В нынешнем году исполняется печальная дата — 80 лет пику «Большого террора», развёрнутого политическим руководством СССР против собственного народа. В исторической литературе принято считать, что это 1937 год. Именно тогда безвинно пострадало наибольшее количество советских граждан, представителей армии и флота.

Так получилось, что данная книга задумывалась как единое целое с первым трудом «Репрессированный флот», увидевшим свет в издательстве «Вече» несколько ранее, и где освещались трагические страницы из истории «красного террора» в рядах Рабоче-Крестьянского Красного Флота, а затем и ВМФ в 1920—1930-е гг. или, как его называют исследователи, в межвоенный период.

Но для того, чтобы заинтересованному читателю было легче представить и понять то, что произошло с советскими военно-морскими кадрами и в целом с флотом в то время, необходимо взглянуть на внешний ход исторических событий и на то, что происходило за их фасадом, постичь внутреннюю их подоплёку, начиная с 1920-х гг. По твёрдому убеждению автора, только в этом случае станут понятными истоки, причины и последствия той большой трагедии, что обрушилась на Военно-Морской Флот в 1937—1938 гг.

Наш современник, известный доктор исторических наук, капитан 1-го ранга М.С. Монаков пишет об этом так: «Двадцатое столетие выглядит едва ли не самым бурным и трагичным в истории российской государственности, и на этом историческом фоне судьба нашего ВМФ представляется особо драматичной...

Возрождённый к началу Первой мировой войны, российский флот борьбу на море вёл в основном успешно, однако крушение империи в 1917 г. погребло под своими развалинами морскую мощь государства, а в последующие три года Гражданской войны боевой состав Черноморского флота, Северной и Сибирской флотилий был утрачен почти полностью. Остатки же Балтийского флота оказались стеснёнными в восточной части Финского залива.

В 1920-х гг. народный комиссар СССР по военным и морским делам М.В. Фрунзе имел все основания подвести горький итог: "Флота у нас нет...”

Дискуссии о задачах и путях развития советского флота в 1920-х гг., несомненно, стимулировали развитие отечественной военно-морской мысли, способствовали творческому становлению целого ряда выдающихся теоретиков, таких как Б. Жерве, М. Петров, И. Исаков, В. Белли. Однако в то время в высшем военно-политическом руководстве страны отсутствовал интерес к стратегическому применению сил флота, а потому в дискуссию по его общим стратегическим задачам оно на том этапе не вмешиваюсь. Морские же теоретики, не имея чётких представлений о приоритетах внешней политики и сущности национальных интересов на новом этапе исторического развития государства, обосновывали цели борьбы на море соотношением сил на морских театрах, текущим состоянием и долгосрочным прогнозом развития морских вооружений. Эта методология, естественно, не могла привести к успеху ни теоретиков флота, ни их армейских оппонентов. В результате они втянулись в многолетний спор, в котором решающую роль играли не столько теоретические, сколько межведомственные противоречия. В конце концов ситуация осложнилась настолько, что для разрешения научных разногласий пришлось прибегнуть к методам административного характера...

К середине 1930-х гг., вернувшись в русло "нормальной великодержавной внешней политики", Сталин остро ощутил необходимость поддержки её не только современной армией, но и флотом, по своим основным параметрам отвечающим претензиям СССР на участие в мировых делах...

Однако при этом он не счёл необходимым хотя бы в общих чертах разъяснить существо новой морской политики Советского Союза. Его флагманы вынуждены были исходить из того, что любая из великих морских держав должна рассматриваться как потенциальный противник, хотя, в первую очередь, флот должен был готовиться к войне против Японии, Германии и Италии...»

Как автор, я не ставлю своей целью показать во всём объёме историю развития отечественного флота от РККФ до ВМФ в межвоенный период и не претендую на полноту её освещения. Однако полагаю, что основные вехи этого пути повторить, буквально в назывном порядке, крайне важно.

При этом главный акцент в этой книге впервые сделан на освещении малоизвестных и малоизученных вопросов строительства отечественного флота с использованием зарубежного опыта. Они излагаются на основе ранее закрытых и секретных документов и материалов из российских архивов, а также открытых опубликованных и неопубликованных источников. Их ценность состоит в том, что в таком виде и под таким углом зрения они приводятся в первый раз. После этого историкам и специалистам, наверное, ещё предстоит более глубоко оценить влияние так называемого Запада на развитие нашего флота.

Но зачем это было сделано? Дело в том, что, как показал ретроспективный анализ событий того времени, подавляющая часть всех тех людей, кто был вовлечён в процесс приобретения иностранных технологий, боевой техники, вооружения и оборудования, будь то в Германии, Франции, Италии, США или Японии, для нужд советского флота или Красной Армии, так или иначе пострадал в пучине «Большого террора». И хотя эти, как правило, яркие представители политических, торговых, научных и военных представителей командировались за границу решениями высшего руководства страны, с одобрения Политбюро ЦК партии во главе с И.В. Сталиным, и выполняли своё дело достойно, им же и его подручными в лице карательных органов были обвинены в шпионаже в пользу иностранных разведок и закончили свой жизненный путь трагически.

И, наконец, ещё один крайне важный момент, отражённый в данной книге — эволюция взглядов высшего военно-политческого руководства страны на роль флота: от предательства, полного его уничтожения и затопления кораблей до недооценки и пренебрежительного отношения к нему со всеми сопутствующими этом процессу перипетиями, основанными больше на личных интересах, увлечениях и угодничестве «вождю», чем на глубоких теоретических выкладках и расчётах.

Всё это в конце концов привело к тому, что ещё не окрепшее советское военно-морское искусство, намеренно выпячивая «классовый метод», по сути дела противопоставив его методу исторического материализма, «в священном походе» против «реакционной буржуазной доктрины владения морем» нечаянно вооружилось сё перевёртышем — теорией «малой войны». Хотя в те годы принижение (вплоть до отрицания) роли флота в сухопутных операциях было свойственно не только нашей, но и зарубежной военной науке. Верная в принципе теория о подчинении роли Военно-Морского Флота в войне на континентальном театре задачам, выполняемым Сухопутными войсками, на практике обернулась отказом от широкого применения морских сил. Их действия почти не увязывались по целям, месту и времени с операциями армейских соединений. Ошибочность такого подхода как раз и показала Вторая мировая война, а также и всё послевоенное время развития отечественного ВМФ.

Такие уроки истории помнить крайне важно.

Благодаря «Краткому курсу истории ВКП(б)¹», чётко выверенному в соответствии, как уже известно, с указаниями «великого кормчего» — И.В. Сталина, и официальным трактовкам прошлого, длительное время копировавшимся с его текстов, мы могли знать только позитивные данные об успехах продвижения страны к «развитому социализму» в 1930-е гг., усвоив основные этапы этого пути: социалистическая индустриализация промышленности и коллективизация сельского хозяйства. Так же относились и к Рабоче-Крестьянскому Красному Флоту, официально оформленному декретом СНК РСФСР от 29 января 1918 г.² и являвшемуся плотью от плоти трудового народа и одним из самых надёжных отрядов его Вооружённых Сил.

Эти годы были характерны развёрнутым строительством отечественного флота. В ноябре 1926 г. Совет труда и обороны СССР³ утвердил первую пятилетнюю программу военно-морского судостроения (1926—1932). Позже, одновременно с разработкой первого пятилетнего плана развития народного хозяйства страны (1928—1932), СТО принял пятилетнюю судостроительную программу на 1928—1933 гг. Она была более обширная, по сравнению с программой 1926 г., и предусматривала строительство малых кораблей всех классов до эскадренного миноносца включительно. Наибольшее развитие получали подводные лодки.

