Проснулся я от того, что моё лицо лизала собака…

— Что за ерунда? — подумал я, — Ведь у меня кот…

Открыв глаза, я увидел здоровенного ротвейлера, который, приседая на задние лапы, бешено мотая обрубком хвоста, тыкался мне своей мордой в лицо.

— Я точно сплю, — подумал я — ведь этот пес умер много лет назад от старости, я точно помню, как мы с отцом его хоронили.

— Рейнис, отстань от меня! — сказал я ему и перевернулся на другой бок.

Теперь влажный собачий нос стал меня толкать уже в спину.

— Да что ж это такое! — пробормотал я, открыл глаза и окончательно проснулся.

Это был точно не сон.

Я узнал комнату. Это была моя комната в квартире родителей, но с ремонтом двадцатилетней давности.

И тут я обратил внимание на свои руки, которые вроде были и не мои, вернее они были такими лет двадцать назад.

Тут еще и пес заскулил. «Явно хочет гулять» — подумал я.

Что происходит? Какие двадцать лет? Какой, к хренам, Рейнис?

Я слез с кровати, и, как был в одних трусах, так и пошел в ванную. Увидев себя в зеркало, я даже не удивился, подсознательно готовя себя к тому, что увижу…

Из зеркала на меня смотрел блондинистый подросток лет 16–17, ещё худой, нескладный, которому еще и бриться не надо. Именно так я и выглядел году в 93–94.

После умывания холодной водой, немного успокоившись, я пошел в гостиную, где стоял телевизор «FUNAI», и, первым делом, взял лежащую рядом телепрограмму. Так, посмотрим, телепрограмма на неделю с 8 по 14 августа 1994 года.

Я сел на диван и схватился за голову — этого просто не может быть, потому что не может быть никогда!

Как я оказался в 1994 году из 2018, 24 года!

Рейнис ткнулся в меня носом, заскулил и направился в сторону входной двери, явно намекая на прогулку…

Я же находился в каком-то ступоре, уже поверив, что это 1994 год.

Позвольте представиться, Алексей Балашов, уж не знаю теперь сколько мне лет.

Родился в 1977 г. в Свердловске, закончил школу в 1994 г. и поступил в Юридическую Академию.

После окончания последней в 1999 г. пошел работать в налоговую инспекцию, где прошел путь от рядового инспектора юридического отдела, начальника этого отдела до заместителя начальника инспекции.

Одновременно с работой в налоговой, преподавал все в той же юридической академии.

В конце 2013 г. почувствовав «профессиональную усталость» и от работы в налоговой, и от преподавания, решил кардинально поменять свою жизнь и уволился как с основной работы, так и с академии. Отдохнув пару месяцев, открыл свой маленький бизнес по оказанию юридических и консультационных услуг в сфере налогообложения.

Был два раза женат, оба раза неудачно, от первого брака был сын — Дмитрий, тринадцати лет.

И вот я в родительской квартире в 1994 сижу на диване в гостиной в одних трусах и не понимаю, что произошло и что мне теперь делать. Из ступора меня вывел пес, который начал опять скулить у входной двери.

— Хорошо, Рейнис, сейчас пойдем гулять.

Надо хоть посмотреть на свои вещи, что у меня там есть, решить, что одеть на прогулку с собакой. Но, перед этим я вышел на балкон, чтобы определить температуру на улице, и застыл. Привычный мне пейзаж с балкона родительской квартиры из 2018 года поменялся: всё было в точности, как в 94-м, новые дома отсутствовали, снесённые в будущем были на месте. Температура за окном приближалась к двадцати градусам тепла.

Вернувшись с балкона, поворошил свою одежду. Свой выбор остановил на спортивных штанах и футболке. У входной двери обнаружил старые кроссовки. Зацепив поводок на пса, я вышел из квартиры и вызвал лифт.

В фойе первого этажа заметил почтовые ящики, из которых торчали газеты и направился к ним, несмотря на отчаянные попытки собаки выбежать из подъезда. Взяв свежую газету из чьего-то ящика, я, в сопровождении Рейниса, вышел на улицу. Первое, что меня поразило, это свободный от машин двор. В 2018 весь двор родительского дома был заставлен машинами полностью в любое время суток. Сейчас же во дворе стояла шестерка жигулей, старая волга и желтый милицейский «бобик».

Дойдя до берега реки, я отпустил пса с поводка и начал судорожно искать дату на передовице газеты. Ага, 9 августа 1994. Такими реальными глюки не бывают.

И что мне теперь делать? Прожить заново свою жизнь? Не сделать то огромное количество ошибок, которое я совершил в прошлой жизни?

А может мне моя будущая жизнь просто приснилась и в этом сне меня кто-то о чем-то предупреждает? Но, судя по тому, что я не помню элементарных вещей из этой реальности, это был не сон, а моё сознание из 18 года переместилось в 94-й.

Новый приступ паники накатил внезапно, я просто стоял и смотрел на воду, никаких мыслей не было…

Сколько я так простоял, не знаю. Из этого состояния меня опять вывел Рейнис, который притащил палку и тыкал ей в меня, требуя развлечений. Поиграв с собакой, я медленно направился в сторону дома.

Во дворе творилась какая-то суета. На парковке, рядом с милицейским «бобиком» стояла милицейская же убитая «шестёрка», вокруг которых ходили в форме майор и два сержанта с короткими автоматами на плечах.

— Всё, мне пизд@! Это точно за мной. — подумал я и приготовился к самому худшему.

Тут на меня обратил внимание смутно знакомый майор.

— О, иди-ка сюда! — крикнул он мне, жестами показывая, что сделать это мне надо побыстрее. — И собаку попридержи! — добавил в нетерпении.

На негнущихся ногах, деревянной походкой, я медленно начал к ним приближаться, на автомате взяв Рейниса за ошейник. Дав мне приблизиться метра на три, майор спросил:

— На каком этаже живет Рюмкин?

— Какой Рюмкин? — в недоумении спросил я.

— Серёжа Рюмкин! Эта падла, по ходу, у меня из машины рацию сняла!

И тут я вспомнил Серёжу Рюмкина, моего ровесника, учившегося со мной в параллельном классе. Это был недалекий хулиганистый пацан, мелкий пакостник и воришка, вроде даже со справкой из психдиспансера. Если в нашем многоквартирном доме что-нибудь происходило, в первую очередь проверяли, где в это время был Серёжа. Не стеснялся он брать что плохо лежит и у своих приятелей одноклассников, за что был неоднократно бит. После школы, которую он закончил кое как, нигде не учился и не работал — сидел на шее у родителей. Лет в 20 он уже имел условный срок — как-то проник на территорию аэропорта Кольцово и открутил с самолёта понравившуюся ему деталь, но был пойман. К себе домой, во избежание, я его никогда не приглашал. Но при этом всём у Серёжи был талант — он прекрасно разбирался в технике — телевизорах, магнитофонах, приёмниках. Пару раз я был у него дома, где были просто залежи запчастей не понятно к чему, журналы соответствующей направленности, справочники. Паяльник, такое ощущение, не выключался никогда.

Вспомнив Серёжу, я узнал и майора — это был начальник ГОМа, отдела милиции на районе. Жил он на четвертом этаже нашего дома и регулярно приезжал домой обедать на служебных машинах.

— На седьмом он живет, от лифта направо, первая квартира. — на автомате ответил я, вспоминая расположение квартиры Рюмкина.

— Пошли! — махнул майор сержантам и, не обращая больше на меня внимания, направился в дом, — Машину закрыли? — спросил он у одного из них.

— Сейчас проверю, товарищ майор. — кивнул один из сержантов и кинулся к «шестерке».

У меня отлегло… Не по мою душу. Даже настроение резко улучшилось.

— Вырвите мне язык, но я должен это увидеть! — подумал я и быстро пройдя мимо милиционеров, вызвал лифт.

Оставив собаку дома, не дожидаясь лифта, по пожарной лестнице спустился на седьмой этаж. Крики «Откройте, милиция!» и глухие удары в дверь я услышал ещё на подходе. Осторожно пройдя на площадку седьмого этажа, я стал свидетелем настоящего «шоу».

Один из сержантов нажимал кнопку звонка, одновременно пиная деревянную дверь, требуя открыть. Майор орал:

— Открывай, я знаю, что ты дома!

Из-за двери раздался голос Серёжи с истерическими интонациями:

— Я несовершеннолетний и у меня справка есть! Я сейчас милицию вызову!

— Милиция уже здесь, придурок! — буквально взревел майор, — Где рация, падла, я сейчас стрелять начну, если не откроешь!

— Нету у меня никакой рации! — донеслось из-за двери.

Один из сержантов с громким металлическим лязгом передернул затвор автомата.

— Всё, всё, открываю, только не стреляйте, дяденьки! — истерично закричали за дверью.

Щелкнул замок, дверь начала открываться. Не дожидаясь, когда она откроется полностью, один из сержантов буквально ввинтился в проём.

— Всё, держу сученка! — донеслось из-за двери.

— Где рация, тварь? — продолжил орать майор, заходя в квартиру, полностью распахивая дверь.

— В комнате, в комнате она, под диваном! — плачущим голосом ответил Серёжа.

— Коля, проверь! — бросил майор в пространство с каким-то кровожадным интересом разглядывая лежащего на полу и хныкающего Серёжу.

— Ага, нашел, вот она, товарищ майор, — сержант держал в руках рацию с болтающимися оборванными проводами.

Майор оглядел рацию, присел на корточки перед Рюмкиным и вкрадчивым голосом у него поинтересовался:

— Серёженька, а зачем тебе рация, долб@ёб ты малолетний?

— Бес попутал, дяденька! — плаксиво ответил Серёженька.

— Бес попутал, значит! А как ты уазик открыл, падла?

— Отверткой!

— В следующий раз, Серёженька, когда бес попутает, и отвертка в штанах случайно окажется, ты у меня сядешь и твоя справка тебе не поможет. — также вкрадчиво продолжил майор, — Ты меня понял, придурок?

— Понял, понял, дяденька! Я больше так не буду! — заревел Серёжа, — Отпустите меня, пожалуйста!

— Последний раз предупреждаю! — со вздохом сказал майор поднимаясь, — Родителей твоих жалко! — махнул рукой сержантам и они вышли из квартиры и заметили меня.

— Ты ничего не видел, понял? — тыкая пальцем мне в грудь, сказал нахмурившись майор.

— Конечно, меня здесь не было. — ответил я с серьёзным выражением лица, развернулся и по пожарной лестнице поднялся к себе домой. Нежелание майора афишировать данную ситуацию и заводить уголовное дело понятно — если узнает вышестоящее руководство, то по головке явно не погладят, статистика опять же, да и объектом шуток за утрату рации майору становиться видимо очень не хотелось.

Меня же этак ситуация взбодрила, даже в некоторой степени примирила с моим «попаданчеством».

Вернувшись домой, я приготовил себе чай и пошел к себе в комнату. Расположившись на диване, решил обдумать сложившуюся ситуацию.

Итак, что мы имеем?

Сегодня, предположительно, вторник 9 августа, что на дворе 1994 г. сомнений у меня уже нет.

В мае я закончил школу и в начале августа, после сдачи вступительных экзаменов, поступил в юридическую академию. Теперь я студент на пять лет до 1999 г.

Армия мне не грозит, пока учусь есть отсрочка, тем более, на сколько я помню, в декабре начнется война в Чечне.

Помню, что в сентябре, перед началом учебы, нас отправили на месяц в колхоз, а учеба началась уже в октябре. Второй раз на картошку что-то меня ехать не прельщает, можно с большей пользой провести это время. Нас, в свое время, неофициально пугали отчислением за непоезку в колхоз, но по этой причине так никого и не отчислили. Самый простой способ — больничный, вот от этого и будем отталкиваться.

Осмотрев свой письменный стол, я обнаружил ряд методичек по предметам первого курса академии. Никаких записей о дате сбора первокурсников или начала занятий не обнаружил. Значит надо ехать в академию и узнавать. Запланирую поездку на ближайшие дни.

Следующий вопрос, который меня очень сильно волнует, — это финансы.

В своей прошлой жизни, я был относительно обеспеченным человеком, вернее мне хватало денег на все мои нужды. Присутствие в кошельке достаточного количества налички или энной суммы на карточке позволяло чувствовать себя уверенно и смело смотреть в завтрашний день. На сколько я помню, все мои студенческие годы прошли под эгидой жесткой экономии. Деньги мне родители давали только на транспорт и обеды в столовке академии. Немножко зарабатывать я начал только с середины третьего курса, когда помогал маме с надомной работой.

Да и родители мои были далеко не олигархами, а скорее наоборот — отец простой водитель, мама на пенсии по инвалидности. Денег всегда не хватало, экономили буквально на всем!

Вспоминая все это, я пока не понимал, как мне заработать хотя бы немного денег. Первое время, в любом случае, придется брать деньги у родителей, а там посмотрим. Отложим этот вопрос на попозже, пока не решим все остальное.

Чтобы немножко отвлечься решил проверить свою одежду, что есть, в каком она состоянии и смогу ли я ее надеть. Спортивные штаны, футболка и кроссовки, в которых я гулял с собакой, у моего взрослого сознания сорокалетнего мужика восторга не вызвали. Проведя полную инспекцию шмотья, я еще больше разочаровался — стандартный набор школьника из небогатой семьи начала 90-х годов. На первое время еще хватит, но в дальнейшем гардероб необходимо поменять полностью, уверенно в нем чувствовать я себя не смогу.

И опять все упирается в финансы…

Мое разглядывание одежды и судорожный мозговой поиск источников финансирования прервал до боли знакомый звук, похожий на рингтон «old telephone».

— Так, где сотовый? — вслух подумал я и начал осматривать пространство вокруг себя в поисках айфона, руки на автомате охлопали карманы.

— Какой, к черту, айфон, мы в 90-х! — сам себе и ответив, я добавил — И даже не в 78-м! — вспомнилось очень достойное творчество на «Самиздате» авторов СКС и Алексея Вязовского, и их романы из цикла «Режим Бога».

Я метнулся в прихожую, где, как и в 2018, у родителей стоял стационарный телефон. Только в отличие от того, цифрового, сейчас оглушительно надрывался здоровый красный дисковый телефон.

— Слушаю, — осторожно сказал я в снятую трубку.

— Леха, здорово! — услышал я в ответ, — Где встречаемся?

— А это кто? — выдавил я из себя.

— Леха, да ты что, своих не узнаешь? Это же я, Димон, мы ж вчера с тобой договаривались к Женьке сходить! — жизнерадостно ответили мне на том конце провода.

— А-а, Димон, привет, видимо связь плохая, плохо тебя слышу…

— Хорошо, где встречаемся?

— Твои предложения? — осторожно спросил я.

— Давай у школы, в час?

— Договорились, в час у школы буду.

Положил трубку и на меня нахлынули воспоминания.

Нас в школе было три лучших друга — я, Димон Паршин и Женька Поляков. Учились мы вместе с первого класса. С поступлением в разные институты общаться мы стали реже, появились свои интересы и новые компании. Первым, кто фактически откололся от нашей компании, был Женька, который к третьему курсу как-то незаметно стал все чаще отказывать нам во встречах, ссылаясь на учебу и различные студенческие мероприятия. С Димоном все тоже самое произошло позднее — к четвертому курсу. Конечно, мы периодически созванивались, говорили, что надо бы встретиться, посидеть, но случалось это все реже и реже.

А потом была работа, семьи, дети, новые друзья, компании и уже, спустя какое-то время, даже перестали созваниваться.

И вот, я собираюсь и иду к месту встречи со школьным другом, с которым фактически не виделся 15 лет. Появился легкий мандраж перед встречей, как будто иду на экзамен.

Перед выходом из дома одел ветровку. Пошарив в карманах, обнаружил мелочь, но так и не вспомнил цены 94-го года. «По ходу разберемся» — подумал я.

Всю дорогу до школы разглядывал улицы и дома, отмечая для себя прохожих, одетых уже не в привычные мне из 2018 года фасоны, отсутствие большого количества автотранспорта, преобладание отечественного автопрома над редкими иномарками. «Вот этот дом лет через десять снесут, на этом пустыре воткнут высотку, здесь будет новая дорога…» — вспоминал я своё будущее. Везде понатыканы ларьки с фруктами, печеньем, пивом и водкой.

Моя школа и в 2018 г. не сильно и изменилась, за исключением пластиковых окон и нового пристроенного корпуса, фундамент которого заложили еще в конце 80-х.

Димон подошел со мной практически одновременно.

— Привет, Леха, ты что так на меня смотришь? — медленно спросил Дима, протягивая мне руку.

Пожав протянутую Димоном руку, я продолжал его рассматривать. Молодой, высокий, худой, можно сказать, еще мальчишка. Сначала я обрадовался, но потом мне стало передним неудобно. Мандраж прошел и появилась какая-то досада на себя за то, что мне, взрослому, циничному мужику, придется улыбаться и врать в глаза Димону, да и всем вокруг.

— Привет, Димон, да не выспался сегодня, собака рано разбудила. Ну что, пойдем?

— Ага, пойдем! — ответил Димон и мы направились в сторону Женькиного дома.

По дороге я старался больше молчать и активно слушать Диму, который находился в предвкушении возможности поиграть в новую игру на Денди, картридж с которой недавно появился у Жени.

Встреча с Евгением, так же, как и с Димой, не вызвала у меня каких-то особенных чувств. Женька был весёлым парнем, самого низкого роста в нашем классе. Уже в школе он начал увлекаться рок-музыкой, кассеты с которой ему давал сосед по подъезду. Если я ещё как-то воспринимал эту музыку и, благодаря Женьке, разбирался в ней, то Димон увлекался чистой попсой. Друзья казались мне маленькими мальчиками со своими маленькими радостями и детскими проблемами. Головой я понимал, что несправедлив к ним, сам таким был, но сделать с собой ничего не мог. Разорвать с ними отношения? Не стоит. Всё это и так произойдет со временем. Тем более, на этот момент школьные друзья являются для меня ценнейшим источником различной информации.

На протяжении всего дня, сколько мы находились вместе, я аккуратно выуживал из друзей сведенья, которые могли пригодиться мне в будущем — за сколько Женя купил новую игру, видели ли они кого-то из одноклассников, есть у нас какие-то совместные планы на остаток каникул, что произошло с нами недавно. Все вопросы были размытыми, общими, задавать вопросы о чем-то конкретном я боялся.

Я прислушивался к разговорам друзей, манере их речи, пытался и сам заново разговаривать, как вчерашний школьник. Получалось плохо, очень плохо.

В какой-то момент Женя спросил у меня:

— Леха, ты что, от экзаменов до сих пор не отошёл, разговариваешь с нами как с маленькими детьми?

Дима добавил, не отвлекаясь от игры:

— Ага, я тоже заметил, он вообще сегодня какой-то не такой!

После такого заявления я немного опешил, а потом опять накатило раздражение. Натянув на лицо улыбку, добавив в интонации пафоса, ответил:

— Так я ж в юрку поступил, адвокатом стану, вот на вас и тренируюсь! — и я встал в гордую позу комнатного оратора.

— Иди на кошках тренируйся, адвокат, — отвечает Женя, и они уже вдвоем с Димой смеются надо мной.

Ближе к пяти часам вечера я начал собираться домой — у Жени скоро должна была прийти с работы мать, отец лежал в больнице.

— Парни, я, наверное, пойду уже, мне еще с собакой гулять, — сказал я.

— Хорошо, созвонимся, — ответил Женя и пошёл меня провожать до двери. Дима так и не стал отвлекаться от игрушки.

Домой я шел, заглядывая во все магазины и ларьки, прикидывая порядок цен. Килограмм бананов стоил от 3-х до 3,5 тысяч, яблоки — 2,5 тысячи, хлеб в среднем около 800 рублей. Вино в ларьках — от 4,5 тысяч, водка — от 2 тысяч и до 7–8 «хорошая» за 0,7. Коньяк от 7 тысяч и выше, шампанское стоило около 4 тысяч рублей. «Импортные» сигареты от 3 тысяч рублей, жвачка — 300 рублей. Конфеты 1,6 тысяч, шоколадки в среднем 1,5 тысячи. А днем у себя в карманах я обнаружил около 10 тысяч, видимо остались после экзаменов в академию.

— На пару бутылок водки и конфетку хватит. — усмехнулся я, наблюдая следующую картину на детской площадке, через которую проходил мой путь домой.

На лавочке расположились два люмпена в непременных трениках с вытянутыми коленками. Присутствовали и майки-алкоголички, а образ «джентльменов в поисках десятки» им добавляли видавшие виды пиджачки. Мужчины как раз раскладывали на газетке помятые помидоры, видимо выпрошенные в ближайшем овощном ларьке. Закончив с помидорами, из карманов пиджака одного из них была извлечена бутылка водки, с которой профессиональным движением ногтя была сорвана «кепка», наличием стаканов они себя не заморачивали. Всё было готово к злоупотреблению. Поллитровка была схвачена всей пятернёй и подверглась аккуратному взбалтыванию по часовой стрелке, после чего стремительно опрокинута в рот отработанным движением. При падении уровня жидкости в бутылке, кадык у страждущего не дёргался совершенно.

— Э-э-э, хорош! — напарник «пьяного мастера» не на шутку обеспокоился быстрым исчезновением продукта.

«Мастер» закончил представление, передал бутылку напарнику, занюхал помидоркой и счастливо выдохнул. Я уже начал надеяться, что и его товарищ продемонстрирует «класс», но, в отличии от своего более маститого коллеги, он не отличался особым мастерством и добил сосуд с жидкостью в несколько заходов.

Надо сказать, что для 94-го эта картина не была чем-то из ряда вон, смотрелась даже как-то органично и вызвала у меня только улыбку. Люди еще оставались «советскими», нравы менялись не быстро. Со временем, употребление алкоголя в общественных местах станет «не модным», как среди взрослого населения, так и среди молодёжи. Помню, как в середине 2000-х я жил в квартире, окна которой выходили на недавно отремонтированный сквер. Летом, несмотря на духоту в квартире, я на ночь закрывал все форточки, от пьяных выкриков и шума невозможно было спать. На следующий год, видимо по просьбам жителей окрестных домов, из сквера демонтировали все скамейки и наступила тишина.

Вспоминая всё это, я добрался до дома, взял пса и пошел с ним гулять.

После прогулки включил телевизор и начал переключать программы. К 94-му году у нас в доме провели кабельное телевиденье и уже было из чего выбирать. Телепрограмма меня откровенно разочаровала. Я думаю, что каждый из нас сталкивался с тем, что качество региональных СМИ — и телевиденье, и радио, и газеты — заметно уступает качеству федеральных. Так вот, глядя на это все глазами человека из 2018 г., становилось откровенно скучно и неинтересно смотреть даже федеральные каналы. И опять головой я понимаю, что предъявляю завышенные требования, но ничего с собой поделать не могу.

Чувство голода накатило совершенно неожиданно. Дома у Жени мы пообедали — поели суп. Мне всегда нравилось, как готовит его мама — Ольга Петровна, особенно суп-лапша, в который она добавляла несколько пакетов лапши быстрого приготовления — обычных бич-пакетов.

Заглянув в холодильник, обнаружил там большую кастрюлю с супом и противень картошки с курицей. Ага, за эти блюда у нас в семье отвечал отец, значит он дома, а мама видимо на даче. Как же не хватает микроволновки, она у родителей появится примерно в 98-м году. Придётся разогревать по старинке…

Поев и вымыв посуду, я начал думать, чем же мне заняться этим вечером. Но мои размышления прервал звук открывающейся двери.

— Привет, пап! — сказал я и стал разглядывать «помолодевшего» отца.

— Привет! — ответил он, продолжая отбиваться от радостно поскуливающего Рейниса.

— Как дела? — спросил я, пытаясь скрыть охватившее меня волнение.

— Да нормально, — в своей всегдашней манере ответил отец.

— Ты когда на дачу собираешься?

— Да в пятницу вечером наверно поеду.

— А мама домой когда собиралась?

— Да вроде только в конце августа, тебя в институт собирать.

— Понятно, пап, дай немного денег, мне в академию надо съездить, расписание узнать в деканате.

Как же мне трудно было просить деньги у отца после стольких лет самостоятельной жизни. Так и подмывало добавить — я все верну! — но откуда у меня деньги, я ж на шее у родителей пока… Надо сказать, отец всегда готов был по мелочи мне дать деньги, в этом смысле я не боялся получить отказ. Так и произошло.

— Сколько тебе надо? — спросил он.

Блин, простой вопрос, а ставит меня в тупик. Ведь я не помню сколько стоит проезд на автобусе, а мне еще и пересадку делать, и туда, и обратно…

— Ну… я не знаю. — изобразил я неопределенность.

Отец достал кошелек и дал мне 10 тысяч рублей.

— Этого хватит? — вопросительно глянул на меня отец.

— Наверно, да… Спасибо, пап.

Учитывая цены в магазинах и ларьках, должно хватить.

— Ты когда ехать собираешься?

— Да завтра сгоняю наверно.

— С собакой погулять не забудь.

— Хорошо.

На этом разговор закончился, отец пошел на кухню ужинать, а я в своей комнате, достав чистый лист бумаги, сел писать для себя план дальнейших действий.

План.

1. Продолжить легализацию в 94-м году.

2. Съездить в академию, узнать, когда начнутся занятия после колхоза.

3. Получить медицинскую справку-освобождение на все время колхоза.

4. Заработать хоть немного денег.

5. Поменять гардероб.

Были и более глобальные планы, но то, что я указал было первоочередным и важным именно сейчас.

Так и закончился мой первый день в 1994-м году. Я разделся, расправил диван, лёг, закутался в одеяло и заснул…

Я спал и не спал одновременно. Было ощущение, что в меня нескончаемым потоком льётся информация, моё сознание буквально разрывалось от этого могучего прилива. В какой-то момент всё это внезапно прекратилось, как будто сработал предохранитель в мозгах, и наступила темнота…

Проснувшись утром, долго не мог понять, где я нахожусь. Голова просто трещала, я чувствовал её как шарик, который надули, и он вот-вот лопнет. Это на меня было очень непохоже — никогда не страдал мигренями. Полежав еще некоторое время с закрытыми глазами, решил осторожно подняться. Усевшись, огляделся. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Я все-таки в 1994-м. В дверь осторожно поскребся и заскулил Рейнис, видимо услышав, как я проснулся.

С трудом встав и открыв собаке дверь, погладил его, после чего поплелся в ванную. Кое-как умылся холодной водой и почистил зубы. Стало немного полегче, по крайней мере круги перед глазами стали проходить. Дошел до кухни, из чайника налил в кружку кипяченой воды и открыл шкафчик, в котором, как я помню, хранились лекарства. Единственное средство от головных болей, которое я знал — анальгин, его то я и начал искать. Достав упаковку, глаз зацепился за состав на коробке и меня буквально накрыло, головная боль резко усилилась и темнота…

Пришел в себя сидя на полу кухни. Голова болела явно меньше. Сколько я так просидел, не знаю. Кряхтя, поднялся на ноги. «Хорошо, что кружку с водой не разбил!» — подумал я. В этот момент закипел чайник, сигнализируя об этом свистком. «Значит, не долго я в отключке был», подумал я, выключил плиту и повернулся за кружкой. Рядом с кружкой лежала упаковка анальгина. Глядя на неё, я вдруг, неожиданно для себя, понял, что знаю состав анальгина, как, из чего его изготовить, для каких целей применять и в каких дозах. Это знание рождалось прямо из головы. Я точно знал, что этого знать я не могу, но я знал…

На автомате взял пару таблеток и закинул в рот, запил водой. Посмотрел в глубь нашей «аптечки», но никаких озарений не случилось. Постояв еще какое-то время, я протянул руку, взял первую попавшуюся упаковку, открыл её и достал инструкцию по применению. Прочитав её, я мог сказать всё то же, что и про анальгин.

Через пятнадцать минут я «прочитал» всю «аптечку». Названия, формулы, соединения, комбинации лекарственных препаратов, дозировка — все возникало в голове непонятно откуда и оставалось в ней. Даже головная боль отошла на второй план и не беспокоила так сильно. Сказать, что я был в шоке, не сказать ничего. Начал припоминать мой сегодняшний сон и сильно задумался, на сколько позволяло моё состояние. Что это был за сон, что это за знания, которыми меня напичкали, зачем всё это?

Я снова поставил чайник и начал думать. В школе я не очень любил химию, в первую очередь из-за нашей учительницы. Ну не смогла она заинтересовать меня своим предметом. Но жизненный опыт показал, что хотя бы элементарные знания по этому предмету очень полезны и даже необходимы каждому.

Обжёгшись горячим чаем, который не помнил, как налил, немного пришел в себя. Что теперь еще я знаю, что могу сделать?

Интересно, мои знания касаются только фармацевтики или еще чего-то? С этой мыслью открыл шкаф под раковиной и достал банку какого-то чистящего средства. Тот же эффект — я свободно читал состав, знал оптимальный способ производства, добавки для улучшения свойств чистящего вещества. Руки начали подрагивать от охватившего меня азарта. Я кинулся в ванную, где поставил перед собой стиральный порошок, зубную пасту и средство для чистки ванной. Всё повторилось.

И что мне с этим делать, для чего в меня впихнули такие знания?

Я кинулся в свою комнату искать учебник по химии, но ничего не нашел. Видимо все учебники сдал в школьную библиотеку. Другой литературы по химии дома точно не было. В этот момент о себе напомнил Рейнис, заскулив у двери. «Мучать домашних животных — последнее дело» — подумал я и начал собираться на прогулку.

На улице голова перестала болеть совсем, оставалась тяжесть, которая к концу прогулки исчезла совсем. О новых знаниях и их применении старался не думать вообще, давая мозгу время на адаптацию. Оптимальное решение проблемы в конце концов придет, просто не надо пороть горячку, это я хорошо понимал из опыта «прошлой» жизни. Между тем, вспомнил об академии, съездить в которую планировал сегодня. «Вот и займусь этим, заодно отвлекусь!» — решил я.

Вернувшись домой, позавтракал и собрался для поездки в академию.

На остановке общественного транспорта народу было не много, мой автобус подошел минут через пять.

В своей уже прошлой жизни я отвык от общественного транспорта, передвигаясь на машине, в редких случаях пользовался услугами такси.

Тем непривычней для меня стала поездка на старом желтом автобусе ЛИАЗ, в простонародье именуемом «скотовозом». Хорошо, что моя остановка была вторая с начала маршрута, и я сумел сесть к окну на одно из свободных мест. Ко мне подошла кондуктор, у которой я поинтересовался стоимостью проезда.

— Пятьсот рублей.

Я достал из кармана тысячу рублей. Получив сдачу, с интересом уставился в окно, разглядывая пейзажи, сравнивая 94-й и 18-й года. Автобус, гремя и скрепя всеми сочленениями, достаточно бодро вез меня в центр города, где предстояло сделать ещё одну пересадку.

— Привыкай заново, Алексей, к общественному транспорту, — сказал я себе, — тебе еще долго наслаждаться этой романтикой!

Покинув автобус на конечной остановке маршрута, не смог отказать себе в удовольствии и прогулялся по центру города. Всюду книжные развалы, ларьки с аудио и видео кассетами сомнительного качества, с выставленными колонками, орущими композиции «Enigma» и DJ Bobo, рядом палатки со шмотками непонятного происхождения, женщины в белых халатах не первой свежести с рундуками на колесиках, торгующие беляшами с «мясом» и картошкой, цыганки в пестрых платьях и платках, навязчиво предлагающие погадать за недорого.

— Да, это не Рио-де-Жанейро, — вспомнились слова одного турецкоподданного.

В академию я добрался после в районе обеда и сразу же направился к стендам, на которых висели списки сформированных групп. Все осталось без изменений, и я оказался в 14-той группе следственно-криминалистического факультета. Отдельно висело объявление, в котором указывалась дата и время сбора студентов-первокурсников для поездки в колхоз. Кроме того, висело расписание начала установочных лекций для первого курса. Первым учебным днем было 3-е октября.

— Хорошо, — подумал я, — у меня практически два месяца, можно многое успеть.

С больничным как-нибудь разберусь ближе к сентябрю. Финансовый вопрос можно попытаться решить на овощебазе, которая была расположена рядом с нашим микрорайоном. В прошлой жизни мама рассказывала мне о сыне своей сослуживицы, Коле, который подрабатывал на овощаге грузчиком. Я знал Колю, он был старше меня на год, но ни телефона, не адреса я его не знал тогда, а тем более сейчас.

Добравшись до своего района и выйдя на конечной остановке, я направился в сторону овощаги. Подойдя к проходной, первым делом начал смотреть доску объявлений. Надо еще учитывать мой возраст — 17 лет, и то, что постоянную работу я пока не ищу, и скорое начало занятий в академии.

Не найдя для себя подходящих вакансий, я зашел на проходную и обратился к вахтеру:

— Здравствуйте, я ищу подработку, может вы подскажете к кому мне можно обратиться?

— Привет! Много вас тут таких ходит, работничков. Тебе сколько лет, пацан? — мужик отвлёкся от чтения «СПИД-инфо».

— Скоро восемнадцать будет.

— Вот, восемнадцать исполнится и приходи, а сейчас вакансий нет.

— Так мне не нужно официальное трудоустройство, я на любую работу согласен.

Мужик задумался, сделал знак подождать и начал набирать кого-то на телефоне.

— Михалыч, тебе в бригаду люди нужны? — сказал в трубку вахтер, и стал слушать ответ. — Он здесь, на вахте у меня стоит, к тебе отправить? Хорошо.

Оглядев меня еще раз с ног до головы, мужик добавил:

— Пройдешь до 3-го склада, он вон в той стороне, — махнул рукой, — спросишь Валентина Михайловича. Все понял?

— Да, 3-й слад, Валентин Михайлович. Спасибо вам!

— Да не за что! — сказал мужик и снова уставился в газету.

3-й слад я нашел достаточно быстро. Спросив, где я могу найти Валентина Михайловича, я направился к каморке в углу огромного склада.

— Здравствуйте, Валентин Михайлович! Меня зовут Алексей, вам звонили с проходной, я ищу подработку грузчиком. — обратился я к здоровенному мужику, сидящему за столом.

— Здравствуй, Алексей, — разглядывая меня ответил Михалыч. — Грузчиком значит…

Надо сказать, что к 17-ти годам рост у меня был в районе 183 сантиметров, я был плотного телосложения, еще более раздаться вширь я должен был, на сколько я помню, через год-полтора.

— Да.

— Сколько тебе лет?

— Скоро восемнадцать. — опять приврал я.

— Хм… У меня пара работяг запила, есть временная работа грузчиком. Работа трудная, тяжелая. Справишься? — спросил он.

— Справлюсь. — уверенно ответил я.

— Хорошо, приходи сюда же завтра к 8 утра, возьми рабочую одежду, что-нибудь перекусить и попить.

— Буду, Валентин Михайлович! — не скрывая довольной улыбки ответил я.

Попрощавшись с Михалычем, я оправился в сторону дома. Про зарплату спрашивать у бригадира не стал, ясно, что ко мне будут приглядываться, не справлюсь с нагрузками или не понравлюсь — вообще могут не заплатить. Так какой смысл мысленно тратить неполученные деньги?

Добрался я до дома к четырём часам. Первым делом достал из шкафа старые джинсы, рубашку, ветровку и кроссовки, которые готовились к переезду на дачу, сложил это все в спортивную сумку, перекусил и задумался, чем бы мне еще полезным заняться.

Времени до вечера было еще много, и я решил сделать дома уборку. Разложил свои вещи по шкафам, протёр пыль, пропылесосил и помыл пол, погулял с собакой и стал ждать отца с работы, чтобы вместе с ним поужинать.

Отец пришел около 7 вечера.

Сидя за столом на кухне, отец спросил:

— Ну что, съездил в институт?

— Ага, съездил. В колхоз отправляют 2-го сентября, а учеба начнется 3-го октября. Не хочу я в колхоз ехать, пап, лучше я вам на даче картошку помогу выкопать.

— Хм… А тебя не отчислят за колхоз-то? — нахмурился отец.

— Так я заболею, пап.

— И чем же ты заболеешь, Алексей, воспалением хитрости? Так тебя с таким диагнозом точно погонят…

Надо отметить, что мой отец всегда отличался крайней степенью ответственности, если надо — убьется, но сделает. Даже с температурой он редко когда уходил на больничный, переносил на ногах.

— Разберемся, пап.

— Разберется он… Сильно взрослый стал? — начал раздражаться отец.

— Пап, я на овощагу грузчиком устроился… — перевёл я разговор на другую тему.

Отец аж поперхнулся и закашлялся.

— Когда успел? — через минуту спросил он.

— Да сегодня, после академии заехал, завтра к восьми надо уже выходить.

— Да-а, может ты точно взрослеть начал? — задумчиво спросил отец.

На кухне мы просидели еще около часа, отец спросил меня про одежду для овощаги, показал некоторые приемы переноса тяжестей из собственного опыта, попросил не надрываться и в конце похвали за инициативу.

Спать я ложился с некоторой опаской и надеждой. Опасался, что я сойду с ума, и одновременно надеялся на новую порцию знаний.

Проснулся по будильнику с головной болью, но не такой как вчера, а более привычной что ли… Ночью опять был неконтролируемый поток информации, но воспринимался он мной уже легче, привычнее. Видимо организм адаптируется. Я даже понял, чего касалась эта информация — что-то связанное с химией, но подробности от меня пока ускользали. Буду надеяться, что они проявятся позже. Попив чай и погуляв с собакой, я направился на первую в этой жизни работу.

Во время смены на овощаге я чуть не сдох от усталости, но и думать о моих снах было некогда. Закончили работать мы около 4-х часов дня. Мало сказать, что я был еле живой. Я был полумертвый! Остальные члены бригады посматривали на меня с плохо скрываемыми ухмылками. Периодически, во время работы, я замечал бросаемые Михалычем оценивающие взгляды, но вроде нигде не накосячил.

Когда я подошёл к каморке Михалыча, мужики разливали водку на ящике из-под овощей, накрытом газеткой.

— Леха, за первый рабочий день будешь? — спросил один из них.

— Так я стакан не подниму, сил уже нет! — попытался отшутиться я.

— На это дело силы надо завсегда оставлять! — и вся бригада засмеялась.

— Учту, мужики, но мне еще до дома добраться надо!

— Чего к парню пристали, алкашня? Только бы выпить! — ворчливо сказал Михалыч, вышедший из своей каморки, и махнул мне рукой, типа заходи.

Зайдя к Михалычу, увидел на столе пачку мятых денег.

— Вот, возьми, здесь 30 тысяч, заработал. Завтра придешь? Или все?.. — с хитринкой посмотрел на меня Михалыч.

— Спасибо, Валентин Михайлович, конечно, приду!

— Хорошо, завтра так же к 8-ми.

Добирался я до дома на морально-волевых. С непривычки не поднимались ни руки, не ноги. Дома буквально заставил себя залезть под душ.

Если бы я был обычным подростком, плюнул бы на эту работу. Долго спать, гулять с друзьями, смотреть до утра телевизор, пока я на каникулах, — это ли не счастье для подростка, закончившего недавно школу? Да и с моральной точки зрения вроде как все нормально — в институт я поступил, буду учиться, это как бы и есть моя работа. Впереди 5 лет учебы — время есть, наработаюсь еще. Но у меня была не присущая этому возрасту мотивация — хотелось движения, действия, я хотел хорошо одеться, иметь на кармане деньги, в идеале съехать от родителей на съёмную квартиру, получить от них полную независимость, даже помогать им в это непростое время. Да и предыдущий жизненный опыт не давал сидеть на попе ровно. Так что мыслей не пойти на работу на следующий день у меня даже не возникло. Из последних сил заставил себя одеться и пойти погулять с собакой.

Пришедший вечером домой отец долго, с ухмылкой, разглядывал меня, лежащего на диване в гостиной, пока не задал ехидным тоном вопрос:

— Ну что, сынок, как поработал?

— Я сейчас сдохну, папа! — ответил я, демонстрируя всем своим видом зверскую усталость.

— Ну-ну… — отец ухмыльнулся и пошел ужинать.

Так прошло полторы недели, я втянулся в работу грузчика, похудел, но чувствовал, как мышцы начали приходить в тонус. Собаку отец увез к матери на дачу, и у меня появился лишний час для сна. В бригаде отношения складывались нормально, выпивать я с ними так и не стал, хотя в один из дней дал Михалычу деньги и попросил купить для работяг водки, типа проставляюсь.

Сны продолжались сниться, но были не такими насыщенными, такое ощущение, что мне в мозгу выстраивали связи. С каждым днём понимание химии становилось всё лучше и лучше. Я уже даже точно не мог сказать, что я знаю, а что не знаю. Но все эти знания носили практический характер — я точно знал какое вещество для чего применяется, как увеличить эффективность его действия, как его произвести.

Несколько раз заходил в аптеки и, под видом покупателя, просил почитать инструкции различных лекарственных препаратов. Постепенно началось формироваться понимание того, как я смогу использовать свои знания — создание универсального средства практически от всех болезней.

Кроме того, на овощебазе постоянно приходилось работать в загазованной атмосфере — тягачи с товаром на погрузку и разгрузку, тепловоз, таскающий вагоны туда-сюда, — всё это явно не добавляло здоровья окружающим. Из будущего всплывали электромобили и гибриды. Сразу же вспомнились сотовые телефоны, планшеты и другие гаджеты, которые необходимо было постоянно заряжать. В какой-то момент мне пришло понимание, как создать универсальный источник энергии.

Была уверенность в том, что никаких исследований и по лекарству, и по источнику энергии, проводить не надо. Все формулы и технология производства буквально стояли перед глазами. Вот и буду двигаться в этом направлении.

Иллюзий я не строил, если о моих способностях узнают, вытрясут полностью. Универсальное лекарство и источник энергии — это огромные деньги и власть на всей планете! Десять раз надо подумать, чтобы мои знания, данные мне непонятно кем, не попали в чужие руки.

Но начинать надо однозначно с лекарства. Как это сделать? Нужна химическая лаборатория и необходимые вещества. Вещества можно выделить из различных лекарственных препаратов, имеющихся в свободной продаже в аптеках, а вот с лабораторией уже гораздо сложней.

Сразу вспомнилась мама Женьки, которая работала в техникуме химического машиностроения, в котором должна быть химлаборатория. Но надо придумать легенду для моего интереса. С этим было намного сложнее — как объяснить мой внезапно проснувшийся интерес к химии? Сказать правду? Точно не поверят, подумают, что связался с наркотой. А что, я б тоже так подумал! Надо убедительное что-нибудь придумать. Но в голову ничего не шло, пока я не вспомнил, что отец Жени уже сейчас болеет раком и в следующем году, по моим воспоминаниям из будущего, его похоронят. Вот и попытаемся воспользоваться сложившейся ситуацией.

Несколько раз за это время звонили Димка с Женькой, спрашивали, куда я пропал? Сказал, что отцу на работе помогаю. Ребята заявили, что я молодец и с первой получки должен проставиться пивом. Пообещал.

Приближался конец августа и в воскресение с дачи отец привез маму.

— Привет, Алексей, как ты похудел! — обняла меня мама.

— Мам, я очень соскучился! — прошептал я ей на ухо.

Мама, такая молодая…

Меня охватила какая-то нежность, слезы выступили на глазах, и я как-то попытался отвернуться, чтобы их скрыть. Хорошо, что в этот момент под руку попался Рейнис, которому надо было мыть лапы, чем я срочно и занялся.

Потом был обстоятельный разговор с мамой на тему моего больничного и покупки одежды.

— Ну хорошо, уйдешь ты на больничный, а одежду мы когда поедем покупать? — спросила меня мама.

— В конце сентября, мам, я как раз денег заработаю и нормальную одежду смогу себе позволить! — с серьезным видом ответил я ей.

— Договорились, но без меня ничего не покупай. — строго сказала она.

— Хорошо, мам!

Тем же вечером по телефону у Женьки узнал, когда будет дома его мама, и договорился к ним зайти.

На следующий день, заскочив домой помыться и переодеться, я пришел к Женьке домой. Ольга Петровна была уже дома. Меня накормили, расспросили о прошедших экзаменах и жизни на каникулах. Ответив на все интересующие её вопросы, я попросил Женьку оставить нас с его мамой на кухне одних. Женька, не скрывая любопытства, оправился играть на приставке в свою комнату.

— Ольга Петровна, мне Женя говорил, что отец лежит в больнице. Что случилось? — спросил я.

Женщина буквально спала с лица. Доброжелательная улыбка исчезла, она как-то разом потухла, слегка ссутулившись. Молчала она долго, смотря прямо перед собой, потом подняла глаза на меня и тихо произнесла совершенно безжизненным голосом:

— Рак у него обнаружили…

— На сколько всё плохо? — так же тихо спросил я.

— Вроде есть надежда… — не глядя на меня ответила она.

— Ольга Петровна, я могу помочь. — твердым голосом сказал я.

Она посмотрела на меня с недоверием.

— Как?

— Я могу создать лекарство, которое ему поможет, но мне нужна лаборатория. Ведь у вас в техникуме она есть? — а про себя подумал — «Обратной дороги уже нет!»

Она уставилась на меня в недоумении.

— Не надо так шутить, Алексей!

— Я не шучу, Ольга Петровна, и я действительно могу создать такое лекарство в кратчайшие сроки. — твердо заявил я.

— Скажи, зачем тебе на самом деле лаборатория? Наркотики? — недоумение на её лице сменилось подозрительностью.

— Никаких наркотиков, поверьте! — я вскочил со стула и поднял руки в защитном жесте, — Вы можете присутствовать при синтезе.

— Откуда ты знаешь химию и фармацевтику? — подозрительность в её взгляде не пропадала.

— Сам изучал, книжек много прочитал. — я посмотрел на неё невинными глазами.

— Хорошо, допустим я тебе поверила. Как… это все будет происходить? — помахала она рукой на слове «это».

Я снова сел на стул и продолжил:

— Мы с вами закупаем лекарства в аптеках по списку, который я уже составил. Все эти лекарства имеются в свободной продаже без рецепта врача, наркотиками не являются. Потом идем в лабораторию, смотрим, что она из себя представляет, и я, если меня всё устроит, в вашем присутствии делаю новое лекарство. — попытался я её убедить.

Ольга Петровна задумалась больше, чем на минуту, потом подняла на меня глаза и задумчиво спросила:

— Что с тобой за лето произошло?

— Повзрослел наверно… — улыбнулся я.

Она встала, подошла к плите и поставила чайник. Достала из шкафчика упаковку печенья и насыпала его в вазочку. Наблюдая за её действиями, я понимал, что она думает и решает, как ей поступить. Я же сидел за кухонным столом и молчал, напряженно ожидая, что Ольга Петровна мне скажет.

После того, как был готов чай, она повернулась ко мне и спросила:

— Во сколько завтра ты сможешь зайти в техникум и посмотреть лабораторию?

Внутри меня всё ликовало! Вот что значит личная заинтересованность и неверие в отечественную медицину! С трудом пытаясь скрыть радость, я ответил:

— Если часам к пяти подойду, нормально?

— Как раз. Учебный год ещё не начался, к этому времени у нас уже все разойдутся. Буду ждать тебя на вахте.

— К пяти буду. — и добавил, — Не говорите пока Жене ничего.

Она молча кивнула и стала мыть посуду.

Допив чай, оставил Ольгу Петровну на кухне, поболтал с Женькой, отбиваясь от его попыток выяснить зачем мне его мама, и отправился домой.

На следующий день к пяти часам я подошел к техникуму. Ольга Петровна уже ждала меня на вахте. Поздоровавшись, мы направились в лабораторию.

Лаборатория не произвела на меня особого впечатления, но необходимое оборудование было в наличии. Правда всё оно было грязное, но это не беда. Сообщив Ольге Петровне результаты осмотра, мы закрыли дверь лаборатории и направились в её кабинет.

— Что дальше, Алексей? — зайдя в кабинет и сев за стол спросила она.

— Вот, список лекарств и деньги на их покупку. — я начал выкладывать на стол содержимое своих карманов. — Цены растут и в аптеках не должны удивляться количеству закупаемого.

Ольга Петровна, не обращая внимание на деньги, взяла список лекарств и начала внимательно его читать. После прочтения обратила внимание на купюры, лежащие на столе.

— Откуда деньги?

— Грузчиком на овощаге работаю, подкопил немного.

Она взяла деньги и начала их пересчитывать.

— Хорошо, лекарства я куплю, когда ты планируешь начать в лаборатории?

— Когда все лекарства по списку будут в наличии. — ответил я.

— Тогда прямо сейчас по аптекам и пойдем. — она встала из-за стола и протянула мне деньги, — Пусть пока будут у тебя.

Я согласно кивнул и направился в сторону выхода.

Для приобретения всего перечня лекарств пришлось посетить три аптеки. Количество лекарств было мной рассчитано с таким запасом, что бы конечный продукт получился с хорошим запасом и его хватило надолго. После покупки мы вернулись в техникум и оставили пакеты в кабинете Ольги Петровны. Деньги потратили практически полностью.

— Итак, по твоему списку всё готово, когда начнём? — услышал я вопрос.

— Да хоть завтра, но оборудование в лаборатории надо всё равно мыть. Сам процесс будет состоять из двух стадий — сначала надо выделить из лекарств необходимые вещества, а потом уже заняться синтезом конечного продукта. По времени, с учетом оборудования лаборатории, думаю часов 12–13, не меньше.

Ольга Петровна задумалась на минуту и предложила:

— Тогда лучше этим заняться в субботу, тем более здесь никого не будет и нам никто не помешает.

Я прикинул свои планы на ближайшие выходные, у Михалыча придется отпрашиваться.

— Хорошо, в субботу действительно самый лучший вариант. Во сколько? — спросил я.

— Давай с утра, часиков в восемь? — предложила Ольга Петровна.

— В восемь буду.

Всё время до утра субботы я немного волновался. Одно дело знать как делать, другое — делать. Время пролетело быстро, работа на овощаге хорошо так отвлекала от дурных мыслей. Кроме того, надо было подумать о больничном на сентябрь.

Вопрос с больничным, по моим воспоминаниям, можно решить через маму Вадика Уткина, которая как раз работала медсестрой участкового врача в нашей поликлинике. Вадик с мамой жили на первом этаже нашего дома. С этой семьей у меня были неплохие отношения. Вадик хоть и был младше меня на год, состоял в нашей дворовой компании. Я не сомневался, что смогу договориться с его мамой, развитые коммуникативные навыки из прошлой жизни мне это позволят, но была уверенность, что больничный через нее мне придётся делать не раз и лучше с самого начала хорошие отношения подкрепим недорогими подарками.

В четверг вечером я позвонил в дверь квартиры Уткиных.

— Вадик, привет!

— Привет. Леха!

— Мама у тебя дома?

— Дома, — ответил Вадик недоуменно, — А тебе зачем?

— Да проконсультироваться надо! — ответил я.

— Да ты проходи, что в дверях то встал! — с улыбкой заявил Вадик и убежал звать маму.

— Привет, Алексей, что хотел? — вытирая руки полотенцем спросила меня Нина Васильевна. Судя по запахам, доносившимся из кухни, занималась она готовкой.

— Нина Васильевна, у меня проблема! Вы же знаете, что я в институт поступил? — дождавшись ее кивка, я продолжил. — Так вот, нас в колхоз 2-го отправляют на месяц, а я не хочу туда ехать, можно через вас как-нибудь больничный сделать? — я сделал просящий вид и молитвенно сложил руки на груди.

— Х-м… Можно, конечно, но тебе всё равно надо в общем порядке взять талончик и прийти на прием. — ответила она улыбаясь.

— 2-го числа буду, Нина Васильевна! — уверил я её, попрощался и довольный направился домой. Одной проблемой стало меньше.

Вечером в пятницу созвонился с Ольгой Петровной, договоренности были в силе. Предупреждать отца о возможной задержке не стал, он вечером до воскресения уезжал на дачу. Заснуть долго не получалось, в голову лезли пессимистичные мысли, воображение рисовало совсем не радужные картины будущего.

Проснувшись утром в субботу, почувствовал себя полностью разбитым. Умылся, оделся и выпил чай на автомате, мрачное настроение не отпускало. Ночью прошел дождь и утренняя свежесть по дороге в техникум немного взбодрила.

Ольга Петровна уже ждала на вахте. Увидев её, я попытался взять себя в руки.

— Какого хрена? У тебя всё получится! Посмотри на эту женщину, у неё муж умирает! А ты тут рефлексией занимаешься! Ты дал ей надежду, она тебе поверила! Не смей раскисать! Возьми себя в руки! — эти мысли мгновенно промелькнули у меня в голове…

И меня отпустило…

— Ольга Петровна, доброе утро! — уже практически придя в себя, бодрым голосом поприветствовал я её.

— Доброе утро, Алексей! — она улыбнулась. — Пойдем.

Забрав пакеты с лекарствами в её кабинете, мы направились в лабораторию. Мыть оборудование пришлось больше двух часов, после чего мы решили сделать перерыв и попить чай в кабинете Ольги Петровны принесёнными ей пирожками с капустой. Процесс синтеза нового лекарства начался около одиннадцати часов утра и закончился после полуночи. Участие моей напарницы сводилось к «принеси-подай-засеки время», всю основную работу я делал самостоятельно. Моё сознание действовало практически самостоятельно, руки идеально слушались команд. В кратких перерывах Ольга Петровна интересовалась происходящим в данный момент и мне приходилось на бытовом языке объяснять ей тот или иной процесс и для чего он нужен.

Разглядывая белый порошок, получившийся в результате синтеза, Ольга Петровна спросила меня:

— Это оно и есть?

— Да, это оно и есть. — ответил я устало.

— Как оно действует?

— Запускает в организме процесс регенерации.

— Это как? — непонимающе посмотрела она на меня.

— Если говорить упрощенно, то человек выпивает этот порошок и организм самостоятельно начинает обновляться, переходит в идеальную форму для своего возраста и даже немного молодеет. Большинство болезней уходит, в том числе и раковые. Руки и ноги, конечно, не отрастит, но шрамы, я думаю, может затянуть точно. Всё, конечно, зависит от общего состояния организма, его «изношенности», внутренних резервов…

— Ты уверен? — спросила с надеждой в голосе Ольга Петровна, думая, видимо, в первую очередь о своём муже.

— Александру Юрьевичу помочь должно точно. — уверенно сказал я.

— Будем надеяться! — прошептала она и добавила уже громче, — А испытания там всякие, на мышах, на добровольцах?..

— Ольга Петровна, если запускать это всё официально, уйдут годы, если не десятилетия, это ведь и вы понимаете прекрасно. В конце этих испытаний авторство у препарата уже будет другое, меня там явно не будет. Вы хоть представляете какие это деньги? — сказал я, вспоминая своё будущее, как дико росла капитализация фармацевтических компаний при выходе их на рынок с новым лекарством, сколько аптек расплодилось к 2018-му — плюнь, не промажешь.

Я прекрасно понимаю её недоверие, но деваться ей было некуда. Мы все подсознательно верим в маленькое чудо, так почему оно не может произойти прямо сейчас и именно с нами?

— Всё я представляю, — отмахнулась она от моих слов, — Ты можешь дать гарантии, что это лекарство хотя бы не навредит?

Я почувствовал явное напряжение в её голосе.

— Давайте я прямо сейчас при вас его приму? — улыбнулся я.

Ольга Петровна замялась на мгновение и утвердительно кивнула головой.

Я подошел к весам и отмерил один грамм вещества. Очень хотелось повеселиться — достать денежную купюру, демонстративно свернуть её трубочкой и втянуть белый порошок ноздрёй, но я себя сдержал, не та была ситуация. Но я понимал, что обстановку надо как-то разрядить, и после того, как высыпал лекарство себе в рот и запил остатками холодного чая, сделал вид, что меня начала бить мелкая дрожь. Руки тряслись, голова моталась из стороны в сторону, лицо перекосилось. Ольга Петровна бросилась ко мне с невнятным криком и я, не удержавшись, рассмеялся. Я схватил её за руки и сказал:

— Всё-всё, я пошутил, пошутил, со мной всё нормально!

— Дурак! — крикнула она мне, вырвала руки и уселась на стул. — Нельзя так делать! — она выдохнула, явно успокоившись, — И что дальше?

Я взял другой стул, поставил его напротив Ольги Петровны, сел и начал рассказывать ей как я себе представляю внешние последствия приёма препарата:

— После приёма, как я уже говорил, включается процесс регенерации, обновления организма. Сам препарат лишь запускает этот процесс, который по времени может продолжаться достаточно долго — до полугода, смотря в каком состоянии находится организм. Протекает всё плавно и постепенно, организм сам регулирует скорость.

— А мне можно?.. — вдруг спросила Ольга Петровна.

— Не можно, а нужно! — я встал, подошел к столу, взял пакетик с лекарством и на весах отмерил грамм. После чего вернулся к Ольге Петровне и протянул ей бумажку с насыпанным на неё лекарством, рядом на стол поставил кружку и налил в неё воды из чайника. С опаской взяв от меня препарат, она долго его рассматривала, не решаясь принять. Я ей не мешал. Через какое-то время она посмотрела на меня и, как будто на что-то решившись, засыпала порошок себе в рот и запила водой из кружки. Пару минут она прислушивалась к своим ощущениям, потом встала и прошлась по лаборатории.

— Я ничего не чувствую. — сказала она, снова усаживаясь на стул.

— Так и должно быть, — я улыбнулся, — вы не волнуйтесь, всё будет происходить постепенно.

Она снова встала, взяла чайник и поставила его кипятиться.

— Ольга Петровна, — не зная с чего начать, продолжил я, — вы должны понимать на сколько всё серьёзно, как это опасно для вас и в первую очередь для меня.

— Как опасно для меня? — она резко обернулась.

— Опасно в смысле вашего присутствия при процессе изготовления лекарства. — поспешил я её успокоить. — Вы, конечно, не сможете точно рассказать технологию, да и я применял различные хитрости, гарантирующие сохранение последней в тайне, даже если знать конечную формулу активного вещества. Лет на пятьдесят-шестьдесят я планирую остаться монополистом.

— Да я никому и не собиралась ничего рассказывать. — недовольным тоном прервала меня Ольга Петровна.

— Вот, и не надо этого делать, это и в ваших интересах тоже. — жестким тоном сказал я ей глядя прямо в глаза.

После этого демонстративно отсыпал грамм лекарства, запечатал в бумажку и протянул ей.

— Это для Александра Юрьевича. Можете дать ему после того, как сами почувствуете действие препарата на себе.

Она кивнула, бережно взяла пакетик и осторожно положила его в карман халата.

— Кстати, порошок полностью растворяется в воде, можете и таким образом дать препарат мужу.

— Нет уж, как мы с тобой выпили, так и его заставлю! — произнося эти слова, Ольга Петровна машинально пыталась нащупать рукой пакетик через ткань халата.

— И еще, будет у меня к вам просьба. — продолжил я, — Вы должны хотя бы раз в два дня звонить мне и рассказывать о вашем самочувствии. Договорились?

— Конечно, Алексей! — заверила она меня.

Уборка в лаборатории заняла около получаса, после чего мы везде выключили свет и вышли на улицу.

— Ольга Петровна, я провожу вас до дома, и без возражений, ночь на дворе.

Возражать она не стала и, проводив её до подъезда, я вернулся домой и улегся спать буквально без задних ног.

Проснувшись утром в воскресенье, первым делом прислушался к процессам, происходящим в моём организме. Видимых улучшений я пока не ощутил. Умывшись и поев, начал думать, что же мне делать дальше.

Препарата получилось чуть больше ста граммов. Раздавать его бесплатно я точно не собирался. И совсем не из меркантильных соображений, хотя и они присутствовали тоже, а просто люди никогда не ценят то, что им достаётся задаром.

Оставался вопрос реализации моего препарата. Продавать его в виде порошка не вариант, кто-нибудь додумается сдать на анализ и у меня возникнут серьезные проблемы. Выходить на власть предержащих тоже не вариант, в лучшем случае посадят в золотую клетку. Остаётся заниматься реализацией самостоятельно, сведя риски к минимуму.

Единственный вариант, который пришел мне в голову, это прикинуться экстрасенсом. Население страны уже подготовлено Кашпировскими и Чумаками, от клиентов точно отбоя не будет. Тем более непосредственное общение со мной, а не с фармацевтом в аптеке, создаст мне очень неплохой имидж в глазах больных и их родственников. А первоначальную рекламу можно будет сделать через Ольгу Петровну и Александра Юрьевича, её мужа. Кстати, надо будет поинтересоваться, как дела у Ольги Петровны.

Кроме того, надо и родителям препарат как-то дать. Всей правды я, конечно, им не скажу, но их участие в моей практике «экстрасенса» подразумевается.

Вся следующая неделя прошла у меня на овощаге, свободны были только вечера.

В понедельник вечером позвонил Ольге Петровне и поинтересовался её самочувствием. Она сказала, что вроде как общее состояние улучшилось. Договорились, что я зайду к ней вечером через день.

Весь день в среду шёл мелкий противный дождь. Взяв дома отцовский зонт, я отправился к Ольге Петровне. Женьки дома не было, но, по сложившейся традиции, разговор всё равно проходил на кухне.

— Алексей, вроде как я стала чувствовать себя лучше! — наливая мне чай, сказала смущенно она, — Стала лучше и крепче спать, меньше устаю, в техникум хожу каждый день всё более быстрым шагом и практически не задыхаюсь. За эти четыре дня ни разу не было изжоги от столовской еды. И самое главное, эти очки мне уже не подходят, я стала лучше видеть! — она сняла очки и положила их на стол.

Я смотрел на Ольгу Петровну с улыбкой и мне казалось, что она как будто посвежела. Не так выделялись мешки под глазами, двигалась она чуть быстрее и резче, настроение явно улучшилось. А самое главное — появился хоть и слабый, но блеск в глазах.

— Ольга Петровна, с последней нашей встречи вы явно выглядите лучше. — я продолжал улыбаться. — Очень рад, что лекарство вам помогло, дальше будет только лучше, поверьте мне.

— Скорей бы уже! Саше надо срочно дать порошок! — она села на стул напротив меня, не обращая внимание на свой уже остывший чай. — Когда ему уже можно будет его дать?

— Когда его из больницы отпустят?

— В эту пятницу должны.

— Вот, и дадите в пятницу, а перед этим расскажите ему о ваших улучшениях в здоровье.

— Алексей, а можно ты ему всё расскажешь? — неуверенно спросила она, — А то он может мне не поверить…

— Хорошо, Ольга Петровна, обязательно приду, и мы вместе с вами его уговорим! — заверил я её.

Поговорив еще немного, я отправился домой.

Вечером в пятницу состоялся разговор с Александром Юрьевичем. Выглядел он, прямо скажем, неважно, да и чувствовал себя так же. Сначала с его стороны было глухое недоверие и непонимание, но после уговоров жены и рассказа её о собственном улучшении здоровья и даже демонстрации чтения книги на вытянутых руках, он сдался:

— Чёрт с вами, Менделеевы хреновы, давайте сюда вашу пилюлю! Хуже уже точно не будет! — он высыпал порошок себе в рот и запил водой из протянутой женой кружки.

Ольга Петровна облегченно вздохнула.

— У меня будет к вам большая просьба. — я обвёл их глазами и добавил серьезным тоном, — Особенно к вам, Александр Юрьевич. — он посмотрел на меня с интересом. — Я на сто процентов уверен в вашем выздоровлении и поэтому прошу рассказать в вашем отделении, когда вам станет лучше, что вы сходили к экстрасенсу и он вам дал гарантию излечения. Ни о каком лекарстве говорить вы не должны, забудьте про сегодняшний вечер. — я пристально посмотрел ему в глаза.

В порядочности Александра Юрьевича я не сомневался. Это был один из немногих людей, встреченных мною в жизни, которого я действительно уважал. Обостренное чувство справедливости не давало ему нормально жить в советское время, оно же сделало его идейным коммунистом в суровые 90-е.

— Хорошо, Алексей, я выполню твою просьбу, но только тогда, когда я действительно выздоровею. — непререкаемым тоном сказал он. Было видно, что в чудо-лекарство он еще не поверил.

— На большее я и не рассчитываю. — я протянул руку, и мы скрепили наш договор рукопожатием.

После этого разговора мы, вместе с Женькой, пошли прогуляться. Он вился вокруг меня мелким бесом, пытаясь выяснить, что за дела у меня с его родителями. Отговорившись общими фразами о болезни его отца, я переключил разговор на Женькины подростковые дела. Так, в разговорах, мы дошли до моего дома, попрощались и разошлись.

Всю эту неделю я прислушивался к своим ощущениям после приёма препарата. Несмотря на то, что в работу грузчика я уже втянулся, стал явно меньше уставать, быстрее восстанавливаться, итак стопроцентное зрение стало ещё лучше, проблемы с желудочно-кишечным трактом больше не беспокоили. Была только одна проблема — играл гормон. Если с «утренним стояком» проблема решалась сама собой, то ходить на работу и с работы было, если можно так выразиться, несколько неудобно — трусы жали… Конец лета, теплая погода, короткие юбки, прозрачные платья… Надо что-то с этим делать. Только поймите меня правильно, я не хочу сказать, что после приёма препарата ко мне вернулось утраченное либидо, нет, просто проявлять оно себя стало очень уж явно и демонстративно!

А в воскресенье с дачи приехала мама.

Разговор с родителями состоялся вечером в воскресенье.

Когда мы поужинали, я вызвался налить чай, в кружках родителей вместе с сахаром размешал заранее подготовленный препарат. Дождавшись, когда они выпьют его полностью, решился завести разговор о лекарстве, попросив меня не перебивать. Единственное, что я им не стал рассказывать, это про моё «попаданчество» из 2018 г. Но родителям хватило и всего остального, особенно после того, как я признался им в добавлении препарата в чай. Рассказал я им и про Женькиных родителей, и лабораторию, и про то, что хочу стать «экстрасенсом». Вишенкой на торте был прозрачный пакет с белым порошком, выложенный на центр стола. Только некоторое обалдевание помешало им побежать в сторону раковины и не засунуть два пальца в рот.

Успокоив родителей, заверив их, что я не связался с наркотой, предложил им последить за своим самочувствием хотя бы несколько дней, убедиться в эффективности препарата и обсудить планы на будущее.

А время неумолимо двигалось вперёд и наступило начало сентября.

Состояние Ольги Петровны улучшалось с каждым днём. То же самое происходило и с её мужем. Изменения почувствовали и мои родители, особенно мама. Отвезя её в среду на дачу, отец начал собираться в командировку. Мы закупились продуктами, я выслушал последние наставления родителя и на полторы недели остался дома один.

Отпросившись у Михалыча, моего бригадира, 2-го сентября я пришел на прием в поликлинику.

Очередь была не очень большой, узнав, за кем буду, я настроился на ожидание. Буквально через пару минут к кабинету врача подошли две девушки. Посмотрев на номер кабинета и сравнив его с талончиком, они спросили кто последний.

— За мной будете! — обозначил я себя поднятой рукой.

Девушки посмотрели на меня, видимо запоминая, и отошли к окну.

Я же в свою очередь начал их с интересом разглядывать. Это была классика, ходячий стереотип! Одна из них была килограммов под восемьдесят при росте сантиметров 165, с незапоминающимся подростковым прыщавым лицом… А вот её подружка… Представьте себе совершенно невинное существо, девочку, натуральную блондинку, с офигительной, оформившейся фигурой, которую подчеркивало легкое летнее платье, с голубыми глазами, подведенными голубой же тушью!.. Да еще и на фоне её монструозной подружки… Я на мгновение почувствовал себя педофилом! Но только на мгновение, вовремя вспомнив о своем биологическом возрасте. Гормоны тут же дали о себе знать и мне пришлось прикрывать штаны медкартой, взятой в регистратуре.

Тем не менее очередь продолжала двигаться, я периодически открыто с улыбкой поглядывал на девушку у окна. Несколько раз ловил смущенную ответную улыбку.

В кабинете врача, видимо предупрежденного о моей проблеме, смотреть меня особо не стали. Померили давление, посмотрели язык и горло. Кроме того, сама врач — Ольга Викторовна — хорошо знала мою маму и проблем с получением больничного не возникло.

— Возьми бюллетень, сходи в регистратуру, поставь печать и вернись к нам. Я пока направления на анализы подготовлю. И позови следующего. — сказала Ольга Викторовна, вручая мне бланк бюллетеня.

Я кивнул, открыл дверь кабинета и сказал:

— Следующий!

А следующим, вернее следующей, оказалась та блондинка — мечта педофила! Пропуская её в кабинет, решил пошутить:

— Вы не раздевайтесь, я скоро вернусь! Хотя… — и демонстративно окинул её взглядом с ног до головы.

Довольный собственным остроумием и наглостью, которая второе счастье, направился на первый этаж поликлиники в сторону регистратуры. Вернувшись в кабинет, заметил ехидное выражение лица врача и моей соседки-медсестры. Мечта педофила скромно устроилась на краю кушетки. По большому счету, я получил то, что хотел, и думать об отношении к моему юмору думать не собирался.

Забрав направления, я направился домой.

Вечером того же дня я зашёл к Уткиным и вручил Нине Васильевне две упаковки «Рафаэлло» и бутылку «Монастырской избы». Такой же набор я попросил передать для Ольги Викторовны, поблагодарив за больничный. Потратил я на это всё около двадцати тысяч, больше половины моего дневного заработка, но расстроен точно не был.

Эта история все же имела весьма неожиданное продолжение. На следующий день, вечером, раздался телефонный звонок.

— Слушаю! — рявкнул я в трубку.

— Здравствуйте, а Алексея можно? — раздался в трубке робкий девичий голосок.

— Это я! — уже мягче произнес я.

— Вы меня, наверное, не помните, мы с вами в больнице виделись… Я такая блондинка, за вами в очереди была… — продолжила девушка.

— Ну как не помнить такую девушку! — сладким голосом начал вещать я, как бы намекая на некое продолжение с её стороны. И оно не заставило себя ждать.

— Может быть мы с вами встретимся? — уже увереннее прозвучало в трубке.

— Я полностью свободен и готов к приключениям! — снижая уровень напора, но уверенно, заявил я.

— Давайте встретимся! — как в омут бросилась, именно так это прозвучало.

— Давайте около 105-й школы? Через сколько будете?

— Через час. — услышал я ответ.

— Через час буду! — сказал я и положил трубку.

Так, быстро мыться, и собираться, вечер обещает быть томным!

Подходя к школе, заметил девочку-видение, которая, видимо пришла раньше срока.

— Привет! Моё имя ты знаешь, позволь узнать твоё? — с нажимом спросил я её.

— Привет! Лена.

— Хорошо, Лена, пиво будешь?

— Буду. — ответило мне воздушное существо и покраснело…

Пока шли до ларька, блондинка рассказа, откуда у неё мой телефон. А дело в том, что нашим врачам и медсестрам на работе видимо иногда бывает скучно и они развлекаются как могут. В этот раз жертвами неуёмной тяги к сводничеству медицинского персонала, уставшего от бабушек-старушек, для которых поликлиники и больницы являются не чем иным как местом встречи и общения, отдыхом от опостылевших домочадцев, явились мы с Леной. По завершению приёма для получения справки для учебы на фармацевта, ей была вручена бумажка с полными моими данными — сколько лет, домашний адрес, телефон, где учусь. Вручение бумажки сопровождалось активным подмигиванием и намеками, что мальчик хороший. Мальчик ей и самой понравился, и она решила позвонить. Дозвонилась она не с первого раза, но тем ни менее…

В ларьке я взял нам по паре «Сибирской короны», причем возраст мой так никто и не уточнил, и уже направился на выход, как услышал от Лены:

— Алексей, а можно мне еще сигарет купить? — покраснев спросила эта няшка.

