на меня ясным взором человека, сознающего правильность собственных поступков.

– Кто?!

– Дед. Тот самый, который у нас играл народного мстителя. Забрал цепь из фургона и спрятал в ботинок. Думал, что никто не видит. А я видел.

– И ты промолчал! – завопил я.

У нас неприятности, а он!..

– Ты же знал, что он украл! С самого начала знал! – орал я.

– С самого начала, – с невообразимым спокойствием подтвердил Илья.

– И не сказал ничего!!!

– Но теперь и ты знаешь, – напомнил Дёмин.

Да, теперь и я знаю. И – что?

– И – что? – озвучил мою мысль Илья. – Может, напишешь заявление в полицию? Вор будет наказан, его в тюрьму посадят. Коляну вернут его цепь. Я правильно рассуждаю?

Дёмин внимательно посмотрел мне в глаза.

Чёрт побери, ну почему бывают такие вопросы, на которые есть однозначный ответ, но ответ этот заведомо неправильный!

– Не уверен, – пробормотал я.

– Вот и я не уверен, – признался Дёмин.

Дальше ехали молча. И вдруг Дёмин повернулся ко мне.

– А внучку этого деда знаешь как зовут?

– Нет.

– Маша! Мария! Красивое имя, правда?

Ещё бы ему это имя не нравилось. У Дёмина дочь растёт, и её тоже зовут Машей. Только Дёмин с её матерью в разводе и та не разрешает ему с дочерью встречаться. Так что он как бы издали её любит.