За годы второй пятилетки (1933—1937) было начато строительство 137 подлодок и заложены 5 крейсеров, 4 лидера, 46 эсминцев, 6 сторожевых кораблей, 27 тральщиков и 9 речных мониторов⁴.

В начале третьей пятилетки (1938—1942) были заложены первые советские линейные корабли типа «Советский Союз» и крейсера типа «Фрунзе». Одновременно продолжалось серийное производство подводных лодок и торпедных катеров, усиливалась морская авиация.

В октябре 1940 г. судостроительная программа была пересмотрена в целях ускорения строительства малых и средних кораблей.

Всего с конца 1920-х гг. до начала Великой Отечественной войны на советских верфях было заложено 533 боевых корабля (без катеров). Из них сдано флоту 312 кораблей общим водоизмещением 243,2 тыс. тонн, в том числе 4 крейсера, 7 лидеров, 30 эсминцев, 18 сторожевых кораблей, 38 тральщиков, 1 линейный заградитель, 8 речных мониторов и 206 подводных лодок. За то же время промышленность построила 477 различных боевых катеров (сторожевых, бронированных, торпедных, охотников, тральщиков и др.). К началу войны 219 кораблей находились в постройке⁵.

27 июня 1931 г. приказом РВС СССР № 106 Морские силы Каспийского моря были переименованы в Каспийскую военную флотилию, Дальневосточная Краснознамённая военная флотилия — в Амурскую Краснознамённую военную флотилию, а Особый отряд судов р. Днепр — в Днепровскую военную флотилию.

В апреле 1932 г. было начато формирование Морских сил Дальнего Востока. В соответствии с Положением о Народном комиссариате обороны СССР, утверждённым советским правительством и приказом наркома обороны СССР № 9 от 11 января 1935 г., их переименовали в Тихоокеанский флот (в том же году, на основании тех же нормативных документов, Морские силы Балтийского моря были переименованы в Краснознамённый Балтийский флот, а Морские силы Чёрного моря — в Черноморский флот). Уже к 1939 г. ТОФ насчитывал в своём составе 100 надводных и подводных кораблей⁶.

1 июня 1933 г. была создана Северная военная флотилия, переименованная 11 мая 1937 г. в Северный флот.

В 1930-е гг. заметно была расширена сеть военно-морских училищ, преобразованных в 1939 г. в высшие.

Постепенно развивались и другие силы и рода РККФ. Так, ещё в 1925 г. на основании приказа от 11.07 № 724/146 РВС СССР передал Береговую оборону из РККА в состав флота. Первыми БО была подчинена на Балтийском и Чёрном морях соответственно РВС МСБМ и РВС МСЧМ. Были введены должности начальников береговой обороны — помощников начальников МС по береговой обороне.

Однако в скором времени БО передали из Управления ВМС в Военно-техническое управление, а затем в Военно-строительное управление Красной Армии. И только 27 марта 1930 г. с целью дальнейшего упорядочения вопросов строительства и снабжения приказом РВС СССР № 017 Береговая оборона на всех театрах во всех отношениях вновь была подчинена начальнику ВМС РККА.

А в начале лета 1931 г. произошла реструктуризация БО. На флотах вместо отдельных органов защиты берега были образованы так называемые укреплённые районы — УРы.

3 апреля 1931 г. РВС СССР признал необходимым создать на Черноморском флоте, в Севастополе училище береговой обороны с общей численностью переменного состава в 500 человек и ежегодным выпуском 120-150 командиров.

А 30 мая того же года Реввоенсовет утвердил первый «План строительства береговой обороны на 1931—1933 гг.».

Через шесть лет, 17 января 1937 г., в соответствии с приказом наркома обороны СССР № 06, были выделены из Инженерного управления РККА и переданы в УМС РККА части морского берегового строительства с созданием в Управлении соответствующего отдела⁷.

Сложнее было с Морской авиацией. Почти 20 лет ей пришлось находиться в составе ВВС Красной Армии. На этом следует остановиться поподробней.

Первое Управление Морской авиации появилось ещё в июле 1917 г. Но 20 декабря того же года приказом № 4 по армии и флоту его неожиданно объединили с сухопутной авиацией и подчинили Всероссийской коллегии по управлению Красным Воздушным Флотом.

Тем не менее борьба военных моряков за собственную авиацию не прекратилась. И, «на основании доклада Морского Генерального штаба от 27 апреля 1918 г. № 41 и во изменение приказа по армии и флоту за № 4 Управление морской авиации», было оставлено «в полном подчинении Комиссариата по морским дезам» (приказ по армии и флоту от 25.05.1018 г. № З)⁸.

Однако уже 18 декабря того же года, с образованием Реввоенсовета Республики, приказом № 394 вся структура РККФ претерпела очередную реорганизацию. Была упразднена Коллегия Народного комиссариата по морским делам и вместо неё в составе РВСР создали Морской отдел во главе с командующим МС Республики. Соответственно вместо УМА был образован Авиационный отдел, который, как ни странно, вошёл в Главное управление кораблестроения⁹.

К концу Гражданской войны, 25 марта 1920 г., согласно приказу РВСР № 447/78, всё авиационное, воздухоплавательное и гидроавиационное дело Республики было объединено под началом Главного управления Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота. Одновременно учредили должности помощника начальника ГУ РККВФ по гидроавиации, помощника начальника Воздухофлота Республики действующей армии и флота и помощников начальников военных округов и фронтов по гидроавиации. А приказом РВСР № 2449/478 от 10.11.1920 г. действующую морскую авиацию в оперативном отношении подчинили коморси Республики. Согласно этому же приказу, помощника начальника ГУ РККВФ по гидроавиации также оперативно подчинили коморси Республики, по указаниям которого тот руководил боевой деятельностью авиации, а начальников авиации морей, авиационных дивизионов и отрядов подчинили командующим флотами и флотилиями¹⁰.

Уже в октябре того же года РВСР утвердил ряд важных документов: Положение о морской авиации РСФСР в военное время, Положение о начальнике Воздушного флота моря и состоящем при нём штабе и Положение о воздушном гидродивизионе¹¹. А чуть менее чем через месяц, 10 ноября, помощника начальника Воздухофлота Республики по гидроавиации в оперативном отношении подчинили командующему Морскими Силами Республики.

Но, вопреки непрекращавшимся попыткам военных моряков вернуть себе Морскую авиацию, 22 ноября 1922 г. РВСР в приказе № 2666/506 вновь подтвердил, что она по-прежнему является составной частью Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота, а начальники воздушных флотов (с 1924 г. — военно-воздушных сил) морей подчиняются соответствующему командованию морских сил только в оперативном отношении. Все вопросы организации, управления, вооружения, специального снабжения, комплектования и подготовки кадров морской авиации были возложены на ГУ РККВФ с предварительным их согласованием с военно-морским командованием¹².

В результате военной реформы 1924 г., когда 15 апреля РККВФ был переименован в ВВС РККА и создано Управление ВВС с подчинением РВС СССР, в последнем остался лишь отдел, ведавший делами Морской авиации¹³. К тому времени ВВС подразделялись на боевые (сухопутная, морская авиация, части воздухоплавания) и тыловые (аэродромы, склады, учебные заведения и др.) части и учреждения.

Такое положение дел сохранялось вплоть до 1935 г., когда, на основании приказа наркома обороны и постановления ЦИК и СНК СССР от 5 мая, Морскую авиацию вновь вывели из состава ВВС Красной Армии и подчинили начальнику МС РККА В.М. Орлову¹⁴.

