В сборнике пародируются не отдельные фразы, строки или строфы, а оригинальные стихотворения Виктора Баркова целиком. В 2021-2022 годах стихи и пародии публиковались в еженедельнике "Литературная Россия", журнале "Вторник" и альманахе "Vita".
Когда Владимир Буев сказал, что хочет опубликовать сборник пародий на стихи Баркова, я был потрясён: легендарный Барков, автор «Девичьей игрушки», один из кумиров юного Пушкина, поэт, которому до конца ХХ века (когда были опубликованы его произведения) приписывались чуть ли не все дореволюционные порнографические стихи и поэмы. Предположение, разумеется, было достаточно безумным, но написал же Владимир Буев две книжки пародий на стихи Евгения Баратынского, по сравнению с которым Барков попроще будет.
Отрезвление наступило быстро: речь шла не об Иване Баркове, а о его однофамильце, нашем современнике Баркове Викторе.
Виктор Барков – поэт лично мне приятный уже тем, что пишет в классической манере, не впадая, как немалое количество современных авторов в болезненный постмодернизм. К тому же он, судя по этому сборнику, поклонник малых форм поэзии, хотя в наше время в моде многословие.
Итак:
Сиял поток тепла и света
Осенней дате вопреки…
Настолько бабьим было лето,
Что застеснялись мужики.
Владимир Буев тут же обыгрывает тему бабьего лета:
Все мужики в штаны одеты,
Чего стесняться мужикам?
Стесняться надо тем, чьё лето,
Коль позабыли стыд и срам.
Лирическое настроение Виктора Баркова превращается в слегка фривольную шутку пародиста.
А вот ещё один лирический герой Виктора Баркова, к финалу стихотворения, увы, слегка побитый молью, а потому не совсем к месту заносчивый.
Сотрутся в нашей памяти едва ли
Короткие свиданья визави.
Как часто нас девчонки отвергали!
Как много не случившейся любви!
Они беспечно с чувствами играли,
Забыв, что юность не длинней весны.
Теперь зовут на вальс в осеннем зале…
Но нам такие танцы не нужны.
Возможно, у каждого поколения свои вальсы:
«Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
Чтоб снегопад подольше не прервался!
Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,
И ты был бел – бледнее стен, белее вальса», – писал и пел в своё время Владимир Высоцкий. Теперь, видимо, на жизнь уже не приглашают. И Владимир Буев строит на этом пародию.
Я танцевал всю жизнь шальные вальсы
И за девчонками с младых ногтей
Скакал, слагая в мыслях мезальянсы.
Но как до дела, делался скромней.
Прошли года, теперь хочу услады.
Но мне лишь предлагают танцевать,
Считая это для меня наградой.
– Какая, – говорят, – старик, кровать?!
Вот и все резоны, и незачем «вечно отлучаться по делам, спешить на помощь, собираться на войну», как это было у того же Высоцкого. Да и женщины ни на какую жизнь тебя приглашать не собираются: не заслужил. Не тот лирический герой пошёл.
И, действительно, лирический герой Виктора Баркова временами смотрится странно:
Ты не принцесса, не Мадонна.
И к нашей дружбе благосклонна.
Хотя у нас не только дружба…
Но знать другим о том не нужно!
Именно эту странность, желание, с одной стороны, быть джентльменом, а, с другой, поведать свои, и не только свои, тайны «по секрету всему свету», подчёркивает в своей пародии Владимир Буев:
Держу я тайну за зубами.
Молчу, что прочим знать не нужно.
Я не скажу, что между нами.
Скажу лишь, что не только дружба.
Но не одними лишь взаимоотношениями с женским полом озабочен лирический герой Виктора Баркова. Не дают ему покоя и особенности загадочной русской души:
Непредсказуем русский во хмелю –
Он многогранен и в большом, и в малом:
Сначала скажет: «Я тебя люблю!»,
Затем вскипит и съездит по сусалам!..
И тут уже Владимир Буев отыгрывается в полной мере:
Мне остаётся только сожалеть,
Что эта наша тайна прогорела:
Враги и так считают, что иметь
Нельзя с непредсказуемыми дело.
Однако это всё – цветочки. Виктор Барков не ограничивается изображением непредсказуемости русского характера и пишет короткое, можно сказать, философское стихотворение «Школа жизни»:
Жизнь – школа, где напрасен ластик,
Где год – как вздох, а день – как миг.
И вот уже я – старшеклассник.
А скоро буду выпускник…
И тут уже Владимир Буев просто бьёт пародией наотмашь:
Сказать хотел поэт-проказник,
Что все когда-нибудь помрём.
А вышло: «школа», «старшеклассник»,
«Как вздох», «как миг» – и ни о чём.
Нельзя сказать, что творчество Виктора Баркова резко отличается от творчества многих поэтов, пародии на которых писал Владимир Буев, но в данном случае поэт и пародист совпали так, что пародии оказываются не только удачными, но и достаточно резкими. Видимо что-то в стихах Баркова чересчур раззадоривает Буева. Впрочем, это ведь совсем неплохо и является лишним поводом, чтобы эту книгу прочитать.
С годами нравственность слабеет, очевидно –
Как острота желаний и осанки стать…
Достиг я возраста, когда уже не стыдно
В маршрутках девушкам места не уступать.
Хорошенькой девице не стесняйся
Отдать насиженное. Я скажу общо:
Уступишь место ей (не уклоняйся!),
Она тебе – чего-нибудь ещё.
На что народ расходует зарплаты?
На развлеченья да поесть жирней.
Поэтому получки не богаты –
Чтоб был народ серьёзней и стройней.
Мы не пендосы1 жирные метаться.
Мы – нация, сожравшая пуд соли!
С зарплаты нашей сможем мы питаться
Не силой духа, так уж силой воли!
Нам делать усердно не всё удаётся,
Но жизнь не отступит от правил своих:
Чем с возрастом меньше зубов остаётся,
Тем тщательней чистится каждый из них.
Надежную щётку к последнему зубу
Нам следует вечно в запасе держать.
Уж если придётся нам в жизни… дать дуба,
Осталось бы внукам чего завещать.
Что такое деньги? Это знаки,
Кои может рисовать не всякий.
Рисовать-то деньги может всякий,
Если страх потерян сесть за знаки.
Когда вопрос мне –
«Как твои успехи?» –
Вы бросите дежурно на бегу,
Отвечу:
«Невзирая на помехи,
Ещё хочу. И главное – могу!»
Он может всё, ему не помешать!
Готов на людях это доказать?
Бежит… А то готов лежать,
Забывши миру главное сказать.
Уж не мечтать про роскошь,
власть и славу.
Всё миновало, молодость прошла.
Муляж короны, скипетр и державу
Своей рукой убрал я со стола.
Вариант 1
Лет пятьдесят корона
украшала
Не голову, но старый добрый стол.
Державе ничего не угрожало,
и скипетр новых дядек предпочёл.
Вариант 2
Попробуй покусись
на власть конкретно –
полсотни лет не выдюжил бы стол!
Набор царя изъяли б весь предметно,
А скипетр враз бы превратился в кол!
Когда я беден был и юн,
Мне часто мнилось,
Что всё меняется и буду я богат.
Но юность кончилась, а бедность сохранилась…
Хоть в чём-то есть стабильность в жизни!
Как я рад!
Злодейка-бедность навсегда его сковала в сети.
Он верил, что уйдёт беда, как маленькие дети.
Стабильность он считал добром, дорогой магистральной.
Совпал с ним в мнениях потом Вожак Национальный,
Который точно ведал, что стабильность – это счастье.
Который знал, что цифра «сто» – число семейств при власти.
Кто про стабильность всем втирал, как будто (же)ребятам,
Кто и богатство отбирал, и назначал богатых.
Ювелир глядит на кольца,
На браслеты и серёжки,
Модельер – на форму юбки,
Врач зубной – на ряд зубов,
Физкультурник по привычке
Пожирает взглядом ножки…
Это девушка проходит
Мимо разных мужиков.
А куда глядит газетчик2, даже если он из бывших?
На какие части тела пожелал бы он взглянуть?
Пусть газетчик не ракетчик, он, однако, не простывший!
До всего ему есть дело – тоже жаждет он гульнуть.
И куда глядит айтишник3, что сидит, всегда уткнувшись
Лишь в одну большую точку (обзовём ее экран)?
В компе много разных фишек: хоть весь день сиди, не сдувшись,
Разглядевши по кусочку – шире свой держи карман!
Там и зубы, там и ножки, там и прочие секреты.
Лучше личным чтить визитом – юбки не спасут от бед!
А уж если там серёжки, кольца, бусы и браслеты,
То галопом за кредитом, ведь тебе уже сто лет!
Вино смакуя, понимаешь трезво,
Что жизни парадокс не разрешишь:
Противное не может быть полезным,
А вредное приятным – может быть!
Вариант 1
Вино не водка, водка не вино.
Однако трезвым, выпив, не остаться
Ни после этого, ни опосля того.
А печени – годами разбираться.
Вариант 2
А рыбий жир? Кто в детстве жир пивал,
Тот никогда не скажет: он приятный.
Но там кислот и витаминов – вал!
Полезен для людей невероятно!
На свой столетний юбилей
Возьму кредит на сорок лет,
И этот миллиард рублей
Потрачу так, чтоб жить без бед.
Куплю и яхту, и дворец,
Построю сказочный гарем…
И зверь по имени песец
Меня забудет насовсем.
Банкиры, кто не лыком шит,
Всегда подыщут вариант.
Банкир заёмщику внушит:
Мол, станешь сказочно богат.
