Деревья в тайге растут густо, сплошной стеной. Под большими, высокими — деревца поменьше, внизу — кустарник, а в прогалах между древесными стволами и ветвями кустарника зеленеют травы. Особенно много папоротника. Его широкие разрезные листья похожи на перья огромных зелёных птиц. Если какой-нибудь зверь, крадучись, проползает между ними, они слегка покачиваются.

Какой в тайге воздух! По аромату таёжного воздуха можно определить время года. Потому что в каждое время года, даже в каждый месяц, тайга пахнет по-особенному. Здесь и аромат хвои кедра или пихты. И запах листьев берёзы, клёна, липы, амурского бархата, монгольского дуба, маньчжурского ореха. Очень пахучи и листья многих таёжных трав. Ну хотя бы того же папоротника. А вот цветы в тайге пахнут слабо.

Тайга, о которой я хочу рассказать, называется уссурийской. Уссурийская тайга. Почему? Потому что в тех местах протекает большая река Уссури.

Река Уссури течёт на Дальнем Востоке нашей страны.

Кедровая сосна, или попросту кедр, — дерево высокое и красивое. Ствол у кедра толстый и прямой. Ветви пушистые от иголок. И весной, и летом, и осенью, и зимой ветви кедра зелёные. А пахнут кедровые иголки смолой. Если в кедровом бору подольше походишь — от простуды вылечиться можно. Не любят простудные микробы аромата хвои.

Живёт кедр долго. Встречаются деревья, которым лет четыреста, а то и все пятьсот. Нас и на свете не было, а эти кедры были почти такими же, как сейчас. Много повидали они на своём веку. И зимы, и вёсны менялись без счёта, а кедры стояли и покачивали на ветру своими пушистыми ветвями.

А сколько тайфунов они выдержали! Тайфун — это слово китайское. Означает оно: большой ветер. Но это не только большой, очень сильный ветер, это и дождь сплошной, потоками, от которого страшные наводнения бывают. А то ещё молния иногда в дерево ударит, и начнётся пожар в тайге…

Но вот ведь уцелели эти огромные кедры. Тайфун их не сломал, молния не ударила, пожар не тронул. И стоят они, ветвями чуть-чуть покачивают.

Не стареют кедры, хотя прожили столько лет. Свежа, зелена их хвоя.

На верхних ветках кедра большие шишки вырастают. Осенью в них поспевают орехи.

Кедровые орехи очень вкусны и полезны. И тоже смолой пахнут.

Когда орехи на кедрах созревают, люди из посёлка в тайгу идут. За кедровыми шишками.

Не только человек, но и зверьё лесное очень кедровые орехи любит. А самые большие любители — птицы кедровки.

Величиной она с голубя. Грудка пятнистая, а клюв подлиннее голубиного и очень крепкий. Шелушит кедровка своим крепким клювом шишки, а орехи под язык кладёт. Там у неё специальный мешочек есть, прямо во рту. Наберёт кедровка десяток-другой орехов, не щёлкает их, а летит и прячет в укромное место. В ямку какую-нибудь положит, мхом, листиками, а то и землёй забросает. На зиму, на чёрный день.

Не любят многие птицу кедровку за то, что она орехи с кедра собирает. Но зато мила кедровка лесникам. Ведь она новые кедры сажает, словно лесовод. Как же она это делает? А вот как.

Бывает, что забудет кедровка, где орехи спрятала. А орехи и прорастут. Ведь орехи — это кедровые семена. Прорастут спрятанные в земле где-нибудь орешки, и вырастут из них новые кедры. Вот и получается, что кедровка их посадила. Так и помогает она лесоводам.

Есть такое ещё дерево в уссурийской тайге — пихта. Она тоже высокая вырастает — с десятиэтажный дом. И иголки её тоже зимой и летом зелёные. Похожа пихта на ёлку, только иголки у неё совсем мягкие. И шишки длинненькие, как у ёлки, только поменьше. А в шишках — семена. Едят семена пихты разные птицы. Белки их тоже любят.

И берёзы в тайге растут. Разные берёзы — с белой корой, с чёрной и с жёлтой. Какая кора у берёзы — так она и называется.

Есть белая берёза, есть чёрная, есть жёлтая. У всякой берёзы кора шелушится, но у жёлтой берёзы она и вовсе высыхает и сама от ствола отваливается. Как кожица у старой луковицы.

А бывает ещё берёза каменная. Древесина у неё твёрдая, как камень. Тяжёлая она, даже в воде тонет. Кора у каменной берёзы тоже от ствола отстаёт и свисает с веток, словно лохмотья.

Но самая твёрдая древесина у берёзы, которая называется — железная. Из железной берёзы даже инструменты кое-какие делать можно. Как из железа.

Растёт в тайге и клён, и тополь, и ясень. А ещё — липа, лиственница, ель, дуб.

Очень интересное дерево — амурский бархат. Его кора толстая и бархатистая на ощупь. Амурский бархат называют ещё «пробковым деревом», потому что из его толстой коры делают пробки для бутылок, поплавки рыбацких сетей, спасательные пояса… Живёт амурский бархат долго, лет триста.

Одно из самых высоких и красивых деревьев уссурийской тайги — ильм. Его ровный и гладкий ствол поднимается вверх, словно колонна. Ильмы живут долго — несколько сотен лет.

Много чудес хранит уссурийская тайга. Вот, например, что это за растение?

