© А. Кравченко, Н. Ломакин, состав, введение, 2023,

© Авторы, 2023,

© И. Дик, дизайн обложки, 2023,

© ООО «Новое литературное обозрение», 2023

Тема крестьянских выступлений периода Гражданской войны[2] не нуждается в представлении широкому читателю. В последние 30 лет вышло множество первоклассных трудов, посвященных ей, — монографий[3], сборников статей и документов, изданий источников[4]. Благодаря работе исследователей этот еще недавно полускрытый и плохо осознаваемый пласт истории становится все более изученным. Географический ареал, история отдельных выступлений, социальный состав участников восстаний, их лозунги, отношения внутри народных армий и дружин, действия красноармейцев против восставших — все это постепенно обретает более отчетливые черты. Важную роль в этом играет проделанная за эти десятилетия огромная работа в архивах, наконец открытых исследователям, и публикация источников.

Особенность нашей коллективной монографии в том, что ее авторы изучают не историю восстаний как таковых, а тот след, который эта история оставила в памяти разных поколений: как о них вспоминали сразу после завершения, спустя десятилетия, спустя столетие. Авторов интересуют не боевые столкновения между повстанцами и их противниками, не социальные предпосылки выступлений или их характер, а памятники, художественные и краеведческие сочинения, публикации в прессе и то, как люди вспоминают и забывают о событиях Гражданской войны и восстаний.

В разговоре о памяти мы опираемся на теоретические представления А. Ассман, которая выделяет три измерения памяти: нейронное, социальное и культурное[5]. В рамках настоящего издания в фокусе внимания оказываются последние два: социальная и культурная память. По А. Ассман, ключевым носителем социальной памяти является социальная коммуникация, а культурной памяти — символические медиаторы. Социальная коммуникация — передача памяти «из уст в уста» — может, например, оставлять следы в виде зафиксированных интервью, писем, дневников, в которых люди размышляют о прошлом. Символические медиаторы — это произведения литературы и публицистики, кинофильмы, мемориалы и пр. Также может идти речь о «коллективной памяти», под которой понимается «формат памяти, связанный с сильными императивами лояльности и крайне унифицирующей „Мы“-идентичностью»[6]. Используемый авторами книги термин «историческая память» не связан с методологией А. Ассман. Однако мы сочли возможным использовать его в значении совокупности разных форм памяти о хронологически отдаленных событиях.

А. Ассман считает, что передача информации через социальную коммуникацию может осуществляться в пределах трех или четырех поколений (то есть 80–100 лет)[7], а культурная память не имеет ограничения по времени. Это, впрочем, не означает, что с годами происходит только однонаправленный переход от памяти социальной к памяти культурной. Культурная память через производимые ею символические медиаторы влияет на социальную. Известные произведения литературы, кино, живописи, монументы могут служить отправной точкой социальной коммуникации и тем самым расширять горизонт социальной памяти.

В обыденной жизни память сталкивается с огромным количеством ограничений и предписаний о том, как вспоминать можно, а как — нельзя или не подобает. Такие ограничения распространяются и на социальную, и на культурную память, хотя механизм их работы различается. Обративший внимание на влияние подобных ограничений на память М. Хальбвакс предложил называть их социальными рамками памяти[8]. Динамика изменения рамок памяти в СССР и постсоветской России — одна из ключевых проблем для авторов этой книги.

Авторы глав книги также обращаются к таким категориям, как «поминовение», «памятование» и «коммеморация». Под поминовением и коммеморацией подразумевается набор практик (ритуалов, традиций), направленных на воссоздание связи между настоящим и прошлым. Памятование же понимается нами как более широкая категория, включающая не только регулярные практики, но и ситуативное воспроизводство памяти в любых формах.

Еще одной важной для нас категорией является забвение. Памятование и забвение мы понимаем не как противоположные, а как взаимодополняющие явления. Провести грань между ними зачастую бывает сложно или вовсе невозможно. Поэтому в рамках книги память и забвение рассматриваются как части единого процесса по отбору и отсеву того, что оказывается в (со)обществе стóящим или не стóящим сохранения.

Коллективная монография «Чужими голосами» сосредоточена прежде всего на памяти о событиях двух масштабных крестьянских восстаний: Тамбовского (1920–1921) и Западно-Сибирского (1921–1922)[9]. Произошедшие почти одновременно, эти восстания являются частью гораздо более широкого как географически, так и хронологически процесса вооруженных выступлений крестьян. Границы и характер этого процесса можно описывать по-разному, следуя, например, за выдвинутой В. П. Даниловым и поддержанной Т. Шаниным концепцией «крестьянской революции»[10] 1902–1922 годов или апеллировать к идее «великой крестьянской войны»[11], позднее предложенной А. Грациози. В то время как фактическая история обоих восстаний представляется сейчас уже довольно хорошо изученной, современная и советская память о них лишь в последнее время становится объектом исследований[12].

Фокус на этих двух восстаниях — одинаково знаковых для начала 1920‐х и столь по-разному вспоминаемых в начале XXI века — сборник унаследовал от проекта «После бунта: память о Тамбовском и Западно-Сибирском восстаниях»[13], в котором участвовала заметная часть авторов книги, которую вы сейчас читаете. В рамках проекта в 2018 году исследователи собрали корпус из около двух сотен интервью в Тамбовской и Тюменской областях, была проведена фотофиксация многих сельских памятников, изучена местная периодика, собрана библиография краеведческой литературы. Респондентами были современные жители городов и деревень разного возраста — от 20 до 100 лет[14]. В большинстве случаев исследователи брали интервью у людей, которые в силу работы, увлечений или социального статуса (старожилы, хранители памяти) могли сказать что-то определенное о событиях восстаний или традиции поминовения[15].

При анализе материалов, собранных в рамках этого проекта, и родилась идея настоящего издания. Основной акцент на памяти о событиях крестьянских восстаний именно в Западной Сибири и Тамбовской губернии был сохранен, но для задания более широкого контекста нам показалось уместным включить в книгу и главы, исследующие память о схожих по многим параметрам выступлениях (семеновцев в трансграничных регионах, Казымском восстании), а также уделить внимание общим тенденциям формирования мемориальной культуры. Несколько иной фактический материал и исследовательская оптика этих глав позволяют прояснить многие процессы, которые характерны для памяти о крестьянских восстаниях. Кроме того, благодаря этим главам память о восстаниях встраивается в более широкий контекст культурной политики и политики памяти.

Для исследователя памяти крестьянские восстания представляют весьма необычный материал. Коротко говоря, в условиях устанавливающегося советского строя уже в начале 1920‐х и социальная коммуникация, и культурная память отражали односторонний и очень специфический образ восстаний — образ, заданный победившей в Гражданской войне стороной и активно внедряемый через разнообразные государственные и партийные институты. Этот образ — представления восстаний как кулацко-эсеровских мятежей — был в большей степени продуктом внутренней эволюции большевистской идеологии, чем результатом консенсуса среди жителей регионов, где происходили события. Формирование именно таких рамок и особенностей памяти о восстаниях — результат действия нескольких факторов.

Первый из них — это специфическая культура памяти, характерная для неграмотного в своей массе крестьянства. Эта память опиралась на устную традицию: даже умевшие читать и писать крестьяне редко создавали воспоминания, предпочитая рассказывать свои истории «на печи» (как часто выражаются их современные потомки, вспоминая о процессе общения с бабушками и дедушками). Устные воспоминания касались в основном истории семьи, деревни, редко затрагивая политические вопросы. И исследователи, и наши респонденты отмечают избирательность сюжетов и намеренное замалчивание политических тем. Другие характерные для крестьян вернакулярные формы культурной памяти (песни, заговоры и т. п.) либо не смогли зафиксировать вспышку сопротивления, либо были маргинализированы и вытеснены из массового употребления в условиях активной культурной политики советской власти и невиданного прежде административно-репрессивного давления в послереволюционные десятилетия.

Ситуация противостояния правительству создавала определенную внедеревенскую и внесемейную общность, однако главными выразителями ее идей становились не крестьяне, а эсеровские или иные активисты. Сохранилось несколько программ восставших, множество воззваний, приказов, обращений[16]. За отдельными исключениями, все они написаны профессиональными революционерами (хотя многие из них были крестьянского происхождения). Уже после подавления основной массы восстаний за рубежом было записано несколько воспоминаний их участников — обычно эсеров. Отражают ли эти произведения видение целей восстания основной массы его участников — большой и до сих пор дискуссионный вопрос[17]. С точки зрения исследователя памяти, однако, более существенным представляется вопрос распространения и известности подобного рода литературы уже после подавления восстания, ее возможности стать символическим медиатором для социальной памяти. И здесь ответ очевиден: практически все повстанческие листовки и обращения были изъяты силами большевиков или уничтожены самими крестьянами из соображений безопасности после подавления восстаний[18]. О доступности эмигрантских газет в советском селе не стоит и говорить.

Второй фактор — это жесткая рамка памяти о восстаниях, сформированная большевиками сразу после подавления выступлений. Новая власть быстро установила контроль за издательским делом, введя систему цензуры и не допуская публикаций, идеологически несовместимых с режимом[19]. Такими в любом случае считались бы любые сочинения, не вписывающиеся в сформулированную в основных чертах уже в 1920‐х схему объяснения крестьянских восстаний как кулацко-эсеровских мятежей против советской власти[20]. Эта трактовка закрепилась в большевистском дискурсе и уже в 1930‐х была окончательно канонизирована в «Кратком курсе истории ВКП(б)» И. В. Сталина, откуда перешла во все школьные учебники страны.

В этой ситуации память о восстаниях, сохранившаяся только на устном уровне, оказывалась под запретом. Участники и свидетели восстаний сами избегали этой темы. Сходным образом на десятилетия будет табуирована в деревне тема коллективизации и раскулачивания. Неудивительно, что многие прямые потомки восставших вспоминают лишь о том, что их родители не желали говорить о восстании.

В то же время советская культурная политика и политика памяти были направлены на маргинализацию восставших. Образ восстаний как локальных «кулацко-эсеровских» мятежей или «бандитских погромов» формировался через монументальную политику (многочисленные коллективные захоронения жертв «кулацких восстаний» в центрах сел и городов), прессу, систему начального образования, художественные романы (например, роман Н. Вирты «Одиночество»), постановки в театрах и т. п. За «правильной» интерпретацией восстаний следила не только цензура, но и система литературной и театральной критики.

Третьим фактором стало постепенное исчезновение деревенского и, более широко, негородского мира в том виде, в котором он более или менее устойчиво существовал на протяжении столетий. Процесс стремительной урбанизации играл существенную роль во многих обществах XX века, но Советская Россия стала одним из примеров наиболее радикальной и агрессивной модели трансформации аграрного мира и отказа от его наследия. Коллективизация и урбанизация способствовали миграции населения, нарушению связей между поколениями, стремительным изменениям идентичности многих людей. Бывшие крестьяне, а теперь «советские люди» переставали связывать свою историю с социально малопрестижной историей негородского, в том числе крестьянского, мира. Таким образом размывалась сама крестьянская идентичность и связи внутри крестьянских семей и сельских сообществ, которые могли бы быть носителями альтернативной памяти о восстании.

Этому способствовали и другие катаклизмы, обрушившиеся на деревню: раскулачивание, голод и, наконец, война. Не случайно в воспоминаниях наших современников горизонтом социальной памяти выступает в большинстве случаев Великая Отечественная война, реже — коллективизация. Более отдаленное прошлое обычно представляют лишь по книгам и фильмам, иногда — по расхожим образам деревенской жизни (жили голодно, ходили стирать на речку и т. п.), встраивая в них фигуры своих родственников.

Все названные выше обстоятельства порождают ситуацию почти полного отсутствия «голосов» крестьян в памяти о крестьянских же восстаниях. За три или четыре поколения, сменившихся с начала 1920‐х годов, свидетельства очевидцев были забыты. В этом смысле мы обречены слышать рассказы о восстаниях только «чужими голосами». Сама ситуация размывания памяти о недавних событиях не редкость для многих групп во второй половине XX века. Как отметил Э. Хобсбаум, «разрушение прошлого или, скорее, социальных механизмов, связывающих современный опыт с опытом предыдущих поколений, — одно из самых типичных и тягостных явлений конца двадцатого века»[21]. Возможно, память и забвение о столь драматических событиях, как крестьянские восстания времен Гражданской войны, — одно из самых ярких и характерных проявлений этого процесса.

При анализе современного состояния памяти о событиях эпохи Гражданской войны нельзя не учитывать динамику рамок памяти в СССР и постсоветской России[22]. На протяжении прошедших десятилетий эти рамки заметно менялись, предоставляя то больше, то меньше пространства для интерпретации и памятования разных событий и групп, принимавших участие в восстании. После подавления восстаний наступил период жесткой регламентации пространства публичного высказывания на эту тему. Контроль над публичным полем был усугублен действовавшими в деревне репрессивными механизмами, голодом и миграцией населения эпохи индустриализации и войны. Затем последовало относительно либеральное «оттепельное» время: к периоду 1960‐х годов относится бум краеведческих исследований, впервые поднявших многие вопросы истории восстания. Разумеется, советское краеведение (подтверждение этому можно найти во многих главах этой книги) не претендовало на создание альтернативной картины истории восстаний. Однако, восстанавливая историю подвигов коммунистов и чекистов, исследователи не могли не столкнуться с различными версиями истории и не актуализировать память о восстаниях. К этой эпохе относятся многие записи воспоминаний участников подавления восстаний, хранящиеся в основном в фондах областных архивов (прежде всего — партийных). Немалую роль в этом процессе сыграло особое внимание к юбилеям революции, широко отмечавшимся во всей стране как в 1950–1960‐х, так и в 1970–1980‐х годах.

Следующим этапом осмысления темы стала перестройка и 1990‐е годы, когда на смену односторонней «советской» картине крестьянских восстаний стали приходить романтизированные образы повстанцев — народных героев — олицетворение крестьянства, ставшего жертвой советской политики. Смена полярности оценок совпала с открытием архивов и началом более фундированного исторического изучения событий восстаний. Однако к тому моменту подобные исследования были уже скорее фактом историографии, чем реального общественного интереса: в большинстве случаев результатом предшествовавшей советской политики памяти стало либо полное забвение истории о восстаниях в регионах, где они происходили, либо самая общая осведомленность на уровне, вынесенном с уроков истории. Восстания окончательно стали делом «давно минувших дней».

Хронологическая динамика рамок памяти дополнялась их неоднородностью в отношении разных восстаний. Так, Тамбовское восстание уже в 1930‐х годах вошло в канон истории Гражданской войны. В то же время не менее многочисленное выступление крестьян Западной Сибири долгое время было обойдено вниманием историков, авторов учебников и художественной литературы. Этот пробел начал восполняться лишь с 1970‐х годов.

Определенная непоследовательность в изображении восстаний влияла не только на общенациональный исторический нарратив, но и на региональные рамки памяти и осведомленность жителей разных областей СССР о происходивших на этих территориях событиях. Одной из задач этой книги было показать различия в памяти о событиях восстания, вызванные подобной ситуацией.

Рассмотрение ключевых для авторов книги вопросов о крестьянских восстаниях (механизмы памяти и забвения, взаимодействие и взаимовлияние различных форм памяти, методология работы с уходящей памятью) неизбежно происходит на разных «уровнях» существования памяти: национальном, региональном и локальном. Не всегда грани между этими «слоями» очевидны, и кажется, что почти никогда невозможно составить более или менее полную картину происходящего, действуя только в одном из этих условных «регистров». Поэтому мы предпочли не пытаться создать общую картину памяти и забвения о крестьянских восстаниях на региональном (или тем более общенациональном) уровне, а предложили набор кейсов, которые позволяют увидеть многообразие факторов, влияющих на память и забвение. Мы надеемся, что в этих небольших историях внимательный читатель сможет увидеть отражение тех черт более общих процессов, полноценное описание которых еще нуждается в усилиях многих исследователей.

Девять глав книги тематически объединены в три части: «Память и места коммеморации», «Память и тексты», «Память и речь». Это разделение, адресующее к разным носителям памяти, в значительной мере условно — так или иначе все авторы этой монографии затрагивают разные медиаторы и формы памяти. Каждый раздел состоит из двух глав, касающихся памяти о Западно-Сибирском или Тамбовском восстаниях, и одной — о памяти и забвении о событиях Гражданской войны за пределами ареалов этих восстаний.

Первая часть, «Память и места коммеморации», начинается с главы, написанной Е. Л. Рачевой и посвященной анализу сельских сообществ и групп активистов, стоящих за созданием «вернакулярных мемориалов» в Инжавинском районе Тамбовской области. Автор прослеживает связь между активистской деятельностью и представлениями об индивидуальной и групповой идентичностях, регистрируя новую волну интереса к событиям восстания и созданию новых коммеморативных практик.

Вторая глава представляет собой исследование судьбы захоронения большевиков — жертв крестьянского восстания в городе Уварово Тамбовской области. Ее автор, Е. И. Миронова, прослеживает историю захоронения с 1921 по 2020 год и связь локальной коммеморации с изменением общенациональных рамок памяти. Последняя трансформация — замена памятника погибшим коммунистам на православную «стелу единства». Она по-разному воспринимается современными жителями Уварова. Изложению их точек зрения на вопрос также уделяется значительное внимание в этой главе.

В заключительной главе первой части А. Д. Соколова рассматривает в широком, общенациональном контексте формирование в эпоху Гражданской войны (и первые годы после нее) культуры красных похорон и коллективных захоронений. Зародившись еще в предреволюционную эру, эти традиции стали определяющими для монументов жертвам и героям Гражданской войны в 1920‐х и во многом задали рамки более поздних советских практик. В главе демонстрируется неоднозначность восприятия красных и коллективных похорон даже непосредственно в большевистской среде того времени.

Вторая часть, «Память и тексты», начинается с главы об истории памяти о событиях крестьянского восстания в селе Новорусаново Жердевского района Тамбовской области. По мысли Н. А. Ломакина, записанные в 1960‐х годах воспоминания о создании новорусановцами коммуны «Дача» и ее истории в 1920‐х сформировали специфическую культуру памяти. Она резко отличалась от памятования в соседних селах. Во многом благодаря этой книге, имевшей очень ограниченное хождение, в Новорусанове сохранилась семейная память о восстании и культура частной коммеморации событий 1920‐х годов.

В пятой главе А. В. Кравченко пишет об истории публикации и восприятия художественных произведений о Тамбовском и Западно-Сибирском восстаниях в советское время. Он приходит к выводу, что именно раннее включение произведений о восстании в Тамбовском регионе в соцреалистический канон (и в то же время — ограниченность корпуса текстов о событиях в Западной Сибири) в значительной степени определило состояние как позднесоветской, так и современной социальной памяти о восстаниях.

В шестой главе Н. Б. Граматчикова исследует особенности дискурса краеведческой литературы о Казымском восстании коренных народов приобской тундры (1932–1934) и его связь с воспоминаниями свидетелей восстания, записанными в конце 1970‐х годов. Сопоставляя этот блок источников с вводимыми ею в научный оборот дневниками участников подавления восстания, исследовательница ищет путь восстановления многосоставного нарратива о восстании и показывает, насколько глубоко сложившиеся рамки памяти о событиях влияют на более поздние биографические нарративы.

Третья часть, «Память и речь», начинается с методологических размышлений И. Е. Штейнберга и В. П. Клюевой. Авторы описывают метод опроса, разработанный в ходе полевой работы в Тюменской области, где уровень осведомленности многих респондентов о восстании оказался невысоким[23]. Предложенные исследователями методики позволяют вовлечь респондентов в процессы рефлексии и воспоминания о событиях восстания.

В восьмой главе Н. А. Лискевич анализирует материалы интервью, собранные в Приишимье Тюменской области. Акцентируя внимание на связи языка современных респондентов с официальным советским языком, исследовательница обращается к анализу публикаций местной прессы. Она приходит к выводу, что низкая степень осведомленности о восстании связана со слабостью межпоколенческой передачи памяти, а восприятие событий восстания ее респондентами все еще определяется доминированием именно советских описательных категорий.

