Комар, примостившийся на щеке, судя по всему, был крайне голодным и оттого злым. Именно зуд от укуса привел Влада в сознание. Он хлопнул по больному месту, оборвав последнюю в жизни гнусного насекомого трапезу. «Откуда в закрытом помещении без окон комары?» И еще не успев додумать мысль до конца, Влад понял, что вокруг уже не зал с металлической аркой. Совсем рядом в сгущающихся сумерках толпились вековые деревья, почти целиком закрывающие кронами небо. Вечерний воздух пах какими-то цветами, подгнившей древесиной и свежей, чуть влажной травой. Кстати, лежать на земле оказалось совсем неприятно: одежда на правом боку уже изрядно пропиталась росой, да к тому же несколько веточек чувствительно впивались в тело.

Влад огляделся, убедился, что вещмешок в целости и сохранности лежит в паре шагов, быстро сделал несколько приседаний, пару раз отжался, помахал руками. Кровь побежала быстрее, согревая закоченевшие мускулы. «Где ж это я очутился? Судя по всему, пресловутый Эксперимент начался. Знать бы, в чём он заключается, — размышлял он уже на ходу, потому что стоять на месте было прохладно. — Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то это Эксперимент по выживанию. Дескать, вот тебе минимальный инвентарь, и побегай по незнакомому лесу. Да еще и с полной амнезией». Влад шёл медленно, приглядываясь к стволам деревьев в поисках мха, чтобы определиться хотя бы со сторонами света. Мха было в избытке, но рос он почему-то не с какой-то одной стороны, а практически везде. После минут десяти изысканий, достойных настоящего следопыта, Влад с некоторой долей вероятности решил, что север находится по левую руку, а прямо по курсу — восток. На душе стало спокойней, но практической пользы не принесло — всё равно не было точки отсчёта пути.

Тем временем ночь окончательно вступила в свои права. Владу пришлось сбавить темп ходьбы, чтобы не расшибить лоб о не вовремя подвернувшийся ствол. Тоненький серп новорождённой луны, изредка мелькавший среди дубовых крон, был бессилен хоть что-нибудь осветить. Под ноги постоянно подворачивались звериные норки, низкие ветки норовили выколоть глаз, а колючие кусты цеплялись за одежду и оставляли на лице и ладонях дорожки мелких, но болезненных царапин. Минут через двадцать такого противостояния человека и леса Влад сдался и присел на поваленное дерево, решив, что лучше замерзнуть, чем сломать шею. Тем более всё равно непонятно, куда стремиться, к какой неведомой цели.

Он оперся спиной о толстый ствол, пристроил вещмешок на коленях, чтобы уберечь от ночной сырости, и решил немного подремать. Однако это оказалось не так-то просто: лес не хотел дать покоя чужаку, вторгшемуся под его сень. Со всех сторон слышались странные, порой пугающие шорохи, хрусты и крики ночных птиц (а может животных). Владу на ум сразу же начали приходить мысли о голодных хищниках, ядовитых змеях и неупокоенных душах. Да и усталости особой не было — всего-то около часа, как в себя пришел. Сон решительно отказывался приходить, а вот бодрящий холодок зря времени не терял — забирался под бушлат и веял сыростью от земли и подгнившего бревна. «Нет, уж лучше идти, хоть какое-то развлечение. Буду осторожненько, медленно, не спеша». Повторяя про себя эту фразу, как литанию, Влад двинулся дальше: «Не спеша… Аккуратно… Веточку в сторонку… Через буреломину перешагнём… Осторожненько… А, чёрт!!» Палка под ногой хрустнула, пятка неудержимо поползла вперёд, скользя на мокрых листьях. Влад, не удержав равновесия, проехался на собственном заду и оказался в неглубоком овражке. При попытке встать щиколотку пронзила острая боль. «Так, на сегодня, похоже, отпутешествовался…» Он с досадой выругался и крикнул в звёздчатое небо:

— Ну что, экспериментаторы, довольны своим подопытным кроликом? Или уже жалеете, что не выдали мне ножа, фонарика и спичек?

Упоминание о спичках закономерно вызвало мысль о сигаретах — таких доступных (только руку в вещмешок запустить!), но бесполезных без источника огня. Курить хотелось зверски, и это окончательно испортило Владу настроение. Но упиваться сочувствием к собственной несчастной судьбе — занятие абсолютно бесполезное, оно не поможет ни согреть промозглый лесной воздух, ни унять боль. Поэтому горе-следопыт медленно и аккуратно стащил сапог с пострадавшей ноги. Скудного лунного света было недостаточно, чтобы осмотреть повреждение, но на ощупь казалось, что щиколотка распухла как минимум вдвое. Влад соорудил из портянки тугую повязку, вновь обулся и встал, обхватив ближайшее дерево. Осторожно перенёс вес тела на больную конечность. Неприятно, но терпеть можно. Ещё бы какую-нибудь палку приспособить в качестве трости… Опять присев, он пошарил руками по земле в поисках подходящей деревяшки.

Двигаться по пересечённой местности с больной ногой, пытаясь опираться на жалкое подобие дорожного посоха, сделанного из не очищенной от коры толстой ветки, — занятие для мазохистов. Влад с большим трудом выбрался из овражка, ставшего виновником травмы, прошел ещё метров двести и в изнеможении присел на землю. Перед глазами плавали цветные пятна, щиколотка пульсировала болью, в ушах приливными волнами шумела кровь, заглушая лесные шорохи. Наверное, поэтому он не сразу обратил внимание, что звуки стали более… упорядоченными и знакомыми. Судя по звуку, приближался человек, не таясь, похрустывал веточками.

Влад опомнился только тогда, когда прямо перед ним проявился силуэт. Разглядеть в подробностях было трудно. Вроде бы высокий мужчина, одетый во что-то спадающее до земли, то ли плащ, то ли в какой-то балахон. Замерев на границе поляны, незнакомец будто бы внимательно рассматривал вторгшегося в его лес пришельца. Влад перехватил свой «посох» поудобнее, чтобы в случае нападения использовать его как дубину, и громко спросил:

— Эй, ты кто?

Сам тут же почувствовал неуместность этого вопроса. Сейчас гораздо важнее определиться с собственным местонахождением и получить медицинскую помощь, желательно квалифицированную. Поэтому почти без паузы продолжил:

— Ты не мог бы позвонить в «скорую»? Я тут ногу здорово растянул.

Но ни первый, ни второй вопрос не вызвали у незнакомца никакой реакции — молчание, ни одного жеста. Вдоль позвоночника Влада пробежали мерзкие холодные мурашки, хоть он и не считал себя суеверным, но во всей окружающей атмосфере было что-то жуткое, чужое. И это ощущение подкрепилось странным, неприятным чувством в висках — как будто внутреннюю поверхность черепной коробки исследуют чьи-то осторожные, но назойливые пальцы. Влад потёр лицо левой рукой, пытаясь стереть след призрачных прикосновений, а в это время человек в чёрном плаще чётко произнёс короткую фразу на незнакомом языке. Только через пару мгновений Влад понял, что он сказал:

— Я помогу тебе. — Смысл слов словно сформировался прямо в мозгу.

Незнакомец подошёл к Владу, и прежде чем тот успел хоть как-то среагировать, подхватил под плечо и помог подняться с земли. Ростом он оказался почти на голову выше Комольцева, а силы в руках было гораздо больше, чем можно ожидать при худощавом телосложении. В первую секунду Влад инстинктивно дёрнулся в сторону, но действия нежданного помощника не несли в себе угрозы, да и выбора, в принципе, не оставалось.

Лес, раньше грозный и враждебный, больше не цеплялся руками-ветками за одежду, а наоборот, расступался перед людьми, чуть поглаживая их по спинам, словно желая счастливого пути. Дорога оказалась недолгой, деревья вдруг закончились, и взгляду предстала огромная, заросшая высокой, по колено, травой поляна. На дальнем краю открытого пространства притулилась одинокая деревянная постройка, которую Влад с такого расстояния не мог разглядеть. Но это явно не была окраина города или хотя бы деревни, скорее сторожка лесника.

— Эээ… Послушай, а до города далеко? Мне бы в больницу надо. — Реплика осталась без ответа.

Влад хотел ещё понежиться в кровати — так приятно после долгих бесцельных блужданий просто полежать, никуда не спеша. Стоп! Никакой кровати — под боком узкая дубовая скамья, укрыт он собственным бушлатом, а вместо подушки под головой — рука. События прошедшей ночи в безумном танце пронеслись перед мысленным взором: приговор, начало Эксперимента, негостеприимный лес, подвёрнутая нога и ночной разговор с Конрадом.

Выяснить у малообщительного собеседника удалось немногое: страна, куда, судя по словам хозяина дома, попал приговорённый — Италия — и её столица Рим были вполне реальными географическими объектами. Однако существование телепатии (магии, как предпочитал называть её Конрад) казалось по меньшей мере странным, да и обстановка выглядела изрядно необычно.

Сейчас в окно лилось солнечное сияние, явно было около полудня. Слышался громкий птичий щебет. Влад блаженно потянулся — несмотря на жёсткость ложа, он умудрился неплохо выспаться. При свете дня комната выглядела совсем не зловеще и не таинственно, только немного заброшенно. Под потолком в углах блестела паутина, на полу валялись мелкие веточки и несколько сухих листьев. Кроме того, из комнаты, оказывается был ещё один выход — небольшая низкая дверка в противоположной стене. Влад, оглядевшись, не смог сдержать исследовательского интереса и хотел заглянуть в соседнее помещение, но дверь не поддалась. Всё остальное было по-прежнему. Погасшие угли в камине, канделябр и пустой котелок на столе. Никаких признаков присутствия Конрада не наблюдалось.

Влад вышел на улицу, глубоко вдохнул пряный лесной воздух, сделал пару наклонов и махов руками, чтобы размять не вполне проснувшееся тело. Заметив скрывающийся в траве колодезный сруб, решил использовать по назначению зубную пасту и щётку, чтобы извлечь из бестолково подобранного инвентаря хоть какую-то пользу. Ополоснув лицо и почистив зубы, Влад пришёл к выводу, что жизнь не такая уж плохая штука. «Только курить охота зверски! Может, там угольки не совсем погасли?» Надежда, конечно, призрачная, но проверить стоило. Парень весь извозился в пепле и саже, пытаясь раздуть в очаге хоть маленькую искорку пламени, но всё было тщетно.

— Проклятье! — в сердцах выругался он, сжимая в пальцах бесполезную сигарету.

Повернувшись, Влад в изумлении замер на месте. На крыльце стояла девушка, с интересом разглядывающая его. Длинные, очень светлые, почти белые, волосы. Высокая, худенькая, какая-то бесцветная, но очень милая. Лёгкое, почти просвечивающее платье, то ли белое, то ли светло-серое. На лице — удивление и любопытство. Влад заметил это всё как-то сразу, одним взглядом.

— Простите, — он пытался аккуратно засунуть сигарету обратно в пачку. — Меня Конрад в гости пригласил. — Слова звучали немного неправильно и не совсем точно отражали произошедшее, но лучшего парню на ум не приходило.

Девушка улыбнулась и что-то произнесла с вопросительной интонацией. Влад пожал плечами:

— Не понимаю.

