Вы держите в руках книгу, посвященную самой актуальной проблеме всего современного православного мира – теории и практике экклезиологической ереси восточного папизма, точнее называемого «константинопольским» или «фанарским» папизмом, от названия района Фанар в Стамбуле, где находится резиденция Константинопольской Патриархии. Экклезиология – это учение о Церкви и, как таковое, оно составляет неотъемлемую часть православной догматики, поэтому любые экклезиологические заблуждения – это не просто какие-то частные и безобидные богословские мнения, это именно ереси, то есть взгляды, прямо противоречащие православному христианству, а следовательно, препятствующие спасению всех, кто придерживается этих взглядов. И восточный папизм – это именно ересь: не потому, что он «восточный», «константинопольский» или «фанарский», а именно потому, что он – папизм, то есть экклезиологическая позиция, утверждающая канонический и вероучительный примат одной епископской кафедры и одного епископа над всеми остальными. Но хотя тревожные тенденции этого, на первый взгляд, нового папизма развивались достаточно давно и в XX веке, со времен недолгого Патриаршего правления скандального афериста Мелетия IV (Метаксакиса) (1921-23 гг.), стали уже совсем очевидны, говорить об этой опасности с высокой церковной трибуны во всем православном мире до недавнего времени было несколько неполиткорректно и небеспроблемно. На любое замечание о том, что Константинопольский Патриархат, в широком обиходе называемый Фанаром, воспринимает весь мир как свою каноническую территорию и то здесь, то там проводит последовательную политику против Русской Православной Церкви, от многих православных следовал ответ: «Как же так можно говорить, это же Вселенский Патриархат, за ним весь греческий мир, за ним сама Америка, мы все от него зависим!» И только очень немногие православные богословы, политологи и публицисты позволяли себе прямо и открыто говорить о том, что Фанар давно уже шаг за шагом проводит в жизнь свою папистскую идеологию и что любые компромиссы с фанариотами в этом вопросе бессмысленны и безнравственны. Среди этих немногих авторов наиболее заметные работы писал протоиерей Андрей Новиков – настоятель храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах, многолетний борец за единство Русской Церкви, кандидат богословия, член Синодальной библейско-богословской комиссии и Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви.

Чем более агрессивную политику проводил Фанар, тем более возрастала актуальность работ отца Андрея, но реально прислушиваться к его фундаментальным экспертным оценкам и разъяснениям стали только тогда, когда Константинопольский Патриарх Варфоломей (Архондонис) в сентябре 2018 года перешел последнюю «красную черту» – объявил о готовности предоставить автокефалию Украинской Православной Церкви, то есть вывести всю Украину из Московского Патриархата. О том, что это явное и грубое вторжение на каноническую территорию другой Поместной Церкви, что сама Украинская Церковь вовсе не посылала на Фанар никаких соответствующих запросов, что сам Патриарх Варфоломей и другие официальные лица Константинопольского Патриархата всегда обещали признавать на Украине только каноническую Церковь и ни в коем случае не поддерживать никакой раскол, – все эти факты фанариоты жестко игнорировали, а самое поразительное, что в оправдание своим действиям Варфоломей и его советники стали еще больше настаивать на беспредельных правах Константинопольской кафедры, дойдя до утверждений о том, что положение Константинопольского Патриарха во всей Вселенской Церкви подобно положению Бога-Отца в Пресвятой Троице и что величание этого Патриарха как «первого среди равных» (primus inter pares) на самом деле нужно изменить на «первого без равных» (primus sine paribus)! Причем власть фанарского владыки беспредельна не только в пространстве, но и во времени: 11 октября 2018 года Константинопольский Патриархат отменил свое решение 332-летней давности о передаче Киевской епархии Московскому Патриархату, при том что в этом решении не был оговорен его временный статус и к большей части территории современного украинского государства это решение никак не относится. Уже 15 декабря 2018 года в храме Софии Киевской прошел т. н. объединительный собор, учреждающий очередную раскольническую юрисдикцию на Украине, под аббревиатурой то ли ЕПУПЦ, то ли ПЦУ, а 5 января 2019 года Патриарх Варфоломей на Фанаре, в кафедральном Георгиевском храме (к слову, построенном в свое время на деньги московского царя Феодора Иоанновича) подписал т. н. Томос об автокефалии нового украинского раскола.

Однако не только замысел, но и реализация этого вопиюще антиканонического проекта поражала своей абсурдностью. Стоит признать, что не только среди противников единства Русской Церкви, но и среди его ревностных сторонников всегда присутствовало широко распространенное убеждение, что если уж сам Константинопольский Патриархат решит признать «украинскую автокефалию», то он провернет ради этой цели сверхсерьезную дипломатическую и юридическую работу, спровоцирует официальный запрос от самой канонической Украинской Церкви и в эту новую автокефалию уйдет чуть ли не половина украинских архиереев. То есть каноническое преступление века будет совершено, но исполнено так, что только специалисты-канонисты смогут его объяснить, напоминая, что автокефалия любой части Поместной Церкви может быть предоставлена только самой этой Церковью, что она не может быть самопровозглашена только по факту самого желания автокефалии или получена извне – от другой Поместной Церкви. Но теперь уже можно констатировать, что мы просто недооценили совершенно люциферианскую степень гордыни фанарских папистов, ведь никакой «единой поместной украинской автокефалии» в итоге не возникло: из канонических архиереев УПЦ МП в «объединительном соборе» участвовало только два давних, записных русофоба, а весь состав новой квазицеркви пришлось формировать из других раскольников – т.н. УПЦ-КП и т.н. УАПЦ, которых Фанар принял без таинства Покаяния в расколе, всех скопом, в сущем сане и статусе, как канонически православных, столь же канонически переходящих из одной Поместной Церкви в другую! Тот же «митрополит Епифаний», избранный в качестве предстоятеля этой «автокефалии», с канонической точки зрения – обычный мирянин Сергей Думенко, ушедший в раскол. Но для полного абсурда и этого недостаточно, ведь эта новая украинская юрисдикция ни в каком смысле не является автокефалией: Фанар не дал ей статус Патриархата, забрал себе все заграничные приходы обоих украинских расколов, даже само святое миро эта новая квазицерковь должна получать именно от самого «Вселенского Патриарха», а все значительные церковные, догматические и канонические вопросы может решать только с ведомства самого Фанара и, конечно, обязана участвовать во всех международных фанарских инициативах. Но и этого мало – не удовольствовавшись таким подчинением, Константинопольский Патриархат также установил на Украине свой экзархат и свои ставропигии, забрав у УАПЦ ее кафедральный храм – многострадальную Андреевскую церковь в Киеве. Как будто бы не доверяя этой квазиавтокефалии и сохраняя для себя гарантии параллельного влияния на Украине. Все эти трагикомичные факты свидетельствуют о том, что идеологи фанарского папизма осознают невозможность реализации своих глобальных планов в результате полноценной соборной и межсоборной дискуссии – им нужно во что бы то ни стало, даже ценой глобального раскола, навязать свой миропорядок, паразитируя на греческой этнической солидарности и антироссийской политике отдельных государств и режимов. Не случайно вымученное и канонически невнятное признание т.н. ПЦУ со стороны некоторых других греческих Церквей произошло не сразу, а по прошествии долгого времени: так элладские, александрийские и кипрские архиереи просто прикидывали, насколько им это выгодно и кого больше опасаться, Москвы или Фанара.

Однако, какой бы вульгарной и топорной ни была пропаганда и политтехнология фанарских папистов, к сожалению, и в самой Русской Церкви есть достаточно много прихожан и даже клириков, которые до сих пор не только плохо разбираются в этом конфликте и церковно-политических вопросах вообще, но даже смутно себе представляют, в чем суть и каковы исторические последствия этого конфликта, разрастающегося год за годом по всему православному миру И это непонимание тем более досадно, что речь в конечном счете идет не о политике или геополитике, а именно о догматике и канонике – о том, что напрямую касается спасения человека, а спастись, просто абстрактно веруя в Бога или даже усердно посещая богослужения абы какой организации, называющей себя «православной церковью», невозможно. В церковной жизни возможно очень много ситуаций, когда приходится делать выбор между разными церквами, епархиями, приходами, и для пребывания в единственно спасительной – канонической Православной Церкви – необходимы вполне конкретные богословские, исторические и даже общегуманитарные знания, позволяющие различать истину и ложь, ортодоксию и ересь, Церковь и раскол. И эта книга отца Андрея Новикова – уникальный справочник для тех, кто хочет сегодня разобраться в этих жизненно важных вопросах.

Термин «прелюбодейная ересь» был введен преподобным Феодором Студитом и его сподвижниками в конце VIII – начале IX века в отношении ситуации, сложившейся вокруг признания по икономии развода и повторного брака Византийского императора Константина VI со стороны святых Константинопольских Патриархов Тарасия и Никифора. Эта ситуация разрешилась благополучно: студиты примирились с Константинопольской Патриархией, а их обвинения в адрес священноначалия в ереси были преданы забвению. Однако сам термин «прелюбодейная ересь», понимаемый как отказ от установленных в Священном Писании и святых канонах норм благочестия в вопросах церковного брака, вполне применим к одному из решений августовского Синода Константинопольского Патриархата, опубликованному уже в дни проведения в Стамбуле Синаксиса архиереев Константинопольского Патриархата с 1 по 4 сентября 2018 г.

Прежде чем говорить об этом решении по существу, стоит обратить внимание на удивительный канонический парадокс: в Константинопольском Патриархате решающий голос и полнота власти принадлежит не Синаксису, представляющему всех правящих архиереев Константинопольской Церкви и имеющему лишь совещательное значение, а узкой корпорации во главе с Патриархом. Эта корпорация сама же и кооптирует собственных членов, что очень удобно, исходя из логики фанариотства: пополнять свои ряды отщепенцами от всех остальных Православных Церквей по всему миру, обеспечивая видимость «вселенскоcnb» своему Патриархату, имеющему микроскопическую каноническую территорию, и при этом оставляя полноту власти в руках немногочисленной группы этнических греков, убежденных в абсолютном превосходстве и доминировании Константинопольского престола как над иными Поместными Церквами, так и над «неполноценными» иерархами собственной.

Итак, как сказано выше, в августе 2018 г. Синод Константинопольского Патриархата принял весьма серьезное решение. Это решение провозгласило кардинальное новшество как в сфере канонической, так и в церковном учении (а именно в области нравственного и пастырского богословия). Мимо введения этого новшества невозможно просто пройти, отвернув голову. Оно заключается в разрешении вдовым и оставленным супругой священникам на вступление во второй брак. Подобное постановление стало поистине революционным для Православной Церкви. Ранее на такое решались только другие церковные революционеры: поддержавшие советизацию Церкви и раскрепощение христианской морали раскольники-обновленцы в 1920-е годы. Ниже рассмотрим, каково учение о браке пресвитеров и, в особенности, о втором браке Священного Писания и Священного Предания Церкви Христовой.

Норма о браке пресвитеров (священников) установлена в Новом Завете. Святой апостол Павел в Послании к Титу (1:6) дает ясное указание: пресвитер должен быть «непорочен, муж одной жены». Первое непосредственно связано со вторым. Толкуя эти слова из Послания к Титу, святитель Иоанн Златоуст поясняет: «В самом деле, кто не сохранил никакого расположения к умершей (жене), как может тот быть хорошим предстоятелем? Какому только не подвергнется он порицанию? Ведь все вы знаете, что, хотя законами и не запрещено вступать во второй брак, однако это дело подвергается многим нареканиям. (Апостол) желает, чтобы начальствующий не подавал подчиненным никакого повода к нареканиям, потому и говорит: «если кто непорочен», т.е. если жизнь его свободна от нарекания, если никто не мог упрекнуть его в (дурной) жизни».

На второй брак Церковь всегда смотрела как на нравственное несовершенство, терпимое, но не являющееся примером для подражания в христианском обществе. О втором браке вдовцов и оставленных супругой святитель Епифаний Кипрский писал: «Церковь терпит это ради человеческой слабости». Святитель Василий Великий в своем 4-м правиле повелевает отлучать вступающих во второй брак на один год. Святитель Никифор Исповедник – между прочим, Патриарх Константинопольский – во 2-м правиле, также входящем в принимаемый всею Церковью канонический сборник, указывает: «Второбрачного не следует венчать, но следует наказать отлучением от пречистаго таинства на два года».

Что касается пресвитеров, то им прямо запрещено состоять во втором браке священными канонами Святой Церкви, а именно: 17-м правилом святых Апостолов (а 18-е правило святых апостолов запрещает священнику даже в жены брать вдовицу или разведенную), 3-м правилом Шестого Вселенского Собора, 12-м правилом святителя Василия Великого. 26-й канон святых апостолов и 1-й канон Неокесарийского Собора особо проговаривают запрет на вступление в брак пресвитеров после рукоположения, а 7-м каноном Неокесарийского Собора пресвитеру воспрещается даже присутствовать на брачном празднике мирян-второженцев.

Невиданное деяние Синода одной из Поместных Православных Церквей, как уже было сказано выше, является не только попранием церковных канонов. Это подлинно ересъ, прелюбодейная ересь, поскольку для пресвитера второй брак есть вид прелюбодеяния. Решение Константинопольской Церкви прямо искажает церковное учение о нравственном достоинстве священного сана, о церковном браке (в части о браке клириков), то есть является именно ересью, подобно обязательному целибату для священников Римской Церкви, к которому многие отцы обоснованно относились как к одной из латинских ересей. Разница, однако, в том, что если латинский целибат является уклонением в сторону чрезмерной и неверно понимаемой нравственной строгости и целомудрия, то греко-фанариотская прелюбодейная ересь – наоборот, падением в сторону нравственной распущенности и вседозволенности для духовенства. Ничего фантастического нет в предположении, что уже раз отвергшие Священное Писание и апостольские правила фанариоты окончат благословением гей-союзов – тем более, что один из иерархов Константинопольского Патриархата недавно подвел под это теоретическое обоснование.

Поразительным является и то, сколь тесно папизм Константинопольского престола переплетен с делом защиты новоявленной прелюбодейной ереси. Совсем недавно Патриарх Варфоломей предпринимал все усилия, нарушал все возможные регламенты и договоренности, прибегал к угрозам и ломал через колено Поместные Православные Церкви, заставляя принять участие в так называемом Критском соборе. Несмотря на то, что в этом соборе не приняли участие четыре Поместные Церкви, представляющие абсолютное большинство православных христиан, он с фанатичным упорством в течение уже двух лет навязывает Критский собор в качестве «величайшего события церковной истории» после эпохи Вселенских Соборов, в качестве «Великого и Святого», имеющего всеправославный авторитет. И после того, как на этом навязываемом самим же Константинополем всей Церкви соборе участвовавшие в нем Церкви сказали категорическое «нет» попытке Патриарха Варфоломея протащить вопрос о втором браке священнослужителей, тот ничтоже сумняшеся проводит этот вопрос через Синод собственного Патриархата. Тем самым Константинопольский Патриархат ясно продемонстрировал, что считает свое мнение выше позиции всей Церкви (под которой сам же подразумевает позицию Критского собора), а решение своих органов – выше даже таких соборов, за которыми признает статус всеправославных. Это уже в чистом виде копия римско-католического папизма, в системе координат которого папа почитается выше Вселенского Собора.

Завершая этот краткий обзор одного из целой чреды последних деяний Константинопольского Патриархата, стремительно разрывающих его связь с православием, необходимо подвести нелицеприятный итог. Одобрив введение второго брака для священников, Патриарх и Синод Константинопольской Церкви решительно разорвали с апостольским Преданием, выраженным в богодухновенном наставлении святого апостола Павла и Апостольских правилах. Апостольское преемство, как известно, выражается не только в преемстве апостольской благодати по хиротонии, но и в преемстве апостольского учения. И в этом смысле Константинопольская Церковь лишает себя права именоваться Апостольской.

6 января 2019 г. войдет в историю Православной Церкви как одна из трагических страниц. Патриархом Константинопольским Варфоломеем была нанесена новая рана Церкви Христовой, сделан еще один шаг по углублению раскола между Константинопольским Патриархатом и телом вселенского православия. Сослужив с ложным «митрополитом» Киевским Епифанием, а точнее, светским человеком и раскольником Сергеем Думенко, Варфоломей со всем своим епископатом вступил в то гибридное раскольническое образование, слепленное из двух украинских расколов («УПЦ КП» и «УАПЦ»), создание которого он сам же «благословил» через синодальное решение Константинопольского Патриархата и личное участие его представителя митрополита Галльского Эммануила. Центром исключительно политического и русофобского раскола является отныне не резиденция одного из украинских расколовождей Денисенко и Малетича или новоявленного зиц-председателя ПЦУ («Православной церкви Украины») Думенко.

Этим центром теперь является бывший православный храм святого Георгия в стамбульском районе Фанар. Почему бывший? Потому что невозможно более почитать храмом место, оскверненное кощунственной «литургией», совершенной в сослужении не имеющего священного сана схизматика. Осознавать это больно для православного сердца. Но разве не еще больнее нам, чадам Русской Православной Церкви, было осознавать факт осквернения великой общерусской святыни – Киевского Владимирского собора, захваченного в 1992 году филаретовскими раскольниками?

Кроме того, официальным документом, указывающим на неразрывную и органическую связь украинского раскола с его новым главой, Варфоломеем Архондонисом, является сам беззаконный «томос» об учреждении якобы автокефальной ПЦУ, врученный Епифанию Думенко в тот же день, 6 января 2019 г. Уже много написано о том, что этот «томос» дает украинским раскольникам не автокефальный статус, а ставит их в положение жестко подчиненной стамбульскому епископу митрополии. И это ясно свидетельствует не только о подтасовке и обмане со стороны Варфоломея в рамках изначально нечистой игры, но и о том, что Константинопольский Патриарх таким образом задокументировал свою прочную связь с расколом и возглавление его. Не только риторически верным, но и канонически выверенным является заявление отца Александра Волкова, главы пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: Варфоломей «поддерживает и уже даже возглавляет раскол».

Евхаристическое общение с раскольниками, в которое вступил Варфоломей и служившие с ним иерархи Константинопольского Патриархата, классифицируется священными и богодухновенными канонами Православной Церкви как тяжкое каноническое преступление. Так, 10-е апостольское правило говорит: «Аще кто с отлученным от общения церковного помолится, хотя бы то было в доме: таковый да будет отлучен». 11-е апостольское правило: «Аще кто, принадлежа к клиру, с изверженным от клира молитися будет: да будет извержен и сам». 2-е правило Антиохийского Собора: «Аще же кто из епископов, или пресвитеров, или диаконов, или кто-либо из клира, окажется сообщающимся с отлученными от общения: да будет и сам вне общения церковного, яко производящий замешательство в чине церковном». 4-е правило Антиохийского Собора: «Аще который епископ, изверженный от сана собором, или пресвитер, или диакон своим епископом, дерзнет соверши™ какую-либо священную службу… таковому отнюдь не позволяется, на другом соборе, ни надежду восстановления в прежний чин имети, ниже до принесения оправдания допущену быти. Но и все сообщающиеся с ним да будут отлучены от Церкви, и наипаче, когда, зная осуждение, произнесенное противу вышереченных, дерзнуть имели общение с ними». 9-е правило Карфагенского Собора: «Аще который епископ, или пресвитер, приимет в общение праведно изверженных за свои преступления из Церкви: да будет и сам повинен равному осуждению…».

Константинопольский Патриарх не легитимировал схизму, но делегитимировал себя. Не раскольники стали частью Церкви Христовой, но Константинопольский Патриархат – расколом. Причем не новым расколом, а частью уже существующего, церковное осуждение которого ранее признавал сам Варфоломей совершенно свободно и без всякого принуждения. Вот, например, какой была реакция Константинопольского Патриарха на решение Архиерейских Соборов Русской Православной Церкви о низложении бывшего Киевского митрополита Филарета Денисенко в 1992 г. и об анафематствовании последнего в 1997 г.: «Наша Святая Великая Христова Церковь, признавая полноту исключительной по этому вопросу компетенции Вашей Святейшей Русской Церкви, принимает синодально решенное о вышесказанном» (1992 г.); «Получив уведомление об упомянутом решении, мы сообщили о нем иерархии нашего Вселенского Престола и просили ее впредь никакого церковного общения с упомянутыми лицами не иметь» (1997 г.). Воистину, «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12:37).

Еще одной новой вехой не только в развитии фанариотско-украинского раскола, но и в эволюции еретического учения восточного папизма стал сам текст «томоса» Константинопольского Патриарха. В нем он выразил многочисленные претензии на статус главы всей Церкви, на особые властные права и полномочия над Поместными Церквами. В основном эти претензии повторяют то, что уже заявлялось самим Варфоломеем, некоторыми его предшественниками, фанариотскими авторами, разрабатывающими эту чуждую Преданию Церкви доктрину. Однако есть одно место в «томосе», которое показывает совершенно новую ступень в притязаниях «восточного папы». Это раздел об особой судебной апелляционной власти Константинопольской кафедры над Православной Церковью. На первый взгляд, текст повторяет старую претензию. Однако внимательное его прочтение указывает на существенный сдвиг позиции Фанара в сторону ужесточения своих властных амбиций: «…сохраняется право всех архиереев и иного духовенства на апелляционное обращение к Вселенскому Патриарху, который имеет каноническую ответственность принимать безапелляционные судебные решения для епископов и иного духовенства Поместных Церквей, согласно 9-му и 16-му (нашумевшая опечатка – на самом деле, речь идет о 17-м – А. Н.) священным канонам IV Халкидонского Вселенского Собора».

Здесь обращает на себя внимания следующий аспект.

Если ранее фанариотские апологеты просто заявляли о якобы праве Константинопольского Патриарха принимать апелляции от епископов других Поместных Церквей, то теперь судебные решения этого Патриарха официально объявляются еще и «безапелляционными». Это совершенно новое слово для папистской доктрины Фанара, еще более превращающее его претензии из антиканонических в еретические именно догматически. Что означает, что на судебные решения Константинопольского престола в отношении духовенства всех Поместных Церквей не может быть никакой апелляции? Это значит, что в воображении фанариотов никто и ничто, даже Всеправославный и Вселенский Соборы не вправе пересматривать решения Константинопольского Патриарха. Его судебная власть считается выше Вселенского Собора, что непосредственно роднит эту доктрину с учением римокатолицизма о папстве, выраженным в догматической конституции I Ватиканского Собора «Pastor Aeternus»:

«Мы учим и провозглашаем также, что он (папа) является верховным судией верных и что во всем, что касается церковной юрисдикции, можно апеллировать к его суду. Суд Святейшего Престола, выше которого нет никакой власти, не должен никем ставиться под сомнение, и никто не имеет права осуждать его решения. Поэтому уклоняются с пути истинной веры те, кто утверждает, что позволено апеллировать к Вселенскому Собору по поводу решений Папы Римского, как если бы этот Собор был авторитетом более высоким, чем папа» (Гл. 3).

Чтобы суд Константинопольской кафедры был безапелляционным в масштабах Вселенской Церкви, он и должен быть судом Вселенской Церкви, судом последним. Раз не может быть его оспаривания, значит, он должен быть безошибочным, непогрешимым, ибо в Церкви не может быть институционального закрепления возможной ошибочности, несправедливости и неправедности, поскольку полнота Церкви свята и непогрешима. Это значит, что высшая и неоспариваемая судебная власть над всей Церковью, в Церкви и от имени Церкви должна быть институализирована в конкретной кафедре, по мысли фанариотов – в Константинопольской. Но тогда из этого следует, что данная кафедра должна обладать определенными свойствами, принадлежащими всей Вселенской Церкви. В случае с судебной властью – Святостью (непогрешимостью) и Соборностью (кафоличностью, вселенскостью). И это также звучит очень созвучно – не совпадая во всех деталях, разумеется – с римо-католической еретической доктриной папства, учащей, что папа в определенных вопросах обладает «той безошибочностью, которой Божественный Искупитель благоволил наделить Свою Церковь» (Pastor Aeternus, гл. 4).

Незаконное приписывание Константинопольскому престолу права на высший апелляционный суд в отношении епископов и клириков других Поместных Церквей основывается на тенденциозном и безосновательном перетолковании 9-го и 17-го правил IV Вселенского Собора. Эти правила упоминают о праве епископов и клириков, недовольных судом областного митрополита, обращаться вариативно либо к суду экзарха диоцеза, либо к суду Константинопольского Патриарха. Под экзархами диоцезов в канонах подразумеваются именно экзархи диоцезов, то есть ряда больших церковных округов, которые решением IV Вселенского Собора признаны за Константинопольской кафедрой. Ложное толкование некоторых константинопольских канонистов состоит в отождествлении этих экзархов с другими Патриархами и, соответственно, в приписывании Константинополю права вмешательства в судебные дела над епископами иных Поместных Церквей.

Самовольное наделение Константинопольской кафедры мнимыми «правами» также все более приближает учение восточных папистов к доктрине папистов западных, учащих о «полной и верховной юрисдикции надо всей Церковью» Папы Римского, о его власти «обычной» и «непосредственной» «надо всеми Церквами и каждой в отдельности, как надо всеми и каждым в отдельности пастырями и верными» (Pastor Aeternus, гл. 3). Понятно, что учение Фанара не раскрылось еще во всей полноте, подобно учению Рима. Однако направление и тенденция очевидны. Как и то, что мы имеем дело с двумя видами одного рода папистской ереси, которые вряд ли когда-нибудь стопроцентно совпадут, что не отменяет их родового и типологического единства.

На что еще решится бывший первенствующий по чести Патриарх православного мира? Трудно что-либо прогнозировать, тем более, что его поведение становится все более волюнтаристским и непредсказуемым. И уж точно не имеющим никакого отношения к возвещаемой Церковью Христовой евангельской истине.