Заключительная, девятая глава посвящена формированию идентичности казаков семеновцев в Забайкалье и роли в этом процессе памяти о Гражданской войне. Автор главы, И. О. Пешков, описывает, как в 1960–1970‐х годах складывание мифологического образа семеновцев на границе с Монголией и КНР повлияло на идентичность казаков региона. Взаимодействие с «фантомной» памятью советского приграничья актуализировало память о Гражданской войне и создавало новые формы идентичности и интерпретации прошлого.

Авторы не претендуют на создание обобщающей картины памяти об исследуемых восстаниях (даже если полагать, что подобная задача в принципе выполнима). Представленные истории — это скорее иллюстрации различных механизмов социальной коммуникации, бытования культурной памяти в советскую и постсоветскую эпохи. Делать далекоидущие выводы на их основе было бы наивно и самонадеянно. Тем не менее эта книга, как мы надеемся, могла бы способствовать развитию дискуссии о состоянии памяти о Гражданской войне и об эпохе 1920‐х годов в целом. Потенциально полезным в дальнейших исследованиях представляется компаративный подход. Сравнительное рассмотрение схожих процессов в разных регионах страны позволяет сделать шаг к созданию общего словаря для описания процессов памяти и забывания о трагических событиях XX века. И наконец, больше всего мы как составители этой книги ценим поставленные в ней вопросы, ответы на которые не были найдены. Таких вопросов много, а значит, все еще впереди.

Девять глав нашей коллективной монографии рассказывают девять разных историй про память. На первый взгляд в них больше различий, чем сходства. Внимательный читатель мог заметить, что нередко авторы приходят к нестыкующимся очевидным образом выводам: то говорят об ушедшей памяти, то подчеркивают ее сохранность, то отмечают новые тенденции, то указывают на стабильность советских традиций коммеморации. Очевидно, что на интерпретацию материала влияет исследовательская оптика каждого автора. Но столь же очевидна и разница между исследуемыми феноменами памятования. Люди, тексты и памятники, о которых шла речь в книге, находились в разных уголках России, что позволило увидеть особенности региональной памяти — в Тамбовской (главы 1, 2, 4) и Тюменской (главы 7–8) областях, Забайкалье (глава 9), Югре (глава 6). Важным фактором, также влияющим на исследуемую нами память, оказывается характер местности, на которой она существует. Основная линия различия здесь пролегает между сельской и урбанизированной местностью. Наконец, на формирование памяти оказывали влияние различные конкретные исторические обстоятельства — и здесь разнообразие вариантов колоссально.

Тем не менее содержание глав позволяет выявить если не общие тенденции, то вопросы, задавая которые мы, как кажется, сможем продвинуться дальше в понимании механизмов памяти и забвения. Далее мы постараемся очертить некоторые из них, показавшиеся нам интересными для дальнейшего обсуждения и разработки.

Хронология памяти. В целом главы подтверждают общую гипотезу, сформулированную еще на этапе подготовки опросника для проекта «После бунта», — наиболее интенсивным интерес к событиям ранних 1920‐х годов был в период «оттепели» и начале 1970-х, а затем — в 1990‐х. Однако такие цельные для исследователя памяти эпохи, как «сталинский» или «постсоветский» периоды, кажется, обретают в главах книги новые краски. Беспримерное насилие и давление государства в 1930–1950‐х годах наряду с катастрофами коллективизации и Великой Отечественной войны затруднили передачу памяти между поколениями и способствовали формированию молчаливого консенсуса в местах восстаний. Вместе с тем складывающийся в этот же период литературный канон соцреализма включил в себя произведения о крестьянских выступлениях. Эти произведения, в свою очередь, становятся механизмом передачи разной памяти о прошлом — и памяти «победителей», и памяти «побежденных» (глава 5). Эпоха поздних 1950‐х — 1970‐х годов оказывается не просто периодом смягчения ограничений на публичное высказывание и расцвета краеведения, но и временем, когда развернулась заметная активность в публичном поле ветеранов Гражданской войны — носителей памяти зачастую более разнообразной, чем официальная (главы 2, 4, 6). Изменения в сфере репрезентации относительно недавней истории проявляются и в создании новых персонифицированных монументов, борьбе за память и «историческую правду» (главы 2, 4). Период после распада Советского Союза оказывается не просто эпохой пересмотра ценностей и открытия архивов, но чрезвычайно разнородным отрезком времени, который совмещает поиски нового языка поминовения (усиление религиозной оптики в 1980–2000‐х, все большее смещение акцента в сторону поминовения жертв Великой Отечественной войны) и новых идентичностей со все большим развитием примирительного жертвенного дискурса как альтернативы советским практикам (главы 1, 2, 7, 8).

Память и сообщества. Сравнение форм памяти и ее сохранности в сельской глубинке двух регионов, в городах, в казацком приграничье и Приобье выявляет, насколько неодинаково в разных сообществах помнят и забывают о типологически схожих событиях. И как негласные правила меняются со временем. При этом важнейшими категориями для анализа рассказов респондентов, памятников и текстов в русле исследования памяти оказываются идеи жертвенности, героизма, коллективизма и индивидуальности.

Для большинства рассказов респондентов из сельской местности Тамбовской и Тюменской областей характерен больший акцент на страдании и бегстве крестьян, чем на сопротивлении (наиболее последовательно эта мысль прослеживается в главе 8). Более того, для многих события Гражданской войны, коллективизации и репрессий сливаются в единый жертвенный нарратив, в котором крестьяне выступают пассивными объектами насилия со стороны внешних сил — банд, красных, белых, коммунистов и т. п. Эта особенность нарратива, подмеченная авторами монографии, коррелирует с историей сельских монументов. Как показано в первой части книги, ранние «красные» захоронения героев и жертв — «борцов за советскую власть» поначалу часто не приживались в селах и приходили в упадок. Индивидуализация и локализация памяти о событиях восстания в постсталинскую эпоху (особенно в связи с празднованием юбилеев Октябрьской революции) привели к повсеместному появлению новых памятников — с именами, список которых пополнялся усилиями местных активистов памяти. Стремление не оставлять памятные знаки безымянными не кажется удивительным само по себе, но заметно отличается как от распространенной в революционную эпоху практики захоронений героев, где «нет отдельных имен, дат жизни или портретов» (глава 3), так и от имевших все большее значение практик поминовения у скульптур «неизвестного солдата» и у деиндивидуализированного Вечного огня.

Иной представляется картина в Забайкальском казачьем приграничье. Как показано в главе 9, возникший в советских учебных частях миф о всепроникающих последователях атамана Г. М. Семенова, и в 1960‐х годах терроризирующих Страну Советов, стал отправной точкой героического казацкого нарратива о Гражданской войне. Многие жители Забайкалья склонны рассказывать о «наших мальчиках» как о «лихих казаках» — потерпевших поражение, но, во-первых, славное, а во-вторых, ставшее победой в исторической перспективе. Героизация антисоветского Семенова стала отражением героизации советских лидеров и закономерно оказалась в кризисе после распада СССР и стремительного устаревания идеологии противостояния.

1990–2000‐е годы стали временем рождения «альтернативной героизации» и сообществ памяти в городах, рядом с которыми происходили восстания. Тамбов, так и не захваченный крестьянскими повстанцами, закрепляется в качестве символического центра антоновщины и памяти о ней. Многие современные выходцы из города и его жители ведут активную работу, чтобы увековечить память лидеров восстания и жертв с крестьянской стороны (тем самым противостоя сложившейся «сельской» традиции коммеморации, см. главу 1). Остававшийся за «красными» в период Западно-Сибирского восстания Ишим теперь отчетливо связывается с выступлениями (восстание — «Ишимское»), а ишимские активисты и краеведы стали важнейшим сообществом, размышляющим о необходимости памяти о крестьянских выступлениях и важности их уроков (главы 7, 8).

Память и культурные медиаторы. Одним из фокусов внимания авторов книги стало взаимовлияние местной и региональной памяти и культурных медиаторов, которые мы понимали широко — это и памятники, и художественные произведения (литературные, фильмы, театральные постановки), и местная пресса, и пр. Мысль, которую, как кажется, разделяют все исследователи, — влияние такого рода медиаторов является важнейшим для формирования и сохранения памяти о событиях 100-летней давности. Респонденты с удовольствием ссылаются на известные книги или фильмы о восстаниях, упоминают о наличии того или иного памятника в том месте, где они живут. Культурные медиаторы провоцируют разговоры и рефлексию о событиях восстаний, их предпосылках и последствиях. В любой период установка новых монументов, вероятно, активизировала сбор воспоминаний, формирование легенд и нарративов, которые закреплялись в памяти. Наконец, связь через восстание с символически значимыми историческими фигурами — Г. К. Жуковым, М. Н. Тухачевским, А. И. Солженицыным — закрепляет определенные (в том числе и локальные) реалии в памяти.

Неважным может оказаться то, с какой интенцией история восстания была зафиксирована в культурном медиаторе. Как показано в главе 5, вошедший в канон соцреализма роман Н. Е. Вирты «Одиночество» способствовал сохранению разнонаправленной памяти и оценок событий Тамбовского восстания. Этому вторит тезис главы 1, что в сельской местности изначально «закрытые» для интерпретации монументы становятся «открытыми». Так, упоминание на посвятительной надписи монумента именно пострадавших в селе красноармейцев вовсе не обязательно свидетельствует о том, что памятник не мыслится местными жителями как памятник всем участникам событий. В главе 4 рассказана история мемуарного текста 1960‐х годов, которому при переиздании в 1980‐х был придан новый смысл — вместо «истории колхозного строительства» воспоминания вдруг заговорили об «истории коммуны». Однако это не мешало в самом селе, главном герое воспоминаний, рассматривать книгу как результат борьбы между семьями потомков коммунаров за историю и свою роль в ней. Таким образом, первостепенным является сам факт наличия культурного медиатора, доступного сообществу и признаваемого им, а внутренняя логика устройства этого медиатора и история его авторов имеют уже второстепенное значение.

Существенным при этом является язык описания, используемый медиаторами разных уровней для рассказа о событиях восстания. В главе 8 показаны особенности языка районной прессы и его связь с советским официальным языком. Категории и шаблоны описания, сложившиеся в советском культурном пространстве (Гражданская война как война «красных» против «белых»), продолжают тяготеть над авторами газетных публикаций и респондентами. При этом в последнее десятилетие посвятительные надписи монументов претерпели изменения. Посвящения «красноармейцам» сменяются более общими посвящениями «жертвам» Гражданской войны. Это вполне соответствует примирительному настрою политики памяти и самих сельских сообществ. Впрочем, сложившийся язык публичного описания событий вовсе не всегда оказывается устойчивым и закрепляется в сообществах. Так, в главе 9 указывается, что сложившийся в СССР язык (скорее образный, чем словесный) описания семеновцев стремительно устаревал уже в 1990‐х, рождая своего рода кризис идентичности. В то же время можно предположить, что неразработанность или чуждость многим монументального языка «красных похорон» в 1920‐х (глава 3) могла стать причиной быстрого устаревания первых памятных знаков погибшим красноармейцам и коммунистам в «красном селе» Уварово (глава 2).

Проблема признания или непризнания культурных медиаторов изнутри сообщества и вовне его была рассмотрена в нескольких главах книги. Так, в главе 5 обобщена история осмысления событий Тамбовского и Западно-Сибирского восстаний в художественной литературе. Сочетание факторов (не всегда ясных) определяет отбор произведений для включения в национальный художественный канон. Присутствие в этом каноне, в свою очередь, оказывается значимым для сохранения и характера существования исторической памяти о событии в тех регионах, где оно произошло. Признанные на национальном уровне «шедевры» (как роман Н. Е. Вирты) обычно получают признание и в местных сообществах. Факт признания имеет значение и для локально значимой литературы: в разных сообществах «канонической» книгой по истории может считаться, например, то или иное краеведческое исследование, знакомство человека со стороны с которым становится обязательным для продолжения разговора (главы 1, 2, 4). Вопрос (не)признания того или иного сочинения или памятника (как, например, «Памятника тамбовскому мужику») сам по себе вызывает дискуссию (и поэтому может способствовать сохранению памяти).

Проблема отсутствия культурного медиатора — памятника на том месте, где он должен был бы стоять, книги, которую стоило бы написать (например, аналог «Тихого Дона» по мотивам Западно-Сибирского восстания), — так или иначе поднимается и авторами, и респондентами. Это отражает существующее у многих ощущение «недопредставленности» темы в местном, региональном и национальном нарративах. О необходимости заполнить лакуну, доказать значимость, дать представление о масштабах событий говорят очень многие респонденты (в первую очередь краеведы и активисты, а также академические исследователи). В целом отсутствие культурного медиатора, «достойного» события — крайне расхожий сюжет. Его воспроизводят респонденты в обоих регионах (вне зависимости от фактической представленности событий 1920‐х в массовой культуре). Особенно это характерно для людей, мечтающих об изменении рамок памяти в знакомом им пространстве.

Память и ее голоса. В главе 7 И. Е. Штейнберг и В. П. Клюева предложили разделить «голоса» памяти на доносящиеся «сверху» — со стороны чиновников, «снизу» — от свидетелей событий и их родственников, и «сбоку» — от экспертов, лидеров локальных мнений. Соглашаясь с красотой и уместностью этой пространственной метафоры в рамках задач главы, мы далеки от универсализации такой схемы. Прежде всего, обращаясь к ней, стоит быть осторожным из‐за активного взаимовлияния между «голосами», а также размытости границ между ними. Свидетели могут формировать влиятельные сообщества памяти («комиссии»), как показано в главе 2; их свидетельства могут быть использованы в разных контекстах и для разных целей как внешними акторами, так и другими свидетелями (глава 4). Доминирующий на локальном уровне нарратив может быть зафиксирован вовсе не официальными органами, а местными краеведами и, в свою очередь, влиять на высказывания свидетелей (глава 6). В этом круговороте понять, где «верх», где «низ», а где «бок», не всегда возможно. Память формируется и воспроизводится десятками и сотнями голосов, текстов, предметов, говорящих и что-то похожее, и что-то решительно свое. Тем не менее представляется полезным выделить некоторые условные типы, особенно ярко представленные на страницах книги.

В главах 2, 4, 6 речь идет о свидетелях и их роли в советском и постсоветском обществе. Авторы представляют довольно широкую картину. Важное место в ней занимает история актуализации фигуры свидетеля Гражданской войны в постсталинском СССР, когда ветераны могли занять важную и уважаемую роль, рассуждая о революции и транслируя свое понимание опыта борьбы за нее. При этом не всем так повезло, и многие лояльные режиму, но «несвоевременные» (для советских 60‐х) воспоминания и люди так и остались в тени — до нового этапа переосмысления истории в перестроечные годы и позже. Галерея свидетелей, выведенных авторами книги, демонстрирует, как кажется, очевидную вещь — даже в условиях жестокой цензуры и наличия доминирующего нарратива ни одно личное воспоминание не укладывается полностью в жестко заданные советским режимом рамки. Устные воспоминания 1930‐х (о которых мы имеем очень отрывочные сведения), первые публикации, интервью и черновики воспоминаний 1960‐х, волна публикаций дневников и свидетельств из государственных и семейных архивов 1980–1990‐х говорят о существовании на протяжении советской эпохи постоянного фона свидетельской памяти (пусть сдерживаемого и ограничиваемого). Его значение нельзя недооценивать.

Еще один «голос» памяти — это голос краеведа. Как видно из глав 2, 4, 5, 6, 8, в подавляющем большинстве случаев история сел, регионов и городов обретает своих наиболее известных исследователей в 1950–1960‐х. Часто эти исследователи — партийцы или ушедшие на пенсию сотрудники советских силовых органов — люди плоть от плоти режима. Однако, по иронии судьбы, именно они нередко решались сместить акценты в памяти о Гражданской войне. На смену безымянным жертвам кулацко-эсеровских мятежей приходили выверенные списки имен, на смену анонимным (и часто забытым!) могилам — обелиски с посвятительными надписями. Разумеется, связь между краеведческой и свидетельской литературой этого времени далеко не всегда прямая — как показано в главе 6, даже ключевые эпизоды событий 1934 года отличаются в «чекистском эпосе» М. Бударина от воспоминаний свидетелей. При этом нередко именно краеведы фиксируют (или создают) доминирующий на локальном уровне нарратив о восстаниях, творчески обрабатывая, собирая и осмысляя воспоминания, а иногда и оставляя их авторов в тени. В 1980–2000‐х краеведы (сотрудники музеев, техникумов, школ и библиотек) активно участвуют в создании новой картины локальной истории, открывая своим читателям архивные документы и часто конструируя новую идентичность наследников великих времен и великого бунта.

С образом краеведа смыкается образ советского писателя. Как показывает А. В. Кравченко в главе 5, особую роль для литературы о восстаниях сыграл период 1930‐х. При этом речь идет не о расцвете творческих сил и обилии разносторонних авторов, а о времени, когда активно формировался соцреалистический канон. Менее удачливые коллеги по цеху, писавшие в 1960–1980‐х, уже не могли использовать всю силу государственной машины для увековечения мифа о Западно-Сибирском и других крестьянских выступлениях. Сила «осевого времени» советской литературы продолжает во многом определять культурные ориентиры и сейчас.

Ландшафт памяти в 2000–2010‐х во многом наследует советским традициям. Среди респондентов и героев наших авторов все те же краеведы, писатели, учителя. Однако есть и новые образы. В первую очередь это священники. Создается впечатление, что наиболее активно представители церкви участвовали в создании монументов и формировании повестки памятования в 1990–2000‐х. Примиренческий, а иногда и антисоветский дискурс нашел отражение в памятниках этого времени (главы 1, 2, 8). В 2010‐х бóльшую активность начинают проявлять светские чиновники, возвращающиеся в локальную мемориальную повестку с обновленным инструментарием, финансовыми ресурсами и темой памяти о героях Великой Отечественной войны. Массивные монументы жертвам войны 1941–1945 годов сменяют (иногда и физически) устаревшие обелиски памяти красноармейцев и коммунистов Гражданской, а огосударствленный «Бессмертный полк» может соединяться с православными панихидами по всем погибшим в XX веке.

В этой картине новым также кажется появление независимых сообществ памяти и активистов — людей из разных сфер общественной и экономической жизни, объединяющихся для отстаивания своего права на особую память о восстаниях. Возникающие в городах, в которых воспоминания не ограничены памятью соседей и стремлением к забвению ради мира локального сообщества, эти группы создают новые точки мемориального ландшафта (как социального, так и физического — путем установления монументов) и претендуют на влияние на власть «снизу».

Наконец, последнее, о чем необходимо сказать, подводя черту под книгой, — это то, что исследовать память и забвение о событиях крестьянских восстаний 100-летней давности в отрыве не только от сегодняшнего контекста, но и от памяти о других событий XX века кажется совершенно невозможным. Образы и опыт прошлого сплетаются в пучке ассоциаций, воззрений и противоречий, распутать который до конца не представляется возможным. Но вглядываться в этот сгусток неизбежно придется, хотя бы потому, что он и есть наследие, доставшееся от прошлого.

Граматчикова Н. Б. — к. фил. н., старший научный сотрудник Центра истории литературы Института истории и археологии УрО РАН, доцент кафедры русской и зарубежной литературы департамента «Филологический факультет» УГИ УрФУ. Сферы интересов: автобиографическая и документальная проза, устная и семейная истории, наивная литература, мифология и этнография народов Урала, этнографическая проза.

Клюева В. П. — к. и. н., ведущий научный сотрудник сектора этнологии и социальной антропологии, Институт проблем освоения Севера Тюменского научного центра СО РАН (ИПОС ТюмНЦ СО РАН). Сферы интересов: Oral History, советская повседневность, история науки в СССР, североведение, антропология религии. Участник проекта «После бунта».

Кравченко А. В. — старший преподаватель РАНХиГС, МВШСЭН, сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. Сферы интересов: советская история, публичная история и память в современной России, история детства. Участник проекта «После бунта», сооснователь Лаборатории публичной истории.

