Какие сегодня все нарядные! Девочки пришли на праздник в шёлковых платьях, мальчики — в вышитых шёлком рубашках; у девочек — красивые банты, пионеры — в ярких, красных галстуках.

Из чего же сотканы эти красивые шёлковые ткани, пионерские галстуки, пёстрые ленты?.. Из шёлковых ниток, конечно. А нитки откуда взялись?

Нитки приготовили гусеницы.

Но ведь гусеницы вредные, их нужно уничтожать, они поедают листья на деревьях и кустарниках, обгладывают капустную листву. Листья, объеденные гусеницами, уже и на листья не похожи — одни жилки от них торчат, а растения погибают…

Не все гусеницы вредные; гусеницы, которые приготовляют шёлковую нитку, — полезные; их называют шелковичными червями. Но на самом деле они не черви. Черви живут в темноте, в земле, а гусеницы — на свету, на листьях; у червей трудно разобрать, где голова, где хвост, а у гусениц голова хорошо заметна и на хвосте часто рог торчит; у червяка нет ни одной ножки, а у гусениц их шестнадцать штук.

Но самое главное различие в том, что с гусеницей за её жизнь совершается ряд чудесных превращений.

Много есть разных бабочек на свете! Белые и жёлтые, голубые и зелёные, чёрные и красные… Есть бабочки совсем маленькие, как ноготок, а есть такие, как самый большой бант на голове девочки.

Целые дни нарядные бабочки порхают с цветка на цветок и пьют из их венчиков сладкий сок — нектар. Бабочки откладывают крохотные яички, а из них выводятся и вырастают гусеницы. Они, как и бабочки, бывают разные: коричневые и зелёные, гладкие и мохнатые, маленькие и большие.

^{Разные бывают бабочки.}

Кружатся бабочки и в полях, и в лугах, и в лесах. Но никому не приходит в голову строить для них домики.

А вот есть небольшая бабочка коричневато-серого цвета, всё тело и лапки которой покрыты белыми волосками. Эта бабочка не умеет летать и не умеет есть. И её взял под свою защиту человек. Он защищает её от холода, ветра и зноя, охраняет от врагов, строит для неё светлые дома, а для её гусениц сажает деревья…

Эта беспомощная домашняя бабочка называется «тутовый шелкопряд». Её разводят в Узбекистане, Туркмении и других южных республиках Советского Союза.

Весной бабочка откладывает очень много крохотных яичек, похожих на жёлтые бисеринки, и через несколько дней умирает. Люди приходят, собирают яички, складывают их в бумажные коробочки и прячут в тёмные, прохладные комнаты. Там яички будут лежать до следующей весны.

У нас под Москвой ещё и снег не растаял и дедушка Мороз за щёки пощипывает, а в Средней Азии, на далёком тёплом юге, начинается весна. Проходят тёплые дожди, согревается земля и покрывается первой, свежей зеленью. Расцветают красные тюльпаны, голубые ирисы, лиловые фиалки. Небо стало яркосиним, а солнышко светит целый день с раннего утра, и на всём небе ни одного облачка не увидишь… В полях сеют хлопок, в огородах готовят грядки, а в садах начинают зеленеть и цвести деревья.

На деревьях урюка цветы раскрываются раньше, чем листья. Деревья стоят белые и нежнорозовые, как будто нарядились на праздник. А когда подует ветерок, закачаются ветви — и летят цветочные лепестки, как снежинки, на землю.

^{Бабочка тутового шелкопряда.}

«Расцвёл урюк, значит скоро и тутовник распустится, нужно яички оживлять», — говорят шелководы. Тутовником в Средней Азии называют дерево шелковицу. Листьями его кормят гусениц шелкопряда. (Поэтому он и называется тутовым шелкопрядом.) И вот яички, которые долго лежали в темноте и прохладе, переносят в тёплые, светлые помещения. Лежат яички, согреваются и дней через десять становятся почти прозрачными. Тогда через тоненькую оболочку в них можно разглядеть крошечную, свернувшуюся в комочек гусеничку. Приходит пора гусеничке выходить из своего тесного домика-яичка. Она прогрызает оболочку и медленно, опираясь лапками о стенки, с трудом начинает выползать. Ползёт, расправляет своё маленькое тельце, вытягивается и осматривается по сторонам.

^{Это дерево — тутовник.}

У новорождённой гусенички тело серовато-чёрное, по бокам и на спинке жёлтые бугорки, а из каждого бугорка торчит пучок волосков. Головка у гусеницы — как круглый чёрный шарик.

^{Из яичек выползают крохотные гусенички.}

Новорождённых гусениц уносят в другую комнату, тоже тёплую, чистую и светлую. В ней и будут жить гусеницы. Их раскладывают на полках и приносят свежих листьев тутовника. Листья ещё совсем молоденькие, нежные, но чтобы гусеницам было легче их есть, листья изрезали на узкие, длинные полоски…

Целый день и даже по ночам гусеницы едят. Каждые два часа приходится им добавлять свежего корма. Но зато и растут они быстро! Не по дням, а по часам…

Прошло только два-три дня, как гусеницы вылупились из яичек, а их уже не узнать: в два раза больше стали. А ещё два дня прошло — и гусеницы стали в три раза больше новорождённых! Кожица на гусеницах разгладилась, складочки распрямились.