Не секрет, что не только для чад Русской Православной Церкви, но и ревнителей православия во всей полноте Церкви Христовой тяжелым ударом стала, мягко говоря, соглашательская и попустительская позиция большинства обителей издревле чтимой церковным народом Афонской Горы в связи с последовавшими с конца августа 2018 г. чудовищными действиями Константинопольского Патриархата по признанию украинского раскола и вступлению в полное церковное общение и единство, включая литургическое, с раскольниками. Константинопольский Патриархат грубейшим образом попрал все канонические и нравственные нормы, не «узаконив» раскол, а повергнув себя в беззаконную раскольническую пучину, поддержав светских гонителей страждущей Церкви на Украине, покрывая захваты святых храмов, избиения и оскорбления священнослужителей и верных со стороны воинствующих схизматиков, грубо вторгнувшись в самую сердцевину Русской Православной Церкви и оправдывая свои беззакония проповедью догматической ереси «восточного папизма» – чуждого лжеучения о главенстве Константинопольского Патриарха над всем Телом Христовым – Святой Церковью – и мнимых правах судить и отменять суды, решить и вязать над всеми Поместными Церквами. Также, поправ установленную Господом в Священном Писании (1 Тим. 3:2) и закрепленную в святых канонахнорму о единобрачии пресвитеров и диаконов, Синод Константинопольского Патриархата разрешил второбрачие белого духовенства, повторив позорный путь раскольников-обновленцев 20-х годов XX века и почитая себя, очевидно, уже выше не только святые каноны Вселенских Соборов, но и Того, Кто говорил устами святого апостола Павла.

Сам факт того, что святогорское сообщество, авторитет которого зиждился прежде всего на убежденности в его непоколебимой верности догматам и канонам православия, не только продолжило поминовение и признание своим предстоятелем явного ересеучителя и расколовождя Варфоломея, утерявшего право именоваться православным патриархом после соединения с анафематствованным сборищем, но и обошло малодушным молчанием вопиющий раскол, устроенный в православии руководством Поместной Церкви, к которой это сообщество принадлежит, – сам этот факт уже вызвал печаль и недоумение у православного народа. Что же можно сказать об участии представителей некоторых афонских обителей (и даже настоятеля монастыря Ксенофонт!) в состоявшемся в Киеве, на канонической территории Русской Православной Церкви, подлинно сатанинском действе «интронизации» лжемитрополита Думенко («Епифания») при живом и здравствующем Блаженнейшем Митрополите Киевском и всея Украины Онуфрии – действе, в котором эти афониты, участвуя в кощунственной пародии на Божественную литургию, вместе с самосвятами, анафематствованными и запрещенными лжеепископами подвергли осквернению великую святыню русского православия, собор Святой Софии Киевской. И какими словами можно описать принятие и даже допущение до «служения» в стенах ряда монастырей Святой Горы делегации украинских схизматиков? К сожалению, даже обители, не допустившие прямого осквернения своих святынь раскольниками, остались в полном церковном общении как с расколовождем Варфоломеем, так и с теми монастырями, которые пали в общение и экклезиологическое соединение с расколом.

Если предыдущие печальные действия и бездействия большой части афонской братии можно еще объяснить тем, что они были запуганы и принуждены против своей воли Варфоломеем и стоящими за ним политическими антиправославными силами, то опубликованное 28 февраля 2019 г. заявление четырех афонских монастырей (Великой Лавры, Иверона, Кутлумуша и Нового Эсфигмена) стало свидетельством не только соучастия, но и активного идеологического единомыслия братии перечисленных обителей с еретической, раскольнической и ультранационалистической доктриной верхушки Константинопольского Патриархата. Рассмотреть каждый аспект этого чрезвычайно длинного, сбивчивого и вместе с тем велеречивого документа не представляется целесообразным. Однако на некоторых утверждениях данного заявления остановиться необходимо. Его авторы начинают с того, что кратко и спокойно, как будто речь идет о чем-то само собою разумеющемся, описывают устроенное Фанаром антиканоническое вторжение на ограждаемую священными правилами территорию Русской Церкви, признание им украинских раскольников и вхождение с последними в литургическое общение и соединение в качестве «предоставления автокефалии Украине и последовавших за ним церковных действий». Причем эти беззакония именуются в заявлении четырех афонских обителей «реализацией ряда канонических обязательств Вселенского Патриархата и актуализацией его определенных прав, как первопрестольной Церкви, на основании канонов и настоящего порядка Церкви, как это учреждено и существует в веках»[193].

В этих нескольких предложениях «прекрасно» все. Во-первых, неприкрытое признание сугубо политического характера предоставления так называемой «автокефалии», которая дается не Украинской Православной Церкви (не желающей и ни о чем таком не просившей), а «Украине», то есть государству. Это деяние, невиданное в истории как церковной, так и государственной, неслыханное в своем абсурде и беззаконности, описывается в заявлении от 28 февраля 2019 г., повторимся, как нечто само собою разумеющееся.

Во-вторых, «церковными действиями» объявляются профанация священной литургии, сослужение с раскольниками, попрание святого мира, врученного в святотатственные руки самозванца, объявление «церковью» раскольнического сборища, что является богохульной и безумной попыткой соединить свет и тьму, Христа и велиара.

В-третьих, действия Варфоломея по ложному «соединению» с Церковью раскольников без покаяния (на что не имели бы права и законные Предстоятели Украинской Церкви и Русской Церкви), посягательство на территорию другой Поместной Церкви и чужие епархии, иерархические деяния на их территории представителей Фанара, за что каноны Православной Церкви подвергают извержению из сана, – все это, по мысли авторов заявления, оказывается реализацией неких «канонических обязательств» и актуализацией «определенных прав» Константинополя, причем на основании будто бы канонов существующего «в веках» церковного порядка! Представители четырех афонских обителей не только солидаризируются с догматической, а именно, экклезиологической ересью восточного папизма, просто внешне выражаемой языком канонических, а лучше сказать, антиканонических действий. Они творчески развивают фанариотское лжеучение. «Все это, – говорится в их заявлении, – касается канонической связи Вселенского Патриархата с народом Божиим и другими православными юрисдикциями, а к вопросам веры не имеет никакого отношения». Построению данной фразы смело могли бы позавидовать иезуиты. С одной стороны, авторы заявления решительно говорят о прямой и непосредственной связи Константинопольского престола со всем народом Божиим, утверждая тем самым уже непосредственную юрисдикцию Фанара над народом, мирянами всей Православной Церкви, что имеет прямую параллель с римо-католическим догматом папства. С другой стороны, тут же говорят, что вопрос этот сугубо канонический и, следовательно, к вере, к догматам не имеет никакого отношения.

Помимо того, что подобные утверждения – это наглая и циничная ложь, авторы заявления пытаются заставить его адресатов принять как самоочевидную истину очередное искажение православного учения: о том, что, дескать, канонические проблемы не имеют к вопросам веры «никакого отношения», а потому, как говорится в том же заявлении ниже, Афона они не касаются. «Вопрос не афонского и недогматического характера» – так в заявлении названа проблема сослужения с раскольниками, поэтому отказывающаяся служить с ними братия Русского Свято-Пантелеимонова монастыря обвиняется в попытке возложить собственную проблему на принимающие раскольников и сообщающиеся с ними обители. А это, как говорится в заявлении, «породит для нашего святого места огромную духовную проблему».

До какого же извращения христианской совести и церковного сознания надо дойти, чтобы объявить ограждение себя русскими афонитами от общения с расколом проблемой их собственной, якобы «перелагаемой» на те монастыри, которые канонически преступно предоставили свои алтари и престолы раскольникам. Да еще и заявить, что это недопущение раскольников к службе является дерзновенным новшеством, а традиционная для монашества верность каноническому православию – источником огромной духовной (!) проблемы. Но основное искажение лежит даже не в этой плоскости, а в вышеупомянутом ложном утверждении, что канонические вопросы не касаются веры, а потому и Афона. Если поводом выразить несогласие для святогорцев являются только догматические вопросы, то они должны объявить ненужными и бессмысленными все каноны православия, а значит, отвергнуть авторитет утвердивших их Вселенских Соборов. Как же могут быть каноны, в том числе касающиеся раскола, не имеющими значения для веры и афонской братии, если их несоблюдение ведет к отпадению от Церкви, а значит, и Господа нашего Иисуса Христа?

«Если кто, – гласит 11-е правило святых апостолов, – принадлежа к клиру, с изверженным от клира молиться будет: да будет извержен и сам». «Кто следует за вводящим раскол, тот не наследует Царствия Божия», – предупреждает муж апостольский священномученик Игнатий Богоносец. Святитель Иоанн Златоуст, выражая полное согласие со священномучеником Киприаном Карфагенским, говорит: «такого греха (раскола) не может загладить даже кровь мученическая». Как бы отвечая на утверждение четырех афонских монастырей о неважности недогматических расколов, Златоуст добавляет: «Если эти последние (раскольники) содержат противные (нам) догматы, то потому самому не должно с ними иметь общения; если же они мыслят одинаково с нами, то еще больше (должно избегать их)».

Как объясняет в первом каноническом послании святитель Василий Великий, «хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святаго Духа. Ибо оскудело преподание благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от отцев, и, чрез возложение рук их, имели дарование духовное. Но отторженные, соделавшись мирянинами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподать другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали».

Если для четырех афонских монастырей не важны вопросы об отпадении от благодати Святого Духа, об утрате апостольского преемства, о спасении, то о чем вообще тогда их монашество? Вполне возможно, они представляют собою клуб по интересам в сфере определенных духовных практик, изучения старых византийских традиций чтения молитв, формы стояний и метаний, но к православию, к Церкви образ их мыслей и действий уже не имеет никакого отношения. Сопротивление расколу, оказанное Русским Свято-Пантелеимоновым монастырем, вызывает у этих афонитов раздражение еще и потому, что нарушает их размеренное пребывание «в покое и молитве, вне событий и шума», является «волнением», а они не хотят волноваться, не хотят «перипетий и беспокойства». Пусть в их монастыри войдут самосвяты и анафемы, пусть кощунственно «служат» лжелитургии и оскверняют храмы, лишь бы не нарушался привычный распорядок, лишь бы не было шума и беспокойства. На самом деле это обычный культ комфорта, только для кого-то комфорт – это покой и удобство телесное, а для авторов заявления – это душевный комфорт, для которого истина церковная слишком волнительна, слишком громко напоминает о себе приятно дремлющей совести.

Произошло ведь на самом деле страшное событие. Иерархия Поместной Константинопольской Церкви, к которой принадлежат афонские монахи, официально вошла в евхаристическое и иерархическое единство с безблагодатным расколом, с лжеи-ерархией, не имеющей апостольского преемства. Авторы рассматриваемого заявления, святогорцы, вскоре последовавшие примеру своей иерархии, считают самым важным для афонских монахов не волноваться и не беспокоиться, буднично проглотить это общение и пойти дальше. А ведь вопрос об иерархии, апостольском преемстве и его действительности вызвал десятилетия борений, споров, войн даже в протестантском мире! В этом смысле даже, например, Томас Мюнцер или Мартин Лютер были куда более искренними верующими людьми, чем некоторые святогорские «старцы». Да, они заблуждались, но, по крайней мере, горячо и искренне переживали фундаментальные вопросы Церкви, на большую часть которых, бесспорно, ответили еретично.

Кроме того, если считать, что вопросы недогматического характера, в том числе канонические, вторичны и не должны вызывать неприятия или отторжения на Афоне, то необходимо тогда горе-исихастам (а в заявлении есть апелляция и к исихазму, которому, естественно, мешает назойливая борьба русских с всего-навсего какой-то там схизмой!) с готовностью принять в свои объятия не только раскольников, не только второбрачных «священников», но и женский епископат, однополые браки, рукоположение открытых гомосексуалистов или, скажем, трансгендеров и так далее и тому подобное – ведь все это касается не догматики, не веры, а «лишь» канонических и нравственных запретов.

В тексте обширного заявления монахов, претендующих на знание того, как необходимо правильно обустроить духовную жизнь Святой Горы, резко бросается в глаза отсутствие отсылок к Евангелию и Священному Писанию вообще, к позиции святых отцов и подвижников благочестия. Пожалуй, единственный во всем документе с сочувствием цитируемый источник, его «святой отец» – посол США в Греции Джеффри Пайетт, традиционно выступающий с антироссийских и русофобских позиций. Это с головой выдает истинного заказчика, вдохновителя и бенефициара скандального выступления афонитов. Такие вот ныне для некоторых святогорцев авторитеты. Клеветнически обвиняя Россию в попытках политического давления на Афон, авторы заявления ничтоже сумняшеся не стесняются демонстрировать связь с представителем не имеющего никакого отношения к православию государства, вмешивающегося в каноническую жизнь Православной Церкви и не стесняющегося публично признавать это вмешательство. Ссылка на Дж. Пайетта в контексте обличения «русского вмешательства» (во что и зачем?) звучит особенно пикантно, учитывая тот факт, что этот господин открыто проводил встречи с губернатором Афона, поднимая вопросы признания украинского раскола, а в день публикации заявления все еще пребывал в своеобразном «томос-туре» по греческим епархиям с целью оказания давления в пользу признания так называемой «ПЦУ». С чего бы это деятели протестантско-секулярного государства вдруг так озаботились реорганизацией канонического устройства Православной Церкви?

Вся эта националистическая гордыня, раздутый этнофилетизм – всего лишь словесная завеса в устах монахов, ставших услужливой и крикливой, но при том мелкой обслугой в большой геополитической игре на побегушках даже не у князей века сего, вашингтонской элиты, а у ее местного чиновника в Афинах, волю которого они откровенно и беззастенчиво проецируют, причем не только своим заявлением, но также преступным и гибельным соучастием в расколе тела православия. Для господина Пайетта, представляющего новых господ так называемых «священно-эллинов» (никакого отношения не имеющих к подлинному духу православного греческого народа), православие – это всего лишь разменная монета в геополитической войне против России, русского мира и русского народа, как и против тысячелетней идентичности и независимости всех православных народов, включая греческий. В этой войне самозваным «преемникам византийских василевсов», будь то разжигатель раскола Варфоломей в Стамбуле или некоторые раздираемые националистической гордыней монахи на Афоне, уготована роль дымовой завесы, призванной ввести в обман чад Христова стада, позволив настоящему татю и разбойнику проникнуть в ограду, «чтобы украсть, убить и погубить» (Ин. 10:10).

Желание любой ценой оклеветать Русскую Православную Церковь, Россию, да и просто неоднократно упоминаемых в тексте русских приводит авторов заявления к противоречиям самим себе.

В качестве иллюстрации достаточно привести два следующих вопиющих примера. С одной стороны, русские благотворители обвиняются (именно так – обвиняются!) в том, что пожертвовали на афонские обители 200 миллионов евро, поскольку – и тут авторы заявления цитируют посла США в Афинах Дж. Пайетта – это «работает как русские инвестиции мягкой силы». С другой стороны, как ни в чем не бывало, те же лица осуждают призывы наших иерархов жертвовать на русские, а не афонские монастыри. Что бы эти русские ни сделали, они всегда виноваты. Жертвуют – подкупают, не жертвуют – разоряют.

Второй пример – многословные и дерзкие обвинения Русской Православной Церкви и Российского государства, в том числе еще эпохи Российской империи, в попытках вмешиваться в дела Афона, оказывать на него влияние, якобы «чрезмерно» подчеркивать русско-афонские связи, посягая тем самым на права «эллинизма» на Святую Гору. При этом, как ни в чем не бывало, той же Русской Церкви ставится в вину мифическое «устранение присутствия Афона из Российского государства (?), несмотря на то, что в течение веков он активно присутствовал там, а с 1650 года – в самом центральном месте». Это просто поток сознания какой-то. Вы уж, друзья, определитесь: связь Афона с Россией – это добро или зло? Не может быть она одновременно и тем, и другим.

Открытая русофобская позиция нескрываемо сквозит во всем тексте заявления. В одном месте его авторы возмущаются даже тем, что русское духовенство смеет считать Русский Свято-Пантелеимонов монастырь «нашим». А оно должно считать его чужим? В другом месте Россия обвиняется в насаждении популярной в XIX веке идеологии панславизма, как чуть ли не в ереси. Неясно, в чем зло для православия этого воззрения, заключавшегося в желании освобождения славянских народов от исламского и латинского владычества под покровительством православного русского монарха. Непонятно также, какое все это имеет отношение к современной ситуации на Афоне, в Православной Церкви. Совершенно неадекватным выглядит обвинение Русского Свято-Пантелеимонова монастыря в «игнорировании» того, что «Россия уже двадцать шесть лет признает государство Скопье в качестве Македонии». Какое это имеет отношение к Церкви, монашеству и Русскому Афонскому монастырю, в чем тут церковное или даже юридическое преступление? Также Русская Православная Церковь и Россия укоряются созданием в Москве центра по возрождению Русского Афонского монастыря «в былом величии» (цитируется президент России В. В. Путин), как будто возрождение святой обители является каким-то предосудительным и греховным деянием. Имеющие короткую память греческие ультранационалисты и русофобы в монашеских одеяниях совершенно забывают о том, что былое и современное величие не только Свято-Пантелеимонова монастыря, но и многих других обителей и скитов Святой Горы основывается на многовековом безостановочном потоке вкладов, даров и пожертвований благочестивых русских царей и императоров, иерархов, знати, купечества и простых паломников.

Подобная же амнезия наблюдается в головах этих афонитов, когда заходит речь о «царском режиме», как они презрительно и по-большевистски именуют старую Россию и ее православных правителей, обвиняемых ими в проведении чуть ли не систематической антигреческой политики. Напомним, что заря греческого освобождения началась с Чесменской победы Русского императорского флота, первое независимое Греческое государство Нового времени основано на островах святым русским адмиралом Феодором Ушаковым. Уже в XIX столетии Россия обеспечила независимость Греции, за которую воевала и для гарантирования которой прилагала огромные дипломатические усилия. Не лишним будет вспомнить и о Крымской войне, начатой императором Николаем I с целью восстановления поруганных османским правительством прав греческого Иерусалимского Патриархата. Наша страна не была готова к этой войне, понесла тяжелые потери, испила горькую чашу, но заступилась за греческих единоверцев. Во всех этих конфликтах было пролито много русской крови. Но такая добродетель, как благодарность, очевидно, не входит в круг ценностей братии Великой Лавры, Иверона, Кутлумуша и Нового Эсфигмена.

В число упреков России в их заявлении перечисляется также Сан-Стефанский мирный договор 1878 года и создание «большой Болгарии». Вдумаетесь: освобождение Россией единоверных братьев-болгар от многовекового иноверного ига для как бы православных монахов Афонской Горы, оказывается, является злом. Подобная позиция служит яркой иллюстрацией пещерного национализма, пропитывающего заявление четырех афонских обителей. Заявление доходит до прямо еретического, этнофиле-тического утверждения, что православие как таковое является выразителем… «греческого православного духа» (буквально: «греческого православного духа, который, несомненно, всегда вносит положительный вклад в служение православию, являясь его выражением и сам будучи выражаем им»). Тут, конечно, есть прямая связь со скандальным, если не сказать националистическим, заявлением Константинопольского Патриарха Варфоломея о необходимости славянам «смириться с первенством греческой нации в православии».

Не стесняются авторы заявления помянуть и имя графа Николая Павловича Игнатьева, с которым связана одна из наиболее позорных страниц в истории греческого церковного национализма. Дело в том, что в бытность Η. П. Игнатьева послом в Стамбуле (1864-1877 гг.) оголтелые афонские эллинские националисты подали в османский гражданский суд иск с требованием выселить с Афона русских монахов. На этом стоит остановиться: православные греческие монахи подают в мусульманский суд иск с требованием изгнания своих собратьев по вере и иноческому служению! Благодаря защите, организованной стараниями графа Игнатьева, произошло то, что никак не входило в планы афонских националистов конца XIX века: даже турецкий суд после долгого разбирательства признал абсурдность их требований и отказал в удовлетворении иска. Как видим, подобный исход является незатянувшейся раной для искаженного сознания афонских националистов уже XXI столетия.

Наконец, последнее, на что хотелось бы обратить внимание в рассматриваемом заявлении, это обличение его составителями Русской Православной Церкви и Русского на Афоне монастыря в лицемерии. Логика такова: как вы, русские, смеете упрекать нас в общении с украинскими раскольниками, в то время как сама Русская Церковь «допускает и католических «священников» до сослужения, признавая их крещение и священный сан простой разрешительной молитвой», а братия Свято-Пантелеимонова монастыря имела в прошлом (очевидно, до воссоединения 2007 года) общение с «раскольниками» из Русской Зарубежной Церкви, допуская их к участию в богослужениях.

Что касается упрека в допущении сослужения с католическим духовенством и в форме чиноприема из католицизма в Русскую Православную Церковь, то авторы заявления демонстрируют смесь клеветы и невежества, как правило, часто сопутствующих друг другу Разумеется, никакого разрешения и допущения к сослужению с католическим или иным инославным духовенством в Русской Церкви нет и быть не может. Любые гипотетические эксцессы если и имели место, то только по сугубо личной инициативе нарушителей, строго порицаемой священноначалием нашей Поместной Церкви. Деланную «ревность» обличителям лучше проявить в отношении их господина и отца Варфоломея (Архондониса), проводившего неоднократные и весьма соблазнительные литургические экуменические эксперименты, включавшие сослужение определенных частей богослужения совместно с Римским Папой.

В искаженном виде представляет заявление от 28 февраля 2019 г. чиноприем католиков в православие, принятый в Русской Церкви. Он включает в себя не просто разрешительную молитву, но отречение от латинских ересей, исповедание веры в исключительность Православной Церкви и таинство Покаяния, через которое приходящий и соединяется с Церковью. Подобный чин приема в православной канонической традиции вовсе не означает признания крещения и священного сана еретиков или раскольников, но является формой присоединения к Церкви Христовой по икономии. Это не некое новшество Русской Церкви. Подобный прием (через отречение от ересей, а не крещение или миропомазание) установлен, например, на Трулльском Соборе для несториан (VI Всел. 95), несомненно, анафематствованных не кем-нибудь, а Третьим Вселенским Собором. Печально, что ныне настоятели и насельники почитаемых афонских обителей не знакомы с правилами Вселенских Соборов.

Относительно Русской Зарубежной Церкви следует сказать, что ее иерархия, духовенство и миряне никогда не были подвергнуты отлучению, анафематствованию на соборном уровне. Когда предложение об этом прозвучало на Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1971 г., в защиту Зарубежной Церкви с горячей речью выступил Высокопреосвященнейший митрополит Сурожский Антоний. В результате предложение не прошло и вопрос был отложен. Таким образом, мы имеем официальную соборную позицию Русской Православной Церкви на самом высшем уровне. И она состоит в отказе от отлучительных мер в отношении РПЦЗ. В свою очередь, и сама Русская Православная Церковь Заграницей в уставных документах всегда воспринимала себя в качестве органичной и неотъемлемой части всей Русской Церкви, лишь временно оторванной от общения ввиду разрушительных действий и насилия безбожной власти, успеху антицерковной политики которых во многом способствовали идейные предшественники подписантов рассматриваемого заявления на престоле Фанара в 20-е и 30-е годы прошлого столетия. Важно подчеркнуть, что отдельные крайние высказывания и суждения тех или иных представителей обеих частей Русской Церкви в период вынужденного разделения всегда оставались только позицией их частной, или отдельных групп, не будучи выраженными в соборных, канонически оформленных решениях.

Также необходимо отметить, что на протяжении всей своей истории епископат и духовенство Русской Зарубежной Церкви регулярно сослужили с иерархами и священнослужителями самых разных Поместных Церквей, верные РПЦЗ свободно причащались на Гробе Господнем. Ситуация с украинскими расколами – абсолютно противоположная. А низложение и анафему бывшему митрополиту Киевскому, а ныне расколоучителю и «почетному» лжепатриарху «ПЦУ» Филарету Денисенко письменно признал даже нынешний покровитель раскола Константинопольский Патриарх Варфоломей.

Как видим, все «аргументы» афонских апологетов раскола – пыль, раздуваемая при близком рассмотрении. Очевидно, что все эти «доводы» выдумывались и лихорадочно сметались в кучу с целью прикрытия истинных неблаговидных целей авторов заявления, но самое главное – подлинных заокеанских интересантов, стоящих за их спинами и уже особо не скрывающих свое лицо. В заключение остается напомнить насельникам некогда славных святогорских обителей, что творимое ими – это не только скандальное и лживое жонглирование церковной историей, не только безумное разжигание националистической распри между братскими православными народами, не только выполнение политического заказа враждебных Святой Церкви внешних геополитических центров, не только унижение и поношение почитаемого имени Афонской Горы. Прежде всего это прямой путь к вечной гибели души, как своей, так и соблазняемых их мнимым «авторитетом».

На 4-й Всегреческой паломнической конференции (о. Закинф, 8 ноября 2019 г.) Константинопольский Патриарх Варфоломей в своем приветственном слове в частности заявил: «За пределами критики превращение в туризм священного паломнического движения, особенно когда мы видим, как одна Православная Автокефальная Церковь использует благочестие верующих в качестве средства экономического давления на Элладскую Церковь и греческий народ. Причиной этому является официальное признание Православной Церкви Украины. В этом же духе для противостояния Вселенскому Патриархату Русской Церковью было использовано священное таинство таинств – Божественная Евхаристия».

Варфоломей ведет здесь речь о решении Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 октября 2019 г. прекратить «молитвенное и евхаристическое общение с теми архиереями Элладской Церкви, которые вступили или вступят в таковое общение с представителями украинских неканонических раскольнических сообществ», состоящих из безблагодатных и не имеющих апостольского преемства псевдоепископов и псевдоклириков. Священный Синод также не благословил совершение паломнических поездок в епархии, правящие архиереи которых запятнали свои омофоры сослужением с раскольниками.

Напомним, что в 2018 году Патриарх Варфоломей совершил канонические преступления против православия:

– присвоив себе власть повелевать церковной историей и временем, в одностороннем порядке тиранически отменил как не бывший акт о передаче Киевской митрополии Русской Православной Церкви, изданный Константинопольским Патриархом и Синодом более 300 лет назад (в 1686 году);

– вторгся на строго защищаемую священными церковными правилами каноническую территорию другой Поместной Церкви и ее епархий; не имея на то никаких прав, безумным актом «лишил» кафедры почитаемого всем православным миром ревнителя православия и монашеского благочестия законного митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, которого сам же недавно объявлял единственным каноническим предстоятелем Украинской Православной Церкви;

– вопреки самим же им официально признанной анафеме бывшему митрополиту Киевскому Филарету Денисенко и раскольническому характеру таких структур, как так называемые «киевский патриархат» и «украинская автокефальная церковь», признал в качестве законных иерархов и священнослужителей самозванцев, имеющих неканоническое и безблагодатное «рукоположение» от анафематствованного по одной линии, а по другой – среди прочих раскольников от запрещенного в священнослужении бывшего диакона Русской Церкви Чекалина, отбывающего ныне в Австралии наказание за тяжкие моральные преступления;

– вошел с этими раскольниками и самосвятами в полное Евхаристическое, молитвенное и церковное общение, осквернив не только священные таинства Евхаристии и Священства, но и кощунственно передав святое миро лицу, не имеющему законного рукоположения, признанному им, при живом и действующем законном Предстоятеле Украинской Церкви митрополите Онуфрии, в качестве «митрополита Киевского и всея Украины»;

– издал «томос» об автокефалии объединившихся под его покровительством украинских раскольников (так называемой «святейшей церкви Украины»), установив на территории этой страны, вопреки законным епископам и законной Церкви, непрерывно существующей на этой земле в течение сотен лет и обнимающей более 12 тысяч приходов и миллионы верующих, лжеиерархию;

– приступил к осуществляемому совместно с государственным аппаратом секулярно-протестантских Соединенных Штатов Америки беспрецедентному шантажу и давлению на предстоятелей Поместных Православных Церквей, принуждая их присоединиться к своему беззаконию.