— Конечно, Лена, каких? — небрежно спросил я, пребывая в образе «Мачо».

Деньги были, девочка красивая, сама позвонила, проблемы с гормонами надо было решать.

— L&M. - услышал я.

Повернувшись к прилавку, спросил:

— У вас «Парламент» есть? Можно две пачки? И зажигалку. — «мачо» так и пёр из меня.

Мне пробили две пачки «Парламента» и зажигалку, жестом я предложил Лене забрать все это богатство самой, и мы пошли гулять, попивая пиво. Ситуация в ларьке напомнила мне анекдот, который я и рассказал спутнице.

Спорят два заики:

— С-с-с-спорим с-с-сейчас с-с-с-сигарет без з-з-заикания в-возьму!

— С-с-спорим.

Ну, подходит к киоску:

— Бонд! — расплачивается и уходит. Второй заика:

— С-с-с-спорим, я т-ттоже без з-заикания в-возьму.

— С-с-с-спорим.

Подходит к киоску:

— ЛМ!

— Вам какой красный или синий?

— С-с-с-сука!!!

Лена посмеялась, неловкость, между нами, потихоньку пропадала. В ходе общения я очень быстро понял, что Лена самая настоящая, натуральная блондинка. Её няшный вид, незамутненный взгляд и непосредственные манеры являются не чем иным, как следствием совершенного отсутствия мозгов. Совсем. Безнадежно. Без вариантов.

— Господи, — думал я, — Какая красивая дурочка! — уж я-то, с мозгами сорокалетнего мужика, отлично понимал, что она не играет.

После распития пары пива, я предложил Лене догнаться ещё парой. Возражений я не встретил. Покупая добавку в ларьке, к заказу я добавил ещё и упаковку индийских презервативов.

Подойдя к ждавшей меня Лене, предложил продолжить распитие слабоалкогольных напитков у меня дома, благо что отец в командировке, мать с собакой на даче. Сопротивления этой великолепной во всех отношениях идеи не встретил.

После распития остатков пива по законам жанра начались робкие приставания. По меркам сорокалетнего мужика робкие. По меркам подростка 17-ти лет вполне смелые, местами даже претендующие на звание «Наглец и пошляк года». Потуги, на удивление, возражений не встретили и закончились полным обнажением Лены на диване. Выбритый аккуратно в виде треугольника лобок свидетельствовал о вдумчивой цирюльне, подготовке к свиданию и том, что Лена натуральная блондинка. Сочетание юношеских гормонов и мозгов взрослого мужика, который как будто идет под статью, взорвало неокрепший мозг подростка до такой степени, что я не стал заморачиваться на счет своей одежды, а просто стянул вниз джинсы, из кармана которых на автомате вытащил презерватив, буквально натянул его на член, и с рычанием вошел в Лену.

Следующие десять минут помню очень смутно.

Очухался, лежа весь в поту, на Лене.

— Ты как? — спросил я её.

— Нормально. — ответила она смущенно.

— Сейчас отдохну и продолжим.

— Хорошо. — покорно улыбнулась Лена.

Выйдя из неё, проверил презерватив. Целый. И без крови. Значит не целка, ну и слава Богу!

Сняв остатки одежды, я лёг рядом, притянул к себе Лену и начал разглядывать её тело более пристально, давая волю рукам. Прекрасная фигура, упругая грудь второго размера с маленькими сосочками, которая так хорошо накрывалась ладонью, узкая талия, плоский живот, длинные стройные ноги, и все это без растяжек и целлюлита. Поглаживая грудь, постепенно спустился ниже, помял ягодицы, провёл ладонью по внутренней части бедер, и, наконец, добрался пальцами до клитора. Лена вздрогнула, напряглась до дрожи и, спустя какое-то время, со стоном обмякла.

Я потерял счет времени, мы буквально растворились друг в друге! Оргазм следовал за оргазмом.

— Господи!!! Как хорошо быть молодым!!! Да ещё после моего препарата!

Упаковка из пяти индийских презервативов была употреблена буквально за полтора часа. Это был фееричный вечер, подогретый алкоголем, молодостью, тестостероном и животной похотью! Лена не была девственницей, но и опытной «женщиной» её назвать было нельзя. Она, несмотря на видимый энтузиазм и желание, как будто, стеснялась отдаться страсти полностью, была немного зажатой. Я не стал интересоваться её прошлыми увлечениями, да мне было и не интересно. «Ничего, будем тебя по не многу развращать!» — подумал я, глядя на лежащую рядом девушку, завернутую после душа в полотенце.

— Когда мы снова увидимся? — спросила Лена, прижавшись ко мне.

— А когда ты хочешь?

— Завтра.

— Договорились!

Проводив Лену до дома, я испытал двоякие чувства. С одной стороны, я был благодарен ей за те ощущения, которые мы пережили с ней вместе, с другой — у нас с Леной точно нет будущего, только настоящее.

Кроме того, Лена поведала, что окончательно растопило девчачье сердце! А было это то, что вместо L&M, я купил ей более дорогой «Парламент». Я был в шоке…

Прошло несколько дней, моя жизнь вернулась в прежнее русло.

Пока отец был в командировке, по вечерам встречались с Леной. В сексуальном плане у нас было всё просто замечательно, «развращение» продолжалось. Лена была уже не такой зажатой в постели, готова к экспериментам. Охотно отвечала на мои вопросы о том, что ей нравится, и, в свою очередь, спрашивала меня. Только на четвертый совместный вечер, после распития двух бутылок «Советского шампанского», она решилась на минет. К этому процессу я подошел со всей деликатностью — не стал наматывать волосы девушки на руку и тыкать писькой ей в рот, а, напротив, предоставил Лене возможность самой решать, что и как ей делать. Сначала робко и неуверенно девушка целовала мой напрягшийся член, потом обхватила его ладошкой и облизала языком головку, и, наконец, неглубоко взяла в рот. Я ощутимо напрягся, давая понять Лене, что она делает всё правильно. Её голова, с распущенными светлыми волосами, начала двигаться вверх-вниз, я закрыл глаза и услышал сдавленный стон. «Неужели понравилось до такой степени?» — не успел подумать я, как меня захлестнула волна острого наслаждения и я кончил. Лёжа на диване и обнимая Лену, я спросил у неё:

— Ну как, тебе понравилось?

Девушка смущенно улыбнулась и ответила:

— Да… А тебе?

— А ты не почувствовала?

Она только хмыкнула и прижалась ко мне ещё сильнее.

С Леной мне было неплохо. Несмотря на её недалёкость, общение с ней меня не напрягало. Она обладала спокойным характером, была ненавязчива, то, что с ней можно было разговаривать только на бытовые темы, не велика беда. В своей прошлой жизни я предпочитал общаться с умными женщинами, и в сексуальном плане воспринимал разговор как некую прелюдию к сексу. С Леной прелюдия тоже была — она с радостью делилась со мной тем, что с ней произошло за то время, которое мы не виделись, и делала она это довольно мило. Моей жизнью она интересовалась постольку-поскольку, подробностями не заморачивалась и отчёта не требовала, что мне не могло не нравиться тоже.

Несколько раз «выгуливал» её до ларька с пивом, покупал ей сигареты и шоколад. После одного из таких походов провёл с ней «разъяснительную» беседу.

— Лена, ничего, кроме пива и продукции нашего виншампанкомбината, не пей!

— Почему? — недоуменно спросила она.

— Весь этот алкоголь — водка, вино, ликёры, — на девяносто процентов подделка, люди с неё травятся, слепнут и умирают. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Ты меня поняла?

— Да… Неужели всё на столько плохо? — испуганно поинтересовалась она.

— Даже хуже, чем ты можешь себе представить!

Хоть у меня и были деньги, которые я зарабатывал на овощебазе, но сводить Лену в кафе даже ей не предлагал, это был 94-й, на ровном месте можно было найти приключения на мой и Ленин зад, местную гопоту я помнил очень хорошо. Кроме того, в отсутствие отца, периодически просил Лену что-нибудь приготовить, благо, что с продуктами было всё в порядке, так и организовывали свой вечерний досуг.

Работа грузчиком не напрягала, в бригаде отношения складывались ровные, я не стремился с кем-то сойтись поближе, да и они уже не предлагали мне больше выпить водки после смены.

Несколько раз за это время продлял больничный. Отдельно поблагодарил Ольгу Викторовну и Нину Васильевну за красивую блондинку, продолжая снабжать их «Рафаэлло» и вином «Монастырская изба».

В один из вечеров, возвращаясь с очередной смены, в подъезде моего дома встретил компанию молодых людей примерно моего возраста. В темени подъезда после солнечной улицы сначала не разобрал, кто это, но после возгласа «Привет, Леха!» — начал узнавать знакомых ребят. Эта компания частично состояла из моих одноклассников и парней из параллельных классов. Мой дом они выбрали потому, что никто из них здесь не жил, родители их не видели, а собирались они здесь чтобы выпить или накуриться. Сделав вид, что крайне рад их видеть, солидно со всеми поручкался. Тут же поступило предложение выпить или курнуть, но я, ссылаясь на занятость, быстро протиснулся в сторону лифта.

Дома, во время ужина, начал вспоминать, что со многими стало в дальнейшем.

А начиналось у ребят все стандартно. С 9-го класса они компанией играли в футбол, а после футбола пили разливное пиво из канистр и полиэтиленовых мешков. В 11-м классе в дело пошла трава, и накуривались ребятки прямо в школьном туалете во время перемен. В институте, а поступили у нас из класса все 100 %, забавы с наркотой никто не бросил, все сидели на ней плотно. Ближе к 3-му курсу многие из них уже употребляли героин. В дальнейшем некоторые умерли от передоза, некоторые периодически пытались соскочить, кто-то просто запойно бухал. Мало у кого из этой компании сложилась нормальная жизнь.

Бежать в подъезд и пытаться достучаться до парней, обрисовать все сомнительные перспективы такого образа жизни, я даже не подумал. Во-первых, надо мной бы просто посмеялись как над идиотом, ведь они просто балуются и соскочить могут в любой момент, во-вторых, употреблять наркотики в это время было очень «круто» и престижно, а в-третьих, я для них ни разу не авторитет, к мнению которого надо прислушаться.

Единственный выход из этой ситуации я примерно себе представлял. Работая в налоговой, в одном из отделов у нас появились два новых сотрудника — молодые люди сразу после института. Причем оба были с северов, имели состоятельных родителей, которые их содержали, и в налоговую вчерашние студенты устроились за опытом. Через какое-то время стало понятно, что они ширяются прямо на работе. В очередной раз, получив сигнал от инспекционных водителей, что ребятки опять отъехали на машине и вернулись через 15 минут, да еще шприц выронили на стоянке, я направился к ним в кабинет. Атмосфера в кабинете была еще та: максимально задернутые шторы, тишина, два человека, сидящие на своих рабочих местах и тупо пялящиеся в мониторы своих компьютеров пустыми глазами с зрачками-точками.

Конечно, их уволили по «собственному желанию» одним днем, но в отделе кадров, по моей просьбе, нашли телефоны их родителей. Я позвонил и рассказал их мамам о ситуации с сыновьями, прямо сказал, чтобы приезжали в Екатеринбург и забирали к себе, иначе все будет только хуже. В дальнейшем, по слухам, один из них все-таки перестал употреблять и зажил нормальной жизнью.

Именно таким образом я собирался поступить и с моими одноклассниками. В той жизни я не стал этого делать — западло, я не стукач! Но сейчас, мозгами 40-го мужика, понимал, что это необходимо и правильно, это даст им хоть какой-то шанс в жизни, да и я своими действиями может быть спасу чьи-то жизни.

По рассказам моей мамы, в то время многие родители даже не догадывались о пагубных пристрастиях своих чад, гордясь их успехами в учебе. Это все мне подавалось мамой как — «Смотри, Леша, какие они молодцы, а ты…» Мне было обидно, я отвечал — «Я учусь? Учусь! Сессии сдаю? Сдаю! Что еще от меня надо?» А про себя думал — «Знала бы ты в каком состоянии они учатся после подготовки к занятиям в нашем подъезде со шприцем вместо ручки!» И уже после окончания институтов эти родители начали узнавать горькую правду про детей, которые начали тащить из дома всё подряд.

Когда мама в своё время спросила меня:

— Лёш, ты знал?

— Знал, но ведь они все такие молодцы, так хорошо учились, не то, что некоторые! — с ехидством в голосе ответил я.

Мама посмотрела на меня виновато.

— А почему не сказал?

— Чтобы меня калекой сделали или вообще убили? Ты хоть понимаешь, что со мной могли сделать, узнав, от кого пошла информация? — чуть ли не крикнул я тогда.

— Ну да… — сказала тихо мама и, нахмурившись, вышла из моей комнаты.

Вопрос моих одноклассников будем решать позднее, у меня у самого сейчас масса нерешенных проблем.

Мои воспоминания прервал звонок телефона.

— Лёха, привет, как дела? — я узнал голос Димона.

— Да нормально, Димон, как сам?

— Тоже ничего! Лёха, надо встретится, разговор есть, да и не виделись долго! — жизнерадостно продолжил мой друг. Мне стало даже как-то неудобно, что я про них с Женькой совсем забыл.

Надо сказать, они мне периодически позванивали и предлагали встретится, но каждый раз я находил поводы с ними не встречаться и мне было перед ними несколько неудобно, ведь парни ждут от меня прежнего поведения, которого дать им я не могу. Если с Женькой мы виделись во время моих дел с его мамой, то с Димой разговаривали только по телефону.

— Давай встретимся! Но я завтра занят часов до шести, а потом я весь твой! — в таком же тоне продолжил я.

— Договорились. Около школы в семь?

— Буду в семь. — сказал я и положил трубку.

На следующий день мы с Димоном встретились у школы.

— Лёха, привет! Ты куда пропал, совсем тебя не видно, не слышно? — радостно спросил Димон, пожимая мне руку.

— Да к учебе готовился, родителям помогал, на дачу ездил… — ответил я.

— Понятно. Слушай, у меня тут папик опять исполнил! — ухмыльнулся Димон.

Отец у него был мелким торгашом, организовывал одно дело за другим, прогорал, снова организовывал, крутился с мелкими жуликами, рэкетирами, вроде как имел выход на администрацию района и в конце концов полностью прогорел, продолжая зарабатывать какой-то мелочью.

— Рассказывай! — подбодрил я Димку.

А произошло вот что. Дядя Саша, отец Димона, периодически уходил в запои. Он даже вывел опытным путем свою формулу — «Три дня много, пять — нормально!» и чётко ей следовал. Вот и в этот раз всё шло по схеме, но, на середине пройденной дистанции, к нему присоединился дружок Слава, который предложил дяде Саше продолжить веселье у него в саду, недалеко от Екатеринбурга. Затарившись водкой и нехитрой закуской, прихватив еще пару друзей, вся эта компания на девятке Славы направилась за город. Так как все были пьяные, особенно Слава, было решено, что за руль сядет дядя Саша, а чтобы чувствовать себя в тонусе, компания продолжила распивать водку из бутылок прямо на ходу. Законно опасаясь внимания со стороны сотрудников Госавтоинспекции, поехали в объезд, полями и просёлочными дорогами. И вот, на одной из таких дорог, путь мчащемуся автомобилю преградила корова. Дядя Саша, будучи опытным водителем, попытался предотвратить столкновение путем экстренного торможения, но педаль тормоза не нажималась — под педалями застряла пустая бутылка из под водки, закатившаяся туда от тряски в результате езды по полям и просёлкам. Дядей Сашей было принято решение идти на таран, могучие сосны по бокам дороги не оставляли другого выхода. Цель была успешно поражена. В ходе столкновения у машины — смятый передок, выбитое лобовое стекло, ушибы и ссадины у пассажиров. Корова же, после недолгого полёта, дико замычав, вскочила и в шоковом состоянии бодро убежала в лес.

Отсмеявшись, Димон продолжил.

— Смотри, тут отец предлагает работу. Денег платят нормально. — он самодовольно глянул на меня.

— Что за работа? — изобразил я неподдельный интерес.

— Короче, моего отца знакомые в садике организовали цех по розливу водки. Им, короче, требуются проверенные люди. Отец может за нас поручиться! — гордо сказал Димон.

— А что делать то надо? — сыграл я непонимание.

— Да как что? — Димон аж возмутился, — Водку разливать! — и посмотрел на меня как на дурака.

— И сколько платят? — изобразил я вялый интерес.

— Достаточно! — нахмурился Димон, уже понимая, что меня предложение, похоже, не заинтересовало.

Я показательно вздохнул, глядя на друга и сказал:

— Димон, не лезь в эту херню, а если вас там всех, с этой водкой, примут, если от этой водки, не дай Бог, кто-нибудь ласты склеит, если ты там сам после дегустации кони двинешь? Ты понимаешь уровень последствий? Тебе это надо?

Димона моя речь не сильно то и впечатлила, он даже рукой махнул.

— Да нормальная там водка, спирт чуть ли не медицинский привозят…

— Смотри сам, Димон, решение твоё, но, если что, всю жизнь потом жалеть будешь! — сказал я ему веско.

— Ладно, Лёха, я понял, значит ты отказываешься… — задумался дружок.

— Ты лучше расскажи, что случилось, мы с тобой и Женькой не виделись почти месяц! — попытался я его отвлечь от подсчета упущенной выгоды.

Послушав еще минут тридцать треп Димона с последними новостями и слухами, попрощался с ним и направился домой.

Незаметно приближался конец сентября.

За это время состояние здоровья моих родителей существенно улучшилось.

Отец просто стал лучше себя чувствовать, помолодел и скинул несколько килограммов. Я даже не удивился, поскольку здоровья у него было до хрена, да ещё он в молодости плотно занимался спортом. Родившись в маленькой деревне под Кировом, в школу, расположенную в ближайшем селе, ему приходилось добираться за десять километров. Весь учебный год — десять километров туда, десять километров обратно. Его мать, моя бабушка, Анастасия Федоровна, не делала поблажек для сына на погоду. Если мог, шел пешком, выпал снег, надевал лыжи. Отец, как он всегда говорил, мечтал стать шофером, не водителем, а именно шофером, и, закончив в школе УПК, в восемнадцать лет получил категории В и С. Призвавшись в армию, с правами попал в автомобильную роту. По его рассказам, была и дедовщина, и пьяные офицеры-самодуры, устраивавшие торжественные похороны окурка сигареты в ближайшем лесу, но главное, что он помнит, это образовавшийся в их роте кружок тяжёлой атлетики. Именно там он начал плотно заниматься гиревым спортом, тягать штангу и «крутить солнышко» на турнике. После армии увлечение не забросил и периодически бегал по пятнадцать-двадцать километров. С моим рождением времени на спорт стало меньше, рано утром надо было идти на молочную кухню. Апогеем его достижений стала покупка гаража, в котором он, за двенадцать часов, вырыл смотровую и овощную яму. На следующий день, правда, он слег с температурой, но сам факт…

У мамы изменения были глобальнее. Помимо того, что она стала выглядеть моложе и похудела, у неё начали исчезать проблемы с сердцем и давлением. Нормализовался сон. Всё это время она провела даче и охарактеризовала происходящее мне в таких словах:

— Встала с утра, начала работать, уже обед. Покушала, и снова в огород, а там уже и вечер. Никогда так хорошо, сына, не чувствовала. Спасибо тебе большое!

В один из вечеров позвонила Ольга Петровна и напросилась вместе с мужем к нам в гости. Мама, как всегда, занялась готовкой, с продуктами, благодаря моей работе на овощаге, проблем не было. Отец был послан в магазин за водкой для мужчин и вином для женщин.

Супруги пришли в пятницу вечером, около семи часов. С последней нашей встречи оба сильно изменились, так же, как и мои родители. Пришли они не с пустыми руками, а с тремя бутылками коньяка и двумя бутылками вина.

Меня обняли, расцеловали, торжественно продемонстрировали подарки, и мы приступили к ужину. Поговорив о разных мелочах, Ольга Петровна начала рассказ о том, как обстоят у них дела. Сначала она рассказала про себя, пожаловалась, что пришлось ушивать практически всю одежду, а потом разговор плавно перетек на Александра Юрьевича.

— Да врачи в шоке были, — экспрессивно рассказывал он с ухмылкой и размахивал руками, — когда увидели результаты анализов после моей просьбы сдать их повторно. Думали ошибка. Мне пришлось еще раз сдавать. Все подтвердилось — рака больше у меня нет! — его голос задрожал, глаза повлажнели, и он отвернулся. — Алексей, спасибо тебе большое! — мне пришлось вставать и обниматься с ним.

Вернувшись за стол, я увидел на лицах моих родителей гордость за сына.

— Я выполнил твою просьбу, Алексей, — продолжил Александр Юрьевич, — и врачам, и другим больным рассказал, что был у экстрасенса и именно ты меня вылечил. — он уже немного успокоился и начал разговаривать деловым тоном. — Меня уже начали спрашивать твой телефон, но я не знал, можно ли его давать, так что дал пока свой. Позвонили уже пять человек и спросили, как с тобой связаться. — он с Ольгой Петровной вопросительно на меня посмотрели.

— Спасибо, Александр Юрьевич, что не забыли о моей просьбе. Давайте им наш домашний телефон, а дальше мы уж как-нибудь разберёмся! — я посмотрел на родителей, и они согласно кивнули.

— Меня в стационаре ещё на две недели оставляют, так что я там всем про тебя расскажу! — он мне подмигнул.

Вечер прошёл весело, особенно после того, как все, кроме меня, в достаточных дозах приняли алкоголь. Никогда не любил употреблять на виду у родителей, хоть особо мне и не запрещали. Ушли гости далеко за полночь.

На следующий день был собран семейный совет.

— Мама, папа, у нас начинается новый этап в жизни. Препарат доказал свою состоятельность, вы это и по себе чувствуете, и теперь надо заняться его реализацией. — я оглядел родителей, которые напряженно меня слушали. — Как я вам говорил раньше, продавать его буду под видом экстрасенса. Но мне понадобиться ваша помощь. Мама, тебе придется поработать диспетчером на телефоне. А ты, папа, — я перевёл взгляд на отца, — как дела пойдут в гору, уволишься с работы и будешь возить уже меня, пока я не получу права.

— А что значит диспетчером на телефоне? — недоуменно посмотрела на меня мама.

— Будешь отвечать на звонки и составлять график приёма посетителей. Кроме того, приём пока я буду вести дома, и поэтому ты будешь организовывать поток больных и их родственников уже здесь, в квартире. То, что поток будет, я не сомневаюсь.

Наш разговор прервал звонок телефона. Я поднял трубку:

— Слушаю!

— Здравствуйте, Алексея можно? — женским голосом ответила мне трубка.

— Это я.

— Я от Полякова Александра звоню, он только что дал ваш номер телефона. — продолжила женщина.

— Да, я понял. Что у вас случилось? — и подумал про себя — Началось!

— У моего мужа рак и Александр ему сказал, что вы его вылечите! — в голосе женщины отчетливо слышалась надежда.

— Вылечу! — уверенно ответил я. — Вам надо будет приехать с мужем. Лечение будет состоять из одного приёма, стоить это будет триста долларов.

В трубке повисла пауза. Я уже подумал, что оборвалась связь, как раздался голос:

— А вы гарантию даёте?

— Гарантию я вам не дам, не сберкасса, но пример Полякова у вас перед глазами. — и добавил, — Решайтесь!

В трубке опять замолчали, но видимо, всё-таки решились:

— Хорошо, мы приедем, говорите адрес и время.

Договорившись на шесть часов вечера, и продиктовав адрес, я закончил разговор.

Надо сказать, что в это время в стране была дикая инфляция, приближался черный вторник — 9 октября — в который рубль потеряет до 30 % своей стоимости. Население старалось хранить свои сбережения, как тогда говорили, в валюте, а под валютой подразумевали как раз-таки доллар. 300 долларов в то время были большими деньгами, это было примерно шестьсот тридцать тысяч рублей при средней зарплате в триста тысяч. Так что за свои услуги дешево я брать не собирался. В мои планы входила покупка дома в черте города, с остановкой общественного транспорта неподалёку, потому что квартира для деятельности в качестве «экстрасенса» не подходила совершенно. Кроме того, требовалась новая машина для отца, взамен старой шестерки.

— Алексей, а 300 долларов это не много? — спросили меня родители после того, как я рассказал им содержание разговора. — Ведь у людей горе!

— 300 ещё мало, в будущем планирую до 500 поднять. — ответил я. — И чтобы я разговоры про горе больше не слышал, а то в следующий раз вы мне скажете, что я на нём наживаюсь! — убеждая больше самого себя, зло сказал я. — То, что людям достаётся бесплатно, они никогда не ценят.

Родители замялись, интуитивно чувствуя мою правоту, мне же было так мерзко на душе, что я ушел в свою комнату.

То, о чем я старался не думать всё это время, наконец-таки проявилось со всей своей очевидностью. Когда я давал препарат Ольге Петровне и её мужу, а потом своим родителям, то чувствовал себя героем. Ощущение того, что ты делаешь людям хорошо и даже спасаешь чью-то жизнь, наполняло меня искренней радостью и уверенностью в правильности своих действий. Сейчас же, наступил следующий этап, сложность которого я начал до конца понимать только сейчас. А сложность его была прежде всего в моём психологическом отношении к фактической продаже препарата людям, у которых только и осталась надежда на чудо, здесь и сейчас. Самый простой вариант — каким-то образом довести через средства массовой информации формулу и процесс синтеза вещества, обрести статус мировой знаменитости, стать лауреатом Нобелевской премии, в получении которой я даже не сомневался. А дальше что? Все станы мира начнут производство препарата, так же, как и я на нем зарабатывая… Только делать они это будут не сразу, пройдут годы — клинические испытания, мыши, группы добровольцев, в то время, когда в подпольных лабораториях препарат в кратчайшие сроки успешно синтезируют и будут барыжить для всех желающих за хорошие деньги. Передать всё это только России, с мыслью о гордости за страну и пополнение бюджета — не смешите меня, всё освоят, и сограждане ничего не увидят. Убеждая таким образом себя в правильности своих действий, я успокоился и вернулся в гостиную.

— Люди приедут к шести, надо готовиться.

Решили, что приём я пока буду вести в гостиной, это была самая большая и приспособленная для этих целей комната нашей квартиры. Одеться решил строго — в брюки и рубашку, которые незамедлительно стал гладить. От этого занятия меня отвлекла мама.

— Подойди к телефону, видимо опять звонят…

Она не ошиблась. Следующего пациента я назначил на семь. Все время разговора мама простояла со мной рядом и прислушивалась. Я, увидев её заинтересованность, даже немного отодвинул динамик от уха, чтобы ей было лучше слышно.

— Видишь, ничего сложного нет, ты справишься! — я успокаивающе положил ей руку на плечо.

— Да, конечно справлюсь! — мама только фыркнула в ответ.

— Главное, нам с тобой время согласовать, а остальное я возьму на себя! — продолжал успокаивать её я.

Время близилось к шести вечера. Сработал звонок входной двери, и я пошел открывать. На пороге стояла пожилая пара.

— Здравствуйте, мы к Алексею. — сказала женщина.

— Проходите. — я посторонился, пропуская их в квартиру, — Алексей это я.

— Мы думали вы старше… — они неуверенно застыли.

— И тем не менее. Снимайте обувь, проходите в гостиную. — я постарался не дать им повода уйти прямо с порога.

Они сняли обувь, верхнюю одежду и прошли в гостиную. Мужчина передвигался с большим трудом, а женщина даже не пыталась его поддерживать. Разместившись в креслах напротив, они выжидательно начали на меня смотреть.

— Моё имя вы уже знаете. Позвольте узнать ваши?

— Николай, — представился мужчина, — Нина, — сказала женщина.

— Рассказывайте, Николай и Нина! — бросил я им.

— О чем? — недоуменно спросила меня женщина.

— С чем пришли. — продолжал я невозмутимо.

— Мы думали, что вы нам всё расскажете! — так же недоуменно ответила она хабалистым тоном. — Вы же экстрасенс! — в её глазах я прочитал жажду действа, неких откровений, причем муж, в этой ситуации, шёл явно на последнем месте.

— Я вижу, что энергетика у вашего мужа сильно нарушена. В моих силах ее исправить. Он выздоровеет, так же, как и Поляков. — я посмотрел на мужчину.

Они переглянулись.

— Хорошо, — заговорил наконец Николай, — как это будет происходить?

— Это уже происходит. — я с усмешкой посмотрел на него. Нину я решил игнорировать. — Сейчас я дам вам выпить заряженную мной воду и энергетика постепенно восстановиться. — я поставил на стол перед ним стакан с водой, в которой заранее размешал препарат. — Но перед этим я хотел бы получить деньги.

Они опять переглянулись и Нина, с кислой миной на лице, полезла в сумочку, достала доллары и протянула их мне. Я жестом указал ей положить деньги на стол. После этого я пододвинул стакан ближе к Николаю и сказал:

— Пейте, всё у вас будет хорошо.

Он взял стакан и выпил воду, после чего вернул стакан на стол.

— Не болейте больше, Николай. Всего хорошего!

Они обалдело уставились на меня.

— Это всё? — с явными истерическими нотками в голосе взвизгнула Нина и протянула руку к долларам, лежащим на столе.

— Вы от меня танцев с бубнами ждете, думаете это поможет вашему мужу? — жестко ответил я ей и добавил, — Руки убрала!

Она на мгновение опешила, но хамская составляющая в ней уже начла брать верх.

— Да я тебя!.. — она вскочила с кресла. — Мошенник!

— Нина, сядь! — рявкнул Николай и, дождавшись, когда жена сядет, продолжил, — Я видел, как выздоравливает Саша, а он сказал, что это вы его вылечили. Извините мою жену!

— Я всё понимаю, Николай, болезнь отступит, не сомневайтесь! — я постарался улыбнуться, но получалось плохо.

В дверях гостиной уже маячили мои родители, но убедившись, что всё в порядке, пропали.

Когда Николай и Нина ушли, я направился к родителям на кухню.

— Что за крики были? — спросила мама.

— Да сам виноват! — сказал я с горечью, — Им ведь всем шоу подавай! С подтверждением моих сверхчеловеческих возможностей, чтоб диагнозы влёт ставил, прошлое рассказывал и будущее предсказывал. Желательно чтоб на стене висел диплом какой-нибудь Астральной академии или гильдии колдунов. — я вздохнул и продолжил, — А диагнозы я ставить не умею, вот и приходиться, пока имя не заработаю, врать про нарушенную энергетику и с понтом наглеть. Да и людей я сразу хочу приучить к тому, что на каждого могу выделить не больше 10–15 минут.

— Может прекратишь, пока не поздно? — задумчиво спросил отец.

— Нет, пап, через некоторое время всё наладится, у меня будет репутация и будет всё хорошо. Надо только перетерпеть.

Поведение Нины для меня явилось холодным душем и помогло в очередной раз вернуть некое подобие душевного равновесия. Я ждал чего-то подобного и подсознательно был готов, но не предполагал, что это случиться на первом же пациенте. Даже появилась какая-то весёлая злость. У тебя муж умирает, ему посоветовали экстрасенса, который реально помог, а ты ждешь шоу, а не получив его, истерики из-за денег устраиваешь. Можно сказать, люди меня в очередной раз не разочаровали!

Со следующими посетителями я, во избежание, постарался вести более корректно. Это была интеллигентная пара ближе к шестидесяти, сценарий повторился, но исход разговора был совершенно другой. Ушли они от меня с надеждой в глазах. Вот что значит хорошие люди.

Закрыв за парой входную дверь, вернулся в гостиную и устало сел на диван. Вскоре с кухни пришли родители.

— Держите, — я протянул маме 600 долларов, — начало положено неплохое.

— Это твои деньги, Лёша, мы то какое к ним отношение имеем? — недоуменно сказала мама и посмотрела на отца. Он утвердительно кивнул.

— Хорошо, пусть пока у тебя, мама, полежат, потом разберемся. — я положил доллары на столик перед ней и она, немного промедлив, их всё-таки взяла.

— Пошли уже ужинать, экстрасенс ты доморощенный! — отец ухмыльнулся и первый направился на кухню.

На следующий день позвонили ещё три человека и вечером все трое получили препарат, а я заработал еще 900 долларов.

Всю следующую неделю я дорабатывал на овощебазе, предупредив Михалыча, что начинается учеба и я не смогу больше работать по такому графику. Выслушав от Михалыча пожелание обращаться в любое время, я опять дал ему денег для проставы работягам.

Бизнес экстрасенса набирал обороты — сказывались рекомендации Александра Юрьевича. За неделю ко мне приехали ещё четыре пациента. Если пойдет такими темпами, скоро закончится препарат. Переговорив с мамой, дал ей список лекарств и договорился с ней, что она их будет по не многу закупать. Кроме того, созвонился с Ольгой Петровной и узнал на счёт возможности использования лаборатории через недельку-другую. Получив положительный ответ, решил заняться текущими делами.

Прежде всего, позвонил Лене и договорился вечером с ней встретится. Начало осени 94-го на Урале было настоящим «бабьим летом». Погоды стояли теплые, солнечные, без дождей, и очень хотелось захватить кусочек лета в конце сентября. Лена пришла в легком сарафане, при её приближении я невольно сглотнул, так она была мила и очаровательна. Поцеловав девушку, по традиции предложил ей попить пивка. Предложение было встречено весьма благосклонно. Закупившись в ларьке, мы направились в детский садик, недалеко от моего дома, где и расположились на одной из веранд. Выпивая пиво, выслушал последние девчачьи новости, общими словами рассказал свои. Взяв Ленину руку, положил её себе между ног.

— Ой, молодой человек, а что это там такое топорщится? — спросила девушка и провела кончиком языка по губам.

— Не понимаю, о чём это вы… — ханжеским тоном ответил я.

Лена пододвинулась ко мне поближе, расстегнула ширинку штанов, и аккуратно достала мой член. Обхватив его своей ладошкой, не отрывая от него взгляда, произнесла:

— Да мы, как я посмотрю, в полной боевой готовности?..

И взяла его в рот. Её волосы волной упали на мои колени, правой рукой я задрал Ленин сарафан и начал гладить обтянутую трусиками тугую попку девушки. Через несколько минут я кончил и безвольно откинулся на спинку скамейки. Лена встала, огладила сарафан и присела рядом с прямой спиной, демонстративно изображая полную невинность.

— Сейчас, милая, я немного отдохну, и мы продолжим! — заверил я её, на что девушка только хмыкнула.

Выпили ещё по бутылке, после чего я скомандовал:

— Снимай трусишки!

Лена встала, повернулась вокруг своей оси так, что подол её сарафана поднялся высоко вверх, обнажив стройные ноги. После чего, она медленно начала снимать трусики, не отрывая от меня взгляда. Я же в этот момент судорожными движениями натягивал презерватив. Лена медленно подошла ко мне, повернулась спиной, взяла в руку мой член и, со стоном, уселась на него.

Кончили мы одновременно. Лена откинулась на меня и прошептала:

— Спасибо!

Когда мы решили собираться домой, девушка попросила оценить её внешний вид.

— Ты великолепна! — улыбнулся я.

— Да нет, — топнула она ножкой, — не видно следов… — она замешкалась, — разврата, вот!

— Да вроде все нормально, — я демонстративно оглядел её со всех сторон, и добавил серьёзным тоном, — Главное, чтобы ты домой в трусах пришла!

Лена засмеялась, а потом ударила меня в грудь кулачком.

— Дурак!

Собрав пустые пивные бутылки в пакет, я отравился провожать Лену до дома. Уже прощаясь, пообещал ей в скором времени решить вопрос с местом свиданий.

Выходные решил использовать для обновления своего и родительского гардероба. Лучшее место для этого в 94-м это вещевой рынок «Таганский ряд», расположенный рядом с улицей Бебеля, куда мы и направились в субботу вместе с родителями на машине, заблаговременно поменяв почти все доллары на рубли. Ехать туда одному был не вариант, помня реалии 90-х. Я рисковал вернуться оттуда и без вещей, и без денег. Молодое шакальё, сбившись в маленькие и не очень банды, рыскало по всему городу. Особенно любили они различные рынки и общественный транспорт, где резали сумки. Практически не скрываясь, занимались мелким грабежом. К нам с родителями подходить точно не будут, по крайней мере днем.

Рынок встретил нас суетой, грязью и непередаваемым запахом готовящегося шашлыка. Из динамиков невнятно лилась отечественная попса. Пройдясь по торговым рядам и приценившись, начали делать покупки. Моё послезнание, торговые центры и сервис будущего вступили в конфликт с суровым настоящим торговли 90-х годов. Романтика! Одежду и обувь я брал из расчета будущих трендов. Обувь мерили на картонке, джинсы, рубашки, футболки за занавесками внутри контейнеров. А непередаваемый запах кожаных турецких курток, который, по уверениям продавцов, должен исчезнуть через два дня, но оставался с вами на всё время жизни куртки?

После трех часов шатания по рынку часть покупок была сделана и упакована в две большие сумки, купленные здесь же. Одежду и обувь мы покупали с прицелом на позднюю осень и зиму. Мама с отцам периодически пытались отговорить от покупки той или иной вещи, мотивируя это дороговизной, но я мягко настаивал на своём и им, особенно маме, приходилось только грустно вздыхать, глядя на совершенно, по их мнению, бездумную трату денег. Родителей пришлось буквально заставлять купить себе хоть что-то, но мои заверения в том, что денег скоро будет ещё больше сломил их сопротивление. Отцу купили пару брюк и несколько рубашек, кроме того, кожаную куртку и зимние сапоги. Маме пару кофт, дубленку и под неё сапоги. После этого пошли к машине, выгрузились и оставили отца в машине сторожить обновки, уверенности в том, что машину с вещами не вскроют, у меня не было.

Вернувшись на рынок вдвоём с мамой, направились к тому контейнеру, где покупали дубленку матери и куртку отцу. Там мне понравилась кожаная сумка, которую удалось достаточно дешево сторговать вместе с кожаной же курткой. В своей будущей жизни я привык везде ходить с сумкой, складывать в неё документы, ключи, кошелёк и разные другие мелочи, оставляя карманы на одежде свободными. Предложенные мне на выбор барсетки отверг сразу, помня, как я с ними намучился в своё время, пытаясь засунуть в них конспекты! Сумка же устроила меня по всем параметрам — и для учёбы, и для повседневной носки.

— Совсем ты у меня большой стал! — грустно сказала мама, когда мы загружали покупки в машину, — Скоро небось и невесту в дом приведешь…

Сразу вспомнилась Лена, про которую я, с приездом мамы с дачи и начала «экстрасенсорной» деятельности, немного позабыл.

— Какая невеста, мам, мне учиться и учиться ещё, как завещал великий Ленин! — со смехом ответил я. Отец только ухмыльнулся.

В целом я остался доволен поездкой, учитывая мою нелюбовь к шопингу вообще.

А дома же этим вечером состоялся показ мод из 90-х. На мой взгляд, приоделся я нормально и чувствовать себя в этой одежде стал как-то увереннее что ли… Отец даже с некоторой гордостью отметил:

— Ну что, сынок, сам заработал — сам потратил! Растёшь! — и похлопал меня по плечу.

Слышать такое от моего отца, скупого на похвалу, даже мне из 2018-го было приятно. Да и родители в обновках выглядели хорошо и были явно довольны.

Вот и наступил первый учебный день в юридической академии.

Первые недели учебы у нас будут установочные лекции. Семинары начнутся позже, в конце октября.

А сейчас же я сижу в большой римской аудитории на четвертом этаже здания академии. Постепенно собираются студенты моего факультета, аудитория заполняется, народ собирается кучками, кто-то познакомился в колхозе, кто-то, по блату, вместе отрабатывал весь сентябрь в академии. Имея неплохую зрительную память, я даже начал вспоминать, кто в какой группе будет учиться.

Пока добирался до академии, опять поймал легкий мандраж, который прошел, как только я никем не узнанный, не уселся в аудитории. Меня никто не знает, а значит можно расслабиться и в общении я ошибиться не смогу.

И я просто начал вспоминать своих однокурсников, в каких отношениях я с ними был, что они из себя представляют, как сложились наши отношения во время учебы и после окончания вуза, кто кем стал.

О многих, после завершения учебы в своей старой жизни, я не слышал, с кем-то поддерживал отношения, о ком-то знал лишь неподтвержденную информацию. Но память не подвела, и практически каждому студенту — и парне, и девушке, с которыми мне приходилось общаться по учебе, состоять в одной компании, дружить или конфликтовать, я был готов дать достаточно точную характеристику уже сейчас.

Тем не менее, народ собирался, судя по доносившимся разговорам, вовсю обсуждался колхоз, кто, с кем и в какой группе учится. У меня тоже несколько раз соседи по аудитории поинтересовались из какой я группы. Я всем отвечал, что из 14-той. Разочарованные вздохи говорили о том, что мы с ними не одногруппники, хотя я это и так знал.

Всего, в первый день, было три пары лекций. Во время последней пары случилась история, позабавившая весь наш курс. Два товарища, которых я очень хорошо помнил по прошлой жизни, решили отметить начало учебного года прямо в римской аудитории. Взяли они для этого энное количество бутылочного пива. И понеслась душа в рай… Пить, сидя за партой и постоянно прикрывать чем-то бутылки, им очень быстро надоело. И выход был найден достаточно простой — они просто залезли под парты и вольготно расположившись на полу, продолжили злоупотреблять. Но просто пить им было не интересно, сначала они общались тихонько между собой, потом начали вовлекать в беседу своих соседей. Чем больше было выпито, тем громче по аудитории разносились их голоса. Курс начал сдавленно смеяться. Комизм ситуации заключался еще и в том, что преподаватель не мог понять, почему на его серьезные слова о государстве и праве следует такая реакция, так вроде и вся аудитория смотрит на него. Он даже попытался осмотреть себя со всех сторон, чем ещё больше нас позабавил. А пьянка, тем временем, продолжалась, разговоры становились всё громче, добавились звуки соударения бутылок, одна бутылка покатилась и ударила другую. Аудитория смеялась не прекращая. Препод начал просто орать на нас, кое-как успокоив. На время установилась тишина, бухарики, накрученные соседями, тоже притихли. И, через некоторое время, в полной тишине, удачно попав в паузу между предложениями преподавателя, из-под стола глухо донеслось:

— Я ссать хочу!

Курс просто лёг!!!

В очередной раз, кое как успокоив аудиторию, что-то нелесное добавив про современную молодёжь, препод решил закругляться с лекцией. А наши пьяненькие товарищи, прыгая прямо по столам, ломанулись в туалет.

Подводя итоги первого учебного дня, мне стало совершенно ясно, что на учебу придется ходить. Никуда не деться. Со всеми предметами у меня будет как иностранным языком — я знаю, что так говорить правильно, а сказать почему — не смогу.

Добравшись домой, первым делом поинтересовался у мамы о звонках потенциальных пациентов, но, к сожалению, таковых пока не было. Был ещё звонок от некой девушки, но она, после предложения мамы, не пожелала мне что-либо передавать. Я сразу вспомнил о Лене, которую не видел уже дней пять, после нашего памятного свидания на веранде детского садика. Звонок девушке я не стал откладывать в долгий ящик и договорился встретится с ней через час.

— Нормальная хоть девчонка? — мама не смогла сдержать любопытство.

— Нормальная, но ничего серьезного. — ухмыльнулся я.

— Ты хоть тогда про учебу расскажи. — улыбалась мама.

— Мам, давай вечером, за ужином, вам с отцом всё и расскажу.

— Хорошо.

После традиционного ларька, мы с Леной направились в сквер, где и расположились на свободной скамейке.

— Мама у меня постоянно дома, с дачи вернулась. У меня встречаться не вариант. Что делать будем? — и вопросительно на неё посмотрел.

— У меня тоже постоянно кто-нибудь дома… — она растерянно уставилась на меня своими голубыми глазами.

— Скоро холодно будет, октябрь месяц на дворе. Это сейчас золотая осень продолжается, хоть и не так тепло, а дальше… — произнес я в пространство.

— Да… — только и смогла ответить она.

Я понял, что от неё дельных мыслей мне не дождаться, но попытаться был обязан. Единственный вариант, который приходил мне в голову, это снять квартиру на какое-то время, но ключ должен быть только у меня, иначе… всякое может случится. Лене, при этом, лучше сказать, что это квартира знакомых, а то ещё вселится туда и… Решено, так и сделаем, гормон-то играет.

— Лена, я у знакомых поспрашиваю про свободные квартиры.

— Отлично, а то я уже соскучилась! — она прижалась ко мне, чуть не облив пивом.

Я поинтересовался, как у неё идёт учеба, рассказал про свою. Посидели еще немного, после чего проводил Лену до дома и направился к себе.

За ужином родителям в общих чертах рассказал о первом учебном дне. Запах алкоголя они учуяли, но спрашивать ничего не стали, видимо мама уже просветила отца о свидании с девушкой.

На следующий день, после учебы, я купил газету и начал искать объявления о сдаче квартир в моём районе. Пока ехал домой, приценился и понял, денег на съём квартиры у меня пока не хватит. По моим расчетам, мои пациенты начнут показывать хорошую динамику выздоровления только через неделю, а значит и слухи о мне-чудотворце пойдут недели через две-три. Кроме того, мама регулярно покупает лекарства по списку, да и денег после субботнего шопинга осталось не очень много. Так что сейчас не время для серьезных трат.

Учеба в академии шла своим чередом. Я по второму разу знакомился со своими однокурсниками, что более приятно, однокурсницами. В разговорах больше слушал, вернее делал вид что слушаю, со своим мнением не лез, но, если спрашивали, озвучивал. В моей прошлой жизни мне не раз говорили, что я произвожу впечатление очень спокойного человека. Действительно, жизнь научила всегда и везде «сохранять лицо» и не принимать эмоциональных решений. Поговорка «Утро вечера мудренее» была руководством к действию. Это не говорит о том, что я не принимал быстрых, оперативных решений в режиме реального времени, но делал это, стараясь не поддаваться эмоциям.

Так к чему я веду. Глаза. Глаза — зеркало души. Твой взгляд, прищур, наполненность эмоциями — именно это дает твоему собеседнику информацию. И он воспринимает эту информацию на любом уровне — кто-то на сознательном, кто на подсознательном, но получает. И однокурсники видимо чувствовали в моём взгляде и мимике тела мой жизненный опыт. На вопрос почему меня не было в колхозе, я отвечал стандартной фразой из анекдота:

— Пиль, куриль, болель!..

Моё поведение возымело интересный эффект. То ли студенты почувствовали мою взрослость, то ли я так плохо изображал семнадцатилетнего, но меня начали «воспринимать». Именно воспринимать! Сначала с опаской, потом как само собой разумеющееся. Привыкли, и слава Богу! Девочки начали приветливо улыбаться и строить глазки, парни сами подходили с протянутой для рукопожатия рукой и солидно спрашивали о делах. В общем, общение налаживалось.

Приближались выходные, и я созвонился с Ольгой Петровной на счет лаборатории. Договорились на вечер субботы. Кроме того, она обрадовала меня вестями из больницы от Александра Юрьевича — всем, кому я дал препарат, стало значительно лучше.

В пятницу вечером, пока сам не забыл, напомнил маме о готовке чего-нибудь с собой для похода в техникум. Она пообещала заняться этим в субботу днём. За ужином поставил родителей перед фактом, что спать намерен часов до двенадцати дня и попросил их не будить меня до этого времени.

Вечером субботы направился в техникум. С собой я захватил купленные мамой лекарства, которых было в два с лишним раза больше, чем в прошлый раз. Ольга Петровна ждала меня на проходной. Синтез вещества, несмотря на увеличившийся объём, занял примерно то же количество времени, как и в первый раз. Всё было готово к часу дня воскресенья. Убравшись в лаборатории, я поинтересовался у Ольги Петровны, как её отблагодарить, на что получил гневный ответ не молоть чепуху, и так мужа с того света вытащил, да и она чувствует себя молоденькой девочкой.

Следующая неделя не отметилась ничем примечательным. Пациенты пока не звонили, в академии учеба шла своим чередом, пару раз выгулял Лену и сообщил ей, что проблема с квартирой решается.

Кризис 11 октября 1994 года прошёл не особо и заметно. В академии его конечно обсуждали, было это основной темой дня, но представляло собой: «Ты слышал?», «Ага», «Капец просто!» Народ с новой силой кинулся за валютой и доверие к государству в очередной раз подорвалось ещё больше.

Я же свою деятельность и так планировал вести в валюте, и по этому не сильно переживал.

Только к концу следующей недели в двадцатых числах октября телефон начал звонить с завидной регулярностью. Звонили пациенты, которые у меня были в конце сентября, напрашивались на встречу, чтоб поблагодарить лично, но я всячески отказывал, но при этом говорил, что лучшей благодарностью с их стороны будет, если они посоветуют меня своим знакомым. И это «сарафанное радио» заработало.

В начале ноября звонки новых клиентов стали раздаваться постоянно. И это были не только раковые больные, но и больные с другими недугами.

На свои сеансы мои клиенты, позвольте их называть именно так, как правило приезжали в сопровождении близкого человека. И в один прекрасный момент, до меня дошло, что эти сопровождающие тоже люди, со своими болячками, лишним весом, плохим зрением и общим возрастным недомоганием. Почему бы им не предлагать препарат после того, как здоровье их близких существенно улучшиться. С этой целью я стал увеличивать время «сеанса» минут до двадцати, основное время уделяя больному, а после интересовался проблемами со здоровьем «сопровождающего». После того, как мне всё рассказывали, прямо заявлял — «Ваш муж (или жена) поправиться, милости прошу, вашим здоровьем займусь тоже!»

К середине ноября сумма, заработанная мной, превысила пять тысяч долларов и продолжала увеличиваться. Ещё раньше, по объявлению, я нашел приличную однокомнатную квартиру недалеко от моего дома и снял её на три месяца за 120 долларов, по 40 долларов в месяц. В квартире был «неплохой» для этого времени ремонт, телефон, мебель, холодильник «Бирюса» и отечественный цветной телевизор «Славутич». Единственное, чего, по моему мнению, не хватало, это магнитолы с радио. Позвонил Лене, сообщил ей, что нашел квартиру. Строго добавил, что это квартира родительских друзей, которые уехали на заработки на север, и мне поручено за ней присматривать. И уже напоследок заявил, что готов провести презентацию сегодня вечером, вплоть до утра. Восторгу моей подруги не было предела, с того конца провода меня горячо заверили, что к восьми вечера обязательно будут! Позвонив родителям, предупредил их, что ночевать дома не буду, останусь у друзей. Сам же метнулся в магазин, купил зубные щетки, пасту, пару полотенец, конфеты и алкоголь.

Вечером Лене, как и было обещано, мной была устроена презентация квартиры, с тремя бутылками «Советского шаманского» (не пиво, растём над собой, хе-хе) и конфетами «Рафаэлло». «Порево и жорево — как это здорево!» — именно под таким девизом прошел вечер и часть ночи.

Утром мы собрались на учебу. Похмелья ни у меня, ни у Лены не было. Вот что значит молодость, да и активные занятия… спортом видимо поспособствовали! Перед выходом я дал Лене пятьдесят тысяч рублей.

— Это тебе на продукты в эту квартиру. И можешь немного потратить на себя. — я улыбнулся и поцеловал Лену.

Она взвизгнула, поцеловала меня в ответ и её глаза уставились куда-то в даль. Я понял, что на продукты денег вряд ли останется, она явно часть моих слов пропустила между ушей, зафиксировав только сумму и возможность потратить на себя, но порадовать девочку всё равно было нужно.

— Я буду здесь около восьми. — сказал я ей, спускаясь по лестнице, — Ты меня слышишь?

— Да, да, слышу, после восьми будешь. — её отстраненный вид демонстрировал, что эти деньги она мысленно уже потратила.

После учебы заехал в магазин бытовой техники и купил небольшую магнитолу. Закинув её в съёмную квартиру, направился домой. Узнав у мамы насчет клиентов, с которыми она, кстати, уже вполне свободно общалась, согласовал с ней график, и сообщил, что снял недалеко квартиру и ночевать, как и вчера дома не буду. Мама отнеслась с пониманием, но попросила сильно не увлекаться… Ближе к вечеру, закупив сахара, соли, чая, кофе, сосисок, хлеба и колбасы, добавив к ассортименту пять бутылок шампанского, чистящие средства, я отправился в «любовное гнёздышко». Тщательно помыл ванную и туалет, раковину на кухне и пол со средством.

Лена появилась ближе к половине девятого, с пакетами в руках. Как и ожидалось, съестного в них было крайне мало, зато были колготки, тушь для ресниц, духи непонятного производства и набор белья черного цвета из ларька, который мне было обещано продемонстрировать чуть позже. После распития первой бутылки шампанского, Лена гордо удалилась в ванную с упаковкой белья и, спустя какое-то время, предстала перед до мной в убойном виде. Её стройное тело этот дешёвый ларёчный набор облегал так… Я поневоле сглотнул… Белоснежная кожа блондинки оттенялась чёрными кружевами, узенькие трусики подчеркивали все изгибы её роскошных бёдер, делая талию девушки визуально ещё тоньше, а чулки в крупную сетку добили меня окончательно! Плотоядно оглядев Лену, я не удержался и буквально прорычал:

— Я б тебе вдул!!!

Оставшись довольной произведенным эффектом, отчётливо читавшимся на моём лице, Лена, модельной походкой приблизилась ко мне, забралась ко мне на колени и на ухо прошептала:

— Муррр, твоя кошечка пришла к тебе, мой вдуватель!

«Господи, мои инвестиции оправдываются!» — только и успел подумать я, прежде чем забыться в объятиях «кошечки». Запивать шампанским произведенный девушкой эффект я посчитал необязательным и сразу приступил к реализации своих низменных желаний. Развернув девушку к себе спиной, провёл языком по её плечам, от чего она задрожала. Спустившись ниже, по позвоночнику, дошел языком до застежки бюстгальтера. Руками расстегнул застёжку, и спустился языком до поясницы девушки, которая продолжала дрожать. После чего снял с неё бюстгальтер, прижал к себе и начал руками гладить вздымающуюся Ленину грудь, покусывая мочки её ушей и целуя шею. Через некоторое время, девушка повернулась, с улыбкой толкнула меня рукой на диван, сняла с меня штаны и взяла мой вздыбленный член в рот. Судя по моим впечатлениям, с каждым разом, Лене минет нравиться делать всё больше и больше, да и «исполнительское мастерство» росло. Стараясь отвлечься на что-нибудь другое, я сознательно оттягивал момент эякуляции, предоставляя Лене возможность в полной мере насладиться процессом. Уловив момент, когда движения девушки стали особенны быстрыми, она сдавленно застонала, а ладошка особенно сильно сжала мой член, я расслабился и мы кончили одновременно.

Проснувшись утром, сообщил «кошечке», что мои родители придут сегодня с инспекцией и нам надо переждать пару дней. Лена, довольная вечером, только хмыкнула и предложила мне позвонить, когда всё уляжется. Когда мы пили чай, не удержался и рассказал девушке анекдот из будущего:

Жена, после ночи любви, отправляет мужа в булочную за круассанами:

— А сколько купить, дорогая?

— Купи столько, сколько мы с тобой сегодня ночью занимались любовью!

— Хорошо, дорогая!

Муж приходит в булочную:

— Мне пожалуйста, 5 круассанов.

Задумался:

— Нет, мне пожалуйста 3 круассана, шоколадку и Чупа-чупс!

Отсмеявшись, Лена, вполне искренне, спросила:

— А шоколадка здесь при чем?

— А ты догадайся! — заржал уже я.

Лена задумалась, потом в её лице появился проблеск понимания. Она хихикнула и заявила:

— Дурак!

Собираясь выходить, я поинтересовался, остались ли у неё деньги, она ответила, что остались, поцеловала меня, и мы направились к остановке общественного транспорта.

Моя практика «экстрасенса» с каждым днём росла. В будние дни я принимал клиентов по вечерам, в выходные старался это делать днём. Но возникла серьёзная проблема. В нашей квартире практически отсутствовала прихожая, люди порой приезжали сильно заранее и размещать их было попросту негде. На семейном совете было принято решение о поиске и покупке частного дома в районе Нижнеисетска — одного из районов Екатеринбурга. В доме принимать клиентов гораздо удобнее и проще, чем в квартире, тем более денег на дом, по моим прикидкам, должно хватить. Другую квартиру решили пока не снимать и не покупать — всё то же самое, что и с нашей квартирой, только придется по вечерам всё равно возвращаться ночевать домой.

Домов в Нижнеисетске, по объявлениям в газете, выставлялось несколько. Как же не хватало мне интернета с фотографиями объектов. Пришлось звонить по указанным телефонам и договариваться о просмотрах. Первые два дома нам с родителями не понравились — обычные «деревяшки» 50–60 годов. А вот третий дом был кирпичный, газифицированный, с железобетонными перекрытиями, двухэтажный, с гаражом и отдельной баней. Кроме того, было централизованное водоснабжение и канализация. Да и находился он недалеко от остановки общественного транспорта. Но и просили за него десять тысяч долларов. На первом этаже располагалась большая кухня-гостиная, санузел, кладовка и гостевая спальня, на втором — три просторных спальни. Осмотрев дом с точки зрения приема больных, мы с родителями решили, что этот дом нам подходит. Немаловажным фактором было наличие в доме городского телефона. Для очистки совести посмотрели ещё один вариант, но выбор нами фактически был сделан. Попытка для вида поторговаться с хозяевами понравившегося нам дома, ни к чему не привела, если я ещё мог сохранять невозмутимый вид, то на лицах моих родителей всё читалось влёт.

С хозяевами договорились, что в ближайшее время приедем к ним с риелтором и заключим договор аванса. Риелтора я нашел в одной из фирм, которые специализировались на сделках с недвижимостью. Гонорар в сто долларов за проверку документов на дом и землю, а также сопровождение сделки, женщину-риелтора вполне устроил. Сам же я не поленился, прошелся по соседним домам и навел справки о хозяевах приобретаемого дома. Всё оказалось в порядке.

Сделку назначили на начало декабря, причем расчет должен был проходить по документам в рублях, фактически же — в долларах. Под такие условия я взял паузу на две недели, мотивируя это тем, что надо менять рубли на доллары, крупными суммами мы это делать не будем — типа сильно страшно, а на самом деле у нас не хватало до требуемой суммы чуть меньше двух тысяч долларов и их предстояло ещё заработать.

Учеба в академии продолжалась, помимо лекций у нас начались семинарские занятия. Мне было откровенно скучно и неинтересно, но приходилось терпеть — для моих планов корочка нужна была в любом случае, да и отсрочка от армии была не лишней. С однокурсниками я старался общаться ровно, никуда не лез, ни с кем сильно не сходиться, и они начали привыкать к моему поведению. Периодически меня спрашивали преподаватели на семинарских занятиях, продемонстрированные мной знания, их удовлетворяли в полной мере, а так как я к семинарам не готовился, иногда выдавал им более глубокое знание предмета, чем должен был знать студент первого года обучения. В первый раз, на удивленное восклицание преподавателя о том, что этот материал он ещё в лекциях не давал, я замялся и начал судорожно искать ответ. Ничего лучшего, как сообщить ему, что уже прочитал учебник по предмету, придумать не смог. Меня похвалили, поставили в пример всей группе и посадили на место. Одногруппники с интересом посмотрели на всё происходящее, похмыкали и семинар продолжился. Такие случаи происходили со мной и по другим предметам, но я уже старался сильно не высовываться, и кроме похвалы от преподавателей, других комментариев не получал. Всё это ещё больше добавило мне авторитета в группе, был сделан вывод, что с мозгами у меня всё в порядке. Относится ко мне, как к «ботану», никто и не подумал, это не школа, подавляющая часть студентов в академию пришли за профессией, которая гарантировала им хорошую жизнь в будущем.

По два-три раза в неделю встречался с Леной, больше физически не успевал.

К концу ноября мной была накоплена недостающая сумма и в начале декабря у нотариуса состоялась сделка по покупке дома. По условиям сделки, у прежних хозяев была неделя на вывоз их вещей и передачу нам ключей, они уложились в пять дней. Одновременно с этим, я искал бригаду для косметического ремонта в доме, отец предложил своих знакомых, мы встретились, они осмотрели объект. Через два дня была готова примерная смета, которая нас устроила, бригада получила аванс и приступила к работе.

В начале декабря 94-го ко мне на приём приехала ничем не примечательная пара пятидесяти с чем-то лет. Невысокая бледная женщина, болезненного вида, представившаяся Ниной Ивановной, и высокий, седой мужчина, представившийся Виктором Петровичем. Выяснив, что внешний вид Нины Ивановны меня не обманул, провёл свой стандартный «приём пациентов», получил деньги и встал, чтобы проводить пару до двери. Только вот с этого момента всё пошло не так…

— Вот это видишь? — мужчина спокойно развернул перед моим носом красное удостоверение.

«Управление ФСК по Свердловской области. Заместитель начальника Управления, полковник Матанцев Виктор Петрович».

Всё, доигрался х…й на скрипке! Контрольная закупка! Баксы меченные! Мне пиzdec!

Мысли в голове запрыгали с ужасающей быстротой! Я буквально упал обратно на диван, не отрывая взгляда от красной книжечки.

— Проникся? — таким же спокойным тоном продолжил мужчина.

— Проникся… — тихо ответил я.

— Так вот, слушай меня внимательно! — веско произнёс Виктор Петрович, не повышая голоса, — Если твоё лечение моей жене не поможет, то ты сядешь. Веришь мне?

«Так он обычный клиент!» — понял я, «Просто с ксивой!»

— Верю, — уже успокоившись ответил я, и… меня озарило, — Когда, подчеркиваю, когда ваша жена выздоровеет, будьте моей «крышей»! — я улыбнулся.

Виктор Петрович так же спокойно продолжал меня разглядывать, но удостоверение убрал. Простояв так около минуты, проговорил:

— Если у жены всё будет в порядке, я твой должник. Вот, возьми. — он достал из кармана визитку и положил её на столик.

Проводив Виктора Петровича с женой, я крепко задумался. Настал переломный момент в моей новой жизни.

Родителям я ничего говорить не стал, а просто закрылся в своей комнате.

В конце концов что-то подобное должно было случиться. Хорошо, что случилось это именно так. Можно сказать, что мне очень сильно повезло. Если бы на меня наехали менты или бандиты, да, даже, комитетчики, к чему я уже был морально готов? Для меня бы это всё ничем хорошим не закончилось, вплоть до летального исхода, ладно бы моего, так и родителей не пощадили бы. Выпотрошили бы полностью, до донышка, и прикопали бы нас рядом в лесочке, с набором утюгов и паяльников.

Бросить всю эту «химию» и заняться тем, что я умею? Показать себя «гениальным» юристом, экстерном закончить академию? Не будем сбрасывать со счетов вариант знакомства с одним доцентом кафедры гражданского права Санкт-Петербургского университета, будущего премьера и президента. Но чем может заинтересовать студент-первокурсник, ну пусть второкурсник, да ещё из Екатеринбурга, матерого преподавателя, который, как мне кажется, уже крутит дела в команде губернатора Питера? Да ничем! Я пока не вижу своей полезности для этого человека, но этот вариант на будущее будем держать в голове.

Пристроится на какую-нибудь перспективную госслужбу? Сколько лет надо потратить, чтобы сделать карьеру? Да и элементарное везение в этих делах имеет огромное значение — с кем учился, с кем дружил, с кем работал, с кем спал, чей ты родственник, из какого города, умеешь задницу лизать своему начальнику, каков ты в интригах. Имеет значение всё, вплоть до того, как ты относишься к алкоголю и твоя половая ориентация!)))

Приспособленцем я себя никогда не считал, но что-то такое в моём характере было — например, я очень быстро понимал бесперспективность некоторых своих действий или планов, и перестраивался, просто определяя для себя новые цели и задачи. Насмотрелся я в своей прошлой жизни на «целеустремленных» людей, поставивших перед собой определенную цель, и с маниакальным упорством пытавшихся её достичь. Они производили впечатление волевых, умных, как в будущем было модно говорить, настоящих Лидеров, которые просто спивались, или бросались в другую крайность, от невозможности реализации поставленных хотелок. Они не умели проигрывать, виноваты в неудачах были всегда другие, эти Лидеры подставляли и использовали подчиненных, прогибались перед «нужными» людьми, всеми способами пытались достичь поставленной цели, но… Чуть не повезло и депрессия. Конечно, были и другие — у которых после неудач не опускались руки, которые, несмотря ни на что, вставали и шли дальше. «Всё, что не убивало их, делало их сильнее». Таких людей я уважал больше, по-доброму завидуя их упорству, но только лишь ему.

И всех этих Лидеров объединяло одно — успех в жизни для них измерялся властью и материальным достатком. Достигнутая цель гарантировала им деньги, власть, статус, возможность безнаказанно заниматься противоправными действиями. Тачки, квартиры, дома, банковский счет, элитный отдых — это мерило того, как ты состоялся в этой жизни.

Конечно, материальное благополучие имеет огромное значение, не буду даже отрицать. Сам к нему стремлюсь по мере сил. Но дружить только с нужными людьми, хвастаться с ними дружбой, откровенно лизать жопу начальству, а не просто работать, плести интриги, подставлять других, кидать друзей и партнеров по бизнесу, выгодно жениться или выходить замуж — это все не моё. Твоё же нормальное поведение, вежливость, верность взятым на себя обязательствам, в большинстве случаев, воспринимается окружающими как слабость, возможность с тебя что-то поиметь, воспользоваться тобой. Должны же быть у людей какие-то моральные рамки, принципы, правила. Даже находясь в этих рамках, можно добиться успеха в жизни при наличии энного количества мозгов и трудолюбия. Ну не заточены у меня так мозги, да и гордость присутствует…

Думая про это, внезапно почувствовал, как зачесалась спина от прорезавшихся крыльев, и в комнате стало чуть светлее от нимба над моей головой.

— Да я прям святой, хоть икону с меня пиши! — самоирония помогла вернуться к более продуктивным мыслям.

Ещё, чем я точно не хочу заниматься, это криминал и политика. С криминалом понятно почему — итак половина страны, в той или иной мере, по ту сторону закона. Политика — мне всего 17 лет, единственная возможность в неё попасть — примазаться к какому-нибудь депутату или кандидату в депутаты и бегать, как савраска, перед выборами, с непонятной перспективой на участие в дележке пирога — нет особого желания. Да ещё и после опыта работы на госслужбе, где с кем только не приходилось общаться и приятельствовать, видеть всю эту кухню изнутри… Не вариант — от чего в своё время «уволился», к тому сейчас «наниматься» что ли?

Заняться бизнесом? Каким? Шмотки из Турции и Польши таскать? Заняться торговлей — так я ещё и должен останусь, никаких иллюзий нет. В будущем у меня был хороший знакомый, бизнесмен, начинавший в 90-х с ларёчного движения, он мне много чего порассказывал. Основной вывод его пламенных речей был — нет в этом таланта, не берись! К торговле таланта у меня точно нет. Мои успехи на ниве реализации препарата под видом экстрасенса в расчет брать не стоило — уникальный товар и «правильный» маркетинг. Идти в сферу юридических услуг? Возраст и отсутствие диплома играют против меня — где нормальному юристу заплатят 100 рублей, мне достанется от силы 20, ещё и этого не дадут. Работать за спасибо я не готов, а если двигаться в этом направлении, то начинать придется с работы посыльного, никто поначалу составление документов мне не доверит. Идти в продажники? Да, я хорошо умею налаживать контакт с людьми, достаточно успешно продавал свои юридические и консультационные услуги, много читал литературы по продажам. Но мне 17 лет, я учусь на дневном, меня просто никуда в серьёзную контору не возьмут. В сетевой бизнес податься и ходить со значком «Хочешь похудеть? Спроси меня как?». Так надо мной смеяться будут те же однокурсники, что в будущем не прибавит моей персоне имиджевых очков. Информационные технологии — это тема в стране еще не актуальна на столько, на сколько она будет таковой в будущем. Интернет в стране есть, но соединение модемное — через телефонные сети. Во многих организациях стоят персоналки, используемые в основном как вычислительные комплексы и печатные машинки. Дома компьютеры есть далеко не у всех, являются скорее роскошью, и используются как игровая станция. Двигаться в этом направлении, конечно, можно, основные тенденции я помню, но я разбирался в технике на уровне пользователя, предпочитая при настройке компьютера прибегать к услугам профессионалов. Социальные сети, мессенджеры, приложения для телефонов — дело далекого ещё будущего. Естественно, что при первой же возможности я приобрету себе пентиум, но острой необходимости в нём пока не вижу. Каким-то образом присосаться к газовой или нефтяной трубе? Как выразился когда-то давно один мой знакомый: «Мне б хоть ручеёк, так ведь убьют!..» Там идет настоящая война на выживание, и я рискую сложить голову ещё на подступах.

Сунуться с моими «талантами» в какое-нибудь производство? Без серьёзной «крыши»? Финал один — паяльник в жопе и поездка в багажнике до лесочка. Только личная заинтересованность и благодарность людей, хоть в какой-то степени гарантировали мою безопасность. Поляковы — Ольга Петровна и Александр Юрьевич — тому яркий пример.

Бежать из страны от всего этого беспредела 90-х? А чем за границей лучше? Там мне может и не станут пихать в заднепроходное отверстие нагревательные приборы, подключенные к электрической сети, но выпотрошат так же качественно. Да и страну свою я люблю и жить собираюсь на родине.

И что, добиться приема у президента, выложить всё, раскрыть все технологии, чтобы они «утекли» на Запад? К нынешнему руководству страны доверия нет — мой земляк, Борис, с его командой олигархов, зашкварился по полной программе. Ехать в Питер и пытаться познакомиться с будущим руководством страны — не смешите мои тапки! Если попаду в команду — та же госслужба, только более «хлебная». Рассказать, что я из будущего — велика вероятность того, что по протекции самого известного в будущем полковника КГБ, меня отправят или на принудительное лечение, или в застенки «кровавой гэбни». Даже если поверят, выкачают из меня всю информацию любыми доступными методами и будут держать в клетке, хорошо бы золотой. Да и пойдет ли его карьера после общения со мной по старому пути?

Что я имею на сегодняшний день? «Высшими силами» мне дан талант к химии. Вот от этого и надо отталкиваться. С деятельностью «экстрасенса» надо постепенно завязывать, материальное положение, своё и своей семьи, я поправил, дальше всё может обернуться крайне печально.

Да и хотелось бы избавить страну от нефтяной зависимости. У меня такая возможность есть — мои знания, при правильном применении, позволят открыть в России такие производства, аналогов которым в мире не будет. Но делать всё это надо медленно и аккуратно, ещё и себя при этом не забыть.

В церковь что ли сходить? С этой мыслью я и заснул.

Проснувшись утром, направился на учебу. «Отбыв» лекции и семинары, добрался до своей любимой церкви — Вознесенского храма, который находился недалеко от дома купца Ипатьева — места расстрела семьи Николая II. Строительство Храма на Крови, по моим воспоминаниям, начнется еще не скоро, лет через шесть.