Она нахмурилась, между бровями залегла морщинка. Прикоснулась к груди рукой и снова что-то сказала, очень мелодично, но слишком быстро — звуки проскользнули по грани слуха и не задержались в памяти Влада. Он отрицательно помотал головой. Девушка повторила жест и слово, но медленнее:

— Лионелла.

Парень смекнул, что это её имя, и тоже приложил ладонь к груди, чувствуя себя путешественником, устанавливающим контакт с аборигенами:

— Влад.

— Вла-ад, — повторила собеседница, певуче растянув гласную, и опять улыбнулась.

Возникла пауза, и парень поймал себя на том, что внимательно разглядывает девушка, а точнее, откровенно пялится. А она, ничуть не смутившись от такого пристального внимания, вошла в дом, проскользнула мимо Влада, обдав его приятным травяным ароматом, по-хозяйски сняла с полки кувшин и пару кружек, поставила на стол. Прощебетала что-то, видимо, приглашая к столу.

В кувшине оказался какой-то травяной напиток, кисло-сладкий, вкусный, приятно пощипывающий нёбо. Лионелла продолжала что-то говорить, как будто и не нуждалась в понимающем её собеседнике. Влад изредка кивал, иногда улыбался, потом поймал паузу в речи новой знакомой и вставил:

— А где Конрад? — неопределённо развел руками и попытался жестами показать длинные волосы, втянул щёки, изображая худощавое лицо хозяина дома. — Конрад?

Лионелла пристально посмотрела на него, повторила имя, начала было что-то объяснять. Но тут же с досадой махнула рукой — всё равно взаимопонимания не получалось. С той же полки, откуда она взяла отвар, были принесены несколько листов коричневатой бумаги, литая, по-видимому бронзовая, чернильница и перо. Настоящее гусиное перо, Влад даже глаза потёр в недоумении, таким архаизмом это выглядело. Пока он чесал в затылке, девушка набросала на листе две картинки. Солнышко с лучиками, похожее на детский рисунок, и под ним женская фигурка. А рядом полумесяц луны с мужской фигурой в чёрном. Подвинула рисунок, чтобы собеседник мог рассмотреть.

— И? — вопросительно поднял бровь Влад.

— Конрад, — Лионелла ткнула пальчиком в мужскую фигуру. Потом показала на женский силуэт и похлопала себя по груди.

Парень усиленно думал, но не понимал, что ему хотят объяснить. «Ну да, Конрада я встретил ночью. Девушка появилась днём. Это ясно и без рисунков. А вот куда делся этот… хм… маг?» Лионелла тем временем вновь заскрипела пером: снова луна, условная человеческая фигурка, стрелочка, какое-то животное, смутно напоминающее собаку или волка. Она вскинула большие прозрачно-серые глаза на Влада, в их выражении было столько надежды, что молодой человек еле нашёл в себе мужество вновь непонимающе пожать плечами.

Лионелла качнулась вперёд, к Владу, как будто собиралась поцеловать, положила ему прохладные пальцы на виски, её лицо оказалось вдруг совсем близко. Она быстро, сбивчиво заговорила. У парня появилось ощущение, знакомое по разговору с Конрадом, словно внутри черепа скребётся мышка. И в потоке слов послышались три, которые были понятны — «поход», «инквизитор», «помощь». Девушка слегка побледнела, на лбу выступил пот, ладони слегка дрожали, когда она убрала их от лица Влада.

Парень неуклюже взял непривычный письменный прибор, макнул перо в чернильницу и, стараясь не посадить кляксу, изобразил ручки-ножки-огуречик, нарядил человечка в нечто балахонообразное и пририсовал крест на груди.

— Инквизитор, — полуутвердительно произнёс он.

В глазах Лионеллы вспыхнула ненависть, выхватив перо у Влада, она перечеркнула последний рисунок, прорвав острым кончиком бумагу. Несколько штрихов, под её рукой возникает изображение костра с человеческой фигуркой в центре, среди языков пламени. На ресницах девушки блеснули слёзы. Она опять говорила, на этот раз гневно. А потом выронила перо из ослабевших пальцев, закрыла лицо ладонями. Парень нерешительно обнял её за плечи:

— Не плачь. Всё хорошо…

Он сам не совсем понимал, что произошло. В голове крутились какие-то смутные общие представления об инквизиции, помнилось только то, что эта церковная организация существовала когда-то в средние века и боролась против ведьм и колдунов. А Конрад и Лионелла, судя по всему, как раз и принадлежат к тем самым отступникам, которых имели обыкновение сжигать на кострах.

Девушка доверчиво прижалась к груди Влада, дав волю слезам. Он ласково поглаживал её по спине и бормотал что-то утешающее. Выплакавшись, она не отодвинулась и предприняла ещё одну попытку донести информацию с помощью рисунков. Вновь и вновь её тонкий пальчик указывал то на солнышко, то на луну, то на волка, то на костёр, но слов парень не понимал, а без них не мог уловить логической связи.

Минут через пять Влад решительно отобрал перо у Лионеллы, решив выяснить другую волнующую его подробность. Он неумело и коряво нарисовал человека в мантии, усеянной звездами, в островерхой шапке и с зажатой в руке волшебной палочкой, с которой сыпались искры. Набросок должен был, по идее, изображать мага, волшебника, но Влад и сам видел, что получилось не очень-то похоже. У Лионеллы рисунок вызвал полное недоумение, круто изогнувшее светлую бровь.

Бессмысленность и безвыходность ситуации, когда невозможно понять друг друга настолько утомила парня, что он с новой силой захотел курить.

— Лионелла, мне нужны спички. Ну… огонь, — он пошевелил пальцами, попытавшись показать пламя. Ткнул пальцем в сторону очага. — Огонь.

Промучившись ещё немного, Влад чуть не закричал от радости. Девушка, кивнув, выбежала из дома, но почти сразу же вернулась, неся кремень и огниво. По крайней мере, парень решил, что это должно так называться. Лионелла умело высекла искру, сигарета затлела, и он, сделав глубокую затяжку, впервые за последние сутки почувствовал себя абсолютно счастливым.

Светловолосая что-то шепнула ему на ухо и, взмахнув подолом, пошла в сторону леса.

— Лионелла! — удивлённо позвал Влад. Но она даже не обернулась.

— Странная она какая-то… — пробурчал сам себе под нос.

Девушка, мелькнув белым пятнышком, скрылась за деревьями. Солнце жарило немилосердно, что казалось необычным после промозглой ночной погоды. Влад задумчиво докурил, раздавил окурок сапогом и решил осмотреть вторую часть строения — сарайчик. Дверь в него оказалась приоткрытой и немного покосившейся. В стенах зияли широкие щели, около порога устроилась пушистая шапка мха.

Петли взвизгнули, вызвав болезненную пульсацию в голове парня. Внутри было довольно темно — свет падал только из дверного проёма и из щелей. Открывшаяся взгляду Влада комната была маленькой и почти пустой. Узкий и низенький лежак да пыльный столик. Парень нерешительно шагнул в полумрак, под ногой протяжно скрипнула половица. На верёвочках были развешаны пучки засушенных трав, источающие приятный запах, а на столике выстроились неровными рядами разнокалиберные склянки. Убогость и ветхость стен явно контрастировала с обжитостью комнаты. Интерьер выглядел прямой противоположностью дому, где всё было крепким и добротным, но заброшенным. Здесь явно чувствовалась женская рука.

«Необычное место для жилья. Неужели это Лионелла здесь ночует? Судя по тому, что от неё пахло именно этим, — Влад тронул одну из травяных связок, — так и есть…»

Глаза уже привыкли темноте, солнечных лучей, которые падали из дверного проёма и просачивались сквозь щели, хватило, чтобы заметить блеск в дальнем углу. Подойдя, Влад разглядел металлическое кольцо-ручку на люке в полу. «Зачем же я это делаю? Нехорошо лазить там, где не просят, в отсутствие хозяев, — думал парень, приподнимая крышку. — Да и что там может быть, кроме солений, варений или в лучшем случае бочек с вином…» В подполе царила абсолютная тьма, даже ступеньки приставной лестницы пришлось осторожно нащупывать ногой, рискуя сорваться в холод и неизвестность. Влад в очередной раз пожалел об отсутствии фонарика.

Когда он наконец утвердился на полу, запоздало подумал о свечах, оставшихся в доме. «Вернуться, что ли? Нет. Всё равно обращаться с огнивом не умею, только время тратить!» Парень ощупал ближайшую стену, под пальцами шершавился прохладный камень. Десяток шагов вдоль края помещения привели Влада к углу. Таким образом незадачливый исследователь обошёл весь подвал, оказавшийся намного больше по площади, чем возвышающийся над ним сарайчик. Вернулся опять к лестнице, найдя по дороге только два кольца на высоте плеча, судя по всему, держателей для факелов.

Голова начинала привычно болеть. У Влада было ощущение, что с этим ему мучаться постоянно, память тела оказалась сильнее, чем амнезия. Наверное, неприятные ощущения в висках затмили голос рассудка, потому что парень решил оторваться от путеводной стенки и наугад двинулся к центру подземелья, осторожно пробуя пол ногой. Время от времени он оборачивался, чтобы удостовериться — светлый квадрат люка виден и служит ориентиром. К счастью, камень под сапогами был ровным, без выбоин, ступеней и препятствий. Влад считал шаги и когда по его прикидкам оказался на середине помещения, наткнулся на возвышение. Зажмуривать глаза в полной темноте — действие бессмысленное, но ему оно помогло сосредоточиться на сведениях, получаемых с помощью осязания. Посреди подвала располагался каменный параллелепипед, четыре шага в длину, два — в ширину. На боковых гранях прощупывались рельефные изображения, а может быть, надписи. Верхняя плоскость была ровной и гладкой, будто отшлифованной, лишь по краю тянулся неширокий желобок.

Влад почувствовал, что окончательно запутался, ровным счётом ничего не понимает и до чёртиков хочет, чтобы кто-нибудь ему просто объяснил, где он и что происходит. Так как в холодном подполе такого гида не найдёшь, парень, тяжело вздохнув, направился обратно к выходу.

По грунтовой дороге тащились крестьянские телеги с товаром, изредка проносились мимо верховые, поднимая клубы мелкой противной пыли, оседавшей на одежде и забивавшей нос. Влад старался не слишком откровенно глазеть по сторонам, хотя люди выглядели очень колоритно: плащи, шпоры, мечи и прочий дворянский антураж у всадников, невразумительного цвета и вида одежды на бедноте. Конское ржание и мычанье скота. «Не бывает такого у нас, точно не бывает! Или это я с ума схожу? Или это на самом деле другой мир?» Факт возможности путешествия между мирами не укладывался в рационалистическом мозгу Влада, а верить в собственное сумасшествие решительно не хотелось, поэтому автоматически пришлось признать первую версию, как бы невероятно она ни звучала. Конечно, мелькали ещё мысли о сложно наведённой галлюцинации или виртуальном пространстве… Но в итоге Комольцев предпочёл выбрать из всех возможностей наиболее романтичную, средневековую, тем более, что вне зависимости от своего решения пейзаж вокруг не собирался изменяться.

Стены Рима замаячили на горизонте сразу же, постепенно увеличиваясь, заполняя всю перспективу. Поднимались к небу мощные зубцы и башни, подавляя своей величественностью крошечные человеческие фигурки, копошащиеся у их подножия. Дорога втекала в распахнутые огромные ворота, вдоль верхнего края которых блестел край поднятой металлической решётки.

