– Я лечу в командировку в Италию, – сообщает мой босс Роберто Веронезе, когда я вхожу к нему в кабинет с утренней чашкой кофе.

Мог хотя бы поздороваться, но я уже привыкла к тому, что итальянец слов на ветер не бросает. Хотя когда увлечется на переговорах, так тараторит, что я едва успеваю переводить.

– Хорошо, синьор Веронезе. – Я киваю и ставлю чашку на стол, стараясь не слишком бурно выражать свою радость. Хоть отдохну от этого деспота на время командировки! – На какие даты вам заказать билеты?

Я правая рука и палочка-выручалочка моего босса. И хотя в моей трудовой книжке значится «секретарь», я делаю гораздо больше. И вовсе не то, что вы сейчас подумали! Со своим начальником, кстати – молодым и холостым, я не сплю и не собираюсь. А вот приготовить ему кофе, забрать костюм из химчистки, вызвать сантехника на его съемную квартиру, свозить к стоматологу, объясниться с соседями, заказать билеты на самолет или в оперу – это всегда пожалуйста! Итальянец не говорит по-русски от слова совсем. Тяжело ему, бедняжечке, справляться с бытовыми заботами, вот я его и опекаю – практически как жена, только без штампа в паспорте, слава богу! Иногда я мечтаю о том, чтобы Роберто наконец нашел себе русскую жену и она бы взяла на себя все заботы о нем. Но, как назло, итальянец целыми днями торчит на работе, часто засиживается допоздна – а мне приходится задерживаться вместе с ним. Из чего следует, что парня у меня нет. А если бы и появился, то вряд ли ему понравилось, что я провожу вечера в опустевшем офисе с горячим итальянским мачо.

– Вы летите со мной, Марина, – доносится до меня властный голос Роберто, и я поднимаю глаза от чашки с кофе на его столе и встречаюсь взглядом с начальником.

– Простите? – уточняю я, решив, что не расслышала.

– Вы летите со мной в Рим, – четко повторяет Роберто, делает глоток кофе и строго добавляет: – В командировку!

Да уж, конечно, не в романтическое путешествие! Но в командировку в Италию? Где все говорят на его родном языке?

– А зачем? – осторожно уточняю я.

Мы несколько раз ездили с ним в командировки по России, где я водила итальянца за ручку из такси в отель и на переговоры с партнерами, исполняя роль сопровождающей и переводчицы. Мой босс, такой важный и крутой в офисе, совершенно теряется, стоит ему выйти за порог и окунуться в русскую реальность. Не зная языка, он не может толком объясниться, сразу же заводится с пол-оборота и с итальянским темпераментом начинает костерить всех вокруг. На это и нужна я – гасить его вспышки гнева, успокаивать и выручать в любой ситуации. Например, сегодня этот деспот разбудил меня в два часа ночи, потому что не смог объясниться с таксистом. Я толком не выспалась, теперь с трудом соображаю и еле удерживаюсь, чтобы не зевнуть. А он сам свеж, как огурец, как будто проспал всю ночь сном младенца! Вот где справедливость, а?

– Что за вопросы? – раздражается Роберто на мое «зачем». – Вы мне нужны. Купите себе билет тоже и оформите визу, если у вас нет.

Иногда мне кажется, что Роберто считает меня своей личной рабыней – как во времена древнеримской империи. Правда, мне за это платят. И платят достаточно хорошо, чтобы я терпела закидоны моего итальянского босса и дальше. В конце концов, я всего лишь год назад закончила вуз и особого опыта работы у меня нет. Так что устроиться в русско-итальянскую компанию на должность личного референта начальника – большая удача. Поэтому я только согласно киваю и достаю телефон, чтобы записать даты, на которые предстоит забронировать билеты на самолет. В конце концов, почему бы не прокатиться в Италию за счет фирмы? Я ведь там еще не бывала.

– У вас есть пожелания по отелю? – уточняю я.

– По отелю? – Роберто хмурит брови. Делает он это весьма сексуально – этакий мачо в гневе. Увидь я это в кино – влюбилась бы немедленно. Что скрывать – мой босс неотразим, как звезда Голливуда. Большие карие глаза, смуглая кожа, черные волнистые волосы и пухлые губы с аркой Купидона – такая экзотическая красота разит моих коллег с первого взгляда. Добавьте к этому спортивную фигуру, упакованную в стильный итальянский костюм, – мой босс как будто сошел с рекламы парфюма или обложки журнала. Но мне это до лампочки, честное слово!

– Нам предстоит провести три дня в Риме, – терпеливо объясняю я, опуская взгляд на узел его галстука, идеально подходящего в тон костюму. – Может, вы знаете какой-то хороший отель? Я ведь там не была.

– У моего друга есть отель. Поживем там, – отрывисто отвечает он.

Надеюсь, что это «Метрополь» или «Мариотт», загадываю я. Гулять так гулять! Осталось уточнить последний важный момент:

– Мы ведь будем жить в отдельных номерах?

Роберто делает последний глоток из чашки и закашливается. Я заботливо стучу его по спине.

– Si^*… – выдавливает из себя итальянец.

– Что вы сказали? – Я ударяю его кулаком еще сильней, вымещая злость за то, что разбудил меня ночью и не дал выспаться. На тебе, Челентано, получай!

Почему Челентано? Дело в том, что моя мама – поклонница итальянского актера и Италии вообще. Это благодаря ей, когда мои школьные подруги изучали английский, я ходила на курсы итальянского и в итоге поступила в институт иностранных языков и выучилась на переводчика с этого языка. А когда мама узнала, что мой босс – самый настоящий итальянец, родом из Рима, окрестила его Челентано. Потом я в разговоре с кем-то из коллег назвала так начальника, и кличка прилепилась к нему, как банный лист. В защиту босса должна сказать – он гораздо симпатичнее известного актера. Хотя характер у него такой же вредный и раздражительный, как у героя кинокомедии «Укрощение строптивого». И это главная причина, почему я никогда, ни разу в жизни, не думала о нем как о мужчине. Он мой ужасный босс, любящий выносить мне мозг, и точка. Хватит мне такого стресса на работе, а уж дома, в отпуске и в постели я подобного не потерплю!

– Конечно, в раздельных! – хрипит он и ослабляет узел галстука на шее, как будто сама мысль о том, что мы можем спать в одной кровати, его душит.

Вот и прекрасно! Я забираю пустую чашку и отступаю от его рабочего стола. Несомненный плюс работы с Веронезе в том, что он никогда не позволял себе ничего лишнего, опровергая мифы о буйном темпераменте итальянцев. Моя однокурсница по инязу, тоже голубоглазая блондинка, съездила в Италию и взахлеб рассказывала, что итальянцы не давали ей прохода и все время кричали «Чао, белла!». После ее слов я опасалась, что мой босс будет проявлять ненужные мне знаки внимания. Поэтому на собеседовании строго заявила, что я здесь для того, чтобы работать и между нами возможны исключительно рабочие отношения. Босса это устроило. С первых дней Роберто вел себя подчеркнуто любезно, всегда держал со мной дистанцию, и меня это более чем устраивало.

По моему личному рейтингу начальников, где на первом месте стоит Д – душка, а на последнем М – мудак, мой босс занимает почетное восьмое место с конца. Т – значит тиран. И от последнего десятого места его отделяет только К – козел. К счастью, руки со мной босс не распускает, поэтому до уровня последних он не опустился, а просто портит мне жизнь своим невыносимым характером и вечными придирками.

– Я закажу билеты, – не удержавшись, я зеваю и закрываю рот рукой. Пустая чашка в другой руке тоненько дребезжит.

Роберто в бешенстве надувает щеки:

– Марина, какая-то вы сегодня не собранная!

Эй, Челентано, полегче! Вообще-то это я по твоей вине не выспалась! Забыл, что разбудил меня среди ночи? Но свое возмущение я высказываю только мысленно. А вслух смиренно говорю:

– Извините, синьор Веронезе, – и растягиваю губы в глупой улыбке.

Я ж блондинка, что с меня взять. Видимо, мой босс думает так же, потому что раздраженно машет рукой, чтобы я выметалась. А мне только это и надо. Пойду сделаю чашечку кофе себе – пока он не видит!

___________________________________

* Si – да (итал.).

– Мама, папа, я лечу в Рим! – с порога заявляю я, когда вечером возвращаюсь домой.

Мне двадцать три, и я все еще живу с родителями. А что такого? Приятно же, когда приходишь с работы, а тебя встречают родные люди, чистая квартира и готовый ужин.

Вот и сейчас мама выбегает из кухни в фартуке и всплескивает руками, в одной из которых держит баклажан. А из гостиной, откуда доносятся новости по телевизору, выходит папа со спортивной газетой. Родители у меня старой закалки – если ужин, то только домашний, никаких полуфабрикатов, а если газета – то бумажная, хотя все мои ровесники уже давно читают новости в интернете.

– С Челентано? – радостно охает мама, размахивая баклажаном.

– Ну а с кем же? – Я сбрасываю туфли на каблуках, давая отдых гудящим ногам. Мой итальянский босс сегодня гонял меня по всему офису. Наверное, я намотала с десяток километров, не меньше.

– Надеюсь, вы будете жить в разных номерах? – с беспокойством уточняет папа.

Для него я по-прежнему маленькая девочка, которую следует оберегать от опасных мужчин.

– Конечно, в разных, па! – успокаиваю я, бросая взгляд в зеркало. Оттуда на меня смотрит симпатичная стройная блондинка, которая уже переросла своего отца на целую голову.

– Я пойду, у меня там новости! – Папа возвращается в гостиную, а мама тянет меня на кухню, требуя подробности.

– Едем в Рим на три дня, с субботы до понедельника, – отчитываюсь я.

– Это что же, на выходные? – Мама хитро смотрит на меня. – А это точно командировка, дочка?

Мама видела фотографии эффектного брюнета Роберто Веронезе с корпоративной вечеринки на 8 марта. Особенно ей понравилась та, где нас сфотографировали вдвоем. Правда, мама попеняла мне на то, что я ношу слишком высокие каблуки и возвышаюсь над Роберто на полголовы. С тех пор она мечтает нас поженить и уговаривает меня носить обувь без каблука. Но я не поддаюсь! Смотреть на босса свысока – моя принципиальная позиция.

– Не выдумывай, ма! – смеюсь я, беря со стола ломтик огурца. – У меня с Челентано ничего нет и не будет.

– Никогда не говори никогда, – мама мечтательно улыбается и отворачивается к плите.

– Что у нас на ужин? – Я заглядываю ей за плечо и вижу на сковородке фарш.

– Итальянская лазанья с мясным фаршем и баклажаном, – объявляет мама с гордостью, как будто представляет свое блюдо на конкурсе поваров.

– Мам! – Я закатываю глаза. – Даже не старайся! У тебя не будет шанса произвести впечатление на Роберто своей стряпней.

С тех пор, как я стала работать с ним, мама заинтересовалась итальянской кухней – не иначе, как мечтает, что однажды я приведу босса на ужин, и она его удивит родными блюдами.

– Никогда не говори никогда, – повторяет мама со свойственным ей упрямством.

Уж если втемяшила себе в голову, что у меня с Роберто будет роман, ее не переубедишь.

– Ладно, пойду переоденусь! – не желая спорить, я сбегаю с кухни, проскальзываю мимо гостиной, где папа увлеченно смотрит новости, и захожу в свою комнату.

Кровать так и манит меня. Может, удастся вздремнуть хоть полчасика перед ужином? Но едва я успеваю снять с себя офисное синее платье, как звонит мобильный. Мой кошмарный босс!

Я стою в лифчике и трусиках, но времени накинуть халат уже нет – иначе нетерпеливый Челентано будет рвать и метать.

– Алло, – устало отвечаю я, разглядывая свою полуобнаженную фигуру в зеркальной дверце шкафа. И что на этот раз у него стряслось?

Телефон разражается темпераментной итальянской речью. Так и представляю, как Роберто размахивает руками, пытаясь донести до меня масштаб постигшей его катастрофы. Моя подруга слушает аудиокниги с удвоенной скоростью, чтобы быть в курсе всех новинок. А мне часто хочется замедлить речь Роберто в два-три раза – уж очень быстро он говорит!

– Хорошо, поняла, сейчас приеду, – обещаю я, когда босс, выпустив пар, замолкает.

Подумаешь, ключи от квартиры в ливневку уронил. Чего сразу так кричать-то? Тем более, на меня!

Вздохнув, я надеваю платье обратно, иду в коридор и влезаю в туфли на каблуках. Пока вызываю такси, из кухни выбегает мама и всплескивает руками:

– Ты куда, Маришка? А ужин?

– Челентано ключи от дома посеял. Поеду к нему, без меня он там не объяснится.

– Может, потом к нам вместе приедете? – с надеждой предлагает мама. – Как раз лазанья будет готова!

Я мотаю головой. Ну как ей объяснить, что я по горло сыта своим несносным боссом и тащить работу на дом я не желаю?

Когда я выхожу из такси у дома Роберто, вижу его сидящим на лавочке между двумя старушками. Вид у босса затравленный, а у пенсионерок – оживленный. Одна из них указывает на голубя и спрашивает:

– А это как будет по-итальянски, сынок?

Роберто устало отвечает:

– Colombo.

Старушки бурно радуются и повторяют за ним, а затем хором восклицают, наклонившись с обеих сторон к итальянцу:

– А по-нашему это ГОЛУБЬ!

Роберто едва не подпрыгивает от такого стерео в оба уха. Затем замечает меня и вскакивает с лавки:

– Марина, наконец-то! Почему так долго?

Вот и делай этому гаду добро! Ему нет дела до того, что я не выспалась, что даже не поужинала и сорвалась к нему по первому звонку. Может, правда выйти за него замуж? Хоть отомщу на законных основаниях. А то обязанностей – как у жены, а привилегий – никаких.

– Спешила, как могла, – выдавливаю из себя улыбочку и ловлю на себе заинтересованные взгляды бабулек.

Я несколько раз подвозила босса до дома на такси, но с соседями не знакома. И сейчас старушки не сдерживают любопытства.

– А это что же, твой итальянец? – спрашивает одна из них, полная и похожая на старую барыню, в новом и ярком павлопосадском платке.

– Муж, что ли? – подхватывать вторая, сухонькая пенсионерка, одетая в шерстяную кофту с брошкой, несмотря на теплый июльский вечер.

– Боже упаси! – восклицаю я. – Это мой начальник. Я готова терпеть его только за приличную зарплату.

Старушки так и покатываются со смеху. А Роберто с подозрением косится на меня:

– Что вы им сказали?

Ага, так я ему и призналась!

– Пожелала доброго вечера, – вру я. Челентано мне не верит, судя по его яростно вспыхнувшему взгляду.

– Приглядись к нему, девочка, – советует та из старушек, что похожа на барыню. – Вежливый такой, воспитанный! Хоть по-нашему ни бельмеса не понимает, а все кивает: си да си!

– И пахнет так вкусно, как на одеколонной фабрике! – мечтательно добавляет «мадам Брошкина».

На этот раз смеюсь я. От шефа всегда разит цитрусово-древесным парфюмом, как будто он облился им с головы до ног. Роберто обиженно выпячивает грудь, показывая, что он здесь вообще-то босс, а я так, девочка на побегушках. Что ж, пора заняться делом, а то еще без зарплаты останусь.

– Леди, – деловито обращаюсь к старушкам, и они разом подбираются, выпрямив спины. – У моего босса возникла проблема. Он уронил ключи в ливневку… Кстати, где она? – уточняю у Роберто.

Тот бежит к стене дома и указывает на решетчатую заслонку в асфальте, сопровождая свой темпераментный рассказ жестами отчаяния. Я подхожу ближе, заглядываю в решетку и высматриваю ключи. Дотянуться до них никак не получится, поддеть тоже.

– Так вот он чего убивается! – охает Барыня. – А мы-то все никак понять не могли, что такой красивый мужчина на скамейке ошивается.

– Решили взять над ним шефство, пока не подобрал кто, – встревает Брошкина. – А то у нас знаешь, сколько разведенок в доме!

– Уведут твоего итальянца – и глазом моргнуть не успеешь, – поддакивает Барыня.

– Он не мой, – сердито возражаю я, возвращаясь к скамейке.

– Зря, такими мужиками не разбрасываются, – замечает Брошкина.

– Тем более – итальянцами, – кивает Барыня и кокетливо поправляет свой платок, стреляя взглядом в Роберто. – Была бы я помоложе…

– Леди! – Я повышаю голос. – Подскажите, как нам решить проблему. Возможно ли достать ключи? Или сразу слесарю звонить и дверь ломать?

Квартирной хозяйке я уже по пути в такси позвонила, и ее номер оказался отключен. Так что вариант съездить к ней за запасным комплектом ключей отпадает. Да и живет она за городом, так что проще решить вопрос на месте.

– Зачем же ломать! – охает Брошкина. – Мой внучок все время ключи в эту дырку роняет, будь она неладна. Я сейчас местного слесаря вызову. Он придет и вытащит.

Она лезет в карман шерстяной кофты, достает оттуда простенький кнопочный мобильник и набирает номер.

– Кому она звонит? – нервничает Роберто, когда старушка начинает разговор со слесарем.

Я объясняю, и босс расслабляется, поняв, что помощь близко. А я оглядываю фасад обычной панельной пятиэтажки – даже странно, что в Москве еще такие остались, и удивляюсь тому, что мой взыскательный босс захотел тут снять квартиру. Такое чувство, что я вернулась в свое детство лет на пятнадцать назад – еще до того, как нашу хрущевку снесли и мы с родителями переехали в новую высотку. Здесь по старинке развешивают белье за окном – на втором этаже полощутся на ветру чьи-то безразмерные белые труселя-парашюты, на соседнем открытом окне сидит рыжая кошка. А в грядке с цветами у соседнего подъезда копошится женщина лет шестидесяти с лейкой и с любопытством поглядывает в нашу сторону.

– Сейчас придет, – сообщает мне Брошкина, закончив разговор со слесарем, и подвигается на скамье к своей подружке. – Вы присаживайтесь пока, в ногах правды нет.

Я сажусь поближе к ним, а Роберто остается стоять, орлиным взглядом высматривая слесаря.

– Ну до чего хорошенький, – мечтательно вздыхает Барыня.

– Умереть не встать! – поддакивает Брошкина. – Как же его в наши края-то занесло?

Приходится утолить их любопытство и рассказать, что Роберто работает коммерческим директором в русско-итальянской компании, которая занимается производством мебели.

– А мы-то гадали, кто таков да откуда! – замечает Барыня. – Сам-то он ничего рассказать не может, как немой.

– Приличный такой мужчина, тихий, спокойный, – одобрительно кивает Брошкина.

Это он-то тихий и спокойный? Я мысленно хмыкаю, а Барыня подхватывает:

– До него тут студент жил, все компании водил, вечеринки устраивал. Шумел!

– И девчонки каждый день к нему разные шастали, – поддакивает Брошкина. – То одна, то другая!

– Но твой совсем не такой, – горячо говорит Барыня.

– Он не мой! – возражаю я.

– Ни разу его с женщиной не видели, – докладывает мне Брошкина, пропустив мои слова мимо ушей.

– А с мужчиной? – хмыкаю я, лишь бы прервать их болтовню.

Старушки разом умолкают, как пораженные молнией. Переводят ошарашенные взгляды на Роберто, который недоуменно вздергивает бровь. А затем хором взрываются:

– Да что ты! Он не такой! Не из этих!

– У нас во втором подъезде живет один, – понизив голос и наклонившись ко мне, сообщает Брошкина. – В розовом костюме ходит, бесстыдник!

– И в парике, – с негодованием добавляет Барыня. – Женском!

– Но твой-то – настоящий мужик! Даже не сомневайся! – убеждает Брошкина.

– Вон как влюбленно на тебя смотрит. Орел! – заявляет Барыня.

Я перевожу взгляд на босса и вижу, как он сурово хмурит брови. Ему явно не нравится, что мы обсуждаем его, а он ничего не понимает. Влюбленным его взгляд точно не назовешь – скорее, испепеляющим!

– А вот и слесарь! – Брошкина машет рукой подходящему к подъезду мужчине в форменной спецовке, и я с облегчением поднимаюсь со скамейки.

Попытки бабушек сосватать мне Роберто порядком утомили. Мало мне мамы дома! Скорей бы уже достать его ключи и вернуться к себе поспать.

– Спасибо за помощь, – благодарю я старушек.

– Не забудь на свадьбу позвать, – заговорщически шепчет мне Барыня.

– Я новую шляпку надену, – поддакивает Брошкина, мелко качая седой головой. – Как раз недавно купила.

– Ни за что, – клятвенно заверяю я и, увидев, как лица милейших старушек вытягиваются, уточняю: – Не то чтобы я не хочу вас позвать. Но свадьбы не будет! А если будет, то точно не с ним!

Я уже отворачиваюсь к подошедшему слесарю, когда вслед мне хором доносится:

– Никогда не говори никогда!

Да они издеваются! Я резко оборачиваюсь, и старушки покатываются со смеху.

– Что у вас тут? – хмуро спрашивает пожилой работяга, от которого разит пивом. – Вообще-то, мой рабочий день уже закончен.

– Мы заплатим, – обещаю я, ведя его к ливневке.

– Другое дело, – веселеет он и раскладывает на земле свой чемоданчик с инструментами.

– Что они сказали? – Роберто показывает кивком на бабушек на скамейке, которые, свернув головы, пялятся на нас и продолжают хихикать. Как же, так я ему и сказала!

– Говорят, что ты идеальный сосед. Потому что не водишь домой женщин, – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Впервые с тех пор, как я его знаю, мой босс смущается и отводит глаза.

– Почему вы поселились в этом доме? – спрашиваю я, разглядывая облупленные стены, пока слесарь откручивает решетку. Не из экономии же мой босс выбрал это место. Аренду оплачивает фирма, Роберто мог поселиться и в более новом и престижном доме.

Итальянец пожимает крепкими плечами.

– Мне тут понравилось. Чем-то похоже на Рим.

Интересно, чем же? Мы синхронно поднимаем глаза на окна второго этажа, где на ветру развеваются огромные хлопковые труселя белого цвета. А затем переглядываемся и хмыкаем. В глазах босса мелькает что-то человеческое. Должно быть, он сильно скучает по родине, и я впервые задумываюсь о том, что переезд в Россию дался ему нелегко.

Пока слесарь возится, я поглядываю на часы и считаю минуты до того, как смогу отправиться домой. Между прочим, уже девять вечера, мой рабочий день явно затянулся.

– Простите, Марина, что не дал вам отдохнуть вечером, – внезапно произносит Роберто.

Я изумленно таращу глаза. Мой несносный босс передо мной извинился! Впервые за все время нашей совместной работы. Надо отметить этот день в красном календаре.

– Марина, просыпайтесь! – ласково шепчет смутно знакомый голос на итальянском.

Я открываю глаза и недоуменно моргаю. Взгляд с трудом фокусируется на лице мужчины, который склонился надо мной. Это же мой босс, Роберто!

Резко вскакиваю на диване, а итальянец отшатывается, хватаясь за челюсть, которую я задела.

– Простите, я заснула, – бормочу я, бросая взгляд в окно.

На улице по-прежнему светло, значит, я проспала не так долго. Хотя все равно досадно задремать в гостях у шефа!

– Я не хотел вас будить, вы так сладко спали, – извиняется Роберто. – Но пора на работу.

– В смысле – на работу? – Я недоуменно хмурюсь и одергиваю платье. Работать по ночам я точно не подписывалась, такого в моем трудовом договоре не было. – Который час?

– Половина девятого, – сообщает Роберто, и эта информация никак не укладывается у меня в голове. Вроде бы, когда я поднималась к нему, на часах было девять. – Утра, – добавляет мой босс, и в его обычно строгом голосе звучат несвойственные ему виноватые нотки.

Остатки сна окончательно слетают с меня, и я вскакиваю с дивана, роняя к ногам оранжевую подушечку.

– Как утра? – вскрикиваю я, наклоняясь за ней. – Вы хотите сказать, что я проспала всю ночь?

Роберто виновато пожимает широкими плечами:

– Пока я готовил кофе, вы уснули.

Я хватаюсь за голову. Вот это прилегла на минуточку!

– Почему же вы меня не разбудили? – возмущаюсь я, поправляя подушки на диване и пытаясь навести порядок.

– Вы так сладко спали, у меня рука не поднялась, – оправдывается он с видом нашкодившего школьника.

Надеюсь, не только рука, но и все остальное тоже! Я бросаю на босса подозрительный взгляд:

– А где спали вы?

– В кресле, – он кивает на кресло на колесиках у рабочего стола, и мое возмущение сменяется раскаянием.

Пока я дрыхла на мягком диване, итальянец всю ночь провел в неудобном кресле с жесткой сеткой. Я замечаю темные круги у него под глазами, и мне становится мучительно стыдно. Хотя могла бы порадоваться, что отомстила ему за свою прошлую бессонную ночь. Справедливость восторжествовала, но меня это не радует.

– Простите меня, – выдавливаю я, одергивая помявшееся ото сна платье и ругая себя. Черт меня дернул вчера согласиться на приглашение Челентано! Надо же, в какую дурацкую ситуацию себя поставила!

– Это вы меня простите, – внезапно выдает Роберто. – За то, что разбудил вас позапрошлой ночью, когда не смог объясниться с таксистом… Но я правда не знал, кому еще позвонить.

Я удивленно смотрю на него. Услышать извинения от босса – дорогого стоит! Что-то его прорвало со вчерашнего вечера, раньше от него извинений было не дождаться. Уж не заболел ли он?

– Вы себя как чувствуете? – с тревогой уточняю я. Не хватало еще, чтобы итальянец подхватил какой-нибудь вирус. Мне же его потом лечить и по врачам возить!

– Отлично, – мой вопрос его явно удивляет, потом Роберто бросает взгляд на часы и хмурится. – Нам лучше поторопиться в офис, чтобы успеть на совещание.

– Твою мать! – восклицаю я по-русски. Еще и совещание, которое никак нельзя пропустить.

– Вашей матери я все объяснил, – отвечает по-итальянски Роберто.

– Вы говорили с мамой? – Я изумленно таращу на него глаза. Родители, наверное, с ума сходили, что я не пришла ночевать домой и не предупредила их.

– Ваш телефон звонил в сумочке, вы не слышали, и я ответил. Попытался объяснить вашей маме, что вы у меня. Вроде бы, она поняла… – неуверенно добавляет мой босс.

Я закатываю глаза. Представляю, что наговорил Роберто и что из потока его итальянских слов поняла моя не говорящая по-итальянски мама!

– Марина, – торопит он, – нам пора на работу.

Я замечаю, что босс уже полностью одет – на нем свежая белая рубашка, отглаженный костюм оливкового цвета и такого же цвета галстук в желтую полоску. Хоть сейчас на обложку журнала! А еще, пока я спала, он успел побриться и уложить свои волнистые черные волосы в стильную прическу с помощью воска. Над этой его привычкой ржет половина нашего мужского коллектива, а другая половина пытается Роберто подражать, но у них ничего не получается. Только босс выглядит как с картинки, у остальных мужчин волосы от слипшегося воска торчат дыбом, как будто их корова лизнула.

– Дайте мне две минуты, чтобы умыться! – Я пулей мчусь в ванную.

Закрыв дверь, поворачиваюсь к раковине и замечаю свое отражение в зеркале на стене. Кошмар! Тушь растеклась черными кругами под глазами, помада размазалась – наверняка я перепачкала диван, на котором спала. На голове – воронье гнездо! Придерживая волосы рукой, быстро умываюсь холодной водой, но только больше размазываю тушь. Машинально распахиваю зеркальный шкафчик над раковиной – такой же есть у меня дома. Но вместо флакончиков с тоником и мицеллярной водой здесь полки заставлены мужскими средствами, как в магазине. Я с удивлением рассматриваю ряды флаконов: мужской парфюм, пенка для бритья, лосьон после бритья, дезодорант, мужской крем для лица и для глаз, крем для рук, воск для укладки и даже гигиеническая помада. А мой итальянский босс знает толк в уходе за собой! Никаких женских штучек здесь нет и в помине, и я уже собираюсь закрыть дверцу, как рука сама собой тянется к флакону парфюма из темного стекла. Я только быстренько понюхаю!

Снимаю крышечку и вдыхаю исходящий от нее знакомый аромат босса – древесно-цитрусовый, как апельсиновая роща где-нибудь в Италии. Запах нагретого на солнце дерева и освежающий аромат лимонов завораживают и окутывают теплом итальянского полдня. И все-таки ему чего-то не хватает – пикантной остроты и мужского характера. Такое звучание парфюм приобретает только на коже моего босса.

– Марина, вы скоро? – Роберто с силой колотится в дверь ванной, а я от испуга роняю флакон – прямо себе на голую ногу.

– Ууу! – вскрикиваю я.

– Марина, вы в порядке?

Я растерянно смотрю на осколки флакона на полу, от которых поднимается удушающий аромат цитрусов.

– А чем это пахнет? – удивляется за дверью Роберто и стучит сильней. – Марина, откройте.

Если не открою, вынесет дверь. Я обреченно открываю замок и отступаю к раковине. Роберто заглядывает за порог, удивленно таращится на осколки у моих ног и нервно втягивает ноздрями аромат разлитого парфюма, который стремительно заполняет ванную.

– Простите, – выдавливаю я. – Оно как-то само с полки выпало. Я куплю новый, – обещаю я, мысленно прикидывая, сколько десятков тысяч рублей может стоит флакон нишевого мужского парфюма. В обычном магазине такой не купишь.

– Вы не поранились, Марина? – Роберто с тревогой смотрит на меня. Я мотаю головой. – Стойте и не двигайтесь, я смету осколки.

Как только он выходит из ванной, я поворачиваюсь к раковине и смываю тушь с помощью мыла. Оно щиплет глаза, и когда я смотрю на себя в зеркале, вижу, что они покраснели.

Когда босс возвращается, я с трудом сдерживаю смех. Так нелепо он выглядит в дорогом, пошитом на заказ костюме и с совком и метелкой в руках.

– Давайте я, – тянусь за ними, но он решительным жестом останавливает меня и сметает мокрые осколки в совок.

В ванной стоит такой удушливый аромат парфюма, что меня начинает тошнить. Только бы меня не вырвало! Я начинаю мелко дышать, и Роберто с тревогой спрашивает:

– Что с вами, Марина?

– Можно я выйду отсюда? – сдавленно прошу я.

Роберто сторонится, и я пулей вылетаю из ванной. Бегу к окну, распахиваю створку, свешиваюсь по пояс с подоконника, чтобы надышаться свежим воздухом.

– Доброе утро, Мариночка! – со скамейки у подъезда мне радостно машут две вчерашние бабульки. – Как спалось?

Я отшатываюсь и задергиваю штору. Вот старые сплетницы! Теперь точно решат, что у меня с итальянцем роман.

Пока Роберто вытирает разлитый парфюм в ванной, достаю расческу из сумочки и пытаюсь навести порядок у себя на голове. До совещания остается меньше часа, а нам еще по пробкам ехать. Мое платье выглядит помятым, ведь я в нем спала. Погладить бы…

Я оглядываю комнату в поисках гладильной доски и утюга, но тут в дверях появляется Роберто.

– Марина, едем!

Мне ничего не остается, как последовать за ним, на ходу разглаживая руками платье прямо на себе. Я как раз поглаживаю грудь, когда Роберто оборачивается ко мне, и его глаза расширяются от удивления. Я быстро прячу руки за спину. Роберто сглатывает и наклоняется, чтобы зашнуровать свои туфли. А я замечаю мою лодочку со сломанным каблуком у порога и с досадой восклицаю по-русски:

– Твою мать!

Совсем забыла, что вчера испортила обувь.

– Маме позвоните из машины, – бросает Роберто, не глядя на меня, – уже нет времени.

Приходится обуться и ковылять за ним, припадая на левую ногу.

Спустившись во двор, мы проходим мимо знакомых бабулек на скамейке. Они хором здороваются с нами, а потом хихикают мне вслед:

– Молодец, Маринка! Как он в постели? Могуч?

Я возмущенно оборачиваюсь:

– Где ваше воспитание, леди?!

Старушки заливисто хохочут, а я шмыгаю в заднюю дверь машины, которую распахнул для меня Роберто. Надеюсь скрыться от пристального внимания сплетниц, но попадаю из огня в полымя. С водительского сиденья на меня пораженно смотрит личный водитель Роберто – Павел.

– Бонджорно, синьор Веронезе. Доброе утро, Марина, – он расплывается в глумливой улыбке. – Как спалось?

Мои щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь к окну. Хуже не придумаешь! Рыжий Павел как-то подкатывал ко мне, но я дала ему от ворот поворот. С тех пор он затаил на меня обиду и теперь будет рад поквитаться. Уже к обеду весь офис будет знать, что я ночевала у босса.

– Скажите Паоло, пусть по пути остановится у обувного магазина, – командует Роберто, когда садится на заднее сиденье со мной и опускает взгляд на мои ноги и туфлю со сломанным каблуком. Надо же, заметил!

Как нарочно, Павел тормозит у одного из самых дорогих бутиков.

– Тут очень дорого, – пытаюсь возразить я. Такая обувь мне не по карману.

– Быстро! У нас мало времени, – настойчиво торопит меня босс и первым выходит наружу.

Мне приходится покориться. В магазине я хватаю первые попавшиеся туфли на высоком каблуке, размер как раз мой, но потом я замечаю ценник и едва не падаю в обморок.

– Я заплачу, – заявляет Роберто.

И мне ничего не остается, как примерить пару. Колодка удобная, несмотря на высокий каблук. Пока я делаю пару шагов, чтобы убедиться, что туфли мне подходят, Роберто уже отходит к кассе и оплачивает покупку картой.

– Спасибо, – смущенно благодарю я, подходя к кассе и глядя на него сверху. Благодаря каблукам, я снова оказалась выше него на полголовы. – Я все верну.

