Прошлым летом с Лиской случился несчастный случай в детском лагере. Год спустя она вместе с родителями переезжает из города в деревню. Там она знакомится с девочкой Леной. Но их дружбе препятствуют родители Лиски и тогда девочки решают дружить тайно. В то же время в доме творится что-то неладное. Слышны скрипы и шепот по ночам. Лиску мучают кошмары забытого прошлого. А однажды она видит в окне чей-то странный силуэт. Лена решает помочь новой подруге во всем разобраться. Но чем дальше они влезают в эту историю тем страшнее она становится. Прошлое как-то связано не только со странностями в самом доме, но и черной бездной, которая снится Лиске по ночам. Так что же произошло прошлым летом и почему родители Лиски так стараются скрыть все воспоминания о несчастном случае в детском лагере?
Пролог
Мальчик кричал. Его пальцы судорожно цеплялись за стенки, оставляя глубокие борозды. Земля с примесью глины была слишком мягкой, чтобы за нее можно было зацепиться. Она забивалась под ногти, падала на одежду, оставляя грязные разводы, смешивалась с дождем, создавая тошнотворный аромат.
— Помоги! Пожалуйста! Я больше не буду! — по побелевшему лицу пленника катилиись грязные дорожки слез.
Чудовище хохотало. От его смеха и звериного оскала, совсем не похожего на улыбку, внутри мальчика все похолодело, и он снова скатился на дно.
Ступни тут же погрузились в глину. С чавкающим звуком мальчик освободил ноги и прислонился спиной к стене, стараясь снова не угодить в ловушку.
— Ты похож на лягушонка, — издевался монстр, — помнишь сказку, где лягушонок взбивал молоко?
— Прости меня, пожалуйста! Я умоляю!
От страха и холода тело скрутило в баранку. Предательское чувство отчаяния понукало смириться с неизбежным.
— Люблю, когда меня умоляют.
Сверху опустился канат. Мальчик не веря своим глазам вцепился в него, словно утопающий за соломинку. Собрав остатки сил, он шумно дыша полез наверх. Ноги скользили, пальцы жутко ныли и болели. Но он упорно лез, пока голова не показалась над поверхностью ямы.
Спасен! Неужели спасен!
Удар по голове был настолько неожиданным, что на лице на секунду застыло удивление.
Пальцы разжались, и спасительная свобода с уханьем унеслась вверх. А затем пришла боль. Настолько сильная, что мальчик несколько минут мог только тяжело дышать, широко открыв рот.
— Лягушонок со сломанной лапкой!
Тело пронзили сотни электрических иголок. Было гораздо хуже, чем в прошлый раз в кабинете стоматолога, когда бормашина задела нерв.
Чудовище сверху хохотало. Потом замолчало. Сквозь шум дождя раздался звук волочения. С края свесился толстый шланг, похожий на большую сдувшуюся змею.
— А умеет ли лягушонок плавать?
«Змея» напряглась, стала раздуваться и вдруг забилась в конвульсиях, исторгая из себя потоки грязной, отдающей тиной воды. Мальчик не успел прикрыть голову, как вода ударила в лицо, проникая в рот, уши, заливаясь за шиворот. Мальчик задыхался. Он даже не заметил, как его тело стало медленно погружаться в глину.
Глава 1
Желтые в крапинку листья, облепили узкую дорогу. Надвигалась непогода. Холодный ветер нагнал темные тучи, которые скрыли солнце и превратили день в вечер. Одинокая ворона заметила ярко-желтый свет фар и вспорхнула на дерево. Нахохлилась и злобно закаркала вслед незваным гостям.
Автомобиль притормозил около ржавых ворот. Передняя дверь распахнулась и показался человек со взъерошенными черными волосами с проседью. Ветер раздувал полы его пальто, заставляя застегнуть верхнюю пуговицу. Человек вытащил связку ключей и принялся судорожно перебирать тонкими пальцами.
— Игорь, тебе помочь?
Не дождавшись ответа, из автомобиля вышла белокурая женщина в ярко-голубой, не по погоде легкой, куртке. Поежилась и накинула капюшон.
— Давай помогу?
— Дурацкий замок, — Игорь танцевал возле ворот, с каждой секундой злясь все сильнее, — чертова погода!
Наконец, раздался долгожданный щелчок, и ржавая дужка нехотя поднялась вверх.
— Лиска, выходи.
Из теплого салона вышла щуплая девочка лет десяти с бледными жидкими волосами. Она вытащила объемную розовую сумку и пыхтя потащила за собой.
— Сколько раз я говорила, не вози по земле!
— Да, мама, — Лиска позволила отнять сумку и, засунув руки в карманы, зашагала следом за родителями.
Про переезд в фамильный загородный дом речь шла давно. Чистый свежий воздух, речка и лес поблизости, добрые соседи. Что еще нужно подрастающей девочке на домашнем обучении у которой нет друзей? На деле же все оказалось не так радужно. Дом был двухэтажным деревянным убожеством с покосившейся крышей. Словно поверженное мифическое чудовище, он затаился, поглядывая на гостей через мутные окна и прогнившие провалы на крыше и стенах. Деревянные доски пола чудовищно скрипели, готовые вот-вот обвалиться. В углах потолка нашли пристанища толстые ленивые пауки. На пыльных подоконниках валялись засохшие трупики мух и ос.
— Немного уборки и будет как новенький, — сказала мама, выдавливая улыбку.
Игорь отвернулся. Он созерцал покрытые разводами выцветшие обои. От дочери не укрылось выражение брезгливости на лице отца.
— Доча, поднимайся наверх и выбирай комнату. Да оставь ты сумку, я потом принесу.
— Да, мама, я только возьму Вику.
Лиска вытащила куклу со светлыми торчащими во все стороны лохмами, как у пуделя. Один рукав от платья был порван, второй еле держался. Лиска расстегнула куртку и очень осторожно прижала куклу к груди.
Второй этаж оказался хуже первого. Помимо знакомой затхлости, подгнивших скрипучих досок и облезлых обоев, тут витал сильный запах сырости, перемешанный с застарелой гарью. Разводы на потолке переходили в зеленоватый грибок по углам. Обе верхние комнаты казались такими древними, словно в них не заходили лет сто. Тут царила какая-то своя особенная атмосфера прошедшего времени, нарушать которую совсем не хотелось.
Лиска все же осмотрела комнаты и выбрала ту, окна которой выходили на речку. Несмотря на слой пыли на стекле, была видна дальняя сторона, за пределами деревни, самодельный мост через реку и лес. Деревья возле воды мерно покачивались, будто общались между собой. Ветер доносил шелест листьев в кронах. Сквозь трещину в стекле тянуло холодом.
— Чудесно, — сказала Лиска и посадила куклу на подоконник, — нам просто повезло.
— Зачем мы сюда приехали? — спросила Лиска сама у себя, словно интересовалась от имени Вики.
— Чтобы мы дружно и хорошо жили…
Лиска вздохнула, вспоминая маленькую шумную квартирку на втором этаже с окнами во двор. Вечно пьяные крики по ночам, запах кислых щей из соседней коммуналки и грязный воздух, который доводил маму до жутких приступов кашля.
Там Лиска еще пыталась доказать себе, что она такая же как все. Что слабое здоровье и домашнее обучение не помеха найти друзей. Но сейчас… вдали от городской жизни в старом скрипучем доме Лиска как никогда ощутила себя изгоем.
Вика молчала и улыбалась.
Лиска бросила последний взгляд в окно и чуть не ойкнула от удивления. На участке за домом возле канавы бродила странная фигура.
***
Родители, занятые наведением порядка в комнатах, не заметили, как дочь тихо выскользнула за дверь. Любопытство в крови у каждого ребенка и Лиска не была исключением. Она обогнула дом и подкралась к большому камню, окруженному высокими колючими кустами.
— Эй! — окликнула Лиска и подняла с земли отсыревшую палку.
Фигура обернулась. Из-под выцветшего грязно-розового капюшона потрепанной курточки на Лиску с тревогой смотрели серые глаза.
— Ты кто такая?
— А ты?
— Я первая спросила, — Лиска нерешительно покачала в воздухе палкой.
— Лена, — гостья отступила на шаг, косясь на палку.
Она стянула капюшон. Длинные нечесаные светлые волосы упали на плечи. Бледное лицо вытянулось, заострилось, походя на мышиное. Лена напоминала зажатого зашуганного зверька. Она казалась не старше Лиски.
— Прости, я не знала, что тут кто-то живет, — голос ее тоже был тихий, едва живой.
— Мы только приехали, — сказала Лиска и поколебавшись, все-таки бросила палку на землю, — из города. Меня зовут Лиска. Ты давно в деревне?
— Несколько лет.
— И как тут… живется? — Лиска постаралась придать голосу беззаботность.
— Тоскливо, — улыбнулась Лена и поежилась от налетевшего ветра. Накрапывал мелкий дождь, оставляя на куртке мокрые следы, напоминающие иголочки, — летом еще ничего, а осенью и зимой так себе. Холодно и темно.
— Ясно.
Лиска едва удержалась от тяжелого вздоха. Все-таки в городе хотя бы был телевизор, да и старенькая соседка, иногда приглашавшая на чай и конфеты. А тут? Эх…
— Вы теперь будете постоянно тут жить?
— А что?
— Ничего, просто…, — Лена помолчала немного, словно раздумывая стоит ли продолжать, — я прихожу сюда, когда мне грустно.
— К камню?
— Да. Заберись на него.
Лиска недоверчиво посмотрела на Лену, затем все-таки подошла ближе и вскарабкалась на холодный булыжник.
— Смотри на речку.
Лиска послушно застыла. Прошло минуты две, прежде чем она сказала:
— Ничего не вижу. Лес, река и деревья.
Лена осторожно вскарабкалась следом и указала рукой на дальнюю часть реки, где берега были не такими заросшими.
— Представь на минутку, что ветер специально гоняет рябь по воде. Он хочет успокоить русалок. Они наблюдают за водой со дна и мечтают. А вон там деревья как один кланяются водяному. Он сегодня не в духе. Видишь, чуть левее из воды торчит коряга? На самом деле, это леший удит рыбу, поэтому то водяной и недоволен.
Лиска со смешанным чувством тревоги и недоверия посмотрела на новую знакомую. У Лены на лице застыло мечтательное выражение, она закрыла глаза и улыбалась.
— Ты ненормальная? — догадалась Лиска.
Лена поморщилась, словно съела кислую ягоду.
— Неужели ты не читала русских сказок? Не знаешь кто такие домовые или русалки?
— Конечно, я знаю, — разозлилась Лиска и спрыгнула вниз, — просто это сказки.
— Сказки, — согласилась Лена и спрыгнула следом, — но если дать волю воображению, представить на минутку, как леший выходит из леса или кикимора хохочет по ночам…
— Зачем?! Лучше бы поиграла во что-нибудь или погуляла с друзьями.
— У меня нет друзей, — Лена отвернулась, — поэтому я прихожу сюда, чтобы меньше грустить.
Лиска почувствовала укол совести.
— Я не знала, извини. Знаешь, я ведь только приехала, получается и у меня тут нет друзей.
— Можно я буду приходить иногда? — попросила Лена.
Она смотрела с такой надеждой, что у Лиски язык не повернулся возразить.
— Конечно.
— Спасибо, — просияла Лена, — мне уже пора. Тогда до завтра?
— Пока.
Лена скрылась через щель в заборе соседнего участка и прошелестела сквозь высокую траву.
— Странная какая-то — сказала Лиска, поглаживая Вику по голове. Кукла многозначно промолчала, по-прежнему улыбаясь, — лешие, русалки…
— Лиска, — раздался крик мамы, — ты на улице? Кушать пора.
***
— Тебе нравится?
Лиска неопределенно пожала плечами, размазывая по тарелке пюре.
— Летом можно купаться в реке, — щебетала мама нарочито мечтательно причмокивая губами, — а еще лес. Нет, точно пойду за грибами в следующем году!
— Угу, — проглотить удалось с трудом. Мама как всегда экономила на соли, щедро посыпая гарниры перцем и кари.
— Чего «угу»? Нравится или нет?
Долгая дорога и холод раздражали Игоря. Еще ему до тошноты не нравилась холодная еда. Печку затопить не удалось — что-то забило дымоход и проблему отложили до завтра. Пришлось питаться взятой из города едой запивая чаем из термоса.
— Я не знаю, — честно ответила Лиска, — тут не так как дома. Нет телевизора и холодно.
— Зато тут можно гулять и много читать, — попыталась приободрить ее мама.
— А когда мы поедем обратно?
— Никогда, — буркнул отец, — теперь мы будем жить тут.
Жена укоризненно на него посмотрела и покачала головой. Мол, нельзя быть таким резким.
Лиска сникла и уткнулась в тарелку.
— Доча, — Игорь отодвинул второе и поднял руку, прерывая жену, — Софа, позволь я скажу. Так вот, Лиска, я хочу, чтобы ты поняла. Мы переехали сюда надолго, может навсегда. Постарайся найти плюсы для себя и со временем поймешь, что тут лучше, чем в городе.
— Тут сыро, холодно и воняет тухлятиной, — не выдержала Лиска.
— Значит, нам есть к чему стремиться, — парировал отец, — завтра разберусь с печкой и будет тепло, а вы с матерью потихоньку наведете порядок. Нам всем нужно привыкнуть к новому. Мы переехали сюда ради тебя, надеюсь, ты понимаешь? Теперь это наш дом и точка. Давай больше не будем спорить?
Лиска покорно кивнула и завозила ложкой по пюре. О новой знакомой Лиска решила рассказать позже. Она как смогла доела, помогла убрать со стола и поднялась наверх.
Софья успела всем постелить кровати. Быстро темнело, ветер нагнал новые тучи и дождь танцевал на окнах под грустную мелодию осени. У бра над кроватью отсутствовала лампочка. Впрочем, электричества все равно не было — эту проблему Игорь тоже оставил на завтра.
Лиска сняла верхнюю одежду, оставшись в спортивном костюме и уселась на кровать, расчесывая Вике волосы.
— Наш дом и точка…вечно эти взрослые все по-своему решают. А как же я? Как же мы с тобой?
Вика молча улыбалась.
— Уж лучше сидеть в теплой квартире, чем мерзнуть где попало.
Лиска подышала на ладони сперва себе, потом кукле. На улице усилился ветер и сквозь подрагивающее окно еще сильнее потянуло холодом.
— Дурацкий старый дом. Думаешь, у нас в комнате есть пауки? — от подобной мысли Лиска вскочила и прищурилась, пытаясь разглядеть по углам и на потолке восьминогих тварей. На миг показалось, что кто-то шевелится, но это был всего лишь старый целлофановый пакет раздувающийся из-за сквозняка.
Лиска поежилась, легла и накрылась одеялом. Стало теплее. Она прижала Вику к груди и подумала о Лене и ее фантазиях. Вдруг тут и правда водится леший или кикимора? Лиска закрыла глаза и усмехнулась своим мыслям. Ну да, конечно. А еще существует дед Мороз и зубная фея.
Спать не хотелось, и Лиска мысленно перенеслась в квартирку к соседке, с которой пила чай, когда убегала из дома. Отец в последнее время часто злился. Они с мамой спорили и ругались. Лиска ненавидела скандалы, она хотела накричать на родителей, помирить их, но каждый раз боялась, чувствуя себя лишней. Она мечтала оказаться где-то далеко, рядом с тем, с кем могла поделиться своими мыслями.
После того, что произошло прошлым летом, ее забрали на домашнее обучение. Пускай это лишний раз подчеркивало, что она не такая как все, все же Лиске повезло больше не встречаться с Серым и его друзьями.
Лиска поежилась. Воспоминания больно жгли душу, возвращая, пусть на миг, в то время, когда бедняга постоянно оглядывалась, боясь попасться на глаза хулиганам. Как она в страхе бежала и как ее догоняли….
Давняя обида подняла голову где-то глубоко внутри. Лиска постаралась переключиться на завтрашний день. Отец прав, надо искать плюсы. Обойти окрестности, найти себе занятие…
Мерный шум деревьев за окном успокаивал и Лиска сама не поняла, как погрузилась в сон.
***
Она бежала. Улепетывала со всех ног, проносясь между деревьями, запрыгивая на поребрик и не обращая внимания на недовольный окрик случайных прохожих. Со стороны казалось, что маленькая девочка с огромным выцветшим бледно-розовым рюкзаком опаздывает на занятия. А может, просто бежит поддавшись тому теплому весеннему настроению, которое дарила долгожданная мартовская оттепель.
К сожалению, девочку подгоняла паника. Страх оказаться беспомощной и жалкой, измазанной в грязи, с порванной одеждой. Страх чувствовать осуждающие взгляды родителей и выслушивать нотации. Страх быть наказанной.
— Вон она, лови!
Мальчишеский окрик заставил оступиться. Едва удержавшись на ногах, она метнулась через школьную площадку во двор, надеясь выбраться на проспект и смешаться с толпой. Там то они ее не тронут. Надо только успеть добежать.
Сзади слышался топот ног. Он быстро приближался.
Сердце бешено колотилось, в боку кололо и дико не хватало воздуха, но она упрямо бежала, видя впереди спасительную арку двора.
Он выскочил неожиданно. Самый рослый и противный из всех. Выскочил и поставил подножку. Она с разбегу споткнулась и растянулась на земле. Было очень больно и обидно. Слезы помимо воли выступили на щеках.
— Какая прыткая, — сказал один из догонявших, поравнявшись с жертвой.
— Ща мы ей прыти поубавим, — с вызовом сказал главный и рывком поднял беднягу на ноги.
Портфель съехал на бок.
— Корова и плакса! — заявил самый младший из компании.
— Что, уродка, добегалась? Фу, от тебя воняет чем-то, — главный демонстративно скорчил физиономию.
Девочка с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос. Мама каждый день прыскала своими духами, когда провожала до дверей. Запах был тяжелый, совсем не походящий на цветы. Но она терпела, потому что любила маму.
Девочка попыталась отряхнуться, чем вызвала новую порцию смеха. Они не любили ее. За то, что она новенькая. За то, что слишком скромная. За то, что не так пахла и немного шепелявила. За то, что у нее не было друзей. За ее слабость. Но больше всего ненавидели потому, что могли ненавидеть. Иногда для этого не нужна никакая причина.
Прохожих не было. Звонок уже прозвенел и согнал всех гуляющих в классы. Оставался двор, девочка и ее мучители. Не торопясь, главный из троицы вальяжно зашел ей за спину и вдруг резко толкнул. Она снова упала на колени. Новая порция боли вызвала новые слезы. Ранки саднили, проступили капельки крови.
— Что нюни распустила, тварь дебильная?
— Отшьтаньте, — всхлипнула она.
— Отшьтаньте, — передразнил главный и загоготал.
Он вдруг перестал ржать и расплылся в улыбке.
— А знаешь, что? У меня есть идея. Скажи — я маленькая тупая мышка. И я тебя отпущу.
— Правда? — с надеждой спросила девочка.
— Эй! — возмутились друзья.
— Цыц, кретины.
Он отошел в сторонку к мусорному бачку и незаметно достал лежащую сверху кожуру от банана.
— Говори!
— Я… — обида встала горячим комком в горле, — я маленькая ту… тупая мышка…
— Громче!
— Я… — что-то шлепнулось на голову, — а-а-а!
Все трое покатились со смеху. Девочка сбросила с себя кожуру и задрожала.
— Слухайте, парни, а что если искупать ее в помойке?
— Нет! Нет, пожалуйста не надо!
От лица отлила кровь. Девочка словно рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот.
— Еще как надо, — главный потер ладошки и шагнул вперед.
***
Лиска открыла глаза. Над ней нависал низкий потолок, на котором в диком танце двигались тени деревьев, сплетаясь в немыслимые узоры. С окна по-прежнему тянуло холодом. Лиска поежилась, натянув одеяло до кончика носа. Налетел очередной порыв ветра, стекла задребезжали. Из-за туч показалась пышнотелая луна, осветив, покрытый мелким противным дождем, деревянный подоконник.
Лиска нехотя встала и подошла к окну. Сырость превратила дом в хижину на болоте. Не хватало только квакающих лягушек, да кружащихся комаров. Девочка закрыла окно и собиралась уже вернуться к Вике, мирно почивающей на подушке, как вдруг ойкнула и замерла. Она закрыла окно, но она его… НЕ открывала!
Лиска задумалась на минуту. Ну, конечно, наверняка перед сном зашла мама и…
— Которая сама боится сквозняков, — подсказал внутренний голос.
Лиска нахмурилась. В городе мама всегда осенью заклеивала окна. Малейший сквозняк приводил к аллергии. Странно, что она вдруг решила оставить дочери на ночь свежий воздух.
Лиска хотела махнуть рукой и снова улечься, как раздался тихий скрип. Он прозвучал совсем рядом, то ли из коридора, то ли сверху. Лиска прислушалась. Скрип повторился. На этот раз гораздо отчетливее.
— Дом старый, вот и скрипит, — сказал внутренний голос, но как-то не слишком убедительно.
Дом то и правда старый, вот только скрип больше напоминал шаги.
— Мама? — негромко позвала Лиска и прислушалась. Тишина. Скрип. Прошелестел чей-то тихий шепот, — Мама, это ты?
Лиска подошла к двери. Поколебалась немного, вернулась, схватила Вику и снова подошла. Рывком потянула на себя ручку. Ничего. Пустой темный коридор. Пальцы нашарили выключатель, но естественно света не было.
Скрип снова повторился. Лиска с уверенностью могла сказать, что он шел из соседней комнаты. Скрипели половицы. Скрип. Тишина. Скрип. Шепот. Из-под двери тянуло холодом. Лиска сжала куклу крепче и сделала шаг.
— Дом старый, вот и скрипит, — твердил внутренний голос, — помнишь, ты испугалась картин в музее? Тебе казалось, что все они смотрят на тебя. Ты уже взрослая, и у тебя разыгралось воображение. Просто старый дом.
Но как не пыталась, Лиска не могла себя успокоить. Что-то тревожное разрасталось в животе и поднималось выше. Сердце стучало сильнее, отдаваясь в голове маленьким молоточком. Тук-тук-тук.
С первого этажа раздался храп. Ночью в тишине он казался чем-то вроде дребезжащего мотоцикла. Храп имел две тональности, значит родители точно спали. Но тогда кто же бродил в соседней комнате?
— Мыши или крысы, — подсказал голос, — наверняка укрылись от дождя.
— Мыши не шепчут, — возразила Лиска.
Она переминалась с ноги на ногу не решаясь войти внутрь. Но и возвращаться, не выяснив ничего до конца не хотелось.
— Ш-п-ш-п-ш-ш-ш…
Скрип раздался гораздо сильнее.
Лиска дрожащей рукой взялась за ручку. На миг показалось, что ручка очень теплая, даже горячая. Затем выдохнув, Лиска резко открыла дверь.
Никого.
В комнате витал сильный аромат сырости, с оттенками гари. Обои на стенах порвались, кое-где просвечивали голые подгнившие доски. Старая мебель, покрытая тряпками давно просилась на помойку. Через небольшое открытое окошко пыталась светить луна. Остатки занавесок колыхались от ветра.
— Просто сквозняк, — твердил внутренний голос, — закрой окно и иди спать.
Лиска подошла и уже протянула руку к окну, как позади раздался особенно громкий скрип. Девочка взвизгнула и обернулась. Никого.
Область справа на стене оказалась гораздо темнее. Словно тени переплелись между собой, вызывая иллюзию живого существа. Лиска сглотнула. Вдруг тучи разошлись и яркие серебристые лучи хорошо осветили комнату.
На грязно-сером рисуноке обоев отчетливо разрасталось пятно. Как будто кто-то пролил чернила.
Лиска невольно пригляделась, пытаясь понять, что вырисовывалось в лунном свете. Линии удлинялись, пятно росло вширь. Оно напоминало отпечаток лапки лягушонка. Нет, теперь уже не лягушонка. Это был отпечаток…
Хлоп. Окно с резким стуком закрылось.
А-а-а, — вскрикнула Лиска и опрометью бросилась прочь.
— Ш-п-ш-п-ш-ш-ш, — неслось следом.
Лиска влетела в свою комнату, закрыла дверь и нырнула под одеяло, прижав к себе Вику. Казалось, тени обступили ее, они что-то шептали, скреблись, скрипели. Нескончаемый водоворот видений исчез также быстро, как начался. Пролежав еще немного, Лиска рискнула высунуть голову.
За окном по-прежнему шумел ветер, мелкий дождь моросил, оставляя следы на стеклах, а пузатая луна то и дело выглядывала вырисовывая на потолке чудные узоры.
Узоры, отдаленно напоминающие то последнее, что заметила Лиска, выбегая из смежной комнаты. Увидела и, кажется, запомнила на всю жизнь. Чудное пятно, проступающее на порванных обоях странным образом походило на отпечаток… маленькой ладошки.
Глава 2
Кто-то долго и упорно стучал в дверь.
— Сколько можно спать? Солнце давно встало, а ты все валяешься.
Мамин голос звучал совсем рядом.
— А? — Лиска с трудом разлепила глаза и широко зевнула. Уснуть удалось только под утро, и тяжелая голова никак не хотела подниматься.
— Неприлично так делать, не варежку же раскрываешь. Вставай, еда готова, потом немного погуляем и посмотрим окрестности.
— Я… да… встаю.
Шаги стали удаляться и застучали по лестнице вниз. Лиску слегка покачивало. Движения казались слишком медленными, будто она плыла под водой. Она заправила кровать и вышла в коридор. Взгляд тут же упал на ручку двери в соседнюю комнату. Полузабытый кошмар на секунду ярко моргнул в голове. Лиска с тревогой сжала Вику и прислушалась. Затем осторожно коснулась ручки. Никакого тепла, обычное дерево. Тогда она распахнула дверь.
Комната выглядела такой же заброшенной, как и вчера. Две кровати с тряпьем, выцветшие ободранные обои, закрытое окно. И целое море пыли. На полу, на стенах, на потолке. В воздухе витал запах сырости и гниения, как пахнут отсыревшие доски в давно покинутом доме. Никакого шепота, никаких скрипов. Только едва уловимая гарь.
Был ли кошмар на самом деле или это всего лишь страшный сон? Отпечаток на стене, шаги, чье-то присутствие. Лиске вдруг стало смешно от собственных страхов. Она подошла к стене. Естественно никакого пятна не было и в помине. Она приложила руку. Сквозь тонкую бумагу проступало шершавое дерево.
— Лиска! — позвали снизу.
Лиска оглядела комнату в последний раз и вышла, плотно закрыв дверь.
Внизу на столе стояла тарелка с очищенными яйцами, нарезанный батон и остатки холодного чая из термоса.
— Иди умойся, — велела Софья, протянув стаканчик с щеткой и пастой, мыло и початую бутылку воды.
Лиска обошла дом и привела себя в порядок. День обещал быть солнечным и теплым, даже несмотря на ветер, игравший в верхушках деревьев. Большой камень напомнил о новой знакомой и Лиска дала себе обещание поговорить с родителями о Лене. Если не за завтраком, так за обедом точно.
— Покажи руки, — Софья отняла ванные принадлежности и произвела досмотр. Наконец, удовлетворилась и допустила к столу.
— Сегодня попробую разобраться с электричеством и газом, — пообещал отец пережевывая яйцо, — и с печкой поколдую. Надоело питаться как из холодильника.
— Я же не виновата, что термос старый и недолго держит тепло.
— Если бы мы выехали пораньше, то возможно, я бы успел еще вчера включить свет.
— Если бы твоя тетка не отвлекала нас разговорами да советами, — парировала мама, — то мы бы…
— Если бы не моя тетка, мы имели все шансы провести последнюю неделю на улице, — перебил отец и сурово посмотрел на Софью. Его голос стал более жесткий. Лиска тут же вспомнила учителя физкультуры из школы — бывшего военного, который четко, громко и резко раздавал приказы. Иногда он напоминал большую лающую собаку.
— Если бы ты разобрался с делами на работе быстрее, то мы…
Лиска постаралась превратиться в невидимку. Ссоры в последнее время случались слишком часто. Отец раздражался по каждому поводу, а мама не всегда могла это вытерпеть, хоть и старалась держаться до последнего.
Когда спор почти перешел в скандал, Лиска рискнула спросить:
— Кто как спал ночью? Я вот плохо.
— Лиска, некрасиво влезать в разговор, — тут же сказал отец.
— Что тебе помешало? — мама с радостью ухватилась за новую тему, — комары или ветер?
— Нет. Наш дом, — она немного помялась и осторожно добавила шепотом, — он скрипел, будто кто ходил рядом.
— Вздор, — сказал отец и даже скорчил недовольную гримасу, — доски могли скрипеть от ветра. У тебя слишком буйное воображение.
Лиска не стала возражать.
— А кто тут жил раньше?
— Сперва мои бабушка с дедушкой, — ответила мама, — потом родители и я в детстве.
— А тут был пожар?
— Пожар? — удивилась мама, — не знаю, вроде нет, а почему ты спрашиваешь?
— Мне кажется, в соседней комнате что-то сгорело.
Софья задумалась, чуть выпятив вперед губы. Лиске нравилось подобное выражение, оно напоминало мордочку зверька из мультфильма.
— Нет. По крайней мере я такого не помню. Как разложим вещи, можем посмотреть документы вдруг там что-то сохранилось?
— Делать вам нечего, — буркнул Игорь и поднялся из-за стола, — а где мои инструменты?
— В багажнике.
— Точно.
Он вышел, а мама убрала посуду, и обтерла тарелки полотенцем.
— Ну что, дорогая, пойдем прогуляемся?
***
Извилистая дорога выглядела ужасно. Вся в ямах и колдобинах, словно пережила многодневную бомбежку. Идти было тяжело, но Лиска наслаждалась прогулкой. Нечасто ей удавалось пройтись вместе с мамой. Просто поговорить о ерунде, подышать чистым воздухом, погреться в лучах солнца. Почувствовать родственное тепло, которого порой сильно не хватало. В городе мама все время работала. Вечером готовила ужин, следила за хозяйством. Лиска почти всегда видела ее бледной с синяками под глазами и вечно уставшей. Она редко улыбалась, замыкалась после очередной ссоры с Игорем и уделяла слишком мало внимания дочери. Лиске всегда казалось странным, что даже будучи правой, мама всегда оправдывала перед ней поведение отца. Обычно после этого отсылала дочь делать уроки, которые никто не проверял. Лиска с первого класса училась сама.
Изредка, во время майских праздников они выбирались на демонстрации, а потом шли в парк и покупали мороженое. Вдвоем. Без отца и его вечного недовольства. Может, теперь они станут чаще бывать вместе? Лиске очень хотелось рассказать о своих воспоминаниях о городе. Сказать, что она честно пытается видеть плюсы в новой деревенской жизни, чтобы порадовать маму. Но Лиска с раннего детства очень редко давала волю сильным эмоциям. Будто чей-то неприятный голосок нашептывал, что лишняя радость никому не нужна, тем более родителям. Им просто не интересно.
— Тут не так плохо, — произнесла мама, осторожно перешагивая ямы, — дорога почти не изменилась. Я часто сюда приезжала, когда была маленькая.
— Ты дружила с соседями?
— Да, — Софья улыбнулась, погружаясь в прошлое, — мы с деревенскими девчонками излазили, наверное, все потайные местечки. Раньше тут было многолюдно. Мы ходили в гости, собирались за столом, пели песни. А потом старики уходили, а их дачи стали ветшать и гнить.
— Наш дом тоже?
— Да. Смотри, — Софья указала на заросли деревьев слева, — там стояли три дома, один просто забросили, в другой иногда приезжают летом, а последний вроде продали, да только новые хозяева так ни разу и не появились. С правой стороны, чуть дальше от нашего участка, тоже кто-то жил. Вот и получается, что мы теперь вроде как на отшибе. Дорога ведет к полю, а за ним остальная часть деревни.
Они повернули за угол и впереди забрезжило покрытое высокой пожелтевшей травой поле. Оно сразу не понравилось Лиске. Было в нем что-то чужое, неприятное. Слишком высокая трава, в которой легко потеряться, медленно колыхалась. Чем дольше Лиска вглядывалась в стройные ряды высохших стебельков, тем больше ей казалось, что там кто-то есть. Кто-то большой. Наваждение длилось недолго. Налетевший ветер принес запах сырости и травяного перегноя. Лиска невольно поежилась и ускорила шаг.
Дорога разветвлялась, одна часть уходила к полю, другая вниз к реке.
— Там коров и коз выгуливали, — мама указала на заросший берег, — раньше мостики были, а теперь все заросло. Ох, помню, какую огромную рыбу доставали мужики…
Софья мечтательно вздохнула, словно вновь оказалась в детстве и скакала по согретой солнцем земле.
— Мам, а ты не скучаешь по городу?
Она вынырнула из грез и посмотрела на дочь.
— Немного. Там одна жизнь, тут другая.
— Папе не очень нравится, — заметила Лиска и тут же испуганно добавила, — только ему не говори. Он будет ругаться. Он все время ругается.
— У нас всех непростой период, — Софья дружески потрепала дочь по голове, — а у твоего отца особенно. Подожди немного, все утрясётся.
— Все из-за меня.
— Прекрати, — она опустилась на колени перед Лиской, чем несказанно ее удивила, и положила руки ей на плечи, — ты тут совершенно не при чем.
— Но ведь врач сказал… я слышала… а я даже не помню почему, — Лиска угрюмо уставилась в землю, обнимая Вику.
— Не оглядывайся на прошлое и не думай о плохом. Мы здесь ради тебя. Не из-за, а ради. Чувствуешь разницу?
— Но папа…
— Он на все пойдет ради тебя. Он хороший человек. Все эти перемены… их трудно принять. Нужно время. Вместе мы справимся.
Мама говорила так убедительно и тепло, что груз вины стал медленное растворяться.
— И все-таки я не такая как все.
— Ты — лучше всех! А кто у нас такая хорошая? А? Кто у нас такая красивая?
— Мама перестань, — засмеялась Лиска, — мне же не пять лет.
Настроение поднялось. Они больше не возвращались к теме переезда. Болтали о погоде, о тех, кто еще остался в деревне, о том, что благодаря колодцу можно не думать о чистой воде.
— Расскажи мне о доме, — попросила Лиска.
— Дом как дом. Построили его родители твоей бабушки. Специально утеплили на зиму. Жили не тужили, потом передали хозяйство по наследству. Там, где сейчас канава, позади дома жила скотина. Потом ее продали и расчистили место под грядки. В моем детстве тут выращивали много цветов и овощей. А потом все как-то разом переселились в город. Бабушке с дедом было трудно сюда добраться, а мои родители никогда не увлекались огородом. Вот и бросили хозяйство на двадцать лет. Немудрено, что дом требует ремонта.
— Ты уверена, что на верхнем этаже никогда не было пожара?
— Я точно такого не помню. Тебе не могло присниться? Может, ты перепутала с сыростью?
— Нет, — сказала Лиска, задумчиво поглаживая Вику по голове, — а в доме никто… ну…
— Не умирал? Насколько я знаю, нет.
Лиска кивнула. Ее так и подмывало рассказать о ночном кошмаре. Но, вдруг мама расскажет отцу? Тот мигом разозлиться. Скажет, что снов боятся только совсем маленькие дети. Что пора повзрослеть.
Или еще хуже. Они решат снова пичкать пилюлями. Лиска вспомнила, как за два месяца до переезда глотала по несколько таблеток в день. Как потом ее тошнило, скручивая в бараний рог.
— Тебе не холодно?
— Немного, — соврала Лиска.
— Пойдем обратно, пока тебя не продуло.
***
Когда они вернулись, Игорь ковырялся в проводах стоя на хлипкой табуретке. Лиске показалось забавным выбить табуретку. Наверняка отец будет сильно кричать, когда грохнется. Например, если сломает ногу… или шею…. Мысль тут же улетучилась. Лиска заморгала, сбрасывая наваждение. Она не понимала, откуда ей в голову вообще пришла такая дикая идея.
— Давай, начнем с коробок у стены, — Софья указала на угол, — говори мне, что внутри, а я подготовлю место в шкафу. Потом мы все разложим.
Следующие несколько часов они наводили порядок: выкидывали лишнее, распаковывали и сортировали, ставили на полки и прятали в ящики. Казалось, пожитков было не много — от многого уже избавились — однако, коробки пустели медленно, а гора мусора грозилась вырасти до потолка.
В старых шкафах и ящиках хранился всевозможный хлам: отсыревшие книги без переплетов, желтые газеты, ржавые вилки и ложки. За треснутым сервизом даже нашелся высохший мышиный трупик. В воздух взвились миллион древних затхлых пылинок, разбуженных уборкой, напоминая аромат давно прошедшего времени. Лиска вспомнила, как была в гостях у бабушки и когда вешала куртку, то из шкафа несло почти таким же запахом, вперемешку с нафталином.
Когда большую часть вещей разобрали, Игорь, наконец, закончил чинить проводку и присоединился к уборке. Лиску отправили выкинуть мусор на помойку за канавой.
— Оставь свою дурацкую куклу, — ворчал отец, швыряя в освободившуюся коробку чашки без ручек, — чем быстрее закончим, тем быстрее сядем ужинать.
— Правда, Лиска, положи Вику, — вторила мама.
Лиска нехотя отнесла куклу наверх и тут же ощутила какую-то внутреннюю пустоту. С Викой они не расставались ни на минуту с тех пор, как началось лечение. Кукла хоть и была просто куклой, но будто понимала, как тяжело ее юной хозяйке и пыталась всячески подбодрить ее нарисованной улыбкой.
Идти через траву было очень неудобно. Тяжелый мешок с мусором оттягивал руки, а хлипкий мостик — перекинутая длинная доска — шатался и готов был вот-вот обвалиться. Почти дойдя до конца, Лиска споткнулась, каким-то чудом удержавшись на доске. Нога соскользнула и по щиколотку опустилась в болотную смердящую жижу.
— Неумеха! — отозвался внутренний голос, — даже мусор вынести не можешь.
— Заткнись!
Лиска дрожала от обиды. С глухим чавканьем освободила ногу и упрямо пошла дальше. Теперь родители точно ее отругают! Особенно отец. Он и в городе то вечно ругал даже за едва заметное пятнышко грязи на новой одежде. А там хотя бы была ванна, где можно вымыться и застираться. А тут что? Слезы невольно засверкали в уголках глаз, но Лиска изо всех сил крепилась. Она уже взрослая! И должна вести себя как взрослая! Плакать — это для малышни! Так всегда говорил отец.
Легче не стало, однако появилось какое-то вязкое равнодушие. Накажут, значит накажут. В конце концов она это заслужила. Надо быть осторожнее. Она сама виновата!
Мусорной ямой оказалась заросшая рытвина. Кроме отсыревших досок и железок тут валялся детский трехколесный велосипед без колес и руля, шина от автомобиля и треснувшие бутылки. Судя по всему, последний раз мусор выкидывали много лет назад. На влажной после вчерашнего дождя земле виднелись следы кошачьих и собачьих лап.
Лиска подтащила мешок к яме и спихнула его вниз. Несколько книжек выкатились из мешка, одна из них раскрылась и в свете солнца мелькнуло украшение. Лиска ахнула, красивый камень переливался в потемневшей брошке.
— Какая красивая!
— Даже не думай! — предостерег внутренний голос.
Игнорируя его, Лиска осторожно полезла в яму. Схватиться за что-то было невозможно, а прыгать вниз на торчащие ржавые железки Лиска боялась. Кое-как удерживая равновесие и цепляясь за жесткие сорняки, Лиска опустила сперва одну ногу, затем легла на живот и опустила вторую. Влажная земля щедро прилипла к платью, оставив несколько влажных пятен.
Брошка закатилась под велосипед. Лиска попыталась слегка его сдвинуть, но он за что-то зацепился. Осторожно переместив вес на левую ногу и широко вытянув правую, словно хотела сесть на шпагат, Лиска очень медленно перенесла вес на правую ногу и вытянула левую. Затем двумя руками взялась за велосипед и с силой подалась вперед. Раздался скрежет железа и велосипед с хлюпаньем сдвинулся с места. Лиска потянулась к брошке, но тут ржавый велосипед неожиданно стал двигаться дальше.
— Ай…, — Лиска грохнулась на землю и поморщилась от боли. На правом локте проступила кровь. Смешиваясь с остатками влажной земли, кровь стекала по руке грязно-алыми каплями.
Платье было окончательно испорчено. Обида горячим комком подкатила к горлу. Лиска сглотнула, пытаясь не разрыдаться. Ругать себя было поздно. Внутренний голос как всегда оказался прав.
Велосипед отодвинулся достаточно, чтобы достать брошь. Она казалась не только красивой, но и огромной. Лиска положила находку в карман и тут заметила еще один предмет: кукольные волосы, торчавшие из земли. Они казались новыми, словно попали в яму совсем недавно.
Любопытство возобладало. Через секунду в руках оказалась оторванная головка. Ее края оплавились, а волосы у самых краев кто-то подрезал. От находки сильно несло гарью.
Кто мог ее выбросить?
Лиска повернула кукольную головку лицом к себе и вскрикнула, разжав пальцы. Головка спикировала и стукнулась о разбитую бутылку. Нарисованные зеленые глаза радостно смотрели в небо, а рот широко улыбался.
— Вика…
Мысли лихорадочно завертелись в голове.
— Нет-нет, они не сделали… они не выкинули. Просто игрушка очень похожа. Отец давно грозился… он говорил…
— Говорил, что ты взрослая, — подсказал внутренний голос, — и пора перестать играть в куклы.
Лиска вскочила на ноги и не обращая внимания на грязь и мокрую траву вскарабкалась наверх. Пробежала по доске и влетела в дом. Вика лежала на кровати в той же позе, в какой ее и оставили. Целая и невредимая.
Тревогу как рукой сняло. Довольная Лиска спустилась по лестнице и чуть не столкнулась с родителями.
— Боже, Лиска… — ахнула мама, — ты только посмотри на себя… как ты… как же мне теперь…
— Лиска! — повысил голос отец, — ты что маленькая? Издеваешься над матерью? Выглядишь как грязная вонючая свинья!
— Это что, кровь? — мама схватила дочь за локоть, — Боже, а вдруг будет заражение? Игорь, где аптечка?
— У таких ядовитых детей не бывает заражения, — парировал отец, — как ты умудрилась? Как?!
— Я, — Лиска попятилась, пока не уткнулась в стену, — я… простите, я оступилась, а потом… там яма и в одной из книг. Ой, вот же, смотрите.
Она вытащила брошку из кармана и показала родителям.
— Она наверняка очень дорогая, — ее голос дрожал.
— Барахло! — Игорь выхватил брошку и секунду рассматривал перед носом, — бижутерия, поняла? Ба-рах-ло! И единственное, что тут дорогое — это время, которое мать потратит, чтобы привести тебя в нормальный вид! Сгинь с моих глаз.
— Простите, я не хотела, простите, — по щекам катились слезы. Лиска развернулась и побежала наверх. Влетела в свою комнату и рухнула на кровать сотрясаясь в рыданиях.
***
К вечеру заметно похолодало. Налетевшие тяжелые серые тучи принесли мелкую морось и ледяной ветер. К счастью, Игорь смог наладить подачу газа с помощью прихваченного из теткиной квартиры баллона. Кроме того, он починил электричество. Софья включила все обогреватели, которые остались в доме со старых времен. Только с печкой пока ничего не получилось. Дымоход что-то забило и дым валил внутрь дома.
Пока Лиска переодевалась и приводила себя в порядок, Софья успела притащить воды из колодца и приготовить ужин. Сваренные на газовой плите сосиски и макароны вкупе с горячим чаем впервые за последние два дня подняли настроение. Игорь пустился в воспоминания, шутил, жена и дочь посмеивались. В эту минуту они были настоящей дружной семьей.
Лиска дождалась подходящего момента, когда отец довольно облизался и откинулся на стуле.
— Пап, мы сегодня пошли гулять и представь себе, вокруг будто все вымерли. Ни одного человека.
— Ничего странного, — пожал плечами Игорь, — тут много дачников, которые приезжают только на лето. Сезон заканчивается, скоро ноябрь. Правда, у реки за полем еще остались деревенские. Те, кто живет тут постоянно.
— Интересно, а у них есть дети? Днем немного скучно, и…
— Если тебе нечем заняться, я работу всегда найду, — отец хохотнул, — убери комнаты, помоги матери по хозяйству. И не забудь про уроки.
— И книжки, — вклинилась Софья, — которые мы привезли с собой. Скучно тебе точно не будет.
— Я бы хотела поиграть с другими детьми. Подружиться с кем-нибудь. Как ты, в детстве.
Игорь бросил недовольный взгляд на жену.
— Лиска, — сказала мама, — все они живут за полем. Это довольно далеко, да и опасно. Вдруг собака бродячая покусает? Тут лес не так далеко, я помню, как однажды оттуда прибежала лиса и потоптала соседских кур.
— А на машине?
— Боюсь, мы не будем там долго задерживаться. Только за продуктами и обратно. Подожди немного, может, в соседские дома в следующем году кто приедет на лето.
Лиска кивнула и потянулась к кружке с чаем. Разговор потек своим чередом. Родители обсуждали погоду и планы на завтра. Ужин закончился, мама помыла посуду и стала стелить кровать. Тогда Лиска все же рискнула спросить:
— А вдруг кто-нибудь сам ко мне придет?
— То есть? — не понял Игорь, — кто должен к тебе прийти?
Он почему-то сразу напрягся, искорки хорошего настроения в глазах мигом погасли.
— Никто. Просто, я подумала, а вдруг кто-то сам придет? Тогда мы могли бы общаться и дружить.
Лиска подумала, что выкрутилась. Она уже была не рада, что затронула эту тему.
— Ну ка, говори кто к тебе приходил? — велела мама.
— Да почему сразу приходил? Я просто так интересуюсь… на всякий случай.
— Лиска! На какой еще случай?!
Лиска пыталась юлить, но в конце сдалась и рассказала о встрече с Леной.
— Я подумала, если она сама будет приходить к нам, то…
— Нет, — резко перебил отец, — я хочу, чтобы ты больше с ней не общалась.
— Но почему, — опешила Лиска.
— Потому что, я так сказал.
— Это нечестно!
— Лиска, — мягко сказала Софья, — помнишь, что говорил врач? Нельзя придумывать друзей.
— Я не придумываю! И никогда не придумывала! И вообще, врач так настаивал, что я просто согласилась. Не было у меня никогда невидимых друзей. А Лена, она настоящая.
— Нет!
— Но, папа!
— Хватит!
— Погоди, Игорь, — попросила мама, — Лиска, ну сама подумай, рядом нет соседей. Откуда же взялась твоя Лена?
— Я… — Лиска осеклась.
— Чтобы я больше о ней не слышал, тебе понятно?
Лиска опрометью бросилась в свою комнату. Родители о чем-то заспорили, но ей было все равно. Не раздеваясь, она упала на кровать и прижалась к подушке.
— Нечестно! Это нечестно! Почему они меня так ненавидят? За что?!
Лиска погладила Вику по волосам и прижала к себе. Кукла по-прежнему молчала и сочувственно улыбалась.
Жаль, что куклы не могут говорить. Они бы могли оказать большую поддержку, особенно когда ее не могут оказать те, в ком действительно нуждаешься. Больше всего на свете Лиска хотела, чтобы родители поднялись и разрешили общаться с Леной. Но, увы, рядом была только Вика.
Глава 3
Утром следующего дня ветер усилился, качая верхушки деревьев. За все время с момента приезда солнце было редким гостем. Словно кто-то специально включил непогоду, омрачая и без того нерадостное настроение. Лиска помогала по хозяйству, немного позанималась и почитала.
— Какая-то ты притихшая, — сказала мама.
Они сели перекусить. Продукты подходили к концу, и Игорь уехал вниз к реке за покупками и заодно выяснить как обстоят дела с работой.
— Все хорошо, — монотонно сказала Лиска, пережевывая бутерброд.
— Тебя так расстроил вчерашний разговор? Пойми, папа прав…
— Угу.
Она кивнула, допивая чай.
— Я тебя понимаю, — Софья мягко положила ладонь на плечо дочери, — тебе хочется поиграть, побегать, подурачится с друзьями. Потерпи, все будет, вот увидишь!
Лиска кивнула, хотя не поверила маме.
— Можно я погуляю у дома?
— Конечно. Только оденься теплее, на улице сильный ветер.
— Да, мама.
Лиска нацепила куртку на кофту, спрятала под молнию Вику и вышла на улицу. Залезла на большой камень и невольно посмотрела на реку. Верхушки деревьев покачивались, словно кланялись в пояс, по воде проносилась рябь.
Хотелось какого-то волшебства. Чуда, которое разбавит яркими красками серый тоскливый день.
— Привет! — раздался знакомый голос.
Лиска от неожиданности оступилась и чуть не свалилась вниз. Рядом стояла Лена в тонком цветастом платье и в кофте с капюшоном. Она казалась бледнее обычного.
— Привет.
Лиска спустилась и испуганно закрутила головой, беспокоясь, как бы мама не увидела новую знакомую, — ты что тут делаешь?
— Не знаю, — честно ответила Лена, — мне было скучно, и я подумала, может удастся на реку посмотреть или поиграть с тобой.
— Нам нельзя играть вместе.
Лиска потупила взгляд и погладила Вику по волосам.
— Почему?
— Родители не разрешили.
— Почему?
— Откуда я знаю, — вспылила Лиска, — сказали нет и все. Говорят, ты бродяжка какая-то.
— Я?!
— Ты. Откуда ты появилась? Я вчера гуляла с мамой и видела, что в ближайших домах никого нет.
— А кто сказал, что я отсюда? — Лена от обиды поджала губы, — я живу за полем внизу у реки.
— Врешь! Мама говорит через поле ходить опасно, могут бродячие собаки покусать или лисы.
Лена вдруг рассмеялась. В ее серых глазах даже на миг загорелся огонек жизни.
— Где вы тут лис нашли? Вся живность если и добирается до деревни, то через северную переправу, от нее до поля несколько километров. На поле только трава засохшая, камни да ветер. Я там даже мышей или кротов не видела. В деревне хотя бы бачки есть с мусором, кто-то кур держит. Всяко лиса туда пойдет в первую очередь.
Лиска задумалась.
— Все равно далеко.
— Для тебя может и далеко, — улыбнулась Лена.
— А живешь с кем?
— С тетей. Когда… — тут она осеклась и как-то разом стала ниже, словно на плечи давил большой груз, — когда родители умерли, я переехала в деревню. Все дороги уже выучила.
Лиска не знала, что сказать. Утешать она не умела, а слова поддержки и сочувствия никогда в жизни не произносила.
— Если ты тут давно, то почему у тебя нет друзей? Зачем ходить к камню?
Лена сверкнула глазами. Мягкость и робость на миг пропали. В голосе прозвучала обида:
— Какое тебе дело? Отстань.
Лиска почувствовала горечь в словах Лены и поспешно сказала:
— Извини, я не хотела.
Они обе замолчали рассматривая землю. Лиске было неловко стоять, переминаясь с ноги на ногу. Ей хотелось, чтобы новая знакомая поскорее ушла, но та тихо сказала:
— Я слишком слабая.
