© Жукова М.В., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Эта книга — художественное произведение: имена, фамилии, действующие лица, организации, описываемые места, события и происшествия являются плодом авторского воображения и используются как часть художественного произведения. Любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и усопшими, и событиями является случайным.

На протяжении жизни мне встретилось много замечательных людей, но одного из них, готового всегда прийти на помощь, я хочу отметить особо.

Он радовался, когда я добивалась успеха, и поднимал настроение, когда у меня что-то не получалось.

Я не могу представить жизнь без него.

Я люблю тебя, муж!

Задняя дверца машины захлопнулась, и пассажирка оказалась в одиночестве на заднем сиденье. Водитель пристально посмотрел на ее отражение в зеркале заднего вида.

Она отвернулась. Притворилась, что не боится. Но боялась. Она никогда в жизни так не тревожилась.

Она и раньше бывала в этом районе, но только в одном доме. Доме, где плохие вещи держали в секрете… где пустые глаза смотрели со стен и присутствовало какое-то зло.

Ее начало трясти. Она попыталась унять дрожь, но не смогла.

«Больше никто не умрет. Никто. Это не повторится».

Она твердила это себе снова и снова. Сегодня все закончится.

Она больше не будет скрывать правду. Больше никаких секретов.

Ее взгляд переместился на сумку на полу. Она никогда раньше ее не видела. Простая. Черная. Подошла бы для ноутбука.

Она бросила взгляд из окна машины на дом. Возможно, это последний шанс заглянуть внутрь. Совать нос в чужие сумки нехорошо. Ее так учили. Но она должна проверить.

Она наклонилась вперед, дрожащими руками расстегнула молнию, затем пошире раздвинула края.

Солнечный свет, проникающий в окна, отразился от блестящего лезвия большого ножа. Под ним лежал моток скотча и большой скомканный пакет для мусора.

На нее снова нахлынул страх, прокатился волной по венам.

Нет. Нет. Нет. Она покачала головой. «Нет!»

Никто больше не может умереть.

«Я не хочу умирать».

Она думала, что станет смелой, когда ей исполнится четырнадцать, но этого не случилось. Ей нужно бежать… ей не следовало отвечать на тот звонок. Ей следовало остаться дома, а не сбегать из него украдкой.

Ей нужно найти какой-то способ, чтобы связаться с мамой и…

Задняя дверца машины открылась еще раз.

Слишком поздно.

Двух жертв привязали к стульям, а затем застрелили, как это делается после вынесения смертного приговора — в затылок. Выходные отверстия отсутствовали, поэтому, вероятно, стреляли из пистолета двадцать второго калибра. Типичный modus operandi[1] для таких видов убийств. На место уже вызвали судмедэксперта и выездную группу экспертов-криминалистов.

Детектив Керри Девлин снова сосредоточила все внимание на патрульном, приехавшем по вызову на место преступления. Он описывал случившееся еще до того, как позвонили ей и напарнику Девлин.

— Тара Макгилл прибыла на место в девять тридцать для подготовки к открытию лавки в десять. Она вошла через заднюю дверь. — Полицейский Юджин Франклин указал на дверь в дальней части складского помещения. — По словам Макгилл, все сотрудники пользуются этим выходом — и когда приходят, и когда уходят. Оказавшись внутри, она нашла владельца, Леонарда, или Лео Курца. — Франклин показал блокнотом на убитого пожилого мужчину шестидесяти — шестидесяти пяти лет, который сидел ближе к ним. — И второго убитого мужчину — так, как вы их сейчас видите.

— Второго уже опознали? — спросил Люк Фалько, напарник Керри.

Франклин кивнул.

— И вот тут дело становится очень интересным, — заметил он.

Второй убитый вроде казался знакомым, но Керри никак не могла вспомнить, где его видела. Молодой мужчина, под тридцать, может, слегка за тридцать. Одеты убитые были по-разному. Мужчина старшего возраста — в темно-синие брюки и более светлую, но тоже синюю рубашку на пуговицах сверху донизу, расстегнутую на груди так, что виднелись золотые цепи. Жертва номер два, в отличие от него, была в деловом костюме, причем таком, который не найдешь на обычной стойке в первом попавшемся универмаге. Честно говоря, по виду этот тип не должен был ходить по табачным лавкам. С другой стороны, никогда не знаешь, кто где может оказаться. В СМИ говорилось столько всего дурного про вейпы, что, возможно, некоторые миллениалы решили обратить взор на натуральный табак и сигары ручной работы. В любом случае за табаком в Бирмингеме с прилегающими районами следовало идти к Лео. На самом деле это была самая старая табачная лавка в штате. Все, кто что-то значил в городе и любил табак, сигары, трубки и/или хорошее спиртное, приходили к Лео. Бизнес процветал благодаря городской элите, по большей части — старой гвардии.

Керри подняла глаза и встретилась взглядом с Франклином.

— В каком смысле интересным?

Полицейский в форме приподнял брови и поднял глаза к потолку.

— Это тот самый новый заместитель окружного прокурора, о котором все у нас говорят. Богатенький с севера. — Он кивнул на мертвого мужчину, о котором шла речь. — Детективы, познакомьтесь с Эшером Уолшем, заместителем окружного прокурора округа Джефферсон.

— Проклятье. — Фалько бросил на Керри красноречивый взгляд: «Вот поэтому-то мы и здесь».

— Да, это очень интересно, черт побери, — согласилась Керри и удивилась, как сама его не узнала. С другой стороны, Уолш сидел с опущенной головой, а смерть уже заострила и обесцветила черты лица.

Напарник был прав: Уолш и послужил причиной вызова представителей Отдела расследований, занимающегося крупными и резонансными делами. Оно было не просто еще одним подразделением по расследованию убийств. В него входили лучшие детективы, служившие в полиции Бирмингема и соседних районов, включая Хоумвуд, Маунтин-Брук, Веставию и Гувер. Их работа состояла в расследовании дел, попадавших не под одну юрисдикцию, а также резонансных и громких случаев, когда высокопоставленные лица желали, чтобы им уделялось внимание лучших сотрудников, собранных по всему окружающему Бирмингем региону.

Дел, подобных этому.

Керри присела на корточки, чтобы получше рассмотреть лицо жертвы. Подбородок лежал на груди, тело находилось в сидячем положении, руки были связаны за спиной, лодыжки привязаны к ножкам стула. При таком положении тела время смерти определить было нелегко. Судя по трупным пятнам, появившимся на опущенном вниз лице и той части шеи, которую Керри могла рассмотреть, он умер часов десять назад, а то и больше. И Эшер Уолш умер именно там, где находился, — сидя на стуле со спинкой из перекладин в складском помещении заведения с глубокими корнями в местной истории.

Керри лично не встречалась с Уолшем. Она смотрела программы новостей, в которых рассказывалось о нем, когда он пришел на службу в окружную прокуратуру. Уолш был из богатой семьи, родом из Бостона. Учился в Гарвардском университете. Какой-то период после его окончания он работал клерком в Высшем апелляционном суде штата Массачусетс, а потом не пошел в престижную фирму отца, а согласился занять должность в Бирмингеме, штат Алабама. Судя по тому, что говорили общенациональные и местные СМИ, Бирмингему повезло, и появление Уолша здесь можно было считать большой удачей. К тому же Уолш таким образом послал подальше деспотичного отца.

Прошло всего полгода, и он мертв.

— Во что же вы вляпались, мистер Уолш? — пробормотала под нос Керри, поднялась на ноги и повернулась к Фалько: — Кто-то из нас должен поставить в известность лейтенанта.

Лейтенант Донтрелл Брукс точно не обрадуется, услышав новость. Точно так же, как и прибытие Уолша в Бирмингем, его внезапная кончина обеспечит заголовки на первых полосах общенациональных газет. Появится куча теорий, связанных с причиной смерти заместителя окружного прокурора. Дело обещало быть грязным. Но так обычно и случалось с делами, которые поручали их отделу.

— Я ему позвоню, — предложил Фалько.

— А я допрошу сотрудницу, обнаружившую трупы.

Керри очень радовалась, что ее напарник взял на себя общение с лейтенантом.

— Судмедэксперт уже едет, — сообщил Франклин Керри, когда Фалько направился к двери, ведущей в зал, где обслуживали посетителей.

Керри кивнула.

— А мобильные телефоны нашли?

— Телефон владельца лавки мы нашли за барной стойкой, — пояснил Франклин. — Но если и при Уолше был телефон, то его мы пока не обнаружили.

Он ведь работал заместителем окружного прокурора, и у него должен был быть мобильный телефон. Требовалось только его найти. Конечно, если мобильный не забрал убийца. В таком случае придется делать стандартный запрос оператору сотовой связи и ждать расшифровку телефонных номеров.

— Спасибо, Франклин. Продолжайте искать телефон. Кто-то уже опрашивает людей в соседних домах?

Керри еще раньше попросила патрульного, приехавшего по вызову на место преступления, привезти помощь, в надежде, что им удастся поскорее собрать информацию. Лучше это сделать как можно раньше.

— Да, мэм, — заверил он ее. — Но еще ничего не выяснили. Большинство магазинов в этом квартале закрывается раньше этого, а открылись они всего несколько минут назад. Поэтому на автостоянках не было никаких покупателей, а сотрудники не болтались перед дверьми. По крайней мере, мы пока никого не нашли.

Керри Девлин кивнула ему и снова повернулась к жертвам. Вчера вечером табачная лавка закрылась в десять. Если Керри правильно определила время смерти, то убийства произошли значительно позже ее ухода с работы. Остальные магазины в этом квартале уже закрылись, и у них вполне может не оказаться ни одного свидетеля. Придется надеяться на записи с камер видеонаблюдения, но нет гарантии, что эти камеры тут вообще есть. Старые магазины в таких районах их часто не устанавливают.

— Я готова побеседовать с Макгилл.

Франклин кивнул на дверь, отделявшую складское помещение от зала.

— Она в баре, — пояснил он.

— Обеспечьте снаружи по периметру охрану, раз открылись остальные магазины в округе, и сообщите детективу Фалько о прибытии судмедэксперта, как только он появится.

— Есть, мэм.

Перед уходом Керри задала еще один вопрос:

— Мы знаем расчетное время прибытия выездной группы экспертов-криминалистов?

Обычно они приезжали в одно время или вскоре после Керри и Фалько. Группа экспертов получила вызов с указанием прибыть на место как можно быстрее. Очевидно, случилась какая-то накладка.

— Я связывался с диспетчером, чтобы выяснить причину задержки, и узнал, что на трассе-280 огромная пробка. Наши сотрудники в ней застряли, но появятся здесь через несколько минут.

— Хорошо, — кивнула Керри.

Она пошла тем же путем, что и Фалько до нее, и увидела сквозь витрину, что он стоит на улице, прижав к уху мобильный телефон. Вероятно, Брукс в эти минуты предупреждал ее напарника о том, с какой деликатностью нужно подходить к делу такого рода. О том, что им нужно быть чрезвычайно осторожными. Никаких утечек. Никакого общения с прессой, пока не будет готово официальное заявление.

Можно подумать, раньше они таких дел не вели. Десять месяцев назад они с Фалько впервые работали вместе, и то дело было связано с высшим эшелоном бирмингемского общества. Боль пронзила сердце Керри. Тот случай забрал жизнь Амелии, ее любимой племянницы… Семья Амелии очень тяжело переживала эту трагедию, а сама Керри получила нового напарника, который ей сначала не понравился. Керри Девлин покачала головой. Но оказалось, что новый напарник — лучшее, что могло с ней произойти, как в профессиональном плане, так и в личном. Он оказался и отличным сослуживцем, и хорошим другом. Ей повезло, что у нее есть Фалько.

Керри бросила взгляд в дальний конец бара, где ждала Тара Макгилл. Тара поставила локти на стойку и опустила лицо на ладони. По спине струились длинные светлые волосы. Макгилл была одета в короткое, плотно облегающее платье и изящные сандалии с тоненькими ремешками. Керри предположила, что все сотрудники здесь имеют привлекательную внешность и, вероятно, являются особами женского пола. Клиентами этого винтажного, аристократического заведения были не самые юные мужчины, и они явно предпочитали, чтобы их обслуживали женщины.

Керри устроилась на барном табурете рядом с Макгилл. Та подняла голову. По лицу у нее катились слезы, из-за которых растеклись наложенная густым слоем тушь, подводка для глаз и крем для кожи.

— Мисс Макгилл, я — детектив Керри Девлин. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов по поводу сегодняшнего утра.

— Задавайте, — кивнула она. По щекам скатилось еще несколько темных от туши и подводки слез. — Кто же мог такое сделать?

— Мы надеемся, вы поможете нам найти ответ. — Керри протянула руку за барную стойку и взяла пару салфеток для Макгилл. — Вы давно работаете на мистера Курца?

Макгилл вытерла щеки, потом высморкалась.

— Два года.

— Вы можете сказать, сколько людей работает в табачной лавке?

Макгилл ненадолго задумалась над вопросом.

— Пять или шесть человек на неполный рабочий день и мы двое, если не считать Лео, на полный. — Она глубоко вздохнула. — Я просто не понимаю. Все любят Лео.

Очевидно, по крайней мере, один человек не любил. Или он просто оказался не в том месте не в то время. Впрочем, Керри сомневалась в подобном сценарии. Эту казнь спланировали и тщательно исполнили.

— У вас возникали какие-то проблемы с посетителями или поставщиками?

— Никогда. — Макгилл пожала плечами. — То есть хочу сказать, я здесь всего два года, но люди, с которыми я сталкивалась, говорят одно и то же: Лео классный. Есть люди, которые с ним работают с тех самых пор, как хозяин открыл лавку сорок лет назад. И здесь всегда много покупателей. Его убил какой-то ненормальный!

— Вы не знаете ни про какие проблемы с сотрудниками, бывшими или нынешними?

— Нет. Не было никаких проблем.

— А проблемы в семье были? С бывшим партнером или нынешним любимым человеком?

Макгилл покачала головой.

— Лео живет… жил один. Его партнер умер где-то лет пять назад, и он не хотел связывать судьбу ни с кем другим. — Она вздохнула. — Он был истинным романтиком. Детей у Лео не было. Он всегда шутил, что заведение и есть его ребенок. — У Макгилл из горла вылетел звук, отдаленно напоминающий смешок. — Лео обычно говорил, что бизнес рос и рос и никогда его не подводил и не разочаровывал.

— Лучшие друзья?

На губах у Макгилл появилась печальная улыбка.

— Мы — те, кто здесь работает, — и есть его друзья. А также покупатели. Больше я ни про кого не знаю.

Это означало, что в личной жизни Лео был одиночкой. Или проявлял особую осторожность и не посвящал в нее никого лишнего.

— Я понимаю, вы уже все рассказали патрульному Франклину, но мне нужно, чтобы вы и мне рассказали обо всем произошедшем после вашего прихода сюда сегодня утром, — продолжала Керри. — Расскажите мне все, что вы помните. Иногда после таких травмирующих событий люди вспоминают больше лишь после того, как немного придут в себя.

Макгилл теребила в руках свернутые в комок салфетки.

— Я поставила машину рядом с машиной Лео — в девять двадцать семь. Я точно знаю, поскольку увидела его автомобиль и удивилась, что Лео уже здесь. Поэтому я посмотрела на время на приборной доске — проверить, не опоздала ли. Я не узнала автомобиль, припаркованный рядом с машиной Лео. Имею в виду серебристую «Ауди». Лео ездит на старом полноприводном «Бронко». Думаю, этот автомобиль — его ровесник… — Она моргнула раз, два, потом с трудом сглотнула. — Был его ровесником.

— Вам потребовалось отпирать дверь, чтобы войти?

Макгилл покачала головой.

— Даже не задумалась об этом — ведь босс уже приехал. Я вошла. Убрала сумочку в шкафчик. Их там целый ряд у черного хода рядом с вешалкой для одежды. — Она замолчала, явно припоминая, что происходило в следующие минуты, и только потом снова начала говорить. — Вначале я увидела два стула с привязанными к ним сзади руками. — Макгилл скорчила гримасу. — Я подумала: «Что это, черт побери?» Я подошла к ним поближе, обошла, оказалась перед ними — и увидела Лео. Второго мужчину я не знаю. Мне потребовалась минута понять, что они мертвы. Я была в шоке — в общем, в ужасном состоянии. Я думала, это неправда. Нет, никак не может такое произойти. — Она полоснула рукой по воздуху, будто подчеркивая заявление.

— Вы прикасались к кому-то из мужчин? Может, просто удостовериться, не дышат ли они. Вы двигали что-то рядом с тем местом, где они сидели?

— Нет, — уверенно качнула головой Макгилл. — Я просто стояла на одном месте и пыталась оправиться от шока. Я повторяла, что нужно кричать, что-то сделать, но не могла сдвинуться с места. Потом позвонила в службу 911 с мобильного телефона.

— Вы вчера работали, Тара?

Она кивнула.

— Мы вчера закрывали лавку вместе с Лео. Я уехала около половины одиннадцатого.

— В то время тут кто-то находился кроме вас и мистера Курца?

— Только Лаки. Он вчера ушел вместе со мной.

В зал вошел Фалько в сопровождении судмедэксперта, доктора Джеффри Мура, и одного из его помощников, следовавшего прямо за ним. В двух шагах за троицей показались двое экспертов-криминалистов. «Давно пора».

Керри опять повернулась к Макгилл.

— Лаки?

— Лаки Вэндивер. Он учится в колледже и работает здесь неполный день. — Макгилл закатила глаза. — Он из очень богатой семьи, но отец требует, чтобы Лаки потрудился на настоящей работе, пока учится в колледже. Я думаю, его отец дружил с Лео. Лео нанял Лаки убираться по вечерам. Он подметает, моет пол, убирается в туалетных комнатах. Выполняет всю самую мерзкую работу, которой больше никто не хочет заниматься. Лаки говорит, что отец любит его мучить, но, между нами, он просто эгоистичный богатенький мальчик. Не знаю, чего надеется добиться его отец, если заставляет его здесь работать. Я думаю, что отец теряет время.

Нет ничего плохого в попытках приучить ребенка к труду, но Керри понимала, что Лаки может смотреть на ситуацию совсем по-другому и не ценить преподносимый ему урок, в особенности если он испорченный молодой человек.

— Когда ушел Лаки?

— Вместе со мной. Он постоянно уговаривает меня пригласить его к себе пропустить по стаканчику. — Она покачала головой. — Пару раз я допустила такую ошибку. С Лаки весело, можно классно провести время, если вы понимаете, что я имею в виду, но он балуется порошком, а я дурь не употребляю.

— Порошком? — переспросила Керри. Она знала, что имела в виду женщина, но ей требовалось еще раз услышать это слово от самой Макгилл.

— Кокаином. Он из светского общества, в котором кокаин — обычное дело. Узнай об этом родители, они убили бы его. — Макгилл пожала плечами. — Да этот Лаки просто идиот! У парня есть все, а он изо всех сил стремится сломать себе жизнь.

— Мистер Курц знал, что Лаки употребляет наркотики?

Глаза у Макгилл округлились, и она яростно замотала головой.

— Нет, что вы. Он бы его уволил. Лео всегда очень резко выступал против наркоты. Табак и алкоголь были единственными дурманами, которые признавал хозяин.

— Вы не помните, во что вчера был одет мистер Курц? Сейчас на нем та же одежда, что и вчера вечером?

У Макгилл перехватило дыхание.

— Я об этом не задумывалась, пока вы не спросили, но да, совершенно точно та же одежда. По воскресеньям он всегда одевается в синее[2]. Лео говорил, что делает это для посетителей. — Она печально улыбнулась. — Он любил философские рассуждения, что воскресенье — худший день недели, поскольку проводишь его, с ужасом или неохотой думая о понедельнике.

Керри сама провела немало воскресений, с ужасом и неохотой думая о понедельниках.

— Вы уверены, что темно-синие брюки и рубашка более светлого синего цвета были надеты на нем вчера?

Макгилл кивнула, а затем внезапно замерла на месте.

— Лео вчера так и не добрался до дома. Наверное, кто-то пришел поздно вечером, уже после того, как я ушла, и устроил все это. Может, вместе со вторым мужчиной. — Женщина прикрыла рот ладонью. — Боже! — воскликнула она сквозь пальцы. — Если бы я уехала позднее, то тоже могла уже быть на том свете. Не исключено, что второй убитый — просто поздний покупатель.

Керри не удосужилась объяснить, кем был второй убитый. «Никаких утечек». Хорошо, что Макгилл не знает, кто он такой. По крайней мере, пока. Довольно скоро лицо второго мужчины будет не сходить с экранов в программах новостей. Керри было неловко задавать следующий, необходимый вопрос. Женщина использовала мобильный телефон для звонка в службу 911, а это означало, что она держала его в руке.

— Еще один вопрос, мисс Макгилл. Он может оказаться немного неприятным, но мне нужен от вас честный ответ.

Женщина посмотрела на Керри широко раскрытыми глазами.

— Вы фотографировали трупы?

На заплаканном лице Макгилл отразился ужас.

— Боже, нет! Кому такое пришло бы в голову? — Макгилл явно содрогнулась. — Да я и представить такое не могу.

— Вы очень удивитесь, если узнаете, сколько людей так делают.

Керри постоянно видела.

Макгилл подтолкнула к Керри телефон, лежавший на барной стойке.

— Смотрите сами.

Поскольку Макгилл сама это предложила, Керри проверила «Звонки», «Сообщения», а потом «Галерею», причем как недавние фотографии, так и стертые. Фотографий жертв не нашлось. На всякий случай Керри вошла еще в три приложения социальных сетей и посмотрела последние посты в каждой. Ничего после девяти вечера вчерашнего дня.

Керри опустила телефон на стойку и подтолкнула его назад к владелице.

— Спасибо.

— Если закончили, мне на самом деле нужно выпить. Правда, — сказала Макгилл.

— Еще парочка вещей. — Керри вырвала чистую страницу из своего блокнота, потом положила страницу и ручку на барную стойку. — Хочу попросить вас составить список сотрудников и указать их номера телефонов, если они у вас есть. Отметьте галочками тех, кто работает здесь дольше всех или был ближе всего с мистером Курцем.

Макгилл кивнула и взяла ручку.

— Я вернусь через несколько минут, — сказала ей Керри и соскользнула с барного табурета.

Она прошла по залу. Бар был винтажным. Их так оформляли во времена сухого закона сто лет назад, когда в подобных заведениях подпольно торговали спиртным. Много дерева, стекла и кожи. На полках в зеркальном стеллаже за барной стойкой стояли многочисленные бутылки с элитным виски и другим спиртным высокого качества, и все это выглядело стильно. За баром находилась небольшая кухня. Коридор вел к туалетным комнатам. В зале столы для создания уютной обстановки были расставлены группами в разных местах. В витринах выставлялись сигары, трубки, разные виды табака. Атмосфера получалась очень европейской, и этому способствовало все, от деревянных полов до кессонного потолка. В дальнем конце находился камин. Табачную лавку нельзя было назвать типичной. Лавка напоминала место встреч для богатых и известных людей Бирмингема, где они могли наслаждаться любимыми вещами.

Такая табачная лавка не походила на помещение, где ожидаешь двойное убийство, если только на лавку не было совершено разбойное нападение или владелец не занимался какой-то преступной деятельностью. Наркотики, проституция, торговля людьми. Возможны разные варианты.

«Но какое отношение, черт побери, ко всему этому имел пижон, новый заместитель окружного прокурора?»

Керри направилась в складское помещение. Эксперты-криминалисты уже работали. Фалько и судмедэксперт маячили над телами. Если не считать двух жертв, в задней части здания находились ожидаемые объекты: товары, которыми торговали в лавке, и отдельная комната для хранения сигар, где поддерживалась определенная влажность. Керри впервые видела подобную комнату. У черного хода находилась зона, отведенная для персонала. Шкафчики, упомянутые Макгилл, и длинная вешалка, тянувшаяся от шкафчиков к двери туалетной комнаты для персонала. Узкий ряд заполненных стеллажей отделял зону от остальной части заведения. Круглый столик со стульями, к двум из которых привязали жертв, стоял в углу. Керри предположила, что здесь сотрудники отдыхают.

Мур поднял голову и оторвался от осмотра тела Лео Курца.

— Детектив, что-то мы давно с вами не виделись.

Керри улыбнулась.

— Я брала отпуск, чтобы провести время с дочерью во время ее весенних каникул.

— И звонила мне каждый день, — вставил Фалько.

Мур рассмеялся.

— По-настоящему преданный делу детектив никогда не может полностью отключиться от работы.

Керри не могла это отрицать. У нее никогда не получалось задвинуть работу на задний план. Она решила перейти к насущным вопросам и спросила:

— Вы можете определить время смерти?

Распахнулась задняя дверь, и появился помощник Мура с каталкой. Фалько определенно пояснил, как важно не привлекать лишнего внимания. Надо надеяться, что помощник поставил труповозку с задней части здания. Чем меньше людей увидят тела, тем лучше.

— Прямо сейчас могу сказать: от десяти вечера до двух ночи. Точнее скажу после вскрытия.

— Да, у нас тоже все приблизительно и ориентировочно, — кивнула Керри. — Сотрудница, обнаружившая тела сегодня утром, вчера вечером работала до десяти тридцати.

Мур кивнул.

— Фалько говорит, что нам нужно побыстрее собрать всю возможную информацию по этим двоим. — Он посмотрел на Уолша. — Как я предполагаю, все дело в нем.

— Да, — подтвердила Керри.

— Шеф, вероятно, вскоре вам позвонит, — предупредил Фалько.

Мур рассмеялся:

— Я в этом не сомневаюсь.

Вдруг в глубоком кармане куртки Керри завибрировал телефон. Для разговора она отошла в зону отдыха персонала.

Керри бросила взгляд на экран и узнала номер. Звонили из школы ее дочери. Детектив мгновенно напряглась, по сигналу мозга в кровь выплеснулась доза адреналина, появилось дурное предчувствие.

— Девлин, — сказала она в трубку вместо «алло».

— Мисс Девлин, это Джослин Фаррингтон.

Секретарь директора школы. Керри задержала дыхание.

— Что-то случилось с Тори?

В сознании проносились жуткие воспоминания о случившемся в прошлом году — убийстве Амелии.

— Нет. — Единственное односложное словно прозвучало со странной неуверенностью. — Она никак не пострадала, мисс Девлин.

Возникла пауза, во время которой сердцебиение Керри только участилось, несмотря на услышанное.

— Однако нам нужно, чтобы вы приехали в школу как можно быстрее. Дело очень срочное.

Керри не стала требовать дополнительной информации и ответила:

— Еду.

У детектива громко стучало сердце, кружилась голова, когда Девлин думала о всех тех ужасных вещах, которые могут случиться в наши дни с ребенком даже в такой претенциозной школе. Керри кивнула Фалько, и он присоединился к ней у двери между складским помещением и залом в передней части заведения, где принимали посетителей.

— Что случилось?

— Звонили из школы Тори. Там что-то произошло. Мне нужно ехать. Прямо сейчас.

— Поезжай, — сказал он. — Я здесь сам справлюсь.

— Спасибо.

— Позвони мне, — сказал Фалько в спину Керри. — Сообщить, что там произошло.

Керри не стала тратить время на ответ. Ей требовалось бежать…

За двадцать минут, которые потребовались Керри, чтобы доехать до школы Тори, она прокрутила в голове дюжину различных вариантов проблем, которые могли возникнуть у дочери. Детектив настроила рацию на полицейскую волну, но ничего не услышала. Она не позволила себе звонить в диспетчерскую городского Управления полиции, ведь тогда Керри пришлось бы объяснять, почему она задает вопросы о вызовах в определенное место.

«Звонили из школы моей дочери. Я думаю, у нее проблемы. Вызовы в Брайтонскую академию поступали? Что-то передавали по радиосвязи?»

Керри выдохнула на последнем повороте с Двадцать четвертой улицы на Седьмую авеню. Легкие мгновенно и резко снова втянули воздух, когда она открыла от изумления рот. На улице перед главным входом в школу стояли машины Управления полиции Бирмингема, а также пожарные и машины службы спасения.

Керри не помнила, как парковалась… Даже не знала, заперла ли машину и вообще закрыла ли дверцу. У детектива перехватило дыхание, и она уже выскочила на тротуар и неслась к главному входу до того, как мозг догнал действия, производимые телом. У двойных дверей стоял полицейский в форме.

— Школа закрыта, мэм, — предупредил он, когда Керри приблизилась.

Керри приподняла куртку и показала жетон полицейского, прикрепленный к поясу. Полицейский, дежуривший у входа, тут же открыл перед ней одну из дверных створок.

— Проходите, детектив. Прямо.

Внутри Керри побежала по коридору мимо рядов досок информации, где сообщались новости и висели объявления о предстоящих мероприятиях. Яркие лампы над головой отражались на блестящем полу из терраццо[3]. Доски информации сменялись поразительно хорошими акварелями, вывешенными на чистых белых стенах. В любое другое время детективу хотелось бы остановиться и выяснить, какие намечаются мероприятия, или насладиться рисунками. Но сейчас она не могла позволить тратить время. Керри должна была выяснить, все ли в порядке с Тори.

В дальнем конце главного коридора находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Перед входом стояло еще несколько полицейских в форме. Длинный кусок желтой оградительной ленты, которую используют на местах совершения преступлений, тянулся от одной стены коридора к другой и загораживал подход к лестнице и выход во внутренний двор за ней.

«Что, черт побери, здесь произошло?»

Сердце гулко стучало в груди у Керри, когда она добиралась до двери, ведущей к кабинетам администрации школы. Детектив зашла в приемную, где не оказалось никого, кроме детектива Уэйна Сайкса и директора школы Найла Фостера. Очевидно, они оба ждали ее. Керри переводила взгляд с одного на другого.

— Где Тори?

— Мисс Девлин, нам нужно поговорить у меня в кабинете, — произнес Фостер.

Керри всплеснула руками.

— Просто скажите, что происходит.

— Девлин, одна из одноклассниц твоей дочери серьезно пострадала — свалилась с лестницы, — заговорил Сайкс, едва Фостер успел открыть рот. — Возможно, ты ее знаешь. Брендал Майерс.

В мозгу что-то щелкнуло, и имя соединилось с образом. Высокая, стройная, симпатичная. Семья Майерс являлась одним из главных попечителей школы.

— Что произошло?

Как мать она хотела знать, все ли в порядке с Тори, но ей уже сообщили, что дочь не пострадала. С другой стороны, Тори как-то участвовала в этом деле, иначе Керри сюда не вызвали бы. И от этого у нее все внутри переворачивалось.

Сайкс мотнул головой на личный кабинет Фостера.

— Давай вначале обо всем спокойно поговорим.

Керри не стала спорить и пошла в кабинет. Она понимала, что не сможет усидеть на стуле, поэтому осталась стоять и ждать, пока Фостер закроет дверь за Сайксом.

— Родители Брендал уже едут. Они находились на совещании в Монтгомери. Слава богу, есть тетя, которая сразу же поехала в больницу к Брендал. — Фостер потер лоб. Его рука заметно подрагивала. — Мы продолжаем разбираться, что именно произошло.

— И вот тут оказывается задействована твоя девочка, — вставил Сайкс.

Теперь Керри почувствовала беспокойство совсем другого рода.

— Тори никогда бы…

— Нет, — Сайкс перебил ее на середине предложения. — Я не утверждаю, что она толкнула Майерс, но Тори и еще две девочки находились на лестничной площадке вместе с Майерс, когда все произошло.

— Толкнула? Что, черт побери, происходит, Сайкс? — Керри почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

— Как я и сказал, вокруг Майерс, когда она упала, стояли трое, — повторил детектив. — Тори была одной из них.

Беспокойство исчезло, его сменил гнев.

— Где она?

— С Тори сейчас разговаривает Петерсон. Мы считаем, именно она, скорее всего, нам все толком объяснит, раз ты служишь в полиции, ну и вообще…

Керри прекрасно поняла, что он имел в виду. Детектив была очень сердита и теперь обратила внимание на Фостера. Ее материнский инстинкт, желание защищать своего ребенка пересилили десять лет работы полицейским, прошедшим суровую школу.

— И вы это допустили?

Фостер перевел взгляд с Керри на Сайкса.

— Детектив, вы уверяли меня, что с мамой Тори проблем не возникнет и можно сразу начинать допрос. — Он снова посмотрел на Керри. — Простите. У меня нет слов.

Керри прикусила язык, поскольку не могла выругаться. Все уже сделано.

— Отведите меня к ней. Прямо сейчас.

Сайкс медленно выдохнул.

— Сюда.

В кабинете зазвонил телефон, поэтому Фостер задержался для ответа на звонок. Керри вышла за другим детективом в главный коридор. Здесь она уже больше не могла сдерживаться и выпалила:

— О чем ты, черт побери, думал, Сайкс?

Он остановился, повернулся на сто восемьдесят градусов и гневно посмотрел на нее.

— Послушай, у нас девочка, которая получила очень тяжелые травмы. Ее жизнь висит на волоске. У нас есть еще три девочки, которые знают, что случилось, и ни одна из них не желает ничего говорить. Ты уж точно должна понимать, что нужно срочно разобраться в случившемся. А что, если бы твоего ребенка увезли в больницу на «скорой»?

Керри заставила себя мысленно сделать шаг назад. С одной стороны, он был прав. Во всех случаях, если несовершеннолетний как-то участвовал в деле, приходится ждать приезда кого-то из родителей, а это часто мешает расследованию. Это дает время ребенку испугаться еще больше, или запутаться, или, возможно, даже придумать что-то. Родители хотят защищать своих детей, даже если ребенок совершил преступление. Кроме того, ни один ребенок не хочет признаваться в присутствии родителя в нехороших поступках.

Но Тори была хорошей девочкой. Отлично училась. Она не станет врать или создавать проблемы. Никогда.

— Не вешай мне лапшу на уши, Сайкс. — Детектив не собиралась так просто спускать его с крючка. — Она ребенок. Ею легко манипулировать. Именно по этой причине существуют правила и установленные процедуры. Ты знаешь не хуже меня, что все, сказанное ею до появления меня в кабинете, не принимается в качестве доказательств.

— Да, да. Пошли.

Он снова тронулся с места. Сайкс остановился через две двери у кабинета на противоположной стороне коридора.

Кабинета школьного психолога.

Керри очень хорошо знала школьного психолога Энн Лири. Если она находится рядом с Тори, беспокоиться не о чем. Лири никогда не позволит ни манипулировать ребенком, ни травить, ни шантажировать его. Керри смогла вздохнуть посвободнее.

В маленькой приемной не оказалось секретаря, поэтому Сайкс направился прямо к двери кабинета психолога, постучался и открыл дверь.

Керри остановила взгляд на Тори, сидевшей в одном из двух кресел перед письменным столом Лири. Она сразу же увидела покрасневшие, припухшие глаза и щеки со следами слез. Керри ощутила новый прилив ярости. За столом сидела психолог, а Петерсон стоял рядом с ее стулом. Он не стал садиться и предпочел открыто демонстрировать власть и полномочия. Петерсон стоял с той стороны стола, где сидела психолог. Двое против одной. Он посмотрел на Керри, потом на напарника. То есть Петерсон попытался определить, какого количества проблем ожидать от Керри.

— Она пока не грозила тебя пристрелить, — попытался пошутить и хоть как-то разрядить обстановку Сайкс.

Петерсон снова перевел взгляд на Керри.

— Ты сделала бы то же самое, будь это мой ребенок.

— Убирайся вон, — отрезала Керри человеку, который понимал, что лучше не притворяться, будто он не вышел за рамки приличий. — Нам с дочерью нужно поговорить.

— Мы пообщаемся попозже, — обратилась Лири к Керри, вставая. — Дайте мне знать, если я вам потребуюсь или вы захотите обсудить последние двадцать минут.

«Двадцать минут». Петерсон долбил Тори двадцать минут, черт побери.

Керри кивнула психологу, подождала, пока трое взрослых выйдут из кабинета, и только потом позволила себе по-настоящему оглядеть Тори.

Ее четырнадцатилетняя дочь в мягком крутящемся кресле казалась непривычно маленькой. Тори скрестила тонкие ручки на еще почти плоской груди, и по лицу девочки было видно, как она на самом деле напугана. Не успела Керри сказать и слово, как Тори выскочила из кресла, бросилась матери в объятия и разрыдалась.

Керри долго держала ее в объятиях и шептала успокаивающие слова. У детектива по щекам тоже текли слезы. Тори в любом случае не виновата. Она никогда не станет никому преднамеренно приносить боль. Керри понимала, что так считают большинство родителей, когда речь заходит об их отпрысках, но она не просто считала, она знала. Тори, как и все остальные члены семьи, все еще переживали убийство кузины. Этот ребенок просто не мог нанести увечья кому-либо.

Когда плечи Тори прекратили дрожать, а громкие рыдания стихли, Керри подтолкнула дочь назад к креслу, а сама устроилась рядом.

— Расскажи мне, что случилось.

Тори уставилась в пол.

— Я… я не уверена.

У Керри сжалось сердце. Тори не могла встретиться взглядом с матерью, и это показывало: все не совсем так просто.

— Не торопись, — мягко сказала детектив. — Кто там был кроме тебя и Брендал?

При упоминании имени Брендал худое тело Тори дернулось.

— С ней все будет в порядке?

Керри ответила честно:

— Я не знаю. Сайкс сообщил об очень тяжелых травмах. Жизнь Брендал висит на волоске. Нужно подождать, послушать, что скажут врачи.

Тори вытерла глаза и только потом встретилась взглядом с матерью.

— Сара, Элис и я спускались вниз по лестнице, шли на следующий урок и столкнулись с Брендал на лестничной площадке. Она шла наверх на естествознание.

Историческое здание отличалось высокими потолками, поэтому лестница между первым и вторым этажами была в два раза длиннее обычной. В середине имелась лестничная площадка с окнами, выходившими во внутренний двор.

— И что тогда случилось? — терпеливо спросила Керри. Ей нужно уговорить Тори все рассказать.

— Да обычное поведение Брендал. — Тори прикусила дрожащую нижнюю губу. — Она же над всеми насмехается. Брендал обожает травить других. — Тори пожала плечами. — Я хотела сказать, что не желала ей никаких травм, никогда, но Брендал гнусно ведет себя со всеми, кого считает ниже себя, то есть с большинством девочек из нашего класса. Она всегда была такая, а теперь стала еще хуже.

Керри и Тори много раз подолгу говорили про задир, тех, кто травит и издевается над другими. Если в какой-то школе происходил подобный инцидент, они обязательно его обсуждали. Столько всего нужно сделать, чтобы пресечь подобное, но Керри не собиралась притворяться, будто знает ответ. Это серьезная проблема, а простого или быстрого решения нет.

— Брендал травила тебя? — Керри на секунду задержала дыхание. Пусть Тори ничего подобного не упоминала, но она вполне могла просто не хотеть делиться этим с матерью. У дочери ведь переходный возраст. Подростки далеко не всегда делятся всем с родителями в этот часто сложный период их жизни.

— Брендал относилась ко мне, как и ко всем остальным. Лично меня не выделяла. — Тори медленно выдохнула воздух. — В последнее время она больше всех задирала Сару.

Это стало новостью для Керри. Сара Тэлли была лучшей подругой Тори с детского сада. Робкая и тихая девочка. Никогда не попадала ни в какие неприятные ситуации. Всегда отлично училась, как и Тори. Керри удивилась, что мама Сары не попыталась вмешаться.

Впрочем, Сара ведь могла и не сказать ничего матери.

Прежде чем задать самый болезненный вопрос, Керри решила прощупать менее опасную территорию.

— Элис — новая девочка, которая пришла в Брайтонскую академию в этом семестре? Это ты у нее ночевала пару раз?

Тори кивнула.

— Элис Кортес. Помнишь, она переехала из Мексики в прошлом году? Думаю, в августе. У нее умерли родители, и ее к себе взял дядя. До нашей школы она ходила в другую, но что-то там не сложилось.

Керри вспомнила, как Тори пришла домой расстроенная и рассказала грустную историю о первом дне занятий после каникул. Она решила подружиться с новой девочкой, но другие не торопились это делать.

— Брендал и Элис задирала?

Тори покачала головой.

— Элис ее просто игнорировала. Больше всего она издевалась над Сарой, в особенности в последнее время. — Тори отвела взгляд и уставилась на руки. — Все, что я знаю.

Керри поняла, что последние слова дочери не соответствуют истине. Тори не умела врать. Или, может, навыки Керри по выявлению лжи были особенно хорошо отточены. В любом случае Тори недоговаривала.

— Я понимаю, тебе трудно, — заверила Керри дочь. — Мне также знакомы ощущения, когда хочется защитить человека, который тебе небезразличен, но иногда этого делать нельзя. Защищать — не покрывать. Это разные вещи. Кого из девочек ты пытаешься защитить?

Тори сжала руки у себя на коленях. Когда дочь наконец подняла глаза и встретилась взглядом с Керри, по щекам у нее снова текли слезы маленькими солеными речками.

— Клянусь: я не знаю, толкал ее кто-то или нет. Я знаю, что я не толкала, но я была полностью сосредоточена на том, как Брендал выплескивала гнев, поэтому я не уверена, кто и что делал. Все произошло очень быстро.

Керри медленно кивнула.

— Хорошо. Если ты не видела, что случилось, я могу понять, почему ты не хочешь высказывать догадки.

Тори снова посмотрела на нее.

— Клянусь: я не уверена. — Тори обвела взглядом кабинет и вновь встретилась взглядом с Керри. — Я не хочу, чтобы у кого-то возникли неприятности. Я ведь не уверена.

Керри сжала руку дочери.

— Если не уверена, тебе не следует говорить ни одно ни другое, — осторожно произнесла она. — Что ты сказала детективу Петерсону и миссис Лири?

— То же самое, что и тебе. Я не знаю, кто ее толкнул и вообще толкал ли. Я смотрела на Брендал, пока та изгалялась, а потом внезапно она полетела вниз спиной вперед. Брендал стояла спиной к лестнице — к идущим вниз ступеням. Может, она оступилась или как-то не так наклонилась, потеряла равновесие. Вдруг ничьей вины тут и не было.

Керри кивнула, по большей части ради дочери.

— Возможно. А в коридорах больше никого не было? Учителя или ученика, который мог что-то видеть?

Тори покачала головой.

— Уже был звонок.

Не тот ответ, на который надеялась Керри. Она пыталась придумать, кто еще мог видеть происходившее. Вахтер? Библиотекарь? Еще один опаздывающий на урок школьник? Но почему они не дали показаний?

«Потому что больше никого не было». Керри почувствовала, как ей на плечи начал давить еще один груз.

— Что теперь будет?

Страх в глазах Тори так ударил по Керри, что она чуть не сломалась. Эмоции били через край.

— Посиди здесь немного, пока я побеседую с другими детективами. — Керри встала и повернулась к двери.

— Мне просто хочется вернуться домой, — прошептала Тори и плотно зажмурилась, но новый поток слез все равно хлынул.

— Я отвезу тебя домой, как только смогу, — пообещала Керри.

Она вышла из кабинета Лири и закрыла за собой дверь. Сайкс, Петерсон и Лири собрались в маленькой приемной. Они, несомненно, прислушивались к происходившему за стеной.

— Она тебе что-нибудь сказала? — сразу же захотел узнать Сайкс.

Керри покачала головой.

— Тори не видела, что послужило причиной падения. Она смотрела прямо на Брендал, и та внезапно вдруг стала заваливаться назад.

Петерсон кивнул.

— Она придерживалась этой версии с самого начала.

Керри хотелось оторвать ему голову и плюнуть в горло.

— А тебе не приходило в голову, что она придерживается этой версии, поскольку это и есть правда?

Сайкс поднял руку ладонью к Петерсону, пока тот еще не успел выплеснуть то, из-за чего его лицо приобретало неприятный красновато-пурпурный оттенок.

— Проблема в том, Девлин, что это говорят все трое, — произнес Петерсон усталым голосом. — Можно ожидать неуверенности у одной девочки, но не у всех троих.

У Керри опять все сжалось внутри.

— Сару и Элис уже тоже допросили?

Сайкс кивнул.

— Миссис Тэлли находилась на собрании родительского комитета в кафе. Опекун Кортес приехал сразу же после нашего звонка. Нам до тебя было трудно дозвониться.

— Странно, — парировала Керри. — У меня нет никаких пропущенных вызовов от вас двоих.

Сайкс и Петерсон переглянулись, потом оба пожали плечами.

Неважно. Керри точно знала, что произошло. Или, если точнее, что не произошло.

— Значит, только Тори допрашивали без присутствия родителя или законного представителя?

Сайкс и Петерсон опять переглянулись.

— Мне очень жаль, — заметила Лири. — Детектив Сайкс…

Керри подняла руку и посмотрела на другую женщину.

— Я прекрасно понимаю, что случилось. — Мать Тори повернулась к Сайксу. — Заявление моей дочери вы получили. Я забираю ее домой.

Сайкс с Петерсоном начали спорить. Керри не стала обращать на них внимание. Еще до того как уйти, ей в голову пришла одна мысль, и детектив снова повернулась к Лири.

— Это одна из лучших частных школ в штате. Обучение моей дочери обходится в кругленькую сумму. Разве в коридорах нет камер видеонаблюдения?

На Керри накатила новая волна негодования. Подобное не должно было случиться, но раз уж произошло, где были все учителя? Неужели никто не видел четырех девочек, явно опаздывающих на следующий урок? А ведь одна из них орала на трех других. Камеры видеонаблюдения в школе имелись. Детектив это знала, но осознание такого факта только сейчас прорвалось сквозь все эмоции, затуманившие ее мозг.

Похоже, Лири требовалось собраться с силами для ответа на вопрос Керри.

— Камеры есть. Да.

— Мы уже посмотрели записи, — пояснил Сайкс. — Камера видеонаблюдения на первом этаже расположена так, что охват заканчивается на этой первой площадке. Мы видим только ступни девочек. Мы не можем определить, кто что делал. Охват камеры на втором этаже тоже доходит до этой площадки, но с другой стороны. Пользы от записей никакой.

Керри почувствовала охватившее ее разочарование.

— Мы уезжаем. Когда снова захотите поговорить с моей дочерью, вначале спросите меня.

Керри не стала обращать внимание на жалобы детективов и отправилась в кабинет, где уже ждала Тори.

— Поехали.

Тори схватила с пола рюкзак и последовала за матерью.

В коридоре мистер Фостер тихо о чем-то беседовал с матерью Сары Тэлли. Сара ухватилась за мать, словно пришедший в ужас ребенок, только научившийся ходить. Если Рене Тэлли и заметила, как появились Керри и Тори, она это никак не показала.

Керри понятия не имела, где находилась третья девочка, Элис Кортес. Может, в кабинете второго психолога. В этой школе постоянно дежурили двое.

Тори уставилась на Сару, но та даже ни разу не посмотрела в ее сторону.

— Пошли. — Керри взяла дочь под руку. — Мы разберемся с этим делом.

На улице двое полицейских в форме сдерживали натиск репортеров, появившихся на месте трагедии, как стая стервятников, отчаянно желавших ухватить кусочки. Керри подтолкнула Тори к месту пассажира в машине и очень надеялась, что журналисты не успели сфотографировать ее. Детектив не хотела, чтобы Тори была лицом этой трагедии.

Когда они доехали до улицы, Керри, не притормаживая, повернула направо. Журналисты уже бросились и в том направлении, но женщина успела умчаться. В итоге они не добрались до ее машины. Керри неоднократно встречалась с большинством собравшихся журналистов по работе и, к сожалению, была единственным детективом, ездившим на винтажном джипе «Вагонер». Находчивому репортеру не потребуется много времени определить, кто уехал на этом автомобиле. И еще быстрее он выяснит, что у Керри есть дочь — учащаяся этой школы.

Она выругалась про себя — Керри разозлилась, что держится за эту чертову машину.

— Что мы теперь будем делать?

Голос Тори звучал так жалобно, что Керри захотелось ее обнять и качать, как она делала, когда дочь была совсем маленькой.

— Мы едем домой. Сайкс и Петерсон со всем разберутся. Они хорошие детективы.

Детектив сказала это, несмотря на то что была сейчас на них очень зла.

Тори смотрела в окно. Керри хотелось успокоить дочь, заверить, что вскоре происходящее закончится и все опять будет хорошо. Однако она не станет врать дочери. Расследование займет какое-то время, и процесс будет болезненным. Если Майерс умрет, то дело станет значительно хуже.

Пусть Майерс и была задирой и травила других, но все равно Керри молилась, чтобы девочка выкарабкалась. Независимо от ее поведения Майерс не заслуживала смерти в качестве наказания. Ни один родитель не должен страдать из-за такой утраты. Керри видела, что подобная боль сделала с ее сестрой и зятем. Она никому не желала таких переживаний.

У нее завибрировал мобильный телефон, и Керри подумала, не проигнорировать ли звонок. А если это Фалько? Она стала рыться в кармане, достала телефон и посмотрела на экран. Аппарат продолжал настойчиво вибрировать. На экране мелькало лицо Фалько.

— Отъезжаю от школы, — произнесла она вместо «алло».

— С нашей девочкой все в порядке?

У Фалько и Тори сложились прекрасные отношения. И это Керри тоже ценила в напарнике. Отец Тори, Ник Джекмен, переехал в Нью-Йорк и завел там новую семью. Его второй женой стала женщина, с которой он изменил Керри. Тори отчаянно требовалось заполнить пустоту после отъезда отца. Фалько ее заполнил, взял на себя роль мужчины в семье. Керри не могла и мечтать о лучшей замене отцу ее дочери. В особенности, раз у Керри не было ни времени, ни желания заводить какие-то новые отношения. Ей хватало семьи и работы.

Детектив не стала бы этого делать в любом случае. Позволять себе снова так глубоко доверять кому-то? В обозримом будущем маловероятно.

— С ней все в порядке. Мы позднее об этом поговорим.

— Понял. — Фалько откашлялся. — Я знаю, на тебя и так много всего навалилось, но у нас есть продвижение.

Керри потребовалось мгновение на перестройку мыслей. Она редко позволяла себе полностью отключиться от расследуемого дела, как в этот раз.

— Вы нашли свидетеля?

— Нет, но я наткнулся на мобильный телефон Уолша. Он был засунут в его носок, словно запасной пистолет.

«Умный парень». Хотя иногда ума не хватает, чтобы остаться в живых.

— И?

— Последний звонок Уолш сделал на номер, который я узнал.

Керри притормозила перед перекрестком и ждала, когда ее напарник сообщит остальное.

— Кросс, — объявил Фалько. — Наш убитый заместитель окружного прокурора разговаривал с Кросс вчера в десять вечера.

«Сэди Кросс». Вот уж неожиданный поворот событий. Кросс в прошлом была детективом в Управлении полиции Бирмингема. Она служила в полиции добрую дюжину лет, затем ушла. Все говорили, что Кросс стала сама не своя после последней операции по внедрению в преступную группу. Она исчезла почти на год и вернулась со стертой памятью. Эта женщина совсем не помнила, что с ней происходило в течение того года, и очень мало, что происходило на протяжении четырех месяцев до исчезновения, пока она работала под легендой здесь. Кросс была странной. У Керри она вызывала настороженность и озадачивала.

Но у Керри был перед Кросс должок.

Какое бы отношение Кросс ни имела к этому двойному убийству, у Керри не было выбора — она не могла себе позволить обвинять женщину сразу и торопиться с выводами. Совершенно точно Керри не имела права первой бросать камень.

— Ты уже с ней разговаривал?

— Нам следует сделать это лично. Я могу поехать и без тебя, если так будет лучше в сложившейся ситуации.

— Нет. Ты прав. Мы должны вместе с ней поговорить. Я за тобой заеду.

Диана, сестра Керри, всегда была рада провести время с Тори.

— Я на некоторое время завезу Тори к Диане.

Тори посмотрела на нее. Дочь не произнесла ни слова, но вопрос был написан у нее на лице: «Ты собираешься бросить дочь, получившую такую встряску, лишь бы расследовать дело?»

Какая мать так поступает?

Сэди смотрела на экран телевизора. Шла программа новостей. В табачной лавке «У Лео» произошло двойное убийство. Имена жертв пока не сообщались. Сэди и сама знала, что там случилось.

Уолш мертв.

Сегодня утром он хотел обсудить с Сэди, что ему удастся узнать на встрече с Курцем, но не позвонил. Ей не требовалось звонить ему. Уолш был мертв. Сэди Кросс это знала. Он мог не позвонить и не явиться к ней сегодня утром только в случае смерти.

— Сукин сын!

Она нажала на пульт, и экран телевизора снова стал черным.

Сэди же ему говорила. Проклятье. Она неоднократно ему объясняла. Его план был не самой лучшей мыслью. Не для него. Уолш не знал, как нырять в такой глубокой воде и при этом не стать приманкой для акул. У него не было опыта. Только много амбиций и бесстрашие.

«Идиот».

Сэди закрыла глаза и попыталась забыть его лицо. Он был слишком молод для смерти. Еще и тридцати не исполнилось! Но как он нацелился стать великим героем…

— Я сама прекрасный пример того, к чему приводит это дерьмо, — пробормотала она себе под нос.

А теперь полиция не оставит Сэди в покое. Сотрудники будут ползать у нее по заднице. Сэди Кросс была, как и всегда, чрезвычайно осторожна. Никаких звонков, только если на запасные телефоны, иногда «одноразовые». Никаких писем по электронной почте, никаких СМС-сообщений. Они встречались тайно, всегда только вдвоем. Никто не мог знать, что они разговаривали, но после поступка Уолша их знакомство скрыть не получится.

Вчера вечером он позвонил ей с личного мобильного. Сэди сразу же высказала ему, что об этом думает, но Уолш пребывал в слишком большом возбуждении, и его это не волновало. Уолш сообщил, что подошел совсем близко. Курц согласился поговорить с другими владельцами маленьких, независимых магазинов и лавок, с теми, кого, как он подозревал, беспокоили те же проблемы. А что еще важнее, Курц нашел потенциальный источник дряни, и они собирались прямо спросить его о ряде вещей.

А теперь Уолш мертв.

Детективы, ведущие расследование, обнаружат звонок. Независимо от того, стер ли он его из «Звонков», а ее номер из «Контактов», они все равно выяснят, что Уолш ей звонил.

Ошибка номера не пройдет. В таком случае не говорят около трех минут, как разговаривали они.

«Проклятье!»

Сэди схватила со стола сигареты и немного помяла одну из них. Она вставила сигарету в уголок рта и щелкнула зажигалкой. Сэди с наслаждением глубоко втянула дым и позволила ему наполнить ее легкие — такие комфортные ощущения может дать только никотин. Ее не волновал рак легких. Сэди не ждала долгая и богатая жизнь. Было чудом, что она вообще еще не умерла.

Многие пытались отправить Сэди Кросс на тот свет. Ей было плевать. Ее это не волновало. Еще один прожитый день означал, что Сэди требуется искать способы отвлечься от разрозненных кусочков прошлого, которые преследовали и мучили ее. Сэди Кросс не собиралась кончать с собой. Она ничего с собой делать не собиралась. Ей просто было плевать. С ней покончено.

«Покончено. Покончено. Покончено».

В мысли Сэди проскользнул отец, и она от него отмахнулась. Он уже давно отрекся от всего, что касалось ее. Сколько они не разговаривали? Год? Вероятно, отец будет счастлив, когда она перестанет мешаться под ногами. Тогда ему больше не потребуется разочаровываться в дочери. Она не сможет еще больше испортить его жизнь, если помрет. Сэди Кросс не будет смущать отца и ставить в неловкое положение. Совершенно точно: его жизнь станет проще.

«Вы женаты? Нет, нет, я вдовец. Дети есть? Нет, детей нет. Моя единственная дочь умерла».

Как это будет для него хорошо. Не придется объяснять, кто его дочь. Где она живет. Чем дочь занималась после увольнения из Управления полиции Бирмингема. Единственный вопрос, который может возникнуть — как Сэди умерла. Он вполне может как-то скрыть правду. С отца станется. Рак, как у ее несчастной матери? Ее сбила машина, водитель скрылся? Разбойное нападение, во время которого ее убили?

Но Сэди не умерла.

По правде говоря, Сэди Кросс на самом деле не понимала почему. Ей следовало умереть в день, когда она исчезла сколько-то там лет назад, или в один из многочисленных других дней, когда что-то случалось, до или после. В тело Сэди неоднократно прилетали пули. Она попадала в автокатастрофы, в основном когда преследовала плохих парней. Каким-то образом Сэди выжила во всех передрягах.

— Твоя удача не будет вечной, — пробормотала она себе под нос и снова втянула дым в легкие. Положительным моментом будет то, что ей не придется беспокоиться из-за всего этого.

Сэди Кросс никогда не рассматривала вариант суицида. Ее много как можно было назвать и охарактеризовать, но Сэди никогда не сдавалась. А по ее мнению, совершить самоубийство означало сдаться. Выбрать легкий путь. Оставить весь остальной мир подчищать за тобой дерьмо.

Нет. Она не сдается. Сэди просто посылает весь мир подальше, и, может, когда-нибудь кто-нибудь сделает это за нее.

Проще простого.

Она пересекла комнату и раздвинула шторы на окне, выходящем на Шестую авеню. Пока никого из полиции. Ее телефон, как ни странно, не звонил. Детективы должны были уже позвонить по ее номеру и выяснить, кто она такая. Если только они не нашли телефон Уолша… Или он стер всю историю звонков.

Если одно из двух, то у нее есть в запасе какое-то время.

Сэди разжала пальцы, и штора вернулась на место, по воздуху полетела пыль, копившаяся годами. Она повернулась к окну спиной, боком присела на подоконник и огляделась в комнате. На самом деле все не так плохо. У Сэди Кросс есть это место. Да, совсем небольшая квартирка, но ее собственная. Гораздо больше, чем дал бы ей отец, черт его побери. По сути, он ведь отрекся от дочери.

Поли Уинтерс, в прошлом полицейский и самый лучший частный детектив в штате Алабама до самой смерти, оставил это здание и бизнес ей в наследство. Он умер прошлой весной. Уинтерс был ее лучшим другом, а также больше всех подходил на роль родителя после смерти мамы. Он был настоящим отцом. А ее биологический отец очень изменился после смерти жены. Оттолкнул от себя Сэди, стал жестким и холодным. Она не могла ему угодить даже после того, как поступила на службу в Управление полиции Бирмингема. Сэди попросилась в группу, занимавшуюся наркотиками, чтобы произвести впечатление на уважаемого старшего спецагента Управления по борьбе с наркотиками Мейсона Кросса. Она хотела стать героиней подпольной работы, добиться в этом больших успехов, как когда-то он сам.

Это не произвело на него впечатления.

От мыслей об отце и прошлом у нее скрутило живот. Сэди отошла от окна и направилась к раковине. Ей нужно выпить кофе. Для виски слишком рано. Какое-то время она позволяла себе бесконтрольно пить. Больше она этого себе не разрешит. Папаша ведь ждет за кулисами, чтобы отправить ее в реабилитационный центр в третий, нет, четвертый раз.

— Ублюдок.

Она залила воду в кофемашину, добавила несколько ложек молотых зерен, нажала на нужную кнопку и запустила устройство.

Единственное, что было еще хуже, чем мучившие ее воспоминания о выпавших из жизни месяцах, — реабилитационный центр. Сэди Кросс провела более чем достаточно времени в больницах и реабилитационных центрах. Хватило бы на дюжину жизней.

Она подошла к письменному столу и перебрала лежавшие там папки. Последнее дело закрыто. Пока ничего нового не предложили. Маленькое частное детективное агентство вот так и существовало. Или пируем, или голодаем. Поли объяснил ей, что нестабильность работы частного детектива и стала главной причиной покупки этого здания. Бар внизу был единственным заведением такого рода в округе. Чисто ирландский, очень винтажный. Поли много лет назад сдал его одному ирландцу. Платы за аренду хватало на жизнь, если больше не появлялось никакой работы.

В последнее время Сэди оценила предусмотрительность старого друга. Прошел едва ли месяц после смерти Поли — и она завершила рухнувшую карьеру в Управлении полиции Бирмингема и взяла на себя руководство частным детективным агентством. Ведь в конце-то концов Поли оставил ей агентство. Почему бы и нет? Сэди может быть сама себе начальницей. Делать все, как сама считает нужным.

Получилось забавно. Отец, на которого она никак не могла произвести впечатление достижениями во время службы в правоохранительных органах, внезапно страшно расстроился, когда дочь решила закончить с карьерой.

Сэди потрясла головой, чтобы отогнать воспоминания. Она налила себе чашку кофе и направилась к стене рядом с дверью, отделявшей ее от узкого переулка. Окна на этой стене отсутствовали. Сэди Кросс использовала ее как огромную доску информации при расследовании дел. В этой части, у самой двери, было ее личное дело, расследование которого продолжалось уже больше четырех лет. То, которое не давало ей нормально спать и грызло ее каждый час бодрствования.

«Что, ради всего святого, произошло с Сэди Кросс?»

Поиск ответа на этот вопрос был единственной, пусть и не очень веской, истинной причиной ее слабого желания продолжать дышать. Чуть меньше пяти лет назад Сэди согласилась принять участие в операции, которая окажется ее последним заданием в Управлении полиции Бирмингема. Глубокое оперативное внедрение в преступную группу. Необычайно опасное. Через четыре месяца подпольной работы она исчезла. Почти через год после исчезновения Сэди появилась вновь, словно космический корабль с пришельцами сбросил ее назад на планету. За эти выпавшие из жизни месяцы кто-то будто украл человека, которым она когда-то была. Они забрали у Сэди Кросс больше, чем кто-либо знал. Вернулась только пустая оболочка. Ее блестящая карьера в правоохранительных органах внезапно превратилась в работу клерка, копающегося в пыльных старых папках с делами.

Теперь она здесь. Заполняет пустоту выпивкой и тем, что Сэди оставил Поли, пока она не сможет выяснить правду.

Она не могла сказать, почему это на самом деле столько для нее значило, но почему-то значило. Сэди уставилась на «линию времени», которую сама и создала. На стене висели дюжины листочков для заметок с клейким краем. Красных, желтых, пурпурных. Даже несколько розовых. Парочка светло-зеленых. Все — кусочки ее разбитых воспоминаний. Разлетевшиеся фрагменты. Ничто, ни помощь психотерапевта, ни регрессионная терапия не смогло вытянуть ничего, кроме каких-то обрывков воспоминаний. В прошлое Рождество она задумалась, не обратиться ли опять к тому врачу, который работал методом регрессионной терапии три года назад, не попробовать ли снова. Оказалось, что он умер. Автокатастрофа. Этот врач был единственным из всех психотерапевтов, который нравился Сэди… которому она хоть немного доверяла. Она подумала, не запросить ли карточку пациента и аудиозаписи сеансов после его смерти, но так и не удосужилась это сделать.

Сэди Кросс отпустила ситуацию. Ничего не поможет. Психотерапевты дошли до определенной точки, а сознание блокировало любое продвижение за нее. Это была кирпичная стена у Сэди в голове, и, похоже, никто и ничто не могло ее пробить. Может, истина заключалась в том, что она сама не хотела знать о находящемся за той кирпичной стеной. И ведь она не могла изменить ничего из случившегося за те выпавшие из жизни месяцы.

У Сэди в сознании слышались звуки, шептали образы, и это заставляло ее вздрагивать.

Она выжила. Но вставал один-единственный вопрос: почему?

Еще одна тайна из жизни Сэди Кросс.

Она уставилась на разноцветные листочки для заметок, некоторые уже побледнели, потеряли изначальный цвет от старости. А то, что случилось в эти выпавшие из жизни месяцы, на самом деле играет роль? Сэди больше не служит в полиции. Эти события не помогут построить мост над широкой, как каньон, пропастью между нею и ее отцом. Совершенно точно не помогут довести до конца проваленную операцию. Тем не менее часть Сэди хотела, чтобы эти недели и месяцы вернулись. Это ее жизнь, и в любом случае она хотела это знать и понять. Вписать в книгу жизни, как и остальные ее дни. Если Сэди собирается продолжать дышать, то нужно знать всю историю.

Доктор Оливер Холден, психотерапевт, использовавший метод регрессионной терапии, сказал Кросс, что воспоминания за той кирпичной стеной или исчезли навсегда, или так и останутся спрятанными за ней. По всей вероятности, попытки вытащить их оттуда — занятие бессмысленное. Если их не восстановила регрессионная терапия, они не вернутся. Травма может быть слишком тяжелой, такой, с которой ей не справиться. Человеческое сознание обладает способностью блокировать подобные воспоминания и умеет делать это очень хорошо.

Отрицание — невероятно сильный когнитивный процесс.

Прозвучал тихий сигнал тревоги, означавший, что кто-то приблизился к пожарной лестнице. Сэди направилась к ноутбуку и проверила показания камеры видеонаблюдения. Лестницу, ведущую на первый этаж, в бар, давно закрыли для оборудования жилого пространства на втором этаже. В этот лофт в верхней части здания — ее пыльный, плохо организованный дом — можно было попасть по пожарной лестнице из узкого переулка. Поскольку такой доступ делал Сэди уязвимой сам по себе, она предприняла дополнительные меры предосторожности для обеспечения собственной безопасности. Например, камеры видеонаблюдения и датчики движения.

Сэди Кросс почувствовала раздражение и нахмурилась, наблюдая за образами на экране. Керри Девлин и следовавший за ней Люк Фалько поднимались по заржавевшим железным ступеням. По крайней мере, теперь она знала, кому поручено расследовать двойное убийство в табачной лавке «У Лео».

— Проклятье.

Сэди предпочла бы иметь дело с другими сотрудниками. Ей в общем-то нравился Люк Фалько. Сэди будет труднее врать ему, и не факт, что вообще получится.

Ей требовалось врать. Хотя это для нее не было новым.

Она много врала.

Это необходимость. Или, по крайней мере, вранье обеспечивало меньшее количество сложностей.

Также Сэди Кросс беспокоило, что Фалько и Девлин были хорошими детективами. Самыми лучшими в Управлении полиции Бирмингема.

В дверь постучали. Стук. Стук. Пауза. Стук. Сэди уставилась на лицо Фалько на экране. Можно ведь и побыстрее с этим покончить. Даже если они сейчас уйдут, Фалько и Девлин вернутся позднее.

Она открыла многочисленные дверные замки. Сэди Кросс тяжело вздохнула и распахнула дверь.

— Что вы хотите? — Сэди никогда не рассыпалась в любезностях и не говорила лишнего. Задал вопрос — получи ответ. Все.

— Нам нужно поговорить.

Обычно Фалько тоже говорил прямо. По крайней мере, большую часть времени. Сэди бросила взгляд на Девлин.

— Хорошо. Только давайте побыстрее. У меня дел полно.

Она повернулась к ним спиной и пошла к кухонному столу рядом с раковиной, где оставила кофе. Этот лофт, как и большинство других, представлял собой одно большое помещение, стеной отделялась лишь маленькая ванная комната. Сэди нравилось такое пространство. Оно подходило ее характеру. Урбанистическое жилье. Просто и без помпы. Она специально не включала яркое освещение и почти погрузила лофт в темноту. Люди любопытны. В особенности детективы.

— Я бы предложила вам кофе, но вы ведь здесь ненадолго, не успеете выпить, — отметила Сэди и подняла чашку.

Фалько закрыл дверь и задвинул один из дверных засовов. Он знал, как серьезно она относится к безопасности. Просто так исчезновение почти на год не проходит, а в особенности когда большую часть этого года не помнишь вообще. Неизбежно станешь параноиком в плане безопасности. Сэди не боялась. На самом деле нет. Смерть — не так и плохо. Обычно ужасным оказывается то, что с тобой делают перед тем, как убить.

— Ты знакома с заместителем окружного прокурора Эшером Уолшем? — спросила Керри Девлин. Она решила не тянуть кота за хвост и сразу перешла к делу.

Хорошо.

— Нет, — Сэди тоже не тянула резину.

— Колись, Кросс, — проворчал Фалько. — Он тебе последней звонил.

Сэди пожала плечами.

— Мое имя значится в списке контактов?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. — Это сказала Девлин. — Кончай притворяться, Сэди. Почему Уолш тебе звонил?

В такие минуты Сэди хотелось вернуться в то время, когда у нее не было друзей. Всех друзей, которые у нее когда-либо имелись, словно смыло с картины после ее исчезновения. Некоторые так называемые друзья на самом деле имели наглость верить, что Сэди специально исчезла с радаров, а затем вернулась, когда что-то пошло не так. Да, вот так. Люди очень быстро осуждают то, чего не понимают.

Ей следовало запомнить урок насчет друзей. Она слишком близко подпустила Фалько, и это было ошибкой. Затем он притянул с собой Девлин. Черт побери.

Может, слово «друзья» в данном случае являлось преувеличением, но эти два человека знали ее лучше, чем большинство. По крайней мере, если говорить о живых людях.

Сэди Кросс с грохотом поставила чашку на кухонный стол и скрестила руки на груди.

— Ему требовалась информация. — Сэди склонила голову набок и обратилась к Девлин: — Знаешь, как тебе в прошлом году, когда исчезла племянница. Когда я помогла тебе выбраться из действительно запутанной ситуации.

Странно, что люди не помнят таких вещей и вспоминают, только когда это нужно для их целей.

Фалько покачал головой, но не успел сломать Сэди Кросс челюсть, поскольку Девлин пошла к Сэди. Керри прошла мимо, слегка задела одежду Кросс, схватила чашку и налила кофе. После этого она опустила худую задницу на диван. Сэди в свое время помогла Поли забрать этот диван с обочины в Маунтин-Бруке, а потом они вместе тащили его вверх по чертовой ржавой лестнице. Может, он и мог позволить себе купить новый, но Поли клялся, что бренд этого дивана стоит всех их усилий. Он был почти как новый, но людям, живущим в доме за несколько миллионов долларов, диван больше не требовался.

Вот таким был Поли. Он любил сберегать вещи. Например, сломленных детективов.

— У меня был очень трудный день, — произнесла Керри Девлин и этим вновь заинтересовала Сэди. — Мне пришлось поехать забирать дочь из школы после того, как одна из ее одноклассниц свалилась с лестницы — возможно, с чьей-то помощью. Из-за того, что заместителя окружного прокурора Уолша убили, у меня не было выбора, кроме как высадить получившего эмоциональную травму ребенка на пороге дома моей сестры и поехать сюда. — Она фальшиво улыбнулась. — А теперь прекрати испытывать меня на прочность и расскажи остальное.

Фалько усмехнулся.

— Черт побери, Кросс. Почему ты не скажешь все как есть?

Он тоже сходил к кофемашине, налил кофе и потом уселся рядом с напарницей.

Сэди прекрасно понимала, что зашла в тупик, поэтому решила бросить этой паре кость. Если она поможет выгнать их отсюда, то игра стоит свеч. Сэди Кросс прошла к креслу, которое когда-то раскладывалось и могло служить кроватью, но теперь на нем только сидели. Она опустилась в него и свесила руки между колен.

— Уолш видел себя великим. Хотел быстро сделать имя. И при этом не хотел пачкаться. В наши дни людей больше всего беспокоят две вещи: наркотики и торговля людьми. Мы все знаем, что наркокартели активно участвуют в торговле людьми, а не только занимаются наркотой. Уничтожишь одну, и поток прекращается. По крайней мере, на какое-то время. Амбициозный заместитель окружного прокурора не скрывал отношения к наркотикам.

— Картель Осорио, — произнес Фалько. — Он знал, что ты один раз в него проникла, и захотел получить информацию.

— Все правильно, — саркастически ответила Сэди. Она вложила в ответ максимум яда. — Просто кто-то явно забыл сообщить Уолшу, что во время той операции пострадал мой мозг. В нем полно разрозненных кусочков из того периода, которые никак не склеиваются вместе и из которых никак не получается извлечь смысл. Словно кто-то потерял часть пазла, а теперь полная картина никак не складывается.

— Когда он впервые с тобой связался? — спросила Керри Девлин.

Сэди уставилась на другую женщину. Ей очень не хотелось, чтобы Керри ей нравилась, даже немного, но она ее уважала. Прошлым летом жизнь преподала Девлин тяжелый урок, но она подобрала рассыпавшиеся фрагменты и продолжает жить. Такое случается с полицейскими: иногда это занятие разбивает тебя на миллион маленьких кусочков.

— Примерно месяц назад.

Сэди откинулась на спинку кресла и заставила тело расслабиться. Ей было тошно от того, что Уолш мертв. Он на самом деле хотел достичь цели. И в процессе помочь Сэди, но она предупредила Уолша, что он рисует у себя на спине большую мишень. Тупой богатенький мальчик.

— Уолш хотел, чтобы я рассказала ему побольше о поместье, где базируется картель Осорио, и про операцию.

На секунду или две воцарилось молчание. Фалько и Девлин ждали продолжения.

— И ты рассказала? — спросила Девлин.

— Я рассказала то, что уже известно всем остальным. У меня только фрагментарные воспоминания, туманные и расплывчатые, поэтому на них нельзя полагаться.

Это было не совсем так. Сэди Кросс вначале сказала ему то же самое два месяца назад, но Уолш снова и снова приходил к ней, и наконец месяц назад Сэди поделилась с ним дерьмом из прошлого. Дерьмом, которым не делилась ни с кем после регрессионной терапии.

Дерьмом, из-за которого его, вероятно, и убили.

— Он снова связывался с тобой после первого визита? — Фалько поставил чашку на столик у конца дивана. — Предполагаю, когда мы проверим расшифровку звонков Уолша, вчерашний окажется не единственным звонком тебе за последний месяц.

Сэди пожала плечами.

— Он звонил мне несколько раз, но обычно с запасного телефона. Уолш не был готов принять тот факт, что я не помню ничего полезного. Я ему говорила, что даже регрессионная терапия ничего не вытянула из моей головы, но он продолжал меня долбить. Некоторые люди не желают тебя слушать, если твои слова мешают осуществлению их планов.

— Что он хотел вчера вечером? — Керри потягивала кофе и не отпускала взгляд Сэди.

Вот оно. Еще один момент для очередного фрагмента правды. Девлин и Фалько — хорошие детективы. Безжалостные. В конце концов они обо всем догадаются или просто достанут Сэди, будут приставать, пока она не расскажет им все, что знает. Сэди Кросс расскажет, лишь бы они ушли. Она не хотела продлевать эту пытку.

— Уолш рассказал, что, по его мнению, нашел внутренний источник. Возможно, связанный с распространением наркоты в Бирмингеме. Они с Лео Курцем собирались припереть этого человека к стенке. Уолш планировал предложить ему сделку со следствием, если согласится сотрудничать. Обычная чушь.

— Ты знаешь, кто был этим источником? — вцепилась в информацию Керри. — Мужчина? Женщина?

Сэди рассмеялась. Это был сухой смех, как листья в Алабаме во время безжалостной летней жары. Она на самом деле не помнила, когда в последний раз смеялась по-настоящему.

— Он называл этого человека «источником». Ни разу даже не намекнул, мужского пола или женского. Очевидно, раз вы здесь, источник не заинтересовала сделка, которую предложил Уолш.

Девлин гневно посмотрела на нее, словно была святее папы римского. А ведь они обе знали истинное положение вещей. Девлин не была святой. У нее имелись тайны. Грехи. Они есть у всех. По крайней мере, один раз она свои руки замарала, и еще как.

Фалько поставил локти на колени и изучающе смотрел на Сэди над ободком чашки с кофе.

— Кто-то кроме Курца участвовал в плане Уолша, помогал ему? Может, владелец еще какой-то лавки?

— Если так, то этой информацией он со мной не делился.

Это было не совсем так. Привлечение других владельцев лавок и магазинов, избавление их от страха, убеждение раскрыть тайны как раз и являлось целью, но Сэди Кросс понятия не имела, начал ли Курц предпринимать попытки по привлечению остальных. В любом случае ей требовалось выяснить пару вещей перед тем, как раскрывать этим двоим слишком многое.

— А начальник Уолша знал про расследование? — спросила Керри.

— Понятия не имею. Предполагаю, что да, но Уолш его никогда не упоминал. У меня сложилось впечатление, что это его крестовый поход. Уолш хотел сам раскрутить дело, по крайней мере, пока не почувствует твердую почву под ногами.

— Нам нужна твоя помощь.

То, что Девлин произнесла эти слова, удивило — нет, шокировало — Сэди. Может, детектива на самом деле выбило из колеи случившееся в школе, где учится ее дочь.

Сэди решила плыть по течению.

— Я скажу вам то же, что и Уолшу. Спрашивайте все, что хотите, но я не могу гарантировать ответ. По крайней мере, ответ, который я могу дать.

— Я уверен, на этот вопрос у тебя он есть, — заговорил Фалько. — Номер запасного телефона Уолша? Нам нужна расшифровка звонков. Посмотреть, кому еще звонил убитый.

Сэди Кросс продиктовала номер.

— Не тратьте время. Я уже проверила звонки. С этого номера он звонил только мне. Если у него был еще один телефон, я об этом не знаю.

— Отправь мне распечатку на электронную почту. — Девлин встала. — Спасибо за кофе. Учти, что у нас появятся еще вопросы.

Фалько поднялся на ноги, взял чашку Девлин и отнес ее и собственную в мойку. Этот мужик слишком хорош, черт побери, и внешность может не пойти ему на пользу. Годы работы под легендой, внедрения в преступную среду тоже сильно на него повлияли. Может, Фалько в эти дни такой хороший, даже слишком хороший, поскольку пытается искупить вину за совершенное им в тот период. Такое случается. Уход в подполье подобен актерской работе. Нужна достоверность. Нужно так играть, чтобы полностью войти в роль и стать новой личностью. Иногда приходится делать настоящие пакости, чтобы выдать наилучшее представление.

— Об этом деле будут говорить во всех программах новостей, Кросс, — сказал Фалько. — И шеф все время будет стоять у нас над душой.

— Предлагаю вам сделку. — Сэди перевела взгляд с Фалько на Девлин. — Проверьте, чтобы никто не знал о наших перезвонах с Уолшем, а я буду с вами сотрудничать. Всячески помогу. Я не хочу, чтобы моя фамилия упоминалась в каких-либо официальных отчетах.

Девлин с Фалько переглянулись. Инициативу взяла на себя Девлин.

— Даю слово.

В одном Сэди была абсолютно уверена: Девлин не станет ей врать. Несмотря на то как низко она пала прошлым летом, Керри Девлин все равно не избавилась от представлений о том, каким должен быть хороший полицейский, и изо всех сил старалась соответствовать этому образу.

Сэди хотелось помочь Девлин увидеть: этот идеал нереален. Хороший полицейский делает необходимое, а иногда это нечто совсем плохое, но нужное.

— В таком случае мы договорились, — согласилась Сэди. — Я свяжусь с источниками и посмотрю, что мне удастся для вас выяснить.

Они у Сэди на самом деле были. У нее имелись бесценные источники информации, все — из самых неожиданных мест. Вообще, казалось маловероятным, что они у нее там есть. И источники были не только надежными, но и, черт побери, отличными. Ни один из источников еще ни разу не подвел Сэди Кросс, а она не могла сказать ничего подобного о большинстве друзей или о тех, кого Сэди так называла.

— Это нам бы очень помогло, — кивнул Фалько.

— Хорошо, — Сэди встала и направилась к двери. — Да, я знаю: вы будете у меня в долгу.

Когда она потянулась к верхнему замку, Фалько добавил:

— Я уже у тебя в долгу, Кросс. Я ничего не забыл.

Она повернулась к нему.

— Я уверена, что не забыл. — Сэди переключила внимание на Девлин: — Следует помнить помогающих тебе людей.

— Я тоже ничего не забыла, — кивнула Девлин.

Сэди снова потянулась к замкам.

— И еще одно. — Она встретилась взглядом с Фалько и Девлин и только тогда продолжила: — Все, связанные с картелем Осорио, абсолютно безжалостны. Такая гнусь, что вы просто не можете себе представить. Эти люди сделают все, что угодно, только бы защитить себя. Будьте осторожны.

— Понял, — сказал Фалько.

Девлин хотела уже выйти из двери, но притормозила.

— Ты тоже должна быть осторожна. Мы можем оказаться не единственными, кто знает, что Уолш обращался к тебе.

Сэди это прекрасно понимала. И это была еще одна причина, почему ей требовалось соединить вместе все разрозненные кусочки.

Что бы ни происходило, это, несомненно, как-то связано с ее прошлым.

Керри сидела за письменным столом заместителя окружного прокурора Эшера Уолша и оглядывала его кабинет. Обычная мебель для правительственного учреждения. Никакой модернизации для богатого бостонца не проводилось. Единственной уступкой для его престижного прошлого стал диплом юридического факультета Гарвардского университета, висевший в рамке. Больше ничего.

На доске информации — газетные статьи о наркотиках и торговле людьми, которые привлекли внимание Уолша после его переезда в Бирмингем. Содержимое его папок и ящиков письменного стола было в идеальном порядке, все безупречно организовано, но ничего полезного там не обнаружилось.

Фалько по одной просматривал книги (по большей части по праву), стоявшие на полках у противоположной стены. Он открывал каждую в поисках хоть чего-то, что могло быть в них спрятано. Потом он проверял саму полку и только потом ставил книгу на место.

Секретарша Уолша Луиза Аллен отперла письменный стол и оставила Керри с Фалько вдвоем выполнять необходимую работу. У женщины покраснели глаза, потому что она недавно опять плакала. Пресс-конференция прошла в половине второго. Окружной прокурор вместе с шерифом и начальником городской полиции, а также госпожой мэром объявил печальную новость. Из-за того, что Уолш резко выступал против наркотиков, о чем было хорошо известно, регулярно высказывал твердые убеждения по этому вопросу, госпожа мэр Эмма Уоррен высказалась за формирование спецгруппы, включающей представителей Управления по борьбе с наркотиками. Хотя она прекрасно знала, насколько компетентен Отдел расследований, занимающийся крупными и резонансными делами, и о широкой юрисдикции Управления полиции Бирмингема, Уоррен считала, что смерть заместителя окружного прокурора Уолша — своего рода послание, а городу следует ответить на него, продемонстрировать силу и единство, а для этого нужно привлечь широкий круг специалистов.

Пока не начнет действовать эта спецгруппа, расследование предстояло продолжать Керри и Фалько.