Лискевич Н. А. — к. и. н., старший научный сотрудник сектора этнологии и социальной антропологии, ведущий научный сотрудник ИПОС ТюмНЦ СО РАН. Сферы интересов: этнология, этническая экология, проблемы межэтнического взаимодействия, социокультурная адаптация этнических и социокультурных групп в условиях изменения окружающей среды и социальных трансформаций. Участник проекта «После бунта».

Ломакин Н. А. — к. и. н., архивист Международного Мемориала, научный сотрудник ИЭА РАН. Сферы интересов: архивное дело, цифровые архивы, советская история. Участник проекта «После бунта».

Миронова Е. И. — независимый исследователь. Сферы интересов: история современных религиозных сообществ, память в современной России. Участник проекта «После бунта».

Пешков И. О. — PhD, директор Центра Среднеазиатских исследований Университета им. Адама Мицкевича в Познани, руководитель исторической программы МВШСЭН.

Рачева Е. Л. — журналист («Новая газета»), научный сотрудник факультета социологии Оксфордского Университета. Автор ряда книг, включая книги по устной истории ГУЛАГа «58-я. Неизъятое. Истории людей, которые пережили то, чего мы больше всего боимся» (М: АСТ, 2015). Участник проекта «После бунта».

Соколова А. Д. — к. и. н., научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, Москва. Автор книги «Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура довоенного СССР». Руководитель проекта «После бунта».

Штейнберг И. Е. — к. филос. н., социолог, психолог, автор и ведущий «Школы-студии полевого исследователя-качественника» в НОЦ ИС РАН, доцент кафедры юридической психологии МГППУ, руководитель лаборатории полевых социологических исследований НИЯУ «МИФИ». Сферы интересов — качественные методы в социологических, маркетинговых и социально-психологических исследованиях, междисциплинарные методы в социологических исследованиях социальных сетей поддержки, краткосрочная психотерапия боевого ПТСР (опыт работы в горячих точках). Опубликовал две монографии и более двух десятков статей по методологии и методике качественных исследований. Участник проекта «После бунта».

Работа над этой коллективной монографией выполнена в рамках проекта РНФ № 19-78-10076.

Здесь и далее мы пишем «Гражданская война» с заглавной буквы, подчеркивая таким образом, что речь идет о событиях определенной гражданской войны — являющейся следствием распада Российской империи.

Например: Осипова Т. В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М., 2001; Алешкин П. Ф. Крестьянское движение в Тамбовской губернии в 1920–1921 годах: истоки, основные этапы, формы социально-политического протеста. М.: Голос-Пресс; Кондрашин В. В. Крестьянское движение в Поволжье 1918–1922. М.: Янус-К, 2001; Телицын В. Л. «Бессмысленный и беспощадный»?.. Феномен крестьянского бунтарства 1917–1921 годов. М., 2003; Климин И. И. Российское крестьянство в годы гражданской войны (1917–1921). СПб., 2004; Landis E. C. Bandits and partisans: the Antonov movement in the Russian Civil War. Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2008; Соколов К. Пламя над Волгой. Крестьянские восстания и выступления в Тверской губернии в конце 1917–1922 гг. М., 2017; Борисов Д. А. Колесниковщина. Антикоммунистическое восстание воронежского крестьянства в 1920–1921 гг. М., 2018; Посадский А. В. Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918–1922 гг. М., 2018.

Например: Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918–1939. Документы и материалы. Т. 1. 1918–1922 / Под ред. А. Береловича, В. Данилова. М., 1998; За советы без коммунистов: Крестьянское восстание в Тюменской губернии. 1921. Сборник документов / Сост. В. И. Шишкин. Новосибирск, 2000; Сибирская Вандея. Документы: В 2 т. / Сост. В. И. Шишкин. М., 2000–2001; Крестьянское движение в Поволжье. 1919–1922: Документы и материалы / Под ред. В. Данилова, Т. Шанина. М., 2002; Крестьянское движение в Саратовской губернии: Сб. док-тов и мат-лов / Авт. — сост. А. Рыбков. Саратов, 2003; Крестьянское движение в Тамбовской губернии (1917–1918): Документы и материалы / Под ред. В. Данилова, Т. Шанина. М.: РОССПЭН, 2003; Нестор Махно. Крестьянское движение на Украине в 1919–1921 гг.: документы и материалы / Под ред. В. Данилова, Т. Шанина. М., 2007; «Антоновщина»: Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920–1921 гг. Тамбов, 2007; История сталинизма: крестьянство и власть. Материалы международной научной конференции (Екатеринбург, 29 сентября — 2 октября 2010 г.). М.: РОССПЭН, 2011; Крестьянский фронт 1918–1922. Сборник статей и материалов / Сост. А. В. Посадский. М., 2014; Тамбовское восстание 1920–1921 гг.: исследования, документы, воспоминания / Сост. и науч. ред. А. В. Посадский. М., 2018; Крестьянские протесты в Сибири в годы революции и Гражданской войны. Коллективная монография / Под ред. И. В. Курышева. Ишим: ИПИ им. П. П. Ершова (филиал) ТюмГУ, 2018.

Ассман А. Длинная тень прошлого: мемориальная культура и историческая политика. М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 29–34.

Ассман А. Длинная тень прошлого. С. 33.

Там же. С. 25.

См.: Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. М.: Новое издательство, 2007.

Нередко Западно-Сибирское восстание также называют Ишимским, но в сборнике мы предпочли использовать именно первое название — прежде всего из‐за полицентризма выступления (район Ишима был важным, но не единственным центром этого повстанческого движения). Тамбовское восстание нередко также называют Антоновским восстанием или антоновщиной. В обоих случаях стоит иметь в виду, что границы выступлений не совпадали как с прежними, так и с нынешними административными единицами (губернии, области и т. п.).

В. П. Данилов и Т. Шанин говорили о крестьянском движении как глубинной основе революционных потрясений, происходивших в России в первые десятилетия XX века. Завершением крестьянской революции становился период начала 1920‐х годов, когда советская власть была вынуждена пойти на заметные уступки крестьянству в рамках НЭПа. Коллективизация же по сталинской модели рассматривается ими как форма контрреволюции (Данилов В. П. Крестьянская революция в России. 1902–1922 гг. // Крестьяне и власть: Материалы конференции. М.; Тамбов, 1996. С. 4–23).

А. Грациози предлагала рассматривать «великую крестьянскую войну» как процесс борьбы формирующегося большевистского режима с крестьянством. Эта борьба становилась одновременно следствием и причиной значительного социального регресса, происходившего в это время в обществе (Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917–1933. М.: РОССПЭН, 2001).

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70; Кравченко А. В., Ломакин Н. А., Склез В. М., Соколова А. Д. Парадоксы темпоральности: память о крестьянских восстаниях 100 лет спустя // Сибирские исторические исследования. 2020. № 1. C. 144–165; Кравченко А. В. «А потом забылося»: предпосылки забвения локальных событий Гражданской войны в с. Красново // Шаги. 2021. Т. 7. № 1. С. 99–116. Нельзя не упомянуть также две важные статьи, касающиеся изучения соответственно памяти крестьянства о событиях первой трети XX века и новеллизации Гражданской войны в крестьянских устных нарративах. А именно: Щеглова Т. К. Деревня и крестьянство Алтайского края в XX веке. Устная история. Барнаул: БГПУ, 2008; Кознова И. Е. Сталинская эпоха в памяти крестьянства России. М.: РОССПЭН, 2016; Виноградский В. Г. Крестьяне и Гражданская война: дискурс новеллистики // Крестьяноведение. 2017. Т. 2. № 4. С. 70–85.

Поддержан грантом № 17-2-012905 Фонда президентских грантов для НКО.

В книге цитаты из интервью оформлены следующим образом: инициалы респондента, пол, возраст на момент взятия интервью, место проведения интервью, дата проведения интервью, имя и фамилия интервьюера. Если интервьюером является автор главы, его данные не указываются. Например: А. А., ж., 71 год, г. Ялуторовск Тюменской области, 01.01.2018 [интервьюер И. И. Иванов]; В. В., м., 25 лет, г. Тамбов, 02.02.2018.

При расшифровке интервью тексты в целом ориентированы на литературные нормы русского письменного языка, но с сохранением некоторых наиболее ярких особенностей устной речи. Расшифровки интервью не всегда повторяют дословно (до междометий и запинаний) речь респондента, однако наиболее яркие особенности устной речи респондентов в ней отражены.

Часть интервью была размещена на сайте проекта: warandpeasant.ru (последнее обращение 25.03.2021).

Кондрашин В. В. Лозунги и программа крестьянского повстанческого движения в годы гражданской войны // Крестьянский фронт 1918–1922 гг.: Сб. статей и документов. М.: Аиро-xxi, 2013. С. 80–99. Наследие повстанцев представлено в той или иной степени в большинстве сборников документов, посвященных крестьянским восстаниям. Большую работу по публикации этих источников провели Т. Шанин, В. Данилов, В. Б. Безгин, А. В. Посадский, М. Ю. Зайцева, Д. П. Иванов и др.

В. В. Кондрашин предлагает восстановить единую программу крестьянства, сопоставив документы повстанцев в разных регионах. При этом он признает, что подавляющее большинство этих документов написано не крестьянами, а эсерами, и соглашается с Т. Шаниным, что эсеры «не вели крестьян» (Кондрашин В. В. Лозунги и программа крестьянского повстанческого движения в годы войны. С. 95–96).

Сохранившиеся документы откладывались в основном в фондах РККА и ВЧК как иллюстративный материал, специально они никем не собирались и нигде не хранились.

Блюм А. В. За кулисами «Министерства правды». Тайная история советской цензуры, 1917–1929. СПб., 1994.

Например: Антоновщина: Статьи, воспоминания и др. Материалы к истории эсеро-бандитизма в Тамбовской губернии / Под ред. С. В. Евгенова, О. С. Литовского. Тамбов, 1923.

Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век. 1914–1991. М.: Независимая газета, 2004. С. 13.

Об этом см., например, такие обобщающие работы, как: Копосов Н. Е. Память строгого режима: История и политика в России. М.: Новое литературное обозрение, 2011; Эппле Н. Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах. М.: Новое литературное обозрение, 2020.

В данном случае, разумеется, речь не о краеведах, активистах или историках, а о людях, не имеющих специальных профессиональных знаний о событиях Гражданской войны.

В качестве методологической рамки я хочу использовать концепцию Пьера Нора о «коллективной памяти» и «местах памяти». По мнению исследователя, с угасанием живых традиций в современном обществе мы застаем только их реликты, «архивные формы» памяти, которые хранятся в особых «местах памяти», наделенных символической аурой и являющихся местами в трех смыслах: материальном, символическом и функциональном. См.: Нора П. Проблематика мест памяти // Франция-память / П. Нора, М. Озуф, Ж. де Пюимеж, М. Винок. СПб.: С.‐Петербургский ун-т, 1999. С. 17–50. http://ec-dejavu.ru/m-2/Memory-Nora.html (дата обращения 20.01.2021).

Миллер А. Историческая политика в Восточной Европе начала XXI века // Историческая политика в XXI веке. М.: Новое литературное обозрение, 2002.

Сантино Дж. Перформативные коммеморативы: спонтанные святилища и публичная мемориализация смерти // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 19–20.

Doss E. The Emotional Life of Contemporary Public Memorials: Towards a Theory of Temporary Memorials. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2008.

Сантино Дж. Перформативные коммеморативы: спонтанные святилища и публичная мемориализация смерти // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 15.

Doss E. The Emotional Life of Contemporary Public Memorials. P. 25, 28.

Габович М. Советские военные памятники: биографические заметки // Что делать? 2014. № 37. С. 9.

Термин «сообщества памяти» я рассматриваю в том значении, какое вкладывала в него Аллейда Ассман. Это исторические агенты, вовлеченные в события рядом с теми, кто пострадал от исторического события и его последствий (см., к примеру: Ассман А. Существует ли глобальная память о Холокосте? Расширение и границы нового сообщества памяти // Историческая экспертиза. 2017. № 4. С. 9–30).

И. Д., ж., 62 года, с. Нижний Шибряй Уваровского района Тамбовской области, 07.05.2018.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

М. П., ж., 78 лет, д. Караваино Инжавинского района Тамбовской области, 05.04.2018.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

А. Е., м., 70 лет, д. Ивановка Уваровского района Тамбовской области, 07.05.2018.

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 315.

Там же. С. 317.

В. К., м., 60 лет, п. Инжавино Тамбовской области, 08.05.2018.

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 312.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

В. К., м., 60 лет, п. Инжавино Тамбовской области, 08.05.2018.

М. П., ж., 78 лет, д. Караваино Инжавинского района Тамбовской области, 05.04.2018.

Там же.

Там же.

М. Г., ж., 67 лет, с. Кулевча Инжавинского района Тамбовской области, 02.05.2018.

М. П., ж., 78 лет, с. Караваино Инжавинского района Тамбовской области, 05.04.2018.

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 314.

Остриков В. Есть критика, значит, не зря трудился // Литературный Тамбов. 2012. № 1. С. 17–18.

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 316.

Памятник установлен в месте, где в начале 1920‐х годов находился концентрационный лагерь для участников восстания.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

О переструктурировании места захоронения и изменении ритуалов, связанных с ним, см. главу 2.

Миллер А. Россия: власть и история // Pro et Contra. 2009. № 3–4. http://polit.ru/article/2009/11/25/miller/#_ednref4 (дата обращения 01.10.2020).

Подробнее об этом и о разных типах темпорального перехода между событиями см. в: Кравченко А. В., Ломакин Н. А., Склез В. М., Соколова А. Д. Парадоксы темпоральности: память о крестьянских восстаниях 100 лет спустя // Сибирские исторические исследования. 2020. № 1. C. 144–165.

Под вернакулярными я не имею в виду описанные выше официальные поселковые памятники, используемые для коммеморации всех важных событий XX века. Они, по моим наблюдениям, не были преобразованы и использованы для вернакулярной мемориализации.

Цифра 120 человек была названа жителям Трескина мичуринским писателем и краеведом, автором поэмы «Антонов» Николаем Тюриным. Подтвердить ее не удалось.

Т. М., ж., 57 лет, с. Трескино Инжавинского района Тамбовской области, 01.05.2018.

Doss E. The Emotional Life of Contemporary Public Memorials. P. 15.

Сантино Дж. Перформативные коммеморативы: спонтанные святилища и публичная мемориализация смерти // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 19–20.

Там же. С. 18.

Т. М., ж., 57 лет, с. Трескино Инжавинского района Тамбовской области, 01.05.2018.

Архипова А. С., Козлова И. В., Гаврилова М. В. Кричать нельзя молчать: горе как акт протеста или лояльности // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 101.

Т. М., ж., 57 лет, с. Трескино Инжавинского района Тамбовской области, 01.05.2018.

Там же.

Там же.

Только мемориал у ручья Пьянка, по словам краеведа Т. М., посещают на Пасху — но это единственное в моих интервью упоминание ритуала, связанного с религией.

Югай Е. «Святая» Юлия. Почему могилы звезд шоу-бизнеса могут стать популярным местом поклонения // N+1. 2019. 22 октября. https://nplus1.ru/material/2019/10/22/saint-yulia.

Немцев М. О будущем, или Зачем нам памятники // 60 параллель. 2010. № 1. http://www.intelros.ru/pdf/60_paralel/36/09.pdf (дата обращения 20.01.2021).

Н. Г., м., 68 лет, с. Караваино Инжавинского района Тамбовской области, 01.05.2018.

Югай Е. Ф. (Не)вечная память: жизнь и смерть спонтанных мемориалов // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 136, 141.

Сантино Дж. Перформативные коммеморативы: спонтанные святилища и публичная мемориализация смерти // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 23–24.

Похожую историю мемориала над могилами жертв восстания и поиска имен захороненных в нем людей см. в главе 2.

Сантино Дж. Перформативные коммеморативы: спонтанные святилища и публичная мемориализация смерти // Фольклор и антропология города. 2019. № II (1–2). С. 23–24.

Там же.

Отель был открыт в здании дворянской усадьбы 1905 года, после революции национализированной и перестроенной в школу, а потом спортивный лагерь.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

Там же.

Там же.

Т. М., ж., 57 лет, с. Трескино Инжавинского района Тамбовской области, 01.05.2018.

Н. С., м., 65 лет, д. Карандеевка Инжавинского района Тамбовской области, 05.05.2018.

Музей был открыт в 2011 году по инициативе главы Уваровского района «с целью более глубокого изучения крестьянского восстания под предводительством Антонова А. С. в селе Нижний Шибряй» и посвящен быту крестьян и истории восстания. См. об этом: Официальный сайт Нижнешибряйского филиала МБОУ Моисеево-Алабушской сош Уваровского района Тамбовской области. http://shibrey-school.68edu.ru/?p=1085 (дата обращения 20.01.2021).

И. Д., ж., 62 года, с. Нижний Шибряй Уваровского района Тамбовской области, 07.05.2018.

Л. Л., ж., 58 лет, с. Нижний Шибряй Уваровского района Тамбовской области, 07.05.2018.

Орфография оригинала сохранена.

А. Е., м., 70 лет, д. Ивановка Уваровского района Тамбовской области, 07.05.2018.

Основная часть массива интервью опубликована на сайте проекта «После бунта» https://archive.warandpeasant.ru/ (дата обращения 07.05.2020).

Книги-альбомы «Борьба за советскую власть в Уварове» (1967), «Уварово в период Гражданской войны. 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971), «Гражданская война на Украине. Война с бандой Антонова на Тамбовщине. Встреча с Великим Лениным» (1966–1967). Все названные материалы и документы были обнаружены в хранении Краеведческого музея Уварова, доступ к документам любезно предоставил директор музея В. В. Таров.

Было ли это выступление самостоятельным, какова роль партии эсеров и подпольных комитетов Союза трудового крестьянства (СТК) в подготовке и инициировании начала восстания, в какой степени сказались проблемы масштабного дезертирства на социальной обстановке в губернии накануне событий — эти вопросы все еще остаются насущными для обсуждения в современной историографии, посвященной проблеме тамбовской антоновщины. См., например: Алешкин П. Ф. Тамбовское восстание (1920–1921 гг.). «Антоновщина». М.: Издательские решения, 2016; Алешкин П. Ф., Васильев Ю. А. Тамбовская Вандея: Антоновщина // Крестьянская война в России в условиях политики военного коммунизма и ее последствий. М.: Голос-Пресс, 2010. С. 298–432; Куренышев Г. Г. Мифы и загадки «Антоновщины». Что собой представляло и кому угрожало крестьянское восстание в Тамбовской губернии 1920–1922 гг. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 6. Ч. 2. С. 47–50; Никулин В. В. Крестьянское восстание как проявление системного кризиса общества. К проблеме социально-экономических и политических предпосылок антоновского восстания // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 6. Ч. 2. С. 83–86; Данилов В., Есиков С., Канищев В., Протасов Л. Введение // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1922 гг. Документы и материалы / Отв. ред. В. Данилов и Т. Шанин. Тамбов: Редакционно-издательский отдел, 1994.

Самошкин В. В. Антоновское восстание. Документальный очерк. М.: Русский путь, 2005. С. 29–30.

Показательные расправы над участниками мятежа и целыми «злобандитскими» селами приводились в исполнение зачастую без разбора ситуации. Среди постоянных практик подавления и деморализации противника применялись: взятие в заложники старшего мужчины в семье участника «банды», пытки, казни, концлагеря, фуражировка имущества и сжигание целых населенных пунктов, сочувствующих или заподозренных в сочувствии восставшим.

К концу осени она насчитывала 10 тысяч человек, а к февралю 1921 года увеличилась в четыре раза (см.: Данилов В., Есиков С., Канищев В., Протасов Л. Введение // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1922 гг. Документы и материалы / Отв. ред. В. Данилов и Т. Шанин. Тамбов: Редакционно-издательский отдел, 1994; Самошкин В. В. Антоновское восстание. C. 58–59).

См.: Данилов В., Есиков С., Канищев В., Протасов Л. Введение // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1922 гг.