«Средневековье… Определённо. Мечи, лошади, инквизиция, крепости…» — Влад остановился на обочине, не дойдя метров двести до города. Почему-то на ум приходили только нелицеприятные факты об эпохе типа религиозного фанатизма, плохой гигиены и кровопролитных междоусобных войн. Желания идти в Рим изрядно поубавилось, но вспомнив ясно-серые доверчиво распахнутые глаза Лионеллы и её последние слова: «Я буду ждать тебя…», — парень, тяжело вздохнув, направился в пасть ворот.

Стражники собирали пошлину за вход, лениво переругиваясь со скаредными купцами и отгоняя нищих. Медленно продвигаясь в толпе приезжих, Комольцев подсматривал, какими монетами расплачиваются, и когда в конце концов добрался до солдата, собирающего деньги, протянул пару заранее приготовленных металлических кругляшков. Сделал первый шаг в неприятельский город.

Толпа тут же подхватила его, не дав оглядеться, и понесла вперёд по узким улицам. Когда Влад смог вырваться из людского потока, встать в сторонке и осмотреться, то обнаружил, что добрался до края огромной торговой площади. Разноголосый гомон продавцов и покупателей звенел в ушах, то с одной, то с другой стороны кто-то толкался, а за плащ дёргал мальчишка-попрошайка и монотонно канючил:

— Монетку, добрый господин. Дайте монетку.

Не переставая озираться по сторонам, Влад кинул ему медяк, чтобы отвязаться. Откуда начинать поиски, он решительно не представлял.

Площадь окружали богатые дома, украшенные скульптурами и колоннами, а на противоположной стороне возносился ввысь величественный храм. «Инквизиторы — служители церкви, — начал раскладывать по полочкам разведчик. — Значит, информацию о них наверняка логичнее всего искать в соборе. Может, там проповедь какая будет». Уверенности не было, особенно в последнем умозаключении, но лучшего в голову не приходило. Комольцев, протискиваясь между лотками и прилавками, начал пробираться через площадь. Парню приходилось постоянно отмахиваться от навязчивых предложений купить отрез ткани, глиняный горшок или заморские пряности. Только один раз Влад задержался по своей воле — рядом с палаткой оружейника, где по стенам и на прилавке красовались, поблёскивая закалённой сталью, мечи, кинжалы, сабли и более экзотические виды холодного оружия. Отдельный участок занимали луки и арбалеты, как будто замершие в хищном ожидании цели. Владелец товара бросился было нахваливать достоинства оружия, но быстро понял, что подошедший мужчина — из разряда любопытных зевак, а не денежных покупателей, и потерял к нему интерес.

Врата (менее напыщенное слово к ним не подходило) храма были сплошь покрыты литыми бронзовыми барельефами — ангелы и демоны, фантастические чудовища и люди, замысловатые орнаменты, переплетающиеся причудливыми растительными мотивами. Влад замер перед ними, взглянув вверх, встретился взглядом со слепыми металлическими глазами Бога и поёжился. Казалось, статуя заглянула в сердце чужеземца и увидела там все его замыслы. Из-за приоткрытой створки тянуло сквозняком. Парень нерешительно вступил под взметнувшиеся на огромную высоту своды. К его разочарованию собор был пуст. Только коптили немногие недогоревшие свечи, падали сквозь витражное окно весёлые цветные блики да гулкое эхо шарахнулось прочь от подошв вошедшего. За спиной Влада раздался частый перестук каблучков, и мимо него тенью проскользнула женщина в тёмном платке. Она почти неуловимым жестом перекрестилась и скользнула дальше, в сторону алтаря. Парень автоматически повторил её жест, стараясь правильно запомнить последовательность. «Кто знает, когда пригодится?»

Покинув храм ни с чем, Влад безнадёжно осмотрел колышущуюся массу люда и взъерошил ёжик волос. Откуда-то слева доносился запах еды, он указал на… таверну, корчму… как это правильно назвать? Парень направился сквозь толпу к забегаловке, расталкивая локтями бестолково снующий народ. За пару минут, которые потребовались, чтобы добраться до цели, Влад узнал много новых ругательств, положив начало изучению местного языка. Трактир дохнул в лицо жарким воздухом, насыщенным винными парами, одновременно выплюнув из своего нутра пару еле стоящих на ногах посетителей.

Внутри было тесно и шумно. Влад протиснулся к стойке, но румяный хозяин только вскользь окинул нового посетителя безразличным взглядом и вернулся к беседе с подозрительно выглядящим типом с колючими неприятными глазками.

— …что-то затевают. Видать, облаву проведут.

Разведчик навострил уши, но тут трактирщик раздражённо обратился к нему:

— Чего надо, синьор? Заказывать будете?

— Э-э-э… — замялся Влад, потом ткнул наугад в одну из винных бочек, которые рядами выстроились у задней стены.

— Три медных, — равнодушно бросил хозяин, подставляя кружку под кран. Бледно-жёлтый цвет напитка не вызывал аппетита, но отказываться было поздно.

Влад потянулся к поясу и… нащупал лишь аккуратно обрезанные верёвочки, на которых раньше висел кошелёк. Тут и представилась возможность ввернуть запомненные словечки. Трактирщик, ожидающий плату, уже начал проявлять нетерпение, а его подозрительный собеседник охотно предложил:

— Выкинуть этого бродягу?

Вокруг начали скапливаться зеваки, отвлёкшиеся ради бесплатного развлечения от своих тарелок и кружек. Большинство из них, судя по возгласам, поддерживали сторону тавернщика. «Первый контакт — и сразу так облажаться! Надо ноги уносить, пока они целы», — угрожающее настроение завсегдатаев открыто читалось в захмелевших глазах.

— Деньги, синьор! — красная ладонь хозяина заведения требовательно протянусь к Владу.

Парень отрицательно замотал головой и поспешил к дверям, но ему на плечо легла чья-то рука. Влад решил, что оборачиваться бесполезно и опасно для здоровья, сразу ударил локтем назад, целя противнику в солнечное сплетение, и рванул к спасительному выходу на всех парах. Толпа азартно взвыла, качнулась наперерез бегущему, парня тут же сбили с ног. Он перекатился, стараясь не запутаться в плаще, уворачиваясь от сапог, заехал кому-то пинком в пах, другому в коленную чашечку, но ситуация была безвыигрышной. Что-то тяжёлое с размаху опустилось на затылок, мир вокруг потемнел, и только чудом Владу удалось не потерять сознание. Хотя он тут же пожалел, что не удалось. Удары сыпались со всех сторон, доставая самые чувствительные точки организма.

— Прекратить! Разойдись, сброд! — новые голоса прорвались к помутнённому слуху Влада. Он не сразу понял, что избиение прекратилось.

Его грубо вздёрнули на ноги, перед глазами возник дюжий молодец в форме городской стражи. Остальные блюстители порядка уже бодро охаживали кулаками и дубинками кучку особо рьяных драчунов, которые не захотели утихомириться сразу. Влад закашлялся, сплюнув кровь, и выругался по-итальянски. Первый языковой урок определённо был усвоен крепко.

— Ты ещё и ругаешься, мразь?! — солдат с размаху двинул парню в челюсть, и тот наконец-то уплыл в блаженное бессознательное состояние.

Влад переводил взгляд с одного из спорящих на другого, думая чья сторона ему выгоднее. «Если заберут к инквизиторам, то оттуда мне скорее всего живым не выбраться. Но можно попытаться совершить побег, пока будут перевозить… А если победит комендант, то, может, он в пику соперникам меня совсем освободит? — пригляделся к жёсткому, будто из старого дерева вырезанному, лицу сеньора Кардаччи. — Нет, этот не отпустит».

Священник и комендант перешли от стадии завуалированных оскорблений к открытой перепалке. На пленника они не смотрели. В кабинете больше никого не было, охранник остался снаружи. Вот и шанс. Пусть безумный, пусть мизерный… Влад прислушался к ощущениям в теле: конечно, рёбра и челюсть продолжали ныть, но в целом самочувствие было вполне терпимое. «Была — не была. Грудь в крестах — или голова в кустах!»

В проёме ворот, кроме обычной стражи дежурили несколько священников. Влад постарался издали рассмотреть, что они там делают. Какой-то блестящий предмет инквизитор передавал в руки проходящим, а потом сразу же забирал обратно. «Вроде бы ничего страшного. Даже к лицам не присматриваются». Предметом, как с удивлением увидел парень, подойдя, оказалась серебряная монета. Влад в недоумении принял деньгу из рук святого отца, подержал пару секунд, вернул. Священник пристально осмотрел ладонь Влада и махнул: «Проходи!» Лишь очутившись на воле, за стенами негостеприимной столицы, парень понял, что таким образом искали оборотней.

Пыльная дорога, выбегающая из ворот Рима, за прошедшие сутки ничем не изменилась. Только идти было неудобно — против течения. Ранним утром почти никто не уходил из города, все наоборот стекались внутрь, чтобы выгоднее продать свой товар или наоборот сделать крупную покупку. Усталые ноги плохо слушались Влада. Поспать ему не удалось, он попытался вздремнуть прямо на ограждении фонтана, но сон слишком часто нарушали шаги ночных патрулей.

Наконец-то! Вот и знакомое дерево, рядом с которым он вчера вышел из леса. «Только вчера? А кажется месяц прошёл!» Влад свернул к одиноко стоящему исполинскому дубу, опустился в траву, словно для того, чтобы передохнуть перед продолжением пути. Негоже было целеустремлённо, у всех на глазах топать в дубраву, известную всем как логово волков-оборотней. Парень посидел всего пару минут, потому что понял, что иначе провалится в сон. Чуть пригнувшись, быстро пошёл к опушке, надеясь на ненаблюдательность и нелюбопытность прохожих. Может, кто и обратил внимание на странного путника, но не окликнул и уж тем более не попытался остановить.

Шатёр леса зелёным пологом сомкнулся над головой человека. Повеяло запахом разогретой солнцем коры. Найти тропинку не составило труда, и вскоре перед Комольцевым открылась поляна, где его обещала ждать сероглазая волшебница. Парень остановился и почесал в затылке. Память услужливо подсказала, конечно, с какой стороны они тогда вышли из чащи. Но этому предшествовало несколько часов путляния без дорог и троп… Как найти обратный путь в абсолютно незнакомом лесу?

«Пока ты тут размышляешь, инквизиторы уже в войсках перекличку проводят и последний инструктаж! — прикрикнул он мысленно сам на себя. — Видел же в городе кучки явных новобранцев-добровольцев с горящими взорами! Они готовы прям сейчас двинуться жечь и убивать!» И Влад ступил в заросли, стараясь держать правильное, как ему представлялось, направление.

Инквизитор склонился над листом бумаги, занимавшем почти всю площадь столешницы. Он иногда что-то помечал, с досадой хмурил брови. Виски его серебрились проседью, хотя священнику вряд ли исполнилось пятьдесят. В дверь требовательно постучали и, не дождавшись разрешения, через порог шагнул отец Лоренцо. Левый глаз санктификатора был окружён чёрно-фиолетовым синяком, а на дне зрачков скопился осадок усталости. Да и всё лицо посерело, отразив напряжение прошедших суток. Он коротко поклонился:

— Приветствую, монсеньор Гаэтано.