А через два года, 25 июля, приказом наркома обороны многострадальную морскую авиацию в который уже раз опять передали в ведение начальника ВВС РККА — заместителя наркома обороны по авиации. Была введена и соответствующая должность заместителя начальника ВВС РККА по морской авиации, а в составе центральных органов Военно-Воздушных Сил вновь восстановили специальные отделы и отделения по управлению авиацией флота. На флотах морская авиация стала подчиняться командующим флотами только в оперативном отношении.

К радости военных моряков, этот последний период длился всего пять месяцев. С созданием 30 декабря 1937 г. самостоятельного Наркомата ВМФ СССР в его составе 1 января следующего года было создано Управление ВВС ВМФ (должность начальника авиации ВМФ, а также Положение о начальнике ВВС и Управлении ВВС ВМФ ввели в июне 1939 г.)¹⁵. Только тогда окончательно и определилось положение морской авиации как одного из родов сил флота.

Неслучайно 20 мая 1939 г. Главный военный совет ВМФ рассмотрел План гидросамолётостроения на 1939—1940 гг. и признал необходимым с целью повышения боевой мощи флота наряду с сухопутными типами самолётов вооружать Морскую авиацию морскими лодочными гидросамолётами с большой мореходностью и дальностью полёта, способными обеспечить тесное взаимодействие с флотом и непрерывность действия¹⁶.

Что касается перипетий с самим РККФ, то ещё 22 июля 1926 г. для руководства флотом и флотилиями было создано Управление Военно-Морских Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии (с 05.05.1935 г. — УМС РККА¹⁷) и образован Главный морской штаб, подчинявшиеся Наркомату по военным и морским делам и РВС СССР (с 20.06.1934 г. — Наркомату обороны СССР).

Через 11 лет, как уже отмечалось, согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 30.12.1937 г., был образован Наркомат ВМФ СССР (Положение о НК ВМФ СССР и его руксостав утверждены ЦИК и СНК 15.01.1938 г.¹⁸). При наркоме был создан совещательный орган — Главный военный совет ВМФ, персональный состав которого СНК СССР утвердил 8 апреля 1938 г.¹⁹.

С 10 мая 1937 г. на флоте был введён институт военных комиссаров, просуществовавший до августа 1940 г.

В области военно-морской теории впервые появились такие руководящие документы, как Боевые уставы ВМС РККА — БУ/30 (от 27.02.1930 г.) и временный БУМС-37 (от 26.03.1937 г.).

16 октября 1939 г. приказом наркома ВМФ СССР вместо Корабельного устава ВМС РККА от 13.04.1932 г. был введён в действие новый Корабельный устав Военно-Морского Флота.

5 мая 1930 г. утвердили Наставление для производства манёвров Военно-Морских Сил РККА, 19 июля 1940 г. — Наставление по боевой деятельности штабов соединений Военно-Морского Флота, а 26 ноября того же года — и Наставление по ведению морских операций (НМО-40)²⁰.

Флот рос количественно и совершенствовал свою оперативно-тактическую подготовку, отводя больше времени крупным учениям, манёврам и походам.

Но это была лишь внешняя, видимая сторона дела, так как к тому времени, начиная с середины 1920-х гг. и вплоть до середины 1930-х гг., страну и её единственную и руководящую партию — ВКП(б), её руководство раздирала острейшая внутриполитическая борьба.

Именно в этот период Советское государство постепенно превращалось в тоталитарное, формировалась командно-административная система, во главе которой находился всё более возвеличивавшийся И.В. Сталин.

Присущие ему черты, о которых сперва предупреждал В.И. Ленин²¹, а потом и Л.Д. Троцкий²², как сочетание «энергии», «воли» и «решительности » с «эмпиризмом, близорукостью, органической склонностью к оппортунистическим решениям в больших вопросах, личной грубостью, нелояльностью и готовностью злоупотреблять властью для подавления партии»²³, находили своё воплощение и в решениях, и в делах руководства армии и флота.

Борьба, но несколько в другом ракурсе, связанном с определением роли и места флота среди других видов Вооружённых Сил, развивалась и в верхах РККА, с одной стороны, и РККФ — с другой.

Во главе Наркомата по военным и морским делам и РВС СССР на рубеже 1925—1926 гг. встали бывший конник К.Е. Ворошилов, чекист И.С. Уншлихт и др., благодаря действиям которых уже с 26 июля 1926 г. с реорганизацией Управления ВМС СССР в Управление ВМС РККА впервые за более чем двухлетнюю историю своего существования отечественный флот утрачивал структуру вида Вооружённых сил, а решающую роль в формировании взглядов руководства страны на задачи флота и перспективы его развития предполагало полностью взять на себя руководство штаба Красной Армии²⁴.

Но именно в этот период ведущие теоретики флота вели поиск возможностей для расширения первоначальной базы для воссоздания морской мощи, способной вернуть стране её законное место в ряду великих морских держав. Эти попытки вылились в дискуссии на тему «Каково будущее советского флота?», где центральное место занимал вопрос по поводу доктрины «владения морем» и теории «малой войны», горячо обсуждавшийся в стенах Военно-морской академии²⁵ и на страницах журнала «Морской сборник». Развернулась дискуссия между представителями так называемой «старой школы», к числу которых относились Б.Б. Жерве²⁶, длительное время возглавлявший кафедру стратегии, и М.А. Петров²⁷ — профессор общей тактики в ВМА, и представителями «молодой школы», составившими костяк первого «пролетарского» выпуска командного факультета академии, — И.М. Лудри²⁸, К.И. Душенов, И.К. Кожанов, А.М. Якимычев²⁹, А.П. Александров³⁰, И.С. Исаков³¹ и другие.

Вкратце оперативная сущность доктрины «владения морем», основывающаяся на западных («буржуазных») концепциях А.Т. Мэхэна³² и Ф.Х. Коломба³³, которую отстаивали представители «старой школы», заключалась в генеральном сражении, решающем участь борьбы на море и определяющем исход войны. Предпочтение при этом отдавалось линейным кораблям, крейсерам и эсминцам, действующим при содействии авиации, подводных лодок и других кораблей.

Центральной идеей, пронизывающей труды Б.Б. Жерве и М.А. Петрова, было положение о том, что флот любого состава должен быть активным. Им принадлежит и заслуга пионерной разработки теории оперативного искусства советского ВМФ, что не смогли, а потом и не захотели понять их оппоненты среди выпускников Военно-морской академии, составлявших «молодую школу», и среди работников Штаба РККА.

По мнению последних, строительство современных крупных кораблей требовало огромных средств, которыми страна не располагала. Исходя из этого, они предлагали развивать строительство лёгких сил надводного флота, подводных лодок, самолётов и укреплять береговую оборону. Причём строительство линейных кораблей отодвигалось на перспективу создания в нашей стране тяжёлой мощной индустрии.

Взгляды молодых военно-морских специалистов оформлялись в своеобразную теорию «малой войны», по которой Советскому Союзу на тот период для отражения агрессии более сильного морского противника необходимо было иметь так называемый «москитный флот», действующий в тесном взаимодействии с сухопутными войсками на приморском направлении.

Забегая вперёд, необходимо подчеркнуть, что эта теория оказалась наиболее приближённой к действительным боевым возможностям советского флота того времени и соответствовала как задачам обороны страны, недавно закончившей Гражданскую войну и вынужденной готовиться к отражению возможной очередной агрессии, так и экономическим возможностям молодого государства в то время.

