— Просто стыдно: такой крупный парень,

а попал за мелкое хулиганство!

Лонгинозу не было еще и двух месяцев, когда его подбородок уже украшала изящная эспаньолка. Конечно, бородка в двухмесячном возрасте может показаться явлением странным. Поэтому я не стану откладывать объяснения. Дело в том, что Лонгинозом звали козленка. Так вздумалось хозяину его назвать. А поскольку у козленка вид был весьма величественный, к его имени хозяин прибавил титул паши, и появился в деревне сановитый Лонгиноз-паша.

Хозяин Лонгиноза Габриел очень любил животных, особенно тех, что могли принести ему прибыль, и к своему питомцу он относился с отеческой нежностью.

По утрам, когда Лонгиноз, мерно постукивая копытцами, покидал свои покои, Габриел встречал его лакомыми зелеными веточками.

— М-э-э!.. — блеял козленок, задирая вверх голову.

Но хозяин поднимал веточки выше, бедняжка Лонгиноз тянулся за ними и так, день за днем, постепенно научился стоять на задних ножках.

Здесь надо заметить, что Габриел занимал солидный пост в райисполкоме и к цирковым дрессировщикам никакого отношения не имел. Просто он любил своего козлика, а козлик любил зеленые веточки и, стремясь к ним, научился стоять на задних ножках. Но Габриел не останавливался на достигнутом. Он придумал оригинальный номер: когда Лонгиноз-паша становился на задние ножки, Габриел перекидывал лакомую веточку через свое плечо. Лонгиноз следовал за нею, взбирался на спину хозяину и лишь гам получал свой завтрак.

Прошло немного времени, и козленок стал превращаться в козла. Теперь с ним возиться было уже не так занятно. Габриел решил отдать его для дальнейшего воспитания в один из ближайших подведомственных ему колхозов. Председателю колхоза он сказал:

— Там, где ты держишь своих коз, можешь держать и моего Лонгиноза. Корма особого ему не требуется. Что все у тебя едят, то будет и он есть. В общем, дорого тебе это не обойдется

Председатель колхоза не решился ослушаться руководящего товарища из райисполкома, и в биографии Лонгиноз-паши открылась новая страница.

Все было бы хорошо, но вот до райисполкома дошли слухи, будто бы колхозный пастух, раздавая козам удары кнутом, особенно выделял Лонгиноза. Бедняге якобы ежедневно доставалось три солидных внеплановых удара. При этом пастух приговаривал:

— Это Лонгинозу, это паше, а это самому Габриелу.

Лонгиноз-паша блеял жалобным голосом, совсем не подобавшим его титулу. Наступили для козла черные дни.

Кто-то доложил обо всем этом Габриелу. Тот, даже не проверив, правильно ли это или нет, очень разгневался и стал ежедневно заглядывать к председателю колхоза с ревизией. В результате Лонгиноз перестал жалобно блеять, прибавил в весе целых шесть кило и обзавелся семейством в виде двух симпатичных козлят. (Правда, Лонгиноз-паша был особой мужского пола, но чего не сотворит чудесница-природа, когда нужно ублажить начальство).

Так проходил месяц за месяцем.

Однажды утром, когда стадо выгоняли из загона, Лонгиноз-паша увидел своего хозяина, который показывал колхоз незнакомому человеку. Завидев хозяина, Лонгиноз расчувствовался. От радости он забыл о дисциплине, оторвался от стада, заблеял и бросился к Габриелу. Кто-нибудь может подумать, что Габриел легкомысленно помахивал зеленой веточкой, и это привлекло внимание Лонгиноза. Нет, в том-то и дело, что в руках у Габриела не было ничего. Просто Лонгиноз так умилился, увидя своего хозяина, что решил и без угощения проделать свой коронный номер.

Габриел в это время рассказывал:

— Мы увеличили поголовье колхозного стада. Мы оперативно руководим колхозами нашего района…

Как раз в этот момент Лонгиноз-паша с разбегу вскочил хозяину на спину. Габриел в ужасе стряхнул козла, но тот, встав на задние ноги, повторил свой маневр.

— Ах, да, я слышал! — сказал приезжий. — Мне рассказывали, как вы выдрессировали своего козленка. Так, значит, это и есть ваш знаменитый Лонгиноз-паша?

Габриел чуть было не признался. Но вовремя вспомнил, что Лонгиноз-то выбежал из колхозного загона. А приезжий человек был представителем из столицы республики. И Габриелу, конечно, не хотелось, чтобы столичный гость узнал, что районный работник выкармливает своего козла в колхозном стаде. Габриелу пришлось отмежеваться от своего Лонгиноза.

