— А теперь рассказывай. — Мельник отставил в сторону кружку с недопитым чаем. — В деталях и подробностях.

— Что рассказывать? — Семка смотрел осоловелыми после обильного ужина глазами и соображал туго. Да еще и зевнул вдруг. Так, что и Данила поневоле последовал его примеру.

— Стоп, отставить! — футболист решительно хлопнул ладонью по столу. Жалобно звякнула в кружке чайная ложечка. — Не смей засыпать. Вот удовольствие тебя спящего таскать. Говори, зачем искал меня. Ведь не просто так пришел, верно?

Мальчишка угрюмо засопел.

— А если и просто так, — с вызовом сказал он. — Что, жратвы пожалел?

— Да хоть все слопай, — устало потер глаза Данила. — Сем, веришь, у меня сейчас одно единственное заветное желание: принять душ и завалиться в кровать. Говорил ведь уже, нет сил викторины устраивать. Или вечер вопросов и ответов.

— Я понял, — сжался в комок детдомовец. — В общем, тут такое дело, — он немного помялся. — Разговор я один нечаянно подслушал недавно. О тебе речь шла. И не просто обсуждали, как ты мяч гоняешь, а решали, как на ножи ставить будут.

— Чего?! — натурально обомлел Данила. — Ты сам-то понял, что сказал? Какие, к черту ножи?

— А ты не ругайся, — вмиг окрысился Семка. — Булыжник с Лелей приходили к старшакам. Помнишь таких? О, по глазам вижу, что помнишь. Ну так вот, сидели они на чердаке, вино пили, курили и хвалились, что скоро с тобой посчитаются.

— Бред какой-то, — растерянно помотал головой Мельник. — Пересекся я с этими дебилами как-то, накостылял маленько. А после и думать про них забыл. Шелупонь ведь конченная. А ты мне вдруг страсти-мордасти рассказываешь, прям, как из жизни сицилийской мафии. С кровной местью и прочими вендеттами.

— Дань, я ни слова не понимаю, — жалобно сказал мальчишка. — Говори нормально, а?

— Ох, прости, — спохватился Мельник. — Это я так, о своем, о девичьем. Шучу! Знаешь что, поступим следующим образом: переночуешь сегодня у меня. Не спорь! — футболист решительно пресек вялые попытки детдомовца пролепетать что-то насчет скорого ухода. — Тахта широкая, ляжем «валетом». В детдом я сейчас позвоню, предупрежу, чтобы тебя в розыск не подавали. А завтра с утра поедешь со мной в одно место и расскажешь все, как было.

— Я в ментовку не пойду! — побледнел Семка. — Ты ведь знаешь, это западло. Я не стукач.

— Как бы не так, — криво усмехнулся Данила. — Уже пришел. Я ведь, брат, с недавних пор рядовой внутренних войск. И командование у нас как раз в МВД. Так что, не крути хвостом, поздно.

— Гонишь, — не поверил пацан.

— Можешь в шкафу потом посмотреть, если хочешь, там форма висит, — слабо улыбнулся Мельник. В голове роились десятки разных мыслей, так или иначе связанных с услышанным от мальчишки. Хотелось вскочить и немедленно броситься решать эту неожиданно возникшую проблему. Но, по здравому размышлению, Данила пришел к выводу, что будет на порядок лучше, если он займется этим на свежую голову. А потому душ и спать!

В кабинете деловитого майора на знаменитой Петровке Мельник уже не повторил ошибку, что допустил на приеме у Дерюгина. Было время подумать по дороге. Здесь он не стал даже спрашивать разрешения на то, чтобы Семену позволили какое-то время перекантоваться у него дома, а просто поставил сыщика перед фактом, как о деле решенном. А тому, как оказалось, на это было до лампочки. Наоборот, снималась ответственность. Так что никаких протестов или запретов. И обещание, что милиционер утрясет этот вопрос с директором детского дома, Данила получил в один миг. Собственно, майору-то что, один звонок и дело в шляпе. Оперативная необходимость и точка.

Поэтому вот уже несколько дней в скромной квартире футболиста обитал новый жилец. Проблему со спальным местом решили просто: Мельник выпросил у завхоза на динамовской базе старую раскладушку, матрас и прочие постельные принадлежности, клятвенно пообещав вернуть все в целости и сохранности, как только решится проблема с юными уголовничками. А Виктор Аничкин по доброте душевной помог довезти все это барахло до дома на своем «москвиче».

Ребятам в команде Мельник особо ничего рассказывать не стал. Да и оперативники велели поменьше болтать. Так что, юноша просто сказал, что у его приятеля из детдома возникли некоторые проблемы и требуется какое-то время пожить в другом месте. Бывает. Одноклубники отнеслись с пониманием. В команде после недавнего посещения «альма-матер» Мельника к тамошним обитателям отношение было, самое что ни на есть доброжелательное. А администратор «Динамо» Сергей Сергеевич Ильин как-то обмолвился, что многое из предложений Данилы о своеобразном шефстве над учебным заведением решается на самом верху.

Честно говоря, юный форвард искренне думал, что парочку приблатненных дебилов найдут и арестуют за день-два. Как-то засело вот в памяти, что это полиция из его времени — это такое себе, а вот советские опера с Петровки — сила! Но, прошло уже около недели, а хороших новостей на этот счет покамест не было. «Работаем», — односложно отвечал ему по телефону майор, не вдаваясь в подробности. И все. Даже странно, вроде не крестные отцы мафии, а обычная шелупонь. Так почему не могут найти? Вот тебе и хваленый МУР!

Впрочем, переживать по этому поводу времени не было. Неизвестно, от кого исходила инициатива — от Бескова или Дерюгина, но идея с парой-тройкой встреч с командами, близкими по стилю с будущими соперниками по Кубку кубков, получила развитие. И на базу в Алахадзы для спарринг-игр со дня на день должны были пожаловать старые знакомцы — немцы из берлинского «Динамо». Утрясались последние формальности. А пока москвичи тренировались в манеже.

К слову, Мельник даже умудрился выбраться как-то вместе с Масловым на тренировку команды «Динамо» по хоккею с мячом. И с удовольствием погонял непривычной клюшкой плетеный мячик по ледяному полю. Кататься на коньках он выучился еще в прежней жизни и проблем с этим не возникло. Зато попутно довелось познакомиться с личностью поистине легендарной — Василием Трофимовым, который и был старшим тренером в динамовском коллективе по бенди. В свое время этот коренастый невысокий мужичок блистал на футбольных полях в компании с Бесковым и принимал участие в историческом турне по Англии в 1945 году. Пускай и сыграл там из-за травмы всего один тайм, но все же. Чемпион страны в составе «Динамо» аж в трех дисциплинах: хоккей с мячом, с шайбой и футбол. Да, таких людей нынче не делают.

К вящему огорчению, Мельник не произвел на маститого тренера особого впечатления. Трофимов довольно скептически понаблюдал за потугами Данилы изобразить что-то на поле, а потом напрямую, без обиняков, посоветовал не маяться дурью и пинать мячик на зеленом газоне.

— Хочется добавить нагрузки, приходи, — пробурчал Василий Дмитриевич. — Будет возможность, дадим побаловаться с запасными. Но особых талантов в хоккее я у тебя не вижу. Хлипковат ты, паря, да и рост мешает. Вот Масло — это да! В бенди он как Пеле в футболе. Сколько раз предлагал ему остановиться на одном виде. Не хочет, подлец!

— Да ладно тебе, Митрич, — засмеялся Валерка, — меня на все хватит. Ты же знаешь, я двужильный, сдюжу и там и здесь.

— Ну, как знаешь, — недовольно махнул рукой Трофимов и отвернулся.

Но, как ни крути, полезный опыт Данила приобрел. И теперь можно было опять насесть на Бескова с предложением включить ледовую подготовку в систему тренировок их футбольной команды. Опять же, перед глазами у Константина Ивановича будет не только пример Маслова, можно напомнить про Боброва. Тот ведь тоже в свое время являлся одновременно и суперфутболистом и суперхоккеистом. Эх, жаль, что Мальцев отказался в футбол переходить. Мельник, помнится, обалдел, когда узнал от кого-то из ребят в команде, что еще в начале прошлого сезона знаменитый в будущем хоккеист произвел такое сильное впечатление на Бескова, сыграв в тренировочном матче на базе в Новогорске, что тот битый час уговаривал Александра присоединиться к его команде и забыть про коньки. Вот ведь, оказывается, какие интересные заковыки жизнь устраивает. Кто бы мог подумать. А ведь Данила всю жизнь думал, что Малец[3] прославился исключительно на хоккейной площадке.

Кстати, ребята из команды, помнится, агитировали давеча сходить на игру во Дворец спорта стадиона имени Ленина. Жаль, только, что не на одноклубников — хоккеисты-динамовцы улетели на выезд в Свердловск. Но и встреча между заклятыми друзьями-соперниками из ЦСКА и «Спартаком» обещала интереснейшее зрелище. Так-то, в свободной продаже билетов на этот матч давно уже было не сыскать днем с огнем. Но по знакомству футболисты разжились десятком заветных картонок.

— Айда, Малой, — наседал на Данилу Маслов. — Там ведь полный комплект будет: Зингер, Якушев, Старшинов, Рагулин, Фирсов, Полупанов. Вот такие ребята, — Валерка поднял большой палец. — А после игры в «Советскую» всей бандой завалимся. Тем более, что повод законный — 23 февраля. А ты у нас нынче солдатик. Ох, извини, — отшатнулся Маслов, заметив, что Мельник от его последних слов дернулся, точно после удара током. — Не подумав ляпнул. Так что, едешь?

— Еду, — буркнул Данила. Сначала хотел послать Валерку куда подальше после дебильной шуточки, но потом спохватился. А ведь в составе ЦСКА вроде бы должна как раз сейчас набирать силу тройка Михайлов-Петров-Харламов. А на скором чемпионате мира в Стокгольме они вообще должны «выстрелить» и стать мировыми звездами. Вместе с Мальцевым, к слову. Эх, надо все-таки как-нибудь дойти до почты и подписаться на «Советский спорт». Семку что ли отправить, чего ему дома сиднем сидеть?

В гостиницу после игры москвичи ввалились в таком виде, что администратор — пожилая грузинка — схватилась за голову и немедленно закричала, вызывая уборщиц. Футболисты смущенно хмыкали и отводили глаза, шлепая по лестницам и коридорам и оставляя за собой цепочки грязных следов. Ну да, как ни старались, но отмыться после матча не получилось. А вы сами попробуйте это сделать, если вода в душе лишь теоретически называется горячей. Так, побрызгались маленько, обтерлись в темпе полотенцами и на выход. Благо, идти недалеко.

Данила отыграл чуть больше получаса, но выглядел точно так же, как и его товарищи. Дурное дело нехитрое: всего-то пару раз пропахал носом лужу после борьбы с защитниками и все. Результативными действиями юный форвард не отметился. Так, несколько раз пытался что-то изобразить, но, утопая по щиколотку в жидкой грязи, выполнить технический прием с тяжеленным, набухшим от влаги мячом не получилось. Впрочем, счет сегодня не имел особого значения. Главное, что динамовцы из столицы ГДР со свойственной немчуре упертостью малость привели своих советских одноклубников в надлежащее состояние. Боролись соперники отчаянно, переходя частенько, границы дозволенного. Свистков, штрафных и предупреждений было навалом. И что отметил для себя Мельник, сидя на скамейке запасных, пусть и со скрипом, но его товарищи тоже постепенно включились в жесткую мужскую борьбу. Выходит, не зря он пререкался с Бесковым. А послезавтра повторный матч. Эх, после такого надо Константину Ивановичу идейку подкинуть: отблагодарить гэдээровцев ящиком-другим хорошего грузинского вина. Заслужили.

Данила после недолгой «разминки» перед самой игрой лишь безнадежно вздохнул. Но промолчал. Не хватало еще вякнуть в присутствии Бескова, что я, мол, предупреждал — южноамериканская халява здесь не пройдет. Что-что, а можно с ходу придумать и более простые способы самоубийства. Например, прыгнуть в клетку с голодными тиграми. Или в бассейн к крокодилам. Там хоть шансы спастись имеются. Иваныч и так в последнее время находился на взводе после многочисленных накачек в Спорткомитете, Федерации футбола и даже на Старой площади, в которых прямо и недвусмысленно требовалось непременно завоевать престижный футбольный трофей. После каждой такой поездки старший тренер приезжал на базу в Новогорске злющий, как собака, и гонял футболистов до изнеможения. А уж что творилось после того, как они обосра…проиграли в Тбилиси — врагу не пожелаешь! От обилия чиновничьих рож, нагрянувших для разбора полетов по горячим следам, сводило зубы и чесались кулаки.

Один такой «гость» домотался до Данилы, как пьяный до радио в три часа ночи: спой ему да спой.

— Учтите, молодой человек, — занудно гудел партработник. — Если в Дании будет неудача, мы с вас обязательно спросим. Вы помните, надеюсь, как на недавнем Пленуме поднимался вопрос о поведении советских спортсменов? Партия учит, что вы ни в коем случае не должны поддаваться на провокации. Своим недисциплинированным поведением вы сыграете на руку сопернику. Надеюсь, вам все ясно? — и буркалами своими пустыми зыркает, как солдат на вошь. Мельник, слава богу, вовремя сообразил, что этот деятель перепутал его с Рябовым и пытался сделать выговор за удаление в предыдущем матче. «Профи», что сказать. Для такого что Яшин, что Численко — все на одно лицо.

Но вслух свои мысли парень, разумеется, не озвучивал. Вежливо кивал, прикладывал руки к груди и клялся-божился, мол, «Оправдаю. Отслужу. Отстрадаю. Отсижу»[4]. Вроде бы товарищ из высших сфер остался доволен.

Так, ладно, оставим лирику. Вернемся к традиционному вопросу русского народа: «Что делать?» Раз игра внизу отпадала, то оставалось сделать акцент на дальних ударах при любой возможности. Авось, голкипер «Рандерса» не сможет нормально оттолкнуться, поскользнется, будет случайный рикошет или еще какая пруха. Как вариант, бить на точность. Желательно с выдумкой. То есть, с подкруткой-подрезкой и прочими подобными гадостями для вратаря соперника. Вопрос только, дадут ли это сделать защитники датчан. Вряд ли они будут просто стоять и безучастно наблюдать за тем, как гости упражняются в пальбе по «девяткам» их ворот.

Поделился своими мыслями с Масловым и Численко. Те вроде бы согласились. Хотя Валерка еще толкал в массы идею о жестком прессинге в штрафной «Фреи» при стандартах. Вдруг, да получится запихнуть пятнистого в сетку. Что ж, одно другому не мешает. Здесь это покамест не особо было принято, но Мельник вдогонку предложил, чтобы на розыгрыш штрафных и угловых приходили их рослые защитники. Навроде Рябова или Смирнова. Форварды-то, кроме Данилы, богатырскими статями не отличались. И бороться на равных с высокими и мощными игроками обороны датчан им было не с руки.

Старшие товарищи призадумались. Размышляли долго, пригласили для консультаций означенных защитников, спорили до хрипоты, но, в принципе, с предложением Мельника согласились. И то хлеб. Ох, как же тяжко проталкивать даже самые мелкие изменения — инерция мышления здешнего футбольного люда слишком высока. А уж совсем сногсшибательная отговорка: «Так никто не делает» или «Так никто не играет»? Казалось бы, радуйся, значит, есть верный шанс удивить противника, вызвать в его рядах панику. Нет, нельзя. Вон, Бесков однажды рассказал, как в Политбюро на полном серьезе решали: по какой тактической схеме должны играть советские футболисты. И до итогового вердикта кремлевских небожителей ни-ни! А отставка Константина Ивановича после второго места на Евро-64? Посмел, мерзавец эдакий, проиграть на глазах диктатора Франко! Маразм.

Что откровенно радовало, так это тот факт, что главным арбитром сегодня был Юбер Бурге из Бельгии. Вроде как мы ему ни на какую больную мозоль наступить не успели. Значит, теплилась в душе робкая надежда, что свистеть бармалей будет нормально.

Зрителей на небольшом — тысяч на двадцать — городском стадионе Рандерса собралось прилично. И свободных мест почти не осталось. Правда, вели себя местные болельщики довольно смирно. Небольшой гул, разумеется, присутствовал, но и только. Ни тебе задорных кричалок, ни зажженных фаеров, ни взрывпакетов. Даже захудалой дымовухи и той не видать. Европа. Хоть бы у англичан и их футбольных хулиганов взяли пару уроков. Или те появятся позже? А, пофиг.

Странно, но первыми пошли в атаку хозяева. Логично было бы предположить, что они попытаются уйти в оборону, ведь преимущество в счете на их стороне, ан нет — перед своими болельщиками футболисты «Фрея Рандерс» решили, по всей видимости, втоптать в грязь гостей. Насчет грязи, кстати, отнюдь не фигурально.

Но серьезных угроз воротам Яшина датчане не создали. Излишне мельчили в передачах, передерживали мяч, а на таком тяжелом и вязком грунте это ставило крест практически на любой мало-мальски вразумительной комбинации.

Постепенно, динамовцы освоились, приноровились к сопернику и, в свою очередь, провели несколько ответных атак. Особенно опасным в эти первые минуты выглядел Еврюжихин. На своем излюбленном левом фланге он раз за разом накручивал защитника, а в одном из эпизодов так вообще усадил того на пятую точку ловким финтом, в котором Данила с удовольствием признал «Nutmeg». Не зря на тренировках корячились, ох, не зря. В итоге, Генка свободно прошел вперед, потом хорошо навесил на ближнюю штангу и Мельник неожиданно для всех вдруг взял, да и оторвался от опекуна, выпрыгнул рыбкой и мощно пробил головой в падении — перемазался мгновенно в грязи, как черт и в башке шумит, но оно того стоило:. 0–1 А на табло всего лишь пятнадцатая минута идет. Вынимайте! Защитники бурно — вот тебе и флегматичные, выдержанные северяне! — высказывали друг другу претензии под неодобрительный свист с трибун.

Инициатива после забитого мяча целиком и полностью перешла к гостям.

— Дожимайте, дожимайте их, бля…дь! — голосил с бровки Голодец. Тренер прекрасно понимал, что сейчас, пока противник в растерянности, нужно сломать, добить его окончательно.

Численко получил мяч, здорово сыграл в стенку с Данилой, ворвался в штрафную, но, к сожалению, перебросил кожаный снаряд и через голкипера и через перекладину.

— Тяжелый, зараза, — пожаловался он Мельнику. — Не чувствую совсем. Будто кирпич пинаю.

Да уж, круглый и правда успел набрать влаги, пропитаться грязью и стал практически каменным. В моменте, когда забивал, Данила даже успел из-за этого заработать ссадину на лбу. Врач команды быстро обработал рану на бровке и замотал голову бинтом. Теперь юный форвард смело мог претендовать на роль Щорса из песни. Ну, помните: «Голова обвязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве». Там дальше еще много всего, но Мельнику и этого выше крыши. Не хватало для полного счастья повторить короткий жизненный путь легендарного красного командира целиком.

— Да уж, — поддакнул Данила и на автомате добавил. — Наклболом хрен пробьешь.

— Чем? — искренне удивился Численко и с интересом спросил. — Это что за удар такой? Покажешь?

— Давай потом, — начал выкручиваться Мельник, кляня себя за длинный язык. — Это из бейсбола американского. В Южной Америке его уже потом в футбол приспособили. — Если уж быть до конца точным, то гораздо позже все произойдет. Первым, вроде, Жуниньо в девяностые был. — Занятный прием, но там мяч должен быть нормальным, а не это недоразумение.

— Откуда ты только все это узнаешь? — удивился Игорь. — Интеллектуал, бля! Ладно, только не забудь, — строго предупредил товарищ. — О, разбежались, а то Бес поедом съест. Ишь, зыркает! И Соломонович сейчас весь на говно изойдется.

В самом деле, игра в самом разгаре, а они новые удары обсуждают. Эх, влетит в перерыве от Иваныча. Вот чует пятая точка скорые неприятности.

Предчувствия его не обманули.

— Малой, какого х…я ты выпендриваешься? — напустился разозленный Голодец на молодого игрока в раздевалке. — Проще играй, без выкрутасов. Не увлекайся индивидуальными проходами, обыгрывайся с партнерами. А то тащишь в одного мяч, а это на сегодняшнем поле не работает. Забыл, о чем на установке вам талдычили?

Данила покаянно опустил голову. Вообще-то, херню тренер несет, не было такого. Но, лучше промолчать. Нервишки у всех на взводе.

— Анюта, а ты чего со своим церемонишься? — разнос продолжился. Но теперь объектом «воспитания» стал Аничкин. — Жестче встречай, вставь ему пару раз, как следует, пусть даже думать забудет о том, чтобы к нашим воротам подходить. Не давай играть!

— Что мне, убить его? — устало поинтересовался Витька. — Лось здоровый, на голову выше меня, такого и с места сдвинуть непросто.

— Да хоть на него залезь, — взвился Адамас Соломонович. — По рукам и ногам свяжи, на пятки прыгай, но играть не давай! Услышал меня?

— Услышал, — пробурчал Аничкин.

— То-то, — удовлетворенно сказал Голодец. — Масло, теперь с тобой поговорим…

Во втором тайме гости, настропаленные в раздевалке по полной программе, постарались прижать датчан к воротам. Давили динамовцы непрерывно. Хозяева и не помышляли об ответных атаках, уйдя в глухую защиту. Но, время шло, а такого нужного второго гола все не было и не было.

Голодец охрип от крика. Бесков же с каждой минутой становился все бледнее и бледнее. Пробегая в очередной раз мимо скамейки запасных, Мельник даже вздрогнул. Казалось, перед ним лицо не живого человека, а восковой куклы. Черт, хоть бы выплеснул свои эмоции наружу, обматерил что ли своих игроков. Ну нельзя все в себе держать, сгоришь!

На пару с Численко организовали на правом фланге небольшой пожар. Датчане подтянули к месту событий дополнительные силы, и вот тут Даниле неожиданно улыбнулась удача. Он кое-как пропихнул тяжеленный мяч мимо одного из защитников, а потом с места, почти без замаха сумел подцепить круглого и запулить его в район одиннадцатиметровой отметки ловким черпачком. А там уже вовсю бодался-толкался пришедший на помощь нападающим Володя Смирнов. Он поймал опускающийся снаряд на ногу и попытался пробить с разворота. Но в это время на нем повис кто-то из защитников «Фреи» и оба игрока рухнули в грязевую лужу. Мельник, правда, уже этого в деталях не видел, поскольку разозленный датчанин от души пихнул его в спину и парень изобразил «полет шмеля» над разбитым газоном. А потом больно грохнулся мордой в раскисшую землю. И радуйся, что не побился. Есть все же, плюсы в импровизированном «бассейне». Ага, как у «Уральских пельменей»: «Ты пьяненький, я — лечебная».

Длинный свисток прозвучал неожиданно. Данила как раз пытался подняться, чертыхаясь и вытирая рукавом лицо. Картина маслом: бельгийский судья с деловым видом спешит к месту происшествия. Небось, сейчас фол в нападении определит. Но, что это?

— Число, ущипни меня, он что, пеналь назначил?!

— Ага, — устало улыбнулся товарищ, подавая руку и помогая встать. — Прикинь, пока ты местный чернозем жрал, этот додик Володьку умудрился локтем по роже оприходовать. Вот «черный» и возбудился. Пробьешь?

Мельник поднялся с земли. Черт, похоже, когда падал, не успел сгруппироваться, как следует, и отбил ребра с левой стороны.

— Может, сам вдаришь?

— Не, — решительно отказался Численко. — У меня уже сил не осталось. Все, что смогу, это с точки его катнуть, курам на смех.

— Малой, ты бьешь!

О, Аничкин несется.

— С какого х…я?

— Бесков велел!

Бесков велел. А ведь страхуется Константин Иванович, к гадалке не ходи. Промажет сейчас Мельник и можно отбояриться, дескать, малец сам взялся, чего ждать от сопляка? Ни мастерства, ни умения. Вот ведь…редиска. Бить или не бить, вот в чем вопрос. Эх, не к добру на классику потянуло. Или это нервишки шалят? Проще всего сослаться на повреждение. Отмазка железобетонная. Тем более, что ребра и правда болят. Данила потер бок и болезненно поморщился. Ушиб, скорее всего.

— Давай, Малой, — легонько тронул его за плечо Маслов. — Я уверен, у тебя все получится.

Уверен он. Какого хрена тогда сам не пошел бить? Тоже мне, друзья-товарищи, так и норовят обидеть сироту.

