Иногда Лиззи казалось, что Макенна обладает какой-то способностью испортить момент: стоило немного расслабиться, а первым шуточкам коллег проскользнуть между столами, как дверь в кабинет распахнулась, и начальница появилась на пороге. Обвела всех строгим взглядом.

– Лиззи, ты еще здесь? Вижу, у тебя предостаточно времени для сдачи статьи. Может, закончишь до завтра?

– Считай, что меня тут нет. – Девушка вскочила с места. Отсиживаться на работе она не планировала.

Увы, как выяснилось, на Беличий остров Лиззи торопилась зря. Вместо госпожи Хамель пришел посыльный с письмом и просьбой встретиться в другой день: баронесса занемогла. В качестве извинений она передала с письмом список артефактов, которые собиралась представить на аукционе. Шикарный подарок для газеты, «Чистый лист» получил долгожданный эксклюзив и определенный приток читателей – наверняка многим захочется заранее узнать о представляемых на аукционе артефактах.

Августовское солнышко пригревало, возвращаться в контору к ворчащей начальнице совершенно не хотелось. Макенна ясно дала понять, что не желает ее видеть. Стучаться к гадальцу тоже смысла не было: у Лиззи не родилось ни одной идеи, с какой стороны к нему подступиться. Если только осторожно поспрашивать брата, вдруг в полицию поступали жалобы на мошенничество? В любом случае торопиться не стоило, наломать дров она всегда успеет. К тому же внутреннее чутье подсказывало: если не выгорит с гадальцем, можно и аукцион выставить в выгодном свете. Макенна поругается, конечно, но вряд ли лишит ее должности! А раз так, то стоит заняться списком госпожи Хамель.

Лиззи углубилась в тенистую аллею к стоящей в отдалении скамье. Место было достаточно уединенным и спокойным для работы: рядом протекала река, от которой веяло прохладой, с другой стороны росли густые заросли орешника. Сновали вездесущие белки, самая смелая подскочила к Лиззи, надеясь получить орехи. Но у девушки даже семечек с собой не было, и зверек, не дождавшись угощения, унесся прочь.

До скамьи оставалось всего ничего, когда Лиззи заметила плещущуюся в воде яркую тряпку. Поначалу не особо приглядывалась – ну бултыхается что-то, выкинули за ненадобностью, но любопытство взяло верх. Тряпка выглядела слишком новой для мусора и слишком большой для случайно улетевшей косынки. Скорее, она напоминала юбку, пузырем вздувшуюся в воде, но кто в своем уме разденется посреди парка? Как назло, склон был слишком крутой, чтобы спуститься, а сверху разглядеть не получалось. Разве что перебраться вон на тот небольшой уступ и посмотреть оттуда?

До скамьи Лиззи все-таки дошла. Оставила там ридикюль и бумаги и, цепляясь за невысокие деревца и кусты, стала спускаться к реке. Под ногами осыпались песок и мелкие камушки, а коварные корни так и норовили подлезть под каблук. В какой-то момент девушка не удержалась и все-таки заскользила, набирая скорость с каждым шагом. Она попыталась тормозить пятками, ударяя каблуками в землю, но лишь усилила осыпание песка. Ноги скользили по склону, руки бесполезно хватались за тоненькие веточки, лишь обрывая их при такой скорости. Сердце ухнуло и рвануло вверх, забившись где-то в горле: запоздало пришло понимание, что спуск слишком крутой! Перед самым обрывом, ошалев от падения, Лиззи успела уцепиться за тоненькую осину и замерла на одной ноге, другая повисла в воздухе. Стук сердца оглушал, девушка боялась вдохнуть. Не выпуская стволик из рук, Лиззи отступила на шаг и только потом посмотрела вниз.

Омываемые водой острые камни были далеко внизу, и головокружительный вид снова заставил задрожать. Но что еще хуже, в реке, застряв между валунов, лицом вверх лежала девушка. Похоже, ее вынесло на камни течением. Длинные черные волосы колыхались в воде ореолом, а ярко-алое платье – то самое, что привлекло внимание, – намокло от воды. Хотела новость – получай! Не случайно тетушка Вирджиния предупреждала, что любопытство не доведет до добра!

Рука сама метнулась к висящему на шее амулету связи, погладила зеленый камушек на круглой пластинке, нагревая его для вызова.

– Что случилось? – почти сразу откликнулся брат, без надобности Лиззи его не тревожила.

– Кажется, тут по твоей части. Я нашла труп в парке. В реке, – сказала Лиззи почти без эмоций, не в силах отвести взгляд от девушки.

– Где ты? – на мгновение голос прервался, раздался шорох и проклятия.

Похоже, брат что-то уронил со стола. Наверняка подорвался с места, выбегая из своего кабинета.

– На Беличьем острове.

– Ты там одна? Посмотри внимательно.

Лиззи огляделась, но никого живого в округе не увидела.

– Да.

– Хорошо, – в голосе Габриэля послышалось облегчение. – Где тебя искать?

– От центральной дорожки налево до самой реки. В ту сторону одна тропка, не перепутаешь.

– Стой там и никуда не уходи. И не вздумай приближаться к трупу.

Голос оборвался, и Лиззи отпустила погасший амулет.

Подойти к трупу у нее не вышло бы при всем желании. Если только нырять, но речка мелкая и холодная. Стоило бы подняться к скамье, чтобы не нервировать брата своими скалолазными трюками, но Лиззи сама себя загнала в ловушку: при попытке забраться обратно земля осыпалась под ногами, и единственный путь наверх виделся на карачках. «Пожалуй, лучше подожду Габриэля», – решила она, пожалев любимое платье.

Но что произошло с той несчастной, чье тело трепала вода? Оступилась? Спрыгнула от неразделенной любви? Или столкнули? Вопрос брата, нет ли кого-то поблизости, обрел зловещий оттенок. Лиззи еще раз оглядела берег, пытаясь понять, откуда могла упасть пострадавшая, но ничего подозрительного не заметила.

Подобрав юбку, она уселась на нагревшийся камень у самого склона и закрыла глаза, подставляя лицо теплому солнцу. Хотелось выбросить из головы вид мертвого тела, но память услужливо подкидывала неприятную картину. Хорошо бы не убийство, а то одним беспокойным призраком в округе станет больше! Ей вполне хватало тетушки и прадеда, она не жаждала общения с малознакомыми призраками.

– Лиззи, ты где?! Лиззи!

Амулет связи нагрелся, и девушка вскочила с камня. Похоже, брат заметил оставленные на скамье вещи и не на шутку перепугался, не обнаружив поблизости их хозяйки.

– Я тут! – закричала она, запрокидывая голову и пытаясь разглядеть наверху знакомую фигуру, для надежности замахала руками, но ее звонкий голос и без того разнесся по всему парку.

Над обрывом показался Габриэль. В застегнутом наглухо кителе (в летнюю-то жару!) он выглядел солидно, но вся его строгость разлетелась при виде стоящей на уступе сестры.

– Не буду спрашивать, что ты там делаешь! – крикнул он, не торопясь спускаться.

– Жду тебя! Поможешь выбраться?

– А куда я денусь? Держись!

Под ногами взметнулся ветер, и девушку подняло в воздух. Несмотря на абсолютное доверие брату, повиснуть над обрывом без возможности за что-то уцепиться было еще страшнее, чем сидеть на уступе. Зато и вид сверху на парк открывался такой, что дух захватывало.

Как оказалось, снизу вид тоже был неплох.

– Ого! Отлично выглядишь, малышка! – окликнул ее Керн, приятель и коллега брата.

Рыжеватые волосы здоровяка золотились на солнце. Одно время он ухаживал за Лиззи, но после внушения от Габриэля оставил поползновения и теперь ограничивался шуточками. Вот и сегодня не удержался, заметив повисшую над обрывом девушку.

– Юбку придержи, – проворчал Габриэль, и Лиззи запоздало схватилась за подол. – Нашел что-нибудь? – повернулся к ухмылявшемуся приятелю, суровым видом показывая, что тот выбрал не лучшее место и время для шуток.

Керн посерьезнел.

– Мужские и женские следы прямо у обрыва. Но смазанные. Там насыпь поехала, особо не разобрать. Я и заметил-то лишь потому, что в одном месте каблук глубоко в землю ушел. И вот еще… – Он показал найденную там же порванную цепочку с подвеской-клевером.

– А сам труп?

– Внизу, среди камней.

– С уступа лучше видно, – добавила Лиззи, оказавшись на земле.

Не дожидаясь дальнейших объяснений, Керн ловко спрыгнул на ее место. Присвистнул. До камней внизу было далековато. Попытка поднять тело в одиночку не удалась, маг чуть сам не свалился, в последний момент уцепившись за знакомую Лиззи осинку.

– Габриэль, иди на помощь. Тут одному не справиться, – позвал он капитана.

– Иди-иди. Я больше никуда не полезу. Честно. – Поймав выразительный взгляд брата, Лиззи отступила к скамье.

Вовремя она выбралась! Пока сидела на уступе, ветер и шустрые белки разбросали ее черновики. Хорошо, листы не улетели далеко, а то досталось бы ей от Макенны!

Пока Лиззи собирала бумаги, маги внизу развили бурную деятельность. Надо было вытащить тело, не нанеся лишних повреждений, а сильное течение и острые камни изрядно усложняли задачу. И работа с воздушными нитями, которыми маги подхватывали мертвую, осторожно приподнимая над водой, со стороны выглядела ювелирной. Признаться, Лиззи по-хорошему завидовала способностям брата – его магический дар не был бесполезным или пугающим, и родители могли гордиться, рассказывая о достижениях сына.

Наконец тело вытащили из воды, доставили к берегу и уложили на траву.

– Рамолка, от двадцати до двадцати пяти лет. Многочисленные травмы по телу, предположительно полученные после падения в воду. Упала с высоты в тридцать с небольшим ярдов, течением отнесло ниже, ближе к берегу. Видимых следов насилия нет, повреждений от оружия тоже, – перечислил Керн, присев рядом с трупом.

Его крупная фигура почти полностью заслоняла тело. С такого расстояния Лиззи не могла разглядеть лицо убитой, но она и не была уверена, что хочет его запомнить.

– Док подъедет? – Габриэль натянул перчатки и опустился на корточки рядом с коллегой.

– Обещал быть.

– Как закончит, надо будет зайти в общину, узнать, не пропадал ли кто с вечера.

– Вчера еще цирк приехал, там тоже рамолы были, – припомнил Керн и вздохнул: – Не люблю я эту братию, вечно переезжают с места на место!

Габриэль осторожно убрал волосы с лица девушки.

– Зато рамолки красивые, не отнять. Хм, а ведь я ее знаю. Жаль, что так вышло… – Он внезапно замолчал, остановив руку у губ девушки, затем прижал пальцы к шее, где должна была биться жилка. – Да быть не может! – Офицер нахмурился, а руки уже легли на грудь, и их окутало мягкое теплое сияние. – Керн, срочно вызывай целителей! Она жива!

Ответ мага, поверившего коллеге и невероятной удаче, явно не предназначался для женских ушей. Как и последующие слова, сказанные в артефакт связи, когда целители заартачились выезжать сразу.

– Жива? – не утерпела Лиззи, подходя ближе.

Сложно было поверить, что при таком падении можно выжить!

– Не вздумай совать сюда нос, – предупредил Габриэль и не глядя взмахнул рукой.

Лиззи охнула: прямо перед ней вырос воздушный барьер.

– Серьезно? Ты не меня подпустишь? – Она попыталась обойти, но барьер опоясал место до самого обрыва. – Эй, так нечестно!

Удар по прозрачной стене лишь слегка всколыхнул сплетенный в плотные жгуты воздух, а пальцы сразу онемели. Магия не любила постороннего вмешательства.

Девушка бросила раздраженный взгляд на брата и замерла.

Сейчас, когда фигура Керна не заслоняла несчастную, Лиззи узнала ее – бледную, в мокрой одежде и с намокшими длинными волосами. Вот только помнила здоровой и невредимой. Да и как не помнить, если вчера они столкнулись у гадальца в дверях?!

– Малышка? – обеспокоенно пробасил Керн, и наваждение спало. – Не дуйся. Ты же знаешь, Габриэль прав.

– Нет, не прав. Я могу помочь, – с горячностью заявила обоим.

– Чем? – Габриэль даже не повернулся к ней, продолжая лечение. – Ты меня только отвлекаешь. Лиззи, это не детские шалости, я велел тебе не лезть в это дело. Возможно, мисс Марино кто-то пытался убить, и я не хочу, чтобы ты стала следующей жертвой из-за неуемного любопытства. Керн, уведи ее, – попросил непреклонно.

Керн подошел, намереваясь приобнять за плечи, но Лиззи вывернулась из рук.

– Мисс Марино? Откуда ты знаешь, кто она?

Ее фамилия Марино? Лиззи думала, рамолка – любовница гадальца! А выходит, родственница?

– Мне интереснее, откуда ее знаешь ты, – не отвлекаясь от лечения, спросил Габриэль.

– Мы встретились вчера днем, – нехотя призналась сестра.

– И где же?

– У мистера Марино, – добавила она еще тише, догадываясь, что за посещение гадальца брат не похвалит, в плане соблюдения приличий он был дотошнее матери.

– В том самом салоне, на который недавно донос был? – Керн услышал выразительное покашливание Габриэля и поспешно сменил тему. – Рамолы – народ импульсивный. Могли поругаться до смертоубийства, – предположил он.

– В любом случае он ее единственный близкий родственник. Надо с ним связаться, – отозвался брат.

Выбранный для покупки дом впечатлял. Лиззи думала, что это будет небольшой коттедж из тех уютных новостроек, которых в последнее время становилось все больше: в два этажа, с крохотным, прямо под окнами разбитым садиком, широкими окнами и черепичной крышей. Но у жениха оказалось свое представление о комфорте.

Старинный особняк был основательным. В такие принято входить с высоко поднятой головой, надменно кивая вышколенной прислуге. Пожалуй, по размеру он превосходил их собственный дом. А на сад Лиззи и вовсе смотрела с затаенным восторгом. Из-за того, что особняк долгое время стоял без хозяев, когда-то ухоженные кусты роз превратились в дремучие дикие заросли, какие обычно увивали башни принцесс из детских сказок. Стоял удушающе-сладкий запах, над цветками жужжали пчелы.

Правда, кто-то не поленился расчистить дорожку к входу, и пробираться сквозь колючий лабиринт не пришлось.

– Ты же говорил, что выбрал небольшой дом.

– Так и было, – немного виновато откликнулся Остин. – Но утром мама увидела купчую, и…

И решила, что небольшой дом будет недостаточно вместителен для ее оранжереи, – догадалась Лиззи, почти слыша, как рушится карточный домик ее личного счастья. А она так надеялась, что удастся избежать постоянного надзора свекрови!

– Больше никаких сюрпризов? – уточнила потерянным голосом.

– Нет! Только мне пришлось сказать, что переезд был твоей идеей, – признался Остин, вбивая последний гвоздь в крышку ее гроба.

Стоило им выбраться из экипажа, как навстречу поспешно вышел субтильный мужчина с тоненькими черными усиками. У него и глаза были черными, и болтал он непрерывно. Будто жук жужжал. Жу-жу-жу. Жу-жу-жу.

– Мистер Сандерс, вы наконец-то приехали! И сегодня вы не один, а с прекрасной дамой. Госпожа, вы восхитительны! Я сражен в самое сердце! – Он поймал руку Лиззи и прижал ее кисть к губам.

Остин откашлялся и представил мужчину:

– Знакомься, дорогая, это мистер Гейл. Он занимается сделкой по купле-продаже. А это моя невеста, Лизетта Уоллис.

– Невеста? – Гейл на секунду замешкался, отпуская ее руку, но тут же поклонился: – Поздравляю с таким важным событием! Помолвка – это чудесно! Ах, господин Остин, вам надо перенести невесту через порог. Разве вы не знаете, как поступают молодожены?

– Пожалуй, не стоит. – Лиззи отступила от повернувшегося к ней жениха.

Зря волновалась. Он не собирался следовать совету, просто предложил ей локоть.

– Дом готов к осмотру. Проходите, пожалуйста, – продолжая улыбаться, пригласил их Гейл, догадавшись, что влюбленные вовсе не настолько влюблены или стесняются проявления чувств.

«Да тут штат работников нужен, чтобы содержать дом в чистоте!» – поубавила восторг Лиззи, стоило ей оказаться внутри. Особняк требовал капитального ремонта. Но и без него наверняка стоил уйму денег.

Постоянные восторги торговца Лиззи вскоре стала пропускать мимо ушей. А Гейл не умолкал ни на миг. Обратить внимание на архитектуру, на мозаику на окнах, выполненную знаменитым полвека назад художником, не забыть похвалить старинную мебель… Иначе он говорить не умел. Рояль, к слову, был выше всяких похвал, почти не фальшивил.

Гейл, не стесняясь, расписывал дом как безумно выгодное вложение, которое он от сердца отрывает. Уютное местечко, где будет так хорошо вдвоем.

«Или втроем», – мрачно подумала Лиззи, заметив сидящего на ступеньках лестницы призрака. Незримый для большинства, обитатель дома был одет в одни подштанники и с интересом наблюдал за гостями. Лиззи поспешно отвела взгляд, но призрак успел его заметить. Подлетел ближе. У него была неестественно вывернута шея, и, как оказалось, призрак умел крутить ей на сто восемьдесят градусов, на манер совы.

– Ты меня видишь? Ведь видишь же? – пристал он к девушке, мельтеша перед глазами и выгибаясь в разные стороны.

Зрелище было не для слабонервных. Спасибо, не с отрубленной головой под мышкой, но тоже приятного мало!

– Исчезни, пожалуйста, – попросила Лиззи сквозь зубы, когда призрак в самой бесстыжей позе замер в дверях кабинета.

– Вот еще! Знаешь, сколько я не видел таких красавиц? – Он начал загибать пальцы. – Пять лет. Пять лет одиночества, разбавляемых появлением этого болтуна. – Взгляд, брошенный на расхваливавшего дом Гейла, выражал искреннюю тоску. – Не будь злюкой, дай насладиться женской компанией. Погоди! Неужели ты собираешься замуж за этого тюфяка?

– Лизетта? – окликнул ее тот самый «тюфяк», не догадываясь, что его обсуждают.

– Прости, задумалась. – Лиззи закрыла глаза и решительно прошла сквозь призрак, тот, хихикая, последовал за ней.

– Серьезно, подумай над этим браком еще раз! Твой жених дотошный, как моя престарелая бабка. Хотя она, наверное, давно на небесах, мир ее праху, – продолжал трещать дух.

Слушать одновременно и его, и болтливого Гейла было тем еще испытанием.

– Смотрите, здесь два стола. Можно устроить общий кабинет, чтобы вы чаще бывали вместе, – с улыбкой предложил торговец.

В этот момент призрак развалился прямо на столешнице, похлопывая себя по бедру.

– О, общий кабинет, отличная идея! Если решите заниматься здесь любовью, советую выбирать дубовый стол. Он крепкий, не развалится.

– Господи, да замолчи ты! – в сердцах бросила Лиззи.

– Простите, я, наверное, надоел вам своими рассказами, – покаянно произнес Гейл, и Лиззи с досадой поморщилась. Обращалась она вовсе не к нему. – На этом этаже осталась только гостевая спальня. Быть может, хотите осмотреть ее сами? Горничная держит спальни в чистоте, чтобы жильцы могли скорее въехать в дом. Вы осматривайтесь, не торопитесь. А я подожду вас здесь, – залебезил он, и Лиззи почудился в его голосе явный намек.

Призрак противно захихикал, а она вспыхнула и возмутилась, не сдержавшись:

– А почему вы не говорите, что в особняке обитают призраки?

Гейл побледнел и огляделся, будто мог кого-то увидеть.

– П-призраки? – переспросил, заикаясь.

«Один из них прямо перед вами», – чуть не ляпнула Лиззи, но вовремя перехватила предупреждающий взгляд жениха. Остин сжал ей локоть, явно не желая, чтобы она открывала перед посторонними свои способности.

– Лизетта работает в газете и, наверное, слышала какие-то истории об этом доме, – ловко ушел он от скользкой темы.

– Да, поговаривают, здесь произошло убийство, сына хозяина столкнули с лестницы. И с тех пор в полночь по дому слышны странные шорохи и шаги, – подхватила Лиззи.

Врала напропалую, но у Гейла забегали глазки, значит, о призраке все-таки слышал.

– К-какого сына? Отродясь такого не было. И убийства не было. Все врут! Был несчастный случай. Обычный несчастный случай с одним из гостей хозяйки, – замахал он руками, а призрак, прислушивающийся к разговору, расхохотался.

– Неудачная попытка побега от разъяренного рогоносца. Но дело замяли, – подмигнул он Лиззи, приложив прозрачный палец к губам, и – о, ужас! – на секунду напомнил ей Тайлера!

Определенно гадалец плотно засел у нее в голове. Прочь! Надо сосредоточиться на чем-то другом! Например, покопаться в архивах и при возможности выспросить подробности у призрака. Бывшие хозяева давно умерли, родственники разъехались кто куда, и вряд ли господину Аркано будет грозить суд за урон чьей-либо чести и достоинства. Тем более Лиззи просто раскроет правду. И, возможно, эта правда поможет одной заблудшей душе обрести долгожданное упокоение.

– Мисс Уоллис, я поражен вашим журналистским чутьем. Но разве это не интересно? У вашего дома будет такая будоражащая сердце история! – Гейл попробовал перевести разговор в шутку, но покупатели его не поддержали, и торговец с явным сожалением добавил: – Конечно, я готов предоставить скидку за этот досадный инцидент. Репутация многого стоит.

– И сколько же стоит ваша репутация? – заинтересованно уточнил Остин, и мужчины ввязались в торги.

Оставшийся разговор Лиззи, откровенно говоря, прослушала. Во-первых, над ухом продолжил трещать призрак – начиная с непристойностей, которыми он занялся бы с ней прямо здесь, только бестелесное состояние не позволяет, и заканчивая стенаниями о том, как плохо жить одному. Во-вторых, дом продавался вместе с обстановкой, и Лиззи, разглядывая комнаты, хоть и восхищалась убранством, не могла избавиться от ощущения, что придется жить в музее. Красиво, престижно, но неуютно.

– Господин Сандерс, так мы договорились?

Она вернулась к окончанию разговора.

– Я с вами свяжусь, – ответил тот с довольной улыбкой и, предложив невесте локоть, вывел ее из дома.

Обратная дорога показалась отвратительнее, чем весь прошедший день. Остин закопался в какие-то данные Гейлом бумаги, а когда Лиззи попыталась уточнить, что там, мягко осадил, попросив не мешать. «Незачем забивать голову сложными вещами. Тебе и так сегодня досталось, лучше отдохни», – было сказано с такой заботой, что она тотчас ощутила себя надоедливой дурочкой. Но спорить не стала, вспомнив наставления тетушки Вирджинии, любившей приговаривать: «Будешь показывать ум, никогда не выйдешь замуж, мужчинам важно дать почувствовать, что на них весь мир держится. А потом из них, таких храбрых, умных и сильных, веревки вить можно».

Насколько у нее получилось, судить было сложно, но попрощался Остин очень душевно, долго извинялся, что не может остаться на ужин, и поцеловал в щеку на глазах у прислуги. Амелия смотрела на них с восторгом – кажется, собиралась доложить госпоже Уоллис каждую мелочь, а Софи хмурилась. Служанка, заменившая Лиззи няню и подругу в одном лице, прекрасно видела, что девушка чем-то недовольна. Но вмешаться не посмела.

– Устали, госпожа? Заварю вам чай с мелиссой, – только и сказала, когда кэб уехал, а Лиззи зашла в дом.

– В голове шумит, – призналась Лиззи.

От совместной трескотни Гейла и призрака в ушах до сих пор стоял звон.

– Погода еще такая, на грозу. – Софи посмотрела в окно.

Гроза грянула вечером, и имя ей было миссис Сандерс. Будущая свекровь приехала к вечернему чаепитию. Родителей, как назло, не было дома – в качестве извинения за вчерашнюю ночевку на работе отец позвал жену в ресторан, и они до сих пор не вернулись.

– Ничего, так даже лучше, – огорошила ее миссис Сандерс, когда Лиззи предупредила, что в доме одна. – Я хотела поговорить с тобой. – Она прикрыла дверь в гостиную, затем уселась на диван и похлопала рядом с собой. – Садись, – в голосе будущей свекрови прорезались командные нотки.

Лиззи уселась в кресло напротив. Миссис Сандерс улыбалась, но Лиззи ощущала какой-то холодок, напряжение в голосе, и сокращать дистанцию не собиралась.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила с беспокойством.

Если подумать, она много чем могла расстроить будущую родственницу.

– Остин поведал мне, что сегодня случилось. Честно скажу, мне это не нравится. Куда делась разумная и милая девушка, которую приняла наша семья? – миссис Сандерс притворно вздохнула, быстро сложив веер в знак неудовольствия. – Ладно, ты оказалась на месте преступления – неприятно, конечно, но ничего не поделать. Но твоя постоянная болтовня о призраках переходит все границы! Я просила Эмму поговорить с тобой на эту тему, но, видно, без толку!

– Вы просили маму поговорить со мной?

– Естественно. Твое проклятие, Лизетта, это не шутки. Мне приходится мириться с ним и с риском, что оно перейдет к вашим с Остином детям. Но в моем доме я не собираюсь слушать о призраках! – с раздражением заявила миссис Сандерс.

– Вот поэтому мы и собирались переехать в свой дом, – не сдержалась Лиззи.

– Об этом другой разговор. Вы еще слишком молоды, чтобы жить отдельно! Но не уходи от темы. Ты разумная девушка и должна понимать, о чем можно говорить, а где лучше умолчать, – произнесено это было так спокойно, что Лиззи поняла – темы призраков и медиумов под запретом!

Конечно, миссис Сандерс представить не могла, каково это, помимо обычных людей постоянно видеть мертвых, выслушивать их болтовню, пытаясь не выпасть из светской беседы, и при этом сохранять лицо!

Последние мысли Лиззи произнесла вслух. Свекровь не прониклась.

– И что? Они тебе мешают? Это же бестелесные создания! Ты же не разговариваешь с картинами? – Она махнула рукой на пасторальные пейзажи на стене. – Послушай, Лизетта, ты умная девушка, у тебя есть характер. Именно такая нужна Остину, иначе я никогда не одобрила бы ваш брак. Но для начала ты должна стать ему поддержкой. Быть рядом с ним, заботиться о нем, отбросить все свои желания ради мужа!

– А разве супруги не должны быть партнерами? – с вызовом спросила Лиззи.

– Партнерами? – Миссис Сандерс издала смешок. – Ты о вашем глупом договоре? Я все знаю, не делай такое удивленное лицо, – она позволила себе насмешливую улыбку. – Мой сын идет на уступки, позволяет тебе писать статейки для души. Но, Лиззи, не путай хобби и проклятие. Твоя работа – безобидное увлечение, почти как моя оранжерея. А призраки – пятно позора на репутации. Мне не нужна невестка, за которую будет стыдно.

– А вам за меня стыдно?

– Сейчас – да.

Лиззи медленно выдохнула. Надо же, никогда не думала, что мамины замечания сыграют с ней такую шутку. Слышать обвинения от чужого человека было проще, чем от собственной матери! Она расправила плечи и решительно заявила:

– Не думаю, что должна обсуждать с вами свою будущую жизнь.

– Что ты сказала? – Госпожа Сандерс хлопнула веером по ладони.

– У меня есть жених. Мы решим с ним все вопросы. – Лиззи встала с кресла и, подойдя к дверям, распахнула их. – К сожалению, я очень устала. Вам вызвать кэб?

Свекровь, не веря, смотрела на нее, затем нехорошо усмехнулась. И куда делась вся ее доброжелательность?

– Мне нравится твоя дерзость. Хорошо подходит для будущей миссис Сандерс: сила и уверенность, именно такой ты должна быть. Но пока я старшая в нашей семье, остерегись показывать зубки.

– Иначе вы разорвете помолвку?

– И не только. Может, ты не знаешь, но дело твоего отца на грани провала. Никто не верит в железную дорогу. Без крупных вложений его мечта обречена, а найти инвестора не так уж легко. Одно дело помогать тестю Сандерсов, другое – наивному чиновнику Уоллису.

– Я вам не верю! Отца уважают в министерстве. У него все получится, – твердо возразила Лиззи.

– Через моих сына и мужа проходят все счета влиятельных домов. Думаешь, я не видела ваши? Твой отец по уши в долгах. Да и зачем мне лгать? – Улыбка гостьи стала еще шире. Наклонившись к Лиззи, дама закончила доверительным шепотом: – Если хочешь стать миссис Сандерс, будь милой и покладистой девочкой и слушай меня. Надеюсь, я выразилась ясно?

– А вы уверены, что после ваших угроз я захочу ей быть?

– Поживем – увидим.

Аккуратно закрылась дверь, и Лиззи осталась одна.

Вот же… кобра! Девушка с силой впилась ногтями в ладонь, смиряя гнев. Нет уж, не дождется, истерику она устраивать не станет. Влипла по собственной вине, сама и разберется во всем. А для начала узнает, как обстоят дела у отца. И где было ее хваленое журналистское чутье, когда она согласилась на помолвку? Легкое, едва ощутимое касание губ на помолвке было бережным, почти целомудренным. Именно так Лиззи представляла себе их брак: сотрудничество, уважение и понимание. Но с такой свекровью счастье в браке ей не светило.

Кэб довез до трущоб. Стоило выехать с центральных улиц, как карету нещадно затрясло, а при подъезде к подворотням вонь стала такой густой, что Лиззи с непривычки приложила к носу платок.

– Не лучшее время вы для свидания выбрали. Темно уже, и, говорят, труп из канавы недавно вытащили, – заметил возница, пока Лиззи с ним расплачивалась.

Кэб она поймала неподалеку от дома, пряча лицо и надеясь, что одутловатый мужчина не узнает в худощавом пареньке молоденькую девушку. В ответ Лиззи только передернула плечами, стараясь говорить поменьше: имитировать мужской голос было непросто.

– Ну, ваше дело молодое, горячее. Может, вас подождать надо? Если недолго, я подожду, – засмолив сигарку, сказал возница. – Могу посоветовать, куда лучше сходить. К миссис Дорман не заглядывайте, приятель там недавно болячку подцепил. А вот девочки госпожи Ламии чудо как хороши!

– Угу, – понизив голос, согласилась Лиззи и, оставив мелкую монетку задатком, решительно ступила на каменную мостовую.

Сердце предательски екало от каждого шороха, а еще быстрее билось от опасности авантюры, в которую она влезла по собственному желанию. Чтобы узнать правду о случившемся с Роуз Марино, нужны были свидетели. Конечно, летом влюбленные парочки частенько оккупировали Беличий остров, но ночи в Хостфорде были прохладными, а из-за близости реки там кружили комариные полчища. Никакой романтики, когда тебя атакуют алчущие крови насекомые! Но даже куча мошкары оказывалась бессильна перед алкогольными парами дядьки Берри.

Этого субъекта Лиззи знала не понаслышке. Бродяга и пьяница, он обладал удивительным талантом оказываться в неподходящих местах. Зато с охотой сотрудничал с полицией, и не только с ней. Плати деньги – и дядька Берри готов к общению. Дважды или трижды его пытались отправить на тот свет, однако бродяге всякий раз удавалось выкарабкаться. Мистер Аркано частенько выспрашивал у него подробности самых интересных дел, и старый пьянчуга с удовольствием ими делился, за бутылку виски готовый разговаривать часами. Его нисколько не смущало, что беседу вместо Аркано вела молоденькая журналистка. Напротив, женское внимание льстило.

Лиззи свернула с дорожки в переулок, миновала скульптуру булочника, у которого кто-то отломал кусок батона, прошла вдоль искусственной канавы. Болотистая вонь приглушала дымный запах улицы. Темные очертания вывесок изгибались в полумраке, а богатое воображение дорисовывало прячущиеся в тенях человеческие фигуры.

Трущобы девушка не любила, вечерами особенно: чужих здесь не признавали, и не стоило задерживаться, если не хочешь неприятностей. Немного утешало, что с собой был дамский револьвер, как раз на непредвиденный случай.

Монетка, которую Лиззи крутила в руках, нагрелась, пришлось сунуть ее в карман. Все будет в порядке! Конечно, здесь не лучшее место для прогулок, но она поговорит с дядькой Берри и сразу назад!

До «Веселой бочки» оставалось меньше квартала, когда перед Лиззи выросла преграда. Бородатый мужчина в старой пропахшей табаком куртке отлип от стены и шагнул на дорогу. От недоброго предчувствия заныло в груди.

– Паренек, огоньку не найдется? – спросил незнакомец низким прокуренным голосом.

Лиззи мотнула головой, вжала голову в плечи и прошла мимо. Может, зря она о нем плохо подумала. Возвращается человек домой с работы, решил прикурить, а нечем!

Вот только интуиция вопила об опасности. Хотелось припустить, метнуться к бару. Там тоже мало спокойствия, но хотя бы хозяин знакомый, в обиду не даст.

Не успела.

Сзади раздался шорох гравия под сапогами, и на ее плечо опустилась тяжелая рука. Лиззи резко развернули, едва не уронив, и прижали к стене. Здоровяк навис над ней, пахнув парами кислого эля.

– И куда ты торопишься? Невежливо сбегать посреди разговора. Молодежь нынче совсем от рук отбилась, – пробасил он, окидывая ее презрительным взглядом. – По борделям ходит, а старшим никакого уважения. Ты извиняться будешь? Что молчишь? – Толкнул в плечо, но Лиззи сильнее стиснула зубы. Получила подзатыльник, еще тычок, на этот раз едва устояв на ногах. – Чего упрямишься? Или ты немой? На меня смотри, когда с тобой разговариваю! – Лиззи дернули за подбородок, заставив задрать голову, и на лице держащего ее бородача возникло удивление. – Не слишком ли ты смазлив для мальчишки? – протянул он.

Сорванная кепка свалилась куда-то под ноги, и волосы золотым водопадом упали на плечи.

Мужчина присвистнул, от удивления даже отступил на шаг.

– Парнишка-то с секретом оказался. Подзаработать пришла? – Чужая рука потянулась, чтобы дотронуться до волос, и Лиззи отпрянула.

Револьвер лежал в поясной сумке, но его ведь достать надо!

– Не подходите, иначе закричу, – предупредила твердым голосом, открывая кармашек сумки.

Низкий смех прозвучал пугающе и обидно.

– А голосок-то у птички волшебный! Теперь понятно, почему молчала. Ну покричи, я послушаю.

Уговаривать не пришлось. Лиззи глубоко вдохнула и закричала изо всех сил. Долго кричать не получилось. Над головой открылось окно, из него – девушка едва успела отпрыгнуть – вылили ведро грязной воды, следом раздалась отборная ругань. Лиззи резко замолчала, а мужчина расхохотался.

– Развели бардак! Забирайте свою девку и валите в койку! – каркающим голосом посоветовали сверху, и ставни с треском закрылись.

– И то дело, – ухмыльнулся бородач. – Пошли. Да не бойся, я заплачу. – Он сжал локоть Лиззи, и она с силой наступила ему на ногу, жалея, что на ней мужские сапожки, а не женские, с каблуками.

Впрочем, и этого хватило, чтобы ее отпустили. Метнулась в сторону, вытаскивая оружие, и направила его на бородача.

– Еще шаг – и я стреляю, – предупредив дрожащим голосом, взвела курок.

Стрелять ее учил Керн, когда она однажды напросилась с братом на охоту. Кто же знал, что придется применить полученные знания на практике!

– Эй, убери! Это тебе не игрушка. – Бородач нахмурился, не спеша ни приближаться, ни уходить.

Лиззи медленно отступала, пока не уперлась в какую-то преграду.

– Ну-ну, не балуй, – раздался над ухом знакомый голос, и ее окутал резкий запах благовоний.

Револьвер вырвали из рук, а девушка получила ощутимый шлепок по заду.

Лиззи резко обернулась, но не успела и слова сказать, как оказалась тесно прижатой к груди гадальца. Револьвер он сунул себе за пояс, другой рукой продолжая удерживать девушку.

– Отбой, приятель, она со мной.

– А ты кто такой? – с подозрением уставился на него бородач.

– Ее клиент на этот вечер. Девчонка с норовом оказалась и нашу игру с переодеванием восприняла слишком серьезно, – глазом не моргнув соврал Тайлер.

– Непохоже, чтобы она тебе обрадовалась.

– Так кто ж обрадуется? Она у меня револьвер стащила, еще и угрожать им вздумала. Но теперь беглянка поймана, и ее ждет расплата.

Тяжелая ладонь погладила бедро. Лиззи осталось только поблагодарить темноту: в сумерках было не заметно, как покраснело ее лицо.

– Она мне должна.

Тайлер с досадой цокнул языком.

– Моральную компенсацию? Да, некрасиво вышло… Держи, выпей за нас, что ли! – Он кинул империал, и бородач ловко его поймал, покрутил в пальцах, раздумывая. – Приятель, я Ламии честно заплатил за ночь. Ты уж не обессудь, но с девчонкой в другой раз развлечешься, – напористо дожимал Тайлер.

– Ламии, говоришь? И дорого заплатил? – с интересом спросил мужик, не отрывая взгляда от Лиззи.

– Десятку.

– За такую чертовку десятку не жалко. – Бородач кивнул и сжал монету в кулаке. – Пожалуй, загляну на днях, пока не затаскали.

– Ничего не обещаю. Может, она будет не в состоянии работать. – Губы Тайлера оказались у шеи Лиззи, оставляя короткий обжигающий поцелуй.

Со смешком пожелав удачи, бородач развернулся в другую сторону.

– Лучше бы ты была в платье. А то ощущение, что парня обнимаю, – пробормотал Тайлер, поглаживая ее волосы и не спеша выпускать из объятий.