Похоже, Уоррен не удовлетворило, что Отдел расследований, занимающийся крупными и резонансными делами, сформирован из лучших полицейских Бирмингема и окружающих районов, а также Департамента шерифа округа Джефферсон, хотя она об этом знала. Она понимала, что под их юрисдикцию подпадает все. Бывший мэр, начальник полиции и шериф потратили много лет на формирование и развитие отдела. Да, это была относительно новая концепция, но пока отдел очень хорошо работал. Уоррен недавно заняла пост мэра и очевидно хотела доказать, что не только обращает внимание на все происходящее, но и хочет участвовать в городских событиях, будет рада обеспечить удовлетворение нужд общества. И станет достойной наследницей своего предшественника.

Хотя Керри не соглашалась с принятым решением, она должна была признать, что женщина, в особенности из национальных меньшинств, на самом главном посту в городе, — это новое веяние. Уоррен имела юридическое и психологическое образование, все время очень напряженно работала и активно участвовала в жизни общества. Едва ли какой-то день проходил без появления Эммы в программах новостей, и часто это была главная новость дня. Даже в шестьдесят лет утонченная красота Эммы Уоррен привлекала внимание СМИ. Она умела обратить внимание других на то, что хотела, подать посыл должным образом, и в результате у аудитории возникало желание присоединиться к ее предложению. Другие кандидаты на выборах не имели шансов.

Эмма Уоррен вдохновляла всех женщин, хотя в эти минуты она находилась в черном списке Керри.

Керри снова сосредоточилась на обыске. Она считала, что очень тщательно осмотрела все ящики письменного стола. Никаких спрятанных бутылок с алкоголем или наркотиков. Никакой порнографии. Обычные карандаши, ручки, блокноты, стирательные резинки, скрепки. Этот человек был удивительно организованным, словно он и не работал за этим столом. В одном ящике лежали папки. Аллен объяснила, что это дела, по которым Уолш работал в последнее время. Странно, что ни одно не было связано с картелем Осорио или каким-то другим. На самом деле ни одно и не сочеталось с незаконным оборотом наркотиков.

Это Керри не особо удивляло, а скорее наводило на мысль, что Кросс наврала про интерес Уолша к картелю Осорио. Хотя не имелось логического мотива или легко определяемого мотива, объясняющего, почему Кросс попыталась увести их в сторону. Зато показывало, что если Уолш им и занимался, то неофициально. Это было не совсем то, что Керри ожидала от человека, страстно желавшего показать себя и заработать репутацию настоящего профессионала. Почему такая секретность, даже с коллегами?

С другой стороны, Керри и Фалько пока не обнаружили ничего, что указывало бы на потерю друга или возлюбленной из-за их пристрастия к наркотикам или попадания в жертвы торговли людьми. Подобное могло стать причиной личного крестового похода. Но все равно, если основываться на уже известных данных, можно было смело утверждать: Уолша заставило всем этим заниматься что-то глубоко личное.

Может, и не случилось никакого конкретного события, способного поджечь запальный шнур взятой им на себя миссии. Обычно бывало не так. Если кто-то начинал расследовать дело втайне и в такой агрессивной манере, то обычно имелся какой-то личный мотив.

Им с Фалько только требовалось его найти.

Пока они еще не беседовали с окружным прокурором. Локетт находился на совещании. Аллен проследит, чтобы он уделил им какое-то время после того, как освободится.

Она еще раз просмотрела записи в блокноте Уолша с промокательной бумагой. Несколько разрозненных слов никак не помогли. В одном углу страницы был нацарапан телефонный номер, но это оказалась химчистка. Отсеки для входящих и исходящих писем на письменном столе пустовали. Аллен сказала, что Уолш всегда вовремя готовил все документы. Он был на высоте и в канцелярской работе.

На письменном столе стояла только одна фотография в рамке, где Уолш был сфотографирован с несколькими приятелями по юридическому факультету, однако и это они тоже знали только со слов Аллен. Фотографий родителей не стояло. Братьев и сестер у него не было. Аллен сейчас занималась составлением списка друзей и коллег, с которыми Уолш часто общался, а также сложных дел, над которыми он работал после переезда в Бирмингем. Керри не ожидала ничего полезного. Она спросила секретаршу Уолша про дела, которым ее шеф уделял особое внимание или которые его сильно беспокоили, но Аллен сразу же ничего не пришло в голову.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел окружной прокурор Лютер Локетт. Керри распрямила спину и встала со стула. Локетт был крупным мужчиной, высоким и широкоплечим. В прошлом он играл за команду «Тигры» Обернского университета на позиции квотербека[4]. Если не считать политики, людей в Алабаме волновало соперничество «Тигров» и «Багрового прилива» из Университета Алабамы. Футбол был здесь страстным увлечением и практически местной религией.

Локетт захлопнул за собой дверь, бросил взгляд на Фалько и только затем сосредоточил все внимание на Керри.

— Добрый день, детективы. — Он протянул руку через стол и пожал руку сначала Керри, а потом точно так же Фалько. — Мне хотелось бы услышать новости. Что вам еще удалось обнаружить?

Локетт уселся в кресло перед столом и выжидающе смотрел на них.

— На этот момент, сэр, у нас не много информации. Мы попросили миссис Аллен подготовить список дел, которые вел ваш заместитель Уолш, а также списки его друзей и коллег. Мы также запросили распечатки телефонных номеров, по которым он звонил и с которых звонили ему, и в настоящее время ищем любые записи, которые мог оставить Уолш, связанные с человеком или людьми, с которыми он собирался или ожидал встретиться вчера вечером. В ежедневнике ничего о встрече с мистером Курцем не записано. Он и вторая жертва не звонили друг другу и не обменивались СМС-сообщениями. Наша первая цель — установить связь между двумя жертвами.

Локетт кивнул Керри, словно одобрил услышанное.

— Вы можете не знать, что Эшер публично высказался по поводу контроля над оружием в недавнем интервью. Люди здесь, на Юге, не поддерживают такое отношение к данному вопросу. Вы определенно должны добавить и этот аспект к вашему списку потенциальных мотивов.

— Еще в одном недавнем интервью Уолш упоминал, что хочет сделать все возможное, чтобы остановить поток наркотиков в страну, — заметил Фалько и приблизился к письменному столу с книгой в руке. — Он был очень серьезно настроен.

— И еще Уолша волновала торговля людьми, — добавила Керри. — Другой его целью было положить ей конец.

Они посмотрели все пять интервью, которые Уолш дал местным новостным каналам после вступления в должность в окружной прокуратуре.

Локетт кивнул.

— Мы все приходим в мир правозащитной деятельности, в прокуратуру с множеством идей о переменах, но нам не всегда удается достичь даже первой поставленной цели. Иногда не удается вторая и даже десятая. Мы можем делать все, на что способны. Я возлагал большие надежды на Эшера. Он был блестящим молодым человеком. — Казалось, Локетт задумался на мгновение. — Как вы понимаете, когда мои заместители работают над делами, я не всегда вникаю в детали, то есть просто не могу все знать досконально. Я доверяю сотрудникам. Я верю, что они хорошо выполняют работу и держат меня в курсе. Не сомневаюсь: вы выясните, что то, чем Эшер занимался вместе с мистером Курцем, как-то связано с выполнением им своих обязанностей здесь. Он не относился к людям, которые начинают действовать раньше времени, без должной подготовки.

— Я уверена, что вы правы, — согласилась Керри. Когда пауза затянулась, она добавила, заверяя его: — Мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее найти убийцу.

— Ну, тогда… — Локетт поднялся на ноги. — Оставляю вас. — Он остановился у двери. — Я уверен, что вы знаете о желании мэра Уоррен вывести расследование на новый уровень. Независимо от того, что выйдет из ее предложения, я хочу продолжения расследования, пока вы не получите какого-то другого приказа. Не позволяйте новостям, которые услышите в СМИ, как-то на вас влиять и замедлять работу. Каждый репортер хочет первым найти ответ. Вы же знаете: рейтинги.

— Все понятно, сэр, — кивнула Керри.

Если Уолш занимался одним или несколькими наркокартелями, то госпожа мэр несомненно будет настаивать на своем участии в расследовании. Ведь одним из пунктов ее предвыборной кампании было как раз искоренение незаконной торговли наркотиками. Подобно Уолшу, госпожа мэр очень резко выступала и против торговли людьми, публично заявляла о намерениях с этим покончить. И почему бы и нет? Ведь количество жертв женского пола в три раза превышает количество жертв мужского.

Когда дверь за Локеттом закрылась, Фалько открыл книгу, которую держал в руках. «Убить пересмешника» Харпер Ли. Он достал из книги фотографию.

— Взгляни.

Керри встала, когда ее напарник придвинулся поближе и передал снимок ей. Керри Девлин принялась изучать фотографию Уолша с женщиной лет шестидесяти с копной длинных, распущенных, вьющихся седых волос. Женщина была одета в джинсы и свитер. Выражение лица говорило, что ей плевать на то, как она выглядит. Судя по пометке на оборотной стороне, фотография была сделана четыре года назад.

— Между этой женщиной и Уолшем есть внешнее сходство, — заметила Керри. — Хотя это не его мать.

Детектив провела кое-какую работу и видела фотографии родителей жертвы. Мать была очень привлекательной женщиной, стильно одевалась. Лучше всего для ее описания подходило слово «элегантная». Отец тоже был очень холеным, выглядел утонченным и умудренным опытом мужчиной.

— Это его тетя, — сообщил Фалько и открыл книгу в самом начале. — Она подарила книгу нашей жертве. Прочитай дарственную надпись.

Керри подняла глаза от дарственной надписи на Фалько.

— Может, сестра его матери? Если судить по фотографиям матери, которые я нашла в Интернете, совершенно точно имеется сходство.

— А теперь вот на это взгляни.

Фалько перелистнул страницу и показал Керри. Она вручила ему фотографию, взяла в руки книгу и провела глазами по странице, где указывалась информация об издателе.

— Первое издание.

— И дарственная надпись автора, — показал Фалько.

И да, там на самом деле стояла подпись этой знаковой фигуры. Слова предназначались некоему Норману Тейлору: «Будь лучшим — насколько можешь».

До того как Керри успела что-то спросить, Фалько пояснил:

— Я нашел в Интернете Нормана Тейлора. Как и автор, он умер несколько лет назад. Ему было девяносто с лишним. Вышедший на пенсию адвокат из Бирмингема. Адвокат, который вел громкие дела. Активно поддерживал борьбу за гражданские права в шестидесятые годы. — Он повыше поднял фотографию женщины по имени Наоми. — Эта тетя Наоми — дочь Нормана Тейлора.

— Значит, вполне возможно, что Норман Тейлор был дедушкой Уолша по материнской линии.

У Керри холодок пробежал по спине, когда детектив вспомнила документальные хроники, посвященные борьбе за гражданские права в Бирмингеме, которые смотрела.

— Девичья фамилия матери не Тейлор, но судя по фотографии и надписи дарителя, эти двое были связаны какими-то родственными узами, — согласился Фалько. — Вопрос в том, почему никто здесь, в месте, где работал убитый, не понял его связь с Бирмингемом? Вспомни, с какой шумихой он сюда приехал, Девлин. И интервью, которые мы с тобой смотрели. Никто, включая самого Уолша, ни разу не упомянул про его личную связь с Бирмингемом.

Фалько произнес интересную вещь. Керри задвинула стул, на котором сидела, под стол.

— Может быть и так, что эта Наоми просто добрая знакомая, которая величает себя тетей. — Дети ее сестры Дианы всегда называли лучшую подругу матери Дженнифер тетей Джен. — В любом случае нам нужно побольше разузнать об этой Наоми Тейлор.

— Давай уточним у секретарши Уолша, — предложил Фалько.

— Отличная мысль. Спроси. — Керри улыбнулась напарнику. — Используй знаменитый шарм Фалько. Она не сможет устоять.

Он усмехнулся и направился к двери.

— Странно, но на тебя он никогда не действует.

— У меня иммунитет.

Керри покачала головой и принялась снова изучать фотографию. Не так давно она поняла, что всегда можно рассчитывать на одну вещь: у всех есть свои секреты.

Хороший человек или плохой, богатый или бедный, но всегда что-то есть.

У Эшера Уолша и его семьи их окажется множество.

— Вот этот дом? — Керри перегнулась через напарника и смотрела на дом с правой части тротуара, у которого остановила машину.

— Он самый, — подтвердил Фалько. — Место проживания Наоми Джун Тейлор. Шестьдесят два года. Никогда не была замужем. Детей нет.

Секретарша Уолша понятия не имела, кто такая Наоми Тейлор. Им пришлось искать информацию в базе данных Управления по транспорту и старых газетных статьях об отце Наоми Джун Тейлор. Она была вышедшим на пенсию профессором, преподавала право в Сэмфордском университете, альма-матер ее отца и ее самой. Ездила она на винтажном «Мерседесе», за последние два года получила три штрафа за превышение скорости. Около дюжины штрафов за неправильную парковку оставались не оплачены.

Керри осмотрела дом.

— Выглядит несколько обветшалым.

— Да и район не самый лучший, но он был очень популярен в пятидесятые и шестидесятые годы.

Фалько потянулся к ручке дверцы. Керри вышла из машины и встала рядом с ним перед капотом своего «Вагонера».

— Даже сейчас вид на город отсюда остается великолепным.

За домами, выстроившимися в ряд на этой стороне улицы, открывался потрясающий вид на Волшебный город[5], раскинувшийся на местности. По вечерам, после наступления темноты, когда зажигаются огни, зрелище, вероятно, становится еще более впечатляющим. Явно стоит посмотреть!

— Вообще-то, дом не запущенный, — заметил Фалько и поправил куртку.

Когда его назначили новым напарником Керри, Керри Девлин в Фалько многое раздражало, а манера одеваться сводила с ума. Напарник казался самоуверенным, при этом беззаботным и невозмутимым. Он не тыкал тебе в лицо своим «А мне нравится выглядеть хиппово», и на отношение Фалько к жизни можно было не обращать внимания, пока он не открывал рот, а рот напарник открывал довольно часто. Впрочем, не обращать внимания на его гардероб было невозможно. Потертая кожаная куртка, старые джинсы, мятая футболка. Он совершенно не походил на типичного детектива из Отдела расследований, занимающегося крупными и резонансными делами. До сих пор не выглядел. Керри была уверена, что команды из них не получится, и сразу же заявила это лейтенанту Бруксу. Люк Фалько совсем не походил на напарника, которого она ожидала.

Керри ошиблась. Она быстро поняла, что об этой книге нельзя судить по обложке. Фалько был преданным, заботливым и упорным. И кроме того — прекрасным детективом.

Она без колебаний, безусловно могла нырнуть вместе с ним хоть в огонь, хоть в воду.

Появление Фалько было единственным хорошим событием в прошлом году.

Он постучал в дверь дома Тейлор.

Судя по виду, дом был построен где-то в пятидесятые годы прошлого века, может, раньше. Красный кирпич. Несколько облупившаяся белая краска на архитектурных украшениях. Немного порванные противомоскитные сетки на окнах. Участок оказался хорошо ухоженным. Разноцветные весенние цветы цвели в клумбах и ящиках на окнах. Керри плохо знала названия цветов, но отметила, что самые красивые — голубые, и их здесь больше всего. Явно любимые у владелицы дома. Керри вспомнила, что во дворе у Дианы цветут такие же цветы.

Лужайка была аккуратно подстрижена. На деревьях появились зеленые весенние листочки. Вся картина напомнила Керри Девлин о том, что ей самой требовалось сделать вокруг собственного дома.

Может, когда-нибудь.

Дверь открыли совсем чуть-чуть, и в щелочке показался один голубой глаз под туго натянутой латунной цепочкой.

— Если вы что-то продаете, я не заинтересована. Если хотите привести меня к Господу, не тратьте время. Мы с ним не ладим.

Керри продемонстрировала жетон.

— Мэм, меня зовут детектив Девлин, а это детектив Фалько. Мы хотим поговорить с вами про Эшера Уолша.

Дверь снова закрылась, послышался звон снимаемой цепочки, потом ее открыли. Может, мисс Тейлор и перевалило за шестьдесят, но она оставалась стройной, а глаза Наоми Джун — живыми и внимательными. Привлекательная женщина с седыми волосами и голубыми глазами, в розовом свитере, который придавал ей женственности и смягчал вид выцветших удобных джинсов и белых теннисок. Одета она была в повседневном стиле с акцентом на удобство и практичность. Модные очки в жемчужной оправе сидели на тонком носу, и от этого ее глаза казались еще больше. И эти большие глаза покраснели. Может, из-за аллергии, или мисс Тейлор уже услышала новость про Уолша. Если она только совсем не смотрит телевизор и не слушает радио, а так очень сомнительно, что мисс Тейлор могла пропустить пресс-конференцию.

Дама махнула рукой на комнату слева.

— Пожалуйста, проходите в гостиную.

— У вас красивые цветы, мисс Тейлор, — заметила Керри и уселась на небольшой диванчик.

Многочисленные окна наполняли небольшое пространство светом. По всему помещению стояли цветы в горшках. У дамы определенно были умелые руки или домработница с такими руками. В любом случае она любила свои растения.

— Я уже давно поняла, что работа в саду — лучшая терапия для ума. Очень успокаивает. Гораздо эффективнее прозака[6] и совершенно законно. Хотите чаю или воды?

Керри отметила, что Тейлор обладает острым умом. Хотя она и не ожидала ничего другого от профессора-правоведа.

— Ничего не нужно. Спасибо, — ответила Керри, когда Фалько присел рядом с ней. Он также отказался от напитков.

Тейлор опустилась в кресло и расслабилась.

— Мне звонила подруга, работающая в команде мэра, и сообщила о случившемся с Эшером. — Внешне она оставалась сильной, не сломалась, но в глазах блестели эмоции. — Я знала, что это плохо закончится. Что это только дело времени. Я предупреждала его, но Эшер был упрямым, как я, поэтому ничто не могло его остановить, и он шел дальше вперед.

Фалько бросил взгляд на Керри.

— Вы можете объяснить, что имеете в виду, мисс Тейлор?

— Давайте начнем с самого факта его пребывания в Бирмингеме. Вы считаете, что это был лучший вариант, на который мог претендовать молодой человек, с блеском окончивший Гарвардский университет? Он был лучшим студентом на курсе. Потом работал в Высшем апелляционном суде в штате Массачусетс. А потом сюда? Я вас умоляю. Перед ним открывались бесконечные возможности.

— Он приехал в Бирмингем, чтобы быть рядом с вами? — спросила Керри. У дамы не было детей, и никто из членов семьи в этой местности не проживал, по крайней мере, они никого не смогли найти. — Вы родственники?

— Предполагаю, какую-то роль это сыграло, когда он принимал решение, пусть и небольшую. — Наоми Джун Тейлор положила один локоть на подлокотник кресла и сжала руки на коленях. — В детстве — до пятнадцати лет — он каждое лето приезжал сюда на несколько недель. Потом отец решил, что не хочет, чтобы кто-то поддерживал связь между семьей Уолшей и моей, поэтому Эшер стал приезжать гораздо реже и на меньшее время.

— Значит, вы родственники, — сделала вывод Керри. — По линии его матери?

— Отец Эшера сказал бы, что нет, но это правда. Мы с Ланой сестры. Когда мне было два года, наша мать бросила отца и меня. Она переехала в Бостон, чтобы учиться в колледже. Мама родила в очень юном возрасте. Самым большим ее желанием было сбежать от южного наследия и вести другую жизнь. В конце концов она снова вышла замуж и родила еще одного ребенка, мою сестру Лану — мать Эшера. Если вкратце, то я росла здесь с отцом, а Лана в Бостоне. Мать настаивала на нашем знакомстве и каждое лето привозила меня в Бостон. Мы с Ланой в какой-то степени поддерживали отношения до смерти матери. После этого не особо. У нас была совсем разная жизнь и разные цели. Как часто говорил мой отец, моя младшая сестра унаследовала внешность матери, а мне достались мозги. Я стала профессором правоведения, а моя сестра нашла себе богатого мужа. Меня ее муж не любит. Я уверена, что не соответствую его высоким стандартам. — У нее из горла вылетел тихий звук, напоминающий смешок. — Наверное, справедливо, потому что я презираю этого ублюдка.

Керри прикусила губу, чтобы не улыбнуться от такой откровенности.

— Но они позволяли Эшеру вас навещать, — заметил Фалько.

— Только потому, что хотели путешествовать по всему миру, а с Эшером это было не так просто. Он доставлял много хлопот. Наша с Ланой мать умерла до его рождения, поэтому не было никого, с кем его можно было бы оставить, кроме нянек, а, как мне кажется, его родители не хотели, чтобы кто-то знал про их личную жизнь. Эшер обычно повторял каждое услышанное от родителей слово. Это была серьезная проблема до тех пор, пока его желание иметь машину не перевесило необходимость вызывать у родителей раздражение.

— Он поддерживал с вами общение после того, как прекратил часто приезжать? — спросила Керри.

— Вначале нет. — Наоми Тейлор вздохнула, у нее на лице появилась печальная улыбка. — Знаете ли: гормоны. Подростковый возраст, влюбленности и потери. Хотя к тому времени, как он поступил на юридический факультет, Эшер снова начал со мной общаться. Думаю, он понял, насколько мы с ним похожи.

— Чем именно вы похожи? — поинтересовалась Керри.

— Целеустремленностью. Нашей любовью к правоведению. А больше всего, как я думаю, нелюбовью к привилегированным классам.

— Людям с деньгами? — уточнил Фалько. — Только его отец очень богат, и сам он учился в Гарвардском университете.

— И его неприязнь только росла. Никто не удивился больше, чем я, когда он решил перебраться на Юг вместо того, чтобы пойти работать в престижную фирму отца. Лилэнд это планировал с той минуты, когда Эшер появился на свет. — Наоми Джун Тейлор слегка пожала плечами. — Хотя предполагаю, его отец удивился еще больше. На самом деле я уверена, он испытал сильное потрясение. Отец был ошеломлен, и я этому очень радовалась.

Керри вернула разговор в настоящее.

— Эшер проводил много времени с вами после переезда в Бирмингем?

— Он снимал квартиру в кондоминиуме, но редко там ночевал. Я считаю, что он ее арендовал для соблюдения внешних приличий. Большую часть ночей он проводил здесь. Я заподозрила нехорошее, когда он вчера вечером не пришел ночевать. Я почти не спала. Я хотела ему позвонить, но он просил этого не делать. У него была важная встреча. Эшер заверил меня, что объяснит все сегодня.

Керри подумала про следующий шаг. Эта дама, казалось, была готова к сотрудничеству, но она знала законы. И очевидно лучше, чем многие. Их пригласили в эту комнату, а чтобы выйти за ее пределы, требовался ордер на обыск. Или ее разрешение. Похоже, дама рада с ними поговорить, но она вполне может уклониться от всего остального и даже помешать им.

— Следующий пункт нашего плана — осмотреть его квартиру в кондоминиуме, но, наверное, нам не стоит с нее начинать. Можно нам посмотреть его комнату здесь?

Мисс Тейлор распрямила спину, сидя в кресле. Она долго молча смотрела на Керри.

— Делайте все, что считаете нужным, если это поможет найти того, кто забрал у меня Эшера. Он был потрясающим молодым человеком с блестящим будущим. А что еще важнее, он был хорошим. Он хотел помогать другим и избавить мир от наркотиков, поскольку был очень серьезно настроен против этой дряни и от другого зла. По правде говоря, детективы, он был слишком хорош для этого мира. — Она встала. — Его комната находится в конце коридора справа, на верхнем этаже. Я заварю чай.

Фалько последовал за хозяйкой из комнаты.

— Я могу вам как-нибудь помочь?

— Нет. Нет. Идите и выполняйте свою работу, детектив. Я завариваю чай с тех пор, как в детстве научилась зажигать плиту.

Керри медленно поднималась по крутой лестнице и изучала семейные фотографии в рамках. Она увидела несколько фотографий Уолша в детстве, но только одну его матери Ланы. Похоже, она была сделана лет тридцать назад. Лана и Наоми стояли перед каким-то историческим зданием, явно не в Алабаме. К тому времени, как Керри добралась до лестничной площадки, ее догнал Фалько. Похоже, дом оказался в капкане последней модернизации. Керри решила, что ремонт здесь делали в последний раз в семидесятые годы, учитывая модных тогда сов, «рассаженных» по дому, и геометрические формы и геометрические фигуры на некоторых картинах. Никакой недавней перестройки и косметического ремонта.

— Как думаешь, дама может знать, зачем Уолш на самом деле встречался с Курцем? — спросил Фалько.

— У меня сложилось ощущение, что она много знает, но как и любой хороший юрист, она ничего нам не скажет, пока не возникнет такая необходимость.

В узком коридоре было четыре двери. За первой справа оказалась спальня, оформленная в розовых тонах с кружевными занавесками и весьма потрепанным, но когда-то шикарным постельным бельем. Золотистый ковер с грубым ворсом еще больше подчеркивал атмосферу семидесятых. Бутылочки духов на трюмо указывали, что это спальня хозяйки дома. Следующая дверь вела в большую винтажную ванную комнату с массивной глубокой ванной. Напротив ванной находилась вторая спальня — темная, явно мужская, с тяжелой антикварной деревянной мебелью, включая кровать с четырьмя столбиками и балдахином. Здесь пахло плесенью, как в закрытом, долго не используемом помещении. Это указывало на то, что спальня по всей вероятности принадлежала отцу Наоми.

Последняя дверь вела в самую большую спальню. Там имелась ванная комната, дверь в которую оставили открытой. Также были распахнуты и двустворчатые двери встроенного шкафа с рубашками, костюмами и несколькими парами джинсов. Хотя мебель здесь тоже была старая, но все-таки поновее, чем обстановка во всех других частях дома. Вероятно, Уолш жил в этой комнате не только после переезда в Бирмингем, но и когда приезжал сюда в детстве. Пространство еще раз показывало, что Наоми Тейлор обожала племянника. Она выделила ему лучшую комнату в доме, ту, в которой должен жить хозяин.

Фалько открыл ящик комода.

— Похоже, мистер Уолш соблюдал такой же порядок дома, как и на работе.

Керри посмотрела на аккуратно выровненные вешалки в шкафу.

— Думаю, мы вполне можем предположить, что он любил видеть каждую вещь на своем месте.

Аккуратный и сдержанный.

Стены были выкрашены в светло-голубой, почти белый цвет. В этой комнате не имелось никаких ковров с грубым ворсом. Деревянный пол оказался протерт и поцарапан после того, как по нему ходили несколько десятилетий. Кровать, комод, бюро и прикроватная тумбочка были сделаны из горного клена где-то в середине двадцатого столетия. Керри вспомнила, что в спальне у ее бабушки стояла как раз такая мебель.

Детектив направилась к прикроватной тумбочке, а Фалько в это время выдвигал ящики комода. Они освобождали каждый ящик, проверяли верх, низ, боковые стенки, затем возвращали все вещи на место, туда, где нашли. Они осмотрели место между матрасом и пружинами кровати, а также все пространство под кроватью. Фалько принялся осматривать доски пола — не отходит ли какая-то из них, а Керри в это время зашла в ванную комнату и осмотрела небольшой шкафчик и сливной бачок. Мест для обустройства тайника было немного.

Она вернулась в спальню, прошла к шкафу с одеждой и принялась осматривать каждый карман. Фалько закончил с полом, проверил вентиляционные трубы и присоединился к ней. Ширина шкафа составляла метра полтора, глубина — сантиметров шестьдесят. Ничего похожего на современные гардеробные. Фалько опустился на колени и стал проверять обувь, стоявшую ровным рядом в нижней части шкафа.

Внимание Керри привлекло что-то желтое. Эта мелкая деталь находилась в задней части шкафа. Она попыталась раздвинуть висевшую одежду. Когда вид на заднюю стенку открылся, Керри Девлин увидела несколько желтых квадратов. «Бумага». Она нахмурилась. Листочки для заметок с клейким краем. Множество листочков.

— Взгляни сюда. — Детектив отвела в сторону часть висевшей на вешалках одежды и ждала, когда Фалько поднимется с колен.

Он протянул руку к одной из записок.

— «Осорио». — Фалько приклеил листочек назад на стенку и сорвал другой. — «Кросс». — Он перевел взгляд на Керри. — Нам нужно убрать отсюда всю эту одежду.

Они достали вещи из шкафа и сложили кучей на кровати. Шкаф опустел. Большая часть задней стенки была покрыта листочками для заметок с клейким краем, фотографиями и газетными статьями.

— Это дело, над которым он работал, — тихо произнесла Керри и поразилась тому, как глубоко этот человек занимался картелем Осорио и как Уолш изучал потенциальные связи картеля с Бирмингемом. Большинство статей были посвящены картелю. На листочках для заметок значились фамилии и места. Даты. Разнообразная информация, которую, вероятно, можно было каким-то образом связать, но на сегодняшний день не получалось выстроить логически.

— Нам нужно снова поговорить с Кросс, — объявил Фалько. — Ты только взгляни, какое количество раз ее фамилия здесь упоминается. Если это можно считать показателем, то она, черт побери, знает гораздо больше, чем говорит.

— Я поняла. — Керри и раньше подозревала, что Кросс поделилась с ними далеко не всем.

У нее в кармане завибрировал телефон. Керри Девлин вытащила его и прочитала входящее сообщение:

«Когда ты вернешься домой?»

Тори.

— Давай все это задокументируем, — поспешила Керри. — Потом быстренько пройдемся по дому Курца, посмотрим, нет ли там чего-то связанного со всем этим, а потом ты отправишься к Кросс. Мне нужно скоро вернуться домой. Лучше раньше, чем позже.

— Там все в порядке?

Керри позволила расследуемому делу временно задвинуть подальше инцидент, произошедший в школе ее дочери, но он никуда не делся. Мысли крутились и нарастали в дальней части ее сознания, предупреждали о высокой вероятности, что какая-то часть ее собственной жизни и жизни дочери изменится навсегда. Что-то может быть совсем не в порядке.

— Пока не знаю. Надеюсь.

Керри убрала оружие в сейф на прикроватной тумбочке, тяжело вздохнула, стащила с себя куртку и бросила на кровать. Они не нашли никаких улик, которые показали бы, что кто-то заходил в дом Курца после того, как владелец покинул его вчера и направился в лавку. Не нашлось никакого листочка для заметок с клейким краем и ничего другого, связанного с Кросс или наркокартелем, ничего подобного тому, что они обнаружили в шкафу Уолша. Эксперты-криминалисты, конечно, пройдутся по всему дому, снимут отпечатки пальцев, и они с Фалько осмотрят его еще раз.

Только не сегодня вечером.

Наибольшее разочарование вызывало отсутствие чего-либо, что хотя бы намекало на отношения между Курцем и Уолшем. Ничто не указывало на то, что Курц занимался чем-то, кроме своей лавки, и на то, что он вообще был знаком с Эшером Уолшем. Похоже, Курц просто наслаждался жизнью.

В доме Дианы, когда Керри туда заехала, все было как обычно. Диана притворялась, будто все отлично, с мальчиками-двойняшками, ее сыновьями, все замечательно, и у Робби, ее мужа, тоже все прекрасно. Танцевальная студия, созданию которой она посвятила жизнь, тоже работает отлично.

Все отлично.

Керри задумалась, сколько Диане приходится принимать прописанных ей препаратов, чтобы все казалось отличным.

Она потерла глаза и напомнила себе, что ей самой, вероятно, потребуется нечто большее, чем лекарства, если что-то случится с Тори.

Вместо того чтобы прятаться в комнате и беспокоиться обо всем, что шло не так в ее жизни, Керри направилась в комнату дочери. Когда они ехали домой, Тори молчала. Состояние Майерс оставалось критическим — Керри успела посмотреть часть выпуска новостей в доме Дианы перед тем, как переключили канал. Она надеялась, что Сайкс сообщит ей о последнем развитии событий, но этого не произошло. Керри Девлин и не должна была на это рассчитывать. Ее дочь оказалась вовлечена в дело, следовательно, Керри являлась заинтересованным лицом, а значит, ей не станут сообщать новые детали, всплывшие в процессе расследования.

Она постучала в закрытую дверь в спальню дочери.

— Заходи! — крикнула дочь тоном человека, смирившегося с судьбой, словно говоря: «Ты же все равно зайдешь, так зачем утруждаешь себя стуком?»

Керри открыла дверь и вошла. Тори устроилась на кровати. Она подоткнула под спину груду подушек, а ноутбук лежал у девочки на животе.

— Нашла что-нибудь интересное в социальных сетях?

Тори сделала домашнее задание дома у Дианы. Не требовался магический хрустальный шар, чтобы узнать, чем она занимается. Она почти точно искала новости о пострадавшей однокласснице.

И, возможно, все сплетни, появившиеся после инцидента.

— Я не хочу об этом говорить. — Тори закрыла ноутбук и прижала к груди как щит. — Какие новости?

Керри присела на край кровати и с минуту изучающе смотрела на дочь. Такие же светло-каштановые волосы, как у самой Керри. Такие же карие глаза. Высокая для своих лет и худая. И умная. Тори на самом деле была умной. Гораздо больше, чем были ее мать или отец в этом возрасте.

— Ты вспомнила что-нибудь о случившемся, что могло бы как-то повлиять на расследование?

Тори с вызовом посмотрела на Керри, словно надеялась заставить ее сменить тему. Нет, никак не получится.

Тори признала поражение и буркнула:

— Кто-то из семьи Брендал написал в «Фейсбуке», что ее состояние не изменилось. Критическое. И она все еще не приходила в сознание. Родственники просят за нее молиться. — Она несколько раз быстро моргнула, чтобы сдержать горящие в глазах эмоции. — Я не понимаю, зачем кому-то молиться. Я вон сколько молилась за Амелию, а толку-то? Нисколько не помогло. — Она снова гневно посмотрела на Керри. — Возможно, я что-то делала неправильно. Может, все дело в том, что я почти никогда не ходила в церковь.

Самый легкий способ избавиться от чувства вины — взвалить ее на кого-то другого.

— Твой отец не хотел грузить тебя религией. — Хотя саму Керри водили в церковь, когда она росла, и от старых привычек трудно избавиться, но нельзя было сказать, что детектив полностью не соглашалась с бывшим мужем. — Если хочешь, можем помолиться вместе.

— Забудь.

Керри дала дочери пять секунд, чтобы та поварилась в последнем оправдании такого состояния — почему она чувствует себя несчастной. Затем она задала вопрос, на который Керри Девлин отчаянно требовался точный ответ.

— Ты считаешь, в случившемся с Брендал есть какая-то доля твоей вины?

Керри затаила дыхание. Ей не хотелось думать, что дочь способна на такое насилие — и она не верила в это, — но матери требовалось знать, что же случилось.

На лице Тори появился ужас.

— Как ты можешь такое спрашивать? Конечно, нет.

— Что-то ты недоговариваешь, Тори. Что-то тебя беспокоит. У меня сложилось ощущение, что ты борешься с собой, страдаешь из-за причастности или ответственности за случившееся.

После того как Тори исполнилось четырнадцать лет, она стала более скрытной. Это было нормально. Керри понимала. До этого года Керри знала всех друзей Тори, как девочек, так и мальчиков, всех, начиная с детского сада. Теперь все изменилось. После начальной школы Тори пошла в частную школу, в которой училась до сих пор, и часть детей тоже перешла туда. Появились и новые, много новых имен и лиц.

Керри с сестрой ходили в государственную среднюю школу. И дети Дианы ходили. Отец Тори настоял, что их единственный ребенок будет учиться в частной школе. В той самой, где учился он сам. Странно, что эта престижная школа не научила его морально-нравственным принципам, или он просто пропустил изучение морального кодекса, когда его там проходили. Но несмотря ни на что, Тори там нравилось. Ее друзья учились там. Бывший муж Керри при разводе сделал только одну хорошую вещь — согласился платить за обучение Тори до окончания школы. Эта уступка была сделана не ради Керри и даже не ради Тори. Ник просто не мог допустить, чтобы его ребенок, даже брошенный им эмоционально и географически, посещал государственную школу.

— Я сказала полиции правду, — объявила Тори, на глаза которой снова наворачивались слезы. — Я не знаю, что случилось. Мы все стояли там, а в следующую секунду Брендал уже падала с лестницы.

На последнем слове ее голос задрожал. Она вытерла глаза.

Керри дала ей минутку, чтобы прийти в себя.

— Эта твоя новая подруга Элис… Она тебе нравится? Я имела в виду: нравится ли она тебе так, как Сара?

Тори пожала худенькими плечиками, фактически дернула одним.

— Наверное. Мы с Сарой дружили всегда, нельзя сказать, что мне так же нравится Элис. Я не так давно с ней знакома. Она симпатичная и умная, но трудно сходится с людьми. Она любит быть в центре внимания. Это многих отталкивает.

Бесспорно.

— Значит, она не робкая?

Еще одно ничего не значащее пожимание плечами.

— Она просто… знаешь… другая.

Брайтонская академия славилась тем, что принимала детей разных национальностей. Керри не могла понять, какие трудности могли возникнуть у Элис из-за принадлежности к ее этнической группе.

— В каком смысле другая?

— Властная. Любит командовать.

Если появляется новая ученица, которая любит командовать, то это, конечно, не понравится большинству других.

— И как она командует?

Тори тяжело вздохнула.

— А как ты думаешь? Любит говорить людям, что делать. Она называет себя принцессой.

Тори сжала губы, глаза у нее округлились. Она явно сказала Керри больше, чем собиралась.

— Принцессой?

Тори облизнула губы.

— Вообще-то, это секрет. Я не должна была его раскрывать.

— Я никому не скажу, — пообещала Керри. — Все, что ты говоришь мне, останется между нами, если только это не имеет отношения к случившемуся. Я обязана… мы обе обязаны сообщать все, что относится к случившемуся с Брендал.

Тори теребила пальцами край ноутбука.

— Элис говорила, что рождена править, но что-то случилось и изменило все. Именно поэтому ее и отправили сюда. Подальше от дома, пока не решатся те проблемы. История о смерти ее родителей — это прикрытие. Ее родители на самом деле умерли, но давно. Ее услали подальше от дома, чтобы защитить от того, что происходит в Мексике.

Керри кивнула.

— Все может быть. Хотя иногда люди что-то придумывают, если случившееся в реальности приносит слишком много боли.

— Думаю, она так и делает. — Тори встретилась взглядом с матерью. — На самом деле я не поверила в то, что она принцесса.

Керри ждала продолжения рассказа, но вместо этого Тори отвернулась.

— Вы с Сарой несколько раз у нее ночевали.

Теперь Керри поняла, что с последней такой ночевки в гостях прошла уже пара месяцев. Элис никогда не оставалась у них ночевать. Керри понятия не имела, ночевала ли она у Сары.

— От ее дома мурашки бегут по коже. — Тори секунду покусывала нижнюю губу перед тем, как продолжить: — Мне не нравится там бывать. Похоже, Сара там оставалась пару раз уже без меня.

— Район хороший, — заметила Керри. Она обязательно выясняла, что за дом у подруг Тори и в каком районе находится, если возникал вопрос похода в гости.

— Дело не в этом. Сам дом красивый, с ним все нормально, но внутри от него бросает в дрожь.

— Почему?

Это было новостью.

— Там полно предметов культа. Ее тетя и дядя очень религиозные.

— И от этого тебе было некомфортно?

Это Юг. Большинство людей ходит в церковь. Тори несколько раз посещала церковь вместе с Сарой. Дома у Дианы есть кресты и, по крайней мере, одна картина с изображением Иисуса.

Тори кивнула.

— Просто там все по-другому. Пожалуйста, давай больше не будем об этом говорить?

— Хорошо. Пока не будем. Мне нужно, чтобы ты подумала о том, что происходило непосредственно перед тем, как упала Брендал, и рассказала, что еще вспомнишь. Может, будут отличия от того, что ты говорила мне раньше. С тобой снова будут беседовать детективы Сайкс и Петерсон. В этом можешь не сомневаться.

Третье пожимание плечами.

— Хорошо.

— Я иду готовить ужин. — Керри встала. — Если хочешь, приходи мне помочь.

Керри оставила дверь открытой, чтобы подчеркнуть, как она хочет видеть рядом дочь, и направилась вниз. Она всегда доверяла дочери. Тори ничего от нее не скрывала. Вернее, промолчала только один раз, когда тот мужчина не давал покоя Амелии. Керри не могла поверить, что дочь еще когда-нибудь скроет что-то важное. Не после потери Амелии. Они до сих пор переживали после того, как ее лишились.

Керри не была глупой и понимала, что дочь может когда-нибудь повторить ошибку.

В кухне Керри Девлин осмотрела кладовку, поскольку надеялась найти в ее содержимом нечто вдохновляющее. Детективу на самом деле нужно отправиться по магазинам. Пополнить запасы. Может, стоит обратиться в одну из служб доставки и заказать по Интернету. Эта услуга теперь все популярней. Или самовывоз? Диана в восторге и от того и от другого. У Керри завибрировал мобильный. Она вытащила его из кармана. «Фалько».

Мысли мгновенно перекинулись на дело.

— Привет! Получил какие-нибудь откровения от Кросс?

Керри предполагала, что Уолш, возможно, обратился к Кросс, ведь она столько лет работала под легендой, внедрялась в преступную среду, охотилась на крупных наркоторговцев. В любом случае Кросс скрывала, насколько близко знала заместителя окружного прокурора.

— Я не смог ее найти, — сообщил Фалько, в голосе которого слышалось раздражение. — Кросс нет дома, и она не отвечает на мобильный. Может, занята. Обычно она мои звонки не игнорирует. Буду дальше пытаться.

Первой мыслью было предположение, что Кросс их избегает, но Керри отмахнулась от такого вывода. Она напомнила себе, что кое-чем обязана Кросс и должна оправдать эту женщину за недостаточностью улик.

— Как считаешь, у нее есть основания не желать с нами разговаривать?

На две секунды воцарилось тяжелое молчание.

— Да. Думаю. Насколько я знаю Кросс, она сейчас сама проводит расследование смерти Уолша и не хочет нашего участия.

— Она слишком много лет работала в полиции и должна понимать, насколько это непродуктивно.

Керри прекрасно понимала, что выбор такого пути на самом деле не только неэффективен, но еще и опасен.

— Может, между ними с Уолшем что-то было. Личное.

— Сколько лет было Уолшу? На пять или шесть лет младше нее?

При первой встрече Керри решила, что Кросс старше. Тридцать с чем-то — конечно, немного, но по виду Кросс можно было сказать, что ей ближе к сорока. Сказались и работа Кросс, и выпивка, и курение. Нужно отдать этой женщине должное, она прошла сквозь ад. Ее украли и держали в заложницах почти год. Кросс вернулась сильно пострадавшей и физически, и эмоционально. Кто в таких обстоятельствах не выглядел бы старше своих лет?

— Знаешь поговорку? Возраст — просто цифры, — ответил Фалько.

— Да, но Уолш не показался мне ее типом мужчины.

— С этим должен согласиться.

Между ними воцарилось комфортное молчание. Иногда, в процессе расследования, Девлин и Фалько не произносили ни слова. Просто думали, и эти моменты тишины были музыкой, которую могли слышать только они двое. Не исключено, что их связь можно было рассматривать как обещающую вдохновение, подобно тому, как Керри полезла в кладовку, и у нее появилось вдохновение при виде того, что там есть.

Иногда Керри Девлин даже казалось: их отношения уходят за пределы работы и дружбы, но она держала подобную мысль на расстоянии. Всегда. Детективу не хотелось терять этого человека как профессионального напарника или друга.

— Вы уже ужинали? Я всего в паре кварталов от закусочной, где готовят бутерброды, которые любит Тори. Могу привезти ужин. Попробовать немного ее развеселить.

На губах Керри впервые в этот день появилась настоящая улыбка.

— Это было бы здорово. Диана предлагала нам с ними поужинать, но Тори просто хотела домой. Может, она тебе больше расскажет.

Керри подумала, самое лучшее в этом, что ей самой не придется готовить. На самом деле Фалько, к радости Девлин, теперь стал членом семьи. Этот факт отрицать нельзя, даже если бы ей того захотелось.

Тори обожала Фалько. Судя по всему, чувство было взаимным. Керри могла доверить этому мужчине жизнь своего ребенка. Без вопросов. Что бы там ни мучило Фалько из той части его прошлого, о которой он не любил говорить, Фалько был хорошим человеком.

Прошлое не должно управлять настоящим.

У Керри Девлин самой сейчас вообще не очень хорошо получалось с настоящим, но на Фалько сильно давило его прошлое. Керри сомневалась, что он когда-нибудь поделится с ней всем из того периода.

— Как у тебя с напитками? — спросил Фалько, возвращая мысли Девлин к текущему моменту.

Керри открыла холодильник и еще раз проверила, сколько у нее пива в запасе. Упаковка из шести банок и две банки колы.

— Хватит.

— В таком случае увидимся через полчаса.

— Спасибо, Фалько. Ты — настоящий друг.

— Ты еще не слышала, что я узнал у Сайкса. Подожди — похвалишь уже за все сразу.

Керри напряглась и оперлась о кухонный стол.

— Когда ты разговаривал с Сайксом?

— Он позвонил, чтобы побольше узнать о Тори. Спрашивал: у нее взрывной характер? Ладит ли девочка с другими? Все в таком роде.

Керри почувствовала, как внутри у нее зреет ярость.

— Ты шутишь?

— Он не хотел спрашивать тебя об этом. Боялся получить кулаком в живот.

И она бы ему точно врезала, черт побери.

— Неужели он на самом деле думает, что Тори имела какое-то отношение к случившемуся?

— Я не считаю, что Сайкс склоняется к этому. Он просто хотел спросить меня о том, о чем боялся спросить тебя.

Керри знала процедуру, только она ей совершенно не нравилась, раз имела отношение к дочери.

— И что ты ему сказал?

— Что Тори — самый милый и добрый ребенок, которого я знаю. Не принимает никаких наркотиков. Не пьет спиртные напитки. Вообще никаких проблем не создает. Сайкс даже сам сказал, что вопросы дурацкие, ты бы сама разобралась, если бы какие-то проблемы возникли. Впрочем, он должен был их задать.

— Спасибо, что сказал мне. Я постараюсь его не побить, когда увижу в следующий раз.

— Они с Петерсоном думают на Тэлли.

Керри просто не могла представить такой сценарий. Совсем.

— Готова держать пари, они ошиблись. Я знаю Сару с пяти лет. Она совсем не склонна к насилию. Эта девочка не злая, не подлая, не стремится принести кому-то боль каким угодно способом. А про другую девочку что он сказал? Про Элис Кортес?

«Она принцесса».

Керри не могла избавиться от этой мысли и отмахнуться от того, что ей рассказала Тори.

— Только что все, с кем они разговаривали, пели дифирамбы Кортес. И очевидно, что Майерс травила не ее.

У Керри все сжалось внутри. Она не могла принять идею, что Сара Тэлли муху может обидеть, не то что другого ребенка.

— Да, это правда, — признала Керри Девлин.

— Так, я заворачиваю в закусочную за бутербродами.

— Хорошо. Скоро увидимся.

Она нажала на отбой и положила телефон на кухонный стол. Может ли постоянная травля привести к тому, что по сути хороший ребенок зайдет так далеко?

Керри закрыла глаза. Конечно, так бывает. По сути возможно все.

Девлин могла только представить, что сейчас чувствует мать Сары. Керри дважды звонила ей и пыталась узнать, как там Сара, но каждый раз ей приходилось оставлять голосовое сообщение. Керри задумалась, стала бы она беспокоиться, если бы мать Сары не позвонила справиться, как там Тори. Не исключено.

Она решила, что тут нет ничего личного, а только инстинкт. Страх. Отрицание. Надежда. Злость. Все эмоции, которые испытывает любая мать, пытающаяся защитить ребенка.

А еще хуже было то, с чем столкнулась семья Майерс. Возможность потерять ребенка.

Что бы там ни произошло… пострадали все, как-то задействованные в этом деле.

Сэди смотрела, как гаснут габаритные огни перед ней. Вторая машина притормозила в нескольких метрах от ее собственной. Сэди Кросс открыла дверцу и вышла, но при этом не зажегся свет в салоне. Если ведешь наружное наблюдение, то быстрее всего тебя может выдать свет в салоне. Кросс узнала об этом сразу же, как только первый напарник Сэди из полиции Бирмингема начал обучать ее азам слежки.

Целую жизнь назад.

Кросс отогнала воспоминания прочь, когда шла в темноте к другой машине, к дверце у переднего места пассажира видавшего виды желтого «Фольксвагена-жука». Она открыла дверцу и забралась в салон. Свет в нем не зажегся, как и у нее.

— Тебе нужно найти не такую приметную машину, — объяснила Сэди коллеге. — Эта выделяется, как одинокая утка в пруду, полном голодных аллигаторов.

— Не могу расстаться с ребенком.

Сэди пожала плечами.

— Проблему могли бы решить пара баллончиков с краской.

Мужчина хрюкнул и сменил тему.

— Что-нибудь интересное видела?

— Если только парочку деток — похитителей посылок, которые тут появлялись во второй половине дня после того, как принесли почту. Маленькие выродки.

Хек Китон осмотрел дом, за которым Сэди поручила ему следить каждую ночь, пока все не закончится.

— Она сегодня выходила? — спросил он.

— Нет.

Сама Сэди и еще один из ее сотрудников дежурили в дневную смену. Она хотела, чтобы за домом Тейлор наблюдение велось двадцать четыре часа в сутки. Пока Сэди Кросс не разберется, в чем дело, это самое меньшее, что она могла предпринять.

Сэди решила не упоминать о посетителях у дамы. Это не стало неожиданностью. Фалько и Девлин работают тщательно и дотошно.

— Надо надеяться, это ночное дежурство станет еще одним скучным заданием.

— Пусть будет скучно, — усмехнулся Хек. — Я готов. На заднем сиденье большой запас «Ред Булла»[7] и шоколадных батончиков. Если все это проглотить, то, может, я вообще больше никогда не буду спать.

Хек (это было его настоящее имя) Китон в прошлом служил в Военно-морском флоте. Он лишился ноги во время последнего похода на Ближний Восток, но никто не мог сказать, что у Хека нет ноги, если этого не знал. Протез работал прекрасно, словно это была его собственная кость и плоть. Хек Китон очень много тренировался, фанатично выполнял различные физические упражнения, поэтому имел мускулистое тело. Впрочем, его серьезно беспокоило ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. Большую часть времени лекарства помогали Хеку Китону с ним справляться. А когда переставали помогать, он исчезал. Хек говорил, что спрятаться в его норе лучше имевшейся альтернативы. Он не знал, что может выкинуть, когда находится в таком состоянии, поэтому лучше в это время держаться подальше от людей. Он становился неуравновешенным, не мог держать себя в руках.

Сэди в Китоне никогда не сомневалась. Он работал на Поли шесть лет перед тем, как бизнес перешел к Сэди. Если Поли считал, что он хороший мужик, значит, так и есть.

— Звони, если что-то случится. — Сэди потянулась к ручке на дверце.

— Мне очень жаль, что твой друг погиб.

Кросс колебалась, держа руку на дверце.

— Иногда жизнь подкидывает такие подлянки.

— Да.

Сэди выбралась из его машины и отправилась к собственной. Она еще раз бросила взгляд на дом, а потом тронулась с места. Женщина включила фары только после того, как отъехала на полквартала. Машин почти не было, когда она ехала домой. Дорога отняла меньше десяти минут. Сэди Кросс завернула в узкий переулок и остановила машину, заперла дверцы и направилась к пожарной лестнице. Никто не приближался к ее двери и пожарной лестнице после того, как Фалько в семь часов колотил в дверь Сэди. Он звонил полудюжину раз. Сэди с ним свяжется, когда будет подходящее время. Она знала, что он хочет. Их с Девлин появление у тети Эшера очевидно заставило Фалько и Кэрри снова обратить внимание на Сэди.

Она отперла многочисленные замки и вошла в лофт под гудение системы безопасности. Кросс ввела код, и система заткнулась. Сэди заперла дверь и бросила рюкзак на диван. Ей требовалось выпить. Для того чтобы хоть сколько-то поспать, Сэди Кросс нужно опередить своих демонов, то есть отключиться раньше, чем они придут.

Она схватила бутылку, которую начала вчера вечером, и отправилась к стене с многочисленными листочками с клейким краем и фотографиями. Все они относились к выпавшим из жизни Сэди десяти месяцам. Она поднесла бутылку с бурбоном ко рту, подняла руку повыше, наклонила бутылку и сделала большой глоток. Бурбон обжег Кросс горло, когда катился по нему в пустой желудок. Потом она вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Давай, — пробормотала женщина. — Ну, твори волшебство.

Она знала, что вскоре в голове начнет гудеть, и принялась изучающе осматривать лица на фотографиях, которые, как считала Сэди Кросс, имели какое-то отношение к случившемуся с ней. Ее взгляд остановился на его лице. Эдди. Эдуардо Осорио. Единственный сын самого опасного и могущественного главы картеля в Мексике. Эдди потерял жену всего за год до начала той тайной операции. Сэди никогда не была дурой. Ее начальник выбрал именно Кросс совсем не потому, что она была лучшим детективом в группе. Нельзя было отрицать ее внешнее сходство с умершей женой объекта. А это могло привлечь внимание Эдуардо Осорио. И план сработал. Он захватил наживку, как голодная крыса.

В груди все сжалось, и Сэди снова подняла бутылку. Она закрыла глаза, поскольку ей хотелось, чтобы жжение поглотило память. Сознание все время возвращало Сэди Кросс к одному неизменному воспоминанию среди других обрывков и фрагментов.

Маска. Белая. С боков торчат рога и извиваются, поднимаясь над ней. Мягкий детский голос говорит ей, чтобы ела… пила… слушала.

Ребенок в маске или кто это был, черт побери, много раз приходил к ней. Сэди поняла, что это или маленькая женщина, или ребенок. Правда, все вокруг этой посетительницы оставалось размытым, воспоминания разрозненными, окутанными тьмой. Время от времени появлялся какой-то звук или образ. Ощущения. Страх. Боль. Нужда. Паника. И иногда надежда.

И все это — только куски, которые Сэди Кросс не могла соединить вместе.

— К черту все!

Сэди отвернулась от мешанины, над которой теперь работала уже три года. В первый год после возвращения из тьмы она была развалиной физически и эмоционально и не могла ни на чем сосредоточиться. В последние три года единственное, что не давало ей признать поражение, — нежелание видеть удовлетворение отца. Он хотел, чтобы она сдалась. Не дождется!

Она никогда не сдастся. Никогда.

Сэди Кросс держала бутылку за горлышко кончиками пальцев и решила, что ей нужно принять горячий душ. Потом она допьет бутылку и, надо надеяться, сможет крепко поспать несколько часов. Она обещала себе, что больше не будет уходить в запои, но тут было совсем другое дело. Просто снотворное. Кросс редко пила до или во время работы. Она сократила количество выпивки, вообще сильно теперь не пила, только примерно за час до отхода ко сну. Этим и ограничивалась.

«Это же начало, не правда ли?» Кросс пару раз сходила к «Анонимным алкоголикам». Требовалось сходить еще. Это она понимала. И она сходит. Точно.

Пока она дышит, у Сэди Кросс есть обязательства перед Поли. Он оставил ей свое дело и этот дом.

И Сэди нужна вся правда. Все эти пропавшие кусочки. Часть ее никак не хотела отказываться от мысли, что все эти фрагменты необходимы для чего-то, что она не понимала полностью.

После убийства Эшера эти кусочки стали еще важнее. Что-то или кто-то из ее утерянного прошлого имело отношение к его смерти. Сэди Кросс должна была найти это или такого человека. Может, все, что она хотела, — месть, и эта потребность являлась причиной ее желания со всем разобраться. Месть — очень сильный побудительный мотив.

Послышался звонок, сигнализирующий, что кто-то поднимается по пожарной лестнице. Сэди замерла на месте. Удар кулака в дверь подтвердил, что это не кошка и не другое четвероногое существо.

Бах, бах, бах.

— Кросс, я знаю, ты здесь.

«Фалько». Сэди скрипнула зубами. Сегодня вечером она не станет отвечать на вопросы.

Она собралась сдвинуться с места, и тут стук начался снова.

— Мы знаем, что ты гораздо теснее сотрудничала с Уолшем, чем дала нам понять, — заметил Фалько приглушенным голосом, но его обвинение все равно проникло сквозь дверь.

Сэди развернулась и пошла на звук.

— Я понимаю, как тебе было трудно ему довериться, — Фалько говорил теперь мягче.

Сэди прижалась лбом к холодной деревянной поверхности и прикрыла глаза. Нет, ему не понять.

— Мне просто нужно разобраться, чем он занимался. Только так мы сможем найти убийцу. Ты это прекрасно знаешь, Кросс. Сначала ты должна нам помочь. Рассчитывай на Девлин и меня. Ты это знаешь.

Сэди развернулась и теперь прижалась спиной к двери. Она подняла бутылку и сделала еще один большой глоток. В животе началось жжение. Кросс соскользнула на пол и рухнула на него бесформенной кучей.

— Уходи, Фалько. Мне не нужна твоя помощь. Ни твоя, ни Девлин.

— Мы знаем про Наоми Тейлор. Мы нашли рабочие заметки Уолша у нее дома. Теперь нужно понять, что означают все эти разрозненные куски, Кросс.

«Присоединяйся к коллективу, черт побери».

— Я позвоню тебе завтра, — соврала она. Что угодно, только бы Фалько убрался. Сэди Кросс нужно было успокоиться. Ей требовалась темнота. Тишина.

— В какое время завтра?

Сэди заскрипела зубами.

— Просто уйди, Фалько, пока я не передумала.

Он тоже знал, что Кросс может передумать. Лишь немногие люди понимали ее, и некоторые из них были уже мертвы. Фалько являлся одним из них. Он даже знал несколько тайн Сэди.

Но не все.

Черт побери, даже она сама не знала все.

— Завтра, Кросс. Мне нужно поговорить с тобой завтра.

— Да. Да.

Сэди Кросс слушала звук его удаляющихся шагов вниз по лестнице. Система снова сработала и подтвердила, что он ушел.

Хорошо. Она снова подняла бутылку и сосредоточилась на дальнейшем поиске своего пути.

— Меня зовут доктор Оливер Холден. Со мной находится моя пациентка Сэди Кросс, возраст — тридцать один год. Я работаю с ней методом регрессионной терапии. Сейчас проходит первый сеанс.

На записи слышно, как шуршит бумага.

— Сэди, вы готовы начать?

— Наверное.

— Я хочу, чтобы вы закрыли глаза и расслабились. Позвольте всем мышцам расслабиться. Начните с шеи и плеч. Пусть они станут мягкими, и тогда из них уйдет напряжение. Дышите медленнее. Медленно и глубоко. Теперь руки. Пусть лежат вдоль тела. Никакого напряжения. Никаких ожиданий. Просто лежите. Дышите глубоко. Медленно. Вдох… выдох. Расслабьте ноги. Они мягкие. Не напряжены. А теперь я хочу, чтобы вы в уме начали считать в обратном порядке с трехсот. Медленно, в обратном порядке, медленно, медленно. Цифры ускользают. Мысли и чувства, которые удерживают вас в этом времени и в этом месте, ускользают вместе с цифрами. Уходят, уходят, уходят.

На записи слышится медленное глубокое дыхание.

— Полтора года назад. Осень. Седьмое сентября. Вы помните седьмое сентября, Сэди?

— Да.

— Расскажите мне про тот день.

— Я участвовала в операции по внедрению в преступную группу, в наркокартель Осорио. — С каждым словом ее голос становится громче.

— Дышите глубоко, Сэди. Я рядом с вами. Расскажите мне, где мы находимся.

— В той дыре, где я жила, чтобы соответствовать легенде. Грязный маленький домик в Друид-Хиллс. — Тишину нарушает звук резко вдыхаемого воздуха. — Он здесь. Вернулся. Как и говорил.

— Кто он, Сэди?

— Эдди. Эдуардо Осорио. Моя цель.

— Ваша цель. — Пауза. — Что имеете в виду под целью?

— Сын Карлоса Осорио, главы крупнейшего наркокартеля в Мексике, славящегося безжалостностью. Они глубоко запустили лапы в США. От Атланты до Хьюстона. От Нью-Йорка до Чикаго. Во все места между этими городами, — поясняет Сэди. — Атланта была их базой на юго-востоке. Оттуда много лет велось руководство всеми операциями. Когда началась наша операция, они по неизвестной причине перемещали базу сюда, в Бирмингем. Эдуардо вел все дела, требовавшие личного присутствия. Отец никогда не выезжал из их поместья в Мексике. Карлос слишком боялся, что его убьют или арестуют правоохранительные органы. До сих пор боится, если жив.

— Вы раньше встречались с Эдуардо?

— Да. Каждый раз, приезжая в Бирмингем, он останавливался у моего фудтрака. Это и была моя легенда — я торговала в передвижном кафе. Я ставила грузовик рядом с его гостиницей. Эдуардо всегда останавливался в одном и том же месте. Странный ритуал, который мог бы привести к его смерти, но, похоже, Осорио-младшего это не беспокоило. Он производил впечатление бесстрашного человека. Яростного. Сильного и властного.

— Вы говорите так, будто восхищались им. — В голосе Холдена слышится удивление.

— Мне требовалось его понять. Понять его modus operandi. Как он двигается, реагирует. Это входило в мою задачу.

— Хорошо. Объясните мне, как вам приказали приблизиться к этой цели.

— Мне дали задание найти способ стать для него близким человеком. Убедить его мне доверять. Ставилась задача получить приглашение к нему домой для знакомства с папой. Никому никогда не удавалось попасть в это поместье, а потом прожить достаточно долго, чтобы о нем рассказать. Я хотела туда попасть, несмотря на высочайший риск.

— Почему Эдуардо вернулся в Бирмингем в тот день?

— Это была пятница. Предполагалось, я поеду с ним домой на выходные. Он обещал приехать за мной, но я не была в этом уверена. Все происходило гораздо быстрее, чем ожидал кто-то из нас.

— Кого нас, Сэди?

— Из спецгруппы. Мы ожидали, что инфильтрация займет гораздо больше времени.

— Каким образом в спецгруппе объяснили этот неожиданный успех?

Молчание.

— Сэди?

— Он… Эдуардо увлекся мной гораздо быстрее, чем мы ожидали. Я напоминала ему его покойную жену. Именно поэтому мой начальник и боролся, чтобы меня включили в спецгруппу. Я была идеальной приманкой.

— Понятно. Вы отправились домой к Эдуардо? В это поместье в Мексике?

— Да.

— Как вы туда попали?

— Его самолет стоял на летном поле. Все просто. То есть хочу сказать, что я внедрилась, но очень многое могло пойти не так. Если бы меня поймали… Я не могла этого допустить.

Дыхание Сэди Кросс заметно ускоряется.

— Дышите медленнее, Сэди. Расслабьтесь. Вы в безопасности. Вы счастливы. Расскажите мне, что произошло после того, как вы приземлились в Мексике.

— Мы поехали в поместье. Его отец совсем не обрадовался из-за того, что Эдди — Эдуардо — привез меня туда. У Карлоса возникли подозрения, но я этого ожидала. Я была готова к его подозрениям. Я пошла прямо к отцу Эдуардо и обняла его. Сказала ему, что рада с ним познакомиться. Мое поведение удивило Карлоса. Он не знал, что обо мне думать.

— Как выглядело поместье?

— Очень большое, но это мы и так знали. Просто великолепное. Бесчисленные акры земли. Везде вооруженная охрана. По периметру окружавшей его стены — дюжина различных мини-ловушек. Там народ не в игры играл.

— С кем вы там еще познакомились, Сэди?

— С дочерью Эдди, Изабеллой. Ей было лет восемь или девять. Это оказалось новостью. Никто у нас не знал, что у него есть ребенок. Была информация про умершую жену, но никаких сведений о детях. Потом Эдди сказал мне, что держит существование ребенка в тайне. Дочь могли выкрасть и использовать против него. Я удивилась, что Эдуардо удалось так хорошо хранить эту тайну. Я решила, что девочка была на домашнем обучении. Вероятно, ей никогда не дозволялось покидать территорию поместья.

— Вы понравились его маленькой девочке или она робела?

— Я ей понравилась. В первый день она взяла меня за руку и повела в столовую, а там за ужином усадила рядом с собой. Я не очень хорошо лажу с детьми, но она, похоже, этого не замечала.

— Как вы себя чувствуете, Сэди? Похоже, вы не очень нервничали, находясь в поместье.

— Мы выпили шампанского во время полета. Эдди хотел отпраздновать. Я чувствовала себя замечательно.

— Что он праздновал?

— Не знаю точно. Может, какую-нибудь большую сделку.

— Во время ужина вы познакомились с кем-то еще? С кем-то важным, имеющим отношение к вашему заданию?

— Присутствовали только Карлос, маленькая девочка, Эдди и я. Конечно, если не считать прислугу. Постоянно бегали какие-то люди, подавали еду. Следили, чтобы бокалы были наполнены. — Сэди делает паузу, словно рассматривает какое-то конкретное воспоминание. — Мне было немного не по себе, ведь ребенок постоянно внимательно за мной наблюдал. Наверное, ей было любопытно.

— Что произошло после ужина, Сэди?

— Мы пропустили по стаканчику с отцом Эдди. Потом Эдди отвел меня в свою комнату, и я там ждала его, пока он укладывал Изабеллу спать.

Слышится скрип кожи. За что-то задевает ткань.

— Вы приходите в возбуждение, Сэди. Вы нервничали от того, что находились в его комнате? Не забывайте: вы только просматриваете воспоминания. Физически вы там не находитесь. Вы со мной в кабинете.

— Нет, я не нервничала. Я же и раньше с ним спала.

— Тогда почему вам становится не по себе при этих воспоминаниях?

Долгая пауза. Звук все более частого дыхания.

— Сэди, дышите медленно и глубоко. — Холден начинает говорить мягче. — У вас нет поводов для беспокойства. Это только воспоминание.

— Мне следовало уехать. До…

— Расслабьтесь. Расслабьте мышцы. Вы в безопасности. Я все еще здесь, Сэди.

Пауза. Дыхание более медленное, более глубокое.

— А теперь скажите мне, почему вы испугались?

— Потому что я знала, что Эдди собирается сделать.

— Что он собирался делать, Сэди?

— Он вернулся в комнату и просто стоял, наблюдал.

— Почему вас это беспокоило, Сэди? Какие мысли вас посещали?

— Мне следовало его тогда убить.

Пауза.

— Но вы же добились цели, не правда ли? Вы оказались в поместье. Вы встретились с Карлосом Осорио. Зачем вам было раскрываться?

— Потому что… тогда все и началось.

— Что и где началось, Сэди?

— Я… начала становиться невидимой.

— Согласен с тобой, Девлин.

Керри внимательно посмотрела на напарника. Им следовало бы работать по делу, расследование которого им поручили, а вместо этого Керри Девлин хотела послушать, что он думает о Тори. Вчера за ужином они с Тори разговаривали о случившемся в школе. После этого Фалько провел очень много времени в попытках успокоить девочку. Несомненно, у него сложилось какое-то мнение, но он его не высказывал.

— Фалько, мы с тобой работаем вместе почти год. Не пытайся ввести меня в заблуждение. Мы говорим о моей дочери.

Фалько сидел, положив ноги на стол и сплетя руки за головой. Секунду или две он удерживал ее взгляд, а потом признался:

— Она что-то недоговаривает. Ты права. Ты это хотела услышать?

— Нам нужно выяснить, что скрывает Тори.

У Керри возникло ощущение, будто он сражается с ней из-за этого. Ну, может, тут никакая не борьба, но Фалько определенно вел себя очень сдержанно, что было на него совсем не похоже.

Фалько опустил ноги на пол и склонился вперед.

— Я не могу сказать, имеет ли это отношение к случившемуся — к падению Майерс. Ты же знаешь, какими дети бывают в этом возрасте. Они многих ненавидят. Они еще и стесняются мыслей. Может, твоя дочь желала, чтобы Майерс каким-то образом пострадала. Девчонка издевалась над подругой Тори, а Тори страдала.

Он поднял руки ладонями к ней, словно сдаваясь.

И тогда Керри приняла решение.

— Я скоро вернусь.

— Дев… лин, — предупредительно произнес он, растягивая слоги, когда она уже развернулась.

Керри проигнорировала Фалько.

Сайкс и Петерсон работали в том же общем рабочем пространстве, в своем отсеке, где склонились над доской с собранными материалами по делу. Керри откашлялась, и эти двое отпрыгнули друг от друга с видом, словно обсуждали последний номер порножурнала.

Впрочем, как только их взгляды уперлись в Керри Девлин, они сделали по шагу в направлении друг друга, словно отрабатывали это движение. Сайкс и Петерсон действовали синхронно. В результате они уперлись плечами друг в друга, чтобы закрыть ей вид на материалы по делу.

— Есть новости о Майерс?

Сегодня утром Керри сама звонила в больницу и знала: состояние девочки никак не изменилось. В больнице работала давняя подруга Керри, вместе с которой она училась в колледже. Она была рада поделиться новостями. Ей не требовалось знать, что Керри не участвует в расследовании. Эта тема вообще ни разу не всплыла. Собеседница просто предположила то, на что Керри надеялась.

Сайкс скорчил гримасу.

— Ты знаешь, мы не имеем права обсуждать с тобой это дело, Девлин.

Петерсон скрестил руки на груди.

— Если только у тебя есть новости, которыми хочешь с нами поделиться.

В Керри Девлин вскипела злость.

— Давайте надеяться, что мне никогда не поручат дело, которое будет касаться кого-то из вас двоих, поскольку мне будет сложно забыть происходящее сейчас.

Детская тактика, но Керри была в отчаянии. Речь шла о жизни ее дочери. Она едва ли могла вынести ужас, который видела на лице Тори, когда сегодня утром отвозила дочь в школу. Она даже надеялась, что Тори сломается и выдаст недоговоренное, но Тори ничего больше не сказала.

Если дочери нечего скрывать, то не было причин избегать школы.

Тем не менее Керри мучило огромное чувство вины за то, что она отправила Тори в школу, ведь ей придется выдержать игру, которую дети устроят сегодня. А дети могут быть очень жестокими.

Трудно быть подростком. Прошло уже два десятка лет с тех пор, когда сама Керри переживала эти годы, наполненные страхами, тревогами, беспокойством, однако сейчас она чувствовала себя точно так же.

Сайкс с Петерсоном переглянулись, потом расступились и позволили Девлин взглянуть на доску с приклеенными и приколотыми материалами по делу.

— Как видишь, у нас не больше информации, чем было вчера, — проворчал Петерсон.

Керри подошла поближе и прочитала нацарапанные заметки, которые виднелись за правым плечом Петерсона. Это была информация об Элис, новой девочке в школе.

— Что вы узнали про Кортес?

— Немного. — Сайкс проследил за взглядом Керри, направленным на фото девочки. — Она была на домашнем обучении, пока жила с родителями в Синалоа. Она переехала в Бирмингем прошлой осенью и пошла учиться в Уолкеровскую академию. В Брайтонскую перевелась в январе. Учителя ее любят. Говорят, что она блестящая ученица и прекрасно себя ведет.

По словам Тори, у девчонки не получалось заводить друзей. Керри нахмурилась.

— А зачем переходить из Уолкеровской академии в Брайтонскую? — Уолкеровская академия также считалась очень хорошим учебным заведением. Только в Брайтонской делался упор на гуманитарные науки, а в Уолкеровской на естественные. — Ей не подошла академическая философия?

Петерсон пожал плечами.

— Мы ничего не знаем про философию, как академическую, так и какую-то другую. Некоторые родители отправляют детей в государственные школы. — Он стрельнул глазами в Керри. Она закатила глаза, а Петерсон продолжал говорить: — По словам директора школы, Элис Кортес заявила, что в той школе у нее возникли большие проблемы. Ей не понравилась атмосфера. Кортес боялась за безопасность.

Проблемы в предыдущей школе и теперь вот это? Интересно.

— Она была вовлечена в какой-то инцидент?

— Нет, — ничего не выражающим тоном ответил Петерсон.

— Пока она там училась, произошла пара инцидентов, — признался Сайкс и уголком глаза посмотрел на напарника.

Керри вопросительно приподняла брови. У этих двоих явно расходились взгляды по поводу информации, которой стоит или не стоит делиться. Странно. Обычно Петерсон и Сайкс вели себя как пожилые супруги, женатые много лет, — все вместе до гробовой доски.

— Какие?

— Две ученицы попытались сами себя исключить как раз перед Рождеством. — Произнося слова «сами себя исключить», Сайкс нарисовал в воздухе кавычки. — Опекуны решили, что Элис права: атмосфера там не очень хорошая.

Очевидно, что попытки самоубийства оказались безуспешными, иначе об этих ужасающих событиях обязательно говорили бы во всех программах новостей.

— А Элис была знакома с этими ученицами?

— Уолкеровская академия значительно меньше Брайтонской, — проворчал Петерсон. — Как она могла их не знать? Элис Кортес утверждает, что тесно с ними не общалась и даже, можно считать, не знала их.

— Вы допросили этих двух учениц из Уолкеровской академии?

— Не можем пробиться сквозь их родителей. — Сайкс покачал головой. — Ты же знаешь богатых людей. Они не хотят раскрывать секреты. Не хотят, чтобы подобное попало в личное дело ребенка и тянулось за ним хвостом. С таким пятном деточки могут не попасть в Лигу плюща[8].

В некоторой степени это можно сказать про любого родителя. И Сайксу следовало такое знать. У него трое детей. Никто не хочет, чтобы какой-то позор тянулся за их ребенком до конца жизни. По крайней мере, пока существуют несправедливые социальные стигмы.

— В таком случае вы не можете быть уверены, что Кортес не знала тех учениц и не сыграла никакой роли в их решении самим себя исключить, если использовать твое выражение, — заметила Керри.

Нужно бросить другого ребенка «под каток», чтобы не вовлечь Тори в этот кошмар? Сама мысль вызывала судороги у Керри.

Она уже стала таким родителем?

Смогла бы она сделать то же самое с Сарой Тэлли? Ребенком, которого знала почти десять лет? Подругой Тори?

Все в этом деле было непросто и совершенно точно не безболезненно.

— Тори сказала что-нибудь, указывающее, что Кортес именно такой ребенок?

Этот вопрос задала бы сама Керри, если бы они с Сайксом поменялись местами.

— Нет. — Керри решила не повторять сообщение дочери о доме Кортесов, а именно о том, что при его посещении мурашки бегут по коже. — Показания Тори не изменились.

Петерсон задумчиво смотрел на Керри.

— Вы близкие подруги с матерью Тэлли?

Она секунду обдумывала вопрос.

— Мы с ней не лучшие подруги. Вряд ли мы близки в этом смысле. Мы давно знакомы, с тех пор, как девочки вместе пошли в детский сад. Наши дети неоднократно ночевали друг у друга дома. Мы провели массу времени вместе на футбольном поле, когда девочки играли в футбол. Мы вместе участвовали в благотворительных акциях по сбору средств, проводившихся в школе. — Керри Девлин пожала плечами. — Наверное, про нас можно сказать, что мы — подружившиеся мамы. Почему ты спрашиваешь?

— Никакой конкретной причины, — соврал Петерсон. — Просто нужно поставить еще одну галочку. Ты сама знаешь, как обычно ведется расследование.

Если нужно просто поставить еще одну галочку, то зачем врать? А было очевидно, что он врал, поскольку Петерсон слегка дернулся и отвел взгляд. Керри не знала, какую цель он преследовал. Пытался вызвать у Девлин какую-то реакцию? Или, может, Рене Тэлли сказала что-то плохое про Тори? Но это нелепица! Что она могла такого нехорошего сказать про Тори?

— Нам пора идти.

Сайкс обошел Керри и протянул руку к куртке, висевшей на спинке его стула.

— Да. — Петерсон обошел письменный стол и схватил куртку. — Еще увидимся, Девлин.

Керри легко взмахнула рукой и смотрела, как они уходили. О да. Эти двое хотели увидеть ее реакцию. Керри Девлин проигнорировала эмоции, бурлившие внутри нее. Она не стала давать им никакие «патроны» — ничего, что Петерсон и Сайкс могли бы использовать.

Детектив сама спросит у Рене. Они дружат много лет. Почему бы им не поговорить об этом?

— Ты готова?

Голос Фалько резко вывел Керри из задумчивости.

— Да, конечно.

Сейчас ей следовало думать о двойном убийстве. Тори никогда не причинит кому-то боль. Что бы там ни случилось, виноват кто-то другой.

Проблема заключалась в том, что семьи других девочек, вероятно, считали точно так же.

Когда Фалько и Девлин уже собирались выходить из здания, где находился их отдел, им позвонили эксперты-криминалисты, поэтому вначале они снова направились в дом Лео Курца, чтобы встретиться там с коллегами из отдела криминалистики. Дом Курца напоминал его «Бронко». Винтажный и определенно привлекательный для коллекционеров. Небольшой, но элегантный, причем все было оформлено с тонким вкусом — сдержанно, строго. Керри подумала, что как раз такой дом идеально подходит для одинокого мужчины или семейной пары, которая не хочет обременять себя большим помещением.

Девлин и Фалько осматривали его уже во второй раз, и если работающие в нем сейчас криминалисты ничего здесь не найдут, то это место можно будет считать бесполезным для их расследования. Пока не находилось ничего, указывающего на какую-то связь Курца с торговлей наркотиками и на какие-то взаимоотношения или связь с Уолшем.

К счастью, вторая остановка, которую сделали Керри и Фалько, оказалась более полезной. Появилась информация о Таре Макгилл. Все восемь сотрудников табачной лавки «У Лео», включая Макгилл, расселись вокруг барной стойки. Вместе с ними прибытия Керри и Фалько ждал полицейский Франклин и следил, чтобы никто не выходил в складское помещение или кабинет и не смог согласовать версии.

Франклин продолжал играть роль няньки, пока Керри и Фалько работали в зоне отдыха сотрудников и превратили ее в некое подобие комнаты для допросов. Пока все, кого они опрашивали, сказали одно и то же. Лео был прекрасным человеком, потрясающим начальником, никто не слышал про его врагов. Вообще никаких проблем не возникало. И говорили это все до Джорджа Колдуэлла. Он дольше всех работал на Курца. Когда Джордж присоединился к Керри и Фалько, невооруженным глазом было заметно, как ему неуютно.

Как только они закончили с обязательными деталями и предварительными вопросами для оформления протокола, Колдуэлл выпалил:

— В последнее время Лео ходил какой-то встревоженный. Не могу сказать почему. Я только знаю, что он выглядел так, будто его что-то беспокоило.

Керри с напарником переглянулись. Никто не упоминал никакой обеспокоенности.

— Мистер Курц говорил о беспокойстве о чем-то конкретном? — уточнил Фалько, чтобы прояснить этот вопрос. — Это ваши личные ощущения или выводы?

— Он ничего не говорил, — признал Колдуэлл. — Но что-то было не так. Он был сам не свой. Я слишком давно знал Лео, поэтому не мог не заметить. И да, это мой вывод на основании того, что я видел.

— Есть ли у вас основания считать, что у него возникли финансовые проблемы? — спросила Керри, несмотря на то что они с Фалько уже ознакомились с выписками с банковских счетов и кредитной карты. Детективы обнаружили весьма существенные сбережения и почти никаких задолженностей. — Никаких расставаний с кем-либо? В личном или профессиональном плане?

Колдуэлл покачал головой.

— У Лео была налаженная жизнь, и он не испытывал недостатка в финансах. Лео сделал хорошие сбережения и еще и удачно инвестировал. Ему не требовалось это заведение. Он им занимался, потому что любил лавку и не хотел лишать работы никого из нас. И Лео жил один после смерти партнера.

— Он ни с кем не встречался, не ходил никуда с кем-то хотя бы время от времени? — спросил Фалько.

— Ни с кем. Не думаю, что Лео ощущал в этом потребность. После смерти Перри вся его жизнь сосредоточилась здесь.

— Так звали его партнера, с которым он был всю жизнь?

Керри уже знала ответ, но всегда лучше получить подтверждение. Перри Сейджер и Лео Курц прожили вместе тридцать лет. Ни у одного из них не имелось родственников, только это заведение.

— Да, — кивнул Колдуэлл.

— Вы можете назвать хоть какую-то причину, объясняющую его обеспокоенность или рассеянность, которую заметили? — продолжала давить Керри.

Колдуэлл пожал плечами.

— По моему мнению, дело, вероятно, в Таре. Не думаю, что она оказалась соответствующей ожиданиям Лео, когда заняла новый пост помощницы управляющего.

Так, они хоть как-то теперь продвигались вперед.

— Я думал про Тару, — заметил Фалько. — Вы работали у Курца дольше всех остальных сотрудников. Почему не вас назначили помощником управляющего? Почему Тару?

«Вот именно», — подумала Керри.

— Дело в моем здоровье, — пояснил Колдуэлл. — Я принимаю сердечные препараты, и еще давление мучает. Врач говорит, что если я хочу продолжать работать, то нужно ограничить уровень стресса. Лео хотел, чтобы я занял эту должность, но мне пришлось ему отказать. — Джордж вздохнул. — Я не мог рисковать.

Фалько бросил взгляд на Керри, когда она задавала следующий вопрос.

— Почему вы не упомянули обеспокоенность состоянием мистера Курца, когда мы разговаривали в первый раз?

Джордж Колдуэлл снова вздохнул, покачал головой.

— Наверное, я был в состоянии шока. И это казалось неважным в сравнении с убийством. Потом я стал об этом думать, и мысль не выходила из головы. Грызла меня! Я должен был вам об этом сказать, независимо от того, имеет это отношение к делу или не имеет.

— Вы с Тарой об этом не разговаривали? — задал Фалько следующий вопрос, который был логичен в данной ситуации.

Пожилой мужчина снова покачал головой.

— Не видел смысла. В особенности сейчас. Если она и не оправдала его ожиданий, то сейчас, после его смерти, это не играет роли.

Само собой.

— Мы хотим попросить вас составить список друзей и людей, с которыми Лео сотрудничал и тесно общался, кроме персонала лавки. Если у вас есть чьи-то телефонные номера, то это вообще великолепно.