Однако постепенно складывавшаяся в обществе обстановка нетерпимости к отличным от «генеральной линии» взглядам и поступкам, падение уровня культуры ведения дискуссий и полемики и, наконец, впоследствии ярое неприятие какого-либо плюрализма мнений, формирующаяся под воздействием нарастающей политической борьбы лидеров ВКП(б) за власть, привела к тому, что и дискуссии в Военно-Морском Флоте стали всё дальше по содержанию удаляться от первоначально поставленной цели, всё более приобретая формы политической борьбы.

Считается, что своеобразный сигнал к прекращению публичной дискуссии о судьбах флота дал тогдашний начальник УВМС РККА Р.А. Муклевич. В 1927 г. он опубликовал в журнале «Морской сборник» передовую статью «Десятилетие Октябрьской революции и морской флот», посвящённую юбилею Великого Октября (1917 г.). В ней он писал следующее: «Нам нужен сильный флот с ядром из крупных надводных кораблей, но не для решения "проливной идеи» (преодоление проливов, включая Босфор и Дарданеллы, являлось основой концепции “владения морем”. — Авт.)»³⁴.

Следом для устранения и разгрома своих оппонентов из «старой школы» под флагом борьбы с «реакционной буржуазной наукой», «ревизии в учении буржуазных школ о войне на море» со своими статьями и трудами бросилась в «бой» «молодёжь».

Результатом дискуссии стало то, что после того, как стены ВМА покинули выпускники «первого пролетарского выпуска», теоретики флота Б.Б. Жерве и М.А. Петров вскоре были изгнаны из ВМС РККА.

В пылу полемики на долгие годы из советского военно-морского искусства неоправданно были выброшены и буквально вытравлены ряд передовых идей того времени, принадлежавших их перу.

Так, например, были забыты основополагающие суждения Михаила Александровича Петрова о значении флота для Российского государства и фундаменте его строительства, началах теории ведения операций флота, активной обороне и проблеме линейного флота, значении и важности оборудования театра действий, об отношениях военного и морского ведомств и другие.

Приверженность Б.Б. Жерве и М.А. Петрова самостоятельным «буржуазным» взглядам и их бескомпромиссность при их отстаивании впоследствии стоила им жизни, как впрочем, и большинству из сторонников «молодой школы».

И хотя развитие советского ВМФ не пошло по пути, указанному какой-либо из одной из этих школ, в целом следует отметить, что их обобщённые взгляды о необходимости иметь сбалансированный по основным родам сил и средств сильный флот были ближе к практике его строительства, а разработка ими теоретических положений о перспективах строительства флота способствовала развитию советской военной науки и сыграла определённую роль в формировании планов создания ВМФ нашей страны³⁵.

Что же касается руководства государства, ВКП(б) и РККА, то стремление пренебрегать интересами морского ведомства, а порой и просто игнорировать его предложения, переподчинить флот армии, отводя ему второстепенную, обеспечивающую роль, стремление сэкономить на кораблестроительных программах, стало проявляться ещё с начала 1920-х гг. при В.И. Ленине.

Так, несмотря на важное решение, принятое X съездом РКП(б) в марте 1921 г. о необходимости «возрождения и укрепления Красного Военного Флота»³⁶ в связи с тяжёлым экономическим положением страны и необходимостью сокращения боевых единиц флота В.И. Ленин уже 30 июля того же года в письме наркомвоенмору Л.Д. Троцкому поставил вопрос о ликвидации Морского ведомства вообще³⁷.

«Вождь мирового пролетариата», «великий из полководцев всех стран, всех времён и всех народов», «полководец нового человечества, освобождающего весь мир»³⁸ писал: «Флот наш, вовсе не флот, а так, флотишко. Но и он нам сейчас не по карману. Нужно передать охрану морских границ ОГПУ, а оставшиеся корабли отремонтировать и продать за границу».

29 ноября 1922 г. в записке И.В. Сталину В.И. Ленин развил свою мысль тезисом о том, что «держать флот сколько-нибудь значительного размера нам, по соображениям экономическим и политическим, не представляется возможным»³⁹.

В том же месяце вождь писал: «Весь размер судоремонтной программы должен быть сообразован (и это в состоянии сделать, конечно, только спецы) с размером того флота, который мы по политическим и экономическим причинам решаем держать у себя»⁴⁰.

Более того, в конце того же года, излагая свои взгляды Иосифу Виссарионовичу на сокращение программы ремонта и строительства военно-морских судов, глава страны убеждённо продолжал писать, что «флот нам не нужен, а увеличение расходов на школы нужно до зарезу»⁴¹.

Неслучайно отношение к флоту и к решению его насущных проблем со стороны руководства страны оставляло желать лучшего. Так, например, ещё в мае 1920 г. опытный и заслуженный военмор (бывший контр-адмирал), командующий МС Республики А.В. Немитц в своей докладной записке председателю РВС Л.Д. Троцкому писал: «Не имея политического веса, я часто оказываюсь не в силах провести необходимые важные во флоте мероприятия, необходимость которых мне совершенно ясна с военно-технической стороны»⁴².

Кроме того, вопреки разработанному техническим директором Адмиралтейского завода П.Г. Гойнкисом и профессором ВМА военмором Л.Г. Гончаровым «Плану модернизации бывших тяжёлых крейсеров Балтфлота», в мае 1923 г., в соответствии с решением ВСНХ, были проданы на слом за границу около 10 кораблей. Среди них находились крейсеры «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин», которые по цене металлолома приобрела немецкая разделочная фирма. Хотя стоимость достройки этих кораблей была весьма незначительной и оценивалась (в зависимости от 4-х вариантов модернизации) от 26,5 до 29,5 млн рублей. Не хватило денег у советского правительства и на достройку готового на 80 % тяжёлого крейсера «Измаил»⁴³.

Сменивший В.И. Ленина в руководстве страной И.В. Сталин занимал по отношению к флоту особую позицию, основывающуюся на его поверхностных военных, и, как показала практика, военно-морских знаниях.

Неслучайно видный Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, оценивая полководческий гений «вождя всех народов», так охарактеризовал его: «Сталин штафирка. В царской армии называли штафирками попавших в армию гражданских людей, которые ничего в военном деле не понимали», решения, которые принимал он в военных вопросах, были «младенческими»⁴⁴.

Со всей своей грубостью и бесцеремонностью И.В. Сталин вмешивался в военные дела, нередко не думая о цене победы, как это, например, он сделал в июне 1919 г. при подавлении контрреволюционного мятежа фортов Красная Горка и Серая Лошадь на Балтике. В телеграмме на имя В.И. Ленина по поводу взятия фортов 16 июня 1919 г. он писал: «Морские специалисты уверяют, что взятие Красной Горки с моря опрокидывает морскую науку. Мне остаётся лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие Горки объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на всё моё благоговение перед наукой»⁴⁵.

Это пренебрежение к мнению военно-морских специалистов И.В. Сталин перенес впоследствии и на всю свою дальнейшую деятельность, когда ему приходилось сталкиваться с Военно-Морским Флотом, проявляя внешне часто показную заинтересованность в делах. Но об этом чуть позже.

Не менее одиозной личностью являлся в этом отношении и другой народный комиссар по военным и морским делам и председатель РВСР (с 20 июня 1934 г. — народный комиссар обороны СССР), в прошлом известный в стране конник, К.Е. Ворошилов. Больше практик кавалерийских наскоков, чем дальновидный теоретик, он с почтенным доверием относился к выводам М.Н. Тухачевского, являвшегося до 1928 г. начальником штаба РККА, о будущем предназначении РККФ.