Ругаясь про себя, Мельник дошел до штрафной, взял мяч в руки и пошел утаптывать точку пробития одиннадцатиметрового. Не хватало еще поскользнуться при ударе. Помните, как Джон Терри в московском финале Лиги Чемпионов?

На голкипера Данила не смотрел. Успеет еще полюбоваться. Краем глаза видел, что Могенсен стоит неподалеку и внимательно наблюдает за его действиями. Боится, видимо, что нехороший русский поставит мяч на десяток сантиметров ближе к воротам. Смотри-смотри, мы такими глупостями не занимаемся.

Судья тем временем выгонял игроков за пределы штрафной площадки. Нельзя, чтобы кто-то посторонний находился внутри во время исполнения пенальти. Формально, из-за этого арбитр может потребовать перебить.

Мельник отошел на четыре шага и постарался выбросить все ненужные мысли из головы. Есть он и вратарь. Кто кого? Могенсен замер на ленточке, сместившись чуть влево. Потерял ворота или пытается обхитрить бьющего. Дескать, гляди, справа открыт угол, бей туда. А сам уже изготовился прыгать именно в том направлении. Лев Иванович так за сборную итальянца Факетти вроде бы развел. С другой стороны, перед ним сейчас не Яшин.

— В правый бей! — не выдерживает кто-то из одноклубников за спиной в наступившей тишине. Трибуны тоже замерли в ожидании развязки. — Малой, в правый!

Свисток.

Да пошли вы все!

Данила решительно двинулся вперед. Шаг, второй…удар — мяч летит в левый от Мельника верхний угол. Не «девятка», конечно, но «восьмерка» точно. А Могенсен прыгает в другую сторону. Вот гад, все-таки обмануть хотел! Не вышло. Доставай. 0–2.

На Петровку Мельника пригласили через два дня после того, как они вернулись из Дании. Комендант динамовской базы поймал Данилу в холле после очередной тренировки и негромко уведомил:

— Завтра с утра, часикам к десяти, ты должен подъехать в МУР. Майора, что с тобой общался, помнишь? — дождался утвердительного кивка и продолжил. — Вот к нему и сходишь. Пропуск на тебя закажут, не забудь паспорт. Бесков в курсе, проблем с его стороны не будет. — И пошел по своим делам, разом потеряв всякий интерес к молодому игроку.

Ага, сообразил Мельник, видать стронулось с мертвой точки дело этих малолетних уркаганов. Что ж, пообщаемся с опером, послушаем, что там вытанцовывается. Надоело уже, если честно, ходить и оглядываться. Нет-нет, а обернешься — не идет ли кто за тобой. Эдак и до нервного срыва в легкую достукаться можно. Или манию преследования заработать.

На следующий день Мельник переступил порог знакомого кабинета. Сыщик встретил его радушно. Чувствовалось, что настроение у милиционера на высоте.

— Тянуть не буду, — сразу взял быка за рога майор. — Та компашка дегенератов, что вам угрожала, нами нейтрализована и больше не представляет никакой опасности.

— В смысле? — обомлел Данила. — Вы что, их шлепнули?

— Почему «шлепнули»? — удивился опер. — Откуда такое странное представление о работе правоохранительных органов? Задержали. Сидят, вон, в КПЗ, слезы в три ручья, сопли на кулак наматывают, и друг на дружку заявы покаянные строчат, принимать не успеваем. — Милиционер усмехнулся. — Так что, живите спокойно, играйте в футбол и думать забудьте об этом деле. В принципе, если разобраться, ничего серьезного вам и не угрожало.

— Как же так, — растерялся Мельник. — Семка ведь своими ушами слышал, как они меня порезать грозились?

— Ага, верно, — охотно согласился майор. — Но дело в том, что с тем же успехом они могли обещать луну с неба достать. Обычное подростковое бахвальство. Пришли в гости к прежним дружкам-приятелям, стакан бормотухи хлопнули и давай перед малолетками перья распускать: «Убьем, зарежем, на ремни распустим». Авторитета дешевого добавляли. У нас, как только разговор зашел, что за умышленное убийство к стенке ставят, так вся эта «банда» штанишки испачкала. Пришлось стулья в кабинете потом менять. На коленки бухались, в голос выли, мол, спьяну чушь всякую болтали. Простите, дяденьки милиционеры!

— А не может такое быть, что они сейчас просто отпираются, ваньку перед вами валяют? — с подозрением поинтересовался Данила. — Но, стоит им оказаться на свободе, и пойдут со мной или с Семкой счеты сводить?

— Было бы кому, — презрительно хмыкнул милиционер. — Мы эту гоп-компанию до донышка раскололи. Они ведь почему к вам за деньгами заявились — на блатхате сдуру сели в карты с настоящими уголовниками поиграть, а те их мигом разули-раздели и в долги немерянные вогнали. Вот и заметались идиоты, где бы денег достать. Их ведь самих пообещали на нож поставить, если не вернут все до копеечки. Поэтому с испугу хватались за все подряд. Воровали по мелочи, прохожих грабили, в две квартиры залезли. По мере возможности отдавали что-то, но ведь у ворья не забалуешь — проценты росли все время. В итоге, долг стал настолько огромным, что хоть в петлю самому лезь. Вот они от безысходности в детский дом наведались, думали мальков на какое-нибудь преступление подрядить. А в башке, видать, засело, что вас не удалось раскрутить на лавэ. Поэтому и грозились.

— Выхолит, — сообразил Мельник, — им и в камере житья не будет. Не простят воры, что карточный долг им не вернули.

— А то, — охотно согласился оперативник. — Поверьте, им теперь явно не до вас будет. Так что, выбросьте их из головы. Их суд ждет, а потом срок. Ну, а что за решеткой… — майор развел руки в стороны. — Тут уж можно только догадываться.

— Уф, спасибо вам! — поднялся со стула Данила. — Прям камень с души упал. Даже не знаю, как вас благодарить.

— А что тут думать, — засмеялся милиционер. — Билеты на ближайшие домашние игры «Динамо» организуете и в расчете будем.

— Заметано, — широко улыбнулся Мельник. — На самые козырные места раздобуду. Обещаю!

— Тогда уж и на мою долю запасись, — раздался смутно знакомый голос сзади. Данила вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся. Батюшки-святы, кого-кого, а капитана Шорикова он встретить в МУРе совсем не ожидал. — Товарищ майор, если вы закончили с гражданином Мельником, не будете возражать, если я с ним тоже немного переговорю, — кагэбешник криво усмехнулся и с нажимом закончил. — Тет-а-тет.

— Пожалуйста, — сухо ответил милиционер. — Не буду вам мешать. — Он взял со стола сигареты и коробок спичек и быстро вышел.

Шориков не торопясь обошел стол и плюхнулся на месте оперативника. С наслаждением потянулся. Приглашающе взмахнул рукой:

— Да ты садись. Чего столбом стоять, в ногах правды нет.

— Ее нигде нет, — угрюмо ответил Данила. Но нарываться на скандал не стал, послушно присел. И с ожиданием уставился на капитана.

— Все шуткуешь, — бледно улыбнулся тот. — Молодец. Позитивный настрой — дело хорошее. Времени у нас с тобой немного, поэтому также, как и мой коллега, рассусоливать не стану. Пойдем по порядку. Во-первых, подпиши это, — Шориков достал из папки с молнией, что была у него в руках, какую-то бумагу и протянул ее Мельнику.

— Подписка о неразглашении?! — удивился футболист, прочтя заголовок.

— Так не в бирюльки играем, — притворно тяжело вздохнул гэбешник. — Дела предстоят серьезные. Поэтому, извини уж, но формальности следует соблюсти.

— Погодите, — потер лоб Данила. Ссадина под нашлепкой лейкопластыря, что осталась после давешнего не совсем удачного удара по мячу, побаливала и временами чесалась. — А почему тогда здесь, а не у вас, на Лубянке?

— Детективов начитался? — коротко хохотнул капитан. — Давай еще на конспиративной квартире встречу назначим. И пару бригад обеспечения вызовем, чтобы на предмет возможной слежки все вокруг проверили. Что за ерунду ты несешь? Да, дело мы с тобой обсуждаем государственное. Но ведь и находимся не в пивнушке в Кузьминках, правда? А для наших целей привлекать к тебе лишнее внимание не следует. И поэтому, встреча именно здесь вписывается в планы будущей операции, как нельзя лучше. Все знают, что тебя преследовали уголовники и ты поехал разговаривать по этому поводу с оперативником. Понятно?

— Да, — осторожно ответил Мельник. Вопросов, на самом деле, у него было пруд пруди, но задавать их Шорикову он не решился. Да и вряд ли тот даст правдивые ответы.

— Ну а раз так, то не тяни, подписывай и продолжим в темпе вальса.

Данила нехотя взял ручку, внимательно прочитал документ и изобразил внизу свою здешнюю не шибко замороченную закорючку росписи.

— Отлично, — капитан забрал подписку, кинул быстрый взгляд на подпись и аккуратно убрал бумагу обратно в папку. А потом извлек из нее несколько других и протянул Мельнику. — Эти тоже надо подписать.

— Еще подписки? — обалдел Данила. — Меня что, в нелегалы готовить будут?

— Откуда такие специфические познания? — в мгновение ока подобрался на стуле и остро взглянул на него комитетчик.

— Кино недавно посмотрел, — честно ответил парень. — «Мертвый сезон». Не видели? Банионис в нем шикарно нашего разведчика сыграл!

— А, точно, — заметно расслабился Шориков. — Нет, не смотрел еще, работы много. Хорошо, продолжим. Нет, в нелегалы тебя никто не готовит. Пока! — капитан тихонько засмеялся. — Но помочь в одном деле можешь. Помнишь тех ребят-футболистов из Бразилии, с которыми ты разговаривал о возможном переезде в СССР?

— Конечно, — удивился Мельник. — Меня потом Бесков за эту идею взгрел по самое не балуйся.

— Он больше не будет, — очень серьезно пообещал гэбешник. — Наверху заинтересовались твоим предложением. Решено его пустить в разработку. Поэтому, ты и написал несколько писем, — Шориков достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, открыл и сверился с написанным. — Ривелино. Он ведь в этом составе лучший игрок, правильно?

— Очень классный нападающий, — согласно кивнул Мельник. — Игрок сборной Бразилии.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбнулся капитан, — значит, «Динамо» сможет помочь. А если учесть, что через него мы получаем выход на одного нужного человечка…впрочем, тебе это знать ни к чему. — Шориков по-волчьи оскалился. — План действий таков: мы подготовили несколько вариантов послания, якобы от тебя. Отправлять будем по мере того, как будет развиваться общение. В случае необходимости, тебя поставят в известность и, может быть, понадобится позвонить ему или встретиться. Повторюсь, ничего особенного от тебя не требуется. Просто делай то, что я говорю. Это понятно?

— Вполне, — согласно кивнул Данила.

— Отлично, — обрадовался комитетчик. — Поехали дальше. Тут уже несколько иначе будет. То, что тебя пытались шантажировать и намеревались завербовать после вашего загула в борделе, в принципе неплохо.

— А вы откуда знаете? — вздрогнул Мельник. По спине футболиста пробежал предательский холодок. И разговор сразу стал очень опасным.

— Сиди спокойно, не дергайся, — засмеялся Шориков. — Послал их и послал. Молодец. Но, вот то, что не сообщил… — капитан перестал улыбаться и смотрел на съежившегося юношу немигающим взглядом змеи. — Вот это очень и очень плохо! Понимаю, не хотел подставлять одноклубников, верно? — Данила торопливо закивал. — Но, видишь ли, интересы государства важнее личных. Поэтому, скажу один раз: если попробуешь промолчать снова, раздавлю, как букашку! Веришь?

— Верю, — угрюмо ответил Мельник.

— Вот и славно, — опять расплылся в широкой улыбке гэбешник. — Жаль, конечно, что ты так резко с ними пообщался. Но что-то мне подсказывает, это еще не конец истории. Тогда они тебя прощупали, сделали пробный заброс, ты отказался. Они сделали вид, что отошли и утерлись. Понимаешь ведь, что никто тебя на самом деле в покое не оставит? Обязательно встретятся еще раз. Арсенал убеждения у них большой: могут опять попробовать пугануть, а, может, захотят купить. Кстати, а что у тебя за история с руководителем вашей делегации произошла? Ну-ка, расскажи — хочу услышать из первых рук.

— Какая еще история? — удивился Данила.

— Мельник, — укоризненно покачал пальцем комитетчик. — Мы ведь договорились, что больше никаких уверток.

— Да не, я правда не помню, — юноша потер лоб. Как же чешется ранка, зараза.

— Так я помогу, — усмехнулся Шориков. — Японские магнитофоны.

— А, вы об этом, — обрадовался Данила. — Так там, правда, товарищ капитан, фигня полная. Нам организаторы турне на заключительном приеме решили в знак благодарности подарить по магнитофону. Япония, последняя модель! А этот деловой перец вдруг встает и заявляет, что, мол, советским спортсменам запрещено принимать столь дорогие подарки. Да еще такие, что не относятся к футболу. Потом видит наши кислые рожи и нехотя добавляет: можно отблагодарить исключительно предметами спортивной экипировки. Костюмы, щитки, бутсы там разные. И все!

— И что? — нахмурился гэбешник. — Чем ты недоволен, нормальное предложение.

— Ага, — насупился Мельник. — Я бы промолчал, но вот на следующий день для нас несколько мешков со всякой всячиной в отель приволокли. И этот ухарь все к себе в номер велел отнести. Как уж он там все делил, я не знаю, только нам спортивные трусы, щитки и гетры обломились. А вот этот «достойный» персонаж аж четыре баула, как свой личный багаж, в аэропорте грузил. Интересно, что в них было? Вот я в самолете и сказал, что ему больше подошло бы полное собрание речей товарища Альенде, а не спортивная амуниция. Ну а что, с таким мамоном не в «адидасе» бегать, а в креслице газетку почитывать.

— Ты мне такие разговорчики брось! — построжел лицом Шориков. — Ишь, куда полез. Не твоего ума это дело. Получил, что положено. И точка! Кто тебе, сопляку, дал право дискредитировать ответственных товарищей?

— Так пусть делом займется, раз такой ответственный, — огрызнулся Мельник. Вот чувствовал, что перегибает палку, но остановиться не мог — понесли ботинки Митю! — Вот скажите, товарищ капитан, почему, когда нас бармалей в Тбилиси убивал, все молчали? Эта курва чешская глумилась, как хотела. Вы матч видели? На ровном месте пеналь придумал, все толчки и зацепы со стороны датчан пропускал. Разве ж так можно? К нам потом в Новогорск целая делегация заявилась, от «волг» и «чаек» глаза разбегались. И все кричат, ругают, наказать грозятся. Так давайте от печки плясать: с судьями работать начнем. Мы ж не просим, чтобы свисток непременно в нашу пользу свистел, но пусть хотя бы судит нейтрально. А дальше мы и сами разберемся. Хорошо, Крнявек этот нам явно пытался отомстить за то, что мы к событиям в его стране причастны. Но где гарантия, что следующий арбитр деньги от наших соперников не возьмет на коммерческой, так сказать, основе? Думаете, так сложно команду убить? Фигня!

— Ишь, разошелся, — засмеялся Шориков, глядя на футболиста с интересом. — Вот сейчас верю, что за дело переживаешь. Но пойми, чудак-человек, мы ведь не всесильны. Что, по-твоему, надо делать? Телефон судьи на прослушку ставить или слежку за ним для контроля пускать?

— Ну, работать с рэфери можно по-разному, — нейтрально отозвался Мельник, нарочито глядя в потолок. Эх, побелить не помешало бы. Подумал немного и решил поделиться знаниями будущего. — Просто совать ему деньги, согласен, пошло. Но ведь можно, как бы невзначай, подарить дорогую ручку, соболиную шкурку — рашн-экзотика! — банку черной икры. Подогнать проститутку и накрыть роскошную «поляну» в бане. Не хочет по-хорошему, так взяли и зажали беднягу в подъезде злые хулиганы. Да мало ли способов.

Комитетчик слушал с удивлением.

— Да уж, — задумчиво произнес он, когда Данила умолк. — Интересный ты парень, Мельник. Не ожидал.

— Можно подумать, я сказал что-то такое, о чем вы и сами не знали, — окрысился футболист. — Вон, к кавказским командам приезжаешь, так тебя сначала покупают. А если отказываешься, то бьют. Слышали, поди, как нас в Кутаиси мутузили? Еле ноги живыми унесли. Местные, как с цепи сорвались, камнями закидывать начали. Ну и как вы думаете, играется в подобной обстановке? Так чего этих перцев заморских жалеть?

— А почему «перцев»? — изумился гэбешник.

— Считалка есть такая. Старинная, — пояснил Данила. — Нам в школе историк рассказывал:

В старину немецкие колбасники мясо всякой фигней у нас заменяли, вот народ и придумал.

— Ужас какой, — покачал головой комитетчик и поморщился. — Вот на кой ты мне это сказал, я теперь к колбасе дома прикоснуться побрезгую.

— Ну, извиняйте, бананив у нас нема! — ухмыльнулся Мельник. Ага, небольшая месть удалась. Алаверды, начальник.

— А это-то что?!

— Как, вы не знаете этот анекдот?

— Рассказывай, — немедленно потребовал Шориков.

…Смеялся гэбист долго. Даже слезы промокнул носовым платком.

— Ох, ну уморил! — отдуваясь, сказал он. — Надо будет ребятам в отделе рассказать. Ладно, посмеялись и будет, — капитан посерьезнел. — Вернемся к нашим баранам. По судьям я твой посыл принял. Будем думать. Есть кое-что рациональное в твоих словах, надо прикинуть, что можно использовать. В крайнем случае доложу наверх. Теперь, что касается новых контактов с ребятишками из американских спецслужб. Если они на тебя опять выйдут, то сделаем так…

После спектакля футболистов пригласили за кулисы. Оказывается, была в театре такая традиция — собраться за накрытым столом после представления, посидеть, поговорить по душам, обсудить удачные и неудачные моменты. Такой себе «разборник», если оперировать футбольными понятиями. В командах мастеров тоже после игры, как правило через день, тоже практиковалось нечто подобное. А с учетом того, что часто встречи назначались на воскресенье, то даже ходила поговорка: «Разборник во вторник» — в самых неожиданных, порой, вариациях. Вплоть до матерных.

Сегодня, правда, разговор преимущественно шел о нагрянувших на огонек футболистах. Мужскую часть труппы интересовали различные эпизоды прошедших матчей и всевозможные интересные детали спортивного житья-бытья, женскую — сами игроки. А что, здесь спортсмены были вполне годной партией даже для звезд советской культуры. Собственно, Бесков в этом смысле мог послужить ярким примером.

— Данила, а что тебе в Южной Америке больше всего запомнилось? — симпатичная актриса по имени Валя как бы невзначай задела плечо молодого игрока упругой грудью.

— В Америке? — переспросил Мельник, слегка покраснев. Девушка весь вечер крутилась возле него, проявляя видимый интерес. Что-то неуловимо знакомое было в ее лице, но вот что именно — юноша никак не мог вспомнить. Видел когда-то — это сто процентов. Вроде в фильме. Но вот в каком…нет, хоть убейте, не вспоминается. А спросить у кого-нибудь фамилию своей собеседницы Данила постеснялся. Вдруг, всесоюзная любимица — засмеют. — О, знаете, было. Мы когда в Перу после матча шли из раздевалки к автобусу, буквально протискивались через толпу местных болельщиков. Стоят стеной, кричат что-то, мы их не понимаем ни фига. Вдруг чувствую, у меня с руки часы кто-то сорвал. А я их накануне на все командировочные — сорок долларов — в местном магазине купил. На автомате развернулся, руку протянул — хватаю какого-то чумазого оборвыша, что под ногами у нас крутился. И что вы думаете? Случайно именно воришку ухватил! Он так растерялся, что без звука мне часы вернул. Вот эти самые, — Мельник отдернул назад рукав пиджака и продемонстрировал блестящий хронометр.

— «Ситизен», — прочитал Валентина и опять, будто бы нечаянно, провела по руке игрока своей изящной ладошкой так, что тот поперхнулся и закашлялся. А чертовка, лукаво усмехнулась и медленно отодвинулась от него, обратившись с каким-то вопросом к подруге. Так, словно потеряла всяческий интерес к игроку.

В эту секунду Мельник почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернул голову и обнаружил, что его буквально прожигает ненавидяще какой-то полноватый всклокоченный мужик с восточными чертами в свободном свитере. Дай ему сейчас в руки автомат, так сначала всадит весь рожок, а потом будет долго-долго бить прикладом и колоть штык-ножом. Отелло нерусский. Муж? Хахаль? Воздыхатель? М-дя, глупая история. Попахивает дешевой театральщиной. Ага, театральщиной в театре. То есть, в квадрате. Черт, что за ерунда лезет в голову!

— Игорь, ты не знаешь, что это за фрукт? — тихо поинтересовался Данила, наклонившись к самому уху Численко, который сегодня оказался еще одним его соседом за столом.

— Ты о ком?

— Да вон, тот, армянин или азербайджанец.

— Где? — Численко окинул противоположный край стола бесцеремонным взглядом. — А, режиссер вроде. Не помню точно. Знакомили как-то, но мимоходом. Отстань, Малой. Так вот… — повернулся он к своему собеседнику по другую руку.

Режиссер. Угум. Ну, это кое-что объясняет. Рабочие романы всегда были, есть и будут. Скучно и банально. Осталось только понять, девица нарочно злит своего Пигмалиона, используя в качестве болвана удачно подвернувшегося спортсмена, или ей нет до страдающего поклонника никакого дела? И как лучше всего поступить Мельнику: прервать общение или раскрутить красотку на дальнейшее продолжение банкета? А, гори оно все огнем — как будет, так и будет.

— Товарищи, минуточку внимания! — Исай Спектор, что сидел едва ли не в обнимку с Бесковым во главе стола, решительно постучал ножом прямо по фужеру. — Мне тут Константин Иванович, — тренер весело усмехнулся, — по секрету рассказал о совершенно чудесном упражнении. — Данила вздрогнул. Нет, только не это! — Зарубежное изобретение. Называется тимбилдинг. — «Импресарио номер один страны Советов» также ухмыльнулся. — Давайте сыграем? Мне кажется, что будет любопытно. Да и все лучше, чем просто сидеть за столом.

— А в чем суть? — громко выкрикнул со своего места Лановой. К сожалению для Мельника, сидел он довольно далеко. А так хотелось посмотреть на него вблизи и, чем черт не шутит, может и поговорить.

— Сейчас-сейчас, — улыбнулся Спектор. — Нам понадобится несколько шерстяных клубков. Сходите кто-нибудь к костюмерам, у них наверняка имеется.

Кто бы сомневался, что Валя, когда до нее дойдет очередь, бросит клубок именно Даниле. Да еще так обещающе улыбнется. Товарищ «восточный режиссер» в этот момент отчетливо и громко заскрипел зубами. Ох, вот не к добру эти страсти-мордасти. Хотя, может приколоться? Мельник, подогретый парой бокалов легкого винца, взял, да и запустил клубком прямо в ревнивца. Не сильно, разумеется, но точно. От физиономии — блин, так и не узнал фамилию — вероятного соперника легко можно было прикурить. Что-то неразборчиво пробормотав, мужчина со злостью кинул несчастный клубок на пол и ушел прочь. Кто-то из актеров кинулся следом. Мельник глянул на яблоко раздора — Валентину. Та просто лучилась самодовольством. Эх, ну откуда я ее знаю?

— Данила, а давай с тобой убежим? — красавица крепко ухватила футболиста за локоть и, заговорщически понизив голос, потянула его в сторону. — Скучно здесь что-то стало. Хочется праздника. Устроишь? — она капризно дернула своего кавалера.

— Ноу проблем! — легко согласился Мельник. Алкоголь ударил в голову и жизнь казалась сказочной и удивительной. Ему самому захотелось приключений и подвигов. — Берем такси, едем в аэропорт.

— Сумасшедший, — взвизгнула восторженно Валя и тихонько захлопала в ладоши. Но тут же огорченно вздохнула. — Мне никак нельзя улетать, спектакль на носу.

— Жаль, — притворно огорчился Данила. На самом деле он и сам не собирался куда-то уезжать. Но решил отыграть неожиданный козырь на всю катушку. — Тогда придется просто посидеть там в ночном ресторане — они ж круглосуточные. А потом решим. Годится?

— Надеюсь, потом не будешь пробовать затащить невинную девушку в свою берлогу? — промурлыкала актриса, делая страшные глаза.

Кто еще кого и куда потащит, подумал невольно Мельник, заворожено наблюдая за тем, как его новая знакомая лукаво смеется. Голова кругом. И не поймешь, она это всерьез или играет. Ох уж эти театральные барышни.