— Что вы! Я его первый раз вижу! — запротестовал он и стал удирать от непомерно нежного животного. Но Лонгиноз, решив, что хозяин с ним играет, помчался за Габриелом и снова вскочил к нему на спину…

— Очень резвый козел, — с улыбкой сказал представитель. — и такой упитанный! — И добавил, украдкой поглядев на Габриела: — Из него должен получиться отличный шашлык…

Это было воспринято как руководящее указание. Лонгиноз-пашу поймали, обезглавили на глазах у несчастного Габриела, и через час на столе появился прекрасный шашлык. Однако товарищ из столицы не стал дожидаться. Он уехал чуть раньше, предоставив Габриелу угощать шашлыком колхозников, которые, таким образом, не зря потратили силы на выкармливание чужого козленка.

Так Лонгиноз-паша по собственной наивности лишился головы. Его хозяину, конечно, голову не сняли, но говорят, что с тех пор он в районе уже не голова…

Все профессии достойны уважения, так понимаем мы, мужчины, поэтому меня ничуть не удивило, когда одни из моих друзей решил стать дрессировщиком собак.

Но. к сожалению, не всякая профессия, избранная мужчиной, вызывает уважение женщин. Надо думать, что именно поэтому мой друг, достигнув тридцатилетнего возраста, все еще оставался холостяком.

Я уже давно потерял надежду на то, что он когда-нибудь женится, как вдруг на днях он примчался ко мне со слезной просьбой.

— Будь братом! Иду на смотрины невесты, пойдем со мной!

— Хочешь, чтобы я дал тебе совет насчет невесты?

— Нет, хочу, чтобы ты поднял в ее глазах авторитет моей профессии. Вот, я на всякий случай захватил с собой…

Он развернул большую афишу, на которой он был изображен гладиатором. Вокруг него сидели на задних лапках восемь собак, подстриженных под львов.

Я понял, что дело серьезно, и так как знал, что мой друг любит прихвастнуть, пошел с ним, чтобы, если потребуется, удержать его от опрометчивого шага…

Стол уже был накрыт. После взаимных приветствий и расспросов я оглядел невесту и ее отца. Она была нежна на вид, отец же выглядел довольно свирепо. Я понял, что мой друг действительно нуждается в поддержке.

Гости расселись вокруг стола. После нескольких трогательных тостов из уважения к жениху завязалась беседа о собаках.

— Собака с незапамятных времен — друг человека. — сказал отец невесты.

— Следует отметить, — подхватил один из гостей, — что собака до того, как стать другом человека, жила в лесу и кусалась. Затем человек приручил собаку и стал держать во дворе ка цепи. Собака имеет в жизни разнообразное применение: с нею ходят на охоту, при ее участии раскрывают преступления и бесятся…

— Не надо еще забывать, — попытался я пустить разговор по нужному руслу. — что, если бы не было собак, не было бы и дрессировщиков собак.

— Это верно. — заметил кто-то. — нет ничего такого, что не смогла бы сделать собака. Очень умное животное. У одного из моих соседей есть собака, так, представьте себе, она ходит на базар за покупками!..

— Не может быть, — усомнился отец невесты, — как же она торгуется и как ей удается сбавлять цену?

— Это очень просто! Когда такая огромная собака раскрывает пасть, любой торговец сбавляет цену.

— Это что! — послышался голос с конца стола. — У моего соседа была собака, так, когда он умер, она каждый день носила на могилу цветы.

Беседа развилась в общем в нужном нам направлении. Каждый хотел внести свою лепту.

— У меня была собака, так она не брала пищу у чужих, — вставил еще кто-то.

— И до сих пор жива?

— Увы! Одни раз сосед увидел, что она ест его обед, и облил несчастную кипятком.

Здесь было самое время показать свою собачью эрудицию моему другу. Я тихонько подтолкнул его локтем.

— Это все ерунда! — сказал он. — Вот у меня есть собака, так она каждое утро встанет, разбудит, подаст покушать, пойдет купит газеты, журналы и…

— Если ты скажешь, что потом она начнет читать вслух, — не выдержал отец невесты, — я запушу в тебя бутылкой.

Однако мой друг не испугался.

— Из всех животных, — продолжал он, — наибольшее предпочтение люди отдают собакам. Это подтверждается нашим обращением друг к другу, например: «Что ты лаешь, как собака», «Высунул язык, как собака» и т. п.

— Одним словом, да здравствуют собаки, да здравствуют! — воскликнул один из гостей, которому давно не терпелось выпить.

— Да здравствует жених! — уточнил я.

Уже рассветало, когда наша компания встала из-за стола и вышла во двор. В конуре сидел на цепи огромный пес. При нашем приближении он оскалил зубы.

— Чей это щенок? — икнув, спросил жених.

— Какой щенок? Он буйвола съест, — обиделся отец невесты.

— А ну-ка спустите с цепи собачку, — небрежно бросил жених.

— Да она тебя разорвет!

— Это кого разорвет? Дрессировщика?.. — захорохорился жених. — Я не для того у самого Энрико Ромулова частным образом учился, чтобы всякая дворняжка меня разрывала. Спустите с цепи собачку. Я не только с ней, с тигром справлюсь!

