Оружие в странах слов развивалось медленнее, чем у андертальцев. Этому способствовали особенности организации слов. В отличие от андертальцев, слова не так-то легко убить. Конечно, можно разбить слова на буквы. Можно сложить из этих букв новое слово, которое едва помнит свою прошлую жизнь, но этим не займешься в битве. Поэтому в первую очередь создавались различные виды холодного оружия, употреблявшегося для расчленения на буквы.   Разрушительные свойства огня нашли применение позднее. Свободный огонь был столь же опасен для тех, кто его употреблял, как и для тех, против кого он был обращен. Перед пожарами испытывали суеверный ужас. Только изобретение огнестрельного оружия, позволявшего поражать противника на расстоянии, казалось, сделало боевое использование огня сравнительно безопасным для владельцев оружия. Раньше он мог только сжечь себя вместе с врагом, теперь же он жег врага, а враг его.   Мирная техника вначале развивалась гораздо быстрее, возможно, потому что до изобретения огнестрельного оружия смертность среди слов была меньше. Крупных успехов достигла архитектура, чему способствовала необходимость бороться с пожарами, дождями и землетрясениями. Стремительно развивался транспорт. Появились фотография и телеграф.   С превращением огня в боевую силу особое значение приобретали стратегические стройки.  

Четвертую неделю шли дожди; осыпали тяжелые капли черные ели; мощно катила воды в море серая река, окаймленная бурыми камышами; неизвестно кто или что кричало в лесу "Ау", призрак из легенды о рабыне древнего ТАМА. Четвертую неделю кипела стройка.   На краю леса - вышки с часовыми; около причала - пост с митральезой, под прицелом которой дважды в неделю сгружали продукты, спирт, технику, сплавляемые по реке от станции в сотне километров выше по течению. Близость границы объясняла все эти строгости.   Возглавлял стройку инженер КАРЦЕР. Мало кто видел его спящим. Днем и ночью его синее галифе мелькало по стройке.   Бараки рабочих пропитывала сырость. Скоро начались болезни - наползали разноцветные плесени, тело грызли паразиты. Единственным лекарством казался алкоголь - и утром, перед работой, всем начали выдавать порцию водки.   В подчинении у КАРЦЕРА были все - кроме охраны. Начальником последней был некто ПАЛЬЧИК, которого КАРЦЕР терпел с трудом. Он панически боялся заплесневеть, и поэтому непереставая пил, в то время как КАРЦЕР позволял себе только чарку в день, подобно рабочим.   Как ни странно, среди строителей было много молодых энтузиастов, веривших, что строят рай на земле.     АМГЕЛ работал грузчиком. Он на удивление хорошо переносил климат, возможно, потому, что детство его в стране ТАМ ВДАЛИ прошло в поселке среди такого же леса, на берегу очень похожей реки - настолько похожей, что АМГЕЛА посещали мысли о переходе границы.   Отец АМГЕЛА рано овдовел. Он служил почтмейстером, пока неожиданное наследство не позволило ему переехать в город и во второй раз жениться. Женитьба на молодой не прошла даром - отец вскоре умер. Еще при его жизни взбалмошная красавица завела салон, блеск, окружавший ее, ослепил АМГЕЛА (который тогда, к слову, еще был АНГЕЛОМ); после кончины отца он остался при мачехе и они вместе принялись прожигать наследство. Юный АНГЕЛ быстро растратил свою долю, между тем как средства вдовы скорее умножились. Выдав ему небольшие отступные, мачеха выставила его за дверь. С незнакомыми АНГЕЛ бывал настолько робок, что его принимали за слабоумного. Мачехе он не посмел сказать даже слова упрека. Вскоре он прибился к Ничевокам и превратился в АМГЕЛА.   На стройке уважали его силу, но все же ему приходилось сносить немало насмешек.   Сейчас, когда детство казалось таким близким - только незримая полоска границы отделяла его - АМГЕЛ тайно страдал, но не решался что-либо предпринять.     СИМЫЙ-ЗАЕЦ с первого дня на стройке думал о побеге. Со всех сторон ему чудились подозрительные взгляды, ожидание разоблачения было невыносимо.   По ночам он сушил на печи кусочки хлеба: раскладывал, прикрыв портянками, когда все спали, и собирал до рассвета. Раздобыл мешок для сухарей, достал спичек и соли.   Из оружия у СИМОГО-ЗАЕЦА был финский нож, еще из города.   СИМЫЙ-ЗАЕЦ был опытным вором, и знал, что для побега не мешает запастись партнером - мало ли на что напарник может сгодиться.     АМГЕЛ получил вечером письмо и не спал.   За дощатой стеной шумел дождь. СИМЫЙ-ЗАЕЦ скользнул в проход. У выхода к нему присоединилась другая тень, примерно того же роста. Чуть слышно скрипнула дверь.     Выходя из дому, КАРЦЕР сунул в карман новенький семизарядный огнестрел.   В караулке горел свет. ПАЛЬЧИК, до бесчувствия пьяный, лежал в задней комнате, придавив собой пачку бумаг. КАРЦЕР брезгливо поднял истоптанный лист - это оказалось объявление о розыске известного бандита, некоего СИМОГО-ЗАЕЦА. Лицо на плохой фотографии показалось КАРЦЕРУ знакомым.   Разъяренный КАРЦЕР попытался растолкать ПАЛЬЧИКА, но не сумел, и решил сам проверить посты.   На первом посту проспиртованный часовой полез к КАРЦЕРУ целоваться; на втором его чуть не убили, он едва успел выкрикнуть пароль. По пути к третьему его привлек шум у барака. Две темные фигуры бежали к лесу.   - Стой! Стой, стрелять буду! - крикнул КАРЦЕР, выхватывая огнестрел.   СИМЫЙ-ЗАЕЦ бежал впереди, другой старался не отставать. КАРЦЕР выстрелил. Первый из беглецов споткнулся и пропал из виду. Вторая пуля сразила его напарника. Раненый пытался уползти, но инженер стрелял снова и снова. Влажная одежда вначале только дымилась, но потом вспыхнуло пламя, тело вспучилось и опало.   Инженер подошел. Убитый был до неузнаваемости изуродован пулями, но вполне мог оказаться преступником с объявления. Инженер взял за шиворот легкое, будто пустое, тело, и понес его в караулку. Теперь ПАЛЬЧИК был в его власти.     Наутро все говорили о случившемся. Накануне пришло распоряжение закончить строительство к ноябрю. Начальник стройки, арестовав ПАЛЬЧИКА, уже принимал меры, чтобы ускорить работы. Половина охраны (все, кто был замечен в излишнем пьянстве) была снята и направлена на объекты. Со складов вытащены прожекторы - рабочий день увеличивался до 16 часов, а некоторые работы должны были производиться круглосуточно. В суматохе постарались не заметить, что исчез не один, а двое рабочих... Принятые меры нуждались в обосновании, и КАРЦЕР произнес речь.     АМГЕЛ горько сожалел, что уехал из города. От письма ДЩЕЛИ веяло тревогой, хотя там не говорилось ничего определенного. Он стоял в толпе - замызганные одежды, красные лица, запах перегара; впереди - бочка, и на ней, на уровне лиц, вымазанные в глине, как у всех, сапоги инженера. КАРЦЕР говорил: "Отныне стройка переводится на положение участка фронта. Да, это так. Но зачем? Разве мы собираемся воевать? Наша страна называется страной Благоденствия, наш век - век Благоденствия. Почему? Разве здесь и сейчас, в грязи, мы благоденствуем? Что же, это обман? Нет, никоим образом. Наша страна называется страной Благоденствия, потому что вскоре благоденствие будет достигнуто; наш век - век Благоденствия, потому что благоденствие будет достигнуто еще на нашем веку. Мы построим его своими руками. Так против кого же мы воюем? Против голода, болезней, против косной природы, чтобы обратить ее словам на пользу. Благодаря нам, наши дети, дети наших детей, вся бесконечная цепь будущих поколений будет благоденствовать. Если надо, мы и реки повернем вспять!   Некоторые положат жизнь на алтарь счастья. Я сам бы положил первый. Всем им обеспечена слава. Дело только тогда прочно, когда стоит на словах. Никто не погибнет зря - даже преступление можно искупить трудом, потом и кровью..."   Все закричали ура, и кричали долго и искренне, так что с черных ветвей срывались испуганные птицы.     Действия КАРЦЕРА в целом были одобрены, особенно понравилась его инициатива о превращении каждой стройки в участок фронта. Правда, численность охраны была восстановлена, вместо ПАЛЬЧИКА прислан новый начальник. Полетели штурмовые недели.   В столичной прессе был напечатан цикл статей под названием "Вести с переднего края". Появились лозунги: "Слово - основа дела", "Каждому слову - настоящее дело", "Меньше слов - больше дела". Стала выходить новая газета "Слово и дело".   Тут уж думать о заграничном детстве стало некогда. АМГЕЛ похудел и оброс, в глазах его завелся лихорадочный блеск. В конце третьего месяца на стройке он получил письмо от ЁЩЕРИЦЫ. ДЩЕЛЬ была беременна, он должен был стать отцом.  

