Про таких, как я, говорят: языкастая злоехидная зараза — и это правда на все сто процентов, я даже не возражаю. А что остаётся делать на пенсии, вот вы мне сами скажите! Нет, конечно, в жизни после семидесяти — множество плюсов и безудержных развлечений. Да тут каждое утро — квест и занятие продвинутой йогой на уровне бога! Какие там ямы, ниямы, асаны и пранаямы, когда каждая клетка и бацилла в твоём теле воет, кряхтит и матерится на трёх языках, разминая онемевшие атомы.

Ну да, вот такой я продвинутый пользователь собственного мозга: выучил, кроме родного великого и могучего, ещё и английский (ради работы) и японский (ради хохмы) — уж очень мне нравится, как звучит простое «здрасьте» — словно я хочу откусить кому-нибудь голову. Круче только любовные баллады на немецком в исполнении Рамштайна.

Так вот, с развлечениями у меня было всё замечательно: обычно я троллил своих подружек-соседок по дому. А чё? Я их с горшка знаю, заселялись наши родители все вместе, после того как построили один очень важный объект в столице. Вот всем работникам ДСУ и выдали квартиры скопом — чтоб не разбазаривать ценные кадры по всему микрорайону.

Родители, заимев собственную жилплощадь, тут же шустро начали клепать детёнышей, чтоб не заржавело в пороховницах. И мы, как образцовые личинки человека, не заставляя их ждать, проклюнулись с разницей в несколько месяцев.

Так что в детский сад, а потом в школу отправились вместе; по институтам, училищам и техникумам расползлись, но всё равно долгие годы общались. Получили в наследство квартиры, сами стали взрослыми, а потом и противными занудными стариками.

Мои бывшие подружки-соседки полюбили сидеть на лавочках и обсуждать всех мимо проходящих на предмет их морального облика и внешнего вида. Но я-то не дремал: Капитан Зараза всегда на страже чужой нравственности!

Идёт, к примеру, молодая девица из третьего подъезда вся такая готично-потрёпанная: чёрные джинсы с дырками, чёрная майка с дырками, чёрные кеды с потёртыми носками и лохматящимися шнурками, чёрные волосы висят непонятными жгутами. Знаю, что дреды, но бабкам-то не докажешь, вот и начинается:

— Вот, глянь, Петровна, какая она страшная!

— И не говори, Михална, ворона как есть!

— И дырья, дырья кругом!

— И глазюки размалёваны, а на губах кило помады!

— Небось шалава та ещё!

Бедная соседка, между прочим, отличница и почти красавица-комсомолка, начинает бледнеть-краснеть под слоем штукатурки, готовясь ринуться в бой против ненавистных сплетниц. А тут я!

— Ой, девоньки (это я старушкам-подружкам), кому ж, как не вам-то, знать всё-превсё про шалав! Помню, как вы обе по молодости-то бегали за иностранцами на Олимпиаде! Вот смеху-то было, когда тебя мать била полотенцем, поймав с каким-то негром! А тебе отец всыпал ремня за то, что родила китайчонка, хотя что жених русский, что остальная его семья — коренные адвокаты! Как там твои внучата? Вернулись к истокам?

После моей тирады про чёрную-пречёрную девчонку тут же забывали, переключая внимание на меня-негодяя. А я чё? Я ничё! Хоть чё говорите, а я своего прошлого не стыжусь! Хоть про школу, хоть про армейку, хоть про институт, хоть про… — мне на всё монопенисуально покласть!

Так вот. Аукнулось мне всё моё злоехидство очень странным вывертом посмертия. Я и не помню, как откинул коньки, вернее, палки для скандинавской ходьбы, нарезая круги по пришкольному стадиону. Шёл я, шёл, а потом словно попал в какой-то туман или марево, а когда сделал следующий шаг, то увидел перед собой аудиторию, забитую детьми.

Хотя, оглядевшись, я понял, что это не совсем малышня, а подростки лет… хрен знает скольки. Одеты они были очень странно: в какие-то дурацкие балахоны с широкими рукавами и в шапки, похожие на конусы.

В голове у меня что-то щёлкнуло, когда я понял, что форма у них отличается цветами аксессуаров и гербами на мантиях. Точно! Робы-мантии! Полосатые галстуки! Колдовские колпаки! Перья! Палочки на столах! Поттериана, мать её Джоанну растак!

А я тогда кто?

Я быстро окинул своё тело взглядом и чуть не взвыл, узрев полупрозрачный силуэт. Я — призрак, и раз нахожусь в аудитории, а дети косятся на меня, как те кони, лиловыми глазами, то, значит, я — профессор Биннс со странным имечком Катберт!

Вот это я попал так попал! Слюны, чтоб плюнуть в кого-нибудь, — нет. Тела тоже нет. Базовые потребности отсутствуют. Зато есть пожизненная (посмертная) бесплатная работа без предоставления соцпакета и сорокадневного отпуска. Ну, я так не играю, где тут профсоюз привидений? Требую жалобную книгу!

Тем временем, пока я истерил внутри собственной туманной субстанции, ученики занимались своими делами, не обращая внимания на моё молчание. Только одна девчушка сверлила меня взглядом, будто я у неё денег занял и пытаюсь замылить этот факт.

Ну нет, раз я попал в такую жопу, кхм, странную ситуацию, то и действовать буду по обстоятельствам. А для начала надо провести урок, раз уж памяти старичка Биннса мне при переселении никто не выдал. Халтурщики!

— Итак, дети, кто сегодня дежурный? — задал я вопрос, поразив учеников. Они вылупились на меня с таким немым удивлением, что я побоялся, что кое у кого глаза вывалятся и будут болтаться на ниточках, как в мультфильмах про Тома и Джерри.

— Дежурный? — переспросила та девчонка со взглядом личинки великого инквизитора. — У нас нет дежурных.

— Во-первых, представьтесь, мисс.