– Чепуха, – отмахивается босс. – Считайте это подарком!

– К какому празднику? – удивляюсь я. На календаре – начало июля. – Восьмое марта прошло, Новый год еще не скоро…

Босс растерянно хмурит брови, и я замечаю, как влюбленно смотрит на него молоденькая продавщица. Наверное, нечасто сюда захаживают такие эффектные брюнеты в пошитых на заказ итальянских костюмах!

– А день рождения у вас когда? – спрашивает он.

– Был в апреле.

То есть три месяца назад. Мы уже работали вместе, но босс меня даже не поздравил! А я из вредности не угостила его домашним тортом «Наполеон», который испекла мама для моих коллег. Он у нее – просто пальчики оближешь!

– Простите, что не поздравил, – извиняется он, и я растерянно хлопаю ресницами.

Второе извинение за утро – это уже слишком! Какая муха его укусила?

– Считайте это премией за вредность, – Челентано кивает на мои новые, баснословно дорогие туфли. – Я ведь знаю, что могу быть очень привередливым и требовательным. Спасибо, что меня терпите, Марина.

Я смущенно отвожу глаза и тороплюсь за ним на выход.

Когда я сажусь в машину с пакетом из модного бутика, куда продавщица сложила мои лодочки со сломанным каблуком, водитель Павел бросает на меня злорадный взгляд:

– Заработала? Поздравляю. Мне босс почему-то не дарит туфли ценой в мою зарплату.

Я вспыхиваю, когда в машину вслед за мной садится Роберто. К счастью, босс не слышал унизительных для меня слов. А если бы и слышал, то не понял их на русском.

Неделя до командировки пролетает незаметно, и вот уже я возвращаюсь домой в пятницу вечером, чтобы собрать чемодан. Наш вылет – рано утром в субботу, в моем паспорте стоит свежая рабочая виза, и я полна предвкушения от встречи с Италией. О том, что по офису с подачи сплетника Павла гуляют слухи о моем служебном романе с боссом, я стараюсь не думать. А сам Роберто, если и догадывается о чем-то по ехидным взглядам и улыбочкам подчиненных, виду не подает. В наших деловых отношениях ничего не изменилось с той ночи, что я провела у него дома. И это меня более чем устраивает. Надеюсь, так будет и дальше!

Достав с балкона чемодан, начинаю складывать в него рабочую одежду. Две сменные блузки и юбку. Футболку и джинсы на случай, если будет время прогуляться по Риму. Трикотажную ночнушку с забавной лисичкой.

Мама, возникнув в дверях моей комнаты, всплескивает руками:

– И этим ты собираешься соблазнять своего Челентано?

– Не собираюсь я его соблазнять! – морщусь я.

После того, как я заночевала у Роберто, мама уверовала в то, что у меня с боссом роман, и переубедить ее невозможно. Пропустив мои слова мимо ушей, она подходит к шкафу и начинает метать оттуда на диван яркие и легкомысленные платьица, маечки и юбчонки, в которых я ездила в отпуск на море прошлым летом. У меня аж в глазах рябить начинает.

– Твой итальянец с ума сойдет, когда увидит тебя в этом! – мечтательно восклицает она и прикладывает ко мне вешалку с открытым красным платьем на бретельках.

– А оно не слишком откровенное? – с беспокойством уточняет папа, заглядывая в комнату.

Была бы папина воля – я бы носила паранджу. Если бы меня одевала мама, то я бы ходила в нарядах танцовщицы стриптиза – чтобы сразу показать товар лицом.

– Мама, я еду в рабочую командировку, а не на пляж, – возражаю я, не без усилий отнимаю у нее вешалку и возвращаю обратно в шкаф.

– Не буду мешать вам, девочки! – Папа удовлетворенно кивает и уходит с чувством выполненного долга.

А я, не слушая причитаний мамы, складываю отобранную мной деловую одежду в пакеты – этой привычке меня научил печальный опыт. Раньше я бросала в чемодан одежду просто так, и однажды во время перелета внутри пролился флакончик шампуня, из-за чего перепачкались все вещи. Теперь я ученая и все одежки пакую в пакеты. Чемодан постепенно заполняется яркими плотными пакетами с логотипами магазинов, а наверх я кладу пару туфель на самых высоких каблуках.

Мама неодобрительно качает головой.

– Может, хоть балетки возьмешь? Роберто не понравится, что ты опять будешь выше него ростом.

– Мало ли, что ему не понравится… – ворчу я, делая в уме пометку взять балетки. Не пойду же я на завтрак в отеле на каблуках или в тапочках. Да и гулять по Риму в них будет удобней.

– Вы что, поссорились? – ахает мама. – Так и знала. Характер у тебя, Маришка, не сахар! И какой мужчина с ним мириться станет?

Она укоризненно качает головой, заранее сочувствуя моему будущему мужу.

– Почему это сразу я виновата? – огрызаюсь я из принципа. – Может, это Роберто накосячил!

– А что он натворил? – мама так и впивается в меня жадным взглядом. – Расскажи мне, дочка! Облегчи душу. Нельзя в романтическое путешествие с обидой ехать.

– Мама! – рычу я. – Сколько тебе раз повторить – это не романтическое путешествие, и у меня с Челентано ничего нет. Только деловые отношения.

– Не хочешь, не рассказывай, – мама с обидой складывает руки на груди.

А я продолжаю сборы и достаю из шкафа смену белья – трикотажный бежевый комплект, незаметный под одеждой.

– Ну хоть белье ты нормальное возьми! – горячо умоляет мама. – Что это за облачение монашки?

– Мне в этом удобно, – упрямо возражаю я, складывая в пакет бесшовные трусики и бюстгальтер с мягкой чашкой.

– Подожди, – подпрыгивает мама, устремляясь к двери. – Я же тебе комплект белья купила на распродаже. Хотела на праздник подарить, но раз такой повод… Сейчас принесу!

– Какой повод, мам? – восклицаю я, вставая у нее на пути. – Оставь! Не нужен мне новый комплект. И показывать свои трусы я никому не собираюсь!

Мама сникает, а я бросаю пакет с бежевым комплектом в чемодан и застегиваю молнию. Вот и собралась! На три дня много вещей не надо. В последний момент добавлю зубную щетку с пастой. Самолет рано утром, так что выезжать в аэропорт придется ночью.

– Я в душ и сразу спать! Если не проснусь по будильнику, растолкай меня, – прошу маму.

Она обиженно кивает, и я подхожу к ней, чтобы обнять.

– Мам, я тебя люблю, но я уже большая девочка и сама разберусь, с кем мне спать и в каком белье. Хорошо?

Она вздыхает и прижимает меня к груди.

– Я тебя тоже люблю, Маришка, и желаю тебе только добра! Помни об этом!

Добра – это значит выйти замуж и больше не работать. Сама мама счастлива быть домохозяйкой и заботиться об отце, наглаживая ему рубашки и готовя ужины. Но меня такая жизнь не устраивает. Чтобы не ссориться с ней, я предпочитаю промолчать и сбегаю в душ. А потом сразу спать!

За окном еще темно, когда в четыре утра меня будит сигнал будильника. Мама уже хлопочет на кухне, готовит мне горячий тост с сыром и чашечку кофе. Папа в пижаме выползает из спальни, когда я уже стою в дверях с чемоданом, готовая спуститься в такси.

– Хорошей поездки, дочка! Позвони сразу, как долетишь! – Родители обнимают меня и отступают от порога.

А я растроганно смотрю на них и в который раз удивляюсь тому, как они непохожи. Папа – низенький и полный, похожий на постаревшего и полысевшего плюшевого мишку, а мама в свои сорок восемь – все еще стройная и высокая красавица-блондинка, как кукла Барби. Она выше папы на целую голову, и их никто бы не назвал красивой и гармоничной парой. А меж тем их браку уже двадцать пять лет. Они до сих пор нежно влюблены, зовут друг друга забавными прозвищами и украдкой целуются, когда думают, что я не вижу. В нашем доме никогда не бывает ссор и ругани. Может, поэтому я и не спешу выходить замуж. Зачем, если дома меня ждут любящие родители и царит дружная и теплая атмосфера? Сумею ли я создать такую же счастливую семью? Мне бы этого очень хотелось. Как-нибудь потом. А пока я стискиваю ручку чемодана, прощаюсь с родителями и тороплюсь в аэропорт – на встречу с моим несносным боссом.

В аэропорт я приезжаю на полчаса раньше. Я лечу в эконом-классе, поэтому прохожу регистрацию одной из первых, сдаю свой чемодан и тяну капучино, прогуливаюсь у стойки бизнес-класса в ожидании Челентано.

Со скуки разглядываю очередь, которая выстраивается на регистрацию в эконом. Яркие футболки, спортивные костюмы и кроссовки выдают отпускников. Сейчас курортный сезон, и многие летят в Италию отдыхать и знакомиться с достопримечательностями. Ловлю на себе усталый взгляд девушки, одетой, как и я, в белую блузку и юбку, и ободряюще улыбаюсь в ответ. Нас в Италии ждет работа, а не развлечения.

Где же мой босс? Опаздывает… Отступаю в сторону, пропустив к пустующей стойке бизнес-класса большую семью. Тучный мужчина в черной футболке, который толкает тележку, с верхом набитую багажом, кажется мне смутно знакомым – может, встречались по работе? Его худенькая миниатюрная супруга ведет за руки двух девочек с розовыми бантами, похожих друг на друга как две капли воды. А замыкают шествие их бабушка и сын-подросток, который пялится в телефон, и, кажется, ему все равно куда лететь – в Италию или на Сахалин. Был бы вайфай!

– Смотри, – доносится до меня шепоток из очереди, которая стоит в эконом-класс. – Это же этот писатель, как его там…

– Точно! – ахают за спиной. – Я читала его последнюю книгу…

Вот где я его видела – на книжной ярмарке, где студенткой подрабатывала переводчиком. Вряд ли писатель вспомнит, что я переводила его беседу с итальянским литагентом и потом он подписал для меня свою новинку в жанре детектива. К своему стыду, я ее даже не открыла. А вот папа прочитал и очень хвалил.

Знакомый цитрусово-древесный аромат заставляет меня обернуться, и я встречаюсь взглядом с боссом, который вплотную подходит ко мне. На нем идеально сидящий костюм оттенка кофе с молоком, прическа уложена волосок к волоску, и я вижу, как на него сворачивают шеи девушки из очереди в эконом-класс. Обломитесь, подруги, этот мачо не для вас.

– Бонджорно, Марина, – сухо кивает мой босс.

Мы встаем в очередь за писателем и его семейством. Пока они регистрируются, нам приходится подождать. Я молча разглядываю табло вылета, когда Роберто спрашивает:

– Как настроение?

Я изумленно поворачиваюсь к нему. Скузи, синьор? Я не ослышалась? С каких это пор Челентано интересуется моим настроением? Разве я для него не бесправная рабыня, которой положено обслуживать господина в любое время дня и ночи? От моего взгляда Роберто начинает нервничать и добавляет:

– Надеюсь, вы успели выспаться перед полетом?

– Конечно, – с ехидством отвечаю я. – Целых четыре часа!

Можно подумать, он проспал больше. Хотя выглядит он так же ослепительно, как и всегда.

– Я тут подумал, Марина, и хотел вам предложить… – Босс кашляет и выглядит смущенным, как будто собирается попросить о чем-то неприличном.

Я настораживаюсь. Ну? Не тяни, Челентано!

– Мы уже давно работаем вместе… – замечает он.

– Шесть месяцев и семнадцать дней, – уточняю я.

Роберто удивленно смотрит на меня. А что? Я все считаю! Каждый день с ним – как на каторге. Вот только у меня она высокооплачиваемая и бессрочная. Конечно, я могла бы уволиться, но где я еще найду такую зарплату?

– Раз уж мы так долго знаем друг друга, целых шесть месяцев и семь дней… – снова начинает он.

– Семнадцать, – поправляю я. Еще чего удумал – списать целых десять дней моего офисного рабства!

– Тем более, целых семнадцать, – радостно подхватывает Роберто. – Так вот, я предлагаю перейти на ты.

Я изумленно застываю. Чего? С каких это пор мы стали закадычными друзьями? Все дело в совместной командировке? Так она еще даже не началась. Или это ночь, которую мы провели у него, Челентано в голову ударила? Как бы там ни было, мой ответ категоричен.

– Нет, синьор Веронезе, – резко отвечаю я. И, заметив, как Роберто изменился в лице, добавляю более мягко: – Это было бы неудобно, ведь вы мой босс, я вас безмерно уважаю и никогда не смогу вам тыкать.

К счастью, наш неловкий разговор прерывает сотрудница, которая приглашает нас к стойке регистрации. Семейство писателя, сдав чемоданы в багаж, отходит налегке. А я следую за боссом, чтобы проконтролировать, что регистрация пройдет благополучно, и перевести в случае необходимости.

Роберто получает лучезарную улыбку от миловидной брюнетки за стойкой.

– Летите в рабочую поездку? – Она кокетливо стреляет подведенными глазками сначала в него, потом в меня и мгновенно оценивает обстановку. Он босс, я подчиненная.

– У него жена в Риме рожает. Двойню! – внезапно выпаливаю я и довольно наблюдаю за тем, как вытягивается ее лицо.

– Ооо! – тянет она уже безо всякого кокетства. – Дети – это счастье.

– Еще какое! – энергично киваю я. – Трое у него уже есть, а теперь будет пять!

– Поздравляю! – натянуто улыбается она ему.

– Что она говорит? – Роберто бросает на меня подозрительный взгляд.

– Желает вам приятного полета, – вру я, забираю его паспорт и посадочный талон из рук девушки и отвожу подальше от стойки. Мало ли что! А то уведут босса раньше, чем я успею довезти его до Рима.

– А почему она меня поздравила? Сегодня разве праздник? – Итальянец хмурит угольно-черные брови, а я чертыхаюсь. Выходит, какие-то русские слова он все-таки запомнил.

– Мы, русские, так редко летаем на самолетах, что каждый полет для нас – праздник, – выкручиваюсь я. – Вы ведь наверняка слышали, как после посадки русские хлопают пилоту!

– Да, это очень странная традиция. Теперь я понимаю! – Роберто кивает с серьезным видом. Какой же он доверчивый! Но мне это только на руку.

Мы проходим таможню и получаем отметки в паспорта. Впереди – проверка на безопасность.

– Вам придется снять пиджак, ремень и обувь, синьор Веронезе, – объясняю я, и Роберто удивленно вскидывает брови.

– Зачем? – бурно вопрошает он.

– Таковы правила, – я развожу руками.

Босс недоверчиво хмурится, как будто я решила над ним пошутить. Нужны мне сто лет его ремень и туфли! Только когда впереди стоящие русские парни начинают вынимать ремни и расшнуровывать кроссовки, мой итальянец неохотно снимает пиджак.

– Варварская страна… – слышу его чуть слышный шепот и с трудом скрываю улыбку.

Щелкает пряжка ремня, и я невольно стреляю глазами. Мама миа, мой босс снимает передо мной ремень! Да как – медленно, вызывающе. Кажется, вся очередь затаила дыхание, наблюдая за этим невинным и неожиданно волнующим стриптизом…

– Девушка, вы проходите? – Меня толкает в спину какая-то женщина в пестрой футболке, и я спохватываюсь, перестав неприлично таращиться на своего босса. И что такое на меня нашло?

Кладу сумочку в пластиковый короб с портфелем Челентано и быстро снимаю свои лодочки на каблуках, чтобы поставить их рядом с его начищенными до блеска туфлями.

– Марина! – нервно зовет меня Роберто, который уже прошел в стеклянную кабину для досмотра и не понимает, что настойчиво повторяет ему сотрудница службы безопасности.

– Поднимите руки, – перевожу я, устремляясь ему на помощь.

– Но я не могу! – Роберт испуганно цепляется за пояс. – Тогда с меня слетят брюки!

Пфф, подумаешь, кто-то увидит труселя босса! Наверняка от Версаче. Чего стесняться-то?

– Таковы правила, – я развожу руками, а сотрудница строго просит его поторопиться.

– Мама миа, – сдавленно стонет Роберто и медленно, как преступник, пойманный полицией, поднимает руки.

Затаив дыхание, я жду, когда брюки упадут, и мой спесивый босс окажется в исподнем на виду у толпы пассажиров. Даже телефон украдкой достаю и включаю на запись. Но увы, сегодня не мой день.

– Проходите, – кивает сотрудница, теряя к итальянцу интерес.

А босс, обрадованный тем, что брюки остались на месте, вцепляется в пояс и бежит к движущейся ленте, чтобы забрать свой портфель, пиджак и туфли.

Я прохожу в кабину досмотра и поднимаю руки, потом забираю свои лодочки с ленты и, взгромоздившись на каблуки, догоняю Челентано. С недовольным видом он надевает свой пиджак и обувь, вставляет обратно ремень и возвращает своему облику совершенство.

– Может, выпьем кофе, Марина? – предлагает он, когда мы проходим дальше – в зону дьюти-фри и кафе.

– Спасибо, не хочу. – Во мне и так уже две чашки капучино. Да и сидеть в кафе с боссом, изображая любезность с утра пораньше, мне не хочется. Мой рабочий день даже не начался. – А вы можете воспользоваться вип-залом для пассажиров бизнес-класса. Там вам и кофе нальют, и шампанского.

– Шампанского с утра? – Босс потешно хмурит брови.

– Не хотите шампанского, можно виски.

Итальянец таращится на меня с ужасом, а я подталкиваю его к дверям вип-зала, за которыми уже радушно улыбается стройная, как стрекоза, сотрудница в зеленом платье-футляре.

– Пожалуйста, обслужите этого мужчину по полной программе, – прошу я. – Он итальянец. И совсем не говорит по-русски.

Девушка проверяет его посадочный и уводит все дальше от меня. Ведь у меня нет бесплатного доступа в этот зал, а платить три тысячи за входной билет я не намерена. Роберто растерянно оглядывается:

– Марина, а вы разве не со мной? Я хотел с вами поговорить…

– Поговорим в Риме, синьор Веронезе! – обещаю я и сбегаю, чтобы спокойно побродить по дьюти-фри. До посадки еще полчаса, и мне хочется провести их в свое удовольствие. А босс еще успеет испортить мне настроение, когда прилетим в Рим.

Когда несколько часов спустя наш самолет приземляется в аэропорту Фьюмичино, я чувствую себя гораздо лучше. В полете я успела подремать и теперь полна сил и предвкушения от встречи с Италией.

Своего босса я нахожу в аэропорту у ленты с багажом. Мой красный чемодан как раз проезжает мимо него, но он его не замечает. Ведь я сдавала чемодан еще до приезда босса в аэропорт.

– Куда вы, Марина? Я здесь! – кричит мне вслед Роберто, пока я бегу за уезжающей от меня багажной лентой, спотыкаясь о чужие дорожные сумки, чемоданы и других пассажиров.

Наконец мне удается ухватить ручку своего чемодана и вытянуть его с ленты. Уфф!

– Ай! – вопит мой босс, когда я с размаху опускаю чемодан ему на ногу.

Вот зачем он за мной погнался, а? Я ведь его не заметила, а теперь чувствую себя виноватой.

– Простите, синьор Веронезе, – бормочу я, дергая на себя чемодан.

Вот уж хорошенькое начало итальянской командировки – чуть босса не покалечила.

– Только при одном условии, – босс смотрит на меня с лукавой улыбкой. – Зови меня Роберто.

– Хорошо, синьор Роберто, – покорно киваю я. Лишь бы не засудил меня за травму!

– Просто Роберто. И на ты, – подчеркивает он, вынуждая меня разинуть рот.

Это уже наглость! Не успеваю возразить, как меня пихает какая-то женщина.

– Пропустите! Встали тут как два столба и лясы чешут, – недовольно ворчит она, хватая с ленты объемный баул. Это та самая грубиянка в пестрой кофте, которая толкала меня в Москве на досмотре.

Роберто берет мой чемодан и быстро идет с ним на выход, проталкиваясь сквозь толпу, которая голосит на разных языках – русском, итальянском, французском, английском. Последнее слово в нашем разговоре остается за ним, но я вовсе не намерена ему потакать и продолжу общаться с ним на вы, как и раньше. Не может же он меня заставить, если я не хочу!

Мы минуем таможенников, которые смеряют нас скучающими взглядами и отворачиваются. Мой небольшой чемодан на колесиках не вызывает у них интереса, а Роберто вообще прилетел налегке – с одним портфелем.

В зале прилета мы проходим мимо представителей турфирм с табличками, которые встречают туристов. Я с любопытством кручу головой по сторонам, а Роберто тормозит у колонны и заходит за нее, словно прячется от кого-то.

– Послушай, Марина, – он нервно озирается по сторонам, – тут такое дело…

Ко мне в душу закрадывается нехорошее подозрение. Уж слишком взволнованный у босса вид. Я такого не видела даже перед важными переговорами, когда на кону стоял миллионный контракт. Что вообще происходит? Во что я влипла?

– Ты только не волнуйся, – успокаивающе тараторит он. – Я сейчас все объясню… Ты только не злись.

Он еще ничего не объяснил, а мне уже хочется схватить чемодан и сверкая пятками бежать обратно на посадку в Москву. Но я не успеваю этого сделать, а босс не успевает мне ничего объяснить, потому что нас обнаруживают.

– Роберто! – слышу я оглушительный вопль за спиной.

Мой босс вздрагивает и косится мне за плечо с обреченным видом:

– А вот и они…

Я резко оборачиваюсь, готовая увидеть бегущих к нам мафиози с пистолетами. У меня в голове уже успела промелькнуть версия о беспощадной итальянской вендетте. Что, если кто-то мстит семье Роберто, поэтому он сбежал в Москву, а сейчас взял меня… Для чего? Для прикрытия?

И действительно, к нам торопится высокий худощавый мужчина в черном костюме. На вид ему лет пятьдесят, и он выглядит как гангстер из голливудского боевика. Но вместо пистолета у него в руке бумажный стаканчик с кофе, а его красивое смуглое лицо, которое кажется мне смутно знакомым, озаряет солнечная улыбка.

– Мальчик мой! – Он с размаху заключает Роберто в объятия, а мне приходится попятиться, чтобы мужчина не облил меня кофе.

Похоже, это отец босса. Вот почему его лицо показалось мне смутно знакомым! Ну точно, я же видела этого мужчину на семейной фотографии у Роберто дома! А где же его мать? Я озираюсь в поисках синьоры Веронезе. Однако вместо нее к нам подлетают три стройные девчонки с черными волосами, младшей из которых на вид лет тринадцать, средней – семнадцать, а старшей – двадцать.

– Братик! Ты приехал! – Они с радостным визгом бросаются на шею Роберто, а я чувствую себя неловко, став свидетелем этой семейной встречи. От ярких футболок, в которые одеты девочки, у меня начинает рябить в глазах. Просто стайка попугаев, честное слово!

Из стремительного потока их итальянской речи я четко вычленяю слово promessa – «невеста». Оглядываюсь, ожидая увидеть в толпе знойную красавицу-итальянку, которая спешит к Роберто на высоких каблуках и в платье от Армани. Но никому из встречающих нет до нас никакого дела, а Роберто внезапно обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Его отец и сестры умильно смотрят на нас.

Невеста – это я, доходит до меня, и я столбенею в объятиях своего босса.

– Знакомьтесь, моя невеста Марина, – представляет меня Роберто. – А это мой отец Карло и сестры – Бьянка, Лаура и Франческа.

Невеста? Какая еще к итальянской бабушке невеста?! Возразить сразу я не успеваю – на меня обрушивается поток поцелуев, объятий и итальянской речи, которые изливают на меня сестры босса. Как только они смолкают, я открываю рот, чтобы возразить, но чувствую, как рука Роберто до боли сжимает плечо, а губы наклоняются к моему уху и еле слышно шепчут:

– Подыграй мне. Умоляю!

– Еще чего! – взбрыкиваю я.

– Или уволю! – угроза босса заставляет меня заткнуться и принять правила игры.

Ну ладно, босс, ты сам напросился! Роберто подталкивает меня к выходу из аэропорта. Я следую за ним, механически отвечаю на вопросы его отца и сестер о том, как мы долетели:

– Полет был отличный, посадка мягкая, мечтаю скорее увидеть Италию.

Веду себя так, как будто исполняю роль в фильме и нас снимает камера, а внутри вот-вот взорвусь! Мы долетели? Вообще-то, мы сидели в разных салонах! Как и положено боссу и подчиненной. И никакие мы не жених с невестой! Кто придумал этот дурацкий сценарий? Пока его родные без умолку трещат по-итальянски, Роберто сжимает мой локоть и шепчет: «Я объясню все дома».

– Дома? – громко вырывается у меня. – Так мы едем не в отель?

– Ну, конечно, дорогая! – всплескивает руками синьор Веронезе, он же папа Карло. – Вы остановитесь у нас! Моя жена, мама Роберто, уже готовит обед с домашней пастой.

Я бросаю взбешенный взгляд на босса и впервые за все время знакомства с ним вижу в его глазах растерянность и мольбу. Ну что с ним делать? Придется подыграть! Надеюсь, что ненадолго. Заедем к его родным на полчасика, так уж и быть, попробую домашнюю итальянскую кухню, а потом потребую, чтобы он снял мне номер в «Метрополе». Люкс! От этой мысли по моему лицу расплывается блаженная улыбка, а Роберто одобрительно шепчет:

– У тебя отлично получается!

– Вы выглядите такими влюбленными, – мечтательно замечает средняя из сестричек, в ярко-зеленой майке.

Чего? Кто это влюбленные? Из вредности я наступаю Роберто каблуком на ногу. Тот стонет, а я причитаю:

– Прости, милый! Тебе больно?

– Ничего, любимая, – мужественно отвечает он и выжимает из себя улыбку, хотя его карие глаза мечут молнии. Он явно понял, что я нарочно. – Ты легкая, как птичка.

Отец Роберто приводит нас к красной иномарке. В марках я не разбираюсь, но считать умею. Внутри – пять посадочных мест, включая водителя. А нас шестеро.

Но когда я оглядываюсь, вижу, что старшая из трех сестричек, со стрижкой каре и в оранжевой майке, куда-то пропала.

– А где?.. – удивляюсь я.

– Франческа догонит нас на автобусе, – объясняет папа Карло. – Она очень хотела встретить вас в аэропорту вместе с сестрами. Они с Роберто так давно не виделись! А обратно мы все не уместимся.

Я понимающе киваю и ныряю на заднее сиденье. Роберто, закинув мой чемодан в багажник, садится рядом, вынуждая меня подвинуться на середину. С другой стороны садится его средняя сестра в зеленой майке. Как там ее – Бьянка или Лаура? Какая мне разница! Я же сюда не с сестрами босса общаться приехала, а по делу. Тут меня пронзает внезапная мысль, и я наклоняюсь к уху Роберто.

– Скажи-ка, дорогой… – воркую я и понижаю голос, чтобы его родные не услышали: – А командировка настоящая?

– Конечно, любовь моя! – быстро отвечает он.

Слишком быстро, чтобы я ему поверила. Но деваться мне некуда – я зажата между Роберто и его сестрой на заднем сиденье, а его отец уже выруливает с парковки аэропорта. Младшая сестра, в розовой майке и с черными кудряшками, собранными в хвостик, бросает на нас любопытные взгляды с переднего сиденья и застенчиво мне улыбается, демонстрируя брекеты на зубах. Я невольно улыбаюсь в ответ.

– Я Бьянка, – говорит она.

Значит, со мной рядом сидит Лаура.

– А я Марина. Приятно познакомиться!

Смутившись, девочка отворачивается. Она довольно милая, чего не скажешь про ее старшего брата, который меня бесит. Это же надо чего выдумал – представить меня родным своей невестой. Что за идиот? Наверное, обещал семье приехать в командировку с невестой, но поругался с ней перед отъездом или она его бросила, а родным признаться стыдно, вот и решил заменить ее мной. Мне очень хочется расспросить Роберто, но не в машине, полной его родных. Поэтому я продолжаю играть свою роль в надежде не вылететь с работы и получить солидную премию от босса – в качестве моральной компенсации!

– Я так счастлива оказаться в Италии, – чирикаю я, поймав взгляд старшего синьора Веронезе в зеркале заднего вида. – Роберто так много рассказывал мне о Риме!

– Вы впервые в Италии, Марина? – добродушно спрашивает он.

– Да, – киваю я. – Но надеюсь, что не в последний! Я чувствую, что уже очень люблю… Италию. – Я беру Роберто за руку, переплетаю наши пальцы, удовлетворенно чувствуя, как он вздрагивает от моей инициативы. Как будто я его соблазняю, честное слово! Мне становится обидно, ведь он сам просил меня ему подыграть, и я вырываю руку, но внезапно он ловит мои пальцы, удерживая в своей ладони. Так мы и едем дальше – со сцепленными руками, словно нас сковали друг с другом.

К счастью, дорога из аэропорта до Рима занимает не больше получаса, и по пути болтают в основном сестры и Роберто. Девочки расспрашивают его о Москве, делятся своими новостями, изредка вставляет реплики его немногословный отец. А я получаю передышку и глазею в окно, за которым пролетают непривычные мне итальянские пейзажи с лимонными и апельсиновыми деревьями, кипарисами и цветущими олеандрами, а затем старинные улочки Рима.

– Что это, дорогой? – вскрикиваю я, стискивая руку Роберто, когда за окном проносится необычная круглая крепость.

– Это Замок Святого Ангела, – объясняет он.

А его сестрички наперебой начинают рассказывать информацию об этом здании. Они тараторят так быстро, что я не понимаю и половины и просто рассеянно киваю, пока мы едем дальше.

Вскоре автомобиль застревает в пробке, мы еле-еле ползем по улочке, и я начинаю скучать.

– Скоро приедем! – весело подмигивает мне Карло с переднего сиденья.

Надо же, такой улыбчивый отец и такой хмурый сын! Как будто Роберто в роддоме подменили. За все время, что мы работаем вместе, он мне ни разу не улыбнулся. Один раз выжал улыбку на камеру – когда нас сфоткали вместе на корпоративе, и вот сегодня улыбался сестрам, пока обнимался с ними при встрече. Но на меня он все время смотрит так, как будто лимон проглотил, а я ему этот кислый лимон в глотку затолкала. Бесит!

Машина делает рывок, и тут я замечаю за окном знаменитую на весь мир круглую старинную арену и восторженно ахаю:

– Это же.

– Колизей, – довольно кивает папа Карло и снижает скорость, чтобы я налюбовалась достопримечательностью.

– Вообще-то нам не по пути, – хмуро замечает мой босс. – Дом в другой стороне.

– Марина впервые в Риме! – восклицает его отец, и я благодарно улыбаюсь ему, поняв, что он отклонился от маршрута ради меня.

Мы делаем круг по центру города, и за окном проносятся живописные руины, которые я видела в фильме «Римские каникулы» – мы как раз пересматривали его с мамой накануне моей поездки.

– А это что, дорогой? – вскрикиваю я.

– Это римский форум, – отвечает Роберто. А затем наклоняется к моему уху и шепчет, чтобы не слышали его родные: – Не обязательно всякий раз звать меня «дорогой».

– Конечно, любимый! – соглашаюсь я. Достаточно громко, чтобы его родные услышали.

– Ты переигрываешь, – яростно шепчет мне босс.

Ну извините! Я тут для кого стараюсь вообще? Будет он еще мои актерские способности критиковать!

– Не нравится – ищи другую невесту, – шепчу ему на ухо и с удовольствием наблюдаю, как Роберто играет желваками.

Вскоре мы въезжаем в старый жилой квартал, где улицы такие узкие, что с трудом может проехать машина.

– А это наш район Трастевере, – с гордостью объявляет папа Карло. – Считается, что здесь живут чистокровные потомки древних римлян.

Он задирает свой патрицианский нос с характерной горбинкой – такой же, как у сына. Однако парковку древние римляне явно не планировали, поэтому старший синьор Веронезе высаживает нас у входа в подъезд, выгружает мой чемодан и букет роз из багажника, а сам уезжает, чтобы оставить машину в другом месте.

Задрав голову, я смотрю на фасад с облупившейся терракотовой краской. Мокрые белые простыни, развешанные за окнами, хлопают парусами над головой. А на соседней веревке сушатся детские распашонки. Глядя на них, я понимаю, почему мой босс выбрал в качестве московского жилья старую пятиэтажку.

Роберто подходит ко мне с букетом алых роз. Надо же, какая романтика! Попросил отца купить цветы к нашему приезду, чтобы вручить мне?

– Это мне? – Я кокетливо тянусь за букетом.

Но Роберто не дает мне его и, извиняясь взглядом, объясняет:

– Это для мамы. У нее сегодня день рождения.

Мало мне просто знакомства с родителями! Он меня еще на семейное торжество притащил!

– Готова, Марина? – Роберто трогает меня за локоть, и в его взгляде я вижу волнение.

Сейчас мой босс – не властный и требовательный начальник, который кошмарит меня на работе, а растерянный мальчишка на пороге отчего дома. И он целиком у меня под каблуком!

– Идем, – киваю я, с трудом скрывая торжество.

Отчего бы не повеселиться?

Я невеста Роберто, повторяю про себя, поднимаясь за боссом по каменной лестнице. Даже подъезд здесь похож на московскую пятиэтажку. Пахнет кошками и жареной рыбой. Из-за закрытых дверей доносится темпераментная итальянская речь, детские крики и собачий лай.

Сестры Роберто первыми взлетают по лестнице, словно стайка разноцветных птичек. Открывают дверь квартиры и орут на весь подъезд:

– Мама, мама! Робби приехал!

От их крика тощий черный кот в ужасе скатывается вниз по лестнице – прямо мне под ноги. Вскрикнув, я оступаюсь на каблуках на последней ступеньке и чуть не падаю. Роберто подхватывает меня под мышки и втягивает на площадку. Так, в тесных объятиях и с букетом роз между нами, нас и застает возглас его матери:

– Робби, мальчик мой!