Акиндинов А. И., Снытко М. К. Город Уварово. Воронеж: Центр. — Чернозем. кн. изд-во, 1969. https://uvarov0.livejournal.com/00440128.html (дата обращения 07.05.2020).

Земельное сообщество (сельское общество) — единица хозяйственного самоуправления крестьян Российской империи. Сообщества составлялись из крестьян, проживающих в одном селении или в нескольких соседних селениях. Общества управлялись сельскими сходами, избиравшими сельских старост.

Воспоминания Дроздова М. П. «Мои воспоминания годы 1918–1921», записаны в 1967 году, рукопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Борьба за Советскую власть в Уварове». 1967 год. Л. 1 (20) — 1 об. (20а).

Там же; Евдокимов А. В. Простая правда жизни. Т. 2. Тамбов: Тамбовский полиграфический союз, 2017. С. 213.

Из шестнадцати членов Уваровского волисполкома восемь были крестьянами, по одному — от судебных органов и купечества, а также агроном, земский врач и три разночинца (Колчинский Д. В. Уездные и волостные исполнительные комитеты в Тамбовской губернии в 1917 г. // Вестник Тамбовского государственного университета. Серия «Гуманитарные науки». 2014. № 11 (139). С. 268).

Акиндинов А. И. «Уварово в период гражданской войны. 1918–1921», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 5. См. также интервью правнука участника событий, А. С., м., 45 лет, г. Уварово Тамбовской области, 05.05.2018. https://archive.warandpeasant.ru/documents/4c295ccee730bb73c38b4436d9f9a278# (дата обращения 07.05.2020).

Впрочем, в историческом очерке А. И. Акиндинова, написанном по материалам воспоминаний участников событий, указано, что местные контрреволюционные «банды» начинают формироваться в отряды в окрестностях Уварова уже в 1919 году. Известны имена нескольких лидеров «банд» из ближайших к Уварову сел: в Верхнем Шибряе — «Дергач», в Ольшанке — «Губан», в Моисеево-Алабушке — «Шурка/Сашка Кулдошин». Последний из упомянутых — Александр Борисович Кулдошин — в 1921 году возглавит 2‐й Борисоглебский полк повстанцев, входивший в 1-ю Партизанскую армию (Акиндинов А. И. «Уварово в период гражданской войны. 1918–1921», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 3).

Самошкин В. В. Указ. соч. С. 71–76; Данилов В., Есиков С., Канищев В., Протасов Л. Введение // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1922 гг.

Самошкин В. В. Указ. соч. С. 76.

В первые дни января 1921 года произошли мощные бои за станцию Волконскую (5 января), Токаревку и уваровскую Обловку (обе штурмовали 7 января), Рымарево (10 января) (Самошкин В. В. Указ. соч. С. 74).

Отряды ЧОН (Части особого назначения) — «коммунистические дружины», военные отряды, создававшиеся при районных, городских, уездных и губернских комитетах партии, для помощи органам власти в борьбе с контрреволюционными выступлениями. По воспоминаниям В. А. Ревелева, уваровский отряд чоновцев был сформирован из добровольцев — коммунистов, комсомольцев, работников волисполкома, сельсоветов и актива комитета бедноты: «Основой всего было: взыскание чрезвычайных налогов с торговцев, кулаков; борьба за укрепление Советской власти, за помощь Красной армии, фронту, за хлеб; борьба с контрреволюцией, самогонокурением, за вывозку дров; борьба с дезертирством, которое в то время было массовым» (Воспоминания В. А. Ревелева. «Отряд добровольцев», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 1). Подробнее о борьбе в Уварове в январе 1921 года см.: Акиндинов А. И. «Уварово в период гражданской войны. 1918–1921», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 7.

Речь идет о так называемом «Бетонном мосте», возведенном в 1909 году через реку Ворону на тракте Уварово — Инжавино.

Акиндинов А. И. «Календарь событий», составлен с опорой на материалы из фондов Центрального государственного архива Красной армии (Российский государственный военный архив) // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 1.

Воспоминания А. Пашкова «Пять дней, пять ночей» // Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 1. Здание волисполкома (см. ил. 1), в прошлом — особняк помещика Некрасова, размещалось в центре Уварова, до наших дней не сохранилось.

Указанные воспоминания собраны в альбоме «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971).

Далее следует живописное и психологически тяжелое для восприятия описание Пашковым подробностей насилия и расправ антоновцев над коммунистами, в том числе повешений, отрубания голов, перебивания конечностей, выставления расчлененных трупов напоказ (Воспоминания А. Пашкова «Пять дней, пять ночей» // Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 4).

Там же.

Там же. Л. 3.

Переведенцев Н. А., известный борец за установление советской власти в Борисоглебске. В 1918–1919 годах в качестве комиссара и командира своих же полков принимал активное участие в боях с белогвардейцами, имел опыт в подавлении мятежей и восстаний (Самошкин В. В. Указ. соч. С. 32).

Сергей Саленков — бывший студент, в 1920–1921 годах командир бронелетучки транспортной ЧК. Принимал участие в подавлении мятежа с его самого начала, первая боевая операция — 24 августа 1920 года (Там же. С. 31).

Воспоминания Дроздова М. П. «Мои воспоминания годы 1918–1921», записаны в 1967 году, рукопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Борьба за Советскую власть в Уварове». 1967 год. Л. 3 (22).

В альбоме «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971) сохранены вырезки газетных заметок на тему антоновщины, публиковавшиеся в местной прессе в конце 1960‐х годов; среди подобных материалов — заметка под заглавием «Конец банды Колесникова» (газета «Заря коммунизма», публикация от 6 февраля 1968 года, № 16 (4798), авторство неизвестно). В историографии отряд Ивана Колесникова — одного из предводителей крестьянских повстанческих групп в Воронежском и Тамбовском уездах, именуется 1‐й Богучарский полк антоновской армии (Самошкин В. В. Указ. соч. С. 92).

Внутренняя служба (Войска ВНУС) — Войска внутренней службы республики (Войска ВНУС) (войска внутренней службы) — спецформирования Советской России, выполнявшие задачу тыловой охраны государства.

Акиндинов А. И. «Уварово в период гражданской войны. 1918–1921», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 9; Конец банды Колесникова // Заря коммунизма. 06.02.1968. № 16 (4798) (вырезка из газеты вклеена в рукописном книге-альбоме, посвященном 50-летию окончания Гражданской войны «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы» (1971)).

В воспоминаниях очевидцев событий разнятся даты. А. В. Ревелев называет 26 января, Мешков — 27 января 1921 года.

«Старой церковью» (в источниках — имя собственное, всегда записано с большой буквы) называют Христорождественский храм (возведен в 1840 году). В 1906 году в Уварове была построена вторая каменная церковь — Троицкая. См.: Уваровский округ. Историко-статистическое описание Тамбовской епархии. 1911 год. С. 332–333. https://elibrary.tambovlib.ru/?ebook=8711.340 (дата обращения 02.07.2020). По аналогии Троицкую церковь в народе стали называть «Новой». См.: Уварово. История старого центра. История культурных памятников Уварово. https://uvarov0.livejournal.com/00209093.html (дата обращения 15.01.2021).

Ревелев В. А., организатор первого уваровского Народного дома, в 1919–1921 годах председатель Уваровского волисполкома, персональный пенсионер (Евдокимов А. В. Простая правда жизни. Т. 2. С. 207, 212).

Там же. С. 221.

Акиндинов А. И. «Уварово в период гражданской войны. 1918–1921», машинопись // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Уварово в период Гражданской войны 1919–1921 годы. Книга-альбом, посвященная 50-летию окончания Гражданской войны» (1971). Л. 8.

Респондент В. А. Евдокимов (интервью взято 21.04.2018 в Тамбове) рассказал эпизод, связанный с мемориальными захоронениями Уварова. По его словам, в 1970‐х годах при ремонте водопровода на территории разрушенной Троицкой церкви была обнаружена и вскрыта могила священника. Вскрытие проводилось в присутствии милиции, без огласки случая совершили перезахоронение рядом с прежним местом (в 1970‐х годах А. В. Евдокимов — сотрудник Уваровского ОВД). Интервью доступно по адресу: https://archive.warandpeasant.ru/documents/898aa363ef9a59eb68cb3e403b153ac5# (дата обращения 15.01.2021).

Там же.

Там же.

Этим она сильно отличалась от «Базарной площади», принявшей функции административно-культурного центра советского Уварова. Бывшая чайная стала Народным домом с театральным залом — местом комсомольских собраний и организованного досуга, в добротном доме помещика Некрасова разместился волисполком, в доме братьев Иловайских, ведавших большой аптекой, — комитет бедноты, райком РКП(б) находился там же, в бывшем частном владении.

В Тамбовской области открыли памятник милиционерам, которых убили земляки и бывшие сослуживцы // Комсомольская правда. 2018. 9 июня. https://www.tambov.kp.ru/online/news/3141342/ (дата обращения 13.01.2021).

О складывающейся советской погребальной обрядности см., например: Лебина Н. А. Советская повседневность: нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю. 2‐е изд. М.: Новое литературное обозрение, 2016. С. 202–206. Также см. главу 2 настоящей монографии.

Еремеева С. А. «В вихре великом не сгинут бесследно»: новая смерть для борцов за новую жизнь // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2014. № 4 (4). С. 23–34.

О советской политике памяти и ее влиянии на культуру погребения в регионах см. также: Красильникова Е. И. Казачье кладбище в Омске: преемственность традиций и советская политика памяти (конец 1919 — начало 1941 г.) // Вестник Кемеровского государственного университета. 2014. № 4 (60). С. 44–49; Кирсанова Е. С. Морское кладбище: о памяти и забвении // Известия Восточного института. 2019. № 3. С. 46–68.

С. К., м., 65 лет, г. Уварово Тамбовской области, 18.07.2020.

Поделившийся с нами своими воспоминаниями Евдокимов А. В. указал на примечательные детали судьбы Уваровского мемориального кладбища, которые при отсутствии других сведений отчасти проливают свет на его историю. Мы узнаем, что кладбище сохраняло свою мемориальную функцию после революции. После исторических похорон в 1921 году по меньшей мере еще два раза «у церкви» проходили церемонии «почетных» погребений: в 1944 году здесь был похоронен старый большевик, революционер В. Р. Лазорин, а в 1947‐м главный врач уваровской больницы Тафинцев (из интервью с А. В. Евдокимовым, взятого автором 10 июля 2020 года в Тамбове).

Из интервью с А. В. Евдокимовым. 2018 года.

Фрагмент интервью с Н. В., ж., 65 лет, с. Старая Ольшанка, Уваровский район Тамбовской области, 06.05.2018.

Лушникова Н. А. Социокультурное развитие советского села в 1965–1990 годах // Вестник Курганской ГСХА. 2012. № 4. С. 76–78.

Как отмечает Е. И. Красильникова, советская историческая политика изначально была связана с культурными и градоустроительными преобразованиями, отношением государства к праздникам, памятным датам и выражалась в торжествах по их случаю. Источник: Красильникова Е. И. Казачье кладбище в Омске: преемственность традиций и советская политика памяти (конец 1919 — начало 1941 г.) // Вестник Кемеровского государственного университета. 2014. № 4 (60). С. 44–49.

Уваровцы. Акиндинов Александр Иванович. Биография. https://uvarov0.livejournal.com/299560.html (дата обращения 14.05.2020).

Этот тезис продолжает транслироваться в современных источниках: см., например: «Памятник жертвам Гражданской войны в г. Уварово (Тамбовская область)». https://www.shukach.com/ru/node/59006 (дата обращения 14.05.2020); «Как Кузнецов и Исупова с мертвыми воевали». https://uvarov0.livejournal.com/78336.html (дата обращения 14.05.2020).

Список составлен А. И. Акиндиновым на основе воспоминаний очевидцев и родственников погибших. Орфография, лексика, форма написания имен сохранены авторские (Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Борьба за Советскую власть в Уварове». 1967 год).

Письмо В. А. Ревелева от 15.10.1966 // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Гражданская война на Украине. Война с бандой Антонова на Тамбовщине. Встреча с великим Лениным». Л. 2.

Там же.

Письмо В. А. Ревелева от 15.10.1966 // Хранение МБУК «Историко-краеведческий музей» Уварово. Альбом «Гражданская война на Украине. Война с бандой Антонова на Тамбовщине. Встреча с великим Лениным». Л. 3.

В таблице приводится список участников столкновений с антоновцами, утвержденный ветеранами Ревелевым, Сушковым, Гречевым, как действительно имевшими прямое отношение к событиям крестьянского восстания в Уваровской волости в 1920–1921 годах. В графах приводится прямое цитирование текста письма Ревелева В. А. (Л. 3–8), лексика, орфография и форма написания имен сохранены авторские.

Акиндинов А. И., Снытко М. К. Город Уварово.

В июле 2020 года памятник «Первым комсомольцам Уварово» был перенесен с исконного места и в отреставрированном и завершенном виде установлен в уваровском мемориальном комплексе «Победа».

Евдокимов А. В. Простая правда жизни. С. 219.

В. Л., м., 66 лет, г. Уварово Тамбовской области, 01.05.2018.

Фрагмент интервью с А. В. Евдокимовым 2018 года.

О состоянии памяти об антоновщине в Тамбовской области в наши дни см.: Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 305–319.

Фотография заметки из газеты «Уваровская жизнь» о видоизменении обелиска в память о погибших в годы Гражданской войны // Публикация «Как Кузнецов и Исупова с мертвыми воевали» (02.12.2009). https://uvarov0.livejournal.com/78336.html (дата обращения 15.08.2020).

Текст комментария Ражева М. В. приведен в публикации «Обсуждение надругательства над местами захоронения в Уварово на телевидении 5-tv» (04.12.2009). https://uvarov0.livejournal.com/268505.html (дата обращения 20.01.2021).

Фотография заметки из газеты «Уваровская жизнь» о видоизменении обелиска в память о погибших в годы Гражданской войны // Публикация «Как Кузнецов и Исупова с мертвыми воевали. Надругательство над могилами — символ объединения и примирения. Или как Кузнецов и Исупова с мертвыми воевали» (02.12.2009). https://uvarov0.livejournal.com/78336.html (дата обращения 15.08.2020).

Материал кассационного определения по заявлению Ражева М. В. «о признании незаконным решения Уваровского городского Совета народных депутатов *** от 25.11.2009 г. „Об обращении прихожан Христорождественского храма г. Уварово с инициативой по видоизменению обелиска в память о погибших в годы гражданской войны“» (дата опубликования 11.02.2011). http://old.судебныерешения. рф/bsr/case/76465 (дата обращения 13.08.2020).

Н. К., ж., 58 лет, г. Уварово Тамбовской области, 03.05.2018.

Интервью с работниками МБУК Центральная библиотечная система г. Уварово, г. Уварово Тамбовской области, 03.05.2018.

Эта глава подготовлена в рамках проекта РНФ № 19-78-10076.

См. описание одного из первых зафиксированных случаев так называемых красных крестин, или октябрин, произошедших в 1923 году в Серове: Брудный В. И. Обряды вчера и сегодня. М.: Наука, 1968. С. 69–70. Хороший пример стихийного характера «красных» обрядов дает также статья: Маслинская С. Г. «По-пионерски жил, по-пионерски похоронен»: материалы к истории гражданских похорон 1920‐х гг. // Живая старина. 2012. № 3. С. 49–52.

См., например: Голубых М. Очерки глухой деревни. М.; Л.: Гос. изд-во, 1926. С. 10–12.

Комсомолец. Впервые без попа // Безбожник у станка. 1924. № 4. С. 22.

Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля. С. 4; Похороны коммуниста // Призыв. 1920. № 38 (191). 2 сентября. С. 4.

Похороны коммуниста…

Там же; Комсомольские похороны // Новь. 1924. № 6. 11 апреля. С. 3; Мурин В. А. Быт и нравы деревенской молодежи. М.: Новая Москва, 1926.

Похороны коммуниста…

Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля.

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Комсомольские похороны // Новь. 1924. № 6. 11 апреля. С. 3.

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Без попов // Красная молодежь. 1920. № 21 (44). 21 сентября. С. 3; «Товарищ Коля». Мы чтим память павших // Смена. 1923. 12 июня. С. 5; Комсомольские похороны…; Мурин В. А. Указ. соч.; Похороны коммуниста…

Похороны коммуниста…

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Без попов…

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Без попов…

Похороны коммуниста…

Комсомольские похороны…

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Без попов…

Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля; Похороны коммуниста…

Похороны коммуниста…; Без попов…

Там же; Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Там же.

Комсомолец. Впервые без попа // Безбожник у станка. 1924. № 4. С. 22.

Там же; Комсомольские похороны…

Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля. С. 4; Комсомолец. Впервые без попа…; Милин. На смерть товарища // Безбожник у станка. 1923. № 3. С. 14; Комсомольские похороны…

Комсомольские похороны…

Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля.

«Товарищ Коля». Мы чтим память павших…

Памяти погибших // Призыв. 1920. № 42 (195). 7 сентября. С. 2; Михаил рабочий. Везде бы так // Призыв. 1920. № 92 (244). 5 ноября. С. 3; «Товарищ Коля». Мы чтим память павших…

Памяти погибших…

Комсомольские похороны…

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Там же.

Комсомольские похороны…

Горький А. Молодым пример // Безбожник у станка. 1924. № 9. С. 18.

А. К. Байбурин также расценивает реальную распространенность «красных обрядов» как крайне низкую. См.: Байбурин А. К. Советские обряды и ритуал торжественного вручения паспорта // Классический фольклор сегодня: Материалы конференции, посвященной 90-летию со дня рождения Б. Н. Путилова. Санкт-Петербург, 14–17 сентября 2009 г. / Отв. ред. Т. Г. Иванова. СПб.: Дмитрий Буланин, 2011. С. 411.

Без попов…; Ж. Влад. Елена Прямилова // Смена. 1923. 22 апреля; «Товарищ Коля». Мы чтим память павших…; Комсомольские похороны…

Похороны коммуниста…

Мурин В. А. Указ. соч. С. 43–45.

Большаков А. М. Современная деревня в цифрах. Экономика и разнообразный быт деревни за революционный период. Л.: Прибой, 1925. С. 101–103.

Безгин В. Б. Старый и новый быт в традиционной крестьянской культуре (советская доколхозная деревня) // Тамбовское крестьянство: от капитализма к социализму (вторая половина XIX — начало ХХ в.): Сб. научных статей. Тамбов: Изд-во ТГУ имени Г. Р. Державина, 1998. Вып. 2. С. 143.

Всесоюзная перепись населения 17 декабря 1926 г.: краткие сводки. М.: Изд. ЦСУ Союза ССР, 1927–1929. В 10 т. Вып. 3: Население СССР. М., 1927. С. 49.

Лебедев В. Верующая Москва // Безбожник. 1927. № 10. С. 4.

Лебедев В. Верующая Москва // Безбожник. 1927. № 10. С. 4.

Гражданские похороны. (Письмо из деревни) // Безбожник у станка. 1923. № 3. С. 14.

Городской. Еще о гражданских похоронах // Безбожник у станка. 1923. № 6. С. 19.

Там же.

См. также: Тульцева Л. А. Этнографические аспекты изучения религиозного поведения // Советская этнография. 1979. № 4. С. 43–57 (здесь с. 50).

ЦГАМО. Ф. 4557. Оп. 8. Д. 637. Л. 3.

ЦГАМО. Ф. 4557. Оп. 8. Д. 637. Л. 5, 5 об.

Там же.

ЦГАМО. Ф. 4557. Оп. 8. Д. 637. Л. 5, 5 об.

ЦГАМО. Ф. 4557. Оп. 8. Д. 652. Л. 112–112 об.

Работа над этой коллективной монографией выполнена в рамках проекта РНФ № 19-78-10076.

Глава основана на результатах работы проекта «После бунта» и, в частности, поездки в Жердевский район Тамбовской области в мае 2018 года. Архив собранных интервью в значительной части опубликован на сайте http://warandpeasant.ru (дата обращения 07.04.2021).