     "Отовсюду слетаются звезды веселого ритма! Лучшие в стране танцплощадки топчут очаровательные ножки - прекрасной ЛИЛИИ, великолепной АСТРЫ; сёстры МАРГАРИТКИ зажигательным танцем сводят с ума гостей курорта. Итак, конкурс! Как он прошел в этом году?   В конкурсе приняло участие более пятисот танцовщиц со всех концов ТАМ ВДАЛИ. Под южными звездами играл знаменитый оркестр КОРОЛЯ и ГЕРЦОГА, колыхалось нежное море, двенадцать неподкупных судей строго следили за площадкой, но еще более строгими судьями были сами зрители. Первое место в их сердцах завоевала несравненная ЛИЛИЯ, судьи также признали ее королевой танца; второе досталось АСТРЕ - при всем совершенстве, ее отличала некоторая холодность исполнения. Третье поделили сестры, чья милая горячность пришлась по вкусу молодежи." (Отрывок из статьи "Танцевальные вечера" в сезонном листке "Живешь только раз".)     Здесь же, в одном из пёстрых городков южного курортного берега ТАМ ВДАЛИ, где из гостиничных кранов течет мутноватая вода, но море сверкает, как драгоценный камень, в полуподвале одного из домов, лепящихся вдоль кривой улочки, что поднимается к горам, зародилось в эти годы кино. Двое друзей делали скучные опыты, изучая то, что они называли "выразительной фотографией". Так, независимо от китайцев и Эйзенштейна, они изобрели что-то вроде языка иероглифов.   Для Слов главным было заметить и научиться сознательно использовать несводимое к буквенному составу образное наполнение слова, а особенно, сочетания слов. Это был прорыв в в новое измерение.   Догадаться пустить иероглифы в движение было уже не так сложно, натолкнуть на эту идею могли примитивные игрушки. Среди гуляющих гостей на картинке из ВАМ и ПИРА неожиданно складывался ВАМПИР, в сердцевине нарисованного яблока рос жирный ЧЕРВЯК...     Здесь же, на южном берегу, жителям ТАМ ВДАЛИ все чаще в эти годы доводилось сталкиваться с иными языками, иными алфавитами...   Вот от яхты "Flowers" тихо отвалила шлюпка. На берегу четверо пассажиров смешались с благоухающей толпой. Гид-контрабандист и трое студентов...   По тротуару прогуливались ночные ФИАЛКИ, разливалось одурманивающее дыхание МАКОВ, мелькали АНЮТИНЫ-ГЛАЗКИ, порой щека чувствовала влажное прикосновение СИРЕНИ, вдалеке маячили НЕЗАБУДКИ...   На пути иностранных студентов попалась молоденькая РОЗОЧКА. - Wonderful !  - воскликнул один, пытаясь взять ее под руку. - Нельзя ли вас проводить? - перевел контрабандист. - Кто вы? - прошептала РОЗОЧКА, отступая. - Wild berries, - нагло захохотали студенты.   Яхта еще долго кочевала с места на место, ее пассажиры не раз предпринимали экскурсии на берег. Но вот приблизилась осень, пора штормов. Опустели роскошные отели. Яхта снялась с якоря и ее парус затерялся в голубом тумане. Следующей весной, однако, в стране ТАМ ВДАЛИ родилось несколько младенцев с латинской буквой G в середине.   Вскоре на экраны вышел первый фильм ужасов. В нем было показано нашествие марсиан - на всем, к чему они прикасались, оставался след в виде таинственной буквы. Фильм назывался " G " и имел колоссальный успех.  