Легитимность своим деяниям Патриарх Варфоломей пытается придать через объявление себя, подобно Римскому Папе в католицизме, пастырем всех Православных Церквей, а услужливые и раболепные «богословы» Константинопольского Патриархата, получающие в качестве награды пышные титулы и кафедры, дошли до того, что с санкции самого Варфоломея богохульно связали его почетное первенство среди Патриархов в Церкви с первенством Бога Отца в Святой Троице (до чего не додумывались и западные паписты!), дойдя уже, таким образом, до искажения учения о Триедином Боге, известного под названием субординационизма.

И в этой ситуации Константинопольский Патриарх не находит ничего лучше, как пойти испытанным путем всех агрессоров – начать обвинять жертву в том, что она смеет защищать себя. Такая позиция предусматривает только один якобы «правильный» путь для Русской Церкви: духовную капитуляцию перед очевидным попранием канонических основ бытия Церкви, впадение вслед за ним в единство с раскольниками. Но никакого «церковного» единства с расколом не бывает, раскол никогда не может стать частью Церкви, соединение с ним неизбежно ведет к отпадению от Церкви и ее Единственного вечного Главы – Господа Иисуса Христа. Признание безблагодатных раскольников ведет к потере благодати Божией теми, кто их признает. Единственным же средством к уврачеванию раскола является не ложно понимаемая гуманистическая «любовь», состоящая в соединении и соучастии с беззаконием и ложью, признаваемыми в качестве церковной нормы и истины, а отказ самих раскольников от пагубного пути раскола и возвращение через покаяние к той Церкви, от которой они отпали.

То, что сотворено Патриархом Варфоломеем, а также послушными ему архиереями Константинопольского Патриархата, отпавшими вслед за ними в общение с самосвятами Александрийским и Элладским Предстоятелями и епископами, подлежит приговору строгих, но спасительных канонов, не допускающих еретической и раскольнической опухоли заразить здоровые члены Тела Церкви. «Священные каноны Церкви, – напоминает нам непреложную церковную истину Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви, – осуждают тех, кто вступает в молитвенное общение и сослужение с изверженными из сана и отлученными от общения (Ап. 10, 11, 12; I Всел. 5; Антиох. 2 и др.)». Поэтому Русская Церковь отделила от себя зараженных сослужением и совместной молитвой со схизматиками епископов и клириков. То же касается храмов и обителей, которые осквернены «молитвой» и лжелитургией кощунственно приступающих к престолу и алтарю самозваных, пребывающих вне спасительной ограды Церкви Христовой раскольнических лжеепископов и лжесвященников, дерзающих, подобно Корею, Дафану и Авирону, приносить жертву нечистую и не угодную Богу (Числ. 16). Более того, нечистота безблагодатной раскольнической скверны и псевдопреемственности грозит проникнуть и внутрь Константинопольской Церкви. Имеются в виду псевдохиротония в сан «диакона», совершенная главой украинского раскола Думенко для Американской епархии Константинопольского Патриархата. Нет сомнения, что за этой «хиротонией» последуют и другие, включая совместные «рукоположения епископов», что подключит саму Церковь Константинополя к лишенной апостольской благодати цепочке ложной преемственности от анафематствованных и саморукоположенных, извергнутых из Церкви мирян.

Не Русская Церковь, но установленные святыми апостолами, Вселенскими Соборами и святыми отцами каноны православия определяют не участвовать в молитве, таинствах и любом церковном общении с еретиками и раскольниками, а таковыми становятся все, сообщающиеся с ними. Варфоломей обвиняет Русскую Православную Церковь в «делах тьмы» и лицемерно обращает к ней вопрос Господа нашего: «Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6:23). Он нашел прекрасную цитату, но использовал ее в полном соответствии с методами описанного Оруэллом «министерства правды», поменяв местами правду и ложь, дела света и дела тьмы. Приведенные слова Спасителя Варфоломею следует обратить к себе. Разве Русская Церковь что-то изменила, добавила или убавила к догматам и канонам православия? Разве Русская Церковь вторглась на территорию Константинопольской, водрузив в ее епархиях алтарь чуждый, разве она признала раскольников и вошла в общение с ними? Наша Святая Церковь-Мученица, пронесшая святую православную веру через горнила гонений от безбожных властителей и обновленческих раскольников (кстати, поддерживавшихся Фанаром), сохраняющая ее в лице непреклонных миллионов исповедников православия в современной Украине, следует богодухновенным словам Священного Писания: «Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?.. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь» (2 Кор. 6:15,17).

Если считать разрыв евхаристического общения с теми, кто соединился с расколом, «использованием Божественной Евхаристии» в качестве «средства давления» и «противостояния», то следует признать виновниками против Евхаристии все поколения наставников нашей святой веры, которые повелевали разрывать любое церковное общение с еретиками и раскольниками и сами являли тому пример, начиная от отцов Древней Церкви и Вселенских Соборов вплоть до святого Марка Эфесского и новомучеников Российских. Сослужение же в святейшем таинстве таинств с еретиками и раскольниками – и есть преступление против Божественной Евхаристии.

Поразительно лицемерие Патриарха Варфоломея. Обвиняя Русскую Церковь, он «запамятовал» о том, что сам вместе со своим Синодом в апреле 2004 года разорвал евхаристическое общение с предстоятелем Элладской Церкви Архиепископом Христодулом, причем не для того, чтобы оградить православие или сохранить себя от общения с раскольниками, а для того, чтобы продавить свою волю в достаточно маргинальном в исторических масштабах вопросе деталей процедуры замещения вакантных кафедр епископов Северной Греции (совместной юрисдикции Элладской и Константинопольской Церквей). Но себя он, конечно, не обвинит ни в давлении, ни в использовании Евхаристии для противостояния. Стоящую на страже святых канонов и ограждающую себя от пагубного раскола Русскую Церковь он упрекает, пафосно, но совершенно не по адресу обращая к ней слова евангельского обличения.

Никаким давлением на православный греческий народ не является и отказ от паломничества в те епархии, епископы которых молились с раскольниками или допустили кощунственное с ними сослужение. У Русской Православной Церкви просто нет другого канонически обусловленного пути, чтобы сохранить неповрежденной святыню православия и оградить себя от раскольнической скверны. Но есть в этом деле еще один аспект. Меры Русской Церкви по прекращению паломничества в поддержавшие раскол епархии Элладской Церкви Варфоломей, как было показано выше, именует не просто давлением, а «экономическим давлением». Он не рассуждает в догматических или канонических категориях, но переводит принципиальный и сугубо церковный вопрос в финансово-экономическую плоскость. Заметьте: Священный Синод Русской Православной Церкви ни словом не упомянул какие-либо экономические аспекты в отношении Элладской Церкви или греческого народа. Для нашего священноначалия это вопрос канонического принципа и спасения. Варфоломея же явно волнует именно экономическая составляющая.

Печально также то, что Патриарх Варфоломей открыто обосновывает свои действия обращениями и интересами светских правителей Украины, подписывает с ними политические декларации и договоры, направленные на подрыв и ликвидацию канонической Украинской Православной Церкви, принимает и озвучивает политические идеи, выражаемые радикальными украинскими националистами, пытаясь навязать их всему православному миру. Печально, что веб-сайты американских дипломатов забиты сообщениями о поддержке фанариотской раскольнической политики, о приветствии антиканонических решений Варфоломея, о признании Соединенными Штатами раскольнической «православной церкви Украины», что потом с радостью перепечатывается в связанных с Фанаром СМИ, о встречах этих же дипломатов с Предстоятелями и иерархами Поместных Церквей, во время которых представители США требуют поддержать Фанар и признать украинский раскол. Не было еще, наверное, другого патриарха в истории Православной Церкви, который бы столь открыто и в таком объеме исполнял политическую волю чуждого интересам православия иностранного центра влияния.

Не случайно и то, что Патриарх Варфоломей замалчивает очень важные и расставляющие необходимые акценты слова того же Заявления Священного Синода Русской Православной Церкви, в котором объявлено о разрыве с признавшими раскол иерархами Элладской Церкви. Эти слова выражают истинное отношение как священноначалия, так и всей полноты Русской Церкви к благочестивому, сохраняющему неповрежденным каноническое православие греческому народу:

«Мы дорожим молитвенным общением с нашими собратьями в Элладской Православной Церкви и будем сохранять с ней живую молитвенную, каноническую и евхаристическую связь – чрез всех тех архипастырей и пастырей, кто уже выступил или в дальнейшем выступит против признания украинского раскола, кто не запятнает себя сослужением с раскольническими лже-иерархами, но явит пример христианского мужества и твердого стояния за истину Христову. Да укрепит их Господь в исповедническом подвиге, молитвами святителей Марка Эфесского и Григория Паламы, преподобного Максима Исповедника и всех тех греческих святых, которых почитали и чтут у нас, на Святой Руси».

Подлинными же недоброжелателями православных греков являются те, кто, по горькому, но справедливому замечанию Священного Синода Русской Православной Церкви, разменивают «исторические заслуги греческого народа в распространении православия… на сиюминутные политические выгоды и поддержку чуждых Церкви геополитических интересов».

Обосновывая претензии на право высшей судебно-апелляционной власти Константинопольского престола в Православной Церкви, в особенности же с целью покрыть беззаконное вторжение на каноническую территорию Русской Церкви и вхождение в общение с низложенными и анафематствованными ею раскольниками, Патриарх Варфоломей в высокомерном ответе Архиепископу Албанскому Анастасию и епископ Христупольский (Константинопольского Патриархата) Макарий в своей апологии преступной политики Фанара ссылаются на исторический документ, кратко именуемый «Свитком восточных Патриархов 1663 г.». Учитывая инсинуации, которые создаются вокруг интерпретаций как самого этого текста, так и его значения для полноты православия, необходимо подробнее остановиться на обстоятельствах появления и составления «Свитка», проанализировать содержание в интересующих нас аспектах, установить степень его авторитетности в контексте Предания Церкви, в особенности позднейших документов догматического характера, издававшихся от имени Патриархов Православного Востока и касавшихся вопросов места и предполагаемых полномочий первенствующей Патриаршей кафедры.

Идея обратиться к восточным или, как тогда еще говорили, «вселенским» Патриархам (т.е. Патриархам бывшей «вселенной», «ойкумены», Византийской империи) в связи с делом Патриарха Никона была предложена царю Алексею Михайловичу Паисием Лигаридом, Газским митрополитом в 1662 году Последний, на вопрос царя о средствах к исправлению ситуации в Русской Церкви, ответил: «Отправь грамоты к четырем восточным Патриархам»[202].

Паисий Лигарид являлся весьма сомнительной личностью, интриганом, по характеристике профессора С. В. Троицкого, «хорошо оплаченным бессовестным и безнравственным орудием боярской клики и царя, решивших низложить Патриарха Никона»[203]. Лигарид окончил униатскую греческую коллегию Св. Афанасия в Риме, издавал книги в защиту латинства, в дальнейшем неоднократно обвинялся в распространении пролатинских настроений на православном Востоке. Подтверждением служит свидетельство, содержащееся в одном из писем Льва Алляция, приводимое протоиереем Александром Горским: «Лигарид три года назад удалился из Рима в Константинополь, для посещения своего отечества Хиоса и для распространения в той стране римской веры»[204]. По некоторым сведениям, сан священника Лигарид принял в Римско-Католической церкви. В 1652 г. Патриархом Иерусалимским Паисием рукоположен в митрополита Газского. Какова бы ни была точная история приобретения Лигаридом сана пресвитера, как отмечает прот. А. Горский, «продолжительное пребывание Паисия в Риме и обучение в коллегии римской, необходимо соединенное с отречением от православия; его неправомыслие в сочинениях и осуждение Патриархами; весьма вероятные сношения со своими прежними товарищами и знакомыми по римскому училищу, теперь действовавшими в пользу унии в пределах польского владычества, – все это не вымыслы раздраженной мстительности»[205]. Паисий, действительно, не раз был осуждаем восточными Патриархами и умер, находясь в состоянии запрещения от Иерусалимского Патриарха Досифея.

21 декабря 1662 г. в Москве был издан Указ царя Алексея Михайловича о созыве в Москве Собора против Патриарха Никона и о приглашении на этот Собор восточных Патриархов, к которым были подготовлены соответствующие грамоты, без сомнения, составленные Паисием Лигаридом, являвшимся вдохновителем, двигателем и манипулятором всего процесса вовлечения восточных Патриархов в суд над Патриархом Никоном. Уже сама превыспренняя и витиеватая стилистика этих грамот выдает руку греческого автора поствизантийской эпохи. Грамота Константинопольскому Патриарху составлена в унизительных для Русской Церкви и непомерно возвеличивающих Константинопольский престол выражениях: «…молим твое преблаженство … да преподашь нашей Церкви благословение и мир, да исправишь в ней неисправности и разрешишь недоумения … которые без Вашей святыни разрешиться не могут»[206]. Вместе с тем необходимо отметить, что сами эти выражения могут быть истолкованы, скорее, как признание высокого авторитета Константинопольского Предстоятеля в вопросах церковного устройства. Прямых выражений о признании его власти над Русской Церковью, в том числе в сфере судебно-апелляционной, грамота не содержит.

Грамоты восточным Патриархам были отправлены через проживавшего в Москве греческого иеродиакона Мелетия (клирика Константинопольского Патриархата), на которого прямо указал Паисий Лигарид. Мелетий был доверенным лицом Лигарида, проживал в доме последнего и получал жалование из общей суммы, выделявшейся на содержание свиты Паисия. Будучи агентом Лигарида, Мелетий получил от него письменные инструкции «о том, что он должен говорить устно, как бы от Царя, т. е. проект вопросов, с делом связанных, и ответов, наиболее соответствующих намеченной цели»[207]. Сама эта запись была показана Мелетием Патриархам Константинопольскому Дионисию и Иерусалимскому Нектарию. Поскольку составленные на основании показаний одного человека, Мелетия, вопросо-ответы Патриархов полностью соответствовали тому, что от них и ожидал получить Лигарид, вполне справедливым можно признать следующее заключение профессора С.В. Троицкого: «25 ответов… были составлены в Константинополе под диктовку посланного из Москвы агента Паисия Лигарида – иеродиакона Мелетия»[208].

Итак, в связи с царским запросом из России по делу Патриарха Никона в Константинополе был составлен документ, озаглавленный «Свиток (томос) некоторых вопрошений потребных, на них же ответы учинены суть от святейших и блаженнейших четырех Патриархов»[209]. Эти ответы завершаются определением: «Постановлено убо общее и соборное слово есть…»[210]. На этом основании ряд историков именуют рассматриваемый документ «соборным определением». А епископ Христупольский Макарий прямо утверждает: «В 1663 году на Константинопольском Соборе, который проходил с участием всех восточных Патриархов и был собран для рассмотрения вопросов богословского, литургического и канонического содержания, поднятых Московским Патриархатом…»[211].

Если именование Свитка 1663 г. «соборным определением» некоторыми историками еще можно списать на некритичное отношение к документу и обстоятельствам его появления, то прямое утверждение епископа Макария о проведении в 1663 г. некоего «Константинопольского Собора», притом с участием всех восточных Патриархов является чистейшим историческим подлогом и абсолютно не соответствует действительности. Установленным и неоспоримым историческим фактом является то, что Свиток был составлен в 1663 г. в Стамбуле только двумя восточными Патриархами – Константинопольским Дионисием и Иерусалимским Нектарием. Патриархи Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий в столице Османской империи отсутствовали. Они подписали документ значительно позже, но, опять же, не в Стамбуле: Александрийскому Паисию список Свитка был отвезен вышеупомянутым иеродиаконом Мелетием, а Антиохийскому Макарию – монахом от Нектария Иерусалимского. То есть никакой «Константинопольский Собор всех восточных Патриархов» в 1663 г. не был ни «собран», ни «проходил». Естественно, что о его созыве и работе также не осталось (и не могло остаться) никаких сведений.

О том, что подписи просто собирались под готовым текстом у разных иерархов, ярко свидетельствует различность числа подписей под двумя списками Свитка 1663 г.[212] Под одним из них стоят подписи только четырех Патриархов, под другим, помимо тех же Патриархов, – подписи четырнадцати митрополитов и шести чиновников Константинопольского Патриархата. То есть, очевидно, спохватившись, под одним из списков стали собирать подписи приключившихся в Стамбуле по делам архиереев. Четырнадцать епископов – маловато даже для локального собора Константинопольской Церкви, поэтому собрали в довесок еще и подписи клерков Патриархии. Причем само расположение дополнительных двадцати архиерейских и чиновничьих подписей с головой выдает тот факт, что изначально текст не готовился к подписанию кем-либо еще, кроме Патриархов: на оставшемся после подписи Патриарха Нектария микроскопическом поле внизу, сбоку, между строк, накладываясь друг на друга, собиравшиеся подписи едва втиснуты на страницу, присутствовать на которой они изначально не должны были.

Если же Патриарх Варфоломей и епископ Макарий считают, что «Собором» можно считать рассылку текста на подпись Патриархам, пребывавшим за сотни, если не тысячи километров от места его составления, то тогда им надо признать бессмысленным проведение Вселенских Соборов, например, Третьего, ведь Соборным решением можно было объявить саму переписку, выявившую единомыслие Предстоятелей двух первых кафедр Древней Церкви: святителей Кирилла Александрийского и Целестина Римского.

Обращает на себя внимание также содержащееся в ответе главе Албанской Церкви Архиепископу Анастасию утверждение Патриарха Варфоломея, что авторы Свитка 1663 г. составили его с целью разрешения «25 глав, заданных им клиром Русской Церкви»[213]. Епископ Христупольский Макарий заявляет, что мнимый «Константинопольский Собор» 1663 г. был созван «для рассмотрения вопросов…, поднятых Московским Патриархатом». Эту мысль епископ Макарий подчеркивает еще раз: «Московская Церковь подняла тогда вопрос…»[214].

Сказанное как Патриархом Варфоломеем, так и епископом Макарием не соответствует действительности. Ни один клирик Русской Православной Церкви не обращался с изложенными в Свитке вопросами, которые были составлены и заданы самими себе Патриархами Дионисием Константинопольским и Нектарием Иерусалимским. Возможно, имеется в виду грамота, реакцией на которую явился Свиток, но она была подписана царем Алексеем Михайловичем, а не клиром Московского Патриархата. Есть также вероятность, что под клиром Московского Патриархата Патриарх Варфоломей и епископ Макарий подразумевают подлинного вдохновителя Свитка 1663 г. митрополита Газского Паисия Лигарида (Иерусалимский Патриархат) и его агента иеродиакона Мелетия (Константинопольский Патриархат), но тогда у них слишком широкие представления о границах канонической юрисдикции Русской Православной Церкви.

Переходя к содержанию Свитка 1663 г., Патриарх Варфоломей пишет Блаженнейшему Архиепископу Анастасию: «В 8-м вопросе «принадлежит ли Константинопольскому Престолу всякий суд в других Церквях и от него ли получает всякий церковный вопрос свое завершение?» ответили, что «это преимущество имел Папа до того, как разделилась Кафолическая Церковь <…> теперь уже, когда он откололся, вопросы всех иных Церквей отсылаются к Константинопольскому престолу и от него получают решение…». Повторят это и в 21-м и в 22-м вопросах»[215].

В перечисленных пунктах Свитка Константинопольский патриарх формулирует, а полностью на тот момент зависевшие от него три восточных патриарха покорно подписывают[216], классическую папистскую доктрину, причем не только восточного папизма, но и явно соглашаясь с претензиями папства западного, классического. Однако, цитируя 8-й вопросо-ответ Свитка 1663 г., Патриарх Варфоломей избегает привести полный его текст, который ясно демонстрирует совершенную абсурдность псевдоканонической логики подписантов Свитка.

Так, помимо уже цитированного Патриархом Варфоломеем, авторы Свитка 1663 г. ссылаются на 4-е правило Сердикского Собора, якобы предоставившее папам права высшего суда во всей Церкви, и на толкование Вальсамона, который, между прочим, неоднократно обосновывал свое видение «особых» полномочий Константинопольского Патриарха средневековой папистской фальшивкой – т.н. «Константиновым даром». В Свитке приводятся такие слова Вальсамона: «Установленные специальные привилегии папы не ему только принадлежат, но относятся и к Константинопольскому, а по отпадении епископа Римского от Кафолической Церкви принадлежат только Вселенскому престолу. Если же с ним согласны и остальные Патриархи, то и в более важных делах вынесенное решение не подлежит изменению» (перевод С. В. Троицкого). В этом же разделе авторы Свитка, рассуждая о 4-м правиле Сердикского Собора, в частности, пишут: «…яко уразуметися может из предисловия соборного того же Карфагенского Собора, и нижее, тем правилом хвалятся архиереи древнего Рима, яко им быша вручены пренесения судов вин епископских всех, и ниже глаголет: яко не все пренесения судов вин епископских всех ему предлагаются, но токмо подданных ему епархий, яже потом престолу Константинопольскому подданы суть, яко да впредь все пренесения судов ему належат»[217]. Логика этого рассуждения такова: папе принадлежали суды только над епископами его Поместной (Западной) Церкви. Однако после отпадения папы от православия Константинопольские Патриархи приобретают права на епархии папы и, таким образом, становятся уже высшими судьями всей Церкви. Здесь имплицитно предполагается, что еще до отпадения папы Константинопольские Патриархи были высшей судебной инстанцией для всех остальных Церквей, кроме Западной. Но более обращает на себя внимание не столько это необоснованное положение, а ультрапапистская концепция авторов Свитка, что с XI столетия Константинопольские Патриархи получили полномочия даже большие, чем могли иметь Римские Папы в Церкви до их отпадения.

Современный известный греческий иерарх и богослов митрополит Пирейский Серафим, рассуждая о правилах Церкви, в частности, Сердикского Собора, в контексте претензий Константинопольского престола на высшую судебную апелляционную власть над Православной Церковью, справедливо пишет:

«Неразделенная Церковь приняла то что, определяется 3-м, 4-м и 5-м правилами Сардикийского Собора и касается специальной привилегии, которая была дана тогдашнему православному епископу старейшего Рима ради подчиняющихся ему епископов и только, а не имеет в виду возложение на него высочайшей церковной юрисдикции…

Требование тогдашнего православного епископа старейшего Рима о привилегии высочайшей церковной юрисдикции было отвергнуто Церковью, потому что было принято каноническое постановление Карфагенского Собора через святой VI Вселенский Собор о том, что будут отлучаться клирики той церковной ветви, которые обращают свои вопросы к епископу старейшего Рима…

Вальсамон характерно отмечает: «Голоса Патриархов не подлежат апелляции» (50,123, 22 ВГ 1, 38); «Блаженнейший Патриарх того диоцеза среди них да будет выслушан и пусть постановит то, что согласно с церковными правилами и законами, если никакая из сторон не высказывается против его мнения». В «Эпанагоге» 11, 6 (Jus Graeco-Romanum, том II, с. 260) говорится: «Суд Патриарха не подлежит апелляции и не исследуется другим, поскольку он является главой церковных судов». Священный и великий Фотий в Номоканоне 9, 1 (SA 169) пишет: «Решения Патриархов не подлежат апелляции».

В соответствии с этим, судебное постановление какого бы то ни было Святого и Священного Патриаршего Собора, который составляет, согласно нашему каноническому праву, полный собор и которое принимается после рассмотрения спорного вопроса, оказывается не подлежащим апелляции и может быть отменено только Вселенским Собором»[218].

Митрополит Пирейский упоминает важные слова Вальсамона. Важны они, как ясное свидетельство противоречивости его  толкований, когда речь заходит о границах Патриаршей власти, юрисдикции Поместных Церквей, полномочий Константинополя. Как совершенно очевидно, древние и новые апологеты восточного папизма обходят стороной неудобные им цитаты Вальсамона, и не только его. Это одно является ясным свидетельством того, сколь далеки они от объективности, сколь четко сами осознают проблематичность и искусственность своих псевдобогословских и псевдоканонических построений, призванных оправдать властные притязания Фанара.

Концовка 8-го ответа Свитка восточных Патриархов смягчается следующим предложением: «Аще же согласятся прочий Патриарси более вине сущей, ненарушим объявлен будет суд совершенно»[219]. То есть в наиболее серьезных случаях решению Константинопольского Патриарха для полной нерушимости требуется согласие остальных Патриархов. Это существенная оговорка, которая тщательно обходится и игнорируется Патриархом Варфоломееем, концепция о власти собственного престола которого уже не нуждается ни в каких оговорках. Однако не следует придавать этой оговорке слишком большое значение. Она не отменяет ни признаваемого авторами Свитка 1663 г. права Константинопольского Патриарха на прием апелляций, ни на вынесение этим Патриархом самостоятельных решений. Говорит она лишь о том, что в некоторых случаях («более вине сущей») может понадобиться даже не совместное решение православных Патриархов, а согласие их с уже принятым судебным решением Константинополя. В иных же случаях (неясно, кто полномочен ранжировать?), как утверждает Свиток, все церковные дела непосредственно от Константинопольского Патриарха «получают решение».