— Ну вот, раскусила мой коварный план, — покаянно повесил голову футболист. — А счастье было так близко. Что ж, пойду застрелюсь. У ваших костюмеров найдется пистолет? Мне ненадолго, всего на один раз.

— Клоун!

— Точно, — согласился Данила. — Леонид Енгибаров.

— Ого! — удивилась Валентина. — Неожиданно. А почему именно он? Сказать по правде, думала, что назовешь Никулина или Шуйдина. Но «клоун с осенью в душе»… Странный выбор для спортсмена.

— Что, считала нас обладателями одной извилины, да и той не на голове? — криво ухмыльнулся Мельник.

— Как ты сказал? — недоуменно нахмурилась девушка. — Одна извилина, да и та…дурак! — она покраснела, но вдруг прыснула. — Надо же так сказать. Опять ты меня удивил. Так все же, — спросила она после небольшой паузы, отсмеявшись. — Почему Енгибаров? Кстати, ты знаешь, что он был женат на Аде Шереметьевой? Из наших, театральных. Но она не из Москвы — из Ленинграда.

— Шереметьева? — задумался Данила. — Не припоминаю.

— Вот ты, серость! — возмутилась Валентина. — «След в океане» смотрел?

— Не-а, — легкомысленно отмахнулся футболист. — Ну и что? Если я тебя сейчас спрошу, кто такой Колуна, ответишь?

— Уел, — покаянно опустила глаза актриса. — Как у вас говорят — ничья?

— Не люблю ничьих, — отозвался Мельник. — Классный игрок всегда нацелен побеждать. Всегда и везде!

— А ты классный?

Вопросец-то с подвохом. И смотрит так выжидательно, с затаенным интересом, будто коварный экзаменатор, что подкинул студенту трудную задачку: решит или нет?

— Знаешь, — медленно сказал Данила. — Для меня все, что не на поле — это словно за пыльным, давно не мытым стеклом. Даже звук словно приглушен. А потом ты выходишь из тоннеля, слышишь рев болельщиков, втягиваешь ноздрями запах стриженной травы, чувствуешь, как прилипла к спине футболка, ловишь негромкий цокот шипов по бетону — и происходит чудо. Кто-то берет влажную тряпку, проводит ею перед тобой и мир вокруг взрывается красками. Из скучного и серого в один миг становится разноцветным, веселым…настоящим! Извини, не знаю, как точно можно это объяснить, — смущенно улыбнулся юноша.

— Однако! — девушка посмотрела на него по-новому. А потом задумчиво покрутила пальчиком локон.

И Мельник вдруг понял, что его спутница вовсе не так юна, как ему показалась. Просто сейчас ее маска взяла, да и треснула. И оттуда, из-под осыпающихся обломков, взглянула пусть молодая, но уже много что повидавшая женщина.

А потом Данила вспомнил, как ее фамилия.

И вот, наконец, обе команды оказались в тоннеле подтрибунного помещения стадиона «Мюнгерсдорферштадион». Трибуны неумолчно гудели, а лающие резкие объявления по радио на немецком перемежались бравурными маршами.

— Валер, ты чего дергаешься? — толкнул Мельник в бок Маслова. — Очко жим-жим?

— Припух, что ли? — беззлобно отмахнулся товарищ. — Да нет, простыл, похоже, маленько в этой чертовой гостинице.

Да уж, немцы то ли нарочно, то ли случайно, но умудрились поселить динамовцев в отеле, что оказался на редкость неуютным. Сложилось такое впечатление, что горячая вода подается здесь исключительно по большим праздникам. И в батареи отопления тоже. Но в нынешнем календаре, к сожалению, таковых не оказалось. А на улице, кто позабыл, первые числа апреля. И Германия хоть и не Сибирь, но и не жаркая Испания. Дубак еще тот. На улице днем градусов двенадцать, к вечеру — восемь-девять. И ветер дует пронзительный и холодный. Руководитель делегации голос сорвал, ругаясь с принимающей стороной, но температура в трубах если и поднялась, то совсем чуть-чуть. И футболистам приходилось напяливать на себя все, что можно, возвращаясь в гостиницу. Вот тебе и хваленый немецкий порядок!

Многоопытный Яшин, правда, предположил, что это такая небольшая хитрость, чтобы сбить их с настроя и затруднить подготовку. Бесков, хмурясь, высказал пару «ласковых» по поводу чьей-то хитрожопости. Но кому от этого легче?

— А что ты хотел, козлы — они и есть козлы! — подбодрил одноклубника Данила.

— Чего? — ошалел Маслов. — Ты почто их так приложил?

— А ты не знал что ли? — подмигнул ему Мельник. — Глянь, во-он там, на бровке, видишь? У них ведь это эмблема клуба. Натуральный козел пасется. А на выезды они его в специальном вагончике за собой таскают.

— Братцы, — сдавленно хрюкнул Валерка, оборачиваясь к другим игрокам. — Гляньте, что мне Малой показал и рассказал!

Через несколько секунд вся команда зашлась в хохоте. Немцы, что стояли рядом в ожидании сигнала к выходу, смотрели на веселящихся русских с недоумением. Кое-кто из них многозначительно повертел пальцем у виска, мол, психи. А Данила почувствовал, что ситуацию можно окончательно переломить в свою пользу. По крайней мере, психологически. Ведь давно подмечено: ничто так не раздражает и не выбивает из колеи, как веселье твоего противника.

— Ребят, — позвал юный форвард. — Анекдот в тему. Коза уходит на рынок. Волк видит это и подкрадывается к ее избушке. Стучит и пытается прикинуться ею. А в доме старший из козлят смотрит за ним в окошко и кричит братьям: «Пацаны, там волк пришел. Запускаем!» Волк заходит и его тут же…

…Когда валлийский рэфери Лео Каллагэн пригласил футболистов выйти на поле, то сорок пять тысяч зрителей с удивлением увидели, что гости идут к центральному кругу, утирая слезы и отфыркиваясь. Так, словно приехали не на важный матч, а вышли из кинозала после просмотра смешной комедии. Странные какие-то эти русские!

Как бы то ни было, но ровно в двадцать часов арбитр дал протяжный свисток и игра началась. С первых же минут хозяева завладели инициативой. Вроде ерунда, но немцы были чуть-чуть быстрее, чуть-чуть напористей, чуть-чуть смелее. И из всех этих «чуть-чуть» постепенно стало складываться их весьма ощутимое превосходство. Трибуны охали, вздыхали, гудели, ожидая, что вот-вот их любимцы доведут начатое до логического конца и знаменитый Яшин достанет из сетки мяч. А потом еще один. И еще.

Но, время шло, мячи, пробитые игроками «Кельна» со свистом пролетали мимо стоек динамовских ворот, уходили за лицевую или на угловой, бессильно замирали, притянутые перчатками Льва Ивановича. А скоро уже и гости стали потихоньку-полегоньку убегать в собственные контратаки. И всерьез тревожить немецкого голкипера Пауля Хайерса.

К Мельнику с самого начала прилепился здоровенный белобрысый защитник с «двойкой» на спине. Как там его, а — Карл-Хайнц Тилен. На что уж Данила был высок, но немчура в этом плане ему ничуть не уступал. А по массе явно превосходил. Вот в скорости — в скорости да, уступал. Причем значительно. Но быстро приспособился проверять на прочность голеностопы и ахиллы форварда, тормозя подленькими ударами исподтишка его рывки. А один раз так вообще, якобы случайно, едва не наступил шипами на стопу Мельника. Но тот был настороже и вовремя отпрыгнул. Тень разочарования мелькнула на лице игрока «Кельна», а Данила криво усмехнулся. С такими приемчиками грязной игры он уже сталкивался не раз. Зазевался бы и пиши пропало — дальше играть не смог бы. Вот ведь, сученыш.

Но кто сказал, что подобными «шутками» можно баловаться исключительно одному? В очередном эпизоде обоюдной борьбы нападающий пропустил своего опекуна вперед, будто уступая мяч, а потом, выждав с иезуитским коварством нужный момент, когда немец потянулся за кожаным снарядом, жестко сыграл с Тиленом в корпус. И здоровенный защитник пропахал по слегка подмерзшему полю метров пять. Да, понятное дело, газон не был схож с бетонным покрытием, но и ласковой травки на нем пока что тоже не наблюдалось. И в итоге футболист хозяев, летя по земле последние пару метров, истошно орал от боли в содранных до крови коленках.

Больно, наверное. И болельщики почему-то сильно возбудились. Орать начали, жесты всякие нехорошие демонстрировать. А потом и мелочь полетела. Хорошо, что стадион не чисто футбольный — через беговые дорожки хрен докинешь. А не то, как в Греции, опять бровь бы зашивали. Или еще чего похуже. Ага, здесь полиция не делала вид, что все в порядке, кинулась разбираться с нарушителями порядка. Так их, «фараоны»!

А валлийскому судье хоть бы хны. Ну да, понятное дело, знаменитая английская манера футбола. Если тебе не оторвали ногу, то это просто жесткая силовая борьба. А шрамы только украшают мужчину. И на том, как говорится, спасибо. Хуже было бы, если опять бармалей посадил москвичей на свисток и душил их. Интересно, это он по жизни такой, или обращение Мельника к комитетчику дало свои плоды? Поди знай.

Пользуясь тем, что опекуну оказывают помощь за пределами поля, Мельник просочился к штрафной «Кельна» и от души приложился по мячу. Ну?! Черт, крестовина!

— Не плачь, Малой, — ободряюще хлопнул его по спине Еврюжихин. — Считай, неудавшаяся «девятка»!

— Иди в пень!

— Грубый ты какой, — засмеялся Генка.

— Угу, — мрачно согласился с ним Данила. — И не женственный.

— Чего?!

— А, забудь.

В перерыве болельщики шумно обсуждали итоги первого тайма. И большинство из них сходилось во мнении, что дела у их любимой команды, в общем-то, идут хорошо. И после перерыва, если еще чуток поднажать, то русские дрогнут и обязательно сломаются. Вон, даже козлик-талисман согласно машет рогатой головой. А это верная примета!

И ведь, поди ж ты, наблеял черт бородатый. Едва начался второй тайм, тот самый знаменитый Оверат, о котором столько раз предупреждал Бесков, мастерски прорвался по правому краю и шикарно прострелил вдоль ворот «Динамо». Жора Рябов попытался сыграть на опережение в подкате, но сделал это так неловко, что мяч срезался с его ноги и влетел в ближний угол мимо опешившего Льва Ивановича. 1–0 Радостный вопль десятков тысяч глоток наверное было слышно за несколько километров от стадиона.

— Твою ж, мать! — не выдержал Яшин и всплеснул руками. — Ну как так?!

— А хрен ли не выручил, Лева? — нервно огрызнулся Рябов. — Совсем мышей не ловишь.

— Иди, иди отсюда, — коршуном налетел на него Аничкин и принялся выталкивать из штрафной, видя, как побагровел и набычился Яшин, сжав кулаки. — И помолчи, ради бога! Какая муха тебя укусила?

А буквально через пару минут Георгий ни с того, ни с сего нарушил правила в безобидной ситуации и злой гений москвичей Оверат, выполняя штрафной удар, мастерски обвел стенку и попал низом впритирку со штангой. 2–0 На стадионе началось форменное безумие. Зрители прыгали, кричали, кидали в воздух шляпы и кепки, обнимались.

Ну а динамовцам ничего не оставалось, кроме как идти понуро к центру поля. Хорошего настроения у москвичей, как не бывало. Данила ошарашено смотрел на потерянных товарищей. В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Нормально вроде начали, почему такой провал?

— Чего приуныли, мужчины? — резко бросил Мельник одноклубникам. — Рано лапки вверх задрали, сейчас мы фрицам свой Сталинград устроим! Вов, давай, как нарабатывали, — повернулся он к вышедшему на правый фланг вместо захромавшего Численко, Эштрекову. Тот понятливо кивнул.

Погнали!

По логике вещей второй забитый мяч должен был окончательно раскрепостить хозяев и позволить им спокойно довести матч до победного итога. А по факту, Данила, который сразу после разводки попер буром вперед так, словно перед ним находились не признанные европейские мастера, а какие-то колхозники из Усть-Пиндюринска на игре-шабашке, перенаправил злость динамовцев с выяснения отношений между собой в правильное русло.

И всего через пять-шесть минут москвичи разыграли изумительную комбинацию и Еврюжихин мощным ударом метров с десяти сократил отставание в счете до минимума. 2–1.

А едва футболисты «Кельна» начали с центра, как Мельник налетел на зазевавшегося соперника, отобрал у того мяч и опять полетел к воротам Хайерса. При этом юный нападающий русских демонстрировал настоящий фейерверк финтов, которых здешняя публика никогда не видела. Он показывал ложные уходы корпусом, перекладывал пятнистого с ноги на ногу, словно хоккейной клюшкой, пробрасывал после хитрых манипуляций кожаную сферу между ног защитников — даже яростно болеющие за своих трибуны растерянно примолкли. А кое-где даже прозвучали робкие аплодисменты.

После головокружительного слалома с центра поля Данила в конце концов ворвался в штрафную «Кельна» и там по-пижонски, с издевкой, перебросил мяч через вратаря. 2–2.

— Нет, вы видели? Видели? — орал от избытка чувств Аничкин, налетев на смущенного Мельника. — Каков стервец — через полполя прошел, как нож сквозь масло.

— Брось, Вить, — отбивался Данила. — Просто удачно все сложилось. Сначала они растерялись чутка, а потом я уже скорость набрал. Куда им было со мной тягаться?

— Чертушка! — хлопнул парня по спине Маслов. — Шпанюк вешняковский!

Вот ведь, всего две минуты, а ход встречи перевернут с ног на голову. И гости явно не собирались останавливаться на достигнутом. Они яростно насели на ворота немецкой команды и изо всех сил пытались забить еще один гол.

— Давай, парни, засадите им! — потрясал кулаками с бровки Голодец. Он скакал возле скамейки запасных так, что ему мог позавидовать даже талисман местного футбольного клуба.

Но мяч упорно не шел в ворота. И постепенно запал и кураж динамовцев угас. Да и усталость взяла свое. Футболки на спинах покрылись разводами пота, лица то и дело искажали гримасы, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Играют, как тачку возят! — злобно шипел со скамейки Бесков. — Адамас, закинь им за шиворот угольков. Особенно Малому — второй верный момент за пять минут умудрился запороть, стервец! Давай Ларина вместо него готовь.

— Погоди, Константин Иванович, — уговаривал старшего тренера помощник. — Дай ему шанс, я в него верю.

Но Данила облажался. Он и в самом деле неимоверно вымотался. Перед глазами плясал разноцветный хоровод мушек, пот заливал лицо, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Сил не осталось. И в очередной атаке он неудачно выполнил передачу вразрез на Эштрекова. Пас получился вялый, будто мяч весил килограммов сто, не меньше. И игрок «Кельна» легко перехватил его и запулил далеко вперед. А там удачно подсуетился миниатюрный одиннадцатый номер немецкой команды Хайнц Хорниг, проскочил мимо Аничкина и Рябова, вышел на рандеву с Яшиным и четко, словно на тренировке, пробил тому под опорную ногу. 3–2.

Болельщики воспрянули духом. Совсем немного времени назад они приуныли и смирились с тем, что их футболисты сегодня будут биты. И вдруг, на последних минутах, такой неожиданный и донельзя приятный сюрприз. И финал в Базеле вдруг стал чуточку ближе.

Разъяренный Бесков убрал с поля Данилу и отправил его сразу в раздевалку, но все, чем успел отметиться Ларин, это разыграть с центра. И практически сразу после этого валлийский арбитр дал протяжный свисток: время истекло.

— Убью гаденыша! — подорвался со скамейки Бесков, отшвырнув далеко в сторону мохнатый плед, в который он кутался на протяжение всего матча. И размашисто двинулся к тоннелю. — Победную игру ведь из-за него просрали! Это ж надо было такой обрез устроить.

— Константин Иванович, успокойся, — буквально повис на нем Голодец. — Ты не прав! Чего из Малого козла отпущения делаешь? А гол он зато какой забил? И пас Еврюжихину выдал. Остынь, с кем не бывает.

— Отцепись, — насупился старший тренер. — Этого бездаря защищать не нужно. Он команде вредит! Ну да ладно, сейчас решим, куда его отправить. Где там у нас динамовские коллективы имеются?

В Москве Бесков распустил команду по домам. Велел на следующее утро всем собраться в Новогорске и величаво отбыл. С Мельником не разговаривал. Ладно, будем посмотреть. Только завтра. А сегодня…

…Обычно, артисты освобождаются после вечернего спектакля не сразу. Пока снимут грим, пока переоденутся. Потрепятся чутка, обсуждая прошедшее выступление, перемоют друг дружке косточки, то да се. В общем, ждать замучаешься. И ведь не отойдешь — запросто можно пропустить нужного человека.

Малявина выпорхнула на улицу веселая, пальто нараспашку, с большой охапкой цветов в руках. Вместе с нею шли еще две актрисы — фамилий их Мельник не помнил. Они оживленно переговаривались и весело над чем-то смеялись. Задержались ненадолго, раздав несколько автографов самым преданным поклонникам, и неспешно двинулись по улице в сторону ближайшего метро.

— Не уезжай, командир, — попросил Данила водителя такси и решительно полез наружу, заступая дорогу девушкам. — Валя, привет! Можно тебя на минуточку?

Малявина остановилась и недоуменно вгляделась в него. А потом узнала футболиста и на лице ее заиграла лукавая улыбка.

— А, это ты. Вернулся уже из своей поездки? Где на этот раз свой дурацкий мячик пинал?

— В Германии, — криво усмехнулся Данила. — Есть там такой занятный городишко под названием Кельн. Может, слыхала?

— Неужели в самом Кельне? Вот это да! — ахнула одна из подружек Малявиной. — Это ведь там знаменитый собор. Ну, тот, что несколько сотен лет строили. Правильно?

— Вроде бы, — пожал плечами Мельник. — Не интересовался, если честно. Да и когда — у нас сплошные тренировки были. А после них одно желание: в гостиницу добраться и завалиться отдыхать. Ни рук, ни ног не чувствуешь. А потом автобус, стадион, матч. И обратно. В Союз.

— Да как ты? — задохнулась от возмущения девушка, сверкая глазами. — Как ты мог? Это ведь один из мировых шедевров культуры! Вот чурбан. Валентина, как ты можешь общаться с этим неотесанным варваром? Куда только смотрит динамовская комсомольская организация? — А ничего, кстати, девочка, интересная. При других обстоятельствах обязательно постарался бы ее склеить.

— А мы с ним культуру мало обсуждаем, — усмехнулась Малявина, поглядывая на Данилу немного искоса. Вроде бы равнодушно. Но так, что парень едва сдержал совершенно животное желание схватить ее, забросить на плечо и уволочь куда-нибудь в уголок потемнее и, желательно, без свидетелей. Ох и хороша, чертовка! — Ладно, девочки, до завтра.

Она расцеловалась с подругами и, решительно тряхнув роскошной гривой волос, подошла к Мельнику.

— Куда едем? Учти, я жутко проголодалась. И ужасно хочу шампанского. Сумеешь организовать? — И тон капризной избалованной стервочки. Ох, держите меня семеро, я ее прямо здесь сейчас изнасилую!

— Легко!

— Эй, парень, — кто-то окликнул Данилу и тот нехотя обернулся. Какой-то смутно знакомый мужчина стоял перед ним с искаженным от гнева лицом. — Давай-ка отойдем. Разговор есть. — Он решительно схватил юношу за рукав и потянул в сторону. Ощутимо пахнуло спиртным. Мельник невольно поморщился. Хуже только смесь перегара и папирос.

— Паша? — удивленно вскинулась Малявина. Голос ее резко поменялся. Сейчас в нем уже не слышно было капризных ноток. Удивление, гнев, страх… — Что ты тут делаешь? Мне казалось, мы все давно выяснили.

— Не твое дело, — грубо бросил Павел. — Мы сами разберемся.

Арсенов, сообразил футболист, муж нынешний. Но, вроде как, в прошлый раз Валентина сказала, что они разводятся. И что давно уже не живут вместе. Однако, судя по поведению супруга, тот придерживается совсем иного мнения на эту ситуацию. И что теперь делать? Махать кулаками, выясняя, кто имеет больше прав на женщину? Пошло как-то. Словно в дешевой пьеске.

— Уважаемый, вы бы руку убрали, — вежливо попросил Данила, не трогаясь с места. Хорошо, что теперь он не тот худосочный цыпленок, каким был прежний Мельник — регулярные походы в спортзал дали о себе знать. — Я ведь никуда не убегаю.

— Еще б ты убегал, — оскалился режиссер, усиливая нажим. — Поди, такого кузнечика догони. Привык по своему газону носиться, словно в задницу ужалили.

Да он нарочно нарывается, понял Мельник. Интересно все же, драка в ассортименте или так, в легкую потолкаемся, покричим немного и разойдемся? Данила кинул быстрый взгляд по сторонам. О, а вот это уже становится интересным: чуть поодаль стоял милиционер и старательно делал вид, будто разглядывает фасад одного из расположенных поблизости зданий. Ждет повода вмешаться? Хотя, может быть, просто случайное совпадение? А вот сейчас и проверим.

Шаг правой ногой назад. Левая рука захватывает пальто в районе плеча Арсенова. А правая в это время перехватывает его запястье. Круговое движение обеих рук снизу-вверх-вперед — тренер в его прежней секции был бы доволен тем, как проведен болевой прием на плечевой сустав.

— А-ааа! — заголосил режиссер, согнувшись. — Пусти, гад, пусти!

В идеале надо бы еще добавить ногой в пах или в лицо, но ситуация не располагает к столь жестким мерам. Оправдывайся потом, зачем покалечил человека.

— Что здесь происходит? Немедленно отпустите гражданина!

О, а вот и кавалерия из-за холмов. Милиционер подтянулся. Решительный такой.

— Простите, товарищ сержант, — Данила ослабил хватку, но, словно невзначай, подтолкнул при этом противника вперед. И подставил аккуратно ногу. Так, чтобы Арсенов гарантированно за нее зацепился и полетел носом на тротуар. — Ох, что ж он такой неловкий!

Ревнивый муж изобразил красивый полет шмеля и брякнулся наземь с изрядным шумом. Причем, прямо на сапоги милиционера. Так, что тот едва устоял на ногах. И все это под испуганный визг Валентины.

— Прекратить! — заорал сержант возмущенно. — Немедленно прекратить! Всех в отделение определю. Устроили тут ринг!

— Начальник, да этот хмырь сам к ребятам пристал! — Надо же, таксист не поленился, выбрался из-за баранки и тоже решил поучаствовать в разыгрывающемся балагане. — Я все видел, могу засвидетельствовать.

Дурдом, с тоской подумал Мельник. Эдак вместо жаркой ночи, на которую он уже настроился всерьез, впереди ждет не менее жаркий вечер в ближайшем отделении с выяснением отношений, протоколом и прочими атрибутами административного кодекса. Чего доброго, еще и в кутузку посадят. Интересно, по нынешнему законодательству что светит за мелкое хулиганство?

Формула чемпионата 1969 года была необычной. Команды были разбиты на две подгруппы, по десять в каждой. Сначала играли по два матча друг с другом — дома и на выезде, а потом по семь сильнейших клубов из каждой подгруппы продолжали борьбу в финальном турнире. Тоже двухкруговом. «Динамо» Москва оказалось в группе, где их главными конкурентами считались прошлогодние чемпионы — киевские одноклубники и ЦСКА. Но это на бумаге. А на деле…

Когда в самом начале игры Маслов метров с пяти неотразимо пробил головой после шикарного навеса Еврюжихина, и вратарь ереванцев Алеша Абрамян уныло достал пятнистого из сетки собственных ворот, ничто не предвещало проблем или трудностей для гостей в этой встрече. 0–1 и тотальное превосходство москвичей. Всем своим видом и поведением на поле они словно говорили: «Мы — „Динамо“. Сдавайтесь!» Яшин откровенно скучал, наблюдая за тем, как его товарищи, раз за разом накатываются на ворота «Арарата», заставляя голкипера хозяев трудиться изо всех сил. Еврюжихин, Численко, Гаджиев — все эти фамилии могли появиться на табло республиканского стадиона Еревана, но Абрамян кидался из угла в угол, будто лев и не давал этому случиться.

А на последней минуте тайма редкая контратака «Арарата» привела к тому, что после прострела с фланга Аничкин откровенно нелепо промахнулся мимо мяча и шустрый Оганес Заназанян буквально занес кожаный снаряд в ворота москвичей под оглушительные аплодисменты зрителей. Тысячи кепок и шляп взлетели в воздух.1–1.