     Утром МАЭСТРО нашел челюсть андертальца, и теперь СУРОК чистил ее щеточкой, однако не очень старательно, потому что костями андертальцев уже был заполнен не один десяток ящиков. Из них легко можно было составить несколько полных скелетов, которые привели бы в восторг любой музей, тем не менее экспедиция продолжала работу - у МАЭСТРО имелась своя теория происхождения небуквенных форм жизни. Он считал, что роль алфавита по отношению к андертальцам играют кости, формы которых для каждого вида отличались удивительным постоянством. Его противники указывали на огромные различия между видами - в ответ МАЭСТРО выдвинул теорию почерков, или шрифтов. Но для ее обоснования требовался фактический материал.   СУРКУ досталась самая скучная работа. Остальные ушли на раскопки, а он вынужден чистить эту дурацкую челюсть. Непонятно, что на что больше похоже - скалы, окружающие палатку, на зубы, или зубы - на скалы. МАЭСТРО рассматривал постоянство числа зубов как важный аргумент в пользу своей теории. Неосторожное движение щетки - и из зуба выпала пломба. СУРОК постарался вставить ее назад, но черненький кусочек металла и не думал держаться.   СУРОК, почесываясь, поднялся. Хорошо бы избежать гнева МАЭСТРО.   Рокотал прибой, кричали НЕЧАЙКИ; ветер доносил запах йода, гниющих водорослей. СУРОК в задумчивости стал разглядывать скалу, черневшую за палаткой. Обычно археологи копались в песке, у них не было времени разглядывать скалы. "Хотите быть учеными - хорошенько смотрите под ноги," - говаривал МАЭСТРО. Взгляд СУРКА скользнул вверх по отвесной скале и вдруг остановился. На скале белели буквы!   СУРОК вздрогнул и выронил челюсть. Буквы не двигались, и он, немного успокоившись, присмотрелся внимательнее. На гладкой поверхности, примерно в десяти метрах над палаткой, распластались три совершенно обыкновенных слова: ЗДЕСЬ БЫЛ БОБ.   За кустами послышались голоса.     МАЭСТРО быстро понял масштаб открытия. Он посмеивался над собой, но и не думал делить с кем-либо славу. В первом сообщении об открытиях экспедиции вскользь упоминалось о СУРКЕ. Впоследствие он ничем особенным как ученый себя не проявил, и МАЭСТРО перестал упоминать о нем, предпочитая говорить об экспедиции в целом.   С того дня, как СУРОК заметил на скале буквы, археологи смотрели не только под ноги. Результаты не заставили себя ждать. Особенно много слов обнаружилось на скалах над водой, у границы прибоя. МАЭСТРО лично, с опасностью для жизни, проплыл вдоль побережья на резиновой лодке, занося слова в специальный блокнот. Чаще всего встречались ЗДЕСЬ и БЫЛ; нередко - ЛЮБОВЬ; МАЭСТРО обнаружил несколько не имеющих ясного смысла буквосочетаний и символов вроде +, =, ?.   Все это было ново, невероятно, и мысль МАЭСТРО лихорадочно работала. Слова на скалах казались погруженными в летаргию; наощупь их было не отличить от камня. Неужели они когда-то жили и двигались? Степень сохранности находок была различной, некоторые, стертые непогодой, едва различимы.   Иногда МАЭСТРО охватывало ощущение жути - находки приоткрывали путь к каким-то новым, неведомым измерениям бытия, о которых раньше никто не задумывался. Выпадали на его долю и скромные научные радости: теория почерков находила подтверждение, ведь среди надписей встречались самые разнообразные почерки.   Наконец, материалы были собраны, те слова, которые удалось отделить от скал, тщательно упакованы; другие, на камнях поменьше, подготовлены к транспортировке вместе с камнями. Но главная работа ждала впереди.     МАЭСТРО был настоящим ученым, правда, не слишком избалованным удачей, но тем решительнее он взялся за дело. Опубликовав сообщение о находках, он занялся подготовкой второй экспедиции. Эта экспедиция, более квалифицированная и многочисленная, обследовала большинство известных стоянок андертальцев, почти всюду находя слова. Как правило, слова располагались небольшими группами на камнях, скалах, стенах, отдельно лежащих плитах; иногда это были, скорее, тени слов - углубления или выпуклости в камне, повторяющие контуры букв.   Открытие следовало за открытием. Не так давно мир облетели сообщения о существах, составленных из букв неизвестных алфавитов. Ни одно из них не было обследовано специалистами, но в доказательство ссылались на каких-то младенцев с буквой G. Ученый мир слухам, конечно, не верил. Наименее скептически настроенные спрашивали: "Пусть сообщения о младенцах правда, но где гарантия, что G - действительно новая буква, а не искаженное С, следствие болезни?"   Среди находок МАЭСТРО были не только слова с буквой G, но даже такие, большинство букв в которых было незвестно науке, например, VOGEL или SUISSE. Создавалось впечатление, что неизвестных алфавитов очень много. Некоторые буквы никогда не встречались вместе, например, ? и S. Однажды на камне среди пустыни нашли слово, не содержащее ни одной известной буквы.

???

   В то время, как ученые барахтались в море фактов, пытаясь объяснить происхождение праслов, как предложил называть их МАЭСТРО, популяризаторы не теряли времени даром. Их ответ был недвусмыслен: во всем виноваты пришельцы. Слухи об этом дошли даже до страны Благоденствия.  

Шаг, шаг, шаг - мимо строя затянутых в парадную форму солдат, мимо серых, осунувшихся строителей... Шаг, шаг, шаг - а в душе трепещет, бьется, как флаг на ветру, мелодия Королевского Марша.   Старенький генерал МОРОЗ вручает награды особо отличившимся строителям. В их число попал и АМГЕЛ.   Инженер КАРЦЕР с женой ОПТИКОЙ, дочерью ПРАКТИКОЙ и сыном ИКАРОМ стоят возле трибуны. На груди КАРЦЕРА уже алеет орден.   Строительный мусор убрали. Летное поле заливает неяркое осеннее солнце. Блестят окна генеральского автомобиля. На фоне елей - золотые пятна берез. Из-за леса появляется первый четырехмоторный бомбардировщик и плавно опускается на бетонную дорожку.   Генерал безмятежно дремлет на кожаном сидении лимузина, вспоминая о царствовании СИЛЫ.  

ДЩЕЛЬ, ЁЩЕРИЦА и АМГЕЛ за столом, покрытым клеенкой, в коммунальной квартире. На улице солнечно, но в комнате красноватые сумерки - окно прикрыто лозунгом. На столе - бутылка водки.   - ПИОТР нас выставил на улицу, как только узнал, что у ДЩЕЛИ будет ребенок, рассказывает ЁЩЕРИЦА. На коленях у глуповато улыбающейся ДЩЕЛИ - маленькая АМЕЛЬ. - Твой приезд очень кстати.   - Я здесь тоже пойду на стройку. Все будет хорошо, - АМГЕЛ поглаживает орден.   Пьет. Затем аккуратно отвинчивает орден от пиджака и дает поиграть АМЕЛИ.  

В лесу тонко пели КЕМАРИКИ, но в излучине реки, над лугом, их не было совсем. Наступила уже ранняя осень, но все еще одуряюще пахли луговые цветы и травы; в воздухе по- летнему висели стрекозы.   ДЩЕЛЬ, ЁЩЕРИЦА и АМГЕЛ расположились в ложбинке. Радость встречи потускнела, но, как и прежде, они были нужны друг другу.   АМЕЛЬ, смеясь, играла с бабочками. В горячем воздухе мелькнули и тут же растаяли голубые скалы - взрослые тоже начали игру. Игра эта была главным грехом Ничевоков - велик соблазн чувствовать себя всесильным, создавая и разрушая миры.   АМГЕЛ создал МАГА в тюрбане. МАГ полетал над лугом, раскланялся и надоел; ему пришлось исчезнуть. После этого все трое вместе создали черную пиратскую ГАЛЕРУ, попавшую на МЕЛЬ. Пронеслось РАЛЛИ; АМГЕЛ поиграл на ЛИРЕ, созданной ДЩЕЛЬЮ и ЁЩЕРИЦЕЙ. Мелькнул разгневанный ЦАРЬ...   Над лугом вихрем кружились буквы, сочетаясь в слова, распадаясь и вновь соединяясь, влекомые напряжением трех воль. Удивительнее всего было то, что участники игры могли совсем распасться на буквы, но оставался тем не менее какой-то центр, средоточие, которое следило за всем, все направляло и не могло исчезнуть. Ощущение бестелесности было ни с чем не сравнимо и затягивало, как омут.   Казалось, игрой можно тешиться вечно, но солнце опустилось. Похолодало, над лугом тоже запели КЕМАРИКИ; игроки утомились, и вот уже они снова всего лишь ДЩЕЛЬ, ЁЩЕРИЦА и АМГЕЛ. Маленькая АМЕЛЬ спала среди цветов, устав гоняться за бабочками.  