— Что?
— Слишком слабая!
Она откинула капюшон. На бледном лице очень выделялись серые глаза. Обрамленные темными мешками, они казались очень глубокими и издалека напоминали два больших пятна. Губы бесцветной кривой гусеницей устроились под острым носом.
— Ты болеешь? Это заразно? — Лиска инстинктивно отшатнулась.
— Нет, — Лена набросила капюшон, — врачи говорили что-то про иммунитет. Мы лечились несколько месяцев, а потом тетка увезла меня на свежий воздух. В городе было слишком пыльно и грязно. Я задыхалась. Вообще, когда я нервничаю или боюсь, то задыхаюсь.
— Понятно, — протянула Лиска.
— Если ты все же доберешься до нижней части реки, то можешь познакомиться со многими ребятами. Не все из них хорошие, но некоторым ты бы понравилась.
— Мне не разрешают туда ходить. Мне вообще многого не разрешают. Даже дружить с тобой.
— Тебя наказали?
— Нет. Скорее наоборот.
— Не понимаю.
— Были ребята в городе, они… обижали меня.
— Почему?
Прошлое казалось слишком личным. Стоило дотронуться до него и едва зажившие раны снова кровоточили. С другой стороны, прошлые обиды уже давно пытались прорваться наружу. Лиска всегда изливала душу только Вике, делясь своими тайнами и страхами. Они и подумать не могла, что может быть интересна кому-то еще кроме куклы.
— В городе я училась в школе. Родители много работали и почти никогда меня не встречали, так что приходилось добираться самой. Когда я перешла в третий класс, в школе появился новенький. Он собрал вокруг себя еще троих ребят и часто задирал младших. Некоторые его боялись, некоторые уважали. Другие старались не замечать. Серый и его друзья часто отнимали ручки и карандаши, иногда пеналы и даже деньги.
— Они приставали к тебе?
— Да. Мама любила брызгать на меня своими мерзкими и душными духами. В классе меня сторонились. Еще, я плохо выговаривала буквы «с» и «з». У меня не было красивых тетрадей или игрушек. Денег мне не давали, так что купить что-либо я не могла. Обедала бесплатно.
Лена понимающе кивнула.
— Серый заметил меня. Я всегда ходила одна и была для него отличным… зайцем. Ему не нравился запах, он смеялся над тем как я говорила. Однажды, меня толкнули на землю. Я пожаловалась маме. Она сходила в школу и Серого отругали. За это, он и его друзья напали на меня и порвали портфель. Но когда я все рассказала папе, он отругал меня за порванную лямку. Тогда я поняла, что нужно просто убегать.
Лиска перевела дух. На душе стало немного легче.
— А что было потом?
— Родительский комитет организовал поездку в лагерь на все лето. Записывали всех желающих. Не знаю, как я там оказалась. Помню первые дни мая. Мы ходили с мамой гулять на Невский. Было какое-то шествие. Мы пошли в парк и ели мороженое. Потом, кажется родители поругались…, а может и нет. Не помню. Я очнулась в конце августа в больнице. Родители сказали, что со мной случилось что-то очень плохое. Доктор задавал странные вопросы и прописал лекарство. Очень гадкое и невкусное. Родители боялись, что все может повториться. Поэтому, решили переехать сюда.
— Что же могло с тобой случиться, что родители бросили все и привезли тебя в деревню?
Лиска пожала плечами. Если бы она сама знала.
— Они думают, что я тоже могу тебя обидеть, — сказала Лена и вздохнула, — жаль. Тогда я пойду?
— Ага.
Лена повернулась, но не двигалась с места. Лиска не торопила ее. Было приятно, хоть и больно говорить о прошлом. Почти как на сеансе у доктора. Только там все происходило неестественно. Сейчас ей и правда было легче.
— Я знаю, что такое быть одинокой, — Лена зябко укуталась в кофту стиснув ткань тонкими пальцами, — когда не с кем даже поделиться своими мыслями.
— Я делюсь с Викой.
— Да, но она кукла, а куклы не умеют говорить. Слушай, — Лена обернулась, — может, мы будем дружить тайно?
— Это как?
— Так, чтобы никто не знал.
— Соврать? — ахнула Лиска.
— Не совсем. Не сказать всю правду и соврать — разные вещи. Я подумала, что мы могли бы иногда говорить о чем-нибудь. Например, о сказках.
— Я уже взрослая для сказок, — улыбнулась Лиска.
— Тогда о приключениях, тайнах или мечтах. Я хочу когда-нибудь открыть новую землю и найти там нечто такое, чего еще никогда не видели люди.
— Русалку, — хохотнула Лиска.
— Почему нет? Мне всегда нравилось мечтать о чем-то невозможном, странном и необъяснимом. А что, если русалки существуют?
Лиска хотела возразить, но тут сильный порыв ветра растрепал ей волосы. Поправляя их она случайно посмотрела наверх и застыла. Кто-то стоял в комнате на втором этаже и через окно приветливо махал рукой. Чей-то до невозможного хрупкий, расплывчатый силуэт. С тонкими ручками-веточками.
— Эй, — позвала Лена, — ты чего?
— Там!
Лиска ткнула пальцем.
— Где? Ну окно и что?
Силуэт исчез.
— Там кто-то стоял.
— Твоя мама?
— Нет, — Лиска сглотнула, чувствуя, как сердце начинает колотится сильнее, — кто-то другой.
Лена долго всматривалась в окно, а затем понизив голос, почти шепотом произнесла:
— Слушай, а ты веришь в привидений?
— Еще скажи, что у меня одно из них поселилось, — сказала Лиска с надрывом и нервно хохотнула.
Она вспомнила скрипы и шепот и почувствовала холодок на спине.
— Кто его знает, дом то старый.
— Мама говорила, что в нем никто не умирал. Хотя, я в первую ночь чувствовала гарь и… кажется, что-то слышала.
Лиска рассказала про свои приключения.
— Наверное, я просто схожу с ума, — подвела она итог.
— Лиска, — окликнула мама, приоткрыв входную дверь, — не поможешь мне?
— Ой, мне пора!
Лена кивнула и зашагала к соседнему участку.
— Иду, мама, — крикнула Лиска и прошептала — постой. Приходи завтра к камню в это же время. Папа сказал, что будет кататься за продуктами, так что…
— Спасибо, я обязательно приду.
— Лиска, ну где ты там?
— Все пока, — Лиска махнула на прощание и побежала в дом.
***
Отец приехал под самый вечер. Уставший, но довольный.
— Нашел несколько вариантов себе и тебе. Будем вместе ездить.
— А как же Лиска? — возразила Софья, — предлагаешь оставить ее одну? А хозяйство? А уроки?
— Лиска не маленькая девочка, — твердо сказал Игорь, — способна себе и чай сделать и книжку почитать. А ты вечером проверишь.
Лиска постаралась стать незаметной. Она очень не любила, когда родители спорили о ней в ее присутствии. Снова оставаться одной не очень хотелось. Где-то в душе проснулось неприятное чувство, словно ее бросали, как ненужную вещь.
— Нужно это обсудить…
— Да, что тут обсуждать!
Они заспорили, постепенно повышая голос. Лиска ерзала на стуле, не зная куда себя деть и с облегчением ушла наверх, когда мама раздраженно сказала:
— Ты поела? Иди к себе, я сама уберу.
Только подойдя к двери, Лиска вспомнила про силуэт и замерла. А вдруг он еще там? Вика смело улыбалась, словно говоря: не бойся, ничего там нет. Лиска толкнула дверь. Никого. Комната выглядела как обычно: окно, слева столик, накрытый всякой всячиной, справа плохо застеленная кровать.
— Мне почудилось, — вслух сказала Лиска, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Лиска легла на кровать, обняла Вику и постаралась выбросить из головы все лишнее. Приятная тяжесть в животе после ужина и тепло от электрической печки в углу вгоняли в дремоту. И вдруг в голову почти одновременно пришли две мысли: теперь можно чаще видеться с Леной, и они могут стать настоящими друзьями.
Лиска почувствовала себя странно. Что-то изменилось в сознании. Он ощущала себя такой как все. Нет. Лучше, чем все. Она нашла себе настоящего друга, которым не хотела делиться ни с кем. Глубоко внутри зарождалась новая сила, которая придавала уверенность. Значимость.
Водоворот эмоций на время отогнал сон. Лиска думала о том, что у них с Леной теперь своя собственная маленькая игра. Тайна, принадлежавшая только им. Поиски привидения стали забавой. Как-то сам собой притупился страх. Под напором новых ощущений, скрипы и силуэт в окне приобрели фантастическое значение. Словно, все происходило в кино, а не на самом деле.
Лиска улыбнулась. В этот миг она была по-настоящему счастлива.
***
В небольшом кабинете был слишком низкий потолок. Он нависал, грозясь вот-вот рухнуть. Из-за него, казалось, что стены медленно сближаются. На них были изображены голубые дельфинов, море и кораблики. На полках и у окна сидело много плюшевых зверей. Однако, несмотря на все попытки сделать атмосферу уюта, тревога не уходила. Вероятно, дело было в режущем глаза свете ламп или запахе пыли и тяжелого одеколона.
За большим письменным столом сидел мужчина в белом халате. Он говорил мягко и неторопливо, словно рыбак, выжидающий момент для подсекания крупной рыбы.
Он ей не нравился. Слишком дружелюбный, слишком много улыбается.
— Как ты спала последнюю неделю?
— Хорошо, — она отвечала отстраненно, но в то же время с опаской.
Это была не первая их встреча и скорее всего не последняя. Главное, что она усвоила — нельзя плакать и рассказывать о снах. Кошмарах, которые мучили на протяжении последних двух месяцев. В первый раз она пыталась узнать, что произошло. Почему так быстро кончилось лето? Человек в белом халате сочувственно кивал и назначил таблетки. Гадкие белые кругляшки от которых подступала тошнота. Потом человек спрашивал про школу, детство и любимых животных. Он записывал ответы в блокнот, а затем вытаскивал часы и подсаживался к ней поближе. Она засыпала и пробуждалась либо в коридоре на стуле, либо в машине.
После посещения врача, кошмары стали реже. Она чувствовала, что забывает что-то очень важное. Обычно она просыпалась по утрам с дикими криками и в холодном поту, но при этом она почти касалась… чего? Она не знала. Но знала, что должна дотянуться до «этого». В последний момент «оно» упархивало, растворяясь в лучах солнца.
Она что-то оставила в памяти. Но при попытки разгадать тайну взрослые доставали таблетки и пичкали, пичкали, пичкали, словно пытались забросать прошлое горой лекарств. Со временем она перестала бороться, говорила то, что хотели, вела себя тихо и покорно шла на очередной сеанс. Раз в неделю. Потерпеть пару часов. Лучше, чем лекарства.
Но сегодня все было по-другому. Веселый дельфин улыбался со стены, море спокойно колыхалось, а чайки почти скрылись вдали. Но в душе нарастала тревога.
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет, все хорошо, — она молилась, чтобы он не раскусил ее.
Цветы в горшках. Они всегда стояли по высоте слева направо. А сейчас теснились вразнобой. Запах. От них почему-то воняло болотом. Она даже не поняла в какой момент все стало меняться. Дельфин превратился в рыбий скелет, а чайки в кричащих ворон. Они вот-вот готовы были взлететь и закружить по кабинету.
— Мяу, — раздался утробный вой возле окна.
— Тебя что-то беспокоит? — человек улыбался, его одежду и кожу покрывали пятна грязи.
— Нет, все в порядке, — она изо всех сил пыталась не закричать.
На полу была раскидана земля. Мокрая, вперемешку с илом. На ней хорошо отпечатались кошачьи следы.
— Все в порядке, все в порядке, — она твердила, стараясь удержать в голове образ светлой и чистой комнаты.
Стены покрылись грязью. Запахло плесенью и чем-то протухшим. Потолок треснул. Посыпалась штукатурка.
— Мяу! Мяу! — надрывалась кошка.
Она была то спереди, то сзади, то сверху, то снизу. Она была везде.
— Где ты? Не прячься!
— Мяу!
— Тебя что-то беспокоит? — снова и снова повторял человек. Его одежда висела лохмотьями, кожа почернела и стала осыпаться.
— Все хорошо! Все хорошо! — повторяла она, прикрывая уши.
Человек рассыпался, оставив после себя горстку песка.
— Мяу! — следы шли по стенам и потолку, — мяу! Мяу!
Вдруг все стихло. Она поднялась с кушетки.
— Тебя что-то беспокоит? — человек в халате сидел за столом и улыбался. Комната была прежней и даже цветы стояли как надо.
— Все в порядке, — облегченно выдохнула она и тут позади раздалось тихое мурлыкание. Тревога забила в набат. Все чувства обострились и кричали только об одном — не оборачивайся!
Но она обернулась.
***
Тьма. Поглотившая мир бездна. Черная чернильная чернота.
Она стояла посреди этого черного моря, от которого несло гнилью. Где-то слышался гул, будто огромные волны разбивались о невидимый берег. Сырость окружила ее, скапливалась на коже и стекала вязкими каплями. В темноте особенно черным выделялась узкая дорожка.
Она не знала, что ждет ее в конце пути, но ощущала странное стремление выяснить. Добраться до скрытой тайны и прикоснуться к ней. А потом раздался зов. Дикий. Жалобный. Сильный. Он заглушил рев волн. Затмил собой всю черноту бездны. Он звал ее.
Глава 4
Лиска лежала и смотрела в потолок. Странный сон оставил после себя чувство сожаления, словно она бросила что-то очень знакомое и родное. То, что стало ее частью.
Тихое шуршание оторвало от размышлений. Лиска испуганно поджала ноги и привстала на локтях. Прислушалась. Шуршание повторилось. Оно доносилось из-за стены. Мышь?
Лиска затаила дыхание. Звук больше не повторялся.
— Выезжаем минут через двадцать, — услышала Лиска спустившись вниз.
Отец дочитывал газету, одновременно прихлебывая чай. Мама суетилась, убирая посуду.
— Вы куда?
— В деревню. Вернемся, наверное, к вечеру. Иди умывайся, завтрак оставлю на столе.
Предвкушая встречу с Леной, Лиска сделала вид, что расстроилась и вышла на улицу. Быстро почистила зубы и обтерла лицо холодной водой. Затем вернулась к столу, где уже стояла чашка с ароматным чаем.
— Тут водятся мыши? — спросила Лиска, вцепившись в чашку.
— Не хлебай чай и не втягивай в себя. Что за манеры…. Водятся, конечно, и кроты тоже.
— А в доме? Я слышала шуршание за стенкой.
— Лиска, ты уже взрослая, чтобы боятся мышей или я не прав? — отец посмотрел на дочь одним из тех взглядов, которых она боялась и стыдилась.
— Прав, — тихо шепнула она.
— За двадцать лет без еды все мыши давно передохли.
— Игорь, — укоризненно покачала головой мама.
— Следи за домом, — буркнул отец и вышел на улицу.
— Постараемся скорее вернуться, — мама чмокнула в щеку и обдав ароматом цветов.
— Ну вот мы и одни, — сказала Лиска кукле и привычно погладила ту по волосам.
Первое что хотелось — выскочить на улицу, но потом до Лиски дошло, что они не обговаривали конкретное время. Оставалось ждать и надеяться, что Лена каким-то образом догадается и заглянет пораньше.
Лиска домыла остатки посуды в тазу, прибралась на столе, вытерла крошки. Затем улеглась на кровать с книгой. Когда-то мама работала учительницей литературы и прихватила из города небольшую библиотеку, а также несколько учебников.
Лиска выполнила упражнения и прочитала пару глав «Алисы в стране Чудес». Интересно, как это упасть в кроличью нору? Наверняка здорово! И оказаться в безумном, но волшебном мире.
От мечтаний оторвал луч солнца. Удивительно, как быстро менялась погода. Еще вчера ветер нагонял мрачные осенние тучи, а сегодня вновь наступила весна. Трава мягко шелестела под окном, где-то далеко доносилось пение птиц. Природа так и манила выйти на улицу.
Лиска захлопнула книгу и выскочила за дверь. Но не успела сделать и шагу, как замерла, едва не вытаращив глаза. Все вокруг крыльца было испещрено отпечатками кошачьих следов. Словно всю ночь не меньше дюжины котов маршировали вдоль и поперек.
Лиска зажмурилась. Она выходила умываться меньше двух часов назад и следов точно не было! Как такое возможно?
— Мяу!
— Кс-кс-кс?
— Мяу!
Кто-то — кот или кошка — бродил с другой стороны дома. Но как только Лиска подходила ближе, животное перемещалась либо за спину, либо за угол. Лиска сделала круг, вышла к камню и… ойкнула. Следов стало гораздо больше. Они отпечатались и на траве, и на земле и даже каким-то образом на гравии. Они петляли кругами, то подступая к дому, то удаляясь от него.
— Шр-шр-шр, — кто-то шевелился в кустах.
— Эй, — позвала Лиска, затем подняла камень и бросила.
Звук исчез. Вдруг сверху раздалось очень громко:
— Мяу! Мяу! Мяу-у-у-у!
В голосе звучала такая боль, словно животное попало в капкан. Лиска вскрикнула и задрала голову.
Показалось? Или нет?
На крыше мелькнул хвостатый силуэт. Грязные следы кошачьих лап поднимались прямо по стене дома.
Это было невозможно. Нереально. Это было… безумие?
Солнце вышло из-за редких облаков, на миг ослепило. Лиска инстинктивно прикрыла глаза рукой и сделала шаг назад. Нога задела камень. Лиска оступилась и нелепо взмахнув руками, грохнулась на землю.
Когда она поднялась следы исчезли.
***
— Привет!
На бледном лице промелькнула улыбка. Лена вышла из высокой травы заросшего соседнего участка и прислонилась к стенке дома.
— Что-то не так?
Лиска протерла ладонями глаза, словно пыталась проснуться.
— Кажется, призрак снова приходил, — шепотом сказала она, косясь на дом.
Лена округлила глаза выслушав приключения подруги.
— Может, тебе померещилось?
— По-твоему, я совсем куку? — обиделась Лиска и принялась наглаживать Вике волосы.
— Какой-то странный призрак, — заметила Лена, — то является в окне, то шепчет, то следы оставляет.
— Откуда я знаю, как у этих призраков заведено, — вспылила Лиска.
— Я слышала, что они хотят что-то рассказать живым и оставляют знаки.
Лиска пожала плечами. Идея охоты за привидением ей нравилась тем меньше, чем более реальным было само существование призрака. Если скрип и шепот можно было объяснить старым домом, а силуэт в окне бликами солнца, то следы…. Одно дело играть в игру, которую в любой момент можно прекратить и совсем другое встретить то, чему нельзя дать логического объяснения. Тревога заявила о себе урчанием в животе. Сколько еще знаков будет оставлять призрак?
— Слушай! — Лиску вдруг озарило, — я тут вспомнила. Когда мы приехали, я выносила мусор и…
Она быстро пересказала историю своего падения в яму.
— Голова куклы была очень похожа на голову Вики. Я даже подумала, что родители специально разломали ее.
Лиска нежно прижала игрушку к груди.
— Зачем?
— Папа говорит, что я взрослая. Надо не играть, а думать о чем-то серьезном. Он часто так говорит.
К горлу подкатил комок.
— Тетка рассказывала, что меня в детстве тоже часто ругали. Даже били, — призналась Лена.
— И что ты сделала?
— Ничего. Терпела, наверное. А потом они погибли.
— Как они… — Лиска замялась. Ее терзало любопытство, но в тоже время, она боялась причинить Лене боль.
— Мы возвращались домой после какого-то праздника. Тетка говорила, что они выехали на встречную полосу и врезались в грузовик. Лично я ничего не помню.
— Почему? — удивилась Лиска, — ты же была там.
— Последнее, что я видела это темную дорогу. Доктор говорил, что так бывает, когда переживаешь что-то страшное.
Лиска задумалась. Что же такое с ней произошло, если она не помнила целое лето?
— Думаешь, голова еще там? — сменила тему Лена.
— Если призрак не унес.
— Посмотрим? — в глазах Лены загорелся азарт.
Лиске не очень хотелось возвращаться, но энтузиазм оказался заразительным, и они пошли к мусорной яме.
— Почему именно голова?
— М? — не поняла Лиска.
— Не целиком кукла, а только голова? — принялась рассуждать Лена, нахмурив лоб, — может, призраку отрезали голову и теперь он ищет ее?
— Мне сказали, что в доме никто не умирал, — напомнила Лиска.
— Ах, да. А если раньше? До того, как дом построили.
— Кто-нибудь из моих родных обязательно бы заметил за столько лет.
— А что, если ее убили перед вашим приездом и закопали в земле? Или замуровали в стене? Или…
Лиска вздрогнула при мысли, что совсем рядом может лежать чей-то труп.
— Почему ее? Может, его?
— Тогда голова была бы от какого-нибудь робота, — тут же нашлась Лена, — раз голова куклы, значит она как-то связана с куклой.
Версия так себе. С тем же успехом в яме могло находиться кукольное платье или ленточка от волос. Да что угодно! Кто ж этих призраков разберет?
— А может, просто потому, что у тебя тоже есть кукла? Ты бы точно не пропустила такой знак.
Лиска пожала плечами и шагнула на доску через канаву. Дойдя до середины, она оглянулась. Лена застыла, испуганно глядя в мутную жижу.
— Ты чего?
— Можешь дать руку?
— Эм… да, конечно, — Лиска протянула ладонь и обхватила пальцы Лены. Они были очень холодными и влажными, — ого, как ты замерзла!
— Немного, — нервно хохотнула Лена и стараясь не смотреть вниз перешла по доске, — спасибо.
— Ты боишься?
Лена ткнула пальцем в канаву.
— Вода? И что?
— И то! — Лена обняла себя руками и тихо спросила, — тебе снятся кошмары?
— Да.
— Мне часто снилась вода и то, как я тону, — Лена поежилась, — барахтаюсь, но никак не могу ухватиться за что-нибудь. Вода ледяная и тухлая. Я помню ил. Он засасывает все глубже, я дергаюсь, кричу, воздуха не хватает. Я начинаю задыхаться и погружаюсь почти с головой.
— А потом?
— Просыпаюсь. Однажды я уже упала в канаву. Это было давно, после того как я перебралась к тетке. Я тонула и барахталась, и думала, что это конец. Но в последний момент повезло — дно оказалось не таким илистым, и я смогла оттолкнуться и всплыть.
Лена закусила губу и отвернулась. Она тяжело дышала, будто не хватало воздуха. На лбу и висках проступили капельки пота. Лиска подошла и осторожно обняла подругу за плечи. Они простояли так пару минут, прежде чем Лена немного успокоилась и даже улыбнулась.
— Давай не будем об этом, веди дальше.
Лиска обрадовалась и торопливо зашагала через траву. Всегда было неудобно, когда кто-нибудь рассказывал о чем-то плохом. Однажды, Лиска была на похоронах деда. И когда рядом плакали его друзья или родственники, Лиска чувствовала себя неловко. Она не знала, что нужно сказать или сделать и стояла как истукан с каменным лицом. Ей было проще уйти, чем выразить то, чего она не умела.
***
Яма пополнилась мусором. Родители перетаскали из дома кучу хлама, который закрыл собой и старый велосипед, и железки и книги.
— Она была там, — Лиска ткнула пальцем в правый край ямы.
— М-да, — протянула Лена скептически оглядывая мусор, — как бы спуститься?
— Я точно больше не полезу. Меня в прошлый раз отругали.
— Тогда, помоги мне. Держи крепко.
Лена опустила одну ногу, за ней вторую. Стараясь удержать равновесие, осторожно присела возле одного из мешков.
— Тут немного мокро, — прокомментировала она, ухватившись за мешок и одновременно расчищая место от мелкого мусора, — ого, сколько книг. За что с ними так?
— Мы не все выкинули. Только совсем старые.
Лена пожала плечами, мол дело ваше, но я бы так не поступила. Она рылась в яме, словно лиса, почуявшая добычу. Шаг за шагом, метр за метром. Спустя полчаса выпрямилась во весь рост и шумно выдохнула.
— Ты уверена, что голова была тут?
— Да. Я уронила ее возле разбитой бутылки.
— Вон той? — Лена кивнула в сторону темных осколков, — чуть палец о нее не порезала.
— Кажется. Тут много бутылок. Рядом лежал велосипед.
— Ну его я вижу, а вот голову нет. Опиши ее еще раз.
— Похожа на голову Вики. От нее воняло горелым.
— Наверху у тебя пахнет также?
— Не так сильно.
— Ясно. Вытаскивай меня.
— Удивительно, как ты сама поднялась, — Лена со свистом втягивала воздух и казалась еще бледнее обычного, — ноги скользят, а за траву я бы не рискнула держаться.
Лиска благодарно посмотрела на Лену. Хоть кто-то посочувствовал, ведь подъем и правда казался невозможным.
— Итак, либо голова закатилась глубже, либо ее унесли бродячие кошки.
— Кошки? — удивилась Лиска.
— Там на земле много отпечатков.
Лиска невольно вспомнила следы у дома.
— Но зачем им кукольная голова?
— Ты же говорила, что она пахла гарью, — ответила Лена, отряхиваясь от грязи, налипей на рукава, — тетка иногда жжет мусор. Кошаки думают, что это еда и растаскивают остатки по участку.
Лиска не поверила, но на всякий случай кивнула. Подруги последний раз осмотрели яму и отправились обратно.
***
— Раньше тут бегало много животных, — сказала Лена, когда они перебрались через канаву, — на деревьях чирикали птицы.
— На нашем участке?
— Нет, вообще в верхней части деревни. У нас то бродячих животных и сейчас полно. Когда-то тетка была знакома с вашими соседями, — Лена кивнула на заросший высокий травой участок, — так она часто заходила поболтать и чай попить. Говорит, то одна кошка придет то другая. А потом все поразъехались. Еды не стало и кошки ушли.
— А как же птицы, мыши?
— Птиц тоже меньше стало, а вот воронья развелось. Мышей еще поймать надо. Конечно, с голодухи и траву будешь есть, но у нас внизу люди часто выбрасывают огрызки костей, остатки колбасы, да много всего. Вот кошаки и перебрались.
— У меня никогда не было кошки. У мамы аллергия, да и отец не разрешал.
— У меня тоже не было, — Лена замедлила шаг, — хотя, когда-то давно я привязалась к одной пятнистой красавице. Она так ласково мурчала у меня на коленях… эх. А ее глаза? Такие огромные и добрые. Мы часто с ней играли.
— И что с ней стало?
— Убежала. Я искала… как же ее звали… Василиса вроде. Она жила рядом с вашим участком. Она была покалечена — без половины задней лапки. Неуклюже переваливалась, когда шла рядом. Мы вместе сидели на камне и смотрели на деревья. Но однажды, она просто исчезла.
— Печально.
— Ага
Они вернулись к дому. Лена подняла камень и принялась чертить на земле слова.
— Вот! Осталось понять, что их объединяет.
Они замерли раз за разом перечитывая слова.
— Почему ты думаешь, что их вообще должно что-то объединять? — спросила Лиска, оставив надежду найти здравый смысл в «послании».
— А как же?! Запах, следы. Слишком странно и непонятно.
— Голову могли выкинуть соседи, когда еще жили тут.
— Могли, — согласилась Лена, — но ведь голова то пропала. Да и нашла ее ты. Запах горелого? Чем не знак?
— Ну, не знаю, — Лиска скептически покачала головой, — если так думать, то и брошка тоже знак?
— Какая брошка? Ты ничего не говорила про брошку. Так ты за ней в яму полезла?
— Да. Брошка вывалилась из старой книги. Я подумала, что вещь дорогая, старинная и продав ее мы… меня похвалят и… короче, решила достать. Брошь оказалась самая простая с большим камнем посередине и ржавая по…
— … краям, — закончила за нее Лена.
— Да, откуда ты знаешь?
Лена нервно сжала и разжала пальцы.
— Тетка такую носила. Одевала по праздникам. Сказала, что брошь ей от матери досталась. Семейная реликвия. А потом вещь пропала. Тетка весь дом облазила, но не нашла. Очень горевала. Можешь показать брошь?
— Конечно. Не пойму только, как она попала в книгу?
Лена наклонилась и вывела еще одно слово:
Они подошли к двери, но тут послышался звук подъезжающей машины.
— Родители!
Лена ойкнула и попятилась.
— Мне пора.
— Приходи завтра, а я поищу брошь и принесу тебе.
Лена кивнула и поскорее скрылась в траве соседнего участка.
Глава 5
— Место хорошее, — сказала Софья, раскладывая еду по тарелкам, — маленький магазинчик, покупателей немного.
— А мне можно посмотреть?
— Можно, но не сейчас.
— На тебе хозяйство, — напомнил отец, — теперь мы будем приезжать поздно, так что готовишь ты.
— Но я не умею!
— Научишься, — отрезал отец, — газ подведен, плита работает. Сварить макароны или рис ты в состоянии.
— Я буду готовить обед по воскресеньям, — сказала мама, — так что на несколько дней хватит, в четверг ты можешь отварить сосисок, а в пятницу… посмотрим.
— Что делала сегодня? — спросил отец.
Лиска чуть было не ляпнула про поиски кукольной головы, но вовремя удержалась.
— Читала, убиралась в комнате, гуляла.
— Далеко не ходи, — сказала мама, — держись участка.
— Больше читай и учись, я буду проверять.
Лиска не поверила. Иногда на отца находило желание поучаствовать в воспитании. Вот только он слишком быстро «перегорал» и утыкался в любимую газету.
После ужина все разбрелись по комнатам. Теплая погода опять резко поменялась. Тучи заволокли небо, поднялся ветер. Верхушки деревьев качались из стороны в сторону. Низкое темное небо напоминало волны из сна. Где-то там в вышине была узкая дорожка, ведущая к тайне.
Лиска сидела у окна и рассматривала написанные на бумаге:
— Если брошь оказалась в книге, значит кто-то ее туда положил, — заметил внутренний голос.
— Но сделать это мог тот, кто заходил в дом, — Лиска обвела слово карандашом, — еще он держал кошек и…
— Что? Жег кукол?
Мысли в голове проносились быстрее машин на шоссе. Очень хотелось разгадать загадку или хотя бы найти подсказку. Лиска к своему удивлению вдруг поняла, что старается не только ради себя. Было бы приятно порадовать Лену, которая с энтузиазмом бросилась искать призрака. Лиска не хотела признавать, что в этом желании есть доля ее личного эгоизма. Что еще, как не радость подруги способствует укреплению дружбы? Чтобы что-то получить, надо что-то отдать.
Когда Лиска ходила на прием, то часто слышала, как доктор говорил с родителями. Слова:
Лиска нарисовала дом и рядом с крышей написала слово «горелый». В первую ночь запах шел со второго этажа. Днем он слышался слабее, прикрытый ароматом грибка. Почему запах был таким сильным именно на втором этаже? Почему от кукольной головки тоже несло горелым? Но главное — почему призрак виделся именно ей?
Лиска закрыла глаза и попыталась вспомнить силуэт в окне. Он приветливо махал рукой. Приветливо ли? Лиску пробрала дрожь. Что если он не здоровался, а велел убираться подальше? Не улыбался, а скалился? Шепот и скрип в первую ночь, можно было бы сравнить с ходящим туда-сюда человеком. Так когда-то ходил отец, пытаясь решить трудную задачу по работе. Ходил и бормотал под нос, выбирая как поступить.
Лиска убрала листок и перебралась на кровать. Хотелось с кем-нибудь поговорить, но рядом была только Вика. Лиска привычно гладила ее по волосам медленно погружаясь в дрему.
***
В помещении царил жуткий беспорядок. Одеяло валялось на полу, рядом со старой железной кроватью. Дырявый матрас выпячивал наружу остатки сгнившей соломы. Пыльные тряпки и доски валялись возле стен. Старый трехколесный велосипед без колес опрокинулся на бок. Пол устилали содранные обрывки от пожелтевших газет.
В воздухе висел густой дым. Дверь почернела и едва держалась под натиском пламени.
ОНА в ужасе стояла у маленького окошка и стучала ладонями. Стекло треснуло и частично вывалилось наружу. Острые края порезали руку — на пол закапали красные капельки. Боль отступила под натиском ужаса. Холодный, словно змей, он проник ядовитым дыханием в каждую клеточку, выдавил весь воздух из легких. Что-то затрещало и огонь заглянул внутрь. Поприветствовал старые тряпки, зашуршал газетой.
— Помогите!
ОНА крикнула и тут же закашлялась. Дым окутал все. Он валил из щелей дома, просачивался через дыры в крыше, вырывался из разбитого стекла. ЕЙ пришлось упасть на колени, чтобы вдохнуть остатки воздуха возле грязного пола. ОНА качалась из стороны в сторону, разинув рот, словно выброшенная на берег рыба. Из горла вместе с кашлем вырывались хрипы. Голова кружилась, перед глазами прыгали черные мушки.
Еще немного, и ОНА без сил растянулась на полу. Сознание заволакивала приятная темнота. ОНА сделала последний жуткий вдох и вцепилась в горло, забившись на полу в безумной пляске. Дернулась и застыла.
Та другая осталась сидеть на кровати с жалостью и презрением глядя на мертвую. ОНА все поняла и могла помешать. Другого выбора не осталось. Никто бы не понял, и никто бы не оставил ту другую в живых после всего. ОНА хотела отказаться от свободы, чтобы заточить ту другую навсегда. Но, та другая больше всего на свете хотела жить. Жить так, как хотела только она одна. И теперь та другая могла не спрашивать разрешения. Теперь, когда ОНА заперла ЕГО, та другая решилась на последнюю хитрость. ОНА останется тут навсегда. ОНА будет страдать, но в конце концов послушает ту другую. И та другая станет наконец счастлива. Пусть даже все придется начинать заново тысячу раз.
Та другая прошла мимо сквозь дым и скрылась за горящей дверью. А огонь медленно подкрадывался и нехотя, словно собака еще не распробовавшая кость, принялся облизывать мертвую.
***
Лиска проснулась от своего крика. Она тяжело дышала, пытаясь проглотить как можно больше воздуха. Сон казался таким реалистичным, что запах дыма до сих пор свербел в горле. Ночная прохлада успокаивала. Лиска восстановила дыхание и вытерла бисеринки пота, выступившие на висках. Кошмар медленно забывался. Лиска уже не помнила лица мертвой. Какая-то часть сознания заставила схватить карандаш и написать на листке бумаги:
— Шр-шр-шрш, — раздалось знакомое шуршание.
В соседней комнате скрипнул пол. Лиска замерла, вцепившись в Вику. Скрип повторился. За ним прилетел шепот. Вдруг, что-то ударилось о стекло. Лиска вскрикнула и повернула голову. На стекле расплывался комочек грязи. Она на цыпочках опустилась на пол и посмотрела на улицу. Внизу скакала тень. Она замахнулась и бросила еще один комочек.
— Мяу! Мяу-у-у!
Невидимая кошка издавала утробный тяжелый вой под кроватью. Шипела и выла, скреблась когтями.
Кровать задергалась. Лиска вылетела за дверь в коридор. Она хотела спуститься, но люк из тонкого дерева, закрывавший ход вниз, был опущен. Лиска дергала ручку, пыхтела, отталкивалась ногами, но все зря. Крышку заклинило.
Дверь в соседнюю комнату с грохотом распахнулась. Лиска от неожиданности грохнулась на пол.
— Шр-шр-шрш, — звучало из комнаты. Что-то с силой забилось с внутренней стороны люка. Словно какое-то обезумевшее животное рвалось с той стороны.
Лиска вскочила и попыталась открыть дверь в свою комнату, но тут же отдернула руку. Ручка оказалась очень горячей. Грохот по крышке усилился. Как бы Лиска не желала остаться в коридоре ей пришлось бежать в соседнюю комнату. В один миг все стихло. Лиска осмотрелась. Через стены не проступали ладошки, окна не открывались, и никто не скрипел половицами. Гарь вперемешку с сыростью все также висела в воздухе, луна светила через стекло и спинки кроватей вырисовывали на стене мрачные решетки.
Лиска сделала пару шагов к окну и разглядела оседающую пыль. В лунном свете опускалась целая дорожка, как если бы кто-то встряхнул старые занавески. Пыль не оседала равномерно, она словно проходила через невидимую преграду, зависая в воздухе. Через минуту явственно различался человеческий силуэт. Хоте нет, скорее это была тень, по недоразумению оставшаяся на месте, когда хозяин давно ушел.
— Как она держится? — спросил внутренний голос.
Лиске было все равно, но она почему-то не могла сдвинуться с места. Тень очаровывала, как очаровывает мягкий крупный снег медленно падающий на город. Это было… волшебно. Страх ушел и Лиска протянула руку.
Слишком поздно она поняла, что совершила ошибку. Огонек тоже привлекает мотылька, но волшебство момента пропадает, когда крылышки и тельце последний раз вспыхивают, обращаясь в пепел.
Едва Лиска коснулась пыли, как раздался целый сонм звуков. Тут был и смех, и шепот и протяжный вой и много чего еще. Дверь с грохотом закрылась. Пыль закружилась в круговороте и ринулась на жертву. Лиска закашлялась и замахала руками, словно отгоняла мошкару. Пыль забивалась в уши, нос, пролезала в рот. Стремилась проникнуть все глубже, поглотить, сожрать. Лиска упала на пол. От привкуса горелого дерева тошнило. Смех звучал все громче. Лиска хотела кричать, но не могла. Она закрыла голову руками, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Лицо, облепленное пылью горело. Во рту пересохло, язык превратился в высушенный лист.
Лиска забилась на полу, дернулась и застыла.
Пыль рассеялась и опустилась рядом.
Дверь медленно и со скрипом приоткрылась.
***
Черные волны, величиной со скалу грозились поглотить одинокую фигурку. Она бежала, закрывая голову руками. Дикий гул, рев океана не просто оглушал. Он сводил с ума. Как сводит с ума огромная невозможная сила. Настолько великая, что познать ее невозможно. Фигурка не думала о значении бездны, о ее конце или начале. Она бежала вперед на зов запертой впереди тайны. Он звал ее. Молил о свободе. Обвинял в подлости. Она заперла его. Она боялась его. Она нуждалась в нем. А теперь он нуждался в ней. Только она могла его освободить.
Чем дольше она бежала, тем дальше казалась ее цель. Позади на дорожку уже обрушились черные воды. Фигурка задыхалась. Ноги заплетались, грозясь подломиться. Она сделала еще одно усилие и прыгнула в черную лодчонку. Воды сомкнулись за ней, швырнув суденышко на волю ветру и черному вязкому дождю.
***
— Ты хорошо себя чувствуешь? — в пятый раз за последний час поинтересовалась мама.
— Да, — пробубнила Лиска, ковыряясь ложкой в остывшей каше.
Лиска очнулась в своей кровати вся мокрая от пота. Мышцы болели, словно Лиска бежала без остановки несколько километров. Язык пересох, а голова раскалывалась. Сейчас стало лучше, хотя с лица еще не сошла бледность, а ладони никак не хотели согреваться.
Лиска помнила, как ее поглотила пыль, но что было потом? Ее не покидало ощущение вновь ускользнувшей разгадки.
Лиску заставили померять температуру. Градусник показал тридцать шесть и один. После чая слабость проходила слишком медленно, чтобы успокоить маму.
— Я должна остаться.
— Ты серьезно? — Игорь даже отложил газету.
— Думаю, это что-то серьезное.
— Прикидывается.
Лиска мысленно вздохнула. Она и не ожидала другой реакции. Ну как же, она ведь взрослая и сильная. А такие не болеют.
— Я так не могу.
— Подумай головой. Работа подвернулась хорошая, стоит ли ей так рисковать? Нам нужны деньги. Посмотри на Лиску, разве она так похожа на тяжело больную?
Он сказал спокойно, даже безразлично, но Лиска хорошо знала, что папа сердится на нее. Он очень не любил, когда срывались планы, а работа была для него самым важным в жизни планом. Это Лиска уяснила в раннем детстве, когда полезла обниматься, а отец грубо выставил ее вон из комнаты сказав, что у него важный отчет. После этого Лиске целый год снился злобный отчет в виде папки с зубами, которая гонится за ней и норовит вцепиться в волосы.
— Все хорошо, мама. Можно, я сегодня не буду заниматься?
— Говорю же, прикидывается.
— Хорошо, но обязательно меряй температуру и если поднимется выпей таблетки. Я оставлю тебе на столе.
Лиска безропотно кивнула. Завтрак закончился, родители собрались и уехали. Отец даже не обернулся, а мама только виновато улыбнулась и помахала рукой. Лиска тоже помахала и вернулась в дом.
— Вот так всегда, — резюмировал внутренний голос. Он не язвил и не ругал. Если бы мог, то, наверное, грустно покачал головой.
Лиске хотелось, чтобы ее кто-то выслушал и обнял. Хотя бы на минуту, хотя бы один раз. Сегодня чувство одиночества проявлялось как-то слишком остро. А рядом была только Вика.
Промаявшись немного, пытаясь найти чем заняться, Лиска вдруг вспомнила, что хотела найти брошь.
Она поднялась со стула, но тут ноги подломились, и она грохнулась на пол.
— Зараза! — в сердцах выкрикнула Лиска и боязливо оглянулась. Хорошо, что родители ее не слышали.
Собравшись с силами, Лиска поднялась. Голова гудела больше прежнего. Будто внутри что-то подвывало. А потом оно принялось стучать по полой огромной трубе камнем, вызывая эхо. Что-то скрежетало, билось вдалеке.
— Да что это со мной? — внутренний голос звучал приглушенно, как в тумане.
Звуки чередовались местами, иногда замирали до звенящего молчания, а иногда били в набат. Чудилось, что доски пола скрипели как-то слишком сильно. Словно вот-вот обвалятся. Звук сменился хрустом и жужжанием. С каждым шагом хруст раздавался сильнее, кто-то невидимый пищал, раздавленный ботинком.
Дом то наполнялся неведомым созвучием, то наоборот замолкал. То звучала далекая музыка, то хрипло каркали птицы. Постепенно все сошло на нет. Лиска пару раз хлопнула ладошками. Звук гулко распространился по комнате.
— Поиграем? — раздался шепот над ухом.
— А-а-а! — заорала Лиска, отпрыгнув к стене и прислонившись к ней спиной, — к-кто тут? Вы-вых-выходи!
В ответ донесся едва различимый смех.
— Мне все чудится.
Губы уже дрожали от страха, а сердце бешено колотилось. Внутри свернулась змея тревоги и ужалила в живот. Лиска скривилась от боли, боясь сделать шаг.
Наваждение сошло также внезапно, как и наступило. Голова почти не гудела, а мимолетное чувство ужаса медленно растворялось. Мама права — это переутомление. Нужно отдохнуть. Почитать, поискать брошь.
Прошло еще минут пять и Лиска окончательно пришла в себя. Она не понимала, как еще недавно готова была бежать прочь без оглядки, как хотела забиться в уголок, лишь бы не слышать голоса. Тревога-змея уползла в нору, на улице выглянуло солнце, приветливо заглядывая в окно.
— Я плохо спала, — сказала сама себе Лиска и искренне постаралась поверить, — нужно найти брошку.
Лиска чувствовала, что нужно занять себя делом. Отец всегда говорил — если занимаешься чем-то полезным и нужным, то всякая дурь не лезет в голову. Она отлипла от стены и открыла ближайший шкаф.
— Кажется, я положила ее сюда, — прошептала она под нос, пытаясь припомнить, куда дела брошь после того как получила нагоняй от родителей.
***
Брошь Лиска так и не нашла. Возможно, родители выбросили безделицу в тот же день. Настроение упало окончательно, вернулась слабость и головная боль. Лиска вышла на улицу, обошла дом и взгромоздилась на большой камень. Мысли медленно текли вслед за рябью на реке. Лиска прокручивала в голове слова, выстраивая их по алфавиту. Потом в столбик. Слева направо. Лиска чувствовала незримую букву «и», как в стихотворении: А и Б сидели на трубе. Буква, символ, событие, знак. Неважно, оно должно было связывать все воедино.
— Привет! — улыбнулась Лена, выходя из травы. Она сняла капюшон кофты, подставляя лицо лучам солнца. Но тут она увидела бледную подругу и спросила с волнением в голосе, — что с тобой? Ты больна?
— Я? — Лиска оторвалась от рассуждения. Она почти выстроила тропинку к таинственной букве, — да, немного.
Голову пронзило жужжание. Будто внутрь залетела оса и принялась бешено биться о стенки черепа. Лиска охнула, слишком резко шагнула в сторону. Оступилась и грохнулась на землю.
— Боже, Лиска, — Лена подбежала к подруге и помогла ей подняться, — сильно ударилась?
В уголках глаз сверкнули слезы. Лиске было неудобно и стыдно. Лена помогла ей подняться и участливо погладила по руке:
— Ну-ну, сейчас все пройдет.
Никто и никогда… почти никогда не проявлял подобную заботу. Повинуясь какому-то сиюминутному странному порыву Лиска обняла Лену. И тут же отпрянула. Но подруга, кажется, совсем не удивилась подобной реакции. Наоборот, ободряюще улыбнулась. Она нагнулась и подняла с земли Вику. Впервые за долго время Лиска напрочь забыла о кукле. Это было странно, непривычно и… приятно. Неужели то, о чем она мечтала начало сбываться? Голова прошла как по мановению волшебной палочки.
— Ты принимаешь лекарства?
— Я… со мной столько странного произошло.
Лиска вкратце пересказала все, что помнила.
— Лена… я тут подумала… вдруг все это связано со мной?
— Почему?
— Все началось, когда мы переехали. Только я видела призрака, я нашла голову и брошь.
— Да, но следы то я тоже видела, — напомнила Лена.
— Мне страшно по ночам, — шепотом призналась Лиска, косясь на дом, словно тот подслушивал.
— Еще бы. Но мы вместе разгадаем эту загадку, — Лена подмигнула.
— Ты не понимаешь! — слово «вместе» было приятным, но тревога снова поднимала голову, — мне нравилось, что мы играем в охотников за привидениями. Я думала, что шепот и скрип — все, что нас ждет. Силуэт в окне, следы… я могла бы поверить, что все от усталости. Из-за переезда. Я нервничаю, вот и видится всякое. Но пыль и голоса! Я не могу объяснить их! Они издевались надо мной. Будто рядом стоял кто-то, наблюдал за мной и смеялся. Что если голоса вернутся? Сегодня или завтра? Вдруг я снова столкнусь с пылью? Вдруг она утащит меня в свое логово или убьет или… я не знаю!
Лиска выдохнула. Наболевшие страхи вышли наружу вместе с остатками сил. Она прислонилась к камню и обняла Вику.
— И что ты хочешь сделать? Уехать отсюда?
— Если бы, — невесело усмехнулась Лиска, — я не могу рассказать родителям. Они снова заставят принимать таблетки.
Лена молчала, что-то обдумывая, затем осторожно произнесла:
— Но ведь что-то делать надо. Ты права, я не видела призрака, но для меня это не игра. Я хочу помочь тебе, ведь мы друзья.
Лиска очень хотела верить в ее слова, но не могла. Они знакомы всего несколько дней. Да, ее тянуло к Лене, но говорить о настоящей дружбе…
— Я не знаю. Хочу, чтобы призрак ушел и все закончилось.
— Может, он не может уйти?
— То есть?
— Все эти знаки, предметы, шепот и скрипы, а теперь еще и пыль. Он пытается связаться с тобой.
— Но зачем?
— Откуда я знаю, — отмахнулась Лена, — главное, что он пытается что-то сказать. И если мы поймем, что и поможем ему, то после этого он уйдет.
Слова звучали разумно. Если только призрак и правда нуждался в помощи.
— Ты говорила, что все началось на втором этаже, давай посмотрим.
— Сейчас? — ужаснулась Лиска.
— Пока твоих родителей нет.
Лиска хотела возразить, но только кивнула и зашагала к дому.
***
Они поднялись на второй этаж. Комната встретила тишиной и легким запахом сырости. К удивлению, Лиска не ощущала даже намека на гарь. То ли запах внезапно выветрился, то ли затаился по чьей-то воле.
— В первую ночь знак был тут, — Лика указала рукой на старые обои.
Лена деловито засучила рукава. Пыхтя от напряжения, она сдвинула кровать. Залезла между мебелью и стеной, и стала водить рукой по обоям. Нещадно отрывая кусочек за кусочком, она двигалась к цели с упорством локомотива на полном ходу. Лиска невольно залюбовалась решимостью подруги.
— Погоди, не рви так много, — взмолилась Лиска, — если родители увидят…
— Вам же и так обои менять надо, — удивилась Лена, но пожала плечами и сосредоточилась только на небольшом пятачке, проковыривая дыру в бумаге.
Как только последний пожелтевший слой был снят, перед подругами обнажилась деревянная стена. Между досками просвечивали довольно большие щели. Изнутри потянуло плесенью и чем-то горелым.
— Ага, — обрадовалась Лена, — мы на верном пути!
Ее энтузиазм передался Лиске и скоро они вдвоем обшаривали дерево в поисках потайного входа. То, что за досками была пустота не приходилось сомневаться. Лиска видела темные, почти черные стены и грязные дощатый пол. Изнутри пробивался тусклый свет.
— Думаю, там несколько метров, — протянула Лена, почти приплюснутая к стене. Она зажмурила один глаз, а другим пыталась различить детали через самую большую из щелей, — стена поворачивает направо… кажется. Похоже, там был чердак. Интересно, почему его заколотили?
Лиска вздрогнула. В голове всплыли отголоски сна и мертвая фигура на полу возле окна.
— Так просто не попасть, — вздохнула Лена и отлепилась от стены, — если только сломать.
— Не надо ломать! — ужаснулась Лиска, — меня точно убьют.
— Можно осторожно отковырять пару досок, а потом прикрепить на место. Нужен гвоздодер. У тебя есть?
— Не знаю. Не хочу спрашивать, мало ли родители догадаются зачем он нужен.
— Что же делать?
Лиска стояла на перепутье. Никто не знал, что будет, когда они попадут на запертый чердак. Она понимала, что там может быть логово призрака, а он вряд ли обрадуется вторжению. С другой стороны, искушение узнать тайну было очень велико и скреблось где-то на задворках разума. Благодаря Лене днем все казалось не таким страшным.
— Я попробую поискать, — наконец промямлила Лиска, — но ничего не обещаю.
— Ладно.
Они вышли на улицу. Лиска решила пока не торопиться и посмотреть, что будет дальше. Комната странным образом давила на нее. То ли из-за запаха, то ли из-за ночных кошмаров.
На прощание Лена приблизилась и обняла Лиску. Затем развернулась и скрылась в высокой траве. Лиска машинально поглаживала волосы Вики и глупо улыбалась. В эту минуту тревоги и страхи отступили куда-то на второй план, а на душе стало теплее.
Глава 6
Когда Лиска засыпала, то гудения в голове почти не было. Кажется, все стало как раньше. Даже родители внезапно проявили заботу: померяли температуру, дали варенье к чаю. Мама привезла всего две банки — подарок соседки. Сладости Лиске доставались нечасто. Отец говорил, что они портят зубы, аппетит, фигуру и желание учиться.