— Грейнджер Гермиона, Гриффиндор, — произнесла та чуть обиженно, словно я должен был помнить её невзрачно-лохматую личность.

— Итак, мисс Грейнджер, доложите, кто отсутствует с вашего курса.

— Эм, нет Поттера и Уизли, а со Слизерина Нотта. С Рейвенкло… все на месте. Хаффлпафф — тоже все.

— Вот и чудненько. А сейчас, кто желает рассказать мне, о чём была речь на прошлом уроке? — Я окинул взглядом склонившиеся головы, послушал шуршание лихорадочно переворачиваемых страниц. Какой бы ни был мир, а школьники везде одинаковы.

Руку снова подняла Грейнджер и какой-то пацан с зализанной причёской, словно его мама-кошка зверски отлюбила, прежде чем выпустить в полный опасностей мир.

— Драко Малфой, Слизерин, — представился последователь батьки Лукашенко. — На прошлом занятии вы рассказывали о войне между кланами гоблинов Железнорука Триждырождённого и Кривозуба Кровавого.

Ох ё! Вот это у них имена! Прям так и представляется по аналогии: Прямохрен, Горбонос или Крюкохват — в общем, что вижу, о том и пою. Ладно, я подлетел к невысокой кафедре, на которой лежал настоящий учебник. Интересно, а как я должен его листать?

Оказывается, очень даже легко! Я-Биннс — что-то типа полтергейста, и поэтому могу уплотняться, чтобы спокойно брать, переворачивать и иными способами взаимодействовать с материальными предметами. А я-то в прежней жизни, смотря кино про мальчика-со-шрамом, всё никак не мог решить: как призрачный профессор проверяет бесконечные эссе, которые пишут сотни учеников? А оно вона чё.

Читать с листа мне было не привыкать — опыт огромный, да и чего уж сложного? Бормотал-бормотал, усыпил ползала, остальная половина занималась своими делами. Одна лишь Грейнджер что-то строчила, как завзятая Анка на своём любимом пулемёте. Оторвалась только, когда прозвучал удар колокола, возвещающий окончание урока.

Дети рванули на выход, по пути перелаиваясь, как дворовые псы. Я медленно полетел за ними, не забыв захлопнуть дверь за собой. Как-то было пока страшновато проходить сквозь стены, вдруг чего сломается, и я застряну в кладке на веки вечные. Тот ещё карьерный рост: из обычного привидения в привидения межкирпичные.

Так вот, летел я за толпой детишек, которые бодро топали в одном и том же направлении. Это как с поиском станции метро: если куда-то с почти одинаковой скоростью движутся несколько не связанных между собой человек, то через сотню метров ты увидишь заветную букву «М» над входом в преисподнюю.

О чём это я? А! Все шли и шли и наконец пришли в огромный зал с длинными столами, за которыми сидели несколько сотен едоков. Вот ты какой, Большой зал — столовка, по-нашему.

Потолок зачарованный — одна штука. Царь-государь на златом троне — одна штука. Двоедушец в лиловом тюрбане — одна штука. Носатая недовольная шпала — одна штука. Худая старушка в шляпе — одна штука. Толстая старушка в шляпе — одна штука. Плод межрасового секса — одна штука. Хмурые жующие морды — в ассортименте.

— Приятного аппетита, коллеги, — проскрипел я своим шелестяще-потусторонним голосом и прошёл за стол, типа усевшись на свободном стуле. Как ни странно, но передо мной появились приборы и тарелка с мясным соусом, картофельным пюре и зелёным горошком. На пробу я закинул в рот кусочек мяса, который прокатился сквозь меня и упал на пол. Прикольно!

— Профессор Биннс, давно вы не присоединялись к общей трапезе! — добродушно улыбнулся царь, задорно сверкнув стёклышками очков.

— О да, мальчик мой, — изобразил я улыбочку на полупрозрачных губах. — В каком же году я обедал со всеми? Кажется, это было тогда, когда Гораций рассказал Тому Риддлу о крестражах?

Все замерли, не донеся вилок-ложек до рта. Выпученные глаза и отвисшие челюсти стали мне долгожданной наградой за мучения, которые я испытывал, смотря по телевизору все части «Гарри Поттера» подряд. А что поделаешь? Люблю я сказки, да ещё и многосерийные, а «Властелина колец» показывают намного реже!

— К-как? — промямлил двоедушец, когда отдуплился. Я так и видел над его тюрбаном шкалу заполняющейся загрузки файла.

— Квиринус? — спросил я у него, добродушно качая головой, словно добрый дедушка, встретивший любимого внука. — И Том? Как я рад видеть вас обоих! А вам не тесно в одном теле? Или это сейчас так модно? Так, может, возьмёте меня третьим? Очень уж хочется снова насладиться вкусом мяса и хорошего вина!

И чего, спрашивается, все так переполошились? Начали швыряться заклинаниями, орать, вызывать собаку с милицией и всячески проявлять панические настроения! Детей перепугали, те от нервов чуть не разнесли весь замок — стихийные выбросы у гормонально нестабильных подростков.

Меня даже на допрос вызвали, хотели веритасерумом напоить, идиоты! Я им и без бесполезных капель такую историю сбацаю — закачаются!

— Начальник аврората Руфус Скримджер, — представился мне высокий немного сутулый мужчина с целой копной рыжих волос. Выглядел он грозно, вот только мне похрен, на какую сторону у него тюбетейка надета, пока я призрак.

— Профессор Биннс, — сообщил я, поддерживая ролевую игру в допрос партизан.

— Откуда вы узнали, что в Квиринусе Квиррелле обитает злой дух?

— А это была тайная операция аврората или невыразимцев? Простите, что помешал, — покаянно развёл я руками. — А то Альбус знает, Минерва тоже в курсе, вот я и подумал, что это какой-то эксперимент, вроде обучения оборотня вместе с обычными учениками Хогвартса.