Признаться, никто из нас не помнил, чем знаменит Энрико Ромулов, но было очевидно, что это большая фигура в области дрессировки. Все приготовились к интересному зрелищу. Я не успел удержать моего друга. Он нагнулся и поднял с земли палку.

— Вы только посмотрите, что я ее заставлю проделывать…

При виде палки собака ощерилась. Жених бросил палку в угол двора и приказал собаке:

— Мурка, принеси ее! Алле!

Заметив, что жених бросил палку, собака завыла. Дальше уже нельзя было разобрать, кто выл: собака или жених.

Слышались только отдельные выкрики:

— Ой. растерзает человека!

— Помогите!

— Не подходите, а то хуже будет!

— Оставьте, не мешайте! Свое дело кончит, сама отстанет!

— Помогите!..

— Ей-богу, съест жениха!

— Скажите что-нибудь собаке, чтобы образумилась!

— Бесполезно! Она недрессированная — ничего не понимает.

— Спрячь лицо!

— Сунь кулак ей в глотку!

— Нос спрячь, пос!

— Нет, теперь, пока не съест, не отвяжется.

Наконец из дома принесли воду и облили обоих. Собака сразу утихомирилась, но мой друг еще продолжал размахивать руками. Два человека еле приподняли его с земли и поставили на ноги.

— Женщины, войдите в дом! — строго сказал отец невесты. — Что вытаращили глаза? Не видите: человек голый.

Женщины нехотя разошлись.

Спустя некоторое время жених в широких штанах тестя, в разодранной в клочья рубашке, хромая, направился к воротам.

— Минутку! Вы забыли… — догнала нас невеста и протянула какой-то сверток.

— Что это? — спросил я.

Девушка смущенно опустила глаза.

Я увидел изорванные брюки моего друга, завернутые в афишу на которой жених был изображен гладиатором…

Известно, что свидетельство о браке, которое вы получаете в загсе, является единственным непреложным документом, подтверждающим, что вы муж своей жены, а ваша жена — жена своего мужа и ее муж — это именно вы, а не кто-нибудь другой.

Так-то это, конечно, так, но ведь свидетельство о браке в конце-концов лишь клочок бумаги. Не дай бог, вы его потеряли! Как вы тогда докажете, что вы муж своей жены, а ваша жена — жена своего мужа и ее муж — это именно вы, а не кто-нибудь другой?!

Я знаю, как это можно доказать и какое абсолютно достоверное утверждение факта супружества нужно предъявлять в подобных случаях. О, это особого рода подтверждение! Оно и в огне не горит к в воде не тонет. Оно всегда при вас, окажетесь ли вы на дне морском или на вершине Эльбруса — все равно. Надо только, чтобы жена своего мужа, то есть ваша жена, всегда была рядом с вами.

Выслушайте меня — я готов поделиться с вами своим опытом.

Недавно я получил перевод по службе из Тбилиси в Москву. Меня ожидала в столице интересная перспективная работа и новая квартира. День отъезда был уже назначен. И вот именно в день отъезда утром пришел ко мне старый приятель. Посидел, накурил и вдруг спросил:

— Тина (это моя жена Тина) едет с тобой?

— Конечно!

— Ну, так поздравляю тебя: Тину в Москве не пропишут на твоей новой квартире!

— Почему?

— Потому что она тебе не жена!

— Шутишь, генацвале! Семнадцать лет вместе живем, дочке нашей уже шестнадцать!

— Все равно с точки зрения прописки Тина тебе не жена, потому что вы не зарегистрированы. В Москве тебя ожидают неприятности на этой почве, генацвале.

«Черт возьми! — подумал я. — А ведь он нрав!»

Я позвал Тину и сказал, чтобы она бросила все дела и быстро оделась: надо бежать в загс регистрировать наш брак семнадцатилетней давности.

Тина посмотрела на меня так, как умеет смотреть только она (такой взгляд на языке артиллеристов называется взглядом «на уничтожение»), и сказала;

— Вот еще, пойду я срамиться! Нашел невесту на старости лет!

В глубине души я ее понимал, но мой домашний супружеский авторитет не позволял мне идти на уступки. Мы немножко поспорили с Тиной, поругались и пошли в загс.

Заведующая загсом, узнав, что мы явились на регистрацию брака. взглянула на мои седые волосы, на Тинины морщинки, пожала плечами и произнесла:

— Н-д-a-a! Бывает!.

Вслед за тем уже с официально-благожелательной улыбкой она вручила нам стандартные бланки для заполнения согласно правил. Я быстро и четко за себя и за Тину заполнил все графы в бланках и подал их заведующей загсом с таким поклоном, будто это были не бланки, а свадебный рог с вином, который ей надлежало выпить за здоровье новобрачных, то есть за мое и Тинино!