Совершенно справедлива суровая критика данного текста профессором С. В. Троицким: «Эта выдержка является типичной для сторонников Константинопольской мегаломании. Пока Римская Церковь входила в состав Церкви Вселенской, Константинопольские канонисты доказывали, что ее глава есть лишь первый между равными Патриархами и что его юрисдикция ограничивается лишь Западным Патриархатом. Но лишь только произошло его отделение от Вселенской Церкви, как Константинопольские канонисты стали заявлять претензии на папское наследие и стремиться к расширению этого наследия, стали утверждать, что папы имели особые широкие права в Церкви, но, уклонившись в ересь, потеряли их и их унаследовал Константинопольский Патриарх…

По своему существу ответ этот есть не что иное, как попытка в корне изменить весь канонический строй Православной Церкви, узурпировав в пользу Константинопольского Патриарха и зависимых от него трех остальных восточных Патриархов права, по догматическому православному учению принадлежащие вселенскому епископату. Ведь если все, даже важнейшие церковные вопросы должны решаться согласием четырех восточных Патриархов, то все остальные епископы, архиепископы, митрополиты и Патриархи теряют свое значение преемников апостолов и низводятся на положение исполнителей воли этого восточного коллегиального папизма, которые должны лишь слушать и повиноваться. Спрашивается, когда же восточные Патриархи получили такие полномочия? Несомненно, они не имели их во время образования канонического кодекса Православной Церкви, так как в этом кодексе нет ни слова о таких правах и так как если бы все вопросы могли решаться согласием четырех Патриархов, то Вселенские Соборы были бы не нужны. Но если они не имели таких прав в эпоху Вселенских Соборов, то не могли получить их и после, так как после Вселенских Соборов не существовало такой инстанции, которая бы могла облечь их такими полномочиями.

По православному учению не только папы, но и Патриархи и в отдельности и вместе не обладают непогрешимостью. И история показывает, что еретики бывали и на Константинопольском престоле, а в эпоху VI Вселенского Собора в ересь одновременно уклонились три Патриарха: Кир Александрийский, Гонорий Римский и Макарий Антиохийский, – за что и были осуждены Собором.

Почему же подобные уклонения от православной истины невозможны и в наше время? Ведь сам вышеприведенный ответ Патриархов есть уклонение от православного учения в сторону восточного папизма.

Подобными уклонениями в наше время являются теории о юрисдикции Константинопольского Патриарха над диаспорой всего мира, о его исключительном праве созывать соборы нескольких автокефальных Церквей и провозглашать автокефалии»[220].

Что касается 21-го вопросо-ответа Свитка, к которому апеллирует Патриарх Варфоломей, то он никакого отношения к обсуждаемому вопросу не имеет, так как там речь идет о праве архиереев судить своего Патриарха.

22-й вопросо-ответ звучит так (в переводе С. В. Троицкого):

«Вопрос 22-й. Если подсудимый митрополит или Патриарх, будучи осужден своими епископами, отвергнув их постановление, прибегнет к апелляции, что делать?

Ответ. Постановление Вселенского престола и находящихся при нем (μετ’ έκεινον) Патриархов, как законное и каноническое, согласно вышесказанному, имеющего такую привилегию, да будет против него действительно, так как в данном случае у него не остается никакой другой отговорки»[221].

Этот ответ, с одной стороны, указывает на необходимость соборного рассмотрения возможных апелляций Патриархов и митрополитов на судебные решения своих Поместных Церквей – что вновь игнорируется Патриархом Варфоломеем. Однако здесь вновь очевидно подчеркивается роль Константинопольского Патриарха, не проясняется, все ли Патриархи и Предстоятели Поместных Церквей имеются в виду. Данный вопросо-ответ невозможно рассматривать в отрыве от всего контекста документа, особенно от затрагивающего туже тему и недвусмысленно выражающего идею восточного папизма 8-го вопросо-ответа. Выдающийся канонист профессор С. В. Троицкий прекрасно это понимал. «22-й ответ есть лишь попытка Константинопольского Патриарха, – писал Сергей Викторович, – воспользовавшись делом Русского Патриарха Никона, получить право апелляционной инстанции над Патриархами и даже митрополитами Автокефальной Русской Церкви, для чего, как мы видели при анализе 9-го и 17-го правил Халкидонского Собора, нет никакого канонического основания. Ведь 22-й вопрос мог бы быть применен и к самой Константинопольской Церкви: что делать, если какой Константинопольский Патриарх или митрополит Константинопольской Церкви не признает осуждения, вынесенного ему Синодом Константинопольской Церкви? И если греческие канонисты не допускают и мысли, что в таком случае вопрос должна решить какая-то другая автокефальная Церковь или несколько их, и постановления Константинопольского Синода о низложении своих Патриархов (нужно заметить, довольно частые) считают окончательными, то почему же не могут быть окончательными постановления Синодов и Соборов других Церквей относительно их Первоиерархов, и какая нужда нарушать в данном случае начало автокефалии? Усваивая себе без всякого основания компетенцию апелляционного суда не только для глав Церквей, но и для подчиненных этим главам митрополитов, Константинопольские Патриархи идут по стопам Римских Пап, желавших быть апелляционными судьями для иерархов не только западных, но и восточных, выдавая правила Поместного западного Сердикийского Собора за правила первого Вселенского Собора, в чем и были изобличены Карфагенским Собором»[222].

Каков был моральный облик двух из четырех Патриархов, подписавших Свиток 1663 года, – Паисия Александрийского и Макария Антиохийского – хорошо видно из того, как после участия в суде над Патриархом Никоном они в письме уговаривают Константинопольского Патриарха Парфения IV признать низложение Никона, раскрывая, как пишет профессор Зызыкин, «существенный мотив, который должен был воздействовать и на Константинопольского Патриарха. Они пишут, что «обычные милостыни вселенской Церкви и другим бедным Патриархатам будут теперь повторены и будут даже увеличены и более удовлетворительны. И за это мы ручаемся и об этом стараемся изо всех сил»»[223]. Особенно примечательна личность Патриарха Антиохийского Макария. Он был сторонником унии и вел на эту тему переговоры с папским двором. Как указывает Стивен Рансимен, Макарий «не только отправил в 1662 г. признание своего тайного подчинения Риму, но в следующем году публично приветствовал папу как своего святого отца на обеде во французском консульстве Дамаска»[224]. В декабре 1663 г. Макарий вновь обратился к Риму как к «Матери-Церкви», приложив к посланию католическое исповедание веры, подписанное собственноручно[225]. Сопровождались все эти измены православию, естественно, просьбами о вспомоществовании. Подобные фигуры едва ли можно считать выразителями подлинной и неповрежденной церковной традиции.

Следует еще раз подчеркнуть: ни авторы, ни подписанты Свитка 1663 г. не представляли ни полноту вселенского православия, ни соборного мнения всего епископата своих Поместных Церквей. Они выразили свою частную позицию, в корне противоречащую Преданию Православной Церкви.

Кроме скандального Свитка 1663 г., существуют другие, значительно более авторитетные документы Восточных Патриархов – это их послания 1723 и 1848 гг., а также Окружное Патриаршее и Синодальное послание Константинопольской Церкви 1895 г. по поводу энциклики Льва XIII о соединении Церквей.

В отличие от текста 1663 г., эти документы не были предназначены для использования в какой-либо внутрицерковной интриге. Они стали важными этапами в попытке максимально полно перед лицом внешнего инославного мира выразить учение Святой Православной Церкви, в том числе по вопросу о главенстве в Церкви – как правило, в контексте полемики против ереси папства. В этом состоит их особая ценность для исследования рассматриваемой проблемы.

Послание Патриархов Восточно-кафолической Церкви о православной вере (1723 г.) лишь немного говорит по интересующей нас теме. Рассуждая об апостольской преемственности епископата, Патриархи обращаются к примеру первосвятительских кафедр Древней Церкви: «Посему святой Иоанн Дамаскин в четвертом письме своем к Африканцам говорит, что Церковь Вселенская вообще была вверена Епископам; что преемниками Петра признаются: в Риме – Климент первый Епископ, в Антиохии – Еводий, в Александрии – Марк; что святой Андрей поставил на престоле Константинопольском Стахия; в великом же святом граде Иерусалиме Господь поставил епископом Иакова, после которого был другой епископ, а после него еще другой, и так даже до нас»[226]. Здесь обращает на себя внимание подчеркнутое равенство всех Патриарших кафедр.

Большее внимание уделяет вопросу первенства в Церкви послание восточных патриархов 1848 г., полное название документа – «Окружное послание Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам»[227]. Документ посвящен полемике с римо-католическими отступлениями от православия, поэтому не удивительно, что на теме первенства документ останавливается подробно.

«Его Блаженство, – пишут, в частности, восточные Патриархи в Окружном послании, – говорит, что Коринфяне, по случаю возникшего у них несогласия, отнеслись к Клименту, Папе римскому, который обсудивши дело, отправил к ним послание, и они читали оное в церквах. Но это событие есть очень слабое доказательство папской власти в Доме Божием: так как Рим был тогда средоточием управления и столицею императоров, то всякое дело, сколь-нибудь важное, как в споре Коринфян, должно было там разбираться, особенно если одна из спорящих сторон прибегала к постороннему посредничеству. Так бывает и доныне. Патриархи Александрии, Антиохии и Иерусалима, в случае дел необыкновенных и запутанных, пишут к Патриарху Константинополя потому, что сей город есть столица самодержцев и притом имеет преимущество, предоставленное Соборами. Если братским содействием исправится нуждающееся в исправлении, – то и хорошо; если же нет, то дело передается правительству надлежащему. Но сие братское содействие в христианской вере не бывает за счет свободы Церквей Божиих. То же надобно сказать и касательно приводимых Его Блаженством примеров из жизни святых – Афанасия Великого и Иоанна Златоустого, т. е. что это – примеры предстательства братского и подобающего преимуществам епископов Римских Юлия и Иннокентия».

Итак, преимущество первой кафедры Церкви, будь то в дни Климента Римского, будь то в XIX веке, восточные Патриархи в 1848 г. видели в столичном положении этой кафедры в пределах единого государства: вначале Римской, затем – Османской империй. Не священные права, не особый канонический статус, но естественный ход вещей вынуждал при возникновении споров обращаться в столицу, Рим или Константинополь. И даже в случае принимавшихся решений таковые должны были носить братский, а не повелительный характер, не нарушать свободу Поместных Церквей, то есть их автокефалию. Причем особо подчеркивается, что братское содействие Константинопольского Патриарха должно было осуществляться исключительно по просьбе Предстоятелей Поместных Церквей, а не навязываться им. Причем круг проблем, по которым может быть уместно подобное содействие, ограничивается в Окружном послании только такими, какие подпадают под возможную дальнейшую юрисдикцию «самодержца», коим в 1848 году являлся турецкий султан. Таким образом, и эта возможная помощь ограничивается Патриархами единственно территорией, подконтрольной султану, и такими делами, которые могут быть подотчетны решению даже инославной власти, коей являлся тот же султан.

Давно уже нет ни Римской, ни Османской империй, ни василевсов, ни султанов, а сам Константинополь является не столицей, а провинциальным городом светской Турецкой республики. По логике Окружного послания 1848 г., даже символические преимущества Константинопольской кафедры теперь совершенно теряют свою актуальность.

Еще более категоричен по отношению к любым притязаниям какой бы то ни было кафедры на властные поползновения над Церковью Христовой текст Окружного Патриаршего и Синодального послания Константинопольской Церкви 1895 г. по поводу энциклики Льва XIII о соединении Церквей[228]. Звучащие в нем слова приобретают сугубую актуальность в контексте современной папистской и раскольнической политики Патриарха Варфоломея и подчиненного ему синода Константинопольского Патриархата:

«…всякий епископ есть глава и Предстоятель своей частной Церкви, подчиняющийся только соборным постановлениям и решениям Кафолической Церкви как единственно непогрешимым, и никоим образом не составлял, как показывает церковная история, исключения из этого правила и епископ Римский. Единый же вечный Началовождь и бессмертный Глава Церкви Господь наш Иисус Христос, Той есть Глава телу Церкве (Кол. 1:18) …

Божественные отцы, почитая епископа Рима только как епископа царствующего града империи, предоставили ему почетную привилегию председательства, смотрели на него просто как на первого между другими епископами, то есть первого между равными, каковую привилегию дали потом и епископу города Константинополя, когда этот город стал царствующим в Римской империи, как свидетельствует о том 28-е правило 4-го Вселенского Халкидонского Собора, содержа, между прочим, следующее: Во всем последуя определениям св. отцов, и мы определяем о преимуществах Святейшей Церкви Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению, и 150 епископов… (т.е., бывших во дни Феодосия на 2 Вселенском Соборе в Константинополе) предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима. Из этого правила явствует, что епископ Римский равночестен епископу Церкви Константинопольской и епископам прочих Церквей, и ни в каком правиле и ни у кого из отцов нет и намека на то, что епископ Рима есть единый начальник Кафолической Церкви и непогрешимый судья епископов прочих независимых и автокефальных Церквей…

Каждая в отдельности автокефальная Церковь на Востоке и Западе была всецело независима и самоуправляема во времена семи Вселенских Соборов. Как епископы автокефальных Церквей Востока, так и епископы Африки, Испании, Галлии, Германии и Британии управляли делами своих Церквей – каждый чрез свои Поместные Соборы, а епископ Римский не имел права вмешательства, будучи и сам также подчинен соборным постановлениям. По важным вопросам, требовавшим утверждения Кафолической Церкви, обращались к Вселенскому Собору, который один только был и есть наивысшею властию в Кафолической Церкви» (пп. 14-17).

Позиция Патриарха и членов Синода Константинопольской Церкви в 1895 г. выражена ясно и недвусмысленно:

– все предстоятели автокефальных Церквей подчиняются только соборным решениям Православной Церкви и не подотчетны никакому другому Предстоятелю; на том же положении находится первенствующий епископ православия;

– первенство и привилегия Римской и Константинопольской кафедр проистекают исключительно из столичного имперского статуса, которым некогда обладали эти города;

– первенство Римского и Константинопольского епископов установлено в смысле «первого между равными», а единственная привилегия – это «почетная привилегия председательства», и ничего более;

– все Предстоятели Церквей равночестны между собою, включая Римского и Константинопольского, епископ Римский (а значит, и совершенно равночестный ему епископ Константинопольский) не может быть ни «единым начальником Кафолической Церкви», ни (sic!) «непогрешимым судьей епископов прочих независимых и автокефальных Церквей»;

– каждая Поместная Церковь является «всецело независимой и самоуправляемой», первенствующий по чести епископ в Церкви Вселенской не имеет права вмешательства, все вопросы общецерковного значения решаются только на Вселенском Соборе.

В свете уничижительных заявлений Патриарха Варфоломея о второсортности славянских народов в православии нелишним будет привести высказывание о славянских Церквах, и в особенности, о Русской Церкви, содержащееся в Окружном послании 1895 г. Константинопольского Патриарха Анфима и членов Синода Константинопольского Патриархата в связи с призывами Римского Папы к славянам обратиться к католицизму. С учетом сегодняшних нападок на Русскую Православную Церковь эти прозвучавшие более 120 лет назад слова Церкви Константинопольской звучат пророчески:

«Но от всех этих вредных влияний благодатию Божией спасенные невредимыми православные славянские Церкви, возлюбленные дщери православного Востока, и в особенности великая и славная Церковь богоспасаемой России, сохранили и сохранят до скончания века православие веры, представляя собою ясное свидетельство свободы во Христе».

16 декабря 2019 г. профанариотский сайт «Orthodox Times»  опубликовал переведенные на английский язык выдержки из интервью предстоятеля Кипрской Православной Церкви Архиепископа Кипрского Хризостома греческому изданию «Politis»[230]. Это интервью выражено в крайне враждебных тонах по отношению к Русской Православной Церкви, исполнено откровенной неправды, искажает основы канонического Предания православия и вызывает серьезные опасения, что Кипрский Архиепископ, похоже, готовит почву для того, чтобы последовать за расколоучителем Константинопольским патриархом Варфоломеем в его авантюре по «легализации» украинского раскола.

Прежде всего, Архиепископ Хризостом подвергает неожиданно резкой критике и обвинениям трех митрополитов самой Кипрской Церкви, а именно: Никифора Киккского, Исаию Тамасского и Афанасия Лимассольского. Удивительно, что нападкам и угрозам со стороны своего Предстоятеля подверглись наиболее почитаемые в православном мире кипрские иерархи, известные своим благочестием и ревностью о православной вере. В чем же их «вина»?

«Во время заседания Священного Синода, – говорит Архиепископ Хризостом, – я сказал, что мы не примем позицию ни Москвы, ни Константинополя. Я хочу оставаться нейтральным с тем, чтобы мы могли помочь… К сожалению, хотя Священный Синод принял это решение, три митрополита выступают с заявлениями. Они поступают очень плохо… Хотя был созван Священный Синод, который решил сохранять нейтралитет по вопросу украинской автокефалии, они организовывают конференцию с русскими, выступают на ней и занимают позицию против Константинопольского Патриархата. Они ведут себя невероятно. Но ведь Священный Синод уже принял решение. Уважайте его. А им даже не стыдно. Проще всего будет наказать и сделать им выговор. Но если они сами не исправятся, ситуация не изменится».

Кипрский Архиепископ ведет здесь речь о конференции «Монашество и современный мир», прошедшей на Кипре в Никосии, на подворье Киккского монастыря в конце ноября 2019 г. В конференции приняли участие иерархи, монашествующие и богословы Кипрской и Русской Церквей. Что же такого невероятного и подсудного совершили участвовавшие в работе конференции кипрские иерархи? Они тепло, как это всегда и было принято в отношениях между нашими братскими Церквами, приняли монашескую делегацию Русской Православной Церкви, позволили участникам из многострадальной Украинской Православной Церкви рассказать правду о той трагической ситуации, которую переживают верные Церкви православные христиане на Украине, сослужили с ними. Вызвавшие гнев своего Архиепископа иерархи Кипрской Церкви высказали единственно возможную каноническую позицию, которую занимала сама Кипрская Православная Церковь и которую никаким актом никто не отменял: поддержку и признание единственного законного главы Украинской Православной Церкви Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия.

Митрополит Киккский Никифор, руководствуясь голосом своей архипастырской и монашеской совести, позволил себе сказать слово правды о происходящем в православном мире в связи с канонически преступными действиями Патриарха Варфоломея, вошедшего в общение с нерукоположенными и преданными анафеме раскольниками:

«Будучи епископом Православной Церкви, я ощущаю глубокую необходимость выразить беспокойство по поводу болезненного кризиса, разразившегося в недрах нашей Православной Церкви по причине неканонического решения Вселенского Патриарха Константинопольского Варфоломея признать раскольническую церковь Киева и даровать ей так называемую автокефалию вопреки единогласной канонической традиции и исторической церковной деятельности. Эта трагедия раскола возлюбленной во Христе братии угрожает расколоть тело единой Святой Соборной и Апостольской Церкви Христовой. Мы переживаем сегодня события, которые, к сожалению, напоминают преддверие великого раскола 1054 года, разделившего Вселенское христианство на западных католиков и восточных православных. Раскол угрожает вселенскому православию после присоединения Предстоятелей Александрийской и Элладской Церквей к решению Вселенского Патриарха. Непозволительно никому, и особенно нам, православным монахам, которые являются первыми защитниками нашей Церкви, оставаться безучастными перед драматическим положением, в котором оказалось наше православие. Мы все должны перевести наше пассивное беспокойство в активную ответственность… Мы не должны забывать, что грех раскола неисцелим и непростителен. Только если будет действовать принцип соборности, на который всегда опиралась Православная Церковь, может быть найден выход из сегодняшнего положения».

В каких конкретно словах Высокопреосвященнейшего владыки Никифора можно увидеть нечто преступное, какой «нейтралитет» и по отношению к чему он нарушает? Да и можно ли сохранять нейтралитет, когда разрывается на части нешвенный хитон Христов, когда в Святую Церковь, которая есть Тело Сына Божия, пытаются внести скверну раскола, соединить апостольскую иерархию с безблагодатной лжепреемственностью самосвятов, разрушить священные церковные каноны и, таким образом, создать имитацию вместо православия? Невозможно, оставаясь верующим в Господа Иисуса Христа человеком, быть равноудаленным от Света и тьмы, Христа и Велиара. Именно об этом говорит Нелицеприятный Судия человеческой совести и жизни: «О, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:15-16).

Интервью Кипрского Архиепископа со всей ясностью показывает: всякий говорящий о нейтралитете между истиной и ложью, церковной правдой и отступлением, в конечном итоге оказывается под влиянием лжи и отступления. Под угрозой прещений запрещая достойным и не потерявшим христианскую совесть иерархам Кипрской Церкви свидетельствовать о правде Божией и выражать несогласие с вопиющим беззаконием, Архиепископ Хризостом весьма избирательно понимает провозглашаемый им же самим «нейтралитет». Разве не нарушил ранее пресловутый нейтралитет архиерей Кипрской Церкви митрополит Констанции Василий, сослуживший с раскольнической «православной церковью Украины»? Но никаких слов осуждения и неприятия его канонического преступления у Кипрского Предстоятеля не нашлось. Разве не нарушили тот же нейтралитет проведенные на Кипре мероприятия с участием впавшего в общение с расколом Александрийского Патриарха Феодора, в ходе которых тот в храме во всеуслышание, богослужебно поминал раскольника Думенко в качестве «блаженнейшего митрополита» и «предстоятеля православной церкви Украины»? Об этом горько говорить, но в словах Архиепископа Хризостома присутствует двойная мораль.

Необходимо вспомнить то, что именно подтолкнуло Высоко-преосвященнейшего Киккского митрополита столь определенно выступить в защиту канонического православия в ходе той самой «конференции с русскими», о которой неодобрительно отзывается Предстоятель Кипрской Церкви. Это продемонстрированный участникам конференции документальный фильм, показывающий поддержку церковным народом канонической Украинской Православной Церкви и страшное, человеконенавистническое и антихристианское лицо украинского раскола. Также до глубины души тронуло всех участников конференции проникновенное выступление наместника расположенной в самой сердцевине гражданского конфликта на Украине Святогорской лавры митрополита Святогорского Арсения, в котором владыка рассказал правду о политической и антицерковной подоплеке «признания» украинского раскола со стороны Патриарха Варфоломея, о том, что за этим стоят политические деятели, открыто исповедующие унию и стремящиеся ослабить православие. Поведал владыка и о гонениях на каноническую Церковь, ее духовенство и верующих со стороны раскольников.

Как оказалось, для многих православных киприотов информация о той реальности, в которой существует более четверти века Украинская Православная Церковь, и о последних гонениях на нее стала откровением. Многие были потрясены, что побудило их высказаться откровенно и по совести. Но с точки зрения Архиепископа Хризостома проведение подобных конференций, на которых бы озвучивалась правда, а не лились потоком елейные и лицемерные речи, представляет собой страшную опасность. По логике его позиции, чтобы не нарушить ставший спасительной тростинкой для погруженной в глубокий сон совести нейтралитет, надо любой ценой не допустить проникновения и толики правдивой информации на православную кипрскую землю, ни в коем случае не слушать призывы страждущих от рук политиканов и раскольников исповедников православия, заткнуть им уста, а себе уши. Но, по слову Спасителя, «если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк. 19:40).

Не останавливается Кипрский архиепископ и перед тем, чтобы озвучить надуманные и несправедливые обвинения в адрес Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла:

«Он посылал ко мне людей, чтобы я предположительно перешел на его сторону. И я ответил: «Я не поддерживаю твоих действий». Мы прекращаем поминовение тех, кто отпал от православной веры, и я спрашиваю тебя: «Разве Вселенский Патриарх, Архиепископ Афинский и Патриарх Александрийский – еретики, что ты перестал поминать их»? Это просто невозможно. У тебя есть право выражать недовольство тем, что они действуют подобным образом. Ты имеешь право не соглашаться, сказать, что они не правы. Но чтобы перестать поминать их или сослужить с ними? Мы не сослужим только с еретиками. Твое поведение неприемлемо».

В греческой версии интервью, частично не переведенной на «Orthodox Times», есть слова Архиепископа Хризостома о том, что, дескать, и Предстоятель Русской Церкви, и Константинопольский Патриарх нуждаются в помощи, потому что оба являются эгоистами и не смогут сами примириться. В такой позиции содержатся сразу два манипулятивных приема. Первый – свести принципиальную проблему защиты священных границ Церкви и святых канонов к личностному противостоянию двух Патриархов, что абсолютно не соответствует действительности. Второй – низвести жертву агрессии до уровня агрессора, уровнять их нравственно и канонически. Это очень старый прием, используемый для открытия очередного окна Овертона, за которым уже канонические епископы Украинской Православной Церкви и раскольнические самозванцы становятся на один уровень, а кипрскому духовенству предписывается сохранять равноудаленность от «обеих сторон конфликта». И так далее, вплоть до полного отказа от канонических принципов и соединения с раскольниками.

К сожалению, в словах Кипрского Архиепископа содержится существенное искажение канонического Предания Святой Церкви. В официальных документах Русской Православной Церкви и многочисленных публикациях, посвященных раскольническим действиям Константинопольского Патриархата, не раз приводились ссылки на множество канонических правил святых апостолов, Вселенских и Поместных Соборов, строго осуждающих тех, кто входит в общение с раскольниками, и определяющих отлучать от церковного общения таковых. Если можно прекращать общение только с впавшими в догматическую ересь, то о чем тогда все эти правила? По мнению Архиепископа Хризостома, получается, что все эти святые каноны – просто сотрясание воздуха, что следовать за ними – это «неприемлемое поведение». Выходит, сами каноны, а не раскольники провоцируют раскол? Это абсурдный и в высшей степени кощунственный вывод, но только он и может логически следовать из слов Предстоятеля Кипрской Церкви.

Конечно, в словах Патриарха Варфоломея, в заявлениях Патриарха Феодора и Архиепископа Афинского Иеронима, обосновывающих их признание раскола и сослужение с раскольниками, содержатся все признаки и догматической ереси, известной под именем восточного папизма и представляющей собой грубую копию папизма западного. Но даже без этого сомнительно, чтобы хорошо богословски образованный Архиепископ Кипрский ничего не знал о расколах Новата, Новациана или донатистов. В обоих случаях местные Церкви низлагали впадающее именно в раскол, а не в ересь духовенство, отлучали раскольников от церковного общения. И все Поместные Церкви признавали это решение, никому из исповедующих кафолическую веру в голову не приходило наделять церковным статусом раскольников или сослужить с ними до тех пор, пока они канонически не были присоединены к Телу Церкви законным священноначалием. Те же, кто вступал в общение с древними раскольниками, для Церкви сами становились таковыми.

Не лишним будет напомнить слова великих отцов и учителей Церкви, равно почитавших и ересь, и раскол порождением диавольского соблазна, отпадением от церковного единства и путем в вечную погибель.