— Проходи, Лоренцо, присаживайся, — глава Святой Инквизиции лишь на секунду оторвался от карты. — Рассказывай, что там у тебя случилось.

— Тот подозрительный арестант, про которого я вам сообщал вечером, совершил побег.

Гаэтано медленно поднял взгляд. Глаза инквизиторов встретились, похожие, как близнецы-братья. Чернее мрака подземелий, где дожидаются приговора еретики.

— Как сбежал?

— Вместе с ещё одной задержанной. Убили двух стражников, ещё двое пострадали. Ушли по крышам в трущобы, а там ищи ветра в поле!

Пальцы Гаэтано забарабанили по столу, отстукивая какой-то маршевый мотив.

— А что за девка?

Лоренцо пожал плечами:

— Цыганка какая-то. Арестовали во время облавы. Думали, что проститутка или воровка. Но один из сокамерников утверждает, что видел у неё татуировку гильдии убийц.

— Не смеши мои седины! В Риме давно нет гильдии убийц. Да и женщин в неё не принимали.

— Я только передаю слова допрошенных, ваше высокопреосвященство, — сухо сказал санктификатор. — И я склонен им верить. Иначе как объяснить, что один из солдат убит голыми руками, по всем симптомам — секретным ударом гильдии?

— О, Господь Всемогущий! — Гаэтано возвёл очи к потолку. — Только этого не хватало. Ну, ладно, пусть с убийцами разбираются светские власти, не наше дело. Может, и этот одержимый из той же шайки? И вовсе не колдун? А?

— Хотелось бы верить, монсеньор… — Лоренцо нервно затеребил чётки кончиками пальцев.

— Ладно, сбежал, и Бог с ним. У нас есть более срочные дела, кроме того, чтобы ломать голову над детективными тайнами. Смотри, — кардинал провёл пальцем по карте, — наши войска зайдут в лес здесь и здесь. Вот тут обустроим лагерь. И широким фронтом начнём наступать, стараясь не оставлять оборотней за спиной. К каждому отряду будут прикреплены как минимум один деуст и один санатор. Кроме того, у нас достаточно много лучников. Всем раздали стрелы с серебряными наконечниками, большинство мечей тоже посеребрили. Оружие благословлено, а воины получат напутствие утром. Как боевой дух в войсках, Лоренцо?

— Достаточно высок, монсеньор, особенно среди добровольцев. Да и преступники за обещанное отпущение грехов глотки нечисти будут хоть зубами рвать.

Гаэтано прошёлся из угла в угол, заложив руки за спину. Повернулся к подчинённому:

— Что ещё? Чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Слишком всё гладко.

Лоренцо вздохнул: «Видно, сегодня у меня такой жребий выпал — сообщать кардиналу плохие новости…»

— Ваш сын требует, чтобы его поставили в один из передовых отрядов, командовать лучниками.

— Интере-е-есно, — протянул Гаэтано. — А почему я узнаю об этом от тебя, а не от него? Ты, Лоренцо, теперь стал заниматься формированием стрелковых отрядов?

— Я думал, что вам нужно про это знать. Стоит ли вообще пускать мальчишку в битву?

— Этот «мальчишка», как ты выражаешься, уже совершеннолетний. И волен выбирать, где хочет найти свою смерть. Я поговорю с ним, но не собираюсь запрещать. В конце концов, он один из наших лучших лучников.

— И ещё, ваше высокопреосвященство, нас мало. Несмотря на то, что в ополчение записалось едва не всё боеспособное население Рима, а мы вытащили из тюрем несколько сотен осуждённых. И мы не знаем местность. — Санктификатор по привычке перекатывал в пальцах блестящие камешки чёток.

Глава Святой Палаты хитро улыбнулся:

— Относительно последнего ты заблуждаешься. Смотри, — он начал показывать по карте. — Здесь находится дом их магов, здесь проходят тропы к водопою, вот тут логово, где скрывается потомство и старики. Удивлён? — Гаэтано бросил взгляд на ошарашенное лицо Лоренцо. — Под пыткой говорят все, даже оборотни, и тот воришка не оказался исключением.

Лоренцо задумчиво покачал головой:

— Всё равно, ваше высокопреосвященство, мы могли бы подготовиться лучше. Может быть, всё же отложим начало войны на недельку-другую? Проведём тренировки для ополчения, соберём добровольцев из окрестных селений, разработаем более подробный план наступления…

Гаэтано застыл напротив окна, окружённый лучами утреннего солнца, как нимбом.

— Я понимаю твои сомнения, но, поверь, времени ждать нету.

— Почему? — Санктификатор не желал удовлетвориться столь туманным объяснением.

— Ты хочешь знать? Ну что ж, не вижу причин скрывать это от тебя, Лоренцо. — Кардинал вернулся вновь за свой стол, опёрся на стол локтями и начал рассказ. — Тот волчонок поведал ещё кое-что интересное. Он называл мага-предводителя стаи «бегущим с волками» и утверждал, что у того есть амулет «бегущих» — профиль волка на фоне луны. Да, вижу, ты не веришь, но зачем приговорённому к смерти врать?

— Да мало ли зачем… Может, надеялся, что мы испугаемся и оставим в покое оборотней, может, выдавал желаемое за действительное, а может, просто бредил от боли…

— Он упомянул много подробностей, которые вряд ли были бы известны такому молодому. Если только он не видел это всё в действительности… И вообще, скажи, сын мой, ты часто видел колдунов, которые могли не просто жить в мире с нечистью, а ещё и управлять целой стаей? Этот факт сам по себе должен был давно нас насторожить, но никому и в голову не приходило, что «бегущие с волками» по-прежнему живут среди нас. Конечно, Конрад наверняка полукровка, но от этого не становится менее опасным.

Лоренцо вздохнул и озвучил очередную каверзу:

— Ладно, допустим, что в дубраве на самом обосновался потомок «бегущих с волками». Но он там поселился не вчера, а значит, непринципиально, выступим мы завтра или через десять дней.

— Он собирается добраться до Волчьего Рубина. — Фраза упала, словно камень в бездонный колодец, сразу породив гробовую тишину в комнате.

В утренней дубраве было так уютно, птицы пели так звонко, а солнечные зайчики так весело перебегали по листьям, что Владу показалось дурным сном всё пережитое накануне. Парень поймал за талию разбудившую его Лионеллу и притянул к себе, почувствовав, что безумно по ней соскучился с прошлого вечера. Но магичка строго нахмурилась:

— Не время сейчас. Все собрались.

Действительно с поляны доносилось звериное ворчание и негромкие разговоры, а когда Влад выглянул в окно, то увидел, что там сидят и лежат люди вперемежку с волками. Несколько десятков, но не сказать, чтоб уж слишком много.

— Это что, все, кто есть? — поражённо спросил парень. Вспомнив римских ополченцев, он почувствовал, что в груди холодеет: такими силами не справиться.

— Нет, конечно, большинство уже ушли к краю леса. Встречать, — в голосе девушки мелькнула горечь. — Здесь командиры «второго эшелона», так сказать. Поешь быстренько, а я сейчас приведу Альберто.

Аппетита у Влада не было, поэтому он только пару раз ковырнул ложкой традиционную кашу с мясом, которая опять как по волшебству оказалась в котелке на столе. «Вот здорово жить. Просыпаешься, а тут завтрак готовый, ещё горячий. И посуду мыть не надо. Домовые у них живут, что ли?» Лионелла вернулась с высоким мужчиной, настоящим богатырём, поражающим взгляд ровным бронзовым загаром.

— Влад, познакомься, это Альберто.

Мужчины пожали друг другу руки, и оборотень сказал неожиданно высоким музыкальным голосом:

— Значит, воевать вместе будем.

Влад утвердительно качнул головой, подхватил лук и колчан со стрелами, закрепил на ремне ножны с кинжалом, рассовал по карманам кремень с огнивом и пачку сигарет. Девушка протянула парню фляжку, которую предусмотрительно наполнила водой из колодца, а потом обняла его, с трудом сдерживая слёзы. Влад почувствовал себя подонком: сам уходит в относительно безопасное место, бросая любимую женщину на передовой. Мелькнула даже крамольная мысль плюнуть на указания Конрада и остаться здесь. Лионелла словно уловила его настроение и прошептала:

— Всё со мной будет хорошо. Иди. Инквизиторы досюда не дойдут, волки остановят их раньше. Я буду в безопасности.

В серых девичьих глазах невозможно было прочитать, верит ли она в то, что это правда.

— Иди, — магичка отстранилась и слегка подтолкнула Влада к двери, на пороге которой переминался с ноги на ногу Альберто.

Влад в стотысячный раз взмахнул рукой, отгоняя назойливую мошкару, мельтешащим облачком толкущуюся перед лицом. Бесполезный жест отвлекал от тревожных раздумий. Дневная жара набирала силу, и парень давно сбросил шерстяной плащ, подстелил его на землю, чтобы удобнее было лежать. Бушлат и камуфляжная куртка тоже валялись рядом, но и футболка успела пропитаться потом. «Эх, а что же на открытой местности делается…» — меланхолично думал Влад, предпочитая обратиться мыслями к погоде, чем к прогнозам военных действий. Альберто не показывался, хотя вряд ли отошёл далеко. Наверное, тоже залёг где-нибудь и высматривает (вынюхивает?) врагов. Через пару часов бездействия, которые перемежались только короткими прогулками по дну овражка (чтобы ноги не затекли), Влад начал непреодолимо сваливаться в дрёму. Видно, на солнышке разморило. Веки сами собой опускались, а отяжелевшая голова норовила устроиться на заросшей мхом кочке.

В сладкий сонный мир внезапно ворвались людские возгласы. Влад встрепенулся и лихорадочно начал озираться, не понимая спросонья, с какой стороны надвигается угроза. Ополченцы шли оттуда, откуда и предполагалось, парню, к счастью, не пришлось менять позицию, рискуя выдать своё местонахождение. Их было пятеро, и один уже упал, сбитый с ног волком. «Молодец, Альберто!» Влад довольно неуклюже наложил стрелу на тетиву. Солдаты тем временем старались достать мечами ловкого оборотня, мешая прицелиться единственному лучнику в отряде.

Первый блин комом, первая стрела — в молоко! Влад выругался сквозь зубы. Единственное, чего он добился — нападавшие поняли, что у волка есть помощник. Ополченцы кто залёг, кто скрылся за деревом, ища глазами стрелка. Альберто продолжал кружить вокруг, выискивая жертву, но не попадаясь на прицел. Несколько смертоносных серебряных лезвий скользнули слишком близко, вздыбив шерсть. «Где же этот лучник?!» — Владу не хватало глаз, чтобы следить сразу за четырьмя людьми, рассыпавшимися среди стволов и зарослей кустарника. У одного из солдат не выдержали нервы, он с воплем кинулся на оборотня и даже смог ранить его, на боку волка появился глубокий разрез. Для человека нападение закончилось плачевно, из порванного когтями живота полезла скользкая красная масса, и воин быстро затих. Зверь же просто отступил на несколько минут, чтобы зализать стремительно затягивающуюся рану.

Влад аккуратно, не торопясь, целился: солдат в чёрных одеждах присел за деревом неудачно и был виден как на ладони. «Видно, неправильно рассчитал положение стрелка, за что сейчас и поплатится. Если попаду…»

Вжик!

— Ура, — шепнул парень, подбадривая сам себя.