– Он еще не ушел? – буркнула девушка ему в грудь.

– Наблюдает из-за угла. Но уйдет, если я продолжу.

Лиззи охнула, когда ее подхватили под бедра и посадили на стоящий тут же ящик. Лицо гадальца было так близко, что она забыла, как дышать. Губы оказались всего в паре дюймов, и Лиззи не сомневалась, что сейчас он ее поцелует.

Тайлер остановился у самой щеки, и горячее дыхание щекотало, пугало и нервировало одновременно. Хотелось это прекратить, оттолкнуть его. А в голове жужжало, что такой поцелуй она точно не забудет! От испуга и из-за стука сердца Лиззи уже ничего не слышала вокруг.

– Теперь ушел, – прислушавшись к чему-то, сказал гадалец прямо ей в губы и отодвинулся, выпрямляясь.

Сердце все еще колотилось, и Лиззи тихо выдохнула. Ее кольнуло разочарование, и осознание этого встряхнуло похлеще, чем вылитые на голову помои.

– Что, даже пощечину не дашь? – удивился Тайлер.

– Не дам. – Она спрыгнула с ящика и привычно скрутила локоны в небрежный пучок. Руки дрожали, с первого раза собрать волосы не получилось. – Спасибо. Ты очень помог.

– Конечно. Я защитил невинного человека. Если что, я про того бородача, – пояснил мужчина, и улыбка Лиззи стала вымученной.

– Верни револьвер, – попросила сухо.

– Может, обойдемся пощечиной?

Лиззи решительно шагнула к нему, и Тайлер раскинул руки в стороны.

– Хорошо, забирай. – И не шелохнулся, пока Лиззи, стараясь как можно меньше к нему прикасаться, доставала револьвер. И только когда она убрала его в сумку, позволил себе усмешку: – Признайся, тебе не терпелось снова меня обнять.

– Ты!.. – Лиззи вспыхнула, но в этот момент Тайлер поднял упавшую кепку, отряхнул от мелкого сора и нахлобучил ей на голову.

– Благовоспитанным леди не стоит ходить ночью по трущобам. Что ты здесь делаешь? Хотя можешь не отвечать. Мистер Аркано отправился на охоту за сенсацией. А Габриэль, поди, думает, что милая сестричка давно спит в своей постели.

– Это не твое дело.

– Конечно не мое. Зря вмешался. Может, тот бородач рассказал бы тебе очередную эксклюзивную новость. Или ты сама попала бы на первую полосу.

Лиззи помрачнела и отвернулась. Обиднее всего, что Тайлер был прав. Не помоги он, весь город гудел бы о ее позоре. Неважно, пристрелила бы она бородача или сама стала жертвой.

– Идем, помогу тебе поймать кэб. Не хочу читать криминальные хроники с твоим участием, – уже без насмешки сказал гадалец, поймав ее за локоть.

– Не уйду, пока не получу то, за чем пришла. – Девушка упрямо поджала губы.

– У тебя вообще здравый смысл отсутствует?

– Именно так. – Сбросив его руку, она повернулась в сторону «Веселой бочки». – Здесь недалеко. Если так беспокоишься, почему бы нам не пойти вместе? Ты ведь тоже хочешь найти преступника.

– Все верно, я хочу его найти. И поэтому мне некогда за тобой присматривать.

– Ясно. Придется идти одной.

Она успела пройти половину пути, когда ругающийся сквозь зубы и припадающий на одну ногу гадалец догнал ее и пошел рядом. Слова о взбалмошной девчонке, возомнившей себя следователем, Лиззи проигнорировала.

– Не веришь в полицию? – прервала его ворчание.

– Маги не станут долго заниматься этим делом. Вот увидишь, пара дней – и твоего брата попросят о нем забыть.

– Ты не знаешь Габриэля. Он не бросает дела на полпути.

– А ты не знаешь жизни. Спустись со своего розового облака и посмотри на вещи реально. Капитан Уоллис будет заниматься тем, чем скажут, или его вышвырнут со службы, – отрезал мужчина.

– Он сумеет найти преступника.

«А я немного подогрею общественный интерес, чтобы дело не замяли», – закончила про себя Лиззи и решительно толкнула дверь небольшой забегаловки. Веселым в баре было только название: в «Бочке» собирались, чтобы напиться, а не развлечься от души. Да и пить иначе ту бормотуху, что подавал владелец, было невозможно.

Заведение жило обычной ночной жизнью. Полтора десятка видавших жизнь мужиков тянули скверный эль из тяжелых дубовых кружек. В дальнем углу какая-то поэтичная душа старательно терзала плохо настроенную волынку. На появление новеньких в баре отреагировали скупо: кто-то поднял голову от стола, посмотрев в сторону двери, другие мазнули взглядом и, не найдя в гостях ничего примечательного, вернулись к кружкам.

В баре, где дядька Берри, обзаведясь звонкой монеткой, проводил вечера, Лиззи была несколько раз, представляясь помощницей мистера Аркано. И ведь не лгала. Она прекрасно помогала себе найти горячие новости.

– Мисс Уоллис и Тайлер Марино, – заметил их хозяин и по совместительству бармен, протиравший стойку засаленной тряпкой, – не ожидал увидеть вас вместе. Свободных комнат нет. Или вы по делу?

– Дядька Берри не появлялся? – Лиззи уселась на неудобный трехногий табурет, оглядывая залу.

– И уже не появится. Земля ему пухом. – Владелец заведения перекрестился и, поставив перед ними два стакана, плеснул туда какой-то мутной жидкости. – Кокнули его. Буквально пару часов назад из канавы достали. Пейте. За помин души.

Лиззи машинально взяла стакан и сделала глоток. Горло обожгло, она закашлялась, судорожно пытаясь вдохнуть. Похлопывание по спине не помогало.

– Кто? – перехватил инициативу Тайлер, пока девушка переваривала новость и алкоголь.

– Да кто ж разберет. Может, своим не понравилось, что он стукачит. Его пару раз предупреждали, что дружба с полицией до добра не доведет. А может, увидел, что не следует. Пырнули ножом в переулке, как только вернулся, и скинули в канаву. Даже не ограбили, все деньги при нем остались. Ну, на них и помянем, – оптимистично заявил хозяин бара.

– Где этот переулок?

– Через две улицы от бара. Там, наверное, еще кровь не прибрали, найдете. – Бармен наклонился и шепотом уточнил: – Вы ведь для господина Аркано новость готовите? Попросите его про «Бочку» написать. Ну, чтобы реклама была. Я уж в долгу не останусь.

– Обязательно, – пообещал Тайлер, схватил Лиззи за руку и вытащил из бара.

Уже на улице они услышали, как музыкант затянул тоскливый минорный мотив, к которому присоединились голоса пьяниц.

Трактир провожал дядьку Берри в последний путь.

Гадалец вышел неподалеку от главного почтамта, в квартале от салона, и Лиззи какое-то время смотрела ему вслед, задумчиво поглаживая ладонь. Он отпустил ее руку у ворот, а ей до сих пор чудилось чужое тепло!

Короткое «сладких снов» прозвучало так волнующе, что Лиззи растерялась. Тайлер ни капли не ухаживал, только подшучивал, но, может, оттого и хотелось, чтобы он взглянул на нее иначе? С восхищением и трепетом, о которых она столько раз читала в книгах! Впрочем, это было лишь мимолетной грезой. О новой встрече случайные попутчики не договаривались. Тайлер собирался искать преступника, а Лиззи хватило сегодняшних приключений. На громкую новость материала уже было с лихвой, а времени, чтобы ее расписать, почти не оставалось. Тут не до расследований, когда с работы скоро поганой метлой погонят!

Ей тоже пришлось выйти из кэба чуть раньше, но после трущоб идти по центру города, освещенному фонарями, было не страшно. Лиззи проскользнула во двор дома, прошла мимо флигеля, где отдыхала прислуга, и остановилась под своими окнами. Плющ выглядел вполне крепким. Она еще в прошлом году по нему благополучно взбиралась. Уцепилась за растение, подтянулась…

Удар о землю вышел не столько болезненным, сколько обидным. Оглянулась посмотреть, не смеется ли кто-нибудь над ее неуклюжестью, но в саду никого не было. Повторять попытку не рискнула и, потирая поясницу, пошла к черному ходу. К счастью, дверь оказалась не заперта – наверняка умница Софи позаботилась, чтобы Лиззи смогла вернуться! Надо было сразу проверить дверь, а не лезть по плющу напролом.

Боясь зажечь свет, девушка на цыпочках прошла кухню и едва не споткнулась на пороге. Растянувшаяся там кошка, разбуженная самым бесцеремонным образом, издала горестный вопль по отдавленному хвосту, подскочила и грозно зашипела.

– Бланш, прости! Только не выдавай меня, – шепотом попросила Лиззи, подхватив кошку на руки, гладя и пытаясь успокоить. Стиснула зубы, когда та выпустила когти, но терпеливо снесла боль. – Если мама проснется, у нее будут вопросы…

– У меня тоже, – раздался за спиной сонный голос, и яркий свет от зажженного магического огонька ударил по глазам.

У Лиззи будто мокрым пером по позвоночнику провели.

– Папа? – обернулась с испугом.

Чарльз Уоллис стоял в дверях, укутавшись в длинный домашний халат, и подслеповато щурился на свет. Короткие седые волосы взлохмачены, на щеках белела щетина.

– Во что ты одета? – нахмурился он, разглядев наряд дочери. – Это брюки?

– Костюм для верховой езды. – Она одернула подол куртки, но ниже бедер он все равно не опустился.

– Кажется, тот, что я подарил тебе на прошлый день рождения, выглядел несколько иначе.

– Я выросла, пап.

– Я заметил.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Мама давно устроила бы скандал, но отец души не чаял в Лиззи. Она могла расколотить драгоценный сервиз, а он лишь спросил бы, не порезалась ли она осколком. Девушка знала об этом и бессовестно пользовалась.

– И все же повторю вопрос: что ты тут делаешь в такое время? Вернулась со свидания? – Отец смягчился, в его глазах блеснули смешинки.

– Пап, все не так, как ты думаешь…

– А что я могу подумать, если моя дочь появляется дома после полуночи? У тебя появился любимый человек? Ты из-за этого поссорилась с миссис Сандерс?

– Это не свидание было, честно! Я ездила по работе, собирала материалы для газеты.

– А днем это сделать было нельзя?

– Завтра статья уже должна выйти. – Лиззи виновато потупилась.

Бланш, устав сидеть на руках, противно мяукнула, и ее поспешно вернули на пол.

– Как всегда. Готово должно быть вчера. – Чарльз вздохнул и прошел к плите. Бытовые чары он не любил, а тревожить кухарку в такое время было не слишком удобно, тем более что заварить чай себе и дочери он мог и без чужой помощи. – Беги переоденься, пока мама не застала тебя в таком виде, а потом спускайся, поговорим. Расскажешь, во что опять впутался мистер Аркано.

Лиззи кивнула, коротко обняла отца: «Я соскучилась, пап!» – и метнулась в свою комнату.

Мистер Уоллис-старший единственный из семьи знал правду о мистере Аркано. Узнал случайно, такой же ненастной ночью: задержался на работе и по возвращении столкнулся с дочерью в холле. Лиззи в тот раз порядком пропиталась запахом «Бочки» – от куртки воняло дешевым табаком, да еще какой-то пьянчуга срыгнул ей на сапоги. Мистер Уоллис поначалу принял ее за прокравшегося в дом воришку, а признав, с трудом удержался от редкого желания выпороть дочь. Он волновался за нее как никогда в жизни!

Лиззи ничего не стала скрывать. Наверное, и сама испугалась – не того, что отец узнал правду, а своего рискованного поступка. Да и дело мистера Аркано оказалось непростым: читая черновики будущей статьи, мистер Уоллис диву давался, как его скромная девочка смогла добыть такой разоблачающий материал! В то время один чиновник активно продвигался по карьерной лестнице, и все удивлялись, как ему удается так быстро расти в чинах. Судя по найденным доказательствам, отнюдь не честным трудом: в ход шли взятки и запугивание коллег.

Препятствовать журналисткой карьере дочери мистер Уоллис не стал. Он не признавался, но гордился тем, что Лиззи достигла высот и взяла на себя первую полосу. Иногда даже прикрывал дочь, если той надо было срочно отлучиться, а миссис Уоллис не выпускала ее из виду.

Вот и сейчас, узнав, что Лиззи уходила из-за газеты, он смягчился. По кухне поплыл аромат бергамота – пока дочь отсутствовала, мистер Уоллис заварил чай, выставил на стол фарфоровую тарелочку с ее любимым миндальным печеньем. Бланш разлеглась на руках хозяина, громко мурлыча от почесывания за ухом.

Лиззи уселась напротив отца, поджав под себя ноги, подвинула к себе молочник и чашку с чаем. Несмотря на вечную занятость на работе и то, что они почти никогда не сидели за одним столом, отец удивительно хорошо знал ее пристрастия.

– Расследуешь убийство вместе с братом? – как ни в чем не бывало спросил он.

– Как ты догадался?

– Габриэль работал допоздна, запершись в кабинете вместе с Керном. Еле разогнал их, а то бы до утра просидели. Кстати, Керн остановился у нас в гостевой комнате, так что веди себя прилично.

– А когда я вела себя иначе? – Лиззи надкусила печенье, но поймала насмешливый взгляд отца и виновато опустила взгляд. – Поняла, буду паинькой.

– Умница. А теперь рассказывай все в деталях. Во что ты опять ввязалась?

Лиззи начала со своего визита к гадальцу. Рассказала о задании Макенны копнуть под салон, припомнила, что именно там впервые встретила Роуз. Поведение их главного редактора удивило мистера Уоллиса.

– Такое ощущение, что рамол наступил какой-то высокопоставленной шишке на больную мозоль, – заметил он.

– Скорее уж наставил рога, – хмыкнула Лиззи. – Ходят слухи, что он в любимчиках у жены мэра.

– Будь осторожнее. Выглядит как попытка отомстить. Ты уверена, что этот гадалец – обманщик?

– Призраков он точно не видит. А насчет остального… – Лиззи вспомнила, как Марино защитил ее и с каким вниманием отнесся к Берри. – Если честно, он не кажется таким уж плохим.

– Тогда не стоит спешить со статьей. Убедись, что пишешь правду.

– Знаю. Но Макенна меня живьем съест, – призналась Лиззи, и отец потрепал ее по макушке.

Сами не заметили, как за разговорами выпили весь чай, пришлось снова кипятить воду. Продолжая рассказ, Лиззи как раз дошла до своего похода в трущобы, когда дверь на кухню резко открылась и на пороге, кутаясь в шаль, появилась мама.

– Чарльз, куда ты пропал? – сонно спросила она, увидела дочь и нахмурилась. – Я думала, ты спишь.

– Встретились воды попить и заговорились, – приврал отец, подмигнув Лиззи. – Дорогая, идем, поздно уже! – Он встал из-за стола, наклонился к дочери и шепотом добавил: – Остальное расскажешь завтра. Маме ни слова.

После чего приобнял жену за плечи и вывел из кухни. Бланш увязалась за ними.

Чай Лиззи допивала в одиночестве, жалея об одном – она так и не расспросила отца о железной дороге!

Вернувшись в комнату, вытащила чистый лист и окунула перо в чернильницу. «Преступник на свободе! Жертву спасли чудом, свидетель мертв», – вывела заголовок. После разговора с отцом все важные события встали на свои места, и текст легко ложился на бумагу.

Светало. Поставив точку в черновике, Лиззи добрела до постели, раздеваясь на ходу, рухнула на кровать и уснула.

Несколько часов сна явно недостаточно для полноценного отдыха – с горечью осознала журналистка. Когда Софи пришла ее будить, Лиззи едва оторвала голову от мягкой подушки, не взбодрила и холодная вода для умывания. Хотя погода радовала безоблачным небом, а утро – завтраком в кругу семьи. Давненько они не сидели за столом все вместе! Настроение немного поднялось, когда Лиззи заметила, с какой заботой мама подкладывает отцу на тарелку еще один кусочек омлета, а Габриэль с сомнением наблюдает, как Керн добавляет в чашку четвертую ложку сахара. Сладкий кофе… Брр! Как и брат, она такой терпеть не могла!

– Завтраки госпожи Уоллис самые вкусные, – со знанием дела заявил Керн, нацепляя на вилку кусочек хорошо прожаренного бекона.

В отличие от Габриэля, их гость еще не брился, и на подбородке пробивалась рыжая щетина. Керн сидел по-домашнему, с закатанными рукавами, напоминая приехавшего погостить дальнего родственника. Наверное, его можно было признать таковым, учитывая, сколько лет они дружили с Габриэлем.

– Ты мне льстишь. Все приготовленное – заслуга нашей кухарки, – улыбнулась миссис Уоллис, но было видно, что похвала ей приятна.

– Кухарка сказала, что вы сами колдовали над плитой. Я чувствую запах неповторимой материнской любви. – Керн повел носом, вдыхая аромат свежего хлеба, теплого молока и мяса.

Лиззи, решившись, тоже потянулась за полоской бекона – пустая овсянка до чертиков надоела! Мамин кашель предпочла проигнорировать – при гостях та не станет делать замечания, а после завтрака Лиззи сбежит.

Керн внес непривычное оживление. Обсудил с мистером Уоллисом железную дорогу, похвалил удачный выбор наряда Лиззи – в простеньком белом платье с голубыми полосками она напоминала лицеистку – и даже вскользь затронул помолвку, но, почувствовав охватившую всех неловкость, вовремя свернул тему.

– Габриэль, – толкнул он друга под локоть, – а ты чего такой молчаливый сегодня?

Капитан уронил на белоснежную скатерть кусочек наколотого на вилку помидора и с непроницаемым лицом вернул его себе на тарелку. Керн, заметив расплывшееся пятно, постарался незаметно прикрыть его салфеткой.

– Утром пришло уведомление из участка. Берри нашли мертвым, – пояснил брат.

– Дорогой, я же просила не говорить о смертях за завтраком! – воскликнула миссис Уоллис, и Габриэль, хмыкнув, выразительно посмотрел на друга.

– Нашего Берри? В смысле, осведомителя? – шепотом уточнил тот, наклонившись ближе.

– Да.

– А кто его грохнул?

– Ищут. Свидетелей нет. Съездим, поспрашиваем, но сомневаюсь, что найдем. Сам знаешь, Берри многим был поперек горла. – Габриэль одним глотком допил кофе. – Ешь, пока все не остыло. Кэб скоро подъедет.

Разобрать ставший еще тише шепот Лиззи не смогла. Зато поняла, что пора и честь знать. Пока матушка не припомнила, что неплохо бы помириться с миссис Сандерс. Ее взгляд и без того обещал долгие нотации. Что ж, дочь готова их выслушать. Вечером.

– Спасибо, было очень вкусно. – Она промокнула уголки губ салфеткой и встала, бросив короткий взгляд на отца. – Пап, ты на работу? Подвезешь меня? Нам в одну сторону.

– Если соберешься за десять минут. – Мистер Уоллис посмотрел на часы.

– Я успею. – Пожелав всем приятного аппетита, помчалась наверх и действительно уложилась в обещанное время, рассмешив Керна.

– Без пяти минут госпожа Сандерс, – спросил он с насмешкой, – вам не кажется, что бегать в вашем положении несолидно?

– Иногда пять минут – это очень мало. А иногда – целая жизнь, – с достоинством ответила Лиззи и взяла отца под руку.

Кэб уже ждал их на улице.

– Что ж, целая жизнь – это неплохо, но все же постарайся уложиться в четверть часа. Я попросил кучера ехать помедленнее и жажду услышать окончание твоей истории, – предупредил отец, и девушка продолжила рассказ с того места, где их прервала мама.

– Вот так все и было, – закончила Лиззи.

Кэб доехал до конторы кружным путем и уже несколько минут стоял на обочине, кучер отошел покурить, а они все никак не могли наговориться.

– Пройдоха этот твой гадалец, вот что я скажу! За руки ему держаться надо. Хитер! – крякнул отец, поглаживая усы, и Лиззи покраснела под его внимательным взглядом.

– Он же иначе призраков не видит.

– И в магии слабак, – добавил мистер Уоллис. – Но что не бросил тебя одну – молодец. Познакомишь нас?

– Папа!

– А что такое? С Остином, как понимаю, не складывается, а мама внуков хочет. Тем более у вас с Марино схожая магия, а она поумнее других будет!

Лиззи вздохнула, представив, что скажет мама на предложение заменить жениха. Затем развеселилась – гадалец тоже много чего наговорил бы!

– Ну вот, хоть настроение тебе поднял. – Отец улыбнулся, от глаз побежали морщинки. Потрепал ее по голове. – Не грусти, все образуется. Габриэль обязательно найдет преступника, та девушка – Роуз, я не перепутал? – очнется, а ты…

– А я прокачусь на твоем поезде, – прервала его Лиззи, пока он не ляпнул чего-нибудь еще про их с гадальцем светлое будущее. Хватило с нее одного предсказания! – Пап, а как у тебя на работе? Все хорошо? – удачно ввернула вопрос.

– Все как обычно: сроки поджимают, а делать некому. Но папа у тебя кто?

– Папа – герой, – рассмеялась Лиззи, она любила эти шуточки, понятные только им и навевающие воспоминания о детских забавах.

– Именно. Скажу по секрету – билеты на поезд скоро поступят в продажу. Я уже попросил забронировать вам с мамой лучшие места, – заговорщически шепнул ей мистер Уоллис, и у Лиззи будто камень с души упал.

– Ты ведь дашь мне эксклюзивное интервью?

– Если только ты выпустишь его под своим настоящим именем, – поставил условие отец, и Лиззи не нашла, что возразить.

– Посмотрим. Предложу начальству. – И, пожелав удачного дня, выскочила из кэба.

В «Чистый лист» Лиззи пришла первой. Швейцар, мирный старичок, засыпающий над газетой, открыл ей дверь и тотчас ушел – как подозревала девушка, досыпать. Следом появилась Макенна. Удивленно взглянула на раннюю пташку – Лиззи редко появлялась раньше всех, мельком посмотрела на ее работу, но ничего не сказала. У Лиззи, перепечатывающей на машинке свежую статью, внутри завозился червячок сомнения. Все написанное вдруг стало казаться глупым и несуразным, недостойным появиться в газете.

«Так, мистер Аркано. Давайте-ка соберитесь и показывайте, что сделали! Иначе Адам обойдет вас на раз-два!» – хлопнула себя по щекам Лиззи, забрала листы и решительно направилась к кабинету начальницы. Постучалась и зашла. В воздухе витал аромат крепкого кофе, на столе стояла чашка с недопитым эспрессо. Макенна разбирала оставшуюся с вечера корреспонденцию и даже голову не повернула к вошедшей.

– Я подготовила статью.

– Хорошо. Положи на стол и иди, – коротко бросила редактор, не отрывая взгляда от писем. Девушка помедлила, но сделала, как сказали. Она почти вышла, как вслед раздался громкий возглас: – Ты только послушай, они утверждают, что мы перевираем факты!

– О чем ты? – Лиззи обернулась.

– Очередной взяточник решил обелить свое имя, выставив нас дураками! Ничего, если мэр будет на нашей стороне, никто не посмеет писать такие пасквили.

– Зато нас обвинят в излишней предвзятости. Прости, – Лиззи слишком поздно прикусила язык, но в кои-то веки Макенна не разозлилась.

Вместо этого взяла ее статью, вчиталась.

– Ты решила добить меня и не писать про гадальца? – спросила спустя минуту.

– Я написала. На второй странице…

– «Кузен чудом выжившей девушки – известный в Хостфорде гадалец Тайлер Марино». Точка. И это все?

– Это единственная правда на текущий момент. Ты же сама сказала – «Чистый лист» публикует только достоверную информацию. – Лиззи упрямо посмотрела на Макенну, а та неожиданно усмехнулась.

– Что ж. Пусть так. Я возьму это. Для завтрашнего выпуска подойдет. – Она помахала листами. – Но предыдущее задание с тебя не снимаю. Раскопай про салон гадальца все что сможешь. Ты же справишься?

Лиззи быстро закивала, и Макенна махнула ей рукой.

– Вот и умница. Иди работай. – Она внимательнее вчиталась в статью, сразу начав что-то чиркать пером.

Лиззи, не веря, что так удачно сложилось, торопливо вышла из кабинета: не стоило мозолить начальству глаза. Правда, поработать в тишине не удалось. Сначала пришла Нинель, затем ненадолго заскочил Гилберт. Об убитом в трущобе дядьке Берри он уже слышал и спешил на место преступления. Что жё при дневном свете и с многолетним опытом работы Гилберт мог найти незамеченные Лиззи улики.

Постепенно контора оживала. Макенна, задобренная хорошим материалом, сподобилась отправить корректора за сладкими пончиками, и все выдохнули: вчерашняя буря миновала. Когда пришел Адам, вновь опоздав на добрые полчаса, у Лиззи было настолько приподнятое настроение, что она даже не обиделась на его утреннюю шуточку о детях в конторе: лицеистка или нет, а нынешний наряд ей нравился. Она лишь заметила, что лучше выглядеть моложе на пять лет, чем старше – на десять.

Настроение у мужчины было на подъеме ровно до того момента, как он, помахивая папкой с бумагами, зашел к Макенне. А спустя минуту уже стоял перед столом Лиззи. Громко хлопнул ладонями по столешнице и угрожающе навис над девушкой.

– Ты украла мою статью!

– Тише. Мистер Аркано предупреждал, что будет писать о нападении, – спокойно напомнила Лиззи, давая понять, что не стоит рассказывать всем о ее второй личности.

Конечно, некоторые догадывались, кто скрывается под псевдонимом. Та же Нинель давно была в курсе, но болтушка прекрасно знала, о чем можно, а о чем нельзя рассказывать посторонним. А вот поручиться за каждого в газете Лиззи не смогла бы. Для большинства она оставалась миленькой помощницей мистера Аркано – этого было довольно.

Разговоры стихли, коллеги с любопытством посматривали в сторону разрастающегося скандала.

– А я сказал, это мое задание. Я потратил уйму времени, чтобы собрать материал!

– Успокойся. Мы все работаем на общую цель, – окликнул его Гилберт, но зря вмешался – Адам слишком разозлился и уже не мог замолчать.

– Вот именно! Мы работаем. Трудимся, опрашиваем свидетелей. Мне вчера до полуночи пришлось просидеть в рамольской общине, чтобы хоть что-то выяснить об этой недобитой! А этому… мистеру Аркано все достается на блюдечке! – выплюнул он.

– Что ты сказал? – Лиззи тоже вскочила, сжав кулаки.

На блюдечке? Да если бы он знал, как страшно ей ходить в одиночку в трущобы! Рисковать, чтобы оказаться на месте преступления и увидеть то, что не предназначено для взглядов обычных горожан! А он говорит – легко?!

– Разве я не прав? Откуда Аркано узнал о Берри? Информация о нем прошла только утром! Готов поспорить, ты выведала новости у брата и рассказала ему. И как, много успела вытянуть?

– Хватит! – Из кабинета вышла Макенна, устав слушать крики за дверью. – Продолжите спор – оба вспомните, как писать объявления! Адам, хочешь знать, почему я не взяла твою статью? Потому что в ней сопли на кулак намотаны! С каким страданием гадалец смотрел на умирающую кузину и прочие сантименты. Тогда как в статье Аркано подана интрига. Кто преступник? Вот чем зададутся читатели после его статьи, вместо того чтобы жалеть убитого горем Марино!

Лиззи невольно улыбнулась. Тайлер утешения не жаждал, он был слишком деятельным, чтобы поддаться горестным мыслям.

Только Макенна ее улыбку поняла превратно.

– А ты, Лиззи, не радуйся и тоже учти – это первый и последний раз, когда я позволяю Аркано перехватить чужой материал. Научитесь уже работать вместе! Взрослые люди, а ведете себя как дети! – Женщина оглядела притихший зал. – А вы все что застыли? Своей работы мало? Я добавлю.

– Да мы и не смотрим.

– Эй, Гилберт, ты просил чистую бумагу…

Ощущение посторонних взглядов исчезло, и работа закипела с удвоенной силой.

В гости к миссис Хамель гадалец пришел по банальной причине – не хватало денег. Роуз все еще находилась в больнице, ее лечение требовало немалых средств. Финансовое благополучие семьи Марино грозило вылететь в трубу – надо было оплачивать больничные счета и аренду, а запасы таяли как дым.

Предложение баронессы пришлось кстати. Да и задачка выглядела простой – проверить артефакты к аукциону. Тайлер и раньше помогал ей с оценкой и ни разу не подвел, тем более платила госпожа Хамель щедро.

Но когда рядом появлялась Лиззи Уоллис, простая задача превращалась в катастрофу. Конечно, он сам виноват, расслабился рядом с ней и посчитал реакцию артефакта на Лиззи остаточным отголоском защитной магии. На него-то ожерелье никак не отреагировало!

– Ты видишь то же, что и я? Огромного паука, смотрящего на нас голодным взглядом? – дрогнувшим голосом спросила девушка и вцепилась в гадальца мертвой хваткой.

Взбесившийся артефакт – не призрак, и Тайлер прекрасно видел повисшую на толстой паутине в углу угрожающую фигуру в ярд длиной.

– Это черная вдова, магия та же, что от артефакта. Не будем уточнять, какой именно у нее взгляд. Может, ей просто любопытно, – предположил мужчина, медленно отступая. По комнате плыл гнилостный запах мертвечины, то ли фантомный, то ли настоящий – в такой ситуации не разберешься! – Черт, я и не думал, что взбесившийся артефакт выглядит так мерзко. Сколько женщин умерло, прежде чем появилось это?

Тайлер крепко сжал ладонь Лиззи и метнулся за ближайший постамент. Хилая преграда, что уж говорить, один удар мощной лапы мог разнести ее в щепки.

– Пригнись!

Тайлер заставил девушку наклонить голову, и липкая паутина пролетела над ними, размазав по стене белую кляксу, а заодно сбив старинную вазу. Древность с грохотом разлетелась по полу.

Кажется, громкий звук не понравился черной вдове, по крайней мере она перестала беспрерывно нападать. Тварь притихла в углу, изредка издавая неприятный стрекочущий звук. Она умудрилась сорвать одну из гардин и теперь свисала с потолка, наполовину накрытая шторой. До двери от нее было ярдов десять, если сразу не бросится, есть шанс проскочить.

– Убираемся, пока нами не решили перекусить. На счет «три» бежим к двери! – предупредил гадалец. – Раз. Два…

– А как же тварь? Если она вырвется, домочадцам конец!

Охочая до сенсаций журналистка дрожала как осиновый лист и была не рада оказаться в центре событий. И все равно думала о других. Сумасшедшая, но ее подход вызывал уважение.

– Захлопнем дверь, а затем вызовем магов. Три! – резко закончил Тайлер и увлек Лиззи к выходу из зала.

Дверь распахнулась – миссис Хамель поспешила на шум, но, стоило хозяйке дома увидеть летящую в ее сторону тварь и бедлам в комнате, как она с визгом захлопнула створку у них перед носом. В тот же миг клейкая масса ударила по замку, запечатывая его. Тайлер едва успел отдернуть руку, а то приклеился бы вместе с ним.

– Вы там живы? Что происходит? – голос миссис Хамель с другой стороны двери и громкий стук только усугубили ситуацию.

Черная вдова побежала к ним. Тайлер схватил ближайший канделябр и обернулся к твари. Драться подсвечником несподручно, но ничего другого рядом не оказалось.

– Пошла прочь! – От легкого прикосновения магии фитиль вспыхнул, и тварь отпрянула от огня.

Ее голова странно задергалась, будто из нее кто-то пытался вылезти, затем проскрежетало:

– Женщина должна умереть.

– Эта женщина? – Тайлер нервно хохотнул, ненавязчиво заслоняя Лиззи собой. – Да она даже не замужем! А ее жених здоров как бык. С чего ей умирать?

– Женщина умрет! Смерть! – закричала тварь, и передние лапы вонзились в дверь в опасной близости от его щеки.

По коже что-то потекло, на пол упали капли крови. Надо же, задело, он и не заметил.

Лиззи охнула и спряталась за ним, став бледнее пресловутых призраков. Разум вопил, что надо послушаться и уходить, но…

Стоило, наверное, сказать что-то пафосное, как бывает в книжках, вот только ничего приличного в голову не лезло. Тайлер замахнулся подсвечником. Острый коготь полетел к нему, грозясь пробить насквозь, со скрежетом ударил о металл, сминая и превращая канделябр в кочергу. Тварь нависла над гадальцем, пытаясь дотянуться лапами и жвалами. Разорвала рубашку, вырисовывая на груди кровавый узор. Ну и тяжелая, зараза! В спине что-то хрустнуло, и мужчина заподозрил, что еще немного, и он переломится пополам.

– Смерть! Смерть! – голос звенел будто отовсюду.

Бум! Что-то ударило в паука и проскакало по полу. Бум! Тайлер пригляделся – Лиззи устроила обстрел туфлями.

Черная вдова медленно повернулась к не вовремя высунувшейся девушке, лапа устремилась к ней, но в этот момент гадалец извернулся и ударил подсвечником прямо в живот твари, откидывая назад. Обломок с хрустом пробил тело.

Теперь паук валялся на спине, подтянув к себе все восемь лап, и из проткнутого брюха фонтаном била прозрачная жидкость. Агония длилась и длилась, тварь пыталась перевернуться, подняться, но сил уже не было. Наконец она дернулась в последний раз и затихла, расползаясь на глазах черным туманом. На пол, на то место, где лежала черная вдова, упало ожерелье.

Тайлер не спешил опускать свое грозное оружие, но чудище больше не появилось.

– Проклятие снято? – с подозрением спросила Лиззи.

– Похоже… – Он отпустил ее ладонь, сдернул шейный платок и поднял ожерелье с пола, не рискуя прикасаться к нему голой рукой. Магией от него больше не разило. Это была красивая и совершенно безопасная драгоценность с жутковатой историей. – Чтоб я еще раз согласился проверять артефакты!.. Как думаешь, потусторонняя тварь могла меня чем-то заразить? – Мужчина не по-джентльменски плюнул на носовой платок и, глядя в грани зеркальной шкатулки, протер ранку на щеке.

– Запросто. Трупным ядом, например. – Его рука дрогнула в ответ на беззаботные слова, и Лиззи закончила: – Протирай дальше, не стесняйся. Ты же решил разнести заразу, чтоб наверняка. – Девушка оказалась рядом, в пику своим словам отвела его руку и прижала белоснежный платок к щеке, затем быстро расстегнула верхние пуговицы рубашки, разглядывая длинные, но неглубокие царапины от паучьих когтей. – Надо обработать рану. Ничего страшного, ссадины поверхностные, но их полно. Если попадет инфекция… это уже не шутка. – Она оправила на нем рубашку и отступила. – Ты действительно был готов за меня умереть? – спросила неожиданно тихо.

Тайлер хотел съязвить, но поймал виноватый и внимательный взгляд и промолчал. Только этого не хватало – стать героем девичьих грез! Нет, в другой раз было бы грех не воспользоваться ситуацией, но не сейчас, когда ссадины горят, а в позвоночник будто спицу вогнали!

– Если хочешь поблагодарить меня, давай позже. Уверен, лечение я заслужил не меньше поцелуя прекрасной дамы, – криво ухмыльнулся Тайлер, силясь не обращать внимания на ободранные ладони и боль в ребрах.

– Паяц! Держи платок, я позову кого-нибудь.

Но сбегать за помощью она не успела. За дверью раздался топот. Клейкая субстанция, удерживающая дверь, исчезла вместе с пауком, и створка резко распахнулась. В гостиную влетел дворецкий, нелепо размахивая револьвером. Было видно, что он спешил, взлохмаченные седые волосы прилипли ко лбу. «Даже с предохранителя не снял», – отметил Тайлер.

– А где тварь? – задыхаясь, спросил Бастиан.

– Сдохла, – лаконично ответил гадалец, застегивая пуговки рубашки. – Вместе с проклятием. Миссис Хамель, можете заходить, теперь здесь безопасно! – крикнул он, заметив кусочек желтого платья в коридоре.

Та зашла с опаской, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

– Вы уверены, что та тварь умерла?

– Да. На одном из артефактов сработало проклятие, и он взбесился. Я его обезвредил.

– Хорошо! – Женщина осела бы на пол, не подхвати ее дворецкий. – Какая из вещей была проклята?

– Ожерелье черной вдовы.

– Так и знала, что с ним что-то не так! – Она прижала руку к груди, тяжело дыша. Затем увидела кровь и побледнела еще сильнее. – Вы ранены? Как много крови! Бастиан, быстрее вызывай целителя!

– Не стоит. Достаточно чистой воды и бинтов.

Но разве можно остановить взволнованную женщину?

Когда вокруг гадальца образовался маленький хлопочущий ураган из вызванного целителя, дворецкого и смышленой служанки с лекарствами, он вдруг с сожалением подумал, что помощь спутницы, сдобренная едкими комментариями, нравилась ему куда больше. Но за пышными юбками и склонившимися над ним фигурами Лиззи не было видно.

Миссис Хамель выделила журналистке служанку и предложила воспользоваться гостевыми комнатами, чтобы привести себя в порядок.

«Какое чучело! – подумала Лиззи, взглянув на себя в зеркало. – Удивительно, что тварь не сбежала, увидев меня».

Холодная вода немного привела мысли в порядок. Девушка заново собрала волосы в пучок, критически оглядела получившийся результат. Еще немного побрызгала на себя водой и, удостоверившись, что чудовище превратилось в милую особу, вышла из ванной.

Горничная уже ждала под дверью и проводила в крохотную гардеробную. К счастью, одежда кровью заляпана не была, и не пришлось выискивать среди экстравагантных нарядов миссис Хамель свой размер. Зато помощь пригодилась, чтобы перешнуровать корсет и поправить прическу.