Если Курца что-то беспокоило, как предположил Колдуэлл, может, он и поделился обеспокоенностью с каким-то другом.

— Конечно, но только должен вам сказать, что это мы были друзьями и людьми, с которыми Лео тесно общался. — Колдуэлл похлопал себя по груди. — Он всегда говорил, что люди вне лавки — просто знакомые.

Макгилл по сути говорила то же самое.

— Любые имена и фамилии, которые вам удастся вспомнить, могут оказаться полезными. — Керри вручила Колдуэллу визитку. — В дальнейшем у нас могут появиться еще вопросы.

— Конечно, — закивал он. — Сделаю все, что могу. Только бы вам помочь. Я любил Лео, как брата.

Фалько отодвинул назад стул и встал.

— Спасибо, мистер Колдуэлл. Пожалуйста, позвоните, если вспомните что-то еще.

— Не сомневайтесь, обязательно позвоню. — Колдуэлл встал. — Я хочу, чтобы того, кто это сделал, обязательно поймали. Лео был хорошим человеком. Он не заслужил такую смерть.

Когда Колдуэлл вышел от них, Фалько заметил:

— У нас остался один Лаки Вэндивер.

Они оставили его напоследок. В основном, чтобы заставить Лаки попотеть. Макгилл сообщила, что этот молодой человек, последним пришедший на работу в лавку, еще и нюхает кокаин. Его пару раз привлекали за появление в общественном месте в нетрезвом виде. Один раз за нарушение общественного порядка. Определенно, у парня были проблемы, включая взрывной характер.

— Давай выясним, что он нам может сказать, — кивнула Керри.

Фалько направился к двери, отделявшей служебные помещения от зала. Он открыл ее и высунул голову.

— Эй! Вэндивер, ваша очередь.

Напарник Керри ждал у двери, пока Вэндивер с самодовольным видом не добрался до нее, а потом закрыл с громким стуком.

Вэндивер устроился на стуле напротив Керри. Фалько прислонился к стене где-то в метре от них. Керри несколько секунд визуально оценивала этого двадцатитрехлетнего парня. Косматые светлые волосы. Налитые кровью голубые глаза. Выглядел Лаки Вэндивер так, словно не спал несколько дней. Похоже, еще несколько дней он спал в рубашке от «Хенли». Керри заметила логотип этой фирмы на кайме, и, вероятно, таких же дорогих джинсах. Папочка заставляет его работать, но Керри сомневалась, что Лаки покупал одежду на свою маленькую зарплату.

— Мистер Вэндивер, спасибо, что пришли сегодня, — заговорила Керри.

Одно плечо Вэндивера поднялось, он небрежно им дернул, а потом опустил.

— Разве я мог отказаться?

В общем-то, это так и было.

— Вы точно не хотите, чтобы при нашем разговоре присутствовал адвокат?

Керри задавала этот вопрос всем, кого они опрашивали. Это был один из предварительных вопросов, и лишь потом они переходили к вопросам по существу дела. Девлин посчитала, что в случае этого человека он особенно важен, ведь нужно задать тон беседы. Керри была готова поставить все деньги на банковском счету до последнего цента, что Вэндивер не сообщил отцу о сегодняшнем сборе сотрудников лавки по требованию полиции. Если человек что-то скрывает, то для этого всегда имеется причина — мотив. А в деле об убийстве нужно анализировать любой из них.

Даже тот, который окажется совсем не относящимся к делу.

Лаки покачал головой.

— Не нужен мне никакой адвокат.

Значит, он ничего не хочет рассказывать отцу, потому что тогда придется подвергнуться допросу, который будет проводить уже отец. У Керри сложилось впечатление, что Лаки, он же — Лукас Лоренцо Вэндивер, предпочтет встречу с расстрельной командой, а не с отцом.

— Хорошо. Расскажите нам про воскресный вечер.

Лаки уставился на Керри.

— С чего начинать?

— С момента вашего появления на рабочем месте.

— Я пришел в шесть. Я вытирал столы, загружал и разгружал посудомоечные машины. Около девяти я начал уборку. Ушел вскоре после того, как пробило десять, как и Тара.

— Здесь кто-то оставался, кроме Лео, когда вы уходили?

Он покачал головой.

— Лео сидел в кабинете один. Я знаю, потому что попросил у него аванс в счет зарплаты.

— Зачем вам потребовался аванс? Вы же получили деньги в пятницу.

Лаки заерзал на стуле и посмотрел на Фалько.

— Да по самой обычной причине. Я был на нуле. У вас никогда так не бывало, что вам выплатят зарплату в пятницу, а в воскресенье вы уже на нуле?

Фалько не удосужился ответить.

— Кто-то слышал ваш разговор? — спросила Керри, и Лаки опять обратил внимание на Девлин. Тара про это не упоминала.

Он снова пожал плечами.

— Не знаю. Спросите у Тары. Она постоянно что-то вынюхивает.

— Вам нужно было раздобыть колеса? — спросил Фалько.

У Вэндивера округлились глаза.

— Что? Нет, что вы. Я подобным не балуюсь.

— У нас другая информация, — заметил Фалько. — Мы слышали, вы регулярно нюхаете кокаин. Ваш папа, вероятно, этого не знает.

Лаки Вэндивер хрюкнул.

— Не верьте всему тому, что вам говорит эта сука Тара, — предупредил он. — Она вообще сдурела.

— Почему вы решили, что Тара скажет подобное и что она, по вашим словам, сдурела? — уточнила Керри. — Очевидно, мистер Курц ей доверял, если сделал Тару помощницей управляющего.

Вэндивер фыркнул.

— А вы спросили у Тары, как она получила эту должность? Догадываюсь, тогда Тара стояла на коленях.

Фалько подошел к столу, оперся о него ладонями и нагнулся к Вэндиверу.

— Что вы такое говорите?

Вэндивер развернулся к Фалько и рассмеялся.

— Я говорю, что Тара Макгилл сделает все, что угодно, только бы продвинуться вперед или подняться повыше, в том числе будет распускать сплетни обо мне. Она такая. Как вы думаете, почему она получила эту должность, а не Джордж?

— Мистер Колдуэлл отклонил предложение, — сообщил Фалько. — Он не хотел взваливать на себя дополнительную ответственность.

— Да, он должен был вам такое сказать, — фыркнул Вэндивер. — Человеку нужно сохранить статус.

Керри понимала, что именно так могут думать остальные сотрудники, если Колдуэлл не делился с ними проблемами со здоровьем.

— Значит, Тару вы не любите, — сделал вывод Фалько и распрямился. — Так? Она была заодно с хозяином и, может, совсем вам не благоволила.

— Как я уже сказал, она сука. Если бы вы на самом деле знали Тару, то все поняли бы.

— Мистер Курц выплатил аванс? — спросила Керри.

Вэндивер снова обратил на нее внимание.

— Конечно. Он был хорошим человеком. Дал мне сотню баксов.

— И что вы сделали с этими деньгами? — опять влез Фалько и склонился к парню.

Вэндивер улыбнулся и взглянул снизу вверх.

— А вот это уже не ваше дело.

— Мы оба знаем, что вы, вероятно, помчались на встречу с любимым дилером, — продолжал давить Фалько. — Почему вы не получили то, что вам требовалось, у Лео?

— Вы шутите? — Вэндивер уставился на Фалько так, словно его голова только что совершила поворот на триста шестьдесят градусов и снова села на плечи, как раньше. — Лео колесами не занимался. Да он бы сразу же дал мне пинок под зад, если бы узнал… Черт побери! — Парень плотно закрыл рот.

— Ваш отец дружил с мистером Курцем, — произнесла Керри. Она просто констатировала факт.

Вэндивер моргнул.

— Да. Он знал, что мой старикан — властный ублюдок, который обожает давить на людей.

— Мистер Курц когда-нибудь упоминал про какие-то проблемы в собственной жизни? Что-то, вызывавшее у него беспокойство? — спросила Керри. — Может, он в последнее время казался рассеянным или обеспокоенным? — Девлин решила повторить слова Колдуэлла и посмотреть на реакцию Вэндивера.

— Насколько мне известно, никаких проблем у него не было. Лео отличался невозмутимостью и не позволял никакому дерьму к нему липнуть. Он просто катился по жизни. Знаете таких людей?

— Вы когда-нибудь раньше видели в лавке Эшера Уолша? — уточнил Фалько.

Они задавали этот вопрос каждому сотруднику, но никто раньше не видел нового заместителя окружного прокурора Бирмингема. Возможно, Курц и Уолш встречались уже после закрытия лавки или в каких-то других местах.

Вэндивер раздраженно посмотрел на Фалько. Похоже, он до сих пор злился из-за предположения Фалько, будто убитый хозяин лавки торговал наркотиками.

— Нет. Здесь я никогда его не видел. Я сталкивался с ним только один раз — на большой вечеринке, которую моя мать устраивала в честь дня рождения отца в прошлом месяце. Лео тогда тоже был.

Керри посмотрела на Вэндивера, перевела взгляд на Фалько и обратно.

— Уолш был другом вашего отца?

Опять вялое передергивание плечами.

— Не знаю, были ли они друзьями. Мой отец знает всех, кто имеет хоть какое-то влияние. Черт побери, да на той вечеринке присутствовали и госпожа мэр, и все другие начальники, которые только есть в нашем городе.

— Спасибо, мистер Вэндивер. Если у нас появятся еще вопросы, возможно, придется с вами еще раз побеседовать. — Керри вручила ему визитку. — Пожалуйста, звоните сразу же, если решите, что вам есть что еще нам рассказать.

Вэндивер взял визитку и осмотрел ее.

— Может, и позвоню. Если решите позвонить мне, звоните только на мобильный, но не домой. Мой отец очень неприятный человек.

— Я это учту, — заверила его Керри.

Когда он ушел, Керри повернулась к Фалько.

— Нам следует поговорить с его отцом.

— Согласен, — кивнул Фалько.

Керри встала и задвинула стул, на котором сидела.

— Если на каком-то этапе у Макгилл и Курца была интимная связь, может, ей известно больше, чем она рассказала.

— Думаю, так и есть, — ухмыльнулся Фалько.

— Может, Макгилл давила на него, требовала прибавки к зарплате или каких-то других привилегий, и он стал сомневаться в правильности решения, то есть что изначально не следовало ее назначать на руководящую должность. Это могло бы объяснить беспокойство, которое заметил старый друг Колдуэлл.

— В любом случае нам требуется уделить побольше внимания Макгилл, — заметил Фалько.

— Без вопросов.

Открылась дверь, и вошел высокий мужчина с сединой в темных волосах. На нем был дизайнерский костюм, который многое говорил о том, где он покупает вещи. Держался как генерал армии. Может, Вэндивер все-таки решил вызвать семейного адвоката.

Несколько поздновато.

— Детективы, я — старший спецагент Управления по борьбе с наркотиками Мейсон Кросс.

Он предъявил документы и потом убрал обтянутое кожей удостоверение.

Кросс? Управление по борьбе с наркотиками? Керри протянула руку:

— Керри Девлин.

Мейсон пожал ей руку, а потом повернулся к напарнику Керри.

— Люк Фалько. Я слышал о вас, агент Кросс.

Керри посмотрела на напарника, но поняла, что так вполне может быть. Фалько когда-то работал под легендой, внедрялся в преступную среду, и дело было связано с наркотиками. Вероятно, он знал ряд агентов из Управления.

— Простите, что вот так ворвался к вам, — произнес Кросс. — Нам нужно поговорить, пока это не зашло дальше.

— Что «это»? — уточнила Керри и надела куртку.

— Это расследование, — пояснил Кросс. — Возглавлять его будет Управление по борьбе с наркотиками. Мы надеемся, вы продолжите нам помогать в раскрытии этого дела.

«Какого черта?»

— Агент Кросс, боюсь, вас неправильно информировали, — заметила Керри. — Это расследование убийств. И ведет его Отдел расследований, занимающийся крупными и резонансными делами в Управлении полиции Бирмингема.

— Возможно, возникли проблемы со связью и передачей информации, детектив. Может, вы не в курсе, но Эшер Уолш случайно влез в операцию, которую в настоящее время проводит Управление по борьбе с наркотиками. Мы пока не уверены, как именно мистер Курц оказался замешанным в это дело, но расследование ведем мы. Как я уже сказал, мы будем рады любой помощи с вашей стороны. Только нам нужно, чтобы вы не вмешивались в нашу операцию. Все действия, связанные с этим делом, должны вначале быть одобрены мной.

— Если Уолш влез в вашу операцию, зачем ждать, пока его убьют? — вступил в разговор Фалько. — Почему вы раньше не поставили никого в известность? Почему произошла задержка, агент Кросс?

Кросс ухмыльнулся.

— Фалько. Я слышал эту фамилию. Вы заработали прекрасную репутацию, когда несколько лет назад работали в… Где же это было? В Мобиле? Хотя я с уважением отношусь к вашим впечатляющим достижениям в своей сфере, это моя сфера. Мы поняли друг друга?

— Прекрасно поняли, — подтвердил Фалько.

С другой стороны, Керри совершенно не понимала такой поворот событий.

— Мы свяжемся с вами, агент Кросс, после того как поговорим с начальством.

По ее мнению, начальник городского Управления полиции стоял гораздо выше какого-то агента федералов, и так было всегда.

— Так хочет начальник Управления.

Похоже, это решение нравилось лейтенанту Донтреллу Бруксу не больше, чем Керри и Фалько.

Керри хотелось кричать. Уже сформировали спецгруппу, собранную из представителей нескольких подразделений, а старшего спецагента Управления по борьбе с наркотиками Мейсона Кросса назначили ее руководителем, как он и предупреждал.

— Это наше дело, шеф, — заметил Фалько. — Речь идет об убийстве, и мы даже еще не подтвердили связь с наркотиками.

Брукс откинулся на спинку стула и изучающе посмотрел на Фалько.

— Значит, вы утверждаете, что агент Кросс придумал историю о том, что проводится операция, просто чтобы забрать у вас дело о двойном убийстве?

— Этого мы не утверждаем, — ответила Керри. — Мы говорим: раз убиты двое местных жителей, то возглавлять группу должны мы. Кросс и вообще кто угодно, чье участие госпожа мэр и другие влиятельные люди посчитают необходимым, могут вместе с нами участвовать в расследовании. Добро пожаловать.

Керри нравились планы и цели нового мэра, но ее желание также командовать и Управлением полиции было уж слишком. Мэр выходила за рамки. Разве не так? Почему-то все думают, что они лучше справятся с работой полиции, чем сами полицейские. Полицейские внезапно становились врагами.

Брукс поднял руки ладонями к ним.

— Так хочет начальник Управления, и так мы и будем работать. Точка.

Керри бросила взгляд на Фалько. Судя по виду, он был еще больше раздражен.

— Первое совещание спецгруппы состоится сегодня в четыре часа дня в конференц-зале. Вы должны присутствовать. И ведите себя прилично. — Брукс перевел взгляд с Керри на Фалько и обратно. — Я не хочу ничего слышать про вас двоих, кроме сообщения, что дело раскрыто, в частности, благодаря вашим усилиям, догадкам и озарениям, которыми вы любезно делились с другими.

— Есть, — сказала Керри и собралась уходить.

— Не преступайте границы, когда будете заниматься этим делом, — предупредил Брукс, пока Девлин не успела выйти за дверь. — Мэр Уоррен очень внимательно следит за нашим отделом. Никаких оплошностей. Не игнорируйте приказы. Она хочет видеть командную игру, как, впрочем, и я.

На этот раз Керри не стала утруждать себя ответом. Она вышла, и Фалько последовал за ней.

— Ты понимаешь, что они при любой возможности постараются не вводить нас в курс событий? — тихо произнес Фалько.

Как бы Керри ни хотелось опровергнуть этот вывод, ей за свою жизнь приходилось достаточно работать вместе с различными федеральными агентствами, чтобы понимать: напарник прав.

— Именно так они и будут делать.

Вместо возвращения в отсек Девлин направилась к выходу. У них оставалось мало времени перед совещанием спецгруппы, а Керри хотела вначале поговорить с Сэди Кросс.

Едва они оказались на улице, Керри Девлин спросила у Фалько:

— Почему ты мне раньше не сказал, что у Кросс есть отец, который живет в Бирмингеме и еще служит в Управлении по борьбе с наркотиками?

Только когда они ехали из табачной лавки, Фалько объявил: «О, кстати, агент Кросс — отец Сэди». Это поражало, ведь нужно учитывать, насколько разными были отец и дочь. Два полюса.

Фалько шел за Керри по автостоянке.

— Да просто к слову не пришлось. Не было оснований. — Он остановился у багажника «Вагонера» Девлин. — Вообще-то мы о ее семье не говорили. Мы даже о ней мало говорили. После дела Эбботта.

В сознании у Керри пронеслись воспоминания о тех днях и неделях, и она моргнула, чтобы отогнать их.

— Ты прав.

Она направилась к дверце у водительского места и проскользнула за руль. Обычно за рулем сидел Фалько, но поскольку в школе у Тори произошла трагедия, Керри ее машина могла потребоваться в любой момент — если возникнет необходимость срочно куда-то ехать. От этой мысли у Девлин в груди все сжалось. Сегодня утром Тори вела себя слишком тихо. Атмосфера у них дома напоминала ту, что была год назад примерно в это время после того, как отец Тори ушел из семьи. Мрачную тишину и не выплескиваемую наружу злость очень сложно выносить.

На этот раз в тишине пульсировала не злость, а страх. Керри не хотела, чтобы ее дочь боялась. Дочь Керри Девлин не должна чувствовать себя несчастной, грустной или пострадавшей. Только как ей защитить Тори от того, что жизнь может бросить дочери в лицо?

Она не способна. Этого не может ни один родитель.

Фалько снова колотил в дверь.

Керри в третий раз звонила Кросс и нажала на отбой, поскольку так и не получила ответа.

— Она тебе говорила, во сколько позвонит?

— Ничего конкретного. — Фалько гневно посмотрел на камеру видеонаблюдения над дверью. — Открывай чертову дверь, Кросс. Я знаю, что ты здесь. Твой старый «Сааб» стоит в переулке.

Керри осмотрела узкий переулок внизу. Под пожарной лестницей был припаркован «Сааб». Если только Кросс не уехала с кем-то из друзей, то Фалько прав. Она должна быть здесь. Скорее всего, просто не желает с ними встречаться. Девлин подумала про Мейсона Кросса. Очевидно, умен и хорошо выполняет работу, иначе не возглавил бы подразделение Управления по борьбе с наркотиками в Бирмингеме. Одевается как генерал, только в гражданской одежде. Жесткий. Один из тех, кто строго следует инструкциям и считает, что должен командовать в любой ситуации. Невероятно чопорный и несомненно абсолютно безжалостный.

Потом она подумала про Сэди Кросс. Полная противоположность отцу. Такая невозмутимая, словно пребывает в коме. Худая — создается впечатление, что ее ветер может сдуть в любую минуту. Одевается как бомжиха. Способна на все — как в рамках закона, так и преступая черту. Похоже, единственное общее у этих двоих — ум. В отличие от отца, Сэди Кросс ничего ни от кого не ждала. Ее сотрудники были такими же, как она сама — небрежно одетыми, неухоженными, но невероятно умными и способными. Это было самым странным в этой женщине и сотрудниках детективного агентства, группе, в которой, казалось, собраны совсем несовместимые друг с другом люди. Они производили впечатление неожиданно появившейся компании гениев, почему-то выпавших из не принимающего их общества.

Фалько снова принялся стучать в дверь. Керри подпрыгнула от грохота.

— Если и это не привлечет ее внимание, Сэди или нет дома, или она мертва.

Звук поворачиваемых замков заставил их снова уставиться на дверь. Когда дверь открылась, Кросс вначале уставилась на Фалько, потом на Девлин, причем с таким раздражением, которое могло бы смахнуть их с лестничной площадки.

— Жива, — проворчал Фалько.

— Сколько времени? — хриплым голосом спросила Кросс.

— Два часа дня, — ответила Керри.

Судя по виду, Кросс страдала от похмелья, тяжелого похмелья. Волосы были спутаны, та же одежда, в которой они видели ее вчера. Вообще-то, насчет ее гардероба точно определить было нельзя. Сэди Кросс обычно носила рваные джинсы и футболки, а также сильно поношенные кроссовки.

— Мне нужно выпить кофе.

Кросс повернулась к ним спиной и исчезла в постоянно тускло освещенном лофте.

Поскольку Сэди оставила дверь открытой, Керри с Фалько последовали за ней.

— Ты должна была мне позвонить, — напомнил Фалько.

У Кросс тряслись руки, когда она пыталась налить воду из графина в кофемашину. Вода расплескалась по столу.

— Дай мне, — Фалько забрал кувшин у нее из рук и закончил работу.

Когда он засыпал молотые кофейные зерна в холдер, заговорила Керри:

— Сегодня утром я общалась с твоим отцом.

Кросс перевела взгляд налитых кровью глаз на Керри.

— Как тебе повезло.

Фалько вставил холдер в кофемашину и включил ее.

— Он забрал наше дело. Теперь мы работаем под руководством Управления по борьбе с наркотиками.

— Какая неожиданность. — Кросс потянулась за пачкой сигарет и закурила. — Старикан всегда так поступает, если это в его интересах.

По воздуху поплыл запах кофе. Хотя его будет недостаточно, чтобы приглушить запах сигаретного дыма. У Керри сложилось впечатление — Кросс пытается себя убить. По мнению Керри, имелись и более простые способы.

— Какую сделку вы заключили с Уолшем? — спросил Фалько. — Только не надо опять ходить вокруг да около, Кросс. Мне нужна правда. Вся правда.

— Дайте мне пять минут, и мы поговорим обо всем, о чем вы хотите.

Сэди Кросс пересекла помещение. Они смотрели ей в спину.

Кросс схватила черную футболку из кучи одежды, лежавшей на комоде, порылась в ней, нашла джинсы и нижнее белье, потом исчезла в ванной.

Керри покачала головой.

— Она всегда была такой? Хотела себя угробить побыстрее?

Фалько пожал плечами.

— Не знаю. Может, и была, но не в такой степени.

Он рассказал Керри все, что знал про Сэди Кросс. Она глубоко проникла в преступную среду и работала под легендой. Все пошло к чертям собачьим, а Кросс сильно пострадала. С отцом они, очевидно, не ладят. Керри предполагала, он не одобряет образ жизни дочери. Девлин не требовалось хорошо знать этого человека, чтобы понять: он вообще мало что одобряет. Поскольку Кросс была его единственным ребенком, Мейсон несомненно пытался слепить из нее нечто, напоминающее его самого.

И явно полностью провалился в этом стремлении.

Хотя и сама Керри не была идеальным родителем и у нее не было права судить кого-то еще, только ей уже страшно не нравился Мейсон Кросс.

Пока они ждали, Керри прошлась по лофту. Окна выходили на улицу. Не было ни одного, выходившего в узкий переулок, поэтому имелись камеры видеонаблюдения. Кросс плотно задергивала шторы. Мебели было мало, и она отличалась старомодностью. Никакой отделенной кухни. Только маленький кухонный уголок с небольшим островком и двумя табуретами. Телевизор. Музыкальный центр. По виду все произведено в прошлом десятилетии. В углу рядом с дверью стояла передвижная белая магнитно-маркерная доска — на ножках с колесиками, которую Кросс, вероятно, использовала при расследовании дел. Вдоль стены стояли шкафы для хранения документов, перед ними — массивный деревянный письменный стол, который вполне мог оказаться антикварным. На нем лежало множество отдельных листов и папок. С одной стороны валялась пустая бутылка из-под виски. Никакого стакана или чашки.

Это, конечно, объясняло тяжелейшее похмелье Кросс.

Открылась дверь из ванной, и появилась Сэди Кросс с мокрыми волосами. Ее теперешняя одежда была не менее мятой, чем та, в которой она отправилась в ванную комнату.

— Налей мне чашку, Фалько.

Судя по тому, как звучал голос Сэди, Керри решила, что Кросс находится на пороге смерти. Кофе требовался срочно. Поскольку Керри стояла ближе к столу, она сама схватила чашку и налила в нее горячую жидкость.

Кросс направилась прямо к ней и забрала чашку у Девлин из рук. Сэди Кросс заговорила только после того, как выпила.

— Я не получала никакой новой информации из своих источников. Я вам рассказала, почему Уолш говорил со мной. И я сказала, что позвоню, если узнаю что-то новое, но так и не узнала. Что вы от меня хотите?

Вопросы стал задавать Фалько.

— Вы с Уолшем работали неофициально и держали происходящее в тайне.

— Я уже это вам говорила, — прорычала Кросс.

— Как я уже тебе сказал, мы видели материалы по делу в задней части шкафа Уолша, — продолжал Фалько. — То, чем вы с ним занимались, было гораздо серьезнее, чем ты дала нам понять.

— Это было опасно и, вероятно, стало причиной его смерти, — добавила Керри.

Не требовалось особого ума это сообразить.

Кросс налила себе еще чашку кофе, перевела дыхание и только потом встретилась взглядом с Керри.

— Я не тупая, Девлин. Я знаю, что он мертв из-за меня. Я ему говорила, его деятельность опасна, но Уолш не желал слушать. — Сэди Кросс направилась к магнитно-маркерной доске у двери, отодвинула ее в сторону и махнула рукой на стену. — Узнаете?

Керри подошла к ней и уставилась на стену, которая выглядела очень похоже на заднюю стенку шкафа в комнате Уолша в доме его тети. Листочки для заметок с клейким краем, фотографии, газетные статьи, прикрепленные к стене. Керри бросилась в глаза фамилия «Осорио».

— Это та операция, в которой ты участвовала, когда исчезла, — понял Фалько, пока водил глазами по листочкам и фотографиям. — Я помню, как во всех программах новостей говорили об исчезновении его сына Эдуардо. — Он повернулся к Кросс. — Это было за несколько месяцев — почти год — до твоего внезапного возвращения.

Кросс обхватила чашку двумя руками и кивнула на стену.

— А это куски того, что я помню из этих выпавших из моей жизни месяцев. Все остальное словно в тумане.

— Как вы познакомились с Уолшем?

Керри решила, что Фалько прав. Между Уолшем и Кросс, очевидно, существовала любовная связь. Фалько искал информацию о картеле и узнал про операцию, проводившуюся четыре с половиной года назад. А как можно лучше выяснить детали, если не подобраться поближе к участнице этой операции?

— Он пришел ко мне. Как я вам и говорила. — Все внимание Кросс оставалось сосредоточено на многочисленных выпавших из жизни фрагментах ее прошлого. — Он заявил, что приехал в Бирмингем с определенной целью: уничтожить здесь все связи картеля Осорио.

«Значит, у пижона на самом деле был четкий план», — подумала Керри.

Фалько фыркнул.

— Ты напомнила ему, сколько человек пыталось это сделать? — спросил он.

— Уолш и без меня прекрасно знал, — хмыкнула Кросс.

— Но почему?

Кросс повернулась к Керри.

— Что «почему»?

— Почему именно картель Осорио? Почему Бирмингем? К чему заниматься этим неофициально и хранить в тайне? Мы не нашли ничего в прошлом Уолша, что обеспечило бы мотив.

Последнее, по мнению Керри, являлось самым большим вопросом. Уолш в качестве сотрудника окружной прокуратуры, конечно, хотел искоренить преступность — отправлять правосудие, следить за соблюдением законов. В этом и заключается функция окружной прокуратуры. Но почему сейчас? Отчего здесь? Почему именно этот криминальный элемент? Откуда брался огонь, подпитывавший его стремление? Какая спичка зажгла этот костер? Что-то или кто-то должен был послужить причиной этих решений.

Кросс пожала плечами.

— Понятия не имею. Я только могу сказать, что, кроме Уолша, никогда не встречала человека, который бы так хотел уничтожить источники поставки наркотиков, в особенности картель Осорио. Какими бы мотивами он ни руководствовался, Уолш совершенно точно был против наркотиков. Категорически и бесповоротно.

Сэди Кросс отошла от стены с фрагментами воспоминаний, налила третью чашку кофе и сосредоточилась на напитке.

— Почему ты врала о том, как тесно вы были связаны? — Керри присоединилась к Кросс у стола. — Есть какая-то причина, почему ты не хотела с нами делиться тем, чем занимался Уолш — или вы вдвоем?

Лицо Кросс ничего не выражало, будто сейф заперли на замок. Она неотрывно смотрела на Керри.

— Я вам сказала, что поговорю со своими источниками и посмотрю, что мне удастся выяснить. Теперь вы знаете все, что знаю я. Можем двигаться дальше?

Керри покачала головой.

— Но тогда почему ты считаешь себя виноватой в его смерти? Ты сказала, он мертв из-за тебя. Над чем конкретно он работал? Как именно ты ему помогала? Ты делишься с нами только туманными деталями, Кросс. И при этом неохотно. Твое тело подает конкретные знаки, и я это вижу. Его смерть очень сильно на тебя повлияла. Почему, если, как ты говоришь, ты и правда не в курсе?

— Может, ты не так хорошо знаешь людей, как думаешь. На этот раз ты ошиблась.

— Ничего подобного.

Кросс с силой опустила чашку на стол.

— Поверь мне, Девлин. Тебе это не нужно. У тебя есть дочь. Ты ей нужна.

Слова шокировали Керри больше, чем что-либо, что могла бы сказать или сделать другая женщина, но Девлин взяла себя в руки.

— Не надо использовать мою дочь как отговорку, лишь бы не говорить правду. Ты знаешь, что мы расследуем это дело. Почему оставляешь нас в неведении?

— Ты же вроде сказала, мой дорогой папочка забрал у вас это дело.

Керри не отводила глаз, пока вторая женщина не отвела их первой, что было удивительно.

— Хорошо. Только не забывайте, что сами напросились. — Кросс перевела взгляд с Керри на Фалько и обратно. — Уолш считал: кто-то занимающий высокое положение и наделенный властью в Бирмингеме помог семье Осорио проложить дорожку через Бирмингем — их главный канал поставок. Он хотел понять эту связь, независимо от того, насколько высокой будет плата за находку. Теперь довольны? — Кросс махнула рукой на дюжины листочков с клейким краем на стене. — Они не помогут раскрыть ваше дело, но если вы начнете задавать об этом вопросы, то лишитесь жизни.

— Он работал здесь всего несколько месяцев, — заметил Фалько до того, как Керри успела хоть как-то ответить. — Уолш так быстро пришел к этому выводу, хотя никому до него это не удалось?

— Может, тот человек работает в окружной прокуратуре, — высказала предположение Керри, которая просто не могла говорить спокойно, поскольку возбуждение растекалось по ее венам.

Кросс подняла руки вверх, словно сдаваясь.

— Я не знаю, кого он подозревал. Уолш отказывался мне это говорить. Я только знаю, что ему требовалась моя помощь. Я сделала ошибку, согласившись, а теперь Уолш мертв.

— Он подобрался слишком близко к правде, — заметил Фалько.

Керри повернулась к нему. Напарник прав. Это и была единственная причина убийства такого высокопоставленного человека. Иначе зачем беспокоиться?

— Твой отец сказал, что Уолша убили, поскольку он случайно влез в операцию, которую проводит Управление по борьбе с наркотиками. Если все на самом деле обстояло так, то почему Уолш работал не с ним, а у твоего отца за спиной?

Кросс какое-то время обдумывала вопрос перед тем, как ответить. Керри задумалась: она прикидывает, какую версию выдать, или собирается с мыслями?

— Управление по борьбе с наркотиками и все остальные правоохранительные организации, которые только могут прийти вам на ум, уже много лет пытаются положить конец картелю Осорио, — наконец сказала Сэди Кросс. — Уолш хотел остановить людей, занимающих высокие посты и поддерживающих картель, и начать такой же процесс здесь. Это не две одинаковые цели.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Керри.

Кросс уставилась на нее.

— Тем, кого Уолш хотел остановить, верят другие люди, их уважают. Однако люди не знают, что эти образцы благородства и справедливости носят маски, за которыми скрывается самое худшее зло.

Тори опустила голову вниз, словно читала, пока осматривала другие столы в библиотеке.

Они наблюдали за ней.

Все они.

— Я боюсь за тебя, — прошептала Элис.

Страх ледяной волной пробежал по телу Тори. Она слегка повернула голову — уловить взгляд подруги. Девочка увидела один ее глаз. Элис оказалась единственной, кто сел за стол Тори.

Больше никто с ней не разговаривал… они только наблюдали за ней. Все следили за Тори.

— Я не хочу об этом говорить.

Элис притворилась, будто читает книгу, но, как и Тори, она лишь делала вид. Достаточно. Тори не сделала ничего плохого. Она подняла глаза и осмотрела помещение. Лица мгновенно отвернулись, головы опустились вниз. Тори заскрежетала зубами. Она не только вместе ходила в школу с большинством этих детей, а даже знала их с детского сада. Как они могли поверить, что она могла сделать что-то настолько ужасное?

Девочка опустила глаза на страницы с отпечатанным текстом.

— Я ничего не делала.

Это было правдой. Она никогда даже рукой не прикасалась к Брендал. Да, Тори с ней спорила. Девчонка была подлой и зловредной. Ей нравилось издеваться над людьми. Мама Тори учила дочь заступаться за себя и друзей. Она не собиралась отходить в сторону и позволять какой-то задире говорить все, что той взбрело в голову, и молчать.

— Может, тебе просто нужно сказать правду.

Тори снова резко перевела взгляд на Элис. С первого дня появления Элис в Брайтонской академии Тори ею восхищалась. Она была такой красивой. Длинные темные волосы и яркие темные глаза казались экзотическими. Чтобы получить такие губы, знаменитости платили большие деньги, к ним добавлялись невероятно длинные густые ресницы. У Тори судорогой свело живот. Она плохо помнила бабушку. Та умерла лет семь назад. Однако Тори помнила фразу, которую так часто повторяла бабушка: «Не смотри на лицо — смотри на дела». Бабушка поясняла, что внешняя красота еще ничего не значит.

Элис оказалась совсем не такой красивой, как раньше думала Тори.

— Что ты имеешь в виду? — Тори произнесла эту фразу громче, чем собиралась, и стала говорить тише. — Я сказала правду.

— Да?

Взгляд темных глаз Элис напоминал лазерный луч, сфокусированный на Тори, словно она могла видеть все, что находится у нее в мозгу. Видеть ее мысли.

— Конечно, сказала. Зачем мне врать? Я не…

— Все знают, Тори.

Элис не отвернулась, не моргнула. У нее был гипнотический взгляд. Он притягивал Тори и одновременно ужасал.

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Элис опять даже не моргнула.

— Они знают, что Брендал догадалась о твоей тайне. Она собиралась рассказать об этом всей школе.

Это невозможно. Единственный человек, который об этом знал, мертв. Тори поделилась с двоюродной сестрой Амелией. Больше никто в этом мире не знал.

Если только…

Элис кивнула, словно читала ее мысли.

— Да. Сара знает. И знала всегда.

Тори сглотнула. Во рту внезапно появился мерзкий привкус.

— Сара — моя лучшая подруга. Она не скажет ничего, что может навредить мне.

— Ты уверена? — возразила Элис. — Она же ходит в эту церковь, где все очень строго. Знаешь ли, они не принимают всех желающих.

У Тори участилось сердцебиение, появилось ощущение сдавленности в горле. Она с трудом вдохнула воздух.

— Ты ошибаешься. — Девочка еще раз украдкой обвела взглядом помещение библиотеки. Некоторые ученики продолжали смотреть на нее и что-то шептали соседям за столами, прикрыв рты руками. Сердце Тори билось все чаще, чаще. — Никто не знает.

— Я знаю. Забыла?

Тори не могла дышать. Воздух словно застыл у нее в легких, когда она снова перевела взгляд на другую девочку.

— Я больше не хочу об этом говорить. Никто не знает. Даже Сара. — Небольшая вспышка злости придала ей смелости. — Ты врешь.

Тори видела, как Элис разговаривала с Брендал. Много раз. По крайней мере, на протяжении какого-то времени. Потом Брендал опять взялась за свое, и Элис осталась одна. Тори ее пожалела. Она снова пригласила Элис за их с Сарой обеденный стол — несмотря на то что Элис «кинула» девочек и переметнулась к Брендал. Сара этого не хотела. По крайней мере, вначале.

Но так было правильно. «Или нет?»

— Я знаю. Ты просто не помнишь, что случилось в ту ночь. — Элис улыбнулась. — Впрочем, не имеет значения. Зачем мне кому-то рассказывать? Я твоя подруга. Я тебя люблю. Но они это видят. Любой, кто приглядится повнимательнее, увидит. Это очевидно. Они просто думают, что вы с Сарой…

— Нет! — рявкнула Тори. — Мы с Сарой лучшие подруги. И все.

— Что-то типа падения Брендал раньше случалось с кем-то из ваших с Сарой знакомых?

Тори покачала головой.

— Подобные вещи не случаются в Брайтонской академии.

Несмотря на то что Тори очень старалась сосредоточиться на словах в книге, ее сознание отказывалось их воспринимать. Девочка словно смотрела в книгу на иностранном языке. Элис так и не сводила с нее взгляд. Тори чувствовала, как он прожигает ее щеку. Что-то произошло между ней и Элис в одну из тех ночей, когда Тори ночевала у подруги дома? Ей снились странные сны, когда она ночевала в доме Элис. Только это не должен был быть сон. Тори обуревало беспокойство. Она не осмеливалась спросить у Элис, что та имела в виду.

— Это разрушит твою жизнь, Тори. Твоя семья, все, кто находятся здесь, будут шокированы и поверят в самое худшее. Так обычно люди и делают. Кто-то должен взять на себя вину за случившееся.

Тори почувствовала ужас, который разливался по телу вместе с кровью. Опять появилось ощущение сдавленности в горле, причем такое сильное, что она не могла говорить.

— Я знаю, ты думала об этом раньше. Когда твой отец ушел из семьи. И когда убили твою двоюродную сестру.

Элис произносила эти слова шепотом, но в ушах Тори они звучали так, словно Элис их выкрикнула.

— Ты думаешь, что будет легче, если не придется с этим разбираться. Я понимаю. Я тоже была бы в ужасе. Будет унизительно, если они все узнают, какая ты.

— Ты этого не расскажешь, — предупредила Тори, которая опять набралась храбрости. — Что бы ты там ни думала, ты не посмеешь.

На губах Элис появилась грустная улыбка.

— Не беспокойся. Я никому не скажу. Можешь мне доверять. Я тебя не подведу. Независимо от того, что ты решишь, я никогда ничего не скажу. Всей правды никому знать не нужно. Если только…

Тори моргнула.

— Если только что?

Элис склонилась к ней поближе.

— Если только Сара уже не рассказала.

— Повторяю тебе: даже если она и знает, она этого не сделает, — возразила Тори. — Мы очень давно дружим.

— Мне она рассказала еще до той ночи.

Эти слова словно ударили ножом в грудь Тори. Невозможно. Она сомневалась, что Сара вообще знала. Они никогда об этом не говорили. Элис вполне могла врать… Она легко могла пытаться заставить Тори сказать что-то, чего та не хотела.

— Я тебе не верю.

— А как ты думаешь: откуда я узнала? В ту ночь, когда это случилось, ты не заметила, что я совсем не была шокирована?

Тори не помнила. «О чем она говорит?» Страх пульсировал у нее по венам.

— Тебе придется решать, Тори.

Элис бросила взгляд на дверь и резко вдохнула воздух.

Тори проследила за ее взглядом. Сара закрыла дверь библиотеки и направлялась к их столу. Казалось, судорожно бьющееся в груди Тори сердце стало подниматься вверх и комом застряло в горле.

— Тебе придется решать, Тори, — повторила Элис. — Или рассказать всю правду и смириться с последствиями, или…

Тори снова встретилась с ней взглядом.

— Или?

— Или избавить мир от своего присутствия. Это самое простое решение.

Совещание спецгруппы началось именно так, как предполагала Керри. Руководство взяли на себя Мейсон Кросс и его команда. Управление по борьбе с наркотиками давно занималось картелем Осорио — почти десять лет, с тех самых пор, как эта преступная организация начала набирать силу. В последнее время местные агенты пытались разобраться с недавно обнаруженной связью с Бирмингемом, про которую, похоже, случайно узнал и Эшер Уолш. В настоящее время было неизвестно, как Курц оказался связан с делом.

Новая связь может привести их к главной артерии, питающей наркотиками весь юго-восток. Чрезвычайно важно, чтобы никто не мешал этому расследованию.

Например, Управление полиции Бирмингема.

Керри и Фалько должны были продолжить поиск любой информации о Лео Курце и его связи с Уолшем. В настоящее время не имелось никаких доказательств связи двух мужчин, пусть они и умерли вместе. Агент Кросс зашел так далеко, что высказал предположение, будто казнь Курца — только показательная акция, чтобы сбить Управление по борьбе с наркотиками со следа. В любом случае Керри с Фалько приказывали: руки прочь от того, что касается Уолша, хотя и не произносили это вслух.

Керри посчитала подобное занятным. Если Управление по борьбе с наркотиками следило за действиями картеля, когда их позиции на юго-востоке укреплялись, почему они так мало знают о захвате территории в Бирмингеме? О переносе центра управления из Атланты в Бирмингем? Очевидно, что Уолш выяснил какие-то вещи за время недолгого пребывания в Бирмингеме. По мнению Керри, явно не сходились детали. Управление по борьбе с наркотиками в первую очередь всегда сосредотачивало внимание на наркотиках. Они не должны быть главными в расследовании угрожающего роста и распространения преступной организации Осорио по Бирмингему и его окрестностям.

Опять же, было возможно, что Управлению по борьбе с наркотиками известно гораздо больше, чем они желают сообщить остальным. На самом деле это было очень вероятно.

Кросс стоял перед собравшимися в конференц-зале. Его военная выправка сразу же бросалась в глаза. Он источал силу и уверенность. Мужчина говорил так, словно уже оценил всю ситуацию, подготовил план операции и даже запустил его.

Главный вопрос, которым задавалась Керри и который не давал ей покоя: Как высший эшелон Управления полиции Бирмингема мог не знать про любую операцию, которая проводилась на их территории?

Даже в случае тайной операции, когда проходит оперативное внедрение в преступную среду, о ней сообщают определенным влиятельным людям. Госпожу мэра могли поставить в известность, а могли и нет. Начальник полиции должен был про нее знать. Он мог не понимать все детали, грязь, но в целом, пусть и туманно, ему должны были описать ситуацию. Это единственный способ избежать столкновения отделов и агентств. Они же могут помешать друг другу!

Судя по тому, что их шеф пока так странно молчал, он точно так же понятия не имел о происходящем, как и все остальные. Керри никогда не видела его таким подавленным на важных совещаниях.

Фалько бросил на Керри Девлин взгляд, словно она произнесла эти слова вслух. Они с Фалько понимали, что в сложившейся ситуации что-то не так, и дело тут гораздо серьезнее, чем просто территориальные споры.

Керри осмотрела других присутствовавших на совещании. Если Сэди Кросс сказала правду и Эшер Уолш считал, что с картелем связан кто-то из занимающих высокий пост в Бирмингеме, то этот кто-то сейчас может прямо сейчас сидеть в зале. Старший спецагент Кросс, начальник Управления полиции и лейтенант. Брукс посмотрел через плечо на Керри, будто тоже точно знал, что она думает. Может, мысли Девлин так легко прочитать. Госпожа мэр сидела рядом с окружным прокурором Локеттом. За спиной шерифа округа Джефферсон устроились еще три агента из Управления по борьбе с наркотиками. Любой из этих людей мог носить маску, про которую говорила Сэди.

Керри опять переключила внимание на мэра. Эмме Уоррен было шестьдесят лет. Привлекательная внешне. Длинные темные волосы волнами рассыпаны по плечам. Замужем за одним из богатейших финансовых гениев юго-востока. Это позволяло ей носить элитную дизайнерскую одежду и жить в особняке стоимостью несколько миллионов долларов. Уоррен жертвовала зарплату мэра на поддержку совершенно нового дела: менторскую программу «Женщины будущего». В январе каждого года для участия в программе отбирали трех учениц из седьмого, восьмого и девятого классов. Мэр Уоррен сама «вела» одну из них, а двух других курировали женщины Бирмингема, занимающие престижные посты и обладающие властью.

Это была программа, достойная восхищения, и, если честно, у Керри не имелось оснований не любить Уоррен. Ей только не понравилось решение мэра назначить спецгруппу для расследования этого дела вместо того, чтобы дать Управлению полиции Бирмингема им заниматься без помощи других подразделений. Хотя Керри и предполагала, что ей следует быть благодарной, что расследование убийства высокопоставленного гражданина взвалено не только на ее плечи и плечи Фалько.

Только ее это не радовало.

Агент Кросс продолжал нудно рассказывать по ужасающую статистику по распространению наркотиков и торговле людьми и о том, что основной движущей силой этих гнусных преступлений являются картели. Керри пыталась сосредоточиться на том, что он говорил, но ее мысли возвращались к дочери и Брайтонской академии. Она послала СМС-сообщение Тори в обеденный перерыв и спросила, как проходит день. В ответ Тори прислала иконку «Большой палец вверх». Керри надеялась, дела обстоят именно так, но она прекрасно знала, что происходит в подобных случаях. Ходят слухи. На тебя показывают пальцем. Звучат обвинения.

Она прикрыла глаза и попыталась объективно взглянуть на ситуацию. Тори и ее подруги находились рядом с Майерс, когда та упала. Конечно, они стали центром внимания, о них сплетничают, звучат намеки. Керри заставила себя открыть глаза. Как что-то, казалось бы, совсем простое — какие-то разногласия между ученицами средней школы — могло перерасти в нечто настолько ужасное? Четыре девочки стояли на лестничной площадке. Судя по тому, что все-таки удалось заснять камере видеонаблюдения, туфли без каблуков с леопардовым принтом, которые были на Брендал Майерс, стояли пятками к камере. Это подтверждало, что она стояла спиной к идущим вниз ступеням. Три другие пары обуви, включая черные туфли Тори от «Конверс», были повернуты носками к Майерс и формировали подобие полукруга.

Единственный вывод, который напрашивался, — три девочки каким-то образом сплотились против Майерс. Даже будучи матерью Тори, Керри не могла отрицать, как это выглядело, хотя бы судя по положению обуви девочек.

Выглядело все плохо. Без вопросов.

С другой стороны, на записи с камеры видеонаблюдения было видно, как Майерс ведет правую ногу назад, словно собирается отступить. И она скорее оказалась в воздухе из-за этого, а не потеряла равновесие из-за толчка. Движения не были судорожными или не доведенными до конца. Правая нога двигается назад, затем она летит вниз. Три другие пары обуви на несколько бесконечных секунд остаются в том же положении, что и раньше. Затем все трое бросаются вниз по лестнице, Тори первая. Когда девочки попадают в поле охвата камеры видеонаблюдения, по лицу Тори видно, как она поражена. Лица Сары и Элис в большей степени были опущены вниз, поэтому расшифровать их выражения не представлялось возможным.

— Ты готова?

Керри заставила себя отделаться от беспокоивших ее мыслей. Совещание закончилось, люди выходили из конференц-зала. Над Девлин возвышался Фалько. На его лице отражалось беспокойство, которое она услышала и в голосе напарника. Фалько прекрасно понимал дилемму Девлин.

— Да. — Она встала. — Не возражаешь, если заедем к тебе и возьмем твой «Чарджер»? Мне нужно кое-что сделать, а потом я тебя догоню.

Они встречались с друзьями Курца по списку, который составил Джордж Колдуэлл. Судя по тому, что рассказали сотрудники, включая самого Колдуэлла, этот список, по всей вероятности, состоял из покупателей, с которыми Курц общался больше или дольше, чем с остальными. Похоже, что за пределами круга сотрудников, покупателей и деловых партнеров друзей у него не имелось.

— Нет проблем. — Фалько задумчиво посмотрел на нее. — Просто хочу знать, где тебя искать.

Они напарники. У них нет секретов друг от друга. Фалько и Керри так договорились после первого крупного дела, которое вместе расследовали. При этом сделали оговорку, что не станут обсуждать далекое прошлое. То есть те времена, когда Фалько работал под легендой, внедрялся в преступную среду. Да и Керри считала, что обсуждать это нет оснований. Она полностью доверяла ему, что бы Фалько ни сделал в прошлом — хорошее, плохое или нейтральное.

— Я пытаюсь узнать, как там Сара Тэлли, но ее мать не отвечает на мои звонки и не перезванивает. Я решила, что заеду к ним домой. Мне нужно посмотреть девочке в глаза и узнать, что она думает о случившемся.

— Ты знаешь, что это не понравится Сайксу и Петерсону.

— Речь идет о моей дочери. Мне плевать на их чувства.

Фалько кивнул.

— Понял, — сказал он. — Я начну работать по этому списку.

Судя по выражению его лица, ему не особо понравилось, что они едут в разных направлениях. И Фалько беспокоился. Черт побери, она тоже волновалась, и ей в этом деле вообще ничего не нравилось.

В коридоре перед конференц-залом начальник их Управления и госпожа мэр что-то обсуждали с Кроссом, мужчиной и женщиной с прикрепленными к груди бейджиками, которые выдают посетителям. Керри находилась слишком далеко, чтобы прочитать фамилии на бейджиках, но увидела боль на лице женщины и узнала ее.

Мать Эшера, Лана Уолш.

Вторым был отец, Лилэнд Уолш. Бросалось в глаза заметное сходство в профиль с убитым заместителем окружного прокурора. Острый нос, густые брови.

— Родители Уолша прилетели вчера вечером, — тихим голосом сообщил Брукс и встал плечом к плечу рядом с Керри. — Начальник Управления введет их в курс дела. Очевидно, и агент Кросс тоже.

Тон лейтенанта указывал, что он тоже не в восторге от участия Кросса в деле, но был слишком большим дипломатом, чтобы произнести это вслух.

— Все наблюдают за происходящим. — Брукс перевел взгляд с Керри на Фалько и обратно. — Не переходите границу в этом деле.

Керри кивнула. Фалько сделал то же самое.

И только после того, как они прошли мимо группы печальных людей в коридоре, Керри смогла вдохнуть.

Единственное дело, за которым люди наблюдали еще внимательнее, чем за ходом этого расследования, было случившееся в Брайтонской академии. Инцидент попал во все программы новостей, включая запись: Кэрри заталкивает Тори в «Вагонер» и уезжает на большой скорости.

Беспокойство не давало Керри Девлин покоя, и она его чувствовала даже в ребрах. Как, ради всего святого, ей с этим разобраться?

— Мне нужно в дамскую комнату, — объяснила Девлин напарнику. На самом деле ей требовалась минутка, чтобы прийти в себя.

Фалько кивнул.

— Я подожду тебя на улице.

Он направился к выходу у лестницы, а Керри пошла в нужную ей сторону. Дверь дамской комнаты на гидравлическом приводе с присвистом закрылась у нее за спиной. Керри зашла в первую кабинку, закрыла глаза и прижалась лбом к холодному металлу. Ей требовалась минута полной тишины, потому что у нее никак не получалось взять под контроль беспокойные мысли, кружившие по спирали в голове. Присвист, возникающий при закрытии входной двери, прозвучал снова, и за ним последовал стук каблуков по плиткам пола. Керри проигнорировала тот факт, что больше тут не одна, постаралась успокоиться и привести мысли в порядок. Тори никогда не причинит никому боль. Она хороший ребенок. Счастливый ребенок — по крайней мере, настолько радостный, насколько могут быть подростки. Ей нужно, чтобы ее мать была сильной. Находилась рядом и помогала ей.

Керри сделала глубокий вдох. Если Керри Девлин сломается, дочери она помочь не сможет.

Керри расправила плечи, протянула руку назад и нажала на слив, а затем вышла из кабинки. У ряда раковин, склонив голову, стояла женщина. Керри отвернулась, прошла прямо к первой фарфоровой раковине и стала мыть руки. Еще один глубокий вдох. Она заставила себя расслабить мышцы лица, чтобы с него ушло обеспокоенное выражение. Все будет хорошо. Сайкс с Петерсоном выяснят, как все происходило на самом деле, и она им в этом поможет. Тогда с Тори снимут все обвинения. Жизнь вернется в нормальное русло.

Керри не допустит никакого другого результата. «Все хорошо. Все нормально». Ей пора идти. Ее ждет Фалько.

— Вы работаете по делу моего сына.

Внимание Керри переместилось вправо. «Лана Уолш». Если бы Керри не была так взволнована, не находилась в таком смятении, она узнала бы элегантный костюм. «Проклятье».

— Да. — Керри оторвала бумажное полотенце и вытерла руки. — Детектив Керри Девлин.

Мать Уолша подошла поближе и посмотрела прямо в глаза Керри.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали для меня, детектив Девлин.

Керри скомкала бумажное полотенце в правой руке.

— Я помогу, если смогу, мэм.

— Найдите, кто это сделал. Пусть вас не отвлекают и не вводят в заблуждение все эти театральные представления.

— Сделаю все, что смогу, — заверила ее Керри.

Вторая женщина, выглядевшая несчастной, кивнула.

— Спасибо.

Керри тоже кивнула и направилась к выходу.

Когда она добралась до машины, там ждал Фалько, опершись о переднее крыло автомобиля.

— У меня послание от Ланы Уолш, — объявила Керри. Ее напарник вопросительно приподнял брови. Девлин стала говорить дальше: — Мы столкнулись в дамской комнате. Она хочет, чтобы мы нашли того, кто это сделал, и чтобы нас при этом «не отвлекали и не вводили в заблуждение все эти театральные представления». Как ты думаешь, кого она имела в виду? Спецгруппу или, может, свою сестру Наоми Тейлор?

— Могла обеих, — хмыкнул Фалько.

— Возможно, — согласилась Керри.

Он отступил от крыла автомобиля и обошел машину вокруг капота.

— Кстати, я сделал бы то же самое, что ты планируешь, — заявил он и остановился перед тем, как залезть в салон. — Заставь Тэлли поговорить с тобой, Девлин. К черту Сайкса и Петерсона. Пусть думают что хотят. Пошло к черту это дело. Я сам сейчас им займусь.

Именно поэтому она была так благодарна судьбе за напарника.

Внедорожник Рене Тэлли стоял на подъездной дорожке.

Керри припарковалась у края тротуара и вышла из машины. Тори обычно отправлялась после школы прямо домой, но учитывая случившееся, она сегодня поехала к Диане. Керри заберет дочь после работы. Тори любила свою тетю Диану, но ей не нравилось менять привычный режим. Керри притворялась, будто все у них хорошо, но, по правде говоря, Девлин сейчас чувствовала себя совершенно некомпетентной матерью. Предполагалось, что мать должна защищать дочь от таких вещей. Всегда находиться рядом… но вместо этого она работала. По много часов. Каждый день. С другой стороны, Рене Тэлли раньше работала медсестрой и вышла замуж за хирурга. Пара решила, что Рене не будет работать до тех пор, пока Сара не отправится в колледж.

Даже если бы Керри предоставлялся такой выбор, она сомневалась, что согласилась бы сидеть дома вместо работы. Семья всегда ее очень поддерживала. Если Керри плотно работала по делу, ей никогда не требовалось беспокоиться за Тори.

Она закрыла дверцу «Вагонера». Впрочем, жизненная ситуация у Керри быстро менялась. Ее отец умер несколько лет назад, мать за много лет до этого. Диана пыталась вернуться к нормальной жизни после смерти дочери. Отец Тори находился в Нью-Йорке. Становилось труднее, и от этого сжимало грудь. Жизнь продолжалась. У нее не было выбора — только двигаться вместе с потоком и быть готовой к изменению обстоятельств.

Проще сказать, чем сделать.

Керри позвонила в звонок и ждала. Она впервые не получила ответа на отправленные Рене сообщения. С другой стороны, ставки впервые оказались так необычно высоки. Они с Рене, похоже, стоят по разные стороны баррикад.

Дверь открылась, и лицо Рене оказалось прямо напротив ее собственного. Рене не улыбалась, как обычно, хотя она и уложила волосы, как всегда, сделала макияж, как обычно, элегантно и изящно оделась. Ее длинная красивая шея и расправленные плечи говорили об уверенности в себе и долгих годах занятий балетом. В прошлом они с Дианой ходили в одну танцевальную школу. Рене была старше Керри и Дианы. Она давно была замужем, но первый и единственный ребенок родился только через несколько лет брака. В отличие от Керри, которая вышла замуж сразу же после окончания полицейской академии и вскоре после этого забеременела.

— Керри.

Манера поведения Рене резко отличалась от обычной. Она не демонстрировала никакой радости при виде матери лучшей подруги ее дочери. В глазах не загорелись огоньки, и это явно бросалось в глаза.

Никакой улыбки. Никакого намека на то, что она рада видеть Керри и что та заглянула к ним.

У Керри буквально все опустилось внутри.

— Рене. — Керри сделала вдох и напомнила себе о словах Фалько: «Заставь Тэлли поговорить с тобой». — Я пыталась до тебя дозвониться. Как Сара?

— Настолько хорошо, насколько можно ожидать в данной ситуации.

Рене еще больше напряглась. Губы вытянулись в тонкую линию, и она их поджала.

— Я хотела поговорить с тобой о случившемся в школе. Мы всегда обсуждали все происходившее в жизни наших дочерей.

Керри сожалела, что ее слова звучат отчасти безнадежно и очень неуверенно.

Похоже, до Рене дошло, как нетипично она реагирует на приезд Керри.

— Конечно. — Она отступила назад и пошире раскрыла дверь. — Заходи.

Сразу же после того, как она закрыла дверь за Керри, Рене добавила:

— Сара прилегла. Она вернулась домой очень уставшей. Я уверена, это депрессия. — Рене устало вздохнула. — У кого бы в такой ситуации не было депрессии?

— Да, ситуация ужасная, — согласилась Керри.

— Хочешь чаю?

Это была еще одна черта Рене. Она любила чай. Керри не помнила, чтобы когда-то видела ее с чашкой кофе. Сама Керри так и не научилась получать удовольствие от горячего чая. Это чем-то напоминало ситуацию с вином: любители чая кажутся более утонченными. А любители кофе и пива — более простыми.

— Нет, спасибо.

— Пойдем на кухню, — пригласила Рене. — Мне на самом деле нужно выпить чаю.

Керри последовала за ней через гостиную в кухню, оказавшись в которой, любой шеф-повар позавидовал бы хозяйке. К счастью для Керри, она не была шеф-поваром.

Рене зажгла газ под чайником, а Керри в это время устроилась на табурете у кухонного островка.

— Я уверена, Сара в таком же отчаянии от случившегося, как и Тори.

Рене прислонилась к кухонному столу рядом с плитой.

— Бесспорно. У тебя есть новости о состоянии Брендал?

— Никаких изменений. Надеюсь на улучшение в ближайшее время.

Рене взяла чашку и пакетик с чаем. Ее рука зависла в воздухе, когда она потянулась за ложкой. Женщина положила ее на кухонный стол и снова повернулась к Керри.

— Сара напугана. Ужасно, просто дико напугана.

— Тори тоже, — кивнула Керри. — Мы все только стали отходить от смерти Амелии, а тут это.

— Сара говорила, что Брендал издевалась над Тори и доставала ее случившимся с Амелией. Ты знала об этом?

Керри скрыла удивление, которое испытала.

— Тори об этом не упоминала.

Рене налила горячую воду в чашку и снова повернулась к Керри.

— Брендал любит задирать других. Даже в детстве, когда она только научилась ходить, она толкала других детей. Ты же знаешь, что мы ходим в одну церковь с Брендал и ее семьей.

Керри забыла об этом.

— Понятно.

Вторая женщина вроде бы пожалела о сказанном.

— Мне не хотелось говорить плохо о несчастной девочке. Все знают, что представляет собой Брендал.

Керри подняла руки вверх, чтобы успокоить Рене.

— Я все это знаю. Слышала от других людей.

На идеально гладком лбу женщины постарше появилась морщинка. Она нахмурилась.

— Да, она такая. Ты разговаривала с другими родителями?

— Нет, не разговаривала, — Керри уверенно покачала головой. — Я хотела сказать, что и раньше слышала это от других людей. До случившегося. — Она пожала плечами. — Например, на футбольном поле. Во время репетиции рождественского спектакля.

Рене кивнула, словно объяснение Керри прозвучало убедительно, и продолжила:

— Брендал всегда была избранной. В церкви и в школе.

На мгновение — всего одно мгновение — Рене позволила Керри увидеть и услышать намек на зависть. Затем зависть исчезла, и Рене улыбнулась.

— Наверное, если твоя дочь так же красива, как Брендал, да еще при этом так же умна, объяснимо, что она всегда оказывается первой. Определенно нельзя винить девочку за то, что она всегда на высоте и постоянно пытается показать, на что способна.

Адекватным ответом на это был один кивок. Керри такая реакция показалась достаточной.

— Тори рассказывала мне, как Брендал в последнее время доставала Сару. Я понимаю, что ей, наверное, было трудно. Сара такая милая, добрая девочка.

На лице Рене появилась неуверенность, словно проплыла тучка, но быстро исчезла.

— Ты же знаешь, какими девочки бывают в этом возрасте. Играют гормоны. — Она щелкнула языком. — Я не знаю, как мы сами все это пережили.

Керри изобразила грустную улыбку.

— Да, это на самом деле сложный этап.

Последовавшее молчание слишком затянулось.

— Я уверена: ты знаешь, что Сара никогда не причинит никому вред, даже человеку, который вел себя с нею не лучшим образом, — наконец произнесла Рене.

— Никогда, — согласилась Керри. — Они с Тори в этом очень похожи. Они слишком добрые и милые, чтобы причинять кому-то вред.

— Тори не упоминала о проблемах с Брендал в последнее время? — Рене снова потянулась к ложке и положила сахар в чашку. — Многие дети об этом говорят. Сара за нее очень беспокоилась.

— Мы много обсуждали задир, тех, кто издевается над другими, и как это может быть больно.

Этот ответ на самом деле был скорее попыткой уйти от вопроса, поскольку Тори никакие подобные проблемы не упоминала. На деле она сказала, что внимание Брендал как раз было обращено на Сару и доставалось именно ей.

Рене взяла чашку в руку.

— У девочек всегда есть секреты.

Керри удалось легко кивнуть.

— Тори в прошлом году выучила суровый урок. Поняла, что даже те вещи, которые кажутся безобидными, скрывать нельзя.

Рене только улыбнулась и отхлебнула чай.

Снова в голове у Керри прозвучали слова Фалько.

— Я рада, что девочки смогли дать внятные показания после всего случившегося.

В данном случае Керри просто забрасывала наживку и очень надеялась, что Рене ее заглотит.

Рене покачала головой с тем же усталым и грустным выражением лица, с которым открыла дверь Керри.

— Сара едва ли что-то помнит. Она сказала, что все произошло так быстро. Как в тумане. Конечно, такой травмы у нее не было никогда в жизни.

— Я пыталась донести до Тори важность деталей. Я ведь детектив. Нужно обращать на них внимание. Ты удивишься, узнав, сколько всего может произойти за долю секунды, и мы часто этого не замечаем.

Рене отодвинула чашку в сторону.

— Прости. Мне нужно проверить, как там Сара. Вскоре нам снова придется поговорить.

Вместо того чтобы засыпать Рене другими вопросами, Керри пошла за ней к входной двери. Когда Рене ее распахнула, Керри задержалась на мгновение перед тем, как уйти.

— Может, в следующий раз новости будут лучше. Мы с Тори отправили цветы в больницу. Как только Брендал станет лучше, планируем ее навестить.

— Пока к Брендал никого не пускают, но мы с Сарой заезжали вчера к ее родителям. Они держатся, как только могут в этой ситуации.

Керри знала, что Рене не сможет пропустить такой комментарий мимо ушей. Она обязательно вставит что-то свое.

— Вы правильно сделали, проявив такое внимание.

Они попрощались, и Керри направилась к улице.

Только как, черт побери, Рене и Саре удалось попасть к родителям Брендал? Керри мысленно дала себе пинок. Почему ее это удивило? Две семьи ходят в одну и ту же церковь, а доктор Тэлли, вероятно, знает всех в больнице. Сайкс и Петерсон в курсе про этот визит к родственникам? Неудивительно, что Рене не отвечала на ее звонки. Она была слишком занята, пытаясь обелить дочь.

«А ты разве не этим занимаешься?»

Керри отказывалась считать попытки провести расследование тем же самым, что и шаги, предпринимаемые Рене для признания ее дочери невиновной.

К тому времени, как Керри добралась до тротуара, она уже дала себе несколько мысленных пинков. Конечно, Сара невиновна, как и Тори. Просто на нее давит сложившаяся ситуация и превращает давних друзей в соперников.

Послышался визг шин, и у края тротуара перед ней остановилась машина.

— Что, черт побери, ты здесь делаешь, Девлин? — заорал Петерсон и опустил стекло у водительского места.

«Проклятье». Ее застукали.

Сайкс вылез из автомобиля со стороны переднего места пассажира и шел к ней широкими шагами.

— Ты прекрасно знаешь, что можно делать, а что нельзя, Девлин. Это означает «вмешиваться в расследование», — напомнил он ей.

— Серьезно? Рене и Сара — наши друзья. Я хотела узнать, как там Сара.

— Может, и хотела, но ты прекрасно знаешь, что делать этого не следовало, — заметил Сайкс.

— Я не разговаривала с Сарой.

Петерсон тоже выбрался из машины и присоединился к ним.

— Хватит нам этого дерьма, Девлин. Держись подальше от семьи Тэлли, девчонки Кортес и ее родственников.

— Что вы так завелись, черт побери? — Она посмотрела на Петерсона, потом перевела взгляд на Сайкса. — Вы оба хорошо меня знаете. Я совсем недолго тут пробыла. Ничего страшного не случилось.

— Страшное как раз случилось, — возразил Сайкс. — Только что умерла Брендал Майерс. Если мы не сможем исключить умышленное причинение вреда здоровья, то это означает дело об убийстве.

Услышав слово «умерла», Керри не слышала больше ничего.

Брендал Майерс мертва.

Сожаление, ужас… страх крутились внутри у Керри. «Мертва». Несчастные родители. Воздух пробирался в ее пустые, голодные легкие. Это была самая худшая новость из возможных.

Керри требовалось срочно добраться до Тори, пока она не услышала новость из какого-то другого источника.

Отъезжая, она видела, как два детектива гневно смотрят Керри вслед, и поняла, что больше не может откладывать звонок отцу Тори. Его следовало ввести в курс дела. Он имел право знать, но в первую очередь ей требовалось позвонить Фалько.

Девлин нужно услышать его голос.

— Эй! — крикнула Керри, заходя в кухню в доме сестры. — Простите, что опоздала.

Она заставила себя изобразить на губах подобие улыбки, то есть она надеялась, что это выглядит как улыбка. Она не могла говорить о том, что только что узнала. До тех пор, пока не окажется наедине с Тори.

Ей нужно быть сильной. Держаться.

Диана и Дженнифер Уиттен — Джен — сидели за кухонным островком. Керри относилась к Джен, как к еще одной сестре. Они с Дианой были лучшими подругами столько, сколько Керри себя помнила. К сожалению, Джен была единственным человеком, кому с мужчинами везло еще меньше, чем ей самой. Она три раза была замужем и три раза разводилась. Керри уже давно потеряла счет ее многочисленным и часто недолгим отношениям. У всех есть слабости, и так получилось, что мужчины были слабостью Джен.

— Не беспокойся. Тори играет в видеоигры с мальчиками, — сообщила Диана. — Хочешь пива?

Керри покачала головой, с трудом держа себя в руках. Последнее, что ей требовалось, — развалиться на части по центру кухни ее сестры. У Дианы своей боли было предостаточно, чтобы страдать еще из-за чего-то.

— Спасибо, но я просто хочу вернуться домой.

Джен нахмурилась.

— Если ты не хочешь вместе с нами выпить пива, дела сегодня, вероятно, совсем дерьмовые.

Джен всегда говорила прямо. Керри и Диане нравилась в ней эта черта. И в эти минуты она даже не представляла, насколько права.

— На самом все дерьмово. Очень, — признала Керри немного хрипловатым голосом.

Диана прижала пальцы к губам и попыталась понять, что именно произошло.

— Дело в Майерс? Ей стало хуже?

Керри кивнула, стоя в напряженной позе.

— Она умерла.

Казалось, все внутри Керри расширилось и раздулось и она сейчас задохнется и умрет. Сердце стучало так быстро, что она едва могла думать. Девлин позвонила Фалько на пути сюда от дома Тэлли и сообщила ему новость. Он поможет разобраться с новым направлением этой трагедии. Они оба требовались Тори.

— О боже. — Джен соскочила с табурета, обежала островок и обняла Керри до того, как слова перестали звучать в воздухе. — Мне очень жаль, дорогая. Я знаю, как тебе тяжело.

К ним присоединилась Диана и тоже обняла Керри.

— Мы переживем. С Тори все будет в порядке.

Керри плотно зажмурилась, пытаясь сдержать эмоции, которые жгли ее изнутри. Если Керри Девлин позволит себе расплакаться, то, возможно, у нее не получится изложить подробности Тори. А она обязана быть сильной! Тори нужно, чтобы ее мама была сильной. Смерть девочки — ужасно, ужасно, ужасно. Это никак не изменить. Керри не хотела, чтобы это сломало Тори, чтобы повлияло на Тори и ее друзей каким-то неисправимым образом. И так все плохо.

Когда они оторвались друг от друга и устроились вокруг островка, заговорила Диана:

— Может, Тори стоит не ходить в школу несколько дней.

Керри покачала головой.

— Не думаю, что это будет правильным шагом. В школе и так уже ходит много слухов. Все три девочки под наблюдением. И Рене Тэлли прилагает огромные усилия, чтобы обелить дочь. Она готова зайти очень далеко.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джен.

Керри постаралась взять себя в руки и рассказала про то, как заезжала к Рене, а потом столкнулась на улице с Сайксом и Петерсоном.

— Сука, — прорычала Джен. — Да как она может утверждать, будто ее дочь в большей степени невиновна, чем Тори?!

Диана сухо усмехнулась.

— Еще как может. — Выражение ее лица стало очень серьезным. — Ты обеспокоена? Я имею в виду: ты на самом деле очень сильно волнуешься?

— Конечно, я беспокоюсь, — признала Керри. — Очевидно, не насчет того, что мне уже известно. А из-за того, чего я не знаю, а не понимаю я многого. Вот поэтому я очень сильно обеспокоена.

«Боже праведный, как это все могло случиться?»

— Почему ты беспокоишься?

Керри повернулась и увидела, что в дверном проеме между гостиной и кухней стоит ее дочь.

«Черт побери!»

— Привет, дорогая, — посмотрела на нее Диана. — Хочешь колу или еще что-то?

Тори покачала головой. От страха на ее лице у Керри разрывалось сердце.

— Нет, хочу услышать, почему беспокоится моя мама.

Керри встала и направилась к дочери.

— Мне очень жаль, что приходится сообщать тебе такую новость, но я только узнала, что Брендал не справилась.

Тори моргнула один раз, два.

— Значит, она умерла.

Керри кивнула.

— Мне очень жаль. Да.

Тори задрожала, и Керри подхватила ее как раз перед тем, как у дочери подогнулись колени. Дочь прижалась к ней и расплакалась так сильно, что ее худенькое тельце затряслось. Керри крепко прижала ее к себе, гладила волосы и все это время шептала успокаивающие слова. Диана и Джен обняли их обеих, и они какое-то время плакали.

— Кто умер? — спросил один из близнецов.

Диана оторвалась от них.

— Райан, а где твой брат?

— Скажите мне, — потребовал старший на две минуты брат. — Что случилось? В последний раз вы все так плакали из-за Амелии.

Рядом с братом появился Ривер.

— Что происходит?

Тори оторвалась от матери и повернулась к двоюродным братьям.

— Она умерла. Брендал умерла. И все думают, что я имела к этому какое-то отношение.

— Нет, — возразила Керри. — Никто не думает, что ты имела отношение к случившемуся.

Тори вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Да, думают. Даже Сара сейчас со мной не разговаривает. Они полагают, что это сделала я. А теперь Брендал мертва.

Керри опять хотела заключить Тори в объятия, но дочь не позволила это сделать.

— Никто — НИКТО — не верит, что ты имела какое-то отношение к падению Брендал, — Керри подчеркнула это слово.

— Лучше бы я сама умерла.

Тори вылетела из дома. Керри собралась бежать за ней, но ее удержала Диана. Они смотрели, как Тори усаживается в «Вагонер».

— Она расстроена. Не думает. Девочка не имела в виду то, что сказала. — Керри перевела взгляд с Дианы на Джен и обратно.

— Керри, не пытайся себя успокоить! — сказала Диана с очень серьезным выражением лица. — Ты должна воспринять эти слова, как будто бы она имела в виду то, что сказала. Как будто ты это знаешь. Слышишь меня? Не рискуй.

Ее сестра была права.

Тори в очень опасном состоянии.

Керри понятия не имела, как ей помочь. Она сделает все возможное и невозможное. Керри Девлин попытается.

— Я не хочу говорить. — Тори бросила рюкзак на диван и направилась к лестнице.

— Прости, но это не просьба, — объявила Керри. — Мы должны поговорить.

Тори остановилась, ухватилась рукой за стойку перил в конце лестничного марша, но не повернулась.

— Давай присядем и поговорим прямо сейчас. Фалько привезет ужин.

Тори показательно вздохнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и широкими шагами направилась к дивану, плюхнулась на него.

— Ну, говори.

Даже несмотря на то что девочка плотно скрестила руки на груди, ее плечи дрожали.

— Случившееся с Брендал ужасно. На самом деле страшно. Я понимаю, что ты произнесла то, что сказала, поскольку ты расстроена и боишься. Я уверена, ты не имела это в виду. Я также хочу, чтобы ты точно знала: я всегда тебя поддержу. Я с тобой. Я сделаю все, что тебе нужно. Мы все с тобой. Мы любим тебя, Тори. Твоя семья, включая Фалько, мы все тебя очень любим. Мы хотим, чтобы ты была в безопасности и счастлива.

Теперь Тори посмотрела на Керри. Глаза ее повлажнели от нахлынувших эмоций, а губы дрожали.

— Не папа. Если бы я умерла, его бы это не взволновало.

Впервые с тех пор, как Керри Девлин поймала Ника, изменявшего ей с другой женщиной, она порадовалась, что позвонила ему. Она сообщила Нику о происходящем с их дочерью, и это было правильным решением.

— Я сегодня разговаривала с твоим отцом, — сказала Керри. — Он тоже обеспокоен. Отец сказал, что если он тебе нужен, то утром прилетит первым рейсом.

По щеке дочери стекла одинокая слезинка. У Керри было ощущение, будто ее сердце разрывается на части.

— Ты это говоришь только для того, чтобы мне стало лучше?

Даже по прошествии года, в течение которого отец ее игнорировал, Тори все равно отчаянно требовалась любовь отца. Керри никогда не простит его, что он заставил дочь жить в такой страшной неуверенности. Однако сейчас он откликнулся, когда возникла серьезная проблема, и это восстановило способность Керри его терпеть, пусть и в минимальной степени.

— Я повторяю тебе именно его слова. — Керри Девлин посмотрела на время на мобильном телефоне. — На самом деле он в самое ближайшее время тебе позвонит. Отец тоже тебя любит, Тори. Мы справимся со всем этим.

Из глаз дочери снова хлынули слезы.

— Ты обещаешь?

Керри обняла ее за дрожащие плечи.

— Обещаю. На самом деле я уверена, что все это вскоре останется в прошлом, и сказала твоему отцу: я не возражаю, если ты на пару недель отправишься в Нью-Йорк после окончания учебного года.

Тори вытерла льющиеся следы.

— Он на самом деле хочет, чтобы я приехала на целых две недели?

Керри выдавила из себя улыбку. После того как у него родился ребенок, ублюдок разрешал приезжать только на выходные и редко.

— Да. И я не возражаю. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Тори. В безопасности и счастлива. Мне всегда это было нужно.

Тори внимательно смотрела на лицо Керри. У нее самой на лице снова появилась неуверенность и омрачила его.

— А ты чем будешь заниматься?

— Не беспокойся обо мне, ребенок. У меня масса дел. — У Девлин была ее работа.

В дверь позвонили.

И у нее был Фалько.

Тори вскочила на ноги.

— Подожди, пока я скажу Фалько. Он не поверит!

Вставая, Керри почувствовала облегчение. Гоняться за убийцами легче, чем быть родителем подростка. Керри Девлин смотрела на лицо дочери. На нем теперь отражалось возбуждение, когда она делилась новостями с Фалько. Девлин не расплакалась.

Фалько обнял Тори. Он держал в руках пакеты с едой навынос.

— Отличная новость, — сказал он. — Привезешь мне футболку.

У Керри завибрировал телефон, и на экране появилось лицо Ника.

— Тори!

Она повернула телефон экраном к дочери, чтобы Тори увидела: звонит ее отец.

Тори еще раз обняла Фалько и схватила телефон. Дочь стала подниматься по лестнице, болтая с отцом.

Керри внезапно почувствовала себя более усталой, чем когда-либо в жизни.

— Ты все правильно сделала.

Керри повернулась к напарнику. Когда она позвонила ему, чтобы сообщить о смерти Брендал, Девлин также известила, что планирует позвонить и отцу Тори. Фалько заверил ее, что это правильное решение.

И он был прав.

— Спасибо.

Мужчина поставил пакеты с едой навынос на кофейный столик и обнял ее.

— Ты — прекрасная мать, Керри. Никогда в этом не сомневайся.

«Прекрасная», наверное, было перебором. Но, возможно, не такая уж и плохая.

Они устроились за столиком. Фалько передал Керри Девлин гамбургер и картошку фри.

— Подожди. — Керри встала. — Сейчас принесу пиво.

— Сиди, — приказал Фалько и встал сам. — Я принесу пиво.

Она кивнула и рухнула на стул. Очевидно, ее напарник увидел, насколько Керри измождена. Она не удивилась. Фалько и Девлин были настроены на волну друг друга и чувствовали настроение. Хорошие напарники всегда его ощущают.

Керри взяла кусочек картошки и стала откусывать маленькие кусочки. К тому времени, как Фалько вернулся с холодными, покрытыми капельками воды бутылками с пивом, у Девлин открылось второе дыхание.

— Расскажи мне, как прошел опрос знакомых Курца.

Фалько развернул гамбургер.

— В списке семь фамилий. Они владельцы небольших заведений в том же районе, где работал Курц. Я поговорил с пятью.

Он откусил кусок гамбургера. Керри кивнула и развернула свой.

— Ты много успел.

— Только не получил никакого результата. — Фалько хлебнул пива. — У меня была идея, что Курц пытался как-то объединить владельцев небольших заведений. Правда, ни один из них давно не обсуждал с Курцем никаких деловых вопросов. В последний раз они встречались перед Рождеством. Тогда обсуждалась возможность открытой вечеринки[9].

— А что с еще двумя?

— Жду, когда перезвонят.

Продвижения по делу не было, но они, условно говоря, ставили галочки в нужных квадратиках. Керри предполагала, что это хоть что-то.

Керри сосредоточилась на гамбургере, хотя не была особо голодна. В первую очередь Девлин хотела, чтобы Фалько доел свой перед тем, как делиться последними соображениями по делу. После того как они оба допили пиво, Керри Девлин заговорила:

— После совещания я думала о родителях Уолша, в особенности после встречи в дамской комнате с матерью.

— О да. И что надумала?

— Я считаю, что отцу следовало поднять больше шума. — Керри положила предплечья на стол. — Я люблю своего ребенка больше всех на свете. У меня с ней связано много надежд и планов. И у большинства родителей тоже.

— Конечно, — кивнул Фалько.

— Что же пошло не так между Уолшем и его отцом? Зачем было получать престижное образование, проходить стажировку в хорошем месте, а потом отправляться в Алабаму и занимать тут должность заместителя окружного прокурора? Да, здесь живет его тетя, но если он хотел порадовать ее, почему бы не пойти учиться в Сэмфордский университет вместо Гарварда? Что произошло между той его работой в Высшем апелляционном суде и занятием должности заместителя окружного прокурора? Почему он изменил решение и не пошел работать в юридическую фирму отца? Почему иерархия власти в наркоторговле в Бирмингеме, Алабама, как-то повлияла на будущее Эшера Уолша? Где тут собака зарыта?

— Во-первых, родители убивали отпрысков и за меньшее, — заметил Фалько.

Керри скорчила гримасу.

— Я не утверждаю, что отец убил Уолша, — пояснила она. — Я просто гадаю, как далеко готов был зайти сын, лишь бы что-то доказать отцу. Знаешь… — Керри Девлин пожала плечами. — Это был сценарий «Плюну-тебе-в-лицо-папа». Может, он выбрал Бирмингем из-за тети и приятных детских воспоминаний. Несомненно, Уолш знал, как сильно его отец презирает тетю и вообще все на Юге, если верить тете.

— Может, пытаясь доказать какие-то вещи, сын зашел слишком далеко и получил пулю, — Фалько стал развивать ее теорию.

— Вот именно. — Керри отодвинула стул и встала. — Вдруг никаких больших тайн тут и нет. Уолш просто зашел слишком далеко, и все.

Фалько медленно кивнул.

— В твоих словах что-то есть, Девлин.

Керри улыбнулась. Она впервые чувствовала себя легко после звонка из школы.

— Я тоже так думаю. Сейчас принесу еще пива.

Керри направилась в кухню. Она чувствовала груз. На Керри Девлин давила мысль — она провалилась как родитель, но это помогло ей увидеть, что то же самое могли сделать и другие.

Она встряхнула головой и отогнала эту мысль. В любом случае родителей следует исключить, как и всех остальных близких к жертве людей.

Они не имеют отношения к чувствам Керри.

По крайней мере, так она говорила себе.

Сэди наблюдала за небольшой группой, собравшейся у барной стойки. По большей части это были старые белые хлыщи с надменным видом. Многое о них говорили элегантная одежда и ботинки из кожи отличного качества. Деньги. Много денег. Привилегированная публика из Бирмингема.