И было чему радоваться — стрела не просто попала в цель, а проткнула противника насквозь в области груди, тот осел и больше не шевелился. Альберто тем временем подбирался на полусогнутых лапах к предпоследнему ополченцу. «Нужно прикрыть его». Влад наконец-то рассмотрел среди зелёно-жёлтых солнечных зайчиков светловолосого лучника, затаившегося полулёжа за маленьким холмиком. Тот изящным, явно хорошо натренированным жестом вытянул стрелу из колчана, правая рука пошла назад, натягивая тетиву. Но оборотень тоже был не лыком шит, умудрялся всё время держаться в слепой зоне, пропуская между собой и лучником толстые дубовые стволы.

Последний оставшийся в живых мечник сделал единственное, что могло помочь, — кинул кинжал. Клинок вошёл чуть выше передней лапы Альберто, волк споткнулся и сбился с ритма крадущейся походки, задержался немного дольше на одном месте. Лучник, наверное, решил рискнуть, перекатился на открытое место, чтобы стрелять наверняка, приподнялся на одно колено. Влад еле различил слившиеся в одно движения: стрела — к тетиве, тетива назад — щёлк! — Альберто как-то косо, припадая на раненую ногу, прыгает на свою жертву, просверк лезвия, стрела — щёлк!

Влад, опомнившись, тоже выстрелил, и сразу ещё раз, благо мишень из лучника сейчас была превосходная, как в тире. Противник вскрикнул и ухватился за левое плечо, выронив оружие. Но помощь запоздала, причём с обеих сторон. Там, где встретились четвёртый ополченец и оборотень, было тихо. Никто не шевелился.

— Чёрт! — Влад слишком долго приглядывался, надеясь, что Альберто подаст признаки жизни, и лучник за это время сумел преодолеть боль и убрался куда-то в укрытие. Вроде, вон за то дерево. Или вон то? — Чёрт!

Мёртвая тишина повисла над прогалиной. Двое выживших ждали, кто первый ошибётся, пошевелится, выдаст себя. Лучник инквизиции был одет в зелёное, как и Влад. Где бы он ни был, его фигура настолько хорошо сливалась с листвой и травой, что обнаружить его можно было только по движению или на слух. Но как назло в кронах зашебуршился ветерок, наполняя лес ровным шелестом.

«Одно преимущество — он ранен, — думал Влад. — Кровь теряет, слабеет, да и стрелять вряд ли сможет с дыркой в руке». Затёкло колено, на которое опирался парень, кожа противно занемела. парень терпел-терпел, а потом чуть двинул ногой. Стало только хуже, в мышцах завозились мелкие иголочки, коленная чашечка, казалось, сейчас переломится. Медленно, о-очень медленно и плавно Влад опустился на оба колена и начал вытягивать саднящую ногу вперёд.

Лёгкий свист. По щеке полоснули щепки, вылетевшие из дуба, под которым обустроился Комольцев. Белое оперение безобидно шевельнулось под ветерком, как будто маленькая птаха вильнула хвостиком. Вдоль позвоночника побежали холодные мурашки. Парень опять застыл неподвижно, в ещё более неудобной позе, проследил направление вдоль стрелы. За тем деревом должен быть, но не видно. «Откуда же ты выглядываешь, сволочь? Как же ты меня видишь, а я тебя нет?» Что-то двинулось там, около корней. Влад спустил тетиву, но, конечно, не попал. Стрела даже не долетела, ткнувшись в землю где-то на полпути до цели.

— Ты же человек! Почему ты с ними? — голос, раздавшийся оттуда, оказался почти мальчишеским.

«Ну нет. Ты мне зубы не заговоришь, — Комольцев совсем разозлился. — Однако, если начал разговор, значит, совсем худо ему. Может, и вправду на мировую хочет пойти? А вот фигушки!» Влад попытался прикинуть разделяющее их расстояние. В принципе быстрым броском можно преодолеть, в несколько прыжков. Но это если знать, что он не выстрелит. В любом случае вступать в бессмысленный обмен репликами парень не собирался.

Не услышав ответа, противник тоже вновь замолчал, Влад постепенно всё-таки смог устроиться поудобнее. Нога потихоньку приходила в себя, обретая нормальную подвижность. Позиционная война грозила затянуться, но Владу это было на руку. Ему-то нет необходимости уходить с места, рано или поздно волки или Конрад придут сюда. А вот вражескому стрелку ждать нечего. Со стороны лучника донесся слабый хруст веток, Влад насторожился, до рези под веками всматриваясь туда. Различил лёгкое движение, но не мог определить, что задумал неприятель. Проверил количество стрел — около десятка ещё есть, но тратить впустую не хочется. Парень решил подождать. Он заметил, что у вражеского лучника не слишком удобная позиция — разросшиеся ветки кустарника мешали тому растягивать тетиву.

Усталость скопилась в уголках глаз под ресницами и на кончиках пальцев. Тянула вниз, к земле, звала прилечь, свернувшись клубочком, в тени древесных крон. Шептала слова детской колыбельной в уши. Поглаживала мягкими ласковыми лапками по вискам. Усталость была нежной и заботливой. Пока. Пока не разозлилась от невнимания к своей персоне. Не взвалила на плечи тяжёлых камней, не надавила на глазные яблоки свинцовыми бляшками, не выкрутила мучительной ломотой кости, не закричала внутри головы истошными воплями убитых.

Но всё это будет. Лионелла не питала иллюзий. Магичка слишком хорошо знала пределы своих колдовских сил и цену каждого из десятков сотворённых за этот день заклинаний.

Рядом с ней присел на корточки смуглый мужчина:

— В чём дело, Лионелла? Что с тобой?

Девушка провела по лицу ладонью, словно снимая невидимую паутинку.

— Ничего, Альдо, просто устала немного. — Она вымученно улыбнулась. — Не волнуйся за меня.

Вожак, в человеческом облике выглядящий не менее величественным и сильным, чем в образе зверя, покачал головой:

— Может, отступим? Вечер уже скоро, инквизиторы скорее всего побоятся нас преследовать на ночь глядя.

— Нет, мы не пойдём назад, слишком рискованно. Если они пробьются к дому… — магичка замолчала, так и не озвучив самого страшного исхода битвы.

Оборотень вдруг насторожился, прислушался и, перекувырнувшись через плечо, встал на четыре мохнатые лапы.

— Позёр, — хмыкнула Лионелла, но настроение у неё сразу поднялось. Она привычно почесала волка за ухом, пытаясь вызвать прилив сил, как утром, но радость боя не взыграла в измотанной душе. Среди линий судьбы на ладонях пробежала искорка колдовства, одинокая и слабенькая, но все же живая.

Волки один за другим перекидывались. Старший провёл ладонью по плечу, из которого сочилась кровь.

— Стрелой зацепили, — пояснил он Конраду.

Мага, как видно, мало заботило лёгкое ранение оборотня, и он нетерпеливо спросил:

— Она там?

— Лионеллы нету в лагере инквизиции. Мы не смогли подойти близко к их позициям — защита стоит, заклинания-сторожа и прочее. Но зато, обойдя по кругу и зайдя в тыл, наткнулись на дорогу, по которой из Рима им подвозят провиант и прочее. Там её провезли совсем недавно, по направлению к городу. Запах ещё в воздухе витал. Немного не успели, а то бы постарались отбить.

— Вряд ли удалось бы её освободить неподготовленным наскоком. — Конрад, преодолев волнение за девушку, начал мыслить стратегически. — Только сами бы погибли и информацию не принесли. Значит, её в тюрьму повезли, побоялись среди леса оставлять, чтобы мы лагерь штурмовать не пришли.

Спасательный отряд теперь вышагивал по левому коридору подземного хода, который был несколько уже и ниже основного, но всё так же тщательно отделан камнем. Мужчины не переговаривались, у Влада создалось впечатление, что Конрад страшно разозлился из-за произошедшего в комнате. Непонятно, почему, ведь необходимая информация в конце концов была получена, а проводник остался жив и психически здоров. Магу как будто мешал мальчишка-пленник — своей гордостью и дерзостью, пробивающимися даже сквозь ужас. «Странный всё-таки человек Конрад. Или не человек? Может, Чезаре прав, и маги — не люди? Нет, Лионелла не похожа на бездушную жестокую тварь, несущую смерть и мучения человечеству. Нельзя всех под одну гребёнку равнять. — Пока они шли по тёмному тоннелю, у Влада появилось время обдумать ситуацию и своё к ней отношение. — Зачем Конрад так настойчиво пытается сломать мальчишку? Будто хочет на нём выместить свою ненависть ко всей инквизиции. Глупо, ведь Чезаре не командир армии, не стратег, а обычный солдат. Жалко парнишку. Как бы сделать так, чтоб жизнь ему сохранить? Конрад наверняка против будет». Додумать Влад не успел, потому что отряд упёрся в очередную дверь. Конечно, запертую.

Рядом на специальной полочке лежали несколько заготовок под факелы, кремень и огниво, как и на входе в подземелье, из чего можно было сделать вывод, что они добрались до выхода. Куда бы он ни вёл. Пока Конрад возился с отмычками, Влад спросил:

— Чезаре, а куда мы сейчас попадём? Прямо в резиденцию инквизиции?

— Нет, — отрицательно мотнул головой пленный. — В ризницу собора Святого Петра. Оттуда до нашей цели пять минут ходу.

— О, демоны Преисподней! — витиевато выругался Конрад, сплюнув на пол. — Не получается, только отмычку погнул! — Он устало привалился к стене. — Влад, ты случаем не умеешь замки вскрывать?

— Не помню за собой таких навыков, — неуверенно произнёс Влад, почесав в затылке.

— Давайте я попробую.

Оба удивлённо уставились на подавшего голос Чезаре. Хмурый взгляд исподлобья остался таким же испуганно-ненавидящим, поэтому предложение помощи звучало по меньшей мере поразительно. Ни Влад, ни Конрад сразу не нашлись, что ответить, начали переглядываться между собой, и пауза затянулась. Пленник воспринял молчание по-своему и саркастически сказал:

— Вас двое, здоровых и вооружённых, против меня одного, раненого и с голыми руками. Неужели боитесь, что сбегу?

— А ты большой специалист во взломе? — поинтересовался Конрад.

— Не большой, но кое-что умею. В любом случае, вы ничего не теряете, даже если я не смогу открыть.

— Хм, не врёт, — убедился маг. — Влад, освободи ему руки.

Когда верёвка была перерезана, Чезаре со стоном распрямил запястья, начал осторожно сгибать и разгибать занемевшие пальцы, чтобы восстановить кровоток. Только через пару минут он протянул подрагивающую руку за отмычками. Ковырялся в замке он долго, перебирая один ключ за другим, прикрыв глаза, словно зрение мешало сосредоточиться. Влад с интересом наблюдал за ловкими движениями пальцев. Видно, у мальчишки было насыщенное детство: папа — инквизитор, сам — лучник, кто ж его воровским умениям учил?

— Может, дверь просто выломать? — тоскливо вопросил Влад, нервничая от бесплодного ожидания.

— Выломать! — передразнил Конрад. — А вдруг там кто-нибудь есть? Услышит, тревогу поднимет, и будем с тобой на одном костре гореть!

И тут многострадальный замок душераздирающе взвизгнул и открылся. Влад опустил руку на плечо Чезаре и прижал кинжал к его горлу.

