Легенде филфака Ване Петрову (по версии некоторых преподавателей, Пете Иванову) вовсе и не надо было снова тащиться в деревенскую глушь. Проходил уже фольклорную практику, после первого курса бабок в одной деревне пытал – еле ноги потом унёс. За шпиёна приняли и чуть телефон, на который он их надтреснутые голоса записывал, не отняли («А чё это ты там пишешь? А за мной потом придут!»). Но отчитаться за практику в сентябре удалось. К счастью. А теперь, когда Ваня закончил аж третий курс, сам чёрт ему был не брат. Живи да радуйся. Тем более что родаки настаивают, чтобы на работу пока не устраивался. Доучиться, мол, надо, догрызть гранит науки, раз начал. Знали бы, как именно Ванюша это делает, забрали бы его от греха да на другой факультет устроили. Ибо ставили ему хорошие оценки не за знания да умения, а за одну лишь принадлежность к мужскому полу. И за обаяние, не без этого. А раз так, то зачем учиться-мучиться? Хватит, и так вон после первого курса подвиг совершил – на практике. Уберёг для науки бредни полоумных ведьм. И телефон заодно.

И век бы Ваня не сунулся больше в те проклятущие края, где ни интернет, ни даже сотовая связь не ловит, если бы не верный друг – Ярик. У него, рубахи-парня, всегда доводы весомые находились. И не в определённых градусах исчисляемые: была в Ярике удаль молодецкая, заразительная. Как засмеётся – у всех улыбки на лицах расцветают, даже у самых стойких недотрог. Со сколькими прынцессами Ваня с его помощью познакомился, и не сосчитать. Так что он в некоторой степени был Ярику обязан. И когда тот позвал филфаковского знакомца в какую-то глухую деревню отпраздновать днюху, отказаться было тяжело. Да и зачем? Сессия позади, родаки даже рады будут его на время сбагрить, девушки постоянной нет. Живи да радуйся. Продвигай внутренний туризм.

Если бы Ваня знал, что придётся чуть ли не полдня пёхом добираться до места назначения, он, может, отказался бы. Или попытался бы найти машину в крайнем случае. Хотя дороги-то всё равно не было. Гремящий всеми запчастями пазик, который, по всей видимости, намеревался не сегодня-завтра отдать концы, высадил Ярика с Ваней на опушке какого-то непроглядного леса и скрылся, пыхтя и отфыркиваясь, за поворотом.

– Тут недалеко! – заверил приятеля Ярик и, легко закинув на спину немаленьких размеров рюкзак, потопал вперёд. В глушь. Возможно даже, к медведям.

– И как ты жил в такой дали?! – взвыл через час Ваня, который уже ног под собой не чуял. Он держался-держался, стараясь соответствовать Яриковой физподготовке, но не век ведь идти по этим дебрям!

– Я много где жил, – пожал плечами Ярик. – Там, куда мы идём, родственники мои обитают. И знакомцы. Добрые и не очень.

– Веселуха, – мрачно констатировал Ваня. – То есть ещё и на батл можем нарваться?

– Бой то есть? Нет, биться не придётся. На этот раз. Не бери в голову.

Ещё через полчаса Ваня просто сел на ближайший поваленный ствол и потребовал устроить привал – перекусить, а то и вздремнуть. Ярик молча вынул из рюкзака колбасу и батон. Пива, как оказалось, он взять не догадался. Или специально не стал? По пьяни, может, здесь и совсем пропадёшь. Как он вообще ориентируется, абориген фигов?

– Я по солнышку иду, – ответил на прямой вопрос Ярик и пошёл дальше.

Пришлось и Ване присоединиться. Хуже этой дороги в никуда (которой, строго говоря, и вообще не существовало) могло быть только одиночное путешествие по ней. Ну уж нет. Назад уже не повернуть, а впереди, глядишь, ждёт тёплый приём.

– А кто там у тебя, родители? – сделал ещё одну попытку завести разговор Ваня.

– Нет, там бабушка, дедушка, ещё несколько дальних-предальних родственников. Скорее, даже земляков, – отозвался Ярик.

– А с тоски не сдохнем там? Как эта деревня хоть называется-то?

– Да никак. Там и есть-то всего одна изба, – ответил Ярик.

