Александрос Кристалакис, греческий миллиардер и меценат, вошел в холл, завершив телефонный разговор с одним из своих бизнес-партнеров в Америке. Он ничуть не удивился при виде ожидавшей его жены.
Поллианна за годы брака наконец выработала привычку к пунктуальности. Теперь она никогда не опаздывала, а вот былую живость, так его восхищавшую в первый год их брака, утратила безвозвратно. И бурные проявления любви исчезли вместе с ее непосредственностью. Сначала он думал, что это результат первой беременности, трудного периода и эмоционально, и физически. Но после родов она не вернулась к старым привычкам, которые его так восхищали.
Хотя Александросу было грех жаловаться. Его жена потратила много сил, чтобы приспособиться к новому образу жизни и статусу супруги миллиардера из старинной семьи знатного греческого рода.
Поллианна, американка из простой семьи, выросла совсем в другом окружении и воспитывалась в иной культуре, поэтому замужество стало для нее своего рода вызовом. Но нет такого вызова, с которым не смогла бы справиться его удивительная красавица-жена.
Когда они поженились, Поллианна почти не говорила по-гречески и тем не менее, посещала с мужем светские рауты и использовала вновь обретенное положение для поддержки благотворительных проектов.
Ее природная естественность, дружелюбие и открытый характер покорили его друзей и знакомых, и высшее афинское общество, хотя и неохотно, все же приняло ее в свои ряды.
Сейчас, на шестом месяце беременности их вторым ребенком, она выглядела красивее, чем в день их свадьбы. Кроме того, она излучала такое достоинство, что имя Анна подходило ей гораздо больше, чем Полли, как ее называли домашние, подумалось Александросу. Тем более, что и его мать настаивала на Анне.
Дизайнерское платье, ее фирменного серебристо-голубого цвета, облегало чуть располневшую грудь и изящно ниспадало на уже заметную выпуклость живота. Его ребенок растет в чреве любимой женщины.
Это наполняло его такой гордостью, которую он не испытывал даже при заключении самой выгодной сделки.
Александрос с нескрываемым восхищением разглядывал супругу.
- Потрясающе выглядишь, жена моя.
- Недаром ты платишь непомерные гонорары стилистам, - ответила она, не глядя на мужа и без тени улыбки на лице.
Она вообще последнее время вела себя очень сдержанно на людях. Другим она еще могла улыбнуться и мило побеседовать, но в присутствии мужа вела себя как покорная восточная жена.
За исключением спальни, где превращалась в страстную роковую женщину, без которой он не мыслил своего существования.
Александрос понял, что она особенная, стоило им оказаться в одной постели. Потому и попросил ее руки, отвергнув многих богатых наследниц из числа греческой знати, которых подсовывала ему маман еще с университетской скамьи.
И она ответила «да». Почему бы нет?
Он смог обеспечить Поллианне образ жизни, о котором она даже не смела мечтать.
Но сейчас дело было не в дорогом дизайнерском платье или сверкающих бриллиантах, которые она решила надеть на еженедельный семейный ужин, и даже не в шелковистых каштановых волосах, уложенных в элегантную прическу, а в том, как она светилась беременностью. Это и побудило его сделать комплимент.
Раньше она всегда отвечала на его комплименты искренней улыбкой. Сейчас в ней явно произошла перемена, и он пока не понимал, в чем дело. К примеру, ей перестало нравиться обращение «любовь моя». Нет, она не просила так ее не называть, она вообще ничего у него не просила и не спорила с ним в последнее время. Она просто невольно морщилась при этих словах, и Александрос больше так к ней не обращался.
Они летели на вертолете в фамильный особняк в полном молчании, что не было неожиданностью. В кабине было шумно, хотя оба были в наушниках, говорить не хотелось. Было время, когда они общались взглядами, и Поллианна тесно к нему прижималась. Сейчас он не мог вспомнить, когда в последний раз она проявляла такую открытую привязанность за пределами спальни.
Женатые друзья предупреждали, что брак со временем превращается в рутину, но Александрос был уверен, что их семейной жизни подобное не грозит. Он ошибся, но ни секунды не жалел о том, что сделал эту женщину своей женой.
Их перелет прошел нормально, и они прибыли в родительский дом, расположенный в самой престижной, северной части Афин, вовремя.
Мать Александроса приветствовала их традиционным двукратным поцелуем, хотя и пощадила макияж невестки, поцеловав воздух. Поллианна ответила тем же.
Она выглядела спокойной и полной достоинства и совсем не походила на ту юную девушку, не умевшую скрыть неприязни к свекрови в первые месяцы брака.
Сейчас она была сама безмятежность. За исключением постели, где вновь демонстрировала свою страстную натуру, но с одним исключением: никогда не начинала любовные игры первая.
Он не помнил, когда это началось. Зачем? Поллианна всегда с готовностью отвечала на его ласки. Однако с некоторых пор он стал замечать, что жена перестала проявлять инициативу, хотя их интимная жизнь продолжала буйно цвести. Тем не менее, он ощущал непонятное чувство утраты чего-то важного.
- Вижу, ты продолжаешь пользоваться услугами стилиста, которого я рекомендовала, - вроде бы с одобрением заметила свекровь. Только почему-то ее слова прозвучали критикой.
- Так и есть, - согласилась Поллианна.
Неожиданно в разговор вмешалась жена брата:
- Полли вовсе не нужен стилист. Она обладает врожденным стилем, - убежденно заявила Коррина.
Его мать повела плечами с явным оскорблением. Она считала имя Полли чересчур простым, если не сказать плебейским и настаивала, чтобы та была для всех Анной.
Хотя в постели он по-прежнему называл ее Полли, особенно в моменты оргазма. Имя, под которым он впервые узнал ее.
Александрос посмотрел на своего брата, ожидая, что тот ненавязчиво напомнит своей молодой жене о правилах хорошего тона.
Но Петрос одобрительно улыбнулся Коррине:
- Ты как всегда права, любовь моя. Анна никогда не нуждалась в стилистах. Похоже, мой брат зря тратит на них деньги.
Коррина с обожанием взглянула на мужа. Было в этом взгляде нечто такое, что вызывало у Александроса смутную тревогу, но он не мог понять, что именно. Хорошо, что его молодая невестка смотрела на своего мужа так, словно он был супергероем. Так и должно быть.
- Не ожидала, что меня будут отчитывать в собственном доме, - отчеканила его мать ледяным тоном.
Коррина осталась безучастной к замечанию свекрови, а Петрос занервничал. Недовольство омрачило его лицо, и он огрызнулся:
- Сделать Полли комплимент - не значит подвергать тебя критике. Моей жене позволено иметь собственное мнение, и, если вы с ним не согласны, может, вообще стоит пересмотреть практику этих семейных ужинов?
- Петрос, как ты смеешь так со мной разговаривать? - потрясенно спросила его мать.
- О, мама, не принимай все так близко к сердцу, - вмешалась в разговор их младшая избалованная донельзя сестра. - Ты же знаешь, что Петрос всегда защищает любимую жену. Это фамильная черта мужчин нашей семьи. Ты ведь помнишь, каким был папа?
Как всегда, упоминание об умершем супруге вызвало слабую улыбку на ее лице, она невольно расслабилась и кивнула:
- И все же, Петрос, не забывай, что я твоя мать.
- А Коррина моя жена, - упрямо возразил он.
Ни у кого не возникло и тени сомнения, какой женщине он отдает предпочтение. Стасия зыркнула на брата и попыталась снова сгладить ситуацию, поскольку лицо матери вновь посуровело.
- Мамочка, не сердись на Петроса, ты ведь воспитывала его так, чтобы он во всем походил на папу.
- Выходит, что нет, - ответила мать.
Стасия продолжила играть роль миротворца.
- Коррина и Анна - счастливейшие из женщин потому, что замужем за мужчинами из семьи Кристалакис. Вряд ли я смогу найти себе такую же пару. Мужчины нашей семьи - самые заботливые и внимательные, не так ли, Анна?
Александрос удивился, что сестра пытается втянуть в разговор его жену. Даже после пяти лет брака сестра по-прежнему недолюбливала невестку. Но ответ жены привел его в еще большее замешательство.
- Не знаю, Стасия. Я не была знакома с вашим отцом. - Поллианна уселась в кресло таким образом, что он не мог сесть рядом. Раньше жена не позволяла себе такого. Она между тем продолжила: - Александрос никогда не относился ко мне так, как Петрос относится к Коррине.
Александрос на мгновение оцепенел. Его мозг отказывался переваривать услышанное. Неужели она сказала, что его младший брат лучший муж, чем он, Александрос? Это немыслимо. Причем в ее тоне не было ни обиды, ни злости, она лишь констатировала тот факт, что он, Александрос Теос Кристалакис, - никчемный муж.
Худшее ожидало его впереди, а именно реакция присутствующих.
Стасия выглядела одновременно и оскорбленной, и удовлетворенной. На лице матери читались оскорбление и беспокойство. Но главный удар по его самолюбию нанесла Коррина, которая смотрела на Поллианну с нескрываемой жалостью.
Петрос же вовсе не смотрел на нее. Он уставился на старшего брата сердитым и полным разочарования взглядом. Никто и никогда в семье еще не смотрел на него так.
Александроса словно током ударило. Стало быть, Петрос и Коррина считают его плохим мужем. А ровный тон жены и ее спокойная уверенность говорят о том же.
Ему пришел на ум разговор с братом, незадолго до женитьбы Петроса.
Александрос строго посмотрел на Петроса, когда они пили кофе после совещания с топ-менеджерами компании, и сурово спросил:
- Неужели это так много - просить тебя отложить медовый месяц на неделю, чтобы ты мог присутствовать на этом празднике? Ты же знаешь, как это важно для нашей матери.
- Да, знаю, - не менее решительно ответил младший брат. - Однако ты ошибаешься, если считаешь, что я в браке стану следовать твоему примеру. Я знаю, что маме было тяжело после смерти папы, но ее чувства для меня не так важны, как женщина, с которой я хочу провести всю жизнь. Желание Коррины для меня - закон.
- Но порой семья требует жертв. Мы должны принимать во внимание не только желания наших жен, но и потребности остальных членов семьи, - возразил Александрос, подумав про себя, что ему тоже нелегко наблюдать, как его мать и жена борются за место в его жизни.
Но в конечном итоге он никогда не сомневался в способности Полли постоять за себя в случае необходимости.
Петрос ухмыльнулся:
- Ты имеешь в виду, что стараешься угодить и вашим и нашим?
- Совершенно верно.
- Ну уж нет, благодарю покорно. Я бы хотел, чтобы моя жена все еще любила меня и через пять лет.
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду?!
- А то, что я не стану откладывать медовый месяц в угоду желаниям мамы.
Тогда Александрос не придал значения подтексту слов брата. Но теперь он вдруг подумал: а что, если Поллианна его разлюбила? Она по-прежнему была хороша в постели, но может быть, это просто похоть, а не любовь?
Он называл ее «моя любовь» по-гречески, но редко говорил, что любит, а она никогда не настаивала на подобных признаниях. Даже когда он предложил ей руку и сердце.
Он воспринял это как еще одно доказательство того, насколько хорошо они понимают друг друга.
Александрос произнес эти слова в первый раз, когда родилась их дочь и подарил ей роскошное кольцо - платиновую полоску, усыпанную бриллиантами чистейшей воды, - в знак вечной любви.
Оглядываясь назад, он вспомнил, что она тогда ответила взаимным признанием, но без присущей ей пылкости. И похоже, после этого она больше не говорила ему, что любит.
А он-то думал, что у них полное взаимопонимание и слова не нужны.
- И как у тебя язык повернулся говорить такое? - спросила свекровь полным негодования голосом.
Поллианна склонила голову набок, словно пытаясь понять вопрос.
- Разве у меня есть причины лгать? Кто-то из присутствующих питает какие-либо иллюзии относительно моего приоритетного места в жизни Александроса?
Она говорила с такой уверенностью, словно не могла понять, почему его мать обиделась, почему Александрос мог обидеться. Затем, как ни в чем не бывало, повернулась к Петросу и спросила:
- Вы с Корриной решили пока жить в квартире в Афинах?
Это было еще одно различие между Петросом и Александросом.
Младший брат переехал в один из двух пентхаусов Кристалакиса, когда окончил университет и получил свою первую должность в семейном бизнесе.
Они с Корриной решили остаться после свадьбы в пентхаусе, а не переезжать в более просторный фамильный дом, где жил Александрос с семьей, пока не купил загородную виллу.
Поколения их семьи жили в этой роскошной вилле вместе с тех пор, как его прадед купил ее для своей молодой жены.
- Но разве это удобно для семьи? - спросила его мать.
Петрос пожал плечами:
- Мы не спешим заводить детей, но, когда это произойдет, решим, хотим ли мы найти дом в Афинах или переехать за город, как это сделал Александрос.
- Нам очень нравится проводить выходные на вашей вилле, - с улыбкой заметила Коррина. - Хотя я уверена, что дело скорее в компании, чем в месте.
Поллианна тепло улыбнулась в ответ. Это была ее первая искренняя улыбка за вечер.
Он заметил, что брат назвал инициатором переезда именно его, подчеркнув тем самым, что Поллианна не имела права голоса в этом вопросе. Так оно и было. Александрос видел, как несчастна его жена в доме свекрови, поэтому нарушил семейные традиции многих поколений и купил им дом и отделал его по собственному проекту.
Мать заверила, что его жене понравится, поскольку сама Поллианна, по ее мнению, мало что смыслила в дизайне интерьеров.
Его жена восприняла новость о переезде в загородную виллу, мягко говоря, без восторга, а скорее в штыки. Ему придется каждый день летать на работу в город.
На самом деле их спор о том, где они будут жить, был последней крупной ссорой, которую он мог вспомнить со своей чересчур эмоциональной в то время женой. Он думал, что она наконец-то освоилась с ролью жены миллиардера и поняла, что он действует в ее же интересах. Но, как выясняется, он только сейчас понял, какую цену заплатил за переезд.
- Александрос не откладывал рождение детей, - сказала его мать, явно не одобряя позицию Петроса в этом вопросе.
Коррина, казалось, хотела что-то сказать, но передумала. Она лишь покачала головой и крепко сжала губы.
- Ты что-то собиралась сказать? - спросил Александрос, все еще не оправившись от осознания того, что его невестка жалела его жену за ее выбор мужа.
- Не важно, - отмахнулась было Коррина.
- Но мы семья, - настаивал Александрос. - Говори, что у тебя на уме.
Поллианна насмешливо хмыкнула, чем нимало удивила мужа.
Она давным-давно перестала реагировать на семейные разговоры. Он думал, что ее отношение к его матери и сестре изменилось.
Неужели Поллианна просто оставила попытки заставить его принять ее точку зрения?
Коррина бросила на него настороженный взгляд.
- Я только собиралась сказать, что, если бы мужчины понимали, что значит беременность для женщины и насколько тяжело для твоей жены вынашивать ребенка, вы могли бы на самом деле подождать заводить детей.
- Какая глупость, - заметила свекровь. - В этом главное предназначение женщины. И не стоит считать моего сына эгоистом, если он ожидает, что его жена подарит ему наследников.
- Моя жена не считает Александроса эгоистом, - раздраженно возразил матери Петрос.
В этот момент в накалившуюся ситуацию вмешалась Поллианна, выступив в роли миротворца.
- Мне нравится роль матери, - обратилась она к Коррине. - Я знала, на что шла, решив родить второго ребенка. - А затем безмятежно улыбнулась свекрови: - Уверена, вы не хотели критиковать ни Коррину, ни Петроса за их желание повременить с наследниками.
- Конечно нет, - согласилась свекровь.
Хотя Александросу было очевидно, что мать явно лукавит. Петрос тоже не поверил матери, судя по выражению его лица. А вот Коррина немного расслабилась, приняв слова невестки за чистую монету.
- Ты прекрасная мать, - заметила Коррина.
- Спасибо, - улыбнулась в ответ Поллианна. - Хелена главная радость моей жизни.
Было время, когда она говорила, что главная радость ее жизни - это Александрос и их брак, но сейчас он затруднялся вспомнить, когда в последний раз слышал от нее эти слова.
Вошел дворецкий и пригласил всех в столовую, положив тем самым конец напряженной беседе. За столом Поллианна вновь постаралась направить разговор в безопасное русло, не реагируя на колкости свекрови и золовки. Неужели так было всегда и он игнорировал это в угоду семейному миру?
Только в одиннадцатом часу они наконец сели в лимузин, чтобы отправиться на вертолетную площадку и вернуться домой.
Александрос кипел весь вечер и едва дождался момента, когда они остались наедине.
- Не могу поверить, что ты выставила меня невнимательным мужем перед моей семьей.
Поллианна печально улыбнулась:
- А ты считаешь, что это не так?
- Когда это я тобой пренебрегал? - требовательно спросил он, проигнорировав вопрос жены. - Посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда мы разговариваем.
Она подняла на него усталый взгляд.
- Разве когда-то было по-другому?
- Я внимательный и заботливый муж, - гнул свое Александрос.
- Как скажешь. - Она откинулась на подголовник и прикрыла глаза.
- И не нужно со мной спорить, - упрямо добавил он.
- А ты заметил, что я в последнее время вообще редко спорю с тобой о чем-либо, Александрос? И вообще, к чему этот разговор? Чего ты от меня хочешь?
- Хочу, чтобы ты признала, что я хороший муж, - не сдавался он.
И тут Поллианну прорвало. Она резко повернулась к мужу. Ее фиалковые глаза гневно сверкнули.
- Александрос, я на шестом месяце беременности и мама очень активной малышки. Даже без всех этих комитетов, которые я возглавляю и в работе которых активно участвую, я чувствую себя измотанной, а не просто усталой. - Она положила руку на свой округлившийся живот. - Во мне развивается новая жизнь. И я по-прежнему страдаю от приступов тошноты. Я не могу долго сидеть даже в самом удобном кресле, потому что тянет поясницу. Мне бывает больно ходить и стоять. Прямо как во время моей первой беременности. Но ты все еще настаиваешь, чтобы я посещала стилиста, дабы достойно выглядеть на этих скучных семейных ужинах, присутствие на которых к тому же требует почти часового полета на вертолете в одну сторону.
- Я и подумать не мог, что это настолько тяжело для тебя, - растерянно ответил он.
А стоило бы подумать, чертыхнулся он про себя.
- Естественно, ты ни о чем таком не думал, а если бы и подумал, что изменилось бы? Тебе всегда было все равно. Ни разу за все пять лет нашего брака ты не считался и не советовался со мной, принимая решения. Плохой муж, говоришь? Нет, ты не просто плохой, ты ужасный муж.
Александрос на миг остолбенел от подобных обвинений и несколько долгих мгновений молчал.
- Если я такой ужасный, почему ты не разведешься со мной? - спросил он, неожиданно испугавшись, что однажды, возможно, она именно так и поступит. Он давно понял, что материальные выгоды от брака с миллиардером ее не интересуют. Что же удерживало ее замужем за тем, кого она считала несостоявшимся мужем?
- Ты только сейчас задаешь себе этот вопрос? - Она вздохнула. - Мы связали себя клятвами перед Богом, и я не могу их нарушить просто так. У нас есть общий ребенок и скоро будет второй. С момента зачатия первенца я перестала принимать решения, думая только о себе.
Он не сомневался, что она говорила правду, но перечисленные причины казались ему недостаточными.
- Значит, ты останешься замужем за мной, несмотря ни на что? - Это никак не вязалось с его когда-то мятежной и страстной женой.
- Ну не совсем так, - ответила Поллианна.
- Что же может сделать эти клятвы недействительными? - вынужденно спросил Александрос, хотя безымянный страх твердил ему, что он ступил на тончайший лед, а он даже не понял, что вышел на замерзшее озеро.
- Жестокое обращение. Неверность.
- Но, я ни разу не оскорбил тебя и никогда не изменял.
- Да, так оно и есть, - признала она, вздохнув. - И ты хорош в постели, - вынужденно добавила Поллианна. - Ты не эгоистичный любовник.
Просто эгоистичен во всех остальных отношениях, подумалось ей.
Александрос не нашелся что ответить.
Наконец они добрались до вертолетной площадки, и Александрос с облегчением выдохнул потому, что впервые в жизни не знал, как закончить этот непростой разговор.
Он наблюдал, как его жена с трудом выходит из лимузина, и ему впервые бросилось в глаза, что она выглядит усталой. Почему он не замечал этого раньше? Ведь темные круги под глазами появились не сию минуту, и двигается она медленнее обычного. Александрос чертыхнулся, подхватил Поллианну на руки и понес к вертолету. Она не сопротивлялась, а просто расслабилась в его объятиях, обвив его шею руками. Александрос несказанно удивился. Неужели это признак того, что на каком-то первобытном уровне она все еще доверяет ему? Или просто настолько измучена?
Когда они сели в вертолет, молодой человек сбросил смокинг, а затем притянул ее в свои объятия и укутал смокингом, как одеялом. И снова она не сопротивлялась, а расслабилась и практически сразу заснула.
Значит, Поллианна просто очень устала.
Она не проснулась ни во время полета, ни когда он вынес ее из вертолета и отнес в дом.
Добравшись до спальни, Александрос впервые раздел жену, не планируя заниматься сексом. Не то чтобы вид ее прекрасного обнаженного тела не возбуждал его, но он не чудовище и понимает, что жена нуждается в отдыхе.
Независимо от своих взглядов на супружескую жизнь, он действительно заботился о ее благополучии. Она его жена, и он ее любит, хотя редко говорит ей об этом. Александрос осторожно вынул шпильки из ее волос и принес из ванной комнаты салфетки для снятия макияжа. Впервые в жизни он осторожно удалил остатки макияжа, который, как он знал, она не любила.
Так зачем же она его делала? Потому что он ясно дал понять, что она должна выглядеть достойной женой Александроса Кристалакиса, одного из влиятельнейших магнатов в Греции, если не в мире.
Он считал, что помогает ей адаптироваться в новом для нее мире, но не мог не задаться вопросом, насколько помогали его советы, сформулированные скорее как требования.
По его настоянию она занималась благотворительностью, но выбирала проекты, в которых не участвовала его мать.
За пять лет его жена создала свой собственный круг друзей, хотя и семейными интересами умудрялась не пренебрегать. Как ей это удавалось, для Александроса было загадкой.
Покончив со снятием макияжа, он осторожно опустил жену на шелковую простыню и прикрыл легким одеялом. Затем быстро разделся и тоже скользнул под одеяло, напрочь забыв про деловой звонок в Китай. Он обнял жену и притянул к себе.
- Андрос, - прошептала она во сне, уткнувшись ему в грудь.
Он оцепенел, услышав имя, которым она не называла его несколько лет, даже во время любовных игр. Александрос легонько потряс ее за плечо.
- Почему ты больше не зовешь меня Андросом?
- Андрос был мужчиной, в которого я влюбилась, - ответила она сонным голосом.
- А кто такой Александрос?
- Мужчина, за которого я вышла замуж. - Она вздохнула и повернулась на другой бок во сне.
Подальше от него.
Александрос обнял жену и притянул к себе, пытаясь переварить услышанное. Его восприятие собственной жизни претерпело болезненную метаморфозу.
На следующее утро Полли проснулась отдохнувшей и полной сил. Впервые за неделю она чувствовала себя прекрасно, несмотря на вчерашнее объяснение с мужем в вертолете.
Она абсолютно не помнила, как раздевалась, как снимала макияж прошлой ночью, но она спала обнаженной, как любил муж, и лицо ее было девственно-чистым.
Она проснулась в одиночестве. Ничего удивительного. А вот желтая роза на подушке мужа - это что-то новенькое.
Полли автоматически поднесла розу к лицу, чтобы понюхать, одновременно пробегая глазами записку, оставленную мужем вместе с цветком.
В общем, обычные слова. Ничего выдающегося, кроме того, что Александрос написал ей впервые за все пять лет их совместной жизни. Обычно он преподносил ей щедрые подарки на день рождения, годовщину свадьбы и праздники, а вот открытками или записочками себя не утруждал, хотя для Полли подобное внимание значило гораздо больше. Деньги Александрос зарабатывал шутя, а вот с выражением чувств дело обстояло сложнее.
Иногда он писал эсэмэски или звонил, но, поскольку она не отвечала немедленно и не хватала трубку, стоило его номеру высветиться на экране, подобное общение постепенно сошло на нет.
Полли отправилась в детскую за дочерью. Обычно они вместе завтракали. За завтраком Полли, как правило, отвечала на бесчисленные и порой весьма неожиданные вопросы трехгодовалой малышки. Сегодня Хелена расспрашивала о пандах, и Полли подозревала, что эти расспросы закончатся просьбой дочки отвести ее в зоопарк.
Мысль о длительной прогулке по дорожкам зоопарка с неугомонной дочуркой не вдохновляла, хотя можно взять с собой няню, и Полли ласково ответила:
- Может быть, но только не сегодня, радость моя.
- Хорошо, мамочка.
Телефон Полли просигналил о новой эсэмэске. Она удивилась, с чего это вдруг муж заинтересовался ее самочувствием. Коротко ответив, что она в порядке, Полли продолжила беседу с дочерью о различных обитателях зоопарка.
Тут же пришло новое сообщение:
Полли в удивлении уставилась на экран телефона. С каких это пор мужа волнует ее самочувствие? Он сугубо деловой человек, сочувствие и забота ему не свойственны.
По ее мнению, только рабочий момент мог заставить его поинтересоваться ее самочувствием. Но почему в таком случае он не обратился к ее помощнице? Полли наняла Бэрил в первый год замужества, как только поняла, что ей нужен своего рода буфер в общении с семьей мужа и его деловыми партнерами. Бэрил происходила из знатной, но обедневшей афинской семьи и была прекрасно знакома с высшим обществом и его привычками. Она и занялась организацией светской и публичной жизни Поллианны. Бэрил стала неоценимым приобретением, поскольку теперь Полли могла успешно сочетать обязанности супруги магната, оставаясь при этом любящей и заботливой мамочкой, о чем всегда мечтала.