Меньше месяца назад младший лейтенант ИКАР вступил в командование взводом. Три недели без отдыха на плацу и на полигоне, потом три дня отпуска (он еле успел съездить к семье), и вот уже взвод ждет команды на посадку перед теплушкой эшелона, и поезд вот-вот отойдет. Солдаты построились под руководством сержанта, соблюдая падежи и размер. Среди них было так много двойников, словно правительство для увеличения армии пользовалось удвоителем. ИКАР прочитал:     СУРОВЫЕ И БРАВЫЕ   МЫ ЕХАЛИ ЗА СЛАВОЮ   ЗА СЛАВОЮ ДЛЯ РОДИНЫ СВОЕЙ   И ОГНЕННОЮ ЛАВОЮ   ЗА ВРАЖЕСКОЙ ЗАСТАВОЮ   МЫ ШЛИ ВПЕРЕД СРЕДЬ ВЫЖЖЕНЫХ ПОЛЕЙ     - По вагонам!  

Ровно в восемь загудели гудки на всех заводах. Троллейбус, на котором ехала ДЩЕЛЬ, боролся с лабиринтом переулков, опутавших заводской район. Показалась толстая кирпичная ограда ткацкой фабрики. Через распахнутые ворота ДЩЕЛЬ увидела толпу демонстрантов, переминавшихся с ноги на ногу в ожидании сигнала к отправлению. ДЩЕЛЬ поспешно соскочила с троллейбуса и минуту спустя стояла на своем месте. Колонну обогнули грузовички с чучелами, она качнулась и тронулась.   Тысячные толпы, порядком расшатавшиеся по дороге, подравнивали строфы, и вновь принимали заранее отработанную стихотворную форму, с трех сторон вливаясь в центр столицы. Весенний ветер овевал лицо, гремели духовые оркестры, на загогулинах труб горело пойманное солнце. Перед главной площадью три потока соединялись в один и затем, пестря плакатами, флажками, воздушными шарами, проходили перед трибунами. С одной стороны трибун выкрикивали через мегафон лозунги, на которые демонстранты отзывались дружным ура. За площадью река дробилась на речушки, речушки на слепые ручейки, которые терялись в улочках и переулках.   ДЩЕЛЬ устала, но ей не хотелось идти домой. Ей нравились красочные парады, на которые так щедра была страна Благоденствия. С АМГЕЛОМ жить становилось все сложнее, а сложностей она не любила.   Между тем АМГЕЛ с успехом делал карьеру - стал начальником участка на строительстве высотного здания, а заодно вдруг сделался ревнителем нравственности, объясняя это необходимостью поддерживать репутацию на службе.   Весной он отказался возобновить воскресные выезды за город. У ироничной ЁЩЕРИЦЫ начались столкновения с АМГЕЛОМ из-за политики - в результате она нашла отдельную комнату и переехала. На столе у АМГЕЛА появились "Практические песни", где воспевалось соединение теории с практикой. АМЕЛЬ возвращалась из детсада, напичканная сведениями о скрытых и явных врагах страны Благоденствия. Иногда, тайком ото всех, ДЩЕЛЬ напивалась.   ДЩЕЛЬ прошла вдоль канала, подивилась на иссиня-черное резиновое чудище в цилиндре, на котором аршинными буквами было написано ТАМ ВДАЛИ; наполовниу погруженное в воду, оно извергало из пасти грязную струю.   В парке давала представление на открытой сцене агитбригада. ДЩЕЛЬ купила булочку и уселась в последнем ряду. Пьеса близилась к концу - на сцене раздувалось еще одно уродливое чудовище, на боку которого виднелась надпись: "Троянский осел мирового заговора". Рядом с ДЩЕЛЬЮ уселся какой-то субъект в темных очках. Молодой воин на сцене проколол штыком бок чудовища и оно с протяжным шипением опало.   ДЩЕЛЬ направлялась к выходу из парка, когда кто-то крепко взял ее за локоть. Это был субъект в темных очках. - А ну ка, девушка, не спешите, - ДЩЕЛЬ огляделась, поблизости уже никого не было. - В чем дело? - ДЩЕЛЬ попыталась высвободиться. - Ну зачем же так грубо? Разговорчик имеется. Мы ведь с вами знакомы, - продолжал субъект, более вкрадчивым тоном. - Я вас давно знаю, правда, в несколько одностороннем порядке. Помните, прошлым летом, в излучине реки, с вами еще была подруга и молодой человек. На открытом воздухе, не очень-то это было осторожно...   В конце аллеи появилась группа рабочих. - Какая река? Что вы несете? Пустите, ну! - ДЩЕЛЬ рванулась изо всех сил. - А это видела? - субъект, уже не улыбаясь, взмахнул каким-то удостоверением. - Только попробуй пикнуть! Давай, следуй за мной. - теперь ДЩЕЛЬ, не на шутку испуганная, безропотно подчинилась.   ДЩЕЛЬ думала, что незнакомец отведет ее в ближайшее полицеское отделение, но вместо этого они свернули в подворотню, поднялись по выщербленной лестнице и через кухню вошли в коммунальную квартиру. Женщина, стиравшая белье, проводила их равнодушным взглядом.   В комнате мужчина снял пиджак, достал из буфета полупустую бутылку водки, рюмки, налил себе и ДЩЕЛИ. - Хоть бы очки сняли, -- сказала она. Мужчина снял очки и захлопал белесоватыми ресницами.   - Не сердитесь, я хочу, чтобы все было по хорошему. За вас!   Он быстро пьянел, лицо его покраснело, он распустил галстук.   - Ну да, я работаю в полиции нравов... Но я не сторонник этих мер... Пусть каждый живет, как хочет... - по лицу его расплылась ухмылка. - Ну и классно же вы работали... А знаешь, где я тогда прятался?   Мысли его снова перескочили.   - Догадываешься, какая у меня коллекция?   Он поднялся, споткнулся, протиснулся между столом и кроватью, сминая китель с лейтенантскими погонами, висевший на плечиках. Достал из-под матраса пачку фотографий.   На столе лежал ключ. ДЩЕЛЬ схватила его и выскочила в коридор. Прежде чем хозяин добрался до двери, она успела дважды повернуть ключ в замке.   Она не помнила, как добежала до парка. Солнце уже садилось. С дерева свисала заброшенная кем-то наверх шкура троянского осла.  