Заёмщик губу раскатал:
Уже в мечтах прожил сто лет,
Гарем с чертогом нагадал,
И яхту, чтобы жить без бед.
Банкир, оформивший сей займ
На постороннее лицо,
Сыграл удачно первый тайм,
Осталось затянуть кольцо.
Банкир умчался во дворец
(В гарем на яхте – он мастак!)
Решётку, нары и песец,
Проснувшись, видит наш простак.
Спасибо, масочный режим!
Ты экономишь время.
Не надо бриться каждый день,
Достаточно раз в месяц.
Забывши о масках, рискуем мы телом:
За год море душ в небеса улетело.
Иль души в подземных просторах укрыты,
Хоть бриты они, хоть с утра не побриты.
Что такое люди? Это стадо
Для любых дурных манипуляций.
Каждый рассудителен как надо,
Если тет-а-тет с ним пообщаться…
Но едва толпой решат собраться –
Сразу происходит клоунада.
Кто есть я среди людей грязищи?
Я из рассудительных – не стадо.
Я не тот, кто молча в сапожищах
Мчится по приказу, как граната.
Это если я один и дома,
И с друзьями выпить нет симптома.
Мерное тиканье в комнате утлой.
К стрелкам часов протянулась рука.
Заворожённо гляжу, как минуты
Через меня утекают в века.
Чаша весов всё легчает в грядущем,
Прошлое – горло сжимает сильней.
Пусть посчастливится следом идущим
С Неотвратимостью быть наравне.
Свет превращается в чёрные пятна,
Гасит осколки чьего-то лица…
Мутно стекло… Не видать циферблата…
Не различить наступленья конца…
Что же рука моя вдруг потянулась
К стрелкам часов, ведь не утро давно?
Не у будильника стрелка качнулась.
Между ладонью и стрелкой стекло.
Может, я в старость уже окунулся
И перестал понимать этот мир?
Может, в секундах сейчас обманулся?
Сбит, показалось мне, ориентир?
Вместо секунды одной пробежали
Целые сутки назло мужику?
…Нет! Не старик, и позволят скрижали
Вписывать в жизнь не одну мне строку.
Время устроило с мозгом проделки,
Даже с ума мне пришлось соскочить.
Бьётся стекло, а замрут если стрелки,
Вечность наступит, я в ней буду жить.
Как заявлял в признанье смелом
один коварный добродей:
«Пора заняться добрым делом –
поубивать плохих людей»
Поубивать плохих – полдела.
Потомство тоже замочить.
Чтоб поросль, если уцелела,
не стала детям добрых мстить.
Денег много не бывает,
Это каждый дурень знает.
Вот спросите у Чубайса – он вам точно подтвердит.
Подтвердит и Дерипаска,
Пороптав, что жизнь не сказка.
И вообще любой известный и богатый паразит.
Получается, что мало
Всем нам личных капиталов.
Даже у кого карманы миллиардами полны.
Вывод сделают и дети:
Нет неравенства на свете.
И бомжи, и олигархи – все промеж собой равны!
Я завидовать не стану
Тем, кто сунул нос в сметану:
Ни Чубайсу с Дерипаской (эти – словно в масле сыр),
Ни другим капиталистам,
Капиталы чьи нечисты.
Не завистник я, однако ненавистник я проныр.
Все равны мы в мире божьем.
Я хочу быть равным тоже.
Но не равным с кем попало; равным с денежным мешком!
Не завистник я нисколько,
Пусть со мной разделят только
Всё, что раньше олигархи понаграбили тишком.
Есть заблужденье,
что лишь глупый беден.
А кто богат – умён,
ведь в знаньях – сила.
Но жизнь сложнее.
и ленивый умник
Живёт бедней активного дебила.
Да, глупый и глупец – одно и то же.
Но умный – то ли самое, что умник?
Я смешивать не стал бы, как бриоши
Переводить «пирожными» бездумно.
НАМОРДНИКИ
Вирус в мире злобствует,
нет ему препятствий,
нарастают паника,
жлобство и регресс…
Пёсики бродячие
скоро удивятся:
люди все – в намордниках,
а собаки – без!
КОРОНАВИРУСНОЕ
Многие столетия
псам пришлось помучаться:
люди не давали им
на себя брехать.
Сами люди лаяли –
нынче псы научатся.
Будут знать, как важное
дело запрещать.
Сиял поток тепла и света
Осенней дате вопреки…
Настолько бабьим было лето,
Что застеснялись мужики.
Все мужики в штаны одеты,
Чего стесняться мужикам?
Стесняться надо тем, чьё лето,
Коль позабыли стыд и срам.
Меня и ныне мало что колышет,
А к старости наступит благодать:
Я буду хуже видеть, хуже слышать
И дурости глупцов не замечать.
Коль парня мало что колышет нынче,
То разве он уже не старый дед?
Когда явилась старость, мысли в клинче:
Что молод, думаешь с собою тет-а-тет.
Сотрутся в нашей памяти едва ли
Короткие свиданья визави.
Как часто нас девчонки отвергали!
Как много не случившейся любви!
Они беспечно с чувствами играли,
Забыв, что юность не длинней весны.
Теперь зовут на вальс в осеннем зале…
Но нам такие танцы не нужны.
Я танцевал всю жизнь шальные вальсы
И за девчонками с младых ногтей
Скакал, слагая в мыслях мезальянсы.
Но как до дела, делался скромней.
Прошли года, теперь хочу услады.
Но мне лишь предлагают танцевать,
Считая это для меня наградой.
– Какая, – говорят, – старик, кровать?!
Наш век недолог, словно маков цвет,
Но я такой действительности рад:
Ведь если б люди жили двести лет,
То пенсия была б в сто шестьдесят.
Живём мы долго: разве не глупы?
Коль средний возраст жизни сократить
Хотя бы вдвое, можно было бы
На пенсию лет в тридцать уходить.
Умом добился человек успеха.
Мозг – сложный аппарат, хвала геному!
По форме – ядра грецкого ореха.
…Но, правда, у болванов, по объёму.
Мы умницами все себя считаем,
Ведь мозг наш не измерен аппаратом.
Помрём – измерят, может. Вдруг узнаем:
Орех кедровый большего охвата.
Когда общались мы в реале
И чушь какую-то несли, –
Чужое мненье уважали
И всё друзьям прощать могли.
А нынче, сидя в интернете,
Терпимость шлём на задний план.
И всех, кто нам не так ответил,
Немедля отправляем в бан.
Стал виртуалом и страдает,
Что отправляют в бан его.
А то, что сам он отправляет,
Так это вроде ничего.
Боится выходить в реальность.
Ведь налетят и изобьют
За виртуальную тональность.
…В инете – лучше! Там он крут!
Когда едва нашлось чуть-чуть монет,
На небольшой кусок простой еды,
Универсам не даст тебе ответ,
Зачем в нём столько всякой ерунды.
Мой друг, ужели ты в универсам
Заглядываешь только раз в году?
Открой же роковую тайну нам:
Чем ты питаешься и где берёшь еду?
Чтобы будни не были унылыми,
Вы ночами развлекайтесь с милыми!
Всё уйдёт: печали и убожество…
Главное – чтоб милых было множество!
То ли он разврат пропагандирует,
То ли многожёнство рекламирует.
Если речь о шлюх круговращении,
Есть опасность хворей получения.
Ты не принцесса, не Мадонна.
И к нашей дружбе благосклонна.
Хотя у нас не только дружба…
Но знать другим о том не нужно!
Держу я тайну за зубами.
Молчу, что прочим знать не нужно.
Я не скажу, что между нами.
Скажу лишь, что не только дружба.
Ты ко мне приходила во сне.
О тебе целый день вспоминаю.
Жду: а вдруг снова явишься мне?
Только кто ты – я так и не знаю…
Я тебе подскажу, речь о ком.
А то мучиться будешь вопросом
Много лет. Это просто фантом.
Догадаться мог сам, что за особь.
Спустя два года будет мне полвека…
Летят года, как сны, и я в печали:
Вчера два очень юных человека
Навскидку целых тридцать лет мне дали!..
И кто ж не обожает красану́ться
(Не только женщины, но даже дяди),
Что молодо он смотрится. Рехнуться:
Мол, раза в два на вид моложе, кстати!
Полюбил козерог козерожицу,
Но она несвободна была.
И бедняге начистили рожицу…
Зла любовь. Для любого козла.
У хорошенькой той козерожицы
Был в мужьях старомодный баран.
Двинул овен козлу чистить рожицу.
…Зла любовь: ею вновь обуян.
Непредсказуем русский во хмелю –
Он многогранен и в большом, и в малом:
Сначала скажет: «Я тебя люблю!»,
Затем вскипит и съездит по сусалам!..
Мне остаётся только сожалеть,
Что эта наша тайна прогорела:
Враги и так считают, что иметь
Нельзя с непредсказуемыми дело.
Прижмись скорей, желанная, ко мне!
Не стоит предаваться пустословью!
Как много люди жертвуют фигне,
Как мало занимаются любовью!
Коль у «желанной» прижиматься нет
Желания к мужчине никакого,
И коль, болтая, смотрит в интернет,
То не желает мужика такого.
В ШКОЛЕ ЖИЗНИ
Жизнь – школа, где напрасен ластик,
Где год – как вздох, а день – как миг.
И вот уже я – старшеклассник.
А скоро буду выпускник…
Сказать хотел поэт-проказник,
Что все когда-нибудь помрём.
А вышло: «школа», «старшеклассник»,
«Как вздох», «как миг» – и ни о чём.