— Кого?! — подскочил на месте Скримджер. — Какого ещё оборотня?! Когда?!

— Так хороший мальчик Римус Люпин, гриффиндорец, староста и отличник! — похлопал я призрачными ресничками. — Для него же и Воющую хижину построили, чтоб детишкам было весело бегать всем вместе в полнолуние!

— С кем?! — снова рявкнул бедняга, уперевшись подрагивающими руками в стол.

— О Мерлин! Так вы не знаете, что анимагам не страшны укусы оборотней? — картинно удивился я, прижав руку ко рту. Прикольное ощущение: как будто прохладное желе погружается в такое же прохладное желе. — Не переживайте, с детишками всё было в порядке!

— Кто был анимагом? — чуть спокойней спросил Скримджер.

— Так вся компания золотых гриффиндорцев: Джеймс Поттер — олень, Сириус Блэк — пёс и Питер Петтигрю — крыса. Кстати, Питер совсем не изменился за прошедшие годы, такой же милый пушистый зверёк! Правда, он уже закончил школу, но мы всегда рады видеть бывших учеников!

— Где? — просипел Скримджер, скрипнув зубами. Бедняга, мне его даже немного жалко с такой нервной работой.

— Так на Гриффиндоре же! Вернулся на родной факультет вместе с Роном Уизли, а до этого приезжал с его старшими братьями. Мальчик так любит Хогвартс, что уже много лет возвращается сюда, как в родной дом!

Начался очередной этап веселья: авроры побежали в гриффиндорское общежитие, выловили Петтигрю и задержали всех четверых Уизли для допроса в аврорате. Это меня хрен куда транспортируешь от места привязки, а вот мальцов — за милую душу.

Хотя меня не выпускали из кабинета, настойчиво попросив никуда не… утекать. А мне что? Я и сидел спокойно, вернее, висел над стулом, чуть покачиваясь от сквозняка. Охраняющий меня аврор молча косился то на меня, то на дверь, но с места не двигался.

Наконец вернулся грозный глава аврората и устало плюхнулся на стул, совсем не куртуазно закурив магловскую сигарету. Он меланхолично смотрел на меня сквозь клубы дыма, будто мы с ним какие-то заговорщики на конспиративной квартире. Помощник принёс ему кружку кофе, словно нельзя было озадачить этим делом домовика. Выпив пару глотков крепкого напитка, аромата которого я не чуял, Скримджер глубоко вздохнул, подперев щёку кулаком. Картина маслом «Уставший мужик хочет борща и рюмку водки, а ему до ужина ещё пять часов работать».

— Профессор Биннс, я бы хотел попросить вас рассказать обо всех странностях, которые вы заметили в школе, — попросил он негромким голосом. — Вы не представляете, что сейчас творится в министерстве. Но поверьте, это только начало больших перемен к лучшему.

— Кхм, — откашлялся я, перебирая воспоминания о поттериане. Что там было такого в каноне, что может озадачить начальника силовиков? — Даже не знаю… Василиск считается за странность?

— Да, — обречённо кивнул Скримджер, активируя самопишущее перо. — Как я понимаю, он тоже живёт в замке?

— Конечно! Это же фамильяр самого Салазара Слизерина, обитающий в Тайной комнате основателя Хогвартса! Кто ж его прогонит? — возмущённо нахмурился я.

— И вы, профессор Биннс, совершенно случайно знаете, как туда попасть?

— Вы меня обижаете, — всплеснул я руками в притворном расстройстве. — Ничего случайного! Я всё же историк, и неплохой, смею заметить! Но чтобы открыть вход в нужное подземелье, нам понадобится змееуст и крестраж, который сделал Том Риддл, будучи ещё школьником. Он тогда убил бедняжку Миртл, чтобы провести ритуал.

— Это не ту ли, чьё привидение живёт в туалете? — совершенно спокойно поинтересовался Скримджер. Кремень-мужик — уважуха!

— Да-да, именно она! Такая славная девочка! — кивнул я ему, выкладывая правду-матку. — Только в её смерти обвинили полувеликана Рубеуса Хагрида, а показания пострадавшей никого не интересовали.

— Вот как. Это же было при директоре Диппете?

— При нём, совершенно верно!

— Профессор, вы просто кладезь ценнейшей информации, — устало улыбнулся Скримджер. — Ещё что-то?

— Пока нет, но если вспомню, обязательно сообщу! — заверил я его. — Я — законопослушный гражданин нашей страны!

— Прекрасно, профессор. Я оставлю для связи одного дежурного аврора, он будет всегда находиться в школе и присутствовать на ваших уроках. — Скримджер тяжело поднялся со стула и откланялся, а я бодро полетел в сторону Большого зала — время ужина пришло!

За столами было намного веселее, чем несколько часов назад на обеде. Царь чуть побледнел, увидев мою прозрачную болтливую личность. Изобразив не слишком сияющую улыбку и покосившись на хмурого аврора, усевшегося рядом со мной, он всё же выдавил приветливое:

— Профессор, вы снова решили почтить нас своим появлением.

— Да, мальчик мой, я понял, что надо быть ближе к коллективу! К тому же моя деятельность приносит много пользы, как заверил меня милейший Руфус! — я поднял вверх указательный палец, хотя при взгляде на кислую морду царя хотелось выставить средний.

— Эм, это прекрасно, — промямлил тот, окинув взглядом зал. Все присутствующие даже не ели, затихнув как мыши под веником, лишь бы не пропустить ни одного слова из нашей беседы.

— Всё это ради всеобщего блага, как говорил твой любимый Геллерт Гриндевальд, мальчик мой, — улыбнулся я ему сочувствующей улыбкой. — Так жаль, что вы расстались, не выдержав отношений на расстоянии. Вы так подходили друг другу: оба красивые, умные и перспективные — золотая пара! Впрочем, смерть Арианы вбила меж вами клин. А кто её всё же умертвил? Ты или твой любовник?