Ваня шёл и диву давался: как это он согласился ехать неизвестно куда да ещё и непонятно к кому? Решил, что раз днюха у Ярика, то будет вечерина. Ну, девочки хотя бы. А тут один-единственный дом. Даже изба. От этого слова у Вани до сих пор паника просыпалась: а ну как выскочит какая-нибудь старушенция да давай выпытывать, кто, откуда и почему. И к кому приехал, что самое главное. Всё по классике: «Чьих будешь?» А потом телефон отнимать начнёт, шизофреничка…

Шли до самых сумерек. Телефон разрядился в самый неподходящий момент, так что Ваня даже не знал, который час. С Яриком разговаривать ему уже не хотелось. Друг называется! Но когда между деревьями забрезжил свет, Ваня готов был стать Ярику даже братом. Лишь бы накормили да спать уложили в этой – пусть уж будет! – избе.

– Вечер добрый! Встречай гостей, бабушка! – громко произнёс Ярик, отворив без стука дверь и перешагивая через порог.

Ваня глазам своим не поверил: освещала избу не лампа, а самая настоящая лучина, которую он только в фильмах до этого и видел. Да и вообще здесь ни один предмет не напоминал, что Киевская Русь осталась давно в прошлом. Ну или не Киевская, а хотя бы царская Россия. Деревянные лавки, грубо отёсанный стол, занимавшая чуть ли не половину избы печь… Для полной картины не хватало только икон в красном углу. А когда откуда-то из-за печи появилась согбенная старушенция с длинным крючковатым носом, Ваня начал лихорадочно вспоминать, как там надо креститься. Что-то было такое про два пальца. Или три? Но едва бабка взглянула на него горящими, как головёшки в печи, глазами, мысли о молитвах и прочих атрибутах православной веры напрочь вылетели у него из головы.

– Добрый-добрый, коли не шутишь! А я уж заждалась. Что-то поздно ты нонче, —произнесла старушка ожидаемо скрипучим голосом, который и слышать-то было больно.

– Мы заждались, – поправил её невесть откуда высунувшийся дедулька, который ни ростом явно не вышел. Однако лицо его освещала добрая улыбка.

– Дедушка! – воскликнул Ярик и бросился обниматься.

Дюжий парень оторвал старичка на добрый метр от пола, Ваня чуть не присвистнул. Хотя да, в Ярике дури много… А старушка всё также въедливо изучала студента. Тот даже подумал, что можно предложить ей подрабатывать в больнице в качестве аппарата МРТ. На полставки.

– Драсти, – выдавил из себя Ваня. И даже голову опустил. То ли кивнул, то ли поклонился.

– Кто это с тобой, Ярила? – поинтересовалась-таки старушенция, скептически хмыкнув в ответ на невразумительное приветствие.

Ваня удивился. Он всегда думал, что Ярик – это сокращённое от «Ярослав». А его друга, оказывается, зовут так же, как языческого бога? Выходит, это не такое уж новое веяние: родителям только дай над именем ребёнка поиздеваться!

– А это Ваня, бабушка, – ответил Ярик, опуская старичка на ноги.

– И что, человек хороший? – прищурилась бабуля.

– С другими не вожусь! – улыбнулся тот.

– Ну добро, добро, – проговорил дедулька. – Поснедаете ли?

– А то!

Судя по тому, как забурчало у Вани в пустом желудке, предлагался ужин. Какая-то каша из чугунка, краюха свежего хлеба… Негусто, зато сытно. Друзья-приятели после долгой дороги проглотили предложенное угощение вмиг.

– Ну, бабушка, дедушка, пора нам. Уже и солнце село, – проговорил Ярик. – Благодарим за хлеб да за соль, а нам путь-дорога в лес лежит.

– Спасибо! – пробормотал Ваня. Старушка посмотрела на него как на врага, даже отплёвываться начала.

Ярик быстро вывел друга из избы. Лишь отойдя на приличное расстояние, Ваня решил поинтересоваться, чем так обидел бабулю. Вроде поблагодарил…

– Ты бы ещё крестом себя осенил! – сказал Ярик. – «Спасибо» – это ведь сокращённое «Спаси Бог». А бабушка у меня Бога, которому вы молитесь, не признаёт.

– Атеистка, что ли? – догадался Ваня.

– Можно и так сказать.

А ведь Ярик-то и сам вряд ли крещёный, пришло на ум Ване. «Бога, которому вы молитесь», – ишь как! Хотя… Ваню вон в младенчестве крестили, а он ни одной молитвы не знает и даже крестик не носит. За что ему периодически достаётся от бабушки, конечно. А семья Ярика, выходит, в высшие силы не верит. Зато честно. Кто его знает, как правильно…

Гораздо больше религиозного вопроса Ваню сейчас занимал очередной поход в лес. Куда это Ярика несёт опять? Только вроде пришли, сейчас бы на боковую. А может, всё-таки вечерина? Пати посреди леса? А что, атмосферно. Будет что девкам на филфаке рассказать. Эх, жаль телефон-то сел, ничего на него не снимешь… Что же он, дурак, на зарядку его в избе не поставил? Хотя да, там ведь и электричества-то нет. Придётся запоминать получше.