ПЕРЕКОС
Как там, в других мирах подлунных?
А в нашей жизни – перекос.
Когда тупой богаче умных,
Есть к справедливости вопрос.
Банальным стал давненько тезис:
Коль ты умён, что ж не богат?
Я сам к нему питаю скепсис.
Но… беден коль, не туп стократ?
Что такое кризис? Это способ
Для богатых стать ещё богаче,
Чтоб у бедных не было вопросов,
Кто и как их планово дурачит.
Справедливость в нашем мире – басня.
То одни о ней толкуют, то другие
(Собственным стремленьям сообразно).
Пней дурачить – тренды мировые.
Раньше в кайф жилось чиновникам –
Деньги черпали половником!
А теперь они с лопатою
Ходят в кассу за зарплатою!
Раньше в кайф жилось чиновникам –
Деньги черпали лопатою.
А теперь ещё полковникам:
Те гребут мохнатой лапою.
Бандит отнял у вора кошелёк,
Который тот украл у работяги.
– Бессовестный! – с обидой вор изрёк. –
Таким нечестным место лишь в тюряге!
Суров закон: нарушил коль – тюряга:
Сворует вор у вора кошелёк,
А сядет за решётку работяга,
Закон – что дышло, помнишь ли, Витёк?
Плуты рвались быть у власти кормила,
Чтоб она их берегла и кормила,
А с народом не делиться деньгами…
И во власть себя назначили сами.
Вышли мы все из чудно́го народа:
Кто наверху, тот иль вор, иль бандит,
Кто же во власть не сумел найти хода,
Тот или честный, иль зависть зудит.
Я ОЧЕНЬ ВЗРОСЛЫЙ
Я уже настолько взрослый,
Что пришла пора стареть.
Мне доступны все вопросы
И стремление умнеть.
Я способен опереться
На багаж минувших лет…
Только жаль, что в глупость детства
Для меня дороги нет.
Ностальгия мучит парня –
В детство хочет парень впасть.
Стала мыслью легендарной
Мысль, что получает власть
Лишь над теми глупость детства,
Древний кто старик (в душе).
Или подбирает средство
Пенсию урвать уже?
ЛИШНИЙ ЧЕЛОВЕК
Я брожу по городу,
Некого спросить:
Где бы пользу обществу
Мне поприносить?
Я своей профессии
Отдал много лет,
И в моих умениях
Недостатков нет.
Весь здоров физически
И душою чист –
Просто идеальнейший
Я специалист…
Но работодатели
Жадны и важны:
Им мои способности
На хрен не нужны.
Для балбесов множество
Есть рабочих мест,
Но с зарплатой маленькой…
Жаль, я не балбес!
. . . . .
Лепит по традиции
Каждый русский век
Эту категорию –
Лишний человек.
Веселюсь, страдая, я.
Шутками кручу.
Сам же плачу, голову
Чаля к палачу.
Я Онегин. Пушкин где?
И Печорин я.
Лермонтов портрет с меня
Пишет втихаря?
Я и Бельтов. Герцен где?
Рудин тоже я.
И Лаврецкий снова я.
Рядом постоял
Сам Тургенев, чтоб списать
Образы с меня.
Штольц – вот тут сам бог велел,
Лик мой оценя,
Гончарову написать
Заново роман.
Ведь из лишних всех людей
Я один титан.
Пьер Безухов я. Толстой,
Ты куда пропал?
Заново б «Войну и мир»
Ты переписал.
……
Я на плаху положить
Голову готов:
Образ пусть берут творцы
Для своих трудов.
Не надо быть законченным тупицей,
Чтобы чего-то недопонимать.
Есть очень образованные лица,
Но, преклоняясь перед заграницей,
Готовы сдуру родину продать.
Вариант 1
Есть очень образованные лица –
Любители глубокий смысл придать
Простым словам: «законченный тупица»
Или «продать отчизну загранице» –
Набором штампов круто поблистать.
Вариант 2
И есть такие, кто зовётся патриотом,
Себя эффектно бьёт в грудь кулаком.
Но нужно быть полнейшим идиотом,
Чтоб не понять того, кто этим ходом
В прибежище последнее влеком.
Народ в России глуп и баламутен:
То Сталин у него кумир, то Путин…
Стране с народом вечно не везёт –
Который год народ у ней не тот…
Зато всегда везло его кумирам
И Сталину, и Путину фартило.
Не повезло Хрущёву-дебоширу
…Народ ни то, ни это не смутило.
ГРУСТИТЕЛЬНОЕ
Ах, до чего же было хорошо
Тебе и мне у моря прошлым летом!
Ты бегала по пляжу нагишом,
Я за тобой гонялся неодетым.
Нам жизни смысл, как тело, был открыт,
Что каждый плюс – удвоившийся минус…
Но миру вдруг какой-то паразит
Создал угрозу под названьем «вирус».
И нынче нам не суждено опять
Уединяться при лучах заката…
И этим летом буду я страдать
Без денег, без любви и без разврата.
Враги тебя отняли у меня.
Была ты голой, а теперь одета.
И я одет, и моря нет. Огня
Без моря у меня к девицам нету.
Давай попробуй в ванну, что ли, лечь.
Не просто так, дурёха! Ты разденься!
От намоканья платье поберечь
Тебе необходимо. Не кобенься!
Быть может, ванна с душем заменить
Сумеют море. Били ж бездорожье
Автопробегом раньше. Победить
В воде, уверен, вирус вместе сможем.
Бабуся с мордуленцией приветной
Торчит в окне и пялится в стекло.
Она добра не потому, что свет в ней, –
Нет прежних сил на форменное зло.
А после на скамейке у подъезда
Таких старух скучкуется штук пять.
И будет добрый пленум клуш с насеста
Соседям кости зло перемывать.
Язык – не кость, всегда к брехне пригодный,
В отличие от старческих костей,
Что желчно ноют перед непогодой
И перед взором солнечных людей.
Бабуську осуждает автор строгий.
Не то, чтоб осуждает, но грозит
Перстом с укором: мол, без мифологий!
От ваших сплетен, мол, меня тошнит!
А сам и рад подслушать на досуге,
О чём же там столь рьяно меж собой
Шушукаются злюки и гадюки.
Ужель о нём судачат не впервой?
Иначе смысл какой судить старушек?
Пускай болтают (хоть и режет слух),
О чём и ком хотят… Ты лучше тушек
Наделай образцовых из старух.
МАСКА-ФАНТОМАСКА
В двадцать первом веке
масок нет в аптеке.
Как же всяких вирусов
нам не нацеплять?
Сам сошью я маску,
маску-фантомаску,
и пойду по городу
вечером гулять.
Не увижу сразу
ни одну заразу.
Пусть все разбегаются,
словно от огня.
Это просто сказка,
маска-фантомаска!
Важно, чтоб полиция
поняла меня.
МАСКА-ФАНТОМАСКА
Я жиган российский,
а не колумбийский.
Прежде фантомаски
тайно я носил:
в них ходил на дело
лишь когда стемнело.
Маску мне не прятать
вирус разрешил.
Впрочем, нынче тайну,
будто бы случайно
приоткрою всем вам,
мелким муравьям.
Я большой начальник,
мент и не молчальник.
Потому и маски
все пошли к чертям!
МАЙСКИЙ СНЕГ
В зеленеющий лес,
На листву и траву
Опустилось с небес
Волшебство наяву.
Ждёт природа грозу,
Вся в мечтах о весне,
А вверху и внизу –
Только снег, майский снег.
Мир загадочным стал
Под крылом темноты:
Каждый снежный кристалл –
Как осколок звезды.
Все пути замело…
На десятки парсек
Во Вселенной бело –
Это снег, майский снег.
Город тих, словно сад –
Ни машин, ни людей.
Лишь снежинки блестят
В серебре фонарей.
Это времени сон,
Зимний сказочный век…
На Земле только он –
Поздний снег, майский снег.
Описаньем лесов
И природы красот
(И травы и снегов,
Белизны и чернот,
И зелёных цветов)
Занимались подряд
Все поэты: Петров,
Пушкин, Лермонтов. Ряд
Бесконечен, не нов:
Иванов, вот опять
Иванов и Петров.
Долго перечислять.
Примыкает Барков
Да!.. Семёныч Иван.
Он хоть не без грехов,
Но природе дружбан.
Современный поэт
Стороной обойти
Не сумеет сюжет
И создаст ассорти.
В мае снег – каждый век.
…Коль на улице есть
Фонари, нет аптек,
То и в снег не залезть.
И недалёк уже сентябрь сырой,
И первые октябрьские морозы.
Ну а пока над заводью речной
Стремительные носятся стрекозы.
Позолотит вдруг седина берёз
Густую зелень шевелюры парка…
Но всё благоухает медонос,
И ясным днём ещё бывает жарко.
Нет, чтобы ясно-чётко изложить
Простою мовой, мужикам понятной:
Мол, нынче август. Если чуть пожить,
Сентябрь настанет, очень вероятно.
А после сентября придёт октябрь.
Мол, так и так, ноябрь потом. И снова
Зима… Так нет же! Вязь поэт плетёт
Про шевелюры парка бестолково.
Про седину берёз, про медонос
И про стрекоз, носящихся впустую.
Про стрекозлов прочесть не довелось
Читателю… Тут строчку зарифмую.
Давай с тобою погуляем
По мокрым парковым аллеям.
Прошедшее повспоминаем,
О несвершённом пожалеем.
Пусть листья опадают в слякоть –
Сквозь ветки будет больше света.
Не надо так дождливо плакать!