– Возьмите, это успокаивающая настойка. – Служанка протянула пахнущий мятой флакон. – Миссис Хамель сказала проследить, чтобы вы выпили до дна. Может быть, принести вина?

– Стакан воды, – попросила Лиззи.

Служанка умчалась выполнять поручение, а девушка присела на диван, обхватив себя руками. Пугающая тварь все еще стояла перед ее глазами, будь она одна, наверняка погибла бы. Одно мгновение, одна ошибка – и ее жизнь могла оборваться! Лиззи заколотило, и она крепко сжала пальцами предплечья, глубоко дыша и стараясь успокоиться.

– С вами в-все хорошо? – раздался от дверей неуверенный голос.

Лиззи подняла голову. На нее с беспокойством смотрел незнакомый блондин, чем-то похожий на принца из сказки: стройный, в нарядном камзоле, с длинными волосами по плечи. На хозяйку дома он не был похож ни капли, разве что любовью к моде.

– Нет. Но я справлюсь, – честно сказала Лиззи, немало удивив ответом.

– Это на вас н-напал артефакт? – Незнакомец подошел ближе.

– Хотите послушать историю?

– Не откажусь. – Он присел на краешек дивана, чтобы не смущать ее близким соседством. – Но я не п-представился, меня з-зовут Даниэль Поул.

– Лизетта Уоллис. А вы случайно не тот знаменитый художник из Мантерры? – Девушка протянула руку, и Даниэль поцеловал воздух над ее кистью.

– Мне льстят ваши слова. Рад з-знакомству. Ваша фамилия тоже з-звучит з-знакомо. Это не ваш отец за-занимается железной дорогой в этом ми-милом городке? – он немного заикался и смущался этого.

– Все верно, – кивнула Лиззи.

В последнее время казалось, что отец готов притащить паровоз домой, так часто он пропадал на работе. Вот и вчера уехал с очередной инспекцией, а обещал вернуться только к концу недели.

– Прекрасно! – с искренней радостью выдохнул мужчина. – Жду не дождусь, когда поедет пе-первый состав. Железная дорога – изобретение века! Добираться сюда на пе-перекладных было ужасно долго.

– Вы не местный?

– Из М-мантерры. Бывали там?

– Не доводилось. – Лиззи вообще редко куда ездила, мама опасалась, что на новом месте они тоже повстречают духов.

– Стоит съездить. У нас за-замечательный воздух, теплые ветра. И море рядом. А какие над морем за-закаты, вы бы видели!..

О родном городе мужчина мог разговаривать часами, его не смутила даже вернувшаяся горничная. Лиззи сначала слушала рассказ с удовольствием, но вскоре заскучала. Прерывать было неловко, а поддерживать разговор не хотелось. Спасло ее появление миссис Хамель.

– Слышу рассказ о Мантерре. Даниэль сел на любимого конька, – хмыкнула хозяйка, заходя в комнату. – Как вижу, вы уже познакомились! Мистер Поул, мы вас потеряли. И вас, Лиззи. Пойдемте, я приказала накрыть небольшой обед. И не отказывайтесь! Вы чудом не пострадали в моем доме, и я хочу хоть немного скрасить неудобства. Что вы пьете, воду? – Она с недоумением посмотрела на ополовиненный стакан. – После пережитого вам нужен напиток покрепче!

За обеденным столом их ждал Тайлер в шелковой рубашке явно с чужого плеча. Лиззи посадили рядом с ним, Даниэля напротив. Миссис Хамель взяла слово:

– Хоть некоторые уже представились, повторюсь. Даниэль Поул, художник-портретист и главная звезда моего аукциона. А это наша юная журналистка Лизетта Уоллис. И Тайлер Марино, он помогает мне с артефактами.

– Ма-марино? Вы маг? – Мистер Поул протянул ему руку.

– Я гадалец, – пояснил рамол, и лицо у художника вытянулось.

К чести, руку он отнимать не стал и пожал, правда, едва заметно сомкнув пальцы.

Слуги споро расставляли фарфоровую посуду на укрытом белоснежной скатертью массивном столе и заносили подносы с едой. Наверное, стресс так повлиял, но Лиззи, которая на аппетит не жаловалась, кусок в горло не лез. Зато Тайлер уплетал за двоих и при этом умудрялся в лицах рассказывать о произошедшем. Миссис Хамель всплескивала руками, охала, а художник с неприкрытым интересом расспрашивал, как выглядел монстр. Раздумывал, как использовать его образ в следующих творениях.

– Ваша милость, а где вы приобрели это ожерелье? – когда удалось вклиниться в разговор, спросила Лиззи. – Я не увидела на нем клейма.

– Выкупила у одной торговки на рынке. Она сказала, что это фамильная драгоценность. Немало запросила, – быстро ответила хозяйка дома. – А что?

– Вы купили у нее только ожерелье?

– Да. И мазь от боли в суставах. В моем возрасте уже тяжело много ходить, – улыбнулась миссис Хамель и добавила: – Я понимаю ваше опасение, но оно напрасно – мистер Марино проверил остальные артефакты, сюрпризов не предвидится. Все забываю спросить – вы обратили внимание на картину для аукциона? – полюбопытствовала она. – Не поверите, еще до начала аукциона ко мне трижды обращались желающие ее купить. Как только узнали, что в аукционе участвует мистер Поул, число участников мероприятия выросло в два раза!

– З-здесь не только моя за-заслуга, – скромно отказался художник. – У вас п-представлены уникальные артефакты. «Страсть» всего лишь оттеняет их.

– Вашу картину сложно не заметить, мистер Поул. Простите за нескромный вопрос, но как вам пришла идея написать такую… удивительную работу? – спросила Лиззи.

– Мне хотелось пе-передать настоящие чувства. Страсть – она как вспышка! Многогранна и необъяснима!

– А мне интересно, как отреагировала модель на свой портрет, – вмешался Тайлер.

– О, не всем дано по-понять искусство. Это моя пе-первая работа из цикла «Чувства». Но я писал ее с особой любовью. – В глазах художника промелькнула ностальгия.

– Лично мне из этого цикла больше всего нравится «Тоска», – вставила миссис Хамель. – Когда смотрю на нее, сразу вспоминаю своего дорогого мужа и счастливое время, когда мы были вместе.

– А над чем вы сейчас работаете? – живо поинтересовалась Лиззи у Поула.

– О, пока н-не работаю. Ищу вдохновение и модель. Кстати, мисс Уоллис, а вы бы не хотели по-попробовать?

– Рисовать? – ужаснулась она.

К рисованию у нее был антиталант. Учителя в институте хватались за голову, когда девушка бралась за краски.

– По-позировать. У вас очень живые глаза. Знаете, есть люди, от которых сложно отвести взгляд, они вызывают эстетическое на-наслаждение, но не более того. А есть те, на кого п-просто п-приятно смотреть. Вы относитесь ко вторым.

– Спасибо. – По крайней мере, он был честен и не стал петь оду красоте, которой особо не наблюдалось. – Но боюсь, мои родители и жених будут против.

– Же-жених? – Брови художника взлетели на лоб, и он с виноватым видом повернулся к Тайлеру. – П-простите, не знал. П-поверьте, все п-прилично. Я рисую только бюст.

– Изображение бюста мисс Уоллис я бы не прочь повесить у себя дома. Правда, лучше нарисованный в традиционной манере, – с веселым видом сказал Тайлер и даже не поморщился, когда острый носок туфли задел его по ноге, лишь подмигнул раскрасневшейся девушке. – Но вы ошиблись.

– Ошибся?

– Мистер Марино не жених Лизетте, – пояснила госпожа Хамель. – Она помолвлена с Остином Сандерсом. Вынуждена признать, его матушка весьма строгих нравов.

– К-как жаль. Но это только по-подтверждает мои слова. На вас хочется смотреть, Лизетта. Так, как смотрит мистер Ма-Марино. – Он с хитринкой бросил взгляд на гадальца.

– И как же я смотрю? – приподнял бровь тот.

– Боюсь, если скажу, это смутит п-присутствующих дам, – уклонился от ответа художник. – Мисс Уоллис, мое п-предложение остается в силе, – добавил он.

– Соглашайся, – заговорщически шепнул Лиззи гадалец. – Уверен, твой бюст привлечет широкое внимание публики.

– По-моему, тебя это заботит больше, чем надо, – так же тихо ответила Лиззи.

Тайлер потянулся за сыром, и пальцы словно невзначай коснулись ее руки, вызвав противоречивые эмоции. Он злил, смущал, но Лиззи хотелось ему нравиться, как никому другому. Ужаснее всего, что он, меняющий любовниц как перчатки, догадывался об охвативших девушку переживаниях. От его улыбочки хотелось одновременно провалиться сквозь землю – или еще раз сказать «спасибо» за понимание.

– Мистер Поул, пусть я не смогу стать для вас музой, но, возможно, вы не будете против интервью? Скажем, завтра пополудни? – Лиззи повернулась к художнику, лишь бы не смотреть на гадальца.

– Для вас я свободен в любое время, – улыбнулся Даниэль. – Если хотите, по-покажу вам свои картины.

– Главное, не показывайте лишнего, – резко заметил Тайлер и иронично добавил, поймав удивленные взгляды: – Как верно заметили, у мисс Уоллис строгая свекровь.

От миссис Хамель Лиззи ушла в приподнятом настроении. Во-первых, у нее была потрясающая новость про вдовье ожерелье, и девушка не сомневалась, что статья найдет отклик, особенно среди ставшего популярным движения суфражисток. Во-вторых, ее ждало эксклюзивное интервью. А там, глядишь, за двумя громкими статьями Макенна забудет о разоблачении гадательного салона!

Жаль, конечно, что повода увидеться с Тайлером больше не появится, не напрашиваться же в больницу к Роуз! Тем более в последнее время там плотно обосновался Габриэль. Брат будет не в восторге, если она продолжит заниматься расследованием.

В контору Лиззи влетела, полная вдохновения и с твердым желанием поработать до глубокого вечера, но вместо привычного оживленного гомона ее встретила гнетущая тишина. Коллеги отводили глаза, не решаясь посмотреть на нее, Нинель и вовсе сидела с покрасневшим носом. Плакала?

– Лизетта, зайди ко мне, – окликнула ее Макенна, и девушка постаралась припомнить, где успела провиниться. Вроде нигде. Да и начальница выглядела скорее озадаченной, чем злой. – Сейчас зайди, – добавила она, прежде чем Лиззи подошла к своему столу.

– Удачи, – шепнула Нинель.

Лиззи заволновалась – Адам выглядел подозрительно довольным, а это не к добру.

– Проходи. – Редактор указала на стул, и Лиззи примостилась на краешек, осторожно уточнив:

– О чем ты хотела поговорить?

– Ты наверняка знаешь, что содержание газеты требует немалых средств. В последнее время конкуренция растет, нам нужно новое оборудование, чтобы выпускать газету быстрее и качественнее, на замену уйдет кругленькая сумма… Поэтому мы по возможности подключаем спонсоров.

– Я в курсе. Как раз была сегодня у госпожи Хамель. Кстати…

– Лиззи, дослушай, пожалуйста. – Начальница так редко обращалась к ней по короткому имени, что девушка умолкла. – К нам сегодня приходила миссис Сандерс. Она предложила очень крупное пожертвование, но с одним условием. Поверь, мне непросто было принять такое решение…

– Я здесь больше не работаю? – с похолодевшим сердцем уточнила Лиззи.

– Мне жаль. – Макенна не стала отрицать или отводить взгляд. – Пойми, я не имею права отказываться от таких денег. К тому же ты все равно скоро выйдешь замуж, родишь детей… Тебе станет не до газеты, а мы потеряем и работника, и спонсора.

Лиззи стиснула зубы, чтобы не разреветься. Она понимала, почему Макенна так поступает. Вот только после подобных новостей она больше не собиралась становиться будущей госпожой Сандерс. Если уж свекровь до свадьбы решила контролировать каждый ее шаг, то что будет в семейной жизни? Нет, надо бежать, пока ее не затянуло в это болото!

– Я пойду собирать вещи? – процедила Лиззи.

– Попроси Нинель помочь. – Макенна вздохнула с явным облегчением. Похоже, боялась, что девушка закатит скандал. – И не волнуйся насчет жалования, заплачу, как за полный месяц.

Деньги волновали Лиззи в последнюю очередь. Конечно, лишиться постоянного, пусть и небольшого дохода было обидно, но не критично. Гораздо сильнее душила злость и обида на собственное бессилие. А еще на Макенну, променявшую год их сотрудничества на новый печатный станок.

– Последний вопрос. Кто станет мистером Аркано? – заранее зная ответ, спросила Лиззи, не могла не спросить.

– Думала, это очевидно. Адам.

Лиззи молча кивнула. Как бы она ни недолюбливала коллегу, статьи он писал хорошие, а значит, имя Аркано окажется в надежных руках.

С самого детства Лиззи не понимала, что с ней не так. Почему другие дети избегают ее, называя странной, а мама так горячо убеждает не рассказывать о призраках? Призраки не желали ей зла, а Лиззи могла им помочь. Хотела помочь. Она так горько плакала, когда ее друг из колодца не смог поговорить со своей бабушкой! Поседевшая от горя женщина принесла цветы на годовщину его смерти и долго смотрела на спокойную воду, беззвучно роняя слезы. Ее внук стоял рядом, только руку протяни, а она не догадывалась! Лиззи догнала его бабушку и вручила букетик полевых цветов – просто чтобы утешить, и опешила, оказавшись в крепких объятиях плачущей навзрыд женщины.

Лиззи не считала себя проклятой. Просто границы ее мира были немного шире. Но мама отчаянно желала избавить дочь от дара, словно тот был каким-то уродством! А выходит, что сама обладала той же способностью?

– Когда мне было семь, и я подружилась с призрачным мальчиком, ты сказала, что я должна это прекратить, – медленно заговорила Лиззи, спускаясь по лестнице. Каждый шаг давался с трудом, идти не хотелось. Если бы она не держалась за перила, до боли сжимая лакированное дерево, то наверняка полетела бы вниз. Сделать бы вид, что ей все приснилось, но себя не обманешь! – А когда я рассказывала о Вирджинии и Альфреде, делилась их советами… – Шаг. Половина лестницы пройдена. Чертовски трудная половина, а ведь впереди еще столько же. – Ты даже слушать не хотела! – Еще шаг. – Ты постоянно твердила, как плохо видеть призраков! А сама? Ты тоже их видишь!

– Милая, послушай, ты заблуждаешься… – Миссис Уоллис протянула к ней руку.

Лиззи отпрянула. Боялась, что рассыплется на осколки, как рассыпался ее мир за пару минут!

– Нет, – замотала головой. В горле застрял комок, и говорить было тяжело, – ничего не хочу слушать. А вы, – с обидой посмотрела на призраков, – все знали и молчали. Я доверяла вам!

Вирджиния виновато опустила глаза.

– Это не наша тайна, – пробормотал прадед.

– Тайна?! Вы врали мне всю жизнь! – Лиззи все-таки сорвалась на крик, наплевав, что их может услышать прислуга. Годами накопленные страхи, непонимание и боль – все выплеснулось в одно мгновение. – Почему? За что вы так со мной?

– Я боялась! – отчаянно воскликнула мама. – Не все принимают магию мертвых как дар! Мой отец отправил свою жену – твою бабушку – в сумасшедший дом, когда узнал о ее способностях. Она зачахла в четырех стенах, а мне не позволяли с ней видеться до самой ее смерти! Отец никогда не любил ее и искал повод, чтобы избавиться. Повод нашелся: разве достойной леди приличествует общаться с призраками? Он и от меня избавился бы, но я быстро научилась притворяться. Никто не знал правды. Я была тихой скромной девочкой, которая не владеет магией. Послушной будущей женой. Едва подвернулся случай, вышла за твоего отца, уехала… Я просто хотела сбежать, а Чарльз был так добр ко мне! Никто никогда не был ко мне так внимателен. И мне стало страшно. Я влюбилась в него, но боялась, что он бросит меня, если узнает правду.

– Отцу плевать на магию мертвых! Ты могла рассказать ему позже, когда родилась я.

Мама истерично рассмеялась.

– Как я могла признаться, что лгала ему столько лет? Доверие – как разбитая чашка: склеить можно, а пить нельзя.

– Ты права. Я теперь тоже не могу тебе верить, – тихо сказала Лиззи и отступила.

Подобрала лежащий у лестницы ридикюль. Ее привычный мир разрушился в одно мгновение, и ей нужно было время, чтобы это принять.

– Лизетта, немедленно вернись! – услышала она, но не остановилась.

Ноги сами вынесли на улицу. Хлопнула входная дверь. Хорошо, Лиззи не успела переодеться в домашнее платье.

И кэб поймала удачно – выскочила на дорогу прямо перед извозчиком, подвозившим соседей.

– Вам куда-то надо, мисс? – окликнул ее тот.

Первую часть фразы – ругань на вылетающих из темноты особ – Лиззи благополучно пропустила мимо ушей.

– Да. В полицейский участок, пожалуйста, – ответила не раздумывая.

Если кто и мог выслушать ее сейчас и помочь, это Габриэль.

Полицейский участок занимал двухэтажное здание бывшей духовной гимназии неподалеку от Соборной площади. Прошлый мэр посчитал, что полиция нужнее, и щедрой рукой отписал недвижимость им. Кто-то из гимназистов, подумав, бросил богословие и присоединился к стражам порядка, другие, скрепя сердце, уехали.

В участок Лиззи всегда заходила с воодушевлением: где, как не здесь, можно было услышать самые горячие новости? Обсуждение расследований, допрос подозреваемых, драки, попытки сбежать и угрозы – журналистке случалось попадать в участок в удачный момент. Иногда на столе лежали улики, могла остаться и фотокарточка преступника. Без изюминки к статье она ни разу не уходила.

Габриэль, зная о неуемном любопытстве сестры, визиты к себе на работу сводил к минимуму и выпроваживал раньше, чем она успевала толком осмотреться. Пару раз вынужденно оставив сестру в своем кабинете, потом ловил ее за руку: она из интереса просматривала папки с подвисшими делами или изучала забытые на столе бумаги.

Но сегодня Лиззи пришла не за сенсацией. Ей просто нужно было увидеть Габриэля и воспользоваться его жилеткой: рядом со старшим братом проблемы волшебным образом становились меньше, и Лиззи находила в себе силы с ними справиться. В приемной дежурил знакомый офицер и, отсалютовав сестре начальника, без вопросов пропустил. Расположение кабинетов она помнила наизусть.

Девушка собиралась броситься к брату в объятия без лишних разговоров и вопросов – поговорить можно и потом, когда закончатся слезы. Увы, Габриэля на месте не оказалось. Вместо него, закинув ноги на стол, в глубоком кресле сидел Керн и лениво листал какие-то заметки. Когда Лиззи зашла, он тотчас принял приличную позу, от резкого движения едва не свалившись.

– Ты не поздно в гости зашла? – откашлявшись, пробасил маг. Воровато стряхнул со стола песок. – Габриэль уже уехал. Сегодня вряд ли вернется. У него остались дела в городе.

Не вернется, значит. Лиззи прикусила губу. Нервы все-таки сдали, и она всхлипнула раз, другой. Сильно ущипнула себя за руку, но боль не отрезвила. Слезы катились по щекам, и их было не остановить.

– Эй, малышка, ты чего? – не на шутку перепугался Керн, только сейчас заметив ее тихие всхлипы.

Она помотала головой, отворачиваясь. Господи, да она сейчас позорно разревется!

Маг вскочил и оказался рядом, придержал за плечи, пытаясь заглянуть ей в лицо, – и плотина рухнула. Лиззи вцепилась в его пиджак, плача громко и отчаянно, как маленькая девочка. Она же не железная! Сколько еще ударов должна сносить с высоко поднятой головой? Спятивший артефакт, увольнение, разрыв помолвки, семейная тайна – не перебор для одного дня?! Для нее это слишком!

Попытки Керна что-то выяснить провалились. Опыта, как вести себя с плачущими девицами, у него было немного. Лиззи даже не слышала его слов, и в конце концов маг махнул рукой, просто похлопывая ее по спине и позволяя выплакаться вдоволь. Наконец всхлипы стали тише, а Лиззи запоздало сообразила, что Керн – не Габриэль, и не обязан терпеть ее истерики. Отстранилась, воровато посмотрев на мокрое пятно на его пиджаке.

– Ну-ка присядь. – Керн довел ее до софы, а сам метнулся к шкафу, вытащил бутылку с виски и плеснул в стакан. – Выпей.

– Я не пью… – попыталась отказаться Лиззи.

– Пей!

Она послушно глотнула. Виски у Габриэля хранился что надо – крепкий, терпкий. Внутри разлилось тепло, и хотя бы трясти перестало.

Керн незаметно смахнул со лба пот.

– А теперь расскажи, что произошло. Тебя кто-то обидел? Твой жених? Или этот гадалец? Да я ему шею сверну, если он тебя хоть пальцем тронул!

– Тайлер тут ни при чем. – Слезы немного подсохли под злым взглядом Керна. – С чего ты вообще о нем вспомнил?

– Нам доложили о сегодняшнем инциденте у Хамель.

– А, это! – Лиззи вдруг осознала, каким далеким кажется сегодняшнее утро. Откровения дня так вымотали ее, что разборки с артефактом выглядели приключением, а не проблемой. – Артефакт оказался проклятым, а Марино помог его утихомирить.

– Тогда в чем дело? Я не помню, чтобы ты хоть раз плакала! Да еще так горько…

Лиззи вдруг поняла, что не может рассказать Керну всю правду. Скелеты ее семьи должны оставаться в шкафу, она не хотела вытаскивать их на всеобщее обозрение.

– Меня уволили с работы, – выбрала другую причину.

Керн знал, как трепетно она относится к своей профессии. Чем не повод для расстройства?

– За что?! – Маг выглядел по-настоящему потрясенным.

– Спроси лучше, из-за кого. Несостоявшаяся свекровь подсуетилась.

– Несостоявшаяся?

– Я разорвала помолвку, – сухо пояснила Лиззи.

Керн присвистнул: рискованное решение, учитывая влияние Сандерсов. При желании они могли довести дело до суда и потребовать компенсацию, а финансовое положение Уоллисов и так было шатким.

– Сандерс тебе изменил? – с надеждой уточнил Керн. Тогда было бы проще – Лиззи осталась бы пострадавшей стороной, и никаких претензий.

– Остин? – Лиззи удивленно взглянула на друга семьи. – Нет, конечно, просто мы не сошлись характерами… Особенно с его матерью.

– Да с ней вообще никто характером не сходится, – пробормотал под нос маг и уже громче добавил: – Госпожа Уоллис разрыву помолвки не рада?

– Она уже заказала мне свадебное платье. Так что сам понимаешь…

– И тебя выгнали из дома?

– Можно и так сказать, – не стала оспаривать Лиззи его ошибочные выводы. Уж больно удачно они сочетались с нежеланием возвращаться к матери. – Поэтому у меня к тебе маленькая просьба…

– Начало уже пугает.

– Я могу здесь заночевать? Обещаю ничего не трогать! Мне и софы довольно, – она постучала ладонью по жесткому сиденью.

– Предлагаешь оставить тебя в участке? В одной комнате с нераскрытыми делами, допросами и уликами?! Прости, но я пока не сошел с ума!

– Не переживай, как журналист никуда не полезу. Я ведь больше не работаю в «Чистом листе».

– Кто ты и что сделала с Лиззи Уоллис? – уставился на нее Керн. – Когда это тебя останавливали препятствия на пути? Ты суешь нос в наши расследования лет с пятнадцати, когда еще ни сном ни духом не ведала о газете! Хочешь сказать, что бросишь свое любимое занятие, потому что кто-то тебя заставил?

– Не в этом дело. Я… – Лиззи вдруг оборвала себя, не став оправдываться. И правда, что-то она раскисла. Ну не работает она в газете, и что с того? Она вполне может быть вольным журналистом. То же интервью с мистером Поулом – разве Макенна его не выкупит? Еще и локти кусать будет, осознав, какого замечательного работника потеряла!

– Вижу, настроение стало лучше, – одобрительно кивнул маг. – Я бы пригласил тебя к себе, но, боюсь, Габриэль мне за это голову открутит. Так что езжай домой. Небольшой скандал с миссис Уоллис переживешь, не съест же она тебя! Вы с Остином не первая пара, которая расходится. К тому же, говоря откровенно, мало кто верил, что у вас сложится.

– Потому что у меня буйный характер?

– Потому что Остин слишком скучный, – сместил акценты маг.

Лиззи улыбнулась сквозь слезы.

– Керн, напомни, почему ты не стал за мной ухаживать?

– Ты очень милая девушка, но у тебя есть существенный недостаток, и это – мой начальник, – шутливо сказал Керн, но глаза оставались серьезными. Он действительно старался помочь по мере возможности: – Вызвать тебе кэб? Или проводить?

– Сама доберусь, спасибо, – отказалась Лиззи, застегнула плащ и выскочила под дождь.

Оглянулась. В кабинете брата горел свет, у окна маячила темная мощная фигура. Все-таки хорошо, что не встретила Габриэля. Он обязательно убедился бы, что сестра поехала домой. А она туда не собиралась!

– Куда едем, госпожа?

– В западный район, на улицу Сухопутной Мили.

Гилберт рассказывал, что по приезде в Хостфорд первое время останавливался в неплохом доходном доме. Цены гуманные, комнаты – чистые, да и кормили неплохо. Лиззи планировала поселиться там на несколько дней. На первое время денег хватало, а дальше…

Что делать дальше, она пока не придумала.

За прошедшую неделю Тайлер стал своим в клинике. Приходил как на работу, в четыре часа после полудня, и просиживал рядом с Роуз до вечера, пока не выгоняли. Держал ее за руку, рассказывал, как прошел день. Его даже уборщицы узнавали и здоровались!

Порой его просили погадать. Сначала целительницы, пытаясь обратить на себя внимание печального рамола. Затем пациенты. Кто-то от скуки, кто-то всерьез надеялся узнать, получится ли выздороветь. Вот и сегодня Тайлер принес колоду и раскинул ее на низеньком столике у кровати больной девушки.

– Мистер Марино, вы правда считаете, что меня ждет долгая и счастливая жизнь? – Тонкие пальцы поймали его за рукав.

Мисс Верди истощила болезнь. Некогда золотые волосы выцвели и теперь напоминали солому, а синие глаза на осунувшемся лице казались особенно большими и выразительными. Голос звучал так тихо, что Тайлеру пришлось наклониться к пациентке.

– Так сказали карты. Отдыхайте, зайду к вам завтра.

Девушка слабо улыбнулась и откинулась на подушки, смежив веки. Короткий разговор ее утомил. Поправив одеяло, чтобы она не замерзла, Тайлер вышел и прикрыл дверь.

– Плохой из тебя гадалец, – окликнул его офицер Уоллис.

Поначалу Тайлеру было не по себе встречаться с ним в стенах больницы, но за последнее время привык.

– День добрый, капитан.

– Зачем ты ей солгал? – Уоллис отлип от стены, догнал Тайлера и подстроился под его шаг. Палаты мисс Верди и Роуз находились в разных концах коридора. – На ней необратимое проклятие, сжигающее изнутри. Она не проживет и двух недель.

– Я знаю о ее диагнозе. И мисс Верди о нем знает. Но ей нужна не правда, а надежда.

– Ты всем говоришь то, что они хотят услышать?

– Тебе – нет.

Временный пропуск – мелкий магический камушек, прикладываемый к дверям, сработал как часы, и дверь открылась. Защиту палаты Роуз не спешили снимать и ежедневно подновляли. Особенно после вышедшей статьи Аркано о возможном убийце. Журналисты пытались пробиться к Роуз по несколько раз на дню, но посещения были запрещены, по крайней мере пока девушка не очнется.

Здесь мало что изменилось за последнюю неделю. Разве что цветы в вазе, сегодня на столике стояли свежие гиацинты. Роуз спала. Ухаживающая за ней сиделка хорошо выполняла свою работу, и Марино в который раз показалось, что кузина просто задремала на часок и вот-вот очнется.

Уоллис зашел следом, и Тайлер покосился на него с недовольством. Офицер взял дурную привычку навещать Роуз, приносил ей цветы, и сегодняшний букет наверняка был от него. Гадалец испытывал самую настоящую братскую ревность. Убедить себя, что капитан просто ждет, когда Роуз очнется, как утверждал сам Уоллис, не удавалось – в конечном счете, мог попросить персонал уведомить об этом! Необязательно приходить лично.

Вдобавок делиться новостями о расследовании капитан не спешил. Ответ на прямой вопрос всегда звучал одинаково: тайна следствия. Тайлер и не надеялся услышать что-либо еще, хотя сам рассказал все, что узнал от Берри. Но сегодня, похоже, был особенный день – Уоллис снизошел до другого ответа.

– Так как ты опекун, я обязан сообщить. Наши маги закончили диагностику. На Роуз было наложено заклятие, легкий приворот, – нехотя поделился капитан.

– Насколько легкий? – напрягся Марино.

Кузина и без того легко влюблялась. Правда, обычно несерьезно.

– В постель прыгнуть не заставит, а вот заинтересованность в человеке вызовет. Если бы не твои слова о магическом воздействии, мы бы не заметили. В принципе, поймай мы умельца за руку, он даже тюремный срок не получил бы. Отделался бы штрафом, – добавил Уоллис после непродолжительной паузы. – Но ввиду произошедших событий…

– Считаешь, это был преступник?

– Я бы проверил. Срок приворота – от силы пара недель. Есть идеи, кто это мог быть?

Тайлер прикусил костяшку пальца. Как раз то время, когда Роуз стала вести себя, как влюбленная кокетка. Он уже пытался найти возлюбленного кузины, но та тщательно оберегала тайну их отношений и не появлялась с ним на публике. Сюрприз хотела сделать, дурочка!

– Ясно, предположений нет, – правильно истолковал его задумчивое молчание Уоллис. – Если что вспомнишь, знаешь, где меня искать. – Он развернулся к дверям, чтобы оставить гадальца наедине с родственницей, но остановился. – Еще один момент. Насчет моей сестры. Я видел доклад о случившемся у баронессы Хамель. За спасение Лиззи спасибо, но лучше держись от нее подальше. Она импульсивна и может перепутать благодарность и влюбленность.

Тайлер глубоко в этом сомневался. Поначалу девушка и ему казалась избалованной особой, вместо кукол играющей в журналистику. Но он ошибся. У нее был сильный характер, она не вела себя как глупая барышня. Даже поступая безрассудно, Лиззи ставила перед собой какую-то цель. Разве она влюбится импульсивно? Скорее он потеряет голову! Сегодня, когда он закрыл ее собой,

многое осознал: например, что хочет защищать Лиззи от опасностей. А в неприятности она влипала с завидным постоянством.

– Не боишься, что откажусь? – внимательно наблюдая за реакцией офицера, спросил гадалец.

– Я не позволю играть со своей сестрой, – помрачнел Уоллис.

– А если я не играю? – уже серьезнее сказал Тайлер.

Уоллис прищурился. Гадалец ненавидел, когда кто-то смотрел на него таким понимающим взглядом!

– Ты мне нравишься, Марино, – неожиданно признался капитан. – Ты предан семье, хорошо ведешь дела. И твоя шпионская сеть весьма неплоха. – Тайлер подавился колким ответом. Не ожидал, что полиция копнет под него так глубоко! – Серьезно, если бы я выбирал между тобой и Сандерсом, выбрал бы тебя. Лиззи было бы легче с тобой. Вы похожи. Не сидите на месте, любите во все совать свой нос. Но давай смотреть на вещи реально – вы из разных миров. Сейчас ты заинтересовал ее как диковинка. А через год или два она возненавидит тебя за то, что ты сломал ее спокойную жизнь.

– Спокойную жизнь? – хмыкнул Тайлер, хотя гораздо сильнее хотелось врезать по самодовольной физиономии собеседника. – Мне кажется, ты плохо знаешь свою сестру. Скорее она Сандерса возненавидит за пресловутое «спокойствие».

Уоллис досадливо сжал зубы.

– Ты меня услышал. – И, не вступая в полемику, вышел из палаты.

«День начался удачно. Не к добру», – подумал Тайлер, бросив взгляд в окно. Начавший накрапывать дождь к обеду превратил Хостфорд в маленький филиал порта. Горожане перебирались по улицам по дощатым настилам, а дети с разбега плюхались в середину луж, несмотря на возмущенное аханье их нянь. Вытаскивая оттуда разбаловавшихся чад, горожанки и сами умудрялись изгваздаться в грязной воде с ног до головы.

Впрочем, не у всех были мрачные лица. Пришедшая с утра посетительница светилась от счастья, у нее был повод для хорошего настроения. По наводке гадальца госпожа Обри нашла у любовницы мужа дорогой сердцу (и кошельку) жемчужный гарнитур и пришла сказать спасибо за проделанную работу. Материальная благодарность, в два раза превысившая изначально оговоренную сумму, стала приятным дополнением к визиту. Вроде бы бери и радуйся, но тревога, гнетущая Тайлера с утра, никуда не делась.

– Мистер Марино, прошу, передайте моему мужу: пусть покоится с миром. Я больше не злюсь на него и надеюсь, что в загробной жизни он дождется меня, а не какую-нибудь вертихвостку, – попросила госпожа Обри, и Тайлер, с недавнего времени уверившийся в существовании призраков, пообещал, что при встрече обязательно скажет.

Миссис Обри продолжала что-то воодушевленно рассказывать, но слушал Марино вполуха. Ему было над чем подумать. Вчера Том принес любопытные известия, за которые пары империалов не было жалко: Уоллисы разорвали помолвку. Разорвали по инициативе Лиззи, явно без одобрения ее родственников. Иначе к чему девушке в тот же день переезжать в доходный дом Фишера? Да и комнату она сняла не самую дорогую. Тайлер заглянул к Фишеру буквально на пару минут, убедиться, что Лиззи удачно устроилась, и по-дружески попросил присмотреть за новой постоялицей. Потом полночи крутился с боку на бок: не напугают ли ее пьющие соседи, не сбежит ли она от тараканов или мышей, которых в доходном доме водилось немало. И даже обрадовался, узнав от вездесущего Тома, что утром Лиззи ушла вместе с братом – решил, что она одумается и вернется домой. Домой-то можно, главное, чтобы не к жениху!

Не успел он проводить миссис Обри, как виновница его тревог появилась на пороге. И кто говорил, что у него нет пророческого дара? Как сердце чуяло, что день предстоит непростой. И все же он был рад ее видеть.

– Погадать? Какое необычное предложение. Еще недавно ты меня убеждала, что не веришь ни одному моему слову, – усмехнулся, стараясь не выглядеть влюбленным дураком, – чувствовал он себя именно так.

– Все ошибаются, – откликнулась девушка. Пальцы нервно дернули завязку плаща – только туже завязала. – А на другого человека погадать можно?

– Можно, – протянул гадалец, не ожидая такого ответа. Понял, что слишком пристально следит за ее руками, и, шагнув навстречу, перехватил кисти. Раньше он не замечал, какие они тонкие и хрупкие. У него тоже были худые запястья, но, как ни погляди, все равно шире ее раза в два. – Погоди, у тебя пальцы замерзли. Я сам развяжу. – Он ловко распутал завязки и помог ей снять плащ. – Что будешь? Чай? Кофе?

– Ничего не буду. Я по делу.

– Значит, чай.

Тайлер развернул ее в сторону кухни, исподволь любуясь обтянутой в строгое платье фигурой. Лиззи поначалу растерялась от его самоуправства, потом остановилась. В глазах появился знакомый решительный блеск, и она упрямо поджала губы.

– Без шуток. Мне действительно нужна информация.

– Не сомневаюсь, иначе ты не пришла бы «погадать», – с долей разочарования признал Тайлер. Было приятно, что он может быть полезен, и все же предпочел бы видеть ее у себя дома не только как заказчицу. – Для начала тебе надо успокоиться. У тебя руки дрожат. Даже когда на нас напала черная вдова, ты так не волновалась.

Он отодвинул стул, приглашая присесть, поставил на стол тарелку с порезанным ореховым кексом, а сам занялся заваркой. Сладковато-пряный запах поплыл по кухне. Ароматный состав с бергамотом подарил Роуз один из ее богатых поклонников, и таким чаем не стыдно было угостить знатных гостей.

Когда перед Лиззи появилась чашка чая, девушка успела раскрошить кусок кекса на тарелке, о чем-то размышляя и отщипывая по крошке. Ее беспокойство невольно передалось и Тайлеру: что случилось у обычно невозмутимой журналистки, раз она позабыла манеры?

– Итак, по кому нужна информация? – Он уселся напротив, не скрываясь, разглядывая гостью.

– По нашему мэру, мистеру Бастеру. Хочу узнать, с кем он заводил интрижки и чем они закончились. – Лиззи обратила внимание, во что превратила кекс, и поспешно отдернула руки.

– Для него – ничем плохим. Он до сих пор женат. Пока.

Закон парных случаев… Еще недавно этот же вопрос яро интересовал Хелену Бастер. Жена мэра тоже пришла «погадать», а на деле хотела подать на развод и собирала подтверждения измен. Долго искать не пришлось. Не сказать, что мэр скрывался, – чтобы миссис Бастер могла развестись и отсудить себе часть имущества, доказательств с лихвой хватало, Тайлер их нашел. Правда, насколько он знал, бракоразводный процесс госпожа Бастер еще не начала и на днях как раз ждала гадальца в гости с последними новостями и материалами, осталось только договориться о встрече.

– Меня больше интересует, что стало с его любовницами, – пояснила свой вопрос Лиззи и, вытащив из кармана пачку свернутых листков, разложила на столе. – Посмотри, эти портреты мистер Поул нарисовал мэру вместе с десятком других. На всех изображены молоденькие девушки. И я подозреваю, мэр со многими из них крутил романы.