Босс отпускает меня и, шагнув за порог, протягивает ей букет:

– С днем рождения, мама!

Она невысокая и полная, как сдобная булочка. Одета в домашнее хлопковое платье и кухонный фартук, а ее кудрявая черноволосая макушка едва достает ему до груди. Синьора радостно причитает, как сильно она соскучилась по своему бамбино, а Роберто позволяет себя тискать и целовать в щеки, как будто ему не тридцать, а три года. Я с умилением смотрю на их встречу – ведь не каждый день видишь властного босса таким беспомощным перед материнской любовью! Наконец синьора отпускает сына и поворачивает голову ко мне. Ее ясные карие глаза вспыхивают теплом:

– А ты, должно быть, Марина! Иди ко мне, девочка моя, я так мечтала тебя обнять!

Синьора Веронезе сует букет обратно сыну, и, не успеваю опомниться, как она прижимается ко мне всем своим пышным телом и тянет за шею к себе. Хватка у нее железная, так что мне приходится наклониться под ее весом, а она звонко расцеловывает меня в обе щеки. Такой горячий прием меня ошарашивает, от поцелуев звенит в ушах, и до меня не сразу доходит. Откуда она знает мое имя? И как это – она мечтала меня обнять?

Я бросаю на Роберто ошеломленный взгляд, но тот умоляюще складывает руки на груди, чтобы я его не выдавала. Ладно, еще немножко подыграю. Но потом спрошу с босса по полной!

– Рада познакомиться с вами, синьора Веронезе, – восклицаю я, как будто всю жизнь об этом мечтала. – И поздравляю с днем рождения!

– Ой, да какая я тебе синьора! – Она наконец выпускает меня из крепкой хватки. – Зови меня просто Джульетта.

– Джульетта, – изумленно повторяю я, разглядывая ее во все глаза.

Вы когда-нибудь видели пожилую Джульетту? Синьоре уже за пятьдесят, ее смуглое круглое лицо покрыто морщинками, и в ней килограмм сто веса. Кухонный фартук заляпан пятнами томатного соуса и топорщится на налитом, как арбуз, животе. Если бы не ее почтенный возраст, который выдает серебристая прядка в черных волосах, я бы решила, что она ждет очередного пополнения. Так вот что случается с влюбленными Джульеттами за тридцать лет счастливого брака…

Из подъезда доносятся быстрые шаги, и в раскрытую дверь входит ее супруг.

– Карло, любовь моя! – расплывается в улыбке синьора Джульетта.

Я прижимаюсь к Роберто, давая его отцу возможность пройти и обнять жену. Они делают это так пылко, как будто не виделись год, а не пару часов. Когда синьор Веронезе опускает руку на круглую попку супруги и игриво ее сжимает, Джульетта довольно хихикает, становясь похожей на влюбленную девчонку.

– Мама, папа! – смущенно восклицает босс.

– А что такого? Я люблю твою мать, а она любит меня. Правда, amore mio^*?

Супруги Веронезе поворачиваются к нам лицом, и я замечаю, что они – зеркальное отражение моих родителей. Только в их паре Джульетта ниже ростом и полнее мужа, а папа Карло – высокий и подтянутый. Глядя на него, легко представить моего босса лет на двадцать старше. Надеюсь, к тому времени он остепенится и женится на какой-нибудь итальянке, которая захочет терпеть его крутой нрав. А пока мне приходится изображать его невесту и проследовать на кухню, куда нас приглашает его мама:

– Давайте к столу, обед уже готов!

На метро мы доезжаем до окраины Рима, где находится большой торговый центр. Пока мы гуляем внутри, я все время слышу русскую речь. Наши туристы дорвались до итальянского шопинга и своего не упустят! К нам приближаются две женщины, увешанные пакетами с покупками, и я слышу, как одна хвастается другой:

– Урвала платье от Армани всего за сто евро! Как раз мой размер остался, последний!

– Так что любит твоя мама? – спрашиваю у Роберто, разглядывая витрины и манекены. – Ну, кроме тебя, конечно!

То, что синьора Веронеза обожает единственного сына, я уже в курсе.

– Ну, – мнется босс, – я даже не знаю.

– Ты не знаешь, что любит твоя мама? – поражаюсь я. – Что ты за сын такой?

– Она готовить любит, – осеняет Роберто.

– Ты еще скажи, что она любит мыть, убирать и гладить твоему отцу носки! – укоряю я. – По домашнему хозяйству ничего дарить не будем! Подарок должен быть чем-то приятным, что она сама себе не купит, но что ее может порадовать и поднять настроение.

– Да не знаю я, – с досадой отвечает Роберто.

– Тогда расскажи мне о ней. Она где-то работает? – спрашиваю я, уже догадываясь об ответе.

– Когда бы она успела? Мама вышла замуж в девятнадцать, в двадцать родила меня. Потом появились сестры. Она посвятила себя семье.

Когда у тебя пять детей и муж, это неудивительно.

– А до замужества она чем-то увлекалась? – интересуюсь я.

– Ну, она петь любила. У нее красивый голос, она могла бы стать оперной певицей. Хотела поступать в музыкальную академию, но встретила моего отца…

– И жизнь семейная закружила. Ясно! – перебиваю я, гадая, что же подарить Джульетте, которая любит петь. Не караоке же! – Может, купить ей билет в итальянскую оперу? – осеняет меня. – Пусть сходят с твоим папой.

Мои родители радуются билетам в театр, которые я им дарю на праздники. Но Роберто качает головой:

– Отец терпеть не может оперу. Да и мама больше телевизор смотреть любит. Но телевизор у них есть, – предупреждает он мое очередное предложение, и я закрываю уже открытый рот.

– Ну тогда я не знаю, – удрученно вздыхаю. – Уж если ты понятия не имеешь, чем порадовать свою маму, то откуда мне знать?

– Вот ты что своей маме на день рождения дарила? Давай то же самое и купим! – предлагает он.

– Уверен? – Мои губы растягиваются в лукавой улыбке, и я тяну босса к витрине магазина нижнего белья.

– Это?! – В ужасе восклицает он, тыкая пальцем в полураздетый женский манекен в красном лифчике и трусиках. – Да ты что, мама меня сразу из дома выгонит!

– А что, хороший вариант! Не придется притворяться твоей невестой.

Босс испуганно смотрит на меня, и я фыркаю.

– Шучу! И я имела в виду не это, а шелковый халатик.

Я буквально затаскиваю Роберто внутрь, и к нам сразу же устремляется молоденькая черноглазая продавщица, похожая на топ-модель.

– Нам нужен подарок на день рождения моей свекрови, – сладко улыбаюсь я, пресекая ее прицельную стрельбу глазками в сторону моего босса. – Самый красивый шелковый халат.

– А какого она размера? – уточняет девушка.

Я бросаю растерянный взгляд на Роберто. Помогай! Но тот разводит руками. Учитывая, что его мама комплекцией примерно с моего отца, решаю назвать его размер:

– Где-то XL.

Для наглядности я развожу руками перед собой, обрисовывая шар вокруг талии.

– Синьора беременна? – ехидно спрашивает продавщица.

– Кто, я? Конечно, нет! – Я резко опускаю руки, невольно втягивая живот под блузкой, а Роберто хрюкает от смеха.

– Я имела в виду маму синьора, – объясняет девушка.

– Вы смеетесь? – раздраженно уточняю я. Хотя правильнее было бы сказать – издеваетесь!

– Или мачеху, – ничуть не смутившись, отвечает она. – Они часто бывают моложе.

– Синьоре пятьдесят, она не беременна, и ей нужен самый дорогой халат! – заявляю я.

А что, почему бы не побыть щедрой за счет босса! Не для себя же стараюсь, а для его матери.

В глазах продавщицы загорается профессиональный интерес, и она ведет нас к стойке с шелковыми халатами и пеньюарами. Выбор больших размеров не так уж велик. Пастельный розовый синьоре Джульетте не по возрасту. Черный не для подарка ко дню рождения. Кто вообще носит черные шелковые халаты – веселые сексапильные вдовушки? Из всех зол я выбираю меньшее – пылающий алый. А что, брюнеткам красный к лицу. Пусть соблазняет папу Роберто в семейной спальне!

– Уверена? – Босс с сомнением косится на вешалку у меня в руках. – Я как-то не представляю маму в этом.

– У каждой женщины должен быть красивый шелковый халат! – повторяю я фразу, которую не раз слышала от мамы. У нее, кстати, шелковых халатов – целый шкаф. Разве что черного нет.

– Примерь, – внезапно просит Роберто.

Чего? Я в изумлении таращусь на него, но мой босс не шутит:

– Прежде чем его купить, хочу увидеть его на тебе.

– Размечтался! – рявкаю я. Заметив, что продавщица с любопытством наблюдает за нами, понижаю голос: – Эй, босс, полегче! Это уже тянет на харассмент!

– Я всего лишь хочу представить, как этот халат будет смотреться на маме, – говорит он с таким серьезным выражением лица, с каким присутствует на переговорах. Поверить не могу, он это и правда всерьез, а не прикалывается надо мной? – Пожалуйста, Марина.

– Это даже не мой размер! – Я потрясаю вешалкой. – Я в нем утону!

– Есть ваш, – продавщица оттесняет меня от стойки и находит такой же халат поменьше. – У вас ведь размер М?

– Вообще-то S, – угрюмо возражаю я. И если она не первый день работает, то уж точно это знает. Иначе фиговый из нее продавец.

– Это S/M, халат должен сидеть свободно. – Она сует мне вешалку, и я неохотно иду к примерочной, а Роберто за мной.

В кабинке я плотно задергиваю штору с обеих сторон. Чтобы босс не увидел ничего лишнего! Расстегиваю пуговицы на блузке, а пальцы дрожат, и в ушах бешено стучит пульс. Ведь мой босс нетерпеливо прохаживается за шторой. Вот же меня угораздило! Ситуация настолько интимная, что от волнения у меня пересыхает в горле, и я облизываю губы. Даже когда я уснула дома у Роберто, было не так неловко, как теперь. Ведь тогда я уснула в одежде. А сейчас приходится раздеваться в шаге от него.

Хочется скорее с этим покончить. Но когда я снимаю свою броню – блузку с юбкой и примеряю халат на одно белье, у меня не хватает духу показаться боссу. Я выгляжу слишком сексуально и откровенно в красном халате до колен с торчащими из-под него ногами, хорошо хоть не голыми, а в чулках.

– Все в порядке, Марина? – спрашивает Роберто у меня за спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь – нас по-прежнему отделяет плотная штора, и он не может меня видеть. А я не могу показаться ему полуголой! Это непрофессионально! И просто неприлично!

– Да-да, еще минутку, – прошу я, снимаю с себя халат и начинаю лихорадочно одеваться. Юбка, блузка. Застегиваю последнюю пуговицу на шее, как целомудренная монашка. Затем накидываю халат поверх, завязываю шелковый поясок и отдергиваю штору.

Роберто застывает от удивления.

– Ну как? – интересуюсь я, довольная тем, как обломался босс.

– Как-то бесформенно, – мычит он. – А почему ты надела его на одежду?

– Решила, что так ты лучше представишь фигуру своей мамы, – сладким голосом отвечаю я. – Ты же ведь этого хотел, дорогой? Ну, давай, включи фантазию.

– Кхм, – босс закашливается и краснеет.

Это что у него там за фантазии, связанные с мамой в халате? Я бы забеспокоилась, если бы между нами были настоящие отношения.

– Отличный халат, – заявляю я, чувствуя, как начинаю потеть под двумя слоями одежды. – Надо брать!

– А он не очень короткий? – сомневается Роберто, сверля взглядом мои коленки.

– Твоей маме будет ниже колена, она ведь ниже меня ростом.

– Ладно, – соглашается Роберто. – Но если маме не понравится, скажу, что выбирала ты.

Ну конечно, чуть что – виновата Марина! Хотя мне-то какое дело до его матери? Не понравится – ее проблемы. Не ей моих детей нянчить. Пусть ворчит сколько угодно! Я снимаю халат, и мы возвращаемся в зал за халатом большого размера.

– Есть еще сорочка для вашей мамы, в тон халатику. Вот посмотрите! – услужливо щебечет продавщица. – А при покупке двух вещей, еще и подарок получите…

Я мысленно примеряю сорочку на тонких лямочках на пышную фигуру синьоры Джульетты и собираюсь сказать категорическое нет, но Роберто меня опережает, даже не дослушав, что там за подарок полагается:

– Мы возьмем!

Ну ладно, хозяин-барин! Я оставляю свое мнение при себе и ничего не говорю.

– А вам как халатик? Возьмете? – вьется вокруг меня продавщица с вещью, которую я мерила.

– Правда, Марин, если ты хочешь, я тебе подарю, – внезапно предлагает Роберто.

– Спасибо, дорогой, ты такой щедрый, но не стоит, – говорю я напоказ, для продавщицы. А когда она отворачивается к кассе, шепчу ему на ушко: – Так дешево не отделаешься!

Роберто испуганно вздрагивает. Ведь халат стоит совсем не дешево, от ценника у меня чуть глаза на лоб не полезли. Но я решаю держать босса в тонусе, чтобы не расслаблялся. И еще немножко отомстить ему за примерку, на которой он настоял, поэтому добавляю многозначительно:

– Я рассчитываю на достойную премию.

Когда мы выходим из магазина с подарком для его матери и собираемся вернуться в дом его родных, я спохватываюсь:

– Осталось решить важный вопрос. Мы можем переехать в гостиницу? Или хотя бы я?

– Что ты! Мама обидится! – испуганно вскрикивает Роберто и оглядывается, будто она следует за нами по пятам и может подслушать.

– Тогда где мы будем ночевать? Предупреждаю сразу – в одну кровать с тобой я не лягу!

– Мы что-нибудь придумаем, – обещает Роберто, увлекая меня к выходу из торгового центра.

Домой к родителям Роберто мы возвращаемся за час до праздничного ужина. Для этой цели забронировали ресторан поблизости. А то уж я гадала, как на маленькой кухоньке поместятся гости, если там и семья еле уместилась.

– Удивлена, что мои родители живут в таком доме? – спрашивает Роберто, пока мы поднимаемся по лестнице.

– Почему? – Я обхожу уже знакомого черного кота, который разлегся на коврике у двери, как у себя дома.

– Наверное, ты представляла себе что-то более шикарное.

Я удивленно смотрю на босса. Ему-то какое дело до моего мнения?

– Если честно, я вообще об этом не думала и ничего не представляла, – признаюсь я.

– Ну конечно, какое тебе до меня дело… – бормочет босс, отвернувшись и продолжая шагать по лестнице вверх. Так тихо, что я даже не уверена, что мне не послышалось.

– Мне нравится этот дом. Уголок настоящей Италии. Не отфотошопленной для соцсетей, если ты понимаешь, о чем я, – говорю ему в спину.

Широкая мальчишеская улыбка озаряет строгое лицо Роберто, когда он поворачивает голову ко мне со ступеньки выше.

– Родители живут тут всю жизнь, я здесь родился и вырос, как и мои сестры. И мне приятно сюда возвращаться, потому что тут ничего не меняется. Как в детстве. Понимаешь?

Я ошарашенно киваю. Босс мне улыбнулся! Впервые! Не иначе, как родные стены на него так благотворно действуют.

Но не успеваю я толком рассмотреть этого нового, лучшего и незнакомого мне Роберто, который умеет улыбаться, а не только требовать и ругаться, как он уже отворачивается и продолжает путь по лестнице. Как будто сам испугался, что позволил мне заглянуть ему в душу.

Нам открывает дверь младшая сестра Бьянка, которая переоделась из розовой майки с шортами в розовое платье с юбкой из тафты.

– Какая ты красивая! – восхищаюсь я. – Настоящая принцесса!

Смуглая и черноволосая, хрупкая и очаровательная, она похожа на куколку. Жаль, что у меня нет младшей сестрички, которой можно заплетать хвостики и косы.

– Спасибо, Марина, – она застенчиво улыбается, чуть растянув губы, чтобы не показывать брекеты.

– Вот только твои волосы, – я киваю на ее хвостик из черных кудряшек, перехваченный розовым бантом. – Ты так и пойдешь на праздник?

– Мама не любит, когда я распускаю волосы, – вздыхает Бьянка.

– А хочешь, я заплету тебе французские косы? – предлагаю я.

В школе я увлекалась прическами и заплетала косички одноклассницам, мне даже прочили карьеру парикмахера. Но любовь к итальянскому языку оказалась сильней. Я бросаю взгляд на Роберто, который с улыбкой наблюдает за нами. Если бы не диплом переводчика, меня бы здесь не было и я не оказалась бы в ситуации, когда приходится изображать его невесту перед родными.

– А ты умеешь? – Бьянка так и сияет.

– Только мне понадобятся несколько резиночек.

– Идем, они в моей комнате, – девочка нетерпеливо тащит меня за руку по коридору.

В приоткрытую дверь спальни я успеваю заметить синьору Джульетту, которая красится у туалетного столика и машет мне рукой. В другой комнате, уткнувшись в свои телефоны, на узких кроватях напротив друг друга сидят Лаура с Франческой. Я успеваю заметить, как Лаура широко улыбается, как будто смотрит забавный ролик, а Франческа, напротив, хмурится и закусывает губу, словно получила плохие новости. Интересно, что ее могло так расстроить?

– А это моя комната! – заявляет Бьянка, толкая последнюю по коридору дверь.

Я вхожу следом за ней и попадаю в розовый домик Барби. Внутри все розовое: стены, занавески, покрывало с единорогами на неожиданно большой и широкой для девочки-подростка кровати. Даже огромный плюшевый мишка, сидящий на полу у окна, – и тот розовый! Только мебель – шкаф и письменный стол – белого цвета.

– Раньше это была моя комната, – говорит Роберто, переступая порог, и в ужасе восклицает, оглядываясь: – Мама миа!

Вот и разгадка тайны двуспальной кровати – видимо, она осталась от старшего брата.

– Нравится? – сияет Бьянка, глядя на меня.

– Просто нет слов! – киваю я.

А когда девочка отходит к столу, оборачиваюсь к Роберто и слышу, как он еле слышно шепчет:

– Тут как будто единорога стошнило…

Слышать такие шуточки из уст босса настолько непривычно, что я прыскаю со смеха.

– Почему ты смеешься? – Бьянка резко поворачивается ко мне, принимая смех на свой счет.

– Робби так забавно выглядит в этой обстановке. Как Кен в домике Барби, – выкручиваюсь я.

Ну а что, правда, Кен! Красивый плечистый брюнет – он вполне мог бы позировать для новой куклы.

– А ты как Барби, – Бьянка восторженно смотрит на меня снизу вверх.

Ведь я – голубоглазая блондинка с длинными волосами, стройная и высокая. Ожившая Барби в натуральную величину.

Теперь уже прыскает Роберто:

– И правда, Бьянка, а я раньше не замечал. Можно я буду звать тебя Барби, дорогая?

– Не зарывайся, дорогой Кен, – обернувшись, чтобы его сестра не видела, я щурю глаза и показываю ему кулак.

Босс давится смешинкой и принимает серьезный вид. Так-то лучше!

– Нашла, – Бьянка выкладывает на стол пригоршню цветных резинок.

– Не буду вам мешать, – Роберто пятится к порогу и сбегает из комнаты.

А я тянусь за расческой и подталкиваю его сестру к розовому креслу на колесиках у письменного стола.

– Ну, садись!

Пока мои пальцы плетут кудрявые черные волосы Бьянки, я невольно думаю, каковы наощупь волосы Роберто. Он не такой кучерявый, как мать и младшая сестра, его волосы более волнистые и должны быть мягче, хотя он применяет столько укладочных средств, что скорее мои пальцы приклеятся к ним… О чем я вообще думаю?

Пока я занимаюсь ее прической, Бьянка щебечет, как птичка, выбалтывая мне все новости и тайны – свои и семейные. Ей недавно исполнилось тринадцать, ей нравится одноклассник Марко, но он влюблен в самую красивую девочку в классе – Мелиссу.

– Ты тоже очень красивая, – замечаю я, продолжая плести ее густые черные волосы, так непохожие на мягкие русые волосы моих одноклассниц.

– Скажешь тоже! – вздыхает Бьянка. – Мелиссу даже в модельное агентство взяли, ее мама – фотомодель, снималась в рекламе шампуня.

В голосе девочке отчетливо слышатся завистливые нотки, и я тороплюсь сказать в защиту синьоры Джульетты:

– То, что твоя мама не модель, не делает ее хуже. Зато она не пропадает на съемках, а заботится о вас каждый день.

– Это да, мама у нас замечательная, – соглашается Бьянка. – Строгая только!

– Все мамы бывают строгими, потому что нас любят и желают нам добра.

– Только мама часто перегибает палку, – понизив голос, признается девочка. – Даже Лаура на днях заявила, что мама душит ее своей заботой, поэтому Робби и сбежал в Россию – подальше от мамы, не испугался ни медведей, ни морозов, ни русской мафии… Ой, – она осекается и бросает на меня быстрый взгляд.

– У нас нет медведей, – улыбаюсь я, продолжая заплетать ей косы. – Точнее, по улицам городов они не ходят. Я видела медведя только в зоопарке. А в живой природе они живут в лесах Сибири и в тайге. Это далеко от Москвы, так что твоему брату ничего не грозит, не волнуйся!

– Хорошо, – успокоившись, кивает Бьянка. – Я люблю Робби. Его все любят. Он такой добрый и милый, правда?

Добрый и милый? Чего-чего, а этого я о своем боссе сказать не могу. Поэтому неопределенно мычу:

– Ммм…

– Даже Фра обрадовалась, когда узнала, что он приедет.

– Фра?

– Ну, Франческа. Она в последнее время сама не своя и плачет, когда думает, что ее никто не видит.

– У нее что-то случилось? – спрашиваю я, вспомнив, какой расстроенной выглядела девушка, когда читала свой телефон. Хотя какое мне дело?

– Фра мне сказала, что это не мое дело и я слишком маленькая, чтобы ее понять, – Бьянка досадливо хмурится. – Но я думаю, что она поссорилась со своим парнем – Додо.

– Додо? – удивленно переспрашиваю я. – Какое странное имя!

– Эдуардо, – поясняет маленькая итальянка. – Фра ласково зовет его Додо. Раньше все время о нем трещала – Додо то, Додо сё, и веселая ходила, как на крыльях летала. А мама на нее ругалась, что витает в облаках, вместо того чтобы об учебе думать, и еще предупреждала, чтобы в подоле не принесла. Ой, – Бьянка, осекшись, бросает на меня испуганный взгляд, – не надо мне было это говорить.

– Я никому не скажу, – успокаиваю ее я. – А где учится Франческа?

– В университете на историческом факультете, первый курс закончила, сейчас экзамены сдает.

Из болтовни Бьянки я узнаю и другие новости из жизни семьи Веронезе. Средняя Лаура хорошо рисует и мечтает учиться живописи, но мама говорит, что художник – это не профессия, и настаивает, чтобы дочь в следующем году поступала на юридический. Потому что у подруги Джульетты дочка отучилась на юридическом и сейчас хорошо зарабатывает. А папе Карло на сотовый телефон звонила какая-то девушка, а мама взяла трубку и устроила скандал. Карло оправдывался, что это его ученица, с которой он занимается подготовкой к вузу, но мама разбила несколько тарелок и чашек, прежде чем утихла и простила его.

Жаль, что я не знала об этом раньше – купили бы сегодня с Роберто новый сервиз для его мамы. Какой пылкий у нее темперамент, оказывается!

– А когда вы с Робби поженитесь? – внезапный вопрос Бьянки застает меня врасплох, и я роняю резиночку. Пока наклоняюсь за ней, уже готовая косичка успевает расплестись, и мне приходится повторить заново. Девочка нетерпеливо ерзает в ожидании моего ответа.

– Не знаю, мы пока не решили, – отвечаю я. После того, как она выболтала мне всю правду о себе и своей семье, мне особенно неловко ее обманывать.

– А где будет свадьба? У нас или в Москве? Хорошо бы в Москве, мне так охота посмотреть на медведей… Ой, ты же сказала, что их там нет. – Бьянка разочарованно умолкает, а я заканчиваю ее прическу и подталкиваю к зеркалу на дверце шкафа.

– Готово, смотри!

Бьянка довольно крутится у зеркала, трогая косички, заплетенные вокруг головы в стиле принцессы.

– Как круто! Спасибо, Марина! – Она налетает на меня и крепко обнимает, а я растроганно глажу ее по голове, стараясь не испортить прическу.

На ее радостный вопль сбегаются Лаура, Роберто и родители – все в доме, кроме Франчески. Девочка показывает им свою прическу, они довольно ахают.

– Марина, да у тебя талант! – хвалит меня синьора Джульетта. Она переоделась в нарядное летнее платье в цветочек, которое делает ее фигуру еще более пышной, а выразительные глаза подчеркнула густыми черными стрелками. На мне такие бы смотрелись вульгарно, но Джульетте с ее яркой внешностью они идут.

Лаура тоже надела красивое платье – изумрудно-зеленое, которое ей очень к лицу. Но разглядев лицо Лауры, я едва не вздрагиваю. Она повторила макияж своей матери, но жирные и неровные стрелки на глазах совсем не идут девушке ее возраста. Надо же, Бьянка говорила, что Лаура любит рисовать, но теперь я вижу, что наносить макияж она совсем не умеет. Может, ее мать права в том, что художницы из нее не выйдет и лучше ей стать юристом.

Когда родные выходят вслед за Джульеттой, я касаюсь плеча Лауры:

– Можно тебя на минутку?

– Мне не нужны косы, – Лаура трясет гривой зеркально гладких волос. – Я уже распрямила волосы.

– Ты их распрямляешь? – удивляюсь я.

– Ну да, постоянно. Волнистые они некрасивые. – Она любовно пропускает черную прядь сквозь пальцы без маникюра.

– А мне всегда хотелось иметь волнистые волосы, – признаюсь я.

– Поверь мне, ничего хорошего, – Лаура кривит губы. – С ними столько мучений! Так что ты хотела? Узнать какие-нибудь тайны Роберто?

– Что? – Я вздрагиваю и мотаю головой. – Нет. Просто я привезла с собой палетку с тенями, они как раз подойдут к твоему платью. Хочешь попробовать?

В таких же темно-карих, как у матери и брата, глазах Лауры загорается интерес, но она с сомнением пожимает плечами:

– Вообще-то я уже накрасилась. Неохота смывать.

– Обещаю, ты не пожалеешь! Все будут смотреть на тебя.

Мне удается сыграть на ее желании оказаться в центре внимания, и девушка убегает в ванную, чтобы смыть свои ужасные стрелки. А в комнату заходит Роберто с моим чемоданом.

– И что это значит? – спрашиваю я.

– Нам выделили эту комнату для ночлега, – виновато объясняет босс и закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной.

– И где тогда будешь спать ты? – хмурюсь я.

На кровати с розовым покрывалом хватит места для двоих. Но делить постель с боссом я не собираюсь!

Роберто беспомощно оглядывается. Маленькая комната заставлена мебелью, но нет ни одного клочка пола, где бы мог устроиться на ночлег высокий здоровенный мужчина.

– Могу спать в кресле, – Роберто кивает на хлипкое розовое кресло на колесиках, на котором сидела Бьянка, пока я ее заплетала.

Оно выдерживает вес девочки, но его накачанную в спортзале тушу точно не выдержит. И хитрец это прекрасно понимает.

– Но если вдруг мама к нам заглянет, – предупреждает он, понизив голос и делая шаг ко мне, – то сразу все поймет.

– Зачем это твоей маме к нам заглядывать ночью? – настораживаюсь я.

– Ну, иногда она заходит, чтобы подоткнуть одеяло, – смущенно отводя глаза, признается он.

– Напомни, сколько тебе лет? – спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.

– Тридцать, – не чувствуя подвоха, отвечает он. – А что?

– И мама до сих пор подтыкает тебе одеяло? – Я закатываю глаза.

– Это было давно, – обиженно сопит Роберто. – Я уже пять лет не живу с родителями. Но вдруг она по старой памяти зайдет?

– И что ты предлагаешь? – сложив руки на груди, хмуро спрашиваю я.

Босс стреляет глазами на кровать, потом на меня:

– Это моя кровать, тут хватит места двоим.

– Только не говори, что водил сюда девушек и занимался любовью, пока твоя мама готовила обед на кухне, а сестры делали уроки! – Я снова закатываю глаза.

– Не девушек, – возмущенно возражает Роберто. – Я спал с кузеном.

– Избавь меня от таких признаний! – ахаю я в шоке.

Так мой горячий итальянский босс по мальчикам? То-то ему некого предъявить родным в роли невесты. А жениха они просто не примут. Ведь синьора Джульетта мечтает о внуках и вряд ли оценит каминг-аут любимого сына.

– С ума сошла! – рявкает босс, краснея как помидор и сжимая кулаки. – Мой кузен Лоренцо иногда оставался у нас ночевать. А ты что подумала?

– Именно это я и подумала, – успокаиваю его я, пока он меня не придушил со злости, что я усомнилась в его мужественности. Хотя будь мой босс геем, лечь с ним в одну постель было бы безопаснее.

К счастью, в комнату без церемоний заходит Лаура с умытым лицом. Заметив напряжение между нами, она переводит взгляд с брата на меня:

– Я помешала?

– Заходи, – быстро говорю я. – Я только достану косметичку из чемодана.

Роберто, яростно сверкая глазами, отступает к порогу и уходит. А я перевожу дух. Пронесло! Хотя надолго ли? Ведь уже сегодня ночью мне придется спать с ним в одной постели. А если босс станет меня домогаться? Я ведь даже не смогу закричать «Спасите! Насилуют!», потому что предполагается, что я его невеста.

– Марина? – Лаура нетерпеливо окликает меня.

– Да, извини, задумалась.

Я кладу чемодан на пол и сажусь на корточки, расстегивая на нем молнию. На самом верху лежит пакет с зубной щеткой и пастой, который я положила в последний момент. А косметичку я сунула между вещами, чтобы она не побилась при перелете. Начинаю рыться в чемодане и смахиваю верхний пакет на пол. Из него выплескивается что-то золотистое и с блестками, чего там явно быть не должно.

– Это твое платье? – Лаура наклоняется за ним и прикладывает к себе. – Ты его сегодня наденешь? Супер!

Я крепко зажмуриваюсь, не веря своим глазам.

– Что с тобой, Марина? – доносится до меня встревоженный голосок Лауры.

Я открываю глаза, но по-прежнему вижу перед собой девушку, которая прижимает к груди открытое золотистое платье на тонких бретелях, расшитое по подолу блестками. Это платье я покупала для новогодней вечеринки в клубе с подругами, но я никогда бы не взяла его с собой в деловую командировку. Как оно вообще там оказалось?

Охваченная недобрым предчувствием, я хватаю другой пакет из чемодана. От волнения тяну его не тем концом, и из него к ногам выпадают красный кружевной лифчик и стринги в тон. И это вместо удобного бежевого комплекта, который я туда положила! Да что вообще происходит? Я схожу с ума? Такого белья в моем гардеробе вообще нет!

– Я смотрю, ты всерьез подготовилась соблазнить моего брата, – хихикает Лаура. Пока я стою столбом, она поднимает с пола стринги за край и кладет на кровать. На фоне принта с розовыми единорогами трусики-ниточки кажутся особенно вульгарными. Я хватаю их и засовываю обратно в пакет, а за ними красный лифчик.

– А можно я его примерю? – спрашивает Лаура, продолжая держать в руках золотое платье.

– Можно, – отмахиваюсь я.

– Круто! – радостно щебечет Лаура, но я ее не слышу, погруженная в свои мысли.

Как такое возможно, что в чемодане оказались не мои вещи? Может, я перепутала багаж в аэропорту? Но ведь золотое платье мое, хоть я его и не брала… Я вспоминаю свои сборы дома, то, как аккуратно укладывала вещи по пакетам, а мама советовала взять другие и не хотела верить в то, что это рабочая командировка, а не романтическое путешествие. Не так уж она в итоге оказалась не права…

– Мама! – Я скриплю зубами, осененная догадкой. Она подменила мои вещи, пока я была в ванной! А вернувшись из душа, я просто положила сверху зубные принадлежности, закрыла чемодан и легла спать. Вещи были сложены в пакетах, поэтому я ничего не заподозрила.

– Что-то не так? – вздрагивает Лаура. Она уже успела надеть мое платье – оно ей как раз по размеру, и довольно крутится у зеркала. – Я сейчас сниму…

– Да хоть себе забери, – машу я.

– Правда? – Она недоверчиво распахивает глаза. – Ты не шутишь?

– Правда, дарю.

– Ты супер, Марина! – Лаура с радостным визгом повисает у меня на шее.

– Что тут у вас за ор? – В дверях возникает Франческа с недовольным видом.

– Марина подарила мне свое платье, – хвастается Лаура, отступив от меня на шаг и давая сестре возможность рассмотреть ее. – А ты мне свои даже мерить не даешь! Сестра называется!

– Нашла чему радоваться. Выглядишь как шлюха, – Франческа фыркает и уходит.

Улыбка на лице Лауры гаснет, и она растерянно поворачивается ко мне:

– Это правда?

– Ну что ты! – успокаиваю я. – Ты выглядишь как звезда.

Лаура бросает взгляд в зеркало и поникает:

– Мама говорит, что девушку украшает скромность. Лучше я пойду в своем.

– И правильно, – соглашаюсь я. – Сегодня праздник у твоей мамы, не стоит отвлекать внимание от нее. А платье ты оставь себе. Наденешь, когда выпадет подходящий случай.

– Надену на вашу с Робби свадьбу! – сияет она.

А я вздрагиваю. Вот и она туда же! Далась им эта свадьба!

– Кстати, когда она будет? – спрашивает Лаура, снимая платье и демонстрируя мне простое белое белье – лифчик и трусики. По сравнению с ними красный комплект со стрингами, который тайком сунула мне мама – верх неприличия.