Сенатский архив. Именные указы Императора Павла. СПб., 1888. Указы от 27 января, 17 марта 1798. С. 345, 365. Скан доступен по адресу: https://www.prlib.ru/item/444148 (дата обращения 07.04.2021).

Краснов В. А. Дворянская усадьба (имения Г. В. Кондоиди, с. Новорусаново) // Жердевские новости. 2011. № 47. 13 июня. http://shapkino.ru/chitalnya/208/8134-4197 (дата обращения 07.04.2021).

Сенатский архив. Именные указы Императора Павла. СПб., 1888. Указы от 27 января, 17 марта 1798. С. 345, 365. Скан доступен по адресу: https://www.prlib.ru/item/444148 (дата обращения 07.04.2021).

Граница, отделившая Новорусаново от «метрополии» — села Русаново Новохоперского района Воронежской области, была проведена недавно. До 1924 года обе родственные деревни находились в пределах Русановской волости Тамбовской губернии. Административная реформа, которая превратила Тамбовскую губернию из главной житницы России в одну из рядовых управленческих единиц средней полосы, последовала за подавлением Антоновского восстания и, как убеждены большинство исследователей, прямо с ним связана. Историю административных реформ 1920‐х можно проследить по: Государственный архив Тамбовской области. Путеводитель. Тамбов, 2006. https://tambovarchiv.ru/sites/default/files/file-page/putevoditel-gato.pdf; Сенатский архив. Именные указы Императора Павла. СПб., 1888. Указ от 17 марта 1798. Скан доступен по адресу https://forum.vgd.ru/file.php?fid=537373&key=1678541128 (дата обращения 07.04.2021).

Ср.: Топографический межевой атлас Тамбовской губернии. Составлен в 1860 году чинами Межевого Корпуса под руководством генерал-лейтенанта Менде. М., 1862 и Карта Тамбовской губернии. Масштаб 20 верст в дюйме. 1911. Обе карты доступны на сервисах http://www.etomesto.ru и http://retromap.ru/ (дата обращения 07.04.2021).

См.: Краснов В. А. Дворянская усадьба (имения Г. В. Кондоиди, с. Новорусаново) // Жердевские новости. 2011. № 47. 13 июня. http://shapkino.ru/chitalnya/208/8134-4197 (дата обращения 07.04.2021).

Кученкова В. А. Усадьбы Тамбовской губернии. Тамбов, 2008.

Адрес-календарь и справочная книжка Тамбовской губернии. Тамбов, 1914. С. 206–207. https://elibrary.tambovlib.ru/?ebook=5083 (дата обращения 07.04.2021).

Первые черновики его «Коммуны „Дача“» или «Сквозь огненные трубы» относятся к периоду до 1925 года и хранятся в: РГАЛИ. Ф. 1128. Оп. 1. Ед. хр. 268.

Биценко А. А. Сельскохозяйственные коммуны по материалам обследования Московского высшего кооперативного института в 1923 году. М., 1924; К истории возникновения сельскохозяйственных коммун и артелей в СССР (1918) / Вступ. ст. Т. Зеленова // Красный архив. 1940. Т. 4. С. 122–147. https://istmat.info/files/uploads/31362/krasnyy_arhiv_101-1940.pdf (дата обращения 07.04.2021); Дюран Д. Коммунизм своими руками. Образ аграрных коммун в Советской России. СПб., 2010.

Один из наиболее ярких примеров — семья партийного деятеля Нины Васильевны Поповой и агронома Андрея Семеновича Шамшина, об участии в делах колхоза которых вспоминают в Новорусанове до сих пор. О семье Н. В. Поповой см.: Борисова Н. Жизнь как созидание // Подъем: Ежемесячный литературно-художественный журнал. 2008. № 5. http://www.pereplet.ru/podiem/n5-08/Boris.shtml (дата обращения 07.04.2021).

Еще один обладатель рукописи выдал себя в комментариях на генеалогическом форуме forum.vgd.ru, однако никаких подробностей об этом экземпляре или себе не оставил.

Борис Иванович Кузнецов (1914/1915–2008) — советский журналист и военный историк. Ветеран Великой Отечественной войны, после возвращения в мирную жизнь возглавил журнал «За рулем» (1956–1961/62). В 1980‐х годах он работал в Институте военной истории (ныне Научно-исследовательский институт военной истории при Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил РФ).

Здесь и далее цитаты приводятся по изданию «Коммуна „Дача“». К истории колхоза им. М. И. Калинина. Воспоминания, документы, материалы / Сост. Б. И. Кузнецов. [На правах рукописи]. Б. м., 1987. В скобках указана страница.

Петр Яковлевич Гуров (1881–1975) — член РСДРП с 1903 года, участвовал в установлении советской власти в Москве. В 1918–1922 годах был редактором журнала «Новая деревня», членом Наркомзема и активным агитатором в пользу создания коммун. Сохранилась запись его речи о коммунах, произнесенной в Тамбовской области в 1918 году. С 1925 года редактировал журнал «Сибирская жизнь», с 1928-го — работник различных академических институтов, в том числе Института истории АН СССР.

Цит. по: Гордеева И. Предисловие // Дюран Д. Коммунизм своими руками. С. 51; Работы Гордеевой (в первую очередь, указанное Предисловие) и Дюран содержат подробные очерки истории коммунального движения в 1920‐х, на которые я опираюсь в данной главе.

Библиография по истории восстания весьма обширна и цитируема. Здесь я приведу лишь несколько работ. Общий контекст крестьянских восстаний конца 1910‐х — начала 1920‐х годов см.: Френкин М. С. Трагедия крестьянских восстаний в России. 1918–1921. Иерусалим, 1987; Осипова Т. В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне; Телицын В. Л. «Бессмысленный и беспощадный»?.. Феномен крестьянского бунтарства 1917–1921 годов; Данилов В. П. Российская революция 1902–1922 // История крестьянства России в XX веке. Избранные труды: В 2 ч. Ч. 2. М., 2011. С. 207–392. Документальная история Тамбовского восстания: Самошкин В. В. Хроника тамбовского восстания. Борисоглебск, 2003; Крестьянское движение в Тамбовской губернии. 1917–1918. М., 2003; «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920–1921 гг. Тамбов, 2007. О современной проблематике в изучении восстания можно судить по специальному выпуску журнала: Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2017. № 6–2 (80).

Здесь следует напомнить о завете В. И. Ленина, который тот дал коммунарам на I съезде представителей коммун и сельскохозяйственных артелей в 1919 году: «Если коммуны и артели из оказанной им государством помощи уделяют часть крестьянам, то это лишь даст повод каждому крестьянину думать, что здесь только добрые люди ему помогают, но вовсе не доказывает перехода к социалистическому порядку. Крестьяне же к таким „добрым людям“ испокон веков привыкли относиться недоверчиво». Речь целиком была опубликована в газете «Правда» (1919. № 273, 274).

В источниках и у исследователей есть определенные противоречия относительно состояния и населения территории усадьбы Кондоиди на протяжении пяти лет после революции. И. В. Кузнецов говорит о совхозе, пришедшем в упадок, и даже называет имя его агронома — П. И. Ненашева. Исследовательница истории усадеб Тамбовщины В. А. Кученкова и вслед за ней жердевский краевед В. А. Краснов утверждают, что до 1922 года (то есть передачи усадьбы артели) в усадьбе жил ее дореволюционный владелец. Основное же имущество было передано то ли бедняцким хозяйствам, то ли основателям артели «Дача».

Специфический дизайн исследования оставил за пределами внимания населенные пункты за границами Тамбовской области. Так, на тот момент неисследованными оказались важные для нашей темы деревня Русаново (центр волости во время восстания, ныне Воронежская область), Борисоглебск (центр уезда, ныне также Воронежская область), деревня Поляна. Осознавая этот пробел, укажем и на особенность, выявленную в ходе интервью. Современные новорусановцы и другие жители Жердевского района мыслят современными категориями: Воронежская область для них — это уже несколько другое ментально и физически пространство. Русаново мыслится не как метрополия, а как чужая деревня в другой области, ехать в нее нужно через Жердевку (более 20 километров), а не по прямой дороге через поля (10 километров).

Подробное изложение событий можно найти в пользующейся чрезвычайной популярностью среди тамбовчан книге: Самошкин В. В. Хроника тамбовского восстания.

Нельзя не отметить и более выигрышный «посыл» новых монументов в память о Великой Отечественной войне — на них зафиксированы имена всех жителей села, не вернувшихся с фронта. Более торжественные и «личные» памятники явно выигрывают в сравнении с обезличенными памятниками абстрактным красноармейцам и продотрядовцам.

Исключение — интервью активиста КПРФ К. С., который считает, что не следует смешивать представителей разных сторон.

Гибшман К. А., Плещеев И. С. История с. Туголуково и окрестных селений. Тамбов, 1999. С. 49–50.

Как отмечает в своей книге одна из авторов идеи переноса — краевед и администратор К. А. Гибшман, дата получилась случайно — «не уточнили». Стоять должен был бы 1921 (Там же. С. 50).

Интервью показывают в целом положительное отношение сельских жителей к реставрации памятников.

Учителя школ Бурнака, Пичаево подчеркивают, что памятник они со школьниками поддерживают. Но это скорее личная инициатива неравнодушных учителей, чем целенаправленная политика.

Ср. с ситуацией в с. Красново (Тюменская область), описанной А. Кравченко: «Несколько интервью, записанных от жителей c. Красново, показали, что по вполне понятным хронологическим и биографическим причинам разговор о мемориальной доске „основателю коммуны“ А. М. Коробицыну сразу переходит на разговор о стеле памяти погибших коммунаров. Но есть еще одна закономерность — переход от стелы к памятнику советским воинам и к теме Великой Отечественной войны в целом. Именно на разговор о войне и о памяти (или забвении) о ней респонденты переходили почти неизбежно», — Кравченко А. В. «А потом забылося»: предпосылки забвения локальных событий Гражданской войны в с. Красново // Шаги. 2021. Т. 7. № 1. С. 99–116 (здесь с. 106).

Любопытно, что этим памятникам не нашлось места на деревенском кладбище — «отделенные» коммунары хоронили своих мертвецов отдельно.

История применения газов во время подавления Тамбовского восстания — до сих пор довольно дискуссионная тема, в первую очередь из‐за недостатка источников и широко распространенного предания о массовом использовании газов. Документально подтверждена стрельба химическими снарядами в современных Инжавинском и Бондарском районах. См.: Самошкин В. В. Хроника Антоновского восстания; Александр Антонов: Докум. очерк: Страницы биографии. Борисоглебск: Б. и., 2003; Бобков А. С. К вопросу об использовании удушающих газов при подавлении Тамбовского восстания // Скепсис. 2011. 20 февраля. Доступно по адресу: https://scepsis.net/library/id_2974.html.

Особенности устройства такого нарратива мы проследили в: Кравченко А. В., Ломакин Н. А., Склез В. М., Соколова А. Д. Парадоксы темпоральности: память о крестьянских восстаниях 100 лет спустя // Сибирские исторические исследования. 2020. № 1. C. 144–165.

Головашина О. В. «В борьбе обретешь ты память свою»: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 305–319. https://roii.ru/dialogue/70/roii-dialogue-70_21.pdf (дата обращения 07.04.2021).

С определенными купюрами, связанными в основном с техническими трудностями записи, интервью опубликованы на сайте archive.warandpeasant.ru.

Ср.: «Коммуны, артели, совхозы „вызвали общую и сильнейшую неприязнь в крестьянском мире и стали предметом невероятных слухов и спекуляций“, особенно на Украине, они же становились первыми объектами нападения при восстаниях» (Гордеева И. Предисловие // Дюран Д. Коммунизм своими руками. С. 50).

Любопытная в этом контексте «историческая справка» приведена на сайте Новорусановского сельсовета. Институционально сельсовет восходит к ранним 1920‐м, его образование прямо связывается с образованием коммуны «Дача»: «Новорусановский сельсовет Жердевского района Тамбовской области образован в 1922 году в составе Жердевского района, но точная дата образования сельсовета не установлена. Однако есть сведения о том, что летом 1920 г. Красная Армия разгромила основные силы мятежников, антоновщина пошла на убыль, люди вернулись в село, организовали артель и уже в августе 1922 г. артель стала коммуной „Дача“. Основной причиной возникновения Новорусановского сельсовета явилось установление Советской власти». http://ss01.r35.tmbreg.ru/историческая-справка/.

Эта глава подготовлена в рамках проекта РНФ № 19-78-10076.

Хальбвакс М. Социальные рамки памяти. М.: Новое издательство, 2007. С. 11.

Под символическими медиаторами я вслед за А. Ассман предлагаю понимать коллективную символическую конструкцию, «формирование которой обеспечивается социальной коммуникацией и ревитализируется, усваивается памятью определенных индивидов». То есть речь идет о создаваемых в культуре образах, вбирающих в себя представления о прошлом. При этом символические медиаторы могут опираться на различные закрепившиеся в культуре символы, артефакты, тексты и пр. В итоге символические медиаторы помогают передавать представления о прошлом следующим поколениям. См.: Ассман А. Длинная тень прошлого: мемориальная культура и историческая политика. М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 30–31.

Здесь и далее я понимаю социальную и культурную память в соответствии с концепцией А. Ассман. См.: Там же. С. 29–54.

Стоит иметь в виду, что выступления во многом носили стихийный характер. А в Тамбовской губернии крестьянское сопротивление красным, хотя и в меньшем масштабе, имело место и до 1920 года.

Шишкин В. И. Западно-Сибирский мятеж 1921 года: историография вопроса // Гражданская война на востоке России. Проблемы истории: Бахрушинские чтения 2001 г. / Под ред. В. И. Шишкина. Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2001. C. 137.

См.: Кравченко А. В., Склез В. М., Соколова А. Д. Память о Западно-Сибирском и Тамбовском восстаниях в современной России // После бунта: память о Тамбовском и Западно-Сибирском восстаниях. http://warandpeasant.ru/dossier/7 (дата обращения 18.11.2020).

Советский тюменский писатель и публицист, писал о событиях Западно-Сибирского восстания. Речь шла о попытках публикации исторического очерка «Двадцать первый». О нем подробнее см. ниже.

У. К., ж., 29 лет, Ишимский район Тюменской области, 23.04.2018 (интервьюер В. Клюева).

То есть память «таких внешних медиаторов, как тексты, изображения, монументы и ритуалы, не имеет временных границ». Здесь и далее социальную и культурную память я понимаю в соответствии с концепцией А. Ассман. См.: Ассман А. Длинная тень прошлого. С. 29–54.

Этот тезис в целом нашел эмпирическое подтверждение и в рамках проекта «После бунта». См.: Кравченко А. В., Склез В. М., Соколова А. Д. Память о Западно-Сибирском и Тамбовском восстаниях в современной России.

См. сайт проекта «После бунта: память о Тамбовском и Западно-Сибирском восстаниях». http://warandpeasant.ru/ (дата обращения 18.11.2020).

При отборе респондентов использовалась так называемая «восьмиоконная» модель выборки. См.: Штейнберг И. Е. Логические схемы обоснования выборки для качественных интервью: «восьмиоконная» модель // Социология: методология, методы, математическое моделирование. 2014. № 38. C. 38–71.

Добренко Е. Формовка советского читателя. СПб.: Академический проект, 1997. С. 154.

Там же. С. 164.

Добренко Е. Политэкономия соцреализма. М.: Новое литературное обозрение, 2007. С. 7.

Козлова Н. Н. Соцреализм как феномен массовой культуры // Знакомый незнакомец: Социалистический реализм как историко-культурная проблема. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1995. C. 208.

Кларк К. Советский роман: история как ритуал. Екатеринбург: Уральский ун-т, 2002.

Добренко Е. Политэкономия соцреализма.

Воронина Т. Помнить по-нашему: соцреалистический историзм и блокада Ленинграда. М.: Новое литературное обозрение, 2018.

Николай Евгеньевич Вирта (Карельский) — советский писатель, автор романа «Одиночество», посвященного событиям Тамбовского восстания.

А. А., м., 58 лет, г. Тамбов Тамбовской области, 20.04.2018 (интервьюер А. Пртавян).

Т. Г., ж., 103 года, Тобольский район Тюменской области, 24.08.2018 (интервьюеры А. Кравченко, В. Клюева).

Несмотря на то что в ряде текстов «Вирта» не склоняется, я здесь и далее в тексте предлагаю склонять этот псевдоним (поскольку он, вероятно, восходит к гидрониму на территории севера Европейской России).

Единовременные тиражи «Одиночества» превышали 100 тысяч экземпляров, а «Княжьего угла» — доходили до 75 тысяч.

Отметим, что 28 апреля 1954 года Вирта был исключен из Союза писателей в ряду других авторов, «совершивших ряд аморальных и антиобщественных поступков» по обвинению в «барском образе жизни». Некоторое время спустя он был восстановлен в писательской организации, хотя былой степени значимости, кажется, уже не смог достигнуть. Обвинения против писателя см.: Правда. 1954. № 126. 6 марта. С. 3.

Литературная газета. 1965. № 132. 6 ноября. С. 4.

Костылева С. Ю. Роман Н. Е. Вирты «Одиночество»: историко-литературный контекст и поэтика. Дис. … канд. филол. наук. Науч. рук. д-р филол. наук Л. В. Полякова. Тамбовский государственный университет, 2004. С. 5, 84.

Вирта Н. Одиночество. М.: Гослитиздат, 1936.

Вероятно, несмотря на критические отзывы, в том числе в «Литературной газете», общий поощряющий тон был задан после публикации в «Правде» материала Б. Резникова «Обсуждение романа „Одиночество“ Николая Вирта» (Правда. 1936. № 114. 24 апреля. С. 4).

Вирта Н. Е. Закономерность. М.: Гослитиздат, 1938.

Вирта Н. Е. Вечерний звон. Т. 1–2. М.: Молодая гвардия, 1951.

Литературная газета. 1936. № 57. 10 октября. С. 6.

Знамя. 1936. № 10. С. 313.

Вирта Н. Одиночество // Знамя. 1935. № 10. С. 3.

«Холод, мерзость, трусливый шепоток — губернский город Тамбов; осень семнадцатого года…» (Вирта Н. Е. Одиночество. М.: Художественная литература, 1950. С. 7).

«Холод, мерзость, трусливый шепоток — губернский город Тамбов, март восемнадцатого года…» (Вирта Н. Е. Собр. соч. М.: Молодая гвардия, 1957).

Вирта Н. Е. Как это было // Литературная газета. 1971. № 10. 3 марта. С. 6.

Костылева С. Ю. Роман Н. Е. Вирты «Одиночество»: историко-литературный контекст и поэтика. С. 84.

Там же. С. 88.

Там же. С. 91.

См.: Литературная газета. 1937. № 61. 10 ноября. С. 6.

Фотографии спектаклей см.: Российский государственный архив литературы и искусства: Фотографии сцен из спектакля МХАТа «Земля» по пьесе Вирты Н. Е. // РГАЛИ. Ф. 1362. Оп. 2. Д. 75; Альбом с фотографиями действующих лиц из спектакля театра Красной Армии САВО г. Ташкента «Земля» по пьесе Н. Е. Вирты… // РГАЛИ. Ф. 1362. Оп. 2. Д. 76; Альбом с фотографиями действующих лиц из спектакля Драматического театра Красной Армии КВО «Земля» по пьесе Н. Е. Вирты // РГАЛИ. Ф. 1362. Оп. 2. Д. 77.

См.: Костылева С. Ю. Роман Н. Е. Вирты «Одиночество»: историко-литературный контекст и поэтика. С. 5.

Композитором «В бурю» стал Т. Хренников, авторами либретто выступили Н. Вирта и А. Файко. См.: Литературная газета. 1938. № 10. 20 февраля. С. 5; № 44. 10 августа. С. 5.

Из протокола заседания тройки УНКВД по Тамбовской области о вынесении высшей меры наказания П. И. Сторожеву // «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920–1921 гг. Документы, материалы, воспоминания. Тамбов: Гос. архив Тамб. обл. и др., 2007. С. 620–621.