Заведующая взяла бланки, посмотрела на мое чистописание одобрительно и спросила:

— Когда хотите расписываться?

— Сегодня! Сейчас!

— Сегодня нельзя! — сказала заведующая загсом, улыбаясь — Приходите через три дня. Ничего, потерпите! Таков порядок!

В голове у меня пронеслось: билеты уже куплены, веши сложены, в Москву телеграмма дана… Что делать? Я объяснил заведующей загсом, что нахожусь в безвыходном положении. Я умолял ее сделать для нас исключение и зарегистрировать наш брак немедленно, но заведующая загсом была непреклонна.

— Нельзя! Сами виноваты: вам надо было прийти ко мне на три дня раньше. Таков порядок!

Тут в разговор вмешалась Тина. Она уже вся пылала. Я видел что ей безумно хочется поругаться с заведующей, а еще больше со мной.

— Может быть, вы думаете, что мы стали супругами только вчера, — сказала Тина медовым голосом, — пли позавчера? Я с ним семнадцать лет мучаюсь! — вдруг выкрикнула моя ненаглядная — Нашей девочке уже шестнадцать лет! Неужели вам не ясно, что мы заслуженные супруги?!

— Для меня ясно лишь одно, — с железным спокойствием сказала заведующая загсом. — что вам следовало прийти ко мне не из три дня раньше, а на семнадцать лет раньше!

— Значит, вам все-таки не ясно, что мы заслуженные супруги’! — повторила Тина тем же зловеще медовым голосом и вытряхнула из своей сумки на стол заведующей загсом кипу наших семейных фотографий. — Смотрите сюда! — переходя на крик, продолжала Тина — Видите вот это я с ним снята пятнадцать лет назад. Он обнимает меня за плечи. А вот это я, он моя мама и наша девочка! Это опять я и опять он И опять он обнимает меня за плечи! Ну?! Теперь-то вам ясно, что мы заслуженные супруги и что вы спокойно можете нас зарегистрировать немедленно!

— Нет, мне не это ясно. — сказала заведующая загсом. — то, что на фотографии он обнимает какую то молодую женщину, ничего не доказывает Мало ли кого может обнимать мужчина! С них, знаете, взятки гладки!

Тут Тина снова одарила меня взглядом «на уничтожение». Я прочел в ее глазах ядовитый упрек.

«Что я тебе говорила дома? На позор меня сюда привел, дорогой муженек!?»

— Вы можете проверить наши паспорта! — сказал и заведующей загсом — Мы живем в одной квартире.

— Это еще тоже не доказательство Может быть, вы ушли от старой жены или, простите, она бросила мужа. Все это надо проверить по документальным свидетельствам в течение трех дней! Таков порядок!

— Какие вам еще нужны свидетельства? — завопил я. — Неужели вы нам не вериге? Но мы же с ней (я показал на дрожащую от возмещения Тину) не похожи на тех мальчишек и девчонок, которые сегодня женятся с вашей помощью, а завтра разводятся!

Тина меня поддержала Но как! От ее крика у меня все в голове зазвенело.

— Замолчи, женщина! — сказал я Тине — Что я могу сделать, если нам с тобой здесь не верят!..

Тогда Тина оставила в покое заведующую и со всем своим пылом обрушилась на меня.

— А что я говорила тебе старому дураку! Скажите, пожалуйста, решил осчастливить! Семнадцать лет собирался жениться и вот собрался! Позор на мою голову! Осчастливил!

— Если для тебя счастье — развод, пожалуйста! Давай тогда оформлять развод! Может быть, это проще!

С этими словами я бросился к выходу.

— Иди, иди! — крикнула мне в спину моя дорогая супруга — Ступай туда, откуда никто еще не возвращался.

Кое-как запихнув в свою сумку наши семейные фотографии, она догнала меня в ту секунду, когда я взялся уже за ручку двери. И тут прогремел властный голос заведующей загсом:

— Стойте!

Мы с Тиной обернулись, как по команде.

— Я вас зарегестрирую сегодня, и вы получите свидетельство о браке через десять минут!

От удивления я не сказал, а пролепетал в ответ:

— Почему же вы… это… так вдруг перерешили?

— Потому что вы очень уж естественно ссоритесь! — сказала заведующая загсом. — Так ссориться могут только заслуженные супруги… Теперь мне ясно, что я спокойно могу вас зарегистрировать и все будет и порядке!..

Через пятнадцать минут мы с Тиной вышли из загса законными супругами, у меня в кармане на груди лежали два свидетельства о нашем браке одно Тинино, а другое мое. Я шел и думал, что то, другое подтверждение факта супружества, которое мы с Тиной предъявили в загсе, я лично постараюсь больше нигде не предъявлять. Я искоса посмотрел на свою благоверную, и мне показалось, что она думает то же самое. Так ли это, не знаю. Поживем — увидим.