Священномученик Киприан Карфагенский пишет: «Враг изобрел ереси и расколы, чтобы ниспровергнуть веру, извратить истину, расторгнуть единство. Кого ослеплением не может удержать на ветхом пути, того сводит в заблуждение и обольщает путем новым. Восхищает людей из самой Церкви и, когда они видимо приближались уже к свету и избавлялись от ночи века сего, снова распростирает над ними, неведомо им, новый мрак, так что они, не придерживаясь Евангелия и не сохраняя закона, называют, однако же, себя христианами и, блуждая во тьме, думают, будто ходят во свете».

Святитель Василий Великий в своем первом каноническом правиле утверждает: «Угодно было древним, как то: Киприану и нашему Фирмилиану, единому определению подчинить всех сих: кафаров, енкратитов, идропарастатов и апотактитов. Ибо, хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святаго Духа. Ибо оскудело преподание благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от отцов, и чрез возложение рук их имели дарование духовное. Но отторженные, соделавшись мирянинами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать, и не могли преподать другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали» (Вас. Вел. 1).

Блаженный Августин учит: «Мы веруем во Святую Соборную Церковь. Однако еретики и раскольники также называют свои общины церквами. Но еретики, ложно мысля о Боге, искажают саму веру, а раскольники беззаконными разделениями отступают от братской любви, хотя верят в то же самое, что и мы. Поэтому ни еретики не принадлежат Вселенской Церкви, которая любит Бога, ни раскольники не принадлежат к ней».

Также и святитель Иоанн Златоуст говорит: «Производить разделения в Церкви не меньшее зло, как и впадать в ереси… грех раскола не смывается даже мученической кровью».

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, вопреки в высшей степени несправедливым и не основывающимся на правде Божией обвинениям, никого не призывал и не призывает «перейти на его сторону», потому что в вопросе украинского раскола нет никакой «его стороны». Позиция Патриарха Кирилла – это солидарная позиция Священного Синода, верных святому православию архипастырей, духовенства и верных мирян, всей полноты Русской Православной Церкви. Есть только две стороны: сторона Священного Предания, незыблемых церковных канонов, святых отцов и исповедников православия и сторона грязных геополитических интересов, раскола, размывания церковной истины и, как следствие, вечной погибели.

И вновь приходится возвращаться к двойным стандартам. Если Архиепископ Хризостом заявляет, что только и исключительно ересь является основанием для прекращения церковного общения, то на каком основании тогда он сам прекратил общение с бывшими иерархами и духовенством Греческих Церквей, вошедшими в общение с так называемыми «старостильными» расколами? На каком основании он подписал документ о низложении Иерусалимского Патриарха Иринея в 2005 году и прекратил церковное с ним общение, если тот не обвинялся ни в какой ереси? Вспомним, как горячо, бескомпромиссно и ревностно Кипрский Архиепископ отнесся к появлению на территории Северного Кипра раскольнической (не еретической!) общины, именующей себя «Русской церковью Северного Кипра». Он справедливо именовал эту общину раскольников самозванцами и мошенниками, для него было важно, чтобы Русская Православная Церковь их не признавала. Получается, что, исходя из собственной логики, Архиепископ Хризостом во всех этих случаях совершал невозможные и неприемлемые деяния…

Наконец, нельзя пройти мимо и такого пассажа из интервью Кипрского Архиепископа: «Он (Патриарх Кирилл) собирается создать раскол. А раскол – это величайший грех. Я этого не понимаю. Он хочет быть первым. За последние семнадцать веков Патриарх Константинопольский утвержден первым всех восточных православных Предстоятелей. И на этом все. Мы не должны быть слепцами. Ты должен это понимать. Но эгоизм не позволяет ему смотреть ясно».

И вновь манипуляция и откровенная подмена. Раскол, оказывается, создает не тот, кто в нарушение законов Церкви вторгается на чужую каноническую территорию, признает саморукоположенных схизматиков в качестве «архиереев» и «священников», кощунственно вступает с ними евхаристическое общение, а тот, кто защищает Истину, кто в соответствии с требованиями церковных правил прерывает общение с учинителями раскола, кто защищает свою Поместную и всю Вселенскую Церковь от смешения с раскольнической скверной! В чем же тут эгоизм? Все, кто хоть немного знает Святейшего Патриарха Кирилла, слушает его проповеди и обращения, видит его горячую молитву о единстве Церкви и многострадальном украинском народе, знают, как кровоточащая рана раскола проходит сквозь его сердце, как ежеминутно, тяжело и искренне переживает он беду, принесенную в православный дом чуждыми Церкви внешними силами.

Поэтому особое возмущение вызывает голословное обвинение Предстоятеля Русской Православной Церкви в желании «быть первым». Нигде и никогда ни Патриарх Кирилл, ни представители нашей Церкви не высказывали каких-либо претензий на первенство в мировом православии. Тему первенства стремятся максимально использовать и гипертрофировать совершенно другие церковные центры, внося, по выражению послания отцов Карфагенского Собора к Папе Целестину, дымное надмение мира в жизнь Церкви Христовой.

Официальная позиция Московского Патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви выражена в специальном документе его Священного Синода 2013 года:

«Господь и Спаситель Иисус Христос предостерегал своих учеников от любоначалия (ср. Мф. 20:25-28). Церковь всегда противостояла искаженным представлениям о первенстве, которые стали проникать в церковную жизнь с древнейших времен. В определениях Соборов и творениях святых мужей осуждались злоупотребления властью… В Православной Церкви нет и никогда не было единого административного центра на вселенском уровне… Константинопольская Патриаршая кафедра обладает первенством чести на основании священных диптихов, признаваемых всеми Поместными Православными Церквами».

А вот что совсем недавно, 4 ноября 2019 г., заявил сам Святейший Патриарх Кирилл: «В отличие от Константинополя, который нарушает канонические правила, вторгается в сферу чужой юрисдикции, предоставляет «автокефалию» тем, кто о ней не просит, настаивает на прочих привилегиях, которые никогда не были ему свойственны, – наша Церковь не стремится к власти на общеправославном уровне. Мы только хотим сохранить канонический порядок, и мы не можем допустить, чтобы в православии возникло некое подобие папизма, «квазипапизм»… Поэтому и в наше время нужно отстаивать соборное управление Вселенской Церковью. Мы не оспариваем первенство по чести Константинопольского Патриарха, но мы не согласны с любыми посягательствами на вселенскую власть».

Разве можно сказать еще яснее, еще отчетливее? Правда, услышать это может только тот, кто не закрывает слух и сердце.

24 октября 2020 года во время совершения Божественной литургии Архиепископ Кипрский Хризостом помянул имя возглавителя созданной в 2018 году режимом Порошенко раскольнической т. н. Православной церкви Украины Сергея Думенко (Епифания). Господин Думенко, или Епифаний, не имеет законного рукоположения в сан священника и ведет свою псевдопреемственность не от святых апостолов, как иерархи Поместных Православных Церквей, но от лиц, лишенных священного сана и даже преданных анафеме за различные тяжкие церковные и нравственные преступления. Есть в новосозданной «ПЦУ» и линия преемственности от проходимцев, вообще никогда не имевших рукоположения в епископский и даже священнический сан. Таким образом, исходя из побуждений фанариотской националистической солидарности и разделяя еретическое учение о беспрекословной власти Константинопольского Патриарха в Православной Церкви (восточный папизм), о чем сам Архиепископ Хризостом откровенно заявляет, Предстоятель Кипрской Православной Церкви духовно и церковно соединился с раскольническим сообществом.

Объяснил свой поступок Архиепископ Хризостом в двух интервью газетам «Кафимерини» (1 ноября) и «Бима тис кириакис» (8 ноября). В этих интервью он гневно обрушивается на Русскую Православную Церковь с клеветническими обвинениями, грубо искажая при этом церковную историю: якобы, территория Украины была включена в состав Русской Церкви лишь временно, сама же Русская Церковь будто бы в прошлом «захватила» целый ряд территорий у других Поместных Церквей и даже готова посягнуть на территорию самого Кипра!

Интервью Архиепископа Хризостома и содержащиеся в них обвинения представляют собой набор несусветной чуши, абсурда, приправленных притом гневом и всплеском фонтанирующих эмоций. Складывается впечатление, что Архиепископ готов выпрыгнуть со страниц изданий на незадачливого читателя. Поток ложных фактов и эмоций должен прикрыть одну простую правду: тот подлинный факт, что сам Кипрский Архиепископ проявил себя в качестве двуличного лицемера, высказывающего в своих публичных заявлениях абсолютно противоположные позиции. Так, еще каких-то два года назад, в июле 2018 года, он направил Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу приветственный адрес по случаю празднования 1030-летия Крещения Руси, в котором, в частности, говорится:

«…Кипрская Церковь никогда не отступит от своей позиции, которую мы Вам многократно излагали, т. е. что всеми своими силами будет поддерживать позицию Русской Православной Церкви в вопросе о т.н. автокефалии на Украине. Эту позицию она считает справедливой и во всем оправданной. Именно там находятся ваши духовные корни, и нельзя вам оторваться от них… Главная причина, по какой мы поспешили откликнуться на Ваше приглашение к участию в этих мероприятиях, было заверить Вас снова в неизменности нашей позиции… подтверждая тождество позиции Кипрской Церкви Вашей позиции по украинскому вопросу, мы остаемся

С любовью о Господе

Архиепископ Кипрский Хризостом»[232].

И причина того, что Архиепископ Хризостом (будем называть вещи своими именами) заврался и, как девица платья, меняет на противоположную свою позицию по фундаментальному каноническому вопросу, напрямую касающемуся принадлежности к истинной Церкви Христовой, а значит, и к спасению – в том, что не вопросами канонов и спасения во Христе руководствуется Предстоятель Кипрской Церкви, но вопросами спасения от шантажа со стороны продвигающих раскол православия сил после коррупционных скандалов, в которые оказался погружен сам Архиепископ.

Рассмотрим некоторые абсурдные обвинения, которыми Архиепископ Хризостом бросается в адрес Русской Православной Церкви.

1) Он повторяет насквозь фальшивый и многократно опровергнутый фанариотский тезис о том, что Украина «была территорией Вселенского Патриархата, которая была передана Русской Церкви под временную опеку (έπιτροπικώς) так же, как это было с «новыми территориями» в Греции». Действительно, по существу этого вопроса было написано множество исследований и научных статей не только русскими, но и греческими авторами (например, протопресвитером Феодором Зисисом), ясно доказывающих не вызывавший на протяжении столетий тени сомнения факт принадлежности Украины во главе с Киевом, матерью городов русских, к канонической территории Русской Православной Церкви. Всесторонне опровергнуты инсинуации вокруг Патриарших и синодальных актов Константинопольской Церкви 1686 года, согласно которым окончательно и безвозвратно восстанавливался канонический порядок и единство Киевской митрополии с Московским Патриаршим престолом.

Здесь же хотелось бы обратить внимание легко теряющего не только совесть, но и память Архиепископа Хризостома на следующее. Достаточно открыть официальный Календарь Константинопольского Патриархата за все последние годы, в том числе и за 2018 год (когда Фанар вторгся на Украину), и убедиться: епархии «новых территорий» приведены в разделе «Вселенский Патриархат», более того, их статус специально оговорен в Календаре, приведены документы об их особом статусе; но епархии на Украине приведены только в разделе «Московский Патриархат», об их принадлежности Константинополю не сказано ни слова. Еще в 2008 году Патриарх Варфоломей, находясь в Киеве, в своей официальной речи прямо говорил о том, что Украина была передана в юрисдикцию Московского Патриархата[233].

2) Отдельного упоминания достойно утверждение Архиепископа Хризостома о том, что якобы временный, «опекунский» характер возвращения Киевской митрополии в состав Русской Церкви от Константинопольского Патриархата в XVII столетии подтверждает наличие некоей договоренности, что в Киеве сначала будет поминаться Константинопольский Патриарх, а потом Московский. По этому вопросу также уже было дано достаточно компетентных разъяснений церковными историками и специалистами в области канонического права. Никакого договора или условия вхождения Киевской митрополии в Московский Патриархат не было. В документах 1686 года о передаче Московскому Патриарху юрисдикции над Киевской митрополией содержится лишь просьба о том, чтобы Киевский митрополит за литургией поминал имя Константинопольского Патриарха прежде имени Московского. Такое поминовение, причем в форме гласного возглашения имен восточных Патриархов, включая Константинопольского, существовало уже на момент воссоединения Киевской митрополии – не как выполнение мнимого условия, а как общая норма во всей Русской Православной Церкви при архиерейском служении. Гласное поминовение продолжалось до учреждения Святейшего Правительствующего Синода в 1721 году и было прекращено в связи с причинами, никак не связанными с Украиной. Поминовение же всех восточных Патриархов на проскомидии не только Киевским митрополитом, но и каждым священником Русской Православной Церкви совершалось как в XVII веке, так продолжает непрерывно совершаться до сего дня.

В обосновании своего ложного тезиса Архиепископ Хризостом выдал невообразимый поток нелепейших, отдающих откровенным бредом выдумок, которые, очевидно, сочинил прямо по ходу интервью. Он заявил, что до 1917 года на Украине, оказывается, поминали Константинопольского Патриарха, но пришли большевики и все испортили, а после развала СССР Русская Церковь уже не захотела восстановить поминовение: «Когда большевики совершили революцию 1917 года и подчинили Москве различные демократии, они прекратили поминовение Вселенского Патриарха. Константинополь был [тогда] не в том положении, чтобы предъявлять требования московскому режиму. Однако, когда коммунистический режим пал, Вселенский Патриарх вновь поднял вопрос своего поминовения в уже независимой Украине. Тем не менее, приснопамятный Патриарх Московский Алексий сказал Константинопольскому Патриарху, что «мы уже привыкли [не поминать] за многие десятилетия и не можем возвратиться [к тому, что было]»».

Что здесь ложного?

А) Гласного поминовения Константинопольского Патриарха во всей Русской Православной Церкви не было и до революции 1917 года, включая Киевскую митрополию (за исключением служения первенствующего члена Святейшего Синода). Поминовение всех восточных Патриархов на проскомидии совершалось как до, так и после революции 1917 года, она в этом смысле ни на что не повлияла.

Б) Константинополь был в теснейших, дружеских и даже задушевных отношениях с богоборческим режимом большевиков практически на протяжении всего периода 20-х – начала 30-х гг. XX столетия. Об этом свидетельствует вся позорная деятельность активно поддерживавшего обновленческих раскольников экзарха Константинопольского престола в советской Москве архимандрита Василия (Димопулоса). Мнения и высказывания Константинопольского экзарха, направленные против канонической Русской Православной Церкви, распространялись на передовицах большевистских газет. По поводу отношений Константинополя с советской властью можно напомнить обращение архимандрита Василия от имени Константинопольского Патриарха Григория VII и «всего Константинопольского пролетариата» к главе секретариата по делам культов при Президиуме ЦИК СССР Петру Смидовичу: «Одолев своих врагов, победив все препятствия, окрепнув, Советская Россия может теперь откликнуться на просьбы пролетариата Ближнего Востока, благожелательного к ней, и тем еще больше расположить к себе. В Ваших руках, тов. Смидович, сделать имя Советской России еще более популярным на Востоке, чем оно было ранее, и я горячо прошу Вас, окажите Константинопольской Патриархии великую услугу, как сильное и крепкое правительство могущественной державы, тем более что Вселенский Патриарх, признаваемый на Востоке главой всего православного народа, ясно показал своими действиями расположение к советской власти, которую он признал»[234]. Не помешает привести здесь и выдержки из письма Константинопольского Патриарха Василия III лидеру украинского обновленческого раскола «митрополиту» Пимену в 1927 году, когда тысячи новомучеников Российских всходили на свою Голгофу: «Высокопреосвященнейший митрополит Харьковский и всея Украины Кир Пимен, возлюбленный во Святом Духе брат и сослужитель нашей мерности, Председатель Священного Синода Украинской Церкви! Благодать и мир от Бога да будут с Вашим Высокопреосвященством. С великою благодарностью получили мы любезные приветствия и пожелания… – чем Ваше Высокопреосвященство совместно со своими во Христе братьями доставили нам радость. Выражаем всем Вам нашу сердечную братскую благодарность с пожеланием наилучшего. Мы весьма обрадованы Вашим уверением, что в настоящее время Вы твердо пребываете в неуклонно-твердом служении священному делу православия…»[235] – и далее в том же духе. Комментарии излишни.

В) Ссылка на якобы слова покойного Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия, сказанные в беседе с Патриархом Варфоломеем, – еще более тяжелый бред и фантазия Архиепископа Хризостома. Патриарх Алексий в принципе не мог этого говорить, потому что Константинополь до самого решения по «ПЦУ», то есть до 2018 года, ни разу ни в какой форме не поднимал вопроса о необходимости поминовения Константинопольского Патриарха на Украине.

3) Обвиняя Русскую Православную Церковь в былых вмешательствах в дела других Церквей, которые он якобы наблюдал, будучи участником межправославных совещаний, Предстоятель Кипрской Церкви договорился до поражающих абсурдностью и осознанной лживостью обвинений: «Я знаю, что сейчас он [Московский Патриархат] захватил две епархии Грузии, две епархии Украины, захватил половину христиан Польши, захватил две епархии Румынии».

Утверждения о «захвате» каких-то епархий в этих странах не выдерживают элементарной критики и проверки фактами. Русская Православная Церковь неоднократно заявляла, что признает в Абхазии и Южной Осетии только юрисдикцию Грузинской Церкви, о чем имеются соответствующие решения Священного Синода нашей Церкви. Епархии в Крыму (которых на самом деле три, а не две) после известных политических событий 2014 года не были переподчинены непосредственно Священному Синоду в Москве, но до сих пор остаются в ведении канонической Украинской Православной Церкви и подчиняются Синоду в Киеве.

Абсурдному утверждению о «захвате половины христиан Польши» можно найти только одно объяснение. Очевидно, Архиепископ Хризостом имеет в виду события 1940-х гг., когда находившиеся в составе Польши территории Западной Украины были присоединены к СССР, а соответствующие епархии Польской Церкви были присоединены к Московскому Патриархату. Архиеп. Хризостом возмущен этим фактом. Что ж, с нетерпением ожидаем, когда он потребует от Епифания Думенко немедленно «вернуть» эти епархии Польской Церкви, ведь теперь эти территории входят в состав Украины, и «ПЦУ» имеет там свои «епархии» согласно печально известному беззаконному «Томосу» того же Константинопольского Патриарха Варфоломея, ревнителем которого выставляет себя Архиепископ Хризостом. Не лишним будет напомнить, что Русская Православная Церковь никогда не признавала канонически преступный акт Константинопольского престола 1924 года, отчуждавший от нашей Церкви-Мученицы, заливаемой кровью страдальцев за Христа, польские епархии и создававший из них марионеточную «автокефалию» в угоду другому гонителю православной веры – режиму Пилсудского. В результате поражения нацистов во Второй Мировой войне бывшие польские епархии, включая западноукраинские, вернулись в лоно Русской Матери-Церкви, которая и предоставила законную автокефалию Польской Православной Церкви в пределах Польского государства в 1948 году.

Относительно «захвата двух епархий Румынии» Архиепископу Хризостому следовало бы знать, что Кишиневская епархия Русской Церкви на территории отошедшей к России Бессарабии, была учреждена в 1813 году. Румыния как единое государство начала формироваться спустя почти пятьдесят лет – в 1859 году.

4) «Некоторые страны, как Россия – продолжает делиться откровениями Кипрский Предстоятель, – вмешивались во многие [страны], потому что у них было [большое] население. То есть, если завтра [Россия] протолкнет еще немного русских, она захочет направить русского митрополита и в Лимассол».

Как видим, за неимением фактов Архиепископу Хризостому приходится обращаться к фантазиям.

Конечно, поразительны лицемерие и двуличность человека, облеченного высоким саном Предстоятеля Кипрской Церкви! В 2013 году, когда Кипр переживал финансовый кризис, Архиепископ Хризостом был очень доволен присутствием россиян на Кипре. Более того, он едва ли не умолял российских предпринимателей не покидать Кипр и не выводить из кипрских банков свои сбережения. Он даже заявлял, что готов поехать в Москву и лично просить президента России В. В. Путина об этом[236]. Нельзя здесь не вспомнить и о том, что, когда в Северном Кипре недавно появились раскольники от Русской Церкви и создали там свой приход, официальные представители Русской Православной Церкви недвусмысленно осудили подобное беззаконное вторжение раскольников на каноническую территорию Кипрской Церкви[237].

О чем же говорит Архиепископ Хризостом? Порожденное его воспаленным воображением и не существующее в реальности «желание» Русской Церкви направить почему-то именно митрополита в киприотский Лимассол он выдвигает в качестве оправдания собственного реального кощунственного вхождения в церковное общение с раскольниками и самосвятами.

Хотелось бы остановиться еще на одном показательном фрагменте интервью Архиепископа Хризостома, в котором тот подтвердил, что о своем намерении помянуть Епифания Думенко с членами Синода Кипрской Церкви не советовался и даже не думал этого делать: «Я посчитал правильным – чтобы они (митрополиты Кипрской Церкви) не досаждали и мы не поссорились – не информировать их, поскольку, если бы я это сделал, они бы мне сказали «нет». И [тогда] в своем ответе я бы им сказал: «я вас не послушаю», что было бы еще хуже. Я говорю, что помяну, и они будут протестовать, и когда они ко мне придут, чтобы выразить свой протест, я им скажу: «Братья, поскольку я не собирался вас слушать, потому я вам и не сказал об этом [поминовении]. Я прошу прощения, но это мое право, и я это сделал»».

То есть Архиепископ Хризостом не считает нужным скрывать, что он прямо узурпирует власть в Кипрской Церкви, заведомо зная, что идет против соборной воли ее епископата. Тем более, такая воля была выражена Кипрским Синодом достаточно четко: в общение с раскольниками не вступать. Четыре наиболее авторитетных и известных во всем православном мире митрополита Кипрской Церкви выступили с категорическим протестом против безумного и беззаконного деяния, но в ответ получили от него не попытку хоть каких-то объяснений, а лишь угрозы. До объяснений ли, когда  буквально земля под ногами горит и ящик с разоблачениями махинаций в нужных руках вот-вот готов распахнуться?

Впрочем, о грубом нарушении Архиепископом Хризостомом канонов и Устава Кипрской Церкви в связи с односторонним признанием украинских раскольников уже многие высказывались. Скажем теперь и о моральной стороне вопроса. В своем интервью Архиепископ Хризостом сообщает о намерении уйти с поста Предстоятеля Кипрской Церкви до своей смерти, но не уверен, что его преемник закончит его финансовую политику. Пожаловался, что доктора сообщают ему о постоянных расспросах от архиереев, долго ли ему осталось: «Мне помогла поддержка народа. Поэтому меня не интересует, если я кому-то не нравлюсь, и они хотят, чтобы я ушел. Я честно скажу, что хочу уйти, но предвкушаю, что, если уйду – они друг друга поубивают».

Во-первых, какого презрительного и высокомерного мнения этот человек о епископате своей Поместной Церкви и насколько выше всех он поставляет себя! Во-вторых, общеизвестно, что избрание Хризостома Архиепископом Кипрским было результатом компромисса на выборах Предстоятеля в 2006 году. В числе главных кандидатов он не был и с самого начала имел минимальное количество голосов (результаты трех туров голосования были официально опубликованы). Удивительно наблюдать, как этот человек, который ранее неоднократно обещал свою скорую добровольную отставку, постепенно превратился в диктатора, который, не стесняясь, открыто заявляет, что он не видит необходимости не только советоваться со своими собратьями-архиереями, но даже уведомлять их о единолично принятых им решениях.

В заключение приходится констатировать, что, к сожалению, сквозь строки интервью на нас смотрит опытный в интригах и не стесняющийся откровенной лжи, презирающий всех вокруг себя самовлюбленный тиран и лицемер с сожженной совестью. Но другой иерарх вряд ли бы разменял в заключительной главе своей жизни чистоту омофора на несмываемый позор предательства православия.

Q ноября 2020 года в своей резиденции в стамбульском рай-^/Ооне Фанар Константинопольский Патриарх Варфоломей произнес проповедь по случаю отмечаемого Украинским государством «дня памяти жертв голодомора». В выступлении Варфоломея была озвучена характерная для предвзятых украинских националистических историков крайне тенденциозная трактовка страшного голода 1932-1933 гг. как «геноцида» украинского народа: «Целью Великого голода на Украине было истребление от семи до десяти миллионов благочестивых украинцев в самые ужасные годы советского режима, с 1932 по 1933 год… Украинский термин «голодомор» касается искусственно созданного голода, который был частью дьявольского плана сталинской системы по геноциду особо набожных людей с целью искоренения христианской веры и Православной Церкви, в то время как… украинский народ был благословлен обильным урожаем зерна и других культур. И пока люди голодали, советский режим занимался экспортом зерна, создавая иллюзию, что Украина – процветающая страна».

Конечно, трудно не согласиться с утверждением о том, что организованный голод 1932-1933 гг. был частью плана сталинской системы (почему именно сталинской? – большевистской вообще), что удар пришелся по одному из наиболее набожных слоев населения (крестьянству), что советский режим продолжал, невзирая на массовые голодные смерти среди населения собственной страны, экспорт зерна, что этот же режим любил создавать о себе иллюзию за границей.

Однако, сказав часть правды, Патриарх Варфоломей смешивает истину с фальсификацией. Как со всей очевидностью показывают доступные широкому кругу общественности факты, организованный и спровоцированный советской властью голод начала 30-х гг. XX века был направлен не против этнической группы украинцев или Украины, как национально-территориального образования в рамках Советского Союза, но против всего крестьянства страны, в котором видели опору прежней православной России и главный фактор сопротивления марксистским реформам. Продолжая экспорт зерна, безбожные правители имели в виду, конечно, не уничтожение украинской национальности, а драгоценную для них валютную выручку. И, разумеется, советская пропаганда пыталась создать иллюзию о процветании всего СССР, а не только почему-то Украины, в чем можно легко убедиться, ознакомившись со статьями советской прессы или пропагандистскими плакатами тех времен.