– Хм, ее я знаю. Клэр Кэрролл, дочь мелкого чиновника и начинающая актриса, – перебирая рисунки, припомнил Тайлер одну из девушек. – Она действительно бывшая любовница Бастера. Поправила за его счет свое финансовое положение и уехала в другой город. Эту вижу впервые. О, мисс Дойл. Раньше была у меня частой гостьей, искала свою любовь…

На последнем рисунке лицо гадальца побледнело: смеющаяся Роуз на портрете выглядела как живая. Судя по проставленной карандашом дате, набросок был сделан за пару дней до нападения.

– Ерунда какая. Не стала бы Роуз в своем уме связываться с мэром, – покачал головой Тайлер. – Она его терпеть не могла!

– А если ее заставили? Могли пригрозить или подкупить… Ее ведь проверили на заклятия? Помнишь, Берри видел какую-то вспышку.

– На ней был приворот, но слабенький. – Сразу как-то не сообразив, гадалец помрачнел. – Допустим, она заинтересовалась мэром из-за магии. Но не настолько, чтобы стать его любовницей!

– Может, поэтому и столкнули, что она отказала? – осторожно предположила Лиззи.

– Это просто домыслы! – Тайлер с досадой отодвинул портрет. Не хотелось верить, что кузину впутали в такую грязную историю! Можно подумать, падения в реку было мало! – Где ты взяла эти наброски? У мистера Поула? Почему бы не расспросить его?

– Я не успела. Он в больнице. Его пытались убить в собственном доме.

– Кому-то настолько не понравилось его творчество?

– Это не смешно. Его пырнули ножом. – Вспомнив о своих почти бесполезных попытках остановить кровь, Лиззи вздрогнула и вытерла вспотевшие ладони об юбку.

Кажется, Тайлер начал понимать, почему гостья выглядит напуганной.

– Ты тоже там была? – уточнил хмуро и сам же пробормотал себе под нос: – Конечно, брала интервью. С тобой все в порядке?

– Как видишь. – Она сжала кулаки, словно пыталась собраться. – Надеюсь, что ошибаюсь насчет мэра, и это действительно неудачное совпадение. Но давай проверим. Ты можешь мне помочь? Я заплачу.

– О плате потом договоримся, я не меньше тебя заинтересован в этом деле.

Мужчина бросил короткий взгляд на портрет улыбающейся кузины и отвернулся. Если Лиззи права, и в деле замешан мэр… Что ж, доказать его вину будет сложнее. Но восторжествует закон или нет, в одном Тайлер был уверен: безнаказанным преступника он не отпустит.

Шут, Императрица и Правосудие, а вместе с ними четверка мечей – казенный дом: больница или тюрьма. Лиззи с любопытством посмотрела на выпавшие карты. В гостиной у Марино она была второй раз. Кто бы подумал, что жизнь так повернется? В прошлый раз он гадал ей на таро, а журналистка планировала разоблачающую статью. Сегодня они оказались на одной стороне. Но стоило зайти в кабинет, пропитанный запахами сандала и лаванды, и время словно повернуло вспять, откатившись на неделю назад: тлели ароматические палочки, приглушенный свет создавал атмосферу священного таинства, на полке скалился череп…

– Раздвинь шторы, пожалуйста, – попросил Тайлер, зайдя в комнату следом за Лиззи.

Он едва удерживал в руках кипу газетных вырезок и записок, балансируя, чтобы они не разлетелись по комнате. Поспешно сгрузил бумаги на стол. Карты были сдвинуты на самый край вместе со стеклянным шаром.

Лиззи отошла к окну, раскрыла тяжелые бархатные портьеры, и в гостиной сразу посветлело. Загадочная атмосфера рассеялась. Обычный дом, обычный мужчина, пусть и в традиционном рамольском наряде. Об их общем вчерашнем приключении напоминали ссадины на его лице и бинты, проступающие сквозь тонкую рубашку.

– Здесь все, что я собрал по любовницам мэра. Имена, замужем или нет, где живут, кем работают. – Тайлер наклонился над столом, демонстрируя по-кошачьи гибкую спину. Кисти повязанного на бедрах пестрого платка мазнули по столешнице. Может, с гаданиями он и лукавил, но с информацией работал на совесть. – Большинство из девушек – аристократки из разорившихся семей или, наоборот, те, что недавно пробились в высший свет и искали благодетеля. У одной, правда, был жених.

– Это все проверенные случаи измены? – спросила Лиззи, хотя понимала, что досужие слухи жене мэра могли пересказать и доброжелательные (или не очень) кумушки.

Гадальца для этого ей нанимать не потребовалось бы.

– За домыслы мне не платят.

Лиззи взяла первую попавшуюся записку и вчиталась в мелкий убористый почерк. Неудачно выбрала – в ней упоминалось романтическое свидание на окраине города. Мэр просил кучера ненадолго оставить их одних, а позже в карете нашли тонкий женский чулок. И хотя никаких подробностей расписано не было, Лиззи покраснела и положила бумажку обратно.

– Тогда понятно, за что мэр тебя невзлюбил, – кашлянула журналистка и пояснила в ответ на приподнятые брови: – Разоблачающая статья о салоне – его заказ.

Тайлер нахмурился, что-то припоминая.

– Неужели тот богатый меценат, вкладывающий в начинающее издание немалые средства, – наш мэр? Значит, на заказ писали? А я думал, «Чистый лист» публикует только правду.

– Спонсоров у газеты немного, приходится идти на уступки, – вынужденно согласилась Лизи, но по привычке бросилась защищать любимое издание. – Однако взятая тема не означает, что Макенна будет публиковать откровенную ложь. Моя статья должна была раскрыть правду о салоне!

– Правду? И какую же правду ты хотела рассказать? – Марино сощурился и, выпрямившись, отодвинулся от стола. Он оказался слишком близко, и под его пристальным взглядом Лиззи стало неуютно. – До сих пор считаешь, что гаданиям нельзя верить?

– А разве не так? Ты предсказывал мне смерть.

– И «смерть» мы пережили, когда спаслись от проклятого артефакта, – парировал он. – С женихом, если верить слухам, у тебя тоже не особо ладится, а сейчас ты просишь меня о помощи. Чем не «поворот судьбы» для того, кто обещал никогда мне не верить? Эту правду ты хотела раскрыть? Тогда я буду рад!

– Ты же сам понимаешь, что это подтасовка, – жалобно возразила Лиззи.

– Докажи, – легко согласился Тайлер. Его голос зазвучал ниже и как-то проникновеннее: – А может, тебе не хватает материала? Я готов дать интервью для вашей газеты в индивидуальном порядке.

Лиззи вспыхнула еще сильнее от бесстыдного взгляда на ее губы, но зеленые глаза при этом оставались холодными, и это отрезвляло. Девушка сглотнула, но вместо того чтобы отодвинуться, сделала шаг навстречу, оказавшись нос к носу с хозяином.

– Готов? Тогда тебе придется постараться… для Адама. Я в «Чистом листе» уже не работаю. – Она поднырнула под его руку и села за стол.

Тайлер издал странный смешок. Комментировать ее заявление не стал, как и побег, но атмосфера поменялась, напряжение ушло. Это ощущалось и в его позе, расслабленной, как за несколько минут до этого, и в том, что он принялся помогать, раскладывая рисунки Даниэля рядом с заметками о каждой девушке.

– А мэр неплох для своего возраста, – нарушила молчание журналистка. – Менял любовниц каждый месяц.

– Ему нет и пятидесяти, – вскользь заметил Тайлер, выхватывая у нее уже прочитанную бумажку и кладя в стопку рядом с собой.

Короткое прикосновение пальцев взволновало Лиззи сильнее, чем недавняя попытка сближения.

– Так и я говорю, почти старик. Как думаешь, их привлекли деньги или его положение? Впрочем, неважно, можешь не отвечать.

Лиззи закопалась в бумаги. Досье гадалец составлял не слишком подробные, больше описывал места и частоту встреч. Но мэр-то, мэр! Мистер Бастер умудрялся заводить интрижки на банкетах, во время посещения приюта, в командировках!..

На последнем досье журналистка нахмурилась и стала лихорадочно перебирать разложенные на столе портреты девушек и заметки Тайлера.

– Вот оно! – воскликнула и показала вырезанное из газеты приглашение на свадьбу.

С фотографии улыбались жених с невестой, ниже стояла дата церемонии. Свадьба должна была случиться на днях.

– Ну я же сказал, чужими невестами он тоже не гнушался. – Марино едва глянул.

– Да нет же! – Лиззи схватила его за рукав, заставляя посмотреть на себя. От резкого движения на мгновение опешили оба, но ойкать и отпускать руку было бы глупо. – Я поняла, что меня так смущало в набросках мистера Поула – я уже видела эту девушку! – затараторила Лиззи, от волнения проглатывая слова. – Неделю назад в газете писали, что в Мантерре невеста незадолго до свадьбы бросилась с моста. Жених и семья были шокированы случившимся. А теперь посмотри на дату портрета! Даниэль нарисовал Аделин за пару недель до ее самоубийства. Получается, мэр заинтересовался девушкой, они встретились, что подтверждается этим любовным посланием, – она потрясла коротенькой запиской, пропахшей мужским одеколоном, – а потом Аделин умерла. Что, если она покончила с собой из-за мэра?

– Не захотела с ним расставаться? Или ее тоже приворожили, как Роуз, а потом заклятие перестало действовать?

– И она не вынесла позора, – закончила за него Лиззи.

Бодрое настроение сошло на нет. Сказанные вслух слова из собранной мозаики расследования превратились в жестокую правду, в которую не хотелось верить. Аделин вынудили стать любовницей незнакомого человека, воспользовались ею и выбросили, когда надоела. Она умерла, но никто не понес наказания.

И не понесет, если они ничего не докажут.

– Нам надо раскрыть это дело, – убежденно сказала Лиззи, с трудом удерживая себя на месте.

В другой раз она бросилась бы к брату, чтобы рассказать о преступлении, но сейчас подозреваемым был глава города. Это вам не мелкий чиновник, которого можно обвинить во взяточничестве. Хотя и с чиновником статья Аркано вызвала бы эффект разорвавшейся бомбы. Нет, если Габриэль возьмется за дело мэра, он добьется, чтобы Лиззи в него и носа не сунула!

Тайлер тоже о чем-то глубоко задумался, покусывая костяшку пальца, но, заметив взгляд гостьи, отдернул руку.

– Надо найти доказательства. Я попробую договориться с миссис Бастер о встрече.

– Или попросим госпожу Хамель представить меня мэру как свою компаньонку? За избавление от черной вдовы она должна нам услугу.

– Предлагаешь рассказать все баронессе? – не на шутку удивился Тайлер.

Конечно, вдова была женщиной авантюрной и не всегда дружила с законом, судя по добытым ею артефактам, но…

– Нет, в детали вдаваться не стоит, – пошла на попятную Лиззи. – Пусть думает, что помогает юной особе… да хотя бы написать эксклюзивную статью!

– Ты же теперь не пишешь, – с иронией припомнил мужчина, прекрасно понимая, что от любимого дела журналистка не отступится.

– Не дождешься, – проворчала Лиззи. – Может, сразу у госпожи Хамель спросим?

Гадалец, не задумываясь, покачал головой.

– У тебя на лбу написано, что ты собираешься обвинить мэра во всех смертных грехах. А баронесса терпеть не может политические интриги. Так что сначала миссис Бастер. Она точно будет на нашей стороне, а если нет, то придется браться за запасной план. Да и слишком рискованно лезть к мэру без подготовки.

Как ни обидно признавать, он был прав. У мистера Бастера имелось много способов заставить их замолчать: от обвинения в клевете, которое он мог направить в суд, до физической расправы. И все же разочарование слишком явно отразилось на лице, потому что гадалец тяжело вздохнул и напористо повторил:

– Давай без геройства. Как бы сильно тебе ни хотелось написать разоблачающую статью или добиться правды – уж не знаю, чего больше, – не действуй в одиночку. Обещаешь?

– Обещаю. – Лиззи кивнула, она и сама не хотела повторить судьбу случайных свидетелей.

Не верилось в такие совпадения: художник оказался на больничной койке, а бездомному пьянице повезло и того меньше. К тому же со статьей она могла не спешить – вряд ли Макенна рискнет напечатать разоблачающий градоначальника материал и лишиться главного спонсора газеты!

Разработать план, как изобличить мэра и не попасться самим, было непросто. Зато подавленность как рукой сняло! Идеи сыпались и отбраковывались одна за другой. Ловить на живца? Воспротивился Тайлер: Лиззи рисковала не только репутацией, но и жизнью. Отвлечь миссис Бастер и пошнырять по дому? Неплохо, но кто гарантирует, что мэр не вернется в самый неподходящий момент. А может, подкупить кого-то из слуг?..

Когда башенные часы неспешно отбили очередной час, девушка вспомнила, что пора возвращаться. Остаться на чай Тайлер не предложил.

Погода за окном не улучшилась. Дождь по-прежнему моросил, ручейки превратились в небольшие речки, местами полностью затопив улицу, и Лиззи подумала, что зря не попросила Габриэля привезти еще и сапожки. Может, догадается? Прыгать по лужам в туфельках – сомнительное удовольствие.

Тайлер вытащил зонт-трость из корзины и открыл дверь на улицу.

– Меня не надо провожать! – быстро выпалила Лиззи, боясь передумать.

Не хотелось объяснять, почему она живет в доходном доме. С другой стороны, когда еще выдастся шанс пройти вместе под одним зонтом плечом к плечу?..

– Я и не собирался. – Марино пожал плечами, возвращая ее с небес на землю. – В больнице скоро начнутся приемные часы. Но, если хочешь, можешь проехаться со мной в кэбе. – Он указал на стоящую в конце улицы карету. – Нам все равно в одну сторону.

– С чего ты взял? – с подозрением сощурилась Лиззи. Гадалец был прав, доходный дом Фишера располагался в той же стороне, что и больница, а ее родной дом – в противоположной. Но она ничего не говорила о переезде! – Следишь за мной?

– Переживаю. – По его тону нельзя было понять, пошутил Тайлер или сказал правду. – Ты ведь разорвала помолвку с Сандерсами. Семья в гневе, тебя лишили наследства и выгнали из дома…

Он раскрыл зонт и вышел на улицу. Дождь продолжал накрапывать, замирая крохотными капельками на черном куполе и тотчас срываясь на землю.

– Никто меня наследства не лишал, а из дома я сама ушла.

Лиззи догнала его и спряталась под зонт. Шутки шутками, но ей было очень любопытно, что за шпионскую сеть развел гадалец, раз быстрее других узнавал новости?

– Бунтуешь, значит? – Он ухмыльнулся, подвинул зонт, чтобы на Лиззи не капало, и оказался возмутительно близко. Свежий запах дождя и терпкий аромат мужского одеколона смешались, создавая в душе странное сочетание тревоги и уюта. – У рамолов бунт лет в пятнадцать проходит.

– А потом?

– Потом мы становимся взрослыми, умудренными жизнью людьми, – с толикой превосходства, за которым скрывалась улыбка, ответил гадалец и галантно открыл перед ней дверцу кэба.

Сам задержался буквально на секунду, что-то сказав прошмыгнувшему мимо мальчишке-газетчику.

«Проходит, как же! У некоторых на всю жизнь остается!» – глядя на Тайлера, подумала девушка, но предпочла промолчать.

Если в «Веселой бочке» пили бедняки – не самое приятное, но достаточно спокойное общество, то в «Красотке Молли» собиралось одно отребье. С вывески посетителям подмигивала безыскусно намалеванная женщина, среди достоинств которой скромность явно не значилась. В большом пропахшем виски и грязью зале договаривались об убийствах, торговали телом и сбывали краденое и контрабанду. Сюда приходили представители теневого мира и те, кто хотел познакомиться с ними поближе, причем вторые частенько тут же прощались с жизнью. Посторонних в «Красотку Молли» пускали неохотно, а на чистеньких городских джентльменов и вовсе смотрели с ненавистью. Не будь Тайлер рамолом, к тому же знакомым с половиной присутствующих, на своих двоих из бара не вышел бы. Впрочем, он не обольщался: в «Красотке Молли» никогда нельзя знать наперед, как пройдет разговор.

– Давненько тебя не было. Кого из девушек позвать, красавец? – обольстительно улыбнулась хозяйка бара, упав обширной грудью на стойку.

За прошедшие полгода мадам пополнела, и на один золотой зуб у нее стало больше.

– Никого. Завязал, – подмигнул ей Тайлер.

Она непритворно охнула и окинула мужчину долгим взглядом, задержавшись ниже пояса.

– А что так, заболел?

– Хуже, влюбился, – признался гадалец, и хозяйка поцокала языком, то ли одобряя, то ли сочувствуя.

Он присел за стойку, приветливо улыбнувшись пьющему виски знакомому.

– Дядюшка Робин, давненько не виделись! Как бизнес, процветает?

Старый рамол с выбритыми висками, аферист и один из основателей «Компании восточных морей», приходился Тайлеру дальним родственником. Некогда выстроенная им финансовая пирамида – и ведь умудрился избежать тюрьмы, старый пройдоха! – позволяла дядюшке без проблем питаться в лучших ресторанах Хостфорда, но он оставался завсегдатаем «Красотки Молли».

– Пошел вон, – невежливо откликнулся Робин, отворачиваясь и одним глотком осушая стакан.

Он старательно делал вид, что встретились они случайно, а не заранее договорились об этом за несколько

дней. Гадалец сделал знак Молли, чтобы долила виски, и присел на свободный табурет у стойки. Перед ним появилась кружка эля – крепкие напитки Тайлер здесь принципиально не брал.

– Что-то неприветливо ты встречаешь любимого родственника.

– Радуйся, что я тебе все кости не переломал, племянничек, – выплюнул Робин.

– Ты на меня злишься? – Умению Тайлера фальшиво удивляться можно было позавидовать.

– А сам как думаешь? Ты что в прошлый раз посоветовал? Гадалец, мать твою… – побагровел Робин. – Крису отстрелили ухо, а я чуть ноги не лишился.

– Ну не лишился же. – Тайлер пожал плечами. Дядюшка отчего-то свято верил, что парень перенял от бабки пророческий дар, и каждый раз перед крупным делом просил разложить карты. Однажды он отказался от выгодной сделки из-за того, что на таро выпала «Разрушенная башня». Хотя в тот раз ему повезло – контрабанду перехватили, а всех участников отправили на каторгу, что только убедило дядюшку Робина в талантах племянника. – Я предупреждал, дело рисковое, но выгодное. И заметь, не прошу процент с прибыли.

– Чего пришел-то? – разом перевел тему Робин.

О деньгах ему лучше было не заикаться.

– Хочу узнать, не работают ли твои парни на Бастера, – не стал лукавить Тайлер.

– Мои – нет. А вот бородач Джек – вон тот, в углу, – он указал на сидящего к ним спиной здоровяка, допивающего уже третью кружку эля, – частенько к нему захаживает. Но ты не слишком замахнулся? Мэр – птица не твоего полета.

– Есть подозрение, что из-за него чуть не погибла Роуз.

– Так-так, а с этого момента поподробнее, – подобрался Робин.

Веселую рамолку любили все, даже самая дальняя родня, и за нее могли открутить голову любому, будь он хоть трижды мэром.

– Значит, без доказательств пока, – с сожалением протянул дядюшка, выслушав подозрения Тайлера. – Вот что, добудешь улики – мои ребятки помогут расквитаться. А к законникам можешь не соваться, они на тебя преступления и спихнут, будь уверен.

– Спасибо за совет. Попробую сам разобраться. Если что, обращусь. – Гадалец махом допил эль – аж в голове просветлело! – попросил наполнить еще одну кружку и направился к здоровяку Джеку.

«А ведь я его где-то видел!» – промелькнуло в памяти Марино, когда он опустился на старый деревянный табурет. Бородач повернул голову и посмотрел на него мутным взглядом. Несмотря на выпивку, с координацией у него было все в порядке: от скуки он катал по столешнице монетку, ловко переворачивая ее в пальцах.

– Составлю компанию? Пить одному – отвратное занятие.

– Пить с рамолом – затея не лучше. Я собираюсь в своих штанах отсюда уйти, а не без них, – слегка заплетающимся языком возразил Джек.

– Да здесь половина присутствующих – рамолы!

– Поэтому и пью один, – ухмыльнулся собеседник, но прогонять не стал.

Тайлер неспешно тянул эль, изредка бросая замечания о присутствующих в зале. Поначалу бородач отмалчивался, затем, когда коснулись кого-то из знакомых, немногословно возразил, и они немного поспорили.

– А ты на кого-то из верхов работаешь? – как бы между прочим закинул удочку гадалец.

– Угу. На самого… верхнего, – не найдя, чем заменить слово, отозвался Джек.

Монетка перекочевала на его ладонь и заплясала между пальцев.

– И как оно? Много работы?

– По-разному, – пробасил он.

– Небось, и за город выезжать приходится?

– Бывает. – Джек как-то недобро ухмыльнулся и с прищуром посмотрел на рамола. – А ты чего такой любопытный?

– Подработку хочу. Если хорошо платят.

– Ну, раз хочешь… Есть один неугодный человек, надо его убрать. Я предупредил знакомых парней, они наверняка захотят срубить легких денег. Но и ты можешь присоединиться, вдруг повезет. – Поманил пальцем и, когда гадалец склонился к нему, негромко произнес: – Тайлер Марино. Слыхал о таком?

Рамол резко отшатнулся, а собеседник расхохотался, показывая кривые зубы.

– Оглядывайся, парниша, – посоветовал с усмешкой, тяжелая ладонь буквально пригвоздила к месту, затем бородач поднялся и вышел из бара.

Вот и поговорили. Его узнали. Значит, Лиззи не ошиблась, мэр считал его проблемой. А Джек был настолько уверен в себе, что не преминул об этом рассказать. Ждал, что он будет прятаться в норе, как крыса? Или молить о пощаде?

Допивать эль Тайлер не стал, вдруг ощутив, как едва уловимо изменилась атмосфера в «Красотке Молли», стала какой-то напряженной. Несколько незнакомцев посматривали на него, негромко переговариваясь. И дядюшка, как назло, куда-то делся!

«Пора сматываться», – решил не искушать судьбу гадалец. Но выйти из бара не успел. Трущобы и днем были не самым безопасным местом. То, что заказ на него уже приняли, Тайлер понял сразу, как только двое мужчин, курящие у дверей, перегородили выход, а еще трое встали и направились прямиком к нему. Остальные посетители почувствовали назревающую драку и расползлись по углам, выжидая. От хорошей драки здесь не отказывались, но вмешиваться в личные разборки не любили. Проще дождаться, пока кого-нибудь прибьют и вытащат труп – и крови меньше, и пить не мешает.

– Эй, парни, может, договоримся? – с широкой улыбкой предложил Тайлер, надеясь отвлечь потенциальных противников. Расклад сил был не в его пользу. – Не знаю, сколько вам пообещали, но, ей-богу, я скопил немало денег в салоне и могу…

В ответ в лицо полетел кулак, он едва успел увернуться. Ясно, миром разрешить не получится. Схватил кружку с ближайшего стола и запустил в бандитов. Следом полетел стул, а сам гадалец оказался на столе и рванул к окну.

Драться рамол умел. Не любил, но приходилось. И все же пятеро на одного – перебор, геройствовать Тайлер не собирался. Проще было пробиться к окну и сбежать на улицу – шанс скрыться в переулках выше, чем победить.

– Держи его!

Прыжок, уворот. Он метнулся в сторону, прорываясь мимо бандитов. Неожиданно пришла помощь – один из посетителей, шапочный приятель, сделал подсечку преследователю, за что тут же получил под дых.

– Наших бить? – взревел его собутыльник, поднимаясь с места, и завязалась драка.

Кажется, поучаствовать в ней решили не только нападавшие, но и большинство мающихся от скуки парней. Суматоха была на руку. Прорываясь к окну, рамол краем глаза заметил, как Молли со скучающим видом протирает стаканы, а несколько зевак делают ставки, кто останется на ногах.

Тайлер пригнулся, когда над ним пролетела бутылка, поморщился от боли от чьего-то врезавшего кулака, ответил ударом по самому дорогому – бандит рухнул на колени, а гадалец почти добрался до цели. Распахнул ставни, но тут на затылок обрушился сокрушительный удар. Кто-то решил воспользоваться его же идеей со стулом. Не отключился чудом – упав, откатился в сторону, закрыл голову руками и взвыл, когда чья-то нога с размаху ударила по кисти. «Лишь бы пальцы не раздробили. Я ж потом карты взять не смогу», – пронеслось в голове.

– Если не будешь сопротивляться, умрешь быстрее, – заявил напавший, пиная его в живот.

В руке у парня блеснуло лезвие, он наклонился, и нож по самую рукоять вошел под ребра.

– Предпочту помучиться, – Тайлер выплюнул кровь, а затем резко ударил здоровой пятерней в пол.

По половицам пошли трещины, раздался глубинный рев, перекрывший все остальные звуки. Бандит невольно отпрыгнул, а из-под досок вылез каменный монстр.

В зале стало тихо.

– Что за!.. – Все отскочили, когда огромная рука попыталась схватить ближайшего к нему головореза. – Это тролль!

– Да какой тролль, это иллюзия, – первым разглядел какой-то умелец, – вон, кружка просвечивает!

– Сам и проверяй! А я к этому громиле не пойду! – с сомнением возразил кто-то.

Пока они спорили, Тайлер успел подняться и теперь стоял, прислонившись к стене и держась за бок. В голове гудело, пальцы заливала кровь. Черт! С такой раной не убежишь. А иллюзия никого надолго не удержит. Перед глазами плыло, с трудом удавалось оставаться в сознании.

Гул голосов прервал выстрел. Пока в воздух, но никто не сомневался, что дядюшка Робин выстрелит в любого, кто посмеет ему возразить, а пятерка крепких ребят рядом с ним с дубинками и ножами лучше любых слов убеждали, что спорить не стоит.

– Ну все, пошутковали и хватит. Расходитесь, – велел старый рамол.

– Не вмешивайся, это наше…

Очередной выстрел. Бандит упал на пол, больше не шевелясь, и дядюшка Робин спокойно посмотрел на остальных.

– Кто-то еще хочет поспорить?

Никто не рискнул. Говорил ли рамол что-то еще или нет, Тайлер уже не слышал.

– Семерка! – Госпожа управляющая, довольно потирая руки, бодро сдвинула свою фишку на несколько клеток вперед.

Сегодня везло: кости выпадали удачно, и она с запасом обогнала остальных жильцов дома.

– Четверка, – поморщился отставной майор, седовласый грузный старик с орденом Славы третьей степени на поношенном мундире устаревшего образца, вечно дымящий папиросой.

Он оказался на клетке с тюрьмой и теперь был вынужден пропускать целый круг, а это существенно уменьшало шансы на победу.

Лиззи потрясла стаканчик с костями и перевернула.

– Тройка.

Не успели игроки позлорадствовать, как она разом махнула на десять клеток вперед – выпавший ей «полет на драконе» позволял беспрепятственно преодолеть большое расстояние.

– Ты меня почти догнала! – забеспокоилась управляющая, пока остальные делали ход.

Настольные игры у Фишера были любимым развлечением, куда зазывали свободных постояльцев, и кто бы подумал, что Лиззи станет в них участвовать!

Поначалу на любопытную особу, наблюдавшую за игрой, косились с подозрением – ей не забыли визита брата-полицейского. Но журналистка хлопот не доставляла, вела себя тихо, и ее пригласили сыграть одну партию на интерес. Лиззи выиграла, так и не разобравшись до конца в правилах.

– Новичкам везет, – дружно решили постояльцы и предложили сыграть еще.

За два дня Лиззи научилась висту и покеру, но больше всего ей полюбилась настольная игра в кости. По разрисованной схеме надо было добраться до логова разбойников и спасти принцессу. Количество шагов определялось с помощью выпавших костей, а для разнообразия попадались клетки с ловушками или, наоборот, приятными сюрпризами.

Иногда к игре присоединялся Тайлер, хоть и не имел никакого отношения ни к Фишеру, ни к постояльцам. Хозяин доходного дома только посмеивался в бороду, когда гадалец зачастил с «дружескими» визитами. О его ухаживаниях за Лиззи знали уже все жильцы.

Заядлые игроки не находили в игре с рамолом никакого удовольствия – в картах ему постоянно приходила плохая раздача, в костях он вечно плелся в самом хвосте с выпадающими двойками и единицами. Лиззи давно заметила – в честной игре гадальцу катастрофически не везло. И все же жаль, что сегодня не пришел. Он хоть и проигрывал, но умел делать это с улыбкой на лице.

– Девятка. Учитесь, как надо играть! – Управляющая, надменно вздернув подбородок, сделала последние шаги и первой закончила партию. – Ну что, еще по одной? – спросила азартно.

Лиззи покосилась на часы. Можно и сыграть, все равно Тайлер задерживался. Они договорились, что он заедет за ней сам, застать его в салоне можно было только во время «сеансов». Журналистке удалось поприсутствовать на парочке из них, прячась за ширмой, – естественно, хозяин дома был в курсе. Ее подозрения оправдались: Марино обманывал своих посетителей. Медиумом он не был, духов не видел и не вызывал. Но при этом помогал – советами, словами, делами. И когда сгорбленная, почерневшая от горя вдова вышла от него с умиротворенной улыбкой, убедившись, что имя мужа чисто перед законом, Лиззи окончательно смирилась. Узнай она подноготную гадательного салона раньше, сама отказалась бы от разоблачающей статьи!

В последнее время Тайлер редко появлялся дома – собирал информацию о погибшей в Мантерре девушке. Действительно ли она бросилась сама? Полиция предпочла не разбираться со смертью несчастной, ведь у нее дома нашли предсмертное письмо с просьбой никого не винить в ее гибели.

Не винить! Как бы не так! Лиззи собиралась на выходных съездить в Мантерру и побывать на злосчастном мосту. Если девушка погибла не случайно, то ее неупокоенный, жаждущий справедливости призрак до сих пор мог оставаться на месте гибели.

Задумавшись, Лиззи пропустила начало игры.

– Твой ход. – Майор протянул стаканчик.

В тот же миг раздался перезвон дверного колокольчика, и все повернули головы. В доходный дом заскочил мальчишка-газетчик, приносивший почту и вдобавок частенько крутившийся рядом с Тайлером. Лиззи даже имя его запомнила. Том сдвинул кепку на затылок, огляделся и быстрым шагом направился к ней.

– Мисс Уоллис, можно вас на минутку, – попросил и, когда девушка подошла, негромко доложил: – Мистер Марино просил передать, что сегодня встретиться не получится.

– Хорошо, спасибо. – Легкое разочарование скрыть не удалось, да она и не пыталась – все равно постояльцы считали, что гадалец за ней ухаживает. – Больше ничего не говорил? Может, сообщил, когда с ним лучше связаться?

– Вообще-то он в больнице. Так что вам лучше там его навестить, – почесав нос, добавил мальчишка, а у Лиззи похолодело в груди.

– Что случилось?

– Подробностей не знаю, спросите у него самого. Вы ведь поедете? – проницательно уточнил Том и предложил: – Хотите, поймаю вам кэб?

– Да, спасибо.

Брошенная мелкая монетка за беспокойство мигом скрылась в кармане мальчишки.

По хорошей дороге кэб двигался быстро, но Лиззи все равно казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она ступила под своды больницы. Где находятся палаты, девушка знала – в прошлом году после одной перестрелки сюда попал Габриэль, и она почти месяц его навещала.

– Мисс, вы куда? – остановила ее у лестницы молоденькая сестра милосердия, несущая в больничную прачечную таз с бельем. – Приемные часы уже закончились.

– Мне сказали, к вам поступил Тайлер Марино. – Сообразив, что целительница может не знать всех по именам, Лиззи добавила: – Молодой рамол среднего телосложения, примерно такого роста. – Она подняла руку над головой.

– Да, его привезли днем, – процедила сестра коротко и недовольно, но девушке было не до ее странного поведения, и она взволнованно уточнила:

– Не подскажете, что с ним случилось? Я могу его увидеть?

– А вы ему кто? Невеста? – с неожиданным напором спросила работница. – В неприемные часы пускаем только близких родственников. Приходите завтра.

– Оставь ее, Сьюзи, – услышала Лиззи приятный мужской голос и, подняв голову, увидела стоящего на лестнице знакомого целителя. – Третья встреча за месяц – это уже судьба какая-то. Вы все-таки подумайте над медицинской карьерой, – усмехнулся он и добавил: – Ваш брат предупреждал, что вы придете. Идите за мной, провожу. Ах да, я до сих пор не представился: Андреас Штар, главный целитель этого богоугодного места.

– Я вас помню, вы лечили моего брата. – Лиззи поспешно поднялась по лестнице, миновав недовольную сестру милосердия. – Габриэль тоже здесь?

– Был. Хотел уточнить детали у свидетеля, но мистер Марино уснул, и я не позволил его будить. Скорее всего, и сейчас спит, но хоть посмотрите и убедитесь, что он жив. Вы ведь за этим сюда приехали?

Лиззи кивнула. Новость, что Тайлер спит, а не при смерти, утешила.

– Что с ним случилось?

– Поножовщина в баре. У мистера Марино вывих кисти и ножевое ранение в грудь. Выше на дюйм – и был бы мертв. – Целитель покосился на Лиззи и одобрительно хмыкнул: – Как и ожидалось, в обморок от моих заявлений вы не падаете.

– А должна? – спросила резче, чем хотела, и выдохнула. Новости били так, что трудно было сдерживаться. – Извините.

– Не стоит, я понимаю. Когда близкие люди оказываются в опасности, сложно себя контролировать. Мы пришли. – Лекарь толкнул дверь, пропуская ее в палату.

Доктор Штар ошибся. Тайлер не спал, а сидел на кровати, пытаясь надеть рубашку. С учетом, что одна рука у него была на перевязи, выходило не очень. Других пациентов в палате не было, и попросить помощи он не мог.

У Лиззи заныло сердце. Знала, что ее вряд ли ждет приятное зрелище, но отделали мужчину знатно. Его бок представлял сплошной синяк, а перебинтованная кисть не оставляла сомнений, что гадалец не скоро сможет подтасовывать карты.

– Это что за самодеятельность? Ну-ка ложись! Шустрый какой! – Целитель быстрым шагом подошел к рамолу. – Просив тебя быть поближе к Роуз, я имел в виду забрать ее домой, а не лечь в соседнюю палату, – выговаривал он пациенту, попутно помогая улечься поудобнее. – Мисс Уоллис, вас сильно смущает его внешний вид? – вспомнил он о посетительнице.

– Совсем не смущает. – Лиззи гораздо больше волновали ранения гадальца, чем его обнаженная грудь.

– Тогда поговорите, а я пока схожу за лекарствами. Получаса вам, надеюсь, хватит. А ты учти, – обратился он к Марино, – откроется рана, зашивать буду без обезболивающего.

– Буду вести себя прилично, – непривычно хриплым голосом пробормотал Тайлер, знакомо ухмыльнувшись, и целитель похлопал его по здоровому плечу.

– Очень на это надеюсь.

Доктор Штар оставил их наедине, и Лиззи, подойдя ближе, присела на край койки.

– Как ты себя чувствуешь?

– Стараюсь не сдохнуть. Выходит так себе.

– Кто это сделал?

– Парни из трущоб по наущению мэра. Не надейся, не докажем, он через подставное лицо действует. Обычные наемники, погнались за легкими деньгами… – Забывшись, Тайлер пожал плечами и тут же охнул от боли.

Лиззи склонилась над ним, не зная, чем помочь.

– Очень больно?

– А ты поцелуй, и пройдет. – Он посмотрел с вызовом и точно не ожидал, что девушка подастся вперед и коснется губами его лба.

– Брр. Как покойника поцеловала! – передернуло Тайлера.

Лиззи вспомнила, что у рамолов и правда был такой обычай, и в смятении покраснела.

– А как надо? – пробурчала.

– Научить?

Марино приподнялся с заинтересованным видом, начисто забыв о предписании целителя. Поймал здоровой рукой ее ладонь, сцепляя пальцы, потянул девушку на себя, и она едва не потеряла равновесие. Вот бы завалилась на раненого всем весом! И не скажешь, что он был на грани жизни и смерти. А может, как раз оттого, что побывал там, и не хотел терять времени?

Лиззи вдруг осознала, что тоже могла не узнать, каково это – целовать человека, которого любишь. От одного поцелуя хуже Тайлеру точно не станет, главное, чтобы у нее сердце из груди не выпрыгнуло.

– Нет, вы посмотрите! Месяца не прошло, а они уже целоваться собираются! Значит, мое предсказание все-таки сбылось! – раздался за спиной звонкий возглас.

Она испуганно отпрянула от гадальца, так и не коснувшись его губ. Обернулась. На них с любопытством смотрела призрачная рамолка, кривясь в привычной усмешке.

– Роуз?

– Что за предсказание?

– Вы меня видите? – удивленно воскликнули разом все трое.

Первым пришел в себя Тайлер.

– Ты что, умерла? – сдавленно прохрипел, глядя на кузину с потерянным видом.

Из него будто разом вынули стержень: потухла широкая улыбка, в глазах плескалось отчаяние. Лиззи прекрасно понимала и разделяла его чувства: целители столько боролись за жизнь Роуз, уже домой собирались выписывать! Что же произошло, если она появилась здесь призраком?

– С чего бы?! Я так давненько брожу, – возмущенно заявила рамолка, придирчивым взглядом окидывая свой призрачный вид и одной фразой возвращая им надежду. – Как в больнице очнулась, так и маюсь тут духом. Поначалу страшно было, а сейчас ничего, попривыкла. Но до этого ты, братец, меня не замечал. Что вдруг изменилось?