Спустя некоторое время после того, как Эвтихея назначили директором, он приблизил к себе Дуту Кадандаридзе. Сотрудники были озадачены и обижены. Дело в том. что этот Дута считался в учреждении самым глупым и бездарным работником. Председатель месткома попытался намекнуть об этом новому директору, но тот только промычал что-то невнятное. И стал еще чаще вызывать к себе в кабинет Дуту, подолгу о чем-то совещаясь с ним один на один.

— Сколько времени работает у нас этот Дута, и хоть бы кто-нибудь слышал от него одно умное слово! — пожимали плечами товарищи по работе. — А теперь лучшего советчика нельзя и найти!

Однако что бы ни говорили люди, а Дута каждый день часами просиживал в кабинете директора и секретарша рассказывала всем по строгому секрету, что директор советуется с ним по каждому поводу. Через некоторое время стали замечать, что работа учреждения наладилась, появились признаки несомненных успехов. И кое-кто даже стал поговаривать, что все это произошло не без участия Дуты Каландаридзе.

Товарищи слезно умоляли секретаршу хоть частично выяснить, о чем Дута говорит с директором, когда они остаются наедине.

Секретарша приняла соответствующие меры и к вечеру того же дня имела возможность кое-что сообщить товарищам.

Оказывается, сегодня Каландаридзе советовал директору, чтобы тот хозяйственные расходы, запланированные для третьего квартала, перенес на второй квартал, смету на канцелярские расходы увеличил бы, а ремонтные работы отнес на самый конец года. Еще он советовал понизить бухгалтера товарища Бурдэгла до должности счетовода (Бурдэгла при этом чуть не упал в обморок) и дал еще ряд советов по разным вопросам.

Затаив дыхание, ждали сотрудники новых реформ директора. На следующий день Эвтихий собрал совещание.

— Значит, так, — сказал он, — хозяйственные расходы, запланированные на второй квартал, перенесем на третий квартал, с этим можно пока подождать. Канцелярские расходы уменьшить до минимума. А ремонтные работы начнем на этой же неделе. Что же касается места главного бухгалтера, освободившегося в связи с уходом на пенсию товарища Гвиндзилия, то я считаю, что этот пост по заслугам должен занять наш бухгалтер товарищ Бурдэгла (Бурдэгла при этом чуть не упал в обморок). — И дальше по всем вопросам директор принял решения, в точности противоречащие тому, что советовал Дута Каландаридзе.

Сотрудники расходились с совещания просветленные. Теперь они поняли, для чего был нужен Дута новому директору. Ведь на первых порах надо было с кем-нибудь советоваться.

Видимо, новый директор следовал древней восточной пословице: «Нет мудреца, который бы хоть раз в жизни не сделал глупости, и нет глупца, который бы хоть раз в жизни не принес пользу».

Недавно я был в университете на экзаменах по литературе. Экзамены принимал мой друг. Едва прозвенел звонок, он вооружился очками, его лицо окаменели, и он посмотрел на всех, в том числе и на меня, с таким выражением, что мне почудилось, будто и я тоже его студент.

Когда все стихло, он обратился к одной студентке…

— Скажите, пожалуйста, что вы знаете о Шиллере.

— Шиллер, — несколько неуверенно начала девушка, — родился во второй половине восемнадцатого века. Он был в близких отношениях с Гете и именно по этой причине в 1779 году переселился в Веймар, где Гете был первым министром. Интересно отметить, что ровно через двадцать лет в городе Тур, на западе Франции, родился великий французский романист Оноре де Бальзак..

После этого девушка так подробно и прекрасно разобрала творчество Бальзака, что привела в восторг и экзаменатора и, конечно, меня тоже. В матрикуле рядом с фамилией девушки появилась пятерка.

Застенчиво вышел к столу второй студент.

— Д-а-а, молодчик, — с угрозой начал экзаменатор, — ты пропустил у меня семинар по Гюго! Посмотрим, как ты теперь подготовился. Ну-ка, что вы скажете, молодой человек, о романтизме Гюго?

— Гю… Гюго, — заикаясь, начал студент, — великий французский романтик. Но, кроме романтизма, во Франции существовало и другое литературное течение, а именно реалистическое Блестящим представителем этого течения являлся Оноре де Бальзак. Нужно отметить, что Бальзак прямо и четко заявлял о том, что литература должна непосредственно отражать жизнь, и…

Студент так быстро и так подробно стал рассказывать о Бальзаке, что мой друг не смог его остановить, пока не пришел в полный восторг и не поставил ему пятерку…

— Великий итальянский поэт Данте Алигьери, — начал, кажется, уже шестнадцатый экзаменующийся, — родился во второй половине тринадцатого века. Он оказал большое влияние на европейскую литературу. Величайшее творение Данте — его поэма «Божественная комедия». В связи с этим нельзя не отметить то обстоятельство, что Оноре де Бальзак серию своих лучших романов назвал «Человеческой комедией». Несомненно, Бальзак…

Еще раз последовал подробный разбор творчества Бальзака, в результате чего на свет появилась очередная пятерка.