Она послала новую эсэмэску Александросу:
Она прекрасно знала, что Александросу это известно, но ей была любопытна его реакция.
Зазвонил телефон. Это был Александрос.
- Я не собирался менять твой график, дорогая. Просто хотел справиться о твоем самочувствии. Вчера ты выглядела изможденной.
- Не забывай, что я беременна.
- Я приеду домой на ланч, - неожиданно заявил он.
- Зачем? - удивленно поинтересовалась Полли.
- Повидаться с женой и дочкой.
- Хорошо, но учти, что Хелена ложится отдыхать в час дня.
- Я приеду в полдень.
- ОК.
За несколько минут до полудня Полли, изучавшая материалы предстоящего благотворительного аукциона, услышала шум вертолета. Дочка сидела рядом за детским столиком и раскрашивала зверушек в альбоме. Эта комната служила Полли своего рода кабинетом, и ее интерьером ей было позволено заняться самой, как и детской. Остальная часть дома была похожа скорее на фешенебельный отель, чем на жилье обычной, пусть и богатой семьи.
- Это папа прилетел? Пойдем его встречать? - Девчушка резво вскочила со стульчика и протянула Полли руку.
Они вышли из дома и двинулись навстречу улыбающемуся Александросу, который пересекал лужайку, направляясь им навстречу. Хелена вырвала ладошку из материнской руки и со всех ног бросилась навстречу отцу. Он поднял ее на руки, расцеловал в обе щеки и внимательно слушал ее щебетание.
Как всегда при виде красавца-мужа с дочуркой на руках, у Полли сжалось сердце. Как же она его любит! Хотя совсем не о таком муже она мечтала, но ничего не может с собой поделать. Вчера она не призналась ему, что безумно его полюбила пять с половиной лет назад и до сих пор любит так же страстно. Конечно, он не идеал, но тем не менее его есть за что любить.
Во время ланча выяснилось, что Хелена хочет в зоопарк.
- Но тебе, вероятно, это тяжело? - озабоченно спросил Александрос.
- Наша дочь не виновата, что ее мама беременна, - резонно ответила она.
- Вот была бы у нас няня, она могла бы отвести Хелену в зоопарк, - начал Александрос их старый спор.
Полли решительно отказывалась нанять дочке постоянную няню. Она предпочитала иметь двух помощниц, работающих посменно. Пожилая вдова Дора работала с шести утра до двух дня, а студентка-заочница Хироу помогала с шести вечера до полуночи.
У обеих были комнаты в доме. Однако вся ответственность за дочь лежала на Полли. Она была чрезвычайно любящей и преданной мамой и не желала перекладывать воспитание дочери на посторонних. Обе помощницы были лишь на подхвате.
- Конечно, Дора могла бы пойти с Хеленой в зоопарк, - ответила Полли. - Но мама Хелены - я, и наши совместные вылазки очень важны.
- Ну вот будешь получше себя чувствовать, и вы их возобновите, - резонно заметил Александрос.
- Нынешняя беременность очень похожа на первую, стало быть, мой дискомфорт никуда не денется, - сказала Полли.
- Это боли, а не дискомфорт. Называй вещи своими именами, - твердо заявил он. - И я нашел средства, чтобы избавить тебя от них.
- Никаких болеутоляющих, - тут же возразила она. - Это вопрос решенный.
Они обсуждали эту тему во время первой беременности, и Полли казалось, что муж с ней согласился.
- Я имею в виду не болеутоляющие, а хиропрактики и акупунктуру, - невозмутимо произнес он. - Я нашел прекрасную клинику и двух опытных врачей с отличной репутацией.
- Хочешь сказать, что поверил в альтернативную медицину? - изумилась Полли.
- И вовсе она не альтернативная, а вполне себе традиционная и надежная, и ее тысячелетний практический опыт - яркое тому доказательство.
- Вы кто? И что такое случилось с консерватором до мозга костей Александросом Кристалакисом? - иронично поинтересовалась Полли.
Он рассмеялся, и его бархатный смех отозвался в ее душе легким трепетом. Однако Полли действительно недоумевала по поводу случившейся с мужем перемены.
- Как тебе в голову пришло искать подобную клинику?
- Я же сказал, что провел исследование.
- Потому что понял, что меня преследуют боли?
- Жаль, что ты не сказала мне раньше, а сам я не догадывался.
- А зачем мне было жаловаться? - искренне удивилась Полли.
В первую беременность она пыталась поделиться своими проблемами с мужем, но он отнекивался, ссылаясь на занятость, и отправлял жену к своей матери. Но общение со свекровью никогда не доставляло Полли удовольствия, к тому же Афина редко давала дельный совет. Так что она привыкла справляться с недомоганиями и плохим самочувствием сама.
- Я бы принял меры гораздо раньше, пожалуйся ты мне на боли.
- Какие меры? - полюбопытствовала она.
- Я сообщил матери и сестре, что отныне и до нового уведомления наши еженедельные семейные встречи будут проходить здесь, и это будут не обеды, а ланчи.
Полли не на шутку встревожилась. А хочется ли ей быть хозяйкой и принимать у себя дома свекровь и золовку? Что, если на чужой территории Афина и Стасия примутся критиковать ее еще сильнее?
С другой стороны, Полли не могла не признать, что выдержать ланч для нее гораздо легче, чем обед, и физически, и по времени.
- Я должен был так поступить и в твою первую беременность, - заявил Александрос с виноватой улыбкой на лице.
«Что это с ним?» - удивилась Полли. Сострадание - не его конек. Видимо, эта мысль отразилась на ее лице, потому что Александрос спросил:
- Не веришь мне?
- Нет, - честно ответила она.
- Поверь, что твое самочувствие мне небезразлично, - настаивал он.
- С каких это пор?
- Всегда.
- Но раньше… - Полли прервалась на полуслове.
- Что? - Его красивые губы скривились в ухмылке. - Не стоит обсуждать? - вкрадчиво спросил он. - Тем не менее, я отвечу на твой незаданный вопрос. Тогда я был занят решением жизненно важного вопроса для моего бизнеса: один могущественный конгломерат пытался захватить мою флагманскую компанию. Я всецело окунулся в борьбу, поручив заботы о тебе своей матери.
Александрос усмехнулся, увидев выражение лица Полли.
- Я так понимаю, что маман была тебе не лучшей утешительницей и советчицей. Теперь понимаю, что, вероятно, ее взгляды на вынашивание ребенка безнадежно устарели.
Полли снова удивилась. Она впервые услышала из уст мужа критику его матери, пусть и в мягкой форме.
Александрос очень опекал мать. Когда они встретились, прошло чуть больше года после смерти его отца, и Афина тяжело переживала утрату. Иногда Полли казалось, что именно настроение в семье заставило Александроса сделать ей довольно поспешное предложение.
- А может, мой дискомфорт доставлял ей удовольствие, - предположила Полли.
Александрос сдвинул брови:
- Не думаю, что это так.
Полли не стала спорить. Она знала, что мужа бесполезно переубеждать.
И если честно, то Полли не была уверена, что Афина наслаждалась ее болью. Хотя ей и казалось, что все это было связано с усилиями Афины и Стасии принизить ее роль в жизни Александроса.
Как бы там ни было, Полли не позволит себя убедить, что муж изменился существенным образом только потому, что принял в ней участие и откликнулся на ее проблемы.
Это старая песня. Афина Кристалакис была в ярости из-за того, что ее сын женился на американской простолюдинке вместо того, чтобы взять в жены одну из красивых и богатых греческих светских львиц, которых она ему подсовывала в течение многих лет.
С милой улыбкой на лице Афина делала все, чтобы отравить существование нежеланной невестки. Высшее общество относилось к Полли с таким же хорошо завуалированным презрением. Афина и ее дочь Стасия сделали все возможное, чтобы Полли почувствовала себя аутсайдером, Афина даже изменила имя Полли! Называла ее Анной, не спросив согласия Полли, которого она бы не дала.
Что же до Александроса, то он буквально за одну ночь превратился из каменно-упертого в проницательного, и Полли пока не знала, как к этому относиться.
- Я думаю, что у моей матери почти столько же оснований помириться с тобой, сколько и у меня.
Внезапно Полли осенило.
Ее муж невероятно склонен к соперничеству. И прошлой ночью она непреднамеренно вызвала у него потребность доказать, что он лучший муж, чем его младший брат.
Жаль, что он не способен дать ей то, чего она жаждет, - взаимной любви.
- У тебя послезавтра назначена встреча с мануальным терапевтом и иглотерапевтом, - сказал он, меняя тему разговора, чего раньше за ним не водилось. - Я бы договорился на завтра, но у тебя уже назначен прием у гинеколога.
- Среда? Но у меня заседание комитета в Афинах. Ты забыл, что я собиралась лететь с тобой на вертолете? - Берил устроила это, как она всегда делала, когда Полли нужно было попасть в город.
Полли возвращалась домой на автомобиле с водителем после совместного ланча со своим занятым мужем. Это было одно из редких удовольствий, которого она с нетерпением ждала: побыть наедине с Александросом днем.
- Больше никаких полетов на вертолете в Афины, пока ты носишь нашего ребенка. - Тон, которым это было сказано, не подразумевал возражений.
- Но моя благотворительная деятельность! - все же попыталась возразить Полли. Он ведь сам говорил не раз, что у его жены должны быть обязательства перед обществом.
- Это может сделать кто-то другой. Берил, например. Она прекрасно справится, а мы наймем ей помощницу. - Он перегнулся через стол и взял ее за руку. - Послушай, жена моя, ты слишком мне дорога, чтобы рисковать твоим здоровьем. Твоя благотворительная деятельность, вне всякого сомнения, очень важна, но в данный момент твое здоровье гораздо важнее.
Он говорил правильные вещи, но она почему-то ему не верила.
Полли не могла позволить себе дважды наступить на одни и те же грабли, полагая, что он любит ее, ценит и женился на ней не только из-за безудержной похоти, которую испытывал к ее телу.
- Хотя Берил ценный сотрудник, но она не жена миллиардера.
- Она работала с тобой бок о бок все это время и не подведет, - уверенно сказал Александрос.
- Я полагаю, ты уже обсудил с Берил изменения в ее обязанностях?
Он мог бы слукавить и сказать, что придумал это сейчас, но Полли не проведешь.
- Ты хорошо меня изучила, - признал он.
- А тебе не пришло в голову, что не мешало бы сначала посоветоваться со мной?
- Зачем? Я обнаружил проблему и нашел выход. Что в этом плохого?
- Я должна решить эту проблему сама.
- Только ты ее не решала, а загоняла себя в угол.
Она не могла этого отрицать. У Полли была своя гордость, и она не хотела признавать, что физически не соответствовала тому графику, которого пыталась придерживаться.
- Если ты и няню нанял за моей спиной, нам предстоит серьезный разговор, - предупредила она.
- Обожаю, когда ты сердишься, - подначил он.
- Ты правда хочешь, чтобы я разозлилась на тебя или спорила с тобой? - Ей было искренне непонятно, зачем он хочет, чтобы она пикировалась с ним, как в начале их брака.
- Я просто хочу, чтобы ты стала прежней Поллианной и включила меня в круг тех, кому доверяешь.
- Кого ты имеешь в виду?
- Прежде всего моего брата и его молодую жену.
Он не упомянул семью Полли потому, что понял, насколько по-разному ее родители, братья и сестры относились к Полли по сравнению с его собственной матерью и сестрой.
- Никто из них не называет меня Анной.
- Значит, все, что мне нужно сделать, - это называть тебя Поллианна, чтобы вернуться в ближний круг? - спросил он тем соблазнительным тоном, который обычно приберегал для спальни.
Полли вспыхнула от мгновенной реакции ее тела на этот тон.
- Я не знаю, о каком круге ты говоришь, - слукавила она.
На самом деле она прекрасно поняла, о чем речь. Он имел в виду людей, которым она доверяла, включая тех немногих, на кого могла положиться с тех пор, как переехала в Грецию.
Своему мужу она не доверяла.
- Знаешь, - возразил Александрос.
- Да, знаю, - призналась она.
- Я зову тебя Анной, и тебе это не нравится.
- Это не мое имя.
- Это уменьшительное от Поллианна.
- И твоя мать считает это имя более приемлемым. Я знаю.
- Но ты никогда не просила называть тебя Поллианной.
Она покачала головой. Переписывал ли он сейчас историю?
- Это неправда.
Он уставился на нее и хотел было возразить, но потом, должно быть, вспомнил, потому что странно побледнел.
- Да, ты говорила мне, что Анна - не твое имя и ты предпочла бы, чтобы я не использовал его, - признал он.
- Однако твоя мать ясно дала понять, насколько непрезентабельным она считает мое настоящее имя.
- И при ней я называл тебя Анной.
- Не только при ней.
Он поморщился, признав правоту жены. А Полли еще раз убедилась в том, что желания матери для него закон. Так было и так будет всегда.
К облегчению Полли, их разговор прервала Хелена, потребовавшая внимания.
Это была странная прогулка в страну воспоминаний. Никто не мог изменить тот путь, по которому пошел их брак, потому что она слишком поздно поняла, что вышла замуж за человека, который, сам того не желая, причинял ей боль.
Даже в те редкие моменты, когда он был счастлив, например, в тот день, когда родилась их дочь, он не любил ее.
Ни один мужчина не стал бы обращаться с любимой женщиной так, как Александрос после их свадьбы и переезда в Грецию.
Сам факт, что он настоял на переезде в свой фамильный дом, который им пришлось делить с двумя злыми ведьмами, доказывал, что ее чувства не имеют для него практически никакого значения. Он с самого начала знал, что Афина хотела, чтобы он женился на совершенно другой женщине. Но Полли была так наивна и влюблена, что поначалу не замечала презрения, скрытого за слащавой улыбкой свекрови. А когда разобралась, научилась прятать свои мысли и эмоции так искусно, что даже муж ни о чем не догадывался.
Они вместе уложили дочь отдыхать, и Полли так наслаждалась семейной идиллией, что на глаза навернулись слезы.
- С тобой все в порядке? - спросил он, когда они вместе вышли из спальни дочери.
- Да, все хорошо. - Она не считала этот краткий ответ обманом.
Она просто сказала то, что он ожидал услышать.
Внезапно она оказалась в его объятиях, и он понес ее в их спальню.
- Сейчас середина дня, Александрос! - изумленно заметила Полли.
- Когда это меня останавливало? - резонно ответил он.
Это правда. Иногда во время послеобеденного сна дочки в выходные дни они наслаждались супружеской близостью. Но никогда в будни, потому что Александрос всегда был на работе.
Это что-то новенькое.
- Разве тебе не нужно возвращаться в офис? - спросила она с удивлением, когда он бережно опустил ее на кровать.
- Офис подождет. - Он быстро скинул пиджак, развязал галстук, а ловкие пальцы уже расстегивали пуговицы рубашки.
Полли ахнула, прикрыв рот ладонью, настолько велико было ее потрясение от этого беспрецедентного заявления.
Александрос нетерпеливо стянул рубашку через голову, и его атлетический торс, к которому она так любила прикасаться, открылся ее голодному взгляду.
Он расстегнул кожаный ремень и даже не потрудился вынуть его из петель, как обычно делал, прежде чем расстегнуть брюки и спустить их с бедер.
- Они так помнутся, - заметила Полли.
- Ну и ладно, - отмахнулся он.
Она покачала головой, ее взгляд был прикован к его обнаженному телу.
- Мне нравится, когда ты так смотришь на меня, - хриплым от вожделения голосом произнес он.
Полли приподнялась на локтях и соблазнительно ему улыбнулась. Хотя она больше не верила, что он любит ее, секс по-прежнему был отдушиной для обоих. В этом она была абсолютно уверена. Их тела словно созданы друг для друга, так хорошо им вместе.
Она принялась было расстегивать платье, но Александрос перехватил ее запястья.
- Раздеть тебя - моя привилегия, - пробормотал он.
Действительно, так было всегда. Это своего рода прелюдия. И секс определенно не за горами. Взаимное желание, не угасающее все пять лет брака, наполняло обоих нетерпеливым ожиданием. Прекрасный в своей наготе и уже возбужденный Александрос рывком поднял Полли на ноги и развернул, чтобы расстегнуть молнию на платье. Его ладони медленно скользили вниз, обнажая прелестные изгибы ее слегка располневшего тела.
- Не томи меня, Александрос, - страстно прошептала она, подаваясь ему навстречу.
- Обожаю тебя, жена моя. Никто другой никогда не будет тебя так ласкать, - прохрипел он и прижал ее к себе, чтобы она почувствовала всю силу его возбуждения.
- Какой же ты собственник, - улыбнулась она.
- Потому что ты моя.
- А ты мой, - напомнила Полли. - Мы носим одинаковые обручальные кольца.
В ту же секунду жадные губы Александроса обрушились на ее рот в страстном поцелуе. Она больше ни о чем не думала, отдавшись на волю чувств. Он обхватил ее за талию и впечатал в себя так, что она почувствовала всю силу его эрекции. Неудержимый зов плоти и пронзительное желание внезапно сжало грудь Полли. Она обвила его шею руками и призывно выгнулась навстречу.
Когда он оторвался от ее губ, у нее кружилась голова, она хватала ртом воздух и дрожала. А он тем временем переключил внимание на ее шею, слегка прикусывая ее зубами и покрывая нежными поцелуями.
Она взглянула на него и утонула в огненной лаве его эбеновых глаз.
- Тогда действуй, Александрос, пожалуйста.
Он не заставил просить себя дважды. Он раздвинул ее ноги и принялся неистово ласкать, лизать и целовать ее мягкие интимные складки. Теперь ей захотелось немедленно почувствовать его внутри себя.
- Хочу тебя всего, - страстно прошептала она.
Когда он соединился с ней, Полли приняла его с блаженным стоном. Наконец-то острое до боли желание было заполнено его горячей, тяжелой, твердой плотью.
Наконец-то происходило то, чего требовало ее тело, что было так правильно и так восхитительно, что слезы выступили у нее на глазах.
Ей было удивительно легко приспособиться к его ритму. Это получалось инстинктивно. Она с восторгом открывалась ему, сама удивляясь работе скрытых в глубине ее тела мышц, которые сжимались, упивались им и соглашались отпустить только в предвкушении следующего, еще более сладостного единения их плоти.
Полли обвила его ногами: он принадлежит ей. Она гладила его спину: бери меня, я твоя. Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещая заключительный спазм.
Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула, и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри ее. Невероятное великолепие этого слияния насквозь пронзило ее упоительным трепетом.
Они перекатились на бок, все еще сжимая друг друга в объятиях и не разрывая своего единения. Грудь Александроса судорожно вздымалась. Он тяжело и прерывисто дышал. Полли нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает чувство удовлетворения.
Она потерлась головой о его грудь и поцеловала твердые мышцы.
- Это было приятно.
- Лучше чем приятно, - отозвался он.
- Волшебно, - промурлыкала она.
- Сногсшибательно, - добавил он.
Полли подавила зевок.
- М-м-м. Я не должна бы устать. Я прекрасно сегодня выспалась.
- Но ты беременна. Тебе нужно больше отдыхать.
- Если ты так считаешь…
- Именно.
Вскоре она и правда задремала в его объятиях, и Александрос, осторожно освободившись, выскользнул из кровати.
- Мне нужно принять душ и вернуться в Афины.
- Труба зовет, - пробормотала она.
Он рассмеялся.
- Возможно, но сегодня днем труба играла для моей женщины.
Она улыбнулась ему, упиваясь правдивостью этого утверждения.
Полли заснула под шум душа в ванной, а несколько часов спустя обнаружила, что Александрос дал строгие указания ее не беспокоить. Берил отвечала на звонки, а Дора согласилась присматривать за Хеленой до тех пор, пока не появится Хироу. Все это было организовано мужем перед вылетом обратно в Афины.
На следующее утро Полли в изумлении застыла на пороге столовой при виде Александроса, сидящего за столом вместе с Берил и Хеленой.
- Я остался дома, чтобы пойти с тобой на прием к гинекологу, - ответил он на ее невысказанный вопрос. Александрос сказал это таким тоном, словно ожидал за это медали.
- Ты сказал, что у тебя нет времени.
- Когда это я говорил такое?
- Когда я была беременна Хеленой.
- Тогда все было по-другому, - ответил он.
- Эта история с борьбой за флагманскую компанию? - спросила она.
Он молча кивнул. Легкий румянец недовольства заиграл на его мужественном лице. Ему не нравилось думать о том времени больше, чем ей, хотя и совсем по другим причинам.
- Но я уже на шестом месяце беременности.
- Все меняется.
Неужели он понял, что его брат с самого начала посещал бы врача вместе с Корриной? Значит, снова в нем взыграл дух соперничества. Но так как она всегда хотела, чтобы он был рядом с ней на приемах у врача, она просто сказала:
- Хорошо.
Он бросил на нее взгляд, который она не смогла понять, хотя и не очень старалась, потому что была слишком занята приведением своих собственных хаотичных мыслей хоть в какой-то порядок.
Они с Берил обсудили ее расписание на день, и Полли поняла, что Александрос имел в виду, когда сказал, что, по его мнению, она слишком много работает. Он уже дал Берил указание отменить встречи или пойти вместо Полли. Она не стала спорить, потому что, честно говоря, с утра чувствовала усталость. Ее беременность протекала нелегко, хотя Полли старалась не показывать вида.
У акушера-гинеколога глаза на лоб полезли от изумления при виде Полли в компании мужа.
Они встречались всего раз, когда Полли рожала Хелену, и тогда жутко не понравились друг другу.
Доктор Хоуп не испытала восторга оттого, что будущий отец появился в родильном зале буквально за несколько минут до рождения дочери.
Однако Полли рожала не в одиночестве.
Александрос организовал приезд ее родителей из Штатов за две недели до родов. Мать Полли оставалась с ней все время, пока продолжались схватки, а отец ждал в коридоре, но иногда заходил в палату поддержать дочь между схватками.
Отец улетел домой через неделю после рождения Хелены, а мама оставалась с Полли и внучкой еще месяц. И это было по настоянию Александроса, напомнила себе Полли.
И, тем не менее, при виде ошеломленного лица доктора Полли не сдержалась.
- Не знаю, почему все пытаются доказать мне, что муж не проявляет обо мне должной заботы?
Я сама это знаю. Я делаю все, что в моих силах.
Хотя, вероятно, ей следовало бы умерить свою гордость и позволить мужу проявлять о ней заботу если не своим вниманием, то хотя бы материально.
Доктор Хоуп страдальчески поморщилась.
- Я знаю, Полли, что ты умница, - ободряюще сказала она, бросив многозначительный взгляд на Александроса.
- Доктор не тебя имела в виду, - вмешался Александрос, - она хотела показать, какой я отвратительный тип и эгоист до мозга костей. Что ж, возможно, она и права. Чем чаще мне будут это повторять, тем скорее я прислушаюсь.
Полли отвернулась. Ей было больно на него смотреть. Она уже вроде смирилась со своей участью нелюбимой жены, но он вдруг начал переписывать историю их взаимоотношений. К чему бы это?
Далее визит к врачу потек по привычному руслу. После рутинного осмотра Полли акушером, Александрос задавал много вопросов относительно предстоящих родов и его роли, а доктор Хоуп подробно и терпеливо на них отвечала.
Как только они сели в автомобиль и водитель опустил разделительное стекло, Полли немедленно спросила:
- Почему ты так внимателен ко мне? Что случилось? Не понимаю.
И тут ей в голову пришла такая ужасная мысль, что у нее на мгновение перехватило дыхание. Что, если у него появилась любовница? А ведь именно эта сторона их брака никогда не внушала Полли опасений. Она была абсолютно уверена, что муж ей не изменяет. А вдруг это не так?
Она не знала, почему никогда не беспокоилась об этом раньше. Может быть, потому, что он всегда был таким внимательным любовником? Может быть, потому, что он говорил ей, что ненавидит неверность, и она ему верила? Может быть, потому, что она просто никогда не могла представить его в роли могущественного магната-донжуана?
Но прямо сейчас, когда он ведет себя так странно, а она не может справиться с гормонами и эмоциями, вызванными беременностью… Полли действительно удивлялась.
Она выпрямилась и натянуто спросила:
- Ты завел подружку по подушке? Кажется, так у вас в Греции называют любовниц? Поэтому ты так мил и предупредителен со мной, что боишься развода, если я узнаю о твоих похождениях и изменах?
- Нет.
Он выглядел так, словно хотел рассмеяться, но потом, казалось, внезапно понял, что Полли серьезна, как никогда, и это плохо для их брака.
- Нет! - снова воскликнул он. - Полли, ты единственная женщина, к которой я прикасался с нашего первого свидания.
- И я должна тебе верить?
- Разве я когда-нибудь тебе лгал?
- Да. - Боль совершенно другого рода сотрясла ее беременное тело. - Твоя сестра предупреждала меня, но я ей не верила. Я думала, что она все выдумала мне назло, чтобы побольнее меня уязвить ради собственного развлечения.
Александрос не верил своим ушам.
- Может быть, я плохой муж, но я никогда не лгал тебе.
Он даже не мог сейчас думать о том, что Полли сказала о Стасии, потому что признание жены в том, что она ему не доверяет, затмило все остальное. И это не гормональный срыв. Поллианна ему не верила.
- Ты мне солгал, - повторила она.
- Когда?
- Когда просил выйти за тебя замуж. Ты сказал, что сделаешь все, чтобы сделать меня счастливой.
И очевидно, по ее мнению, он этого не сделал.
- Я думал, что, если дам тебе все, что захочешь, ты будешь счастлива.
- Но материальные блага не имеют значения.
Неужели через пять лет он, возможно, начал понимать разницу?
- Я работаю над этим.
- Но тогда ты солгал. Ты солгал, когда сказал, что любишь меня.