— Тьфу, черт, — расстроено сплюнул на гаревую дорожку Голодец, рядом с которым Данила прозагорал всю первую половину матча. — Не мог раньше свистнуть, Петр Саввич? — громко крикнул он арбитру. Тот неожиданно посуровел лицом и погрозил тренеру «Динамо» кулаком.

— Чего это он? — удивился Мельник.

— А, не обращай внимания, — с досадой отмахнулся Адамас Соломонович. — Лет десять назад он судил игру Киева со «Спартаком» и дал свисток на девять секунд позже положенного времени.

— Ну и что? — не понял Данила.

— Ничего, — буркнул Голодец. — Киев продул и потому подал протест. Результат аннулировали, матч переиграли.

— Из-за девяти секунд? — поразился Мельник.

— Ну да, — поднялся со скамейки тренер. — Тогда еще и не такое бывало. Даже полуфинал Кубка страны после сыгранного финала как-то заново гоняли. Ладно, пошли в раздевалку, перерыв. Сейчас Константин Иванович всем мозги вправлять будет.

Во втором тайме динамовцы, получив в раздевалке волшебный пендель от Бескова, опять забили быстрый гол. Генка Еврюжихин пробил с дальней дистанции и прекрасно игравший до этого момента Абрамян неожиданно упустил кожаную сферу прямо за линию ворот. В первую секунду никто из игроков даже не понял, что случилось. И лишь резкий гудок судейского свистка подсказал, что счет матча изменился. 1–2.

На несчастного голкипера ереванцев, застывшего неподвижно с прижатыми к лицу руками было больно смотреть. Но горячие болельщики хозяев громко выражали свое недовольство в его адрес, громко кричали что-то нелицеприятное и свистели.

А ведь читал давным-давно о чем-то похожем, задумался вдруг Данила. Вратарь какой-то советской команды случайно забросил сам себе мяч в ворота. Вспомнить бы еще, о ком шла речь — может быть как раз об Абрамяне?[6].

Странно, но этот эпизод сыграл на руку хозяевам. Футболисты «Арарата» подбежали к своему вратарю и постарались подбодрить его. А потом с решительными лицами направились к центру поля. И после свистка Гаврилиади начали рубиться так отчаянно, словно это был финальный матч Кубка или игра за «золото» первенства. Тем более, что рэфери, как бы это помягче, вдруг стал проявлять странную симпатию к ним. Практически во всех спорных эпизодах бармалей принимал сторону ереванцев, а на все жалобы гостей отвечал решительными жестами-указаниями уйти и не возникать. А возмущающемуся больше остальных Аничкину вообще пригрозил удалением с поля.

В итоге всего через пять минут у ворот Яшина был назначен спорный штрафной. Пробил его Саркис Овивян. Мяч задел стенку, изменил направление полета и… Лев Иванович улетел в один угол, а пятнистый в другой. 2–2.

А еще через пару-тройку минут распоясавшиеся защитники «Арарата» грубо встретили Володьку Ларина, который исполнял роль центрфорварда, и одиннадцатого номера динамовцев, неловко прыгающего на одной ноге, увели с поля под руки врач и массажист. Идти самостоятельно нападающий не мог.

— Малой, в темпе разминайся и выходи, — скомандовал Голодец, убедившись, что требуется замена. — Вот, суки, сломали все-таки!

Почему мяч лучше всего принимать, стоя лицом к воротам противника? Странный вопрос, любой дурак на него ответит: по ногам сразу не отоваривают. Помня это золотое правило, Данила постарался сделать так, чтобы защитники ереванцев находились в его поле зрения. Повторить судьбу Володьки и загреметь на больничную койку? Нет, такой футбол нам не нужен! Тем более актуальной подобная предосторожность становилась и из-за необъяснимой лояльности арбитра по отношению к футболистам «Арарата». Анюту «черный» едва не удалил, зато Фурмана Абрамяна — центрального защитника хозяев (к слову, родного брата голкипера), который грубо атаковал Ларина, слегка пожурил.

— Главное, не заводись и не вздумай отмахиваться, — предупредил Мельника на бровке многоопытный Адамас Соломонович. — Судья мигом удалит.

Легко сказать. А если тебя с первых же минут начинают хватать за футболку, подло бить сзади, норовя попасть по ахиллам, толкают в спину? А публика радостно орет, требуя крови?

Поднимаясь после очередного удара с газона, покрытого чахлой травкой, Мельник с тоской подумал, что до того момента, когда арбитры начнут всерьез защищать нападающих, еще лет двадцать. И здесь и сейчас никто и пальцем не пошевелит, если ему вообще оторвут ноги. А что, если уж более именитые форварды вроде Стрельцова, Бышовца или Малофеева огребают по-полной, что говорить о сопляке из «Динамо», играющего всего лишь второй сезон?

— Я тебя убью! — Чего? В первую секунду Данила решил, что ему послышалось. Потряс головой, желая прогнать наваждение. Не помогло. — Я тебя зарежу! — О, это тот самый Фурман Абрамян, четвертый номер «Арарата».

— Ты чего несешь, болезный? Перегрелся что ли?

Защитник ереванцев заскрипел зубами. Потом подошел вплотную и, глядя на Данилу бешенными глазами, яростно зашипел, брызгая слюной.

— Я тебя закопаю! Прямо здесь, на поле, закопаю. Понял, урод?!

И что прикажете делать? С одной стороны, мало ли что наговоришь в пылу борьбы. Поэтому, наверное, самым правильным будет пропустить эти угрозы мимо ушей. Но, с другой, этот деятель Ларина уже покалечил.

— Малой, выдыхай! — предостерегающе крикнул подбежавший Численко. — А ты, Фурик, за языком следи!

— Что?! — взвился защитник. — Я тебя тоже зарежу!

— Сейчас по яйцам дам, — улыбнулся ему Игорь. — Ни один врач назад не пришьет. Усек?

Игрок «Арарата» остолбенел. А Численко, пользуясь этой заминкой, несильно подтолкнул Данилу.

— Иди на свое место. И улыбайся, Малой, улыбайся. Видишь, бармалей уже к нам несется. Почует скандал, выгонит на хер.

Успели. Отошли.

А через несколько минут Численко прорвался по своему краю, мелкими точными финтами обманул двоих защитников и отдал точный пас набегавшему в центре Мельнику. Тот сильно пробил примерно с линии штрафной сходу. Алеша Абрамян приготовился забрать летевший прямо в него мяч, но в последнюю секунду пятнистый вдруг резко клюнул вниз и предательски прошмыгнул в сетку мимо его рук. 2–3!

— А-ааа! — налетел на довольного Данилу Численко. — Малой, шикарно забил. Ты ж своим наклболом бил, верно?

— Точно, — засмеялся Мельник. — Им самым.

— Класс! — хлопнул его по плечу товарищ. — Кровь из носу, но тоже освою этот удар. Хорошо работает. Погляди, их воротчик до сих пор с открытым ртом стоит.

Жаль только, что вскоре Коваленко на все сто использовал оплошность защитника москвичей Смирнова и перебросил аккуратным ударом вышедшего на перехват Яшина. 3–3 И счет этот оказался окончательным.

А вечером, после игры, когда динамовцы отдыхали в гостинице, в номер к Мельнику и Ларину, который с горестным видом лежал на своей кровати и разглядывал забинтованное колено, ворвался возбужденный сверх меры Маслов.

— Малой, глянь в окно! — с порога закричал он.

Данила с недоумением уставился на товарища.

— А что я там не видел?

— Такого точно не видел! — подскочил к нему Валерка и потянул за собой. — Чума полная!

Мельник подошел к окну и отдернул занавеску. Мать честная! На улице, прямо у входа, собралось несколько десятков человек. Выглядели местные жители совсем недружелюбно. И кричали в адрес гостей тоже не поздравления с хорошей игрой.

— Чего это они? — занервничал Данила. — Что орут-то?

— А ты окошко приоткрой и послушай, — предложил Маслов.

— Думаешь, мне слабо? — набычился Мельник. — Пожалуйста!

Парень решительно распахнул створку и высунулся наружу.

— Вон он! — завопил снизу какой-то мужик в цветастой рубахе, который, видимо, услышал скрежет открывающейся створки. — Глядите, вон там, на втором этаже! — он указал прямо на Данилу. — Эй, «пятнадцатый», выходи, разговор есть!

Мельник машинально повернул голову и бросил короткий взгляд на перекинутую через спинку стула футболку. Номер «пятнадцать». Значит, не ошибся Маслов, ребятки эти и впрямь по его душу заявились.

— Говори оттуда, я тебя слушаю, — крикнул Данила. Выйти на улицу? Ну уж нет, идиотов ищите в зеркале. Стоит только высунуть нос из гостиницы и тебе, в лучшем случае, просто намнут бока. А в худшем… Кстати, а это не Фурман ли Абрамян в центре этой толпы кулаком ему грозит? Ишь ты, решил таки договорить после матча. А чтобы одному не скучно было, друзей прихватил.

— Малой, я за ребятами, — выкрикнул сзади Маслов. — Не вздумай к ним спускаться!

Ага, щаз! Размечтался. Вот возьму и прыгну сейчас назло всем прямо в дружеские объятия этих милых людей. Тем более, что их там ощутимо прибавилось. Как рок-звезда со сцены. Прыжок веры — так, вроде бы, называется? Друзья, я иду к вам!

Матч с бакинцами получился каким-то серым, что ли. Трудовая такая игра, с обилием судейских свистков, штрафных, толкотни, хриплого мата и беготни. В первом тайме Мельник опять полировал «банку». И потому наблюдал за тем, как сначала Маркаров, а после Банишевский по разу огорчили Льва Ивановича, со стороны. Голодец подпрыгивал на бровке, матерясь хуже сапожника, а Бесков наливался дурной краской молча. В перерыве тренеры напихали от души всем. В запале Таракан даже попытался наехать на Данилу, но тот вовремя напомнил, что всю первую половину встречи провел на скамейке запасных. Вроде, помогло, отстал.

Ну а потом Мельник вышел на замену и сначала удачно сыграл на добивании после мощного выстрела из-за штрафной Маслова, а затем заработал пенальти, накрутив двоих игроков «Нефтчи» в собственной штрафной. В итоге у защитника Бабаева сдали нервишки и он скосил нахального форварда точно косой. Хорошо еще, что удар пришелся в щиток.

А пока Мельнику оказывали помощь за лицевой, Валерка решительно подобрал бесхозный мяч, установил его на одиннадцатиметровой отметке и, дождавшись сигнала арбитра из Грузии Бочорадзе, мощно врезал неберущимся ударом под перекладину. 2–2 Голкипер хозяев Крамаренко лишь с досады саданул кулаком по газону, упав в бесполезном прыжке на землю.

Что еще? В самом конце Мельник удачно оторвался от опекуна, выскочил один на один с вратарем, но проклятое поле в этот раз сыграло за «Нефтчи» — в самую последнюю секунду мяч немного подскочил и Данила пробил откровенно коряво. Запустил дурацкую «свечку» в затянутое тучами небо над стадионом, удостоился пары нелицеприятных фраз и легких подзатыльников от партнеров и понурясь побрел в подтрибунное, заслышав долгожданный сигнал об окончании матча.

Тбилисский судья Круашвили дал сигнал и встреча началась. Буквально с первых минут Данила отчетливо понял: киевляне не забыли прошлогодний матч в Москве. И, несмотря на то, что молодой игрок после извинился, сегодня ему припомнят все. А судья из Грузии по ходу оказался «заряжен» и старательно делал вид, будто на поле просто идет жесткая мужская борьба. По крайней мере, когда мрачно ухмыляющийся Сабо «приласкал» Мельника болезненным ударом в голень, бармалей высказался именно в таком ключе. И, осмелев, хозяева устроили настоящую охоту за одиннадцатым номером москвичей. Наступали на бутсы, толкали, тянули за майку, то и дело сбивали с ног.

— Малой, только не вздумай ответить, — предупреждал Маслов товарища, помогая тому в очередной раз подняться с газона такого негостеприимного Центрального стадиона в Киеве. — Учти, «черный» только этого и ждет. Сорвешься — выгонит мгновенно.

— А не сорвусь, меня вынесут вперед ногами! — зло отвечал Данила. — И играть буду исключительно в «козла» со старичками в Петровском парке. Так что ли?

— Терпи! — наставлял многоопытный Валерка. — Устроишь скандал, Федерация запросто дисквалификацию может впаять. Тогда прощай и сборная, и еврокубок.

— Это мы еще посмотрим, — процедил Мельник. Становиться мальчиком для битья он не собирался. Хватит!

И вскоре, во время очередного столкновения с одним из защитников хозяев поля, который в открытую схватил сзади за футболку Данилу под одобрительный рев болельщиков, тот вдруг взял, да и сжал со всей силы кое-что в трусах противника. Никто и глазом не успел моргнуть, как футболист киевлян покатился по земле с диким воплем, а Мельник уверенно рванул в отрыв. Главное, что судья не заметил ничего противозаконного в действиях москвича — настолько быстро все произошло — и растерянно наблюдал за его забегом.

Голкипер Рудаков ринулся вперед, сокращая угол, но Данила хладнокровно дождался удобного момента и не сильно, но точно, пробил ему под опорную ногу. 0–1 Трибуны зашлись в негодующем вопле, наблюдая за тем, как их любимцы окружили растерянного арбитра, пытаясь указать на фол со стороны Мельника, а врач и массажист уводят за бровку скрюченного защитника Соснихина.

Круашвили несколько минут общался с распаленными киевлянами, а потом вдруг отменил гол. И теперь уже москвичи бросились выяснять с ним отношения. Атмосфера накалялась на глазах. Данила благоразумно стоял в сторонке и не вмешивался. Его гораздо больше занимало то, как прыгают, орут, топают ногами возмущенные болельщики.

— Доволен, сучонок?! — капитан хозяев Турянчик с размаху хлопнул Мельника по спине. — Из-за тебя вся эта буча! Учти, ты сегодня в футбол играть не будешь.

— За языком следи, — окрысился Данила. — Сами начали. А еще раз кто из твоих костоломов по ногам мне вдарит, яйца оторву. Так и передай им!

— Ах ты ж, паскуда! — задохнулся от гнева защитник. — Да я тебя…

— Васька, ша! — подлетел разгоряченный Аничкин. Он от души наорался с судьей, но, в конце концов, увел товарищей. — Вы и правда обнаглели. А бармалей еще и подсвистывает. Малой дело говорит, уйми своих. Иначе все плохо закончится. Учти, нам через два дня с немцами играть, так что, если пацана сломаете, то я тебе обещаю — кто-то из ваших с футболом вовсе закончит!

— Поглядим еще, кто кого, — зло сплюнул Турянчик и пошел к своим воротам. На ходу он подозвал к себе двоих одноклубников и принялся им что-то втолковывать.

— Не боись, — Витька проводил соперника недобрым взглядом. — В обиду не дадим. Надо будет, накостыляем по полной. А с «черным» не закусывайся, просто делай свое дело. Понял?

— Понял.

— Кстати, — весело ухмыльнулся Аничкин. — Лихо ты Сосну прихватил, как бы не лишился парень возможности потомством обзавестись. Специально так сделал?

— Да ну, случайно получилось, — решительно открестился Мельник. Не говорить же правду, что во время борьбы с противником, в голове вдруг всплыла знаменитая фотка, на которой защитник «Уимблдона» Винни Джонс именно так поступил с форвардом «Ньюкасла» Полом Гаскойном. Что характерно, в том матче будущая звезда английской сборной так и не показала ничего выдающегося и поединок закончился вничью 0–0.

— Ну-ну, — засмеялся Витька. — Смотри, остальных в евнухи не переведи. Случайно!

Странное дело, но после этой эмоциональной вспышки, обе команды стали играть куда корректнее и спокойнее. Возможно, сыграл роль и тот факт, что оба старших тренера — Маслов и Бесков — подозвали к бровке своих капитанов и дали им какие-то указания. Данила чуть глаза не протер от удивления, настолько неожиданным для него оказался поступок Константина Ивановича. Обычно ведь он сидел молча на скамейке или вообще на трибуне, вместе с болельщиками, и в ход игры вместо него вмешивался Адамас Соломонович Голодец. Но сегодня Бес вдруг изменил своей обычной привычке. Не иначе, тоже дергается из-за ответной игры с «Кельном».

Так или иначе, но футболисты вспомнили, что можно просто играть. И вскоре Йожеф Сабо красивым дальним ударом едва не застал врасплох Яшина. Буквально пары сантиметров не хватило кожаному снаряду, чтобы затрепыхаться в сетке ворот москвичей. Разочарованный вздох десятков тысяч зрителей, казалось, прошелестел над всем городом, а потом отразился от лениво бегущих волн Днепра и покатился еще дальше.

Через пару минут после фола Долбоносова на Пузаче Мунтян очень здорово навесил на дальний угол штрафной, где к мячу уже стремительно мчался Хмельницкий, но голкипер москвичей разгадал эту комбинацию, вовремя вышел из ворот и в красивом броске забрал круглого намертво.

Московские динамовцы ответили стремительной атакой, в финале которой Численко после мягкой скидки Данилы отменно приложился по пятнистому, и тот коварно клюнул к низу перед опешившим Рудаковым.

— Да сейчас-то что?! — возмущенно заорал Игорь, увидев, что рэфери отчаянно машет руками, показывая, что гол снова не засчитывается.

— Офсайд! — выдохнул Круашвили. — Вот он забежал в офсайд, — грузин ткнул пальцем в Мельника.

— Еб…ть, — протянул Данила. — Слышь, Число, мы сегодня даже если от своих ворот забьем, все равно вне игры будет. Да, товарищ судья?

— Офсайд! — твердил, как заведенный, тот. — Помощник показал офсайд.

Мельник глянул на бокового, замершего с флагом над головой, и покачал головой. Вот ведь…Равшан с Джамшутом — клоуны, бл…дь!

Досадно, но и после очередной атаки москвичей уже сам Мельник пробил головой прямо в руки голкипера хозяев после шикарного навеса Еврюжихина.

— Что такое не везет и как с ним бороться…

— Чего ты там бормочешь? — Юрка Семин толкнул товарища в бок.

— А? — встрепенулся Данила. — Да вот, думаю, может в церковь сходить, в грехах покаяться, вдруг, да поможет. Как думаешь, Сэм?

— Совсем дурак? — отшатнулся Юрка и нервно оглянулся. — Думай, что несешь! — Ага, а в девяностые будешь батюшку в «Локомотив» постоянно приглашать, усмехнулся про себя Мельник.

— Шутка. Расслабься.

Семин выразительно покрутил у виска и побежал к центру поля. А Данила вдруг словно по какому-то наитию рванул в обратном направлении, к владениям Рудакова, где голкипер как раз собирался разыграть удар от ворот. Коршуном налетел на оклемавшегося Соснихина, нахально обокрал его, а потом издевательским парашютиком закинул мяч за шиворот вратарю киевлян.

И?!

— Штрафной, — объявил рэфери. — Фол. Ты его по ноге ударил.

Даже защитник хозяев разинул рот от изумления. Потом с недоверием посмотрел на собственную ногу, будто хотел отыскать на гетре следы от удара. Мельник лишь развел руками. Спорить надоело. Что тут скажешь, цирк продолжается. С кем бы поделиться контрамарочкой.

— Данила, несколько слов для «Советского спорта», — окликнул его какой-то репортер, когда форвард шел к входу в подтрибунное помещение после свистка на перерыв. Милиционеры из оцепления попытались задвинуть газетчика куда подальше, но тот настырно лез с микрофоном к игроку московского «Динамо».

Что ж, не будем огорчать человека. В конце концов, он тоже выполняет свою работу.

— Слушаю вас.

— Скажите, — торопливой скороговоркой зачастил корреспондент. — Как вы оцениваете сегодняшнее судейство?

Ух ты, а вопросец-то с подвохом. Скажешь, как есть, проблем не оберешься. Начальству только повод дай. Да и местные явно не обрадуются, если их обвинить в сговоре с арбитром. А ведь за спиной киевского «Динамо» маячит мощная фигура товарища Щербицкого. Кто против него какой-то Мельник? Даже не смешно. Сожрут и косточек не выплюнут.

— Советская школа судейства является одной из сильнейших в мире, — включил дурака Данила. Главное, сохранять серьезное выражение лица, чтобы репортер не распознал подвох. Пускай лучше думает, что имеет дело с молодым и недалеким туповатым спортсменом. — Мы всецело доверяем решениям товарища Круашвили и его бригады.

— Но как же, позвольте, — вскинулся газетчик, — он ведь не засчитал уже несколько голов, которые вы забили в первом тайме.

— Значит, у него были на то веские причины, — простодушно улыбнулся Мельник. — Будем стараться во второй половине встречи забить чисто. Извините, мне пора на установку. А то Константин Иванович будет недоволен.

После перерыва игра не изменилась. Атаки следовали то на одни, то на другие ворота. Стадион яростно ревел, когда атаковали киевляне и замирал в тревожном ожидании, когда вперед шли гости. Шансы отличиться были и у тех и у других.

Данила еще раз забил. Незадолго до финального свистка Рудаков неаккуратно выскочил на прострел Еврюжихина, столкнулся с Турянчиком и выпустил мяч. И набежавший Мельник четко послал его в сетку.

— Толчок! — почти радостно закричал бармалей. — Ты подтолкнул игрока. Нет гола!

Данила устало стер рукавом футболки пот с лица и молча отошел. Сотрясать попусту воздух надоело.

— Сэм, мы ведь ответку в Тбилиси опять играем?

— С «Кельном»? Да, там. А что?

— Да вот думаю на базаре купить барана, назвать его Круашвили, потом зарезать и пустить на шашлык… э, ты чего, Юр?

Но Семин буквально сложился пополам от хохота и почему-то не отвечал.

— Вы чего ржете? — Еврюжихин с Численко подошли поближе, чтобы узнать причину столь бурного веселья своих товарищей. По идее, те ругаться и бушевать должны, а они гогочут. — Малой, колись, что ты ему сказал такого, что он сейчас упадет?

— Да ничего особенного, — сделал честные глаза Мельник. — Сказал, что хочу в Тбилиси барана купить на рынке…

— Я вас сейчас выгоню за неспортивное поведение! — «черный» глядел с недоумением на хохочущих, словно сумасшедших, футболистов гостевой команды.

— Э, парни, нам-то расскажите! — даже Турянчик с Соснихиным подтянулись.

— Малой, — почти простонал Генка. — Дай отойти, не то я точно помру.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Данила. Потом повернулся к киевлянам с спокойно начал рассказывать. — Мы ведь в Тбилиси скоро играем…

— Судья, свисти конец игры, уводи этих дебилов! — зычно закричал с бровки Дед Маслов спустя минуту, недовольно глядя на то, как покатываются со смеху игроки обеих команд. — Костя, отдай мне этого чудика, я ему враз мозги вправлю.

— Забирай!

Сложно сказать, сыграл ли свою злодейскую и коварную роль хлебосольный грузин, или вмешались иные причины, но с самого начала ответной встречи игроки «Кельна» выглядели совсем не лучшим образом. Хотя, условия для проведения матча оказались отнюдь не идеальными для обеих команд. Накануне в Тбилиси прошел настоящий тропический ливень и газон стадиона стал вязким и тяжелым. На таком не продемонстрируешь филигранную технику, скорее надо приготовиться к тяжелой борьбе на каждом участке поля. Парадокс, но немецкие футболисты, которые вроде бы исторически — еще со времен знаменитого финального матча чемпионата мира, когда обыграли великих и могучих венгров — всегда славились своим умением блеснуть как раз в подобной обстановке, сегодня почему-то двигались тяжело, часто ошибались в самых безобидных ситуациях, то и дело теряли мяч.

А тут еще одна неприятная новость для «Кельна» — их основной голкипер Пауль Хайерс на последней тренировке перед матчем получил неприятную травму паха и в ворота встал его дублер — девятнадцатилетний Рольф Биркхёльцер. И москвичи, поняв, что совсем еще зеленый пацан отчаянно волнуется, суетится, начали буквально с первых минут обстреливать его при любой удобной возможности, проверяя на надежность.

Один только Численко умудрился пять раз за первый тайм приложиться к мячу, пытаясь пробить немецкого голкипера. Да и другие динамовцы от него не отставали. Дважды очень опасно бил Маслов, по разу отметились Еврюжихин и Семин. Чаще всего мяч пролетал мимо, но сам факт такой массированной атаки заставлял здорово нервничать футболистов «Кельна». Про тренеров их и говорить не приходилось — вся скамейка запасных гостей стояла на ногах, постоянно пребывая в состоянии крайнего волнения. А гортанные возгласы были слышны на весь стадион. Еще бы, на кону ведь стоял выход в финал европейского Кубка.