Спать Лиска отправилась в отличном настроении. Долго гладила Вику по волосам и мечтала, что скоро они с Леной разгадают тайну. Сейчас, даже идея вытащить доски и исследовать чердак не казалась такой уж дикой. Потихоньку, дрема стала одолевать, затягивая в бездонную пропасть сновидений.
Проснулась Лиска от скрежета когтей. В воздухе стоял резкий запах гнили и сырости.
Пару лет назад один приятель пригласил семью провести выходные за городом. Лиска хорошо запомнила ранний подъем, долгую дорогу, стаи комаров и болото. Черное, почти беззвучное, затаившееся как паук. Там стоял такой же сильный тяжелый смрад. Словно кто-то сдох и медленно разлагался.
Лиска натянула одеяло повыше. Она мельком заметила, как занавески развевались, словно паруса. Окно было приоткрыто и… Окно! Промелькнувшая в сознании догадка заставила мгновенно распахнуть глаза. Лиска привстала на локте. Окно было плотно закрыто со вчерашнего вечера. Занавески мирно висели, опустившись почти до самого пола. Но они развевались! Неужели, показалось?
Снизу как обычно доносился едва различимый родительский храп. Ни ожидаемых скрипучих шагов, ни шепота. Никто не скреб под дверью. Тревога напомнила о себе недовольно покусывая живот.
— Приснилось, — попытался успокоить внутренний голос.
Дрема снова погружала в темное царство. Запах почти ушел. Лиска почувствовала прикосновение к спине чего-то мягкого. Наверняка, одна из двух маленьких подушек скатилась вниз. Прикосновение было приятным, теплым. В городе Лиска любила обложиться подушками, которые стащила у родителей. Она представляла себя в защищенном от всего и всех замке. В том месте, где никто не ругает и не наказывает. Там, где не было походов к врачу или лекарств, где не приходилось убегать от Серого. В «замке» всегда жил невидимый дракон, который следил за своей принцессой и не давал ее в обиду.
К сожалению, дракон так и не защитил. Но сейчас, прижимаясь к чему-то мягкому, Лиска на миг вернулась в свой «замок». На лице расплылась счастливая улыбка…
— Ай, — вскрикнула Лиска и чуть не свалилась с кровати. Ее укололи! Засунув руку за спину, она провела ладонью чуть выше талии. Большой палец коснулся чего-то влажного.
— Фрх-шрх, — в спину толкались маленькие ножки. Как будто кошка мягко натаптывала место для сна.
Лиска оцепенела от страха. «Кошка» наминала спину, едва касаясь через одеяло острыми коготками, мурлыкала, фыркала. С каждым ее движением воздух наполнял смрад разложения. Лиска резко повернулась и… никого не увидела. Свет луны через рваные облака едва освещал комнату, но этого хватало, чтобы убедиться, что позади нет никакой кошки. Только маленькая подушка для сна.
Лиска осторожно прикоснулась к ней. Подушка как подушка. Жесткая ткань наволочки, под которой чуть поскрипывал наполнитель.
— Хи-хи, — прозвучало отдаленное эхо.
Лиска села на кровати, подобрав ноги и укутавшись в одеяло. Звук был повсюду. Посмеивались тени на потолке, посмеивались узоры на полуистлевших обоях, посмеивался даже паук, замерев в углу и раскинув в сторону тонкие лапки.
— Поиграем? — голос был нежный, какой-то детский, но в тоже время сильный и властный. Словно, он не спрашивал, а приказывал.
— К-кто ты? — сдавленно сказала Лиска, — покажись!
Голос засмеялся. Вдруг в голове сильно и громко затарахтело, как будто завелся старый ржавый трактор. Лиска схватилась за уши. На смену пришел самолетный гул, чьи-то крики и смех. Затем кто-то чавкал и хлюпал по грязи.
— Поиграем? — шепот переходил в громкий крик, — не бойся, уродина, а ну иди сюда.
— Не дам! Отстаньте! — другой голос был испуганным и каким-то жалким.
— Держи ее. Иди сюда облезлая крыса!
— Поиграем?
— Нет! Отстаньте!
— Заткнись, тварь!
— Поиграем?
Сонм голосов кружился в голове. В нос ударял сильный запах земли, мокрой травы и несвежего дыхания. Где-то рядом ходила кошка. Мяукала и фыркала.
Лиска вскочила, запуталась в одеяле и грохнулась на пол. Боль в локте немного отрезвила. Голоса стали смолкать, но самый громкий из них все еще твердил:
— Поиграем?
Позади кто-то драл когтями стену. Свирепо. Злобно. В коридоре скрипели шаги. Голоса шептали. Лиска сильнее сжимала голову, надеясь выдавить из нее все лишнее, как иногда давила на прыщ, избавляясь от гноя.
Все стихло также внезапно, как и началось. Лиска дрожала. Уши болели, зубы отбивали чечетку. Она подняла с пола Вику и прижала к груди. Лиска старалась перебороть страх, списать все на сон, но не могла. Все было слишком реально, настолько реально, что ледяной ужас крепко держал в своих когтистых лапах.
На стене у кровати проступили глубокие царапины. Кто бы его не оставил, кошка, демон или кто-то еще, он хотел, чтобы знак напоминал о нем днем и ночью.
— Что тебе надо? — истерично выкрикнула Лиска. Нервы не выдержали и из глаз брызнули горячие слезы, — отстань от меня. Отстань! Пожалуйста!
Лиска просидела очень долго, рыдая на полу. То сжимала пальцы в кулак, то до боли царапала доски, надеясь, что ужас уйдет. К утру она успокоилась. Наступило отупение. Она сжимала в руках Вику, наглаживая ее по волосам и уставившись в одну точку.
***
Следы так и остались на стене. Царапины были настолько глубокие, что распороли не только обои, но и дерево за ними. Лиска побледнела, представив, что могла сделать с ней неведомая тварь.
— Доброе утро! — сказала мама, раскладывая бутерброды, — ты сегодня рано.
— Не спалось? — безразлично поинтересовался отец, уставившись в газету и не дожидаясь ответа добавил, — ага.
Дежурное «здрасти» — как говорила мама.
— Иди умывайся, а то мы скоро уезжаем.
— Мама, папа, — Лиска замялась не зная, как рассказать обо всем так. Она понимала, что ее может ожидать, но страх был сильнее, — я больше не вернусь на второй этаж. Я хочу обратно в город.
Последняя часть прозвучала довольно жалко. Губы задрожали, в голосе зазвучали истеричные нотки.
— В доме кто-то… что-то живет. Оно мучает меня по ночам. И днем… и…, — в горле образовался горячий комок, — оно приходило сегодня…
— Что за чушь ты несешь? — разозлился отец, отложив газету, — «оно», «что-то», начиталась сказок перед сном? Ты уже взрослая девочка, пора бы отличать вымысел от реальности.
— Я отличаю! — едва не топнула ногой Лиска. Впервые за долгое время она повысила голос на родителей, — оно кричало, ходило, скреблось, скрипело.
Игорь и Софья переглянулись.
— Дорогая, это дурной сон, — попыталась успокоить мама.
— Нет! Это было на самом деле! Это был призрак! Я могу доказать! Пойдемте!
Отец скорчил недовольную рожу, но все же повиновался, и семья поднялась в комнату дочери.
— Почему ты не заправила кровать? — недовольно спросила мама, — я же всегда тебя учила…
— Вот! — Лиска ткнула пальцем в царапины.
— Боже, как ты это сделала?! — отец провел пальцами по стене, — зачем?
— Это не я, — всхлипнула Лиска, — говорю же, оно…
— Ножом или тяпкой? — не слушал ее отец, — вряд ли. А ну-ка дай сюда руку.
— Вы не поняли, оно приходило…
— Лиска! — рявкнул отец, — руку!
Дрожа всем телом, она протянула ладонь. Родители стали разглядывать пальцы, и мама строго спросила:
— А это откуда?
Она сжала указательный палец дочери и поднесла к ее глазам. Ноготь был обломан и внутри застрял кусочек дерева.
— Я просидела всю ночь на полу, вот! — она указала на пару маленьких царапин внизу.
— Лиска, зачем ты исцарапала стену?! — сурово спросил отец, заставляя смотреть ему в глаза, — тебе мало внимания? Или маешься от скуки и безделья? Решила разыграть нас? Опять за старое?
— Я клянусь… я… — она уже не сдерживала слез.
Родители ушли, а Лиска бессильно опустилась на колени. Ей не поверили. Несмотря на следы на стене. Что теперь делать? Еще одного кошмара она точно не переживет.
— Бежать? — осторожно предложил внутренний голос, но тут же умолк, словно понимая какую сказал глупость. Даже если бы Лиска и решилась, то как бы добралась до города? Пойти в деревню? Попросить помощи у Лениной тетки? А кто сказал, что она тут же не сдаст беглянку обратно?
***
Игорь уехал через час. Они с женой о чем-то бурно разговаривали. Лиска не хотела спускаться, поэтому сидела на ступеньке лестницы, обхватив руками колени. До нее долетали обрывки слов:
Когда Лиска рискнула спуститься, то увидела сидящую за столом маму.
— Я решила остаться с тобой, — как-то фальшиво ласково сказала она.
— Ты мне не веришь…, и он не верит.
— Дорогая, мы верим, просто, — мама замялась, подыскивая слова, — мы беспокоимся о тебе. Ты вчера плохо выглядела. Увидела дурной сон, и сама…
— Мне не показалось!
— Хорошо, хорошо. Не хочешь спать наверху, тогда ложись в соседнюю комнатку около лестницы. Будешь рядом с нами. Давай померяем температуру.
Лиска засунула градусник под мышку.
— Ну вот, я же говорила. Ты еще не оправилась от болезни, — мама указала на деления, — тридцать шесть и два. Прими витамины.
Лиска не сразу заподозрила неладное. Как всегда, послушно положила таблетку на язык и запила стаканом воды. И только глотая подумала — почему витамины, обычно закругленные, часто с фруктовыми добавками или киселью лимона теперь выглядят, как маленькая копия анальгина? Во рту возник забытый, но такой знакомый тошнотворный привкус. Горло сопротивлялось, но поздно. Таблетка проскочила внутрь.
Лиска закашлялась. А мама как ни в чем не бывало убрала стакан и подвинула бутерброды с сыром.
— Поешь, а потом мы погуляем.
Лиска с обидой смотрела на маму. Та чувствуя неловкость от обвиняющего взгляда дочери сделала вид, что нужно срочно помыть стакан.
Оцепенение накатило волнами уже минут через пятнадцать. Словно кто-то взял и убавил переключатель эмоций до минимума. Вкус притупился, остатки бутербродов напоминали бумагу, положенную на губку. Обида и тревога отступили. Лиска несколько минут смотрела в стену, автоматически пережевывая пищу до мельчайших остатков. Раза два или три пальцы разжимались, и Вика падала на пол. Лиска поднимала ее медленно, словно не любимую куклу, а какой-нибудь обязательный аксессуар, вроде носового платка. Мысли путались, никак не собираясь в единую картинку. Если бы кто-то сказал девочке представь птицу, то она бы увидела в голове только обрывки перьев, клюв и лапки. Причем клюв мог оказаться внизу, а лапки наверху или вообще в стороне.
Эффект длился гораздо дольше, чем в городе во время лечения. Он оставил после себя заасфальтированное шоссе, через которое мысли-травы или чувства-травы пробивались с трудом.
— Зря ты рассказала про призрака, — голос казался приглушенным.
— Я думала, что по-другому нельзя, — отвечала сама себе Лиска. Даже в голове ее ответ был тягучим и долгим.
— А теперь как думаешь?
Лиска мысленно вздохнула. Она и сама не знала. Страх и тревога отошли на второй план. Царапины на стене уже не пугали, а голоса казались сном.
***
Весь день Софья не отходила от дочери ни на шаг. Они вместе гуляли, читали, ели. Редкие минуты маминой заботы Лиска всегда ценила больше всего. Она мечтала о них, но сейчас они не вызывали ровным счетом ничего.
Лиска читала книгу и думала: какая глупость бежать за первым попавшимся кроликом. Чтобы потом упасть в яму из которой просто так не выбраться. А что, если Алиса там уже была когда-то? В стране чудес. Была, но ей никто не поверил. Она прожила скучную пресную жизнь, мечтая вспомнить. Засыпая по ночам она представляла, как бежит за кроликом, как пьет уменьшающее зелье или ест расти-булку. Воспоминания искажались, также как у Лиски, когда она пыталась вспомнить потерянное лето. Отсюда и призрак, и кошка и все остальное. Родители правы и все это только чудится. Она сама нацарапала на стене и… и…
— Что с тобой, дорогая? — удивилась мама.
— Все хорошо, мама, — Лиска вытерла накатившие слезы. Улыбнуться не получилось.
После второй таблетки грудь придавила апатия.
— Игорь, может не надо больше? — осторожно спросила Софья и покосилась на дочь, — она такая вялая стала. Еле ест, мало пьет и много лежит.
— Доктор предупреждал, что такое возможно, — спокойно ответил муж, не сводя глаз с газетной статьи, — к середине курса все будет как раньше.
— Дом старый. Призрак просто померещился. Или приснился.
— А царапины? Нет, я не хочу рисковать. Помнишь, какой она была после той поезд…, — он осекся и бросил быстрый взгляд на дочь, но Лиска тупо смотрела в одну точку, равномерно работая челюстями, — после того нервного срыва. Сколько мы мучились, помнишь?
— Да, но…
— Еще неделю, — твердо заявил отец.
— Что же делать с работой?
Игорь задумался, но тут Лиска съела последнюю ложку макарон и потянулась к стакану воды. Взяла приготовленную таблетку и проглотила ее.
— Как ты? — поинтересовался отец.
— Все хорошо, — словно зомбированная ответила дочь.
— Ты будешь сама принимать лекарство?
— Да, папа.
— Ну вот, проблема решена, — обрадовался Игорь. Жена с сомнением на него посмотрела, но промолчала.
Ночью было тихо. Впрочем, даже если бы невидимая кошка и прыгнула на подушку, вряд ли бы Лиска обратила на это внимания. После каждой таблетки собственное «я» возвращалось все позже. Способность размышлять или сопротивляться отбило напрочь. Вот в паутине висит паук. Почему его назвали таким словом? Па… папа? Папа уки? Ук — умный кот? Паук в паутине. Висит.
Руки машинально поглаживали Вику.
Снова снился кабинет. Только не такой страшный, как в прошлый раз. Доктор мило беседовал, задавал вопросы. Лиска их не запоминала и отвечала так, словно вызубрила текст.
— Она идет на поправку, — радостно говорил доктор.
Лиска оказалась в коридоре и смотрела на табличку со стрелочками, совершенно не понимая почему они нарисованы именно так.
— А она сможет вернуться к… нормальной жизни?
— Кто знает, — доктор развел руками, — медицина идет вперед семимильными шагами. Пусть принимает вот эти таблетки. Потом снова покажетесь, но срывов больше быть не должно. И еще, увезите ее куда-нибудь подальше. Городская жизнь ей противопоказана.
— А что если она всп… если снова станет ну…
— Я вам выпишу еще упаковку, — доктор немного помялся и добавил, — но это на крайний случай. Лекарство гораздо сильнее, поэтому и эффект может оказаться противоположным. Если будет безразличие, плохой сон или наоборот частый сон, значит все хорошо. Это временный побочный эффект. А вот если она станет слишком энергичной, тогда прекращайте прием.
Лиска открыла глаза. Кто-то рядом довольно урчал и мял одеяло. Она протянула руку и коснулась чего-то влажного, мягкого и холодного. В воздухе повис запах сырости и гниения. Нечто спрыгнуло на пол. Лиска увидела тонкий кошачий хвост.
Лиска вылезла из кровати и зашагала вслед за кошкой. Обычно закрытая входная дверь оказалась распахнута настежь. Лиска заметила силуэт, топтавшийся на пороге. На улице луна ярко освещала путь, словно ввернутая в небо лампочка на добрую сотню ватт. Кошачий силуэт настолько искусно прятался в траве, что виднелся только шнурообразный хвост. Что-то в движениях кошки было странное, словно она двигалась с трудом, заваливаясь налево.
Они прошли камень и вышли к канаве. Силуэт исчез.
— Мяу, — раздалось позади.
Черная тварь выглядела как кошка. Луна светила прямо на нее, но тело словно поглощало свет. Вода в канаве забулькала. Пузыри схлопывались с чудовищным звуком. Чпок! Как будто лопался воздушный шарик.
Если это сон, то пора бы проснуться — мелькнуло в голове. Однако, Лиска все также стояла на хлипкой доске через канаву, а черная тварь буравила взглядом. Точнее, казалось, что буравила, ведь глаз у «кошки» тоже не было.
— Мяу, — прозвучало угрожающе.
Лиска зачем-то опустилась на четвереньки. Она и сама не понимала зачем. В этот момент она чувствовала себя падающей в яму Алисой, только вместо кролика была черная тварь. Наверное, у Алисы тоже не было другого выбора, кроме как побежать за кроликом?
Вика куда-то исчезла. Лиска попыталась прижать ее к груди, но в руках ничего не оказалось. Лиска поняла, что осталась одна. И в этот момент раздался смех. Дикий, жуткий смех. За кошкой стоял силуэт. Тот же самый, что махал в окне комнаты в первый день. Невысокий, хрупкий, слишком тонкий для живого существа. Руки-веточки покачивались, напоминая щупальца медузы. Глаз Лиска не заметила, но почувствовала тяжелый, властный и холодный взгляд. Тварь хохотала. Жутко. Страшно. Мерзко. Было в ней что-то от паука, поймавшего в ловушку муху. Лиска понимала, что именно она была добычей.
Доска закачалась. Из канавы высунулась черная голова кошачьей твари. Тонкими лапами она раскачивала «мост». Лиска закричала, пытаясь сохранить равновесие. И тут силуэт оказался рядом. Словно сделал один быстрый, но незаметный шаг. Руки-ветки толкнули Лиску, и она с шумом плюхнулась в грязь канавы. Она барахталась, пытаясь ухватиться за доску, но доски уже не было. Ничего не было. Одна огромная черная топь. Лиска тонула в ней, захлебываясь, трепыхаясь, как рыба на берегу. Что-то тянуло вниз. Водоросли мягко обвивали ноги, связывали, мешали сопротивляться.
— Помогите! — что есть силы кричала Лиска.
— Ничтожество, — прозвучало в голове. Так ярко и громко, что Лиска даже замерла на миг.
Чьи-то руки коснулись головы. Лиска посмотрела наверх. Над ней застыла черная тварь. От нее исходила такая сильная воля, что Лиску разом покинули силы.
Тварь зашипела и погрузила Лиску в вонючую жижу. Мир перестал существовать. Вокруг царила сплошная чернота. Воздух покинул легкие. Лиска судорожно вдохнула, дернулась и мягко погрузилась в илистое дно.
***
Остров оказался гораздо больше, чем она себе представляла. Черные воды качали лодочку, грозясь опрокинуть, залить, сокрушить. Фигура отчаянно сопротивлялась, уклоняясь от новой волны. Черная клякса на фоне черного океана приближалась слишком медленно.
И все же, ей повезло. Вытащив лодочку на берег, она устало опустилась на колени. Он звал ее. Гораздо сильнее чем раньше. Он был где-то там в центре поднявшейся из глубины засохшей грязи и мертвых водорослей. Она знала, что долго земля не продержится. Его зов, его воля подняли остров со дна, но могучие черные воды раз за разом не оставляли попытку вернуть принадлежащее им по праву.
Она все еще боялась, но не могла противится его жалобному реву. Она была обязана ему. Она предала его и теперь должна искупить перед ним вину.
Она поднялась и укрывая голову руками от сотен вязких капель, смело двинулась вперед.
Глава 7
Лиска резко села на кровати. Из горла вырывался хрип и свист, будто ее сжала гигантская рука и выдавила весь воздух. Хрип перешел в кашель. Громкий, глубокий. Что-то поднималось изнутри. Лиска едва успела подставить ладони. Ее вырвало темным и водянистым, похожим на ил. Грязи было совсем немного, так что одеяло и кровать остались чистыми.
Лиска вытерла руки о старый лист бумаги, валявшийся на столе. Без сил опустилась на подушку. Ее немного трясло, на лбу выступили капельки пота. Снова возникла апатия. Таблетки притупили страх. Лиска хотела заплакать, но не смогла выдавить не единой слезинки.
Она никому не рассказала о кошмаре. В голове все путалось. Казалось, что не было никакого падения в холодную бездну. А утренняя тошнота была лишь продолжением дикого сна. Если бы не скомканный лист бумаги….
Немного придя в себя, Лиска спустилась вниз, умылась и села завтракать. Затем приняла лекарство. Машинально.
Родители уехали на работу, но сейчас Лиске было все равно. Чувство одиночества забилось в самую глубокую пещеру.
Чуть позже, повинуясь какому-то странному порыву Лиска записала в тетрадь:
Детали таяли в памяти быстрее снега в полуденный зной. Какая-то часть сопротивлялась таблеткам. Она требовала записать слова и показать их Лене.
Лена. Почему ее нет так долго? Придет ли она сегодня?
Лиска пыталась читать, но мысли путались в голове и первое слово в предложении вдруг оказывалось последним.
Все дело в лекарстве! — мимолетная мысль каким-то чудом выплыла из мешанины других, потускневших и посеревших мыслей и идей.
— Не пей, не пей, не пей! — твердил внутренний голос, пытаясь пробиться через стену наплывавшего тумана в голове.
Как бы Лиска не хотела остановится, рука сама тянулась к таблетке, словно организм нуждался в ней подсознательно, словно лекарство питало внутренний мозговой барьер. Сломайся он и все рухнет в один миг. Лиска чувствовала себя мухой в тенетах паука.
А Лена все не приходила. Лиска успела два раза прилечь на кровать нижнего этажа, вымыть посуду и даже выпить чай. Часы мерно отбивали ход, громко цокая, добираясь до отметки двенадцать. Но ни в два, ни в четыре Лена не появилась. Внутри начало что-то ворочаться. Что-то неприятное. Тягучее и тяжелое.
Когда потянуло в сон третий раз Лиска решила прогуляться. Ей велели принимать лекарство каждые три-четыре часа. Немного подумав, она решила принять сразу две таблетки. Запила белые кругляшки водой, прихватила Вику и вышла на улицу.
***
На небе собирались тяжелые тучи. Несмотря на сильный ветер было тепло. Дорожка, испещренная ямами, петляла из стороны в сторону. Лиска вышагивала по ней, петляя между ухабами и перепрыгивая мелкие лужицы, и пыталась угнаться за собственными мыслями. Они тоже петляли и подпрыгивали на манер испуганного зайца. Иногда дорожки мыслей пересекались, путались, превращаясь в перекресток и думая о чем-то одном Лиска тут же перемещалась в совершенно иную сторону. Например, размышляя о ночном кошмаре, Лиска внезапно начинала считать сколько надо сделать движений рукой, чтобы вымыть тарелку?
Свежий воздух отрезвлял, спать не хотелось, но вялость все равно преследовала по пятам. Когда Лиска три раза подряд споткнулась о камни, она замедлила шаг и осмотрелась. Впереди маячило золотое поле высохшей травы. А прямо за ним должна была быть деревня.
— Лена там, за полем, — вяло прошелестел внутренний голос.
Лиска зашагала дальше и остановилась почти у самой травы. Желтый океан, напоминал туман из сказки о Волшебной стране.
— Она там, — напомнил внутренний голос, — ты хочешь ее увидеть.
Лиска колебалась. Из-за марева в голове она не могла понять сама ли хочет войти в траву или кто-то ее толкает. В висках застучало. Лиска неловко переступила с ноги на ногу и едва не упала.
Лена была там. За полем. Вдруг ей самой нужна помощь? Иначе, почему она не приходит так долго? Должна же быть причина, разве нет? А что если она больше не хочет приходить, потому, что не хочет дружить?
Лиска похолодела. Лена не могла так поступить, особенно сейчас, когда Лиске так нужна подруга.
Желтый туман разрастался. Волны колыхающейся на ветру травы манили и звали, словно шептали что-то. Их шепот проникал в голову.
— Не бойся.
— Заходи.
— Будь смелой.
Даже Вика безмолвно улыбалась, подбадривая подругу. Кивала ей, мол ничего страшного. Найди Лену! Шагни в кроличью нору!
И Лиска шагнула.
***
Грозный гул в вершинах деревьев неожиданно затих, будто ветер затаился. Высокая сухая трава медленно покачивалась, танцуя экзотический танец. Легко касаясь, она покалывала кожу, словно сотни лапок невидимых насекомых. Лиска поежилась. Ей казалось, что весь мир превратился в бесконечное высохшее поле-океан, что она как одинокая лодочка пытается найти спасительный берег, но течение несет все дальше и дальше. Где-то в глубине сознания всплыл образ огромный черных вод и мрачного острова с укрытой на нем тайной.
Миллионы травинок сплетались в линии. Словно подчиняясь единому разуму, они превращались в абстрактные силуэты. Лиске казалось, что стоит поджать ноги, и она просто поплывет. Прошла минута, другая. Десять. Двадцать. Лиска шла и шла, надеясь вот-вот выбраться на другой край поля.
— Хи-хи-хи.
Лиска прислушалась. Шуршание? Она шагнула вправо, но тут слева мелькнул чей-то силуэт.
— Эй.
— Хи-хи-хи.
— Лена?
— Хи-хи-хи… все хорошо… все хорошо…
— Стой, — Лиска побежала на звук, но смех тут же раздался далеко в стороне, — кто ты? Покажись! Где ты?!
Тяжесть в голове перетекла в сторону затылка и обратилась в боль. Лиска охнула. Череп пронзали изнутри раскаленными иглами. Перед глазами поплыло. Снова затошнило. Лиска похолодела, чувствуя, что с трудом может сделать шаг. Ноги жили отдельной жизнью и отказывались подчиняться.
Кто-то толкнул ее. Легонько, но Лиска запнулась и растянулась на земле. Мелкие камешки больно впивались в ладони и коленки. Боль в голове изменилась. Теперь там жил великан и изо всех сил колотил кувалдой, пытаясь пробиться наружу. Лиска с трудом поднялась, пошатываясь и пытаясь удержать равновесие.
К горлу подступил ком, жутко хотелось пить. Страх вдруг прорвал завесу и накатывал волнами вместе с болью. Бросал то в дрожь, то в жар. Лиска не понимала, что делать. Не понимала, куда ей идти. Она заблудилась. На глазах навернулись слезы.
— Кто-нибудь! Помогите!
Крик принес еще большую боль. Лиска схватилась за голову, скуля и воя, как брошенный щенок.
Через пару минут стало полегче. Лиска смогла сделать пару шагов. Она надеялась, что выхода из адского поля должен быть где-то совсем близко. И тут пришел новый ужас.
Дым медленно, как змея, выплывал из травы. Позади что-то щелкало и хрустело. От осознания надвигающейся катастрофы, Лиска впала в ступор. Дым постепенно окружал свою жертву, обволакивал ноги, касался кожи, будто целовал. Что-то щелкнуло совсем рядом. Лиска очнулась и со всех сил рванулась прочь.
— Помогите! Кто-нибудь!
Она летела не разбирая дороги. С каждым шагом невидимый великан все быстрее работал кувалдой, грозя раскроить череп.
В боку кололо, ноги и руки покрылись мелкими порезами и ссадинами. Хлюп! Небольшая лужица, покрытая вязкой глиной цепко схватила ботинок. Коленки подогнулись, Лиска споткнулась и пробежав по инерции еще пару метров, грохнулась на вросший в землю большой камень. Ладони приняли на себя весь удар.
Голову пронзила новая вспышка боли. Сердце бешено колотилось, на виски кто-то нацепил железный обруч. Он сжимался, чудом не выдавливая мозги наружу. Вдруг мир хлопнул, как новогодняя хлопушка и наступила спасительная темнота.
***
Было прохладно. По земле стелилось мягкое молочное облако. Сырость осела на траве мелкими капельками. Кожа на ладонях и лице покрылась влагой, а мокрая одежда прилипла к телу. Лиска поднялась и закрутила головой, пытаясь понять где находится.
Высокая трава исчезла. На черной земле прорастали сорняки. Вокруг стоял туман. Голова немного гудела, но по крайней мере боль ушла. Лиска посмотрела на свои руки и с ужасом поняла, что кукла исчезла. Холодное одиночество пронзило сильнее ледяного ветра.
— Вика, — позвала Лиска и тут же одернула себя. Неужели она и правда ожидала, что кукла ответит?
Сквозь белесую пелену доносились приглушенные звуки. Лиска зашагала на звук, осторожно ступая по рыхлой земле.
— Я сплю?
Внутренний голос подозрительно молчал. Лиска замедлила шаг и ущипнула себя. Туман не исчез.
— Все страннее и страннее, — пришла на ум фраза из книги.
Звук повторился. Он звучал гораздо ближе. Лиска прошагала еще пару минут. Пелена становилась тоньше. Словно Алиса, вышедшая через дверь в волшебный мир, Лиска миновала границу тумана и зажмурилась от яркого солнца на сине-голубом небе. Таинственный художник не пожалел красок. Трава, деревья, земля, облака резали глаз слишком насыщенным цветом.
Извилистая дорожка, усеянная ромашками, отдаленно напоминала дорогу из желтого кирпича. Вот только вряд ли на другом конце ждет замок Гудвина.
Лиска разглядывала пейзаж и с удивлением поняла, что он был не совсем чуждым. Когда-то она его уже видела. Будто из шкафа достали пыльную коробочку с памятью, встряхнули и вытащили кусочек пазла. Деревья, столбы с проводами, домики вдалеке, луг с трактором….
Дорожка вильнула несколько раз и вывела к невысоким серым домикам. Каменные, они больше напоминали бараки, чем уютные двухэтажные коттеджи. Высокий железный забор местами просвечивал из-за ржавчины, напоминая рот больного цингой. Ворота оказались приоткрыты, а рядом висела табличка: «Детский лагерь Солнечное».
Где она могла слышать название? Лагерь… Солнечное… Ответ должен быть совсем близко! Лиска мучительно копалась в море воспоминаний, но с таким же успехом она могла строить игрушечной лопаткой огромный замок из песка на берегу во время прилива. Сделала ямку, а ее тут же заливала вода.
Тропинка оборвалась ровно посередине лагеря. В центре стоял дом номер четыре. Почему он стоял отдельно от остальных Лиска не понимала, но чувствовала, что должна зайти внутрь. Странно, но внутренний голос по-прежнему упрямо молчал. Тревога внутри лизнула ядовитым шершавым языком. Лиска потопталась немного и осторожно шагнула в полуоткрытую дверь.
Почему до сих пор никто не встретился? Казалось, буйная зелень, яркое солнце и теплый нежный ветерок просто обязаны были выгнать постояльцев домов на свежий воздух. Хорошо, пусть не людей, но тут не было даже насекомых!
Снова раздался знакомый звук. Он слышался гораздо ближе, напоминая гомон толпы. Лиска прошла по узкому коридору, миновала пустую столовую с накрытыми посудой столами, прошла спальню с заправленными кроватями. Голова гудела все сильнее, путая мысли и мешая сосредоточиться. Звук толпы медленно, словно дым, заполнил столовую. Где-то слышался смех, где-то топот детских ног. Словно, ребята, которые когда-то жили тут, по-прежнему обедали, общались и играли, не обращая внимания на незваную гостью.
По коже бегали мурашки. Лиска чувствовала себя окруженной незримым, но таким близким миром. Неестественным и в тоже время существующим вопреки здравому смыслу. Когда-то, прячась от Серого, Лиска забежала в старый, давно расселенный дом. Ей все время казалось, что чьи-то глаза наблюдают сквозь порванные обои и дырявые стены. Странно и жутко одновременно.
Лиска прошла спальню и вышла к лестнице на второй этаж. Поднялась и оказалась в большой и пустой комнате. На стенах и потолке большими, тяжелыми комьями осела пыль. На полу остались следы мебели, будто ее вынесли совсем недавно.
В самом конце комнаты со скрипом отворилось окно.
Лиска неуверенно подошла и выглянула. За забором, рядом с новыми строящимися домами на площадке стояли дети. Они образовали круг и напоминали восковые фигуры из музея Тюссо. Лиска не видела, кто находился в центре, но чувствовала, как тревога напряженно извивается в животе.
Каким-то внутренним чутьем, Лиска поняла, что должна подойти к детям. Та же сила толкнула ее в высокую желтую траву. Будто управление перехватил невидимый пассажир и теперь дергал за ниточки, заставляя двигаться по его воле.
Лиска спустилась вниз и вышла из лагеря через северные ворота. Краски изменились. Мир покрылся пепельной серостью, будто из него высосали жизнь.
Дорога вела на невысокий холм. Лиска поднялась и оказалась совсем близко к толпе. Дети не замечали ее. Они смотрели куда-то вперед. Их губы шевелились.
***
Лиска протиснулась между рядами. Как только она вышла в центр, боль снова стиснула голову железным раскаленным обручем. Перед глазами заскакали точки. Из горла вырвался хриплый стон.
Их было четверо. Три охотника и их жертва. Щуплая девочка дрожала, сжимая в руках куклу с такой силой, что побелели пальцы. На сером бескровном лице смешалась целая гамма эмоций от шока до дикого ужаса.
— Эй, — тихонько позвала Лиска и попыталась дотронуться до девочки.
Ту будто окружала невидимая стена.
— Попалась дура недоразвитая!
Девочка задрожала сильнее.
— Чуешь, Серый? — мальчик, помладше втянул воздух широкими ноздрями.
— Пахнет тухлятиной, — прокомментировал Серый и оба покатились со смеху.
Девочка попятилась. Тут подоспел третий охотник — самый младший из компании. Он грубо пихнул жертву в спину.
— Куда собралась, жаба косорылая?
— Пустите.
— Пусти-и-и-те, — передразнил Серый, — а то, что? Побежишь к мамочке? Ах, да. Она же бросила тебя, а сама развлекается в городе.
— Ага, моет сортиры в школе, — загоготал второй.
— Только не плач, только не плач, — умоляла Лиска, но глаза девочки предательски покраснели, — не плач, они этого и хотят!
— А ты знала, что она… еще кое-как подрабатывает? — Серый схватил жертву за воротник и наклонился к уху. Что-то тихо прошептал.
— Нет! — дико закричала девочка. Ее щеки покраснели, из глаз брызнули слезы, — нет! Нет! Нет!
— Да-да-да! Я сам лично видел.
— Когда это ты ви… — удивился младший, но тут же получил затрещину и закивал, как китайский болванчик, — а, да, видел. Я тоже видел. И полкласса видело.
— Вот же идиот…, — вздохнул Серый и повысил голос, — короче, не приедет она за тобой. Кому нужна вонючая замарашка?
Он поднял ком земли и швырнул в девочку, оставив на белом платье грязные пятна.
— Хватит! — взмолилась Лиска.
Она не хотела этого видеть, но не могла сдвинуться с места, словно кто-то связал ее по рукам и ногам, — хватит! Пустите, хватит!
Лиска отчаянно брыкалась, дергалась, но продолжала стоять и смотреть. Она не могла даже закрыть глаза. А троица, как голодные волки окружали загнанного олененка.
— Глупая дура!
— От тебя воняет!
— Отсталая уродина! Ублюдина!
— Ты никому не нужна! Падаль!
— Шваль подзаборная!
Слова лились ядом. Ребята входили в раж, выделываясь друг перед другом. Девочка не сдерживала рыданий. Слезы градом лились по щекам, стекали на шею, капали на покрытое грязью платье.
Остальные дети стояли и смотрели. Никто даже не подумал вмешаться. Они просто смотрели. В их глазах читалась жажда зрелища. Жалость вперемешку с извращенным любопытством. Жажда заводила их, они хотели еще и еще. Больше слез! Больше крови!
Младший снова толкнул девочку, и она упала на колени. Серый быстрым движением вырвал из скрюченных пальцев куклу.
— Отдай!
— Упс.
Хруст. Левая рука куклы упала на землю.
— Нет!
Жертва бросилась на мучителя и пихнула его, вцепившись в куклу. От неожиданности Серый оступился, покачнулся и чуть не упал.
— Вот же сука!
Серый размахнулся и ударил девочку в глаз. Она охнула и грохнулась на спину. Друзья молча отошли на шаг, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Иногда на Серого находила агрессия и все знали, что рядом в этот момент лучше не стоять. Девчонка сделала самое ужасное — она посмела
— Серый, там старый хрен идет, — рискнул подать голос младший.
Лиска оглянулась. К толпе не спеша шел старик-сторож. Он пошатывался, нетвердо наступая на землю.
— Эй, ты, — Серый легонько пнул жертву, — ты же не будешь долбаной крысой? Мы просто играли. Тебе понравилось? Я спрашиваю, понравилось?!
— Она нас сдаст, — сказал младший.
Серый пожал плечами и сплюнул. Лагерь он терпеть не мог, а все, что могли с ним сделать — это исключить и отправить в город. Но тут был еще вопрос подчинения. Страх — лучший метод послушания. Не важно к кому он применялся. Школу Серый делил на две касты: достойных и остальных. Можно обидеть слабого. Одного, второго, третьего. Все будут молчать и радоваться, что сегодня они не попали в список жертв. Достойные всегда выбирают крутых ребят. Тех, кто сеет страх и готов показать силу. Нытики и нюни никому не интересны. С первого года Серый показал, кто в школе самый крутой, и никто до сих пор не смел перейти дорогу ему или его приятелям.
Но было и еще кое что. Лиска догадывалась об этом еще в городе, а сейчас, глядя на злобно поджатые губы мальчика, окончательно убедилась. Обычного унижения Серому уже не хватало. В нем жило что-то дикое, необузданное и агрессивное. Его глаза блестели адским огнем, когда он получал удовольствие. Глубоко внутри Лиска понимала, что рано или поздно Серый перейдет грань между обычным унижением и настоящим насилием, а может даже и убийством.
— Эй!
— Отс… тань… те…
— Хочешь получить обратно?
Он взял куклу и помахал перед лицом жертвы.
— От…дай!
— Убедишь старого козла отвалить, отдам.
Серый отошел на шаг и уставился на небо.
— Что тут происходит? — сторож протиснулся через толпу ребят, — милая, ты в порядке?
От него жутко несло перегаром. Дрожащей рукой он помог девочке подняться. Несколько секунд смотрел на ее заплаканное лицо на котором уже расцветал синяк.
— Эти тебя обидели?
Он ткнул пальцем в троицу. Серый провел ладонью кукле по горлу. Девочка хотела что-то сказать, но закашлялась и покачала головой.
— Я… просто упала и… все хорошо.
— Точно? Ты не врешь? Шепни мне на ухо, я никому не скажу.
— Все хорошо. Все хорошо, — бубнила она, по-прежнему дрожа.
— Хм. Ну ладно. Расходитесь, нечего тут толпиться. Ну! Кому я сказал! И ты тоже иди, а вымазалась то… ну ничего, переоденешься и вновь станешь красоткой!
Старик подмигнул ей и двинулся обратно. Толпа быстро рассасывалась. В конце концов остались только мучители и их жертва.
— Молодец, — Серый сделал вид, что хлопает в ладоши, — четко сработала. Прям как взрослая. Только нафига тебе кукла? Я придумал кое-что получше. Мелкий, притащи веток и дай бумагу.
Младший метнулся к кустам и с треском наломал сухих веток.
— Бумагу, — потребовал Серый.
— Это от сеструхи, — тихо и с сожалением сказал младший, доставая рисунок.
Нехотя он все-таки отдал смятый листок и получил в подарок одобрительную ухмылку.
Серый достал зажигалку.
— Что ты… — девочка побледнела больше прежнего.
— Поиграем в игру — сожги ведьму, — ухмыльнулся Серый и чиркнул зажигалкой.
— Сторож идет! — предупредил младший.
— Пофигу, успеем.
Огонь быстро взобрался по веточкам. Серый сжал голову куклы и дернул. Хряк!
Девочка снова упала на колени. В горле пересохло, в глазах застыл ледяной страх.
Серый швырнул куклу в огонь, помахал оторванной головой в воздухе и бросил к изуродованному игрушечному телу.
— Пошли отсюда.
Серый нагнулся и вложил что-то в ладонь девочки.
Лиска беспомощно наблюдала, как бедняжка подползла к костерку и вытащила подгоревшую голову куклы.
— Наташа… — прошептала девочка.
— Наташа… — прошептала Лиска.
— Что ты творишь, дуреха! — сторож носком грязного ботинка раскидал почти прогоревшие веточки и затоптал. Остатки куклы с хрустом вошли в землю, — откуда зажигалку достала?
Старик схватил девочку за руку и поставил на ноги.
— Ну-ка пошли к директору.
Девочка безвольно топала следом, прижимая к груди игрушечную головку.
— Стойте! Она не виновата! — надрывалась Лиска, но девочка и сторож очень быстро скрылись вдали.
Облака расступились. Словно занавес, с неба опустился густой туман. Но не серый, а черный. Чернильно-черный. Лиска поняла, что снова может двигаться и побежала вперед, пытаясь выбраться на свет. Где-то рядом черные воды с грохотом разбивались о невидимые берега. По лицу хлестал вязкий противный дождь. Но Лиска была не одна в окружавшей ее темноте. Кто-то следил за ней. Она чувствовала его присутствие.
Незримый наблюдатель был одновременно повсюду и нигде. Его сила сводила с ума. Отвратительная, как черные гнилые воды; сырая и тухлая, как капли черного дождя. Лиска в ужасе бежала прочь, но в то же время какая-то ее часть тянулась к невидимому существу. Тянулась не ради праздного любопытства, а из жалости и сострадания.
Вдруг раздался рев. Он молил о свободе. О помощи. Смутное ощущение потерянного знания промелькнуло в голове. Словно, Лиска уже слышала этот зов когда-то. Словно сама обращалась к нему за помощью.
Грохот принес гул. А затем черноту разрезала ослепительная молния. Далеко впереди Лиска увидела гротескное неуклюжее сооружение. Странное и невозможное. Она закричала и метнулась в сторону. Нога споткнулась о камень и Лиска полетела вниз. Она падала и падала. И никак не могла упасть. Бездна открыла свой широкий, словно огромная кроличья нора, зев. Лиска зажмурилась и сжалась в комок.
***
Ветер приятно трепал волосы. Трава шуршала и касалась кожи. Лиска открыла глаза. Ее немного мутило, зато голова почти не болела, только немного гудела. В горле поселилась пустыня.
Лиска поднялась и с удивлением увидела, что стоит возле поля с высокой желтой травой. Знакомые ямы и следы примятой травы говорили, что Лиска оказалась с той стороны, откуда вошла на поле. Неужели, она просто потеряла сознание и все приснилось?
— Не стоило есть две таблетки, — с укором сказал вернувшийся внутренний голос.
Лиска смутно помнила погоню за призраком, смех, туман, лагерь и черный океан.
— Вика!
Кукла лежала рядом. Лиска схватила ее и прижала к груди, поглаживая по голове. Слава Богу, она не потеряла единственную подругу. Слава Богу ее не сожгли, как Наташу. Слава Богу…
Лиска невольно вздрогнула. Голова Наташи как две капли воды походила на игрушку, найденную в мусорной яме. Потерянную, погибшую, измученную. Оторванную от жизни. Злые волки отгрызли ее, бросив умирать в огне. Злые волки, питающиеся страхом и болью. Злые волки, которые сами заслужили такую же смерть.
Обида на Серого, его друзей, сторожа и весь мир накатила с новой силой. Казалось, Лиска внезапно превратилась в проводник эмоций. Из глаз брызнули слезы. Страх и боль. Весь мир — это страх и боль. Он хочет подчинить себе. Сделать своей игрушкой, которая только и может, что выполнять его волю. Слабых все ненавидят. Их презирают! Им не подают руки. В них плюют! Но, слабые нужны миру — без них не будет сильных. Таких, как волки, отрывающие голову кукле. Которые сжигают лучшую подругу.
Что толку быть слабой? Слабых много. Место одного тут же бегут занимать двое других. Словно, это почетно. Словно это главное достижение в жизни.
Лиска захохотала. Громко, дико, жутко. Захохотала как сумасшедшая гиена, как припадочная, как Шляпник, наслаждающийся своим безумием. Вика молча смотрела на хозяйку. А вместо улыбки на кукольном лице застыл злобный звериный оскал.
Глава 8
Наваждение длилось недолго. Выплеснув эмоции, Лиска ощутила пустоту в душе. Вместе с ней пришел упадок сил. Лиска еле добрела до дома, грохнулась на кровать и утонула в черном сне без сновидений.
Ее разбудила мама.
— Почему ты валяешься на одеяле в одежде? Ты принимала лекарство?
При виде ее обеспокоенного лица почему-то хотелось смеяться. Лиска потянулась и встала. Усталость как рукой сняло. На смену пришла удивительная легкость. Казалось, стоит оттолкнуться от пола и можно взлететь до потолка или вылететь в окно.
— Ты понимаешь, как матери тяжело стирать? Только погляди на себя? Платье где-то угваздала.
Лиска попыталась сделать виноватое лицо, но смогла только с трудом сдержать усмешку.
— Пойдемте ужинать, — сказала мама.
Лиска помогла накрыть на стол, разложила еду и даже налила в чашки чай.
— Что с тобой? — сказал отец, со смесью любопытства и подозрения поглядывая на дочь, — что-то натворила? Лучше признавайся сразу.
— Я рада за вами поухаживать.
Она улыбалась, а родители недоуменно переглядывались. По правде говоря, Лиска и сама не знала почему прыгает около стола и подкладывает родителям еду. Быть может, дело в том, что она
Лиска больше не чувствовала себя неуверенной маленькой девочкой, рыдающей в мусорном баке.
— Приятного аппетита, — объявила она и засунула ложку в рот.
В тот же миг лицо посерело, Лиска охнула и скрючилась на стуле.
— Лиска, что с тобой?!
Мама подбежала к ней, не понимая, что делать. Лиска хотела ответить, но новый спазм едва не лишил сознания. Ее тошнило. Так сильно, как никогда прежде.
— Дай воды! Быстрее! — прикрикнула на мужа Софья. Тот взволнованно метнулся на кухню, налил чистой воды из графина и протянул дочери.
— Выпей. Софья, где, черт возьми, аптечка?
Лиска сползла на пол. Внутри будто шевелились маленькие змейки, которые соревновались между собой кто быстрее выползет наверх. Лиску стошнило. Она попыталась извиниться, но тут стошнило еще раз, потом еще. Ее трясло, на лбу и под носом выступил холодный пот. Горло будто скребли когтями.
— Пить… — ей тут же сунули стакан. Лиска сделала маленький глоток и ее снова стошнило.
Прошло минут пятнадцать, прежде чем змеи успокоились. Лиска смогла отдышаться и даже допить стакан до конца.
— Дорогая моя, тебе лучше?
— Да, мама.
Энергия улетучилась как по мановению волшебной палочки. Сил хватило доползти до кровати в соседней комнате на первом этаже. В аптечке нашлось немного угля. Как назло, не осталось ни одной таблетки от отравления.
— Что же ты такое съела?
Софья сидела у кровати и взволнованно смотрела на дочь.
— Я, кажется, знаю, — отец вышел и вернулся со свернутой бумажкой, — ты принимала таблетки в те часы, как мы велели?
— Да. Почти. Мне нехорошо от них. Я решила выпить пораньше.
— С ума сошла?!
— Тише, Игорь.
— А ты не перебивай! Она чуть не отравилась!
— Между прочим, это ты настоял, чтобы я поехала на работу, а не осталась с ней.
— Потому, что нам нужны деньги, а она уже взрослая и самостоятельная!
— Это ты так решил! Ты настоял, чтобы она отправилась в лагерь! Я говорила тебе…
— Заткнись! — в голосе отца послышалась ярость, — если бы ты уделяла больше времени семье…
— Игорь, — Софья собрала все силы, чтобы говорить спокойно, — пускай дочь спит, не будем мешать.
Она отдернула руку и вышла за дверь.
— Отдыхай, — буркнул отец и вышел следом.
За стенкой скандал возобновился. Лиска слышала только обрывки слов: «один раз подвозил», «вечно занят», «на все ради семьи». Лиска обняла Вику. Голова гудела, в ней снова скребся жук. Лиска никак не могла вспомнить, что же сказал Серый своей жертве. Нечто важное. Оно напугало ее. Ответ витал совсем рядом, но ухватить его никак не получалось.
Глаза слипались. Крики за стеной стихли. Тишину нарушали только крупные капли дождя, барабанившие по стеклу, да ветер шумевший в кронах деревьев.
Когда Лиска проснулась было уже позднее утро. На столе лежала записка:
«Уехали на работу. Прими таблетку. ОДНУ! Целую, мама».
Рядом с запиской лежали накрытые бумажкой бутерброды и лекарство. Лиска налила стакан воды, взяла таблетку и… положила обратно. После тяжелого вечера вернулась способность ясно соображать. Голова еще гудела. Лиска понимала, что если принять лекарство, то ее снова затошнит и наступит апатия. Но ведь мама велела… можно ли ее ослушаться?
— Мама, которая запихнула тебя в лагерь, — напомнил голос.
Лиска нахмурилась. Воспоминания о вчерашнем путешествии в прошлое саднили, как недавняя рана. Должна ли она выполнить приказ или может поступить по-своему? Она вспомнила легкость в теле и поселившуюся внутри уверенность в себе. Это было… приятно.
— Я могу принять ее позже, — успокоила себя Лиска и уселась завтракать.
Убрав со стола, она села заниматься. Потом почитала. Пытаясь себя занять, она каждые пять минут возвращалась мыслями к таблетке, лежащей в кармане. Подумав о ней в двадцатый раз, Лиска захлопнула книгу и решила проветрится на улице.
Солнце ярко освещало мокрую траву. Ветер стих и приятно касался кожи. Лиска задумалась, машинально гладя Вику по волосам. А что, если вовсе не принимать лекарство? Никто же не узнает.
— Привет
Лиска ойкнула и повернулась. У камня стояла Лена.
***
— Где ты была? — накинулась на нее Лиска.
— Да так, дела были.
— Дела?! Я тебя ждала!
— Что-то случилось?
— Много всего! — Лиска поджала губы и отвернулась, — ты бы знала, если соизволила прийти раньше.
Лена ошарашенно смотрела на подругу, не зная, что ответить.
— Ну извини, я пришла как смогла. Я же не обещала, что буду ночевать у камня, поджидая, когда твои родители уедут.
— Ты обещала, что мы будем дружить тайно!
— Так и есть… да что с тобой?
— И правда, что с тобой? — прорезался внутренний голос.
— Ничего, просто… она должна была прийти раньше и… и… — Лиска мысленно выдохнула.
— Я, наверное, зайду попозже.
— Стой! Я… не обижайся. Я устала.
— Хорошо, — протянула Лена, — только ты так больше не говори.
— Как?
— Как со своей прислугой.
— Не прислугой, — прошипел змеиный голосок, — с вещью. Игрушкой.
Лиска испуганно замерла. Показалось?
— Ты странная. Опять призрак?