Подходя к церкви, заметил двух молодых девушек, которые доставали платки из своих сумок. Одев их и перекрестившись, они зашли в храм. Перекрестившись, я направился вслед за девушками. Купив свечей, поставил и за здравие, и за упокой, после чего направился к алтарю. Всегда любил постоять в церквях, полюбоваться иконами, послушать церковный хор и службу, успокаивает, знаете ли. Да и придешь в храм, попросишь Боженьку о чем-нибудь, или поделишься с Ним сокровенным, вроде, как и легче становиться. В этот же раз мои размышления были прерваны шумным появлением двух типичных «братков», которые истово крестились практически у каждой иконы. В церкви было достаточно тепло, и молодые люди расстегнули зимние куртки, а чтоб не было сомнений в их вере, здоровенные золотые кресты, на толстенных золотых цепях, были надеты поверх водолазок. Понять «веру» этих «братков» нетрудно, при такой-то «работе», не знаешь, будет у тебя завтрашний день, или нет. Вот и жили они на полную катушку. Но все их разговоры с Господом были закончены, когда они заметили тех девушек, которые пришли передо мной. Один из «братков» пихнул второго локтем и направил указующий перст на стоящих у одной из икон прихожанок. Надо отдать должное пацанам, двигались они к девушкам не напрямую, а постепенно, переходя от одной иконы к другой. Достигнув цели, между молодыми людьми завязалась оживленная беседа, видимо на богословскую тему, закончившуюся широким жестом руки одного из «братков» в направлении двери церкви. Компания направилась на выход, не забыв просунуть деньги в ящик для сбора средств, и перекреститься. Старушки только осуждающе покачали вслед головами. «О времена, о нравы!» — ханжески подумал я.

А дома меня ждал неприятный сюрприз. По словам мамы, позвонил мужчина, представившийся Дмитрием Викторовичем, заведующим онкологическим отделением областной больницы, и попросил меня ему перезвонить. В свете моих последних мыслей, этот звонок не предвещал ничего хорошего. И почему врачи не чесались целых три месяца?

— Здравствуйте, а Дмитрия Викторовича можно услышать? — произнёс я, дождавшись, когда снимут трубку на другом конце провода.

— Здравствуйте, это я. — ответил мне сочный баритон.

— Это Алексей, вы мне звонили.

— Да, да, Алексей, хорошо, что вы перезвонили, я хотел бы с вами встретится. Вы не могли бы подъехать ко мне в больницу? — профессионально участливым тоном спросил он меня.

— Не смогу. — односложно ответил я.

На другом конце провода чувствовалась явная заминка.

— Простите? Почему не сможете? — тон собеседника свидетельствовал о немалом удивлении.

— Я сильно занят, а если вы хотите встретится, можете подъехать ко мне. — я мысленно улыбнулся.

Сложно человеку, особенно на такой должности, ехать к «какому-то Алексею», особенно когда ему заявляют, что «они сильно заняты». После небольшой паузы я услышал.

— Хорошо, в какое время завтра я могу к вам подъехать? — уже не таким участливым тоном спросил меня Дмитрий Викторович.

— Сейчас я посмотрю своё расписание, подождите секундочку. — и, прикрыв трубку ладонью, спросил у матери, — Мам, что у меня завтра?

Мама посмотрела свои записи.

— Два человека, на шесть и шесть тридцать.

— Дмитрий Викторович, после семи вечера я только ваш! — сказал я в трубку.

— Хорошо, Алексей, в семь буду, диктуйте адрес.

Закончив разговор, заметил, что мама смотрит на меня осуждающе.

— Ты с ним не сильно жестко поговорил?

— Зато завтра меньше вопросов задавать будет. — ухмыльнулся я.

— Ну да, ну да… — мама только покачала головой.

Следующий день не отметился ничем примечательным, за исключением того, что в академии я умудрился получить по двум предметам «автоматы» — возможность просто прийти на экзамен с зачёткой, в которую экзаменатор поставит «отл». От одного из преподавателей поступило предложение о написании курсовой работы именно по его предмету и под его чутким руководством. Я согласился, но мысленно, для себя, сделал пометку, что писать надо будет не сильно «талантливо», а то понесёт и…

Ещё начали напрягать одногруппницы. Девушки периодически подходили ко мне с просьбами разъяснить им что-нибудь по тому или иному предмету, а то и вовсе, после окончания занятий шли со мной на автобусную остановку и намекали, что будут не против, если я провожу их до дома. Конечно, по началу, мне льстило такое внимание, итак завышенная самооценка поднималась просто до небес! А потом всё это приелось и стало раздражать. Девчонки, конечно, были симпатичные, но мне с ними ещё не известно сколько учиться, серьезных отношений мне не хотелось, зачем портить себе жизнь. Тем более, у меня есть Лена, с которой меня пока всё устраивает.

Вечером, как и договаривались, приехал Дмитрий Викторович. Это был мужчина невысокого роста, интеллигентного вида, в костюме и в очках. Разместившись на диване в гостиной, я вопросительно уставился на врача, первым разговор начинать я не буду. Он тоже с интересом начал меня разглядывать.

— А вы, Алексей, ещё совсем молоды. — констатировал врач очевидный факт.

— Чай, кофе? — спросил я усмехаясь.

— Чай, если можно.

Я встал, пошел на кухню и попросил маму сделать нам чай, после чего вернулся в гостиную.

Было видно, что Дмитрий Викторович не знает, с чего начать разговор. Решил помочь ему в этом.

— Итак, слушаю вас внимательно.

Доктор глубоко вздохнул и заговорил.

— Алексей, дело в том, что некоторые из моих пациентов, находившиеся в критическом состоянии, внезапно стали выздоравливать. Кроме того, все они в один голос утверждают, что их вылечили вы. Скажите мне, пожалуйста, как такое возможно? — он буквально впился в меня глазами.

— А я сам не знаю, Дмитрий Викторович, как это происходит, просто я мысленно желаю, чтоб человек выздоровел, и он выздоравливает. — я улыбнулся.

— Но так не бывает! — доктор вскочил.

Нашу «беседу» прервала моя мама, которая с невозмутимым видом вошла в гостиную с подносом. Расставив чашки, сахарницу и вазочку с печеньем, она молча удалилась на кухню.

Не обратив никакого внимания на мою маму и чай на столе, Дмитрий Викторович снял очки, достал из кармана пиджака платок, и начал протирать стёкла. Я же, насыпав в чай сахара, демонстративно громко, гремя ложечкой, начал его размешивать. Настроение упало, врать уже просто надоело, но и правду говорить не вариант.

— Доктор, вы здесь? — раздраженно спросил я.

— Да, да… — наконец закончив полировать стекла, Дмитрий Викторович одел очки, положил платок в карман и сел обратно в кресло. — Извините, я задумался… Сами понимаете, ситуация, если можно так сказать, не тривиальная…

— Может выпить хотите? Коньяк там, или водку?.. — усмехнулся я.

— Нет, нет, спасибо, я за рулём.

Мужика можно понять. Появляется какой-то пацан, который «просто желает», чтоб человек выздоровел, и человек выздоравливает. Это полностью расходилось с тем жизненным и профессиональным опытом, который был, я уверен, у очень хорошего врача Дмитрия Викторовича, кого попало на должность заведующего онкологическим отделением областной больницы не назначают.

Был у меня случай в «прошлой» жизни. Перекусив где-то в городе, ночь я провёл дома в обнимку с унитазом. Утром, с зелёным лицом и трясущимися руками, я поплёлся в поликлинику к участковому врачу, которая прямо на приёме вызвала скорую и меня отвезли в больницу. Положили меня в хирургическое отделение, с подозрением на аппендицит. Лечить меня никто не собирался, токсикоз снимать тоже, меня просто наблюдали. В одно прекрасное утро был очередной обход. Мой живот помяли, на вопросы «Здесь болит?» честно отвечал, что «Болит». Ласково меня оглядев, доктор немного подумал, встал и занялся моим соседом. Где-то через полчаса, ко мне подошла медсестра и сказала, усмехаясь:

— Ну что, Балашов, повезло тебе сегодня!

— И в чем мне повезло? — недоуменно спросил я.

— Да доктор по операциям соскучился, затишье у нас какое-то, вот и думал, хоть у тебя аппендицит вырезать! — и гаденько так засмеялась.

Можете представить себе такую ситуацию? Я реально охренел! Профессиональная деформация во всех её жутких проявлениях. Собрав быстренько шмотьё, добежал до доктора, написал отказ и в ужасе свалил домой.

Вот и Дмитрий Викторович не может откинуть профессиональную деформацию, совместить привычную картину мира и произошедшее в его отделении.

— А другие заболевания, кроме онкологии, вы лечите? — немного успокоившись, поинтересовался он.

— Да, лечу. По мере сил.

— А меня подлечить можете? — несколько напряженно спросил Дмитрий Викторович. — В качестве, так сказать, доказательства ваших способностей…

— Конечно, могу. Триста долларов. — я улыбнулся.

— Но у меня нет с собой такой суммы! — воскликнул он.

— Я бесплатно не работаю. — я продолжал улыбаться.

Он задумался и через некоторое время выдал:

— У меня есть к вам, Алексей, предложение! Я могу отправлять к вам людей. Но мне нужна демонстрация ваших возможностей.

«Ага, с другой стороны зашёл, уже деловым тоном заговорил! Быстро же он оклемался» — подумал я и спросил:

— Что за люди?

— Ну, у меня много знакомых, в том числе и высокопоставленных… — с хитрым прищуром ответил «бизнесмен в белом халате».

Выгодно, очень выгодно, но очень не вовремя. До разговора с полковником Матанцевым никаких серьёзных шагов предпринимать нельзя.

— Дмитрий Викторович, предложение конечно интересное! Демонстрировать свои возможности, при всём моём уважении к вам, я буду только за триста долларов. Дело ещё в том, что я учусь в институте, и у меня зачётная неделя на носу, там новогодние праздники и сессия. Давайте после моей сессии встретимся ещё раз и поговорим более предметно? — я, как мог, изобразил заинтересованность в заманчивом предложении доктора.

— Конечно, конечно, Алексей, учёба — это святое! — замахал руками Дмитрий Викторович, давить на меня ему не было никакого смысла, — В следующий раз обязательно прихвачу необходимую сумму. Тогда я жду вашего звонка.

Мы демонстративно тепло попрощались, и я закрыл за ним дверь.

— Ну как? — спросили одновременно отец и мать.

— Ушлый товарищ, на ходу подмётки рвет, бизнесмен хренов!

— Что он хотел то? — не отставали родители.

— Да клиентуру свою хочет пристроить и знакомых.

— Так это же хорошо, ты ведь для этого «экстрасенсом» заделался? — недоуменно спросил отец.

— Для этого, для этого, пап, — отмахнулся я. — Только там клиенты непростые, раньше времени можно засветиться, где не надо.

— Понятно. Пойдем ужинать, без тебя не садились.

Мы поели, посмотрели телевизор и начали готовиться ко сну.

На остановке, утром, как всегда, было очень много народа. Автотранспортные предприятия Екатеринбурга не баловали горожан, живущих не в центре, частотой автобусных рейсов. Погода была морозная, и люди на остановке притаптывали в ожидании своего транспорта, прикрывая лицо, кто варежкой, кто перчаткой. При появлении «скотовоза», народ на остановке зашевелился, готовясь к штурму узких дверей ЛИАЗа. На остановку автобус пришёл практически полный, и попасть в него было большой проблемой. На «острие атаки», как всегда, преобладали молодые люди, причём, парней всегда было больше, девушки шли по остаточному принципу, в задних рядах атакующих порядков. Люди постарше тоже старались попасть в автобус, но делали они это не так активно, с чувством собственного достоинства, порой так и оставаясь на остановке ждать следующего «скотовоза». Самые умные или ленивые «взрослые», добирались до центра города в холодных троллейбусах, зная, что дольше, зато не как «сельдь в банке».

По времени я уже опаздывал в академию и решил рискнуть попасть в приехавший автобус. Но этому не было суждено случится. Казалось, что всё идет по плану, но, внезапно, я почувствовал, что меня кто-то держит за куртку. С трудом повернувшись, я увидел толстую тётку, которая тоже отчаянно лезла в автобус, зацепившись за мой карман «прицепом». Попытка убрать руку женщины, привела к тому, что карман с треском оторвался, оставшись в руке тётки. Первое, что мне очень сильно захотелось, это «дать ей по щам», но, одумавшись, я просто, «против течения», грудью вытолкал её на центр остановки. Она не растерялась, отбросила не нужный ей карман, и попыталась снова кинуться на приступ «скотовоза». Но не успела, двери захлопнулись и автобус отъехал от остановки.

— Ты чё творишь? — чуть ли не с кулаками накинулась она на меня.

— Женщина, вы мне карман оторвали! — отступая на шаг и показывая на дыру в куртке, из которой торчал синтепон.

— И чё, я на работу опаздываю! — заверещала она.

— Не хотите передо мной хотя бы извиниться?

— Мал ты еще, на первый снег ссышь, чтоб перед тобой извиняться! — презрительно бросила она, видимо поняв, что физической расправы не будет, да и свидетели на остановке присутствовали.

Всё, это край! Хватит с меня этой «романтики», наигрался, вспомнил молодость! Я примирительно улыбнулся, перекинул сумку так, чтобы закрыть дыру в куртке, и сказал:

— Хорошо, хорошо, признаю, был не прав! Давайте, я «тачку» поймаю, деньги у меня есть, и мы, с вами, не куда не опоздаем!

Тётка офигела! Аж рот открыла, из которого тут же повалил пар.

— Да ты гонишь! — наконец выдавила она.

— Нет, не гоню, вы вот здесь постойте, — я показал ей место перед остановкой, — А я пока «тачку» остановлю.

Она, медленно, неуверенно, постоянно оглядываясь, направилась на указанное мной место и стала наблюдать.

Я же, подойдя к краю дороги, вытянул руку. Первый же показавшийся автомобиль, шестерка жигулей, остановился рядом со мной.

— До Колмогорова.

«Бомбила» задумался, вспоминая расположение улицы Колмогорова, и назвал цену:

— Пятнадцать тысяч!

— Договорились! — сказал я, садясь в машину.

Тетка, быстрым шагом, направилась к машине. Я же, закрывая дверь, крикнул ей:

— Пошла нах…й! — и водиле, — Поехали.

Мелко? Согласен! Но, сука, так приятно!!!

— Кому это вы? — с усмешкой спросил мужик.

— Да… — неопределенно сказал я, пытаясь застегнуть ремень безопасности.

— Он не работает, можете просто так накинуть, да и гаишников не видно, холодно же.

В машине было тепло, уютно, я даже смирился с тем, что играла кассета с шансоном, который я никогда не любил. Водитель был не особо расположен к беседам, да и я не сильно хотел общаться.

И зачем мне нужен этот экстрим с общественным транспортом? Да и по времени засада, час с лишним туда, час с лишним обратно… Надо подумать о водителе с машиной, уж точно не обеднею. Взвесив все за и против, отца решил на эту «должность» не брать, неудобно было.

Добравшись до академии, разделся в гардеробе. Перед началом занятий, ко мне подошёл староста группы, Вадим Малыгин.

— Привет, Алексей, от народа поступило предложение, провести день группы. Ты как?

— Я только за. Где и когда?

— У Лёньки Патрушева дома, в эту пятницу, часов в семь.

— Хорошо, деньги кому сдавать?

— Алексей, тут такое дело… — Вадик начал мяться. — Мы тут поговорили и решили, что с пацанов спиртное, а девушки готовят разные салатики там… колбаску режут… ну ты понял…

Ну а что, нормальный вариант, можно сказать, стандартный. Но я решил приколоться над Вадиком и заявил:

— Да я не против, вообще недорого получается! Возьмем водки, из расчета на каждого пацана по бутылке, а на девчонок — одна бутылка на двоих. Я думаю, день группы мы запомним! — и усмехнулся.

Вадик посмотрел на меня широко открытыми глазами, и зашептал:

— Ты что, они водку пить не будут, уже, вон, друг перед другом выделываются: я пью только шампанское, а я только вино с мартини, третья вообще кричит, что пить не будет!

— Вадик, да я смеюсь! Сколько денег надо?

— Двадцать тысяч. Можешь завтра принести.

Я открыл сумку, достал бумажник и отсчитал требуемою сумму.

— И вот ещё что, где вы собираетесь алкоголем закупаться? А то, сам знаешь, сейчас контрафакта столько… — я вопросительно посмотрел на Вадика.

— У Лёхи Мезенцева отец с алкоголем связан, обещал сделать и подешевле, и качественное.

— Хорошо, вы, только, всего с запасом для девушек берите, а то они, по неопытности, на водку перейдут, не отобьёмся! — продолжал я шутить над старостой.

— Ладно, ладно, разберёмся, — улыбнулся он, — Ты лучше адрес Лёньки запиши.

Я чуть не ляпнул, что знаю, где он живет. Эту квартиру я запомнил на всю жизнь. Начиная со второго курса, мы, с нашей компанией, были регулярными гостями в доме Леонида. Его родители находились в постоянных разъездах, и пустующая жилплощадь даром не простаивала.

После занятий, прикрывая сумкой дыру в куртке, я направился в сторону остановки. Подняв руку, поймал «тачку», и поехал в сторону улицы Свердлова, на которой, по воспоминаниям из будущего, уже начали появляться меховые магазины для брезгующих закупаться на рынках. Достав из заначки двести долларов, обменял их на рубли в одном из обменников, расплодившихся на каждом углу, после чего отправился по магазинам. Выбор для мужчин был не особо и велик, в основном была верхняя женская одежда — шубы, дубленки, куртки, но некое разнообразие всё же присутствовало. Продавцы ко мне не подходили, но пристально за мной наблюдали. Остановив свой выбор на двух дублёнках, я поинтересовался наличием 52-го размера.

— А деньги у вас есть, молодой человек? — с подозрением спросила худая продавщица, лет за сорок, смотря на меня поверх очков.

Я молча открыл сумку, достал бумажник и вытащил пачку денег, полученных в обменнике.

— Хорошо, сейчас посмотрю на складе. — не меняя выражения лица, она развернулась и направилась в глубь магазина.

Её напарница, стоящая за кассой, продолжала контролировать меня взглядом. Вернувшись с двумя дубленками, продавщица не стала относить их в примерочную, а положила на прилавок.

«Да, ненавязчивый отечественный сервис!» — подумал я.

Скинув свою куртку, примерил дубленки перед большим зеркалом, при этом, демонстративно, брал с собой сумку. Выбрав одну из дубленок, оплатил её стоимость в кассе и попросил убрать этикетки.

— Молодой человек, вы курточку забыли! — услышал я на выходе из магазина.

— Оставьте её себе! — громко сказал я в ответ, засовывая руки в карманы новой дубленки.

Оказавшись на улице, задумался, чем же мне еще сегодня заняться. Придумал! Надо проверить бригаду, делавшую ремонт в доме.

В Нижнеисетске, в отличие от города, было тихо и чистенько, реагенты в частном секторе никто не сыпал, и поэтому было очень приятно пройтись по белому, скрипящему под подошвой, снегу. Отец постоянно наведывался в дом, гуляя вечером с собакой, чистил снег перед воротами и во дворе, проверял качество и количество работы, сделанной бригадой за день. Ключей от дома у меня с собой не было, и пришлось нажимать на входной звонок на калитке. Какое-то время не было никакой реакции, пока я не услышал звук шагов и калитка открылась. Поздоровавшись с бригадиром, я направился в дом. Ремонт шел хорошими темпами, второй этаж был практически закончен. Бригадир заверил меня, что месяца через полтора всё будет готово.

Дома продемонстрировал маме и Рейнису новую дублёнку. Если собаку интересовал незнакомый запах, то маму интересовал мой внешний вид и происхождение обновки. Рассказал подробности утреннего происшествия, после чего, поинтересовался:

— Мам, а что у нас на пятницу вечером запланировано?

— Сейчас посмотрю. — поняла она меня без слов. — Так, три человека, с шести до половины восьмого. Почему спрашиваешь?

— Да ребята из академии решили день группы в пятницу устроить, начало в семь. Придется опоздать.

— И где вы собираетесь? — спросила она.

Мама уже начала привыкать к моим ночёвкам вне дома, тому, что в очень многих вопросах последнее слово всё чаще и чаще оставалось за мной. Я даже уверен, что они с отцом чувствовали некоторое облегчение, что их сын фактически взял на себя роль «главы семьи», в это безумное время, когда всё встало с ног на голову, прежние «советские» установки не работали, люди учились жить по принципу «человек человеку волк».

— У Лёни Патрушева дома.

— Понятно.

— Мам, надо с машиной что-то решать.

— Какой машиной? Нашей? — она непонимающе уставилась на меня.

— Да нет, надо водителя с машиной искать, надоело мне в общественном транспорте ездить. Деньги же есть, вот и надо их на время и комфорт менять. — как можно увереннее сказал я.

Для обычного «советского» человека, личный водитель — роскошь неописуемая, «барство», лишняя трата денег. Мама задумалась и спросила:

— А отец как?

— Мам, не хочу я отца напрягать, сама понимаешь, проще нанять кого-нибудь с машиной, сейчас многие работу ищут, не платят же нигде.

— Ну да. Если ты так решил… Может быть, это и правильно.

— Ты только пока отцу ничего не говори, пожалуйста, я с ним сам поговорю.

— Хорошо.

— Алексей, а как ты планируешь встретить Новый год? — спросила Лена, пристроившаяся рядом на диване.

«Ага, пошли женские уловки!» — мысленно усмехнулся я.

Мы отдыхали после последствий бурного выражения взаимных чувств от долгого, всего двухдневного, расставания.

— Что ты имеешь ввиду, Леночка?

— Всё ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду! — она ущипнула меня за бок.

— Ай, Лена, больно! Понял, понял, не дурак! Ты будешь моей Снегурочкой в этот Новый год? — я еле сдерживался от смеха.

— Буду! — хихикнула она. — А ты будешь моим Дедом Морозом с мешком подарков?

Женщины, вы такие женщины! И с этим ничего не сделаешь! Да и делать ничего не хочется! Вернее, хочется!..

— Договорились! — я уже смеялся, не стесняясь, — А то, что Снегурочка, если я не ошибаюсь, родная внучка Деда Мороза, тебя не смущает?

Лена задумалась, смешно сморщив носик, и, на полном серьёзе, выдала:

— Это не должно помешать дедушке подарить своей внучке много-много подарков.

Слов не было, меня корёжило от смеха.

На день группы я опоздал, но не на много, веселье только начиналось. Выяснилось, что очень многие, в основном девушки, задержались, кто на полчаса, кто на час. Если мужская половина нашей группы внешним видом не заморачивалась и была одета, как на учебе, то наши одногруппницы были при полном параде — платья, блузы, яркий макияж. Как наши девушки сумели добраться до квартиры Лёнчика с других концов города и сохранить свои прически, для меня осталось загадкой. Народ уже был слегка пьян и весел. Праздничное настроение ребятам совершенно не портила информация, появившаяся сегодня, 9 декабря, об Указе Ельцина «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино-ингушского конфликта». Население страны просто приняло информацию к сведению и продолжало жить своей обычной жизнью. Это же касалось и моих однокурсников, которые, в отличие от меня, ещё не знали, какой кровавой бойней всё это закончится. Понимание придет позже, ближе к новому году и сразу после него, когда все федеральные каналы начнут показывать ужасы с мест боёв и смаковать, со скорбными лицами, неприглядные подробности этой войны.

Конечно, я не собирался быть «оракулом» и вещать на каждом углу о грядущем. Зачем? Кто мне поверит? А эти мальчики и девочки только входят во взрослую жизнь, перед ними открыты все дороги, мир они видят в розовых очках, не замечая пока грязи и предательства.

Пришлось заранее настраивать себя на позитив, чтоб своей кислой мордой не портить ребятам праздник.

Квартира у Лёнкиных родителей была большая, трёхкомнатная, еще сталинской постройки, с огромными комнатами, большим санузлом и кухней-столовой, так что тесно не было. В гостиной стоял фуршетный стол с бутылками и закусками, посуда, предусмотрительно, была куплена пластиковая. С экрана большого телевизора «Toshiba» свою «Девочку-ночь» пела Лада Дэнс. По моим воспоминаниям, видеокассета с концертом Лады Дэнс, была у Леонида «дежурной», ставилась фоном на всех вечеринках, проходивших у него дома. Порой, на утро, проходили выяснения между собой, кто и когда «вырубился», ориентиром выступали песни певицы с этого концерта, которые ребята из нашей компании, волей-неволей, не только знали наизусть, но и могли перечислить их по порядку.

Мне налили «штрафную» в пластиковый стаканчик и проследили, чтобы я выпил всё до дна. После чего, заботливые девушки предложили мне запить водку «соком», сделанным из Yupi, который «просто добавь воды». Но я тактично отказался, заметив, что если уж они решили за мной поухаживать, то пусть уж лучше положат мне какого-нибудь салатика, что и было оперативно сделано. Поблагодарив девушек, я прошёлся по квартире, поздоровался со всеми одногруппниками, разбившимися на мелкие компании. Было забавно наблюдать, как молодые люди, с умным видом и пластиковыми стаканчиками в руках, обсуждают проблемы мирового уровня. Как меня и предупреждал староста, Вадим Малыгин, девушки подошли к употреблению алкоголя со всем знанием предмета в свои семнадцать лет. Периодически слышались возгласы:

— Куда ты мне льёшь красное, я только белое сухое пью!

— А у нас остался апельсиновый Yupi, мне в мартини добавить надо?

— Кто-нибудь поставит шампанское в холодильник, теплое же!

Парни были проще — разлив водку по стаканчикам, молча её выпивали. Морщиться, по понятиям, было не круто. Через некоторое время, народ полностью расслабился, и девушкам захотелось танцевать. Видеокассета с концертом Лады Дэнс была выключена, напитки и закуски были отнесены на кухню, стол разобрали и поставили в угол, свет в гостиной выключили и включили магнитофон. За диджея выступал директор танцевальной площадки, прошу прощения, хозяин квартиры, Лёня Патрушев. И началась дискотэка!

Звучали только свежие мировые хиты 94 года, — Bryan Adams, Rod Stewart, Sting — «All For Love», Ardis — «Ain't Nobody's Busines», песни группы Ace of Base, Rednex — «Cotton Eye Joe», Whigfield — «Saturday Night», Cappella — «Move On Baby», не забыли и давно полюбившуюся со школы группу 2 Unlimited. Хитом вечера стала песня Элтона Джона — «Can You Feel the Love Tonight», саундтрек из мультика «Король-Лев», потанцевать под которую меня пригласила самая симпатичная девушка группы, Женя Светлова. Отказываться было не вежливо и, обняв её за талию, мы начали топтаться на месте в медленном танце, постоянно сталкиваясь с такими же пьяненькими парами.

Не были забыты и отечественные исполнители: Андрей Губин с его «Мальчиком-бродягой», Александр Айвазов с «Лилиями», Леонид Агутин с «Босоногим мальчиком», Аркадий Укупник с «Сим-сим откройся». Отдали должное и нашему екатеринбургскому шансонье Александру Новикову, с его «Шансоньеткой». Робкие попытки парней поставить Гражданскую Оборону или Алису, встретили дружное сопротивление со стороны девушек. Самым популярным молодым человеком этим вечером стал, что и не удивительно, Лёня, который буквально купался во внимании наших девушек, постоянно просящих его поставить или повторить ту, или иную композицию.

Несколько раз, во время танцев, открывали дверь на балкон, чтобы проветрить «танцпол», были и двое «уставших» одногруппников, которых аккуратно и очень заботливо положили «отдохнуть» в одну из комнат.

В общем и целом, день группы прошёл отлично. Собираться по домам начали уже ближе к часу ночи. Началось распределение, кто кого провожает. Если с образовавшимися парочками проблем не было, то остальные делились на группы по три-четыре человека по территориальному признаку с обязательным включением туда молодого человека, с наказом каждую девушку проводить до подъезда. Парни, втихушку, начали занимать друг у друга деньги на «тачку», что воспринималось вполне нормально, все всё понимали. Достались и мне в сопровождение две девушки — Аня Сомова и Нина Перепёлкина, жившие в моём направлении. На очень прозрачные намёки Жени Светловой о её желании удалиться с праздника в моём сопровождении, я никак не реагировал, чем, как мне показалось, нешуточно её обидел.

Когда все ребята были готовы выдвигаться на улицу, я попросил всех немного задержаться. Учитывая традиционно высокую криминогенную обстановку в районе железнодорожного вокзала, недалеко от которого находилась квартира Леонида, я подошёл к нему и спросил:

— Лёня, как у тебя отношения с местной гопотой? — из прошлой жизни я помнил, что отношения у него были хорошие, несколько раз, даже, это спасало нас от крупных неприятностей при прогулках по району.

Лёня выпрямил грудь, расправил плечи, и, с агрессивно-непобедимым видом, заявил:

— Да я их всех на болте вертел!..

— Я понял, Лёня, на болте, так на болте. Надо, чтобы ты вышел с нами и подстраховал. Ну ты понял… — я успокаивающе положил руку ему на плечо, — А вы, девушки, — обратился я к «своим» Ане и Нине, — подождите меня здесь.

К счастью, всё обошлось без проверки авторитета Леонида Патрушева на районе. Поймав всем машины, я с Лёней вернулся в квартиру, забрал девчонок, завёз их по домам и решил заночевать в съёмной квартире. Домой, к родителям, выпившим приходить не хотелось.

Проснувшись на следующий день около полудня, первым делом позвонил родителям и сказал, что у меня всё в порядке. Мама напомнила, что с четырёх часов у меня начинается «приём» пациентов, а на обед борщ и котлеты с пюрешкой. В ответ она получила мои самые искренние заверения, что скоро её блудный сын снова будет дома. Быстро умывшись и одевшись, я отправился домой.

После обеда решил поговорить с отцом.

— Пап, ты в курсе, что мне тут в автобусе куртку порвали?

— Да, мать мне говорила.

— Так вот, я хочу нанять водителя с машиной. — я с тревогой смотрел на отца, как бы не обиделся, что это будет не он.

К моей радости, поначалу напрягшийся отец, расслабился и спросил меня с улыбкой:

— А почему не я?

— А тебе это надо? — в свою очередь улыбнулся я.

— Ну как тебе сказать… Я буду рад помочь тебе чем угодно! Но, у меня работа есть, не хочу у тебя на шее сидеть. Да и хозяйство появилось, снег там убрать зимой, летом грядки вскопать… полить опять же…

— Да понял я тебя, пап, можешь не продолжать. — а про себя подумал — «Ну и слава Богу!» — Кстати, пап, а у тебя нет знакомых, которые без работы сидят, и готовы поработать водителями со своей машиной?

— Надо подумать, поспрошать…

— Поспрошай, пап!

Искать «кота в мешке» по объявлению я точно не собираюсь, а рекомендациям отца я доверяю.

Вечером, после «приёма» пациентов, мы, одевшись потеплее, всей семьёй, в сопровождении Рейниса, прогулялись до коттеджа и обратно.

Как же здорово быть снова молодым!!!

Главной темой обсуждения в понедельник в нашей группе была пятничная вечеринка. Разговоры о том, сколько кто выпил, кто с кем потанцевал, с какими приключениями добирались до дома, не прекращались весь день. Женя Светлова демонстративно не обращала на меня внимание, что не могло не радовать. Единственные, кто в этом всём не участвовали, это Лёня Патрушев и ещё два наших одногруппника — Коля Морозов и Денис Карпенко, по причине их появления только к третьей паре, на семинарское занятие. Выглядели молодые люди, скажем прямо, не очень — опухшие лица, мешки под глазами, запах перегара. В принудительном порядке они были посажены нами на последние парты, подальше от преподавателя. По их невнятному рассказу дело было в том, что после «дня группы», на квартире у Лёни осталось достаточно много невыпитого алкоголя. Именно Коля и Денис были теми двумя молодыми людьми, которые «устали» и были положены «отдыхать» в одну из комнат во время вечеринки. Как известно, сон у алкоголика глубок, но краток, и, проснувшись посреди ночи, непонятно где, парни сначала испугались, но, разобравшись что к чему, принялись радостно опохмеляться. Компания друг друга им быстро надоела, и они растолкали спящего Лёню. Леонид просыпаться не желал и посылал обоих по матери, но настойчивость парней и громко включенная музыка, не оставила ему никаких шансов. Дальше опохмеляться стали уже втроём, а так как делать это «правильно» они ещё не умели, алкоголь быстро впитался в кору детского головного мозга. Еды было много, алкоголя тоже, и прекратили они злоупотреблять, с краткими перерывами на сон, только к вечеру воскресенья. На моё шутливое предложение повторить вечеринку в следующую пятницу, троица скривилась, судорожно сглотнула и дружно заявила, что они больше вообще не пьют.

Приближалась зачётная неделя, расслабленность, присущая всегда началу и середине семестра, пропала, одногруппники бегали за преподавателями, сдавая долги. Меня эта суета не коснулась, все эти два с половиной месяца я прилежно посещал лекции и семинарские занятия, пропуская только те, которые можно было пропустить без последствий. Основные проблемы с допуском к экзаменам были у наших молодых людей, девушки, традиционно, были более дисциплинированы и настроены на учебу.

— Тебе Дима Паршин звонил, просил перезвонить, как придёшь. — сказала мама, когда я вернулся после учёбы домой.

— Хорошо, мам, сейчас разденусь и перезвоню.

Я разделся, набрал номер Димы, и стал ждать ответа.

— Алло! — раздался в трубке голос моего школьного друга.

— Привет, Димон, звонил?

— Привет, привет, пропажа! Как дела? — с легкой укоризной спросил Дима.

— Да нормально всё, учусь, грызу гранит науки. Как сам? — ответил я.

— Да тоже всё нормально. Слушай, а ты не забыл, что у меня в среду день рождения? — с подозрением в голосе спросил он.

Блин, точно, у него ж 14 декабря днюха. Неудобно то как получается.

— Конечно, не забыл. Что предлагаешь? — сказал я бодренько, пытаясь выкрутиться из неудобной ситуации.

Стыдно мне не было нисколько, откуда я, можно сказать, спустя двадцать с лишним лет, могу помнить точную дату его дня рождения.

— Приходи в гости ко мне домой, в среду, часов в семь.

— Хорошо, Дима, приду. Кто ещё будет? — спросил я его.

— Женька придёт, родители и двоюродная сестра приедет.

— Договорились. Буду. — я положил трубку.

— Мам, а что у нас в среду? — этот вопрос последнее время в нашей семье становится признаком того, что я куда-то собираюсь, и вызывает улыбку не только у меня, но и у моей мамы.

— Куда собрался? — мама ожидаемо улыбалась.

— У Паршина день рождения. — улыбался я в ответ.

— Так, посмотрим… Вот, нашла, всего двое, на шесть и шесть тридцать. А тебе во сколько?

— К семи. Ничего, тут идти-то пять минут, успею.

Надо же подарок приготовить, а с этим у меня всегда были проблемы. Хорошо, что сейчас я не стеснён в средствах. Так что же подарить? Будем отталкиваться от того, чем увлекается Дима. А увлекается он музыкой, в смысле любит слушать музыку. Кассеты с его двумя любимыми группами «Bad Boys Blue» и «Roxette» были заезжены буквально до дыр. Вот и надо подарить ему магнитолу или музыкальный центр с проигрывателем компакт-дисков (CD), а в придачу, диски его любимых групп.

Кроме того, Димкин день рождения — отличный повод «выгулять» Лену, как же я сразу не сообразил. Набрав Лену, предложил ей сходить к моему другу на день рождения, она с радостью согласилась. После чего, позвонил Диме:

— Дим, привет ещё раз. Ты не против, если я не один приду?

— Так вот куда ты пропал! — он засмеялся, — Она хоть симпатичная?

— Очень!

— Тогда приводи! — милостиво разрешил он.

На следующий день, после учебы, я поехал в центр города покупать подарок для Димы. Если с проигрывателем проблем не было, то вот купить качественный фирменный диск было трудно. Вся улица Вайнера в центре Екатеринбурга была заставлена ларьками, торгующими, в том числе, и дисками. Но диски эти были очень низкого качества, с очень быстро ломающимися пластиковыми коробками. Так и не найдя ничего достойного, я направился в хороший музыкальный магазин, расположенный на перекрестке улиц Малышева и Белинского. Там и купил диски «Bad Boys Blue» и «Roxette». Если они и были поддельные, то визуально выглядели как настоящие. С проигрывателем заморачиваться не стал — купил небольшой музыкальный центр AIWA, воспроизводить на котором можно было и кассеты, и сd-диски. Попросив в магазине приделать ручку из липкой ленты, забрал подарок, поймал «тачку» и отправился на съёмную квартиру, где всё это оставил до завтра.

Вечером в среду я с нетерпением ждал окончания «приёма», время поджимало. Сначала надо было зайти за Леной, с ней — в съёмную квартиру, забрать подарки, и только потом двигаться к Димке. По моим расчетам, уложиться мы были должны в сорок минут и заявиться на день рождения ближе к восьми. А последний «клиент» опаздывал уже на пятнадцать минут. Не могу сказать, что раньше такого не случалось, но было это крайне редко, и не в тот день, когда у меня были планы. Раздался звонок в дверь.

«Ну наконец-то!» — подумал я и натянул дежурную улыбку. После того, как я открыл дверь, улыбка медленно начала сползать у меня с лица.

— Здорово, мы к Алексею.

На пороге стоял здоровенный небритый детина, не меньше ста девяносто сантиметров роста, широкоплечий, со сломанным носом, в классическом прикиде «братка» — шапка-пид@рка, кожаная куртка-пилот, спортивные штаны и зимние кроссовки, на толстой шее цепь, на безымянном пальце правой руки печатка. Моё сознание зацепилось за «мы к Алексею». Сколько их ещё?

— Э, пацан, ты чё застыл, мы к Алексею говорю.

Очень, очень хотелось ответить что-то на подобии: «Вы квартирой ошиблись», или «Он здесь больше не живёт» и захлопнуть дверь, отгородившись, хоть на время, от этого безумного мира. Я допускал, что рано или поздно, такая ситуация возникнет, но не думал, что это произойдет так быстро. Какая тварь навела «братков»? Риелтор, сука?

Успокаивало меня только одно, никто меня убивать прямо сейчас не будет, со мной сначала поговорят, а уж по итогам переговоров… возможны варианты.

— Пацан, ты немой, что ли? — «браток» явно терял терпение и начал повышать голос.

Я краем глаза отметил, что из кухни на шум выглянул отец. Выхода всё равно нет, придётся разговаривать.

— Это я. — в горле всё пересохло, но я постарался говорить ровным голосом. Покажешь свой испуг, разговаривать с тобой будут уже по другому.

— Да ладно, ты ж ещё совсем молодой! — улыбка, похожая на оскал, появилась на его лице.

— И тем не менее… — постарался с достоинством, но без провокации, ответить я. Первое оцепенение, от неожиданности, прошло, я начал накручивать себя, готовясь к неприятному разговору. «Улыбаться я уже точно не смогу», — подумал я, свело мышцы лица, как всегда у меня бывает в стрессовой ситуации.

— А мы тут, это, опоздали с мамой чутка, я по времени не рассчитал. Моя вина! — он переместил свою тушу немножко в сторону, и я увидел его спутницу, невысокую хрупкую женщину ближе к шестидесяти.

«Твою же маму!» — я мысленно плюнул, «На ровном месте теорию заговора развел! И у этих пацанов есть папы, мамы, дедушки и бабушки, сыновья и дочки, которые, бывает, и болеют. И деньги не всегда решают в таких вопросах. Да и у самих „братков“ здоровье не железное» — с такими мыслями я отступил в глубь прихожей и сделал приглашающий жест рукой.

— Проходите!

Видно было, что «браток» маму свою любит, он помог ей раздеться, проводил в гостиную, проконтролировал, удобно ли она расположилась в кресле, и только после этого, сел сам.

К концу «сеанса» меня окончательно «отпустило», но не прошло бесследно — я поймал «откат».

— Алексей, если с мамой всё будет хорошо, с меня поляна! — развязно заявил Гриша, как он представился.

— Сынок, ты что такое говоришь! — прикрикнула эта маленькая женщина на своего отпрыска, и, уже другим тоном обратилась ко мне, — Не обращайте на слова моего великовозрастного балбеса внимания!

«Балбес» засмущался, было видно, что мама для него ещё и непререкаемый авторитет. Меня же несло.

— Ничего страшного. — я улыбнулся ей, и обратился к «балбесу», — Григорий, а за место «поляны», может вы детскому дому какому поможете?

Они как-то разом напряглись, потом мама ТАК глянула на сына, что сомнений в выполнении моего пожелания, не осталось.

— Он так и сделает, Алексей, — с серьёзным лицом обратилась она ко мне, потом перевела взгляд на «балбеса», — Так ведь, сынок? — Гриша отчаянно закивал головой.

Проводив маму и сына, я успокоил родителей. Такого «тревожного» клиента они еще не видели, пришлось пообещать, что завтра вечером на эту тему мы обязательно пообщаемся. А сам кинулся к телефону звонить Лене. Предупредил её, что задерживаюсь, быстро собрался и вышел на улицу. Морозный вечер немного меня отрезвил, но вернуться к нормальному состоянию не получалось. Я прекрасно понимал, что через это всё необходимо пройти, получить опыт, приучить сознание и тело адекватно реагировать на подобные ситуации. Потом точно будет легче. А сейчас отчаянно хотелось выпить водки, грамм сто-сто пятьдесят, почувствовать то самое, первое опьянение, когда тебя «отпускает», а потом «грелку на всё тело»!

Я не заметил, как добрался до Лениного дома и увидел её, ждущую меня около подъезда. Подхватил девушку, поднял и закружил пищащую Лену вокруг себя, после чего поставил и поцеловал в нос.

— Это ты так рад меня видеть? — спросила она.

— Ага, настроение хорошее. — улыбался я.

Было необходимо скинуть лишний адреналин, а тут «грелка», то есть Лена…

Зайдя в «нашу» квартиру, я буквально содрал с неё одежду и потащил в комнату. Не дойдя до дивана, развернул её спиной к себе, надавил рукой ей на спину и грубо вошёл в неё сзади. Лена охнула, протяжно застонала и покорно опёрлась руками на стул.

Минут через пятнадцать, вернувшаяся из ванной Лена, сказала улыбаясь:

— Было жестковато… Но иногда можно… Будем собираться?

Да, в эти пятнадцать минут о Лене я не думал, я был животным, которому удалось избежать верной смерти, и по этому инстинкт продолжения рода был во мне особенно силен. Ладно, хоть ума хватило кончить ей на спину.

Собирались мы недолго, хорошо, что я ничего не порвал из Лениной одежды.

Дверь нам открыл сам именинник. Выслушав мои поздравления и извинения за опоздание, Димон был представлен Лене, после чего пригласил нас проходить. Мы же с Леной, договорившись заранее, отошли в сторону, так, чтобы была видна коробка с музыкальным центром.

— Забирай подарок, Димон, слушай только хорошую музыку! — я улыбался, наблюдая за изменившимся лицом друга.

— Офигеть! — крикнул он и бросился к коробке.

Веселье уже было в полном разгаре. Я был знаком со всеми присутствующими и сам представил Лену. Дима, в это время, забив на всё, продемонстрировав гостям подарок, ушёл, в сопровождении Женьки в свою комнату, распечатывать музыкальный центр. На предложение дяди Саши, отца именинника, налить мне штрафную, я заявил, что дождусь Дмитрия. Через некоторое время оба моих друга всё-таки соизволили уделить время гостям, и я произнёс тост с поздравлениями, после которого вручил диски Диме, спровоцировав новое отсутствие друзей. За качество водки я не переживал, дядя Саша, судя по внешнему виду, это самое качество проверял не первый день.

— Дим, у папика-то какой день? — спросил я через некоторое время.

— Четвертый. — отмахнулся Димон. — Он же тут опять отмочил!

— Что опять? — я приготовился смеяться.

— Машину потерял! — ухмыльнулся Дима. — По пьянке.

В это время у семьи Паршиных была праворульная «Honda», что по этим временам было, довольно-таки, круто.

— Дима, это ж не связка ключей, чтоб её потерять можно было! — я уже начал давиться от смеха.

— Наш папик ещё не то может! — с гордым видом заявил дружок. — Пьяный где-то ездил, а домой пришёл как раз с ключами, но без машины, с порога маме заявил, что машину потерял и не помнит вообще нихера!

— Так может угнали? — спросил я.

— Да нет, говорит, что машина точно где-то стоит, помнит, что закрывал, но не помнит где!

— И что делать будете, ходить искать? — спросил я уже сквозь слёзы от смеха.

— Вот ещё! Он уже ментам знакомым позвонил, машину в розыск объявили, они будут искать. — он смеялся вместе со мной.

Надо отдать должное дяде Саше, пил он тихо, размеренно, особо никого не напрягая. Вот и в этот раз, приняв на грудь положенную норму, тем более, на днюхе сына, на середине праздника, он вышел из-за праздничного стола и свернулся калачиком тут же, в гостиной, на уголке мягкой мебели, и заснул.

Димкина мама, тётя Таня, женщиной была просто замечательной! Работала она воспитателем в детском садике, к мужу и сыну она относилась, как к маленьким детям, никогда не повышала на них голос, потакала всем их капризам. Никогда я не видел её чем-то расстроенной, каждому она всегда дарила улыбку и только положительные эмоции.

Двоюродная сестра Димы, Ольга, была старше нас лет на десять, по профессии — экономист. Толком я её не знал и ничего сказать про неё не могу, но было забавно наблюдать, как она весь вечер рассматривает и оценивает Лену.

Я тоже весь вечер наблюдал со стороны за поведением Лены, ведь, фактически, мне не разу не приходилось видеть её общения с другими людьми. Моя подруга вела себя достойно, пила мало, вежливо отвечала на вопросы, если спрашивали, сама никуда не лезла. При этом старалась, что вполне естественно, держаться поближе ко мне. Хорошая девочка!

Димон с Женькой тоже оценили мой выбор, и заявили, что я променял дружбу с ними на бабу, а простят они меня только в том случае, если я их познакомлю с такими же красивыми девушками.

Женя весь вечер ни одним словом не намекнул о моей деятельности в качестве «экстрасенса», то ли родители ему так ничего и не сказали, то ли провели с ним беседу, после которой он «всё забыл».

Посидели хорошо, уже ночью мы проводили с Леной Женьку до дома, и вернулись на «свою» квартиру. «Светить» наличие фактически свободной квартиры перед друзьями я не собирался.

В четверг вечером состоялся серьезный разговор с родителями. Махнуть рукой на их мнение и чувства и двигаться в заданном направлении не обращая на близких внимание? Ведь они тоже заинтересованные лица, их здоровье и благополучие напрямую зависят от меня. Я не знал с чего начать, но мама, устав терпеть, заявила:

— И что это такое вчера было? — отец поддержал маму вопросительным взглядом.

Я вздохнул, и начал рассказывать.

— Вчера, когда открыл дверь и увидел Гришу, я подумал, что «братва» пришла просить «долю». Вот я и охренел чутка. А он просто маму на лечение привёз. Вот и вся история.

— А ты не думал, что они и в правду могут прийти? — это веско добавил отец.

Его можно понять, он не раз, в дальних рейсах, попадал под дорожный рэкет, как со стороны бандитов, так и гаишников. Один раз, когда они везли три фуры водки из Москвы в Екатеринбург, с отцом в кабине всю дорогу находился действующий московский генерал милиции в форме и с табельным оружием, а в остальных машинах — бойцы ОМОН с автоматами. И было из-за чего, за такой груз могли просто убить.

— Думал я, что они могут наехать, но не думал, что так скоро! — я опять вздохнул.

— Почему? — родители действительно не понимали.

— Да кому мы нужны? Налоговую полицию и налоговую инспекцию я вообще не боюсь, что они могут предъявить? Расписок в получении денег мы не даём, договоры не заключаем, счёта в банке нет, работаем только с наличкой. Чтоб не припаяли обвинения в незаконной предпринимательской деятельности, можно зарегистрировать АОЗТ какое-нибудь или ИП без образования юридического лица, так это лишние проблемы, лишние бумажные следы, да и внимание можно привлечь. А эту предпринимательскую деятельность ещё попробуй докажи. Да и какой вид деятельности указывать, в качестве основного, в учредительных документах, шаманизм, колдовство, гадание на кофейной гуще? Медуслуги? Так там сертификация и лицензирование. Менты и бандосы, эти да, могут наехать по беспределу. Менты — наркотики там подкинуть, или ещё чего-нибудь придумают, а бандосы заморачиваться не станут, утюг на пузо и привет. Больше меня, на сегодняшний день, волнует ситуация с ФСК и властными структурами, но я уже в процессе её решения.

— Так что там с ментами и этими, бандосами? — мама с трудом выговорила новое для неё слово. — И от куда ты в этом так хорошо разбираешься?

Понятно, властные структуры и Комитет для простых граждан всегда были где-то далеко, а менты и бандиты вот они, рядом, только руку протяни…

— С одним знающим человеком поговорил, описал ему ситуацию, он мне картинку и нарисовал. — не буду же я говорить родителям об опыте прошлой жизни, их точно «Кондратий обнимет», тут и препарат не поможет, — А менты с бандосами наших реальных доходов не знают, могут только предполагать, да и страшно это, «экстрасенса» трогать, а вдруг «порчу» наведет? — я засмеялся, но, когда увидел реакцию отца и матери на мои слова о «порче», осёкся.

Родители смотрели на меня… настороженно…

— Вы чего? — не хватало ещё в собственной семье почтительного страха.

— Ты это, сынок, и правда можешь… порчу навести? — спросил отец.

— Нет, конечно, с чего вы взяли? — тут уж я почувствовал, что родители что-то не договаривают. — Рассказывайте!

Но они продолжали мяться, переглядываясь друг с другом. Наконец, отец не выдержал и посмотрел на маму.

— Мать, давай, расскажи, что мне говорила…

— Лёшь, тут такое дело… Помнишь доктор приезжал, из областной больницы который…

— Помню.

— А помнишь, когда ты с ним по телефону договаривался, я тебя спросила, не слишком ли жестко ты с ним поговорил, а потом, когда он тут верещать начал о том, что «Этого не может быть!», я чай вам принесла? — продолжила она.

— Что-то такое припоминаю. — действительно, такое было.

— Так вот, я ведь не зря тебя тогда об этом спрашивала и с чаем заходила. — она опять сделала многозначительную паузу и переглянулась с отцом. — Ты, видимо, и правда можешь сглазить! Когда ты только начинал, та тётка, Нина, хабалистая такая, которая еще тебя мошенником назвала, звонила потом, через пару дней, корёжило её, прощения просила. Я тебе тогда сказала, что она извиняется, но ты видимо мимо ушей пропустил и отмахнулся. Было ещё пару случаев, в самом начале, когда ты на людей голос повышал, потом тоже звонили и извинялись, плохо им было. А потом у нас тут, вроде всё наладилось, никто уже не выступает. Вот и прекратились потом звонки с извинениями. А за этого доктора я тогда просто испугалась, мало ли что, ещё грех на душу брать… — грустно закончила она.

У меня не было слов. Я уставился на маму.

— И почему ты молчала? — только и смог спросить я.

— А я думала, что ты знаешь…

— Нет, мам, не знаю…

Я встал и пошел к себе в комнату, надо было всё хорошо обдумать.

Была ли права мама? Я действительно могу в плохом настроении «сглазить» человека? Данных для такого вывода слишком мало. Если это действительно так, то что же стало с тёткой, порвавшей мне куртку? Других подобных случаев, когда я реально вышел из себя, за последнее время не припомню. Ах, да, продавцы в меховом магазине, но там я не особо и злился, объективно понимая их недоверие ко мне, как потенциальному покупателю. Но проверить всё же стоило.

Если это действительно так, то как мне это использовать? На данном жизненном этапе это, скорей всего, больше минус, чем плюс. Сейчас я в сознании людей ассоциируюсь со словом «экстрасенс», а стоит мне публично продемонстрировать «сглаз», я мигом превращусь в «колдуна»… Возможно в будущем и возникнет такая необходимость, но точно не сейчас. А по сему, в стрессовых ситуациях надо максимально себя сдерживать, а то помрёт кто-нибудь, а мне мучится до конца жизни. Самое главное, не навредить собственным родителям, для которых я, в любом случае, ребёнок, хоть уже и большой, и, нет-нет, да и проскакивает соответствующие раздражающее отношение.

В своей прошлой жизни, я сталкивался с «экстрасенсами», и у меня сложилось впечатление, что не все из них мошенники. Их способности к лечению и считыванию с тебя информации, касающейся здоровья и фактов из жизни, просто поражали. Были среди них и откровенно сумасшедшие товарищи, но они не несли большую угрозу обществу, а поэтому, относился я к ним, как к некому раздражающему фактору, нет его рядом, и то радость.

Что ещё заложили в меня «высшие силы», какую цель они преследуют, зачем мне всё это? Да, зажил я после «попадания» весело, ничего не могу сказать, и дальше будет, судя по всему, ещё веселее.

Заходя в приснопамятный меховой магазин, я сильно волновался. А если с этими женщинами что-нибудь случилось, а если у кого-нибудь из них слабое сердце? Но я напрасно себя накручивал. За прилавком оживленно общались давешние продавщицы. Обратив на меня внимание, они как-то разом спали с лица и замолчали. В полной тишине, я подошёл к ним и сказал, нарочито бодрым голосом:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — практически в один голос ответили они и нырнули под прилавок.

«Я что, такой страшный?» — только это пришло мне в голову.

Из-под прилавка стало доноситься шуршание и невнятные возгласы, пока, наконец, женщины не распрямились, держа в руках какой-то пакет.

— Молодой человек, вот ваша куртка! — вырывая друг у друга пакет, они начали его разворачивать, пока не появилась моя курточка.

— Вы как вообще себя чувствуете? — не обращая внимания на порванную вещь, спросил я их.

Женщины замерли, побледнели ещё больше, и ответили:

— Хорошо.

— Нормально.

Да, судя по их реакции, внятного разговора не получится. Очень хотелось во всех подробностях расспросить об их ощущениях после моего прошлого визита в этот магазин, но, боюсь, как бы скорую не пришлось вызывать.

— Спасибо, что сохранили! — я улыбнулся, — Надеюсь, что к вам можно обращаться за покупками?

Продавщицы дружно закивали головами.

— Не болейте! — я взял куртку и вышел из магазина.

Найдя в ближайших дворах помойку, выкинул в контейнер куртку и направился к дороге ловить «тачку».

Вечером, за ужином, рассказал родителям эту историю, и услышал от них пожелание быть аккуратным и не злиться по пустякам.

— Сынок, я тут с одним своим знакомым переговорил, он, вроде как, не против водителем у тебя поработать. Вот телефон, позвони ему. — сказал отец, протягивая мне бумажку с телефоном.

Созвонившись со знакомым отца, Егором Дмитриевичем, и договорившись с ним встретиться завтра днём, я набрал Лену и предупредил её о том, что ночую сегодня в «нашей» квартире. Убедившись, что намёк понят и возражений не имеется, собрался и направился в сторону дома девушки.

— Леночка, как ты смотришь на то, чтобы получить подарок на Новый год не в новогоднюю ночь, а несколько раньше, допустим, в эти выходные? — спросил я у девушки, когда мы зашли в квартиру.

— Очень положительно. — ответила она насторожено. — А что это будет за подарок?

— Увидишь, на воскресенье ничего не планируй, поедем за подарком в центр. — я нагнулся, снимая обувь, и по этому не мог видеть выражения Лениного лица, но, судя по тону, нужного эффекта я достиг.

— Лёш, ну скажи, ну пожалуйста!.. — Лена бросила раздеваться и полезла ко мне обниматься.

— Леночка, ты хочешь испортить сюрприз? — продолжал подначивать я девушку.

— Ну скажи, скажи! — топнула ножкой она.

— Хорошо, только дай мне раздеться и разденься сама. — сказал я со смехом.

Лена сделала вид, что дуется, разделась и проследовала за мной в комнату. Усевшись на диван, она демонстративно отвернулась и закинула ногу на ногу. Я сел рядом и с улыбкой стал на неё смотреть. Надолго её не хватило, и, повернувшись ко мне со смешной надутой рожицей, Лена заявила:

— Хватит меня мучить, говори уже! — и тыкнула меня в бок кулачком.

— Леночка, мы ж на Урале живём, зимы то здесь холодные, так?

— Так. — она кивнула головой.

— А я хочу, чтобы моя Леночка не мерзла, даже в самые суровые холода! — я сделал паузу, нагнетая атмосферу.

— И?.. — только сказала девушка, делая руками характерные жесты, как бы показывая мне: «Ну, давай уже, не томи!»

— Я решил подарить тебе дубленку!

Несколько секунд Лена тупо на меня таращилась, не веря своим ушам, а потом, с визгом, зацеловав, сняла с меня одежду и показала, на сколько в её жизни не хватало именно дубленки.

«А ведь будет ещё и покупка дубленки и благодарность после!» — именно с такими приятными мыслями я засыпал, обнимая Лену.

«Вроде, нормальное „зубило“» — думал я, разглядывая красную «девятку» Егора Дмитриевича. Это был невысокий, крепкий мужик, лет сорока пяти, с заметным, даже под зимней одеждой, брюшком. Было видно по машине, что к «презентации» её готовили: судя по отсутствию наледи, она была вымыта и высушена в теплом боксе, коврики были чистые, пыль в салоне протёрта. Такой подход мне очень понравился.

— Егор Дмитриевич, отец описал в общих чертах характер работы? — я вопросительно посмотрел на него.

— Да, описал, возить вас надо. — это «вас» было приятно слышать.

— Хорошо, договоримся следующим образом. Возить меня надо будет в институт и из института. Кроме того, если понадобиться, мы будем ездить ещё и по другим делам. Зарплата будет триста долларов в месяц, испытательный срок — два месяца. Вас это устраивает?

— Устраивает. Когда приступать? — совершенно индифферентно спросил он.

— С понедельника и приступите. Жду вас в 7-45, адрес, куда подъехать, скажу потом. В воскресенье контрольный звонок.

Как вы думаете, в какой магазин я повёз Лену за дубленкой? Правильно, в уже проверенный «бутик» на улице Свердлова. Продавщицы встретили меня, как родного, поинтересовавшись, чуть бледнея, что меня снова привело в их салон. Указав на Лену, попросил их подобрать для неё хорошую, качественную дубленку, но не забывать при этом про скромные финансовые возможности простого студента.

Как же всё происходящее после этих слов здорово отличалось от моего первого визита в этот магазин. Одна из продавщиц помогла Лене мерять дублёнки, скача вокруг моей девушки мелким бесом, вторая же только успевала подтаскивать товар из «закромов». Периодически, в «бутик» заходил народ, и та продавщица, которая отвечала за поиск на складе, натурально спрашивала у меня разрешения обслужить других клиентов, на что, раз за разом, слышала «Не возражаю». А что мне надо было говорить? «Конечно, конечно, мы же у вас не одни, вы сначала их обслужите, а мы подождем?»

Через час, при моём непосредственном участии, выбор был сделан в пользу одной из дублёнок. Лена, как одела её, так и не захотела снимать. Мне кажется, что она до конца не верила в саму возможность уйти в обновке из этого магазина.

— Извините, вам не кажется, что эта шапка к новой дубленке не подходит? — обратился я к «нашей» продавщице и подмигнул ей.

Лена замерла на мгновение и кинулась обратно к зеркалу.

— Сейчас подберём что-нибудь подходящее. — улыбаясь ответила продавщица и направилась к витрине с шапками.

Выйдя из магазина, я выслушал от Лены какой я «зайка», «котик», «самый лучший», «самый любимый», что «все девчонки сдохнут от зависти», а «Зойка, шалава, так вообще повеситься». Я набрался терпения и переждал весь этот шквал эмоций, добавив в конце её монолога:

— Обмывать то будем?

— Конечно, чтоб хорошо сидела и долго носилась! — закивала Лена головой в новой шапке.

И действительно, разглядывая свою девушку со стороны, я не мог не отметить, что дубленка на ней сидела просто великолепно, как на Лену была сшита, да и шапка дополняла весь этот «ансамбль».

Созвонившись вечером с Егором Дмитриевичем, я продиктовал ему адрес съёмной квартиры, после чего был торжественный ужин с шампанским, приготовленный Леной по поводу введения в эксплуатацию дублёнки и шапки.

Следующие полторы недели прошли в подготовке к Новому году. В академию я добирался на Егоре Дмитриевиче, что меня очень радовало! Вышел утром, сел в теплую машину, и едешь, досыпаешь. Мой водитель отличался спокойным характером, был малоразговорчив, стиль езды у него был аккуратный, да и где у нас в это время можно было «погонять», по обледенелым улицам, до первого столба?

В академии дела шли неплохо, я без проблем получил допуск до всех экзаменов. На предложение Лёни Патрушева, который «больше не пьёт», и ряда других одногруппников встретить Новый год совместно, отказался, мотивируя договорённостью со школьными друзьями. Школьным же друзьям, Димону и Женьке, от которых тоже поступило аналогичное предложение, сказал правду — Новый год буду отмечать с Леной.

Переписав в академии расписание экзаменов, попросил маму не назначать на эти даты наших «клиентов». В ответ она вручила мне список продуктов, необходимых для достойных проводов старого года и встречи нового. Предупредив маму о том, что встречать праздник я буду в обществе девушки, получил от неё заверения, что салатики там разные домашнего приготовления на съёмную квартиру я отнесу точно.

Сам Новый год не отметился ничем примечательным. Отмечали мы его с Леной в «нашей» квартире. Помимо салатов моей мамы, девушка принесла с собой из дома «горячее», которое только надо было разогреть в духовке. Посмотрели «грустное» поздравление Ельцина, в котором он вскользь упомянул войну в Чечне, потом, как всегда, был «бал сатаны» на первом и втором каналах, с ненавистными рожами певцов ртом. Получил я от Лены и подарок, и это были не носки! А тапочки, специально для «нашей» квартиры. Я был тронут.

Второго января мне позвонила мама и сообщила, что звонил некий Виктор Петрович, очень вежливо поздравил с Новым годом, и просил меня ему перезвонить по важному делу. Номер телефона прилагался. С меня сразу слетела та расслабленность, в которой я прибывал последние два дня. Попросив Лену убавить на телевизоре звук, дрожащими от волнения пальцами начал крутить диск телефона.

— Ты, Алексей, извини меня, на взводе я тогда был, жена болела, сам понимаешь… — полковник Матанцев шёл со мной рядом по заснеженной улице.

Он приехал к моим родителям домой, как мы и договаривались, к двум часам дня третьего января с бутылкой коньяка «Курвуазье». Поздравив моих родителей с Новым годом, мы, с полковником, собрались на улицу, после того, что он явно дал понять, что в квартире о серьёзных делах разговора не будет.

— Я же тебя за мошенника принял, развелось тут таких, — он фыркнул, выдыхая пар. На улице «давило» за минус двадцать, но было солнечно и без ветра, — А ты десять минут поговорил и отправил нас домой! Вот у меня и переклинило… А Ниночка моя буквально на глазах выздоравливать стала…

Я не перебивал его, зачем? «Да нет, что вы, для меня это пустяк, мелочь, вы же заплатили деньги!» — только не в этом случае. Для моих планов мне нужен был человек, который должен лично мне, и чем больше он будет об этом говорить, облекая свои мысли в конкретные слова, тем этот «долг» для этого же человека будет ощущаться явственнее.

— Ты мне в прошлый раз «крышей» стать предлагал, я тебя правильно понял? — Матанцев остановился и посмотрел на меня.

Ну всё, понеслось.

— Поняли вы меня правильно, Виктор Петрович, только предложение будет другое. Дело в том, что я на самом деле и есть мошенник…

Я замолчал, не отрывая взгляда от лица полковника, пытаясь понять его реакцию.

— Поясни. — на его лице не дернулся ни один мускул.

— Я никакой не экстрасенс. Помните, Нина Ивановна воду из стакана «заряженную» выпила?

— Помню. — он кивнул.

— Весь этот цирк нужен был для того, чтобы она выпила вот это. — я достал из кармана дублёнки пакет с препаратом.

Матанцев взял из моей руки пакет, повернулся так, чтобы со стороны не было видно, чем он занимается, и открыл пакет. Понюхав, вопросительно на меня уставился:

— Наркота?

— Нет, не наркота, это лекарство, которое запускает в организме человека процесс регенерации. — я снова сделал паузу, следя за реакцией полковника.

— А если попроще? — опять никаких видимых эмоций, кроме показного любопытства.

— Если говорить попроще, то человек выпивает этот порошок и организм самостоятельно начинает обновляться, переходит в идеальную форму для своего возраста и даже немного молодеет. Большинство болезней уходит, в том числе и раковые. Руки и ноги, конечно, не отрастит, но шрамы, затягивает точно. Всё, конечно, зависит от общего состояния организма, его «изношенности», внутренних резервов… — я практически слово в слово повторил то, что говорил в лаборатории Ольге Петровне. — На вашей жене вы это должны были заметить. — я замолчал и протянул руку. Полковник понял меня правильно и отдал пакет, который я засунул обратно в карман дубленки.

— Хорошо, допустим. Где взял? — начался легкий допрос.

— Синтезировал. Сам. — я улыбнулся, чтобы разрядить атмосферу.

Но Матанцев оставался серьёзным.

— Откуда такие познания в химии? Ты ж на юриста учишься?

Было бы глупо надеяться, что он меня не «пробьёт». Начинаем лгать.

— Да со мной странная какая-то ерунда случилась, током меня дома в начале августа ударило, а потом сны начали сниться, странные, про химию, вот я и придумал это лекарство… — я деланно засмущался.

— Допустим, где лабораторию взял, в каком-нибудь НИИ? — допрос продолжался.

— Виктор Петрович, какой НИИ, они же все режимные, даже если и получилось бы туда попасть, через знакомых, через какое время ваше ведомство об этом бы узнало? — я ожидал получить ответ на свой вопрос, но так и не дождался. Пришлось продолжать. — Через маму школьного друга попал в лабораторию техникума, у её мужа рак был, вот она и была заинтересована…

— Где вещества нужные взял?

— В аптеках, из обычных лекарств выделял…

— Зачем «экстрасенса» из себя строил?

— Не видел другого способа реализации препарата. А так мистика там, биополе, энергетические потоки… Проколов не было, даже с вами. — я опять попытался улыбнуться, но полковник никак не реагировал.

— Почему никому не рассказывал о препарате?

— Страшно. Убьют ведь. Да и денег хотелось заработать.

— Я тебе зачем?

— Хотел предложить сотрудничество. — я снова сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Виктор Петрович продолжал пристально меня разглядывать. — Мне не нужна «крыша», которой просто платят процент с оборота или фиксированную сумму. Мне нужно сотрудничество с вами. Именно с ВАМИ, вашим специфическим опытом, связями, знаниями, а не с вашей конторой. Дело в том, что мои знания химии касаются не только лекарств, но и много чего ещё. Я прекрасно понимаю, что моя деятельность в качестве «экстрасенса», в любой момент может закончиться печально, как для меня, так и для моих близких. И мне, каким-то образом, надо «съехать» с этой «темы», или получить серьёзные гарантии безопасности. А помочь я могу в различных областях, сделав так, что Российские товары не будут иметь аналогов в мире. — я опять сделал паузу и продолжил, — Только мне бы очень не хотелось жить под охраной где-нибудь на режимном объекте.

Я замолчал, и только сейчас почувствовал, как, несмотря на морозную погоду, капельки пота стекают у меня по лицу. Полковник молчал, но меня это уже не напрягало, что смог, я уже сделал.

— Да, всякого ожидал, но такое!.. — он направился медленным шагом обратно, в сторону моего дома. Я пристроился рядом. — И что мне теперь с тобой делать? — он мельком на меня глянул и снова погрузился в свои мысли.

Так, в молчании, мы практически и дошли до подъезда.

— Виктор Петрович, честно говоря, выглядите вы не очень, я это сразу заметил. Не отдыхаете совсем? — я начал подводить его к последнему аргументу.

— Не получается. Телевизор смотришь? — я кивнул, — Знаешь, что на Кавказе твориться, вот и у нас угроза терактов. Работаем круглосуточно. — сказал он в пространство.

— Так может зайдёте на минуточку, на приём к «экстрасенсу»?.. — я улыбался, но внутри меня всё сжалось: согласиться — есть перспективы, нет — как повернётся…

Полковник на мгновение застыл, потом повернулся ко мне. Оглядев меня с ног до головы, словно видел в первый раз, произнёс:

— Ну ты и наглый! Сходу на порошок подсадить хочешь? — а слышалось — «вербануть».

Я, продолжая улыбаться, сделал приглашающий жест рукой и пропустил Матанцева впереди себя в подъезд.

— Когда действовать начнёт? — спросил полковник, выпив традиционный стакан, в который при нём был засыпан и размешан препарат.

— Максимум через неделю почувствуете.

— Пошли, проводишь.

Мы вышли из квартиры и встали на лифтовой площадке.

— По нашим делам. — он откашлялся. — Мне надо всё обдумать, прикинуть варианты. Не обижайся, но твои знания мне надо будет проверить. На счёт твоего бизнеса не волнуйся, моя визитка у тебя осталась? — я кивнул. — Можешь смело демонстрировать, в случае чего, звони. Встречаться придётся не раз, так что жди звонка.

Мы попрощались, он вызвал лифт, а я отправился в квартиру.

— Лёш, что за мужик, мент, что ли? — спросил отец.

— С чего ты взял, пап? — мне стало интересно.

— Сам улыбается, а глаза холодные. — ответил он.

— Не, пап, не мент, комитетчик он. — я улыбался.

— Что хотел, такой вежливый? — отец не унимался.

— За жену благодарил, а я, под это дело, к нему под крылышко попросился.

— Работать, что ли, к ним пойдёшь? — удивился отец.

— Да нет, это теперь наша «крыша»! — серьёзно сказал я.

Родители покачали головой.

— Эти всяко лучше, чем менты! — констатировал отец. — Много запросил?

— Мы пока в процессе переговоров.

— Понятно. Пошли лучше чай с тортом попьёшь. — и мы направились на кухню.

Весь вечер я думал над ситуацией с полковником. Можно было обойтись без этого? Однозначно, нет! В любом случае, рано или поздно, ко мне придут с предложением, подкупающим своей новизной! Лучше он, чем кто-либо другой. То, что Матанцев особо не заинтересовался процентом от деятельности «экстрасенса», скорее плюс, чем минус. Но, всё равно, червячок сомнений продолжал меня грызть. Утешало одно — сделал всё, что смог в сложившейся ситуации. Оставалось просто жить дальше, руководствуясь привычным девизом «Рассчитывай на лучшее, исходи из худшего!» Чтобы отвлечься от этих явно непродуктивных мыслей, заставил себя начать готовиться к сессии в юридической академии.

Первым экзаменом у нас шёл предмет «Система правоохранительных органов РФ» и по расписанию он был шестого января. Как и в моей «прошлой» жизни, одногруппники начали собираться у аудитории задолго до начала экзамена, около восьми часов утра. Я же не стал заморачиваться по поводу очереди, проигнорировав заверения однокурсников, утверждавших, что к концу экзамена положительные оценки у преподавателя могут и закончиться. Исходя из собственного опыта работы преподавателем, это было совершенно не так.

Было забавно наблюдать волнующихся одногруппников, нервно перечитывающих лекции и учебники, бросающихся толпой к каждому выходящему из аудитории с вопросом «Ну, как?» Естественно, что каждому хотелось получить максимально высокую оценку, и это было вызвано не только желанием подтверждения своего труда и интеллекта, но и сугубо материальными причинами — получением повышенной стипендии. Она хоть и была мала и составляла около восьмидесяти тысяч рублей, но явно была не лишней для большинства моих однокурсников.

Меня же эти экзамены реально напрягали. В подтверждении своих интеллектуальных способностей, а вернее памяти, я не нуждался, стипендия мне была не нужна, новых навыков по анализу информации и озвучиванию их преподавателю, я не получал… И я развлекался тем, что рассказывал анекдоты своим одногруппникам.

В туалете института. Голос из первой кабинки:

— Ну что, ты зачёт то сдал?

Голос из второй кабинки:

— Да нет. Этот козёл мне зачёт не поставил!