Показателем того, что вызванный большевиками голод 1932-1933 гг. не был специальным геноцидом именно Украины, являются цифры, приводимые работающими с архивами настоящими историками, а не пропагандистами. Выдающийся исследователь истории коллективизации и раскулачивания советской деревни, общепризнанный в России и за рубежом специалист по этой теме, профессор, доктор исторических наук Н.А. Ивницкий приводит такие данные: «Голод 1932-1933 гг. поразил огромную территорию Советского Союза с населением более 50 млн. человек. Это – Украина, Северный Кавказ, Казахстан, Поволжье, южные районы Центрально-Черноземной области (ЦЧО) и Урала, западную Сибирь и отчасти другие районы СССР… Всего в 1932-1933 гг. от голода и болезней, с ним связанных, по приблизительным подсчетам умерло примерно 7 млн. человек, в том числе на Украине – от 3 до 3,5 млн. человек, на Северном Кавказе – не менее 1 млн. человек, в Казахстане – 1,3 млн. человек, в Поволжье, ЦЧО, на Урале и в Западной Сибири – более 1 млн. человек, а всего примерно 7 млн. человек»[239].

Если же говорить о процентном соотношении погибших от большевистского голода к числу крестьянского населения, то масштаб трагедии становится еще более страшным для Казахстана и Поволжья: «Сравнительный анализ материалов переписей 1926 и 1937 годов следующим образом показывает сокращение сельского населения в районах СССР, пораженных голодом 1932-1933 годов: в Казахстане – на 30,9%, в Поволжье – на 23%, на Украине – на 20,5%, на Северном Кавказе – на 20,4%»[240]. Приводящий эти данные профессор В. В. Кондрашин показал ужасающий масштаб голода 1932-1933 гг. в Поволжье в своей диссертации[241]. Он указывает названия деревень и целых колхозов Поволжья, жители которых практически полностью вымерли, приводит шокирующий список многочисленных населенных пунктов, в которых было официально зафиксировано людоедство (а в скольких не зафиксировано?!). Народная память надолго сохранила среди саратовских и пензенских крестьян частушку: «В тридцать третьем году всю поели лебеду. Руки, ноги опухали, умирали на ходу».

Вышеупомянутый профессор Н. А. Ивницкий, уроженец Белгородской области России, пишет о голоде 30-х в России не понаслышке. Его отец, русский крестьянин-бедняк, был арестован и по приговору тройки ОГПУ отправлен в концлагерь Беломорканала. Мать осталась без средств к существованию с двумя малолетними детьми. «Я видел, – вспоминает Николай Алексеевич, – как происходила насильственная коллективизация и жестокое раскулачивание в 1930-1931 гг., а голод 1932-1933 гг. пришлось и самому испытать в полной мере. Вся наша семья опухла от голода, а мама попала в больницу и только случайно не умерла. Но мы видели, как умирали наши сельчане (юг ЦЧО[242]) и беженцы с Украины и Северного Кавказа»[243].

В отличие от Варфоломея, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл не понаслышке знает о страданиях русского народа в 1932-1933 гг. Когда его дед, исповедник православия, был приговорен к длительному сроку лагерей, проживавшая на Поволжье семья в полной мере испытала ужасы голода. «И вот когда в доме не осталось ни одного грамма муки, бабушка испекла вечером для семерых детей лепешечки, раздала им и сказала: «Дети, у нас нет ничего, что мы завтра сможем покушать. Мы завтра начнем умирать». А ночью произошло то, что я, как верующий человек, называю чудом. Раздался стук в окно, и услышала моя бабушка голос: «Хозяйка, выходи, принимай товар». Вышла – никого, а рядом с дверью стоит мешок муки. Этот мешок муки спас мою семью и дал возможность родиться мне», – рассказал Святейший Патриарх Кирилл[244].

Русская Православная Церковь бережно хранит молитвенную память жертв спровоцированного безбожной властью голода 1932-1933 гг., прокатившегося по ее, а не Фанара, канонической территории. В этот голод в тяжких мучениях скончались многие священнослужители и церковнослужители Русской Церкви, миллионы ее мирян. Но, храня память об этих жертвах, наша Церковь не позволяет себе политических игр на их крови. Не позволяет именно потому, что хранит память.

Святейший Патриарх Кирилл, слова которого ярко контрастируют с желчными политизированными выпадами Варфоломея, еще в 2008 году заявил: «Голод – страшный голод, порожденный совершенно конкретными политическими причинами и усугубленный еще и природными катаклизмами, – привел к тому, что огромное число людей погибло в Украине, в Поволжье, в Северном Кавказе, на Южном Урале, в Западной Сибири, в Казахстане. Это общая беда всего нашего народа, который в то время жил в одной стране. Поэтому нет ничего удивительного, что мы молимся о безвинных жертвах, мы вспоминаем тех, кто погиб. Вспоминая их, мы молимся одновременно, чтобы никогда ничего подобного больше не произошло, а также чтобы никогда такого рода события в нашей истории не полагались в качестве некой преграды для братского общения, чтобы никогда из этих трагических обстоятельств нашей истории не проистекала братоненавистническая историософия. Мы должны вместе молиться и работать для того, чтобы мир стал лучше, чтобы народам нашим лучше жилось, чтобы никогда безвинные жертвы не уходили к Богу в мирное время»[245].

Позиция Русской Православной Церкви, соответствующая исторической реальности, а не созданным в угоду призванным разделить православные народы националистическим доктринам, была в 2009 году озвучена также председателем Синодального информационного отдела Русской Православной Церкви В.Р. Легойдой: «Массовый насильственный голод 1932-1933 годов в Советском Союзе охватил не только Украину, но и Поволжье, Северный Кавказ, Южный Урал, Западную Сибирь, Казахстан. Голодная смерть не выбирала между людьми, говорившими на разных языках: украинском, белорусском, русском… Исковерканными оставались судьбы миллионов жителей Советского Союза. Многих эти трудности похоронили. И Церковь призывает хранить в сердцах деятельную память обо всех этих людях. В проповедях епископов и священников нашей Церкви часто звучит мысль о том, что лучшее, что мы можем сделать для наших усопших, – это молитва. Не речи, не митинги, не уныние или отчаяние, а именно молитва является лучшей данью памяти. Говоря о событиях тех лет, Церковь часто обращается к людям с напоминанием: миллионы голодных смертей – это цена попытки построить рай на земле без Бога. Мы видим в этом урок – страшный и обретший свое значение в масштабах всей славянской цивилизации. Во многом поэтому, с точки зрения нашей Церкви, попытка политизировать ситуацию с массовым голодом (обвинить Россию как правопреемницу СССР в геноциде украинского народа) недопустима и в каком-то смысле кощунственна. Нельзя оперировать человеческой трагедией как политическим инструментом для достижения тактических целей. Это профанация всего того, что для людей связано с теми событиями: скорби, боли, памяти, молитвы… Политика – вещь преходящая. А то, что произошло в Советском Союзе в 1932-1933 годах, – больше политики»[246].

Сами термины «голодомор» и «геноцид» в отношении великого голода 1932-1933 гг. были запущены в среде радикально националистической, симпатизировавшей нацизму и зачастую сотрудничавшей с ним западноукраинской эмиграции в США и Канаде. Их использование носило и продолжает носить узкополитический, пропагандистский характер. К сожалению, приходится констатировать, что в этой основанной на лжи и манипуляциях политической пропагандистской кампании принимает участие Патриарх Варфоломей, лично ответственный за попытку придать законность расколу, вносящему гибельное разделение между братскими православными народами и Церквами и стравливающему между собой единокровных и единоверных братьев во Христе. Многие годы Варфоломея совершенно не волновала тема голода 30-х гг., однако, как только появилась политическая целесообразность, глава Фанара не упустил возможности устроить спекуляции на чужой беде, на величайшей трагедии и боли народов бывшего СССР, выделяя страдания одних и игнорируя беду других. Особо цинично рассуждения о «геноциде» звучат из уст того, кто сам активно включился в усилия, направленные против канонической Украинской Православной Церкви, а значит и большинства православного народа Украины, кто солидаризировался с режимом, устроившим репрессии и войну против отказавшихся повиноваться беззаконию жителей собственной страны.

Патриарх Варфоломей часто не к месту любит поминать «историю», которая якобы должна стать «судьей» всякого, с ним не согласного. Однако, с головой погрузившись в сомнительные политические игры, не забыл ли он о Том, о Ком православный священнослужитель должен помнить прежде всего: о подлинном и нелицеприятном Судии, Которому неизбежно придется дать ответ.

Данное в начале 2021 года Константинопольским Патриархом Варфоломеем греческому изданию «Вима» интервью[248] является сегодня одной из наиболее обсуждаемых тем в православном информационном пространстве. Оно не отличается какой-то новизной содержания, аргументации или политической позиции. Присутствующая в интервью ложь – часть новой «нормальности» Фанара, к ней все уже успели привыкнуть. Но что-то все-таки в нем притягивает внимание. На мой взгляд, это – нераскаянное упорство, структурированность, укорененность в своей мнимой «правде», полное отрицание реальности. Варфоломей буквально окопался и, если угодно, врос в свою ложь. Возникает впечатление, что он действительно принимает сконструированную им картину мира и альтернативную систему церковных координат в качестве реально существующей. Но это только и именно впечатление, рассчитанное на неискушенного читателя. Константинопольский Патриарх, хотя и способен на эмоции (да еще какие!), – расчетливый и циничный политик, без угрызений совести разрезающий Тело Христово, Святую Церковь. Варфоломей и его церковная структура стали частью проекта переформатирования мира и его традиционных ценностей, гораздо более масштабного, чем их мелкие интересы и выглядящие совершенно неадекватными и гротескными амбиции. Пройдемся по некоторым показательным утверждениям Патриарха Варфоломея.

1. «В православии нет раскола. У Церкви России есть иная точка зрения по поводу украинского вопроса, которая проявилась в прекращении общения с Матерью Константинопольской Церковью, а затем и с другими Церквами, признавшими автокефалию новой Церкви. По нашей оценке, это был неправильный поступок сестринской Церкви России. Поэтому, повторяю, раскола в православии нет».

Обратите внимание, как Русская Церковь становится в устах Варфоломея «Церковью России». Убеждая всех, что он «выше политики», владыка Фанара пытается выстроить по политическим лекалам новую Церковь, где он будет определять границы Поместных Церквей, а сам сверху вершить судьбы всей православной «вселенной», которой, правда, в дивном новом мире его покровителей уготовано четко очерченное, маргинальное, этно-фольклорное место. В проекте фанариотов не только Русская Церковь, но и другие Поместные Православные Церкви должны быть ограничены территориями современных национальных государств (и то, по милости Константинопольского престола), и их каноническое положение, традиция, судьбы православных народов и всей православной цивилизации обязаны стать заложниками далеких от христианства политических концепций эпохи Просвещения и их современных пост- и неомодернистских толкователей.

Именно это полное встраивание себя и своего сознания в сугубо политическую повестку, причем, скажем так, весьма специфического типа, ведет Варфоломея к немыслимому для православного иерарха заявлению: «В православии нет раскола». Вступление в полное общение с самосвятами, вторжение на чужую каноническую территорию, создание параллельной иерархии (к тому же, фиктивной), полный разрыв евхаристического и иного церковного общения с крупнейшей Православной Церковью мира, разделение внутри Поместных Церквей, руководство которых пошло на единство с раскольниками, угрозы авторитетных иерархов Кипрской Церкви полностью прекратить общение со своим, идущим на поводу у Варфоломея, Предстоятелем – все это, по мнению Константинопольского Патриарха, не раскол. Здесь, конечно, и посыл всем нам: нашему священноначалию, богословам, верным священнослужителям и мирянам, особенно страдающим за правду Божию на Украине – вы никуда не денетесь, смиритесь. Он не понимает, что не смиримся. Не понимает, ибо давно забыл, что такое подлинная церковность, любовь к православию, «ревность по Доме Твоем» (Ин. 2:17), и почему-то решил, что Дом Божий – его дом, что это к нему пришли православные народы, а не ко Христу, и что у него ключи от этого Дома.

2. «В течение трех десятилетий Москва демонстративно закрывала глаза на трагическую ситуацию в Украине. Реально мешала найти решение, чтобы не потерять контроль над Киевом, который она оторвала у Константинопольской Церкви, пользуясь сложными временами и обстоятельствами».

Здесь каждое слово – ложь и манипуляция. Не «Москва», а в первую очередь самоуправляемая каноническая Украинская Православная Церковь не приняла раскольнического, деспотического, навязанного враждебными Церкви политиками раскола, созданного нарушившим клятвы на кресте и Евангелии и поправшим монашеские обеты Филаретом Денисенко, который был лишен сана и впоследствии предан анафеме законным священноначалием Русской Православной Церкви, от которой он в свое время получил все, что имел как христианин и иерарх, от крещения до епископской хиротонии. Напомним, что сам Варфоломей в письме Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II еще на заре раскола в 1992 г. признал решение Священного Синода Русской Православной Церкви о лишении Филарета священного сана «исключительной компетенцией» Московского Патриархата. Эти слова навечно останутся свидетельством против устроителя раскола мирового православия Патриарха Константинопольского Варфоломея, «ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12:37).

Для Русской Православной Церкви богозаповеданное единство ее канонической территории с источником Крещения всей Руси и ее единого, не разделяемого меняющимися политическими границами народа является священной ценностью, завещанной святыми отцами русского православия и кровью новомучеников, пролитой за это единство в то время, когда предшественники Патриарха Варфоломея заискивали перед безбожной большевистской властью и вошли в церковное общение с обновленческим расколом, инспирированным той же властью, действовавшим в ее антихристианских интересах и участвовавшим в гонениях на иерархию, духовенство и верующих Русской Православной Церкви.

Варфоломей умалчивает о том, что подавляющее большинство православного народа Украины отвергло чуждую ему идею автокефалии и подтвердило свое решительное и безальтернативное желание навсегда оставаться в церковном единстве с Матерью, Русской Православной Церковью. То же касается ее епископата и мирян. Для переживающих регулярные глумления и гонения православных канонической Украинской Церкви русское православие – не некая чуждая, далекая или тем более враждебная организация. Это часть их духовной и исторической идентичности, самоидентификации.

Также не грех напомнить Константинопольскому Патриарху, что не Русская Церковь «оторвала» свою древнюю столицу от Константинополя, но представитель униатского Константинопольского Патриарха в XV веке – от Русской Церкви. В результате освобождения православного народа Киевской Руси от владычества враждебной православию Речи Посполитой Киев воссоединился с единоверной и единокровной Россией, а в 1686 г. предшественник Патриарха Варфоломея и Константинопольский Синод добровольно вернули Киевскую митрополию в состав Русской Православной Церкви, прямой правопреемницы единой Русской митрополии времен Крещения Руси. Заявляться через более чем 300 лет с какими-то претензиями на права и раздавать повеления рукоположенным в другой Церкви епископам – произвол и беззаконие не только с точки зрения церковного права, но даже светских международных отношений.

Для Варфоломея «решение трагической ситуации на Украине» – это удовлетворение политических требований неонацистских украинских политиков и раскольников, полное пренебрежение чаяниями законного епископата и многомиллионной паствы Украинской Православной Церкви, попытка навязать церковной полноте поврежденное раскольническое мировоззрение, далекое от церковного образа мыслей, питающееся ненавистью и диким русофобским национализмом в его пещерных проявлениях. А средством к достижению цели для Константинопольского Патриарха стало неслыханное каноническое преступление, выразившееся в принятии в евхаристическое общение лиц, не имеющих рукоположения и священного сана, в качестве законных священнослужителей, то есть отказ от фундаментального для Православной Церкви принципа апостольской преемственности. Все это было совершено Варфоломеем во многом с целью утверждения над Церковью своих мнимых властных привилегий, выраженных в концепции «восточного папизма».

Русская Церковь все 28 лет существования украинского «автокефального» раскола, точнее, расколов, предпринимала все возможные в рамках канонического права и церковного Предания усилия для уврачевания этой язвы. Не раз в Церковь возвращались образумившиеся бывшие лжеепископы, клирики и обманутые раскольнической пропагандой верующие. Но лечить болезнь путем распространения ее на все Тело Церкви – вот подлинное безумие, пришедшее в голову Патриарху Варфоломею, его советникам и льстецам. Он упрекает Русскую Церковь в почти тридцатилетней ране нанесенного ей же раскола, упирает на продолжительность этого срока, но ни он сам, ни его предшественники ничего не сделали для серьезного уврачевания многочисленных старостильнических расколов, существующих на территории самой Константинопольской Церкви и иных греческих Церквей уже почти столетие (!) и вызванных в свое время высокомерным и авторитарным навязыванием Константинопольской Патриархией народу Божию внешних, мирских новшеств. Это называется лицемерие и двойные стандарты. Тут вижу а свой столетний раскол не вижу.

3. «Единство православия не подвергается испытаниям из-за ответа Вселенского Патриархата на просьбу украинских православных. Украинская автокефалия была актом ответственности Матери-Церкви перед миллионами наших православных братьев и сестер, которые оказались вне Церкви не по своей вине… Таким образом, предоставление Вселенским Патриархатом статуса автокефалии Церкви Украины было не только экклезиологически и канонически правильным, но и единственным реальным решением проблемы. Следовательно, только признание Украинской автокефалии всеми Православными Церквями помогает общеправославному единству, а не какая-либо другая позиция, ни ожидание, ни призывы к всеправославным собраниям, ни бесконечные и бесчисленные интервью в СМИ, полные оскорбительных характеристик нашего Патриархата».

На просьбу каких «православных» ответил Варфоломей? Причащающегося у униатов Порошенко и голосовавших за вмешательство в церковную жизнь и попрание собственной конституции безбожных, раскольнических, либо униатских депутатов украинского парламента? На призывы лишенных сана, ведущих в основном аморальный образ жизни фанатичных украинских националистов, незаконно облачившихся в епископские и священнические облачения? Какие «миллионы» просили его? Просьбы, подписанные реальными десятками тысяч украинцев, к нему, действительно, поступали. Но это были просьбы одуматься от верных чад канонической Украинской Церкви, возглавляемой уважаемым во всем православном мире Блаженнейшим митрополитом Онуфрием, которого вскоре без даже тени церковного суда, без даже фарса, похожего на обвинение, а просто по прихоти «низложил с кафедры» самозваный «восточный папа». И просьбы, подлинные просьбы подлинных православных верующих Варфоломей высокомерно не удостоил ни внимания, ни ответа.

По моде своих заокеанских покровителей Варфоломей воспринял оруэлловский новояз: раскол Церкви – это, оказывается, «помощь общеправославному единству»; игнорирование огромной канонической Украинской Церкви, отказ выслушать протестующих епископов, священников, богословов даже Греческого мира – это теперь «реальное решение проблемы»; попрание фундаментальных канонических норм Церкви – «экклезиологически и канонически правильное» деяние. Варфоломей говорит о «реальном решении проблемы». В каком-то смысле это признание в циничном «Realpolitik», макиавеллистическом подходе Фанара. В течение всего интервью Константинопольский Патриарх не утруждает себя какими-либо доказательствами и аргументами. Он прямо заявляет, что они ему и не нужны. Он с презрением говорит о «всеправославных собраниях». Действительно, зачем нужны какие-то богословские исследования, соборное мнение всей Церкви, когда он, мнящий себя властелином Церкви и православных народов, уже принял решение! Ему некогда, он, переступив немыслимое, стремится как можно дальше и быстрее унестись в пропасть раскола. Что ж, это его выбор. Как тут не вспомнить евангельские слова Спасителя: «Что делаешь, делай скорее» (Ин. 13:27).

4. Похоже, Варфоломей сам для себя решил, что с того момента, как была преступлена черта раскола Церкви, он уже не может отступиться: «Я не имею права сделать даже шаг назад. Деликатность не принесет пользы, когда на карту поставлены богословие, порядок и священные традиции нашей Церкви. «Острее любого ножа» – слово Истины. Об этом свидетельствует история, источники, документы, факты. Ее портят деньги, запугивания, пропаганда и сны в летнюю ночь».

Патриарх Варфоломей сам себя загнал в дьявольский капкан, и мысль о признании ошибки хоть в чем-то, о возможности хоть тени покаяния бесконечно чужда ему. Это ужасное духовное состояние, неоднократно описанное в святоотеческой аскетической литературе: состояние, когда сам человек признает, что уже не в состоянии покаяться.

Варфоломей с презрением отвергает «деликатность». Только грубый напор, только блицкриг. Какие источники, документы и факты научили его этому? Явно не Священное Предание и не опыт отцов Церкви. В отличие от Фанара, Русская Православная Церковь не имеет обычая «ставить на карту» и вообще играть судьбой православия, порядком и священными традициями Церкви. Кощунственно обыгрывая слова Священного Писания, в одном Варфоломей, пожалуй, прав: ложь всегда была острым оружием, сражающим неокрепших в вере малых сих.

5. «Что касается меня как Вселенского Патриарха, я не могу допустить, чтобы православная экклезиология была изменена… С украинским вопросом мы поступили так же, как и в других случаях предоставления автокефалии. Мы следовали установившейся церковной практике многовековой традиции православия. Напомню, что Константинополь уже предоставил, еще до Украины, автокефалию девяти другим Поместным Церквям. Сегодня, конечно, некоторые из корыстных целей отрицают это само собой разумеющееся. Какое же это безрассудство!».

И вновь новояз. Изменение православной экклезиологии называется ее «сохранением», а сохранение – «изменением». В чем многовековая традиция православия? Чтобы один епископ определял форму и статус бытия всех Поместных Церквей? Но это не имеет отношения ни к традициям, ни к церковному праву.

Варфоломей слишком много спекулирует тем, что в случае с легитимацией украинского самосвятского раскола он якобы поступил, как и во всех других случаях предоставления Поместным Церквам автокефального статуса. Очередная ложь. Никогда автокефалия не предоставлялась путем «дарования» статуса раскольникам при имеющейся канонической Церкви с ее епископатом, духовенством и верующими. Не предоставлялась автокефалия вопреки воле церковного народа, тем более составляющего абсолютное большинство в сравнении с раскольничьими структурами: Украинская Православная Церковь насчитывает более 100 епископов, более 12 тысяч приходов, многие тысячи священнослужителей и миллионы верующих. Не предоставлялась автокефалия не имеющим рукоположения самозванцам в рясах. Не предоставлялась автокефалия признанным всей церковной полнотой раскольникам.

Манипулирует Варфоломей и тем, что якобы всегда обладал эксклюзивным правом предоставления автокефалии возникающим Поместным Церквам. В древности автокефалия Грузинской Церкви произошла от Антиохийского Патриархата. Автокефалии Юстинианы Примы, Болгарской и Сербской Церквей, статус Охридской Церкви были предоставлены решением Византийского императора. Русская Церковь обрела автокефалию (1448 г.) в силу отпадения ее Матери, Константинопольской Церкви, в унию (1439 г.), без всякого «томоса» со стороны предателей православия на Константинопольском Патриаршем троне. В Новое время каноническими всеправославно были признаны только те автокефалии, провозглашенные Константинопольской Церковью, которые последняя даровала своим частям (а Сербской Церкви, например, просто возобновила). Предоставление автокефалии Константинопольским Патриархом Польской Церкви в 1924 г. стало не только ударом по истекающей кровью Русской Церкви-Сестре, но и антиканоническим вмешательством и произволом. Поэтому наша Церковь всегда признавала эту так называемую «автокефалию» в качестве ничтожной, и сама позже даровала законную автокефалию Польской Церкви. Русская Церковь в XX веке предоставила автокефалию Чехословацкой Церкви и признала восстановление автокефалии Церкви Грузинской. Последующее «дарование» этим независимым Православным Церквам автокефалии со стороны Фанара стало в первом случае насмешкой, во втором – прямым издевательством. Как видим, факты далеко не так просты, как представляет Варфоломей. Именно поэтому он и боится богословского обсуждения и всеправославных собраний.

6. «Еще одно необоснованное обвинение. Папизм – то, что я несу бремя обязанностей моего служения? Они теперь впервые услышали об этих обязанностях? Разве они не читали о них в церковной истории? Говорят, что, с церковной точки зрения, роль Константинополя закончилась с падением города. Нет большей неточности!.. Итак, будем говорить откровенно. На самом деле проблема не в украинской автокефалии ине в якобы несуществующих или недействительных рукоположениях украинской иерархии, на которые некоторые особенно ссылаются. Цель состоит в том, чтобы отобрать эти уникальные обязанности Константинопольского престола, чтобы они перешли в другие руки. Итак, с моей позиции, как Вы понимаете, я не могу, с одной стороны, отказаться от ответственностей, которые мои предшественники завещали через практику Церкви, а с другой стороны, допустить, поскольку это также моя ответственность, духовное падение тех, кто заигрывает с федерализацией Православной Церкви по протестантским стандартам. Кто же тогда ведет себя как «Православный Папа»? Тот, кто остается верным ее традициям, или тот, кто претендует на положение, которого у него никогда не было и которое он никогда не получит?».

В последнем предложении звучит, разумеется, любимая уловка фанариотской пропаганды, впрочем, не ею изобретенная: переложить с больной головы на здоровую. Ни Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, ни Священный Синод, ни Архиерейские или Поместные Соборы никогда не высказывали каких-либо претензий на власть над Церковью, какое-то особое «положение» в ней, или особую «ответственность» во всеправославном масштабе. До какого цинизма нужно дойти, чтобы, вторгшись на чужую каноническую территорию, объявив ее «своей», признав и шантажируя другие Церкви с целью выжать признание раскольников, разделяющих нашу Поместную Церковь – при этом обвинить Русскую Православную Церковь в амбициях и требованиях к присвоению чего-то чужого.

Также обращает на себя внимание, как вроде бы спонтанно говорящий Патриарх Варфоломей хитро запутывает читателя. Например, разве каноны II и IV Вселенских Соборов прямо не увязывают место Константинопольского Патриарха в диптихе со статусом Константинополя, как города царя и сената? Разве это Русская Церковь составила эти каноны? При этом отказ от признания особых властных полномочий Константинопольского престола со стороны Русской Церкви и многих выдающихся богословов других Поместных Церквей связан вовсе не с наличием или отсутствием имперского статуса города Константинополя, а с неприятием этих самопровозглашенных прав вообще. Их не было и до падения Константинополя. И существуют они только в помянутых Патриархом Варфоломеем летних снах фанариотов.