В полной тишине послышался звон упавшей на пол вилки. Я посмотрел в сторону звука. Так-так-так… и кто это у нас? Лохматые волосы, круглые очёчки, шрам на лбу, потрёпанная одежда и разбитые кроссовки — Гарри Поттер во плоти!

Я медленно слетел со своего места; аврор шёл за мной, как привязанный, не упуская ни одного моего движения. Когда я остановился перед замершим испуганным ребёнком, он медленно достал волшебную палочку.

— Мистер Поттер? — спросил я его громко и, дождавшись кивка, продолжил: — И снова Том. Приятно, что наши бывшие ученики так стремятся вернуться в родную школу, что подселяются в тела нынешних студентов.

Глаза бедного ребёнка закатились, и он бы грохнулся в обморок, если б его не подхватили соседи. Из палочки аврора вырвалась какая-то полупрозрачная птица, которой он быстро надиктовал послание для шефа. Через пару минут в Большой зал стремительно вошёл Скримджер, который, по-видимому, даже не успел покинуть замок.

— Что опять? — спросил он устало, а пятёрка служивых за его спиной цепко оглядела всех присутствующих.

— Ещё один одержимый, — чётко отрапортовал мой «конвоир» и указал на очнувшегося Поттера.

Скримджер выругался так витиевато, что я даже заслушался. Потом вдруг понял, что со стороны преподавательского стола доносится какой-то шум. Оказалось, что царю стало плохо, и его откачивают с помощью зелий. Он был бледным и дрожащим, словно смерть свою увидел, — но живой, так что всё в порядке.

Поттера подхватила парочка авроров и потащила в магическую больницу, несмотря на слабые возражения царя. Дети бурно обсуждали произошедшее, преподаватели пытались их успокоить и разогнать по общежитиям. Деканы отправились на совещание с директором в больничное крыло.

Я тихо полетел по коридорам, пока не выбрался на какую-то смотровую площадку высоко над замком. Это и есть знаменитая Астрономическая башня? Красиво…

Вдали темнела громада Запретного леса. Звёздное небо куполом нависало над долиной и зеркальной гладью озера. Сияли огоньки далёкой деревни, где-то подвывали оборотни или волки. Полнолуние. Магический мир. Волшебная школа.

А что, неплохое посмертие досталось болтуну и злоехидной язве.

***

Пусть боги понедельника будут к вам добры! Хорошего настроения!

***

Уж не знаю, за каким таким хреном администрации школы был нужен учитель-призрак, но меня никто не пытался изгнать.

Царь-государь, выписавшись из больничного крыла, пытался воззвать к моей совести. Наивный, откуда ж ей взяться у меня? Пригласил честь по чести со всем уважением в свою девичью светёлку в башне и начал заливать про всеобщее благо, но тут я фыркнул, и он понял, что этот гриндевальдовский лозунг лучше не поминать.

Тогда он зашёл с другой стороны, рассказывая о том, что из-за моей болтовни сейчас происходит разброд и шатание в умах не только бедных нестабильных подростков, но и их несчастных родителей.

В министерстве кого-то там увольняют, а кое-кого даже взяли под стражу. Начался шумный процесс по пересмотру дела собаки Блэка, и тот того гляди вырвется на свободу с чистой репутацией, да ещё и отхватит компенсацию, а в госказне нету ничего. Всё мыши пожрали, пока коты их не ловят, занятые войной за светлые идеалы.

Бухтел он, бухтел, сверкал глазами, очками и ещё чем-то во рту — зуб золотой у него, что ли? Не разглядеть издалека. Так я приблизился вплотную и засунул свой туманный глаз прямо в его челюсть. Царь (ладно-ладно, буду звать тебя Альбусом, не плачь) шарахнулся так, что долбанулся затылком о спинку своего трона.

Скажу я вам: в подобном случае что светлейшие волшебники, что портовые грузчики выражают своё мнение о сложившейся ситуации одинаковыми словами. Поэтому я выслушал британско-магический вариант малого петровского загиба — песня и сказка просто, — надо выучить наизусть, пока со мной делятся жемчужинами мысли.

В общем, на этом нашу содержательную встречу на высоком уровне пришлось завершить, потому что в кабинет влетел мой «конвоир», услышавший ругань на повышенных тонах. Не знаю, как там ему Скримджер хвост накрутил, но охраняли меня словно прекрасную принцессу Марджину от сорока разбойников и Али-Бабы до кучи.

Увидев, что с моей драгоценной личностью всё в порядке, аврор убрал палочку, но за дверь не вышел, как бы намекая, что время уже позднее и приличным призракам надо быть в своих девичьих спаленках, а не болтать с неженатыми одинокими самцами. Альбус немного обиделся, но попрощался, издав горестный вздох, от которого заколыхались не только занавески, но и весь призрачный я.

Отпустив служивого отдыхать, я начал бродить по своим покоям. Не, реально, у меня были собственные апартаменты в одной из башен! Клянусь своим зубом! Всё равно их нет… Так вот, у меня-привидения было аж три комнаты: гостиная, спальня и кабинет, и это не считая ванной!

Вот скажите мне, на хрена призраку унитаз? А ванна? А кровать? Не, я, конечно, могу имитировать лежание посредством горизонтального висения, но, пардоньте, зачем?! А стулья? А кресло у камина? А стол?

Впрочем, про письменный стол я погорячился, эссе сами себя не проверят и оценки не выставят. Эти самые эссе выводили меня из себя даже больше того, что я не чувствую вкус и запах, с чем можно было смириться, представив, что у меня злейший насморк. Но вот футы пергаментов, исписанных детским почерком — это уже за гранью добра и зла. И ладно бы просто проверить факты и даты, но магические личинки британских волшебников были очень отдалённо знакомы с такими понятиями как грамматика, пунктуация и орфография. И это я ещё про кляксы и помарки молчу!