Несколько разрезных листиков на длинных черешках растут прямо из земли. Каждый лист — с пятью кончиками. Как пять пальцев на руке человека. А в земле — корень, который на маленького человечка похож. И головка как будто есть у этого «человечка», и шейка, и руки, и ноги. Это — жень-шень.

Но самое замечательное, что корень, похожий на человечка, — лучшее в мире лекарство. Чуть ли не от всех болезней лечит жень-шень. Поэтому и называют его ещё — «корень жизни».

В самых глухих местах тайги растёт жень-шень. Но люди всё равно его находят. Ищут жень-шень осенью, когда созревают его плоды — ярко-красные ягоды, собранные в «зонтик». Такой красный «зонтик» издалека видно.

Всё меньше и меньше жень-шеня остаётся в уссурийской тайге. Ведь растёт «корень жизни» очень и очень медленно. Десятки, сотни лет живёт он. Листья в конце осени засыхают и отваливаются. Корешок-«человечек» на зиму в земле остаётся, а весной из него новые листья вырастают. Летом цветёт жень-шень, осенью опять ягоды созревают.

Лесники знают все участки, где жень-шень растёт. Каждую осень они ягоды собирают и вокруг разбрасывают. Чтобы ещё и ещё «корни жизни» вырастали. Ведь в ягодах жень-шеня — его семена.

С тиграми человеку редко приходится встречаться в тайге. Но иногда можно и тигра увидеть.

Идёт человек по таёжной тропке, и навстречу ему из зарослей папоротника тигр может выйти. Усы топорщатся, и кончик длинного хвоста чуть шевелится. Как у кошки.

Что делать?

Бывалые таёжники быстро на дерево влезают. А тигр постоит молча и уйдёт в заросли.

Иногда не видит человек тигра, а слышит его. Мощный рык у хозяина тайги. Тут, если голос тигра услышишь, главное не суетиться и не бежать сломя голову. Тихонько постоять надо и назад идти. Откуда пришёл.

Никогда тигр ни с того ни с сего на человека не нападает.

А сколько в тайге разных цветов! Особенно много их на больших полянах и на лугах. Здесь и оранжево-красные с чёрными точками лилии, и огненные жарки, и лиловые ирисы… И гвоздики, и колокольчики, и ромашки, и маки… Всё и не перечислишь!

Разноцветными хлопьями вьются над цветами, и над лесными дорогами, и между деревьями в лесу «летающие цветы» — бабочки. Белые, жёлтые, красные, синие, зелёные, пёстрые — каких только нет!

Но самые красивые бабочки — это, пожалуй, синие махаоны. Большие, словно птицы, проносятся они над вершинами деревьев, потом снижаются и садятся на цветы или на берег ручья, а то и прямо на дорогу, там, где остаются лужи после дождя. Очень любят синие махаоны пить воду. В жаркий день возле какой-нибудь лужи собираются они большими компаниями. Сидят и потягивают воду своими длинными хоботками. А вспугнёшь ненароком — взлетают все сразу и носятся вокруг. Синим и зелёным отливают их крылья на солнце.

Когда наступает ночь, появляются в лесу ночные бабочки. Тоже крупные и красивые. Дружно летят они к фонарям в посёлке, бьются в освещённые окна домов. Слетаются они и на свет костра. Очень красивая ночная бабочка — артемида. У неё светло-зелёные крылья, покрытые коротенькими шелковистыми волосками. На каждом крыле круглое пятнышко — глазок, а на задних крыльях ещё и длинные хвостики.

В августе на таёжных озёрах расцветает чудесный цветок — лотос. Розовый, лучистый, крупный, поднимается он над водой. Лепестки в разные стороны тянутся, словно лучи. Светится он на солнце, и кажется, что он тёплый — будто живая кровь в каждом лепестке струится…

Шумят реки в тайге. Журчат маленькие ручейки. Шелестят под ветром деревья.

Трещат сухие ветки, когда сквозь чащу продирается медведь. Хрустнет сучок, щёлкнет камешек под осторожным копытом изюбря…

С едва слышным шорохом пройдёт сквозь заросли папоротника тигр.

И на разные голоса с утра до вечера заливаются птицы.

Но особенно громко шумит-поёт тайга, когда начинается большой ветер — тайфун. Свист и гул нарастают, и в грозную песню ветра вплетаются стоны. Это скрипят и гнутся под ветром деревья. Некоторые из них не выдерживают напора, и тогда раздаётся глухой зловещий треск. Падает старый лесной исполин… Начинается дождь, он льёт всё сильней и сильней. В бурных потоках со скрежетом и грохотом, сталкиваясь друг с другом, несутся стволы погибших деревьев.

Но уносится ветер, стихает ливень, вот уже звенят лишь отдельные редкие и мелкие капли, над лесом нависает туман. Уходят тучи, выглядывает солнце. Постепенно спадает вода, стволы погибших деревьев остаются на каменистых берегах реки…

И вновь на разные голоса заливаются птицы, тихо шумит успокоенная река, журчит ручей в чаще леса, шелестят деревья от лёгкого ветерка.

Опять продирается сквозь чащу медведь, переждавший тайфун где-нибудь в укромном месте, выходит на кормёжку семейство изюбрей, и с еле слышным шорохом крадётся за ними тигр…

Прекрасна эта вечная песня уссурийской тайги!