– Это реакция на мою магию. Я вижу призраков. А если мы соприкасаемся, Тайлер тоже. – Лиззи приподняла их сцепленные руки.

Кажется, им предстояло просидеть так какое-то время, иначе рамолу с кузиной не поговорить.

– Родственная магия, значит. У нашего пра-пра так было, только он предсказывать начинал. Наболтал однажды, что полгорода сгорит, а когда случился пожар, его чуть поджигателем не назначили, – припомнила Роуз семейную легенду, но тут же тряхнула головой. – Заболталась. Так давно ни с кем не разговаривала, что сама не понимаю, что несу. Не о том сейчас речь. И даже не о ваших поцелуях, хотя к ним мы обязательно вернемся, – подмигнула, заставляя Тайлера недовольно скривиться, а Лиззи опустить взгляд. – Лучше скажи, братец, я правильно услышала, что тебя пытался убить Джастин Бастер?

– По его наущению. А тебя – нет? Ты вообще помнишь, что случилось?

– Помню, хотя понятия не имею, какого черта связалась с нашим мэром. Я подрабатывала у Даниэля натурщицей, там и познакомились. Бастер мне сразу не понравился, он как наш кузен Фред, лицемерием за милю несет. Не знаю, почему согласилась на вторую встречу. – Роуз задумалась, кусая губы.

– На тебе был приворот.

– Тогда ясно, почему я порой не понимала, как оказалась с ним. И в тот раз… Он целовал меня, но что-то пошло не так. Наверное, боялся слишком сильно привораживать, ты мог почувствовать остатки заклинания. Я испугалась, выскочила из кареты и попыталась сбежать. Оказалась у обрыва, но Джастин меня догнал. Убеждал, что глупо убегать, да и поздно, все равно мы почти… – Лиззи показалось, что у Роуз задрожали губы, но та быстро взяла себя в руки. – Я стояла близко к обрыву, поскользнулась, схватилась за Джастина. Думала, поможет, а он отпустил руку. – Рамолка невесело усмехнулась. – Похоже, я исчерпала свое везение.

– Главное, ты выжила, – покачал головой Тайлер.

– Не без помощи твоей драгоценной. Спасибо, Лиззи, я благодарна и тебе, и твоему брату. – Она улыбнулась, но тут же помрачнела. – Правда, если меня продолжат травить, долго не протяну.

– Тебя травят?! – Тайлер аж подскочил и едва не взвыл от резкого движения.

Девушки посмотрели на него с осуждением, а Лиззи поправила подушку за его спиной.

– Каждую ночь вливают какую-то дрянь. Рыжая полненькая лекарша, вся в конопушках.

– Лорен, – узнал гадалец по описанию.

– Точно, так ее называл кто-то из целителей, – припомнила Роуз.

– Но с чего ты взяла, что это яд, а не лекарство? – вмешалась Лиззи.

– А ты когда-нибудь видела, чтобы лекарство давали в полночь, когда все спят, тайком пробираясь в палату? – приподняв брови, уточнила рамолка. – Подозреваю, что без ее «помощи» я давно бы очнулась. И, предугадывая ваш вопрос, доктор Штар не в курсе. Вот уж кто радеет за благополучие больных! Ему можно доверять.

– Надо его предупредить и арестовать Лорен. – Лиззи нахмурилась и потянулась к амулету связи. – Я позову Габриэля.

– Брата позови, а шум поднимать не надо, – остановила ее Роуз. – Вряд ли Лорен травит меня по собственной инициативе, и мы с вами прекрасно знаем, кому выгодна моя гибель. Я собираюсь доказать их связь, поймать эту сволочь и сполна отплатить за мое унижение.

Джастин Бастер оказался весьма предусмотрителен. Стоило позвонить в дверной колокольчик, как дверь тут же открылась. На пороге появился дворецкий в парадной ливрее.

– Господин Бастер дома? – баронесса представляться не стала, ожидая, что ее-то слуги наверняка знают.

– Мистер Бастер ждет вас в синей гостиной. Следуйте за мной, – отчеканил дворецкий и, не давая возможности оглядеться, повел их по дому.

Старинные картины в тяжелых рамах, драгоценные вазы, пушистые ковры – каждый уголок дома кричал о богатстве. В синюю гостиную вели двери из мореного дуба. Распахнув их, слуга громко объявил гостей и замер в безупречном поклоне.

Стоящий у окна мужчина обернулся. Глубоко посаженные глаза были наполнены грустью – играл он хорошо, приковывая внимание с первого взгляда. Мэра Лиззи видела несколько раз, он любил мелькать на публике. Несмотря на морщинки у рта и редкую седину, мистер Бастер выглядел весьма молодо – или молодился, стараясь скрыть возраст. По рейтингу «Ночного экс-Пресса» он входил в пятерку самых желаемых мужчин Хостфорда – не занял первое место лишь оттого, что был женат. Природа не обделила его красотой, чересчур слащавой, на взгляд Лиззи. Она терпеть не могла напомаженные прилизанные волосы и рубашки с рюшами, но мэр следовал столичной моде.

А вот женщина за его спиной – хрупкая, с тонкими запястьями, высокой прической и большими печальными глазами, появлялась на публике гораздо реже. Она много болела, поговаривали, именно из-за ее слабого здоровья у четы не было детей. Если бы не дебют, Лиззи вряд ли вспомнила бы ее. К тому же во время дебюта Хелена Бастер была жива, а не витала рядом с мужем полупрозрачным призраком!

Журналистка задрожала и сцепила пальцы за спиной, чтобы хоть немного успокоиться.

– Ваша милость, вы как всегда пунктуальны, – заметил мэр, стоило им переступить порог.

– Джастин, дорогой, я не в том возрасте, чтобы позволять себе опаздывать. Меня ждать не будут. – Госпожа Хамель дала мэру облобызать свою руку, затем повернулась к Лиззи. – Позволь представить тебе мою спутницу, Лизетту Уоллис. Она любезно согласилась помочь мне с аукционом.

– Мисс Уоллис? Это же ваш отец занимается железной дорогой? – припомнил мистер Бастер, коснувшись губами кисти Лиззи, и она с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руку.

Заинтересованный взгляд хозяина скользнул по женственной фигуре, затем упал на оставленную на низеньком столике газету. Мужчина нахмурился. Лиззи знала, о чем он подумал: недавно в газете была заметка о разрыве помолвки. Несостоявшаяся свекровь решила не идти в суд, но жизнь все же подпортила, на первой полосе в красках расписав коварство Уоллисов: оказывается, если бы не счастливая случайность, раскрывшая проклятье Лиззи, их сын попался бы на удочку охотницы за богатством!

– Не стоит доверять желтой прессе, – проследив за его взглядом, сказала госпожа Хамель – статью она тоже видела и едва сдерживала негодование.

– Но доля правды в этой заметке есть. Мисс Уоллис, у вас очень необычный дар. Видеть души умерших людей, говорить с ними, доносить до нас их волю… – Мэр задумчиво посмотрел на девушку. – Ваш мир гораздо больше, чем у обычного человека. Скажите, сейчас в этой комнате присутствует кто-то из духов? Меня не покидает чувство, будто кто-то ходит за мной по пятам.

Лиззи подняла глаза и нос к носу столкнулась с миссис Бастер.

– Не говори обо мне, или он тебя убьет, – прошелестел призрак.

Вот и пригодились мамины советы: непроницаемое лицо и равнодушный взгляд. Лиззи искренне надеялась, что ей удалось скопировать поведение миссис Уоллис. Она огляделась, будто проверяла, нет ли рядом духов.

– Нет, – соврала, глядя мэру в глаза, и была готова поклясться – в них отразилось облегчение.

– Рад это слышать. Хотя бы одна хорошая новость за последние дни…

– Что-то случилось, Джастин? – забеспокоилась баронесса.

– Жена не отвечает на мои письма. – Он вздохнул, сжимая кулаки. – Я отправил курьера к дому ее родителей, но там все заперто. Ума не приложу, куда она делась…

– Боже мой! – охнула госпожа Хамель, приложив руку к губам. – И мы тут со своим визитом. Давай обсудим аукцион в другой раз!

– Не волнуйтесь, может, это и к лучшему – поговорим об аукционе, я немного отвлекусь. Расскажите, как подготовка?

– Спасибо за беспокойство, все идет по плану. И я как раз хотела предложить тебе сказать вступительное слово…

Пока баронесса и мэр обсуждали аукцион, расторопный слуга принес чай. На белоснежной скатерти появились фарфоровые чашки, молочник и пузатый чайник из той же коллекции.

– Нам надо поговорить. Переверни на себя чашку, – посоветовала гостье миссис Бастер, но, когда Лиззи собралась последовать совету, резко остановила: – Стой, еще рано. Он смотрит.

Девушка делала маленькие глотки, не поднимая взгляда, и все равно чувствовала, как мистер Бастер украдкой посматривает на нее.

– Мисс Уоллис, что привело вас к госпоже Хамель? Такая юная – и заинтересована в древних артефактах! Ищете способ избавиться от проклятия? – полюбопытствовал он.

– Нет, я писала статью об аукционе в «Чистый лист». Хотела поделиться деталями об экспонатах…

– Вот как? Не помню, чтобы видел подобную заметку. – Мэр побарабанил пальцами по столу. – Стараюсь просматривать прессу каждый день, но, наверное, пропустил.

– Не пропустил, – вмешалась госпожа Хамель. – Ты не представляешь, насколько несправедливо поступили с Лиззи! Из-за скандала с Сандерсами ее выгнали из газеты! – немного переиграла она факты. – Не удивлюсь, если теперь продажи «Чистого листа» просядут. Сами виноваты! Подумать только – из-за каких-то слухов уволить помощницу мистера Аркано!

– О, так вы работали с тем таинственным гением? – заинтересовался Бастер, до упоминания Аркано слушающий возмущения гостьи вполуха. – Я просил Макенну свести нас, но она тщательно оберегает его личность. Не раскроете секрет?

На этот вопрос Лиззи отвечала неоднократно.

– Простите, я никогда не видела его, мы общались через письма, – привычно соврала она.

– Кто бы подумал, что он хранил тайну даже от своей помощницы! – Мэр погладил подбородок. – Наверное, ему есть что скрывать. Но увольнение из-за помолвки? Так нельзя. Если мисс Уоллис не против, я поговорю с госпожой Макенной.

– Лиззи будет только рада! – ответила баронесса, ее компаньонке осталось только вежливо улыбнуться.

Беседа плавно перетекла на тему аукциона и приглашенных гостей. Момент показался подходящим. Неловкий взмах рукой, и чашка опрокинулась на стол, оставив на скатерти пятно. Несколько капель упали на подол.

– Ох, простите, я случайно! – Лиззи покраснела, и впрямь чувствуя неловкость, хотя еще больше – страх, что обман раскроется. Она вскочила со стула, расстроенно глядя на платье. – Я отлучусь на минутку.

– Эшли вас проводит. – Мэр кивнул прислуживающей за столом горничной, и та позвала гостью за собой.

Миссис Бастер последовала за ними, но молчала, пока они шли по бесконечным коридорам.

Ванная комната, как и в большинстве домов, располагалась на втором этаже. Пришлось немало пройти, прежде чем горничная, завернув за угол, открыла неприметную дверцу.

– Не надо помогать, я справлюсь сама. – Лиззи проскользнула внутрь, включила кран.

Стиркой заниматься не собиралась, но нужен был благовидный предлог, чтобы избавиться от горничной. Но, стоило повернуться, она невольно отпрянула и больно ударилась бедром об угол раковины – миссис Бастер подошла вплотную.

– Зачем ты здесь?

– Если я скажу, что хочу посадить вашего мужа на скамью подсудимых – вы мне поможете? – После предупреждения миссис Бастер об опасности Лиззи верила, что призрак на ее стороне.

– Было бы лучше, предложи ты его отравить и оставить подыхать, как он сделал со мной. Но тюрьма тоже неплохо, – с холодным расчетом ответила миссис Бастер. – Тебе нужны доказательства? Не уверена, что помогу, но в его кабинете есть потайная панель. Я не знала о ней, пока была жива…

– Покажете?

– Покажу. Но для начала избавься от Эшли, – согласилась призрак. – Ее легко обмануть. Она глупа и нерасторопна. Отошли ее с каким-нибудь поручением – выгадаешь четверть часа.

Лиззи кивнула. Она уже слышала об Эшли от Роуз. Правда, рамолка мало чем могла помочь, обо всем помнила смутно – Джастин приглашал ее домой всего раз. К счастью, в тот день раньше обычного вернулась миссис Бастер. До ее возвращения Эшли прислуживала за столом и характеризовалась рамолкой как «миленькая глупышка». Роуз тоже считала, что Лиззи повезет, если ей попадется именно эта горничная. Зато мэру она нравилась: миловидная, послушная, не болтливая. С ней он тоже развлекался, но горничной хватило подаренных сережек и хорошей платы, чтобы молчать и чувствовать себя счастливой.

– Прости, не могла бы ты принести лимонный сок? Пятна не отстирываются, – спросила Лиззи из-за двери.

– Конечно. Подождите немного.

Дождавшись, когда шаги Эшли стихнут, девушка выглянула, убедилась, что рядом никого нет, и вышла в коридор.

– Иди за мной.

Миссис Бастер двинулась в противоположную от лестницы сторону. В огромном доме запросто можно было спутать, на каком повороте свернуть, чтобы попасть обратно к ванной.

– Здесь. – Призрак остановилась у массивной запертой двери. – Но у меня нет ключа.

– Это как раз не проблема, – пробормотала Лиззи, вытаскивая из прически шпильку и присаживаясь, чтобы видеть замок.

Знал бы Керн, где ей пригодятся его шутливые уроки! Придавить шпилькой прижимную пластинку, резко повернуть ручку…

– Поторопись, кто-то идет! – встревожилась миссис Бастер.

Замок щелкнул, дверь поддалась, и Лиззи, заскочив внутрь, снова заперла ее. Как нельзя вовремя: в коридоре раздались шаги. Девушка замерла, чтобы не выдать себя скрипом половиц, но не случайно кабинет мэра был запретным – слуги старались не задерживаться рядом. Шаги стихли, и Лиззи на цыпочках подошла к полкам. Полдела сделано – сумела оказаться в кабинете Бастера. Оставалось найти улики.

Увы, с потайной панелью оказалось непросто. Где она находится, хозяйка дома знала – видела, как муж покрутился рядом с книжными полками, на что-то нажал, и часть полки отъехала в сторону. Но как именно открыть?

Лиззи попробовала толкнуть полку, но та не сдвинулась ни на дюйм. Может, без книг и получилось бы, но многочисленные тома с сочинениями великих мыслителей, философскими трактатами и популярной классической литературой сделали стеллаж неподъемным. Поиск по поверхности тоже не дал результатов: поводя пальцами по шершавым доскам, она не обнаружила никаких лишних выступов или углублений.

– В день моей смерти Джастин угощал меня за ужином вином, – неожиданно заговорила миссис Бастер. – В последние дни чувствовала себя неважно, была такой слабой, что едва вставала с кровати. Я не собиралась пить, но муж настоял, сказал, что достал вино специально для меня.

Призрачная леди подошла к столу, с тоской разглядывая знакомые, некогда дорогие ей вещи. Помимо многочисленных бумаг там стояла свадебная фотография: молодые жених и невеста держались за руки у церкви, влюбленные и счастливые. Здесь же была подаренная любящей женой чернильница и украшенное сапфирами перо. Если не знать правды, никто бы и не подумал, что между супругами размолвка. Миссис Бастер повела рукой над фотографией – дотронуться до нее призрак уже не могла.

– Запах был непривычный и немного неприятный, но я выпила, не хотела ругаться перед разводом. Я была так наивна! Пыталась разрешить все миром. Помню, как упала, а Джастин просто ушел и оставил меня умирать. Убить не побоялся, но к трупу прикасаться побрезговал. Даже тело утаскивали его помощники. Двадцать лет жизни – под хвост этому псу! Сейчас понимаю, ядом или нет, он все равно нашел бы способ меня убить. – Она отвернулась от фотографии, сжимая кулаки. – Ему не нужен был развод – он пагубно сказался бы на его безупречной репутации.

– Мне жаль, – искренне посочувствовала Лиззи, и миссис Бастер подняла на нее полный боли взгляд.

– Найди улики, и пусть он предстанет перед судом. Это все, чего я хочу, – сказала с горечью.

Торопясь и еще больше волнуясь от бесполезной траты времени, Лиззи стала по очереди сдвигать книги в сторону, надеясь разглядеть какой-нибудь рычаг за ними. Наконец, дернув один из томиков, услышала характерный скрежет. Полка отъехала в сторону, едва не прищемив ей пальцы. Все оказалось проще. Рычаг не прятался за книгой, а был замаскирован под одну из них.

– Ну что ж, посмотрим, какие тайны скрывает наш достопочтимый мэр…

Лиззи сунула в нишу свой любопытный нос. За книгами лежал флакон из темного непрозрачного стекла. Там же нашлись пухлые конверты с бумагами, в основном погашенными долговыми расписками: о найме кареты, лодки, домика на берегу или о покупке деталей дамского гардероба. Денег на любовниц мэр не жалел.

Несколько бумаг Лиззи сунула в потайной кармашек и взялась за флакон. Открутила крышку, капнула на платок и убрала потенциальную улику обратно в карман. Вдыхать незнакомое зелье опасалась. Кто знает, что там намешано – может, яд, а может, сонное зелье. Хороша она будет, если попадется хозяину в его кабинете в глубоком обмороке!

В коридоре снова раздались шаги, на этот раз они принадлежали нескольким людям.

– Помолчи, – услышала Лиззи громкий голос мистера Бастера, и ее окатило жаром.

Она поспешила вернуть флакон на место, положила письма. Полка сдвигалась назад мучительно медленно, но что гораздо хуже – скрыться в комнате было негде!

– Прячься за гобелен! – посоветовала миссис Бастер, и девушка метнулась к висящему на стене полотну.

За ним оказалась небольшая ниша, достаточная, чтобы укрыться в ней, плотно прижавшись к стене. Лиззи стояла за тяжелой тканью, не шевелясь, было даже не разогнуться – попробовав, она тут же сдавленно ойкнула, случайно задев головой выступ. А потом пришлось прикусить язык – в замке провернулся ключ, дверь открылась, и послышались неторопливые тяжелые шаги.

Гобелен местами поистерся, и сквозь размочаленные нити было видно, как в кабинет вошли двое: мэр и смутно знакомый Лиззи бородатый джентльмен – его она разглядела с трудом. Едва дыша, девушка молилась, чтобы они не заметили чужого присутствия. Но, похоже, у них и без одной любопытной журналистки были проблемы.

– Я же велел не показываться здесь днем! У меня гости, и ваша встреча нежелательна! – зло заявил мэр гостю.

– Я ждал почти неделю, но так и не получил плату.

Грубый прокуренный голос тоже показался знакомым. Когда бородач слегка развернулся, Лиззи вспомнила: это его она встретила тогда в трущобах!

– Ты еще не доделал работу.

– Деньги кончились.

Мэр подошел к столу, что-то черканул на бумаге.

– Сумму получишь в банке. Что? Недостаточно?

– Поистратился. – Гость не стеснялся. – Наемники нынче дорого стоят. Ну и пришлось доплатить одной ночной бабочке, чтобы скрасила время по дороге на мельницу.

– А ничего, что в это время под сиденьем лежал труп?

– Зато у кучера не возникло вопросов, что мне потребовалось в том старом домике на берегу. Но не волнуйтесь, мы делали это на соседнем сиденье. Ваша жена не пострадала, – хмыкнул бородач, не скрывая иронии.

Мистер Бастер скривился.

– Сколько еще?

– Сорок, – назвал сумму подельник, и мэр снова склонился над столом.

– Держи. И больше сюда не приходи, пока не закончишь дела. Если потребуешься, найду тебя сам.

– Всегда к вашим услугам, – склонился в полупоклоне бородач, – а чтобы доказать свою лояльность, готов помочь вам в ловле крыс. Заметьте, совершенно бесплатно.

– Крыс?..

– У вас в кабинете завелась одна, – сказал он со смешком, решительно направился к нише и отдернул гобелен в сторону.

По глазам ударил свет, и Лиззи замерла, с ужасом глядя на мужчину. Рука метнулась к артефакту связи – и тут же упала. С братом связаться девушка не успевала.

– Вас выдало платье, мисс, – с доброжелательной улыбкой, от которой мурашки пробежали по коже, сказал мужчина, подался вперед и сорвал с шеи артефакт. Бросил на пол и раздавил каблуком, во избежание. – Если решили играть в прятки, лучше выбирать другую одежду.

Бородач схватил ее за руку и выволок из укрытия. Уставился, соображая, где видел раньше, но так и не узнал в юной леди девчонку из трущоб.

Как же ей не хватало Тайлера! В прошлую их встречу гадалец спас ее, солгав с непринужденной легкостью. Лиззи так не умела.

– Мисс Уоллис, какого черта вы здесь делаете? – Мэр дышал негодованием. – Я очень не люблю любопытных особ, которые лезут не в свои дела.

Миссис Бастер стояла за ним с обреченным видом.

– Скажи хоть что-нибудь! Соври! Главное, не молчи! – с отчаянием обратилась она к Лиззи, не веря, что той удастся спастись.

Журналистка невесть как умудрилась взять чувства под контроль.

– Я вас ждала. – Надо же, даже голос не дрогнул.

– Спрятавшись в нише? – Хозяин удивленно приподнял брови.

– Вы пришли вдвоем, это спутало мои планы, и я растерялась. – Лиззи вздернула подбородок. – Вы знаете, что меня уволили из газеты. Хотела предложить вам сделку, чтобы меня обязательно взяли обратно.

– И что же вы собирались предложить взамен?.. – Бастер чуть склонил голову набок, а его подельник хохотнул.

– Это очевидно. А она милая. – Бородач окинул Лиззи заинтересованным взглядом, в котором сквозило легкое сожаление. – И все же слышала слишком много. Мне от нее избавиться?

– Она пришла не одна, – сокрушаясь, качнул головой мэр и подошел ближе. Взял девушку за руку. Отдергивать ладонь после того, что наговорила, было по меньшей мере странно, пришлось терпеть. – Но ведь мисс Уоллис умница и понимает, о чем можно говорить, а о чем нет? – Камень в печатке на его пальце вспыхнул, и Лиззи словно обухом по голове ударили. Мир поплыл перед глазами, стало тяжело дышать. В отчаянии она схватилась за мэра, пошатываясь и понимая, что запах его одеколона вовсе не так ужасен, как казалось раньше. Да и сам он чертовски обаятельный мужчина… – Вы ведь не станете меня обманывать, мисс Уоллис?

Лиззи ощутила непреодолимое желание рассказать все как на духу. Выложить их с Тайлером план, поговорить о том, что призрак миссис Бастер не покинул дом. Мир сузился до черных глаз, смотрящих на нее с нежностью и заботой. Как она могла не замечать раньше, какой мистер Бастер благородный человек?! А ведь она чуть не отправила его в тюрьму!

– Нет! Не слушай его! Не слушай! – отчаянно закричала призрак, встав между ними.

Ее силуэт помешал Лиззи хорошо видеть мэра, и, прежде чем предательские слова сорвались с языка, наваждение спало. Теперь гораздо сложнее было не задрожать от страха: она чуть не убила себя признанием!

– Ты ведь не предашь меня? – настойчиво и интимно, будто они уже были любовниками, повторил мэр.

– Нет, – соврала Лиззи, глядя ему в глаза, и он смягчился, провел рукой по ее лицу.

Когда в прошлый раз так сделал гадалец, журналистка испытала целый шквал эмоций, а сейчас ей хотелось только с остервенением потереть кожу.

– Вы ей мозги сожжете, – равнодушно напомнил бородач. – Кольцо рассчитано на легкую влюбленность, а не на полное подчинение воли.

– Зато так она точно не расскажет лишнего. – Мистер Бастер потрепал Лиззи по щеке. – А если расскажет, я сильно расстроюсь. Ты ведь не хочешь меня расстраивать?

– Нет, – с легким придыханием повторила Лиззи, догадавшись, что он уверен – колдовство подействовало.

– Вот и умница. Пойдем в гостиную, госпожа Хамель наверняка волнуется. Мне жаль, что я не могу разделить твоих чувств. Я слишком сильно люблю свою жену и обеспокоен ее исчезновением.

Мэр с явным сожалением отпустил добычу из рук. Сейчас ему надо было играть роль образцового мужа, по крайней мере пока супругу не объявят мертвой и не пройдет положенный срок траура.

Поговорить с миссис Бастер больше не удалось. Покинуть дом, где ее убили, призрак не могла, а в одиночестве Лиззи не оставалась – мэр тщательно следил за каждым ее шагом. Хорошо еще, что он не слышал свою жену, и та успела рассказать Лиззи о его помощнике. Бородача звали Джеком, он и раньше появлялся у них в доме, но впервые задержался надолго меньше месяца назад. Примерно тогда сгорела мастерская художника, а любовница мэра бросилась с моста.

Лиззи не удивилась. Бородач выглядел не самым законопослушным горожанином, а разговор в кабинете только подтвердил догадки. Было бы странно, убирай мэр неугодных ему людей собственными руками!

Окончательно испортило настроение изменившееся отношение баронессы – та посматривала на Лиззи с явным разочарованием. После того как журналистка вернулась в гостиную вместе с мэром, и тот начал оказывать ей особые знаки внимания, госпожа Хамель хмурилась и все больше молчала. На вопросы отвечала холодно и односложно и вскоре засобиралась домой. Даже в карете, которую им любезно вызвал мистер Бастер, она не проронила ни слова.

– Вы хотите мне что-то сказать? – не вытерпела Лиззи.

Баронесса импонировала ей своей открытостью и деятельным характером, и чувствовать ее отчуждение было неприятно.

– Мне показалось, вам нравится мистер Марино. Видимо, ошиблась. – Женщина поджала узкие губы и отвернулась к окну.

– Не ошиблись, – призналась Лиззи, и баронесса, встрепенувшись, снова посмотрела на нее.

– Нет? Тогда что это было, у Джастина? Флирт, откровенные взгляды?! Джастин женатый мужчина, к тому же его жена неизвестно где, а он смотрел на вас, как… – Она попыталась подобрать приличное слово, но не смогла и махнула рукой.

– Кажется, господин мэр неправильно воспринял просьбу помочь с работой и решил, что имеет право на мою благосклонность, – выдавила Лиззи.

Ее снова передернуло от воспоминаний, и это не укрылось от госпожи Хамель.

– Он позволил себе лишнее? – спросила с угрозой.

Лиззи покачала головой.

– Только на словах, – тихо призналась, как и положено смущенной девушке.

Лучше бы промолчала.

– Остановите здесь! Немедленно остановите! – крикнула кучеру госпожа Хамель, приподнявшись на сиденье. Ее глаза заблестели от гнева, а веер так хлопнул в руке, что едва не треснул. – Каков наглец! Мы сейчас же вернемся и потребуем извинений.

– Не надо, – вцепилась в нее Лиззи. Если мэр узнает, что влюбленность – фикция, он точно ее убьет. Или их обеих. – Вокруг меня столько сплетен в последнее время!

– Разве можно?.. Такое отношение к честной незамужней девушке! Его жена пропала, а он!.. Кобель! – все не могла успокоиться баронесса.

– Пожалуйста, давайте не будем усугублять. Если об этом узнают в обществе, все переиначат и меня же выставят виноватой.

– Да кто посмеет!.. – Женщина поймала умоляющий взгляд Лиззи и со вздохом присела обратно. – Ладно, если ты так хочешь. Но пусть попробует взглянуть на тебя еще хоть раз, я его быстро на место поставлю! – Она осуждающе покачала головой и велела кучеру трогаться.

Распрощались они у доходного дома. Баронесса настаивала на визите к себе, но Лиззи слишком устала. Скулы сводило от фальшивых улыбок, которые пришлось дарить мэру в течение нескольких часов.

В гостиной у Фишера никого не было. Любители раскинуть пасьянс или сыграть в кости спускались сюда ближе к вечеру – большинство днем работали, а хозяин пропадал где-то в городе, оставив вместо себя управляющую. Может, и к лучшему – разговаривать с соседями Лиззи совершенно не хотела. Умом понимала, что стыдиться вроде бы нечего. Что она могла сделать, пойманная за подслушиванием? Закричать? Ей свернули бы шею раньше, чем она пикнула! Но отчаянно хотелось потереть с мылом те места, где ее трогали руки мэра. А ведь мистер Бастер, по сути, ничего страшного не сделал. Что же должны были чувствовать те девушки, использованные и брошенные, придя в себя?! Господи, бедная Роуз!

Через силу доплетясь до ванной, Лиззи провела там почти полчаса, намывая лицо и руки с мылом, стирая воспоминания о чужих липких прикосновениях и многообещающих взглядах.

Вернувшись, застала рядом с комнатой Габриэля. Тот как раз стучал в дверь, но, заметив сестру, быстрым шагом пошел навстречу.

– Хорошо, что ты здесь! Не знаешь, где мистер Марино? – спросил торопливо.

Брат был одет по форме, между бровей пролегла хмурая складка. Странно было слышать от него фамилию гадальца, обычно при упоминании Тайлера он морщился и старался как можно скорее сменить тему.

– Должен быть в больнице. Я заезжала к нему вчера.

– Вчера? – зацепился за слова Габриэль.

– Да, а что случилось?

– В полицию поступил приказ на обыск салона. А мистера Марино нигде нет – ни дома, ни в лечебнице. Я подумал, что смогу найти вас вместе.

– Думаешь, прячу его в своей комнате? Хочешь проверить? – Лиззи вставила ключ в замок, но тот как обычно заел, и она зря подергала ручку.

– Не буду терять время впустую. Ты не научилась врать с таким безмятежным видом, – отмахнулся офицер.

– В чем обвиняют Тайлера?

– Мошенничество, вымогательство, – перечислил Габриэль и нехотя добавил: – Подозрение на убийство. В его доме нашли украшения миссис Бастер, в том числе ее обручальное кольцо.

– Это ложь! – Лиззи сжала кулаки. – Ты же знаешь, он ее не убивал! Это все мэр!.. – и резко замолчала, когда ладонь брата зажала ей рот.

Габриэль поспешно обернулся, но в коридоре они были одни.

– Думай, что говоришь, – тихо произнес он. – Или тоже хочешь за решетку? За клевету.

– При чем здесь клевета? – понизив голос до шепота, возмутилась Лиззи. – Я видела миссис Бастер, вернее, ее призрак, – добавила она и попятилась – Габриэль выглядел очень сердитым.

– Ты была у них дома? – с угрозой спросил он.

Лиззи кивнула, быстро пояснив:

– Но я была не одна.

– С Тайлером?!

– С ума сошел? С госпожой Хамель. Она представила меня как свою протеже. Не волнуйся, я все продумала.

– Ты пошла в дом к насильнику и убийце! Что ты продумала?! – Брат схватил ее за плечи и встряхнул так, что у Лиззи лязгнули зубы.

– Отпусти, мне больно! – вскрикнула она. Габриэль сообразил, что делает, разжал руки. – Я должна была узнать правду. Миссис Бастер убил ее муж.

Маг устало вздохнул, взлохматил светлые волосы.

– Ты этого не докажешь.

– Но она сама мне сказала!

– Согласно пятнадцатой статье Уголовного кодекса призраки не имеют права выдвигать обвинения, так как не обладают гражданскими правами, – равнодушно, словно зачитывая сводку закона, парировал брат.

– Тогда я сама выдвину против мэра обвинения! Он… – «использовал на мне приворот», хотела бы договорить Лиззи, но поняла, что и ее действия были далеки от законных.

Она влезла в запертый кабинет, рылась в вещах хозяина. Все найденные улики не могли считаться таковыми! Может, они были хороши для статьи, но точно не для реальных обвинений. Да и Габриэль не погладит по головке за авантюризм, особенно если узнает, что ее поймали с поличным. Отправляться домой под конвоем она не собиралась, а ведь брат, если услышит подробный рассказ, не поскупится и выделит для такого дела Керна.

– Он – что?

– Ничего, – Лиззи стиснула зубы. Заскочит сегодня-завтра к доктору Штару, зафиксирует магическое воздействие. А потом уже расскажет брату, если подтвердится. – Миссис Бастер рассказала, что в кабинете мэра есть потайная панель. Уверена, за ней вы найдете много интересного. – Лиззи вытащила из кармашка несколько долговых расписок и платок. – С платком осторожнее, его надо на экспертизу. Не удивлюсь, если там окажется яд.

– Это тоже передала миссис Бастер? – буднично уточнил брат, и Лиззи кивнула с непроницаемым выражением лица.

Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами.

– Попробую достать ордер на обыск, но не обещаю, – честно сказал Габриэль. – Скорее всего, вопрос замнут, когда прочитают мой рапорт. Бесполезно просить тебя не лезть в это дело? – Лиззи развела руками. – Хорошо. Но, несмотря на твои слова, я в любом случае должен задержать мистера Марино – сейчас все улики против него.

– Я могу пойти с тобой?

– Искать его? Не стоит. Задержание не самое приятное дело. Если ты вдруг не сдержишься и бросишься его защищать, твоя репутация может пострадать.

– Мне не пять лет, – напомнила Лиззи.

– Знаю. Именно поэтому оставайся здесь. Влюбленные девушки склонны совершать глупости. – Он потрепал Лиззи по макушке. – Ну, не злись на меня. Поверь, я не испытываю никакой радости от этого поручения. И не волнуйся, я позабочусь, чтобы мистеру Марино не причинили вреда. А пока отдохни.

Отобрав у Лиззи ключ, он подтолкнул плечом дверь и ловко провернул замок.

– Заходи.

– Спасибо.

Лиззи закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, размышляя, что же делать дальше. Взгляд упал на пол – на дощатом полу виднелась уличная грязь. Странно, обычно она разувалась в прихожей, чтобы не следить в комнате. Да и выглядели пятна свежими…

– Значит, я тебе все-таки нравлюсь, – услышала Лиззи знакомый голос и обернулась.

Тайлер прислонился к косяку двери, ведущей в спальню. Много двигаться ему было противопоказано, но стоять он вполне мог.

– Ты что здесь делаешь? – подскочила к нему Лиззи.

– Прячусь от полиции. Так что теперь ты соучастница, – с невозмутимым видом ответил гадалец.

Тайлер с самого утра понял, что у него проблемы. Том заскочил к нему со словами: «У вашего салона хрустики дежурят!», и дальше они уже разговаривали на улице.

Осведомитель присел на ступеньки каменной лестницы во внутреннем дворике больницы. «Хрустиками» на улицах называли полицейских на задании – за любовь ломать кости и выворачивать суставы. Тайлер мял в пальцах сигарету, но не курил. Он и на улицу-то вышел ради разговора.

– Пока пасут, но, спорю на медяк, сегодня будет обыск.

– У больницы тоже?

– Угу. Но можно их обойти.

– Что слышно в полиции?

– Что вы были любовником миссис Бастер и могли ее убить.

– Козел отпущения, значит, – пробормотал Тайлер, вспомнив пророческие слова Роуз.

– Вам надо уходить. Можем обеспечить кэбом за город, – предложил мальчишка, пиная лежащие под ногами камушки.

– Том, я ее не убивал.

– Я знаю, – информатор посмотрел на гадальца. – Но ведь это никого не волнует.

Том был осиротевшим сыном каменщика. Отца отправили на каторгу за воровство – мрамор на сторону продавал начальник их бригады, но, будучи пойманным, сумел переложить вину на обычных работяг. Дело вышло громким, «виновных» сослали на север, а там большинство и загнулись в первую же зиму. Мать от переживаний слегла и ушла следом за отцом. Том с младшей сестренкой попали в приют, и им не забывали напоминать о низком «воровском» происхождении. О том, что за черствый кусок хлеба они должны быть благодарны по гроб жизни и работать, не разгибая спин. А если дали по шее – просто так, чтобы сорвать злость, – молчи и терпи. Том терпел, пока сестренку не отдали на воспитание в другую семью, а после сбежал из приюта.

Гадальцу он не доверял так же, как и всем остальным. Но Тайлер стабильно платил за информацию, и этого было достаточно.

– Так что, поедете?

– Поеду. Но не за город. Давай-ка к Фишеру, а дальше посмотрим.

Том пробурчал что-то про любовь, делающую людей дураками, и окольными путями повел его за собой.

Лиззи в доходном доме не оказалось, и куда она ушла, хозяин не знал. Зато поделился ключами: как и большинство жильцов, он считал, что у них бурный роман. «Все-таки небезопасное это дело, жить одной», – решил Тайлер.

Открыв дверь, ощутил странное смятение. Забавно, столько раз бывал в женских будуарах и ни капли не волновался, а от вида обычной комнаты сердце застучало быстрее!

Лиззи не прожила здесь и двух недель, но раскиданные мелочи говорили о ее присутствии. Многочисленные черновики на столе, где она писала наброски статей – или просто писала, с улыбкой подсмотрел Тайлер очерк о психологическом портрете убийцы. Бутыль с вишневой настойкой – без капли алкоголя, а жаль! – понюхав, он поставил напиток обратно. Подушка, хранившая ее запах.

«Да ты поплыл, парень!» – хмыкнул Тайлер, понимая, что не просто влюбился – втюрился по уши. Только вот нужен ли ей беглый преступник? Лиззи начнет добиваться правды – и сама пострадает. Но исчезнуть из ее жизни, не попрощавшись, он тоже не мог. Ему надо было увидеть Лиззи хотя бы раз. Сказать о своих чувствах, чтобы потом не жалеть. Он никому не говорил, что любит, – пора исправиться!