Ещё наступит бабье лето!
Пошлём к чертям хандру и скуку,
У Бога радости попросим…
Давай же, протяни мне руку,
Теперь я твой, подруга Осень!
Тебя родители назвали
Немного странно при рождении.
Кому-то, видно, подражали.
Неважно, будь хоть привидением.
Прекрасно имя девы – Осень!
Пошли гулять, моя подруга.
Поскольку я амбициозен,
То станешь ты моей супругой.
Потом зима, гулять с Зимою
Я буду зиму всю до марта.
Ты понимаешь, я не скрою,
Кто станет дальше авангардом.
СОН ОСЕНИ
Дождь. Меланхолия. Сон осени.
В ветвях берёз желтеют проседи.
Печально шепчут листья блёклые,
Дни вспоминая недалёкие
О том, как прилетал с денницею
К берёзке южный ветер – принц её,
Играл распущенными косами,
Дарил жемчужных капель россыпи
И целовал её застенчиво,
Лаская белый стан до вечера…
Недолго листьям быть зелёными –
Застынут ветви обнажёнными
И примут пальцами усталыми
Дождинки, ставшие кристаллами.
И в пору зимнюю, морозную
Им ночь подарит песню звёздную.
Теперь певцом я стану осени,
Когда на небе редки просини,
Когда всё в серости и тучности.
Я знаю, как воспеть сподручнее.
Ах, осень! И деревья разные!
Берёзка вот своеобразная:
На ветер вдруг запала дурочка.
Он вечен, а берёзка в чурочку,
Быть может, превратится к вечеру,
Ведь люди нынче бессердечные.
Стоп! Удалился чуть от темы я.
За стих осенний будет премия.
А, впрочем, я певец-бессребреник.
Не как какой-нибудь предшественник
Готов воспеть я осень звёздную,
Но рифма прёт про ночь морозную.
Воскресенье. Солнце. Лето.
Чист и ласков небосвод.
Благостью душа согрета
И свободна от забот.
В синей выси легкокрыло
Виражируют стрижи.
И понятно с новой силой,
До чего прекрасна жизнь!
Я восславлю нынче лето.
Всяк сезон достоин слов.
Нет на оды лету вето –
Нет на языке оков.
Я певец любых сезонов.
Осень раньше воспевал.
И в стихах нет бастионов –
Тех, которых я б ни взял.
ЖИЗНИ ЧЁРНЫХ СОБАК ВАЖНЫ
Белая и чёрная собаки
Были беспризорные соседки.
Заступались друг за дружку в драке
И делили скудные объедки.
Но однажды чёрная узнала,
Что быть чёрным – в наши дни почётней.
И теперь скулит у пьедестала,
А не так, как раньше – в подворотне.
Но за что же чёрную породу
Ставить выше белого окраса?
Так решили активисты моды.
Мы их называем… по-простому.
Глупо чтить собак по силе лая,
Цвету шерсти или кожным складкам.
Ценится любая тварь земная
По уму и правильным повадкам.
Образы собак, конечно, тóнки,
Нет чуток конкретики – болонки!
Или пуделя ещё, к примеру,
Чтоб реальней сделать атмосферу.
Мол, друзья большие человека
Двух расцветок разных жили дома
(Каждый сам пусть пробует кумекать,
Кто завёл собак в своих хоромах).
А потом вдруг – бац! – хозяин выгнал
Белую на улицу болонку
Или участь эта же постигла
Пуделя (прогнали, как кутёнка).
Вот тогда бы чёрная собака
Сдюжила отдельною породой
(А не просто некая дворняга)
Возомнить себя в согласьи с модой.
ОБОЖАНИЕ ЧИНОВНИКОВ
Чиновники, партийцы с депутатами!
В России очень любит вас народ
За то, что вы с огромными зарплатами,
А у народа всё наоборот.
Вы вечно озабочены законами –
Налог повысить, митинг запретить.
Затем, чтоб вам с родными и знакомыми
Сытнее и спокойней было жить.
Реформы пенсионной обоснованность
Ясна: с работой до конца сдружись.
Пускай продлит реформа нашу молодость!
И пустяки, что сократит нам жизнь.
Начальники, чиновники маститые
И олигархи, влезшие во власть!
Народ всегда вас представлял элитою,
Не знавшей, как ловчить, жиреть и красть.
Вы лишены амбиций, лицемерия,
Предательства, корысти, наглой лжи.
Вот потому-то к вам растёт доверие,
Простой народ не чает в вас души.
Все хвалят усиление сословности:
Плевать на нищих, богачам – респект!
И пусть вы лишены стыда и совести,
Ведь деньги покрывают ваш дефект!
Мельчает рубль, ползёт удорожание…
Народ такому руководству рад.
И массовое это обожание
Рождает только восхищённый мат.
Конечно же, народ овцой невинною
(С «овечкой» лучше фраза) предстаёт
В своих глазах. Богатыри былинные –
В былом. Теперь таких наперечёт.
И потому не любит, но склоняется
И лебезит народ или «народ»
Перед чинушей. Или умудряется
И к депутату подобрать подход.
Трудись, народ, на благо славной Родины,
Ведь Родина – чиновник твой и есть.
И не кричи о том, что, мол, уродина,
Ведь крикунов таких у нас не счесть.
Ещё, народ, люби царя чиновников,
Ведь царь ни в чём, поверь, не виноват.
Ищи среди бояр любых виновников –
Во всём повинен царский аппарат.
Ах, точно! Царь давно убрался в прошлое,
И президент обрёл его права.
Да и названье «царь» как будто пошлое.
Вот президент – что неба синева!
Приедет барин и рассуд… Ошибочка!
Узнает президент и всем задаст.
Ведь нынче он не в курсе (тут улыбочка),
Какой чинуши для страны балласт.
Посадит президент на хлеб и воду
Чиновников, заставит голодать.
С народа снимет гнёт и даст свободу.
Ведь надо лет десяток подождать.
МОДЕРАТОРЫ ФЕЙСБУКА
Модераторы, псы Цукерберга,
Стерегут неустанно «Фейсбук».
И любой наш контент этим клеркам
Может стать неприязненным вдруг.
То какой-нибудь снимок занятный
Возбудит их, как задницу плеть.
И под видом зачистки разврата
Нам блокируют вылазки в сеть.
То расценят обычное слово
Как сверженье моральных основ.
И лишат нас возможности снова
Написать много правильных слов.
Всё суровей надзора гримасы
И предвзятее цензоров рать.
«Ну какие же вы… лицемеры!», –
Подмывает правдиво сказать.
Только правду не всю пропускают,
Полуправда в «Фейсбуке» ценней.
И всё больше рекламы мелькает,
В обедняемой ленте моей.
Вот пацан, что толчётся в фейсбуке,
Критикует и в гриву, и в хвост
Модераторов – эти зверюги
Удалили вчера его пост.
Я бы с этой хулой согласился,
Я б вписался в ругателей хор,
И в соцсети российские влился,
Если было б куда. Ведь позор –
«Одноклассники», как и «ВКонтакте»!
Там цензура похлеще иной!
Мне никто не отказывал в такте,
Но ругаться на них не впервой.
И чего стороною «ВКонтакте»
Обошёл наш критичный герой?
«Одноклассникам» мог бы характер
Показать: попинать их ногой.
Но, возможно, что парень там не был.
Или, если бывал, то ушёл
Так давно, что о тамошних скрепах
Позабыть очень правильным счёл.
Больной ковидом в клинику ползёт,
Чтоб получить заветный QR-код.
Ведь если дома он переболеет,
То это не пойдёт ему в зачёт.
Его потом как уличный помёт
Не пустят ни в кафе, ни в самолёт,
Ни на концерты популярных геев.
Иммунитет без кода не спасёт.
Больному нафиг клиника нужна,
И клинике больной не нужен вовсе.
Ведь клиника для дел иных важна.
Больной – для скорой. Нет её, готовься
Отдать концы (швартовы тут не в масть);
Готовься претерпеть любую муку.
А в клинике (туда ещё попасть!)
Не просто лечат – вносят вклад в науку.
Богатство формы так обманчиво подчас!
Важнее – смысл твоей пожизненной задачи.
Ведь если ты хоть золотой, но унитаз –
Всем сразу ясно, для чего ты предназначен.
Ни разу в жизни человека не встречал,
С рождения до смерти кто задачу
Имел всего одну. Иль это не сигнал
Извилины одной (так обозначу)?
Сократ Платону звезданул по роже.
И на суде кричал, что прав вполне.
– Платон мне друг, но истина дороже!
– Где ж вы искали истину?
– В вине.
Сократ – звезда, Платон (все знают) тоже.
Но лишь на небе оба звёзды видят.
Нажрались – выясняют, что дороже:
Из глаз обоих звёзды…
…Ненавидят.
Средь олигархов нет порядочных людей!
К тому ж они безмерно жадны и спесивы.
Мы помним спор евреев в лондонском суде
О миллионах, наворованных в России.
С тех пор один из них остался не у дел
И кем-то был удавлен в ванной на чужбине.
Другой – везунчик, ряху наглую отъел
И на Руси паразитирует доныне.
Но есть и божий суд (как предрекал поэт),
Он справедлив и не доступен звону злата.
Всех олигархов примет как-нибудь тот свет,
И там их ждёт за злодеяния расплата.
Я мог бы олигархом стать легко
Мне столько шансов жизнь предоставляла!
Есть устрицы, а также пить клико
Мог каждый день до смертного финала.
Я осознал, что есть и божий суд.