Вот, к примеру, читаю работу всенародно признанного (в моём прежнем мире) героя — мистера Уизли номер шесть.

«Кагда тот гобл заарал Бей казлоф вся армия кинулась бить морды врагам! Патом они навалили кучу багатства в углу залы и каждый раз все туда падкладывали. Кагда Железнарог вызвал на бой Кривазуба тот одел кожаные штаны и пашол на бой. После сигнала рога они разашлись и началась битва! Но тут в лагерь прилители два гипагрифа эта были сынавья Железнарога».

Клянусь вам, из моих призрачных глаз текли слёзы, когда я читал эти перлы! И ведь он был такой не один, в смысле, я не про количество детей у Уизли, а про число грамотеев в Хогвартсе. Многие потомственные волшебники не ходили в школы, а на репетиторов не у всех деньги есть. Да о чём я, даже в моём мире дети писали так, будто впервые из лесу вышли, причём в сильно лютый мороз.

Так что первым делом я хотел научить юных недорослей не истории, а правописанию, или уж попросту выпороть розгами, чтоб компенсировать потраченные силы. Я хоть и мёртвый, но нервные клетки и у меня не восстанавливаются после эдакого стресса! И вообще, это вам не это!

Хорошо, что мой личный аврор помогал в проверке эссе, чтобы поржать и не свихнуться от скуки. Ну да, вот ему развлечение — всюду сопровождать скрипучего древнего призрака с синдромом недержания информации. Кстати, о развлечениях: после того, как Квиринуса вместе с подселенцем и Гарри с тем же подселенцем утащили на опыты, стало очень весело.

Вечно недовольный хмырь в чёрной сутане устроил истерику с битьём посуды в директорском кабинете. Что он там только не орал, как обманутая жена пред ложем, на котором застукала неверного мужа с любовницей на пять размеров худее неё.

Я, конечно, подслушивал, а чего? Правда, до этого убедился, что, согласно напутствиям товарища Коврова, умею проходить сквозь стены в режиме «Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий». Так и пошёл на разведку: задница торчит из каменной кладки, а голова, вернее, ухо — внутри помещения, где разворачивается драма и ангст в одном флаконе.

— Я вам всю молодость отдал! — орала обиженная «жена» Снейп.

— Да я её не брал! — возражал изменщик Дамблдор.

— Вы мне обещали сохранить жизнь Лили, а за это я спасу её щенка от Тёмного Лорда! И что? Тёмный Лорд спокойно живёт себе в башке этого шрамоголового героя, и ещё неизвестно, кого из них надо спасать в первую очередь!

— Мальчик мой…

— И я уже давно не мальчик, Альбус! Вы меня во все дыры, фигурально выражаясь, поимели, так что обязаны на мне жениться или выплатить компенсацию как честный человек!

И в таком духе целый час крику, был бы живой — утомился бы висеть в одной позе. А так ничего, даже радуюсь, что помер: ревматизм не крутит, гастрит не печёт, варикоз не тянет, импотенция не тревожит — одни плюсы в этом посмертии!

Через несколько дней настали новогодние каникулы или, как их тут зовут, — рождественские. Дети свалили домой, даже те, кто хотел на халяву отпраздновать в Хогвартсе. Замок заполонили компетентные специалисты с настоящим индусским факиром во главе. Именно так я его и представлял: на геройских узеньких плечиках плащ из златотканой парчи, на башке тюрбан с пером и алмазом размером с голубиное яйцо; сам весь в перстнях и бусах, с длинной бородой и в тапках с загнутыми носами — прям брат-близнец светлейшего Альбуса!

Малфой притащил чёрную тетрадку (это снова я на него Скримджеру настучал). Факир зашипел. Невыразимцы и авроры выставили вперёд свои мудрёные приборы и палочки. Лаз открылся, и все начали по одному туда нырять, ну и я присоединился. А чё? Где я ещё столько развлечений увижу?

Внизу все перестроились в «свинью», взяв в центр факира и Малфоя с тетрадкой. Идём. Факелы горят, люмосы светят, мы с Миртл тихонько сияем. Ну да, она тоже решила посмотреть на своего убийцу, а то древняя защита не пропускала в Тайную комнату посторонних призраков без пропуска с печатью.

Так вот, дверь внушала уважение: защищена семью змеями, толщиной с метр, из какого-то ценного сплава — невыразимцы её чуть ли не облизали. После очередного пароля нас впустили внутрь. Малфой выставил вперёд тетрадь, как проповедник библию перед аборигенами-каннибалами. Факир зашипел. Эх, надо было вместо японского парселтанг учить, звучит круче немецкого рока.

Рот огромной каменной маски открылся, и из него выполз змей…

И ни хрена он не змей, в смысле, тело-то у него длинное как шланг, вот только на этом сходство и заканчивается.

Во-первых, он покрыт чешуйками, как Смауг. Во-вторых, у него полная пасть острейших зубов, как у Смауга. В-третьих, у него костяные рога-наросты на башке, как у Смауга. В-четвёртых, он вполне себе говорит по-человечески, как Смауг. В-пятых, он такая же злобная злоехидная тварь, как Смауг. В-шестых…

В общем, это родной брат Смауга, только без ног-лап и крыльев, так что нам всем хана!

Срать он хотел на дневник с Астрономической башни! И на змееуста ему покласть! И на невыразимцев с «непобедимыми» артефактами плевать! И на авроров с палочками он забил!

Ух, как все весело скакали по Тайной комнате, куда там олимпийским чемпионам по бегу с препятствиями! Мы с Миртл отлетели к потолку и оттуда наблюдали за весёлой игрой в салки, где во́да — здоровенный ядовитый червяк, способный убить взглядом, просто целиком сожрать или банально раздавить, как асфальтоукладчик. Его дублёную шкуру не брали никакие заклинания, а дырки в чешуе, чтоб воткнуть чёрную стрелу, у него не было.