Вирта Н. Е. Земля. М.: Музей МХАТ, 1937. С. 19.

Протокол допроса П. И. Сторожева, обвиняемого в контрреволюционной деятельности // «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920–1921 гг. Документы, материалы, воспоминания. Тамбов: Гос. архив Тамб. обл. и др., 2007. С. 613.

Показания свидетеля Ф. Д. Четырина по делу П. И. Сторожева // «Антоновщина». Крестьянское восстание… С. 614.

Известия. 1938. № 106. 9 мая. С. 4.

Вирта Н. Е. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. Повести, рассказы. М.: Художественная литература, 1982. С. 356.

Там же. С. 375.

Там же. С. 361.

Новый роман Н. К. Чуковского был анонсирован в № 12 «Знамени» за 1935 год.

См.: Звезда. 1936. № 4, 5, 7–11.

Чуковский Н. К. Княжий угол. Л.: Гослитиздат, 1937.

Чуковский Н. К. Слава. Л.: Гослитиздат, 1935.

Чуковский Н. К. Ярославль. Л.: Гослитиздат, 1938.

Чуковский Н. К. Княжий угол. 2‐е изд. Л.: Гослитиздат, 1938; Он же. «Княжий Угол», и другие повести. М.: Советский писатель, 1960; Он же. Княжий угол. М.: Вече, 2020.

Чуковский Н. К. О том, что видел. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 476.

Рецензии на произведение автора: Чуковский Н. К. «Княжий угол», повести и рассказы. 1959–1960 // РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 18. Д. 1286. Л. 7.

Описка в письме. Имеется в виду «Княжий угол».

Чуковский Н. К. О том, что видел. С. 486.

Чуковский Н. К. О том, что видел. С. 521.

Там же. С. 523.

Литературная газета. 1939. № 32. 10 июня. С. 3.

Чуковский Н. К. «Княжий Угол», и другие повести. М.: Советский писатель, 1960.

Отзывы Говоркова, Закса, Стороженко на романы Н. Е. Вирты «Одиночество», «Закономерность» // РГАЛИ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 473. Л. 8.

Письмо группы старых большевиков в ЦК КПСС по поводу переиздания романа Н. Е. Вирты «Одиночество» // «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920–1921 гг. Документы, материалы, воспоминания. Тамбов: Гос. архив Тамб. обл. и др., 2007. С. 635.

Там же.

Любопытно, что действие в последнем из трех упомянутых романов Н. К. Чуковского, «Ярославле», уже гораздо более отчетливо локализовано, чем в «Княжьем углу». Потому в отзывах на него легко найти упреки в недостаточном знании автором города (при важности текста романа для памяти будущих горожан). И, что интересно, уже в 1951 году делается акцент на важности формирования подробного описания деталей, которые могут быть вскоре забыты: «…чувствуется, что автор мало знаком с расположением описываемого города, его пригородов, фабрики Ярославской Большой Мануфактуры и других ярославских предместий, а потому неясно описаны некоторые местности. <…> Молодежь прочитав эту книгу часто нам (старикам-ярославцам) задает вопросы: где Корсунская гимназия, банк, военкомат и др. учреждения в то время были расположены. Мне думается, пройдет еще десяток лет — участники, очевидцы этих событий уйдут из мира сего и описываемые эпизоды для читателя будут туманны. Для ясности читатель должен будет обращаться к брошюре „Разгром белогвардейского мятежа в Ярославле в 1918 году“ В. А. Галкина, или идти в Ярославский исторический музей, искать другие литературные источники» (Отзывы читателей о повести Н. К. Чуковского «Ярославль» 1949–1950 // РГАЛИ. Ф. 2541. Оп. 1. Д. 106. Л. 5). Показательно здесь, что видим не только констатацию приближающего забвения и важности произведений культуры для сохранения памяти, но и то, что мы совершенно не обнаруживаем никакого критического отношения к роману как источнику исторической информации (то есть само собой разумеется, что роман и историческая реальность должны совпадать).

Литературная газета. 1936. № 54. 26 сентября. С. 4.

Отзывы Говоркова, Закса, Стороженко на романы Н. Вирты «Одиночество», «Закономерность»… // РГАЛИ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 473. Л. 3.

Критические статьи Будникова // РГАЛИ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 732. Л. 5 об.

Цит. по: Вирта Н. Е. Одиночество. С. 51.

Т. М., ж., Инжавинский район Тамбовской области, 01.05.2018 (интервьюер Е. Л. Рачева).

См.: Erll A., Rigney A. Introduction: Cultural Memory and its Dynamics // Mediation, Remediation, and the Dynamics of Cultural Memory / Ed. by A. Erll, A. Rigney. Berlin; N. Y.: De Gruyter, 2009. P. 3.

«Очевидно, что чем большее время разделяет события и тех, кто их вспоминает, тем выше степень медиации в передаче воспоминаний» («Obviously, the more time has elapsed between events and those who recall them, the greater the degree of mediation in the transfer of memories») — Rigney A. Portable Monuments: Literature, Cultural Memory, and the Case of Jeanie Deans // Poetics Today. 2004. № 25 (2). P. 367.

Стрыгин А. В. Расплата. Воронеж: Центр. — Чернозем. кн. изд-во, 1965.

Стрыгин А. В. Расплата // Роман-газета. 1967. № 15 (589).

Стрыгин А. В. Расплата: Драма в 3 ч. по одноименному роману. М.: ВУОАП, 1969.

Елегечев И. Оккупация. Тамбов: Пролетарский светоч, 1991.

См.: Васильков В. Пора февральских метелей // Тюменская правда. 1967. № 155–160, 162.

Например, в 1972 году в районной газете «Знамя правды» (Упоровского района Тюменской области) опубликовали повесть «Гроза над Притобольем» Александра Андреева (была начата публикация в № 16 (4494) от 5 февраля и закончена в № 21 (4499) от 17 февраля), в затем в 1977‐м — «Мятеж обреченных» Матвея Сахарова (была начата публикация в № 104 (5363) от 27 августа и закончена в № 153 (5412) от 22 декабря).

Первоначально публиковался в сокращенной версии в журнале «Урал». Первое отдельное издание вышло в 1978‐м (Лагунов К. Я. Красные петухи. Свердловск: Сред. — Урал. кн. изд-во, 1978), затем — в 1986 году (Лагунов К. Я. Красные петухи. Свердловск: Сред. — Урал. кн. изд-во, 1986).

См., например: Документы о романе К. Я. Лагунова «Красные петухи»… // ГАСПИТО. Ф. 4112. Оп. 1. Д. 20. Л. 16–17, 33, 162.

Там же. Л. 66.

Там же. Л. 77.

Там же. Л. 79–80.

Там же. Л. 202–212.

Текст рукописи с правками Твардовского см.: Лагунов К. Я. «Двадцать первый. Исторический очерк». [Первая редакция]. Авторская машинопись // ГАСПИТО. Ф. 4112. Оп. 1. Д. 27. Л. 1–181.

Лагунов К. Я. Двадцать первый. Исторический очерк. Свердловск: Сред. — Урал. кн. изд-во, 1991. С. 8.

Константин Лагунов. Книга памяти. Екатеринбург: Сред. — Урал. кн. изд‐во, 2005. С. 217–220.

Лагунов К. Я. Двадцать первый: исторический очерк. Позднее были также изданы: Лагунов К. Я. Кровавая жатва. Тюмень: Русь, 1992, и документально-публицистическая повесть: Лагунов К. Я. И сильно падает снег. Тюмень, 1994.

См., например: Сорокина Н. В. «Тамбовские» страницы в жизни и творчестве А. И. Солженицына // Неофитология. 2019. Т. 5. № 18. С. 185–192.

Речь о рассказах «Эго» и «На краях», которые впервые были опубликованы в «Новом мире» (1995. № 5).

Некоторые эпизоды этих визитов были описаны писателем в автобиографическом «Бодался теленок с дубом», впервые изданном уже за границей (Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом. Paris: YMCA-PRESS, 1975).

Н. В., ж., 62 года, г. Тамбов, 20.04.2018 (интервьюер А. Пртавян).

Первое издание: Шангин М. С. Ни креста, ни камня: Роман. Омск: Диалог-Сибирь, 1997.

Шангин М. С. Ни креста, ни камня // Роман-газета. 1998. № 22.

Сталин И. В. История Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков): Краткий курс / Под ред. Комиссии ЦК ВКП(б). Одобрен ЦК ВКП(б). М.: Правда, 1938. С. 238–239.

История СССР: Учебник для сред. школы / Под ред. проф. А. М. Панкратовой. М.: Учпедгиз, 1940.

История СССР. Учебник для 10 класса средней школы. Ч. 3 / Под ред. А. М. Панкратовой. 11‐е изд. М.: Учпедгиз, 1952. С. 279.

Е. Б., ж., 39 лет, Абатский район Тюменской области, 27.04.2018 (интервьюер Н. А. Лискевич).

В. З., ж., 83 года, г. Тамбов, 12.04.2018 (интервьюер Е. Миронова).

С. Ч., м., 67 лет, Инжавинский район Тамбовской области, 03.05.2018 (интервьюер Е. Л. Рачева).

В. С., ж., 72 года, Ишимский район Тюменской области, 24.04.2018 (интервьюер В. П. Клюева).

Тюменская область была создана как административная единица только в 1944 году, Тамбовская — в 1937 году.

См. в качестве примера отложившихся материалов в Государственном архиве социально-политической истории Тюменской области: Материалы Истпарта // ГАСПИТО. Ф. 46. Оп. 1. Д. 140; Д. 501.

См., например: Автобиография и воспоминания К. П. Дорониной об участии ее семьи в революционных событиях в г. Тобольске и с. Демьянском // ГАСПИТО. Ф. 4012. Оп. 4. Д. 15; Балин Даниил Николаевич… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 4; Виноградова Аглаида Николаевна… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 13; Деминский-Зырянов Иван Степанович… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 18; Жирнов Александр Яковлевич… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 24; Фадеев Георгий Романович… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 95; Храмцов Сергей Федорович… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 103; Материалы об участниках установления советской власти и подавлении крестьянского восстания в Тобольском и Ишимском уездах // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 120.

См., например: Дневник эстафеты по историческим местам Аромашевского района // ГАСПИТО. Ф. П1444. Оп. 1. Д. 531.

Михаил Иванович Покалюхин (1899–1973) — чекист, участвовавший в подавлении Антоновского восстания, руководил оперативной группой, «ликвидировавшей» А. С. Антонова.

А. Е., м., 79 лет, г. Тамбов, 21.04.2018 (интервьюер Е. Миронова).

См. об этом, например: Кравченко А. В. «А потом забылося»: предпосылки забвения локальных событий Гражданской войны в с. Красново // ШАГИ/STEPS. 2021. Т. 7. № 1. С. 99–116.

А. Г., м., 59 лет, Абатский район Тюменской области, 29.04.2018 (интервьюер Н. Лискевич).

Т. В., ж., Инжавинский район Тамбовской области, 01.05.2018 (интервьюер Е. Л. Рачева).

Г. В., ж., 68 лет, г. Тамбов, 24.04.2018 (интервьюер А. Пртавян).

Материалы об увековечении памяти участников гражданской войны на территории Тюменской области… // ГАСПИТО. Ф. 4048. Оп. 1. Д. 138. Л. 34.

Стоит упомянуть и о том, что в сельских школах все же иногда имел место сбор учениками воспоминаний о послереволюционной эпохе. Собранные пионерами в рамках подобных кампаний «воспоминания», впрочем, обычно носили отчетливо заданный идеологически характер — рассказ о первой пионерской организации, о местной коммуне и т. п. Степень влияния практик составления таких текстов пионерами на их представления о локальном прошлом сегодня очень сложно оценить.

Сам термин «контрпамять» восходит к работам М. Фуко и подробно анализируется в монографии П. Х. Хаттона. См.: Хаттон П. Х. История как искусство памяти. СПб.: Владимир Даль, 2004. С. 263–303. Здесь я употребляю термин «контрпамять» в довольно широком смысле — как память противоположную доминирующему в обществе представлению о прошлом. В этом смысле можно сказать, что в советский период любая память, оправдывающая борьбу против большевиков в период Гражданской войны, являлась именно контрпамятью. При этом в постсоветский период считать ее подобной уже нет оснований.

https://declips.net/video/K4U3MQZG5gU/одиночество-1964-драма. html (дата обращения 14.03.2021).

Исследование выполнено Н. Б. Граматчиковой за счет гранта Российского научного фонда (проект № 19-18-00221) «Эго-документы: межисточниковые диалоги о России первой половины XX в. в историко-литературном контексте».

Первым этапом работы автора над темой нарративов о Казымском восстании стала статья, посвященная художественно-публицистическим текстам М. Е. Бударина и Е. Д. Айпина, зеркально противопоставленным друг другу. Из эго-документов в ней анализировались лишь воспоминания вдовы Л. Н. Астраханцевой (Граматчикова Н. Б. «Близнечный мир» озера Нумто: Казымское восстание в художественной прозе и эго-документах // Кунсткамера. 2021. № 1. С. 130–146. https://journal.kunstkamera.ru/files/journal_kunstkamera/2021_01/kk_1_2021_130-146_gramatchikova.pdf). Данная глава вводит в научный оборот несколько интересных, прежде не анализировавшихся филологически и частично не опубликованных эго-источников и следует логике, которую задает сама последовательность появления этих документов в поле публичной истории.

Реконструкции событий Казымского восстания посвящен ряд работ отечественных и зарубежных исследователей (историков, этнологов, краеведов): Головнев А. В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург: ИИА УрО РАН, 1995. С. 165–178; Тимофеев Л. Г. Казымская трагедия // Югра: Журнал. 1995. № 9; Он же. Казымская трагедия. Тюмень: Александр, 2007; Леэте А. Казымская война: восстание хантов и лесных ненцев против советской власти. Тарту, 2004; Ерныхова О. Д. Устные рассказы жителей о разгроме Казымского восстания 1933–1934 гг. и его последствиях // Традиционная и инновационная наука: история, современное состояние, перспективы: Сб. ст. Международ. научно-практич. конференции 25 ноября 2017 г. Ч. 3. Уфа: НИЦ АЭТЕРНА, 2017. С. 144–150; Она же. Казымский мятеж (Об истории Казымского восстания 1933–1934 гг.). Ханты-Мансийск: Сити-пресс, 2010; Перевалова Е. В. «Красная» колонизация Обского севера: революционные преобразования и этничность (1917–1930‐е гг.) // Уральский исторический вестник. 2009. № 2 (23). С. 125–133; Она же. Остяко-вогульские мятежи 1930‐х гг.: были и мифы // Ежегодник финно-угорских исследований. 2016. № 1. С. 131–146. https://journals.udsu.ru/finno-ugric/article/view/2479 (дата обращения 18.07.2020); Она же. Этничность в кино: ненцы, ханты и манси на экране // Кунсткамера. 2018. № 2. С. 184–192; Она же. Обские угры и ненцы Западной Сибири. Этничность и власть. СПб.: МАЭ РАН, 2019.

Носилов К. Д. На барке рыбака // Урал. 1898. 17 мая; 18 июня; 19 июня.

Головнев А. В. Говорящие культуры… С. 165.

В источниках не уточняется имя и отчество руководителя отряда ОГПУ. За помощь в идентификации имени-отчества Булатова благодарю С. С. Агеева.

Подробнее о биографии М. Бударина см.: Бычков С. П. М. Е. Бударин: ученый на перекрестке нескольких эпох. К проблеме исследования образа омского историка // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2017. № 4 (16). С. 207–212; Антова Н. И. Из истории омской журналистики: Михаил Ефимович Бударин // Народная культура: личность, творчество, досуг (Этнокультурный и творческий потенциал личности в пространстве досуга). М.: Наука, 2003. С. 3–4. О консенсусе местного исторического сообщества относительно творчества М. Бударина см. также: Каргаполов Е. П. Историк, профессор Омского государственного университета М. Е. Бударин и литературные процессы в Обь-Иртышском Севере // Он же. Творчество писателей Обь-Иртышья: В 3 кн. Ханты-Мансийск, 2011. Кн. 2. С. 51–62.

Бударин М. Е. Были о сибирских чекистах. Омск: Зап. — Сиб. кн. изд-во, 1968; Он же. Были о чекистах. Омск: Зап. — Сиб. кн. изд-во, 1976; Он же. Чекисты: Док. — худож. очерки. Омск: Зап. — Сиб. кн. изд-во, 1987.

Бударин М. Е. Были о чекистах. 1976. С. 11. Далее ссылки будут приводиться по этому изданию с указанием страницы в основном тексте.

«Срубили там низкую избушку с тремя узкими оконцами-бойницами. Обнесли блиндаж земляным валом и обсадили молодыми деревцами. Даже в нескольких шагах трудно было обнаружить убежище» (Бударин М. Е. Были о чекистах. С. 283). Самодельная сигнализация из проволоки и колокольцев предупреждает Дрикисов о приближении чекистов.

Кстати, отношения со временем как у чекистов, так и у их противников весьма примечательны. В их (вечном) настоящем временны´е затраты на операцию по поимке одного «кулака-диверсанта» могут превышать несколько месяцев, а то и лет. Такая времязатратность коррелирует с отсутствием сроков давности по совершенным правонарушениям.

В отношении трех репрессированных руководителей карательной операции в тундре Бударин реализует разные стратегии: у С. И. Здоровцева, начальника Обь-Иртышского управления ОГПУ, он приводит послужной список; С. Г. Чудновский таким списком не наделен, но упомянут в предисловии в связи с расправой над Колчаком, а командир отряда Булатов (предположительно — Дмитрий Александрович Булатов (1889–1941), с декабря 1934 года — первый секретарь Омского областного комитета ВКП(б) даже не назван по фамилии.

Там же. С. 296. Справедливости ради отметим, что Бударин сохраняет упоминание и о религиозной причине конфликта, определяя озеро Нумто как «так называемое „Святое место“».

Лишь авторская ремарка о странной «нерешительности местных работников» может подсказать читателю, умеющему читать между строк, что развитие конфликта вовсе не было настолько однозначным, хотя автором задана логика «нагнетания»: «Местные советские работники проявили нерешительность, пошли на уступки кулакам. А те, обнаглев, добились переизбрания Казымского национального совета, проведя туда председателем своего ставленника — подкулачника ханты Прокопия Спиридонова» (Там же. С. 296–297). Организация школы-интерната вообще оказалась одним из самых болезненных нововведений Казымской культбазы; беспокойство родителей еще более обострилось из‐за введенного в декабре 1931 года карантина в связи с эпидемией оспы в школе.

Астраханцев до последней минуты описывается в семейном и домашнем контексте: одаривает ненцев привезенным сахаром, проснувшись утром, просит поставить чай. Смирнов беседует с северянами о работе фактории.

Гостевой чум готовят к расправе, коммунистов обманом разоружают; пути отступления богачей тщательно подготавливаются.

За возможность дистанционной работы с текстами воспоминаний благодарю сотрудников Березовского историко-краеведческого музея и Ольгу Владимировну Захарову лично.

Попов С. В. [Рассказывает Попов Василий Петрович — проводник отряда Булатова (местный житель села Казым)]. Машинопись, 1 с. // Фонды Березовского историко-краеведческого музея. БКМнвф-247. Далее текст воспоминаний приводится по этому изданию.

Хрушков Г. И. [Рассказывает Хрушков Георгий Иванович…] Машинопись, 3 с. // Фонды Березовского историко-краеведческого музея. БКМнвф-247.

Ерныхова О. Д. Устные рассказы жителей о разгроме Казымского восстания 1933–1934 гг. и его последствиях // Традиционная и инновационная наука: история, современное состояние, перспективы: Сб. ст. Международ. научно-практич. конференции 25 ноября 2017 г. Ч. 3. Уфа: НИЦ АЭТЕРНА, 2017. С. 144–150. При этом только воспоминания Г. И. Хрушкова имеют подпись «Совет дружины имени Зои Космодемьянской Казымской восьмилетней школы».

Бабиков Г. М. Рукопись, 8 с. // Фонды Березовского историко-краеведческого музея. БКМ-263.