- Я не лгал. Я просто не понимал, что мне нужно было сделать, чтобы эти слова остались правдой. И я действительно люблю тебя.
Она засмеялась, словно это была отличная шутка, только в ее голосе не слышалось радости.
- Я сам выбрал тебя в жены. Я не лгу. - Слова прозвучали неубедительно даже для него самого, что уж говорить о Поллианне. - Мужчина не обращается с любимой женщиной так, как ты обращался со мной, - убежденно произнесла она.
Он понимал, что возражать бесполезно и, тем не менее, попытался оправдаться.
- Я был слишком сосредоточен на сохранении своего бизнеса и поддержании мира и спокойствия в семье.
Он скорбел тогда о потере отца и боялся потерять мать. Но признаваться в этом жене не хотел. Александрос никогда не был эмоционально уязвим. Это не в его характере.
Поллианна лишь пожала плечами и отвернулась. Он понял, что его слова снова остались без внимания. Или, может быть, он не нашел правильных слов?
- Я изменюсь, - пообещал он. Уже начал меняться, но не ожидал, что она этому поверит.
- Не из-за меня, - возразила она.
- Именно ради тебя, но и из-за себя тоже. Я хочу, чтобы у нас все было как в самом начале.
- Прошлого не вернешь, - уверенно сказала Полли.
Александрос не верил в это, хотя было ясно, что он не просто потерпел неудачу, а разрушил хрупкие узы доверия между ними. Ладно. Ему не привыкать бороться. Он ведь скупал разорившиеся предприятия и превращал их в процветающие. Теперь он начинает кампанию по спасению своего брака.
Когда они обсуждали расписание за завтраком без Александроса в среду, Берил сказала Полли, что врачи-мануалисты будут приезжать в особняк. В комнате рядом с их личным тренажерным залом уже стоял массажный стол, которым они оба пользовались.
Полли задавалась вопросом, знал ли Александрос, что она перестала ходить на тренировки с личным тренером на втором месяце своей нынешней беременности.
А потом напомнила себе, что ей все равно. Полли делала то, что должна была, чтобы сохранить мир в семье, но не более того. Она выстроила для себя определенный образец жизни в Греции, который удовлетворял мужа, и старалась ему следовать.
Она состояла в благотворительных комитетах, но не в модных и популярных у высшего общества Афин, а в тех, чья деятельность находила отклик в ее душе. У большинства из них не было средств, чтобы закатывать дорогие балы, которые так любили ее свекровь и невестка. Полли завела друзей из этих благотворительных организаций, а не из окружения Александроса. Эти люди, близкие ей по духу, жертвовали время и деньги на то, во что верили.
Полли носила дизайнерскую одежду и ездила на автомобиле с водителем, как настаивал Александрос. Но она дважды в год жертвовала часть своего гардероба на благотворительные аукционы и покупала только самое необходимое для каждого сезона. Ее гардеробная никогда не заполнялась больше чем наполовину. Водителем у нее работал ветеран на пенсии с инвалидностью, которая позволяла ему водить машину, но не позволяла зарабатывать на жизнь. Она ездила на автомобиле, купленном ей мужем сразу после свадьбы. Александрос раз в два года заказывал ей новую машину, а она отдавала их директорам благотворительных организаций, которые, по ее мнению, нуждались в них больше.
Полли посещала с мужем только те светские мероприятия, от которых не могла отказаться, но при этом никогда не пропускала ужин с дочкой. Если светский раут совпадал по времени с семейным ужином, она просто не появлялась. И Александрос принял ее позицию, понимая, что время, проведенное с их дочерью, для Полли священно.
Она не была несчастна. Ей нравилось быть мамой. Полли любила мужа, зная, что он ее не любит. Она действительно верила, что он ей не изменяет. Тот инцидент в машине был вызван выбросом гормонов, но он воспринял ее обвинение всерьез, и это само по себе было новым опытом.
Это также укрепило ее уже сложившуюся веру в то, что он не заведет любовницу.
Что бы там ни говорила Стасия, Александрос Кристалакис не из тех, кто заводит подружку по подушке. Он никогда не нарушал своего слова нарочно. Она не доверяла ему не потому, что думала, будто он солгал, чтобы получить то, что хотел, а потому, что он лгал без умысла, а это, по ее мнению, еще более опасно.
Полли знала, что они с Хеленой играют важную, если не первостепенную роль в его жизни. Так что, по большому счету, ей не на что жаловаться. Многие женщины и этого лишены. Может быть, это не все, чего хотела Полли, когда согласилась выйти замуж за греческого магната, но в целом все не так уж плохо.
Она посмотрела через стол на свою дочь и улыбнулась. Нет, совсем неплохая жизнь.
Полли и Хелена плескались в бассейне с морской водой перед ланчем, когда звук вертолета над головой заставил Полли отвлечься от игры с дочкой и посмотреть в небо.
Это вертолет Александроса, но она была уверена, что мужа в нем нет. Должно быть, он предоставил свой вертолет врачам. Однако ее встречи назначены через два часа. Возможно, им нужно время, чтобы подготовиться?
Полли могла бы сократить время купания и игры с дочкой, но на вилле есть экономка, которая встретит их и предоставит все необходимое.
Полли выбросила из головы вертолет и снова обратилась к дочке, которую постепенно приучала опускать личико под воду.
- Какое чудесное зрелище! - раздался у нее над головой бархатный баритон мужа.
Вздрогнув от неожиданности, Полли уставилась на привидение, внезапно возникшее у бортика бассейна.
- Александрос! Что ты здесь делаешь?
Как только Полли заговорила, Хелена немедленно вынырнула и с криком:
- Папочка! - протянула к нему ручки.
Почти двухметровый красавец в дорогом деловом костюме наклонился и подхватил девчушку на руки, не обращая внимания на соленую воду, капающую на дизайнерский костюм, хотя горничная успела быстро обернуть Хелену махровым полотенцем.
Александрос одарил Полли язвительной усмешкой.
- Вот решил пообедать с двумя моими любимыми женщинами, а затем поработаю онлайн из дома.
- Любимыми в отсутствие твоей матери и сестры, - не удержалась Полли, хотя ей и хотелось откусить себе язык.
Она перестала злословить по поводу родных мужа с момента рождения Хелены. Тогда Александрос одернул ее, заявив, что она не пуп земли и ей надо перестать ревновать его к семье. В противном случае у их брака нет будущего.
Вместо того чтобы разозлиться, что он обычно и делал, муж одарил ее еще одной лучезарной улыбкой.
- Ты и Хелена - вне всякой конкуренции, любовь моя. Для меня нет никого важнее.
- С каких это пор?
Но он просто снова улыбнулся, покачал головой и спросил:
- Ты выходишь? Я думал, Хелене пора пообедать и отправиться на дневной сон.
- Так и есть, - согласилась Полли. - Мы хотели поиграть еще минут десять.
- А ты оставайся пока в воде. Мне нравится, как ты смотришься.
Она бросила взгляд на свой большой живот в простом, но ярком цельном купальнике, который Полли купила для плавания на последних месяцах. Что сейчас в ее фигуре такого, что ему могло понравиться? Он бросал на нее такие взгляды через голову дочери, что у нее запорхали бабочки внизу живота.
Как бы то ни было, возможность проплыть несколько кругов без необходимости наблюдать за дочерью была слишком привлекательной. Полли проводила в бассейне столько времени, сколько могла, потому что вода снимала давление в пояснице и в области таза.
- Если ты уверен, что справишься, - сказала она.
- Без проблем.
Она не стала возражать и нырнула в воду. Наслаждаясь свободой плавать без ограничений, Полли сделала несколько неторопливых кругов, прежде чем вылезти из бассейна и завернуться в большое махровое полотенце. Она могла бы еще поплавать, но вид семейной идиллии - муж без галстука и пиджака с дочуркой на коленях, серьезно беседующие в шезлонге, - отвлекал. Полли жаждала всей душой к ним присоединиться. Но пришло время ланча, и нужно кормить ребенка.
- Пора одеваться к ланчу, малышка.
- Но мамочка… - заныла девочка.
Полли хорошо знала этот тон. Хелене действительно пора поесть и лечь отдохнуть.
- Пойдем, дочка. Дора поможет тебе одеться, пока я помогу маме.
- Ты собираешься помочь мне одеться? - деликатно поинтересовалась Полли.
Страстный взгляд, брошенный в ее сторону, заставил Полли пожалеть, что им нужно пообедать с Хеленой.
- Нет.
Александрос внес Хелену внутрь и поднялся по лестнице, передав ее Доре, а сам последовал за Полли в их спальню.
- Почему ты сегодня снова приехал домой? - спросила она, едва переступив порог спальни.
Он развернул ее лицом к себе.
- Потому, что я хотел. - Затем он поцеловал ее, и она забыла обо всем на свете. Так было всегда. Полли не могла устоять перед физической притягательностью мужа. Она никогда не была на это способна. Теряла волю.
Более того, не могла сопротивляться эмоциональной связи с ним во время физической близости.
Она знала, что их влечение взаимно, иначе он не тратил бы время на эти поездки домой.
Александрос притянул к себе ее все еще влажное тело, позволяя ей почувствовать всю силу его возбуждения. Его твердый член прижимался к ней, и она страстно желала упасть в постель и раствориться в муже, наслаждаясь любовью. Ловкие мужские пальцы стягивали с нее купальник, обнажая грудь. Твердые бутоны сосков напряглись почти болезненно, когда прохладный воздух коснулся влажной кожи.
Он чертыхнулся и обхватил ее крепкие груди ладонями.
- Ты такая красивая, - прохрипел он, нежно поглаживая большими пальцами набухшие соски.
- Толстая и неуклюжая, - криво ухмыльнулась она.
- Великолепная. Беременная. Моя, - прошептал он, целуя ее в шею.
Александрос произнес эти три слова по-гречески.
Когда они только поженились, она ни слова не говорила по-гречески, но постепенно выучила родной язык мужа. Потому что теперь она жила в Греции, и это облегчало общение. Потому что он использовал греческий в постели, и она хотела знать, говорил ли он, что любит ее. Прямого признания в любви она пока так и не услышала, но другие ласковые слова и нежности слетали у него с языка, проникая прямо в ее сердце.
- Нам нужно одеться, - сказала она с искренним сожалением.
- Мне нужно раздеться, а тебе нужно принять душ, - поправил он.
Но Полли покачала головой:
- Мне придется принять душ после обеда. Мы и так опоздаем к столу.
- Мы можем позвонить вниз, и Дора покормит Хелену, любимая.
- Нет. Наша дочь ждет нас. Она и так редко тебя видит. Несправедливо лишать ее такого шанса, - заметила Полли.
- А что насчет нас? Справедливо ли обедать, когда мы так сильно хотим друг друга?
- Не ты ли сказал однажды, что предвкушение усиливает страсть? - Он говорил так о ночах, которые им приходилось проводить порознь, когда они оба скучали по физической близости.
- Если мы поторопимся, то сможем вместе принять душ после ланча, перед моими встречами. Мы проведем столько времени, сколько захотим, после обеда с нашей дочерью, - решительно сказал он.
Александрос считал, что врачи могут и подождать миллиардера и его жену.
Полли снова покачала головой. Она могла бы поспорить о вежливом поведении после ланча.
Хелена была возбуждена за ланчем, рисовалась перед папой и настаивала на том, что хочет играть, а не спать.
- Но я не устала, мама, - канючила малышка.
- Тебе нужно отдохнуть, детка.
- Но папы уже не будет, когда я проснусь. - Хелена разразилась потоками слез.
Прежде чем Полли смогла поднять свое неуклюжее тело, чтобы обойти стол и утешить дочь, Александрос вскочил, заключил Хелену в объятия и пообещал на греческом и английском языках, что будет рядом, когда она проснется.
Однако рыдания Хелены только усилились, и Александрос ошеломленно взглянул на Полли.
- Я не знаю, почему она так плачет, - призналась Полли, ненавидя себя за это чувство беспомощности, которое было обычным делом воспитания детей.
Их дочь продолжала звать маму, но, когда Полли встала и подошла к дочке, чтобы взять ее, та вцепилась в Александроса мертвой хваткой.
- Ну же, солнышко, перестань плакать, - увещевал дочурку Александрос. - Твои слезы непродуктивны. Скажи нам, что не так.
Полли покусывала нижнюю губу, услышав деловую речь, обращенную к трехлетнему ребенку, но это было все, что она могла сделать, чтобы не рассмеяться.
- Я не хочу пра-ду-тивны, - причитала их дочь.
Вот и все. Полли расхохоталась, а отец и дочь разом возмущенно на нее уставились. Но плакать Хелена прекратила. Полли попыталась взять себя в руки, но продолжала хихикать.
- Почему мама смеется? Я же плакала, - недоумевала девочка. Она казалась оскорбленной таким поворотом событий.
- Я не знаю, почему она смеется, и понятия не имею, почему ты рыдала, - взволнованно признался великий и могучий Александрос Кристалакис.
Личико Хелены сморщилось, но она больше не заплакала.
- Почему ты здесь, папа?
- Потому что он так хочет, - выдавила Полли, стараясь унять неуместный смех. Напряжение, которое нарастало на протяжении всего ланча, и она даже не была уверена, почему, неожиданно исчезло.
- Ты говоришь очень уверенно. - В тоне ее мужа слышался явный сарказм.
Но Полли только пожала плечами, наконец-то справившись со смехом. Она вернулась на свое место. Если ее голос звучал не слишком уверенно, то это потому, что она сама понятия не имела, почему ее муж обедал с ними второй день подряд, да еще и пообещал работать из дома до конца дня. Такого не случалось за все пять лет их брака.
Александрос нахмурился, глядя на Полли, но заверил их дочь:
- Да, да. Я хочу быть дома.
- Мама больна? - испуганно спросила Хелена у отца.
- Нет, помнишь, я объясняла тебе, милая? У мамочки в животе растет твой младший братик. Я здорова.
- Но папа же здесь, - не унималась девчушка.
- Да. - Полли не знала, что думать. При чем здесь болезнь?
- Я обедаю всегда только с мамой, а ужинаю с папой, - гнула свое Хелена.
Полли склонила голову набок:
- Но, Хелена, твой папа обедает с нами по выходным. Иногда.
Александрос поморщился при слове «иногда».
- Я буду приезжать на ланч чаще. Я скучаю по тебе и твоей маме, ненаглядная моя.
Это что-то новенькое. Полли не была уверена, что верит мужу.
Их дочь не выглядела убежденной.
- Когда мама Фейр заболела, то ее папе пришлось заботиться о ней.
- Кто такая Фейр? - спросил Александрос, сосредоточившись, по ее мнению, совершенно не на том.
- Одна из подруг нашей дочери из игровой группы, - ответила Полли, прежде чем встретиться взглядом с глазами дочери, в которых блестели слезы.
- Я не больна, радость моя, честное-пречестное слово.
- Но папа приехал днем, а обычно в это время его нет дома. Он всегда приезжает вечером. Я не хочу, чтобы ты уходила, мамочка. - Девочка снова разразилась слезами.
Александрос усадил дочку на колени к Полли, опустился на колени и обнял их обеих. А потом сказал:
- Никто никуда не уходит. Мама не больна. Все хорошо. - Он продолжал увещевать малышку, твердо пообещав ей, что не допустит, чтобы с мамой что-то случилось.
Наконец девочка успокоилась, и они уложили ее в своей спальне, а сами легли по бокам. Они поступали так не в первый раз, хотя подобные моменты случались довольно редко. Полли даже перестала жалеть, что им с Александросом не удалось заняться любовью, настолько прекрасен был этот момент их совместного отдыха.
Кроме того, она тоже нуждалась в отдыхе. Веки Полли сомкнулись помимо воли.
- Разбуди меня, когда настанет время визита к докторам, - попросила она, уверенная в том, что он уйдет работать, как только она заснет.
Однако, когда она проснулась, Александрос был по-прежнему с ними.
Освеженная сном, Полли улыбнулась мужу:
- Ты все еще здесь.
- Ваша с Хеленой реакция на мое присутствие в доме днем в будний день говорит о том, что мне следует чаще бывать дома, - нехотя признал он.
Полли растерялась. Она не знала, как реагировать на самокритику мужа.
- Но бизнес и твоя кровная семья всегда были для тебя на первом месте, - начала Полли.
- Ты и Хелена - моя семья.
- Да, но…
- Никаких но. Я жить не могу без вас обеих. Разве ты этого не знаешь?
- Хм, не совсем, - ответила Полли.
Его признание, даже если она в него поверит, противоречило его поступкам.
- Значит, ты мне по-прежнему не веришь. Ладно. Нас ждут мануалисты.
Александрос вновь удивил Полли, когда остался вместе с ней на лечебные процедуры.
Час спустя Полли сидела в шезлонге, потягивая травяной чай и наблюдая за тем, как Александрос учит Хелену плавать. Впервые за долгое время она ощущала умиротворение и покой. Ей хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно.
- Мамочка, иди к нам, - позвала Хелена. - Будем купаться вместе.
Полли начала было подниматься, но Александрос ее остановил.
- Лежи, любовь моя. Доктор велел отдыхать после процедур.
- Хорошо, - согласилась Полли и снова растянулась в шезлонге. Такие дни были редкостью, и нужно ловить момент.
В этот уик-энд был назначен первый семейный ланч на их вилле.
Петрос и Коррина прилетели на вертолете вместе с Афиной и Стасией, но пришли на виллу первыми.
- Прекрасно выглядишь, Полли, - отметил Петрос и расцеловал невестку в обе щеки. - А где моя племянница?
- Я уложила ее на дневной сон пораньше, чтобы она не капризничала в присутствии гостей. - Полли повернулась к Коррине и обняла золовку.
- Замужество идет тебе на пользу, дорогая. Ты вся светишься.
Коррина лучезарно улыбнулась.
- И ты заметно посвежела, - не осталась в долгу невестка. - Как себя чувствуешь?
- Отлично. Сеансы иглоукалывания и мануальной терапии творят чудеса.
Коррина усмехнулась:
- До сих пор не могу поверить, что Александрос обратился к альтернативной медицине.
- А разве мой брат не сделал бы все возможное для облегчения твоего состояния, будь ты беременна? - слегка укоризненно спросил Александрос.
Коррина вспыхнула:
- Естественно, но нетрадиционная медицина…
- Но она работает, - вмешалась Полли, взяв за руку Александроса. - Я впервые с начала беременности хорошо себя чувствую.
Александрос обнял супругу за талию и притянул к себе, собираясь поцеловать.
В этот момент с порога раздался властный голос Афины:
- Прекрати эти телячьи нежности, сын. Лучше подойди и поздоровайся с матерью. Странно, что нас никто не встретил.
Улыбка погасла на лице Полли, и она даже попыталась отстраниться. Но Александрос не собирался ее отпускать.
- Не сейчас, - шепнул он.
- Что? Но… - Поллианна уставилась на мужа так, словно у него выросло две головы. - Твоя мать хочет, чтобы ты к ней подошел.
- А я хочу сорвать поцелуй, - беспечно заявил он и, не дожидаясь ответа жены, накрыл ее рот своими губами.
Полли на мгновение оцепенела, но потом ответила на поцелуй.
- Александрос, целовать беременную жену на виду у всех - это уж слишком, - ехидно процедила Стасия.
Полли напряглась, и на этот раз муж выпустил ее из объятий. Но он взял ее лицо в ладони и, глядя в ее фиалковые глаза, громко сказал:
- Ты просто неотразима, любимая. Но я потерплю. А сейчас иди и приведи нашу дочь.
Поллианна молча кивнула и направилась к выходу из гостиной.
Александрос повернулся к матери и сестре и заявил во всеуслышание:
- Я буду целовать мою красавицу-жену сколько захочу, когда захочу и где захочу, невзирая ни на чье присутствие. А завидовать, что тебя никто так не целует, мелочно и недостойно.
Он искоса бросил взгляд на удаляющуюся жену и заметил, что ее походка стала более уверенной.
- Да как ты смеешь так меня оскорблять?! - воскликнула Стасия со слезами на глазах.
Пять лет назад он не позволил бы себе подобного. Они вместе с сестрой скорбели по отцу, и все желания младшей сестры были для него законом. Он не обращал внимания на ее выпады против Поллианны.
Но сейчас он стал мудрее и осознал, что недостойное поведение его сестры в отношении Полли наносит вред их браку.
- Никакое это не оскорбление, а правда, - спокойно возразил он. - И вообще придержи язык, сестренка, иначе я тебя не стану приглашать в свой дом.
- Ты не можешь так со мной поступить, - запричитала Стасия. - Ты не можешь исключить меня из членов семьи.
- Ты уже большая девочка, пора найти работу и строить карьеру, а если будешь продолжать оскорблять мою жену с милой улыбкой на устах, я лишу тебя денежного содержания, - отчеканил Александрос.
- Не знаю, что тебе там наговорила твоя женушка, сын мой, - вмешалась Афина, - но твои выпады против сестры недостойны джентльмена.
- Не вижу ничего недостойного в том, что публично поцеловал собственную жену, - возразил матери Александрос.
А затем обратился к Стасии:
- Советую прислушаться к моим словам, сестричка, я не шучу.
Афина поджала губы.
- Отец оставил тебя главой семьи, и ты отвечаешь за сестру, - недовольно заметила мать семейства.
На сей раз он не взял сторону матери: хватит ее жалеть и потакать ей во всем. Да, она тяжело переживала потерю мужа, но время лечит, и она теперь стала сильнее и лучше справлялась со своей болью. Сейчас самое время дать ей понять, что он сделал свой выбор раз и навсегда и не позволит издеваться над женой только потому, что она не светская львица, выбранная для него матерью.
- Давайте внесем ясность. Первое: моя жена никогда никого из присутствующих не оскорбляла. Второе: моя сестра - взрослая женщина, а не ребенок. Третье: если ты хочешь потакать ее капризам, никто тебе не мешает покрывать расходы Стасии из собственных средств.
Афина опешила:
- Как ты смеешь говорить с матерью в таком тоне? Ты даже толком со мной не поздоровался. Разве таким манерам я тебя учила?
Александрос подошел к Афине, дважды ее поцеловал и вежливо произнес:
- Добрый день.
- Так-то лучше, - процедила Афина.
- Ладно, скажи своей дочери, чтобы вежливо себя вела, и все будут счастливы.
В этот момент в гостиную впорхнула Хелена и бросилась к Петросу:
- Дядя Петрос!
Он подхватил девчушку на руки и расцеловал в румяные щечки.
- Хочешь поздороваться с бабушкой?
Хелена крепче ухватила дядю за шею, но все-таки кивнула и посмотрела в сторону Афины с некоторой настороженностью.
Почему? Неужели девочка чувствовала отношение бабушки к ее обожаемой мамочке?
Девчушка поцеловала Афину в обе щеки, не слезая с рук Петроса. Афина ответила тем же, и не более того. Она не взяла внучку на руки и никак ее не приласкала. Это выглядело странно для греческой бабушки. Александрос помнил своих деда и бабушку, которые души в нем не чаяли.
Раньше он счел бы жену виновной в таких, мягко говоря, прохладных отношениях, но нынешняя ситуация подсказывала ему не делать поспешных выводов.
Он наблюдал за поведением матери и сестры и заметил много интересного.
Несмотря на серьезное предупреждение, Стасия продолжила поддевать Поллианну, хотя не переходила черту.
- Не понимаю, почему мы не можем оставить все как есть и обедать у нас? Если Анна не в состоянии к нам присоединиться, ты мог бы и один приезжать, - заявила Стасия, когда они сидели после ланча на террасе с напитками.
Поллианна в элегантном платье в это время играла с дочкой в крикет на лужайке в компании Петроса и Коррины. Александросу вдруг нестерпимо захотелось к ним присоединиться.
- Поллианна - моя жена, а значит - член семьи, исключать ее из семейных обедов будет нарушением традиций, - твердо заявил он.
И как только Стасии могла прийти в голову подобная мысль?
Узнай об этом отец, он бы в гробу перевернулся.
- Традиция воскресных семейных обедов установлена твоим отцом по моей просьбе. И мне непросто отказаться от них, потому что я чувствую его присутствие, - с сожалением произнесла Афина.
Еще неделю назад Александрос наверняка почувствовал бы угрызения совести и сдался, но сейчас он боролся за свой брак, поэтому спокойно ответил:
- Никто вас не заставляет отказываться от воскресных встреч. Обедайте на здоровье, но без нас. Я женатый человек, и у меня ребенок. Мне следовало прекратить эти обеды, когда родилась Хелена. Потому что жена и дочь - главные люди в моей жизни.
- Похоже, вы с Анной друг без друга жить не можете, эдакие попугайчики-неразлучники, - мягко упрекнула сына Афина.
- А ты себя вспомни, - не остался в долгу Александрос. - Как ты требовала присутствия отца на этих обедах.
Афина молчала, потрясенная отпором сына.
- Или ты считаешь, что мои жена и дочь менее важны для меня, чем ты и наша семья были для отца?
- Конечно, я так не считаю, - пошла на попятный Афина.
- В таком случае, почему тебе самой не пришло в голову предложить изменить время и место семейных обедов, чтобы ты могла видеться с внучкой?
- Я уже объяснила тебе, почему эти воскресные обеды имеют для меня такую, пусть и сентиментальную, но ценность.
- Несмотря на возможность видеться с твоей единственной внучкой? - снова спросил Александрос.
- Твоя жена могла бы организовать визиты Хелены к нам, - вмешалась Стасия.
- Вам обеим легче приехать сюда, - возразил Александрос. - И не ты ли настаивала, что я должен увезти беременную жену подальше от шума и суеты большого города?
- И все же твоя жена должна позаботиться о наших встречах с Хеленой, - гнула свое Афина.
- Так она это делает, - ответил Александрос.
Раз в месяц Поллианна с Хеленой отправлялись в двухчасовую поездку в Афины на автомобиле, чтобы выпить чаю в гостях у бабушки. Не так часто, но все же.