Она маленькими глотками попивала бурбон с кубиками льда и не поддавалась искушению выпить все залпом и заказать еще одну порцию. Важно было держать себя в руках. Это самое меньшее, что Сэди Кросс могла сделать для Эшера. Он хотел ей помочь в дополнение к поиску того влиятельного человека, связанного с картелем. Эшер снова и снова ей это повторял. В итоге Кросс и определит его истинный мотив. Нет, она, конечно, верила, что Эшер хотел ей помочь, но Сэди сама очень тяжелым образом узнала, что даже у тех людей, которых волнует твоя судьба, имеются собственные мотивы для любого предпринимаемого ими действия. Они сами могут не осознавать этот скрытый побуждающий мотив, но он присутствует.

Человеческая природа. Выживание и вся прочая чушь.

У Тары Макгилл тоже имелся мотив делать конкретные вещи. В ее случае догадаться было несложно. Тара была типичной голддиггершей. Ее целью являлись деньги. Макгилл не хватало. Ей хотелось больше. Хотя Макгилл и не обладала достаточным умом, чтобы работать непосредственно, напрямую на картель. Если она каким-то образом и вовлечена в дело, то кто-то отдает Таре приказы, указывает ей каждый следующий шаг. Макгилл была источником, как подозревали Курц и Эшер. Курц обнаружил ее маленький бизнес. Тот наблюдал за ней уже пару недель, когда к нему пришел Эшер. Источники Сэди указали на эту табачную лавку как одно из звеньев в распределительной цепи. Макгилл не проявляла колоссальную осторожность. И эта ошибка будет ей дорого стоить — платить придется или хорошим парням, или плохим.

Курц согласился с Эшером, что если кто-то из его сотрудников работает на картель, то и в других маленьких магазинчиках и кафе владельцы могут страдать от такого же предательства. Когда правоохранительные органы проводят расследование, малому бизнесу типа его собственного могут просто не уделить внимания или просмотреть, занимаясь крупными делами. Слишком незначительные. Если только в игру не втянуто значительное число второстепенных заведений, причем не зная об этом. Простая математика. Маленькие венки гораздо проще спрятать, чем большие выпирающие артерии.

Сэди предполагала, что Макгилл передала информацию и обеспечила доступ тому, кто убрал Курца и Эшера. При сложившихся обстоятельствах Тара, вероятно, считала себя невиновной в этом преступлении, но она ошибалась. Тара Макгилл была не менее виновна, чем тот, кто в них стрелял, черт побери.

Еще один маленький глоток бурбона покатился вниз по горлу Сэди, когда она наблюдала за перемещающейся по залу Макгилл, воркующей то с одним посетителем, то с другим. Она обязательно прикасалась к каждому рукой — к руке, плечу, иногда спине. Макгилл была одета в обтягивающее черное платье, едва ли прикрывавшее зад, с большим вырезом, из которого выпирала часть груди, а также черные чулки и такого же цвета туфли на каблуках. Макгилл выглядела сексапильно. У старых ублюдков, вероятно, вставало в штанах, когда они только смотрели на нее.

Сэди отвернулась. Ей требовался главарь всего этого предприятия. Кто отдал приказ? Из-за кого все полетело к чертям собачьим? Кросс опять перевела взгляд на группу, собравшуюся помянуть убитого владельца лавки. Вполне может быть один из этих богатеньких типов. Кто бы это ни был, он занимает высокое положение и обладает властью. Она очень хотела добраться до стрелка, но еще больше желала дотянуться до того, кто отдавал приказ.

Если убирать тех, кто сам пачкает руки, это едва ли остановит поток. Нужно найти главную змею и отрубить ей голову. Даже и тогда обычно вылезает дюжина других змей, выскальзывают неизвестно откуда и занимают ее место.

Это был один бесконечный круг зла.

— Хотите повторить?

Сэди подняла голову на Макгилл, которая, очевидно, решила прогуляться к столику в самом дальнем и самом темном уголке заведения. Неудивительно. Сэди сидела над одним стаканом с тех самых пор, как пришла. В заведениях, которые зарабатывают на продаже алкоголя, не любят тех посетителей, что берут один стакан и только занимают место.

Или, может, Тара заметила, что Сэди ее неоднократно рассматривала.

— Нет, спасибо. Мне достаточно. — Сэди перевела взгляд вперед, словно отмахиваясь.

— Я видела вас здесь пару раз. Вы знали Лео?

— Нет.

Сэди сделала еще один глоток бурбона, который теперь оказался сильно разбавлен водой. Она два раза ходила в это заведение — поработать глазами и ушами для Эшера. Очень плохо, что она не смогла осознать всю глубину опасности в этих казавшихся безобидными стенах.

— Очень жаль. Лео был прекрасным человеком. Нам будет его очень не хватать. — Макгилл вздохнула. — Предполагаю, наше заведение продадут. — Она легко взмахнула рукой, и до Сэди долетел запах парфюма. — Пока я тут всем руковожу. Кому-то надо этим заниматься.

Сэди снова подняла глаза на женщину.

— Я уверена, у вас все прекрасно получится.

Макгилл улыбнулась.

— Я видела, как вы смотрели на меня. Может, вам нужно не только выпить?

Так, вот какой интересный поворот! Сэди изобразила улыбку.

— Всегда что-то нужно.

— Давайте встретимся после закрытия заведения. Половина одиннадцатого устроит?

Сэди смягчила отказ улыбкой:

— Боюсь, сегодня я уже занята. В другой раз?

— Вы знаете, где меня найти.

Макгилл снова поплыла по залу. Она опять говорила комплименты и касалась клиентов рукой.

Сэди совершенно точно не ожидала такого приглашения. Одета она была как обычно: черная футболка, джинсы и кроссовки. Кросс не выглядела ни богатой, ни занимающей высокую должность. Может, Макгилл просто захотелось провести ночь с кем-то, стоящим ниже на социальной лестнице.

Сэди вернется сегодня поздно вечером, чтобы посмотреть, чем Макгилл занимается после работы. Поблизости немало мест, где можно спрятаться и вести наблюдение. Возможно, приглашение было ловушкой. Сэди сомневалась, что Макгилл знает про ее связь с Эшером. Этого не знал и Курц, если, конечно, ему не рассказал сам Эшер. С другой стороны, для подобного шага у него не было оснований. Тем более он должен был поставить ее в известность.

«Да что бы там ни было!» Сэди Кросс нужно убраться отсюда на некоторое время. Подумать. Она ничего не узнает, пока Макгилл не закроет заведение. Вероятно, Сэди следует отправиться вместе с ней домой, узнать секреты Тары и найти какие-то доказательства, подтверждающие ее выводы о Макгилл.

Сэди за свою жизнь слишком часто попадала в ловушки. Что бы она ни решила, ее девизом будет «Осторожность».

У Кросс вовсе не было желания повторять прошлые ошибки.

Сэди уселась на грязный бетон. Она оставила машину припаркованной у автобусного вокзала «Грейхаунд»[10], а затем пошла пешком к углу Восемнадцатой улицы и нашла то самое место под эстакадой.

Именно здесь Кросс нашли в конце ноября три с половиной года назад, если быть абсолютно точной, то три года и семь месяцев назад. Без сознания. Всю переломанную. Накачанную наркотиками. Сэди Кросс нашел бездомный, который посчитал ее мертвой, но она оказалась жива. Едва. У Сэди была сломана правая нога — уже несколько недель, но кости срослись неправильно. Потребовалась операция. Было выбито левое плечо, и в головке плечевой кости имелась трещина. Сэди носила гипс несколько недель, а потом потребовалось несколько месяцев физиотерапии, и в конце концов Кросс удалось по большей части восстановить функциональность руки. На каком-то этапе Сэди сломали нос, но он тоже зажил, хотя получился не таким прямым, как раньше. Сэди Кросс сделали МРТ, и исследование показало, что в последнее время у Сэди было несколько травм головы. И много синяков и шрамов. Тот, кто ее пытал, хорошо знал свое дело, черт побери.

Было и другое… но Сэди не хотелось об этом думать.

«Не надо в это углубляться».

Все врачи пришли к одному выводу: потеря памяти является результатом комбинации факторов — травм головы и долгого накачивания Кросс галлюциногенными препаратами среди прочих лекарств и наркотиков.

Иногда Сэди Кросс вспоминала очень странные эпизоды. Возможно, эти воспоминания не были реальными, и ей все это только привиделось. Доктор Холден высказал предположение, что тот, кто над ней измывался, вполне мог использовать видеозаписи в дополнение к наркотикам для создания ложных воспоминаний.

По сути, Сэди очень серьезно пострадала.

Кросс не обращала внимания на людей всего в нескольких метрах от нее. Они устраивались на ночь в картонных коробках, а Сэди закрыла глаза и вернулась в воспоминаниях в ту ночь.

— Эй! Эй, с тобой все в порядке?

Над Сэди Кросс тогда склонился мужчина, который выглядел почти так же паршиво, как она сама. Он был в грязной, рваной одежде, с длинной бородой, морщинистым лицом, напоминающим старую высохшую кожу. Глаза же смотрели пронзительно и внимательно.

Сэди было больно пошевелиться. Странно, но она привыкла к боли, похоже, после всех этих месяцев пыток, которые не могла вспомнить. Кросс помнила, как открыла глаза и увидела того старика.

Ей это не понравилось. Единственное, что она точно знала, — про нежелание просыпаться. Предпочтительнее было бы умереть. Это понимание было не воспоминанием — Кросс это знала.

— Как тебя зовут?

Сэди с минуту лежала и раздумывала, как ему ответить.

— Я сейчас позову кого-нибудь на помощь.

Очевидно, незнакомец понял, что Сэди Кросс или не помнит свое имя, или не может говорить. Он отправился на автобусный вокзал, чтобы там попросить кого-то позвонить, но этого не потребовалось. На автобусном вокзале стояла патрульная полицейская машина, и старик привел к Сэди двух полицейских в форме.

Они вызвали «скорую помощь» и быстро доставили Кросс в больницу. Через несколько часов появился отец и опознал ее. Большую часть того, что происходило в те первые дни после возвращения, Сэди Кросс тоже помнила туманно.

Теперь бетон, на котором она сидела, показался Сэди холодным. Она помнила этот холод… как мороз в ту ночь проникал ей в кости, и Кросс стало тепло только спустя много дней. Она похудела за время отсутствия. Остались только кожа да кости. Сэди Кросс все говорили, что она осталась жива чудом.

Это не было волшебством.

В последнее время, может, с помощью Эшера она поняла, что выжила благодаря одной силе воли. Сэди подсознательно нацелилась выдержать все испытания, может, если только для мести и ничего больше. Требовались годы восстановления, чтобы прийти к пониманию этого.

Кросс рассмеялась, и звук эхом разнесся в ночи. Грустным в этом был факт, что она точно не помнила, кому мстить. Кто ее цель? Да, конечно, семья Осорио. То, что с ней делали, приказал старик. Сэди Кросс хотела разобраться и с другими, кто в этом участвовал. С теми, кто ее бил, резал и делал кое-что похуже. Значительно страшнее.

Она отогнала эту мысль.

Конечно, ей в первую очень хотелось добраться до Карлоса. Он был главной целью, но в том человеке или людях, которые ее пытали, было что-то, вызывавшее у нее еще большее желание добраться до них. Сэди не помнила их лиц. Голоса были незнакомыми, звучали нечетко, и вспоминала Кросс только какие-то куски.

Если она узнает, кто они, это станет для Сэди Кросс настоящим подарком.

— Да, — пробормотала Сэди.

Она поднялась на ноги и принялась мерить шагами тротуар под эстакадой со стороны Восемнадцатой улицы. Взад и вперед. Взад и вперед. В конце концов ей удалось найти того мужчину, который обнаружил Кросс и сбегал за помощью. Невозможно было определить, сколько других людей прошли мимо Сэди. Лабораторные анализы ее одежды показали, что, по крайней мере, один человек помочился на Кросс. Впрочем, никто не мог сказать, произошло ли это до того, как она оказалась лежащей лицом вниз под эстакадой, или после.

Свидетели на автобусном вокзале утверждали, что Сэди Кросс сошла с автобуса, но давали разные показания насчет того, с какого именно. Может, из Хьюстона или из Нового Орлеана. Допросили водителей, работающих на самых разных направлениях, но ни один ее не помнил.

В конечном счете ответ на вопрос о том, как она оказалась на автобусном вокзале «Грейхаунд», а потом под эстакадой, остался еще одной тайной.

Сэди Кросс зашла на автобусный вокзал и какое-то время смотрела, как люди приезжают и уезжают. Кросс видела — люди ждут в здании вокзала, а их головы опускаются вниз или откидываются назад, когда они засыпают в креслах. Сэди Кросс обратила внимание на одного подозрительного типа, который наблюдал за заснувшими людьми и переводил взгляд со спящих людей на их багаж.

Когда тот направился к сумке, чтобы схватить ее, Сэди выставила ногу у воришки на пути.

— Даже не думай об этом, ублюдок.

Парень зло посмотрел на Кросс и убежал.

Через несколько минут Сэди поняла, что впитала достаточно атмосферы, наполненной дерьмом, и больше ей не вынести. Сэди Кросс решила вернуться к табачной лавке «У Лео» и посмотреть, к чему приведет та зацепка.

«Почему бы и нет?» Терять ей нечего.

Если умрет Сэди, то сожалеть будет только об одном. Кросс вначале не добралась до убийцы Эшера.

Кросс задом въехала на машинное место в задней части автостоянки, расположенной рядом с табачной лавкой «У Лео». Отсюда она сможет наблюдать за служебным входом и машиной Макгилл. По пути сюда пришлось сделать круг и заскочить за оборудованием, которое ей потребуется. Не так уж много и нужно. Во-первых, Сэди Кросс предстояло снять слепок с ключей от дома Макгилл. Еще требовалось программное обеспечение для декодирования на случай, если появится возможность подобраться к компьютеру.

В 22:39 вышел Вэндивер. Он прижимал к уху мобильный телефон. Вэндивер забрался в винтажную «ВМW» и укатил.

Прошло еще пять минут перед тем, как вышла Макгилл. Она гордо, с самодовольным видом пошагала по асфальту в направлении своей машины. Сэди подождала, пока объект не преодолеет половину пути между служебным входом и «Короллой», и только после этого направилась к ней. Макгилл услышала шаги, подпрыгнула и повернулась в направлении Сэди.

— Вау! Как ты меня напугала. — Макгилл приложила руку к почти голой груди. — Я думала, у тебя на сегодняшний вечер другие планы.

Голос собеседницы слегка дрожал. Она не совсем понимала ситуацию и не разобралась с Сэди, но не сбежала.

— Я решила, твое предложение мне нравится больше. — К тому времени, как Сэди до нее добралась, Макгилл уже вперила руки в бока и смотрела дерзко и самодовольно. — Если только у тебя не появилось новых планов.

— Никаких других планов у меня нет. — Макгилл приблизилась к Сэди. Благодаря каблукам Макгилл они стояли нос к носу. — К тебе или ко мне?

Сэди посмотрела ей прямо в глаза.

— Вероятно, к тебе ближе.

Макгилл провела пальцем по губам Сэди, потом вниз к ее груди.

— Поедешь вместе со мной или за мной?

— За тобой. Меньше проблем утром.

Макгилл ухмыльнулась.

— Ты мне нравишься еще больше.

Сэди направилась к машине и забралась в салон. Она подождала, пока Макгилл не сделает то же самое и не выедет с автостоянки. Сэди последовала за ней.

У Кросс завибрировал телефон, и она бросила взгляд на экран.

«Фалько».

Сэди Кросс решила ответить, ведь у него могли быть какие-то новости после сегодняшнего совещания спецгруппы. Она нажала на нужную иконку и приняла вызов.

— Да?

— У тебя есть новости?

Сэди задумалась, не утаить ли планы, но решила, что если хочет открытости от Фалько, то и ей самой следует быть с ним честной, в определенных пределах.

— Еду за Тарой Макгилл к ее таунхаусу.

Дама жила в престижном районе, черт побери, где не ожидаешь увидеть барменшу. Если у Сэди раньше и имелись какие-то сомнения по поводу ее вовлеченности в незаконную деятельность, после того, как она узнала ее место жительства, сомнения развеялись.

— Есть какая-то конкретная причина?

— Возможно, она и есть тот источник, о котором подозревали Уолш и Курц. Не исключено. Уверенности у меня нет.

Сэди не была пока готова выложить все.

— Похоже, что-то ты все-таки помнишь.

Сэди закатила глаза, когда услышала этот едва скрытый намек.

— Я просто прощупываю почву, немного копаюсь.

Не нужно говорить ничего конкретного. Фалько — умный мужик. Он прекрасно знает, что нужно для выполнения работы.

— Будь осторожна. Если Макгилл замешана в дело, она может оказаться гораздо опасней, чем выглядит.

— Это я понимаю. — Сэди еще раз повернула налево, держась близко за Макгилл. — Что происходит на твоем конце?

— Предполагается, мы с Девлин не станем заниматься Уолшем и сосредоточим наше внимание на Курце во время этого расследования. Твой отец хочет убрать нас с пути.

— Это его любимый modus operandi. — Сэди прекрасно его знала.

— Предполагаю, ты слышала новость: Майерс умерла.

— Да. Это очень плохо. Как это восприняла дочь Девлин?

— У нее сейчас трудное время.

На пару секунд воцарилось молчание, и Фалько перешел к делу.

— Послушай, если ты что-то сможешь узнать про Майерс, Тэлли или эту новую девицу Элис Кортес, я буду очень благодарен. Мне нужно помочь Девлин с этим делом. Она все воспринимает близко к сердцу, и я не уверен, что видит здесь что-то, кроме дочери.

— Ты уверен, что ее дочь невиновна?

Сэди никогда не встречалась с ребенком, и у нее не имелось оснований считать, что девочка плохая, но она должна была спросить.

— Уверен. Тори на самом деле хороший ребенок.

— Это говорит полицейский Фалько или заменяющий отца Фалько?

— Иногда ты бываешь гнусной. Ты знаешь это, Кросс?

— У меня это получается естественно. — Она завернула на стоянку у ряда элитных таунхаусов. — Наследственное. Ты же видел моего отца.

— Резюме: Тори — хороший ребенок. Точка. Только вот девочка в это как-то втянута.

— Посмотрю, что удастся нарыть. Мне нужно идти.

Она закончила разговор и убрала телефон, а потом выбралась из машины.

Пришло время играть роль.

У нее всегда на самом деле очень хорошо получалось быть кем-то другим.

У него зазвонил телефон.

Мейсон Кросс уставился на экран. Выдохнул. Это никак не помогло унять раздражение, нараставшее у Мейсона внутри.

Если он будет игнорировать сложившуюся ситуацию, делу это не поможет. Она сама не рассосется.

— Да?

Мейсон Кросс слушал. Что еще он мог сделать? Вначале образовалась небольшая горка, подобная тем, которые появляются у кротовины, но он позволил ей на протяжении лет вырасти в настоящую гору. На этом этапе уже не было легкого выхода. Для него — точно.

— Я жду на улице. Нам нужно поговорить.

Звук ее голоса до сих пор не утратил способности выбивать его из равновесия. Так не должно быть. Все в ней должно наполнять его только одной яростью… но тем не менее она вызывала у него очень сильное беспокойство.

Вместо того чтобы реагировать на слова, которые явно были приказом, Кросс отключил связь и положил телефон на стол рядом с собой.

Он взял в руки стакан с виски и сделал большой глоток.

Мейсон встал и прошел к окну. Он не знал, зачем утруждает себя. На улице было слишком темно, чтобы насладиться видом. От воды отражался лунный свет. Он сразу влюбился в это место, как только увидел его почти сорок лет назад. В то время Мейсон Кросс едва ли мог позволить себе купить землю. Даже сорок лет назад недвижимость у воды стоила невероятно дорого. Сэди уже училась ходить, когда Кросс наконец смог позволить себе купить дом.

Мэри-Эллен обожала этот участок. Озеро. Лес. Дом. Она была так счастлива. Следующие десять лет напоминали рай на земле. Затем у нее обнаружили рак, и все пошло прахом. Начался ад.

Его красивая жена умирала почти два года. Шестьсот девяносто восемь дней. Кросс видел, как она угасала. Мейсон замечал, как свет тускнел в ее невероятных серых глазах — точно таких же, как у Сэди.

Он допил виски. Сэди оказалась копией матери. Он едва ли мог на нее смотреть. Мейсон Кросс отдалился от дочери после смерти Мэри-Эллен. Это было ошибкой. Теперь он это понимал. Тогда Кросс ничего не видел вокруг. Его мучила собственная боль.

В тот момент начались проблемы.

Еще одна его ошибка.

И теперь он ничего не мог поделать, чтобы ее исправить.

Хотя Мейсон намеревался кое-что изменить перед тем, как сделает последний вздох.

Лучше поздно, чем никогда.

Он вздохнул, направился к входной двери и вышел из дома. Мейсон мог заставить дочь ждать, но не мог ее полностью избегать. Результат давней ошибки — той, которая будет его преследовать до последнего дня.

У края тротуара перед подъездной дорожкой к его дому стоял черный седан. «А заехать на подъездную дорожку было слишком сложно?» Рядом с машиной по стойке «смирно» стоял водитель. Мейсон скрипнул зубами и пошел по каменной дорожке к улице. Не говоря ни слова, водитель открыл Мейсону дверцу у заднего сиденья со стороны водительского места. Он устроился на кожаном сиденье, и дверца за Кроссом сразу же плотно закрылась. Водитель остался снаружи.

Что еще Сэди может быть нужно? Теперь расследование вел он. Он способен сделать то, что нужно. Мейсон встретился с дочерью взглядом, и на какое-то мгновение у него перехватило дыхание. Она была так красива… даже по прошествии всех этих лет.

Вдруг видение рассеялось, и реальность резко вернула его в настоящее.

— Что скажет твой муж, если узнает о наших встречах?

Она улыбнулась, но не развеселилась.

— Я еще раз должна подчеркнуть всю деликатность ситуации, — сказала она, словно Мейсон полностью не понимал положение вещей.

— Я в курсе.

— Отец Эшера очень, очень сильно расстроен, как ты можешь представить. Он хочет, чтобы восторжествовала справедливость. Нужно найти того, кто это сделал. Ты должен найти человека и необходимые доказательств, то есть помочь отцу Эшера справиться с горем.

Мейсон задумался, на самом ли деле она думает, что эта встреча в такое позднее время каким-то образом изменит шаги, которые он собирается предпринять. Кросс-старший прекрасно понимал, что должен сделать. Выбор в некотором отношении давно перестал быть только его собственным.

— Я уже заверил тебя, что лично займусь этим расследованием. Мистер Уолш может не сомневаться — киллер будет найден, как и человек, подозреваемый в отдаче соответствующего приказа. В случае того и другого будут представлены доказательства, подтверждающие вину.

— Сорок восемь часов, — предупредила она. — Я хочу покончить с этим делом. Никто из нас не хочет, чтобы СМИ муссировали такую трагедию, снова и снова показывали ее, как плохой фильм.

— Сорок восемь часов, — эхом повторил отец. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уложиться в установленный тобой срок.

Она уставилась на него, и в тусклом свете в салоне он все равно увидел, как выражение ее утонченного лица с идеальными чертами стало жестким.

— Мне нужны не твои заверения, Мейсон, а гарантии.

Он один раз резко кивнул, и потом вышел из машины.

Говорить было нечего. Он обо всем позаботится.

Впрочем, даже этого может оказаться недостаточно. Эшер Уолш был дураком. Он не понимал, что происходит. Он оставил после себя чертову кучу дерьма, и предполагалось, что Мейсон все это дерьмо расчистит.

Еще и за сорок восемь часов.

Расчистить он все это сможет, а вот не дать Сэди заняться расследованием и сохранить ей жизнь может оказаться трудно.

— Меня зовут доктор Оливер Холден. Со мной находится моя пациентка Сэди Кросс. Возраст — тридцать один год. Я работаю с ней методом регрессионной терапии. Сейчас проходит второй сеанс.

Холден помогает Сэди расслабиться, как и во время первого сеанса. Ее дыхание становится более глубоким и более медленным. Единственный посторонний звук на записи — легкое жужжание кондиционера.

— Сэди, мы возвращаемся в поместье в Мексике. То, где вы впервые оказались седьмого сентября, полтора года назад.

— Поместье Осорио.

Судя по голосу, она смирилась. Сэди Кросс или грустная, или утомленная.

— Да. Вы готовы туда снова вернуться?

— Я должна это сделать.

— Если вы хотите все вспомнить, то да, вернуться необходимо.

— Значит, давайте работать.

— Дата: тридцать первое октября. Вы живете в поместье Осорио уже больше месяца, но в этот день случилось что-то, изменившее вас. Вы говорили, после этого дня воспоминания у вас разрозненные и туманные.

— День мертвых[11]. Да. Устраивалась вечеринка. Слуги готовились к ней весь день. Эдди уехал куда-то на встречу. На тусовку в поместье ждали некоего важного гостя.

— И кто это был?

— Не знаю. С другой стороны, человек был очень важен и для Эдди, и для старика. В нашей спецгруппе ни про каких других родственников не знали, поэтому я понятия не имела, кто приедет.

— До этой даты у вас все шло, как и ожидалось? Я говорю про задание.

— По большей части. Были некоторые странности и неожиданности, с которыми приходилось разбираться, но я справлялась.

— Но что-то случилось на этой вечеринке?

За этим вопросом следует долгое молчание.

— Сэди?

— В тот вечер что-то серьезно изменилось.

— А именно?

Опять долгое молчание.

— Сэди?

— Я не знаю. Именно поэтому я здесь.

— Я понимаю, что прошу слишком многого. — Керри плотно сжимала чашку с кофе и ждала реакции напарника. Она попросила его встретиться с ней в кофейне напротив школы Тори.

Фалько поставил руки на стол, покрытый «Формикой»[12]. Он не притронулся к кофе, и чашка напарника Керри Девлин стояла рядом с салфетницей.

— Нет проблем, я тебя прикрою, Девлин. — Фалько покачал головой. — Могла бы не спрашивать. Только мне нужно знать, можешь ли ты все это сделать сама, не преступая черту.

У Фалько имелись все основания для беспокойства. В прошлом году, когда они впервые работали вместе по делу, она перешла дозволенные границы. Кого Девлин обманывает? Керри не просто преступила черту. Она перепрыгнула через барьер, словно неслась к какой-то невидимой финишной черте. Его напарница убила человека. В зависимости от того, как посмотреть на ситуацию, сделанное Керри можно было признать самообороной, но, возможно, и нет. Если бы она сама — неофициально — не отправилась за ублюдком, эта ситуация вообще не возникла бы. Выбирайте, что вам больше нравится: самооборона или хладнокровное убийство?

Фалько и Сэди Кросс знали о том, что случилось в тот день. Оба помогли скрыть эту тайну Керри Девлин.

Только… ни одну тайну нельзя на самом деле похоронить навсегда. Она отмахнулась от этой мысли и пообещала:

— Я буду осторожна. Эту ошибку я больше никогда не повторю.

Фалько взял чашку с кофе и, похоже, раздумывал, какой у него вкус — такой же, как запах? А по запаху кофе казался старым и перегретым.

— Все твои действия могут отрицательно повлиять на следствие и плохо отразиться на Тори.

— Это я понимаю. Мне просто нужно знать, что я заглянула под каждый камень, рассмотрела все потенциальные зацепки, до самого конца. Я не могу отойти в сторону и допустить недосмотр. Я не могу так рисковать. — Любая мать в ее положении поступила бы точно так же. — Я буду держаться на заднем плане. Сайкс с Петерсоном не узнают, что я проверяю их работу.

Фалько рискнул глотнуть кофе и скорчил гримасу.

— Поскольку расследование нашего дела теперь возглавляет Управление по борьбе с наркотиками, маловероятно, что нам поручат серьезную часть. Только черновую работу, которой никто не хочет заниматься, например, проверять все нюансы, связанные с Курцем. С этим я справлюсь. — Он еще раз остановил на ней взгляд. — Лейтенант никогда не узнает, что ты не делаешь вместе со мной каждый шаг. Если ты уверена, что хочешь этого.

— Хочу.

Сегодня утром Керри оставила Тори в школе и поняла, что для нее это было одно из самых тяжелых дел за всю жизнь. Тори хотела пойти в школу. Тори, как и Керри, понимала, что ее отсутствие только добавит достоверности слухам.

— Хорошо. — Фалько отставил кофе в сторону. — Давай будем держать друг друга в курсе. Только так мы сможем прикрыть наши задницы. Если что-то случится с одним из нас, второй должен быть полностью в курсе дела. Таким образом уменьшается вероятность, что нас поймают.

— Согласна.

— Никаких тайн, — снова предупредил он.

— Никаких тайн.

Тайны ведут к ошибкам. Керри Девлин не собиралась их повторять.

Фалько кивнул.

— Хорошо. Я займусь двумя оставшимися из списка знакомых Курца. А у тебя что идет первым пунктом?

— Моя подруга работает в Уолкеровской академии.

Слово «подруга» не очень подходило к Сью Граймс. Это было преувеличением. Они вместе учились в средней школе, но никогда близко не общались. Список сотрудников получить было несложно — он висел на сайте. Сью работала библиотекарем. Возможно, она не соприкасалась непосредственно с Элис Кортес и кем-то из учениц, которые пытались совершить самоубийство, но она не могла не слышать разговоры учителей. Она точно знает учениц и, возможно, их родителей. Хотя предпочтительнее было бы направиться к источнику, который непосредственно знаком со всеми, но если Керри поговорит с Граймс, уменьшается вероятность, что Девлин за этим поймают. Вероятно, детективы, работающие по делу, допрашивают учителей и других сотрудников академии, кто напрямую общался с Кортес и другими — при условии, что они вообще удосужились проверить прошлое Кортес. На этом этапе Керри сомневалась в тщательности коллег.

В ней говорила мать, а не детектив, поэтому у Девлин была навязчивая идея. Сайкс и Петерсон — неплохие детективы.

— Я хочу, чтобы ты позвонила мне в полдень, — заметил Фалько. — Может, встретимся и вместе пообедаем.

— Отличная мысль.

Керри почувствовала, как груз падает у нее с плеч. Напарник «в одной лодке» с Девлин, и это было невероятным облегчением. Не то чтобы она ожидала от него отказа, но Керри почувствовала большую уверенность от того, что он не настаивал на ошибочности ее действий.

Когда Керри Девлин уже собралась выйти из кабинки, Фалько опустил ладонь на ее руку.

— Будь осторожна, Девлин. Мне нравится работать с тобой в паре.

Она улыбнулась.

— Мне тоже.

У Керри было ощущение, будто ее затягивало не свое дело, и положение вещей становилось с каждым днем все более ужасным для дочери.

В отличие от Брайтонской академии, которая располагалась в историческом здании, Уолкеровская работала в относительно недавно построенном доме. Сама школа существовала уже несколько десятилетий, но раньше находилась в другом месте. Уолкеровская академия, как и Брайтонская, считалась первоклассной частной школой. Однако дети элиты округа Джефферсон учились в Брайтонской академии. В Уолкеровской было много детей врачей и юристов, но люди, обладающие реальной властью, отправляли детей в Брайтонскую академию.

Керри прикрепила пропуск гостя к лацкану пиджака, когда шла по центральному коридору главного здания. В этом здании находились кабинеты администрации, кафе, медпункт и библиотека.

Библиотека располагалась в конце коридора за стеклянной стеной, увешанной постерами, посвященными книгам и предстоящим мероприятиям. Внутри стояла тишина как в склепе. Помещение оказалось большим и с очень высоким, почти четырехметровым потолком. Многочисленные ряды полок были забиты книгами, а на столах, поставленных в два ряда, для работы предлагались самые современные компьютеры. В задней части помещения находилась лестница, которая вела в мезонин, где вдоль стен от пола до потолка стояли шкафы с книгами. На первом этаже справа от лестницы находились другие ряды столов со стульями вокруг них. На некоторых сидели ученики с опущенными в выбранные книги головами.

Кабинет библиотекарей обустроили слева от лестницы, и стеклянные стены позволяли сотрудникам следить за занимающимися в библиотеке учениками. Керри заметила Сью за стойкой, где выдавали книги. Сью прижимала к уху телефонную трубку. Керри легко ее узнала, потому что Сью три года назад приходила на встречу выпускников, проводившуюся на пятнадцатилетие после окончания школы. Сью была замужем, но без детей. Всем, кто желал слушать, она объясняла, что детей в школе ей более чем достаточно.

Когда Керри вошла, Сью подняла голову. На ее лице отразилось удивление, а потом появилась улыбка.

— Спасибо большое, — поблагодарила она человека на другом конце провода. — Я вам обязательно сообщу. До свидания.

Сью положила трубку и прижала руки к шее.

— Боже праведный, Керри Девлин, что, ради всего святого, ты здесь делаешь?

Керри бросила взгляд в другую часть помещения, на сотрудницу за письменным столом.

— Я надеялась, ты сможешь уделить мне несколько минут. Выпьем кофе? Или просто поговорим.

— Только не говори мне, что тебя включили в комитет по организации встречи выпускников. Двадцатая годовщина после окончания школы не за горами!

— Ты права, — согласилась Керри, хотя и не ответила на вопрос.

— Да, как летит время. — Сью повернулась к коллеге: — Гвен, я вернусь через несколько минут.

— Я буду здесь, — пообещала Гвен и даже не подняла головы.

— Давай выпьем кофе в комнате отдыха.

Керри пошла за Сью по центральному коридору и оказалась в учительской. К счастью, там никого не было.

— Сливки, сахар? — спросила Сью и наполнила два бумажных стаканчика.

— Черный. Ты отлично выглядишь, Сью.

Во время их последней встречи Сью показалась ей невероятно худой, и тогда она носила очень короткую стрижку. Теперь волосы отросли до подбородка, была сделана модная стрижка, благодаря которой Сью выглядела на несколько лет моложе. Керри задумалась, не болела ли Сью во время встречи выпускников, но спрашивать не захотела.

— У меня все на самом деле хорошо. — Библиотекарь вручила Керри стаканчик с кофе, и они направились к столу. — Я не хотела говорить об этом на встрече выпускников, но когда мы с тобой в последний раз виделись, я только что закончила последний курс химиотерапии.

— О нет! Печально об этом слышать. Я не знала. — Керри держала в руках кофе, но не пила. Она сегодня и так уже опустошила четыре чашки.

— Знали только члены моей семьи и подруги на работе. Так проще. — Сью добавила сливки в кофе. — Я уверена, что люди хотят мне добра, но иногда бывает трудно отвечать на все вопросы. Я поняла, что мне легче, если я просто делаю нужное и не говорю об этом.

— Конечно, — кивнула Керри. — Испытываешь меньший стресс, когда тебе постоянно не напоминают об определенных вещах. Когда мы развелись с Ником, было гораздо проще вообще об этом не говорить. Вопросы достают. — Она покачала головой. — Поразительно, как много людей с бухты-барахты спрашивают, что случилось. Я не желала обсуждать причины. Я просто хотела жить дальше.

— Вот именно, — согласилась Сью. — Ты просто не представляешь, какое количество людей спросило у меня, смотрю ли я с оптимизмом на свои шансы на выживание. — Сью хмыкнула, словно сама не могла в это поверить. — Я понимала, что они желают мне добра, но все-таки? Разве им необходимо было все знать, если я не поднимала тему? Благослови их, господи. Получалось очень неловко.

— Хуже всего были те, кто не мог остановиться и повторял, как им жаль, как им жаль, словно я была в печали и мне требовалось их сочувствие, — заметила Керри.

— Да! Надеюсь, сама я никогда не стану так себя вести. — Сью погрустнела. — Хотя мне на самом деле жаль, что ты развелась.

Они вместе рассмеялись, потом Сью отпила кофе.

— Я пришла не из-за встречи выпускников, — призналась Керри.

— Знаю. Еще слишком рано. Я так сказала, лишь бы Гвен не решила, что мною занялась полиция.

— Я не подумала. Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности.

Сью махнула рукой.

— Я обожаю коллегу, но она любит сплетничать.

— Я хотела спросить тебя про тех двух учениц, которые прошлой осенью попытались совершить самоубийство.

У Сью округлились глаза.

— Вы заново открываете дело? — Она наклонилась вперед. — Я всегда считала, что там все не так просто, но никто не хотел, чтобы мерзкие детали всплывали в новостях.

— Я не знаю точно, — пояснила Керри. — Меня интересует одна из учениц, вовлеченных в то дело.

Сью обвела глазами помещение, а потом взглянула на дверь.

— С теми двумя, которые пытались совершить самоубийство, сейчас, как кажется, все в порядке. Никто об этом не говорит. Вначале болтали, но мистер Биллингс все это пресек. Если ловили кого-то из учеников, обсуждавших дело, его ждали последствия. Я никогда не видела, чтобы инцидент так быстро отправили в темную комнату и еще и заперли в ней. Я думаю, дети все поняли. — Она пожала плечами. — Школа в два раза увеличила количество психологов. Прилагаются все усилия, чтобы больше не допустить ничего подобного. И предупредить похожее! Я считаю, мистер Биллингс воспринял это как личный провал, потому что такой случай произошел в подведомственном ему учреждении. Ну, будто это он подвел детей.

— Я понимаю, почему он так себя чувствовал. Я сама ощущаю, что каким-то образом провалилась, если закрываю дело, а результат получается не тем, если все пошло не так, как, по моему мнению, следовало бы идти, — призналась Керри. — Я рада слышать, что пострадавшие девочки чувствуют себя лучше. А как насчет еще одной, той, которая перешла в другую школу?

— Элис Кортес, — кивнула Сью. — Это уже совсем другая история.

Керри напряглась.

— Ты считаешь, она была каким-то образом вовлечена в дело? Я уверена, время от времени ты видела ее в библиотеке.

— О, конечно, я видела ее. К тому времени, как произошел инцидент, она считалась лучшей ученицей Уолкеровской академии. А две девочки, попытавшиеся совершить самоубийство, были самыми выдающимися ученицами до нее. Две наши звездочки. Очень толковые, блестящие ученицы. Это ужасно. — Сью вздохнула. — Только у нас появилась Элис и решила занять место этих двух девочек — тогда все и случилось.

— Она для этого предпринимала какие-то шаги? Как считаешь?

Две девочки, которые попытались совершить самоубийство, были одного возраста с Тори. Если они такие умные, как сказала Сью, то почему дошли до такого поступка?

— В этом деле все очень странно. Элис была мила со всеми. Все ее любили. — Сью склонилась поближе к Керри. — Ходили слухи, что она пыталась вовлечь двух девочек-отличниц в какой-то тайный клуб, но я не уверена. Ученица, которая упомянула мне о нем, умоляла меня больше никому об этом не рассказывать. Она боялась, и я ее не виню.

Вместо того чтобы требовать назвать фамилию ученицы, как хотелось Керри, она заметила:

— Чудо, что она вообще кому-то об этом сказала.

— Знаешь, я тут как бармен: слышу от детей самые разные вещи. Эта история оказалась гораздо более странной, чем остальное, что мне довелось слышать. — Сью посмотрела прямо в глаза Керри. — Эта ученица говорила мне, что она сама, Элис и две девочки, пытавшиеся совершить самоубийство, обычно встречались в лесу после школы и проводили странные ритуалы.

— А две ученицы, попытавшиеся совершить самоубийство, никогда не упоминали ничего из этого? — спросила Керри. Девлин сдерживалась, чтобы не перегнуться через стол и не встряхнуть Сью. Библиотекарь явно могла дать ей побольше информации.

— Ни слова не сказали. — Сью облизала губы и снова посмотрела на дверь. — Когда стало ясно, что они ничего не собираются рассказывать, я заявила девочке, которая ко мне приходила, что нам обязательно нужно поделиться информацией с мистером Биллингсом. Это нужно сделать.

— Ты не назвала ему фамилию девочки? — Керри затаила дыхание.

— Нет, я не могла ее предать. Она же мне доверилась. Мы с ней стали вместе думать и нашли другой способ. Я воспользовалась книгой, которую в библиотеке брала Элис, чтобы обосновать свое беспокойство.

Керри замерла на месте. «Книгу?»

— А мне ты расскажешь про эту книгу?

Сью тяжело вздохнула.

— Книга про сантерию — религию, культ или как ты предпочтешь ее называть. Она возникла в Западной Африке, а потом распространилась по всей Латинской Америке. Некоторые приверженцы, как и в случае других религий, заходят слишком далеко — проводят ритуалы и используют животных в качестве жертвоприношений. Похоже, темная сторона сантерии стала у Элис навязчивой идеей.

Керри почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок.

— В каком смысле навязчивой идеей? — уточнила она.

— Я не могу тебе ничего показать, потому что отдала книгу Биллингсу, когда с ним говорила. Элис делала пометки и оставила рисунки в книге. Не думаю, что она собиралась ее возвращать, но та девочка, которая ко мне обратилась, забрала книгу из шкафчика Элис после случившегося. В качестве страховки, чтобы защитить себя. Когда девочка пришла ко мне, книга уже какое-то время находилась у нее, но та ничего не предпринимала.

— Ты можешь описать рисунки или вспомнить заметки?

Сердце судорожно билось в груди у Керри. Почему Биллингс никому не сообщил эту информацию? Ни в каких программах новостей, которые Керри смотрела по Интернету, ничего не говорилось про третью ученицу или странные ритуалы.

— Большая часть вообще была бессмыслицей. Я помню заявления про очищение, про то, что она собиралась кем-то править. Похоже, Элис считала себя какой-то принцессой. Много чуши.

У Керри в сознании эхом прозвучали слова Тори, в особенности одно: «Принцесса».

— А рисунки?

— Люди, висящие на веревках. Фигуры из палочек, необычный рисунок. Горы таких людей из палочек в костре. Эти образы вызвали у меня серьезное беспокойство, учитывая случившееся.

— Мистер Биллингс передал книгу полиции?

Он был обязан это сделать как директор школы. Боже праведный, да просто как человек. Керри душило негодование, и она сглотнула, чтобы не выплеснуть эмоции наружу.

— Не думаю. Он мне велел не обсуждать книгу и Элис ни с кем и добавил, что сам займется этим вопросом. Он настаивал, что Элис, вероятно, смотрит слишком много ужастиков. Он сказал, что поговорит об этом с ее опекунами. Однако я уверена, что в полицию он не ходил. Ты только подумай: одна из девочек устроила пожар у себя в комнате, а вторая повесилась. Их спасло только то, что их вовремя нашли. Девочка, которая пыталась повеситься, использовала вентилятор на потолке, но он сломался, свалился ей на голову, и она потеряла сознание. Мать нашла ее до того, как она успела прийти в себя. — Сью внимательно посмотрела на Керри. — Я не думаю, что это совпадение: их поступки и такие рисунки.

Керри тоже не считала это совпадением.

— Сью, мне нужно поговорить с девочкой, которая к тебе обратилась.

Если она попробует поговорить с одной из тех, которые совершали попытки самоубийства, то и глазом моргнуть не успеет, как рядом окажутся Сайкс с Петерсоном. Если же они не знают про третью девочку…

Сью какое-то время не отвечала и наконец спросила:

— Ты можешь объяснить мне, зачем? Те ученицы выжили. Если полиция не открывает дело, то какой смысл? Я все это время хранила тайну этого ребенка. — Библиотекарь пожала плечами. — Сказать по правде, частично потому, что, насколько я понимаю, от этого зависит, останусь ли я на этой работе.

— Элис Кортес учится в одной школе с моей дочерью. И дружит с ней, — ответила Керри, и внутри у нее все сжалось.

— О боже! — Сью прикрыла рот рукой. — Она имела отношение к падению той девочки с лестницы? Той, которая только что умерла.

Здесь Керри требовалось проявлять осторожность.

— Возможно. Проблема в том, что мне нужно знать точно. — Она нахмурилась. — Сюда никто не приходил из Управления полиции после случившегося в Брайтонской академии?

Сью снова опустила руку на стол.

— Два детектива разговаривали с мистером Биллингсом. По крайней мере, я слышала, что разговаривали, но никто не упоминал, что Элис Кортес имеет какое-то отношение к случившемуся в Брайтонской академии. Я понятия не имела, что она перевелась туда. — Сью покачала головой и побледнела. — Умершая девочка… это могло случиться и по моей вине. Мне следовало самой пойти в полицию.

— Нет, нет, твоей вины тут нет, — возразила Керри, хотя не была в этом убеждена. — Во-первых, мы точно не знаем, что случилось с Майерс. Кроме того, предупредить Брайтонскую академию, когда туда перевелась Элис Кортес, должен был Биллингс, а не ты. Он должен был обратиться в полицию.

Сью пожевала губу.

— Давай я с ней поговорю и выясню, готова ли она дать показания. — Библиотекарь приложила руку к груди. — Не волнуйся: если девочка не согласится поговорить с тобой, я сама отправлюсь куда следует и расскажу обо всех подозрениях насчет Элис и книги. Я больше не могу притворяться, что это не имеет значения.

— Давай не будем бежать впереди паровоза, — заметила Керри. Сью могла предъявить серьезные обвинения, но доказательств у нее на руках не имелось, если Биллингс не готов передать книгу и если она вообще все еще у него. — Поговори с девочкой, — предложила Керри. — Посмотри, готова ли она все рассказать. Если нет, ну что ж, будем действовать по-другому.

Сью кивнула.

— Хорошо. Я прямо сегодня это сделаю и позвоню тебе не позднее завтрашнего утра. Мне нужен твой номер телефона. — Сью покраснела. — Мне очень жаль, что мы не поддерживали связь, но такова жизнь. — Она пожала плечами. — Большую часть времени ты чем-то занята.

— Да, так и есть. — Керри опустила руку в карман и достала визитку, потом передала ее Сью. — Есть еще один момент. — Боже, как ей не хотелось это говорить, но одноклассница вопросительно смотрела на нее, ожидая продолжения, и Керри произнесла: — Мне нужно, чтобы ты пока молчала про мое появление здесь. В принципе, поскольку моя дочь учится в школе с Кортес, я не должна участвовать в деле.

— Может, я биологически и не являюсь матерью, но знаю, как должна поступать хорошая мать, — заявила Сью. — Какой бы ты была матерью, если бы не стала участвовать в деле?

Хороший вопрос.

Они говорили о ней.

Тори уставилась на поднос с обедом. Девочка не могла есть. Она почти не спала прошлой ночью. Сегодня утром, когда мама спросила, как она, Тори соврала, что все в порядке. На самом деле нет. Да и как оно может быть?

Брендал мертва.

Мама хотела, чтобы Тори сегодня осталась дома у тети Дианы. Керри снова заверила Тори, что она сама и другие детективы со всем разберутся. Не нужно беспокоиться. Однако Тори не могла прекратить беспокоиться. Девочка знала, что если не покажется в школе, то те, кто ее обсуждают, придумают что-нибудь похуже. Она не могла дать им дополнительные поводы.

Тори нужно быть сильной.

Сегодня всех собрали вместе и объявили новость, как будто бы кто-то не знал.

Знали все.

Все считали, что дочь Керри имела какое-то отношение к случившемуся.

Тори не смела поднять голову и снова лишь украдкой бросила взгляд на Сару и Элис. Они сидели рядышком и перешептывались. Тори знала, что говорят они о ней. В противном случае девочки уселись бы за ее стол. Они с Сарой были лучшими подругами с детского сада. Сара всегда садилась с Тори. Всегда.

Тори не сомневалась, что Сара и Элис видели ее, когда шли с подносами от раздачи, но притворились, будто не заметили одноклассницу. Они уселись за стол вместе с двумя ботаниками, которые никогда ни с кем не садились и даже ни с кем не разговаривали. Ботаники сидели с одной стороны длинного стола, а Сара с Элис с другой.

Двое дополнительных психологов, которых пригласила школа, прогуливались по столовой и спрашивали детей, не хотят ли они с ними поговорить, не нужно ли им что-то обсудить.

Тори не могла с ними разговаривать. Ни с кем. С мамой тоже не могла. Не хотела обсуждать тайну. Нет-нет.

Тогда как Элис много что могла рассказать — Саре.

«И Элис знала». Она поклялась, что Сара тоже знает.

Они бросали взгляды на Тори, даже не пытаясь скрыть, что говорят о ней. «Как эти девочки могут быть такими зловредными?»

Тори смотрела на еду, которую не смогла бы проглотить, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Ей хотелось, чтобы Амелия все еще была жива. Тори могла с ней говорить. Она могла что угодно рассказать Амелии. Тори так ее не хватало.

В течение прошлого года рухнула вся ее жизнь. Вначале ее бросил отец, ушел в новую семью. Он звонил очень редко. Когда звонила сама Тори, он всегда был очень занят, поэтому говорил с ней минуту или две. У отца родился еще один ребенок, мальчик, которому сейчас было три месяца. Времени на Тори у него не находилось. Подумав об отце, девочка сразу же почувствовала себя плохо. С другой стороны, отец позвонил ей вчера вечером и разговаривал с ней целый час. Он скучал по ней, беспокоился за Тори и хотел, чтобы она приехала сразу же после окончания учебного года. Отец пытался. Так сказала мама, но у самой Тори долго не складывалось такого ощущения, в особенности в прошлом году.

А убийство Амелии было еще хуже. Даже после этого ее мама продолжала все время работать. Тори на самом деле не нравилось проводить столько времени в доме тети Дианы. Она любила тетю, но та всегда была очень грустная.

В дополнение ко всему в этом году у Тори стали еще появляться прыщики вместо роста груди. Никто не останавливал на ней взгляд. Взглянут — и отворачиваются. Теперь люди смотрели на Тори, поскольку подозревали, что она имела отношение к случившемуся с несчастной Брендал.

Сейчас она еще теряла лучшую подругу.

И, будто этого всего было мало, так Тори сегодня утром провалила контрольную по алгебре. Никогда раньше она не проваливала никакие контрольные. Она училась только на «А»![13] Всегда висела на красной доске. Хотя и не в этот раз.

Она провалила эту контрольную.

Тори отодвинула поднос. Она больше не могла смотреть на еду. Ей становилось дурно от ее запаха.

Тори никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

Зачем она вообще старалась быть милой с людьми? Зачем так напряженно занималась, чтобы получать хорошие оценки?

Она — лузер. Уродливый, слишком тощий лузер с прыщиками на лице.

Тори спросила на днях у Элис, что та думает про ее прикид, и Элис не захотела ей отвечать. Наконец Элис призналась, что смотрится он на Тори плохо, ведь она слишком тощая. Ей нужно заняться прической и начинать краситься.

Тори пожалела, что спросила.

Она переживала из-за многих вещей. Больше всего о том, что хорошо относилась к Элис.

Ей хотелось, чтобы Элис никогда не приходила в их школу.

Тори обвела взглядом столовую. На нее смотрел кто-то с каждого столика. Элис и Сара продолжали шептаться о ней. Тори даже не требовалось слышать их слова. Она видела, как дети на нее поглядывали, и им было плевать, что Тори это видела.

Ей хотелось домой.

Куда угодно, лишь бы вон.

Кто-нибудь, кроме мамы, будет по ней скучать, если Тори исчезнет? Или умрет, как Брендал?

Вероятно, нет.

Жизнь — гнусная штука.

Тори закрыла глаза и напомнила себе про звонок отца. Ее мама любит ее, даже несмотря на то что мало бывает дома, гораздо меньше, чем хотелось бы Тори. Фалько тоже любит Тори. Тетя Диана и дядя Робби, даже близнецы ее любят.

Ей нужно прекратить жалеть себя и просто быть сильной.

Ее мама выяснит правду. Тори знала, что выяснит.

Девочка только надеялась, чтобы не оказалось слишком поздно.

Сэди снова оглядела улицу перед тем, как выйти из машины. Кросс припарковалась в дальнем конце квартала таунхаусов, на противоположной стороне улицы. Камеры видеонаблюдения здесь отсутствовали, если только кто-то из жильцов не установил камеру у себя на доме, но у Тары Макгилл ее не было. Район считался тихим и спокойным. Со вчерашнего вечера и сегодняшнего утра ничего не изменилось. Сэди неторопливо пошла по тротуару, приглядываясь, не появятся ли собачники, выгуливающие питомцев. Если Кросс пойдет слишком быстро, это привлечет внимание. Она не оглядывалась по сторонам. Люди тоже считают такое поведение подозрительным.

Макгилл все еще спала, когда ушла Сэди, но вчера упомянула, что сегодня придется рано уйти на работу — что-то заказать в табачную лавку, а потом ее еще раз должен был допросить Фалько, и ему нужно, чтобы Макгилл и Фалько были в заведении одни. Фалько ей понравился. Сэди ухмыльнулась и отперла дверь таунхауса Макгилл ключом, который ей удалось сделать. Фалько не следует терять бдительность: Макгилл оказалась сексуальной маньячкой. Поскольку, по словам Макгилл, ей нужно было попасть в табачную лавку к часу, Сэди приехала в половине первого и наблюдала за домом, пока хозяйка его не покинула. Потом она подождала несколько минут — вдруг вернется? Без пятнадцати час Сэди уже не сомневалась, что Макгилл не появится ни днем, ни вечером.

Из гостиной на второй этаж вела лестница, расположенная в дальней от входа части помещения, справа. В задней части дома на первом этаже находились кухня, столовая и туалет с раковиной. На верхнем этаже — две спальни, две ванные комнаты и домашняя прачечная. Макгилл переделала одну спальню в кабинет. Следовало начать с него. Таким образом с самыми сложными вещами будет быстрее покончено.

Сэди пошла вверх по лестнице, проверила спальню Макгилл и отметила, что постель не убрана, а вещи разбросаны по комнате. Дамочка не очень стремилась к порядку. Сэди ее не осуждала. Сама была такой.

В переделанном из спальни кабинете на небольшом дешевом письменном столе стояли компьютер и принтер. Старый комод оказался там, где можно было бы ожидать увидеть картотечный шкаф. В обычный шкаф добавили полок для хранения — там нашлись елочные украшения и обувь, а также парочка школьных и других фотоальбомов. Сэди открыла одну из коробок и стала рыться в елочных украшениях, потом заглянула во всю обувь, рядами стоявшую в нижней части шкафа. Пролистала все альбомы. Никаких спрятанных бумаг и тайных записок.

Сэди Кросс оставила письменный стол напоследок и перешла от шкафа к комоду. Просмотрела содержимое всех ящиков, достала маленький фонарик из заднего кармана и направила его луч в узкую щель между комодом и стеной. Ничего не было приклеено к задней части и не скрывалось за комодом. В ящиках лежали офисные принадлежности. Бумага для принтера. Картриджи для принтера. Ручки, блокноты. Папки, но никаких документов в них. Сэди сняла крышку вентиляционного отверстия и проверила трубу. Ничего.

Сэди Кросс перешла к письменному столу. Она уселась на стул и вывела компьютер из спящего режима. Появилась окно для входа в систему. Сэди вставила флешку в один из слотов, чтобы программа выполнила необходимую работу для определения пароля, позволяющего войти в систему. В среднем ящике стола валялись офисные принадлежности: пара резинок, листочки для заметок с клейким краем. Два маленьких боковых ящика были по сути пусты, если не считать тюбик лосьона в одном и упаковку презервативов в другом. Кросс открыла тюбик, чтобы проверить, нет ли там чего-нибудь, кроме лосьона. Она проделала то же самое с небольшой упаковкой презервативов. В ней она нашла тайный запас оксикодона[14], припрятанного Макгилл. Дюжину таблеток по сорок миллиграмм.

Неудивительно. Кажется, весь мир подсел на это дерьмо.

В двух нижних ящиках, предназначенных для папок, лежали папки. Каждая была подписана Макгилл, указавшей, что в них содержится: «Документы на имущество», «Налоги», «Медицина», «Кредитные карты». Обычный набор. Сэди просмотрела содержимое каждой манильской папки.

Прозвучал сигнал, означающий, что доступ в систему открыт. Сэди взялась за мышку, и загорелся экран. Она прочитала письма Макгилл, одно за другим. Тара Макгилл стирала всю корреспонденцию, полученную и отправленную больше месяца назад, а потом еще чистила папку «Удаленные». Она также чистила историю поисковых запросов.

— Ушлая дамочка, — только и пробормотала Сэди.

Совершенно точно Тара Макгилл не была глупой блондинкой, у которой ветер гуляет в голове, какой она притворялась.

Кроме приложений на рабочем столе имелась только одна папка, озаглавленная «Файлы». Сэди попыталась эту папку открыть. Она была защищена паролем.

Сэди снова запустила приложение для взлома системы защиты. Оно не сработало. У Кросс имелось имя пользователя Макгилл и пароль, позволявшие просмотреть сохраненные имена пользователей и пароли для сайтов и приложений, но для папки «Файлы» их оказалось недостаточно. Похоже, Макгилл все дублировала в облачном хранилище данных, что может пойти на пользу Сэди. Она передаст все своему компьютерщику, а он, вероятнее всего, найдет способ пробраться в облако. Никогда раньше этот компьютерщик ее не подводил. Тара сомневалась, что за долгие годы хакерства он не встречал подобной системы защиты.

Пять лет в тюрьме только подняли его навыки на новый уровень. Мужчина там встретил самых разных типов, повернутых на компьютерах. Людям у власти следовало бы задуматься, на что способны эти гении, когда собираются вместе и о чем-то думают.

Сэди извлекла флешку и сунула в карман. После этого Кросс отправилась в соседнюю ванную комнату и не нашла ничего, кроме куска мыла на раковине и рулона туалетной бумаги, висевшего на закрепленном на стене держателе. В сливном бачке была только вода.

Сэди перешла в спальню Макгилл. Ее обыск займет значительно больше времени. У этой женщины много одежды. Гардеробная выглядела так, словно она решила открыть бутик. Вначале Сэди проверила места, где чаще всего что-то прячут. Вентиляционную трубу. Потом под матрасом и под кроватью. В ящиках и под ними. В задней части предметов мебели. Она нашла запасы оксикодона еще и в маленькой косметичке и огромное количество шелкового сексуального нижнего белья.

Сэди перешла к гардеробной. Дверь здесь была поворотной, позволявшей потоку воздуха проветривать это большое помещение. Сэди начала слева, проверяя один предмет одежды за другим. К счастью, карманов было не так много, если не считать джинсы и несколько пар брючек.

Звук… Глухой удар заставил Сэди замереть на месте. Дверь. «Входная дверь». После этого послышался голос раздраженной Макгилл. Ругательства первыми летели вверх по лестнице.

Сэди выключила свет и спряталась среди платьев в углу. Дверца прикроет ее, если Макгилл решит войти в гардеробную. Она развернула ноги в кроссовках в сторону, надеясь, что этого будет достаточно.

Вначале Макгилл остановилась у кабинета. Сэди закрыла глаза и с трудом сдержала стон. Компьютерный экран к этому времени уже погас? Большинство людей настраивают их, чтобы они гасли примерно через десять минут бездействия. Если здесь все так же, то Сэди в безопасности. Экран будет уже черным. Она находилась в спальне уже по крайней мере полчаса. Только если он настроен гаснуть гораздо позже…

Поспешные шаги в коридоре. Сэди задержала дыхание. Макгилл вошла в спальню. Сэди слышала, как Тара перемещается по комнате и каждые несколько секунд ругается себе под нос. Сэди не могла видеть, что делает Макгилл, но предполагала, что хозяйка что-то ищет.

Это не могло быть что-то важное, поскольку Сэди не нашла ничего особенного.

Макгилл вошла в гардеробную и повернула в дальний конец — тот, до которого Сэди еще не добралась, — и стала рыться в висевшей там одежде. Звук сдвигаемых по металлической штанге вешалок заставил сердце Сэди учащенно биться.

Макгилл остановилась где-то на расстоянии от шестидесяти до девяноста сантиметров от Сэди. Всего.

— Вот ты где.

Макгилл что-то сняла с вешалки и поспешила из гардеробной.

Сэди осмелилась вздохнуть с облегчением.

Макгилл внезапно вернулась — опять ворвалась в гардеробную.

— Проклятье! — выругалась она, сетуя о чем-то, пока снова пробиралась по гардеробной. Слышался шорох ткани, а потом: — Вот они.

Сэди расслабилась, едва услышала, как снова хлопнула входная дверь. После этого она вылезла из угла, где пряталась среди платьев. Кросс быстро огляделась и увидела, что Макгилл забрала пару обуви в дополнение к какому-то платью. Исчезли красные туфли на высоких каблуках, которые ждали, когда их возьмут подчеркнуть тонкие лодыжки и накачанные ноги владелицы.

Сэди закончила с гардеробной и перешла к окну, которое выходило на улицу, и перед тем, как спускаться вниз, убедилась, что «Королла» Макгилл исчезла. Кросс быстро обыскала комнаты на первом этаже и обнаружила спортивную форму Макгилл в большом шкафу, предназначенном для верхней одежды.

Сэди Кросс также планомерно осматривала комнаты на первом этаже, как и на втором, но обыск не дал ничего, кроме названия спортивного клуба, в который ходила Макгилл. Там у нее может быть свой шкафчик. Клуб следовало добавить в список мест, которые нужно проверить.

Когда Сэди убедилась, что путь свободен, она вышла из таунхауса, заперла дверь и неторопливо направилась к машине. Отъехав от дома Макгилл, Сэди Кросс позвонила Уэсли Брайанту, известному как Снайпс. Сэди дала ему эту кличку после первых нескольких дел, по которым они вместе работали. Каждый раз, когда Кросс требовались его услуги и она ему звонила, парень смотрел фильм с Уэсли Снайпсом[15].

Снайпс был рад ее слышать — независимо от того, что Сэди Кросс звонила только тогда, когда ей требовалась его помощь и, конечно, как можно быстрее. У Снайпса было много других клиентов, но он всегда был готов поставить Сэди в начало списка.

Верность была тем качеством, которое Сэди высоко ценила и очень редко встречала в людях.

Сэди кивнула новому сотруднику, Тиму Бартону, когда проходила мимо его машины. Кросс пришлось привлечь еще одного человека, чтобы вести наблюдение за домом Наоми. Это было самым меньшим из того, что она могла сделать. Сэди Кросс следовало поступить иначе до того, как Эшеру выстрелили в затылок.

Сожаление пронзило Сэди, словно нож, вошедший в тело. Она редко позволяла себе какие-то эмоции, но с этой было не справиться. Не получалось не подпускать ее близко! Сэди Кросс встряхнула головой и сосредоточилась на вещах, которые требовалось делать здесь и сейчас. Наоми Тейлор всегда была рада видеть Сэди. Симпатия была взаимной. Сэди мало кого любила, но ей нравилась Наоми.

Сэди держала в одной руке сумку, с которой приехала, а второй постучала в дверь и ждала, когда хозяйка откроет. После того как Сэди постучала во второй раз, замки загрохотали и дверь раскрылась.

Наоми улыбнулась.

— Я так рада тебя видеть, Сэди. Проходи.

Сэди никогда не нравилось ее имя — в основном потому, что его выбрал отец, но она не возражала против использования его Наоми. Большинство других получили бы пинок под зад, если бы назвали ее не Кросс, а как-то иначе.

После ожидаемого вопроса про чай Сэди последовала за Наоми в кухню и смотрела, как старшая женщина наполняет водой чайник.

— Родители Эшера в городе, — сообщила Наоми.

Сэди предполагала, что они приехали, чтобы проследить, как ведется расследование дела об убийстве их сына, ведь отец убитого — юрист, а также организовать похороны. У Эшера с отцом были примерно такие же отношения, как у Сэди с собственным. Он не объяснял причины, а она не спрашивала. Кросс уже давно уяснила: если начинаешь задавать личные вопросы, то обычно в конце концов тебе приходится отвечать на них же.

Сэди откашлялась.

— Они увезут тело в Бостон?

— Думаю, да. — Наоми вздохнула. — Я уверена: он предпочел быть похороненным здесь, но отец подобного не допустит.

— Ваша сестра звонила?

Можно было предположить, что мать Эшера сейчас захочет быть вместе с родственницей, несмотря на все их разногласия. В особенности учитывая, как Эшер любил тетю.

Только не Лана Уолш! И по этой причине мать Эшера не нравилась Сэди еще больше.

— Она не станет мне звонить. Меня даже не пригласят на прощание. — Наоми опять вздохнула. — Пусть будет так. Я предпочту помнить Эшера таким, каким знала.

— Кто-то приходил с вами побеседовать, кроме двух детективов, Девлин и Фалько?

Наоми покачала головой.

— Никто. А мне следует кого-то ждать?

— Насколько знаю, нет. Я просто поинтересовалась.

Похоже, Фалько и Девлин сдержали слово и не дали спецгруппе добраться до Наоми и самой Сэди. Может, когда-нибудь вера Сэди Кросс в человечество еще восстановится.

Она мысленно ухмыльнулась.

«Это маловероятно».

— Детективы забрали что-то из его комнаты?

Наоми покачала головой.

— Они сделали несколько фотографий, но с собой ничего не забрали. Я рада. Думаю, они поняли, что я на самом деле хочу оставить себе все, что только возможно. Уверена: родители Уолша заберут все его вещи из кондоминиума.

— Одну вещь они оттуда не заберут.

У Наоми в ожидании округлились глаза, когда Сэди запустила руку в сумку, которую держала.

— Я заехала в кондоминиум и забрала вот это для вас. Я знаю, он хотел бы, чтобы она досталась вам.

Сэди передала Наоми фотографию в рамке, на которой были хозяйка дома и Эшер.

— О, спасибо тебе огромное. — Наоми сжала фотографию обеими руками и грустно улыбнулась. — Это моя любимая фотография нас вместе. — Она подняла взгляд на Сэди. — Уверена: они выбросили бы ее вон.

Сэди тоже улыбнулась, что делала редко. Наоми умела заставить ее улыбнуться. Кстати, и Эшер тоже. Он был первым человеком, которого Сэди Кросс подпустила столь близко за очень долгое время.

— Есть что-нибудь новое по делу? — спросила Наоми и прижала фотографию к груди, словно это был ее племянник.

— Пока ничего. Для проведения расследования назначена спецгруппа. Надо надеяться, они сработают быстро. Приезд родителей — живой укор, ведь они будут напоминать об утрате и подгонят. В особенности если родители обратятся в СМИ и выступят публично. Отец Эшера — могущественный человек. Ответственные лица не захотят, чтобы он заявлял, будто они плохо работают.

Наоми слегка кивнула.

— По крайней мере, у этого ублюдка хоть что-то получается.

— Он вам хоть когда-нибудь нравился?

Сэди не могла сдержать любопытство. Кроме того, в потерпевших крах отношениях отца и сына могло быть что-то, имеющее отношение к ее расследованию смерти Эшера. С матерью определенно что-то было не так.

— В первые годы я прилагала усилия, — призналась Наоми. — Ведь сразу стало ясно: он меня невзлюбил с самого начала. Думаю, его испугал или смутил мой послужной список.

— Правда? — Сэди нахмурилась. — Он же адвокат, получивший образование в Гарварде. Богатый. Могущественный. Уважаемый.

Наоми несколько секунд смотрела ей прямо в глаза.

— Думаю, дело в том, что я видела этого человека насквозь, и он это понимал.

— Видели насквозь?

— Я провела небольшое расследование и постаралась узнать все возможное про Лилэнда Уолша. Его результаты успеваемости впечатляют, но я разговаривала с несколькими людьми, которые одновременно с ним учились в Гарвардском университете. Они не могли поверить, что Лилэнд Уолш так преуспел. Они настаивали — Лилэнд совсем не такой блестящий специалист, каким себя подает. А ведь он заставил всех поверить в свою гениальность. Лилэнд построил империю, шагая по головам. Он нехороший человек. Эшер его презирал.

— У вас есть хоть какие-то доказательства участия Лилэнда Уолша в темных делишках или в чем-то незаконном? Или мы говорим про зло в том смысле, что он безжалостный человек и сделает все возможное для победы?

Ей никогда не доводилось встречать на самом деле хороших адвокатов, которые бы действовали иначе.

— Вероятно, последнее. Я знаю, насколько он безжалостен. Он настроил против меня сестру. Он попытался забрать у меня Эшера. Известно, сколько дел выиграла его юридическая фирма. Победители! У них безупречная репутация, но мы обе знаем, что так просто дела не выигрывают. Нужно преступить определенные черты. Подкрепление одного доказательства другим чаще всего оказывается невозможным, и в этом-то все и дело.

Сэди поняла, что ненависть Наоми к Лилэнду Уолшу объясняется тем, что он забрал у нее ее семью, и ничем больше. Только Сэди также знала, что Наоми обладает острым умом, прекрасно образованна и совсем не дура. Поэтому для ее обвинения явно имелась какая-то почва.

— Вы считаете, эта его безжалостность испортила отношения с Эшером?

Наоми медленно кивнула.

— Верно. Эшер был добрым, любящим человеком. Он был одним из немногих людей, которые на самом деле верят в справедливость, в нравственное отношение ко всем. И чем старше он становился, тем больше он ненавидел менталитет людей типа его отца.

— Вы хотите, чтобы я обеспечила Лилэнду пинок под зад, пока он находится здесь?

Наоми так смеялась, что у нее перехватило дыхание.

— Наверное, нет, ведь в таком случае определенно обвинят меня, но мысль великолепная.

Теперь приходилось перейти к той части, о которой Сэди говорить не хотелось.

— Наоми, я тут немного занялась вашей сестрой и ее мужем. Я, как и вы, не нашла ничего странного в действиях Лилэнда, но обнаружила странность в действиях вашей сестры в течение последнего года или около того.

В глазах Наоми загорелась надежда.

— Пожалуйста, скажи мне, что она изменяет ублюдку. Это принесет мне невероятную радость.

— Боюсь, что нет. — Сэди задумалась, не принесет ли Наоми боль то, что она сейчас узнает, не обидит ли ее это, и имеет ли такая информация вообще какое-то значение для дела. Впрочем, Кросс не могла рисковать. Информация могла иметь большую важность. — Вы знаете, что на протяжении последних пятнадцати месяцев Лана приезжала в Бирмингем раз в месяц на день или два? Может, это продолжалось и дольше, но я смогла найти данные только за этот период.

На лице Наоми Тейлор отразилось удивление.

— Я не удивилась бы, если бы она приезжала к Эшеру после его переезда в Бирмингем. Правда, насколько мне известно, она не приезжала. Ты уверена, что речь идет про ту самую Лану Уолш?

— Уверена. Вы можете найти какое-то объяснение приездов Ланы сюда, не сообщая об этом вам и Эшеру?

Хотя Эшер-младший здесь жил не так долго, можно было бы предположить, что Лана навестит единственного ребенка, если проделала такой путь до Бирмингема. Очевидно, Лана Уолш его не навещала или Эшер не сообщал об этом ни Сэди, ни Наоми.

Казалось, что новость ошарашила Наоми. Она покачала головой.

— Лана всегда ненавидела все южное, Алабаму в особенности. Я не могу придумать причину ее таких частых визитов. Ты сказала, каждый месяц?

— Да. У нее могут быть здесь другие родственники или друзья? Может, какие-то другие родные, о которых ваша мать не рассказывала?

Наоми покачала головой.

— Ни с одной стороны никаких других родственников больше нет. Что касается друзей, то все друзья и подруги моей сестры живут в Бостоне. Лана приезжала сюда всего пару раз. Эшер по большей части приезжал один, когда гостил у меня. Лана сажала его в самолет в Бостоне, а потом встречала, когда Эшер возвращался. Она терпеть не может Алабаму. И всегда ненавидела.

Сэди решила двигаться дальше и задала следующий вопрос:

— А могло так случиться, что ваш отец оставил какую-то недвижимость или акции, инвестиции?

— Совершенно точно нет. Я сама занималась завещанием отца. Лана в нем не упоминалась.

— Он мог что-то ей передать при жизни? Вещи, о каких вы не знали?

Наоми тяжело вздохнула.

— Только потому, что я очень тебя люблю, я проверю еще раз, — заявила она Сэди. — У меня есть подруга, работавшая в городском архиве. Мы с ней очень давно дружим. Посмотрим, не удастся ли ей что-нибудь раскопать. — Наоми посмотрела в глаза Сэди. — У нас с отцом не было никаких секретов друг от друга. Я уверена, дорогая, что в данном случае ты не там ищешь и понапрасну тратишь время.

Сэди надеялась, что Наоми права.

Керри припарковалась, выключила двигатель и откинулась на спинку сиденья. Последние пять часов она занималась сбором информации о семье Кортесов и вела наблюдение за их домом. Керри видела, как черный «Кадиллак-Эскалейд» привез Элис домой. Женщина и девочка вышли из машины и пешком направились к дому. Элис вышагивала с надменным видом. Керри этого раньше не замечала. Может, Девлин обратила на это внимание только теперь, после услышанного от Сью.

Тори прислала сообщение: Диана забрала из школы ее и мальчиков. Они отправляются есть мороженое. Керри сразу же перезвонила Тори. Одних СМС-сообщений после случившегося с Амелией теперь было недостаточно. Ей требовалось услышать голос дочери.

Судя по голосу, Тори устала и… впала в депрессию. Мысль о том, что Керри не способна защитить дочь от этой боли, снова разрывала материнское сердце, но Девлин действительно не могла. Керри способна лишь поддерживать ее, любить и пытаться докопаться до правды. Перед тем как нажать на отбой, Девлин еще раз поговорила с Дианой и попросила внимательно наблюдать за Тори. Девочку сейчас обуревают эмоции, состояние у нее нестабильное. Тори может сломаться в любой момент и поэтому должна чувствовать постоянную и непоколебимую поддержку.

В половине четвертого позвонил Фалько и сообщил, что судмедэксперт хочет встретиться с ними обоими в кабинете. Мур не стал бы приглашать на личную встречу, если бы не обнаружил что-то важное. Хотя Керри очень хотелось продолжать заниматься делом Майерс, эту встречу она пропустить не могла. Много времени она не отнимет.

На автостоянку въехал «Чарджер» Фалько, и Керри выбралась из машины. Они встретились на полпути между автомобилями.

Керри заставила себя улыбнуться.

— Ты в курсе, почему нас сюда позвали?

— Без понятия, — покачал он головой и направился к входу.

Помощник Мура ожидал их в холле. Керри и Фалько переглянулись. Это было дурным знаком.

Помощник повел напарников к прозекторской и оставил перед входом. Фалько оглядел Керри.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула.

— Я сообщу тебе все новости после.

Помощник открыл дверь, и они вошли в прозекторскую. Мур стоял рядом со столом, на котором лежало тело Лео Курца, прикрытое простыней от талии и ниже. Виднелись обычные для вскрытия разрезы, которые уже зашили.

Когда они встали вокруг стола вместе с Муром, тот заговорил:

— Причиной смерти Леонарда Курца стал единственный выстрел в затылок из огнестрельного оружия. Использовался пистолет двадцать второго калибра. Лабораторные исследования ничего не выявили. Все чисто. Никаких наркотиков. Уровень алкоголя в крови очень низкий и не мог ни на что повлиять.

Мур не мог им сообщить по телефону такую информацию? Керри нравился этот человек. Зачем было для этого тащить ее сюда? Это раздражало. Девлин могла бы забрать дочь из школы и поговорить с ней лицом к лицу, а не отправляться на эту важную встречу.

— Я пригласил вас сюда не из-за Курца, — тихо произнес Мур, словно боялся, что кто-то может их подслушать несмотря на закрытую дверь.

Раздражение Керри исчезло, когда Фалько задал вопрос, внезапно пронзивший ее мозг и пробившийся сквозь беспокойство:

— У вас есть новости по Уолшу?

Мур кивнул. Керри с напарником переглянулись.

— Доктор Мур, мы очень ценим, что вы хотите поделиться с нами важной информацией, но не хотим ставить вас в неловкое положение, — предупредила Керри, несмотря на то что полицейский в ней страшно хотел услышать сообщение судмедэксперта. — Вы же знаете о создании спецгруппы для расследования этого двойного убийства?

Мур рассмеялся.

— Я ценю ваше беспокойство, но рискну. Это ваше дело. Мне никогда не нравилось, как ведут игру определенные федеральные агентства.

Керри понимающе кивнула.

— Причина смерти Эшера Уолша точно такая же, и убили его в той же манере, — продолжал Мур. — Только взятые у него анализы показали другой результат. Положительный тест на наркотики. Незадолго до смерти к нему в организм попал кокаин.

Керри и Фалько опять переглянулись. Не было необходимости уточнять у доктора Мура, уверен ли он в этом. Он был уверен, иначе не стал бы сообщать им эту информацию.

— Спасибо, доктор Мур, — поблагодарил Фалько. — Это может нам очень помочь.

Керри тоже поблагодарила доктора и последовала за Фалько из кабинета. Они не разговаривали, пока не вышли из здания и не прошли половину пути до машин, но оба чувствовали напряжение. Оно висело между ними, густое, как свернувшаяся кровь. Слова не требовались. И Девлин, и Фалько понимали: что-то здесь не так.

Фалько остановился и повернулся к ней.

— Ты в это веришь? — спросил Фалько. — Я имею в виду, что масса людей проповедуют одно, а делают другое. Борьба с наркотиками была любимым коньком Уолша, однако это не означает, что он сам их не употреблял.

— Все так, — согласилась Керри, но ее интуиция при этом кричала, что здесь что-то не так. Это неправильно. Нет, нет! — Его тетя, как кажется, абсолютно уверена, что сам он никогда не употреблял. — Керри пожала плечами. — Хотя, опять же, члены семьи иногда узнают последними.

На личном уровне эта мысль ее очень сильно пугала.

Фалько прищурился. Его губы вытянулись в одну тонкую линию.

— Есть еще и Кросс. — Он покачал головой. — Кросс настаивает, что Уолш категорически выступал против наркоты. Тетя могла пропустить какие-то факты, не заметить следы, но только не Кросс. Она бы не пропустила. Ее Уолш не смог бы обдурить.

— Здесь я должна с тобой согласиться. Не могу представить, как Кросс могла такое пропустить.

Керри сделала глубокий вдох, в первую очередь, чтобы умерить сердцебиение. Она видела злость на лице напарника.

— Они хотят заставить нас поверить, будто Уолш покупал дурь у Курца, — заявил Фалько, чей голос дрожал от ярости.

Керри понимала, какой был придуман идеальный план, все объяснявший.

— Сорвалась какая-то сделка по продаже наркотиков. Делили территорию или что-то в этом роде.

Фалько вперил руки в бока.

— Я постоянно видел подобные вещи, когда работал под легендой и внедрялся в преступную среду. Мы постоянно переключали внимание, чтобы потенциальный свидетель или, как в этом случае, жертва, выглядели замаранными. Доверие к Уолшу теряется, и расследование идет совсем в другом направлении.

— А как, по твоему мнению, на это отреагирует его отец?

— Я сам об этом думал. — У Фалько раздувались ноздри, когда он тяжело дышал. — Кто-то очень напряженно работает, лишь бы изменить направление расследования. Человек, который находился в лавке, когда умерли Уолш и Курц.

— Стрелок или отдававший приказ, — высказала предположение Керри.

— Кросс видит в Макгилл возможный источник, и ему-то Курц и Уолш собирались предъявить обвинение.

Керри задумалась над этим и потом спросила:

— Ты сам как думаешь?

— Тут что-то есть, и Кросс явно нащупала зацепку. Возможность у Макгилл все-таки была. Она может быть связующим звеном между лавкой и местным дистрибьютором картеля. Это низкий уровень в их иерархии. Кросс считает мотивом Макгилл деньги. Она копает дальше. — Он какое-то время удерживал взгляд Керри. — Что бы она ни нашла, это будет полное дерьмо, Девлин.

— То же самое можно сказать про множество дел.

Фалько склонил голову набок.

— Что ты выяснила у подруги?

— Сью говорит, что одна девочка, чью фамилию она отказалась назвать, обратилась к ней и рассказала про странное поведение Элис Кортес. — Керри пожала плечами. — Ритуалы из сантерии. Предположительно Элис и две девочки, которые пытались совершить самоубийство, проводили эти странные ритуалы. Сью настояла на разговоре с девочкой. Только после этого она назовет мне ее фамилию. Сью должна мне позвонить, как только с ней поговорит.

— Существуют экстремисты, которые совершают дикие ужасы в рамках сантерии, — заметил Фалько. — Тебе удалось что-то выяснить про семью, взявшую к себе Кортес?

— Это еще одна странность. Я ничего не могу найти про этих людей до августа прошлого года. Словно они появились из ниоткуда и забрали Элис. Их водительские удостоверения в штате Алабама были выданы в августе прошлого года. В том же месяце они арендовали здесь дом. Кстати, купили большой «Эскалейд», на котором ездят, тоже в августе. Муж, Хосе Кортес, начал работать на складе в порту в августе. У женщины диплом медсестры из Университета Алабамы, но я не могу найти подтверждений, что она училась в Университете Алабамы здесь или в каких-то филиалах.

— Похоже, кто-то обеспечил этим людям новые документы и перевез их сюда.

Керри кивнула.

— Похоже на готовый продукт, который купили, хорошо заплатив. Только в данном случае речь идет о семье.

— Проклятье. — Фалько покачал головой. — А что с Элис? Про нее ты что-нибудь нашла?

— Ничего, кроме того, что девочка предположительно жила в Мексике с родителями, которые погибли в автокатастрофе, а теперь она здесь. Все очень туманно. Предположительно, умерший отец — брат Хосе Кортеса, который взял Элис. Вроде все чисто, но одновременно кажется двусмысленным и неясным.

— Чем меньше информации, тем сложнее все вскрывать и анализировать, — заметил Фалько.

— Вот именно, — нахмурилась Керри. — Трудно зацепиться, если и не за что.

— Может, эти люди здесь по программе защиты свидетелей? — медленно произнес Фалько, словно все еще обдумывал ту версию.

— Я уже рассматривала такую возможность, — призналась Керри. — В итоге решила, что если бы они были под защитой ФБР, то те увезли бы семью из Алабамы после первых проблем в Уолкеровской академии.

— Да, точно. Ты права. Определенно. — Фалько задумался о малом количестве информации, которое у них имелось. — А если никто не сообщил про задействованность семьи в этом деле? Фамилия Элис не всплывала в связи со случившимся в Уолкеровской академии, по крайней мере публично. Пока никто не указал на нее пальцем как на виновную в смерти Майерс. Возможно, проблема с передачей информации. В любом случае, здесь что-то не так.

— Согласна, но я не могу подтвердить достаточное количество фактов, чтобы двигаться в правильном направлении, — призналась Керри. — У меня ощущение, будто я работаю вхолостую.