Конрад аккуратно потянул дверь на себя, стараясь сделать это бесшумно. Почти удалось, петли лишь самую капельку скрипнули. В образовавшуюся щёлку виднелось полутёмное помещение с полками и подставками, занятыми книгами, сосудами и прочими атрибутами богослужения. У противоположной стены возился, пристраивая поудобней большую золочёную чашу, невысокий толстый священник.

— Что делать будем? — одними губами спросил Влад. — Подождём, пока уйдёт?

— Долго, — ответил Конрад. — Стрелять надо.

Он стянул у Влада с плеча лук, взял стрелу и неторопливо прицелился. Чезаре было протестующе дёрнулся, но смолчал, ощутив остроту лезвия. Тонко щёлкнула тетива — и толстяк осел на пол, не издав ни звука. Отряд вышел из тоннеля, так как больше свидетелей их появления не обнаружилось. Тело убитого священнослужителя Конрад отволок за дверь потайного хода — авось, не сразу хватятся, да пока найдут!..

Чёрный язык копоти над факелом, плюющееся искрами пламя. Напротив открытая дверь. С такого ракурса не видно, что за ней. Влад прислушался, проклиная про себя слишком громко стучащее сердце и потрескиванье факела. Сквозь отвлекающие звуки доносились шаги. Туда-сюда, наверное, комната небольшая. Кто-то прохаживается от стены к стене, насвистывая незамысловатый мотивчик. Влад прикинул, как проще всего снять стражника, чтобы и самому не пострадать, и шум не поднять. Да и чтоб Чезаре желательно не погиб. «Лук не пойдёт. Я с ним медленно управляюсь. Значит, только нож остаётся. Плохо».

Парень в последний раз представил собственные действия и решился. Убрал клинок от шеи пленника, одновременно изо всех сил толкая его в открытую дверь. Сам рванул следом, но немного левее, надеясь, что застигнутый врасплох охранник не сразу среагирует. Перед глазами завертелся смерчик из отрывочных картинок, как всегда во время рукопашной, где инстинкты и рефлексы важнее, чем осознанные решения.

Маленькая каморка. Подсвечник с двумя свечами. Дюжий солдат отталкивает в сторону Чезаре. Хватается за меч. Отвлекается. Удивлённое лицо. Раскрытый для крика рот. Кинжал легко погружается под ребро. Сдавленный хрип.

Влад добил стражника, вытер нож от крови и наконец осмотрелся внимательно.

— И где же обещанная лестница? — в жилах продолжал бушевать адреналиновый пожар, и лицо парня выглядело крайне недобродушно.

— За этой дверью, — взглядом указал Чезаре на второй выход из помещения. Эта дверь была массивней и основательней всего, что встречалось раньше.

— Заперто. А там точно лестница к камерам, а не продуктовый склад?

Парень обшарил карманы стражника в надежде обнаружить ключ, но тщетно. Видно, пленники в подвале были настолько ценными, что открывать дверь дозволялось только инквизиторам.

«И как я её взломаю?! — в мозгу клубилась бессильная ярость. — Проклятье!!!» Влад стукнул кулаком в неприступную преграду. Попытался поковыряться в замочной скважине клинком, вполне понимая, что это бесполезно.

— Руки освободи. Я открою.

Мальчишка сидел на полу, опершись на каменную кладку. Локоть прижимался к боку в том, месте, где была рана. На повязке отчётливо проступили свежие пятна крови.

— С чего такая доброта? Очередную подлость задумываешь? — Но сейчас Владу так хотелось поверить, что пленник в самом деле поможет, что он произнёс вопросы скорее обречённо, чем угрожающе.

— Чем быстрее ты её найдёшь, тем скорее уберёшься из Ватикана. Это раз. А второе… — Он несколько замялся. — В общем, если меня увидят в таком обществе, даже в качестве пленного, то мне не поздоровится. Давай заключим временное перемирие. Я помогу тебе разобраться с замками, а ты выполнишь своё обещание мне жизнь сохранить.

Желание найти Лионеллу было столь сильным, что Влад уже раскрыл рот, чтобы произнести слова согласия, но остановился в последний момент. Рассудок, пусть уставший от длинной нервной ночи, пусть затемнённый тревогой за любимую девушку, не позволил забыть о ненависти, то и дело мерцавшей в глазах Чезаре, и сейчас, кажется, чуть виден её тёмный отсвет на серо-зелёных радужках. К тому же голова парня по-прежнему нудно болела, напоминая о подлом нападении со спины.

— Обманешь, — уверенно сказал Влад. — Если только… — В мозгу копошилось какое-то смутное воспоминание, как мелкая заноза в пятке.

— Я правду говорю.

— Вот, вспомнил! — хлопнул себя по лбу Влад. — Поклянись, что не нарушишь перемирие.

— Между прочим, часто клясться — грех, — нахмурился Чезаре. Но, видя, что иначе ему не поверят, всё же проговорил, — Клянусь, что не попытаюсь тебя убить до того момента, пока ты не покинешь Ватикан, я не буду нападать, причинять ущерб, мешать тебе добиться своего. За исключением случаев, если ты захочешь убить ещё кого-нибудь из инквизиторов, охраны или прислуги. Извини, стоять и смотреть, как погибают мои собратья по вере, я не смогу.

— И что поможешь мне и Конраду выбраться с территории Ватикана, — требовательно добавил Влад.

— Слишком многого просишь, — огрызнулся Чезаре.

— Сам сказал, что в твоих интересах, чтоб тебя не связали с нами. Значит, тебе выгоднее выпроводить нас отсюда поскорее и без шума. А это возможно только при твоём активном содействии.

— Хорошо, — тяжело вздохнул пленник и дополнил клятву требуемым условием.

Влад кивнул, перерезал верёвку и протянул мальчишке кинжал. Тот начал колдовать над замком, совершая хирургически точные движения, сопровождающиеся лёгкими щелчками, скрежетом и ругательствами. Сложный механизм поддался далеко не сразу, лишь минут через десять, когда Влад решил, что ничего не выйдет, особо громкий стук возвестил о победе лучника над тайнами мастеров замковых дел.

— Можно, я кинжал себе оставлю? — спросил Чезаре.

— Чёрт с тобой, забирай, — махнул рукой Влад. — Если слово нарушишь, то тебе же в Аду гореть.

Захватив подсвечник, молодые люди начали спуск в темноту подвального этажа. Сделав два поворота, лестница привела их в подземелье с камерами по обе стороны коридора. В верхней части на каждой из дверей располагалось маленькое зарешечённое окошко. Влад, щурясь от слепящего дымка свечей, заглядывал в помещения для заключённых, но везде было пусто.

— Что такое? Здесь действительно еретиков держат? Может, это запасная тюрьма, на случай, если основная переполнится?

— А кого тогда стражник охранял? — резонно возразил Чезаре. — Должны быть заключённые.

Кинув взгляд в предпоследнюю камеру, Влад резко остановился. В углу крохотной комнатки, на голом каменном полу, сжавшись в комочек, сидела Лионелла. Голова девушки упиралась в колени, светлые волосы занавешивали лицо длинным пологом, но это несомненно была она — колдунья из леса оборотней. На подоле знакомого белого платья темнели буроватые пятна. У Влада из горла вырвалось сдавленное рычание:

— Они пытали её, сволочи! Открывай!

Чезаре взялся за дело, одновременно тоже заглянул в окошко.

— Что-то не то, — с сомнением сказал он. — Её не могли пытать вчера. Для этого требуется решение суда, не бывает так быстро.

— Мне плевать, что бывает, а чего нет! Я верю своим глазам!

— Не кричи в ухо! Отвлекаешь… — огрызнулся мальчишка.

— Ты не понимаешь, как ей плохо! Быстрее!

— Хочешь сам попробовать? — Чезаре обернулся и с вызовом посмотрел на Влада. — Нет? Тогда заткнись, пожалуйста!

Ещё через минуту он гостеприимно распахнул дверь с шутовским поклоном:

— Прошу, герой, вызволяйте свою принцессу.

Влад переступил порог, чувствуя всколыхнувшуюся в груди нежность.

— Лионелла, — тихо позвал он, девушка приподняла голову, из-под прядей блеснули безумные глаза.

Она одним резким движением вскочила, Влад успел заметить только растопыренные когтями пальцы и нестерпимо яркую вспышку. Опаляющий жар ударил в лицо, выжигая мысли из мозга.

Дом главы Святой Инквизиции едва ли не затмевал размерами и величием резиденцию самой организации. Ввысь возносились изящные башенки, вдоль стен тянулись зубчатые карнизы. Территорию окружал высоченный забор с мраморными статуями святых в нишах. Чезаре уверенно подвёл их к боковой стороне ограды, где была калитка.

— Дайте кинжал, я постараюсь взломать.

Влад сунул в протянутую руку клинок. Маг привалился к забору, прикрыв глаза и тяжело дыша. Парень окинул его критическим взглядом и высвободил из руки Конрада меч, решив, что пусть лучше оружие будет у того, кто не умеет с ним толком обращаться, чем у того, кто сам еле на ногах стоит. Минут через десять Чезаре бессильно покачал головой:

— Не могу. Слишком сложно для меня.

— Другой двери нет? — безнадёжно спросил Влад.

— Центральный вход.

— Дьявол! Что же делать?

На Конрада надежды не было никакой, он еле-еле удерживался, чтобы не потерять сознание прямо на месте. Вряд ли в таком состоянии ему придут в голову светлые идеи по поводу того, как выбраться из мышеловки Ватикана, а боец из него сейчас и вовсе никакой.

— Я зайду в дом и открою дверь изнутри. Заодно захвачу ключ от подземного хода, чтобы там с замком не мучиться. Меня все знают в лицо, никто не посмеет остановить, — предложил Чезаре.

Конрад приоткрыл глаза, нахмурился и устало вздохнул:

— Влад, я не вижу, врёт ли он. Не понимаю. Устал. Решай сам.

— Выбора у вас всё равно нет, — хмыкнул мальчишка. — С боем не пройдёте. Ты посмотри на него, — указал взглядом на мага. — Он тебе уже не помощник, а один не справишься. Остаётся только мне поверить. К тому же я поклялся помочь вам выбраться, если помнишь.

Облака на востоке начинали потихоньку наливаться светло-розовым цветом, глаз резало неверное сумеречное освещение. Маг из последних сил стряхнул с себя оцепенение и сказал:

— Иди.

Конрад с Владом остались ожидать решения своей участи: повезёт им выйти отсюда живыми и невредимыми или нет? Влад нервно прохаживался туда-сюда, два шага влево, два — вправо, чтобы не появляться на открытой территории. «И самое главное, зря проходили. Лионеллу не спасли, даже не выяснили, где она. Только осиное гнездо разворошили. Найдут сегодня все эти трупы, и на следующую ночь здесь осадное положение объявят».

Размышления прервал звук открывающейся калитки. Парень напрягся, готовясь в случае предательства проткнуть мечом выходящих из двери. Но на пороге стоял Чезаре:

— Быстрее заходите. Меня многие видели, поэтому вам надо быстрее покинуть дом, пока никто не задался вопросом, откуда я здесь взялся столь неожиданно.