Голос из третьей кабинки:

— И не поставлю!

Или другой анекдот. На экзамене студент отвечает по своему билету. Преподаватель прерывает его словами:

— Давайте книжку.

Студент встаёт, с унылым видом расстёгивает пиджак, достаёт из-за пояса учебник по предмету и кладёт его на стол. Препод, разглядывая учебник, поднимает глаза на студента и заявляет:

— Да не эту книжку, а зачётную!

Все, конечно, посмеялись, но смех был скорее нервным.

Настала и моя очередь заходить в экзаменационную аудиторию. Вытянув билет, я направился на свободную парту готовиться. Надо отметить, что препод — Головко Николай Викторович — был фигурой одиозной. Военный пенсионер, полковник военной прокуратуры, он отличался специфическим чувством юмора. Не раз на лекциях и семинарских занятиях, выдавал такие перлы, что наши девушки краснели, а парни смеялись до слёз. Была у него и слабость — всё, что связанно с армией. Вот этим я и воспользовался, чтоб гарантированно получить максимально высокий балл, к месту и не к месту упоминая различные органы военной прокуратуры по округам и гарнизонам, подчёркивая их значимость и важность. На Николая Викторовича было приятно смотреть — он развалился на стуле, прикрыл глаза и улыбался. Когда я закончил отвечать и замолчал, со стороны преподавателя не последовало никакой реакции. Глаза остались прикрыты, улыбка сделалась ещё больше. «Как бы он меня на пересдачу не отправил, чтоб ещё разок кайфануть! От этих военных ещё и не того можно ожидать!» — промелькнуло у меня в голове. Мои одногруппники, такое ощущение, бросили подготовку по своим билетам и ждали реакции препода. Наконец, Головко отмер, качнулся на стуле вперед, нашел мою зачётку, расписался в ней, закрыл, и протянул мне. Попрощавшись с ним, я вышел из аудитории и открыл зачётку. Оценка «отл» меня вполне удовлетворила.

В моё отсутствие, в коридоре, одногруппники, уже сдавшие экзамен, обсуждали, как это всё дело отметить. Было принято решение, что сие действо будет проходить в столовой академии, а поможет в этом бренди «Слынчев Бряг» — болгарское пойло, продававшееся в каждом ларьке. Сначала я хотел отказаться от столь увлекательного времяпрепровождения, но, подумав, согласился. А руководствовался я вот какими мыслями.

Моя легализация в 94-м, а теперь и в 95-м, прошла успешно. Ни у кого не возникло сомнений в том, что я — это я, образца 94-го года. Чем я занимался всё это время? Фактически работал. Сначала на овощебазе, потом «экстрасенсом», академия, опять же, воспринималась мной как работа… Я никуда не ходил, ни с кем не встречался, круг моего общения был крайне узок. Встречи с Леной можно не брать в расчёт. Надо это срочно исправлять! Куда-нибудь с кем-нибудь сходить, посидеть в компании, пофлиртовать с «чужими» девушками… Решено!

Скинувшись, из расчета одна бутылка бренди на двоих, мы послали гонцов за алкоголем, а сами направились в столовую. Было нас больше половины группы, в основном, конечно, парни, многие девушки отказались с нами идти, мотивируя это подготовкой к следующему экзамену. Набрав пирожков и стаканов с компотом на раздаче, мы расположились в углу обеденного зала у окна, сдвинув три стола вместе. Народ всё ещё находился под впечатлением от экзамена, шло обсуждение билетов и вопросов в них, но, стоило появиться нашим «гонцам», внимание одногруппников быстро переключилось на незаметное доливание в компот «Слынчева Бряга». За разговорами не заметили, как быстро закончилось бренди. «Гонцов» послали еще раз и, незаметно, время приблизилось к пяти часам вечера. Многие одногруппники к этому времени уже были «в санях», но на ногах держались крепко. Особо «стойкие», в том числе и Ваш покорный слуга, решали, где продолжить веселье. Выход, как всегда, подсказал Лёня Патрушев, это который «больше не пьёт», заявив, что «Хата свободна, родоки у родственников!» Предложение было встречено с энтузиазмом, и мы направились на выход. Добравшись до остановки большой толпой, проконтролировали, чтобы одногруппники сели на автобус, а сами, вчетвером, пошли к ларькам, «затариваться на вечер». Резонное заявление Лёни, что брать надо две «Распутина», это который «изобрАжен на бутылке», было мной категорически отвергнуто под предлогом того, что Лёня, в таком случае, рискует не успеть подготовиться к следующему экзамену, и напомнил ему день группы. Сам же попросил в окошке ларька четыре бутылки «Слынчева Бряга». Оплатив искомое, мы поймали тачку и поехали к Патрушеву домой. Купленное пойло я держал при себе, сидя на переднем сидении вазовской пятёрки, все попытки парней заиметь себе хотя бы одну бутылку на «догнаться», мной пресекались.

Когда мы завалились к Лёне домой, я опять умилился — Патрушев, на автомате, зашёл в гостиную, включил телевизор и поставил кассету с концертом Лады Дэнс. В этот раз девушек не было и танцев не намечалось, а значит была очень велика вероятность того, что мы тупо «нажрёмся». Пришлось брать пьянку «в свои руки». Отправив нашего старосту — Вадика Малыгина — ставить алкоголь в морозильник, поинтересовался у Лёни наличием закуски. Получив положительный ответ, отправил и его в сторону холодильника. С другим же «стойким» товарищем, Николаем Морозовым, начали разбирать стол в гостиной. Не забыл я позвонить родителям и предупредить, чтобы сегодня не ждали.

Вечер продолжался. Я следил, чтобы мои товарищи не частили с бренди, при этом не забывали закусывать. В десятом часу вечера мне стало окончательно скучно и я предложил одногруппникам съездить на какую-нибудь дискотеку. Согласился только Лёня, Вадик с Колей наотрез отказались, заявив, что поедут домой. Проводив товарищей, мы с хозяином квартиры начали обсуждать, куда именно направимся. Был выбор из «Эльдорадо» в ККТ «Космос» и «Каньон» в ДК Урал. Но это были большие дискотеки с массой народу, а мне хотелось посидеть в маленьком ночном клубе. Внезапно на ум пришёл клуб «Белый соболь» на Токарей, где мы с друзьями любили «зависать» в конце 90-х. Уговорить Патрушева поехать именно туда, проблем не составило. Пока Лёня переодевался для «выхода в люди», я проверил свою денежную наличность, переложил её в карманы штанов, и сварил нам с Патрушевым кофе, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя.

На улице, по сравнению с днем, ощутимо похолодало, пока мы с Лёней дошли до дороги и ловили «тачку», продрогли и «протрезвели» окончательно. По крайней мере шанс, что нас пустят в клуб, увеличился. К «Белому соболю» мы подъехали в районе половины одиннадцатого вечера. Охрана на входе пропустила нас беспрепятственно, не обратив внимания на наш юный возраст, да и наша верхняя одежда для того времени была не из дешёвых, что тоже, видимо, повлияло на секьюрити. Раздевшись в гардеробе, оставив там и сумку с пустым кошельком, получив номерки, мы прошли в кассу, заплатили за вход и поднялись на второй этаж. В зале уже вовсю играла попса, народу было мало, были и свободные столики. Заняв один из них, мы стали дожидаться официанта. Спустя минут десять подошла девушка лет двадцати пяти с двумя «меню», судя по бейджу, звали её Ника. Попросив Нику подойти минут через пять, я углубился в изучение меню.

— Лёха, что заказывать то будем? — спросил меня громко Патрушев, пытаясь перекричать музыку, на лице у него читалась явная растерянность.

И ничего странного в его поведении я не видел, ведь он вчерашний школьник, если и бывал в кафе и ресторанах, то с родителями, на дискотеках за столиками не сидел, а максимум стоял за стойкой бара.

— Лёня, не переживай, ты «отвёртку» будешь? — так же прокричал я ему.

— А что за «отвёртка»? — услышал вопрос.

— Водка с апельсиновым соком, вкусно, поверь мне! — усмехнулся я.

Лёня только махнул рукой, дав мне понять, что доверяет мне выбор напитков. Появившаяся вскоре девушка-официант, наклонившись ко мне, выслушала заказ:

— Ника, нам две «отвёртки» с водкой «Абсолют», литр апельсинового сока и тарелку с мясной нарезкой.

— Хорошо, молодой человек, я вас поняла, — она повторила мой заказ, — Вы бы не могли заплатить сейчас? — и встала рядом в ожидании.

Я прекрасно её понимал. Сидят за столом два пацана, один из которых выглядит вообще потерянным, а второй заказывает коктейли с самой дорогой водкой. Если мы уйдем «по-английски», то сумму нашего заказа придется выплачивать ей. Достав из кармана деньги, отсчитал требуемую сумму и протянул Нике. Она, с невозмутимым лицом, пересчитала их и, кивнув, отправилась в сторону кухни.

Народ в зале потихоньку набирался. Были и уже «нарядные» граждане, скакавшие на танцполе, столики вокруг нас были практически заняты. Минут через пятнадцать ожидания, Ника принесла две «отвёртки» и графин с апельсиновым соком, мясная нарезка, по её заверениям, ожидалась с минуты на минуту.

— Лёня, пить «отвёртку» залпом не надо, это, так называемый, лонг дринк, термин понятен? — спросил я Патрушева на ухо. Он кивнул, а я продолжил, — Мы и так сегодня выпили дохрена, и я не хочу тебя от сюда на себе волочь!

— Я понял, Лёха, буду пить медленно! — заверил он меня.

При появлении на столе тарелки с мясной нарезкой, Лёня слегка напрягся.

— Лёха, зачем закуску то взял, дорого наверное?

— Чтобы выглядеть не как студенты, обмывающие стипендию, а как солидные молодые люди, культурно проводящие вечер в ночном клубе! — улыбнулся я. — Не беспокойся, я заплачу.

К полуночи нам понадобились ещё «отвёртки», народ в клубе от нас не отставал, а где-то, даже, и перегонял. Молодых людей и девушек нашего возраста практически не было, контингент был, в основном, за тридцать, откровенных бандосов в зале я не заметил. Со стороны соседнего столика была предпринята попытка с нами познакомиться, женщины были уже сильно «навеселе», но я отбрехался от «любительниц молоденького мясца» тем, что скоро приедут наши девушки. Лёня продолжал смотреть на это всё широко открытыми глазами, чем доставлял мне огромное удовольствие. «Посмотрим, как ты часа через два-три запоёшь, когда тут совсем все перепьются!» — мысленно злорадствовал я.

Надо отдать должное диск-жокею, к часу ночи народ был заведён до нужного уровня. Я, всё время нахождения в клубе, чувствовал себя нормально, но вот состояние Патрушева начало вызывать у меня определенные опасения, и он был отправлен мной на танцпол, немножко растрястись, с напутствием никого за наш стол не притаскивать. Отсутствовал Лёня около получаса, успев станцевать даже два «медляка», и вернулся вполне бодрячком.

Около часа ночи началась шоу-программа. На маленькой сцене, после представления ведущего, сплясали два танца три девицы, потом выступил певец-пародист со шлягерами Лещенко. Всех артистов «нарядная» публика встречала и провожала бурными и продолжительными… И, как апофеоз развлекательной программы, была объявлена «несравненная Стелла». В зале погас свет, зазвучал хит «Enigma» «Sadeness», зажегся прожектор, в свете которого на сцене появилась девушка в белом платье и с белыми же длинными, распущенными волосами. Двигаясь вокруг пилона с кошачьей грацией, постепенно обнажаясь, она заставила затихнуть даже сильно пьяных зрителей. Не было каких-то сложных движений, вычурных «па», на пилоне девушка продемонстрировала минимум пируэтов. Но именно эта простота и естественность заводила больше всего.

Я никогда не был особым поклонником стриптиза, это действо меня особо не возбуждало, мне всегда казалось, что девушки-стриптизёрши просто «отрабатывали номер», технически повторяя заученные движения. Периодически бывая в «прошлой» жизни в клубах, порой я демонстративно отворачивался от стриптизёрш, посмотрев только начало танца. Но глядя на Стеллу, мне хотелось верить, что танцует она больше для себя, чем для нас, зрителей, и получает при этом удовольствие. Не знаю, почему девушка своим танцем произвела на меня такое впечатление, может виной всему семнадцатилетнее молодое тело с соответствующим гормональным фоном, но факт остаётся фактом, — в груди защемило. Эти длинные, спортивные ноги танцовщицы, широкие бёдра, узкая талия, высокая грудь, ближе к третьему номеру, плоский живот, её фигура не подходила для модельного бизнеса, но, я уверен, именно такую женщину, именно с таким телом, мечтает видеть рядом практически каждый мужчина.

Танец закончился, но наваждение не пропало. Не испортило его даже выступление следующей танцовщицы, — «несравненной Домино» — тощей брюнетки в красной «ночнушке». Равнодушно отсмотрев программу девушки, я всё же надеялся вновь увидеть танец Стеллы. Сидящий рядом Лёня неотрывно смотрел горящими глазами на сцену, забыв про всё на свете.

— А теперь, для дорогих дам, присутствующих сегодня в нашем зале, Зевс! — такими словами ведущего началось выступление накаченного парняги, ростом метра под два.

«Дорогие Дамы» в зале были в восторге! Зевс не только был прекрасно сложён и развит физически, но и, видимо, обладал или танцевальной, или гимнастической подготовкой и хорошей растяжкой. Кроме того, скинув под музыку нехитрую верхнюю одежонку, он остался в крошечных трусишках, которые практически ничего не скрывали. Женская часть аудитории повскакивала с мест, чтобы не упустить ни малейшей детали открывшегося перед ними пейзажа. Под визг и крики дам, Зевс закончил выступление, послал в зал воздушный поцелуй и удалился за кулисы.

Последним номером программы был совместный танец Стеллы и Домино. Было видно, что танцуют они вместе достаточно давно, но брюнетка, по моему мнению, и здесь терялась на фоне блондинки. После окончания танца, в зале зажегся свет и голос ведущего попросил поблагодарить артистов. Началась так называемая «проходка», это когда участники стриптиза выходят в зал и собирают со зрителей деньги. В нашу сторону зала отправился Зевс в своих крошечных труселях. Его передвижение от столика к столику сопровождалось женским визгом. Деньги ему засовывали прямо в трусы. Видимо, получив достаточно хорошую сумму от одной из дам, молодой человек, в благодарность, решил исполнить очередной пируэт с занесением левой ноги по кругу далеко назад, но так получилось, что он сделал подсечку выходящей с подносом в руках из кухни нашей официантке Нике, которую буквально сбило с ног. Ника полетела в одну сторону, поднос в другую. На Зевса, надо отдать должное артисту, падение какой-то официантки не произвело абсолютно никакого впечатления, парень деньги зарабатывал. Оглянувшись на мгновение, он продолжил движение к следующему столику, перед которым он мудями ещё не трёс.

Тем временем, с другой стороны, к нам приближались обе девушки. Были они абсолютно обнажены, кроме подвязок на ногах, под которые благодарные зрители засовывали бабло. Первой до нас добралась брюнетка — Домино. Дав ей десять тысяч, я молча указал ей на Лёню. Девушка поняла меня правильно и перед обалдевшим Патрушевым был исполнен лёгкий вариант приват-танца. Мне кажется, что девушка, наблюдая реакцию Лёни, сама веселилась от души, усевшись к нему на колени и елозя попкой в районе паха молодого человека. Лёня был ни жив, ни мертв, только кадык судорожно дергался, видимо от обильного слюноотделения. После того, как Домино закончила издеваться, прошу прощения, доставлять эстетическое наслаждение нашему столику, словами «Чао, мальчики!» и направилась к следующим «жертвам» искусства, мой одногруппник залпом выпил остатки «отвёртки» и выпалил:

— Это пиzdec!

— Не могу с вами не согласиться, коллега! — рассмеялся я.

Приближение Стеллы заставило напрячься уже меня. Разглядывая её вблизи, не смог не отметить красоту девушки. Если на сцене, при соответствующем освещении, под впечатлением от её танца, моё воображение дорисовывало образ Стеллы, а профессиональные, выверенные движения девушки лишь усиливали этот эффект, то увидев её вблизи, я буквально почувствовал животное притяжение, исходящее от неё. И она знала про это своё качество и умела им пользоваться в полной мере. Девушка не выпрашивала деньги у мужчин, они сами тянули руки к её подвязке, она лишь благодарила их за подношение, вставая в различные соблазнительные позы, не стесняясь демонстрировать своё роскошное тело. Вот и меня не минула сия ноша. Приготовив деньги, я замер в ожидании, когда Стелла подойдёт к нам, «освободившись» из-за соседнего столика, провожаемая восторженными взглядами двух мужиков и ревнивыми — их спутниц. Я не стал засовывать деньги Стелле под подвязку, там и так было «достаточно», а просто дал ей восемьдесят тысяч в руку, что было немногим меньше нашего «счёта» за стол. Она мельком глянула на купюры, и заинтересованно меня оглядела.

— Спасибо, Малыш! — прошептала девушка мне на ухо, томно изгибаясь. — Ты умеешь ценить женскую красоту!

— Для такой девушки ничего не жалко! — срывающимся от волнения голосом ответил я.

— Правда? — изогнула она бровь и погладила рукой меня по голове.

— Правда! — выпалил я.

Она выпрямилась, явно специально задев соском левой груди мои губы, и, повернувшись ко мне спиной, уселась ко мне на колени, проделывая такой же трюк, который ранее проделывала Домино с Лёней.

Мужики с соседнего столика не могли отвести от Стеллы вожделеющих глаз. Да и из-за других столиков я чувствовал направленные на нас взгляды. Мне было плевать, а вот девушка, похоже, получала от этого огромное удовольствие. Стелла явно чувствовала мой напрягшийся член, но продолжала двигать бёдрами.

— Тебя трогать можно? — спросил я её.

— Тебе, Малыш, можно! — ответила она.

Сначала я положил ей руки на талию, потом, осторожно, переместил их на груди Стеллы. Девушка на мгновение замерла, потом положила сверху свои ладони на мои руки, прижав их к своей груди ещё сильнее, и продолжила «танец».

— А ты богатый, Малыш? — услышал я, сквозь свист в ушах от поднявшегося давления.

— Богатый! Сколько? — я уже был «согласный на всё».

— Двести долларов, Малыш! — томным голосом ответила Стелла.

— Договорились! Деньги с собой.

— Через сорок минут у входа в клуб. — девушка встала, повернулась ко мне, улыбаясь провела ладошкой мне по щеке, и продолжила свою «проходку» дальше. Я же откинулся на стуле, закрыв глаза, стараясь как можно дальше засунуть под стол нижнюю часть своего тела.

— Лёха, что это было? — реакция Лёни меня уже не смешила. — Она ж тебя, практически, трахнула!

— Нет, Лёня, это была прелюдия! — ответил я, не открывая глаз.

— Лёня, ты домой собираешься или здесь остаёшься? — спросил я товарища через некоторое время.

— Да я, даже, не знаю, а ты домой? — спросил он в ответ.

— Буду собираться, устал я что-то…

Мы посидели ещё минут десять, допили сок и направились на выход. За счёт я не «парился», Ника деньги брала заранее. Относительная тишина на первом этаже буквально «била» по ушам. Получив свои вещи в гардеробе, мы начали одеваться.

— Лёня, у тебя деньги на «тачку» остались?

Одногруппник достал из карманов мятые купюры, пересчитал и ответил.

— Должно хватить.

— Хорошо, Лёня. У меня к тебе будет большая просьба. — я положил ему руку на плечо. — Не надо никому рассказывать о наших сегодняшних приключениях, особенно в академии. Мы договорились?

— Конечно, конечно, буду молчать! — он закивал головой.

— Вот и славно! Пойдем, посажу тебя на машину.

На стоянке, перед клубом, стояло несколько машин с работающим двигателем. При нашем появлении на крыльце, водительская дверь одного из автомобилей открылась, из машины высунулся мужик и закричал:

— Вам куда, молодые люди?

Договорившись с водилой по деньгам, попрощался с Патрушевым и вернулся в фойе клуба. Охранники, занятые разговором между собой, не обратили на меня никакого внимания. Ждать Стеллу пришлось долго, больше получаса. Я уже подумывал свалить домой, как из бокового выхода появились Стелла и Домино.

— Ну что, Малыш, дождался? — улыбаясь спросила меня девушка.

— Дождался. — ответил я, разглядывая девушек.

В нормальном освещении фойе клуба она показалась мне ещё красивей. Белые, крашенные волосы были собраны в хвост, длинная норковая шуба подчёркивала все волнующие изгибы её тела. Брюнетка же, напротив, без макияжа была откровенно страшна на лицо, одета в не первой свежести дублёнку.

— Тогда давай баксы. — Стелла протянула руку.

Я достал из кармана дублёнки четыре купюры по пятьдесят баксов и протянул ей.

— Отлично! — Стелла положила в свою сумку сто пятьдесят долларов, оставшиеся пятьдесят отдала брюнетке, которая тут же вышла из клуба.

Охранники всё это время равнодушно за нами наблюдали.

— Ну что, пойдём? — девушка взяла меня под руку и мы, вслед за Домино, направились на выход.

— Куда ты меня повезёшь? — поинтересовалась Стелла, когда мы разместились за заднем сидении девятки, стоявшей на парковке.

— К себе. — ответил я.

— Хорошо.

Всю дорогу до съёмной квартиры, занявшую минут двадцать, мы не обменялись ни одним словом. Подъехав к дому, я помог девушке вылезти из машины и повёл с собой.

— Бедно живёшь, Малыш, я тебя не разорила? — спросила Стелла, проходя в гостиную.

— Я тут не живу, просто снимаю на всякий случай. — усмехнулся я. — Выпить хочешь? Есть шампанское.

— Понятно, для каких целей снимаешь! — усмехнулась в ответ девушка. — А Малыш у нас шалун, как я посмотрю! Шампанское буду.

Я включил на магнитоле радио и направился на кухню. Вернувшись с шампанским и бокалами, я застал Стеллу сидящей на диване, закинувшую ногу на ногу.

— Меня, кстати, Алексеем зовут. — распечатывая бутылку шампанского, сказал я и посмотрел вопросительно на девушку.

— А меня Стелла. — она улыбалась.

«Ну Стелла, так Стелла… Не хочет говорить настоящее имя, настаивать не будем» — подумал я и «с дымком» открыл шампанское. Разлив его по бокалам, протянул один из них девушке и сел рядом.

— Ну, что, Алексей, за что выпьем? — Стелла смотрела на меня через бокал.

— За знакомство с очаровательной девушкой! — не стал я что-то выдумывать.

Мы чокнулись и отпили из бокалов. Вернее, я делал вид, что отпил, не хватало мне ещё «северное сияние» увидеть…

— Ты классно танцуешь, занималась профессионально? — поинтересовался я.

— Ага, в кружке танцевальном. — она улыбалась. — Ты лучше о себе расскажи, Алексей.

— Я простой студент, сейчас сессию сдаю, сегодня первый экзамен сдавали, вот и отмечали…

— На кого учишься?

— На юриста.

— Понятно. Деньги родительские? — с усмешкой глядя на меня, спросила Стелла.

Может мне и показалось, но в её глазах и тоне, с которым был задан вопрос, чувствовался лёгкий налёт презрения.

— Конечно, родительские! — усмехнулся я. — Где б я в этом возрасте сам деньги заработал. А ты, значит, сама зарабатываешь? — с невинным лицом спросил я.

Она нахмурилась и опустила глаза. Помолчав, через некоторое время произнесла:

— Да, сама. Ты считаешь, что я занимаюсь чем-то предосудительным? — с вызовом спросила она.

— Кто я такой, чтобы тебя судить? С твоей внешностью у тебя три пути. Рассказать? — я продолжал улыбаться.

— Ну, просвети бедную девушку. — она поставила бокал на журнальный столик, залезла поглубже на диван, поджала ноги под себя и скрестила руки на груди.

«Как в раковину залезла, закрылась по полной программе!» — подумал я.

— Первый путь. Удачно выйти замуж, что в наши трудные времена не такая легкая задача. А хочется богатого принца на белом «мерседесе», да чтоб ещё и любил, был хорош собой, выполнял все твои капризы и, даже, не изменял. С этим пунктом разобрались? Возражений нет? — я вопросительно посмотрел на Стеллу.

— Разобрались. Возражений нет. — она кивнула.

— Второй путь. В ожидании принца пойти на обычную работу. Но, опять же, вмешивается наша суровая российская реальность. Нигде не платят, вернее, по началу больших денег никому не платят. А жить хочется здесь и сейчас. Да и руководство, его мужская часть, не удержится и попытается воспользоваться служебным положением. Если согласишься, платить тебе сверхурочные не будут, воспримут как должное. С этим пунктом тоже разобрались?

— Разобрались.

— Третий путь. То, что ты делаешь сейчас, и делаешь, хочу отметить, великолепно! Я имею ввиду танцы. И невинные шалости после танцев. Да, это деньги, это шмотки, возможно, даже, покупка квартиры. Но тебе очень сильно повезёт, если ты удачно выйдешь замуж и заведёшь детей. Или муж будет знать всё с самого начала о твоём прошлом и это прошлое, в конце концов, не станет причиной вашего развода, или ты скроешь от него своё прошлое, но жить будешь как на вулкане, боясь, что всё откроется. Самый лучший выход — сменить город, уехать туда, где тебя не знают и начать всё с начала.

Я замолчал и, чтобы заполнить неловкость, начал доливать шампанское в бокал Стеллы. Она молча взяла бокал и выпила шампанское в несколько глотков. Я был готов к тому, что она встанет и уйдёт, обидевшись на мои слова, но она продолжала сидеть и молчать.

— Я не хотел тебя обидеть, Стелла, правда, не хотел! — взяв свой бокал, я повернулся к ней.

— Меня зовут Света, Алексей, и я не обижаюсь. — её повлажневшие глаза говорили об обратном. — И сколько тебе лет, если ты так свободно рассуждаешь о таких вещах?

— Восемнадцать скоро будет, Света. — улыбнулся я.

«Что-то меня не туда понесло, видимо алкоголь развязал язык» — промелькнуло у меня в голове.

— А рассуждаешь как сорокалетний… — задумчиво произнесла она.

Опять повисла неловкая пауза. Я боялся сказать ещё что-нибудь, чтоб не обидеть девушку окончательно. Она же, в свою очередь, ушла в себя, продолжая тискать бокал из-под шампанского.

— А у меня был принц на белом «мерседесе» — Света опять на долго замолчала. — Он оказался женатым, даже обещал развестись… Налей! — она поставила бокал на стол.

Я снова наполнил бокал шампанским и протянул девушке. Она взяла бокал, повертела его в руках и спросила:

— У тебя есть свежее полотенце?

Пока я доставал полотенце из шкафа, Света мелкими глотками допивала шампанское. После того, как девушка ушла мыться, я разложил диван и поменял бельё на чистое, зашел в прихожую и проверил количество наличности, а то мало ли что и во избежание…

— В полотенце ты выглядишь домашней! — заявил я, когда Света вернулась из ванной.

— А я и есть домашняя девочка, просто тщательно это скрываю! — захлопала она ресницами, и мы рассмеялись.

— Моя очередь в ванную идти, не скучай без меня, дорогая! — ухмыльнулся я.

— Да уж, не дешёвая! — услышал я вслед.

После душа, заморачиваться одеванием трусов или обёртыванием полотенцем я не стал, зашёл в гостиную в чём мать родила.

— Малыш, а у тебя совсем не малыш! — разглядывая меня, заявила девушка смеясь.

— Светлана, вы мне льстите! — ответил я, присаживаясь на диван рядом с ней.

Не знаю, почему, но, между нами, опять возникла неловкость. А виной всему наша взаимная откровенность, вернее моя пьяная провокация, на которую Света «повелась». Ведь всё достаточно просто — заплатил деньги, получил «своё», вежливо попрощался и живи дальше. Да и девушка хороша, поговорить что ли не с кем? Но нет, мы как те комсомольцы, сами себе создаём трудности, а потом героически их преодолеваем… Я могу, конечно, опять перевести наше общение в «деловое» русло, и она это может, но вот желания такого, судя по всему, ни у кого нет. Вот и сидим, не знаем, что делать дальше.

— Алексей, ложись-ка ты уже к стеночке. — каким-то жалобным голосом сказала Света.

Я, стараясь не смотреть на девушку, полез вглубь дивана. Света, сидя ко мне спиной, поставила на столик бокал с шампанским, сняла полотенце и легла рядом.

— Можно я к тебе немножечко привыкну?

— Конечно, Света!

Она придвинулась ко мне, положила голову мне на грудь, правой рукой обняв меня. Через некоторое время, повозившись, закинула на меня и ногу. Не знаю, что у неё происходило в голове, но я, внезапно, почувствовал нежность, и стал гладить её рукой по голове. Рука Светланы, в свою очередь, начала гладить уже меня, постепенно спускаясь вниз, и я полностью отдал инициативу «в руки» девушки.

Уже утром, уставшие и довольные, мы, лёжа рядом на диване, допивали остатки шампанского. Ночью не было никакой вспышки страсти, всё было искренне, ласково и нежно. Света, из той роковой красотки из клуба, превратилась в покорную и отзывчивую девушку, которая угадывала все мои желания и не стеснялась своих.

— Спасибо, Алексей, ты замечательный любовник! — поцеловала она меня, отпив шампанского.

— Не за что, Света! Если я, в свою очередь, скажу, что ты замечательная любовница, ты не обидишься? — я улыбнулся.

— Ну да, звучит двусмысленно, но я, пожалуй, восприму это как комплимент! — она улыбнулась в ответ. После чего придвинулась ко мне поближе и, отвернувшись от меня, продолжила ровным голосом. — А в ванной, это чьи вещи?

— Лены. — просто ответил я, слегка напрягшись.

— Девушка твоя? — голос Светы оставался таким же ровным.

— Можно и так сказать.

— Понятно. — сказала Света и допила шампанское, но отодвигаться не стала.

Опять повисла пауза. Оправдываться я не собирался, жизнь у каждого своя, и как он её проживёт, его личное дело.

— Света, если ты сейчас произнесёшь эту сакраментальную фразу, я тебя ущипну. — решил я всё свести в шутку.

— Какую фразу? — спросила она, не поворачивая головы ко мне.

— Что все мужики козлы, и все изменяют!

— Да, что-то такое вертится на языке.

— А ты никогда не задавала себе самый главный вопрос? — продолжал я веселиться.

— Какой ещё вопрос? — уже заинтересованно прозвучало от Светы.

— Мы, с другими мужиками, что, друг с другом вам изменяем? — я засмеялся.

Света захихикала вместе со мной, а я вспомнил историю из «прошлой» жизни. Как-то в ночном клубе, за стойкой бара, я познакомился с девушкой, которая «употребляла» коктейль Б-52. Для тех, кто не в курсе, это коктейль из трёх ликёров (кофейный, сливочный и апельсиновый), подаётся с трубочкой, поджигается и коктейль быстро выпивается через трубочку. Так вот, пока я ждал своего заказа, эта дамочка «засадила» два таких коктейля, которые явно были у неё не первыми.

— Девушка, такими темпами вы свой самолёт точно не посадите! — заметил я, обратившись к ней.

— Да и хер с ним, с этим самолётом! — экспрессивно ответила она.

Из завязавшегося разговора я выяснил, что Оля, так звали девушку, встречалась долгое время с молодым человеком по имени Коля, и сегодня он пришел к ней с «серьёзным разговором». Оля ожидала, что молодой человек сделает ей, наконец, предложение руки и сердца, но всё пошло по-другому:

— Оля, я, конечно, тебя люблю, но ещё я люблю Дениса! — после такого заявления «жениха» девушка буквально ох…ела и послала Колю н@хуй к лучшему «другу» Дениске.

— Лёш, не уходи от разговора, у вас с Леной всё серьёзно? — продолжала настаивать Света.

— Да не особо… По крайней мере, с моей стороны… — осторожно ответил я, чуя неладное.

— А она сегодня не придёт?

— Нет, не придёт. — чуйка верещала…

— А можно, я у тебя сегодня останусь?

Я почувствовал, как напряглась девушка после этого вопроса.

— С ночевой? — уточнил я.

— Да.

— Конечно, Света, оставайся! — бодрым голосом ответил я.

«Алексей, ты что творишь? Зачем тебе это всё надо?» — промелькнуло у меня в голове. Света же ощутимо расслабилась.

— Если готовить умеешь… — попытался поддеть я её.

— Умею, Лёш, умею… — и ещё сильнее прижалась ко мне.

— Свет, нам поспать, наверное, надо… — бросил я в пространство.

— Ага, давай так ещё пять минут полежим, и я пойду в ванную.

Пока Света была в ванной, я позвонил домой, благо, что на часах было девять часов утра. Сообщив маме, что со мной всё в порядке, выслушал напоминание о четырёх клиентах, назначенных с трёх до пяти часов дня, пообещал быть к двум и положил трубку, после чего направился на кухню. Холодильник, после новогодних праздников, был пустой, остались только яйца и две бутылки шампанского. Дождавшись, когда Света выйдет из ванной, сделал вид, что скептически её разглядываю:

— Свет, если ты хочешь, чтоб от тебя отстал очередной ухажёр, покажись ему без макияжа… — и улыбнулся. Что уж скрывать, хороша чертовка была и ненакрашенная.

Она застыла и не знала, что ей ответить.

— Да пошутил я, пошутил!.. — я попытался её обнять, но она отталкивала меня руками. Всё закончилось, когда полотенце слетело на пол, и она засмеялась вместе со мной.

— Такое нельзя говорить девушкам, все девушки красивые! — заявила она мне, вновь заворачиваясь в полотенце.

— Хорошо, Света, все девушки красивые, а ты красивее всех!

— Вот, уже лучше, молодой человек!

Мы посмеялись ещё немного, и я решил сменить тему.

— Свет, в холодильнике ничего нет, кроме яиц, надо в магазин идти.

— Ну, ты же не сейчас собираешься? — она смотрела вопросительно.

— Мне надо к двум быть у родителей дома, пробуду я там до пяти часов, потом зайду в магазин. Ты мне просто скажи, каких продуктов купить.

Она растерянно на меня посмотрела.

— А почему так надолго?

— Дела… — ответил я односложно.

— Хорошо.

Осмотрев плиту и духовку, девушка потребовала у меня листок и ручку для составления списка продуктов, и отправила меня в душ. Когда я вернулся в гостиную, Света, с собранными в «косичку» волосами, уже тихонько сопела на диване. Я поставил будильник на час, и осторожно прилёг рядом.

Проснувшись от звука будильника, я аккуратно начал будить Свету, которая всё не желала просыпаться. Она ещё сильнее стала прижимать меня к себе рукой и ногой, бормоча что-то невнятное. С третьей или четвёртой попытки, мои потуги увенчались успехом, и девушка открыла ничего не понимающие серые глаза.

— Света, проснись на минуточку…

— Зачем?

— Я не хочу, чтобы ты проснулась и испугалась, что меня нет. Ты помнишь, что я сейчас уйду к родителям и за продуктами. Буду к шести. Не теряй меня. — как маленькому ребёнку, я втолковывал Свете.

Она кивнула, поцеловала, и, наконец, отпустила меня из своих цепких «объятий». Я сходил умылся, оделся, захватил с кухни список продуктов и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Замок был с «язычком», если Света захочет уйти, то сделает это без проблем. Оставлять её одну в квартире я не боялся, кроме новой магнитолы, выносить было нечего.

Дома, за обедом, рассказал родителям о своём «первом» экзамене, показал зачётку с отметкой «отл», после чего отправился в свою комнату переодеваться, готовиться к приёму «клиентов».

Около пяти, закончив с «работой», отдал маме девятьсот долларов, триста оставил себе. Комментариев, как всегда, не последовало — родители и так меня считали «кормильцем». Одну из «доз» положил в сумку, для Светы, если она ещё не «свалила». Демонстративно, чтоб видели родители, собрал учебный материал для следующего экзамена и начал одеваться.

— А ты точно на этой своей квартире к экзаменам будешь готовиться? — с подозрением спросила меня мама.

— Конечно, как может быть по-другому? — с невинным видом ответил я ей.

— Подожди, я тебе с собой поесть что-нибудь положу.

«Что-нибудь» представляло собой тушёную картошку с мясом — фирменное блюдо отца — в двухлитровой банке, кусок пирога с рыбой и мешок со сладкими булочками домашнего приготовления. Поблагодарив маму, я уточнил на счёт завтра, удовлетворённо услышав, что на восьмое число никто не записан.

— Мам, у тебя рубли есть?

Мама достала из сумки кошелёк, отсчитала деньги и протянула их мне, ещё раз повторив:

— Помни об экзамене.

Прежде чем зайти в магазин, я дошёл до дома, в котором снимал квартиру. В моих окнах горел свет, значит Светлана «не сбежала». В ближайшем магазине купил всё по списку, добавив от себя ещё три бутылки шампанского и две коробки конфет, у которых тщательно проверил срок изготовления.

— Дорогая, я дома! — именно с такими словами я зашёл в квартиру.

Свет горел, в том числе, и прихожей, но мне никто не отвечал. «Только что свалила! Даже радио не выключила!» — подумал я, но обратил внимание на висящую шубу, ещё влажный пол в коридоре и шум льющейся воды в ванной. Сняв обувь и верхнюю одежду, я дошел до кухни, поставил пакет с продуктами возле холодильника и прошёлся по квартире. Чистота и порядок, даже пыль везде протёрла. Молодец, конечно, но как мне на это реагировать? Она что, заселиться сюда планирует, или просто «хозяйка» по характеру. Не успел я всё это обдумать, как открылась дверь ванной и моему взору предстала Светлана, которая заворачивала себя в полотенце.

— Ой, напугал меня! А я тут вот… — растерялась она.

— Привет, Света, ты уборку сделала? — улыбнулся я.

— Ага. — засмущалась девушка. — Я проснулась около трёх, тебя нет, потом вспомнила, что ты к родителям пошёл, а мне заняться было нечем, вот я и убралась…

— Молодец, спасибо, дай я тебя поцелую! — я подошел к ней, обнял и поцеловал. — Кушать, наверное, хочешь?

— Хочу, а ты принёс?

— Принёс. Погоди-ка секундочку. — я открыл шкаф и достал свою футболку. — Можешь одеть, так удобней будет.

Света взяла футболку и удалилась в ванную, вернувшись через минуту уже в обновке. Встав так, что футболка натянулась на груди, Света прошлась по комнате «модельной» походкой, развернулась и прошлась обратно.

— Все-таки есть у меня вкус! Классную я футболку купил в своё время! — я засмеялся.

Девушка засмеялась вместе со мной.

— Подлецу — всё к лицу! Не знаю, как сказать в женском роде, но в моей футболке вы, девушка, просто богиня! — успокоил я её.

— Вот, что твои футболки животворящие с девушками делают! — не осталась в долгу Света.

Мы ещё посмеялись, после чего направились на кухню разбирать сумку.

Поев, Света приступила к приготовлению «курицы в духовке», я же устроился за кухонным столом.

— Свет, вот я буквально о себе всё рассказал, а ты молчишь. Не справедливо это… — я сделал вид, что обиделся.

— Тебя действительно это интересует? — не отрываясь от чистки картофеля, спросила девушка.

Язык мой — враг мой. Действительно, зачем я это спрашиваю? Сказать, что из вежливости, так она обидится, да и не правда это. Сказать, что хочу узнать о ней побольше, потому что она мне нравится, гордость не позволяет, да и нормы общения, принятые в нашем обществе, говорят, что в таком случае ты ставишь себя в заведомо «слабую» позицию. Нет, всё это херня, с этой «слабостью» и «нравиться», просто я не хочу обидеть Свету при любом раскладе, потому что я ещё в отношении неё ничего не решил и «подстилаю себе соломки».

— Действительно интересует. — сказал я, как можно убедительным тоном.

Светлане оказалось двадцать три года, она с детства занималась танцами. После окончания школы, поступила в наш пединститут, на факультет иностранных языков, специализация — английский и немецкий языки, закончила его полтора года назад. Ещё в институте познакомилась с мужчиной, старше себя на восемь лет, который, как оказалось, был женат. Потом было расставание со скандалами, «или я, или она», и чуть не «заваленная» дипломная работа в институте.

— После окончания института я начала искать работу переводчиком, не в школу же идти. Нашла, вроде нормальная фирма, внешнеэкономические контракты, партнёры из-за рубежа, договор заключили, отметили в ресторане, а закончилось всё попыткой увести меня в сауну с комментарием директора — «Добавлю к зарплате сотку баксов!» Естественно, что я отказалась, а когда пришла на следующий день на работу, оказалась уволенной. — Света сидела напротив меня за кухонным столом, бросив чистить картошку. — Потом была ещё одна фирма, в которой я не прошла испытательный срок, по причине отказа спать с директором. На улицах мне прохода не давали, постоянно приставали, даже деньги совали! А дома жрать было нечего!!! Мясо только по большим праздникам! Родителям, проработавшим всю жизнь на Уралмашзаводе, несколько месяцев зарплату не платили. В любовницы к какому-нибудь бандиту я идти не хотела, а тут Нинка позвонила, ты в клубе её видел, это которая Домино, мы вместе с ней танцами занимались. Ну и предложила стриптиз… Я согласилась, выхода другого не видела… — она надолго замолчала, уставившись прямо перед собой.

Я встал, достал из холодильника шампанское, хотя в этой ситуации уместней была бы водка, открыл бутылку, разлил по прихваченным бокалам. Света, как воду, не поднимая глаз, выпила бокал. Я, не спеша, выпил свой.

— Ну, и понеслась душа в рай! Лёгкие деньги, череда понравившихся мужиков! Ты это хотел услышать? — она, буквально, выплюнула последнюю фразу мне в лицо.

— Именно это, что же ещё? — я «зеркалил» её эмоции и отвечал в таком же тоне. — А слушаю я тебя только для того, чтоб этой же ночью с тобой бесплатно потрахаться, или это не получится? Так давай! Я заплачу! Бабки есть!

— Ты это всерьёз?.. — Света полностью потерялась, уставившись на меня полными от слёз серыми глазами.

Надо «добивать».

— А как может быть иначе? Ты рассказываешь мне историю своей жизни, а в конце, я ещё и виноват! Свет, так не пойдёт. — к концу своего спича я, типа, успокоился, и последние слова произнёс уже спокойным голосом.

— Прости меня, я не хотела… — может мне показалось, но это было искреннее сожаление.

— Хотела, Света, хотела. — прервал я её. — Не надо перекладывать с больной головы на здоровую.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, сколько тебе лет? Не похож ты на малолетку! — она подозрительно смотрела на меня своими серыми, ещё влажными глазами.

Гибкость женской психики и возможности быстро переключаться с одного на другое, а главное, интуиции, меня поражали! Бл@дь, вот и встретил умную, которая за мишурой многого, вычленит главное.

— Я же тебе говорил, восемнадцать скоро будет. — отмахнулся я. — И курица сама себя не приготовит.

Света растерянно посмотрела на раковину, потом перевела на меня взгляд и улыбнулась.

— Типа, знай своё место, женщина?

— Типа того… — я горделиво выпрямился на стуле.

Пока шла готовка, мы, попивая шампанское, болтали со Светой на разные темы. Для меня это общение было как глоток свежего воздуха, я получал огромное удовольствие. С Леной же всё совершенно по-другому — обменялись последними новостями, и в койку, потом, может быть, телевизор посмотрим.

Надо отметить, что курица у Светланы получилась вкусной. Поев на кухне, мы переместились в гостиную, продолжая болтать.

На следующее утро, вернее, день, Светлана поставила меня в известность, что вечером поедет домой, и, под этим предлогом, мы до вечера не вылезали из постели, делая лишь краткие перерывы на покушать и попить. Было видно, что уезжать девушка не хочет, всячески оттягивая этот момент. Под конец сборов, милая и заботливая Света «пропала» и «появилась» гордая и независимая Стелла, которую я видел в клубе и с которой приехал в эту квартиру. Был бы «помоложе», наверное, чуть-чуть обиделся, но я понимал девчонку, расслабилась, расчувствовалась, вот и настраивала себя на дальнейшую «работу». Приготовив нам чай, я незаметно сыпанул туда препарат, проследив, чтобы Светлана выпила содержимое кружки до конца.

— Ну, что, Алексей, загостилась я у тебя, пора ехать. Дашь свой телефон?

Я написал ей телефон моих родителей и предупредил:

— Трубку берёт мама, оставишь ей сообщение, она обязательно передаст.

Мы вышли на темную улицу, я поймал «тачку», договорился с водителем и отдал ему оговоренную сумму.

— Пока, Малыш! Я буду скучать! — Света, скорее Стелла, чмокнула меня в щёку и села в машину.

Вернувшись в квартиру, я занялся уборкой. Необходимо было избавиться от всех следов «преступления», особенно от Светиных волос. Тяжела жизнь «бабника»!

Закончив с уборкой, решил выделить время учёбе — освежить в памяти лекции по следующему экзамену «История отечественного государства и права».

Следующие два дня ничем особым не отметились. Я готовился к экзамену, продлил с хозяевами съёмной квартиры аренду, приходил к родителям поесть и «принять клиентов». С отцом наведались в дом, в котором заканчивался ремонт.

На следующий день, после отъезда Светы, позвонил Лене, узнал, как у неё дела с сессией. Выслушал подробный рассказ о всех её проблемах с учебой, получил предложение девушки заглянуть вечерком на «бокал шампанского», ответил согласием.

Вечер с Леной прошёл скучно и неинтересно, за исключением «финальной» стадии. Было видно, что девушка соскучилась, и «отдавалась» со всем пылом нерастраченной молодости.

Было ли мне стыдно? Да ни капельки! Единственное, о чём я переживал, это за то, чтоб Лена не обнаружила признаков присутствия в квартире другой девушки, с дальнейшим выяснением отношений, что всегда неприятно. Но, обошлось.

Утром, дав немного денег, отправил Лену домой, под предлогом подготовки к экзаменам.

В среду, одиннадцатого января, сдав очередной экзамен по предмету «История отечественного государства и права» на «отл», я отклонил предложение Лёни Патрушева и компании других одногруппников отметить и это событие, направился домой. Это был для меня самый сложный экзамен в эту сессию, чистое запоминание информации о становлении государства и права в нашем Отечестве, с древних времён по настоящее время, я имею ввиду 94-й год. В «будущем» я этими знаниями не пользовался, и, соответственно, всё забыл.

Дома, отчитавшись перед мамой за сданный экзамен, узнал, что «звонила какая-то Света, оставила свой телефон и просила перезвонить».

— Сын, что за Света? У тебя, на сколько я помню, Лена была? — мама смотрела на меня недоумённо.

— Она и сейчас есть, одно другому не мешает… — я скривил недовольную рожу.

Мама поняла меня правильно:

— Хорошо, сынок, тебе виднее…

Так быстро звонка от Светы я не ждал, вернее не ждал совсем, хотя и надеялся… Набрал номер телефона. Сука, как это всё бесит, после сотовых-то телефонов, которые обеспечивали удобство и относительную конфиденциальность, особенно вот таких контактов.

— Слушаю вас. — ответил мне с того конца провода женский голос.

Очень хотелось, на эмоциях, сказать в трубку с грузинским акцентом «Ларису Ивановну хачу!», но я не был уверен, что голос принадлежал Свете.

— Здравствуйте, Светлану можно услышать?

— Это ты, Алексей?

— Я, собственной персоной.

— Привет, если ты хочешь, то я могу сегодня ночью к тебе приехать, часа в четыре… — услышал я в трубке.

— Хочу, Света, записывай адрес. — а сам подумал: «Такими темпами, я свой „карандаш“ скоро испишу…»

К следующим двум экзаменам — «История государства и права зарубежных стран» и «Введение в специальность» — готовиться не надо, у меня были «автоматы», требовалось только приехать на сам экзамен и проставить у преподавателей «отл» в зачётку и ведомость. Можно сказать, зимняя сессия для меня закончилась, что я и собирался отметить сегодня ночью со Светой.

Пообедав, решил, пока светло, прогуляться с собакой до дома в Нижнеисетске. Погода была достаточно теплой, всего минус десять, Рейнис, постоянно гулявший с отцом по этому маршруту, чуть ли не «тащил» меня за собой. На подходе к нашему дому, чувствовался запах готовившихся шашлыков. «Соседи решили, по „тёплой погоде“, мясо на углях сделать» — подумал я. Но, чем ближе я подходил к дому, тем явственнее с нашего участка доносились пьяные выкрики и звуки музыки. Звонком я пользоваться не стал, а просто начал бить кулаком в железную калитку. Минуты через две меня услышали и калитка открылась:

— Какого буя ты долбишься? По голове себе постучи! — заявил мне незнакомый мужик затрапезного вида, выдыхая лютый перегар, и сел в сугроб, от того, что Рейнис, загодя взятый мной за ошейник, оскалив зубы, рванулся к нему.

— Ты, б@дь, кто такой? — поинтересовался я.

Мужик, похоже, меня не услышал. Всё его внимание было сосредоточенно на собаке, которая глухо рычала и скалила зубы в полуметре от его лица. Окинув взглядом двор, я заметил ещё человек двенадцать, не только мужиков, но и женщин, столик с бутылками и закуской, мангал, на котором готовились шашлыки, и, самое главное, дым, идущий из трубы бани, дверь которой была открыта на распашку. Как раз в этот момент из бани выходил, шатаясь, наш бригадир. «Вот же, суки, отдохнуть культурно решили, мало того, что спалить всё могут по пьянке, так ещё и в бане или обварятся кипятком, или угорят! А отвечать хозяевам».

Судя по тому, что разговоры начали стихать, я был замечен, вернее был замечен рычащий здоровенный ротвейлер рядом со мной.

— Ой, Рейка пришёл, иди ко мне, мяска дам! — выдвинулся вперёд один из «работничков».

Свободно гуляющий Рейнис, или Рейнис на поводке, — это здоровенный котяра, любящий всех подряд, а Рейнис взятый за ошейник, да ещё когда рядом напрягшийся хозяин, — это пятьдесят килограммов клыков и мышц, готовых порвать любого. Он практически никогда не лаял, просто рычал, и этого рыка, как правило, хватало. На возглас и движение «работяги», кобель прореагировал соответственно — рывок вперёд и утробный рык, несмотря на их явное знакомство. Мужик, пятясь, забормотал:

— Ты чего, ты чего?..

«Да, избаловал бригаду отец» — подумал я, а в слух сказал:

— И чего это мы здесь делаем?

— Это что, сосед? — спросил незнакомый мне пьяный мужик у давешнего «работяги». — Так, нахuй пусть идет со своим псом!

— Это, бл@дь, хозяйский сынок не вовремя припёрся, и нахuй у меня пойдёшь уже ты. — услышал он мой ответ.

В это время до нас добрался нетвердой походкой бригадир. Узрев меня, он попытался утвердиться на ногах, но его сильно «штормило».

— Так, собирай со стола водку и закуску и пиzdуй от сюда нахuй, а твои дружки пусть бегут впереди тебя! Ты меня понял? — я доходчиво и ясно объяснил ему дальнейшие действия.

— Понял, хозяин! — он кивнул, — По коням!

— А как же обещанная баня? — заверещала одна из женщин.

— Дома подмоешься! — сказал я и дернул рукой, которой держал пса за ошейник.

Рейнис опять утробно зарычал и дернулся в сторону толпы. Видимо, до них начало доходить, что отдых с баней на свежем воздухе закончен, и, допив налитое, народ начал спешно собираться.

— В доме кто есть? — поинтересовался я у бригадира.

Тот, некоторое время соображал, потом крикнул «работягу»:

— Гриша, проверь дом!

Гриша резво кинулся проверять, вернувшись, заявил:

— Всё нормально, всё выключено, никого нет!

— Ключи от дома на столе оставь. — сказал я бригадиру.

Тот кивнул и выложил ключи. Через пять минут я закрыл дверь за «культурно отдыхающими». Отпустил, наконец, кобеля, который уже задыхался от того, что я держал его за ошейник, и пошел в дом. В доме действительно никого не оказалось, все электроприборы были отключены. После этого занялся баней. Первым делом, проверил топку. Пока шли сборы во дворе, при полностью открытой вьюшке, поленья прогорели, остались только угли, поворошив их кочергой, я пошёл проверять бак для горячей воды, вмонтированный в кирпичную кладку печи. Вода была уже горячей, да и в парилке было жарко. Это сколько времени у них тут «пати» идёт, часов с десяти, если в промороженной бане так тепло, или, вообще, со вчерашнего дня готовиться начали? Эти мрази, даже, успели натаскать воды, вон, все баки с холодной водой полные. И тут в голову, как всегда неожиданно, пришла гениальная идея! Почему бы не воспользоваться тем, что баня практически готова, и пригласить отца, большого любителя бани, попариться? Я добавил в топку ещё поленьев, и, послушав, как загудел дымоход, пока светло, начал уборку во дворе. Рейнис изо всех своих собачьих сил мне «помогал», радуясь возможности побыть на улице. К пяти часам вечера во дворе было убрано, снег расчищен, баня помыта, угли в банной печке прогорели, вьюшка закрыта, и я, со спокойной совестью, отправился домой к родителям.

Добравшись до дома, вернее, до квартиры родителей, рассказал им о подгулявшей бригаде, предупредив маму, что бригадир, проспавшись, будет явно звонить и умолять о встрече. Отцу же предложил сходить в баню, но с условием, что он завтра вечером придёт и сольёт всю воду из бака с горячей водой. Отец идею воспринял крайне положительно и согласился на все условия.

С семи до десяти вечера была баня! Вернее, БАНЯ! Вновь затопив печку, мы дождались, когда камни опять нагреются, и хорошенько «поддали парку»! От старых хозяев остались берёзовые веники, которые и пошли вход! А эти купания в снегу? После которых ты снова бежишь париться? Две бутылки минералки, купленных по дороге в ларьке, ушли за милую душу! Уже одеваясь, отец заявил:

— В эти выходные опять повторим! Как заново родился!

Проводив отца до дома, я направился на съёмную квартиру. Мне опять предстояла уборка, теперь уже перед встречей со Светой.

Света позвонила в дверь, как и обещала, в районе четырёх часов утра.

— Ну, что, Алексей, соскучился? — улыбаясь спросила меня девушка после того, как я принёс шампанское из холодильника.

— Очень! — бодренько ответил я, разливая шампанское по бокалам. — Ты после работы?

— Ага, оттанцевала и сразу к тебе…

— Понятно, а родители про танцы знают?

— Знают, но я с ними не живу, мы с Нинкой квартиру снимаем…

— Свет, давай определимся с самого начала, что мы с тобой решаем по деньгам? — глядя на реакцию девушки, было понятно, что я задал правильный вопрос.

— Лёш, мне неудобно с тобой разговаривать на эту тему, но ты прав, надо определиться… — она опустила глаза. — Сколько захочешь, столько и дашь…

— Договорились! А теперь, давай выпьем за моё фактическое завершение зимней сессии! — мы чокнулись и отпили из бокалов.

Следующим вечером Светлана, получив от меня пятьдесят долларов, уехала домой, а я направился к родителям.

— Бригадир звонил, извинялся, просил встретиться. — рассказывал мне вечером отец.

— Я ему сам позвоню и договорюсь о встрече.

— Алексей, надо встретиться. Через два часа сможешь? Записывай адрес. — такими словами закончился утренний телефонный разговор с полковником Матанцевым на следующее утро.

Добравшись до указанного адреса, я поднялся на третий этаж обычной «хрущевки». Звонить не пришлось, дверь, при моём приближении, открылась, и я увидел Виктора Петровича.

— Заходи, Алексей. — он пропустил меня внутрь.

Поздоровавшись, я прошёл внутрь обычной двухкомнатной квартиры.

— Чай будешь? Как раз вскипел. — крикнул полковник из кухни.

— Буду. — ответил я, присаживаясь на диван и разглядывая комнату.

Стандартная обстановка — диван, столик, три стула, стенка, маленький телевизор. Видно, что этой квартирой пользуются постоянно, везде чисто, но чувствуется некая «необжитость»… Через некоторое время из кухни появился Виктор Петрович с двумя кружками чая.

— Ну, что, студент, как дела? — отпив из своей кружки, поинтересовался Матанцев.

— Всё хорошо. Сессию, можно сказать, сдал. А вы, Виктор Петрович, выглядите гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. — улыбнулся я, намекая на «проведённый сеанс» при нашей последней встрече.

Полковник действительно «помолодел».

— Это, да. Чувствую себя гораздо лучше, спасибо. — он улыбнулся в ответ. — Да и у тебя, насколько я знаю, со здоровьем всё в порядке, раз на двух девушек хватает… — он ухмыльнулся.

Понятно, типа я про тебя всё знаю… Я бы удивился, если было бы по-другому…

— Да меня и на третью хватит, если время свободное останется! — я продолжал улыбаться, хотя и было неприятно, зная, что твою жизнь разглядывают под микроскопом.

— Вот, про твоё свободное время мы сейчас и поговорим. — уже серьёзным голосом заговорил Матанцев, и поставил чашку с чаем на столик. — Я тебе в прошлый раз говорил, что мне твои знания необходимо проверить. Сам понимаешь, экспериментировать с лекарствами, на данном этапе, мы не можем, слишком велик риск «засветится», хотя применение твоих умений именно в этой области, в первую очередь приходит мне на ум. Моё состояние и состояние моей жены тому наглядный пример. Надо пробовать в других областях, не связанных со здоровьем человека. На сложные производства тоже соваться не стоит, к ним пристальный интерес не только нашего ведомства, но и криминала и зарубежных спецслужб. — он сделал многозначительную паузу. — Остаётся что-нибудь простое, но под полным моим контролем. У меня на днях служебная волга после ночи на морозе не завелась, аккумулятор «сдох», а у знакомых, как раз, есть маленький цех по производству аккумуляторов, вот мне в голову и пришла мысль, что ты, со своими знаниями, подскажешь, где улучшить, добавить там… — он вопросительно на меня посмотрел.

— Я, конечно, могу подсказать, — я кивнул головой. — и даже могу сделать так, что эти аккумуляторы станут лучшими в мире, но делать этого не буду.

Полковник, с легким недоумением, уставился на меня.

— Позволь узнать, почему? — раздражения в его голосе я не услышал, но чувствовал, что оно есть.

— Всё просто. Если я им всё покажу и расскажу, долго это в тайне оставаться не будет. Промышленный шпионаж ещё никто не отменял, вы в этом больше меня разбираетесь. — он согласно кивнул. — Мы можем сделать всё гораздо проще. — я вновь отхлебнул чая, и сделал паузу.

— Что ты предлагаешь? — Матанцев последовал моему примеру, взяв со стола чашку и отпив чая.

— Я могу сделать добавку, которая существенно улучшит характеристики аккумулятора, замкнув всё на нас. Но мне нужна лаборатория и соответствующие вещества, которые купить не составит проблем.

Матанцев долго думать не стал.

— Это действительно лучше. Сейчас я приглашу сюда человека, химика, ты ему расскажешь, какая лаборатория, с каким оборудованием, тебе нужна. Ничего лишнего не говори, человек в теме только частично.

Он встал и вышел из комнаты. Послышался звук открывающейся входной двери и мужские голоса. Через пару минут полковник вернулся не один, а с высоким худощавым мужчиной лет тридцати пяти. «Видимо ждал на лестничной клетке». - подумал я, разглядывая мужика.

— Знакомься, Алексей, это Владимир, майор, по первому образованию химик.

Владимир протянул мне руку, и я, на автомате, пожал её.

Мне сразу «поплохело», «золотая клетка» на охраняемом объекте маячила со всей определённостью.

— Виктор Петрович, я же просил не вмешивать вашу контору! — с трудом контролируя себя, упрекнул я Матанцева.

— А он здесь как частное лицо, не переживай. — попытался успокоить меня полковник, — Владимир мне многим обязан, а сам я в химии не соображаю, вот и привлёк…

Владимир продолжал стоять с невозмутимым лицом.

— Расскажи Владимиру, какая лаборатория тебе нужна, с каким оборудованием и про необходимые вещества не забудь. — Матанцев перевёл взгляд с меня на майора.

Тот, так же молча, кивнул, сел на стул, достал блокнот и приготовился записывать.

Через час, выяснив всё необходимое, Владимир засобирался на выход.

— Виктор Петрович, вас можно на минутку? — я многозначительно посмотрел в сторону майора.

— Володя, подожди меня в прихожей. — понял меня правильно полковник.

Когда майор вышел из комнаты, я продолжил.

— У меня препарат, ну вы поняли, заканчивается, как поступим? Через Владимира лабораторию мутить, или как раньше?..

Матанцев ненадолго задумался.

— Есть возможность сделать как раньше?

— Вроде есть…

— Делай, а потом посмотрим. С той стороны, вроде, утечки не было. — Матанцев встал пошёл провожать Владимира.

Понятно, и Поляковых «пробили»…

Закрыв за Владимиром дверь, полковник вернулся ко мне.

— Ну что, а теперь поговорим об остальном. С кем надо я переговорил, тебя, как «экстрасенса», трогать не будут. После доказательств эффективности твоей добавки к аккумуляторам, будем думать дальше, в каком направлении двигаться. У тебя есть вопросы?

— Вопросов нет, но меня беспокоит один человек, некий Дмитрий Викторович, заведующий онкологическим отделением областной больницы. Этот деятель в начале декабря мне настойчиво бизнес совместный предлагал по лечению различных заболеваний, намекал на высокопоставленных клиентов. Согласия я ему не дал, обещал подумать и позвонить после сессии. Думаю, это важно.

Матанцев хмыкнул.

— Разберёмся. Ему не звони. Не думаю, что это проблема, но в будущем… Как говоришь, деятеля-то зовут? — полковник записал на бумажке имя и фамилию. — Правильно сделал, что рассказал. На этом всё? — я кивнул. — Жди звонка Владимира.

После шести вечера набрал номер Поляковых.

— Ольга Петровна, здравствуйте, помощь ваша нужна с техникумом…

— Конечно, Алексей, завтра всё узнаю и перезвоню.

— Спасибо, Ольга Петровна!

После звонка матери моего друга, мы с отцом и Рейнисом отправились в Нижнеисетск. Подходя к нашим воротам, заметили ждущего нас бригадира. Мы зашли в дом, оставив собаку во дворе. Повторно высказывать всё, что я думаю по поводу бригады и бригадира лично, я не стал, а просто поинтересовался, когда будет закончен ремонт. Получив заверения, что две недели — это максимум, я пообещал, что каждый день буду их навещать.

За ужином предупредил родителей, что надо докупить в аптеках остаток необходимых лекарств для производства моего препарата, большая часть которых была у нас в наличии. Мы очень хорошо помнили прошлые «рейды» по аптекам…

— Лёша, у нас накопилось много денег. — мама замялась.

— И сколько? — мне было интересно.

— Больше десяти тысяч долларов. — ответила она. — Мне страшно держать дома такие деньги.

— Помните того мужика, из комитета? — я вопросительно посмотрел на родителей. Они кивнули. — Он переговорил с кем надо, нас трогать не будут, не переживайте! — родители переглянулись и кивнули.

Я не стал уточнять, что касалось это ментов и организованной преступности, а вот на счет наркоманов и прочих отморозков, гарантий не было никаких.

— На счёт денег. В банк свои кровные мы точно не понесём. — ухмыльнулся я. — Нам с домом предстоят большие траты.

— Так там осталось только бригаде остаток заплатить, материалы то уже куплены… — вклинился отец.

— А вы представляете, сколько туда мебели покупать надо, бытовой техники, кухню надо заказывать! — я хлопнул себя по лбу, — Точно, кухню же надо заказать! Со столом и стульями! В эти же выходные найдём время и поедем выбирать.

Родители, привыкшие в советские времена всё «доставать», ещё не могли окончательно перестроиться на «новый» экономический лад.

— И мебель будем покупать не на рынке, а в нормальных магазинах, деньги есть! — я вспоминал все эти диваны-раскладушки и кресла, которые разваливались через неделю эксплуатации.

— Хорошо, хорошо! — успокоила меня мама, — Я посмотрю твоё расписание и поедем в магазины, никаких рынков.

На следующий день позвонила Полякова, и мы с ней договорились на счёт использования лаборатории в субботу вечером. По её словам, в техникуме идёт сессия и лаборатория свободна только в это время.

В субботу утром мы всей нашей семьёй, кроме Рейниса, прежде чем поехать по мебельным магазинам, заехали в дом, чтобы прикинуть, какую мебель покупать. Бригада шуршала на первом этаже, стараясь не попадаться нам на глаза. Если мебель для своей комнаты я собирался выбирать самостоятельно, то дизайн остальных помещений, кроме гостиной, в которой будут проходить сеансы, оставил на откуп маме. Сделав все замеры с помощью рулетки, одолженной у бригадира, мы направились на выход.

— В гостиную надо покупать большой кожаный диван и два кресла с журнальным столиком. — сказал я родителям в машине.

— Почему кожаный? — спросила мама.

— Меньше пачкается, только поэтому.

— Понятно.

Ассортимент мебельных магазинов в это время уже начал радовать. Рядом с откровенной дешёвкой, стояла вполне достойная фабричная мебель отечественного производства. В одном из магазинов заметили кухню, с наклейкой «Кухни на заказ». Оглядев «конструкцию», переговорили с продавцом и договорились на замеры, после чего поехали домой — время уже «поджимало», сегодня у меня ещё «клиенты», а вечером лаборатория в техникуме.

— Ольга Петровна, здесь пятьсот долларов, если не возьмёте, я обижусь.

Мы сидели в её кабинете, полностью вымотанные. На улице ярко светило солнце, от которого у нас, с недосыпа, резало глаза. Все прошлые наши посещения лаборатории начинались утром и заканчивались поздно ночью, а сегодня, в силу сложившихся обстоятельств, всё было наоборот.

— Алексей, ты, итак, Сашу с того света вытащил, какие деньги? — устало ответила Полякова.

Уверенности в её словах я не услышал, а поэтому продолжил:

— Вы тоже немало для меня сделали, не в последнюю очередь, благодаря вам, у меня сейчас есть эти деньги.

— Хорошо, Алексей, возьму, и давай уже пойдём по домам…

Во вторник, 17 января, съездил в академию, проставил «отл» по предмету «История государства и права зарубежных стран». Оставалось приехать в следующий понедельник, 23 января, и так же проставить оценку по предмету «Введение в специальность». Одногруппники вовсю обсуждали, как они будут отмечать окончание сессии. С меня взяли обещание, что я обязательно поприсутствую на данном мероприятии, в каком бы формате оно не проходило.

На обратной дороге заскочил в дом, проверил бригаду, которая, судя по моим впечатлениям, очень боялась, что остаток денег за работу им «простят», и поэтому работала ударными темпами.

— Тебе Владимир какой-то звонил, оставил номер телефона. — с этими словами дома встретила меня мама.

Понятно, комитетчики, как всегда, работают быстро, этого у них не отнять…

Раздевшись, набрал оставленный номер.

— Добрый день, Владимира я могу услышать?

— Добрый, это я. Алексей, если я не ошибаюсь? — с характерными интонациями спросил майор.

— Не ошибаетесь.

— Хорошо, Алексей, какие у вас планы на завтра?

— Секундочку, Владимир, сейчас уточню.

Закрыв микрофон телефонной трубки ладонью, я крикнул маму.

— Мам, что у нас завтра и послезавтра.

Выслушав ответ, я продолжил разговор по телефону.

— Завтра занят, с пяти до семи вечера.

— А послезавтра?

— С шести до семи. — я мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

— Отлично! Перспектива поработать ночью в лаборатории вас не пугает? — впервые с момента знакомства я почувствовал в голосе Владимира намёк на эмоции.

— С вами, Владимир? — ответил я в таком же тоне.

— Со мной. Так как? — Владимир, по ощущениям, продолжил игру.

— С вами, я на всё согласный! — или его собственная инициатива установления более плотного контакта, или полковника. Потом разберёмся.

— Тогда, завтра я за вами заеду в девятнадцать пятнадцать. — Владимир вернулся к деловому тону.

— Буду. — подтвердил я.

Мама явно заинтересовалась разговором и ждала моих объяснений.

— Мам, ну что ты так на меня смотришь, на мне узоров нет, и цветы на мне не растут! — попытался я отшутиться фразой незабвенного Милославского.

— Ты мне тут комедию не устраивай! Куда тебя опять понесло? — мама не приняла мой шутливый тон.

— Ну, мам, какая комедия! Помнишь нашу «крышу»? — она кивнула. — Так вот, попросили меня об одном одолжении, отказать, как ты понимаешь, я не могу… — я развёл руками.

— Ага, одно одолжение, потом другое, а дальше что?.. — у мамы навернулись слёзы. — Лучше, чтоб он деньгами брал, а не одолжениями этими…

— Мам, успокойся, всё нормально, я всё решу! — попытался я успокоить маму.

Но она меня уже не слушала, её несло…

— Не надо меня успокаивать! Жили же раньше нормально, бедно, на свои, честно заработанные, зато никому были не должны, ни денег, ни одолжений! А сейчас? Дикие деньги, знакомым в глаза стыдно смотреть! Не знаю, где у меня сын несовершеннолетний шляется, баб завёл, квартиру снимает… — у неё из глаз текли слёзы. — А что дальше будет? Даже представить боюсь…

Я подошёл и обнял маму, она не сопротивлялась. Уткнувшись мне в плечо, она заревела уже навзрыд. Я её прекрасно понимал, слишком много на них с отцом свалилось за последнее время. Кроме того, я сознательно не посвящал их полностью в свои планы. Была у меня уверенность, что начни я объяснять все мои действия, со стороны родителей было бы одно сопротивление, никакой помощи, да и атмосфера бы в семье стала угнетающей… Вот и не выдержали у мамы нервы… А моя задача сейчас её успокоить, а в будущем сделать всё так, чтобы предпосылок к таким истерикам, не было.

— Мам, ну ты чего? Всё хорошо! Я это делаю для нашего блага! Никакого криминала там нет и быть не может! — заговорил я лозунгами, чтобы успокоить маму.

— Правда? — всхлипнула у меня на плече мама.

— Правда! — твёрдо ответил я.

А у самого в голове крутились бессмертные строки А.С. Пушкина: «Меня обманывать не надо, я сам обманываться рад…»

— Алексей, ни с кем разговаривать не надо, даже здороваться. Просто заходим в здание, идём мимо проходной. Там нас встретят и проводят до лаборатории. — получал я последние инструкции в «девятке» от Владимира.

— Хорошо. — ответил я.

Мы вышли из машины перед хорошо мне знакомым зданием НИИ химического машиностроения в нашем микрорайоне. Надо отметить, что именно сотрудниками этого НИИ был заселён наш дом. То, что мы приехали в лабораторию этого НИИ, подтвердило мои опасения, что сунься сюда со своим синтезом «лекарства», отношения с «конторой» складывались бы совсем по-другому.

На проходной, около турникетов, нас встретил мужчина, подавший знак контролёру, после которого мы беспрепятственно проследовали дальше. Не здороваясь и вообще не «замечая» нас, он направился к дверям лифта, нажал на кнопку, и молча стал ждать. В лифте, демонстративно не обращая на нас внимания, нажал кнопку четвёртого этажа, «позволяя» встать рядом. Выйдя из лифта, мы, следуя за сопровождающим, повернули налево, и, пройдя буквально метров пять, оказались перед опечатанными железными дверьми. Наш сопровождающий, не смотря на пломбировку, открыл своим ключом дверь, распахнул её и пропустил нас внутрь. Зайдя вслед за нами, он включил освещение помещения, и, обращаясь к Владимиру, заявил:

— Лаборатория в полном вашем распоряжении. Если что, я по известному вам телефону.