Вдруг понял сам, потом узнал, что это
(Пусть многие меня и не поймут)
Давно сочинено другим поэтом.
Раздал всё злато бедным и больным
Ведь быть хочу порядочным и честным.
Россия! Как не стану я живым,
Так сразу стану ангелом небесным.
Научи меня, Учитель,
Мирно жить на две семьи.
Чтоб довольны были жёны,
Не скребли мозги мои.
Чтоб, как все, не осуждали
Киновздор мой про царя.
Чтобы в ревности истерик
Не закатывали зря.
Чтоб меня любили обе,
Проявляя в этом прыть.
Чтоб одну из них не жалко
Было в космос отпустить.
Зная автора, я знаю,
Он на пять семей бы смог
Жить. Читая, я киваю:
И на десять не порог.
И такой вздор, и иначе
Может он стихосложить.
А в студенчестве – тем паче!
Мог все курсы удивить.
Двоемыслие – как смысла
Целых два. Барков – пример.
Поколениям не киснуть –
Красноярский универ!
Со справедливостью не ладит
Мир, как его ни благородь.
Один горбатится на дядю,
Другой <…> продажных тёть.
Одно лишь видит мира неурядье
И несложенье парень из совка.
Как жил в совке, <…> любое платье.
Как старым стал – мораль из старика.
Шестнадцать лет я не работаю на дядю.
Притом и дядей сам ни для кого не стал.
Метафорично выражаясь, я не в стаде.
А одиночкам сложно делать капитал.
Я сам себе хозяин – не пустая фраза.
Но самозанятые не имеют льгот.
Свободен я лишь от начальственных приказов.
Но не свободен от финансовых невзгод.
А как тебе хотелось бы, друг милый:
И не присесть на мель, и рыбку съесть?
Коль самозанят, то гребёшь доход нехилый,
Ещё в казну пытаешься залезть.
Налоги укрываешь и не платишь,
Благами всеми пользуешься всласть.
А государство – бедное. Ты сядешь,
Как будет в курсе о твоих доходах власть.
Радуется в Думе депутация –
Скоро узаконят QR-код.
И в России будет сегрегация:
Кто права имеет, а кто скот.
Все цветные граждане Америки
Станут, нам сочувствуя, рыдать.
А расисты дёргаться в истерике:
Им так жёстко негров не прижать.
Люди – не бараны и не курицы,
Им присущ особенный стадизм.
И заполнит ликованье улицы:
– Здравствуй, социальный шовинизм!
Думской «депутации» до лампочки
Код такой иль QR-код сякой.
Как укажут ей её заказчики,
Так и голоснёт, ей не впервой.
Штампы подойдут пропагандистские,
Чтоб сравнений пару провести,
И американские расистские
Правила и нормы приплести.
А народу нашему российскому
Могут негры помощь оказать:
Монстра своего капитолийского
Негры научились побеждать.
Вакцисты рьяно вводят аусвайсы:
Бесправен всяк, не получивший код.
И гауляйтер сочиняет майсы,
Как славно всех колоть два раза в год.
Но жертвы агрессивной пропаганды
Не чувствуют весь этот абсурдизм,
Что им суют по самые по гланды
Крутой режим с названием фашизм.
Все «жертвы» агрессивной пропаганды,
Любители вождя (режим – вождизм?),
Лет двадцать обожают «фигуранта»
И то, что носит имя «сталинизм».
Давно в кольце врагов, иноагентов,
А надо как-то нацию спасать.
Окреп режим под шквал аплодисментов.
Поэт обязан это понимать.
Когда знакомство наше в интернете
Достигло фазы очного свидания,
Ей написал я: «Жду вас на банкете,
Вот адрес, время… Таю от желания!
Я буду с пипидастром и в бешмете –
Чтоб избежать публичного внимания».
Она пришла? Конечно, испугалась!
И адрес странный, а тем паче – время,
Ведь низко так ещё не опускалась.
Особо же смутила эта тема:
Не смущена она была бешметом,
Отторгнут пипидастр иммунитетом.
Чем отличается мальчишество
От зрелых мудрых лет течения?
Уходят с возрастом излишества
И ширятся ограничения.
Всё меньше в мыслях аморального,
Всё больше в поведенье скромного.
И реже ждёшь материального,
И чаще хочется духовного.
Лишь старость быть высоконравственной
Умеет: чем старей, тем нравственней.
А юность сдобрена лукавствами:
И чем юней, тем это явственней.
Вот старыми рождаться сразу бы
И жить до старости моральными!
И духа больше б стало с разумом,
И годы жизни… номинальными.
Творятся пакости, как правило, тайком,
А справедливость обсуждается толпой…
Крым отчуждали тихо, плюнув на закон,
А возвращать пришлось под громкий вражий вой.
Вернули Крым – и это хорошо!!!
Но врать и фейкомётить не пристало.
Предание ещё совсем свежо:
Добротного вокруг материала
Полно, чтоб всю историю узнать
И чтоб фальсификациям не сдаться.
Архивы все открыты. Прочитать
Труда не стоит, если постараться.
Совмин тогдашний РСФСР
Почёл отдать Тавриду в Украину
(Не просто в Украину – в УССР)
Желательным. Дорисовал картину
Президиум Верховного Совета
(законодатель в РСФСР),
Пойдя в отказ от суверенитета
Над Крымом. Не заморский пэр!
И даже это не конец был процедуры.
Открыл цепочке всех решений шлюзы
(Не избежать мне аббревиатуры)
Президиум ВС всего Союза.
Два органа, писавшие законы,
(Пусть даже их «писавшие» в те годы),
Законами убрали все препоны
И Крым отдали партии в угоду.
И где тут наплевали на закон?
Какой закон пришлось тогда нарушить?
Коль факты не поставлены на кон,
Пропагандиста просто обнаружить.
После этого возникла небольшая дискуссия.
Виктор Барков: «…акты 1954 года о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР были приняты органами государственной власти РСФСР, не правомочными решать такого рода вопросы, т.е. с НАРУШЕНИЕМ действовавшего законодательства»: https://mikle1.livejournal.com/3165203.html
Я: То, что Крым стал российским – это хорошо, люди сами этого хотели. Но обоснование, ссылку на которое ты скинул, – обычная (и очень слабая) пропаганда. На злобу дня. Конституция РСФСР была вторичной. Первичными были:
1. Партия и ее решения.
2. Конституция СССР. Об этом прямо говорила статья 17 Конституции РСФСР: «Законы СССР обязательны на территории РСФСР». Решение президиума ВС СССР формально было законом того времени, соответственно, все иные нижестоящие нормы вообще значения не имели, хотя формально тоже были выполнены. Решение президиума ВС РСФСР – это и есть согласие России, ибо формально это высший законодательный орган. А то, что в его полномочиях что-то не было прописано, это не значит, что ему это запрещалось.
3. Статья 20 Конституции СССР вообще гласила: «В случае расхождения закона союзной республики с законом общесоюзным, действует общесоюзный закон». И вообще «конституции» союзных республик были кальками с общесоюзной.
4. Кроме того, уже в новое время был заключён межгосударственный Российско-украинский договор 1997 года, где Крым был официально признан украинским (подписан двумя президентами и ратифицирован ГосДумой).
…Чего тут спорить. Крым сейчас российский, и это хорошо. Но это потому, что крымчане сами этого захотели (их воля) плюс потому, что у России были военные силы Крым забрать. Прав в данном случае тот, за кем была сила. Это не значит, что были какие-то юридические основания. Вопроса о якобы «неправомочности» передачи Крыма Украине официально и не было 50 с лишним лет, пока не возникла возможность его забрать обратно.
Виктор Барков: Извини, на эту тему полемизировать не могу, ибо вообще не юрист. Тут я лишь доверяю авторитетам. Главное – Крым наш!
Я: Для меня важнее другое: не наш-не наш, а что хотят/думают сами люди, там проживающие. Я был в Крыму два раза: в 2015 и в 2019 годах. Настроения подавляющей части крымчан знаю, и для меня именно это показатель правильности принятого когда-то решения, а не пропаганда или лозунги.
Бараны в целом любознательнее нас:
Ворота новые стабильно изучают.
А люди, якобы разумные, подчас
Реалий нового совсем не замечают.
Мысль требует рекордов и высот.
Кто любознательный, так, значит, он баран.
Везде наставить множество ворот –
И стимул любознательности дан!
А мой товарищ – прирождённый музыкант.
Мажоров любит: как увидит – бьёт им в бубен.
На нервах тоже он играть большой талант.
И на рояле лёжа – крайне дружелюбен
Зачем же в бубен твой товарищ сразу бьёт?
Шаман? Мажоров он распугивает шумом?
Пусть лучше в морды кулаки им всем суёт.
Пусть бубен сбережёт для юрт, яранг и чумов.
Я правдив, невзирая на лица,
Мне присущ философский цинизм,
И молчать не намерен ничуть я:
Очень тонкая эта граница,
Где кончается коллективизм
И включаются стадные чувства.
В коллективе воспитан и вырос.
Осознал нынче: в стаде ходил.
Обратиться хочу индивидом.
Значит, стадное чувство на выброс.
Стадо и коллектив что есть сил
Вместе рвутся к бесплатным корытам.
СТУДЕНЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ В ОБЩЕЖИТИИ
Я проснулся от коварного укуса,
В темноте нащупав, раздавил клопа.
Сонно выругавшись, на бок повернулся
И уже собрался было дальше спать,
Но припомнился мне вдруг прошедший вечер –
С голодухи я на кухне обитал
И, поскольку мне заняться было нечем,
То плевками в тараканов попадал.