И вдруг — что такое? — гусеницы перестали есть, стали ленивыми, неподвижными. Может быть, они заболели?

Нет, гусеницы совсем здоровы. Они наелись, да и заснули крепким сном на целые сутки.

Спит гусеница, а сама всё растёт. Проснулась — и совсем тесной ей шкурка стала. Так натянулась, что, кажется, вот-вот лопнет. Выросла гусеница из своего платья, надо другое надевать.

Но разве гусеница — девочка, чтобы у неё были платья? И как она может их менять?

Вместо платья у гусеницы — шкурка. Стала шкурка для подросшей гусеницы тесной, и она сбрасывает её. Но из шкурки вылезть — это не платье снять! Чтобы выбраться из шкурки, гусеница выпускает изо рта тоненькую шелковинку; сделает из неё под ноги коврик-подстилку и потом уцепится за него ножками, напружинит всё тельце, потянется как следует — и лопнет старая шкурка! Снимется, как колпачок, с головы, а потом и вся гусеница выползает из отверстия.

^{Гусеница сбросила тесное чёрное платье.}

Новое платье у гусеницы уже не чёрное, а светлокоричневое. Оно ещё немножко великовато, «на рост» сшито, всё в морщинках и складочках. Но это не беда!

Гусеница просыпается голодная и, отдохнув немножко, с новыми силами принимается за еду. Опять она ест и день и ночь; только теперь, когда она стала постарше, её кормят не нарезанными, а целыми листьями.

Так проходит несколько дней, и новое платье тоже становится тесным. Гусеница опять засыпает, а проснувшись, снова меняет шкурку.

^{А теперь у неё светлосерое платье!}

Теперь у гусеницы платье светлосерое, как зола в печке.

Быстро растёт гусеница! Это потому, что она много ест. И день и ночь всё ест, ест, ест… Ест и растёт, ест и растёт.

^{Опять переоделась гусеница.}

Уже и серое платье тесным стало. И его сбросила гусеница, а надела светлое, с жемчужным отливом; а потом нарядилась в бледножёлтое, как пенка на молоке. И такая стала толстая, большая, с палец величиной, бархатистая и прохладная на ощупь. А на конце брюшка рог вырос.

^{Пятое платье надела гусеница.}

Это платье, пятое по счёту, — последнее у гусеницы. Теперь она ест уже не только листья, но и молодые побеги и ягоды тутовника…

^{День и ночь едят гусеницы тутовые листья.}

Войдёшь в комнату, где живут взрослые гусеницы, и слышишь — сильный дождь идёт и по листьям шумят дождевые капли… Что такое? Над головой потолок, а за окнами — синее небо и солнышко светит… Откуда дождь взялся? А это и не дождь вовсе. Это тысячи толстых гусениц изо всех сил работают челюстями, грызут листву.

И вдруг гусеницы перестали есть. Что же, они опять засыпают? Нет, наоборот, они стали очень подвижными и беспокойно ползают по стенкам.

Шелководы знают, что нужно гусеницам. Они принесли и поставили в комнате много сухих кустиков с частыми, тонкими веточками. И комната превратилась в игрушечный лес…

А гусеницы как будто только кустиков и ждали… Все полезли на веточки. Переползают с ветки на ветку, осматриваются…

^{Это коконы.}

Войдём-ка дня через три в комнату с игрушечным лесом, посмотрим, что делают гусеницы.

Что такое? В лесу-то зима! Все кусты стоят белые-белые, пушистые, сверху донизу как будто ватными хлопьями украшены. И тишина какая! Ни одна веточка не шевелится. Сонное царство.

А гусениц нет. Ни единой не видно. Куда же они исчезли? Никуда не исчезли. Они спрятались. В белых хлопьях скрыты домики-коконы без окон, без дверей, похожие на маленькие длинные почки.

А теперь послушайте, как строят гусеницы свои чудесные домики. Сначала каждая гусеница выбирает себе подходящее местечко. Ползает с ветки на ветку, вертится из стороны в сторону, раскачивается, примеряется, хорошо ли шелковинки лягут.

Но вот выбрано хорошее место; веточки не близко, не далеко, а как раз на нужном расстоянии одна от другой стоят. Теперь начинается настоящая работа.

На нижней губе у гусеницы есть маленький выступчик с крохотным отверстием. Из него гусеница начинает выпускать шёлковую нить, тонкую, как паутинка. Начало нити она закрепляет у какой-нибудь ветки, затем передвигает голову в сторону или вверх и закрепляет нитку на другой веточке. Ползает гусеница с ветки на ветку и строит сначала защиту и опору для будущего кокона, а потом принимается и за самый кокон. Туда-сюда, туда-сюда качает головкой гусеница, как маятником, и шелковинка укладывается маленькими восьмёрками. Ниточка-шелковинка клейкая, и восьмёрки плотно прилипают одна к другой.