– Мы еще не решили, – привычно вру я, отводя глаза.

– Хорошо бы свадьба была в Москве, – загадывает Лаура, переодеваясь в свое изумрудно-зеленое платье.

Она тоже хочет посмотреть на медведей, как ее младшая сестра? Я наклоняюсь к чемодану за косметичкой, а Лаура продолжает:

– Мне бы хотелось побывать в Кремле, в вашей знаменитой Третьяковской галерее и еще в музее в Петербурге, где есть картина про последний день Помпеи.

– Ее написал Карл Брюллов, он посещал раскопки Помпеи, чтобы нарисовать картину.

– Да-да, – оживленно кивает Лаура, поправляя свое платье. – Мы ездили с классом на экскурсию на раскопки Помпеи, и экскурсовод показывал нам эту картину на планшете. Говорят, она огромная!

– Так и есть, – киваю я, вспомнив поход в Государственный Русский музей с родителями, когда мы были в Питере. Меня эта картина тоже потрясла своим драматизмом, хотя на раскопках древнего города мне бывать не приходилось.

Пока я перебираю пакеты в поисках косметички, мне хочется вытрясти их все и посмотреть, подменила ли мама все мои вещи или оставила мне хоть что-то приличное. Но Лаура ждет, поэтому я выуживаю косметичку из чемодана и стараюсь успокоиться, чтобы руки не дрожали, пока я буду ее красить.

Макияж я освоила почти профессионально – ходила для себя на курсы к известному стилисту и покупала несколько мастер-классов онлайн. Поэтому я сразу определяюсь, какие оттенки подойдут смуглой Лауре, и беру в руки кисть. Работа отвлекает, и я стараюсь не думать о чемодане, полном сюрпризов.

– Вау! – Когда я заканчиваю, Лаура восторженно наклоняется к зеркалу, разглядывая макияж. Я выполнила его в желто-зеленых тонах, он получился одновременно ярким, свежим и очень подчеркивает ее очарование юности. – Это просто потрясающе, Марина! Я даже не узнаю себя.

– Ты красавица, Лаура, – улыбаюсь я.

В семье Веронезе все дети получились красивыми. Разве что Франческу портит ее недовольная гримаса. Интересно все-таки, что у нее там случилось с ее Додо? Или дело вовсе не в нем?

– Научишь меня так краситься? – заискивающе заглядывает мне в глаза Лаура.

– Конечно, – я закрываю палетку и протягиваю ей. – Дарю!

Важно не только как краситься, но и чем. Я пользуюсь только хорошей косметикой, и мне хочется поделиться с Лаурой чем-то прекрасным.

– Спасибо! – Она жмурится от счастья, прижимая к груди палетку, как новогодний подарок. – А тебе она точно не нужна?

– Точно. Тебе эта палитра идет больше, а у меня есть и другие.

– Марина, ты просто чудо! Я так рада, что вы с Робби поженитесь и ты станешь моей сестричкой! – Лаура снова пылко обнимает меня и громко, до звона в ушах, целует в щеку.

– Разве тебе мало твоих сестер? – смеюсь я.

– Даже слишком много! – Лаура досадливо закатывает глаза и хлопает длинными ресницами, которые я аккуратно подкрасила своей тушью. – Но это все не то, понимаешь? Бьянка еще ребенок, Фра вечно хмурая ходит, а Клаудиа вся в семейных заботах.

Мне интересно увидеть еще одну сестру Веронезе, которая успела выйти замуж и родить ребенка. Интересно, какая она? И найдем ли мы с ней общий язык, как с Лаурой и Бьянкой? Хотя что мне волноваться, ведь я ненастоящая невеста и мое общение с сестрами босса не будет долгим.

– И ты гораздо лучше, чем Симона! – пылко добавляет Лаура. – Я рада, что брат с ней расстался и уехал в Москву. А то она бы сама от него не отстала.

– Симона? – спрашиваю я. – Это его бывшая?

А Лаура осекается, поняв, что сболтнула лишнего.

– Он о ней не рассказывал? – осторожно уточняет она.

– Почти ничего, – вру я.

Выходит, у босса была тут девушка. И видимо, она так сильно его зацепила, что после разрыва он уехал как можно дальше от Рима – в Москву.

– Она вредная и высокомерная. Строит из себя королеву. А сама даже не знает, кто такой Филиппо Липпе!

Предположим, я тоже не знаю, но это не делает меня хуже.

– Ну, знаменитый художник эпохи раннего Возрождения! – подсказывает мне Лаура. – Учитель Ботичелли!

– О да, он гений! – Я киваю с умным видом. Лаура сияет. Как же легко ее обмануть!

– С ней так запросто не поболтаешь, как с тобой, – простодушно признается Лаура. – Вот ты вроде иностранка, а мне с тобой легко. Мама боялась, что ты окажешься чужой, но даже ей ты понравилась.

Я улыбаюсь – от мысли, что Джульетта меня одобрила, на душе становится теплей. Но я тут же одергиваю себя. Я ненастоящая невеста, и моя задача – не понравиться матери босса, а наоборот – убедить ее в том, что я не пара ее сыну.

– А мама никогда не ошибается в людях, – добавляет Лаура. – Только в Симоне. Не понимаю, как она не видит, что Симона – настоящая змея! Не хотела бы я, чтобы она вошла в нашу семью.

– Что же там за Симона такая? – удивляюсь я. Хотя мне-то какое дело до бывшей босса?

– Сама увидишь у мамы на празднике. Симона приглашена, ведь ее мама и моя – давние подруги.

Я хмурюсь.

– Ты только не волнуйся, Марина, – быстро добавляет Лаура, преданно глядя мне в глаза. – Роберто Симону давно разлюбил, она для него ничего не значит.

Если бы я была настоящей невестой, стоило бы волноваться. Но я хмурюсь по другому поводу. Не хотелось бы омрачать праздник стычкой с бывшей босса. Кто знает этих темпераментных итальянок? Джульетта вон из ревности тарелки колотит. Как бы эта Симона мне в волосы не вцепилась, когда Роберто представит меня невестой.

– Марина, ты еще не одета? – В комнату заглядывает Роберто, и сестра, похваставшись перед ним новым макияжем, выходит, прихватив с собой золотое платье.

– Я одета, – отвечаю я, бросая быстрый взгляд на чемодан.

Хотела сменить блузку, но сомневаюсь, что найду ее среди вещей. А в том, что положила мама, я в ресторан точно не пойду.

– Ммм, – растерянно бормочет Роберто, – ладно. Тогда идем. Там Клаудиа приехала, познакомлю вас!

До меня доносятся громкие женские голоса из коридора и следом за ними – плач младенца, от которого хочется заткнуть уши.

Ресторан находится сразу за углом, а столики стоят прямо на улице. Для празднования дня рождения отвели тихий проулок между двумя домами, где и расположилась семья Веронезе с родственниками и друзьями. Ого, сколько их тут! За длинным, как на свадьбе, столом, сидят человек пятьдесят, и при нашем появлении раздаются оживленные возгласы:

– Кто этот красавчик?!

– Робби приехал!

– Робби, представь свою невесту!

Прятаться и дальше за спиной босса не получится, поэтому мне приходится выступить на всеобщее обозрение. Кто-то из мужчин игриво свистит, но тут же получает тычок от своей соседки и затыкается. За шумным столом повисает тишина.

– Это Марина, – представляет меня Роберто. – Моя невеста. Из России.

Едва он умолкает, все за столом начинают оживленно тараторить, обсуждая нас. И пока мы идем мимо сидящих в начало стола, к родителям Роберто и его сестрам, до меня доносятся ехидные перешептыванья:

– Русская! Они все проститутки, только посмотри, как вырядилась!

– Платье такое короткое. Она хочет, чтобы все видели ее трусы?

– Не думаю, что они у нее есть, – язвительно добавляет женский голос.

– А почему она в черном? День рождения свекрови для нее траур?

– Задержались потому, что трахались…

Когда мы доходим до его родных, мои щеки уже пылают от стыда. Роберто ободряюще сжимает мою руку и отодвигает стул, усаживая на свободное место. Пока он устраивается рядом, я поднимаю глаза и вижу прямо напротив красивую итальянку лет тридцати в элегантном красном платье. Одного ее ревнивого взгляда хватает, чтобы понять, что передо мной бывшая босса.

– Наконец-то, Роберто, – восклицает незнакомый мне мужчина с бородой. – Только тебя и ждем!

– Извините за задержку, – говорит мой босс. – Марине потребовалось переодеться.

За столом раздаются смешки, но Роберто резко их пресекает:

– Ее испачкал мой маленький племянник.

Я нахожу взглядом Клаудиу, которая жадно есть салат, пока сидящий рядом с ней худощавый мужчина держит на руках малыша Сандро и трясет погремушкой.

– Я как раз рассказывала об этом мужу, – улыбается мне она с полным ртом. – Знакомься, это мой Джузеппе!

– Имей совесть, Клаудиа! – негодующе восклицает ее отец. – Джузеппе не просто твой. Он национальная гордость Италии!

Все за столом разражаются одобрительными возгласами. Мужчина польщенно улыбается, а я ломаю голову, что за национальная гордость Италии сидит передо мной. Из выдающегося у него только шапка черных непокорных кудрей, что делает его похожим на домовенка Кузю из мультика моего детства. Но вряд ли дело в его прическе.

– Ты не знаешь Джузеппе? – насмешливо спрашивает Франческа.

– Ну конечно, откуда ей знать! – вступается за меня Лаура.

– А пусть она угадает, – лукаво предлагает сам Джузеппе.

– Наверное, вы актер? – предполагаю я, учитывая его привлекательную внешность и эффектную прическу, но моя версия вызывает взрыв смеха за столом.

– Нет, – качает кудрявой головой Джузеппе.

– Тогда певец? – Я представляю его на сцене итальянской оперы, но мои соседи снова разражаются хохотом.

Джузеппе начинает напевать, страшно фальшивя, так что все за столом морщатся, затыкают уши и требуют, чтобы он заткнулся. Малышка Бьянка пытается подсказать мне, рисуя руками что-то вроде шара.

– Космонавт? – выпаливаю я.

Снова взрыв хохота. «Чем там еще гордятся итальянцы?» – мучительно соображаю я.

– Футболист? – наконец доходит до меня.

– Один из лучших, – с гордостью кивает Клаудиа и забирает младенца у мужа, давая теперь ему возможность поесть. – Джузеппе забил решающий гол недавно на чемпионате Италии.

Сидящие за столом мужчины охотно подхватывают эту тему, начиная нахваливать Джузеппе, а я получаю передышку и с благодарностью беру бокал красного вина, который наливает мне Роберто.

Делаю глоток, но тут слышу голос Роберто, обращенный к матери. Он произносит тост, и я убираю бокал от губ, надеясь, что моей поспешности никто не заметил. Но напрасно – Симона злорадно улыбается, глядя на меня. Я поворачиваюсь к Джульетте, которая вся сияет, слушая поздравление сына. Роберто рассказывает забавный случай из детства, вызывая смех у всех собравшихся. Трогательно говорит о том, как любит свою мать и как скучает по ней и по ее домашней пасте в Москве. Последнее замечание вызывает у собравшихся смешки, я тоже улыбаюсь – нечасто увидишь босса в таком добром и веселом расположении духа. А вот слова о том, что она – главная женщина в его жизни, меня напрягают. А как же жена?

– Ты русская, тебе не понять, – цедит Симона, глядя на меня с непередаваемым высокомерием. Упс, я что, сказала про жену вслух, да еще на итальянском? – К тому же невеста – еще не жена, – добавляет она на тон тише.

За столом довольно шумно, Роберто продолжает говорить, и ее слов, сказанных мне, никто не слышит. Они ранили бы меня, если бы я была настоящей невестой. Но я ненастоящая, поэтому спокойно улыбаюсь его бывшей – пусть лучше бесится она.

В конце тоста Роберто преподносит матери наш подарок. Ох, только не это! Я начинаю нервно елозить, когда Джульетта запускает руку в пакет. Я думала, что босс вручит подарок дома, в кругу семьи. Нижнее белье не предназначено для того, чтобы трясти им перед всеми гостями.

– Давай, показывай, что там! – весело торопят незнакомые мне женщины, судя по возрасту – подруги именинницы.

Джульетта достает из пакета за лямку красную шелковую ночнушку, и за столом воцаряется тишина. Такого точно никто не ожидал.

– Мы выбирали вместе с Мариной, – растерянно оправдывается Роберто.

– Кто бы сомневался, – тихонько фыркает Симона. – Сам бы ты не додумался.

– Что ж… это очень… – синьора Веронезе запинается, – мило.

Она хочет запихнуть сорочку обратно, но тут из нее выпадает какая-то мелкая тряпочка – прямо в тарелку с пастой. С каменным лицом Джульетта поднимает ее с тарелки, и я хрюкаю от смеха.

– Это смешно? – спрашивает мать Роберто, строго глядя на меня и продолжая держать в руках красные стринги – почти такие же, как сейчас на мне.

– Простите, – извиняюсь я. – Мы с Робби тут ни при чем. Мы выбрали халат и сорочку, а к ним полагался подарок, но мы не видели, что туда положили.

– Что ж, – его мать с каменным лицом засовывает подарки обратно в пакет, – спасибо.

– Носите с удовольствием, – вырывается у меня. Ну вот кто меня за язык тянул, а?

За столом раздаются смешки.

– За маму! – нервно восклицает Роберто, поднимая бокал. – За ее день рождения!

Мы чокаемся со всеми, кто рядом, и обстановка немножко разряжается.

– Привет, Симона, – говорит Роберто, как будто только сейчас заметил сидящую напротив девушку, которая протягивает ему свой бокал. А вот она с него все это время глаз не сводила.

– Привет, Тото, – отвечает она, чокаясь с ним и подчеркивая их близкие отношения этой кличкой.

Что это за Тото такой? Как песик Тотошка в книге про Элли и Изумрудный город? Не сдержавшись, я прыскаю. Симона смеряет меня ледяным взглядом. Даже не знала, что итальянки так умеют! Ух, как будто за столом сразу стало на двадцать градусов холодней и в начале июля наступил январь.

– Представишь меня? – говорит Симона, обращаясь к Роберто.

– Марина, это Симона, – Роберто запинается на миг, и я прихожу ему на помощь.

– А, твоя бывшая! – радостно восклицаю я, как будто всю жизнь мечтала с ней познакомиться.

Босс ошеломленно смотрит на меня, не понимая, откуда я знаю про бывшую. А я незаметно подмигиваю его сестренке Лауре, которая с любопытством наблюдает за нами, отложив вилку.

– Ты не говорил, что она такая красавица, – ласково журю его, а Симона довольно улыбается, как будто признавая свою победу надо мной. – Наверное, пластическую операцию она сделала уже после вашего расставания? – добиваю ее я.

– Какую еще операцию? – рассерженно шипит Симона.

– Ну как же – нос, губы и еще грудь, – я мило улыбаюсь ей. Как минимум, губы у Симоны сделанные. Да и носик отличается изяществом – даже в сравнении с ее матерью, которая сидит рядом, ближе к Джульетте, и сейчас испепеляет меня взглядом, как и ее дочь.

– Не понимаю, о чем ты. – После первого шока, обнажившего ее истинную змеиную натуру, Симоне удается взять себя в руки и улыбнуться мне в ответ ласковой улыбкой Белоснежки. Но меня ее оскал не обманывает. Если бы она могла – то вонзила бы мне вилку в руку и еще провернула. За то, что сегодня рядом с Роберто я, а не она.

– Милый, положи мне того салатика с рукколой, – прошу я своего мнимого жениха.

И пока он выполняет мою просьбу, с удовольствием наблюдаю, как его бывшая скрипит своими белоснежными зубами. Потом нахожу взглядом Франческу и вижу, что она пьет воду вместо вина. Глаза у нее грустные, как будто прямо сейчас она решает – оставить ребенка или нет. Надо выбрать момент и побеседовать с ней наедине, а пока со мной заговаривает элегантная пожилая сеньора в черном, сидящая наискосок от нас.

– Ты тоже кого-то потеряла, милая? – с сочувствующей улыбкой спрашивает она.

Я сразу не понимаю, о чем речь, и тогда пожилая дама подсказывает:

– Кто-то из твоих родителей умер?

– Что вы! – бурно восклицаю я. – Мама с папой, слава богу, живы и здоровы!

– Тогда по кому ты носишь траур? – Она озадаченно моргает.

И тут до меня доходит! Ведь за шумным столом среди пестрой компании гостей только мы с ней одеты в черное.

– Я не в трауре, просто люблю черный цвет, – смятенно бормочу я.

– А я похоронила мужа, мы прожили вместе сорок счастливых лет, – вздыхает она и прикладывает к накрашенным глазам белоснежный платочек.

Должно быть, она ровесница тех старушек, которые сидят на скамейке у московского дома Роберто. Но назвать ее старушкой не повернется язык – так элегантно она одета, а ее стрижка-каре явно сделана у хорошего парикмахера, и в черной шевелюре нет ни одного серебристого волоска.

Пожилая синьора достает из сумочки портрет мужа в рамочке и протягивает мне:

– Вот мой Леопольдо.

С цветной фотографии, которую я беру в руки, смотрит добродушный мужчина с пышными усами, одетый в черный костюм.

– Соболезную вашей утрате, – бормочу я, возвращая ей рамку. Пожилая синьора выглядит безутешной, как будто похоронила любимого недавно. – Время лечит, – добавляю я, гадая, есть ли такая пословица в итальянском языке.

Синьора мелко качает головой, словно не соглашаясь со мной, и убирает портрет покойного мужа в сумочку, а Роберто говорит мне:

– Тетя Доната безутешна уже пятнадцать лет. Но давайте сегодня не будем грустить и огорчать маму.

К счастью, неловкий момент спасает его отец. Он встает со своего места рядом с именинницей и откашливается, привлекая к себе внимание.

– Что ж, мой сын Роберто перехватил у меня первый тост, а теперь я хочу поздравить свою любимую жену и мать своих детей.

Несмотря на то, что он работает учителем и привык выступать на публике, синьор Веронезе волнуется, как будто он сам школьник. На свою Джульетту он смотрит влюбленным взглядом, да и она не сводит с него сияющих глаз.

– Сначала я услышал голос Джульетты, когда она пела в школе, – вспоминает синьор Веронезе, и все за столом умолкают, хотя наверняка не раз слышали эту историю. – Ее голос вылетал из распахнутого настежь окна, а я шел по улице и услышал его – голос ангела. Голос позвал меня за собой. Я вошел в школу, поднялся на нужный этаж, заглянул в приоткрытую дверь – и тогда я увидел ее. Любовь всей моей жизни.

Я завороженно слушаю его рассказ, боясь упустить хоть словечко, и представляю Карло и Джульетту юными и влюбленными.

– Ты могла бы стать великой певицей, любовь моя, – продолжает он. – Но стала мне верной женой и заботливой матерью нашим пятерым детям. Надеюсь, ты не жалеешь об этом.

– Ну что ты, Карло, – растроганно, но твердо отвечает Джульетта, – я не мечтаю о лучшей жизни. Ты и наши дети – это и есть мое счастье.

– Ты – примадонна моего сердца, Джульетта, – пылко говорит Карло. – А я твой самый верный поклонник!

Супруги обнимаются и целуются, а все за столом разражаются бурными аплодисментами. Громче всех хлопают Роберто и его сестры. Даже Франческа широко улыбается, на миг забыв о своих печалях. А может, ее успокоили слова матери о том, что дети – это счастье.

В завершение тоста Карло дарит супруге золотое кольцо с рубином. И когда Джульетта надевает его, все снова аплодируют, желают ей счастья и просят спеть. Именинница сначала отнекивается, но, когда все за столом, включая Роберто и меня, начинают скандировать «Просим! Просим!», она сдается и встает. Итальянская песня, которую она исполняет а капелла, мне незнакома, но берет за душу. Голос у матери Роберто сильный и красивый, она правда могла бы стать примадонной. Я представляю ее в концертном платье на сцене итальянской оперы в сиянии софитов – она поет, и ей аплодирует весь зрительный зал. На самом ли деле она счастлива в роли домохозяйки или иногда мечтает о лучшей жизни? Удалось бы ей совместить карьеру певицы и семью?

Гости подхватывают слова песни. Только я сижу, не зная слов, и ловлю на себе злорадный взгляд Симоны. Уж она-то горланит громче всех, едва не заглушая именинницу. Хотя у нее, в отличие от Джульетты, голос пронзительный и противный. Как у павлина!

– Браво, Джульетта! – Песня заканчивается, и все за столом разражаются аплодисментами. – Браво! Браво!

Польщенная именинница садится на место, а Симона обращается к Роберто:

– А где вы познакомились с Мариной? Обожаю слушать истории любви!

– На работе, – хором, как на экзамене, отвечаем мы с ним и, переглянувшись, обмениваемся улыбками. Смешно вышло! В такого, улыбчивого и добродушного Роберто, я могла бы влюбиться и стараюсь внушить себе эту мысль, чтобы лучше сыграть свою роль.

– Марина – мой секретарь и переводчик, – объясняет Роберто.

Я вижу, что все за столом прислушиваются к нашему разговору. Даже родители Роберто навострили ушки.

– Робби без меня как без рук, – добавляю я. – Такой беспомощный! Звонит мне и днем, и ночью. Ни шагу ступить без меня не может.

Отмечаю, что синьора Веронезе мрачнеет, и мысленно ставлю себе плюсик. Какой матери понравится, что мужественность ее сына подвергают сомнению! Продолжаю отыгрывать свою роль и треплю босса за щеку – точно так же, как это делала при встрече его мать.

– Правда, милый?

Босс посылает мне яростный взгляд – как будто я перегнула палку, и я убираю руку от его лица. Но он перехватывает ее и нежно целует мои пальцы:

– Что бы я без тебя делал, любовь моя!

– Так это была любовь с первого взгляда? – нервно спрашивает Симона. Ей явно не нравится, что Роберто при всех целует мне руки.

– С первого взгляда? – вырывается у меня. – Ну нет!

– Конечно, да! – пламенно отвечает Роберто одновременно со мной.

За столом повисает неловкая пауза. Я-то прекрасно помню, каким хмурым взглядом смерил босс меня при первом знакомстве. Не сработаемся – подумала я сразу, как переступила кабинет, куда пришла на собеседование. А Роберто так быстро затараторил по-итальянски, словно собирался завалить меня на экзамене, как злой препод. Я едва успевала отвечать на его вопросы, неожиданные и каверзные, но справилась, и, к своему удивлению, получила место его помощницы. Так что никакой симпатии с первого взгляда между нами и близко не было. Пусть теперь сам выкручивается, раз ляпнул!

– Так да или нет? – Симона переводит насмешливый взгляд с него на меня. – Кажется, вы, ребята, что-то темните.

– Я влюбился в Марину с первого взгляда, – заявляет Роберто. – Но мне пришлось ее добиваться.

Как же, влюбился он! Я бы рассмеялась ему в лицо, если бы мне не нужно было притворяться его невестой. Босс смотрит на меня, вынуждая продолжить. Остается импровизировать.

– Вообще-то у меня принцип – никаких романов на работе, – я повторяю те же слова, которые сказала ему на собеседовании полгода назад. Роберто тогда дотошно выяснял, не планирую ли я в ближайшее время выйти замуж и завести бамбино. – Но разве я могла устоять перед таким горячим мачо?

Я посылаю Роберто нежную улыбку, надеясь, что она выглядит искренней. А он смотрит на меня так влюбленно, как будто я для него и правда самая желанная женщина на свете. Вот ведь артист! Челентано отдыхает!

– Так значит вы целыми днями работаете вместе? – напряженно уточняет Симона.

– И ночами тоже, – добавляю я, с удовольствием заметив, как вспыхивает Роберто. – Мы просто неразлучны. Да, дорогой?

– Как две половинки! – Роберто кивает с идиотской улыбкой. Ну не надо же так переигрывать!

– И когда у вас свадьба? – не скрывая раздражения, спрашивает Симона.

Роберто молчит, как воды в рот набрал, поэтому приходится выкручиваться мне.

– Мы пока не торопимся… – Бросив взгляд на Джульетту, я вижу, что та отвлеклась и отвечает на поздравление по мобильнику. Жаль! Поэтому добавляю для ее подруги – матери Симоны – которая внимательно слушает наш разговор. – Я еще так молода и хочу пожить для себя, построить карьеру.

Уверена, эта гарпия все донесет матери Роберто. Вон как неодобрительно она поджимает губы, явно не соглашаясь с моими планами.

– А я думаю, что семья важнее карьеры, – заявляет Симона, бросая многозначительный взгляд на Роберто. – Но вы, русские, должно быть, считаете иначе.

– А где ты работаешь, Симона? – спрашиваю я.

– Я телеведущая, – она гордо вздергивает острый подбородок. – Веду прогноз погоды на канале…

Договорить она не успевает – у меня в сумочке начинает звонить телефон.

– Это мой, извини. – Я начинаю искать его, никак не могу нащупать и машинально выкладываю на стол содержимое сумочки. Пачку бумажных платочков, расческу, какую-то свернутую бумажку.

– Что это? – Симона резко выкидывает руку и хватает бумажку со стола. – Ого, да у тебя тут тест на беременность! – громко заявляет она во всеуслышанье.

Все за столом поворачиваются к нам, а Джульетта, уже закончившая телефонный разговор, радостно ахает:

– Я стану бабушкой?

– Ты уже бабушка, мама, – ревниво напоминает Клаудиа, качая на руках угукающего Сандро.

– Так что, сынок, вы ждете пополнения? – нетерпеливо спрашивает Джульетта. Так громко, что ее наверняка услышали не только все посетители ресторана, но и жители окрестных домов.

– Вот почему они женятся, – злобно шипит Симона своей матери, но так, чтобы мы с Роберто тоже слышали. – Эта бесстыжая русская его окрутила!

А мне становится так обидно! Это кто еще кого окрутил? Да я вообще тут… просто притворяюсь! Нужен мне этот итальяшка сто лет! И вообще, чего это он так на меня смотрит, как будто и правда испугался, что я жду ребенка?

– Ложная тревога, я не беременна, – я нахожу взглядом Франческу. Она не сводит с меня огромных испуганных глаз, в которых плещется паника. Неужели она думает, что я ее выдам перед всеми? Выхватив у Симоны инструкцию, я запихиваю ее обратно в сумочку – к телефону, который наконец-то удается ухватить. Звонок от мамы, поэтому я встаю из-за стола. – Извините, мои родители звонили, мне нужно ответить.

Выйдя из переулка, где празднуют день рождения, я нахожу официанта, который снует между остальными столиками у входа в ресторан. Он дает мне пароль от вайфай и показывает, где находится туалет. На улице довольно шумно, и я не хочу, чтобы мой разговор с родителями кто-то подслушал, хотя мы и будем общаться на русском. Поэтому, найдя туалетную комнату, я запираюсь внутри и перезваниваю маме на ватсап.

– Дочка, как ты? – На экране мобильного возникает родное лицо мамы.

– Как Рим? – Ее сразу же теснит лицо папы, и оба родителя смотрят на меня с расстояния вытянутой руки, хоть нас разделяют тысячи километров.

– Все отлично. Видела Колизей и Замок Святого Ангела, – отчитываюсь я.

– А как работа? – интересуется папа. – Уже закончила?

Врать про работу, стоя перед ними в коротком черном платье, – только палиться, поэтому я отвечаю:

– Уже отстрелялась и зашла поужинать.

Докладывать им о том, что пришла с боссом на день рождения его матери в качестве невесты, я тоже не собираюсь. Иначе мама будет уверена, что мы пара.

– Как тебе идет это платье! – восклицает мама.

– Да уж, не представляешь, как сильно я удивилась, обнаружив его в чемодане, – замечаю я. Хотела – сердито, но сердиться на улыбающуюся до ушей маму совершенно невозможно.

– А оно не слишком открытое? – волнуется папа, как будто только сейчас заметил, во что я одета. – Итальянцы к тебе не пристают?

– Ой, все! – машу им рукой. – Пицца стынет, я пошла. Люблю вас! Пока-пока!

Сбросив вызов, я кидаю телефон в сумочку. Достаю оттуда помятую инструкцию к тесту на беременность, чтобы выбросить ее в мусорное ведро, и тут дверь открывается, впуская в туалет Франческу. Увидев инструкцию в моих руках, она застывает, а затем выхватывает ее у меня.

– Отдай! – зло шипит она. – Зачем ты ее сюда притащила? Хотела опозорить меня перед родителями?

Я качаю головой:

– Я нашла ее в ванной и сунула в сумочку, чтобы выбросить, пока ее никто не увидел. Но не успела, и за столом она выпала случайно.

Франческа сверлит меня недоверчивым взглядом, ее ноздри все еще гневно раздуваются, но я вижу перед собой запутавшуюся девушку, которая не знает, что ей делать.

– Какой у тебя срок? – спрашиваю я.

– Восемь недель, – тихо отвечает она и жалобно смотрит на меня. – Пожалуйста, не говори ничего Робби и родителям.

– Не скажу. Ты сама должна это сделать, прежде чем твоя мама догадается.

Франческа вздрагивает.

– Она родила пятерых, забыла? – добавляю я. – Удивляюсь, как она еще ничего не заметила!

– Я еще ничего не решила с ребенком, – Франческа низко опускает голову. Ей двадцать лет, но сейчас она сама выглядит, как ребенок. – Есть один врач… Только мне нужны деньги.

– Не вздумай! – перебиваю я. – Поговори с мамой. Она поймет.

– Ты думаешь? – Франческа с надеждой смотрит на меня.

– Она обожает своих детей. И ты сама слышала, как она загорелась при мысли, что снова станет бабушкой.

– Но она думала, что внук будет от ее любимого Робби, – робко возражает Франческа. – А мне она все время твердит, что надо учиться и получить профессию, и только потом думать о детях.

– Все будет хорошо, – я обнимаю ее.

На миг девушка каменеет в моих объятиях, и я жду, что она оттолкнет меня. Но потом она крепко обнимает меня – впервые с нашего знакомства, и я боюсь вздохнуть, чтобы не спугнуть ее.

Заслышав шаги в коридоре, мы отступаем друг от друга. Дверь распахивается, впуская внутрь Симону. Она окидывает нас подозрительным взглядом:

– Секретничаете?

– Не твое дело, – вспыхивает Франческа и выскакивает за дверь, оставляя нас вдвоем.

– Она меня никогда не любила, маленькая злючка, – Симона отворачивается к зеркалу и достает красную помаду.

И не только она, мысленно хмыкаю я, вспомнив слова Лауры о Симоне. Я делаю шаг к двери, но бывшая Роберто резко оборачивается ко мне.

– Уже сбегаешь?

– Просто ухожу, – я пожимаю плечами, не собираясь поддаваться на ее провокацию.

– Он на тебе никогда не женится, – внезапно говорит Симона. – Ты русская и никогда не впишешься в итальянскую семью. Даже если родишь ему ребенка.

Если бы я всерьез собиралась замуж за босса, ее колкие слова меня бы ранили. А так я хмыкаю и спокойно прохожу мимо. Ведь Роберто Веронезе – последний мужчина на земле, которого я стала бы рассматривать на роль своего мужа.

– Как ты могла! Какой позор, Франческа! Ты сведешь меня в могилу! – крики синьоры Веронезе из распахнутого окна слышны даже на улице.

Праздничный банкет закончился раньше времени. После неожиданного признания Франчески беззаботная атмосфера веселья испарилась, гости спешно засобирались по домам. Ошарашенная Джульетта с мужем и дочерями отправилась к себе. А мы с Роберто и Лоренцо остались, чтобы расплатиться за банкет. И вот теперь мы втроем подходим к дому и задираем головы, слушая взбешенные крики неудавшейся примадонны.

– Пожалуй, я пойду домой, – Лоренцо косится на кузена. Присутствовать на семейных разборках ему явно неохота.

– Иди, это семейное дело, – кивает Роберто.

Лоренцо облегченно выдыхает и делает шаг в сторону, но потом ловит мой взгляд и останавливается.

– Как насчет того, чтобы завтра погулять вместе по Риму? – предлагает он. – Я возьму с собой камеру и пофотографирую вас обоих.

– Завтра? – рассеянно отвечает Роберто. Все его мысли сейчас о сестре и ее внезапной беременности.

– Да, конечно, это прекрасная идея! – восклицаю я прежде, чем он откажется. Не хочу упускать возможность побыть рядом с Лоренцо. Пусть и втроем с Роберто. А может, если повезет, босс останется завтра с семьей решать возникшие проблемы, и мне удастся погулять с Лоренцо наедине!

Роберто поворачивает голову ко мне. Взгляд у него хмурый, идея Лоренцо явно не кажется ему хорошей, но спорить со мной он не решается.

– Почему бы нет? – Он кивает кузену на прощание, и тот уходит, исчезая в одном из переулков.

Я бы тоже хотела уйти с Лоренцо и гулять по римским улочкам вместо того, чтобы возвращаться в дом, где набирает обороты семейный скандал по-итальянски.

– Прости, что втянул тебя во все это, – говорит Роберто, прислушиваясь к крикам матери, которые не смолкают у нас над головой. – Кто бы мог подумать, что Франческа…

– Только не осуждай ее, – прошу я. – Ей и так тяжело.

Роберто задумчиво смотрит на меня.

– Что? – смущаюсь я.

– Просто удивляюсь тому, как за один день ты успела подружиться со всеми моими сестрами. Симону они терпеть не могли.

– Пошли уже, – я отвожу глаза. – Пока о беременности твоей сестры не узнал весь квартал!

– Боюсь, все уже в курсе, – вздыхает Роберто. – Но ты права, надо успокоить маму.

Утром я просыпаюсь от грохота чемодана. К нам в комнату заглядывает озадаченная Лаура:

– Мама готовит завтрак… – Она замечает чемодан на полу и осекается: – Извините, если помешала.