- И, все-таки, почему бы не вернуться к обедам у нас в доме? - капризно спросила Стасия.
- Потому, что если вы и правда хотите обедать с моей женой и дочерью, вам придется приезжать сюда, - безапелляционно заявил Александрос.
И как он это раньше не замечал их упрямства и эгоизма?
Он встал, извинился и направился к остальным членам семьи, веселящимся на лужайке.
Полли улыбалась, глядя на мужа и дочь. Хелена обожала отца, и Полли радовалась, что присутствие свекрови и золовки не отнимает у дочки папу. Хелена могла поиграть с любимым папочкой только в выходные.
Александрос присоединился к дочке, когда та готовилась совершить свой удар.
- А, все понятно, - пошутил Петрос, - увидел, что Хелена выигрывает, и решил примазаться.
- Мы непобедимая команда, правда, радость моя? - спросил он у дочки.
Хелена широко улыбнулась и ответила:
- Мы выиграем у тебя, дядя Петрос.
Полли снова улыбнулась. А дочка-то высокомерна, прямо как ее любимый папочка. Если бы кто-то поинтересовался, почему она до сих пор любит его, хотя за пять лет брака поняла, какую незначительную роль играет в его жизни, стоило взглянуть на их дочь. Как же не любить мужчину, подарившего ей такое чудо?
И она каждый день видела в дочери лучшие черты мужа.
- О-хо-хо, теперь, когда твой папа здесь, чтобы играть в твоей команде, он сделает из дяди Петроса печеночный паштет.
Симпатичное личико Хелены скривилось от отвращения.
- Терпеть не могу печень, дядя Петрос. - Она театрально закатила глаза, а потом посмотрела на Коррину: - Фу, отвратительно.
Коррина рассмеялась:
- Ты права насчет печени, Хелена.
- Неправда, печень очень полезна для тебя. - Скрипучий голос свекрови раздался прямо позади Полли. Гарпии присоединились к ним на лужайке, и Полли невольно перешла к лунке, возле которой стоял Петрос, избегая близости со свекровью.
Александрос что-то шепнул на ушко дочке, и оба расхохотались, не обращая внимания на замечание Афины.
- Надеюсь, ты не позволяешь дочери диктовать тебе, чем ее кормить, потому что она находит печень отвратительной? - надменным тоном, который она всегда использовала в разговоре с невесткой, поинтересовалась свекровь.
- Меню моей дочери сбалансированно и разнообразно, - спокойно ответила Полли.
- А ты, мама, сама-то знаешь, чем нас кормили в детстве? Помнится, нашим меню всегда заведовала няня.
Если бы это сказал Петрос, Полли немного удивилась бы, но слова поддержки из уст мужа повергли ее в полнейшее изумление.
Афина выглядела не менее ошеломленной.
- Александрос, ваша няня выполняла мои указания.
- Как скажешь, мама. Что касается Поллианны, всякий скажет, что она просто образцовая мать, во всех смыслах этого слова.
Необыкновенное тепло в признательности мужу за прилюдную похвалу разлилось в душе Полли.
- Я не думала подвергать сомнению ее материнские достоинства, - ответила Афина уничижительно.
- Мне больше не хочется играть, - сказала вдруг Хелена.
- Почему? - спросил Александрос.
- Потому что сейчас не весело.
Устами младенца глаголет истина. Пришла Афина и все испортила. Хотя Полли искренне считала, что свекровь не хотела этого. Просто она привыкла постоянно шпынять невестку, не подозревая, что это может сказаться на взаимоотношениях с внучкой.
Полли видела, что Афина хотела бы подружиться с внучкой, но не знает, как это сделать.
- Почему бы нам не пойти поиграть в слова? - предложила Полли. - Твоя бабушка любит эту игру. - Затем обернулась к мужу с извиняющейся улыбкой: - Она, вероятно, устала.
Но Александрос, насупившись, смотрел на мать.
- Не думаю, что проблема в этом.
Афина выглядела уязвленно-растерянной, и Полли невольно почувствовала жалость к пожилой женщине.
Сначала обожаемая наследница, а затем избалованная жена, Афина привыкла получать то, что хотела, и вести себя так, как считала нужным.
И Полли, и Афине потребовалось некоторое время, чтобы понять, что попытка Афины исключить Полли из своего круга общения обернулась для нее самой неприятными последствиями.
Полли искала дружбы с единомышленниками, выстраивая отношения на общих идеях и целях. Такие отношения порождали взаимную лояльность.
Заметив, что у Полли не складываются отношения со свекровью и золовкой, ее друзья перестали приглашать их на свои вечеринки.
То же самое случилось и с благотворительными комитетами. Они всегда заседали в разных. Афина как-то пыталась обвинить невестку, что та делает это специально. Но Полли никогда не была ни мелочной, ни мстительной. Это не в ее характере.
Полли потерла поясницу.
- Я тоже, кажется, немного устала. Я бы присела и понаблюдала за игрой, - сказала она.
То, что последовало за этими словами, стало полной неожиданностью для Полли. Александрос передал Хелену Петросу, а сам подхватил на руки Полли.
- Конечно, ты устала, любовь моя. Играть в крикет на шестом месяце…
- Но, я же просто беременная, а не инвалид.
- О, смотрите, папочка несет маму на ручках, - захлопала в ладошки девчушка.
Полли невольно заулыбалась, видя восхищение дочки.
- Будь осторожен, братец, смотри под ноги, обходи лунки, не оступись, не то уронишь свою драгоценную жену, - шутливо предупредил Петрос.
- Я могу сама пойти, - откликнулась Полли.
- Ни за что на свете. - Александрос крепче обнял жену.
- Ты стал вдруг настоящим защитником, - промурлыкала она.
- Я всегда готов тебя защищать.
Что ей было на это ответить?
Похоже, ее супруг и впрямь решил измениться.
Нет. Александрос не допустит нелестного для него сравнения с младшим братом по части исполнения супружеских обязанностей, и не только в спальне.
Однако Полли и не думала жаловаться. Ей были неизвестны причины, по которым он стал относиться к ней так, словно она играет важную роль в его жизни. Как бы там ни было, она всегда этого хотела. Александрос принес ее на террасу, устроил на козетке и налил сока. Затем присоединился к дочке, брату, невестке и матери, которые играли в слова.
Стасии было совсем неинтересно играть с племянницей, поэтому она ушла в дом, заявив, что ей нужно сделать пару важных звонков.
Полли задремала под звук голосов игравших в слова родных.
Проснулась же она от недовольного голоса свекрови, которая что-то выговаривала Александросу. Полли невольно прислушалась.
- Ей нужно гораздо больше отдыхать, - убежденно говорила свекровь фальшиво-заботливым тоном.
Интересно, что это она задумала?
- Анна очень хрупкая, - добавила она.
Полли нахмурилась. Никакая она не хрупкая и никогда ею не была.
- С ней все в порядке, - отозвался Александрос. - То, что она вздремнула, не похоже на слабость.
- Возможно, мне не следует тебе это говорить, но ты не трогай ее по ночам, пусть отдыхает.
Полли так и подскочила в кресле. Старая карга решила вбить клин в их интимную жизнь, самое надежное звено их отношений.
Она приподнялась и, спустив ноги на пол, спросила:
- Где Хелена?
- Петрос и Коррина отвели ее в дом. Она захотела посмотреть свой любимый мультфильм.
Полли даже знала, какой. Ей и самой нравился этот мультик про шотландскую принцессу, которая умела постоять за себя. Однако сейчас ей не до принцесс. Предстоит побороться со злой ведьмой.
- Александрос?
- Да, любимая. - Он положил ей руку на плечо.
Полли пристально на него посмотрела.
- Я знаю, что ты много раз принимал советы матери в отношении меня, но если ты согласишься с ее советом сейчас, то я за себя не отвечаю.
- С каким советом? - удивился он, а Афина ахнула, прикрыв рот рукой.
- Насчет секса. Мы не перестанем заниматься сексом только потому, что твоя мать так хочет. Ты меня понял?
Даже доктор не возражала против их сексуальных контактов, если это комфортно для Полли.
Александрос уставился на жену, донельзя удивленный, что она заговорила на такую интимную тему в присутствии его матери.
Афина забормотала что-то насчет приличий, а Полли гневно на нее посмотрела и добавила:
- Не вы ли только что советовали сыну перестать со мной спать? А это совсем не вашего ума дело.
- Я только заботилась о твоем здоровье, - пыталась оправдаться Афина.
- Вот уж нет, - возразила Полли. - Вы хотели вбить очередной клин в наши отношения. И хочу вас предупредить, что мне осточертело ваше вмешательство в нашу жизнь, если вы не прекратите, пеняйте на себя.
Полли сама не знала, как вырвались у нее эти угрозы.
Да, она нечаянно подслушала их разговор, но он стал последней каплей.
- Как ты посмела говорить со мной в таком тоне? - взорвалась Афина.
Александрос стоял словно громом пораженный и молчал.
- Я сказала вам обоим то, что давно собиралась сказать. - С этими словами Полли удалилась в гостиную.
Стасия нервно мерила шагами помещение перед входом в гостиную.
- А, Полли, мама готова к отъезду?
- Понятия не имею.
- Эти загородные поездки такие неудобные, почему бы тебе не убедить Александроса вернуться к прежнему раскладу? - язвительно спросила она.
Полли только покачала головой:
- Александрос уже все тебе сказал. Это была его идея, а не моя. Давно хочу спросить тебя, Стасия, тебе не надоело меня задирать исподтишка? Мы с твоим братом женаты и всегда будем вместе, несмотря на твои гнусные происки.
- Он заслуживает лучшей супруги, чем ты, и живет с тобой только из-за Хелены.
- Мы были женаты целый год до появления Хелены, так что вряд ли твои доводы имеют почву, - возразила Полли.
- Порядочный грек никогда не бросит ни жену, ни ребенка, - вмешался Александрос. - И я вообще не понимаю, откуда у тебя эта бредовая идея, что наш брак разваливается.
- Мне кажется, я знаю, откуда, - вставила Полли, пристально глядя на свекровь.
- Весь этот разговор мне противен, - заявил Александрос. - И я предупредил тебя, Стасия, не так ли? - Он повернулся к матери: - Я думаю, вам пора, мама. И в следующий раз приезжай одна. В моем доме сестру больше не ждут, и я перевел ей денежное пособие в последний раз.
- Ты не можешь так со мной поступить! - взорвалась Стасия. - Ты глава семьи и отвечаешь за меня.
- Если найдешь себе того, кто захочет жениться на мегере, я готов оплатить свадьбу, но не стану материально поддерживать ту, которая строит козни моей жене.
- Я засужу тебя! - воскликнула Стасия.
- На каком основании?
- Отец оставил тебе компанию, чтобы ты заботился обо всех нас.
- Отец оставил каждому, включая нашу мать, денежные вклады и акции компании. Ты потратила свою часть денег, но это не моя проблема. А доступ к своим акциям и доходам от них ты получишь по достижении тридцатилетия, или обратись к своим попечителям для обсуждения возможности досрочного пользования доходами от твоей части акций.
- Ты и есть один из них.
- И буду против, - спокойно ответил Александрос.
- О, ради всего святого, Стасия, тебе двадцать шесть лет, у тебя университетское образование. Найди работу, - сказала Полли своей невестке.
- Это твоя семья зарабатывает на жизнь, я же не собираюсь опускаться до этого, - горячилась Стасия. - Она зыркнула на брата: - Я подам на тебя в суд. Это дело времени.
- Ты не станешь устраивать скандал, Стасия. - Афина ненавидела только одну вещь больше, чем свою невестку, - скандалы. - Твой брат ясно предупредил тебя, и теперь ты расплачиваешься за то, что не послушала его. Возможно, если ты извинишься перед Анной, Александрос изменит решение о пособии.
Полли прикусила губу, потому что не сомневалась, что извинения не помогут. Если муж принял решение, он ни за что его не изменит.
К сожалению, Стасия этого не понимала.
- Прошу прощения, если чем-то оскорбила тебя, - выдавила Стасия притворно-покаянным тоном, обращаясь к Полли.
- Ты меня оскорбила, - прогремел Александрос. - Ты причинила боль моей жене, и твои извинения не принимаются. Вам обеим пора уезжать.
Афина и Стасия пытались возражать, но Александрос был непреклонен. Из гостиной вышел Петрос, прикрыв за собой дверь.
- Что тут у вас происходит? Вы так шумели, что даже фильм заглушали.
Полли ринулась к двери проверить, все ли в порядке с Хеленой, но Петрос ее остановил.
- Хелена в порядке. Она поглощена приключениями своей любимой принцессы и даже напевает вместе с ней. Откуда она все слова знает?
- У нее отличная память, вся в отца. - Полли с удовольствием пела бы сейчас с дочкой, вместо того чтобы слушать препирательства свекрови и золовки.
Афина и Стасия, перебивая друг друга, посвящали Петроса в происходящее, пытаясь выставить Полли виновницей ссоры.
А Полли с вожделением смотрела на закрытую дверь гостиной. Как же ей хотелось оказаться с дочкой.
В какой-то момент Афина заявила:
- Если ты отказал от дома Стасии, боюсь, что и я не смогу приезжать к тебе на ланч.
- Поступай, как считаешь нужным, - спокойно ответил ей сын, к огромному удивлению присутствующих, включая Полли.
Она не верила своим ушам. Александрос никогда не говорил и не делал того, что могло бы огорчить его мать. Сегодня подобное произошло впервые.
Нарушить традицию семейных обедов? Это просто немыслимо.
- Александрос… - примирительным тоном начал Петрос.
Но разъяренный супруг Полли его перебил:
- Ты позволил бы, чтобы они вели себя так с твоей Корриной?
Петрос решительно мотнул головой:
- Нет, конечно.
- Коррина - образец жены, - заявила Стасия. - Она красива, образованна, из хорошей семьи, имеет собственные средства, к тому же гречанка.
- А я не обладаю ни одним из перечисленных достоинств, - спокойно сказала Полли. Она никогда не стыдилась своего происхождения.
У нее замечательные родители, братья и сестры. Они никогда не стали бы вести себя так, как Афина и Стасия, когда Полли оказалась в Греции.
Она мечтала стать хорошей невесткой, но Афина сильно невзлюбила самозванку, которая, по ее мнению, увела у нее сына. А ревность и зависть Стасии лишь подливали масла в огонь.
- Ты красавица и умница, любовь моя, - подбодрил Александрос жену. - Ты так быстро адаптировалась к новой жизни. Я горжусь тобой.
В глазах Полли заблестели непрошеные слезы. Проклятые гормоны.
- Мне не нужна жена из знатного рода, - сказал он. - Мне нужна только ты.
- Ты тоже мне нужен, - дрожащим от эмоций голосом ответила она.
Александрос обнял жену и прижал к груди.
- Петрос, проводи, пожалуйста, маму и Стасию к вертолету, - попросил он брата.
Игнорируя продолжающиеся протесты матери и сестры, Александрос провел Полли в гостиную, усадил на диван рядом с дочерью и даже ухитрился подпеть некоторым песням Полли и Хелены.
Словно и не было никакой ссоры.
Полли помолчала, а потом вдруг сказала:
- Дай им передышку.
- Что? - Он непонимающе взглянул на жену.
- Твои мама и сестра привыкли добиваться своего. Может быть, следует дать им шанс привыкнуть к новым условиям, прежде чем лишать их семейных ланчей, а Стасию еще и пособия.
- Но ты же сама предложила ей поискать работу, - возразил он.
- Я и сейчас считаю, что это принесло бы ей пользу. Дай ей, например, месяц на поиски работы.
- Я подумаю.
- А как насчет твоей мамы?
- Она сама решила свою участь, - невозмутимо ответил Александрос.
Полли не могла этого отрицать.
- А если она передумает?
- В таком случае она будет желанной гостьей в нашем доме.
Петрос и Коррина остались на вилле на ночь, чтобы утром отправиться в Афины вместе с Александросом.
Полли наслаждалась свободным временем, которое у нее образовалась после пересмотра ее рабочего графика, проводя его с Хеленой.
Уложив дочку на дневной сон, Полли устроилась с книгой в любимом кресле и с головой окунулась в чтение. Она была так поглощена сюжетом, что не услышала, как отворилась дверь. Полли вздрогнула, когда за ее спиной раздался голос мужа:
- Привет, любимая.
- Я не слышала вертолета. - Разве он говорил, что вернется раньше?
Он взглянул на книгу в ее руке и улыбнулся:
- Когда ты погружаешься в книгу, тут хоть из пушек пали, ты не услышишь.
- Я так давно не читала, - оправдывалась она.
Полли бросила взгляд на монитор и убедилась, что Хелена еще спит.
- Наверное, мне не следует читать во время дневного сна дочки, раз я ничего не слышу вокруг, даже вертолета.
- Не волнуйся, - успокоил ее муж, - голос Хелены ты услышишь наверняка.
Александрос окинул взглядом ее комнату. Он редко сюда заглядывал, поскольку вечера они проводили в гостиной.
- В этой комнате чувствуется твоя рука. Ты декорировала ее?
- Да, одновременно с детской.
- Ты мне об этом не говорила.
- А ты не говорил, что нельзя.
- Конечно, можно. Это же твой дом. Хоть всю виллу переделай по своему вкусу.
Полли пожала плечами:
- Я бываю в основном здесь и в детской, так что остальные интерьеры трогать ни к чему.
- Это говорит о том, что тебе неуютно в собственном доме, - заметил он.
Надо же, какая наблюдательность, подумалось Полли.
Александрос нахмурился.
- Но это же твой дом, - снова повторил он. - Жилище должно отражать вкус хозяйки.
- Ты такого не говорил, когда мы сюда переехали.
- Кое-что изменилось за три года, - заметил он.
Полли лишь пожала плечами:
- Это уже не имеет значения. Я свыклась с тем, что живу в фешенебельном пятизвездочном отеле.
- Однако существование этой комнаты говорит об обратном.
- Мне хотелось, чтобы комната выглядела настоящим жильем.
- А как насчет остальной части виллы?
Полли снова пожала плечами и промолчала.
- Стало быть, ты считаешь этот дом временным? - спросил он.
Полли медлила с ответом.
- Возможно, - признала она наконец.
- Но наш брак не временный, - настаивал Александрос.
- Твои мать и сестра придерживаются противоположного мнения, - ответила Полли.
Полли вплоть до вчерашнего дня не позволила бы себе подобного высказывания. Но муж так вчера ее защищал и был целиком на ее стороне, что Полли почувствовала к нему доверие, как в первое время их брака.
- Мне давно следовало поставить их на место, - сурово обронил он.
- Возможно, - согласилась Полли. - Тогда, вероятно, удалось бы избежать вчерашнего раскола. Но они обе привыкли изводить меня, и Стасия не восприняла твое предупреждение придержать язык всерьез.
- А ты приняла?
- Конечно, выражение твоего лица говорило об этом яснее любых слов.
- А мои мать и сестра, знающие меня с рождения, не узнали этот взгляд?
- Возможно, они никогда его раньше не видели. Ты ведь всегда давал им все, что они попросят. - Однажды Александрос так и сказал ей, что мир в семье для него превыше всего.
- А жену лишал поддержки и заботы.
- Без комментариев, - ответила Полли.
- Но ты говорила мне, что я их порчу чрезмерной заботой и иду у них на поводу, - повторил Александрос.
- Так и было, - подтвердила она.
- Тебе я тоже ни в чем не отказывал, но ты не избалована.
- Мне нужно было от тебя другое. - Время. Внимание. Поддержка. Принятие ее стороны в семейных спорах.
- Ты говоришь в прошедшем времени, - заметил он.
- Я научилась довольствоваться тем, что имею.
Он выругался сквозь зубы, и тут Полли поняла, что муж кипит от злости.
- Ты злишься.
- Нет.
- Но я же вижу. - Полли прикусила губу. - На меня?
Выражение его лица внезапно изменилось, и он схватил жену в охапку.
- Да на себя я злюсь, на себя. А еще на мать и сестру, которые вместо того, чтобы помочь тебе привыкнуть к новой стране и новой семье, вставляли палки в колеса и всячески изводили тебя исподтишка. Но больше всего все-таки злюсь на себя.
Он наклонился к Полли и нежно ее поцеловал, несмотря на пылающий в нем гнев.
Мгновение спустя ее губы уже раскрылись под его настойчивыми ласками. Это был поцелуй удивительно нежный и долгий. Она прикрыла глаза от наслаждения. Танцующие огоньки, казалось, мерцали внутри ее век, но она могла поклясться, что комната кружилась вместе с ними в чувственном танце.
Наконец он оторвался от ее сладких губ и обвел глазами комнату.
- Мне очень нравится, как выглядит эта комната, - признался Александр.
- Мне тоже.
- Хотелось бы, чтобы ты привнесла тепло и уют в остальную часть дома.
- Правда?
- Ну не сейчас и не во всем доме сразу. Мы только что разгрузили тебя…
- Мы? - осторожно спросила она.
- Хорошо, я принял несколько решений в одностороннем порядке, - сказал Александрос, - но они пошли тебе на пользу, ты буквально пышешь здоровьем.
Полли тепло улыбнулась мужу.
- Мне нравится этот облегченный график, - призналась она.
- Тебе нравится благотворительная работа? - впервые поинтересовался он.
- Ты имеешь в виду мою работу в качестве твоей жены? - Потому что так оно и было.
Как только они поженились и переехали в Грецию, он изложил ей свое видение роли его жены.
- Вот, значит, как ты это видишь.
- А как еще?
Когда они только поженились, он обязательно находил время, чтобы поговорить о том, что, по его мнению, она делает правильно и что могла бы улучшить в своей публичной роли его жены. К несчастью, вскоре она обнаружила, что публичная роль отнимает у нее гораздо больше личного времени, чем ей хотелось.
Поначалу Полли наивно предполагала, что сможет работать в Греции по своей любимой специальности кондитера, но свекровь пришла в ужас от этой перспективы. Что скажут в обществе? Кристалакисы никогда не работали на кухне. И Полли пришлось оставить эту затею. Но потом Полли стала мамой и посвящала воспитанию дочери все свободное время.
- Но я никогда не считал роль жены работой. А мои советы и рекомендации были направлены только на то, чтобы помочь тебе адаптироваться в новых условиях.
- Тебе никогда не приходило в голову, что мне было бы намного легче найти свой путь, если бы позволили сохранить то, чем я жила в Америке?
- Что ты имеешь в виду?
- Если бы я могла устроиться на работу кондитером, я бы быстрее подружилась с коллегами по работе. - Она отстранилась от него и подошла к окну. - Я знаю, что это не тот круг, в котором привыкла вращаться твоя семья, но я выросла в простой семье, и мне было бы намного легче иметь друзей, которые разделяли бы мой взгляд на жизнь среднего класса.
- Я подумал, что в долгосрочной перспективе было бы неплохо познакомиться и с жизнью высшего общества, к которому ты теперь принадлежишь.
Полли резко обернулась.
- В таком случае, зачем было переезжать в загородную резиденцию и лишать меня общения с теми, с кем я успела подружиться в Афинах?
- Я думал, что жизнь в большом городе тебе не по нутру, - растерянно сказал он. - Ты ведь росла в сельской местности на севере штата Нью-Йорк.
- Да. Но тебя неделями не бывает дома, ты ночуешь в Афинах, а иногда и в выходные там задерживаешься. А я одна в этом стерильном особняке, похожем на дорогой отель. Неудивительно, что твои мать и сестра сочли этот переезд началом конца нашего брака.
Только никто не рассчитывал, что Полли снова забеременеет. Они договорились, что подождут пару лет, прежде чем заводить детей. Но она подхватила грипп и пока лечилась, таблетки блокировали действие контрацептива, и Полли узнала, что беременна, когда стала хвалиться завтраком каждое утро.
- Я не знаю, откуда у Стасии появилась идея, что покупка этого дома означает начало конца нашего брака.
Полли поджала губы. Он снова проигнорировал ее слова, как часто делал это в прошлом.
- Но ты был тогда так погружен в работу, что не замечал ничего вокруг.
Даже она задавалась вопросом, не задумывал ли он этот переезд как способ отвести ей второстепенную роль в своей жизни, если не как прелюдию к расторжению их брака.
- Я боролся с конкурентами, грозившими поглотить головную компанию. А затем работал как проклятый, чтобы убедиться, что это никогда не повторится. - В его голосе звучало разочарование. - Все, что построил мой отец, его отец и дед до него, лежало на моих плечах, а также ответственность за то, чтобы не лишить десятки тысяч сотрудников средств к существованию.
Семейный бизнес для него всегда был на первом месте.
Теперь Полли это ясно видела. И если честно, ей тоже была небезразлична судьба всех этих служащих. Да, муж обидел ее, но не нарочно. Он лишал ее внимания не ради того, чтобы заработать еще несколько миллионов.
Он отодвинул ее на второй план под предлогом, что заботится о ее же благополучии. Наверное, им и над этой проблемой следует поработать.
Полли как-то вскользь упомянула, что скучает по загородной жизни, но не ожидала, что муж так буквально воспримет ее слова и приобретет виллу на острове. Переезд лишил ее новых друзей, возможности занятий любимым делом, и мужа она стала видеть реже.
- Но Стасия ничего не знала, - сказал Александрос.
Но и Полли не была в курсе его планов, если уж на то пошло.
- Она и твоя мать расценили твое поведение, как потерю интереса к нашему браку, и решили, что ты остался со мной исключительно из-за того, что я была беременна Хеленой.
- Но ты же знаешь, что это не так.
Полли ответила не сразу, хотя в душе была с ним согласна.
Ей казалось, что они оба испытывают похожие эмоции: она попала в ловушку брака, оказавшегося совсем не таким, как она ожидала, а он оказался в ловушке из-за ее беременности. Если бы Полли задумалась о разводе в тот первый год, она отбросила бы эту мысль, как только поняла, что беременна.
Дочь внесла определенную стабильность в их отношения. Полли была уверена, что Александрос думает точно так же.