— Свифт, великий английский сатирик. — начал последний экзаменующийся, — автор знаменитого романа «Путешествия Гулливера». Сам Свифт был человеком недюжинного здоровья и крупного телосложения, как и Оноре де Бальзак, здоровье которого, впрочем, подкосил непосильный труд. Как известно, Бальзак скончался на пятьдесят первом году жизни.

И этот студент, так же как его предшественники, показал большую эрудицию в бальзакологии Последний раз появилась на свет пятерка, больше кандидатов не было, и экзамен окончился.

— Послушай. — сказал я своему Другу, когда мы остались одни, — неужели ты не заметил, что все студенты говорили только о Бальзаке?

— Ну, как же! — откликнулся экзаменатор. — И знаешь, что я тебе скажу: я обнаружил на днях доселе неизвестное письмо Бальзака, в котором гениальный романист говорит, что коренное знание одного вопроса уже есть знание, в то время как поверхностное знание многих вопросов знанием еще не является. Вообще должен тебе сказать, что Бальзак… — Он с увлечением стал развивать эту тему.

Но я его больше не слушал. Я стал вспоминать, как и почему его имя недавно связывалось с именем Бальзака… Да, я вспомнил! Ведь это же он, мой друг, защитил кандидатскую диссертацию о великом французском писателе-реалисте. Бальзак был его слабостью. Об этом не могли не знать студенты. И в этом была их сила…

В редакцию третий раз поступило заявление некоего Чанкветадзе. Он писал, что его сосед Чачанидзе, склочник и хулиган, не дает никому житья и настолько распоясался, что неделю назад облил кипятком пальмы, принадлежащие ему, Чанкветадзе.

Автор письма требовал выяснении дела на месте и наказания злоумышленника.

Расследование письма поручили мне. Признаться, я несколько растерялся. До сих пор мне не давали таких поручений, и я чувствовал себя совершенно неподготовленным. Я просто не знал, с чего начинать. На мое счастье, в этот день ко мне зашел мой бывший школьный товарищ Анзор — очень начитанный малый. Я рассказал ему о своих заботах, и он вызвался мне помочь. Мы тут же отправились по указанному в письме адресу и через полчаса постучались в двери квартиры Чанкветадзе.

Нам открыл человек с головой, перевязанной бинтом. Из-под бинта выглядывала солидная шишка. Когда он узнал, что мы из редакции, у него глаза заблестели от радости. Он рассказал трагическую историю своих пальм.

— Этот Чачанидзе, — закончил он, — третирует и преследует всю мою семью, дразнит всех жильцов. Я все сносил, но в прошлую субботу он мне испортил пальмы, которые я привез из Батуми. Ночью облил их кипятком.

— Сам Чачанидзе облил? — спросил мой друг Анзор.

— Нет, его сын Эдуард.

— Откуда вы знаете, что это сделал Эдуард?

— Я сам видел, своими глазами. Как только он услышал мой голос, сразу спустился по лестнице и перепрыгнул через стену двора.

— Перепрыгнул через стену? Ну-ка покажите, через какую.

— Вот через эту.

— Ясно. А с какой целью он облил пальмы?

— Чтобы расстроить нас. Моя жена — очень нервная женщина.

— Нервная?

— Да, очень, очень. Отец и сын Чачанидзе стараются каждый день чем-нибудь вывести ее из терпения.

— Может быть, вы в темноте не разобрали, и на самом деле ваши пальмы облил кто-нибудь другой?

— Нет, слава богу, глаза у меня хорошие Этот молодой Чачанидзе такой хулиган! Четыре месяца назад его исключили из института. Если вы вздумаете зайти к этим Чачанидзе, будьте осторожны, чтобы вас не хватили чем-нибудь по голове. — При этом пострадавший пощупал свою шишку. — От них всего можно ожидать. Сегодня этот тип так ругал мою жену!

— Сегодня?

— Да, и шесть часов У меня есть свидетели. Соседи. Справа — Давидашвили и слева — Топурия.

— Ну, что же, спасибо! — Анзор встал. — Придется послушать свидетелей.

— Нателла, вино!

— Не утруждайте себя, не надо.

— Хорошо. Что поделаешь! Я вас очень прошу, хорошенько опросите свидетелей. Я буду жить этой надеждой.

Соседи, которых назвал пострадавший, поддержали его сторону. Я был поражен. Неужели Чачанидзе и его сын действительно такие, как о них говорил Чанкветадзе?

Анзор повез меня во двор и измерил метром высоту стены, через которую перепрыгнул Эдуард.

— Ну, что скажешь обо всем этом? — спросил я у своего друга.

— Все ясно. — улыбнулся он — Пальмы облил сам Чанкветадзе Я от изумления раскрыл рот.