Но удача улыбнулась не нападающим «Динамо», а подключившемуся в кои-то веки в атаку Витьке Аничкину. Мельник сумел пройти финтами подряд двух немецких защитников, словно стоячих, а потом вдруг взял, да и выполнил навес в центр штрафной, куда подкрался капитан его команды, про которого все забыли. Резкий кивок головы и пятнистый пулей влетел в нижний угол. 1–0 Эх, жаль, но местные болельщики, равно как и в матче с датчанами не побаловали москвичей — на стадионе их набралось тысячи две, и потому особого ликования на трибунах не наблюдалось. Сами динамовцы вопили едва ли не громче.

— Не останавливайтесь, — зычно прокричал с бровки Голодец. — Только не останавливайтесь!

Вообще-то он был прав на все сто, ведь сейчас москвичи могли пройти в финал лишь за счет двух забитых на чужом поле мячей. И только. А если вдруг «Кельну» удастся сравнять, то все опять качнется не в пользу номинальных хозяев.

— Ох, что-то ноги не бегут совсем, — пожаловался Даниле Численко. — И колено опять разнылось, — форвард потер туго забинтованную травмированную ногу и на лице его появилась болезненная гримаса.

— Может, замену попросить? — встревожился Мельник. — Зачем надрываться, здоровье дороже.

— С ума сошел, не вздумай даже заикаться! — испугался Численко. — Бес и так на меня с подозрением смотрит. Того и гляди, или в дубль сошлет, или, как Вшивцева с Гусаровым на выход определит. Сейчас до перерыва дотяну, а там в раздевалке заново бинт перетяну и все будет тип-топ. Так что смотри, не сболтни никому, понял?

Данила нехотя кивнул. Не нравилась ему эта ситуация, хоть убей. Последив немного за товарищем, он заметил, что тот все сильнее начинает припадать на покалеченную ногу после очередного рывка или удара по мячу. Мельник глянул в сторону расположенной под навесом их скамейки запасных. Голодец привычно подпрыгивал на бровке, раздавая указания полевым игрокам, Бесков мрачно замер нахохлившимся филином на своем месте. Администратор клуба Ильин что-то втолковывал ему, наклонившись. Обычная, вроде, картинка.

— Малой, не спи!

Набухший сырой мяч ударил в колено и отскочил с лицо, задев кончик носа. Искры так и брызнули из глаз! А следом градом полились слезы. Черт, больно-то как!

— Мельник, сука, упустил своего! — истошный вопль Таракана хлестанул по ушам. Не видя практически ничего, Данила на ходу смахнул влагу с глаз и рванул за улепетывающим от него игроком «Кельна», который воспользовался моментом и обокрал зазевавшегося русского футболиста. — Держи его! — Можно подумать, он сам не понимает, что прорыв немца нужно остановить любой ценой.

Соперника Данила настиг почти у границы своей штрафной. Подстроился и бросился в отчаянный подкат, молясь всем богам, чтобы не въехать пронырливому форварду сзади в ахиллы. Ведь тогда итальянский арбитр скорее всего выгонит с поля. И прости-прощай финал!

Вроде чисто вышло, но проклятый макаронник все равно свистнул. И стремительно бежал к месту столкновения игроков. «Только не удаление! Только не удаление!» Мельник тяжело поднялся с газона, потрепал по плечу изображающего вселенские муки игрока «Кельна» и, чуточку сгорбившись, взглянул на бармалея. Что скажешь, «черный»? Давай, не томи!

— Avviso!.. Warning!

Фух, пронесло! Предупреждение.

— Perdonate.[7].

На лице Антонио Сбарделлы мелькнуло удивление.

— Parla italiano?[8].

Но Мельник лишь отрицательно помотал головой, мол, сказал все, что знал. Что характерно, не соврал. Так уж получилось, запомнил когда-то несколько слов и расхожих фраз, когда неделю провел в экскурсионном туре по «сапожку». Эх, и веселая выдалась поездочка — в группе из мужчин он оказался один одинешенек, а все остальные были девчонки из самых разных регионов России, которым крупная компания оплатила короткий тур за успехи на ниве ударного капиталистического труда в магазинах известного парфюмерного и косметического бренда. Три десятка красоток на одного Данилу! Помнится, во всех городах, что проезжали, он так ни разу в своем номере и не ночевал. Клево погулял под сладкие песни Джиджи Д’Алессио. Точно мартовский кот. Хотя…поездка та как раз в марте была. Ха!

— Опять дрыхнешь?! — Маслов отвесил задумавшемуся товарищу несильный, но обидный подзатыльник. — Какого х…я, Малой?

— Извини.

— Бегом, зелень! — буквально прорычал одноклубник. — Марш в стенку.

Ну, это нормально. Главное, прикрыть самое дорогое для любого мужика место. А не то Малявина точно назад к своему ревнивцу-режиссеру сбежит. Или еще к кому-нибудь. Та еще штучка.

Да что ж такое! Мощный удар Оверата пришелся точно по лицу Мельника. На несколько секунд Данила просто выпал из реальности.

— Малой, слышишь меня? — встревоженное лицо доктора Космынина стало видно постепенно, словно на проявленном негативе. — Слышишь? Сколько пальцев?

— Мы что…на ринге? — разбитые и опухшие губы никак не слушались, слова приходилось буквально выталкивать из себя.

— Шутишь? — просветлел эскулап. — Это хорошо. В глазах не двоится?

— Не, вроде…нормально.

— Встать сам сможешь?

— Ну что вы, доктор, из меня инвалида лепите? — разозлился Мельник. Осторожно приподнялся, потом встал на ноги. Сначала немного повело, но потом вроде бы все пришло в норму. Да и ребята поддержали под локоточки аккуратненько. Судья, что терпеливо торчал рядом, решительно показал в сторону лицевой линии. Понятное дело, следует покинуть поле.

— Док, хорош мне эту гадость под нос совать, — взмолился Данила, когда очередная ватка с нашатырем едва не воткнулась ему в физиономию. — В норме я, в норме. Маякните лучше Бескову, а то еще заменит, не ровен час.

Следующим утром команда улетала в Одессу. Странное дело, если подумать, ведь именно с Южной Пальмиры для Данилы и началась новая жизнь почти год назад. Надо же, как быстро летит время. И, оглядываясь назад, парень мог с полным на то основанием сказать, что прожил этот год довольно результативно. Судите сами: игрок основы «Динамо», мастер спорта, привлекается в сборную команду СССР. А еще умудрился закадрить совершенно роскошную женщину. Хотя, здесь еще большой вопрос, кто кого закадрил. Да и обуревают в последнее время тяжелые мысли о том, стоит ли вообще продолжать эту связь? Особенно, после шутки Малявиной насчет беременности. Смех смехом, а седых волос у Мельника после этого явно прибавилось.

В аэропорту, едва динамовцы вышли из автобуса, на Бескова насела целая орава репортеров. Всех интересовала не столько последняя игра клуба, но как будет готовиться команда к финалу Кубка обладателей кубков. Как не крути, но событие для советского футбола довольно значимое. Не каждый день на кону оказывается один из двух важнейших европейских клубных трофеев. Хотя, разумеется, матч с «Кельном» тоже в вопросах всплыл. Правда, по большей части, применительно к личности Мельника, как главной звезды той встречи.

— Константин Иванович, — настойчиво допытывался у старшего тренера корреспондент «Известий». — Расскажите нашим читателям, как вам удалось воспитать столь яркого форварда?

— У нас играет команда, а не отдельные личности, — сухо ответил Бесков. Чувствовалось, что беседа в подобном ключе ему не слишком нравится. — Поэтому я не стал бы делать акцент на одном игроке.

— Но вы же не будете отрицать, что Мельник добавляет изрядную остроту в действия вашей атакующей линии? — не унимался репортер. — Да и его необычные финты и удары — даже мировые знаменитости не всегда демонстрируют столь богатый технический арсенал. Я слышал, что за рубежом некоторые приемы уже так и называют: «Финт Мельника».

— Повторяю, — окончательно закаменел лицом Константин Иванович. — Я отвечаю за всю команду. И петь дифирамбы одному, пусть и не бесталанному, молодому игроку не стану. Да и вам не советую. Мельник только начинает свой путь в большом спорте. Вот когда он покажет такой же высокий уровень на протяжении хотя бы четырех-пяти сезонов, тогда и поговорим о его уникальности. Слишком много на моей памяти было молодых футболистов, которые ярко вспыхнули, но так же быстро и погасли. Как бенгальский огонь.

— Слыхал, Малой, Бес тебя с фейерверком сравнил, — толкнул товарища в бок Семин. Шилопопый Юрка не поленился и сходил погрел уши в задних рядах пишущей братии. А теперь вернулся и уселся рядом с Мельником. Футболисты расположились на креслах в зале ожидания и наблюдали за импровизированной пресс-конференцией со стороны. Данила равнодушно пожал плечами. Ну, сравнил и сравнил, что за печаль? Мельник поправил модные широкие солнцезащитные очки, за стеклами которых прятал синяки, и зашелестел страницами «Советского спорта».

Журналисты высказывались о перспективах «Динамо» в финальном матче весьма осторожно. Многие напоминали читателям о том, что в прошлом Бесков уже сражался с испанцами за золото европейского первенства, когда руководил сборной командой страны, но уступил. Поэтому игра с «Барселоной» обещала стать сверхпринципиальной для старшего тренера москвичей.

— Данька, а как у тебя дела с «молодежкой» обстоят? — лениво осведомился Юрка. — Разрешили из клуба на первенство ездить?

— Черт его знает, — снова пожал плечами Мельник. — Я ведь с Лядиным пока не встречался, а наши бугры молчат, как рыбы об лед. Знаешь, мне, в принципе, без разницы. Скажут, что можно сгонять и сыграть, так съезжу. Нет — значит, нет. Кубок кубков интереснее. А там, — Данила пренебрежительно скривился. — Все равно никого из известных футболистов не ожидается. — И тут же молодой игрок негромко зашипел от резкой боли в разбитой губе. — Вот, зараза, скорей бы уже зажила.

— Да, неплохо тебя разукрасили, — сочувственно улыбнулся Семин. — Правда, ты тоже хорош, — он засмеялся. — Как вспомню, так вздрогну. Носится по полю: глаза бешенные, рожа в крови — вурдалак форменный. То-то немчура от тебя шарахаться стала. Особенно, когда ты им второй голешник свой забивал.

— Попал просто удачно, — отмахнулся Мельник. — Ты же сам видел, у них вратарь невысокий был. На хорошем газоне хрен бы я таким ударом его обвел — парень-то на самом деле довольно прыгучий. А здесь он оттолкнуться нормально не сумел. Поле тяжелое, вязкое после дождя.

— Брось скромничать, — Юрка посмотрел с хитрым прищуром. — Опекуна своего в конце вообще затоптал.

— Зато передачу тебе на пустые ворота выложил!

— Это верно, — Семин согласно кивнул. — Мне и оставалось только ногу подставить. А вообще, здорово мы их притушили. Все-таки, 4–0 с таким соперником — это дорогого стоит. Вот бы и «Барсу» так же прихлопнуть!

— Не хвались, едучи на рать, — осадил его пыл Яшин. Лев Иванович сидел в кресле по другую руку от Семина и в пол уха следил, оказывается, за разговором своих одноклубников. — До финала еще почти месяц. Знаешь, сколько воды за это время может утечь? Все еще сто раз поменяется. Главное, чтобы Бесков дурить не начал. — Прославленный вратарь тихонько вздохнул. — А то есть у него такая черта: перед важными играми в нервяк впадает. И себя накручивает, и нас.

— Да, нервы — это проблема, — вздохнул Юрка. — Иногда из-за чего-нибудь заведешься, аж трясет. И не знаешь, как с этой напастью бороться.

— Пятьдесят граммов накати и враз все пройдет, — посоветовал подошедший к ним Маслов. — Проверенный способ. Безотказный.

— Так и спиться можно, — проворчал Семин. — Нет уж, я лучше что-нибудь другое попробую.

— Ну-ну, — скептически усмехнулся Валерка. — Не забудь потом с коллективом поделиться.

А Данила вдруг задумался. Прав ведь Сэм — нервишки перебороть трудно. Даже после выигранного матча футболист обычно взвинчен сверх всякой меры. А уж что с ним творится накануне важной игры! В голове постоянно крутятся картинки предстоящей встречи, мозг, словно суперкомпьютер, пытается рассчитать, спрогнозировать буквально каждое прикосновение к мячу, каждое техническое действие, предугадать, как будут реагировать на это соперники.

В итоге заснуть удается, в лучшем случае, под утро. И, естественно, встаешь разбитый, будто всю ночь вагоны разгружал, голова чумная, руки-ноги дрожат. А тренер смотрит с подозрением и норовит понюхать, не пил ли его подопечный в какой-нибудь веселой компании, улизнув — зараза такая! — тайком с базы? И звереет наставник, не понимая, что происходит, срывается, кричит, гонит вялого, точно зомби, игрока на зарядку. Хорошо, если там чутка взбодришься, хорошенько попотеешь, потом обдашь разгоряченное тело контрастным душем — глядь, вроде все в норме.

А после игры та же канитель по новой. Только в этот раз, как на видике, по сто раз пересмотришь все эпизоды, разберешь сам для себя, что сделал не так, поймешь, как на самом деле следовало поступить.

Что? Небо светлеет и уже утро? Бля…

Юрка Семин как-то признался Даниле, что после матчей даже не пытается ложиться. Знает, что все одно не заснет. Просто сидит у окна и смотрит на пустынные ночные улицы. Уже и супруга к этому привыкла и не обращает внимание. А по первости, бывало, пугалась. Выйдет на кухню водички попить, а там тень отца Гамлета в майке-алкоголичке и трико. Стоит, прижавшись лбом к оконному стеклу, таращит глаза в темноту.

— Ух, какая! — Маслов даже причмокнул, провожая затуманившимся взглядом прошедшую мимо оживившихся, как по команде, футболистов стюардессу в форменном костюмчике. Мельник тоже отдал должное стройной фигурке и длинным ножкам, но делать стойку, как его некоторые одноклубники, не стал. Банально и пошло. «Ларису Ивановну хочу!» Не, не наша тема. У Олега Митяева, помнится, хорошая песенка на этот счет имелась: «Она была актрисой, а он простой полярник…» — лучше и не скажешь. Кстати, вот опять мысли свернули к Малявиной. Красивая девка, спору нет. Но в башке столько тараканов! И вопрос вопросов: надо ли находиться рядом с толпой этих насекомых? Монетку что ли подбросить?

— Пойду в буфет, минералочки куплю, — поднялся со своего места Данила, устав от маятных мыслей. — Кому-нибудь что нужно?

— О, Малой, купи мне пару пачек сигарет, — тут же попросил Яшин.

— Да ему не продадут, — прыснул в кулак Маслов. — Нашел кого просить, Лев Иванович. Данька, тормози, схожу с тобой. Заодно тоже разомнусь немного. Глядишь, ту принцессу «Аэрофлота» догоним.

— А на самом деле зачем со мной поперся? — проницательно поинтересовался Мельник, когда они шли по зданию аэропорта. Валерка негромко хмыкнул и кинул быстрый взгляд на одноклубника.

— Растешь. Соображать потихоньку начинаешь. Но сейчас угадал, дело к тебе и правда имеется. Ты же с Игорьком в одном доме живешь?

— С Численко? Ну да, в одном. Ведомственный ведь дом, динамовский.

— Понимаешь, — замялся Маслов, подбирая слова. — Похоже, Бес его от команды окончательно отцепить собирается.

— Да ладно, — не поверил Мельник. — Число же пашет, как проклятый. И в матчах не лажает.

— Так-то оно так, — согласился Валерий. — Но ты же и сам видел, он после немцев едва шел. Я спросил его тогда, как колено, а он только покривился и рукой махнул. После прилета из Тбилиси напрямки к врачам, которые ему операцию делали, рванул. Думаешь, почему его сегодня с нами нет? Вот то-то и оно. Боюсь, что теперь надолго Число выбыл. Как бы не очередная операция его ждет. А ведь он уже не мальчик. Так что, помяни мое слово, выкинет его Бес из команды.

— А я-то что могу сделать, — не понял Данила. — У меня самого с Иванычем отношения, как у кошки с собакой.

— Пригляди за ним, если сможешь, — попросил Маслов. — Все же, соседи. А если заметишь что-нибудь неладное, маякни мне или Анюте. Договорились?

— Да без проблем, — пожал плечами Мельник. — Только, ты ведь лучше меня знаешь: если Игорь решит загулять, его и рота солдат не остановит. Помнишь, как он однажды про ресторан «Советский» сказал: «Я там столько денег оставил, что несколько колонн в нем — мои!»

— Да помню, — тяжело вздохнул Валерий. — Все помню. Потому и не прошу много. Кстати, смотрел, как наши криворукие «Автомобилисту» вчера продули? Я чуть голос не сорвал, когда репортаж по радио слушал.

— Ты про шайбистов?

— Ну а про кого еще? Вот ведь, чудаки на букву эм! Одно светлое пятно — Мальцев. Вот кто старался по настоящему.

— Да, Мальцев — это суперфорвард, — согласился Данила. — Думаю, что он еще даст всем прикурить.

— А то! — заулыбался Маслов. — Ему бы партнеров нормальных, так всех порвали бы. Но куда там, — Валерка безнадежно махнул рукой. — Стоит мало-мальски толковому пацану где-то появиться, так его тут же в ЦСКА загребают. И ведь ни себе, ни людям — помаринуют на скамейке, а потом в какой-нибудь заштатный клуб отправляют. И все, кончился талант.

— Так и нас так же, — не понял возмущения товарища Мельник. — Скольких Бес за Можай загнал?

— Да знаю, — досадливо покривился Маслов. — Так просто накатило. Задрали уже эти тарасовцы, все время выигрывают.

— Так нынче вроде «Спартак» впереди?

— Да брось, — пренебрежительно усмехнулся Валерка. — Вот увидишь, в концовке сделают их на раз-два.

— Спорим? — Мельник протянул руку одноклубнику. — Я ставлю на то, что «Спартачок» в этом году «золото» возьмет.

— Идет! — мгновенно отреагировал товарищ и крепко сжал ладонь Данилы. — На что забиваемся? О, придумал, когда продуешь, то голышом вокруг базы пробежишь.

— А чего это я побегу? — удивился Мельник. — Может быть, это ты понесешься.

— Мечтай, — довольно заржал Валерка. — Товарищ, разбей, пожалуйста, — попросил он проходящего мимо пассажира. Тот молча ударил ребром ладони по сцепленным рукам спорщиков. — Ну все, Малой, готовься, — засмеялся Маслов. — Я на этот исторический забег журналистов и фотокорреспондентов обязательно приглашу. А что, пусть заснимут, как ты бубенчиками своими на весь Новогорск звенеть будешь.

— Это мы еще посмотрим, — насупился Мельник, старательно изображая досаду от опрометчивого поступка. А про себя подумал, посмеиваясь, что, оказывается, совсем неплохо иногда помнить какие-то исторические факты. Вот, как сейчас. Откуда Валерке было знать, что именно красно-белые в этом году опередят совсем на чуть-чуть мощных армейцев и станут первыми. Читал в свое время книгу о Всеволоде Боброве, и отложилось само собой в голове, что через год после его ухода обратно в футбол, Николай Иванович Карпов сумеет вновь сделать «Спартак» чемпионом страны по хоккею с шайбой. Что там дальше было, Данила не помнил, хоть убейте, но за точность сведений именно по нынешнему году был уверен железно. Тем смешнее будет стребовать долг за проигрыш с Маслова. А то ишь ты, чего удумал, голяком носиться по улице. Как дите малое!

К сожалению, Валерка ничем не порадовал. Или воришка был залетный, или местные блатные не стали особо стараться ради столь ничтожной пропажи, но факт остается фактом — бутсы не вернули. И потому на следующий день, когда «Динамо» улетало в Москву, Мельник сидел в аэропорту мрачнее тучи.

— Прикинь, Малой, — подсел к нему Семин. — А ведь ты прав оказался.

— Это в чем же? — удивился Данила.

— Как же, ты ведь говорил, что местные шум из-за драки поднимать не будут. Не помнишь, что ли?

— Помню, — нехотя пробурчал Мельник. — А что случилось-то?

— Да вот, — Юрка потряс свежими газетами. — Специально скупил всю доступную прессу, изучил от корки до корки. И, представь себе, ни в одной газете — ни в одесской, ни в центральной, — нет ни единого слова о нашей драке с «Черноморцем»! Поют дифирамбы морякам — хвалят их на все лады, мол, атаковали замечательно, рук не опустили после пропущенного гола. Штангу припоминают. Ну, помнишь, они в первом тайме попали? Дескать, если бы не она, мы бы вообще им продули. О, кстати, а вот с этого точно обалдеешь. — Семин нашел нужную газету и сунул в руки Даниле. — Здесь почитай, — он отчеркнул ногтем нужное место в заметке.

Мельник без особой охоты пробежал глазами убористые строчки. Хмыкнул. Покрутил головой. Перечитал. Не поленился, посмотрел на передовицу. Надо же, печатный орган аж Коммунистической партии УССР — «Правда Украины». Вот так, ни много, ни мало.

— Вот-вот, я тоже охренел, — несколько нервно улыбнулся Сэм.

В статье устроили форменный разнос старшему тренеру «Динамо» Константину Бескову. А все из-за того, что тот обвинил в ничьей судейскую бригаду.

«Неожиданно вместо спокойного, делового разбора маститый футбольный мэтр в присутствии своих футболистов встал в воинственную позу. Он стал обвинять судей матча, да и „Черноморец“ во всех смертных грехах. Это, прямо скажем, отнюдь не украшает заслуженного тренера. А говорить об этике, о педагогичности здесь не приходится. Неудачную игру собственной команды надо воспринимать должным образом, особенно тогда, когда „Динамо“ уступало „Черноморцу“ по всем статьям футбольной науки», — можно было прочитать в материале, посвященном матчу.

— А ведь это серьезно, — медленно сказал Данила. — Ты понимаешь, Юрка? Теперь Беса запросто с поста тренера могут снять. Ладно бы эту статейку писака какой накропал, начхать и забыть. Но ведь это официальный орган республиканской компартии! И в Москве вполне могут прислушаться к этому мнению.

— Да знаю я, — рубанул воздух рукой Семин. — Не первый день замужем. И какая муха Беса укусила? В прошлом году про договорняки на всю страну здесь же высказался, сегодня бармалеев с грязью смешал.

— Так с него результат спрашивают, — вздохнул Мельник. — А у нас в чемпионате очков с гулькин хрен. Понятное дело, переживает. Вот и срывается. Эх, не вовремя сейчас это все. Ни к месту. Если шумиху не замнут, то, боюсь, все плохо будет. Очень. Так что, не прав ты, Юрец, ой как не прав. Не промолчали местные, не замяли. Просто зайти решили с другой стороны. Уроды, мля! У нас финал на носу, а они интриги плетут. Монтекки и Капулетти из Хацапетовки. Чего?

— Знаешь, — задумчиво сказал Семин. — Если бы не знал, что ты — это ты, то поставил бы все деньги, что у меня есть на то, что тебе совсем не восемнадцать. Говоришь и рассуждаешь так, словно передо мной мужик лет пятидесяти. Не всегда, конечно, но время от времени в тебе прорезается что-то такое, — товарищ неопределенно покрутил рукой.

— Так меня подменили, — спокойно ответил Данила. Внутри удивился и мысленно поаплодировал прозорливости одноклубника, но виду постарался не подать. — Прилетали недавно зеленые человечки с Альфа-Центавры и подменили. Настоящего на опыты забрали, а меня вот оставили, чтобы тебя, в случае чего, нейтрализовать. Так что, спи теперь вполглаза, землянин!

— Тьфу, дурачина! — засмеялся Юрка. — Язык, как помело. — Но тут же посерьезнел. — Скажи лучше, что по ситуации с Бесковым думаешь. Может, поговорить с ребятами, сходить всем вместе к Дерюгину или повыше куда — заявить, что, мол, так и так, не нужно сейчас скандал вокруг команды затевать.

— Можно, конечно, — задумался Мельник. — Только…чуйка подсказывает, что нас и так сейчас во все инстанции тягать начнут. Но поговорить с остальными и правда стоит. Выработать, так сказать, общую позицию. Можно с Яшина начать — он ведь парторг, а, значит, ему и карты в руки. Пошли, побалакаем со Львом Ивановичем.