Патриарх Варфоломей считает, что достаточно сказать несколько раз «никакого папства нет» и заявить, что он обладает лишь «уникальными обязанностями, ролью и ответственностью» во всеправославном масштабе, чтобы сразу снять с себя обвинения в узурпации общецерковной власти и чтобы все покорно склонили перед ним голову. При этом параллельно и сам Варфоломей, и его ближайшие сотрудники, официальные спикеры и высшие иерархи Константинопольской Церкви заявляют о Константинопольском Патриархе, как «первом без равных», верховном судии Церкви, центре общения Поместных Церквей, вселенском гаранте православия, через общение с которым определяется принадлежность к Церкви, тем, «без которого нет православия» и без которого автокефальные Церкви будут «как овцы без пастыря». Этот список можно продолжить. Только не надо считать нас глупцами. Естественно, в XXI веке уже не принято использовать язык средневекового «Диктата папы», хотя риторика Фанара периодически на него переходит. Даже классическое, западное папство старается не прибегать прямым текстом к таким терминам, как «власть» или «превосходство». Никто сегодня ни в церковных, ни в политических кругах, какие бы виды не имел, не будет выходить к трибуне и, подобно герою голливудской саги, закатив глаза, с самоупоением кричать: «Абсолютная власть»! В наше время это звучит дико и неадекватно. Эти слова сейчас заменяют как раз на «ответственность», «обязанность». Ах, нам так тяжело вами править, но что поделаешь – наша ноша, ответственность, обязанность! Заболтать нас, однако, не выйдет.

Спасибо, конечно, Патриарху Варфоломею за откровенность: дело, действительно, не в потерявшем для него всякое значение вопросе недействительности рукоположения украинских раскольников. Тема апостольской преемственности на Фанаре потеряла актуальность, поскольку поставлена задача превращения мирового православия в управляемую политическую силу под авторитарным руководством Константинопольского Патриарха. Для борьбы же с непокорными любые методы хороши. Это ясно видно из следующих ниже слов Варфоломея.

7. «Два года спустя мы рады видеть развитие новой Церкви и блаженнейшего митрополита Киевского кир Епифания, который своим мягким характером и братскими инициативами вносит свой вклад в нормализацию церковной жизни там. Мы читаем различные обвинения в насилии экстремистских групп против православных людей в Украине. Если, конечно, такие действия совершаются, независимо от того, откуда они исходят, и в ущерб кому бы то ни было, мы осудили их с самого начала».

В этих словах содержится явное глумление над современными исповедниками православия. Возможно, в общении с Варфоломеем глава созданного им раскольнического объединения Думенко («Епифаний») льстив и мягок, но именно он стоит за жестокими нападениями на духовенство и верующих канонической Церкви, их избиениями, противозаконными захватами святых храмов, антицерковной кампанией диффамации, очернения и лжи в украинских СМИ. Легче всего сказать: «Я заранее осудил насилие экстремистских групп». Это же не требует какой-то ответственности за совершаемые здесь и сейчас тяжкие преступления, напрямую порожденные твоими решениями и деяниями. Даже в словах, которые как бы должны были продемонстрировать некую тень объективности, Варфоломей умудряется оклеветать верно стоящую в церковном единстве Украинскую Православную Церковь. Что означает высказывание о насильственных действиях «экстремистских групп», «независимо от того, откуда они исходят»? Где и когда какая бы то ни была экстремистская группа совершила акт насилия в отношении так называемой «Православной церкви Украины»? Можно ли назвать хоть один агрессивный акт со стороны канонической Церкви? В который раз мы видим в словах представителей Константинопольского Патриархата пример того, как жертву пытаются уравнять с преступником.

8. Нельзя пройти мимо и такого заявления Патриарха Варфоломея: «Украинская автокефалия была актом ответственности Матери-Церкви… И, конечно же, это не было так, как провокационно ее обвиняет российская пропаганда, в целях удовлетворения политических целей или даже геополитических интересов».

Российская пропаганда… Это российская пропаганда в лице Государственного секретаря США, сотрудников Госдепа и американских послов объезжала Предстоятелей и архиереев Православных Церквей, афонские монастыри? Это российская пропаганда на сайтах Госдепа и посольств США размещала информацию о том, что при этих встречах обсуждались вопросы «украинской тематики» и признания «украинской автокефалии»? Это российская пропаганда вложила в уста подводящего итоги своей деятельности американского Государственного секретаря Майка Помпео такие слова: «Я позаботился о том, чтоб США поддержали международное признание православной церкви Украины, помогли митрополиту (Епифанию Думенко) избежать российского влияния»? Более чем откровенное признание.

Варфоломей может сколько угодно обманывать и надувать щеки перед своей аудиторией. Он лишь часть геополитического проекта по перестроению мира в «новую нормальность», где не будет места традиционным христианским ценностям и уж тем более подлинному православию. Вместо него предлагается некий симулякр, декоративная подделка, на роль главы которой подходит Варфоломей, готовый в угоду властителям века сего раскалывать и крушить Церковь Божию. Из всех возможных политических вариантов Константинопольский Патриарх выбирает наиболее, по его мысли, «успешный» и «перспективный», пусть и самый радикальный и антихристианский. Отсюда политика его правой руки, Американского архиепископа Элпидофора: участие в маршах BLM, публичные требования к президенту Трампу признать победу Байдена.

Кстати, о Джо Байдене. Патриарх Варфоломей гордится и козыряет его покровительством. Они обмениваются визитами и наградами, позируют, взявшись за руки. Варфоломей не может скрыть радости от победы Байдена и повержения старой, христианско-консервативной Америки: «Не только миллионы американцев, но и все граждане свободного мира рукоплещут Вашей победе, Вы даете им надежду и уверенность в лучшем мире, где будут торжествовать вечные ценности и идеалы цивилизованного человечества». Напомним «вечные ценности» нового «лучшего мира» Байдена: тотальный цифровой контроль, репрессии против несогласных под видом борьбы с «внутренним терроризмом», жесточайшая цензура правых христианских консерваторов, эко-религия. Байден, у которого даже в Католической Церкви проблемы с допуском к Причастию, будучи вице-президентом, лично «сочетал браком» гей-пару, выступает за изменение пола даже 8-летним детям, является активным сторонником абортов и т. п. Проводить все эти «идеалы цивилизованного человечества» в жизнь Православной Церкви планируется, очевидно, через Фанар. В этом смысле показательно ответное послание Байдена Патриарху Варфоломею: «Надеемся на сотрудничество с Вами в это трудное время… Будьте здоровы. Нам нужно Ваше руководство».

Эти слова были восприняты на Фанаре с нескрываемым ликованием, о них несколько дней подряд трубили подконтрольные ему ресурсы. Ярлык получен! Только вот Русская Православная Церковь в таком руководстве совсем не нуждается. Мы не можем предсказать, кто и когда сломается под шантажом, угрозами или посулами. Но с раскольниками, их стамбульским покровителем и новыми «строителями светлого будущего» нам точно не по пути. «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых» (Пс. 1:1).

ДВС – Деяния Вселенских Соборов. СПб., 1996 (репр.). Т. 1-7.

Правила – Правила Святых Вселенских Соборов с толкованиями. М., 2011.

СГГД – Собрание государственных грамот и договоров. Ч. IV. М„ 1826.

АСО – Acta Conciliorum Oecumenicorum/Ed. Е. Schwartz. Berlin; Leipzig: De Gruyter, 1928-1920. T. 1. Concilium Universale Ephe-senum. Vol. 1-5; 1933-1938. T. 2. Concilium Universale Chalcedon-ense. Vol. 1-6.

PG – Patrologia graeca/Ed. J.-P. Migne. Paris, 1857-1866.

Афанасий Великий, свт. Творения. М., 2015. Τ. I.

Василий Великий, свт. Творения. М., 2009. Τ. II.

Догматические послания православных иерархов. Киев, 2012.

Матфей Властарь, иером. Алфавитная Синтагма/Пер. свящ.

Н. Ильинского. М., 1996 (переизд.). URL: https://azbyka.ru/otech-nik/Matfej_Vlastar/Alfavitnaia_Sintagma

Никодим Святогорец, прп. Пидалион. Екатеринбург, 2019.

Canones Apostolorum et Conciliorum/Ed. H. Bruns.

Vol. I. Berolini, 1839.

Epanagoge Basilii, Leonis et Alexandri // Collectio librorum iuris Graeco-Romani ineditorum/Ed.C. E. Zachariae a Lingenthal. Leipzig, 1892. P. 1-52.

Gelasius of Caesarea Ecclesiastical History: The Extant Fragments With an Appendix containing the Fragments from Dogmatic Writings. Gottingen, 2018.

The Acts of the Council of Chalcedon/Translated with an introduction and notes by R. Price and M. Gaddis. Liverpool: Liverpool University Press, 2007.

The Civil Law/Translated by S. P. Scott. Cincinnati, 1932.

The Second Synod of Ephesus/Ed. by S.G. F. Perry. Dartford: The Orient Press, 1881.

Асмус В., прот., Чичуров И. С. Афанасий I Великий // Православная Энциклопедия. М., 2002. Т. IV. С. 22-29.

Барсов Т.В. Константинопольский Патриарх и его власть над Русской Церковью. СПб., 1878.

Бенешевич В.Н. Приложения к исследованию: Канонический сборник XIV титулов со второй четверти VII века до 883 г. СПб., 1905.

Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Минск, 2011. В 2 ч. (1-е изд.: СПб./Пг„ 1907-1918).

Гергей Е. История папства. М., 1996.

Гидулянов П. В. Восточные Патриархи в период четырех первых Вселенских Соборов. Ярославль, 1908.

Горский А., прот. Несколько сведений о Паисии Лигари-де, до прибытия его в Россию // Прибавления к Творения святых отцов в русском переводе. 1862. Ч. 21. С. 133-148. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Gorskij/neskolko-svedenij-o-paisie-ligaride-do-pribytija-ego-v-rossiyu/

Грацианский М. В. Упорядочение церковно-административного статуса митрополий на Халкидонском соборе на примере тяжбы митрополитов Тира и Берита // Via in tempore. История. Политология. 2020. Том 47. № 3. С. 505-517.

Грацианский М. В. Церковно-административное содержание термина «экзарх диоцеза» 9-го и 17-го правил Халкидонского Собора и вопрос о подсудности дел против митрополита И Античная древность и средние века. 2020. Т. 48. С. 53-73. DOI 10.15826/adsv.2020.48.004

Желтов М„ свящ. Историко-канонические основания единства Русской Церкви. URL: http://www.pravoslavie.ru/116071.html

Зызыкин М. В. Патриарх Никон и его государственные и канонические идеи. Ч. III. Варшава, 1938.

Карташев А. В. Практика апелляционного права Константинопольских Патриархов. Варшава, 1936. URL: https://predanie.ru/ book/219482-praktika-apellyacionnogo-prava-konstantinopol-skih-patriarhov/#/toe³

Костогрызова Л.Ю. «Очищение древних законов» в Византии: «Василики» И Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2010. Вып. 4 (10). С. 17-21.

Кузенков П.В. Канонический статус Константинополя и его интерпретация в Византии И Вестник ПСТГУ Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. М., 2014. Вып. 3 (53). С. 25-51.

Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 7. М„ 1996.

Максимович КА. Новелла СХХШ св. Императора Юстиниана I (527-565 гг.) «О различных церковных вопросах» (перевод и комментарий) // Вестник ПСТГУ Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. М., 2007. Вып. 3 (19). С. 22-54.

Медведев И.П. Правовая культура Византийской империи. СПб., 2017.

Острогорский Г. А. История Византийского государства. М„ 2011.

Павлов А. С. Анонимная греческая статья о преимуществах Константинопольского Патриаршего престола, и древнеславянский перевод ее с двумя важными дополнениями // Византийский временник. СПб., 1897. С. 143-154.

Павлов А. С. Теория восточного папизма в новейшей русской литературе канонического права. М., 1879. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej_Pavlov/teorija-vostochnogo-pa-pizma-v-novejshej-russkoj-literature-kanonicheskogo-prava/

Петр (Л’Юилье), архиеп. Правила первых четырех Вселенских Соборов. М., 2005.

Суворов Н. С. Курс церковного права. Ярославль, 1889.

Суворов Н. С. Учебник церковного права. М., 1902.

Троицкий С. В. Единство Церкви. М., 2016.

Ченцова В. Г. Синодальное решение 1686 г. о Киевской митрополии // Древняя Русь. 2017. №2 (68). С. 89-110. URL: http://www.drevnyaya.ru/vyp/2017_2/part_9.pdf

Шабанов Д. Каноническая справка о праве Вселенского Патриаршего престола Константинополя – Нового Рима принимать апелляции на судебные дела из других Поместных Церквей И Портал-Credo.Ru. 24-07-2008. URL: http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=64270.

Шафф Ф. История Христианской Церкви. СПб., 2011. Τ. III.

Шкаровский М.В. Константинопольская и Русская Церкви в период великих потрясений (1910-е – 1950-е годы). М., 2019.

Darrouzes J. Documents inedits decclesiologie byzantine. Paris, 1966.

DolgerF. Byzanz. Munchen, 1952.

Heimbach C. W E. Epanagoge von Basilius, Leo und Alexander // Allgemeine Encyclopadie der Wissenschaften und Kiinste. Leipzig, 1868. Theil 86. S. 305-307.

Jones A. Η. M. The Late Roman Empire, 284-602. A Social Economic and Administrative Survey. Oxford, 1964. Vol. 1-3.

Lokin J. H. A. The Significance of Law and Legislation in the Law Books of the Ninth to Eleventh Centuries // Law and Society in Byzantium, 9^th – 12^th centuries/Ed. A. E. Laiou and D. Simon. Washington (D. C.)> 1994. P. 71-91.

Maximos, Metropolitan of Sardes. The Oecumenical Patriarchate in the Orthodox Church. Thessaloniki, 1976.

Mousourakis G. The historical and institutional context of Roman Law. Aidershot, 2003.

Ohme H. Sources of the Greek Canon Law to the Quinisext Council (691/2). Councils and Church Fathers // The History of Byzantine and Eastern Canon Law to 1500/Ed. by Wilfried Hartmann and Kenneth Pennington. Washington, D. C.: The Catholic University of America Press, 2012. P. 24-114.

Parkhurst J. A Greek and English Lexicon to the New Testament. London, 1809.

Pigott J. M. Reading Councils Backwards: Challenging Teleological Perspectives of Constantinople’s Ecclesiastical Development from 381 to 451. Brisbane, 2016.

Stolte B.H. Balsamon and the Basilica // Subseciva Groningana. Vol. 3. 1989. P. 115-125.

Turner С. H. Studies in Early Church History. Oxford, 1912.

Wilson PH. The Holy Roman empire. A Thousand Years of Europe’s History. Penguin Books, 2017.

Zachariae von Lingenthal K.E. Geschichte des griechisch-romi-schen Rechts. Berlin, 1892.

I Вселенский Собор (Никейский)

II Вселенский Собор (Константинопольский)

III Вселенский Собор (Эфесский)

IV Вселенский Собор (Халкидонский)

Александрийский Собор 338 г.

Антиохийский Собор 338 г.

Константинопольский Собор 394 г.

Тирский Собор 335 г.

Мф. 6:23

Мф. 9:36

Мф. 12:37

Мф. 20:25-28

Лк. 19:40

Ин. 1:1-4

Ин. 2:17

Ин. 10:10

Ин. 13:27

Гал. 5:9

Кол. 1:18 1

Тим. 3:2

Тит. 1:6

Откр. 3:15-16

Числ. 16

Пс. 1:1

Ап. 10

Ап. 11

Ап. 12

Ап. 17

Ап. 18

Ап. 26

I Всел. 5

I Всел. 6

II Всел. 2

II Всел. 3

II Всел. 6

IV Всел. 7

IV Всел. 9

IV Всел. 17

IV Всел. 28

VI Всел. 3

VI Всел. 95

VII Всел. 11

Неокес. 1

Неокес. 7

Неокес. 26

Антиох. 2

Антиох. 4

Антиох. 12

Антиох. 14

Антиох. 15

Сард. 3

Сард. 4

Сард. 5

Сард. 6

Карф. 9

Карф. 48

Вас. Вел. 1

Вас. Вел. 12

Протоиерей Андрей Новиков, настоятель Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах в Москве

Протоиерей Андрей Новиков на презентации своей книги на Московской международной книжной выставке. 2014 г.

Протоиерей Андрей Новиков со студентами Высшей школы телевидения Московского государственного университета. Мастер-класс на тему «Церковь и СМИ». 2016 г.

Богослужение в день св. ап. Андрея Первозванного в храме Живоначальной Троицы на Воробьевых горах. Тезоименитство настоятеля храма протоиерея Андрея Новикова. 13 декабря 2016 г.

 Протоиерей Андрей Новиков с прихожанами Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах в день празднования Благовещения Пресвятой Богородицы. 7 апреля 2017 г.

Заседание пленума Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви. Москва, Храм Христа Спасителя. 2017 г.

Открытие пленума Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви. 2017 г.

Четвертый Вселенский Собор. Фреска. Монастырь Высокие Дечаны, Косово, Сербия. Ок. 1350 г.

Четвертый Вселенский Собор. Роспись собора в честь Рождества Пресвятой Богородицы Ферапонтова монастыря работы Дионисия. 1502 г.

В. И. Суриков. Четвертый Вселенский Халкидонский Собор. Эскиз росписи нижней части южной стены на хорах Храма Христа Спасителя в Москве. 1876 г.

 Четвертый Вселенский Собор. Роспись. Храм Успения Пресвятой Богородицы. Киево-Печерская лавра

Православный кафедральный собор в честь вмч. Георгия Победоносца. Резиденция Константинопольского Патриарха на Фанаре

 Крест и греческие письмена над входом в собор Св. Георгия, Фанар

Герб Константинопольского Патриархата над входом в собор Св. Георгия, Фанар

Интерьер кафедрального собор в честь вмч. Георгия Победоносца, Фанар

Столб бичевания Христа в соборе Св. Георгия на Фанаре

Резиденция Константинопольского Патриарха на Фанаре

Тронный зал в здании Константинопольской Патриархии

Делегация Украинской Православной Церкви во главе с постоянным членом Священного Синода УПЦ митрополитом Одесским и Измаильским Агафангелом на аудиенции Константинопольского Патриарха. Стамбул. 23 июня 2018 г.

 Встреча Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Патриарха Константинопольского Варфоломея в Стамбуле. 31 августа 2018 г.

 Собрание (синаксис) иерархов Константинопольского Патриархата в патриаршем соборе Св. Георгия на Фанаре. 1-3 сентября  .Фото сайта patriarchate.org

 Константинопольский Патриарх Варфоломей и «глава ПЦ» «митрополит» Епифаний на церемонии подписания томоса об автокефалии«Православной церкви Украины» в Георгиевском соборе Константинопольского Патриархата в Стамбуле. 5 января 2019 г.

Константинопольский Патриарх Варфоломей и главатак называемой Православной церкви Украины «митрополит» Епифаний во время передачи томоса об автокефалии в Георгиевской соборе Вселенского Патриархата в Стамбуле. 6 января 2019 г. © AP Photo / Lefteris Pitarakis

 «Интронизация» Сергея Петровича Думенко («митрополита» Епифания), главы новосозданной «Православной церкви Украины». 3 февраля 2019 г.

Украинский президент Петр Порошенко на церемонии «интронизации» главы «Православной церкви Украины» «митрополита» Епифания.

3 февраля 2019 г.

Reuters © Valentyn Ogirenko

Вице-президент США Джо Байден и Константинопольский Патриарх Варфоломей во время встречи в Стамбуле. Фанар, 2014 г.

Фото: religions.unian.ua

Опубликовано на сайте Патриархия.ru в мае 2021 г.

URL: https://www.patriarchate.org/ – /patriarchikos-kai-synodikos-tomos-choregeseos-autokephalou-ekklesiastikou-kathestotos-eis-ten-en-oukraniai-orthodoxon-ekklesian. – Украинский текст: URL: https://ukraine.segodnya.ua/ukraine/tomos-dlya-svyateyshey-cerkvi-ukrainy-opublikovan-polnyy-tekst-1203611.html.

См., например: Новиков А., прот. О мнимости особых канонических прав Константинопольского престола на судебную власть в Православной Церкви // О правде Русской Церкви и Святой Руси: сб. ст. М., 2014. С. 60-77. URL: https://radonezh.ru/monitoring/o-mnimosti-osobykh-kanonicheskikh-prav-konstantinopolskogo-prestola-na-sudebnuyu-vlast-v-21672.html; Он же. Апофеоз восточного папизма. (См. ниже).

По другой версии – в 15-м.

« sanctissimis summorum thronum archiepiscopis» (ACO. T. 2. Vol. 5. P. 28.28). В русском переводе «святейшие архиепископы главнейших престолов» (ДВС. T. 3. С. 212). Ссылки на акты Соборов будут для удобства читателя даваться как на издание Э. Шварца, так и на русский перевод Казанской духовной академии. Цитаты из актов приводятся в основном в соответствии с текстом русского перевода. Разночтения и уточнения, имеющие значение для данного исследования, будут особо оговариваться.

«Диоскор Александрийский по самовластию и жестокости…» (АСО. 1935. Τ. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 65; ДВС. T. 3. С. 121-122).

АСО. T. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 65; ДВС. T. 3. С. 121.

Карташев А. В. Практика апелляционного права Константинопольских Патриархов. Варшава, 1936. URL: https://predanie.ru/book/219482-praktika-apellyacionnogo-prava-konstan-tinopolskih-patriarhov/#/toc3.

Шабанов Д. Каноническая справка о праве Вселенского Патриаршего Престола Константинополя – Нового Рима – принимать апелляции на судебные дела из других Поместных Церквей И Портал-Credo.Ru. 24-07-2008. URL: http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=64270.

Сам термин «эндимуса» восходит к глаголу ένδηρέω «проживать, находиться, пребывать» (в данном случае – в Константинополе). – Ред.

Pigott J. М. Reading Councils Backwards: Challenging Teleological Perspectives of Constantinople’s Ecclesiastical Development from 381 to 451. Brisbane, 2016. P. 201.

Gelasius of Caesarea. Ecclesiastical History: The Extant Fragments, with an Appendix containing the Fragments from Dogmatic Writings. Gottingen, 2018. P. 8.

Ibid. Р. 10.

Pigott. 2016. Р. 198.

Диоцез – крупная административная единица поздней Римской империи, возникшая в результате реформ Диоклетиана. Включала в себя несколько провинций. На момент создания диоцезиальной системы в империи было 12 диоцезов, впоследствии их число колебалось. В теории церковное административно-территориальное деление должно было соответствовать имперскому. Однако на практике строгого соответствия не было. Деление на провинции и диоцезы примерно соответствовало делению Церкви на митрополии (группы епископий в пределах провинции во главе с митрополитом; епископия по-гречески именовалась парикией, а митрополичий округ – епархией; это важно помнить, чтобы избежать путаницы с современной церковной терминологией) и автокефальные Церкви, включавшие в себя группы митрополий. Иногда эти Церкви совпадали с границами диоцезов, иногда – нет. Как ниже будет показано, по результатам Халкидонского Собора границы лишь одной автокефальной Церкви, Александрийской, в точности совпадали с границами гражданского диоцеза – Египетского.

Мы не рассматриваем здесь проблему последующего вмешательства, имевшего место в поздневизантийскую или османскую эпохи, поскольку этот вопрос лежит за рамками нашего исследования.

Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Минск, 2011. Т. III-IV. С. 470.

Василий Великий, свт. Творения. М., 2009. Т. II. С. 772.

Болотов. 2011. Τ. III-IV. С. 326.

Асмус В., прот., Чичуров И. С. Афанасий I Великий // Православная Энциклопедия. М., 2002. Τ. IV. С. 25.

В своем послании отцы Александрийского Собора 338 г. всячески поносят Тирский собор, именуют не собором, а сборищем, неправедным сходбищем. При этом аргументы александрийских отцов состоят в том, что в Тире Афанасия судили епископы арианских взглядов, что некоторые из них сами были низложенными, но самое главное – что они несправедливо оклеветали и осудили Александрийского епископа. В послании Александрийского Собора много места уделяется опровержению тирских обвинений по существу, подвергается критике процедура суда, но при этом ни разу не оспаривается принципиальная юрисдикция собора в Тире над Александрийским Предстоятелем. Разумеется, это не означает признания александрийскими отцами судебной юрисдикции Антиохийских Соборов над Александрийской Церковью. Это абсурд, о таком признании не может быть и речи. Но этот абсурд вытекает из логики концепции восточного папизма, если применить к ней не только «избранные» прецеденты. Ведь по этой логике – коль скоро Александрийский Собор рассматривал решение Тирского собора по существу, то, следовательно, признавал его юрисдикцию. См. полный текст послания Александрийского Собора: Афанасий Великий, свт. Творения. М., 2015. Τ.Ι. С. 400-417.

Болотов. 2011. Τ. III-IV. С. 471.

Гидулянов П. В. Восточные Патриархи в период четырех первых Вселенских Соборов. Ярославль, 1908. С. 668-669.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 68; ДВС. Т. 3. С. 123-124.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 67; ДВС. T. 3. С. 122-123.

Деяние Халкидонского Собора по делу Фотия и Евстафия см.: АСО. Τ. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 101-110. Деяния Вселенских Соборов. T. 3. С. 35-41.

Русский перевод соответствующего отрывка из императорского указа см.: Грацианский М. В. Упорядочение церковно-административного статуса митрополий на Халкидонском соборе на примере тяжбы митрополитов Тира и Берита // Via in tempore. История. Политология. 2020. Том 47. № 3. С. 507.

«Отлучение» в оригинале – άκοινωνησία (АСО. Τ. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 106), отлучение от общения. Такая же мера была объявлена в отношении Иоанна Антиохийского и восточных епископов на III Вселенском Соборе. Нечто вроде современного запрещения в священнослужении, но не низложение.

Карташев. 1936.

Гидулянов. 1908. С. 744.

Maximos, Metropolitan of Sardes. The Oecumenical Patriarchate in the Orthodox Church. Thessaloniki, 1976. P. 138

The Acts of the Council of Chalcedon. Translated with an introduction and notes by R. Price and M. Gaddis. Liverpool: Liverpool University Press, 2007. Vol. 2. P. 171.

Петр (Л’Юилье), архиеп. Правила первых четырех Вселенских Соборов. М., 2005. С. 306-307.

Болотов. 2011. Τ. III-IV. С. 192.

Троицкий С. В. По поводу неудачной защиты ложной теории И Единство Церкви. М., 2016. С. 432.

Барсов Т В. Константинопольский Патриарх и его власть над Русской Церковью. СПб., 1878. С. 53.

В подстрочнике к английскому переводу Актов Р. Прайс указывает, что «это – отсылка к Константинопольскому домашнему собору, подтвердившему императорскую санкцию и объявившему об отлучении Фотия» (The Acts of the Council of Chalcedon. Vol. 2. P. 175).