После чего удалился, плотно закрыв за собой дверь.

— Володя, он на меня в лифте косо посмотрел! — авторитетно заявил я майору, вспоминая героя Квентина Тарантино в ещё не снятом фильме «От заката до рассвета» Роберта Родригеса. — Его точно надо «убрать»! Он, сука, нас точно сдаст, по роже видно, всю малину обломает… — с серьёзным видом заявил я.

— Ты это серьёзно? — не понял моего юмора майор, или сделал вид, что не понял.

— Конечно, он ФСК вызовет, и нам пиzdec! — продолжал я дурачиться. — Если что, я живым сдаваться не собираюсь…

— Очень смешно. — Владимир оставался невозмутимым. — Лучше лабу осмотри, всё в соответствии с твоими требованиями, материалы вон в той коробке.

Осмотр лаборатории не занял много времени. «Да, это совершенно другой уровень! Всё для людей! Не то, что лаба в техникуме, где, по моим ощущениям, преподавателями делалось всё для того, чтобы студенты сами себя не угробили, вместе с этими же преподавателями…» — думал я, распаковывая коробку с материалами.

К одиннадцати часам утра было всё готово. Из Владимира получился очень хороший помощник, гораздо лучше, чем из Ольги Петровны. Было видно, что майор получает реальное удовольствие, возясь с оборудованием и химикатами. Я же, пытаясь хоть как-то сохранить свою «незаменимость» в мелочах, на разных стадиях процесса, буквально выгонял Владимира «покурить». Когда это произошло в первый раз, он уставился на меня с непониманием:

— Не понял…

— Владимир, вам знакомо понятие интеллектуальной собственности? — серьёзно спросил я.

— Знакомо. Какое это имеет отношение к твоей просьбе?

— Самое прямое. Не хочу открывать все карты. Вы получили соответствующие инструкции от полковника? — я специально упомянул звание Матанцева, ФСК — военизированная организация, чинопочитание у сотрудников впитывается на уровне подкорки.

— Получил. Хорошо, я выйду, но буду вынужден доложить об этом Виктору Петровичу. — обиды в его голосе я не чувствовал, только досаду.

— Конечно, я вас прекрасно понимаю.

Когда моя просьба была озвучена в следующий раз, возражений не последовало.

— Владимир, садитесь за стол, берите ручку, бумагу и записывайте. — сказал я своему «лаборанту», после того как мы запечатали полученный порошок в ёмкость и убрались в лаборатории. Своей рукой писать я ничего не собирался.

Владимир уже ничему не удивлялся, сел за стол и приготовился записывать. Продиктовав ему основные моменты технологии применения новой добавки в производстве аккумуляторов, заявил:

— Пусть «погоняют» аккумуляторы в различных режимах, мне тоже результаты испытаний интересны.

— Как и мне. — кивнул головой майор.

Конечно, то, что я сегодня ночью сделал, являлось для меня не «вчерашним», и даже не «позавчерашним» днём. Но я прекрасно понимал, что двигаться надо постепенно… Если только представить себе, что на мировом рынке появляется источник энергии из века так 22-го, к каким последствиям это всё приведет? Нестабильная экономика, завязанная на нефть и газ, какой-нибудь мировой кризис, бряцанье оружием, и, как результат амбиций и расшатанных нервов, «ядерная зима»? Рисковать я был не готов.

— Ну что, мы закончили? — вопросительно смотрел на меня Владимир.

— Да, закончили.

Он устало поднял трубку телефона, набрал трёхзначный номер и сказал:

— Мы всё. — Выслушав ответ, Владимир положил трубку и обратился уже ко мне. — Собираемся, скоро придёт.

Через пять минут в дверь постучали, Владимир открыл её и впустил давешнего мужика. Оглядев цепким взглядом помещение лаборатории, он выключил освещение, и распахнул дверь. Выйдя в коридор, мы подождали, когда он закроет и опечатает дверь, после чего направились к лифту. Благополучно миновав проходную, мы уселись в холодную «девятку» Владимира.

Дома, пообедав, успокоил маму, рассказав, что помогал в лаборатории нашей «крыше», особый акцент сделав на том, что это лаба нашего НИИ, и сие действо проходило под присмотром тамошнего особиста и с участием доверенных сотрудников из числа «яйцеголовых». После чего завалился спать, чтобы перед вечерними клиентами «быть в форме».

На следующий день, в пятницу, сходил с собакой до дома, встретился там с замерщиком кухни, договорился с ним, что завтра, в первой половине дня, мы приедем в магазин, и окончательно выберем кухню. Заодно проконтролировал бригаду.

Вернувшись домой, позвонил Лене, узнал, как у неё дела, и предложил встретиться на съёмной квартире в субботу вечером, на что получил согласие.

«Что-то в этом месяце я Егора Дмитриевича не напрягаю, а зарплату плачу…» — подумал я о своём личном водителе. Да и не нужен он был мне, с этими новогодними праздниками и редкими поездками на экзамены в академию, когда точно не знаешь на сколько задержишься.

— Егор Дмитриевич, добрый день! — сказал я, услышав в трубке его «Слушаю». — Завтра, часиков в десять сможете за мной заехать?

Услышав согласие, я обрадовал маму, что отцу завтра не придётся идти утром за машиной в гараж, а потом ставить обратно.

Поездка утром в субботу на «девятке» Дмитрича меня позабавила. Было видно, что родителям неудобно, особенно отцу. Вечером в пятницу он даже высказался по этому поводу:

— Сынок, неудобно как-то, может у него планы на выходные какие были, а тут мы… Ничего бы со мной не случилось, сходил бы за машиной, не переломился…

— Пап, а то, что он зарплату получает, а в январе ещё ни разу никуда меня не свозил? — улыбался я.

— Так тебе никуда, кроме института и не надо было… — не сдавался отец.

«Ага, тебе дай волю, ты ему и деньги будешь платить и салон от пыли протирать!», — подумал я, а вслух сказал:

— Вот, и съездит один раз, не перетрудится!

В магазине нас уже ждали. Нарисовав макет кухни, стола и стульев, мы подписали договор и внесли оплату в размере 50 %. Остальная часть денег платилась после доставки этого всего в дом. Сборка оплачивалась отдельно. На обратной дороге, заехали в магазин и закупились продуктами на неделю. Прощаясь с Дмитричем, договорился, что в понедельник в девять утра он будет ждать меня около подъезда.

Вечером, после приёма «клиентов», мы поужинали, и я уже собрался на свидание с Леной, заверив маму, что завтра к обеду буду, но зазвонил телефон и ответившая мама протянула мне трубку:

— Тебя.

Я взял трубку.

— Слушаю.

— Лёха, привет! Это Лёня Патрушев! — услышал я голос одногруппника. — Ты с истории зарубежных стран так быстро смылся, что мы не успели договориться на счёт отмечания окончания сессии! — бодро вещал Лёня, — Так вот, мы тут порешали, что вечером в понедельник соберёмся у меня, а потом как пойдёт. Ты как?

— Хорошо, Лёня, я не против.

Попрощавшись с довольным Патрушевым, сказал маме, смотревшей на меня вопросительно:

— Одногруппник звонил, будем в понедельник вечером отмечать окончание сессии.

Мама только тяжело вздохнула.

Моя дорога на съёмную квартиру, как всегда, проходила через «лавку». Продавщицы в магазине меня уже узнавали и с улыбкой слушали мой стандартный заказ — три бутылки шампанского и коробка конфет. Зная, что я буду проверять срок годности конфет, демонстративно проверяли его сами.

Слушая под шампанское болтовню Лены, я поймал себя на мысли, что меня её «словесный понос» про всех подружек с их проблемами, злобных преподавателей и «уродов соседей», громко пьющих с Нового Года и не дающих бедной девушке выспаться, даже успокаивает…

«Знала бы ты, Лена, про мои проблемы…» — думал я про себя, поддакивая девушке и многозначительно говоря букву «О-о-о» после её очередной фразы, начинающейся на «Представляешь, Алексей!..»

К часу ночи наше общение плавно переместилось в горизонтальную плоскость, а в четыре ночи закончилось совсем.

В девять утра понедельника, как и было договорено, Дмитрич ждал меня у подъезда. Доехав до академии, я его предупредил, что в течении часа-полутра я закончу, и мы поедем обратно.

Ребята у аудитории, ждавшие своей очереди, радостно меня поприветствовали. Экзамен был несложный и у всех была полная уверенность, что сдадут его без проблем, единственное, что волновало одногруппников, какая оценка пойдёт в ведомость — пятёрка или четвёрка.

Заглянув в аудиторию, я убедился, что препод меня заметил. Когда он махнул приглашающе рукой, подошёл к его столу с раскрытой зачёткой. Получив свой «отл», я поблагодарил преподавателя и, провожаемый завистливыми взглядами одногруппников, корпевшими за партами над билетами, вышел из аудитории. На выходе меня поймали Лёня Патрушев и наш староста Вадим Малыгин.

— Леха, сегодня у Лёни дома в семь. — отведя меня в сторонку, сказал Вадим. Лёня утвердительно покивал головой. — После экзамена поедем на закуп по старой схеме. Набралось больше половины группы, девчонки тоже будут. — продолжил он заговорщицким тоном.

— Я же сказал Лёне, что приеду, у меня всё в силе. И ещё, — я смотрел только на Вадима, — Лёня, итак, нас, можно сказать, у себя приютил, так что надо освободить его от затрат по алкоголю и еде.

— Лёха, ты чего, у меня после этих посиделок столько алкоголя остаётся… Так что я не в накладе! — заговорил Леонид.

— Вот это-то меня и беспокоит… — сказал я, и мы дружно рассмеялись. — Рассчитывайте, что я ещё привезу туалетной бумаги.

Ребята непонимающе переглянулись.

— Есть у меня туалетная бумага… — начал неуверенно Патрушев.

— Я колбасу имею ввиду.

Они опять непонимающе переглянулись, а потом заулыбались, видимо, вспомнив старую советскую шутку, что колбасу делали из туалетной бумаги, раз этой туалетной бумаги не было в магазинах.

— Договорились! — Лёня махнул рукой.

Отсчитав нашему старосте необходимую сумму, я со всеми попрощался и отправился на стоянку к Дмитричу.

— Егор Дмитриевич, едем домой, но по дороге ненадолго надо в Нижнеисетск заскочить ненадолго, а потом в магазин. — сказал я моему водителю, садясь в машину.

— Как скажешь, Алексей. — Дмитрич был сама невозмутимость.

В доме работяги наводили последние штрихи, бригадир обещал к выходным «сдать объект». В магазине я купил несколько видов колбасы, обоснованно посчитав, что если закончится нормальная закуска, то пойдёт и эта.

К Лёне я специально опоздал и заявился в районе половины восьмого. Народу было меньше, чем на день группы. Как всегда и бывает, народ в любом коллективе объединяется в некие группировки, не всегда по интересам. Вот и у Леонида сегодня собрался, можно сказать, «актив» группы с некоторым количеством «прибившихся». С уверенностью можно сказать, что до окончания академии всё так и останется, с маленькими вариациями. Я себя к «активу» не относил, но пользовался в группе некоторым авторитетом, позволявшим стоять мне «особняком».

Встретивший меня Леонид, забрал пакет с колбасой и направился к холодильнику. Народ был еще трезвый и поэтому не очень весёлый. Девушки опять расстарались, оккупировав одну из комнат квартиры Патрушева, выходили оттуда без теплых колготок и при полном параде. Женя Светлова, наша первая красавица, так вообще распустила свои светлые волосы и щеголяла в короткой мини-юбке и блузке с глубоким вырезом, что при её фигуре смотрелось крайне убойно. Особенно, что на дворе зима, на траве дрова… Тьфу… Аж заговариваться стал. Не весна, короче, когда мужики начинают привыкать к откровенным женским нарядам. А эта «стерва» ещё и наслаждалась произведённым эффектом… «Мой любимый цвет, мой любимый размер!..» — подумал я, разглядывая девушку, но вовремя себя остановил. Не прельщало меня становиться «её парнем», сразу видно девушку с характером, потом проблем не оберёшься… Она заметила мой взгляд, но даже не улыбнувшись, презрительно отвернулась. «Ага, вспомнила день группы, где я её „отшил“, ну и Слава Яйцам!» — ухмыльнулся мысленно я.

Через некоторое время, при деятельном участии наших девушек, в гостиной, под незабвенную Ладу Дэнс, был накрыт фуршетный стол. Сказать первый тост доверили хозяину квартиры, но он, сославшись на общее косноязычие, каким-то образом переадресовал это право мне.

— Дорогие друзья! — я попытался спародировать Б.Н. Ельцина, но у меня получилась смесь Ельцина и Брежнева, тем не менее, «присутствующие друзья» намёк поняли и засмеялись. — Поздравляю Вас с успешным окончанием сессии! — продолжил я в том же духе. — Пусть и остальные сессии в академии Вы сдавали так же легко и только на «отлично»! Ура, товарищи, и давайте уже выпьем! — все крикнули «Ура» и, чокаясь, выпили.

Как-то незаметно получилось так, что я стал тамадой вечера. Второй тост, у видимому удовольствию Лёни, был за гостеприимного хозяина квартиры. И понеслось… Благодаря соответствующему опыту из «будущего», я жестко контролировал, чтобы наши молодые люди не наливали себе много водки, следили за содержимым стаканов наших девушек, не разбредались по квартире для обсуждения проблем «глобального потепления». Всё это время я ловил взгляды подпившей Жени Светловой, но не обращал на них внимания. К половине одиннадцатого вечера народ созрел для танцев. Диск-жокеем, как и в прошлый раз, выступал Лёня, я же, пользуясь своим авторитетом, отправлял на «танцпол» одногруппников, разбредшихся по квартире пока убирали стол из гостиной.

Ничего не предвещало беды, но из гостиной послышался «медляк». В кухню, в которой я присел отдохнуть от «трудов праведных», ворвалась разгоряченная Женя. Молча схватив меня за руку, она потащила меня танцевать. Уже в гостиной, прижавшись ко мне всем телом во время «медляка», она прошептала мне на ухо:

— Ты всё равно будешь мой…

Это было неожиданно. Приятно, конечно, для мужского самолюбия, но неожиданно. Я растерялся и не знал, что ответить. По моим воспоминаниям из «будущего» я знал, что нравился Жене, это выяснилось через много лет после окончания академии, она рассказала мне, что ждала от меня первого шага, который я так и не сделал… Что её побудило на признание в этой жизни, я не знал… Через некоторое время я спросил у девушки:

— Зачем я тебе нужен?

Она долго не отвечала, ещё сильнее прижавшись ко мне.

— Не знаю. Ты мне очень нравишься…

Мне эти проблемы в академии точно не нужны, это надо лечить. Просто надо придумать, как это сделать, а там разберёмся… Оттанцевав два танца, я направился на кухню, сопровождаемый ухмылками одногруппников. Войдя на кухню, я понял причину такой реакции — Женя неотступно следовала за мной. Сев на стул, я тяжело вздохнул, наблюдая, как девушка садиться на соседний.

— Что тебе налить? — спросил я её.

— Вина, красного…

«Ну хоть не шампанского…» — подумал я, вспоминая Лену и Свету. Налив девушке вина, я начал за ней наблюдать. Надо отдать должное Жене, держалась она в этой ситуации с достоинством. «Да, я тебе призналась, но у меня есть гордость!» — как бы говорила она.

— Женя, для меня это всё очень неожиданно, и я не знаю, как мне себя вести… — начал я, но на кухню ввалилась парочка пьяненьких молодых людей.

Я «упёрся» в них взглядом и они, правильно меня поняв, ухмыляясь «свалили».

— Я тебе не нравлюсь? — изогнула она бровь.

— В том то и дело, что нравишься, но у меня есть девушка. — сказал я как можно убедительнее.

— Ничего страшного, я всё равно лучше! — заявила она.

— Ты это серьёзно? — я начал жалеть, что вообще затеял весь этот разговор.

— Конечно, ты всё равно будешь моим!

— Не уверен… — ответил я. Настрой Жени меня одновременно пугал и восхищал.

К счастью, в кухню ввалились Лёня и Вадик, не обращая на нас никакого внимания. Только достав из холодильника водку, они обратили на нас внимание.

— Лёха, что делать дальше будем? Погнали в «Белый соболь»! — заявил Лёня, размахивая бутылкой. Вадик закивал.

Встреча со Светой «на работе» меня совсем не прельщала. А по сему…

— Погнали в «Эльдорадо»! — я готов был хоть в Нижний Тагил гнать, только бы подальше от Жени.

Но моим планам не суждено было сбыться.

— Женька, погнали с нами? — заявил Вадик. — Будет круто, я обещаю! — Вадик, как мною было замечено раньше, неровно дышал к Жене.

— Погнали! — не стала отказываться девушка, но, мне кажется, совсем не в том контексте, в котором бы хотелось Вадиму.

Я мысленно схватился за голову… Хотя… Как вариант…

— Ребята, подождите, мы же всех не бросим? Через час-полтора все начнут расходиться, тогда и «погоним»! А пока, «шоу маст гоу он»! — нарочито бодро вскинулся я и направился на танцы в гостиную, лишь бы подальше от Жени.

На «танцполе» было жарко и душно, в полутьме дергались неясные силуэты моих одногруппников. В углах жались парочки, дожидаясь «медляка». Когда же он действительно зазвучал, я мысленно смирился с тем, что Женя окажется рядом, но, к моему удивлению, заметил её танцующей с Вадимом, и выдохнул.

«Прекрасная возможность вернуться на кухню» — подумал я и не преминул ей воспользоваться.

И действительно, через час народ начал собираться по домам. Мы с Лёней и Вадимом провожали всех до «ловли тачки». Жене не позволили выходить из квартиры под предлогом слишком оголенных ног. К нашему возвращению девушка была готова, одев теплые колготки черного цвета. «Хороша, чертовка!» — мысленно отметил я. Мой пьяный восхищенный взгляд, как мне показалось, не остался не замеченным.

Дорога, от Лёниного дома до главной дискотеки Екатеринбурга, в это время на машине по ночному городу заняла буквально пять минут.

На входе в дискотеку, несмотря на ночь понедельника, толпилась молодёжь. Кото-то был в верхней одежде, кото-то вышел без неё покурить. Охранники, ощупав нас и проверив содержимое сумочки Жени, беспрепятственно пропустили нас внутрь. Раздевшись в гардеробе и заплатив за вход, мы поднялись на второй этаж — непосредственно на дискотеку. Народу было очень много, в основном молодёжь от 17 до 24 лет, попадались и «братки», сидящие за самыми лучшими столиками. В это время в ККТ «Космос», помимо «Эльдорадо», ещё располагался бизнес-клуб «Глобус», штаб-квартира одной из сильнейших криминальных структур Екатеринбурга — ОПГ «Центр», основных конкурентов ОПГ «Уралмаш» в эти годы, вот «центровые» и были завсегдатаями дискотеки. Свободных столиков не было, и мы направились к длиннющей стойке бара, тянувшейся вдоль одной из стен. «Надо к каким-нибудь девушкам за столик присоседиться…» — подумал я. Уточнив у одногруппников что они будут пить, заказал бармену три «отвёртки» и один апельсиновый сок для Жени. В это время рядом со мной втиснулась высокая рыжеволосая девушка и стала ждать возвращения бармена. Эту роскошную гриву я видел, проходя между столиками.

— Привет, как отдыхается? — улыбнулся я.

— Отлично! — посмотрев на меня, ответила она.

— Что пьёшь? — продолжил я.

— Шампанское!

— Могу я угостить такую красивую девушку шампанским?

— Можешь… — уже кокетливо ответила она.

В это время вернулся бармен и я сделал знак рукой рыжей, типа заказывай. Она поняла меня правильно.

— Два бокала шампанского.

Я сделал знак рукой уже бармену, привлекая его внимание.

— Бутылочку шампанского и два бокала. — и демонстративно достал деньги из кармана.

Отдав необходимую сумму, я повернулся к рыжей.

— Спасибо! Меня Жанной зовут.

— Не за что, Жанна, а я Алексей.

— Может такой щедрый молодой человек присоединится за столик к нам с подружкой? — продолжала кокетничать девушка.

— Я бы с радостью, но со мной друзья… — я сделал вид, что крайне опечален.

— У нас только два свободных стула, но можно попросить у соседей… — девушка явно не хотела терять щедрого кавалера, а учитывая, что шёл второй час ночи, а они с подружкой всё ещё пьют «на свои»… Мои шансы были крайне высоки.

— Хорошо, Жанна, тогда ты иди за столик, а я с шампанским и друзьями скоро подойдём.

— Мы вон там сидим. — она показала направление рукой и, кокетливо улыбнувшись, удалилась.

— Лёха, я так понимаю, ты нам столик нашёл? — ухмыляясь спросил стоящий рядом Патрушев.

— Ага, предупреди Вадика и Женю.

Получив наш заказ, мы вчетвером, со мной во главе, подошли к столику Жанны. Расставив на столе шампанское и «отвертки», заняли у соседей ещё пару стульев, после чего начали знакомиться. Подружкой Жанны оказалась симпатичная миниатюрная брюнетка Ирина, у которой были такие огромные глаза, что, глядя на них, мои собственные глаза начинали слезиться. Задача минимум была выполнена — за столик мы сели, задача максимум — дать понять Жене всю бесперспективность наших отношений — продолжала реализовываться. Наблюдая за реакцией Светловой на моё общение с Жанной, я был доволен — девушка явно была растеряна и не знала, что ей делать. Уж лучше пусть на меня обидится, чем будет ко мне постоянно приставать в академии. Единственными людьми, которые чувствовали себя в своей тарелке за нашим столиком, были я и Жанна. Разговор между нами складывался очень легко, девушка была ещё той кокеткой. Лёню я посадил рядом с Ириной, но он пока стеснялся с ней общаться. Вадик пытался занять Женю разговором, но она, по озвученным выше причинам, отвечала односложно.

— Ирина, ты своей красотой так напугала Леонида, что он ни слова сказать не может! — обратился я к подружке Жанны.

— Ага, я так и поняла! — усмехнулась Ирина, а Лёня засмущался ещё больше.

— Вот, и возьми над ним шефство! — продолжил я.

— Договорились! — ответила она.

Скоро общение между Ириной и Лёней наладилось, мой одногруппник даже начал улыбаться и периодически что-то «вякал». От Жанны я узнал, что они с Ириной студентки третьего курса СИНХа — нашего экономического ВУЗа, так же, как и мы, отмечают окончание сессии, в «Эльдорадо» сидят с десяти вечера и им до нашего появления было очень скучно. В один прекрасный момент, Жанна, рассказывающая мне какую-то историю из своей студенческой жизни, остановилась на полуслове, и упёрлась взглядом во что-то за моей спиной. Такая же реакция была и у Лёни с Ириной, которые сидели ко мне лицом. Повернуться я не успел, мне на плечо легла тяжелая рука.

— Здорово, Алексей! — прорычало у меня над ухом. — А я смотрю, ты — не ты?..

Я медленно повернул голову и увидел знакомое лицо.

— Здорово, Григорий! Это я — не я! — я улыбнулся и встал.

Не забыл я этого «братка», привозившего ко мне на «приём» свою маму, и тех непередаваемых ощущений, которые при этом испытал. Гриша, в своей простоте, сграбастал меня и по-пацански обнял, похлопывая по спине рукой. «Как бы почки мне не отбил… по привычке…» — подумал я в этот момент. Когда, наконец, ритуал обнимания был закончен, я рассмотрел Гришу более внимательно. С нашей последней встречи он не изменился, одет был во всё тот же «братковский» прикид — спортивный костюм, кроссовки, печатка и на шее цепь. Обратил я внимание и на реакцию соседних столиков — все явно напряглись.

— Братан, я тебе «поляну» обещал, вот щас и накрою! — взревел он. — Ну-ка сдриснули быстро!.. — обратился он к соседнему столику, рядом с нашим, за которым сидели два пацана «ботанской» наружности.

Тех, как ветром сдуло… Вступаться за них я не собирался, если у Гриши сорвёт крышу, пацанчикам может сильно достаться…

— Григорий, давай присядем. — я указал ему на освободившийся стол. Дождавшись, когда он сядет, я продолжил. — Во-первых, скажи, как мама?

— Всё хорошо, спасибо, братан!

— Я очень рад! Во-вторых, мои друзья не в курсе, чем я занимаюсь, и я тебя прошу об этом не распространяться!

— Какой базар, братан, я могила! — он замахал руками.

— В-третьих, я очень рад тебя видеть, но «поляну» накрывать не надо. Давай просто выпьем.

— Нет, обещал, значит накрою! — было видно, что Гриша уже хорошо «принял на грудь» и отговаривать его бесполезно. — Жди здесь, скоро вернусь! — он встал и направился в сторону бара.

Вернувшись за мой столик, встретил заинтересованные взгляды ребят.

— Хорошего знакомого встретил, обещал нам «поляну» накрыть. Не переживайте, всё будет хорошо. — сказал я громко, чтоб услышал весь наш столик.

Напряжение на лицах ребят сменилось заинтересованностью. Жанна, придвинувшись ко мне максимально близко и задевая меня своей грудью, зашептала в ухо:

— Я так испугалась!..

— Со мной, Жанночка, тебе ничего не грозит! — и обнял девушку рукой, прижав к себе ещё сильнее.

В это время за свободным столом начала располагаться компания из двух молодых людей и двух девушек, радостно обсуждавших между собой, как им с этим столом повезло.

Я встал, подошел к ним и сказал:

— Извините, молодые люди, но этот стол занят, хозяин отошел, но скоро вернётся.

— Вот вернётся, там и поговорим. — достаточно развязно ответил мне один из молодых людей, и, усмехнувшись, с превосходством посмотрел на остальную компанию.

— Ага. — не отставал второй.

— Хорошо. — ответил я им. А про себя подумал: «Удачи!»

Минуты через три к нашему столику подошли два охранника.

— Кто из вас Алексей? — спросил один из них.

— Я.

— Мы от Гриши. Он сказал два столика вместе поставить. Какой второй?

Я указал на столик новой компании, которая, видя всё это, заметно напряглась.

— Я их предупреждал, что стол занят, но… — я развёл руками.

— Понятно… — кивнул головой охранник и, вместе с напарником, подошёл к соседнему столику.

Через две минуты столы стояли рядом.

— Лёха, может, пока не поздно, свалим по-тихому? — спросил меня Вадик, пока мы заново расставляли бокалы по столу.

— Вадик, да нормально всё, не переживай! — попытался я успокоить товарища.

— Ты посмотри, как все забегали… — он показал глазами на двух официанток, идущих к нашему столу с подносами. — Пока мы здесь сидели, я имею ввиду, до появления твоего знакомого, я официантку только один раз видел, все до бара бегают…

— Вот, и наслаждайся сервисом! — я взял его за плечи, повернул и усадил на стул.

Официантки принесли две бутылки шампанского и бутылку «Jack Daniel's», что для этих лет было невероятно круто! Кроме того, на столе появились две тарелки с мясной закуской и корзина фруктов. Всё это явно перенаправлялось к нам из других заказов. Мои соседи по столу взирали на эту картину в немом восхищении.

— Это вы, Алексей? — нагнулась ко мне одна из официанток. Я кивнул. — Григорий передал, чтобы вы заказывали и не стеснялись, а он будет чуть позже. — она застыла в ожидании.

— Хорошо, тогда принесите лёд для виски и заберите, пожалуйста, у нас стаканы с «отверткой».

Девушка кивнула, забрала стаканы и удалилась.

— Алексей, мы с Ириной сейчас вернёмся. — погладив меня по руке, сказала Жанна.

Девушки встали и направились в сторону лестницы. «Испугались девчонки, их можно понять…» — подумал я. Но до лестницы они не дошли, и завернули по дороге в туалет, который как раз находился в том направлении. «Есть вероятность, что вернутся…» В этот момент мне ладонями закрыли глаза, и это точно были женские ладони.

— Угадай, кто? — я узнал голос Светы, это которая Стелла.

— Светлана, ты?..

— Я, Малыш! — прошептала она мне на ухо.

Ладони опустились, и я развернулся на стуле. Передо мной стояла улыбающаяся Светлана, с распущенными волосами, в коротком черном платье с блёстками. В отличие от большинства присутствующих девушек, на ногах у неё были туфли на каблуке, а не сапоги.

— Разрешишь присесть? — продолжала она улыбаться.

— Конечно, Света! — я встал и, как «истинный джентльмен», сделал вид, что без моей помощи присесть она ну никак бы не смогла.

Во время этой процедуры, мельком глянул на своих одногруппников. На лице Лёни читалось узнавание, у Вадика — восхищение, Женино лицо показывало полную растерянность.

Да, многовато встреч для одного вечера. Хотя, а где ещё встречать знакомых, как не в «Эльдорадо», пока ещё единственном нормальном клубе Екатеринбурга.

— Спасибо, Малыш! Отдыхаешь? — с усмешкой спросила меня Света.

— Да, с одногруппниками окончание сессии отмечаем. А ты?

— Пришла с подружками, вон там сидим. — она показала на столики у самого танцпола. — Давно за тобой наблюдаю, ещё у бара заметила. Рыжая, кстати, очень ничего! — она засмеялась.

— Согласен с тобой! — ну а что я должен был ответить?

— Извини, не удержалась! — она продолжала насмешливо на меня смотреть. — Сцен не будет, не переживай! — и совсем без перехода, — Когда к тебе приехать? — уже с серьёзным лицом спросила Света.

Я задумался, вспоминая график на неделю.

— Как на счёт вечера в среду?

— Я свободна, вернее, я вся твоя! — она опять заулыбалась.

— Свет, извини меня, я от неожиданности тебе ничего не предложил. Шампанское будешь?

— Буду, Малыш, наливай!

Я налил Свете шампанского и протянул ей бокал.

— Алексей, ты не представишь нам свою знакомую? — это Женя решила прояснить ситуацию.

После взаимного представления, моя одногруппница не прекратила своих ревнивых «заходов».

— Светлана, а от куда вы знаете Алексея?

— Да «снял» он тут меня намедни, теперь вот периодически трахаемся. — Света с улыбкой смотрела на Женю.

Вадик поперхнулся виски и зашёлся в кашле. Лёня, хохоча, принялся бить его по спине. Женя же опять растерялась. А Светлана, так же громко, продолжила, уже обращаясь ко мне:

— Что, Алексей, это очередная жертва твоего обаяния?

Я, с грустным лицом, кивнул. Света начала меня гладить рукой по голове, приговаривая:

— Бедненький, как же тебе трудно живётся…

В этот момент вернулись Жанна с Ириной, демонстративно встав рядом со столом, и молча начали разглядывать Светлану. Она тоже, в свою очередь, оглядела девушек, особенно долгого внимания была удостоена Жанна.

— Всё, всё, ухожу! — она допила шампанское, поставила бокал на стол, поцеловала меня в щёку, поднялась и модельной походкой направилась в направлении своего столика.

Проводив её взглядом, я повернулся к Жанне, присевшей рядом, и невинно улыбнулся.

— Кто это была? — спросила она.

— Знакомая одна.

— Красивая… — протянула Жанна.

— Она, кстати, про тебя сказала то же самое. — я улыбнулся.

— И когда это успела? Я не слышала! — уставилась на меня с подозрением девушка.

— А она за нами наблюдала и одобрила мой выбор! — я обнял Жанну одной рукой и притянул к себе.

Она не сопротивлялась. «Точно выгорит!» — подумал я.

— Я поехала, всем пока! — Женя встала из-за стола со злым лицом.

Видимо, мой образ «бабника» окончательно «добил» бедную девушку, по крайней мере, я очень на это надеялся.

Вслед за Женей поднялся Вадик, попрощался с нами, и они ушли.

— Тебе не кажется, что эта девчонка в тебя влюблена? — спросила Жанна.

— Какая из них? — сначала не понял я, но потом до меня дошло, что имела ввиду Жанна.

— Понятно, значит обе… — девушка засмеялась.

Ответить я не успел, на соседний стул всей тушей сел Гриша.

— Братан, извини, задержался, были дела! — он налил себе виски, добавил льда и немного отпил. — Как вы тут? А где остальные? — он огляделся.

— Уехали домой, Гриша.

— Понятно. Ну и хyu с ними!

— Гриша, мы с девушками! — укоризненно сказал я.

Он оглядел Жанну и заявил:

— Девушка твоя? — я кивнул. — Одобряю! Я тоже рыжих люблю — у них крыша ржавая, в подвале всегда мокро! — сказал он, обращаясь к Жанне, и заржал.

Сначала, Жанна шутку не поняла, но, когда до неё дошло, даже в темноте было заметно, что она, улыбнувшись, покраснела. Ирина с Лёней же хохотали.

Разлив шампанское по бокалам, я предложил выпить за «спонсора» сегодняшнего вечера — Григория, хоть и было это сказано другими словами. Все поддержали. Гриша был доволен и, спустя какое-то время, начал произносить ответный тост, в котором чуть не проговорился, что я вылечил его маму, но вовремя остановился, кратко подытожив:

— За тебя, братан!

Отведя в сторонку подошедшую официантку, я отдал ей деньги и попросил принести за стол Светланы бутылку шампанского, глазами показав местонахождение адресата.

— Я поняла, какой это стол. Передам. — заверила меня она.

Вернувшись за стол, я обратил внимание, что Лёня с Ириной сидят совсем близко, мой товарищ что-то нашёптывает девушке на ушко, а она улыбается. «Вот, молодец!» — порадовался я за Лёню. Жанну же, в моё отсутствие, развлекал Гриша, рассказывая ей похабный анекдот. Я сел за стол и тоже начал слушать:

Петька с Василием Ивановичем лежат на сеновале. Василий Иванович:

— Петька, ты что делаешь?

— Дгочу, Василий Иванович.

— Вот, себе и дгочи!

Мы посмеялись, причём, Гриша смеялся громче всех.

— Гриша, ты где пропал? — раздался женский голос у меня за спиной. — Совсем тебя оставить нельзя!

Я обернулся. К нам подходила тощая девушка лет двадцати, модельной внешности.

— Наташка, садись к нам! — взревел Гриша. — Баба моя, везде меня находит! — с гордостью заявил нам он.

Усевшись рядом с Гришей, Наташа укоризненно на него посмотрела и спросила у нас:

— Молодые люди, он вам не мешает?

— Да я кореша встретил, Лёху! — как-то сразу потерялся Гриша.

— Что вы, Наталья, у нас всё замечательно! — успокоил я её, а про себя подумал: «Сначала мама, одним взглядом успокаивающая сына, потом эта Наташа, видимо держащая Гришу за то, что у котиков всегда блестит… Тенденция, однако…»

Сделав вывод, что Гриша покидать стол не собирается, Наташа со всеми перезнакомилась, и, Слава Богу, переключила внимание своего шумного мужчины на себя.

Заигравший «медляк» заставил Жанну встрепенуться.

— Алексей, пойдём, потанцуем?

— С удовольствием! — не стал я отказываться.

На танцполе, под песню Элтона Джона — «Can You Feel the Love Tonight», уже колыхались парочки. Во время танца я рассмотрел столик Светланы, за которым, помимо неё, сидела Нина, которая Домино, и незнакомая мне темноволосая девушка. Моё внимание не осталось незамеченным, и я получил воздушный поцелуй от Светы, после которого она подняла бокал, благодаря за бутылку шампанского, и приветственное помахивание от Нины. Отвечать я не стал, боясь обидеть Жанну. Неожиданно, рядом с нами, появились Лёня и Ирина. Поулыбавшись друг другу, мы потерялись на танцполе. После Элтона Джона зазвучал трек Bryan Adams, Rod Stewart, Sting — «All For Love». Жанна, учившаяся на факультете международной экономики, а, следовательно, знавшая английский, мурлыкала мне на ухо текст песни, что, надо отдать ей должное, получалось у неё весьма музыкально. Я же, как настоящий советский интеллигент, знанием иностранных языков обременён не был и молчал в тряпочку. Когда закончилась медленная композиция, и заиграл быстрый трек, девушка потянула меня обратно за столик. Лёня с Ириной остались танцевать. В наше отсутствие за столом произошли существенные перемены — на стульях, помимо Гриши и Наташи, вольготно расположились трое мужчин, внешне подходящих под определение «реальный бандос». Что характерно, соседние столики стремительно пустели… Жанна ухватила меня за руку, заставила остановиться и начала шептать мне на ухо:

— Алексей, там моя сумка, давай заберём и уйдем от сюда! Это же натуральные бандиты!

Она была абсолютно права. Меня эта ситуация тоже напрягала. Но! Дискотека «Эльдорадо» была в это время в Екатеринбурге единственным таким местом, в остальных играли «кислоту», которую я на дух не переносил. «Центровые» «держали» эту дискотеку, а значит, знакомство с ними приносило больше плюсов, чем минусов.

— Жанна, успокойся, если что, Гриша за нас «впряжется»! — попытался я успокоить девушку.

— Хорошо, Алексей, тебе виднее! — нет ничего лучше, чем передать ответственность за принятие решений на другого человека, что и продемонстрировала Жанна.

Мы подошли к столику и сели на свободные стулья, причем я сел рядом с Гришей. На столе, за время нашего отсутствия, появилось ещё две бутылки «Jack Daniel's». Мой «кореш» в это время был занят разговором с Наташей, а в меня упёрся неприязненный взгляд одного из «братков».

— Ты кто? — «чисто конкретно» поинтересовались у меня.

Очень хотелось ответить в рифму, но пальто на мне не было…

— Лёха я…

Самая трезвая за столом — Наташа — среагировала мгновенно.

— Димон, ты чего, это ж Гришин кореш!

Тут на меня обратил внимание и сам Гриша, обняв меня одной рукой и прорычав в самое ухо, но так, что услышали все:

— Лёха, братан, а я тебя потерял!

— Танцевали мы, на дискотеке вроде находимся! — так же громко ответил я.

— Пацаны, я же вам про него рассказывал, это же Лёха, который с мамой моей помог! — продолжил мой уже «нарядный» кореш.

На лицах «бандосов» сначала появилось недоумение, а потом понимание… «Бл@дь, сейчас начнется!» — подумал я и не ошибся.

— Лёха, ты извини, попутал чутка… Ошибочка вышла… — в голосе Димона появились нотки подобострастия…

Если я хотел провести остаток ночи и часть утра в обществе Жанны, то надо было срочно исправлять ситуацию, пользуясь имиджем всесильного экстрасенса, который, как оказалось, мне создал Гриша. Налив девушке шампанского, а себе виски, я шепнул ей на ушко:

— Я сейчас вернусь.

Поднявшись, переместился к Димону, и сказал:

— Давайте к соседнему столу, у меня разговор есть. — и демонстративно сел за соседний стол.

Димон кивнул и что-то сказал своим друзьям, после чего они подошли и сели рядом.

— Пацаны, вы меня должны понять! — начал я свою пафосную речь. — Мы с вами отдыхаем… Видели рыжую? — они закивали. — У меня всё на мази, а любой кипеш обломает малину… Ну, вы поняли… Не мне вам объяснять!

— Лёха, базара нет! Мы всё поняли! — Димон оглядел коллег по опасному бизнесу. Они всем своим серьёзным видом, на который были способны, подтвердили готовность всячески поспособствовать регулярности моей половой жизни. — И это, на счёт детского дома, мы всё сделали, братан, Гриша нас собрал, мы съездили…

— Вот, и молодцы! — похвалил я их.

Когда мы вернулись за наш стол, я увидел испуганный взгляд Жанны.

— Что происходит? Я думала, ты уже не вернёшься! А они как «овечки» на тебя смотрят!

— Переживала за меня?

— Да, переживала! Ты кто такой? Они перед тобой на цирлах готовы скакать!

— Да у меня родственник в «комитете» работает, вот и бояться! — не сильно я и соврал…

— Ну ладно, хоть так! — Жанна успокоилась.

— Братан, всё нормально? — это уже Гриша озаботился моей судьбой.

— Нормально, Гриша. Просьба у меня к тебе есть. Как-то можно с администратором этой дискотеки задружиться? На будущее?..

— Без проблем! — сказал Гриша и поднял руку.

Через минуту появилась наша официантка, которой Гриша что-то сказал, после чего она проворно направилась в сторону, противоположную бару.

Вернувшиеся с танцев Лёня и Ирина реально охренели от расширившегося состава нашего стола.

— Лёха, что происходит? Тут всё на «сходку» похоже… — спросил меня Лёня, даже не подумав сесть за стол.

Ирина активно закивала головой.

— Не переживай, всё ровно, у нас полное согласие. — и продолжил, обращаясь к Димону, — Товарищ мой, институтский, Лёней зовут, а девушка — Ирина, попрошу не обижать!

Дождавшись, когда парочка разместиться за столом, я, чтобы разрядить обстановку, разлил всем соответствующие напитки и толкнул речь, о том, что именно благодаря присутствующему здесь сегодня Григорию, состоялись все эти «судьбоносные» знакомства. Гриша, в очередной раз, был доволен, три его «коллеги» тоже, улыбалась даже Наташа. Бурное обсуждение великолепных человеческих качеств Гриши было прервано появлением высокого лысоватого мужчины в сопровождении официантки.

— Пойдём, отойдём. — хлопнул меня по плечу Гриша.

После того, как мы присели за соседний стол, я был представлен директору дискотеки — Алексею Ивановичу — как лепший друг Гриши и его корешей, после чего получил номер телефона, по которому мог решить все вопросы по предварительному бронированию столика на дискотеке и заверения, что все мои пожелания будут выполнены в любое время и по любому поводу. Поблагодарив Алексея Ивановича и, особенно, Гришу, я вернулся за стол.

— Жанна, давай продолжим вечер у меня дома? — сказал я девушке на ухо.

— Давай! — не стала она ломаться.

Лёня с Ириной не захотели оставаться и засобирались вместе с нами. Моё прощание с Гришей и тремя его «корешами» дошло до смешного — с каждым я обнялся и получил несколько «ударов по почкам», то есть похлопываний по спине. Лёня такой «чести» не удостоился.

Выйдя на улицу, мы все вдохнули чистый морозный воздух, который, после дискотеки, реально опьянял. К нам тут же кинулись дежурные «бомбилы» с вопросом «Вам куда, молодые люди?» Попрощавшись с Ириной и Лёней, мы сели в вазовскую «семёрку» и поехали ко мне домой.

Ночь с Жанной прошла замечательно. Днём, девушка, смущаясь, по-быстрому собралась и уехала домой, не забыв оставить телефон.

— Хоть «убирашку» нанимай! — думал я, заканчивая уборку в квартире. — А завтра ещё Света напросилась…

Мои грустные мысли прервал звонок телефона.

— Алексей, добрый день, это Владимир! — услышал я в трубке. — Если через полчаса подъеду, выскочишь на улицу? Разговор есть.

— Выскочу. Я так понимаю, что адрес вам говорить не надо?

— Не надо. — хмыкнул он. — Через полчаса буду.

Интересно, что им опять от меня надо? Хотя, что толку про это думать, через полчаса всё равно узнаю…

— Не зря мы с тобой всю ночь в НИИ колупались! Аккумуляторы, по первым впечатлениям, получились просто класс! — заявил мне Владимир, когда я сел в его «девятку». — Представляешь, ёмкость увеличилась больше, чем в четыре раза! Так они эти аккумуляторы ещё и в морозильную камеру засунули на ночь, а на утро, когда достали, показатели практически не изменились! Как это у тебя получилось?

Глаза Владимира блестели, говорил он на повышенных тонах, пытаясь размахивать руками в тесном салоне «девятки». «Да, нехило его „торкнуло“, хотя, если он по первому образованию химик, его можно понять… Знал бы ты, Володя, что характеристики этих аккумуляторов можно поднять в десятки раз, даже не знаю, чтоб с тобой тогда случилось». - подумал я, а вслух сказал:

— Владимир, что значит, как это у меня получилось? Вам не кажется, что этот вопрос несколько некорректен?

Он осёкся. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Извини, Алексей… Но, блин, это же такие перспективы! — он опять заулыбался и хлопнул себя по коленям. — Так, а теперь вернёмся к серьёзным вещам.

Владимир неуловимо изменился. Теперь передо мной сидел тот майор, с которым меня знакомил Матанцев.

— С этими аккумуляторами надо будет ещё повозиться, погонять их в различных режимах, проверить на безопасность, но меня заверили, что, по первым впечатлениям, всё нормально. Дальше. На вечер пятницы ничего не планируй, я за тобой заеду часиков в восемь вечера, и мы поедем на встречу с Виктором Петровичем. Раньше встретится у него никак не получается. Договорились? — он вопросительно на меня посмотрел.

— Договорились, но заберёте меня от родителей.

— Хорошо. Кстати, я доложил Матанцеву о результатах испытаний аккумуляторов, он остался очень доволен и передавал тебе привет.

— Ему тоже.

Попрощавшись с майором, я не стал возвращаться в квартиру, а направился домой.

— Лёша, тебе опять этот Владимир звонил, просил перезвонить. — такими словами встретила меня мама.

Тревога читалась у неё на лице.

— Да мы уже встретились с ним, мама, всё нормально, дела идут в гору! — бодро ответил я.

Мама не стала уточнять, какие дела и в какую гору.

— Голодный, наверно? — мама есть мама.

— Голодный! Накормишь?

— Разденься сначала, и руки помой! — улыбнулась она.

Наш разговор продолжился во время обеда.

— Как отметили с ребятами? — поинтересовалась мама.

— Нормально. Сначала у Лёни Патрушева дома посидели, потом на дискотеку поехали. Знаешь, кого я на дискотеке встретил?

— Кого?

— Помнишь Гришу, бандюка, который маму привозил?

— Такого не забудешь! — маму аж передёрнуло.

— Вот, его. Я так понял, он из «центровых», постоянно на дискотеке «Эльдорадо», которая в «Космосе», шкуру трёт.

— Алексей, что за тюремный сленг, следи за словами! — возмутилась мама. — И что? — женское любопытство взяло верх.

— Посидели с ним, пообщались… За маму меня благодарил! — про его корешей благоразумно упоминать не стал.

— Ну, и Слава Богу! А потом?

— Потом я поехал домой… и лёг спать. — мне кажется, нет, я уверен, что победами на любовном фронте, хвастаться перед мамой не стоит.

Так же не стоит ей рассказывать и о предстоящей встрече с Матанцевым и его порученцем, прошлого раза хватило! Вот, когда там всё окончательно проясниться, тогда расскажу родителям в полном объёме.

Первую половину среды я посветил нашему коттеджу. Оставив резвящегося Рейниса во дворе, вместе с бригадиром обошёл оба этажа и указал ему на видимые «косяки». После этого, взяв электрическую дрель, проверил в его присутствии все розетки. «Вспомнив» про их весёлые шашлыки, вежливо попросил поменять проводку и в бане, как и ожидалось, возражений не последовало, зато пришлось дать денег на «материалы». Торжественная сдача объекта была назначена на воскресенье, и, довольные друг другом, мы попрощались.

Вечером, проведя очередной «приём клиентов», мы с родителями сели ужинать.

— Я сегодня в доме был, там наводят последние штрихи. — рассказывал я отцу, мама была в курсе. — В воскресенье нам ремонт сдадут. Вроде, всё хорошо сделали. — а про себя подумал: «По меркам середины девяностых…»

— Я по вечерам постоянно туда с собакой хожу, видел. Мне очень нравится! — отец сидел довольный.

Сидящий рядом Рейнис, положивший моду на колени отца, демонстрировал с ним полное согласие.

— Тогда в воскресенье идём принимать! Мама, ты за главного! — улыбнулся я.

— Договорились! — улыбнулась она в ответ.

На съёмной квартире я был около девяти часов вечера. Из телефонного разговора со Светой, состоявшегося после моего возвращения из коттеджа, я выяснил, что она будет в районе десяти-половины одиннадцатого вечера.

— Здравствуй, Лёшенька! — зашла в квартиру Света, обдав меня ароматом духов.

— Хорошеешь с каждым днём! — отвесил я дежурный комплимент. — Хотя, куда уж больше!

— Ты наглый врунишка! — ответила Светлана, в то время, когда я помогал ей снимать шубу.

— Ты наговариваешь на бедного юношу, питающего к вам, девушка, самые светлые чувства! — я расплылся в лицемерной улыбке.

— Ага, заливай больше! — Света усмехнулась. — Самые светлые чувства он испытывает, когда «раскладывает» меня на диване в гостиной.

— Это лишь крайнее проявление всех тех чувств, которые я испытываю… — я деланно застыдился.

— Пошли уже, Ромео!

Под эту пикировку мы перешли в гостиную. Мой стандартный набор — шампанское и конфеты — были на столе. Отрыв шампанское и разлив его по бокалам (меня, если честно, уже начинает от него тошнить), в пафосном тоне провозгласил:

— За тебя!

Мы выпили.

— Как рыжая? — с невинным лицом спросила Света.

— Ты лучше! — как по мне, это действительно было так.

— Не сказать, что я этому сравнению рада, но, тем не менее… — она улыбнулась.

— Ты ждала другого ответа? — я улыбнулся в ответ.

— Попробуй только по-другому ответить, я тебе всё «хозяйство» оторву! — она сделала вид, что действительно хочет это сделать.

Я же, в ответ, сделал вид, что реально испугался её угрозы.

— Вы то как, отдохнули? — постарался я соскочить с темы.

Видимо, тема Жанны была для Светы неприятной, больше она к ней не возвращалась.

— Мы, как и хотели, пришли потанцевать, а то, как ты понимаешь, этот стриптиз zaебывает… Только мы вернулись с танцпола, появляешься ты, весь из себя деловой и сексуальный. — девушка улыбнулась, — Хотела подойти, а ты уже занят… Потом всякие уроды с соседних столиков полезли, вот я и не выдержала, к тебе пришла, пока ты свободен был.

Света допила шампанское. Я долил ей из бутылки и продолжил слушать дальше.

— Алексей, ты кто такой? Я тебя с «центровыми» за столом видела! — неожиданно продолжила разговор девушка. — И у меня сложилось впечатление, что вы давно знакомы!

— Я очень коммуникабельный! — очень хотелось добавить «и коммунибабельный!» — И знаю я там только одного, Гришу, остальные просто его друзья! — попытался «отъехать» я.

— А у меня сложилось такое впечатление, что они тебе в рот смотрели! — продолжала «наседать» Света. — Да и прощались вы по «всем правилам», в обнимку!

Да, надо отдать должное девушке, в мозгах и наблюдательности ей не откажешь. То, что пропустила Жанна, эта «стерва» выхватила на раз.

— Свет, дело всё в том, что у меня родственник в «конторе» работает, они, через Гришу, об этом знают, вот и не возникают… — сделал я вид, что смущаюсь.

— Понятно, бабки тоже оттуда? — нейтральным тоном поинтересовалась девушка.

— А вот бабки родительские! — я сделал вид, что её предположение меня обидело.

— Хорошо. — сказала Света и о чём-то задумалась. — Ты бы не связывался с «центровыми», они конченные отморозки! — серьёзно сказала Света.

— Хорошо, мама! — с таким же серьёзным лицом ответил я.

Попытка Светы меня ущипнуть, закончилась на диване.

— Ну что, Алексей, с аккумуляторами ты меня порадовал! Молодец! — начал со мной беседу Матанцев, после того, как мы прошли в гостиную.

Владимира он отправил на кухню, якобы готовить чай.

— Представляешь, мои друзья с этого завода буквально начали требовать с меня эту твою добавку! — продолжил Виктор Петрович. — Что дальше делать будем?

— Нужна своя нормальная лаборатория с персоналом и необходимые материалы. А там можно и горы свернуть… — ответил я.

— Экий ты быстрый, лабораторию ему с персоналом подавай! А ты хоть представляешь, сколько на это денег придётся потратить? — усмехнулся полковник. — А мы с тобой ещё не копейки не заработали, только потратили! Ты думал, что я пальцами щёлкну и будет нам счастье? — он улыбнулся.

— Отрицать не буду, именно так я и думал. — я тоже улыбался.

— Ладно, пошутили и хватит! Чтобы собрать лабораторию, нужны деньги, а деньги надо заработать. На аккумуляторах заработать можно, но в далёкой перспективе, когда продажа этих аккумуляторов выйдет на хороший уровень. По рассказам Володи, технологией ты делиться не собираешься?

— Пока нет. Можно, конечно, продать эту технологию вашим знакомым, но я не думаю, что они способны заплатить такую уж большую сумму, да и в перспективе, продажа им добавки принесёт больше денег и оставит нас монополистами. — я специально выделил интонацией «нас».

Полковник покачал в согласии головой, а я продолжил:

— Виктор Петрович, у Владимира какой статус? Особенно после той лаборатории? — этот вопрос меня давно мучил.

— Скажем так, лишнего ему пока не говори, через какое-то время, когда он в наших делах достаточно «поучаствует», посвятим его в детали. Парень он грамотный, порядочный, видел бы ты его лицо, когда он мне про результаты испытаний аккумуляторов рассказывал! А когда он оценит все перспективы… Будет наш, с потрохами! — полковник снова усмехнулся.

— Я так и понял. — усмехнулся я в ответ. — Куда дальше будем двигаться?

— Поразмыслил я тут, рассмотрел разные варианты, у людей умных поспрашивал… Перспективы у нас вырисовываются не радужные… — он замолчал и уставился в зимнюю темень за окном. — Сам знаешь, что в стране творится, люди за копейку готовы убить. — продолжил он, не смотря на меня. — За этот аккумуляторный заводик я могу не переживать, он фактически мой, а вот сунься мы с тобой на какое-нибудь крупное производство, там даже на мои погоны могут не посмотреть — заберут всё и прикопают… В голове крутится только один вариант, который зависит всецело от тебя. — он наконец посмотрел на меня. — Что, если организовать элитный пансионат по восстановлению здоровья и молодости, в котором брать с клиентов не триста долларов, а гораздо больше? — полковник сделал паузу и стал ждать моего ответа.

— Я не совсем понял концепцию пансионата, Виктор Петрович, мне что, там в качестве экстрасенса приём вести?

— В том то и дело, что нет! Не надо даже использовать твой препарат, только в крайних случаях! А сделать какую-нибудь упрощенную версию, например, для тонуса, для похудения, женщинам — крема для кожи, чтоб морщины разглаживал, средства для отдельных болезней, от цирроза там, от простатита, чтоб хозяйство мужское снова заработало! У меня знаешь, как «шляпа дымить» начала после твоего лекарства, жена уже не рада! — после этих слов полковник заржал. — Ну, теперь понял?

— Теперь понял! — сказал я, отсмеявшись. — Я очень рад за вашу жену! — и продолжил уже серьёзным тоном, — Можно разные пилюли смастырить, и крема тоже, это не проблема. И они реально будут «работать».

— Отлично, это я и хотел от тебя услышать! Подходящий пансионат на примете есть, завод, на балансе которого он числится, содержать его не может, есть возможность выкупить практически задаром, всего пятьдесят тысяч долларов. — Матанцев замолчал в ожидании моей реакции.

Таких денег у меня нет. Да и сомневался я, что там фигурирует такая большая сумма. В это время предприятия бросали и детские садики, и детские лагеря, и свои санатории, просто не было денег на их содержание. Поступим проще:

— Ваши предложения, Виктор Петрович?

— Хорошо, хочешь предложение, их есть у меня! От тебя потребуется вложиться своими уменьями, от меня — всё остальное. То есть, я выкупаю пансионат, делаю там ремонт. Ты же готовишь свои пилюли и крема. Прибыль делим пополам, пятьдесят на пятьдесят. Согласен?

— Согласен. Но пятьдесят процентов собственности на пансионат оформим на моих родителей, так же, как и во всех других будущих предприятиях.

Матанцев ненадолго задумался, после чего протянул мне руку:

— Договорились!

— Договорились! — я облегчённо вздохнул. — Может, поступим так же и с аккумуляторным заводом?

— Да, студент, палец тебе в рот не клади! Договорились! — махнул рукой полковник. — Кстати, на счет доктора твоего, Дмитрия Викторовича, Володя его «пробил», другие ребята пошуршали, крайне интересная личность, скажу я тебе! Доктор наук, хороший хозяйственник, пробивной, умеет ладить с начальством, сотрудниками и пациентами. Везде у него знакомства, подвязки, действительно имеет выход на высокопоставленных товарищей. Да и работа в его отделении поставлена на высоком уровне. Именно его кандидатура у меня всплывает, когда я думаю о главном враче нашего профилактория. Если позиционировать это учреждение как элитное, то первую клиентуру надо набирать именно через него, да и у меня клиенты найдутся, а потом и слухи пойдут… — Матанцев ухмыльнулся. — Как думаешь?

— Мне он тоже показался хватким товарищем, но с ним всё равно надо будет встречаться и рассказывать про препараты, как вам тогда… Он ведь считает меня экстрасенсом!

— Неужели ты думаешь, что на него не собрали материальчик? Да и я не последний человек в области! Если даже откажется, в чём я сильно сомневаюсь, будет молчать, как рыба! — полковник улыбался, но глаза…

— Виктор Петрович, вам виднее. — я не испугался, но было не по себе.

— Он же тебе предлагал сотрудничество? Вот и позвони ему, назначь встречу, место и время я тебе скажу, пообщаемся, помашешь перед ним своим препаратом в прозрачном пакетике, как морковкой, пообещаешь, что если он будет хорошо работать, получит «дозу». Заодно и выясним, в каких перспективных направлениях тебе создавать свои пилюли. Этот Айболит нам всю картинку будущего профилактория так нарисует, только успевай записывать! Как видишь, всё просто!

Да, мозги у мужика работают как часы!

— Что касается твоей добавки к аккумуляторам, надо продолжать! Делать будете с Володей, в том же НИИ, а я пока начну думать на счет нашей собственной полноценной лаборатории, благо, что сейчас любое оборудование за копейки можно купить, такой бардак в стране развели! — сказал полковник и ругнулся.

— Виктор Петрович, в идеале, надо большую лабораторию, разделённую на две — для промышленных веществ и медицинских препаратов. — вставил я.

— Логично, учтём. — кивнул он головой. — И ещё! Водителя тебе придётся поменять на моего бывшего сотрудника, времена мутные, опасные, отморозков развелось… А ты и защититься-то толком не сможешь, и наши грандиозные планы пойдут по пиzde! Фактически, он будет тебя охранять.

«Понятно, и контроль, и защита вложений в одном флаконе…» — подумал я. Следовало ожидать… А вслух подчёркнуто грустным голосом спросил:

— Может вы мне пистолет дадите, а я уж сам как-нибудь? — вспомнил я Семен Семеныча из «Бриллиантовой руки».

Словно услышав мои мысли, полковник, с характерными интонациями, протянул:

— Семён Семеныч! — и продолжил, — Пистолет ему дай! Ага, чтоб ты себе «фаберже» отстрелил? — хмыкнул Матанцев.

— Понятно всё. У меня хоть какая-то свобода будет?

— Ты баб что ли своих имеешь ввиду? — полковник заржал, — Да валяй ты их на здоровье, дело молодое! Просто постарайся впредь передвигаться только с Валерой, я вас сейчас познакомлю. — сказал Матанцев, встал и вышел из комнаты.

Как и в прошлое посещение этой квартиры, было слышно, что открылась входная дверь и кто-то зашёл в квартиру. В гостиной сначала появился полковник, потом, с четырьмя кружками, Владимир, и последним зашёл здоровенный мужик под два метра ростом, лет сорока, с совершенно седой головой. Несмотря на свои устрашающие габариты, двигался он удивительно легко и плавно.

— Алексей, познакомься, это Валерий, майор, на пенсии по ранению.

Рукопожатие Валеры было «сильным, но аккуратным». Пока мы знакомились, Владимир принёс с кухни чайник и сахар. Дождавшись, когда все сделают по глотку чая, Матанцев заговорил:

— Познакомились? — мы с Валерой кивнули — Валера, в машине проведёшь инструктаж. — Валера опять кивнул. — Володя, надо в НИИ опять договориться, детали согласуешь с Алексеем. Теперь с тобой, Алексей, через Валеру получишь сведенья о месте и времени встречи с Айболитом. На этом предлагаю допить чай и прощаться.

На улице, Валера провёл меня к «девяносто девятой». В свете чудом сохранившегося фонаря, я даже сумел определить её крайне «понтовый» цвет для этого времени — «мокрый асфальт».

— Домой? — спросил меня Валера, когда мы начали садится в машину.

— Домой. — ответил я, с интересом наблюдая, как мой новый водитель размещает своё немаленькое тело в салоне.

К моему удивлению, всё прошло нормально, правда сидел он явно чуть дальше от руля, чем позволяла штатная комплектация «зубила». Да и звук двигателя совсем не походил на тот, к которому я привык у Дмитрича.

— Я так понимаю, Валерий, машина доработана? — спросил я.

— Совсем немного. — усмехнулся он, выезжая из двора. — И давай перейдём на ты, и зови меня Валерой.

— Хорошо, Валера. — не стал ломаться я.

В машине была установлена магнитола и колонки в дверях, что не могло меня не радовать. По дороге мне был проведён инструктаж, кратко сводившийся к следующему: все перемещения только в сопровождении Валеры, даже до съёмной квартиры надо ездить с ним.

— Виктор Петрович сказал, что ты пациентов принимаешь? — я кивнул, — Эксцессы были?

— Нет. Меня все боятся, мне так кажется.

— Тогда моё присутствие не обязательно.

Чем больше мы общались, тем больше мне нравился Валерий, как человек. Не чувствовал я в нем фальши, мужик был «правильный». Прикинув в уме, каково придётся ему на такой работе, поинтересовался:

— Валера, а как к такой работе относится жена?

Он надолго замолчал, сосредоточенно следя за дорогой, а потом ответил:

— В разводе я.

— А дети?

— Сын и дочь, скоро школу закончат.

— Понятно. А живёшь ты в каком районе, до меня не далеко ездить?

— Всё учтено, снял квартиру недалеко от твоего дома.

«Кто бы сомневался, учтено у них всё! Но, надо отдать должное, я бы действовал точно так же» — подумал я.

Когда мы подъехали к моему дому, Валера поинтересовался:

— Какие планы на выходные?

— Завтра никаких, работаю дома, а вот в воскресенье, в первой половине дня, запланирована приемка ремонта в коттедже.

— На счет коттеджа я в курсе. Как добираться планируешь?

Я даже не удивился.

— С родителями и с собакой пешком пойдём. Можем там встретится, заодно и с родителями познакомлю. Только давай без машины, мы шашлыки собрались сделать.

— Это было бы замечательно. Я имею ввиду знакомство с родителями. На счет шашлыков, буду без машины. Запомни телефон, позвони мне в воскресенье за час до выхода.

Запомнив телефон, я попрощался с Валерой и направился домой.

Вечером в пятницу ничего об охраннике говорить не стал. Решил «обрадовать» родителей за обедом.

— В общем и целом, теперь мы под полной защитой нашей «комитетской» крыши, у нас будет охранник, цельный майор! — подвёл я итоги рассказа о вчерашней встрече, выдуманной на процентов восемьдесят.

Единственное, что там было правдой, это предупреждение родителей о предстоящем оформлении документов на участие в «аккумуляторном заводе» и пансионате. Родители были в шоке. Даже молчали первые пару минут после моего рассказа, что позволило мне спокойно доесть куриный суп. Как всегда, мама «очухалась» первой:

— Да, и когда мы его увидим? Охранника этого…

— Я договорился, что завтра он с нами в доме шашлыки пожарит. У нас, кстати, мяса-то на четверых хватит? Для собаки ещё надо взять, а то обидится!

— Да ты посмотри на него, — отец погладил Рейниса, как всегда, скромно сидящего рядом с положенной мордой отцу на колени, — и куда в него столько влезетает! Костей возьмём, а то не отстанет!

Да, Рейнис, с появлением денег в семье, ни в чём не нуждался! Бока округлились, шерсть стала, как никогда, «гладкой и шелковистой»!

— Хорошо, поглядим-посмотрим! — мама с трудом скрывала тревогу.

— Отец, придётся с Дмитричем расставаться, деваться некуда.

— Надо, так надо… — вздохнул отец.

На следующее утро, позавтракав, я набрал Валеру и предупредил, что мы собираемся.

— Я у дома вас ждать буду. — ответил он.

И, действительно, на подходе к дому мы увидели Валеру, одетого «для пикника» зимой — в унты, теплые штаны и полушубок. Познакомив с ним родителей, мы все вместе прошли в дом, где нас ожидал бригадир, который, увидев Валеру, как мне показалось, поймал «лютую измену»! Его взгляд, то и дело, задерживался на моём новом водителе, а Валера, видимо наслаждаясь ситуацией, одобрительно так улыбался… По итогам осмотра был выявлен ряд недостатков, о большем количестве из которых бригадир рассказал сам, под одобрительную ухмылку Валеры, но, при этом, были получены самые искренние заверения, что за три дня всё будет устранено в полном объёме! Получив остаток денег, бригадир спросил у Валеры, не обращая на нас внимания, разрешения удалится, на что получил ответ:

— Три дня.

Быстро закивав, бригадир исчез.

— Только появился, а уже сколько пользы принёс! — я попытался разрядить обстановку, обращаясь к Валере.

— Я такой! — поддержал меня он. — Я поленницу видел, пойду дрова для мангала поставлю! — и вышел из дома.

— Как он с бригадиром!.. — выдохнула мама.

— Водки мало взяли, он вон, какой здоровый! — заявил отец.

«Каждый о своём!» — подумал я.

Умел Валера расположить к себе людей, вернее, был он простым мужиком, без всякого пафоса. Даже Рейнис к нему, через какое-то время, проникся доверием и в наглую стал требовать мясо. Две бутылки водки, с закуской из шашлыка, ушли у нас, под неодобрительные взгляды мамы, буквально за полчаса. Периодически, мы заходили в дом и грелись, на улице давило под минус двадцать. В один из таких «заходов», я сказал Валере:

— Мы скоро сюда переезжаем, тебе надо осмотреться?

Он посмотрел на меня с ухмылкой.

— Я уже. Когда с бригадиром осматривали.

— Понятно.

К семи вечера всё было выпито и съедено. Не смотря на пьяные заверения отца, что Рейнис порвёт любого, Валерий проводил нас до квартиры, напоследок, задержав меня.

— Какие планы на ближайшие дни?

— В среду, как я понимаю, мы окончательно принимаем дом! — Валера улыбнулся. — В остальном, пока не знаю, единственное, может на съёмную квартиру наведаюсь, но это не точно.

— Хорошо, держи меня в курсе, телефон знаешь, и никакой самодеятельности! — сказал он серьёзно, — Я за тебя отвечаю!

Складывалось такое ощущение, что он и не пил вообще.

— Да понял я уже. Позвоню, если что. — я не собирался нарушать эти ограничения, понимая их правильность.

— А что, вроде неплохой мужик, мне он понравился! — заявил отец, когда мы зашли в квартиру.

— Поживём — увидим! — мама, как всегда, была более сдержана.

— Согласен с мамой, по первым впечатлениям, неплохой мужик, дальше видно будет. — сказал я.

Пока дошли до дома, я практически протрезвел и у меня появилась не очень хорошая мысль про своё здоровье. Во что превратится моя жизнь после переезда в коттедж? Меня везде будут возить на машине, единственное место, где я буду ходить пешком — это академия, да и то — из аудитории в аудиторию! Прошлым летом я работал на овощаге, «физики» было дохрена, потом была академия, до которой ещё и добраться надо было. С покупкой дома появилась возможность мотивированных прогулок с собакой. А что останется сейчас? Везде на машине, никаких физических нагрузок! Да и заявление Матанцева, что меня надо охранять, задело моё самолюбие. Головой я понимал, что он прав, но понимал и то, что надо учиться себя защитить.

Кстати, о физических нагрузках, надо Лене позвонить!

В понедельник, в районе обеда, позвонил Валера и предупредил, что скоро зайдёт.

— Виктор Петрович просил тебя назначить встречу доктору в среду, на семь часов вечера в гостинице «Центральная», номер двести шесть. — инструктировал меня Валерий в моей комнате, после того как мама покормила нас обедом. — Если возникнут вопросы, скажешь, что там теперь у тебя офис. Мы же с тобой поедем туда к шести тридцати. Договорились?

— Договорились. Сейчас и позвоню.

— Здравствуйте, Дмитрий Викторович! Это Алексей вас беспокоит, который «экстрасенс». - сказал я в телефонную трубку после того, как услышал «Алло!»

— Здравствуй, Алексей! А я уже сам тебе звонить собирался! Как твоя сессия? — доктор был очень любезен.

— Четыре пятёрки! Будут платить повышенную стипендию! — строил я образ «ботана».

Стоящий рядом Валера, ухмыльнулся и показал вверх большой палец, типа молодец.

— Да, Алексей, хорошая учеба — залог успешного будущего! — похвалил меня доктор. — Ты подумал над моим предложением? — продолжил он без перехода.

— Подумал, Дмитрий Викторович, и готов с вами встретится! Я тут для работы снял номер в гостинице «Центральная». В среду, часиков в семь вечера, вас устроит?

— Конечно, Алексей, а номер какой? — согласился доктор без раздумий.

— Двести шесть.

— Буду.

Когда я положил трубку, Валерий одобрительно покивал головой.

— Вот и чудно! Одной проблемой меньше.

— Валера, я сегодня вечером на съёмную квартиру собираюсь, часов в семь…

— Хорошо, я за тобой заеду. А обратно когда?

— Завтра, в районе обеда.

— Позвони за полчаса.

— Алексей, мы стали видится очень редко! — заявила с порога Лена.

— Сессия же была, да и у тебя тоже! — ответил я.

— Ну и что! Мог бы побольше времени мне уделять! — продолжала она капризным тоном. — Ты меня никуда не водишь, а моих подружек парни постоянно куда-нибудь приглашают!

— И тебя приглашают? — поинтересовался я.

— И меня! — с вызовом заявила Лена.

Её можно понять, вокруг столько соблазнов! Открываются ночные клубы, о походах в которые молодые люди в её возрасте рассказывают с придыханием, подружки постоянно куда-нибудь зовут…

— Мы в субботу ездили в «Каньон», отмечали окончание сессии, там круто! В эти выходные опять собираемся, каникулы же! — Лена мечтательно закатила глаза.

«Всё, почувствовала вкус развлечений, теперь не остановить!» — подумал я, а вслух спросил:

— От меня то ты что хочешь?

Девушка прильнула ко мне и промурлыкала:

— Лёша, дай мне денежек!

Что характерно, не пойдём со мной и моими подружками, а просто дай мне денежек! Зашибись! Очень хотелось указать Лене на дверь, но… не пропадать же добру…

— Хорошо, Лена, завтра дам тебе денежек.

В постели девушка старалась вовсю, был виден нескрываемый энтузиазм в преддверии получения наутро денежных знаков. Я же превратился в «бревно»… Нет, с точки зрения физиологии, было всё в порядке, но в моральном плане было неприятно. Ну не представлял я себе, как с Леной можно было куда-нибудь сходить больше двух-трёх раз, после этого бы я постоянно выслушивал её требования о новых развлечениях! Поэтому никуда её и не водил. А сейчас ночная жизнь её «укусила», как вампир, и она не сможет остановиться, по себе помню, только деньги из меня начнёт тянуть и истерики устраивать! А у меня «работа», о которой она ничего не знает, и не узнает, да ещё и с Матанцевым дела закрутились, скоро времени свободного совсем не останется! Придётся переводить отношения с девушкой в разряд товарно-денежных — позвонил, вызвал, рассчитался и попрощался… В этом смысле отношения со Светланой мне нравились больше — она хоть чувства ко мне испытывает и деньги фигурировали с самого начала, всё по-честному, а вот у Лены, судя по всему, чувств становится всё меньше, а смотреть на меня он начинает всё больше как на кошелёк, и её ночные постельные изыски, тому прямое подтверждение.