Судя по тому, что в ресторан отправилась почти вся команда, перенервничали футболисты знатно. И потому охотно согласились с предложением немного расслабиться. Маслов прямо от здания Спорткомитета позвонил кому-то и в роскошном зале «Арагви» их уже ждали разве что не с распростертыми объятиями. Посадили динамовцев за единый стол. Время было дневное, посетителей практически не наблюдалось. Оркестр выступал по вечерам и Жора Рябов попросил официанта включить какие-нибудь музыкальные записи для настроения. Тот согласно кивнул и щелкнул выключателем громоздкого катушечного магнитофона.

Под негромкую веселую музыку весьма популярных в этом сезоне итальянцев по бокалам лились самые разнообразные напитки — кому что нравилось. Кто-то налегал на водочку, кому-то больше пришлось по нраву вино. Напряжение, что царило среди игроков в последние дни, стремительно исчезало с каждым новым глотком. Похоже, план капитана сработал на все сто.

Данила тихонько потягивал «Киндзмараули», закидывал иногда в рот что-нибудь из разнообразных закусок и с улыбкой наблюдал за веселящимися товарищами. Ему было хорошо и спокойно. Веселая болтовня ни о чем, регулярные тосты, шутки и смех добавляли настроения. Эх, сюда бы еще караоке. Может, подкинуть идейку администрации? Ага, а местный компьютер с песенными хитами будет размером с половину зала. Мельник негромко засмеялся, представив себе эту картину.

— Чего хохочешь, Малой? — подсел к нему зарумянившийся Юрка Авруцкий с ополовиненной стопкой в руке.

— Да вон, смотрю, как Анюта уговаривает Валерку Гаджиева выйти на сцену и сбацать что-нибудь, — ловко выкрутился Мельник. — Сижу и прикидываю, уговорит или нет.

— Анюта? Даже не сомневайся, обязательно уговорит, — ухмыльнулся Авруцкий. — Сейчас на брудершафт хлопнут, а потом Витька его обязательно за рояль усадит. Кстати, а чего ты эту краску заборную дуешь, давай лучше водочки?

— Ну уж, «краску»! — оскорбился Данила. — Отменное грузинское вино. А водку, уж извини, не люблю. Дурею я от нее.

— Эх, подсадили тебя в Тбилиси на это пойло, совсем пропал для общества, — в шутку посетовал Юрка. — Кстати, барана-то так и не купил, — он обвиняюще ткнул товарища в плечо. — А ведь обещал!

— Какого барана? — удивился Данила. — Ты о чем?

— Как же, — засмеялся Авруцкий. — Которого Круашвили хотел назвать. А после зарезать!

— А, ты об этом, — деревянным голосом произнес Мельник, недобро глядя в сторону входа в зал. — Ничего, похоже я сейчас другого барана резать буду!

Юрка повернул голову, не понимая, что заставило приятеля так резко сменить настроение.

— Вот, бл…дь! — негромко ругнулся он. Официант в белой рубашке и элегантном галстуке-бабочке провожал к столику у окна худого парня с узким нервным лицом и ослепительно красивую девушку в элегантном платье. — Данька, это же твоя актриска, верно?

— Угадал, — криво улыбнулся Мельник. — Она самая.

— Та-ак, — мрачно протянул товарищ. — А что это за хрен с горы рядом с ней? Ты его знаешь?

Данила замялся. Спутника Малявиной он, разумеется, узнал. Да и как не узнать того самого ротмистра Лемке из михалковского истерна «Свой среди чужих, чужой среди своих»? Александр Кайдановский собственной персоной. Только, разумеется, молодой еще совсем, и здесь пока что не имеющий особой популярности. Зато уже нацелился на известную актрису. Далеко пойдет, товарищ. Если только раньше ноги не повыдергают! Вот, к примеру, как сейчас.

— А что, это важно?

— Малой, ты бы не затевал ничего, — забеспокоился Юрка. — Поверь, скандал сейчас совсем лишним будет. И так едва-едва от Спорткомитета отбоярились. А устроишь дебош с членовредительством, халдеи милицию вызовут — все пострадают.

— Ничего, я аккуратно, — успокоил его Мельник. В голове у него созрел план. Может быть, не самый изощренный, но, как говорится, за неимением гербовой…

Данила поднялся из-за стола, где кто-то вел обстоятельные разговоры, кто-то уже клевал носом, тщетно пытаясь сопротивляться выпитому и съеденному, а кто-то, так же, как и он, отодвинул стулья и норовил пуститься в пляс.

Двух девушек, сидящих неподалеку, Мельник приметил давно. Не сказать, что шибко красивые, скорее — миловидные, они проводили время за неспешным разговором, поглядывая иногда на веселящихся вовсю футболистов. Данила подошел к ним поближе. На столе нехитрая закуска из морепродуктов, почти пустая бутылка шампанского одиноко возвышалась по центру, в бокалах — на донышке. Но при этом, как автоматически отметил парень, не уходят. Значит, с большой долей уверенности можно предположить, что подружки вполне готовы к новым знакомствам и вовсе не против продолжения банкета.

Не сказать, что Мельник был таким уж ловеласом, но пару-тройку подкатов помнил. И сейчас с успехом применил одну из своих домашних заготовок.

— Сударыни, нам тренер категорически запрещает сдаваться даже в самой безнадежной ситуации.

— И что?

— Да то, что вам я готов сдаться без боя!

Девчонки с готовностью рассмеялись, охотно поддержали разговор и вот уже Данила получает приглашение присоединиться и составить им компанию. Пустой, ни к чему не обязывающий треп, еще одна заказанная бутылка игристого шипучего напитка, фрукты, забавный анекдот, веселый смех и…

— Мельник, а ты что здесь делаешь? И что это за девки?!

Деланно вздрогнув, Данила якобы растерянно захлопал глазами, изображая искреннее удивление.

— Валя?

Малявина была прекрасна в своем гневе. Разъяренной фурией она нависала над футболистом, больно вцепившись коготками ему в плечо. Девушки за столом что-то испуганно пискнули и превратились в зашуганных смирных мышек, не смея встревать в зарождающийся скандал. Особенно после того, как актриса метнула в их сторону гневный взгляд, способный прожечь дыру.

— А ну-ка, давай отойдем! — Малявина потянула Данилу за воротник пиджака. — Кое-что обсудим.

— Кавалера своего тоже возьмешь? — небрежно осведомился Мельник. Он глазами показал на Кайдановского, который маячил неподалеку.

Валентина растерялась. Но буквально на пару секунд.

— Ты что, вздумал меня ревновать? — она решительно перешла в атаку. — Это всего лишь мой знакомый, студент театрального, он попросил меня помочь их курсу с выпускным спектаклем.

— Ага, за бутылочкой коньяка, — криво усмехнулся Данила. — Мне казалось, мы с тобой обсуждали это. И ты обещала, что больше не притронешься к спиртному.

— Кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать? — зашипела Малявина. — После всего того, что я пережила, ты не смеешь мне указывать.

— Отлично, — легко согласился с ней футболист. — Но, знаешь, это ведь работает в обе стороны, правда? А, значит, я тоже не обязан отчитываться перед тобой в своих поступках. И сам решаю, с кем мне общаться.

— Ах вон оно что! — взвилась Малявина. Она прикусила губу и сузившимися бешенными глазами посмотрела на Данилу так, что тот поежился. Сумасшедшая барышня, ей богу сумасшедшая. Того и гляди, сейчас либо в глаза вцепится, либо… Мельник перехватил недобрый взгляд актрисы в сторону лежащего у тарелки ножа и, будто невзначай, накрыл столовый прибор ладонью. Нет уж, к черту — повторить судьбу несчастного Стаса Жданько — не вариант.

— Молодой человек, не смейте так разговаривать! Немедленно извинитесь! Да-да, я к вам обращаюсь.

О, Кайдановский не утерпел и решил-таки сыграть в рыцаря. Данила с любопытством посмотрел на него и не торопясь поднялся из-за стола. Повернулся к будущей знаменитости и скучным голосом поинтересовался:

— А то что?

— В смысле? — растерялся актер.

— Ну, я так понял, что я должен извиниться, или ты мне что-нибудь сделаешь, — с готовностью объяснил Мельник, подходя ближе к незадачливому ухажеру и возвышаясь над ним. Данила демонстративно хрустнул костяшками пальцев и покрутил шеей вправо-влево, словно разминаясь перед дракой. Взгляд Кайдановского метнулся к лацкану пиджака футболиста, на котором был приколот значок Мастера спорта, пробежался по заживающим синякам на лице. Неизвестно, к каким выводам пришел мужчина, но решимость в его глазах несколько поугасла. Он сделал маленький шажок назад.

— Не смей его трогать! — Малявина влетела в образовавшийся небольшой промежуток между соперниками и решительно прикрыла своего спутника. — Данила, остановись! Давай поедем домой и там все нормально обсудим. Слышишь меня?

— Слышу, — мирно улыбнулся Мельник. — Сейчас только с кавалером твоим выйдем, потолкуем немного, а потом обязательно поедем и поговорим.

— Малой, помощь нужна? — окликнул его кто-то из одноклубников.

— Да нет, сам справлюсь, — повернулся вполоборота Данила.

Это его и спасло. Потому что Кайдановский именно в это время решил нанести удар и бросился в атаку, решительно отодвинув Малявину в сторону. Его кулак устремился к челюсти Мельника и лишь в последнюю секунду футболист сумел немного уклониться. Но все равно, боль оказалась жгучей. Губа в который раз за последнее время мгновенно треснула. Рот мигом наполнился солоноватым металлическим привкусом крови, а перед глазами запорхали разноцветные мушки.

За столом истошно завизжали девчонки, что-то крикнула Валентина, но Данила уже смотрел на обидчика через багровую пелену нахлынувшей ярости. Исподтишка решил вмазать, сучонок? Ну, держись, звезда кинематографа! Сейчас буду тебе физиономию готовить для кастинга на роль Квазимодо!

Мельник ловко уклонился от просвистевшего перед самым носом кулака и мощно пробил в ответ, целясь в солнечное сплетение. Попал! А когда Кайдановский, задохнувшись от нестерпимой боли, начал заваливаться вперед, Данила от души врезал ему коленом по лицу. Хотел было добавить еще пару раз, чтобы знал, гад такой, как бить по-подлому, но в этот момент налетели товарищи по команде, повисли, точно свора гончих на кабане, скрутили руки. Мельник взревел, попытался их стряхнуть, но, куда там — держали на совесть.

— Малой, охолони! — кричал Маслов. — Выдохни! Не надо усугублять. Спокойно, товарищи, просто легкое недопонимание, ничего серьезного! — Валерка успокаивающе махнул рукой выбежавшим в зал на шум сотрудникам ресторана. — Толик, все компенсируем, милицию не зови. Все решим на месте. Да заканчивай ты уже барахтаться, черт здоровый! — Маслов ткнул кулаком хрипящего от злости Данилу в бок. — Откормили на свою голову бугая. Тащите его к нам за стол. Сейчас вольем стакан водки, обмякнет мигом. Число, бери фужер из-под шампанского.

И ведь, что характерно, заставили все же выпить изрядную порцию «беленькой». Сначала, на волне адреналина, Мельник не ощутил особого эффекта от водки, но спустя совсем короткое время мир вдруг покачнулся и ушел из-под ног. И последнее, что услышал Данила перед тем, как отключиться, был довольный голос Маслова:

— Во, я же говорил, что вырубится, Аника-воин. Способ проверенный. Игорек, забирай его! Да вези аккуратнее, не потеряй где-нибудь. И не забудь ему будильник завести, а то на тренировку проспит.

Малявиной Данила так и не дозвонился. В сам театр пробился, но звать актрису к телефону неизвестная дама с начальственным баритоном отказалась категорически. Дескать, не положено перед спектаклем отрывать людей от дела и сбивать им настрой. В принципе, наверное, она права. Футболисты ведь тоже страсть как не любят, если перед важной игрой кто-то лезет с посторонними вопросами или разговорами. Такой болтун легко может схлопотать по мордасам. Бывали прецеденты.

В общем, Мельник не стал нарываться и просто попросил передать Валентине, что он не сможет приехать, потому что находится на сборах. Дама вроде как обещала все сделать в лучшем виде. А там уже бог весть.

Так что, освободившись, Данила прихватил Ривелино и устроил тому обстоятельную экскурсию по базе и ее окрестностям. Начальство, конечно, днем кое-что показало бразильцу, но Мельник справедливо решил, что будет лучше, если тот узнает все в деталях от своего брата-футболиста.

Динамовцам тоже было интересно пообщаться с их экзотическим партнером и в итоге, слонялись по дорожкам веселой толпой. А там еще подтянулись ребята из баскетбольной команды «Динамо», которые обитали на первом этаже их базы, за ними — волейболисты… Демонстрация на Первое мая. Следом дружеские посиделки, песни под гитару, магнитофон — повеселились изрядно.

В какой-то момент Данила заметил, что Ривелино отчаянно клюет носом и пришел тому на помощь.

— Хорош, ребята! — решительно остановил он веселящихся товарищей. — Давайте пожалеем парня. У него ведь за плечами утомительный перелет, смена часовых поясов — пусть идет отдыхать.

— А ведь и правда, пусть идет отсыпается, — пробасил центровой баскетболистов Александр Болошев — добродушный гигант ростом за два метра — глядя с жалостью на отчаянно клюющего носом бразильца. — Умаялся, бедолага.

— Эх, слабак, — засмеялся Маслов. — Ладно, Малой, буди своего вундеркинда заморского, да волоки в номер. А то завтра нам Бес голову отвернет, если он не в форме будет.

— Завтра он точно не очухается, — авторитетно сказал кто-то из баскетболистов, наблюдая с доброй улыбкой за тем, как Данила пытается растормошить Ривелино. — Ему теперь самое малое сутки отсыпаться. Так что не рассчитывайте на него в ближайшие дня три.

— Ничего, — бодро провозгласил Аничкин. — Мы ему «шоферина» капнем, вмиг козликом молодым поскачет.

— «Шоферин»? Это что за штука? Витька, не томи, рассказывай, — заинтересовались спортсмены.

— Забористая вещь, — начал Аничкин. — Меня дальнобои знакомые научили. Берется бутылка коньяка, полбанки кофе — лучше всего растворимого, потом…

— Ты, главное, не заводись, — давал последние наставления товарищу Мельник, пока они стояли в центральном круге в ожидании стартового свистка. — Не поддавайся на провокации. У нас играют жестче и гораздо грубее, чем у вас. — Совет был к месту, поскольку уж что-что, а характер у новичка «Динамо» был словно порох — вспыхивал парень по любому пустяку. Успел даже на тренировке сцепиться с защитником Рябовым — бразильцу показалось, что тот, якобы, специально сыграл против него излишне грубо. Смотрелось со стороны анекдотично: маленький бразилец (169 см) напрыгивал, как бойцовский петушок на обалдевшего Жорку (187 см). Народ тогда чуть со смеху не поумирал. Потом, конечно, растащили и помирили. Маслов порывался сводить новоявленного динамовца в ресторан — на «прописку», но Бесков зыркнул исподлобья так, что даже у Валерки не хватило смелости злить его.

Ривелино немного нервно улыбался и часто-часто кивал. Похоже, на него тоже произвел определенное впечатление вид переполненного стадиона и рев десятков тысяч зрителей. Бразилец немного побледенел, но, слава богу, не растерял боевого задора — глаза горели азартом в предвкушении матча. Чувствовалось, что он жаждет показать взыскательной московской публике все, что умеет.

Резкий гудок рефери. Начали!

Искры полетели сразу же. Юрка Вшивцев явно решил выполнить свое обещание и потому начал вспахивать газон у штрафной площадки «Динамо» с первых же минут. И вскоре проверил Яшина хлестким ударом метров с двадцати, раскачав перед этим защитника Смирнова. Но вратарь спокойно взял довольно непростой мяч намертво. Неудача нападающего ничуть не обескуражила. Вшивцев одобрительно крикнул: «Классно сыграл, Лев Иванович!» и с удвоенной энергией принялся терзать оборону недавних одноклубников.

Несколько минут спустя «девятка» армейцев обошел на скорости Штапова и выложил отменную верховую передачу на голову набегавшего из глубины Масляева. Резкий кивок, удар, но…Яшин, вытянувшись во весь свой немалый рост отбил мяч из нижнего угла. Как только умудрился сложиться.

— Собрались! — отчаянно заголосил с кромки Голодец. — Почему даете бить? Прихватывайте их, прихватывайте. Включили прессинг, встречаем выше!

— Вот сам бы и прихватил, — недовольно пробурчал Семин. — Ишь, раскомандовался, Таракан! — Данила стоял неподалеку и согласно кивал. В самом деле, чего раньше времени панику устраивать, игра только началась. Ну побегают сейчас соперники на эмоциях, поатакуют, а после, глядишь, подсядут. Вот здесь их можно будет на контратаках половить. Тем более, что в целом защита бело-голубых играет очень даже надежно. И разгуляться форвардам ЦСКА не дает.

А тут еще Яшин после очередного лихого кавалерийского наскока армейцев вдруг взял, да и кинул рукой мяч далеко-далеко в поле, попав точнехонько в стремительно стартовавшего с места Ривелино. Бразилец точно на коньках оббежал-объехал сразу двух защитников, заставив публику задохнуться от восторга, грациозными и плавными кошачьими движениями обыграл при помощи «эластико» кинувшегося на подстраховку капитана ЦСКА Шестернева, а потом, не глядя, запустил круглого на выход стремительно рванувшемуся вперед Даниле.

Мельник выскочил один на один с Пшеничниковым, но не стал сближаться, а попросту закинул нахальный, но выверенный до миллиметра долгими тренировками, «парашютик» за шиворот вратарю. 1–0 И следом кинулся обнимать радостно вопящего что-то нечленораздельное, Ривелино. Все же, давайте честно, гол сделал именно бразилец.

— Рива, молоток! Давай, Рива! — заорал с трибун какой-то громогласный болельщик «Динамо» и Данила подумал, что, похоже, с прозвищем для новичка все ясно.

Армейцы уныло плелись к центру поля, где уже стоял злой, как черт, Вшивцев.

— Юр, не кипятись, бывает, — окликнул его, проходя мимо, Еврюжихин.

— Иди на х…й! — коротко бросил нападающий. Вот и поговорили. А с другой стороны, какая уж на поле дружба?

Теперь пришла очередь Всеволоду Боброву, старшему тренеру ЦСКА, пытаться докричаться до своих игроков, чтобы дать им новые указания. Правда, сделать это при шуме трибун было достаточно непросто. Народ жаждал продолжения банкета и активно гнал обе команды вперед.

Вот только попытка армейцев сыграть с «Динамо» в открытый футбол на встречных курсах, практически без середины поля, обошлась им дорого. Оборона бело-голубых защищалась спокойно и расчетливо. А Яшин так вообще добавлял минимум плюс восемьдесят к виртуальной шкале надежности. Ну а полузащита и нападение номинальных хозяев откровенно раздухарились и буквально разрывали своих противников. Не спасал даже обычно невозмутимый и уверенный Шестернев. А ведь как о нем писал однажды после матча сборной какой-то шотландский журналист: «Могучий Шестернев возвышается в своей штрафной, как башня для искусственного освещения!» Красиво, да. Но сегодня ни хрена не работает.

— Эх, сейчас бы Гришку сюда! — восклицали, хватаясь за сердце при виде очередного пожара у ворот Пшеничникова, армейские болельщики со стажем. — Он бы показал этим кривоногим, как играть нужно. Ну, куда? Куда выносишь?! Вот, бля, придурки! Да, Леха Гринин никогда бы такую передачу бестолковую не отдал бы. Ща бы с правой ка-ак саданул! Эх, ма…

Шутки шутками, но именно Шестернев после розыгрыша динамовцами углового удара вдруг взял, да и не нашел ничего лучшего, как откинуть головой мяч находящемуся напротив ворот метрах в пятнадцати, Ривелино. А тот хладнокровно воспользовался неожиданным подарком: принял мяч на грудь и с лета закрутил пятнистого по совершенно невообразимой дуге в «девятину» над столпившимися в штрафной игроками обеих команд. Пшеничников лишь безнадежно проводил мяч глазами. 2–0.

— Молодец! Даешь! — неслось с трибун. А динамовцы весело поздравляли своего новобранца, который сверкал белоснежной улыбкой, а потом что-то забормотал, подняв руки к небу.

— Чего это он, Малой, ты не в курсе? — удивленно поинтересовался Аничкин. — Никак, обряд какой?

— Кто ж этих бразильцев знает, — уклончиво ответил Данила. Сдавать приятеля, указывая на его набожность, не хотелось. В конце концов, это сугубо личное дело каждого. В СССР религия хоть и отделена от государства, но не преследуется. Вроде бы.

Что за черт? Судья зачем-то сбегал к своему помощнику на бровку, посовещался, а потом решительно побежал в штрафную площадку ЦСКА и замер там, подняв вверх руку.

— Рэф, ты с ума сошел, где там вне игры было? — кинулись к Иванову ошарашенные динамовцы. Но тот лишь отчаянно замотал головой:

— Ваш игрок сыграл при обработке рукой!

— Ты охренел? — завопил Маслов. — Какой, на хер, рукой? Он на грудь мяч принял. На грудь! Продай свисток, купи очки!

— Валер, уймись, — Аничкин почуял неладное и попытался оттащить товарища подальше от арбитра. Но Валерка уже вошел в раж и, не выбирая выражений, высказал все, что думает, о противоестественной связи ослицы с кротом, в результате которой на свет божий появился один футбольный судья. Как следствие, на перерыв «Динамо» отправилось, ведя в один мяч и имея на одного полевого игрока меньше.

— Ты не огорчайся, забьешь еще, — утешал в раздевалке мрачного Ривелино Мельник. — Ошибся рефери, не играл ты рукой, уж я-то рядом стоял и все видел.

— Обидно, — тяжко вздыхал тот. — Гол красивый получился.

Тренерскому штабу пришлось срочно вносить перестановки. В результате Володька Эштреков отправился отдыхать раньше времени, а вместо него в центр поля вышел его тезка Долбоносов, получивший указание от Голодца играть опорника.

— Понятное дело, — зло сплюнул Аничкин. — Стоять насмерть, терпеть и ждать своего шанса. Не бздо, парни, сдюжим!

После перерыва игра сразу же пошла при явном превосходстве гостей. Не сказать, что динамовцы отбивались как придется, команда по-прежнему демонстрировала отменную выучку. И при каждой возможности огрызалась злыми жалящими контратаками. Но Пшеничников стоял хорошо. Да и завершающие удары форвардов «Динамо» не всегда были точны.

В одном из эпизодов Ривелино опять накрутил защитников ЦСКА, классно приложился со своей волшебной левой, но…мяч, словно заколдованный, врезался в крестовину и отлетел далеко в поле. А в ответной атаке неугомонный Вшивцев едва не затолкал мяч в ворота «Динамо». Спас Витька Аничкин, который буквально лег на ленточке и не дал круглому заползти в сетку. В суматохе капитану динамовцев разбили бутсой лицо, и доктору команды пришлось увести его с поля. А уже на бровке Космынин принялся колдовать над пострадавшим игроком.

— Похоже, швы придется накладывать, — авторитетно заявил Семин, глядя за тем, как один за другим пропитываются кровью и летят в сторону марлевые тампоны. — Черт, кого теперь вместо него Бес выпустит?

— А что, есть варианты? — криво усмехнулся Мельник. — Вовку Долбоносова в защиту перевести, а на его место в центр поля Гаджиева. Сколько там осталось?

— Двадцать минут.

— Юр, — прикинул в уме Данила. — Играй на меня с бразильцем, будем тянуть время. Пойду, предупрежу его.

Следующие минут десять под недовольный гул, свист и обидные выкрики с трибун, динамовцы откровенно катали мяч. Армейцы шли в жесткие стыки, понимая, что у них есть реальный шанс дожать неуступчивого соперника, потерявшего сразу двух ключевых игроков. Но особой остроты наскоки гостей не имели.

А потом случилось нечто, перевернувшее все. Капличный грубо подкатился под Ривелино, судья свистнул, фиксируя нарушение, а новоявленный полузащитник «Динамо» вдруг завелся, обыгрался в пас с Семиным и пошел накручивать игроков ЦСКА одного за другим, как стоячих.

— Валите, валите его! — заорал кто-то со скамейки армейцев, предчувствуя недоброе. Но, куда там — бразилец добрался до границ штрафной и жахнул оттуда под перекладину, как из пращи. Доставай!

Бразилец приезду Мельника обрадовался. Ему и в самом деле было тоскливо и скучно. Большинство спортсменов разъехалось, начальство свалило на праздничные демонстрации и последующие торжественные мероприятия, и Ривелино слонялся с утра по территории, не представляя толком, чем себя занять. Тем более, что знающих английский язык и так в Новогорске было не слишком много. А уж сегодня и подавно. Вот и развлекался сейчас легионер в одиночестве на тренировочном поле тем, что лениво пробивал над фанерной стенкой штрафные удары.