— Сейчас и тебе все объясню, — сказал Анзор. Все совершенно просто. Между этими двумя семействами ссора началась еще в 1950 году.

— Откуда ты знаешь?

— Ты обратил внимание на радиолу «Урал»? Она выпущена в 1950 году, эта дата значится на задней крышке.

— Но при чем тут радиола?

— Так ведь она стоит у стены, которая граничит с кабинетом Чачанидзе. Дом новый, построен так, что это гарантирует свободное проникновение звуков по обе стороны стены. Если мы примем во внимание груду пластинок, лежащих у радиолы…

— При чём тут радиола и при чем пластинки?

— Конечно, это было только начало. Между прочим, если ты заметил, Чанкветадзе в ссоре с женой.

— Нет, не заметил.

— Ты очень невнимателен. Шишка на голове у Чанкветадзе — дело рук его жены. И если судить по грязной сорочке, что надета на Чанкветадзе, ссора произошла уже дней пять назад.

— Но откуда ты взял, что шишку ему набила жена?

— Это проще простого. В сервизе, стоящем на буфете, недостает одной тарелки. Когда я посмотрел на сервиз, Чанкветадзе смутился.

— Так… Но что вызвало ссору?

— Как я уже говорил, ссора произошла около пяти дней назад. Как раз пять дней назад Чанкветадзе приобрел рижскую мебель, об этом свидетельствовала квитанция, лежавшая на столе. Как видно, мебель не пришлась жене по вкусу, а она женщина нервная, об этом говорил сам Чанкветадзе… — Анзор помолчал и добавил — А сейчас и докажу тебе, что сын Чачанидзе не обливал пальмы.

— Это доказать будет сложнее. Ведь этот Эдуард — беспутный парень. Хулиган! Его исключили из института.

— Как раз этот факт и помогает раскрытию дела.

— Как это?

— Ты помнишь стену, через которую якобы перепрыгнул Эдуард, заслышав шаги Чанкветадзе?

— Помню.

— Тогда ты помнишь, вероятно, и то, что высота стены два метра.

— А при чем здесь высота?

— При том, что если бы Эдуард был способен перепрыгнуть через стену высотой в два метра, его бы не исключили из института. Ведь он учился в институте физической культуры.

— Ты прав. Однако Топурия тоже поддерживает версию Чанкветадзе.

— Это потому, что десять дней назад он сам поссорился с Чачанидзе.

— А это кто тебе сообщил?

— Электросчетчик. Ты не обратил внимания, что у доктора счетчик старого типа, а у Чачанидзе счетчик новый? Счетчики этого типа впервые были выпущены в продажу десять дней назад. Чачанидзе установил отдельный счетчик, и это свидетельствует о том, что он повздорил с Топурия из-за перерасхода электроэнергии.

— Но, может быть, в ссоре виноват Чачнаидзе?

— Нет, наличие в квартире Топурия трех электроплиток, холодильника, стиральной машины, телевизора и радиоприемника говорит против этого.

Я с восторгом посмотрел на своего друга. Как виртуозно он обосновывал каждый, даже самый незначительный факт? Вот что значит начитанность.

— Но объясни, — воскликнул я, — почему и Давидашвили поддерживает сторону Чанкветадзе?

— Это уж совсем просто. Он хочет присоединить одну из комнат Чачанидзе к своей квартире. Об этом в семье еже не раз был разговор.

— А это ты откуда знаешь?

— Разве ты не слышал, как внук Давидашвили спросил его: «Дедушка! Когда я перееду в новую комнату?»

— Это действительно грандиозно! Но при чем здесь пальмы?

— Как при чем? В них-то все дело. Для того чтобы Чанкветадзе и Давидашвили могли разделить квартиру Чачанидзе, надо, чтобы его выселили за хулиганство.

— Ах, негодяй! — воскликнул я — Ну, этому не бывать!

Я с восторгом пожал руку своему другу, который затмил самого Шерлока Холмса, а в записной книжке против фамилии Чачаиндзе зачеркнул знак вопроса и приписал: «Вопрос ясен!..»

Заглянув в конструкторскую, секретарша крикнула:

— Чвегадзе, к управляющему!

Хилый мужчина в очках вскочил с места, свернул лежавший на столе чертеж и поплелся к управляющему.

— Товарищ Савле! — строго сказал тот — Как мне передали, сегодня вы на пятнадцать минут опоздали на работу.

— Уважаемый Виссарион. — учтиво ответил Сайпе — Я хочу согласовать с вами один весьма важный вопрос.

— Надеюсь, вы не глухой, — прервал его управляющий. — и хорошо поняли мой вопрос. Не забывайте, что под вашим руководством работают рядовые конструкторы и наше ожидание — опоздание каждою из них. Кто дал вам право отнимать у этих людей драгоценнейшие минуты?

Савле спокойно слушал громовые слова.

— Товарищ Чветадзс, лучше чистосердечно изложите причину опоздания! — закричал наконец управляющий выходя из терпения.