На следующее утро я никоим образом не показал Лене своего изменившегося отношения, да и успокоился практически полностью. Получив деньги, девушка чмокнула меня в щёку, и убежала домой. Предупредив Валеру по телефону, как и договаривались, я начал собираться домой.

«А ведь Лена права, сейчас каникулы, скоро начнётся учёба, которая будет отнимать большую часть времени» — думал я, садясь в машину к Валере.

— Привет, Валера, вопрос у меня есть.

— Привет, задавай.

— Я хочу съездить на дискотеку и очень надеюсь, что без тебя. — я улыбнулся.

— Что за дискотека? — он нахмурился.

— «Эльдорадо».

— В «Эльдорадо» можно, у меня среди «центровых» есть завязки. Когда собираешься?

— Дело всё в том, что и у меня среди «центровых» завязки есть.

В этот момент мы как раз въезжали во двор моего дома. Остановив машину, Валерий повернулся ко мне и сказал:

— Рассказывай!

Я рассказал ему историю знакомства с Гришей, без лишних подробностей, о том, что на прошлой неделе встретил его на дискотеке, о его друзьях, о директоре «Эльдорадо». Выслушав меня не перебивая, Валера заявил:

— Наш пострел везде успел! Хорошо, сходим с тобой на дискотеку.

— Со мной?.. — несколько обалдел я.

— С тобой, с тобой! — он хмыкнул. — Не буду я с тобой за одним столом сидеть, не переживай, но видеть тебя я буду. — успокоил меня Валера. — Решай, когда поедем, я подготовлюсь.

«Охренеть, прям олигархом себя чувствуешь, вернее, новым русским, везде только с охраной!» — грустно подумал я.

— Хорошо, я тебе первому сообщу, как соберусь! — заверил я его.

— Только не забывай про завтрашний вечер! — напомнил он про встречу с Айболитом.

— Помню, в шесть вечера выедем.

Уточнив у мамы расписание до конца недели, я позвонил Светлане.

— Привет, Свет, не хочешь в «Эльдорадо» сходить? — взял я «быка за рога».

— Привет, Лёша, с тобой? — кокетливо спросила она.

— Со мной!

— Согласна, когда?

— Может, в четверг?

— Договорились. Заедешь за мной?

— Заеду к одиннадцати, диктуй адрес.

После разговора со Светланой, я набрал Валерия, и предупредил, что поход на дискотеку состоится в этот четверг.

В среду вечером мы с Валерой подъехали к гостинице «Центральная», расположенной в центре Екатеринбурга, на улице Малышева. Именно рядом с этой гостиницей, в соседнем доме, находился тот музыкальный магазин, в котором я покупал диски для Димы Паршина.

— Я буду ждать в машине, а ты иди, двести шестой номер, помнишь? — такими словами напутствовал меня Валера.

Поднявшись на второй этаж, я нашёл искомый номер и постучал в дверь.

— Заходи! — услышал я голос Матанцева.

Зайдя в номер, первым, кого я увидел, был Владимир, который в наушниках ходил по комнате с какой-то аппаратурой и внимания на меня не обращал.

«На прослушку проверяют» — подумал я.

Виктор Петрович появился из соседней комнаты и, поздоровавшись, указал мне на диван.

— Поступим следующим образом. Дожидаемся Айболита, ты ему открываешь дверь, дальше начинаем работать я с Володей, ты, в это время, подождёшь нас в коридоре. Видел там небольшой холл с пальмой? — я кивнул. — Вот там и подождёшь. Потом мы тебя зовём, и начинаем с Айболитом предметно разговаривать. Всё понял?

— Всё. — некие подозрения в отношении судьбы Дмитрия Викторовича у меня действительно были.

В это время, судя по всему, с работой закончил Владимир. Он с аппаратурой ушел в соседнюю комнату и, спустя буквально минуту, вернулся. Мы поздоровались, и он сел рядом. Выразительно посмотрев на Матанцева и получив кивок, Володя спросил:

— Алексей, с НИИ всё договорено, вещества закуплены, можем приступать. Когда тебе удобно?

Я начал вспоминать расписание.

— В субботу, после восьми вечера.

— В восемь тридцать заеду. — кивнул Владимир.

— Как тебе Валера? — хитро прищурился Матанцев.

— Вроде, нормальный мужик… — нейтрально ответил я.

— Он лучший! — внезапно влез Владимир, но осёкся под взглядом полковника.

«Это кого мне подсунули?» — не успел подумать я, как зазвонил телефон. Матанцев поднял трубку, кого-то выслушал, и положил обратно.

— Приготовились, Айболит поднимается. — сказал он.

Единственный, кто напрягся в этот момент, это был я, что не осталось незамеченным полковником.

— Расслабься, студент, сейчас спокойно откроешь ему дверь, проведёшь в комнату, и, по моему знаку нас покинешь. — улыбнулся он.

— Я всё помню. Сделаю, как надо. — заверил я.

И действительно, когда раздался стук в дверь, я спокойно встал с дивана и направился к двери. Открыв её, приветливо улыбнулся Айболиту:

— Добрый вечер, Дмитрий Викторович, проходите! — я поздоровался с ним за руку и пропустил вперёд.

— Очень рад вас видеть, Алексей, очень рад! — доктор был весь доброжелательность.

«Это, действительно, идеальная кандидатура на главврача нашей богадельни!» — промелькнуло у меня в голове.

Пройдя в гостиную, доктора ничуть не смутило наличие двух мужчин.

— Прошу меня просить, я видимо приехал слишком рано, не обращайте на меня внимания! — так же вежливо обратился он к полковнику и майору, и направился к письменному столу в дальнем углу гостиной.

— Да нет, вы очень вовремя, Дмитрий Викторович. — ухмыльнулся Матанцев. — Именно вас мы и ждали.

— Прошу прощения?..

Лицо доктора неуловимо изменилось, на нём всё также оставалась доброжелательность, но в глазах появилась злость, страха не было совсем! «Крепкий мужик, так просто не сломаешь! Да и наверняка, у него, как у любого практикующего врача, есть своё личное кладбище… А то, что он чуть ли не каждый день видит смерть своих пациентов, тоже, знаете ли, на психику отпечаток накладывает» — промелькнуло у меня в голове. Матанцев молчал, так же, как и я, наблюдая реакцию Айболита. Это молчание, казалось, длилось целую вечность, пока доктор не спросил:

— Что вам надо?

— Правильный вопрос, Дмитрий Викторович! А вы присядьте, и узнаете! — усмехнулся Матанцев, разглядывая доктора, потом повернулся ко мне и мотнул головой.

Я встал с дивана и вышел из номера. К моему удивлению, «в холле с пальмой» меня ждал Валерий.

— А я думал, ты в машине ждёшь! — попытался съязвить я.

— Скучно там, решил здесь перекантоваться… — усмехнулся он. — И пересядь, пожалуйста, на соседнее кресло, ты мне весь пейзаж загораживаешь!

«Пейзаж! Как же! Дверь номера я ему загораживаю!» — думал я, пересаживаясь в соседнее кресло.

— Валера, а у тебя какой позывной был, 007? — спросил я с улыбкой.

— Просто, 0,7, без одного нуля и с запятой, из-за габаритов… — засмеялся он.

— Действительно, на чекушку ты не тянешь!

Я не заметил, как в разговорах с Валерием прошёл час. В какой-то момент, он напрягся, а потом расслабился.

— Тебя зовут. — показывая глазами в сторону номера, сказал Валера.

На пороге номера меня встретил Матанцев. Закрыв за собой дверь, я прошёл в гостиную. Матанцев сел в кресло и начал собирать в папку разложенные по журнальному столику бумаги. В это время Дмитрий Викторович, за письменным столом, под негромкую диктовку Владимира, заканчивал писать какую-то бумагу.

— Сейчас они закончат. — кивнул в сторону письменного стола полковник.

И действительно, не прошло и пары минут, как Владимир принёс Матанцеву искомую бумагу.

«Обязательство о сотрудничестве» — подумал я.

Мельком проглядев бумагу, полковник кивнул, и добавил её к остальным в папку, которую положил рядом с собой.

— Дмитрий Викторович, присоединяйтесь к нам, а то, как бедный родственник, право слово… — Матанцев был само радушие. — Володя…

Владимир сходил до холодильника и принёс две пол-литровых стеклянных бутылки «Боржоми», затем достал из серванта три стакана, после чего направился в сторону двери и вышел из номера. Присоединившийся к нам с Матанцевым Дмитрий Викторович стесняться не стал, налил себе стакан минеральной воды и выпил. Выглядел он бледновато, но сохранял остатки достоинства. Да и Матанцев, как мне кажется, «ломать» его не собирался, ведь нам, фактически, нужен был партнёр, а не «шестёрка» на побегушках. Я тоже налил себе воды, за время ожидания в холле в горле основательно пересохло, а обсудить предстояло ой как много! Моему примеру последовал и полковник.

— Дмитрий Викторович, не надо так зыркать на Алексея, в предыдущем разговоре виноваты только вы сами. — сказал полковник подчёркнуто спокойным голосом. — А сейчас расскажите нам, что вы думаете о вышеупомянутом Алексее, я имею ввиду медицинскую составляющую. — Матанцев откинулся в кресле, всем своим видом демонстрируя желание слушать.

Ничего нового я услышать не ожидал и в своих ожиданиях не ошибся. Сделав небольшую паузу, доктор начал:

— Ну, насколько я знаю, Алексей очень сильный экстрасенс, способный вылечить даже неизлечимые болезни. Судя по некоторым из моих пациентов, прошедшим у него лечение, результат стопроцентный.

— И как вы это объясните? — спросил Матанцев.

— У меня нет научного объяснения! Это просто невероятно! — ответил доктор.

— Алексей рассказал мне о ваших попытках наладить с ним совместный бизнес, это правда?

— Да, в силу своей должности и давних связей, я имею выходы на очень состоятельных клиентов, которые регулярно обращаются ко мне за медицинской помощью себе и своим родственникам.

— Как много у вас таких знакомых, в том числе, высокопоставленных? — спокойным голосом продолжал спрашивать Матанцев.

— Очень, очень много! — вскинулся доктор.

Понятно, в моё отсутствие Айболита кололи по грешкам основной работы, а после того, как ушёл Владимир, полковник «раскручивает» его по побочным заработкам.

— По конкретным персоналиям пройдёмся чуть позже, а сейчас расскажите нам, как вы это хотели осуществить.

— Всё очень просто. У меня на каждого есть история болезни, мой личный архив, в который я заношу всю информацию о каждом пациенте. — Матанцев, незаметно для Дмитрия Викторовича, выразительно на меня посмотрел, я в ответ слегка кивнул головой.

«Это же готовая клиентская база!» — подумал я и продолжил слушать доктора.

— Как только появляется что-то новое, лекарство там или методика лечения, я звоню и предлагаю свои услуги или услуги своих коллег. Вот и с Алексеем я хотел, конечно, после определённой проверки его возможностей, сделать тоже самое! Вы не подумайте, всё было бы пятьдесят на пятьдесят! Алексей, — воскликнул он, — зря вы так, мы бы озолотились! — и, как-то, обмяк…

— Ну, ну, Дмитрий Викторович, как раз для этого мы с Алексеем вас и пригласили! — Матанцев очень здорово сыграл «доброго дядюшку».

Доктор, по моим ощущениям, перестал верить даже себе, вернее своему слуху.

— Что вы имеете ввиду? — спросил он. — А, понятно! Всё тоже самое, но с вашим процентом, да? — уставился он на Матанцева.

— Алексей, покажи… — посмотрел на меня полковник.

Я достал из кармана прозрачный пакетик со своим препаратом и демонстративно кинул его на середину журнального столика.

Дмитрий Викторович непонимающе смотрел на пакетик, потом последовала ожидаемая реакция:

— Если вы хотите, чтобы я распространял наркотики, то я отказываюсь! Хотите — сажайте! — и гордо выпрямился на диване.

Сначала засмеялся Матанцев, за ним я, а Дмитрий Викторович смотрел на нас непонимающе. Отсмеявшись, полковник сказал, обращаясь ко мне:

— Как мне тогда, понял? — я в ответ кивнул.

— Дмитрий Викторович, это не наркотик, это лекарство, которое запускает в организме человека процесс регенерации. А даю я его моим пациентам под видом заряженной воды. Если говорить просто, то человек выпивает этот порошок и организм самостоятельно начинает обновляться, переходит в идеальную форму для своего возраста и даже немного молодеет. Большинство болезней уходит, в том числе и раковые. Руки и ноги, конечно, не отрастит, но шрамы, затягивает точно. Всё, конечно, зависит от общего состояния организма, его «изношенности», внутренних резервов… — я практически слово в слово повторил то, что говорил в лаборатории Ольге Петровне и Матанцеву при нашей второй встрече. — Никакого «экстрасенса Алексея» нет, есть только этот препарат, который находится в пакете. — я улыбнулся.

Дмитрий Викторович, не отрывая глаз, какое-то время смотрел на пакетик с белым веществом. Мы с Матанцевым с интересом наблюдали за его реакцией. Но, потом, как и в ту нашу встречу у меня дома, доктор вскочил и начал расхаживать по гостиничному номеру, не обращая ни на кого внимания.

— Это же… это же… — доносилось до нас его бормотание.

Матанцеву видимо надоело это мельтешение перед глазами, и он сказал:

— Вы бы присели, Дмитрий Викторович!

На что получил, даже для меня, неожиданный ответ:

— Да что ты понимаешь, сатрап, только и знаете, как доносы собирать!

Видимо, у полковника был богатый опыт общения с подобной публикой, реакция последовала незамедлительно:

— А ну-ка сядь, интеллигент хренов! — полковник в одно мгновение растерял всю свою доброжелательность и превратился в «сатрапа».

Что характерно, Дмитрий Викторович вполне понимал такое обращение, вернее, такое обращение показало свою эффективность. Доктор прекратил своё броуновское движение по гостиной, и резво присел на диван, на противоположный от меня угол, всем своим видом демонстрируя готовность внимать.

— Ты, Викторович, за словами следи, иначе беды не миновать!.. — постучал пальцами по папке Матанцев. — К делу давай! Первый шок пройден? — вопросительно посмотрел полковник на доктора. — тот кивнул. — Вот и славно! У тебя сегодня вечер откровений, как на исповедь пришёл! Чтобы с прибылью остаться, тебе надо постараться! — Матанцев криво улыбнулся. — Ты посмотри, Викторович, до чего ты меня довёл, стихами начал разговаривать, а это очень плохой знак!

— Для кого? — «Викторович» был не жив, не мертв.

— Ну, не для меня же! — хмыкнул Матанцев.

— Да что вам от меня надо? Извольте выясняться яснее! — чуть ли не крикнул Дмитрий Викторович.

— Пока консультацию, а потом посмотрим… — Матанцев, как мне показалось, удовлетворённо откинулся на кресло, наблюдая за доктором.

— Какую ещё консультацию? — более спокойно спросил доктор.

— Нужную, доктор, нам всем нужную! — ответил полковник.

Далее, он в течении десяти минут рассказывал Дмитрию Викторовичу о моей способности делать лекарства для определённых болезней, общеукрепляющие средства и крема, концепцию пансионата и наше желание сделать его главврачом. Не забыл он задать доктору главный вопрос:

— Желаете поучаствовать в нашем прожекте как доктор, у которого есть лекарства от всех болезней, с перспективой известности на весь мир, заодно и стать очень богатым человеком, или остаться тем, кто вы есть сейчас, и продолжать хоронить своих пациентов?

Дмитрий Викторович опять вскочил с дивана и забегал по гостиничному номеру. Матанцев, наблюдая перемещения доктора, флегматично поинтересовался у меня:

— Это он так думает, что ли?

— Видимо… — я ухмыльнулся.

Через пару минут Дмитрий Викторович «упал» на диван и спросил у полковника, косясь на папку:

— Я так понимаю, что выбора у меня всё равно нет?

— Дмитрий Викторович, выбор есть всегда! А наша предварительная беседа, — полковник погладил папку, — была лишь для того, чтобы в случае вашего отказа, вы не наделали глупостей. Поймите, в качестве подневольного работника, вы нам не нужны! А нужны как доктор, реально лечащий людей и очень, повторяюсь, очень хорошо на этом зарабатывающий!

— Я согласен. — Дмитрий Викторович как в омут кинулся. — Если это не розыгрыш, то открываются такие перспективы!..

— Вот и чудненько! — улыбнулся Матанцев. — О пансионате мы поговорим позже, а сейчас перед нами стоит текущая задача — начать зарабатывать уже сейчас! А посему, Дмитрий Викторович, озвучьте нам, так сказать, самые «популярные» болезни нашего предполагаемого контингента.

От перечисленного доктором списка я несколько охренел. Полковник же, как мне показалось, был крайне доволен услышанным.

— Подытожим! — сказал Матанцев, когда доктор закончил перечисление болезней с необходимыми пояснениями. — Люди у нас болеют и готовы платить, чтобы выздороветь! Как не цинично это прозвучит, это же просто отлично! Доктор абсолютно прав, заявляя, что это такие перспективы, и не только финансовые!

«Конечно, это ещё и связи, знакомства, продвижение по службе! И я прекрасно понимаю, что чем больше у тебя, Виктор Петрович, этих связей и знакомств, тем выше ты заберёшься по карьерной лестнице, а я скромно рядышком постою…»

— Ну что, Алексей, выдюжишь? — обратился он ко мне.

— Я-то выдюжу, но есть один нюанс… Давайте смоделируем ситуацию. К Дмитрию Викторовичу приходит «дама из общества», которой он позвонил и рассказал, что у него появилось замечательное средство от ее мигрени. В её присутствии достаёт вот такой пакетик, но с розовым порошком, — я указал на пакет на столе, — засыпает в стакан, размешивает и протягивает даме. Она, конечно, жидкость выпьет, всецело доверяя авторитету нашего уважаемого доктора, и мигрень, в результате, пройдёт, но всё это будет выглядеть несолидно! Согласны? Это у меня образ экстрасенса и фокус со стаканом воспринимается как должное, а тут…

Полковник вопросительно посмотрел на доктора, как бы спрашивая: «Это так?»

— Да, согласен, ерунда какая-то получается. — Дмитрий Викторович покивал головой.

— Что предлагаешь? — спросил меня Матанцев.

— Нужно делать эти лекарства в виде таблеток, это, во-первых, во-вторых, они должны быть красиво упакованы, это же касается и кремов. На вопрос пациентов Дмитрия Викторовича, откуда эти таблетки и крема, — говорить, что из Германии. Мне так всё это видится…

— Полностью поддерживаю Алексея, так действительно получится солидней и вопросов меньше будет! Правда, придётся постоянно выслушивать, что какой Запад всё-таки молодец, а Совок ничего не может, но я привык…

— Как рабочий вариант, принимается. Детали обсудим позже. На этом встречу предлагаю закончить. — Матанцев встал и протянул руку доктору.

На мою попытку встать с дивана, полковник махнул рукой, типа «сиди, с тобой я ещё не закончил». Проводив до двери номера Дмитрия Викторовича и о чём-то с ним поговорив, он вернулся, сел обратно в кресло и спросил меня:

— Как впечатления?

— Поживём, посмотрим…

— И то верно! Что ты там про таблетки и крема говорил? У нас, такими темпами, не лаборатория, а целый фармацевтический завод нарисуется!

На мою попытку вякнуть, он устало махнул рукой.

— Да понимаю я всё, правильно ты сказал про розовый порошок, с самого начала нам надо марку держать… Буду искать варианты.

— Какая хоть у нашего Айболита фамилия, а то я знаю только имя-отчество?

— Ты не поверишь, — Иванов…

Попрощавшись с Виктором Петровичем и Владимиром, мы, с Валерой, направились к машине.

«Да, вечерок выдался насыщенный!» — думал я по дороге домой, «Но продуктивный, в доме ремонт сделан и принят, можно мебелью заняться, да и по „работе“ дела движутся!»

Когда мы подъезжали к дому, я спросил:

— Валера, ты не забыл, что завтра едем в «Эльдорадо»?

— Не забыл. Во сколько выезжаем?

— Нам в одиннадцать вечера надо быть по этому адресу, — я назвал адрес Светланы, — девушку заберём, и в «Космос».

— Тогда к десяти двадцати буду ждать тебя у подъезда. И это очень хорошо, что ты с девушкой будешь. — он хмыкнул.

— Это ещё почему? — спросил я, хотя о причинах уже начал догадываться.

— Меньше шариться будешь по «Эльдорадо», с бл@довками дискотечными знакомится не начнёшь, а значит, и приключений на задницу в этом вертепе найдёшь не так много, а мне легче… — улыбнулся Валера.

— Понятно… — посмеялся я над «бл@довками дискотечными», — Поужинать зайдёшь? Мама приглашала!

— Да нет, у меня ещё дела…

— Ну как знаешь… До завтра!

— До завтра!

А дома, не успел я зайти, услышал от мамы вопрос:

— А почему Валера не зашёл, ты его приглашал?

— Приглашал, но у него дела какие-то…

— Понятно… — мама расстроилась.

Ох уж этот материнский инстинкт, проявляющийся в таких формах и ситуациях, что иногда даже предположить не можешь. Зачем я рассказал родителям, что Валера живёт один, разведён и у него двое детей? Отец только покивал головой, а вот мама заявила:

— Бедненький…

Вот и пожинаю теперь плоды своей откровенности, Валера — «бедненький», а я, значит, — «ты его приглашал?». Обижаться на маму я не собирался, с чего, вдруг? Кроме того, за последние полгода я «вырос», и «вылез из-под маминой юбки». Она прекрасно понимала, что её советы я пропускаю мимо ушей, а заботится о ком-то надо, отец не в счёт… Вот и подвернулся «бедный и несчастный» Валера, под два метра ростом и с седой головой…

— Мы, кстати, с отцом и Рейнисом сходили в дом, как ты и сказал, всё доделали. Когда поедем мебель выбирать? — спросила мама, разогревая ужин.

— Можно в субботу утром, в ночь на воскресенье я в наше НИИ работать иду.

— Хорошо. — уже спокойно начала воспринимать она мою «работу». — На ком поедем?

— На Валере, у меня прямые инструкции…

— Я предупрежу отца.

Следующим утром я позвонил уже бывшему своему водителю Егору Дмитриевичу и попросил его прийти к нам домой без машины.

— Егор Дмитриевич, так сложились обстоятельства, — начал я, когда мама налила нам чай, — что мы не можем позволить себе ваши услуги. В качестве компенсации примите четыреста пятьдесят долларов, часть за этот месяц, и оплата за следующий. А это от чистого сердца. — я поставил перед ним бутылку «Финляндии».

— Да чего уж там, не сильно я и напрягся…

Было видно, что мужик расстроился, где он ещё найдёт такую «синекуру».

Попрощавшись с Егором Дмитриевичем, я решил позвонить Алексею Ивановичу, директору «Эльдорадо», но трубку никто не брал. «Было бы странно, если ответили, всего-то полдень, люди только спать ложатся!» — посмеялся я над собой. Надо будет набрать позже. А позвоню-ка я Светлане, узнаю, всё ли в силе.

— Свет, привет, это Алексей! — заявил я, услышав «Алло».

— Привет, рада тебя слышать, только не говори мне, что сегодня всё отменяется! — сказала Света и рассмеялась.

— Сегодня всё будет, как и договаривались, просто звоню уточнить, не передумала ли ты?

— Я-то не передумала, в одиннадцать жду!

— Слушай, — мне в голову пришла очередная «гениальная» идея, — со мной тут товарищ напросился, может у тебя подружка какая есть? — я замер в ожидании ответа.

— Ты же Нинку помнишь?

— Конечно помню. — перед глазами всплыло «лихое» выступление Домино на Лёне.

— Я сейчас у неё узнаю, а то она мне тут истерику устроила, что я без неё на дискотеку иду, вот и узнаю, на сколько она была искренней! Подожди секундочку.

— Хорошо.

Через пару минут вопрос был закрыт:

— Она поедет. Выйдем в одиннадцать.

В восемь часов вечера я наконец дозвонился до Алексея Ивановича. Представившись, я напомнил ему обстоятельства нашего знакомства. При упоминании Григория, директор «Эльдорадо» стал крайне любезен, и заявил, что забронирует мне столик недалеко от Гришиного. «Пипец, опять мне почки отобьют!» — подумал я, заверив мужчину, что это прям идеальный вариант.

Когда я садился в «зубило» Валеры, мне в нос шибануло дорогим мужским парфюмом. Да и мой охранник выглядел преобразившимся — хорошая дубленка, которая была расстегнута, пиджак серого цвета и белоснежная сорочка! Ансамбль дополняли темные брюки. В своей повседневной жизни Валера «таскал» джинсы со свитером, в качестве верхней одежды была обычная куртка.

— Валера, все девки твои! — улыбался я.

— Это точно, проверено на практике! — он мне подмигнул.

— Кстати, у меня для тебя сюрприз!

— Я очень не люблю сюрпризы! — насторожился Валера.

Опять эта профессиональная деформация!

— Я попросил девушку, с которой иду на дискотеку, взять с собой подружку, для тебя. Кроме того, я забронировал столик на четверых! Так что я буду в твоей непосредственной близости! Цени!

Валера задумался на мгновение, и выдал:

— Неплохой вариант!

— А где «спасибо, Алексей! И за девушку тоже!»? — продолжал «глумиться» я.

— Спасибо, Алексей, неплохой вариант! А девушку оценим «по факту»! — Валера уже начал понимать мой стиль общения, и различал, когда я говорю серьёзно, а когда стебусь.

— Кроме того, директор дискотеки «подсуропил», наш столик будет недалеко от стола, забронированного Гришей, про которого я тебе рассказывал, того, из «центовых».

— Принял к сведенью. — кивнул Валера.

— И за деньги не парься. — он продолжил кивать.

К дому, где проживали девушки, мы подъехали без десяти одиннадцать.

— Твоя брюнетка, зовут Ниной, только учти, она стриптизерша.

— И что? — недоуменно уставился на меня Валера.

— А то, что за свои услуги она может попросить деньги. Ничего личного, только бизнес, — слышал такое выражение?

— Я и не такие выражения слышал! Спасибо, что предупредил. — он кивнул.

— Это не говорит о том, что она матёрая проститутка, просто учитывай этот момент.

— Хорошо. А твоя тогда кто, если они вместе живут?

— Сложный вопрос, а ответ я пока не искал. — даже и не солгал я.

— Понятно.

Как всегда и бывает, наших пассий пришлось ждать ещё минут двадцать. Когда же, наконец, девушки появились из подъезда, я вышел из машины и помахал рукой. Обернувшись на звук открывающейся двери, заметил, что и Валера вышел из машины.

— Лёшенька, привет! — Света поцеловала меня в щёку. — Представь скорее нам с Ниной этого импозантного мужчину!

— Девушки, это Валерий, Валерий, это Светлана и Нина! — выполнил я просьбу.

Как настоящие джентльмены, мы открыли дамам задние двери «зубила», помогли, как могли, разместиться в салоне, и закрыли двери. Первое, что я услышал, заняв своё место на переднем сидении, был вопрос Светланы:

— Валерий, а чем занимается такой интересный мужчина?

Мне тоже хотелось знать ответ на этот вопрос.

— В данный момент везу двух красивых девушек и одного студента на дискотеку! — не растерялся Валера.

— А если серьёзно? — Свету было не провести.

— У меня своя охранная фирма. — продолжил он.

— А кого вы охраняете? — это уже Нина подключилась.

— Сегодня вас, девушки, только вас!

Надо отдать должное Валере, всю дорогу до «Эльдорадо», он развлекал девушек смешными историями из жизни охранников его фирмы. Может быть, эта фирма и существовала на самом деле, потом выясню. Но, эти истории так напоминали мне Александра Родионовича Бородача, что, в какой-то момент, я выключился из разговора и, на миг, почувствовал себя опять в 2018-том…

Очнулся я от того, что меня за плечо тряс Валера:

— Алексей, мы приехали, выходи!

— Сейчас, Валера, выхожу…

Раздевшись в гардеробе, мы оплатили вход и стали подниматься по лестнице. Света, в отличие от прошлого раз, когда она была в черном коротком платье, сегодня была одета просто — в джинсы и светлую кофточку, Нина оделась также, только кофта была темного цвета. Пропустив девушек вперёд, мы с Валерой наслаждались открывшимся видом. На середине лестницы Валера посмотрел на меня и показал вверх большой палец, на что я гордо выпрямился и, чтобы не слышали Света с Ниной, негромко сказал:

— А то!..

Администратор, после того как я сослался на Алексея Ивановича, провёл нашу компанию за стол, расположенный в самом «элитном» месте «Эльдорадо» — справа от лестницы, на небольшом возвышении, с отдельным баром. Это было самое дальнее место от танцпола, и музыка звучала не так громко, а значит была возможность пообщаться, не крича в ухо. Было заметно, что девушки в этой части дискотеки никогда не были, и с интересом оглядывались по сторонам, Валера же сохранял полную невозмутимость. Народу на дискотеке было уже порядком, в основном, молодёжь, оно и понятно, для экономии денег многие молодые люди и девушки приезжали на общественном транспорте. В нашем «отсеке» большинство столиков было ещё не занято и ажиотажа не наблюдалось. Как только мы расселись, к нам подошла официантка, раздала меню и пообещала, что вернётся минут через пять.

— Девушки, не стесняемся, выбираем, Валера, а ты что будешь?

— Водку, наверное…

— Ты же за рулём?.. — улыбнулся я.

— Немножко можно… — ухмыльнулся он в ответ.

— Может, тогда вискаря, «Jack Daniel's» здесь неплох.

— Можно и вискаря!

Надо отметить, что в это время к употреблению алкоголя за рулём относились более толерантно и порицали не так, как в будущем. А уж сотрудники правоохранительных органов вообще не стеснялись ездить пьяными. Аварии я не боялся, способность употреблять алкоголь у Валеры я наблюдал на шашлыках, а на его встречу с гаишниками мне было интересно посмотреть.

Когда пришла официантка, все уже определились — мы с Валерой заказали бутылку «Jack Daniel's», лёд к нему и тарелку с мясной закуской, девушки бутылку шампанского и нарезку из фруктов.

Валера явно понравился Нине и общение у них протекало «в теплой и дружественной» атмосфере.

— Света, расскажи, как дела?

— Дела хорошо, нас начали приглашать на выступления в другие клубы и рестораны. Обещают хорошо платить. Но всё это, в основном, в выходные, а в будние дни работы практически нет…

— Понятно. А как ваш парнишка, Зевс, если не ошибаюсь?

— А, ты про Дениску что ли? — она улыбнулась, — У него вообще всё в порядке! Женщины от него в восторге! Вот он-то, как раз, постоянно занят! Сейчас же модно становится на праздники себе стриптиз заказывать, у кого деньги есть, народ фильмов голливудских насмотрелся, вот и ездит постоянно наш Дениска по бабским компаниям, писюном трясёт! Но жалуется, что надоело ему! — она усмехнулась.

— Что это он, развиваться хочет, в Большой театр солистом собрался? — решил я пошутить.

— Да нет, всё проще. — Света продолжала смеяться, — Бабы-то пьяные все в этих компаниях, его уже несколько раз пытались изнасиловать! — мы уже смеялись вместе, — А он говорит, самое обидное, что бесплатно, типа для него будет честью переспать с такой роскошной женщиной! И в квартире закрывали, а ключи в трусах прятали, и втроём держали, когда пятидесятилетняя именинница с него стринги стягивала… Еле отбился, короче!

— Опасную он выбрал профессию! — сказал я, отсмеявшись, — А вас с Ниной зовут?

Светлана как-то сразу нахмурилась.

— Ты вот вспомнил Большой театр, есть на эту тему анекдот: Наташа с Леной всегда мечтали попасть в Большой театр, но их всё время привозили в сауну. — я улыбнулся, — Вот и нам, с Ниной как-то предложили станцевать на празднике какой-то фирмы, мы согласились, деньги обещали хорошие, а когда мы приехали, оказалось, что праздник этот отмечается в сауне, мы даже заходить не стали. Есть, конечно, девушки-экстремалки, которые ради денег на всё согласны, но мы до такой степени не опустились! Больше на такие заказы мы не соглашаемся. Ты лучше расскажи, как у тебя дела? — не стала грустить Света.

— Да нормально всё, каникулы же, вот и отдыхаю!

Наше общение было прервано появлением официантки с частью нашего заказа. Разлив по бокалам спиртное, мы чокнулись и выпили «За знакомство», после чего девушки решили потанцевать и удалились в сторону танцпола.

— Как тебе Нина? — поинтересовался я у Валеры.

— Нормальная баба! — он был краток.

— Понятно. А дискотека тебе как?

— Тоже нормально, а дальше видно будет.

Наплясавшись, к нам вернулись девушки.

— Одни пьяные малолетки! — прокомментировала Светлана свой поход на танцпол.

— Так я тоже пьяный малолетка! — ухмыльнулся я.

Она засмеялась.

— Ты совсем другое дело! Выглядишь ты и вправду, как малолетка, а ведёшь себя как сорокалетний мужик, я ведь тебе это говорила! Я и чувствую себя рядом с тобой как маленькая девочка…

— Ну, позволь воспринять это как комплимент! — я улыбнулся.

— Это не комплимент, а констатация факта! — она меня ущипнула. — А ты почему не танцуешь, стесняешься?

«Не надо стесняться!» — вспомнил я песню Дорна и засмеялся.

— Да, Света, стесняюсь! Мужики не танцуют, они работают! — пафосно выдал я.

— Ага, не танцуют, ты посмотри сколько мужичков скачет! — она указывала в сторону танцпола.

— Ничего ты не понимаешь, Света, это не они, это алкоголь скачет! Вот эту бутылку с Валерой «добьём», следующую возьмём, и тогда, может быть, если тебе посчастливится, ты увидишь меня в танце! — я подмигнул девушке.

— Ты меня в тупик ставишь! — улыбалась Светлана, — С одной стороны, мне не хочется, чтобы ты напился, но, с другой… — она сделала паузу, — я хочу увидеть тебя в танце! Решено! Пей давай! — и засмеялась.

Я же сделал вид, что её решение было для меня неожиданным.

— Света, ты знаешь, не часто от девушки услышишь «Пей давай!», всё, как раз, наоборот обстоит — чаще слышишь «Хватит уже!», даже если и пить то ещё не начал!

— Да, я такая! — она сделала вид, что засмущалась.

— Тогда слушай анекдот.

На кухне, за столом, сидят отец и сын. Сын спрашивает у отца:

— Пап, пап, а почему все мои одноклассники учатся уже в десятом классе, а я всё ещё в пятом?

— Не гунди, сынок, пей!..

Мы опять посмеялись.

— Свет, а как Нине Валера?

— Понравился. А Нина Валере? Ни за что не поверю, что вы это не обсудили!

— Вроде, понравилась…

— Вот, и отлично, пусть общаются, не будем мешать! — Света посмотрела на нашу вторую пару.

Валера в это время что-то говорил Нине, а она улыбалась.

— Света, ты только пойми меня правильно, но, если Валера захочет пригласить Нину к себе домой, вопрос денег будет подниматься? — серьёзно спросил я девушку.

— Если он ей не понравится, то никуда она с ним не поедет. — так же серьёзно ответила Света. — А на счёт денег, я у неё потом спрошу.

После этих слов, лёгкость общения куда-то исчезла и между нами возникла неловкость.

— Давай, лучше выпьем, а то опять про эти проклятые деньги… — попыталась улыбнуться Света.

— Намёк понял! — и как самый «молодой» за столом разлил по бокалам алкоголь.

— Алексей, а почему вы с Валерой не танцуете? — спросила меня Нина.

«Они что, сговорились со Светой?» — подумал я, а в слух, вспомнив поручика Ржевского, заявил:

— А мы себя в ёВле покажем! — и поднял бокал, — Предлагаю за это и выпить!

Одновременно выпить не получилось, Валера, как и я, только улыбнулся и отпил виски, а наши девушки расхохотались, когда до них дошёл смысл мною сказанного, и бокалы они держали навесу, чтобы не разлить шампанское.

Девушки ещё продолжали смеяться, когда я заметил «группу в полосатых купальниках», вернее группу молодых людей в спортивных костюмах, возглавляемую Григорием. Когда они приблизились, я специально встал из-за стола и обозначил шаг навстречу Грише.

— Лёха, братан, рад тебя видеть!

— Гриша, тоже очень рад!

Мы «пообнимались», после чего аналогичная процедура последовала с его коллегами по опасному бизнесу.

— Лёха, биксы зачётные, молодец! Особенно блондинка! Мешать не будем, но выпить с нами ты просто обязан! Я тебя позову, ты не против? — прорычал Гриша, казалось, на всю дискотеку.

— Конечно, нет! — заверил его я.

Повернувшись к нашему столику, я заметил три совершенно разных взгляда: Нина смотрела испуганно, Света с интересом, а Валера — как через прицел.

— Это, значит, я бикса? — усмехаясь, пихнула меня в бок локтем Света.

— Бикса зачётная, что характерно! — важно поднял я палец вверх, — В устах «братков» это «реальный» комплимент, цени!

— Да уж! — смеялась она.

В этот момент её отвлекла Нина, которая начала что-то негромко говорить Свете. Та, выслушав подружку, начала, судя по интонации, её успокаивать. Через пару минут Светлана отвернулась от Нины и сказала мне:

— Волнуется девчонка, «пассажиры» то тревожные… Сказала ей, что это твои хорошие знакомые.

— Всё правильно сказала, и что это за сленг на счёт «пассажиров»? — подозрительно прищурился я.

— Уралмашевские мы, институтов не кончали… — захлопала глазками Света.

На этот раз отвлекли уже меня.

— Алексей, первый — это Григорий? — пересев ко мне поближе, спросил Валера.

— Да.

— Ты уверен, что всё в порядке будет?

— Да. И ещё. Если ты на них смотреть будешь, как через прицел, они тебя, как опера, быстро вычислят, а в этом случае варианты я предсказывать не берусь.

Валера завис на пару мгновений.

— Это у меня после… — он осёкся, — Спасибо, что сказал, учту!

Заиграл медленный танец и девушки потянули нас танцевать. Уходить далеко не стали, а присоединились к парочкам, не желавшим, как и мы, толкаться на танцполе. Вернувшись, я обратил внимание на стоящие на столе бутылку виски и бутылку шампанского, кроме того, недалеко маячил Гриша и призывно махал рукой.

— Скоро вернусь. — предупредил я девушек и Валеру, взял пустой бокал и направился к Гришиному столу.

— Гриша, не стоило вискарь с шампанским нам дарить! — сказал я ему с лёгким упрёком.

— Братан, всё нормально, не обеднею!

Задержаться в компании Гриши и его товарищей, к счастью, не получилось, к ним пришли дамы. Поприветствовав Наташу, девушку Гриши, и отговорившись тем, что не хочу им мешать, вернулся за свой столик.

К утру, натанцевавшись, девушки заявили, что «устали», и готовы ехать.

— Свет, как на счёт Нины, ты с ней разговаривала?

— Нормально всё у них, проблем не будет.

«Вот и славно!» — подумал я и попросил рассчитать за стол.

Прогрев машину, мы не успели отъехать от «Космоса», как в лучах фар, выскочивший из-за сугроба гаишник, махнул жезлом, приказывая остановиться.

— Неплохое, кстати, место выбрали, хлебное. — спокойно сказал Валера, прижал машину к сугробу, и вышел.

Вернулся он через пару минут.

— Всё нормально, но маршрут поменяем, на Карла Либкнехта ещё один экипаж стоит.

— Валера, ты им денег дал? — спросила с заднего сидения Нина.

— Ага. — ответил он.

«Денег он им дал, как же! Ксивой махнул, и они ему сами, наверно, готовы были заплатить, лишь бы он поскорее уехал, из „Космоса“ сейчас народ разъезжаться стал, у гаишников очередь из „клиентов“ выстроится!» — ухмыльнулся я.

Видимо, Валера правильно оценил мою ухмылку и подмигнул мне.

До нашего района доехали без приключений, попрощавшись с Валерой и Ниной, мы со Светой поднялись в квартиру.

Проснувшись по будильнику в два часа дня, я позвонил Валере и узнал у него, когда он сможет отвести меня домой. Заверив меня, что будет через полтора часа, завезёт меня, а потом доставит девушек до дома, он положил трубку.

— Свет, Валера будет через полтора часа, завезёт сначала меня, потом вас с Ниной до дома. Поторопись! — заглянул я в ванную, где в это время девушка принимала душ.

— Хорошо.

Выйдя из ванной, Светлана заявила:

— Надо будет тебе фен подарить, совсем о своих бабах не заботишься!

— Сначала фен, потом «Можно, я у тебя немножко поживу?», а потом и до «Ну, и где ты шлялся?» недалеко… — улыбнулся я.

— А как ты хотел? — смеялась она, — Одеваешься ты прилично, видно, что деньги у тебя есть, и этого вполне достаточно, чтобы девушка решила, что ты ей подходишь. При этом, твоё мнение будет интересовать её в последнюю очередь! Вспомни эту твою знакомую из «Эльдорадо», Женю, если не ошибаюсь… — я кивнул, — Она уже себе картинку вашего счастливого будущего нарисовала, судя по её заходам, а тут я появляюсь, да ещё демонстрирую моё с тобой близкое знакомство! Вот она и начала выступать! А приволоки ты её сюда… Всё, абзац котёнку, хрен ты её от сюда выгонишь!

Ну, вот как сказать Светлане, что я это, итак, прекрасно знаю? Именно во избежание подобной ситуации я, в своё время, сказал Лене, что квартира знакомых и родители постоянно её проверяют.

— Что бы я без тебя делал, Светочка, без твоих мудрых советов! — начал дурачится я.

— Дурак! Я тебя от всяких шмар пытаюсь оградить, а ты меня не слушаешь! — она сделала вид, что обиделась.

— Хорошо, хорошо, я всё понял, никаких алчных шмар приводить сюда не буду! — пообещал я.

Когда мы вышли из подъезда, Валерина «девяносто девятая» стояла неподалёку. Усевшись в машину, мы поздоровались с Валерой и Ниной, после чего мой охранник, с невозмутимым выражением лица, тронулся с места. На заднем сидении, тем временем, видимо шло бурное обсуждение Валеры, потому что говорила, в основном, Нина. Да и не интересно им уже было меня обсуждать, Света явно поделилась с подружкой впечатлениями после нашей первой встречи. Дорога до моего дома заняла не больше трёх минут, я со всеми попрощался и направился к подъезду.

Когда я открыл дверь в подъезд, мне в нос шибанул запах сигаретного дыма. «Опять мои однокласснички собрались!» — подумал я. За последнее время у них ничего не изменилось, они продолжали использовать мой дом в качестве места сбора, единственное, что менялось, это этаж, на котором они собирались. То, что ребятки «на месте», всегда можно было определить по запаху табачного дыма и гулу голосов, разносившихся через лифтовые шахты. Гонять их жильцы нашего дома боялись, исправно убирая каждый раз окурки и шприцы. Пару раз они и ко мне приходили, просили попить, но десятый этаж для их сборов был высок, и они тусовались на нижних.

— Здорово, Лёха! — по голосу я определил, что это Денис Коломейцев, глаза после улицы ещё не адаптировались к темени подъезда.

— Привет! — я начал здороваться со всеми подряд.

Было их человек десять. Когда я приблизился к последним двум, с удивлением узнал Егора Вострецова и Дениса Вещуева, учившихся в нашей параллели до девятого класса, ушедших потом в профтехучилище. Всю жизнь они были «трудными подростками», состоящими на учёте в детской комнате милиции, общались с приблатнёнными пацанами и «учились» у них жизни «по понятиям». На сколько я помню, именно они, в своё время, подбивали моих одноклассников «сесть на иглу». Вот и сейчас эти два товарища были явно «ужаленные», судя по их глазам… Когда я протянул руку Егору Вострецову, он пожал её, криво усмехнулся и, не разжимая моей руки, кивнул Денису Вещуеву. Денис достал из кармана куртки руку, зажимая что-то в кулаке. Раздался характерный щелчок, и у меня перед глазами поводили ножом.

— Ну, что, экстрасенс сраный, заждались мы тебя! Говорят, ты здорово поднялся? — медленно спросил Егор.

«Пиzdec, на ровном месте попал!» — промелькнуло у меня в голове. «Резать всё равно не будут, свидетелей до хрена, но то, что они „вмазанные“, а значит непредсказуемые, это очень хреново!»

— Есть такое дело. — сказал я максимально спокойным голосом и посмотрел на своих одноклассничков.

На лицах этих сук я увидел лишь интерес к происходящему, сочувствия и попыток за меня вступиться заметно не было.

— Ты, бл@дь, мне в глаза смотри! — начал заводиться Егор, — Они тебя не защитят, сами про тебя рассказали! — он криво улыбнулся. — Короче, ты теперь подо мной ходить будешь, понял?

— Понял.

— Платить мне будешь штуку баксов, каждый месяц. Понял?

— Понял. — покладисто согласился я, а про себя подумал: «Штука баксов! Как был шпаной, так и остался! Козырять своей комитетской крышей сейчас не только бесполезно, но и опасно! Эти рэкетиры доморощенные в „обдолбаном“ состоянии могут не поверить, думая, что я „беру их на понт“, могут испугаться с непрогнозируемыми для меня последствиями, а могут поступить по принципу „Так не доставайся же ты никому!“ и буду я „остывать“ под почтовыми ящиками…»

— Бабки за январь принесёшь сейчас, я знаю, у тебя есть, можешь и за февраль сразу отдать, чтоб мне за тобой не бегать. — он засмеялся.

Его поддержали мои однокласснички и Денис Вещуев, который к этому моменту уже успел убрать нож, видимо посчитав, что нужный эффект достигнут.

— Хорошо. — согласился я и сделал попытку повернуться.

— Куда пошёл? — злым голосом спросил меня Егор, — Я тебя ещё не отпускал!

Я повернулся к нему и всем своим видом изобразил готовность внимать дальше.

— Если ты, сука, вздумаешь стукануть мусорам, я всю твою семью вырежу, и отца, и мать, и собаку твою ёб@ную! Ты меня понял, терпила?

— Понял, Егор, понял. — покорно согласился я.

— А теперь пиzduй за бабками, у тебя пять минут.

Вызвав лифт, я начал судорожно соображать, что мне предпринять в сложившейся ситуации.

Понятно, что возвращаться к этой гоп-компании я не собирался. Первого, кого надо предупредить, это отца, чтобы он сидел на работе и не вздумал бежать домой, разбираться. Хреново, что Валера сейчас едет в центр со Светой и Ниной, когда он вернётся, и вернётся ли вообще, я не знаю. В ментовку звонить бесполезно, могут вообще не приехать. Я, честно говоря, очень удивлён поведением начальника ГОМа, который живёт в нашем доме, это который в августе рацию свою искал. Практически каждый день эти компании собираются, а он не реагирует, нагнал бы ППСников, положили бы всех мордой в пол, и объяснили, что в этом доме шалить нельзя. Может за родственников боится, семья-то у них большая… Остаётся звонить Матанцеву, на крайний случай, Владимиру. На всякий случай, надо проверить, работает ли телефон, но, я сильно сомневаюсь, что эти долбодятлы додумались перерезать провода. Я вообще сомневаюсь, что они думали, судя по тому, как они меня «рекетнули», даже до квартиры, за деньгами, лень было подняться. Ну ладно, эти два, Егор с Денисом… Ситуация вполне укладывалась в схему их прежних шалостей, когда в школе они мелочь вымогали, с требованием завтра принести ещё, да и героин мозгам на пользу не идёт. А суки эти, однокласснички сраные, у них-то мозгов побольше, денег что ли на шмаль и героин не хватает? Так по-глупому подставиться? Может моя скрытность здесь сыграла со мной дурную шутку, и ребятки уверены, что я всем этим занимаюсь на свой страх и риск, и за мной никто не стоит? Вот и решили по лёгкому бабла срубить. Странно, в прошлой жизни, никого из них не посадили, но, учитывая, что к этому моменту бизнес, особенно мелкий, между «крышами» фактически поделён, у них и не возникало желания подобным заниматься. А тут я, молодой, красивый, да при деньгах… «Эффект бабочки», чтоб его…

Заскочив в квартиру, не раздеваясь, я кинулся к телефону. Гудок шёл. Слава Богу!

— Мама, ничего не спрашивай, срочно звони отцу на работу! — когда она выглянула из кухни.

Поняв по моему лицу и тону, что я не шучу, мама подошла к телефону и начала набирать номер. Я же в это время снимал верхнюю одежду и ботинки. В ожидании, когда к телефону позовут отца, мама сказала:

— К тебе Денис Коломейцев заходил, спрашивал, когда ты будешь.

У меня не осталось сомнений, что Егорку «навели» мои однокласснички, сами побоялись меня «выхлапывать». Мама протянула мне трубку.

— Пап, у меня просьба к тебе будет. Не мог бы ты на работе задержаться?

— Это ещё почему? — спросил он меня.

— Меня сейчас в подъезде встретила компания наркоманов, требуют денег, обещали, что, если не принесу, нам всем плохо будет! Валера уехал в город, его долго не будет, а я сейчас буду нашей «крыше» звонить. Я тебя умоляю, сиди на работе и не смей пока соваться домой! А позже за тобой приедет Валера и тебя заберёт.

Отец долго молчал.

— Хорошо. Я буду около этого телефона. Если что, звони.

— Договорились.

Я положил трубку и повернулся к маме. На её глазах выступили слёзы, рот она прикрывала рукой.

— Не волнуйся, мама, сейчас нет времени на истерики! Я этих сук поимённо знаю, никто не уйдёт! — и начал набирать номер Матанцева с мыслью: «Только бы ты был на месте!» Он ответил после пятого гудка.

Быстро описав сложившуюся ситуацию, я услышал вопрос полковника:

— У вас, на сколько я помню, дверь железная, с «глазком»?

— Да.

— Закройтесь и никому не открывайте! Сейчас я позвоню ментам, к тебе приедут. Дверь открывай только ментам в форме! Скоро перезвоню.

Положив трубку, я прошёл в гостиную и сел на диван. Мама устроилась в кресле.

— И что теперь будет? — спросила она.

— Матанцев сказал, что сейчас ментов пришлёт. Будем ждать.

В это время в дверь начали звонить.

— Рэкетиры, бл@дь, за бабками приперлись! — не стесняясь в выражениях, прокомментировал я.

Мама испуганно вжалась в кресло. Тем временем, в дополнение к звонку, ещё и дверь начали пинать. «Хорошо, что дверь деревом обделывать не стали, а то эти суки и поджечь могли!» Я встал и подошел поближе к двери, у которой уже утробно рычал Рейнис, скаля зубы, явно охренев от такой агрессивной попытки проникновения на охраняемую территорию.

— Ты чо, сука, кинуть меня решил? Открывай, падла, по-хорошему, тебе же лучше будет! — был слышен истеричный голос Егорки.

В этот момент зазвонил телефон.

— Алексей, менты едут, как у тебя обстановка? — спросил Матанцев.

— В дверь ломятся, но она должна выдержать. — ответил я.

— Я к тебе Володю отправил, без него с ментами не уезжай! Ещё позвоню.

— Хорошо! — ответил я и положил трубку.

Тем временем, за дверью перешли к уговорам:

— Лёха, открой, братан! Давай поговорим по-пацански, лицом к лицу, это же в твоих интересах! Сколько лет мы друг друга знаем!

Сначала на грани слышимости, а потом и всё громче, стал приближаться вой милицейских сирен.

— Атас, мусора! — кто-то взвизгнул из-за двери.

— Ты чо, падла, мусорам нас сдал? Тебе не жить, я тебя лично на перо посажу, кровью умоешься, сука! — слышал я удаляющийся голос Егорки.

«Самое главное сейчас, чтобы всех „повязали“, а то потом ходи и оглядывайся!» — облегчённо подумал я.

— Мам, сама слышала, менты приехали, сейчас этих рэкетиров сраных возьмут, и будет всё нормально! — бодро заявил я, вернувшись в гостиную.

— А это не повторится? — немного успокоившись, спросила она.

— Думаю, что нет! А знаешь, кто это всё придумал?

— Кто?

— Да однокласснички мои, наркоманы ёб@ные! — я перечислил фамилии.

— Не может быть! — заявила, как и в «прошлой» моей жизни, мама, не обращая внимания на ненормативную лексику.

— Да они мне сами сказали! А зачем, ты думаешь, Коломейцев, сука, приходил? Узнавал, дома я или нет! Вот они меня в подъезде и поджидали!

— Как же так, они же все из хороших семей! — не верила мама.

Что я мог ответить? Не знаю… Всегда считал, что воспитание придаёт лишь внешний лоск, а уж что народилось, то народилось…

Минут через двадцать в дверь «требовательно» позвонили. Посмотрев в глазок, я узнал начальника нашего ГОМа.

— Мама, собаку уведи, менты пришли.

Дождавшись, когда мама закроется с собакой в дальней комнате, я противным голосом спросил:

— Кто там?

— Сто грамм! Открывайте, милиция!

Я открыл дверь, за которой, помимо майора, стояли с «калашами» те два сержанта, которых я помнил по «походу за рацией». Сделав знак своим подчинённым оставаться на месте, начальник ГОМа зашёл в нашу прихожую, закрыл за собой дверь, огляделся и заявил, прищурив глаза:

— А-а, это ты! Чо за херня тут происходит? Почему мне из Управления звонят и говорят, что у меня на территории наркоманы совсем охерели, у мирных граждан деньги вымогают? А мне, значит, надо оторвать свою жирную жопу от кресла и лично возглавить операцию по задержанию банды? — он тыкал мне пальцем в грудь, — И вот, я приезжаю, прихватив с собой половину отделения, с мигалками, сиренами, «калашами», даже дознавателя с собой прихватил, прикинь? — он криво ухмыльнулся, — Берём, значит, мы эту «банду», прости Господи, весь дом на уши поставили, а там одни малолетки! И все, как один, заявляют, что ты их одноклассник и должен им денег, а отдавать не хочешь! И, заметь, утверждают, что пальцем тебя не тронули! Что скажешь? — спросил майор и уставился на меня.

«Охuеть! Я, по ходу, ещё и виноват! Моя милиция меня бережёт!» — подумал я, но вслух сказать ничего не успел — зазвонил телефон. Я метнулся в конец прихожей, надеясь, что звонит Матанцев. И не ошибся.

— Алексей, милиция приехала? — услышал я голос полковника.

— Да, приехала. С мигалками, сиренами, автоматами, как полагается! Даже дознавателя прихватили, говорят! Сам не видел, но, почему-то, верю! Банду взяли красиво, базара нет! Товарищ майор, который рядом стоит, заявил, что Горбатого лично брал, даже «наган» табельный не понадобился! Это орден Мужества, не меньше!

— А если серьёзно? — полковник явно не разделял моего «веселья».

— А если серьёзно… Товарищ майор говорит, что я своим одноклассникам денег должен, и не хочу отдавать, вот милицию и вызвал… — сказал я уже другим тоном.

Майор аж подскочил на месте от услышанного. Такая же реакция, судя по голосу, была и у полковника:

— Понятно. Дай-ка ему трубочку! — его тон не предвещал ничего хорошего.

— Вас, товарищ майор… — я протянул телефон.

Майор уставился на трубку завороженным взглядом, не решаясь дотронуться, как будто увидел змею. Явно, тварь, почуял неладное. Сделав над собой видимое усилие, он сделал шаг вперёд и осторожно прислонил трубку к уху, произнеся в микрофон:

— Майор Селиванов слушает!

Через несколько секунд, что-то услышав по телефону, майор вытянулся и судорожно дёрнул рукой, явно пытаясь «отдать честь». Весь разговор для меня сложился из кратких реплик Селиванова:

— Есть, товарищ полковник!

— Никак нет, товарищ полковник!

— Будет сделано, товарищ полковник!

— Есть, доставить, товарищ полковник!

— Есть, Балашова не светить, товарищ полковник!

— Есть, найти за что, товарищ полковник!

— Есть, передать трубку, товарищ полковник! — бледный и потный майор протянул мне телефон, — ВАС, Алексей!

Я взял трубку.

— Слушаю, Виктор Петрович! — я наблюдал, как майор «греет уши», делая вид, что рассматривает очень красивый узор на обоях прихожей.

— Жди Володю, он на подходе должен быть, без него из квартиры ни ногой! Кто припрётся — посылай нахер! Майор этот твой получил инструкции, тебя «светить» не будет. Что делать, он знает. Позже Валера подъедет, он тоже в пути. Всё понял?

— Так точно, товарищ полковник! — попытался я встать «по стойке смирно».

— Раз хохмишь, значит всё нормально. — усмехнулся в трубку полковник, после чего раздались гудки отбоя.

— Товарищ майор, а скольких вы «приняли»? — спросил я, понимая, что уже можно разговаривать нормально.

— Десятерых. — ответил он уже нормальным тоном.

«Да, это вся „банда“ малолеток». — подумал я и улыбнулся.

— А Горбатого?

— Какого, бл@дь, Горбатого? Фильмов насмотрелся? — попытался «рыпнуться» майор.

— А когда в доме наркоманы тусуются каждый вечер, пьют, курят, колются, это я фильмов насмотрелся? — не выдержал я, — Самому-то не стрёмно, товарищ майор, с нами же живёте, в одном доме? Как рацию у вас из машины спиzduли, помнится, вы ППСников с автоматами вызвали и в хату к этому дурачку Рюмкину ломиться начали! В той ситуации очко не «играло»?.. — я еле сдерживал себя.

— Я пошёл. — заявил Селиванов, никак не прореагировав на мои слова, причём, раскаянья я так и не заметил. — Надо ЦУ раздать. Если что, я внизу. — продолжил он. — Прохоров, у двери пока постоишь. — приказал он к одному из сержантов и вышел из квартиры.

Закрыв за ним дверь, я увидел, что мама вышла из комнаты, в которой просидела всё это время с собакой. Рейнис стал носится по прихожей, втягивая в себя незнакомые запахи. Что характерно, когда к нам начали приходить домой клиенты, пёс привык, и особо на это реагировал, но тут, видимо, сказалась общая нервозность, и носился он со вздыбленной холкой.

— Сынок, ты зачем с ним так, к нему весь дом ходил жаловаться, что молодёжь тут собирается, а он ничего сделать не мог! Они, говорит, ничего не нарушают…

— Вот, и дождались… — ответил я, и, чтобы не затрагивать больше эту тему, спросил, — Мам, а поесть что-нибудь осталось?

— Конечно, осталось, пошли уже, горе ты моё луковое!

— Разогреешь, мам? А я пока отцу позвоню, успокою.

— Хорошо.

Дождавшись, когда мама удалится в сопровождении Рейниса на кухню, я позвонил отцу, сообщив ему, что всё хорошо, волноваться не надо, и скоро за ним приедет Валера.

Не успел я положить трубку, как раздался звонок в дверь. Посмотрев в глазок, я опознал Владимира.

— Заходи. Кушать будешь?

— Какое кушать, что у тебя здесь творится? Внизу менты малолеток прессуют, меня в дом пустили только после того, как я им удостоверение показал! Матанцев мне, конечно, кратко рассказал, что произошло, но хотелось бы услышать твою версию событий. — он посмотрел на меня выжидающе.

Я кратко описал всё произошедшее. После того, как рассказал про предъяву майора Селиванова, Володя чуть не сплюнул.

— Вот, сука! А Матанцев в курсе?

— В курсе, он с этим майором даже по телефону пообщался, ласково…

— Сейчас ему позвоню. Можно в обуви пройду? — спросил он.

— Володя, подожди. Тут такое дело… Можно одноклассников моих просто прессануть? А с двумя другими — делайте, что хотите…

— Жалко, что ли, стало? А они тебя не пожалели… — криво улыбнулся Володя.

Мне даже показалось, что в его тоне проскользнули лёгкие нотки призрения.

— Ты глупости то не говори! — я ухмыльнулся, — Скажешь тоже, жалко стало! А последствия ты просчитываешь?

— Какие ещё последствия? — заинтересовался Володя.

— Эти ушлёпки, в любом случае, расскажут своим родителям, что оказались в ментовке из-за меня. Ведь их сыночки самые лучшие и просто не могли такого сделать, а Балашов, сука такая, наговорил на мальчиков и ментов вызвал, которые кровиночкам наркоту и подбросили. А уж мамы и папы жертв провокации сделают, на какое-то время, мою жизнь и жизнь моих родителей невыносимой — телефонные звонки, слухи, угрозы… Мне что, опять потом Матанцеву звонить? Так он тебя пришлёт. Тебе это надо?

— Не надо, работы и так хватает…

— А если их хорошенько прессануть, они меня дальней дорогой обходить будут, да и родителям о похождениях чадушек выгоднее будет молчать, нежели слухи распускать.

Владимир задумался.

— В твоих словах есть определённый резон, надо согласовать с Матанцевым.

Телефонный разговор с полковником долго не продлился. Положив трубку, Володя сообщил:

— Твои соображения принимаются. Сейчас я спущусь к ментам, переговорю с майором, потом вернусь и дождёмся Валеру.

Пока Владимир ходил, я осмотрел дверь с внешней стороны. Повреждений, как я и ожидал, никаких не было, но были отпечатки подошв, да и в коридоре натоптали. Налив воды, я схватил тряпку с лентяйкой и принялся за уборку в коридоре. За этим занятием меня и застали Володя с Валерой.

— Алексей, я поехал в ментовку, прослежу, чтобы всё было в порядке. Отзвонюсь. — сказал Володя.

— Хорошо. — кивнул я и открыл дверь перед Валерой.

— Ты извини меня, Алексей, мой косяк… — сказал мне виновато Валера, — Надо было тебя до квартиры проводить…

— Отработаешь, — ухмыльнулся я. — Съезди за отцом, пожалуйста, а то он на работе сидит, тебя ждёт.

— Хорошо, только запритесь и никого не пускайте!

— Договорились.

Приём пациентов прошёл в привычном режиме. Валера всё это время просидел с отцом и Рейнисом в дальней комнате, после чего они собрались на улицу, выгулять пса. Около десяти часов вечера зазвонил телефон, я направился в прихожую, находясь в полной уверенности, что звонит Владимир. Из гостиной, вслед за мной, вышли мои родители и Валера.

— Алло.

— Здравствуйте! — прозвучал в трубке незнакомый женский голос. — Алексея можно?

— Это я.

— Алексей, это мама Дениса Коломейцева. Что у вас произошло? Почему мой мальчик в милиции? Отца к нему не пускают! — истеричным голосом спросила она.

Я аж растерялся… Откуда она узнала так рано? Володя ещё не отзвонился, значит «работа» ещё идёт. Хотя, на районе все друг друга знают, явно кто-то из ментовки слил…

— Потому, что они меня чуть не зарезали! — выплюнул я в трубку.

— Как, чуть не зарезали? Что ты такое говоришь? Мой Денис на такое не способен! — она буквально верещала в трубку.

Будь мне семнадцать лет, после пары-тройки таких наездов, я бы начал испытывать чувство вины, ведь я жизнь одноклассникам ломаю. Слёзы родителей с криками «Не погуби!», неловкие попытки «рэкетиров» извиниться… Уговорил бы себя, что у мальчиков не было другого выхода, жизнь заставила, я сам их спровоцировал… Да и родители мои поспособствовали — «Ладно, сынок, давай им жизнь портить не будем!» Но мне было не семнадцать лет…

— В нормальном состоянии, может быть, и не способен! А под наркотой — вполне! — прорычал я в трубку.

— Под какой наркотой, ты что несёшь? — продолжала орать эта мадам. — Быстро мать дай, паршивец, мне не о чем с тобой разговаривать!

— Не дам!

— Быстро, я сказала!

Я положил трубку. Не собирался я вмешивать маму, ей, итак, сегодня досталось.

— Лёш, кто звонил? — мама смотрела на меня с тревогой.

— Коломейцева.

— Что хотела?

Я не успел ответить, как телефон зазвонил вновь.

— Ты чо трубку бросаешь? Быстро мать дал! — истерика продолжалась.

Я не стал класть трубку, держа её в руке, а просто нажал рычажки отбоя, и ответил маме.

— Видимо, из ментовки кто-то слил о задержании моих одноклассников, назвали мою фамилию, судя по всему, сейчас начнутся звонки. Как бы к нам домой на разборки возмущенные родители не пришли. Валера, что делать будем?

Я специально перевёл стрелки на Валеру, его мнение в этих вопросах для родителей было явно авторитетнее, чем моё. Они, с надеждой, посмотрели на моего охранника. И он не подвёл, спокойно и уверенно поведав о наших дальнейших действиях:

— Ничего не делаем, сидим дома, на телефонные звонки отвечаем, но разговаривать будем только с Владимиром, который должен скоро позвонить. Если придут сюда, я встречу, не переживайте! Думаю, когда Владимир закончит с ребятками, те сами своим родителям скажут сидеть тихо и не высовываться. Не переживайте!

Родители успокоились и вернулись в гостиную, я же занял пост рядом с телефоном. В течении часа позвонили все родители малолетних «рэкетиров», все попытки со мной заговорить, я пресекал, бросая трубку, пока, наконец, после очередного звонка, не услышал голос Владимира, который сообщил, что всё нормально и он скоро будет.

— Ну, что я могу сказать, — начал Владимир, когда мы все расположились в гостиной, — Всё началось с того, как Коломейцев случайно услышал разговор своей матери по телефону, в котором подружка делилась с ней слухами о тебе, Алексей, что ведёшь приём, как экстрасенс, и очень хорошо на этом зарабатываешь. — Владимир усмехнулся, — Ребятки тоже обратили внимание на суету по вечерам возле вашей квартиры. Карманных денег, которые им давали родители, на выпивку, сигареты и наркоту стало не хватать. Тут Коломейцеву и пришла в голову «замечательная» идея обратиться к Егору Вострецову, своему поставщику наркотиков, заверив того, что ты, Алексей, судя по всему, работаешь один. За наводку Коломейцев от Вострецова получил обещание регулярного бесплатного получения доз героина. Все остальные «рэкетиры» были в курсе и надеялись, что им тоже что-нибудь достанется. — Владимир сделал паузу и отпил из кружки кофе. — Когда их «приняли» менты, они все были «чистые», успели «скинуть» и наркоту, и нож, в мусоропровод. Побили их менты при задержании, конечно, знатно, но следов не оставили, больше всех досталось двоим — Вострецову и Вещуеву, эти дурачки под дозой были, выступать начали, перед твоими одноклассниками марку держали, так их, после того, как дубинками обработали, ещё и мордами в снег положили, где собаки нужду справляют. Ох и воняло от них в отделении, пока умыться не заставили! — он улыбнулся. — А то, что ты им денег должен, придумал Коломейцев, и заранее всех предупредил. Хоть на что-то мозгов хватило! В отделении, когда приехали, о чудо, у Вострецова и Вещуева, при понятых, изъяли вещество, предположительно героин, и поместили отдельно. Опера уже их «крутят» на причастность к другим преступлениям в вашем районе, я думаю, сядут они надолго и не по одной статье. А одноклассников твоих поместили в «обезьянник» к паре бомжей и обделавшемуся нарику, предупредив, чтобы к бомжам особо не приближались, типа у них туберкулёз и сифилис, для придания соответствующего настроя перед беседой. Так они на решётку полезли с воплями «Дяденьки милиционеры, мы больше не будем!» и «Позвоните родителям, они нас выкупят!» Я же пошёл вместе с начальником ГОМа к нему в кабинет пить чай и ждать, когда подростки созреют для беседы. Часа через два, мне выделили отдельный кабинет, и я начал проводить воспитательные беседы. В районе половины десятого позвонил дежурный и доложил, что в отделение рвутся родители «незаконно задержанных несовершеннолетних подростков». - он хмыкнул. — пришлось и с ними проводить воспитательную беседу, после чего, твоих одноклассников выпустили, с обещанием в следующий раз точно посадить. Я уверен, что с этой стороны опасться нечего, но без Валеры, на всякий случай, передвигаться всё же не стоит. — Владимир посмотрел на моего охранника.

Валера кивнул.

— Как на счёт завтра, всё в силе? — Владимир имел ввиду поход в лабораторию НИИ.

— В силе. — я кивнул.

— Тогда я поехал, до завтра!

С ним засобирался и Валера, но я предложил ему остаться переночевать у нас, мотивировав это заботой о спокойном сне родителей и тем, что завтра, всё равно, утром ехать выбирать мебель. Валера, после недолгих раздумий, согласился.

Перед сном я ещё раз проанализировал произошедшее. Понятно, что это форс-мажор, но кто даст мне гарантию не повторения подобного в будущем? А значит, пора подумать о собственных навыках самообороны, хотя бы на минимальном уровне, Валера не всегда будет рядом.

Утром, в субботу, пока отец с Валерой выгуливали Рейниса, а мама готовила завтрак, я ещё раз просмотрел планы комнат нашего дома.

— Валера, ты не против, если в доме за тобой будет одна из комнат на втором этаже? — спросил я его, когда мы сели завтракать.

— Не против. — согласился он.

— Вот и отлично! — я улыбнулся.

Когда мы закончили завтракать и начали собираться для поездки по магазинам, я попросил Валеру зайти ко мне в комнату.

— Валера, тут такое дело, ты можешь меня научить драться? Вдруг что-нибудь случится, а тебя не будет рядом?

— Драться? — он улыбнулся, — Это можно… Только к спорту это не будет иметь никакого отношения.

— Я понимаю. — вздохнул я с облегчением. — Давай, когда в дом переедем, там и займёмся?

— Совсем отлично, да и я в форму приду. — он хлопнул меня по плечу.

В «прошлой» жизни, в начальных классах, я отходил четыре года на плаванье, потом были три года лыжных гонок, в девятом-десятом классе я ходил на рукопашный бой. В этой секции основной упор делался на общую физическую подготовку, а не навыки «мордобоя», что мне очень не нравилось. Это потом я понял, что наши «сенсеи» сами толком ничего не умели, а просто собирали деньги с малолеток на волне популярности восточных единоборств. На первом курсе академии, с подачи одного из моих одногруппников, я начал ходить в секцию айкидо. Это было очень круто! Особенно после просмотра фильмов со Стивеном Сигалом — «Над законом» и «В осаде». На айкидо меня научили правильно падать, уходить от атаки, делать захваты и вырываться из них. Но, так как в айкидо очень много болевых приёмов, я постоянно получал удары в локтевые суставы, которые начали болеть, причём, у других ребят из секции этих проблем не было. После года занятий, я прекратил посещать и эту секцию. Потом постоянно ходил играть в волейбол, летом — в парк, зимой — в школьные спортивные залы. И вот, передо мной сидит Валера, наверняка далёкий человек от спортивных единоборств, способный, как я надеюсь, научить меня тем приёмам, которые будут работать «на улице».

По магазинам съездили хорошо, закупили всё, что хотели, оставалось по мелочам. Львиную долю денег отдали за набор мебели для гостиной — большой кожаный диван, два кожаных кресла, журнальный столик на резных ножках и сервант. Причём, доллары на рубли мы менять не стали, в магазинах с удовольствием к оплате приняли и баксы. Присутствие Валеры в лучшую сторону сказалось и на общем отношении к нам продавцов, и на цене мебели, и на сроках доставки до дома.

Когда мы вернулись домой, Валера демонстративно первым зашел в подъезд и проводил до квартиры.

— Алексей, вечером за тобой заедет Владимир, до этого времени из дома ни ногой! — сказал, прощаясь, он, — Если что, я на телефоне.

— Понял. — ответил я.