Во время работы гусеница ничего не ест и непрерывно выпускает из себя шёлковую нитку. Поэтому она худеет и сжимается. Кокон, который строит гусеница, гораздо меньше, чем была она сама. Длинную-длинную ниточку должна выпустить гусеничка, чтобы завить кокон.

Гусеницы выстроили домики, притаились в них, да и заснули.

^{Так гусеница завивает кокон. Такие коконы привозят на фабрику.}

Но ведь гусеницы и раньше засыпали, а домиков не строили. Зачем же им теперь домики? Теперь гусеницы заснули надолго. Дней через шесть они сбросят в домике-коконе своё пятое платье, станут жёсткими, неподвижными — превратятся в куколку. А ещё через двенадцать-четырнадцать дней из куколки выйдет бабочка — тутовый шелкопряд. Она раздвинет стенки кокона и выползет наружу.

Те коконы, из которых будут выводить бабочек, оставляют, а другие отправляют на шёлкомотальные фабрики.

Что же сделают с коконами на шёлкомотальных фабриках? На фабрику привозят разные коконы: белые, жёлтые, крупные и помельче. Там прежде всего их нужно разобрать: белые — к белым, жёлтые — к жёлтым… Большие, средние, маленькие — все отдельно раскладывают. А как разберут, несут в другой цех, самый главный на фабрике. Он называется мотальный. В высоких светлых комнатах стоят машины, а за машинами — с двух сторон работницы. Чтобы из кокона получить нить, его нужно размотать, а для этого обязательно отыскать конец нити. Коконы сначала бросают в кипящую в круглом тазике воду.

^{Машина разматывает коконы.}

В кипятке коконы бьют жёстким веничком до тех пор, пока от каждого кокона не потянется тонкая длинная прядочка нитей.

Конец тонюсенькой шелковинки, которая тянется от каждого кокона, работница вставляет в машину, а машина, разматывая кокон, слегка тянет за шелковинку. Чем больше шелковинок соединяет машина в одну нить, тем прочнее и толще будет шёлковая нить.

Шелковинка наматывается на большие колёса-мотовила, которые всё время вертятся. Как только кончается ниточка на одном коконе, работница сейчас же вставляет другую; так и тянется нитка, длинная-предлинная и блестящая; от белых коконов — белая, от жёлтых — жёлтая, совсем как золотая!..

Готовые нитки на шёлкомотальной фабрике упакуют и отправят в далёкий путь, в разные города Советского Союза, на другие, ткацкие, фабрики.

Когда шёлковые нитки приезжают на ткацкие фабрики, им прежде всего устраивают тёплую ванну, а потом хорошенько высушивают. Нитки привозят смотанными в большие пухлые мотки. Длина нити в каждом мотке около сорока километров. Это значит, что если его размотать, то от конца до конца нити нужно на поезде целый час ехать! А весит такой моток только сто граммов — столько же, сколько плитка шоколада или мороженого…

^{Моток ниток и плитка шоколада весят одинаково. Эта машина перематывает нитки на катушки.}

Пухлые мотки нужно превратить в туго намотанные катушки. Это делают большие мотальные машины. Мотки с шёлковыми нитями надевают на деревянные колёса-мотовила. Концы нитей работница прикрепляет к катушкам, включает мотор, и завертелись колёса-мотовила и катушки, потянулись блестящие ниточки, с мотовил сбегают, на катушки наматываются.

Все вы, ребята, конечно, видели, как мама штопает ваши чулки. Сначала через всю дырку она часто-часто натянет нитки, а потом будет пробирать их иголкой с ниткой так, чтобы нитка проходила то сверху, то снизу натянутых нитей.

Если вы возьмёте в руки кусочек материи, то тоже увидите, что нитки в ней переплетаются, как в штопке. Но переплетают их не рукой, а машиной. Эта машина называется ткацким станком.

^{Вот так переплетаются нитки, когда ткут шёлковую материю.}

Длинные нити на станке приподнимаются и опускаются важно, не спеша, машина постукивает и как будто приговаривает: «Вверх-вниз, вверх-вниз». А узкий челнок, где лежит шпулька с той ниткой, которая пройдет поперёк материи, пробегает вперёд и назад почти бесшумно и так быстро, что глазом не уследишь…

^{В челноке лежит шпулька, а на ней намотаны нитки. На этом станке ткут шёлковую материю.}

Ряд за рядом ложатся переплетённые нити, а со станка медленно спускается материя и накручивается на круглый вал.

Если материю ткали из крашеных ниток, то с ткацкого станка сойдёт готовая цветная ткань; а если из некрашеных, то будут красить ткань и печатать на ней красивый рисунок.

А дальше вот что: готовую ткань нужно размерить на метры, определить её сорт, аккуратно сложить, завязать, поставить штамп фабрики, отвезти на склад, а со склада можно рассылать в магазины…

^{Готовую материю увозят в магазины.}

Ну вот, теперь вы знаете, откуда взялась тоненькая ниточка-шелковинка и как приготовили из неё шёлковую материю.