Его потрясли за плечо, и Влад подскочил, автоматически выбросив кулак в сторону предполагаемого врага. Однако руку легко перехватили и отвели в сторону. К этому времени парень всё-таки раскрыл глаза, но это не помогло — в окружающей темноте зрение было бесполезно.

— Здоров же ты спать. Даже меня переплюнул, — раздался знакомый голос. И Влад вспомнил, что отключился в секретном ходе под Ватиканом, после того, как они ускользнули от погони. Точнее, после того, как от них отвлекли погоню.

Парень потёр всё ещё слипающиеся глаза.

— Добрый вечер, Конрад. Восстановил силы? А то утром у тебя видок был — краше в гроб кладут.

— Отоспался. Ну что, отправляемся во второй заход на территорию противника?

— Эх, поесть бы неплохо, — мечтательно произнёс Влад. И вспомнил наконец важную новость, которую собирался выложить магу сразу же, когда проснётся.

— Конрад, мне кажется, я знаю, где искать Лионеллу. Помнишь, двое поваров там, в доме, говорили про пленницу в подвале?

— Да пойдём уже! — в голосе мага звучало нескрываемое нетерпение.

— Чёрт, я не вижу ничего. А факела нету. — Влад поднялся на ноги, придерживаясь за стену.

— Ничего, до выхода можно и без света пройти.

Мужчины потопали к «комнате для плетения заговоров», осторожно прошли вдоль стены, стараясь не наткнуться на каменные скамьи, и завернули в ответвление, ведущее к дому главы Святой Инквизиции. На выходе Конрад долго возился с отмычками, проклиная ржавый несмазанный замок. Но в конце концов они со вздохом облегчения оказались в давешнем винном погребе. Влад зажёг свечу, позаимствовав её в заначке рядом с дверью в тоннель. Запутанные переходы между стеллажами заставили их поблуждать, но в итоге впереди показалась лестница, а маг удовлетворённо кивнул:

— Вроде понял, как идти кратчайшим путём. Давай проверим на всякий случай, а то, чует моё сердце, удирать в темпе придётся. Лучше заранее отходной маршрут проработать.

Они преодолели лабиринт ещё раз, теперь гораздо быстрее и увереннее.

Гаэтано в задумчивости рассматривал стоящего перед ним сына, не спеша начинать разговор. Мальчишка, подштопанный санатором, выглядел гораздо лучше, разве что чуть бледнее обычного. Хотя бледность могла быть следствием волнения. Кардинал побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и наконец спросил:

— Ты собираешься рассказывать или нет?

Чезаре начал уверенно, без запинки:

— Три дня назад я, как тебе известно, во главе одного из отрядов отправился истреблять нечисть. Мы почти сразу понесли большие потери, но решили продолжать движение, поскольку недалеко должна была располагаться деревня оборотней. На подходе к месту назначения наш отряд попал в засаду, мы с большим трудом отбились… точнее… в общем, в живых остался только я, да и то тяжело раненный.

Она увидела высокую фигуру, резанувшую болезненным воспоминанием о прошлом бое и о пленении. В душе магички всколыхнулась многолетняя ненависть, и заклинание сложилось мгновенно. То, которое раньше никогда не получалось. Чары были несложные, но требовали много сил. Магический «колодец» отрезал пленника от привычного ему способа колдовства и частично преграждал дорогу к энергии, которой пользовался маг. У Лионеллы не было уверенности, что ловушка подействует на инквизитора, всё-таки природа его способностей другая. И радостно вскрикнула, когда получилось. Никогда Лионелла не была так близка к победе над одним из проклятых «недомагов», как она называла молящихся.

Проследить за Владом оказалось проще простого. Тот брёл, слегка путляя, но не скрываясь. Сражение быстро осталось в стороне и позади. Оборотни под напором превосходящих сил отходили на северо-запад, а цель Чезаре двигалась к востоку. Мальчишка пока не торопил события и не выдавал своего присутствия, чтобы отойти подальше от стаи, которая могла прийти на помощь Владу.

Когда человек впереди остановился и начал озираться по сторонам, Чезаре замер около дерева, надеясь, что зелёная одежда скроет его от глаз противника. Реакция абсолютно автоматическая, потому что даже если бы враг заметил лучника, то ничего бы не смог противопоставить. Мальчишка поймал себя на том, что мысленно употребил слово «враг», но ненависти — обычного чувства к врагу — к Владу не испытывает. Скорее, сочувствие и понимание. Теперь они очутились в одной лодке: оба зачем-то нужны главе инквизиции, на обоих есть какие-то непонятные планы. Оба — пешки в тайной комбинации ферзя в сутане.

«Цель» присела отдохнуть, и Чезаре тоже опустился на землю, решив не спешить с действиями, а подумать.

«Влад сражается на стороне оборотней. Почему? Он человек и даже не колдун. Что его привлекло в армию нечисти? Ладно, это надо у него самого спросить. Интересно другое — зачем Влад понадобился отцу? Ведь не просто для наставления на путь истинный. Уж я-то кардинала знаю — не стал бы он рисковать своими воинами ради единственной заблудшей души». Мальчишка не привык разбираться в хитросплетениях чужих интриг, поэтому предположений относительно ответа на последний вопрос в голове не возникло. Чётко понял Чезаре лишь одно: они с Владом, похоже, и в самом деле стали собратьями по несчастью.

Однако, как ни крути, а жить хочется, а для этого необходимо снять с себя обвинение в предательстве. А чтобы оправдаться, нужно Влада притащить пред светлые очи монсеньора Гаэтано. «Стоп. Как одно связано с другим? Если не возьму в плен человека, то значит я в сговоре с еретиками. Нелогично как-то. Будь я предателем на самом деле, то обязательно подстроил бы какую-нибудь гадость во время боя. Нельзя было мне в руки оружие давать, пока я под подозрением. Значит, — Чезаре озарило, — отец с самого начала и не верил, что я перешёл на сторону врага! Тогда зачем всё это?» Юноша понял, что окончательно запутался в собственных умозаключениях.

Он бросил взгляд туда, где устроился, не замечая слежки, Влад. Тот сидел, прислонившись спиной к дереву, и, казалось, дремал или потерял сознание. Чезаре вздохнул, поняв, что надо уже решаться, что делать. То ли стрелять, то ли пытаться заговорить, то ли вовсе потихоньку свалить, не тронув спящего человека.

«Эх, надо хотя бы попытаться объяснить ему. Понять, почему он выбрал неправильную армию. Может, действительно не всё потеряно. В конце концов он ко мне нормально относился».

Чезаре наложил стрелу на тетиву и прицелился в ствол рядом с Владом. Так, чтобы не задеть сидящего парня, а только разбудить и привлечь внимание.

— Они всего лишь развлекались, Влад. Разминали мускулы. Им не нужны были ни деньги, ни товар. Они никому не мстили и ничего не хотели добиться.

— Может, ты чего-то не знаешь. Вдруг среди этих купцов или воинов действительно были… не знаю… кровные враги какие-нибудь…

Чезаре хмыкнул:

— Точно, конечно, никто не узнает. Я рассказываю то, что видел. Оборотни не тронули никого из тех, кто не мог оказать сопротивление. Это было… как спортивное состязание, чтобы самим себе нервы пощекотать, чтобы кровь не застаивалась. Одному из них развлечение стоило жизни. А люди… погибло двадцать шесть человек, а моя кормилица так и не смогла прийти в себя после убийства сына. Через две недели руки на себя наложила, у неё ведь больше никого не было.

По экрану бежали строки цифр, букв и непонятных символов, какие-то формулы, графики, цветные диаграммы стремительно сменяли друг друга. Уставившийся в монитор человек на удивление успевал всё это просматривать и даже время от времени делать пометки в толстом растрёпанном блокноте. Он сидел так в течение нескольких часов, не обращая внимания на затекшую спину. Доктор хотел успеть закончить анализ данных до того, как Генерал позовёт его для отчёта. А Генерал мог потребовать информацию в любую минуту.

Телефон внутренней связи разразился истеричным писком, и Доктор непроизвольно вздрогнул.

— Зараза, надо всё же изменить сигнал, а то заикой стану. Слушаю! — крикнул он в трубку, одновременно тыкая в кнопку на клавиатуре, чтобы остановить поток символов на экране.

Когда в ответ раздался недовольно-нетерпеливый голос начальника, то Доктор ещё сильнее нахмурился. Взглядом он продолжал ощупывать замершую на мониторе кривую, похожую на кардиограмму.

— Дайте мне полчаса. Прямо сейчас? Но, Генерал, чтобы предоставить полную картину, мне необходимо провести углубленное сканирование. Я не вполне уверен в некоторых результатах. Хорошо, я иду.

Закончив разговор, Доктор увеличил график и уставился на одному ему видный зигзаг, как будто вся мудрость тысячелетий заключалась в этой кривой линии.

— Как интересно. Впервые такое вижу…

Опомнился он только через пять минут, когда телефон заверещал с новой силой.

— Ох, чёрт!

Доктор подхватил стопку распечаток и пулей вылетел из кабинета.

Спросонья в голове шумело, а только Влад попробовал приподняться, ещё с закрытыми глазами, правую руку прострелила боль.

— Проклятье! — прошептал он сквозь зубы. Почему-то казалось правильным не издавать громких звуков, не привлекать к себе внимания. Чьего внимания?

Комольцев, так и не вставший с жёсткого ложа, приподнял веки. Вверху над ним колыхался полог из грязно-зелёной ткани — то ли палатка, то ли навес. В голове скрежетнули несмазанные шестерёнки, парень нахмурился, силясь вспомнить, где он и какие события предшествовали засыпанию.

Почему-то перед мысленным взором мелькали невразумительные обрывки: длинные серые коридоры, грязные улочки ночного города, треск автоматных очередей, трупы, распростёртые на асфальте, крики на незнакомом языке. Вспомнился бьющий через край адреналин, когда Влад, очертя голову, кинулся за угол, в неизвестность. Там могли встретить пули, или взрыв, или удар в морду. Но путь впереди оказался свободен. Короткими перебежками — к следующему зданию, полуразвалившемуся и заброшенному, как всё в этих проклятых трущобах. Почему-то рядом никого нет, напарник отстал или, может, уже мёртв. Это неправильно, что Влад не заметил, где потерял своего помощника. Но сейчас главным в жизни кажется добраться до этих руиноподобных стен, где по сведениям разведки засел противник.

«Неужели я всё-таки им попался? — чувствуя холодок в груди, подумал Влад. — Рука болит, значит, ранили. Но почему я не помню, как это произошло? Где я?» Он поднялся с тонкого матрасика, набитого то ли травой, то ли соломой, и осмотрелся. Это оказалась вовсе не палатка, по крайней мере не такая, к каким он привык. Шатёр, вроде уменьшенной копии цирка-шапито. Цвет ткани, сперва показавшийся стандартным хаки, был немного другого оттенка. Под ногами — утоптанная земля, кое-где покрытая чахлыми кустиками травы. Вдоль матерчатых стен ещё несколько таких же спальных мест, как то, на котором проснулся Влад. Сквозь узкую щель около входа падает серый утренний свет.

У Влада в черепной коробке жило ощущение пустоты и беспорядка, хотя непонятно, как можно навести беспорядок в пустоте. Картинки с боевыми действиями резко побледнели и отступили, оставляя только неприятный осадок ночного кошмара. Парень потряс головой, как будто это могло помочь разместить мысли правильно. Не подействовало. Правое плечо действительно было ранено, но вполне профессионально наложенная повязка остановила кровотечение. Никаких вещей в пределах шатра не наблюдалось, ни вещмешка, ни фляги, ни лука с колчаном, ни кинжала. «Стоп! Какой лук? Где мой автомат?!»