На проходной НИИ нас с Володей встретил тот же мужик, что и в прошлый раз. Поздоровавшись только с Владимиром, он проводил нас до лаборатории. Открыв коробки с ингредиентами, я прикинул, что после этого посещения НИИ, меня ещё долго не побеспокоят господа с аккумуляторного завода. Производительности лаборатории должно хватить, завтра днём точно буду дома.

— Оцени, Алексей, вроде я всё правильно рассчитал? — спросил меня Володя.

— По моим прикидкам, тютелька в тютельку! — я улыбнулся.

— А то ж!.. Ещё помним кое-что! — улыбнулся в ответ Володя.

Пока мы переодевались, Валера сообщил:

— Кстати, перед тем как за тобой заехать, я в ментовку заскочил, «друзей» наших проверил. — он сделал многозначительное лицо.

— И как? — заинтересовался я.

— Плохо им, абстинентный синдром начался, ломает их сильно… Опера с дежурным следователем перед ними по «баяну» с дозой положили, уже много чего узнали… Одно скажу, очень сильно тебе повезло, что «упоротые» они были и в квартиру за бабками тебя отпустили, думали, никуда ты не денешься… Судя по тому, что мне опера рассказали, эти два урода не зря тебе нож демонстрировали…

— Понятно… — меня аж передёрнуло.

К полудню воскресенья у нас с Володей всё было готово. Как и в прошлый раз, я периодически выгонял своего напарника «покурить», на что он уже не обижался. Процедура закрытия лаборатории была один в один, как и в прошлое наше с Володей её посещение — незнакомый мне мужик чётко следовал инструкции. Когда мы доехали до моего дома, Валера проводил меня до квартиры.

Мама, открывшая мне дверь, сходу заявила:

— Сегодня утром приходили родители твоих одноклассников, ну этих, наркоманов я им не открыла… Так они через дверь за детей извиняться начали… Потом ушли, и только что Коломейцева звонила, умоляла, чтобы ты их сыновей от наркомании вылечил…

«Бл@дь!» — это было единственное, что пришло мне в голову…

— Мам, я очень устал и хочу помыться и хоть немного поспать! — вздохнул я. — Давай вечером на эту тему поговорим?

— Хорошо, хорошо, Лешенька! — закивала мама.

Ложась спать, я невольно стал думать о мольбах Коломейцевой. Вернее, о самом факте того, что она «посмела» меня о чем-то просить, после всего произошедшего. Её понять можно, дальнейшая судьба и, даже, жизнь сына, находятся под большим вопросом, как и у других участников «банды». Предположим, я дам им выпить мой препарат, затребовав в качестве компенсации морального вреда тысячи по полторы долларов с человека, сниму абстинентный синдром, но мозги-то у них при этом не поменяются! Жажда постоянного кайфа никуда не денется! И приволокут бедные родители ко мне моих одноклассников через год за очередным сеансом! Сначала этих нариков надо психиатрам показывать, а потом уже ко мне, иначе толку не будет…

А вообще, если рассуждать цинично, «торчки» — идеальная ниша для моего фармацевтического бизнеса, клиентов — море! Если других людей с болячками мои цены отпугнут, кроме «крайних» случаев, то наркоманов… У них ведь как, это по началу кайф, непередаваемые очучения и всё такое, но в дальнейшем, доза растёт, затраты на ширево увеличиваются, а потом они колются, нюхают и глотают только для того, чтобы «подлечиться», избежать ломки. Очень хорошо помню вопрос к аудитории препода по «Судебной психиатрии» Алмазова Бориса Николаевича — «Объясните мне разницу между пьяницей и алкоголиком?» Выслушав весёлое и очень бурное обсуждение студентов животрепещущей темы, этих «терминов» и их значение, в частности, господин Алмазов подытожил — «Пьяница реагирует на присутствие алкоголя в крови, а алкоголик — на отсутствие!» А тут новое средство для нарков — и здоровье поправит, и без особых физических мучений, и дозу уменьшит до минимальной… Главное — денег на это найти и «передоз» от «счастья» не словить…

Вот тут и возникает главный вопрос — где наркоману взять разом крупную сумму денег на таблетку? Наркоманов из состоятельных семей мы не берём, там ситуация с деньгами другая, редко кто из них на «винте» сидит. Про «богему» я вообще молчу, что нашу, доморощенную, что заграничную! Как же, творческие люди, наркота там «необходима» для стимуляции творческого процесса, а потом мы выходим из кинотеатров после просмотра очередной «нетленки» и спрашиваем себя: «Под какими грибами писался сценарий, и что употребляют актёры, согласившиеся это играть?» Обычные наркоманы всегда в поиске денег на дозу, они не работают, начинают тащить вещи из дома, воровать, грабить, убивать… Вот и получается такая ситуация, что этой таблеткой я могу спровоцировать волну серьёзных преступлений, что для меня абсолютно неприемлемо.

Вечером, после приёма, мы разговаривали с родителями в гостиной под негромкое бормотание телевизора.

— Мам, я всё понимаю, но это не решит основной проблемы — жажды получения удовольствия! — ответил я маме, после того как она заявила мне, что мальчикам надо помочь, да и перед их родителями неудобно… — Они же по новой начнут, не остановятся без помощи психиатра…

Хоть я и говорил умные и правильные мысли, но в душе понимал, что основная причина моего нежелания помогать одноклассникам — банальная месть за попытку поиметь с меня денег…

— А ты помоги, потом пусть сами разбираются… — непреклонно сказала мама, отец согласно кивнул головой. — Я тебя очень прошу!

Бл@дь, не хватало мне ещё с родителями поссорится из-за каких-то наркоманов. С другой стороны, это же мой бизнес, ничего личного, вот и денег с них попрошу с учётом морального вреда, долю малую «зашлю» Владимиру, который в ментовке ситуацию весь вечер разруливал и разговоры профилактические разговаривал, лишним не будет… Он, в отличие от Матанцева и Валеры, за мою безопасность в тот момент не отвечал.

— Хорошо, мама, только ради вас с отцом! И стоить это им будет пятьсот долларов с каждого! Нам ещё Владимира надо отблагодарить, согласны? — они закивали. — Тогда тебе, мама, надо позвонить Коломейцевой, и пусть она согласует с остальными родителями день, первую половину, и время, когда они придут. И пусть приходят оба родителя.

Мама тянуть не стала и позвонила сразу после разговора.

— Всё, передала. — сказала она с видимым облегчением, усаживаясь обратно в кресло.

В этот момент зазвонил телефон.

— Да что ей ещё надо-то?.. — недовольно прокомментировала мама и направилась обратно в прихожую.

«Надо будет в коттедж радиотелефон купить, там не набегаешься…» — подумал я.

— Алексей, тебя. — крикнула мама из прихожей.

Я подошёл к маме, которая с ухмылкой протянула мне трубку.

— Алло?

— Лёшенька, я соскучилась! — услышал я пьяненький Ленин голос.

— Ты где?

— Я у подружки.

— И что ты от меня хочешь?

— Тебя хочу! — ответила Лена громким шепотом.

«А что, последние три дня мне старательно портили настроение, имею право расслабиться!» — подумал я.

— Это же замечательно, Лена! Говори адрес, скоро буду!

Набрав Валеру, я получил заверения, что он будет минут через пятнадцать.

— Ночевать буду на съёмной квартире. — сказал я, вернувшись к родителям в гостиную.

— Да поняли мы уже… — сказала со вздохом мама.

Отец с улыбкой подмигнул.

Дверь нам с Валерой открыла та самая бочкообразная подружка Лены, с которой она была в больнице в сентябре. С того времени она не сильно изменилась, кроме того, что была сильно пьяна. Увидев перед собой двух мужиков, она попыталась сфокусировать на нас свой взгляд. Когда ей это удалось, всё её внимание сосредоточилось на Валере. Поправив не первой свежести домашний халатик, эта «нимфа» облизнула губы, сглотнула и, пытаясь придать своей позе максимум фривольности, выдала:

— Чо надо?

Мы с Валерой, не сговариваясь, хмыкнули.

— А Лена гулять пойдёт? — спросил я.

Плотоядный взгляд Лениной подружки переместился на меня.

— А я тебя помню. — её качнуло. — Ты этот, как его… Лёха, вот!

— Да, это я.

— Ленка! — крикнула она вглубь квартиры, — Ёб@рь твой пришёл!

— Уже выхожу… — услышали мы Ленин ответ.

— Везёт же этой сучке! Чтоб меня так драли! — недоразуменье в халате переместило свой взгляд на Валеру. — А ты ничего так… Выпить хочешь?

— Нет, спасибо! — с невозмутимым видом ответил Валера.

— У тебя, чо, пиzda припасена? — агрессивно «поинтересовалась» она.

— Не без этого… — спокойно ответил Валера.

Этот занятный диалог был прерван появлением Лены. Была она, конечно, пьяной, но, на первый взгляд, не до такой степени, как её подружка.

— А вот и я! — Лена помахала мне рукой и, стоя к нам спиной, нагнулась, чтобы одеть сапоги.

«Она же в „Каньон“ вчера собиралась, точно дома не была…» — подумал я, разглядывая Лену. Одета она была крайне легкомысленно — короткая юбка, светлые колготки, блузка светло-синего оттенка, что при её любви красить ресницы синей тушью было даже где-то в тон. Мы с Валерой переглянулись, он выразительно покачал головой, да и было от чего — Лена, нагнувшись, вольно или невольно продемонстрировала нам все достоинства своей фигуры — длинные прямые ноги и упругую попку. Пикантности добавило то, что юбка чуть задралась, и стал виден краешек белых Лениных трусишек. Закончив одевать сапоги, девушка разогнулась, держась за стену, привычным движением расправила юбку и начала одевать дублёнку.

— Я готова! — сказала Лена, и я понял, что пьяна она не меньше, чем хозяйка квартиры. — Пока! — девушка обняла подружку, поцеловала её в нос, оставив след от помады, и вышла к нам, на лестничную площадку.

На Валеру она не обратила никакого внимания.

— Слышь, длинный, ты не передумал?.. — вытирая нос от помады, спросила Валеру «кустодиевская женщина».

— Всего хорошего! — он был непреклонен.

— Зря отказываешься, длинный! — решил я его подколоть.

— Давай поменяемся! — ухмыльнулся он и начал спускаться по лестнице.

Задача транспортировки Лены до машины осложнялось тем, что дом был старый, без лифта, строили его пленные немцы после Великой Отечественной, и мне пришлось держать Лену под руку, контролируя каждый её шаг. Загрузив девушку в машину, мы буквально через пару минут были у пункта назначения. Подъём до съёмной квартиры прошел более быстро, и я открыл дверь. Казалось бы, всё, трудности героически преодолены, но… Тут я допустил роковую ошибку — по привычке пропустил девушку вперёд. Лена шагнула в тёмную прихожую и исчезла в глубине коридора, зацепившись носком сапога за порог. Раздался грохот. Мы с Валерой переглянулись.

— Что-то я даже свет боюсь включать! — сказал я.

В этот момент из квартиры донёсся Ленин возглас:

— Бл@дь!

— Вроде всё нормально. — усмехнулся Валера. — И где ты их находишь?..

— Места надо знать! — ответил я, включая свет в прихожей.

Зрелище, конечно, было ещё то… Лена лежала наполовину в прихожей, наполовину в гостиной, и вставать, судя по всему, не собиралась… Основной грохот был из-за двери санузла, которую, по ходу падения, и закрыла девушка.

— Леночка, ты как? — спросил я, улыбаясь.

— Всё zаябись! — ответила она, делая попытки подняться.

Осмотрев Лену после того, как помог ей подняться, никаких повреждений не заметил. Расслабленность мышц после алкоголя и дублёнка с шапкой нивелировали все ушибы, да и препятствие было одно — та самая дверь. Усадив девушку прямо в одежде на диван, я вернулся в прихожую к Валере.

— Всё нормально, жить будет. — сказал я.

— Ну, тогда до завтра?

— До завтра.

Мы попрощались, и я, закрыв дверь и сняв верхнюю одежду, вернулся в гостиную.

Раздевание девушки затянулось — ей вдруг стало весело, и она полезла обниматься и целоваться. Кое-как справившись с поставленной задачей, я метнулся к холодильнику за шампанским, чтоб хоть на чуть-чуть приблизиться к Лениному состоянию. Пить начал ещё на кухне, после того как открыл бутылку, а продолжил в гостиной, девушке же принёс сок.

— Ну что, синявка, рассказывай! — улыбнулся я.

Связного рассказа я так и не услышал, понял только одно — на дискотеку она сходила, после чего поехала к каким-то одногруппницам, где веселье продолжилось, домой в таком состоянии являться она постеснялась, и поехала к подружке, которая до этого пила «в одного». Потом позвонила мне… К концу рассказа Лена начала откровенно «клевать носом», была раздета и уложена спать. Я же, включив негромко телевизор, «приговорил» ещё одну бутылку шампанского и начал готовиться ко сну.

В прошлые наши встречи Лена добиралась домой самостоятельно, но на этот раз, учитывая «обнажённость» её ног, я решил её подвезти, для чего позвонил Валере и попросил заехать за нами к четырём часам.

Оказалось, что вчерашний вечер Лена помнит очень плохо, особенно после телефонного разговора со мной. Проснувшись утром в смутно знакомой обстановке, она обнаружила меня, спящего рядом, и немного успокоилась. После совместного принятия душа был утренний секс, потом был завтрак, приготовленный Леной из остатков продуктов в фартуке на голое тело, после которого наступило время дневного размеренного секса. Позже, лежа рядом со мной, Лена призналась, что потратила все деньги, а ещё целая неделя каникул, и не мог бы я… В общем и целом, настроение у меня было благодушное, голову я проветрил неплохо, да и телом отдохнул, так что материальную помощь девушка получила.

Когда за нами зашёл Валера, я их познакомил, и Лена начала его с интересом разглядывать, но вопросов никаких не задавала.

— Она что, ничего не помнит? — спросил меня Валера, когда мы высадили девушку у её подъезда.

— Ага. — подтвердил я Валерины догадки.

— Красивая же девчонка, а эта жаба, подружка её, дурно на неё влияет! Обе же в «гомно» вчера были. У меня дочка на пару лет моложе этих, знаешь как я за неё переживаю? — он посмотрел на меня.

— Да я Лену в первый раз такой вижу, она просто сутки не спала, вот и развезло…

Валера пробурчал себе под нос что-то непонятное, но явно неодобрительное. Проводив меня до квартиры, он попрощался со мной и отправился по делам.

— Лёш, Коломейцева звонила, — рассказывала мне мама, пока я раздевался, — мы с ней на среду, с десяти часов утра восемь человек поставили, каждые полчаса. С деньгами они согласны.

— Хорошо.

Как же мне не хотелось лечить этих тварей! Но придётся… Кстати, во избежание различных эксцессов, да и для солидности, надо будет попросить Валеру поприсутствовать на «сеансе».

В среду утром я проснулся разбитым.

Вечером, во вторник, мама предупредила, что звонила Коломейцева и подтвердила визит всех восьми моих одноклассников с родителями. Казалось бы, мелочь, но это сообщение испортило мне настроение. Засыпая вечером, я старался не думать о предстоящем «сеансе», но мысли, всё равно, нет-нет да возвращались к встрече с этими уродами.

Даже пришедший к половине десятого Валера обратил внимание на мой мрачный вид.

— Ты чего такой смурной?

— Да всё будет хорошо, просто неприятно… — отмахнулся я.

«Гостей» по заведённому у нас порядку, встречала мама, мы с Валерой расположились в гостиной, я на своём привычном месте, на диване, Валера же на одном из кресел, отодвинутом чуть в сторону. Для пациентов поставили дополнительные стулья. Первыми были Коломейцевы. Сначала в гостиную зашли родители Дениса, а потом и он сам. Выглядел он, скажем прямо, очень плохо — бледный, осунувшийся, с испариной, выступившей на лице. Не поднимая взгляда, он остановился в дверном проёме. На какое-то мгновение, мне стало его жалко, но потом перед глазами промелькнул нож, которым мне угрожали в подъезде… Волна ненависти захлестнула моё сознание…

Я пришёл в себя от крика:

— Что ты с ним сделал, урод?

Всё вокруг было очень странным, к обычным очертаниям предметов и людей добавилась «дымка» разных цветов. «Что за хрень? Это что, аура?» — промелькнуло у меня в голове.

— Я тебя посажу, сука! — этот крик Коломейцева-старшего окончательно привёл меня в чувство.

За время моего «отсутствия», ситуация в гостиной кардинально изменилась. Над лежащим на полу и кое-как подающим признаки жизни Денисом суетились его мама и моя. Отец Дениса находился в жёстком захвате за руку и за волосы у Валеры, причём оба смотрели на меня безумными глазами. Надо было что-то срочно делать. Подсказала интуиция. Я растянул свою ауру на всю гостиную и часть прихожей так, чтобы все присутствующие оказались внутри этого своеобразного «кокона». От нахлынувших ощущений мне стало дурно, и я чуть не потерял сознание.

От Валеры «пахло» досадой и страхом.

От Коломейцева-старшего — яростью и страхом.

От его жены — отчаяньем и страхом.

От моей мамы — сильным беспокойством и страхом.

От Дениса — ужасом.

— А ну-ка, все успокоились! — сказал я спокойно, нисколько не сомневаясь, что моя команда будет выполнена.

Я чувствовал каждого из присутствующих, моя воля подавляла их волю, было ощущение, что я могу сделать с ними всё, что угодно…

Движение в гостиной прекратилось, только Денис пополз в сторону входной двери, тихонько поскуливая. Судя по моим впечатлениям, он уже достаточно пришел в себя, просто очень сильно меня боялся. Эмоции всех остальных поутихли и перенастроились на «спокойствие».

— Денис! Встань! И сядь на стул!

Он кое-как поднялся и, как зомби, дошел до стула и сел, уставившись на меня немигающим взглядом. Все остальные, как завороженные, наблюдали за происходящим.

— Ты и ты, — я указал по очереди пальцем на Коломейцевых-старших, — Сели рядом. Валера, отпусти его! — сказал я своему охраннику, заметив, что тот не ослабляет захват.

Родители «зомби» повторили действия сына, усевшись на стулья, и, также, как и он, уставились на меня.

— Пей! — я протянул Денису приготовленный стакан с препаратом.

Команда была выполнена.

— Денис, наркотики — это смерть! Тебе от них очень плохо! Ты больше никогда в жизни не будешь употреблять наркотики! — я не сомневался, что это «пожелание» станет для него «безусловным рефлексом». — Повтори!

Он повторил.

— Всё, больше он не будет употреблять. — сказал я его родителям. — Могу я увидеть деньги?

Коломейцева достала из кармана кофты доллары и положила на столик.

— Вы свободны! Удачи! — я махнул рукой в сторону выхода и «свернул» ауру.

Всех «отпустило», в том числе и меня. Мир вокруг вновь стал прежним, очертания людей и предметов виделись четко, без «марева» аур. Но я чувствовал, что стоит мне захотеть, и простым волевым усилием я вернусь в это состояние «изменённого сознания».

После моих слов Денис буквально бросился в прихожую, его мать, крестясь и что-то бормоча, направилась вслед за ним. Коломейцев-старший задержался.

— Ты, это, Алексей, извини нас… — сказал он, не глядя мне в глаза.

Не дождавшись от меня ответа, он вышел из гостиной.

Когда за «гостями» закрылась дверь, в гостиную вернулась мама.

— Лёша, что это было?.. — спросила она.

— Валера, расскажи, как это началось, а то я не помню… — обратился я к охраннику.

Надо отметить, что Валера, сидевший в кресле, выглядел до сих пор напряженным.

— Сначала зашли в гостиную родители этого Дениса, потом в дверном проёме появился он сам. Ты спокойно сидел на диване и смотрел на него. А потом… — Валера сглотнул и поёжился, — от тебя чем-то повеяло… страшным… Меня аж до печёнок пробрало… И этот Денис падать начал… Его мать кинулась к нему, а отец — к тебе, еле перехватить успел! А ты как сидел, так и продолжал сидеть, пока Коломейцев орать не начал. Потом ты как очнулся что ли… Оглядел нас мутным взглядом и сказал успокоится. И так сразу хорошо стало… А когда сказал мне отпустить этого мужика, возникло такое чувство, что не подчиниться — значит умереть… Да и когда ты Денису про наркотики говорил, у меня мурашки бегали… — он опять сглотнул. — Нас на службе многому учили, кроме того, у меня внушаемость низкая, но ты… — он выразительно на меня посмотрел. — Как это у тебя получилось, чёрт возьми?

Я лишь махнул рукой. И спросил у мамы:

— А у тебя как?

— Точь в точь, как Валерий описал… За исключением того, что я только зашла на кухню, встретив Коломейцевых, как вдруг стало очень страшно и упало что-то в прихожей… Я выглянула, а там Денис лежит, а его мать над ним хлопочет… Я же тебе говорила тогда, ну помнишь, про хабалку эту, Нину… А ты отмахнулся…

Вспомнил я и продавщиц из мехового магазина…

— Что за Нина? — заинтересовался Валера.

Мама его кратко просветила.

Честно говоря, чувствовал я себя хреново, голова кружилась, меня подташнивало. Да и разговаривать особого желания не было.

— Мам, скоро следующие придут, если тебе не трудно, приготовь препарат, пожалуйста!

— Хорошо. — она взяла со стола стакан и направилась на кухню.

— Валер, можно я немного отдохну?

— Молчу. — ответил он.

Я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, попытавшись расслабится. Минуты через три я почувствовал себя гораздо легче.

В дверь позвонили.

«Соберись, тряпка!» — мысленно приказал я себе и открыл глаза.

Мама открыла дверь и впустила следующую семью, Галактионовых.

— Заходите, присаживайтесь. — сказал я им после взаимных приветствий.

Увидев Валеру, Галактионовы напряглись, но, видя, что он спокойно сидит в кресле и не делает попыток подняться, дошли до стульев и уселись на них. Галактионов-младший, Николай, так же, как и Денис Коломейцев, на меня не смотрел и уставился в пол.

Волевым усилием я вошёл в «состояние изменённого сознания», но на этот раз моё внимание было сосредоточено только на Коле. Я хорошо почувствовал эмоции моего одноклассника, эмоции окружающих меня людей остались на заднем фоне.

«Да, ты не такое гомно, как Коломейцев!» — подумал я, ощущая не только вполне понятный страх Николая, но и сожаление и раскаянье.

— Коля, посмотри на меня!

Он поднял голову и уставился на меня пустыми глазами. Его родители напряглись и, как будто, подались вперёд.

— Коля, наркотики — это смерть! Тебе от них очень плохо! Ты больше никогда в жизни не будешь употреблять наркотики! — выдумывать я не стал и повторил то, что говорил Коломейцеву. — Повтори!

Он повторил.

— Пей! — я протянул ему принесённый мамой стакан с препаратом.

Он послушно выпил.

Я вышел обратно из своего «состояния изменённого сознания» и сразу обратил внимание на глаза Николая, которые вновь стали осмысленными и живыми.

— Всё, больше он не будет употреблять. — сказал я его родителям. — Сеанс окончен. Могу я увидеть деньги?

Проводив Галактионовых, я вернулся в гостиную.

— Валера, а как было сейчас? — я устало опустился на диван.

Он прекрасно понял, о чём я, и начал с главного:

— Что-то такое чувствуется сразу… — было видно, что Валера с трудом подбирает слова. — Задевает краем… Становится не по себе… И когда заканчивается, тоже понимаешь… Научи, а?.. — он с горящими глазами вскочил с кресла.

Я грустно усмехнулся и ответил:

— Да я сам не понимаю, как это происходит, а ты — «научи»!

Последующие шесть «сеансов» прошли как под копирку этого. Единственное, последний, с семьёй Климовых, я провёл из последних сил.

— Лёш, ты совсем бледный… — сказала мама, глядя на меня с тревогой.

— Мам, всё нормально, я просто устал и мне очень хочется спать. — попытался я успокоить маму. — Валера, спасибо огромное, что поприсутствовал, возьми, пожалуйста, и не смей отказываться. — я пододвинул ему по столу пятьсот долларов, оставленных Климовыми. — Если бы ты не задержал тогда Коломейцева, не знаю, чем бы там всё закончилось….

Валера долго на меня смотрел, но потом всё же взял деньги.

— Вы как хотите, а я спать. — с трудом поднявшись, я поковылял в сторону своей комнаты. — Валера, пока!

— Я останусь, пока ты не придёшь в себя. — сказал он мне в спину.

Мне было наплевать, скорей бы добраться до койки…

Пробуждение было хреновым…

Физически всё было в норме, было тяжело морально. Ничего не хотелось, абсолютно ничего… На всё и на всех было наплевать, мыслей не было, в голове царила звенящая пустота. Я накрылся с головой одеялом и продолжил лежать.

— Лёшенька, просыпайся, скоро люди придут… — голос мамы вернул меня из счастливого ничегонемыслия.

— Уже встаю, мам.

— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой в голосе поинтересовалась мама.

— Нормально, не переживай! — я сделал над собой усилие и улыбнулся.

— Ну, и Слава Богу!

Умывшись, я направился на кухню выпить кофе.

— Выглядишь не очень, краше в гроб кладут. — такими словами встретил меня на кухне Валера, пьющий чай с печеньем. — Я уж пару раз хотел реанимационные мероприятия проводить, когда казалось, что ты во сне дышать переставал…

— Правильно сделал, что не стал, как бы я потом жить продолжал, зная, что мне какой-то мужик «дыхание рот в рот» делал! — попытался я пошутить.

— Зря ты иронизируешь, Алексей, мы с твоей мамой от тебя больше часа не отходили. — Валера мой шутливый тон не принял.

— Валер, а давай сегодня выпьем, стресс надо снять, да и в качестве снотворного… — спросил я.

— Мысль, конечно, дельная, именно так мы стресс и снимали в… — он споткнулся, — Короче, давай! У меня тоже сегодня денёк тот ещё был! Но ты мне сейчас пообещаешь, что по пьянке меня в лягушку не превратишь!.. — он улыбнулся, но в голосе чувствовалась опаска.

— Не говори глупостей. — я отмахнулся.

Приём пациентов прошел стандартно, свои новые способности я не применял, зачем? Во-первых, не было надобности, должно было хватить и препарата, да и «озорства», присущего молодости, у меня изрядно поубавилось. Во-вторых, при одном воспоминании о «состоянии измененного сознания», начинала болеть голова и слегка подташнивало. Я чувствовал, что стоит мне очень сильно захотеть, и я «смогу», но вот именно этого «захотеть» я и «не хотел».

Когда с работы пришел отец, мама просветила его обо всём произошедшем.

— Сын, ты как? — спросил отец.

— Нормально, пап. — с улыбкой ответил я.

Этого отцу оказалось достаточно.

Поужинав, я сказал родителям, что мне надо побыть одному, и ночевать буду на съёмной квартире. Валера меня поддержал и заверил их, что он за мной проследит, после чего мы с ним собрались и вышли на улицу.

Пока машина грелась, мы с Валерой решили, что пить будем водку, а так как на съёмной квартире не осталось алкоголя и продуктов, дорога туда лежала через магазин, в котором мы закупились «по полной», помимо нужных продуктов и алкоголя для сегодняшнего вечера, набрали всяких вкусняшек впрок. Не забыл я купить и шампанское, под едкие комментарии Валеры.

Добравшись до квартиры, мы сунули водку в морозильник, а сами, порезав колбасу и хлеб, открыв банку с маринованными огурцами и помидорами, накрыли в гостиной стол.

— Ну что, Валера, настало твоё время! — я достал из кармана пакетик со своим препаратом и положил на столик.

— Это то, о чём я думаю? — спросил Валера.

— Именно. Разбавь в стакане с водой и пей.

— Ну, Алексей, спасибо! — Валера исчез на кухне.

Спустя некоторое время, он вернулся и спросил:

— А с водкой можно мешать?

— Нужно! — успокоил я его.

— Ну, тогда за твой химический талант! — поднял Валера рюмку.

— Ага, за талант. — не стал я возражать.

Мы выпили и закусили.

— Как препарат действует, объяснять не надо? — улыбнулся я.

— Матанцев просветил. — ответил Валера.

Мы налили ещё и выпили.

— Слушай, Алексей, — начал Валера, после третьей рюмки, — а сегодня, ну с нарками этими, ты сам-то что чувствовал?

Не смотря на первую «эйфорию» от выпитой водки, голова была достаточно ясной, и вопрос Валеры заставил меня задуматься, но не о том, о чём он меня спрашивал, а о том, стоит ли мне вообще с кем-либо общаться на эту тему.

— Валера, ты меня сейчас в каком качестве спрашиваешь, в качестве опера или товарища?

— Понимаешь, Алексей, интересуюсь я, прежде всего, с точки зрения обеспечения твоей безопасности, а уже потом идёт всё остальное. Пойми, мы, я имею ввиду меня, Матанцева и Володю, зла тебе не желаем, у нас взаимовыгодные отношения, строящиеся вокруг твоих способностей. Сегодня ты продемонстрировал такое, учитывать которое в будущем мы просто обязаны. Ты меня пойми, — он сделал паузу, — доложить о произошедшем Матанцеву я просто обязан.

— Понимаю. — я разлил водку. — За честность?

— Давай.

«Да, шила в мешке не утаишь, мне ещё самому надо разобраться с этим „изменённым сознанием“, кроме того, бояться они меня может и не будут, но вот опасаться — точно! Что неплохо». — думал я, прожёвывая маринованный огурчик.

— Валера, а ты не боишься, что я, прямо сейчас, прямо здесь, прикажу тебе забыть обо всём, что ты сегодня видел? — спросил я его с улыбкой, внутренне приготовившись к любой реакции Валеры.

— А ты можешь? — он выпрямился и подобрался.

— Мне кажется, да.

— Ты не станешь этого делать, не в твоём это характере. — сказал он спокойно.

— Думаешь, просчитал меня? — решил я обострить, может чего лишнего скажет.

— Нет, не просчитал, просто чувствую так. Тебе, может быть, и восемнадцати нет, а мозги у тебя здорово соображают. Глупостей не наделаешь, мне ещё Матанцев говорил, это сыграло не последнюю роль, когда он с тобой на сотрудничество согласился.

— Прав ты, Валера, это меня после водки на подвиги потянуло, извини. — я сделал вид, что смущаюсь.

— Вот только не надо мне тут раскаянье изображать, — он усмехнулся, — мал ты ещё провокации устраивать!

— Но, согласись, Валера, очко-то сжалось? — я улыбался.

— Сжалось, отрицать не буду, особенно после того, что я сегодня видел и сам чувствовал. — сказал он серьёзно.

— За взаимопонимание? — предложил я очередной тост.

— Давай!

«Интересно, а под алкоголем я могу в своё „состояние“ входить?» — пришла очередная «гениальная» мысля. К этому моменту я уже достаточно расслабился, да и чувствовал себя неплохо.

— Валер, ты там про обеспечение безопасности что-то говорил?

— Угу. — он жевал помидорку.

— А можешь поподробнее? — попросил я.

— Могу, — Валера дожевал и вытер руки салфеткой, — здесь два аспекта. Первый — собственно твоя безопасность. Второй — в свете сегодняшних событий — устранение последствий уже твоих необдуманных действий. — он сделал паузу и выразительно на меня посмотрел. — Начнём со второго. Применяй свои способности только в крайних случаях, когда не будет другого выхода. Надеюсь, ты это и сам понимаешь?

— Понимаю. — я кивнул головой, соглашаясь со справедливостью слов Валеры.

— Очень хорошо. А теперь по первому аспекту. — продолжил он. — Мне необходимо понимать, до какой степени ты можешь защитить себя самостоятельно, учитывая то, что я сегодня видел и испытал на себе, чтобы, при возникновении критической ситуации, правильно оценить приоритеты. — Валера откинулся на спинку дивана и всем своим видом продемонстрировал готовность слушать.

«Ну, держись, Штирлиц хренов!» — подумал я, и усилием воли нырнул в «состояние изменённого сознания».

Комната неуловимо изменилась, появились «дымки» аур. Ярким пятном, на фоне всего остального, выделялась аура Валеры. Несмотря на усиливающеюся головную боль, я не смог отказать себе в удовольствии рассмотреть её повнимательнее. Всё было очень неплохо, но в районе правого легкого наличествовало темное пятно. «Потянувшись» к пятну, я попытался «закрасить» его в светлый цвет, что привело лишь к уменьшению диаметра пятна, убрать его полностью мне не удалось. Внезапно появилось понимание того, что в этом «состоянии», я не только могу «подправить» ауру Валеры, но и нанести незаметно такие повреждения его энергетической оболочке, которые чреваты летальным исходом. Наверно, именно это явление у нас в народе называют «сглаз».

«Ладно, с этим „лечением“ и „разрушением“ я всегда успею разобраться, надо и о защите подумать» — решил я и «растянул» своё внимание с пятна на «всего Валеру». Тут же я почувствовал напряжённое состояние моего охранника, смешанное с любопытством.

— Встань.

Валера послушно встал.

— Сядь на пол.

Команда была выполнена.

Я понял, что меня подсознательно беспокоило весь день — произошедшее с Денисом Коломейцевым. Та вспышка моей ненависти, от которой он упал… Я не «тянулся» к нему, я его «толкнул»…

Аккуратно, стараясь не нанести Валере вреда, я «толкнул» его от себя. Валера послушно разлёгся на полу гостиной.

— Валера, сядь обратно на диван. — сказал я и «отпустил» его, поморщившись от головной боли и тошноты.

Усевшись на диван, Валера пришел в себя.

— Ты чо творишь, сука, я тебя просил рассказывать, а не показывать! — у него сжались кулаки.

— Лучше показать один раз, чем рассказывать, да и ты так быстрее поймёшь. — сказал я, разливая водку. — Как ощущения?

— Хuёвые ощущения, башка и тело как не твои, марионеткой, бл@дь, себя чувствуешь. А почему я, когда на полу сидел, завалился, как толкнуло меня что-то? — он немного успокоился.

— Про бесконтактный бой слыхал? — я криво улыбнулся, голова не проходила.

— Слыхал.

— Ну вот, что-то типа него. Толкнул тебя тихонечко, вот ты и упал… Давай-ка лучше выпьем, и тебе, и мне явно не помешает.

Я разлил водку.

— Одно хорошо, Валера, в состоянии алкогольного опьянения всё получается, ограничений нет! — сказал я после того, как мы выпили. — Слушай, а у тебя ранение в правое лёгкое было?

— Да, как узнал? — тут в его глазах появилось понимание. — Можешь не говорить, увидел? — я кивнул. — Ладно, вернёмся к нашим баранам. Не очень-то я тебе в качестве охраны и нужен, от тебя теперь другим защита нужна… — он ухмыльнулся, — но терпеть меня тебе всё же придётся, отморозков со стволами ещё не кто не отменял, можешь не успеть среагировать, никакое астральное каратэ не поможет.

— Да, понимаю я всё… — Валера был прав.

— Рукопашным боем не передумал заниматься? — продолжил он.

— Нет. Может пригодиться…

— В дом переедете, там и займёмся.

А ведь всё складывается очень неплохо — у меня теперь есть хоть какая-то гарантия личной безопасности, спасибо «Высшим Силам», позаботились о «вложении» — рассуждал я утром, убирая квартиру после пьянки с Валерой. Спать я лёг уже после полуночи, когда ушёл мой охранник. На моё предупреждение, чтобы он не садился за руль, Валера отмахнулся и демонстративно достал ключи от машины.

Зазвонил телефон.

— Алексей, привет! — я узнал Валеру. — Я только что встречался с Виктором Петровичем, он хочет с тобой вечером встретится.

Понятно, вложил… Теперь начальство желает выяснить подробности «из первых уст»…

— Хорошо, Валера, после восьми вечера я готов. — со вздохом ответил я.

— Когда за тобой заехать, я сейчас в городе.

— Да как доедешь, так и соберусь. — ответил я.

Ну и здоровья у мужика, сейчас десятый час, а он после пьянки успел выспаться, собраться, доехать до Матанцева и доложиться…

Встреча с Матанцевым проходила в той же пятиэтажке, что и в первые два раза.

— Ну, что, Алексей, — начал Матанцев, после того как мы втроём, с Валерой, разместились в гостиной, — Валера доложил мне о… — он сделал паузу, подбирая слова, — твоих способностях, назовём их так. Признаюсь честно, ожидал от тебя всякого, но такого… — он развёл руками. — Лишний раз убедился в правильности моего решения сотрудничать с тобой. Валера сказал мне, что он провёл с тобой беседу о том, что это всё надо держать в тайне и лишний раз не использовать? — я кивнул. — Повторяться не буду, тем более, у тебя и так идеальное прикрытие — экстрасенс, а сейчас времена такие, люди во что угодно поверить смогут! Валере верю, а посему просить продемонстрировать твои фокусы не буду, хочется всё же надеяться, что на меня это не действует, а проверять не хочу. — он улыбнулся. — Встречу я назначил совсем по другой причине. — Матанцев сделал паузу. — Алексей, как у тебя с деньгами?

Очень хотелось ответить крылатой фразой из будущего — «Денег нет, но вы держитесь!» Ситуация была не та…

— Виктор Петрович, говорите прямо, что надо?

— Помнишь наш разговор про собственную лабораторию? — я кивнул, — Так вот, помещение Владимир нашёл, в твоём районе, кстати, дело осталось за малым — купить оборудование. Вот тут и вышли на Володю деятели из того НИИ, в лаборатории которого вы с ним для аккумуляторов добавку делали. Зарплату там уже три месяца людям не платили, а жить надо. Так как этот НИИ Володя курирует, ему долю предложили, а он им встречное предложение сделал — типа есть у него надёжные покупатели. Сделку назначили на это воскресенье, а денег у меня не хватает, я с санаторием тут вопрос решаю…

— Сколько надо? — въехал я в ситуацию.

— Сколько есть! Сейчас Володя должен подъехать, он подробней объяснит.

В голосе Матанцева чувствовалось смущение — как же, у «малолетки» денег просит!

— Хорошо, Виктор Петрович, ждём Володю.

Минут через десять в дверь позвонили, и Валера пошёл открывать.

— Володя, прежде всего, хотелось бы отблагодарить тебя за ментовку! — сказал я, после того как мы поздоровались.

Я демонстративно достал из кармана пятьсот долларов и положил перед ним на стол, наблюдая реакцию Матанцева и Валеры. Володя к деньгам не прикоснулся, а вопросительно уставился на полковника.

— Бери уже, действительно заработал… — на лице Матанцева не дрогнул ни один мускул.

Валера опустил глаза. Володя же передвинул деньги на середину стола со словами:

— На общее. Именно по поводу денег я и хотел поговорить.

В этот момент со стула поднялся Валера и вышел из комнаты. Вернувшись, он добавил к деньгам Володи пятьсот долларов, видимо тех, которые я дал ему вчера.

— Если что, у меня деньги дома, с собой мало. — прокомментировал я невозможность сделать какой же «красивый» жест.

— Володя, рассказывай. — скомандовал Матанцев.

Со слов Владимира выходило, что общая сумма сделки составляла порядка пятнадцати тысяч долларов, оборудование было новое, со склада, причем, по заверениям Володи, нам хватало всего и для промышленных веществ, и для медицинских. Всю сумму просили сразу, ни о какой рассрочке слышать не хотели.

— Я, итак, можно сказать, в последний момент сделку сорвал, да ещё скидку большую выторговал! Ссорится с нами, — он посмотрел на Матанцева, — им совсем не с руки.

— Алексей, сколько ты можешь дать денег? — спросил меня полковник.

— Виктор Петрович, давайте я домой позвоню, мама подсчитает и мне скажет. — ответил я.

— Звони. — кивнул он.

Я встал, подошёл к телефону и стал набирать домашний номер.

— Мам, это я, через часик буду дома. У меня просьба к тебе будет, ты бы не могла сказать, сколько у нас сейчас денег лежит, очень надо!

— Хорошо, Лёша, у тебя всё в порядке? — забеспокоилась она.

— Всё хорошо, мама, просто тут вложиться в одно дело предлагают, дома расскажу.

— Сейчас посмотрю.

Прошло пару минут.

— Лёша, ты слушаешь? — услышал я в трубке.

— Да, мама.

— Чуть больше десяти тысяч.

— Хорошо, мам, спасибо, у меня всё.

Я положил трубку.

— Чуть больше десяти тысяч. За два оставшихся дня могу заработать ещё тысячи полторы. — обратился я к присутствующим.

— Итого, тысяч двенадцать, вместе с этими. — полковник кивнул на баксы, лежащие на столике. — Володя, когда крайний срок отдавать деньги?

— В субботу вечером. Товар договорились вывозить в воскресенье утром.

— Три тысячи как-нибудь найдём, итак, вон ребёнка обираем! — ухмыльнулся Виктор Петрович.

Все поулыбались, в том числе и я, после чего снова заговорил Володя.

— Это было из срочного. Теперь не срочное, но не менее важное. Я нашёл выход на Парфюмерную фабрику, оборудование для производства кремов продадут, сторговались на полутра тысячах, пока ждут. Кроме того, через них можно будет заказать и пластиковую упаковку.

Матанцев уставился на меня с улыбкой. Володя с Валерой понимающе усмехнулись.

— Ребёнок намёк понял… — сделал я скорбное лицо.

— Дальше, — продолжил Владимир, — через военных из 19-го военного городка, можно достать оборудование для производства таблеток. Этим вообще зарплату не платят, сторговались на тысяче долларов.

Все опять посмотрели на меня.

— Понял я, понял! — я тоже улыбался.

А про себя подумал — золотое время, ещё не всё прибрали к рукам, контроля никакого, народ живёт по принципу: «Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё!», тащат всё, что не приколочено, есть где развернуться! Вспомнил я и нашу парфюмерную фабрику, которая в 2000-х превратится в Концерн «Калина». Что касается 19-го военного городка, то он стал печально известен на весь мир после вспышки заболеваний сибирской язвой в 1979 году. «В будущем» я вместе работал с военным химиком, последние годы службы которого прошли именно в лабораториях этого городка. Как-то он со смехом рассказывал, что к ним в городок очень любили приезжать различные комиссии из центрального аппарата МО и «затариваться» лекарственными препаратами в огромных количествах на безвозмездной основе. Даже шутка у них меж собой ходила — «Такое ощущение, что пол-Москвы поносом страдает!» На мой вопрос: «А аптеки на что?», я получил ответ: «Такого качества в наших аптеках не встретишь!» Так что, за оборудование от военных я не переживал.

Не переживал я и на счёт того, что с меня просят деньги. Затраты действительно большие и в короткий срок, но была и уверенность в успехе нашего «безуспешного» предприятия. Можно было встать «в позу», типа не мои проблемы, мы так не договаривались, но в будущем это могло сыграть со всеми нами дурную шутку, доверие и человеческие отношения в бизнесе ещё никто не отменял. А денег я ещё заработаю!

— И в завершение вечера, — Матанцев посмотрел на меня, — на следующей неделе надо выделить день и съездить в Сысерть, посмотреть профилакторий. Через Валеру сообщу.

— Хорошо, Виктор Петрович. Вторник исключается, мебель в дом привезут, любой другой день — пожалуйста, тем более в институте будут только установочные лекции. Кстати, а Айболита с собой будем брать? — спросил я.

— Пока нет, когда документы оформим, тогда и покажем. Без него там всё равно ремонт делать не получится, он лучше знает, где и что разместить. По деньгам. Алексей, вечером в субботу к тебе подъедет Володя и заберёт одиннадцать тысяч, хорошо? — я кивнул. — Володя, сейчас поедете в будущую лабораторию, и ты покажешь Алексею что и куда ты планируешь поставить. Договорились? — он кивнул. — Тогда, будем прощаться.

Под лабораторию «ушлый» Володя захапал помещение бывшей молочной кухни, которая не работала уже около года. Площадь была квадратов под триста, стены во всех помещениях отделаны кафелем, вытяжки работали. Наличествовали даже оставленные металлические столы и стеллажи. Единственное что напрягало — пыль и грязь, было видно, что помещением давно не пользовались.

— Володя, это ж царские хоромы! И от дома недалеко! — воскликнул я.

— Да мне самому нравится! — он улыбнулся. — А теперь смотри, как мне кажется, лучше всё разместить. — Володя достал какую-то бумажку.

— Володя, погоди. — остановил я его. — Ты мой разговор с мамой слышал? — он кивнул. — Там речь шла о больших деньгах. Я дома обещал быть через час, а он уже прошёл. И, следовательно, мама волнуется. У меня есть предложение, встретится здесь в воскресенье и это всё обсудить, иначе мы до утра просидим.

— Договорились, но я Валеру у тебя в воскресенье утром заберу, сам понимаешь, непосвящённых людей в грузчики брать… — ответил он.

— Хорошо.

Дома меня встретила нервничающая мама.

— Ты почему так долго, я места себе не нахожу!

— Мам, всё нормально, в одно место заезжали.

— Почему ты меня про деньги спрашивал? — не успокаивалась она.

Пришлось кратко рассказать про необходимость покупки оборудования для лаборатории.

— А денег мы ещё заработаем, не переживай! — такими словами я закончил рассказ.

— Сынок, у меня ещё заначка есть, на «чёрный день»… — мама засмущалась, — там две тысячи долларов. Если надо, я отдам…

— Молодец ты у меня! — я улыбнулся, — Пусть будет, не трогай.

В воскресенье вечером Валера привёз меня в нашу будущую лабораторию.

— Устали таскать, но это того стоило! — сказал Володя после того, как мы поздоровались.

— Возьми, здесь тысяча долларов, для военных. — я протянул ему деньги. — По парфюмерной фабрике решу ближе к концу недели.

— Отлично! — взял он деньги.

Мы больше двух часов рисовали с Владимиром план лаборатории с учётом всех особенностей предстоящих химических процессов. Позаботились мы и о комнате отдыха, маленькой кухне и душевой, которая наличествовала, но требовала косметического ремонта. Не забыли и про слад готовой продукции, дверь в который надо было поменять на железную и поставить туда сейф, привести который обещал Володя. Все эти подсобные помещения располагались ближе к входу в молочную кухню, а сама будущая лаборатория находилась в конце помещения, и отделялась деревянной дверью, которую тоже решили поменять на железную, но позже. Уже сейчас можно было расставлять оборудование и приступать к работе.

— Володя, что с грязью делать будем? — спросил я.

— Как что, убирать. — непонимающе посмотрел он на меня.

— И сколько мы здесь провозимся, неделю? А у меня учеба начинается, а ты, вроде как, работаешь…

— Что ты предлагаешь? — он уже начал догадываться о том, что у меня есть решение.

— Поляковых ты проверял?

— Семья твоего одноклассника? — начал вспоминать Владимир.

— Да.

— И что?

— Предлагаю им заплатить, и они всё здесь уберут. Кроме того, Ольга Петровна грамотный специалист, она нам ещё и как помощник пригодиться.

Володя ненадолго задумался.

— Я не против, тем более они частично в теме. Но с Матанцевым необходимо согласовать. — ответил он.

— Конечно, Володя, но, для спокойствия Поляковых, надо перед ними ксивами светануть, и тебе, и Валере. Валера, — я повернулся к нему, — у тебя-то какое удостоверение, действующего сотрудника? — усмехнулся я.

— Действующего. — ровно ответил он.

— Вот, и замечательно!

Утро понедельника не бывает добрым! Особенно, когда снова в школу, вернее в Академию. Отвратительно бодрый Валера сидел за рулём и напевал под песню, звучащую из колонок его «зубила». Когда мы подъехали к зданию академии, я сказал:

— Валер, освобожусь около двух.

— Хорошо, в половину второго буду.

Пока было время до начала лекции, я записал расписание на ближайшие две недели и начал думать о том, что я с этой юркой теряю массу времени. Если в первом семестре посещение занятий носило необходимый характер, прежде всего для «адаптации» и «легализации» меня в этом времени, то сейчас… Помнится, некоторые из моих однокурсников так и учились, на лекциях не появлялись, присутствовали только на семинарских занятиях. Все возникающие проблемы за них решали родители — у кого они работали в милиции, у кого в прокуратуре, были даже дети судей и «комитетчиков». Не хочу сказать, что все «блатные» детишки именно так и учились, конечно нет. Большинство из них как раз и отличалось примерной учёбой на общем фоне. Были и дети из богатых семей, которые решали вопросы с помощью денег, о суммах ходили разные слухи. Как они находили выходы на преподавателей, я не знал, да и не нужно мне это было, все зачёты и экзамены сдавал самостоятельно. А вот сейчас проблема с учёбой, вернее неучёбой, встала передо мной в полный рост! Идти договариваться самостоятельно? Не вариант. В силу возраста серьёзно не отнесутся, даже если пачку американских рублей на стол положить. Может быть, даже возьмут, времена такие, что ещё не особо боятся, а потом захотят ещё больше… Лучше сразу через Матанцева все вопросы решить, для него это явно мелочь, да и личная заинтересованность в наличии у меня свободного времени присутствует, зато потом мне не беспокоиться. Мои рассуждения были прерваны бесцеремонным хлопком по плечу.

— Лёха, привет!

Я повернулся и увидел Лёню Патрушева, своего одногруппника.

— Привет, Лёня!

— Ты куда пропал? Не звонишь, не пишешь… Меня уже Иринка достала, позови Лёху, да позови!

— Лёня, соберись, какая Иринка? — не понял я.

— Ну, эта, с «Эльдорадо», подружка Жанны, рыжей, с которой ты тогда к себе уехал! — выпалил он.

До меня начало доходить.

— Всё, вспомнил. И что?

— Ну, мы с Иркой тогда тоже ко мне поехали, туда-сюда, пятое-десятое, две недели уже встречаемся! — Лёня сделал вид, что сильно смущается. — А её подружка, Жанка, уже нам весь мозг выела, почему ты не звонишь? Говорит, телефон тебе оставила…

Да, беда… Я как вспомню, что у меня произошло за последние две недели, так сразу Жанне очень хочется позвонить, аж мочи нет!

— И что она от меня хочет, встречаться? — улыбнулся я.

— Да нет, вроде, так, потусоваться… Ничего серьёзного…

— Лёня, давай ближе к концу недели этот вопрос решим, мне сейчас совсем не до Жанны.

— Хорошо, хорошо! — замахал руками Лёня. — Как скажешь!

В этот момент к расписанию подошла Женя Светлова.

— Привет, Лёня! — поздоровалась она.

— Привет! — ответил он.

— Привет, Женя! — улыбнулся я.

На что лишь удостоился презрительной ухмылки.

«Ну, держись!» — ухмыльнулся я в ответ.

— Лёня, а знаешь почему со мной Женя не здоровается?

— Почему?

— Потому, что поматросил и бросил — это обидно, а не поматросил и бросил — это оскорбительно! — вспомнил я шутку из будущего.

Лёня засмеялся, а Женя продолжала гордо делать вид, что к происходящему не имеет никакого отношения.

Еле отсидев лекции, я предупредил нашего старосту, Вадика Малыгина, что завтра меня не будет, и направился к гардеробу.

— Ну что, студент, как учёба? — спросил меня Валера, когда я сел в машину.

— Хuёво всё, надоело… — сказал я грустно.

Не буду же я объяснять Валере, что половина того, что нам сейчас рассказывают, в жизни не пригодится, а то, что пригодится, я могу выйти за кафедру и рассказать без подготовки лучше, чем некоторые преподаватели.

— Алексей, давно у тебя спросить хотел, а нахера ты в юридический-то попёрся, тебя же в УПИ или в Университете на руках бы носили?

Я чуть не поперхнулся… Не в бровь, а в глаз… Неожиданный вопрос.

Некоторое время я находился в ступоре, но потом понял, что просто Матанцев не рассказал Валере мою версию о приобретении знаний через электрическую розетку.

— Так меня же током летом ударило, уже после поступления, — сказал я уже успокоившись, — вот после этого и начал в химии шарить…

— Тебя что, около высоковольтки долбануло, — он засмеялся, — потому что сколько раз меня током не било, умнее я не становился! — мы смеялись уже вместе.

— Валера, а у тебя какое образование первое? — отсмеявшись поинтересовался я.

— А мы с тобой коллеги, я высшую школу КГБ закончил.

— Понятно.

— Кстати, я с Володей виделся, по Поляковым Матанцев дал добро, поездка в Сысерть предварительно согласована на среду.

— Отлично. — сказал я, а про себя подумал: «Вот в Сысерти я с Матанцевым и поговорю на счёт Академии». — Когда с Поляковыми встречаемся?

— Володя планировал сегодня вечером, ждёт отмашки от тебя.

— Хорошо, я позвоню Поляковым и договорюсь на встречу часов на девять вечера. Кстати, завтра же мебель должны привести, может заодно шашлыки сделаем? — Валера кивнул. — Надо тогда на Шарташский рынок заехать, за мясом. Погнали?

— Погнали.

Вечером, забрав Ольгу Петровну и Александра Юрьевича, мы приехали в будущую лабораторию, в которой нас ждал Владимир, который сразу пригласил Поляковых в дальние помещения, сделав мне знак оставаться на месте. Валера отправился вслед за ними.

«Этого следовало ожидать, ну подпишут бумажку, ничего страшного в этом нет, зато денег заработают и хоть на какую-то защиту могут рассчитывать…» — успокаивал я себя.

Минут через двадцать показался Валера.

— Пошли, будем показывать фронт работ.

Войдя в одно из помещений молочной кухни, в котором стоял железный стол, мы застали Володю и Поляковых. Видок у последних был весьма потерянным.

— Владимир, Валерий, можете оставить нас на минуту?

Они молча кивнули и вышли из помещения.

— Алексей, что происходит, во что ты нас втравил? — нервно спросил Александр Юрьевич, Ольга Петровна молча закивала.

— Втравил я вас тогда, когда жизнь вашу, Александр Юрьевич, спас! — сказал я спокойно. — Вам нечего бояться, спасибо вам огромное за то, что никому про меня не рассказали! Думаете, долго бы я со своей самодеятельностью продержался, а так хоть партнёры в погонах есть, и они уже доказали свою полезность. Ещё раз повторяю, ничем незаконным я заниматься не собираюсь, просто мне нужна ваша помощь. Разговор с Владимиром и Валерием простая формальность, они привыкли так работать и их можно понять. Я же предлагаю вам работу, хорошо оплачиваемую работу, с основной работы можете не увольняться, и даже привлечь Женю.

Александр Юрьевич хотел что-то сказать, но Ольга Петровна его опередила.

— Саша, помолчи! — оборвала она к его, потом сказала мне. — Алексей, мы и так перед тобой в неоплатном долгу, не обращай внимания на слова моего мужа, если тебе нужна наша помощь, ты можешь на нас рассчитывать!

Александр Юрьевич после слов своей жены громко вздохнул и кивнул головой.

— Вот и отлично! Пойдемте, я всё покажу.

Объяснять, что надо делать, Ольге Петровне не понадобилось, и они с Володей очень быстро нашли общий язык. На мой вопрос: «Триста долларов хватит?», получил от Поляковых заверения, что это более чем… Я отдал им сто пятьдесят долларов аванса и пятьдесят тысяч рублей на вёдра, тряпки и чистящие средства, после чего Володя вручил им один из комплектов ключей и получил заверения, что с завтрашнего вечера уборка в помещении начнётся стахановскими темпами.

Во вторник утром, взяв с собой Рейниса, мы с Валерой пешком отправились в коттедж. Первую часть мебели, которую сразу и начал собирать «специально обученный» человек, привезли около десяти часов утра. К одиннадцати часам привезли кухню. Сборка мебели продлилась до десяти часов вечера, причём, если бы не наша с Валерой помощь, длилось бы это мероприятие до глубокой ночи. Ещё днём мы начали готовить шашлыки, накормив ими и сборщика. Когда он ушел, я оглядел гостиную и остался доволен — кожаный диван с креслами смотрелись очень солидно, да и кухня из массива не утратит своей привлекательности, как минимум, лет тридцать.

Закрыв дом, мы с Валерой решили дойти до молочной кухни и проверить Поляковых. После звонка в дверь, послышался голос Александра Юрьевича:

— Кто?

— Алексей.

Дверь щёлкнула замками и открылась. Поздоровавшись, мы зашли внутрь.

— Лёха, привет! — появился радостный Женя, но увидев Валеру, несколько стушевался.

— Привет, Женя! Познакомься, это Валерий.

Они познакомились, и мы пошли осматривать сделанное. Как и обещали, Поляковы ударными темпами наводили порядок. Пол на один раз был помыт везде, основная пыль с подоконников, стеллажей и столов вытерта. Ольга Петровна заверила, что полностью всё будет готово дня через четыре.

— Лёха, ты на встречу выпускников собираешься? — поинтересовался у меня Женя, когда мы с Валерой уже направились на выход.

Как же я мог забыть о первой субботе февраля!

— Нет, Женя, не собираюсь. У меня дела. — ответил я.

И представил себе, как я приду в школу, а там меня радостно встретят те восемь ушлёпков, побывавших на моём «сеансе» неделю назад. Особенно будет рад Коломейцев, который, я уверен, обделается только при моём появлении. Да и нет у меня желания идти на встречу выпускников.

— А мы с Димой Паршиным собираемся. — продолжил Женя.

— Слушай, а может мы втроём потом посидим, после того как вы в школу сходите? — предложил я.

— Я не против. Давай, я с Димоном переговорю, а там решим?

— Хорошо, Женя, увидимся, я сюда буду заходить.

Мы с Валерой попрощались с Поляковыми и пошли домой.

Посёлок Верхняя Сысерть находится в пятидесяти километрах к юго-востоку от Екатеринбурга. Дорога заняла у нас с Валерой чуть больше часа. Я оценил выбор направления и места для наших целей Матанцевым — очень удобно добираться до своротки на село Кашино по Челябинскому тракту, дороги, соединяющей Екатеринбург и Челябинск, после чего, пропетляв минут двадцать, приезжаешь в крайне живописные места с лесом, чистым воздухом и Верхнесысертским прудом. В «прошлой жизни» я много раз бывал в этих местах и всегда оставался доволен отдыхом.

Валера, видимо получив от полковника инструкции как доехать, уже в самом посёлке уверенно свернул с главной дороги на второстепенную и углубился в лес. Дорога была давно не чищена, но благодаря тому, что последние дни снега не было, даже на «зубиле» Валеры, мы сумели проехать. Вскоре показался железный забор с распахнутыми настежь воротами. Заехав на территорию, мы пристроились рядом с «Волгой» Матанцева, который разговаривал рядом с машиной с каким-то мужиком.

— Валерий, Алексей, познакомьтесь, Евгений Петрович. — именно в такой последовательности были названы наши имена.

А что, я не гордый, и полковника можно понять, особые знаки внимания «малолетке» не посвященным людям могут нанести «непоправимый» вред репутации…

Евгений Петрович оказался директором «брошенного на произвол судьбы» профилактория. Как я понял, его судьба была тесно связана с «объектом» покупки, на заводе он был не нужен никому. Отчётливо всё это понимая, директор «из кожи вон лез», доказывая свою полезность. Экскурсия по профилакторию, проведённая Евгением Петровичем, оставила двоякие впечатления в «неокрепшем мозгу подростка». С одной стороны, хорошая, большая территория с соснами и собственным причалом, с другой стороны, полная «совдепия» в основном трёхэтажном корпусе. Не исправили ситуацию даже «директорские» номера на третьем этаже, которые в лучшую сторону отличались от остального, но не на много. Была и отдельная котельная с подведённым газом, прачечная, и гараж с четырьмя боксами, в одном из которых стоял «Беларусь», еле «дышащий на ладан». На причале, в железном ангаре, догнивали лодки и катамараны, да и сам причал требовал серьёзного ремонта, если не сноса…

— Ну что, Алексей, осмотрелся? — спросил меня Матанцев после экскурсии.

— Да, Виктор Петрович. Впечатления не очень хорошие, но работать есть где… — ответил я.

— А тебе конфетку никто и не предлагал, было понятно, что здесь всё на уровне начала 80-х будет. — ухмыльнулся полковник.

— Ну не на столько же! — улыбнулся я.

— Ты нос-то не задирай, место хорошее, территория большая, сосновый лес, пруд, причал опять же… Перспективно!

— Согласен, Виктор Петрович, но ремонтировать придётся много. — я начал перечислять. — Ремонт главного корпуса. По моим прикидкам выйдет двадцать пять-тридцать хороших номеров, с учётом того, что на первом этаже всё будет отдано под лечебные процедуры и ресторан. Ремонт котельной, прачечной, ремонт причала, я ещё не видел, как обстоят дела с дорожками по всей территории. Кроме того, необходимо построить отдельные VIP-домики для особо взыскательной публики…

— Что за вип? — не понял полковник.

Валера тоже посмотрел непонимающе. «Да, дал маху, надо следить за языком!» — подумал я.

— Very Important Person, термин понятен? — я посмотрел на них.

— Теперь понятен. — ответил Матанцев. Валера кивнул.

— Так вот, для определённой категории граждан у нас должны быть отдельные домики со всеми удобствами.

— Ты от куда в этом так хорошо понимаешь? — поинтересовался Матанцев.

— А вы что, «Санта-Барбару» не смотрите? — не растерялся я, надеясь, что они действительно не смотрят.

— Нет, не смотрю. — Матанцев перевёл взгляд на Валеру.

Тот всем своим видом и поднятыми в защитном жесте руками показал, что к просмотру «Санта-Барбары» никакого отношения не имеет.

— И зря, Виктор Петрович, своего «потенциального» противника надо знать «в лицо»! — «пошутил» я.

Не рассказывать же мне про тренды «будущего», как заграничные, так и отечественные.

— Ладно, давай дальше. — отмахнулся Матанцев.

— Отдельно надо ставить баню, с бассейном, популярностью будет пользоваться бешенной!

— Тут согласен! Я и сам… — полковник сделал движение, в его понимании означающее «ух»!..

— Беседки надо ставить по всей территории…

— Понятно. Где столько денег взять на обустройство? — задал риторический вопрос полковник.

— Через Айболита заработаем, а дальше видно будет… — ответил я.

— Хорошо. Выбор объекта для наших целей одобряешь?

— Полностью одобряю, тут вы, Виктор Петрович, не промахнулись! Сосновый лес и пруд компенсируют все недостатки! — «подлизался» я к Матанцеву, не сильно и покривив душой.

Всё время нахождения в профилактории я чувствовал, как городской житель, переизбыток кислорода, и «давил» в себе желание зевнуть. Кроме того, тишина была на столько оглушающей, что иногда хотелось крикнуть во всю мощь легких, чтобы разорвать это наваждение. А этот белый, чистый снег, от которого рябит в глазах, и которого не увидишь в городе? Всё это вызывало желание послать всех нах, и остаться жить в деревне!

— Отлично, сделка назначена на следующую среду, присутствие твоих родителей обязательно. — прервал мою «медитацию» Матанцев.

— Явку обеспечу! — «взял под козырёк» я.

— Отлично. Я поехал.

— Виктор Петрович, подождите. У меня тут с Академией вопрос возник. Слишком много времени учёба начала занимать. Есть возможность «прикрыть», в случае чего? — заявил я «в наглую».

— Возможность есть. — не стал он «ломаться». — Ты учиться что ли не хочешь?

— Хочу! Я на лекции ходить не хочу, конспекты у одногруппников брать буду, а на семинарских занятиях явку обеспечу! — заверил я полковника.

— Хорошо, по итогам сессии мне отчитаешься! Нам безграмотные партнёры ни к чему! — он подмигнул мне и улыбнулся.

Ну не рассказывать же мне Матанцеву о моих профессиональных навыках…

Попрощавшись с нами, полковник сел в «Волгу», и уехал. Мы же в Валерой ещё какое-то время погуляли по территории, дыша свежим морозным воздухом, и тоже засобирались домой.

При подъезде к дому, мне удалось уговорить Валеру зайти к нам и пообедать.

— Лёша, тебе Гриша звонил, тот, бандит который… — такими словами нас встретила мама. — Просил перезвонить.

— Хорошо, мама, перезвоню, дай нам только раздеться!

«Опять в „Эльдорадо“ звать будет…» — подумал я и не угадал…

— Лёха, здорово! — зарычал в трубку Гриша.

— Привет, Гриша! Звонил?

— Ага! Я чо звонил-то, братва про тебя спрашивать начала, — я напрягся, — они же в курсе про мою маму были, а потом ты ещё в «Эльдорадо» с ними виделся, ну, с корешами моими… Лёха, братва с семьями хочет к тебе на сеанс, вот! — выпалил он, и добавил, — За бабки не переживай, сколько скажешь, столько и дадут! А меня, типа, уполномочили с тобой договориться…

— Так, — я немного «подвис», — Вас-то от чего лечить, вы же все молодые и спортсмены бывшие?

— Лёха, братан, сам же знаешь наш образ жизни, постоянный этот, как его, стресс, вот! И снимаем мы его кто водкой, кто коксом, конченные так вообще на «герыч» перешли… Здоровье-то уже не то… — грустно закончил он.

«Оно очень многим „вашим“ не сильно и пригодиться…» — подумал я, а вслух сказал:

— Я всё понял, Григорий, проблем нет. Стоимость с человека будет тысяча долларов. И детский дом, как в прошлый раз…

— Братан, как скажешь! — зарычал Гриша.

— Сколько вас там набралось?

— Пятнадцать пацанов, у десяти жена и ребёнок, трое с бабами своими хотят приехать. А, и я ещё с Натахой.

Знавал я адвокатов, которые обслуживали комплексно одну криминальную группировку, наверняка подобным занимались и врачи с ментами, но вот про «экстрасенсов» таких не слышал. Новая страница в истории криминальной России!

— Подожди минутку, я расписание посмотрю и скажу.

Весь мой разговор с Гришей мама с Валерой стояли рядом. После моих последних слов мама зашла в гостиную и вернулась с «моим» расписанием. Глянув его, я продолжил разговор с Гришей.

— Григорий, если в эту субботу первая пара подъедет к десяти утра, а потом каждые двадцать минут, это нормально?

— Конечно нормально, Лёха!

— Гриша, давайте первой парой будете вы с Наташей, заодно и за порядком приглядишь? — предложил я ему.

— Как скажешь, братан!

— И ещё, Гриша, с тебя и с Наташи денег я не возьму, и с детишек тоже! И не возражай, ты, можно сказать, мне «пациентов» «подогнал»!

— Хорошо, в субботу будем!

Я, к немалому удивлению мамы и Валеры, продиктовал Грише адрес нашего коттеджа, прокомментировав тому, что приём ведётся теперь там.

— Ну а что вы хотели, чтобы они всей братвой сюда приехали? — объяснял я маме с Валерой, — Так они весь дом перепугают, видом своим и машинами, жильцы ещё ментов вызовут, да ещё майору нашему с четвертого, Селиванову, после пятницы с похмелья что-нибудь привидится, беды не миновать…

— Согласен с Алексеем. — заявил маме Валера.

— Кстати, мама, ты с нами в субботу не идёшь, вдвоём с Валерой справимся.

— Хорошо. — махнула она рукой.

— Надо только в дом посуды купить, а то там вообще же ничего нет. — продолжил я, переводя разговор с опасной для маминого душевного здоровья темы.

— Так от сюда можно взять. — непонимающе посмотрела она на меня.

— Новое будем брать, красивое и удобное! Сама выберешь! — улыбнулся я.

Когда мы с Валерой обедали, рассказал маме о поездке в Верхнюю Сысерть, как там замечательно даже зимой, и предупредил её, что через неделю будет сделка по покупке профилактория. Отца собирался предупредить вечером, после того как он вернётся с работы.

— Алексей, мне Володю в субботу на подстраховку брать? — спросил меня Валера, когда мама ушла с кухни.

— Зачем, мне и ты не особо нужен. — улыбнулся я.

— Вот, именно по этому! Ты там не начудишь? — он оставался серьёзным.

— Я же понимаю, что пацанчики резкие приедут, «исполнять» с ними себе дороже! — заверил я его.

— Вот и хорошо, что ты это понимаешь! И молодец, что сообразил встречаться с ними в доме, а не здесь, точно бы всех соседей перепугали! — улыбнулся Валера.

Готовиться к встрече с братвой я начал этим же вечером. Весь «приём» я постарался провести в лёгком «состоянии изменённого сознания». Вариант «лайт» заключался в том, что я только-только «ощущал» людей, без визуальных эффектов в виде ауры.

Первыми «подопытными» стала супружеская пара средних лет. У мужчины были какие-то серьёзные проблемы с почками. В начале сеанса они вели себя достаточно настороженно, но к концу расслабились, полностью зеркаля все мои движения, эмоции и даже начали шевелить губами, повторяя окончания моих фраз. Закончив приём традиционной фразой «Не болейте!» я услышал благодарности от парочки, причём, фраза «Огромное спасибо, Алексей!» от мужика, была, судя по моим ощущениям, произнесена с искренним дружелюбием, а фраза дамочки — «Алексей, вы такой замечательный!» — к моему удивлению, с лёгким сексуальным желанием, направленным на меня! «Ну, ничего страшного, сегодня дома мужику „повезёт“!»

Проводив их до двери и попрощавшись, поймал себя на мысли: «А если ко мне на приём заявится лицо мужеского пола с нетрадиционной сексуальной ориентацией, они ведь тоже болеют, и прямо на сеансе меня дико возжелает? Может получится неудобно, вплоть до „членовредительства“…»

Забегая немного вперёд, хочется отметить, что мои эксперименты с состоянием «лайт» продолжались до вечера пятницы. Я кое-как «нащупал» некое оптимальное состояние, чтобы моё воздействие на людей они сами себе объясняли моим обаянием или харизмой! Если поначалу, со своими одноклассниками, у меня «сорвало крышу», и воздействие на них было грубым и жёстким, то же самое было и с Валерой — требовался показательный результат, здесь и сейчас, то к пятнице, как мне казалось, я отработал вариант мягкого воздействия, практически незаметного для обычного человека. Поразмыслив в один из вечеров, я пришёл к выводу, что я и раньше обладал чем-то похожим, грубое воздействие — первая хабалка и продавщицы в меховом магазине, а обаяние — это и мои «популярность» у девушек, и взаимоотношения с родителями, и общий бизнес с «конторскими».

Что касается «сексуального влечения», то в среду, к концу приёма, я ещё раз «ощутил» сексуальное влечение от женщины лет тридцати пяти, привезшей ко мне больную маму с диабетом. Но там я большую часть «чуйвств» списал не на «собственные заслуги», а на общий «блядский» видок мадам…

По моим «психологическим и физическим» затратам на «харизму» я, как мне показалось, тоже вышел на оптимальный уровень — если в среду, к концу «экспериментов», моё состояние было не очень, то к вечеру пятницы чувствовал себя вполне нормально.

В Академии продолжались установочные лекции, проверок посещаемости не было.

— Лёха, что мне Иринке сказать? — ненавязчиво поинтересовался у меня Лёня Патрушев на одной из перемен.

Я вздохнул.

— Лёня, на этой неделе точно никак, в субботу ещё эта встреча выпускников… Передай Жанне, что на следующей неделе мы обязательно встретимся.

— Передам. А на встречу выпускников я тоже пойду, давно с одноклассниками не виделся.

Экзамены всегда проще сдавать преподавателям по их лекциям. Поразмыслив, я вспомнил про своего тёзку — Алексея Волобуева — моего одногруппника, отличавшегося хорошей учёбой и прекрасным почерком. Именно у него я в «прошлой жизни» копировал лекции, которые пропускал.

— Алексей, у меня есть для тебя деловое предложение! — такими словами я начал разговор с Волобуевым.

— Слушаю.

— Я плачу тебе сто долларов в месяц, а ты ходишь на все лекции, а в конце недели делаешь мне копии. Затраты на копирование я возмещаю.