    С чужого берега летел тополиный пух. Среди тополей топорщились черепичные крыши. ИКАР разглядывал дальний берег в полевой бинокль. Его взвод размещался в одноэтажном бараке под прикрытием леса. День от дня светало все раньше. Перебежчики являлись все чаще. Война была неизбежна, ожидание - скучно, страна Благоденствия - сильна, как никогда. Приходили письма от невесты; ИКАР внимательно читал их и складывал в тумбочку. По вечерам, когда солдаты уходили в деревню, жег лампу и читал затрепанный роман из библиотеки ближней погранзаставы.   Утром заехал, сминая лопухи, на мотоцикле лейтенант с этой заставы - позвал на допрос очередного перебежчика.   Грохочущий мотоцикл проносился через сонные деревни, распугивая кур. За ним волочился хвост белой пыли, в котором терялись дети и собаки. За деревней по сторонам дороги разлетались ровные поля, которые сменял дремучий лес.   Когда-то лес здесь был всюду - через легендарную вотчину лесных царей летел мотоцикл, царей, о которых рассказывали легенды.   Обогнали по дороге колонну танков с башнями, напоминающими консервные банки.   Перебежчик оказался дважды перебежчиком. С его глупого лица не сходило удивленное выражение. Крестьянский сын, он бежал на тот берег за легким заработком, а попал в солдаты, и не куда-нибудь, а в батальон смерти, который набирал из беглецов знаменитый бандит СИМЫЙ-ЗАЕЦ.   Недавно батальон перевели к границе; по словам паренька, все рощи и городки на том берегу, за исключением узкой полоски у берега, кишели войсками.   Этой ночью ИКАР не стал читать. Написал короткое оптимистическое письмо невесте. Спал он лучше обычного, а утром, вместо обычной прогулки к реке, поднялся на холм, где дремали, прикрытые дерном, огневые позиции взвода.   Золотой шар солнца поднимался выше, разгоняя туман, опоясавший могучие леса - вотчину лесных царей, обреченную сожжению.   За рекой блеснул металл.  

   ДЩЕЛЬ так и не решилась рассказать о своем приключении АМГЕЛУ. Потом началась война, и происшествие забылось...   Ударили в колокол. Кирпичные стены соседних цехов едва просматривались через мутные стекла окон, поэтому, когда ДЩЕЛЬ выбежала на солнечный свет, увиденное запечатлелось в ее памяти, как тень на стене при вспышке атомного огня. По шпалам узкоколейки бежал мальчик, размахивая газетой.   - Война! - кричал мальчик, - ТАМ ВДАЛИ объявила войну!     Поначалу ничего особенного не происходило. С фронта шли спокойные сводки, боевые действия велись вяло. В небе повисли аэростаты воздушного заграждения. В окрестностях столицы появились зенитные батареи. Женщин начали привлекать к оборонным работам.   АМГЕЛ побледнел и осунулся, с него слетела недолгая спесь; его глаза, недавно тусклые, снова потемнели и вновь, как во время рискованного их путешествия, очень внимательно смотрели по сторонам. Вскоре его призвали в армию и направили в саперную часть, стоявшую под городом, помощником командира взвода. Становилось хуже с продуктами, но АМГЕЛ исправно присылал продукты ДЩЕЛИ, а она делилась с ЁЩЕРИЦЕЙ. Так продолжалось до конца августа, когда произошел прорыв.     Официальные сводки сразу стали туманны; на город обрушилась волна мутных слухов; поговаривали, что войска ТАМ ВДАЛИ уже недалеко. За распространение слухов теперь расстреливали без суда. АМГЕЛА с его саперами перебросили к фронту. Скоро слухи получили более весомое подтверждение.   Ночью залаяли зенитки, а из туч, как огромные дождевые капли, посыпались зажигательные бомбы, рассыпаясь при встрече с землей огненными брызгами.   ДЩЕЛЬ в ночной рубашке, с АМЕЛЬЮ на руках, спустилась в подвал, а через несколько минут в их дом попала бомба. Утром кто-то дал ДЩЕЛИ старый халат и туфли и они с АМЕЛЬЮ кое-как добрались до ЁЩЕРИЦЫ.     От АМГЕЛА больше не приходило вестей, вполне могло случиться, что письмо, в котором ДЩЕЛЬ рассказывала о катастрофе, так и не нашло его. ДЩЕЛЬ теперь все чаще вспоминала свое прощание с АМГЕЛОМ. Она вспомнила, что у семерки в номере вагона облупился уголок, помнила, кажется, все царапины на пуговицах его шинели.   На пустыре за домом ЁЩЕРИЦЫ по ночам гремели выстрелы. Там уничтожали паникеров, шпионов и дезертиров. Налеты повторялись каждую ночь. Началась эвакуация учреждений. ЁЩЕРИЦУ послали рыть противотанковые рвы. С востока доносился гул. Однажды утром в город серым потоком хлынули беженцы. Подходили отступающие части, и ДЩЕЛЬ вышла к дороге в надежде встретить АМГЕЛА.     ЛЁН КУДРЯ... ЭХ ЗА ТРИ МОР ... ДОРОГА У НАС ТАКАЯ   ВЫЙ ЛЕНОК ВСТАВАЙ СТРАНА НЕТУ ЗАБОТ   МЫ НАЯ ОГРОМ Я КУЗНЕЦ И СНЕГ Ы ВОЙ   ДУХ ВЫ НАШ ХОДИЛА ШЛИ НА БЕРЕГ ЯБЛОНИ И   ГРУШИ ПО ВЕТЕР ПЛЫ СИЛ ЛИ...   КУРГАНЫ ЧЕРНЫЕ   ВДАЛИ ОСТАЛИСЯ   А МЫ С ТОБОЙ   ОТВОЕВАЛИСЯ   ЯРОСТЬ БЛАГО ВАЛЬС СОН ПОЛЕТ ЕТ КАК ТАЛЬЯНОЧКА   САМА ВОЛНА ЛИСТ ТУМАН НАД   ШЛИ ШЛИ   ДА ПОТЕРЯЛИСЯ   РЕКОЙ РАС СЕРДЦЕ ЦВЕ ГАРМОНИСТ ЛА СИРЕНЬ   ЗАВОДИЛА В МО ГДЕ ЁМ И РЕЗ САД НОЙ ОЧКЕ   ПАЛИСАД ТЫ ПРИ ГДЕ ШЛА ВОЛОГ В ДЕ СИ   ГДЕ РЕНЕВОМ НАШ ПЛАТОЧ БРОНЕП СТО   КЕ ИТ НАСТРЕЖЕНЬ НА ПРОСТОР   БЕЛЫЙ СВЕТ   ЯБЛОНЬ ЦВЕТ   ВЫ ПУЛЯ ТОВАРИЩ ВИНТОВКА ВОРОН...     ЕН РЯВ     Так и стояла ДЩЕЛЬ у проспекта, пока не иссяк, уже к вечеру, серый поток, и только тогда, сутулясь, пошла домой.   Не дождавшись ни АМГЕЛА, ни ЁЩЕРИЦЫ, с последними отступающими частями ДЩЕЛЬ с АМЕЛЬЮ покинули город.     Война длилась три года.   В конце войны они вернулись в разрушенную до основания и только начинающую отстраиваться заново столицу.  