Он внимательно смотрел на жену, словно читая ее мысли. Весьма вероятно. Мать Полли часто говорила, что дочь не умеет скрывать свои чувства.
Если только она не наденет личину Анны, что в последнее время было для нее все труднее и труднее.
Александрос чертыхнулся, подошел к окну, возле которого стояла Полли, и заключил жену в объятия.
Затем он сел на диванчик, где Полли любила читать Хелене, и усадил Полли к себе на колени. Он крепко обнимал ее, словно боялся, что жена может исчезнуть, если он ослабит объятия.
Она отбросила эту причудливую мысль и сказала:
- Я думаю, что моя первая беременность стала для нас обоих звоночком к пробуждению.
Она поняла, что брак - это серьезная работа. Полли надеялась, что и Александрос это понял.
- Мой тревожный звонок раздался в прошлые выходные в доме моей матери.
Полли ахнула. Муж впервые назвал фамильный особняк в Афинах домом своей матери, а не собственным домом. Даже после переезда на остров он продолжал называть семейную виллу своим домом.
Она была так потрясена, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться на смысле сказанного мужем. Значит, она была все-таки права, когда думала, что присущий ему дух соперничества и стремление доказать, что он не менее заботливый и внимательный муж, чем младший брат Петрос, привели к удивительной трансформации во взглядах Александроса на его брак с Полли.
- Нечего сказать? - поинтересовался он.
- Похоже, что так. - Она поняла, что должна заставить их брак работать, даже если это означало изменение ее собственных ожиданий, когда она была беременна в первый раз.
Независимо от того, побудило его к этому выводу собственное эго или что-то другое, Александрос пришел к аналогичному выводу неделю назад.
- Лучше поздно, чем никогда, - заметила Полли.
Он поморщился.
- Значит, ты считаешь роль моей жены работой? - снова спросил он, показав, что этот вопрос его волнует.
- А как ты назовешь то, что у меня есть список обязанностей, не имеющих ничего общего с нашими личными отношениями? Когда мне диктуют, как я должна провести день? - Горечь, с которой она выпалила эти фразы, удивила ее саму.
Но это он открыл ящик Пандоры.
Она похоронила свои мечты о браке и свои ожидания, когда поняла, что борьба за свои идеалы бессмысленна. Муж ее не понимает. И она смирилась и осталась с Александросом ради их будущего ребенка, который ни в чем не виноват и заслуживает стабильной жизни в полной семье.
- Я… - Он не закончил фразу.
Если бы она могла ему поверить. Но это так трудно. У него есть готовый ответ на любой вопрос.
- Значит, тебе не нравится благотворительная деятельность? - спросил он наконец.
- Все не так однозначно.
- Разве?
- Тебе нравится проводить время со мной и Хеленой?
- Разумеется.
- Тогда продай свой бизнес и оставайся всегда с нами.
Александрос с неподдельным ужасом уставился на жену:
- Надеюсь, ты пошутила?
- Все не так однозначно, - повторила Полли.
- Похоже, ты права, - признал он.
Это признание было большой уступкой с его стороны.
- Когда мы говорили о детях, помнишь, что мы решили? - спросила Полли, глядя в эбеновые глаза мужа.
- Да. Ты хотела бы проводить с детьми как можно больше времени, - ответил он.
- И ты мне это обещал.
- Ну ты и есть домашняя мама.
- Разве? - выгнула бровь Полли. Она себя таковой не чувствовала, поскольку благотворительные и светские мероприятия, в которых ей приходилось участвовать по требованию мужа, отнимали массу времени и сил. И это вполне можно было считать полноценной работой.
- Да, в настоящее время я играю и занимаюсь с Хеленой больше, чем до пересмотра моего расписания. Мы даже впервые испекли с ней печенье. И это можно было не планировать за две недели.
А было время в начале их брака, когда Полли пекла что-нибудь каждый день, просто чтобы расслабиться. Но график светских мероприятий, которые ей следовало посетить, и негативное отношение свекрови к профессии кондитера заставили Полли отказаться от любимого дела.
- К сожалению, мы редко бываем с Хеленой на кухне, потому что есть много других интересных занятий, а времени не хватает. Ей приходится быть рядом, когда мы с Берил работаем, и я разрываюсь между материнскими и рабочими обязанностями, - пояснила она.
- Ты представила все так, будто ты и впрямь очень занята. Но в нашей семье всегда так было, и я так воспитывался. Мама тоже имела социальные обязательства и светские обязанности. И бабушка вела такую жизнь.
Она знала, что в нем укоренилась привычка смотреть на жизнь с точки зрения интересов его семьи, ее истории и собственного личного опыта. Это ничуть не облегчало жизнь Полли.
- Твоя мать никогда не знала никакой другой работы, и у нее есть целый штат квалифицированных помощников, - отметила Полли.
- А ты к тому же перфекционистка по натуре, - добавил Александрос.
Она не могла не согласиться с этим замечанием мужа, поскольку знала за собой эту черту: делать работу хорошо и лично все контролировать. Возможно, излишняя преданность работе отнимала у нее времени больше, чем нужно.
Это было нелегко признать и принять. Собственная дотошность и упрямство лишали ее возможности проводить больше времени с Хеленой.
- Я знаю, что у многих мам не хватает времени на общение с детьми, - призналась она, - но стараюсь не забывать, что моя жизнь гораздо легче по сравнению с жизнью других женщин.
- Потому что ты богата.
- Потому что мой муж - миллиардер.
- То, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. - Он произнес это так, будто сам в это верил.
Но ей казалось, что он верит во что-то абстрактно, а его действия демонстрируют более глубокую убежденность в ином.
- В брачном контракте записано по-другому, - возразила она. - И, честно говоря, если бы ты так считал, то не купил бы этот особняк без моего участия. - Неужели он не понимает, что зашел в своем единоличном контроле над всем слишком далеко?
- Это было ошибкой, - признал он.
И снова шок почти лишил ее дара речи, но ей удалось выдавить:
- Ты правда так считаешь?
Он взял ее лицо в свои крупные ладони и прямо взглянул ей в глаза.
- Ты моя жена. Я не должен был принимать решение об отъезде из Афин без твоего согласия.
Полли была потрясена его признанием.
- Но я не хотела жить с твоей матерью и сестрой, - призналась Полли.
Хотя в самом начале их отношения были более-менее сносными.
Он объяснил, что вилла была их семейным домом на протяжении многих поколений.
Сказал, что его мать умоляла его поселиться в фамильном доме, а не переезжать. В свете недавней потери в семье и переживаний Афины сердце Полли дрогнуло, и она согласилась.
Она надеялась, что поможет свекрови и другим членам семьи пережить горе, но ее старания оказались тщетны. Свекровь и золовка ее презирали. Ей оставалось терпеть и не подавать виду.
- Затем ты приобрел виллу Лиакада на островах, а я уже завела друзей в Афинах и выстроила собственную жизнь. Ты забрал все это у меня.
- Но я подумал, что оказываю тебе услугу, - ответил он с самоуничижительной усмешкой на своих красивых губах.
- Да уж, скорее медвежью, - бросила Полли.
- Я причинил тебе боль.
- И не раз.
Он вздрогнул, его лицо выдавало уязвимость, в которую она не готова была пока поверить.
- Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива в нашем браке.
- Я нахожу в нем определенное удовлетворение, - заметила Полли дипломатично.
- Слабое утешение.
- Могло быть и хуже, - призналась она шепотом, потому что чувствовала, что вокруг них образовалось маленькое и хрупкое облачко близости, которое она не хотела разрушать.
- Я мог бы быть развратным насильником, - сказал он с горькой ухмылкой. Раньше он так никогда себя не называл.
- Хочешь верь, хочешь нет, но мне нужно быть кем-то лучшим для тебя, чем просто партнер по сексу.
Внезапно это облачко начало ее обволакивать и душить.
Сейчас Александрос держал ее в объятиях, как некую драгоценную фарфоровую статуэтку, а сколько раз она вообще не имела для него значения.
Полли попыталась оттолкнуть его, но он сопротивлялся.
- Отпусти меня, пожалуйста. - Ей нужно было дышать.
Он отпустил ее, выражение его лица было таким, которое она не могла истолковать прямо сейчас.
Она поднялась с дивана и отошла к столу, где лежала раскрытая книга. Чтобы чем-то занять руки, Полли закрыла книгу и поставила обратно на полку.
- Думаю, мы поженились слишком поспешно, не узнав толком, чего каждый из нас хочет от брака, - сказала Полли.
Она не сослалась на их молодость и неопытность, потому что Полли в тот момент было двадцать семь, а Александросу тридцать два года.
Они познакомились в Штатах. Он приехал на конференцию, а Полли готовила десерты для приема по случаю окончания работы форума. Вот так шеф-кондитер столкнулась с миллиардером.
Она безоговорочно приняла его приглашение поужинать следующим вечером. Для Полли это была любовь с первого взгляда. Она чувствовала, что их притяжение взаимно.
Шесть недель спустя они уже были помолвлены, и Александрос продолжил свою деловую поездку, отправившись в Азию. В течение трех предшествующих свадьбе месяцев они практически не виделись. Полли наивно предположила, что телефонные звонки, эсэмэски и имейлы послужат достаточной базой для взаимоотношений.
Она познакомилась с будущей свекровью лишь на репетиции свадебной церемонии.
Афина была сдержанна, но не проявляла открытой враждебности. Она была одета в черное, утверждая, что все еще носит траур по покойному мужу. Поскольку он умер чуть больше года назад, Полли ей тогда поверила.
С тех пор у нее появились веские причины удивляться такому выбору цвета будущей свекровью. Их медовый месяц, продлившийся целый месяц, был блаженством, но затем началась ее настоящая жизнь в качестве жены греческого миллиардера со старыми деньгами. И это совсем не походило на сказку.
Полли стояла у полки, уставившись на корешки книг, которые у нее не было времени прочитать, и задавалась вопросом: что будет с их браком дальше?
Александрос явно хотел улучшить их взаимоотношения.
Она не знала, может ли доверять ему настолько, чтобы согласиться попробовать.
- Если бы тебе пришлось сделать это снова, ты бы вышла за меня замуж? - спросил он, приблизившись и положив руки ей на плечи.
Их взгляды встретились.
- Бессмысленный вопрос, - ответила она. - Мы ведь женаты. У нас дочь. И сын на подходе.
- А я даже не был на УЗИ, когда определяли пол ребенка, - огорченно произнес он.
- Я тебя предупреждала.
- Да, первый раз ты испекла маленькие розовые капкейки с божественным вкусом, и я понял, что ты носишь под сердцем нашу дочь.
Что касается сына, Полли ограничилась эсэмэской:
Телефонный звонок с радостным известием получила ее мама, а специальный капкейк Полли испекла для Хелены.
- Дочка, помнится, верещала от восторга и немедленно взялась рисовать картинку, чтобы повесить над кроваткой братика.
- А я угостил всех сотрудников шампанским после твоей эсэмэски, - заметил Александрос, доказав, что их мысли идут в одинаковом направлении.
- И еще золотые сережки с сапфирами для меня, - добавила Полли.
- Тебе, наверное, было бы приятнее получить плюшевую игрушку?
Она пожала плечами:
- Возможно, но это не имеет значения. Главное - ты дал понять, что счастлив узнать, что у тебя родится сын, а это для меня гораздо важнее.
- Да, я счастлив. Я обожаю Хелену и жду не дождусь наследника.
- Через четырнадцать недель ты его увидишь, - пообещала Хелена.
- Я буду присутствовать при родах от начала и до конца, - пообещал Александрос.
- Если не сможешь, ничего страшного. Мама с папой прилетят за неделю до даты родов и останутся на месяц.
- И, тем не менее, я буду с тобой.
Полли ничего не ответила. Она сомневалась, будет ли он вообще в стране в это время.
Александрос вздохнул:
- Полагаю, я ненамеренно нарушил слишком много данных тебе обещаний.
- Сделай ты это намеренно, я бы от тебя уже ушла. Но даже я понимаю, что у нас разные взгляды на мир и на то, что в нем происходит, - заключила Полли.
- Как думаешь, может, Берил продолжит работать в своем теперешнем качестве и после рождения нашего сына?
Первой реакцией Полли было отказаться, но она поразмыслила, как будет лучше для нее и для двоих детей, и решила согласиться с мужем.
- Было бы здорово, - согласилась она.
- Значит, так тому и быть, - подытожил он.
Александрос еще раз окинул взглядом комнату Полли. На его губах заиграла улыбка.
- Что, если попросить нашего друга Зефира Никоса, чтобы он уговорил свою жену поработать вместе с тобой над новыми интерьерами нашей виллы? У вас ведь схожие вкусы. Что скажешь, милая?
Полли улыбнулась. Идея поработать в компании Пайпера над декором особняка пришлась ей по душе.
- Отличная мысль, - одобрила она.
- Ты хочешь снова перебраться в Афины? - спросил Александрос.
«Неужели он это серьезно?» - подумала Полли.
Все ее друзья в Афинах, Коррина и Петрос тоже там, а они ее самые лучшие друзья, к тому же и Хелена их обожает.
Однако сейчас Полли думала не о себе.
- Не уверена, что это справедливо по отношению к Хелене. Это ее первый и единственный дом, и друзья по игровой площадке тоже здесь.
- Главная для нее - ты, Полли, а не эта вилла. - Александрос лучезарно ей улыбнулся. - А ты лучшая мама на свете. У Хелены появятся новые друзья. И насколько я тебя знаю, вы с Хеленой будете навещать и старых друзей. Ты ведь возишь ее в гости к бабушке, несмотря на ее к тебе отношение.
- А ты прекрасный отец, - не осталась в долгу Полли.
Это было чистой правдой, потому что Хелена обожала своего папочку.
- Рад, что ты так считаешь. Но вы обе меньше меня видите, потому что я трачу время на вертолет.
- Да, мы видели бы тебя чаще, если бы жили в Афинах, - признала Полли.
Время тратилось не только на дорогу, по крайней мере, раз в неделю Александрос оставался в Афинах по делам.
Словно угадав ее мысли, Александрос продолжил:
- Что касается прислуги, мы возьмем с собой всех, кто пожелает переехать.
- Но у многих здесь семьи, - возразила Полли.
- Я предложу хорошие подъемные, и два часа не так уж много, чтобы приехать навестить семью.
- Ты делаешь это ради сохранения их семей?
- Я делаю это для того, чтобы тебе не пришлось привыкать к новой прислуге.
Для Полли, не привыкшей жить с прислугой, было действительно непросто привыкать к персоналу сначала в доме свекрови, потом на вилле. И ее семья, которая регулярно навещала ее, тоже пользовалась услугами персонала, и Полли не хотела, чтобы они сократили свои визиты.
- Мы будем вместе искать новое жилье? - спросила Полли.
- Для тебя это важно?
- Я не хочу снова жить в доме-отеле.
- Можешь выбрать дом сама, - предложил он.
- Ты, вероятно, слишком занят, чтобы отвлекаться на поиски дома, - разочарованно произнесла она.
Полли хотела отвернуться, но Александрос схватил ее и снова нежно притянул к себе.
- Вовсе нет, - заверил он ее.
Она не знала, что он увидел на ее лице, но он выругался по-русски.
Привычка, которую он приобрел после рождения Хелены, чтобы случайно не произнести слова, которые она могла бы повторить по-гречески или по-английски.
Александрос еще теснее прижался к ней и застонал.
- Наша дочь вот-вот проснется, а Хироу придет только через два часа.
Полли скрыла усмешку при виде его нетерпения.
- Ничего, ты переживешь.
- Если бы ты была в моей шкуре, хотел бы я на тебя посмотреть, - отшутился он.
Затем он снова стал серьезным.
- Я хочу, чтобы ты была счастлива в нашем новом доме.
- Так предоставь мне право окончательного выбора, - бросила она вызов.
- Согласен.
Полли широко улыбнулась.
- Не боишься оказаться в фермерском доме?
- В Афинах? Нисколько не боюсь, жена моя.
- Значит, мы действительно переезжаем?
- Да, в нашу главную резиденцию.
- Хочешь сказать, что мы и виллу оставляем? - спросила она, почувствовав огромное облегчение.
Все-таки она принесла в этот дом своего первенца. Кроме того, это было их первое собственное жилище.
- Все в твоих руках, Полли. Вилла оформлена на твое имя. - Он чмокнул ее в щеку. - Но если я имею право голоса, я бы виллу не продавал.
Она только кивнула. У Полли в голове не укладывалось, что муж купил ей недвижимость стоимостью несколько миллионов евро.
- Думаю, что Петрос и Коррина тоже обрадуются новости о нашем переезде.
Александрос тепло улыбнулся:
- Ты подружилась с ними?
- Да.
- Я очень рад.
И это после того, что Полли обвинила его в том, что он не такой заботливый муж, как Петрос. Это большой прогресс, поскольку Александрос очень гордый человек.
- Но я на шестом месяце беременности, - вырвалось у нее помимо воли. Она опасалась, что переезд будет ей не по силам.
- Считаешь, что для тебя сейчас не самое удобное время? - спросил он так, словно это сейчас самый главный вопрос. - Ты же знаешь, я не позволю тебе делать слишком много.
У нас будут грузчики и профессиональные упаковщики. Тебе придется только присматривать.
Она не стала говорить, что надзор может быть не менее утомительным, просто посмотрела на него и спросила:
- Ты поможешь?
- Всеми возможными способами. Я обещаю.
Она кивнула. Берил тоже поможет, даже если бы им пришлось нанять ей второго помощника.
Поиски нового дома с мужем-миллиардером оказались вовсе не такими, как представляла себе Полли.
Александрос нанял команду лучших в Афинах профессиональных риелторов, и они организовали виртуальные туры по потенциально подходящим объектам недвижимости.
Полли думала, что они вместе будут ходить и смотреть дома, а вместо этого порознь отсматривали присланные видео, а вечером, уложив дочку спать, обсуждали увиденное.
Теперь они проводили больше времени вместе, потому что ее муж-трудоголик два раза на этой неделе возвращался домой раньше обычного, один день работал из дома и ни разу не ночевал в Афинах.
Хелена радовалась, что стала чаще видеть своего обожаемого папочку. Полли тоже расцвела от нежданного внимания со стороны мужа, однако опасение, что все может вернуться на круги своя, немного омрачало ее нынешнее состояние эйфории.
Однажды вечером они рассматривали очередное предложение на телефоне Александроса, сидя на диване. Полли положила голову мужу на грудь.
- Если тебе нравится этот дом, можешь посмотреть его завтра с риелтором, - предложил он.
Полли невольно напряглась:
- Я думала, мы договорились, что будем смотреть интересные варианты вместе.
- Завтра я не могу.
- Разве мне нельзя полететь с тобой завтра в Афины?
- Просто я думал, что вы с Хеленой могли бы приехать и остаться в квартире до конца недели или дольше.
Они будут жить напротив Коррины и Петроса. Офис Александроса в том же здании. Полли почувствовала приятное волнение.
- Ты раньше никогда нас не приглашал в пентхаус.
- Я затеял кое-какие переделки в квартире, чтобы Хелене было безопасно там находиться. Сейчас уже все готово, можно приезжать. - Он отложил телефон и усадил жену к себе на колени. - Вот уж не думал, что тебе нужно приглашение, чтобы приехать ко мне в Афины.
- Правда? - искренне удивилась Полли.
- Только сейчас я понял, что ты считала, будто я разделяю бизнес и семью, но это не так. Я много работаю исключительно ради вашего благополучия. Хочу, чтобы ни ты, ни Хелена, ни наш будущий сын ни в чем не нуждались.
- Но…
- Если хочешь знать, - перебил Александрос, - мне было порой обидно, что ты никогда не предлагала приехать, особенно когда мне приходилось задерживаться в городе на несколько дней.
- Я не знала, что ты хотел меня видеть, - растерялась Полли.
- Когда я приобрел виллу, я полагал, что мы будем жить и тут и там.
- И тут я забеременела, меня часто тошнило, так что было не до поездок в город.
- Однако, когда тебе полегчало, ты не поднимала эту тему, - заметил он.
- Но и ты тоже, - парировала она.
- Ты стала менее любящей и нежной, но я отнес это к гормональной перестройке и не хотел на тебя давить.
- А после рождения Хелены?
- Она в первый год была такой маленькой и хрупкой.
- И ты не хотел возить ее в вертолете ради безопасности.
- И тебя тоже.
- Но сам летал каждый день и выработал привычку не брать нас с собой. - Это объясняло, почему она всегда возвращалась из Афин на автомобиле.
- Это была плохая привычка, - признал он.
- Согласна. И спасибо, что сказал о том, что хотел нас видеть в городе. Это важно.
- Я честно не знал, что нужно об этом говорить. - Было видно, что ему неудобно вслух говорить об этом. Вероятно, он считал это выражением слабости.
Полли захотелось вознаградить его за откровенность, и она легко поцеловала его. Последовавшая реакция ее просто ошеломила.
Она лежала обнаженная, влажная и удовлетворенная. Ее тело все еще гудело. Полли прижалась к мужу.
- Это было неожиданно.
Он что-то пробормотал.
С огромным усилием она подняла голову и посмотрела на него.
- Что ты сказал?
- Ты поцеловала меня. - Румянец залил его смуглые скулы.
- Мы все время целуемся. - В постели, а в последнее время не только в ней.
- Нет, это я целую тебя, а ты только отвечаешь.
Эмоции захлестывали Полли горячими и холодными волнами. Она скрывала свою естественную нежность, потому что больше не была уверена в нем.
Она думала, что он не заметит. Она ошибалась.
За последнюю неделю он многое изменил и приложил к этому немало усилий. Может быть, пришло время и ей сделать то же самое. Она могла бы поцеловать его, если это так много для него значит.
Улыбаясь, она снова прижалась к нему, нежно провела рукой по его груди и открылась ему, как раньше.
- Я все еще хочу, чтобы мы вели поиски вместе.
Александрос удовлетворенно хмыкнул.
- Наверняка один из твоих родителей взял на себя ответственность за поиск дома.
- Мои родители по-прежнему живут в том доме, который они купили до моего рождения.
Она села, но продолжала держать его за руку. Она не знала почему, просто ей это было нужно.
- Я понятия не имею, как происходили поиски дома. Знаю только, что мои сестры и братья сопровождали родителей в этих походах от дома к дому.
Выражение его лица стало страдальческим, но ее руку он не отпустил.
- И ты хочешь так же? - спросил он.
Полли и представить себе не могла, что у мужа найдется время на нечто подобное.
- Нет, но если мы посмотрим вместе первую тройку, я буду счастлива.
Александрос облегченно выдохнул и притягательно улыбнулся:
- Это я могу.
Теперь, когда Полли из собственного опыта знала, сколько усилий и времени требуется на выбор и покупку дома, она и на приобретение виллы посмотрела другими глазами.
- Ты действительно пытался сделать для меня что-то особенное, когда покупал эту виллу?
- Да. Но теперь понимаю, что без твоего участия вилла не могла стать настоящим домом.
- Приятно это слышать.
- Я чувствую что угодно, только не приятное. - Он опустил ее руку вниз, чтобы она ощутила его эрекцию.
Она обхватила пальцами твердую плоть и бросила на него горящий взгляд.
- Я и сама сейчас не очень хорошо себя чувствую, - призналась Полли, легонько сжав его возбужденный член пальцами.
Он застонал.
- Вот сейчас мне очень приятно.
И она принялась ласкать его, исследуя и целуя каждую частичку его смуглого и гладкого мускулистого тела, опускаясь все ниже и ниже. Александрос лишь постанывал от удовольствия. Наконец-то жена превратилась в ту неистово-страстную и естественную Полли, в которую он когда-то без ума влюбился. К тому времени, когда она захватила губами его возбужденный член, он содрогнулся и выругался по-гречески. На другом языке он не мог сейчас думать.
Ей нравился его мускусный вкус, и то, как его твердость ощущалась у нее во рту. Этот мужчина создан для нее. Их брак не идеален, но интимные отношения, взаимная страсть и желание всегда были и остаются на высоте.
Когда Полли почувствовала, что Александрос на грани оргазма, да и сама не могла больше ждать, она оседлала его.
- Поехали, - жарко шепнула она.
Его нечленораздельный рык возбудил ее еще больше.
Полли опустилась на него, почувствовав упругий и твердый член в своем влажном лоне.
- Хорошо, - гортанно прохрипел он.
Полли на мгновение замерла, просто наслаждаясь удивительным ощущением, которое не утратило своей прелести за пять лет брака и две беременности.
- Пожалуйста, любовь моя.
- Что? Ты хочешь, чтобы мы поскакали? - поддразнила она задыхающимся от страсти голосом.
- Да, - выдохнул он.
О, да. Это было то, чего и она хотела.
Полли задвигалась и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки.
Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещая заключительный спазм.
Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула, и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри ее. Невероятное великолепие этого слияния пронзило ее насквозь упоительным трепетом.
Хелена пребывала в полном восторге от своего первого полета на вертолете. Она приникла к стеклу иллюминатора и весело щебетала, указывала на все, не заботясь о том, что родители недостаточно хорошо ее слышат, чтобы ответить.
Полли и Александрос лишь улыбались дочке и кивали.
А когда их глаза встретились, улыбки на мгновение стали интимными и теплыми.
Они приземлились на вертолетной площадке на крыше Кристалакиса, Александрос передал Хелену телохранителю, а сам лично помог Полли выйти, прикрыв ее хрупкую фигурку своим телом, чтобы защитить от ветра, создаваемого замедляющими вращение лопастями несущего винта.
Квартира в пентхаусе, куда он их привел, оказалась совсем не такой, как ожидала Полли. Теплые тона придавали комнатам, отделанным по последнему слову техники и дизайна, уютную атмосферу, а в главной гостиной стоял сундук с игрушками для Хелены, и к ней примыкала идеальная спальня принцессы.
- Как давно твоя семья снимает этот пентхаус? - спросила Полли, удивленно оглядываясь по сторонам.