Волобуев слегка охренел… И его можно понять. Обычно хватало «Лёха, дай лекции переписать!» На крайний случай, скопировать… А тут ещё и деньги предлагают! Для убедительности я достал баксы из сумки. Для Алексея это были очень хорошие деньги, как и для большинства моих однокурсников. Окончательное расслоение общества ещё не произошло, все жили примерно одинаково хреново, за редким исключением. На машинах в Академию приезжали только преподаватели, студенты одевались на рынках, экономили каждую копейку, «на такси до булоШной не ездили»…

— Неудобно как-то, но я согласен! — сказал Волобуев и мы ударили по рукам.

В четверг днём, когда я уже был дома, мама позвала меня к телефону.

— Привет, Лёша! — узнал я Лену.

— Привет, Лена! Как дела?

— Всё хорошо! Почему не звонишь? — капризным голосом спросила она.

Меня уже это начинает доставать! Но сделаем скидку на Ленин возраст, ей ведь ещё восемнадцати нет, и общую стервозность женщин…

— Дела были, учёба началась… — ответил я спокойным голосом.

— Может, сегодня у тебя? — поинтересовалась она.

— Давай, к десяти буду. — прикинул я свои планы.

Когда вечером мы с Валерой поехали проверить будущую лабораторию, он меня ошарашил:

— Мне Нина звонила.

— Какая Нина? — сначала не понял я.

— С которой я в «Эльдорадо» был.

— Стрипка что ли?

— Да. Она со Светой просят их из «Белого соболя» в ночь с субботы на воскресенье в четыре утра забрать. Ты как?

— А почему Света мне сама не позвонила? — спросил я.

— Говорит, что с мамой твоей разговаривать стесняется… — ухмыльнулся он.

— Понятно. — я улыбнулся. — Я не против. Суббота, как мне кажется, у нас с тобой будет ещё та! Вот стресс и снимем! — мы засмеялись.

Уборка на молочной кухне подходила к концу. По заверениям Ольги Петровны в пятницу всё будет готово окончательно.

— Лёха, я с Димоном переговорил на счёт встречи вечером в субботу, он согласен, где увидимся? — заговорщицким тоном спросил меня Женя, когда мы зашли в одно из помещений.

— Есть у меня одна квартира свободная, буду там в субботу после девяти вечера. Что пить будете?

— Не знаю, пиво, наверно. — ответил Женя.

— Договорились. Я всё возьму, запоминай адрес.

Мы попрощались, и Валера отвёз меня на съёмную квартиру.

Пришедшая Лена, в отличие от телефонного разговора, была нежна и ласкова, только лишь слегка укорила меня в невнимании. Было б мне семнадцать лет, начал бы извиняться за своё «свинское поведение», но все эти «женские штучки» меня только раздражали. Поинтересовавшись у меня, пойду ли я на встречу выпускников и не дослушав ответ, Лена перевела разговор на то, что они с классом идут в кафе, все уже сдали деньги, а у неё денежек нет и не в чем пойти…

«Да, говорили мне умные люди, что отношения обходятся дороже, чем проститутки…» — думал я, слушая все Ленины заходы.

— Короче, сколько надо? — не выдержав, резко спросил я.

— А почему ты на меня кричишь? — не растерялась девушка.

— Ты ещё не слышала моего крика. — я старался из-за всех сил унять раздражение.

— Не надо со мной разговаривать в таком тоне! Я тебе не девочка по вызову! Подумаешь, попросила его дать немного денег, я в прошлый раз у тебя в кошельке триста долларов видела, не считая рублей! — сказала она и осеклась, понимая, что сказала лишнего.

— Леночка, — сказал я как можно спокойнее, — пошла нахuй!

— Лёшенька, ты чего, ты чего?.. Я же случайно заглянула! Я не хотела! Так получилось! — скороговоркой выпалила она.

Я встал и жестом указал ей направление. Лена бросилась ко мне с мольбами о прощении. Эта наигранная истерика продолжалась ещё минут десять. Наконец, видя, что я не реагирую, Лена села на диван, вытерла руками размазавшуюся синюю тушь и заявила:

— Я давно поняла, что родители у тебя богатенькие и эта квартира ваша, дай мне денег и я уйду! Если не дашь, я напишу заявление в милицию, что ты меня изнасиловал! Прямо сейчас и пойду!

Я охренел! Мысль была только одна — «Вот же сука!»

Моральных ограничений не осталось и все произошло на «автомате» — мгновение, и Лена сидит передо мной с пустыми глазами.

— Лена, ты решила меня бросить, я больше тебе не нравлюсь, и именно за этим мне сегодня позвонила и пришла сюда! Повтори! — она повторила, и я её «отпустил».

Взгляд Лены стал осмысленным и наконец сфокусировался на мне.

— Алексей, я больше не хочу с тобой встречаться! Сказать это я сюда и пришла! Прощай! — она встала и направилась в прихожую.

— Прощай! — криво улыбнулся я.

За Леной я не пошёл и остался в гостиной. Через некоторое время услышал, как хлопнула входная дверь.

«Слава Богу, хоть так!» — подумал я грустно и налил себе шампанского.

В пятницу утром, вместо Академии, я, Валера и мама поехали по магазинам. О вчерашнем происшествии я старался не думать, хоть мысли нет-нет, да и возвращались к поступку Лены.

Покупали всё для коттеджа — посуду, столовые приборы, кастрюли, чайник, тюль, шторы. Купили всем, даже Валере, новые тапочки, не забыли и гостевые. После шопинга поехали в дом, где всё это распечатали и разложили по местам. К трём часам дня подготовка к приёму завтрашних «тревожных» клиентов была завершена.

К девяти вечера мы с Валерой приехали на молочную кухню, где Володя «принимал объект» у Поляковых. Отдав Ольге Петровне сто пятьдесят долларов, я предупредил её, что на следующей неделе мы с Володей займёмся сборкой оборудования, после чего для их семьи будет работа. Заверив меня, что они только за, мы попрощались. В одном из помещений Володей мне было продемонстрированно оборудование, купленное им у военных.

— Держи, здесь полторы тысячи для «Уральских самоцветов». - я чуть не ляпнул «Калины», но вовремя поправился.

— Отлично! На следующей неделе привезу. — улыбнулся он. — Кстати, я слышал, завтра у тебя не совсем обычные клиенты, моя помощь точно не нужна?

— Точно не нужна. — ответил я и посмотрел на Валеру.

Он только пожал плечами.

— Не переживайте, всё будет нормально! — сказал я им, а про себя подумал — «Как маму успокаиваю, ей Богу!»

К девяти утра субботы мы с Валерой были в коттедже. Быстро почистив выпавший ночью снег во дворе и перед воротами, загнали «девяносто девятую» в гараж, потому что на улице итак было мало места из-за сугробов, три машины запарковались бы с трудом. Дороги в Нижнеисетске коммунальные службы в эти времена чистили довольно редко и жителям приходилось скидываться деньгами и самостоятельно искать шабашника на грейдере.

Около десяти часов на дороге появился Jeep Grand Cherokee темно-синего цвета, или как называли эту машину сами бандиты «джип широкий», уверенно двигавшийся в нашем направлении.

— Куда ставить? — спросил высунувшийся из окна Гриша.

Указав ему жестами место с краю очищенной площадки, мы с Валерой дождались, пока Гриша поставит машину.

— Знакомьтесь, это Валерий. Валерий, это Григорий и Наталья. — представил я их друг-другу и мы зашли в дом. Валера раздеваться не стал, он, по заранее оговорённому сценарию, должен был встретить следующего «клиента», если он появиться раньше десяти двадцати, после этого почётная обязанность по организации «приёма» ложилась на Гришу и Наташу.

«Сеанс» с ними прошёл стандартно, за исключением неподдельного интереса Гриши к личности Валеры.

— Лёха, это охранник твой?

— Ага.

— Сразу видно, серьёзный дядя… — протянул Гриша. — Из ментов?

— Хуже, спецвойска… — с загадочным видом ответил я.

— Понятно… А он тебе зачем, наезжает кто-то? Так ты скажи, мы с братвой вмиг разберёмся! — искренне заверил меня Гриша.

— Да нет, с чего ты взял. — я улыбнулся. — На всякий случай нанял, да и для имиджа полезно!

— Для чего полезно? — не понял Гриша.

— Для имиджа, понтов, короче! — засмеялся я.

— А… Понятно! — и они с Наташей заулыбались.

— А пить-то когда можно начинать? — поинтересовался Гриша о более приземлённых вещах.

— Можешь сегодня. — махнул я рукой.

— Отлично! — взбодрился он.

— Наташа, побудешь в доме хозяйкой? — обратился я к девушке.

— Конечно, — кивнула она мне, а потом повернулась к Грише. — Посмотри, как у Алексея в доме уютно и места много, не то, что у нас в хрущёвке! А ты только «Когда пить можно?»

— Пошёл я… Надо остальных встречать… — Гришу как ветром сдуло.

Народу ожидалось много, на улице держать их было неудобно, тем более детей, и я решил переместиться из гостиной на кухню, предварительно разрешив Наташе заходить туда за чайником и кружками, а клиенты пусть ждут своей очереди на диване в гостиной.

Всё шло по отработанной схеме вплоть до четвёртой пары «больных».

— Алексей, тебя Гриша просит подойти, вопрос у него есть… — сказала мне Наташа.

Я вышел в гостиную и увидел мнущегося у двери Гришу.

— Лёха, а может мы шашлыки сделаем, нам же ещё тут долго ждать? — Грише было явно неудобно.

— У меня мяса нет.

— Так мы сейчас гонца на Шарташский рынок отправим!

— Делайте. — я махнул рукой.

Где-то через час за окнами послышался вой автомобильных моторов. Валера, всё это время скромно сидевший в уголке, встрепенулся и пошёл в сторону лестницы на второй этаж, из окон которого хорошо было видно улицу. Закончив с очередной парой, я вышел вместе с ними в гостиную и застал Валеру, спускающегося со второго этажа.

— Это пuzdец, как дети малые! — прошептал он мне на ухо.

Мы оделись и вышли на улицу. Такого в этом времени мне ещё видеть не приходилось. Вся улица была заставлена иномарками. Понтуясь друг перед другом, братки старались поставить свои машины как можно ближе к моему дому и объезжали своих «конкурентов» по сугробам возле домов моих соседей. Дорога превратилась в сплошное месиво из снега. Компания из пятерых бандосов, во главе с Гришей, азартно обсуждала происходящее. Как раз сейчас они принимали ставки на то, выберется ли из сугроба Toyota Land Cruiser 80, который, воя двигателем, и поднимая фонтаны снега, всё больше зарывался в сугроб прямо напротив нас. К этому же «подвигу» готовился Mitsubishi Pajero, громко «тарахтящий» дизельным двигателем.

— Григорий, что происходит? — поинтересовался я.

— Пацаны развлекаются! — в неподдельном азарте воскликнул Гриша. — Им надоело по посёлку гонять, вот и решили здесь посоревноваться!

«Надоело по посёлку гонять…» — отметил я для себя.

— Гриша, а во что дорога превратилась, обратил внимание? Ты-то на своём джипе проедешь, и братву, которая на седанах пригнала, вы вытащите, а жителям как тут потом ездить? — спокойно поинтересовался я.

Гриша нахмурился, поглядел в обе стороны дороги и сказал:

— Чёт не подумали мы… И чо делать?

— Заканчивать с развлекухой и искать трактор, чистить дорогу, Гриша! — ответил я. — Надеюсь, что на других улицах подобного не наворотили?

— Не знаю, я же в гонках не участвовал, уточню у пацанов… Ты не переживай, пацаны трактор найдут, всё сделают в лучшем виде! — заверил он меня. — Сейчас шашлыки делать начнём, угли уже готовы.

Когда мы с Валерой вернулись в дом, он тихонько прокомментировал увиденное:

— Я же говорил, как дети малые…

Примерно через час, когда мой «приём пациентов» подходил к концу, с улицы послышался звук работающего трактора. Первая партия шашлыков была готова и отдана в дом, где гостиная была временно превращена в филиал «комнаты матери и ребёнка» с тазиком мяса на журнальном столике. «Братва» же тусовалась во дворе, перегнав свои машины на соседние улицы.

— Лёха, принимай работу! — Гриша гордо раскрыл передо мной калитку на улицу, после того как шашлыки с маринованным луком и свежей зеленью (где только взяли в это время) были съедены, а тракторист закончил работу.

Да, получилось просто на загляденье… Помимо того, что почищена была сама дорога, тракторист убрал «отвалы» снега на проезде к каждому дому. Сейчас многие мои соседи копошились у своих домов с лопатами, наводя окончательную красоту, но завидев нас с Гришей и Валерой, бросали свою работу и спешили скрыться в своих дворах…

«Да, дом я свой засветил перед соседями по полной! Теперь хоть что делай, ничего не скажут!» — мысленно улыбнулся я, а вслух спросил у Гриши:

— Вы хоть трактористу заплатили?

— Конечно! Мы же не беспредельщики какие! — Гриша гордо расправил плечи. — Это он по началу испужался, когда Димон его на дороге подрезал и в кабину полез, а когда он ему сотку бакинских сунул о объяснил, что надо делать, тракторист сам рвался здесь весь посёлок почистить!

В пятом часу вечера «братва» разъехалась по домам, клятвенно заверив меня в своей преданности и возможности обращаться к ним по любым вопросам…

Вернувшись в дом, я добрым словом вспомнил Гришину Наташу, которой удалось сохранить относительный порядок в гостиной и на кухне — остатки шашлыков лежали в тазике, зелень рядом, посуда была вымыта, столы протёрты, мусор они забрали с собой. Усевшись на диван, я стал наблюдать, как Валера, которому я отдавал все деньги во время «сеансов», начал доставать баксы из карманов.

— Ляжки-то не жгло? — решил я его подколоть.

— Если только чуть-чуть… — улыбнулся он.

В общей сложности набралось двадцать девять тысяч долларов. Когда мы закончили считать, прозвенел звонок в дверь.

— Сиди, я открою. — сказал Валера, оделся и вышел из дома.

Я же быстро начал перекладывать деньги в ящик комода.

Вернулся Валера не один, а с Володей.

— Ну и наделали эти придурки в посёлке шороху! — рассказывал Володя, поедая шашлык. — Устроили гонки, дебилы, мне чуть машину не помяли…

— А ты, значит, с самого утра тут в машине просидел? — Володя кивнул, я перевёл взгляд на Валеру. — Знал? — тот тоже кивнул.

Я встал, вышел из кухни в гостиную и вернулся с деньгами. Положив перед каждым из них по тысяче долларов, спросил:

— Вы честно заработали, если надо больше, скажите.

В этот раз они от денег отказываться не стали и убрали их в карманы. «Приучаю потихоньку!» — подумал я.

— Ты лучше на лабораторию деньги отложи, нам много чего понадобится… — ответил Володя, дожёвывая очередной кусок шашлыка.

Через полчаса, обсудив с Володей время сборки оборудования в лаборатории, мы с ним попрощались и поехали ко мне домой. Валеру я попросил зайти к нам и показаться маме, чтоб она не сильно переживала. И, действительно, появление невозмутимого Валеры благотворным образом сказалось на настроении мамы и избавило меня от кучи вопросов с её стороны. К деньгам, с какого-то момента, она стала относиться достаточно равнодушно, и когда я положил перед ней свёрток с баксами сказав, что в нём двадцать семь тысяч, она спокойно их взяла и положила в шкаф, где хранила наши деньги.

Вечером, когда Валера меня забрал из дома, мы отправились с ним закупаться для предстоящего вечера.

— Ты помнишь, что мы с тобой к четырём едем девушек забирать? — спросил меня Валера, когда мы донесли пиво, шампанское и закуску до моей съёмной квартиры. — А то, судя по количеству пива, ты можешь и забыть…

— Так ко мне ещё двое друзей придут…

— Тогда ладно, в три пятнадцать будь готов.

— Буду, не переживай! — успокоил я Валеру.

Как мы и договаривались, мои школьные друзья пришли около девяти часов. Были они немножко пьяны, а поэтому веселы и разговорчивы, вывалив на меня кучу новостей из жизни одноклассников. Самым интересным для меня было то, что Коломейцев и компания на встречу не явились, и, по информации девочек, находились под домашним арестом. Димон Паршин не преминул мне попенять на то, что мы редко видимся, Женя Поляков благоразумно на это промолчал.

— Лёха, а как у тебя с Леной, с которой ты у меня на дне рождения был? — спросил неожиданно Дима.

— Расстались мы с ней, характерами не сошлись… — ответил я, отгоняя неприятные воспоминания.

— А в институте как дела? — продолжил интересоваться он.

— Сессию на отлично сдал, стипендию повышенную получать буду. — улыбнулся я и заметил усмешку Жени.

— А я вот троек нахватал… — сказал Дима, и без перехода добавил, — Слушай, а почему некоторые из наших одноклассниц сегодня так сильно у нас с Женей тобой интересовались, типа ты экстрасенсом стал и денег много зарабатываешь?

Женя утвердительно закивал.

«Да, пошли слухи гулять, никуда от этого не деться. Надо маму предупредить, что халявщиков должно резко прибавиться, которые, пользуясь давним знакомством, будут нам бутылку коньяка совать и приговаривать: „Ну, чего вам стоит?“ А меня будут одолевать „невесты“» — «А помнишь, Лёша, как я тебе домашку в третьем классе дала списать, ты мне уже тогда нравился!»

Смысла скрывать от Димы мою «практику» я не видел и рассказал ему «официальную» версию с ударом током, ни о каких «веществах» рассказывать ему, по крайней мере пока, не собирался. Естественно, что Димон был крайне поражён и заинтересован, пристал ко мне с просьбой показать что-нибудь этакое, но был далеко послан, под предлогом того, что в состоянии алкогольного опьянения я ничего подобного демонстрировать не буду, из соображений безопасности.

Наши посиделки закончились около полуночи. Дав друг другу клятвенные заверения чаще встречаться, мы попрощались, Дима с Женей направились по домам, а я, поставив будильник на три часа, лег спать.

Когда в дверь позвонил Валера, я уже был умыт и одет.

Конечно, девушек пришлось ждать, но недолго. Наконец, они появились и не успели мы с Валерой выйти из машины и открыть им двери, как они сделали это самостоятельно и «впорхнули» в салон. Мы поздоровались.

— Девчонки, а вы чего такие весёлые? — спросил я, пока Валера выезжал на дорогу.

— Слушайте, мальчики, сегодня вечер был просто улёт! — начала рассказывать Света. — Дискотека была заполнена до отказа! Оказалось, что куча людей приехала после встреч выпускников. Все пьяные, весёлые, друг перед другом выделывались и денег не жалели! Мы с Нинкой сегодня заработали столько, сколько за двое выходных не зарабатываем! — и они с Ниной засмеялись.

— Тогда с вас по бутылке! — решил я пошутить.

— Да не вопрос! — это была уже Нина. — Валера, милый, останови у какого-нибудь ларька!

— Пошутил я, пошутил! — засмеялся я, — Валера, «милый», даже не вздумай останавливаться! — на что Валера лишь усмехнулся.

Всю дорогу до нашего района мы перешучивались подобным образом, и, когда мы подъехали к моему дому, я предложил Валере с Ниной посидеть немножко у меня, а уже потом ехать к Валере. Света меня горячо поддержала. Наши «посиделки» продлились до шести утра, после чего наша вторая парочка засобиралась домой.

На следующей неделе в Академии я так и не появился, дел итак хватало. Мы окончательно решили переехать в коттедж и занимались перевозкой вещей, которых набралось «по мелочи» очень много. Во вторник мы с Валерой поехали в магазин бытовой техники и купили пять телевизоров, один из которых был очень здоровый и предназначался для гостиной, остальные для комнат и кухни, три видеомагнитофона, большой холодильник, стиральную машину, радиотелефон и кучу «приблуд» для кухни. Чтобы это всё увести, договорились тут же в магазине о доставке в этот же день.

Вечерами, вместе с Володей и Валерой на подхвате, собирали оборудование в лаборатории. Майор, судя по его словам, вовсю «шуршал» по складам, в том числе и аптечным, и добывал для нас необходимые ингредиенты в достаточных количествах, и постоянно намекал мне на финансовую помощь, которую незамедлительно получал.

В среду, у нотариуса, состоялась сделка по покупке профилактория. Интересы Матанцева представляла, как я понял, его родственница, Нина Ивановна, женщина лет пятидесяти. Сопровождал сделку какой-то лощёный и весь из себя важный адвокат, в костюме-тройке, бабочке и золотых запонках, представившийся Александром Григорьевичем (я сразу вспомнил Батьку), который «надувал щёки» и разговаривал со всеми, как с маленькими детьми. Когда я попросил его посмотреть документы, этот дядя с ленцой мне заявил:

— Ну куда вы лезете, молодой человек, не задерживайте взрослых людей!

Наверно, он даже был прав… Но…

— Слышь, Григорич, я тебе сейчас лицо обглодаю! — прошипел я негромко, максимально близко приблизившись к адвокату, заметив краем глаза, что Валера очень характерно дернулся в нашем направлении.

Григорич слегка побледнел, растерял свою вальяжность и без слов протянул мне комплект документов.

После заверения нотариусом договора купли-продажи и доверенностей на дальнейшую регистрацию договора в БТИ, адвокат предупредил присутствующих, что дальше он сделает всё сам, документы сдаст, потом получит свидетельство, поздравил присутствующих со сделкой и поспешно удалился. Я же решил показать родителям наше приобретение, и мы поехали в Верхнюю Сысерть.

Профилакторий на моих родителей произвёл неизгладимое впечатление. Мы с Валерой с улыбками наблюдали, как отец и мать, широко открыв глаза, начали понимать, совладельцами чего они стали. Экскурсия по территории и корпусу профилактория, проведённая Евгением Петровичем, директором пансионата, которого мы с Матанцевым пока решили оставить на должности, окончательно «добила» моих родителей.

Не откладывая в долгий ящик, в этот же день заехали на телефонную станцию и договорились за оговорённые пятьдесят долларов на перенос номера телефона на адрес коттеджа в эту пятницу.

К выходным лаборатория была полностью готова. В одном из помещений нами был устроен склад, который с каждым приездом Володи наполнялся различными веществами по моему списку всё больше и больше, для лекарственных препаратов мы выделили отдельный угол и даже купили холодильник. Всё было готово к «варке», но тут встал вопрос — под какой торговой маркой наш Айболит будет продавать лекарства конечному потребителю. После недолгих раздумий, мной был предложен вариант назвать продукцию «Эдельвейс» — прямая отсылка к Германии и Альпам. Володя название одобрил и пообещал согласовать этот вопрос с Матанцевым. А я же решил в это воскресенье, прямо с утра, начать производство различных препаратов для нашего Айболита, для чего созвонился с Ольгой Петровной. Володю я решил к «варке» не привлекать — так мне будет спокойней.

В пятницу окончательно переехали в дом. Как мне показалось, больше всех этому обстоятельству был рад Рейнис, получивший практически беспрепятственный доступ на улицу. Понятно, что непривыкшую жить на улице собаку, оставлять во дворе мы не собирались, но вот бегать туда-сюда в отсутствие «клиентов», позволить могли. Огромный плюс дома — отсутствие соседей через стену и большого движения на улице, и когда я ложился спать, эта тишина буквально давила на уши.

Проснувшись утром в субботу, я решил немного поваляться на кровати и подумать о дальнейшем графике работы. Моя практика в качестве «экстрасенса» в последний месяц приобрела стабильный характер, запись шла на две недели вперёд, недостатка денег на текущие расходы не было, благодаря «браткам» образовался солидный запас «на чёрный день». Можно и нужно подумать о выходных днях, в которые «приёма» не будет. Особенно актуально это было для отца, который в отличие от нас с мамой, работал на «настоящей» работе, и суббота с воскресеньем были для него единственной возможностью отдохнуть и побыть с семьёй. Да и маме надо дать возможность отключиться от телефонных звонков и постоянной уборки. Я и про себя не забыл — хочется иногда проснуться в субботу или воскресенье и знать, что сегодня мне никуда бежать не надо, да и время для «варки» требуется… Решено, будем делать всё как у нормальных людей — суббота и воскресенье выходные дни. «Бизнесу» это не повредит, просто перераспределим приёмное время выходных по остальным дням недели и точка, а клиенты никуда не денутся. Озвучив своё предложение родителям за завтраком, встретил их полное понимание и всемерную поддержку.

Кроме того, думая о своём бизнесе и о совместном бизнесе с Матанцевым, я начал понимать, что для осуществления моих дальнейших планов пора забыть о моём препарате, а начать использовать его более простую версию. И вот почему.

Во-первых, через какое-то время в моих планах был отказ от деятельности в качестве «экстрасенса». Но это произойдет только тогда, когда я буду уверенно «стоять на ногах», но не в финансовом смысле, а в «административном», то есть буду «прикрыт» со всех сторон, и никому не выгодно будет меня трогать, потому что на него ополчатся все остальные.

Во-вторых, если заниматься изготовлением отдельных лекарств для того перечня болезней, о которых при встрече говорил Айболит, сколько ж это времени понадобиться на их изготовление! Этим обязательно надо будет заняться, но позже, не сейчас.

В-третьих, более простая версия моего препарата хоть и запустит процесс регенерации, но не так эффективно, как «старая», что позволит «заглушить» болезни на достаточно длительное время и привести организм в относительный тонус, но спустя годы будет весьма высок риск возвращения болезней. Это даёт мне дополнительную возможность контроля как над конечным потребителем (мечта любого бизнесмена и государства), так и над моими партнёрами по бизнесу, — все эти стороны заинтересованы в бесперебойных поставках, причём под конечным потребителем я прежде всего имею ввиду «элиту», способную повлиять на мои дальнейшие планы.

Именно с такими мыслями я приехал с Валерой в лабораторию в воскресенье утром, Ольга Петровна появилась вслед за нами. Когда она увидела всё то оборудование, которое мы собрали с Володей, у неё на некоторое время пропал дар речи.

— Да, это не лаборатория техникума! — обойдя все комнаты, заявила она.

В лаборатории мы с Ольгой Петровной провозились до поздней ночи, хотя на нашем новом оборудовании работать получалось и быстрее, и удобнее. Причиной задержки стало то, что в азарте, после синтеза, я решил сразу сделать препарат в таблетках, использовать порошок уже изрядно надоело. Благодаря оборудованию военных, всё получилось прекрасно и в час ночи в специальной ёмкости лежало более пятисот таблеток белого цвета. Упаковывать в простенькие блистеры, доставшиеся нам в комплекте от военных, я не стал. Когда мы с Ольгой Петровной домывали лабораторию, я спросил у неё:

— Ольга Петровна, вам тысячи долларов хватит за несколько ненормированных рабочих дней в месяц?

— Мне-то хватит, ты ещё Женьку возьми здесь убираться, а то под конец сил уже не остаётся на мытьё этих колб… — с усталой улыбкой ответила она.

— Договорились, можете его с собой приводить. Но технику безопасности ему прочитаете сами.

Когда мы с Валерой отвезли Ольгу Петровну домой, я у него спросил:

— Валера, завтра мне ко второй паре, заедешь в девять сорок?

— Как скажешь.

— Кроме того, мне надо с Матанцевым срочно увидеться, разговор есть буквально на десять-пятнадцать минут, но важный.

— Завтра решим. — кивнул Валера. — Слушай, я сегодня в лаборатории чуть со скуки не застрелился, ни прилечь, ни посидеть толком, даже радио нет, про телевизор я вообще молчу…

«Не подумал я про комнату отдыха…»

— Если я тебе денег дам, решишь? — спросил я.

— Решу, — кивнул он, — может тогда и кухоньку с холодильником сделаем? — Валера видимо обоснованно предположил, что станет частым гостем в лаборатории и заботился не только о своём досуге, но и о желудке.

— Делай! — усмехнулся я.

В Академии я сходил на одно семинарское занятие, забрал у Лёхи Волобуева ксерокопии лекций и направился на стоянку, к ждущему меня Валере.

— Поехали, Виктор Петрович ждёт. — сказал мне Володя.

Мы доехали до здания Управления ФСК на улице Вайнера и остановились неподалёку, за углом. Валера вышел из машины и пошёл в сторону проходной. Минут через десять он вернулся вместе с Матанцевым.

— Привет, студент, — сказал полковник, залезая на водительское сидение, Валера остался на улице.

— Здравствуйте, Виктор Петрович.

— Рассказывай, что случилось.

Я достал из сумки пакетик с десятком сделанных вчера таблеток и протянул Матанцеву.

— Что это? — спросил он, разглядывая пакетик и его содержимое.

— А это наше лекарство. — ответил я и кратко изложил ему свои мысли в отношении нашего совместного бизнеса.

Полковник выслушал меня не перебивая, а после того, как я закончил, погрузился на минуту в размышления.

— Ты прав, на пустом месте огород городить не будем, зачем нам куча лекарств, если можно обойтись пока одним. Так в нашей сегодняшней ситуации действительно проще. — он покивал головой и продолжил. — Володя передал на счёт «Эдельвейса», я не против, но надо выслушать мнение нашего дорогого доктора, ему же таблы «толкать». А по сему, на этой неделе соберёмся, всё и обкашляем. Время и место передам через Валеру.

— Хорошо.

— Кстати, студент, на счёт твоей учёбы. — Матанцев ухмыльнулся, — Я с ректором Академии пообщался, в эту среду ты записан к нему на приём в пятнадцать ноль-ноль. Вопрос я твой решил, но познакомится вам надо.

— Спасибо, Виктор Петрович! — это была отличная новость.

— Он коньяк хороший любит…

— Намёк понял! — заверил я.

— Валере скажи, он не палёный достанет. — улыбался Матанцев и так же, с улыбкой, продолжил. — Ты чем таким адвоката этого, Александра Григорьевича, напугал, жаловался мне тут намедни, гонорар просил увеличить, говорит, на такое не подписывался, думал с интеллигентными людьми дела будет иметь!

Я кратко описал свою версию событий, после чего полковник, не стесняясь, заржал. Отсмеявшись, он заявил:

— Я-то тебя уже знаю, тебе палец в рот не клади, но старших надо уважать! — и снова заржал, — Лицо обглодаю!.. Надо запомнить!

Отсмеявшись, полковник попрощался со мной, вышел из машины и направился в сторону своего Управления.

Приехав домой, я не стал ссыпал таблетки из пакетика к остальным таблеткам, большую часть из которых решил оставить на свои нужды и нужды своих клиентов. Пока наш доктор «раскачается», я ещё сделаю. Мой «старый», более эффективный порошок, решил пока отложить и тоже потом переделать в таблетки, которые буду использовать только в крайнем случае.

В среду, для визита вежливости к ректору Академии, пришлось ехать на Комсомольскую, в главный учебный корпус, где находилась приёмная. Ректора Академии, Михаила Ивановича, я помнил ещё по «прошлой» учёбе, именно он принимал у нас на втором курсе «Конституционное право». В прошлом офицер-пограничник, это был реально очень хороший дядька, проработавший ректором пятнадцать лет и сделавший для академии очень много. Наше общение не продлилось и пяти минут, завершившееся его пожеланием:

— Я навёл о тебе справки, ты очень талантливый студент, сессию на отлично сдал, преподаватели тебя хвалят. Тебе не кажется, что пропуская лекции, ты много потеряешь? — как всегда (по моим воспоминаниям) тактично и уважительно поинтересовался Михаил Иванович.

— Постараюсь учиться максимально хорошо, Михаил Иванович, несмотря на пропущенные лекции. — ответил я.

— Договорились. — он улыбнулся. — Если что, обращайся. — он протянул руку. — Виктору Петровичу привет!

Коньяк я, кстати, подарил, две бутылки, и как-бы от Матанцева, и от себя, хорошему человеку не жалко…

Сегодня вечером предстояла ещё одна встреча — с Матанцевым и Ивановым Дмитрием Викторовичем, Айболитом то есть.

Встреча состоялась в том же номере гостиницы «Центральная», что и в прошлый раз. Присутствовали все заинтересованные лица, в том числе и Валера.

— Дмитрий Викторович, у нас практически всё готово, осталось только уточнить нюансы. — начал Матанцев после того, как мы расселись вокруг журнального столика. — Алексей, покажи.

Я протянул доктору пакетик с таблетками.

— Я не стал заморачиваться с отдельными лекарствами для всех тех болезней, которыми страдают наши потенциальные клиенты, а сделал упрощённую версию своего базового препарата. — начал я объяснять Дмитрию Викторовичу. — Основной плюс этих таблеток это их универсальность, они тоже запускают процесс регенерации, что позволяет «заглушать» болезни на достаточно длительное время и привести организм в относительный тонус, но спустя годы будет весьма высок риск возвращения болезней, что, как вы сами понимаете, заставит людей обращаться к нам вновь и вновь. — доктор понимающе покачал головой, а я продолжил. — К побочным эффектам можно отнести, как я уже отметил, повышение тонуса организма, «заглушение» других болячек, помимо основной, и сброс лишнего веса, что тоже, по моему мнению, является огромным плюсом.

Доктор неожиданно вскочил и забегал по номеру. Если для нас с Матанцевым это не стало неожиданностью, то Володя и Валера с некоторым недоумением смотрели на это «броуновское движение».

— Это же замечательно! — наконец остановился Дмитрий Викторович и замахал руками. — Ничего не перепутаешь! Пришёл пациент, достал из стола таблетку, дал ему, взял деньги, и всё! Алексей, вы гений! — он смотрел на меня горящими глазами.

— Что есть, то есть! Отрицать не буду! — скромно потупился я.

— А могу я?.. — доктор глазами указал на пакетик. — На себе, так сказать, испытать…

— Конечно, доктор! Но, чтобы лекарство подействовало лучше, его надо принимать ректально. — сказал я с каменным лицом.

Все присутствующие уставились на меня недоумевающе, явно поняв термин «ректально».

— Но позвольте, Алексей, это же не свечи… — доктор озвучил общее мнение.

— Так и у нас тут не вечер при свечах! Оборудование пока не позволяет делать препарат в виде свечей, но мы поработаем над этим, правда, Владимир?

Тот кивнул.

— Можно я тогда с собой таблетку возьму, ну чтобы не здесь… — поинтересовался Дмитрий Викторович.

— Нет. — я был непреклонен. — Или уносите таблетку в себе, — я чуть не сказал «или засовывайте в…», — или она остаётся у меня. Санузел в вашем распоряжении.

Айболит тяжело вздохнул и протянул руку к пакетику, намереваясь достать таблетку. Я же не выдержал и заржал.

— Дмитрий Викторович, я же пошутил!

Все засмеялись, в том числе и доктор.

— А я уж было собрался… — отсмеявшись, сказал он.

— Алексей, в очередной раз напоминаю, что старших надо уважать! — с улыбкой попенял мне Матанцев.

— Я больше не буду, Виктор Петрович! — ответил я, и обратился к доктору. — Дмитрий Викторович, извините, не смог удержаться!

Все снова поулыбались, после чего доктор достал таблетку из пакетика, несколько секунд её рассматривал, и, решившись, закинув в рот, проглотил. Запивать таблетку водой он не стал.

Краем глаза я заметил, что на Володином лице появилась лёгкая досада. Не знаю, говорил ему Валера или нет, что он тоже «причастился» к моему препарату, но, по факту, майор остался единственным «обделённым» из посвящённых. Надо это исправить, но чуточку попозже.

— Так, теперь по красочному оформлению пилюль. — начал Матанцев. — Алексей предложил назвать нашу «фирму-производитель» «Эдельвейс». Володя. — он посмотрел на майора.

Тот встал, вышел в соседнюю комнату и вернулся с папкой, из которой достал несколько листов, которые и отдал полковнику.

— Мы с Владимиром взяли на себя смелость обратиться к одному художнику, который нам нарисовал несколько эскизов логотипа компании. Прошу ознакомится и высказать своё мнение.

Обсуждение было недолгим. Из трёх представленных эскизов единогласным решением был выбран один — вверху цветок эдельвейса, в середине красиво стилизованная надпись «Edelweiss», а под ними мелкими буквами «Germany».

— Блистеры и коробочку с логотипом я тоже нашел где сделать. — Володя выразительно посмотрел на меня.

Я сделал ему знак подождать, а сам сказал:

— Давайте не будем забывать про крем, который я обещал сделать. Это точно будет бомба! Красавицы в очередь будут выстраиваться, лишь бы заполучить этот крем!

— И что в нём такого? — осторожно поинтересовался Дмитрий Викторович.

Все остальные тоже заинтересованно на меня уставились.

«Эх, не понять нам, мужикам, таинственную женскую душу!» — подумал я по себя.

— Общий длительный омолаживающий эффект участка кожи, на который наносишь, разглаживание морщин, исчезновение рубцов, растяжек и так далее. В общем и целом, моська становится как попка у младенца! — подытожил я. — Для этого зелья нам тоже понадобятся фирменные баночки и упаковка. — мой взгляд остановился на Володе.

Тот кивнул, а я продолжил.

— Кроме того, я считаю, что этот крем будет пользоваться спросом не только у женщин, но и у мужчин. Артисты, общественные деятели, политики, лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией. — все заулыбались. — Да и просто у тех мужчин, кто за собой следит. А если в нашем профилактории с этим кремом какие-нибудь обёртывания делать, отбоя от клиентов не будет! — вспомнил я услуги косметических салонов «из будущего» и всю ту херню, в которую они «обёртывали» своих доверчивых клиентов, желающих сохранить молодость и красоту.

Как ни странно, но из контекста мною сказанного, все присутствующие поняли о чём я говорю и вопросов не последовало.

Доктор опять вскочил и забегал по номеру.

— Как бы этот крем не стал популярнее, чем таблетки, учитывая, как наши женщины относятся к своему внешнему виду! — воскликнул он остановившись. — Если, конечно, будет достигнут описанный вами эффект, Алексей.

— Будет, Дмитрий Викторович, будет! — заверил я его.

Тут слово взял полковник.

— Алексею я верю, он не давал нам оснований сомневаться в его способностях! Кроме того, он тут упомянул о профилактории. Дмитрий Викторович, — обратился он к доктору, — надо вам туда как-нибудь съездить, осмотреться, планировку прикинуть. А потом уже и с архитектором проект ваять. — доктор с готовностью кивнул. — Теперь по финансам. Как думаете, Дмитрий Викторович, за сколько вы сможете продать таблетку и крем?

— Тысячи за полторы-две долларов таблетку я продам, да и крем за столько же. — ответил тот, немного подумав.

— Десять процентов ваши, сорок пять пойдут на ремонт профилактория, сорок пять — Алексею. — непререкаемым тоном Матанцев озвучил наши с ним договорённости.

Сначала доктор опешил от названных процентов и хотел возразить, но, видимо посчитал в уме суммы, которые он сможет заработать в месяц даже на десяти процентах, успокоился.

— Хорошо, я согласен. — кивнул он. — Когда начнём?

Матанцев вопросительно посмотрел на меня, типа от меня всё зависит.

— Когда будут готовы блистеры, упаковка и фирменные баночки. — ответил я, и, в свою очередь, посмотрел на Володю.

— Полторы-две недели. — заверил он.

— Отлично! — подытожил Матанцев. — Именно в эти сроки постараемся уложиться.

Когда ушёл Дмитрий Викторович, и мы остались вчетвером, я решил внести ещё одно предложение.

— Виктор Петрович, исходя из концепции нашего профилактория, он не будет лечебным учреждением в той степени, в которой являются таковыми его аналоги, а будет неким СПА-центром по восстановлению здоровья. Из медицинских процедур у нас предполагается лишь выдача таблетки клиенту нашим уважаемым доктором, а остальное — это прогулки в сосновом лесу, массаж нашим кремом, акавааэробика в бассейне, йога, тренажёрный зал. Должен быть отдельный салон, где посетителей подстригут, сделают маникюр и педикюр. Должны быть хороший ресторан и бар. А доктор наш, я прошу прощения, в этом ни хрена не понимает… Кстати, как и мы…

Все покивали головами, соглашаясь со мной.

— Что предлагаешь? — как всегда спросил полковник.

— Специалистов надо искать для консультаций, одного — для СПА, другого для ресторана и бара.

— Понял, займусь.

Когда мы уже расходились, я отозвал в сторонку Володю.

— Как-нибудь заешь ко мне, я тебе препарат дам, а не это. — вытащил я из кармана пакетик с таблетками.

— Спасибо, Алексей. — на лице Володи читалось облегчение. — А можно я с женой и детьми приеду?

— Приезжай. — ответил я с улыбкой.

Из гостиницы мы с Валерой поехали за нашими пассиями — Светланой и Ниной. В последнее время у нас даже установился некий график встреч, продиктованный тем, что мы все четверо работали по выходным, и старались видеться по будням. Пока мы ехали, решил выяснить один вопрос.

— Валера, я Володю на «сеанс» пригласил, он с женой и детьми приедет, может и ты своих привезёшь?

— Спасибо за предложение, Алексей, детей однозначно надо, а вот поедет ли жена, не знаю…

— В любом случае зови.

— Хорошо.

— И ещё, Валера, мы с тобой тут как бобики крутимся, надо сменить обстановку. У нас профилакторий простаивает, директорские номера там более или менее. Предлагаю на следующей неделе взять с собой Свету и Нину и рвануть туда на пару дней. Природа, чистый воздух, шашлыки, сауна…

— А что, я не против. — ухмыльнулся Валера.

Забегая в перёд, скажу, что со стороны девушек мы встретили горячую поддержку этого предложения.

Вечером в пятницу я оказался в гостях у Лёни Патрушева, уступив его настойчивым просьбам встретится с рыжеволосой Жанной. В отличие от подружки Ирины, чувствовавшей себя у Лёни как дома, Жанна заметно стеснялась, впрочем, это прошло после того, как мы выпили первые две бутылки вина. Рыжая осмелела настолько, что даже начала робко упрекать меня за то, что я ей не звонил столько времени. Хватило одного намёка на то, что если она будет продолжать в том же духе, мы больше не увидимся. Поняв меня правильно, девушка смирилась и успокоилась. Проснувшись ближе к обеду следующего дня, я позвонил Валере и был в доме около двух часов дня.

Всё воскресенье опять было посвящено лаборатории. Я решил увеличить запас таблеток, благо все ингредиенты были Володей приобретены с запасом. Пока мы с Ольгой Петровной занимались «варкой», Валера с Женей, которого Ольга Петровна всё же привела, занимались установкой кухни, которую купил на неделе мой охранник. Кроме того, он приобрёл ещё набор кухонной мебели — стол и стулья, диван для планируемого сторожа, телевизор, видеомагнитофон и холодильник для кухни.

Не забыл я переделать в таблетки и свой старый препарат, получилось около пятидесяти штук, запас которых планировал пополнить позднее. По заверениям Владимира, первая партия фирменных блистеров, баночек и коробочек будет готова в конце следующей недели, а значит будет много работы по приведению нашей продукции в товарный вид. Кроме того, надо будет ещё изготовить крем и «разлить» его. На эти цели Володе уже выделены деньги, и он обещал нужное оборудование на «Уральских самоцветах» достать.

Не забыли мы с Валерой позвонить и Евгению Петровичу, директору профилактория, и предупредили, что приедем вечером вторника до вечера среды для культурного отдыха с девушками. Он заверил нас, что номера подготовит, мангал поставит и сауну включит.

В Сысерти отдохнули просто замечательно. Света с Ниной обалдели, когда узнали, что мы будем единственными гостями этого огромного профилактория. Встретивший нас директор быстро показал беседку, где он приготовил мангал, рассказал, как включается и выключается сауна, отдал ключи от номеров и предупредил, что постельное бельё свежее.

Весь следующий день мы гуляли по территории профилактория, снова жарили шашлыки и ходили в сауну. Самое большое впечатление на девушек произвели практически ручные белки, прикормленные персоналом и посетителями профилактория. Света и Нина постоянно бегали к кормушке на одной из тропинок и таскали хлеб «таким милым зверушкам».

К выходным Володя обеспечил нас фирменными блистерами, баночками и упаковкой. Оборудование по розливу крема кое-как втиснули в угол. В субботу закатали в блистеры двести таблеток, после чего Ольга Петровна с Женей собрали упаковку и поместили блистеры внутрь. Получилось очень даже ничего… «Варить» крем начали рано утром в воскресенье, к вечеру было готово больше двухсот баночек. Закончив убираться в лаборатории, я торжественно вручил Ольге Петровне банку с кремом.

— Спасибо, Алексей! Только не дай Бог после этого крема на восемнадцать лет буду выглядеть, муж заревнует и из дома выгонит! — с улыбкой прокомментировала она.

— Не переживайте, Ольга Петровна, будете выглядеть на двадцать!

Отложил я ещё две баночки — для мамы и для Светланы. Отдал две банки Валере — для Нины и его бывшей жены.

В понедельник, после Академии, мы с Валерой опять поехали в лабораторию, где нас ждал Володя.

— Я тут журнал приготовил, будем учёт вести, сколько доктору чего отдали. — указал он на «Амбарную книгу», лежащую на столе.

— Все правильно. — согласился я.

Загрузив в коробку двадцать баночек с кремом и такое же количество упаковок с таблетками, Володя в журнале указал наименование, количество и дату, после чего расписался и дал расписаться мне.

— Володя, это твоей жене, а это жене Виктора Петровича. — я поставил перед ним две баночки.

— Спасибо. — кивнул он. — Матанцеву передам.

— Когда на «приём» приедете?

— Можно и сегодня…

— После восьми жду. Адрес знаешь.

— Буду.

Когда Владимир уехал, я спросил у Валеры:

— Ты своих когда привезешь?

— На этой неделе постараюсь… — замялся он.

«Не буду больше лезть, его дела…» — подумал я.

Как и обещал, Володя появился после восьми вечера с женой, ничем не примечательной женщиной ближе к сорока, и двумя детьми, мальчиком и девочкой, лет тринадцати-четырнадцати. Закончив приём, я пошёл их провожать.

— Доктору всё передал. — сказал мне Володя, сделав знак жене и детям садиться в машину. — Упаковкой он доволен. Матанцеву крем отдал, он велел тебя поблагодарить. Своей жене я пока ничего не говорил, сделаю подарок на восьмое марта.

На следующий день в Академии ко мне подошли Лёня Патрушев и Вадим Малыгин.

— Лёха, восьмое марта на следующей неделе, надо девушек наших поздравлять. — начал наш староста.

— Сколько? — я улыбнулся.

— Ну, у нас всё по старой схеме, подарим по цветочку в академии, а вечером у меня, твоё присутствие обязательно. — улыбнулся Лёня.

Отдав им деньги, я заверил Лёню, что раз моё присутствие обязательно, то всенепременно буду.

Надо отметить, что двадцать третье февраля как-то прошло мимо меня, было не до этого. Понятно, что свои законные носки от мамы, как и отец пену для бритья, я получил. К защитникам Отечества я себя формально не относил, в армии-то я не служил… В юридических вузах даже кафедры военной не было… Просто относился как к мужскому празднику.

Очень хорошо помню, как на пятом курсе, в начале мая, после сдачи диплома, как-то вечером нам позвонили в дверь. Открыв, я с удивлением увидел двух милиционеров.

— Вам повестка из военкомата. Распишитесь в получении.

Явившись в военкомат в указанный день на медкомиссию, я точно знал, что в армию я не пойду — диплом я получаю тридцатого мая и сразу же выхожу на работу в налоговую инспекцию, где мне уже начали оформлять «бронь» — отсрочку от армии на два года, такая практика существовала в госорганах года до 2005-го. В военкомате начался настоящий цирк. Получив «бегунок», я начал ходить по врачам. Складывалось такое ощущение, что я был единственным призывником возраста двадцати одного года, все остальные — восемнадцати лет. Первым врачом, которого я посетил, был нарколог. Стоявшие передо мной в очереди пацанчики задерживались в кабинете довольно надолго, и выходили оттуда, поправляя одежду. Войдя в кабинет, я положил перед женщиной-наркологом свои документы, и начал расстёгивать рубашку.

— Не надо, молодой человек, я итак вижу, что наркотики вы не употребляете. — сказала она мне и стала что-то писать в моей карточке.

— И много?.. — спросил я.

— Больше половины. — сказала она. — Некоторые так вообще «вмазанные» пришли… Вы, кстати, в армию-то собираетесь?

— Собираюсь. — кивнул я, уверенный на девяносто процентов, что не пойду.

— Смотрите, могу помочь не пойти…

— Нет, спасибо. — отказался я.

И подобные предложения, в разных вариациях, я получал от каждого следующего врача. Такое отношение я списал на свой «большой» возраст, обычным призывникам доктора явно ничего не предлагали. Мой путь в военкомате закончился в кабинете председателя медицинской комиссии и, по совместительству, зама военкома.

Посмотрев мои документы, он равнодушным голосом меня спросил, видимо заранее зная ответ:

— Ну что, юрист, служить пойдёшь?

— Пойду. — ответил я.

Они с доктором, сидящем рядом в белом халате, просто обалдели! Подполковник аж засветился от улыбки!

— Ты не шутишь? — уточнил он.

— Нет. — я улыбнулся.

— Ты-то мне и нужен! Меня из военной прокуратуры просили к ним юристов направлять. Сейчас я тебе контакты напишу, им позвонишь и договоришься!

Помимо бумажки с контактами в прокуратуре, мне сунули очередную повестку, в получении которой, на радостях, даже не попросили расписаться. Понятно, что никуда звонить я не стал, да и в указанный в повестке день в военкомат не явился. Как я потом узнал, многие из моих однокурсников получали в военкоматах подобные предложения о службе в военной прокуратуре, и даже были уверены, что будут служить именно там, но после областного призывного пункта «Егоршино» почему-то очень многие попадали в обычные войска, никакие прокурорские за ними так и не являлись. Пока не получил военный билет, успел, к моему удивлению, сменить две воинские специальности — сначала я числился писарем, а в «военник» мне записали «водитель», узнав, что у меня есть водительское удостоверение.

Приехав в среду из Академии домой, был «обрадован» мамой:

— Тебе опять Гриша звонил…

«Что, опять? Хотя ничего, кроме плюсов я от общения с Гришей не видел» — подумал я.

— Лёха, братан, ты извини, что побеспокоил, у нас всё хорошо! — прорычал мне в трубку Гриша после того, как я у него поинтересовался: что случилось? — Братва хочет проставиться, отказ не принимается, ждём тебя в эту пятницу к одиннадцати в «Эльдорадо».

— Хорошо, Гриша, буду. — вздохнул я.

Естественно, что на это мероприятие я заявился в сопровождении Валеры, которого все присутствующие уже знали в качестве моего охранника. В этот раз братва полностью оккупировала VIP-уголок и к нашему появлению столы были накрыты. Ещё на подходе я заметил, что рядом с местом будущей пьянки несколько столиков занято девушками модельной внешности.

— Гриша, а это кто? — спросил я.

— Модельки наши, выбирай любую, договоримся! — ухмыльнулся он.

— Нет уж, спасибо, у меня всё в порядке. — попытался я съехать с темы.

— Смотри, недорого берут…

После часа «официальной» части, где меня благодарили за то, что снова могут нормально бухать, прошу прощения, что поправил всем здоровье, братва, как сказал Гриша, решила меня поблагодарить. Мы все вывалились на парковку перед входом в «Эльдорадо», и Гриша протянул мне ключи и указал на черный «мерседес» Е-класса в 124 кузове без номеров.

— От братвы! — пафосно сказал он. — Документы в бардачке.

Я взял ключи и направился к машине. Устроившись на водительском сидении, завёл машину, посигналил и несколько раз мигнул столпившейся братве дальним светом, чем вызвал бурные восторги. Покинув машину, я подошел к Грише и обнял его.

— Всегда о такой мечтал! Спасибо, пацаны! — растроганно заявил я присутствующим. — Шампанским будем обливать? — братва одобрительно загудела. — Гриша, надо кого-нибудь послать…

Он не растерялся и поманил к себе одного из охранников на входе. Через десять минут, когда мы уже успели основательно продрогнуть, нам принесли десяток бутылок полусладкого, и братва начала с азартом поливать «мерседес» шампанским.

«Полили от души, все стекла отскребать придётся…» — думал я, тем не менее участвуя в забаве.

Когда банкет продолжился, я тихонько поинтересовался у Валеры:

— Я хоть нормально искреннюю радость сыграл?

— Нормально. — ухмыльнулся он. — Если бы я не знал, что ты себе уже сейчас можешь позволить С-класс и не обеднеешь, точно бы поверил.

— Как забирать тачку будем? — спросил я.

— Могу завтра за ней заехать, главное скребок не забыть — стёкла очистить.

— Ладно, потом разберёмся.

Братва, тем не менее, «накидывалась» всё больше и больше, забывая о «виновнике» торжества, что меня и Валеру полностью устраивало. К трём часам ночи мы по-тихому удалились. Когда ехали домой на «зубиле» Валеры, я спросил его:

— На «мерс» не хочешь пересесть?

— На твой что ли?

— Ага.

— Хочу, но не буду. Слишком заметная тачка… — Валера ухмыльнулся.

— Оформить на отца поможешь?

— Конечно, и номера красивые сделаем, чтоб ещё заметнее была! — улыбался он.

— Отлично. Вот отец обалдеет, когда «мерс» увидит…

— Это да…

На следующий день, около четырёх часов дня, к нам в дом позвонили. Когда я вышел во двор, Рейнис стоял у калитки и радостно поскуливал, махая обрубком хвоста. Открыв калитку, я увидел Валеру, к которому тут же кинулась ластиться собака, и чисто вымытый «мерседес», без следов замёрзшего шампанского.

— Ну ты, блин, даёшь! — выразил я своё отношение к такой заботе.

— Отца зови, пусть тачку принимает! — ухмыльнулся Валера, гладя кобеля.

Позвал я не только отца, но и маму.

— Пап, принимай машину! — и сделал широкий жест в направлении «мерса».

— Ты купил, что ли? — спросил отец.

— Гриша с братвой подарили. — усмехнулся я. — Отказать я не мог, сам понимаешь…

Отец только покивал головой, он был в курсе, кто такой Гриша и чем он занимается, мама держала его в курсе моих дел.

Отец залез на водительское сидение, закрыл дверь и начал осваиваться в машине. Реакция мамы для меня, в принципе, была предсказуема:

— Красивая. И дорогая, наверно…

Для неё всегда был важен факт, что её везут до нужного места, на чём — это её мало интересовало. А то, что у отца появилась новая забота, я не сомневался — будет теперь «мерс» мыть, чистить, обихаживать…

Мы с Валерой с улыбкой наблюдали за происходящим, пока отец не открыл дверь и не спросил Валеру:

— Ничего не понимаю, а как тут передачи включать и где педаль сцепления?

Я толкнул локтем Валеру, и он направился к пассажирской двери новой отцовской игрушки. Они даже проехали вдоль улицы туда-сюда, после чего отец остановился возле нас, опустил стекло и важно заявил:

— Садись, мать, покатаю, сын, залазь тоже!

Пока мама устраивалась на заднем сидении, я загнал пса во двор, закрыл калитку и сел в машину. «Покатушки» продолжались больше получаса, после чего отцом был вынесен вердикт:

— Хорошую машину немцы сделали, одно плохо — на этом автомате скоростью тормозить нельзя, это ж никаких колодок тормозных не хватит…

Надеется, что машина будет новой, было глупо, но пробег в двенадцать тысяч внушал оптимизм.

— Вы лучше багажник откройте. — с улыбкой сказал Валера.

Когда отец открыл багажник, мы увидели, что там лежат госномера.

— Красивые! — прокомментировал отец.

«Не только красивые, но и крайне „блатные“» — отметил я про себя — «А 800 АА 66 RUS». Ладно, 800, но три «А» само по себе очень круто! В эти времена ещё обращали внимание на сочетания букв и цифр, это потом именно такие номера станут причиной остановки…

Со слов Валеры, он прямо утром напряг знакомых в областном ГАИ, приехал туда, и, без присутствия отца, оформил машину на него, заодно и тачку «пробил». Она оказалась «чистой».

— Номера должен устанавливать хозяин! — заявил он отцу.

— Это да… И, Валера, сегодня обмывать будем, баню я уже затопил, тем более у тебя комната своя есть! — непререкаемым тоном заявил отец.

— Кто бы отказался, а я нет! — улыбнулся он.

Волевым решением отец выгнал из гаража нашу старенькую «шестёрку», а на её место поставил «мерс».

— Ну, сынок, угодил! — лучился довольством отец, — Даже магнитола есть!

Надо ли объяснять, что после бани отец с Валерой «понужали» водочку под неодобрительные взгляды мамы, а я довольствовался пивом…

В понедельник, седьмого марта, я был в Академии ко второй паре. Наши молодые люди уже поздравили девушек с наступающим праздником и пришлось мне это делать индивидуально. Женя Светлова строила из себя королеву и только фыркнула после того, как я её поздравил. Лёня с Вадимом напомнили мне, что вечером отмечаем.

— Ребята, я только до одиннадцати, потом за мной заедут.

А дело всё в том, что хитрые девушки Света и Нина, пользуясь нашим «беспомощным» и расслабленным состоянием во время отдыха в профилактории, «развели» нас с Валерой на обещание, что восьмое марта мы проведём с ними.

Сам праздник удался. Просидев у меня на съёмной квартире до четырёх часов ночи и вручив девушкам «жутко дорогой и великолепный крем из Германии», Валера увёз Нину к себе, а я подарил Светлане дополнительно двести долларов «на шпильки».

Днём я позвонил маме и поздравил её с праздником, пообещав до семи вечера быть дома, чтобы не пропустить торжественный ужин. Доставив девушек домой, мы с Валерой заехали к какому-то его знакомому, купили красивый букет из роз, и набрали растений в горшках, которые завернули в бумагу от холода — в доме не было комнатных растений, и мама планировала исправить этот недостаток только летом, когда будет тепло.

И действительно, быстро поставив в вазу розы и поблагодарив нас с Валерой, мама начала тут же в прихожей разворачивать из бумаги цветы и прикидывать, куда какой лучше поставить. По этой причине ужин слегка задержался, но настроение у всех, особенно у мамы, было приподнятое.

На следующий день, когда я приехал из Академии, мама протянула мне бумажку:

— Из приёмной Главы района звонили, со мной разговаривать не стали, просили, чтобы ты перезвонил…

«Этим-то что надо?» — подумал я, а вслух сказал:

— Просят, значит перезвоним!

Дозвонился я по указанному телефону не с первого раза, постоянно было занято, наконец:

— Приёмная. — ответил женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Алексей, вы мне звонили.

— Здравствуйте, Алексей, да, я вам звонила. С вами хочет встретится Иван Михайлович.

— Что за Иван Михайлович? — не понял я.

— Глава района. Вы не могли бы подъехать завтра к пятнадцати тридцати к нам в администрацию?

«Что, повторяется история с доктором?» — подумал я.

— Нет, не мог бы.

— Тогда, может быть в другой день, я согласую время с Иваном Михайловичем и вам перезвоню? — секретарь не растерялась.

— Зачем он хочет со мной встретится?

— Я уверена, что при личной встрече Иван Михайлович вам всё скажет сам.

— Ну так пусть он сам ко мне и приезжает. — начал я раздражаться.

— Хорошо, я так и передам Ивану Михайловичу. — в голосе секретаря послышалось ехидство, и она положила трубку.

Знаю я эти заходы, даже если в долю лезть не будет, начнутся постоянные поборы — дай на праздник, дай на юбилей, дай на день города, на газету, которую никто не читает, на тысячу экземпляров подпишись, людей начнёт забесплатно лечится отправлять. А это: «Вы приезжайте, вам при встрече всё объяснят!» Сам таким приёмом неоднократно пользовался, вызывая налогонеплательщиков, а как самого коснулось, очень неприятно оказалось…

Помню, только я на работу в налоговую устроился, мне ребята из оперативного отдела, которые применение ККМ проверяли, быстро глаза открыли на то, что по тем временам «крыши» круче, чем «крыша» администрации в торговле не было.

К вечеру я как-то забыл о произошедшем разговоре, но на следующий день, когда Валера привёз меня из Академии, мы увидели у ворот дома желтый милицейский «бобик», калитка была открыта. Первой мыслью, которая меня посетила, была: «Не дай Бог, с мамой что-то случилось!»

— Идёшь за мной и не выпендриваешься. — «подобрался» Валера.

Мы зашли в дом и увидели в гостиной следующую картину — маму, сидящую в кресле с глазами на мокром месте, мента по форме с погонами старшего лейтенанта, женщину средних лет и Женьку Быстрова, работника оперативного отдела районной налоговой инспекции, моего коллегу «из прошлого».

— Что здесь происходит? — спокойным голосом осведомился Валера.

А я, на всякий случай, вошёл в своё состояние «изменённого сознания».

— Поступил сигнал от бдительных граждан, что в этом доме занимаются незаконной предпринимательской деятельностью, оказывают медицинские услуги без соответствующего разрешения. — презрительно сказал мент. — Кто из вас Балашов Алексей? — он уставился на меня.

По моим ощущениям, этот мент был единственным из троицы, кто наслаждался происходящим, женщина меня боялась, а Евгению было наплевать.

— А кто интересуется? — продолжал Валера.

— Оперуполномоченный Рубцов.

— Начальник отдела торговли администрации района Ивлеева.

— Госналогинспектор Быстров.

«Глава района, сука такая, решил разобраться с возомнившем о себе экстрасенсом!» — подумал я.

— Товарищ старший лейтенант, можно вас на секундочку? — Валера произнёс это таким тоном, что с мента быстро слетел весь пафос.

Пока они разговаривали, я подошел к маме и прошептал ей на ухо:

— Не переживай, сейчас всё решим.

Вернувшись после разговора с Валерой, старлей уселся на своё место, сделал знак женщине из администрации и Жене знак сидеть, и затих.

— Алексей, может ты знаешь, что происходит? — поинтересовался Валера, отведя меня чуть в сторону.

Я рассказал ему про вчерашний звонок из администрации.

— Ну, это вполне в их духе. — сказал мне Валера то, что я знал итак… — Пойду Матанцеву звонить…

А я вернулся к «проверяющим».

— Может чаю? — я радушно спросил у них.

А что, люди они подневольные, им приказали, они и поехали, вполне житейская ситуация…

— Можно… — согласился мент, остальные закивали.

Мама поняла всё правильно и ушла на кухню.

— А долго нам ждать? — робко поинтересовался мент.

— Не знаю. Пока не решат, что с вами делать… — улыбнулся я.

— Как с нами?.. — побледнела женщина из администрации.

Быстров напрягся, а мент и не расслаблялся после общения с Валерой, прекрасно осознав, что заехал куда-то не туда.

К чаю, принесённому мамой, кстати, они так и не прикоснулись. Минут через двадцать утомительного ожидания Валера протянул мне трубку радиотелефона.

— Слушаю.

— Здравствуйте, Алексей, это Глава района вас беспокоит.

— Здравствуйте, Иван Михайлович! — ответил я крайне любезно.

Тётка из администрации встрепенулась.

— Вы уж простите нас за это маленькое недоразумение, сами понимаете, на обращения граждан мы просто обязаны реагировать соответствующим образом в рамках действующего законодательства. — заливался он соловьём.

— Конечно, Иван Михайлович, какие могут быть обиды, вы просто делаете свою работу!

— Вот-вот, Алексей, мы просто делаем свою работу! Вы обращайтесь ко мне, если будет необходимость, да и так можете ко мне заехать, познакомимся лично. Передайте трубочку Анне Семёновне, чтобы мы точно с вами до конца исчерпали этот досадный инцидент.

Я протянул трубку тётке. Выслушав, что ей сказал Глава, она нажала кнопку отбоя, встала с дивана и торжественным голосом произнесла:

— Извините, вышло досадное недоразумение! — после чего сделала знак следовать за собой двум другим «проверяющим».

После их ухода Валера сказал:

— Сегодня к девяти вечера Матанцев приедет, разговор у него какой-то.

— На счёт сегодня мне пистон будет вставлять? — поинтересовался я.

— Не думаю, да и какая твоя вина в произошедшем?

— Ладно, приедет, узнаем. — махнул я рукой. — Лучше маму мою успокой, тебя она лучше послушает.

Не знаю, что там сказал маме Валера, но она довольно-таки быстро пришла в норму.

Матанцев, как и обещал, был около девяти. И не один, а в сопровождении Володи. В дом они проходить отказались, и мы разговаривали во дворе, тем более что по вечерам было уже не так холодно.

— Про этого Главу-долб@ёба забудь, у меня на него, итак, материала выше крыши, на три пожизненных расстрела хватит. Речь пойдёт о другом. — Матанцев обвёл нас взглядом. — Пора выходить на федеральный уровень. — он сделал многозначительную паузу. — У моего старого друга, работающего в центральном аппарате, в семье несчастье — сын плотно сидит на героине. Что только не делали, как не лечили, всё без толку. Аналогичные проблемы и у многих его высокопоставленных приятелей. Володя. — он дал возможность высказаться майору.

— В отношении одноклассников Алексея, с которыми он провёл сеанс гипноза, нами были проведены определённые мероприятия, подтверждающие эффективность подобного воздействия. Вышеуказанные объекты в достаточной мере социализированы, живут обычной жизнью подростков своего возраста, учатся и при этом не испытывают тяги к употреблению наркотиков. Через подконтрольных нам лиц делались попытки склонить объектов к совместному употреблению, на что они, раз за разом, получали категорический отказ. — Валера замолчал.

«Охuеть! Даже тут всё проверили!» — подумал я.

— Резюмируем. — кивнул Матанцев. — Твоя установка работает, Алексей. Пришла пора обрастать тяжеловесными связями в Москве. Сможешь повторить то, что сделал с одноклассниками?

«Правильно говорит полковник, пора выходить на другой уровень!»

— Смогу, Виктор Петрович.

Я заметил, как он ощутимо расслабился.

— А эффектов там добавить каких-нибудь, чтоб лучше прониклись?.. — он улыбался.

— Сделаем! — я ухмыльнулся.

— Тогда я звоню другу, пусть приятелей своих берёт, и прилетают. Их подлечишь?

— Подлечу. — я кивнул.

— Как бы сейчас отремонтированный профилакторий пригодился… — сказал полковник мечтательно. — Володя, как там наш Айболит?

— Всё хорошо, Виктор Петрович, сегодня мне звонил, буквально требует ещё партию таблеток и кремов, говорит, уходит влёт!

— Отлично! Такими темпами и ремонт профилактория скоро начнём. Алексей, давай-ка отойдём.

Мы дошли до бани.

— Тут такое дело… Наш Генерал уходит на пенсию, на его место рассматривается моя кандидатура, от тех людей, которые прилетят из Москвы, напрямую зависит, назначат меня или нет. Ты же понимаешь, что моё назначение выгодно и тебе?

— Всё я прекрасно понимаю, Виктор Петрович! Не сомневайтесь, всё сделаю по высшему разряду! — успокоил я его.

— Хорошо, надеюсь на тебя! Володе и Валере про назначение не говори.

Я согласно кивнул. Когда мы вернулись, полковник сказал:

— А теперь поехали в лабораторию, хоть посмотрю, что вы там, Менделеевы доморощенные, наворотили.

Экскурсию по лаборатории для Матанцева проводил Володя, а мы с Валерой в это время собирали с запасом «ништяки» для нашего Айболита. Уложив в две коробки сорок упаковок таблеток и такое же количество баночек крема, мы вручили это всё Володе под роспись в «Амбарной книге». Полковник с одобрением наблюдал процесс «передачи материальных ценностей».

— Виктор Петрович, это Владимир такой порядок завёл, да и лаборатории без него не было бы… — «ливанул» я на мельницу майора.

А что, для меня мелочь, а человеку приятно…

— Он у меня такой… — улыбнулся Матанцев, а майор продолжал стоять с каменным лицом.

Когда мы прощались, Володя сказал:

— Завтра вечером жди, с выручкой от Айболита приеду. И… спасибо!

Когда ехали с Валерой домой, я его спросил:

— Валера, а тебе не скучно со мной работать?

Ответил он не сразу.

— Ты знаешь, я только по началу так думал. Казалось, я занимаюсь обеспечением обычной операции, ну ты понял… — он сделал паузу, — А потом всё завертелось, закрутилось, такие перспективы вырисовываются… Меня всё устраивает! Надеюсь, я и дальше буду тебя охранять. — закончил он с улыбкой.

Скользнув в своё состояние «лайт», я не почувствовал в его словах фальши, а наоборот, только расположение.

— И я надеюсь, Валера. — ответил я.

Как и обещал, вечером в пятницу Володя привёз мою часть выручки от торговли Айболита, которая составила тридцать шесть тысяч долларов. По словам майора, доктор развёл бурную деятельность и не мелочился, установив ценник в две тысячи за таблетку и столько же за крем.

— Да, повезло нам с Дмитрием Викторовичем! Представляешь, он мне сегодня заявил, что меньше, чем за четыре-пять тысяч за таблетку и за крем, продавать не будет, типа те, кто у него первые купили, в таком восторге, что у него уже очередь начинает выстраивается, да и сам он, по его словам, после той твоей таблетки, которую ты ему ректально предлагал употребить, чувствует себя просто прекрасно! — ухмыльнулся Володя. — Матанцев просил передать, что москвичи прилетают в среду утром.

— Я готов, Володя, так и передай Виктору Петровичу.

После того, как он уехал, я остался стоять во дворе, держа в руках пакет с деньгами.

И куда мне эти деньги девать? Солить, что ли? А скоро, судя по всему, при такой активной деятельности нашего Айболита, их будет ещё больше. Можно, конечно, начать вкладываться в недвижимость, которая сейчас стоит сущие копейки по сравнению с тем, сколько она будет стоить лет через десять, начать выкупать квартиры на первых этажах с последующим переводом их в нежилые помещения, тем более я точно знаю все перспективные улицы. Можно через Матанцева выйти на ЕКУГИ — Екатеринбургский комитет по управлению городским имуществом — и по тихой грусти начать выкупать особенно «сладкие» объекты по бросовой цене. Конечно, пару-тройку квартир, на всякий случай, надо всё же приобрести. Покупать какое-то промышленное предприятие на данном этапе мне кажется нецелесообразным, ещё не совсем понятно, в каком направлении двинется наша совместная деятельность с Матанцевым. В будущем однозначно встанет проблема легализации заработанного бабла. На это, конечно, можно и забить, учитывая возможности моей «крыши», но, на всякий случай, хотелось бы выглядеть респектабельно в глазах общественности… Хранить деньги, которых становится всё больше, под матрасом? Опасно, могут и грабануть. Нести в банк? Не смешите мои тапки! Не за горами кризис 98-го, можно вообще всё потерять. Остаётся одно — пробовать думать о создании собственного банка для обслуживания нашей деятельности, тем более что в эти годы сделать это было достаточно просто. Не надо забывать и о пансионате, чем раньше мы его введём в эксплуатацию, тем быстрее начнём зарабатывать деньги и, самое главное, связи.

С деятельностью в качестве «экстрасенса» надо завязывать, эти тридцать шесть тысяч долларов в этом меня убедили окончательно. Чтобы заработать эти деньги на «приёмах» пациентов, мне надо работать месяц, а тут мне их просто принесли и пообещали, что скоро принесут ещё больше! Ведь в самом начале этой своей деятельности я ставил перед собой задачу заработать деньги, эту задачу я выполнил. Чтобы отсечь основной поток клиентов надо просто увеличить стоимость моих услуг. А как же больные люди, спросите Вы? Кто их вылечит? На всех меня всё равно не хватит. Цинично говоря, кто жить захочет, деньги найдёт, тем более эти деньги пойдут не на алкоголь, баб, дорогие тачки и удовлетворение моих комплексов, а на реализацию моих «безнадёжных» планов, что хоть чуть-чуть успокаивает мою совесть.

Постояв ещё немного и подышав морозным воздухом, я зашел в дом.