Видимо, памятуя собственную уязвимость в тот момент, Попов описывает погибших товарищей более как жертв, нежели бойцов, хотя из других свидетельств известно, что погибшие были полностью вооружены, включая взведенные гранаты.

Хрушков Г. И. [Рассказывает Хрушков Георгий Иванович…]

Там же.

Там же.

Бабиков Г. М. Рукопись… С. 1. Далее страницы рукописи Бабикова указываются в скобках в основном тексте.

Бабиков Г. М. Рукопись… С. 2. Сутками позднее Бабикову удастся «обменять» ямщика Ивана на нового товарища, причем имя начальника-дарителя забылось с годами, а кличка полученной собаки — нет: «Забрали моего ямщика Ивана с двумя нартами оленей, но у Поленова была собака кобель под кличкой Дружок я попросил Его оставить он мне Дружка оставил» (Там же).

Как мы помним, в очерке Бударина миротворцем был назначен только Астраханцев.

Деревянные стяги станут одним из сквозных мотивов карательной сущности власти в романе Е. Айпина, превратившись в «лиственничные дубины» красных.

Бабиков Г. М. Рукопись… С. 2. Как мы видим, память об участи каждого делегата (за исключением П. Шнейдер) у Бабикова персонализирована; описание обстоятельств «схватки» значительно отличается от ритуального жертвоприношения.

Перевалова Е. В. Этничность в кино: ненцы, ханты и манси на экране // Кунсткамера. 2018. № 2. С. 184–192, здесь с. 189.

И. В. Шишлин вел дневник в течение практически всей «спецоперации» в тундре, с 9 декабря 1933 по 3 марта 1934 года. Текст дневника полностью расшифрован и опубликован сотрудником музея истории УЗТМ С. С. Агеевым в сборнике «Уральская старина» (2005). Оригинал дневника хранится у потомков и представляет собой записную книжку с записями, сделанными сначала ручкой, а затем карандашом. См.: Агеев С. С. Восстание в тундре // Уральская старина: литературно-краеведческие записки. Вып. 7. Екатеринбург: Баско, 2005. С. 10–65. За знакомство с источником, возможность работы со сканами рукописи, а также за неизменную доброжелательность и многочисленные биографические комментарии приношу свою искреннюю благодарность С. С. Агееву и Б. С. Сомову.

Фрагменты дневниковых записей весны — лета 1934 года Бориса Африкановича Степанова опубликованы его дочерью С. Б. Наварской в «повести-родословной»: Наварская (Степанова) С. Б. Жизнь одной советской семьи в 30‐е и 40‐е годы 20 века. Документальная повесть. Родословная одной ветви семейств Наварских, Вайсов, Запорожцев. https://www.calameo.com/books/0022066590bc0d68273cc (дата обращения 18.07.2020).

Подробнее о послужном списке И. В. Шишлина, сделавшего с 1930 года успешную карьеру в органах ОГПУ-НКВД, до звания генерал-майора, см.: https://nkvd.memo.ru/index.php/Шишлин,_Иван_Васильевич (дата обращения 18.07.2020).

Шишлин именует Березово «Березовском», возможно сбиваясь на более привычное название города неподалеку от Свердловска-Екатеринбурга — Березовского. Далее в его записях, также ошибочно, Юильский городок пишется как Июльский.

Далее дневник цитируется по изданию: Агеев С. С. Восстание в тундре. Издание дневника на с. 21–61. В основном тексте указаны даты записей.

См., например: «…Инициаторами волынки являются откочевавшие в тундру кулаки и шаманы остяков казымцев, находящиеся вместе ненцами» (21.12.1933).

Отметим, что Нумто используется среди имен в обоих рассматриваемых нами эго-источниках: дочь Б. Степанова Стальда Борисовна Наварская упоминает о собаке по кличке Нумто.

В записях от 31 декабря 1933 года находим распространявшуюся среди обских остяков Полновата легенду: «У моря стоит с отрядами Английский царь который снабдил казымцев новыми винтовками. Пущен слух что к самоедам на помощь приехало 250 чел. тунгусов» (31.12.1933).

Эта деталь скорее убеждает в том, что на момент отъезда агента из чумов заложники действительно еще были живы, либо может свидетельствовать о том, что в системе дезинформации участвовал не только Спиридонов, но и собственные агенты ОГПУ. Возможно, именно эти сведения побудили руководство изготовить фальсифицированную «телеграмму Астраханцева», о которой упоминает в своих воспоминаниях его вдова, однако этот сюжет останется за пределами нашего рассмотрения.

Например, 1 января Шишлин записывает: «Получена докладная записка от т. Шуткина из Полновата по обским остякам. Отмечается активность шаман ведущих агитацию о приходе другой власти. Со стороны же населения отмечается неверие в возможность победы ненцев „с русскими все равно ни чего не зделаеш“. Боязнь прилета аэроплана» (01.01.1934). См. также записи от 24, 25, 26 декабря 1933 года.

О том, что Шишлин не был чужд «голоса сердца», можно сделать вывод и по зафиксированным в дневнике словам романса — излюбленного и доступного недавним горожанам способа говорить о чувствах даже в записях личного характера. Романс («Разставаясь она говорила „Не забудь ты меня на чужбине…“») наглядно разделяет первую и вторую части дневника Шишлина. Об использовании элегической интонации романса в эпистоляриях директора Уралмашиностроя А. П. Банникова см.: Граматчикова Н. Б. «Первый директор»: образ А. П. Банникова в культурной памяти уралмашевцев // Право на имя. Биографика 20 века. Семнадцатые чтения памяти Вениамина Иофе (20–22 апреля 2019): Сб. докладов. СПб.: НИЦ Мемориал, 2020. С. 39–46. http://arch.iofe.center/showObject/543966394 (дата обращения 18.07.2020).

Ср.: Б. Степанов, «Со злом на Обь»: «Змее на зависть изгибы Оби, / Они тягучие, как совесть подлеца, / Вперед три Оби, в боках притоки, / Вода холодная, как руки мертвеца. // Дика, как самоед-остяк, / Разнохарактерна, как проститутка, / Ползущий труп, и только так / Ее назвать во злость, не в шутку». Цит. по: Наварская (Степанова) С. Б. Воспоминания о родителях и моем детстве. 2005. Компьютерный набор // Фонды библиотеки им. А. М. Горького. Екатеринбург.

Обратим внимание, что именно показания Артемьева становятся основанием рапорта Дудко на применение Шишлиным силы во время ведения следствия. Ср.: Айпин Е. Д. Божья матерь в кровавых снегах. СПб.: Амфора, 2010. С. 248–250. Каким образом это согласуется с тем, что выше сам автор называет «судьей с бритой головой» Чудновского (действительно бывшего тогда судьей), неясно. Сомнения другого рода в отношении этого рапорта высказывает и С. С. Агеев (Агеев С. С. Восстание в тундре. С. 10–65, здесь с. 40).

Терминология меняется на военную: «В 10 вторично вылетели в разведку. В 100 км на юг от Нумто обнаружены чумы, стада оленей. Два приземления 2 перестрелки с разведкой. Противник потерял одного убитым и 2‐е захвачено в плен. 3 отпущены с запиской — немедленно освободить русских» (04.02.1934).

«После короткой информации аэроплан идет дальше на юго-запад. Булатов оставив отряд не дав даже хорошего наказа улетел оставив всю ответственность на мне и Хитардине. Весь наказ двигайтесь „действуйте без лишнего риска и ухарства“». Таким образом на этом этапе начальство не подталкивало подчиненных к излишнему рвению. Однако накал уже был и так достаточно высок: «Это будет исполнено. Но… если гады хоть раз плюнут в говно превратим — кровь за кровь, месть за все вот мой лозунг» (04.02.1934).

«В виду плохой погоды возвращаемся обратно. Ночуйте около большого озера. Видели много оленей. Завтра начнем операцию совместно. <…> Плохо зделал тов. Булатов не учел это озеро. Указал „большое озеро“ а где оно каком направлении где видели много оленей ориентировки не дал» (07.02.1934).

Кроме подвижной и жаждущей действия натуры, поведение Шишлина определяется и желанием проявить себя, укрепив позиции в отряде (карьерные соображения Шишлин приписывает исключительно недоброжелателям). Некоторая часть записей посвящена перипетиям внутриотрядной жизни, где у Шишлина есть постоянные соперники в борьбе за доверие Булатова: «Значит или недоучел обстоятельств или не доверие жужжание и напевы наушные Стегаева — а большой же он подхалим прав в этом Зольников Касьянов и Поляков что его испортили да этого не отрицал и в личном разговоре т. Булатов „это за ним водится“ а раз так то зачем обращать внимание на карьеристов, но пусть хватает верхи бьет карьеру а мы будем действовать тихо и собственными действиями против которых тов. Булатов не возражает думаю не ошибемся если и рискнем. Не впервые же мне приходится действовать самостоятельно» (07.02.1934).

Не сохранившийся до наших дней фильм режиссера Семена Тимошенко (1927) по сюжету романа Федора Гладкова «Цемент» (сценарий А. Пиотровского и Н. Эрдмана). В основе сюжета — сооружение Волховской гидроэлектростанции, строители которой героическими усилиями спасают плотину от разрушения ледоходом.

«В 4 часа дня я с группой бойцов в 7 человек при одном пулемете с командиром отделения т. Мершульц выехали по маршруту на Лямин в сопровождении своего собственного Гаврила. Ему я верю и он приведет меня к цели» (15.02.34), «Гаврила наш ведет себя вне подозрений. Ведет дорогой верно и я ему верю. Он приведет к цели» (17.02.34).

Конспект показаний Молданова включает поименные списки участников съездов в тундре по этническому признаку (всего более 80 человек). Молданов приписывает план по захвату «русских судей» Спиридонову: «Спиридонов Прокопий предложил что он русских судей привезет сюда и здесь их захватить, это предложение было принято после чего тут же на собрании была выбрана дума…» (21.02.34).

Описание потерь повстанцев в этом бою как раз соответствует потерям в «перестрелке/бою» отряда Булатова у чумов.

Если принять такую версию, то понятно, почему бой становится важной вехой официальной коллективной памяти (Попов и Хрушков), но неясно, как с этим соотносятся рассказы возчиков, переданные Бабиковым. Материалы дела также подтверждают, что ненцы и ханты оказывали вооруженное сопротивление отряду ОГПУ.

Эмоциональный всплеск, на котором дневник обрывается, находит отражение не только в лексике, но и в сбое датировки — Шишлин неожиданно дважды датирует записи 1935 годом. Не случайно именно слова Шишлина о князе («А вот и князь. Сейчас допросим суку» (02.03.1935)) вошли в фильм «Ангелы революции» А. Федорченко и стали репликой персонажа, чей культурный багаж много больше шишлинского.

Биографическую справку о Б. А. Степанове см.: Шуляк Е. В. Борис Степанов — всю жизнь это имя звучит для меня как мучительно-сладкая музыка // Государственный архив Югры. http://www.gahmao.ru/index.php?option=com_content&view=article&layout=edit&id=2011 (дата обращения 18.07.2020); Степанов Борис Африканович // Виртуальный музей «История ссылки и спецпереселений в Ханты-Мансийском автономном округе». http://hesr.ugramuseum.ru/persons/person/5.html (дата обращения 18.07.2020); подробнее об образе отца в «документальной повести» инженера-конструктора Уралмаша, Стальды Борисовны Наварской, см.: Граматчикова Н. Б., Енина Л. В. Книга о любви и верности: реконструкция образа отца-коммуниста в воспоминаниях дочери // Quaestio Rossica. 2015. № 4. С. 109–129. Воспоминания Наварской размещены на эл. ресурсе calameo: Наварская (Степанова) С. Б. Жизнь одной советской семьи в 30‐е и 40‐е годы 20 века. Документальная повесть. Родословная одной ветви семейств Наварских, Вайсов, Запорожцев. https://www.calameo.com/books/0022066590bc0d68273cc (дата обращения 18.07.2020). В этой главе мы обращаемся к другой редакции текста, представляющего собой папку листов компьютерного набора и копий фотографий и документов без пагинации: Наварская (Степанова) С. Б. Воспоминания о родителях и моем детстве. 2005. Компьютерный набор // Фонды библиотеки им. А. М. Горького. Екатеринбург. Далее все цитаты из дневника приводятся по этому изданию.

Именно таким языком написаны многие из опубликованных Наварской фрагментов инспекторских поездок отца, изобилующие оборотами: «довольны инструктажем», «с моими выводами согласились», «поездкой и своей работой остался доволен, познакомился с настоящими коммунистами», «несколько партийных руководителей за их бездеятельность рекомендовал к снятию» и др. Вообще дневник Степанова, в силу экзотических условий его службы, существенно дополняет представление о «субъективных горизонтах» так называемых «выдвиженцев» — группы, на малую степень исследованности которой указывал Й. Хелльбек, анализируя «дневник нового человека» — Леонида Потемкина. См.: Хелльбек Й. Революция от первого лица: дневники сталинской эпохи / Й. Хелльбек; авторизов. пер. с англ. С. Чачко; науч. ред. А. Щербенок. М.: Новое литературное обозрение, 2017. С. 266–267.

Из дневника Степанова: «Смотрю на свою физиономию. От роду 27 лет, а уже как сорокалетний. Суровость поста губит молодость тела. Мой пост обычно занят людьми на десятка два старше. Вчера исполнилось мне 27 лет. Молодо и старо. Молодо по годам, старо по работе. Мне дают 30–32 года. По роже похоже». Заметим, что и уйдут из жизни Степанов и Шишлин примерно в одном возрасте, через 10–15 лет после описываемых событий; и, несмотря на случайность обстоятельств смерти, избранный ими жизненный сценарий не предполагал старения.

Справедливости ради отметим, что Б. Степанов гораздо больше нацелен на самообразование, формируя длинные таблицы прочитанных книг; даже в тюрьме он продолжает изучать немецкий. Однако «делание/познание себя» через фиксацию всех транспортных средств, на которых довелось ездить/летать/плавать, — мотив, явно роднящий дневники Степанова и Шишлина.

В другом месте дневника: «Я возненавидел Чекунова и Панина, позорно струсивших ехать в Кызым, в решающий момент выручить товарищей. Эту трусость они завуалировали всяческими „важными делами“. Они даже не похоронили убитых. Разве не стыдно за них, когда зарывали могилу не коммунисты, а спецпереселенцы. Очевидно, что даже здесь их обуял животный страх. СВОЛОЧИ и еще раз СВОЛОЧИ, ТРУСЫ!!!»

«…Счастье суровое. Оно должно ужиться с той простой и страшной истиной, что может с Севера придется возвращиться только одному из нас. Я написал ведь Астраханцеву, что „Замены ждите. Живых — сегодня, завтра — мертвых — нас“».

Личный фонд А. Ф. Палашенкова: ГИАОО. Ф. Р-2200. Оп. 1. Д. 119. Л. 208, 209, 213. Цит. по: Сафаров М. Ю. Казымский конфликт и не только: попытка исторического обзора объектов площади Победы в Березово // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. Вып. 14. Томск; Ханты-Мансийск, 2016. С. 153.

Отметим, что и сегодня есть свидетельства о несомненном эмоциональном воздействии этого «места памяти», в том числе на историков и представителей государственных организаций: «В моральном и духовном отношении этот объект оказался, пожалуй, самым тяжелым за всю нашу многолетнюю практику в сфере культурного наследия. Впервые пришлось столкнуться со столь неоднозначным свидетельством прошлого. Крайняя непродуманность, неосторожность и неуклюжесть действий представителей Советской власти — и крайняя же непримиримость, отчаянная, последняя попытка отвоевать свою независимость, „самость“, верность укладу и традициям предков со стороны коренного населения. Результаты: с одной стороны — восемь (или все-таки девять?) жертв, в основной массе ни в чем не повинных людей (просто неудачливых парламентеров и солдат, выполнявших воинский долг); с другой — такие же жертвы плюс десятки покалеченных судеб» См.: Сафаров М. Ю. Казымский конфликт… С. 155.

Отметим, что понятие памяти активно используется в естественных и гуманитарных науках и не только там. Мы сразу хотим прояснить, что, говоря о памяти, мы имеем в виду прежде всего историческую память, ориентируясь на метафору: «Память — это способ конструирования людьми своего прошлого» (Ю. Софронова). Для того чтобы избежать постоянного повтора, «историческая память» и «память» будут использоваться как синонимы.

Именно 100-летний срок (три-четыре поколения) отводит Я. Ассман для того, чтобы «живая/коммуникативная» память (память участников событий) сменилась памятью «культурной» (память, конструируемая и воспроизводимая специалистами через тексты и артефакты) (Ассман Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / Пер. с нем. М. М. Сокольской. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 50–59).

Так, в историческом парке «Россия — моя история» в Тюмени в пояснительных материалах раздела «Военный коммунизм: Западносибирское восстание» видим, что язык по отношению к повстанцам до сих пор не устоялся. Они называются не только повстанцами и восставшими, но и мятежниками, то есть понятиями, имеющими разнонаправленные коннотации. Здесь можно увидеть небрежность в подготовке стендов, но это же разночтение показывает, что авторы могут по-разному расставлять акценты, даже в пределах одного выставочного проекта.

Изучение Ишимского восстания шло в рамках крупного проекта, посвященного сравнению исторической памяти двух крестьянских восстаний 1921 года — Западно-Сибирского и Тамбовского (антоновщина). Авторы работали в экспедиции на территории Ишима и Ишимского района Тюменской области.

См. об этом: Robinson J. A., Taylor L. R. Autobiographical memory and self-narratives: A tale of two stories // Autobiographical memory: Theoretical and applied perspectives / Ed. by C. P. Thompson, D. J. Hermann, D. Bruce, J. D. Read, D. G. Payne, M. P. Toglia. Mahwah, NJ, 1998. P. 125–143.

См. об этом, например, главу «Memory studies как исследовательское поле» в книге: Сафронова Ю. Историческая память. Введение. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019; об этом же см.: Савельева И. М., Полетаев А. В. «Историческая память»: к вопросу о границах понятия // Феномен прошлого / Ред. И. М. Савельева, А. В. Полетаев. М.: ГУ-ВШЭ, 2005. С. 170–220; Репина Л. П. События и образы прошлого в исторической и культурной памяти // Новое прошлое / The New Past. 2016. № 1. С. 82–99.

См. подробнее: Ассман А. Длинная тень прошлого.

А. С., ж., 89 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

Автор цитаты Л. П. Репина ссылается на П. Хаттона (Хаттон П. История как искусство памяти. СПб.: Владимир Даль, 2004) и А. Мегилла (Мегилл А. Историческая эпистемология. М.: Канон+, 2007). См.: Репина Л. П. События и образы прошлого в исторической и культурной памяти С. 86.

Под социально одобряемыми или ожидаемыми ответами мы понимаем представления респондента о том, что соответствует общепринятому мнению по данному вопросу. Источниками этих представлений могут быть образовательные учреждения, СМИ, круг общения, мнение и авторитет значимых людей и т. п.

Н. С., ж., 44 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Подтверждение этому тезису можно увидеть в книге: Максудов С. Победа над деревней. Демографические потери коллективизации. М.; Челябинск: Социум, 2019.

См. об этом, к примеру: Посадский А. В. Зеленое движение в Гражданской войне в России.

Шанин Т. Неудобный класс: политическая социология крестьянства в развивающемся обществе: Россия, 1910–1925. М.: Дело, 2019. С. 252, 253.

Г. А., м., 41 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Б. Г., м., 43 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

См.: Сибирская Вандея. 1919–1920. Документы. В 2 т. / Сост. В. И. Шишкин. М.: Демократия, 2000; За Советы без коммунистов: Крестьянское восстание в Тюменской губернии 1921.

Г. А., м., 41 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Справедливости ради отметим, что в Тобольске одной из исследовательских групп удалось взять интервью у женщины, которой на момент восстания было три года. Нашей группе в Ишиме удалось поговорить с несколькими женщинами, 1925–1935 годов рождения, но, к сожалению, какой-либо значимой информации получить не удалось.