Потом в подхемелье припёрся весь такой пафосный феникс типа оказывать посильную помощь. Вот только этот гад немного покрутился вокруг нас с Миртл, оценил обстановку, да и свалил от греха подальше, обогреватель блохастый!

Тут я понял, что мужиков надо спасать, а то зверюгу разбудили, а что с ней дальше делать — никто не в курсе. Недолго думая, я врубился прямо ей в голову. Знаю, ощущение так себе: как будто резко выпил литр алмагеля и сверху обдолбался ментолово-мятным коктейлем.

— Ты х-х-хде? Ты ш-ш-што? — закрутился на месте василиск.

— Прекращай бесоёбить! — заорал я ему прямо в мозг. Да уж, могу теперь в резюме писать: «Видел глубокий внутренний мир короля змей».

— Уш-ш-ходи!

— А ты не нападай на людей!

— Ш-ш-ш-ш-хуй! — выматерился василиск и обиженно затих, дёргая кончиком хвоста. — Вых-х-ходи, с-с-сволощ-щь…

— Сам такой, — откликнулся я, вылетая из его тела и отряхиваясь: казалось, что на мне налипли ошмётки его мозгов.

— Профессор Биннс, — послышался голос Скримджера из-за колонны. — Уже безопасно?

— Относительно! — крикнул я в ответ. — Побудьте пока в укрытии, а мы тут побеседуем с этим мальчиком-из-подземелий. Слышь, чего ты кидаешься-то, как дикий? Ты ж вроде защитник замка.

— Скуш-ш-шно… — Василиск свернулся, как гигантский корабельный трос, и положил свою несимпатичную бошку на собственный хвост. Хотя у него всё туловище — хвост, там, где не голова.

— И чего? Надо было народ пугать? Они к тебе со всем почтением. Вон, даже факира с целым Малфоем притащили, а ты драться.

— Я факироф-ф-ф-ф не ем, — вывалил он язык и потрогал им воздух и меня заодно. — А Малфоев тем более. Они противные.

— Позвольте! — раздался оскорблённый голос из-за колонны, но тут же затих после глухого удара.

— Так тебе жрать хочется? — догадался я.

— А ты как думал? Полс-саю тут с-сотни лет, крысами давлюс-сь, думаеш-ш-шь, приятно? — обиженно прошипел василиск. — А ведь С-с-сала-с-с-сар обещал полное довольствие до с-с-скончания веков.

— Обманул, гад, не зря про него говорят, что был злодеем и тёмным магом, — согласился я. — Так чего тебе хочется?

— Барана! — обрадовался василиск. — Нет! С-с-свинью! Две! Каждую неделю!

— Во тебя попёрло! — рассмеялся я и крикнул в сторону укрытия: — Господин Скримджер, вы сможете обеспечить две свиньи еженедельно для защитника Хогвартса? А он с вами поделится ценными ингредиентами!

— Кровь не дам! — сразу пошёл в отказ василиск. — Вдруг кто порчу наведёт! Я боюс-с-сь.

— А яд, слюну и дерьмо? — поинтересовался я.

— Этого добра не ш-ш-шалко, черес-с него не проклянут, — согласился «склад ингредиентов».

— Слышали? — крикнул я.

— Так точно, мы согласны! — ответил Скримджер и выбрался из-за колонны. Осторожно подошёл к нам, стараясь всё же не глядеть василиску в глаза. — Сегодня же доставим первую партию корма. Ещё будут какие пожелания?

Змей промолчал, были бы плечи — пожал бы в недоумении. А вот я огляделся, почесал призрачный затылок и предложил:

— Убраться бы тут. Да и нормальный вход обустроить, а то как дураки по канализационным трубам ездите. И можно что-то вроде поста охраны поставить.

— Ес-с-сть туннель в с-с-сапретный лес-с-с, — поделился василиск. — Раньш-ш-ше С-с-салас-с-сар с-с-со мной там гулял.

— О! — вспомнил я ещё один баг Хогвартса. — А акромантулов ты любишь?

— Обош-ш-шаю… — облизнулся тот. — Хрустящ-щ-щие и вес-с-сёлые, бегают с-сабавно… Давно их не ел…

— Какие ещё акромантулы? — грозно взглянул на меня Скримджер.

— Так колония, которую развёл наш Рубеус Хагрид в лесу. Там вожак говорящий, такая прелесть! — тут же сдал я все явки и пароли.

— Та-ак… говорящий… Хагрид… — раздул ноздри Скримджер. — Я ненадолго отлучусь, а потом мы снова побеседуем с уважаемым защитником Хогвартса и с вами, профессор. После обеда, уборки и обследования территории.

— Увидимс-с-ся… — помахал кончиком хвоста василиск, изобразив улыбку во всю свою сотню клыков. — А ты не с-с-спеш-шиш-шь?

— Я уже помер, куда мне спешить? Да и каникулы на дворе, так что гуляем! Тебя как зовут?

— Ас-саах, а ты?

— Катберт Биннс, профессор истории, призрак и просто хороший человек, — представился я. — Поболтаем, а потом ты поешь и снова поболтаем, пока авроры не позовут на охоту на акромантулов.

— Отличный план! — одобрил Ассах.

И мы начали болтать, пока вокруг сновали невыразимцы и авроры, исследуя больше не тайную комнату великого Слизерина и его любимого василиска.

Возвращение освобождённых от Тома счастливчиков пришлось на пятничный завтрак. Дверь в Большой зал распахнулась, и в ней, как на картине, замерли: министр, Гарри с Квиринусом, пятёрка авроров; несравненная мисс Скиттер, похожая на ядовитую древесную лягушку своим ярким одеянием, и её фотограф с допотопным аппаратом наперевес.