То ли каша с хлебом была такой сытной, то ли в крови бурлил адреналин, но Ваня не чувствовал усталости, следуя за Яриком куда-то вглубь леса. Окутавшая всё вокруг тишина была какой-то давящей, как будто в темноте притаился кто-то – и задержал дыхание, чтобы не спугнуть незваных гостей. «Хорошо, что Ярик со мной. Вернее, я с ним», – подумал Ваня, стараясь ни на шаг не отставать от друга. Но где же вечерина? Где народ?

– Ярик, нам далеко ещё? – не выдержав неизвестности, прошептал он.

– Почти пришли. И советую не болтать, лес этого не любит.

Ваня послушно замолчал. Сейчас он был готов поверить в живые деревья, коварные топи и даже в белок-людоедов. Мало ли. Обстановочка, так сказать, располагала. По крайней мере, деревья действительно норовили подставить своими корнями подножку, а ветвями – порвать одежду и расцарапать лицо. И когда между деревьями замерцал огонь большого костра, Ваня был готов обогнать Ярика, лишь бы поскорее оказаться под защитой. Звери, как известно, пламени боятся. Да и деревья тоже. Но увиденное возле костра, освещавшего большую поляну, несколько поумерило пыл студента-филолога. Может, это, конечно, была и вечерина, но уж слишком, того, атмосферная. Парни и девушки в русских национальных костюмах водили хоровод под какую-то старинную песню. И делали это так умело, что загляденье просто.

– Это ансамбль какой, что ли? – спросил Ваня Ярика шёпотом. Ему не хотелось нарушать ход этого любопытного шоу а-ля рюсс.

– Это девки и парни из деревни, что неподалёку.

– И что, все поголовно песнями и плясками занимаются? Или цивилизация до них не докатилась? – продолжал вызнавать Иван.

– Не докатилась, тут ты в точку. Эта поляна – волшебная. В ночь на Ивана Купалу здесь гуляют парни и девки, которых и на свете давно нет.

– Что-то не похожи они на призраков. Или зомби, – с сомнением отозвался Ваня.

– Ишь ты, слова какие! Ты ими тут лучше не бросайся, не наши это названия. Эти красавицы и добры молодцы поживее тебя будут. И для них с восходом солнца обычный день начнётся. Там, во времена царя Гороха. А ты вернёшься в свой двадцать первый век, —терпеливо объяснил Ярик.

– Интересная идея для днюхи. Только что ж ты меня не предупредил, я бы хоть во что-нибудь более подходящее приоделся…

– А ты и так во всём подходящем, – успокоил его друг.

Ваня хотел опровергнуть его слова, продемонстрировав свои джинсы… Но их не было. Были порты, как на парнях вокруг костра. И рубаха белая с вышивкой. И лапти. Вполне удобные, кстати. Ярик, оказавшийся одетым точно так же, только рассмеялся.

– Там бабушка твоя ничего в кашу не подмешивала? Ну, грибов каких-нибудь?

– Это она, конечно, запросто. Но ты ведь мой гость, а против самого Ярилы даже Баба-Яга не попрёт… И вообще, хорошие у нас отношения. Раз в год навещаю, аккурат перед своим праздником. Это не днюха, если честно, но ночь самая что ни на есть моя. Я тебе не стал всё это заранее объяснять, ты бы только пальцем у виска покрутил…

– Баба-Яга? – переспросил Ваня. – Вот уж не знал, что у Ярилы именно она бабушка. Это с какой стороны? А дедушка кто – леший?

Ваня потихоньку щипал себя за ляшку. Не помогало. Видимо, всё-таки грибы. Тогда можно ничему не удивляться. Ну, друг у него языческий бог. Ну, родственники у него из славянской мифологии. И, получается, не атеисты, а совсем наоборот. Ну, волшебная поляна. Только колобка не хватает.

– Вот ты даёшь! Я же говорил тебе – мы с Ягой дальние-предальние родственники, даже скорее земляки. А бабушкой я её ласково зову. От кого она ещё приветливое слово услышит? А дедушка – это ж домовой. Не узнал? Леший совсем другой. И боюсь, тебе с ним повстречаться сегодня придётся. И ещё кое с кем. На пути к цветку папоротника.

– Так, стоп. Почему «тебе», а не «нам»? – насторожился Ваня. Всё остальное куда ни шло, но вот идти искать, где цветёт папоротник, ему не улыбалось. По крайней мере, в одиночку.