  Во время военных действий выгорела половина лесов. Другая половина безропотно служила нуждам увеличения благоденствия.   ЁЩЕРИЦА жила теперь одна в крошечной отдельной квартирке на новостройках. Все ее попытки найти ДЩЕЛЬ с АМЕЛЬЮ или АМГЕЛА пока не увенчались успехом.   Институт Древней Истории, где она работала секретаршей директора, профессора АПЕЛЬСИНА, находился в получасе езды. Иногда ЁЩЕРИЦА выходила на остановку раньше и шла пешком через старинный парк. Посеревшие от непогоды статуи, морщинистые стволы дубов и кленов, беседки, дворцы, смотрящиеся в зеркала прудов - все это смягчало печаль.   Профессор был кругл и румян. Когда был весел, говаривал, похлопывая себя по брюшку: "Э, милочка, слова не стареют, нам горевать нечего...", а когда поддавался приступу меланхолии, застегивал тужурку на все пуговицы и ворчал: "Как начали, так и кончим," и ругал всех, от правительства до кухарки в институтской столовой. Занимался происхождением слов, наполовину в шутку, наполовину всерьез, утверждал, что все они, по данным науки, происходят от надписей на заборах. Общепринятой теории на этот счет не было, но все были согласны, что до легендарного ТУТ-ЛИ-ОНА уже завершилась длинная цепь поколений; вся история с удвоителем признавалась позднейшей подделкой.   С профессором ЁЩЕРИЦЕ было легко; иногда они встречались и после работы.   Несколько раз ЁЩЕРИЦА ездила с АПЕЛЬСИНОМ в загранкомандировки. Так она побывала у знаменитой цистерны с сиропом, куда бросился Лорд-Протектор, когда войска страны Благоденствия осадили столицу ТАМ ВДАЛИ.   Впрочем, благодаря экспедиционному корпусу генерала GRAY, ТАМ ВДАЛИ не попала в зависимость от страны Благоденствия, а стала обыкновенной парламентской демократией.   ЁЩЕРИЦА побывала в родном городке. Внешне он мало изменился, но родителей ее никто не помнил. Квартал, в котором жила когда-то ее семья, теперь назывался Латинским - здесь останавливались заморские гости.   У ЁЩЕРИЦЫ открылись способности к языкам и она смогла взять на себя обязанности переводчика АПЕЛЬСИНА.   Сплавали за море.   Впечатления сменяли друг друга, по существу оставаясь теми же, как цветные картинки в калейдоскопе.   К ЁЩЕРИЦЕ возвращалась детская вера. Иногда, одна в пустой квартире, она зажигала свечку и молилась Незримому Автору за АМЕЛЬ, ДЩЕЛЬ и АМГЕЛА.   АПЕЛЬСИН, считавший себя атеистом, так никогда об этом и не узнал.  

Уже трудно было идти, а листья все прибывали. ЁЩЕРИЦА с трудом пробиралась кривыми улочками старого города, пытаясь найти цирк Преображения. Скупо освещенные закоулки выглядели жутковато. Выла собака в развалинах. Россыпи звезд в недоступной высоте слегка подрагивали на ветру. ЁЩЕРИЦА плотнее куталась в куртку на рыбьем меху. Листья из Садов Силы перелетали через стену, опускались на диабаз, заполненный шевелящейся и шуршащей массой, и присоединяли голоса к хору.   Наконец она вышла к Варварскому Рву. Поплыла, качаясь на крышами, красная неоновая реклама цирка.   Возле украшенного лампочками входа толпился народ; спрашивали, нет ли лишнего билетика. ЁЩЕРИЦА молча предъявила свой билет контролеру. Ей уже не было жаль потраченных денег. В кармане бренчали мелкие монеты, на кофе хватит. Немного согревшись, она поднялась в зал.   О программе говорили фантастические вещи, но первое отделение, разумеется, заполняли обычные номера.   Выступал ансамбль СТРАУТЯТ под управлением известной дрессировщицы БЕЛЛЫ-МЫШ. Каждый из СТРАУТЯТ знал один звук, все вместе читали, как по нотам, детский стишок, а потом считали до 33. Покачивались павлиньи перья, украшающие костюм БЕЛЛЫ-МЫШ. Наконец БЕЛЛА-МЫШ и СТРАУТЯТА удалились. Гимнасты, пролетев по воздуху сверкающими изречениями, завершили первое отделение.   Публика устремилась в фойе.   А ЁЩЕРИЦА прислушивалась к неясному гулу, дрожанию воздуха, предвещавшему чудо.   Уже несколько дней с нею происходили необычные события. Сначала за двойную цену ей достался билет, который трудно было купить, даже переплатив вдесятеро. Её чуть не сбила пожарная машина. На улице она встречала знакомых, которых не видела много лет...   ЁЩЕРИЦА вышла в фойе. У буфета мелькнуло знакомое лицо - СИМЫЙ-ЗАЕЦ, но его она не узнала. Купила программку.  

Сеанс

огненной магии

Маг и факир

АЗМЕЧ

Второе рождение

ЗАЧЕМ

и его книги

ОГОНЬ

Только у нас

     Иронически улыбаясь, ЁЩЕРИЦА вернулась в зал.     Сначала - огненные цветы. Маг, затянутый в темный костюм, выпускал их из раскрытых ладоней; огненные цветы вырастали из пола, вспыхивали в воздухе; рассыпались брызгами; меняли цвет. ЁЩЕРИЦА вцепилась в барьер - ее потянуло вдруг броситься в огонь. Между тем, срели огненных цветов стали мелькать светлые пятнышки, похожие на мотыльков или на хлопья пепла. Вскоре уже можно было различить, что это миниатюрные слова, которые ежесекундно возникали из огня, кружились в воздухе, снова в огонь возвращались. Огонь постепенно темнел, будто наливаясь темной кровью. Слов стало так много, что они совершенно скрыли огонь. Они перелетали в зал и таяли на барьере ложи. ЁЩЕРИЦЕ стало жутко. Слова вокруг мага жили своей жизнью. Там возникали города, кусочки пейзажей. Иногда пепельную мглу разрывали вспышки пробивавшегося снизу огня. Постепенно движение на манеже ослабевало, и наконец остался один маг в серо-сизом тумане.   И тогда маг сам начал светиться.   Чудо уже началось, вдруг поняла ЁЩЕРИЦА. Свечение мага было самой незначительной деталью.   Светясь все ярче, маг поднялся в воздух. ЁЩЕРИЦА осознала, что буквы, составляющие слово ЗАЧЕМ, имеют и другой смысл: АЗ МЕЧ. АЗМЕЧ превратился в ЗАЧЕМ.   Стены цирка качнулись и исчезли. ЁЩЕРИЦЕ показалось, что ряды кресел падают в пылающую бездну. Над черным городом, на институтами, канцеляриями, тесными квартирами, плясало, все увеличиваясь в размерах, огненное слово: ЗАЧЕМ.     ЗАЧЕМ   ЗАЧЕМ   ЗАЧЕМ   ЗАЧЕМ   ЗАЧЕМ     Невидимые валы космического шторма до основания сотрясали город, били ЁЩЕРИЦУ, комочком свернувшуюся в кресле.   Когда ЁЩЕРИЦА пришла в себя, в цирке было темно и тихо. Затем раздались сдержанные смешки, зажегся свет и публика, галдя, устремилась к выходу. У выхода ЁЩЕРИЦУ кто-то окликнул: "Тетя ЁЩЕРИЦА!" Она оглянулась и увидела АМЕЛЬ.  