— Как Тори?

— Грустная, испуганная, в депрессии. — Керри следовало бы сейчас находиться дома вместе с дочерью. «Будь проклята работа!»

— Послушай, одной тут тебе не справиться, даже с моей помощью. — Фалько потянулся к руке Девлин и сжал ее. — В этом деле всплывает все больше и больше жути. Оно разрастается. Ты должна сходить к лейтенанту и сообщить все, что стало известно.

Керри покачала головой.

— Он совсем не обрадуется. Я же вынюхивала по собственной инициативе.

— Переживет. Просто если случится что-то еще, связанное с этой Элис, никто не скажет, что ты не предприняла все возможное для предотвращения инцидента.

Он был прав.

— Хорошо. Я схожу к лейтенанту, а затем поеду домой к дочери. Ты выяснил что-нибудь еще у Макгилл, способное подтвердить подозрения Кросс?

Фалько почесал небритый подбородок. Это была еще одна из вещей, которые сводили ее с ума, когда они с Фалько только стали напарниками. Напарник не брился каждый день, как все остальные детективы мужского пола в их Отделе расследований, занимающиеся крупными и резонансными делами. Похоже, ему нравилось так выглядеть. Не то что ему это не шло. Просто небритость плохо подходила для занимаемой им теперь должности.

— Я думаю, она пытается со мной играть.

— Играть или заигрывать? — поддразнила его Керри.

— Ха-ха, Девлин. У нее столько сложных оправданий и алиби. Ты только что говорила про туманность, а она вываливает на тебя кучу подробностей. Загадочные детали. Прикрывает тощий зад. Я просто не знаю, является ли убийство причиной такого поведения.

— Похоже, ей есть что скрывать. Макгилл последней видела Курца живым. Я имею в виду, кроме киллера. — Керри расправила плечи, стараясь не обращать внимание на ощущение усталости. — Мне следует знать что-то еще?

— Пока нет. Поезжай. — Фалько мотнул головой на ее «Вагонер». — Поговори с лейтенантом.

— Поеду. Встретимся позднее.

Он отсалютовал ей, подняв два пальца.

— Да, мэм.

Керри засмеялась и забралась на водительское место. Напарник был прав. Лучше поделиться мыслями с лейтенантом, чем рисковать новыми несчастьями, если Девлин оставит при себе потенциально важную информацию.

— Еще минута — и вы бы меня не застали, Девлин, — заметил Брукс, надевая куртку.

Керри закрыла за собой дверь, чтобы их не слышал никто, кто может пройти мимо кабинета лейтенанта.

— У меня есть информация, которую я должна вам передать. — Девлин собралась с духом и добавила: — Она касается дела Брендал Майерс.

Брукс распахнул полы куртки, которую только что надел, и положил руки на бедра.

— Девлин, я же предупреждал вас. Не лезьте в это дело.

— Я знаю. Мне позвонила подруга, которая беспокоилась за мою дочь, — импровизировала Керри. Врала. Да что угодно! На этом этапе важно было добиться, чтобы этот аспект дела тщательно расследовали, и больше ничего не имело значения. — Мы с ней вместе учились в школе. Она работает библиотекарем в Уолкеровской академии. Уже много лет.

— Хорошо, я готов вас выслушать. Что такого вам сказала эта подруга? Что, по вашему мнению, я должен знать?

— В прошлом семестре Элис Кортес училась в Уолкеровской академии. Там возникли проблемы, и она перевелась в Брайтонскую академию в начале этого семестра. В январе.

Лейтенант явно больше не спешил покинуть кабинет.

— Какого рода проблемы?

Теперь она завладела его вниманием.

— Две девочки попытались совершить самоубийство. К счастью, попытки не увенчались успехом.

До того как он успел спросить, как это связано со случившемся в Брайтонской академии, Керри пересказала ему все остальное, чем с Девлин поделилась Сью.

— Если я правильно вас понял, вы думаете, что эта Элис Кортес, вероятно, играет в какие-то игры наподобие культовых ритуалов, чтобы заставить других учениц делать то, что она хочет, — с сомнением в голосе произнес Брукс.

После того как эти слова были произнесены вслух, такая версия показалась эпизодом из мультсериала «Скуби-Ду».

— Я утверждаю, что прошлой осенью, когда Элис училась в Уолкеровской академии, там были проблемы, а теперь сложности в Брайтонской. Она дружила с девочками, которые пытались совершить самоубийство, в Уолкеровской академии, и она дружит с девочками, связанными с инцидентом в Брайтонской академии. Совпадение? Возможно. Сайкс и Петерсон должны это проверить.

Брукс какое-то время обдумывал ее слова и при этом сосредоточенно хмурился. Лейтенанту было ближе к шестидесяти, но выглядел он на сорок. Брукс был фанатиком здорового образа жизни и регулярно занимался физическими упражнениями. А что еще важнее, лейтенант умел слушать, был справедливым руководителем и чертовски хорошим полицейским.

— Вы рассказали мне об интересном повороте дела, который заслуживает дальнейшего расследования, — согласился Брукс. — Я поручу Сайксу и Петерсону этим заняться. Я ценю эту наводку, Девлин, и уверен, что они тоже будут вам благодарны.

Керри впервые вздохнула свободно после того, как вошла в этот кабинет.

— Спасибо, сэр. Я больше других хочу, чтобы с этим делом разобрались.

— Я очень хорошо знаю про вашу личную заинтересованность в нем, Девлин. — Он подхватил портфель. — Впрочем, напоминаю вам еще раз: не лезьте в расследование. Им занимаются Сайкс и Петерсон. Я не хочу больше слышать о том, как вы копаетесь в расследовании. Мы поняли друг друга?

— Да, сэр.

— Идите домой, Девлин. Я и сам туда направляюсь.

— Доброй ночи, сэр.

Керри вышла из отдела. Она поехала прямо к сестре за дочерью, а потом домой. Ей требовалось провести какое-то время вдвоем с Тори. Нужно было поговорить с глазу на глаз. Она не знала, как все сделать дипломатично, но Керри не заснет, пока не поговорит с Тори.

— Хочешь еду из китайского ресторана? — для начала спросила она.

Тори бросила рюкзак на диван. Она никогда не удосуживалась отнести его наверх в комнату, если домашние задания были сделаны.

— Конечно.

Керри позвонила и сделала заказ, а потом уселась на диван рядом с дочерью.

— Мы можем поговорить, пока не привезли еду?

— Наверное, — пожала плечами Тори.

— Я беседовала с одним человеком из той школы, в которую Элис ходила прошлой осенью.

У Тори округлились глаза.

— О чем?

— Я хотела выяснить, не было ли там каких-то проблем, когда в этой школе училась Элис. Одна моя подруга работает в Уолкеровской академии, и я спросила ее.

— Она тебе что-то рассказала?

В голосе и глазах Тори появились неуверенность и надежда.

Керри кивнула.

— Она рассказала мне про группу девочек, с которыми общалась Элис. Там были проблемы, но, к счастью, никто не умер. Одна из девочек рассказала про увлечение Элис религией. Я думаю, они проводили какие-то ритуалы. Конечно, не в школе.

Тори отвернулась.

Керри занервничала.

— Ты упоминала, что тебе не нравится ходить в гости в дом Элис. Ты можешь рассказать мне об этом поподробнее? Важны детали.

Тори облизнула губы.

— Ты перескажешь другим детективам то, что я расскажу?

— Только Фалько — если не возражаешь.

Тори кивнула.

— Фалько можешь говорить все что угодно. Он мой друг.

Да, он был другом Тори. И Керри. При мысли об этом на душе стало легко.

— Элис проводила какие-то ритуалы, когда вы с Сарой там ночевали?

Тори собралась с силами.

— Она обычно надевала маску, от вида которой у меня мурашки бежали по коже, и монотонно пела. Это на самом деле было жутко.

— Она говорила, о чем вам следует думать или что делать?

Тори нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда она монотонно пела, она говорила что-то про вас с Сарой, предлагала вам предпринять какие-то действия? Например, сделать пакости другим детям. Каким-то образом нанести вред, сделать больно себе самим?

Тори снова пожала плечами.

— Не знаю. Все это было жутко, и у меня мурашки бежали по коже. И многое я не помню. Оно в какой-то степени… не знаю… размыто. Словно сон.

Керри почувствовала новое беспокойство.

— Ты что-то ела или пила перед началом этих ритуалов с монотонным пением?

Тори прикусила губу и, казалось, искала правильный ответ.

— Просто скажи мне, что ты помнишь, — подбодрила дочь Керри.

— Мы ужинали. — Она еще подумала. — Потом, позднее, ели печенье с молоком.

— Печенье и молоко подавала тетя Элис?

Тори пожала плечами.

— Элис приносила их в комнату на подносе. Три чашки молока и небольшую тарелку с печеньем.

Керри стало дурно.

— Она начинала ритуал после того, как вы съедите печенье и выпьете молоко?

Тори кивнула.

— Вскоре после этого.

Керри почувствовала злость.

— Мне нужно, чтобы ты очень внимательно меня выслушала, Тори.

Она моргнула и посмотрела прямо в глаза Керри.

— Я хочу, чтобы ты максимально избегала Элис. Хорошо?

На лице Тори появилась неуверенность.

— Она на меня разозлится.

— Возможно, — кивнула Керри. — На самом деле важно, чтобы ты как можно дальше держалась от Элис. Если она тебе что-то скажет, просто ответь Элис, что неважно себя чувствуешь и не хочешь, чтобы она от тебя заразилась, если это вирус.

Это было старое надежное оправдание.

— Она мне не поверит, — Тори словно увлеклась своими кутикулами.

— Ты можешь пожить у Дианы и пропустить оставшиеся дни недели. Я уверена…

— Ни в коем случае! — Тори вскочила на ноги. — Тогда все решат, что слухи соответствуют действительности и я толкнула Брендал, а теперь отсиживаюсь дома.

— Тори. — Керри сжала руки на коленях, чтобы не потянуться к дочери. Она достаточно хорошо знала дочь и этот ее взгляд. Тори не хотела, чтобы мать к ней прикасалась в эти минуты и относилась как к ребенку. — Ты ни в чем не виновата. Я тебя знаю и верю тебе. Мне нужно, чтобы ты доверяла мне.

— А что, если я это сделала? — Она снова рухнула на диван. — Вдруг я случайно ее толкнула?

Керри почувствовала страх. Буквально кровь леденела в венах.

— Думаешь, ты ее толкнула?

Тори покачала головой.

— Нет. Зато другие думают.

— Иногда люди могут приносить другим боль, если в чем-то не уверены. Они боятся и ищут, на кого можно свалить вину.

Тори потерла лицо руками, а затем сжала их на коленях.

— Просто я… у меня такое ощущение, что я не могу вспомнить. Это меня пугает.

Керри притянула ее поближе, обняла и очень старалась, чтобы слезы не вылились из-под ресниц.

— Иногда я тоже боюсь, моя дорогая. Мы с этим разберемся. Обещаю.

Тори немного отодвинулась и посмотрела матери в глаза.

— Надеюсь.

— В тот день Элис приносила из дома печенье или какие-нибудь снеки? — спросила Керри.

Тори нахмурилась. Дочь попыталась сосредоточиться.

— Не могу вспомнить. Возможно. Она часто так делала. Элис говорит, что тетя очень старается заменить ей мать.

— Подумай, — попросила Керри. — Если что-то вспомнишь, дай мне знать, хорошо? Это может быть важно.

— Хорошо, — кивнула Тори.

Послышался дверной звонок. Керри улыбнулась.

— Пошли. Еду привезли. Потом можем съесть мороженое.

— С М&M’s?

— Конечно.

Керри хотелось, чтобы мороженое и М&M’s улучшили положение дел.

Она сомневалась, что даже еда может это сделать, но отказывалась прекращать попытки.

Мейсон сидел у барной стойки. Он выбрал идеальное место, чтобы следить за входом.

Лилэнд Уолш попросил о неофициальной встрече с глазу на глаз. Мейсон не имел ничего против, чтобы уделить Лилэнду несколько минут времени. В конце концов, Уолш потерял сына. Вероятно, он хотел обсудить эту проблему.

Если Лилэнд попросил о встрече по той же причине, что и она, то говорить особо не о чем. На этот момент у него не появилось ничего нового, связанного с расследованием. По крайней мере такого, что захотел бы услышать этот человек.

Уолш вошел в бар и огляделся. Мейсон не удосужился поднять руку и привлечь его внимание к барной стойке. Мейсона к Уолшу приведет администратор. Мейсон дал ей хорошие чаевые, чтобы она сделала именно так.

Уолш заметил Мейсона и направился к нему. Мейсон выяснил про Лилэнда Уолша все, что смог. Его юридическая контора была безжалостна, агрессивна и бескомпромиссна, если речь шла о битвах в зале суда. Он привык побеждать и к тому, что все вокруг без вопросов выполняют требования начальника. Хотя Мейсон никогда раньше не встречался с ним лично, он знал людей такого типа. Они считали, что правят своим куском мира. Любого, кто встанет у них на пути, нужно убирать любыми способами, какие только потребуются.

— Агент Кросс. — Уолш приблизился к месту, где сидел Мейсон и протянул руку.

— Мистер Уолш. — Мейсон пожал руку и кивнул на соседний табурет. — Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Я закажу вам выпить.

Уолш опустился на табурет.

— Бурбон. Неразбавленный.

Мейсон подозвал бармена и сделал заказ. Когда тот принес бурбон, он начал разговор. Мужчина только повторил соболезнования, сказанные после совещания спецгруппы:

— Я искренне вам сочувствую. Такая потеря.

Уолш кивнул.

— Да, потеря ужасная. — Он осушил стакан. — Я знал про отличительную черту Эшера. — Уолш повернулся к Мейсону. — Если он принимал решение что-то сделать, его ничто не могло остановить. К несчастью, именно такой подход мог привести к смерти моего сына.

Мейсон понимающе кивнул.

— У меня точно такая же дочь. Изменить ее решение невозможно после того, как она его приняла. — Мейсон показал на опустевший стакан. — Вам повторить?

Уолш накрыл стакан рукой.

— Не буду тратить ваше время, агент Кросс. Я хочу, чтобы расследование убийства моего сына было закончено как можно быстрее.

Мейсон смотрел в стакан какое-то время и подумывал, не выплеснуть ли содержимое в физиономию Уолшу, но решил немного повременить. Где он уже это слышал? Такие слова еще раз указывали, какие все стали нервные.

— Уверяю вас: я делаю все, что в моих силах, лишь бы побыстрее его закрыть.

— Я видел отчет о патологоанатомическом исследовании. Я не хочу, чтобы эта информация стала достоянием общественности. Моя жена уже и так в отчаянии. Вдруг ей станет еще тяжелее из-за информации о кокаине?

Странно. Мейсон ожидал от Уолша уверений, что его сын никогда не использовал наркотики. Может, он переоценил горе Уолша. Или, вероятно, его желание защитить репутацию семьи перевешивало горе.

— Возможно, отчет станет одним из доказательств, если будет суд. Я никак не могу контролировать, что окружной прокурор делает с уликами. Хотя судебного процесса я не жду.

— И госпожа мэр, и начальник Управления полиции заверили меня, что вы разберетесь с ситуацией, — сообщил Уолш. — Мне требуются и ваши личные заверения.

Почему Мейсон не удивился? Конечно, сильные мира сего выступили с заверениями.

— Сделаю все, что смогу, — сказал Мейсон.

— Спасибо за бурбон.

Уолш соскользнул с табурета и ушел.

Мейсон всегда гордился тем, что держит руку на пульсе происходящего на его «участке». Теперь он начал подозревать какие-то странности.

Здесь что-то гораздо серьезнее, чем он ожидал.

Доктор Холден начинает сеанс с обычной процедуры подготовки к регрессионной терапии.

— Сэди, это наш третий сеанс. Во время предыдущего сеанса мы возвращались в тридцать первое октября. Устраивалась вечеринка, на которую приехал какой-то важный гость. Мы можем поподробнее обсудить тот вечер?

Молчание.

— Если мы не будем продвигаться вперед, то никогда не доберемся до утраченных вами воспоминаний.

— Что-то пошло не так в тот вечер.

Ее голос звучит слишком тихо и слишком жалобно. Сэди жесткая, трезвомыслящая, черствая и неукротимая… как и ее отец. Но это ее голос. Без вопросов.

— Объясните, что имеете в виду. В каком смысле не так?

— Я чувствовала себя странно, словно приняла какую-то дурь. Наверное, кто-то что-то подмешал мне в стакан. В один момент мне даже пришлось поставить стакан на ближайший стол и ухватиться за него, чтобы не упасть. Комната кружилась перед глазами, и в глазах потемнело.

— Вы потеряли сознание?

Молчание.

— Вы должны произносить ваши ответы вслух, Сэди. Недостаточно кивать или качать головой.

— Нет. Сначала нет. Я пошла в ванную. Вымыла лицо и оглядела себя в зеркале. Мне казалось, что на мое лицо один за другим наплывают дикие образы. Вероятно, я видела маски, которые некоторые люди надели на ту вечеринку. Весь вечер перепутался у меня в голове. Может, так текила подействовала. С другой стороны, думаю, дело было не только в текиле. Мне дали что-то еще.

— Что было дальше, Сэди? Вы вернулись на вечеринку?

— Я открыла дверь, чтобы выйти из ванной. Было темно. Словно кто-то выключил свет в этой части дома. Коридор был длинный, но я знала, в какую сторону идти. Так я могла добраться до большого зала, в котором устраивали вечеринку, но не могла двигаться. Я прислонилась к стене. Возникло ощущение, что я падаю.

— Вы тогда были одна?

— Да… но потом кто-то появился. Я увидела маску, свободное белое платье или тунику. Возникло ощущение, что человек в этих одеждах светится. Какое-то потустороннее свечение. Я сказала себе, что у меня галлюцинации. Ребенок (это должен был быть ребенок, потому что человек был очень маленьким) взял меня за руку.

Молчание.

— Изабелла? — вопросительно произносит Сэди. Пауза. — Я позвала ее по имени, поскольку думала, что, может, это на самом деле она, но когда я в последний раз видела Изабеллу, она была без маски, и одета по-другому. Девочка лежала в пижаме в кровати. Я ходила пожелать ей спокойной ночи. Если только кто-то из гостей не пришел с ребенком, больше детей в поместье не было, поэтому… Я не знаю. Я не уверена. Вероятно, это галлюцинации.

Молчание продолжается тридцать секунд, после этого доктор Холден спрашивает:

— Что произошло после того, как ребенок или маленький человечек взял вашу руку?

— Меня повели в другую комнату. Там было темно, но я смогла определить, что раньше в эту комнату никогда не заходила. Потом мы шли по многочисленным лестницам. Я думаю, мы спускались вниз. Судя по всему, мы попали в какой-то погреб или подвал, но потом мы вышли на улицу. Я почувствовала ночной воздух, легкий ветерок у себя на лице. Когда я подняла голову вверх, то увидела луну. Казалось, она висит достаточно близко, можно протянуть руку и дотронуться до нее.

— И куда вы пошли?

— В хижину или сарай. Какое-то место на территории поместья на приличном расстоянии от хозяйского дома. Внутри находилась пожилая женщина. Она проводила ритуал. Пела, размахивала руками. На стенах — странные рисунки. Кровь. Кости. Когда старуха повернулась, оказалось, она тоже в маске. Я начала пятиться, но девочка или маленький человечек в маске поднял на меня голову и объяснил, что бояться не нужно.

— Вы помните, как уходили из этого домика или сарая?

— Нет. Я помню, как ко мне повернулась старуха. Она была в такой же маске, как и сопровождавшая меня девочка: белой с торчащими с обеих сторон рогами. Имелись отверстия для глаз, но ничего больше. Женщина продолжала петь и принялась ходить вокруг меня и девочки. Комната начала кружиться, и я подумала, что меня сейчас стошнит. Затем она остановилась прямо передо мной, положила руки мне на талию. Женщина шептала слова, которые я не понимала, и это — последнее, что я помню. Наверное, я отключилась.

— Когда вы снова очнулись?

— На следующее утро. Я лежала на нашей кровати — в комнате Эдди. Он уже встал. Я приняла душ и оделась. Я увидела синяки в верхней части рук и на туловище. Очевидно, случилось гораздо больше того, чем я помнила. Я увидела Эдди за завтраком. Он был рад, что я лучше себя чувствую. Он так сказал. Очевидно, я на каком-то этапе вечеринки заявила Эдди, что мне нужно прилечь, но не помню, чтобы вообще говорила с ним. Просто помню девочку и старуху в масках.

— Вы спрашивали Изабеллу о случившемся?

— Я проявляла осторожность, чтобы не ляпнуть лишнее, но я говорила с ней о вечеринке. Она хотела все знать. Похоже, Изабелла понятия не имела о происходившем вечером. Она повторяла, как ей жаль, что она не присутствовала.

— Значит, не она была ребенком в маске.

— Наверное, нет. Может, все это галлюцинация.

— Значит, вы так и не встретились с важным гостем, который должен был присутствовать на вечеринке?

— Нет.

— Если те события всего лишь галлюцинации, то откуда взялись синяки?

— Не знаю. Может, они появились во время секса той ночью. Позднее Эдди говорил, что я на него набросилась, как дикий зверь.

— Происходило ли после того вечера еще что-то подобное?

— Нет. Пока не… пока я не стала невидимой.

— Мама, я не хочу, чтобы ты вместе со мной заходила в школу.

Тори выглядела так, словно сгорала от стыда. Судя по выражению лица девочки, можно было предположить, что Керри предложила ей раздеться и голой пробежаться по школе.

— И обниматься тоже не будем.

— Хорошо. — Керри подняла руки вверх, словно сдаваясь. — Я не хочу тебя смущать.

В подростковые годы, в особенности вначале, тебя бросает из одной крайности в другую. Девочка, которая вчера вечером хотела мороженого и прильнуть в матери, сегодня утром не хотела, чтобы мать к ней прикасалась. Кто-то из ее подруг может увидеть эту якобы унизительную сцену.

Однако сегодня утром ее дочь спустилась вниз с высоко поднятой головой и намерением ехать в школу.

— Увидимся, — буркнула под нос Тори.

— Я тебя люблю, — успела сказать Керри до того, как ее дочь сбежала из «Вагонера».

— Я тоже тебя люблю, — тихо произнесла Тори перед тем, как закрыть дверцу и побежать к входу в школу, чтобы присоединиться к другим детям, которые потоком шли в здание.

Керри наблюдала за дочерью, пока она не скрылась за дверью. У нее все сжималось внутри. Казалось, сегодня утром Тори чувствовала себя лучше. Девочка была настроена более оптимистично, а в особенности ее вдохновила предстоящая поездка в Нью-Йорк. Керри вздохнула. В горле от беспокойства стоял ком. Достаточно ли она делает для защиты Тори? Как разобраться с этим жутким делом?

Керри Девлин посмотрела на мобильный телефон, лежавший на соседнем сиденье. До сих пор Сью ей не перезвонила. К этому времени она ожидала услышать от нее хоть что-то. Девочка, фамилию которой Сью отказалась назвать, похоже, отказалась разговаривать с Керри. Это представлялось все более и более вероятным. Керри стало тошно. Ей требовалось выяснить все про Элис Кортес, ведь Сайкс с Петерсоном сами ни до чего не докопаются.

— Проклятье.

Керри приготовилась отъехать от края тротуара и встроиться в поток движения. С двенадцати лет Тори настаивала, чтобы мама высаживала ее на тротуар перед школой. Никаких объятий на виду у всех и совершенно точно не нужно подъезжать к входу. Там имелась выделенная полоса для машин, и можно было высадить ребенка у самого здания. После случившегося Керри надеялась все-таки высадить дочь поближе к дверям. По большей части, чтобы Тори не видела гору розовых цветов и плюшевых мишек вокруг фонтана перед школой в память о Брендал. Керри не испытывала негодования из-за того, что школа оборудовала это место поминовения. Конечно, нет. Просто Тори сейчас и так тяжело, и Керри хотела сделать все возможное для защиты дочери.

Керри сделала глубокий вдох, но до того, как успела тронуться с места, черный «Чарджер» остановился у края тротуара позади ее машины. Она посмотрела в зеркало заднего вида, потом в боковое зеркало. Девлин была поставлена в тупик и нахмурилась. Открылась дверца у водительского места «Чарджера», и из машины вышел Фалько.

Что он здесь делает? Они должны были встретиться позднее.

Нога Керри стояла на тормозе. Она ждала, когда Фалько подойдет к окну Девлин и сообщит ей срочные новости. Может, в их деле открылись какие-то неожиданные обстоятельства. Когда он звонил вчера вечером, Фалько сообщил, что ничего нового у двух остававшихся людей из списка Колдуэлла узнать не удалось. Фалько также несколько минут пообщался с отцом Лаки Вэндивера, но тот, как и остальные друзья Курца, понятия не имел, почему того убили. У отца Лаки не было алиби на вечер воскресенья — такого, которое можно легко подтвердить. Вэндивер-старший заснул перед телевизором, а проснулся, когда Лаки вернулся домой около одиннадцати вечера. Потом оба отправились спать. Отец покрывает сына или наоборот? Фалько обратил внимание на камеры видеонаблюдения на старинном здании, в котором они жили. Если Керри с Фалько удастся собрать достаточно улик, то можно получить ордер на изъятие записей с этих камер. И тогда они узнают, уходили ли сын или отец из дома в ту ночь во временные рамки, интересующие напарников.

Это было очень большое «если».

Эксперты-криминалисты нашли больше дюжины различных отпечатков пальцев в складском помещении табачной лавки «У Лео», но пока все удалось совместить с отпечатками пальцев сотрудников, самого Лео, а также Эшера Уолша. По сути ничего нового, кроме того, что в крови Уолша обнаружили кокаин, если только после вчерашнего разговора с судмедэкспертом не всплыло что-то еще.

Фалько не стал подходить к окну со стороны Керри, а проскользнул между их машин и приблизился к передней дверце у места пассажира. Керри это смутило еще больше. Она выключила двигатель и разблокировала дверь. Фалько открыл ее и уселся на сиденье, которое недавно освободила Тори.

— Я думала, мы встречаемся в нашем отделе.

Керри совершенно не понравилось отсутствующее выражение лица напарника. Ее коллега обычно так выглядел, когда ему требовалось сообщить Девлин что-то особенно неприятное.

— Твоя библиотекарша звонила вчера вечером?

Керри нахмурилась.

— Нет. Я бы тебе сообщила в этом случае. Я сама ей звонила и оставила голосовое сообщение, но не связалась со мной.

Керри ощутила новое беспокойство. До того как она успела сказать о страхах вслух, заговорил Фалько.

— Она больше тебе никогда не позвонит, Девлин. — Напарник посмотрел вдаль перед тем, как снова встретиться с Керри взглядом. — Похоже, совершили попытку угона машины, когда эта женщина ехала на работу. Она остановилась у красного сигнала светофора и… ну, ты сама знаешь, как все происходит.

Керри поглубже вжалась в сиденье.

— Она мертва. — Это было единственное объяснение такого выражения лица у ее напарника.

Фалько легко кивнул, не отпуская ее взгляд.

— Из-за ее признаний о случившемся в Уолкеровской академии. — Керри почувствовала, насколько сейчас нервничает.

— Следующая новость еще хуже, — предупредил Фалько.

Керри сглотнула желчь, которая поднялась вверх по горлу.

— В каком смысле хуже?

— Пропала одна ученица из Уолкеровской академии, одного возраста с Тори. Ее мать сегодня утром отправилась к дочери в комнату, чтобы разбудить, и ее там не оказалось.

Когда до Керри дошло, что означает эта новость, Девлин почувствовала, словно в нижней части живота оказалось ведро затвердевшего цемента.

— Про Сью и неизвестную девочку я рассказала только лейтенанту. Вероятно, он разговаривал с кем-то еще. Может, с начальником Управления. Точно с Сайксом и Петерсоном.

— Вероятно, — согласился Фалько.

— Кто-то из людей, с кем он говорил, заказал убрать Сью.

Керри поняла, что ее слова звучат так, будто она участвует в террористическом заговоре, но в прошлом году Девлин выучила тяжелый урок. Ее предупреждала об этом Сэди Кросс, но Керри Девлин была слишком наивной, чтобы сразу уяснить советы Кросс.

Керри всегда считала, что способна определить, кто хороший человек, а кто плохой, может это почувствовать. Девлин принимала как должное, что ее начальники и другие детективы, с кем она работает, — хорошие люди, ведь этого от них и ждали. Так принято думать. Ее учили доверять людям в форме, людям, занимающим ответственные должности, принимающим законы и осуществляющим правоохранную деятельность. Впрочем, Керри ошибалась.

У людей, независимо от их положения, есть тайны. Иногда это ужасные вещи, которые они сделали или продолжают делать.

Только сама мысль, что Элис Кортес и ее семья могут совершить подобное, казалась нелепой.

«Она называет себя принцессой».

Слова Тори и Сью крутились в сознании у Керри.

— Как фамилия пропавшей ученицы?

Керри требовалось с чего-то начинать. Девлин сможет поговорить с родителями. С подругами девочки. Внезапно женщина почувствовала, что ей нужно бежать. Что-то делать. Только не сидеть здесь и не страдать, не испытывать ужас, который раздувался у нее в груди.

— Вайолет Редмонд. Единственный ребенок. Живет в Маунтин-Брук.

Керри очистила сознание и сосредоточилась на шагах, которые логически требовалось предпринять.

— В нашем деле есть какие-нибудь изменения?

— Сегодня утром я не услышал ничего нового. Я собирался еще раз заехать к Наоми Тейлор и поинтересоваться, не употреблял ли Уолш наркотики. Мы оба знаем, что это тупик, но игнорировать факт не можем.

Керри напомнила себе, что нужно дышать.

— Несомненно наркотики появились в целях дискредитации Уолша, — согласилась она.

— Эти люди — кто бы эти «они» ни были — хотят поскорее закрыть дело.

Керри заставила себя сосредоточиться. В голову лезло слишком много возможностей.

— Уверена, семья Уолша не даст так опорочить память сына. Отец, вероятно, уже дико зол.

Судя по тому, что Керри Девлин нашла во время поисков в Интернете, этот человек был перфекционистом. Он не позволит людям верить в подобную грязь о его единственном сыне. Это чушь. Слова матери Уолша эхом прозвучали у нее в мозгу: «Найдите, кто это сделал. Пусть вас не отвлекают и не вводят в заблуждение все эти театральные представления».

— Без вопросов, — кивнул Фалько.

— Я хочу поехать к Наоми вместе с тобой. — Керри повернулась к напарнику. — С Редмондами я могу поговорить и позднее, во второй половине дня.

Человек, расследующий исчезновение девочки, будет опрашивать семью сегодня утром, а Керри и так уже наступила на слишком много мозолей.

Фалько кивнул.

— Встретимся у ее дома.

До того как он успел выбраться из машины, Керри опустила ладонь на руку Фалько. Он повернулся к ней.

— Спасибо, Фалько. Я очень ценю то, что ты меня прикрываешь.

— Так и должны поступать напарники.

— Все произошло так быстро, — заметила хозяйка дома.

— Мисс Тейлор, вы уверены, что не пострадали? — уточнила Керри.

— Со мной на самом деле все в порядке. Этот милый молодой человек оставался со мной, пока я не успокоилась.

Наоми улыбнулась и посмотрела на мужчину лет тридцати, сидевшего у нее на диване.

Тим Бартон заявил, что проходил мимо и увидел, как какой-то тип пытается проникнуть в дом Тейлор через черный ход. Бартон бросился к входной двери и стал стучать в нее, чтобы предупредить хозяйку о потенциальной проблеме. Услышав крик, он выбил дверь, закрытую на одну задвижку, и заставил взломщика отступить через черный ход — как он и попал в дом.

Керри с Фалько появились всего через несколько минут после исчезновения взломщика. Первым сигналом, что что-то не так, послужила поврежденная входная дверь, стоявшая нараспашку. Они поспешили в дом, где нашли Тейлор в компании соседа и якобы доброго самаритянина.

— Вы рассмотрели взломщика? — спросил Фалько у дамы.

Она покачала головой.

— Он был в темной лыжной маске. — Пожилая женщина прищелкнула языком. — Как скучно и неинтересно.

Фалько повернулся к Бартону.

— На нем была лыжная маска, когда вы его видели?

— Нет. Вероятно, он надел ее, когда обогнул дом сзади. Рост у него, как я уже сказал, где-то метр восемьдесят три, среднего телосложения, каштановые волосы. Он был спиной ко мне, поэтому лица я не видел.

— А марку машины, на которой он уехал? — спросила Керри.

Эти вопросы уже задавались, но важно было проверить, будет ли Бартон говорить то же самое.

— Не видел. Я побежал за ним по дому, но, когда обогнул дом и оказался у фасада, преступник уже скрылся. Если честно, я даже не уверен, в каком направлении он отсюда отправился. Бегает взломщик здорово. Может, серьезно спортом занимается, раз так быстро передвигается.

У Бартона тоже были каштановые волосы, рост составлял примерно сто восемьдесят три сантиметра, а телосложение можно было описать как среднее. Ничем не примечательное лицо. Свидетель такое, скорее всего, не запомнит. Никаких видимых шрамов, татуировок и запоминающихся особых примет.

— Напомните мне, где вы живете, — попросил Фалько.

— В конце этой улицы. Арендую у приятеля квартиру над гаражом. — Тим Бартон встал. — Мне нужно идти, или я опоздаю на работу.

— У нас могут появиться дополнительные вопросы, — объяснила Керри. — У вас есть мобильный телефон?

Прямоугольник, выпирающий из заднего кармана, служил ответом, но требовался еще и номер.

— Да, конечно. — Он продиктовал номер.

Керри ввела его в память телефона.

— Вы сказали, что работаете в «Трейдер Джо»[16] на Саммите? — Отсюда до магазина было минут двадцать. Керри там несколько раз закупалась.

— Да. — Он отвернулся. — Звоните, если у вас появятся какие-то дополнительные вопросы. — Бартон кивнул Тейлор: — Мне нужно идти.

Сосед врал или, может, упускал какой-то важный факт. Глазки у него бегали, а лицо в общем-то ничего не выражало.

— Спасибо, мистер Бартон, — крикнула Керри ему в спину.

Когда он ушел, Девлин опустилась на диван.

— Мисс Тейлор, мы никому не сообщали про вашу связь с племянником. — Учитывая, что аспект дела, связанный с Уолшем, у них отобрали, Керри определенно не чувствовала себя обязанной это делать. — Вы еще с кем-то о нем говорили? Может, когда-то к нему сюда приходили друзья или те, с кем Уолш учился в колледже?

— Ни с кем. — Тейлор сделала паузу, нахмурилась. — За исключением Сэди. Сэди Кросс. Она несколько раз заезжала. — Тейлор улыбнулась. — Я думаю, они были больше, чем друзья. — Она нахмурилась сильнее. — Сэди хотела поручить кому-то присматривать за мной. Как думаете, мистер Бартон может быть ее человеком?

Напряжение Керри немного спало. Вероятно, это был именно тот факт, который опустил мистер Бартон.

— Это объяснит его появление как раз в то время, когда вам требовалась помощь.

Фалько достал мобильный.

— Я сейчас приглашу человека посмотреть вашу дверь. Сомневаюсь, что вы сможете ее надежно запереть после того, как треснул косяк.

— Здесь недалеко живет мой хороший знакомый пенсионер. Я ему позвоню. Он всегда рад помочь.

— Хорошо. Тогда я наберу Кросс и уточню, знает ли она этого доброго самаритянина, — ответил Фалько.

Он вышел из комнаты, а Керри опять обратилась к Тейлор:

— Мэм, можем ли мы еще что-то для вас сделать, пока находимся здесь? Вы хотите подать официальное заявление?

Тейлор покачала головой.

— Нет. Нет. Какая тут необходимость? Вас с детективом Фалько вполне достаточно. — Пожилая женщина погрустнела. — Мне нужно только одно — чтобы вы нашли человека, убившего моего Эшера.

— Мы смотрим на дело с оптимизмом и надеемся вскоре найти больше зацепок.

Керри улыбнулась Наоми Тейлор. Она надеялась, что ей не придется объяснять истинное положение дел: они больше не расследуют убийство Эшера. Также Керри Девлин не хотелось говорить, что ей отчаянно нужно сейчас находиться в другом месте, поскольку она очень боится за дочь.

— Мэм, я понимаю, это может быть неприятный вопрос, но я все равно должна его задать. Возможно, Эшер сам употреблял наркотики, пусть и время от времени? Вы утверждали, что подобное невозможно, но вы абсолютно уверены?

На лице Тейлор отразился ужас.

— О боже! Повторяю вам: Эшер был категорически против наркотиков. Вы не найдете другого молодого человека, который бы имел такую жесткую позицию по этому вопросу.

До того как Тейлор успела поинтересоваться, почему ее снова об этом спрашивают, Керри задала следующий вопрос:

— Было ли что-то у Эшера в прошлом, заставившее его занять такую твердую позицию против наркотиков? Я имею в виду, кроме обычных причин.

— Не знаю. Я не помню, чтобы он говорил о наркотиках в те несколько раз, когда мы с ним виделись во время учебы Эшера в школе и колледже. Предполагаю, что-то могло быть. После его переезда сюда парень говорил на эту тему с каким-то неистовством. По правде говоря, фиксированность Эшера на ней немного меня беспокоила.

— В каком смысле?

— Эшер занимал пост заместителя окружного прокурора, а на такой должности нужно сохранять некоторую объективность и распределять внимание. Подобная фиксация на одном вопросе могла создать проблемы на работе и, конечно, в его личной жизни.

— Спасибо, что пояснили это, мэм.

Керри понимала, как навязчивая идея любого рода могла повлиять на работу Эшера и даже снизить способность к объективному отношению к делу.

— Все случившееся не имеет смысла. — Мисс Тейлор покачала головой. — Я понимаю, что в процессе работы он нажил врагов. Нельзя работать в сфере юриспруденции и не приобрести хотя бы нескольких. Ради всего святого, я до сих пор не могу прийти в себя после того, как узнала про тайные приезды Ланы. Я поражена! Я понятия не имела об этом и, думаю, Эшер тоже. Не могу представить, что она тут делала.

Керри не понимала, о чем говорит Тейлор.

— Мать Эшера недавно к нему приезжала?

— Нет, как раз наоборот. Она его не навещала. Лана говорила: если Эшер хочет ее увидеть, пусть сам приезжает в Бостон. Я просто не могу понять, почему она каждый месяц приезжала в Бирмингем, но не встречалась с сыном. Я голову сломала над этим, но так и не нашла разумного объяснения. — У женщины на лице появилось отчаяние, потом она постукала себя по лбу. — О боже. Это же не вы рассказали мне про приезды Ланы. Это сообщила Сэди. Она работает вместе с вами и детективом Фалько? Сэди упоминала, что вы ее друзья.

— Да, мы друзья, — подтвердила Керри. — Вы утверждаете, что ваша сестра регулярно приезжала в Бирмингем, но не для встреч с сыном?

— Очевидно, так. Я могла бы списать это на ее желание проверить, как тут идут дела у Эшера, но не показываться ему, но судя по тому, что удалось выяснить Сэди, она стала сюда приезжать на день или два до того, как здесь поселился Эшер. Это очень странно.

— Вы не можете предложить никакое объяснение?

— Совсем никакого. Друзей у нее здесь нет. У Ланы нет в штате Алабама никакого имущества. И в самом Бирмингеме ничего нет. Никаких инвестиций — я ничего не нашла. — Тейлор пожала плечами. — Предполагаю, она могла проверять меня, но не могу понять почему.

— У нее есть основания считать, что у вас проблемы со здоровьем?

По мнению Керри, Тейлор выглядела прекрасно.

— Надеюсь, что нет, — ответила Тейлор. — Хотя мое здоровье ее не стало бы волновать. Сестру мое здоровье не интересует — хорошее оно, плохое или еще какое-то.

Тема была не совсем приятной, но ее следовало поднять.

— А ваше имущество?

Тейлор нахмурилась.

— После смерти Эшера наследовать мое имущество некому.

— Кроме вашей сестры, — заметила Керри.

Пожилая женщина громко рассмеялась.

— Муж моей сестры очень богатый человек. Принадлежащая мне недвижимость вряд ли может их привлечь. В особенности старые склады у порта. — Тейлор взмахнула рукой, словно отбрасывая тему. — Я уверена, ничто из принадлежащего мне имущества не имеет значения для любого из них. Да я и не хочу, чтобы хоть малая часть моего имущества им досталась. Есть много благотворительных организаций, которым оно может принести пользу.

— Я понимаю. Тем не менее нам следует рассмотреть все возможности, — пояснила Керри. — Склады, которые вы упомянули, стоят пустые?

— О нет. Они никогда не пустовали. Я, как и мой отец, сдаю их малому бизнесу — компаниям, которым требуются складские помещения. Склады, расположенные ближе к порту, гораздо дороже. Впрочем, должна сказать вам, что арендная плата получается меньше, чем моя сестра каждый год тратит на сумочки. Я уверена, это тупик, детектив.

Керри не сомневалась в выводах мисс Тейлор по данному вопросу, но для регулярных визитов Ланы Уолш в Бирмингем должна была существовать какая-то причина. Возможность проверки ею активов Тейлор нельзя было сразу же исключать.

Денег много не бывает?

— У вас есть какая-то собственность кроме складов и дома? — спросила Керри.

— Нет. У меня есть кое-какие сбережения, но вряд ли это может произвести впечатление на сестру.

— Склады мы проверим, — решила Керри. — Поговорим с владельцами компаний — не обращалась ли к ним ваша сестра. Можете дать мне список компаний, которые арендуют у вас складские помещения?

Это была зацепка с малыми шансами на какой-то результат, но полицейским часто приходится работать по таким зацепкам, дающим нулевой результат. А иногда случается, что то, от чего отмахнулись, могло сыграть важную роль. Хороший полицейский не игнорирует ничего, имеет ли это на первый взгляд отношение к расследуемому делу или очень опосредованное. Если Лана Уолш никак не связана с Бирмингемом, то начать можно с собственности, принадлежащей ее сестре. Хотя бы с этого.

— Конечно.

Тейлор встала и прошла к приставному столику, на котором стоял городской телефон. Она открыла единственный ящик, достала блокнот и ручку.

Раньше Керри об этом не задумывалась, но она слышала о расширении порта в Бирмингеме. Вполне возможно, что Тейлор не осознавала, как в будущем может вырасти цена на ее землю, и легко отмахивалась от этой недвижимости.

— Вам в районе порта принадлежат склады и земля?

— Порядка сорока гектаров. Склады стоят не прямо у воды, но достаточно близко. — Она вручила Керри список. — Мой отец унаследовал имущество у отца, а тот у своего, но после моей смерти оно уйдет из нашей семьи. После смерти Эшера у меня нет оснований беспокоиться из-за имущества.

— Мисс Тейлор, разрешите нам осмотреть принадлежащую вам собственность?

Чтобы заглянуть внутрь складов, им потребуется разрешение арендаторов, но Тейлор могла позволить им осмотреть все снаружи, за пределами запертых помещений.

— Почему бы и нет? Хотя я уверена, что это пустая трата вашего времени, я сделаю несколько звонков и скажу, чтобы никто не создавал вам препятствий.

— Спасибо. Это очень поможет. Вы также можете мне сообщить, если с вами свяжутся родители Эшера?

Наоми Тейлор хмыкнула.

— Свяжутся со мной? На это не надейтесь.

Керри кивнула.

— Учту.

В дверях появился Фалько.

— Кросс подтвердила, что это она наняла Бартона приглядывать за вами и вашим домом. Так что по этому поводу беспокоиться не нужно.

— Спасибо, что сообщили мне. — По лицу Тейлор было видно, что пожилая женщина испытала облегчение.

Перед тем как уйти, Керри с Фалько подождали, пока Тейлор не позвонила соседу насчет ремонта двери. Тот обещал прийти прямо сейчас. Оказавшись на подъездной дороге к дому Тейлор, они увидели, как мужчина с ящиком с инструментами направляется к нему.

Когда они загрузились в «Вагонер», Керри рассказала Фалько про склады. Девлин посмотрела на вид, открывавшийся за домом Тейлор, когда отъезжала от края тротуара. В разраставшемся городе вроде Бирмингема никогда не знаешь, какой участок земли внезапно невероятно взлетит в цене.

Керри правильно оценила активы Тейлор. Фалько изучал информацию в Интернете, пока они добирались до Бирмингпорт-роад, а также звонил источникам и в агентства по недвижимости, собирая информацию про склады и принадлежащий Тейлор дом. Один девелопер уже пытался скупать недвижимость в районе ее проживания, чтобы снести старые постройки и построить элитные дома. Дома типа того, в котором жила Тейлор, с видом на город станут самыми востребованными.

Склады находились к югу от порта Бирмингема на нижней части разветвляющейся дороги Локуст-Форк. Принадлежащая ей земля находилась и на другой стороне реки, а там уходила далеко в лес. Склады стояли примерно в восьмистах метрах от края воды, и между зданиями и береговой линий пролегала полоса густого леса. Керри с ее ограниченными знаниями показалось, что особых усилий для того, чтобы проложить путь между складами и рекой, не потребуется. Может, Тейлор просто недооценила ценность недвижимости. С другой стороны, и Керри не была инженером.

Там стояли три склада. Один — местный сторонний продавец[17] Amazon. Компания разрослась и больше не помещалась в гараже владельца, но он не мог себе позволить здание в городе, поэтому арендовал меньший из складов. В любом случае владелец проживал ближе к складам, чем к деловому центру города. Вторая компания, «Ирис», тоже была местной и продвигала бренд так называемой натуральной косметики. Керри слышала про этот бренд, но покупать продукцию можно было только по Интернету, и она никогда не видела их товары. Компания, торгующая косметикой, также арендовала отдельно стоящий сарай. Похоже, он служил ремонтной мастерской.

Третий склад занимала компания, занимающаяся перепродажей шин. Люди, которым не понравились почти новые или новые шины, продавали их этой компании, а она перепродавала их тем, кто искал именно этот бренд или размер, но по более низкой цене. Судя по тому, что в Интернете нашел Фалько, дела у фирмы шли прекрасно.

Только одна компания из трех фактически пользовалась услугами порта. Компания — производитель косметики отправляла продукцию другим, кто уже продавал и доставлял ее физическим лицам. Это было что-то типа Avon и Mary Kay. Производитель отправляет продукцию поставщикам, а те продают ее отдельным покупателям.

Похоже, никто из них не имел связи с Лео Курцем и его лавкой. И совершенно точно не с Эшером Уолшем, если не считать опосредованно через его тетю.

Склады были старыми. Они появились где-то в двадцатые годы прошлого века, но все были модернизированы. Сюда провели электричество и установили климат-контроль. Это им рассказали в единственной компании, позволившей напарникам зайти внутрь. Это был сторонний продавец Amazon, ООО «Сазерн Уоркс». Владелец сказал, что скрывать ему нечего, и даже позволил Керри и Фалько понаблюдать за упаковкой коробок.

— Как Тори себя чувствовала сегодня утром? — спросил Фалько, когда они шли по зданию. Он не хотел мешать сотрудникам, готовившим товары к отправке.

— Ох, держится. Дочь все еще не может четко вспомнить, что тогда случилось на лестнице. Все как в тумане. — Керри колебалась секунду. — Тори говорит, что когда они с Сарой ночевали у Элис, та каждый раз угощала их печеньем и молоком. Воспоминания дочери о том, что тогда происходило, туманны и фрагментарны. Это заставляет меня задуматься, а не происходило ли то же самое с Тори и Сарой в школе в тот день. Тори упоминала, что Элис все время приносила печенье и другие снеки, приготовленные тетей, и делилась ими с подругами. Меня беспокоит, не были ли Тори с Сарой одурманены. Может, даже и Майерс.

— Мы можем отвезти Тори в лабораторию. Сделать несколько тестов, — предложил Фалько. — Наверное, еще не слишком поздно что-то найти, в особенности у нее в волосах. Может, девочка предпочтет, чтобы я отвез образец ее волос в лабораторию анонимно.

Керри кивнула.

— Хорошая мысль. Я не могу исключить, что Тори в организм попала какая-то дурь, но не готова громко объявлять об этом. Сайкс и Петерсон могут все извратить.

И ее напарник был прав: многие вещества остаются в волосах долгое время после последнего употребления.

— Нам следует поговорить с Тори.

— Хорошо.

Керри была почти уверена, что дочь уже рассматривала такую возможность, но не хотела произносить слова вслух. У Девлин внутри все скрутило от нового беспокойства.

«Сосредоточься, Керри».

Прямо сейчас ей следовало думать о текущем расследовании.

Они снова вышли на улицу и обошли другие склады. Напарники не могли войти внутрь, но у них имелось разрешение ходить по территории. Компания по перепродаже шин называлась «Колеса». Рядом с ее зданием находилась небольшая автостоянка. На ней были припаркованы две машины: кроссовер и грузовик. Фалько сфотографировал их номерные знаки.

Перед зданием, занимаемым «Ирисом», компанией — производителем косметики, стоял только один автомобиль. Они быстро засняли его номерной знак и направились назад к «Вагонеру». Керри надеялась, что они с Фалько не зря потратили время, но если бы не проверили склады, это было бы ошибкой.

Лана Уолш определенно могла интересоваться наследством, которое оставит ее сестра, если учитывать растущий потенциал складов у порта Бирмингема и взлетающую стоимость дома Тейлор. Имел ли ее интерес какое-то отношение к убийству Эшера Уолша? Маловероятно, поскольку необъяснимые визиты Ланы начались задолго до смерти сына.

Керри все это не нравилось. Она не была готова рассматривать мать в качестве подозреваемой.

С территории был один выезд, он же въезд. Когда они отъезжали от складов, Керри поделилась выводами с Фалько.

— Я с тобой согласен. Не вижу эту Лану в качестве подозреваемой. Подожди.

Он достал мобильный из кармана и ответил на звонок.

В отдалении появилась темная машина. Когда они сблизились с ней, стало ясно, что автомобиль направляется к складам. Пока она находилась слишком далеко, чтобы определить, грузовик это или внедорожник. Просто слишком высокий кузов для седана или гибридного автомобиля.

Когда расстояние между «Вагонером» Керри и второй машиной сократилось, пульс Керри стал биться учащенно.

Черный.

Внедорожник.

Она смогла рассмотреть эмблему на решетке.

«Эскалейд».

Водитель — мужчина, латиноамериканец — и Керри уставились друг на друга, когда автомобили поравнялись друг с другом.

«Хосе Кортес».

Керри нажала на тормоз, и машина остановилась, развернулась боком и перегородила дорогу.

— Вау, Девлин, — воскликнул Фалько, убрал телефон и оглянулся вокруг. — Что я пропустил?

Керри развернула «Вагонер» в нужном направлении и поехала за машиной, с которой они только что разминулись.

— Черный «Эскалейд». За рулем Хосе Кортес.

Они проследовали за «Эскалейдом» до склада, занимаемого «Ирисом». Кортес выходил из внедорожника, когда они припарковались рядом с ним и отрезали машине путь к входу.

Фалько выскочил из «Вагонера», пока машина еще не полностью остановилась.

— Хосе Кортес, меня зовут детектив Фалько, а это моя напарница, детектив Девлин. У нас есть к вам несколько вопросов.

К тому времени Керри уже обошла вокруг капота. Она стояла с одной стороны Кортеса, а Фалько с другой. Судя по виду, Кортес был готов обратиться в бегство.

— Это займет всего минуту вашего времени, мистер Кортес, — заверила его Керри и выдала самую широкую улыбку, которую только могла изобразить.

— Что здесь происходит?

Из склада вышла женщина и направилась к ним. По виду ей было сорок с чем-то. Брюнетка. Среднего телосложения. Одета в джинсы и свитер, а на ногах модные слайды.

Керри представилась женщине, представила Фалько, но та не потрудилась ответить любезностью на любезность.

— У нас есть вопросы к мистеру Кортесу.

Женщина вперила руки в бока.

— Мистер Кортес — мой сотрудник. Он уже опоздал на работу. Предлагаю вам двоим планировать время для беседы с ним после окончания рабочего дня. А сейчас мистер Кортес должен идти внутрь или окажется в очереди безработных, стоящих на бирже.

Они даже не пытались остановить Кортеса, когда он выполнил приказ начальницы. Пока Девлин и Фалько не могут доказать, что он каким-то образом участвует в незаконной деятельности, поэтому не хотели стать причиной потери им работы.

— Могу ли я узнать ваши имя и фамилию, мэм? — спросила Керри. — Нам придется объяснять начальству, почему мы не смогли допросить мистера Кортеса.

Это была ложь, но женщина об этом знать не могла.

— Элизабет Грант. Директор «Ириса». Можете меня погуглить. Узнаете там все, что вам нужно.

Начальница повернулась к ним спиной и вошла в здание склада.

— Очень дружелюбно, — буркнул Фалько себе под нос.

Керри фыркнула.

— Дружелюбная, как гремучая змея.

— Учитывая связь с Кортесом, я предлагаю заняться этой фирмой по продаже косметики, «Ирисом».

— И начать с директора, — высказала предложение Керри. — Дерьмо катится вниз с горы, но обычно с самой вершины.

Хосе Кортес работает в одном из складов Тейлор. Это совпадение?

Должно быть.

Керри пыталась избавиться от этой мысли, но отказывалась уходить. Это было невозможно из-за того, что она знала про Кортесов.

Первое — они с женой появились словно из ниоткуда в августе прошлого года.

Второе — дорогой автомобиль купили в то же время.

Третье — катализатором для обоих событий, похоже, послужила смерть родителей Элис.

Могут ли убийства Уолша и Курца каким-то образом быть связаны с семьей Кортесов?

Было ли это вообще возможно, или Керри просто просеивала все разрозненные факты и теории и потом приходила к выводу, который подходил больше всего? Ей так отчаянно нужно найти ответы, что Девлин складывает два плюс два, а получает десять?

Керри не была уверена, что сможет есть, но Фалько настоял. Девлин смотрела на совсем неаппетитные товары за грязным стеклом витрины. Пережаренная курица. Жареные картофельные дольки. От запаха прогорклого масла для жарки у нее скрутило живот.

К ней присоединился Фалько.

— Думаю, это будет здоровее. — Он вручил ей банку с консервированными печеными бобами.

— Ты прав. — Керри заметила банки с напитками у него в руке. — Может, крекеры?

Он кивнул и исчез в одном из трех проходов, чтобы их поискать. Керри направилась к кассе и поставила банку на ленту. Рядом появился Фалько и сгрузил все выбранное им. Банки с безалкогольными напитками, еще одна банка с консервированными печеными бобами, крекеры и пара упаковок твинки[19].

— Завтрак чемпионов, — хмыкнула Керри.

— Все правильно, — подтвердил напарник.

— Это все покупки? — Мужчина за перегородкой из оргстекла перевел взгляд с Керри на Фалько и обратно. Сильно тонированные стекла очков скрывали его глаза.

— Да. — Фалько достал бумажник, чтобы расплатиться.

Керри уже собралась сказать, что внесет свою долю в оплату товаров, но тут внезапно началась программа новостей, по висевшему высоко за спиной кассира старому плоскому телевизору. Госпожа мэр, Эмма Уоррен и Лилэнд Уолш стояли на подиуме.

— Усильте звук, — обратилась Керри к кассиру и кивнула на экран.

Кассир держал в руках деньги Фалько и, казалось, был больше заинтересован в расчетах за покупки, чем удовлетворении желаний Керри.

— Усильте звук, — резким тоном повторил Фалько.

Кассир вздохнул и взял в руку пульт.

— С каждым часом уменьшается вероятность найти тех, кто убил Эшера Уолша. Она становится все туманней. Теперь семья Уолшей предлагает награду в размере одного миллиона долларов любому человеку, который предоставит информацию, если она приведет к аресту и последующему суду над теми, кто в этом участвовал.

— Дерьмо собачье, — пробормотал Фалько.

— Полностью с тобой согласна, — кивнула Керри.

Репортеры стали выкрикивать вопросы мэру, а в нижней части экрана бегущей строкой показывали номера горячей линии. Лилэнд Уолш с печальным и серьезным видом смотрел в камеру. У него за спиной, едва попадая в кадр, стояла жена рядом с агентом Мейсоном Кроссом. Возможно, у нее на лице отражалась боль, но Керри почувствовала и что-то еще. Может, ярость.

Почему мать жертвы так несчастна, а может, и в ярости из-за предложения награды?

— Предполагаю, что Уолши не верят в то, что спецгруппа справится с этой работой, — заметил Фалько и получил сдачу у кассира в темных очках.

Керри пробормотала «угу». Она продолжала неотрывно смотреть на экран. Что-то было не так с этой картинкой.

Может, деньги были гораздо важнее для Ланы Уолш, чем предполагала Керри.

Тори сидела на полу в спортзале и смотрела, как другие девочки из ее класса играли в баскетбол. Все, за исключением Сары. Сара сегодня не пришла в школу. Тори сказала тренеру, что у нее сильные рези в области живота, чтобы не играть.

Она чувствовала не только рези. Все продолжали говорить о Тори. Похороны Брендал назначили на воскресенье, и теперь вся школа думала, что Тори виновата в случившемся.

В последние два дня Сара едва ли с ней разговаривала. Элис всегда было что сказать, и немало, но Тори не хотела ничего из этого слышать. Девочка хотела домой и остаться там навсегда.

Или, может, исчезнуть. Никто из этих людей не станет по ней скучать.

Тори закрыла глаза и попыталась отогнать эту мысль. Мама и папа будут по ней скучать. Вся ее семья. Она просто себя жалеет. Тори не сделала ничего плохого.

Прозвучал свисток тренера, и Тори обратила внимание на девочек на площадке. Элис упала. Две подруги по команде помогали ей встать. Она шла так, словно потянула лодыжку. Игра возобновилась, как только Элис, прихрамывая, дошла до Тори и уселась на полу рядом с ней.

«Отлично».

Элис потирала лодыжку и морщилась.

— Ты в порядке? — спросила Тори, несмотря на свое намерение не произносить ни слова. Мама предупреждала ее, чтобы держалась подальше от Элис.

Странно было, что после того, как Брендал свалилась с лестницы, Элис внезапно превратилась в самую популярную девочку в школе. Тори не хотела никого ненавидеть, но прямо сейчас терпеть не могла Элис. Может, она ненавидела даже Сару.

— Ерунда, — ответила Элис и прижала колени к груди. — Мне не нравятся эти уроки. Скучные и бесполезные.

Это был единственный вопрос, по которому они соглашались.

Когда Тори ничего не сказала, Элис повернулась к ней.

— Ты в порядке? — теперь спросила она.

— Боли внизу живота, — пожала плечами Тори.

— Я думала, ты, может, расстраиваешься из-за Сары.

Элис смотрела вперед, словно только что сказала самую обычную вещь.

— Вдруг она просто неважно себя чувствует, — заметила Тори.

Сара почти никогда не пропускала занятия в школе. Она должна была на самом деле серьезно заболеть, чтобы не прийти. Сегодня утром Тори уже два раза начинала писать ей СМС-сообщения, но потом стирала написанные слова. Сара не прислала ей никакое сообщение. Не позвонила. Не разговаривала с ней в школе.

Почему Тори должна первой протягивать руку?

— Ее должна была снова допрашивать полиция, — сообщила Элис. — Она мне вчера сказала. Сара очень беспокоилась.

Тори скорчила гримасу.

— Мне она об этом не говорила.

— Меня это не удивляет.

Тори уставилась на профиль Элис.

— И что это значит?

— Сара сказала мне, что собирается сказать полиции правду.

Тори сжалась от страха.

— Какую правду?

— Что это ты толкнула Брендал.

— Что?

Тори не собиралась кричать. Несколько девочек посмотрели в их сторону, как и тренер.

— Я же говорила тебе, — продолжала Элис напряженным шепотом. — Сара считает, что это сделала ты.

Тори не собиралась все снова слушать.

— Прекрати. — Она поднялась на ноги. — Ты все это придумываешь. Сара — моя лучшая подруга, а не твоя.

Элис смотрела на Тори снизу вверх так, словно Тори только что дала ей пощечину. Глаза Тори жгли слезы, но она не позволит никому их увидеть. Девочка быстро пошла в раздевалку. Там она как можно быстрее сняла спортивную форму, надела джинсы и свитер, потом обулась. Тори поедет домой. Позвонит тете Диане и попросит ее забрать. Больше ей это не выдержать.

— Тори.

Она убрала спортивную форму в шкафчик, заперла его и медленно повернулась.

— Да, мэм?

Тренер Лоренс стояла у двери, сделав только один шаг в раздевалку. Руки держала на бедрах.

— С тобой все в порядке?

— Простите. — Тори не смогла сдержать новую волну слез. — Думаю, мне просто нужно пойти домой.

— Я понимаю, для тебя это трудное время, — заметила Лоренс. — Почему бы тебе не сходить в кабинет миссис Лири и не поговорить с ней? Я бы меньше за тебя беспокоилась, поступи ты так сразу.

— Хорошо, мэм.

Тори схватила рюкзак и направилась в кабинет психолога.

Те несколько учеников, мимо которых она проходила в коридоре, смотрели на несчастную девочку, как на какого-то фрика. Ей просто хотелось убежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Миссис Лири ждала Тори у своей двери. Когда они устроились у нее в кабинете, миссис Лири начала разговор с фразы:

— Если ты хочешь, чтобы я позвонила твоей маме, я позвоню прямо сейчас.

Тори вытерла глаза.

— Наверное, я попробую пережить остаток дня.

Она должна быть сильной. Мама и Фалько со всем этим разберутся. Ведь разберутся же? У нее внутри все крутило из-за беспокойства. А если не смогут?

— Я собиралась пригласить тебя к себе в кабинет сегодня во второй половине дня.

Тори замерла на месте.

— Зачем?

— Я слышала про твои нервные срывы.

Тори уставилась на психолога так, словно у нее треснула голова и оттуда вылезло инопланетное существо.

— Какие нервные срывы?

— Вспышки гнева, — пояснила Лира. — Как в спортзале несколько минут назад.

— Раньше такого не случалось, — заметила Тори и внезапно с ужасом стала ожидать, что следующее скажет психолог.

— Мы все демонстрируем наши эмоции по-разному, — заверила ее Лири. — Это не представляет проблемы, пока наши чувства не выходят из-под контроля.

— Подождите. — Тори подняла руки вверх, ладонями к психологу. — У меня не бывает вспышек гнева. С чего вы это взяли, ради всего святого?

— Тори, давай не будем об этом беспокоиться. Давай сосредоточимся на том, что нам нужно сделать, чтобы разобраться с твоими чувствами.

У Тори возникло ощущение, словно окружающий мир вращается и эти повороты выходят из-под контроля.

— Я хочу позвонить маме.

В дверь постучали, и это не позволило миссис Лири сказать, что она собиралась. Она встала, и в этот момент раскрылась дверь.

— Простите, что перебиваю, — извинился мистер Фостер. — Мне нужно сказать вам пару слов, миссис Лири.

— Прости, Тори.

Психолог обошла письменный стол и вышла в коридор с мистером Фостером.

Тори закрыла глаза и выдохнула.

— О боже!

Из-за закрытой двери доносились слова, и Тори к ней повернулась. Потом послышалось или рыдание, или резкий вдох, и это заставило Тори встать со своего места и придвинуться поближе к двери. Это было рыдание! Миссис Лири плакала! У Тори участился пульс, она затаила дыхание и приложила ухо к двери.

— Мы ничего не будем объявлять, пока не получим дополнительную информацию о ее состоянии.

— Наверное, родители Сары чувствуют себя ужасно.

Сары? Что-то случилось с Сарой? Тори сжала руки в кулаки, лишь бы не дать себе распахнуть дверь и потребовать сообщить ей, что же произошло.

— А пока давайте просто радоваться, что попытка самоубийства оказалась неудачной, — произнес мистер Фостер. — Бог мой, что нам ждать теперь?

Сара попыталась покончить жизнь самоубийством.

Тори пронзила боль.

Этого не может быть.

— Я так благодарна твоему другу, который пришел мне на помощь, — сказала Тейлор. — Все эти годы после смерти отца меня никогда не беспокоило одиночество. Я никогда не чувствовала себя одинокой. У меня была работа. Однако после микроинсульта, когда меня вынудили уволиться, я почувствовала себя хуже.

Сэди выдала одну из своих редких улыбок даме, которая неожиданно стала так важна для нее.

— Если бы вы мне сами не сказали про инсульт, я бы и не узнала про него. Эшер его никогда не упоминал.

— Потому что не знал. Я не хотела, чтобы он беспокоился. Не могу сказать, что тяжело болела. Это был просто тревожный звоночек, и врачи диагностировали его как преходящее ишемическое нарушение мозгового кровообращения.

— Взломщик не проник дальше гостиной, правильно? — уточнила Сэди и, таким образом, возвратила разговор к насущной проблеме. Так Наоми сказала Бартону, но теперь, когда она успокоилась и взяла себя в руки, женщина могла вспомнить и что-то еще.

— Он вошел через черный ход. Когда я сама зашла в кухню проверить, что там за шум, он толкнул меня, я упала, а он бросился в гостиную. Твой сотрудник уже колотил в дверь. Этот тип развернулся и ушел тем же путем, каким прибежал.

Сэди кивнула.

— Он не пытался как-то вас удерживать или вывести из строя телефон?

— Он перерезал телефонную линию на улице. А вообще незнакомец, похоже, торопился пробраться наверх. Как я понимаю, его интересовали записи в комнате Эшера. Больше мне ничего не приходит в голову. В доме нет ничего ценного.

Что-то в этом сценарии не сходилось. Злоумышленник не мог знать, сколько времени ему потребуется найти то, за чем он пришел. Он не мог знать, что Наоми ненавидит сотовые телефоны и у нее есть только стационарный. Преступник, черт побери, не мог знать про спрятанные в комнате наверху материалы.

Если только кто-то не сообщил ему, что следует ожидать.

— Наоми, кто-то приходил к вам домой после смерти Эшера или незадолго до нее, кроме самого Эшера, меня и двух детективов, Фалько и Девлин?

Пожилая женщина нахмурилась, пока обдумывала вопрос.

— За день до того, как я узнала об убийстве Эшера, ко мне приходил инспектор из «Электросбытовой компании Алабамы» проверить электрический щиток. Там возник какой-то вопрос со счетчиком, но все оказалось в порядке. Я думаю, он приходил утром до… — Она покачала головой. — Нет. Нет. Я ошиблась. Так получается воскресенье, а он приходил в понедельник. Рано утром. Где-то в половине девятого, как раз до того, как я услышала ужасную новость про Эшера.

— Он вам предъявил какие-нибудь документы?

— Конечно. В противном случае я никогда не пустила бы его в дом. К чему ты клонишь, Сэди?

— Я хочу, чтобы вы записали все, что помните про этого человека — как он выглядел, во что был одет. А пока вы этим занимаетесь, я осмотрю дом.

— Хорошо.

Наоми взяла в руки блокнот и ручку, которые лежали на столе рядом с ее креслом, и принялась за выполнение задания.

Сэди начала с комнаты Уолша. Потом она осмотрела все помещения на верхнем этаже и проверила все места, куда обычно прячут «жучков». Абажуры, детекторы дыма, сдвигаемые элементы декора. Под столешницами. На разных элементах светильников.

Ничего.

Внизу она сделала то же самое.

Первый «жучок» Сэди нашла под столом рядом с креслом Наоми. Женщина достала его, приложила палец к губам, чтобы Наоми не ляпнула лишнего.

— Вы закончили описание?

— Заканчиваю, — кивнула Наоми.

Она сосредоточилась на описании внешности посетителя, а Сэди тем временем продолжила обыскивать помещения на первом этаже. Второй «жучок» она обнаружила в кухне. Женщина включила воду на кухне, набрала стакан и бросила обе штуковины в воду. Когда она вернулась в гостиную, Наоми выглядела очень удивленной.

— Ты думаешь, их установил тот человек, который приходил в понедельник и представлялся инспектором электросбытовой компании?

— Да. Я считаю необходимым вести круглосуточное наблюдение за вашим домом, но не уверена, что этого достаточно для вашей безопасности. Мне будет гораздо спокойнее, если вы позволите мне найти место, где вы сможете пожить, пока все это не закончится.

— Да мне и здесь хорошо. На самом деле, — воспротивилась Наоми.

— Мне нужны все мои кадры. Для расследования, которое я веду, будет лучше, если я смогу сосредоточить все ресурсы на выяснении того, что случилось с Эшером.

— С этим я, конечно, спорить не стану.

Сэди могла бы поставить кругленькую сумму на то, что дама-юрист впервые в жизни произнесла эти слова. И этот раз останется единственным.

— Я знаю как раз подходящее место, — заверила ее Сэди.

Она быстро созвонилась с Дугом Анджело, приятелем, с которым познакомилась через Поли, и вопрос с поездкой Наоми на эксклюзивный спа-курорт для пожилых людей, расположенный к югу от Бирмингема, был решен.

— Твои друзья-детективы не упоминали, удалось ли им что-то обнаружить на складах?

Сэди засунула мобильный телефон в задний карман.

— Про какие склады вы говорите?

Сегодня Сэди не разговаривала ни с Фалько, ни с Девлин.

— Про те, которые я сдаю в аренду у порта. Как и ты, они пытались найти какое-то разумное объяснение ежемесячных приездов сестры в Бирмингем. Конечно, она прилетает сюда не для того, чтобы встретиться со мной. — Наоми вырвала страницу с описанием из блокнота и вручила Сэди. — Я им сообщила, что ты узнала про эти ежемесячные визиты. И, как и ты, они, похоже, решили, что этим вопросом следует заняться.

— Я позвоню Фалько и выясню, нашли ли они что-нибудь — если вообще нашли.

В дверь постучали, и Сэди повернулась туда.

— Я открою. Вероятно, Бартон.

Она посмотрела в глазок, и да, это оказался он. Сэди открыла дверь и вышла на крыльцо.

— Что-то удалось выяснить по номерному знаку машины этого типа?

К счастью, Бартон успел сфотографировать номерной знак на мобильный телефон. Его друг работал в Управлении по транспорту и выручал Бартона в таких ситуациях.

— Дарий Уошберн. Сорок лет, проживает…

— Я знаю, кто это. — В Сэди вскипела ярость. — Это один из тех людей, которых нанимает мой отец, когда ему нужно сделать что-то незаконное.

Сэди сжала зубы, чтобы из нее не выплеснулись все те вещи, которые ей хотелось сказать про ублюдка.

— Хочешь, чтобы я его навестил?

Сэди покачала головой.

— Я сама это сделаю. Оставайся с Наоми, пока сюда не приедет Анджело и не заберет ее. Она отправляется в небольшой отпуск. Как только она уедет, я хочу, чтобы ты обыскал дом сверху донизу. Я хочу получить то, ради чего сюда заявлялся Дарий.

— Сделаю.

Сэди еще раз заверила Наоми, что та окажется в надежных руках, и направилась на Восемнадцатую улицу.

Кабинет ее отца находился на третьем этаже ничем не примечательного здания, где все было строго и по-спартански, хотя располагалось оно за устрашающего вида забором, и меры безопасности тут были очень серьезные.

Представители службы безопасности всегда смотрели на Сэди с подозрением. Они позвонили секретарше старшего спецагента перед тем, как позволили Сэди пройти. Это означало, что отец (если находится у себя в кабинете) будет ее ждать и приготовится к встрече.

Она не любила так приходить.

Лучше всего появляться неожиданно.

Но застигнуть его врасплох всегда было сложно.

Вместо лифта Сэди пошла пешком по лестнице. Отец приготовится к чему угодно. Он знает: она такое может устроить, что мама дорогая. Сэди очень давно не появлялась у него в кабинете. В последний раз Сэди Кросс так разозлилась из-за того, что он сунул нос в ее личные дела, что смела все с его письменного стола, а после этого вылетела из кабинета.

Сэди знала, что сделать сейчас (без оружия), чтобы снова увидеть то выражение его лица, как когда бумаги отца и все остальное лежавшее на столе дерьмо разлетались по комнате — или чтобы удивить его еще больше, чем в тот раз. Его секретарша тогда маячила под дверью, готовая по приказу вызвать охрану.

Охрану не вызывали.

Мейсон Кросс не хотел, чтобы приводящий в смущение эпизод вышел за пределы его кабинета.

Вместо этого он попросил Сэди уйти и вернуться, когда она успокоится.

Сэди не вернулась. Это произошло где-то месяцев пятнадцать назад. Время от времени он появлялся у нее под дверью. Она не открывала. Зачем? Ей от отца ничего не требовалось. Ни его советы, ни притворная привязанность и вообще ничего, черт его побери.

— Добрый день, Сэди, — поздоровалась Фрэнсин Райт, когда Сэди вошла в ее вотчину — небольшую приемную перед кабинетом ее отца. — Он вас ждет.

— Спасибо.

Сэди ничего не имела против этой женщины. Райт ничего не могла поделать. Ей приходилось работать на ублюдка.

Сэди открыла дверь и вошла в кабинет начальника.

— Сэди, чем я обязан такому вниманию?

Он обогнул стол, широко улыбнулся и развел руки в стороны, словно собирался ее обнять.

Она отступила назад, когда он попытался это сделать.

— Твой человек, Дарий, вломился в дом моей приятельницы. Зачем?

Мейсон Кросс нахмурился — словно понятия не имел, о чем идет речь.

— Я уже довольно давно не пользовался услугами Уошберна. С твоей приятельницей все в порядке?

Можно подумать, отца это волнует.

— Я говорю про Наоми Тейлор. Тетю Эшера. Я бы очень удивилась, если бы ты об этом не знал. Разве не твои люди возглавляют спецгруппу, работающую по этому делу?

— Да, мы им занимаемся, — подтвердил он и уселся на угол стола. — А какое отношение эта тетя имеет к делу?

— Не знаю. Может, тебе стоит спросить Дария.

Отец покачал головой.

— Как я тебе уже сказал…

— Я знаю, что ты мне сказал, — оборвала его Сэди Кросс. — Я тебе говорю, что это был он, и знаю, что Дария послал ты, независимо от того, решишь ты сказать правду или нет.

Он тяжело вздохнул.

— Как ты? Сколько времени ты уже не отвечаешь на мои звонки и не пускаешь к себе в дом? Почти год?

— У меня все прекрасно.

Она уставилась прямо в темные глаза отца. Он никогда не узнает, как она счастлива, что унаследовала глаза матери. Ее нос, рот и почти все другое, черт побери. Она совсем не походила внешне на этого ублюдка.

— Твой обычный ответ, — напомнил он ей. — Меня интересует, как у тебя дела на самом деле?

Можно подумать, его это волнует.

— Не лезь больше к Наоми Тейлор.

Когда она уже развернулась, чтобы уйти, прозвучал его голос:

— Сэди, не нужно лезть в это расследование. Это плохо кончится.

— Все уже кончилось плохо, — бросила она в ответ. — Эшер Уолш мертв.

Вместо того чтобы дожидаться от него еще какого-то неубедительного замечания, она вышла из кабинета, кивнула Райт и направилась к лифту. Несколько минут в компании Кросса — и ей хотелось бежать прочь.

Сэди уселась за руль «Сааба» и потянулась за сигаретой, сунула в уголок рта и прикурила. Он зря старался убедить ее не заниматься этим делом, и вообще он знал, что нельзя ей предлагать чем-то не заниматься. Кросс всегда доводила до конца начатое дело.

За исключением того единственного — операции «Осорио».

Это произошло не потому, что она сбежала. Ее увезли, накачали наркотиками, пытали. В противном случае она бы и ее довела до конца.

Сэди завела двигатель, поехала к воротам. Подождала, когда поднимут шлагбаум, затем выехала со стоянки.

На «торпеде» завибрировал мобильный, она схватила его. «Бартон».

— Порадуй меня.

— Я нашел то, что, вероятно, искал этот незваный гость. Флешка. Я вставил ее в ноутбук, но для того, чтобы прочитать то, что на флешке записано, потребуется человек с гораздо более высоким уровнем мастерства. Мне не потянуть.

— Отвези ее Снайпсу. Скажи ему, что мне нужно знать, что на ней, и как можно быстрее.

— Уже еду.

Сэди бросила телефон на соседнее сиденье. Почему, черт побери, Уолш скрывал от нее что-то настолько важное? Он ее защищал? Или тетю? Или кого-то еще?

Каким бы ни был ответ, он требовался ей… сейчас.

Лейтенанта Брукса всю вторую половину дня не было в кабинете, и он не отвечал на звонки на мобильный. Керри хотела с ним поговорить про попытку угона автомобиля и убийство Сью. Она отправилась в дом Редмондов в надежде поговорить с родителями Вайолет, но вокруг него толпились представители СМИ, а также стояла патрульная машина Управления полиции Бирмингема.

Раздражение и подавленность Керри достигли предела. Нужно было выкинуть все это из головы, по крайней мере на несколько часов.

Она решила сосредоточиться на ужине и на том, чтобы с пользой провести время с Тори. Она приготовила старое проверенное блюдо: спагетти. Они с Тори его любили. Когда дочь только училась ходить, Керри готовила спагетти почти каждый день.

Впрочем, ее маленькая девочка больше не была карапузом, и она страдала.

Сара Тэлли попыталась совершить самоубийство. Девочка наглоталась маминого снотворного. К счастью, мать ее вовремя нашла, и самого худшего удалось избежать. Сара останется в больнице для обследования и психиатрической экспертизы на трое суток.

Это стало ударом для Тори и поразило ее. Несомненно, сейчас ее разрывают на части страх, боль и злость.

Еще больше беспокоило то, что Тори не хотела об этом говорить.

На самом деле Керри раздражало и приводило в ярость то, что Сайкс не позвонил и не сообщил ей о случившемся. Она все узнала от Дианы, когда приехала забирать Тори. На этом этапе Керри очень злилась на Сайкса и Петерсона и сомневалась, сможет ли вообще когда-нибудь работать с кем-то из них в будущем. Кроме этого она была в ужасе от мысли, что поделилась услышанным от Сью Граймс с лейтенантом и теперь Сью мертва, а ученица, на которую она, вероятно, ссылалась, исчезла. Это слишком большое совпадение. Исчезла не просто какая-то ученица Уолкеровской академии. Это должна быть та девочка, имени которой Сью не назвала.

Керри всегда считала, что сотрудники Отдела расследований, занимающегося крупными и резонансными делами, как, впрочем, и все в Управлении полиции Бирмингема, — это одна семья. Прошлая неделя, а в особенности сегодняшний день заставили Девлин изменить мнение.

Она не верила, что лейтенант мог передать информацию кому-то, кто сделал это со Сью. Это безумие! Он не мог совершить это преднамеренно.

Тем не менее утечка каким-то образом произошла. Со Сью все было в порядке целые месяцы после того инцидента. Потом она поделилась случившимся с Керри и меньше чем через двадцать четыре часа погибла.

Это не могло быть совпадением.

И еще она не могла забыть ту большую награду, предложенную семьей Уолшей. Если они станут изучать всю поступающую информацию, то это только замедлит работу спецгруппы. Агент Кросс, вероятно, поручит эту работу ей и Фалько.

— Мама!

Керри тряхнула головой, чтобы отделаться от беспокоивших ее мыслей, сняла кастрюлю с пастой с плиты и вылила ее в дуршлаг над раковиной.

— Да?

— Как ты думаешь, можно совершить что-то ужасное, а потом об этом забыть?

Керри выключила газ под соусом и повернулась к дочери.

— Такое возможно. Бывают случаи амнезии, вызванной травмами. Почему ты спрашиваешь?

Она знала почему, но дочери совершенно необязательно сообщать, что она уже рассматривала такой вариант.

Керри ожидала самые разные варианты ответов, но только не поток слез. Дочь сотрясали рыдания. Она поспешила к ней, огибая кухонный островок, и обняла дочь.

— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Это был дурацкий вопрос, учитывая смерть Майерс, а теперь еще и попытку самоубийства Сары.

Тори уставилась на мать, лицо у нее было красным и мокрым.

— Я не помню, чтобы делала что-то нехорошее, но Сара думает, это я толкнула Брендал.

— Она тебе это сама сказала? Когда?

Керри не думала, что Сара Тэлли может преднамеренно принести кому-то боль или обидеть, но ситуации, подобные сложившейся, иногда пробуждают в людях, как-то в них вовлеченных, самое худшее. Например, мать Сары Рене смотрит в другую сторону при встрече с Керри.

— Элис передала мне то, что она сказала. — Тори содрогнулась и втянула в себя воздух. — Сара сказала Элис, что собирается заявить в полиции, будто это сделала я. — Тори неотрывно смотрела на мать. — Мама, клянусь: если я это и сделала, я не помню! Я там стояла. Мы все спорили, а потом вдруг Брендал начала падать. — Тори потрясла головой. — Я не могу поверить, что сделала что-то такое ужасное.

Похоже, все проблемы вели к Элис.

— Во-первых, ты точно не знаешь, сказала ли это Сара. Может, Элис тебе наврала.

Тори потрясла головой так, словно устала от этой борьбы.

— Вчера они не стали садиться со мной. Они постоянно перешептывались и поглядывали на меня. Может, она и говорит правду. Даже Элис повторяла мне, что я должна сказать правду, будто я знаю, что на самом деле случилось. Клянусь: не знаю.

У девочки из глаз опять потоком полились слезы.

Керри долго прижимала ее к себе. Когда рыдания стихли, Керри выпустила дочь из объятий и пообещала:

— Мы со всем этим разберемся.

— Сегодня миссис Лири спрашивала меня про вспышки гнева. — Тори покачала головой. — У меня нет таких проблем. У меня были вспышки гнева после того, как папа от нас ушел, но я с этим справилась. По словам миссис Лири, мои подруги говорили про мои вспышки. Я едва ли с кем-то разговаривала в школе всю эту неделю. Только с Сарой и Элис. Я не понимаю, что происходит. У меня такое ощущение, что рушится вся моя жизнь. — Тори зажмурилась. — Я завалила контрольную по алгебре. Со мной такого никогда в жизни не было.

Керри снова обняла дочь.