Тут вошла она с горой пустых тарелок.
Я вздохнул и почесал с тоской живот:
«Чёрт возьми, и эта комната поела,
Почему-то мне сегодня не везёт!»
Мы остались с ней вдвоём на грязной кухне,
Я сырой водой глушил желудка грусть…
В тот момент внезапно лампочки потухли,
И она шепнула: «Мама, я боюсь!»
И хотя я не был (и не буду) мамой,
Я не мог к ней, беззащитной, не шагнуть,
Не обнять её качнувшегося стана,
Для её головки не подставить грудь.
И она ко мне доверчиво прижалась,
Гулко грянула об пол сковорода…
На минуту так, недвижно, мы остались,
А обоим показалось – навсегда.
Пацаны легко романтике сдаются,
Коль поманят девушки едой.
Токи страстные любви передаются
В общежитии без сети проводной.
Волнами любовь кружит в любой общаге.
Плотность и насыщенность царят
Там, где объявляются аншлаги,
Где одну селёдку сорок рыл едят.
Вот тусовка в светлой комнате проходит.
Все жуют и пьют, и челюсти скрипят.
Незнакомка вдруг без спутников заходит
Вся в духах-туманах с головы до пят.
Стукнуло у юноши тут сердце громко.
Ёкнуло и стало гулко бить в набат.
Гаснет свет… Стон парня. Плачет незнакомка.
Снова свет зажёгся. Вот и компромат.
Нет, совсем не секс, на что прогноз был сделан
Теми, кто охотник был до дел таких.
Парню в руку вилок сто воткнуть успела
Едоков команда. Вот вам малый штрих:
В пятерне его кусок большой селёдки
Сжат был. Дура баба! Рвутся матюки…
…Незнакомке ж было сказано: со смёткой
Действуй, лишь внимание от рыбы отвлеки.
ЗАВОДСКОЙ РОМАНС
Гудит станок. Три сотни оборотов.
Ровняю фланец подрезным резцом.
Но не от этой упоительной работы
Так вдохновенно светится лицо.
Токарная в цеху не знает группа,
И не подозревает весь завод,
Что у соседнего станка, держась за суппорт,
Любовь моя досрочно план даёт.
Не прерывая трудовых процессов,
Я наблюдаю краешком зрачка:
Она изящна в спецодежде, как принцесса,
В отточенных движениях – ловка.
Засаленная кепка скрыла ушко,
Волос оставив рыженький клочок,
А жёлто-сине-фиолетовая стружка
Змеёю вьётся у её сапог.
Я ей за месяц не сказал ни слова,
Чтоб повода к догадкам не давать,
И даже в очереди тесной у столовой
Старался, как и всех, её толкать.
Не помню, где я допустил промашку,
Но за спиной коллеги говорят:
«Вот Витька, если бы не втюрился в Наташку,
Уже бы получил шестой разряд!»
Гудит станок. Полтыщи оборотов.
Снимаю фаску проходным резцом.
Но не от этой опостылевшей работы
Так сумрачно угрюмится лицо.
Конечно, быть влюблённым очень глупо.
Узнает это завтра весь завод…
А у соседнего станка, держась за суппорт,
Наташка план мой на себя берёт.
«Сто лет» назад то было, видно, время:
Токарный стан; Наташка за станком.
И парень глаз косит… ну, прям поэма!
О классе то рассказ передовом.
Советского розлива эта байка.
Таких рабочих дев и комиссарш
Немало и в кожа́нках, и в фуфайках
Бывало в текстах: выбор широчайш.
Речь, впрочем, вовсе не о токарихе.
Не о Наташке, вставшей за станок.
О пацане, измучавшемся тихо –
О том, кто от любви к ней изнемог.
Принцесс и королев бензоколонок
В спецовках обождали пацаны.
Про дышащих туманами девчонок
Мечты рабочих были бы грешны.
Романтика в цехах социализма.
Как ностальгию может вызывать
Не только юность, но анахронизма
То ль травма родовая, то ль печать!
Наташка не в роскошном интервьюере,
А средь болванок, гаек и болтов.
Болтов! Возможно, в этой атмосфере
Любовь трясёт лишь пьяных мужиков?
А, впрочем, лучше, чтоб на производстве
Любили всех Наташек у станков.
Ведь эти же Наташки (вот уродство!)
В Стамбуле… впрочем, ясно тут без слов.
Всё было точно так же ровно там же.
Сто лет назад в семнадцатом году.
…Зарёкся о Наташке слать пассажи.
И вот те на! Без них невмоготу…
ЕНИСЕЙСКИЙ ПЕЙЗАЖ
С берега крутого Енисея
взгляду открывается Расея –
ну, не вся, а лишь её кусок.
Но кусок довольно интересный:
под скалой безудержно отвесной
домики совхоз раскинул местный,
а чуть дальше видится лесок.
У домов картофельные грядки
зеленеют. Значит, всё в порядке –
не смогла всю зелень слопать тля.
Псы надрывно брешут на прохожих,
словно рвутся выскочить из кожи
и порвать на ком-нибудь одёжи,
зрелищем хозяев веселя.
Я стою у самого обрыва,
думаю: «Вот было бы красиво –
со скалы вдруг взять да воспарить!
Только жаль, что если я однажды
полечу, прекрасный и отважный,
я не повторю свой подвиг дважды –
от камней меня не отскоблить».
Шепчутся кусты в полунаклонце,
синь воды дробит на блики солнце,
мечутся по небу облака.
И тогда, сгоняя с носа мошку,
расправляя душу, как гармошку,
убеждаюсь я не понарошку,
что страна родная велика.
БЛАГОДАТЬ
Благодать расейская в Сибири,
Коль тебя сюда не на буксире
И без конвоиров завезли;
Коль по доброй воле ты приехал,
Или местный, жить тут счёл успехом;
Коль тебе морозы не помеха;
Если похвалил и не свалил.
Но бывает так: похвалят – свалят.
Иль втихую с радостью отчалят.
Коль втихую – это хорошо:
Можно вслух кичиться ностальгией,
Сотворив шедевр драматургии.
Впрочем, это психотерапией
Тоже станет, если и кино.
Всё, однако, это просто байки.
Натяну сибирскую фуфайку
И к скале бегом, чтоб воспарить.
Вот опять… Фуфайки не надену.
Ей всегда найду в шкафу замену.
Мне ли, скалолазу-супермену,
Дерзкий подвиг свой не совершить?
Я уже однажды делал это
(Пусть скала не выше табурета).
Как же романтично было всё!
О мечты! Приятна ваша сладость!
Есть, конечно, в них шероховатость,
Даже в паре мест аляповатость.
…В них с любой скалы свершу бросок.
САМОИЗОЛЯЦИЯ
Из-за проблем глобализации
Возникла вдруг опасность нации.
Приказ из высшей был инстанции:
«Все по домам! Не то – статья!»
Но мы при самоизоляции
Окрылены, а не в прострации.
Мы предаёмся медитации,
Другим усладам бытия…
Так давайте в самоизоляции
Скажем «нет» духовной деградации!
Под настроение лиричное
Мы хлещем водку как обычно и
Глядим на что-то неприличное,
Перегружая интернет.
Хоть мы слегка аполитичные,
И меры, нам не симпатичные,
Мы посылаем в эротичные
Места, куда дороги нет.
Так давайте в самоизоляции
Будем множить поголовье нации!
Но мы послушны, тем не менее,
Сидеть готовы в заточении.
Нам не испортил настроение
Запрет работ. Наоборот!
И у народонаселения
Лентяйству в целом – одобрение.
Раз это нужно для спасения, –
Готов бездельничать народ!
Так давайте в самоизоляции
Не переживать, а наслаждаться ей!
ЛОКДАУН?
Коль дан приказ из высшей станции…
Пардон, речь об иной субстанции:
Приказ спустился из инстанции!
Разобрались… Коль дан приказ
Уйти на самоизоляцию,
Не выходить на демонстрации,
Не затевать иные акции,
На юг все устремились враз.
Перемещаются на длинные дистанции
И в Крым, и в Сочи пребольшие делегации.
Прошёл период страха и отчаяния.
Ковид уж год бурлит. Народа чаяния –
В веселье утонуть. И нет раскаяния.
Никто не верит в божий суд.
А если кто болеет, то нечаянно.
Пускай себе на ложе неприкаянным
Лежит один, другими весь охаянный,
И ждёт, пока его спасут.
А все – в бассейны, в море. Деформация?
Конечно, нет! Пришла стабилизация.
За год скопилось множество фатального,
В былое время крайне аномального,
Но нынче угодившего в нормальное.
А людям надо дальше жить.
И потому решенье радикальное:
Запретное переломить в легальное
И наплевать на всё официальное
(Но власть, конечно, заклеймить).
Побольше жести в самоизоляции!
Страна готова к госпитализации.
Пропаганда нам твердит:
– В мире злобствует ковид,
Так что спешно уколоться
Должен каждый индивид!
Ибо, если ты привит,
Обойдёт тебя ковид.,
Ну, а если уклонился, –
Он тебя не пощадит!
Но волнуется народ:
– Вы же клялись в прошлый год,
Что привитых стопроцентно
Этот вирус обойдёт!
А теперь медийный сброд
Нам другую песнь поёт:
Уколовшихся вакцина
От заразы не спасёт…
Пропаганда говорит:
– Вы тупые, как луддит!
Кто привит – болеет легче,
И не валится с копыт!
Кто уколот – крепче спит,
У того цветущий вид…
Если после осложнений,
Он ещё не инвалид.