– Моё место здесь, у костра. Меня уж ждут. А цветок надо отыскать именно тебе. Для того я тебя сюда и привёл. Мне-то он без надобности, а ты парень хороший, тебе такой, как у вас говорят, артефакт не помешает. Удачливым он тебя сделает, а главное – счастье подарит, когда ты его избраннице своей преподнесёшь. Всем ты взял, а вот любви сердечной нет у тебя пока. Вот я и решил поспособствовать, – сказал Ярила, поглядывая с нетерпением в сторону костра.

– А меня спросить? Я хоть отказаться могу? – попытался отбиться Ваня.

– Нет. Где ж это видано, чтобы человек от своего счастья отказывался? – отрезал Ярила.

Ваня спорить не стал. Только полный дурак будет злить бога, пусть и языческого. Не Тор, конечно, и молота нет, но такой здоровяк и голыми руками уделает – мама не узнает.

– А если я не найду этот цветок? Или если меня эти твои лешие с ещё кое-кем прибьют? – решил уточнить Ваня прежде, чем шагнуть в неизвестность.

– Не найдёшь цветок – при своём останешься. Назавтра и не вспомнишь ничего. А вот ежели прибьют… Знаешь, здесь места хорошие. Воздух чистый. Навсегда здесь остаться – мечта. Ежели захочешь, в лесу будешь жить. Или в озере, если русалка тебя у себя оставит. Или вот хоть к бабушке Яге в избушку податься можно. А я тебя навещать буду, – будничным тоном рассказывал Ярила, словно не замечая, что у его собеседника давно уже глаза на лоб полезли.

– Ну я пошёл? – пискнул Ваня. – Куда хоть идти-то?

– Тебе сердце укажет. Три совета тебе на дорожку дам: о плохом не думай, будь смелее да твори добро. Как найдёшь цветок, срывай да сюда возвращайся. До рассвета успеть надо, а то зря всё. В добрый путь!

И Ярила ушёл к парням да девкам – через костёр прыгать. А Ване оставалось только шагнуть в неизвестность. «Ну что ж, сердечный навигатор, давай, строй маршрут. Туда, где цветёт папоротник», – подумал студент. И тут же появилась в нём тяга направо пойти, да подальше от костра, в самую темень.

Идти в темноте всегда страшно. Кто его знает, что там притаилось. Даже если и ничего – жутко. А если ты знаешь, что там нечисть всякая бродит, да ещё и по твою душу, то вдвойне. Так, кто там кроме Лешего? Водяной? Ярик, Ярила то есть, про озеро упоминал. И про русалку. Ага. Ещё болотные огни бывают. Или это не отсюда? Вурдалаки. Кикиморы. Ещё Лихо какое-то одноглазое. Больше никто не вспоминался Ване. Да и без того всякой нежити хоть отбавляй. Вообще ему предстоял нехилый квест. Жаль, что крестик на шею не повесил, а здесь и взять негде. Хоть какой-то оберег был бы. Или это по-другому работает? Как Ваня всегда говорил своей бабуле, «Бог – он не в церкви и не в кресте, а в душе». Вот если было бы действительно так. «Господи, пронеси!» – взмолился про себя филолог-недоучка и бодренько зашагал по лесным дебрям.

Деревья теперь не цеплялись за его одежду, а корни у них как будто вообще исчезли. Ване даже подумалось, что ветвистые ему сочувствуют. Интересно, скольких охотников за волшебным цветком они за свой долгий век повидали? А сколькие здесь навсегда остались? Думать об этом не хотелось. Да и в конце концов, он ведь везучий. И опыт борьбы имеется. Правда, с преподами, но некоторые из них вполне могли дать фору тому же Кащею. Или кикиморе, в зависимости от пола. Эта мысль Ваню развеселила. И потому, скорее всего, он и пропустил момент, когда появился перед ним гигантский мухомор, который к тому же мягко светился. Студент на него попросту налетел.

– Куда торопишься, добрый молодец? – густым басом поинтересовался мухомор.

– Я с Ярилой тут… За цветком папоротника, – пролепетал Ваня. «Грибы, это всё грибы. А этот, видать, у них главный», – пронеслось у него в голове.

– А здороваться тебя не учили?

– Добрый вечер… То есть доброй ночи, господин мухомор. То есть Ваше Грибное Величество, – Ваня прямо старался, чтобы получилось пораболепнее. Лесть всякий любит. Даже мухомор. Что он, не человек, что ли?

Гигантский гриб засмеялся, шляпка затряслась, а ножка ходуном заходила.