С. В., ж., 23 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

В. Г., ж., 72 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Н. С., ж., 44 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

См. подробнее: Рефлексивное крестьяноведение: Десятилетие исследований сельской России / Под ред. Т. Шанина, А. Никулина, В. Данилова. М.: МВСШЭН; РОССПЭН, 2002.

Бабашкин В. В. Когда мысль изреченная есть правда или Крестьяноведение Валерия Виноградского // Крестьяноведение. 2018. Т. 3. С. 177.

Т. Ю., ж., 44 года, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

Н. С., ж., 44 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

И. В., м., 49 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Н. А., ж., 65 года, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

С. В., ж., 23 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

Н. И., ж., 56 лет, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

Н. С., ж., 44 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

У. Н., ж., 29 лет, г. Ишим Тюменской области, 23.04.2018.

Н. С., ж., 44 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Н. А., ж., 43 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

Н. Л., ж., 62 года, г. Ишим Тюменской области, 25.04.2018.

Г. А., м., 41 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Н. Л., ж., 62 года, г. Ишим Тюменской области, 25.04.2018.

Г. А., м., 41 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Г. В., ж., 63 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

У. Н., ж., 29 лет, г. Ишим Тюменской области, 23.04.2018.

Г. В., ж., 63 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Н. А., ж., 65 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

Желающие понять работу механизмов памяти/забвения в травматических ситуациях могут обратиться к работам, посвященным Trauma studies. Для введения в проблематику см.: Мороз О., Суверина Е. Trauma studies: История, репрезентация, свидетель // Новое литературное обозрение. 2014. № 1. С. 59–74.

С. В., ж., 23 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

Г. В., ж., 63 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

С. В., м., 45 лет, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

А. Е., ж., 31 год, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

Н. А., ж., 43 года, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

Н. Л., ж., 62 года, г. Ишим Тюменской области, 25.04.2018.

В. Г., ж., 72 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Т. Ю., ж., 44 года, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

Н. А., ж., 65 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

Н. А., ж., 65 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

Т. Ю., ж., 44 года, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

Н. А., ж., 65 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

У. Н., ж., 29 лет, г. Ишим Тюменской области, 23.04.2018.

Н. И., ж., 56 лет, г. Ишим Тюменской области, 27.04.2018.

И. В., м., 49 год, г. Ишим Тюменской области, 21.04.2018.

Т. Ю., ж., 44 года, с. Новотравное Ишимского района Тюменской области, 23.04.2018.

Н. А., ж., 65 лет, г. Ишим Тюменской области, 26.04.2018.

В. Г., ж., 72 года, с. Клепиково Ишимского района Тюменской области, 24.04.2018.

Шишкин В. И. Западно-Сибирский мятеж 1921 года: историография вопроса // Гражданская война на востоке России. Проблемы истории: Бахрушинские чтения 2001 г.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина; Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001. C. 137.

Там же. C. 137–175; За советы без коммунистов: Крестьянское восстание в Тюменской губернии. 1921: Сб. документов / Сост. В. И. Шишкин. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000. С. 3–29.

За советы без коммунистов: Крестьянское восстание в Тюменской губернии. 1921: Сб. документов / Сост. В. И. Шишкин. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000. 744 с.; Сибирская Вандея. 1920–1921. Документы. В 2 т. / Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. В. И. Шишкин. М.: Демократия, 2001. Т. 2.

Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917–1933. М.: РОССПЭН, 2001. С. 8.

К примеру: Кондрашин В. В. Дискуссионные проблемы крестьянского движения в России в годы Гражданской войны // Гражданская война на востоке России (ноябрь 1917 — декабрь 1922 г.): Сб. материалов Всероссийской научной конференции с международным участием / Отв. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск: Издательство СО РАН, 2019. С. 16–23; Кравченко А. В., Ломакин Н. А., Склез В. М., Соколова А. Д. Парадоксы темпоральности: память о крестьянских восстаниях 100 лет спустя // Сибирские исторические исследования. 2020. № 1. С. 144–165; Лискевич Н. А., Клюева В. П. Образы участников крестьянского восстания 1921 г. в исторической памяти: динамика коннотаций // XIII Конгресс антропологов и этнологов России: Сб. материалов. Казань, 2–6 июля 2019 г. / Отв. ред. М. Ю. Мартынова. М.; Казань: ИЭА РАН; КФУ; Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2019. С. 111.

Об этом см. в разделе «Крестьянское восстание в памяти современных жителей Приишимья» настоящей главы.

В географическом отношении территория Приишимья располагается в бассейне реки Ишим и ее притоков. В границах Тюменской области термином «Приишимье» называют территорию, входившую в состав Ишимского уезда (до ноября 1923 года), после его упразднения до октября 1930 года — в состав Ишимского округа. В административном отношении это современные Абатский, Армизонский, Аромашевский, Бердюжский, Викуловский, Голышмановский, Ишимский, Казанский, Сорокинский, Сладковский районы (подробнее: Административно-территориальное деление Тюменской области (XVII–XX вв.) / Под ред. В. П. Петровой. Тюмень: ТюменьНИИГипрогаз; ФГУ ИПП «Тюмень», 2003. С. 59–60, 63–64).

Выбор населенных пунктов для полевой работы определялся наличием братских могил жертв колчаковского террора и Гражданской войны: Перечень объектов культурного наследия, расположенных в Абатском районе / Перечень объектов культурного наследия Тюменской области. https://admtyumen.ru/ogv_ru/society/culture/object2/abatsk.htm (дата обращения 10.04.2018); Перечень объектов культурного наследия, расположенных в Армизонском районе / Перечень объектов культурного наследия Тюменской области. https://admtyumen.ru/ogv_ru/society/culture/object2/cultura_armizon.htm (дата обращения 10.04.2018). В настоящее время указанные ссылки ошибочны, информация о памятниках размещена: Перечень выявленных объектов культурного наследия, расположенных на территории Тюменской области. https://admtyumen.ru/ogv_ru/society/culture/Identified.htm (дата обращения 16.03.2021).

Хальбвакс М. Коллективная и историческая память // Неприкосновенный запас. 2005. № 2–3. С. 8–27.

После бунта: память о Тамбовском и Западно-Сибирском восстаниях. http://warandpeasant.ru/ (дата обращения 20.04.2021).

Штейнберг И. Е. Логические схемы обоснования выборки для качественных интервью: «восьмиоконная» модель // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4М). 2014. № 38. C. 38–71.

Евсеев В. Это наша история // Знамя Ленина. 1987. № 96.

Балина М. Один день 1921 г. // Знамя Ленина. 1965. № 94.

Сергеев А. Во главе масс // Сельская новь. 1967. № 64.

Теньковский М. В те годы вихревые. Они защищали советскую власть // Знамя Ленина. 1977. № 116.

Иванов А. Мятеж // Знамя Ленина. 1988. № 90.

Там же. № 98.

Пинигина У. Одна ночь // Знамя Ленина. 1966. № 24.

Иванов А. Мятеж // Знамя Ленина. 1988. № 91. См. также: Усольцева Р. Начало мятежа // Знамя Ленина. 1981. № 6.

Кучинский А. Этот спорный 1921 год // АиФ в Западной Сибири. 1996. № 7.

Панов М. Сломанные судьбы // Сельская новь. 1996. № 36.

Там же.

История крестьянства Урала и Сибири в годы Гражданской войны: Тезисы докладов Всероссийской научной конференции, посвященной 75-летию Западно-Сибирского крестьянского восстания (21–28 мая, 1996 г.). Тюмень, 1996.

Лисов В. И мертвых надо защищать // Тюменская правда. 1997. № 34. С. 2.

История земли Абатской / Сост. А. А. Денисова. Тюмень: Вектор-Бук, 2005; Везель А. С. Гордость земли Абатской. Тюмень: Тюменский издательский дом, 2008; Александрович Л. А. Годы. Люди. Жизнь: 50-летию образования Абатского района посвящается. Новосибирск: Параллель, 2014.

Баранов Ю. А. На околице России. Талица: Кам. — Урал топограф., 2013; Он же. Власть просторов. Тобольск, 2014; Он же. Дойти до берега. Тюмень: Экспресс, 2016.

История земли Абатской. С. 27.

Везель А. С. Гордость земли Абатской. С. 16–17.

Там же. С. 17.

Александрович Л. А. Годы. Люди. Жизнь: 50-летию образования Абатского района посвящается. С. 19.

Винокуров О. А. Забытые сражения: Гражданская война в Армизонском районе // Портал СМИ Тюменской области. http://tyumedia.ru/165688.html (дата обращения 10.07.2021).

Головашина О. В. В борьбе обретешь ты память свою: Антоновщина в представлениях современных тамбовчан // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 305–319.

Список коммунистов и комсомольцев, погибших в 1919–1921 годах в селах Армизонского района, которым поставлены памятники. 30 марта 1962 г. / Сектор по архивным делам администрации Армизонского муниципального района. [Машинописный текст.] Л. 1–4.

Постановление Правительства Тюменской области от 25 августа 2014 г. № 457п. http://base.garant.ru/21716452/ (дата обращения 10.07.2021).

Трофимов А. М., Шарыгин М. Д., Исмагилов Н. Н. Территориальная идентификация в географии и вернакулярные районы // Географический вестник. 2008. № 1 (7). С. 6–7.

Калуцков В. Н. О типах районов в культурной географии // Культурная и гуманитарная география. 2013. Т. 2. № 1. С. 7.

См. главу 1 в настоящем издании.

А. Л. А., ж., 57 лет, с. Абатское Тюменской области, 29.04.2018.

Т. А. К., ж., 61 год, с. Армизон Тюменской области, 24.04.2018.

Б. Ю. А., м., 72 года, с. Южно-Дубровное Армизонского района Тюменской области, 24.04.2018.

Нора П. Между памятью и историей. Проблематика мест памяти // Нора П. и др. Франция-память / Пер. с фр. СПб.: С.‐Петербургский ун‐т, 1999. С. 26–27.

Кравченко А. В. «А потом забылося»: предпосылки забвения локальных событий Гражданской войны в с. Красново // Шаги/Steps. 2021. Т. 7. № 1. С. 99–116.

В. А. А., м., 62 года, с. Армизон Тюменской области, 25.04.2018 (интервьюер А. Ю. Лискевич).

Ты не вейся, черный ворон / Культурный центр П. П. Ершова в г. Ишиме http://ershov.ishimkultura.ru/events.php?id=219 (дата обращения 20.12.2020).

См. главу 7 в настоящем издании.

Новый памятник исторического сквера. http://ershov.ishimkultura.ru/events.php?id=237 (дата обращения 20.12.2020).

Е. Ф. Ударцева — уроженка села Жиряки, краевед, собирает и анализирует рассказы родственников и односельчан о Гражданской войне и восстании, восстанавливает родословную, пишет книгу по истории родного села.

Мелешко В. В знак благодарности и надежды // Армизонский вестник. 2013. № 69–70.

Ср. с ситуацией в Инжавинском районе Тамбовской области, описанной в главе 1 настоящего издания.

Нарский И. В. Конструирование мифа о Гражданской войне и особенности коллективного забывания на Урале в 1917–1922 гг. // Век памяти, память века. Опыт обращения с прошлым в XX столетии: Сб. статей. Челябинск: Каменный пояс, 2004. С. 410.

См. главу 7 настоящего издания.

М. В. М., м., 50 лет, с. Армизон Тюменской области, 26.04.2018.

В. А. А., м., 62 года, с. Армизон Тюменской области, 25.04.2018.

Ш. В. А., м., 79 лет, с. Тушнолобово Абатского района Тюменской области, 01.05.2018.

М. В. М., м., 50 лет, с. Армизон Тюменской области, 26.04.2018.

Б. Л. С., ж., 69 лет, с. Жиряки Армизонского района Тюменской области, 25.04.2018.

Е. П. Ф., м., 91 год, с. Армизон Тюменской области, 26.04.2018.

Е. А. Н., ж., 90 лет, с. Армизон Тюменской области, 26.04.2018.

К. И. Ф., ж., 53 года, д. Жиряки Армизонского района Тюменской области, 25.04.2018.

У. В. Т., м., 91 год, с. Южно-Дубровное Армизонского района Тюменской области, 24.04.2018.

К. И. Ф., ж., 53 года, д. Жиряки Армизонского района Тюменской области, 25.04.2018.

Б. Л. С., ж., 69 лет, с. Жиряки Армизонского района Тюменской области, 25.04.2018.

Баранников И. Ишимский мятеж 1921 г. // Проза. ру. https://proza.ru/2012/10/19/1244.

Сизикова Г. Три поколения // Армизонский вестник. 2010. № 39–40.

Баранников И. Ишимский мятеж 1921 г. // Проза. ру. https://proza.ru/2012/10/19/ (дата обращения 16.03.2021).

Б. Л. С., ж., 69 лет, с. Жиряки Армизонского района Тюменской области, 25.04.2018.

М. В. М., м., 50 лет, с. Армизон Тюменской области, 26.04.2018.

С. М. В., ж., 53 года, с. Южно-Дубровное Армизонского района Тюменской области, 24.04.2018.

Лискевич Н. А., Клюева В. П. Образы участников крестьянского восстания 1921 г. в исторической памяти: динамика коннотаций // XIII Конгресс антропологов и этнологов России: Сб. материалов. Казань, 2–6 июля 2019 г. / Отв. ред. М. Ю. Мартынова. М.; Казань: ИЭА РАН, КФУ, Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2019. С. 111.

П. И. Г., ж., 53 года, с. Армизон Тюменской области, 25.04.2018.

С. М. В., ж., 53 года, с. Южно-Дубровное Армизонского района Тюменской области, 24.04.2018.

К. А. В., ж., 28 лет, с. Абатское Тюменской области, 27.04.2018.

Ш. В. Л., ж., 57 лет, с. Абатское Тюменской области, 28.04.2018.

А. Л. А., ж., 57 лет, с. Абатское Тюменской области, 29.04.2018.

М. В. М., м., 1968 г. р., с. Армизон.

Лисов В. И мертвых надо защищать // Тюменская правда. 1997. № 34.

Глава подготовлена при поддержке Национального центра науки (Польша) (грант номер DEC 2012/05/E/HS3/03527).

In the Shadows of Memory: The Holocaust and the Third Generation / Ed. by D. Slucki, E. Jilovsky, J. Silverstein. L.; Portland; Oregone: Vallentine Mitchell, 2016.

Oushakine S. A. Remembering in Public: On the Affective Management of History // Ab Imperio. 2013. № 1. P. 269–302.

Олейников А. А. Политика времени // Социология власти. 2016. № 2. C. 8.

Следует отметить, что, несмотря на это разнообразие, в регионе наблюдаются ярко выраженные казачьи субкультуры, специфика которых (культ насилия, милитаризация, отсутствие идеи жертвы, сословные границы) во многом определит реакцию потомков казаков на репрессии и изгнание.

Саблин И. Дальневосточная республика: от идеи до ликвидации. М.: Новое литературное обозрение, 2020.

Пешков И. Граница на замке постсоветской памяти. Мифологизация фронтирных сообществ на примере русских из Трехречья // Миграции и диаспоры в социокультурном, политическом и экономическом пространстве Сибири. Рубежи XIX–XX и XX–XXI веков [Оттиск] / Под ред. В. Дятлова. Иркутск, 2010. C. 601–616.

Василевский В. И. Забайкальское казачье войско в годы революции и гражданской войны. Чита: Пресс-служба Управления судебного департамента Читинской обл., 2007.

Перминов В. В. Наказание без преступления. Чита: Пресс-служба Управления судебного департамента Читинской обл., 2008.

Пешков И. В поисках утраченного врага: мифологемы гражданской войны как фактор региональной идентичности Забайкалья // Политическая наука. 2018. № 3. С. 147–166.

Гинзбург К. Образ шабаша ведьм и его истоки // Одиссей. Человек в истории. М., 1990. С. 132–146.

Пешков И. В поисках утраченного врага: мифологемы гражданской войны как фактор региональной идентичности Забайкалья // Политическая наука. 2018. № 3. С. 147–166.

Михалев А. «Русский квартал» Улан-Батора: коллективная память и классификационные практики // Вестник Евразии / Acta Eurasica. М., 2008. № 2. С. 6–28.

Peshkov I. Politization of Quasi-Indigenousness on the Russo-Chinese Frontier // Frontier Encounters: Knowledge and Practice at the Russian, Chinese and Mongolian Border / Ed. by F. Billé, G. Delaplace, C. Humphrey. Cambridge: Open book publisher, 2012. P. 165–181.

Василевский В. И. Забайкальское казачье войско в годы революции и Гражданской войны.

Перминов В. В. Наказание без преступления.

Zahra T. Imagined non-communities: national indifference as a category of analysis // Slavic Review. 2010. № 69. P. 93–119.

Peshkov I. Politization of Quasi-Indigenousness on the Russo-Chinese Frontier. P. 165–181.

Василевский В. И. Забайкальское казачье войско в годы революции и гражданской войны.

Михалев А. «Русский квартал» Улан-Батора: коллективная память и классификационные практики // Вестник Евразии / Acta Eurasica. М., 2008. № 2. С. 6–28.

Пешков И. Граница на замке постсоветской памяти. Мифологизация фронтирных сообществ на примере русских из Трехречья. C. 601–616.

Перминов В. В. Наказание без преступления.

Аблажей Н. И. С Востока на Восток. Российская эмиграция в Китае. Новосибирск: СО РАН, 2007.

Как нелегальных эмигрантов, участников Гражданской войны и коллаборантов.

Kotkin S. Magnetic mountain: Stalinism as a civilization. Los Angeles: University of California Press, 1997.

Хамфри К. Опасные слова: табу, уклонение и молчание в Советской России // Антропологический форум. 2006. № 3. P. 314–338.

Figes O. The Whisperers: Private Life in Stalin’s Russia. L.: Allen Lane, 2007.

Участие родителей в Гражданской войне и событиях в Китае (сотрудничество с китайскими милитаристами, японской администрацией) представляется как безжалостная судьба изгнанников, в которой нет ничего героического. Акцент переносится на мирную жизнь и экономические успехи сообщества. Главным маркером сообщества становятся религиозная жизнь и тяжелый труд. Несмотря на поверхностное сходство с крестьянской памятью, следует отметить, что здесь мы имеем дело с сознательным выбором сообщества ухода от политики, связанного с несовпадением официальной и семейной памяти и очевидного (для них) факта окончания Гражданской войны. В остальном оно сохраняет элементы казачьей культуры, гармонично вплетая их в мирную жизнь.

О. П., 65 лет, г. Приаргунск, 20.09.2014.

Peshkov I. Politization of Quasi-Indigenousness on the Russo-Chinese Frontier. P. 165–181.

Башаров И. П. Русские Внутренней Монголии: краткая характеристика группы // Азиатская Россия: миграции, регионы и регионализм в исторической динамике: Сб. Иркутск: Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, 2010. С. 301–308.

Обобщение на основе серии неструктурированных интервью, взятых в разные годы у жителей Забайкалья. В основном это жители региона, рожденные в сельской местности, 1930–1955 годов рождения. У респонденток доминировала семья, родственники, безумие Гражданской войны. У респондентов подвиги, опасность и ключевая роль атамана в самой способности сообщества к сопротивлению.

Е. П., 84 года, г. Чита, 01.08.2014.

Т. С., 75 лет, г. Чита, 02.10.2014.

Т. П., 84 года, г. Иркутск, 03.09.2014.

И. П., 72 года, г. Улан-Удэ, 05.09.2016.

М. Г., 68 лет, г. Чита, 19.09.2016.

Хамфри К. Постсоветские трансформации в азиатской части России. М.: Наталис, 2010.

Хамфри К. Постсоветские трансформации в азиатской части России.

Поволяев В. Д. Атаман Семенов. М.: АСТ; Астрель, 2003.

Форма примирения после Гражданской войны, где, несмотря на дань уважения проигравшей стороне, не подвергаются сомнению институты и юридические контексты, возникшие в результате ее поражения.

Хамфри К. Постсоветские трансформации в азиатской части России.