— Извольте. — покорно ответил Савле. — Во время работы над новой конструкцией возник один узловой вопрос, который требует согласования с вами. Но я почти целую неделю тщетно пытаюсь увидеть вас. Вы то в министерстве, то в Госплане а если находитесь в кабинете, к вам не пускает секретарша под предлогом, что вы заняты. Вот я придумал способ, как попасть к вам на прием. Опоздал на работу. И вы сразу вызвали меня к себе, и теперь у меня есть возможность поговорить с вами о деле.

Управляющий сразу остыл. Поправив на носу очки, он пробормотал:

— Раскладывай чертеж!

Один человек дважды критиковал своего директора. Этот человек и по сей день работает в том же учреждении.

На задней площадке полупустого трамвая висели двое молодых людей.

— Поднимайтесь в вагон, — вежливо обратился к ним кондуктор, — и возьмите билеты!

Молодые люди тут же вошли в вагон. Один из них поспешно протянул деньги.

— Дай два билета, — сказал он и вдруг густо покраснел. — Простите! — добавил он чуть слышно. — Мне следовало сказать: «Дайте». Ведь вы старше меня.

Маленький Коте имел ужасную привычку копаться в мусорном ящике. Едва увидит он где-нибудь окурок или спичку, как тут же подбирает. Отец Коте просто не знал, как ему поступить. Наконец он придумал хитрое средство: целыми днями водил мальчика по улицам Тбилиси. Мальчик тщетно искал на тротуарах хотя бы помятый трамвайный билетик или окурок. Не находя ничего такого, мальчик постепенно отучился от своей некрасивой привычки.

«Лето началось для меня очень удачно. Я купил холодильник. Проводив семью на дачу, я остался на попечении моего нового друга. Прохлада, заключенная в белом уютном шкафу, избавляла меня от многих забот, сопутствующих одиноким мужьям в летний зной. Я благословлял изобретателей, благодаря которым имел дома всегда свежие продукты, а мои соседи благословляли мою настойчивость и энергию, благодаря которым я раздобыл этот замечательный холодильник. Он стоял теперь у меня на третьем этаже, вызывая восхищение и радость всего двора.

— Человек с твоим сердцем, Мелитон. — говорили мне соседи при встрече. — делается истинным благодетелем окружающих. Как ты пас выручил этим летом, приобретя такой замечательный аппарат! Теперь мы жару совсем не чувствуем. Провизия у пас никогда не портится. Ты просто золото, наш Мелитончик!

— Дядя Мелитон, мама велела, чтобы вы. уходя на работу, не закрывали квартиру: она пожарила уточку и хочет спрятать к вам в холодильник.

— Мелитон Платоныч, хвала твоему холодильнику! Положи, пожалуйста, в него эти дыни и «хванчкару». Вечером гости придут…

— Мелитон, дорогой, от твоей рыбы к от «сациви» не перейдет запах на мой торт? А то, может быть, вынешь на время?..

Вот примерно среда каких просьб, советов и комплиментов провел я свое лето. В доме кипела жизнь, лето было на исходе, а дверь моей квартиры никогда не закрывалась: ведь холодильник мог в любую минуту понадобиться соседям.

Как возвышает человека добро, оказываемое ближнему! Я бы, наверно, до самого копна лета оставался в своем ореоле, если бы не один курьезный эпизод, который уронил меня в глазах благодарных соседей.

Случилось это так: моя жена, возвратившись с дачи раньше предполагаемого срока, пригласила в дом новых друзей, с которыми познакомилась на отдыхе. Я в этот день был на футболе. Моя соседка в ожидании своих гостей по обыкновению заполнила холодильник разными вкусными предметами собственной кулинарии и уехала прокатиться на Тбилисское море.

Моя супруга открыла холодильник и просто даже растрогалась. Что ни говорите, а как приятно, когда муж так внимателен! Проведав откуда-то о ее приезде, он все приготовил к приему ее новых друзей.

Жена накрыла на стол, выложила на тарелки все содержимое холодильника и начала радушно угощать гостей. Когда я вернулся домой, веселье было в полном разгаре. Я обомлел. Жена с гордостью представила меня своим новым друзьям. Они оказались москвичами, проводившими отпуск на даче под Тбилиси. Они от души благодарили меня за такое внимание и пригласили обязательно побывать у них в Москве. Оказывается, они сегодня уезжали. Билеты были у них на вечерний поезд, и, боясь опоздать, они своевременно покинули мой дом… Своевременно потому, что с минуты на минуту могла возвратиться с пляжа соседка.

Представить все, что произошло, когда вернулась соседка, пусть тебе поможет твоя фантазия, дорогой Парсадаи, — закончил рассказ мой старый друг Мелитон. — С тех пор соседи больше не заикаются о моем благородстве, но… нет худа без добра: теперь я могу хоть иногда и сам пользоваться своим холодильником».