Хелена подбежала к симпатичному белому книжному шкафу, заполненному ее любимыми книгами, и вытащила совершенно новые экземпляры тех изрядно потрепанных и зачитанных до дыр книжек, которые они с Полли читали на вилле.
- Смотри, мама! Все мои лучшие книжки!
- Я вижу, милая.
Хелена оказалась в своей стихии, а Полли была просто ошеломлена. Нет никаких сомнений в том, что Александрос приложил все силы, чтобы его дочери было удобно.
Полли повернулась и уставилась на мужа.
- Как долго? - снова спросила она.
Он пожал плечами:
- Почти с рождения Хелены.
- Но ты никогда ничего не говорил.
- Я ждал, когда ты попросишься приехать посмотреть.
- Почему, ради всего святого? - спросила она. - Откуда мне было знать, что ты хочешь, чтобы мы были здесь?
- Извини, я не понимал, что тебе так плохо.
Полли вздохнула.
- А я как-то ушла в себя и отгородилась от тебя. Но это все в прошлом. Сейчас мы здесь и нам все очень нравится. - Она лучезарно улыбнулась. - Квартира просто замечательная.
- Я всегда вспоминаю тебя, когда нахожусь здесь, - признался Александрос.
Подобное признание должно быть вознаграждено. Полли поцеловала мужа в щеку.
- Хочешь сказать, что грезил обо мне одинокими ночами, когда оставался в Афинах?
- А о ком, скажи на милость, мне еще мечтать?
- О бизнесе, например, - невозмутимо ответила Полли.
- Без тебя и Хелены я и так работал в офисе допоздна, - заметил он таким тоном, словно совершал тяжкий грех.
Полли лишь улыбнулась и взяла его за руку. Они прошли в небольшой салон для отдыха.
- Я ничего другого от такого трудоголика и не ожидала. Вот почему твоя семья так хорошо относится к тебе.
- Для меня главное - как ты ко мне относишься, любовь моя. Ну и наша дочь, конечно. И будущий малыш. - Он положил руку ей на живот.
Ребенок лягнулся, и Полли ухмыльнулась. Он знает прикосновения своего папочки.
Они вместе устроились на диване, Александрос притянул ее ближе к себе. Никто из них не произнес ни слова. Она наслаждалась настоящим, радуясь тому, что они с дочкой здесь желанные гости.
- О чем думаешь? - наконец спросила она после продолжительного молчания.
- Я наслаждаюсь твоим присутствием здесь, в моих объятиях, и тем, как наша дочь рассказывает себе истории в своей спальне. Я много раз мечтал именно о таком моменте.
Полли не стала напоминать, что он должен был пригласить ее, если бы хотел. Вместо этого она спросила мягким поддразнивающим тоном:
- Итак, что мы узнали о жизненно важном общении между мужем и женой?
- Что это жизненно важно. - В голосе ее мужа не было юмора, только убежденность.
- Согласна. Есть ли еще что-нибудь, чего бы ты хотел, но не сказал мне? - решила она спросить, хотя и не очень надеялась на положительный ответ.
Магнаты-миллиардеры не стеснялись говорить о своих желаниях.
- Я хочу снова встречаться.
- Что? - Полли отстранилась, чтобы видеть лицо мужа. - Что ты имеешь в виду? Мы выходим вместе.
- На благотворительные балы для сбора средств и на светские рауты, необходимые для моего бизнеса.
- Ну да, но такова наша светская жизнь.
- Я хочу большего.
Ей было действительно трудно в это поверить.
- У твоих сестер бывают свидания со своими мужьями. Я слышал, как они говорили об этом, когда приходили к нам в гости.
- Так и есть. Но у них нет графиков, насыщенных мероприятиями, как у нас, - печально признала Полли. - На самом деле они мне даже завидуют, а зря.
- Но все эти концерты и светские вечеринки - не лучший способ разжечь романтические отношения.
- А вполне могли бы быть.
- Что ты имеешь в виду?
- Дело не в том, куда мы идем и зачем, главное - будем ли мы вместе или просто посетим одно и то же мероприятие.
- Конечно, мы вместе.
- Правда? - спросила она, думая о том, как мало времени они на самом деле проводили в обществе друг друга на большинстве светских мероприятий, которые посещали.
Он посмотрел на нее сверху вниз и задумался. Она это оценила.
- Пожалуйста, объясни.
- На свидании ты сосредоточен на мне. Мое внимание сосредоточено на тебе. Место проведения, развлечения, другие люди вокруг нас, они второстепенны, верно?
- Согласен.
- Итак, гала-концерт может быть свиданием, но лишь в том случае, если мы будем видеть только друг друга. Однако, мы с тобой оба в конечном итоге общаемся с разными людьми. Ты со своими деловыми партнерами.
- А ты налаживаешь связи для своей благотворительной деятельности.
- Не только. Порой я встречаюсь с друзьями. На этих раутах каждый из нас, увы, занят своим делом.
- Вот это меня и беспокоит, - произнес он.
- Что конкретно? Неужели ты ждешь, что я буду молча стоять рядом, пока ты обсуждаешь деловые и политические вопросы, связанные с твоим бизнесом? - спросила Полли с оттенком насмешки.
Но его серьезный кивок ошеломил ее.
- Да.
- Верная Пенелопа - это не моя роль, - сообщила она ему.
- Как я понял, дело не в верности, просто ты не видишь себя спутницей моей жизни.
- Я не такая. - Что за странные вещи он говорит.
- Моя мать была такой для моего отца.
- Но сейчас у нее так много благотворительных проектов. Ты хочешь сказать, что она ими не занималась, пока был жив твой отец?
- Занималась, но она все равно проводила большую часть времени рядом с ним.
- Я не знаю, как ей это удавалось, но я не она.
- Знаю и не ожидаю от тебя быть копией моей матери.
- Ты уверен? - Полли иногда казалось, что он именно этого и хочет.
- Позволь мне перефразировать это, - ответил он, соблазнительно ей улыбнувшись. - Я пришел к выводу, что, если бы ты была такой, как моя мать, я был бы заинтересован в браке с тобой не больше, чем с женщинами, которых она мне предлагала с тех пор, как я стал взрослым.
Полли усмехнулась:
- Сексуальную химию тоже нельзя сбрасывать со счетов.
- Наши отношения - это не просто секс. - Его темный пристальный взгляд впился в нее.
- Конечно нет. У нас есть общая дочь и сын на подходе. У нас есть семья.
- Это никогда не было просто сексом. - В его голосе звучала настоящая обида.
- Я разве сказала, что это так? - Полли удивилась, почему он так реагирует.
- Ты сказала, что я женился на тебе из-за сексуальной химии.
- А разве не так? Я имела в виду, что, если бы не наш взрывной секс, не думаю, что ты бы предпринял такие усилия, учитывая наши разногласия и твой напряженный график.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг сказал:
- Это может быть правдой, но я сделал предложение, потому что был влюблен в тебя.
В то время она тоже так думала, но Полли уже давно поняла: то, что она считала любовью, было смесью искренней симпатии и сексуальной совместимости.
- Я почти уверена, что если бы ты любил меня, то пересмотрел бы свой рабочий график, не ночевал бы в Афинах, защитил бы меня от нападок своей матери и сестры. - Она поднялась с дивана и отошла к окну. - Я приучила себя к мысли, что просто очень тебе нравлюсь и сексуально привлекательна для тебя больше, чем любая другая женщина.
- Я слышу приближающееся но.
- Но я думаю, что то, что ты называешь любовью, я могла бы назвать привязанностью.
- И эти эмоции для тебя не одно и то же?
- Нет, - ответила Полли.
- В чем отличие?
- Когда любишь кого-то, учитываешь его потребности, его желания, делаешь так, как удобно ему. Хочешь защитить его и сделать его жизнь лучше.
- А я, значит, по-твоему, так себя не веду? - Александрос нахмурился.
- До той поры, пока тебе это не доставляет неудобств, может быть.
- А если я испытываю неудобства, ты думаешь, что твои потребности и желания, твой комфорт становятся второстепенными для меня? - продолжил допрос Александрос.
- До самого недавнего времени так и было, то же самое в отношении твоей матери и сестры.
- А если я скажу, что люблю тебя?
- На самом деле ты не очень часто произносил эти слова.
- Но я постоянно обращаюсь к тебе «любовь моя».
- Это просто фигура речи, и она не обязательно означает, что ты любишь меня. Это больше похоже на обращение «дорогая».
- В некоторых случаях - да, но не в нашем. Не тогда, когда я говорю это тебе, - возразил он.
Полли пожала плечами, не желая спорить о нюансах греческой семантики. По ее мнению, дело было не в словах, а в поступках. До недавнего времени они были далеки от романтических. Что означает его нынешнее поведение? Чувство вины? Конкуренция с братом? Соревнование с самим собой? Александрос всегда был на высоте во всем, что бы ни делал.
- Но ты мне не веришь, - подытожил он.
Подавив еще один вздох, Полли посмотрела на мужа:
- Нам в самом деле нужно обсуждать это сейчас? В данный момент я действительно наслаждаюсь нашим новым взаимопониманием и не хочу, чтобы оно было испорчено ссорой.
- Потому что ты знаешь, что меня расстроит, если ты признаешь, что не веришь мне, когда я говорю, что люблю тебя?
- Потому что ты не любишь ошибаться. Точка. Если мы продолжим обсуждение, ты почувствуешь необходимость убедить меня в своей правоте.
- И ты думаешь, что я не смогу? - спросил он.
Полли только пожала плечами.
- Ответь мне, - настаивал он.
- Не сможешь. Потому что дело не в словах, а в пяти годах нашего брака и твоих действиях, а их нельзя забыть или вычеркнуть из нашей жизни.
- Разве мы оба не поняли, что неправильно истолковали свои действия по поводу нашего пребывания в этой квартире? Один не подумал пригласить, другая не подумала приехать без приглашения.
- Скажи, если бы ты хотел получить уступку в сделке, ты бы прямо сказал об этом партнеру или ждал бы, когда он сам об этом узнает? - спросила она, начиная раздражаться из-за его нежелания закончить этот разговор.
- Мой брак - не коммерческая сделка, - повысил голос Александрос. - И ты абсолютно не права, Полли, в отношении моих чувств к тебе.
Александрос стремительно приблизился к жене и, обняв ее, жадно прижался губами к ее соблазнительному рту. И Полли, как всегда, не могла устоять перед таким натиском и немедленно ответила на поцелуй. В ее груди разгорался пожар страсти.
Она его хочет. Она всегда его хочет.
- Папа, ты очень часто целуешь мамочку, - раздался веселый голосок Хелены.
Полли напряглась в объятиях мужа и хотела отстраниться.
- Дай мне еще секунду, - прошептал он ей на ухо.
Полли замерла и глубоко вдохнула, чтобы унять бушующую внутри страсть. Александрос с шумом выдохнул и отпустил супругу.
Полли обернулась к дочке:
- Ты закончила читать свои книжки, милая?
Хотя Хелена еще не умела читать, а просто знала любимые истории наизусть и сама себе их рассказывала.
- Я проголодалась.
- В таком случае пора перекусить, - сказал Александрос. - Приготовишь еду или заказать? - обратился он к жене.
- Если есть продукты, я бы лучше приготовила, - ответила Полли.
Она обожала готовить, и ей было приятно, что муж не заказал еду, как обычно делал, а спросил ее.
- Я просил заполнить холодильник.
- Отлично.
Полли принялась готовить обед на скорую руку, предварительно сделав Хелене небольшой перекус, чтобы девочка не капризничала в ожидании основной еды.
Следующая неделя стала во многих отношениях идеальной. Хелене нравилось жить в пентхаусе, и она совсем не скучала по вилле. Полли тоже чувствовала себя прекрасно, гуляла с Хеленой в парке и не перегружала себя работой.
Полли каждый день уделяла время поискам нового жилья. На третий день пребывания в городе она вдруг поняла, что скучает по вилле. За три года она все-таки к ней привыкла и даже завела там друзей.
Она затронула эту тему во время их романтического ужина в модном ресторане.
- Мы же это уже обсудили, - заметил Александрос. - Никто не заставляет тебя ее продавать. - Александрос внимательно посмотрел на жену и добавил: - Я понимаю твои смешанные чувства. Ты прожила там более трех лет и привязалась к людям и к местности. Глубокие эмоции - часть твоей натуры.
- Ты говоришь так, словно это достоинство, - заметила Полли. Вот только она помнила, что он не раз высмеивал эту черту ее характера.
- Я подозреваю, что именно твоя способность глубоко чувствовать спасла наш брак, не дав ему развалиться через полгода.
От такого неожиданного признания у Полли ком к горлу подступил.
- Спасибо, что ты не сдалась.
Полли тряхнула головой и смахнула скатившуюся по щеке слезинку. У них, в конце концов, свидание. Пора сменить тему.
- В брачном контракте ничего не было о вилле, - продолжила Полли о волновавшем ее вопросе.
- В него не записывают подарки, - терпеливо пояснил он.
- Когда я впервые подписала его, я так не думала, - призналась она. Полли жила в сказочном мире любви с первого взгляда, где была его вечной второй половинкой. - Но позже, после того, как между нами все изменилось и я поняла, какое место занимаю в твоем списке приоритетов, контракт показался мне довольно жестким соглашением, регулирующим возможное расторжение нашего брака.
Александрос поморщился, когда она упомянула его список приоритетов, но только сказал:
- Контракт для того и нужен, но я не рассматривал развод ни как возможный, ни как неизбежный. - В его тоне звучала убежденность, которую она не могла не заметить.
Его честность заслуживала и ее откровенности.
- Твои сестра и мать были осведомлены о мелких деталях контракта и использовали их, чтобы шпынять меня всякий раз, когда подворачивалась возможность. Они хотели, чтобы я поняла, что ты не считаешь меня достойной частью твоей жизни.
Ярость вспыхнула в его темном взгляде, но быстро сменилась искренностью.
- Это ложь. Я женился на тебе и считаю брак обязательством на всю жизнь.
- Эта дискуссия не для романтического свидания, - уныло сказала Полли.
- Я полагаю, что свидания в браке немного отличаются от добрачных, но все еще надеюсь, что мне повезет позже, - поддразнил он, явно пытаясь разрядить атмосферу.
Полли ухмыльнулась в ответ.
- Думаю, это можно устроить… Но опять же, я могу заставить тебя и подождать.
Его гортанный смех прозвучал тепло и сексуально.
Когда они вышли из ресторана, Александрос снова удивил Полли. Он привез ее в шикарный отель.
- Что мы здесь делаем? - спросила она, когда он помог ей выйти из машины.
- Как бы сильно мы оба ни любили нашу дочь, я подумал, что могли бы провести ночь вдвоем. - Александрос взял Полли за руку и повел ее внутрь.
- Я забронировал для нас люкс на верхнем этаже.
- Хелена будет спать к тому времени, как мы вернемся в пентхаус, - заметила Полли.
- Да, но, если она проснется ночью, Хироу будет рядом. - Он широко улыбнулся Полли: - Пока я буду рядом с тобой.
- О, ты думаешь, я могу проснуться посреди ночи?
- Будем ли мы вообще спать, вопрос спорный, - шутливо заметил он.
Дрожь предвкушения пронзила Полли.
- Мне нравится твой тон.
- Какой? - невинно спросил он, вызывая лифт.
- Тот, который говорит «я хочу тебя», - ответила она.
Они зашли в лифт и поехали наверх, медленно и нежно целуя друг друга.
Двери лифта распахнулись, и Полли вышла в элегантное фойе, немедленно уловив аромат жасмина, исходящий от шикарного букета на мраморном столике.
- Сюда, - указал Александрос, открыв ключом дверь слева.
Полли вошла в номер и теперь почувствовала приятный запах ее любимого микса эфирных масел: ваниль с нотками цитрусовых и мирта. Этот авторский аромат был создан специально для Полли, и она использовала его в своей комнате на вилле.
Она поискала глазами диффузор, но взгляд наткнулся на роскошный, глазурованный в глубоких синих и нежно-желтых тонах глиняный горшок. Из его стилизованной верхней части вилась дымка.
- Откуда ты достал мой микс для ароматерапии? - удивленно спросила она.
Да, ее муж - миллиардер. Да, он порой пугающе деловит, но чтобы уловить этот аромат, он должен был его заметить в тот раз, когда был в ее комнате.
Это то внимание к мельчайшим деталям, которое он проявлял, когда они только начали встречаться, но гораздо реже после замужества и ее переезда в Грецию.
- Я спросил экономку на вилле, почему в твоей комнате так хорошо пахнет тобой.
Полли улыбнулась, польщенная тем, что он ассоциировал восхитительную смесь ароматов с ней самой.
- Этот диффузор - настоящее произведение искусства, - отметила Полли.
- Согласен. Я связался с художницей, которая тебе нравится, и спросил, есть ли у нее что-нибудь подходящее, чтобы смастерить диффузор.
- Когда ты успел?
- На прошлой неделе. Это мой тебе подарок.
Полли была чрезвычайно тронута. Она поднялась на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала.
- Спасибо, Александрос. Мне очень приятно.
Он обворожительно улыбнулся.
- А мне приятно, что ты меня целуешь.
И в тот же момент приник к ее чувственному рту в ответном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Против воли Полли приподняла подбородок, словно просила о большем.
Александрос снова улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Вожделение клокотало в нем, как вулкан. Его ладонь скользнула вниз по спине, рука обняла тонкую талию. Он прикусил ее полную нижнюю губу, впился в чувственный рот, вызвав у Полли слабый вздох удивления. Он перебирал пальцами густые пряди волос. Поцелуй становился настойчивее. Язык Александроса проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Полли, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка он сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала его мощную эрекцию.
- Раздевайся, - прерывистым от страсти голосом приказала она.
- Называй меня Андрос, - неожиданно попросил он.
Полли часто называла его так в начале их отношений, но потом перестала. Она не понимала, почему он просит, но сейчас ей было не до размышлений.
Она страстно его хотела.
- Разденься, пожалуйста, Андрос, - попросила она.
Он содрогнулся, словно от интимной ласки, и мигом скинул с себя одежду.
- Я хочу тебя, - призналась она, жадно лаская взглядом его смуглое мускулистое тело.
- И я по тебе изголодался, - гортанно прохрипел он. - И если немедленно не расстегну эту проклятую молнию на платье, то разорву его пополам.
Он быстро справился с молнией, и небесно-голубое шелковое платье соскользнуло с ее плеч и растеклось по полу невесомой лужицей. Александрос поднял жену на руки и понес в кровать. Уложив ее на прохладные простыни, он улегся рядом и впился в ее рот с отчаянной голодной жадностью, зажигая в ней ответный огонь. Его вкус и запах проникали в нее, как опасный наркотик, заставляя Полли забыть обо всем. Он нетерпеливо ерзал, нащупывая ложбинку между ее ногами. Глубоко внутри ее лона горячая влага оросила нежную кожу. Длинные пальцы Александроса двинулись вверх к влажной плоти, вызывая возбуждающее покалывание. Закрыв глаза, Полли откинула голову на подушку, открывая шею для поцелуев. Жилка у горла часто пульсировала, повторяя учащенный стук сердца.
Он добрался до шелковистого треугольника между бедер, и Полли вся отдалась во власть невероятных ощущений и нетерпеливого ожидания. Его ладонь проникла под кружевные трусики, и он погладил интимные складки. Полли непроизвольно развела ноги шире, приглашая продолжить возбуждающие ласки. Когда Александрос дотронулся до бугорка Венеры - самой чувствительной точки, - она застонала и приподняла бедра навстречу, целиком захваченная страстным желанием, которое он смог возбудить. Наконец его палец скользнул внутрь узкого горячего лона, и Полли вздрогнула. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Полли чуть не задохнулась в невероятном оргазме, издав громкий стон наслаждения.
Переведя дыхание, она уткнулась ему в шею и жарко прошептала:
- Возьми меня всю, Андрос. - Полли выгнула спину и подалась ему навстречу.
Он не заставил просить себя дважды и через мгновение был в ней: нащупав нежный, чувствительный вход, он вонзил большой твердый член в тугой канал. Полли ахнула, принимая его, и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки. Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме.
Затем вместе приняли душ, а горничная тем временем по звонку Александроса постелила свежие простыни.
И, наполненные до краев друг другом, они погрузились в сладкий сон.
Последующие дни Полли жила как в сказке. Именно такой она представляла свою замужнюю жизнь.
Муж возвращался с работы ровно в шесть. Они ужинали втроем и вместе укладывали дочку в постель. Затем он еще около часа работал, а Полли читала или придумывала новые рецепты выпечки, в чем слыла мастерицей.
Потом они пили чай и обсуждали прошедший день или строили планы на будущее.
Дважды за неделю Александрос приходил домой на ланч, и всего раз они вышли в свет.
Полли очень нравилась такая жизнь, и в глубине души она мечтала, чтобы эта сказка не кончалась.
Через две недели Александрос поднял вопрос о покупке дома в Афинах.
Они наслаждались вечером и обществом друг друга, когда Александрос вдруг спросил:
- Неужто ты и впрямь считаешь, что так трудно найти в Афинах дом, соответствующий нашим потребностям?
Она отложила книгу и ответила:
- Нет, конечно.
- Мне показалось, что дом на Палео Психико тебе понравился. Ты его посмотрела и одобрила.
Великолепный, недавно построенный дом с бассейном, который был наполовину крытым, наполовину открытым, детская игровая площадка с горками, качелями и скалодромом. Прекрасная удобная планировка.
На данный момент это был лучший выбор. Дом действительно построен для семьи и не выглядит дорогим отелем.
- Твоя сестра умрет от зависти, когда узнает, что ты купил нам дом в самом престижном районе Афин. - По его лицу Полли поняла, что он разгадал ее уловку не отвечать на вопрос прямо.
- С каких это пор тебя волнует, что думает моя сестра?
- Тебе не нравится расстраивать ее и Афину, - напомнила ему Полли.
- Прекрати трещать, Полли. Я извлек урок. Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? - повторил он.
- Нам с Хеленой и здесь неплохо, - ответила она.
- Ты хочешь остаться здесь жить постоянно? - недоверчиво спросил он. - Ну тогда можно гостевую переоборудовать в детскую.
Полли ухмыльнулась:
- На вилле мы с Хеленой в твое отсутствие использовали всего четыре комнаты.
Александрос поморщился от замечания, правоту которого он недавно осознал.
- И она слишком напоминала тебе отель.
- Да, - согласилась Полли, решив быть откровенной, хотя и не была уверена, стоит ли делиться своими мыслями и страхами с человеком, которому она перестала доверять, но которого по-прежнему безумно любит.
Тот, кто сказал, что без любви нет доверия, явно не понимал сути всепоглощающей любви.
Конечно, она предпочла бы доверять мужу всем сердцем, но не перестанет его любить, потому что не может ему верить.
Она глубоко вздохнула:
- Что ж, значит, карты на стол, да?
- А, это твое любимое американское выражение?
Ну и ну, и он еще упрекает ее, что она отклоняется от темы?
- Да, и оно обозначает…
- Что ты поделишься со мной мыслями, которые скрываешь. Я знаю.
- Я ничего не скрываю, - вздохнула она. - По крайней мере, намеренно.
- Хорошо, тогда что ты скрываешь ненамеренно?
- ОК. Прежде всего ты должен понимать, что этот пентхаус гораздо больше по площади, чем тот дом, в котором я выросла.
Он кивнул, ожидая продолжения.
- Мои родители в том доме вырастили всех детей.
- Стало быть, ты хочешь дом поменьше?
- Мне нравится пентхаус, потому что ты работаешь в этом же здании.
В его эбеновых глазах промелькнула догадка.
- Ты считаешь, что, если мы купим дом, я буду тратить время на дорогу, тем самым отнимая его у семьи?
- Да. Даже Палео Психико расположен в четверти часа езды отсюда, и это если без пробок.
Если они туда переедут, то ее суперзанятый муж вряд ли сможет приезжать домой на ланч.
- Значит, дело в каких-то тридцати минутах, которыми ты не желаешь жертвовать? - уточнил он, скорее удовлетворенный, чем раздосадованный ее доводом.
Это добавило ей смелости.
- Почти час, учитывая пробки, но в целом да, - подтвердила она.
- И вероятно, ты думаешь, что, если мне придется задержаться в офисе допоздна, я скорее останусь в пентхаусе, чем поеду домой?
Она пожала плечами. Оба знали, что это скорее вероятность, чем возможность.
- Уверяю тебя, что подобного не случится.
Хорошо, что он это сказал, но у нее были сомнения.
Должно быть, они отразились на ее лице, потому что он нахмурился.
- По сути, ты не хочешь выбрать дом своей мечты здесь, в Афинах, потому что не веришь, что ты и дети - мой приоритет? - недовольно спросил он.
- Ты трудоголик по натуре, Александрос. Даже если попытаешься слукавить, это правды не изменит.
- Я уже объяснялся по этому поводу.
- Ты объяснил причины, по которым тебя не было рядом во время моей первой беременности. И теперь я понимаю это. Но, Александрос, ты всегда работал допоздна. С момента нашего переезда на виллу ты проводил по крайней мере одну ночь каждую неделю здесь, в пентхаусе. Иногда и несколько ночей.
- Это не может быть правдой, - огрызнулся он.
- Если мне не веришь, проверь свое расписание в телефоне. Техника не лжет, - невозмутимо заметила Полли.
Он схватился за телефон, будучи уверенным, что докажет ей, что она ошибается, но выражение его лица изменилось на растерянно-огорченное, когда он снова поднял на нее взгляд.
Ее суперкомпетентный и деловой муж не любил терять лицо.
- Ну, что скажешь?
- Не каждую неделю я здесь оставался, но все же чаще, чем следовало бы, - неохотно признал он.
Полли промолчала. Она и без телефона это знала, потому что безумно скучала по мужу, когда его не было дома.
А он просто никогда не задумывался над тем, сколько времени проводит вдали от жены и дочери.