Сам же М.Н. Тухачевский ещё в середине 1920-х гг. «торпедировал» идею создания в стране сбалансированного флота, поддерживаемую ведущими военно-морскими теоретиками Б.Б. Жерве, М.А. Петровым и тогдашним председателем РВС СССР, наркомом по военным и морским делам (26.01—31.10.1925 г.) М.В. Фрунзе⁴⁶.

А 8 мая 1928 г., выступая на заседании Реввоенсовета с повесткой дня «О значении и задачах морских сил в системе Вооружённых Сил страны»⁴⁷, на котором присутствовали 38 представителей высшего комначсостава армии и флота, М.Н. Тухачевский говорил буквально следующее: «...Вопрос о возможных средствах, которые можно расходовать на Морской флот, ставится в продолжение последних четырёх-пяти лет. Он ставится ежегодно и нервирует обе стороны: и сторонников, и противников больших затрат. Поэтому нам нужно, наконец, найти основные узловые, стержневые виды техники, на которых наша страна могла бы сосредоточить всё своё внимание и ресурсы.

Наш Морской флот является богатым наследством от царского флота. Но с нашими планами войны это наследство не согласовано.

Восстановление Морского флота и развитие существующей большой морской программы происходит не в развитие плана войны, а в развитие, я бы сказал, морского патриотизма наших морских работников. Это я говорю к великой чести, большой энергии этих работников, но это не значит, что развитие программы Морского флота соответствует нашим планам...

У нас нет такой внутренней коммуникации, которой могли бы угрожать морские флоты противника.

Не морская операция угрожает нашим тылам, а те сухопутные действия, которые будут развиваться в результате десанта...

С точки зрения задач обороны... Морской флот должен играть чисто вспомогательную роль при выполнении наших операций. Сухопутная армия и Воздушный флот — вот основные киты, на которых фактически зиждется наша оборона страны. Чем больше средств мы здесь сосредоточим, тем больше выиграет дело обороны...

Нужно совершенно откровенно сказать, что линейными средствами мы бороться с крупными империалистическими державами не сможем. Тот вред, который мы можем оказать нашим линейным флотом, недостаточен, чтобы можно было тратить для этого такие большие средства. Морской флот должен быть ограничен теми средствами, которыми мы сможем бороться с "лимитрофами”⁴⁸...»⁴⁹

В дальнейшем начальник штаба РККА предложил ограничить финансирование РККФ мизерной суммой в 270 млн руб., что, по его мнению, позволяло направить высвободившиеся средства на сверхплановое строительство «300 тяжёлых бомбовозов, 105 истребителей, 245 разведчиков». А 3 бомбовоза, считал М.Н. Тухачевский, были намного сильнее 3 дредноутов (линейных кораблей. — Авт.), а потому не имело смысла тратить деньги на линейный флот, «зная, что этот флот для борьбы с "лимитрофами” слишком силён, а для борьбы с империалистическими странами слишком слаб»⁵⁰.

Военные моряки, ратовавшие за возрождение мощного флота, оппонировали как могли, но силы были неравны, и об этом чуть позже.

Неслучайно в принятом постановлении РВС СССР было зафиксировано следующее:

«1. Признать необходимым укрепление и развитие Военно-Морских Сил в общем плане военного строительства.

2. При развитии Военно-Морских Сил стремиться к сочетанию надводного и подводного флотов, береговой и минно-позиционной обороны и морской авиации, отвечающему характеру ведения боевых операций на наших морских театрах в обстановке вероятной войны.

3. Учитывая роль морских операций на Балтийском и Черноморском театрах в общем ходе будущей войны, считать основными задачами Военно-Морских Сил РККА: а) содействие операциям сухопутной армии в прибрежных районах; б) оборону берегов в условиях совместного разрешения этой задачи средствами морских сил и сухопутной армии; в) действия на морских коммуникациях противника; г) выполнение особых морских операций.

Успешное выполнение вышеуказанного Военно-Морскими Силами возлагает на флот, береговую оборону и морскую авиацию следующие задачи: а) на флот: 1) содействие сухопутным операциям при выполнении поставленных задач; 2) непосредственную огневую поддержку прибрежных укреплений: 3) ведение активной обороны на море путём операций малой войны: б) на береговую оборону: оборону пунктов, имеющих важное стратегическое значение (баз флота, политических и экономических центров); в) на морскую авиацию: обеспечение Военно-Морских Сил в их операциях, действия против флотов, а также против военно-морских и воздушных сил и баз противника...»⁵¹.

Как раз из таких концептуальных положений и исходил чуть ранее штаб Красной Армии, скорректировав проект «Программы строительства Морских Сил РККА на 1926—1932 гг.» и не учтя в полной мере предложения штаба РККФ. Именно тогда с рассмотрением данной Программы Реввоенсоветом СССР, Особой правительственной комиссией и утверждением её постановлением СТО СССР от 26 ноября 1926 г.⁵², была проявлена недальновидность в военно-морской политике, которая сказывается и в наши дни. Потому как, если бы получили поддержку и были реально воплощены в жизнь предложения Управления ВМС РККА, возглавляемого В.И. Зофом, то к началу 1930-х гг. в составе Военно-Морского Флота могли бы появиться авианосец на 50 самолётов с дальностью плавания 3000 миль (переоборудованный из линейного крейсера «Измаил»), крупные надводные минные заградители (на 600 мин каждый), подводные крейсера с дальностью плавания до 10 000 миль. Флот мог бы получить 12 новых эсминцев, 4 монитора, 23 тральщика, 27 подводных лодок (из них 6 крейсерских для Севера), 4 подводных минных заградителя, 60 торпедных, 36 сторожевых и 6 бронекатеров. Кроме того, проектом предусматривались восстановление и модернизация кораблей Бизертской эскадры: линкор, 6 эсминцев и 4 подводные лодки (корабли ЧФ, угнанные врангелевцами в Тунис при бегстве из Крыма). С учётом вывода из боевого состава устаревших кораблей это позволило бы уже тогда иметь в составе флота 4 линкора, 4 крейсера, авианосец, 26 эсминцев, 4 монитора, 12 канонерских лодок, 2 минных заградителя, 40 подводных лодок, 60 торпедных, 36 сторожевых и 13 бронекатеров. Вместо же них по Программе 1926—1932 гг. флот лишь смог получить 66 новых и 7 отремонтированных и модернизированных боевых корабля⁵³.

И здесь нельзя не остановиться подробнее на проблеме создания и строительства в СССР первых авианосцев. Как ни странно, но этот вопрос поднимался неоднократно. Так, сразу после Февральской революции 1917г. первые авиатранспорты переименовали (балтийскую «Орлицу» — в «Совет», черноморские — «Император Александр I» — в «Республиканец», «Император Николай I» — в «Авиатор»), но применения им не нашлось (первый — передали в «Главод», а последние — затопили).

Затем рассматривалось предложение переоборудовать в авиатранспорт пострадавший от пожара линейный корабль «Полтава» (с 07.01.1926 г. — «Фрунзе»), но и оно не нашло поддержку⁵⁴.

Уже в проекте пятилетнего плана усиления Рабоче-Крестьянского Красного Флота от 31.03.1925 г. штаб РККФ записал: «Постановление РВСР от 5 июня 1924 г. № 218, п. 2, определяет, что РККФ в будущих боях по охране Республики и по защите .мировой революции придётся играть крупнейшую роль.

Наряду с этим Союз ССР не имеет правильно организованной и достаточно боеспособной морской силы, которая соответствовала бы вышеуказанному её значению.