Я подскакиваю на постели, кутаясь в одеяло. Роберто тоже поднимает взлохмаченную голову с подушки.

– Ну, вы тут заканчивайте свои аморе-море, – хмыкает Лаура и ехидно добавляет: – Кровать только не сломайте.

– Какие еще аморе-море?! – возмущаюсь я, но сестра Роберто уже прикрывает за собой дверь.

– Это ты прикрыла дверь чемоданом? – Роберто давится от смеха.

– Ну, я. А что?

Мой босс покатывается еще громче.

– Зачем? – стонет от смеха он.

Не рассказывать же ему, что мне ночью приснился кошмар про его мать!

– Мне так спокойнее! – рявкаю я.

Бесит его идиотский хохот! Что смешного-то?

– Это родительская фишка, – объясняет он. – Когда они хотят уединиться, то прислоняют к двери стул. А сестры шутят, что у родителей опять аморе-море.

– Какой стыд! – Я хватаюсь за голову. – Но я же об этом ничего не знала!

– Зато теперь Лаура растрезвонит всем, что у нас с тобой был утренний секс, – ухмыляется босс.

– Смотрю, тебе очень смешно! – Я швыряю в него тяжелым плюшевым медведем, которого он так страстно обнимал ночью. – Кстати, что тебе снилось сегодня?

– Не помню, а что?

– Просто ты крепко прижимал к себе этого мишку и что-то ласково шептал ему на ушко.

– Что шептал? – напрягается босс.

– Наверное, как сильно ты его любишь, – фыркаю я. – Ты уткнулся в него лицом, было плохо слышно.

– Ааа, – Роберто с облегчением выдыхает, как будто боялся выболтать во сне секрет фирмы. – Я всегда признаюсь в любви розовым мишкам, если они не успевают от меня убежать.

Я фыркаю от смеха:

– Подумать только, у тебя есть чувство юмора!

– А что в этом странного? – Он обиженно косится на меня.

– Никогда не замечала. На работе ты всегда такой серьезный и неприступный…

Я умолкаю, поняв, что мы с боссом лежим под одним одеялом и болтаем, как двое влюбленных. Похоже, та же мысль посещает Роберто, потому что он напускает на себя привычный строгий вид и спрашивает:

– Кто первый в ванную? Ты или я?

– Иди ты.

Решаю не сверкать перед боссом шелковой пижамой невесты, а пока он будет умываться, переодеться сразу к завтраку и прогулке.

Когда он выходит, наклоняюсь над чемоданом и начинаю перебирать вещи. Мама подменила все мои наряды. Даже вместо футболки с джинсами, которые я выбрала для прогулки по городу, она положила маечку на тонких лямках и джинсовые шортики, в которых я в отпуске ходила на пляж.

Закрываю чемодан и подпираю им дверь – на случай, если босс вернется, пока я переодеваюсь. Раз – и готово! Прячу белый шелк в чемодан и смотрю на себя в зеркало. Шорты коротковаты для прогулки по городу, но других нет. Майка на тонких лямках превращает меня в девчонку на каникулах. Такой я была в восемнадцать лет – беззаботной и веселой. До того, как сменила легкомысленные одежки на деловой гардероб, и до того, как познакомилась с Роберто.

– Ванная свободна, – Роберто входит в комнату, переодевшись в футболку поло и в джинсы, и застывает на пороге, окидывая меня пристальным взглядом с ног до головы.

– Это слишком для прогулки? – начинаю нервничать я.

– Нет, в самый раз, – заверяет он. – Просто непривычно видеть тебя такой.

– Слушай, Роберто, – я чувствую необходимость внести ясность, – я должна тебе кое в чем признаться.

– Да? – Босс резко подается ко мне, и я машинально отступаю к кровати, увеличивая между нами дистанцию. – И в чем же? – Он нетерпеливо смотрит на меня.

– Дело в том, что это не мои вещи… Ну, вся эта одежда! – Я дергаю себя за край маечки.

В карих глазах итальянца мелькает странное выражение, как будто он ждал от меня другого признания.

– Хочешь сказать, это не твой чемодан? – уточняет он. – Тебе по ошибке выдали другой?

– Да, то есть нет… Уф! То есть чемодан мой и вещи тоже мои, но я хотела взять в командировку совсем другие – такие, какие ношу на работу. А мама взяла и подменила их на другие. Я заметила только тут.

– Хочешь сказать, что твоя мама подменила одежду в твоем чемодане? – недоверчиво уточняет Роберто. – Это так странно!

– Что тут странного? – огрызаюсь я. – Твоя мама заходит в твою спальню и подтыкает тебе одеяло по ночам, а моя всего лишь подменила мои вещи!

– Моя мама заходила к нам ночью? – удивляется Роберто.

– Да! – Я осекаюсь, поняв, что путаю реальность со сном. – То есть нет…

– Так да или нет?

– Я видела ее во сне.

– И что именно ты видела?

Я неохотно рассказываю ему свой сон, а Роберто весело хохочет.

– Хорошо, что это был лишь сон, – замечает он, когда я заканчиваю говорить. – И все-таки, может, объяснишь, зачем твоя мама подменила вещи у тебя в чемодане?

– Потому что она считает, что у нас с тобой роман, – приходится признаться мне. – Еще с корпоратива на Восьмое марта – когда она увидела нашу совместную фотку.

Роберто удивленно хмыкает, а я продолжаю:

– И она думает, что мы поехали в романтическое путешествие, а не в командировку. Поэтому, когда я сложила в чемодан деловую одежду, она подменила ее на более…

– Соблазнительную, – ехидно подсказывает Роберто, когда я осекаюсь.

– Ну да… – Я смущенно киваю.

– Ладно, я как-нибудь это переживу, – обещает босс, и я сбегаю в ванную от его насмешливого взгляда.

А когда выхожу оттуда, слышу пронзительный голос синьоры Веронезе. Боже, дай мне сил пережить еще один день с этим безумным итальянским семейством!

Я заглядываю в комнату, чтобы позвать Роберто с собой. А когда мы подходим к кухне, слышу голос Лоренцо и ускоряю шаг. На кухне, где витает аромат кофе и выпечки, собралась вся семья, но я смотрю только на Лоренцо, а он солнечно улыбается мне. И день сразу становится лучше.

– А вот и наши молодые! – радостно приветствует нас папа Карло.

Я в смятении отвожу глаза от Лоренцо, ведь для него мы с Роберто – пара. Как и для всех родных босса.

Сев за стол, я сразу же нахожу взглядом Франческу. Вид у нее уставший, веки припухли от слез, но она выглядит более спокойной, чем вчера. Похоже, пока мы спали, они с матерью поговорили по душам и успели примириться. Заметив мой взгляд, Франческа слегка кивает. Пусть без улыбки, но я понимаю, что прощена и она на меня больше не сердится. Лаура с Бьянкой тоже отошли после вчерашнего и наперебой предлагают мне угощаться домашними булочками с корицей, которые с утра напекла их мать. Сама Джульетта варит кофе в турке у плиты и приветствует меня довольно дружелюбно:

– Как насчет капучино, Марина?

Молоко она взбивает венчиком в отдельной чашке и подает мне кофе с пышной пенкой. На вкус он не уступает вчерашнему, который мы пили с Роберто в уличном кафе. А свежая булочка просто тает во рту.

Атмосфера за завтраком добрая и теплая, как будто и не было вчерашнего скандала. Из старого приемника на холодильнике звучит жизнерадостная итальянская музыка. Синьора Веронезе заботливо подкладывает еды в тарелку Франчески, говоря, что ей теперь нужно питаться за двоих и не морить голодом ее внука.

– Ну, мама! – Франческа закатывает глаза, но я вижу, что ей приятно.

Из разговора за столом я узнаю, что днем на семейный обед придет ее любимый Додо со своими родителями, и семьи обсудят предстоящую свадьбу.

– Вот ведь, – добродушно замечает Джульетта, обращаясь к Роберто, – надеялась погулять на твоей свадьбе, сынок, но сестра тебя опередила.

– Надеюсь, вы с Мариной приедете на мою свадьбу? – спрашивает Франческа у брата.

– Конечно! – Роберто легко дает обещание за нас обоих.

Я злюсь на него, ведь я не собираюсь притворяться его невестой так долго. И только еще одна булочка его матери может поднять мне настроение. Я беру еще одну сдобу и с наслаждением кусаю. Сколько я их уже слопала? Три, четыре? Удержаться невозможно!

– У тебя хороший аппетит, Марина, – добродушно замечает синьора Веронезе, наблюдая за мной. – Может, ты все-таки беременна и тоже подаришь мне внука?

Я закашливаюсь с полным ртом, кусок булки встает у меня поперек горла. Роберто заботливо стучит меня по спине, укоряя:

– Мама, ты смущаешь Марину!

– Не сильно-то вы смущались, когда подпирали дверь чемоданом, – фыркает Джульетта.

Я краснею, перехватив взгляд Лоренцо.

– Мама! – укоряет Роберто. – Это не то, что ты подумала.

– А хоть бы и то! Дело-то молодое! – Она весело подмигивает мне.

– Ну так какие у вас, молодежь, планы на сегодня? – интересуется ее супруг.

– Мы с Лоренцо собираемся показать Марине Рим, – отвечает Роберто и обращается к сестрам: – Хотите с нами, девочки?

Он как будто нарочно хочет, чтобы у меня было меньше возможности пообщаться с Лоренцо! К моей радости, все трое отказываются. У Бьянки с Лаурой какие-то свои планы с подружками, а Франческу тошнит, и она хочет отлежаться до обеда, когда придет ее парень с родителями.

– Ох уж этот токсикоз! – Джульетта сочувствующе качает головой. – Иди, отдыхай, дочка.

Лаура внезапно вскакивает из-за стола:

– Сейчас вернусь!

– Куда? – ругается ей вслед мать. – Не доела же!

Через минуту девушка возвращается, неся в руках небольшую картину в золотой раме.

– Хотела подарить тебе вчера в ресторане, мама, но так все закрутилось…

Джульетта с гордой улыбкой рассматривает свой портрет, нарисованный дочерью, а затем пускает его по кругу за столом.

– Только осторожно! Не заляпайте, – волнуется она.

Когда потрет доходит до нас и Роберто берет его, я восторженно замираю. Синьора Джульетта на нем как живая. Теплая улыбка, лукавый взгляд, добрые морщинки-лучики в уголках глаз. Она как будто вот-вот подмигнет мне с рисунка и попросит не затягивать с внуками, а затем предложит еще одну булочку.

– Лаура, да ты настоящий талант! – восклицаю я. – Тебе нужно обязательно учиться на художника!

Девушка польщенно улыбается и бросает робкий взгляд на мать, но синьора Веронезе строго поджимает губы.

– Глупости! – отрезает она. – Лаура будет учиться на юриста, это достойная профессия и всегда сможет ее прокормить. Не то что эти писульки.

Лаура понуро опускает голову, не решаясь спорить с матерью. Как и ее отец, который утешающе хлопает дочь по плечу.

– Лучше быть счастливым художником, чем несчастным юристом, – возражаю я. – Разве вы не видите, что ваша дочь талантлива?

Джульетта молчит, и тогда я поворачиваюсь к Роберто, который все еще держит картину сестры в руках:

– Ну а ты что молчишь?

Он единственный за этим столом, к чьему мнению его мать может прислушаться.

– Я думаю, что Лаура прекрасно рисует, – дипломатично говорит он. – Но мама плохого не посоветует.

– Спасибо, сынок! – синьора Веронезе довольно улыбается, а я пораженно смотрю на Роберто и не верю своим ушам.

Вот ведь маменькин сынок! Подкаблучник! Как хорошо, что он не мой настоящий жених! Я бы от такого бежала, сверкая пятками.

– Предлагаю выдвигаться на прогулку, – Лоренцо поднимается из-за стола.

И я вскакиваю следом за ним, потому что больше не могу находиться на кухне ни минуты и видеть несчастное лицо Лауры, которую лишили ее мечты.

Мы возвращаемся к стоянке у Колизея, садимся на скутеры и отправляемся к фонтану Треви. Роберто едет медленно в потоке машин, но, когда Лоренцо нетерпеливо обгоняет нас, и ему приходится прибавить скорость.

– Держись крепче! – бросает он мне.

Я тесно прижимаюсь к его спине и цепляюсь ладонями за его живот. Открытие дня: у моего босса есть кубики! И ого, какие…

– Марина, что ты делаешь? – спрашивает меня Роберто напряженным голосом.

Я удивленно моргаю и замечаю, что мы стоим на светофоре, а я продолжаю поглаживать его стальной пресс через футболку. Вот ведь увлеклась! Даже не заметила, что мы притормозили.

– Ничего, – я резко убираю руки с его живота и покачиваюсь на сиденье скутера.

Но тут снова зажигается зеленый свет.

– Держись! – предупреждает Роберто, газуя.

Я медлю, и нам уже нетерпеливо сигналят сзади. А какой-то бородатый дедушка на мотороллере обгоняет нас.

– Ну же, Марина! – торопит Роберто.

Приходится снова обнять его, но на этот раз я вцепляюсь ему в бока, чтобы не соблазняться на рельефные кубики. Кто бы мог подумать, что они у него такие!

Мы нагоняем скутер Лоренцо и вскоре паркуемся неподалеку от фонтана Треви на улочке, полной туристов. Фонтана я еще не вижу, но слышу шум воды, который почти заглушают оживленные голоса туристов. Название фонтана переводится с итальянского как «три дороги», потому что сам он расположен на их пересечении.

Мы проталкиваемся сквозь толпу, следуя указателям, и выходим к красивому зданию с колоннами – дворцу Поли, в фасад которого и оказывается встроен знаменитый фонтан Треви. Центральная скульптура Океана из белого мрамора притягивает взгляд. Он стоит в раковине-колеснице, запряженной мифическими лошадьми с рыбьими хвостами. Вода каскадом стекает из-под колесницы в чашу размером с бассейн, наполняя ее голубым сиянием.

Несмотря на большие размеры фонтана, к нему трудно подступиться. Люди фотографируются на фоне, а мы останавливаемся чуть поодаль, чтобы рассмотреть одну из главных достопримечательностей Рима.

– Океан – один из Титанов, божество великой мировой реки, – объясняет мне на ухо Роберто, перекрикивая голоса других туристов.

– А кто эти фигуры по бокам от него? – Я указываю на скульптуры двух женщин в нишах. Та, что справа, держит в руках чашу, обвитую змеей.

– Это символ Здоровья, – указывает на нее Роберто. – А вторая – Изобилие.

– Ну что, идем бросать монетку и загадывать желание? – торопит нас Лоренцо.

Он первым начинает проталкиваться сквозь толпу, активно работая локтями и держа рюкзак с камерой впереди себя. Мы следуем за ним, с улыбкой извиняясь перед туристами, которые возмущаются напористостью Лоренцо.

Наконец, мы оказываемся в первом ряду у фонтана.

– Сейчас я тебя научу, как правильно загадывать желание и бросать монетку, – обещает Лоренцо, расчехляя фотоаппарат.

Наши соседи, толкая нас, уже бросают монетки и загадывают свои желания.

Я лезу в сумочку за кошельком, надеясь, что там окажется мелочь, но Роберто уже с улыбкой протягивает мне три монетки на раскрытой ладони.

– Нужно бросить все три? – уточняю я.

– Смотря чего ты хочешь, – объясняет он. – Если мечтаешь вернуться в Рим – бросай одну монетку. Если хочешь влюбиться, то две. А если хочешь замуж, то три.

Я беру одну монетку с его ладони. Босс пристально наблюдает за мной – как будто я сдаю экзамен. Сначала я хочу остановиться на одной и загадать желание вернуться в Рим с родителями, чтобы показать им все те удивительные места, которые я увидела сегодня. Но потом я бросаю взгляд на Лоренцо, который обаятельно улыбается мне, и мое сердце начинает биться чаще, а рука сама хватает вторую монету.

– Ну и что надо делать? – спрашиваю я, сжимая монетки в ладони.

Роберто все еще стоит с протянутой рукой, в которой сверкает на солнце последняя серебристая монетка.

– Точно не нужна третья? – он, прищурившись, смотрит на меня.

– Не хочу замуж! – заявляю я. – Хочу влюбиться!

В глазах Роберто мелькает странное выражение, он убирает монетку в карман джинсов и опускает солнечные очки со лба на глаза, словно отгораживаясь от меня.

– Давай, Марина! Нужно встать к фонтану спиной и бросить монетку правой рукой через левое плечо, – тараторит Лоренцо, наставляя на меня фотоаппарат. – Только смотри не перепутай! Правой через левое.

– А как бросать – вместе или по одной? – уточняю я, вставая спиной к фонтану.

– Неважно! Давай!

Я загадываю желание о любви, размахиваюсь и кидаю монетки в воду. За спиной раздается озорной визг. Обернувшись, я вижу, что в фонтан прыгнули двое смуглых мальчишек лет десяти в подвернутых выше колен шортах. Они резвятся в воде и собирают пригоршни монет, брошенных туристами. Где-то среди них есть и мои. Интересно, если монеты заберут из фонтана, мое желание сбудется?

Хочу спросить об этом Роберто, потому что его кузен с озабоченным видом прячет камеру в рюкзак – наверное, боится, что ее обрызгают мальчишки. Но когда я нахожу взглядом Роберто, вижу, как он, размахнувшись, бросает в фонтан монету через плечо. Кто бы мог подумать! Мой босс верит в желания! Заметив, что я на него смотрю, он смущается.

– Что загадал? – спрашиваю я, гадая, сколько монет он успел кинуть. Я успела заметить только одну. Но я ведь не все время за ним следила и сама загадывала желание. Он мог бросить и две, и три.

– Вернуться в Рим, конечно!

Он ни за что не признается, сколько монет бросил на самом деле.

– Не может быть, ты загадал желание, братец? – поддевает его Лоренцо, застегивая рюкзак. – Это на тебя совсем не похоже.

– А ты, Лоренцо, – обращаюсь к нему, – не будешь загадывать желание?

– А зачем? – Он беззаботно пожимает плечами. – Я и так живу в Риме. И я уже влюбился. – Его горячий взгляд, брошенный на меня, красноречивее слов.

Мое сердце начинает биться чаще, а голова сладко кружится. Неужели мое желание уже сбывается?

– Идем, – торопит Роберто, нарушая наш безмолвный разговор. Как некстати!

Мы начинаем пробираться обратно сквозь толпу, и Лоренцо говорит:

– Вы не проголодались, ребята? Как насчет пиццы? Здесь на углу одна из лучших пиццерий в Риме.

Уже время обеда, и мы с Роберто охотно поддерживаем его предложение. Но когда Лоренцо подводит нас к небольшой забегаловке на углу одной из трех улиц, которая выходит фасадом на фонтан Треви, идея отобедать тут уже не кажется мне удачной. А когда мы заходим внутрь – тем более.

В тесном зале всего несколько пластиковых столиков, и все заняты туристами. Целая толпа осаждает стеклянную витрину, на которой выложены порционные куски с пиццей.

– Может, пойдем отсюда? – предлагает Роберто, читая мои мысли. – Поищем пиццерию поуютнее?

– Ты нигде не найдешь пиццы вкусней, – настаивает Лоренцо и проталкивается сквозь толпу.

Мы неохотно следуем за ним и встаем в конец очереди. Пока мы выясняем, кто последний у плохо говорящих по-английски китайских туристов, нас окликает громкий голос Лоренцо.

– Какую пиццу ты хочешь, Марина? – Парень каким-то образом умудрился просочиться в начало очереди и кричит мне, уже стоя у кассы. – А ты, Робби?

Я колеблюсь, разглядывая витрину и не зная, что выбрать.

– Бери «Маргариту», – советует Роберто. – Ее невозможно испортить!

Я согласно киваю, и Роберто кричит кузену:

– Две «Маргариты»!

Пока он делает заказ, мы занимаем столик, который освобождают немецкие туристы.

– Здесь вообще нет местных, – Роберто скептически оглядывает тесный зал. – Сомневаюсь, что эта пицца и впрямь хороша.

– Ваша пицца! – объявляет Лоренцо, ставя на стол две пластиковые тарелки с порционными треугольниками «Маргариты».

Затем убегает и возвращается с третьей тарелкой, на которой лежит пицца с салями. В центр столика он ставит бутылку апельсинового напитка – оранжины, раздает каждому по пластиковому стаканчику и наливает лимонад.

– Чин-чин! За прекрасный день! – произносит Лоренцо, поднимая свой стаканчик.

Мы чокаемся, но я ставлю стаканчик, не пригубив. Уж очень хочется скорее попробовать пиццу! Так ли она хороша?

– О нет, Марина! – Лоренцо испуганно вскрикивает. – Обязательно надо отпить из стакана. А не то случится беда!

Я знаю о том, что итальянцы суеверны, но впервые слышу о такой примете и настороженно спрашиваю:

– А иначе что?

– Не слушай его, – морщится Роберто.

– Иначе семь лет не будет хорошего секса! – замогильным голосом произносит Лоренцо.

– Ты меня напугал! – Я отпиваю сок, разрушая проклятье.

А Лоренцо протягивает мне свой стаканчик:

– За хороший секс!

Я машинально чокаюсь с ним, но смущаюсь и отвожу глаза. Какой он прыткий! Роберто с нами демонстративно не чокается, а кусает пиццу. Горячий расплавленный сыр тянется от его губ к пальцам, и я улыбаюсь. Босс такой смешной! Никогда раньше не видела его таким простым и свойским парнем – в футболке поло, который ест пиццу руками в уличной забегаловке. За эти полтора дня в Риме я узнала его с другой стороны, и таким он мне нравится больше, чем в офисе в Москве, одетым в строгий костюм и озабоченным рабочими делами.

– Что, Марина? – Роберто ловит мой взгляд. – Я испачкался?

Он начинает тереть губы, а я вдруг вспоминаю, как вчера он поцеловал меня после танго с Симоной, и мои щеки вспыхивают. Несмотря на то, что поцелуй был постановочным и рассчитанным на Симону и его родных, мне он понравился.

– Да, вот здесь, – я показываю на себе то место, где у него крошечное пятнышко томатного соуса, и босс трет щеку бумажной салфеткой.

А я наконец-то пробую свою пиццу и закатываю глаза в восторге:

– Божественно!

Никогда бы не подумала, что в такой затрапезной забегаловке готовят такую обалденную пиццу. Даже в дорогом ресторане в Москве она не была настолько вкусной.

– А я что говорил? – Лоренцо довольно улыбается. – Хочешь попробовать мою?

Вилок с ножами тут не предусмотрено, поэтому мы все едим пиццу руками, и Лоренцо протягивает свой кусок мне. Мы знакомы всего день, а я уже готова есть у него из рук. Ни минуты не колеблясь, я кусаю его пиццу. Салями взрывается острым и пикантным вкусом на языке, и я мычу от удовольствия.

– Хочешь, возьмем еще? – предлагает Лоренцо, с аппетитом доедая свой кусок.

– Я уже сыт по горло. – Роберто резко вскакивает из-за столика, оставив недоеденный кусок пиццы, и выходит на улицу.

– Чего это он? – Я провожаю его удивленным взглядом.

– По-моему, он ревнует, – заявляет Лоренцо.

– Ну нет! – возражаю я. – С какой стати? Между нами только рабочие отношения.

Лоренцо пристально смотрит на меня, словно проверяя на детекторе лжи, а потом придвигает к себе тарелку Роберто:

– Такую пиццу грех оставлять, я доем!

И пока я с удивлением смотрю, как он с аппетитом уплетает порцию за кузеном, и думаю, что Роберто бы за ним доедать не стал, к нашему столику подходит русская туристка и ставит поддельную сумочку от Версаче на пустой стул.

– Вы уже уходите? – бесцеремонно спрашивает она по-русски, с первого взгляда определяя во мне соотечественницу. И, не дождавшись ответа, машет рукой своей спутнице: – Галя! Сюда! Я нашла нам столик!

Нам ничего не остается, как быстрее закончить трапезу и освободить им места.

Когда на следующее утро мы с Лоренцо входим в аэропорт Фьюимичино, посадка на московский рейс уже началась. Я высматриваю в толпе своего босса, но вокруг слишком много высоких брюнетов, чтобы отыскать среди них Роберто. Волнуюсь, как он долетит, но еще больше – как он справится без меня за эти три дня в Москве, пока я буду в отпуске. Ведь он по-русски двух слов связать не может! А если он снова выронит ключи от квартиры? Или не сможет объясниться с таксистом? А вдруг он заболеет? Кто тогда купит ему лекарства или вызовет врача?

– Нам сюда. – Лоренцо уводит меня в сторону местных рейсов.

По пути мы покупаем капучино в бумажных стаканах. Я делаю глоток и не чувствую вкуса. Все происходящее кажется неправильным. Я ведь совсем не знаю Лоренцо, а собралась с ним на Сицилию. Вчера я была очарована им, но сегодня этот красивый парень кажется мне чужим. Да и Роберто предостерегал, чтобы я не доверяла его кузену. Может, мне не стоит лететь на Сицилию, а лучше вернуться в Москву? Хотя Роберто наверняка аннулировал мой билет еще вчера вечером.

– Кофе невкусный? – спрашивает Лоренцо.

Наверное, у меня слишком кислый вид.

– Нормальный, просто несладкий.

– Странно, – замечает Лоренцо. – Я взял тебе карамельный с сиропом. А вот и наша стойка регистрации.

Мы встаем в хвост очереди, и я уныло тяну свой кофе. Может, еще не поздно сбежать? Я оборачиваюсь, когда за нами подходят другие пассажиры, и вздрагиваю, широко распахивая глаза. Не может быть! Он-то что тут делает? Тем более – с ней?

– Бонджорно, – приветствует нас мой босс собственной персоной.

На нем голубое поло от Лакосте, джинсы и кроссовки. Выглядит он как отпускник, взгляд расслабленный, улыбка ленивая. Рука лежит на талии Симоны, которая смотрит на меня с торжеством, как будто обошла меня и получила главный приз – Роберто. Она одета в тон ему – в голубую футболку, джинсы и белые кеды. Даже чемоданы у них парные – тоже голубые. Они смотрятся как идеальная пара со страницы журнала. Я делаю большой глоток кофе, и теперь он кажется приторным до тошноты.

– Что ты тут делаешь? – изумленно восклицает Лоренцо, озвучивая тот же вопрос, что волнует и меня. – Только не говори, что…

– Мы летим на Сицилию! – сияет Симона и кладет свою руку на плечо Роберто. – Тото мне все вчера рассказал про ваш обман, – она стреляет черными глазами в меня, – и я его простила. Мы снова вместе!

Она выжидающе смотрит на нас, как будто ждет, что мы разразимся бурными аплодисментами по случаю их счастливого воссоединения. А потом все незнакомые пассажиры и сотрудники аэропорта станцуют и споют, как в индийском кино.

Я перевожу взгляд на Роберто. Серьезно, босс? Он отводит глаза, делая вид, что изучает табло над стойкой регистрации.

– Рад за вас, ребята, – отвечает Лоренцо.

– А как же работа? – спрашиваю я Роберто. – Вы разве не должны сейчас садиться на рейс в Москву, босс?

Я нарочно называю его на вы, подчеркивая, что мы вернулись с ним к рабочим отношениям, раз уж мне больше не надо притворяться его невестой. И по тому, как вспыхивают его глаза, понимаю, что мои слова его задели.

– Решил, что могу позволить себе три дня отдыха, – сухо говорит он. – Раз уж тебя все равно не будет в офисе.

Ему удается внушить мне чувство вины – ведь я знаю, что без меня он как без рук. Теперь я отворачиваюсь к табло, чтобы скрыть смятение.

– Но почему вы решили поехать именно на Сицилию? – удивляется Лоренцо.

– Вчера ты так интересно о ней рассказывал, – отвечает Роберто, – что мне самому захотелось там побывать и посмотреть Сиракузы, Ното, вулкан Этна.

– К тому же нашим отношениям нужна перезагрузка, – с энтузиазмом подхватывает Симона. – А что может быть лучше романтических каникул на Сицилии! Правда, Тото?

Она гладит Роберто по плечу, и в какой-то момент мне кажется, что сейчас он скинет ее руку, рявкнет, чтобы не трогала его, и скажет нам, что все это шутка. Но Роберто с каменным лицом выдерживает ее ласку, а потом говорит:

– Да, милая. Это будут прекрасные три дня на Сицилии.

– И у нас тоже, – Лоренцо собственнически обнимает меня за талию, давая кузену понять, что мы вместе. А может, и дофантазировать то, что случилось ночью, когда Роберто выгнал меня из дома. Судя по вспыхнувшему взгляду босса, он думает, что минувшую ночь я провела с Лоренцо. И не просто под его крышей, а в его объятиях. На миг у меня мелькает желание оправдаться перед Роберто и объяснить, что между нами ничего не было. Но рядом с ним змеится довольной улыбкой Симона, и я, стиснув зубы, молчу. Да и с чего бы мне перед ним оправдываться? Ведь он всего лишь мой босс, а не бывший жених!

Подходит наша очередь на регистрацию, и мы с Лоренцо приближаемся к стойке.

– Ты не расстроилась? – шепчет мне Лоренцо, кивая за спину, где осталась сладкая парочка. – Ну, что они летят с нами?

– Надеюсь, что Сицилия довольно большая, чтобы не пересекаться там с ними, – отвечаю ему. А потом наклоняюсь к сотруднице за стойкой: – Можно вас попросить посадить ту пару как можно дальше от нас? Это мой бывший.

Она понимающе улыбается и кивает, оформляя наши места.

Мы первыми проходим на посадку в самолет. Но едва мы садимся на наши кресла, как рука Лоренцо опускается мне на голое колено. Я вздрагиваю и убираю ее. Лоренцо улыбается как ни в чем не бывало и продолжает трещать о Сицилии и городах, которые нам предстоит посетить. Я киваю, но никак не могу сосредоточиться на его словах. Мне хочется попросить у стюардессы плед или хотя бы газету, чтобы прикрыть от Лоренцо колени, на которые он по-прежнему пялится. Я бы сейчас все отдала за джинсы или длинную юбку! Но их в моем чемодане нет – спасибо маме! Пришлось надеть в полет майку и короткие шорты, в которых я вчера гуляла по Риму. Тогда, в присутствии Роберто, Лоренцо не позволял себе лишнего. А сейчас распускает руки, как будто мы с ним уже любовники. Я кручу головой, высматривая среди пассажиров Роберто. Но в салоне слишком много итальянцев, чтобы отыскать среди них моего босса. Похоже, что сотрудница на регистрации выполнила мою просьбу и посадила Роберто с Симоной в другом салоне.

Чтобы как-то отгородиться от Лоренцо, я вынимаю из спинки впереди стоящего кресла инструкцию по безопасности, кладу на колени и делаю вид, что внимательно изучаю.

– Боишься летать? – Лоренцо наклоняется ко мне. – Не бойся, я с тобой!

Он отбирает у меня ламинированную инструкцию и сует ее обратно в кармашек на кресле, а затем как будто невзначай снова кладет руку на мое колено. Я подскакиваю на месте, сбрасывая его руку, и машу стюардессе:

– Вы не могли бы принести плед?

– Тебе холодно? – Лоренцо придвигается ко мне ближе, так что его колено касается моего. – Давай согрею!

– Нет! – вскрикиваю я.

Лоренцо бросает на меня обиженный взгляд, а я спешно укутываюсь в плед, который приносит стюардесса, как в броню. Теперь я в безопасности!

После того, как мы взлетаем, я прикрываю глаза и притворяюсь спящей. Лоренцо всю дорогу продолжает трещать с нашей соседкой – эффектной итальянкой лет сорока. Рекламирует ей свои услуги фотографа и даже умудряется впихнуть визитку. В конце концов мне все-таки удается задремать.

Когда самолет начинает снижаться, Лоренцо будит меня.

– Тебе понравится Сицилия, вот увидишь! – Мужская рука порывисто сжимает мою.

Я смотрю в окно на приближающийся остров в Средиземном море и улыбаюсь. Но когда поворачиваюсь к своему спутнику, меня пронзает разочарование. На долю секунды мне захотелось, чтобы рядом был мой невыносимый босс. Не потому ли, что теперь он занят другой?

Город, основанный древними греками, входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО. И я понимаю почему, когда с восторгом рассматриваю старинные фасады и округлые каменные порталы деревянных дверей, скульптурные фонтаны и античные колонны храма Аполлона по соседству с жилыми домами.

Для Лоренцо они – декорации для завтрашней фотосессии. Он захватил с собой рюкзак с фотоаппаратом и по пути присматривает точки для съемки. Не все дома подходят для красивого фона. По соседству с отреставрированными фасадами со свежей краской есть и совсем неухоженные – с облупившейся штукатуркой и темными пятнами от воды.

– Марина, попозируй мне! – просит Лоренцо, останавливаясь у живописной стены.

– Зачем?

Меньше всего мне хочется превращать нашу прогулку в фотосессию.

– Мне нужно понять, как это будет смотреться в кадре.

Я неохотно позирую, чувствуя себя скованно под перекрестными взглядами Роберто и Симоны, которые вынуждены нас ждать.

– Ну что ты как неживая? – морщится Лоренцо. – Расслабься, улыбнись!

– Я не модель, – огрызаюсь я. – И вообще, мне надоело!

Когда я отхожу от стены, Лоренцо разочарованно опускает фотоаппарат с большим объективом.

– Симона, может, ты?.. – Он с надеждой смотрит на эффектную телеведущую.

– Если Робби не против… – Она бросает вопросительный взгляд на своего спутника. Тот пожимает плечами, давая добро, и Симона резво устремляется на мое место у стены.

Пока она охотно изображает модель, принимая манерные позы, Лоренцо восторженно кружит вокруг нее, щелкая камерой.