Подойдя незаметно к бровке Мельник невольно залюбовался. Бил Ривелино мастерски. Мяч после его ударов летел по сложной траектории, но всякий раз, как намагниченный, вонзался в самую паутину. Да уж, сокола видно по полету, а добра-молодца — по соплям…тьфу, по технике, конечно, по технике!

Коротко переговорили, бразилец мухой метнулся в номер, быстро переоделся и вскоре предстал перед Данилой во всей красе: набриолиненные кудри, светлый костюм, сверкающие туфли, разноцветная рубаха. Киношный гангстер, да и только. Мельник даже тихонько засмеялся, представив, какое впечатление Ривелино произведет на столичных девиц — выстрел в сердце. Бах, и наповал!

Швейцар на входе в Дом архитектора своим пышным мундиром напоминал адмирала. Ривелино даже тормознул, глядя во все глаза на осанистого усача.

— Видал, — пошутил Данила. — Тебя сам командующий советским военно-морским флотом встречать вышел.

— Дани, но я ведь простой футболист? — не на шутку испугался бразилец. — Зачем? А, я понял, ты надо мной смеешься! — Ривелино заметил, что Мельник старательно давит смех и обидчиво поджал губы. — Ты злой! Я ведь почти поверил тебе.

— Пойдем, гроза морей, — Данила подтолкнул товарища к входу. — Число, поди, заждался.

— Численко — это русская ракета? — заинтересовался Ривелино. — Я видел его гол итальянцам на чемпионате мира в Англии. Это классный игрок! Ты говорил, что сейчас он травмирован?

— Восстанавливается после операции.

— Жаль, — огорчился новоявленный динамовец. — Интересно было бы сыграть с ним.

— Надеюсь, что еще все вместе сыграем, — пообещал Мельник, хотя в душе сомневался. Уж больно разительный контраст был между Численко до и после той злосчастной травмы. — Ладно, двинули, не будем заставлять его нас ждать.

Ресторан в Доме архитектора не выглядел как-то оригинально. Такое себе привычное заведение в традициях советской индустрии отдыха и развлечений. Круглые столики, накрытые скатертями, сверкающие приборы, тарелки, бокалы, накрахмаленные салфетки. Предупредительные официанты. В торце небольшого, но уютного зала, эстрада, на которой расположился какой-то музыкальный коллектив, а смазливая солистка задушевно мурлычет что-то в микрофон. Ничего так, вполне себе неплохо.

Численко нашелся за одним из столиков, что располагались сбоку на небольшом возвышении от основного зала. Игорь уже успел сделать предварительный заказ и теперь лениво потягивал сок из высокого стакана, беседуя о чем-то с человеком, чье лицо показалось Даниле знакомым.

— О, Малой, рулите сюда, — приветственно взмахнул рукой Игорь. — Падайте к нам.

— Ладно, рад был повидаться, бывай! — мужчина, с которым разговаривал Численко, легко поднялся, кивнул Даниле и бразильцу, и быстро ушел.

А Мельник стоял на месте, превратившись в соляной столп.

— Игорь, это же Высоцкий был, правда?

— Ну да, — пожал плечами Численко. — Володька. Он тут с какой-то компанией был — отмечали его возвращение в театр на Таганке. Его ведь в начале года в очередной раз по статье выперли — в пике вошел. А Любимов вчера разрешил ему снова вернуться в труппу. Нет, ты не подумай, он сам не пил — в завязке после больницы. Исключительно минералку употреблял.

— А что ж ты ему не предложил с нами посидеть? — заволновался Данила, лихорадочно крутя головой. Но знаменитый бард словно сквозь землю провалился. — Такой артист рядом был!

— Говорю же, в завязке он, — искренне удивился Игорь. — Зачем над человеком издеваться. Думаешь, легко сидеть за столом с друзьями и не пить?

Вот черт, надо же — мог познакомиться и даже пообщаться с легендой. И — на тебе, такой облом. Это ж, если подумать, хрустальная мечта любого попаданца. Эх! Мельник с досадой махнул рукой и сел за стол. К черту командирские башенки и промежуточный патрон.

— Число, наливай! Давай, за Победу.

Странно, но вернувшись домой после долгого шатания по улицам, Данила завалился на тахту и сразу же отрубился. А ведь думал, что промучается все ночь. Так вот ни хрена! Спал, как младенец. И на утреннюю тренировку приехал свеженьким и отдохнувшим.

Лезть с предъявами к бразильцу, который держался в стороне от Мельника и поглядывал на него с изрядным смущением, Данила сразу не стал. Успеется. По несколько помятому виду Ривелино было заметно, что погулял южноамериканец на славу. Показалось, или на шее у него алел свежий засос? Да, по фиг.

— Малой, — окликнул его в конце тренировки какой-то смутно знакомый пацан из «бубликов», что занимались на другой половине поля. — Скажи своему бразиле, что его на проходной спрашивают. Дядя Гриша проходил, велел сказать. Женщина, мол, какая-то заявилась. И когда только этот черт нерусский успел у нас уже кого-то закадрить?

— Так это как в анекдоте, — рассеянно ответил Мельник, прикидывая, уж не Малявина ли заявилась в Новогорск. К нему, помнится, ее сюда и на аркане было не затащить. — Долго ли умеючи?

— В каком анекдоте? — сразу же оживился одноклубник, подходя ближе. — Расскажешь?

— Иди, работай, — отмахнулся от него Данила. — А то Таракан нам с тобой сейчас вместо анекдота хорошенький фитиль вставит. Вон, уже поглядывает.

Некрасиво, конечно, но в итоге Мельник все же решил незаметно проследить за Ривелино. Как бы невзначай, с деланно равнодушным видом передал тому в раздевалке, что кто-то ждет на проходной, не уточняя про женщину. А после, спустя несколько минут после того, как бразилец подорвался, судорожно оделся и стремглав умчался, не торопясь направился следом со скучающим видом праздношатающегося.

Что и требовалось доказать. Даже не скрываясь особо, сладкая парочка самозабвенно целовалась на заднем сиденье внутри такси, пока несколько смущенный водитель курил на улице, отвернувшись. Данила стиснул зубы, аж желваки заходили, но сдержался. Постоял минутку, а потом круто развернулся и ушел. Дошел до номера и, как был, прямо в тренировочном костюме, завалился поверх покрывала на кровать.

Ривелино просочился в комнату тихой мышкой минут через сорок. Неплохо так пообщался шустрый бразилец с актрисой. Интересно, на каком языке они общаются? А, погодите, Малявина же как-то вскользь обмолвилась, что когда каталась с Тарковским по заграничным кинофестивалям и показам с «Ивановым детством», то немного нахваталась расхожих фраз. Впрочем, не все ли равно.

— Пойдем, выйдем, — предложил Данила, поднимаясь. — Поговорить надо. Ривелино дернулся, но затем воинственно вскинул голову, с вызовом посмотрел на Мельника и молча пошел на улицу.

Отошли в небольшую рощицу за тренировочным полем. Мельник огляделся по сторонам. Вроде никого.

— Драться будем? — Ривелино глядел исподлобья. — Что ж, давай. Я ни о чем не жалею.

— Нет, кулачных боев у нас с тобой не будет, — сплюнул в сторону Данила. — Я лишь поговорить хотел. Понимаешь, если бы ты мне просто и открыто сказал, что, мол, понравилась Валентина и ты ей тоже, то, поверь, препятствовать не стал бы. Встречайтесь себе на здоровье.

— Ты хочешь сказать, что так легко отказался бы от нее? — изумленно вытаращился Ривелино. — Никогда не поверю! Такая женщина! — он мечтательно закатил глаза.

— Слюни подбери, рубашку закапаешь, — грубо посоветовал ему Данила. — Давай начистоту. Мне восемнадцать, а ей двадцать восемь. Какое у нас может быть будущее? Жениться я пока не собирался, детей заводить тоже. А вот она о полноценной семье с оравой голопузых чумазых ребятишек давно мечтает. Ты в курсе, что она год назад потеряла дочь? И с тех пор, чтобы забыться, всерьез прикладывается к стакану? А еще лечилась в клинике от нервного расстройства?

— Замолчи! Не смей говорить о Валье гадости! — Ривелино побелел и, сжав кулаки, двинулся к Мельнику. — Иначе, клянусь Девой Марией, я убью тебя!

— Дурак ты, — с сожалением вздохнул Данила. — Причем здесь гадости? Я тебе толкую об этом, чтобы понятно стало: мы с ней не пара. Ей после всего, что было, другой мужчина нужен. С серьезными намерениями и чтобы по жизни ее повел уверенно. Так, чтобы она за ним, как за каменной стеной была. Тогда и метаться, дурить перестанет. Ну, по крайней мере, я так думаю.

— Ты поэтому к той блондинке в ресторане у нее на глазах ушел? — нахмурился Ривелино, задумавшись. — Пытался нарочно поссориться?

О, как! Вот это поворот. Выходит, Мельник сам спровоцировал расставание с Валентиной? Кто бы мог подумать. И ведь не признаешься, что все дело исключительно в неумеренном возлиянии. А еще в полнейшем неумении пить одного молодого идиота. Да, правильно говорят: водка — зло! Хотя, там вроде вискарик был? А, неважно.

— Не твое дело, — насупился Данила. — Как захотел, так и сделал. Отчитываться перед тобой, уж прости, не хочу. Короче. Как я уже сказал, дело ваше — как хотите, так и поступайте. Мешаться и донимать ревностью не стану. Дружбы у нас с тобой, скорее всего, не выйдет, но предлагаю остаться товарищами ради клуба. Идет? — Мельник протянул руку.

Ривелино задумался. Данила терпеливо ждал. Наконец бразилец пришел к какому-то решению и крепко сжал ладонь Мельника своей.

— Согласен! Но ты должен сейчас пообещать мне, что в самом деле не будешь преследовать Валью? — он требовательно посмотрел на одноклубника.

— Опять двадцать пять! — страдальчески скривился Данила. — Слышь, Отелло кучерявый, плодитесь и размножайтесь — так, кажется, в Библии сказано? А я на другом бережку постою. Не боись, рыдать у твоей «Вальи» — передразнил он Ривелино — возле гримерки не начну. Все, хватит этих розовых соплей, вырвет сейчас. Пошли уже обратно.

Найдя нужную дверь, Мельник коротко постучался и вошел.

— Можно?..Вот черт, опять вы?!

— Проходи, чего на пороге застрял? — Капитан Шориков приглашающе махнул рукой. — Да заходи ты!

— Что на этот раз? — угрюмо поинтересовался Данила, усевшись на стул перед столом комитетчика. Тот, не спеша с ответом, распечатал пачку «Явы», вытянул сигарету, покатал ее между пальцев, разминая, а потом потянулся за коробком спичек. Мельник поморщился.

— Не любишь сигаретный дым? — лениво спросил Шориков.

— Не люблю.

— Ну ничего, потерпишь.

Мельник промолчал.

— В общем так, дружок, — кагебешник глубоко затянулся. — Снова ты у нас на дороге стоишь. — Он выдохнул. — И это уже начинает слегка напрягать.

— В смысле? — удивился Данила. Никакой вины он за собой не чувствовал. И слова комитетчика его реально удивили. В самом деле, где это он умудрился перейти дорогу «Конторе»?

— Не понимаешь? — Шориков смотрел с сочувствием. Прям заботливый родитель общается с сыночком-дебилом. Ни дать ни взять. — Ладно, освежим твою дырявую память. — Капитан полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда фотографию и продемонстрировал ее футболисту.

— Ирина? — изумился Мельник. — А она-то здесь с какого боку-припеку?

— Вот ты, валенок, — развеселился кагэбешник. — Познакомился с девушкой, ночь с нею провел — да не красней и не вякай ничего, против твоих амурных похождений никто ничего не имеет — а кто она и что не в курсе.

— Почему же, — насупился Данила. — Актриса вроде. Или манекенщица?

— Верно, — согласно кивнул Шориков. — С шестнадцати лет девочка по подиуму гуляет. Чаще всего для «Союзмехторга» что-нибудь рекламирует. Кстати, работа отнюдь не легкая — по двенадцать часов пашет. Но теперь вот во ВГИК поступила. И не куда-нибудь, а к самому Сергею Герасимову! Чувствуешь уровень?

— И что? — Мельник никак не мог взять в толк, зачем весь этот разговор.

— О, сейчас поймешь, — пообещал капитан. — Скажи, дружок, ты у своей новой знакомой не интересовался, часом, кто ее родители?

— Нет, — пожал плечами Данила. — Как-то не до того было.

— А, ну да, понимаю, как же, — улыбнулся кагэбешник. Вроде как с сочувствием, но Мельник насторожился. Что-то здесь было не то. — Дело молодое. Так давай я тебе расскажу, не возражаешь?

— Весь во внимании.

— Не ерничай! — построжел лицом капитан. — Ситуация серьезная. Родной отец Ирины нам не очень интересен: поляк, летчик, сбежал на родину, бросив жену с ребенком. Мотивы его к нашему делу не относятся. Двигаемся дальше. Второй муж Лилии Георгиевны…

— Кого?

— Матери Ирины. И вообще, не перебивай! — Шориков пристукнул по столу ладонью — Говорить будешь, когда разрешу. Усек?

Данила демонстративно изобразил, будто застегивает рот на молнию.

— Клоун! — хмыкнул комитетчик. — Так вот, вторым мужем Лилии Георгиевны стал иранский генерал Абдул Реза Азер. Один из близких людей шаха Пехлеви. Но при этом коммунист! После покушения на шаха попал под подозрение и был приговорен к смертной казни. Бежал в СССР. Здесь оформил брак и официально удочерил Ирину. Поэтому у нее фамилия такая странная — Азер. Есть еще сводная сестра. Но это лишнее. Для нас важно другое: отчим твоей подружке хорошо известен в Кремле. Причем, находится там на очень хорошем счету. Преподает в институте востоковедения.

Ух ты, сообразил Данила, а круто дело заворачивается — знаем мы таких «преподавателей» — небось на нашу разведку беглый генерал работает. Нелегалов помогает готовить или еще что-нибудь в этом роде. Поэтому естественно, что и он сам и его семья под колпаком у Конторы Глубинного Бурения. О, кстати, а ведь и Ирина с ее кругом общения, знакомствами среди иностранцев — меха всю жизнь одним из знаковых экспортных продуктов Союза были — вполне может находиться в разработке, как потенциальный агент. Или как там это называется? Вот, черт, никогда особо всей этой шпионской романтикой не интересовался. Так, почитывал иногда какие-то книжонки, да просмотрел несколько фильмов. Что поделать, не легли на душу похождения Штирлица и Ко.

— Смотрю, доходить начало? — спросил Шориков, глядя на Мельника с интересом.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Данила. — Но я по-прежнему не понимаю, чем вам мог помешать. Под венец ее покамест звать не собираюсь, с родителями знакомиться тоже не рвался. Да, пересеклись. Да, неплохо провели время. И что? Можно подумать, я у нее один единственный.

— А вот это ты, кстати, напрасно, — остро глянул на него капитан. — Ира девочка правильная, не шалава какая-нибудь, и особо к себе никого не подпускала. Да и папа ее всех потенциальных кавалеров всегда в страхе держал. Мужчина восточный, горячий, души в падчерице не чает. Знаешь, как он ее зовет? «Голяндам». В переводе с фарси означает «фея цветов». Любой каприз исполнял. Ни в чем не мог отказать. Вот, к примеру, взять тот же ВГИК, — Шориков вдруг осекся и нехорошо посмотрел на Мельника. — Впрочем, это не твое дело!

Ага, лишку сболтнул комитетчик, проникся Данила. Тут, кстати, еще интересный поворот напрашивается — с внедрением в богему артистическую. Хотя, вполне может быть, что оговорочка эта вовсе не случайна. Так, стоп, не будем плодить сущности. Сказал и сказал. А то эдак и до паранойи недалеко. Он знает, что я знаю, что он знает и прочие мозгоклюйства.

— Товарищ капитан, — устало сказал Мельник. — А давайте не будем ходить вокруг да около. Если надо отстать от Ирины и больше не появляться у нее на горизонте, так вы скажите прямо. Я парень понятливый, выдрючиваться и рассказывать сказки про любовь с первого взгляда не буду. Честное комсомольское.

— Опять ерничаешь? — разозлился Шориков. — Какого хрена, Мельник? Смотри, допрыгаешься, в самом деле окажешься там, где Макар телят не гонял. Ты нынче у нас человек служивый — приказ в зубы и айда. Был футболист, да весь вышел.

— Лоб еще зеленкой пообещайте намазать, — дерзко посоветовал Данила. — Чего мелочиться? Достали уже со своими страшилками. Только и слышишь: «Сгнобим», «загоним», «отправим» — самим-то еще не надоело? Стрельните уже в затылок и успокойтесь.

— Выговорился? — неожиданно миролюбиво поинтересовался кагэбешник. Странное дело, но вспышка гнева со стороны футболиста его ничуть не возмутила. И это настораживало. — Можем дальше продолжать разговор?

Мельник нехотя кивнул. На самом деле что-что, а беседа с комитетчиком его изрядно утомила. Лезть в конторские игры он не хотел ни под каким соусом. И так уже замазался, когда ребята с Лубянки мутили что-то с арендой Ривелино. Не хватало еще очухаться с авторучкой перед столом, на котором будет лежать какая-нибудь мудреная подписка о сотрудничестве. Ага, агент «Шпала» к выполнению ответственного государственного задания готов! Служу Советскому Союзу!

— На самом деле, — проникновенно начал Шориков, — пока еще не принято окончательное решение по твоему вопросу. Варианты разные наклевываются, поэтому надо все хорошенько обмозговать. Так что, пока можешь спокойно встречаться с Ириной. В семью ее не лезь, а так…

— Подождите, — растерялся Данила. — Но на кой черт тогда весь этот разговор? Сказал же, я и так не собирался в серьезные отношения вступать.

— Как же, знаю, — покровительственно улыбнулся комитетчик, — бразилец, за которого ты так просил, шустряком, говорят, оказался — обскакал тебя с Малявиной? А ты промолчал, даже морду ему не набил.

— Не ваше дело! — прожег кагебешника злым взглядом Данила. — Мы как-нибудь сами во всем разберемся.

— Надеюсь, не поубиваете друг дружку? — жизнерадостно заржал Шориков. — А что в таких случаях у футболистов происходит — дуэль на мячах? Такого, по-моему еще не было, зови — посмотрю.

— Зачем такие извращения? — искренне удивился Мельник, невинно глядя на собеседника. — Если надо, я его во сне шнурками от бутс задушу. Мы же с ним на сборах в одной комнате живем. Так что, подгадать удобный момент несложно. А всем скажу, что, дескать, самоубился из-за тоски по родным пальмам.

Шориков поперхнулся. Закашлялся, побагровел и ошарашено уставился на футболиста глазами, полными слез.

— По спине постучать? — участливо поинтересовался Мельник. — Или водички принести?

— Ну ты и фрукт! — покрутил головой капитан, отдуваясь и вытирая лицо носовым платком. — Не ожидал. Откуда только мысли такие в твоей дурной башке берутся. Интересный ты, оказывается парень, надо будет к тебе попристальней приглядеться.

— Вы это уже в прошлый раз говорили, — нахально заявил Данила. — Помните, когда на Петровке беседовали? Вы, кстати, обещали подумать, как нам с судьями помочь. Финал ведь скоро.

— Опять ты за свое! — осерчал комитетчик. — Кто о чем, а вшивый о бане. Помню я о твоей просьбе. И, что надо, делается. Все, чеши отсюда.

— И вам не хворать!

Небольшой отельчик, в котором разместилось «Динамо», располагался неподалеку от Санкт-Якоб-Стадиона, где должен был пройти финал. Федерация в кои-то веки пошла навстречу и перенесла матч чемпионата страны с «Уралмашем» на один день и поэтому москвичи прилетели в Швейцарию за два дня до игры. Мельник еще, помнится, искренне удивился этому обстоятельству, ведь до этого обычно каких-то специальных пауз не делали даже для сборной. А тут вдруг такая щедрость! Интересно, не Комитет ли приложил к этому свои руки? Впрочем, даже если и так, никто не расстроился.

Утром Бесков погнал футболистов в ближайший парк на зарядку. Что искренне радовало, так это то, что местные жители не проявляли особых эмоций по поводу приезжих спортсменов. Швейцарцы вообще были довольно спокойными ребятами. То ли дело какие-нибудь итальянцы, или, прости Господи, греки — Данила до сих пор иногда вздрагивал, вспоминая ад на стадионе в Пирее. И почесывал памятный шрам.

Матч со свердловчанами, кстати, Мельник пропустил. Бесков решил поберечь лидеров и выпустил на поле полурезервный состав. Выделялся в нем, разве что, Ривелино. Как ни старалась советская сторона, но испанцы уперлись и категорически не согласились разрешить дозаявку бразильца. А в УЕФА развели руками и сослались на регламент соревнования. Так что, расстроенный Динамит отыгрался на «Уралмаше». Два шикарных мяча плюс голевая передача и итоговые 3–0.

В Базель Ривелино все же прилетел. Константин Иванович ругался до хрипоты в Спорткомитете, Федерации и, поговаривали, аж на Старой площади, но отстоял всех своих игроков основы и включил их в состав делегации. Даже травмированный Численко, и тот наслаждался вместе с одноклубниками видами старинного города. И за это Бескова можно было исключительно уважать. Аничкин даже предложил еще в аэропорту в Москве скинуться и преподнести старшему тренеру достойную бутылку какого-нибудь вискаря или джина. Народ в принципе не возражал.

— Главное, чтобы премиальные за победу не зажали! — высказался Маслов. — А то суточные просто слезы, ни хрена не купишь.

— Тьфу на тебя, — рассердился мудрый Яшин. — Сглазишь ведь!

— Спокойно, Лев Иванович, мне одна цыганка нагадала, что обязательно выиграем у «барсуков», — успокоил его Валерка. — А я эту ведьму давно знаю, ее слово верное. Она меня однажды предупредила, чтобы с певичкой из «Мосэстрады» не связывался, так что вы думаете: и правда шалашовка та с сюрпризом оказалась — другого кавалера своего трипаком наградила! — Футболисты дружно заржали. Мельник, посмеиваясь, вполголоса переводил историю Ривелино, который захотел узнать причину всеобщего веселья.

— Шут гороховый! — улыбнулся голкипер. Но с явным облегчением. Поверил? А еще коммунист!

Улизнуть на рыбалку не удалось. Сразу после установки, которую Бесков в своей излюбленной манере тщательного разбора буквально каждой мелочи: «Малой, против тебя будет играть защитник, у которого рабочая нога правая. Поэтому чаще пробрасывай мяч и уходи влево, тогда он рано или поздно ошибется… Анюта, твой нападающий местами трусоват. Жесткой игры боится, убирает ноги. Значит, с самых первых минут дай ему понять, что будешь идти с ним в стык при каждом удобном случае. Пусть он тебя боится…Масло, ты уставать не умеешь. Выжигай весь центр, дави их физикой…» — по инициативе Старостина устроили коллективную читку спортивной прессы, писем и телеграмм от людей и организаций.

— Что, прям так и написано: «Советы высадили в нашей нейтральной стране свой военный десант», — недоверчиво допытывался защитник Зыков у специально приехавшего к ним из Берна сотрудника посольства, который знакомил динамовцев со статьями из ведущих швейцарских изданий. — Мы ведь спортсмены, а не солдаты.

— Даже не сомневайтесь, перевод правильный, — снисходительно улыбался дипломат. — Они ведь упирают на то, что общество «Динамо» является ведомственным. «КейДжиБи» и все такое. У них эта тема после фильмов о Джеймсе Бонде невероятно популярна. Вовсю обсуждают, у кого из футболистов какое звание, а также нагнетают страсти, мол, в случае проигрыша вас всех немедленно отправят в Сибирь.

— Вот, дебилы, — покачал головой Зыков. — Придумают же такое. Я бы, к примеру, с удовольствием в Сибирь съездил, на охоту. Меня который год уже друзья на медведя зовут.

— А что ты хотел, Валер, пропаганда, — засмеялся Еврюжихин. — Боятся нас, вот и выдумывают со страху всякие небылицы.

— О, кстати, о небылицах, — оживился Данила, решив немного развеселить товарищей. — Анекдот. Приходят тимуровцы к старику. Дедушка, говорят, мы пожилым помогаем. Давай тебе дров наколем, сена накосим? А тот им отвечает: «Какие же вы молодцы, ребятишки. Только по хозяйству я и сам управляюсь. Мне бы вот соседу еб…льничек набить?»

От дружного хохота, казалось, содрогнулись даже стены.