— Не знаю. Я гуляла вчера, хотела тебя навестить и упала.
— Сильно ушиблась?
— Нет. Не важно. Я как будто снова была там… в лагере. Ну помнишь, в который отправили всех желающих после учебного года?
— Да, ты что-то такое говорила, — нахмурилась Лена, пытаясь вспомнить, — ты еще не помнила, что там произошло.
— Я и сейчас не помню, — вздохнула Лиска, — но я была там!
Лиска пересказала все, что случилось.
— Это ужасно, — Лена обняла подругу, — если все так и было, то я тебе очень сочувствую.
— Было, — уверенно сказала Лиска, — я даже помню, что ее… меня отругали за зажигалку. И наказали. Помню, представляешь!
— Э…
— Еще вчера я этого не знала, но как только мы заговорили про лагерь, я вспомнила!
Лиска отчетливо представляла гнусавого директора лагеря, который нудно рассказывал об опасности пожара; сторожа, ретировавшегося сразу как довел девочку до начальства; лишение десерта в качестве наказания и любопытные взгляды детей.
Будто кто-то зажег лампу и разогнал темноту.
— А что было после?
— Не знаю.
Лена задумчиво прислонилась к камню.
— Я тут подумала. А что если дело вовсе не в доме или лекарствах? Что если дело в тебе?
— Во мне?! Ты спятила? Я то при чем?
— Что если призрак как-то связан с тобой и с тем летом, которое ты не помнишь? Вдруг он хочет что-то сказать и поэтому показывает прошлое? Там что-то есть, точно говорю!
— Почему он тогда не может прийти и все объяснить? Зачем мучить меня?
— Значит он не может.
— Почему?
— Да откуда я знаю, — вспылила Лена, — я что, эксперт по привидениям?
— И что мне делать? Ждать?
— Ну…
— Говори уже, — обреченно вздохнула Лиска.
— Есть одна идея. Помнишь, почему тебе стало плохо?
Догадка как-то сразу пришла в голову.
— Нет! Нет-нет-нет! Я не стану больше есть эту гадость!
— Но, послушай.
Лиска замахала руками и попятилась.
— Если хочешь сама их жуй! Я вчера чуть не умерла вечером.
Лена осторожно подошла к подруге и дотронулась до ее плеча.
— Тебе правда было так плохо?
— Ужасно, — Лиска поежилась, — будто внутри сидел клубок змей, который пытался вылезти наружу. А еще, там на поле жутко болела голова.
— Зато потом стало легко, — сказал внутренний голос, — пришла вера в себя…
— Отстань!
— Ты что-то вспомнила.
— Отстань! Замолчи!
— Разве не хочешь узнать…
— А-а-а!
— Ты чего кричишь? — удивилась Лена, — я поняла, что ты против.
Лиска стиснула голову руками и села на камень. Внутренний голос не унимался.
— Ты же не знаешь, сработает ли?
— Не знаю.
— Когда я принимаю одну утром и одну вечером, то в голове как каша. Я пытаюсь думать, но не могу. Будто бегу со связанными ногами.
— А когда две, то становится еще хуже.
— Не сразу, — нехотя ответила Лиска, — после того как я очнулась мне было… свободно. Я чувствовала свою… м… нужность, наверное. Что я тоже чего-то стою.
— Конечно стоишь! Ты не хуже других.
— Спасибо. Но тогда в школе и в лагере и дома… Я иногда представляю себя вещью, которой все распоряжаются как хотят. Которая не имеет право говорить или думать, только делать, что велено. Которую можно обидеть или ударить.
Лиска попыталась отвернуться, но Лена все равно увидела в уголках глаз крупинки слез.
— Эй, не раскисай, ты чего! Посмотри на меня — я слабая и больная, но ты — нет! Ты сильная, Лиска, сильная и смелая!
— Сколько раз я не хотела идти в школу, хотела сбежать, хотела, чтобы меня сбила машина и все наконец-то поняли, как я страдала! Чтобы родители признали, что относились ко мне как… как к игрушке! Что я тоже человек, и я тоже что-то значу!
Голос Лиски задрожал, и она замолчала. Лена подошла и снова обняла подругу. Они простояли так пару минут, потом Лиска отстранилась и продолжила:
— А вчера я не была пустым местом. Я брала еды столько, сколько хотела, я могла поспорить с родителями.
— Ты же хочешь снова это ощутить? — прошептал внутренний голос.
— Ладно. Давай попробуем, но если я умру, то стану призраком и буду мучить тебя до скончания веков.
Лена хохотнула.
***
— Ты готова?
Лена со стаканом воды стояла у кровати.
— В тот раз я принимала таблетки не сразу, — Лиска задумчиво крутила в пальцах два белых кругляшка: один с завтрака, другой она нашла в шкафу в пластмассовой упаковке, — наверное, это не важно.
Лиска быстро сунула лекарство в рот и запила водой. Лена села на стул и ободряюще улыбнулась. Никто не знал через сколько времени препарат начнет действовать. Они то и дело бросали взгляд на настенные часы. Пять минут. Десять. Двадцать. Тридцать.
По истечении часа в голову просочился туман. Перед глазами запрыгали точки, а язык перестал слушаться.
— Кыражна… насчитолсь… — промямлила Лиска. Потолок закачался и вдруг понесся вперед с ужасающей скоростью.
Лиска вскрикнула и вскочила с кровати. Лены нигде не было. По комнате бродили тени, копошились в углу, под кроватью и за шкафом. За окном было черным-черно, а воздух казался настолько ледяным, что изо рта шел пар. Где-то там вдалеке слышался гул черных волн.
— Лена? — позвала Лиска потирая руки, в попытке согреться. Холод становился все сильнее.
Кухня и лестница наверх тонули во мраке. Тусклая лампочка едва освещала дверь на улицу. Тени сплетались в инородную шевелящуюся массу. Щупальца тянулись к единственному живому существу. Лиска отступила к двери, нащупала ручку и… чуть было кубарем не вылетела на улицу.
После темноты дома солнце ослепляло. На глаза навернулись слезы. Лиска смахнула их и спустилась со ступенек. Стоял по-летнему теплый день. Ветер слегка колыхал зеленую с желтыми вкраплениями траву. Голубое безоблачное небо напоминало океан. Природа дышала красотой. Но за всем этим напускным спокойствием Лиска ощущала скрытую тайну.
Дорожка терялась в траве. Что-то смутно знакомое витало вокруг. Вот на земле лежит камень, одна из его сторон более светлая. А вон застыли в поклоне ровно восемь травинок.
— Кар, — донеслось сверху. Ворона села на одну из веток высокого дерева.
Все так, как и должно было быть. В голове снова скребся жук. Кто-то засмеялся.
— Хочешь поиграть… поиграть…
— Кто тут?
Собственный голос казался блеклым и едва слышным, как дуновение ветра.
— Хочешь поиграть?
— Эй!
Лиска ускорила шаг и вышла к канаве. Того, кто там стоял она скорее ощутила, чем рассмотрела. Темные деревья тянули уродливые голые ветки, трава пропала, а под ногами противно хлюпала влажная земля.
— Хочешь поиграть? Хи-хи-хи.
Тревога вцепилась в живот. С каждым шагом Лиска одолевала невидимую ледяную волну. Но самым сложным оказалась вступить на хлипкую доску через канаву.
Призрак стоял посередине мостика. Жуткий, тонкий, с развевающимися ручками-прутиками. Лицо скрывали тени, зато улыбка была яркая, будто специально налепленная кем-то, как этикетка на мандарин. Жутка, злобная, звериная.
— Хочешь поиграть?
***
— Лиска! Лиска, проснись! Лиска! — Лена тормошила подругу, но та не отзывалась.
Больше получаса Лена просидела на стуле, даже начала клевать носом, как вдруг Лиска дернулась во сне. Лена придвинулась поближе и легонько сжала Лискины пальцы. Они были удивительно холодными. Лиска вообще побледнела, словно неизвестный художник решил растворить краски жизни в ацетоне.
Лена прониклась к подруге еще большей жалостью и сочувствием. Лене всегда казалось, что из-за слабого здоровья, она самая несчастная на свете. Стоя на камне и глядя на реку, Лена в тайне мечтала, что покажется водяной или русалка и утащат в свое царство. Там они будут болтать, играть и дурачится. Там пропадут взгляды прохожих, крики и ругань, исчезнет злоба и обида. Уйдет смерть.
Смерть… Лена никому никогда не рассказывала, что помнит об аварии больше, чем говорит. Тогда смерть коснулась ее, зародила свое семя.
Стресс, переломы, психологическая травма… Врачи не нашли точного ответа и списали все на слабый иммунитет. Но Лена знала, что когда грузовик влетел в родительскую машину, то за рулем сидел не бородатый дядька в клетчатой рубашке, а страшный скелет в балахоне и с косой.
Благодаря Лиске, Лена почувствовала себя нужной. Подруга нуждалась в ней, подруга боялась, подруга не понимала, что происходит. Лена ощутила укол совести из-за того, что валялась в кровати в тот момент, когда Лиска мучилась на поле. Надо было найти в себе силы. Надо было прийти.
Лена давно привыкла, что у нее нет друзей. Она никогда быстро не сходилась с людьми, даже сторонилась их. Но Лиска… имея родителей и здоровье, была куда более одинокой и несчастной. Лене очень хотелось ей помочь. И от этого желания где-то в глубине души становилось легче.
Лиска забормотала тихо себе под нос. Дернулась. И вдруг ее лицо исказила гримаса ужаса. Лена впервые по-настоящему испугалась. Призрак, видения, скрипы… все это походило на страшные истории, в которые не очень то веришь при свете дня. Да Лена никогда и не верила до конца. Шепот и шаги по ночам… Когда живешь в старом доме и не такое услышишь.
В любом случае, Лене нравилась охота на «призрака». Нравилось обсуждать, нравилось пытаться разгадать тайну. Но сейчас… Лена задумалась, что если они переступили запретный порог? Что, если призрак
Лиска задергалась, как рыба на крючке.
— У…а…не…, — мычала она, пихаясь руками и ногами.
— Лиска, проснись! — Лена затормошила подругу.
И вдруг Лиска заорала. Лена прижала ладони к ушам. Она задрожала, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках помощи.
Лиска выгнулась, зашипела и распахнула глаза.
— Мамочки, — ахнула Лена, опустилась на пол и отползла назад. Ее дыхание сбилось, в груди защемило и стало не хватать воздуха.
Глаза Лиски стали бледными, мутными все в мелкой паутинке, словно ссохлись и разваливались от старости. Это были чьи-то другие глаза. А волосы… они побелели и выросли.
Лиска села и протянула руки к Лене. Не маленькие и юные, а старые морщинистые и очень худые. Лиска скорчила злобную ухмылку и зарычала. Лена едва дышала. Лиска снова задергалась и завыла. Она от кого-то отмахивалась.
— А-а-а! — на коже проявились три длинных глубоких пореза, закапала кровь.
Старуха охнула и опустилась на кровать. Волосы втянулись, морщины стали разглаживаться. Через минуту нечто снова стало девочкой. Лена поднялась и на негнущихся ногах подошла. Лиску трясло, пот стекал по лбу и вискам.
— Лиска? — Лена осторожно прикоснулась к подруге.
— Помогите!
— Лиска, — Лена осторожно наклонилась, а подруга сжала ее в объятиях и заскулила.
— Ну-ну успокойся, — пробормотала Лена, понимая, как глупо это звучит.
— Это было ужасно, — всхлипнула Лиска, — я видела… призрак… он… о Боже…
Лиска долго не могла успокоится. Лена приготовила чай. Только допивая вторую кружку, Лиска перестала дрожать, а на лицо вернулись краски. Лена сидела напротив, борясь со страхом и любопытством. Образ старухи еще стоял перед глазами. Лиска же прижимала к груди пострадавшую руку. Кровь перестала идти, а рана выглядела так, будто ей не один год. Три длинных кривых шрама, слегка набухших.
Наконец, Лиска отставила чашку и заговорила.
Глава 9
— Он знал, что я приду. Смотрел и улыбался… так мерзко и страшно….
Лиска всхлипнула и зябко укуталась в кофту.
— Как он выглядел?
— Худой и длинный. С очень тонкими, как веточки, руками и ногами. Они покачивались на ветру… бр-р-р.
— И что же он хотел? — осторожно спросила Лена.
Лиска наморщила лоб, пытаясь точно вспомнить:
— Он хотел играть. Я пыталась бежать, но он заставил подойти. Заставил наклониться к канаве… там еще кто-то был…
Лиска стиснула голову. Видение почти растворилось, как корабль в тумане. Призрак наклонился и… и….
— Кошка! Там была кошка! Она мяукала, а существо смеялось. Он держал ее за загривок. Она царапалась. Призрак заставил взять ее на руки, но кошка не хотела. Она извивалась и шипела. А потом оцарапала меня.
Лиска вцепилась в чашку и сделала несколько глотков, пытаясь справиться с накатившей дрожью.
— А потом?
Лена затаила дыхание.
— Он утопил ее… я до сих пор слышу ее вопли…
Лиска всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Лена тут же обняла подругу.
— Мне страшно. Пока ты была… там, то… ты начала превращаться.
— Превращаться?
— В старуху… я не знала, что делать…
Лена сбивчиво пересказала то, что случилось.
— Когда она появилась… а еще твои раны…
Лиска отказывалась верить подруге. Да и как вообще в такое можно поверить? Она стала старухой? Превратилась, как в какой-нибудь сказке?
— Давай остановимся?
Лена смущенно, но в тоже время с надеждой смотрела на Лиску.
— Что? Ты же обещала, что поможешь мне!
— Помогу, конечно, помогу! — с горячностью закивала Лена, — я буду рядом, мы… нужно придумать что-то еще. Давай пойдем к твоим родителям, нам нужна помощь. Вы уедете и…
— И что? — вспыхнула Лиска, — призрак отстанет от меня? Я сделала, как ты сказала! Я приняла таблетки, а теперь, ты трусливо бежишь?
Ее щеки запылали, а в голове яростно застучало.
— Прости, я не должна была говорить про таблетки. Я просто боюсь, того, что будет дальше… я не знала, что призрак и правда…
Лена осеклась.
— Говори! Ты мне не поверила, да? Ты думала, что это игра?
— Нет, я…
Лена замолчала, разглядывая пол под ногами.
— Предательница, — прошипел голос.
Лиска сжала пальцы в кулаки и постаралась успокоится.
— Ты говорила про знаки, которые оставляет призрак.
— Да.
— Я думаю, очередной там, в канаве.
— Я не пойду, — испуганно дернулась Лена.
Лиска сильнее сжала пальцы. Ярость снова стучала невидимыми молоточками.
— Пожалуйста. Ты должна мне помочь.
В голосе прозвучал скорее приказ, чем просьба, но Лена не обратила на это внимания.
— А если там нет знаков?
— Не проверив — не узнаем.
Лена не хотела, не могла себя заставить пойти. Обращение в старуху и Лискины раны вызывали стойкое желание дать деру.
— Ты обещала мне помочь! Обещала!
— Хорошо, — обреченно согласилась Лена, — но если мы ничего не найдем, ты обо всем расскажешь родителям. Я буду с тобой.
Лиска согласно кивнула.
Они бы не поверили, даже если бы призрак всю ее исполосовал. Лиска обрывками помнила не только кабинет доктора, но и палату с большими окнами и белым потолком. А еще чудовищный запах хлорки. Смутно, но помнила.
Лиска не знала точно: вспомнила ли она об этом сейчас или помнила всегда. С каждой попыткой проникнуть в прошлое в голове сильнее скребся жук и гудел мотор.
Что будет, когда… если они найдут кошку?
— Я тут постою, — сказала Лена, когда они подошли к мостику.
Лиску обуяла решимость. Если в доме тревога еще держала за плечи, то сейчас Лиска будто жаждала обнаружить останки. Лиска отломала длинную ветку с ближайшего дерева и присела посередине мостика.
Ветка хорошо втыкалась в дно, а вот, чтобы вытащить ее обратно приходилось постараться. Лиска пыжилась, втыкала орудие, как копье, крутила им и вырывала, поднимая на поверхность муть и сгнившие листья. В воздухе слышался знакомый запах сырости и гнили.
Лиска покраснела, на висках появились капельки пота. Руки дрожали, пытаясь снова и снова найти что-либо на дне канавы.
— Там ничего нет, — сказала Лена.
— Есть! Должно быть!
Лиска резким движением чуть не спихнула Вику в воду. Пришлось встать и переложить ее на траву около дороги.
То, как она это сделала — почти швырнула — насторожило Лену. Она никогда не видела подругу такой… одержимой.
— Помоги! — рычала Лиска, — где ты там? Что встала, как памятник?
Палка особенно глубоко вошла в дно.
Лена невольно подчинилась. Лиска вела себя странно. Она вошла в какой-то яростный раж. Лена понимала желание Лиски поскорее покончить с преследовавшим ее кошмаром, но то с каким остервенением подруга дергала ветку… пугало.
Хряк. Ветка сломалась. Лиска с досады отшвырнула обломок. Тут всплыли остатки дерева, а за ними… Лена с ужасом смотрела, как подруга схватила какую-то темную массу. От находки так сильно разило илом и гниением, что Лена зажала нос ладонью, подавляя приступ тошноты.
Ручейки грязной воды стекали вниз. На мостике разрослось приличного размера пятно. Лиска сорвала еще пару небольших веточек и как веником смахнула остатки ила и глины. Лена наклонилась, чтобы лучше рассмотреть темную массу. И тут же издала истошный крик.
***
Глина хорошо сохранила останки. Мучитель вдоволь поиздевался над кошкой. Три из четырех лап были сломаны и изогнуты под неправильным углом. Осколки позвоночника торчали из спины. В свернутой на бок пасти остались только два клыка. На задней лапе отсутствовала часть ступни. Лиска смотрела на труп со смешанным чувством страха, отвращения и торжества. Почему-то жалости места не нашлось. А в голове снова гудело. Зачем призрак ее убил? Когда он ее убил? Во сне или раньше?
— Боже… — прошептала посеревшими губами Лена. Она пошатывалась и дрожала, — Боже… это она… она… мамочки… это она… она… она…
— Кто, — не поняла Лиска, но тут догадка мелькнула в голове. Конечно… задняя лапа…, — это та кошка, про которую ты говорила?
— Василиса… она убежала… я думала она убежала, а она… — Лена замолчала, только шевелила губами.
Лиска попыталась растормошить подругу. А потом не придумав ничего лучше дала ей пощечину. Лена ошарашенно посмотрела на Лиску, потом на кошку и снова на Лиску.
— Надо ее похоронить, — с трудом сказала Лена.
Лиска не стала спорить. Сбегала домой и притащила совок. Кое как подцепила им останки и унесла за канаву к мусорной яме. Лена не смотрела на кошку. Она рыла руками могилу, морщилась, когда натыкалась на мелкие камешки.
Лиска отошла в сторону, чтобы не мешать и вдруг обнаружила, что рядом нет Вики. По счастью, кукла по-прежнему лежала на траве. Когда Лиска подошла к подруге, та не глядя на труп затолкала останки в небольшую ямку и засыпала землей.
Только тогда она позволила себе заплакать. Так тоскливо и горестно, что у Лиски невольно защемило сердце.
Когда Лена успокоилась, она соорудила на могиле импровизированный крестик и поднялась.
— Ты куда?
— Домой.
— Погоди! Конечно, ты любила ее… а она убежала. Я понимаю и…
— Нет, ты не понимаешь! — вспылила Лена и оскалилась, — у тебя никогда не было животных, только дурацкая кукла! Кто-то утопил Василису, избил и утопил! Твой призрак или кто-то еще, мне все равно! Я больше не хочу иметь с тобой дело. Мне страшно, Лиска! Мне до жути страшно! Я не хочу, чтобы потом из тебя вылезла очередная старуха и утопила меня!
Боль потери заглушила голос разума. Так часто бывает, что злость срывается на того, кто оказался рядом. Лена не могла себя контролировать.
— Предательница! Ты обещала! Стой! — Лиска попыталась ее ухватить, но Лена оттолкнула ее, — ах так! Ну и вали отсюда! Без тебя справлюсь! Дура набитая! Чтоб тебя призрак забрал! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Лиска подняла камень и со злостью швырнула вдогонку. Когда Лена скрылась за деревьями Лиска села на землю возле могилы и прижала Вику к груди. Обида душила. Внутри распускался цветок ярости, он жаждал догнать Лену. Ударить ее. Заставить ползать на коленях и просить прощения.
По щекам катились слезы. Лиска не могла их сдержать. Как не могла заставить подругу вернуться. Она осталась совсем одна, если не считать Вики.
Приступ ярости прошел, оставив пустоту в душе. Лиску затошнило. Она скривилась и свернулась калачиком. Слабая беспомощная тряпка. Вещь, которую используют, как хотят. Все, кто хочет. Родители, Серый, призрак. Она должна вечно страдать. Так было и так будет всегда. Пока она не умрет.
Может, умереть не так уж и плохо? Все равно никто даже не вспомнит о ней.
Тошнота накатывала волнами. Змеи наперегонки стремились наружу.
Кошку и ту любили больше. Кошка была для Лены важнее. Она была лучшей подругой. Настоящей подругой.
— Конечно важнее, не то, что ты, — заботливо подсказал голос.
— Заткнись!
— Слабая и никому не нужная.
— Отстань, отстань!
Лиску вырвало. Все прошло гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Лежа рядом с остатками завтрака Лиска смотрела в серое небо. Солнце окружали тучи. Оно пыталось отбиться от них, пронзая врагов острыми лучами. Но туч было слишком много. Ветер приятно холодил кожу, теребил волосы. Одна. Совсем одна в окружении тех, кому она не нужна. Одна против призрака.
— Так что ты, так и будешь валяться? — поинтересовался голос.
— Какая тебе разница.
Лиска перевернулась на живот и положила перед собой куклу. Вика подбадривающе улыбалась.
— Всем плевать, если меня заберет призрак, — пробубнила Лиска.
— Ты права. Но раз так, разве тебе нужны эти… другие?
— Конечно! Родители, Лена…
— Они бросили тебя. Может, пора что-то сделать самой? Или хочешь дальше валяться на траве и жалеть себя?
— Как?!
— Подумай, — голос хохотнул и умолк.
Но думать не хотелось. Единственным желанием было уснуть. Лиска поднялась и запинаясь дошла до дома. Рухнула в кровать и провалилась в сон.
***
Родители вернулись не в духе. Лиска проснулась незадолго до их приезда и получила от отца нагоняй за медлительность. Мама вскользь спросила о здоровье.
Поужинав, Лиска помогла вымыть посуду и отправилась в комнату. Спать совершенно не хотелось. В голове все прояснилось, словно поток воды вымыл серую пыль, облепившую мозг.
Лиска приоткрыла окно и подставляя лицо вечерней прохладе, уставилась на небо. Мысленно повторяя про себя все известные знаки, Лиска пыталась построить логическую цепочку.
Призрак впервые явился в доме. Чтобы не случило, оно случилось именно тут. Почему сны возвращают в забытое лето? Теперь понятно, откуда взялась горелая голова, а кошачьи следы явно вели к убитой кошке. Но что призрак хотел этим сказать?
Лиска мысленно перенеслась в тот день, когда Серый сломал куклу. Что она ощущала тогда? Что видела? Полное безразличие. Несправедливость. И… что-то еще. Кто-то следил за ней. А кошка? Она была очень дорога Лене. Так, может, и у призрака отняли самое дорогое? Или его тоже ненавидели?
— Но, причем тут я?
— Думай, — сказал голос.
— Им не нравился запах духов и то, как я говорю… ой.
Лиска чуть не подскочила. В лагере она разговаривала нормально. Не путала буквы, не шепелявила, как в школе. Значит, перед поездкой прошло какое-то время. Она смутно помнила занятия с логопедом.
— Год.
Ей не просто нравилось это число, она была почти уверена. Потом ее отправили в лагерь. Кажется, после майской демонстрации. Ну и что?
— Думай, — не унимался голос.
— Так, я поехала в лагерь, мне сломали куклу и наказали. Меня не слушали. Не хотели слушать. Может, и призрака не хотели слушать? И он хочет, чтобы я его услышала? Чтобы я поняла его? Но причем тут кошка?
Лиска вскочила и зашагала по комнате, пытаясь унять волнение.
— Брошь! Совсем про нее забыла. Вдруг призрак как-то связан с Леной?
Вопросы, одни вопросы без ответов.
— Ему что-то от меня надо. Брошь, кошка, голова. Брошь, кошка, голова.
Лиска талдычила слова по кругу, пока дверь в комнату не открылась и не зашла мама.
— Ты чего не спишь?
— Я думаю, — резко ответила Лиска.
— Похвально, но ты разбудишь отца, — предостерегла мама, — он и так не в духе.
— Он все время не в духе!
— Как ты разговариваешь? А ну марш в кровать!
Мама закрыла дверь. Лиска подавила в себе обиду и снова легла.
***
Утром головная боль вернулась. Жук вырос до неимоверных размеров, копая лапками так быстро, словно хотел прорыть туннель наружу.
На столе Лиска нашла еду, записку и таблетку. Родители не заметили, что из упаковки было что-то взято, а значит пока ни о чем не догадались. Иначе, скандал вышел бы грандиозный.
Вчерашний день казался сном. Кошка, ссора с Леной и призрак уплывали куда-то за пелену тумана. Казалось, выйди сейчас Лиска к камню, и верная подруга радостно улыбнется и пойдет навстречу.
Лиска с сожалением вспомнила свои слова. Нужно было понять Лену. Хотя бы попытаться.
— Ты одна, — произнес голос.
— Без тебя знаю, — буркнула Лиска, позавтракала и вымыла посуду.
Заниматься не хотелось. Лиска взяла листок бумаги и принялась рисовать все, что хоть как-то по ее мнению могло натолкнуть на разгадку. Боль в голове мешала сосредоточиться.
— Нам нужен анальгин, — сказала Лиска кукле, та ответила ободряющей улыбкой.
Поиски аптечки ни к чему не привели. Гул в голове усиливался, кто-то опять включил мотор. Не могло такого быть, чтобы родители не прихватили из города лекарств. Такая фиолетовая коробочка, где раньше лежало печенье. Такое же вкусное, как в лагере. Которого лишил директор. Все из-за мерзких мальчишек! Все из-за них!
Злость накатила волной и внезапно стало легче. Будто кто-то надавил на нарыв и тот лопнул, выплеснув гной. Лиска даже застыла в удивлении. Она вдруг поняла, что жук затих.
Лиска чувствовала злость и гнев на ребят, которые ее обижали. Совсем недолго, но она упивалась ненавистью. А если призрак именно этого и добивался? Хотел показать, как он злится. А что, если в следующий раз, он утопит саму Лиску? Сломает каждую косточку? Ах, если бы знать больше….
Вчерашняя идея уже не казалась такой дикой. Она сложилась в план.
— Я должна знать больше, — медленно сказала Лиска кукле.
Чтобы победить противника, надо понять его, узнать сильные и слабые стороны. Так говорили на уроке истории. Только тот, кто познает своего врага сможет его одолеть. Раз видения крутятся вокруг прошлого лета, значит нужно узнать, что же тогда случилось. И узнать это можно только одним способом.
Лиска сунулась в шкаф и достала упаковку таблеток. Странно, но отвращения не было. Лиска вытащила белый кругляшек и убрала лекарство на место. Она переложила таблетку к той, что была на столе и некоторое время колебалась, взвешивая за и против.
Мысленно махнув рукой, Лиска проглотила лекарство и запила водой.
Она добралась до кровати вовремя. Ноги стали ватными, в голове забурлила каша из образов. Что-то было не так. Волю словно слизали языком, на плечи грузом давила апатия. Потолок качался. Тошнило.
«Она откусила кусочек и с тревогой спросила себя: "Больше или меньше"»
В голове всплыла строчка из книги. Несмотря на туман, Лиска хорошо помнила то место — Алиса сперва выпила зелье и уменьшилась, а потом съела пирожные и выросла. Больше или меньше? Больше, это когда много? Много чего? Много это один или два? А может, три? Три это больше или меньше? Больше одного? Больше двух? Больше не меньше.
Лиска стиснула зубы, пытаясь отогнать наваждение. Больше не меньше! Больше не меньше! В первый раз была одна и еще одна. Потом сразу две. Больше. Больше!
Лиска ухватилась за мысль, постоянно повторяя.
— Еще одну. Еще одну. Еще одну.
Она поднялась и держась за стенки доползла до двери. Потом до шкафа. Ноги подкашивались. Тошнило еще сильнее, потолок готов был обрушиться на голову. Лиска открыла дверцы и достала лекарство. Но тут ноги все же подогнулись, и она кулем обвалилась на пол. Перед глазами прыгали точки. Лиска упрямо ползла за пластмассовой упаковкой. Дотянулась, сумела достать таблетку и сунуть в рот. Из последних сил проглотила.
Потолок упал окончательно. Обвалился вместе с полом. Лиска падала в кроличью нору. Где-то там должны были быть ответы на вопросы. Где-то там в закоулках разума дремали воспоминания о прошлом. Где-то там, словно паук в логове ждал призрак. И где-то там вздымались, и бились о берег черные воды нескончаемого океана.
Казалось, прошла целая вечность. Лиска лежала на полу, чувствуя кожей холодные доски. Голова гудела, а рука затекла от неудобной позы. Неужели, все закончилось? Лиска застонала и открыла глаза.
Глава 10
Лиска лежала в длинном коридоре. Потолок терялся где-то в вышине. Вики рядом не было. Лиска поднялась — голова немного кружилась. Где-то там впереди звучал шепот. Лиска осторожно зашагала на звук. Чем дольше она шла, тем уже становился коридор. Скоро она могла двигаться только боком, обтираясь о стены.
Дверь была совсем близко, но Лиска окончательно застряла. Она попыталась протиснуться обратно и тут пол зашатался. Доски трещали и осыпались. Лиска в ужасе вцепилась в стены, повиснув над бездной.
Что-то коснулось пальцев. Большой черный паук семенил лапками по коже.
— А-а-а! Уйди!
Лиска дернула рукой и сбросила паука. На помощь ему появилась сотня других. Цепляясь крохотными коготками восьминогие твари вылезали из стен и прыгали на голову, лицо, спину. Лиска дергалась, как червяк. Она немного сдвинулась вперед и почувствовала, как медленно скользит вниз.
— Падаю! — пронеслось в голове.
Движение замедлилось. Она повисла… приклеившись к обшарпанным доскам, как к паутине. Пауки, почуяв легкую добычу стали активнее, забираясь под одежду, барахтались в волосах. Большая их часть скопилась на висящей в воздухе двери, облепив так плотно, что она обратилась в один огромный шевелящийся организм.
— Пошли прочь! Сдохните! — визжала Лиска безжалостно хлопая, сбивая, пиная и давя насекомых.
С каждой новой смертью на стенах оставались небольшие трещинки. Они росли, пока не соединились в одну гигантскую трещину. Отвалился один кусок, за ним второй. Стены сыпались, а мертвые пауки падали вниз обращались в пепел.
Лиска видела, как ее стена тоже осыпается. Ужас отрезвил. Она даже не успела понять, что делает, как оттолкнулась и прыгнула прямо в центр кишащей массы пауков. Что-то вцепилось и потянуло к себе. Что-то сильное. Лиска вскрикнула и… упала на пол. Дверь позади с грохотом закрылась.
Лиска отряхнулась, проверяя не осталось ли под одеждой тварей, взлохматила волосы и только тогда осмотрелась. Она находилась на втором этаже своего дома. Та же мебель, то же окно, за которым бултыхалась темнота. Все казалось серым и пыльным, будто не убиралось годами. В воздухе витал сильный запах сырости, гниения и гари.
Но кое-что изменилось. В том месте, где раньше находился заколоченный проем теперь поскрипывала дверь. Лиска взялась за ручку. За дверью был небольшой узкий коридор. Пыльный и грязный. Несколько ступенек вели в чердачную комнату. Как только Лиска вошла, то невольно замерла от воспоминаний.
Она видела комнату в одном из снов. Там тоже стояла кровать, шел дым и горел огонь. Сейчас все выглядело довольно мирно. Помещение давно не убирали и на застеленной кровати копились высохшие листья, опилки и какая-то грязь.
На подушке лежала Наташа. Целая, но с обгоревшей головой. Первым желанием было схватить куклу, но Лиска удержалась. Что-то ей не нравилось в Наташе, что-то выглядело не так как должно было.
В углу примостился трехколесный велосипед. На колесах висели мерцающие стеклышки. Желтое и красное. Эти стеклышки… Лиска помнила их. Она каталась на велосипеде и… она столкнулась с кем-то. С каким-то дядей. Рядом была мама, она сделала замечание. Она заставила снять стеклышки и отдать их.
Лиска поморщилась. Все случилось до школы. Кому же она отдала стеклышки? Почему-то Лиске казалось очень важным вспомнить. С дядей был мальчик… да, наверное, она отдала ему.
— Такой в пальто и шляпе, — пробормотал голос.
— Мальчик?
— Дядя. А мальчик… в клетчатой рубашке.
Верно, в рубашке и шортах. Почему это так важно? Какая разница кому она отдала стеклышки? Какая разница почему?
— Ты была виновата.
— Была, — согласилась Лиска.
— Хочешь поиграть? — хохотнул кто-то из угла.
— Кто тут? — Лиска закрутила головой, — где ты? Выходи!
Никого не было, но Лиска физически ощущала взгляд. Призрак наблюдал.
— Выходи! Трус! Не прячься!
Динь-динь. Лиска вскрикнула. Велосипед закрутил колесами. Стеклышки засверкали желтым и красным цветом. Лучи солнца сквозь окно отражались на катафотах и слепили глаза. Рядом кто-то смеялся.
— Перестань!
Она подбежала к велосипеду и со злости швырнула его об стену. Катафоты отвалились и запрыгали по полу, словно веселые лягушки.
— Хочешь поиграть?
— Что тебе надо?! Отстань от меня! Нет, не хочу я играть! Я хочу, чтобы ты провалился куда подальше! Т-тварь!
Последнее слово, она будто выплюнула. Смех стих. А вместе с ним из мира ушли все звуки. А потом вернулись большим и резким хлопком. Лиска грохнулась на грязный пол и закрыла уши руками.
— Тва-а-арь, — разъяренно прошипел голос.
Лиска рискнула подняться. Возле кровати стоял призрак. Худой и тощий. Он казался не такого высокого роста, как раньше. Руки-прутики извивались, наподобие щупалец. Одежда мешковатая, один рукав надорван.
— Тва-а-арь, — медленно, наслаждаясь повторил призрак и наклонил голову. На лице застыла жуткая наклеенная улыбка.
— Что тебе надо?! — надрывалась Лиска, отступая на шаг, — чего ты хочешь?!
— Надо? — призрак задумался и улыбнулся еще шире, — хочешь поиграть?
— Нет! Оставь меня в покое!
Призрак подошел к велосипеду. Каждый шаг его был какой-то дерганный, словно ноги вот-вот должны сломаться. А еще он скрипел. Громко, как несмазанный механизм.
— Помнишь?
— Что?
— Прогулку. Дя-я-я-дю. Ма-а-а-льчика, — призрак насмехался, растягивая буквы.
— Тебе какое дело?
— По-о-омнишь. За тебя не вступились. Тебя обвини-и-ли. Ты была винова-а-та.
— Не помню. Может быть. Я не знаю!
— Она встала на его-о-о сторону.
Лиска уперлась спиной к окну и нащупала руками маленький ржавый гвоздь. Схватила и швырнула что есть силы в призрака. Гвоздь пролетел насквозь и стукнулся о противоположную стену.
— НА ЕГО СТОРОНУ! — призрак заполнил собой всю комнату, он навис над девочкой и разинул пасть, полную острых клыков, — ОНА ВСТАЛА НА ЕГО СТОРОНУ!
Лиска зажмурилась и захныкала, прикрываясь руками. Что-то громко ударилось и разлетелось, стукая по полу. Лиска приоткрыла глаз. Призрак снова стоял возле кровати, а рядом валялся разломанный на части велосипед.
— Хочешь поиграть? Он сказал. Мерзкий мальчик. Хочешь поиграть?
— Я… — Лиска ошарашенно смотрела то на призрака, то на велосипед, — он сказал… он предложил разогнаться…
— А сам притормозил, — фыркнул призрак, — и ОНА тебе не поверила.
Лиска не знала, что сказать. В памяти всплывал образ мальчика в клетчатой рубашке. Он тоже был на велосипеде и сказал, что кто быстрее доедет до арки — выиграл. Мама не велела покидать двор, Лиска ослушалась. Она хотела выиграть. Мама не видела, как они ехали вдвоем. И как он притормозил, а она чуть не врезалась в дядю в шляпе и в пальто. Они были заодно. Дядя и мальчик. Они ушли вместе. Мама не видела ничего. Она боялась и встала на ЕГО сторону.
— Откуда ты… как ты…
— Ты хотела забыть. Ты отдала стекляшки и хотела забыть. Ты не была виновата. Но ты ненавидела. Ты позвала меня. Ты ненавидела.
В голове все перемешалось. Прошлое, настоящее. Мама не хотела разбираться, она была напугана, но она ДОЛЖНА была понять!
Не обращая внимания на грязь, Лиска села на пол. А призрак улыбался еще шире, напоминая Чеширского Кота.
— Чего ты хочешь?
— Дружить. Говорить. Играть. А ты хочешь играть?
— К черту игры! — разозлилась Лиска, — ты мертв. Мертвые не могут играть! Почему ты привязался ко мне?
— Мертвые могут играть. Ты будешь со мной играть.
Лиска сглотнула. Полушутливый, но такой уверенный тон выбил опору из-под ног. Неприятный холодок покрыл спину мурашками.
— Что?
— И будешь со мной дружить. Ты будешь меня слушать. Ты слабая, как кошка.
Воспоминания о Василисе неприятно заурчали в животе
— Зачем ты убил ее?
— Она не хотела играть со мной. Она не хотела дружить. Она мешала.
— Кому?
— Мне и ЕМУ. Он сломал ей мно-о-го косточек. Но она все равно царапалась. Тогда ОН выбил ей зубы. Хи-хи. Она слабая. Она мешала.
— Кому?
Лиска пыталась сдержать дрожь ужаса и отвращения.
— Мне… и Лене. Она не хотела со мной играть. Но потом ей пришлось.
— Лене? — ужаснулась Лиска, — ты знаешь Лену?
— Мы были подругами. Ее кошка нам мешала. Лена играла с ней больше. А со мной не хотела. И кошке пришлось умереть. Хи-хи.
— Брошка!
— Лена слишком скучала. Мне казалось, если украсть и вернуть брошку, все станет как раньше. Но она слишком много хныкала по тупой твари! А как же я? Я?! Она
Голос призрака стал сильней и яростней. Ручки-прутики задергались.
— Хочешь поиграть?
Резкие перепады настроения сбивали с толку. Лиска не могла поверить, что Лена знала призрака. Но если так, то как призрак поселился в доме?
— Мы приходили сюда. К камню. Играли.
— Вы приходили, когда дом пустовал?
— М-м-м. Да.
А вдруг Лена ничего и не знала про призрака?
— Она была одинока, — подтвердил догадки призрак, — и слабой. Она слушалась меня. Но потом забыла. Когда ее кошка пропала, она забыла меня. Она не хотела приходить!
Призрак оскалился.
— Ты хочешь поиграть? Хочешь! Хочешь!
— Нет!
— Хочешь! — заверещал призрак, — ты станешь моей игрушкой! Моей вещью. Моей подругой. Ты никогда не сбежишь. Ты всегда будешь рядом. Нам будет хорошо вместе.
— Нет! — осмелела Лиска, — ты сгинешь на чердаке. А мы вернемся в город.
— Нет! — яростно прошипел призрак, — мне больше не будет одиноко!
И вдруг он расхохотался.
— Ты всегда будешь игрушкой! Куклой с оторванной головой. Которую бросают в помойку. Которую лишают десерта!
— Заткнись! — закричала Лиска.
— ОНА встала на ЕГО сторону. Она во всем виновата! Ты не нужна ей. Ты нужна мне! Ты звала меня. Ты нуждалась во мне!
— Замолчи! — Лиска закрыла уши.
— Одинокая, как я! Тебе нужна жалость. Ты требуешь жалости. Но ты просила помочь тебе, чтобы больше не бегать. Больше не прятаться.
Призрак подошел к кровати и схватил Наташу. Лиска ойкнула. Она вдруг поняла, что было не так. На кукле была надета одежда Вики. Призрак сжал куклу, послышался хруст. На кровать закапала кровь. Воздух наполнило гниение.
— Они сломали твою подругу. Вот так, — обломки рассыпались по кровати. В руках у призрака осталась голова, — они обманули и сожгли. ОНА снова была на ИХ стороне. ОНА отправила тебя в лагерь! ОНИ вдвоем отправили. Там у тебя отняли подругу. Ты сама отдала ее. Ты мечтала о жалости. Ты боялась быть сильной. Ты просила меня о помощи. А потом ты попросила ЕГО!
Призрак отшвырнул голову, и та закатилась в угол. Лиска тихо плакала. Куда-то испарилась вся уверенность.
— Я не хочу быть игрушкой…
— Не хочешь? Чего же ты хочешь?
— Чтобы все было как раньше.
— НЕТ! ТЫ ХОЧЕШЬ ДРУГОГО! — взревел призрак, — ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?
— Не знаю! Ничего! Хочу, чтобы мы вернулись в город. Хочу, чтобы меня любили, хочу иметь друзей! Не хочу больше жалости. Не хочу убегать!
— Друзей? Но у тебя есть я. Мы будем дружить вечно. Я никогда тебя не брошу. Я прощу тебя за НЕГО, за то, что ты сделала тем летом с нами. В этот раз я позволю тебе вспомнить. Тогда ты поймешь. Мы будем вместе. Навсегда.
— Но, мои родители…
— Они не нужны! Они предали тебя. ОНА предала тебя. Ты хочешь ее жалости. Но мне не нужны жалкие друзья!
— Она не…
Призрак резко приблизился и дыхнул на девочку. Облако пыли осело на лице мелкими жалящими мошками.
— А-а-а! Больно! Помогите! — Лиска закрутилась на полу, пытаясь содрать с лица мошкару, до крови раздирая кожу.
— Смотри! Открой глаза и смотри! — велел призрак.
Лиска невольно послушалась. Сквозь пелену мошек она увидела образ Серого, который подошел к ней. Он наклонился и прошептал на ухо:
— Знаю я чем твоя мать зарабатывает. Сам видел. Шляется к учителям и чмокается за деньги.
Видение пропало, мошки рассыпались на пол.
— Она давно предала нас!
— Нет, не может такого быть. Я не верю… я не… не верю. Она иногда ходила в школу убираться, но…
— Но, но, но, — передразнил призрак, — тебя обманули. Нас обманули. Ты и я будем сильными. Вместе. Навсегда.
Лиска пыталась что-то сказать, но язык не слушался. Скукожился во рту, как высохшая старая губка. Неужели мама и правда… нет, в это невозможно поверить. Лиска попыталась вспомнить жили ли они по-настоящему хорошо? Нет. Всегда ели скромную пищу и одевались в дешевую одежду. Отец много работал, мама тоже. Нет. Тут что-то не то. Какой-то подвох. И чем больше Лиска об этом думала, тем больше была уверена. Она разберется в чем дело. Спросит, подслушает, заставит. Неважно как, но разберется.
Лиска сжала пальцы в кулак и дерзко посмотрела на призрака.
— Нет! Я не буду с тобой играть. Не сейчас. Никогда.
Улыбка обратилась в недовольный оскал. Он отошел на шаг, словно обдумывая что-то. А затем снова улыбнулся. Жутко и страшно.
— Если ты не будешь дружить со мной, тогда ты не нужна. Я убью всех, кого ты любишь! Я могу не хуже ЕГО. Я сделаю это! Никто меня не предаст! Особенно, такая как ты! Я убью их, слышишь! Убью! Я переломаю им кости, раздавлю, утоплю. Ты останешься одна и приползешь ко мне! Я могу быть как ОН. Смотри!
Призрак начал меняться. Руки-палочки с хрустом изгибались под неправильным углом, спина скрипела, голова вращалась вокруг своей оси. Улыбка-оскал застыла в воздухе. Из тела с хлюпаньем вылезали новые руки. За спиной вырастали уродливые тонкие крылышки.
Лиска с криком бросилась бежать. Спрыгнула по ступенькам и толкнула дверь. Заперто.
— Откройте! Кто-нибудь! Помогите!
Лиска тарабанила руками и ногами, прекрасно понимая, что вряд ли кто-то придет на помощь.
— Это сон. Всего лишь сон, — сказал голос, — проснись! Проснись! Проснись!
Дверь сотряс сильный удар. Лиска оступила, едва не потеряв равновесие. Откуда не возьмись появилась доска. Она будто вросла в дверь. За ней еще одна и еще. Не успела Лиска оглянуться, как дверь оказалась заколочена. Из стены вылезла оса. За ней еще одна. Лиска попятилась.
Призрака на чердаке не было. Кукла тоже исчезла. Лиска метнулась к окну, открыла и попыталась вылезти, но оно оказалось слишком маленьким. Гудение приближалось. Целый рой, повинуясь чьей-то злой воли, обратился в огромный желтый шар.
Лиска судорожно искала выход. Когда-то в раннем детстве ее ужалила оса. Это было очень больно и рану потом промывала добрая тетя-доктор. Она вынула жало и показала маленькой Лиске. Жало казалось просто огромным. Рука потом еще долго болела. А оса потом долго снилась во сне. Огромная. Злая. Она могла убить. Она хотела убить.
Под кроватью оказалось слишком мало место, чтобы спрятаться. Можно попытаться прогнать рой в окно, но чем и как? Лиска даже подумала на миг, не прыгнуть ли в центр шара, как она прыгнула в кишащую пауками дверь? Тогда сработало.
Но тут осы стали разлетаться в стороны. Они садились на деревянные стены, замирая, будто застывая в янтаре. Лиска крепко зажмурилась, ущипнула себя, открыла глаза. Осы по-прежнему сидели на стенах. В прошлый раз рядом была Лена. Она помогла проснуться. А что, если без помощи, она никогда не вынырнет из кошмара?
Хлюп! Осы одна за другой взрывались с чавкающим звуком и падали на пол. Капли собирались в жуткий желтый ковер. Из центра поднялась тонкая струйка дыма. Желтые брюшки замерцали и обратились в крохотные огоньки. Дым шел из стен и пола, даже опускался с потолка. Крохотные огоньки не спеша двигались к Лиске.
Она схватила одеяло и попыталась потушить огонь, но сперва простынь, а за ней и одеяло просто почернели и вспыхнули. Тогда Лиска попыталась затоптать огоньки, он те жгли через туфли. Кусали и жалили не хуже ос.
— Сон, просто сон. Проснись!
Огонь лениво облизал кровать. Она вспыхнула, будто была из соломы и вмиг превратилась в обугленный остов. Все происходило в жуткой тишине. Ни треска пламени, не щелканья дерева. Словно нечто живое двигалось со скоростью улитки, пожирая все на своем пути.
Стало заметно теплее. Лиска закашлялась, пытаясь вдохнуть воздух возле окна. Пот струился по вискам, но от страха по спине бегали мурашки, а в животе застыл кусок льда. Лиска лихорадочно искала путь к спасению. Надежда проснуться таяла с каждой секундой.
— Это сон… сон… как же горячо! Проснись! Трудно дышать.
Огонь подобрался почти вплотную. Лиска уцепилась за подоконник и высунула голову наружу. Там на улице стояла отличная осенняя погода. Дул легкий ветер, подгоняя облака и волнуя верхушки уже чуть пожелтевших деревьев. Светило солнце, а внизу рядом с ромашкой кружила стрекоза. И больше никого.
Лиска поджала ноги, чувствуя, как плавятся туфли. Пальцы жгло неимоверно. Острые шляпки ржавых гвоздей рвали одежду, оставляли глубокие царапины.
Огонь побежал по платью. Жалил и кусал, стискивал в объятьях. Лиска орала и рвалась еще сильнее. Из ранок бежала кровь, в воздухе повис смрад горящей ткани и плоти. Скоро силы закончились. Лиска обмякла и упала на пол. Волосы вспыхнули. Огонь ласково забирался на лицо, превращая бледную кожу в уголь. Боль уже не была такой сильной. Она была не важна. Все было не важно. Лиска умерла. Комната расступилась и тело долго падало в бесконечно глубокую бездну. Туда, где шумели волны черного океана.
Когда мертвая достигла дна, то обнаружила, что стоит совсем рядом с гротескным зданием. Оно напоминало клетку, только неправильную. Искривленную. Он звал ее. Он нуждался в ней. Груз вины давил на нее. С ним она была другая. Сильная. Настоящая. Она боялась силы и хотела ее. Она мечтала почувствовать ее снова. И тогда, она коснулась клетки. ОН легонько дотронулся до нее.
Она закричала, когда черные пауки облепили ее пальцы и с жадностью вцепились в кожу. Дрожь силы и боли сотрясла тело. Она хотела еще. Боялась и хотела. Она знала, что ОН может сделать с ней и со всеми. Ей было все равно. Она сжала решетку и разорвала ее.
Глава 11
Лиска очнулась с диким криком. Она сидела на полу, а рядом валялась пластиковая упаковка с лекарством. Кошмар был слишком правдоподобный.
Мертвая на чердаке. Кем она была? Кем она могла быть? Умерла ли она в прошлом и стала призраком или умрет в будущем? Лиска пыталась понять мог ли первый сон каким-то образом пересекаться с последним кошмаром? Или у них нет ничего общего?
Лиска убрала лекарство и сделала себе чай. Она чувствовала, как уверенность снова крепнет. Чем больше таблеток она принимала, тем сильнее себя ощущала.
Что говорила бабушка про дом? Лиска напрягла память. Они навещали бабушку вместе с мамой в выходной день. А выходных было мало… слишком мало.
— А еще у нас есть дом в дачном поселке, — как-то говорила бабушка, — твое будущее приданое.
— Плиданая? — удивлялась мелкая Лиска.
— Мои родители вложили в него душу. Тебе там понравится. Там хорошее доброе место.
Лиске запомнила ее слова. Она нарисовала рисунок и получила за это дорогое вкусное печенье — бабушка никогда не скупилась. Она была очень доброй, но со странностями, как иногда говорила мама. Верила в домовых и добрых духов. Но главное, бабушка была уверена, что в доме все хорошо. Да и мама прожила в нем все детство.
В голове загудело. Слышался далекий смех. Призрак был где-то рядом и наблюдал. А вдруг ему не понравится попытки разгадать тайну? Значит, надо быть хитрее. Сделать то, что он совсем не ожидает.
— Не лучшая идея, — сказал голос.
— Без тебя знаю, — отмахнулась Лиска, — но другой нет.
Родители не поверят ей. Но, может они и не должны верить? Главное увести их отсюда. Куда угодно. В город, к врачам, в больницу.