- И, тем не менее, пятьдесят минут на вертолете совсем не то, что пятнадцать минут в автомобиле, - заявил он, нарушив затянувшееся молчание.
- Но в любом случае это потерянное время, - отозвалась она.
- Пентхаус не подходит для званых обедов бизнесмена моего статуса, - упорствовал он.
- У нас все еще есть вилла. Мы можем проводить приемы там.
- Но это было, когда мы там жили постоянно. А сейчас речь о том, что мы собираемся жить в Афинах.
- Значит, покупка дома здесь, в Афинах, связана с твоими предпочтениями? - тихо спросила она, не удивленная, а слегка разочарованная этим фактом.
Он уставился на нее:
- Это не то, что я сказал.
- Разве?
- Хочешь ввязаться в драку?
- Не соглашаясь с тобой, я не ввязываюсь в драку, Александрос. И заметь, не задаю тебе законный вопрос.
Он вскочил с дивана, гнев исказил аристократические черты его красивого лица.
- Значит, я снова большой плохой муж-миллиардер?
Полли хотелось расхохотаться, что было сейчас совсем не к месту, судя по выражению лица ее мужа. Он выглядел обиженным мальчиком.
- Да, ты можешь быть большим, - подначила она, со значением взглянув на определенную часть его тела. - И ты, бесспорно, миллиардер, но я никогда не говорила, что ты плохой.
- Говорила. Ты сказала, что я плохой муж.
Полли хотела было возразить, но вспомнила, что действительно так говорила, ну или почти так.
- Ты заметно изменился в лучшую сторону, - отметила она.
- И не будем забывать, что я хорош в постели, - сердито добавил он.
Она растерялась, не зная, что ответить. Александрос всегда был готов к встрече с сильными игроками, но ему не нравилось спорить с женой, и он оставлял за ней последнее слово. Так было всегда. Но на этот раз он почему-то форсировал проблему.
- Пожалуйста, помни, я хочу жить здесь, чтобы мы с детьми проводили больше времени с тобой. Я не говорю, что ты плохой муж. - Это была абсолютная правда. - Я говорю, что хочу, чтобы наш брак сработал. Если ты серьезно относишься к исправлению поломки, то и я тоже.
Гнев иссяк, но лицо Александроса выражало скорее печаль, чем облегчение.
- Полагаю, я должен придерживаться этой истины, - сказал он.
Полли протянула руку, молча прося помочь ей встать. Не то чтобы не могла встать самостоятельно, но теперь это было труднее, она просто хотела физического контакта.
Александрос принял ее руку, приобнял за талию и помог подняться.
Он прислонился лбом к ее лбу и замер. Полли не отстранилась.
- Тебе так важно иметь еще один образцовый дом в Афинах? - спросила она.
- Нет, но мысль о том, что ты не веришь в то, что я могу измениться, причиняет боль.
- Прости меня, - прошептала Полли, не в силах отрицать своего к нему недоверия.
- И ты меня прости, - ответил Александрос.
Она не спросила, за что он просит прощения. Ему обидно, что она ему не верит? Или за то, что сам разрушил эту веру? Хотя какое это теперь имеет значение?
В ту ночь они занимались любовью с нежным отчаянием, оба нуждались в физической близости, чтобы утвердиться в необходимости совместной жизни.
На следующий день Полли и Коррина беседовали о жизни за чашкой кофе на крыше Кристалакиса.
- Кажется, вы с Петросом очень довольны, что живете здесь, - заметила Полли.
- Ты права, и я с удовольствием осталась бы здесь жить навсегда. При условии некоторых переделок, чтобы семейная жизнь стала более благоприятной.
Полли окинула взглядом ухоженные растения в кадках, современную стильную мебель и бассейн. Безупречное пространство для деловых встреч, но не для семейного отдыха.
- Ты в курсе, что Кристалакисом, в отличие от корпорации, единолично владеет твой муж? Это мне Петрос сказал, когда я его спросила, - проговорила Коррина, взглянув на бассейн, где плескалась Хелена под присмотром Хироу. - Твоя дочурка просто прелесть.
Полли улыбнулась:
- Спасибо.
- В любом случае компания могла бы легко купить квартиры или использовать отели для корпоративных гостей, а семья могла бы занять нижний этаж, - предположила Коррина. - Апартаменты можно переоборудовать для размещения службы безопасности, а также игровой комнаты для детей и люксов для гостей семьи.
Полли нахмурилась, подумав о предстоящей работе, но не смогла полностью отказаться от этой идеи.
- Это было бы довольно серьезным предприятием.
Коррина пожала плечами с беззаботностью человека, рожденного в богатстве.
- Это не значит, что тебе придется мириться с беспорядком. Наши квартиры не тронут.
- Но…
- Можно подождать с переделками до рождения твоего сына.
- Мне по душе идея игровой площадки для детей, - заметила Полли.
- Летом в саду на крыше такое пекло, что не мешало бы соорудить здесь несколько беседок, а вертолетную площадку передвинуть вон туда, на край, и отделить заграждением, - продолжала развивать свою мысль Коррина.
- Ты давно об этом размышляешь.
- Мы тоже планируем детей в будущем, Полли, а переезжать отсюда в фамильный особняк мне не хочется.
- Но Петрос может купить вам собственный дом.
Коррина не была в этом уверена.
- Может, да, а может, нет. Он сейчас занят проблемой раскола в семье.
Полли немедленно почувствовала себя виноватой.
Коррина участливо похлопала ее по руке.
- Ну-ну, что за выражение лица? Это вовсе не твоя вина. Винить следует Афину и Стасию. Они привыкли вертеть Александросом и Петросом. Поверь мне, я не позволила Афине вмешиваться в мой брак, а уж маленькой стервочке Стасии и подавно.
А вот она, Полли, позволила.
- Но для Афины ты, по ее словам, образцовая невестка.
- Не верь ей. Такие, как она, никогда не мирятся с невестками, желая всегда оставаться главными в жизни сыновей, - убежденно произнесла Коррина.
- Я считаю, что Афина желает счастья своим сыновьям, - возразила Полли. - Она просто не верит, что Александрос может быть счастлив со мной. - Несмотря на выпады свекрови против нее, Полли не считала Афину законченной эгоисткой.
- Только слепец не видит, что именно ты, и никто другой может сделать Александроса счастливым, - убежденно возразила Коррина.
Полли почувствовала себя неуютно от такого заявления и решила сострить.
- Зато нам с Александросом нет равных в постели. - Она многозначительно подмигнула Коррине, и обе прыснули от смеха.
- Над чем хохочем? - спросил Петрос, неожиданно материализуясь за спиной жены.
- Папа! Дядя Петрос! Смотрите, как я быстро плыву! - звонко крикнула из бассейна Хелена.
- Что-то случилось? - тревожно спросила Полли у Александроса, севшего в соседнее кресло.
Часы показывали десять. До ланча еще далеко.
- Нет. Просто встреча отменилась, вот я и решил провести освободившийся час с семьей, - ответил он.
Полли лучезарно улыбнулась.
- И очень правильно сделал.
Вот почему жить в пентхаусе так удобно. Есть свободная минута - и ты уже с семьей.
Петрос и Александрос наградили Хелену аплодисментами, а Полли улыбнулась и крикнула:
- Здорово, солнышко, молодец!
- Какая искренняя улыбка, - бархатным баритоном пропел Александрос. - Не знаю, как бы и мне такую заработать? Или знаю? - Он многозначительно взглянул на жену.
Вся компания невольно рассмеялась. Но Полли уловила в интонации мужа сердитые нотки и не поняла почему.
И только когда они собирались уже лечь в постель, Полли осенило.
- Что ты задумал? - взволнованно спросила она.
- Ты убеждена, что я ценю тебя только в постели. Думаю, нам стоит на время налаживания отношений прекратить заниматься сексом.
- Это ты сам придумал или мама посоветовала? - ехидно поинтересовалась Полли.
- Я сам решил.
- А мать навела тебя на эту мысль, - упорствовала Полли.
Афина и раньше советовала сыну не спать с Полли хотя бы во время ее беременности.
- Мама сожалеет о том, что раньше хотела разрушить наш брак и изводила тебя, хотя порой и без злого умысла.
Полли взорвалась.
- Без злого умысла, говоришь? А кто талдычил, что наш брак временный и брачный контракт тому доказательство? Знаешь что, Александрос, я по горло сыта махинациями твоей мамаши. Хочешь отдельно спать, пока мы налаживаем отношения, флаг тебе в руки. - Полли демонстративно указала на дверь.
- Я не говорил, что нам нужны раздельные спальни.
- Если ты считаешь, что мы можем спать в одной постели и не заниматься сексом, ты явно спятил, - решительно заявила она.
- Хм. - Александрос нерешительно потоптался у порога. Похоже, ее аргумент имеет под собой почву. - Но я не этого хотел.
- Уходи, Александрос, мне нужно отдохнуть, - устало произнесла она, положив руку на живот. Это запрещенный прием, но Полли не было стыдно.
У нее были две трудные беременности, и она ради мира в семье во многом себя ограничивала, на многое закрывала глаза, пытаясь оправдать Александроса. Но с этим покончено.
Она будет думать о себе.
Он обещал ей, что не позволит своей матери или сестре встать между ними, а сам делает именно это. Гнев, который Полли подавляла в себе все пять лет брака, бурлил в ее крови, как лава.
Вулкан ярости был так близок к извержению, что она едва сдерживалась, чтобы не закричать.
- Ты сказала, что мы ладим в постели, - снова начал он, как будто это должно было все объяснить. - Я ведь тебя не отвергаю.
- Александрос, - ровным тоном произнесла она, - разговорами я сыта по горло, прошу тебя, уйди.
Он хотел было возразить, но вовремя сообразил, что момент неподходящий, и молча покинул спальню.
Александрос вертелся с боку на бок, не в состоянии заснуть. Ему не хватало Полли, ощущения ее теплого тела, ее запаха. В конце концов, спать одному в пентхаусе ему не в новинку, но он никак не мог устроиться поудобнее.
Он не настолько глуп, чтобы пытаться убедить себя, что все дело в кровати. Александрос скучал по Полли и не мог избавиться от ощущения, что, возможно, совершил огромную тактическую ошибку. Убежденность в том, что Полли верила, что секс - единственное, что их связывает, росла день ото дня. Она говорила это не раз. Спальня - единственное место, где они полностью принадлежат друг другу.
Он был слишком преуспевающим бизнесменом, чтобы смириться с такого рода ограничениями. Он хотел, чтобы она доверяла ему. Хотел, чтобы поверила в то, что он любит ее.
Он не хотел, чтобы она расценивала его любовь как смесь, по ее убеждению, привязанности и похоти.
Он полюбил ее безумно, глубоко и навсегда.
Он ни за что не мог согласиться с ее точкой зрения.
Александрос и правда недоумевал, почему она не видит правды.
Да, он совершил немало ошибок. Целую кучу, если быть честным, но он тоже демонстрировал ей свою любовь. Да, у них были проблемы с общением. Да, она кое-что неправильно истолковала. Но, это же не повод, чтобы не верить в его любовь.
Александрос дал Полли больше, чем любой женщине, которая была у него до нее. Он сделал ее своей женой. Он многое изменил в своей жизни, чтобы сделать ее счастливой. Только почему-то потерпел неудачу.
А к неудачам он не привык.
Он докажет жене, что испытывает к ней настоящее глубокое чувство, а не просто похоть, хотя и это нельзя сбрасывать со счетов.
Полли винила его мать, но это не совсем так.
Его мать сказала ему недавно, что, если он хочет восстановить то, что разрушил, ему придется пожертвовать своими собственными желаниями и амбициями.
Александрос не мог придумать большей жертвы, чем отказаться от секса со своей женой, пока будет доказывать ей свою правоту.
Утром после почти бессонной ночи Александрос зашел в спальню за костюмом, но жены там не было.
Он заглянул на кухню. Полли любила печь, чтобы снять стресс, но кухня была девственночистой.
В фойе ее тоже не оказалось.
- Моя жена? - спросил он у охранника.
- Она поднялась на крышу, - ответил тот.
- Одна?! - рявкнул он.
- Нет, хозяин. Сандрос за ней присматривает.
Александрос быстро поднялся на крышу. Охранник незаметно стоял в углу, и он отпустил его движением руки.
Полли, казалось, не замечала мужа. Она смотрела на восходящее солнце и пила ромашковый чай.
- Доброе утро, Поллианна.
Она спокойно на него посмотрела и ответила:
- Доброе утро.
На ее лице не осталось и следа вчерашнего гнева, оно было скорее безмятежным. Однако Александрос не мог понять, это хороший или плохой знак.
- Как спалось? - поинтересовался он.
- Знаешь, как ни странно, но прекрасно. Я была так зла на тебя за то, что ты снова пошел на поводу у матери, а потом почувствовала смертельную усталость и тут же провалилась в глубокий сон.
Он поморщился. Начало не сулило ничего хорошего.
Устала от него? От попыток примирения? От чего устала?
Тем не менее, он продолжил:
- Я сказал матери, что, если потеряю тебя из-за нее или Стасии, я навсегда вычеркну их обеих из своей жизни.
Это признание не оправдывало его прошлые ошибки, но его искренность не оставила Полли равнодушной.
В ее фиалковых глазах плескалось удивление.
- Ты правда так считаешь?
- Да, - подтвердил он, злясь на себя за то, что жена подвергает сомнению очевидные вещи. Как же он не замечал, что творил?
- Я ценю твое признание, но давай не будем притворяться. Не важно, какие козни строили против меня твои мать и сестра, если ты потеряешь меня, Александрос, это будет не их вина.
Александрос напрягся и сжал челюсти так, что побелели скулы.
- Я знаю.
- Ты нарушил данные мне обещания, ты говорил, что любишь, а потом слишком часто обращался со мной так, словно я пустое место.
Он уже слышал от нее подобные упреки, когда они только поженились. Но не услышал ее тогда.
Теперь он слушал, хотя в голосе жены не было никаких эмоций.
Александрос стиснул зубы, чтобы не застонать от бессилия и ярости, и процедил:
- Мне очень жаль.
- Правда? Ты действительно раскаиваешься или просто пытаешься доказать, что твой брат ничуть не лучший муж по сравнению с тобой?
- Так вот, оказывается, как ты расцениваешь ситуацию, - с болью в голосе сказал Александрос.
- Да, - ровным голосом подтвердила она.
Ни слез, ни истерик, ни упреков.
Ему сильно не понравилось подобное отсутствие эмоций у Полли.
- Я устала идти на компромиссы, - сказала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. - И в ближайшее время, я, возможно, вообще перестану идти на компромиссы.
- Скажи мне, чего ты хочешь, и ты это получишь.
Итак, очередное обещание, но Полли решила, что сделает все, чтобы муж его исполнил.
- Даже если я скажу, что хочу шесть месяцев, чтобы строить наши отношения без вмешательства твоей матери и сестры? - спросила она. В голосе Полли слышалось сомнение в искренности обещания мужа.
Первой реакцией Александроса было пойти на попятный. Отец перевернулся бы в гробу, узнай он о подобном.
Однако он обещал жене сделать все, чтобы сохранить их брак.
Он мог бы сделать тот же выбор, что и всегда, и ожидать, что Полли согласится с тем, как принято в его семье, или он мог бы сделать что-то другое. Что-то, что доказывало бы, что она значит для него больше, чем кто-либо другой.
- Ты совсем не желаешь видеть мою мать, даже не позволишь ей увидеть внука? - спросил он. Афина будет раздавлена. - А как же ее встречи с Хеленой?
- Я не стану травмировать нашу дочь. Попрошу Коррину сопровождать Хелену в гости к бабушке.
- А навестить тебя в больнице после родов и познакомиться с малышом? - снова спросил Александрос.
- Не хочу, чтобы они навещали меня и сына, - твердо ответила Полли.
- Но мама смертельно обидится. - Он не хотел ссориться с женой, просто предупреждал о возможных последствиях.
Взгляд Поллианны, которым она наградила мужа, был красноречивее любых слов.
- Скажи мне кое-что, Александрос. Если бы дружественная компания сделала все возможное, чтобы подорвать твое положение на рынке и уговорить «Кристалакис Инк» уйти, что бы ты сделал?
- Уничтожил бы ее, - ответил он не раздумывая. - Но это семья, Поллианна, а не конкурент в бизнесе.
- Я не сказала конкурент. Я сказала, что компания, которая должна быть твоим союзником, но по своим собственным причинам решила им не быть.
Он кивнул, признавая ее правоту.
- И я не хочу уничтожать твою мать, но я действительно хочу, чтобы она остановилась и подумала о цене своего поведения. Если бы я оставила тебя, как она хотела, я бы вырастила Хелену в Америке, и этот ребенок никогда бы не появился на свет. Афина редко видела бы свою внучку, и у нее никогда не было бы возможности узнать своего внука.
Александрос с шумом выдохнул.
- Но ты ведь не бросишь меня? - Он проглотил подступивший к горлу ком. - Пожалуйста, не оставляй меня.
- Я не собираюсь этого делать, но, если бы твоя мать добилась своего, я бы уже сделала это.
- Она не верила, что ты подходящая женщина для меня. - Александросу ничего не оставалось, как признать это.
Его мать прямо сказала ему об этом, когда пришла к нему в офис, чтобы извиниться.
- Это означает, что она изменила свое мнение? - уточнила Полли.
- Так и есть.
- Надеюсь, что это правда, но мой шестимесячный мораторий остается в силе. И я не хочу, чтобы ты с ней встречался тоже.
- Что? Ты не можешь так поступить, - растерялся Александрос.
- Могу.
- Но, Полли, мой отец умер, и мой долг позаботиться о матери. - Он не мог бросить на произвол судьбы пожилую женщину.
А ведь грозился вычеркнуть ее из жизни, если потеряет Полли. Снова слова расходятся с делами.
- Твой брат вполне сможет позаботиться о вашей матери. Я хочу, чтобы мы попытались возродить отношения без посторонних советов и злого шепотка за спиной. - Поллианна потянулась к мужу. - Я думаю, если мы оба согласны поработать на наш брак в течение следующих шести месяцев, то ты научишься отстаивать мои интересы, а я научусь тебе доверять.
- Петрос поступил очень мудро, переехав в пентхаус после свадьбы, не так ли? - уныло спросил Александрос.
Он думал, что его брат был не прав, отказавшись отложить свой собственный медовый месяц по прихоти их матери, но теперь понимал, насколько ошибался во многих вещах.
Поллианна откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.
- Я думаю, что он учился на наших ошибках.
- Ты имеешь в виду мои ошибки?
- Нет, наши. Я же не возражала, когда ты привез меня жить в фамильный особняк. И мне понадобилось время, чтобы понять, что мне там не рады.
- Ты понятия не имела, что мои родные захотят разрушить наш брак. Твоя семья никогда бы так не поступила.
- Ты прав. Хотя моя мама недолюбливала мужа старшей сестры.
- А ты откуда знала?
- Мне он поначалу тоже не нравился. Я сказала об этом маме, а она ответила, что не важно, как мы к нему относимся, главное, сестра его любит.
- Но сейчас тебе он нравится.
- Да, и маме тоже.
- Что изменилось?
- Ответить коротко: мы все изменились. А если подробно: у сестры обнаружили рак яичников. Немногие женщины выживают при такой болезни. Сестра справилась только благодаря заботам мужа. Он нашел клинику в Канаде, где проводился экспериментальный курс лечения. Он сумел устроить туда сестру, хотя сначала получил отказ. Но он дрался за жизнь любимой, как лев. Эта его настырность и самоуверенность, которые нам так не нравились, спасли сестру. Вот почему мы изменили к нему отношение.
- Моя мать теперь считает тебя святой, - признался Александрос.
Она рассказала сыну, что после той ссоры стала разбираться в себе и обнаружила много такого, что не пришлось ей по душе.
- Через полгода она сможет сказать мне это сама.
- Я тебе не лгу.
- Нарочно - нет, - согласилась Полли.
- А с умыслом, считаешь, могу?
- Возможно.
- Ладно, какие у тебя еще условия? - осторожно поинтересовался он.
- Я хочу остаться жить в пентхаусе.
- Легко.
- Коррина считает, что можно переделать корпоративные квартиры под семейные нужды и соорудить детскую площадку.
- Все, что хотите.
- И это пространство, - Полли обвела рукой крышу, - тоже должно служить интересам семьи, а не корпоративных клиентов.
- Да, согласен. Но ты могла бы и не ждать пять лет, чтобы просить меня об этом. Я бы все сделал.
- А вот в этом я сомневаюсь.
- Я не стану ничего доказывать. Что было, то было, но сейчас сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была довольна.
- Хорошо, - согласилась она.
- Я вижу, как ты посвежела с тех пор, как изменила свой график работы.
- Так и есть.
- В таком случае оставим его в силе.
Полли согласно кивнула:
- Мне бы этого хотелось.
- Коррина и Петрос вполне могут нас заменить на корпоративных мероприятиях, - продолжил Александрос.
- Ты не хочешь присутствовать на них один?
- Нет.
- Я рада. Это хорошее начало.
- У меня тоже есть условие, - начал он, - хочу, чтобы ты не кривилась, когда я называю тебя «любовь моя».
- Я… я постараюсь.
Он кивнул.
- Теперь, что касается прошлой ночи…
Полли не дала ему договорить.
- Я считаю, что идея воздержания хороша, несмотря на то, что сильно на тебя вчера разозлилась.
- Правда?
Она кивнула.
- На все шесть месяцев? - ужаснулся он.
- Нет. Мне рожать через десять недель, и еще шесть недель после родов.
- Но, это же целых четыре месяца! - воскликнул он.
- Это была твоя идея, - возразила Полли спокойно.
- Глупая идея, - признал он.
- Нет. Ты оказался прав. Мы прикрывали сексом трещины в наших отношениях, но я не хочу, чтобы они превратились в пропасть.
Он хотел поспорить, но не мог. Он и без того здорово подвел жену. Если это наказание, он готов его понести.
- Ты хочешь отправиться со мной за покупками? - вытаращилась Полли на мужа.
Мужчины семьи Кристалакис не занимаются шопингом.
Александрос обворожительно улыбнулся супруге.
- У нас скоро сын родится, а у него нет детской.
Детская была на вилле Лиакада. Полли и сама не знала, почему не прихватила оттуда хотя бы люльку. Все приданое осталось на вилле.
- Нам и на вилле понадобится детская, ведь мы будем туда выбираться в выходные, - заметил Александрос.
В гостиную влетела Хелена. Хироу едва поспевала следом.
- Папочка, пойдем с нами плавать, - защебетала девчушка.
- Не сегодня, цветочек. Мы с мамой идем за покупками.
Дочка скорчила недовольную рожицу, видно, шопинг ее мало интересует в качестве развлечения. Вся в папу.
- Мне тоже нужно с вами? - подозрительно спросила она.
- Нет. Ты поплаваешь с Хироу, пообедаешь с тетей Корриной, а потом поспишь.
Полли невольно улыбнулась:
- Ты такой милый и вовсе не похож сейчас на акулу бизнеса. Просто любящий папа.
Александрос соблазнительно улыбнулся в ответ:
- Приятно такое слышать.
- Ты хочешь оборудовать детскую? Но ты ведь спишь сейчас в этой комнате, - напомнила ему Полли.
- Надеюсь, что моя жена сжалится и скоро примет меня обратно в супружескую спальню с сексом или без него. - Он заговорщически подмигнул жене. - А до той поры я могу спать и в кабинете.
Хотя и в гостевой, где планируется оборудовать детскую, места предостаточно. Все комнаты в пентхаусе очень просторные, с высокими потолками. В них много света и воздуха. Архитектор спланировал пространство таким образом, что его можно поделить на зоны. Кроме того, в каждой комнате есть удобные подсобные помещения.
Александрос лукавил, когда говорил, что пентхаус слишком мал для корпоративных приемов. Для вечеринки человек на пятьдесят вполне подойдет.
- Я тебя из спальни не выгоняла, - поправила она мужа. - Это было обоюдное решение. - Полли теперь понимала, что они правильно поступили, и без секса у них немало общих интересов и точек соприкосновения.
Словно читая ее мысли, Александрос заметил:
- Решение, о котором я немедленно пожалел, но тем не менее, считаю, что оно сослужило нам хорошую службу. Оказывается, у нас есть и другие общие интересы. Мы стали лучше понимать друг друга.
- Согласна полностью, - улыбнулась она мужу.
- Однако это не означает, что мораторий будет длится бесконечно, - добавил он.
- Конечно, - согласилась Полли.
Александрос обнял жену и чмокнул в кончик носа. Как приятно, оказывается, когда тебя обнимают и в тебе нуждаются не только как в партнере по сексу.
- Значит, хочешь заняться шопингом? - еще раз уточнила Полли.
- Да, и освободил для этого весь день.
- Вот это да. Целый день, говоришь?
Александрос испуганно вытаращился на жену:
- Но, мы же не станем тратить весь день на покупки?
Полли расхохоталась.
- Вообще-то можно все заказать онлайн.
- Я знаю, ты не любишь заказывать личные вещи через Интернет, тем более детские, - добавил он.
Такая осведомленность чрезвычайно тронула Полли.
- Малыш будет в люльке в нашей спальне первые несколько недель, - напомнила она мужу. - Помнишь, как было с Хеленой?
Еще бы ему не помнить! Он обожал дочку и пестовал ее с момента рождения. Она даже засыпать привыкла у него на груди и заявляла громкий протест, когда ее пытались положить в люльку. Но постепенно привыкла.
- Помню, конечно. Это было самое прекрасное время.
Теплая волна любви к мужу захлестнула Полли.
- Да, чудесное было время, - тихо согласилась она.
Они посетили не один дорогой бутик в поисках детского приданого, но затем Александрос велел водителю отвезти их в магазин на окраине Афин.
Они еще не нашли кроватку и пеленальный столик, хотя Полли присмотрела парочку подходящих, но ничего такого, во что бы она влюбилась.