– Величеством ещё не величали. Ну раз ты с вежеством, да ещё и смелый такой (до сих пор порты, я смотрю, сухие), то проходи. Только ты не туда идёшь. Тебе вооон туда надо, – выдал мухомор, отсмеявшись.

Он кивал шляпкой в сторону, куда Ване совсем не по сердцу было идти. Чего это он? И тут в голове студента, где чего только не было, всплыли смутные воспоминания с лекций по фольклору. Да это же не просто гриб, а сам Леший, хозяин леса. Хочет, чтобы путник заблудился, да так тут и остался. В числе его подданных. Ну вот уж нет!

– Благодарю тебя… то есть Вас, Ваше Грибное Величество! С превеликим удовольствием пойду куда скажете! – громко произнёс Ваня и повернул туда, куда указывал Леший, с твёрдым намерением вернуться на прежний курс, как только мухомор скроется с глаз, обманутый его покорностью.

Однако гигантский гриб и не думал исчезать. Ваня затылком чувствовал, что тот стоит и смотрит. Чем смотрит – это вопрос, конечно. Однако смотрит, это точно. «Ну, навигатор, меняй курс. Вернуться вряд ли получится», – подумал Ваня. Но сердце на этот раз молчало. Оставалось идти в заданном направлении. Скоро Ваня совсем перестал ориентироваться в этом странном лесу. Хорошо, что лёгкий ветерок вскоре донёс до него запах, который безошибочно можно было определить как речной. Или озёрный. Вода, в общем, рядом была. И кто-то живой. По крайней мере, неподалёку серебряным колокольчиком раздавался смех. Ваня поспешил на этот звук – и увидел удивительной красоты блондинку, которая сидела на низко склонившемся к воде стволе плакучей ивы. Он даже засмущался сначала: прикрывали грудь девушки только распущенные волосы. Хотя чего тут смущаться – у неё ведь хвост. А для русалок в славянской мифологии всякие там ракушки на интересных местах не предусмотрены. Это её естественный вид, так сказать, а что естественно, то не постыдно. И чего она смеётся так?

– Грибное Величество? Ой, да правда ли? Вот затейник! – заливалась русалка. Беседовала она, как успел разглядеть Ваня, с какой-то мелкой нечистью, при его приближении сиганувшей в прибрежные кусты.

– Доброй ночки, красавица! Смотрю, слух обо мне уж до тебя дошёл? – как можно непринуждённее завёл светскую беседу студент.

– Да уж, слухами лес полнится. Развлечений-то у нас раз-два да обчёлся. Только раз в год кто заглянет. Как и ты вот, цветок всё ищут. А я тебе так скажу: нет его. Не цветёт папоротник. Это всё Ярила развлекается, – защебетала русалка, стараясь принять позу попривлекательнее. Глаза её горели зелёным огнём, как изумруды.

«Ей бы смартфон. Один в один как инстадивы. Только бледновата, но, может, это новый тренд», – подумал Ваня. И в следующую секунду уже звонко смеялся на весь лес: русалка не удержалась-таки на стволе дерева и бултыхнулась в озеро.

– Чего зубы сушишь? Ты бы попробовал с хвостом-то… Лучше помог бы. Я на берегу посидеть хочу, – проворчала блондинка.

Ваня бросился помогать. Надо же добрым быть, так и Ярила говорил. Сейчас он русалке услугу окажет, а она ему, глядишь, и дорогу верную укажет… Но не успел он подать красавице руку, как та вцепилась в него с нечеловеческой силой и затянула под воду. Ваня даже испугаться не успел, зато воды наглотался вволю. А русалка всё тянула и тянула его вниз. Свет луны, проникавший в толщу воды, уже мерк перед глазами незадачливого помощника, когда он ощутил сильный рывок и кто-то потянул его наверх, да так лихо, что он чуть ли не пробкой вылетел из озера.

Оказавшись на берегу, Ваня проворно отполз подальше от воды и принялся откашливаться и отплёвываться. А в озере происходила интересная сцена, достойная пера как минимум Гоголя. Русалка визжала, пытаясь вырвать из рук ещё одной представительницы прекрасного пола свои длинные волосы, а та, не торопясь разжимать ладони, важно отчитывала её, не роняя почти царского достоинства:

– Не годится добрых молодцев в озеро заманивать! Он зла не замышлял, помочь тебе хотел, а ты как всегда! Или мало тебе тех, что уже загубила? Учить тебя да учить!

– Водяница, дорогая ты моя, отпусти! У меня всей красы – только волосы. Выдернешь же, так что я причёсывать буду? – перестав визжать, заканючила русалка.