А я достаю телефон, делаю несколько кадров старинной итальянской улицы для родителей и прохожу вперед, чтобы рассмотреть живописный балкон. Снизу его поддерживают консоли в виде каменных завитков, а сквозь округлую железную решетку видно горшки с красной геранью. Голоса Лоренцо и Симоны стихают позади, но меня догоняют шаги. Обернувшись, я вижу Роберто. Ему тоже скучно наблюдать за фотосессией, и он направился за мной.

– Красивый городок, – говорит он, задирая голову на балкон с цветами.

– Ты здесь раньше не был?

– Ни здесь, ни на Сицилии. Билет на самолет – недоступная роскошь для мальчишки из района Трастевере.

Я вспоминаю дом его родителей в Риме и чувствую укол вины. Оглянувшись, вижу, что Симона с Лоренцо по-прежнему увлечены фотосъемкой, и спрашиваю:

– Твоя семья сильно на меня обиделась?

Босс бросает на меня удивленный взгляд. Я жду, что он спросит, какое мне дело до его родных, но Роберто отвечает:

– Все сильно расстроились. Мама уже мечтала побывать на нашей свадьбе…

– Мне жаль, – понуро вздыхаю я. – Но теперь она, наверное, счастлива, что ты вернулся к Симоне? Вы такая красивая пара.

До нас доносится мелодичный смех Симоны. Мы оборачиваемся и видим, как Симона продолжает позировать Лоренцо, а он энергично скачет вокруг нее, то припадая на колено, то отступая на несколько шагов, словно танцует какой-то странный танец. Кажется, они вообще забыли о нас.

– Кхм, – кашляет Роберто и отворачивается. Как будто ему плевать, что его девушка откровенно флиртует с его кузеном.

– А как там Франческа? – спрашиваю я. – Как прошло знакомство с родителями ее жениха?

Лицо Роберто озаряет широкая улыбка – такая редкая для него, она совершенно преображает его строгие черты и очень ему идет.

– О, все отлично! Додо без ума от Фра, и они поженятся через месяц в августе.

– Я очень рада! Передай Франческе мои искренние поздравления, – прошу я. Ведь возможности побывать на ее свадьбе у меня не будет. Вместе с Роберто там будет Симона. А после свадьбы сестры, возможно, уже он сам поведет под венец Симону.

От этой мысли почему-то становится горько, и я отворачиваюсь от Роберто – навстречу Лоренцо и Симоне, которые нагоняют нас.

– Ну, что, теперь обедать? – весело спрашивает Лоренцо, увлекая меня за руку за собой.

Ресторанчик, куда он нас приводит, расположен в уютном патио под открытым небом. Мы выбираем столик под белым зонтом с принтом из лимонов и апельсинов, чтобы укрыться от яркого южного солнца. Лоренцо садится рядом со мной, а напротив меня опускается Роберто, так что мы оказываемся лицом к лицу с ним.

Изучив меню, мы диктуем заказ официанту. Независимо друг от друга мы с Роберто выбираем одно и то же блюдо – спагетти с морепродуктами, а Симона с Лоренцо выбирают стейк с картошкой фри.

– Поразительное единодушие, – шутит Лоренцо.

Мы обмениваемся неловкими улыбками, и я думаю о том, что такое совпадение было бы забавно, если бы случилось в паре, а не наоборот.

Официант возвращается к нашему столику с бутылкой белого сицилийского вина и разливает его по бокалам.

– А вы знаете, что на Сицилии производится столько же вина, сколько во всей Австралии? – весело спрашивает Лоренцо. А когда официант уходит, поднимает свой бокал. – За Сицилию!

Мы все поднимаем бокалы.

– За любовь! – Симона бросает пылкий взгляд на сидящего с ней рядом Роберто.

– За любовь на Сицилии! – подхватывает Лоренцо.

Мы со звоном скрещиваем бокалы. Я ловлю на себе пристальный взгляд Лоренцо и вспоминаю, как вчера мы сидели в пиццерии у фонтана Треви и он говорил, что обязательно надо выпить из бокала после тоста, иначе не будет хорошего секса. На этот раз я делаю глоток, чтобы не дать ему повода повторить пошлость. Лоренцо довольно улыбается, кивает и тоже отпивает из бокала. Вид у него такой довольный, как будто он уже предвкушает безудержный секс, а я, отпив из бокала, подтвердила свою готовность. Секунду спустя другая его рука ложится на мое голое колено и собственнически его оглаживает, как будто мы уже вдвоем.

Я замираю, не зная, как реагировать – сбросить его наглую граблю или дождаться, пока он сам ее уберет, чтобы не привлекать внимания Роберто. Пока я раздумываю, босс смотрит на меня через стол и как будто видит насквозь, хотя он никак не может видеть, что его кузен лапает меня под столом.

– А давайте поиграем в одну игру, чтобы узнать друг друга поближе! – внезапно предлагает Симона. – Я начну первой и скажу то, чего я никогда не делала. А если кто-то из сидящих за столом такое совершал, то он должен выпить глоток вина.

Роберто хмурит брови:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я за! – поддерживает Лоренцо и наконец убирает руку с моего колена. – Мне скрывать нечего! А тебе, кузен?

– Ладно, – неохотно соглашается Роберто.

– А ты, Марина, согласна? – Симона испытующе смотрит на меня, и я понимаю, что ее главный вопрос будет адресован мне. Собственно, ради него все и затеяно.

– Если все согласны, то и я тоже, – я пожимаю плечами.

– Отлично! – ликует Симона. – Тогда начну первой. – Она обводит нас взглядом и, медленно и веско роняя каждое слово, заявляет: – Я никогда не изменяла своему партнеру.

Если это попытка загладить свою вину перед Роберто, то он даже бровью не ведет. Верность Симоны ему по барабану. Он и сам говорил мне, что не измена была причиной их разрыва, а то, что они с ней разные люди. Что же изменилось теперь? Жаль, что мы не перед Устами Истины. Теперь у меня есть вопросы, которые я хочу задать Роберто и услышать на них правдивый ответ. На самом ли деле он помирился с Симоной и любит ее? И зачем он приехал на Сицилию? Но сейчас мы играем в другую игру, и сидящий рядом со мной Лоренцо усмехается и отпивает из своего бокала – единственный из нас четверых.

– Лоренцо, Лоренцо, – нараспев говорит Симона и с укором цокает языком.

– Ну а что? – ничуть не смущается он. – Было, признаю.

Такая ветреность Лоренцо должна бы меня покоробить, но я с удивлением понимаю, что и так это знала. Еще до его ответа. Не в его характере хранить верность, и я отдаю должное его откровенности и тому, что он не стал мне врать. «Да, я такой, – как будто говорит он, глядя на меня. – Готова ли ты играть по моим правилам?»

А вот Роберто из своего бокала не отпил, и я уверена в том, что он честен. Не в его характере юлить и притворяться – уж я-то хорошо изучила своего босса за полгода работы вместе. Единственный случай, когда он солгал, – это когда попросил притвориться невестой перед его семьей.

– Тогда теперь твоя очередь, – Симона торопит Лоренцо. – Продолжай!

Тот на миг задумывается, крутя бокал с вином, потом весело сверкает зелеными глазами и, понизив голос, сообщает:

– Я никогда не был в России!

Мы переглядываемся с Роберто и одновременно поднимаем бокалы. Я уже собираюсь отпить из своего, когда Роберто подносит свой бокал к моему и подмигивает, говоря по-русски:

– На здоровье!

Я хихикаю – такой смешной у него акцент, и повторяю по-русски:

– На здоровье!

А затем мы делаем по глотку.

– Так нечестно, – ворчит Симона, которой наш обмен взглядами и тост явно не пришлись по душе. – Это не личный вопрос! Мы и так это знали.

– Давай, Марина, – Лоренцо толкает меня в бок. – Твоя очередь. Чего ты никогда не делала?

Из всех вариантов, которые проносятся в голове, я выбираю тот, ответ на который волнует меня больше всех.

– Я никогда не отбивала парня у подруги.

Симона вспыхивает, решив, что это камень в ее огород, затем нехотя поднимает бокал и делает глоток. Но мне нет никакого дела до нее, я жду ответа двух других.

– Что я вижу? – Лоренцо с шутливым укором качает головой, глядя на нее. – Да ты плохая девочка, Симона! Впрочем, – он поднимает свой бокал и чокается с ней, – я тоже!

– Ты отбивал парня у подруги? – ужасается она, подыгрывая ему.

– Не парня, – он весело хохочет, как будто в этой ситуации нет ничего такого. – Девушку.

Лицо Роберто непроницаемо, но в его темных глазах я читаю ответ – этим обманутым парнем был он. Роберто ведь и раньше мне говорил, что они с кузеном вечно соперничали – в детстве за игрушки, а когда стали старше, за девушек. Кажется, сейчас одной из таких девушек стала я. Вчера, пока мы гуляли по Риму, я думала, что Лоренцо заинтересовался мной. Но теперь я уверена, что на моем месте могла бы оказаться любая – и Лоренцо сделал бы стойку, лишь бы досадить кузену.

– Твоя очередь, Роберто, – Симона торопится замять тему, ведь у нее тоже рыльце в пышку.

Роберто молчит, делая вид, что обдумывает свой ход. Но по его глазам я понимаю, что выбор уже давно сделан и он просто тянет время. Я слишком хорошо изучила своего босса на переговорах. Он мог бы отделаться ничего не значащим признанием вроде «Я никогда не прыгал с парашютом», но я вижу, что игра его захватила, и волнуюсь в ожидании его признания.

– Я никогда не… – Роберто бросает свои слова веско, как камни, и делает паузу, придавая особенное значение окончанию фразы: – Не делал ничего, чего бы мне не хотелось на самом деле.

Я вспыхиваю, поняв, что его послание адресовано мне. Я переводчик и читаю между строк:

«Я никогда не целовался с той, с кем не хотел».

«Я никогда не представлял своей невестой ту, на ком не хотел жениться».

Симона тоже не дура. Она не знает всего того, что случилось между нами за то время, что я притворялась невестой Роберто, но наш поцелуй она видела и теперь торопится перевести все в свою пользу.

– Вот поэтому мы снова вместе, Тото! – Она чмокает Роберто в щеку, заявляя на него свои права.

А я думаю о том, правильно ли я расшифровала послание босса. Что, если он имел в виду не меня, а Симону? Ведь это с ней он сейчас, а не со мной. Значит, это то, чего ему хочется на самом деле.

– Кажется, теперь опять моя очередь! – весело щебечет Симона.

– Может, уже хватит откровений? – морщится Роберто.

– Ну же, Тото, последний разочек! – умоляет она. – Итак, я никогда не… – Она делает театральную паузу, достойную кульминации в спектакле. А я понимаю, что ради этого вопроса и была затеяна вся игра. Симона не могла бросить гранату сразу, ей надо было усыпить наше внимание, дождаться, пока мы расслабимся и выпьем побольше вина, и уже тогда жахнуть свой провокационный вопрос.

– Ну же, не томи! – смеется Лоренцо.

– Я никогда не спала со своим боссом, – произносит она, расстреливая меня взглядом в упор.

Не знаю, какую реакцию она ожидала, но я спокойно выдерживаю ее взгляд и не прикасаюсь к бокалу. Ведь скрывать мне нечего. А то, что я ночевала в одной кровати с боссом и розовым медведем – не в счет.

В глазах Симоны явно мелькает облегчение, а Лоренцо поднимает свой бокал:

– Каюсь, грешен!

Кажется, этот парень виновен во всех грехах, какие ни назови. Но к счастью, я не успеваю разочароваться в нем еще больше, потому что официант приносит нашу еду, и игра сама собой сходит на нет.

За обедом Симона расспрашивает Лоренцо о завтрашней фотосессии, тот охотно отвечает. У них есть общие знакомые и темы для разговора. Увлекшись беседой, они даже не замечают, что мы с Роберто почти все время молчим, налегая на наши спагетти с морепродуктами.

– Как тебе спагетти, Марина? – интересуется Роберто, пока наши спутники заняты друг другом.

– Изумительно! – Я вонзаю вилку в розовую креветку. Они тут свежайшие, в Москве таких не попробуешь.

Когда наши тарелки пустеют, Симона убегает в дамскую комнату припудрить носик, а Лоренцо звонят по поводу завтрашних съемок, и он отходит в сторону, чтобы поговорить. Мы с Роберто остаемся наедине и неловко переглядываемся.

– Марина! – Он приподнимает свой бокал с остатками вина.

– Босс! – Я салютую ему.

– Роберто, – твердо поправляет он, давая понять, что мы на отдыхе, а не в офисе.

– Можно просто Тото? – не удержавшись, спрашиваю я.

Роберто фыркает, поперхнувшись вином, и что-то сдавленно бормочет.

Перегнувшись через стол, я заботливо стучу его по спине:

– Что вы сказали?

– Тебе можно все, – повторяет он громче.

Я сажусь обратно в растерянности. И как это понимать? Может, мне послышалось? Бросаю несмелый взгляд на босса и вижу решимость в его глазах. С таким видом он сообщает о решении на переговорах и заключает важные сделки.

– Марина, – говорит он, – я…

– А давайте закажем десерт! – к нам подлетает Симона, и от ее пронзительного щебета мне хочется закрыть уши.

А еще – придушить эту назойливую канарейку, которая так некстати ворвалась в наш чат. Теперь я так и не узнаю, что хотел сказать мне Роберто наедине.

– На Сицилии нужно непременно попробовать трубочки канноли, – поддерживает ее предложение Лоренцо, вернувшийся к столу. – В этом ресторане они – одни из лучших!

Мы снова вчетвером садимся за стол, и я жалею о тех мгновениях, когда мы с Роберто оставались наедине. Вот бы по волшебству удалить Лоренцо и Симону из этого ресторана, остаться с ним вдвоем и продолжить прерванный разговор… Их присутствие кажется лишним, неправильным! Как бы мне хотелось оказаться в этом ресторане на Сицилии вдвоем с Роберто. Хотя если бы не Лоренцо, ни меня, ни босса тут бы не было – мы бы уже вернулись в Москву к своим рабочим обязанностям.

Мои мысли путаются – от жары, от выпитого вина, от загадочных взглядов Роберто, которые он на меня бросает. И когда на мое колено ложится мужская рука, мне кажется, что это Роберто дотянулся до меня под столом. Но мой босс по-прежнему сидит от меня на расстоянии руки, нас разделяет стол. Это рука Лоренцо игриво гладит мое колено и, не встречая сопротивления, продвигается все выше.

Охладись, парень! Я словно случайно опрокидываю на него бокал с водой со стола, и Лоренцо чертыхается, убирая от меня руку и отряхивая воду с джинсов. А я подхватываю стеклянный бокал с края стола, пока он не упал, и ставлю на место.

– Извини, – хлопаю ресничками, как будто я не нарочно. Хотя еще как нарочно!

– Ничего, – Лоренцо тянется за бумажными салфетками, чтобы промокнуть влагу.

Я тоже вытираю брызги воды со своих голых ног.

А вот и наш десерт! Официант приносит тарелки с трубочками канноли, посыпанными сахарной пудрой. Они наполнены мягким сыром рикотта и украшены толчеными фисташками на концах. Я как-то пробовала такие в Москве. Но когда я откусываю хрустящую вафельную трубочку, вынуждена признать, что тут она гораздо вкуснее. Просто тает во рту!

– Ммм… – Я с наслаждением жую и смущаюсь, когда ловлю на себе сразу два пристальных взгляда. Жаркий – Роберто и жадный – Лоренцо. К ним присоединяется третий – взбешенный Симоны. До нее никому из мужчин за столом нет никакого дела.

– Вкусно? – хором спрашивают Роберто с Лоренцо.

– Мозги отъешь, – я машинально перевожу на итальянский и при виде их вытянувшихся лиц не могу сдержать смеха.

– Что значит – мозги? – морщится Симона в попытке обратить внимание на себя. – При чем тут зомби?

– Не бери в голову, – я машу рукой.

Но очередное русское выражение, переведенное на итальянский, еще больше обескураживает моих собеседников.

– Куда не брать? – Симона так отчаянно краснеет, как будто я сказала какую-то пошлость.

И спустя несколько секунд, я догадываюсь, какую, и хрюкаю от смеха.

– А я не имею ничего против, – подмигивает мне Лоренцо. – Бери, если хочешь, Марина.

От неловкости мне хочется провалиться под стол. Но я вижу, как начинает багроветь Роберто и пугаюсь, что он сейчас попортит кузену его сияющую улыбку.

– Как насчет того, чтобы искупаться после обеда? – вскрикиваю я, торопясь перевести опасную тему.

– Вообще-то я хотела отдохнуть в номере, – возражает Симона. – Сейчас слишком жарко для пляжа.

– Я тоже не прочь поваляться в кроватке, – Лоренцо пламенно смотрит на меня, не оставляя сомнений в том, как именно он хочет поваляться.

– А я хочу освежиться в море! – поддерживает мою идею Роберто.

Похоже, что ему не очень хочется отдыхать с Симоной в люксе для молодоженов, на простынях, усыпанных лепестками роз. Эта мысль греет мне сердце, и я стараюсь не задумываться, почему.

– Ну, Тото… – Симона капризно надувает губы.

– Ты можешь остаться в отеле, – отмахивается он от нее, как от надоедливой мухи. – А мы с Мариной пойдем на пляж.

Я надеюсь, что Лоренцо тоже придет в голову светлая мысль подремать в номере, но он широко улыбается и кладет руку мне на колено:

– Что ж, на пляж, так на пляж!

– Ладно, – Симона выжимает из себя фальшивую улыбку. – Откроем купальный сезон! Я в этом году еще не плавала в море.

Мы доедаем десерт, и Лоренцо просит счет. Но когда его приносят, он как раз отлучается на минутку в туалет, и Роберто оплачивает весь обед на четверых. Я пытаюсь внести свою лепту, но босс решительно останавливает меня жестом, и я не смею перечить. А когда к нашему столику возвращается Лоренцо, он даже не заговаривает о деньгах. Как будто это в порядке вещей – пообедать за чужой счет.

Чем больше я узнаю его, тем меньше мне хочется продолжать наше знакомство. А тем более, оставаться с ним наедине.

Поэтому я охотно поддерживаю предложение Роберто заглянуть в кафедральный собор Сиракуз, когда мы выходим на площадь, где он находится. Светлый фасад собора возносится к синим небесам, мраморные скульптуры ярко выделяются на фоне неба. Он совсем не похож на христианские церкви и больше напоминает дворец, но самое интересное скрыто внутри.

– Дуомо перестроен из древнегреческого храма Афины, который относится к пятому веку до нашей эры, – рассказывает нам Роберто, пока мы поднимаемся по ступеням с другими туристами.

Внутри – торжественная тишина. Шум людских голосов остался на оживленной площади. Даже туристы, которые делают фото интерьеров, почтительно помалкивают. В глаза сразу бросаются древние дорические колонны, буквально встроенные в стены католического собора.

Я подхожу ближе и останавливаюсь, чтобы их разглядеть. Неровные, изъеденные временем, составленные из нескольких частей, они напоминают о древних греках, которые молились другим богам.

– Впечатляет, правда? – тихо говорит Роберто у меня за спиной.

Обернувшись, я вижу, что наши спутники разбрелись по залу. Лоренцо разглядывает цветные витражи в окнах на уровне второго этажа. А Симона обводит телефоном зал, похоже, снимая сторис для блога.

– Да, никогда не видела ничего подобного, – киваю я.

– Ты рада, что оказалась здесь? – неожиданно спрашивает Роберто.

– Да, – отвечаю я, умолчав о том, что было бы намного лучше оказаться тут вдвоем с ним, без Лоренцо и Симоны. – А ты?

– Я тоже.

Роберто хочет добавить что-то еще, но тут к нам подходит Симона и тянет его за локоть:

– Может, уже пойдем?

Мы выходим обратно из прохладной тени собора под палящее сицилийское солнце. Оно отражается от беломраморных плит, которыми вымощена площадь у Дуомо.

– Хотите мороженого? – предлагает Лоренцо, когда мы приближаемся к витрине со множеством разноцветных эскимо с торчащими вверх деревянными палочками.

И хотя мы только недавно пообедали, от мороженого никто не отказывается. Оно раза в два меньше стандартной порции, но больше нам и не надо. Все выбирают эскимо с разной глазурью – Симона с красной, Лоренцо с желтой, Роберто – с шоколадной, а я решаю попробовать зеленое фисташковое. Роберто уже привычно расплачивается за всех четверых. Лоренцо даже не пытается поучаствовать, хоть полакомиться мороженым предложил он.

– Ммм, как вкусно! – закатывает глаза Симона, кусая свое мороженое, и сует его Роберто. – Попробуй, Тото!

Он отказывается, тогда Симона просит попробовать его эскимо, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он кормит ее с рук.

– А ты меня угостишь? – не дождавшись разрешения, Лоренцо наклоняется и облизывает мое мороженое. – Ммм, фисташковое… Хочешь попробовать мое – лимонное?

Он сует мне эскимо с желтой глазурью, но я отказываюсь. Я и свое-то уже не хочу доедать – после того, как он его обмусолил. Доедать за Лоренцо эскимо – все равно, что целоваться с ним.

На жаре мороженое тает моментально и пачкает мне пальцы. Когда оно выскальзывает из рук и плюхается под ноги, я даже не расстраиваюсь. К нему сразу же подбегает серая кошка и начинает вылизывать.

Лоренцо с Симоной посмеиваются над моей неловкостью, доедая свои эскимо. Я пытаюсь чистой рукой расстегнуть сумочку.

– Не поможешь мне достать влажные салфетки? – прошу Лоренцо.

– Зачем салфетки, если у тебя есть я?

Не успеваю опомниться, как он поднимает мою руку за запястье и начинает облизывать мои пальцы, испачканные в мороженом. Фу! Как большой пес! Мне ужасно неловко перед Роберто, и я отдергиваю руку, пряча ее за спину. Лоренцо все-таки помогает мне достать влажные салфетки, и я тру ими руку, чтобы смыть его липкие поцелуи.

В лобби отеля Роберто замечает столик с экскурсиями на Этну и предлагает сразу заказать тур. На завтра мест уже нет, можно поехать послезавтра.

– Будете вчетвером? – спрашивает нас представитель турфирмы.

Лоренцо качает головой, ссылаясь на фотосъемку. На Сицилии у него плотный график, и я только рада этому. Хорошо бы отправиться на вулкан вдвоем с Роберто, без Симоны. Но она с фальшивым энтузиазмом восклицает, что всю жизнь мечтала побывать на Этне, и Роберто расплачивается за троих. Я пытаюсь отдать ему деньги, но он не берет, отмахиваясь:

– Это за счет фирмы!

Ничего, вернемся в Москву – найду способ с ним рассчитаться, чтобы не оставаться в долгу.

А пока сотрудник турагентства выписывает нам ваучеры и инструктирует насчет поездки и одежды.

– На вулкане прохладнее, чем в Сиракузах. Советую одеться в джинсы, футболки, можете захватить с собой ветровки. Обувь должна быть удобной для подъема в гору, кроссовки подойдут в самый раз.

Похоже, мне все-таки придется сгонять на шопинг и обзавестись подходящей одеждой.

В лифт отеля мы заходим вчетвером и договариваемся через пятнадцать минут встретиться в холле, чтобы успеть переодеться в купальники и вместе отправиться на пляж. А пока мы с Лоренцо выходим первыми на этаже. Обернувшись, я ловлю на себе взгляд Роберто. На миг мне хочется броситься к нему и попросить не оставлять наедине с его похотливым кузеном. Но потом двери лифта закрываются, унося Роберто с Симоной в люкс для новобрачных, а Лоренцо, обвив меня за талию, тащит в номер.

– Прошу! – Лоренцо впускает меня в номер первой, и это дает мне преимущество.

Пока он закрывает дверь, я забегаю в ванную и запираюсь там.

– Марина, – он вкрадчиво скребется в дверь. – Иди ко мне, я соскучился.

Я вздрагиваю и отступаю от раковины – подальше от двери, как будто он может до меня дотянуться.

– Я в душ! – кричу ему и включаю воду в душевой.

– Перед пляжем? – озадаченно уточняет Лоренцо через дверь.

И не успеваю я придумать что-то в ответ, как он игриво спрашивает:

– А меня с собой возьмешь?

– Нет! – вскрикиваю я и закусываю губу.

В ответ раздается приглушенный смех Лоренцо.

– Я не кусаюсь, Марина. Если только сама не захочешь…

Никогда в жизни я не захочу этого самовлюбленного павлина!

Первое опьянение красотой и обаянием Лоренцо прошло. Поначалу он показался мне воплощением мужчины мечты – привлекательный, веселый, обаятельный. Но пообщавшись с ним подольше, я поняла, что за красивым фасадом – пустота, а его слова ничего не значат. Сегодня он поет комплименты мне – лишь бы затащить в постель и пополнить свой донжуанский список еще одним именем. А завтра так же пылко будет очаровывать другую, и не вспомнив обо мне.

Но что же мне делать? Как отсюда выбираться? Я меряю шагами ванную, чувствуя себя в ловушке. Я сама себя сюда загнала. А ведь Роберто меня предупреждал, а я его не послушала.

Громкий стук в дверь номера заставляет меня подпрыгнуть. Хоть бы это была горничная! Тогда я успею проскользнуть в комнату, достать купальник из чемодана и сбежать из номера. А переоденусь в туалете на рецепции.

Лоренцо подходит к двери и недовольно спрашивает:

– Кто там?

Громкий голос Роберто долетает до меня даже сквозь две запертые двери, и я чувствую облегчение. Спасена!

Пока Лоренцо открывает кузену, я выскальзываю из ванной и бросаюсь к чемодану.

– Вы еще не готовы? – Роберто выглядывает из-за плеча Лоренцо и находит меня взглядом.

Кажется, он успокаивается, увидев, что мы оба одеты, а постель застелена.

– А ты чего такой быстрый? – ворчит Лоренцо. – Только не говори, что сбежал от Симоны.

Судя по растерянному виду Роберто, так и есть. Мы с ним оба оказались в одинаковом положении – его домогается змея Симона, а меня котяра Лоренцо. И нам обоим не терпится скорее сбежать на пляж.

– Подождите минутку! – Я выхватываю купальник из чемодана и снова бегу в ванную.

Роберто по-прежнему стоит в коридоре, и Лоренцо не торопится впустить его за порог, поэтому я сама распахиваю дверь пошире и приглашаю:

– Заходи, я мигом!

Лоренцо неохотно сторонится, а мой босс торопливо шагает за порог. Никогда раньше я не была ему так рада. Теперь я в безопасности!

Я запираюсь в ванной, стягиваю с себя футболку и шорты и надеваю купальник, прислушиваясь к голосам за дверью. Я не слышу, о чем говорят мужчины, но присутствие Роберто за дверью успокаивает меня. Пока он рядом, ничего плохого со мной не случится.

– Я готова! – объявляю, выходя из ванной одетой. – Ну что, на пляж?

Чтобы добраться до ближайшего к отелю пляжа, нам приходится пройтись по набережной – она на несколько метров возвышается над берегом, а затем спуститься по лестнице. Мы с Лоренцо сходим со ступеней первыми и оборачиваемся на визг Симоны за спиной, чтобы увидеть, как она падает в объятия Роберто. Какой дешевый прием! Видно, между голубками не так все ладно, раз Симоне приходится подворачивать ноги, чтобы придумать повод пообжиматься с ее Тото.

– Все в порядке? – сухо спрашивает Роберто, которого ее хитрость тоже не провела.

– Да, просто оступилась, – Симона фальшиво улыбается, и он сразу же выпускает ее из рук.

Полоска галечного пляжа совсем узкая и упирается в каменную стену набережной. Мы пробираемся мимо загорающих на полотенцах людей, стараясь ни на кого не наступить, и находим свободное местечко у стены, чтобы оставить свои вещи и полотенца.

Пока я медлю, прежде чем раздеться, Симона уже одним эффектным движением стриптизерши стягивает через голову короткий сарафан и остается в открытом зеленом купальнике. Он облегает ее, словно змеиная кожа. Симона крутится и потягивается, давая Роберто рассмотреть себя со всех сторон. Пышная грудь, упругая попка, плоский живот. А то вдруг он уже позабыл, как она хороша! Но Роберто не смотрит на нее, а наклоняется, чтобы расстегнуть ремешки своих шлепанцев. Зато Лоренцо так и пожирает взглядом Симону. Если бы я уже не поняла, что он за фрукт, было бы обидно! Но сейчас меня совершенно не трогает, как откровенно он пялится на другую девушку.

Тем временем Роберто снимает с себя футболку, и я завороженно наблюдаю, как сначала обнажается крепкий живот с литыми кубиками. Я их трогала, трогала! Вот и сейчас меня так и тянет прикоснуться к ним рукой, но я держусь изо всех сил и слежу за тем, как из-под футболки появляются грудные мышцы и плечи. Я впервые вижу своего босса обнаженным по пояс и должна признать, что он чертовски хорош и будит во мне самые непристойные мысли. В отличие от отца, Роберто не волосат, лишь несколько темных волосков свернулись колечками на его смуглой крепкой груди, и я ловлю себя на непристойной мысли, что мне ужасно хочется накрутить их на палец. Как вообще так получилось, что я поехала в командировку, мечтая сбежать на пляж подальше от босса, а теперь любуюсь его полуголым торсом и мечтаю его коснуться?

– Марина, давай быстрей! – Лоренцо игриво шлепает меня по попе через шорты, и я вздрагиваю, отворачиваясь от Роберто.

Пока я глазела на босса, он успел раздеться до плавок и теперь нетерпеливо пританцовывает вокруг меня на горячей гальке. Худой и жилистый, он похож на угря и ему далеко до мужественной красоты кузена. По сравнению с ним, он нескладный мальчишка. Не в этом ли причина, почему Лоренцо все время хочется обойти двоюродного брата? Вот и я для него только трофей – желанный лишь потому, что я – секретарша Роберто. К тому же у босса со мной ничего не было, и Лоренцо хочет стать первым там, где не преуспел кузен.

Все уже разделись и ждут только меня. Я стаскиваю маечку через голову и стараюсь не пялиться на своего босса в одних плавках, но все равно замечаю, что на нем темно-синие шорты для купания, а белая полоска по верху подчеркивает смуглую кожу живота. О том, что ниже, я стараюсь не думать и отворачиваюсь, чтобы положить майку к остальным вещам, но упираюсь взглядом в цветастые плавки Лоренцо с принтом из пальм – они у него более открытые и бесстыже топорщатся впереди.

– Идем, Тото! – Симона тащит Роберто в море, а я остаюсь вдвоем с Лоренцо.

Он так беззастенчиво разглядывает мою грудь в голубом купальнике, как будто я стою перед ним голышом. Мне хочется надеть майку обратно, но безопаснее будет нырнуть в море. Поэтому я снимаю шорты и, не давая Лоренцо шанса меня облапать, первой бегу к воде по горячим камням, перескакивая через вытянувшихся на берегу людей.

– Догоню! – хохочет Лоренцо и пускается за мной вдогонку.

Далеко убежать не получается – из воды выступают крупные камни и приходится осторожно их обходить. Симона с Роберто уже прошли вперед за них. Она висит на нем, прилипнув к шее, как пиявка, а Роберто с мученическим видом терпит. Если ему так противно, зачем он приехал с ней на Сицилию? Ведь он понимал, что придется жить с ней в одном номере, спать в одной постели, купаться в море…

– Поймал! – Лоренцо хватает меня за талию и прижимает спиной к себе.

Меня передергивает от отвращения, когда его напряженный пах упирается мне в бедра, и я резко вырываюсь. Спешу преодолеть череду камней и окунаюсь в море по плечи. Вода прохладная и скрывает меня от похотливых взглядов Лоренцо. Но не от его рук, которые находят меня в воде и снова тянут к себе. Я брыкаюсь и отплываю от него подальше, на глубину.

– Куда ты, Марина? – с беспокойством зовет он. – Вернись, там нет дна!

– Я хорошо плаваю, не волнуйся!

А вот Лоренцо, похоже, плавать не умеет, поэтому догонять меня не пытается, а остается на мелководье рядом с Симоной и Роберто.

Повернувшись к ним спиной, я плыву дальше от берега – навстречу морю и солнцу. Когда голоса купальщиков стихают, переворачиваюсь на спину, раскинув руки, и качаюсь на волнах, подставив лицо солнцу. Я морская звезда, и мне хорошо. Плевать на Роберто, который позволяет Симоне висеть на нем и называть его унизительной собачьей кличкой Тото. Если мой босс хочет быть Тотошкой, меня это не должно волновать. Ни капельки. Но тем не менее, меня это до одури бесит!

Мое уединение нарушают ритмичные шлепки. Кто-то приближается ко мне в воде. Я переворачиваюсь на живот и оказываюсь лицом к лицу с Роберто.

– Ты далеко уплыла, – в его темно-карих глазах мелькает беспокойство, но он успокаивается, когда видит, что я держусь на воде и не собираюсь тонуть.

– Не знала, что ты умеешь плавать, – замечаю я.

– Ты же оформляла мне карту в фитнес-клуб, – усмехается он. – Там есть бассейн.

– Так вот откуда кубики… – бормочу я себе под нос по-русски.

– Что? – Босс не понимает меня, но это и к лучшему.

– Ничего, – быстро отвечаю я.

Далеко за его спиной у берега маячат головы Симоны и Роберто. Они не пытаются нас догнать и никак не могут услышать наш разговор.

– Симона без тебя не утонет? – интересуюсь я.

– Она непотопляемая, – хмуро бурчит Роберто, и я весело хохочу.

Отвлекшись, я не замечаю волну, которая окатывает нас с головой, и я на миг ухожу под воду. Но в следующую секунду сильные мужские руки крепко подхватывают меня под мышки и тянут наверх, к солнцу. Я откашливаюсь, а Роберто с тревогой смотрит на меня, продолжая держать за плечи в воде, и мне хочется, чтобы это мгновение длилось вечно. Только я и он, вдвоем в море, под палящим солнцем Сицилии. Его руки на моей обнаженной коже – мы еще никогда не были так близко, как сейчас.