Ждать пришлось долго. Тайлер успел прикорнуть на кресле и задремать, когда услышал голоса в коридоре. Лиззи спорила с Габриэлем, отчаянно доказывая свою правоту. Голоса то понижались до шепота, и он не мог расслышать ни слова, то снова звучали громко. О! А вот и о нем речь зашла. «Ну, спасибо, офицер Уоллис, что обещал обо мне позаботиться», – иронично изогнул губы, прислушиваясь. А Лиззи упряма! И чертова дверь заела как нельзя кстати…

Выражение лица девушки, увидевшей у себя в комнате гостя, было незабываемо! Он не смог удержаться и не поддразнить ее.

– Соучастница? – возмутилась Лиззи. – Я тебя не приглашала.

– Выгонишь? Или позовешь брата? – Марино приподнял брови и тут же понял, что зря упомянул офицера, – улыбка в ее глазах потухла.

– Ты понимаешь, насколько это серьезно? Габриэль тебя ищет. Да что брат – тебя скоро вся полиция Хостфорда искать станет!

– Я слышал. Не волнуйся.

Гадалец шагнул к ней, и Лиззи отвела взгляд.

– Как я могу не волноваться? Тебя несправедливо обвиняют, могут посадить в тюрьму или даже…

– Все будет хорошо.

Он обнял ее, крепко-крепко, как давно хотел, и Лиззи замолчала, вцепившись пальцами в его рубашку.

– Ты должен бежать, – выдавила она. – Спрячься на время, а я найду улики, которые докажут, что убийца – мэр, и он все подстроил.

– И не подумаю. Я не воровал, не убивал. Не был любовником миссис Бастер. Так зачем бежать? Чтобы точно превратиться в беглого преступника?

– Чтобы остаться в живых! – горячо воскликнула Лиззи, хлопнув его ладонью по забинтованной груди. Хорошо, что рана почти зажила. – Лучше быть беглым преступником, чем умереть!..

– Значит, на этом наши дорожки разойдутся? – Он слегка склонил голову, глядя сверху вниз.

Девушка под его руками вздрогнула.

– Почему?

– Лиззи, Лиззи. Благовоспитанные леди не встречаются с преступниками. – Он провел рукой по ее щеке и наклонился еще ниже. Голубые глаза смотрели на него, не мигая, будто гипнотизируя. – Не защищают их в суде…

– И не целуются с ними? – спросила она дрогнувшим голосом.

– И не целуются с ними.

Его рука легла Лиззи на затылок. Их горячее дыхание смешалось, поцелуй начался нежно и тягуче, словно оба ожидали, что он вот-вот прервется. А затем их накрыло. Это было похоже на сумасшествие. Тайлер больше не держал Лиззи, она сама тянулась к нему, обнимая за плечи, ее губы отвечали отнюдь не робким прикосновением. Пальцы дернули ленту на хвосте, в нем же и запутались. Хорошо, не додумалась дернуть за серьгу. Воздуха стало не хватать – не столько от головокружительного поцелуя, сколько от охвативших его чувств, тех самых, треклятых, с отчаянно колотящимся сердцем и пустотой в голове. Он ведь целовался раньше! И с молоденькими барышнями, робкими и застенчивыми, и с опытными жрицами любви. Прикосновение губ, не более. А сейчас сходил с ума – и не хотел останавливаться.

Идиот! Только напугает ее своим напором.

Тайлер отстранился, Лиззи потянулась за ним, открыла глаза и судорожно вздохнула. У обоих горели губы, дыхание сбилось. И когда она успела расстегнуть верхние пуговицы на его рубашке?..

– Ты понимаешь, что творишь? – Он провел пальцем по ее припухшим губам.

В комнате стало слишком жарко.

– Совершенную глупость. – Лиззи качнулась вперед, ловя губами его нижнюю губу.

Напуганной она не выглядела, скорее любопытной от неожиданно приятного опыта.

– Рад, что мы оба это понимаем, – пробормотал Тайлер, снова целуя податливые губы.

Совершать глупости иногда до безумия приятно!

Встретиться с Марино Лиззи не позволили. Даже на пять минут под строгим надзором, как сильно она ни упрашивала. И слезы не помогли. Не положено, и все тут – брата было не переспорить.

Что ж, ей и без встречи с Тайлером было чем заняться. Не выходя из конторы, Лиззи написала заявление, с вдохновением и огоньком рассказав о призраке миссис Бастер, бродившем по собственному дому, и сунула под нос Габриэлю. После чего ее снова затащили в кабинет и мягко, но настойчиво попросили выбросить дурь из головы.

Лиззи и не сомневалась, что брат найдет сотню аргументов, почему она поступает глупо и безответственно. Он ходил по кабинету, недовольно бормоча о ее порывистости и недальновидности, и выдвигал контрпредложения одно нелепее другого. Нет, она не могла подождать, пока они поймают подельника Лорен! Суд над Тайлером откладывать не станут!

– Ты убьешь этим свою репутацию, – с мученическим видом простонал Габриэль, разглядывая заявление. – А мама потом оторвет мне голову.

– Я спасу невинную жизнь, – пояснила Лиззи, помешивая ложкой остывший кофе.

– Насчет невинности я бы поспорил.

– Габриэль, я все равно передам заявление, – упрямо повторила журналистка. – Не через тебя, так через Керна или любого другого полицейского. Лучше скажи, в лаборатории проверили платок? Там ведь яд?

– Да, но ты не докажешь, что платок – из дома мэра.

– Мне и не нужно это доказывать. Надо просто оказаться в его кабинете и открыть потайную панель. Тогда все станет на свои места.

– Просто… Тебе все просто. Так мэр нас в свой кабинет и пустил! – Габриэль вздохнул и через кристалл связался с кем-то из магов: нужен был второй медиум, профессионал с дипломом об окончании магической академии, чтобы нельзя было списать появление призрака на выдумку впечатлительной барышни.

Лиззи тоже не нравилась затея идти к мэру без прямых улик, но сейчас другого выхода не было. Градоначальник обвинял Тайлера в убийстве – что ж, она была готова показать настоящего преступника!

К дому Бастеров они подошли вчетвером: Лиззи не удивилась, что за ними увязался Керн, а четвертым был лысеющий медиум, потиравший руки, словно постоянно мерз. В дороге он спросил у Лиззи, на каком курсе академии она учится, но, узнав, что девушка даже магическую школу не окончила, тут же потерял к ней интерес.

В этот раз дворецкий не торопился: ни суровый вид магов, ни упоминание полиции не заставили его ускориться. Пришлось простоять в дверях почти четверть часа, прежде чем он вернулся вместе с хозяином дома.

– Что вам угодно, господа? – с беспокойством спросил мэр, не спеша впускать стражей порядка. – Вы узнали что-то о моей жене?

Сегодня он выглядел совсем не по-щегольски, а по-домашнему: видавшая лучшие времена рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, взлохмаченные волосы, щетина.

– Возможно. Мне неприятно об этом говорить, но в вашем доме видели призрака миссис Бастер, – выступил вперед Габриэль. – Нам хотелось по возможности все здесь осмотреть.

– Призрака? – Играл мэр достоверно. Пошатнулся, побледнел. Верный дворецкий поддержал его под локоть, и мистер Бастер достаточно быстро «пришел в себя». – Я до последнего надеялся… Бедная Хелена! – срывающимся голосом произнес он и бросил острый взгляд на Лиззи. – Так понимаю, информация поступила от мисс Уоллис? Как же так? Вчера вы утверждали обратное.

– Я встретила ее позже, когда заблудилась. В вашем кабинете, – соврала Лиззи. – Знаю, надо было сразу сказать, но я растерялась.

– Что ж, проходите. Буду рад посодействовать полиции. – Бастер посторонился, пропуская их в дом. – Только прошу, сообщите мне, когда увидите мою жену. Мне бы хотелось попрощаться, раз уж… – Он судорожно сглотнул и отвернулся.

Проходя мимо, Лиззи прижалась к боку Габриэля. Даже находиться рядом с мэром было противно: его лживые сожаления вызывали омерзение. Но гораздо больше Лиззи взволновал его взгляд: холодный, расчетливый, буквально прожигавший спину. Джастин нисколько не волновался. Как он мог быть настолько самоуверен? Да, миссис Бастер не могла выступить против него в суде, но он сам попросил полицию ее найти! Ничто не мешало Габриэлю допросить его и узнать правду!

Первым делом осмотрели гостиную. Лиззи надеялась, что миссис Бастер встретится там, как и в прошлый раз, но комната была пуста. Из распахнутых настежь окон дуло, в воздухе витал ощутимый запах благовоний, несмотря на проветривание, все еще густой.

– Здесь никого, – прикрыв нос рукой, доложил пришедший с ними медиум.

– Куда дальше? Спальня? Оранжерея? Кабинет? – перечислил стоящий в дверях мистер Бастер. – Мы можем начать с кабинета, раз мисс Уоллис видела Хелену именно там.

И снова Лиззи ощутила тревогу. Все шло слишком удачно. Мэр словно сам загонял себя в ловушку, но это было нехарактерно для человека, успешно скрывавшего свои пагубные пристрастия в течение нескольких лет. Габриэль тоже почувствовал неладное – напрягся, поджал губы. Но было бы странно отказываться, когда им требовалось именно туда.

В кабинете со вчерашнего дня ничего не изменилось. Разве что стало холоднее, а запах благовоний ощущался и тут. Габриэль покосился на Лиззи, и она едва заметно покачала головой. Здесь миссис Бастер тоже не было.

– Читаете восточную поэзию? – спасая ситуацию, Керн подошел к полке, разглядывая корешки книг, – Лиззи сказала, какую именно надо вытащить, чтобы открыть потайную панель.

Конечно, вежливые разговоры были игрой – мэр не дурак и давно догадался, ради чего они сюда пришли.

– Да, люблю, – спокойно отозвался он, не выказывая никакого волнения, хотя полиция крутилась рядом с книжным шкафом и его потайной панелью.

– Старинное издание, одно из первых. Я посмотрю? – Керн потянул нужную книгу на себя, и стеллаж со скрипом сдвинулся в сторону.

Удивился только медиум – единственный, кто не знал, зачем они собрались здесь на самом деле.

– Кажется, вы нашли мое секретное место, господин маг. По законам жанра я просто обязан вас убить… – Маги ощерились огненными шарами, и хозяин дома поднял руки: – Простите, неудачно пошутил!

– Вы интересный человек, мистер Бастер. Мало кто после известия о смерти любимого способен шутить. – Габриэль убрал шар первым, позволяя магии впитаться обратно в ладони.

– Спишите это на шок от известия. Я не каждый день получаю подобные новости. Впрочем, вы ведь уже решили для себя, что это я виновен в ее смерти? – холодно добавил Джастин и под настороженными взглядами подошел к нише и вытащил оттуда пачку писем. – Мне тошно от ваших предположений! Читайте! Это письма моей жене, можете посмотреть, лейтенант.

– Капитан Уоллис.

– Лейтенант Уоллис, – настойчиво повторил Бастер, намекая, что подобное своеволие не пройдет даром.

Габриэль взял письма, просмотрел. Лиззи и без того видела, что стопка писем не имеет никакого отношения к найденным ей долговым квитанциям. И даже если она их обнародует, что с того? В лучшем случае подмочит безупречную репутацию мэра, а в худшем он еще и выставит себя меценатом, помогающим молодым натурщицам найти место под солнцем.

– Убедились? Жаль, что Хелена больше не сможет их прочесть. Что вас еще интересует? Флакон? – Мэр вытащил его и, открутив пробку, сунул Габриэлю под нос. Маг инстинктивно отшатнулся, но цветочный аромат ощущался с нескольких ярдов. – Это духи. Хотел подарить жене на годовщину. Ее любимый жасмин!

Терпкий и яркий аромат цветов заволок всю комнату. Но вместе с ним…

– Здесь пахнет ладаном. – Лиззи наконец сообразила, что за запах ощущала с момента прихода.

– Все верно, – почти радостно согласился мэр. – После вашего визита я был обеспокоен этими разговорами о призраках. Настолько, что не мог спать, и под утро позвал священника. Господин Холи вошел в мое положение и провел очищающий обряд от злых духов.

– От злых духов? – Журналистка задохнулась от возмущения. – Вы позвали экзорциста, чтобы изгнать свою жену!

– Не разбрасывайтесь голословными обвинениями, мисс Уоллис. – От улыбки хозяина в одно мгновение не осталось и следа. – Вы ведь не хотите сказать, что моя жена умерла в этом доме? Или, может, я ее убил? Хорошо, что вы перестали общаться с мистером Аркано, он вас испортил. Теперь в каждом невинном действии вы видите преступление!

– Вы…

Слово «убийца», искреннее, но способное окончательно погубить ее репутацию, не успело сорваться с языка. Габриэль сжал ее локоть, заставив замолчать.

– Лиззи! Не забывайся. Мы можем продолжить осмотр дома? – вмешался он, прекрасно понимая, что раз миссис Бастер изгнали, дальнейший осмотр будет чистой формальностью.

– Разумеется. Пройдемте в оранжерею.

Мэр едва заметно усмехнулся и вышел из комнаты.

– Ха! А он отлично подготовился. Подменил улики, изгнал жену. Давненько нам не попадались противники, идущие на шаг впереди, – первым нарушил гробовое молчание Керн, хлопнув себя по коленке.

Кэб тряхнуло на очередном ухабе, удар вышел сильнее, чем ожидалось, и офицер растер ушибленное место.

– Тебе смешно? – хмуро уставился на него Габриэль.

– Просто хотел взбодрить. А то сидите, будто на похоронах.

– Такими темпами вполне можем на них оказаться, – без тени улыбки предсказал младший Уоллис.

Лиззи молчала, чувствовала себя полной дурой, и стыд с гневом душили, не давая выговорить ни слова. И чего она добилась? И правды не раскрыла, и брата подставила. А главное, мэр только укрепил свои позиции, избавившись от единственной свидетельницы его злодеяний и от улик.

Молчал и лысеющий медиум, не проронивший ни слова до самого управления. Он вообще был немногословен и после визита к мэру сказал лишь одну фразу: «Все, что я могу подтвердить, – не так давно в том доме был призрак».

Кэб остановился. Мужчины принялись выходить, оставив карету даме. Спрыгивая со ступенек, Керн ободряюще похлопал Лиззи по плечу. Габриэль выбирался последним.

– А если афишировать те документы, что нашел Тайлер? – схватила его за руку сестра.

– Тогда вдобавок к воровству, мошенничеству и подозрению в убийстве Марино обвинят в незаконной слежке за людьми. А мэр отбрехается, что занимался благотворительностью. И вообще, все записки подкинули, чтобы опорочить его доброе имя. Происки конкурентов. – Габриэль отцепил ее руку. – Лиззи, не пори горячку. Мы недооценили противника, теперь надо обдумывать каждый шаг. Езжай домой, вечером я завезу твои вещи. Мне будет спокойнее, если ты окажешься под присмотром.

Спорить она не стала.

Если бы можно было повернуть время вспять! Закрыла лицо руками, представляя, что бы сказал Тайлер на ее глупость. Он советовал не геройствовать. Знал, с кем имеют дело. И Лиззи знала, чего уж скрывать. Вот только посчитала себя умнее! Невольно разворошила осиное гнездо и теперь понятия не имела, что делать дальше. А ведь должна была научиться в играх у Фишера – не стоит садиться за один стол новичку и профессионалу! Пусть поначалу везет, но опыт возьмет свое. Вот и мэр сумел избежать расставленной ловушки и обвести их вокруг пальца.

– Приехали, мисс! – окликнул ее извозчик, и девушка, поблагодарив, выбралась из кареты.

Она не была дома почти две недели. Гортензии увяли, розы распушились сильнее, наполнив сад душным сладким ароматом. Кто-то заботливо подрезал сорванный плющ у ее окна, заново пустив его по деревянной сетке, и тонкие побеги цеплялись за решетку.

Вроде бы особо ничего не изменилось. Но заходить в дом было страшновато.

Первой ее противным заунывным мяуканьем встретила Бланш. Подбежала, свалилась под ноги, не прекращая тереться о Лиззи то лапами, то спиной, то мохнатой лобастой головой. На кошачий ор выскочила кухарка и всплеснула руками:

– Госпожа Лизетта, да что ж это, вы вернулись, а у меня еще обед не готов! Подождите, хоть чай вам заварю!

Она умчалась на кухню, и оттуда тотчас раздались ее громкие приказы и возгласы. Следом прибежали сразу несколько слуг: садовник, сын кухарки и ее помощница, которую тут же позвали обратно. Лиззи почувствовала себя как на витрине. «Как вас давно не было», «Хорошо, что вы дома», «Мы так волновались», – сыпалось со всех сторон. Софи, скатившись со второго этажа, и вовсе порывисто обняла Лиззи. Ойкнув, отступила и повинилась:

– Простите, госпожа, я очень соскучилась.

У Лиззи комок к горлу подкатил. Она тоже была рада их видеть! И как-то легче стало от этой встречи, от теплого приветствия, и возникшее после неудачи тошнотворное чувство уменьшилось, хотя и не исчезло окончательно. Лиззи понимала, оно никуда не денется, пока мэр не окажется за решеткой.

– Лиззи? – Следом за Софи по лестнице спустился отец, на ходу снимая очки для чтения, и едва не споткнулся на последней ступеньке. – Ты вернулась раньше, чем договаривались. Что-то случилось? – проницательно заметил он.

Дочь, не выдержав, бросилась к нему, обняла, напугав до чертиков. Как же хотелось затарахтеть и выдать все как на духу: про Тайлера, про мэра и уничтоженные доказательства! Но вряд ли отец обрадуется ее приключениям – хватало и того, что брат грозился посадить ее под замок.

– Просто соскучилась! – сказала, пряча взгляд. – А где мама?

Она ждала, что мама вот-вот спустится и… Вариантов представлялось превеликое множество: от бурного скандала до счастливого примирения, но миссис Уоллис не появилась.

– Ей надо уладить небольшой вопрос с вашим дедушкой насчет загородного дома. Не волнуйся, она скоро вернется.

– Как тут не волноваться, – проворчала Лиззи. – У них с дедушкой не лучшие отношения.

Теперь, вспоминая свой последний разговор с матерью, Лиззи понимала почему. А ведь в детстве удивлялась, почему мама и дедушка не ладили: здоровались сквозь зубы и редко когда подолгу разговаривали. К своим внукам дедушка тоже относился прохладно, хотя в те редкие дни, когда они встречались, привозил подарки. Чаще всего игрушки, иногда не по возрасту. Дорогущую фарфоровую куклу подарил Лиззи на семилетие: девочка полюбовалась на нее и с согласия мамы поставила на полку, чтобы не разбить. А когда проснулся ее дар, дед окончательно перестал с ними общаться, ограничившись поздравительными открытками.

Но с чего бы маме обсуждать с дедушкой загородный дом? Он достался ей в качестве приданого, и Уоллисы часто отдыхали там летом. Место было хорошее: двухэтажный особняк с пристройкой для прислуги, рядом – чистый сосновый бор, река, в которой можно искупаться, от Хостфорда всего полдня езды. Этим летом съездить туда не получилось из-за службы Габриэля. Но дедушка там вообще ни разу не появлялся!

Лиззи собралась было расспросить отца, но тут у мистера Уоллиса сработал артефакт вызова. Отец с непроницаемым лицом выслушал доклад, отдал несколько приказов. Кажется, кто-то хотел придержать зарплату рабочим, и отец достаточно резко высказался по этому поводу.

– Я четко дал понять – никаких задержек. Что значит увеличивают процент? Нет, ничего не подписывай, сейчас приеду. – Мистер Уоллис отключил кристалл и повернулся к Лиззи. – Прости, мне надо в контору. Вернусь вечером и поговорим. А пока отдыхай, выглядишь уставшей. – Он поцеловал ее в висок. – Софи, позаботься о Лиззи.

– Поняла, – коротко кивнула горничная, продолжая улыбаться.

Лиззи проводила отца до дверей, а когда вернулась, Софи накрыла в гостиной стол, принесла чай и молоко, а кухарка подала любимую шарлотку Лизетты с пылу с жару. Обе мялись в дверях, явно желая расспросить девушку о столь долгом отсутствии, но не решаясь.

– Составите мне компанию? – Девушка указала им на свободные стулья.

– Да вы что! Где ж это видано, чтобы господа с прислугой чаи распивали! – замотала головой кухарка.

– А вот у мистера Фишера никто о моем социальном статусе не спрашивал, – закинула удочку Лиззи, и у Софи загорелись глаза. – Спрашивайте.

И вопросы о том, как и где она жила все это время, посыпались с обеих сторон. Не то чтобы Лиззи так жаждала пообщаться, но разговор и перекус неплохо отвлекали от дурных мыслей.

– Вам бы еще ванну принять, – предложила горничная, когда чай был выпит, а пирог больше не влезал.

Отмокать настроения не было. Лиззи собиралась наскоро умыться и поехать в больницу, но Софи имела свое мнение на этот счет, и спорить с горничной, умеющей вежливо, но непреклонно настоять на своем, девушка не рискнула. Маленькая комната наполнилась ароматом душистого мыла и паром. Пусть в доходном доме Фишера был душ, но, во-первых, один на этаж и мыться приходилось быстро, чтобы не заставлять ждать соседей, а во-вторых, там не было и десятой доли ароматических притирок, к которым она привыкла. Лиззи откинула голову на бортик медной ванны, вдыхая сладковатый запах.

– Госпожа Лизетта, посмотрите, во что вы превратились! – Софи со вздохом приподняла намокшие тяжелые волосы, втирая в них специальный питательный состав. – Похудели, наверное, фунтов на десять! Кости торчат!

– А должен свисать жир? – Лиззи приоткрыла веки и тут же пожалела об этом – мыло попало в глаза.

– И пятнышки какие-то по всему телу. Вас там комары накусали или блохи? – Софи наклонилась, рассматривая пятно, и тихо ойкнула.

Сообразив, что за «комар» оставил следы, девушка покраснела и по шею ушла под воду.

– Маме ни слова, – предупредила, пылая ушами и щеками.

Со стороны ширмы раздался смешок. Лиззи повернула голову – тетушка Вирджиния все-таки решила ее навестить и теперь пыталась спрятать смех под виноватым выражением лица. Хорошо, что только волосы промыть осталось. Все-таки принимать ванну под пристальным взглядом призрака удовольствие сомнительное, да и вода остывала.

– Софи, дальше сама справлюсь. Можешь идти, – попросила Лиззи, когда состав был смыт.

– Если понадоблюсь, зовите. – Горничная оставила колокольчик у столика с банными принадлежностями и вышла за дверь.

Укутавшись в большое белоснежное полотенце, Лиззи выбралась из ванной. Подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение и предательские следы вчерашней ночи. И правда, несколько неосторожных отметин на шее, груди и плечах… Вроде бы на Тайлера нужно злиться, но совершенно не хотелось.

– Тетушка, я изменилась? – не поворачиваясь, спросила Лиззи, видевшая призрака в отражении.

Та закатила глаза.

– Конечно изменилась. Раньше ты всегда просила меня выйти из ванной комнаты, а не начинала разговор.

– Нет, я имею в виду…

– Он был хорош? – вместо ответа полюбопытствовала Вирджиния.

Лиззи смущенно кивнула. Конечно, глупо было ждать, что после первой близости у нее изменится разрез глаз, подрастет грудь или произойдет еще какая-нибудь подобная глупость, о которых шепотом на ушко рассказывали молодые леди.

– Что ж, лучше так, чем страдать с нелюбимым, – поддержала ее тетушка. – Надеюсь, ты скоро нас познакомишь.

– Я бы тоже этого хотела.

Вот только Тайлер сидел в тюрьме, и как сообщить об этом родственникам, она не представляла.

Стоило вспомнить о проблеме, и хорошего настроения как не бывало. К тому же, пожелай она поделиться с родителями, не по кристаллу связи сообщать такие новости!

– Вирджиния, а мама надолго уехала к дедушке?

– Ну, как он покричит и успокоится, так она и вернется, – протянула тетушка.

– Ты о чем?

– Мне, конечно, попеняют, что я болтушка, но ты же все равно узнаешь. От твоего отца отказались несколько постоянных кредиторов. Матери пришлось заложить загородный дом, чтобы проект с железной дорогой не остановился. Дед, как ты понимаешь, недоволен.

– Это из-за скандала с Сандерсами? – предположила Лиззи, добавив к списку своих прегрешений еще одно.

Вот какой запасной план был у родителей!

– Из-за него или просто из-за боязни рисковать – ты на себя напраслину не наводи. Твои родители – люди взрослые, разберутся. А у тебя и других дел немало, ведь так?

Дел хватало на несколько дней вперед. Лиззи уже не помнила, когда у нее было свободное время: она постоянно куда-то бежала, что-то делала, договаривалась о встречах… К баронессе Хамель, кстати, тоже пришлось заглянуть и рассказать о Тайлере. Она поохала, конечно, не поверив, что он способен на подобную низость, и обещала подумать, чем может помочь. Жаль, к гадальцу было не пробиться, брат явно дал понять, что пока за мистером Марино установлено особое наблюдение, встречи с ним нежелательны. Неважно, кто придет: его любимый богатый дядюшка, не менее влиятельная баронесса или страдающая возлюбленная.

Затем состоялся разговор с Роуз. Не слишком приятный, хотя рамолка уже догадывалась, куда делся брат, и костерила его на чем свет стоит. Лиззи от нее тоже досталось – без стеснения, по-родственному.

– А чего стесняться, если все одно моей невесткой станешь, – пожала плечами Роуз перед тем, как высказать все что думает. А отругав, поманила за собой: – Думаю, тебе стоит кое-что увидеть. Идем. – И отвела Лиззи к палате художника.

Даниэль рисовал и на стук в дверь не отреагировал. Не ответил и на приветствие.

– А, мисс Уоллис, это вы. Пришли навестить мистера Поула? – поздоровался с ней доктор Штар, которого Лиззи не сразу заметила.

Целитель делал какие-то пометки в журнал о состоянии пациента, а сам художник сидел на стуле у окна и вдохновенно творил, не заботясь, что брызги черной краски разлетаются по всей палате. Каждый день сестры милосердия меняли белье, кормили и ухаживали за ним: лечение, как и содержание Даниэля в отдельной палате оплатила госпожа Хамель.

– Хорошо, что вы пришли его проведать. Только он вас не слышит, – заметил доктор. Роуз он не видел и обращался только к Лиззи. – Отреагировал только раз, когда его попытались вывести на улицу. Закричал и забился в угол. Посттравматический шок. Могут пройти недели, прежде чем он вернется в нормальное состояние.

– А может и не вернуться?

– Велика вероятность, – согласился Штар и посмотрел на карманные часы. – Мне надо проведать других пациентов. Закройте дверь на ключ, когда будете уходить. К сожалению, приходится его запирать. Никогда не знаешь, что придет ему в голову в следующий раз.

Целитель ушел. Лиззи подошла ближе, наблюдая, как на холсте большими черными мазками появляется чей-то портрет.

– Жутко, да? – поежилась Роуз, кивая на картину. – А теперь посмотри туда.

В углу комнаты стояло несколько портретов с наброшенным поверх холстов чистым покрывалом. Лиззи подошла и сдвинула ткань. В той же манере – мрачной, полной страданий и горя, на одном холсте был изображен портрет миссис Бастер, а на другом – бродяги Берри.

– Вот же!..

– Именно. Такое ощущение, что он рисует смерть. Радует, что меня там нет, – поежилась Роуз.

Лиззи подошла к художнику.

– Мистер Поул, вы меня помните? – спросила, встав перед ним. Мужчина продолжал рисовать. Глаза его смотрели сквозь картину, черные мазки становились все более хаотичными. – Вы не знаете, кто хотел вас убить? Это очень важно!

Она случайно загородила свет, и Даниэль недовольно повернул мольберт. От очередного широкого взмаха кисти на журналистку полетели капли краски, оседая на платье и на руках.

– Он тебя не услышит. – Роуз со вздохом опустилась на софу в углу. – До него доктор Штар почти полдня пытался достучаться, чуть ли на голове не ходил. Да и твой брат тоже…

– Но ведь нельзя его так оставлять!

– Почему? Он живет в своем, лучшем мире…

– Черно-белом? – Лиззи поморщилась, когда капли в очередной раз долетели до ее юбки и, плюнув на рекомендации, подошла к художнику вплотную. Положила руку ему на плечо – наконец-то он отреагировал, подняв на нее затравленный взгляд. – Вы боитесь? Полиция сможет вас защитить. Пожалуйста, помогите мне! Вас хотел убить мистер Бастер? – настойчиво спросила девушка, и в этот момент длинная черная полоса перечертила картину и часть ее руки.

– Он убил их! – прошептал художник, в ужасе глядя на холст и Лиззи, отклонился назад и с грохотом упал со стула. – Убил! Убил!

В палату вбежала сестра милосердия, следом – доктор Штар.

– Что произошло? Марта, помоги мне его поднять. Мистер Поул, успокойтесь, пожалуйста, дышите, дышите спокойнее!

Художник повторял слова о смерти, а Лиззи смотрела на только что нарисованный портрет. Это была Аделин Милтон, девушка, спрыгнувшая с моста. В этот раз журналистка не сомневалась, кого именно видит перед собой.

Ужинали вшестером, ограничившись жареной рыбой и картофелем. Вернее, из живых за столом сидели четыре человека, и четвертым был Керн, пришедший с Габриэлем. Лиззи уже привыкла к его присутствию в доме. Мама должна была вернуться утром, а призраки слишком давно не видели Лиззи и не хотели расставаться.

Габриэль ел, уткнувшись носом в какие-то бумаги. Лиззи хотела и в то же время боялась отвлечь его и спросить, какое наказание ему назначили за незапланированный визит к мэру. Керн вел себя как обычно: развлекал ее и мистера Уоллиса-старшего байками, подшучивал над другом, не способным отвлечься от документов ради еды. Шумный, болтливый. Лиззи слышала от Габриэля, что у Керна большая семья и все ведут себя так же. Это пугало. Семь Кернов за одним столом – явный перебор.

– Такое ощущение, что у меня два старших брата, – проворчала, когда Керн утащил у нее из-под носа последний кусок лепешки.

– Считай, что меня усыновили, раз ты сбежала из дома, – откликнулся маг, ничуть не стесняясь. – Кстати, твой гадалец передавал привет. Сказал, что передал бы много чего еще, но, если я попробую, он свернет мне шею.

Лиззи, пылая щеками, зло посмотрела на Керна и попробовала пнуть его под столом.

– Что? Мне стоило промолчать? – безмятежно уточнил он и охнул, получив в бок уже от Габриэля.

Отец на их баловство смотрел сквозь пальцы.

– Папа, я хочу поехать в Мантерру, – предупредила Лиззи, чтобы увести разговор от опасной темы.

Дорога до другого города занимала два дня. Максимум за неделю уложится.

– Ты только домой вернулась! И когда? – Мистер Уоллис удивленно посмотрел на дочь.

– Даже не думай, – оторвавшись от бумаг, отрезал Габриэль. – Хочешь, чтобы и с тобой произошел несчастный случай?

– Хочу убедиться, что там произошло убийство, – возразила журналистка, оглянувшись и ища поддержки у призраков.

Прадед рассказывал не об одном и не о двух случаях, когда убийство прятали за случайностью.

– Я чего-то не знаю? – кашлянул Уоллис-старший, вклиниваясь в спор детей.

Габриэль отломил кусочек рыбы.

– Мэр только и ждет, чтобы тебя подловить. Думаешь, его устроит мое временное отстранение от службы?

– Тебя отстранили? – хором спросили мистер Уоллис и Лиззи.

– Не только его, – многозначительно заметил Керн, выпятив грудь, будто был награжден, а не наказан.

– Попросили взять отпуск на неделю, – поморщился Габриэль, зыркнув на друга. – Я все равно буду работать, просто постараюсь не мельтешить у начальства перед глазами.

– Ты можешь поехать в Мантерру вместе со мной, – сориентировалась Лиззи.

– Зачем? Посмотреть на призрак на мосту? Ты думаешь, он там есть?

– Ты же видел картину мистера Поула! Это не совпадение! – Она еще из больницы связалась с братом и заставила его взглянуть на испорченное творение Даниэля.

– Мистер Поул сошел с ума, Лиззи! Его не отправляют в сумасшедший дом только из-за денег госпожи Хамель. И то под большим вопросом, как долго доктор Штар продержит его у себя. После сегодняшней-то сцены! К тому же я не могу уехать.

– Почему?

– Лорен. Или ты забыла?

– Кто такая Лорен? – снова спросил отец.

Его вопрос не услышали.

– Пусть за ней присмотрит Керн, – предложила Лиззи, потянувшись за последним куском рыбы.

Офицер, за которого решили, чем ему заниматься в ближайшее время, только коротко хохотнул от такой наглости.

– А давай он присмотрит за тобой. – Вилка Габриэля вонзилась в рыбу с другой стороны.

– Я не могу ехать в другой город с посторонним мужчиной. Это неприлично, – с сожалением признала Лиззи, и тут уже фыркнула Вирджиния.

– Я ничего не говорил о поездке. Не хочу, чтобы ты натворила глупостей.

– С каких пор раскрытие преступления – глупость?

– Дети! – Мистер Уоллис гаркнул так, что Лиззи и Габриэль одновременно отпустили вилки и смирно застыли на своих местах. – Я рад, что вы наконец-то меня услышали. А теперь объясните, что происходит. И постарайтесь не спорить.

Рассказывал Габриэль. Лиззи иногда вставляла свои замечания, Керн – шуточки к месту и не очень. Но девушка уже понимала – отец примет сторону брата. И если новость о том, что возлюбленный дочери сидит в тюрьме, мистер Уоллис воспринял с удивительным спокойствием, то при описании ее визита к мэру едва удержался от грубых слов.

– Твой брат прав. Не выходи одна из дома, – сказал он, едва дослушав. – Тебя, Габриэль, это тоже касается – будь осторожнее, если решишь отправиться куда-нибудь в трущобы, без Керна туда ни ногой. И та девушка в больнице, Роуз, если я правильно запомнил… Неплохо бы приставить к ней охрану.

– В палате установлена магическая защита.

– Хорошо. Этот… – отец проглотил ругательство, – наверняка попробует убрать свидетелей. Черт, а ведь я с ним за руку здоровался, просил, чтобы подсобил с железной дорогой! – На лице мистера Уоллиса отразилось отвращение.

– Поэтому я и хочу его засудить! – горячо откликнулась Лиззи. – А для этого нужны доказательства.

– И что ты докажешь? Даже если встретишь призрака, и он укажет на мэра, этого недостаточно, чтобы его обвинить.

– Зато достаточно, чтобы возобновить дело!

– И все же ехать за сомнительными доказательствами в Мантерру… Я склонен согласиться с Габриэлем, – нехотя отказал отец.

Лиззи упрямо прикусила губу. Не отпускают – значит, просто сбежит! Она не собирается ждать, пока Тайлера поведут на эшафот.

– Вот слушаю вас, все разумно говорите. Но ведь можно попросить местную полицию проверить, – раздалось от дверей, и в гостиную, расстегнув дорожный плащ, вошла миссис Уоллис. Она ничуть не изменилась: леди от модной шляпки до начищенных туфель. Строгая, собранная. Лишь увидев маму, Лиззи поняла, как сильно соскучилась и как ее вымотала их ссора. – Или Мантерра – настолько маленький городок, что среди магов в полиции нет ни одного медиума?

Керн переглянулся с Габриэлем. Такое простое решение им как-то в голову не пришло.

– Эмма, вот так сюрприз! Обещала ведь завтра! – Мистер Уоллис поспешно вскочил, забирая у жены ридикюль и помогая снять плащ.

– Ты же сам сообщил, что Лиззи вернулась домой. Закончила дела пораньше и поменяла кэб на середине дороги. – Миссис Уоллис пожала плечами. – Думала, встретите, но вы так жарко спорили, что меня даже не заметили. Возвращаясь к вашему разговору… Габриэль, когда назначено первое слушание по делу мистера Марино?

– На следующий четверг. Еще не было допроса…

Габриэль осекся, бросив взгляд на сестру, но Лиззи только сильнее сжала вилку. Журналистка прекрасно знала, что допроса гадальцу не избежать.

– Значит, времени достаточно. Вот и займитесь этим вопросом.

И почему, когда мама что-то говорила, никто не решался спорить? За столом стало тише.

– Прости, ты, наверное, очень устала, – повинился Уоллис-старший, обнимая жену за плечи. – Поужинаешь с нами или позже?

– С вами, я проголодалась. Только сначала умоюсь с дороги. Лиззи, положи мне кусочек рыбы, который остался.

– Она жареная, – пробормотала Лиззи.

Мама никогда не ела жареное на ужин. Это ведь вредило фигуре! Только легкий салат или мясо индейки, отварное и без соли.

– Я заметила, – откликнулась мама, проходя мимо стола к ведущей на второй этаж лестнице. Потрепала по макушке Керна, наклонившись к Габриэлю, чмокнула его в щеку, затем так же, словно между ними ничего не случилось, поцеловала дочь. Разве что губы задержались на ее щеке чуточку дольше. – Я рада, что ты дома, Лиззи, – сказала она, кивнула призракам и полной достоинства походкой отправилась наверх.

О своей безалаберности Лиззи выслушала немало. Сначала от Габриэля, затем от родителей, когда те узнали об афере детей. Брату тоже досталось – обычно спокойный и рассудительный отец не постеснялся в выражениях, объясняя, почему Габриэлю, магу-полицейскому, можно рисковать собой, а его сестре, как бы она того ни хотела, – нет.

Весь следующий день она провела дома. Скрывать, что Роуз очнулась, больше не было смысла, и родители забрали ее с разрешения доктора Штара. Поселили в гостевой комнате. Софи почти не отходила от гостьи, а кухарка кудахтала над рамолкой, какая же та худенькая и бледненькая. Роуз удивительно быстро нашла с домашними общий язык. Миссис Уоллис на правах вежливой хозяйки тоже ненадолго зашла к ней: справилась о самочувствии, поинтересовалась, не нужно ли чего-то еще. Наверное, ожидала капризов, но Роуз была в меру скромна и обходительна, придраться не к чему.