— Будут и другие контрольные по алгебре. У всех время от времени бывают неудачные дни. — По ее венам пульсировал страх. Ей отчаянно хотелось сказать что-то мудрое, проникновенное и вдохновляющее… Но что Девлин могла сказать нового? Единственное, что Керри могла сделать сейчас, — это держать дочь в объятиях.

Тори высвободилась из ее объятий и сама обхватила себя руками.

— Я не знаю, что со мной происходит. Такое ощущение, что все плохо или становится плохо.

Чем больше Тори говорила, тем большую обеспокоенность вызывала у Керри.

— Во-первых, прекрати волноваться. Попытайся. Я знаю, что уже говорила тебе это, но повторю снова: когда происходят такие вещи, все хотят найти виновного. Повесить на кого-то. То же самое происходит при расследовании убийств. Никто не хочет, чтобы за преступлением не последовало наказание. Твои друзья в школе пытаются понять, что произошло. Они хотят кого-то обвинить. Такая уж человеческая природа.

Независимо от того, что они раньше это обсуждали, переполнявшие эмоции не позволяли девочке здраво взглянуть на ситуацию.

Тори моргнула, поймала взгляд Керри.

— Я рада, что у меня есть ты, мама. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Керри снова отчаянно прижала ее к себе.

— Я всегда у тебя буду.

Керри решила, что сейчас самое время сказать то, что она собиралась. Лучше не будет. Она усадила Тори на стул, сама устроилась рядом.

— У нас с Фалько есть теория.

Тори не отпускала взгляд матери и напряженно ждала, словно у нее не было сил спросить, что же это за теория.

— Возможно, в организм тебе и Саре попали какие-то наркотические средства, и это объясняет, почему ваши воспоминания о случившемся с Брендал такие туманные.

— Наркотические средства? — Тори скорчила гримасу. — Ты имеешь в виду, что Элис что-то принесла из дома?

— Да, — кивнула Керри.

Тори заметно содрогнулась.

— После того как ты спросила меня, ела ли я что-то или пила у нее дома, я стала об этом думать. И решила, что, возможно, нам что-то подмешивали. Раньше со мной никогда такого не было — что я не могу вспомнить, как было дело.

— Я знаю, — опять кивнула Керри. — Мы с Фалько хотели бы взять у тебя пару волос на анализ. Отправим в лабораторию.

— В криминалистическую лабораторию? — У Тори округлились глаза.

Керри покачала головой.

— У Фалько приятель работает в одной частной лаборатории. Ты не возражаешь?

— Нет, — сказала Тори. — Я хочу знать, что со мной случилось. — Она сморгнула вновь выступившие слезы. — Мне нужно это понимать.

Керри долго прижимала ее к себе. Затем она взяла пластиковый пакет для бутербродов и подготовила для Фалько образцы, которые ему требовались.

Керри в конце концов удалось убедить Тори поесть. Они ели спагетти, и это вызвало дюжину разных воспоминаний. Они даже немного посмеялись вместе. Керри не прекращала волноваться. Тени в глазах дочери пугали ее. К тому времени, как настал черед мороженого, Керри решила, что завтра Тори не пойдет в школу. Ей нужно отдохнуть. Она должна остаться под наблюдением любящего члена семьи, ее нужно защитить и помочь оправиться.

— Я знаю, что мы это уже обсуждали, и тогда ты не согласилась, — произнесла Керри, загружая посуду в посудомоечную машину.

Тори в эту минуту вытирала стол. Она повернулась и встретилась взглядом с матерью.

— Ты о чем?

— Я думаю, что завтра тебе следует отдохнуть. Посидишь с Дианой. Сходишь в танцевальную студию, съешь пиццу. Побродишь по магазинам. Что угодно. Только не в школу.

— Хорошо, — кивнула Тори.

Керри поцеловала ее в лоб.

— Мы переживем и это.

Тори обняла Керри и минуту крепко держалась за нее. А когда она выпустила мать из объятий, то на самом деле улыбнулась. Это была легкая улыбка, но она была!

— Я иду в душ, потом сделаю домашку и посмотрю какой-нибудь новый сериал на «Прайм».

Керри похлопала ее пальцем по носу.

— Отличный план.

После того как дочь ушла, Керри протянула руку за телефоном. Ей требовалась поддержка. Ощущение было, будто у нее на груди расселся слон.

Фалько ответил после первого гудка.

— Поразительно, что ты звонишь.

— В каком смысле поразительно?

Керри запустила посудомоечную машину.

— Я только что припарковался у тебя на подъездной дорожке. Сразу за мной едет Кросс. Нам нужно кое-что с тобой обсудить.

И даже больше, чем он предполагает.

— Отлично. У меня есть спагетти. — Она всегда готовила много.

— Иду к твоей двери.

Керри нажала на отбой, пошла к входной двери и отперла ее. Фалько принес упаковку пива из шести банок. Пиво сейчас будет очень кстати. За ним шла Кросс. Выглядела она такой же усталой, как себя чувствовала Керри.

Когда все трое собрались в кухне и Керри поставила перед гостями тарелки, Фалько перешел к делу.

— Кросс нашла спрятанную в доме Тейлор флешку. Она думает, тот тип вломился к Тейлор из-за нее.

Керри открыла банку с пивом и остановила взгляд на Кросс.

— И что на ней интересного?

— Пока не знаю. Мой парень с ней работает, пытается добраться до файлов. Очевидно, Уолш (надо предполагать, что это его флешка) не хотел, чтобы любой мог до них добраться.

— И он тебе о ней не упоминал? — уточнил Фалько.

Кросс покачала головой, сделала большой глоток пива.

— Нет, только если она так важна, что ее хочет заполучить Управление по борьбе с наркотиками, то, вероятно, на ней записана стоящая информация.

— Управление по борьбе с наркотиками? — переспросила Керри.

— В дом Тейлор вломился тип, который выполняет поручения моего отца. Я прямо спросила об этом всемогущего Мейсона Кросса у него в кабинете. Он притворился, будто бы понятия не имеет, о чем я говорю. Он врал. Я всегда знаю, когда Мейсон врет.

Керри ее понимала. Ей не нравился агент Кросс. Она не сомневалась, что он многим не нравится. И в данном случае не было необходимости предлагать хакерскую помощь Управления полиции Бирмингема. Керри знала, что компьютерный гуру Кросс — самый лучший.

— Ты обратила внимание, что он стоял рядом с миссис Уолш во время пресс-конференции, когда объявляли о награде?

Керри до сих пор не могла понять, почему мать Уолша так выглядела.

— Я об этом слышала, — ответила Кросс. — Главный вопрос: а почему он вообще там был? Перед телекамерами? Обычно он старается держаться подальше от СМИ.

— Еще одна тайна, — отметил Фалько.

— Если говорить о тайнах, что вы нашли на складах? — спросила Кросс. — Уолш ни разу не упоминал никакие склады.

— На самом деле мы не нашли ничего, — ответил Фалько. — Хотя есть странная связь с делом в школе Тори.

Он посмотрел на Керри, и объяснять начала она — рассказала про черный внедорожник «Эскалейд», Хосе и Элис Кортес. Она допила пиво и протянула руку за второй банкой.

До того как Кросс успела что-то прокомментировать, Фалько спросил у Керри:

— Что произошло сегодня?

Керри уже задумывалась, сколько времени ее напарнику потребуется, чтобы увидеть: с ней не все в порядке, несмотря на ее попытки сдерживаться. Она не стала ничего скрывать и пересказала все, что услышала от Тори. Ее трясло внутри к тому времени, как она закончила. Это все неправильно. Вообще. Тори невиновна, но кто-то (возможно, Элис Кортес) пытается взвалить вину на нее и заставить дочь чувствовать себя виновной.

— А зачем все это Элис? — спросила Кросс. — Ей что с этого?

Керри рассказала ей про девочек в Уолкеровской академии и про то, что там произошло. Пересказала все, что узнала от Сью Граймс, а затем рассказала про смерть Сью Граймс и про исчезновение ученицы Вайолет Редмонд.

— Какое, черт побери, совпадение, — медленно произнесла Кросс так, словно думала о чем-то другом. — Что еще ты знаешь про эту девчонку Кортес?

Керри объяснила, как Тори было некомфортно, когда она ночевала у Элис, из-за всех странных элементов какого-то религиозного культа, и рассказала, что Тори не могла вспомнить, что происходило дома у Элис и прямо перед тем, как Майерс свалилась с лестницы.

— С этой девочкой что-то не так, и мне нужно выяснить, что именно, перед тем, как случится очередной кошмар.

— Ты все еще хочешь, чтобы я отвез волосы к моему приятелю? — уточнил Фалько.

— Конечно. — Керри выдвинула ящик рядом с мойкой, достала пластиковый пакет и передала его Фалько. — Как ты думаешь, сколько времени у него уйдет на анализ?

— От двадцати четырех до сорока восьми часов.

Керри кивнула.

— Я, конечно, надеюсь, что мою дочь никак не одурманивали, но если это все-таки было сделано, то такой факт объяснит многие вещи.

— Я могу покопать в этом направлении, — предложила Кросс. — Фалько упоминал, что вам нужна помощь. У тебя есть фотография этой Элис Кортес?

— Несколько.

Керри потянулась за телефоном, а потом передала его Кросс.

Сэди внимательно изучила каждую фотографию. Наконец постукала пальцем по одной.

— Перешли мне вот эту.

Керри отправила ее Кросс приложением к письму.

— Ее дядя работает в одном из складов мисс Тейлор, но это может быть просто совпадением. Я это понимаю. Мне кажется, это что-то большее, когда я думаю о том, что узнала про Элис за последние два дня.

— А если подумать, какой складской работник ездит на «Эскалейде» и отправляет племянницу учиться в самую дорогую школу в штате? — заметил Фалько.

— От ее родителей вполне могло много чего остаться, — задумчиво произнесла Керри. Она выступала в роли адвоката дьявола к собственной теории.

— Как я уже сказала, я постараюсь узнать. Посмотрим, что удастся раскопать. — Кросс встала. Она казалась необычно возбужденной и внезапно собралась уходить. — Если что-то удастся раскопать на флешке, я вам сообщу.

Керри проводила ее до входной двери. Перед тем как ее открыть, она сказала Кросс:

— Я на самом деле ценю любую помощь в этом деле с моей дочерью. Я чувствую себя беспомощной в сложившейся ситуации.

Кросс кивнула.

— Я тебя понимаю. Я вскоре снова с тобой свяжусь.

Керри закрыла за Кросс дверь и решила не принимать на свой счет внезапное желание этой женщины уйти. Кросс явно не относилась к любителям дружеских посиделок. Керри вернулась в кухню, где уже убирался Фалько. Она присоединилась к нему и стала мыть большую кастрюлю, в которой готовила пасту, и маленькую для соуса.

— Я знаю, как тебе трудно.

Он вытер руки и отбросил полотенце в сторону.

Керри тяжело вздохнула.

— Теперь я знаю, что в прошлом году чувствовала Диана, когда не могла помочь Амелии.

— В этом случае все будет по-другому, — заверил ее Фалько.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — возразила Керри. — Посмотри, что сегодня сделала Сара Тэлли.

— Тори сильнее Сары, — заметил Фалько.

— Надеюсь. — В дополнение к тому, что Керри ощущала себя беспомощной, она еще чувствовала себя виноватой. — Я должна была бы помогать тебе сейчас с расследованием дела Курца. Это слишком сложное дело для одного человека.

— У меня все под контролем. Сосредоточься на Тори и этой Кортес. Во всем этом есть нечто большее, чем пререкания подростков. По правде говоря, случившееся мне кажется очень похожим на традиционное убийство. Черт побери!

Ее напарник был прав, и это пугало больше всего.

Мейсон увидел, как этот человек заходит в паб и осматривает помещение. Дарий Уошберн заметил Мейсона и стал пробираться между столов, за которыми сидели посетители, и огибать кабинки. Для вечера четверга было слишком много народа.

Неудивительно. Сукин сын Поли знал, что на этом углу ирландский паб будет пользоваться популярностью.

Уошберн выдвинул стул напротив Мейсона и уселся. Даже при тусклом освещении Мейсон заметил, что на висках у Дария появилась седина. Он в первый раз поручил Дарию работу, когда тому только исполнилось двадцать пять, и Дарий недавно вышел из тюрьмы. Дело свое он знал хорошо, очень хорошо. Возможно, это был лучший специалист по влезанию в чужие дома, а что еще важнее — преступник умел находить то, что требовалось. Однако у Дария имелись свои недостатки.

Теперь он заработал себе отличную репутацию, уважал себя и отдавал предпочтение тому, кто больше даст.

Дарий заказал любимый эль и обратил внимание на Мейсона.

— У вас есть для меня работа?

Они встречались, только когда Мейсон его инструктировал по поводу нового задания. Мейсон не оставлял за собой следов, чтобы никто потом не мог по ним пройти. Никаких СМС-сообщений, никаких звонков, никаких писем по электронной почте. Ничего. Лицом к лицу. Именно таким образом он вел дела такого рода. Это было лучше для всех.

Встречаться здесь, в баре, над которым жила его дочь, было в некотором роде иронично, но это сейчас понимал только он. Может, позднее поймет и Дарий.

— Не в этот раз, — ответил Мейсон. — Я собираюсь задать тебе несколько вопросов, а ты мне на них ответишь.

Дарий ухмыльнулся, но ничего не сказал, потому что в эту минуту официантка принесла ему пиво.

Когда она отошла, заговорил более молодой мужчина:

— Вы же знаете, я не отвечаю на вопросы по другим заданиям, поэтому даже не спрашивайте. Я не хочу портить наши отношения, а в таком случае возникнет неловкая ситуация.

Мейсон почувствовал, как у него на лице расплывалась улыбка. О да, дерзкий и самоуверенный маленький кусок дерьма решил, что цены на его акции значительно поднялись.

— Дарий, — Мейсон покачал головой. — Вероятно, у тебя проблемы с памятью. Независимо от того, насколько ценны твои услуги для других, независимо от того, как много они платят тебе за них, я, — Мейсон еще постучал себя по груди, чтобы подчеркнуть свои слова, — тобой владею. Ты принадлежишь мне! Если ты об этом забудешь, тебя ждут большие неприятности.

Лицо более молодого мужчины исказила ярость.

— Что вы хотите, Кросс?

Так гораздо лучше. Крайне полезно иметь сведения о любом человеке, который тебе может однажды понадобиться. Мейсон выучил этот урок у гораздо более безжалостного, чем он сам, человека. Взять, например, тот факт, что Дарий Уошберн прикончил собственного отца после выхода из тюрьмы. Не то что кто-то мог это доказать, да и Мейсон его не винил. Старый ублюдок подставил собственного сына, чтобы тот отправился в тюрьму за преступление, которое совершил сам отец. Никогда нельзя недооценивать собственного отпрыска — то, как далеко он может зайти, чтобы отомстить, если ты сильно ему насолил и испортил жизнь.

Эти слова были написаны в мозгу у Мейсона. Вероятно, когда-нибудь ему отомстит его собственная дочь. Может, даже раньше, чем он предполагает.

— Кто тебя нанял забраться в дом Наоми Тейлор? — спросил Мейсон. — Или, если точнее: кто тебя нанял, чтобы устроить это представление? Мы оба знаем, что эта работа была бы для тебя плевым делом. На раз-два справился бы. Очевидно, кто-то хотел отправить послание, и я хочу знать, кто это был. В особенности раз получается, что целью этого послания были проблемы у меня.

И это сработало. Сэди мгновенно решила, что это его рук дело.

— Какое вам до этого дело?

— Мне перефразировать вопрос?

Дарий склонился вперед.

— Вы хотите, чтобы меня убили? Вы никогда раньше не задавали мне таких вопросов. Почему начали сейчас?

— Это была она? — спросил Мейсон.

Дарий выдохнул.

— Это была Лана Уолш.

Ему не следовало удивляться, но он все равно удивился. Мейсон перешел к следующему вопросу:

— Для чего еще она тебя наняла?

— Ни для чего, — огрызнулся Дарий. Он выпил пиво, вытер рот тыльной стороной ладони. — Ей требовалось кое-что, спрятанное ее сыном в том доме.

— А откуда она знает, что он там что-то спрятал?

Дарий пожал плечами.

— Понятия не имею. Меня нанимали не для того, чтобы я разбирался с «почему». Меня взяли только для выполнения определенной работы.

— Тем не менее работу ты не выполнил и еще постарался, чтобы полиция узнала о том, что было предпринято.

Дарий проигнорировал обвинение.

— Я сделал то, за что мне заплатили.

Очевидно, цену Ланы Уолш перебили, предложив больше. Как любопытно.

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от всего и всех, связанных с Эшером Уолшем, — предупредил Мейсон. — Это мое дело.

Дарий осмелился улыбнуться.

— Конечно. — Он отодвинул стул и встал. — Не звоните мне больше, пока у вас не появится задание, за которое вы готовы платить. — Перед тем как уйти, он склонился к Мейсону и добавил: — Я не собирался упоминать, насколько я был верен вам, но раз уж мы здесь, почему бы и нет? Старый друг, я отказался от прекрасного предложения убрать вашу дочь. А раз она до сих пор дышит, я считаю, что мы теперь в расчете.

Мейсон не потрудился встать и бежать за ним, чтобы спросить, кто нанимал его, чтобы убить Сэди.

Он уже знал ответ. И это была такая уверенность, которую может понять только отец.

Доктор Холден ждет, когда она начнет говорить. Шелестит ткань. Этот звук свидетельствует о том, что он или положил ногу на ногу, или снял одну ногу с другой. Или, может, Сэди поменяла положение тела.

Ее молчание продолжается и затягивается. Наконец-то он спрашивает:

— Вы все еще хотите продолжать терапию, Сэди? Я уже несколько раз говорил вам, что это необязательно. Только добровольно.

— Мне нужна правда.

Ее голос звучит безэмоционально и глухо, словно она предпочла бы находиться где угодно, только не здесь. Но Кросс четко понимает, что выбора у нее нет. Она должна попробовать вспомнить.

— Очень хорошо. Давайте начинать. Сейчас январь. Похоже, семья Эдуардо вас приняла, — подбадривает Холден.

— Изменения произошли на Рождество. В ноябре не пришли месячные, может, даже в октябре. Не помню. В то время это не играло роли. Такое у меня часто случалось. Я об этом не задумывалась до декабря, когда они опять не пришли. Тогда я попросила одну из служанок, Валери, купить для меня в городе пару тестов на беременность. Она обещала никому не говорить, и я ей доверяла. А я мало кому доверяю.

— Это означает, что вы чувствовали себя комфортно, поделившись с ней такой информацией? Тем, что могло стать потрясающей новостью.

— Да.

— Она принесла вам то, о чем вы просили?

— Да, и оба теста оказались положительными. Я забеременела. Это было нехорошо, учитывая мое положение.

Она произносит эти вещи отстраненно. Может, из-за легкого гипноза. Иногда она реагировала эмоционально, но не в этот раз. Не тогда, когда речь зашла о беременности.

— Мне кажется, такое развитие событий должно было бы еще больше сблизить вас с Эдуардо.

— Так и произошло. Он сделал мне предложение. Он был в восторге. Его отец вроде не был категорически против, но кто знает? Он редко демонстрировал эмоции.

— А девочка как это восприняла? Дочь Эдди Изабелла?

— Вначале Эдди не хотел, чтобы она знала.

— Понятно. — Холден мгновение колеблется. — Что случилось со свадебными планами? Как я предполагаю, вы за него замуж не вышли.

— Примерно в то время возникли какие-то трения с еще одним картелем. Шли разговоры о войне. Напряжение нарастало. Я это чувствовала — оно каждый день становилось все сильнее.

После этого объяснения следует долгое молчание. Она боится того, что должно последовать? А кто не стал бы бояться?

— Что-то случилось в январе, Сэди?

— Было совещание. Точную дату я не помню. В какой-то январский день я подслушала телефонный разговор между Эдди, его отцом и какой-то женщиной. Женщина говорила по телефону, она не находилась в поместье. Они разговаривали по громкой связи, и все трое спорили. Похоже, женщина побеждала. Это было странно. Старик соглашался с тем, что она предлагала, а Эдди нет.

— Вы знали эту женщину?

— Нет. Я не знала, я… не знаю ее.

— Они не обращались к ней по имени?

— Нет. Но Карлос раз или два назвал ее manita.

— Маленькая сестра.

— Да.

— Вы сами или ваши коллеги из спецгруппы знали, что у Карлоса есть сестра или кто-то, кого он называет сестрой?

— Нет. Наличие хоть какой-либо родственницы женского пола доказано не было. Насколько мне известно, наши решили, что она деловой партнер. Она не из семьи, связи не кровные, но эта женщина обладает какой-то властью.

— Эдуардо не называл ее тетей или каким-то ласковым словом?

— Нет. Он очень злился во время того разговора — той части, которую я слышала. Деталей я не помню, но у меня сложилось впечатление, что он ее не любил.

— В этом разговоре было что-то, особенно важное для выполняемого вами задания?

— Да. Они приняли решение ударить по другому картелю. Я в тот же день передала эту информацию связному.

— А почему удар по другому картелю, по конкуренту, был важен для вашей операции?

— Управление по борьбе с наркотиками планировало поддержать картель конкурентов, чтобы они могли разбить семью Осорио. А неожиданная атака не сулила ничего хорошего.

Холден какое-то время молчит и наконец спрашивает:

— Для Управления является обычным делом использование криминальных элементов для достижения своих целей?

— Так постоянно делается.

— А как это развитие событий повлияло на ваше положение?

— Моя легенда рухнула после того, как я передала эту информацию. Охрана Карлоса взяла меня под стражу.

— Эдуардо за вас заступился?

— Нет. После того как начальник охраны объяснил ему, что я сделала, он повернулся ко мне спиной и вышел из комнаты.

— Он ничего не сказал ни вам, ни начальнику охраны?

— «Звони». Это все, что он сказал.

— Что это означало? Получение указаний?

— Не знаю. Нельзя полагаться на мои воспоминания о том периоде.

— Вам чрезвычайно повезло.

— Зависит от того, что вы понимаете под везением.

— Вы выжили.

— Правда?

Лейтенант никак не желал соглашаться с тем, что Сью Граймс мертва из-за утечки из Управления полиции Бирмингема.

Керри хотелось кричать. Прямо сейчас, в эти минуты ей следовало работать по делу Курца вместе со своим напарником. Фалько в одиночку занимался этим громким делом, потому что Керри страшно боялась за дочь.

На самом деле на этом этапе Керри была уже за гранью отчаяния.

— Вы — единственный человек кроме Фалько, кому я передала то, что узнала от Сью.

Обвинение повисло в воздухе, и так полном напряжения. Брукс молча и ошарашенно уставился на нее.

— Вы меня в чем-то обвиняете, детектив?

Керри отказывалась отступать.

— Нет, сэр. Я обвиняю того, с кем вы могли говорить об этом деле. Сью Граймс мертва. Я не могу поверить, что ее убийство спустя меньше суток после того, как она рассказала мне эту историю, — совпадение.

Лейтенант предложил ей присаживаться, как только она вошла к нему в кабинет, но Керри не могла сидеть. Она продолжала там стоять, вперила руки в бока и ожидала его реакции, как заключенный, которого должны вот-вот вести на казнь. Она чувствовала себя такой же одинокой, как преступник в камере смертников. На протяжении всей службы в полиции она никогда не чувствовала себя здесь такой несчастной или не к месту.

До этой минуты.

— Вот какая тут проблема, Девлин, — сказал лейтенант, склоняясь вперед и опираясь предплечьями на свой письменный стол. — Вы рассказали мне «историю». То есть сплетни или домыслы библиотекаря из школы, в которой произошла трагедия. Если у вашей подруги имелись доказательства того, о чем она говорила, почему она не обратилась в полицию? Почему позволила этой опасной девочке перейти в другую школу, никак не отреагировала? Пусть уходит и причиняет вред кому-то еще? Каким человеком была ваша подруга?

Внутри Керри бурлила ярость, но она ее сдерживала. Теперь Брукс просто пытался ее разозлить.

— Она боялась за другую девочку. Та девочка умоляла ее никому не говорить.

— Та девочка, которая сейчас пропала? — уточнил Брукс.

— Она исчезла вскоре после того, как я поделилась информацией. — Керри смотрела ему прямо в глаза. — С вами.

Начальник вздохнул.

— Вот что я могу вам сказать, детектив. Я поделился этой информацией с тремя людьми. Сообщил Сайксу и Петерсону, потому что они работают по делу Майерс. И я также поставил в известность начальника Управления во время личной встречи. Вы готовы обвинить одного из этих трех людей в утечке информации? — Брукс всплеснул руками. — Или, может, вы считаете, что кто-то из них желал зла Сью Граймс или пропавшему ребенку, Вайолет Редмонд?

Несмотря на то что интуиция подсказывала Керри Девлин, что она права, от слов лейтенанта ее лицо стало гореть сильнее, и не только от злости.

— Я никого не обвиняю, сэр. Я предполагаю, что кто-то в этой цепочке мог невольно, не сознавая этого, поделиться информацией с кем-то еще, от кого и произошла утечка — случайно или преднамеренно.

Брукс нажал на кнопку селектора, стоявшего у него на письменном столе. Его помощник ответил мгновенно:

— Да, сэр?

— Вызовите ко мне в кабинет Сайкса и Петерсона. Срочно.

— Есть, сэр, — прозвучало в ответ.

Лейтенант махнул на стул перед письменным столом.

— Сядьте, Девлин. Возможно, нам придется какое-то время подождать.

Керри опустилась на ближайший стул. Теперь злился Брукс, но она не сожалела о конфронтации. Это следовало сделать. Сегодня. Сейчас. А лучше вчера.

— Я пыталась поговорить с вами вчера.

— Я знаю, — ответил он. — Вам для сведения: я ходил на похороны. Это меня извиняет за то, что не связался с вами до сегодняшнего утра?

Теперь Девлин чувствовала себя полным дерьмом — по крайней мере, в этом. До того как она успела извиниться, он продолжил:

— Мне позвонить начальнику Управления и попросить его присутствовать?

Его гневный взгляд предупреждал о том, что это не совсем шутка.

Но и Керри тоже не шутила. Она встретилась с лейтенантом взглядом и не опускала глаза.

— Я оставлю это на ваше усмотрение, сэр.

Он отвернулся.

В дверь постучали.

— Заходите! — крикнул Брукс.

В кабинет вошли Сайкс и Петерсон.

— Вызывали? — спросил Сайкс.

Двое прибывших взглянули на Керри и заметно вздохнули.

«Отлично». Теперь они все злятся на нее.

— Присаживайтесь, детективы.

Сайкс и Петерсон уселись и даже не пытались смотреть на Керри украдкой — они смотрели на нее прямо и с мрачным видом.

— Давайте поговорим про дело Майерс, — объявил Брукс. — Вы изучили возможную связь с Уолкеровской академией, которую мы обсуждали вчера утром?

Керри удивилась. Он ничего не рассказывал Сайксу и Петерсону до вчерашнего утра? Сью убили вчера утром. У этих двоих просто не было времени передать информацию кому-либо, кто мог иметь отношение к ее смерти.

«Черт побери!»

— Нет, сэр. После случившегося с Сарой Тэлли мы были заняты.

— Значит, вы не обсуждали Сью Граймс или Уолкеровскую академию ни с кем из ваших источников? С кем-либо вообще?

Сайкс покачал головой.

— Мы ни с кем про нее не говорили.

— Мы слышали, что ее убили, — вставил Петерсон. — Ну и поэтому попытки с ней побеседовать пришлось убрать в долгий ящик.

«Урод!»

Керри повернулась к Петерсону.

— Правда? Ты шутишь об убийстве женщины?

— По крайней мере, я не прячу ребенка от расследования убийства.

— Ты о чем, черт побери? — спросила Керри.

— Мы поехали в школу поговорить с Тори, а ее там не оказалось, — заявил Петерсон.

— Вы поехали в школу, предварительно не позвонив мне?

— Мы собирались позвонить, — вставил Сайкс. — Просто пока руки не дошли.

— Они дошли до школы и до вызова Тори на допрос, — огрызнулась Керри.

— Ты не понимаешь, — прорычал Петерсон. — Тэлли не просто попыталась совершить самоубийство. Она еще записку оставила.

Сайкс гневно посмотрел на него. Петерсон пожал плечами.

— Что это значит, Петерсон? — спросила Керри.

— Сара Тэлли оставила записку и призналась, что это она столкнула Брендал Майерс с лестницы. Но она также говорит, что идея избавиться от Брендал исходила от Тори. Элис Кортес пыталась их от этого отговорить, но… — Сайкс поднял руки вверх. — Ты знаешь, как все получилось.

— Я не знаю, как так вышло, но Сара соврала, — заявила Керри дрожащим голосом. — Тори никогда бы этого не сделала.

Предательство сильно жалило. Почему Сара придумала такую ужасную ложь? После этой пустоты и жжения от предательства последовал удар кинжалом страха. Она отказывалась это признавать! Тори не принесет никому зла и не станет предлагать подруге совершить такое. Это невозможно.

Все, как говорила Тори… все идет не так… вверх тормашками.

— Ты не можешь быть в этом уверена, Девлин, — возразил Петерсон. — Иногда дети делают глупости.

— Ты понимаешь, что из-за такого отношения это расследование провалено? — закричала Керри на него, а слезы были очень близко, готовы вылиться из глаз. — Вы двое ищете самый легкий и быстрый путь. И все!

— Я знаю, что ты расстроена, — сказал Сайкс. — Но это уже переходит все границы, Девлин.

— Правда? — заорала она.

— Прекратите. Немедленно, — приказал Брукс. — Обсуждение закончено.

— Сэр, — снова открыла рот Керри.

— Достаточно, — оборвал ее Брукс.

Когда в кабинете воцарилась тишина, он повернулся к Сайксу и Петерсону.

— Вы двое должны поработать с информацией, предоставленной Девлин, — той, которую она получила от Граймс, а также займитесь исчезновением девочки по фамилии Редмонд. Поговорите с родителями. Побеседуйте с директором Уолкеровской академии. Поговорите с детективами, которым поручено ведение обоих этих дел. Если эти события каким-то образом связаны с делом Майерс, доложите мне. Все понятно?

— Да, сэр, — произнесли они хором.

— Идите, — приказал Брукс. — Не желаю вас видеть, пока у вас для меня не будет чего-то конкретного. Расследование слишком затянулось. Найдите хоть какие-то ответы, черт побери.

Детективы вышли из кабинета, причем больше ни разу не взглянули на Керри.

После того как дверь закрылась, Брукс снова обратил внимание на нее.

— Детектив, с этой минуты вы находитесь в оплаченном отпуске.

— Что? — Керри вскочила на ноги. — Но, сэр, я же…

— Никаких «но», Девлин. Вы все это принимаете близко к сердцу.

Она покачала головой, но не успела возразить, потому что начальник сказал:

— Вы думаете, я не знаю о случившемся в прошлом году?

Керри Девлин была шокирована и промолчала.

— О, детектив, я в курсе. Я слишком хорошо вас знаю, чтобы ничего не заметить. То дело вас изменило, хотя вы с Фалько и не указали его в отчетах. Может, я никогда не узнаю, что именно вы намеренно упустили, но я не хочу, чтобы история повторялась. А теперь идите домой и позаботьтесь о дочери.

Керри хотелось с ним поспорить. Девлин хотела показать, как оскорблена из-за того, что лейтенант предполагает подобное, но не могла.

Потому что он был прав.

Во время того расследования Керри Девлин перешла черту.

Те воспоминания будут преследовать ее до конца жизни.

Сэди сидела на полу. Она скрестила ноги и прислонилась спиной к двери в лофт.

Кросс спала здесь прошлой ночью. На полу. Она прижималась телом к деревянной двери, чтобы никто не смог пробраться внутрь.

На протяжении долгих часов Сэди Кросс изучала эти чертовы листочки бумаги — фрагменты ее прошлого, размещенные на стене. Она пыталась вспомнить что-то еще. Каким-то образом перетасовать листочки так, чтобы происходящее приобрело смысл.

Не получилось. В конце концов Сэди просто рухнула и заснула без помощи алкоголя, хотя ей снились кошмары. Те две банки пива, выпитые у Девлин, не в счет. Авария произошла из-за чрезвычайной усталости Кросс.

Теперь ей требовался кофеин, предпочтительно внутривенно, но это было невозможно, поэтому придется варить кофе. Едва только Сэди Кросс сможет убедить себя встать и пересечь комнату.

Она с вожделением уставилась на кофемашину на кухонном столе примерно в шести метрах от нее.

Через некоторое время.

Ей снился Эдди.

Сэди закрыла глаза. Он целовал ее в живот и улыбался, смотрел на нее снизу вверх. «Te quiero»[20]. Эдди любил Сэди Кросс. Она резко вдохнула воздух, содрогнулась и почувствовала, как он наполняет легкие. Сэди тоже испытывала к этому мужчине какие-то чувства. Нельзя назвать их любовными. Это было бы неточно. Однако она чувствовала то, что не испытывала никогда ни к кому.

Сэди закашлялась. Страшно хотелось закурить.

Она заблокировала мысль о более глубоких эмоциях и напомнила себе, что играла роль. Сэди притворялась, что любит всю семью, даже старикана. Никто не подозревал, что она — не просто продавщица передвижного кафе, которая завоевала сердце Эдди.

К ней привязалась даже Изабелла. В мозгу всплыло воспоминание — ощущение ее маленькой ручки в руке Сэди. Смех девочки, когда она кружила по комнате, как балерина. Изабелла весело смеялась и предлагала Сэди к ней присоединиться. Сэди танцевала вместе с ребенком, хлопала в ладоши и улыбалась. Она сейчас вроде бы видела, как улыбается, но по ощущениям это была не Сэди Кросс, а кто-то другой. Из другой жизни.

Те месяцы были другой жизнью… ложью.

Крики в агонии. Боль, такая, как она никогда не испытывала раньше, пронзает тело Сэди. Кросс чувствует, как шевелится ребенок… а потом оказывается, что он мертв.

Плач… плач младенца эхом отдавался внутри нее.

Сэди Кросс вздрогнула. Это только ее воображение. Ребенок умер. Она видела маленькое тельце. Прикасалась к холодной плоти… к маленькой груди, которая не вздымалась и не опускалась.

Может, так и лучше. Она слишком сломлена, чтобы заботиться еще и о ребенке. Черт побери, да Сэди сама о себе не может позаботиться. Если бы ребенок выжил, то, вероятно, дело закончилось тем, что он остался бы жить в картеле.

Ее мертвого ребенка похоронили где-то на территории поместья. Она никогда не узнает где. Может, рядом с Эдди.

Он тоже мертв. Хотя воспоминания о нем тоже фрагментарные и нечеткие, как и остальные ее попытки восстановить то время.

На протяжении всех этих лет после возвращения Сэди Кросс высказывались предположения, что он все еще там — прячется на территории поместья.

Все возможно, но в глубине души Сэди была уверена, что он мертв. Ей следует это знать. Именно она его убила.

По крайней мере, черт побери, этот мужчина точно выглядел мертвым.

Сэди плотно зажмурилась и заблокировала все эти голоса и образы из выпавших из жизни месяцев. Никто не может ей помочь сложить эту картинку-загадку. Сэди словно Шалтай-Болтай. Вся королевская конница, вся королевская рать не может ее собрать.

Эшер попытался.

«Эшер».

Он стал первым человеком, которому Кросс позволила подойти к себе так близко после ее странного исчезновения. Он обещал выяснить правду и остановить деятельность Карлоса Осорио. Остановить там, где это имело значение — его поддержку, тех, кто стоял за ним. Однажды ночью после секса Эшер рассмеялся и пообещал принести Сэди голову ублюдка.

Она попыталась притвориться, будто верит, что это у него получится. Что Эшер сможет выиграть.

Только Кросс знала, что не сможет.

Она предупреждала его, что это очень опасно. Тогда Эшер напоминал ей, что Сэди Кросс выжила. Почему не может он?

Может, поскольку глубоко внутри Сэди Кросс была сделана из того же дерьма, что и семейка Осорио. Может, именно поэтому Сэди так прекрасно в нее вписалась и в конечном счете выжила.

Эшер был слишком хорошим.

На самом деле не имело значения, кто нажимал на курок пистолета, из которого вылетела пуля, попавшая ему в голову. Сэди знала, кто скомандовал казнить Эшера.

Карлос Осорио.

Возможно, ей до него не добраться, но должен быть и какой-то другой способ.

Возможно ли, что эта девочка Элис Кортес и есть Изабелла? Многие черты лица повторяются, цвет кожи, цвет волос. Сэди вспомнила фотографии, которые ей показывала Девлин. Потребовалась вся сила воли, чтобы никак себя не выдать и держать в руках после того, как Кросс увидела эти фотографии. Ей требовалось оттуда срочно уйти.

Но Сэди не знала точно. Сознание слишком часто играло и подшучивало над Кросс, чтобы она могла с уверенностью говорить о той части прошлого.

Сэди требовалось лично увидеть девочку с близкого расстояния. Послушать, как она говорит… посмотреть, как девочка двигается.

Тогда Кросс будет знать точно.

Керри смотрела на дом Кортесов из окна у переднего места пассажира машины Джен. Ей не следовало это делать. Плохо рисковать самой, но просить кого-то еще…

Девлин была в отчаянии.

— Я знаю, что означает этот взгляд, — объявила Джен. Она повернулась на сиденье и посмотрела прямо на Керри.

Керри моргнула. Это было неправильно. Просто неверно.

— Джен, мне не следовало обращаться к тебе с этим. Прости.

Джен протянула руку и взяла ладонь Керри в свою.

— Твоя дочь называет меня тетя Джен. — У нее задрожали губы. — Точно так же, как называла Амелия. — Из глаза выкатилась одна слеза и скатилась по щеке. — Вы с Дианой — моя семья. Я сделаю все, что угодно, лишь бы вам помочь.

Керри попыталась справиться с болью, которая прокатилась по всему ее телу, и вздохнула.

— Неправильно. Я просто прошу тебя представляться государственной служащей. Если бы я могла это сделать сама, то сделала бы. Только эти люди меня знают, поэтому я не могу. И если бы я до смерти не боялась за Тори, то никогда не стала бы тебя просить.

Джен расправила плечи и с вызовом вздернула подбородок.

— Я хочу это сделать, Керри. Знай я, что нужно для помощи, я бы сама пошла и сделала, и просить меня не пришлось бы. Пожалуйста, позволь мне помочь. — Она покачала головой. — Не ради тебя и не ради меня, а ради Тори. Я не выдержу, если снова потеряю любимых людей.

Керри кивнула.

— Хорошо. — Она сделала глубокий вдох. — Звук мы проверили. У тебя есть все необходимое. — Сейчас или никогда. — Давай это сделаем.

Джен улыбнулась.

— Я пошла, сестра.

Джен вылезла из машины, перешла улицу и ступила на подъездную дорожку, ведущую к дому Кортесов. Она выглядела модно и стильно даже в таких скромных юбке и пиджаке. Когда Керри позвонила Джен, она предложила ей надеть строгий костюм для работы в офисе, нанести только легкий макияж, взять с собой блокнот или папку и быть готовой изображать социального работника.

У Джен получилось прекрасно.

Керри улыбнулась. Они с Дианой всегда называли Джен сестрой. Она была прекрасной подругой, готовой сделать все, что угодно, для друзей.

Керри отчаянно требовался результат. Ей требовалось узнать, что происходит с Элис Кортес и ее семьей.

— Приступаю, — прошептала Джен — в наушнике прозвучал ее тихий мягкий голос.

Потом Керри услышала дверной звонок — после того как Джен нажала на кнопку. Прошли три, четыре, пять секунд перед тем, как открыли дверь. Из машины казалось, что приоткрыли только щелочку.

— Миссис Кортес? — спросила Джен.

— Да.

— Меня зовут Ванда Джеймс. Я представляю Отдел по делам детей и молодежи. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можно мне зайти?

— У вас есть… удостоверение?

Женщина говорила с сильным акцентом. Когда Керри в первый раз привозила сюда дочь в гости к Элис, по большей части говорил Хосе Кортес. Он прекрасно говорил на английском. Слышался только легкий акцент.

Керри задержала дыхание, когда Джен предъявляла фальшивое удостоверение. Нельзя сказать, что у Керри имелась целая куча фальшивых удостоверений, но парочка была всегда припасена. Фалько научил Девлин, что иногда стоит немного поступиться благородными принципами, чтобы попасть, куда тебе нужно. Никогда раньше такой настоятельной необходимости у нее не было.

Дверь раскрыли пошире, и Джен вошла.

Керри не знала, чувствовать ли ей облегчение или и дальше оставаться в напряжении.

— Какой красивый крест, — воскликнула Джен, заходя в дом. — Сколько у вас красивых крестов. Как мило.

Где-то на заднем фоне хозяйка поблагодарила ее. Говорила она тихо. Явно нервничала.

— Так, к делу. Как я уже сказала, меня зовут Ванда и мне нужно задать вам несколько вопросов. Можно мне называть вас Кора?

— Да… конечно.

— Как дела у Элис? Я знаю, что произошло в школе, и понимаю, как все это тяжело. Школьные психологи стараются помочь всем детям, в особенности тем, кто оказался наиболее близко к случившемуся.

Эти слова произвели на Керри впечатление. Джен следовало пойти в актрисы. Пока она ничего не упустила из того, что говорила Керри.

— Она не спит. — Миссис Кортес колебалась. — Я просыпаюсь, а она ходит. Разговаривает сама с собой. Это так грустно.

— О боже! — воскликнула Джен. — А вы сказали об этом ее психологу?

Пауза.

— Почему нет? — спросила Джен.

Керри предположила, что Кора Кортес покачала головой.

— Мой муж не хочет никуда вмешиваться. Мы живем закрыто, никуда не лезем. Так проще.

«Интересно».

— Ваш муж работает в фирме, торгующей косметикой, под названием «Ирис»?

Еще одна длинная пауза.

— Я не уверена. Он не обсуждает со мной работу. Я не знаю.

— Отец Элис был его братом? — не делая пауз, спросила Джен.

— Нет. Он был… другом. Всю жизнь дружили. Они выросли вместе как братья.

Долгое молчание подсказало Керри: женщина поняла, что ляпнула лишнее.

— Хорошо, — тем временем говорила Джен. — Друзья очень важны. Замечательно, когда люди помогают друг другу.

Тихий звук, вырвавшийся у женщины, явно означал согласие.

— Названый, — добавила Кора Кортес быстро. — Он был названым братом Хосе.

— О, понятно, — произнесла Джен.

«Вы прекрасно выкрутились, миссис Кортес», — отдала должное Керри.

— Больше никаких проблем с Элис не возникало? — спросила Джен.

Пауза.

— Отлично.

Очевидно, ответ опять не был произнесен вслух.

— Как давно вы живете в нашей стране, Кора?

Керри задержала дыхание.

— Я… не понимаю вопрос. Почему вы спрашиваете?

— Когда вы переехали в США из Мексики? — перефразировала Джен вопрос. — Неважно. На самом деле это не имеет особого значения. Мне просто любопытно. Вы отлично владеете языком. И у вас такой уютный дом. Складывается впечатление, что вы давно здесь живете.

— Спасибо. В прошлом году. В августе.

У Керри участилось сердцебиение.

— Чтобы позаботиться об Элис? — продолжала задавать вопросы Джен.

— Да.

Еще одна долгая пауза.

— Я… я и раньше здесь жила, — выпалила Кортес. — Я училась здесь в университете. Я медсестра. Но больше не работаю… из-за Элис.

Женщина опять выкрутилась в последнюю минуту. Кортес явно выучила свою роль. Только Керри на это все не купилась.

— Вы с мужем многим пожертвовали ради Элис. Это очень мило с вашей стороны. Вы добрейшие люди.

«Отлично, Джен!»

— Ну, вроде все в порядке. Думаю, что я узнала все, что требуется. Мне нужно только взглянуть на комнату Элис. Я уверена, что все в порядке, но существуют определенные правила.

На этот раз молчание длилось дольше.

— Это займет всего пару секунд. Обещаю, — заверила ее Джен.

Шорох ткани подсказал Керри, что кто-то в доме двигался.

— Сюда, — позвала Кортес.

Керри осмотрела квартал — в обоих направлениях. Еще несколько минут. Если ее сердце начнет биться еще чаще, то оно выпрыгнет у нее из груди.

Керри услышала звук шагов — они эхом отдавались у нее в ухе. Скрип дверных петель предупредил, что открывают дверь.

— Элис любит кресты, да? — спросила Джен легким тоном, может, даже излишне веселым.

— Да, очень.

— А что это за маски?

Керри почувствовала холод внизу живота.

— Просто… знаете ли… украшения. Она любит маскарады.

— Это рисунки Элис?

— Да, у нее прекрасное воображение.

— Да, точно, — согласилась Джен. — Я сделаю пару фотографий на телефон и пойду.

— Конечно… конечно.

Керри смогла вдохнуть воздух, только когда Джен оказалась у двери и благодарила хозяйку за помощь. Джен направилась к своей машине, когда внимание Керри привлекло еще одно приближающееся транспортное средство.

Керри инстинктивно пригнулась на месте пассажира.

Когда машина остановилась с той стороны улицы, где находился дом Кортесов, сердце Керри подпрыгнуло и будто застряло в горле.

«Сайкс и Петерсон. Уроды».

Она сжала губы и наблюдала, хотя ей было сложно это делать в согнутом состоянии, и Девлин могла позволить себе только чуть-чуть выглядывать над той полосой, где обтянутая кожей часть дверцы встречалась со стеклом. Вероятно, она зашла слишком далеко, приехав сюда, но, боже, ведь это они заставили ее пойти на подобный шаг.

Джен улыбнулась двум мужчинам одной из фирменных сексуальных улыбок, когда их пути пересеклись на подъездной дорожке, ведущей к дому Кортесов. Петерсон, конечно, обернулся, чтобы посмотреть на ее зад. «Извращенец».

Детективы остановились у входной двери дома Кортесов и позвонили в звонок. Керри еще ниже сползла по сиденью, когда Джен села за руль.

— Твои приятели? — спросила она. Подруга даже не смотрела вниз, когда пристегивала ремень безопасности.

— Побыстрее увози нас отсюда, — попросила Керри.

Джен завела двигатель, посмотрела в обе стороны, потом отъехала от края тротуара. Когда она доехала до перекрестка в другом конце квартала, Керри села прямо.

— Это два детектива, которым поручено расследование.

— В таком случае мы едва-едва успели, — заметила Джен и вручила Керри телефон.

— Да, и чувствую я себя некомфортно.

Она взяла телефон и открыла фотографии.

— Должна тебе сказать, в этом доме странная обстановка, Керри. Везде кресты. Я не имею ничего против крестов или религии, но это уж слишком. Я удивлена, что твои приятели-детективы такое не упоминали.

— Маски, — буркнула себе под нос Керри. О них говорила Тори.

— От них мурашки бегут по коже, — заявила Джен. — Если эта девочка в будущем не станет серийным убийцей, то я мать Тереза. А мы обе знаем, что это не так.

У Керри возникло очень нехорошее ощущение, что Джен не ошиблась насчет девицы.

Зазвонил телефон, и Тори подумал, что это, наверное, опять мама, проверяет, как она.

Тетя Диана ответила, сняв трубку стоявшего в кухне аппарата. Судя по тому, как она смеялась, вероятно, звонила тетя Джен. Джен умела заставить засмеяться даже самого грустного человека.

Кроме нее самой. Тори сомневалась, что когда-нибудь снова сможет смеяться.

Она встала с дивана. Обед на кофейном столике остался нетронутым. Тори не могла есть. Ее больше не интересовал телевизор. Дочь Керри Девлин не могла его смотреть. Утром она помогала тете Диане в танцевальной студии. Тогда там занимались дети трех и четырех лет. При мысли о них девочка почти улыбнулась. Маленькие дети такие милые. Она надеялась, что они не вырастут в зловредных и подлых подростков, как многие дети.

Как Элис. И как несчастная Брендал.

Тори хотелось, чтобы Элис никогда не переводилась в Брайтонскую академию. Она сломала им всем жизнь. Брендал мертва. Хотя она не была милой, смерти эта девочка не заслуживала.

Тори стала тяжело подниматься по лестнице. Она решила, что вполне может поиграть в какую-то компьютерную игру в комнате мальчиков. Во что угодно, только бы не думать о жизни.

До того как отправиться в комнату мальчиков, она остановилась перед дверью в комнату Амелии. Она сглотнула комок, который мгновенно появился у нее в горле. Ей так не хватало Амелии. Ее пальцы оказались на дверной ручке до того, как она успела сознательно принять решение. Тори открыла дверь и вошла. Диана приходит сюда каждое утро. Она рассказывала Тори, как обычно садится на кровать Амелии и разговаривает с ней. Таким образом она чувствует себя ближе к дочери.

Слезы навернулись на глаза Тори, когда она вошла в комнату. Все в ней оставалось, как было в момент смерти Амелии. Все постеры с балеринами и диванные подушки, которыми они бросались, играя. Ее кузина вообще была одаренным человеком. В шкафу висела модная одежда. Амелия умела находить вещи в магазинах секонд-хенд и превращать их в ультрамодные штучки.

Тори опустилась на ее кровать и уставилась на фотографию Амелии и ее братьев, стоявшую на прикроватной тумбочке.

— Мне тебя не хватает.

Если бы Амелия была здесь, она сказала бы Тори: подбери сопли и возьми себя в руки. Хватит себя жалеть. Амелия была сильной и храброй. Гораздо более сильной и храброй, чем Тори.

Она вытащила мобильный из бокового кармана, задержала дыхание и нырнула. Она не будет бояться и заглянет на свои странички в социальных сетях, ведь какие бы мерзкие вещи ни писали люди, это все ложь.

Первым среди новостей оказался пост, написанный Элис.

У Тори внутри все опустилось. По ощущениям она будто только что сделала полный круг на колесе обозрения после того, как съела слишком много сладкой ваты.

Почему Элис такое говорит?

Она читала один пост одноклассников за другим, и все эхом повторяли эту новость. Хештег «подросткиубийцы» был в тренде.

Тори закрыла рот рукой. Как такое вообще возможно? Ничто из этого не было правдой. Тори никогда не говорила Саре, чтобы, что-то сделала с Брендал. Сара никогда бы никого не толкнула, даже такую зловредную девицу, как Брендал.

У Тори тошнота подступила к горлу, и она бросила телефон на кровать. И что с Элис? Именно она сказала Тори, что Сара думает, будто она толкнула Брендал. А в предыдущий перед этим день Элис перешептывалась с Сарой. Тори знает Сару всю жизнь. Она не смогла бы придумать такой коварный план.

Это явно дело рук Элис. И вся религиозная чушь, вуду, которым она занимается, служат дополнительным доказательством ее зловредности. Это зло!

Она гораздо хуже, чем когда-либо была Брендал.

Тори бросила взгляд на телефон. Однако все считают плохими их с Сарой.

Как заставить окружающих изменить мнение? Мама поклялась, что поможет, но Тори сомневалась, что мама в этом случае справится, несмотря на все желание.

Может, Сара поступила мудро, попытавшись освободиться от этого безумия.

Зачем Тори оставаться в мире? Больше у нее нет подруг. В последние несколько месяцев она превратилась в уродину. Слишком худая. Груди нет. Прыщики на лице. Провалила важную контрольную. А теперь она даже в школу не может пойти.

В любом случае ее жизнь закончилась.

Из глаз хлынули слезы. Из груди вырвались рыдания.

— Тори? Дорогая, с тобой все в порядке? — В дверях появилась Диана.

Тори покачала головой.

— Нет. Со мной не все в порядке. Я не знаю, что делать.

Диана бросилась к кровати и села рядом с ней. Обняла Тори.

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, моя драгоценная. Ничего не утаивай.

Слова хлынули из Тори потоком, сопровождаемые сильнейшими рыданиями. Она сомневалась, что когда-нибудь сможет прекратить плакать.

По крайней мере, пока не окажется полностью опустошенной.

Меры безопасности были поразительно слабыми для элитной частой школы. Охранник только махнул рукой и предложил Сэди заходить через служебный вход, словно они были старыми друзьями. Помогло, что Кросс была в комбинезоне с логотипом компании «Южный комфорт — отопление и кондиционеры». И Сэди приехала на одном из их грузовиков. У Сэди Кросс имелись друзья в самых разных местах, которые были ей чем-то обязаны.

Она предположила, что благодаря грузовику, форменной одежде или широкой улыбке охранник не стал звонить в администрацию и уточнять, вызывал ли кто-нибудь специалиста для проверки систем ОВиК[22]. Беспечность. Это всегда плохо.

Сэди переходила с этажа на этаж, из одного помещения в другое, проверяла термостаты, пока не нашла Элис Кортес в кабинете рисования. Сэди не торопилась. Она сняла термостат со стены, а потом притворилась, будто осматривает прибор.

Она наблюдала за Элис, за ее общением с другими учениками. Сэди Кросс не могла подойти слишком близко, но следила за манерами, слушала ее речь в надежде, что удастся заметить что-то знакомое. Голос звучал узнаваемо, но прошло больше четырех лет с тех пор, как она находилась в одном помещении с ребенком Эдуардо Осорио.

Ее темные глаза… форма носа и подбородка оказались такими же, как были у Эдди. Без вопросов. Но он не был единственным латиноамериканцем с большими карими глазами и полными губами, которые унаследовал отпрыск Эдди. Если Элис — Изабелла, то она все еще оставалась такой же красивой, как была в более юном возрасте.

И именно в тот момент, когда Сэди это подумала, Элис сделала танцевальный оборот и что-то сказала девочке у себя за спиной. Этот оборот, напоминающий балетный, оказался очень знакомым — Сэди неоднократно видела, как подобным образом кружилась маленькая балерина.

Темные глаза встретились с ее собственными, и Сэди отвернулась. Она определенно не хотела, чтобы Кросс застукали, как она наблюдает за одной из девочек.

Ей следует убираться отсюда, черт побери. Сэди увидела достаточно.

Она как можно быстрее вернула термостат на стену внезапно задрожавшими пальцами и нажала на «Перезагрузку».

— Как вас зовут?

Сэди замерла на месте.

Другие дети продолжали болтать и смеяться, но не Элис. Элис теперь стояла рядом с ней. Сэди понятия не имела, куда делся учитель. Какой преподаватель оставляет незнакомого человека в своем классе?

Сэди знала, что не может притвориться, будто не слышала девочку, и ответила, не сводя глаз с прибора:

— Мел. А тебя как зовут?

— Элис.

Девочка неотрывно смотрела на нее, словно ожидала какой-то реакции.

— Мне нравятся ваши глаза.

Слова пронзили Сэди, пронзили время… Она и раньше слышала такие слова от этой девочки.

— Они такого необычного серого цвета, почти голубые. Как штормовое море. Я люблю море. А вы любите?

— Конечно. — Сэди прихватила ящик с инструментами и попятилась. — Хорошего дня, ребенок.

Она оказалась уже почти у самой двери, когда чья-то рука ухватила ее за рукав. Сэди снова замерла на месте, схватившись рукой за дверную ручку. Ей почти удалось сбежать.

— А я вас знаю? — спросила Элис.

— Сомнительно.

Сэди раскрыла дверь и вышла из класса.

Если девчонка последует за ней в коридор, она пустится отсюда бегом.

К счастью, она не последовала.

Сэди быстрым шагом направилась к лестнице. Она не хотела переходить на бег, но испытывала такое искушение, черт побери. Кросс покрылась потом. Страх сжимал горло. Сердце судорожно колотилось в груди.

У нее не было панических атак уже больше года. Сейчас, черт побери, эта самая атака у нее начиналась.

Девочка ее каким-то образом узнала. Что-то узнала.

Сэди заскрипела зубами и села за руль позаимствованного грузовика. Она заметила, что охранник направляется к ней по стоянке. Кросс нажала на газ и выехала с парковочного места, где стоял грузовик. Вместо того чтобы ехать дальше, она притормозила, вдохнула воздух и опустила боковое стекло. «Спокойно. Нужно все сделать правильно».

— Все системы проверила. С одним термостатом была проблема, но теперь я все исправила.

Охранник прищурился, а затем кивнул.

— Спасибо, что все посмотрели.

Сэди снова подняла стекло и уехала. Он совсем не будет ей благодарен, когда сообщит о выполнении работ и никто не сможет вспомнить, что заказывал техническое обслуживание систем ОВиК.

Сэди все еще не могла успокоиться и справиться с паникой, когда через десять минут подъехала к зданию, где ее приятель со своей командой устанавливал новую систему. Она сбросила комбинезон, швырнула его на соседнее сиденье и выбралась из грузовика. Она помахала ему, села в свой «Сааб» и уехала.

Ей требовалось точно выяснить, кто эта девочка.

Но еще больше Сэди Кросс желала выпить.

Пить она не станет. Прямо сейчас ей нужна трезвая голова. Позапрошлой ночью Сэди провалилась в забытье. Больше она себе такое не позволит.

«Успокойся. Дыши медленно и глубоко. Взгляни на вещи рационально. Думай четко и логично».

Может ли Элис Кортес быть Изабеллой Осорио? Возраст подходящий. Черты лица.

Старый Карлос отправил ее сюда, чтобы от чего-то защитить? В регионе, где он правит, начались беспорядки. Время старика на земле ограничено. Имелись и другие претенденты на роль главы крупнейшего картеля в Мексике, чьи щупальца протянулись до Канады. Для того чтобы занять свято место, требовалось убрать всех имеющихся наследников.

У Сэди в голове появились образы ребенка в маске — те, которые преследовали ее последние четыре с лишним года.

«Возьми меня за руку — и станешь невидимой».

Сэди моргнула. Включила радио, лишь бы заблокировать этот голос.

«Это не она». Осорио не стал бы отправлять девочку сюда… не туда, где рядом находится Сэди. Не после того, что она сделала. Мысль о том, что Карлос Осорио не знает, что она в Бирмингеме, казалась смехотворной. Он знает. Карлос не организовал бы так успешно работающий, крупнейший наркокартель в Мексике, если бы был глупым или недальновидным.

Все эти годы женщина не переставала оглядываться через плечо, но никто из его людей ни разу не появился у Сэди «на хвосте» или у двери. Она ожидала, что он пришлет шпионов. Временами надеялась, что пришлет. Тогда это все закончилось бы.

Никто не приходил ее прикончить.

Карлос не стал бы посылать сюда внучку. Ни в коем случае. Должно быть какое-то другое объяснение.

В ее мозг ворвалось воспоминание — как вспышка. Голос. Его голос шептал Сэди в ухо… предупреждал ее, что ей никогда не удастся от него освободиться.

Она всегда будет ему принадлежать из-за того, что забрала у него.

— Нет.

Сэди Кросс потрясла головой и ударила основанием ладони по рулю. Карлос Осорио так и не пришел за ней. Ему было плевать на Сэди. Он сделал так, чтобы она не помнила ничего важного. А это еще один фрагмент, который может быть и не воспоминанием, а галлюцинацией.

Сэди вторглась в его поместье. Влезла в сердце сына, а затем отняла у него жизнь. Да, она точно кое-что забрала у Карлоса, но и сама многое потеряла.

Именно поэтому Карлос Осорио позволил ей жить дальше? Он хотел, чтобы Кросс страдала и демоны мучили ее всю оставшуюся жизнь?

Ублюдок.

«Жди знак».

Воздух словно застыл у Сэди в легких, когда этот голос прозвучал у нее в голове, причем громче, чем звучавшая у нее в ушах музыка, — в салоне грохотал хэви-метал. Кросс специально включила эту радиостанцию.

«Когда придет время, ты получишь знак».

Девчонка… знак?

Неужели старый ублюдок в конце концов решил прийти за Сэди? По прошествии всего этого времени?

Сэди заметила остановившийся грузовик за долю секунды до того, как могла в него врезаться. Она повернула руль вправо. Резко. «Сааб» съехал с обочины дороги в канаву.

Она ударилась головой о стекло у водительского места перед тем, как машина резко остановилась у кульверта. Сработала подушка безопасности и ударила Сэди Кросс в лицо.

Когда Сэди наконец смогла двигаться, то первым делом скинула с тела сдувшуюся подушку безопасности. Закашлялась. Завтра грудь будет ужасно болеть. Она потерла голову сбоку, там, где ею ударилась. Кросс посмотрела вперед сквозь разбитое ветровое стекло на пострадавшую переднюю часть машины.

— Идиотка.

Ей следовало где-то остановиться после того, как Сэди вернула грузовик, и просто прогуляться, чтобы чертова паническая атака ушла. Она так делала сотни раз. О чем думала Сэди?

— Проклятье!

Она достала мобильный и вызвала эвакуатор. Кросс договорилась о ремонте, выбралась из-за руля и прислонилась к разбитой машине.

Быстрее всего будет добраться отсюда домой на «Убер-такси». И ей следует найти другую машину на то время, пока собственная будет в ремонте.

А прямо сейчас Сэди Кросс требовалось выпить.

«Нет, не так». Ей нужно побольше узнать про Элис Кортес и ее семью. Она подумала о том, чтобы позвонить Фалько, но Девлин будет лучшим источником информации. И Девлин сейчас в гораздо большем отчаянии, чем Фалько.

Сэди нашла ее фамилию в «Контактах». Девлин ответила после второго гудка.

— Можешь меня подвезти?

Сэди показала на зернистую фотографию, распечатанную из Интернета.

— Это нарисовал художник-криминалист сразу же после того, как я вернулась. Я так помнила девочку Изабеллу.

Девлин уставилась на стену с заметками, сделанными Сэди. Обрывки воспоминаний. Фрагменты, вырванные из времени.

— Она может быть Элис, — заметила Девлин. — Без вопросов.

— Голос тот же. — Сэди пожала плечами. — Более взрослый, но тот же.

Девлин покачала головой.

— Не могу поверить, что ты так легко попала в Брайтонскую академию. Боже мой! За что я плачу такие деньги?

— Хороший вопрос, — согласилась Сэди. — Мне удалось понаблюдать за ней несколько минут. Я видела, как Элис закружилась, словно балерина. И я сотню раз видела, как это делала Изабелла.

— Большинство девочек на каком-то этапе своей жизни хотят стать балеринами, — заметила Девлин.

— Да. Да.

У Сэди не было детей. Она понятия не имела о том, что делают или хотят маленькие девочки.

— Расскажи мне все, что ты помнишь, — попросила Девлин.

Сэди взяла чашку с кофе со стола и отправилась к дивану.

— Меня включили в спецгруппу в июле. К сентябрю у нас уже завязались отношения с сыном Карлоса по имени Эдуардо — Эдди, как его звали друзья. В октябре я уже жила в поместье. К Рождеству мы были помолвлены.

Сэди решила, что об остальном она не станет рассказывать. Никому. Ее отец знал, что она родила ребенка за несколько месяцев до того, как ее нашли, потому что ему это сказали врачи. Больше она никому об этом не рассказывала.

— Тебе удавалось передавать какую-то полезную информацию, пока ты работала под легендой?

Сэди сделала большой глоток кофе.

— Да. Не в таком количестве, как мне хотелось бы, но больше, чем кому-то удавалось до меня. Я была первым человеком, внедрившимся в картель, которому удалось попасть на территорию поместья. У меня получилось на самом деле близко подобраться к семье. На самом деле близко.

— Как я предполагаю, так играть роль было сложно. Тебе же пришлось полностью погрузиться в нее.

— Не знаю. — Сэди уставилась в наполовину пустую чашку. — Часть меня стала прикрытием. Это единственный способ сделать так, чтобы все казалось естественным. Натягиваешь на себя чужую кожу и становишься человеком, которым притворяешься. Через некоторое время возникает ощущение… что это ты и есть, это твоя кожа, и делаешь нужные вещи.

— Что произошло перед тем, как ты исчезла?

— Я подслушала разговор. Передала сообщение, и моей легенде пришел конец.

— Кто-то тебя видел или подставил?

— То, что я сообщила, было известно только ограниченному кругу людей. Эдди, его отцу и женщине, с которой они разговаривали по телефону. Они поняли, что это должна была быть я. В тот день в доме больше никого не было.

— А что за женщина? Ты ее узнала?

— Я только слышала ее голос по громкой связи, когда они совещались. Несколько мгновений. Может, дюжину слов. В поместье она никогда не приезжала. — В голове промелькнуло короткое воспоминание о том, как кто-то важный посещал вечеринку тридцать первого октября. Именно поэтому Сэди чем-то накачали в тот вечер, чтобы она не видела посетителя? Сэди потрясла головой в попытке отделаться от воспоминания. — Она остается большой тайной, несмотря на то что я так глубоко проникла в картель, и несмотря на всю напряженную работу.

— И на твои жертвы.

Сэди кивнула.

— Где они тебя держали?

— В каком-то месте для содержания под стражей. Думаю, что за территорией поместья. Но не уверена.

— Тебя пытали и все время накачивали дурью. Почему они тебя так долго держали, а потом отпустили?

Плач младенца эхом прозвучал у нее в сознании. «Он мертв. Он мертв».

Сэди моргнула от этого болезненного эха.

— Наверное, они хотели удостовериться, что я все забыла. Все, что когда-либо знала. Они промыли мне мозги.

Девлин с минуту обдумывала услышанное.

— Почему они просто не убили тебя? — Девлин взяла чашку со стола, но не донесла до губ. — Похоже, они что-то ждали. Может, какую-то сделку с Управлением по борьбе с наркотиками или с Управлением полиции Бирмингема.

— Не было никакой сделки, — покачала головой Сэди. — Никто даже не знал, что я еще жива.

— Может, тебе просто про нее не сказали. Твой отец мог…

— Он не имел к этому никакого отношения! — рявкнула Сэди на Девлин.

Вторая женщина подняла руки, ладонями к ней, словно сдаваясь.

— Хорошо. Все поняла.

Внутри Сэди всколыхнулись и забурлили эмоции, которые ей не хотелось испытывать. Ей следовало знать, что Девлин не прекратит копать. Проклятье.

— Он оставили меня в живых, потому что я была беременна наследником Осорио. Мальчиком. Довольна?

Девлин выглядела так же ошарашенной, как чувствовала себя Сэди, когда сказала ей это. Эту часть она никогда никому не рассказывала. Даже доктору Холдену — по крайней мере, насколько ей самой было известно. Если и рассказала, он никогда такое не упоминал. Он бы сказал ей, не правда ли? Ведь предполагалось, что он сообщит ей все, что вылезет во время сеансов регрессионной терапии. Разве нет?

Сэди отмахнулась от мыслей о Холдене. Это было неважно. Ребенок умер. Какой смысл кому-то рассказывать? Эта пропущенная деталь могла бы помочь не считать ее рассказ подозрительным. И тогда Управление полиции Бирмингема и Управление по борьбе с наркотиками не стали бы вновь и вновь к нему возвращаться и разбирать после возвращения Кросс, но Сэди не могла быть уверена ни в чем… не могла даже сейчас об этом говорить.

Почему, черт побери, она только что сказала о ребенке Девлин?

Слабость. Взволнованность. Или она просто сошла с ума, черт побери. Выбирай, что больше нравится.

— Ты была беременна. О боже. Что случилось с ребенком?

— Он то ли родился мертвым, то ли умер во время родов. Не уверена. Я только знаю… что он умер. Я его видела. Прикасалась к нему. — Из сознания всплыло туманное воспоминание о холодном тельце. — Тогда, наверное, я полностью сломалась. Стала конченым психом.

Девлин ждала от нее продолжения. Сэди зашла слишком далеко, она вполне может рассказать Девлин и все остальное. Может, Кросс сейчас опять стала шибанутой, как тогда… только менее яростной.

— После этого я почти ничего не помню, только какие-то отдельные голоса время от времени. Следующее настоящее воспоминание: проснулась под той эстакадой на Восемнадцатой улице.

Девлин какое-то время обдумывала услышанное, потом сказала:

— Я поражена, что тебе удалось сбежать. Почему твой отец никого не послал за тобой?

— Откуда мне знать, черт побери? — Сэди Кросс допила остатки кофе. Сколько раз она сама себе задавала этот вопрос? Она. Не. Знала. — Мне нужно идти по делам.

— Подожди. — Девлин смотрела на Сэди так, словно пыталась увидеть, что находится внутри головы у Сэди Кросс. — Зачем Карлосу Осорио отправлять внучку в Бирмингем с фальшивыми документами? В особенности учитывая то, что здесь живешь ты.

— Вопрос на миллион долларов, Девлин. Кто знает, черт побери?

Кросс упомянула миллион долларов и подумала о награде, которую назначила семья Уолшей. Ей было интересно узнать, что об этом думает Наоми. Так эта семья оценила жизнь сына?

У Сэди тошнота подступила к горлу. Девлин задавала вопросы и высказывала предположения, о которых Сэди не хотелось думать.

— Должна быть причина, — объявила Девлин. Она снова втянула Сэди в разговор. — Что-то настолько важное, что семья Осорио решила рискнуть.

Поскольку Девлин явно не собиралась оставлять тему, Сэди вздохнула и заставила себя подумать об этом деле перед тем, как предлагать возможный сценарий.

— Существование Изабеллы держали в секрете. Она никогда не покидала территорию поместья. Возможно, в той местности начались какие-то проблемы, и они отправили девочку прочь. Бирмингем стал главным опорным пунктом у Осорио. Карлос мог решить, что для нее безопаснее здесь, несмотря на мое присутствие. Наверное, все зависит от того, насколько серьезные проблемы там возникли и какие у него здесь имеются активы. Кроме того, предполагается, что я же ничего не помню, так? Если честно, то немногое, что я все-таки помню, по сути бессмысленно.

— Какой бы ни была причина, я считаю, что Элис — это Изабелла, и она здесь, — объявила Девлин. — Она убила, по крайней мере, одну девочку и попыталась убить еще двух. — Девлин достала из кармана мобильный телефон. — Моя подруга представилась социальным работником и какое-то время пообщалась с женщиной, с которой живет Элис, — предполагаемой тетей. Моя подруга сказала, что в доме полно крестов. Самое странное место в доме — это комната Элис.

Девлин протянула аппарат Сэди, открыв нужное приложение с фотографиями.

Взгляд Сэди упал на маски, висящие на стенах. Призрачно-белые. Две темные прорези для глаз. Торчащие по бокам рога. Сэди охватил страх, сжало грудь. Именно в такой маске был ребенок в ее снах… или воспоминаниях. Она коснулась экрана дрожащими руками и вывела на него следующий снимок, уставилась на фотографию. На этом были грубые рисунки. Кроваво-красная луна в середине закрашенного черным цветом листа. На следующем рисунке дрожали желтые языки пламени. Из красных угольков под языками пламени текла кровь.

Прилагая огромные усилия, чтобы ее рука не дрожала, Сэди вернула телефон Девлин. Сердце в груди колотилось все быстрее и быстрее. Ей с трудом удалось выдавить из себя:

— Будет лучше, если ты не станешь близко подпускать к ней своего ребенка, Девлин.

«У нее были кое-какие проблемы… С ней нужно быть очень осторожным».

Это был шепот в голове у Сэди. Голос Эдди, его слова. Он это говорил ей про Изабеллу? Или про кого-то другого?

В руке у Девлин завибрировал мобильный. Она ответила на звонок. Слушала несколько секунд, потом сказала:

— Я сейчас приеду. — Она убрала телефон. — Мне пора ехать. Я нужна дочери.

— Спасибо, что подвезла, — удалось выдавить из себя Сэди так, чтобы голос не сломался.

Девлин остановилась у двери.

— Как я уже говорила вчера вечером, мы будем благодарны за любую твою помощь.

— Я понимаю, — кивнула Сэди.

Девлин ушла.

Все эти разговоры о том, что Элис — Изабелла, были не больше чем домыслами и гипотезами, только возможным сценарием. Теорией. Сэди не была уверена. Может, ее разум снова играл с Кросс злую шутку. Это иногда случалось. Нет, не только иногда, чаще.

Но фотографии в телефоне Девлин были реальностью. Это были рисунки Элис Кортес. Мрачные. Зловещие. Они очень походили на те, которые Сэди видела раньше… в том сарае или хижине на территории поместья Осорио. Дрожь началась где-то внутри Сэди и распространилась по телу, вылезла на поверхность сквозь ее конечности.

Сэди Кросс видела их в том месте, куда ребенок в маске отвел Сэди в тот день, когда проводилась вечеринка.

— Пожалуйста, Тори, скажи мне, нужно ли нам еще что-то обсудить? Я не могу помочь, если не знаю всего, — умоляла Керри.

Тори сидела на диване. Девочка поставила локти на колени и опиралась лицом на руки. Керри никогда раньше не видела ее в таком отчаянии. Мало было сказать, что дочь выглядела так, словно лишилась лучшей подруги. Она на самом деле потеряла лучшую подругу, будто та умерла, но чувства Тори были гораздо сильнее, чем могли быть в случае смерти подруги и боли от утраты.

Это жуткая боль из-за предательства. Такого, которое случается, только если это делает лучшая подруга.

Тори откинулась на спинку дивана.

— Они все верят ей. И почему бы и нет? Мы дружили всегда. — Она закрыла глаза. Тори чувствовала себя несчастной. — Я только не могу понять, почему она это сказала.

— Сара когда-нибудь говорила тебе, что хочет заставить Брендал страдать? Или Элис, если тебе это известно?

Тори покачала головой.

— Сара говорила, что ее ненавидит. Мы все это когда-то говорили. Знаешь, когда злишься, иногда говоришь такие вещи, которые на самом деле не имеешь в виду. По крайней мере, не совсем. Не в полной мере.

Керри кивнула. Она сидела спиной к подлокотнику дивана. Тут дочь подтянула одно колено и села на ногу, чтобы смотреть прямо на Керри.

— Я прекрасно знаю, что ты имеешь в виду. Когда я училась в девятом классе, одна моя одноклассница вызывала у меня точно такие же чувства. — Керри вздохнула, когда внезапно нахлынули воспоминания. — Девочку, которую я ненавидела, звали Лола Грей.

— Лола? — Уголки губ Тори чуть-чуть приподнялись вверх, словно она могла и улыбнуться. — Ты говоришь про маму Пайпер Нокс?

— Тогда ее фамилия была Грей, — заметила Керри. — В тот год она была подлой и зловредной. Лола повзрослела раньше большинства нас всех. Я имею в виду изменения в организме. У той девочки были идеальная кожа, идеальные зубы, ей не требовались никакие брекеты. Она вела себя так, что мы, все остальные девочки, рядом с ней чувствовали себя неполноценными. Хотя необходимости подчеркивать превосходство не было. Мы и так понимали, что не дотягиваем до нее.

— Но Лола не умерла. — Тори изменилась в лице. — И твоя лучшая подруга не показала на тебя пальцем, будто это ты столкнула кого-то с лестницы.

— Нет. Однажды я над ней зло подшутила.

Керри никогда никому в этом не признавалась. Никогда. Даже Диане и Джен.

У Тори в неверии округлились глаза.

— И что ты сделала?

— Мы тогда сидели на трибуне на стадионе, ждали, когда начнется собрание болельщиков спортивной команды. Лола устроилась в следующем ряду, надо мной, а ее ноги стояли между мной и девочкой, которая сидела рядом со мной. Самовлюбленная Лола, как и всегда, важничала и чем-то хвасталась всем вокруг, всем, кто только был готов слушать, и даже не заметила, что я делаю со шнурками ее кроссовок.

— Не может быть! — Тори не могла в это поверить, глаза у нее округлились еще больше.

— Я это сделала. Я связала ее шнурки вместе. Когда собрание болельщиков закончилось и пришла пора уходить, она свалилась. Разбила губу, ударилась носом, было много крови. Я жутко испугалась. К счастью, никаких серьезных травм она не получила. По крайней мере, временно она присмирела — с этими синяками и опухшим лицом.

— У тебя было ощущение, что ты заставила ее заплатить, пусть и немного? — спросила Тори, не сводя глаз с матери.

— Примерно три секунды, потом я уже чувствовала себя паршиво. Негодяйкой я себя чувствовала! Я все время думала о тех ужасных вещах, которые могли бы случиться. Она же могла получить серьезную травму. К счастью, ничего непоправимого не случилось.

— Вау! Не могу поверить, что ты сделала что-то подобное.

— Мы все когда-нибудь говорим или делаем то, о чем потом сожалеем. Может, в тот момент, когда мы это говорим или делаем, это кажется правильным или звучит так, как надо, потому что мы расстроены или обижены. В конце концов мы понимаем, что это была ошибка.

До Тори быстро дошло, к чему клонит ее мать.

— Я этого не делала, мама. Я не толкала Брендал и не говорила Саре, чтобы она это сделала. Я не знаю, почему она сказала, будто я виновата. Это неправда. — Дочь покачала головой. — Я этого не совершала.

— Я никогда и не верила, что делала, — заверила ее Керри. — Я просто хотела, чтобы ты поняла: мы все делаем ошибки. Если сама идея обсуждалась до случившегося…

— Она не обсуждалась! — закричала Тори. — Клянусь. Мы никогда не говорили о том, чтобы как-то навредить Брендал. Никогда. Мы только говорили, что надеемся, как наступит день, когда все увидят ее нутро и поймут, какая Брендал на самом деле. Мы никогда (по крайней мере я) не предпринимали никаких шагов, чтобы это случилось.

— Давай поговорим о Саре, — предложила Керри. — Ты замечала, что в последнее время она изменилась? Депрессия? Беспокойство? Может, что-то в ее отношениях с родителями?

— Ничего. Сара обижалась на то, что говорила и делала Брендал, но она знала — в конце концов это прекратится. Брендал никогда долго не фиксировалась на одном человеке. Мы с Сарой не сомневались, что через некоторое время она перекинется на кого-то другого.

— А что ты можешь сказать про Элис? Как она во всем этом фигурирует?

Тори глубоко вздохнула.

— Именно она все время повторяла, что Брендал должна понять: нельзя так плохо относиться к людям. Она ей совсем не нравилась. Если честно, я думаю, что она ей завидовала.

— Она никогда не предлагала кому-то из вас или всем вместе принять какие-то меры?

— Нет, но она постоянно поднимала тему Брендал. Вбивала нам в головы. Долбила! Вначале я не понимала, что делает Элис, но теперь, оглядываясь назад, вижу: она хотела, чтобы напряжение не спадало.

Керри подумала обо всем, что Джен увидела в доме Кортесов.

— Элис рассказывала про маски и рисунки, которые ей так нравятся? Я имею в виду те, которые висят у нее дома.

— Они — часть веры Элис. — Тори пожала плечами. — У нее такая религия. Она считает, что они придают ей магические способности, ведь Элис принцесса.

— Она когда-нибудь пыталась доказать тебе эту теорию?

Тори прикусила губу, словно не была уверена, стоит ли ей об этом рассказывать.

— Не скрывай ничего, — подбодрила ее Керри. — Только так я смогу тебе помочь.

— В последний раз, когда мы с Сарой обе одновременно ночевали у Кортесов, Элис говорила о том, что если мы ее настоящие подруги, то можем стать такими, как она — частью Элис. Она сказала, что мы станем самыми популярными девочками в школе, если будем держаться вместе с ней. Она снова и снова это повторяла. И все время напоминала, как это будет здорово.

— Она пыталась каким-то образом промыть вам мозг?

Это все больше и больше казалось тактикой воздействия путем оказания давления. Именно ею.

Тори покачала головой.

— Я не знаю. Может быть.

Керри протянула руку и сжала ладонь дочери.

— Что бы она ни пыталась сделать, я не верю, что вы с Сарой совершили что-то плохое. Мы доберемся до сути случившегося.

Тори кивнула.

У Керри все сжалось в груди при мысли о том, что ей еще нужно спросить у дочери, но она не могла притворяться, будто такого не может быть. Как только Керри Девлин приехала в дом сестры, Диана отвела ее в сторону и рассказала о том, что ее сыновья обнаружили в компьютере в своей комнате.

— Тори, у тебя не возникло желания тоже умереть? Я имею в виду совершить самоубийство.

Тори мгновенно взглянула на мать и также быстро отвела взгляд.

— Почему ты задаешь такой идиотский вопрос? Я ведь уже сказала тебе: я не имела в виду то, что говорила сразу после того, как узнала, что Брендал умерла. Я была просто расстроена.

— Диана увидела, что кто-то интересовался самоубийством — вводил соответствующие запросы в компьютере на втором этаже. Если это не ты, значит, это кто-то из мальчиков. Ей нужно знать, если у одного из них возникли проблемы.

Керри задержала дыхание.

— Это я искала.

У Керри сжалось сердце.

— Надеюсь, ты никогда не будешь считать это единственным решением. У тебя есть люди, которые тебя любят, которые все что угодно сделают для тебя. Самоубийство даже не входит в список возможных вариантов!

— Я знаю. Я просто себя жалела и… — Она замолчала на мгновение. — Нет, не так. Да, мне было плохо, я ужасно себя чувствовала, но это Элис сказала, что мне, возможно, следует покинуть этот мир. И тогда я задумалась, как люди — люди типа Сары — могут себя чувствовать. Насколько им плохо, чтобы на самом деле это совершить!

Керри пришла в ярость. Она буквально бурлила в Девлин.

— Она когда-нибудь еще предлагала подобное тебе или Саре?

Керри подумала про двух девушек из Уолкеровской академии и ощутила еще один прилив раскаленной добела ярости.

— В последнее время несколько раз. — Тори пожала плечами. — Я думаю, по большей части она это делает, чтобы посмотреть на нашу реакцию. Понимаешь, это такой эпатаж.

— Я уверена: теперь ты понимаешь, что Элис вам с Сарой никакая не подруга и никогда ею не была.

— Конечно. — Тори с минуту рассматривала свои кутикулы. — Я еще кое-что должна тебе сказать. Кое-что, что выяснила Элис и чем меня долбила.

Керри затаила дыхание и ждала, что еще скажет дочь.

— Я думаю, что я, возможно, лесбиянка. То есть я не уверена, но… Я думаю, это так.

Тори зажмурилась и, казалось, тоже затаила дыхание.

Керри удивилась, что раньше не поняла эту проблему дочери — как она пытается определиться со своей сексуальностью. Керри потянулась к ней, обняла и прижала к себе.

— Моя сладкая, ты не должна бояться говорить со мной об этом и вообще о чем угодно. Ты моя дочь. Я люблю тебя несмотря ни на что. Ты это понимаешь? Я люблю все, что делает тебя тобой.