РККФ настоящего состава, имея своим противником всю совокупность капиталистических государств, может выполнить лишь те ограниченные задачи, которые ставят ему утверждённые РВСР СССР планы кампаний и которые недостаточно обеспечивают обороноспособность со стороны моря»⁵⁵.

На основании этого документа 6 июля 1925 г. Особая правительственная комиссия во главе с председателем СНК СССР А.И. Рыковым в дополнение к решению СТО СССР от 29.10.1924 г. утвердила План судостроения, включая оборудование авианосца⁵⁶.

Его предусматривалось построить, используя недостроенный из-за сложности в изготовлении башенных установок крупного калибра линейный крейсер «Измаил» (при этом 3 других корабля этой серии — «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин», согласно постановлению СТО от 19.07.1922 г., продали Германии).

Эскизный проект авианосца на 20 000—22 000 т поручили разработать к октябрю 1925 г. Научно-техническому комитету РККФ. Планировалось, что его авиационное вооружение будет состоять из 12 торпедо-бомбовозов, 27 истребителей, 6 разведчиков и 5 самолётов специального назначения — артиллерийских отметчиков, а также запаса торпед и бомб к ним по нормам, принятым для береговой гидроавиации⁵⁷.

Малоизвестно, что 19 октября 1925 г. РВС СССР рассмотрел доклад Штаба РККФ «О манёврах Морских сил Балтийского и Чёрного морей 1925 года и строительстве РККФ». Помимо всего прочего, в документе предусматривались меры по подготовке кадров, совершенствованию техники и вооружения, а также развитию береговой обороны и морской авиации.

Уже 2 ноября того же года Реввоенсовет принял постановление об ускорении работ по Плану Особой правительственной комиссии, где впервые предусматривалось не только усилить базовую авиацию, но и создать корабельную авиацию с подчинением её военно-морскому командованию.

А 11 января 1926 г. Управлением ВВС РККА вышеназванный проект был дополнен Планом усиления морской авиации. В течение трёх лет базовая авиация должна была пополниться 148 самолётами, включая 32 торпедоносца, а корабельная — 38 самолётами.

Но предложения моряков и лётчиков вызвали возражения у армейцев в лице Штаба РККА. В результате долгих обсуждений, проходивших в декабре 1925 г. — феврале 1926 г., 16 марта РВС СССР утвердил оперативные задания флоту, где было принято решение отказаться от переоборудования авианосца. Все средства направлялись на строительство подводных лодок, катеров и на достройку и ремонт кораблей⁵⁸.

В итоге, согласно принятой Программе 1926—1932 гг., главный акцент делался на вооружении гидросамолётами только линейных кораблей и крейсеров. При этом техническую немощь государства стали прикрывать демагогическими высказываниями о том, что, дескать, авианосцы служат агрессивным целям, а это противоречит принципам политики, провозглашаемым Советским Союзом.

Тем не менее, ощущая свою слабость и ущемлённость в военном отношении по сравнению с ведущими империалистическими державами, руководство страны и РККА стремилось активно преодолеть эту военно-политическую ущербность. В этой связи их взоры обратились к западным странам — Франции, Италии, США и, в первую очередь, к Германии с её производственно-экономическими мощностями и опытом военного строительства.

Для полноты картины, уважаемый читатель, позволим себе рассмотреть проблему установления и развития СССР военно-технических связей в области флота с развитыми странами Запада во всём историческом контексте 1920—1930-х гг.

Об этой странице военно-морской истории Отечества стоит сказать отдельно, поскольку многие её аспекты до сих пор в полной мере не освещены.

С помощью побеждённых немцев, ограниченных унизительным для них Версальским договором от 28.06.1919 г., по которому они не имели права формировать армию на основе всеобщей воинской повинности, иметь военно-морские силы и авиацию, производить броневики и танки, химическое оружие и т.д., Советский Союз намеревался преодолеть свои экономические трудности в деле укрепления своих Вооружённых Сил и оборонной промышленности. В свою очередь, Германия же стремилась возродить запрещённое ей и в то же время «приобрести ещё большее влияние на русскую армию, воздухофлот и флот»⁵⁹.

И это сотрудничество с Германией особо получило своё развитие в период с 1920 г. по 1933 г., одним из важных направлений которого являлись связи в военно-морской области.

Важно отметить, что Германия была выбрана Советским Союзом в качестве партнёра не случайно. Во-первых, учитывались давние военно-технические связи с этой страной, корни которых уходили в середину XIX века. А во-вторых, Германия оказалась первым крупным западным государством, признавшим де-юре молодую Советскую Россию.

Первоначально дипломатические отношения между странами были установлены с подписанием Брест-Литовского договора⁶⁰ 3 марта 1918 г. А советско-германские торгово-экономические отношения начались 6 мая 1921 г., но официального признания их ещё не было.

В январе 1922 г. на совещании Верховного Совета Антанты в Канне по инициативе Великобритании было принято решение о созыве представительной конференции с целью изыскания мер «к экономическому восстановлению Центральной и Восточной Европы после Первой! мировой войны». Она прошла с 10 апреля по 19 мая 1922 г. в Генуе (Италия). На ней присутствовали делегации 29 независимых государств, включая РСФСР, а также пяти британских доминионов. Главным вопросом конференции было намерение ведущих капиталистических стран установить желательные для них отношения с новым Советским государством. В качестве обязательного условия от его делегации требовалось признать долги царского и Временного правительств, в том числе за военные поставки, принять на себя ответственность за все убытки от действий как советского, так и предшествующих ему правительств или местных властей, а также вернуть иностранным владельцам все национализированные предприятия. С учётом повышенной процентной ставки по невыплаченным кредитам до 6,5 % долг российских внешних займов к этому времени определялся в 18,5 млрд золотых рублей, что составляло 5,5 годовых бюджетов Республики, на что российская делегация согласиться не могла⁶¹.

На конференции РСФСР и Германия до некоторой степени противостояли другим её участникам, что порождало у обеих стран общие интересы. Их сближение в этот период носило закономерный характер и было обусловлено рядом объективных причин. Оба государства находились в сходном внешне- и внутриполитическом положении. Они были признаны побеждёнными в мировой войне и в силу этого оказались в международной изоляции. Дипломатический вакуум дополнялся торгово-экономической блокадой со стороны западных держав, которые таким образом пытались подчинить своему контролю и влиянию политическую и хозяйственную жизнь и России, и Германии. В сложившихся условиях советское и немецкое правительства интенсивно искали пути выхода из международной изоляции и восстановления экономического потенциала.

Дипломатические и хозяйственные проблемы России и Германии дополнялись, с одной стороны, сохранявшейся для них угрозой иностранного военного вторжения, а с другой — необходимостью массовой демобилизации вооружённых сил и их радикальной реорганизации. И это толкало правительства двух стран к восстановлению утерянных военно-технических контактов. По некоторым сведениям, они были установлены уже в марте 1920 г.

Вышеуказанный комплекс проблем предстояло решить в сжатые сроки. Но сделать это самостоятельно, без помощи извне, было не под силу ни России, ни Германии. Каждая нуждалась в партнёре, готовом оказать действенную помощь в областях, требовавших ускоренного развития. Предлагавшееся содействие западных держав было неприемлемо из-за выдвигавшихся ими обязательных условий.

Кроме того, целесообразность совместных российско-германских действий подкреплялась и конструктивным опытом предшествовавшего экономического и военно-технического сотрудничества, взаимодополняющим характером кооперации.