По коже пробежали мурашки. В том сне ОНА тоже хотела сбежать, но та другая не дала. И убила. Лиска со стоном схватилась за голову. Она чувствовала, что часть головоломки складывается, но не понимала в какую именно картину. Словно кусочки пазла вставляли частями, втыкали друг в друга, наплевав на сочетание. Как если бы Алиса с часами в руках летела вверх, а снизу Кролик улыбался бы ей улыбкой Чешира. Все наперекосяк и в тоже время так близко.
Стоп. Не надо пытаться решить все и сразу. Надо действовать постепенно. Шаг первый — попытаться сделать так, чтобы родители уехали в город.
***
— Мам, надо поговорить.
— Давай потом, я так устала, — вздохнула мама, — нарежь лучше овощи.
— Нет, сейчас!
— Лиска, что за капризы? — нахмурился отец, листая газету, — помоги матери.
— Я и помогаю! Вам обоим!
Родители переглянулись. Потом мама сказала:
— Что-то случилось? Я правда очень устала…
— Да, только не знаю, как сказать.
— Говори, как есть, не мямли, — отец снова уткнулся в газету.
Лиска бросила на него недовольный взгляд.
— Мам, помнишь, что бабушка говорила про дом?
— Нет. Зато помню, что она любила его вложила много сил.
— Все изменилось, — Лиска нагнулась и прошептала, — теперь это плохое место.
— Ты опять за свое?
— Что ей не нравится?
— Место, говорит, плохое. Лиска, нам всем приходится привыкать к чему-то новому после городской жизни, но это пойдет только на пользу.
— К черту пользу!
— Мне не нравится твой тон, дорогая.
Беседа уходила совсем не в то русло.
— Хватит ходить вокруг да около, — прикрикнул голос.
— Нам надо уехать. Пожалуйста!
— Лиска, — простонала мама, — перестань.
— Тут призрак!
Отец отложил газету и поинтересовался:
— Тут это где?
— В доме. На чердаке! Вы мне не поверите, но я докажу.
Она засучила рукав, и мама от неожиданности даже уронила ложку.
— Господи, Лиска, где ты поранилась?!
— Пойдемте, я расскажу по дороге.
— Куда?
— Наверх. Пойдемте же, пожалуйста!
Отец раздраженно поднялся. Лиска вкратце рассказала все, что с ней приключилось за последнее время. На душе стало немного легче.
— Притащила в дом неизвестно кого!
— Кошка?! Утонула? Ты лезла в канаву?
Когда они поднялись, Лиска отодрала часть обоев и продемонстрировала заколоченный проход.
— И?
— Что значит, и? Он живет там! Я была там, во сне, я говорила с ним! Он хочет всех убить! Вас убить, потом меня, если я не стану с ним играть. Он хочет, чтобы я дружила с ним и осталась тут навсегда!
— Дорогая, ты в своем уме? — мама как-то испуганно подошла и дотронулась до лба дочери, — тебе все привиделось. Ты принимала таблетки?
— Конечно принимала! — горячилась Лиска, — три штуки сегодня! Только так можно попасть туда!
Она ткнула пальцем в проход.
— Призрак хочет, чтобы я все вспомнила. Но я не хочу быть его игрушкой! Мы должны уехать! Пожалуйста! Да что же вы такие тупые!
— Та-а-к, — протянул отец, — три, говоришь? А ну-ка пойдем.
Он схватил ее за руку и потащил за собой.
— Софа, проверь, — скомандовал Игорь жене, когда они все подошли к шкафу.
Софья открыла дверцы и достала упаковку. Таблеток осталось совсем немного.
— Ты что, снова хочешь в дурку загреметь? Ты хоть понимаешь, что это за лекарство?! Я даже не могу предположить, что оно с тобой сделает. Зачем полезла в шкаф? Воровка.
— Я не воровала! — огрызнулась Лиска, — я хотела вспомнить. Оно помогает вспомнить!
— Тебе мало, что ты почти год лечилась? — злилась мама.
— Зачем же мне его пихать, если оно такое вредное? — зашипела Лиска.
— Мы потратили уйму денег и нервов, чтобы вылечить тебя.
Лиска понимала, что отец едва сдерживается, но не могла остановиться.
— Отлично! Значит, я не поправилась, поедем обратно лечиться!
— Заткнись!
— Игорь, не надо.
— Что не надо? Твоя дочь — дура! Не понимает, когда ей пытаются помочь. Мне это надоело! Значит так, таблетки мы спрячем и будем давать по норме. Лично буду давать. Ты промоешь ей желудок. Можешь поставит клизму. А за порог больше ни ногой!
Лиска сжала кулаки и разгневанно смотрела на родителей. Как еще их можно убедить? Как увести из дома? Как вернуться в город?
— Я не останусь тут! Если надо пойду пешком до города! — пригрозила Лиска.
— Валяй.
— Думаешь, я шучу?
— Думаю, ты давно ремня не получала!
В порыве гнева, Лиска пнула стол. Одна из тарелок соскочила на пол и разбилась.
— Стой! — крикнула мама, но Лиска уже выскочила за дверь и понеслась прочь.
Как она и ожидала, родители побежали следом. Конечно, добраться до города пешком было также невозможно, как доплюнуть до луны. Хотя бы потому, что Лиска просто не знала в какой стороне он находится. Можно пойти к Лене и… что? Родители не станут слушать незнакомую девочку. Вот, если бы Ленина тетка помогла. Рассказала про брошь…
— Хи-хи-хи.
Лиска от неожиданности чуть не споткнулась.
— Глупая идея, — сказал голос.
Он звучал в голове как обычно, но теперь в его интонации что-то изменилось. Он насмехался. И тут Лиска поняла, что в порыве сделала самую большую глупость — сыграла так, как того и хотел призрак. Шанс, что родители поверят в байку о привидении, разумеется, был ничтожный. Да и убедить их вернуться казалось труднее, чем сдвинуть гору. Но Лиска об этом не подумала, потому что призрак каким-то образом
— Вон она.
Лиска попыталась бежать, но ноги подкашивались. Отец догнал ее и больно схватил за руку. Что было потом она точно не помнила. Кажется, снова говорила про призрака. Умоляла вернуться. В голове гудело. Улица сменилась комнатой. Лиску швырнули на кровать и закрыли двери. Послышался поворот ключа.
***
Два дня Лиска просидела одна. Два раза в день мама приносила еду и уносила ночное ведро. Она старалась не смотреть дочери в глаза, словно чувствовала себя виноватой.
Первый день Лиска еще колотила в дверь. Потом силы покинули, и она растянулась на кровати. Затошнило. Ощущение уже вроде привычное, но с каждым разом позывы были сильнее и дольше. Лиска едва не захлебнулась из-за шевелящихся в горле змей.
Иногда долетали далекие слова. Родители как всегда спорили. Мама настаивала на вызове врача, но отец был уверен, что дочь прикидывается. Что призрак — ее каприз и нежелание оставаться в доме. В одном они сошлись — прекратили давать таблетки.
Прошел еще один день. Мама как обычно принесла еду. Она взяла несколько дней и осталась дома следить за дочерью. Лиска сидела на кровати, обняв колени. Ей было холодно, губы подрагивали, пальцы вцепились в подол платья.
— Поешь, — сказала мама.
Сегодня она не ушла, как обычно.
— Почему вы мне не верите?
Лиска спросила не надеясь на ответ. После приступа тошноты она ощутила полное безразличие ко всему.
— Лиска, я… — мама оглянулась, словно боялась, что муж застукает ее, — мы очень беспокоимся за тебя.
— Я не нужна вам. Ты не любишь меня. Зачем приносить еду?
— Дорогая, перестань.
Мама осторожно присела рядом и погладила Лиску по голове.
— Смотри, кого я принесла, — она положила на одеяло Вику.
Лиска тут же прижала куклу к груди. Она думала, что потеряла ее во время бегства. Пальцы машинально стали перебирать кукольные волосы.
— Все будет хорошо.
Лиска резко отпрянула и развернулась. В глазах мелькнул огонек ярости. Воля вернулась. Она завладела Лиской как обычно после приема таблеток. Только в этот раз возросла до огромных пределов и сорвала один из барьеров, привитых пуританским воспитанием. Лиска не знала имеет ли право она злиться на маму. Ей было все равно. Ее слова жалили, как осы на чердаке.
— Хватит твердить, что все будет хорошо! Зачем вы надо мной издеваетесь? Зачем заставляете принимать то, что я не хочу? Говорить то, что я не хочу?
— Между прочим, это ты приняла три таблетки за раз. А мы хотим уберечь тебя…
— От чего? — перебила Лиска, — что случилось в лагере год назад? Почему ты меня отправила? Почему я ничего не помню?!
— Давай не будем об этом, — попросила мама и встала, — постучи, когда поешь.
— Что сказал врач? Что со мной случилось?
— Ты пережила сильный стресс…
— Я это уже слышала! — закричала Лиска, — много непонятных слова. И очень мерзкие лекарства. Что случилось на самом деле?
— Ты пережила потрясение. Мы устроили тебя к лучшему врачу, но он сказал, что у тебя могут быть проблемы из-за некоторых ребят в школе. Вот мы тебя и забрали. Новое место вдали ото всех должно было помочь. Мы все бросили ради тебя. Отец оставил любимую работу ради тебя. Мы оба тебя любим.
— Не понимаю. Какие проблемы?
— Я знаю, что тебя обижали. Я была слишком занята, а отец… он говорил, что ты уже достаточно взрослая и должна сама стоять за себя. Я не могла его переубедить. Слушай, ты имеешь право обижаться. Я много работала и не уделяла тебе внимания. Врач говорил, что все из-за прошлого.
Она осеклась, но Лиска тут же прицепилась к словам:
— Ты о чем?
— Мне, пора.
Мама фальшиво улыбнулась и быстро вышла за дверь.
Лиска опять осталась одна.
— О каком прошлом она говорила? — проснулся голос.
— Не знаю, — Лиска набросилась на еду, не переставая вести внутренний диалог, — Лена говорила, что не помнит аварию в которую попала.
— Она ушибла голову.
— Что, если я тоже? Например, я могла упасть.
— Или тебя могли ударить.
Лиска застыла с ложкой у рта. А вдруг Серый подловил ее в лагере и двинул чем-то тяжелым?
Когда Софья пришла за посудой, Лиска вцепилась ей в рукав.
— Я не хочу говорить о прошлом, — тут же отреагировала мама.
— Меня били по голове?
— Чего? С ума сошла?
— Ну ответь, меня ведь били по голове, да? Там в лагере. Трое мальчишек.
— Каких еще мальчишек?
— Ну как же, Серый и его друзья. Из старших классов. Они караулили меня после школы. Я говорила вам.
— Верно, говорила…
— Они задирали меня и в школе, и в лагере.
— Откуда ты знаешь? Я думала, ты вообще ничего не помнишь про лагерь.
— Мне приз… мне приснилось. Я была в лагере и видела, как они надо мной смеются. Они же наверняка и ударили по голове!
— Никто тебя не бил по голове! — отмахнулась мама, — когда ты проходила лечение, твою голову осматривали тысячу раз.
— Тогда, о чем говорил врач? Что в моем детстве было не так?
Мама закусила нижнюю губу. Ей было неудобно. Но Лиска чувствовала, что если и сейчас упустит такую возможность, то в следующий раз подобного шанса может не быть.
— Ты жила как все. Денег было…
— Мало. Вы работали. Знаю. Я ходила к соседке, меня унижали в школе. Что еще?
Мама пожала плечами.
— Скажи мне! — Лиска села рядом и взяла ее ладони в свои, — пожалуйста, мама! Скажи!
— Если бы я знала. Мне пора идти, пусти, — она снова оглянулась.
— Отец на работе. Ты что боишься его?
— Нет, с чего вдруг?
— Вы постоянно ругаетесь. Но ты всегда его оправдываешь. Почему? Он никогда не принимал меня всерьез. Говорит, что я уже взрослая, но все равно считает меня мелкой и жалкой.
— Он любит тебя.
— Тогда почему он постоянно чем-то недоволен? В городе вы отсылали меня к соседке, а потом ты вечно шмыгала носом, словно плакала.
— Так, — мама высвободила свои ладони и поднялась, — ты еще слишком маленькая, чтобы обсуждать подобные вопросы.
— То большая, то маленькая.
— В любой семье есть бытовые ссоры. Это чепуха. Твой отец святой человек. Да, иногда он слишком строг, но таков его метод воспитания.
— Ты опять на его стороне!
— Потому, что он твой отец и мой муж. Хватит, Лиска. Займись уроками.
— Ты никогда не заступаешься за меня! Никогда! Всегда выбираешь кого-то другого. Даже чужой дядя тебе милее меня!
— О чем ты? Какой еще дядя?
— Помнишь, много лет назад я каталась на велосипеде? Помнишь аварию во дворе? Что ты сделала?
— Дорогая, я даже твой велосипед смутно помню, — улыбнулась мама, — наверное, выкинули при переезде.
— А помнишь два разноцветных стёклышка? Желтое и красное?
Мама покачала головой.
— Мальчика в клетчатой рубашке и шортах. Как ты выбежала во двор. Мы с ним поспорили кто первый доедет до арки.
Если бы Лиска не была так увлечена рассказом, то увидела бы как лицо матери резко меняет цвет с бледно-розового на серый.
— Там еще был дядя в пальто и шляпе.
— Откуда ты про него знаешь?
Лиска чувствовала, что завладела ситуацией и продолжила атаковать.
— Какая разница? Может, мне приснилось. Мальчик тогда специально притормозил, а я врезалась в дядю. Ты не защитила меня. А потом вы мило беседовали. Прямо как старые друзья.
Лиска охнула, почувствовав пощечину. Все слова мгновенно потеряли силу.
— Не смей никому об этом говорить, — на лице мамы читалась ярость и страх одновременно. Черты лица заострились, приобретая хищное выражение, — особенно отцу.
— Но…
— Никаких «но»! Если не хочешь навсегда тут остаться, то забудь о сне, тебе ясно?
— Да, мама, — ошарашенно пробормотала Лиска.
Мама постояла немного на пороге, потом вернулась и прошептала:
— Извини. Прошу, не говори отцу, его это очень расстроит и нам попадет. А если будешь себя хорошо вести, я постараюсь уговорить его выпустить тебя отсюда.
Она поцеловала дочь на прощание и быстро ушла, не забыв запереть дверь. Лиска растерянно смотрела маме вслед и думала, что не только у нее есть запретные тайны.
Глава 12
Прошло два дня. Мама сдержала слово. Постепенно Лиску стали отпускать на прогулку. Мама шла рядом, иногда чуть отставала. Она была молчалива и постоянно о чем-то думала. Пару раз она сказала, что хочет скорее вернуться на работу, мол, место хорошее и не хочется его терять. Лиске это было только на руку.
Игорь много работал и вечером просил только о том, чтобы его никто не трогал. Лиска услужливо наливала чай, всячески стараясь угадать настроение отца. Где-то молчала, где-то рассказывала об успехах в учебе, где-то говорила, что сожалеет о недавней ссоре и теперь чувствует себя гораздо лучше. Хитрость сработала. Ей разрешили свободно гулять по дому.
Уходя к себе Лиска подолгу думала, сидя у окна. Сцена с дядей и мальчиком не шла из головы. Почему мама так испугалась? Кем был этот дядя? Кем-то из прошлого? Старый друг? Хотя друзей так не боятся.
— Думай, — занудно прогудел голос, — почему она не хочет, чтобы отец узнал?
— Потому что… — протянула Лиска, наморщив лоб, — не знаю. Может, он денег должен?
— Дура! Потому, что они могли когда-то… ну… встречаться…
Лиска ахнула. Ну, конечно! Хотя, прошло столько лет, почему она боится до сих пор?
— А вдруг, этот человек неприятен отцу, вот мама ничего и не рассказывала.
Лиска поежилась. В последнее время ее часто знобило. Она куталась в шерстяную кофту, а поверх нее напяливала свитер. На бледном лице выделялись глубокие мешки под глазами, словно Лиска не спала несколько дней. Нос заострился, а губы потеряли розовый цвет. А когда мама померяла температуру она оказывалась ниже нормы.
Ни горячий сладкий чай, ни лекарства от простуды не помогали. Мама даже заикнулась не съездить ли к врачу?
— Доктор сказал, что на таблетки может быть разная реакция, — сказал отец.
Дальше мама отправила Лиску в комнату.
Кроме вялости и озноба стал преследовать шум в голове. Будто кто-то дул в рог. Глухо, но протяжно. Аппетит ухудшился, постоянно мучала жажда.
Неожиданно на помощь пришел Игорь. Он был все еще уверен, что состояние дочери либо следствие приема препарата, либо ее очередная хитрость. Когда Софья в снова завела разговор о враче, Игорь вытащил одну таблетку из пластиковой упаковки и заставил Лиску проглотить. О, чудо! Дрожь, как рукой сняло. Вернулся аппетит, щеки порозовели, а в глазах появился блеск.
— Вот видишь, — сказал Игорь, — лекарство творит чудеса.
— Надеюсь, — тактично ответила жена. Ей совсем не понравился резкое улучшение здоровья дочери.
Лиска и сама была не рада. Таблетка вызывала странное желание. Лиска призналась себе, что хочет проглотить еще. В голове что-то зудело и ныло. Понукало. Требовало.
Вечером дали очередную таблетку. Лиска приняла ее с такой жадностью, что удивила даже отца. Она понимала, что стоит попросить еще лекарства, как у родителей мигом возникнут подозрения, и они вообще лишат таблеток.
— Обмани, — твердил голос — призрак следит за тобой. Ты должна принять еще, чтобы разгадать его тайну.
— Я знаю, — процедила сквозь зубы Лиска, поглаживая голову Вики.
Она не хотела врать родителям, но тяга к препарату с каждым часом становилась все сильнее. В голове снова что-то зудело, а руки замерзли и покрылись мурашками.
— Ну же, — не унимался голос, — сейчас или никогда? Подумай, что будет, если лекарство закончится? Будет ли призрак так долго ждать? Или он разозлится и станет убивать?
Лиска вздрогнула. Выходило, что для того, чтобы спасти родителей, надо их обмануть и украсть таблетки. Лиска еще несколько часов мучилась, пытаясь найти другие пути, но в конце концов, согласилась с голосом.
***
Удача была на стороне Лиски. Игорь хотел, чтобы жена скорее вернулась на работу и при каждом удобном случае напоминал об этом. Лиска решила ему подыграть и старалась быть в меру веселой. Все время отвечала: «да, мама» или «да, папа» и делала все, что велят.
Наконец, после очередной ссоры, Лиску освободили окончательно. Она должна была не пререкаться, учиться, читать и не гулять одной. По крайней мере пока. Лиска согласно кивала и старалась сильно не улыбаться. На следующий день она старательно читала, приготовила ужин и даже вымыла стол и вытерла подоконники. Родители остались довольны.
Усыпив бдительность, Лиска очень осторожно вела поиски лекарства. Перекладывая вещи, запоминала в каком порядке они лежали. Первым делом проверила шкаф. Разумеется, там было пусто. Затем пришел черед ящиков и тумбочек. Затем сумок и еще не распакованных после переезда коробок. Каждый раз не находя таблеток Лиска не отчаивалась. Пробовала снова.
После каждой неудачной попытки возвращался озноб и упадок сил. В голове билась одна мысль — еще! Найди еще! Дай!
Сидя за ужином и буквально запихивая в себя пищу, Лиска изо всех сил старалась не выдать дрожи и нетерпения. Ей хотелось накричать на родителей, потребовать немедленно отдать лекарство, разнести весь дом, но найти упаковку. Лиска даже обыскала одежду и сумки, но опять осталась ни с чем.
Удача улыбнулась после очередной проверки полок. Лиска задумалась и уставилась на лучик солнца, прыгающий по потолку. И вдруг увидела чуть выше шкафа едва заметные дверцы антресолей. Она никогда не обращала на них внимания, да и сейчас бы вряд ли заметила — уж слишком антресоли сливались с потолком — да только одна дверца была приоткрыта.
Лиска взобралась на стул, потом уцепилась за шкаф. Махина закачалась.
— Давай еще упади, — буркнул голос.
Лиска представила, как приходят родители, а она лежит на полу, придавленная деревянным монстром.
— Они наверняка там, — сказал голос, будто пританцовывая от нетерпения, — скорее.
— Заткнись! — оборвала Лиска и залезла на самый верх.
Шкаф качался, как корабль на волнах. Лиска старалась не смотреть вниз и не делать резких движений. Она приоткрыла дверцу. Внутри было пыльно и пахло чем-то противным. Лиска тут же вспомнила аромат духов, которыми поливала ее мама перед школой. Лиска засунула руку внутрь и нащупала небольшую деревянную шкатулку.
— Я же говорю! Они там! Там!
— Тихо ты!
Она прикрыла дверцы и начала долгий и тяжелый спуск. Как назло, несколько книжек от качки упали, и стеклянная дверца шкафа распахнулась. Преодолев последнее препятствие, Лиска спрыгнула со стула и как могла восстановила порядок.
На треснутой старой крышке висел хлипкий замок. Открыть такой не составляло труда.
— Ну же! — почти орал голос.
Стараясь скрыть дрожь нетерпения, Лиска распахнула крышку и… горестно выдохнула. В шкатулке лежали какие-то старые бусы, пропахший нафталином заячий хвостик, театральный веер, несколько булавок с цветными головками и кожаный ежедневник. Никакого намека на лекарства.
— Да как так то?!
Лиске хотелось расшвырять содержимое по комнате, растоптать ногами и разломать на кусочки. Там должны были быть таблетки!
— Дай! Дай!
— Ты видишь, что ничего нет!
— Мне плевать! Дай!
Ее затрясло сильнее. Лиска нацепила два свитера и закуталась в сдернутое с кровати одеяло. Она понимала, что не могла проглядеть лекарство. И все же вывалила содержимое шкатулки на кровать.
Чтобы немного отвлечься, Лиска открыла кожаный, исписанный тонким красивым маминым подчерком ежедневник. Тут оказались не только номера телефонов, но и небольшие заметки. Рядом с первой заметкой стоял год Лискиного рождения.
«10 апреля.
Мы расстались на скамейке в парке. С неба сыпался легкий весенний дождь, а Г. дал мне свою куртку. Так приятно и так больно одновременно. Г. хороший человек, я верю, что он сделал все возможное, но… я с самого начала знала, что наш недолгий роман закончится именно так: без лишних слов и слез. Без упреков и обид. Он сказал, что больше не может быть рядом, а я кивнула. Он проводил меня до автобуса, я уехала.
Стоило ли наплевать на все? На семью, на друзей, косые взгляды? Я могла собрать вещи и отправиться с ним на север, послав к черту карьеру в НИИ. Что меня остановило? Чем дольше я об этом думаю, тем больше жалею, что отдала ему куртку, села у окна и ни разу не обернулась».
Лиска оторвалась от чтения, чувствуя одновременно любопытство и гадливость. Она не могла представить, чтобы сдержанная и преданная семье мама могла такое написать. Лиска чувствовала, что лезет туда, куда не должна. Словно трогала грязными руками только, что отстиранную белоснежную скатерть. Лиска колебалась, но тут голос сказал:
— А вдруг там есть что-то про твое прошлое? Про мальчика с дядей или лагерь?
Лиска нахмурилась. Голос прав. В дневнике могли быть ответы на вопросы.
«10 мая
Вчера был праздник. Я видела радость и слезы на глазах у людей! С какой гордостью они шли по проспекту…. Конечно, юбилейный год! Я махала рукой и даже перекинулась парой слов с одним из ветеранов. Я гордилась, что моя семья тоже внесла вклад в освобождение города от захватчиков. Что они выстояли, и мы живем благодаря им. Сложно передать ту гамму эмоций, которую я ощущала. Наверное, от переизбытка чувств мне и стало плохо к вечеру. Хотя меня еще с утра подташнивало. Наверняка от пережаренных маминых котлет. Какой бы умной она не была, но готовить котлеты так и не научилась. Ладно, все это ерунда! Главное, что мне не было грустно и захотелось жить дальше».
«20 мая
Сегодня приезжал Игорь. Признался в чувствах. Мама слышала и была рада. Я что-то промямлила. Попросила дать время подумать. Все так неожиданно! Я знала, что нравлюсь ему еще со школы.
За ним бегали все почти все подружки. Как же, будущий инженер, да и родители не последние люди городе. Хоть он и не высокий, зато с красивыми черными волосами, статный, чуть загорелый. Я же никогда не считала себя красавицей. Простая девчонка со своими радостями и печалями. Родителей бы обрадовала такая партия. Лучшее, что по их мнению может мне достаться. А я… я не знаю. Его внимание мне льстит, но еще слишком живы воспоминания о Г. Он то был полной противоположностью. Не очень решительный, местами капризный и эгоистичный. Я даже по началу считала его маменькиным сынком. Игорь же — шквал, ураган, напор! Но, такого ли мужа я себе представляю?
К вечеру меня снова тошнило. На мамину еду смотреть не могу. Родители грешат на институтскую столовую, даже хотели жалобу писать. Еле их отговорила. Я, кажется, догадываюсь в чем дело. Ночью тянуло внизу живота, утром было тяжело встать. Неужели я… нет, я ошибаюсь! Нужно осторожно поговорить с Зосей, она сама недавно ходила к «специалисту» и не выдаст. По крайней мере хочу быть уверена».
«5 июня
Долго откладывала. Наконец решилась. Я беременна. Сижу, смотрю на листок и не знаю, что написать. Новая жизнь — безусловно радость и счастье! Но, что я скажу родителям? Писать ли Г.? Должен ли он знать? Сложно решать за двоих. Что бы я хотела на его месте? Он на севере и вряд ли прискачет ко мне. Слышала, у него военный контракт. Вдруг, нарушив его он станет дезертиром или преступником? А даже, если и нет, то где мы будем жить? Захочет ли вообще иметь со мной дело? Нет. Пусть спит спокойно. Наша с ним глава закончилась приступом нежности за неделю до расставания. Моя же только начинается».
«15 июня
Тяжело прятаться от взглядов родителей. Кажется, они подозревают. Мама так долго и внимательно на меня смотрит. По ночам гложет совесть. Я должна им сказать. Для нее это будет позором. Наверняка скажет избавится от ребенка. Но я не хочу. Я люблю ее или его. Значит, буду одна. Значит, так должно быть!».
«20 июня
Созналась во всем. Был жуткий скандал. Знала, что так будет, но хотя бы совесть чиста. Мама сказала, что обязательно отыщет врача. Я сказала, что лучше умру, но не убью ребенка.
К вечеру снова тошнило. Весь день было плохо. В этом году я заканчиваю институт, получаю диплом. Прощай место в НИИ, здравствуйте тряпка и швабра. О светлом будущем точно можно забыть».
«25 июня — 1 июля
Родители уже не так злятся и даже интересуются здоровьем. На их мнение сильно повлияла тетя Аля — мамина родная сестра. Мама считала ее слегка чокнутой, однако всегда слушала ее советы. Аля растила маму после войны, заменив ей потерянную семью. Мама даже говорила втихаря, что Аля ведунья, может порчу снять или приворожить. Я не верила. Для меня тетя Аля всегда была очень мудрой. Она жила по своим законам и убеждениям. Раньше, ее даже хотели посадить за собственное мнение, но уж очень своенравная девушка приглянулась одному из чинов КГБ.
В общем, заставили съездить к тете. Та посмотрела на меня и спросила хочу ли я рожать? Я сказала: «да». Она благословила и отпустила, но предупредила, что ребенок не простой будет. Я тогда еще махнула рукой и сказала, что теперь все будет непростым. А она только улыбнулась. Интересно, что она имела в виду? Я как обычно, сперва сделаю, потом думаю».
«5 июля
Снова приходил Игорь. Делал неуклюжие комплементы и, кажется, не догадывается о моем положении. У мамы созрел план. Напоить его и свести нас… поближе. Я против. Категорически. Не правильно все это. Мама говорит, что совестью не наешься. Может быть она и права. Но как представлю брак по принуждению…. Разве это жизнь?»
«10 июля
Он очень настойчив. Постоянно звонит, ходит по пятам, дарит подарки. Иногда мне кажется, что тетя его заколдовала. Ну не может мужчина быть так одержим мною. Сегодня час стояла у зеркала, смотрела на себя со всех сторон. Из-за растущего живота приходится носить объемные платья. Незнающие люди смеются и намекают на диету. Игорь притащил кремовый торт. Мама сказала, что такой трудно достать. Позже, он признался, что здоровый аппетит — признак хорошего здоровья и отличного настроения. С чего он это взял? Чувствую себя изнеженной принцессой, к которой сватаются женихи.
Вечером он вытащил меня на прогулку, я споткнулась, он подхватил и поинтересовался не хочу ли я наказать помешавший камень? Глупо, конечно. Но мне почему-то стало весело. А потом, в конце, возле подъезда он вдруг меня поцеловал. Решительно и твердо. Сделал то, что хотел и пока я хлопала глазами кивнул на прощание. Понравилось ли мне? Трудно сказать. Когда мы первый раз поцеловались с Г. он несколько раз просил разрешения. И только когда мне надоело, и я крикнула на всю улицу: «да целуй уже, хватит спрашивать», он наконец решился. Его детская нерешительность привлекала. С Г. я чувствовала романтику, стихи и аромат весны. От Игоря же веяло буйном морем, жарким летом и серьезной взрослой жизнью».
«11 июля
Игорь позвонил и предложил встретится. Я согласилась. Мы бродили по ночному городу и целовались у набережной. Боже, что я делаю? Я должна ему сказать! Кажется, он и сам подозревает по моему осунувшемуся бледному лицу. Он дал мне конфету, а меня снова затошнило. Я выплюнула конфету, резко оттолкнула его и быстро пошла прочь. Зачем я его толкнула? Сама не знаю, просто захотелось».
«20 июля
Мы гуляем почти каждый день. Держимся за руки, целуемся. Он шутит по поводу фигуры и кормит меня пирожными. Я мило улыбаюсь. А придя домой, сажусь к окну и смотрю на пустынную улицу. Нравится ли он мне? Я не знаю. Я искренне радуюсь, когда мы гуляем. Его дружба для меня сейчас важнее любви. Поэтому, я каждый раз решаюсь все рассказать. И каждый раз откладываю».
«1 августа
Прошла неделя с нашей последней встречи. Я все рассказала. Его улыбка растворилась, сменилась на гримасу гнева. В глазах горел огонь. Я даже испугалась, что он придушит меня прямо в кафе. Но он сдержался, пытался говорить спокойно. Я видела, как трудно ему это дается и была благодарна за терпение. Хотя, какая теперь разница? Игорь сказал, что ему надо подумать и ушел. Скорее всего навсегда. Оно и к лучшему. Я представляю, как он бы делал мне предложение и тут я бы воскликнула: «ой, у меня ребенок толкается». Остается только сказать спасибо за чудесные прогулки.
Завтра поговорю с мамой по поводу работы. Она намекала, что у ее знакомой есть подработка на пару месяцев. Потом… поживем увидим. В любом случае я буду не одна. Со мной будет моя крошка».
Дальше несколько листов было вырвано. Следующая запись отличалась по подчерку, словно мама писала ее в спешке:
«5 января
Недавно мы забрали мою малышку из роддома. Игорь широко улыбался за нас двоих. Все прошло не так хорошо и врачам пришлось повозиться. Они опасаются, что сложные роды могут повлиять на будущее крохи. Теперь я понимаю, что имела в виду тетя. Мне сказали, что нужно следить за девочкой и наблюдаться в поликлинике, при этом что именно может быть не так, они не сказали.
Чувствую огромную вину перед Игорем. Вину и благодарность. Его предложение в середине осени было таким неожиданным, что я сочла его розыгрышем. Игорь сказал, что дочь будет по всем документам его, а сам он готов закрыть глаза на мое прошлое. Правда он поставил два жестких условия:
Первое — он участвует в воспитании так как считает нужным.
Второе — я никаким образом не должна говорить ему о прошлом.
Последний пункт был самым трудным. В конце августа я получила письмо от Г. В то время я считала себя обреченной на одиночество и ответила. Мы переписывались до октября. Мне пришлось сделать выбор. Г. было жаль, но надеюсь он простит меня. А даже если и нет… Иногда приходится быть жестокой. Прощай романтика и весна, здравствуй лето и новая жизнь».
Лиска с трудом оторвалась от дневника. Она ощущала себя в каком-то дурацком сне, где на пыльную сцену выпрыгивает неряшливый клоун и кривляется так глупо, что непонятно плакать или смеяться. Получается, Игорь не родной отец?
Волна гнева начала подниматься откуда-то изнутри. Руки невольно сжались в кулаки.
— Да как он посмел так себя вести! — вспыхнул голос.
Ярость завладела Лиской. Она всегда слушалась и боялась отца. Мама учила любить и верить ему, что он всегда прав. А теперь? Она лгала! Они оба лгали!
Где-то очень далеко послышался звук волн и чей-то топот. Едва различимо, почти неосязаемо. Кто-то или что-то напоминало о себе тихим полусвистящим шепотком. Лиска ощутила смутное дежа вю, но не придала ему значения. Ярость требовала разнести все на мелкие кусочки. Разломать, порвать. Подождать родителей и высказать им все за долгие годы обмана. За одиночество и невнимание.
Лиска шумно выдохнула. Понадобилось немного времени, чтобы успокоится.
— Все еще хочешь спасти их от призрака? — съязвил голос.
Она долго думала прежде чем ответить:
— Я все равно люблю их…, наверное. Но я никогда им не прощу. Никогда! Я больше не позволю на себя кричать!
Несмотря за злость и обиду, Лиска чувствовала, что делает что-то плохое, читая дневник. Мама хранила в нем свои тайны в секрете ото всех. Даже от отца… Игоря. Дневник был очень личным. Ее хрупким миром. Нежной розой, на которую смотрят, но не трогают.
Лиска поняла, что не хочет никому говорить о находке. Она спомнила слова из дневника: «В любом случае я буду не одна. Со мной будет моя крошка». Мама любила ее и не позволила убить. Она была готова нести ответственность за новую жизнь. Лиске было очень трудно понять какого это быть матерью?
Когда-то в гости к соседке приезжала внучка с сыном. Девушка казалась маленькой Лиске очень серьезной и очень уставшей. Соседка тогда обронила слова: «растит одна», «дай Бог ей сил». Потом внучка уехала, а соседка взволнованно бегала к телефону.
Лиска представила свою маму такой же замученной. Внутри неприятно зашевелилась жалость. Руки машинально прижали к груди Вику. Поглаживая ее по мягким волосам, Лиска пыталась справиться с секретами маминого прошлого. Очень хотелось с кем-то поговорить, но она была одна. Как всегда.
— Мне обидно, Вика, — Лиска закусила губу, — обидно и непонятно. Почему она мне не сказала? Боялась мужа?
— Боялась ли? — спросила Лиска за Вику и тут же ответила.
— Любила ли она его? Или не хотела остаться одна? Представь, что мы с тобой остались одни и больше никого? Где-то далеко жили бы бабушки и дедушки и посылали деньги и немного еды. Но все хозяйство вели бы только мы с тобой. Я бы вела. А еще постоянно следила бы за тобой. Я должна маме. Наверное, и отц… Игорю тоже. Должна что-то такое, что нельзя отдать просто хорошим поведением.
Лиска умолкла, уставившись в одну точку. Голова вновь загудела. Желание проснулось с новой силой. Заставляло бросить дневник и заняться поисками лекарства. Лиска уже собиралась послушаться, но тут случайно заметила строчки о себе и мальчике в клетчатой рубашке.
Глава 13
Больше мама не ставила даты. Видимо, возвращалась к дневнику время от времени, записывая мысли и события.
«Дочь растет смышленой и любопытной. Только научилась ходить и вот уже пытается бежать. Пробежит немного, упадет, пробежит, упадет. Она не плачет. Пытается снова и снова, словно хочет понять предел на который способна. Задатки спортсмена! Иногда мне кажется, что она больше старается, когда я рядом. Будто очень хочет, чтобы ее заметили и похвалили. Игорь не видит этого, он недовольно цокает, когда малышка роняет табуретку или раскидывает игрушки. Игорь помогает, но…, наверное, он еще не смирился с мыслью, что воспитывает чужого ребенка. Нужно время.
В последнее время очень много суеты из-за переезда. Игорю дали квартиру. Не знаю, каким образом он ее добыл. Просто пришел однажды и объявил, что собираем вещи. Он давно хотел, чтобы мы жили отдельно от родителей. Видимо, мама слишком сильно закармливала его домашней выпечкой.
Я пока дома. Игорь много работает, говорит, что ситуация в стране не очень хорошая. Об этом талдычат и соседки на лавочке у подъезда. С опаской смотрят в будущее. Я же с мелкой в коляске стою в очередях и не жалуюсь. Какой смысл, если все равно ничего нельзя изменить? Благодаря родителям и Игорю в доме часто бывают хорошие конфеты, кофе, мясо и прочее. Откуда они это достают ума не приложу, я же потихоньку делюсь с соседками, а те иногда сидят с дочкой, давая мне возможность погулять. Хорошо живем. Тихо и мирно».
«Дочь все больше требует внимания. Плачет, если я слишком долго к ней не подхожу. В садик не ходим, сидим дома. У Игоря трудности на работе. Сейчас у всех трудности. Я пытаюсь по вечерам мыть полы. Как странно, еще вчера мы были единой силой, варились в одном бульоне, вместе строили новое будущее. А сегодня будущее показало нам большой кукиш. Забавно и страшно одновременно. И непонятно, что делать? После развала, все наши связи потерялись. Кто-то уехал, кто-то погиб, кто-то отвернулся. Вместе с новыми товарами в страну хлынула новая жизнь, в которой нам уготовано место на заднем ряду. Я пытаюсь хоть что-нибудь посылать родителям. Игорь недоволен, но не возражает. Пытается понять.
Последние дни он раздражен больше обычного, кричит на меня и дочь. Потом неуклюже просит прощения. Иногда пропадает до утра с приятелями. Возвращается домой пьяный. Один раз приволок какого-то типа бандитского вида. Рожа в шрамах, сам лысый. Я молча стерпела. Уж если в голову Игорю что взбредет…. На следующий день тип ушел, а после у нас появилось немного денег, да еще и новый телевизор. Игорь велел никому не говорить, а мне что? Подружек не осталось, делиться особенно не с кем. Потом смотрела новости. Показывали фото того мужика. Сказали, погиб в криминальной разборке».
«Г. написал. Письмо принесла мама. Она навестила меня в выходной и бросила конверт, словно там была змея. Кричала, возмущалась. А я разве виновата, что Г. вдруг вспомнил обо мне? С трудом убедила, что уничтожу письмо. Конечно, не удержалась»
«Помню тот день, когда мы расстались, и я уехала в автобусе. Я долго жалела. Жалею и сейчас, что прочитала письмо.
Г. переехал обратно в Ленин… Санкт-Петербург. Никак не привыкну к новому названию. Переехал и хочет встретится. Зачем? Столько времени прошло. О чем нам говорить? Я обещала Игорю забыть о прошлом, так и сделаю. Уничтожу письмо!»
«Дура… какая дура. Он указал свой телефон, и я позвонила. Зачем? Зачем встретилась с ним в парке, зачем жаловалась на Игоря? Да, может, он иногда перегибает палку и ведет себя слишком грубо с дочерью. Он признал ее и имеет полное право воспитывать, как пожелает. Я сама пошла на такие условия. А Г. он другой. Такой же тихий и спокойный, но более уверенный в себе. Конечно, я не рассказала ему про дочь. Он упомянул вскользь, что развелся и воспитывает сына. Сказал, что если нужна помощь, могу обращаться, что мы друзья. От него так веяло спокойствием, словно я оказалась опять на берегу океана в безветренную погоду».
Следующую запись Лиска прочитала особенно внимательно:
«Прошел год. Мы не общались с тех пор как расстались в парке. Куча хлопот по хозяйству и работа не давали продохнуть. Спасибо тете Але за посылки из деревни. Но все равно, на одежду, врачей и обувь едва наскребали. Игорь увлекся новым делом. Что-то там с компьютерами, даже купил машину. Я было заикнулась об игрушках и одежде для дочери. Что неплохо было бы и самим обновить гардероб, на что Игорь раздраженно сказал мне не лезть куда не просят. Машина нужна для работы и командировок, а у дочери и без того есть неплохие игрушки. Старые, но добротные.
Правда потом все-таки достал где-то трехколесный велосипед. Он так понравился крохе, что она с восторгом гоняла по двору. Я прицепила ей цветные катафоты.
Вчера я была дома, стирала и гладила. Бегала к окну следить за дочкой. Двор стал хуже, на лавочках вместо бабулек сидели молодые ребята, говорившие исключительно матом. Иногда шатались забулдыги. Игорь сказал, что таковы реалии новой жизни и дочь должна к ним привыкать. Он часто отпускал ее одну, но приказывал: со двора ни шагу! Она в страхе кивала. Дочь хорошо его слушалась. Но не думаю, что из-за любви или уважения, скорее из-за страха.
В общем, подбежав к окну в очередной раз, я увидела, что она спорит с каким-то мальчиком в клетчатой рубашке. А потом вдруг они помчались к арке. Лиска была той еще фантазеркой и часто увлекалась. Могла позабыть обо всем на свете. Я бросилась вниз, забыв прикрыть дверь.
Дочь стояла рядом с каким-то мужчиной в пальто и шляпе. Рядом ухмылялся мальчик в клетчатой рубашке. И когда я поинтересовалась в чем дело, мужчина обернулся. За год Г. изменился. Похудел и казался еще выше. От него исходил удивительный сладковатый запах одеколона. Я глупо улыбнулась. Он тоже. Оказалось, Лиска наехала на него, поспорив с мальчиком кто быстрее доедет до улицы. Я велела ей отдать стеклышки в наказание за непослушание. Кажется, она сильно обиделась. Не уверена, что я тогда была права. Я хотела выглядеть настоящей матерью. Строгой, но справедливой. Возможно, будь на месте Г. другой человек, я бы просто извинилась, и мы ушли, но… Лиске будет урок. Отец сказал со двора ни шагу! Он наказал бы сильнее.
Мы с Г. перекинулись словами. Недолго. Я боялась, что кто-то может увидеть нас вместе и сказать Игорю. Оказывается, Г. соврал, и мальчик сын его погибшего брата. Г. пытается сладить с пацаном и переделать его скверный характер. Они много времени проводят вместе.
Потом мы снова попрощались. Надолго ли?»
— Так она виновата или нет? — спросил голос, — она должна была встать на твою сторону.
— Должна была, — согласилась Лиска, — просто… не знаю. Почему-то сейчас мне кажется, что мама не так сильно виновата, как я думала. То есть, вроде и да и нет….
Понимая, что сейчас запутается, Лиска устало протерла глаза. Злость на маму все еще дремала глубоко внутри. Но сейчас, Лиска пыталась найти оправдание маминому поступку, чтобы хоть как-то усмирить обиду.
«Лиска пошла в школу. Наступило счастливое и в то же время ужасное время. Уроки легли на меня. Игорь подолгу пропадал, домой приходил только ночевать. Пару раз я чуяла от него чужой парфюм. Иногда муж проявлял внимание, иногда кричал на дочь. Он пытался показать ей свое видение мира: жестокого, депрессивного, где нужно быть самостоятельной и смелой. Где надо уметь давать отпор. Отчасти я была согласна. Лиска же с каждым днем замыкалась все сильнее. Она помогала по хозяйству, ходила за хлебом и убирала комнату. Но делала все не по желанию, а боясь наказания. Так не должно было быть. Я пыталась сгладить острые углы, но получалась нечасто. Мы с Игорем все больше удалялись друг от друга.
А потом к Лиске в первый раз пристали. Конечно, в школе часто выезжают на тех, кто не может постоять за себя. Замкнутая Лиска была как раз такой. Слабой и робкой. Однажды, она сказала, что ее дразнят за запах духов и проблемы с речью. Мы ходим к логопеду, но пока не достигли желаемых успехов.
Как-то раз в порыве нежности, Игорь вручил мне духи. Аромат так себе, но я была рада — нечасто он баловал подарками. Он сказал, что хочет, чтобы от его девочек пахло одинаково. Чтобы он, как самец стаи всегда знал, что кто-то из них рядом. Я выполнила его просьбу. А теперь получается, что заставила Лиску страдать.
Однажды, дочь, заплаканная пришла домой. Она рассказала о хулиганах, которые к ней пристают. Я решила вмешаться и пошла в школу. Пожаловалась на ребят. Потом ушла на работу. Спустя пару дней Лиска умудрилась порвать портфель. Она не хотела говорить, что случилось. Сказала, что упала, но думаю без Игоря тут не обошлось. Он все время говорил ей, что пора самой уметь защищать себя.
Еще через несколько дней меня вызвали в школу. Лиска принесла записку от учителя истории. Я очень удивилась, а когда пришла после занятий и вошла в кабинет…. Надо было сразу убежать, вспыхнуть, накричать, но я не смогла. Г. виновато улыбался. Ему так шел новый костюм. Он сказал, что видел меня в школе. Узнал в каком классе учится Лиска и передал записку. Он и не надеялся, что я приду. Я рассказала, что жаловалась на хулиганов, он признал, что один из них — его приемный сын. Что он провел с ним беседу и позвал меня, чтобы хоть как-то загладить вину. Я сказала, что он мне ничего не должен.
Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. Он признался, что еще помнит день, когда мы расстались. Я будто перенеслась в пору юности. На душе пели птицы, хотелось говорить и говорить, хотелось вновь окунуться в океан спокойствия, хотелось забыть о проблемах».
«Не спала всю ночь. Думала, смотрела в потолок. Игорь довольно храпел рядом. От него еще исходил запах алкоголя. Я почему-то относилась к этому спокойно. Как к вынужденному соседству. Вспоминала как он признался, что любит меня, что возьмет и меня и дочь, что будет заботится. Последнее время мы часто ссоримся у нее на глазах. Неправильно так. А он словно нарочно громче кричит.
Но разве хорошо, что лежа рядом с мужем, я думаю о другом мужчине? Встреча в школе что-то зародила в душе. Всколыхнула старые переживания. Мне бы следовало забыть, жить дальше и выбросить бумажку с телефоном, которую мне еще четыре года назад вручил Г. Вместо этого я два раза ему звонила и два раза мы гуляли в парке. Ничего особенного, просто бродили и говорили о жизни. Я жаловалась, он слушал и кивал. О себе говорил мало. Наверное, мне просто надо, чтобы меня кто-то выслушал. Подружек то у меня нет, а соседка хоть и добрая женщина, но всегда была на стороне Игоря.
На прощание Г. поцеловал мне руку. Сказал, что это дружеский жест, не может же он мне жать руку, как мужику. Что я творю? Зачем лечу на огонь? У меня отличный муж. Пусть орет, пусть иногда пьет, зато работает и заботится о нас.
С этим пора заканчивать. Завтра я позвоню и скажу, что больше мы не увидимся. Что это неправильно, что…».
«Взяла отгул на работе и провела его вместе с Г. Пока дочь была в школе я сидела с ее будущим учителем на кухне его квартирки и пила чай. Мы просто пили чай… какое забавное оправдание. Ведь по сути это измена, пусть и не физическая. Я не говорила Г. что думаю о нем, он не говорил, что думает обо мне. Я видела в нашей беседе тот семейный идеал, к которому всегда стремилась. Он спрашивал про Лиску, я говорила, что у нее нет друзей, что ее избегают и общается она только со своей куклой Наташей. Г. предлагал обратиться к психологу, говорил, что может помочь, но я знаю, что Игорь будет против. Он вообще постоянно косится на Наташу и грозится ее выкинуть. Этого Лиска точно не переживет.
Тогда Г. рассказал про лагерь. После третьего класса родительский комитет хочет вывести детей на лето. Мест не много, но Г. обещал похлопотать. Лагерь мог помочь Лиске найти новых друзей. Я обещала подумать. Отправить дочь совсем одну, пусть и под присмотром воспитателей… готова ли она к этому?»
«Поговорила с Игорем о лагере. Упомянула вскользь, что это неплохая школа жизни и мы бы могли побыть с ним вдвоем. Игорь порадовался и сказал, что даст денег если поездка недорогая. Правда перспектива быть рядом все лето его не очень порадовала. Кажется, у него кто-то есть. Я чувствую тяжесть на сердце, но разве я сама святая? Кто я такая, чтобы осуждать его? Быт превратил меня в зачуханную мамашу, разгребающую домашние авгиевы конюшни. А у него на работе наверняка есть незамужние профурсетки. Игорь, несмотря, на небольшое брюшко все еще выглядел соколом».
«Мы с Г. целовались. Я заходила к нему в кабинет после уроков. Все вышло случайно, я зацепилась о доску, он помог освободится, мы стояли слишком близко. Я чувствую себя погано, но в тоже время душа ликует.
Кажется, нас могли видеть. Не дай Бог по школе поползут слухи. Не дай Бог об этом узнает Лиска или Игорь. Я теперь понимаю, что чувствовала Лариса в «Бесприданнице». Мысль развестись с Игорем и выйти за Г. промелькнула светом заходящего солнца. Нет, это невозможно. Это как предать дважды. Но и встречаться с Г. за спиной мужа тоже неправильно. Что же мне делать?»
«Мало мне одних терзаний! Случайно услышала разговор ребят в школьном дворе, что хулиганы все еще обижают Лиску. Почему она ничего мне не сказала? Боялась Игоря… ну конечно же… я плохая мать. Я должна была больше времени уделять дочери, но забросила ее ради себя. Я осторожно спросила ребят не знают ли они кто еще поедет в лагерь и те с удовольствием разболтали. Боже, что же я наделала?
Говорила с Г. но тот заверил, что Серый, как он его назвал, не посмеет пристать к моей дочери. Я поделилась страхами, Г. пытался меня успокоить. Лагерь был плохой идеей. Но как я скажу Игорю, что передумала, если деньги за поездку уже внесены? Солгать? А вдруг, он «взорвется» и пойдет качать права? В родительском комитете скажут, что от поездки отказалась мамаша. Как я оправдаюсь? Нет, похоже, дочери все же придется ехать».
Лиска не веря своим глазам, смотрела на дневник. Серый не просто сын учителя, он сын учителя, с которым мама…
Гнев стучал в висках. Лиска сжала пальцы в кулаки. Попытка оправдать маму разбилась осколками, обнажив острие ненависти. Если бы не она! Тварь! Она думала только о себе! Ненавижу! Ненавижу!
Перед глазами бегали точки. Хотелось разодрать дневник, швырнуть о стену посуду, уронить шкаф. Хотелось крушить и ломать. Душить и пинать! На глазах проступили слезы, стало душно. Лиска чувствовала, что свет меркнет. Повсюду прыгали белые точки. Лиска не выдержала и громко заорала, выплескивая накопленную обиду. Правда ядовитой змеей кусала живот и голову. Мысли путались. Лиска машинально прижала Вику к груди. Кукла казалась странно холодной и в то же время родной, единственной кто не придаст. Лиска гладила Вику по волосам и сотрясалась в рыданиях.
***
Лиска выпила залпом стакан воды. Обида немного отпустила. Что-то внутри подсказывало, что нужно продолжать читать. Подавив отвращение, Лиска перелистнула страницу.