Они вошли в помещение, сияя в лучах собственной крутости, как семейка супергероев-Мстителей перед отправкой в прошлое. Чуть в стороне держался Скримджер, который стал мне кем-то вроде любимого внука. Уж не знаю, что происходит с его карьерой, он и так глава правоохранительного отдела министерства, но смотрит он на меня очень… Не просительно, но так проникновенно, как пёс, наблюдающий за мясом, жарящимся на гриле.

А я что? Я же не могу отказать такому хорошему человеку и окончательно убить в нём веру в добро, Деда Мороза и всеобщее благо!

Так вот, делегация, сопровождающая больше не двойных засланцев, дружно вошла в зал, печатая шаг. Наш дорогой Альбус поднялся с трона и раскинул руки, как добрая Матушка Гусыня, приветствующая потерявшихся в ночи гусят.

— Дорогие мои, вы наконец с нами! — воскликнул он своим хорошо поставленным голосом. — Руфус, мальчик мой… — начал он, а я в унисон подхватил:

— Прости, я так давно оторван от мира людей, что даже не знаю: есть ли нынче какая-то организация по защите волшебных животных? Вот помню, в мои времена для драконов создавали заповедники, где растили их с заботой, как любимых котят и щеночков!

— Это вы к чему, дражайший профессор? — тут же напружинился Скримджер, осматриваясь вокруг бдительным взглядом. Его подчинённые, которые теперь постоянно сопровождали начальника с палочками и защитными артефактами наизготовку, моментально заняли оборонительную позицию.

— Так я о том, что наша Великобритания — самая великая Британия на всём свете! — выдал я патриотический лозунг, вытянувшись во фрунт всем своим полупрозрачным телом. — Что же произошло за последние полвека, что яйца драконов высиживают полувеликаны?! Или это как с василиском: жаба-мама плюс куриное яйцо-зародыш равно наш миляга Ассах?

Хагрид, которого отпустили из аврората после допроса под поручительство светлейшего Альбуса, начал уползать из большого зала, изображая гигантского краба — бочком, бочком…

— Стоять! — рявкнул Скримджер, моментально догадавшись, что за наседка обитает в Хогвартсе. Его бойцы шустро направили палочки на замершего у двери лесника, который испуганно забегал глазками по лицам врагов. — Смит, обыскать дом лесника и доложить. Профессор, я правильно вас понял?

— Конечно, уважаемый Руфус, что ж тут не понять? А малыша теперь передадут в заповедник? Я так хочу, чтоб он прожил счастливую жизнь, пока его не разберут на ингредиенты для палочек и зелий! Помнится, когда я был ребёнком, моя дражайшая матушка всякий раз говорила, что мои домашние жабы и ящерицы переезжают на специальную ферму, где у них много вкусных стрекозок и букашек. Ох, что-то на меня накатили воспоминания… — вздохнул я печально.

А тут и директор пришёл в себя и начал приглашать главу аврората в «нумера», то есть в свою башню. Вот только он не на тех напал, и нас со Скримджером было невозможно оторвать друг от друга. Так что в кабинет мы проследовали дружной толпой: царь, и.о. царицы и Мальчиш-Кибальчиш с командой — то бишь Руфус, его подчинённые и я. А в роли Мальчиша-Плохиша, естественно, наш дорогой Хагрид, только без креста на груди. Чуть в сторонке от нас торопливо стучала высоченными каблуками мисс Скитер, семенил её фотограф с камерой наперевес, и одышливо пыхтел министр Фадж.

Усланный на обыск Смит вернулся так скоро, словно на «Нимбусе» слетал до домика и обратно. Присоединился он к нам ещё до того как вся почтенная компания скрылась за дверью, охраняемой големом. Перед собой он бережно левитировал закопчённый котёл, в котором покоилось оно — Кощеево яйцо!

Вернее, драконье, конечно, я ж не в ту сказку попал, чтоб познакомиться с жизненно важным органом русского некромага. Подумать только, бедняга Том делал свои крестражи из артефактов основателей Хогвартса и прочих значимых для него вещей, а русский приколист взял и по-простому упрятал свой в обычную иглу! Никакого пафоса и страданий, не то что у всебританской королевы драмы и ангста!

Устроились мы честь по чести, как старые бабки на деревенском кругу, ну или как гопники на сходках — только семок, кепок, шлёпок и штанов с лампасами не хватало. Хагрид сиротливо сжался в уголке, жадно поедая глазами свою прелесть, установленную посередине чайного столика.

— Итак, мальчик мой, — начал свою журчащую речь Альбус, а я вдруг понял, что это обращение срабатывает на мне, как фраза-активатор Зимнего Солдата. У него: «Желание, ржавый… — а у меня: — Мальчик, мой…» Он впадает в модус робота, а у меня открывается шлюз красноречия, куда там до него сбросу воды с Волжской ГЭС! Так что я тут же подхватил в унисон:

— Как же ты мог так поступить, нарушить закон? Как тебе не совестно оставлять свои служебные обязанности так надолго? А кто должен кормить Пушка и Клыка, пока ты прохлаждаешься в Азкабане и играешь там с собакой Блэком?! Разве директор Дамблдор тебя не предупреждал, что Сириус совершенно безответственный молодой человек, который бросил своего крестника, лишь бы поймать Питера? Хотя он и тут сплоховал, не доловил друга, такая досада!

— Сириуса Блэка перевели в камеру аврората, пока не будет проведён пересмотр его дела. Скоро его освободят, сняв все обвинения. — Руфус просканировал меня взглядом и с надеждой спросил: — А кто такие Пушок и Клычок?

— Ох, Клык чудесный пёсик, как и Пушок! — всплеснул я руками и полюбовался унылым выражением лица Скримджера, который словно вылинял от разочарования в жизни. Чтобы не расстраивать хорошего человека и не разочаровывать Альбуса, я благодушно добавил, сложив свои полупрозрачные руки на полупрозрачном же животе: — Да, церберы вообще милашки, особенно щеночки. У них такие симпатичные мордашки и очень-очень ценная слюна и шерсть!