Тори долго прижималась к матери, держалась за нее, и наконец, разомкнув объятия, сказала:

— Мы можем какое-то время это не обсуждать? Я еще не готова сказать об этом другим людям. Я должна сама привыкнуть к этим ощущениям перед тем, как смогу ими с кем-то делиться и при этом чувствовать себя комфортно. Может, мы закажем пиццу или еще что-нибудь?

— Конечно. — Керри склонилась вперед и поцеловала дочь в голову. — Расслабься. Я прямо сейчас сделаю заказ.

Убедившись, что Тори нашла какую-то программу, которую смотрит по телевизору, Керри отправилась в кухню. Она заказала пиццу и набрала Сайкса. Она пыталась успокоиться, пока ждала, когда он ответит на вызов. У нее это не очень получилось.

— Скажи мне, что у вас появилось что-то конкретное в расследовании этого дела, — потребовала она. Ее дочь страдала. Подростковый возраст и так трудный без всего этого безумия.

Резкий выдох, который Керри Девлин услышала, был совсем не тем ответом, который она хотела услышать.

— Лейтенант велел тебе сдать назад, Девлин, — предупредил Сайкс. — Мы не можем обсуждать с тобой это дело.

— Я не хочу слышать гнусные детали, Сайкс. Я хочу знать, продвинулись ли вы вперед. «Да» или «нет» будет достаточно.

Его молчание послужило ответом. «Нет».

— Разреши мне сказать тебе то, что знаю я. — Керри рассказала ему про маски и странные рисунки. — Вы их не пропустили, когда посещали дом Кортесов?

— Мы их не пропустили! — рявкнул Сайкс, теперь занимая оборонительную позицию.

— А как насчет двух попыток самоубийства в Уолкеровской академии и пропавшей девочки? Элис общалась с этими девочками. Разве не видишь, как случившееся там может быть связано с этим делом? Я знаю, что ты хороший детектив, Сайкс.

Одна, две, три секунды молчания.

— Да, Девлин. Мы занимаемся тем, что случилось в Уолкеровской академии. Не забывай: это нам приказал лейтенант. По крайней мере, занимались, пока нам не велели сдать назад.

А Керри только что думала, что на этом этапе ее уже ничего не может шокировать.

— Что это значит, Сайкс? Лейтенант велел вам сдать назад?

— Нет. Это значит, что маленькая мисс Элис Кортес — участница менторской программы госпожи мэра Уоррен. Она вне пределов нашей досягаемости. Мы получили приказ от самого шефа. Больше не допрашивать ни ее, ни ее семью. Если мы обнаружим что-то, связывающее девочку со случившимся, мы должны прямо идти с этим к шефу. А так мы должны держать рты на замке в том, что касается Кортес. Ребенок неприкасаемый.

Керри потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с шоком и негодованием и переварить новость.

— Понятно.

— Да. Мы делаем все, что можем, в том числе пытаемся получше разобраться в том, что же на самом деле случилось в Уолкеровской академии. Только этой линией расследования мы должны заниматься осторожно — как я только что тебе сказал. И, к твоему сведению, нам наконец удалось поговорить с двумя девочками из этой школы. Они обе сказали, что Элис пыталась их отговорить от того, что они сделали. Предполагаю, твоя мертвая подруга забыла тебе об этом рассказать.

Вместо того чтобы говорить Сайксу, что она думает про его саркастическое замечание, она ответила:

— Спасибо за то, что рассказал.

Она закончила разговор и с трудом поборола желание позвонить лейтенанту и все ему высказать.

Гневная отповедь не поможет. Она и так уже ходила по тонкому льду в отношениях с лейтенантом.

Керри Девлин требовались доказательства. Те свидетельства, которые могла бы ей предоставить Сью Граймс, если бы не умерла и если бы не пропала та несчастная девочка.

Почему госпожа мэр ставит программу — несмотря на всю ее престижность — выше расследования убийства? Почему она защищает Элис Кортес? Из-за того, что эта девочка из национальных меньшинств, как и она сама? Она считает, что к Тори и Саре другое отношение, не такое, как к Элис, потому что они белые?

Может, но интуиция Керри подавала слишком громкие сигналы, чтобы игнорировать другую возможность. Им требовалось гораздо внимательнее посмотреть на мэра, даже хотя бы для того, чтобы ее исключить. Керри могла себе представить реакцию лейтенанта и начальника Управления полиции, если бы они услышали этот ее вывод.

Зазвонил дверной звонок и оторвал Керри от беспокойных мыслей.

— Я открою! — крикнула Керри дочери, возвращаясь в гостиную. Она не хотела, чтобы Тори открывала дверь на тот случай, если это окажется какой-то наглый журналист.

К счастью, это оказалась доставка пиццы. Через несколько минут пицца и напитки уже стояли на кофейном столике, а Тори клевала кусок. Керри заставляла себя есть в надежде, что это побудит поесть и дочь. Она не могла отделаться от мыслей о мэре Уоррен. Почему мэр предприняла такой решительный шаг? «Какого черта?»

На столе завибрировал мобильный телефон Керри. На экране появилось лицо Фалько. Она ответила. Он тоже должен об этом узнать.

— Алло!

— Как там наша девочка?

Керри встала и направилась в кухню.

— С ней все в порядке. Кое-как справляемся. У тебя есть какие-нибудь новости?

— Кросс удалось раздобыть кое-какие выписки по банковским счетам Макгилл.

До того как Керри успела ответить, он добавил:

— Не спрашивай, как. Просто знай, что они у нее есть. Каждый месяц очень большие суммы перечислялись на один миленький счет за рубежом, который Макгилл открыла два года назад, — примерно в то время, когда стала работать на Курца. Эти суммы гораздо больше ее месячного оклада. Похоже, Курц был прав и источником в его лавке была Макгилл.

Определенно получался интересный поворот событий.

— А вдруг все гораздо проще? Может, она просто воровала часть прибыли табачной лавки?

— Не исключено, учитывая еженедельный доход Курца, — ответил Фалько.

— Если так, то, может, Курц обнаружил, что у нее рыльце в пушку, и потребовал объяснений?

Это означало бы, что убийство не связано с наркокартелем, и их теория о том, что Курц и Уолш работали вместе, летела ко всем чертям.

— Мы говорим об очень крупных суммах, — пояснил Фалько. — Если бы Курц выдвинул обвинения, Макгилл надолго отправилась бы в тюрьму. Потенциально и ее прошлые работодатели могли выйти на сцену, если Макгилл занимались подобным и у них. Это также может быть связано и с распространением наркотиков. Кросс считает, что именно Макгилл — источник, который Курц и Уолш намеревались припереть к стенке. Это могут быть наши первые реальные доказательства.

«Все правильно».

— Только есть большая разница между прикарманиванием денег и даже распространением мелких партий наркоты на самом низшем уровне и убийством, в особенности двух человек, — напомнила ему Керри.

— Без вопросов, — согласился Фалько. — Но что нам на самом деле известно про Макгилл? Может, у нее в прошлом есть какие-то насильственные действия, до которых мы пока не докопались. Вдруг они начали задавать ей вопросы, а она их убила. На самом деле убийство там Уолша работает в ее пользу, дальше уводит подозрения от нее. Она его не знала, и между ними не было никакой связи.

Керри не была готова принять этот сценарий.

— Может, кто-то еще догадался, чем она занимается, и использовал это для шантажа — чтобы она предоставила возможность избавиться от них обоих.

— Есть только один способ это выяснить, — сказал Фалько. — Я заеду в лавку и снова ее допрошу.

Керри ощутила беспокойство.

— Я не хочу, чтобы ты делал это один. Мы не знаем, на что способна Макгилл.

Сейчас Керри не стоило оставлять Тори одну.

— Я возьму с собой Кросс. Похоже, она знает про Макгилл гораздо больше, чем мы.

— Будь осторожен и держи меня в курсе, — попросила Керри. — Я не хочу, чтобы мне кто-то сообщал о том, что ты в беде.

— Позвоню, не беспокойся. Просто позаботься о Тори. Ей ты требуешься больше, чем мне.

— Послушай, я узнала от Сайкса одну вещь, которую никак не могу понять.

— Слушаю тебя.

— Им с Петерсоном приказали дать задний ход в том, что касается Элис Кортес и ее семьи. Девочка участвует в менторской программе госпожи мэра, и Уоррен хочет, чтобы семью оставили в покое. Приказ поступил от начальника нашего Управления.

— По-моему, это означает только одно, — ответил Фалько. — Нам нужно покопаться в прошлом мэра. Посмотреть, что вылезет.

— Я думала то же самое. Сегодня вечером я поработаю дома, посмотрю, не удастся ли что-то найти. А ты будь осторожен.

Он тихо рассмеялся.

— Мне кажется, ты ко мне очень привязана, Девлин.

— Просто не хочется приручать нового напарника.

Керри закончила разговор, чтобы больше не рисковать и не ляпнуть что-нибудь. По правде говоря, она не хотела его терять. Он требовался не только Тори.

Керри тяжело вздохнула, повесила улыбку на лицо и отправилась назад в гостиную.

Связь с мэром была любопытной. Она схватила телефон с приставного столика.

Теперь она попробует узнать, насколько любопытной.

Мейсон допил виски и поставил стакан на барную стойку. Он не заходил в этот бар после реновации. Он только слышал, что с бара на крыше открывается прекрасный вид.

Однако Мейсон пришел сюда не ради вида и не ради атмосферы изысканности. Он пришел сюда ради нее.

В нем бурлила ярость, но он не двигался. Очень важно было дождаться подходящего момента. Она несколько минут назад приехала на ужин. Она неизбежно отправится в дамскую комнату хотя бы накрасить губы.

За десятилетия службы он великолепно отточил умение выжидать противника. Если потребуется, Мейсон будет ждать всю ночь.

На стойку перед ним поставили уже третий стакан виски к тому времени, как его объект наконец поднялся из-за стола и направился в направлении дамской комнаты.

Мейсон соскользнул с табурета у дальнего конца барной стойки и пошел по периметру зала, пока не добрался до бокового коридора, в который она завернула.

Он положил руку на дверь перед ней до того, как женщина успела за ней исчезнуть. Она резко вдохнула воздух, повернулась к нему. Удивление на ее лице можно было рассмотреть даже при тусклом освещении в коридоре. Он чуть не улыбнулся при мысли, что до сих пор способен ее удивлять.

— Мейсон, что ты здесь делаешь? — Она бросила взгляд в другой конец коридора.

— Не беспокойся. Это займет не больше минуты. Твой муж едва ли успеет по тебе соскучиться.

Она от ярости поджала губы.

— Что ты хочешь? Мне кажется, я четко объяснила положение дел между нами.

О, она все очень четко объяснила. Предельно ясно, не оставив сомнений. Теперь пришел его черед выразиться точно также.

— У меня один вопрос, и мне нужна правда.

— Очень хорошо. — Она смотрела на него, и ее глаза находились сантиметрах в пятнадцати от его собственных. — Что же случилось такое важное, что тебе пришлось выслеживать меня у дамской комнаты?

При звуке ее голоса — мягкого, завораживающего и пленительного — его словно обожгло огнем, который стал разливаться по его телу. Он дурак.

— Кто-то обратился к наемному убийце, чтобы избавиться от моей дочери. Мне нужно только подтверждение — кто этот человек, перед тем как я предприму шаги, чтобы исправить положение дел.

Она прищурила свои проницательные глаза.

— Почему ты предположил, что я что-то знаю про твою дочь и ее врагов?

«Пожалуйста».

— Не играй со мной. Мне нужен ответ.

— Боюсь, ты зря потратил свое время, придя сюда.

Она снова потянулась к двери.

— Это был он.

Она помедлила, заметно удивившись еще один раз.

— Если ты знаешь, что это был он, зачем обращаться ко мне? — Она вздернула подбородок и с вызовом посмотрела ему прямо с глаза. — Не играй со мной в игры, Мейсон. Если ты пытаешься мне что-то сказать, просто скажи.

Он придвинулся поближе к ее лицу.

— Тебе не следовало это допускать. Ты делаешь ошибки. Предупреждаю: если что-то случится с моей дочерью, будут серьезные последствия.

У нее изменилось выражение глаз — похоже, ей стало даже забавно.

— Спокойной ночи, Мейсон. Я уверена, ты найдешь ответ, который ищешь.

На этот раз он не пытался остановить ее, когда она толкнула дверь в дамскую комнату.

Вместо этого Мейсон ушел.

Он получил ответ.

Сэди устроилась на соседнем табурете и заказала воду с газом.

Фалько слегка приподнял брови.

— Что? — спросила она. — Считаешь, горбатого и могила не исправит? Из своей шкуры никому не дано выпрыгнуть?

На стойку перед ней поставили стакан воды. Сэди взяла его и сделала небольшой глоток пузырящейся жидкости.

— Рад видеть, что ты для разнообразия серьезно относишься к своему здоровью. — Он заказал пиво. — Откуда взялся желтый «жук»? Решила поменять машину?

— Позаимствовала у друга. Моя в ремонте. Разве Девлин тебе не рассказала?

— Рассказала что?

Девлин очевидно сейчас тоже не в ударе.

— Я немного помяла бампер. А теперь мы можем прекратить разговоры обо мне? Ты видишь наш объект?

Бар был заполнен. Смерть владельца совсем не повлияла на заполняемость. Сэди отклонилась в одну сторону, в другую, оглядывая столики и всю барную стойку.

— Не похоже, что она здесь, — заметил Фалько.

— Ну, нет так нет. — Сэди потягивала воду маленькими глотками. — Наверное, мы с тобой зря потратили время, приятель.

Сэди знала, где живет Макгилл. При необходимости она подождет ее там.

Фалько положил предплечья на барную стойку и склонился поближе к Сэди.

— Что с тобой происходит, Кросс? Я думал, ты хотела помочь найти убийцу Уолша.

Она заставила себя отключиться от звуков на заднем фоне — разговоров и звона бокалов.

— Если бы не я, ты про эту ниточку вообще не знал бы. Я передаю тебе улики, и это в достаточной мере свидетельствует о моем интересе к закрытию этого дела.

Возможно, Сэди вывели из равновесия все те фотографии в спальне девочки, Элис, которая была так похожа на Изабеллу, да еще и поездка в школу. Проблема заключалась в том, что ей было трудно разобраться с собой. У Кросс в голове шептали и другие голоса.

Голоса, которые она не хотела слышать. Сэди Кросс все это время искала правду, а теперь не могла ее слышать. Не могла это вынести. Не могла отделаться от треклятых голосов. Какое-то время ей помогали врачи и избавляли ее от паники. Они отправляли голоса прочь. Затем Сэди поняла, что может никогда не вспомнить больше ничего из прошлого, если не станет позволять этим преследующим ее голосам и образам приходить тогда, когда они захотят. В ретроспективе можно сказать, что это оказалась не очень хорошая мысль.

Здесь и сейчас проклятые голоса сводили ее с ума. Она не могла сосредоточиться. Едва ли могла спокойно сидеть на месте.

— Вон там Вэндивер, — произнес Фалько, возвращая ее в заполненное людьми помещение.

Джордж Колдуэлл, который сегодня вечером был за старшего, уже сообщил Фалько, что Макгилл пока не появлялась. Не удосужилась даже позвонить, и у него не хватает рабочих рук. Это объясняло, почему он пыхтит и раскраснелся, пытаясь быстро подавать заказанное посетителями. По залу курсировали две официантки. Они вполне могли быть клонами Макгилл.

Вэндивер ходил с подносом, забирал пустые стаканы и тарелочки из-под орешков и соленых крендельков. Одет был в свои обычные джинсы и кроссовки, но рубашка была получше, чем обычно, а волосы прилизаны и связаны сзади в хвост. Он улыбался посетителям, словно радовался пребыванию здесь.

Вероятно, все это объяснялось дурью, которую он принял сегодня. По словам Макгилл, Вэндивер — Лаки, как она его называла — ненавидел свою работу.

Сэди снова осмотрела зал. Макгилл так и не появилась. Сэди чувствовала раздражение. Или, может, это было беспокойство. Нет. Она никогда не беспокоилась. Только она не могла не думать, не сыграл ли в этом роль ее визит в дом Макгилл, не стал ли он причиной невыхода Макгилл на работу. Если эта женщина каким-то образом связана с наркобизнесом, то кто-то мог следить за ней и ее домом. В особенности после смерти Курца и Уолша. Не только полиции требовалось закрыть это дело.

Всегда, в случае резонансного или громкого дела, как-то связанного с поставкой наркотиков, даже плохие парни хотели, чтобы с этим делом побыстрее разобрались.

«Ублюдки».

Если что-то с ней случилось…

Сэди тряхнула головой, чтобы отогнать эту мысль. Сделала небольшой глоток воды. Пожалела, что не заказала ничего покрепче.

— Лаки, друг мой, — прозвучал голос Фалько, когда молодой человек проходил мимо них.

Вэндивер остановился.

— У меня нет времени на разговоры. Мы зашиваемся.

Сэди выставила вперед ногу, когда он попытался уйти.

— Очень жаль, что у вас не хватает персонала.

— Да, тяжко. Тара — сука.

— Я слышал, у нее были какие-то проблемы с начальством, — продолжал Фалько.

— Я о них не слышал, — пожал плечами Вэндивер. — Как я вам уже говорил, по моему мнению, Лео к ней слишком хорошо относился.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы Тара что-то брала из кассы? — спросила Сэди. — Вы же много раз вместе с ней закрывали лавку. Может, она и с вами немного делилась.

Он фыркнул и посмотрел на Сэди стеклянными глазами.

— Она только усложняет мне жизнь. Кроме проблем, я от Тары никогда ничего не получал. — Он перевел взгляд с Сэди на Фалько. — Она вполне могла воровать у босса, но даже это было бы лучше, чем то, чем она занималась на самом деле.

— А чем она занималась на самом деле, Лаки? — спросил Фалько тихим голосом, гораздо тише, чем велись разговоры в этом помещении.

Вэндивер истерически рассмеялся. Он определенно был под кайфом.

— Вы еще не догадались? — Он покачал головой. — Лео умер уже пять дней назад, а вы так и не приблизились к правде, ни на шаг не подошли ближе по сравнению с вашим первым появлением здесь.

— Почему бы вам с нами не поделиться, не просветить нас? — предложила Сэди. — Если вы такой знающий. Или, может, вы предпочтете, чтобы вот этот мой друг отвез вас в другое место для беседы без свидетелей?

— Хорошо. Хорошо. — Было видно, как Вэндивер пытается взять себя в руки. — Тара использует это место для торговли наркотиками. Поступают пакеты, она передает их своей пехоте — тем, кто непосредственно имеет дело с клиентами. Она никогда не пачкает руки, и ни у кого никогда не возникало подозрений, что такое с виду приличное место служит распределительным центром.

Сэди не могла сказать, что удивилась. Уолш подозревал, что используется именно такая стратегия. Она пожала плечами.

— Тара сообщила, что получает наркоту от вас.

Вэндивер опять фыркнул.

— Конечно, она это сказала. — Он поставил поднос на стойку и посмотрел Сэди прямо в глаза. — Я уже давно общаюсь с людьми, крутящимися в этом бизнесе, и сразу понял, чем она занимается. И вашу тактику я тоже понял.

— Вы не посчитали нужным предоставить нам эту информацию пораньше? Что это важно? — спросил Фалько. — Может, мы могли бы лучше выполнять нашу работу, если бы люди типа вас не скрывали чрезвычайно важную информацию.

Вэндивер опять фыркнул.

— Да ладно. Мне нужно было себя защищать. Если я куда-то вляпаюсь, мой папаша еще больше осложнит мне жизнь. Я стану несчастней, чем сейчас. Тара меня предупреждала, что, если я открою рот, она отправится к моему отцу. — Он ухмыльнулся. — Предполагаю, теперь это не играет роли. Очевидно, она здесь больше не появится. — Лаки презрительно фыркнул. — Наверное, ей придется искать какое-то другое место для побочной работенки.

— Да ладно, — спародировал его Фалько и вручил парню одну из визиток. — Если увидите Тару или услышите о ней, позвоните мне.

— Обязательно, — заверил его Вэндивер.

Фалько направился к выходу. Сэди последовала за ним.

— Теперь мы едем в ее таунхаус?

— Да.

— Хорошо, что у меня есть ключ.

Фалько посмотрел на нее и хрюкнул. Вопросы задавать не стал. Он знал, что лучше этого не делать.

Макгилл не отвечала. Фалько позвонил ей на мобильный телефон, и до них сквозь дверь донесся звонок телефона изнутри дома.

Фалько убрал телефон.

— Доставай ключ. Если кто-то спросит, скажем, что дверь была не заперта.

— И приоткрыта, — добавила Сэди с фальшивой улыбкой. — Я помню, как это делается.

Она отперла дверь.

— Ни к чему не прикасайся, — приказал он, когда они вошли в дом.

На этот раз хрюкнула Сэди Кросс. Она прекрасно знала процедуру.

Все, казалось, было на месте, пока они шли в гостиную.

— Мисс Макгилл, вы дома? — крикнул Фалько. — Это детектив Фалько. Ваши друзья в лавке о вас беспокоятся.

«Да, конечно», — подумала Сэди.

Фалько посмотрел на нее и кивнул влево, а сам повернул направо. Таким образом они разделились и стали медленно и осторожно продвигаться по первому этажу. Его осмотр не занял много времени.

Фалько первым стал подниматься на второй этаж. Через минуту они уже стояли перед дверью в спальню Макгилл. Кровать не застилали, на ней были разбросаны вещи.

Сэди первой отправилась в ванную комнату, дверь в которую вела из спальни.

— Проклятье.

Тара Макгилл лежала в ванне-джакузи. Сэди не требовался судмедэксперт и даже подходить поближе, чтобы определить: женщина мертва.

Ее тело, включая голову, находилось под водой.

На полу рядом с пустой упаковкой из-под лекарства валялся маленький пистолет и пустая бутылка водки. Сэди присела и посмотрела на этикетку на флаконе. Транквилизаторы. Фалько склонился рядом с ней и осмотрел пистолет.

— Неудивительно, — пробормотал он. — Двадцать второй калибр.

Сэди огляделась и заметила написанную от руки записку на крышке унитаза. Судя по запискам-напоминалкам, которые Сэди видела в кухне, и бумагам на письменном столе Макгилл, написана она была почерком жертвы.

Фалько повернулся туда, куда смотрела Сэди, и вместе с ней прочитал предсмертную записку:

«Я облажалась. Зашла слишком далеко. Я любила Лео, но он узнал про деньги. Я должна была это сделать, чтобы не сесть в тюрьму. Там был и его друг. Выбора у меня не было… Простите».

— Как все аккуратно подчищено, — заметил Фалько.

— Похоже, вы можете закрывать дело, — вставая, сказала Сэди. — Это хорошо?

Фалько издал сухой смешок.

— Ага. — Он тоже распрямился. — Ты когда здесь была?

Сэди посмотрела на женщину в ванне.

— Около часа дня в среду.

— Колдуэлл сказал, что вчера вечером она работала до закрытия, а это означает, умерла она где-то в течение последних двадцати часов, — сделал вывод Фалько.

Сэди отвернулась от ванны и тела, лежавшего в воде.

— Я сказала бы, что в последние четыре или пять часов. Она точно не лежала в воде ночь или даже целый день. Ты же знаешь, что происходит с телом, если оно так долго находится в воде.

Фалько кивнул.

— Давай осмотримся. Скажешь мне, если что-то изменилось по сравнению со средой, когда ты тут была.

Они прошлись по второму этажу и осмотрели каждую комнату. В спальне, превращенной в кабинет, стало ясно, что забрал убийца.

— Компьютера нет. — Сэди прошла к письменному столу. — Он здесь стоял. Ту информацию, которую я тебе передала, я вытянула из него.

Фалько почесал подбородок.

— Как хорошо, что ты на шаг опередила человека, который приказал ее убить.

— Да. — Звуки и образы из тех часов, которые она провела в кровати с Макгилл, шептали и мелькали в голове у Сэди. — Я думаю, что если бы кто-то видел, как я приходила или уходила в среду, ее убили бы раньше и не стали бы ждать до сегодняшнего дня.

— И явно остались бы следы допроса, — заметил Фалько.

Следов допроса не было, но от этого Сэди не стала чувствовать себя лучше.

— Не забывай: Макгилл сама делала выбор, — добавил Фалько. — Не ты это с ней сотворила. Она сама виновата.

Может быть.

— Наверное, тебе пора вызывать коллег. — Сэди начала пятиться к двери. — А мне нужно уходить. Увидимся, Фалько.

Сэди вышла из дома. Ей много всего требовалось сделать. Или проклятые голоса у нее в голове победят.

Кросс следовало взять с собой что-то покрепче кофе.

Сэди снова завернула крышку термоса и бросила его на переднее место пассажира в дерьмовой желтой машине Хека.

Она неотрывно смотрела на дом Кортесов. Никаких фонарей снаружи. Только лунный свет просачивался сквозь деревья и освещал дом каким-то потусторонним светом. Окна напоминали коробки с окантовкой золотом. Шторы на окнах скрывали большую часть того, что происходило внутри, свет струился только по бокам, обеспечивая эти золотистые края.

Девочка находилась в доме. Изабелла. Не исключено, что Сэди просто не могла ясно мыслить со всеми этими голосами из прошлого, то и дело вторгающимися в ее голову, но теперь она была почти уверена, что это она.

С девочкой были проблемы. Сэди помнила, как Эдди рассказывал ей, что поведенческие проблемы начались у Изабеллы в возрасте пяти лет. Пока была жива мать, она позволяла ей делать все, что хотела. Никакой дисциплины. Эдди винил себя, но больше всего отца. Изабелла была его единственной внучкой, и он ее страшно баловал. Все ее баловали — слуги, охранники, и еще были очарованы ею.

Она была настоящим ангелом. Такой милой и забавной, как может быть ребенок-кинозвезда.

Только вот не тогда, когда не получала то, что хотела, и не тогда, когда все внимание уделялось не ей. Тогда она становилась жестокой и впадала в ярость.

Эдди отказывался от медикаментозной терапии. Он думал, что ребенок перерастет эти вспышки гнева.

Все эти воспоминания просеивались сквозь мозг Сэди в последние пару часов, когда она сидела в машине и наблюдала за домом. Слова, его голос нахлынули на нее, словно он прикоснулся к ней. Она содрогнулась даже сейчас, попыталась сбросить это ощущение и сосредоточила внимание на доме. Ее сознание создавало образы того, что находилось внутри — маски, кресты, рисунки, которые ей показала Девлин. Все слишком знакомое.

И теперь, если эта Элис на самом деле была дочерью Эдди, она зашла гораздо дальше, чем просто вспышки гнева.

Большой вопрос все еще продолжал висеть у Сэди в мозгу, как мигающий предупредительный знак. Зачем было отправлять ее в Бирмингем?

Почему не прятать девочку так, как раньше?

Непонятно. Сэди прикрыла глаза и откинула голову на подголовник водительского места. Она так устала. Теперь уже несколько лет Кросс пыталась вспомнить отсутствующие куски. А они отказывались возвращаться, и только иногда всплывал тот или иной фрагмент.

Внезапно они посыпались, как метеорный поток.

Может, старый Карлос больше не справлялся с ребенком. Там была няня. Возможно, девчонка убила няню или попыталась прикончить деда. Он слишком стар, чтобы справляться с подобным.

Сэди хотелось улыбнуться при мысли о том, что ребенок мог как-то навредить старику, но у нее возникло неприятное чувство. Кросс может на самом деле оказаться права.

Она вернулась в воспоминаниях в ту ночь… ночь, когда девочка в странной маске, подобной той, что на фотографиях, которые ей показала Девлин, отвела Сэди в сарай или хижину в дальнем углу поместья. Стояла тьма. Или, может, это все снилось Сэди. Она не могла определить, где сон, а где явь. Звуки смеха и музыки продолжали доноситься из дома. Там люди танцевали и пили. Вероятно, некоторые прятались в тихих уголках и занимались другими делами.

Детский голос девочки Изабеллы говорил, что она ведет Сэди в место, которое является ее секретом, чтобы встретиться с подругой, которую она тоже держит в секрете. Девочка кружилась в ночи и шептала слова, которые Сэди не понимала.

Наверное, так и было, — решила она. Определенно это Изабелла повела ее по тем ступеням вниз, а потом сквозь тьму.

Сэди так напилась в тот вечер. Как и во многие другие вечера после ее возвращения. Ее сознание продолжало снова и снова возвращаться в те темные места, которые она не могла четко вспомнить, и отказывалось прекращать эти посещения. Какая-то блуждающая клетка ее мозга продолжала ворошить куски фрагментарных воспоминаний в попытке соединить их вместе, как рассыпавшийся по полу пазл.

Только она не могла найти все кусочки. Они никак не желали соединяться вместе.

«Это как в детском стишке», — снова подумала Сэди Кросс. Шалтай-Болтай развалился на слишком много частей, чтобы с ними можно было что-то сделать.

Это положение внезапно изменилось. То ли сыграли роль все те фотографии, которые ей показали, то ли то, что Кросс увидела саму девочку, но в мозгу у Сэди что-то происходило, и отключить его она не могла.

В ту ночь почти пять лет назад она последовала за девочкой в маске. В сарай или хижину, где жила пожилая женщина. Та, которая была знахаркой и лечила всех в поместье. Это была маленькая, сгорбленная женщина, сама не больше ребенка, с длинными седыми волосами, которые заплетала в косу. Носила она старую одежду и явно собственноручно сшитую, а не купленную в магазине.

У Сэди перехватило дыхание, когда на нее нахлынули новые ощущения. Не совсем воспоминания. Образы, голоса, знание.

— Toma[23], — сказала пожилая женщина, протягивая Сэди чашку.

— Выпей это, — сказала девочка в маске.

Образ ребенка расплывался, но Сэди понимала, что все дело в количестве алкоголя, попавшего ей в кровь, а не в ребенке.

Ей хотелось спросить, что в этой чашке, но она не могла. Язык отказывался работать. Вместо этого она взяла чашку и выпила содержимое.

Мир закружился, она погрузилась во тьму. В эту тьму за ней последовало слово: «Сгинь!»

Сэди резко дернулась на сиденье.

Она моргнула. Потрясла головой. Кросс сидела в машине. Уродливой желтой машине, припаркованной перед домом Кортесов.

Она выдохнула. Воды. Сэди нужно выпить воды.

Сколько времени?

Она посмотрела на экран мобильного телефона. Почти полночь. Она задремала и проспала больше часа.

— Проклятье.

Она бросила мобильный телефон на переднее место пассажира.

Сэди Кросс облизала губы и уставилась во тьму вокруг дома. Теперь ни в одном окне не горел свет.

Кросс заметила движение уголком глаза. За домом, рядом с углом трепетало что-то белое. Сэди выпрямила спину. Стала вглядываться во тьму.

— Какого черта? — пробормотала она.

Она ждала и смотрела. Потом она снова это увидела. Что-то маленькое и призрачно-белое в заднем дворе.

Сэди открыла дверцу машины, вышла, захлопнула дверцу. Пригибая голову, она обошла машину сзади и перешла улицу.

Она скрылась в ряду деревьев между двумя домами. Сэди Кросс беззвучно продвигалась вдоль границы участка, пока не оказалась в заднем дворе Кортесов.

Сэди стояла неподвижно, как камень. Ждала и наблюдала.

Где-то через минуту призрак появился из-за противоположного угла дома и стал кружиться в заднем дворе. Платье или что-то другое, надетое на тело, было темным, возможно, черным как ночь. Белым пятном была маска.

Точно такая же маска, как была надета на маленькой девочке в ту ночь пять лет назад, в Мексике, на территории картеля.

Может, Сэди снится сон. Или это галлюцинация. С ней такое уже случалось.

Кросс плотно зажмурилась и не открывала глаз, пока не досчитала до пяти. Она сказала себе, что это сон.

Но когда она открыла глаза, белая маска все еще танцевала во дворе. Сэди видела две темные прорези для глаз, которые казались пустыми. С каждой из сторон изгибалось по одному пестрому рогу.

Сэди осмелилась сделать шаг вперед к танцующему призраку.

Что-то тяжелое ударило ее по затылку.

Боль пронзила голову.

Внезапно она уткнулась лицом в холодную траву.

— Тебе не следовало приезжать.

Это был голос совсем не ребенка.

Запись крутится секунд тридцать, и все это время Сэди молчит.

— Мы закончили этот сеанс, даже не начав его? — спрашивает Холден.

— Что вы хотите от меня услышать?

— Было бы неплохо, если бы вы сказали, что готовы начать.

— Давайте со всем этим закончим, — ворчит Сэди.

Доктор тяжело вздыхает перед тем, как начать шаги для расслабления Сэди, чтобы помочь ей вернуться в то время, когда она была пленницей в картеле Осорио.

— Сейчас конец октября, и прошло больше года со времени вашего появления в поместье. Больше восьми месяцев с тех пор, как кто-то из вашей спецгруппы слышал о вас.

— Я держалась за живот.

Сэди говорит тихо и жалобно.

— Почему вы держались за живот? — спрашивает Холдон.

— Ребенка не стало. Он уже родился. Но малыш родился мертвым.

— Вы родили мертвого ребенка?

— Да. Так они мне сказали. И я видела его… прикасалась к нему. Он был мертв.

— Где вы находились, Сэди?

— Не знаю. Окон не было. Я не знала, сколько времени, какое число. День или ночь. Как менялись сезоны. Температура всегда была одной и той же. Всегда горел свет.

— Вы были одна?

— Да.

— Вам оказывалась какая-то медицинская помощь?

— Не уверена. Наверное.

— Но вы уверены, что были одни?

— Вначале, потом зашел он.

— Он?

Она не сразу отвечает.

— Эдди.

— Я думал, что он мертв.

— Умрет через несколько минут.

— Вы собирались его убить?

— Да. У меня на поясе была спрятана перьевая чернильная ручка.

— Расскажите мне, что произошло.

— Я дождалась, пока он не подойдет поближе. Он меня обнял. Несмотря на то, что я оказалась предательницей, у него остались ко мне чувства. Я воспользовалась моментом и воткнула ручку ему в яремную вену. Кровь хлынула фонтаном, потекла как река. Я помню его глаза, как он смотрел на меня, умирая у меня в объятиях.

— Вас увезли, когда нашли его тело?

— Нет… подождите. — Долгая пауза. — Не так.

— Что не так? — не отстает Холден.

— Эдди умер до… задолго до этого. Я убила его, когда они только обнаружили, кто я на самом деле. Старик хотел меня убить. Эдди умолял его оставить меня в живых, пока не родится ребенок.

— Значит, вы не убили его?

Молчание.

— Нет, убила, — говорит она. — Только это произошло, когда он пришел сообщить мне, что меня оставят в живых, пока не родится ребенок.

— Вы ведь говорили, что ребенок родился мертвым.

— Я не помню, как говорила вам про ребенка.

— Вы говорили, Сэди. Всего минуту назад. Вы говорили мне, что ребенок умер.

— Я не помню, как вам говорила, но это правда. Он умер. — Теперь она говорит громко, натянутым голосом. — Я помню голоса.

— Чьи голоса?

Она не отвечает несколько секунд.

— Человека, которому я доверяла. Его голос. И… ее.

— Чьи голоса? — повторяет Холден.

— Я больше не хочу говорить.

Мейсон прослушал записи с сеансов по методу регрессионной терапии, в которых участвовала Сэди, по крайней мере, дюжину раз. Последние несколько дней опять были пыткой. Во время терапии его дочь так близко подошла к его тайне. Она так близко подошла к раскрытию его секрета. Последний сеанс стал причиной прекращения терапии, и именно поэтому он забрал записи. Холден не спорил. В конце-то концов Мейсон заплатил ему очень большие деньги. Изначально Мейсон собирался уничтожить записи, но не смог заставить себя это сделать. Каждое их прослушивание было напоминанием ему о том, как дорого Сэди заплатила за его ошибки.

Он проследит, чтобы дочери никогда больше не пришлось платить за то, что он сделал.

Теперь он положит этому конец.

Перед тем как уйти из дома полчаса назад, он тщательно упаковал записи сеансов в коробку вместе со всеми остальными вещами, которые хотел передать Сэди в подходящее время. Этот момент настанет. Когда у нее появится возможность изучить все то, что он сохранил, многое получит объяснения. Отец написал на коробке имя дочери, фамилию и номер телефона, чтобы ее передали Сэди Кросс в том случае, если он сам не сможет ей рассказать о существовании этой коробки.

Пришло время сделать один последний шаг.

Он смотрел, как арендованная машина с кузовом типа седан класса люкс заворачивает на стоянку у заброшенного склада на бульваре Финли. Мейсон вышел из своего «Лексуса» и широкими шагами без колебаний направился к темному седану. Двигатель продолжал работать, габаритные огни горели. Когда он приблизился к передней двери пассажира, щелкнул автоматический замок. Он открыл дверцу, устроился на кожаном сиденье и оказался в тускло освещенном салоне вместе с человеком, которого попросил о встрече. Мейсон опустил руки на колени.

— Я удивился, что ты позвонил, — заявил Лилэнд Уолш. — Я думал, мы закончили с нашими делами после последней встречи.

— Я тоже так думал. Пока не поговорил с ней.

Мейсон знал ее лучше, чем она сама себя знала. Когда она не опровергла его обвинения, он понял, что прав. Она никогда бы не позволила Мейсону свободу маневра, чтобы он вдруг не пришел к необоснованному выводу. Она была слишком требовательной и въедливой.

Уолш имел наглость рассмеяться.

— Ну что ты на самом деле, агент Кросс? Я едва ли вижу проблему. У нее есть все основания испытывать те же ощущения, что и я, не правда ли? — Он повернулся лицом к Мейсону. — Око за око, в конце-то концов. Только мы не говорим про глаза, не так ли?

Мейсон кивнул, в первую очередь потому, что его вывод подтвердился. Он получил подтверждение от козла лично.

— Нет, не говорим. — Произнося эти слова, он запустил руку под куртку и сжал пальцами рукоятку пистолета. — Ты сделал ошибку, Уолш.

— Она не предприняла ничего, чтобы меня остановить, — бросил тот в ответ. — Мы оба прекрасно знаем, кто тут главный.

— Всегда нужно знать границы, за которые заходить нельзя. — Мейсон достал пистолет и прижал глушитель ко лбу Уолша. Из-за тусклого света в салоне внезапно его побледневшее лицо, казалось, приобрело какое-то потустороннее свечение. В глазах нарастал страх. — Никогда не иди против человека, который безжалостней, чем ты.

Он выстрелил и расслабился, услышав резкий звук, означавший, что пуля отправлена в голову мужчины. После этого Мейсон вышел из машины.

Теперь нужно со всем заканчивать.

«Я не хочу умирать».

Она думала, что станет смелой, когда ей исполнится четырнадцать, но этого не случилось. Ей нужно бежать… ей не следовало отвечать на тот звонок. Ей следовало остаться дома, а не сбегать из него украдкой.

Ей нужно найти какой-то способ, чтобы связаться с мамой и…

Задняя дверца машины открылась еще раз.

Слишком поздно.

Элис проскользнула на заднее сиденье машины. Посмотрела на Тори.

Тори пыталась вести себя так, как обычно, когда водитель отъехал от края тротуара у дома Элис. «Сохраняй спокойствие». Она не хотела, чтобы Элис видела, как она напугана. Ей нужно подыгрывать Элис хотя бы еще немного. Единственное, о чем она могла думать, — это что надо молиться. Неважно, что Господь никогда не отвечал на ее молитвы и что она на самом деле не знала, как правильно молиться. В эти минуты молитва была единственным возможным вариантом.

Она просто не могла позвать на помощь. Элис подхватила Тори в квартале от ее дома и выбросила телефон Тори в окно. Ей следовало тогда начать кричать. Ей следовало крикнуть водителю, чтобы остановился. Вначале она была слишком шокирована поступком Элис, чтобы отреагировать. Затем она поняла, что ничего из этого сделать не может… если ее помощь требуется Саре.

Элис объяснила, что Сара ускользнула из больницы и спряталась, потому что родители захотели отправить ее в психиатрическую клинику. Элис утверждала, что Сара снова собирается попробовать совершить самоубийство, но Элис убедила ее подождать, пока они не смогут поговорить, глядя друг другу в глаза.

На этот раз Элис могла и не врать. Тори в свою очередь не могла игнорировать этот вариант.

Тори взглянула на черную сумку на полу, и она напомнила ей еще об одной причине, почему ей нужно попытаться сохранять спокойствие, еще немного. Там в сумке лежал большой нож. Она туда заглянула, когда Элис забежала к себе домой за чем-то, что забыла. Если бы Тори осмелилась закричать или сказать водителю… но Элис, вероятно, убила бы ее до того, как он даже успел остановить машину — если бы вообще стал останавливаться. Возможно, водителя наняла ее семья. Может, он тоже убийца. В любом случае этот нож предназначался для причинения кому-то вреда. Тори не собиралась допускать, чтобы Элис это сошло с рук, чтобы из-за нее пострадал еще кто-то.

— Наш маршрут меняется, — объявила Элис водителю. — Бирмингпорт-роад. Я скажу вам, где завернуть.

— Что там, черт побери? — водитель заговорил впервые после того, как Тори села в машину. — Я должен позвонить диспетчеру и сообщить об изменении маршрута. С вашей карточки…

— Снимите с карточки то, что должны были. Ничего не меняйте. — Элис запустила руку в карман джинсов и достала пачку денег, большие купюры — по двадцать и по пятьдесят долларов. — Как вы считаете, этого хватит за дополнительные неудобства?

Водитель еще раз посмотрел на Элис в зеркало заднего вида.

— Я обязан позвонить и сообщить об изменении маршрута.

— Здесь пятьсот долларов. Может, на этот раз сделаете исключение?

Он снова перевел внимание на дорогу и ехал дальше. Его молчание подтверждало его согласие. У Тори сжалось сердце.

Элис закатила глаза, потом наклонилась, взяла в руки сумку и засунула в нее деньги.

С каждой новой накатывающей волной страха сердце Тори стучало все сильнее и сильнее. Почему она не выбежала из машины, пока Элис находилась у себя дома? Она могла бы сбежать. Даже если бы водитель понесся за ней. Ей следовало попытаться. Что с ней такое? Она позволила Элис убедить себя, что они нужны Саре. Как Тори могла ей поверить на этот раз после всей сказанной ею лжи?

Теперь она, вероятно, умрет. Да Сара уже может быть мертва! Она же не знает.

Нет. Больше никто не умрет.

Тори почувствовала злость, которая прокатилась по всему ее телу.

— Где Сара? — этот тоненький робкий голосок был ее голосом. Слова будто сами вылетели из нее. Тори моргнула, уставилась на Элис. — Когда ты мне позвонила, ты сказала, что она сбежала из больницы и она в беде. Предполагается, что мы едем ей помочь. Где Сара?

Элис показательно вздохнула, словно теряла терпение от вопросов Тори.

— Я сказала ей, чтобы ждала на складе. Это было единственное место, которое пришло мне в голову, чтобы ее спрятать. Ее родители никогда не станут ее искать там.

— В порту? — спросила Тори, немного осмелев. — Как она туда попала? Она не могла пройти пешком такое расстояние.

А ловить машину было опасно. Сара никогда не стала бы этого делать.

Элис кивнула на водителя.

— А ты сама как думаешь? Позвонила в «Убер-такси», вот так и попала. Не дури, Тори. Она — наша подруга. Мы ей поможем. Ради этого и существуют друзья.

Тори прикусила язык и не произнесла тех слов, которые хотела. Ей хотелось кричать! Как она не поняла, что мужичина за рулем — это просто водитель из «Убер-такси»? Она на самом деле могла сбежать. Вероятно, ему было бы плевать. Она идиотка. Ей нужно подумать. Элис может врать. Зачем Саре сбегать и просить Элис о помощи? Почему она не позвонила Тори? Они дольше знакомы — на много лет больше. И почему полиция не поставила охрану у больничной палаты? Сара призналась, что толкнула Брендал? Разве полиция не должна за ней следить? Тори зажмурилась. Все это, вся история — это какая-то безумная ложь, поверить в которую Элис, вероятно, убедила Сару. Сара не могла никого толкнуть.

Теперь Тори понимала, какая Элис врунья. Она не могла подвести Сару, если та ей требовалась. Нельзя было игнорировать звонок Элис. Точно так же, как нельзя было не довести это дело до конца.

Ей следовало все рассказать маме, а не оставлять записку. И не выходить из дома украдкой. Если это еще одна ложь…

— Я тебе не верю.

Тори застыла на месте. Она произнесла эти слова вслух. Громко. В сторону Элис.

Элис держала сумку перед грудью, запустив в нее одну руку.

— Заткнись, Тори.

Тори осмелилась встретиться с ней взглядом. Глаза у Элис были безумные, в них горела ярость. Она не шутила.

— Мы сделаем все вместе, — спокойно заявила Элис. — Как мы и планировали. — Она даже улыбнулась.

Может, ради водителя, поскольку он наблюдал за ними в зеркало заднего вида.

А они не планировали ничего. Элис сказала Тори, что делать, и Тори сделала.

Тори быстро прочитала еще одну молитву. Очевидно, что водитель не работал на семью Элис, и теперь Тори надеялась, что он не один из тех людей, которые не любят ни во что вмешиваться.

«Помогите мне. Пожалуйста».

Тори смотрела в зеркало заднего вида и молча повторяла эти слова снова и снова. Может, ее глаза каким-то образом передадут ее мольбу этому мужчине.

Керри держала кружку с кофе обеими руками. Вчера вечером они допоздна разговаривали и плакали вместе с Тори. Они съели пиццу, попкорн и мороженое. Керри ушла из спальни Тори уже за полночь. Дочь осталась спать у себя в кровати, а Керри направилась к своей.

Спала она очень крепко. Сегодня утром Керри открыла глаза, когда уже пробило семь. Она никогда не вставала позже пяти. Никогда. Тори обычно уже вставала к шести, самое позднее к семи. Керри бросила взгляд в сторону гостиной. Королева попкорна так пока и не появилась. Ее дочь однажды победила в конкурсе на поедание попкорна. Керри скорчила гримасу. Сама она предпочла бы никогда в жизни его не видеть.

Керри допила кофе и отставила кружку в сторону. Внутри нее бурлило желание позвонить Сайксу. Предполагалось, что он сам позвонит Девлин, если появится какая-то информация об исчезнувшей ученице Уолкеровской академии Вайолет Редмонд. Он обещал разобраться с положением дел.

Вчера поздно вечером звонил Фалько и сообщил новости. Тара Макгилл мертва. Они нашли ее тело в ванне. Будет проведено патологоанатомическое исследование. Судя по всему, она проглотила горсть таблеток и запила их бутылкой водки, и все это сидя в ванне. Макгилл оставила предсмертную записку. Признавалась в убийстве начальника и Уолша. Даже оружие нужного калибра валялось рядом с ванной. Как все удачно сложилось, правда?

Только исчез ее компьютер.

Кросс подтвердила, что в среду, во второй половине дня компьютер там стоял. Вероятно, таким образом она и получила информацию о финансовой деятельности Макгилл. Керри не осуждала. Кросс больше не работает в полиции. Она не связана никакими правилами, в соответствии с которыми должны работать действующие сотрудники. От нее только требовалось действовать так, чтобы ее не поймали.

Предсмертная записка вместе с новостью, что Макгилл, вероятно, воровала деньги из табачной лавки, а по словам Лаки Вэндивера, еще и использовала лавку как распределительный центр для торговли наркотиками, могли показаться подарком судьбы в деле, расследованием которого они занимались. На самом деле это было отвлечением внимания, а смерть Макгилл превращала дело об убийстве двух человек в дело об убийстве трех человек.

Не совсем подарок судьбы. Они с Фалько должны были встретиться сегодня утром, чтобы разработать стратегию, как все это доказать лейтенанту. Очевидно, сформированная спецгруппа хотела быстренько закрыть дело об убийстве Макгилл. Необходимость «оперативного завершения дела» неоднократно подчеркивалась. В особенности мэром. Она давала это обещание во время каждой пресс-конференции.

Признание Макгилл также убирало необходимость беседы с Хосе Кортесом. Керри не нравилось желание госпожи мэра защитить семью просто потому, что Элис участвовала в ее менторской программе. Да, если окажется, что отец семьи замешан в деле об убийстве, это плохо отразится на репутации мэра, ведь получается, что она сделала неправильный выбор. Только разве она сама не выступала против торговли наркотиками, причем очень яростно? Разве покончить с преступностью не важнее, чем программа мэра?

Вчера вечером Керри занималась поиском информации о госпоже мэре и обнаружила парочку зерен, вокруг которых стоило побольше покопаться. Раньше Керри считала, что госпожа мэр родилась и выросла в Бирмингеме или его окрестностях. Это оказалось не так. Она переехала в Бирмингем из Галвестона, штат Техас, в пятнадцать лет. Как и Элис Кортес, она росла не в родной семье. Ее родители тоже умерли, а других родственников не нашлось. Может, эти сходства были не больше чем совпадением, но они могли объяснить, почему мэру так хочется защищать Элис.

И все равно часть ранней истории жизни Уоррен не давала покоя Керри из-за другого сходства с приемной семьей Элис. Семья Оделл, которая взяла к себе будущего мэра, тоже внезапно очень разбогатела — примерно в то время, когда девочка стала жить у них. Или, по крайней мере, их образ жизни очень существенно изменился. Они переехали из скромного домика в Гардендейле в особняк в Маунтин-Брук. Потребуется побольше покопаться, чтобы выяснить детали этих перемен. Стоимость нового дома никак не вязалась с заработками мистера Оделла в «Электросбытовой компании Алабамы».

Допросить Оделлов не представлялось возможным, потому что оба погибли в автокатастрофе вскоре после того, как Эмма поступила в колледж. Других детей у них не было. У Эммы — госпожи мэра — не было других родственников и собственных детей. Только муж.

По сути, история жизни госпожи мэра могла быть любой — такой, как она сама пожелает, потому что никто ничего не мог опровергнуть.

Керри потрясла головой, чтобы отделаться от этой мысли. Может, она слишком большое значение придает этой связи. В любом случае Девлин требовалось обсудить это с Фалько. Им следует побольше покопаться не только в прошлом мэра, но и Уолшей. Учитывая тайные посещения Бирмингема миссис Уолш, возможно, она наняла кого-то убить сына. Конечно, этот сценарий никак не согласовывался с той настойчивостью, с которой она просила Керри найти его убийцу. Хотя, когда предлагали награду за помощь в поиске преступника, казалось, что она пришла в ярость. От этой женщины исходило слишком много флюидов, которые никак не сочетались друг с другом. Кстати, и от мэра тоже. Пока Керри не найдет чего-то более конкретного (если вообще найдет что-то такое), с этими теориями никуда не обратишься.

Ей нужно приготовить завтрак, а потом на несколько часов отвезти Тори к Диане. Не на целый день, а только на то время, которое требуется им с Фалько, чтобы провести кое-какие исследования и определиться, как дальше работать по этому делу. Если Тори не захочет ехать к Диане, Фалько может приехать к ним домой и поработать вместе с Керри. Они так делали много раз в прошлом.

Многое они не могут сделать — в плане расследования убийства Курца и Уолша, пока не будет готова баллистическая экспертиза оружия, которое Фалько нашел в таунхаусе Макгилл.

Керри глубоко вздохнула, открыла холодильник и проверила ингредиенты, из которых можно было бы приготовить завтрак. Французские тосты прекрасно пойдут на завтрак сегодня. Одно из любимых блюд Тори по утрам.

Вспомнив о Тори, Керри посмотрела на часы. Без двадцати восемь. К этому времени Тори всегда вставала даже по субботам после того, как долго засидится вечером. Керри направилась к лестнице. Она остановилась перед дверью в комнату дочери и постучала перед тем, как открыть.

— Доброе утро, соня.

Стоя в дверном проеме, Керри несколько минут тупо осматривалась перед тем, как ее мозг обработал увиденное.

Кровать Тори была пуста.

Керри проходила мимо ванной на пути к комнате Тори. Дверь в ванную была распахнута, а внутри пусто. Тори не было в ванной.

Керри уже собралась сделать шаг назад и проверить собственную спальню, но тут что-то привлекло ее внимание на прикроватной тумбочке дочери.

Записка.

На нее стал медленно накатывать страх. Керри пересекла комнату и взяла в руку написанную от руки записку.

У нее болела голова.

Сэди потрогала рукой затылок. Застонала, прикоснувшись к больному месту. Она приказала глазам открыться, но сны не были готовы ее отпустить.

Она снова находилась там… в Мексике. В том месте, где ее держали взаперти. Там находился Эдди, держал ее в объятиях, говорил, что все будет хорошо. Где-то на заднем плане плакал ребенок.

Нет. Это было неправильно. Эдди тогда не мог находиться вместе с ней. Он был мертв.

Она его убила.

Он спросил у нее почему. Почему она его предала. Сэди сказала ему правду. Она служит в полиции. Работает под легендой, внедрилась к ним. На самом деле ее зовут Сэди Кросс, и она носит его ребенка. Она его любит, но ей нужно выполнять свое задание, а его отец нехороший человек. И занимается он крайне плохими делами.

Эдди медленно покачал головой из стороны в сторону и сказал ей правду:

— Я не могу тебя спасти.

Оружие лежало у него на письменном столе. Это была не ручка, как она думала, а пистолет. Они вдвоем находились у него в кабинете. У нее был шанс — слабенький, но все равно.

Она схватила пистолет и выстрелила без колебаний, не думая.

Его отбросило назад. Он упал на пол. По его груди стала разливаться кровь.

Она бросилась бежать.

Охранники поймали ее до того, как она смогла убежать.

Там была девочка… та, в маске. Она казалась больше, старше. Вероятно, Сэди путала Изабеллу, которую видела пять лет назад, и сегодняшнюю Элис.

— Ш-ш-ш. Нельзя шуметь.

Стояла тьма. Куда ушел день? Где тело Эдди? Сэди запуталась.

— Возьми меня за руку.

Сэди уставилась на руку. Это была рука совсем не ребенка. Морщинистая, искривленная рука кого-то старого.

— Возьми меня за руку — и станешь невидимой, — требовательно повторил тот же голос.

Сэди ничего не поняла, но взяла пожилую женщину за руку. И стала проваливаться во тьму. Глубже и глубже. Не было ничего, кроме тьмы. Затем пришли голоса. Его голос. Он требовал, чтобы Сэди оставили в живых. И ее голос… той женщины, которую она слышала, когда они совещались по телефону, по громкой связи. Той, которая, похоже, принимала решения. А потом Сэди проснулась под эстакадой на Восемнадцатой улице.

Как она туда попала?

Сэди не знала женский голос, который слышала.

Но она знала его голос.

Это был не Карлос и не Эдди.

Это был ее отец. Она слышала, как он требовал, чтобы ее оставили в живых.

Сэди резко открыла глаза. Моргнула. Посмотрела сквозь лобовое стекло позаимствованной машины — желтого, как моча, цвета.

Во рту чувствовался привкус блевотины и чего-то еще. Лекарства, которое она принимала раньше.

Голова раскалывалась от боли.

Кросс прикоснулась к затылку. Где она, черт побери?

Сэди огляделась вокруг. Нахмурилась. От этого голова разболелась сильнее. Она находилась у собственного дома. Машина стояла в узком переулке рядом с ним. Как, черт побери, она здесь оказалась?

Она посмотрела на руль, на ключи… на собственные руки.

О да, ее явно чем-то накачали и привезли сюда. Но кто?

Последнее, что она помнила, — дом Кортесов. Она видела девочку в маске.

Это была та же девочка? Элис/Изабелла?

Это не могла быть та пожилая женщина. Черт побери, к этому времени она, вероятно, уже умерла. Она была старой и почти пять лет назад, когда работала знахаркой в поместье Осорио. Эдди говорил, что она живет вместе с семьей еще со времени до его рождения.

Эдди мертв.

Сэди его убила.

Она моргнула, сидя абсолютно неподвижно. Увиденное во сне снова нахлынуло на нее.

Она слышала голос отца.

Этого не могло быть. Вероятно, она спутала события из разных периодов времени. Она проснулась в больнице, и он находился там. Но до этого его рядом с ней не было. Не было под эстакадой и совершенно точно в Мексике.

Или был?

Кросс била кулаком в дверь. Она морщилась от того, как этот звук болью отдавался у нее в голове.

Открылась дверь. На пороге стоял ее отец, одетый как всегда, когда находился не на службе — в штаны цвета хаки и рубашку на пуговицах. Ей даже не требовалось опускать глаза вниз, чтобы убедиться, что на ногах у него его любимые кожаные лоферы.

Это была его сторона под названием «отец». Не жесткий агент.

Хорошо. Именно этот Мейсон Кросс ей и требовался.

— Сэди, какая неожиданная радость. Заходи. Я как раз о тебе думал.

Он произносил эти слова так, словно не было этого года, когда они не разговаривали.

— Нет, заходить не буду. — Она уже начала качать головой, но решила, что лучше этого не делать. Вероятно, у нее сотрясение мозга, а то и два, учитывая, как сильно Сэди Кросс приложилось головой, когда разбила машину. — У меня к тебе один вопрос.

Теперь он нахмурился. Вероятно, на него произвела соответствующее впечатление ее мятая одежда и нечесаные волосы. Несомненно, он почувствовал запахи пота и блевотины, которые, как кажется, источала каждая ее пора.

— С тобой все в порядке? Выглядишь ты неважно.

Это он так по-отечески говорил, что выглядит она отвратительно.

— Ты был в Мексике после того, как я убила Эдуардо Осорио.

Он неотрывно смотрел на нее, но выражение его лица, глаз мгновенно изменилось.

— Тебе следует зайти в дом.

— Нет. Поговорим прямо здесь. — Она попыталась облизать губы, но во рту у нее было сухо, да еще и горький привкус — вероятно, от того лекарства, которое ей дали. — Ты там был. Я вспомнила, что слышала твой голос. Ты просил сохранить мне жизнь.

Благодаря этому ей следовало бы хорошо к нему относиться. Ей следовало быть ему благодарной. Только она не была.

Он был там. В поместье. Никакого другого объяснения она предложить не могла.

Он глубоко вздохнул.

— Я знал, что ты в конце концов это вспомнишь. Не было гарантии, что лекарственная терапия будет постоянной.

Она уставилась на него, удивившись, что он сказал правду. Какого?..

— Я слушал записи твоих сеансов у Холдена. Он отдал их мне. Конечно, он не хотел этого делать.

Она почувствовала ярость.

— Ты шантажировал моего психотерапевта, чтобы он передал тебе все папки с личной информацией обо мне?

Отец кивнул.

— Не вини его. У него не было выбора. Он искренне тебе сочувствовал, но необходимость защитить себя перевесила сочувствие к тебе. Кроме того, я ему хорошо заплатил.

Она подняла руку ладонью к нему.

— Значит, ты был там — в Мексике. Ты это признаешь?

Он кивнул.

— Да, я был там. Ты исчезла, и никто из участников операции не мог понять, что случилось. Я поехал прямо в поместье.

— Погоди. Погоди. — Сэди замахала на отца руками, чтобы тот замолчал. — Они пустили тебя внутрь, а потом позволили уйти?

Сэди рассмеялась. Это было безумием. Он врал или чего-то недоговаривал. Может, он как-то сломался. А что, если безумие у них семейная черта?

Или, может, это еще один из ее странных снов. Или опять галлюцинация. Прошлая ночь и сегодняшнее утро вполне могут быть одной долгой галлюцинацией. Может, она даже и не здесь, не стоит у двери дома отца и не разговаривает с ним.

Проклятье, как все запутано.

— У всех свои секреты, Сэди. В семье Осорио был один человек, с которым я мог вести переговоры. Этот человек заключил со мной сделку. Я согласился, но вначале потребовал доказательств, что ты жива. Я сам хотел тебя увидеть. После того как я убедился, что ты жива, я согласился на условия сделки.

Из нее вырвался звук. Некоторое подобие смешка, но это не был смех.

— Ты приехал туда, увидел меня и уехал. Ты оставил меня там, чтобы меня там пытали и промывали мне мозги.

Он кивнул.

— Все так. Такие были условия. Тебя должны были отпустить живой тогда, когда они решат, и оставить в том месте, которое они выберут. Я был только благодарен за то, что получу тебя назад живой.

Хорошо, может, это и не галлюцинация.

— Ты заключил эту сделку с женщиной, а не старым Осорио. Я помню женский голос.

Теперь он неотрывно смотрел на Сэди, и выражение на его лице опять изменилось. Оно не выражало ничего. Сэди прекрасно знала эту маску.

— Кто устанавливал условия соглашения? — спросила она.

— Боюсь, этой информацией я с тобой поделиться не могу.

— А со своими начальниками ты ею поделился? С Управлением полиции Бирмингема? — Теперь она орала, но Сэди было плевать. — Это была незаконная тайная сделка? Ты это хочешь сказать? А твои начальники вообще о ней знают?

Конечно, они ничего не знали! Все это время все смотрели на нее так, будто она что-то сделала не так. Будто ей есть что скрывать. Потому что никто не мог понять, что случилось. Почему она вообще осталась жива.

— Сукин сын! — рявкнула она.

— Тебе следует зайти в дом и выпить со мной кофе.

«Боже праведный!» Ее отец, этот жесткий агент Управления по борьбе с наркотиками, пересек черту. О, про «папочку» он забыл уже несколько десятилетий назад, оставил эту линию поведения в прошлом… но это… Он же святее всех святых, лицемерный ублюдок столетия. Он же выше всего ценил свою карьеру. Мейсон Кросс, увешанный наградами герой, только что признался в том, что пересек — или, по крайней мере, размыл — черту, которая означала честь и долг.

Сэди попятилась.

— Нет, ни в коем случае. Ты заключил сделку, в которой на кону стояла моя жизнь. Я хочу знать, кто еще участвовал. Это была моя жизнь. — Она ударила себя в грудь. — У меня есть право знать детали.

— Я уберег тебя от казни, — заявил Мейсон, явно теряя терпение. — Ты должна быть благодарна, а не ставить под вопрос мои методы. В особенности в свете жертвы, которую мне пришлось принести.

«Жертвы?»

Она снова подняла руки вверх.

— Хорошо. Хорошо. Тогда скажи мне, папочка, что ты им дал? Ведь сделка — это когда что-то дают и получают обе стороны. Что дал ты? В чем заключалась твоя жертва?

— Я не могу ответить и на этот вопрос.

— Не можешь или не станешь? — Она была готова взорваться от ярости.

— Это одно и то же, Сэди. Ты жива, потому что я сделал то, что сделал. Пожалуйста, успокойся. Пусть этого тебе будет достаточно.

Ее мобильный телефон завибрировал у нее в кармане до того, как она успела сказать что-то еще. Она вытащила его с намерением сбросить вызов, чтобы ничто, черт побери, ее не отвлекало, но на экране мелькало лицо Фалько. Он прижала аппарат к уху.

— Что?

— Нам требуется твоя помощь. Тори пропала. Мы думаем, она с Элис. Мы только что остановились перед домом Кортесов.

Беспокойство словно окатило водой ее ярость, она затухла, как затухает залитый водой костер.

— Еду.

Сэди засунула телефон назад в карман и гневно посмотрела на отца.

— Я получу ответы на свои вопросы.

Она развернулась и пошла к желтой машине, припаркованной у края тротуара.

— Сэди!

Несмотря на желание не обращать на него внимание, она не могла его игнорировать. Она повернулась и ждала, какие он приготовил мудрые отцовские наставления. Или этот ублюдок собирается ее предупредить, черт его подери?

— Если ты продолжишь идти этой дорогой, боюсь, что не смогу тебя защитить. Я сделал все, что мог.

Внутри нее сдетонировала еще одна бомба ярости.

— На этот раз я предпочту сама о себе позаботиться!

После этого она уехала. Ее помощь требовалась Девлин и Фалько.

Она в последний раз посмотрела на своего отца перед тем, как с визгом шин сорваться с места у края тротуара.

Она выяснит правду. Даже если это будет последним, что она сделает.

Тори выглянула в щелочку. Дверь была приоткрыта. Элис она не видела. И не слышала. Но она не могла уйти далеко. Здесь же только лес и старые склады.

И судя по табличке на двери, ремонтная мастерская, в которой Элис оставила Тори.

Она огляделась в помещении. По крайней мере, здесь горел свет. Здесь находились большие электрические щиты, разнообразные инструменты и стоял крупный садовый трактор.

Тори еще раз выглянула в щелочку. Ей следовало бы попробовать сбежать. Ей не следовало вылезать из машины, когда они сюда приехали.

Она боялась. А что, если бы она не вышла и Сара на самом деле оказалась в опасности?

Элис велела Тори ждать здесь, сказала, что приведет к ней Сару. Тори ждала.

Теперь ей требовалось найти какое-то оружие для самообороны.

Внезапно прозвучавший глухой удар заставил Тори резко обернуться.

Единственным звуком до этого был гул какой-то работающей техники.

— Элис? — осмелилась прошептать Тори.

А что, если Элис привезла ее сюда, чтобы просто над ней подшутить?

Или убить ее. Вероятно, она обустроит все так, будто Тори совершила самоубийство. Тогда смерть Брендал они смогут повесить на нее.

— Элис! — Внутри Тори нарастала злость. Ей это не сойдет с рук.

Внезапно грудь Тори сжало от страха. А если тот звук издала Сара и она ранена? Или кто-то еще?

— Сара?

Еще несколько глухих ударов и нечто похожее на шуршание.

Тори прислушалась, попыталась сосредоточиться, чтобы определить, откуда точно шли эти звуки.

Шуршание и глухие удары продолжались. Зашевелилась дверца высокого шкафчика — или того, что выглядело как шкафчик. Тори затаила дыхание и направилась к нему. Ее сердце стучало все сильнее и сильнее, казалось, что оно может или выпрыгнуть из груди, или лопнуть, как чрезмерно надутый воздушный шарик.

Тори прикоснулась к дверце. Она двигалась.

Тори отпрыгнула назад.

Следующим звуком, который она услышала, было что-то среднее между стоном и криком. Словно человек пытался кричать с полным ртом…

— Сара?

Тори снова схватилась за дверцу. Она попыталась ее открыть, но та не поддавалась. Звуки с другой стороны стали более отчаянными.

Тори потянула дверцу на себя сильнее, потом поняла, что для того, чтобы ее открыть, нужно вначале опустить задвижку вниз, а потом сдвинуть в сторону.

Запорный механизм сработал.

Дверца распахнулась.

На пол выпала какая-то куча.

Длинные светлые волосы. Розовая футболка. Джинсы.

Запах мочи и фекалий.

Тори моргнула и уставилась на рыдающую девушку.

Не Сара.

Блондинка, примерно одного возраста с Тори. Она описалась и обкакалась. В рот ей был вставлен кляп, какая-то тряпка. Руки ей связали за спиной. Она лежала на боку, скулила и раскачивалась.

Тори неотрывно смотрела на нее, внутри бурлила эмоции. Почему она не встает?

Потом Тори поняла почему. Руки девушки были привязаны к лодыжкам. Колени согнуты. Она была связана подобно телятам на родео.

— Я тебя сейчас освобожу. — Тори опустилась на колени рядом с ней. Теперь девушку сотрясали рыдания. Веревки были нейлоновые, и завязали их очень крепко. — Мне нужны ножницы или нож.

Тори вскочила на ноги и принялась обыскивать помещение. Ножницы она не нашла, но обнаружила какой-то большой металлический инструмент, по виду похожий на ножницы. Она подумала, что видела, как сосед подстригал кусты чем-то подобным.

Может и сработать.

Тори бросилась к девушке.

— Не дергайся.

Потребовалось изловчиться, чтобы веревка оказалась между двух лезвий, и при этом не поранить девушку. Наконец инструмент оказался там, где нужно, и Тори сжала две ручки. Ничего. Она надавила сильнее, при этом сжимая зубы.

А если не сработает?

Элис может вернуться в любую минуту.

Веревка треснула. Тори отложила инструмент в сторону и стянула столько веревки, сколько смогла. Но ей требовалось разрезать ее еще в одном месте. Ту часть, которой девушке обвязали лодыжки.

Теперь руки девушки были свободными, она потянулась к своему лицу и вытащила тряпку изо рта. Тори перерезала веревку, связывавшую ее лодыжки.

Девушка поползла прочь.

Тори опустила инструмент на пол. Бросила взгляд на дверь. Она надеялась, что Элис не вернется еще несколько минут.

— Кто тебя связал?

Взгляд у девушки был дикий, она напоминала испуганного зверька.

— Как тебя зовут? — спросила Тори.

Девушка только неотрывно смотрела на Тори. В это мгновение Тори ее узнала.

«Вайолет Редмонд». Исчезнувшая ученица из Уолкеровской академии. Ее фотографии показывали в программах новостей по телевизору и они висели в Интернете.

— О боже! С тобой все в порядке, Вайолет?

— Помоги мне, — прошептала девушка хриплым голосом.

У Тори в голове словно мигнула вспышка — понимание того, в каком положении они оказались. Она бросилась к Вайолет и схватила ее за руку.

— Нам нужно выбираться отсюда.

Они пошли к двери. Вайолет пару раз качнуло, и она чуть не упала. Вероятно, ноги ее не слушались после того, как она два дня лежала связанная в этом шкафу. Тори приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Они не увидела ни Элис, ни кого-то еще.

— Пошли.

Тори крепко сжала руку Вайолет и повела ее от сарая к дороге. Водитель свернул с Бирмингпорт-роад и потом ехал по довольно длинной подъездной дороге к этим складам. Если у них получится добраться до основной дороги, то им, может, удастся остановить какую-то машину.

— Что это вы делаете?

Тори замерла на месте. Вайолет разрыдалась.

«Элис».

Тори развернулась и встала, прикрывая собой Вайолет.

— Мы уходим, — объявила она.

Элис улыбнулась, помахивая большим ножом, который держала в руке.

— Нет, вы не уходите. Вы двое — мои единственные незавершенные дела. Мне нужно с вами разобраться. Если сбежите, мне придется попросить дедушку послать за вами солдат, чтобы они вас прикончили.

Эта угроза из тех сказок Элис о том, что она какая-то принцесса? Тори протянула руку за спину, схватила Вайолет за руку и подтянула поближе к себе, потом прошептала через плечо:

— Беги к дороге. Я ее задержу, потом побегу в другом направлении. Беги, пока не найдешь кого-то, к кому можно обратиться за помощью.

Вайолет заскулила.

— Беги! — прорычала Тори.

Вайолет сорвалась с места.

Элис бросилась за ней.

Тори побежала к Элис. Всем телом врезалась ей в плечо.

Они обе рухнули на асфальт.

Керри позвонила лейтенанту. Он подал сигнал тревоги «Ребенок в опасности» и отправил Сайкса и Петерсона в дом Кортесов.

Керри не могла не вспомнить, как он отмахнулся от нее, когда она говорила про такой же сигнал после исчезновения Амелии. Тори была младше, чем Амелия, когда та пропала. Керри была почти уверена, что лейтенант помнит, как принял то решение.

Заставив себя забыть об этом, Керри сосредоточила внимание на женщине, которая отказывалась отвечать на ее вопросы и вопросы других детективов. Она наконец начала говорить после того, как Фалько пригрозил ей арестом.

— Мой муж отправился на поиски Элис, как только понял, что она исчезла. Он еще не возвращался и не звонил, поэтому я уверена, что он все еще ее ищет и связывается с родителями ее подруг.

— Странно, что он не связался со мной, — заметила Керри напряженным голосом.

Женщина снова взяла мобильный телефон с кофейного столика и в очередной раз позвонила мужу.

Фалько жестом показал Керри: сбавь обороты.

— Она говорит, — произнес он тихим голосом, обращаясь к Керри. — Давай будем благодарны за это.

Керри прикусила губу. В эти минуты ей было сложно быть благодарной. Она многократно звонила Тори на мобильный телефон, но дочь не отвечала, и шло переключение на голосовую почту. Ей следовало установить на телефон дочери приложение для отслеживания местонахождения, но она не думала, что оно когда-нибудь потребуется. Тори никогда не попадала в неприятности… Она была хорошим ребенком. Ребенком, которому можно доверять.

Боже, как ей нужно, чтобы с ее маленькой девочкой все было в порядке.

Рядом с Керри оказался Сайкс.

— Петерсон сейчас звонит Фостеру, чтобы подал сигнал тревоги школьным охранникам, которые там дежурят в выходные. Возможно, девочки отправились туда. Также наши люди наблюдают за больницей, где лежит Тэлли.

— Спасибо, — кивнула Керри. Ей следовало самой подумать об этих шагах.

Проклятье.

Она позвонила Диане и Джен и попросила в свою очередь связаться со всеми знакомыми. Близнецы просматривали социальные сети. Робби ездил на машине по округе.

А Керри стояла здесь и ничего не делала, не представляя, куда идти.

Открылась дверь, вернулся Петерсон. Сразу за ним шла Сэди Кросс.

Она сразу направилась к Керри и посмотрела ей прямо в глаза.

— Если можешь, уведи остальных из этой комнаты, я хочу поговорить с миссис Кортес с глазу на глаз.

Керри вначале посмотрела на Сайкса, который внимательно наблюдал за ними, потом на Фалько.

— Нам нужно ненадолго выйти.

Фалько кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел прямо к двери. Сайкс с Петерсоном переглянулись и последовали за ним. Когда дверь за мужчинами закрылась, Керри кивнула Сэди и тоже вышла.

— Что бы тут ни случилось, отвечать будешь ты, Девлин, — предупредил Петерсон.

Фалько сильно хлопнул его ладонью по плечу.

— Заткнись, Петерсон.

Сайкс явно сглотнул.

— Он прав. Заткнись, Петерсон.

Прошла минута. Потом еще одна. Керри была готова взорваться. Сквозь входную дверь просачивались звуки рыданий. Керри не была уверена, что сможет долго это выдерживать.

Внезапно дверь распахнулась, и из дома вышла Сэди. Кора Кортес маячила в дверном проеме. Она выглядела потрясенной, и все. Никаких видимых увечий.

Керри почувствовала облегчение.

— Что она тебе сказала?

— Она думает, что они поехали на склад, где работает ее муж. Он ей звонил как раз перед вашим приездом и сказал, что едет туда.

— Поехали, — настойчиво произнесла Керри.

— Что ты сделала, Кросс? — спросил Сайкс, когда вся группа направилась к улице. — Пригрозила убить? Боже праведный.

Кросс гневно посмотрела на него.

— Я просто сказала ей, что знаю, кем на самом деле являются она и ее муж, и я использую эту информацию, если она откажется помогать.

Сайкс смотрел, как Сэди обходит желтый «Фольксваген».

— И кто они, черт побери? — спросил он.

Сэди не ответила. Она села в машину и уехала.

Керри с Фалько сели в его «Чарджер» и сделали то же самое.

У Керри завибрировал мобильный телефон. Звонили из диспетчерской.

— Девлин.

— Детектив Девлин, соединяю абонента Джуниора Ридли с вами. Он — водитель «Убер-такси», который позвонил после сигнала тревоги «Ребенок в опасности». Он говорит, что у него есть информация о Тори.

Сердце бешено колотилось в груди у Керри, когда она благодарила диспетчера и ждала соединения.

— Алло?

— Мистер Ридли, это детектив Керри Девлин.

Ридли объяснил, что к нему в машину сели две девочки. Одна называла другую Тори. Он описал обеих и сказал, что, когда доставил их к месту назначения, у него возникло ощущение, что не все в порядке.

— По какому адресу вы их доставили?

Он назвал адрес и время, когда высадил пассажирок. Керри поблагодарила его и отключила связь.

— Эта женщина все правильно сказала Кросс, — сообщила она Фалько. Он тут же посмотрел на нее. — Водитель «Убер-такси» высадил Элис и Тори у складов примерно час назад.

Фалько вжал в пол педаль газа.

Больше Керри ничего говорить не требовалось.

За час много чего может случиться.

Когда они добрались до конца длинной подъездной дороги, Керри заметила темный седан и черный внедорожник, которые уже стояли на автостоянке.

Керри узнала «Эскалейд». Этот автомобиль принадлежал Кортесу.

— Кто это, черт побери? — пробормотала она себе под нос, скорее обращаясь к самой себе, чем кому-то еще.

— Похоже на машину мэра.

Керри нахмурилась. Фалько был прав. На номерном знаке стояли буквы и одна цифра: «УОРРЕН1».

— А зачем здесь находиться мэру?

Керри снова подумала про личное участие мэра в этом деле и сходство ранних лет жизни госпожи Уоррен и Элис Кортес. Она пытается спасти эту девушку Элис или собственную репутацию?

Мысль о том, что речь тут идет о гораздо большем, не давала покоя Керри.

«Чарджер» едва ли успел остановиться, а Керри уже выпрыгнула из машины. Она почти бежала к зданию ремонтной мастерской, дверь в которую была открыта. Фалько догнал ее у самого входа.

Керри резко остановилась, когда в дверном проеме появилась госпожа мэр Эмма Уоррен, прямо за ней следовал Кортес.

— Где Тори? — спросила Керри.

Уоррен секунду тянула с ответом.

— Тори? Простите, детектив?.. А почему вы здесь?

— Хороший вопрос, — заметил Фалько. — Для вас, мэр.

Она моргнула раз, два.

— Я здесь с мистером Кортесом.

Кортес неотрывно смотрел на них, но не открывал рот.

— Он считает, что Элис сбежала из дома, а поскольку я принимаю личное участие в судьбе этой ученицы, я посчитала себя обязанной ему помочь. Она очень расстроилась после случившейся с Майерс трагедией.

Фалько обвел взглядом автостоянку.

— Где ваш водитель? Ваша охрана?

На идеально ухоженном лице Уоррен слегка изменилось выражение — промелькнуло раздражение. Этакая трещинка на отполированном фасаде.

— Я опять спрашиваю: почему вы оба находитесь здесь?

На автостоянку зарулила машина Сайкса. За ним приехала Кросс на желтом «жуке».

— Пропала моя дочь Тори, — сказала Керри. — В последний раз ее видели с Элис Кортес. Водитель «Убер-такси» привез их сюда.

Кортес что-то сказал Уоррен на испанском. Она его проигнорировала, но в глазах у нее промелькнуло узнавание. Она поняла.

— Давайте выйдем из дверного проема, — предложила она и шагнула вперед, вынуждая Керри и Фалько пятиться.

Керри была намерена попасть внутрь, обошла препятствие, которое представляли эти двое, и вошла в здание.

Уоррен закричала что-то про ордер на обыск, но Керри не стала обращать на нее внимание. Она не удосужилась объяснить, что они действуют в чрезвычайных обстоятельствах, когда меры нужно принимать безотлагательно. Уоррен была юристом и сама все это знала.

На полу валялись нейлоновые веревки и смятая ткань. Судя по коротким кускам нейлоновой веревки, ею кого-то связывали. Керри ощутила ярость, которая собралась комком внизу живота. Она вылетела на улицу и увидела, как Сайкс и Петерсон шагают к первому из трех складов.

Кортес поспешил за ними, крича, что им вначале нужно получить ордер на обыск. Сайкс притормозил у двери, только чтобы сказать:

— Чрезвычайные обстоятельства, друг мой. Пропал ребенок, а это ее последнее известное местонахождение.

У Керри на глаза навернулись слезы — она почувствовала благодарность. Ей требовалось найти дочь. Она направилась ко второму из трех складов. Уоррен приказала Фалько позвонить начальнику Управления полиции.

Кортес побежал назад к госпоже мэру, снова обращаясь к ней на испанском. На этот раз Уоррен ответила на том же языке. Говорила она совсем другим тоном, а не тем обворожительным голосом образованной утонченной женщины, который обычно использовала. В этом голосе слышалось что-то звериное, а также предупреждение. Он звучал отрывисто и напоминал раскаты грома. Когда она повысила голос и его напряженность усилилась, слова очевидно стали еще более угрожающими.

Сэди Кросс подошла к Фалько и склонила голову набок, словно расшифровывала обмен репликами между Кортесом и Уоррен. Учитывая ее прошлую работу, когда она внедрялась в преступную организацию, вероятно, так и было. Несомненно, она прекрасно владела языком, на котором они говорили.

Керри приказывала себе двигаться, спешить на склад… Где-то здесь находилась Тори, но что-то (назовите это интуицией) удерживало ее на месте, где она словно застыла. Она не могла не смотреть на женщину, которая очаровывала город своей доброжелательностью и выдающимися способностями… женщину, которой она так восхищалась.

Уоррен внезапно замолчала и уставилась на Сэди.

— Я знаю твой голос, — объявила Сэди обвинительным тоном.

— А ты кто такая? — спросила Уоррен, холодно глядя на Сэди.

Кортес побежал к внедорожнику.

— Ты входила в организацию Карлоса Осорио. Именно ты… — Сэди сделала шаг к мэру. — Именно ты отдавала приказы.

Фалько, прижимавший телефон к уху, замолчал.

— Ты спятила? — спросила Уоррен, оглядываясь вокруг. — Кто эта женщина?

— Ты это, ты, — сказала Сэди, голос которой изменился от ярости. — Именно тебя искал Уолш. Наделенного властью человека — здесь, в Бирмингеме, который поддерживает картель. — Она кивнула, потом показала пальцем на Уоррен: — Ты только что говорила тем голосом — когда отдавала приказы своему подчиненному… не мягким, интеллигентным голосом, за которым ты прячешься. Этот голос… это и есть ты настоящая.

Утренний воздух прорезал крик, прокатился эхом, он вылетел из леса, потом пролетел между зданий, а потом пронзил душу Керри.

— Тори! — ее сердце беспомощно трепетало в груди.

Керри понеслась в лес, в направлении звука.

Когда она добралась до линии деревьев, Фалько уже бежал впереди нее. Керри выкрикивала имя дочери. Прозвучал ответный крик: «Мама!»

Керри побежала быстрее, пульс стучал в такт ее шагов, а неслась она очень быстро.

Казалось, рев реки на удалении приглушает все остальные звуки. Кровь стучала у нее в ушах, Керри остановилась, чтобы прислушаться — не будет ли еще каких-то звуков от ее дочери.

Где она?

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке».

— Сюда!