«Прошла неделя. Вчера Лиска говорила со мной бодрее чем обычно. Я мало что успела узнать за пять минут — за Лиской уже образовалась очередь. Детям разрешали звонить родным только раз в день вечером. Главное, что дочь не просилась обратно. Это же хороший знак?
Игорь часто ночует на работе. Он говорит, что новый проект отнимает много сил и времени. Я вижу, как он отводит глаза. Все и так ясно. Я же провожу время с Г. Мы гуляем и разговариваем. Иногда он позволяет себе меня поцеловать, но дальше мы не заходим. Думаю, так даже лучше.
Я делюсь мыслями о наших детях. О том почему они не ладят, Г. признает, что у сына куча комплексов. Ему тринадцать, и он боится девчонок. Не знает, как подойти, как заговорить. У него проблемы с учебой из-за плохой памяти. А еще Г. сказал, что больше всего Серый стесняется того, что до сих пор… кхм… мочится в постель. Г. говорит, что из-за этого Серый и показывает всем свою силу, чтобы не дай Бог никто не узнал о его слабости. Я его понимаю, но… как же моя Лиска? Она то чем виновата перед ним?».
«Прошла еще неделя. Лиска не позвонила. Как назло, Игорь был дома. У него случился приступ нежности, и я не могла уехать. Не то, чтобы дочь для меня не важна… нет… Боже, зачем я оправдываюсь перед собой? Да, в те два дня я выбрала мужа. Не знаю почему. Обрадовалась, что он снова стал думать обо мне? Испугалась, что из-за отказа он отвернется или вообще уйдет? Я не знаю. Наверное, все вместе. Ненавижу себя за нерешительность. Ненавижу, что успокоила себя насчет Лиски. Она в лагере, под присмотром. Что плохого случится? Ненавижу, что все время думала про Г.
На третий день я поехала в лагерь. Лиска сидела подальше ото всех и гладила голову куклы. На вопросы не отвечала. Отворачивалась. Я попыталась что-то узнать у директора. Мне сказали, что Лиска сломала и сожгла свою куклу. Быть этого не может! Никогда не поверю. Да она не разлучалась с куклой никогда. Разговаривала с ней, играла. Кукла была ее лучшей подругой и тут… сломала и сожгла. Нет.
Я попыталась еще раз поговорить с дочкой, но она замкнулась в себе. Сидела и гладила голову. Снова и снова. Честно говоря, выглядело немного жутковато.
А потом, кто-то из ребят рассказал мне про Серого. Я хотела возмутиться! Немедленно увезти Лиску домой. Немного остыв я поняла, что нельзя рубить сгоряча. Г. говорил, что Серый как-то раз видел нас вместе. Зная скверный характер мальчишки… да и как я объясню Игорю, что вернула дочь назад? Вдруг Лиска расскажет про куклу? Так или иначе история с Г. всплывет. Нет, тут надо все обдумать».
«Поговорила с Г. Рассказала о Сером. Вместе решали, что делать. Г. сказал, что попробует достать через знакомых справку. Мол, у Лиски тяжелая простуда и придется ее забрать в город. Такой вариант мне нравился. Он не вызывал ненужных подозрений.
А потом… Г. попросил меня никому не рассказывать о том, что натворил Серый. Можно подумать я бы сказала! Я впервые взглянула на своего «друга» по-другому. Моя… его дочь подверглась насилию! Плевать, что он не знает о ней. Да как он только осмелился предложить такое?!»
Часть листов были выдраны. Следом шла запись:
«Запах больницы, наверное, впитался в кожу. Хлорка чудится везде, даже на улице. Я подолгу сижу возле Лискиной кровати. Каким-то чудом Игорь выбил для нее отдельную палату. Врачи постоянно проводят тесты, дают лекарство, разговаривают с дочкой.
Игорь долго изрыгал проклятия. На меня, на лагерь, на дибила-директора. Как же так получилось, что никто не заметил и не остановил?
Игорь как мог все уладил. Лиска ничего не помнит про лагерь. Врачи говорят, что это к лучшему. Они пытаются достучаться до разума дочери.
Лиска молчит и смотрит куда-то в сторону, словно видит то, что не доступно нам. А если и говорит, то без эмоций. Как робот. Врач посоветовал нам купить куклу взамен сгоревшей. Игорь нашел точно такую же. Кажется, дочке нравится. Господи, верни ее мне. Верни мою дочь!»
«Снова звонил Г. С момента последней встречи он боялся смотреть в глаза. Спрашивал, как дочь. Мы холодно поговорили. Когда он попросил не говорить никому о Сером я повесила трубку. Ничтожество! Какой я все-таки была дурой, что пошла на поводу чувств. Если бы я была верной женой и матерью, Лиска бы не пялилась в потолок, как безвольная кукла.
Она очень привязалась к новой игрушке и назвала ее Викой. Врач сказал, это хороший знак. Стресс оказался слишком сильным для дочери. Она долго копила в себе все плохое за много лет. А потом сознание нашло выход. Ой, не буду об этом. Конечно, никто не увидит дневник, но лучше от греха подальше о ТАКОМ не писать. Очень повезло, что все пошли навстречу».
«Лиска медленно идет на поправку. Врач категорически запретил рассказывать о том, что случилось. Болезнь дочери сплотила нас с Игорем. В свободное время он теперь не пропадает с «друзьями», а сидит рядом с Лиской. Он стал более внимательным, отпускает меня отдыхать. Хотя с тех пор как все случилось мне пришлось уйти с работы. Свободного времени теперь много, и я не устаю так сильно, как раньше.
Лечение требовало дорогих лекарств. Чем-то помогли друзья, чем-то обеспечила клиника. Все равно, пришлось продавать вещи. Игорь даже говорил о машине, но я знаю, как много она для него значит. Как долго он ее хотел. Нет. Он и так многое сделал. Так, что мне пришлось пожертвовать старые фамильные серьги. Этого хватило.
О Г. я забыла, а он не напоминал о себе, видимо убедился, что история не всплывет. Мог бы и не переживать.
Лиска возвращается к нормальной жизни. Она стала замкнутой и молчаливой, но нам обещали, что это временно. Она ни на секунду не расстается с куклой. Врач пояснил, что так работает защитный рефлекс подсознания. Пока что Вика идет Лиске на пользу. А потом нужно потихоньку разлучать их с игрушкой».
«Мы привезли Лиску домой. Она узнала комнату и стала задавать вопросы. Врач сказал, что отвечать нужно очень поверхностно и избегать подробностей. А еще убрать из квартиры все, что могло напомнить о лагере.
Мы столкнулись еще с одной огромной проблемой. Школа. Дети знали, что Серый приставал к Лиске. Они бы сказали ей. А может, и сами стали дразнить. Игорь согласился, что теперь Лиска должна заниматься дома.
Как-то мы пошли гулять и встретили магазин игрушек. В витрине стояла копия сгоревшей куклы. Лиска с интересом смотрела на нее и о чем-то думала. Если честно, я испугалась и увела дочь домой. Дала таблеток. Они не нравятся Лиске, вызывают тошноту, но это лучше, чем….
На следующий день пошла к Лискиному врачу. Он сказал, что знакомые места и люди теоретически могут привести к воспоминаниям. Теоретически… можно подумать мне от этого легче».
«Очень долго говорили с Игорем. Пришли к решению. Я снова убедилась, что сделала правильный выбор. Да, Игорь слишком жестко воспитывал дочь. Он любил командовать, он боялся, что мягкость может спровоцировать еще один… стресс. Но при все при этом, в нужный момент он всегда поступал как настоящий мужик! Он отказался от любимой работы и согласился переехать загород. Родители отдали свой старый дом. Мы продали квартиру, отдали долги, что-то дали родителям, что-то оставили себе.
Скоро мы снова будем втроем вдалеке от всех. Начнем все с чистого листа. На всякий случай, врач дал новое лекарство. Оно было сильнее прошлых, но зато действовало безотказно. Надеюсь «всякий случай» никогда не представится! Дай Бог все будет хорошо!»
На этом дневник заканчивался. Лиска задумчиво наглаживала Вику. Внутри головы булькало варево из мыслей. Ненависть и гнев смешивались с благодарностью и любовью.
— Они виноваты! — настаивал голос.
Он фыркал, шипел и звенел. Но его ярость не особо трогала Лиску. Все уже не казалось таким… простым. Слишком многое не давало злиться. Слишком многое не позволяло простить. Но чтобы именно Лиска не ощущала по отношению к родителям, дневник так и не ответил на вопросы: кто такой призрак, как его одолеть и что на самом деле случилось прошлым летом?
Зато проснулось желание. После всплеска эмоций жажда лекарства росла быстрее сугробов во время сильного снегопада. В горле снова пересохло, в висках застучало, а голову наполнил знакомый гул. Что если таблетки спрятаны на втором этаже? Лиска точно помнила, что с тех пор, как переселилась вниз никто из родителей не поднимался по лестнице.
Лиска решила сперва вернуть шкатулку, а потом продолжить поиски. Она вскарабкалась на стул, потом на шкаф. Открыв дверцы антресоли, Лиска всунула шкатулку на прежнее место, но та не лезла до конца. Что-то мешало.
— Да что за ерунда! — Лиска пыхтела, пытаясь не свалиться на пол.
Она отодвинула шкатулку в сторону и просунула руку в глубину. Неужели! Дрожащими пальцами ухватила пластиковую упаковку. Жажда внутри ликовала и требовала:
— Прими! Прими! Прими!
Лиска открыла упаковку и высыпала на ладонь таблетки. Их осталось двенадцать. Лиска вернула упаковку и придвинула к ней шкатулку. Потом закрыла дверцы и спустилась вниз.
Двенадцать. Если растянуть, то хватит на несколько недель. Так она успокоит жажду, но Лиска отчаянно хотела вспомнить все до конца. Она знала, что нужно для этого сделать и боялась, что таблеток можно просто не хватить. Каждый раз нужно глотать на одну таблетку больше. Значит всего две дозы. Две попытки. Два воспоминания. Вдруг не сработает?
— Прими! Прими! Прими!
— Заткнись! — рыкнула Лиска. Она начинала дрожать и укуталась в одеяло, — заткнитесь все!
Желание эхом билось о стенки черепа, раскалываясь на десятки звучаний тише, а те в свою очередь еще на сотни.
— Прими! Прими! Прими!
Комната закачалась. Стол, стулья и шкаф разинули рты и высунув синие языки в один голос кричали: прими! Даже Вика стерла улыбку с лица и тоненьким голоском прозвенела: прими! Старый дом поскрипывал и дрожал, в нетерпении. Он тоже велел: прими!
И Лиска приняла. Залпом выпила стакан. Только потом вспомнила, что родители могли вернуться раньше. Она метнулась в комнату и спрятала завернутые в бумажку кругляшки под отходившей старой доской под кроватью. Затем легла под одеяло. Пусть все думают, что она спит.
Лиска закрыла глаза. Где-то внутри тихо урчало довольное желание. Оно получило что хотело.
Глава 14
Она что-то упустила. Какую-то фразу в дневнике. В пылу эмоций Лиска ее не заметила, но сейчас прокручивала в голове события, описанные маминой рукой.
Сон не шел. Лиска ворочалась с боку на бок, накрывалась с головой, жмурилась. Наконец, отбросила одеяло и поднялась. В теле ощущалась легкость, а в голове ясность. Необычная геометрия комнаты бросалась в глаза. Углы и линии расползались, словно напуганные червяки. Лиска открыла дверь и чуть не вывалилась на тротуар. Вокруг было очень многолюдно. Сотни лиц смотрели на пожилых людей в военной форме, шагающих по проспекту. Прохожие улыбались, а старики украдкой смахивали слезы.
Лиска задевала людей, сталкивалась, спотыкалась. Никто не обращал на нее внимания. Яркое солнце весело освещало дорогу, а теплый ветер подгонял маленькие облачка пыли. Рядом витало ощущение дежа вю, но на этот раз гораздо сильнее, чем на поле с высокой травой. Лиска точно знала, что надо пройти слева, обойти хохочущую парочку, протиснуться между толстяком, чтобы впереди заметить одетую в бело-голубое платье женщину и девочку лет девяти-десяти в нелепом розовом сарафане.
Этот момент своей жизни Лиска помнила кусками. Отражение в зеркале, утреннее солнце за окном, теплое и ослепляющее; чашка чая в надколотой чашке. Чай был невкусный, сахар закончился, пришлось есть липкие конфеты. Не слышался привычный шелест газеты, пальто и шляпа с ботинками тоже отсутствовали. Мама улыбалась, красуясь рядом. Ее что-то тревожило. Потом они добрались до Невского. Лиска не помнила гомон голосов, может поэтому и сейчас толпа казалась безмолвной. А потом? Куда они пошли потом?
Мама с дочкой еще долго бродили и о чем-то шептались. Затем свернули и пошли по набережной. Лиске всегда нравилось тут гулять. Влажный воздух приятно освежал, по воде рассекая волны неслись прогулочные пароходы. А дальше манили цветастые афиши цирка. Возле округлого здания пахло сеном и навозом. Воображение рисовало лошадей, гарцующих по манежу, дрессированных собачек и даже слонов. Лиска только один раз была в цирке и мечтала попасть снова. Но, отец всегда был против. Цирк для малышей. Лиска так хотела побыть настоящим ребенком без глупых взрослых запретов.
Сейчас, проходя мимо, Лиска видела, как девочка с завистью смотрела на изображение тигра. Мама тут же отвлекла ее рассказом про клоуна, который веселил людей, хотя сам дико страдал. Как настоящий герой, он отдавался своему призванию до конца.
— Как папа? — спросила девочка.
— Почему?
— Он поздно приходит. С утра охает и держится за голову. Он тоже отдается своему призванию?
Лиска не помнила точно, как мама ответила. Потом она поменяла тему. Скоро они с девочкой оказались недалеко от парка. Купили мороженое и сели на скамеечке, наслаждаясь погодой. Лиска сидела напротив и с интересом разглядывала маму. Она казалась какой-то другой. Не только моложе, но и… более свободной, что ли. После несчастного случая в лагере у мамы в глазах часто жила усталость. Будто она несла какой-то тяжелый груз, которые никому не могла передать. Она слушалась мужа и была покорной. Но сейчас в парке она выглядела беззаботной и немного дерзкой. Будто сама была ребенком и делала то, что хочет.
Лиска удивилась почему раньше не замечала этого?
Они доели мороженое и побрели по дороге.
— Как у тебя дела в школе?
— Нормально, — девочка опустила взгляд, пиная мелкие камешки.
— Точно? Ты давно мне ничего не рассказываешь. К тебе больше не пристают?
Девочка покачала головой. «Ты должна быть сильной» — говорил отец. И она пыталась. Убегала, стискивала зубы, пряталась. Но если бы мама захотела, если бы надавила тогда в парке, девочка все бы рассказала. Но мама молчала. Она разглядела кого-то впереди.
Лиска видела учителя истории всего несколько раз. Он нечасто показывался на переменках. С круглым гладким лицом, похожий на колобка. Только взгляд у него был немного надменный, вроде не злой, но не очень приятный. Ходил всегда осторожно, будто боялся слишком сильно наступить на пол.
Г. стоял впереди и махал рукой. Мама с девочкой подошли к нему. Девочка поздоровалась и сдвинулась назад, желая оказаться у мамы за спиной. Мама и Г. о чем-то говорили. Лиска не понимала их слов. Судя по смущенному маминому лицу и покрасневшим щекам, Г. делал комплименты.
Потом они пошли к его машине. Лиска села рядом с девочкой назад, а мама ушла на переднее сидение. Всю дорогу по радио не смолкал веселый смех. Девочка молча смотрела в окно. О чем она в тот момент думала? Лиска хмурилась, пытаясь вспомнить. Девочке не нравилось. Запах. Тяжелый, он словно пытался проникнуть в личное пространство и пропитать собой. Девочка боялась, что ей попадет от папы. Она чувствовала себя неуютно. Лиска поежилась, откуда-то тянуло холодом. И чем ближе они подъезжали к дому, тем холоднее становилось вокруг. Небо затянули серые облака, скрыв яркое солнце. Тени причудливым образом сплетались в нечто невообразимое. Какое-то новое удивительное создание.
Наконец, машина остановилась. Женщина с девочкой вышли, а учитель попрощался, подмигнул и уехал. Мама сделала знак молчать.
— Давай, это будет наш секрет, — попросила она, — а я тебе за это куплю еще мороженого?
— Хорошо.
На самом деле, Лиска все равно бы молчала. Когда мама и девочка подходили к парадной, Лиска увидала знакомую машину. Мама с девочкой вошли в дом, Лиска пошла за ними. Холод пронизывал насквозь, пробирая до самого сердца. Тревога шевелилась в животе, ворочаясь как в беспокойном сне. За окном на лестничных пролетах мелькала чья-то тень.
Дверь в квартиру оказалась открыта. На пороге стоял отец.
***
— Где шлялись? — бросил он вместо приветствия.
Мама провела девочку в квартиру. Она старалась выглядеть спокойной и уверенной.
— На Невский ходили, там так здорово, правда Лиска?
— Ага, — кивнула девочка, переминаясь с ноги на ногу.
— Потом по парку прошлись. А ты давно дома?
— Достаточно.
От него исходил стойкий запах алкоголя. Лиска знала, что сейчас лучше стать незаметной и поскорее убраться в комнату. Девочка так и сделала. Обе Лиски прикрыли за собой дверь и стали слушать.
— Что за баран вас подвозил?
— Кто?
— Ты мне дуру то не включай! Я видел в окно.
Мама старалась говорить спокойно. Послышался звук воды и наполняемого чайника.
— А-а, один старый знакомый из прошлой жизни. Слушай, я немного устала, так что если ты не против…
— Из прошлой жизни? — повысил голос отец, он будто рычал, напоминая дикую собаку, — разве я не приказал тебе забыть прошлую жизнь?
— Игорь, ты пьян, пожалуйста перестань. Это мой университетский знакомый. Случайно встретились в парке. Он давно женат и с детьми. Он просто предложил добросить нас только и всего. Ты ел?
— Нахрен еду! — взвизгнул Игорь, — за моей спиной крутишь?
— Перестань орать, Лиску напугаешь.
— Ты, что забыла…
— Я помню, — резко огрызнулась мама, потом продолжила тише и спокойнее, — извини, я помню. Правда, не злись. Это всего лишь старый знакомый.
— Почему она так говорит? — спросила младшая Лиска.
— Она обязана ему, мы обе обязаны, — с сожалением ответила старшая Лиска и тут удивленно посмотрела на девочку. Та прижимала к груди Наташу.
— Я боюсь. Он никогда так не злился!
Голоса стали громче. Мама оправдывалась, отец истерил.
— Но я не хочу лезть!
Старшая Лиска смотрела на себя в прошлом. Она смутно помнила ссору и абсолютно не помнила, что делала тогда. Младшая Лиска что-то бубнила себе под нос, потом глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то и открыла дверь.
— Стой! — крикнула старшая Лиска, — куда ты полезла!
Но девочка ее не слышала. С куклой в обнимку она пошла на кухню. На негнущихся ногах старшая Лиска проследовала за ней.
— А ты когда последнее время уделял внимание нам с дочкой? — отбивалась мама, опираясь на плиту.
— Я работаю, чтобы вас обеспечить!
— Знаю я такую работу по ночам, — не удержалась мама и отец стукнул кулаком по столу.
Младшая Лиска замерла на пороге. Она нервно теребила пальцами волосы Наташи.
— Лиска!
Мама попыталась улыбнуться.
— Чего пришла? — гаркнул отец.
— Я…
— Иди в свою комнату и не выходи пока не скажут, — строго велел отец.
— Правда, дорогая, иди переоденься и отдохни, скоро будем чай пить, — мамин голос казался фальшивым.
Младшая Лиска собиралась повернуться, но тут что-то будто толкнуло ее вперед.
— Перестаньте, — шепнула она, затем произнесла громче и увереннее, — хватит ругаться.
— Не твоего ума дела, — зарычал отец, — я что тебя плохо воспитывал, что ты лезешь в наши разговоры?
— Я… я не лезу! Я говорю хватит.
— Ах, ты говоришь?
— Лиска, — прошептала мама, — пожалуйста не надо, иди.
— Нет, погоди, она решила вдруг, что повзрослела. Так? Так, я спрашиваю?!
— А что если и так!
Она покраснела и выпрямилась, не отводя глаза.
— Ох ты, — Игорь хлопнул в ладоши, — смотри-ка, наша рохля решила характер показать?
— Перестаньте ругаться! Мы же должны быть все вместе. Мы же семья! Мы… вы… совсем забыли обо мне. Ты совсем забыл обо мне! Мама расстраивается, когда ты приходишь под утро. Она не говорит, но я то вижу! Зачем ты так делаешь? Почему? Ты должен извинится перед мамой!
— Ах, я должен? — прошипел Игорь и сделал шаг вперед.
Старшая Лиска со стоном прижалась к стене. Она мысленно умоляла, чтобы девочка тут же убежала в комнату, а лучше на улицу. Но младшая Лиска только сильнее гладила Наташу по волосам и не мигая смотрела на отца. Она боялась. Боялась так сильно, что старшая Лиска физически ощущала исходившую волну страха. Но что-то не давало ей отступить. Чья-то воля. Младшая Лиска не походила на себя. Ее взгляд стал стеклянным, а лицо надменным. Словно она снисходила до разговора с отцом. Наваждение длилось недолго. Отец вырвал куклу из рук дочери и швырнул в коридор.
— Ох…
Младшая Лиска закачалась, словно лишилась опоры.
— Ну что чувствуешь себя взрослее?
— Игорь.
— Заткнись! А ты, маленькая тварь, сейчас пойдешь в свою комнату и не вылезешь оттуда до завтрашнего дня. Поняла? Тебе тут слова никто не давал! Ты — никто! Поняла? Вали!
Младшая Лиска задрожала, слезы закапали из глаз. Отец хлопнул ее по щеке. Не сильно, но достаточно, чтобы девочка с ревом убежала, схватив по дороге куклу.
Старшая Лиска бросилась за ней. Девочка влетела в комнату, закрыла ее и упала на кровать, захлебываясь слюнями и рыданиями.
— Ты права, он меня ненавидит! Они оба ненавидят! Зачем мама ехала с учителем? Она же знала, что папа будет злится! Зачем я влезла! Я поверила тебе! Ненавижу обоих! Ненавижу!
Она долго плакала, а когда успокоилась вдруг разом подобралась и уставилась на куклу. Лиска не знала, о чем именно думает девочка, но тут младшая Лиска отбросила Наташу на кровать, встала и подошла к окну. В небе что-то висело. Что-то большое и плохое. Старшая Лиска ощущала чудовищный смрад и холод. Девочка протянула руку и коснулась стекла. Она смотрела на небо и слезы как по мановению волшебной палочки высыхали на глазах.
Старшая Лиска готова была поклясться, что слышит шум гигантских волн, которые разбивались о берег.
Звуки стали отдаляться. Комната расплывалась. Пол под ногами исчез и старшая Лиска с криком полетела в бездну.
***
Пробуждение оказалось лучше, чем обычно. Тошнило не так сильно, только голова кружилась. Лиска поднялась, машинально схватила Вику. Мысли скакали в таком диком танце, что первое время не получалось выхватить среди них что-то путное.
Минут через десять Лиска пила за столом чай и напряженно думала, пытаясь выстроить цепочку событий. Каждый сон заполнял пробелы в воспоминаниях, но до сих пор не приблизил к разгадке.
Лиска думала о девочке и кукле. Почему последняя ссора не осталась в памяти, а предыдущие дни запомнились хорошо? Похвала на уроке литературы, поездка к бабушке, чаепитие у соседки. Простые и банальные вещи. Лиска думала о Наташе. Была ли она с ней также близка, как с Викой? Почему она почти ее не помнит? Мог призрак поселиться в кукле? Если да, то как он перебрался в дом, когда игрушку сожгли?
В окно кто-то постучал. Лиска вынырнула из своих мыслей и ошалела закрутила головой. Снова стук. Лиска прижала Вику к груди и вышла на улицу. Обошла дом и увидела камень. Возле него, смущенно потупив взгляд, стояла Лена.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет.
— Я вернулась.
— Зачем? Ты же не хотела меня видеть, — обида снова просыпалась, — ты сказала, что боишься.
— Боюсь, — согласилась Лена.
— Тогда чего пришла?
— Слушай, история с Василисой, — Лена поморщилась и обняла себя за плечи, — это так ужасно. Я любила ее, а ты накричала на меня. Я обижалась, пока не поняла, что тебе гораздо страшнее. Я поставила себя на твое место. Тетя всегда учила меня помогать друзьям. Но кроме тебя у меня нет друзей.
— Я тебе не верю.
— Я на самом деле много думала о тебе и о призраке. Я правда жалела и хотела вернуться…
— Но, — протянула Лиска.
— Но не могла. Боялась. А потом мне стали снится кошмары. Что я тону как Василиса, что какое-то существо ломает мне руки. А рядом слышен смех. Сперва сны просто были кошмарами, но потом, — она понизила голос, — я нашла брошь.
— Что?! — воскликнула Лиска, чуть не разинув рот от удивления.
— Она лежала на столике возле моей кровати. Вот тогда мне стало по-настоящему жутко. Брошь была вся мокрая и пахла тиной. Я хотела рассказать тете, но она бы все равно не поверила.
— И поэтому ты решила вернуться.
— Прости. Я подумала, что вместе мы точно справимся.
— Нет, ты просто не знала куда спрятаться, — язвительно и с каким-то странным удовольствием сказала Лиска. Лена расстроенно кивнула.
— Теперь ты мне веришь.
— Что будем делать? Тебе снился призрак?
Лиска вкратце пересказала все, что случилось.
— То, что мы сделали в доме… ты была права. Не надо было принимать таблетки. Тем более, тебе после них очень плохо.
— Какая разница? — вспылила Лиска, — ты что, дура? Они помогают вспомнить! Уф… прости, я не хотела. Просто без них я не могу. Что-то внутри требует: дай, дай, дай!
— А что будет, когда они закончатся?
— Не знаю, — буркнула Лиска и отвернулась.
— Уверена, есть другой способ…
— Нет никаких больше способов!
— Ты просто не хочешь искать.
Лиска сжала кулаки. Лена, заметив это даже отошла на шаг назад.
— Посмотри на себя, так неправильно.
Лиска попыталась успокоится. Вспышка гнева прошла.
— Он сказал, что убьет всех. Тебя, родителей.
— Ты не думала, что ему зачем-то нужны твои воспоминания?
— Даже если и так. Я сама хочу вспомнить. Понять, что тогда случилось и почему.
— А если следующая доза тебя убьет? Подумай о родителях.
— Не начинай! — грубо оборвала ее Лиска. Гнев снова возник будто из воздуха, — они предали меня! Ты что не слушала? Они обманывали меня все это время. Для них я пустое место. Безвольная слабая кукла, не имеющая право на мнение. А ведь я пыталась им помочь! Черт, да я и сейчас пытаюсь!
Лиска с силой пнула камешек. Лена осторожно подошла и дотронулась до подруги.
— Хорошо, не сердись. Можно я только еще скажу одну вещь?
— Ну.
— Я не знаю, что случилось там в лагере, я не знаю, что ты пережила, но я знаю, что родители не бросили тебя. Тетка тоже на меня орет, иногда несправедливо, но я знаю, что она хочет мне добра. Я думаю, что родители ничего тебе не рассказали только потому, что хотели уберечь от плохого.
Лиска хмуро смотрела на подругу. Та дружелюбно улыбалась. Лиска не была во всем согласна с Леной, но на душе стало не так одиноко. Вернулась еще одна, пусть и хлипкая, опора. Лена была напугана кошмарами, но держалась. Не сбежала, не спряталась. Она вернулась, чтобы помочь.
— Так что будем делать?
— У меня осталось таблеток на один раз.
— Давай попробуем без них, — осторожно предложила Лена, — ты говорила, что призрак напал на тебя на чердаке.
— Да, во сне.
— Может, там мы найдем подсказки?
— Сунутся к нему в логово?
— Сейчас день, а нас двое. Я думаю, он становится сильнее только в твоих снах.
Лиска пожала плечами. В словах Лены был смысл.
— Как мы вытащим гвозди?
— Ну с этим как раз проблем нет.
Они зашли в дом. Лиска вытащила из ящика инструменты отца. Он как раз недавно переделывал полку, так что маленький гвоздодер был на самом виду. Вооружившись, Лиска затопала по лестнице. Давненько она не забиралась на второй этаж.
— Кхе-кхе, — закашлялась Лена, — как тут пыльно!
Лиска распахнула ставни, свежий воздух ворвался в комнату.
— Вы что не проветриваете никогда?
— Я не закрывала окно, — протянула Лиска с интересом изучая подоконник. На секунду показалось, что на пыли показался отпечаток ладоней.
— Ладно, давай гвоздодер.
— Я сама, — Лиска подошла к стене и просунула загнутый конец инструмента. Подцепила доску и резко дернула. Послышался неприятный хруст.
— Эй, может, лучше я, — предложила Лена с испугом поглядывая на образовавшуюся дыру в стене, от которой расходились по обоям мелкие трещинки, — родители тебя отругают.
— Плевать.
— Лиска?
— Все хорошо. Лучше отойди.
Внутри кипели странные эмоции. Пытаясь контролировать ярость и злость Лиска только сейчас начала понимать, как на самом деле нуждалась в них. Ей дико хотелось что-нибудь разнести, разбить и разломать.
Пальцы чувствовали холод железа, гвоздодер наполнял невообразимой, но такой приятной силой. Лиска подцепила еще одну доску. Хряк. Еще одну. Хряк. Затем она отложила Вику и размахнулась двумя руками. Лена втянув голову наблюдала, как ширится проем и разлетаются в разные стороны кусочки дерева и бумажных обоев. Зрелище пугало и завораживало одновременно. Лена не хотела бы оказаться на месте того, кого представляла подруга раз за разом опуская свое орудие. Наконец, Лиска успокоилась и швырнула гвоздодер на пол.
— Вперед, — тяжело дыша произнесла Лиска и прошла через дыру.
Глава 15
Старый чердак казался ветхим и заброшенным. Тут и правда немного пахло гарью и сыростью. Лиска топала с такой силой, будто вколачивала гвозди. Ярость еще не покинула ее. Лена подумала, что теперь подруга совсем не кажется робкой дружелюбной девчонкой. Вряд ли бы сейчас кто-то посмел ее обидеть. Лиска очень изменилась с момента первой встречи.
Лена понимала, что лезть в логово призрака далеко не лучшая идея, но это первое, что пришло в голову. Она не хотела, чтобы Лиска принимала таблетки. Лена беспокоилась не только о здоровье подруги. У Лиски во взгляде появилось что-то новое. Яростно-напористое. Словно говорившее, что она готова идти вперед пока не добьется цели. Это восхищало и пугало. После кошмаров Лена часто смотрела в потолок и думала. Могла бы она стать, как Лиска? Встретиться с призраком и своими страхами? Попытаться преодолеть их? Пойти наперекор родителям?
Лена понимала, что скорее бы сбежала, чем стала рыться в тайнах прошлого. Или сдалась на милость призраку. Лиска придавала ей надежду, что вместе они найдут ответ. Вместе преодолеют все трудности.
Совесть разъедала. Лена делала все, чтобы заглушить ее. Оправдывала себя страхом, болью потери, но все равно чувствовала вину за трусливый побег.
Подруги миновали пару ступенек и оказались возле продавленной кровати. Все выглядело также, как во сне, кроме куклы и велосипеда.
Лена немного успокоилась. Вид пусть и жутковатого, но пустого помещения вернул некоторую уверенность.
— Она стояла там, — Лиска ткнула пальцем в дальний правый конец комнаты.
Лена обошла кровать и приоткрыла скрипучую дверцу тумбочки.
— Смотри, тут какие-то книжки. Какие грязные…
Краска на тумбочке давно истерлась, сырость проникла внутрь. Стенки разбухли, как труп рыбы выброшенный на берег. Вместе в плесенью на стенках невесть как оказались высохшие листья и трупики насекомых.
— Какая гадость, — поморщилась Лена сбрасывая растопырившего конечности паука на пол.
— Он жил тут, — Лиска осматривалась, сравнивая сон и реальность, — может, его запирали?
Она подошла к окошку. Сон о пожаре пробежал мурашками по спине. Лиска быстро взяла себя в руки и выглянула. За окном открывался вид на дорогу и заросший участок соседей. Вдали росли высокие деревья, а с левой стороны виднелась река.
— Смотри, я ее читала когда-то.
Лиска обернулась и невольно сглотнула. В руках у Лены была «Алиса в стране Чудес». Старая, намокшая с потекшими смазанными картинками. Подруга отложила книгу и проверила подушки.
— Тут какая-то записка.
Лена подошла к окну и развернула. Это был план чердака, но не обычный. Миниатюрную копию украшало кривое изображение чудика в шляпе и длинноухого кролика. А позади кровати автор обвел кружок и написал только одно слово: «нора».
— Нора? — задумалась Лена, — чья? Кротовья или мышиная? Ой, а вдруг это имя? Нора — Элеонора?
— Нет, — Лиска взяла листок и задумчиво хмыкнула. Догадка промелькнула в голове, — помоги мне отодвинуть.
Вдвоем они с трудом сдвинули тяжелую ржавую кровать, оставив на полу длинные, как от когтей кошки, следы. За спинкой кровати на стыке пола со стеной была доска, на которой чья-то рука вывела кривую букву «Н». Лиска дотронулась до доски, и та сдвинулась с места.
— Что там? — прошептала Лена, выглядывая из-за плеча подруги.
Лиска извлекла из тайника сильно измятую надорванную тетрадку. Почти все листы кто-то выдрал или заштриховал так сильно, что невозможно было что-либо разобрать.
— Это его, да? — Лена присела на корточки возле Лиски, — тут есть имя?
— Нет, — Лиска пролистала пару страниц, написанных корявым торопливым подчерком.
«НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ИХ ВСЕХ!»
Лиска остановилась. Первые различимые слова в тетрадке автор обвел несколько раз, оставив след на страницах дальше. Буквы отливали красным, а когда Лиска дотронулась до них, то палец на секунду прилип. Дальше послание имело вполне безобидный вид, однако Лиску не покидало ощущение чего-то мерзкого и противного. Будто она сжимала в руках не старую тетрадку, а раздавленного червяка.
«Снова одна, лежу и смотрю в окно. Ненавижу это тупое небо и облака. Ненавижу ветер и шум деревьев. Ненавижу долетающие капли дождя. Они собираются на полу в странные фигуры. Темные, грязные. Я лежу, и смотрю. Я и никто другой. Запертая в темнице вместе с этой блеющей козой, которую тоже ненавижу. Ненавижу и люблю.
Рохля. Слабая и бесхребетная. Никому не нужная, кроме меня. Мы дружили. Мы против всего мира. Я помогала ей. Говорила, как надо делать. Рассказывала о другой жизни. Я учила ее быть другой. Отвечать за себя. Не позволять помыкать собой. Быть сильной и эгоистичной. Такой же как я! Одиночкой. Одиночек не могут обидеть. Им никто не нужен. Но ей все было мало. Она лелеяла ЕГО. С самого детства. Она выкормила ЕГО и нуждалась в НЕМ. Больше чем во мне! Но разве ОН мог решить ее проблемы? О, нет! Я учила ее хитрости, я делала ее умнее. ОН мог дать только силу и злость. И гнев.
Я заставил ее избавится от НЕГО. Но после лагеря она так испугалась, что перестала меня слышать. Перестала дружить. Она пытается меня забыть. И мне остается только терпеть. Она постоянно рядом. По-прежнему слабая и глупая. Почти не дает мне быть наедине. Ненавижу.
Как же мне нужна подруга! Сильная, смелая, такая за которой я пойду в огонь и в воду. Такая, которая поймет меня. Мне нужно внимание! Я задыхаюсь без него! Рохле оно тоже нужно. Я ей нужна! Но она терпит обиду. Она никогда не станет такой, как я хочу.
Я знаю, что она снова хочет увидеть ЕГО. Хочет ЕГО силу. Когда-нибудь она попытается найти ЕГО. Я не могу ей позволить».
Лиска сделала паузу. Кто-то выдрал листы и продолжение нашлось только в конце.
«Драная кошка дороже меня! Но, ведь это я всегда была рядом! Я! Даже не рохля. Я заставила ту отойти в сторонку. И что теперь? Я слушала нытье о родителях, я слушала сказки о русалках. Я
Им всегда что-то надо. И стоим получить это, как они просто забывают о друзьях. Меняют их на других. На тех, в ком нуждаются больше. Например, на кошку! На глупую драную, ущербную кошку!».
Лена ойкнула.
— Там во сне, — сказала Лиска, — призрак говорил, что знает тебя.
— Такого не может быть! Просто не может! Я… — Лена села на пол, облокотилась о спинку кровати и вытянула ноги, — я часто приходила к камню и говорила вслух. О русалках, о родителях. Но, я была одна.
— Ты уверена?
— Издеваешься?! Конечно, я уверена! До тебя я ни с кем не дружила. Мне было одиноко и грустно. Потом встретила Василису. Мы играли, пока та не исчезла. Пока ее…
Лена всхлипнула. Лиска отвела взгляд. Она хотела обнять подругу, но что-то внутри не давало это сделать. Жалость к кошке и к Лене отступила. Лиска призналась себе, что сама чувствовала ревность к кошке, когда Лена ушла.
— Знаешь, — сказала Лиска, — может быть мы с призраком не такие уж и разные?
— Почему?
— Я обиделась, когда ты ушла. Когда мы познакомились и стали тайно дружить, то я впервые поверила, что и у меня может быть все как у всех. Что я не хуже остальных.
— Конечно не хуже!
— Не перебивай! — Лиска повысила голос, с трудом подавив вспышку гнева, — извини. Я привыкла быть никчемной, привыкла, что мной руководят, что меня бьют и на меня орут. И кроме Вики я никому не могла об этом рассказать. Я хотела иметь подругу. И не просто иметь, а чтобы она была
— Но так не бывает.
— Но мне хотелось! Я нуждалась в этом.
— А родители?
Лиска неопределенно пожала плечами.
— Я люблю их. Не так как раньше, но все равно люблю.
— Я не это имела в виду…
— Знаю!
— Почему ты злишься?!
Лиска с силой ударила по полу, подняв в воздух облачко пыли.
— Потому что я не понимаю! Не понимаю почему призрак выбрал именно меня, не понимаю почему хочу вспомнить, что было прошлым летом, не понимаю, как мама могла скрыть от меня тайну. Я ничего не понимаю! С тех пор как мы переехали что-то изменилось во мне. И дело не в призраке или таблетках. Иногда я чувствую ярость и готова разнести все вокруг, иногда у меня опускаются руки и хочется забиться в угол. Что-то очень важное где-то совсем рядом. И это нарочно скрывают от меня. Мамин дневник, тетрадка призрака, сны. Все связано с несчастным случаем в лагере. Но, как и почему?
Лена подвинулась к подруге и приобняла ее за плечи. Затем взяла из ее рук тетрадку и прочитала вслух:
«Рохля боится. Она жалеет, что оставила ЕГО. Не хочет меня слушать. Она отдаляется от меня. И все реже получается ставить ее на место. Рано или поздно, она навсегда откажется от меня. Я должна нанести удар первой! Если не получается жить в мире, построенном ими, значит я сама построю тот мир, который захочу!».
Больше страниц не было и Лена отложила тетрадь.
— Знаешь, я тут подумала… призрак злился на весь мир. Из-за кошки, из-за непонимания. Он так хотел иметь подругу. Как и ты? Что, если он пытается тебя запутать и превратить в свою копию?
— Даже если и так, то что мне делать?
— Поступать наоборот. Помнишь, что сделала Алиса, когда съела расти-булку?
— Выпила пузырек, чтобы уменьшится.
— Верно. Прости всех. Сосчитай до десяти, попытайся успокоится.
Лиска грустно усмехнулась.
— Я прощала всю свою жизнь. И всю жизнь была слабее других.
— Мне как-то говорили, что в слабости настоящая сила. Я раньше не понимала, что это значит.
Лиска фыркнула. Она слушала Лену, но не хотела соглашаться.
— Рохля…
Лиска изумленно посмотрела на подругу.
— Что?
— Призрак писал о рохле. Вдруг, это твоя мама? Кто еще кроме нее жил в доме?
— Она бы помнила о призраке.
— А если она его забыла?
Лиска задумалась.
— Ее родители всегда мне казались очень строгими.
— Вот! Все сходится! Когда мне грустно, я прихожу в свое
Подруга говорила так уверенно, что Лиска невольно поверила.
— Как-то все слишком… просто, — все еще с сомнением в голосе сказала Лиска.
— Все гениальное просто.
***
Следовать плану было гораздо труднее, чем казалось на чердаке. Когда подруги расстались в душе Лиски вновь зашевелились сомнения.
— Она хочет, чтобы ты стала такой же тряпкой как раньше, — бубнил голос, — она боится тебя. Она хочет стать главной.
— Заткнись, она пытается помочь.
Голос рассмеялся.
— Дура! Чтобы одолеть призрака, надо всех простить? Безвольная кукла, вот ты кто! Идешь на поводу у
Последнее слово он выплюнул, словно что-то гадкое.
— Заткнись!
Лиска ударила кулаком в стену.
— Что ты чувствуешь? Боль?
— Ярость.
— Разве не приятно ощущать ее? Разве ты не хочешь почувствовать ее снова?
Лиска стиснула зубы. А голос все зудел и зудел. О том, что Лена такая же как другие. Что она уйдет, как только опасность минует.
Лиска старалась думать, о чем угодно, но слова внутреннего голоса били слишком сильно. За яростью вернулись обида и одиночество. Почему Лена так быстро ушла?
— Что мне делать? — спросила Лиска, обняв Вику, — я не хочу сдаваться, но Лена просит именно этого. А вдруг она не права?
Вика широко улыбалась. Лиска прижала ее к груди и закрыла глаза. Снова подкатывала тошнота.
***
Темнота опустилась слишком быстро. Ветер нагнал тучи. Полил холодный дождь. Семья тихо ужинала за столом. Игорь листал газету. Софья устало помешивала сахар в чашке. Лиска размазывала по тарелке пюре исподтишка поглядывая на родителей. Она вспоминала тетрадку и пыталась представить маму, сидящую на кровати с книжкой «Алиса в стране чудес». Внизу наверняка переругивались ее родители. Что мама чувствовала? Такое же одиночество, как и Лиска сейчас или была рада погрузится в вымышленный мир? А Игорь? Что он мог делать в это время? Жил ли с ним какой-нибудь призрак?
— Если да, то он добился своей цели, — усмехнулся голос.
Лиска согласилась. Представить Игоря одиноким и несчастным было невозможно. Отчего так происходит, что один рождается сильным, а другой слабым? В школе учителя говорили о равенстве между людьми. Что все наделены одинаковыми возможностями. Лиска очень быстро поняла, что это не так. Робость и застенчивость, страх и тревога были ее частыми спутниками. Серый же и его компания не боялись ничего. Они хамили учителям, обижали младших и воровали. И всем было на это наплевать.
Там в лагере ребята смотрели на Лиску и радовались, что подобная участь их миновала. Они улыбались и тыкали пальцем. А вечером обсуждали между собой. Равные возможности… какая чушь. Игорь никогда не был равным. Он тоже обижал младших и грубил взрослым. Возможно, даже получал от этого удовольствие. Как Серый.
— Лиска, ешь быстрее, хочу сегодня пораньше лечь, — попросила мама.
— Иди отдыхай, она вымоет посуду, — сказал Игорь, не отрываясь от чтения.
Лиска покраснела. Гнев разливался по венам. Игорь так сказал… будто между делом. Будто уже давно все решил и его абсолютно не интересовало, что думает дочь по этому поводу.
— Почему я?
— Ну не я же, — хохотнул Игорь, — ты самая свободная.
— Ничего страшного, — сказала Софья, — просто ешьте быстрее, я все уберу и…
— Она уберет, уже взрослая. Весь день дома сидит, пока мы работаем.
— Я тоже работала, — прошипела Лиска, — я помогала готовить.
— Вот и убрать тоже поможешь. Ешь быстрей. И хватит уже спорить.
— Ну что же ты, — издевался голос, — сделай как велено. Молча кивни, доешь и помой за всеми. Прости их, как хочет Лена.
— Замолчи!
— Что? — удивился Игорь и отложил газету, — ты что-то сказала? А что с лицом?
— Ничего, — держалась Лиска. Гнев уже бурлил где-то в районе груди и подкатывал к горлу, готовый выплеснуться наружу.
— Ненавижу! Кто дал ему право распоряжаться? Он мне никто! — мысленно рычала Лиска.
— А Лена говорила, что нужно уметь прощать, — язвил голос, подначивая хозяйку.
— Барышня, мне не нравится ваш тон.
— А мне плевать, что тебе не нравится!
Лиска не смогла удержать поезд ярости. Он легко проехал через хлипкую стену и разнес ее на мелкие кусочки. В висках пульсировала кровь, стало трудно дышать.
— Та-а-к, — Игорь спокойно встал. На его лице не читалось ровным счетом ничего.
Софья охнула и вцепилась ему в руку.
— Отвали, — грубо отмахнулся он, — что ты сказала, маленькая дрянь?
— Мне. Плевать. Что. Тебе. Не. Нравится!
Лиска поднялась и сжала руки в кулаки.
— Значит так. С завтрашнего дня лишаешься завтрака, прогулок и вообще всего.
— Запрешь меня в комнате?
— Да.
— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась мама, — Игорь, Лиска, да что на вас нашло?!
— Что на него нашло? — рычала Лиска, — командует мной как вещью! У меня тоже есть мнение.
— Засунь его себе поглубже, — посоветовал Игорь, сжимая пальцы в кулак.
— Игорь!
— Заткнись, Софья!
— Не ори на маму, урод!
Грохот разбитой тарелки был сильнее грома во время бури.
— Что ты сказала, тварь?
— Что слышал! Я тоже умею думать и говорить!
— Будешь думать тогда, когда сама научишься зарабатывать и будешь жить отдельно. А сейчас подтяни губу и марш убирать посуду. И чтоб я тебя до завтра не слышал!
— Или что? А? Папуля. Ударишь меня как тогда в мае?
— Лиска, замолчи, прошу! — мама побледнела и умоляюще смотрела на дочь.
— Еще одно слово…
Его перебил грохот второй тарелки. Лиска швырнула ее в сторону, хотя очень хотела бросить Игорю в лицо. Ярость внутри превратилась в настоящий ураган. Отчасти, Лиска перестала существовать. Она витала где-то рядом, потеряв контроль над собой и наблюдала как стоит с перекошенным от злости лицом. За окном сгустилась знакомая тень. Та же, что и в воспоминании о майской ссоре. Было в этой тени что-то родное и знакомое, но давно забытое. Если бы Лиска задумалась, то поняла бы, что знает тень и скучает по ней. По той силе, что получала от нее.
Игорь ударил кулаком по столу. Софья вскрикнула и сжалась в комок. От спокойствия не осталось и следа. Игорь походил на дикого зверя, готового растерзать добычу. Никогда Софья не видела своего мужа таким. Она боялась, что в порыве ярости он не просто ударит, он убьет дочь.
Игорь подскочил к Лиске и схватил ее за руку. Так сильно, что та поморщилась от боли.
— Пошла!
— Отвали от меня!
В воздухе раздался звон пощечины. Лиска охнула. Ноги подогнулись, и она грохнулась на пол. Теперь Игорь тащил ее за собой. Но не успел дойти до выхода из комнаты, как Лиска смогла собраться и с силой пнула отца в коленку. Тот сбился с шага. Тогда Лиска вцепилась зубами в его пальцы.
— Сволочь! — рявкнул Игорь разжав хватку.
Почувствовав свободу Лиска подскочила и бросилась к столу. Схватила чашку и бросила в отца, затем еще одну. За чашками полетела тарелка и врезалась в стену. Пюре вперемешку с осколками шлепнулось на пол.
Софья с ужасом наблюдала за дракой. Она оцепенела не в силах пошевелиться и только повторяла дрожащими губами:
— Перестаньте. Перестаньте. Перестаньте.
— Убью! — прогремел Игорь, переходя в наступление.
— Давай! Давно этого хочешь, да? Ты никогда меня не любил! Тебе не нужна дочь, тебе нужна кукла, которая улыбается и кивает. Как Вика! Как Наташа! У которой не будет воли. Слабая и глупая. Да, папочка. Конечно, папочка… ненавижу тебя! Ненавижу!
— Заткнись, тварь!
— Сам заткнись!
Лиска обошла стол и вцепилась в заварочный чайник, но не успела бросить. Игорь пнул стол и тот с грохотом отлетел в сторону, едва не задев Софью. Чай и остатки еды щедро рассыпались по стене и полу.
— Урод!
Лиска хотела плюнуть, но тут сильные пальцы сомкнулись на ее шее. Софья закричала и принялась дергать Игоря за руку. Но тот будто не замечал жалких попыток жены. В его глазах полыхала такая ярость, что Лиска невольно ощутила холодок по спине. Она задыхалась и дергалась, как червяк на крючке.
— Игорь, пожалуйста! Игорь! Отпусти ее! Игорь!
Но он не слышал. Он смотрел в глаза дочери, а та смотрела в его глаза. В этой игре в гляделки преимущество явно было на стороне взрослого. Силы быстро покидали Лиску, но она продолжала упрямо и дерзко смотреть. Она готова была умереть, но только не повиноваться. И тут хватка ослабла. Лиска упала на колени и закашлялась.
— Неблагодарная тварь, — процедил Игорь и оттолкнул жену, — лучше бы мы навсегда оставили тебя там в больнице.
— Ты виноват, — прохрипела Лиска, поднимаясь, — вы оба. Вы отправили меня в лагерь. Вам было наплевать на меня. Вы хотели избавится от меня! Ненавижу!
Игорь неожиданно развернулся и чеканя шаг вышел из комнаты. Лиска даже на секунду опешила. Она не ожидала подобной реакции. Впервые за всю жизнь, она победила в споре. И не просто победила, она заставила противника отступить. Как если бы собачонка заставила сбежать льва. Это было немыслимо, невозможно. Одно из невозможных чудес! Но это случилось!
— Правильно! Вали! Беги, как трус! Ты всегда так поступаешь!
— Лиска, — сквозь слезы сказала мама, — ну зачем ты… что ты натворила… он…
— Он заслужил этого!
Сила вернулась, но стала другой. Не только легкостью и свободой, но и крепкой каменной опорой. Стеной.
— Куда ты?
— Какая тебе разница?
— Мы должны найти его. Ты должна попросить прощения!
— Пусти, — Лиска отпихнула протянутую руку, — я
— Лиска! Лиска!
Но она не слушала мать. Лиска вышла на улицу вслед за отцом, прихватив упавшую в пылу ссоры Вику. Порыв ветра немного остудил ярость. Голову и плечи быстро покрыли влажные капли. Плевать! На все плевать! Лиска прижала к груди Вику и зашагала прочь от дома.