Мисс Марино старались не тревожить – девушке тяжело давались длинные разговоры, и по большей части она спала, пугая крепким сном навестившего ее Габриэля и Лиззи. Зато журналистка на своей шкуре почувствовала, что значит быть в центре внимания. Информация о нападении в больнице разлетелась мгновенно, и газетчики взяли дом в осаду.

Первым пришел журналист из «Ночного экс-Пресса». Принес цветы для Лиззи и долго распинался на пороге с Софи, пытаясь вызнать информацию. Горничная, поднаторевшая в разговорах с Лиззи, часть вопросов вежливо проигнорировала, а на остальные дала расплывчатые ответы, из которых не то что статью, заметку не вытянешь!

– Никаких интервью. Идет расследование, – без церемоний выпроводил настырного журналиста Габриэль. – Просто разворачивай их с порога, – посоветовал он Софи, подозревая, что это была только первая ласточка.

Не ошибся. За день к ним пытались пробиться несколько раз, не считая высланных приглашений на чай. Самые пронырливые журналисты не расстраивались из-за отказа, а спрашивали о самочувствии Лиззи и Роуз и передавали маленькие сладости с пожеланием выздоровления – не иначе как надеялись, что девушки захотят оказать ответную любезность. На столике в гостиной выстроился склад коробок с пирожными, а яркий аромат цветов наполнил дом.

Единственной, с кем Лиззи все-таки поговорила, стала Нинель. Подруга пришла с пакетом пончиков из их любимой кондитерской. Пончики она покупала с пылу с жару, одуряюще ароматные, пару-тройку умнешь – и не заметишь!

– Как же я по тебе соскучилась! – обняла она Лиззи и тотчас отстранилась, придирчиво разглядывая бывшую коллегу. – Ты похудела. Не заболела?

– Не заболела, не переживай.

Лиззи кольнуло чувство вины. За все это время они так нормально и не поговорили. Нинель побаивалась, что Макенна увидит их вместе, а Лиззи замоталась сначала с переездом, потом с расследованием. Записки, где они в вежливой форме узнавали о благополучии друг друга, не в счет: в них не пожалуешься на деспотичного начальника, не перескажешь армейскую шутку Гилберта (приличной девушке такие вещи знать не положено!) и не полюбопытствуешь, насколько далеко зашли отношения упрямой журналистки и насмешливого гадальца.

Держась за руки, они прошли в гостиную. Софи накрыла на стол, выставив всевозможные сладости. Увидев это богатство, Нинель простонала: диета в очередной раз пошла насмарку! Как тут не рассмеяться! К счастью, подруга не обиделась.

– Тебя Макенна прислала? – почти не сомневаясь, уточнила Лиззи.

– Да, – не стала скрывать Нинель, – но ты не волнуйся, я ей ничего рассказывать не собираюсь. Зато тебе кое-что принесла. Макенна готовит к выпуску статью о гадальце. Я подумала, ты должна знать. Завтра уже в печать пойдет.

Нинель и правда была хорошей подругой, потому что выкрасть у редактора из-под носа черновик статьи и принести его Лиззи было настоящим подвигом. Пока Нинель угощалась чаем с пончиками и пирожными, Лиззи прочитала материал и первое время боролась с искушением немедленно отправиться в редакцию и устроить скандал. В статье не было ни слова правды. Домыслы, слухи – все то, что раньше Макенна тщательно обходила стороной, теперь выставлялось как правдивая история. И самое обидное, что никто не усомнится в достоверности слов, ведь под статьей стоит авторство безупречного мистера Аркано.

– Макенна понимает, что, когда правда вскроется, она убьет этим репутацию газеты? – С трудом сдерживая гнев, Лиззи откинула черновик, хотя гораздо сильнее хотела разорвать его на маленькие кусочки.

– Ты не поверишь, но даже Адам против этой статьи. – Нинель с сожалением покосилась на ополовиненную коробку пончиков и отодвинула подальше от себя. Все-таки она принесла пончики Лиззи и хотела, чтобы подруга их тоже попробовала. – Макенна так кричала! В последнее время она злится по поводу и без. С ней только Гилберт справляется, и то лишь потому, что на старого вояку крики не действуют. Мартин собирается увольняться, да и я, если честно, подумываю…

Нинель сцепила пальцы в замок. Для нее работа была не просто увлечением, а неплохим финансовым подспорьем. Девушке не прочили блестящего будущего и богатого мужа: младшая в семье, за которой не давали особого приданого, да еще толстушка, что в нынешний век корсетов и осиных талий было не в моде. Ее родители считали, что в первую очередь надо ставить на ноги старших сыновей. Нинель тоже не жаждала выходить замуж за первого встречного, копила на небольшой домик где-нибудь в пригороде и присматривалась – вдруг попадется достойный молодой человек? Уйти сейчас из газеты – все равно что перечеркнуть год упорной работы. Лиззи знала, каково это, и не хотела, чтобы подобное испытала Нинель.

– Не дурите, Макенна покричит и успокоится. Разве мы не хотели вместе выпускать лучшую газету в Хостфорде? – попыталась успокоить она подругу.

– Вот именно! Лучшую газету, а не желтую прессу! Да, у нас появился новый печатный станок, и бумага стала качественнее. Но лучше бы мы оставались маленьким и честным изданием, чем продажной прессой! – в сердцах воскликнула гостья.

Лиззи еще раз посмотрела на черновик статьи, сжала пальцы в кулак. Она больше не была частью «Чистого листа», но пустить все на самотек не могла. Газета помогала убийце оболгать невинного человека! Да после такого лучшее, что может сделать редактор, – закрыть издание и распустить штат.

Нет! Этого не случится!

– Возвращайся в контору и скажи Макенне, что завтра сама зайду, – хлопнула она ладонью по столу. Поймала недоуменный взгляд подруги и решительно заявила: – Если она хочет эксклюзивный материал – она его получит.

Год назад Лиззи стояла перед конторой «Чистого листа» с трепетом. Увидев объявление по набору персонала в новую газету, решила попробовать себя в журналистике. Задание отсылала почтой: надо было осветить любое значимое событие в городе за прошедшую неделю, и Лиззи выбрала ограбление банковской кареты. Брат рассказывал о нем в подробностях, так почему бы не написать? Подпись Лиззи поставила как «м. Уоллис», а на следующий день ее пригласили в редакцию.

Тогда Макенна не на шутку удивилась, увидев вместо мистера Уоллиса девушку, поскольку была уверена, что статья, пестрящая короткими, но яркими фразами с долей иронии и между тем драматизма, написана мужчиной. Но упускать нового сотрудника с определенным талантом не стала. Поначалу присматривалась к Лиззи, давая ей небольшие статейки. Затем, словно в шутку, предложила написать от мужского лица. «Аркано» родился сам по себе, снискал любовь публики и вскоре прочно укоренился в газете.

Лиззи гордилась, что пишет для «Чистого листа». Это было непросто: перепроверять, казалось бы, правдивую информацию и рисковать, влезая в такие авантюры, что у Адама иногда сдавали нервы, а Гилберт молча напивался после работы. Команда работала как слаженный механизм, и каждый ее член был важен – пусть Нинель или Мартин почти никогда не брались за опасные дела, но без их помощи «Чистый лист» не смог бы подняться так высоко. Каждый вышедший номер требовал огромной отдачи и потому был особенным. А Макенна, несмотря на трудный характер, стала для всех образцом для подражания. Именно она просиживала в конторе дни и ночи напролет, договаривалась с инвесторами, и умудрялась находить сенсации там, где их никто не ждал, словно чуяла, что именно в театре произойдет грандиозный скандал между танцорами или преступник решит ограбить антикварную лавку!

Год назад Лиззи не осмелилась бы спорить с ней. И тем более не принесла бы материал, способный утянуть газету на дно, но зато – с честью.

В контору бывшая сотрудница попала без труда. Сонный швейцар даже не удосужился спросить, что она тут забыла, и пропустил к лестнице.

Миновав общий зал и вызвав шепотки за спиной, Лиззи зашла в кабинет к Макенне, где по-прежнему пахло табаком, а рядом с редактором стояла чашка крепкого кофе.

– Лизетта, ты пришла. Можешь пройти в зал, рассказать Адаму, что случилось в больнице. – Бывшая начальница посмотрела на нее поверх очков.

– Вообще-то я пришла спасти вашу репутацию, – без малейшего пафоса ответила девушка и положила на стол стопку исписанных листов.

Труд нескольких бессонных ночей, истории Роуз, Аделин Милтон и миссис Бастер. Вместе с фотокарточками последних ужасающих картин Даниэля они производили воистину угнетающее впечатление.

– Почему я должна это прочесть? – Хозяйка кабинета не шелохнулась, только выразительно изогнула красивые брови.

– Разве ты не хочешь интервью? С меня эксклюзив, с тебя – чтение. Что ты теряешь?

– Время. Это очень ценный ресурс.

– Придется выбирать, время против статьи. – Лиззи пожала плечами. – Впрочем, я не настаиваю. Думаю, «Ночной экс-Пресс» тоже заинтересуется моими заметками. И случившимся в больнице, разумеется. – Она протянула руку, делая вид, что собирается забрать бумаги, но Макенна тотчас опустила на них ладонь.

– Я прочту это из уважения к нашему бывшему сотрудничеству, – специально выделила слово «бывший» – терпеть не могла, когда ей угрожали, – а ты пока подумай, что скажешь в интервью.

– Не волнуйся, я подготовила ответы на вопросы.

Лиззи опустилась в кресло.

Фыркнув и оценив ход – им всегда было комфортно работать друг с другом, хозяйка кабинета углубилась в чтение. Первые страницы читала через строчку, спустя какое-то время вернулась к началу. Поза из расслабленной стала собранной, губы поджались.

Дочитав, она отложила черновики и долгую минуту смотрела в пустоту перед собой. Затем пришел черед фотографий. Она пристально изучила портрет Аделин, чуть меньше внимания уделила портрету миссис Бастер.

– Если мы это опубликуем, газету закроют, – наконец сказала Макенна.

Обращалась она не к Лиззи, просто размышляла вслух, но журналистка была с ней полностью согласна. «Чистый лист» держался на поддержке мэра. Надо было набраться наглости и смелости, чтобы кусать руку, которая кормит.

Лиззи и не надеялась на публикацию материала. Единственное, чего она хотела, – чтобы лживая статья о Тайлере не вышла в свет.

– А если не опубликуем, я не прощу себе, что струсила. Черт возьми, вот ублюдок!.. Нет, такие деньги нам не нужны, – с нарастающей яростью в голосе договорила Макенна. Выскочила из-за стола, не в силах усидеть на месте, распахнула двери и, выйдя в общий зал, гаркнула: – Так, все! Подойдите сюда!

Маленький штат собрался вокруг нее в рекордные сроки. Жаль, что Лиззи теперь не у дел – в груди заныло, когда она увидела «старую» Макенну: энергичную, решительную, за которой хотелось идти и побеждать.

– У вас есть планы на вечер? – обведя всех грозным взглядом, уточнила редактор.

– У меня свидание, – робко произнес Мартин, поднимая руку.

– А я собирался встретиться с бывшими сослуживцами. – Гилберт почесал шею.

– Отменяйте, – безапелляционно решила за них начальница. – Где мы еще в такое время найдем сотрудников? Завтра с утра номер должен быть напечатан. Пишем, проверяем, готовим статью к верстке.

– К-какую статью? – опешил Адам.

Макенна потрясла перед ними тоненькой стопкой листов.

– Но ведь у нас уже готова новость про мистера Марино. Даже номер напечатан, – заикнулся Мартин, указывая на готовый тираж.

– В топку ее, – махнула рукой редактор. – Мы что публикуем? Правду. Вот и давайте покажем нашу лучшую сторону. – Последние слова в образовавшейся тишине прозвучали торжественно. Макенна посмотрела на притихших работников, покосилась на Лиззи. – А ты что стоишь? Это ведь твоя эксклюзивная статья, вот и работай! Хватай Адама и живо за правки. Жду финальный вариант через час. – Она сунула Лиззи заметки и подтолкнула девушку к свободному столу, оставив сотрудников в недоумении пялиться на закрытую дверь.

– Что происходит? – шепотом уточнил Мартин у коллег.

– Не знаю, – покачал головой Гилберт, затем неожиданно хохотнул и обнял верстальщика за плечи. – Но, черт побери, я уже давно не видел Макенну такой воодушевленной! Что бы ни происходило, мне это определенно нравится!

Мистер Бастер пребывал в дурном настроении. Вчера он ждал новостей от Джека, но тот не соизволил явиться. Джастин зря просидел в баре до утра, делая вид, что заливает двухсолодовым виски горе по жене. Виски, к слову, тоже был преотвратным, и чрезмерные возлияния отзывались в голове барабанной дробью.

К обеду поползли странные слухи о неудачном ночном покушении в больнице. Детали полиция не разглашала, но связать рамолку, нападение и пропажу Джека мэр мог и сам. Оптимизма это не добавляло: подельник знал о нем слишком много. Достаточно, чтобы Джастин не только забыл о политической карьере, но и попал на виселицу!

И рамолка эта!..

Мэр в раздражении отставил чашку с кофе. Мисс Марино забрали из больницы те самые Уоллисы, чья пронырливая девчонка вертелась в его кабинете. Случайность? Он в случайности не верил. Особенно с учетом того, что их старший сын работал в полиции, а нахальная дочурка оказалась связана с гадальцем. Надо было все-таки свернуть ей шею, когда выдалась возможность!

Откинул голову, разглядывая лепнину на потолке. А ведь поначалу все было так хорошо! Джастин действовал по выработанной схеме: просил Даниэля написать портреты красивых встреченных девушек, узнавал, кто они и где живут. Таким образом он отсеивал аристократок из влиятельных семей, способных поднять скандал. Затем начинал ухаживания. Иногда ему надоедало сыпать комплиментами, и он влюблял их в себя магией, а потом затыкал возмущение угрозами и деньгами, иногда – играл влюбленного до последнего.

Он не собирался убивать ту дурочку, Аделин Милтон. Просто хотел припугнуть, чтобы не вздумала никому разболтать про их отношения. Кто же знал, что магия даст сбой, а девчонка тронется умом и бросится с моста? Хорошо, что Джек был с ним и сумел подкинуть предсмертную записку, сбившую полицию со следа.

Но с тех пор все пошло наперекосяк. Может, Аделин Милтон и правда его прокляла? Жизнь стала похожа на катящийся с горы снежный ком – чтобы скрыть одно преступление, Бастеру приходилось выкручиваться и совершать следующее. И свидетелей его преступлений становилось все больше! Выжившая чудом рамолка, художник, которого не взяли ни огонь, ни сталь. И даже собственная жена пошла против него! Ах да, был еще тот нищий…

Джастин одним глотком допил кофе и поднялся из-за стола. Нищий был просто отбросом. Не стоит считать убийством избавление Хостфорда от всякого мусора. А то и правда начнешь думать, что руки в крови по локоть.

– Эшли! – громко позвал мистер Бастер, и горничная поспешно явилась на зов, глядя в пол и теребя белоснежный фартук. – «Чистый лист» уже доставили? Подай газету и подготовь мой сюртук. А заодно принеси три бутылки бурбона.

– Да, господин Бастер. – Служанка послушно скрылась за дверью.

Мистер Бастер собирался навестить судью и парочку присяжных, чтобы окончательно убедиться – хотя бы с рамолом все идет по плану. Он уже позаботился, чтобы репутация Тайлера Марино скатилась под откос. Ни один грамотный адвокат не возьмется за такое безнадежное дело! А без хорошего защитника гадалец быстро отыграет последнюю партию и отправится на виселицу за свое чрезмерное любопытство. Сам же Джастин планировал уехать сразу по окончании суда. По официальной версии – не сможет остаться в городе, где умерла его любимая.

Газету и бутылки горничная доставила быстро. Эшли после смерти его дражайшей супруги стала гораздо расторопнее, но, что не так приятно, меньше попадалась ему на глаза. Неужели что-то заподозрила? Бастер проводил служанку долгим взглядом, отгоняя от себя подобные мысли. Так и параноиком стать недолго. Откуда ей знать правду?

Хотя с тем, что она стала расторопней, он погорячился. Даже кофе не налила, дуреха! Джастин наполнил чашку сам, вернулся в кресло и раскрыл «Чистый лист». Макенна пообещала, что сенсация прогремит на весь Хостфорд!

«Мистер Аркано раскрывает тайны арканов! – кричал заголовок. – Убийца – или детектив? Кто на самом деле виновен в смерти миссис Бастер?»

…Эшли подходила к кабинету, когда в дверь что-то с грохотом ударило изнутри, и резкий запах дорогущего виски разлился в воздухе. Опрокинулся стул, посыпались книги. Что-то порвалось, а крик мистера Бастера больше походил на звериный рык.

Может, не такую уж и глупость рассказал парнишка-молочник, ухаживающий за Эшли с прошлой весны? В последнее время мистер Бастер вел себя очень странно. И пугающе. Вжав голову в плечи, горничная сделала назад шаг, другой, а затем помчалась прочь, так и не решившись показаться перед хозяином и отдать ему вычищенный сюртук.

Том отстрелялся быстро, но мальчишку особо не слушали: доверия к нему не было ни на медяк. Да и какой вес могли иметь слова маленького оборванца для джентльменов, не ведавших, что такое бедность? Для них он – очередной мошенник, в лучшем случае портящий своим присутствием приличное общество, в худшем – способный украсть кошелек. Из всех присяжных разве что один господин почтенного возраста что-то черканул у себя в блокноте.

Следующим свидетелем со стороны защиты выступала Роуз. Возникла заминка. Когда рамолка спустилась к трибуне, оказалось, что долгое ожидание в комнатке для свидетелей настолько вымотало ее, что идти самостоятельно не могла. Габриэль помог ей дойти до места. Хотел было остаться рядом, но она покачала головой и крепче схватилась за деревянную кафедру. Не свалится же она за время ответов!

Гадалец наклонился к своему адвокату и что-то негромко произнес.

– Господин судья, прошу разрешения принести стул свидетельнице. Она недавно вышла из комы и не может долго находиться на ногах, – передал его слова мистер Питти.

– Я не против. Мисс Марино, не нужно геройствовать, вы могли предупредить о своем самочувствии, – пожурил ее судья и кивнул помощнику, чтобы принес стул.

– Мисс Марино, это правда, что вы познакомились с убитой в салоне? – спросил ее адвокат, когда Роуз усадили.

– Да. Она пришла к Тайлеру, чтобы разузнать об изменах супруга. Миссис Бастер хотела развестись, но боялась, что муж ей откажет. К тому же в случае развода она оказывалась без средств к существованию – ее приданое пошло на благоустройство дома, а все имущество было записано на мужа. Разумеется, миссис Бастер надеялась на компенсацию.

Присяжные недовольно заворчали. Развод сам по себе был скандалом, и женщина, желавшая на этом «нажиться», в их глазах выглядела уже не такой безупречной. И неважно, что супруг ей изменял, кто в нашем мире без греха?..

– Миссис Бастер рассказывала вам о каких-то разногласиях с господином мэром? – продолжил расспрашивать мистер Питти.

– Только то, что он охладел к ней в последние годы. Часто уезжал, не ночевал дома. Тратил баснословные деньги по собственной прихоти. Собственно, так она и узнала об изменах: хозяйка ювелирной лавки спросила, понравился ли ей сапфировый браслет, но никаких подарков от супруга миссис Бастер не получала.

– А что насчет мистера Бастера?

– Нас познакомил Даниэль Поул, художник, которому я позировала для картины. В тот день мистер Бастер настоял на том, чтобы меня подвезти…

Роуз рассказывала не таясь: о том, что испытывала под действием приворота, о попытке сбежать и разговоре над обрывом, о яде, который давали в больнице. К разговору с мистером Питти она была готова. Но даже когда мистер Крестор начал задавать провокационные вопросы, отвечала уверенно и спокойно, не срываясь на гнев, хотя некоторые фразы, которые позволял себе обвинитель, заслуживали пощечины.

Лиззи немного отпустило. Тайлер был прав, яркая рамолка невольно притягивала мужские взгляды, и, что бы она ни говорила, присутствующие джентльмены проникались к ней симпатией. Когда же расспросы закончились и она встала, покачнувшись, несколько мужчин вскочили с места, чтобы помочь. Но Роуз справилась со слабостью сама, поднялась к Лиззи и присела рядом, собираясь оставаться в зале до вынесения приговора.

– Я хотел бы вызвать мисс Лизетту Уоллис, – вдруг заявил судья, и Лиззи окатило холодом. – Несмотря на ее присутствие в зале суда во время дачи свидетельских показаний и тот факт, что она не была заявлена как свидетель, имя мисс Уоллис встречалось в нескольких показаниях свидетелей и достаточно часто – в материалах дела. Мне бы хотелось прояснить детали. Мисс Уоллис, прошу пройти к свидетельской трибуне.

«Я справлюсь», – твердила себе Лиззи, спускаясь в зал. Она еще никогда так не волновалась. Ладони вспотели, ноги примерзли к полу. Ее бросало то в жар, то в холод, а когда она давала клятву, голос звучал жалобно и слабо. Только под конец журналистка смогла взять себя в руки.

– Мисс Уоллис, расскажите, что случилось в доме господина мэра, – попросил ее судья.

Все взгляды скрестились на ней.

– В тот день мы с госпожой Хамель отправились к мистеру Бастеру. Ее милость планировала обсудить аукцион, а я… – Лиззи сглотнула. Рассказывать правду было страшнее, чем она представляла, – как в омут с головой рухнуть. Но и лгать под клятвой она не собиралась. – Я хотела узнать, что стало с миссис Бастер. Это правда, что мы с мистером Марино расследовали это дело: подозревали, что случилась беда. Мне пришлось использовать миссис Хамель как предлог, чтобы попасть в дом, – повинилась Лиззи.

– Не отвлекайтесь, мисс Уоллис, – кашлянул судья. – Сейчас мы не обсуждаем правомерность ваших действий.

– Извините. – Лиззи продолжила, стараясь не думать, как потом объяснит это маме. – Мистер Бастер ждал нас в гостиной. Там же я увидела призрак его жены.

В зале стало тихо. Медиумы редко говорили о своей связи с потусторонним миром так открыто, и слушатели жадно ловили слова.

– Господин мэр спрашивал вас, есть ли призраки в комнате?

– Да. Но миссис Бастер выглядела напуганной и предупредила, чтобы я смолчала о ней. – Чуть помедлив, Лиззи добавила: – Если хочу уйти из дома живой.

Правильно сделала, что добавила. Несколько присяжных посмотрели на мэра, хмуря брови, а сам он что-то процедил сквозь зубы. Разбирать, что именно, Лиззи не стала. Вряд ли что-то приятное.

– Протестую, ваша честь! Эти слова – не более чем выдумка! – поднялся мистер Крестор. – Нет доказательств, что призрак был в доме. Эта женщина просто выгораживает своего любовника! – Дрожа от негодования, он повернулся к присяжным. – Джентльмены, известный факт, что меньше месяца назад мисс Уоллис жила одна в доходном доме! Не для того ли, чтобы без помех встречаться там с подсудимым?

– Мистер Крестор, прекратите! Сейчас уже вы говорите бездоказательно! Я не потерплю подобного в зале суда, – рассердился судья.

– Прошу прощения, – скрипнув зубами, выдавил Крестор. – Я просто хотел напомнить, что словам свидетельницы нет подтверждения. Продолжайте, мисс Уоллис, – великодушно разрешил он.

– Благодарю. – Лиззи вежливо кивнула, хотя гораздо сильнее хотела послать его к черту. – Чтобы поговорить с миссис Бастер, я пролила на себя чай, а когда отправилась замывать пятно, ускользнула от горничной. Призрак провела меня до кабинета, где хранились долговые расписки, связанные с любовницами мэра, и флакон с ядом, которым он предположительно отравил жену. Я капнула из флакона на платок. Позже в лаборатории была проведена экспертиза, подтвердившая, что на платке яд. К сожалению, из-за того, каким образом были добыты улики, они не могут быть приложены к делу.

– Я рад, мисс Уоллис, что вы это понимаете, – кивнул судья, не высказывая иначе никакого недовольства ее поступком. – И после этого вы смогли благополучно покинуть кабинет?

– Нет. Когда я была в кабинете, туда же пришли мистер Бастер с неизвестным мне мужчиной. По совету миссис Бастер я спряталась в нишу за гобеленом.

– Да эта девчонка настоящая сорвиголова! – донеслось из зала, но Лиззи предпочла сделать вид, что не расслышала.

– На данный момент собеседник мистера Бастера, которого встретила мисс Уоллис, находится в тюрьме по обвинению в убийстве сестры милосердия и попытке убийства мисс Марино, – пояснил мистер Питти для присутствующих.

Вышло весьма своевременно: присяжные зашептались, озадаченные новостью.

Судья постучал молоточком, заставляя болтунов замолчать, и продолжил расспрос:

– И что же обсуждали хозяин дома и его гость?

– Мэр заплатил Джеку, чтобы тот избавился от тела миссис Бастер.

– Ложь! – не выдержал мэр. По прикидкам Лиззи, он и так долго продержался. Она ожидала, что он прервет ее намного раньше. – Я застал мисс Уоллис в своем кабинете, но был один. Я беспокоился, куда она делась!

– И потому решили применить на мне приворот?

Все споры мгновенно стихли. Лиззи понимала почему. Одно дело, приворожить бедных горожанок, которых некому защищать. Совсем другое – тронуть аристократию. Это означало, что жены, сестры и дочери присутствующих тоже могли оказаться в подобной ситуации.

– Мисс Уоллис, это серьезное обвинение. Я не могу не обратить на него внимания. У вас есть доказательства ваших слов? – спросил судья.

Лиззи выдержала его испытующий взгляд.

– Наличие остатков приворота засвидетельствовал доктор Штар.

– Но где доказательства, что приворот наложил мистер Бастер, а не, скажем, мистер Марино? – снова вмешался Крестор и повернулся к судье: – Если ваша честь закончили, могу ли я задать свои вопросы?

Лиззи глубоко вдохнула. Она не сомневалась, что сейчас ее попробуют поймать на лжи. К разочарованию мистера Крестора, выполнить желаемое было проблематично – журналистка говорила правду и повторить свои слова могла сколько угодно раз, не путаясь в показаниях.

– Мисс Уоллис, когда вы рассказали о найденных в кабинете мэра бумагах и яде, вы говорили о тех самых бумагах, которые оказались любовными письмами мистера Бастера к его жене, а яд – духами? – задал каверзный вопрос мистер Крестор.

– Да, те самые, что подменил мэр, – не поддалась Лиззи на провокацию и не стала спорить.

– А вы знаете, что после вашего с баронессой ухода мистер Бастер вызвал священника, и тот не обнаружил в доме никаких призраков? – чуть повысив голос, уточнил Крестор.

– Тем не менее призрак был, – упрямо повторила Лиззи, – несмотря на то, что мистер Бастер постарался от него избавиться. Мои слова может подтвердить медиум из полиции: он почувствовал в доме мэра отголоски потустороннего присутствия. В материалы дела его заявление тоже приложено.

Судья полистал лежащую на столе папку.

– Нашел. Мистер Крестор, вам есть что добавить?

– Мисс Уоллис, ваши отношения с подсудимым носят интимный характер? – подавшись вперед, как изготовившийся к прыжку хищник, спросил адвокат мэра.

Девушка окинула взглядом зал: кто-то хмыкнул, журналисты замерли в ожидании, готовясь застрочить перьями, мама сидела с каменным лицом.

Лиззи могла не отвечать. Могла сказать, что вопрос некорректен. Но после сказанной правды не хотелось догадок и недомолвок. Да и гадалец на скамье подсудимых с волнением ждал ее ответа.

– Да, если вы считаете любовь чем-то интимным, – призналась она, посмотрев на Тайлера.

– Больше нет вопросов, – с уже неприкрытой насмешкой закончил Крестор.

Прежде чем уйти, Лиззи внимательно вгляделась в лица присяжных. Сложно было сказать, чью сторону они займут. Да, обвинительных слов в сторону мэра было сказано немало, но и он привел весомые аргументы.

– Мистер Питти, мистер Крестор, у вас больше нет свидетелей? – спросил судья, и по залу прошелся вздох облегчения: слушатели устали и жаждали наконец услышать вердикт.

– Ваша честь, у защиты есть еще один свидетель, – встал мистер Питти, и вздох сменился на разочарованный. – Мистер Остин Сандерс.

Среди присутствующих пролетел шепоток. Фамилия Сандерсов была на слуху, и кто бы мог подумать, что кто-то из этого семейства станет защищать рамола?

Дверь открылась. Напряженный, с неестественно прямой спиной, Остин спустился к трибуне. Торжественно произнес клятву. Лиззи и не помнила, чтобы видела его таким решительным. Разве что в тот день, когда он сделал ей предложение?..

– Мистер Сандерс, расскажите суду, где вы провели вечер в день убийства миссис Бастер, – попросил адвокат.

– Хорошо. Только боюсь, придется немного отойти от темы, чтобы объяснить детали, – предупредил Остин и начал рассказ.

Когда почтальон доставил Остину письмо от невесты, он не поверил. Лиззи решила разорвать помолвку, не поговорив с ним! Да, она желала ему счастья, но в такой саркастической манере, что будто пощечину отвесила. Первым порывом было сорваться обратно в город, но служба… Он не мог все бросить. Постарался закончить поскорее, перенес встречи и провел несколько бессонных ночей, разбираясь с делами в Мантерре. А когда приехал, оказалось слишком поздно.

Поговорить с Лиззи не получалось – дома он ее не застал, в редакции тоже. Матушка настаивала, чтобы он выбросил бывшую невесту из головы и присмотрелся к другим, более достойным кандидаткам. Спокойным, послушным и семейным девушкам, а не авантюристкам с дурной наследственностью! И Остин смотрел, встречался, но с каждым днем все больше понимал, что ему не хватает именно Лиззи.

Встретиться с ней стало навязчивой идеей. Казалось, достаточно поговорить начистоту, и недоразумение раз-

решится, Лиззи снова станет его невестой, они сыграют тихую свадьбу, как она и желала, и переедут в собственный дом. Если жена захочет продолжить работу, он договорится, чтобы ее устроили обратно в газету. Он докажет ей, что по-настоящему влюблен!

Увы, долгожданная встреча не принесла облегчения. А уж когда Остин увидел рядом с ней другого мужчину… Наверное, ревность затмила глаза. Иного объяснения, почему он выпил и пришел тем вечером к гадательному салону, у него не было. Замолотил в дверь, требуя Тайлера на дуэль, хотя сам револьвер держать не мог! Вместо того чтобы посмеяться над незадачливым соперником, мистер Марино впустил его и предложил составить компанию за мужским разговором…

– Значит, когда убили миссис Бастер, вы провели в салоне всю ночь? – подвел итог мистер Питти, выслушав рассказ. – И мистер Марино никуда не отлучался?

– Именно так. Мы выпивали, разговаривали. Снова выпивали. Содержание нашей беседы не относится к судебному процессу. – Он посмотрел на Лиззи и тут же отвел взгляд.

– Баб обсуждали, – хихикнул кто-то с задних рядов, и по залу пронеслись смешки.

Сама виновница встречи в это время сидела, боясь поднять глаза. Ей было стыдно за написанное в гневе желчное письмо и за то, что не дала бывшему жениху шанса объясниться. Да, она не испытывала к нему глубоких чувств, но ведь согласилась на брак! Могла расстаться по-хорошему. Остин не виноват, что его мать оказалась такой змеей. Господи, да Лиззи и не подозревала, что так сильно ему нравится!

– Тишина в зале! – прикрикнул судья, а мистер Питти снова обратился к свидетелю: – Когда вы уехали от мистера Марино?

– На рассвете. От выпивки у меня заплетались ноги. Мистер Тайлер помог мне дойти до кэба – почти доволок на себе – и довез до дома. – Остин развел руками, тем самым объяснив, чье бесчувственное тело видел фонарщик.

– Благодарю, мистер Сандерс! – отвернулся от трибуны мистер Питти. – Я закончил, ваша честь, господа присяжные.

– У вас есть вопросы к свидетелю, мистер Крестор? – уточнил судья.

Тот покачал головой. Неожиданное признание Остина стало последней каплей, перевесившей голоса на сторону гадальца. Мистер Сандерс обеспечил ему железное алиби. Тайлер просто не мог совершить убийство и спрятать тело, раз постоянно был на виду!

– Тогда больше не задерживаю, мистер Сандерс.

Остин прошел мимо Лиззи, лишь на секунду замедлив шаг.

– Спасибо, – шепнула ему девушка.

Он не ответил.

– А этот Остин неплох, – наклонилась к журналистке Роуз. – Но мой брат все равно лучше. Да и твой тоже, – добавила еле слышно.

Обвинять Марино в убийстве после такого алиби стал бы только глухой или купленный со всеми потрохами. Но рисковать собственной репутацией ради уважения мэра – весьма сомнительного уважения – никто не стал. Вердикт присяжных был однозначным: Тайлер Марино невиновен.

Освободили рамола прямо в зале суда. Он потер руки, больше не скованные наручниками, глубоко вздохнул. Вроде бы воздух не изменился, а дышалось легче!

– Мистер Питти, спасибо, – повернулся к адвокату – до последнего не верил, что тому удастся уговорить Сандерса выступить в суде.

– Не благодарите. Я вышлю счет вашему дядюшке, – деловым тоном заявил адвокат, собирая бумаги.

На самом деле стоило поблагодарить и своего «туза в рукаве», но Остин уже скрылся из зала суда. Что ж, с Тайлера причитается!

– Надеюсь, вы на меня не в обиде. Я просто делал свою работу. – К Марино подошел мистер Крестор.

– Поверьте, мне обижаться не на что. Гораздо хуже, если бы я оказался на виселице, – ответил ему Тайлер, но руку пожимать не стал.

Крестор и не настаивал.

Сам мистер Бастер намеревался выйти из зала, но дорогу ему преградили охранники во главе со здоровяком Керном.

– Вы же не поверили всей этой чуши? Я не убивал свою жену! – процедил мэр, пытаясь пройти мимо них.

Наверняка надеялся поймать кэб и навсегда исчезнуть из города. Но не тут-то было!

– Мистер Бастер, к сожалению, до выяснения всех обстоятельств смерти вашей жены мы вынуждены вас задержать, – извинился Керн, но с дороги не ушел.

Охранники подступили к Бастеру. Пшикнули вспышки камер. Можно не сомневаться, что завтра на первых полосах газет появятся фотографии его задержания. Ничего, пусть на собственной шкуре узнает, каково сидеть на скамье подсудимых. А Тайлер уже насиделся.

Большинство журналистов обступили мистера Бастера, но и по душу гадальца нашлись желающие.

– Мистер Марино, что вы чувствуете после освобождения?

– Вы давно подозревали мистера Бастера?

– К вам можно записаться на прием? – забросали его вопросами со всех сторон.

Он огляделся, ожидая, что Лиззи окажется среди коллег по перу, но она скромно стояла в стороне рядом с Роуз и красивой женщиной средних лет, чем-то неуловимо напоминающей Лиззи и в то же время совсем на нее не похожей.

– Простите, господа, все вопросы завтра, – прервал журналистов Тайлер.

Кажется, ему пора познакомиться с будущей тещей! И это едва ли не страшнее, чем прошедший суд.

Собрав всю свою решительность, Тайлер направился к ним.

Кузина не выдержала первой. Несколько шагов навстречу, которые ему оставалось пройти, она пробежала и крепко, от души обняла. Надо же, а выглядела такой слабой, стоя на трибуне!

– Рад видеть тебя в своем теле.

– А я тебя – без наручников, – с улыбкой ответила Роуз и отступила. – Ты похудел.

– У меня была вынужденная диета, – пошутил гадалец.

– Запатентуй ее. Дамы света выстроятся в очередь!

– В тюрьму? – хмыкнул Тайлер и повернулся к остальным.

– Миссис Уоллис, – он склонил голову, – жаль, что наше знакомство прошло в такой обстановке.

– Вам придется постараться, чтобы сгладить первое впечатление, – невозмутимо ответила женщина, протягивая руку.

– Я постараюсь, – пообещал Тайлер, оставляя на кисти поцелуй.

То, что у него дрожали руки, – просто усталость и нервы из-за суда, честное слово!

– Надеюсь, вы готовы оставить на время свою диету и отобедать у нас дома? Это заседание изрядно потрепало всем нервы, думаю, никому не повредят плотный обед и хорошее вино. Так ведь, Лиззи?

Та кивнула, все еще не произнеся ни слова. Но горящий взгляд был красноречивее любой пафосной речи.

– Мы подождем вас снаружи, не задерживайтесь, – понимающе добавила миссис Уоллис и повернулась к Роуз. – Пойдемте. Габриэль, дорогой, помоги мисс Марино дойти до кэба! – позвала она сына.

Тот, о чем-то договорившись с Керном, поспешил к ним.

– Марино, поздравляю. – Офицер протянул руку, и Тайлер ответил крепким рукопожатием. – Лиззи? – Он вопросительно посмотрел на замешкавшуюся сестру.

– Мы вас догоним, – пообещала она.

Во взгляде Габриэля сквозило недовольство, но вслух он ничего не сказал.

Стоило им уйти, Лиззи быстро посмотрела по сторонам – как же много посторонних! – упрямо тряхнула головой, привстала на цыпочки и поцеловала Тайлера в щеку.

– Аванс, – сказала с каким-то сердитым видом и развернулась к выходу.