Мысленные образы сменились, и вместо городских окраин возник дремучий лиственный лес, сверкание лезвий и плюющиеся огнём шары. Звери и люди. Светловолосая девушка. И снова что-то иное — ярко освещённая комната с белыми стенами, холодная металлическая поверхность под спиной, датчики, прикреплённые к вискам, расплывающееся нечёткое лицо, молодое, со взлохмаченными каштановыми волосами. Маленький фонарик вспыхивает перед глазами. Губы на лице шевелятся:

— Эй, повторный наркоз! Он же ещё в сознании!

Боль, разрывающая мозг в кровавые клочки.

— Наркоз, я сказал!!!

Влад непроизвольно вскрикнул, настолько яркими были воспоминания. «Что же происходит?» В голове крутились три слова, непонятно, к чему относящиеся, неизвестно, откуда взявшиеся: Эксперимент и Город Призраков. Парень, чувствуя себя совершенно разбитым и потерянным, вновь опустился на своё неудобное ложе и сам не заметил, как провалился в сон.

Влад уныло подсчитывал потери: фляга с водой (кстати, а пить-то хочется), ремень (помнил, что использовал его в качестве жгута, но где он сейчас…), кинжал, лук и колчан со стрелами, сигареты, а также кремень с огнивом. Короче, проще перечислить то, что осталось. Своё собственное тело, немного побитое жизнью, но ещё пригодное к использованию. Из одежды — футболка, штаны без ремня и сапоги. Всё. «Негусто, — подумал Влад. — Придётся, видимо, с боем добывать. Правда, с отсутствием сигарет остаётся только смириться».

Следующим посетителем был угрюмого вида солдат с оспинками на щеках, который явился минут через десять после ухода добродушного лекаря. Он буркнул:

— Пойдём!

И Влад, оценив количество оружия, которым был прямо-таки увешан стражник, счёл за лучшее повиноваться без возражений. Оказавшись на улице, парень по привычке внимательно фиксировал всё, что видел, мозг искал возможные пути бегства. Влада окружал обычный военный лагерь, в общем-то мало чем отличавшийся от тех, в каких ему доводилось бывать в своём мире («Ух ты, а я, кажется, начинаю что-то вспоминать про прошлую жизнь!» — обрадовался Комольцев). Десятки полотняных «палаток» вроде той, где он очнулся, костры, над которыми бурлили котелки с чем-то вкусно пахнущим, воины, занимающиеся кто чем. Вели Влада, судя по всему к центру лагеря, потому что шатры становились выше и опрятней, а рядовые солдаты уже не праздно шатались, ели и дремали, а стояли на дежурстве около каждого.

Вот и конечный пункт. Влад приостановился, разглядывая шатёр, на «фасаде» которого золотилась искусная вышивка: на одной стороне полога картинка с необычным сюжетом — чем-то напоминает Георгия Победоносца, только вместо дракона скалится огромный волк, а героический воин пеший, на другой половине — два поднявшихся на дыбы навстречу друг другу единорога. Комольцев не сразу припомнил, где видел подобное, уже когда конвоир подтолкнул парня в плечо, перед глазами всплыло оформление замочной скважины на двери подземного хода. «Может, это герб кардинальский?» Сделав шаг, Влад попал внутрь походной резиденции главнокомандующего.

Шатёр разделялся на минимум две «комнаты» матерчатой перегородкой. Первая половина представляла из себя что-то вроде приёмной. Невысокий столик, накрытый для лёгкой трапезы — бутылка вина, яблоки, хлеб и сыр, деревянный стул с высокой прямой спинкой — для посетителей — и кресло самого главы инквизиции, в котором он и восседал.

Кардинал оказался ещё не старым мужчиной, лет сорока пяти, но уже с изрядно посеребрёнными сединой волосами, с проникающим в душу взглядом тёмных глаз. И в отличие от того же Конрада, лезущего в мысли непосредственно с помощью магии, священник добивался такого эффекта, видимо, просто-напросто большим жизненным опытом. Сразу становилось ясно, такого человека на мякине не проведёшь, так как он столько всего видел и чувствовал, что без труда распознает фальшь.

— Присаживайся, сын мой, — голос инквизитора прозвучал почти приветливо, но при этом фраза воспринималась скорее как приказ, чем как вежливое предложение. Кардинал привык повелевать.

Влад опустился на свободный стул, который вопреки внешнему впечатлению оказался вполне удобным, и выжидательно посмотрел на священника. «Знаю ведь, что я тебе очень нужен. Вот и начинай разговор первым». От вида еды непроизвольно выделилась слюна и слегка заурчало в животе. Глава инквизиции кивнул в сторону столика и сказал:

— Ты, наверное, голоден. Угощайся. И вина налей, с моих виноградников, отличный сорт.

«Угу, а оно отравлено, — подумал Влад, в то же время понимая, что убить его можно тысячей более простых способов, чем портить высококлассный алкоголь ядом. — Ну, значит, какое-нибудь зелье, развязывающее язык, добавлено». Инквизитор мгновенно подметил заминку в поведении пленника и улыбнулся, капельку насмешливо:

— Подозрительный, да?

— Скорее, осторожный.

Это были первые слова, которые Влад произнёс вслух. Кардинал очень внимательно вслушался, точно силясь уловить малейший нюанс произношения. Затем протянул руку и плеснул из бутылки в два бокала, поднял один из них и пригубил напиток, неторопливо закусил кусочком сыра.

Влад последовал примеру инквизитора, потому что ощутил, как желудок свёртывается в трубочку и протестует против голодовки. Вино было в меру терпкое, а сыр таял во рту, как пища небожителей. Хотя, возможно, что парню сейчас и заплесневелая корочка показалась бы райским яством. Однако спокойно насладиться едой ему не дали, кардинал, больше вертевший бокал в руках, чем действительно пивший из него, спросил:

— Как тебя зовут, сын мой?

«А то ты не знаешь?! Чезаре всё должен был сообщить».

— Владислав Комольцев. Можно просто Влад. — Парень подхватил кусочек хлеба и соорудил бутерброд с сыром.

— Позволь представиться, кардинал Гаэтано. Я являюсь главой Святой Палаты, в просторечии именуемой инквизицией. Можешь обращаться ко мне «ваше высокопреосвященство» или «святой отец».

Влад кивнул, принимая информацию к сведению, хотя должность собеседника не являлась для него секретом. Парня подмывало прямо спросить: «Зачем я вам нужен?», но он сдерживался. «Сижу удобно, ем вкусно, разговаривают вежливо. Вот бы и дальше так. Зачем раньше времени любопытство проявлять, сам всё скажет».

Санктификатор в очередной раз подивился, насколько ловко Гаэтано переплетал истину с ложью. Точнее, даже не с ложью… Там преувеличить, здесь сделать ударение, на вон то обратить излишнее внимание, и в итоге неправды в полном смысле слова практически не остаётся, а впечатление у слушающего складывается такое, которое необходимо кардиналу.

«Тут и без моей помощи можно обойтись, — усмехнулся Лоренцо. — Зачем рисковать и пытаться что-то внушить насильно, если монсеньор и так превосходно справляется?»

Но священник всё же продолжал ощущать покалывание в пальцах, держащих чётки. И магия продолжала рождаться помимо воли санктификатора. «Надо начинать уроки у еретиков брать, а то так недолго и совсем контроль над своими способностями потерять».

Доктор, придерживаясь рукой за стену, направлялся на доклад к начальнику. После вторых бессонных суток и сложнейшей работы, требовавшей идеальной ясности в мозгах, он еле передвигал ноги. В голове бродила одна-единственная заблудившаяся мысль — где-то тремя этажами ниже есть комната с кроватью, и этот предмет мебели иногда используется по прямому назначению. Но верилось с трудом, и Доктор гнал навязчивую идею прочь, относя её к области ненаучной фантастики, которую никогда не понимал и не любил.

В кресло для посетителей учёный почти рухнул.

— Кофе? — заботливо предложил Генерал, у которого тоже под нижними веками темнели круги.

— Нет, — отказался молодой человек. — Тошнит уже от него. Воды холодной, если можно.

Генерал плеснул в стакан воды из графина и подвинул Доктору. Тот, вместо того, чтоб отхлебнуть, вылил всё содержимое себе на голову и за шиворот, изрядно забрызгав обивку кресла. Генерал взглянул неодобрительно, но никак не прокомментировал действие.

— Операция прошла успешно. К утру пациент очнётся, и можно будет отправлять.

— Отлично. А как насчёт Комольцева? Вы проверяли, не дала ли трещину блокировка памяти?

— Я посмотрел только что, вроде всё нормально.

Генерал удовлетворённо кивнул:

— Хорошо. Премия вам обеспечена. Свободны. Можете отдыхать.

«Да, недолго они ушами хлопали. Правда, удивительно, что заметил моё присутствие мальчишка. Крепыш-славянин производит впечатление более опытного вояки». Перед Арманом встал вопрос — продолжать делать вид, что его здесь нету, надеясь, что не пойдут проверять, или легализоваться и попробовать договориться миром. Оба варианта имели большие минусы. Скрываться смысла не имело, потому что юноша абсолютно точно указал направление на него, и любое движение в сторону теперь-то наверняка заметят. А если выйти самому, то существует немалый риск нарваться на стрелу, нож или в лучшем случае удар в морду. Был и третий вариант действий — сидеть на месте и ждать, пока разыщут, но это Лерою совсем не нравилось.

Вздохнув, он решил: «Всё равно нужно выяснять, где я, и прочее». Нарочито громко произнёс по-итальянски:

— Я не собираюсь нападать! — и, разведя ветки руками, шагнул на поляну.

В мышцах словно свернулись скрытые пружины, готовые резко бросить тело в сторону, убирая с линии выстрела или удара. Но атаки не последовало. Оба мужчины едва ли не с раскрытыми ртами уставились на пришельца.

Арман, напрягая зрение, сумел различить человеческие фигуры, движущиеся между дубами. Нападающие заученно брали их в кольцо. Ещё пара минут — и сопротивление будет бесполезно. Адреналин в крови вскипел, достигая предельной концентрации. Подобное состояние показалось обычным и… приятным. Течение времени будто бы замедлилось, позволяя Лерою соображать гораздо быстрее, чем обычно, и действовать стремительно. Он прикинул, кто из противников ближе и перекатился в ту сторону, даже не подумав, что так и стрелу поймать недолго. Несколько снарядов действительно метнулись к нему, но цели достигла лишь одна — не вонзилась, а только болезненно ударила в рёбра. Это не остановило бросок Армана, а только придало злости. Француз подсечкой сшиб вражеского солдата на землю, двинул ему кулаком куда-то в лицо и дёрнул из ножен на поясе клинок. Кинжал был непривычным оружием, но сбалансирован идеально, а рукоятка — удобная, с ладными выемками для пальцев — ложилась в ладонь как влитая. Всё это Лерой отметил краем сознания, сказалась любовь к холодному оружию.

Однако применить трофей Арман не успел, от сильного удара в висок перед глазами потемнело, заросли крутнулись в диком хороводе, и француз отключился.