- Куда мы направляемся?
- Скоро увидишь.
- Я не люблю сюрпризов.
- Это неправда.
Она рассмеялась.
- Ладно, но я все равно хочу знать.
- Ты проголодалась? Хочешь сначала пообедать?
Ее живот заурчал, отвечая на вопрос.
Александрос рассмеялся. Его смех был таким глубоким и теплым, что Полли не удержалась и приникла губами к его соблазнительному рту. Он мгновенно ответил на ласку, но не сделал ни малейшего движения, чтобы углубить поцелуй.
Наконец она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.
- Спасибо, - нежно проворковала она.
- За что ты меня благодаришь?
- За то, что уделил мне это время, за то, что сделал это с улыбкой и с этим восхитительносексуальным смехом, от которого у меня внутри становится тепло.
- Я очень рад узнать, что мой смех так действует на тебя.
- А мне еще приятнее знать, что ты счастлив быть здесь со мной, - призналась Полли.
- Так и есть, - подтвердил он.
Она не стала напоминать ему, что недавно он был другим. Они шли вперед, а не оглядывались назад.
- Я тоже счастлива, - призналась Полли.
Они перекусили на открытой веранде уютного кафе. Александрос заказал любимые блюда Полли - спанакопиту, или греческий пирог со шпинатом, и фисташки.
Полли съела все и смущенно взглянула на мужа.
- Так вкусно, что невозможно остановиться, - пробормотала она.
- Заказать еще? - спросил он.
- Не знаю, почему меня, как и в прошлую беременность, очень тянет на фисташки.
- Может, потому, что они солененькие? - предположил Александрос.
- Возможно, но я позеленею, если не прекращу поглощать их в таком количестве, - улыбнулась она.
- Ничего страшного, я тебя и зеленую буду любить, - убежденно сказал он.
Полли притихла. Его признание отозвалось в ее сердце дрожью.
- Ты нечасто говорил мне эти слова, - заметила она.
- Я понял, что, если не произносить эти слова, ты сочтешь, что мое чувство к тебе изменилось.
- Если бы ты показал мне, что любишь меня, если бы я была приоритетом в твоей жизни, - объяснила она, - я не думаю, что нехватка слов беспокоила бы меня.
- И тебе нужны были поступки, которые я не совершал, поэтому отсутствие слов укрепило в тебе веру в то, что я тебя не люблю.
- Да, - честно призналась она.
Он кивнул.
- Теперь я намерен сочетать слова с делами, - твердо заявил он.
Полли хотела этого больше, чем признавалась себе, потому что опасалась, что муж снова может ее подвести.
- Этот план реконструкции нашего брака рискованный, ты понимаешь это, не так ли? - спросила она.
- Я бы сказал, что не предпринять попытки - более рискованно.
- Но я привыкла к тому, что имею, освоилась в нашем браке, смирилась с ограничениями в нашей жизни. Ты делаешь все возможное, чтобы убедить меня, что у нас может быть что-то другое, что-то лучшее. Если я поверю тебе, а ты меня подведешь, я не знаю, смогу ли это вынести. - Признание было непростым. Будущее страшило ее.
- Ты не веришь, что я могу измениться?
- Не совсем.
Он поморщился:
- Потому что боишься, что, если поверишь мне, а я подведу, это будет конец нашего брака?
- Да.
- А ты этого не хочешь?
Полли отрицательно качнула головой:
- У нас двое детей.
Александрос согласно кивнул:
- Наша дочь и будущий сын заслуживают крепкую и дружную семью.
- А ты веришь, что крепкая семья основана на крепком браке? - спросила Полли.
Когда он за ней ухаживал и делал предложение, она считала, что это так.
- Да, - без колебаний ответил он.
Она была рада услышать такой ответ. Значит, попытка спасти их брак состоит не только в стремлении доказать младшему брату, что тот не лучший муж, чем Александрос.
- Семья много значит для нас обоих.
- Так и есть, - согласился Александрос, - но я отдавал приоритет семье по крови, и, сам того не замечая, считал собственную семью чем-то само собой разумеющимся, и серьезно ошибся. - Для выходца из потомственной греческой семьи с крепкими родственными связями такое признание дорогого стоило.
- Ты можешь встречаться со своей мамой, когда захочешь, мне не надо было выдвигать тебе такое условие, - тихо сказала Полли.
- У тебя доброе и отзывчивое сердце, - откликнулся он.
- Просто я поняла, как это тяжело, несколько месяцев не видеться с мамой или с сестрой. Ты всегда очень трепетно относился к своей кровной семье. И с моей стороны несправедливо заставлять тебя выбирать между мной и ними. Даже временно.
- Как пытались сделать они?
Неужели Александрос понял это и признал?
- Я была уверена, ты считал, что происки твоей матери носят непреднамеренный характер.
- Теперь я точно знаю, что мать изначально считала, что наш брак обречен. И некоторые нападки на тебя можно объяснить ее природным высокомерием.
- Ну, яблочко от яблони недалеко падает, - подначила его Полли.
Александрос согласно кивнул.
- Жаль, ты не застала моего отца. Был бы он жив, моя семья встретила бы тебя совсем по-другому.
- Ты думаешь, я бы ему понравилась?
Петросу она нравилась.
- Он бы полюбил тебя, ведь ты сделала меня лучше.
- Что за невероятные вещи ты говоришь? Сам-то в это веришь?
- Я знаю это, - ответил Александрос с полной искренностью. - Тысячи сотрудников сохранили свои рабочие места за годы нашего брака, потому что ты была моей совестью.
- Действительно? - Он думал о ней на работе? Это само по себе было откровением.
- Безусловно. Спроси Петроса, если мне не веришь. Моя политика в отношении слияний и поглощений резко изменилась после нашего брака.
- Почему?
- Ты не помнишь наши беседы о важности личности?
Как она могла забыть? Она находила его готовность выслушать ее мнение на философские и общечеловеческие темы такой же важной, как и их сексуальную притягательность.
- Я думала, ты просто потакаешь мне. Я не думала, что ты слушаешь!
- Я действительно слушал и действительно изменился. - Он посмотрел на нее так, словно хотел, чтобы она услышала невысказанное послание, стоящее за этими словами.
Он и сейчас слушал ее и пытался измениться.
Полли потянулась через стол и погладила его руку.
- Я все поняла.
Александрос широко улыбнулся.
- Ну и отлично. Хотя тогда я должен был понять, что ты начала отдаляться и окружать себя стеной. - Он посерьезнел. - Сначала, однако, я просто почувствовал облегчение, что мы перестали спорить о каждой мелочи.
Казалось, ему было стыдно за этот факт.
- Тебе не нравилось конфликтовать со мной?
Он поморщился и выглядел немного пристыженным.
- Это вызывало во мне чувство беспомощности.
Как мог этот влиятельный магнат чувствовать себя беспомощным?
- Я бы сказала, что у тебя были все возможности установить мир между нами.
- А я пассивно ждал, когда ты приспособишься к жизни нашей семьи и примешь наш семейный уклад. - Его кривая ухмылка говорила о том, что это было с его стороны недальновидно.
Неожиданно Полли почувствовала, что дружелюбная атмосфера разговора начала испаряться.
- Ты подумал, что я привыкну к диктату твоей матери и козням твоей сестры?
Александрос отвел взгляд.
- Не совсем так, но в целом да.
- Ты прав, я действительно окружила себя стеной, - признала Полли.
- И ты постепенно вытеснила меня из своего сердца, но…
- Но секс остался, - закончила она.
Александрос подмигнул ей и с присущим ему высокомерием добавил:
- Очень классный секс.
- Потрясающий секс, - подыграла ему Полли с улыбкой, а затем посерьезнела и честно призналась: - Я и правда эмоционально остыла и ушла в себя, перестала испытывать душевную близость с тобой.
Он понимающе кивнул:
- Ты перестала мне доверять душой, доверяла только телом.
Полли промолчала. Оба знали, что это сущая правда. Но когда она вылилась в слова, стало больно.
- Я не стану встречаться ни с матерью, ни с сестрой, пока ты не будешь готова к встрече с ними, - объявил он так, словно делал серьезную уступку.
Полли разозлилась:
- Это несправедливо.
- Ты о чем? - с искренним недоумением поинтересовался он.
Какой же он тугодум!
- Потому что ты невольно станешь на меня давить, чтобы меньше страдать от их отсутствия в твоей жизни.
- Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление, но ты же понимаешь, что моя семья должна навести мосты. - Прагматик до мозга костей, он не мог мыслить иначе.
Вот снова он ставит потребности семьи выше интересов Полли. Ну, по крайней мере, ей так казалось.
Охваченная неожиданной яростью, Полли вскочила и швырнула салфетку на стол.
- Как насчет того, чтобы склеить разбитую чашку наших отношений, прежде чем толкать меня в объятия гарпий из семьи Кристалакис?
Вместо того чтобы обидеться, Александрос откинул голову назад и рассмеялся.
- Может, они и гарпии, но они все равно твоя семья, жена моя.
Но Полли не оценила юмора и решительно тряхнула головой, сурово нахмурившись.
- О нет, ошибаешься. Я вышла замуж за тебя, а не за твою семью, и, если я никогда не захочу видеться с твоей матерью или сестрой, это мое право. И я бы поверила, что ты действительно изменил свое отношение ко мне, если бы ты пришел к такому выводу самостоятельно.
Она повернулась и направилась к выходу, зная, что машину вызовет если не ее муж, то охрана.
Когда она впервые осознала, насколько сильно изменилась ее жизнь и личная свобода, Полли сказала себе, что должна просто смириться с этим. Она влюбилась в миллиардера и вышла за него замуж. Ее выбор. Так что ей пришлось принять как хорошее, так и плохое. И если казалось, что плохого было больше, чем хорошего, что ж, это все равно был ее выбор.
Только это не было осознанным решением. И не могло быть.
У Полли никогда не было опыта той жизни, какой живут по-настоящему богатые люди.
И Александрос не предпринял никаких усилий, чтобы предупредить ее заранее. Он ожидал, что его мать и сестра помогут Полли сориентироваться в ее новой жизни, но они сильно невзлюбили молодую невестку и решили выжить ее из семьи. Полли была так сосредоточена на своем чувстве к любимому, что не задумывалась, как сильно изменится ее жизнь. Она никогда больше не сможет бродить по улицам города или ходить в торговый центр в одиночку за покупками, гулять и размышлять. Ей не вывести детей на прогулку в парк без охраны. Она даже не сможет готовить на собственной кухне в любое время, когда захочет.
Когда ее дети подрастут, они не смогут поехать на каникулы к ее родителям на неделю летом. В скромном доме мамы и папы Полли не было необходимого оборудования для обеспечениях безопасности ее детей.
Кто такой Александрос, чтобы указывать ей, что вдобавок ко всему остальному, от чего ей пришлось отказаться в жизни, став его женой, она должна была признать этих двух ведьм своей семьей?
Не в этой жизни.
Внезапно он оказался рядом с ней и протянул руку.
- Пойдем, пора закончить наши покупки.
Она резко кивнула, но не сделала ни малейшего движения взять его за руку.
Тишина, воцарившаяся в лимузине, не походила на ту дружескую атмосферу, в которой они купались всю прошлую неделю. В машине ощущалось явное напряжение.
У Полли не было никакого желания развеивать его, и она игнорировала любые попытки мужа сделать это.
Сюрприз Александроса состоял в том, что он привез Полли в авторский салон по изготовлению детской мебели. Здесь работал известный на весь город мастер, плотник-краснодеревщик.
Отогнав мрачные мысли и чувства, как она это умела, Полли, не обращая внимания на мужа, принялась с интересом рассматривать прекрасные изделия ручной работы.
Она нашла кроватку из темного дерева и такой же комод с пеленальным столиком сверху. Старомодный стиль очаровал ее, и она начала расспрашивать продавца о конструкции и соблюдении мер безопасности.
- Вся моя мебель соответствует самым строгим требованиям безопасности, потому что я отправляю ее по всему миру. - Глубокий, приятный мужской баритон заставил Полли обернуться.
- Это все вы сотворили? - спросила она с легким благоговением, указывая на красивые вещи в салоне.
Его улыбка была теплой и, по понятным причинам, горделивой.
- Да, я сделал.
- Как? Я имею в виду…
- Мой дед был мастером-плотником. Я бывал у него в мастерской маленьким мальчиком, учился шлифовать и полировать дерево.
- И вы пошли по его стопам?
Мужчина кивнул.
- Это так здорово. Я начала печь вместе со своей бабушкой и стала кондитером.
- Уверен, что ваша бабушка была очень счастлива видеть, что вы продолжили ее дело.
- Как, должно быть, и ваш дедушка.
Улыбка мужчины слегка померкла.
- Деда не стало, когда я был подростком. Но стоит мне оказаться здесь, я чувствую его присутствие и знаю, что он живет в моих воспоминаниях.
Полли растрогалась и сморгнула слезы.
- Это прекрасно. - Она вытерла глаза. - Извините, я типично эмоциональная беременная женщина.
- Я думаю, что вы просто чувствительная натура, беременная или нет.
Он подошел, чтобы предложить ей свой носовой платок, но Александрос его опередил. Полли приняла платок и промокнула влагу.
- Спасибо тебе, Александрос.
- Вы госпожа Кристалакис?
- Да, это моя жена. - Александрос встал между ними, заставив хозяина салона отступить на шаг.
Мужчина не испугался, а просто подмигнул Полли:
- Ваш муж, оказывается, собственник.
Полли посмотрела на Александроса, не совсем понимая, откуда взялось его позерство.
- Я догадываюсь. - Она пожала плечами и снова посмотрела на плотника. - Мне очень понравился этот комплект мебели. Его можно приобрести?
- Для вас я доставлю его на этой неделе.
Александрос издал недовольный рык, похожий на первобытный.
- Мы можем найти мебель не хуже в другом месте.
- Нет, не можем, - возразила ему Полли, четко выговаривая каждое слово, чтобы не возникло недопонимания. Затем она улыбнулась мастеру-плотнику: - Буду рада.
- А ты не захотела сегодня пройтись по магазинам, - упрекнул Александрос.
- Я не говорила, что не хочу заняться шопингом, я удивилась, что ты пошел со мной по магазинам.
Владелец магазина рассмеялся и, демонстрируя, что у него есть чувство самосохранения, спросил Александроса о деталях доставки. Но потом он улыбнулся Полли:
- У вас есть люлька?
Они купили одну сегодня утром, и она так и сказала.
Он пожал плечами:
- Хорошо.
- Но у вас есть та, которая понравилась бы моей жене? - спросил Александрос.
- Она выполнена в том же стиле, что и тот комплект, что вы приобрели.
- О… - Полли хотела ее увидеть.
- Покажите! - потребовал Александрос.
- Пожалуйста, - подсказала Полли, намекая на хорошие манеры.
Ее муж нахмурился, но повторил.
- Жена вертит вами, как хочет, - заметил плотник, пока они шли через магазин в подсобное помещение.
- Она так не считает, - заметил Александрос.
- Она что, слепая?
- Иногда.
Полли не слушала их. Она так и ахнула при виде изумительной деревянной люльки на колесиках, которую можно катать по пентхаусу.
Выполненная в том же стиле, что и кроватка со столиком, она буквально излучала тепло и свет, вложенные мастером в ее изготовление.
- Добавьте ее к нашим покупкам, - попросил Александрос, беря Полли за руку.
- У нас уже есть люлька, - слабо возразила она.
- Я ее верну.
- Но…
- Я же вижу, что ты хочешь эту, а я хочу видеть тебя счастливой.
- Это же просто люлька.
Просто, да не очень. На самом деле посыл мужа состоял в том, что ей не стоит ни о чем волноваться. Он решит все проблемы и сейчас, и в будущем.
Или она вкладывает слишком большой смысл в обычную покупку мебели?
Они вернулись в машину и медленно продирались сквозь оживленный афинский трафик.
Александрос завладел рукой Полли и рассеянно поглаживал ее запястье.
- Прости меня, любовь моя. - Его использование ласкательного обращения по-гречески прозвучало как-то вызывающе.
Полли повернулась, чтобы увидеть выражение его лица.
- Почему извиняешься?
Он смотрел на их руки, как будто в этом взгляде были ответы на все вопросы вселенной.
- Я был там кроманьонцем. Разве ты не так меня называешь?
- Иногда бывает.
- Мне не нравится, когда другие мужчины флиртуют с тобой.
- Я никогда не замечала этого раньше.
Хотя это было неизбежной реальностью на стольких мероприятиях, которые они посещали вместе. Полли никогда не чувствовала себя особенно комфортно в светском флирте, но сразу заметила, что такова модель поведения на подобных мероприятиях. Она просто вела себя со всеми сердечно и искренне.
- Раньше я не сомневался, - признался он.
- В чем же ты сейчас сомневаешься? - спросила Полли.
- В твоей любви. В моем праве на нее. В том, останешься ли ты со мной.
- Разве я когда-нибудь грозила тебя покинуть?
- Нет, но ты говорила, что сейчас мы очень рискуем.
- Да. Поэтому ты чувствуешь себя неуверенно?
Она ожидала, что он станет это отрицать, поскольку природное высокомерие не позволит ему признаться в слабости.
Но, к ее удивлению, Александрос согласно кивнул:
- Да. И чувство уверенности, если говорить начистоту, покинуло меня в тот самый момент, когда во время семейного обеда ты заявила, что Петрос лучший супруг, чем я.
- Мне казалось, раз я осталась с тобой, это, наоборот, придаст тебе большую уверенность.
- Ты считаешь, что мужчине приятно верить, что жена с ним только ради детей? - спросил он.
- Но я не сказала, что остаюсь с тобой только ради Хелены. - Да, первая беременность Полли сыграла решающую роль в решении принять все, как есть, и не биться лбом об стену непонимания, растущую между ней и мужем.
В настоящий момент пришло время признаний. Будь что будет. Она скажет все.
- Я любила тебя, когда выходила за тебя. Я любила тебя, когда забеременела Хеленой. - Она глубоко вдохнула и закончила: - Я люблю тебя и сейчас.
- Возможно, - согласился он. - Но ты не влюблена. - Он судорожно сглотнул и продолжил: - Звезды… они погасли.
Он уже говорил что-то подобное раньше, но он не прав.
- Александрос, когда мы на вилле Лиакада, на небе так много звезд, что оно похоже на покрывало из мерцающих огней. - Она придвинулась к нему так близко, как позволял ремень безопасности. - Здесь, в Афинах, звезды тоже прекрасны, но их почти не видно.
Полли провела рукой по склоненной голове мужа.
- Или они есть?
Он замер, но не ответил.
- Просто потому, что мы не можем видеть их из-за загрязнения окружающей среды, это не значит, что их там нет, Александрос.
- Что ты пытаешься мне сказать? - спросил он хриплым голосом.
- Александрос, звезды все еще там.
Горячая влага брызнула на тыльную сторону ее ладони.
Шок лишил ее дара речи на несколько секунд, но затем еще одна капля влаги упала ей на Руку.
- Александрос?
- Как там могут быть звезды? - Его слова прозвучали отрывисто, с оттенком эмоций, которых она никогда раньше от него не слышала.
Даже в тот день, когда он сделал ей предложение.
Он был самонадеянно уверен, что в тот день она скажет «да». И она это сделала.
Но прямо сейчас? Ему было больно. Она и предположить не смела, что он может так страдать из-за нее.
Полли сказала единственную правду, которая имела значение в тот момент.
- Я люблю тебя, Андрос.
Рыдание вырвалось из груди ее могущественного и влиятельного мужа. Они обнимали друг друга, не в силах противостоять нахлынувшей волне эмоций.
- Я люблю тебя, Полли, пожалуйста, верь мне, - прохрипел Александрос. - Нам нужно… - Он помолчал, словно ему трудно было найти подходящие слова.
- Что? Что нам нужно? - нетерпеливо спросила она.
- Место, где мы можем поговорить, чтобы нам не мешали, и где я смогу по-настоящему тебя обнять.
- Номер люкс в отеле? - шутливо предложила она, пытаясь поднять мужу настроение.
Он покачал головой и серьезно ответил:
- Разговор слишком личный. Только дома.
Полли согласно кивнула:
- ОК.
Он быстро написал эсэмэску, вскоре получил ответ и удовлетворенно произнес:
- Дело сделано.
- Какое дело?
- Хелена сегодня останется у Петроса и Коррины.
- Это очень любезно с их стороны.
- Петрос лично заинтересован в том, чтобы у нас все наладилось.
- Правда? - Хотя что в этом удивительного? Петрос любит старшего брата и к Полли прекрасно относится.
- Петрос заботливый и внимательный, - продолжил Александрос, - не то что некоторые.
- Ты тоже можешь быть таким, Андрос.
- Ты правда так считаешь?
- Да. У тебя заняло пять лет, но, как только ты понял, что твои мать и сестра третируют меня, ты положил этому конец. Как только ты понял, что я хочу больше видеть тебя, ты сократил рабочие часы.
- Это не внимание, а отчаяние человека, который до смерти боится потерять жену.
- И все же я настаиваю, что ты способен проявить внимание.
- Кстати, я уговорил Пайпера декорировать нашу виллу. Они с Зефиром будут на будущей неделе в Афинах, и мы встретимся, чтобы все обсудить.
- Вот видишь, это тоже проявление внимания. Спасибо, Андрос. - Он и правда прислушивается к ее просьбам. Да, он совершал ошибки, но сейчас делает все возможное, чтобы их исправить.
Поцелуй, которым они обменялись, был прекрасным и горячим, и, когда машина остановилась, единственное, чего желала Полли, так это оказаться в постели с мужем.
Как будто прочитав ее мысли, Александрос захлопнул дверь их дома перед лицом службы безопасности.
К тому времени, когда они добрались до своей спальни, на них не осталось никакой одежды, а припухшие губы Полли так и горели от поцелуев.
Александрос поднял ее и положил на кровать, как хрупкую драгоценность. Затем и сам присоединился к ней.
Они потянулись друг к другу одновременно, целуя и лаская друг друга.
Страсть была окрашена любовью. Он был нежен, она настойчива.
Когда их тела соприкоснулись, оба замерли и наслаждались моментом.
Впервые за долгое время Полли почувствовала полную эмоциональную связь с Александросом, такую же глубокую и реальную, как физическую.
Они двигались в унисон, утопая в волнах наслаждения, пока одновременно не вознеслись на вершину оргазма.
После этого он прижал ее к себе, целуя в висок, шепча слова любви по-гречески и по-английски.
Стены вокруг сердца Полли рухнули. Она поняла, что он имел в виду каждое произнесенное слово. Он не был идеален, но, несомненно, принадлежал ей, а она - единственная, от которой он никогда не откажется добровольно.
- Можешь не встречаться никогда с моей матерью и сестрой, - сказал он, нежно целуя жену.
- Разве это реально? - не удержалась Полли.
- Они обидели тебя. Они обидели нас. Это реальность. Я больше никому не позволю причинить тебе страдание.
- И все-таки ты весьма самонадеян, - заметила она.
- Мы можем переехать в Америку, чтобы быть ближе к твоей семье, - предложил он.
- Что?! Ты что такое говоришь?
- Я говорил с Петросом. Он готов возглавить компанию здесь, а я стану управлять филиалом в Штатах.
- Ты на вторых ролях? - Глаза Полли стали похожи на блюдца.
- Я желаю тебе счастья. А здесь, рядом с моей семьей, ты несчастна.
- Во-первых, я счастлива. Приспособиться к здешней жизни было непросто, не стану скрывать. Но я твоя жена и мне нравится жить в Греции.
- Но пару недель назад ты считала по-другому.
- Я боялась поверить в перемены, произошедшие с тобой.
- А сейчас не боишься? - на всякий случай уточнил он.
- Нет, - твердо ответила она. - Скажи мне, как отреагировал Петрос на твое предложение?
- Без восторга, но согласился.
- А если бы отказался? - не унималась Полли.
Александрос пожал плечами:
- Я бы продал компанию.
Полли так и подскочила в кровати.
- Но это же семейный бизнес! Ты продолжатель дела отца.
- Без тебя я никто и ничто, - объявил он.
Он всегда упрямо шел к цели и добивался своего.
- Я безумно люблю тебя, Андрос, но иногда ты меня пугаешь.
- Тебе не нужно меня бояться, любимая. И я сделаю все, чтобы наша семья была счастлива.
Их сын родился на неделю раньше срока, и они назвали его Теодор Роберт в честь деда. Мать и отец Полли были с дочерью во время родов, как и Александрос. Полли смягчилась и незадолго до родов все же пригласила свекровь в больницу.
Афина заранее послала Полли очень трогательное письмо с извинениями. Они несколько раз разговаривали по телефону. Это были короткие разговоры, но совершенно лишенные прежних завуалированных оскорблений и намеков на то, что Полли должна делать и как жить.
Александрос теперь обедал с матерью раз в неделю, но никогда не просил Полли к ним присоединиться.
Его сестра не изменила своего отношения, потому ей не было места в жизни брата. По его выбору, а не по настоянию Полли.
Может быть, однажды Стасия повзрослеет и одумается, но пока Полли не будет иметь дела с ядовитой на язык золовкой.
Александрос теперь всегда советовался с Полли, особенно в семейных делах. Если возникали разногласия, они обсуждали проблему. Иногда спорили. Искренне и страстно. А примирения всегда были сладкими.
Мать Полли заметила, что ее дочь определенно стала более разумной и мудрой, чем раньше.
Через восемь недель после рождения их сына Александрос повез Полли во второй медовый месяц. Они путешествовали по греческим островам на роскошной яхте, достаточно большой, чтобы вместить детей, нянек и охрану.
Это было великолепное путешествие, но Полли с радостью вернулась домой, потому что на этот раз знала, что медовый месяц не закончится возвращением в Афины.
Ее замечательный и горячо любимый Андрос останется таким же внимательным и заботливым мужем и отцом.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.