Ваня тем временем разглядел вторую незнакомку получше. Её кожа тоже была бледной, да и одежды на ней заметно не было. Русые волосы как будто и не были под водой и плавными мягкими волнами закрывали тело. Однако кое-что отличало её от русалки, пытавшейся Ваню утопить. Глаза её были не зелёными, а голубыми, да и лицо было добрым, открытым. Очевидно, именно она и спасла добра молодца. А теперь занималась воспитательной работой среди невоспитанной нечисти.

– А вот не будешь всякой ерундой страдать! Я мужу скажу, чтобы работу тебе нашёл какую-никакую. Нечего тут прохлаждаться!

– Водяница, милая, только ему не говори! Он уж и без того на меня осерчал. И на то посмотри, что ты-то мужняя жена, а я девка. Мне бы только смешки да потешки. Не неволь! – молила русалка.

Ване вспомнилось, что не только обычные русалки в русских водоёмах обитают: есть в реках да озёрах ещё и водяницы – крещёные утопленницы, которых водяные в жёны берут. Это дамы степенные, замужние. И русалок, как оказалось, они неплохо строят. Отпустила наконец-то водяница неудачно попавшуюся ей на глаза нежить, и Ваня поспешил свою спасительницу поблагодарить. А заодно и дорогу спросил к цветку папоротника. Важно отвечала ему жена водяного, но ласково. И путь указала, и удачи пожелала.

Как только озеро осталось позади, сердце проснулось и снова потянуло вперёд. Ваня чуть было не начал упрекать свой внутренний навигатор за то, что бросил в сложный момент и завёл неизвестно куда, но потом сообразил, что всё это – проделки Лешего. Вот уж кто запутает, так запутает. Лишь бы опять на дороге не встал. Неизвестно ещё, сколько идти до того самого папоротника, что имеет свойство зацветать, а управиться надо до восхода солнца. Ваня уже привык к темноте, и света луны ему теперь вполне хватало, чтобы видеть препятствия. И убеждаться в том, что заблудиться в этом лесу – плёвое дело. Одно дерево похоже на другое. Стволы здоровенные, неохватные, кроны могучие, но хоть бы листик прошуршал… Тишина, от которой за шиворот от страха и нехороших предчувствий заползал холодок. Из той нечисти, которой изобиловала славянская мифология, Ваню больше всего беспокоили вурдалаки. Те же вампиры, вот только без того лоска, который западным кровососам придали всякие книги и фильмы. Восставшего из могилы мертвяка встретить ночью в лесу Ване совсем не улыбалось. Вряд ли вурдалак в этих краях может приходиться ему родственником или знакомым (а это любимые жертвы страшной нечисти), но всё равно ожидание подобной встречи не может вызывать приятных ощущений. Студент дошёл до того, что человеческие фигуры стали ему мерещиться за каждым деревом. И он постоянно вздрагивал, дёргался, а ноги отказывались ему служить. В какой-то момент Ваня решил, что от встречи с реальным вурдалаком ему даже легче станет. Хоть какая-то конкретика, по крайней мере. Но лес вокруг по-прежнему был пуст. Или казался таковым.

Вдруг впереди послышался стон. Ваня тут же определил его как женский. Хотя, может, это опять какая-нибудь нежить балуется? Есть же некие ауки, которые специально с дороги сбивают, голову морочат путникам да в глухую чащу заманивают. Однако тут не «ау!» раздавалось, а именно жалобный стон. Какому-то живому существу было плохо. Возможно, девушке. Может, на неё вурдалак напал? От этой мысли Ваня еле подавил желание развернуться и побежать куда глаза глядят. Разве не он только что жаждал встречи с кровососом? Получите, распишитесь! Махнув рукой на самосохранение, Ваня бросился на выручку. И что же? Стонала берёзка, чей тонкий ствол опасно согнулся под упавшим здоровенным дубовым суком. Вот-вот затрещит! Размышлять о том, как это дерево может просить о помощи, было некогда, и Ваня, поднатужившись, приналёг на обломок дуба. Думал, спина сломается. Но ничего, выдержал. И берёзку от непосильной ноши освободил. Едва перевёл дыхание да пот со лба стёр, глядь – стоит перед ним девушка в белой сорочке. Стройная, чуть ли не прозрачная. А волосы – зелёные. И глаза тоже. Но не того ядовитого оттенка, что у русалки, а нежного, как первые листочки весной. Как Ваня разглядел всё это в темноте, он и сам сказать не мог.

– Благодарю тебя, добрый молодец, что от верной смерти спас, – тихо произнесла девушка, заметно смущаясь. – Осерчал на меня Леший, вот и задумал погубить.