Точная цитата из прошения Фотия Тирского: «а все, что приобрел вышеупомянутый (Евстафий – А. Н.) посредством плутовства, высочайшие (точный перевод: «божественные», θεία, т.е. императорские – А. Н.) ли грамоты, или приговоры каких-либо высших судилищ (δικαστηρίων), недействительно (άργεΐν); и если ради них бывает какое-либо согласие (συναίνεσις) некоторых святейших епископов на нарушение древности и божественных канонов, оно не имеет никакой силы (μηδεμίαν εχειν ισχύν)». (АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 104-105; ДВС. Т. 3. С. 36).

Реплика самого Анатолия в ответ на иск Фотия не в счет – это просто «прения сторон», а не реакция соборных отцов.

Или по другой версии – 10-м и 11-м.

По делу Ивы см.: АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 11-42; ДВС. Т. 3. С. 77-103.

Зайцев Д. В. Ива И Православная энциклопедия. М., 2009. Τ. XX. С. 635-637.

Карташев А. В. Цит. соч.

Гидулянов. 1908. С. 678.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 139.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 23; ДВС. Т. 4. С. 86.

В русском переводе ДВС – «Дамасций».

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 20.

В отличие от несомненной связи 12-го правила Халкидонского Собора с делом Фотия и Евстафия. В этом правиле без упоминания имен фактически воспроизводится суть проблемы между Фотием и Евстафием и дается ее решение.

Подробнее об этом см.: Петр (Л’Юилье). 2005. С. 298, 312-313. В этом случае дела Ивы и Афанасия должны были рассматриваться Собором уже после принятия канонов и, соответственно, не могли повлиять на текст канонов в принципе.

Ohme Н. Sources of the Greek Canon Law to the Quinisext Council (691 /2). Councils and Church Fathers // The History of Byzantine and Eastern Canon Law to 1500/Ed. by Wilfried Hartmann and Kenneth Pennington. Washington, D. C.: The Catholic University of America Press, 2012. P. 59-60.

URL: https://www.uocofusa.org/news180901_1

Правила Святых Вселенских Соборов с толкованиями. М.» 2011. С. 185.

Троицкий. 2016. С. 427-428.

Троицкий. 2016. С. 585.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 146.

Троицкий. 2016. С. 586.

Бенешевич В. Н. Приложения к исследованию: Канонический сборник XIV титулов со второй четверти VII века до 883 г. СПб., 1905. С. 25-26.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 166-167.

Павлов А. С. Теория восточного папизма в новейшей русской литературе канонического права. М., 1879. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej_Pavlov/teorija-vostochno-go-papizma-v-novejshej -russkoj -literature-kanonicheskogo-prava/

Павлов А. С. Анонимная греческая статья о преимуществах Константинопольского Патриаршего престола, и древнеславянский перевод ее с двумя важными дополнениями И Византийский временник. СПб., 1897. С. 148.

Троицкий С. В. По поводу неудачной защиты ложной теории. С. 428. Профессор Троицкий считал, что Зонара писал свои толкования позже Аристина (оба жили в одну эпоху). Эта точка зрения стала превалирующей с конца XIX века. Вопрос этот не относится к существу затрагиваемой нами проблемы.

Приводимая у Зонары ссылка сторонников толкования экзархов диоцезов как Патриархов на 39 (48) канон Карфагенского Собора является недоразумением. «Экзарху иереев» греческого перевода канона на самом деле соответствует «princeps sacerdotum» латинского оригинала. См.: Canones Apostolorum et Conciliorum/Ed.H. Bruns. Vol. I. Ber-olini, 1839. P. 127, 167.

Правила Святых Вселенских Соборов с толкованиями. С. 214-215.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 143.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 143-144.

Правила. С. 668.

Арнольд Хью Мартин Джонс утверждает, что эти правила не могут относиться к Константинопольской Церкви, поскольку «были приняты до создания Константинопольского Патриархата» (Jones А. Н. М. The Late Roman Empire, 284-602. A Social Economic and Administrative Survey. Oxford, 1964. Vol. 3. R 300). Но Константинопольский престол уже некоторое время до Халкидонского Собора де-факто осуществлял свою не представлявшую никакого секрета юрисдикцию в отношении трех диоцезов Азии, Фракии и Понта. IV Вселенский Собор 9-м и 17-м правилами формально закрепляет судебную, а 28-м правилом – административную юрисдикцию Константинополя в отношении этих, повторимся, уже зависимых от него диоцезов.

Stolte В. Н. Balsamon and the Basilica // Subseciva Groningana. Vol. 3. 1989. P. 116.

Правила. С. 186-187.

Правила. С. 186.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 147.

Правила. С. 175.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 149-150.

То есть язычниками. – Ред.

Правила. С. 175-178.

The Civil Law/Translated by S.P. Scott. Cincinnati, 1932. Vol. XVI. The Enactments of Justinian. Novels, III. URL: https://droitromain.univ-grenoble-alpes.fr/Anglica/N3_Scott.htnL

Сардикийский Собор, собранный в 343 г. в г. Сердика/Сардика (ныне София) на границе западной и восточной частей Римской империи, замышлялся как Вселенский. Но в итоге восточные епископы отделились от западных и удалились в Филиппополь, на территорию Восточной империи, так что в итоге Собор в Сардике проходил как Поместный Собор Западной Церкви. – Ред.

PG. Τ. 137. Paris, 1865. Col. 1317.

Parkhurst J. A Greek and English Lexicon to the New Testament. London, 1809. P. 758; A Greek-English Lexicon of the New Testament and other Early Christian Literature. 3^rd edition/Ed. by EW. Danker. Chicago; London: The University of Chicago Press, 2000. P. 1103-1104.

Шафф Ф. История Христианской Церкви. СПб., 2011. Т. III. С. 188.

Правила. С. 297.

Правила. С. 304.

Ш«фф.2011.Т.Ш.С. 188.

Правила. С. 295.

Это поясняет сам Вальсамон в прологе к своему труду. См.: Stolte. 1989. Р. 116-117.

Правила. С. 309.

Darrouzes J. Documents inedits d’ecclesiologie byzantine. Paris, 1966. P. 81 (цит. по переводу: Петр (Л’Юилье). 2005. С. 377).

Карташев. 1936.

Барсов. 1878. С. 198.

Матфей Властарь, иером. Алфавитная Синтагма. Буква П, 17.8. О Патриархе. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Matfej_Vlastar/Alfavitnaia_Sintagma/16_8

Устаревшее название «Исагоги».

Maximos of Sardes. 1976. Р. 157.

Матфей Властарь, иером. Алфавитная синтагма. Буква Δ. Гл. 7 (9).

Костогрызова Л.Ю. «Очищение древних законов» в Византии: «Василики» // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2010. Вып. 4 (10). С. 18.

Медведев И. П. Правовая культура Византийской империи. СПб., 2017. С. 177.

Lokin J. Н. A. The Significance of Law and Legislation in the Law Books of the Ninth to Eleventh Centuries 11 Law and Society in Byzantium, 9^th – 12^th centuries/Ed. A. E. Laiou and D. Simon. Washington (D. C.), 1994. P. 71.

Epanagoge Basilii, Leonis et Alexandri // Collectio librorum iuris Graeco-Romani inedi-torum/Ed.C. E. Zachariae a Lingenthal. Leipzig, 1892. P. 68.

Maximos of Sardes. 1976. P. 151.

Павлов. 1879.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 151.

Острогорский Г. А. История Византийского государства. М., 2011. С. 369.

Zachariae von Lingenthal К.Е. Geschichte des griechisch-romischen Rechts. Berlin, 1892. S. 22.

Heimbach C. W. E. Epanagoge von Basilius, Leo und Alexander // Allgemeine Encyclo-padie der Wissenschaften und Kiinste. Leipzig, 1868. Theil 86. S. 305-307.

Dolger F. Byzanz. Miinchen, 1952. S. 97.

Павлов. 1879.

Музуракис полагает, что «Исагога» «не обрела силу закона», а была опубликована «с целью всего лишь представить в максимально доступной форме те части Юстинианова законодательства, которые были наиболее пригодны на тот момент» (Mousourakis G. The historical and institutional context of Roman Law. Aidershot, 2003. P. 405).

Медведев. 2017. C. 177-178.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 153.

Lokin. 1994. Р. 88.

Барсов. 1878. С. 199.

Костогрызова. 2010. С. 19.

Можно указать на Константинопольского Патриарха Нила (1378-1388), который в письме к Фессалоникскому архиерею ссылается на особые апелляционные права Константинопольского престола, ссылаясь на рассматриваемые здесь ее постановления.

То есть Анна Комнина. – Ред.

Никодим Святогорец, прп. Пидалион. Екатеринбург, 2019. Т. 2. С. 145-149.

Jones. 1964. Vol. 3. Р. 300.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 380.

Jones. 1964. Vol. 3. Р. 300.

См. подробно: Jones. 1964. Vol. 3. Р. 380-385.

Джонс утверждает, что Антиохийский епископ «часто именуется εξαρχος τής Ανατολικής διοκήσεως» (Jones. 1964. Vol. 3. P. 300). Кроме двух упоминаний в актах Халкидонского Собора Джонс ссылается еще на один случай в актах т.н. Второго Ефесского, т. е. Разбойничего собора 449 г., точнее, на английский перевод актов в издании Перри. Речь идет о послании Домна Антиохийского Диоскору Александрийскому. В послании упоминается святитель Флавиан Антиохийский, «который принял экзархат» (The Second Synod of Ephesus/Ed. by S.G. E Perry. Dartford: The Orient Press, 1881. P. 355). Конечно, здесь нельзя видеть какую-то терминологию: такая структура, как экзархат, появится значительно позже времени и Разбойничего, и Халкидонского Собора. К сожалению, Джонс не упоминает контекст. В своем послании Домн перечисляет подряд несколько знаменитых Антиохийских епископов, среди которых называет Мелетия, «жившего (в изгнании) долгое время за пределами своей провинции», и Флавиана, «который принял экзархат». Выражение «принял экзархат» относится только к Флавиану, а не ко всем перечисляемым Антиохийским епископам. Речь у Домна явно идет о начале и завершении т. н. мелетианской схизмы, в ходе которой святитель Мелетий вынужденно потерял управление своей провинцией, а святитель Флавиан принял обратно начальство (т. е. экзархат) над ней, одержав верх над евстахианами и став в 399 г. признанным Римом и Александрией законным главой Антиохийской Церкви.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 30; ДВС. Т. 4. С. 93.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 79; ДВС. Т. 4. С. 133.

Гидулянов. 1908. С. 746. Выражению епископа Стефана («экзарх Восточного диоцеза» об Антиохийском архиепископе) преувеличенное значение придает также М.В. Грацианский: «…в наибольшей степени относящийся к сути исследуемого нами вопроса пример содержится в реплике Стефана Иерапольского, произнесенной во время заседания, на котором рассматривалось дело Афанасия Перрского» (Грацианский М.В. Церковно-административное содержание термина «экзарх диоцеза» 9-го и 17-го правил Халкидонского собора и вопрос о подсудности дел против митрополита И Античная древность и средние века. 2020. Т. 48. С. 63. DOI 10.15826/adsv.2020.48.004). Из реплики Стефана и слов Ивы Эдесского М.В. Грацианский делает решительный вывод: «Из приведенных здесь примеров становится, таким образом, очевидно, что под «экзархом диоцеза» имелся в виду Антиохийский Патриарх» (Там же). Однако реплика епископа Стефана была произнесена вовсе не на Халкидонском Соборе, как ошибочно полагает Грацианский, а на местном Антиохийском Соборе, деяния которого зачитывались в Халкидоне. Никакой очевидности в том, что Халкидонский Собор имел в виду под «экзархом диоцеза» Антиохийского Патриарха, нет. Очевидно только то, что его своим экзархом, т. е. главой, считали восточные епископы, но собственно Халкидонский Собор такого титулования к Антиохийскому архиепископу не применяет. В дальнейшем М.В. Грацианский на основании двух случаев наименования Антиохийского архиепископа подчиненными ему епископами «экзархом», то есть, повторимся, попросту «главой» (причем лишь однажды это было произнесено непосредственно участником Собора на его заседании), а также с учетом того, что рассматривавшиеся Халкидонским Собором судебные дела Фотия, Афанасия и Ивы, Феодорита Кирского и Ювеналия Иерусалимского касались епископов и епархий диоцеза Восток (правда, самим же Собором Ювеналий был выведен из-под юрисдикции Антиохии и возглавил новообразованный «патриархат»), приходит к стоящему особняком в церковноисторической науке и несколько экзотическому выводу, что под «экзархом диоцеза» в 9-м и 17-м правилах Халкидона подразумевается исключительно Антиохийский Патриарх (указывается также то, что правило не могло быть применено к другим диоцезам, кроме Востока) (Там же. С. 68-69). Подобное объяснение представляется совершенно неестественным и не имеющим под собою достаточного основания. Если отцы Халкидонского Собора в 9-м и 17-м канонах под «экзархом диоцеза» имели в виду именно и только Антиохийского епископа, то, безусловно, упомянули бы его престол наряду с Константинопольским.

Логика исследователей, делающих из двух упоминаний термина «экзарх» глобальные выводы о титуловании Антиохийского епископа и полагающих, что их «открытие» дает окончательное и неоспоримое разрешение вопроса о понимании Халкидонским Собором процедуры церковной апелляции, – подобная логика не нова. Она достаточно характерна для исторической науки XIX века, когда исследователи, придерживавшиеся той или иной позиции, ухватывались за какие-нибудь подходящие, как им казалось, слова и термины, найденные в древних документах, чтобы заявить о неопровержимом подтверждении своей теории. Характерный пример приводит профессор Оксфордского Университета Питер Уилсон в недавно опубликованной монографии «Священная Римская империя. Тысячелетие истории Европы»: «Еще в 1840-е гг. французский историк Франсуа Гизо ухватился за упоминание в одном источнике IX столетия Карла Великого в качестве «отца Европы», чтобы заявить, что франки были «европейцами»». По мысли профессора Уилсона, это иллюстрирует то, как «средневековая история подчищалась под персоналии и образы, которые можно было бы подогнать с целью артикулировать современные установки» (Wilson Р.Н. The Holy Roman empire. A Thousand Years of Europe’s History. Penguin Books, 2017. P. 680-681).

Turner С. H. Studies in Early Church History. Oxford, 1912. P. 43.

Грацианский. 2020. С. 65.

Грацианский. 2020. С. 69.

The Acts of the Council of Chalcedon. Vol. 2. P. 11. Джонс излагает свою версию: предложение имперских уполномоченных в Халкидоне «показывает, что они думали, будто у каждого диоцеза должен быть признанный глава; однако это предложение мирян не было осуществлено, несомненно, по той причине, что оно игнорировало факты» (Jones. 1964. Vol. 3. Р. 299). Это объяснение встроено в более широкий контекст отрицания Джонсом наличия экзархов в диоцезах Азии, Фракии и Понта. Предложение имперских сановников первоначально было сорвано вовсе не из-за вопроса наличия или отсутствия у каждого диоцеза главы, а по причине отказа большинства епископов составлять новое вероучительное определение. Хотя инициатива сановников встретила серьезную оппозицию, ни разу не было выдвинуто возражение на том основании, что диоцезы не имеют старших епископов.

Грацианский. 2020. С. 65.

Текст 22-й главы 123-й новеллы Юстиниана в русском переводе: Максимович К. А. Новелла СХХШ св. Императора Юстиниана I (527-565 гг.) «О различных церковных вопросах» (перевод и комментарий) И Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. М., 2007. Вып. 3 (19). С. 40-41.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 158.

В данной работе 28-й канон Халкидонского Собора будет рассматриваться в контексте либо его отношения к 9-му и 17-му правилам того же Собора, либо дискуссии о первенстве в Церкви в целом. Мы не сможем уделить должное внимание важной теме авторитетности этого канона и подлинности принятия его Собором, поскольку она напрямую не касается проблематики настоящего исследования и чрезмерно его утяжелит.

Барсов. 1878. С. 60-61.

Maximos of Sardes. 1976. Р. 141.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 98; ДВС. Т. 4. С. 158.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 99; ДВС. Т. 4. С. 159. Выражения «справедливое решение» и «правильное решение» в греческом тексте обозначены в каждом случае одним и тем же термином «δικαία ψήφος».

Maximos of Sardes. 1976. Р. 163.

Барсов. 1878. С. 64.

Jones. 1964. Vol. 3. Р. 300.

Павлов. 1879.

См. Maximos of Sardes. 1976. Р. 163.

Кузенков П. В. Канонический статус Константинополя и его интерпретация в Византии И Вестник ПСТГУ Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. М., 2014. Вып. 3 (53). С. 35.

АСО. 1932. Т. 2, Vol. 4. Р. 71; ДВС. Т. 4. С. 186.

АСО. Т. 2. Vol. 4. Р. 73-74; ДВС. Т. 4. С. 187-188.

АСО. Т. 2. Vol. 4. Р. 56.

АСО. Т. 2. Vol. 4. Р. 60.

Ричард Прайс, полагающий, что 9-й и 17-й халкидонские каноны наделяют Константинополь правом высшей апелляционной судебной инстанции для Восточной Церкви, тем не менее, соглашается, что «ни один папский представитель не подписал бы каноны 9 и 17, предоставляющие Константинополю апелляционную юрисдикцию». Прайс также обращает внимание на совершенно поразительное отсутствие темы 9-го и 17-го канонов в переписке Папы Льва после Собора. Прайс говорит даже, что папа «демонстрирует отсутствие знания об этих канонах». Эти факторы британский ученый использует в качестве доказательства своей необычной гипотезы – о том, что правила с 1 по 27 вообще не принимались Халкидонским Собором, но были изданы по его окончании Анатолием Константинопольским, который и приписал их Собору (The Acts of the Council of Chalcedon. Vol. 3. P. 92-93). Конечно, мы не можем согласиться с этим выводом Р. Прайса. Но на проблему он указывает абсолютно верно и логично. С нашей точки зрения, дело, конечно, не в том, что Папа Лев «не знал» о 9-м и 17-м халкидонских канонах. Папа не упоминал их в своей переписке лишь потому, что они не предоставляли Константинопольской кафедре никаких судебно-апелляционных прав ни в масштабах Вселенской, ни в масштабах Восточной Церкви, и, следовательно, не могли быть предметом его беспокойства, каковым был 28-й канон.

АСО. T. 2. Vol. 5. Р. 15; ДВС. T. 4. С. 198.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 17; ДВС. Т. 4. С. 200.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 20-21; ДВС. Т. 4. С. 203.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 25; ДВС. Т. 4. С. 208.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 25; ДВС. Т. 4. С. 209.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 27; ДВС. Т. 4. С. 211.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 29; ДВС. Т. 4. С. 213.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 31; ДВС. Т. 4. С. 214.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 32; ДВС. Т. 4. С. 216.

АСО. Т. 2. Vol. 5. Р. 39; ДВС. Т. 4. С. 219-220.

АСО. Τ. 2. Vol. 5. Р. 28; ДВС. T. 4. С. 212.

Ohme. 2012. Р. 63.

См.: Гидулянов. 1908. С. 387-423.

Гидулянов. 1908. С. 410.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 197.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 197.

Суворов Н. С. Курс церковного права. Ярославль, 1889. Τ.Ι. С. 55.

Павлов. 1879.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 198.

Суворов Н. С. Учебник церковного права. М., 1902. С. 38.

Павлов. 1879.

Гидулянов. 1908. С. 510-511, 533. Гидулянов ссылается также на аналогичные антиохийским правила Сардикийского и Лампского Соборов.

Архиепископ Петр, как и ряд исследователей, полагает, что 6-е правило на самом деле было принято на другом Соборе, тоже Константинопольском, 382 г.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 221.

Павлов. 1879.

Суворов. 1902. С. 38.

Павлов. 1879.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 378-379. Того же мнения и Джонс: Jones. 1964. Vol. 3. Р. 299.

Петр (Л’Юилье). 2005. С. 385.

АСО. 1933. Т. 2. Vol. 1. Pars 1. Р. 56; ДВС. Т. 3. С. 55.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 1. Р. 65. ДВС. Т. 2. С. 65.

Там же. С. 221.

АСО. 1933. Τ. 2. Vol. 1. Pars 2. Р. 3. Здесь и далее мы будем обращаться только к изданию Шварца в тех случаях, когда русский перевод отходит от точного порядка перечисления епископов.

Ibid. Р. 70.

Ibid. Р. 85.

Ibid. Р. 121; ДВС. Т. 4. С. 41.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 2. Р. 130-131. ДВС. С. 49.

АСО. Т. 2. Vol. 1. Pars 3. Р. 3. ДВС. С. 73.

АСО. 1937. Т 2. Vol. 3. Pars 3. Р. 99.

Опубликовано на сайте Православие.ru 10 сентября 2018 г.

См. публикацию на сайте «Ukrainian Orthodox Church of the USA». URL: https://www.uocofusa.org/news_l 80901_1.html

Цит. по: Гергей Е. История папства. М., 1996. С. 9.

Опубликовано на сайте «Русская народная линия» 11 сентября 2018 г.

Опубликовано на сайте «Русская народная линия» 16 января 2019 г.

Опубликовано на сайте «В защиту единства Русской Православной Церкви» (edinstvo.patriarchia.ru) 20 апреля 2019 г.

URL: https://www.blagogon.ru/news/634/print

Опубликовано на сайте Радио «Радонеж» 10 октября 2018 г.

http://www.pravoslavie.ru/116071.html

https://diak-kuraev.livejournal.com/2175268.html

См. ее статью: Ченцова В. Г. Синодальное решение 1686 г. о Киевской митрополии И Древняя Русь. 2017. №2 (68). С. 89-110. URL: http://www.drevnyaya.ru/vyp/2017_2/part_9.pdf

См. Журнал Московской Патриархии. 1947. № 12. С. 42.

См.: http://www.pravoslavie.ru/116277.html

Опубликовано на сайте edinstvo.patriarchia.ru 17 декабря 2019 г.

Опубликовано под названием «О Томосе восточных Патриархов 1663 г.: Оправдывает ли он притязания Константинополя на особые права в Православной Церкви?» на сайте edinstvo.patriarchia.ru 11 мая 2019 г.

Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 7. М., 1996. С. 214.

Троицкий. 2016. С. 441.

Горский А., прот. Несколько сведений о Паисии Лигариде, до прибытия его в Россию И Прибавления к Творениям святых отцов в русском переводе. 1862. Ч. 21. С. 133-148. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Gorskij/neskolko-svedenij-o-paisie-ligaride-do-pribytija-ego-v-rossiyu/

Там же.

Цит. по: Макарий (Булгаков). 1996. Кн. 7. С. 217.

Зызыкин М.В. Патриарх Никон и его государственные и канонические идеи. Ч. III. Варшава, 1938. С. 80.

Троицкий. 2016. С. 441.

Собрание государственных грамот и договоров (СГГД). Ч. IV. М., 1826. С. 84.

Тамже. С. 115.

http://www.sedmitza.ru/data/2018/10/24/122624848 9/Kommentarii_k_interv_yu_ episkopa_Makarij a_18.10.2018.pdf

http://rgada.info/4/index².php?str=322 и http://rgada.info/4/index².php?str=323.

https://rusk.ru/newsdata.php?idar=83905

http://www.sedmitza.ru/data/2018/10/24/122624848 9/Kommentarii_k_interv_yu_ episkopa_Makarij a_18.10.2018.pdf

https://rusk.ru/newsdata.php?idar=83905

Здесь нельзя не процитировать профессора С. В. Троицкого: «Для того, кто знает, в каком тяжелом положении и в какой зависимости от Константинопольского Патриарха, опиравшегося на власть турецкого султана, находились эти Церкви, не будет странным, почему эти папистические акты не всегда находили себе отпор на Востоке, но всякий православный богослов, знающий догматическое и каноническое учение об устройстве Церкви, не может не удивиться, как можно ссылаться на такие акты». (Троицкий. 2016. С. 436).

СГГД. Ч. IV. С. 96.

https://mospat.ru/ru/2019/01/16/news169060/

СГГД. ч. IV. С. 97.

Троицкий С. В. Ук. соч., с. 437-440.

Там же, с. 440.

Там же, с. 440-441.

Зызыкин М. В. Ук. соч., с. 84

Рансимен С. Великая Церковь в пленении. СПб, 2006, с. 241.

Православная Энциклопедия. Т. XLII. М, 2016, с. 538.

Послание Патриархов Восточно-кафолической Церкви о православной вере (1723 г.) Иhttps://azbyka.ru/otechnik/bogoslovie/1723/

См. полный текст: http://www.voskres.ru/bogoslovie/poslanie.htm

Текст: Догматические послания православных иерархов. Киев, 2012. С. 245-270.

Опубликовано на сайте Радио «Радонеж» 30 декабря 2019 г.

https://orthodoxtimes.com/archbishop-of-cyprus-i-told-patriarch-of-moscow-he-would-never-first-among-all-orthodox-primates/

Опубликовано на сайте Радио «Радонеж» 13 ноября 2020 г.

http://www.patriarchia.ru/db/text/5711680.html

http://www.interfax-religion.ru/index.php ⁄ myblogs/?act=documents&div=810; https://www.archons.org/ – I ecumenical-patriarch-bartholomew-delivers-speech-to-the-ukrainian-nation-during-1020th-baptismal-anniversary-of-kiev-russia

Шкаровский М. В. Константинопольская и Русская Церкви в период великих потрясений (1910-е – 1950-е годы). М., 2019. С. 71.

Український Православний Благовісник. № 3. 1 февраля 1927 г.

https://russian.rt.com/inotv/2013-02-09/Kipr-molitsya-na-rossiiskih-investorov

https://ria.ru/20190826/1557910696.html

Опубликовано на сайте patriarchia.ru 17 декабря 2020 г.

http://www.hist.msu.ru/Labs/UkrBel/obrukr-golod.htm

Там же.

Кондрашин В. В. Голод 1932-1933 гг. в деревнях Поволжья, https://scepsis.net/library/ id_459.html

Центрально-Черноземная область РСФСР.

http://www.hist.msu.ru/Labs/UkrBel/obrukr-golod.htm

http://www.patriarchia.ru/db/text/705092.html

Там же.

http://www.patriarchia.ru/db/text/702932.html

Опубликовано на сайте http://www.patriarchia.ru/! марта 2021 г. под названием «Патриарх Варфоломей и новый мировой порядок».

https://www.tovima.gr/2021/01/04/society/o-oikoumenikos-patriarxis-vartholomaios-sto-vima-den-exo-to-dikaioma-na-kano-oute-vima-piso/