Чтобы понять, почему она злится, ему потребовалась пара секунд. Господи, Лиззи как была для него открытой книгой, так и осталась! Ну нет, он не собирался повторять ошибки Остина и игнорировать любимую девушку! Она не побоялась признаться при всех в своих чувствах, и ему отставать не стоит.

Догнал ее в несколько шагов, обнял.

– Руки, Тайлер! – ахнула Лиззи, но он только крепче сжал ее в объятиях, наплевав и на щелчки камер, и на поднявшийся вокруг шум.

– Мои руки там, где положено, – широко улыбнулся гадалец.

– Где положены, – все еще ворчала она.

– Неважно.

И кто сказал, что в женщине должна быть загадка? Он любил Лиззи такой, какая она есть.

Суд над мистером Бастером затянулся на месяц. Лиззи и подумать не могла, что станет одной из активных участниц процесса. Она собиралась закрыть эту страшную страницу своей истории и вспомнить когда-нибудь много лет спустя, рассказывая внукам о бурной молодости, но…

Все началось через несколько дней после окончания суда над Тайлером. Лиззи завершала утренний туалет, когда к ней постучалась Софи.

– Госпожа Лизетта, к вам пришли. Мисс Астория Вуд, – сообщила горничная.

Девушка в тот момент пыталась справиться с копной светлых волос, и несколько шпилек были зажаты в зубах, отчего в ответ смогла только невнятно промычать.

– Я предложила ей чай и попросила немного подождать, – добавила Софи.

– Какая-то смутно знакомая фамилия, – справившись с волосами, нахмурилась Лиззи, на что горничная неопределенно пожала плечами.

Гадая, кого принесло в столь ранний час, Лиззи поспешно спустилась в гостиную. В последнее время к ним частенько наведывались незнакомые люди. По большей части пишущая братия – кто-то надеялся вытянуть из мисс Уоллис сенсацию, другие – переманить везучую коллегу не робкого десятка в свое издание.

В комнате, нервно сжимая в руках чашку с ароматным напитком, сидела незнакомая молодая женщина. Очень красивая, в недорогом, но хорошо сшитом платье. При виде журналистки она поднялась с кресла и сделала легкий приветственный книксен.

– Добрый день, чем могу быть полезной?

– Я слышала, что вы вместе с мистером Аркано написали разоблачающую статью о мэре. Знаю, я не должна была затягивать, надо было сразу пойти в полицию, но мне было так страшно!.. Тогда мне никто не поверил бы. – Она прижала руки к груди. – Я одна из жертв насилия, совершенного Джастином Бастером. И я хочу, чтобы мир узнал правду.

Астория стала первой, но не единственной. За время следствия к Лиззи обратились четыре бывших любовницы мэра. Одни были запуганы, другие боялись общественного порицания, потому и молчали. У миловидной шатенки Тины росла дочка, плод «любви» и живое доказательство их близости. К слову, о ребенке мэр не знал – прежде чем осчастливить его новостью, Тина осторожно поинтересовалась, что будет с бастардом, и получила категоричный ответ: ничего. Ребенка не будет. Джастин не мог допустить появления бастарда.

С разрешения потерпевших Лиззи записывала все истории, не допытываясь до деталей – кто-то рассказывал скупо, другие, напротив, не стеснялись подробностей. Иногда она ловила себя на мысли, что сидела по другую сторону исповедальни, и ненавидела Джастина Бастера за безжалостные убийства, искалеченные судьбы, за все, что пришлось пережить молодым девушкам, которым просто не повезло ему понравиться!

Материалы подшивались к делу, свидетельницы выступали в суде – повторять сказанное после встреч с Лиззи было проще, и стопка преступлений мистера Бастера росла с каждым днем.

«Чистый лист» бил рекорды по продажам. Лиззи исправно подкидывала им новости, а Макенна так же исправно за них платила. О том, чтобы Лиззи полноценно вернулась в редакцию, никто не заикался, но имя «мистера Аркано» прочно закрепилось за ней. Дела газеты шли в гору, несмотря на отозванные инвестиции.

А вот дела мэра, откровенно говоря, были плохи, хотя он боролся до последнего: каждое заседание суда становилось настоящим полем боя, и Лиззи возвращалась домой без сил. Деньги и власть удерживали Бастера на плаву, и на адвокатов он не скупился.

И все же даже без признания Джека мэра ждала виселица, слишком много улик указывало на него. Когда суд вынес окончательный вердикт, Бастер не поверил: сначала не мог вымолвить ни слова, затем расхохотался. «Из-за каких-то баб? Из-за этих шлюх?!» – кричал он. Так, под жуткий истерический смех, его и увели.

В дождливый октябрьский день все наконец закончилось.

Лиззи были чужды подобные расправы, но на казнь она все равно пришла. Хотела убедиться, что не встретит призрак мэра. Тайлер, держа Лиззи за руку, обнял ее и повел прочь, пряча от неприятной картины.

– Не волнуйся, Бастер больше не появится.

– Это хорошо. – Лиззи сжала его пальцы. – Знаешь, иногда я жалею, что вижу призраков. Если бы мэр остался здесь, на площади, я не смогла бы спокойно проходить мимо.

– Мы бы нашли способ решить эту проблему. Можно подумать, это первый призрак, который тебе докучает, – хмыкнул гадалец, и девушка вынуждено признала, что он прав.

Мимо прошли двое выпивох, размышлявших, надо ли пить за упокой души мэра или за то, чтобы она горела в аду?

– Сходим к Берри? Мы обещали принести ему выпивку. Да и вообще давненько не навещали, – вспомнила Лиззи, поежившись на ветру.

– И эта женщина говорит, что жалеет о своем даре! – усмехнулся Тайлер и махнул рукой ближайшему кэбу.

После недавнего инцидента он недолюбливал трущобы, но вместе с Лиззи был готов отправиться хоть на край света.

Осень закружила город резкими порывами ветра, мокрыми пожелтелыми листьями, вспыхивала яркими рябиновыми кострами и рассыпалась терпким запахом опавшей листвы. Вот-вот грозил выпасть первый снег.

В последнее время Лиззи с Тайлером были заняты и редко успевали в парк полюбоваться на засыпающую природу. Журналистка готовила к выходу статью об отцовском детище, а к гадальцу все чаще обращались за помощью в частных расследованиях. Они и сегодня пошли через парк, чтобы сократить путь: поезд должен был вскоре прибыть на станцию. Первый поезд по их новенькой железной дороге!

– Мистер Марино? – окликнула их молоденькая симпатичная блондинка в теплом пальто.

Она кормила белок, и, стоило отвлечься, как шустрый зверек схватил с узкой ладони мешочек с орехами и скрылся среди ветвей. Но девушка, казалось, ни капли не расстроилась.

Тайлер, идущий рядом с Лиззи, обернулся, и незнакомка, убедившись, что не ошиблась, широко заулыбалась и подбежала к ним.

– Как я рада вас видеть! – воскликнула она и бесцеремонно схватила опешившего мужчину за руку. Лиззи едва успела отступить, чтобы ей случайно не оттоптали ноги. – Вы оказались правы! Спасибо за ваше предсказание! Если бы не ваша поддержка…

Она трещала, не переставая. Конечно, для Лиззи не было новостью, что Тайлер весьма популярен. И про многочисленных бывших любовниц она знала. Но одно дело знать, а другое – встретиться нос к носу. Если взглядом можно было бы испепелить, гадалец давно бы превратился в кучку пепла.

– Э-э, простите, но не могли бы вы меня отпустить, мисс…

– Мисс Верди! Вы навещали меня в больнице. Не узнали? – Девушка звонко рассмеялась и разжала руки, отступая на шаг легкой танцующей походкой. – Наверное, я и правда сильно изменилась. Кто бы подумал, что смогу сама ходить и дышать полной грудью!

– Рад, что вы выздоровели, – совладал с удивлением Тайлер.

Терпение Лиззи закончилось. Пыхтя от негодования не хуже готового к отбытию паровоза, она решительным шагом обошла парочку и направилась к станции. Хочет общаться со своими подружками – вперед! А у нее есть другие дела, кроме как скромно стоять в сторонке. На перроне уже собирались люди, и нельзя было пропустить торжественное открытие.

Конечно, Тайлер тоже приложил некоторые усилия, чтобы открытие состоялось. Вернее, его дядюшка Робин, вложивший немалые средства. Мистер Уоллис не хотел принимать деньги, но старый рамол был убедителен: предложение оказалось выгодным для обоих.

– Лиззи, погоди! Да постой ты!

Уйти далеко она не успела, Тайлер догнал ее почти сразу и поймал за руку.

– Пусти, я тороплюсь.

В груди клокотали обида и ревность.

– Ты все не так поняла.

– Неужели? – Лиззи с иронией посмотрела на него. – Хочешь сказать, мисс Верди обозналась?

– Да не в этом дело! Она лежала в одной больнице с Роуз со смертельным проклятием, все думали, умрет в ближайшее время, а мисс Верди смогла с ним справиться. Вот и делится радостью со всем миром.

– Со мной она делиться не спешила, – упрямо возразила Лиззи. Слова о проклятии смягчили ее гнев, но неприятный осадок от встречи никуда не делся. – Похоже, мистер Марино слишком известен, чтобы принадлежать мне одной. Да и кто я такая, чтобы на тебя претендовать? Очередная подружка. – Журналистка прижала палец к его губам. – Я не хочу сейчас спорить, иначе мы действительно опоздаем.

– Хорошо, не будем спорить, – легко согласился Тайлер и, подхватив ее под коленями, поднял в воздух.

Лиззи подавилась следующей колкой фразой и удивленно-испуганно взвизгнула:

– Что ты делаешь?!

– Предложение, пока ты не наговорила большей глупости, – ухмыльнулся он, перехватывая свою ношу поудобнее. Ойкнув, она вцепилась в его плечи. – Вы окажете мне честь, мисс Уоллис?

Долю секунды она соображала, что он от нее хочет.

– Я только недавно порвала с женихом, – осторожно напомнила, от неожиданности ляпнув первое, что пришло в голову.

– Мне повезло.

С учетом, что именно он поставил точку в затянувшемся фарсе, по ошибке именуемом помолвкой, самодовольству гадальца не было предела.

– И я хочу построить карьеру.

– Жена, которая зарабатывает, – это просто замечательно! – с полной серьезностью заявил рамол.

– А еще…

Пронзительный свисток поезда заглушил ее слова.

– Да или нет? Ты сама говорила, что опаздываешь. Учти, другие журналисты уже готовы наброситься на твою сенсацию! – Тайлер и не думал опускать ее на землю.

– Да! – выпалила Лиззи, и в тот же миг объятия стали еще крепче, а губы обжег короткий, полный обещаний поцелуй.

В конце концов, он нагадал ей любовь, куда теперь деваться?..

Полдня прошли в тревожном ожидании очередного презента от навязчивого поклонника, но в обед вместо подарка пришел Габриэль. Положил на стол Лиззи фотокарточку, с которой на нее из-под низкой челки смотрел смутно знакомый молодой человек с оспинками на лице.

– Знакомься, самоназванный мистер Аркано. Настоящее имя Йохан Рихтен. Двадцать восемь лет, безработный. Пытался устроиться в «Ночной экс-Пресс», но ему отказали.

– К нам тоже пробовал, осенью. – Лиззи припомнила, что парень не продержался на испытательном сроке и недели. Аркано он боготворил и жаждал с ним познакомиться, но таинственного журналиста любили многие, и Лиззи не придала этому значения. Хотя уволили новичка не из-за Аркано, а из-за вранья – Йохан виртуозно дополнял новости выдуманными подробностями. То у него обычная драка в трущобах оказывалась заказным убийством, то купленный на барахолке фонарь – магическим артефактом! Тогда над ним посмеялись, но, похоже, это не было обычным желанием написать эксклюзив. – Вы с ним поговорили?

– Не застали дома. Он снимает комнату в квартале отсюда, хозяйка сказала, с вечера не появлялся. Не волнуйся, я попросил Керна подождать и провести с ним разъяснительную беседу. Без применения силы, – добавил брат, – просто напомнить, что значит быть джентльменом.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Лиззи.

Внимание поклонника было слишком навязчивым, неприличным и в чем-то пугающим. Перед свадьбой и без него хлопот хватало.

– Встретить тебя после работы? Или, если хочешь, позову Тайлера. – На последнем предложении Габриэль скривился: он все еще недолюбливал гадальца, пусть и принял их отношения.

– Не нужно. Я заеду к миссис Хамель, она приглашала на чаепитие.

– Не задерживайся допоздна.

– Постараюсь.

Конверт с золотистым тиснением – приглашение на свадьбу – баронессе подписали одной из первых. Миссис Хамель так восторженно радовалась за них с Тайлером, что Лиззи подозревала – вдова обязательно начнет выспрашивать детали предстоящей церемонии, а значит, вернуться засветло не получится.

Так и вышло. Скромное чаепитие затянулось до вечера. Баронесса посетовала, что Тайлер не пришел, но тут же решила, что это отличный повод посплетничать о женском, и предалась воспоминаниям о муже. Почившего супруга она до сих пор любила всей душой.

У Лиззи хватило такта не прерывать ее, да и послушать было интересно. Баронесса не считала свой брак идеальным и знала назубок все недостатки мужа, но и тогда, и сейчас смотрела на них сквозь пальцы. Они научились разделять увлечения друг друга – муж полюбил искусство, а миссис Хамель – магические артефакты.

– Берегите друг друга. Нет ничего страшнее, чем больше никогда не встретиться, – под конец расчувствовалась вдова, смахнув слезы, и Лиззи пожала ей руки, утешая.

Она не хотела, да и не могла представить себе жизнь без Тайлера.

Договорившись, что госпожа Хамель обязательно придет на церемонию, Лиззи села в карету. Кэб подъехал быстро – шустрый мальчишка из прислуги поймал его за углом, и Лиззи не пришлось мерзнуть на улице. Она устало откинулась на сиденье, слушая поскрипывание колес по снегу, как вдруг ощутила под рукой твердый прямоугольник. Кто-то забыл письмо?

Лиззи перевернула конверт, чтобы посмотреть адресат. Уже знакомым почерком на простенькой бумаге было выведено «Лизетте Уоллис», и у журналистки по спине пробежал неприятный холодок. Дрожащими руками она вскрыла письмо. «Не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда. Ведь я люблю тебя больше всех на свете», – было выведено пляшущим почерком. Лиззи задернула шторку на окне кэба и вцепилась в артефакт связи, вызывая брата. Йохан мог узнать, где она, только если постоянно следил за ней. И теперь Лиззи стало по-настоящему страшно.

– Опять этот громила торчит у дверей, – проворчал Адам, вернувшись из кондитерской с горячим кофе.

Керн вытоптал под окнами целую полянку и от скуки принялся лепить снеговика. Местная ребятня сначала смотрела на него с опаской, но вскоре присоединилась, и до конторы то и дело долетали громкие голоса и взрывы смеха. Нинель тоже посматривала в окно – слишком часто, отметила про себя Лиззи, но ничего не сказала. Керн был отличным парнем и хорошей партией, но выступать свахой? Увольте! Разберутся сами.

С того памятного вечера у миссис Хамель, когда она перепугала всю семью новостями о преследователе, Керн стал ее тенью. «Я все равно в отпуске на неделю», – беспечно пожал он плечами и вызвался ее сопровождать. Приходил утром, завтракал с Уоллисами и провожал Лиззи на работу. Околачивался в окрестностях в течение дня, от скуки заходил в контору на обед, раздражал своим присутствием Адама и вызывал восхищенные вздохи Нинель, особенно когда в одиночку подвинул тяжеленный печатный станок.

Вечерами Керна подменял Тайлер – специально закрывал салон пораньше или передавал дела Роуз и ждал, пока Лиззи закончит работу. Ходить по городу в одиночку ей не разрешали: Рихтена до сих пор не поймали. Зато записки прекратились, как и подарки. Лиззи бы радоваться, но тетушка Вирджиния назвала это «затишьем перед бурей», и журналистка была склонна с ней согласиться. Даже подумала, не перенести ли церемонию, но, с другой стороны, почему она должна поступаться собственным счастьем из-за какого-то сумасшедшего?!

Торжественный день наступил раньше, чем она успела передумать. Если бы Лиззи знала, сколько волнений и тревог испытывает невеста перед свадьбой, предложила бы Тайлеру тихую свадьбу на двоих. Это ведь сумасшествие какое-то!

Сначала прибежал посыльный из булочной с новостью, что повар вчера перебрал и провалился под лед. Его вытащили, слава богу, живого, но торт будет готовить его жена и постарается успеть к пяти пополудни. Следом появился послушник из церкви: цветы, привезенные для украшения зала, замерзли на морозе и выглядят не слишком презентабельно – можно ли вместо них использовать еловые ветки? Они красиво украшены к Изломью. Ленты, конечно, не белые, а красные, но…

– Красные, белые, какая разница! Можно подумать, жениху с невестой есть до этого дело! – возмутилась тетушка Вирджиния, с самого утра крутившаяся рядом с невестой. – Уверена, они счастливы обвенчаться в самой простой деревянной церквушке, лишь бы быть вместе! Посмотри на Лиззи, она сейчас в обморок грохнется от волнения.

– Но гостям не все равно! – поджала губы миссис Уоллис.

– Просто поезжайте с отцом и посмотрите, как это выглядит. Я буду чуть позже, – видя, как нервничает мама, предложила Лиззи.

Она боялась пошевелиться: сегодня хотелось быть красивой, а непослушные волосы никак не желали ложиться красивыми локонами, и Софи колдовала над ее прической. На ширме висело свадебное платье цвета пыльной розы с кружевом по подолу и рукавам. Туго зашнурованный корсет приподнимал грудь и так давил на ребра, что тяжело было дышать. Утешала мысль, что Тайлер оценит ее жертвы. Пусть только попробует не оценить!

– Вы так выросли, не узнать, – закончив с прической, сказала горничная и неожиданно всхлипнула. – Серьезная леди, невеста. А хотите, я к вам перееду? Помогать буду. Как же вы без меня? – Она не сдержалась и смахнула набежавшие слезы.

Лиззи растерялась, не зная, как утешить прислугу и надо ли утешать.

К счастью, горничная быстро взяла себя в руки и через силу улыбнулась.

– Простите меня. Я же вас крохой помню, а тут свадьба. Вы, главное, не хмурьтесь. Невеста должна быть счастливой! Вы ведь счастливы? – В ее голосе проскользнула тревога.

– Очень, – улыбнулась Лиззи, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Ну что за глупость! Так взволнована, что готова расплакаться из-за сердечных слов!

Тетушка тоже растрогалась и, прижимая к уголкам глаз призрачный платочек, просочилась сквозь дверь, чтобы проводить невесту до порога. Прадед ждал их в коридоре – сам в будуар зайти не посмел, но, оглядев Лиззи, кивнул с довольным видом и коротко поздравил, тотчас отведя взгляд и сжав задрожавшие губы. Впрочем, стоило спуститься в гостиную, как волнение сменилось толикой самодовольства: у стоящего рядом с лестницей затянутого в парадный мундир Керна вытянулось лицо, и даже брат посмотрел на нее с гордой улыбкой.

– Черт, малышка! Надо было все-таки ухаживать за тобой, – невольно вырвалось у Керна, тут же получившего по загривку от Габриэля.

Брат в официальном костюме с блестящими пуговицами, с тростью и в цилиндре выглядел так строго, что Лиззи оробела. А еще окончательно поняла – сейчас они проводят ее в церковь, и – прощай, свободная жизнь!

– Что, передумала? – весело поинтересовался Керн, уловив ее смятение.

Лиззи упрямо поджала губы. Нет уж! Она сегодня выйдет замуж, и точка!

– Поехали, – хмыкнул Габриэль, пропуская ее вперед.

Не успела Лиззи открыть дверь, как оба мага схватились за сигнальные амулеты.

– Что случилось? – уточнила с нехорошим предчувствием.

– Ограбление в полумиле отсюда. Преступник заперся в доме, – механическим голосом ответил Керн.

Кажется, просто повторил то, что услышал.

– Угрожает, что убьет хозяйку, если не выпустят, – нехотя добавил брат. – Сигнал пришел всем полицейским в квартале.

Что ж, этого стоило ожидать. Все с самого утра шло наперекосяк!

– И чего вы стоите? Бегом туда! – Мужчины не шелохнулись, и Лиззи замахала руками. – Идите быстрее! И возьмите мой кэб. Да что вы переживаете, поймаю другой и доеду до церкви без вашей помощи. Лучше помогите тем, кто действительно в этом нуждается!

– Я найду, кто может подвезти. – Софи, сорвавшись с места, выскочила на улицу как была, в шерстяном домашнем платье.

– Я уже говорил, что гадальцу с тобой повезло? Не волнуйся, мы мигом. – Керн на мгновение сжал ее в объятиях и направился к ожидающему их украшенному цветами и лентами кэбу.

– Постараюсь приехать к началу церемонии, – пообещал брат, поцеловал ее в макушку и бросился следом за другом.

Праздничный кэб укатил по дороге к месту преступления, провожаемый любопытными взглядами прохожих.

– Чем сложнее испытания, тем выше награда, – философски заметил прадед, а тетушка Вирджиния только головой покачала.

– Ты, главное, не волнуйся. И не вздумай плакать!

– И не собиралась, – отозвалась Лиззи.

Брошенной она себя не чувствовала, скорее гадала, что еще подкинет ей судьба? Отвалится колесо у кареты? Или они застрянут в сугробе? Укутавшись в шубку, прячась от пронизывающих порывов ветра, девушка вышла к воротам и заметила в конце улицы кэб. Тот как раз ехал мимо их дома и остановился на оклик выскочившей за ворота горничной.

– В церковь святого Кристоффеля, – попросила Софи, сунув вознице монету.

Кучер кивнул, спрятав лицо в длинном несуразном шарфе, слишком ярком для белоснежной зимы, с торчащими во все стороны шерстяными нитками. Горничная помогла Лиззи забраться в кэб, чтобы не помять платье.

Карета тронулась.

Подозрение, что неприятности только начинаются, возникло, когда кэб двинулся к выезду из города.

– Снега насыпало, в объезд придется, – хрипло сказал кучер в ответ на ее напряженный вопрос.

На следующем перекрестке кэб так и не свернул к церкви, и Лиззи забеспокоилась не на шутку. На требование остановиться возница не отреагировал, открыть двери не получалось. Она надавила со всей силы, но почувствовала лишь знакомое покалывание, и ладони онемели. Магический барьер мог не только не пускать куда-то, но и запереть изнутри, приглушая звуки. Но Лиззи сдаваться не собиралась. Собственная магия казалась такой бесполезной, но ведь она была! После очередной попытки выбраться девушку откинуло к стенке кареты, придавив ощущением чужой силы.

– Я не маг, милая, но меня предупредили: чем сильнее воздействуешь на артефакт, тем больнее будет. Лучше побереги себя.

Кэбмэн повернул к ней голову, больше не пряча лицо, и Лиззи узнала похитителя. Пусть Йохан проработал у них всего неделю, она успела его запомнить.

– Куда ты меня везешь?

– В церковь святого Валентина, конечно. Уверен, она тебе понравится. Ты ведь всегда хотела тихую уединенную свадьбу, а не пышную церемонию. Я все устроил. Еще десять миль, и мы будем на месте, – пообещал Рихтен, ловко управляя каретой.

– Тайлера ты тоже туда привезешь? – не сдержалась Лиззи, но укол прошел мимо цели.

– В церкви будем только ты, я и святой отец. Зачем нам посторонние? – искренне удивился Йохан и как-то странно захихикал.

Лиззи подалась назад, вжимаясь в сиденье.

– Чертов псих, – прошептала, нервно сжимая пальцы.

Скорее бы Тайлер обнаружил, что она пропала!

Городские ворота остались позади, мимо мелькали заснеженные ели и сосны. Кэб выехал за пределы города.

Тайлер ненавидел официальные приемы. Казалось, в зеркало на него глядел джентльмен в строгом костюме с белоснежным шейным платком и черной лентой в волосах – незнакомец, загнанный в рамки приличия, а не бойкий на язык рамол. Он даже серьги снял, хотя без них ощущал себя не в своей тарелке. А ведь предстояло расшаркиваться с гостями, читать подтекст в каждом слове и улавливать язык жестов!

Но мучения того стоили – сегодня Марино собирался проститься с беззаботной холостяцкой жизнью. И впору бы горевать – накануне друзья зазывали его в «Красотку Молли» покутить последний раз! – но Тайлера женитьба нисколько не огорчала. Единственное, чего он боялся, что Лиззи в последний момент передумает.

Невеста должна была приехать в церковь вместе с родителями. Он хотел отвезти ее сам, но миссис Уоллис настояла, чтобы жених не видел невесту до свадьбы. Глупая традиция!

– Я ведь нормально выгляжу? – Гадалец в очередной раз поправил давящий платок и повернулся к сестре.

Роуз закатила глаза – она устала успокаивать его за это утро.

– Лиззи в обморок упадет от счастья, – выдохнула и сунула ему в руки пальто. – Идем, если не хочешь опоздать на собственную свадьбу.

Но выйти из салона они не успели. В дверь требовательно застучали.

– Если это снова соседи… – проворчал Тайлер и пошел открывать.

Он уже дважды выпроваживал настойчивых гостей, своими глазами жаждущих убедиться, что мистер Марино женится! Но вместо соседей на пороге оказался Габриэль, одетый с иголочки, но с таким мрачным выражением на лице, что Тайлера кольнуло нехорошее предчувствие.

– Этот урод похитил Лиззи, – заявил будущий родственник, врываясь в дом вместе с ворохом снежинок.

Смысл дошел не сразу.

– Как похитил?! – вместо кузена воскликнула Роуз. – Вы же должны были ехать вместе с ней!

– Знаю! У нас был ложный вызов! А может, не ложный, и Рихтен все продумал! – Габриэль запустил пятерню в волосы, портя безупречную прическу. – Софи видела, как Лиззи села в кэб, чтобы ехать в церковь. Но до церкви не доехала.

– Я его убью, – процедил Тайлер.

– И сядешь в этот раз наверняка, – окоротил его Габриэль. – Не кипятись. Сейчас гораздо важнее найти их.

Тайлер медленно выдохнул. В ушах звенело от едва сдерживаемого гнева, но Уоллис прав, холодная голова нужнее.

– Его квартиру проверили?

– Керн отправился туда, попытается что-нибудь выяснить. А я заехал за тобой. Нужны твои ребята, рамолы, в общем, все, кто…

– Понял. Жди.

Тайлер выскочил на улицу, выглядывая ближайшего мальчишку. Сегодня возле его дома крутилась целая орава сорванцов. Наверняка Том проболтался, он был среди немногочисленных приглашенных на свадьбу гостей. Мальчишки планировали дождаться молодоженов из церкви и потребовать выкуп. Что же, он готов им заплатить.

Объяснение много времени не заняло. Убедившись, что их постоянный наниматель говорит серьезно, а не просто пытается спровадить куда подальше, мальчишки разбежались в разные стороны, а Тайлер вернулся в дом.

– Сообщат, как только что-то узнают. Поехали к вам, надо расспросить соседей. Как мистер и миссис Уоллис?

– Плохо. Мама винит себя, что уехала раньше. Да и я… Если бы не вызов! – Роуз сжала его плечо, и Габриэль на мгновение склонил к ней голову, ища утешения. – Роуз, ты побудешь с ней? Сейчас отец пытается успокоить, но из него тот еще утешитель. Да и сам на нервах.

– Конечно, я прослежу за ними, – пообещала рамолка.

– Спасибо. – Обмен взглядами между ними длился всего секунду, но в нем сквозила такая нежность, что у Тайлера заныло сердце.

– Не паникуй раньше времени. Ты же знаешь мою сестру. Она себя в обиду не даст, – перехватил его взгляд Габриэль, и гадалец кивнул.

Лиззи умела за себя постоять, и оставалось надеяться, что преступник пожалеет об опрометчивом решении ее похитить.

Дорога за городом была отвратительной. Кэб подкинуло на очередном ухабе, и Лиззи выругалась вполголоса, едва не откусив себе язык. В пути ее растрясло, тщательно уложенная Софи прическа растрепалась, а руки замерзли и затекли так, что пальцы уже не гнулись. Свадебная шубка служила скорее для красоты, чем для тепла, и Лиззи старалась не стучать зубами от холода. Она была так зла, что даже реветь не хотелось! Сейчас она, счастливая, должна была стоять у алтаря, а не ехать в неизвестном направлении с каким-то умалишенным!

Метель усиливалась. Вскоре грунтовая дорога закончилась, как и дорога вовсе. Они свернули, проехали мимо лесных вырубок, то и дело утопая колесами в снегу. Жаль, не застряли! Несколько раз карету кидало так, что Лиззи молилась, чтобы их не перевернуло. Наконец остановились у подгнившего забора, за которым высилась старая деревянная церковь.

Магический барьер исчез, дверь кэба открылась.

– Ну вот мы и на месте, – со счастливой улыбкой встретил ее у выхода Йохан. – Позволь помочь.

Протянутую ладонь Лиззи проигнорировала и едва не свалилась в снег с высокой ступеньки. Сделала вид, что так и было задумано, уворачиваясь от нежеланного прикосновения.

Вокруг стояла звенящая тишина. Ни собаки, ни человека. Кажется, Йохан не соврал, в этой глуши нет никого, кто мог бы помочь.

– Дрожишь? – Похититель нервно рассмеялся. – Конечно, это от волнения!

– При чем тут волнение? Я замерзла! – не выдержала Лиззи и первой зашла в церковь.

Здесь было не так холодно, как на улице, к тому же у алтаря кто-то стоял. Это оказался самый обыкновенный пожилой священник с простым, немного одутловатым лицом. Он молился у статуи святого Валентина, покровителя всех влюбленных, но, услышав шаги, повернулся к ним с мягкой благодушной улыбкой.

– Надеюсь, не заплутали в лесу? Я боялся, что в такую метель вы не доберетесь до нашей скромной обители.

– Вашими молитвами, святой отец, – склонил голову Йохан, расстегивая дубленку.

– Господь к вам благосклонен, – перекрестил его священник. – Я так счастлив, что могу соединить любящие души…

– Не знаю, что он наговорил вам, святой отец, но я не собираюсь выходить замуж за этого мужчину, – перебила его Лиззи, не желая участвовать в этом фарсе. – У меня есть настоящий жених.

Что ж, одна хорошая новость в ее заявлении была: старик не заодно с Рихтеном. Сначала он растерянно улыбнулся, подозревая, что это шутка: мало ли, влюбленные повздорили в дороге, но, когда никто не засмеялся, улыбка сползла с его губ.

– Мистер Аркано, что это значит?

– Всего лишь каприз. Не обращайте внимания, – сквозь зубы процедил Йохан, крепко схватив ее за локоть. Лиззи попробовала вырваться, но куда там! Хватка была железной. Кажется, он только сейчас осознал, что журналистка не рада «сюрпризу». – Помолчи. Я не хочу применять силу, – прошептал с угрозой.

– Но я не могу обвенчать вас, если невеста против. – Священник с виноватым видом развел руками.

– Она не против, – вместо Лиззи ответил Йохан, подтолкнув ее вперед, и охнул, когда острый каблук с силой опустился ему на ногу. Только сбежать не получилось: похитителю надоело изображать дружелюбие, и девушке в бок уперлось дуло револьвера. – Ты выйдешь за меня замуж. Я никому не позволю забрать тебя! А ты нас поженишь, если не хочешь умереть! – рявкнул он на священника, но тотчас смягчился, добавив со снисходительным уважением: – Готовьтесь, святой отец. Да начнется церемония!

Старик испуганно икнул, пошатнулся и без чувств повалился на деревянный пол.

– Святой отец! – испуганно воскликнула Лиззи.

Йохан выругался и отпустил ее, и девушка бросилась к лежащему на полу мужчине. Дыхание у него было спокойное, пульс тоже ощущался. Священник просто потерял сознание от испуга. Лиззи и сама с трудом сохраняла невозмутимость. Она хорошо помнила, как стреляла в бородача Джека. Попасть с такого расстояния не составляло труда, и ей вовсе не хотелось проверять Рихтена на меткость!

– Видишь, до чего ты довел старца! Надо перенести его на скамью и дать прийти в себя, – сказала дрожащим голосом, цепляясь за любую возможность потянуть время.

– Я не хочу больше ждать! – Йохана затрясло, а на лице вдруг проявилась мрачная решимость. – Что ж, обойдемся без священника. Я сам нас повенчаю. Идем.

Он подошел к ней, схватил за руку и потащил к стоящему у иконостаса алтарю. Открыл священную книгу, лихорадочно листая, пока не наткнулся на брачные клятвы. Половину слов пропустил, отвечая то за молчавшую рядом девушку, то за себя.

«Окончательно свихнулся», – убедилась Лиззи, выжидая момент, чтобы ударить его или удрать.

– Согласна ли ты, Лизетта Уоллис…

– Не позволю! – раздался многократно усиленный и до боли знакомый голос.

Йохан заозирался, пытаясь понять, откуда идет звук, но голос шел со всех сторон.

– Кто здесь?! – с раздражением воскликнул он.

В тот же миг фигура святого Валентина ярко засветилась, и призрачный мужчина огромного роста повернул к ним голову.

– Глупец! Как ты посмел посягнуть на священное таинство брака?! – громогласно объявил он, вытянув вперед руку.

Йохан испуганно дернулся, отступая на шаг, и наставил на «святого» револьвер.

– Не подходи!

– Ты не сможешь причинить мне вреда! – «Святой Валентин» спустился с постамента.

Выстрел прошел сквозь него, и пуля благополучно застряла в деревянной скульптуре. Воспользовавшись тем, что Рихтен отвлекся, Лиззи со всей силы толкнула его на алтарь. В длинном свадебном платье особо не побегаешь, но она и не собиралась. Подкравшийся с другой стороны Тайлер опустил священное писание на голову похитителя.

– Вот она, божественная справедливость! – нравоучительно заявил он, развеивая иллюзию, когда Йохан без чувств повалился на пол.

Пнул в сторону ставший бесполезным револьвер, с него еще требовалось снять отпечатки. И только после этого обнял Лиззи – так, что она в одно мгновение ощутила все его страхи и тревогу.

– Как ты меня нашел? Ты один? – Лиззи и сама вцепилась в Тайлера, боясь отпустить.

– Твой брат и Керн немного отстали. – Гадалец развернул ее к дверям и указал на взвившуюся в воздух снежную пыль – в воротах показались два всадника, отчаянно гнавшие лошадей.

– Священным писанием… по голове… – Керн, задыхаясь от смеха, схватился за плечо Габриэля, дослушав рассказ о задержании.

У Лиззи и самой губы то и дело норовили растянуться в улыбке, но она подозревала, что этот смех – предвестник истерики, и старательно с ним боролась.

Сейчас, в объятиях Тайлера, ей было спокойно. Это потом, дома, она позволит себе расплакаться, вспомнив все, что случилось. Позволит утешать себя и убаюкивать, как маленького ребенка. А затем, взяв себя в руки, первой потянется к любимому за поцелуями, чтобы успокоить уже его.

– Считайте, Рихтену повезло. Не уверен, что сдержался бы в обычной драке.

– У меня и сейчас руки чешутся ему добавить, – признался Керн, и даже обычно невозмутимый Габриэль кивнул, соглашаясь с другом.

Похититель не просто сорвал свадьбу его единственной драгоценной сестры – он посмел ей угрожать! Габриэль пообещал себе, что добьется, чтобы Йохана надолго упекли в тюрьму или навсегда – в сумасшедший дом. Жаль, Марино не приложил его посильнее.

Йохан очнулся спустя четверть часа и завопил так, что Керн пригрозил заткнуть его кляпом. Спокойствия похитителю хватило ровно до того мгновения, когда он увидел Лиззи в объятиях Тайлера.

– Она моя! Лиззи Уоллис и Аркано всегда были единым целым! – отчаянно пытаясь снять наручники, кричал подталкиваемый к карете Йохан.

Изуродованное гневом лицо, пылающий ненавистью взгляд…

В Лиззи всколыхнулся страх, и он же добавил решимости. Отпустив руку Тайлера, она решительным шагом подошла к похитителю.

– Ты прав, – сказала, глядя ему в глаза, – Лиззи и Аркано – единое целое.

На лице Йохана расплылась счастливая улыбка.

– Я знал, знал!

– Потому что мистер Аркано – это я, – закончила Лиззи, и некрасивое лицо мужчины пошло красными пятнами.

– Ложь! Мистер Аркано не может быть женщиной! Гнусная ло-о-ожь…

Керн затолкал его в карету.

– Не жалеешь, что сказала ему правду? – спросил Тайлер, подходя и обнимая невесту.

– Сумасшедшему никто не поверит. А если и поверят… В любом случае мистеру Аркано пора сдать свои позиции, уступив их одной молодой амбициозной особе. «Журналистка миссис Марино…» Как думаешь, хорошо звучит?

– Просто замечательно, – согласился Тайлер, поцеловал ее в висок и кивнул на церковь. – Может, не будем оттягивать? Священник здесь есть, документы у меня с собой. И ты сегодня потрясающе красивая!

Сердце пропустило удар и тут же забилось быстрее.

– Ты шутишь? – Лиззи сжала его пальцы.

– Ничуть. Миссис Уоллис отпустила гостей, церемонию отменили. Не хочу ждать следующей. Боюсь, я не переживу еще одного твоего жениха!

– Мама будет злиться, – привела последний аргумент.

– Она поймет и простит. А гостей соберем позже. Лиззи, давай поженимся! Клянусь, я буду любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности… – Тайлер улыбался, но не шутил.

У Лиззи перехватило горло.

– Пока смерть не разлучит нас? – договорила почему-то шепотом.

– Нет, – с серьезным видом не согласился он и добавил, едва касаясь ее губ, – «всегда» мне нравится гораздо больше.