– Так я ж не тебя, я берёзку…

– То и была я. Не встречал ты, верно, берегинь до сей поры. Мы в деревьях обитаем, а как погибнут они – и мы пропадаем.

Ваня, помятуя о встрече с русалкой, постарался вспомнить, а не опасны ли берегини. Но выходило, что это добрые духи. Помощницы. Да и не может такая искренняя, чистая красота зло в себе содержать. Русалка, если разобраться, и на вид порочная, завлекающая, а эта случайная знакомая совсем другая.

– Ты за цветком пришёл, – констатировала берегиня, осмелившаяся-таки посмотреть прямо Ване в глаза. – И скоро подойдёшь к тому самому месту, но берегись: ты сам накликал себе врага. И последнее испытание.

– Это как это? – опешил Ваня.

– О ком думал – тот и явится, – коротко пояснила берегиня, но этого студенту хватило, чтобы его прошиб холодный пот. Говорил же ему Ярила, чтобы о дурном не думал!

– Что же делать? Может, ты знаешь, как его одолеть?

– Тебе его не убить, да и незачем душу свою марать. А чтобы он тебя коснуться не мог, дам я тебе оберег из своих ветвей. Только смотри – не снимай, пока цветок не сорвёшь!

И берегиня надела Ване на голову венок, приятно пахнущий свежими листьями и древесным соком.

– Благодарю тебя, берегинюшка! Век помнить буду! – растроганно произнёс студент.

– Поторопись, скоро рассвет, – только и молвила берегиня. И вмиг превратилась в берёзку, которая на прощанье помахала Ване длинными ветками.

Смело зашагал он вперёд, и вскоре увидел между деревьями огонёк. Не иначе, это и был цветок папоротника. Тут Ваня остановился и огляделся: нельзя было бросаться к своей цели, берегиня же предупреждала об опасности! И точно – из-под тени деревьев, очевидно, не дождавшись его, медленно вышел высокий, широкоплечий мужик, который как-то дёргано, странно двигался. Как большая марионетка, подумал Ваня. Когда луна осветила лицо незнакомца, тускло блеснули его глаза. Нельзя было не заметить и землистый цвет кожи, и засохшую у угла рта струйку крови. Несомненно, это и был вурдалак. Ванино сердце по диагонали ухнуло в правую пятку. А ну как оберег не сработает?! Наверное, словесная дуэль сейчас не помешала бы. Но кровосос молчал, и это было в нём, пожалуй, самым страшным. Ване хотелось убежать со всех ног, но это было бы глупо. Вот он, цветок, в нескольких шагах. И небо уже начинает светлеть. По второму разу, даже оторвавшись от преследования вурдалака, можно это место и не найти. Оставалось стоять и ждать. Чего только?

Вурдалак приблизился к Ване и протянул руку. Студент схватился за венок на голове и взмолился про себя: «Берегинюшка, не подведи!» Десяток сантиметров, не больше, оставался ожившему мертвецу, чтобы схватить Ваню за шею. Но – о чудо! – этого расстояния он одолеть никак не мог. Из пасти вурдалака нестерпимо несло, глаза таращились на несостоявшуюся жертву и, как показалось Ване, были наполнены недоумением. Мгновение, ещё одно – и чудовище отступило. Всего на шаг, но студент уже понял, что оно не сможет напасть, и смело направился к огоньку, по-прежнему мерцавшему в зарослях папоротника. Вот он, заветный цветок. На лилию похож вроде. А вдруг его будет сложно сорвать? Может, и здесь какая-то хитрость?

Но нет, стебель цветка поддался легко. Теперь оставалось вынести его из леса и вручить… А кому вручить-то? И тут перед мысленным взором Вани возникла берегиня. Красивая, добрая, ласковая… Чего ж ещё искать? Ей он и вручит цветок! Вот она обрадуется! Только один-единственный цветок, пусть даже и самый редкий на свете, дарить как-то не с руки. И Ваня сорвал ещё несколько листьев папоротника – получился букет. Просто и со вкусом.

Глянув на небо, он понял, что пора торопиться. Надо ведь ещё успеть вернуться к костру, где его ждёт Ярила! Ваня повернул назад, отметив про себя, что вурдалак так и остался стоять в нескольких шагах от того места, где только что цвёл папоротник. Кручинился поди, бедолага. Или клял последними словами удачливого парня, кто знает. А теперь – обратно к берегине! Да побыстрее! Только вот где она? Вот вроде здесь стояла. Вон и дубовый сук, который Ваня со ствола берёзки сбросил. Или это не тот? И сердце не молчит, да что толку от него?! Отстукивает только: «Бе-ре-ги-ня! Бе-ре-ги-нюш-ка!», а дорогу не подсказывает. Метался-метался Ваня по лесу, но понял в конце концов, что другая цель ему нужна – костёр Ярилин. И тут же верное направление ему на ум пришло. Значит, туда ему и дорога. Вздохнул добрый молодец, да делать нечего.