– Ты в порядке? – хрипло спрашивает он.

– Лучше не бывает, – отвечаю я.

Хочу обнять его в ответ и не смею. Ведь он – мой босс, а метрах в пятидесяти от нас плещется его девушка.

– Ответь мне на один вопрос, – прошу я. – Как перед Устами Истины.

– Хорошо. – Он серьезно смотрит на меня, затем отпускает меня и, убедившись, что я держусь на плаву, поднимает ладони над водой. – Я готов. Пусть Тритон покарает меня, если я скажу неправду.

– Зачем ты приехал на Сицилию?

Затаив дыхание, я жду его ответа.

– Это простой вопрос. – Легкая улыбка трогает губы Роберто, и мне до смерти хочется его поцеловать. – Чтобы быть рядом с той, кого я люблю.

Ветер доносит до нас веселый смех Симоны с берега, и мне хочется камнем уйти под воду, чтобы не слышать его ответ и больше никогда не всплыть на поверхность. «Я никогда не делал ничего, чего бы мне не хотелось на самом деле», – сказал Роберто пару часов назад за обедом. И на Сицилию он приехал по единственной причине – чтобы быть рядом с Симоной. С чего я вообще взяла, что он терпит ее объятия, а не наслаждается ими? Почему решила, что он не любит ее, если его поступки говорят об обратном? А теперь он открыто сказал мне о своей любви к ней.

– Ясно. – Отвернувшись от него, я изо всех сил гребу к берегу.

Роберто зовет меня, но я не оборачиваюсь. Даже когда он догоняет меня и молча плывет позади.

У берега в воде уже ждет Лоренцо, раскинув руки. Морская волна сама толкает меня к нему, и я не успеваю увернуться, как оказываюсь в его хватке.

– Моя русалка вернулась! – Лоренцо взасос целует меня мокрыми и солеными от морской воды губами.

Я мечтала о поцелуе в море, но не с ним. На миг мне так отчаянно хочется почувствовать себя желанной, что я закрываю глаза и позволяю Лоренцо целовать меня, представляя на его месте другого.

– Воу-воу, ребята! – доносится до нас веселый голос Симоны. – Вы здесь не одни!

Моя рука соскальзывает с его мокрой шеи и движется вниз по груди, вместо гладкой кожи запутываясь в жесткой поросли. Я отдергиваю руку и открываю глаза. Лоренцо довольно улыбается, облизывая губы. А мне хочется вымыть рот с мылом, поэтому я ухожу под воду с головой, смывая со своих губ его поцелуй. Что я наделала? Я сделала только хуже.

Солнце уже начинает клониться к закату, день подходит к концу, напоминая о том, что совсем скоро мне предстоит остаться вдвоем с Лоренцо в номере.

На пляж падает тень, и народ начинает расходиться. К нам подплывает Роберто:

– Как насчет того, чтобы поужинать всем вместе в ресторанчике на берегу?

– Я не голодна, – резко отвечаю я.

Не хватает еще наблюдать его счастливую физиономию и обнимашки с Симоной!

– Мы лучше отдохнем в номере, – соглашается Лоренцо, обнимая меня в воде и заставляя пожалеть о своем решении.

Безопаснее было бы отправиться на ужин вместе, чем остаться с ним наедине.

– Вот и прекрасно! – воркует Симона, повисая на шее у Роберто. – А у нас будет романтический ужин вдвоем. Да, любимый?

С пляжа мы возвращаемся вместе, но в отеле наши пути расходятся. Я выхожу из лифта с Лоренцо и не оборачиваюсь. А Роберто с Симоной поднимаются в свой люкс для молодоженов.

Войдя в номер, я сразу запираюсь в ванной. Принимаю душ, чтобы смыть морскую воду, и укутываюсь в банный халат, который нашла в шкафу.

– Марина, ты скоро? – Лоренцо уже нетерпеливо скребется в дверь.

Мелькает мысль – не затянуть ли пояс на халате в узел, чтобы он не смог меня раздеть. Хотя что ему помешает просто откинуть полы халата? Нужно придумать что-то другое, что спасет меня от его домогательств. На миг мелькает мысль – не позвонить ли маме за советом, как отвадить от себя чрезмерно пылкого итальянца. Но это плохая идея. Во-первых, мама начнет волноваться, во-вторых, я ей соврала, что на Сицилию поехала с Роберто и это продолжение рабочей командировки. Сама кашу заварила – самой ее и расхлебывать.

Сделав глубокий вдох, я распахиваю дверь ванной и сразу же попадаю в объятия Лоренцо.

– Марина, ты такая красивая, – жарко шепчет он, наклоняясь ко мне и приоткрывая губы для поцелуя.

Но я упираюсь кулачками ему в грудь:

– Извини, мне что-то нехорошо. Мне нужно полежать.

– Голову напекло? Конечно, иди.

Фальшивое сочувствие в его голосе меня не обманывает. Если Лоренцо и оставил меня в покое, то только на несколько минут, пока плещется в душе.

За это время я придумываю новый план.

Лоренцо возвращается из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Он даже халат не стал надевать, хотя в шкафу висит второй. Зачем, если он собирается его сразу сбросить? Даже смешно, до чего он считает себя неотразимым. Но у меня на сегодня другие планы.

Когда Лоренцо садится на кровать и тянется ко мне с поцелуем, я отворачиваю голову и сдавленно бормочу:

– Прости, меня сейчас стошнит. Мне нужно в ванную!

Лоренцо резко отшатывается, как будто боится, что я его забрызгаю. А я, довольная своей выдумкой, вскакиваю с постели и запираюсь в ванной. Молодец, Марина!

Затем я набираю воды в рот и громко исторгаю ее из себя, изображая рвотные порывы. Должно быть, достаточно убедительно. Потому что, когда я возвращаюсь в комнату, опасаясь увидеть там голого Лоренцо в постели, он ждет меня одетым – лежит на кровати в спортивных штанах и футболке и настороженно на меня косится. Уже без прежнего похотливого огонька в глазах, а скорее брезгливо.

– Как ты? – спрашивает он.

– Наверное, что-то не то съела, – мычу я, медленно ковыляя к кровати. – Мне нужно полежать…

– Да, конечно! – Лоренцо вскакивает с места.

– Лежи-лежи, – бормочу я, ложась с краю, – я тебе не помешаю.

– Тут такое дело, – Лоренцо бросает на меня виноватый взгляд. – Боюсь, Марина, мне придется тебя покинуть. Вся съемочная группа собирается в ресторане, чтобы обсудить завтрашнюю съемку. Меня позвали, пока ты была в ванной…

– Конечно, иди! – горячо восклицаю я, приподнимая голову с подушки и с трудом скрывая облегчение. Даже неважно – на самом деле его позвали по работе или он выдумал предлог, чтобы сбежать от меня подальше. Меня устроит любой вариант, при котором Лоренцо не будет со мной в номере.

– Ты уверена? – Лоренцо с сомнением смотрит на меня, озадаченный моим энтузиазмом. – А вдруг тебе станет хуже? А меня рядом нет. Роберто меня убьет!

Похоже, мой босс все-таки пригрозил ему, чтобы Лоренцо меня не обижал, от этой мысли мне становится теплей на душе, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Ведь мне приходится изображать, как мне плохо! Поэтому я лепечу слабым голосом:

– Что может быть важнее работы! За меня не беспокойся, я тут полежу в тишине и покое. Ты только не буди меня, когда вернешься.

– Да-да, конечно! Отдыхай!

Лоренцо хватает свой телефон, рюкзак с фотоаппаратом и выбегает из номера. Хлопает дверь, но я выдерживаю еще несколько мгновений, чтобы убедиться, что он ушел, и только тогда победно вытягиваюсь на кровати, раскинув руки. Ура! Одну спокойную ночь я себе отвоевала. Лоренцо теперь точно не захочет торопиться в номер, а по максимуму задержится со съемочной группой. К тому же съемка у него рано утром, ему нужно как следует выспаться, поэтому по возвращении приставать ко мне он точно не станет, а сразу ляжет спать.

И только одна мысль портит мне настроение – когда я представляю, как в эту самую минуту обнаженная Симона неистово скачет на Роберто, распростертом на кровати в их номере люкс.

Лоренцо будит меня утром, когда собирается на съемку. Сквозь неплотно зашторенное окно уже проникает солнечный свет, я открываю глаза и пытаюсь сфокусироваться на мужском силуэте у шкафа, но когда замечаю голый зад, крепко зажмуриваюсь, пока не увидела что похуже.

Лоренцо возится, одеваясь, и только когда я слышу, как вжикает молния на джинсах, открываю глаза. Теперь тылы надежно прикрыты, и можно не бояться увидеть то, чего я не хочу.

– Разбудил? Как ты себя чувствуешь? – Лоренцо подходит к кровати.

– Хорошо. – Нет смысла притворяться, когда он одет и ему уже пора на съемку. – Который час?

– Семь утра. Через сорок минут надо выходить из отеля. Хочешь, позавтракаем вместе?

Отчего бы не позавтракать, если мне это ничем не грозит? Я соскакиваю с кровати и бегу в ванную умываться. К счастью, Лоренцо не пытается меня обнять или поцеловать, хоть на мне и открытая шелковая пижама невесты. Только бросает вслед:

– Ммм, какие ножки!

– Ты можешь идти на завтрак, чтобы не терять времени, – я оборачиваюсь, прежде чем скрыться в ванной. – Я догоню!

Почти сразу хлопает входная дверь, и я с облегчением выдыхаю. Мне бы не хотелось переодеваться при нем.

Когда через десять минут я спускаюсь на завтрак, Лоренцо с чашкой кофе идет мне навстречу и провожает за столик на четверых, где уже сидят Роберто с Симоной.

– Как ты, дорогой? – кудахчет Симона, пока Роберто пьет кофе. – Тебе уже лучше?

– А что такое? – взволнованно спрашиваю я.

Босс молчит, и за него отвечает Симона:

– У Тото вчера было несварение желудка. Наверное, что-то не то съел!

Я с тревогой смотрю на Роберто, но он не выглядит нездоровым, только хмурым и недовольным – таким, каким я привыкла его видеть в Москве.

– Вот и Марину вчера сильно тошнило, – замечает Лоренцо.

Роберто поднимает на меня встревоженный взгляд, но затем в нем мелькает удивление и… понимание. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, когда до меня тоже доходит. Мы с боссом мыслим одинаково и придумали один и тот же способ откосить от секса. Зря я вчера страдала, представляя Роберто в постели с Симоной. Получается, он притворялся больным, а Симона за ним ухаживала. «Я никогда не делал ничего, чего бы мне не хотелось на самом деле», – сказал он вчера во время игры. А спать с Симоной ему не хотелось, и это меня чрезвычайно радует.

– Я поняла, в чем дело! – внезапно заявляет Симона.

Мы с Роберто испуганно поворачиваемся к ней. Неужели до нее дошло?

– Это все спагетти с морепродуктами, – говорит Симона. И глядя на наши недоуменные лица, добавляет: – Вы же ели их вместе!

– Да, точно, – медленно кивает Роберто. – Это все мидии…

– Креветки! – восклицаю я одновременно.

Осекшись, мы смотрим друг на друга, как попавшиеся на мелочи шпионы.

– У них был кислый вкус, – добавляю я, вспоминая превосходные креветки. Надеюсь, они меня простят!

– И у мидий тоже, – поддакивает Роберто.

– Странно, – Лоренцо качает головой, – в этом ресторане всегда были свежие морепродукты. Должно быть, он испортился. Недавно они поменяли шеф-повара.

Мне неудобно перед шеф-поваром, на которого мы возводим напраслину, но я молчу. Только бросаю быстрый взгляд на Роберто и вижу, что он тоже наблюдает за мной. Кажется, в его глазах мелькает веселый огонек. А мой босс – находчивый парень! Вот только… Если он не собирался возобновлять отношения с Симоной, зачем же он тогда приехал с ней на Сицилию?

– А мы ели стейк, – торжествующе заявляет Симона, глядя на Лоренцо. – Поэтому не отравились!

Как будто выбор мяса поставил их выше нас – неудачников, отравившихся дарами моря.

– Больше никаких морепродуктов, – клянусь я. – Мне никогда не было так плохо!

Если мне кого-то и удалось обмануть – то только Лоренцо и Симону, которые взирают на меня с сочувствием.

– Вы бы слышали, как сильно ее рвало! – кивает Лоренцо. – Бедная Марина!

Роберто качает головой, изображая показное сочувствие.

– Тото вообще полночи провел в ванной, – вздыхает Симона.

Видимо, там он чувствовал себя безопасней, чем в постели с ней. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

– Ты почти ничего не ел, – волнуется она, обращаясь к Роберто. – Может, принести тебе бекон или сосиски?

– Он не ест сосиски, – раздраженно отвечаю я.

Что это за невеста такая, которая даже не знает, что любит ее жених? Я простая переводчица, и то в курсе, что на завтрак босс предпочитает омлет и блинчики.

– Ничего не надо, спасибо, – смиренно говорит Роберто, перебивая Симону, которая уже открыла рот, чтобы мне нагрубить.

– Ну и какие планы на сегодня? – спрашивает Лоренцо, кидая взгляд на часы. – Мне пора на съемку. Я думал, что вы развлечете Марину, пока меня не будет. У меня съемка для журнала до обеда. А во второй половине дня я договорился поснимать двух девушек в Ното. Можем поехать все вместе на машине после обеда – вы погуляете, пока я поработаю. Ното – очень красивый городок. А потом вместе там поужинаем и вернемся.

– Отличная идея! – киваю я.

Я согласна на все, лишь бы Лоренцо был больше занят своей работой. Меня вполне устроит прогулка втроем с Роберто и Симоной. Раз уж Симону из этого уравнения не исключить.

– Мы с Симоной с удовольствием посмотрим Ното, – решает за них обоих Роберто, хотя я вижу, что его спутница предпочла бы запереться с ним в люксе и не выпускать его из постели, нежели гулять по красивому городу. – А до обеда мы можем отправиться на раскопки в Неаполис.

– Раскопки? – Симона морщит свой идеально скроенный нос. – Это такая скука.

Роберто как будто не слышит ее и обращается ко мне:

– Ты же любишь раскопки, Марина?

– Обожаю! – киваю я. – Как раз хотела предложить туда сходить.

Вчера вечером после ухода Лоренцо я погуглила достопримечательности Сиракуз и как раз заинтересовалась этими раскопками на окраине города.

– Если тебе неинтересно, дорогая, – Роберто поворачивается к Симоне, – ты можешь отдохнуть в отеле или отправиться на шопинг.

– Нет, я с вами! – быстро вскрикивает она, испугавшись оставить нас вдвоем.

К нашему столику подлетают две красивые девушки в модных платьях – блондинка в желтом и брюнетка в голубом.

– Энцо! – щебечут они. – А мы тебя повсюду ищем!

Похоже, это и есть модели, которых ему предстоит снимать. Они уже накрашены и одеты к фотосессии. Хорошенькая блондинка бросает на меня колючий взгляд, как будто оценивая соперницу.

– Уже готовы, мои красавицы? – Лоренцо вскакивает из-за стола и берет их под руки, расточая комплименты: – Мия, тебе так идет это платье. Ники, с этим макияжем твои глаза просто космос.

Он уже делает шаг от стола, когда вспоминает о моем существовании и оборачивается.

– Вверяю Марину вашим заботам, ребята! – обращается он к Симоне и Роберто. – Увидимся после обеда.

– Удачи! – желаю ему на прощание.

И не скрываю облегчения, когда Лоренцо уходит в обнимку с моделями, похожими на прелестных нимф. Другая на моем месте ревновала бы, но я только буду рада, если любвеобильный фотограф переключит внимание с меня на кого-то еще. Кажется, та блондиночка в желтом вовсе не прочь его приласкать.

– Ну что, предлагаю не терять времени и идти собираться. Встретимся в холле через полчаса, – говорит Роберто, глядя на часы. – Все согласны?

Я киваю, допивая свой капучино, и доедаю круассан. А Симона так и льнет к Роберто и ласково запускает пальцы ему в волосы:

– Принеси мне еще чашечку кофе, дорогой!

– А тебе, Марина? – Роберто бросает взгляд на меня, но я качаю головой и встаю вместе с ним:

– Пойду собираться.

От заигрываний Симоны у меня пропал аппетит.

– Ну вы, ребята, зажгли! – весело заявляет Лоренцо, когда мы садимся к нему в машину. – Ваш ролик с песней разлетелся по всему интернету!

Съемка для журнала затянулась, и, к счастью для меня, Лоренцо не стал заходить в номер, а предложил забрать нас у отеля и сразу ехать в Ното, чтобы успеть на следующую фотосессию с клиентами.

– На Ютубе уже двести тысяч просмотров, – добавляет он.

– Не может быть! – восторженно ахает Симона позади меня и лезет в свой телефон, чтобы проверить. – Уже триста тысяч! Мы знамениты!

Она смачно чмокает Роберто в щеку, а я отворачиваюсь к окну и расправляю голубое платье на коленях.

– Шикарно выглядишь, Марина! – Лоренцо бросает на меня пламенный взгляд, и я начинаю жалеть, что купила платье.

Я хотела понравиться Роберто, а вовсе не его похотливому кузену. К счастью, длина платья надежно защищает меня от его нежелательных прикосновений. Лоренцо лишь разок кладет руку мне на колено, сжимая его через ткань, пока мы притормаживает в пробке в Сиракузах. А когда мы выезжаем за город, где нет заторов и светофоров, он сосредотачивается на дороге и держится за руль, больше не распуская руки.

Симона расспрашивает его о съемке для журнала – ей это интересно гораздо больше, чем мне. А я даже не прислушиваюсь к его рассказу и всю дорогу до Ното думаю о том, что вообще происходит между мной и Роберто. То мне кажется, что мой босс ко мне неровно дышит, то он целует Симону. Что за игру он ведет и как его понимать?

Из Ното до Сиракуз – всего тридцать километров. Вскоре мы уже паркуемся на живописной улочке, по обеим сторонам которой пышно цветут розовые и белые деревья, а прямо под ними у обочины раскинулась стихийная парковка.

Лоренцо здесь не впервые, поэтому уверенно ведет нас вперед по улице, к старинной и самой красивой части города, и оживленно рассказывает, что Ното называют жемчужиной барокко и каменным городом-садом.

– Считается, что город был основан еще во времена падения Трои. Но землетрясение 1693 года почти полностью уничтожило его, и город был отстроен заново – в стиле барокко, – трещит Лоренцо, торопясь рассказать нам побольше, пока мы вместе. – А сейчас он входит в список культурного наследия ЮНЕСКО. Сами увидите, какая там красота.

Пока я ничего особенного не вижу: мы идем мимо современных двухэтажных домов, их светлые фасады вплотную примыкают друг к другу, образуя сплошную длинную стену. На первых этажах расположены магазинчики и кафе. Самое очаровательное здесь – это ряды цветущих деревьев вдоль дороги. Внезапно что-то громко шуршит у меня над головой, и, подняв взгляд, я с удивлением обнаруживаю, что на балконе квартиры вместо белья сушатся пластиковые пакеты. Хочу спросить о них у Лоренцо, но он так увлеченно тараторит о Ното, что и слова не получится вставить.

Обычно Роберто тоже дополняет рассказы кузена, но сейчас он молчит и даже не пытается блеснуть своими знаниями. То ли ему нечего сказать, ведь он, в отличие от кузена, здесь впервые, то ли думает о другом. Я несколько раз ловлю на себе его задумчивый взгляд – как будто он принимает какое-то важное и серьезное решение.

Мы подходим к живописной каменной арке высотой с трехэтажный дом. За ней, как на открытке, раскинулся красивый квартал из домов такого же цвета, как и сама арка – песочно-бежевого. Теперь я понимаю, о каких красотах Ното говорил Лоренцо, и мне уже не терпится скорее познакомиться с городком, как будто сошедшим со страниц книги сказок. А пока мы притормаживаем у арки, чтобы разглядеть богатую лепнину.

– Это что же, пеликан? – удивленно спрашивает Симона, указывая на скульптуру большой птицы со сложенными крыльями, которая расположена сверху по центру арки. Кажется, птица спустилась с неба и присела отдохнуть. На нее повернула голову каменная собака, сидящая справа на краю арки. По сравнению с огромным пеликаном, она кажется щенком.

– Арка была построена в тысяча восемьсот каком-то году к приезду короля, – объясняет Лоренцо, который не силен в датах. – Пеликан олицетворяет знак полной преданности, а гончая справа – верность жителей своему королю.

– А что означает башня? – Я указываю на небольшую башенку слева от пеликана.

– Что-то обозначает, только я не помню, – смеется Лоренцо.

Пока мы разглядываем арку, к нам подходят две красивые девушки в нарядных платьях – клиентки Лоренцо. Он сразу же рассыпается в комплиментах и предлагает сфотографировать их на фоне арки. А с нами он прощается, пообещав освободиться через пару часов и позвонить, и мы втроем проходим за ворота.

Ощущение такое, как будто я попала в киногородок. Все здания построены в едином стиле, они одного цвета и кажутся сложенными из песка. Внезапно между ними показывается длинная лестница, круто уводящая вверх. Цветочный принт на ее ступенях складывается в единый рисунок – поле цветущих маков, а за ними ромашки и какие-то желтые цветы на самом верху.

Симона просит Роберто сфотографировать ее и взбегает по ступеням, встав на площадке между маками и ромашками. Я остаюсь внизу с Роберто. Пока он снимает Симону, нас догоняет Лоренцо со своими клиентками.

– В мае здесь проходит цветочный фестиваль Инфьората, – объясняет он. – На площадях выкладывают картины из цветочных лепестков, а всю эту лестницу устилают живыми цветами.

Симоне приходится уступить место девушкам, которые поднимаются по ступеням. Мы оставляем Лоренцо с моделями за спиной и ныряем в один из живописных переулков, который выводит нас к собору такого же песочного цвета с высокой колокольней.

Зайдя внутрь, мы как будто попадаем в белую шкатулку с позолотой. Коринфские колонны отсылают к тем временам, когда здесь была античная империя. Но в отличие от Дуомо в Сиракузах, они не подлинные, а стилизованные. Колонны служат основанием для высокого купола. Сквозь расположенные выше них округлые окна внутрь проникает солнечный свет, отражаясь от белоснежных стен и купола. Я задираю голову, чтобы рассмотреть цветные фрески с католическими святыми под куполом.

– Может, пойдем уже? – капризно ноет Симона.

В храме ведь не пофоткаешься для блога и не повисишь на шее у Роберто, приходится соблюдать приличия. Отсюда можно попасть на смотровую площадку – винтовая лестница расположена внутри, и на нее указывает табличка. Роберто предлагает подняться, и Симона с кислым видом соглашается. Лучше бы она отказалась!

– Надеюсь, я не сверну себе ногу, – ворчит она. На прогулку в Ното она надела новые босоножки на высоких каблуках, которые вчера купила в магазине. И теперь она осторожно переставляет ноги на узких ступенях, а мы еле-еле плетемся за ней.

Вот бы и правда свернула, загадываю я, и тогда мы завтра с Роберто вдвоем поедем на вулкан Этна. Но тут же ругаю себя за несдержанность – нельзя желать другому зла, особенно в храме.

Наконец мы оказываемся на открытой террасе с видом на город, и я замираю от восхищения, остановившись у перил, и любуюсь панорамой Ното. На фоне ясного голубого неба внизу раскинулись светло-песочные каменные кварталы. Над низкими крышами домов, покрытых пестрой бежевой и коричневой черепицей, возвышаются круглые купола соборов. И лишь красные, черные и серебристые спинки автомобилей, похожие с высоты на ярких жучков, нарушают эту гармонию голубого и бежевого.

– Супер! Этот городок как будто пропустили через фильтр Фотошопа, – чирикает Симона и сует мне свой айфон. – Сфотографируй нас, Марина!

Я снимаю их на фоне крыш. Затем – в открытой арке каменного балкона, который живописно нависает над кварталом внизу. Кадры получаются невероятно красивыми, и на миг я жалею, что у меня не останется такого фото с Роберто на память.

– Сфотографировать тебя, Марина? – предлагает он, когда я возвращаю айфон Симоне.

Я качаю головой и отворачиваюсь. А он словно читает мои мысли и говорит Симоне:

– Сфотографируй нас с Мариной!

– Зачем это? – ревниво спрашивает она.

Вот и мне интересно: зачем ему наше фото? Обернувшись, я вижу, как Роберто протягивает ей свой телефон и говорит:

– На память. Мы ведь работаем вместе.

Кажется, напоминание о том, что мы коллеги, успокаивает ревнивую итальянку, и она берет в руки его мобильник.

Роберто встает рядом со мной, плечом к плечу, как будто мы боевые товарищи. Обнять меня он не пытается, а я жалею о тех днях, когда мы притворялись женихом и невестой и он обнимал меня, позируя Лоренцо на фоне Рима.

– Готово. – Симона без предупреждения делает несколько кадров.

Не удивлюсь, если я на них с закрытыми глазами, но это меньшее из того, что меня сейчас волнует.

На смотровую террасу поднимаются другие туристы, и мы спускаемся вниз и продолжаем исследовать сказочные улочки Ното.

Нам еще не раз встречаются лестницы с цветочными принтами, и величественные храмы, и дворцы с округлыми каменными дверными порталами, и дома с балконами, консоли которых выполнены в виде сирен, львов и горгулий. Я фотографирую самое интересное, чтобы потом показать родителям, и мечтаю о том, что мы вернемся сюда вместе. Им тут понравится!

– Этот городок – настоящий музей под открытым небом, – озвучивает Роберто мои мысли.

От Лоренцо с его моделями мы давно оторвались и теперь просто бродим по улочкам, разглядывая дома и обмениваясь впечатлениями. А вот Симона ковыляет на своих ходулях с недовольным видом и ноет все сильней:

– Я устала, я ногу натерла. Может, мы уже сядем куда-нибудь в кафе?

Мимо нас проходит молодая итальянка с коляской, и я провожаю ее взглядом. Она в красивом платье, с гладкими блестящими черными волосами, на каблуках не меньше, чем у Симоны. И при этом катит коляску так легко, словно та ничего не весит, а она сама шагает по подиуму. Интересно, каково это – жить в городке, похожем на декорацию к кино, а не просто заглянуть сюда на денек, как мы?

Покружив еще немного, мы выходим к собору с длинной широкой лестницей. На ступенях фотографируются туристы, и я замечаю Лоренцо с его моделями.

– Смотрите, это же Лоренцо! – Симона зовет его и машет рукой, но он так увлечен работой, что не слышит ее.

Симона надувает губы и плюхается за столик уличного кафе напротив лестницы.

– Я хочу кофе и канноли! – требует она.

Мне хочется осмотреть здания вокруг, поэтому я предупреждаю Роберто:

– А я тут прогуляюсь.

Когда еще выпадет шанс побывать в Ното!

Роберто бросает взгляд на Симону и принимает решение, оборачиваясь ко мне:

– Я с тобой!

– Что? – Симона недовольно приподнимается с белого плетеного кресла и тут же со стоном опускается обратно, ослабляя ремешок на босоножке.

– А ты сиди, дорогая, я закажу тебе кофе.

Роберто направляется к бару, а Симона капризно кричит вслед:

– И еще канноли!

Вернувшись, он сообщает, что ее заказ сейчас принесут, и мы вместе отходим от кафе.

Большой собор с длинной лестницей мы решаем оставить на потом и заходим в собор поменьше, расположенный на другой стороне площади. Внутри – такое же белое убранство с золотой лепниной. Но самое интересное нас ждет на смотровой площадке, куда мы поднимаемся по винтовой каменной лестнице.

Кафедральный собор виден отсюда как на ладони. Мы одни на открытой террасе над городом. Где-то там внизу остались Лоренцо и Симона, но я даже не пытаюсь отыскать их взглядом, ведь мне нет до них никакого дела. Единственный, кто имеет значение, – это мужчина, который стоит за моей спиной. Его молчаливое присутствие наполняет меня волнением и делает все краски ярче, а все эмоции – сильней. Звуки, напротив, будто стихают. Здесь, наверху, только мы и ветер.

Я оборачиваюсь к нему, отбрасывая с лица волосы, которые развевает ветер, и вижу, что он фотографирует меня на телефон. Удивленно приподнимаю бровь:

– Что ты делаешь?

– Ловлю момент, – ничуть не смутившись, он снова делает кадр. – Ты очень красивая, Марина.

Я знаю, что не зря купила это платье цвета морской волны. Темные глаза Роберто смотрят на меня, не отрываясь, и по моим обнаженным плечам бегут мурашки. Не от страха и не от холода, а от предвкушения, которое я читаю во взгляде моего босса.

Мы вдвоем на крыше, на высоте над городом, и момента лучше, чтобы объясниться, не придумаешь. Но Роберто молчит, и я тоже молчу. Лишь придерживаю руками подол платья, которое шаловливо раздувает теплый ветер. Наигравшись со мной, ветер улетает дальше и раскачивает три небольших колокола, закрепленных на каменной арке здесь же, на краю крыши.

Так же молча Роберто подходит ко мне и встает рядом. Мы смотрим на удивительной красоты город, раскинувшийся перед нами, с высоты птичьего полета. Стоя на краю террасы, мы сами словно парим как птицы. А я вспоминаю слова Антуана де Сент-Экзюпери: «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – это значит смотреть в одном направлении». Хотела бы я сейчас прочитать мысли Роберто и узнать, о чем он думает!

Воздух вокруг нас вибрирует от напряжения, и я чувствую, что сейчас произойдет что-то важное. Роберто порывисто оборачивается ко мне и зовет низким от волнения голосом:

– Марина…

Все во мне отзывается на его голос. Еще секунда – и я упаду ему в объятия. Еще две – и он меня поцелует. Еще три – и он закружит меня в танго. Ну же, смелее, босс!

Но тут в наш тета-тет резко врываются чужие голоса. Первыми на террасу влетают уже знакомые мне девушки в красивых платьях, и мы с Роберто синхронно отступаем друг от друга. А вслед за девушками появляется Лоренцо с фотоаппаратом. Как некстати!

– Кого я вижу! – удивленно восклицает он, заметив нас. – А где Симону забыли? Неужели ты, братец, сбросил ее с крыши?

Лоренцо шутит и сам смеется своей шутке. А девушки уже кружат у края террасы, требуя его внимания.

– Мы пойдем, чтобы не мешать, – я первой делаю шаг к лестнице.

– Я почти закончил, – Лоренцо подмигивает мне, уверенный в том, что я без него скучала. – Отснимем здесь несколько минут и все.

– Симона ждет нас в кафе напротив собора, – сообщает Роберто. – Приходи туда.

Вниз по лестнице мы с ним спускаемся в полном молчании. Если Роберто и хотел мне что-то сказать, момент был упущен. И до самого кафе, где нас ждет Симона, мы не говорим друг другу ни слова. Однако мне кажется, что-то между нами неуловимо изменилось. Как будто там, на террасе над городом, между нами протянулась незримая нить и теперь мы крепко связаны. Не как босс и подчиненная. А как мужчина и женщина. И наш разговор, начатый там, еще не закончен, повиснув между нами загадочным многоточием.

Когда мы возвращаемся в кафе, Симона сидит за столиком, уткнувшись в телефон. Прекрасный город, раскинувшийся вокруг, совершенно не трогает девушку. Все ее внимание – внутри смартфона, в соцсетях, лайках, охватах, репостах. И мне становится жаль, что она, живя в Италии, неспособна видеть ее красоту. Роберто приходится окликнуть ее, чтобы она нас заметила.

– Уже вернулись? – Она неохотно отрывает взгляд от айфона, но продолжает держать его в руке – словно в нем вся ее жизнь, а мы с Роберто – досадные помехи.

Официант подходит, чтобы принять заказ, и Симона сразу же утыкается обратно в телефон, улыбаясь экрану и набирая сообщения. Ей не нужен Роберто, понимаю я, наблюдая за ней. Ей нужна красивая картинка в блоге и успешный мужчина рядом.

Отгородившись друг от друга меню, мы с Роберто выбираем, чем перекусить. Мой взгляд бездумно скользит по строчкам, а когда я поднимаю глаза поверх меню, ловлю на себе обжигающий, как огонь, взгляд черных глаз Роберто. Но почти сразу же он отворачивается и диктует официанту свой заказ. Я тоже диктую – первое попавшееся в меню.

Появлению Лоренцо, который подходит к нашему столику и плюхается на свободное кресло, я почти рада. Уж лучше слушать его легкомысленную болтовню, чем играть в гляделки с боссом в присутствии Симоны.

Лоренцо оживленно тараторит, не давая никому вставить ни слова. Рассказывает о фотосессии, об итальянской собачонке, которая сначала облаяла их, а потом мило позировала. Он находит этот кадр на экране фотоаппарата и сует мне.

– Довольно мило, – соглашаюсь я, глядя на пушистого белого шпица.

Даже Симона отрывается от своего телефона и кладет его на столик, придвигаясь к Лоренцо, чтобы рассмотреть кадры с собачкой. Они воркуют, склонившись друг к другу головами, и Симона умиляется шпицу. А я думаю о том, что из нас четверых за столиком влюбленными выглядят именно они двое. Но тут Симона поворачивается к Роберто и щебечет:

– Тото, давай заведем собачку, когда поженимся!

– Я думала, что женятся для того, чтобы заводить детей, а не собак, – вырывается у меня.

Симона бросает на меня неприязненный взгляд, но развивать тему собак не решается. Роберто с трудом скрывает усмешку, а когда Симона отворачивается, неожиданно мне подмигивает. Я в удивлении таращу глаза. Это мне сейчас не почудилось?