ЁЩЕРИЦУ душили драпировки. Завеса за завесой, тяжелые, бархатные, они наполняли и без того тесное пространство пылью, раздиравшей горло. В следующее мгновение кошмар кончился, и она почувствовала себя совершенно другим существом.   Она шла среди знакомых домов, по стенам которых струилась вода; в мягком иле, окружавшем лужи, за нею оставались странные пятипалые следы. Улица была пустынна.   ЁЩЕРИЦА оглядела себя. По желтоватому телу стекали капли. Казалось нелепым, что все это может уместиться в одном слове. Вдруг ей стало очень холодно, она опустилась на землю, попыталась свернуться в клубочек и проснулась.   В распахнувшуюся форточку сыпались крупные звезды. Снежинки... На улице шел снег. ЁЩЕРИЦА подошла к окну.   Мусорные баки с шапками наверху напоминали ромовых баб. Посвистывала во сне АМЕЛЬ, тяжело вздыхала ДЩЕЛЬ; ЁЩЕРИЦА на цыпочках прошла в ванную и зажгла свет. Скинула рубашку, посмотрела в зеркало. Конечно, ничего не изменилось. Сон обманул её.   На кухне ЁЩЕРИЦА выпила стаканчик кипяченой воды и вернулась в комнату. Под батареей было мокро от натаявшего снега. Закрыла форточку, легла.   Смешно думать, что что-нибудь могло измениться. Как и прежде, везде занавесочки, фаянсовые безделушки - вкус ДЩЕЛИ. Не хватает только АМГЕЛА.   К утру снег стаял. Договорились, что к вечеру ЁЩЕРИЦА, захватив самое необходимое, переедет к ДЩЕЛИ - лучше снова жить вместе. ДЩЕЛЬ отправилась на свою ткацкую фабрику, АМЕЛЬ - в школу, а ЁЩЕРИЦА поехала в институт к АПЕЛЬСИНУ.     Она немного опоздала. Профессор уже был у себя. Она бесшумно отворила массивную дверь мореного дуба с золоченой единицей вверху и скользнула в приемную. На столе лежал андерталец.   Усы андертальца шевельнулись, тяжелые веки поднялись, глаза сверкнули зеленоватым фосфорическим блеском, черная шерсть на загривке слегка вздыбилась, кончик хвоста ударил по синему сукну. Дверь в кабинет профессора была открыта.   - А, это вы, - профессор оторвал взгляд от бумаг. - Какая-то вы усталая. Не прихворнули?   - Встретила подругу, с войны не виделись. Не выспалась, - объяснила ЁЩЕРИЦА.   - Ничего срочного сегодня нет.   Андерталец, между тем, успокоился, соскочил со стола и даже подошел к ней, вкрадчиво мурлыкая.   - Откуда такой экземпляр?   - Скажу по секрету, - профессор вышел в приемную и заговорщицки наклонился к ней, - мне его подарил один криминальный авторитет. Но давайте начнем с кофе, я дам вам таблетку от головной боли.     Криминальный авторитет оказался жителем ТАМ ВДАЛИ - во время войны он попал в плен и не пожелал вернуться. Под защитой государственной границы он превратился в процветающего коммерсанта - снабжал андертальцами зверинцы и частных лиц. Не брезговал и контрабандой. Некогда он был знаком с АПЕЛЬСИНОМ - в молодости они посещали вместе курсы пропагандистов, во время последнего конгресса в ТАМ ВДАЛИ они встретились, и вот он выполнил обещание - прислал замечательного андертальца.   - Я совершенный профан в отношении несловарных форм жизни, но эту разновидность принято называть кот, - добавил профессор.   Кот вертелся около ЁЩЕРИЦЫ, но мысли ее были далеко. Может, АМГЕЛ тоже попал в плен и живет теперь в ТАМ ВДАЛИ?     Очередной конгресс состоялся только в конце февраля.  

   После заседаний участники разбредались по зимнему саду. Колыхались кожистые листья пальм, журчала вода, а в большой клетке около входа кривлялись и прыгали андертальцы. ЁЩЕРИЦА спросила, как называется эта порода. - Обезьяны, - ответил служитель.   Вечером ЁЩЕРИЦА нашла редакцию газеты и дала объявление в надежде, что его прочитает АМГЕЛ.   На остаток денег она купила в день отъезда семицветную ручку для АМЕЛИ и пудру для ДЩЕЛИ.   АМЕЛЬ была разочарована. - Ты обещала духи, - надулась она.   А в начале апреля пришло письмо с красивой заграничной маркой.  