Ярила стоял у костра, который уже почти потух, и смотрел на горизонт. Вот-вот первые лучи солнца из-за края земли вырвутся. Но их опередил Ваня – с букетом из папоротника.

– Добыл-таки! – одобрительно хмыкнул Ярила и так хлопнул по спине друга, что тот чуть не рухнул.

– Добыл, – печально отозвался Ваня.

– А по тебе и не скажешь. Чего кручиниться вздумал?

– Я его вручить хотел девушке одной…

– Ну так вернёшься в город – и вручай на здоровье. А говорил, нет у тебя никого на примете!

– Я берегине хотел…

– Это ты брось, – нахмурился Ярила. – Добру молодцу девица нужна, а не берёзка, пусть даже и самая стройная.

Вздохнул Ваня, но перечить не стал. Кто он такой, чтобы с богом спорить?

Месяц поспешал за месяцем. На Ивана Петрова надивиться не могли преподаватели. Лучшего студента и придумать нельзя: все лекции посещает, литературу по списку читает, на экзаменах его заслушаться можно. Диплом вызвался писать по фольклору, защитил его блестяще, потом в магистратуру поступил, а там и аспирантура не за горами. Родители души не чают в своём внезапно взявшемся за ум сыне, для его публикаций в научных журналах отдельную полку завели. А сам Иван что ни лето, то в глухие деревни отправляется – слушать легенды да сказки, песни да поговорки. Никто его не гонит: ласково, уважительно он со старожилами беседу ведёт, низко им кланяется. По крохам народную мудрость собирает, заботливо записывает и сохраняет. Оживилась кафедра на филфаке, где раньше мухи с тоски дохли. Наперебой зазывают Ивана Петрова в фольклорные экспедиции, а он не отказывается. Словно ищет чего, да найти не может.

На самой верхней полке в его шкафу лежит нечто завёрнутое в пожелтевшую газету. Объёмное, но лёгкое. Никому Иван свою тайну не рассказывает и не показывает. А родители тем временем и беспокоиться начали: слишком уж сын в науку ушёл, с девушками совсем не знакомится. Уж и жениться ему пора. А он ни о каких знакомых барышнях и слышать не желает. Подглядела мать: как Есенин, с берёзками сын обнимается. Но это когда никто не видит, конечно.

И вот однажды осенью в солнечный воскресный день раздался звонок в дверь. Иван пошёл открывать. Лихих людей он не боялся. Было в его жизни кое-что и пострашнее. Открыл – и замер. На пороге Ярик стоит, которого Ваня уже лет пять не видел. А рядом с ним…

– Ну, здравствуй, что ли! Принимай гостей! Чего стоишь столбом? – весело прикрикнул на старого знакомца Ярик.

– Входите, – чуть слышно произнёс Ваня, провёл гостей на кухню и в комнату к себе бросился.

Дрожащими руками снимая газетную обёртку с заветного букета, он вслушивался в голоса, звучавшие в квартире. Вроде не показалось… Хоть бы это происходило на самом деле! На подгибающихся ногах Ваня вышел из комнаты и не помнил потом, как на кухне очутился.

– Вручаю тебе, избранница моя, цветок папоротника! – выдохнул он, вставая на одно колено перед девушкой с длинными, отливающими золотом волосами.

– Да будет по сему, добрый молодец! – улыбнулась она и приняла букет.

Словно только что сорванные, радовали глаз зелёные листья папоротника, а больше всего – огоньком горящий среди них цветок. Самый редкий на свете.

– Ну что, счастлив ли? – заговорщицки подмигнул Ване Ярик.

– От всей души благодарю тебя, Ярила! Только ведь ты говорил…

– Я говорил, что добру молодцу девица нужна, а не берёзка. Вот она – твоя девица. Доказал ты своё чувство, за столько лет случайную знакомую не забыв. А как я её из леса вывел, про то тебе знать не следует. Есть у богов, даже полузабытых, кое-какие привилегии…

А потом была свадебка. И дружка жениха никому не давал ни на минуту дух перевести, весельем каждого до краёв наполняя. А за окном весело шумели золотыми листьями красавицы-берёзки. Новобрачную поздравляли, сестрёнку…