В нашей стране идею российско-германского союза поддерживали многие руководители: В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий, Г.В. Чичерин, Л.Б. Красин, М.В. Фрунзе и др. Во многом это определялось тайными связями большевиков с Германией и получением от неё денег на проведение Октябрьской революции в 1917 г.⁶²

Поэтому в ночь на 16 апреля 1922 г., в местечке Рапалло под Генуей представители Советской России и Германии, неожиданно для других иностранных делегаций, подписали договор об установлении дипломатических отношений, отказе от взаимных претензий и торгово-экономических связях. При этом Германия признавала национализацию немецкой государственной и частной собственности в РСФСР. «Оба правительства будут в доброжелательном духе идти навстречу хозяйственным потребностям обеих стран», — отмечалось в 5-й статье договора.

В июле того же года в Берлин приезжал советский уполномоченный Розенблат, который обсудил с начальником Управления сухопутными войсками генералом X. фон Сектом вопрос о советских военных поставках в Германию. Результатом этих действий стало подписание 29 июля 1922 г. предварительного секретного договора о военно-техническом сотрудничестве между Советской Россией и Германией.

Спустя две недели сотрудник немецкой «спецгруппы Р» Г. Фишер выехал в Москву для окончательного согласования военных вопросов. В итоге 11 августа того же года было заключено временное соглашение о сотрудничестве рейхсвера и Красной Армии⁶³.

И тут следует подчеркнуть, что эти документы как раз и стали фундаментом советско-германских военных и военно-технических отношений не только на первые двенадцать лет — до прихода в 1933 г. к власти в Германии фашистов во главе с А. Гитлером, но и базой для подержания контактов между двумя странами в этих областях вплоть до начала Великой Отечественной войны. И хотя в 1934—1938 гг. уровень Раппальского периода не был достигнут, а отношения между двумя странами характеризовались настороженной неопределённостью, взаимным недоверием и подозрительностью, тем не менее конкретные военно-экономические соображения были определены, и связи в этой сфере не прерывались. Мюнхенское соглашение, подписанное в конце сентября 1938 г. Англией, Францией, Германией и Италией и касавшееся передачи Чехословакией Германии Судетской области, подтолкнуло СССР к активизации советско-германских военно-технических контактов с целью укрепить свою обороноспособность. Германия же нуждалась в СССР, прежде всего, потому, что не имела достаточных сырьевых запасов для ведения «большой войны». Об этом красноречиво констатировалось ещё 19 февраля 1933 г. в секретном немецком документе «Союз германской промышленности во внутренней и внешней политике Гитлера», добытом советской разведкой: «Борьба с немецкими коммунистами не испортит наших отношений с СССР. Русские в нас экономически слишком заинтересованы, и кроме этого они не переоценивают реальное значение коэффициента полезного действия для русских интересов... Наши официальные отношения с СССР не будут ухудшены. Экономически мы слишком связаны с русским рынком»⁶⁴.

Уже в январе 1923 г. в Берлине заместитель председателя РВС СССР Э.М. Склянский провёл переговоры с представителями германского Генерального штаба относительно размещения советских заказов на поставки вооружения и получения в Германии кредита в 300 млн марок.

17 февраля того же года в Москве в течение двух недель советская и немецкая стороны прорабатывали вопрос о заключении военного союза между СССР и Германией.

А в апреле в ходе визита в советскую столицу немецкой делегации во главе с начальником штаба Управления вооружений сухопутных войск подполковником В. Менцелем были достигнуты договорённости о заключении сразу двух новых договоров: о производстве в СССР 400 тыс. боеприпасов для рейхсвера, строительстве завода по производству химических отравляющих веществ, а также об их финансировании в объёме 35 млн марок⁶⁵. Но это было только начало.

14 апреля 1931 г. Германия предоставила СССР кредит на 300 млн марок, под который Советский Союз разместил в немецкой промышленности дополнительные военные заказы.

Москва рассматривала официальный Берлин как крайне важного торгового партнёра. Неслучайно с 1929 г. по 1932 г. советский импорт из Германии возрос с 353,9 млн до 625,8 млн марок. В немецком машиностроительном экспорте в 1931—1932 гг. СССР уверенно стоял на первом месте. Только в 1932 г. 43 % всего германского экспорта машин пошло в Советский Союз.

Но с приходом к власти А. Гитлера и ухудшением советско-германских политических отношений товарооборот между двумя странами значительно сократился. Так, если в 1931 г. экспорт СССР в Германию составил 566,5 млн руб., а импорт — 1798,6 млн руб., то уже в 1935 г. он составлял соответственно 289,3 и 95,1 млн рублей. При этом в советском экспорте и импорте заметно происходило увеличение доли Франции, Англии и США.

Тем не менее СССР предпринимал ряд конкретных, хотя и тайных, шагов по восстановлению товарооборота с Германией. В частности, в 1935 г. И.В. Сталин направил в Берлин в качестве торгпреда своего личного эмиссара Д.В. Канделаки⁶⁶, с которым был тесно знаком с дореволюционного времени. Давид Владимирович получил образование в Германии, отличался интеллигентностью и организаторскими талантами, которые проявил накануне и на работе в Торгпредстве СССР в Швеции. Поэтому, по мнению главы страны, он как нельзя лучше мог справиться с секретной миссией в Германии. Неслучайно Д.В. Канделаки должен был там действовать в обход НКИД, ИНО ОГПУ и РУ РККА, докладывая о своих шагах лично «вождю».

Уже весной 1935 г. через двоюродного брата всемогущего Г. Геринга и одновременно референта крупнейшего банкира НСДАП, министра финансов и президента рейхсбанка Я. Шахта он установил контакты не только с ним, но и с самим Г Герингом. В итоге 9 апреля 1935 г., на основании решений Политбюро ЦК ВКП(б) № П23/184 от 22.03 и № П24/107 от 07.04, Д.В. Канделаки заключил торговое соглашение с Германией с кредитом на сумму 200 млн марок. В результате к 3 сентября того же года СССР получил из Третьего рейха торговых заказов на 115 млн марок⁶⁷.

А 16 декабря Я. Шахт предложил СССР десятилетний финансовый кредит на 500 млн марок для советских закупок в Германии, обставив его предоставление рядом условий, которые Советский Союз решил принять. В свою очередь, СССР выставил условие о том, что на половину суммы кредита он намерен разместить свои военные заказы. Вскоре Д.В. Канделаки передал германскому министру экономики впечатляющий список товаров, среди которых значились военные корабли и суда (в т.ч. подводные лодки) на сумму 200 млн марок, а также броневые плиты, акустические приборы, самолёты-катапульты, оборудование для химической промышленности и технологии от «И.Г. Фарбен» (химия), «Карл Цейс» и «Бош» (оптика).

Однако сделка по кредиту не состоялась из-за утечки информации, допущенной 18 января 1936 г. председателем СНК СССР В.М. Молотовым в публичном выступлении перед ЦИК СССР. После чего Я. Шахт прервал все дальнейшие переговоры с Д.В. Канделаки на данную тему.

Тем не менее в апреле 1936 г. юридическая база отношений двух стран в военно-технической сфере была дополнена подписанием Хозяйственного соглашения.