— Малой, зараза, откуда ты только постоянно свои анекдоты берешь? — вытирал слезы Голодец.

— Исключительно народное творчество, — бодро отрапортовал Мельник. — Фольклор. Как в «Кавказской пленнице». Помните?

— Но-но, — строго погрозил ему пальцем Таракан. — Знаем мы твой фольклор, опять, поди, пьяного до изумления из автобуса будем выгружать. Тосты, бутылки, рюмки, стаканы. Рановато стал за воротник закладывать. Не по чину!

— Когда такое было? — возмутился Данила. — Адамас Соломонович, нехорошо врать.

— Напомнить? — тихо хмыкнул сидевший неподалеку Численко. Он хоть и не мог принять участие в финальной игре, но на все собрания честно и исправно приходил. И, как ни странно, не позволял себе никаких излишеств. Хотя, вроде бы, и мог на законных основаниях зависнуть в баре. Тем более, что для разномастной интернациональной пишущей братии, объявившей форменную охоту на советских футболистов, один из героев английского чемпионата мира был нарасхват.

Мельник с тоской посмотрел на товарища.

— И ты, Брут?

— Чего?

— Злые вы, — с горечью произнес Данила. — Уйду я от вас.

— Это куда ты собрался? — мгновенно сделал стойку Голодец, глядя волком. — А ну, признавайся, кто там еще к тебе подкатывал? Опять Киев или Донецк воду мутят? Учти, Малой, попробуешь сбежать в другую команду, мы тебе сразу дисквалификацию на год впаяем, так и знай!

Тьфу, зараза, это же из подсознания фраза из «Джентльменов удачи» всплыла, а этот фильм здесь на экраны еще не выходил. И как теперь быть?

— Да это из анекдота какого-то, Адамас Соломонович, — принялся неуклюже врать Мельник. — Суть не очень помню, а фраза прилипла. Вот и сказанул машинально.

— «Машинально», — передразнил его тренер. — Смотри, Малой, доиграешься. Языкастый стал, просто ужас.

— Да ладно, хорош парня прессовать, — вступился за товарища Аничкин. — И вообще, давайте, что ли артистов послушаем.

Вот, кстати, встрепенулся Данила, с признательностью кивнув Витьке, точняк, с ними ведь из Москвы еще для поддержки несколько известных деятелей настоящего искусства прилетели. Причем, как на подбор, все динамовские поклонники. Юрий Никулин, Евгений Леонов, Лев Дуров, Василий Лановой — что ни имя, то звезда! И второй день без всякого зазнайства эти известные всей стране и любимые ею люди честно старались сделать так, чтобы футболисты находились в самом добром расположении духа. Читали стихи, показывали отрывки сцен из спектаклей и кинофильмов, рассказывали забавные истории. Данила даже успел зацепиться языками с Никулиным и пополнил его копилку анекдотов парой-тройкой неизвестных артисту.

Правда, не все игроки шли на контакт с гостями. Вот, к примеру, тот же Яшин — стоило только завязаться веселой беседе с взрывами хохота, как голкипер норовил уйти по-английски. Мельник даже не утерпел и поинтересовался как-то за завтраком, чего, мол, Лев Иванович бегаешь? Вратарь тогда помолчал, а потом вдруг сказал:

— Понимаешь, Малой, мне очень важно держать концентрацию. Помнишь, мы «Кельн» всухую раскатали в Тбилиси? Я тогда практически без работы весь матч простоял. Но измотался страшно, ноги не держали, в раздевалке на кресло рухнул. Жорка Рябов все удивлялся, что это, мол, с тобой, когда успел устать, если за всю игру дай бог разок за мячом прыгнул. А для меня именно это главной причиной усталости было. Ведь, если бы немчики также, как у себя дома по воротам каждую секунду пуляли, пластался бы постоянно, а, заодно, избыток напряжения сжигал бы вместе с расходом физической энергии. Но так-то с первой до последней минуты стоишь и ждешь: вдруг их нападающий на тебя выскочит. А его все нет и нет. И непонятно, будет ли вообще? Кстати, самое поганое, когда тебе все-таки разок зарядят, а ты уже перегорел и запустил «бабочку». Тогда вообще хана — пара-тройка бессонных ночей железно обеспечена. Лежишь, как дурак, зенками потолок буравишь, сам себя накручиваешь, ищешь ошибку, прикидываешь, как правильно сыграть надо было.

— Погоди, Лев Иванович, — помотал головой сбитый с толку Данила. — Не пойму, а артисты здесь причем?

— Дурашка еще потому что, — глянул на него с жалостью Яшин. — Подумай, чудак-человек, ведь ты работаешь, готовишься, настраиваешь себя, верно?

— Верно.

— А тут тебя бац и отвлекают. Приятно? То-то и оно. Поэтому мне гораздо проще и удобнее, если никто не лезет ни со стихами, ни с песнями. Взял удочку, сел на берегу, сигаретку прикурил и тишина. Тут даже не сколько улов важен, сколько сам процесс.

— Вон оно что, — задумался Мельник. — Интересно. Надо будет обдумать все хорошенько. По сути для тебя рыбалка в качестве своеобразной медитации выступает.

— Чего? — опешил голкипер. — Какой еще, к херам, медитации-шмедитации? Знаешь, Малой, валил бы ты со своим умничанием. Надоел хуже пареной репы.

— Уже в пути! Один вопрос напоследок можно?

Яшин гневно засопел.

— Валяй.

— По поводу сигарет. Почему бы тебе, Лев Иванович, на те же сигары не перейти? А что, — торопливо проговорил Данила, заметив, что собеседник наливается краской гнева. — Они ведь на порядок безопаснее. Там ведь дымом не затягиваешься, а как бы рот полощешь. Я тут прочел в одном журнале, что у тех, кто сигары предпочитает, рака горла не бывает. Попробовал бы? А мы бы Ривелино раскулачили, чтобы он из Бразилии тебе пару коробок на пробу заказал.

— Сам догадаешься, куда я тебе эту сигару запихаю, или подсказать? — мрачно поинтересовался Яшин. — Не хватало еще, чтобы меня всякая шелупонь зеленая уму-разуму учила. Без сопливых разберусь!

— Жаль, — с искренним сожалением вздохнул Данила. — Я ведь как лучше хотел.

Женевское озеро тянется на сто с лишним километров, а ширина его на порядок меньше. Оно зажато между горных хребтов, которые господствуют в Швейцарии практически безраздельно. Но пейзажи таковы, что захватывают дух. Особенно сейчас, в пору цветения, ведь сады и виноградники спускаются прямо к воде. Это не промозглой осенью бродить по склонам. Аромат сшибают с ног, легкий ветерок приятно холодит кожу, туманная дымка красиво стелется над волной — романтика!

Данила с удовольствием вздохнул полной грудью. Красота. Буквально пьешь этот живительный чистый воздух, точно изысканный напиток. Даже сон давно улетучился. А тут еще и солнышко стало неторопливо подниматься из-за сверкающих белизной снежных шапок вершин гор, освещая приютившиеся на склонах, словно гнезда ласточек, старинные замки. Прямо как на картине. Вот бери в руки кисточку, поворачивайся к мольберту и шуруй. Создавай, так сказать, шедевр. Эх, жаль, но не дал бог или те неведомые силы, что забросили Мельника в иную эпоху, ни вокальные, ни какие-то иные творческие способности. А как заманчиво было бы бряцать на гитаре, распевая песни из будущего под овации стотысячных стадионов, или малевать картины, которые будут разлетаться на заграничных аукционах точно горячие пирожки за бешенные миллионы долларов.

Ну да ладно, грех жаловаться, одернул сам себя парень, зато талант к футболу явно подрос в своих виртуальных значениях до уровня «виртуоз». И теперь Даниле по плечу такие финты и иные технические приемы, о которых раньше он и мечтать не мог. Спасибо, благодетели! Без иронии, если что.

После завтрака команда отправилась на экскурсию. Бесков милостиво решил больше не перегружать своих футболистов и ограничился утренней пробежкой и легкой разминкой после нее в парке возле отеля.

Привезли динамовцев сначала на знаменитый олимпийский стадион. Экскурсовод — строгая чопорная дама в очках, похожая на школьную учительницу — хорошо поставленным голосом рассказала советским футболистам о том, что этот стадион должен был принять Олимпийские игры. Собственно, именно поэтому сооружение до сих пор и называют олимпийским. Данила, как ни силился, так и не сообразил, какие именно игры она имела в виду. К слову, в Лозанне вообще было просто навалом всевозможных мест, так или иначе связанных с международными спортивными играми. Да что далеко ходить: штаб-квартира МОК лишь в прошлом году переехала в замок Види возле самого озера. А еще здесь же, по соседству, находился спортивный арбитражный суд, музей основателя современных Олимпийских игр Пьера Кубертена и много-много других подобных объектов.

— Товарищи, сейчас не расходимся! — зычно крикнул прикрепленный к динамовцам дипломат после того, как обзорная экскурсия по стадиону завершилась, и Аничкин на правах капитана подарил гиду в благодарность за интересный рассказ традиционный русский сувенир — матрешку. — Сейчас мы все дружно отправимся на место убийства товарища Воровского и возложим там цветы и венок. Товарищ Бесков, командуйте своими игроками.

Константин Иванович что-то пробурчал себе под нос, но все же велел динамовцам идти к автобусу.

— Вот, суки, — недовольно пыхтел Семин, перекладывая на заднее сиденье роскошный венок с расшитыми золотом красными лентами. — Нам суточные постоянно зажимают, а на всякую хрень сотни франков тратят. Деньги девать что ли некуда?

— Сэм, ты бы поаккуратнее, — предостерегающе сказал Аничкин, заметив, как навострил уши «Василь Василич».[18] — А то про зарубежные поездки только из репортажей в «Советском спорте» узнавать будешь.

— Так это я про автобус, — мигом нашелся Юрка. — Мы ж спортсмены, могли бы и пешочком прогуляться.

— Ну-ну, — хмыкнул капитан. — Тогда на следующую экскурсию в Женеву тоже на своих двоих пойдешь.

— Да ладно, Анюта, ты чего? — испугался Семин. — Признаю, неудачная шутка вышла. А когда мы в Женеву-то едем?

— Завтра утром, — зевнул Витька. — Сегодня вечером отыграем, а потом день отдыха. Вот руководство и решило, что нужно потратить его с толком. Учти, там первым делом в квартиру товарища Ленина поедем, так что не ляпни чего.

— Заметано, — клятвенно приложил руки к груди Юрка.

— Малой, а ты чего вчера на банкете этим шишкам из УЕФА навтирал, что они так возбудились? — переключился на Данилу Аничкин. — И Старостин второй день ходит задумчивый-задумчивый. Говорят, в Москву уже несколько раз звонил. И ему оттуда то и дело трезвонят.

— А? — недоуменно посмотрел на товарища Мельник. Он увлекся беседой с Ривелино, которому, как мог, пытался объяснить, кто такой был товарищ Воровский и почему им обязательно нужно посетить место его смерти. А заодно и пообедать — убийство ведь произошло в ресторане. Но про это Данила старался говорить потише. — Ты про что? А, вчера. Так это, я им предложил проводить матч между обладателями Кубка кубков и Кубка чемпионов. Эдакий Суперкубок для двух сильнейших клубных команд Европы. А что, и им хорошо и нам. Лишний раз за границу сгоняем.

— Развлекался? — утвердительно спросил Витька, понимающе улыбнувшись.

— Ну так, самую малость, — ухмыльнулся Данила. Не расскажешь же ребятам, что подобные матчи станут всего через пару лет вполне обыденным явлением в футбольной жизни Старого света. Так почему бы слегка не ускорить этот процесс? — Сказал, что мы спокойно любого из нынешних претендентов на Кубок чемпионов хлопнем. Там поблизости журналюги крутились, так сразу стойку сделали. И чинушам уже отыграть назад западло стало. Бухтеть начали, мол, в календаре окон не предусмотрено, то да се. А потом, видать, прикинули хер к носу, что прибыль за рекламу, трансляции, атрибутику и прочую ерунду капать начнут, так призадумались. К слову сказать, жаль, что у нас такие шоу еще не делают.

— Шоу? — удивился Яшин. — Это что за зверь?

— А помнишь, Лев Иванович, когда в Словакии недавно играли, нас на один забавный стадиончик местный возили?

— О, это там, где во время игры паровоз проезжает? — оживился Яшин. — Конечно помню, любопытное зрелище[19].

А вечером, после игры с «Серветтом» футболисты опять влипли в историю. Сидели себе спокойненько в отеле, тихо-мирно играли в карты в номере у Аничкина с Масловым, как вдруг влетел массажист «Динамо» Толя Морозов.

— Мужики, что скажу! Там в сауне бабы голые! Чего вы здесь сидите, айда смотреть!

— Врешь! — обалдели игроки. — С чего ты взял?

— У них тут сауны общие, — вмешался Данила. В карты он не играл, просто сидел в кресле рядом с одноклубниками и пытался переводить какой-то ковбойский боевик, что крутили по телеку. Не то, чтобы ему это было так уж важно, просто, как говорится, для развития навыка. — Мужики с бабами вместе моются. И плавки с купальниками надевать не принято.

— Я бы глянул, — загорелся Эштреков. — Тут такие крали за ужином ходили в ресторане, не иначе актрисы.

— Ага, а прознает кто из тренеров? — засомневался Семин. — Вломят ведь по самую тыковку.

— Можно трусы самим не снимать, — тут же нашелся Аничкин. — Зайдем, вроде как, попариться. И все. Короче, кто с нами?

— Не выйдет, — охладил его пыл Данила. — Снять заставят. Труселя, в смысле. — Это он точно помнил из прошлой жизни. Попал как-то раз в похожую ситуацию в одной из зарубежных поездок. Пришлось им тогда с женой оголяться.

— Тогда в полотенца завернемся! — Витька пер напролом, как бегемот сквозь камыши. Глаза горят, ноздри раздуваются. Как мальчишка, право слово. И остальные такие же. Эх, пересидели за рубежом, явно пересидели. Домой пора, к женам, детям, тещам. А то ищут на свою жопу приключения.

— Малой, ты с нами? — окликнул приятеля Семин.

— «Як бы ты мени показал колбасу, сало, або вареники со сметаною, а то я такого добра богато бачил!» — Мельник лениво процитировал персонажа из недавно вышедшего на экраны страны кинофильма «Служили два товарища». — Давайте без меня.

— Ну, как знаешь. — Большинство динамовцев, оживленно переговариваясь, пулей унеслось из номера. Даже Ривелино, когда Данила объяснил ему, в чем дело, увязался за ними. Кроме Мельника остался Яшин и Володя Штапов. Некоторое время просто глазели на экран, где бесстрашные ковбои палили в размалеванных индейцев, а потом били друг другу физиономии в прокуренных салунах под визги полуголых красоток.

— Хозяин, а ты чего не пошел? — поинтересовался Мельник, когда по экрану побежали финальные титры.

— Баловство это! — насупился защитник. Яшин остро взглянул у него из-за спины на Мельника и жестом показал: не лезь. Странное дело.

— Малой, пойдем-ка перекурим, — предложил голкипер, заметив недоумение на лице молодого одноклубника. — Ты не приставай к нему, — тихо объяснил Лев Иванович, когда они вышли на балкон. — Скажу тебе по секрету, только помалкивай, Вовка с сектой какой-то связался.

— В смысле, с сектой? — поразился Данила.

— Ну, я подробностей всех не знаю, — замялся вратарь. — Но есть такая информация. Из надежных источников. Знаешь, бродят по стране всякие проходимцы, толкают наивным гражданам бредни про конец света, второе пришествие и прочую религиозную муть?

— Знаю, — кивнул Мельник. — У нас в Школе рабочей молодежи даже кружок был по борьбе с подобными суевериями. Разоблачали разные поповские фокусы.

— Во-во, — энергично закивал Яшин. — Именно такие. Вот Хозяин наш умудрился с ними связаться. Вроде бы не запрещенное что-то, но весьма близко к этому.

— А, так вот почему он категорически отказался погоны надевать? — сообразил Данила. — Ему, видать, по религии не положено.

— Соображаешь, — вздохнул Лев Иванович и глубоко затянулся. — Так-то Володька мужик нормальный. Да и футболист хороший: жесткий, неуступчивый. Боюсь только, что доведут его эти клоуны ряженые, не дадут играть. Слышал отрывочно, что деньги из него тянут. И вообще…

Мельник согласно кивнул. В самом деле, щекотливая история. Особенно, если вспомнить ведомственную принадлежность «Динамо». Странно, что руководители клуба от Штапова еще не избавились.

— Ладно, пойдем внутрь, — сказал Яшин, туша окурок в пепельнице, что стояла на парапете балкона. — Ветерок с озера прохладный. — Он зябко поежился. — Мы когда завтра улетаем?

— После обеда.

— Хоть выспимся. О, что там за шум? — Они не торопясь вошли обратно в номер.

— Скотина ты, Анатолий! — с чувством ругал сконфуженно улыбающегося массажиста Маслов. — Натуральная и законченная скотина!

— Врезать бы тебе, зараза, да руки марать неохота, — вторил ему Аничкин. — Это ж надо, в такую хреновину всех макнул.

— Что случилось? — поинтересовался с любопытством Яшин. — Чего вы все смурные. Или девки швейцарские не понравились?

— Девки?! — заорал Семин. — Девки?! Видел бы ты, Лев Иванович, этих «девиц-красавиц»!

— Что, страшные?

— Старые!!! Старые, Лева! — завопил Маслов. — Я такого количества голых старушек отродясь не видел. И, надеюсь, больше никогда и не увижу! Господи, как мне их забыть?

— Погоди, — недоуменно посмотрел на него Яшин. — Откуда в сауне старухи взялись?

— А там кроме них и не было никого, — мрачно пояснил Эштреков. — Главное, как Малой и предупреждал, нам в трусах туда заходить запретили. И мы все донага разделись. Хорошо еще, что полотенцами обвязались.

— Точно, — поддержал его защитник Семенов. — Не то оконфузились бы окончательно.

— Да я вам отвечаю, девчонки туда молоденькие заходили, — робко подал голос несчастный массажист. — Я потому и рванул к вам. Ну не вру, мужики!

— Видать они от пара скукожились, — ядовито прокомментировал его слова Маслов. — Или шкурку молодую с себя сбросили. Как в сказке про Царевну-лягушку. Э, Малой, ты чего ржешь?!

Данила, который изо всех сил пытался сдержаться, захохотал в полный голос. Смеялся в полный голос, до слез. И как не пытались разозленные товарищи его заткнуть, у них это не получалось.

— Шкурку сбросили! — всхлипывал Мельник и снова сгибался в приступе смеха. — Ой, не могу!

— Все, я ему сейчас врежу! — рассвирепел, наконец, Долбоносов. — Ишь, заливается, сволочуга! Тебя бы на наше место.

— Не, я столько не выпью, — решительно отказался Данила, утирая слезы.

— Чего?!

— Вы что, этот анекдот не знаете? — поразился Мельник. — Он ведь давнишний. Точнее, мне его давным-давно рассказывали.

— Что за анекдот? — с подозрением осведомился Аничкин. — Ну-ка, развесели. И смотри, если опять над нами насмехаться начнешь, то я первый тебе в лоб закатаю.

— Я буду участвовать, — демонстративно хрустнул костяшками Маслов.

Мельник рассказал. Товарищи сперва помолчали, но потом все же посмеялись. Видимо, понравилось. И напряжение, что витало в воздухе, вроде бы немного спало. Даже несчастный Толя Морозов маленько приободрился и не втягивал больше голову в плечи, стараясь сделаться максимально незаметным. Хотя по-прежнему вздрагивал от тех многообещающих взглядов, что, нет-нет, но кидали на него футболисты.

— А одуванчик наш подкопченный куда делся? — спохватился Данила. — Неужто швейцарские бабки его в заложники взяли?

— Да не, — отмахнулся Семин, потянувшись за бутылкой пива. — Его в холле опять те итальянцы перехватили. Ну, что на стадионе во время финальной игры с «барсуками» присутствовали. Из «Ювентуса», вроде. Небось, опять горы золотые обещают. Везет же парню, — с легкой завистью в голосе сказал Юрка. — Побегает сейчас за нас, а потом фьюить, и свободен как ветер. Весь мир открыт. Хочешь, в Италию, хочешь — в Испанию.

— Не болтай чушь, Сэм, — предостерегающе поднял руку Яшин. — Нам с тобой не пристало за длинным рублем гнаться.

— Да я не в этом смысле, — досадливо тряхнул волосами Юрка. — Просто интересно было бы попробовать свои силы рядом с лучшими их игроками. С немцами, испанцами, итальянцами. В сборную-то еще попробуй попади. А с клубом вот только недавно стали в еврокубках участвовать.

— А, ты в этом смысле, — успокоился Лев Иванович. — Ну так не переживай, мы теперь на следующий год автоматически снова в Кубок кубков вышли. Как победители нынешнего розыгрыша. Так что не боись, посоревнуешься еще с буржуями.

— Но разве не в Кубок чемпионов? — удивился Данила. Почему-то запомнилось ему, что обладатель второго по значимости евротрофея попадал в элитную компанию.

— Размечтался! — невесело хмыкнул Яшин. — Для этого нам нужно было Киев в прошлом году прихлопнуть. Нет, ты не подумай, к тебе претензий никаких. Не повезло нам маленько.

— Ничего, значит, в этом году прибьем их! — воинственно пообещал Мельник. — У нас команда и так отличная была, теперь еще Одуванчик добавился. Разнесем всех и вся!

— Ох, не хвастался бы ты раньше времени, Малой, — вздохнул тихонько Лев Иванович. — Знаешь, как говорится: «Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати».

— Не знаю ничего, — упрямо выпятил подбородок Мельник. — Больше вторыми мы не будем! И в конце сезона обязательно положим золотые медали в еврочашку. А еще лучше, если и в Кубок страны. Верно, ребята?

— Да-ааа!!!

Рослый мужчина в строгом темно-сером костюме с короткой офицерской стрижкой поймал Данилу на выходе из туалета.

— Мельник?

— Да, — удивился парень. — А в чем дело?

— Вас ждут. Пройдемте со мной.

Данила оглянулся по сторонам. Как на грех, никого из динамовцев в поле зрения не наблюдалось. Видать, продолжали веселиться, отмечая полученные ордена-медали.

— Хорошо.

Шли недолго. Провожатый время от времени подсказывал куда идти и держался чуть сбоку и сзади. Словно конвоировал. Говорил односложно, в разговор не вступал.

Перед очередной безликой дверью — ни номера, ни таблички — велел остановиться, вышел вперед, коротко постучал, затем нажал на ручку, открыл и приглашающе кивнул футболисту.

— Проходите.

Мельник вошел в кабинет. Огляделся. Потом тяжело вздохнул, прошел к столу и, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел.

— Чего-то подобного я и ожидал, — сообщил футболист довольно лыбящемуся капитану Шорикову. — Только думал, что на Лубянку потянут.

— Ну, мы везде, как дома, — усмехнулся чекист. — И в Кремле, как видишь, тоже.

— Что на этот раз? — равнодушно поинтересовался Данила. — Опять про Ирину и ее папу будете душеспасительные беседы вести?

— Не совсем, — качнул головой комитетчик. — Для начала меня просили передать следующее: звание — и воинское и спортивное — и медаль не шибко геройскую ты получил за свой излишне длинный язык. А то, говорят, возмущаешься, правду ищешь.

— В смысле? — искренне удивился Мельник. — Вот сейчас совсем не понял.

— Суперкубок, — терпеливо объяснил капитан. — Не надо соваться поперек батьки в пекло. Возникла идея такого уровня, вот и доложи ее по команде кому следует. Не твоего ума дело лезть в высокую политику. Или ты думал, что спорт — это про голы, очки, секунды? Нет, милый друг, это именно политика! А ты, сам того не подозревая, своими слоновьими лапами нам всю посудную лавку в хлам разнес. И пару весьма перспективных задумок в унитаз спустил. Скажи спасибо, что тебе башку за это не оторвали. На самом верху очень злы на твою самодеятельность были. Так что вполне, вполне могли и построже с тобой обойтись.

— Эва как! — растерянно усмехнулся Данила. — Ну, извините, не нарочно.

— Надеюсь, — отзеркалил его усмешку Шориков. — Очень на это надеюсь. Но, раз этот вопрос мы прояснили, давай перейдем к следующему. — Капитан немного помолчал, собираясь с мыслями. Мельник подобрался. Что-то во всей истории настораживало. А чувство опасности в голове буквально вопило дурным голосом, предупреждая о скорых неприятностях. — Скажи, друг ситный, что ты знаешь о бриллиантах?

Конец 3-ей книги.