— Цербер?! — мгновенно встрепенулся глава аврората. — И где же спрятан такой полезный источник ингредиентов? Не в хижине же лесника? — взглянул он на Смита, который отрицательно замотал головой.

— О! А вы ещё не играли в нашу полосу препятствий, созданную для маленьких героев? — обрадованно воскликнул я. — Так давайте же пойдём и оценим задумку дорогого Альбуса. Он ночами не спит, всё думу думает: как бы выдрессировать… гм, воспитать истинных гриффиндорцев из маленьких сирот!

Бодрой кавалькадой мы порысили на четвёртый этаж к Запретному коридору. Как известно, счёт этажей в английском языке начинается не с первого, а как бы с нулевого, или «земляного» этажа («ground floor»). Следовательно, «third-floor» — это четвёртый этаж.

Лестницы отчего-то сворачивали куда-то не туда, пока нетерпеливый Руфус не пригрозил арестом всем, начиная с домовых эльфов и заканчивая факультетскими привидениями. После этого мы всё же проследовали в то место, где каждому грозит мучительная смерть.

Пока авроры воевали с непокорными лестницами, к ним присоединились очень невзрачные невыразимцы в своих неприметных серых мантиях. Вот уж кто порезвился на славу, добившись разрешения на исследование старинного замка. Раньше в Хогвартс не допускали никого из проверяющих, кроме членов попечительского совета, но теперь пошла такая пьянка, что Дамблдор не мог запретить доступ наглым силовикам и хитрым агентам, о которых никто толком не знает ни их полномочий, ни круга их обязанностей, ни с кем они соприкасаются. В общем, те ещё Неуловимые Джо.

Фотограф лихорадочно щёлкал затвором камеры, стараясь не упустить ни единого важного момента; Рита чуть не подпрыгивала от возбуждения на своих десятисантиметровых каблуках. Я даже уважительно улыбнулся этой неугомонной особе, которая может передвигаться в такой пыточной обуви и не падать носом вперёд. Впрочем, дамы всегда восхищали меня своей стойкостью в борьбе за красоту, куда до них вейлам с их колдовским гламуром.

Фадж молчал, словно под «силенцио», с трудом переводя дух после длинного забега по этажам замка. Скримджер посматривал на его пыхтящую тушку, словно примерял на себя его котелок, клетчатый костюм, шерстяную мантию и кресло британского министра Магии. Сдаётся мне, что такими темпами мы получим нового главу правительства на пять лет раньше каноничного срока.

У двери, отпирающейся обычной «алохоморой», мы задержались ненадолго — профессионалы прекрасно знали, как безопасно обезвредить щеночка цербера. Над зарослями дьявольских силков долго охал какой-то носатый тип из невыразимцев, кляня злодеев, поместивших ценное растение в неподходящие условия.

Остальные препятствия преодолели за несколько минут, добравшись до финала и получив в награду вытянутое лицо и трясущиеся руки главы Отдела Тайн. Тот, обнаружив ценный артефакт, пропавший из их хранилища ещё в прошлом году, буквально завибрировал каждой ниточкой своей серой мантии.

— Но как же! Это же Еиналеж! Да я уволил столько народа, пока шло расследование похищения, а оно тут стоит! У меня всё больше вопросов к вам, Дамблдор, — грозно нахмурился он, глядя на безмятежно улыбающегося директора. — Руфус, Корнелиус, я требую вызова на допрос главы Визенгамота!

— Мальчик мой…

— Как ты можешь так говорить о человеке, пожертвовавшем всем ради всеобщего блага! — тут же активировался мой внутренний Зимний Солдат. — Альбус ночей не спит, всё думает, как бы поймать все кусочки Тома, а ты не ценишь его подвиг! Кстати, а вы уже изъяли крестраж, спрятанный в хогвартской Выручайке?

— Не многовато ли Волдемортов на одну школу? — грозно нахмурился Скримджер. — Дух в Квиррелле, крестраж в Поттере, теперь ещё один в Комнате-по-требованию! Это не считая шестнадцатилетнего Риддла из дневника, конфискованного у Малфоев!

— И не забудьте про сейф Беллатрикс Лестрейндж и хижину древнейшего и благороднейшего рода Гонт, там тоже есть кусочки темнолордовского пирога, — напомнил я, нисколько не смутившись взгляда своего новоприобретённого «внучка», обещающего мне очередной допрос с пристрастием.

Пока мы мило обсуждали текущие задачи, Альбус вдруг выкинул коронный финт, призвав свой читерский транспорт. Скрылся он в сиянии перьев блохастой грелки, оставив с открытыми ртами всех, кроме меня. Нет, я, конечно, подозревал, что что-то тут не так, слишком уж царь был спокоен и благодушен, но до дезертирства не додумался.

Тем временем я припомнил, что внутри магического зеркала есть очень ценная начинка, с помощью которой можно сотворить себе тело. Интересно, как это сделать? Не то чтобы я так сильно желал возродиться в теле старичка Биннса, но на всякий случай, вдруг там можно как-то подрегулировать базовую комплектацию…

Поэтому я тихонько подлетел к своему некровному родственнику и тихо спросил:

— Руфус, если я тебе открою ещё одну малюсенькую тайну, обещаешь взамен немного мне помочь?

Тот смерил меня задумчивым взглядом, видно прикидывая, с чего это мой бескорыстный трёп вдруг приобрёл какие-то условия.

— Обещаю, если это не навредит мне, моим родственникам и близким людям, — наконец всё же кивнул он.

— Спасибо, — церемонно склонил я свою призрачную голову и прошептал: — Внутри зеркала Еиналеж хранится философский камень. Если он настоящий, сотворите мне новое тело? Конечно, после того как приготовите себе достаточно Жизненного эликсира и заполните золотом столько сейфов, сколько смогут предоставить гоблины.