АМЕЛИ стоило большого труда держать в секрете от подруг приезд отца, поэтому дома, застав ЁЩЕРИЦУ, она старалась окупить перенесенные страдания, обсуждая с ней моды, сорта пудры, лаки, помады, украшения - все, источником чего мог стать АМГЕЛ. ЁЩЕРИЦА пыталась казаться заинтересованной, но теперь ее мало волновали волнения АМЕЛИ и печалили печали ДЩЕЛИ. Когда к ДЩЕЛИ собирались стареющие работницы с фабрики, она старалась найти предлог для ухода, не желая принимать участия в их унылом веселье.   Если ЁЩЕРИЦУ не трогали тревоги и заботы минуты, то трагедию самой этой жизни она ощущала очень остро. Заочно она жалела и работниц, собиравшихся у ДЩЕЛИ, которых ничто не ждет впереди, и девчонок, вроде АМЕЛИ, которых ждет долгая жизнь без смысла. Она не задумывалась, что дает ей право на жалость. Ей часто хотелось разрыдаться, но слезы как будто высохли от внутреннего жара. В институте ее сухая фигурка в черном странно контрастировала с румяным от директорских забот АПЕЛЬСИНОМ.   АМГЕЛ приехал в конце лета с туристской группой. ЁЩЕРИЦА с недавних пор опять жила у себя. Неожиданно субботним утром в ее квартире раздался телефонный звонок.   - Это я, АМГЕЛ. Я звоню из автомата. Как нам встретиться?   - Ты где?   - Остановился в гостинице Благоденствия.   - В кафе на площади напротив? Через час?   - Идет. Жду.   ЁЩЕРИЦА поспешно оделась и выбежала из дому.     Троллейбус с трудом пробирался через город, забитый дергающимся, рычащим, скрежечущим металлом. Тем не менее ЁЩЕРИЦА вошла в кафе почти вовремя. За столиком у окна сидел отяжелевший АМГЕЛ, одетый в летний светлый костюм. Глаза его были прикрыты темными очками. На столике - две чашки кофе и тарелка с пирожными.     - Привет, - АМГЕЛ погладил ей руку, - Никому пока не сообщала о моем прибытии?   - Пока нет. Ты что, не хочешь ни с кем видеться?   - Не сразу. Я все объясню. Давай по порядку. Как АМЕЛЬ?   - Ждет не дождется подарков.   - Я все привез - духи, косметический набор, как ты советовала. Как ДЩЕЛЬ, все на фабрике?   - На другой, а так по-прежнему.   - Сильно постарела?   - Пожалуй.   - А ты все та же.   - Ты мне льстишь.     ЁЩЕРИЦА подперла щеку ладонью, разглядывая АМГЕЛА.   - Судя по письмам, у тебя сложности. Расстались мы не очень, но мне ты можешь рассказать правду, а в остальном - не очень обольщайся.     Они допили кофе и вышли на улицу. От асфальта тянуло жаром. Зашли в парк. На лужайках играли дети, старушки собирали шампиньоны. ЁЩЕРИЦА предложила взять напрокат водный велосипед.  

История получалась не очень красивая. Под светлым костюмом снова скрывался АНГЕЛ. Кроме того, АНГЕЛ был женат.   Плескалась вода, густые кроны приглущали солнечный свет.   - Помнишь СИМОГО-ЗАЕЦА? Я рассказывал - на стройке все думали, его убил КАРЦЕР, а оказалось нет.   В начале сдаваться у меня и в мыслях не было. Я даже получил медаль за храбрость. В голове - одна пропаганда. Мы попали в окружение, меня взяли раненым.   Из лагерей для пленных живым выходил каждый десятый. Меня выручил СИМЫЙ-ЗАЕЦ. Представь себе - мы стоим на плацу, на ветру, дым из крематориев, бараки. К чему бы это? Оказывается, приехал СИМЫЙ-ЗАЕЦ - набирать добровольцев в свою команду. Называлось это - батальон свободы. Он меня узнал, взял в штаб...     После этого АМГЕЛ работал в штабе у СИМОГО-ЗАЕЦА, а когда все затрещало и войска ТАМ ВДАЛИ покатились к морю, дезертировал вместе с СИМЫМ-ЗАЕЦОМ и сумел вернуться в городок, где когда-то родился.   Родственники помогли вернуть АМГЕЛУ часть наследства, захваченного вдовушкой, только для этого ему пришлось снова стать АНГЕЛОМ, сделав пластическую операцию. Позже деньги были вложены в дело. Чтобы укрупнить капитал, пришлось жениться на дочери вдовы от первого брака...     - В лагере со мной сидел наш сосед по коммуналке. Он говорил, что во время бомбежки вы все погибли. Я был уверен, что в страну Благоденствия мне никогда не вернуться. И сейчас, если узнают, кто я... Так что, понимаешь, признать себя АМГЕЛОМ, чтобы перетащить вас к себе я не могу. Самим вам пока не перебраться. Если же я - АНГЕЛ, то с точки зрения властей, какое я имею к вам отношение?   Пойми, я хочу видеть и ДЩЕЛЬ, и АМЕЛЬ, но как им все это объяснить? Скажи, что мне приходится приезжать по чужим документам из-за политики.   - Я думала, ты порядочнее... Ладно, что-нибудь придумаем. Им и вправду лучше этого не знать...  

В последний день августа сейсмографы зарегистрировали толчок с эпицентром в пустынном районе ТАМ ВДАЛИ; на следующее утро был зарегистрирован аналогичный толчок с эпицентром в пустынном районе страны Благоденствия; вечером 1 сентября радио ТАМ ВДАЛИ сообщило об испытании нового оружия невиданной разрушительной силы; радио страны Благоденствия передало аналогичное сообщение, отметив, что страна Благоденствия всегда стремилась к стратегическому равновесию. АПЕЛЬСИН взял недельный отпуск и уехал готовить дачу к зимнему сезону.   Вечером ЁЩЕРИЦЕ из автомата позвонил АМГЕЛ. Голос его дрожал, как в день объявления войны: "Послезавтра утром я должен уехать."   Решили собрать всех завтра, чтобы проститься. Когда в трубке раздались короткие гудки, ЁЩЕРИЦА сразу положила ее на рычаг - трубка казалась тяжелой, как гантель.   Подошла к окну, за которым ночной город россыпью звезд плыл в темноту, в то время как над ним невидимым простым глазом вопросительным знаком взметнулся к небесам призрак нового оружия.  

Завтра па уезжает. Он обещает скоро приехать, но ма всю ночь плакала. Она добрая, но не такая умная, как тетя Ё. Почему она считает, что во всем виновата тетя?   С утра мы пошли к гостинице, но па уже ждал нас в сквере. Жалко, он не может задержаться. Он говорил, что возьмет нас за гр., но пока это трудно, и надо, чтобы я сперва кончила школу.   Па купил билеты на теплоход и мы отправились на экскурсию по реке. Мне не очень понравилось. Стоянок было мало, а на самой долгой мы долго искали какую-то поляну (говорят, у нас с ней связаны какие-то воспоминания). Даже на мороженое времени не осталось.   У па еще были билеты в дворцовый парк. Мы зашли домой переодеться, па ждал на улице.   В парке очень красиво. Всюду фонтаны, дворцы с колоннами. Внутри они боятся за свои паркеты, и заставили всех надеть тапки с завязками, в которых ходили, наверное, раньше больные слоновой болезнью. Но на выставке было интересно - там были камни из дворцовых коллекций. Яшмы, малахиты, так странно угадывать в сплетении полос изображения андертальцев, а если присмотреться, то и слова. Некоторые сделаны дворцовыми мастерами, но другие так и были с андертальцами и словами, как будто природа знала, как все будут выглядеть, когда никого еще не было.   После музея па повел нас в ресторан. Столики стояли на террасе. Когда заходило солнце, окна дворца вспыхнули, как от пожара. Ма много пила, па старался ее удерживать. Тетя Ё была какая-то странная - будто не с нами, а далеко-далеко.  

     Глаза ЁЩЕРИЦЫ были полны слез.  

  Играет сонно музыка заката.   Легки, прозрачны занавеси света,   И сон летит, кружась, на крыльях ветра,   В тенистый парк, высокие палаты,   Дыханием зимы на склоне лета.     И вся страна от края и до края -   Темнеет, - понемногу засыпает.   Дневная жизнь повсюду замирает.   Слова беззвучно падают, как снег.   Блистательный, увы, окончен век.