За ужином с салатами, пастой и вином, на живописной площади Ното, время пролетает незаметно. Болтают в основном Симона с Роберто. А я просто наслаждаюсь теплым летним вечером, вкусной едой, красивым видом и молчаливым присутствием босса. Кто бы мне сказал об этом еще неделю назад – не поверила бы! Но эта поездка неожиданно сблизила нас. Я узнала Роберто другим – не строгим и требовательным боссом, а заботливым и отзывчивым сыном, братом и мужчиной. И если бы не присутствие Лоренцо и Симоны, этот вечер можно было бы считать идеальным.

Солнце садится, и город, окружающий нас, меняется на глазах. Дома из светло-песочных становятся все более желтыми, а затем обретают розовый оттенок закатного солнца.

– На закате Ното особенно красив, – замечает Лоренцо. – Хотите, еще раз пройдемся, прежде чем возвращаться в Сиракузы?

Я очень хочу! Мне жаль прощаться с таким уютным и симпатичным городком – я уже знаю, что навсегда сохраню его в своем сердце и хочу налюбоваться им напоследок. А еще больше мне не хочется возвращаться в отель и оставаться в одном номере с Лоренцо. Ведь теперь я отчетливо понимаю, что мужчина моей мечты – не этот говорливый повеса, а его молчаливый кузен – мой босс.

Но Симона стонет, что натерла ногу, и нам приходится на этом закончить прогулку по Ното. Роберто привычно расплачивается по счету за всех. Лоренцо даже не пытается внести свою лепту – как будто ужинать за счет кузена для него в порядке вещей. Я заикаюсь о том, чтобы заплатить за себя, но Роберто смеряет меня таким взглядом, что у меня сразу пропадает желание с ним спорить.

Одевшись на экскурсию, я спускаюсь на завтрак и вижу Роберто, одиноко сидящего за столиком с чашкой кофе.

– Доброе утро! – приветствую его и оглядываю шведский стол, у которого бродят сонные туристы. Знойной красавицы итальянки среди них нет. – А где Симона?

– Она не поедет на экскурсию. Натерла вчера ногу в Ното и сегодня решила остаться в номере.

– Мы что же, поедем одни? – уточняю я, с трудом скрывая свою радость.

– Если ты не передумала, – Роберто вопросительно смотрит на меня.

– Ну уж нет! Я мечтаю увидеть вулкан Этна! – заявляю я.

Роберто смеется и кивает на свободный стул.

– Присаживайся, Марина. Принесу тебе кофе.

– Да я и сама могу… – возражаю я.

– Знаю, – перебивает меня Роберто. – Поэтому и хочу за тобой поухаживать. Ты мне на работе все время варишь кофе. Позволь хотя бы раз угостить тебя.

– Ладно, – я присаживаюсь за его столик. – Тогда принеси еще круассан!

Пока его нет, я успеваю отправить сообщение родителям – что со мной все в порядке и я еду на экскурсию на вулкан.

«Осторожно! Не упади в кратер! Держись за Челентано крепче», – пишет мама. Я улыбаюсь и прячу телефон, поднимая глаза на Роберто, который возвращается к столику. Он приносит не только круассан, но еще яичницу, сыр и помидоры – все то, что было на моей тарелке вчера на завтраке, только вдвое больше. Мне приятно, что он запомнил, но я смеюсь:

– Куда так много?

– Нам предстоит покорить вулкан. Тебе понадобятся силы, – невозмутимо отвечает он.

А когда я приступаю к завтраку, так же невозмутимо крадет с моей тарелки кусок сыра.

– Смелее, босс! – хмыкаю я. – Ни в чем себе не отказывайте!

Вдвоем нам удается опустошить тарелку, и я сыто откидываюсь на стуле. Но рассиживаться некогда – автобус подъедет к отелю через пять минут, и мы спускаемся на улицу.

Когда подъезжает микроавтобус, внутри уже полно туристов. Я пробираюсь на свободные места позади и сажусь у окошка. Напротив через проход свободны два места, но Роберто садится рядом, и мне это приятно. Как будто мы пара. Пусть мы не держимся за руки, как другие парочки, и я не могу положить голову на грудь Роберто, чтобы подремать по дороге, мне все равно приятно быть рядом с ним. Гораздо ближе, чем когда мы находимся в офисе. Сейчас мы не босс и подчиненная, а просто двое на экскурсии.

Дорога занимает примерно час. В Катании нас пересаживают на открытые джипы, поделив на группы по восемь человек. Сиденья в них расположены не рядами, а по бокам. Роберто садится рядом со мной, а по краям и напротив нас – другие туристы. Машина заполняется почти целиком, и нам приходится тесно прижаться друг к другу.

По пути завязывается непринужденная беседа на английском, все знакомятся. Пожилой бородатый и смуглый индиец представляет своего сына и его молчаливую молодую жену, которые путешествуют с ним, и с гордостью рассказывает, что они переехали из Индии в Англию и недавно получили гражданство. Так же с нами едут застенчивые молодожены из Пекина, которые проводят на Сицилии свадебное путешествие, и темпераментная испанская пара лет тридцати, которые так страстно обнимаются, что того и гляди займутся любовью прямо в джипе у всех на глазах.

Ровная трасса остается позади, и мы сворачиваем на грунтовую дорогу к вулкану, начиная подъем в гору. Джип подпрыгивает на кочках, и мы с Роберто поневоле соприкасаемся коленями и плечами и смущенно переглядываемся.

– А вы давно вместе? – с любопытством спрашивает у нас пожилой индиец. – Вы такая красивая пара!

– Мы? Нет, мы не пара! – бурно восклицаю я и, насколько позволяет пространство, чуть отодвигаюсь от Роберто. – Мы работаем вместе, он мой босс.

Индиец смотрит на нас озадаченно. Наверное, мы тут единственные мужчина с женщиной, которые не связаны романтическими отношениями. Да и нечасто встретишь на экскурсии на Этну начальника с подчиненной.

Джип снова подскакивает на кочке, и я подпрыгиваю на сиденье, валясь на Роберто, а он крепко удерживает меня за плечи. Пожилой индиец усмехается себе в бороду и кивает, как будто ему все про нас понятно. Но остальным парочкам, включая его сына с невесткой, нет до нас никакого дела – они целиком заняты друг другом, держатся за руки, обнимаются и переговариваются. До меня долетает пылкая испанская речь, мелодичная китайская…

– Мама миа! – темпераментно восклицает мой итальянский босс, когда джип снова подпрыгивает, а меня буквально бросает ему в объятия. – Ты не ушиблась, Марина?

– Надеюсь, мы доедем до вулкана целыми, – шучу я, потирая локоть.

– Держись лучше за меня! – И, не дожидаясь моего согласия, Роберто сгребает меня в охапку и прижимает спиной к своей груди.

Я и не собираюсь спорить – в его руках я чувствую себя так защищенно и уютно, что даже жалею, когда дорога заканчивается, и нам приходится выйти из джипа, чтобы продолжить подъем на вулкан уже пешком.

– У нас пятнадцать минут свободного времени, – объявляет молодой итальянский гид и машет рукой в сторону небольших деревянных домиков, выстроившихся в ряд. – Вы можете купить здесь сувениры, открытки, воду или сходить в туалет. А потом мы пойдем на вулкан. Советую заглянуть в предпоследний киоск с красной вывеской – там транслируют записи с извержением вулкана.

Первыми к киоскам устремляются трое индийцев, за ними – китайские молодожены. Обернувшись на джип, я вижу, что испанцы остались внутри и страстно целуются. Гид тоже замечает их и восклицает:

– Ребята, быстрее! Этна извергается, вы все пропустите!

Растерянные парень с девушкой выскакивают наружу, озираясь в поисках горящей лавы, а мы с Роберто смеемся и направляемся к киоскам. Смотрим ролики с впечатляющим извержением вулкана, слушаем интересные факты, которые озвучивает голос за кадром.

Этна считается одним из самых активных вулканов в мире, а ее высота составляет примерно 3300 метров над уровнем моря.

Несмотря на то, что из-за извержения два года назад пришлось на неделю закрыть аэропорт Катании, никто из местных жителей не пострадал. Лава стекала по склонам так медленно, что всех неспеша эвакуировали. Погибли только деревья – сосны вспыхивали, как спички, оказавшись на пути огненной реки.

Я отворачиваюсь от телевизора и подхожу к полке с небольшими забавными фигурками из вулканической лавы.

– Отвезу родителям! – Я беру с полки фигурку в виде совы.

– Я тоже подарю своим, – Роберто встает рядом и выбирает такую же.

У кассы мне удается настоять на своем и оплатить сувенир. Довольная своей маленькой победой, я выхожу наружу, где уже потихоньку собирается наша небольшая группа. Китайские молодожены вытащили из рюкзака ветровки, и муж помогает жене застегнуть молнию.

Здесь, на высоте, прохладнее градусов на десять, чем на берегу. Должно быть, не больше двадцати тепла. Я стягиваю в хвост светлые волосы, которые треплет ветер, и жалею о том, что не захватила из Москвы ветровку. Я ведь собиралась в рабочую командировку в Рим и вовсе не ожидала, что окажусь на Сицилии и отправлюсь на экскурсию на вулкан!

– Ну что, все готовы увидеть Этну? – Черноглазый гид допивает кофе и подходит к нам.

– Да! – выкрикиваю я, и меня поддерживает нестройный хор остальных.

Гид улыбается и машет рукой, зовя следовать за ним:

– Тогда вперед, ребята! Приготовьтесь увидеть нечто фантастическое! С этой экскурсии вы вернетесь другими людьми.

– Я прямо сейчас пойду к Симоне и во всем ей признаюсь. Я больше не могу притворяться, что она для меня что-то значит, – заявляет Роберто, когда мы возвращаемся после экскурсии в отель и входим в холл. – Идем со мной, Марина, – в лифте он нажимает кнопку своего этажа. – Я заберу вещи, а потом мы с тобой поедем в другой отель.

На этаже он крепко берет меня за руку и ведет за собой. Дверь в люкс приоткрыта, и Роберто удивленно толкает ее:

– Наверное, горничная пришла убраться.

Но мы не видим ни пылесоса, ни ведра с водой для мытья пола, а спотыкаемся о разбросанные у порога кроссовки. Такие же носит Лоренцо – отмечаю я. А в следующий миг из глубины номера доносится громкий стон Симоны. А сразу за ним – такой же мужской.

Роберто быстро пересекает гостиную люкса и толкает дверь в спальню. Я следую за ним. И мы оба ошеломленно застываем на пороге огромной спальни, глядя, как тесно сплетенные обнаженные смуглые тела Лоренцо и Симоны ритмично двигаются в танце страсти.

– Бонджорно, Симона! – весело восклицает Роберто.

– Бонджорно, Лоренцо! – подхватываю я.

Застигнутые врасплох любовники подпрыгивают на кровати и в испуге поворачивают на нас головы. Лоренцо соображает быстрей и проворно соскакивает с постели, оборачивая чресла простыней. Судя по его сноровке, ему не раз приходилось попадать в такие неловкие ситуации. Симона, оставшись без простыни, прикрывается подушкой и в ужасе блеет:

– Тото, я все объясню.

– Не стоит, – Роберто усмехается. – Извините, что помешали. Прошу, продолжайте.

Затем он прикрывает дверь, оставляя за ней ошеломленные физиономии застигнутых любовников. Мы переглядываемся и оба прыскаем от смеха. А затем, беспрерывно хохоча, покидаем люкс для молодоженов.

– Давай сначала соберем твои вещи, – предлагает Роберто, и мы идем ко мне в номер, где я за пять минут бросаю вещи в чемодан.

Оглядывая напоследок комнату, которую делила с Лоренцо, я думаю о том, что, не получив желанное от меня, он со злости решил переспать с Симоной. А она, отчаявшись соблазнить Роберто, стала легкой добычей для его кузена. Я вспоминаю, как мило Лоренцо с Симоной ворковали все эти дни на Сицилии, как она охотно ему позировала, а он расточал ей комплименты и беззастенчиво глазел на нее на пляже в купальнике. Симона подходит ему гораздо лучше, чем я. Но сомневаюсь, что ветреный Лоренцо задержится с ней надолго.

Роберто подхватывает мой чемодан, и мы выходим из номера. Когда мы приближаемся к лифту, двери как раз открываются, и мы нос к носу сталкиваемся с выходящим оттуда Лоренцо. При виде Роберто он невольно отступает назад, как будто хочет снова спрятаться в лифте, но мой босс добродушно улыбается кузену и манит его рукой. Лоренцо, настороженно косясь, выходит, готовый в любой момент бежать или защищаться.

– Ты быстро, – Роберто с моим чемоданом проходит мимо него. – Надеюсь, Симона осталась довольна?

Лоренцо ничего не отвечает, только желваки играют на его скулах.

– Ариведерчи, – прощаюсь я с ним.

Даже если нас с Роберто ждет долгая совместная жизнь, я уверена в том, что босс сделает все, чтобы мы с его кузеном больше никогда не виделись.

Мы поднимаемся на этаж, где находится люкс, и Роберто просит подождать меня у лифта. А сам проходит в номер. Оттуда доносятся пронзительные крики Симоны, которая пытается оправдаться, но Роберто заставляет ее замолчать и вскоре выходит в коридор со своим чемоданом.

– Куда теперь? – спрашиваю я, когда мы заходим в лифт. – В аэропорт?

Ведь завтра – четверг, и Роберто брал с меня обещание, что в четверг я выйду на работу в Москве.

– Зачем нам торопиться на работу? – Роберто лукаво улыбается и целует меня. – Как насчет того, чтобы задержаться на Сицилии и посмотреть Таормину? Я погуглил, очень красивый городок.

– С тобой – хоть на край света!

Даже когда я защищала диплом переводчика, не волновалась так сильно, как сейчас, когда мы с Роберто выходим из такси у дома его родителей в Трастевере.

– Не волнуйся, Марина, все будет хорошо, – обещает Роберто, затаскивая наши чемоданы в подъезд.

С каждым этажом, пока мы идем вверх по лестнице, меня охватывает все большее волнение. Когда я впервые поднималась сюда с Роберто, я так не переживала. Ведь тогда я была всего лишь фиктивной невестой. А сейчас мне действительно важно, как меня встретит его семья. А то, при каких обстоятельствах мы расстались, заставляет нервничать еще сильней.

Когда мы останавливаемся на площадке у его квартиры, меня уже трясет.

– Готова? – Роберто ставит чемоданы и успокаивающе сжимает мою руку, и я киваю.

Когда он рядом, я готова на все – даже встретиться лицом к лицу с его разгневанной матерью, которая считает, что я изменила ее любимому сыну.

Роберто нажимает на кнопку звонка. До нас доносится мелодичный звон, а после – тяжелые шаги. Дверь приоткрывается, а затем широко распахивается, являя моему взору синьору Веронезе в красном шелковом халате, который мы ей подарили.

– Роберто, мальчик мой! – счастливо восклицает она, широко раскинув руки. – Что же ты не предупредил, что… – Она осекается, заметив меня, и улыбка гаснет на ее устах, а потом синьора разгневанно упирает руки в боки: – А эту ты зачем приволок?!

– Мама, пусти нас, я все объясню, – просит Роберто.

– Только через мой труп! – громко заявляет его мать, не трогаясь с места.

На ее крики выглядывают любопытные соседки и начинают шушукаться при виде нас.

– Мама, позволь нам войти, – настаивает Роберто, делая шаг вперед.

Но синьора Веронезе неприступной горой стоит на входе в семейное гнездо.

– Только через мой труп, – яростно повторяет она, – эта путана войдет в мой дом.

Ее слова бьют меня сильнее, чем пощечина, хотя я их совершенно не заслужила и чиста перед ней. Я невольно отшатываюсь, но Роберто сильнее сжимает меня за руку, давая понять, что не даст в обиду никому.

– Мама, все совсем не так, как ты думаешь, – Роберто дергает щекой. – Это я виноват, позволь мне все объяснить.

– Не представляю, как ты можешь объяснить, что твоя невеста целовалась с этим блудливым котом – твоим кузеном Энцо, – громко заявляет она. – Да простит меня его покойная мать, моя сестра Лючия.

Я нервно хмыкаю – какое точное сравнение! Лоренцо в самом деле – блудливый котяра. Но мне становится не до смеха, когда я слышу, как соседки за нашей спиной все громче шушукаются. Если раньше они не знали, почему меня выгнали из дома Веронезе, то теперь будут в курсе. Слово «путана» звучит все громче, и я невольно сжимаюсь, как будто мне в спину летят камни.

– Мама, я попрошу тебя в последний раз впустить нас, – резко говорит Роберто, теряя терпение. – Иначе мы прямо сейчас уедем в аэропорт, и я больше не вернусь никогда.

Его угроза заставляет мать отступить, и мы наконец переступаем порог, входя в квартиру.

В коридоре уже собралась вся семья – папа Карло и три сестры. Все они удивлены нашему появлению, но, в отличие от Джульетты, в их взглядах нет неприязни, скорее, они надеются услышать нечто такое, что восстановит мир и оправдает меня в их глазах. Младшенькая Бьянка так и вовсе мне застенчиво улыбается, но осекается под взглядом матери и прячется за спину отца.

Дождавшись, пока Джульетта захлопнет дверь от любопытных соседок, Роберто обращается к родным:

– Мама, папа! Я вас обманул. Когда я впервые привел сюда Марину, она не была моей невестой. Я попросил ее притвориться.

Сестры ахают, папа Карло удивленно таращит глаза.

– Чего это ты выдумал, сынок? – сердито восклицает его мать. – Ты присылал ее фотографии задолго до этого! Не пытайся оправдать эту…

– Мама! – резко перебивает Роберто, не давая ей закончить фразу. – Это долгий разговор. Может, пройдем на кухню?

– А я сразу поняла, что вы созданы друг для друга! Как только увидела вашу фотку с корпоратива, – повторяет мама, нарезая салат оливье. – Мать сразу видит, что для ее дочери лучше!

Я улыбаюсь, намазывая бутерброды с маслом красной икрой. Прошло уже два месяца с нашей поездки с Роберто в Италию в июле, и это были прекрасные два месяца – полные любви, страсти и нежности. Сразу же после возвращения Роберто познакомился с моими родителями и попросил у них моей руки. Мама восторженно кричала «да!», а папа поначалу поломался, не желая без боя отдавать единственную дочку чужому мужику, тем более иностранцу, но потом увидел, как заботливо обращается со мной Роберто, и в конце ужина уже называл его сыном. А две недели назад в августе мы с Роберто ездили на свадьбу к Франческе и Эдуардо и потом провели несколько дней в Венеции.

И вот теперь, когда свадьба благополучно миновала, а молодожены отправились в свадебное путешествие на Капри (подарок Роберто), родители Роберто в начале сентября собрались приехать в Москву – чтобы познакомиться с моей семьей.

– Мажь икру гуще! – волнуется мама, заглядывая мне через плечо. – А то эти итальянцы подумают, что мы нищеброды какие!

– Мама! – Я закатываю глаза. – Я тебе сто раз говорила, родители Роберто – простые люди. Они икру никогда в жизни наверняка не пробовали.

– И все равно мажь больше, – настаивает мама, заправляя салат оливье майонезом. – Пусть знают нашу русскую щедрость!

Я беру блюдо с бутербродами, а она – хрустальную вазу с салатом, и мы проходим в гостиную, где за накрытым столом на диване расположился папа со спортивной газетой. Он невозмутимо смотрит на нас поверх газеты, как будто знакомство с итальянскими гостями его нисколько не волнует. Тогда как мы с мамой сгораем от волнения!

– О, бутербродик! – Папа оживленно тянется к блюду, но мама шлепает его по руке.

– Подождешь! Вот приедут гости, тогда.

– Пока они приедут, я тут с голоду помру, – скорбно ворчит папа, снова отгораживаясь от нас газетой.

Я оглядываю стол, который ломится от яств.

– Зря ты мне не дала приготовить ничего итальянского, – хмурится мама. – Надо было не слушать тебя и приготовить пасту. Или пиццу. Вдруг они не наедятся?

– Мама, да они лопнут! Даже если попробуют всего по чуть-чуть. И потом они сами хотели познакомиться с русской кухней.

Мама расстаралась на славу – на столе нет свободного места. Тут и салаты – оливье, «Мимоза», «Селедка под шубой», и грузди в масле, и соленые огурчики. А еще – блинчики с мясом, пирожки с капустой, холодец…

– Но пельмени? – Мама качает белокурой головой. – Ты уверена, Марина?

– Синьора Веронезе очень хотела их попробовать!

У меня пиликает телефон – это Роберто присылает сообщение из такси.

– Вари пельмени! Они будут через десять минут, – командую я маме, и она стремглав бросается на кухню.

Дождавшись, пока она скроется из виду, папа опускает газету, хватает бутерброд с красной икрой и жадно кусает.

– Я ничего не видела, – хмыкаю я и выхожу вслед за мамой.

– Дочь, – зовет папа.

Я оборачиваюсь на пороге:

– А?

– Не волнуйся! Мы тебя не подведем! – Папа подмигивает мне, и я улыбаюсь в ответ.

– Я и не волнуюсь! Вы у меня самые лучшие. Люблю тебя, пап.

– И я тебя люблю, дочь, – тепло говорит папа, а потом добавляет сварливо: – Хоть ты и готова покинуть старого больного отца ради какого-то смазливого макаронника.

Он отгораживается от меня газетой, но я уверена, что за ней он широко улыбается.

Сегодня – мой последний рабочий день в офисе. Я уже собрала свои вещи, сложила любимую кружку и сменную пару лодочек на шпильках. Куда мне теперь ходить на каблуках – на седьмом месяце! Пузо уже вовсю выпирает, а ноги отекают, поэтому теперь на мне удобные балетки.

Я нетерпеливо поглядываю на часы и хмурюсь. Без пяти двенадцать. Пора бы уже новенькой появиться! Хотя, я злорадно улыбаюсь, если она опоздает на свое первое собеседование с боссом, места ей не видать, как своих ушей. Уж я-то ни за что не допущу к любимому мужу такую непунктуальную особу!

Захожу в его кабинет, поправляю на рабочем столе рамку с нашей свадебной фотографией с Красной площади. Я на ней еще с тонкой талией, на втором месяце беременности, – в белом воздушном платье и фате, которую раздувает ветер. А Роберто – невозможно красивый, в темно-синем костюме и белым цветком в лацкане.

Мы поженились в Москве в октябре, и вся семья Веронезе, включая Клаудиу с малышом и мужем-футболистом, приезжали на наш праздник. Свадебный банкет прошел в итальянском ресторане, и самым запоминающимся подарком стал наш с Роберто портрет, нарисованный Лаурой. Она взяла за основу фотографию нашего поцелуя, сделанного на вулкане Этна добродушным индийцем. Среди папиных друзей, приглашенных на свадьбу, оказался преподаватель художественной академии, который высоко оценил талант Лауры и посоветовал ей обязательно его развивать. Оценка эксперта и уговоры Роберто сделали свое дело – Джульетта разрешила Лауре поступала в художественное училище следующим летом. Надеюсь, что у сестрички Роберто все получится, ее мечта учиться на художника сбудется и когда-нибудь через несколько лет мы побываем на ее персональной выставке в Риме. А мечта Бьянки увидеть медведей сбылась уже на следующий день после нашей свадьбы, когда мы с родными мужа отправились в зоопарк. Бьянка была в восторге от мишек!

Медовый месяц, точнее – неделю, которую удалось выкроить Роберто из своего рабочего графика, мы с ним вдвоем провели на море. Я была не прочь слетать в Италию и посмотреть осеннюю Тоскану, но Роберто предпочел перестраховаться из-за моей беременности и купил билеты на поезд в Сочи. Токсикоз немного подпортил свадебное путешествие, зато Роберто с меня пылинки сдувал.

Звучат шаги, и мой муж входит в кабинет – как всегда, элегантно одетый, в идеально сидящем костюме и с уложенной прической. Красавец-мужчина! И как я раньше этого не замечала?

Тороплюсь ему навстречу, неловко переваливаясь, как утка. Роберто сладко целует меня в губы, а затем кивает на коробку с вещами у меня на столе:

– Уже собралась?

– Почти.

– Кхарашо, – добавляет он по-русски с чудовищным акцентом, который заставляет меня прыснуть со смеху.

С тех пор, как мы поженились и стали жить вместе, Роберто стал понемножку учить русские слова, но пока они даются ему с трудом, и порой мне трудно удержаться, чтобы не смеяться над ним. Особенно когда Роберто пытается объясниться в такси или в магазине. Вот и сейчас я поправляю его, он несколько раз повторяет за мной, и мы снова целуемся, а потом Роберто любовно гладит меня по животу и спрашивает на родном итальянском:

– Как сегодня наш футболист? Пинается?

– Ага! Только с чего ты взял, что это мальчик? – поддразниваю мужа. – Может, там у меня растет балерина! И она вовсе не забивает голы, а танцует фуэте!

Пола малыша мы не знаем. На УЗИ он все время крутится и не дает себя разглядеть. Так что мы в шутку зовем его киндер-сюрпризом.

– А может, это танцует наш мальчик – будущий великий танцор балета, – не сдается Роберто.

– Или пинается девочка-футболистка! – хмыкаю я.

Мы по-прежнему готовы спорить друг с другом до хрипоты и никто не хочет уступать. Но все наши споры рано или поздно заканчиваются одинаково.

Роберто наклоняется и целует меня в губы. А я становлюсь легкой, как воздушный шарик, и парю над землей, как будто во мне нет лишних двадцати килограммов, которые я наела за беременность. Любовь творит чудеса!

– Простите, что помешала.

Мелодичный голос возвращает меня с небес в рабочий кабинет. На пороге стоит девушка моего возраста – стройная и симпатичная, с русым каре и широко распахнутыми карими глазами. А вот и моя конкурентка! Я сканирую ее с головы до ног. Вчерашняя студентка. Умненькая. Скромно одета – в деловой брючный костюм и белую блузку, которые не подчеркивают, а скорее скрывают фигуру. Кого-то другого ее безобидный внешний вид и ясный взгляд обманули бы. Но только не меня. Мой мозг вопит: «Марина, опасность!»

– Мне назначено на двенадцать, – вежливо говорит она, не решаясь переступить порог.

Я бросаю взгляд на часы на стене – они показывают ровно полдень. Вот что ей стоило опоздать, а?

– Проходите, – приглашает Роберто, открывая дверь своего кабинета.

Ушлая девица резво устремляется туда, но я преграждаю ей путь:

– На минуточку!

– Марина! – Роберто бросает на меня предупреждающий взгляд.

Это уже пятая секретарша со знанием итальянского языка, которую подыскали мне на замену. Но первых четырех я категорически забраковала и заявила мужу, что они будут работать с ним только через мой труп. Не то чтобы я такая ревнивая, но вы бы их видели! Одна заявилась на работу в леопардовом платье с глубоким декольте – просто копия Симоны! Другая накачала губы так сильно, что я испугалась, что они треснут, когда она начнет говорить. Третья начала петь на собеседовании итальянские песни и вертеть задницей. А четвертая говорила с таким придыханием, словно всю жизнь проработала в службе «Секс по телефону». И все без исключения строили Роберто глазки в моем присутствии! Похотливые су…

– Марина! – мягкий голос мужа не дает развить мою мысль. – Помни, о чем мы договорились.

Я громко вздыхаю. Вчера Роберто буквально выкрутил мне руки, заявив, что я должна уйти в декрет и поберечь себя и нашего бамбино. Я возразила, что вполне могу работать и дальше, на что муж заявил, что мне никогда не понравится ни одна кандидатка на мое место секретаря и я рискую родить прямо на рабочем столе. «Просто будь с ней добрее», – попросил он.

– Хорошо, – киваю ему сейчас, давая понять, что помню наш уговор. – Я просто хочу поговорить с ней. Наедине, – добавляю я, потому что Роберто не трогается с места.

Помедлив, мой итальянский супруг все-таки заходит в кабинет и прикрывает дверь. А мы остаемся в приемной наедине с незнакомкой, которую я мысленно называю «попыткой номер пять».

– Итак, Алина, – я беру со стола ее резюме, – вам двадцать два года и опыта работы у вас нет… Хм, странно, что вас одобрила наша служба кадров.

Хотя, возможно, после того как я отсеяла предыдущих кандидаток с опытом, им просто не из кого было выбирать.

– Пока нет, но я готова приложить все усилия, – Алина мне мило улыбается, но ее улыбка меня не обманывает.

Передо мной – акула, которая уже нацелилась на моего красавчика Роберто. И моя задача – ее ликвидировать.

– Красный диплом с отличием, – цитирую я резюме. – Это впечатляет. Я тоже училась в этом вузе и знаю, что такие оценки нужно заслужить.

Алина расслабляется, и тут я наношу свой удар:

– Но диплом можно и купить. А как насчет практики?

С русского я перехожу на итальянский и начинаю гонять вчерашнюю выпускницу иняза, как строгий экзаменатор, мечтая завалить:

– Почему вы выбрали итальянский язык? Бывали ли вы в Италии? Находите ли вы итальянцев привлекательными? Рассматриваете ли вы переезд в Италию в случае повышения?

Нарочно тараторю быстро, подражая темпу синьоры Веронезе и сестер Роберто, а не тому более размеренному темпу, в каком говорит со мной он сам. На этом этапе срезались все предыдущие кандидатки, которые просили говорить медленней или повторить вопрос.

Однако новенькую подловить не удается. Она понимает все мои вопросы и отвечает на них довольно складно и без запинки. Не сомневаюсь, что у Роберто не будет с ней проблем, и уже не знаю, о чем еще спросить. Тогда я решаю напугать ее объемом работы, который ей предстоит.

– Будьте готовы к тому, что рабочий день ненормированный, – стращаю я, – а синьор Веронезе очень требовательный.

Расписываю те случаи, когда мне приходилось задерживаться допоздна или он звонил мне среди ночи и заставлял решать его проблемы.

– Это меня не пугает, – мило улыбается Алина. – Я готова целиком отдаться работе.

Зато это пугает меня! Я пускаю в ход последний аргумент. На случай, если она еще не поняла, что мы с Роберто – пара.

– Не совершайте мою ошибку, – предостерегаю я и глажу себя по животу. – Вот что бывает, когда заводишь служебный роман с боссом. Не успеешь оглянуться – ты уже беременна и замужем! – Я показываю ей руку с золотым обручальным колечком.

– О, на этот счет можете не беспокоиться. – Она безмятежно улыбается и, понизив голос, наклоняется ко мне, как будто мы подружки: – Не в обиду боссу, но я предпочитаю голубоглазых блондинов.

– То есть Роберто тебе не нравится? – недоверчиво уточняю я. – Тебя не бросает в жар от одного взгляда его черных глаз? И ты не мечтаешь прыгнуть к нему в постель или отдаться прямо на рабочем столе?

Алина тихо смеется и качает головой:

– Мой парень Антон – блондин, мы с ним вместе со школы и этим летом собираемся пожениться.

– Это же просто прекрасно! Поздравляю! – после секундной паузы восклицаю я и крепко обнимаю ее. – Тогда добро пожаловать в семью. То есть на работу. Ну ты поняла – мы с Роберто семья, а значит я буду контролировать и его работу тоже.

– Конечно, – кивает Алина, – ведь вы же работали вместе. Наверняка у меня поначалу будут возникать вопросы. Могу я звонить вам, Марина?

– Конечно, моя дорогая! В любое время! И называй меня на ты!

Роберто выглядывает из кабинета с настороженным видом, вероятно, опасаясь увидеть в приемной труп новой соискательницы. Но видит, что мы обнимаемся, как подруги, и роняет челюсть.

– Дорогой, вверяю тебя заботам Алины, – заявляю я. – Она нам идеально подходит!

– Что ж, – он бросает изумленный взгляд на девушку, – проходите, познакомимся поближе.

Он пропускает ее в кабинет, прикрывает дверь и поворачивается ко мне.

– Ты уверена?

– На все сто! Ой! – Я хватаюсь рукой за живот и морщусь. – Эй, бамбино, полегче.

– Наш футболист опять пинается? – волнуется Роберто.

– Наша балерина опять крутит фуэте, – упрямо возражаю мужу, и он снова целует меня в губы.

Ну вот как с ним спорить, а?

– Обожаю с тобой целоваться, – шепчу я.

– А я с тобой. Мне будет тебя не хватать тут. Привык уже, что ты всегда под рукой. – Он указывает на рабочий стол, на котором стоит коробка с моими вещами.

– Конечно, удобно, когда жена и секретарша – два в одном! – поддразниваю его. – Но теперь я буду ждать тебя дома, мой любимый босс!

Наши нежности прерывает звонок его мобильного. Роберто достает телефон из кармана и бросает взгляд на экран:

– Это мама!

Вопреки моим опасениям, синьора Веронезе не стала лезть в наши отношения, давать непрошеные советы и тянуть одеяло на себя. А то, что Роберто нежно любит мать, меня даже трогает. Может, если бы мы жили в Риме, все было иначе и Джульетта больше вмешивалась в нашу жизнь. Но я не готова променять родную Москву на Рим и оставить родителей, ведь я их единственная дочь. Роберто меня поддерживает. Во всяком случае, пока.

Из трубки, которую муж прижимает к уху, доносится радостный голос его матери.

– Франческа родила! – восклицает Роберто с ошеломленным видом, поворачивается ко мне и счастливо орет: – У нее мальчик! Я стал дядей!

– Поздравляю! – Мы крепко обнимаемся, а из кабинета выглядывает испуганная Алина.

– Роберто стал дядей! – объясняю я ей по-русски и насмешливо закатываю глаза – ох уж эти итальянцы!

– Салют! Ура! – Роберто счастливо кружит по кабинету и бросает в воздух бумаги из принтера, нисколько не боясь показаться смешным.

Наверное, Алине кажется, что ее новый босс – сумасшедший. А я думаю о том, как сильно он будет счастлив, когда возьмет на руки нашего новорожденного малыша. И мое сердце замирает от нежности. У меня самый лучший муж на свете. И я точно знаю, что он будет лучшим отцом – безумным итальянским папочкой.