Вновь волнуется народ:
– А кому не повезёт?
Если кто-то от вакцины
В морг больничный попадёт?
И количество сирот
Будет множиться… Так вот:
За провал эксперимента
Кто ответственность возьмёт?
Но вопрос, простой вполне,
Зависает в тишине.
За враньё и беспринципность
Нет ответственных в стране.
Пропаганда про ковид
То одно нам говорит,
То (как новый день наступит)
Про иное протрубит.
Послезавтра зазвучит,
Что привитый не привит
И вину свою искупит,
Если дома посидит.
Во второй куплет стиха
Мыслей влезли вороха́:
То, что в первый не вместилось.
Власть всегда была лиха
К просьбам от людей глуха.
Врали издавна верха.
Чем, скажи, тебе на милость
Новая метла плоха?
Власть какую заслужил,
Выбрал и боготворил,
Так имей теперь такую,
И терпи, что хватит сил.
Понял это? Уловил?
Я нисколько не шутил.
Ты бы не ворчал впустую,
А державу похвалил.
Бережёт тебя она
Утром, днём, во время сна.
Вся забота государства
Населению видна.
Тратит на тебя казна
Кучу денег, старина.
Прививайся и не парься.
Жизнь и у тебя одна.
Если будешь возражать
Экстремистом можешь стать.
Иль агентом иностранным –
Жизнь в России многогранна.
ПЕСНЯ ПРО УЩЕРБНЫЙ СОРТ ЛЮДЕЙ
Сетовал поэт – нежная душа:
– В целом жизнь в России хороша,
Если бы не сорт долбаных людей,
От которых жизнь чуть-чуть сложней.
В полночь мой сосед, конченый дебил,
Музыку дебильную врубил.
Слушать этот шум никаких нет сил…
Кто ж такого дурика родил?
*
У соседа есть глупая жена –
Как путана вся наряжена.
Куча дорогих брошек и колец…
Ну откуда деньги у овец?
Мимо семенит, улыбаясь нам:
Вроде, никаких семейных драм.
А на кухне бьёт мужа по рогам…
Я в гробу таких бы видел дам!
*
У соседа есть малолетний сын –
Тоже феерический кретин.
Мирно никогда не ложится спать,
Если на него не наорать.
Поначалу он, маленький дебил,
На тусню протестную ходил.
А когда ОМОН там ему вломил,
Очень гей-парады полюбил.
*
У соседа есть выпускница-дочь.
И она такая ж бестолочь.
Невесть для кого сделала тату
Там, откуда ходуны растут.
А ещё на лбу сделала тату,
Чтоб всем видно было за версту
И её клеймо – почести скоту,
И башки глухую пустоту.
. . . . . . . . . . .
Сетовал поэт, самогон глуша:
– В целом жизнь в России хороша!
Если бы не сорт долбаных людей,
Жизнь была бы проще и добрей.
Стих не первый тут, коим крыт сосед.
Значит, вдохновляется поэт:
Любит звуки музыки живой.
Знать, сосед ему – как отец родной.
Днём потом ворчать – счастье до небес.
Ночью снова звук этих ритмов слушать.
Причитать тишком: «Во какой балбес!»
Вдохновляться вновь и садиться кушать.
*
Как поест поэт, открывает дверь
И к нему молчком шмыгает супруга
(Не поэтова, ведь поэт теперь
Разведённый муж – знает вся округа).
Женщина – жена, знать, соседова,
Но поэту это фиолетово.
Женщина ему делает массаж,
Этакий пассаж – высший пилотаж.
*
У соседа есть малолетний сын.
Я молчу сейчас, на кого похож,
Но боюсь, что в срок сыщется акын
И укажет всем на похожесть рож.
Сына чтит поэт и гордится им.
Если бы не сын, дочка бы была.
Впрочем, вот жена, вновь у них интим,
Чтоб сосед не знал (ну его, козла!)
*
Кто кого и с кем, часто не понять,
Тут не при делах лишь сосед, ей-ей!
Любит звуки он музыки вкушать
В остальном сосед – полный дуралей.
Вот и новый плод зреет за стеной.
Думает сосед, что родится дочь.
А потом пойдут знай себе гурьбой
Детки, схожие рожами точь-в-точь.
……
Больше нету слов… Музыка звучит.
Празднует сосед. А поэт ворчит,
Поглощая звук. Женщина родит
И заявит всем, с третьим, дескать, спит.
БЫДЛО
Когда ощутите, что всё вам обрыдло,
Слегка отвлекитесь на этот вопрос:
Есть племя людей под названием «быдло»…
Знаком вам такой социальный навоз?
Понятны ему лишь дурацкие шутки
И фильмы дебильные, без мастерства.
Поскольку герои в них – тоже ублюдки,
Ближайшая к быдлу когорта родства!
*
Помилуй вас бог возмечтать о красивом
И быдло нанять, чтоб создали уют!
Они всё вам сделают тупо и криво,
Но деньги по полной программе сдерут!
Ночами на полную громкость врубают
Похожий на ритм шумовой «винегрет»,
И «музыкой» это дерьмо называют,
Считая, что радуют этим весь свет.
*
Нельзя вопрошать их: «Вам нравится Пабло?
Художник известный такой, Пикассо?»
Они слово «Пабло» расслышат как «падла»,
И ваше тогда пострадает лицо!
И в лоно науки тащить их не надо –
Они ж ни хрена не поймут всё равно!
Ведь им что «монада», что «трихомонада»…
Хоть первой в них нет, а второго – полно!
*
Как хочется жить в чистоте эманаций!
Но мразь засоряет просторы страны…
Зато и полиции есть, чем заняться,
И тюрьмы всегда этим сбродом полны!
А что, если всех разграничить по кастам
И быдло от прочих людей отделить?
Потом – олигархов, затем – педерастов…
Однако неясно, как их различить?
*
Воняя табачным миазмом и водкой,
Плюя на бульвар, а порой – на людей,
По жизни шагают довольной походкой.
И, что очень скверно, – рожают детей…
В природный закон: «Каждой твари – по паре»
(Поскольку и быдло берётся в расчёт)
Поправка нужна: «Каждой твари – по харе»!
Пусть это поддержит культурный народ!
Поэт, как все видят (вернее, читают),
Столь жёстко о людях сейчас говорит,
Которые пусть и иные, и чают
Иного (того, что душа им велит).
Тут, впрочем, читатель, опять оговорка.
Поэт это нам не сказал языком.
Пером написал в стихотворной подборке.
Опять незадача: совсем не пером!
*
Набрал эти строки на клавиатуре
Компьютера. Вряд ли мобильник привлёк.
Быть может, в надежде издаться в брошюре
(С культурным народом вступить в диалог).
В культурных есть кодах всегда разночтенья.
И музыку разную любит народ,
И разную пищу (к примеру, соленья
Иль самый простой по утрам бутерброд)
*
Хоть к нам бутерброд от врагов заявился,
От тех супостатов, кто хочет отнять
Ресурсы у нас, он на почве прижился
Родной. Новой гранью сумел засверкать.
С колбасами хлеб тоже стал бутербродом.
Не только же с маслом, как было у них.
Я что-то забрёл не туда мимоходом.
Беседу о людях ведём мы иных.
*
Вот как можно только за самость иную
Взывать посадить слой народа в тюрьму?
Быть может, поэт к ним немного ревнует?
Внимания мало ему самому?
Глубокий пронзительный разум поэта
Хотел бы по кастам людей разделить.
Но лично ушёл от прямого ответа,
Куда он себя план составил включить.
*
О ужас! По сути поэт намекает
На то, что пора наконец запретить
Детей касте шудр рожать. Призывает
Культурный народ некультурный гнобить.
Вот типа одна половина народа
Сошлась в мордобое бы с частью другой.
…И якобы после побоища сброда
Не стало б, культурной мы стали б страной.
ПРИТЧА О КОРОНОВАННОМ ВИРУСЕ И СКАЗОЧНЫХ ГЕРОЯХ
Однажды в тридевятом царстве
Узнали о большом коварстве:
На мир напала пандемия,
И всюду начался бардак.
Тревожный призрак катаклизма
Усилил степень дебилизма…
Но если толком разобраться,
То дело в целом было так.
Жрецы, проникшие в науку,
Короновали вирус-злюку.
Микроб опасен был не шибко,
Но стал хитом народных масс.
И как бы новою бациллой
Пугают всех со страшной силой!
И даже персонажам сказок
Живётся нелегко сейчас.
*
Теперь герои каждой сказки
Должны скупать в аптеках маски.
Уже сидят на удалёнке
Все тридцать три богатыря.
Побоищ нет, какое горе –
Им выходить нельзя из моря.
За это кроют нецензурно
Судьбу, микробов и царя.
А массам новые идеи
Внедряют власти-добродеи:
Нельзя на ярмарках толпиться
И удаляться за бугор.
Запрещены на время казни –
Такие шоу всех заразней.
И только с хохотом летает
Безумный карлик Черномор.
*
Рыдает Соловей-разбойник:
«Ещё чуть-чуть – и я покойник!
Мне подорвали малый бизнес!
На что арендовать сосну?
Не ездят нынче здесь клиенты –
Купцы, туристы и агенты.
С каких шишей платить налоги
В общетаёжную казну?»
Слёг Змей Горыныч, он в печали:
Его три раза штрафовали.
Парил над городом без масок –
Враз нужно три ему, причём.
И бюрократ не верит, скептик,
Что пламя – лучший антисептик.
А маски попросту сгорают,
Когда икает Змей огнём.