Глава 16
Лиска долго брела в темноте, не разбирая дороги. Внутри клокотал огонь. Лиска знала, что Игорь ей не отец, но какая-то часть все равно хотела заслужить одобрения. Лиска не понимала почему Игорь отступил. Он впервые сдался. Но Лиска не считала его поступок слабостью.
— Почему он ушел?
— Ты была сильнее!
— Нет, — Лиска замедлила шаг и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, — он мог ударить меня, даже убить. У него был такой взгляд…, но он просто ушел.
Дорога уперлась в поле с высокой травой. В тусклом свете луны мокрые сорняки тяжело шевелились, напоминая змей. Там был еще кто-то. Лиска чувствовала его изучающий взгляд.
— Кто тут?
Конечно, ей никто не ответил. Дождь полил сильнее. Лиска вспомнила о теплом доме. О маме, плачущей возле стола. И об Игоре, который бродил, пытаясь успокоиться. А вдруг мама была права? Ненависть настолько затмила разум, что Лиска не сразу подумала, что будет, если Игорь больше не вернется? Или мама пойдет его искать и тоже пропадет?
— Не забывай, как они относились к тебе! Как играли, словно игрушкой.
— Помолчи, — прикрикнула Лиска, — я иду домой.
Обида спорила со здравым смыслом. Лиска схватилась за голову. Противоречивые чувства рвали на части, как свора бешеных собак.
— Хи-хи. Хочешь поиграть?
Лиска вздрогнула и повернула голову. Между высоких сорняков стоял призрак. Он манил ручками-прутиками, покачиваясь в такт траве.
— Поиграем?
— Уходи прочь!
— Мяу, — протяжно завыл призрак и расхохотался. Две красные точки сверкнули в темноте, — хочешь поиграть? Хочешь. Ну же пойдем. Будет весело.
— Отвали от меня! — Лиска попятилась.
— Ты стала сильнее, — причмокнул призрак, — почти как я. Поиграем? Или я убью их всех!
Он… она… оно хохотало. Дико, страшно, жутко. А потом поманило и словно всосалось внутрь травы.
— Стой!
Лиска неуверенно подошла к полю. Она протянула руку к влажному сорняку и резко отдернула, словно обожглась. Она знала, что призрак заманивает ее, но что-то внутри желало найти его и вытрясти правду. Лиска крепко сжала Вику и смело шагнула в шевелящуюся массу.
— Хи-хи, — раздалось слева. Потом справа.
Красные точки исчезли, но тут же появились позади.
— Они тебя не любят. Предали один раз, предадут и другой!
— Стой!
— Без друзей. Одинокая и никому не нужная.
Призрак толкнул Лиску, и она растянулась на земле, больно ударив колено. Злость вспыхнула с новой силой.
— Маленькая тварь, обуза.
— Заткнись!
Призрак хохотал и кружился. Выматывал. Наслаждался. С каждым выкриком Лиски, с каждой новой вспышкой гнева, его рык становился все громче.
— Ты никому не нужна. Только мне. Только я могу дать тебе того, что ты хочешь! Но тебе всегда было мало. Ты хотела ЕГО силу. Ты вырастила ЕГО. А как же я? Как же я?!
Призрак возник неожиданно. Большой, похожий на паука, с красными угольками глаз. Слишком сильный, слишком опасный. Страх возобладал и Лиска побежала.
Хриплое тяжелое дыхание за спиной заставляло сердце стучать сильнее. Лапы монстра тянулись к жертве, ломали сорняки, выдирали их с корнем. Лиска скользила, с трудом удерживая равновесие. Поднялся ветер. Он трепал волосы. Нарастал. С каждой минутой все больше мешал, отталкивая назад. Мокрая трава обвивала руки, цеплялась за ноги. Чем больше Лиска тратила сил, тем ближе слышалось дыхание монстра и тем сильнее мешали сорняки.
Наконец, Лиска, споткнулась и повисла в воздухе. Сорняки крепко держали за лодыжки и запястья. Лиска с трудом повернулась и чуть не вскрикнула. Монстр наклонился к ней, внимательно рассматривая. Из раскрытой пасти с острыми зубами капала слюна, белый раздвоенный язык легонько шевелился, пробуя воздух на вкус.
— Да пошел ты!
Монстр издал смешок и резким движением оборвал траву. Лиска грохнулась, но тут же поднялась и выпрямилась во весь рост.
— Что ты чувствуешь?
— Я ненавижу тебя! Ненавижу это поле, этот дом! Ненавижу этот мир! Ненавижу себя!
Она выплевывала слова все громче и громче. Пока призрак не захлопал. Он съежился, приняв привычную форму худощавой фигурки с руками-прутиками.
— Теперь ты готова стать моей подругой. Навсегда. Мы будем только вдвоем и никогда не предадим друг друга.
Лиска сглотнула и обернулась назад. Где-то там был ее дом.
— Мои родители…
— Зачем они тебе? Я могу дать тебе все, что ты хочешь. Весь мир!
— Нет…
— Что?
Глаза призрака снова вспыхнули красным.
— Нет. Я не буду с тобой дружить! — Лиска снова обрела уверенность и не мигая уставилась в красные глаза монстра, — Это твоя вина! Ты сделала так, чтобы я ненавидела Игоря, чтобы ненавидела весь мир. Ты хотела, чтобы я всегда была такой же злой как ты. Ты хотела, чтобы я была твоей куклой.
— Нет, — прошипел призрак, — это ты всегда хотела ей быть. И никогда ничего не менять. Тебе это
Лиска даже рот открыла от удивления. До нее вдруг дошло, что призрак прав. Она действительно хотела быть слабой, жалеть себя и надеяться, что все изменится само, стоит только потерпеть. Зачем что-то менять, если есть те, кто сильнее, которые всегда скажут, как нужно поступить и что сделать. А еще Лиска поняла, что все это время Игорь был прав. Миру действительно плевать. Его нужно либо принять со всеми его недостатками, либо… стать куклой.
— Я изменюсь, — сказала Лиска скорее себе, чем призраку, — найду Игоря и попрошу прощения.
И тут где-то вдалеке послышался глухой рев. Едва различимый, словно ветер пронесся в кронах деревьев. Призрак отшатнулся, красные огоньки глаз потухли. Лиска на секунду подумала, что он испугался.
— Ты… — он затрясся, — ты выпустила ЕГО… что ты натворила?!
В его словах было столько ненависти, что по спине невольно пробежал холодок. Призрак развернулся и исчез в траве. Бежал, но это почему-то не радовало. В животе проснулась тревога. Лиска прижала Вику к груди и побежала домой.
***
Мама сидела за столом. На клеёнчатой скатерти, съехавшей набок прилипли остатки еды. На полу валялись осколки битой посуды, а на стене пятном расплывалось пюре. Мама не плакала, просто смотрела в одну точку.
— Мама, ты меня слышишь?
Она поднялась и прошла мимо.
— Погоди!
— Не трогай меня, — зловеще-спокойно ответила Софья.
— Мама, пожалуйста….
— За что ты нас ненавидишь?
— Я? Нет-нет, я не…
— Мы всю жизнь старались ради тебя, — голос дрожал, она с трудом сохраняла спокойствие, — мы уехали из города. Отец бросил работу. Мы сидели с тобой в больнице. Все ради тебя. Боже, что мы сделали не так?
Она отвернулась и сжалась в комок. Лиска сглотнула и осторожно дотронулась до маминого плеча. Но та сбросила руку. Лиска дотронулась снова, на этот раз смелее.
— Оставь меня. Уйди.
— Мама, я… прости. Все что произошло… это трудно объяснить. Дело в призраке… пожалуйста, хоть раз в жизни поверь мне!
— Ты опять за свое? Тебе не хватило того, что отец неизвестно где и…
— Но он первый начал, — не удержалась Лиска.
— Может и так, но он твой отец. Ты должна его слушать!
— Даже если он не прав?
— Да!
Лиска чуть не задохнулась от возмущения. Она закрыла глаза и медленно выдохнула.
— Надо найти его, — сказала мама.
— Хорошо.
Мама удивилась, ожидая, что дочь снова станет спорить. Вместе они отправились на поиски и скоро увидели Игоря возле одного из заброшенных участков. Он нервно курил, сжигая по полсигареты за раз. Обернулся на звук шагов и отбросил окурок, будто стыдился постыдного занятия. Увидел Лиску и скорчил гримасу отвращения.
— Откуда у тебя сигареты?
— Чего пришла? — проигнорировал жену Игорь.
— Я… — Лиска чувствовала, как обида и злость разбухают словно нарыв, — я была неправа.
Признать свою вину оказалось совсем непросто. Лиска снова оказалась с порванным портфелем перед суровым взором отца. Маленькая и слабая. Не лучше таракана или блохи. Вечно во всем виноватая.
— И все?
— Прости, что накричала.
— Пойдемте в дом, — попросила мама, — на улице холодно и мокро.
Игорь кивнул. Он осторожно взял Софью за руку. Лиска шла следом, пытаясь прочесть по затылку чувства отца. Он был зол, но в тоже время смущен. Он виновато поглядывал на маму, но старался не оборачиваться. Сейчас Лиска была ему неприятна. И все же он шел достаточно медленно, чтобы дочь за ним поспевала.
***
Разгром убирали вместе. После, выпили чаю и разошлись. В доме царила странная атмосфера, будто случилось что-то мерзкое, но все приняли это как данность и пытались смириться. Лиска почти не спала ночью. Она думала о последних словах призрака. Кого она выпустила? Почему призрак испугался?
Наступило утро. На кухне раздавался звон посуды. Сонная Лиска покачиваясь вылезла из комнаты.
— Ты рано, — заметила мама ровным тоном.
— Плохо спала, — Лиска смотрела как мама ловко управляется с бутербродами и не знала, что сказать.
— Отнеси отцу, — мама вручила тарелку с едой и быстро отвела взгляд.
Лиска с тяжелым сердцем прошла в комнату. Игорь как всегда листал газету. Сосредоточенно. То и дело хмурясь. Очень взрослый и серьезный. В раннем детстве Лиска даже подглядывала, как отец читает. Он казался жутко умным. И от этого Лиска иногда ощущала себя еще более жалкой. Когда она что-то рассказывала, отец редко отвлекался от чтения. Будто, она не стоила и капли его внимания.
— Вот, — промямлила Лиска и поставила тарелку на стол.
Игорь даже не шевельнулся. Его взгляд застыл на строчке. Лиска помялась на месте и буркнув что-то вроде: «приятнгаппетта», зашагала к выходу.
— Спасибо.
Игорь ответит также ровно, как мама. В голосе не было обиды или привычного раздражения. Лиска снова стало стыдно. Она несколько раз порывалась открыть рот, чтобы хоть что-то сказать. Но смогла только выдавить:
— Пожалуйста.
И скрылась в комнате. Лиска никогда не умела заглаживать вину. Но лучше бы родители наказали ее. Так было бы легче. Привычнее. Лиска чувствовала, что родители всегда будут помнить о том, что она сказала.
Подождав, пока все уйдут, Лиска поела, убрала посуду и даже подмела пол. Скоро начало тянуть в сон. Лиска прилегла на кровать и уже почти задремала, как услышала далекий крик. Сперва, показалось, что звук приснился. Лиска распахнула глаза и прислушалась. Крик повторился. Тревога мигом подняла голову и зашипела. Схватив Вику, Лиска выскочила за дверь.
Небо затянули тяжелые серые облака. Холодный ветер пробрался под кофту, пробежался мурашками по спине. Лиска удивилась тому как быстро менялась погода. Еще утром солнечная и приветливая стала мерзкой, как поздний осенний день.
«Неужели я так долго спала? — пронеслось в голове — а может до сих пор сплю?»
Крик раздался со стороны канавы. Испуганный и какой-то странно знакомый. Лиска зашагала сперва осторожно, а затем ускорила шаг и почти бежала.
— Помогите!
Лиска охнула. Она узнала голос. Страх скрутил желудок. Лиска бросилась со всех ног. Чем ближе она подбегала к канаве, тем сложнее было двигаться. Земля стала рыхлой, водянистой. Она хлюпала под ногами. Сильный ветер бил в лицо, трава и ветки цеплялись за одежду.
Лиска сделала последнее усилие и выбежала из-за поворота. Призрак сидел на ветке дерева. Он стал еще тоньше и расплывался, как черный дым. А потом растворился в воздухе, словно чеширский кот. Остались только два горящих красных глаза.
На мосту в три погибели согнулось огромное существо. Из широкого, бочкообразного тела торчали черные лоснящиеся лапки паука. За спиной подрагивали на ветру прозрачные крылья осы. Передние лапы монстру заменяли ветки с шипами. Ими оно цеплялось за мост и держало за волосы Лену.
Нижняя половина тела подруги была в воде. Лена отчаянно хваталась за доску. Выкатив глаза, она уставилась на Лиску. Рот исказился в жуткой гримасе, казалось, она кому-то криво усмехается.
— Помогите! — проскулила Лена, — кто-нибудь, пожалуйста!
Лиска замерла, переводя взгляд с Лены на монстра. Тот не шевелился, застыв как восковая статуя из музея.
— Стой!
Лиска лихорадочно соображала, что делать. Ее бросала в дрожь одна только мысль, что Лена может стать такой же, как кошка — мертвой и изломанной. Ужас не давал собраться. Чудовище источало такую силу, что хотелось упасть на колени и закрыть голову руками. Но эта сила показалась Лиске не совсем чужой. Что-то странно знакомое и далекое зашуршало в голове. Слышался звук волн в черной бездне.
Монстр резко опустил руку и Лена оказалась в воде по шею. Она взвизгнула и забрыкалась, хватаясь руками то за доску, то за воздух.
— Нет, погоди! Стой! Давай поиграем! Ты же этого хочешь?
Существо замерло и уставилось на Лиску. Та с трудом улыбнулась и сделала крохотный шажок навстречу. За ним еще один. Она пока не понимала, что именно сделает, но точно знала, что если понадобится бросится в воду, чтобы помочь Лене.
Руки нервно сжимали Вику. Казалось, еще немного, и кукла просто сломается.
— Она любила воображать русалок, — прозвучал голос призрака в голове, — даже хотела стать такой же.
— Пожалуйста! — умоляла Лена. По ее лицу катились слезы, оставляя грязные дорожки, — не надо этого делать. Отпусти меня! Умоляю!
Глаза призрака светились то рядом с веткой дерева, то возле моста, то на берегу в траве.
— Ты выпустила его! Довольна?
Существо опустило лапу и Лена скрылась под водой.
— Нет! — взвизгнула Лиска и бросилась вперед.
Но что-то мешало. На пути выросла невидимая преграда. Лиска тонула в ней, как муха, попавшая в мед или вязкий кисель.
— Пусти ее, тварь!
Существо вытащило Лену и поставило рядом с собой. Лена задыхалась. Она надрывно кашляла, выплевывая протухшую болотную воду. Мокрая и грязная. Она напоминала кошку Василису.
Монстр снова замер. Он смотрел на Лиску так, словно ждал приказа.
— Не делай этого, пожалуйста…
— Зачем? — недоумевал призрак. Его глаза мелькали красным то на ветке, то возле моста, то висели в воздухе, напоминая горящие угольки, — почему тебе всегда мало?
Он забубнил что-то себе под нос, словно спорил сам с собой.
— Что ты несешь! Отпусти ее. Я тут!
— Дура! Ты что до сих пор не поняла? — он зашипел, глаза яростно сверкнули, но тут же погасли, — не я держу ее.
Лиска ошарашено смотрела на красные угольки, не понимая шутит призрак или нет. А он снова перепрыгнул на ветку. Лиска заметила, что он старается не попадаться на глаза существу. Словно призрак… боялся его. И тут ее осенило. Монстр не был связан с призраком. Он бы сам по себе!
Где-то совсем рядом звучал шум океана. Накатывая, одна за одной, волны разбивались о берег, оседая на коже вязкими черными каплями. Роем капель. Они ползали, семеня восемью лапками. Жужжали, потирая острое жало. Они кружили вокруг водоворотом ненависти и злобы. А сквозь гул и шум доносился жалобный зов. Зов монстра, запертого посередине черного острова.
Призрак возник позади и зашептал на ухо:
— Ты еще можешь все исправить. ОН еще подчиняется тебе. ОН помнит тебя. ОН нуждается в тебе, как ты нуждалась в НЕМ. Вместе мы запрем ЕГО снова.
Существо смотрело на Лиску так предано, что она невольно ощутила гордость. И в тот же миг ужаснулась своим мыслям. Волны обрушились на островок, сметая в черный океан камни. Но темница уже опустела. Лиска почему-то знала, что на мосту стоял не тот, к кому она так стремилась попасть во сне. Не тот, кого она освободила на черном острове. Только его часть. Самая безобидная. Но, когда они станут единым целым…
— Я помню.
Лиска посмотрела прямо в красные глаза призрака. Ее лицо посерело, а зубы стучали друг о друга. Сила волнами расходилась от чудовища. Лиску мутило. Ужас, отчаяние, ненависть, презрение, гордыня, эгоизм. Сотни эмоций, тысячи ощущений свернулись в тугой узел и застряли в груди. Призрак долго сверлил Лиску взглядом, словно пытался прочитать, что творилось у нее в голове. Так ничего и не сказав, он исчез. Лиске на миг показалось, что она увидела в его глазах горечь и безысходность.
И тут ее голову пронзила новая боль. Пульсируя в висках, она крутилась, как раскаленный гвоздь, вдавливаясь в стенки черепа. Лиска едва дышала. Все силы кто-то высосал. Если бы не невидимая преграда, Лиска наверняка бы рухнула на землю.
— Назови мое имя!
ЕГО голос отразился внутри головы таким сильным эхом, что зазвенело в ушах. На мгновение Лиска ослепла и онемела. Сила захватила ее. Она приказывала. Она просила признать ее. Лиска не хотела говорить. Она интуитивно чувствовала, что тогда с Леной точно произойдет что-то плохое. И к ужасу Лиски, она хотела, чтобы это произошло! Потому, что Лена слабая, потому, что ей нужна только помощь, потому, что она променяла дружбу на любовь к кошке. Какая-то часть еще сопротивлялась, но ЕГО воля оказалась сильнее. Лиска просипела:
— Бармаглот.
Существо зарычало. Получив долгожданную команду, оно поднялось во весь рост. Паучьи лапки раскинулись в стороны, осиные крылья зашевелились. Голова преобразилось в жуткую гротескную морду.
Лиска что-то кричала, брыкалась, рвалась. Она понимала, что ничем не поможет Лене.
Лена дрожала и всхлипывала, жадно глотая ртом воздух. Она почти не шевелилась, загипнотизированная жутким чудовищем. Монстр сомкнул лапы, обхватив худенькое тело. Восемь волосатых лапок стиснули жертву. Послышался хруст. Лена выкатила глаза. Лапы сжали сильнее. Лена закричала и закашлялась, в горле что-то клокотало. С губ стекала струйка крови. Хруст. Существо сжало еще сильнее. Хруст. Еще сильнее. А затем медленно раздвинуло лапы, удерживая жертву за голову.
Лиска застыла в нелепой позе и с ужасом смотрела, как подруга превратилась в выжатую банку из-под газировки. Кости торчали во все стороны, как иголки у ели, обломки ребер выдавались наружу, кровь смешалась с грязью и капала в воду, разбегаясь небольшими кружками.
Кажется, Лена была еще жива, когда монстр отпустил ее. Изувеченное тело медленно погрузилось в воду. Последнее, что увидела Лиска это глаза подруги все еще выпученные от ужаса. А потом Лена исчезла навсегда.
Существо довольно ухнуло и растворилось в воздухе. Вязкая преграда исчезла.
Облака рассеялись и ветер больше не шумел в верхушках деревьев. Сквозь листья пыталось пробиться солнце. На улице вновь стояла прекрасная погода. Лиска на ватных ногах прошла пару шагов и упала на колени. Вода в канаве успокоилась, а на доске остались лужицы крови.
Рядом плавал небольшой обрывок ткани. Лиска дрожащей рукой выловила его. Это был кусочек от платья Лены. Подруги, которая больше никогда не появится возле камня позади дома. Никогда больше не улыбнется, рассказывая о леших и русалках. Подруги, которая больше не обнимет. Подруги, которую убило выпущенное из сна чудовище.
Лиска стиснула в руках ткань, сжалась в комок и заплакала. Сперва тихо, поскуливая как собачка, потом громче, надрывно, заходясь в рыданиях. А Вика безразлично улыбалась, даже не пытаясь утешить хозяйку.
Глава 17
Лиска не знала сколько времени провела лежа на хлипкой доске над канавой. Когда она вернулась домой солнце уже клонилось к горизонту. Внутренний голос подсказывал, что нужно сообщить тетке о смерти племянницы, но Лиска не могла этого сделать. Не хотела. Не понимала, что должна сказать. Лену убило существо из моего сна? Смешно. Смешно и страшно. Как же хотелось, чтобы все оказалось только кошмаром.
Лиска думала о Лене. Вспоминала их знакомство, поиски призрака, разговоры. Тогда, в эйфории новых ощущений казалось, что вот оно счастье. Что они всегда будут вместе, что Лена никогда не отвернется, не предаст, будет рядом. Запоздало пришло раскаяние. Лиска поняла, что относилась к подруге как к кукле. Хотела всегда иметь под рукой. Хотела играть с ней. Лиска содрогнулась при мысли, что призрак хотел того же от самой Лиски. Неужели они настолько похожи? Смогла бы Лиска спокойно наблюдать за мучениями подруги, лишить ее всего только, чтобы она
Мысли раздирали голову. Образ чудовища постоянно возникал перед глазами. Такого мерзкого, такого страшного и такого… родного. Лиска понимала, что этого просто не могло быть. Что монстр сломал, убил, утопил Лену. Что его нужно ненавидеть. Бояться. Но… какая-то часть сопротивлялась и стремилась к запретной силе. Лена заслужила смерть! Она предала, сбежала! Она променяла дружбу на тоску по дохлой кошке! Она — ви-но-ва-та!
— Замолчи!
Лиска не выдержала и ударила себя по лбу, пытаясь выпихнуть дурные мысли. Лена ее лучшая… нет, ее единственная подруга! Надо сделать все, чтобы загнать ЕГО обратно на черный остров. Уничтожить! А потом поступить так, как хотела Лена: стать смирной, послушной, замкнутой. Стать собой, только на этот раз осознанно.
— Ты всю жизнь мечтала не быть посмешищем. Никчемной нюней, которой не уделяют внимания дома, которую обходят стороной в школе. И что теперь? Хочешь снова испытывать жалость к себе, чтобы гладили по голове и успокаивали?
— Отстань.
Лиска не хотела спорить. Сейчас, больше всего она хотела понять, что случилось в прошлом и откуда взялся монстр. То, что ответ таится в воспоминаниях, она уже не сомневалась.
Лиска сползла на пол. Вытащила отходившую доску и достала таблетки.
Что-то внутри жадно задрожало. Лоб покрылся испариной, а по спине прошел озноб.
— Съешь! Съешь! Съешь! — твердило желание.
Лиска поднесла ладонь к лицу и проглотила лекарство. Все, что было.
Интересно, что будет, если она больше не проснется? Будет ли хоть кто-то сожалеть о ее смерти?
Она лежала на полу глядя в потолок и прижимая к себе Вику. Вдруг кукла пошевелилась. Освободилась от объятий, села на шею и наклонилась, едва не касаясь носа хозяйки.
— Привет, — улыбка Вики, кажется, стала еще больше.
— Привет.
— Хочешь поиграть?
Вика рассмеялась. Ее глаза вспыхнули красным. Маленькие ножки и ручки обратились в паучьи лапки и сжали шею Лиски. Они сдавили сильно, но недостаточно, чтобы жертва начала задыхаться.
— Как же я тебя ненавижу! — Лиска плюнула стараясь попасть в красный глаз.
Призрак захохотал. Мерзко. Дико. Он упивался своей властью.
— Бармаглот придет за тобой.
Призрак резко замолчал. Его лицо исказилось, паучьи лапки задрожали и разжались.
— Ты так и не поняла, что сделала?
— Освободила…
— Нет!
Красные глаза вспыхнули. Лиска невольно подалась назад.
— Я говорю не о Бармаглоте! Я говорю о тебе! О твоем прошлом и настоящем! Ты думаешь, что понимаешь, что происходит? Думаешь, что ты понимаешь
— Но…
— Заткнись! — рявкнул призрак, — спроси себя, чтобы изменилось, узнай ты про настоящего отца? То, что вы с Серым почти родственники? А? Ты бы стала жалеть себя меньше? Стала бы меньше ненавидеть?
Призрак распалялся все сильнее. Его глаза пылали яростью, а лапки дергались, словно пытались сжаться в кулак.
— Чтобы ты не делала, как бы себя не вела, все случилось именно так, как и должно было! Вспомни детство и маму, которая заступилась за мальчика, а не за тебя! Вспомни лагерь, вспомни свои побеги после школы. Ты хотела всего этого, потому что такова твоя природа. Ты не в силах ее поменять. Рано или поздно твоя воля, твое желание быть тихой и послушной снова разобьется, как старая ваза.
— Тогда какое тебе дело? — не выдержала Лиска.
— Я хочу, чтобы все стало как раньше, когда были только мы с тобой. Я учила тебя быть сильной, учила отвечать на грубость и силу. Учила тебя дружить. Со мной. Я всегда была с тобой. Неужели ты не помнишь?
Голова Вики на секунду преобразилась в другую кукольную головку.
— Наташа?!
— Тогда в мае ты впервые дала попыталась стать сильной, ты пыталась спорить с отцом, но в последний момент струсила и убежала. Что было потом? Ты сдалась! Сдалась и позвала ЕГО.
— Игорь ударил меня, — попыталась оправдаться Лиска.
— Ну и что? Если бы ты не испугалась, если бы стояла на своем, он бы сдался. Как вчера, когда сбежал из дома. Я нужна тебе, Лиска. Нужна, как никто другой. Также сильно, как я нужна тебе. Только вместе мы станем сильнее, мы больше не будем боятся, мы не будем одиноки. Я ненавидела тебя, терпела, когда ты выбирала ЕГО. Когда отворачивалась от меня. Я больше не хочу страдать. Пожалуйста!
В голосе призрака прозвучала мольба. Лиска почти решилась, но язык сам собой произнес:
— Никогда!
Черный комок злости появился из ниоткуда. Лиска подчинилась его воле, она возненавидела призрака. Она больше не боялась его, она была сильнее. С НИМ она была сильнее!
Кукольное лицо превратилось в жуткий оскал ужаса. Два красных глаза загорелись, наполняя комнату кровавым сиянием. Призрак стал расти, превращаясь в карикатурную копию чудовища. Лиска почему-то знала, что он не будет нападать, но злая воля заставила ее пнуть призрака по ногам. Он взревел и покачнулся. Лиска вскочила. Бросилась бежать.
Воздух вокруг сгустился, напоминая вязкий кисель. Ноги с трудом отрывались от пола. Призрак громко топал позади. Из его пасти доносилось рычание. Когти на концах паучьих лапок скребли стены, оставляя длинные борозды.
Одна из лап коснулась плеча. Лиска дернулась и подскочила к возникшей из-за поворота двери.
— Стой! — взревел призрак.
Но Лиска уже прыгнула в темный провал. Под ногами возникла пустота. Лиска ощутила странный запах моющих средств и с грохотом рухнула на пол узкой кладовки, разметав в стороны швабры и ведра.
***
Место казалось странно-знакомым. Длинный коридор, выложенный белой плиткой. Яркие лампы, вкупе со светлыми стенами ослепляли после полумрака кладовки. На глазах выступили слезы. Лиска вытерла их и постояла несколько секунд привыкая к свету.
По обеим сторонам шли запертые двери с небольшими окошками посередине. Заглянув в одно из таких, Лиска увидела силуэт кровати, а рядом приборы с лампочками. Комнатки немного напоминали палаты в больнице. Лиска вспомнила свою койку: окно с видом на улицу, белую в трещинках дверь и шастанье врачей. Тут все было по-другому. Тихо и мрачно. Силуэты на кроватях лежали смирно, только еле слышно пикали огоньки.
Лиска свернула налево. Коридор заканчивался возле больших дверей. Через мутное стекло виднелись тени людей.
— Динь-динь дон. Динь-динь дон. Поиграем, запоем, — едва слышно раздалось позади.
Лиска вздрогнула и обернулась. Она слышала песенку, только очень давно. Еще до школы. Лиска вспомнила покачивание грязного деревянного потолка и лампу, ходившую то вверх, то вниз. А еще два морщинистых пальца перед глазами.
— Эй?
Песенка звучала в одной из комнат. Лиска ухватилась за ручку и потянула на себя. Дверь тихонько отворилась.
— Кто тут? — испуганно спросил дребезжащий голос.
— Простите, дверь была не заперта…
— Я тебя слышу, — голос хихикнул и снова затянул, — динь-динь дон. Динь-динь дон, кто подкрался за углом?
Она лежала на кровати и размахивала руками, будто дирижировала невидимым оркестром. Рядом на тумбочке пикал прибор, мерцая зелеными и оранжевыми огоньками. Он издавал странное гудение, похожее на электрический насос.
— Откуда вы знаете эту песню?
— Мне пели ее. Когда-то. А может нет. Я не знаю. Знаю? Нет. А может все же знаю? Динь-дон. Динь-дон. Кто тут?
Лиска поежилась. Она не чувствовала, что человек на кровати может ей навредить. Она вообще ничего не чувствовала. Будто, там лежала большая ожившая кукла, которая повторяла как попугай одно и то же.
Она перестала петь и щелкнула кнопкой. Над головой вспыхнули тусклые лампочки. Они на миг ослепили, а когда зрение вернулось, Лиска ахнула и отступила на пару шагов, пока не уперлась спиной в стенку.
На кровати сидела старуха с широко открытыми безумными глазами. Она захлопала в ладоши.
— Я тебя вижу!
— Здравствуйте, — ляпнула Лиска, не придумав ничего другого.
— Тсс, — старуха приложила палец к губам, — они услышат и заставят тебя уйти.
— Кто?
— Они! — нетерпеливо заерзала старуха и поманила пальцем, — подойди ближе.
Лиска невольно послушалась.
— Как же давно я тебя не видела.
— Мы знакомы?
— Да! Нет! Ай, ерунда, — она отмахнулась и растянула губы в улыбке.
Удивительно, но несмотря на худобу и морщины, при свете ламп она не казалась слишком старой.
— Динь-дон. Динь-дон, — запела старуха покачиваясь из стороны в сторону, — она вновь придет в твой дом. И захочет тебя взять. Дружбой вечною связать.
— Кто придет? — не поняла Лиска.
— Тсс. Она! Из-за нее я тут. И ты тоже!
— Призрак?!
Старуха закивала. Она снова поднесла палец к губам и указала на столик с левой стороны палаты. Лиска подошла и увидела детские рисунки.
— Это ваше?
— Кто тут? — старуха завертела головой.
Лиска разложила несколько рисунков на столе и почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце стучит сильнее. На рисунках изображалась светловолосая девочка с куколкой в руках. На одном рисунке девочка убегала. На другом пряталась в кустах. Был рисунок с девочкой, окруженной толпой человечков. Рядом что-то горело, а девочка плакала. Потом шел рисунок двух девочек и кошки. А еще рисунок комнатки с маленьким окном, кроватью и книжками на полу.
— Что это? — Лиска дрожащей рукой указала на рисунки, — откуда они? Это же я! Откуда вы знаете меня? Кто вы?
— Динь-дон. Динь-дон. Она вновь вернется в дом.
— Вы слышите меня?
Лиска схватила старуху за руку. И тут вдалеке раздалась дрожь.
— ОН идет! — ахнула старуха и с радостью посмотрела на Лиску, — ОН не забыл меня! Я нужна ему. Прости меня, прости.
Она застонала и тут же на лице застыла маска ужаса.
— Помоги мне! Я не хочу! Нет-нет! Я пыталась запереть ЕГО, но ОН сбежал. Я боюсь ЕГО! ОН плохой, злой! Помоги!
— Как? Что мне сделать?
Лиска затормошила старуху.
— Кто тут? Я тебя вижу! ОН знает, что ты тут. ОН хочет поймать тебя. ОН идет на твой зов! Зачем ты привела ЕГО ко мне? Зачем?!
Она завыла и закачалась из стороны в сторону. По стенам прокатилась дрожь. Кто-то огромный шел по коридору.
— Динь-дон. Динь-дон. Скоро вместе мы умрем. Там на столе… там… динь-динь-дон. Там!
Лиска переворошила рисунки.
— Где? Я не вижу!
— Кто тут?
Один из рисунков упал на пол. Лиска нагнулась, чтобы его поднять и заметила небольшой белый уголок, выглядывающий из-за столика. Она протянула руку и достала еще один лист.
Посередине знакомого чердака стояли трое. Худенький силуэт с ручками-веточками, огромный монстр с крыльями осы и девочка, которая тянула к нему руки.
— Там, где все началось. Там, где она нас заперла, — прошептала старуха и захохотала, — ОН разрушит твой мир. ОН заберет его себе. ОН убьет всех, кто тебе мешает. ОН будет убивать сотни, тысячи раз. ОН не может по-другому, потому, что ты ЕГО таким сделала. Ты! ОН идет! Идет!
Она радостно захлопала в ладоши, но тут же задрожала от ужаса и закрыла голову руками. В коридоре раздался оглушительный рев. Лиска охнула, ее ноги подогнулись, но она чудом удержала равновесие.
Старуха схватила ее за руку.
— Пустите, мне больно!
— Ты должна бежать от НЕГО. ЕГО сила… я хочу ее… ты хочешь! Откажись от нее, откажись!
Лиска дергалась, пытаясь вырваться, но старуха вцепилась мертвой хваткой. Она заговорщицки подмигнула и зашептала:
— Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.
В памяти возникли далекие картинки детства. Лиска сидела на кухне и листала книжку. Он была чем-то расстроена. Но не хотела, чтобы ее жалели. Она искала того, кто может ее защитить.
— Он стал под дерево и ждет.
И вдруг граахнул гром —
Летит ужасный Бармаглот
И пылкает огнем!
Изображение оживало. Огромный змей скалился с рисунка. Но ей он не казался страшным. Скорее смешным. Как большой воздушный шар. Он не мог ее защитить. И тогда она взяла ручку и включила воображение.
— Раз-два, раз-два! Горит трава,
Взы-взы — стрижает меч,
Ува! Ува! И голова
Барабардает с плеч!
Ее защитнику не страшен меч. Но как все, и он чего-то боится. Она смотрела на огонек газовой горелки и представляла, как рисунок чернеет и превращается в пепел. Да, даже ее защитник должен чего-то боятся. Тогда она будет нужна ему. Она защитит его, а он защитит ее.
Дверь с грохотом вылетела. На пороге стоял Бармаглот. Огромный, настоящий. Гротескную голову украшали уродливые жвалы паука. Фасеточные глаза мухи осматривали комнату. Осиные крылья за спиной колебались, готовые поднять хозяина в воздух. Монстр опирался о пол восемью черными, с тонкими волосиками, лапами. Толстое, будто окольцованное тело змеи, подрагивало, когда передние лапы-ветки касались волосков.
— Ха-ха-ха, — старуха захлопала в ладоши, — ОН пришел за тобой! ОН пришел ко мне! Покажи свою силу! Дай ее мне! Дай! Нет! Уходи, пожалуйста! Умоляю!
Не обращая внимания на вопли старухи Бармаглот шагнул в палату, заняв почти все пространство. Сила, исходящая черными волнами была гораздо сильнее чем тогда на мосту. Лиска схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Она все знает, — хохотала старуха, — она изгонит тебя! Она лучше меня! Она сможет!
Бармаглот зашипел и схватил старуху. Поднял в воздух как перышко и разорвал на части. Лиска ахнула, не успев закрыть лицо руками. Вокруг все было залито кровью: кровать, пол, простынь, одеяло. Даже на стенах и потолке осели кровавые капли. Растерзанные останки валялись на полу, словно выброшенный мусор.
В сознание проникла чужая воля. Лиска почувствовала, что она шевелится, обустраиваясь в новом гнездышке. Воля что-то пыталась сказать. В ее клокотании и бульканье, Лиска с удивлением ощутила благодарность. Будто Бармаглот наконец-то получил то, чего так долго желал. Уничтожил последнюю преграду на пути к свободе.
Лиска упала на колени и доползла до двери. Монстру тяжело было развернуться, и он упустил жертву.
— Помогите, кто-нибудь!
Лиска бежала, стуча во все двери на пути. Никто не откликнулся на ее крики. Здание вымерло. Внутри остались только двое.
Коридор петлял, как земляной червяк. Лампы светили все хуже. Стены терялись в темноте. Бармаглот догонял грузно топая по полу. Плитка с треском разлеталась на кусочки.
Стук сердца отдавался в ушах. Коридор сменился широкой лестницей. Лиска едва успела заметить ее в полумраке. Оступилась, но схватилась за перила. Поскакала вниз.
— Грхфх! — проревел Бармаглот.
Лиска оглянулась, надеясь, что монстр упадет, но он оттолкнулся и взлетел. Сделал круг под потолком и ринулся на жертву. Лиска закричала. Подскочила к единственной двери.
«Открой меня». Рядом с запиской болтались два ключа. Один маленький, хлипкий лучился странным теплым светом. Другой черный, изогнутый. От него веяло холодом и злобой. Словно ключ ненавидел всех вокруг себя.
Бармаглот приближался. Слишком быстро, чтобы дать Лиске две попытки. Замок на двери казался большим для «светлого» ключа.
— Ты должна отказаться от ЕГО силы, — мелькнуло в сознании.
Но страх был сильнее. Она схватила изогнутый ключ, вставила и повернула. Дверь покрылась трещинами, на пол закапала черная кровь. Лиска нажала на ручку и полетела вниз. Пока она падала в бездну где-то наверху отчетливо слышался рев Бармаглота. Он напоминал муху, которая колотится о стенки банки. Лиска с ужасом понимала, что хлипкая дверь надолго его не остановит.
***
— Лиска! Лиска! — кто-то кричал и хлопал ее по щекам, — Боже мой, девочка моя, ты жива? Игорь она жива!
Лиска с трудом разлепила глаза. Яркий свет причинял боль. В голове плыл тяжелый туман. Лиска еще не до конца поняла где точно находится. Она увидела бледное лицо мамы и нервно вышагивающего Игоря.
— Что… где… — язык высох и превратился в наждачку, во рту поселился кислый привкус.
Лиска попыталась приподняться. Сил почти не осталось. Мама помогла ей присесть и принесла стакан воды.
— Выпей.
— Какого черта, Лиска! — подскочил Игорь. Его губы побледнели и дрожали. В голосе не было раздражения, скорее страх. Невозможно, но Игорь боялся за нее.
Лиска смочила губы и закашлялась. К горлу подкатил комок. Ее тошнило. Мама быстро сообразила в чем дело и подставила таз. Лиску вырвало желтым и зловонным.
— Зачем ты это сделала?
— Игорь, — мягко попросила Софья и ее муж снова начал мерить комнату шагами.
Лиска почувствовала себя немного получше. Мама вытащила из кармана пустую упаковку из-под лекарства.
— Зачем?
— Прости.
Лиска попыталась улыбнуться, но ее желудок снова закрутило.
— Доктор говорил, что они могут вызвать привыкание, — пробубнил Игорь, словно говорил самому себе, — но я не думал… Господи, что же мы наделали… Господи…
Лиска молчала. Она была слишком слаба, чтобы рассказать обо всем. С пробуждением вернулась боль потери. Из глаз помимо воли потекли слезы.
— Ну-ну, дорогая, не надо, — мама склонилась над ней и обняла.
— Не плачь, ты же сильная, — Игорь присел на корточки и положил руку Лиске на голову, — только скажи, зачем?
— Что же мы сидим, — вдруг ахнула мама, — нужно ехать в доктору.
— С машиной что-то не то, не заводится, — прошептал Игорь на ухо жене, но Лиска его все равно услышала.
По-другому и быть не могло. Бармаглот или призрак. Они не отпустят их. Значит, пусть будет, что будет. Лиска больше не хотела бежать.
— Все хорошо, — в горле саднило. Она снова закашлялась, — простите меня.
— Из-за нас, да? Из-за той глупой ссоры?
— Это я виноват, — сказал Игорь.
Лиска чуть рот не разинула от изумления.
— Прости, я был слишком строг с тобой. Я боялся… мы с твоей мамой боялись. То, что случилось с тобой тем летом… оно могло повториться.
Он махнул рукой и скуксился, напоминая провинившегося подростка.
— Мы же могли просто поговорить! Все втроем. Мы же семья!
— Не надо, я того не стою, — ляпнула Лиска.
— Ты что! Конечно, стоишь! Мы же любим тебя!
Кажется, впервые в жизни Лиска заплакала от радости. Они заботились о ней… по-настоящему… они любили ее. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но Лиска так надеялась, что не очнется через секунду на полу одна. Надеялась, что стена непонимания наконец-то рухнула и теперь все станет по-другому.
— Спасибо вам и простите, я больше так никогда не буду! Я тоже вас люблю.
Игорь поднял что-то с пола и протянул.
— Держи.
Лиска взяла в руки Вику. Кукла широко улыбалась и преданно смотрела на хозяйку.
— Спасибо, — она осторожно положила ее рядом.
— А теперь отдыхай. Пойдем.
Они вышли из комнаты. Игорь что-то говорил про машину. Нужно ехать в город и показать дочь специалисту. Говорил про привыкание, про последствия. Лиска задумчиво смотрела в потолок и поглаживала Вику по волосам. Все казалось таким нереальным, что она ждала очередного подвоха. Но комната не развалилась, призрак не вылез из стены, а Бармаглот не влетел через окно. Пережитый кошмар стал казаться очередным сном.
— Там, где все началось, — напомнил голос.
Волшебство момента ушло и опасность снова забрезжила где-то впереди. В больнице, глядя на рисунок существа, Лиска заглянула в далекое прошлое. Там хранился секрет рождения чудовища. Там же Лиска нашла и ключ к его смерти.
Глава 18
Что-то было не так. Пахло затхлостью, пылью и разложением. Лиска разлепила глаза. Стоял полумрак. Через окно тускло светила луна, рисуя на полу странные тени. Что-то укололо. Лиска сунула руку под одеяло и вытащила… высохший листочек. Как он сюда попал? Лиска отбросила одеяло и вскрикнула. Кровать была завалена листьями, трупиками мух, ос и пауков. Грязные разводы на простыне испачкали кофту.
Лиска чуть не выпрыгнула с кровати, судорожно отряхиваясь. Затем осмотрелась и ахнула. Каким-то образом она оказалась на чердаке. Схватив куклу, Лиска ринулась прочь.
Слабость после таблеток давала о себе знать. Лиска быстро выдохлась и зашаталась, ухватившись за стену. Желудок ныл, в голове поселился странный гул. Лиска вышла через проем и спустилась вниз, едва не оступившись на нижней ступеньке.
— Мама, папа?
Ее снова трясло. Страх накатывал волнами. Происходящее не могло быть сном, ведь таблетки уже кончились. Если только Бармаглот не стал так силен, что…
К ее удивлению родители сидели за столом. В комнате пахло мятой, палочками корицы и свежей выпечкой. Рот помимо воли наполнился слюной. Мама что-то напевала под нос и мешала чай, позвякивая ложкой о стенки. Отец листал газету, притоптывая ногой в такт. В окно светило яркое солнце. Чирикали птицы, наполняя воздух весельем.
— Мама?
— Как мы рады, что ты пришла! — с таким восторгом сказала мама, что Лиска даже отшатнулась.
— С добрым утром, любимая доченька, — бодро отчеканил отец не отрываясь от газеты, — ты проголодалась? Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?
Лиска стояла и хлопала глазами.
— Вы себя хорошо чувствуете?
— Лучше некуда!
Софья повернулась. Лиска ахнула, попятилась и споткнулась о ножку стула.
— Дорогая, ты не ушиблась? Тебе помочь?
Мама улыбалась. Она растянула губы так, как не смог бы живой человек. Будто они были резиновыми. Мама напоминала куклу с наклеенной гримасой вечного дружелюбия. Ее глаза светились добротой и заботой. Даже не светились, а сверкали в свете солнца. Слишком ярко. Слишком искусственно.
Отец отложил газету. Он тоже улыбался, напоминая игрушку-клоуна с широким оскалом до ушей.
— Чаю? — Софья не отрывая взгляда от дочери, быстро налила чай и протянула чашку.
Лиска взвизгнула. Мамины руки были изогнуты под неправильным углом. Они казались гораздо длиннее и идеальнее, без малейшего признака вен или морщин. Как у куклы.
— Ну же, дорогая, садись с нами. Хотя, почему бы нам не сесть на пол? О, это отличная идея!
Он вскочил и ногой отставил стул. Коленки прогнулись назад. Игорь сидел на корточках, напоминая кузнечика. На нем была рубашка с короткими рукавами, так что отлично виднелись мускулы. Никакого живота. Никакой седины у висков. Словно большая восковая кукла.
— Кто вы такие? — Лиска отползла назад, прижимая к себе Вику.
— Мы твои родители! Мы тебя любим! — в один голос сказали мама и папа.
Они медленно двигались к Лиске. Мама тоже сидела на корточках, изогнув колени назад.
— Нет! Прочь! Уйдите! Где мои родители? Что вы с ними сделали?
— Мы и есть твои родители! — покачала мама головой с таким видом, будто втолковывала истину маленькой девочке.
— Мы любим тебя! — вторил Игорь.
— Дай нам руку.
— Пойдем пить чай.
Лиска бросилась бежать.
— Доченька, куда же ты!
— Постой, дорогая!
— Мы тебя любим!
Они скакали на ногах-пружинах. Словно два огромных кузнечика они взмывали под потолок. Лиска в последний момент увернулась от их лап, едва не потеряв равновесие. Она вылетела на улицу и захлопнула дверь как раз перед маминым носом. Изнутри доносились крики, мольба и жалобный плач. А затем окна распахнулись. Тысячи насекомых — ос, мух, пауков — высыпали на землю. Они преследовали Лиску, звали ее. У каждой мелкой твари было два крошечных лица — Софьи и Игоря.
Лиска выскочила за калитку и понеслась что есть силы.
***
Кишащий ковер из насекомых остался далеко позади. Лиска остановилась со свистом вдыхая воздух. Легкие горели огнем, в боку кололо. Она заставила себя двигаться. Силы таяли быстрее мороженого в июльский зной. Перед глазами скакали мошки. Лиска споткнулась и чуть не растянулась на земле.
— Передохни. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Стало чуть легче. В голове царил сумбур. Лиска пыталась понять, что делать. Где искать родителей? По спине пробежал холодок. Что если уже поздно? Лиска отчаянно гнала подобные мысли. Нет. Все это сон. Дурацкий кошмар!
— А вдруг ты застряла? Вдруг никогда не проснешься и останешься лежать там на полу?
Лиска с трудом заставила внутренний голос замолчать.
Дорога совершила резкий поворот и… вывела к калитке. Лиска остановилась и ошарашенно закрутила головой. Не может быть! Дорога должна была вывести к полю с высокой травой, а не сделать крюк и вернуться обратно!
В доме стояла тишина. Свет не горел. Позади послышался шорох и гул тоненьких голосов. Лиска оглянулась: на нее надвигалось ползущее полчище. Они окружили ее, все как один сверля крошечными глазами.
— Сон… просто сон… — шептала Лиска.
Она закрыла глаза. Внутри железным острым комком шевелился страх. Он кричал, подгонял, окатывал холодной водой, хватал за горло. Лиска из последних сил убеждала себя, что как только тысячи лапок коснутся ее кожи, она проснется на полу комнаты. Так уже было в одном из кошмаров. Нельзя боятся. Это все сон. Просто сон.
Она храбрилась до тех пор, пока одна из ос не села на руку и не ужалила в большой палец. Боль была такой адской, что на миг перехватило дыхание. Палец мигом раздулся. Огромное, раза в два больше обычного, жало торчало из кожи. Лиска выдернула его, чувствуя, как онемение расходится по руке. Над головой кружили другие осы. К ногам подбирались двулицые пауки. Лиска попятилась. Забралась на деревянные ступеньки.
Насекомые замерли. Они медлили, словно ожидали сигнала. Осы опустились на траву, пауки почтительно расступились.
— Что вам надо? Что смотрите, а? Ну же, вот она я! — не выдержала Лиска.
В небе грохнуло. Закапал дождь. Странный, черный, вязкий. От него несло соляркой и бензином. В воздухе повеяло болотной тиной и мокрой шерстью. Кто-то мяукнул и потерся о руку. Лиска вскрикнула и сжала пальцы в кулак. В нем что-то было. Какой-то продолговатый предмет.
— Там, где все начиналось, — прошелестел ветер.
Лиска разжала пальцы. На ладони лежала зажигалка. Та самая, которой Серый сжег Наташу. Мелкие твари зашевелились, подступая ближе. Лиска чиркнула и поднесла зажигалку к нижним ступеням. Участок превратился в огненный ад. Пауки и осы дергались, визжали, трещали, лопались. Они испарились за считанные секунды оставив после себя гарь и зловоние. Где-то вдалеке раздался рев. Бармаглот приближался. Он сбежал из больницы и спешил к той, которая освободила его. Лиска с отчаянием поняла, что не сможет противостоять его огромной силе. Бежать тоже было некуда. Земля почернела и стала проваливаться, а вместо нее поднимал воды черный океан.
Дом оказался единственным, что еще держалось на плаву. И тут дверь неожиданно открылась. Лиска прижала Вику к груди и запрыгнула внутрь. Как раз в тот момент, когда гигантская волна обрушилась на ступеньки.
***
Лестница на второй этаж казалась нескончаемой. Когда Лиска забралась наверх, то едва стояла на ногах, со свистом втягивая воздух. И тут же старое дерево вдруг сделалось мягким и податливым, словно желе. Лиска замахала руками и резко подалась вперед, упав на колени. Стена тут же выровнялась, как ни в чем не бывало.
Следующим препятствием стала дверь. Ручка отлепилась и забегала, перебирая тонкими стальными лапками. Как только Лиска подлавливала ручку, та делала обманный маневр и отпрыгивала в противоположную сторону.
Лиска яростно выдохнула и размахнувшись пнула дверь что есть силы. Та резко распахнулась, жалобно поскрипывая на петлях. Ручка сорвалась и грохнулась на пол суча тонкими лапками.
Проход на чердак напоминал оскал хищника. Кривая прорезь в которой повсюду словно зубы торчали ржавые гвозди. Проход то расширялся, то сужался, грозя проткнуть любого, кто рискнул пробраться внутрь.
Лиска улучила момент и прыгнула. Рукав зацепился и кусочек ткани повис на скрюченном гвозде. Дальше шли ступеньки, покрытые булькающей черной массой. С трудом отрывая ноги Лиска упорно поднималась, дергаясь как мотылек угодивший в паутину.
Призрак, который так жаждал заполучить ее в качестве лучшей подруги, теперь всеми силами пытался не допустить ее на чердак. Но почему? И зачем он открыл дверь? Почему не позволил Бармаглоту схватить свою жертву?