Керри дернулась и повернула на звук голоса Фалько. Он углубился в лес, направляясь прямо к реке.

Молодая поросль била Керри по ногам, но она не снижала темп. Она петляла между деревьев, огибала их.

— Тори!

— Мама!

Мозг Керри мгновенно проанализировал голос дочери. «Страх. Крайняя степень возбуждения».

С ней все в порядке? Тогда-то Керри ее и заметила. В десяти… пятнадцати метрах впереди. Ее дочь стояла среди кустов, доходивших ей до пояса, с побледневшим лицом, тело тряслось, как лист на ледяном ветру.

Фалько первым добрался до Тори.

Он упал на колени, страх, который уже душил Керри, сжал ее, словно она попала в тиски. Тори ранена? Керри не видела крови. Она еще быстрее понеслась сквозь кусты.

Она слегка оттолкнула Фалько и обняла дочь.

— С тобой все в порядке?

Тори так сильно рыдала, что Керри едва разобрала ответ — да, с ней все в порядке. Она провела ладонями по рукам и ногам дочери, по тонкой талии, содрогающейся груди.

— Уверена, что не ранена, никаких травм?

От облегчения, разливавшегося по телу, Керри чуть не расклеилась.

— Со мной все в порядке, — повторила Тори и опустила глаза вниз, на скорчившегося Фалько, который так пока и не встал. — Она собиралась меня убить.

Керри заметила темные волосы, запутавшиеся в кустах. У нее из легких словно выбило весь воздух. Она склонилась в одну сторону, чтобы рассмотреть, кто лежит там за Фалько.

Элис Кортес.

Что с ней? Рядом с телом валялся нож, но крови видно не было.

— Она неслась за мной с ножом и упала, — зарыдала Тори. — Ударилась головой вот о то бревно. И не приходит в себя.

Керри покрепче прижала дочь к себе.

— Теперь с тобой все будет в порядке.

Что, черт побери, здесь произошло?

Тори отпрянула от Керри и уставилась снизу вверх на мать.

— Здесь была и Вайолет. Та девочка из Уолкеровской академии. Ее держали связанной вон в том сарае. Элис и ее собиралась убить.

— Она дышит, — тихо сказал Фалько, потом достал мобильный телефон и вызвал бригаду «скорой помощи».

Элис слегка пошевелилась, застонала. Она была жива.

Сердце Керри учащенно билось, когда она смотрела на залитое слезами лицо Тори.

— Где Вайолет?

— Я велела ей бежать к шоссе и искать, к кому бы обратиться за помощью. — Худенькое тельце Тори затряслось сильнее. — Мне больше ничего не пришло в голову.

Керри не видела никого на шоссе. Она снова прижала дочь к себе и попыталась успокоить дрожь в ее теле.

— Не беспокойся. Мы ее найдем.

Керри закрыла глаза, чтобы самой сдержать слезы. С ее девочкой все в порядке. На самом деле в порядке. «Слава богу. Слава богу. Слава богу».

Их обеих обняли руки Фалько.

— Теперь все будет хорошо, — тихо сказал он.

Фалько вынес Элис из леса. За ним шла Керри и крепко прижимала к себе Тори.

Они добрались до автостоянки и складов, куда приехало еще несколько служебных машин. Керри заметила их начальника лейтенанта Брукса и нескольких полицейских в форме. На Кортеса надели наручники и грузили во внедорожник. Девочка-блондинка разговаривала с женщиной-полицейским в форме.

— Вайолет! — Тори вырвалась из рук матери и побежала к девочке.

Керри пока удавалось сохранять вертикальное положение и продолжать двигаться вперед. Все три девочки живы. Чувство облегчения было невероятным. Оно брало верх надо всем остальным.

Следующим Керри заметила начальника городской полиции. Она вспомнила, как госпожа мэр приказала Фалько ему позвонить. Обвинения Кросс звучали в ушах Керри. Если Кросс права…

Керри осмотрела толпу в поисках Кросс и нашла ее в сторонке от активных действий. Она выглядела потрясенной и одинокой — совсем нетипично для себя. Керри бросила взгляд на Тори, чтобы убедиться, что с дочерью все в порядке, и изменила курс движения, чтобы оказаться там, где продолжала стоять Кросс.

— Что происходит? — спросила Керри, когда встала рядом с Сэди.

— Приехал шеф, чтобы доставить мэра к себе в кабинет, — сообщила Кросс глухим безжизненным голосом.

— Это означает, что они тебе поверили?

Не то что сама Керри ей не верила, но Кросс — бывшая сотрудница полиции со сложной жизненной историей, а Уоррен — мэр с безупречной репутацией. Даже Керри начала подозревать, что госпожа мэр каким-то образом вовлечена во все это дело. Хотя у нее имелось только подозрение и никаких веских доказательств.

Сэди пожала плечами и перевела внимание на Керри.

— Не знаю. Может быть. Шеф не сказал.

— Вау. Это… — Керри покачала головой. Она была слишком измотана и физически, и психологически и больше просто не могла ничего говорить и ничего делать. — Мы попозже с тобой поговорим. Сейчас я должна быть с дочерью.

Приехали две машины «скорой помощи». В одну погрузили Элис Кортес в сопровождении женщины-полицейского. Во вторую села Вайолет Редмонд с еще одним полицейским. Лейтенант уже сообщил семье Редмонд, что их дочь нашли.

Начальник Управления полиции уехал вместе с мэром.

В эти минуты для Керри имело значение только то, что ее дочь находится в безопасности.

Сэди проскользнула за руль жуткой желтой машины Хека. Она была вынуждена провести последние пять с лишним часов в Управлении полиции Бирмингема, давала показания и отвечала на вопросы.

Какой-то взвинченный ублюдок из Управления по борьбе с наркотиками больше часа допрашивал ее об отце. Кросс узнала, что отец сам сдался сегодня утром. Никто не говорил ей, какие ему предъявлены обвинения, но она понимала, что речь идет о его связи с картелем Осорио. Она понятия не имела, как сильно он был с ними связан и когда вообще начал работать на них.

Сэди нашла пачку сигарет и закурила. Если ей на самом деле повезет, она узнает правду о том, что с ней случилось в те месяцы. Может, Уоррен захочет заключить сделку со следствием за ту роль, которую сыграла в поддержке картеля. Если ее роль была настолько важной, как подозревал Эшер, догадавшийся о поддержке картеля каким-то наделенным властью человеком в Бирмингеме, то эта женщина очень много всего знает. Может, и поверженный Мейсон Кросс наконец расскажет Сэди все, что знает. Очевидно, он пришел к начальнику городской полиции сегодня рано утром, вскоре после появления у него Сэди, и заговорил.

Сэди подозревала, что ее отцу или Уоррен, может, обоим известно гораздо больше, чем они пока признали.

До того как все это закончится, Сэди намеревалась узнать эту историю полностью.

Ей повезет, если полицейское начальство посчитает, что ей «нужно знать», но никто не поверит, что она в этом нуждается.

Самой лучшей новостью было сообщение о Карлосе Осорио. Его прямо сейчас допрашивали в Мексике. Управление по борьбе с наркотиками провело совместную операцию с коллегами в Мексике — несколько часов назад была устроена облава на поместье Осорио.

С семьей Осорио было покончено.

По крайней мере, это Сэди сказали. Она подозревала, что ее отец сыграл важную роль в организации облавы на юге. Или, может, она просто хотела верить, что он сделал последнее доброе дело.

Самым грустным, как решила она, было не знать, кто убил Эшера. Они с Лео Курцем тоже заслужили справедливого возмездия.

Именно тогда Сэди решила, что не оставит это дело, пока не доберется до всех тайн, до последних обрывков грязного белья. Не соберет вместе оставшиеся куски. Девлин с Фалько тоже не бросят это дело. Она могла на них рассчитывать.

Она завернула в узкий переулок, ведущий к дому, и увидела большую толпу, выстроившуюся перед баром в ожидании «счастливого часа». Она планировала свой собственный счастливый час после того, как долго и с удовольствием постоит в душе. Хотя ограничится только двумя маленькими баночками пива. Больше никакого крепкого алкоголя. Сэди Кросс посмотрела на пачку сигарет. Может, она и от курения откажется.

Если она собирается жить счастливо и радоваться тому, что осталась жива, то вполне может воспользоваться всеми возможностями, которые ей предоставляются. Взять все, что можно от жизни!

— По шагу за раз, — пробормотала она себе под нос.

Притормозив у пожарной лестницы, Сэди заметила женщину, сидевшую на проржавевших металлических ступенях. Она выглядела отдаленно знакомой.

Сэди припарковалась и вышла из машины, достала из пачки еще одну сигарету и прикурила, пока шла к поджидавшей незнакомке. Курить она бросит завтра. Первым шагом станет крепкий алкоголь.

— Сэди!

Тогда она поняла, кто это. Лана Уолш. Подобное появление матери Эшера после всего случившегося сегодня было странным — и это еще слабо сказано.

Она все еще очень многого не знала про эту женщину. Сэди не станет ей доверять, пока не получит все ответы.

Может, не будет никогда.

Лана Уолш встала.

— Приход сюда был в некоторой степени импульсивным решением. Может, не очень хорошим.

Сэди осторожно остановилась метрах в полутора от нее.

— Чем могу быть полезна?

Мать Эшера была привлекательной женщиной, гораздо более красивой, чем ее практичная сестра. Проблема заключалась в том, что она, похоже, не была такой приятной, как Наоми. Наоми много про нее рассказывала, при этом не говорила ничего хорошего. Эшер никогда не отзывался о ней дурно, но едва ли когда-то упоминал ее. И она его не навещала. Этого Сэди вообще не понимала. И это выводило ее из себя. Что это за мать? И если она приезжала в Бирмингем не для того, чтобы увидеться с сыном, какого черта она здесь делала и какого черта она так скрывала тут свои дела, что даже Сэди не смогла ничего узнать?

— Ты нравилась Эшеру. Думаю, что сильно нравилась. — Лана улыбнулась Сэди. Похоже, она не заметила, как ужасно выглядит Сэди, что она одета в ту же одежду, что и вчера, и даже не приняла душ. И что она ей совсем не верит. И еще, кстати, она ей совсем не нравится.

— Он был хорошим парнем.

Сэди глубоко вдохнула, не обращая внимания на желание выпить чего-нибудь покрепче, чем пиво. Больше она по этой дорожке не пойдет. Вместо этого она затянулась сигаретой.

— Он тебе доверял.

Сэди почти не сомневалась, что это так. Возможно, он не всем с ней делился, но у него имелись на то причины.

— Я хочу, чтобы человек, виновный в его смерти, был привлечен к суду, и меня ужасает то, что этого не случится.

Сэди не потрудилась пояснить ей, что если смерть Эшера связана с картелем Осорио, то виновный — сам Карлос Осорио — уже, вероятно, прямо сейчас идет ко дну. И опять же она могла ошибаться. Может, приказ отдавала сама Лана Уолш. Или Уоррен, которая вскоре станет бывшим мэром? Может, и Макгилл, хотя в этом Сэди сильно сомневалась.

— Эшер поверил в то, о чем я подозревала долгие годы, — снова заговорила Лана, не дождавшись ответа от Сэди. — Его отец и Наоми связаны. Думаю, у них любовная связь. Но Эшер мне об этом не говорил, если и нашел подтверждения после того, как перебрался в Бирмингем. Я не хотела, чтобы эта мысль стала у него идеей фикс, захватила все его мысли и испортила его жизнь, как случилось у меня. Впрочем, я уверена, он знал больше, чем говорил мне.

«Вау!»

Теперь Сэди ее внимательно слушала.

— Он не упоминал ничего из этого в разговорах со мной, — сказала Сэди. — Он нечасто упоминал отца, но, кстати, был на самом деле близок с тетей.

— Эшер не хотел верить, что она может меня предать, — заявила Лана. — Я же в этом уверена. Как бы там ни было, боюсь, Эшер нацелился выяснить правду если и не по какой другой причине, то для того, чтобы успокоить меня, если обнаружит, что я ошибаюсь. Я вчера прямо сказала Лилэнду о подозрениях, а он просто взял и ушел. С тех пор я его не видела. Я проехала мимо дома Наоми, но там его машины нет. На звонки он не отвечает. Бог знает, где он. Может, он вернулся в Бостон, но его никто не видел ни на работе, ни дома.

Она говорила таким усталым и грустным голосом.

Может, она говорила правду. Вдруг у ее мужа была интрижка с другой женщиной. Только это не могла быть Наоми.

— Эшер далеко не всем делился со мной. Наверное, это одна из таких вещей. — Сэди знала, что он кое-что от нее скрывал. Она просто не ожидала, насколько это личные вещи. И эта дама тоже не всем делилась. Сэди знала эту тактику. Она встречалась с Сэди взглядом не больше чем на секунду. Говорила туманно, не углублялась в детали. С другой стороны, кто делится всем? Это механизм самообороны. Инстинкт самосохранения.

— Как я думаю, Эшер считал, что его отец впутался во что-то гораздо более серьезное, чем любовная интрижка с моей сестрой, с которой мы отдалились друг от друга. — Она осмелилась встретиться взглядом с Сэди. — Я могу ошибаться, боже, я надеюсь, что ошибаюсь, но именно такое впечатление у меня сложилось. Эшер никогда не стал бы говорить о таких вещах прямо, но я знала сына, Сэди. Я считаю, что он выяснил гораздо больше. Гораздо больше. Если это так, я не хочу, чтобы это сошло ублюдку с рук, что бы это ни было. Я уверена: Эшер мертв, потому что он тоже так считал.

Когда она замолчала, у нее задрожали губы. Ее слова шокировали Сэди.

— Вы предполагаете, что ваш муж был вовлечен, то есть сейчас вовлечен во что-то незаконное и эта его деятельность как-то связана с убийством Эшера? — Сэди была почти уверена, что все поняла правильно.

— Чем бы ни занимался мой муж, я знаю в глубине души, что именно он стал причиной гибели Эшера.

Сэди вспомнила, как выглядела эта женщина, когда ее муж стоял рядом с госпожой мэром и предлагал большую награду. Имелась ли у нее настоящая, фактическая причина для такой ненависти к мужу? Стал бы отец Эшера на самом деле убивать своего сына? Или мать пытается морочить Сэди голову?

У Сэди имелось несколько вопросов. Сейчас было как раз подходящее время их задать, в особенности если этой женщине было что-то от нее нужно.

— Почему вы больше года приезжали в Бирмингем на день или два раз в месяц?

Теперь удивилась Лана.

— Если вы хотите, чтобы я была честна с вами, вы должны быть честны со мной, — предупредила Сэди.

Лана кивнула.

— Вполне справедливо. В январе прошлого года я узнала, что мой муж на протяжении многих лет раз в месяц летает в Бирмингем на личном самолете. — Она улыбнулась, когда Сэди вопросительно приподняла брови. — Да, у него есть свой самолет. Он думает, что я об этом не знаю, но я в курсе. Я никак не могла понять, почему он летает в Алабаму. Он никогда не говорил ничего хорошего об этих местах, если всплывала эта тема, а уж когда Эшер согласился занять тут должность, так тем более.

— Вы подозревали, что он прилетает встречаться с Наоми. — Мысль была смехотворной. Наоми его ненавидела.

— Я так считала. Я пыталась их застукать, но у меня ничего не получилось, поэтому я наняла частного детектива. Ты, вероятно, его знала. Поли Уинтерс. Он умер в прошлом году примерно в это время. Вот здесь находилась его контора. — Она махнула рукой на лофт над ними. — Он был и впрямь приятным человеком.

Сэди не могла сразу ответить. Поли работал на эту даму? Мать Эшера? Почему тогда в его папках не осталось никаких записей? Почему Сэди ничего не знала?

— В последний раз я слышала мистера Уинтерса в день его смерти, — продолжала Лана. — Он прислал мне сообщение на мобильный телефон — что нам нужно поговорить. И в тот же день умер. Я считаю, что муж имел отношение к его смерти.

Сэди резко вышла из состояния шока и покачала головой.

— Поли умер от сердечного приступа.

— Ты его знала?

— Да… он был… да.

— Значит, ты знаешь, что он был самым лучшим в своем деле.

Сэди знала. Она также знала, что он умер от сердечного приступа… и что он ничего не говорил ей про дело Ланы Уолш и не оставил никаких папок, связанных с этим делом.

«Сосредоточься, Сэди». Она откашлялась.

— Вы должны понять, миссис Уолш, что независимо от того, чем занимался ваш муж, я считаю Наоми подругой. Я не могу представить, чтобы она крутила роман с вашим мужем.

Хорошо, может, не совсем так. Наоми могла закрутить с мужем сестры, чтобы отомстить. Сэди была не готова это принять.

Лана поджала губы и один раз резко кивнула.

— Я понимаю. — Похоже, она с минуту раздумывала, что сказать следующее. — Я хочу попросить тебя кое-что сделать. Не для меня, для Эшера.

Все еще не придя в себя после неожиданной новости — гром средь бела дня, — что Поли, возможно, работал на эту женщину, Сэди все-таки удалось сказать:

— Хорошо.

— Поработай над моей теорией. Если можешь, объективно. Если я ошиблась, значит, ошиблась. Я хочу справедливого возмездия за сына. Если для тебя это что-то значит, должна сказать, что Поли — мистер Уинтерс — мне поверил. Я также считаю, что моему сыну удалось найти документальное подтверждение того, в чем участвовал Лилэнд, кроме любовной интрижки с Наоми. Я знаю, что у Эшера была папка, в которую он собирал информацию. Я только не знаю, где она. Где бы она ни была, я абсолютно уверена, что моего сына убили из-за нее. Я даже нанимала человека для обыска дома Наоми на тот случай, если она там, но он ничего не нашел.

Значит, это она нанимала Дария.

— А как вы нашли человека, которого нанимали для проведения обыска?

— Когда-то нас познакомил Поли. — Она покачала головой. — Не знаю, почему я сохранила его номер телефона, но он оказался бесполезен.

О Дарии знало очень мало людей. Знали ее отец и Поли. И это придавало достоверности и убедительности ее рассказу. Возможно.

— Хорошо, даю вам слово, что подумаю над вашей теорией. Объективно и тщательно.

— Спасибо. — Лана открыла сумочку и стала в ней рыться. Когда она снова ее закрыла, в руке у нее была визитка, которую она протянула Сэди. — Позвони мне, когда узнаешь правду. Если ты даже наполовину так хороша, как считал мой сын, ты ее найдешь.

Сэди взяла визитку с именем Ланы и номером телефона, затем смотрела, как та шла прочь. Когда машина Ланы Уолш исчезла вдали, Сэди достала мобильный телефон и позвонила Снайпсу.

— Эй, тебе что-нибудь удалось вытащить с этой флешки?

— Работаю над этим. Задача посложнее обычного. Кто-то очень не хотел, чтобы другие добрались до того, что там записано.

— Позвони мне сразу же, как доберешься.

— Обязательно.

Сэди нажала на отбой. Собравшись с духом, она поднялась вверх по лестнице и заперлась в своем лофте. Хотя она дюжину раз обыскивала свое жилище и еще большее количество раз просматривала папки Поли, она собиралась сделать это еще один раз.

Если Поли поверил этой женщине… Как ей могла не поверить Сэди?

Она осмотрела лофт. Если ей придется перевернуть здесь все вверх дном, она это сделает, чтобы найти хоть какие-то записи Поли.

Что-то где-то должно храниться.

Керри еще раз посмотрела на Фалько, пока они ждали, когда лейтенант заговорит. Он вызвал их к себе в кабинет, как только улеглась пыль.

По правде говоря, на этом этапе Керри не знала, отстранят их с Фалько от работы или нет. Она уже находилась в отпуске. Она в последнее время была слишком занята, чтобы поразмышлять, какие именно черты они пересекли и в насколько серьезные неприятности попали.

— Так, похоже… — открыл рот Брукс.

— Во всем виновата я, — выпалила Керри, перебивая его. — Фалько делал только то, о чем я его просила. Я — старший детектив. Вся ответственность лежит на мне.

Фалько уставился на нее. Ей не требовалось поворачивать голову, чтобы это увидеть. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ее.

Лейтенант нахмурился.

— Хотя мне очень хотелось бы послушать, что вы имеете в виду, детектив, уже поздно. Уверен: мы все предпочтем просто закончить на сегодня и отправляться по домам.

Сидевшая в напряженной позе Керри обмякла. Она скорчилась на стуле, на котором сидела, и закрыла рот. Она вполне может приготовиться к худшему. К счастью, что бы ни случилось, Тори в безопасности и с нее сняли все обвинения в причастности к смерти Брендал Майерс.

К этой минуте дело Майерс по сути было закрыто. Элис Кортес еще ни в чем не призналась, но Сара Тэлли подтвердила все, что с самого начала говорила Тори. Показания Вайолет Редмонд помогли доказать, что Элис была связана со всем случившимся в Уолкеровской академии. С директором этой школы еще не беседовали. Сайкс с Петерсоном как раз сейчас искали Биллингса. А пока показания Хосе Кортеса подтвердили то, что рассказала Вайолет. Выяснилось, что Кортес и его жена дорого заплатили за то, что связались с Элис. Он настаивал, что они жили в постоянном страхе последние девять месяцев. Они ее боялись! На этом этапе не было никаких сомнений насчет того, кто что сделал.

Суд назначит Элис адвоката и опекуна ad litem[24].

То, что свело вместе семью Кортес и Элис, попадало в сферу компетенции Управления по борьбе с наркотиками. На этом этапе информацией с Управлением полиции Бирмингема еще не поделились. Было очевидно, что Элис — внучка Карлоса Осорио, которого сегодня взяли под стражу. Что касается госпожи мэра, то ее связь еще не прояснилась или Керри об этом не знала. Она предполагала, что сейчас обсуждаются условия сделки — перед тем как, возможно, будут разглашены детали.

Для Керри и Тори кошмар закончился.

— Я пригласил вас к себе в кабинет, чтобы похвалить за отличную работу по делу Майерс, — продолжал лейтенант, резко возвращая Керри в настоящее. — Сайкс и Петерсон отдают вам должное, утверждают, что дело раскрыто благодаря вам двоим. Я уверен, что родители из обеих школ, и Брайтонской и Уолкеровской, будут также вам благодарны. Вы не только помогли разобраться в том, что случилось в Брайтонской академии, вы также пролили свет на то, что на самом деле произошло в Уолкеровской академии. Управление полиции и город у вас в долгу, вам все благодарны. Я думаю, что благодарности вам, как и Сайксу с Петерсоном, прозвучат не только от меня.

Керри с Фалько переглянулись.

— Спасибо, сэр, — произнесли они хором.

Брукс кивнул.

— Что касается расследования дела Уолша и Курца, вы двое продолжите работу со спецгруппой. Однако в свете определенных новых сведений главными будете вы. Я верю, что вы разберетесь и с этим делом так же быстро и досконально.

— Есть, сэр, — ответила Керри.

— Все будет сделано, — подтвердил Фалько.

— Вот и хорошо. — Брукс встал, поправил мундир и кивнул. — Отличная работа, детективы. До понедельника.

Керри поднялась на ноги. Фалько последовал ее примеру. Они оба поблагодарили лейтенанта и вышли из его кабинета.

В легком состоянии шока они спустились по лестнице и направились на автостоянку. Лейтенант был прав. Уже поздно. Керри не могла дождаться, когда же наконец отпразднует завершение дела с Тори и семьей. Кошмар закончился.

Керри остановилась у дверцы «Чарджера» Фалько.

— Я хочу сегодня вечером устроить дома праздник. Ты с нами поужинаешь?

— Всегда рад, — ответил он, глядя на нее поверх машины.

Керри на самом деле нравилось видеть его улыбку.

— Думаю, что после всего этого мне потребуется еще один отпуск.

Они сели в машину. Фалько завел двигатель.

— Черт побери. Ты читаешь мои мысли. Я только что думал, что и мне потребуется отпуск.

— Да, — промурлыкала Керри. — Как было бы здорово отправиться в отпуск.

На самом деле очень-очень здорово.

Стук в дверь заставил Сэди встать с дивана. Она слышала сигнал, предупреждающий о том, что кто-то приблизился к пожарной лестнице, а потом второй сигнал о том, что кто бы это ни был, черт его побери, начал подниматься по ржавым металлическим ступеням. Ей не хотелось двигаться. Даже веки открывать не хотелось.

Она не спала до пяти утра — искала, копалась в бумагах.

Она встала. Покачнулась, пытаясь не потерять равновесие.

— Кросс, это Снайпс. Открой чертову дверь.

Мысль о том, что у Снайпса имеется то, что ей требуется, заставила ее начать действовать. Она, пошатываясь, пошла к двери и отперла все замки, потянула дверь на себя.

— Боже праведный! — Снайпс поморщился. — Выглядишь ты ужасно.

Сэди выдохнула.

— И именно так я себя и чувствую. Не спала.

Снайпс понимающе на нее посмотрел.

— Тебе нужно выпить кофе и принять душ.

Она подняла вверх палец.

— Кофе могу сварить. Душ придется отложить до тех пор, пока хоть как-то не приду в чувство.

Она повернулась и пошла к кухонному столу, где ждала кофемашина, чтобы вернуть ее к жизни. Звук закрывающейся двери подтвердил, что Снайпс вошел в лофт.

— Что ты нашел? — спросила Сэди, выполняя необходимые действия, чтобы запустить машину, результат работы которой ее воскресит.

Снайпс выложил пачку распечаток с таблицами и флешку на кухонный стол.

— Куча цифр и дат. Я не знаю, что все это значит, но все это было на флешке. — Он постучал пальцем по пачке бумаг. — Наслаждайся.

Запах кофе разбудил еще несколько ее органов чувств. Снайпс уже преодолел половину комнаты, когда она выдала:

— Эй. Спасибо, друг.

Он махнул рукой, не оглядываясь.

Сэди пошла к двери, волоча ноги, закрыла ее за ним, повернула четыре замка. Несмотря на то что ей этого страшно не хотелось, она направилась в ванную. Горячий душ поможет прояснить голову. К тому времени как она выйдет из душа, будет готов кофе.

По пути она сняла одежду, бросая ее под ноги там, где снимала. Пока вода нагревалась, она пописала. Когда пар начал наполнять маленькое помещение, она влезла в душевую размером восемьдесят на восемьдесят сантиметров и прислонилась боком к пластиковой стене, пока вода била по ее телу.

Почему все, к кому она испытывает хоть какие-то чувства, умирают?

Все началось с матери. Ее забрал рак и оставил Сэди с черствым и скупым на эмоции отцом. Тем, которого в настоящее время держат под стражей за то, что он совершил, черт его подери. Она могла только гадать. Очевидно, что он был как-то связан с картелем Осорио и заключил с ними сделку, чтобы ее освободили. Несомненно, за ее освобождение он передал им какую-то информацию, что делало его предателем с точки зрения Управления по борьбе с наркотиками. Она подозревала, что это и есть та жертва, которую он упоминал. Если бы она на самом деле была хорошей дочерью, она притворилась бы, что ее прекрасный отец пересек черту только для спасения своей единственной дочери. Только это чушь собачья.

Какую бы черту он ни пересек, он сделал это для себя самого. Не только для нее.

Большую часть своей жизни она провела, безуспешно пытаясь произвести на него впечатление, и причины этого дюжина психотерапевтов никогда не сможет помочь ей понять.

Еще был Эдди. Он на самом деле ее любил. Она это знала, и от этого ее и так испорченная жизнь становилась еще более сложной, учитывая, что она его убила.

«Не убивай ее… подумай о ребенке».

Она никогда не позволяла потерянному ею ребенку занимать ее мысли, позволяла себе только мимолетные мысли о нем. Об этом она не сможет думать. Никогда.

Потом еще был Поли. От мысли о том, что кто-то, возможно, виновен в его смерти, ей хотелось кричать. Убить хотелось!

Независимо от того, насколько нереальной она считала такую возможность, она займется расследованием. В заключении патологоанатома указывалось, что лекарство, прописанное Поли из-за проблем с сердцем, в организме не присутствовало. Это означало, что он его не принимал. Именно поэтому у него и случился сердечный приступ, который стал причиной смерти. Сэди не была идиоткой. Поли мог умереть, не будучи виноватым в своей смерти. Ее охватила ярость, она плотно сжала губы. Она никогда об этом не задумывалась. Поли был таким, как она. Он часто забывал обо всем на работе. Она словно ослепляла его… и он забывал позаботиться о себе самом.

Теперь же у нее имелись основания считать, что с его смертью не все так просто.

Она знала, что к этому времени кофе уже ждет ее, она намылила тело, и ей даже удалось вылить шампунь на волосы. Выключив воду, она поняла, что забыла про полотенце.

— Проклятье.

Она вышла из ванной, с нее на всем пути капала вода. Ей требовалось выпить кофе. Прямо сейчас!

Первые несколько глотков обожгли ей язык и горло. Ей было плевать. За первой чашкой последовала вторая. Потребовалось три, чтобы ее больше не волновало, наступит конец света или нет.

Она вытерла тело и волосы, оделась, после этого взяла в руки распечатки и принялась их просматривать. Много столбцов, обозначающих доллары. Много дат, которые, похоже, означали даты поставок. Также она решила, что дело касается или двух людей, или двух организаций.

— Кто, черт побери, эти Ирис и Гарвард?

Сэди взяла в руку свой мобильный телефон и лежавшую рядом с ним визитку и позвонила Лане Уолш. Женщина ответила после третьего гудка.

— Алло.

Судя по тому, какое отчаяние прозвучало в одном этом слове, Лана Уолш плакала.

— Сэди Кросс. Ваш муж объявился?

Женщина шмыгнула носом, потом немного откашлялась.

— Нет. Ты поймала меня у двери. Иду подавать заявление о его пропаже. — В ее голосе слышалась дрожь. Она выдохнула. — Я не знаю, что еще можно сделать на этом этапе.

— Да, заявление следует подать, — согласилась Сэди. У нее просто язык чесался, чтобы спросить про Ирис и Гарвард, но вопрос с причастностью этой дамы еще не был снят. Лучше это обсудить с кем-то другим, кому она доверяет. — Я… э-э-э… позвоню, когда мне будет что вам сообщить.

Кроме того, у нее уже появилась мысль насчет и Ирис, и Гарварда.

Сэди не удивилась, увидев «Чарджер» Фалько у дома Девлин. Эти двое были напарниками и друзьями, может, даже ближе друг к другу, чем кто-то из них осознавал. В последние несколько дней Девлин пережила черт знает что, сполна хлебнула горя. И это не упоминая случившееся в прошлом году. Если кто-то и заслуживал крепкое плечо, на которое можно опереться, то это она.

Фалько — отличный мужик.

По большей части.

Сэди постучала в дверь и стала ждать. Она не позвонила перед приездом сюда. Это была одна из ее дурных привычек. Она любила заставать людей врасплох, даже если в этом не было необходимости. Реакции получались более честными, если человек не ожидал твоего появления.

Она снова постучала и задумалась о звонке какого-то козла-адвоката, который оставил ей голосовое сообщение: ее отец хотел ее видеть и получено разрешение на посещение. На сегодня. Сэди закатила глаза. Можно подумать, что она хочет утруждаться.

А может, и хочет. Ей требовалось задать ему кое-какие вопросы. Ради собственного спокойствия. Если он сможет заполнить хоть сколько-то пробелов, она получит некоторое облегчение, если и не испытает чувство благодарности.

Наконец дверь открылась, ей кивнул Фалько.

— Привет, Кросс. Заходи.

Сэди последовала за Фалько на кухню, где Девлин сидела у кухонного островка и пила кофе.

Девлин кивнула ей точно так же, как Фалько.

— Доброе утро.

— Кофе? — спросил Фалько.

— Уже напилась. — Сэди уселась на один из свободных табуретов, положила на стол конверт со сложенными распечатками. Она перевела взгляд с Фалько на Девлин. — Я слышала, что дело Майерс закрыто.

Большинство людей, вероятно, спросили бы у Девлин, как чувствует себя ее ребенок, но Сэди решила, что детектив сама расскажет об этом в процессе ответа на заданный вопрос.

— Сайксу и Петерсону нужно еще заняться кое-какими деталями и написать отчеты, но да, можно считать, что там все закончено. — Девлин поставила чашку на стол. — Биллингс, директор школы, приходил сегодня утром в Управление и подтвердил то, что ему в прошлом году рассказала Сью Граймс. Так что для нас все закончилось, да.

— Элис Кортес, она же Изабелла Осорио, виновна в падении Брендал Майерс с лестницы, — подключился Фалько. — Она склонилась к этой девочке, угрожала ей какими-то безумными проклятиями. Брендал попыталась отступить назад и свалилась.

Сэди напряглась. Значит, личность девчонки подтверждена.

— Я помню, как Эдди — Эдуардо — однажды сказал, что у его дочери имеются поведенческие проблемы. Как жаль, что я не вспомнила об этом раньше.

— Кора Кортес заявила, что у Изабеллы были проблемы. Они начались еще в детстве, — пояснила Девлин. — Она убивала маленьких животных. Кур, кошек, собак. Она не могла иметь домашних животных.

У Сэди в голове всплыло воспоминание — она просыпается и видит окровавленную обезглавленную курицу у себя в постели. Воспоминание словно наплывало на нее и стало очень ярким. Она дернулась и отключила образ. Без таких воспоминаний она обойдется.

— Проблемы стали такими серьезными, что ее пришлось выслать из поместья, — продолжала Девлин. — Ее боялась даже прислуга, которая там постоянно работала. Они называли ее ведьмой. Кора Кортес пояснила, что у нее по всему дому кресты, потому что Элис наводила на нее ужас. На самом деле чокнутая девица.

Сэди задумалась, мог ли Эдди помочь своей дочери — если бы сама Сэди его не убила. Она моргнула. «Я не буду в это углубляться».

— Да, в ответ на не заданный тобой вопрос могу сказать, что с Тори все в порядке, — сообщила Девлин. — Потребуется какое-то время, чтобы она это все выкинула из головы, но она справится.

Сэди кивнула.

— Рада это слышать.

Фалько кивнул на конверт.

— А это что?

— Мое дело еще не закрыто. — Сэди раскрыла конверт. — Я до сих пор не знаю, кто убил Уолша и его друга Курца.

— Технически, Кросс, это наше дело, — поправил ее Фалько. — И мы тоже все еще пытаемся с этим разобраться.

— А что со спецгруппой? — Брови Сэди удивленно поползли вверх.

— Мы все еще продолжаем работать с Управлением по борьбе с наркотиками, — пояснила Керри. — Но теперь мы главные в части расследования убийств.

Сэди не скрывала своего удивления.

— Рада это слышать, — опять сказала она. — Пока не забыла. Ко мне вчера приходила гостья. — Доставая листы из конверта и расправляя их, Сэди быстро объяснила Девлин и Фалько теорию Ланы Уолш и пересказала все, что слышала от нее про ее мужа.

— Это она отдала тебе эти распечатки? — спросила Девлин.

— Нет. Мой компьютерщик наконец взломал флешку, которую я нашла в доме Наоми — там, где Эшер… Уолш ее спрятал.

Девлин склонилась над страницами, о которых шла речь.

— Ты нашла что-нибудь, что поможет нам раскрыть убийства?

— Не знаю, — Сэди кивнула на столбцы. — Здесь куча всяких цифр. Может, взносы или переводы и даты поставок. — Она постучала пальцем по заголовкам двух основных столбцов. — Похоже, что только два имени или названия связаны со всем этим, что бы такое ни значило. Гарвард и Ирис.

Фалько склонился вперед и изучил верхнюю страницу.

— Есть компания, торгующая косметикой, под названием «Ирис».

— По иронии судьбы именно эта компания арендует один из складов Тейлор, — заметила Керри. — Сомневаюсь, что это совпадение.

— Да, я тоже об этом первым делом подумала, — кивнула Сэди. — И Эшер, и его отец учились в Гарвардском университете, но я уверена, что это отец.

— Я тоже голосую за отца, — подал голос Фалько.

— И я, — согласилась с ними Керри. — Хотя едва ли это стоит ставить под вопрос.

Сэди позволила себе намек на улыбку после хитрого замечания Девлин.

— Вот именно. А я сегодня утром позвонила Лане Уолш. Лилэнд Уолш так пока и не появлялся.

— Она официально подала заявление в полицию о пропаже человека? — уточнил Фалько.

— Да, она направлялась в Управление полиции Бирмингема, когда я позвонила. После всего случившегося вчера вполне возможно, что Лилэнд Уолш просто решил сделать ноги — если теория его жены верна. — Она показала на листки на столе. — И если мы сделали правильные выводы из всего этого.

Керри подняла голову, оторвавшись от изучения столбцов.

— Итак, Гарвард и Ирис — теневые партнеры и используют компанию, торгующую косметикой, как прикрытие для своей незаконной деятельности — чем бы они ни занимались.

— Например, наркотиками, — высказал предположение Фалько. — Кортес работал на складе фирмы «Ирис». Мы знаем, что он связан с картелем. Доверенное лицо, если ему поручили опекунство над внучкой.

— Уоррен что-то рассказала про торгующую косметикой фирму или хоть что-то про дело Уолша? — перебила Сэди. — Любой крупный дистрибьютор в регионе стал бы для нее козырем для торга, серьезным преимуществом, которое можно использовать при заключении сделки со следствием. Какие бы у нее ни были отношения с картелем, она была влиятельным лицом у них, причем наделенным властью. Она хоть что-нибудь сказала?

— Мы не слышали, — ответила Девлин. — Раз в деле участвует Управление по борьбе с наркотиками, мы можем обо всем узнать последними.

— Можешь спросить об этом отца, — предложил Фалько.

Сэди пожала плечами.

— Вероятно, он мне не скажет, но спросить могу. Он попросил о встрече со мной.

— Подождите секундочку!

Девлин скорчила гримасу, словно ей в голову только что ударила неожиданная мысль. Она взяла свой мобильный телефон и начала водить пальцем по экрану.

Сэди пожалела, что ничего не съела и не выпила аспирин. У нее сильно болела голова из-за нехватки сна и передоза кофеина.

— Вот!

Девлин развернула телефон, чтобы Фалько и Сэди увидели изображение на экране.

— Планируешь облагородить территорию вокруг дома? — спросила Сэди, на которую не произвели никакого впечатления голубые цветы на фотографии, которую им демонстрировала Девлин.

— Ирисы, — понимающе кивнул Фалько.

— Любимый цветок Тейлор, — подтвердила Девлин. — Они цветут вокруг ее дома. Может, эта дама участвует в деле не только как любовница.

Сэди покачала головой, от этого боль только усилилась.

— Подождите. Наоми любила Эшера. Она не стала бы в этом участвовать. Она…

Жесткая суровая реальность ударила Сэди в грудь, выбив воздух из легких. Неважно, что, по словам Наоми, она любила Эшера. Отец Сэди говорил, что любит ее. Совершенно точно не имело значения то, что Наоми представлялась хорошим человеком… У отца Сэди был такой же фасад.

Сэди хватала ртом воздух.

— Боже праведный. — Она встретилась взглядом с Девлин. — Ты можешь оказаться права.

— Нам нужен ордер на обыск этого склада, — заявила Девлин, слезая с табурета. — Вчера искали мою пропавшую дочь. Никто не открывал пакеты и коробки, приготовленные к отправке.

— Я знаю судью, к которому можно обратиться, — вставил Фалько.

— Я найду Наоми, — заявила Сэди, внутри которой бурлила злость.

— Мы хотим взять ее живой, — предупредила Девлин.

— И я тоже, — заверила ее Сэди. Если Девлин права, то Сэди хотела публичного суда над Наоми. Разве есть лучший способ наказания юриста, чем в зале суда?

Девлин колебалась.

— Поезжай, — сказала она Фалько. — Я не могу оставить Тори.

— Ты права, — кивнул он. — Нет проблем. Я прекрасно справлюсь.

— Нет.

Они все повернулись на новое лицо, присоединившееся к их группе. В дверном проеме стояла Тори.

— Я уже позвонила тете Диане, чтобы она за мной приехала, — сообщила девочка, глядя прямо на мать. — Делай свою работу, мама. Мне нравится, что ты арестуешь плохих людей.

Сэди усмехнулась. Этот ребенок ей нравился, а она никогда не любила детей.

Сэди заехала к себе домой за оружием. Сегодня утром она уехала без него, а это подтверждало, в каком она была растрепанном состоянии. Сэди быстро позвонила Анджело, чтобы уточнить местонахождение Наоми Тейлор. Похоже, женщина уехала с курорта в тот же день, когда ее туда доставили.

Очевидно, что Наоми только подыгрывала Сэди. Успокаивала ее, чтобы избежать подозрений. Наоми совсем не боялась. Она была плохим человеком.

Внутри у Сэди кипела ярость.

Сэди не стала обращать внимание на многочисленные цветущие ирисы, которые, казалось, насмехались над ней, и постучала в дверь. Она сразу же открылась, словно Наоми стояла с другой стороны, ожидая приезда Сэди.

Наоми улыбнулась.

— Проходи, — пригласила она, пошире распахивая дверь.

Сэди плотно сжала губы, чтобы сразу же не выдать все. Она вошла в дом. Нужно правильно сыграть эту партию. Она хотела, чтобы сука во всем призналась. Дверь закрылась у нее за спиной.

«Сохраняй хладнокровие».

Наоми проследовала мимо нее в направлении гостиной, не произнося ни слова. Сэди сморщила нос от запаха, который плыл за хозяйкой дома.

— Вы… — Сэди вошла в гостиную. — Вы курите траву?

Наоми взяла со столика щедро набитую сигарету с марихуаной и сделала большую затяжку. Она задержала дым в легких, потом выдохнула и заявила:

— Да, курю. Итак, меня изобличили, да?

Мгновение Сэди гадала, понимает ли Наоми, в какой степени ее изобличили.

— Да, — ответила Сэди, усаживаясь за кофейный столик напротив Наоми. Оружие прижималось к ее телу чуть ниже спины и царапало голую кожу. — Вы не должны находиться здесь.

— Я не могла остаться на том прекрасном курорте, — объявила Наоми с тяжелым вздохом. — Хотя я очень ценю твое беспокойство о моей безопасности. Но я никогда не боялась.

— Да, это я понимаю. — Сэди достала флешку из переднего кармана и бросила на стол. — Я подумала, что вам вот это может потребоваться.

Наоми уставилась на невероятно маленький предмет и рассмеялась.

— Да будь я проклята! Я обыскала этот дом сверху донизу и так и не нашла эту штуку. Один раз я застала с ней Эшера и поняла, что на ней записано что-то компрометирующее. Я просто не смогла ее найти.

— У меня к вам всего один вопрос, Ирис.

Наоми снова рассмеялась. Вероятно, все дело было в траве.

— Вы убили Эшера?

У нее на лице отразился шок.

— Конечно, нет. Как ты такое можешь говорить? Я его любила.

Перед глазами Сэди промелькнули образы Эшера, его улыбка, его глаза, и словно послужили искрой для сильнейшей потребности отомстить.

— Почему вы мне не скажете, кто это сделал?

Наоми тщательно затушила сигарету и положила то, что от нее осталось, на край пепельницы.

— Я думала, что это сделал Лилэнд.

— Его отец?

Удивление растекалось по всему телу Сэди, хотя, наверное, ей не следовало удивляться. Очевидно, что ублюдок мог многое потерять.

— Я уверена, что ты уже установила, кто такой Гарвард, — сказала Наоми с такой беззаботностью, что сразу становилось понятно: она под кайфом.

Сэди кивнула.

— Я никогда не понимала, как родитель может убить своего ребенка.

Это было не совсем так, но ей требовалось поддержать разговор. Или говорить, или сразу выпустить пулю между глаз с расширенными зрачками этой женщины. Здесь и сейчас.

Девлин будет недовольна. Она хотела разобраться со всем делом, а не только убийством Эшера.

— Я тебя умоляю. У людей типа Лилэнда Уолша нет никаких морально-нравственных принципов за фасадом, который они представляют окружающему миру. При необходимости он бы и собственную мать убил.

— Вы двое — партнеры в распространении товаров картеля Осорио. Эшер узнал это и планировал со всем этим покончить. — Сэди не видела необходимости ходить вокруг да около.

— На самом деле это Лана догадалась, что между мной и ее мужем что-то происходит. Но она не смогла нас подловить. Знаешь, она никогда не отличалась особым умом. Честно признаюсь: затащить ее мужа в дело, а также в мою постель было легко. Она подумала, что вышла замуж за представителя прекрасной, уважаемой семьи, хотя на самом деле старина Гарвард на редкость подлый и коварный тип. Таких еще поискать. Как только он понял, чем я занимаюсь, ему тоже захотелось кусок пирога. Он помог в поиске новых каналов сбыта вплоть до самой Канады. Все были довольны.

— А зачем вам было уводить у сестры мужа? — На самом деле Сэди было плевать. Ей было просто любопытно узнать ответ, да и все кусочки картинки-загадки требовалось сложить вместе.

— Наша мать — пусть Господь упокоит ее нехорошую душу — бросила меня здесь с отцом. Я всю жизнь терпела психологическое насилие, пока его не убила хроническая обструктивная болезнь легких. К тому времени я уже обдумывала все возможные способы убийства, чтобы самой от него избавиться, но, к счастью, мне не пришлось этого делать. Конечно, я понимала, что решение матери на самом деле не является виной Ланы. С другой стороны, решение Ланы забрать у меня ее сына было ее виной — сына, к которому я очень сильно привязалась. Она не должна была проявлять такую жестокость. Я решила, что будет справедливо заставить ее заплатить за это бессовестное решение. О, и я заставила ее заплатить самыми разнообразными способами.

Сэди скрежетала зубами, но позволила женщине продолжить свою исповедь. Очень плохо, что она не включила запись на телефоне. Это еще раз показало, как плохо быть эмоционально вовлеченной в дело.

Черт побери, ей второй раз в ее дерьмовой жизни «повезло» сделать одну и ту же ошибку.

— Почему вы позволили Эшеру зайти так далеко? — спросила Сэди, и у нее перехватило дыхание, несмотря на то что она пыталась держать себя в руках. — Почему вы ничего не сделали?

— Это была ее вина, — объявила Наоми, выглядела она при этом несчастной. — Эшер выяснил, что его мать считает, будто у отца появилась любовница, и он стал копать. К сожалению, он выяснил гораздо больше, а не только про любовную связь. Он даже меня вначале обманул. — Она вздохнула. — Я понятия не имела, что единственная причина его появления здесь — это необходимость снова сблизиться со мной. Он согласился на эту должность, чтобы узнать правду.

— Вы понимаете, что его убийство в неменьшей степени ваша вина, чем того, кто стрелял? — Сэди с трудом сдерживала эмоции.

Наоми кивнула, глядя куда-то вдаль.

— Понимаю, и за это я не могу себя простить. — Изо рта у нее вылетел непонятный звук, вероятно, она предполагала издать сухой смешок. — И ее я не могу простить. — Она плотно сжала губы. — Моя идиотка сестра даже звонила мне вчера среди ночи и спрашивала, не здесь ли находится ее муж. — Наоми фыркнула. — Можно подумать, что я сказала бы ей, если бы он был здесь. Мне оставалось только немного покрутить нож в ране.

Сэди напрягла спину, интуиция подала еще один сигнал.

— Вы с ним разговаривали, видели его?

— Позавчера, больше нет, — ответила Наоми. — Как я тебе говорила, я предположила, что Лилэнд убил Эшера, и мне требовалось, чтобы он сам сказал мне, что я ошибаюсь. Хотя не имеет значения, кто нажимал на курок. Смерть Эшера для меня — словно моя собственная. На самом деле даже хуже. С тех пор моей единственной целью стало продержаться достаточно долго, чтобы увидеть, что его убийцу нашли.

Все годы работы в полиции подсказывали Сэди, что ей нужно вызвать помощь, но она не могла себе позволить прерывать разговор, замедлить его темп.

Несмотря на всю свою обеспокоенность тем, что задумала Наоми, Сэди все равно требовалось задать этот вопрос.

— Он рассказал вам о случившемся?

— Он сказал, что знает, кто убил Эшера, и собирается отомстить по старинке. Так, как они делают в Библии. — Она рассмеялась, и опять у нее получился сухой, нервный смешок. — Не уверена, что поверила ему, но он отказался со мной встречаться. Наверное, и хорошо. Вероятно, я убила бы его голыми руками, а это было бы ошибкой. Понимаешь, когда вчера ночью звонила Лана, она в истерике наговорила кучу неприятных вещей. Например, рассказала, что вечером в воскресенье они с Лилэндом ужасно поругались. Она дала ему пощечину. Очевидно, что Лилэнд не мог убить Эшера, если он в это время ругался со своей дурой женой в Бостоне.

— Может, его убила ваша подруга Эмма Уоррен, — высказала предположение Сэди. Наоми говорила, что у нее есть подруга в администрации мэра. Кто же мог знать, что это сама госпожа мэр и они были больше, чем подругами?

Но теперь Сэди все поняла. Они были бизнес-партнерами. Все кусочки картинки-загадки становились на место.

Наоми скорчила гримасу.

— Эмма отдает приказы. Сама она никакую грязную работу не выполняет. Настоящая власть всегда была у нее. — Наоми улыбнулась. — Она такая же, как я. Родилась в мире, где правят мужчины. Она тоже захватила власть. Эмма забеременела в пятнадцать лет, а ее отец, который изначально расстраивался, что она не мальчик, отправил ее в Галвестон, а потом в Бирмингем, чтобы от нее избавиться. Но она ему показала. Она получила диплом юриста в Сэмфордском университете, как и я. Мы с ней подружились. У нас было столько общего — властные, ведущие себя агрессивно отцы. Я помогла ей закрепиться в Бирмингеме. Познакомила ее с ее будущим мужем-миллиардером. Я помогла ей превратиться в силу, которую не остановить, а у ее отца не осталось выбора, кроме как признать, что именно она — его билет к большим делам в этой стране. Дверной проем. И очень важный.

Впервые в жизни Сэди не находила слов.

— О чем вы вообще говорите?

Старшая по возрасту женщина улыбнулась.

— Ее отец жив. Зовут его Карлос Осорио. В пятнадцать лет она родила сына Эдуардо. Я думаю, что ты была с ним знакома.

Сэди впала в состояние шока. Ее трясло.

— Этого не может быть.

Наоми рассмеялась.

— Поверь мне, дорогая Сэди, это так. Карлос отослал ее из дома, а она прорвалась наверх, и именно она оказалась на вершине власти. Карлос выполнял ее приказы. Растил ее сына, как нянька. — Наоми долго и громко смеялась. На этот раз звук звучал весело. — Он стал мамочкой. Вот ведь ирония судьбы!

Сэди охватила ярость. Теперь она получила ответ.

— Если то, что вы говорите, правда, то даже если Уоррен сама не убивала Эшера, она, вероятно, отдала приказ.

— Нет, нет, — настаивала Наоми. — Эмма не поступила бы так со мной. Она понимала, что он для меня значит, что он — смысл моей жизни. Это сделал кто-то другой, без ее согласия. Вот и единственное возможное объяснение.

На этот раз рассмеялась Сэди, сухим смешком уставшего человека.

— Вы повторяете себе это, чтобы вам было легче. — Сэди встала. — Если Уоррен на самом деле такая, как вы говорите, гарантирую: именно она отдавала приказ.

— Ты не можешь этого знать, — возразила Наоми, поднимаясь на ноги. Ее шатало.

Сэди достала пистолет.

— Возможно, вы захотите докурить свою траву. Заканчивайте сигарету, потому что я звоню в полицию. — Сэди достала телефон левой рукой. — Очень сожалею, что сама не могу оказать вам эту честь, но я больше не служу в полиции.

Наоми рухнула назад в кресло и потянулась за зажигалкой.

— Чем скорее это закончится, тем лучше.

Сэди позвонила в службу 911.

Затем она снова села и не сводила глаз с женщины. Наоми Тейлор никуда не уйдет до приезда полиции.

Ей надо было быть умнее. Об этом беспокоиться не следовало. Как раз перед тем, как вдали зазвучали сирены, у Наоми случился припадок, и она прекратила дышать.

Сэди бросилась делать искусственное дыхание.

Возможно, безумная старуха что-то добавила в траву.

Приехала полиция, взяла ситуацию под контроль, но Наоми было не оживить.

Она умерла.

Сэди ушла. Ее не волновало, что будет дальше. Она получила то, что хотела.

Она знала, кто убил Эшера.

Ей следовало знать это с самого начала.

Сэди ждала в комнате для допросов.

Как и во всех комнатах для допросов, даже используемых ФБР, стены и пол здесь были скучного серовато-беловатого бежевого цвета. Видавший виды практичный стол, наверное, можно было бы назвать винтажным — так давно им пользовались. На стене висели часы — чтобы напоминать людям за определенной стороной стола, где никому не хотелось оказаться, сколько прошло времени. Чтобы заставить их попотеть. Чтобы обеспечить нарастание напряжения. На тикающую секундную стрелку не хотелось смотреть. Это тик-тик-тик раздражало, когда она двигалась по простому, ничем не украшенному циферблату. Звук напоминал капанье воды из крана. Кап-кап-кап, которое эхом раздается в ночи, звук, пронзающий тьму.

Воздух был спертым, слишком жарко. Потом станет слишком холодно, а затем опять слишком жарко. Но хуже всего были стулья. Жесткие, скользкие. Первые пять минут на них просто некомфортно сидеть, а через полчаса становится больно.

Она ждала уже около пяти минут. Адвокат все организовал. Ей требовалось только предъявить удостоверение личности.

Открылась дверь, и надзиратель ввел в помещение поверженного Мейсона Кросса. Его руки были скованы наручниками у талии. Длинный кусок цепи соединял наручники с кандалами на лодыжках. Из-за них ему приходилось волочить ноги, делая маленькие шашки вместо своего обычного уверенного шага.

Надзиратель отодвинул стул напротив Сэди. Отец рухнул на него. После этого надзиратель ушел и закрыл за собой дверь.

— Спасибо, что пришла.

Сэди едва держала себя в руках после разговора с Наоми, хотя эмоции рвались наружу. Она не хотела сорваться сейчас. До тех пор, пока не получит то, за чем пришла.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила она. — Уже заключил большую сделку, чтобы выйти на свободу? Я уверена, что ты знаешь массу всякого дерьма, которое можно использовать во время торга.

— Нет. Я не собираюсь заключать никаких сделок, хотя мне уже несколько раз это предлагали. Я рассказываю все, что знаю, и не ставлю никаких условий.

Его заявление удивило ее, но она отказалась отдавать ему должное за то, что поступил правильно. Насколько ей было известно, он вполне мог врать. Он много раз делал это в прошлом.

— Я должен рассказать тебе несколько вещей до того, как ты услышишь о них от кого-то другого, — сказал он.

— У меня к тебе два вопроса, — произнесла Сэди ничего не выражающим голосом. — Я хочу услышать только ответы на эти вопросы.

— Позволь мне сказать то, что я собирался, а после этого я отвечу на любые твои вопросы.

Если нужно поиграть в предложенную им игру для того, чтобы эта встреча побыстрее закончилась, и она смогла убраться из этой комнаты, то почему бы и нет?

— Я был хорошим человеком. Хорошим агентом. Может, приличным отцом и мужем.

«Без комментариев».

— После смерти твоей матери я чувствовал себя одиноким. Через некоторое время я познакомился с одной женщиной. Она была адвокатам одного из моих информаторов. Она заставляла меня улыбаться, когда у меня не было поводов для улыбок — у меня жена умерла. Я все время работал. У меня не было времени на единственного ребенка. В конце концов мы с Эммой стали любовниками.

Сэди сухо усмехнулась.

— У тебя была любовная связь с дочерью Карлоса Осорио. Вау! Наверное, я унаследовала у тебя способность связываться не с теми людьми. Похоже, нас обоих поимел картель.

Он кивнул.

«Боже праведный». Наоми была права. Уоррен — дочь старикана.

— Со временем мы с Эммой стали очень близки, и я начал делиться с ней разными вещами, — продолжал Мейсон, потом пожал плечами. — Разговоры на подушке. Я понятия не имел, что она меня использует, чтобы установить «жучков» у меня в кабинете. Я узнал об этом значительно позднее. Я все время считал ее полным драйва, бескорыстным адвокатом, а она только зарабатывала очки. Создавала себе репутацию, усиливала свою власть, а я ей помогал. В конце концов я узнал правду, и мы разорвали отношения. Вред уже был нанесен. Она поймала меня на крючок. Я смотрел программы новостей, читал о ней в газетах — о том, как росли ее власть и влияние. Я столько раз хотел вывести ее на чистую воду, но не мог. Не мог, не разрушив все. Мою карьеру — все эти годы тяжелой работы. Я не мог сесть в тюрьму и оставить тебя. Твоя мать умерла. У тебя больше никого не было. — Он издал звук, похожий на сухой смешок. — Видишь, как оно все начинается. Совершаешь ошибку, просто немного оступаешься. Следующий шаг сделать проще. Начинаешь понимать, как сильно можешь выиграть в профессиональном и личном плане, если еще раз преступишь черту. А потом погружаешься слишком глубоко. Заходишь слишком далеко.

Сэди хотелось обвинить его в том, что использовал ее в качестве оправдания, но она не могла подобрать подходящие слова или найти силы, чтобы бросить их ему в лицо. Она никогда не видела эту его сторону. Беспомощный, обесчещенный. Поверженный.

— Единственное хорошее дело, которое мне удалось сделать, — это не давать тебе встретиться с ней. Я никогда не говорил с ней о тебе. Когда я узнал о твоем участии в той операции пять лет назад, я пытался тебя остановить.

В ней снова забурлила ярость.

— Ты боялся, что я узнаю про твою связь и выведу на чистую воду великого Мейсона Кросса?

— Нет. Я боялся, что они узнают, кто ты, и убьют тебя, просто чтобы принести боль мне. Но сделать я ничего не смог. Ты решилась и была нацелена преуспеть. А потом я узнал, что ты уже участвуешь, и повернуть назад никак не получится. Потом ты исчезла, и я был уверен, что случилось самое худшее. — Он снова издал этот звук — вроде смешок, но совсем не смех. — Но Эмма не приказала тебя казнить. Наоборот, она хотела заключить сделку. Похоже, у нас обоих имелось кое-что, что она хотела, — я имею в виду и у тебя, и у меня. С того дня я уже полностью принадлежал картелю.

— О чем ты говоришь, черт побери?

— Независимо от того, что я еще натворил, я никогда не пожалею о том, что сделал, чтобы спасти твою жизнь.

Сэди уже услышала достаточно.

— Теперь моя очередь! — рявкнула она. — Два вопроса. Ты дал слово.

Хотя оно ничего не стоит.

Он глубоко вздохнул.

— Задавай.

— Ты убил Эшера Уолша?

Сэди задержала дыхание.

— Твоя связь с Уолшем выводила тебя на линию огня. Количество вариантов у меня было ограничено, поэтому ответ на твой вопрос: да. Мне приказали нейтрализовать Уолша и Леонарда Курца, или эту работу выполнит кто-то еще, но в список добавят еще и тебя.

Сэди думала, что, узнав правду, почувствует какое-то облегчение, но оно не наступило. Она чувствовала себя опустошенной. Больной. Потерянной… И еще чертовский злой.

Поскольку она никак не отреагировала, Мейсон Кросс продолжал говорить.

— Уолш с Курцем собирались поговорить с другими владельцами лавок и магазинчиков и копаться в делах картеля. Они подошли слишком близко. Лилэнд Уолш пытался остановить своего сына, но, как и ты, он не желал слушать.

Сэди почувствовала, как у нее дрожат губы, как наворачивающиеся от нахлынувших эмоций слезы жгут глаза. Она не станет плакать перед этим сукиным сыном.

— Мой отец — наемный убийца на службе картеля. — Она покачала головой. Встала со стула. — Мне нужно убраться отсюда, пока меня не стошнило.

— Я делал все, чтобы защитить тебя. Лилэнд Уолш хотел твоей смерти. Он догадался, что именно я убил его сына, и хотел отомстить. Жизнь за жизнь.

— Догадываюсь, что ты и его убил.

— Это был единственный способ защитить тебя. Все это, каждый мой шаг был направлен на то, чтобы защитить тебя.

— За одним исключением. — Сэди Кросс показала на него пальцем, при этом эмоции так пульсировали у нее в голове, что та была готова расколоться. — За исключением твоей связи с картельной принцессой из-за того, что твоя жена умерла. Ты и тогда меня защищал?

Он опустил взгляд, не в силах на нее смотреть.

Может, последнее обвинение и было несправедливым. Он не знал, что она из семьи Осорио. Хотя это не имело значения. Он не заслуживал сочувствия. Никаких поблажек от нее. У нее кружилась голова, крутило живот. Сэди повернулась к двери. Она больше ни секунды не могла на него смотреть. Не могла дышать с ним одним воздухом.

Пока она не могла уйти. До тех пор, пока не узнает ответ на свой второй вопрос. Она опять перевела свое внимание на отца, сделала вдох.

— Ты сделал что-то, что привело к сердечному приступу у Поли?

Она впервые заметила, каким усталым выглядит ее отец. Хотя ее это не волновало. Будь он проклят. Она знала, на самом деле знала, какой он равнодушный и бессердечный. На самом деле безжалостный. Хотя она не могла представить, что он готов без колебаний лишить жизни такое количество людей.

— Лилэнд Уолш сообщил Эмме, что его жена наняла Уинтерса. Эмма приказала мне проследить за ним. Когда он подошел слишком близко, у меня не было выбора, кроме как остановить его. Его проблемы с сердцем упростили работу. Я заменил его лекарство на пустышки.

Сэди ненавидела его, эта ненависть смешалась с яростью, она ощутила горечь, от которой стало трудно дышать.

— Предполагаю, что это ты тоже сделал ради меня.

Он покачал головой.

— Нет. Это я сделал ради себя. Поли забирал у меня дочь.

Сэди отвернулась и схватилась за дверную ручку.

— Даю тебе слово, Сэди: я исправил свою самую большую ошибку.

Она больше не хотела ничего слушать.

— Я попросил только об одном, и это не было ради меня. Наверное, это можно назвать сделкой, но это мне требовалось сделать.

— О чем ты говоришь, черт побери? — спросила она.

— Просто знай, что я исправил ошибку, о которой сожалею больше всего. В прошлом я заключил сделку — позволил им удержать то, что не следовало. Теперь я все исправил. Ты увидишь. Я люблю тебя, Сэди.

Она резко распахнула дверь и вышла.

Может, хорошая дочь и сказала бы ему, что тоже его любит. Она не была хорошей дочерью, а он, черт его побери, не был хорошим отцом.

Сэди шла по общему рабочему пространству, не разделенному на отдельные кабинеты. Один из детективов, которого она встретила на лестнице, сказал ей, в каком отсеке сидят Девлин и Фалько. Двигаясь в том направлении, она заметила Фалько.

Она не была уверена насчет того, что здесь делает. Первой мыслью после встречи с отцом было отправиться домой и напиться до потери сознания — но такой она была в прошлом. Теперь она освободилась от этого. Может, она и не знает каждую деталь своего прошлого. Как она предполагала, некоторые вещи она может не узнать никогда. Но сегодня она получила много объяснений. Прошлое, которое не давало ей покоя, оставаясь в темноте, теперь вышло на свет.

Например, стало понятно, почему ей удалось избежать мести картеля. Почему она вообще осталась жива. Почему ее отец перестал смотреть на нее так, как смотрел до смерти ее матери. В нем росло чувство вины и увеличивало дистанцию между ними. И он беспокоился из-за того, что не мог контролировать свою дочь.

Сэди Кросс не могла ему простить все те ужасные вещи, которые он сделал. Он убил по меньшей мере двух самых важных людей в ее жизни.

То, что еще оставалось от их отношений, теперь ушло навсегда.

Небольшая потеря. Всю ее взрослую жизнь он готовил ее к этому полному разрыву. Теперь она это поняла. Может, он всегда знал, что не в состоянии быть хорошим отцом, когда рядом нет жены, которая помогала бы ему вести честный и правильный образ жизни.

— Привет, — поздоровался Фалько, увидев, как она приближается. — Как прошла ваша встреча?

Девлин в это время надевала куртку.

— Ты в порядке? — спросила она.

Сэди до сих пор не разобралась, как она относится к этим дружеским отношениям. Бартон, Снайпс и Хек не задавали ей подобных личных вопросов. Очень возможно, что просто боялись.

Сэди пожала плечами.

— Прозвучало много откровений. В основном с его стороны.

— Лейтенант сообщил нам, что он признался в убийствах Эшера и Лилэнда Уолшей, а также Курца, — сказала Девлин.

Сэди кивнула.

— И еще Поли Уинтерса.

— Серьезно? — Фалько скорчил гримасу.

— Серьезно. Кто знает, может, и другие были. Он рассказывает все хорошим парням и отказывается от всех сделок со следствием.

— Я удивлена, что адвокат не отговорил его от такого варианта действий, — заметила Девлин.

— Может, он понял, что полностью проиграл. Не знаю. Что бы ни случилось дальше, между нами все кончено.

— Это понятно. — Фалько надел свою кожаную куртку. — Есть вещи, которые исправить нельзя.

Хватит про нее и все это дерьмо.

— Как прошла операция на складе?

— Управление по борьбе с наркотиками нам очень завидует. — На губах Девлин играла улыбка. — Большой улов. Очевидно, только что пришло несколько больших партий. Директор компании Элизабет Грант много чего рассказала.

— Мы слышали, что после того, как Уоррен заключила сделку со следствием, Карлоса Осорио взяли под стражу, — добавил Фалько. — Местные власти вошли в поместье. Еще парочка картелей дрожат в страхе. Очевидно, что у нашей уважаемой госпожи мэра много информации о большом количестве людей к югу от границы.

— Лана Уолш заберет урну с прахом сына в Бостон, — сообщила Девлин. — Ходят слухи, что она хочет передать тело мужа науке. Два крупных дела закрыты.

— А мы едем к Девлин, — сказал Фалько. — Праздновать вместе с Тори. Я приготовлю ужин.

— Присоединяйся к нам, — предложила Девлин.

До того, как Сэди успела ответить, Фалько добавил:

— У нас получилась хорошая команда. У нас троих. — Он пожал плечами. — Я просто констатирую факт.

— Наверное, да, — признала Сэди и посмотрела на Девлин. — Спасибо за приглашение, но мне нужно еще довести до конца кое-какие дела у меня дома. На следующей неделе где-нибудь пообедаем.

— Конечно, — кивнула Девлин.

Сэди с Фалько стукнулись кулаками, и Сэди распрощалась с ними. Это было странно, но ощущения были хорошими. Может, ей следует самой отпраздновать, только без алкоголя, даже без пива.

Сэди думала, что если не считать то утро, когда она проснулась под эстакадой на Восемнадцатой улице, она никогда в жизни не чувствовала себя настолько измотанной. Она могла бы проспать целую вечность.

Подъехав к повороту в свой переулок, она заметила, что у края тротуара припаркован большой черный внедорожник. Интуиция сразу же подала сигнал тревоги, хотя на этой машине вполне мог приехать кто-то из посетителей бара. Но с ее работой и с ее прошлым лучше было проявить осторожность. Она припарковалась на своем обычном месте и выбралась из «жука» цвета желтой мочи. Ей страшно хотелось получить назад свой «Сааб». Перед тем как закрыть дверцу, она запустила руку под сиденье, схватила «Беретту» и засунула в джинсы сзади. Она заперла позаимствованную машину и обошла ее.

Как раз когда она собиралась ступить на пожарную лестницу, открылась дверь у водительского места внедорожника, и из него вышел мужчина. Здоровенный детина. Широкоплечий, в темной куртке и брюках. Солнцезащитные очки даже вечером. Типичный качок.

Какого дьявола? Может, старик Осорио смог отдать последний приказ перед тем, как его арестовали? Она потянулась за оружием, засунутым в джинсы. Здоровенный мужик поднял руку ладонью к ней.

— С вами кое-кто хочет поговорить.

Это не мог быть ее отец и не могла быть госпожа мэр. Наоми умерла. Может, Лана Уолш решила к ней заехать на пути в аэропорт?

Здоровенный мужик открыл заднюю дверцу за водительским местом и потянулся внутрь.

Сэди так и держала руку на рукоятке пистолета. На всякий случай.

Первым, что она увидела, стала цветастая юбка, доходившая до лодыжек женщины, которая выбиралась из машины. На ней были серые, сильно разношенные кожаные туфли без каблуков.

Когда она обогнула дверцу машины, то мгновенно встретилась взглядом с Сэди.

Старушка.

Маленькая — нет, крошечная.

Длинные седые волосы заплетены в толстую косу. Морщинистое лицо — такое, будто ей двести лет.

— Ты меня помнишь, la muchacha?[25]

Сэди моргнула. Ее руки опустились вдоль тела.

— Да. — Сердце в груди стало биться чаще. — Вы — знахарка, которая меня лечила.

О, проклятье. Неужели у нее опять начались галлюцинации? Этого же не может быть… Или может?

Пожилая женщина кивнула.

— Ты оставалась у меня в безопасности и невидимой, пока не пришло время тебе уезжать.

«Возьми меня за руку — и станешь невидимой».

В тот последний раз под маской скрывалась совсем не Изабелла. Сэди потеряла ребенка и хотела только умереть… эта женщина спасла ей жизнь. Даже в те месяцы, когда ее пытали и оказывали психологическое давление, эта женщина, знахарка, не давала ей умереть. Она продолжала дышать благодаря ей! Сэди внезапно осознала это с той же определенностью, с которой знала свое имя.

— Спасибо вам.

Сэди не знала, что еще можно сказать. Она чего-то ждала, и это ожидание охватило ее всю, напоминая странный гул. Это не был страх. Это было что-то более сильное. И она не могла дать определение этим ощущениям.

— Когда они узнали, что ты сделала, тебя приговорили к смерти. Эдуардо умолял сохранить тебе жизнь и жизнь ребенка, которого ты носила. Он пришел к тебе сказать, что не может тебя спасти, и ты его убила. — Худая грудь женщины содрогнулась. — Они заключили сделку. Торговались. Тебя вернули отцу едва живой, но живой.

Те голоса и образы, которые Сэди никогда не удавалось ухватить, которые она никогда не могла четко воссоздать у себя в сознании и понять, теперь проходили сквозь него. И ее отец говорил про сделку.

— Я не помню. Что за сделка?

Пожилая женщина кивнула водителю, он снова нырнул на заднее сиденье, а она снова повернулась к Сэди.

— Теперь новая сделка.

Сэди наблюдала за происходящим, сердце так сильно колотилось в груди, что угрожало ее прорвать.

Водитель вылез из машины, держа на руках маленького ребенка. Он поставил ребенка рядом с пожилой женщиной. «Мальчик». Это был мальчик. Мальчик посмотрел на Сэди. На нее неотрывно смотрели серые глаза — точно такие же серые глаза, как у нее самой. Этого не может быть!

Сердце на мгновение замерло в груди.

— Но… но мой ребенок умер.

— Тебе приносили другого ребенка… из деревни. Он умер, как только родился.

Сэди не могла оторвать взгляд от ребенка, который, как она считала несколько лет, не существовал. Она потрясла головой.

— Почему?

— Ты забрала ее сына, она забрала твоего. — Пожилая женщина достала что-то из кармана юбки и протянула Сэди. Это оказалась небольшая фотография ее и Эдди. — Я сделала все, что могла. Я показывала ему эту фотографию каждый день. Я оберегала его от его сестры и от других угроз до этого дня. Я знала, что он наступит.

Сэди перевела взгляд с ребенка на пожилую женщину, и давно спавшие эмоции стали просыпаться внутри нее.

— Я не знаю, что сказать.

Знахарка улыбнулась и повернулась к мальчику.

— Esta es tu madre[26].

У Сэди перехватило дыхание. Она на мгновение закрыла глаза. Она была уверена, что это галлюцинации.

— Это твой сын, — сказала пожилая женщина Сэди.

Сэди заставила себя открыть глаза. Они все еще находились там, все трое, включая красивого мальчика. Это не было очередной галлюцинацией.

— Его зовут Эдвард. Теперь он твой.

Сэди не могла вымолвить ни слова, не говоря про то, чтобы шевелиться. Она могла только неотрывно смотреть на ребенка с красивыми темными волосиками и большими серыми глазами.

Водитель направился к задней части внедорожника, достал два чемодана и поставил на тротуар рядом с мальчиком.

— Все его документы здесь, — сказала пожилая женщина, кивнула на багаж, а потом посмотрела вниз на мальчика.

— Иди к своей madre, Эдвард.

Мальчик сделал несколько шагов, преодолевая расстояние, разделявшее его и Сэди. Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

Сэди рухнула на колени, каждую клеточку ее тела разрывали незнакомые ей раньше эмоции, которые перекрывали все остальное.

— Я рада познакомиться с тобой, Эдвард.

Он кивнул и протянул ручку.

Она взяла его ручку в свою и пожала.

— Я на самом деле рада, что ты здесь.

— Хорошо заботься о нем.

Сэди посмотрела на пожилую женщину над головой мальчика.

— Сделаю все, что смогу.

Знахарка в последний раз кивнула, и водитель помог ей забраться в машину. Потом он сам сел за руль и уехал.

Сэди смотрела на ребенка сверху вниз. Ее ребенка. Ее сына.

«Я… позволил им удержать то, что не следовало. Но теперь я все исправил».

Ее отец обменял сделку, которую ему могли бы предложить фэбээровцы, на ее сына — сына, о существовании которого никто не знал… сына, которого она считала умершим.

На нее снова нахлынули эти эмоции, которые подавляли все остальное. Они полностью заполнили ее грудь, она едва могла дышать. Она понимала, что, когда шок пройдет, эти эмоции преобразятся в чистый страх.

Что она знает о детях? Она понятия не имела, как его кормить или… ни о чем. Она не сможет быть хорошей матерью.

Сэди сделала глубокий вдох и потянулась к его ручке.

— Давай возьмем твои вещи и поднимемся домой. Потом съездим познакомиться к моим друзьям.

Девлин — хорошая мать. Она скажет, что делать.

Керри смотрела, как Фалько и Тори играют в какую-то видеоигру. Стоит дать в руки Фалько джойстик, и он превращается в большого ребенка.

Он приготовил совершенно потрясающую курицу с рисом и апельсинами на ужин. Они так быстро ее съели, будто голодали до этого. А может, немного и голодали. Есть не хотелось. Прошлая неделя получилась адской, но теперь все закончилась. И кроме еды они просто проводили время вместе, не стесненные условностями.

Керри взяла пару недель отпуска. Они с Тори снова собирались куда-нибудь съездить. На этот раз с ними поедет Фалько. По телу Керри разливалось тепло и ощущение счастья, от которого кружилась голова. При одной мысли о предстоящем отпуске! Она не знала, куда их заведут эти отношения с Фалько, но была готова рискнуть и попробовать.

Она позвонила Диане и Джен и сообщила им хорошую новость: кошмар наконец закончился. Она также поделилась своей маленькой тайной о том, что Фалько едет в отпуск вместе с ней и Тори. Керри никогда раньше не слышала таких радостных визгов.

В конце концов они с Фалько со всем разберутся и жизнь вернется в нормальное русло.

В то, что можно считать нормальным для пары детективов, которые проводят большую часть своего времени, расследуя убийства.

Зазвонил дверной звонок, и Керри отправилась к двери. Она выглянула из-за шторы и увидела Кросс, которая как-то странно легко взмахнула рукой.

— Похоже, Кросс все-таки решила к нам присоединиться! — крикнула Керри остальным, отпирая дверь.

— Лучше поздно, чем никогда! — крикнул в ответ Фалько.

Керри распахнула дверь и увидела Кросс с самым странным выражением лица, которое только можно было представить. Керри моргнула, поняв, что она пришла не одна.

Рядом с ней стоял ребенок — маленький мальчик трех или четырех лет.

— Привет, — поздоровалась Керри с ребенком перед тем, как вопросительно посмотреть на женщину.

— Это мой сын Эдвард. — В глазах у Сэди стоял неподдельный ужас. — Я потом объясню. — Кросс сделала большой вдох и повесила на лицо широкую улыбку. — Я намерена все делать правильно. Я должна. Правда, понятия не имею, с чего начинать. Я надеюсь, что ты поможешь.

Ее сын? Но ее ребенок… вау. Керри напомнила себе, что нужно дышать. Это было невероятно. Она улыбнулась, радуясь тому, что после всех этих трагедий случилась еще одна хорошая вещь.

— Заходите. Я думаю, что мы справимся.

Она проводила Сэди с сыном в дом и представила остальным. Фалько быстро оправился от шока. Тори тут же опустилась на колени и начала болтать с маленьким мальчиком, который прекрасно говорил по-английски.

Они каждый день занималась раскрытием сложных, резонансных и громких убийств. Они с Фалько несомненно очень быстро превратят Кросс в хорошую мамочку.

— Пошли, — обратилась Керри к Кросс. — Нам нужно о многом поговорить.

Может, поездку в отпуск придется немного отложить.

Сэди Кросс теперь была практически членом семьи.

А семья должна быть на первом месте.

Всегда.

Есть много потрясающих авторов, которые пишут невероятно интересные серии. У меня слишком много любимых авторов, чтобы перечислить их всех. Только начиная писать с надеждой на публикацию, я придумала группу героев, с которыми хотела написать серию книг. К счастью, эта мечта воплотилась в реальность, и я написала много книжных серий с большим количеством романов в каждой. Я всегда влюбляюсь в своих героев (это моя слабость), и я хочу, чтобы они какое-то время находились рядом со мной. Они становятся частью моей жизни.

Но на самом деле именно вы, читатель, позволяете мне пользоваться этой привилегией. Большое спасибо за то, что покупаете и читаете мои книги. Вы даете мне возможность жить жизнью, о которой я всегда мечтала. Свой первый рассказ я написала в девять лет и тогда поняла — независимо от того, что еще будет происходить в моей жизни, я продолжу писать, пусть даже только для собственного развлечения. Я очень благодарна за то, что могу писать свои романы для вас. Надеюсь, что вы получите удовольствие от этого и всех следующих книг. Я планирую написать еще много-много книг.

О, и, пожалуйста, оставьте отзыв на Amazon. Для меня это много значит.

Спасибо!

По версии газеты USA Today, Дебра Уэбб является автором свыше 150 романов-бестселлеров. Она была удостоена престижной Премии за достижения в карьере в номинации «Любовно-приключенческие романы», присуждаемой журналом Romantic Times, а также многочисленными премиями на основании голосования рецензентов. В 2012 году Уэбб первой получила Премию Л. А. Бэнкса женщине-воительнице за смелость, силу и милосердие при столкновении с трудностями и невзгодами. Уэбб также награждена почетной Премией за сотую по счету работу после публикации сотого романа. Суммарный тираж ее книг — свыше четырех миллионов экземпляров, они выходили на разных языках и в разных странах.

Любовь к написанию рассказов восходит к детству Уэбб, когда ее мама купила ей старую пишущую машинку на распродаже. Уэбб родилась в Алабаме и выросла на ферме. Она проводила все свободное время, исследуя окружающий мир и придумывая истории. Посетите ее сайт: www.debrawebb.com.

Modus operandi (лат.) — образ действия. Эта фраза означает привычный для человека способ выполнения определенной задачи, например, привычный для конкретного преступника способ совершения преступлений. В данном случае — преступный почерк — Здесь и далее примеч. пер.

Синий во множественном числе в английском языке также имеет значение «хандра, меланхолия», а «быть в синем» — быть в плохом настроении, хандрить.

Терраццо — строительный материал: кусочки камня, мрамора и стекла, залитые в единое полотно цементом.

Квотербек — ключевой игрок нападения в американском футболе.

Бирмингем получил название «Волшебный город» в 1865 году в конце Гражданской войны, потому что находился на пересечении железной дороги Север — Юг и железной дороги Восток — Запад.

Прозак — антидепрессант.

«Ред Булл» — газированный энергетический напиток одноименной австрийской компании.

Лига плюща — ассоциация восьми частных американских университетов, отличающихся высоким качеством образования. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах.

Открытая вечеринка проводится определенное количество часов, в течение которых гости могут приходить и уходить, когда пожелают. В случае кафе в праздничные дни — это не заказанные заранее столики, а возможность зайти в любое время во все заведения в одном районе или микрорайоне и сесть за свободный столик.

«Грейхаунд Лайнс» — автобусная компания, обслуживающая более 3800 населенных пунктов в Северной Америке. Основа в 1914 году.

Автором допущена небольшая неточность. 1 ноября в Мексике отмечают День маленьких ангелов — поминают умерших детей, на следующий день, 2 ноября, поминают умерших взрослых. День мертвых празднуют и в других странах — Никарагуа, Сальвадоре, Гватемале и т. д. Традиция восходит к индейцам майя и ацтекам. Считается, что в эти дни души умерших посещают родной дом.

Формика — многослойный композитный материал, изобретенный в США в 1912 году, и торговая марка «Формика Груп».

В США оценки обозначаются не цифрами, а буквами: А (отлично), В (хорошо), С (удовлетворительно), D (слабо), F (неудовлетворительно).

Оксикодон — наркотическое средство.

Уэсли Снайпс — американский киноактер.

Trader Joe’s — американская частная сеть супермаркетов, очень популярная у американцев. Они продают в два раза больше товаров с квадратного метра площади, чем их конкуренты.

Сторонний продавец — это компания или юридическое лицо, имеющее прямой контракт на предоставление продуктов или услуг вашим клиентам от имени вашей организации.

Stop & Shop — сеть супермаркетов на северо-востоке США.

Твинки — американский кекс из группы снеков. Его называют «золотым бисквитом с кремовым наполнителем». Слово стало нарицательным, хотя, конечно, Twinkie — это бренд.

Te quiero — я тебя люблю (исп.).

Wtf (what the fuck) — сокращение, используемое англичанами и американцами в посланиях (СМС), социальных сетях и т. д., означающее грубое выражение злости или удивления.

ОВиК — системы отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха.

Toma — прими (исп.). Слово также означает «доза, порция» и используется, когда говорят о лекарстве.

Ad litem — для целей судопроизводства (лат.). То есть опекуна — представителя на судебном процессе, человека, которого суд назначает действовать от имени несовершеннолетнего или недееспособного взрослого.

La muchacha — девушка (исп.).

Esta es tu madre — Это твоя мать (исп.).