*
У дедки с бабкою за печкой
Мешки с заплесневевшей гречкой.
И внучка кормит сучку Жучку
Давно просроченной лапшой.
До потолка амбар заветный
Забит бумагой туалетной.
Дерутся с кошкой мышь за репку –
Ту, что тянули всей гурьбой.
Зато другие дед и баба
Сусеки выскребли не слабо.
А Колобок сбежал из хаты,
Возглавил уличный протест,
Что за свободу демонстраций
И против самоизоляций.
Он вождь у лис, волков, медведей.
Теперь никто его не съест.
*
Бьёт папа Карло Буратино:
«Ты деревянный вид кретина!
Нам перепортил пачку масок,
Ведь у тебя же нос как штырь!
Возьми намордник Артемона
Из дерматина и мутона,
Сними свой урожай монеток
И водки мне купи пузырь!»
У бедолаги Карабаса
Предпохоронная гримаса.
Он сдал намедни тест на вирус
И вьёт из бороды петлю.
Врач не скрывал: «У вас зараза!
И развлеченья садомазо –
Все ваши, сударь, плётки, куклы –
Вам говорят: прощай! Скорблю».
*
Лишь у Бессмертного Кощея
Иммунитет всего мощнее.
За век не кашлянул ни разу,
Хотя чихать хотел на вас.
Он заразиться не боится,
Купил себе вакцину в шприце.
А шприц с иглой в яйцо упрятал,
Подальше от сторонних глаз.
Яйцо хранилось в дикой утке,
А утка – в заячьем желудке,
А заяц – в сундуке хрустальном
Спал, как царевна та в гробу.
Их караулил кот учёный,
Сидевший на цепи злачёной.
Висел секретный сейф с вакциной
У Лукоморья на дубу.
*
Я не был там, но знаю точно:
Сундук задраен был непрочно.
Учёный кот, увидев мышку,
За ней погнался что есть сил.
На вираже задела мышка
Хвостом сундук. Раскрылась крышка,
И сонный заяц, рухнув с дуба,
Нос и яйцо с иглой разбил.
А может, по привычной трассе
Летела ступа восвояси,
Но Бабка Ёжка не включила
Автопилот. И впала в сплин,
Приняв без меры мёд и пиво.
Метла за крону зацепила,
Сундук упал, начинка – всмятку…
А тут и сказке… карантин.
В любой стране и государстве,
Не только в тридевятом царстве
Фома найдётся, кто не верит
В науку, доверяя слухам.
Однажды он, собравшись духом
Объявит, что масоны это
Подмену сделали предмета,
Заварит кашу и движуху.
Провозгласит на всю округу
И заодно нашепчет другу:
«Микроб нисколько не опасен,
Твори, выдумывай и пробуй!
Не веришь? Сам возьми на пробу».
Всех убедит со страшной силой,
Что нету никакой бациллы
(Что места нет в стране микробу).
*
Адептов и фанатов масса
(И все, понятно, что без масок)
Послушав, ринется заразу
Нести к соседям и в семью.
Неся урон, все верят гу́ру
Фоме (его речам-сумбуру).
Не думают, что сами сдуру
На кон бросают жизнь свою.
Мораль читать мы можем долго.
Но в этом, право, мало толка.
Так что же в тридевятом царстве?
Зачем болтает там Фома?
Стать сам жрецом Фома мечтает.
Он, хоть неверующий, знает,
Что тот, в жрецы кто пролезает,
Получит всё и задарма.
*
И вот Фома уже понтифик,
А коль учесть пятьсот специфик,
Друид, брахман, колдун, гаруспик,
Авгур, оракул, волхв иль маг.
Быть может, главный прорицатель
И прочих званий соискатель,
Приверженцам работодатель
И потребитель кучи благ.
А вирус (иль микроб) на воле
Гуляет, сокращая долю
Живых, коптящих наше небо,
Щадя при этом лишь Фому.
Чего вдруг он такой живучий?
И правда маг или везунчик?
Привился наш хитрец подлючий!
Он понимает, что к чему.
*
Вот Соловей-разбойник спёкся:
Он заболел, не поберёгся.
Заразу, не предохраняясь,
На древе сидя, подцепил.
Теперь одна ему дорога:
Молиться о спасенье Богу.
Какие уж теперь налоги,
Когда подняться нету сил!
Вот Змей Горыныч в койку рухнул:
Успел с трудом дойти из кухни.
Не уберёг его, беднягу,
В три глотки плазменный огонь.
«Ох, умираю, умираю!
Вот сдохну и не полетаю!
Эх, надо было раздолбаю
Не слушать эту шелупонь!
*
Вот заболевший Карло (папа),
Кого душить вдруг стала жаба,
Лупить приня́лся Буратино,
Ведь деревяшка заболеть
Никак не хочет, как все люди.
Обида Карло жрёт по сути
(Но виноват, конечно, Путин –
Царей не принято жалеть).
Кто дочитал досюда, значит,
До ловли блошек, не иначе,
Охоч. А значит, и охотник,
Как вот, к примеру, Карабас
По части ловли кукол ас.
Вот тут явился расколбас,
Как только в наш вошёл рассказ
Володя Путин (царь). Атас!
*
Итак, пора вернуться к теме.
Должна быть логика в поэме.
Кащей терпел жреца два года
(Мол, в жизни есть предел всему)
Он думал так: возьмёт природа
Своё – изменился погода
Фому, бездарного урода,
Сама толпа столкнёт во тьму.
И кликнул клич Кащей по царству
(По «три-на-десять» государству):
Мол, свергнуть надо самозванца,
Воспрянув смело ото сна.
Кащей назвал Фому поганцем
И не божественным посланцем,
А роковым конём-троянцем:
«Он настоящий сатана!»
Кащея поддержала Баба
Яга. Другие как-то слабо
Откликнулись на зов Кащея.
К Фоме доверье не прошло.
В жреце не видят прохиндея
Его адепты. Апогея
Фомы достигла слава. Реет
Его лабарум всем назло.
*
…И вдруг свершилось будто чудо,
Явившись словно ниоткуда.
Фома обрыд электорату.
Во время бунта был на кол
Посажен. Сказочным народом
Был призван новый жрец. Всем в моду
Вошло жрецу тому в угоду
С вакциной принимать укол.
Кажись, конец счастливой сказке.
А кто был против и отмазки
Придумал, чтобы от вакцины
Сбежать (её чтоб избежать),
Тот найден был, на кол посажен
Иль хорошенько отдубашен.
Смирились все (народ сермяжен).
…Явилась божья благодать.
Не практикуйте слишком часто вакцинацию!
Есть риск внепланово уйти в реинкарнацию.
Поэт и так и сяк свою идею
В народец всякий разный продвигал,
Что, оказавшись как-то в апогее,
Забыл: не врач он. Просто рифмовал.
Тут не обошлось то ли без дискуссии, то ли без «шпилек».
Поскольку у меня стояла запятая, я её убрал и поблагодарил: «Спасибо за подсказку, поправил».
Филолог – словно юный пионер:
Всегда правописания пример.
Взаимно обучать правописанию –
Широкий путь к ошибок избежанию.
Однажды оказавшись в апогее,
Скрестивши с антиваксером мечи,
Поэт воскликнул с удивленьем: «Где я?
И почему кругом одни врачи?..»
Поэт, коль ваксер он, то в апогее
Способен с антиваксером мечи
Скрестить. Но антиваксеру скорее
Помогут скорой помощи врачи.
А если с твёрдым ваксером сразиться
Решит поэт, проникнув в апогей,
Вот тут как раз сам может удивиться:
Откуда рядом с ним толпа врачей?
На том все и помирились: пришёл мир-труд-май.
Без сожаления смотрю,
Как плющит кризисом Европу:
С благополучной высоты
Она съезжает лихо в <пропасть>.
Там дефицитен русский газ
И недостаток оптимизма…
За русофобию платить
Должны сторонники нацизма.
У европейцев впереди
Полно прозрений и догадок.
Комфорт за счёт других – на слом.
Грядёт иной миропорядок.
Не важно, как он сам живёт.
Главнее – чтобы у соседа
Корова сдохла. Запоёт
Душа мгновенно у поэта.
Обычно радуется кто,
Когда другому очень плохо?
Нет, не нацист, не конь в пальто –
Пропагандист крутой для лохов.
Все ждут прозрений от других.
Сам прозревать никто не хочет.
…Закат Европы с пор каких
Веками кто-нибудь пророчит?
Тут дело в чём? Ведь тот сосед
Корову сам свою прикончил.
Но мы не радуемся, нет
Скорей бы он уже закончил.
[…] мозги, вот это всё;
Коров пускать на скотобойню.
Мы подождём, не привыкать
Уж больно мы народ спокойный.
Соседи любят друг у друга
Подохших с голода коров.
Друг друга обвинять по кругу
До хрипоты любой готов.
В глазу соседа всяк соринку
За километр разглядит.
Бревно в своём – всегда в новинку.
…Пусть смерть соседский скот разит!
Подумать только! У соседа
Корова сдохла, хвост облез!
Вот это тема для беседы,
Вот это знатный интерес!
Особенно когда корова
С боков схуднула лишь слегка.
Все живы и почти здоровы.
А здесь уж пыль до потолка!
…Прозаическую дискуссию не цитирую, пропускаю.
2020 – 2022 гг
В прошлом за эту пародию фейсбук вынес мне предупреждение и удалил её из соцсети. Полагаю, что именно из-за употребления неполиткорректного слова «пендосы».
Виктор Барков – бывший газетчик.
Текущая сфера деятельности Виктора.