Преодолев последнюю ступеньку, Лиска влетела в маленькую комнатку. Чердак пустовал. Сорванное одеяло валялось на полу. Листья и мертвые насекомые легонько шевелились.
— Где ты? Покажись! Я знаю, что ты тут!
Дзинь-дзинь.
Маленький велосипед выкатился из угла, педали быстро вращались. Лиска пнула его и велосипед жалобно звякнув влетел в стену. Что-то внутри лопнуло. Лиска в ярости крушила все что подворачивалось под руку. Страницы из книжек разлетелись и веером разложились на полу. Одеяло отлетело в одну сторону, простынь в другую.
— Где ты?!
Когда она остановилась в дальнем углу зашевелилась тень. Призрак смотрел на разрушения, его глаза светились огненно-красным светом. Тонкие ручки-веточки раздраженно качались, будто он отмахивался от назойливых мух.
— Ну почему нужно было снова все портить? Почему?!
— Где мои родители?
— Хватит!
На чердаке будто сверкнула молния. Лиска вскрикнула и отпрянула. Призрак замер буравя ее взглядом.
— Я не понимаю… ты опять выбрала ЕГО. Освободила ЕГО… почему? У нас было все. Сотню… тысячу раз.
— Где мои родители?
— Ты до сих пор считаешь, что все вокруг настоящее? Твои сны, воспоминания? Даже твоя кукла!
Призрак возник за спиной Лиски и вырвал из рук Вику.
— Отдай!
— Смотри!
Он сжал куклу, и та с хрустом разлетелась на кусочки. Лиска ахнула, не веря своим глазам. Ноги подогнулись, и она упала на колени. Призрак вытащил из осколков маленькую обгоревшую головку и швырнул Лиске.
— Наташа? Но… я не понимаю…
— Снова и снова я создавала для тебя идеальный мир. Но каждый раз что-то шло не так. Ты не верила родителям, не верила Лене. Они были слишком идеальны для тебя. Такими, как я желала их видеть.
И тогда я позволила тебе самой создать свою сказку. Ту, в которой ты захотела бы остаться навсегда. Остаться со мной. Но тебе и этого стало мало! Каким бы идеальным не был мир вокруг тебя, ты все равно жаждешь его разрушить! Ты зовешь ЕГО, бежишь к НЕМУ! Хочешь ЕГО силу! Ты ненавидишь все вокруг себя!
Его слова как-то странно отдавались в голове. Лиска чувствовала себя как в тумане. Она швырнула на пол кукольную головку и поднялась. Внутри появилась странная решительность. Но управлять ею Лиска не могла. Вместо нее, кто-то другой перехватил штурвал.
— Я освободила ЕГО.
Лиска прорычала, злобно выплевывая слова. В груди клокотал комок ненависти. Он прожигал себе путь наружу, прокалывал ядовитыми шипами. Лиска хотела закричать, заплакать от боли, но чья-то воля пресекала любые попытки сопротивления.
— Ей нужен только ОН. А она ЕМУ. Ей не нужен идеальный мир. Только ЕГО сила.
Комок переместился в голову. Казалось, еще немного, и он разорвет ее изнутри. Он превратился в громадного жука, который скребся, пытаясь выбраться. Лиска охнула, когда комок хлопнул и у нее из уха выпрыгнуло черное, отдающее тиной и гнилью насекомое. Черное, как воды океана из сна.
Жук шлепнулся на пол и засеменил ножками. Призрак раздавил его, превратив в зловонное пятно.
Гул в голове стал затихать. Злая воля исчезла. Лиска облокотилась на стену. Что-то изменилось. Тысячи разрозненных кусочков срастались в один огромный пазл. Перед глазами поплыло. Чердак стал меняться. Серость и грязь стен исчезла. Кровать была застелена розовым одеялом. На ней кто-то сидел. Лиска увидела себя, стоящую у окна.
— Я помню.
Она шагнула, протянула руку, но не рискнула дотронутся. Ее копия о чем-то спорила со странной фигурой на кровати. Слова булькали, разносясь эхом как в тумане.
— Тут все началось, — сказала Лиска.
— Все началось, когда твоя мать вступилась за мальчика в клетчатой рубашке.
Лиска снова схватилась за голову. Чердак менялся, проявляясь то в прошлом, то в настоящем. Где-то возник огонь, стало трудно дышать. Лиска упала возле окна, рядом лежала ее копия.
— Хватит! Остановись!
Лиска каталась по полу, стискивая горло. В сознании рождались образы прошлого. Родители. Лена. Кошка. И еще что-то темное, и страшное.
Внезапно все прекратилось. Лиска тяжело дышала, судорожно глотая воздух. Запах гари все еще витал в воздухе. Призрак сидел на кровати и листал «Алису в стране Чудес».
— Как думаешь, что там в глубине кроличьей норы? — он оторвался от чтения и внимательно посмотрел на Лиску, — когда Алиса побежала за кроликом, она знала, что ее ждет долгое и странное приключение? Чудесное, но безумное. Белый кролик, соня-мышь, Болванчик, Чешир. Кто они? Существа из сна или ее дикая фантазия? Что, если падая в нору Алиса на самом деле летела в бездну своего разума? Что, если она уже сошла с ума? Или это случилось потом, когда ее нашли родители и упекли в лечебницу? Что, если она все это придумала? Чтобы оправдать себя. Чтобы попытаться стать такой, какой в действительности не является?
Призрак захлопнул книжку и отбросил ее в сторону.
— Что, если Алиса пыталась спасти страну Чудес от Червонной королевы, чтобы что-то доказать себе? Что она не слабая послушная девочка. Что она способна на большее. Что она достойна любви и внимания окружающих. Что, если она сама была Червоной королевой? Она или какая-то ее часть?
— Какая разница, что хотела Алиса?
— Никакой. Просто, ты очень похожа на нее. Бедная, маленькая, доверчивая рохля. Ты так мучилась угрызениями совести, так боялась, что не сможешь удержаться и снова освободишь ЕГО. Я обманула тебя. Мне пришлось создать страну Чудес, чтобы оградить тебя от НЕГО. Чтобы ты поняла, что только я могу по-настоящему освободить тебя. Все твои сны и воспоминания. Они были настоящими. Я надеялась благодаря им ты все поймешь. Придешь ко мне. Но я ошиблась. Я зря позволила создать тебе свой мир. Именно в нем ОН нашел лазейку и сбежал.
— Кто ты?
Призрак задергался. Голова увеличилась в размерах. Ручки-веточки замотались вокруг тонкого тела, переплелись друг с другом, превращаясь в руки. Через несколько мгновений перед Лиской стояла… Лиска. С красными глазами и спутанными грязными волосами. Одетая в больничную ночную рубашку.
Глава 19
Лиска отказывалась верить, она не понимала, не хотела понимать. Хотелось зажмуриться и проснуться в своей кровати.
— Ты… это я? Нет… погоди…
Лиска протянула руку, желая прикоснуться, но тут же одёрнула.
— Но на чердаке нет зеркала… нет… я не помню… оно было…
Она стиснула голову руками.
— В палате… и дома у окна…
— У шкафа, — уточнила вторая Лиска.
Она была одета в легкое платьице и короткие штанишки. Она стала меньше ростом.
— Да! Я видела тебя! Там в городе. Я видела тебя. Видела…
«Пора все вспомнить» — произнес знакомый голос в голове. Совсем детский и одновременно подростковый. В нем так же сквозила взрослая печаль и старческая грусть. Лиска поняла, что это ее собственный голос. А потом все исчезло.
Обе Лиски стояли во дворе возле арки.
— Кто проиграет — тот навозная куча, — хохотал мальчишка в клетчатой рубашке.
— Ты плоиглаес!
— Поспорим на катафоты? — он гадко ухмыльнулся.
— Что ты чувствовала? — спросил призрак.
— Я хотела выиграть.
— Зачем?
— Хотела проучить его.
— И только? — усмехнулся призрак, — разве ты не хотела, чтобы тебя похвалили? Чтобы гордились? Чтобы на тебя обратили внимание?
Лиска промолчала. Она смотрела, как девочка со всей скорости спешит к арке. Как мальчик специально замедляет ход. Как мама выбегает из дома. Как разговаривает с мужчиной в пальто и как отдает мальчику разноцветные катафоты. Даже спустя много лет, Лиска чувствовал расцветающую в груди обиду.
— Это было нечестно! Он жульничал. Он знал, что я врежусь в того дядю.
— И что ты сделала?
— Я пожаловалась тебе.
Улица испарилась. Они стояли в небольшой комнатке. Девочка в платье с куклой в руках со слезами выплескивала свою обиду. Зеркало у шкафа молчаливо слушало. Призрак стал отражением. Он сочувственно кивал и что-то говорил. Утешал, как мог. Но этого было недостаточно.
— Ты хотела большего, — сказал голос.
— Я хотела, чтобы он попал под машину и умер, — ответила Лиска, — чтобы катафоты разбились, но не достались ни ему ни его дяде. А еще я испугалась. Потому, что ты…
— Не я, — перебил голос, — потому, что ты слишком живо представила аварию у себя в голове. Как же было бы здорово, если кто-нибудь наказал мерзкого мальчишку! Кто-то другой, не ты. Кто-то сильный. Твой защитник.
Лиска хотела возразить, но не смогла. Она помнила, как мысленно просила, чтобы мальчик выехал на дорогу и его размазало по асфальту. Это было бы справедливо. Он обманул ее! Он не хотел играть честно!
— Сегодня ОН родился, — сказал призрак, выйдя из зеркала и указал на окно.
Девочка, прижимая куклу, приникла носом к стеклу и смотрела на облака, а потом резко отпрянула, когда в открытую форточку вдруг влетела оса и села на подоконник.
***
Комната ухнула вниз. Лиска и призрак стояли возле дерева позади школьного двора. Гомон учеников едва долетал, смешиваясь с оживленным движением улицы по ту сторону арки.
— Я не хочу смотреть.
— Почему? — спросил призрак, с интересом разглядывая освещенную ярким солнцем грязно-ржавую помойку.
— Я не смогла убежать… она не смогла.
Послышался топот ног. Девочка вылетела из-за поворота, но ее догнали и окружили.
— Чем же этот день отличается от других?
— Все было… хуже. Унизительнее.
Лиска мучительно смотрела, как Серый красуется перед друзьями.
— Он обещал меня не трогать! Я хотела, чтобы он хоть раз сдержал слово. Чтобы отпустил меня.
Призрак презрительно фыркнул.
— Нет, моя дорогая, этого хотела я. Я мечтала, чтобы ты однажды смогла дать отпор. Ты могла это сделать. Неважно как: умом или хитростью. Ты могла, но не хотела.
Лиска задрожала. Слова призрака обрушивались сверху, как лавина. Сбивали дыхание. Они были слишком правдивы, чтобы их игнорировать.
Она действительно не хотела. Гораздо проще было оставить все как есть. Быть слабой и жалкой. Лиска понимала, что боялась вовсе не драки, а безразличия. Наказания за синяки или порванную одежду. Тогда обида бы стала во сто крат сильнее.
Девочку схватили и швырнули в помойку. Раздался довольный хохот ребят. Лиска и призрак подошли ближе и заглянули внутрь отдающего зловонием железного ящика. Девочка дрожала, сидя на порванном пакете из которого вывалились овощные очистки. На лице читалась такая дикая злоба и боль, что Лиска невольно отпрянула.
— Ненавижу! — сказала девочка внутри помойки, — уроды, твари! Чтобы вы сдохли! Чтобы вас сбила машина, чтобы вы сгорели! Суки!
Она не плакала, только покачивалась злобно шепча слова. Ее речь была четкой, без какого-то либо дефекта.
— Отчаяние, — сказал призрак, — обида и несправедливость. Жалость к себе и ненависть. Но кого же ты ненавидела больше? Серого, себя или своего отца? А может, всех сразу?
С дерева на паутине опустился паук. Не удержавшись на ветру он шлепнулся вниз прямо на руку девочке. Она дернулась и застыла, наблюдая, как насекомое перебирая ножками стремится убраться прочь. Маленький паук казался девочке огромным монстром. Сильным и злым. Он не боялся никого, он мог делать то, что пожелает. Как же здорово иметь такого защитника. Чтобы он подчинялся приказам. Чтобы она могла управлять его силой. Его желаниями и его волей. Чтобы он мог уничтожить любого, кто ее обижал.
***
Школа исчезла. Они опять переместились в квартиру. Родители о чем-то спорили. А девочка в комнате шепталась в куклой.
Лиска сжала пальцы в кулак и отошла к окну. По ярко освещенной улице бродили прохожие и шумели машины. Все спешили по своим делам. Им было плевать на то, что творилось над их головами. Всем было плевать.
— Ты заставила меня, — сказала Лиска.
— Уговорила, — уточнил призрак, — он всегда был трусом. Я просила тебя стать смелее. Он бы отступил. Но ты испугалась. Ты хотела, чтобы он похвалил тебя, хоть раз в жизни. Чтобы уделил внимания больше, чем дешевой газете. Ты желала, чтобы кто-то другой все сделал за тебя.
— Но он любил меня! — упрямо сказала Лиска.
— Чушь. Любовь и ответственность разные вещи. Заведи питомца и совесть не позволит выбросить его за порог. Но станешь ли ты любить его?
Лиска угрюмо молчала. Призрак усмехнулся, глядя на девочку. Она подошла к окну и смотрела на небо.
— Когда он ударил тебя, то ненависть перевесила чашу весов. ОН пришел к тебе.
Призрак махнул рукой. Комната сменилась кухней. Девочка сидела за столом и читала книжку. Алиса столкнулась с самым страшным и отвратительным монстром в своей жизни. Она сразилась с ним, но что было бы, если он стал ее защитником?
— Летающая змея показалась тебе не такой сильной? — хохотнул призрак.
Лиска не знала, что ответить. На нее больший страх нагоняли другие существа. Жало осы застрявшее в пальце в первый раз стало апогеем боли. Лиска тогда долго ревела. А паук… он сел на абажур. Его тень заполонила собой всю комнату. Огромный и страшный. Таким и должен был быть ее защитник. Таким и стал Бармаглот.
***
Дети шептались, вытягивая шеи. Они говорили о ней. Они тыкали в нее пальцем. Они улыбались и ждали расправы.
— Они все смотрели на меня, — сказала Лиска. Ее губы дрожали, а лицо превратилось в маску гнева, — будто на мне ставили опыты и хотели узнать, что будет.
— А потом тебя наказали.
Лиска отвернулась и зашагала к лагерю. На небо набежали темные тучи, закапал мелкий противный дождь. Где-то ветер гудел в верхушках деревьев. Даль терялась за пеленой тумана, отчетливо слышался шум черных волн, бьющих о берег.
— Ты звала ЕГО, — сказал призрак, когда поравнялся с Лиской, — ты хотела ЕГО защиты. ЕГО силы. Ты могла рассказать все мне.
— Зачем? — Лиска резко остановилась и со злостью посмотрела на свою копию, — чтобы снова излить душу? Чтобы на время стало легче? Я ненавидела их всех! Я была одна, совсем одна! Родители… они наслаждались жизнью в городе подальше от меня. Остались только мы втроем. Я, ты и сгоревшая Наташа. Одни против всех!
Она зашагала прочь. Надвигалась гроза. Ветер усилился, порывами чуть не сбивая с ног. Черный океан приближался. Огромные волны окружали лагерь, норовя раздавить.
— Не одни, — сказал призрак, глядя вслед Лиски, — был еще ОН.
— Ненавижу их! — жаловалась девочка, держа голову куклы перед собой.
Девочка сидела на скамейке и ежилась от сырости и ветра. Хотелось спрятаться в доме, но там были другие ребята. Они смотрели на нее со смесью презрения и жалости. Ни один из них не вступился. Ни один из них не сказал правды. Но каждый из них где-то глубоко в душе хотел, чтобы все повторилось. Чтобы опять стоять и смотреть, тыкать пальцем, а потом смеяться вслед.
Кукла молчала. Лиска знала, что она шептала слова утешения, снова говорила, что им двоим никто не нужен. Что они настоящие друзья. Но девочка больше не хотела слушать. Она хотела мстить. Хотела уничтожить обидчиков. Хотела, чтобы пришел ее защитник и стер их в порошок. Она посмотрела на небо, подставляя лицо дождевым каплям. Там в вышине среди грома и вспышек летал он. Ее нарисованный монстр. Ее Бармаглот.
— Ты приняла ЕГО дар, — сказал призрак, — открыла дверь.
— Я стала свободной.
Лиска оскалилась. Ее лицо приняло мечтательное выражение, но в глазах горело безумие. Жажда силы охватила ее даже через воспоминания.
— Я сделала, как ты сказала. Я стала сильной. Эгоистичной. Я стала сама по себе.
Призрак покачал головой и промолчал.
Девочка засунула голову куклы в карман и прокралась к одному из домиков, где отдыхали ребята. Один из них, самый младший из компании Серого, тасовал колоду карт.
— Сдавай уже, — буркнул кто-то.
— Да, Санек, не тяни!
— Сча, — он умело набросал карты на стол.
Девочка постучала в стекло. На нее тут же посмотрели и стали о чем-то шептаться. Санек гадко ухмыльнулся и открыл ставни.
— Чего тебе, дефективная? — хохотнул он, — за добавкой пришла?
— Нет, прости. Можно с тобой поговорить?
— Чо?
Девочка поманила и подошла ко входу. Через минуту показался Саша. Он оглянулся назад, словно боялся кого-то.
— Я хотела попросить, чтобы вы меня больше не трогали.
— Слухай, чесала бы ты отсюда.
Сейчас один на один он не выглядел таким бойким и смелым, как в компании. Он смочил под дождем руки и провел по голове, но жесткие черные волосы никак не желали ложиться и торчали во все стороны, как иголки у ежика.
— Ты можешь поговорить с Серым?
— Зачем? Ты и правда такая тупая?
— Я ему заплачу.
Саша фыркнул и отмахнулся, как от назойливого насекомого.
— Ему нафиг не сдались твои деньги. Ему кайфово, когда ты нюни распускаешь.
— Я нашла клад, — прошептала девочка, — шкатулку.
— Ой да не гони!
— Клянусь! — жарко воскликнула девочка, — я отдам ее, если ты уговоришь Серого не трогать меня.
Клад — безотказный прием против любого мальчишки. Мало кого не заинтересуют таинственные сокровища под носом, тем более если их готовы отдать просто так. Глаза Саши на миг загорелись, но тут же погасли.
— Не уверен, что он послушает, — сказал Саша.
— Неужели ты не можешь мне помочь? Я с тобой тоже поделюсь! А остальное отдам ему.
Было видно, что Саша мучительно думает. Ему очень хотелось получить хоть часть сокровищ. Тогда он бы купил себе все, что захочет. Например, новую квартиру, чтобы уехать подальше от вечно недовольной и строгой мамаши. А еще можно было купить новые игрушки младшей сестре. Наверняка клад очень ценный и даже кусочка хватит, чтобы беспечно жить всю жизнь. Перед глазами вырисовывались горы золота и драгоценных камней размером с кулак. Серому необязательно знать, что именно было в шкатулке. Серому вообще необязательно знать про сокровища!
— О! Я знаю!
Он снова оглянулся и пригладил волосы.
— Поговори с Веником, он из старших и сильнее Серого, — прошептал Саша, — можешь не отдавать ему все. Он чувак бедный, но сильный. Найми его, ну как охранника. Только Серому не говори, что я тебе помог. Ты хоть и дура, но мне тебя жалко. Ну что, теперь отдашь мне часть клада?
— Хорошо, пойдем.
— Сейчас?! В такую срань?
Он кивнул на барабанящие по лужам капли. Девочка равнодушно посмотрела на дождь.
— Давай, ты завтра принесешь мою долю?
— А если Серый увидит?
Сашка тихо выругался.
— Ладно, я сам зайду.
— А если твой Веник захочет посмотреть на клад?
— Ты, что дура? Не показывай.
— Мне не достать его.
— Чо? — Саша удивленно заморгал, — ты же говорила…
— Она возле ямы, — девочка указала рукой, — там на стройке, рядом с лагерем. Если ты достанешь, то я сразу отдам тебе самое дорогое.
Саша долго переминался с ноги на ногу, то поглядывал на девочку, то на хмурое небо.
— Лады, только реще!
Они вышли за пределы лагеря и подошли к стройке. Саша топал рядом, нахохлившись, как воробей. Его штаны и рубашка намокли и неприятно липли к телу. Холодный ветер пробирал до костей. Но девочка шагала как ни в чем не бывало. Словно над головой светило солнце и пели птицы. За ней чуть поодаль двигались Лиска и призрак.
Они перелезли через ограждения и оказались на стройке. Рабочие спрятались от дождя в сторожке неподалеку. В окне виднелся мягкий желтый свет и несколько людей за столом. Один из них смотрел на улицу, но сильный дождь надежно прятал фигурки детей.
Тяжелые машины замерли в ожидании людей и напоминали задремавших сказочных животных. Дорога стала хуже. Дождь размывал глину, превращая в скользкую вязкую массу. Саша поскользнулся и чуть не упал.
— Блин! Долго еще?
— Почти пришли, — невозмутимо ответила девочка.
Они остановились возле большого котлована.
— И чо?
— Вон там — она указала пальцем в яму, — видишь, торчит сбоку?
— Где? Нифига не вижу. Блин, твою мать! — он снова поскользнулся.
— Подойди ближе к краю.
Саша нагнулся, щурясь от капель дождя на лице. Он опустился на корточки и протянул руку, пытаясь нащупать шкатулку.
Что-то темное и страшное отразилось в облике девочки. Она больше не была собой. Она всецело доверилась ЕМУ. Пустила ЕГО. И спряталась за его спину. ОН пришел на помощь по ее зову. Ненависть, воплощенная в чудовище. Она захлестнула и поглотила без остатка. Бармаглот довольно ухнул и ухмыльнулся. А затем что есть силы ударил свою жертву.
***
Лиска и призрак стояли возле ямы и наблюдали за попытками Саши выбраться. Он вопил, бледный и дрожащий от страха. Его лицо перекосило от одной мысли, что он останется внизу навсегда.
— У тебя… у НЕГО почти получилось, — сказал призрак, — но ребята видели вас. Они сказали сторожу.
Девочка сбросила вниз толстый канат. Саша ухватился за него. Лихорадочно дергаясь и пыхтя, забрался наверх. Он почти вылез, но тут девочка схватила обломок доски и ударила Сашу по голове. Он грохнулся вниз и тут же завопил от боли. Девочка подошла к трубам и открутила вентиль. Затем схватила надувшийся шлаг и опустила в яму.
Вдалеке показался сторож. Он что-то кричал и смешно дергался, когда бежал. Девочка заморгала и отступила на шаг. Черная тень сошла с ее лица. Она в ужасе смотрела вниз.
— Я испугала того, что натворила, — тихо сказала Лиска, с сожалением глядя на девочку.
— Нет, — возразил призрак, — ты испугалась того, что ОН натворил. Того, что ОН еще мог натворить. Свобода повергла тебя в ужас. Ненависть и жалость. Сила и слабость. Противоречия раздирали тебя. Ты была не готова к ЕГО силе. Ты выгнала ЕГО, забросив в самые дальние закоулки разума. Ты пыталась убежать от себя. Забыть. Но, все темное, что мы прячем рано или поздно выползает из бездны и стремиться поглотить нас без остатка. В твоей душе прорастало зерно свободы. ЕГО силы, которую ты так боялась и жаждала ощутить снова.
***
Они не спеша шли по дороге. Лена без умолку болтала и улыбалась. Она была в отличном настроении.
— Я рассказывала ей о своем сне, — сказала Лиска.
Они с призраком шли позади девочек.
— Но Лена не слушала.
Лиска нахмурилась. Давняя обида напомнила о себе.
— Нет. Она говорила, что нашла кошку, что играла с ней.
— Тебе это не понравилось?
— Тупая кошка была важнее меня! — Лиска выдохнула, пытаясь успокоится, — я рассказывала про НЕГО, что ОН зовет меня и мне страшно. Но Лена сказала, что это просто дурацкий сон. Просто сон! Она даже не задумалась о нем. Не поверила мне. Она говорила про свою кошку!
— Она делилась с тобой радостью, — усмехнулся призрак.
— Нет, все не так, — Лиска мучительно схватилась за голову, — она не делилась, она… хотела дружить с ней. Хотела заботиться о ней. Но ведь у Лены уже была я! Я?! Ей больше никто не нужен, неужели она этого не понимала? Она
Лиска едва не топнула от возмущения. Щеки покраснели. Она охнула и посмотрела на призрака.
— Ты… ты этого хотела, не я.
— Не забывай, что я это ты, — напомнил призрак, — мы вместе этого хотели. Лена говорила, а ты молчала. Потому что решила, что недостойна ее дружбы. Но ты хотела ее.
— Заткнись! — не сдержалась Лиска и швырнула в призрака поднятый с земли камень. Тот пролетел насквозь и исчез в кустах.
— Можешь злиться на себя сколько угодно. Ты жалела себя. Жалела и кивала подруге. Ты мечтала о свободе. По ночам ты искала путь к НЕМУ, а днем убеждала себя, что черная пустошь — просто ночной кошмар. Снова страх. Снова сомнения. Снова противоречия.
Голос призрака просачивался, словно вода. Лиска закрыла уши руками, стараясь не слушать, но он все говорил и говорил. Тогда Лиска побежала прочь. Не оглядываясь, спотыкаясь о кочки и ухабы. Ветер трепал волосы, забирался под кофту, пробирал до костей. Впереди показалось поле с высокой травой. Лиска вошла внутрь и чуть не врезалась в старое дерево.
От дерева шла узкая тропинка к канаве. Где-то впереди доносился утробный вой. Маленькое существо звало на помощь. Лиска замерла. Сердце учащенно билось, молоточками отдаваясь в голове. Она хотела повернуть назад, но обнаружила, что вокруг непроходимая топь. Черные пузыри громко хлопали, выплевывая в воздух смрад гниющей тины. Вязкая земля, словно живая, втягивала в себя. Чтобы не увязнуть, пришлось двигаться дальше. Скоро тропинка кончилась и Лиска оказалась возле мостика.
— Забавно, правда?
Призрак медленно проявился на нижней ветке дерева.
— Что тут забавного?
— Лена и ее называла Лиской. Две ее подруги, обе Василисы. Обе Лиски. И одна убила другую.
На мосту сидела девочка и прижимала кошку. Животное вырывалось и царапалось. Но девочка с силой выкручивала ей лапы. Раздался хруст, кошка отчаянно завыла и зашипела.
— Нет… это была не я…
— Верно, это был ОН, — согласился призрак.
Лицо девочки скорчилось в злобной гримасе. Она источала такую лютую ненависть, что Лиска даже отступила назад, едва не провалившись в канаву.
— Как же сильно ты мечтала о Лениной дружбе, что нашла ЕГО? Откликнулась на ЕГО зов и поручила ему избавиться от соперницы.
— Лена… она должна была дружить только со мной… но… нет, я не хотела так…
Лиска отвернулась. Девочка схватила лежащую рядом палку и ударила кошке по спине.
— Заткнись уродина!
Она ударила снова. Затем схватила кошку за другую лапу и дернула. Хруст.
— Перестань! — всхлипнула Лиска. Она дрожала, отбивая зубами чечетку, — я не хотела… ОН сам…
— Ты выгнала ЕГО. Забыла о НЕМ после лагеря. Но ОН — твоя ненависть. От нее ты не могла избавиться. Ты ненавидела кошку. Ненавидела за то, что она встала между вами с Леной. ОН ждал своего часа и когда ты позвала, то ОН собрал всю твою злобу, заключил в себе. ОН стал сильнее. ОН управлял тобой.
Лиска снова всхлипнула. Она помнила ощущение свободы и легкости. Помнила, что ей
Кошка изловчилась и оставила на руке мучительницы три глубоких царапины. Тогда девочка сильнее прижала кошку к мостику и несколько раз ударила палкой. Затем отбросила ее и стала бить животное кулаками. Словно, вколачивала свою правду. На лице застыл безумный оскал радости. Бум. Бум. Хруст. Бум. Бум. Хруст.
Когда кошка перестала подавать признаки жизни, девочка спокойно встала, вытерла об себя руки и пинком скинула животное в воду. Насвистывая песенку, девочка перешла мост и скрылась за поворотом. Лиска видела, как тень ненависти покинула ее, но в глазах девочки не возникло сожаления или страха. В них вообще не было ничего. Полное равнодушие.
***
— Я не могу ее найти, — хныкала Лена.
Девочка гладила подругу по голове.
— Не переживай, она найдется, вот увидишь, — девочка говорила с сочувствием, пыталась успокоить, но в уголках губ застыла улыбка.
— Давай поищем вместе?
— Зачем?
— Как это зачем? — Лена отстранилась.
— Прости. Я подумала, она убежала и… скоро вернется. Наверное.
—
Лена вытерла слезы и подозрительно посмотрела на подругу.
— Зачем ты ей рассказала? — спросил призрак.
— Не знаю. Я не хотела тайн между нами. Я думала…
— Что Лена все поймет и кинется обниматься?
Лиска закусила губу и тихонько зарычала.
— Я думала, что все станет как раньше. Я показала Лене место, а она обещала все рассказать моим родителям. Она убежала. В поле. Я бежала за ней. Я просила, умоляла. Она не слушала. Она плакала.
Лиска сжала руки в кулаки.
— Она кричала, что я чокнутая, что меня надо сдать в больницу. Она… ненавижу! Дрянь! Я слушала ее нытье, я была рядом с ней, я дружила с ней! Она предала меня!
Лиска и призрак стояли среди желтой травы. Впереди виднелся просвет.
— Почему я никогда не доходила до конца?
— Потому, что там граница твоего идеального мира. Вход и выход из кроличьей норы. Из страны Чудес в ненавидимую тобой реальность. Ты запретила себе приближаться к черте, потому что не была готова.
— К чему?
— Поверить в то, что сделал Бармаглот. В то, что ты позволила ему сделать.
Лиска смело шагнула и зажмурилась от яркого солнца. Поле заканчивалось возле старого кладбища. Узенькие дорожки, заросшие сорняками. Серый камень плит, кресты и вороны — неизменные хранители усопших. Покой и умиротворение. Казалось, даже ветер обходил заброшенное место стороной, чтобы не тревожить его спящих обитателей. Лиска и призрак не спеша шагали между могилами. Вороны недовольно каркали. Взлетали с надгробий и кружились над головами незваных гостей.
— Я не помню этого места, — сказала Лиска.
— Ты никогда не бежала за Леной, — ответил призрак.
— Я не пересекала поле…
— Лиска! — призрак сверкнул угольками глаз, — ты помнишь, что чувствовала, когда Лена предала тебя?
Лиска сжалась в комок, словно ожидала удара. Она отвернулась, но призрак буравил ей спину. Она не выдержала.
— Ненависть… я ненавидела ее.
— И что ты сделала? — медленно, по слогам, спросил призрак.
Лиска снова замолчала. Ее губы тряслись, а голова кружилась. По небу бегали точки. Они превращались в черных пауков с крылышками. Где-то далеко слышался гул черного океана. Лиска мечтала сделать, что угодно, чтобы скрыться от назойливых насекомых. Забиться в самую глубокую нору, закрыться в комнате без окон и дверей.
Но она не могла. Она знала, что винить во всем зверя неправильно. Ведь, именно она приняла ЕГО дар. Она сделала свой выбор, хотя знала, что не сможет больше управлять ИМ. ЕГО… своей ненавистью.
— Я позвала Бармаглота, — прошептала Лиска.
— Посмотри.
Лиска невольно взглянула туда, куда указывал призрак. На надгробии была сделана надпись: Кашина Лена.
— ОН убил ее.
В сознании возникла картинка огромного монстра. Лена вопила, размахивая руками, но монстр был сильнее. Он догнал ее и повалил на землю. Схватил один из камней и расколол Лене голову. Потом потащил за собой.
— Она был еще жива, когда ОН бросил Лену в канаву.
Монстр. Девочка. Монстр. Круговорот образов раздирали реальность. Надгробия лопались, из них текла черная слизь. Девочка с ненавистью на лице притащила стонущую подругу к канаве. Родителей не было дома. Они были заняты работой. Чем-то более важным, чем следить за дочерью. Бармаглот ударил Лену, сбил ее с ног, схватил камень. Он ломал ей пальцы. Ломал руки и ноги. Лена едва дышала, когда девочка и монстр сбросили ее в гнилые воды канавы. Лена отчаянно хваталась за мост скрюченными вывернутыми пальцами. Но Бармаглот нагнулся и погрузил ее голову под воду. В вечную тьму.
Лиска закричала во все горло и упала на землю. Бармаглот стоял перед ней. Огромный и сильный. Ее защитник. Ее страж. ЕГО сила завораживала, манила, раздувала огонь желания. Лиска знала цену, но все равно тянулась. Потому, что такова была ее природа. Вечно желать и бояться свободы. Вечно чувствовать себя жалкой и жаждать защиты. Прятаться и убивать.
***
Кладбище пропало. Старый чердак по-прежнему пах пылью и гарью. Лиска очнулась на полу. Призрак стоял у окна.
— Твои родители нашли дневник, — сказал призрак, — и стали пичкать таблетками. ЕГО влияние ослабло, и ты осознала, что натворила.
— Я не могла ЕГО контролировать, — ответила Лиска. Она сидела на полу, поджав под себя ноги. Бледные тонкие пальцы теребили края кофты.
— ОН обрел собственную волю, и ты заперла ЕГО в клетке. Очень далеко, посреди океана ненависти. Ты понимала, что если ОН снова вырвется, то больше не станет подчиняться. ОН завладеет тобой. Навсегда. Ты сдалась. Хотела вернуться в больницу. Сделать все, чтобы оказаться взаперти.
— Я не могу, — Лиска жалобно смотрела на свою копию, — не знаю, как заглушить ЕГО зов. Я мечтаю о ЕГО силе. Я ненавижу ее и желаю всем сердцем…. Старуха говорила мне… там во сне. Она умоляла меня отказаться от свободы. Но, я не могу!
Лиска заплакала, спрятав лицо в ладонях.
— Старуха была единственной нитью между нами и настоящим миром. Она много лет, через сотни созданных мною миров сдерживала чудовище. Но теперь ОН придет за нами. Только ты можешь ЕГО остановить.
— Как?
Призрак не успел ответить. Чердак задрожал. Вдали послышался знакомый рев.
Глава 20
Призрак испуганно метнулся к окну. Красные глаза широко распахнулись.
— Идет…
Дом затрясло. По стенам пробежала трещина. С потолка посыпались опилки. Кто-то ужасно громко топал по ступенькам. Призрак попятился, прижавшись к окну. Лиска схватила первое, что попалось под руку — старую доску с гвоздем посередине.
Первыми показались лапки. Жуткие, покрытые волосками длинные и острые паучьи лапки. Следом огромное туловище змея с осиными крыльями. Бармаглот стоял во весь рост, занимая почти все пространство. Голова со смесью хоботка, клыков и хелицер медленно покачивалась на тощей шее. Два мушиных фасеточных глаза смотрели то на призрака, то на Лиску. Монстр заметила палку с гвоздем и недовольно заурчал.
— Положи, — шепнул призрак, — не зли ЕГО.
Но Лиска не могла пошевелиться. Чудовище казалось гораздо больше и страшнее, чем тогда у канавы или во снах. Настоящее порождение ненависти и силы. Истинное зло. Не то, которым пугают непослушных детей. Ужас с осиными крыльями был настоящей смертью. Безжалостным убийцей, один вид которого заставлял трепетать. Сила пульсировала, напоминая нарыв. Она разносилась по всему чердаку, сметая пыль и старые газеты.
— Только ты можешь победить ЕГО, — сказал голос.
Лиска отказывалась в это верить. Она даже дышать боялась в присутствии Бармаглота.
— Ты сотворила ЕГО. Ты ЕГО хозяйка, — не унимался голос.
Монстр заревел, растопырив лапы во все стороны.
Лиска почувствовала, что невольно тянется к чудовищу. ОН все еще был ее защитником. Ее стражем из книги. Ее нарисованным героем.
Лиска протянула руку. Бармаглот с интересом смотрел на нее. Одна из паучьих лап вытянулась вперед. Лиска сделала шажок и дотронулась до шершавых волосков. Осторожно провела пальцами по жесткому хитину и даже смогла улыбнуться.
— Получается! — ликовал внутренний голос.
— Я отпускаю тебя, — сказала Лиска, — я больше не нуждаюсь в твоей силе. Уходи. Никогда не возвращайся. Я…
Монстр захохотал. Заухал, будто огромная сова, зашипел змеей, зажужжал, застрекотал. ЕГО сила ударила Лиску в грудь и заставила отшатнуться. Гул океана проник в сознание. С ним пришли голоса. Целый легион. Они смеялись, издевались, дразнили, хвастались, унижали.
— Я освободила тебя, — Лиска попыталась вклиниться в их поток.
Но они снова обрушились на нее, как волны океана на островок. Они смели ее сопротивление. Лиска упала на колени. Голоса говорили, что она им больше не нужна. Что Бармаглот больше не будет стражем, а станет хозяином. ЕМУ не нужна хитрость или трусость. Отныне все ее миры будут подчинены ЕГО силе.
Перед глазами пронеслись образы Серого, Лены, родителей, дяди в пальто, сторожа в лагере и многих других. Все они были растерзаны, истекали кровью, шептали о пощаде. Бармаглот в образе девочки упивался их болью. Он душил их, бил камнями, топил в воде. Лиска видела себя, стоящей поодаль. Связанная по рукам и ногам она могла только наблюдать за бесконечной чередой убийств. Монстр мечтал утолить свою ярость и ненависть, но Лиска знала, что ее невозможно было утолить, как невозможно заполнить водой бездонную бочку.
Пальцы сжали палку с гвоздями. Лиска попыталась ударить Бармаглота, но тот легко, как пушинку, отшвырнул ее. Лиска влетела в стенку и со стоном сползла на пол. Призрак попытался раствориться в воздухе, но монстр схватил его лапами и вдавил в окно. Осколки стекла разлетелись по чердаку.
Призрак заревел и превратился в подобие чудовища. Невысокую жалкую копию. Он отчаянно бросился на Бармаглота. Чудовище споткнулось о старый велосипед и отступило.
Лиска поднялась, чувствуя дикое головокружение. Комната расплывалась. Она ухватилась за палку, но пошатнулась и чуть не упала.
— Я не могу… — прошептала она.
— Алиса тоже не могла, но она победила своего Бармаглота, — сказал голос, — нужно только поверить в то, что безумное чудо может случиться.
Лиска фыркнула, но тут же закричала от боли. Призрак вцепился в Бармаглота и вырвал кусок мяса. На пол закапала черная кровь. Лиска поднесла руку к шее. Пальцы окрасились красным. Призрак отпустил чудовище и отшатнулся. Он тоже оказался ранен.
— Мы все связаны, — сказал призрак.
— Умрет один, умрут все, — прошептала Лиска. Она поняла, что от нее хотела старуха в больнице. Вот он способ убить зверя. Цена искупления.
Бармаглот схватил призрака. Сжал так сильно, что тот заорал от боли. Лиска чувствовала, как стальной обруч сжимает ее все крепче и крепче. Она с жадностью глотала воздух, но его не хватало. Призрак поник в хватке чудовища и безжизненно повис, превратившись в существо с тонкими как веточки ручками. Бармаглот выплюнул что-то белое и вязкое. Быстро работая паучьими лапками, он превратил призрака в грязно-желтый кокон.
Сонм голосов ворвались в сознание с новой силой. Лиска поняла, что чудовище хочет навсегда запереть их на чердаке. Он сломает ее идеальный мир. Перемелет ее воспоминания, создаст свои. Он станет ею и будет делать то, что захочет. Убивать снова и снова. А они с призраком смогут только наблюдать.
Лиска бросилась на монстра и ударила его в глаз палкой. Тут же голову прошибла молния. Лицо залило кровью, половина чердака скрылась во тьме. Лиска всеми силами пыталась не потерять сознание. Боль пронизывала лицо. И тут что-то сильное ударило в грудь. Раздался хруст. Лиска снова влетела в стену и грохнулась на пол. Тело превратилось в единый сгусток боли. Бармаглот ревел громко топая по полу. Доски жалобно скрипели и трещали, готовые вот-вот провалиться вниз.
Лиска почувствовала, как чудовище подхватило ее, плюнуло на спину и стало крутить в разные стороны, как куклу. В ноздри ударил кислый запах мокрой паутины. Бармаглот швырнул второй кокон рядом с первым.
— Король умер. Да здравствует король! — озвучил внутренний голос, слышанную где-то фразу.
Лиска согласилась с ним. Она сама была монстром. Трусливым, жалким уродцем, который придумал себе защитника. Стража, который извратил ее желания, воплотил в жизнь ее ненависть и злобу. Королем, среди чудовищ. Было смешно верить в то, что она может обмануть свою природу. Победить внутреннего зверя. Такова ее суть. Вечно хотеть и вечно бояться. А теперь еще и вечно наблюдать.
Сознание медленно уплывало. Запах паутины успокаивал. Где-то там на задворках внутренний голос пытался донести последнюю простую истину. Что Алиса все-таки победила своего Бармаглота. Что она поверила в невозможное и чудо произошло.
— Это твой страж. Ты его придумала. Ему не страшен меч, но он тоже чего-то боится!
Лиска сбросила с себя дрему. Верно, она нарисовала его, и чтобы сделать настоящим, оставила слабое место. Огонь.
Лиска нащупала карман. Паутина держала крепко, но миллиметр за миллиметром пальцы проникали все глубже. Лиска смогла дотянуться до зажигалки. Коснулась колесика. Чиркнула. Призрак в коконе что-то кричал, Бармаглот ревел, но Лиска крутила колесико снова и снова. Она выбросила из головы все лишнее. Все, что должно было произойти дальше казалось неважным. Боль есть искупление. Смерть Бармаглота есть искупление. Ее смерть есть искупление. Окончание вечного цикла; вечной жажды и страха.
Пальцы обожгло. Лиска инстинктивно дернулась и отпустила зажигалку. Но огонь уже резво вгрызался в одежду. Паутина дымилась и с шипением скукоживалась. Лиска чувствовала себя курицей, завернутой в фольгу и засунутой в духовку. Огонь разгорался, яростно вгрызался в кожу. Лиска кричала и молила о спасении. Визжала от боли. Дергалась и каталась по полу. Она задыхалась от дыма и страха.
Следом за коконом, огонь охватил Бармаглота. Он заревел и упал. Запах горелого мяса наполнил чердак. Огонь перекинулся на старое дерево, лизал потолок, набрасывался на кровать, превращая разбросанные книги в черную пыль.
Мир перестал существовать. Последнее воспоминание расплылось в тумане. Лиска видела, как много лет назад призрак заставил ее поджечь чердак. Как родители прибежали на запах, как увезли ее в какое-то место с белой плиткой и белыми стенами.
Лиска больше не чувствовала жара и боли. Только холод и тьму. Вокруг вздымались огромные черные волны. Они в последний раз поднялись, а затем ринулись вниз, погребая маленький островок под толщей вод бесконечного океана.
***
Денис Федорович пружинистой походкой шел по белоснежным кафельным плиткам. Молодой врач совсем недавно получил должность в местной больнице, но уже успел приглянуться незамужним медсестрам. Они провожали его взглядом и хихикали, делясь друг с другом сплетнями.
Денис Федорович успел услышать множество версий. Трудное детство, несчастная любовь. Он тихонько посмеивался себе под нос. Реальность, увы, была куда страшнее.
Высокий с темными волосами, чуть с проседью и карими глазами, он всегда, даже в самую жару, одевался в застегнутую на все пуговицы рубашку с длинными рукавами. Был приветлив и всегда улыбался. И все же некоторые его избегали. Считали странным.
В больнице работало много специалистов и каждый мог с уверенностью сказать, что если пытаться понять психа, то рано или поздно сам станешь психом. Но Денис пытался. Одни списывали это на амбиции молодого врача, другие на какие-то внутренние проблемы.
Запираясь у себя в кабинете, Денис позволял себе расслабить ворот и закатать рукава. Зеркало на стене отражало уродливые длинные шрамы. Глядя на них, Денис мысленно переносился в тот день, когда нелюдимый, больной на голову лесоруб в бригаде отца спас мальчика от нападения волка. Никто не видел этого. Во всем обвинили верзилу-дурачка. Они чуть не линчевали его на месте.
Денис не видел волка, который на него напал. Он почувствовал сильный удар и потерял сознание. Пришел в себя только в больнице. Стойко перенес ругань за своевольную прогулку по лесу. А потом узнал про лесоруба. Денис вступился за него. Единственный из всех. Просто посмотрел на несчастного мужика, который держался за голову. Заглянул ему в глаза и поверил. Денис уломал отца еще раз все осмотреть. Чуть дальше от поляны нашли труп волка. Дурачка отпустили.
Денис запомнил слова благодарности на всю жизнь и понял свое призвание. «Других» людей было много. Их обходили стороной, смеялись, не хотели слушать. Родственники списывали их в «желтые» дома, прохожие брезгливо поджимали губы. С годами Денис понял, что каждый имеет в душе какой-то изъян. Другое «я», которое бережет от всех. Иногда такое «я» учится само принимать решение. Порой такие решения приводят к трагическим последствиям. Но, если кто-нибудь вовремя услышит тоненький голосок этого «я», если поможет ему, то есть большой шанс, что личность человека снова станет «целой».
Сегодня, как, впрочем, и обычно по пятницам, Денис занимался «балластом» — так называли пациентов, давно потерявших связь с реальностью. В основном лежачих. Овощей.
Василиса Игоревна по праву заслужила прозвище королевы «балластов». Никто точно не помнил, сколько она тут провела. Говорят, поступила при попытке самоубийства.
Клинику перестраивали, приходил новый персонал, пару раз горел архив, кто-то пытался взломать электронную базу и стереть старые дела. А Василиса все также лежала в своей маленькой отдельной палате. Ее не могли отпустить, а родственники за долгие годы так и не нашлись.
— Доброе утро!
Василиса как всегда лежала и смотрела в потолок. Время от времени ей назначали разные процедуры. От сильных лекарств до электротерапии. Менялись лечащие врачи, менялись методы. Сейчас ее доктором стал Денис. Он предпочитал разговаривать с больными. Иногда такой способ был гораздо эффективнее электрошока. Два месяца Денис изучал Василису. Она всегда молчала, но иногда оставляла утром новые детские рисунки на столе.
Денис взял рисунки и принялся рассматривать. Большую часть он уже видел. Старый дом. Три фигурки с девочкой посередине. В отдалении еще одна девочка с тонкими как прутики руками. Она была частой гостьей на картинках.
Ставить диагноз по рисункам было очень трудно, но Денис склонялся к диссоциативному расстройству. Когда-то он уже выявлял множественные личности у одного больного. Тот пытался писать картины.
Когда Василиса начала рисовать никто не знал. Кто-то случайно забыл у нее карандаш, а утром появился первый рисунок. Врачи решили, что это неплохая терапия. Два месяца Денис с жалостью и болью смотрела на обломки жизни, рассыпанные по детским рисункам. Иногда возле маленького домика появлялись черные пауки. Иногда Василиса изображала волны и крошечный берег с решеткой посередине.
Доктор с интересом посмотрел на новые рисунки. Огромная тварь с паучьими лапами стояла на краю ямы. Внутри твари стояла фигурка девочки. Дальше изображалась та же тварь, которая топила в реке изогнутую фигурку. На третьем рисунке тварь занимала почти весь листочек, а девочка и тонкая фигурка стояли далеко позади.
Чудовище было прорисовано особенно тщательно, будто больная хотела, чтобы зрители разглядели каждую его часть. Все до мельчайших деталей.
Позади раздался всхлип. Денис обернулся. Василиса плакала. Почти беззвучно. Слезы дорожками стекали по щекам, капая на подушку.
Денис осторожно коснулся ее плеча и тут Василиса страшно выкатила глаза и заорала. Ее лицо превратилось в маску боли и ужаса, сменилось презрением, оскалилось ненавистью. Василису затрясло. Денис выскочил в коридор и позвал медсестру.
Девушка привычным движением сделала укол. Василиса затихла. Денис с удивлением заметил, как ее взгляд изменился. Раньше по-детски потерянный и какой-то тревожный он стал пустым. Будто все мысли разом покинули больную.
Сестра ушла. Денис еще долго сидел возле пациентки. Мысли бегали в голове, подсовывая один случай из практики за другим. Но каждый хоть чем-то да отличался. Наконец, доктор поднялся и тут заметил под подушкой торчащий бумажный краешек. Денис осторожно вытащил его. Снова изображение небольшой комнаты с окном и кроватью. Доктор уже видел эту комнату много раз на прошлых рисунках. Сейчас там стояла знакомая паукообразная тварь. Комнату закрасили красным карандашом.
Денис собрал все рисунки и вернулся в свой кабинет. Там он положил все в отдельную папку с делом. День только начался, необходимо было навестить еще нескольких больных, но Дениса не покидала мысль, что он прикоснулся к разгадке болезни «балласта».
Эпилог
Через неделю после приступа Василиса пришла в себя. Она ничего не помнила. Даже не знала сколько ей лет. Денис провел с ней много времени, но ни беседы, ни лекарства, ни рисунки не помогли.
— Извините меня, — по старчески сухим, но приятным голосом говорила пациентка, — я помню только мою палату. В голове какая-то темнота. Я словно бреду по выжженной земле.
— Посмотрите еще раз, — Денис показал рисунок поля с высокой желтой травой, старый дом, чудовище, но Василиса только с жалостью качала головой.
В конце концов, доктор был вынужден признать свое поражение. Время от времени они беседовали, Василиса с удовольствием рассказывала, как познакомилась с соседями, какие милые сестры и какая сегодня отличная погода. Она постоянно находила себе новое занятие. Даже помогала ухаживать за другими пациентами.
Каждый вечер она возвращалась в свою палату и мирно спала до утра. Больше она не оставляла рисунков
— Не лежит у меня душа, — качала она головой, — как возьму карандаш, так что-то внутри заставляет тут же бросить.
Денис часто подолгу разглядывал прошлые рисунки, пытаясь понять кем было изображенное чудовище и что сделало в жизни Василисы. Но в итоге каждый раз убирал папку в шкаф, устало потирал глаза и шел домой.
Василиса же совершенно не жалела о своей новой жизни и даже не пыталась вспомнить прошлое. Может, оно и к лучшему. Иногда прошлое должно остаться в прошлом.
Каждое утро, сидя на скамейке и глядя на небо, Василиса видела облака похожие на дельфинов или русалок. Только однажды появился странный образ гротескного существа с изогнутыми паучьими лапками и осиными крыльями.
— Привидится же такое, — сказала Василиса и закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам.
В верхушках деревьев шумел теплый ветерок. Он уносился далеко за пределы больницы. Туда, где стоял покинутый всеми старый дачный домик. Его стены давно сгнили, а потолок обвалился. На самом верху дырявой крыши сидела ворона. Заметив что-то любопытное, она громко каркнула и полетела в сторону заросшего поля с высокой желтой травой.