Очередные попытки добиться военных заказов советская сторона делала через Г. Геринга. К ним уже был подключён и полпред СССР в Германии Я.З. Суриц. Так, 20 октября 1936 г. Д.В. Канделаки докладывал «хозяину» следующее: «По сообщению видных промышленников, положение Шахта сильно пошатнулось... Встреча Сурица с Германом Герингом всё-таки состоялась 15 декабря 1936 года и приняла сразу “форму монолога". Геринг, как и Шахт, говорил о том, что экономические отношения должны строиться без оглядки на состояние наших политических отношений, вне стремления равнять нашу экономику под политику, то есть, как он выразился, требуется "деполитизировать" экономические отношения между СССР и Германией. Правда, генерал увидел некую "предвзятость" в списке товаров, вручённом ему Канделаки... Геринг заметил, что "в списке имеются объекты, которые ни одно государство никогда не продаст даже связанному с ним самой тесной дружбой”.

На это Суриц ответил, что было включено то, что интересует СССР. Экономические отношения между нами могут развиваться в "такой степени, в какой мы сможем получить из Германии всё, что нас интересует". В итоге Геринг дал понять полпреду, что "при теперешнем положении вещей повлиять на изменение политических отношений он мог бы, лишь опираясь на реальные данные и на своё внутреннее убеждение, что и СССР хочет нормальных отношений с Германией, и в первую очередь хозяйственных”»⁶⁸.

В результате 24 декабря 1936 г. срок действия Хозяйственного соглашения между СССР и Германией Я. Шахт и Д.В. Канделаки продлили до конца 1937 г. При этом советская сторона брала на себя обязательства поставить Берлину сырьевые ресурсы на сумму в 27 млн марок. А на германских заводах были размещены советские военные заказы на общую сумму 6 млн 580 тыс. 958 марок, главными из которых были оборудование для боевых надводных кораблей, подводных лодок и самолётов⁶⁹.

Но такой результат не совсем устроил Москву. 7 апреля 1937 г. был освобождён от должности полпреда СССР в Германии и переведён полпредом во Францию Я.З. Суриц, а несколько ранее на родину был отозван Д.В. Канделаки. Спустя восемь месяцев Давида Владимировича репрессировали.

После заключения в Москве договора о ненападении между СССР и Германией в Берлине 19 августа 1939 г. было подписано соглашение, которое предусматривало предоставление германской стороной Советскому Союзу кредита на 200 млн рейхсмарок сроком на 7 лет под 5 % годовых для закупки немецких товаров в течение двух лет с момента подписания соглашения.

В декабре того же года стороны достигли договорённости о том, что Германия осуществит военные поставки СССР на сумму 600 млн марок до конца первого квартала 1941 г. при следующих условиях:

1. Советский Союз должен осуществить соответствующие компенсационные поставки в Германию.

2. Должен быть положительно решён вопрос о советской железной руде для Германии.

3. Германии должны быть обеспечены поставки цветных и специальных металлов.

11 февраля 1940 г. между СССР и Германией было заключено Хозяйственное соглашение о взаимных поставках сырья и промышленного оборудования. О его предыстории мы остановимся подробнее чуть ниже.

Через год, 10 января, председатель германской экономической делегации К. Шнурре и нарком внешней торговли СССР А.И. Микоян подписали в Москве новое и последнее, до начала Великой Отечественной войны, Соглашение о взаимных поставках на второй договорный период (до августа 1942 г.) по Хозсоглашению от 11.02.1940 г., которое осталось до конца не выполненным⁷⁰.

Закупки готовой продукции военного назначения были одним из приоритетных направлений военно-технического сотрудничества СССР с Германией в 1920—1930 гг. Они осуществлялись с целью восполнения дефицита вооружения и военной техники и их модернизации. При этом номенклатура приобретавшейся продукции колебалась от боевых самолётов и бронированных машин до приборов химической разведки, прицелов и компасов. Наиболее активно закупки в Германии делались на первом этапе, когда советская промышленность была ещё не в состоянии разрабатывать и выпускать соответствующие образцы.

Для этих целей в 1922 г. Реввоенсоветом страны с участием председателя ГПУ Ф.Э. Дзержинского было создано специальное Западно-Восточно-Европейское товарообменное акционерное общество «Востваг». Наряду с изучением научно-технических и экономических достижений в странах Запада, оно занималось закупками военных материалов, вооружения и стратегического сырья. В 1927 г. к работе общества был подключён и Наркомат внешней торговли СССР. «Востваг», возглавляемый С.И. Мрочковским⁷¹, располагал солидными средствами: на 1 января 1934 г. его капитал составлял 3 млн 10 тыс. долларов, в том числе его вклады в Германии достигали 0,5 млн долларов. Главная зарубежная контора общества находилась во Франции, в Париже и действовала под прикрытием фирмы «Спакомер». Берлинскими филиалами «Воствага» руководили Немцов и Девингаль. Кроме того, представители общества постоянно работали в крупнейших германских фирмах: «Цейс», «Борзиг», «АЭГ» и других. Филиалы «Воствага» имелись в Америке и Азии: Нью-Йорке (США), Улан-Баторе (Монголия), Кантоне и Тяньцзине (Китай). Общее же руководство этой организацией и целевое распределение средств в 1927—1929 гг. через Отдел внешних заказов Управления снабжения РККА (с 1934 г. — Наркомата обороны СССР) и Наркомат внешней торговли СССР, где имелся аппарат уполномоченного наркомвоенмора, осуществлял председатель РВСР и народный комиссар по военным и морским делам К.Е. Ворошилов. Все решения по иностранным заказам утверждало Политбюро ЦК ВКП(б). Неслучайно в апреле—мае 1927 г. оно дважды на своих заседаниях возлагало на «Востваг» задачи, связанные с закупками оружия за рубежом⁷².

Первые военные закупки СССР сделал в Германии сразу после подписания Раппальского договора. 13 августа 1920 г., обсудив предложение тогдашнего наркомвоенмора и председателя РВСР Л.Д. Троцкого, Политбюро РКП(б) приняло решение: «НКВТ, НКПС и другим причастным ведомствам принять меры к установлению железнодорожного стыка с Германией для получения оттуда предметов вооружения». А через неделю Л.Д. Троцкий направил телеграмму заместителю наркома внешней торговли А.М. Лежаве с указанием доставить деньги — 27 млн марок через Польшу в Германию в качестве платы за военные поставки: «Политбюро решило немедленно заключить сделку на оружие, предлагаемую т. Уншлихтом (член РВС Западного фронта, затем — заместитель председателя ВЧК. — Авт.). Вам необходимо сейчас же, не теряя ни одного часа, сговориться с т. Оболенским (представитель РСФСР в Польше. — Авт.), чтобы под его ответственностью была переведена необходимая сумма через Гуковского или Коппа (представитель РСФСР в Германии. — Авт.). Дело в высшей степени важное и срочное. Практическое проведение его возложено Политбюро на Вас и т. Уншлихта, отправка денег на т. Оболенского» ⁵.

В дальнейшем военные закупки СССР в Германии продолжились. Оставляя за рамками нашего повествования весь спектр военного и военно-технического сотрудничества, достигнутого между двумя странами в 1920—1930-е гг.⁷⁴, сосредоточимся, главным образом, на тех связях, которые сложились в тот период и напрямую касались советского Военно-Морского Флота.

О его заинтересованности в немецком опыте, например, ярко писал весной 1930 г. в докладе наркомвоенмору руководитель делегации СССР в Германии, будущий начальник Морских Сил РККА В.М. Орлов: «Германский флот представляет для нас весьма крупный интерес... Высокая техника и солидный боевой опыт германского флота подтверждают это со всей определённостью. Связь с германским флотом должна быть продолжена и превращена в систематическую и постоянную. Использование нами германской военно-морской техники должно быть поставлено со всей серьёзностью. Необходимо теперь же приступить к разработке вопросов реализации технической помощи со стороны Германии, увязки пятилетки строительства Морских Сил РККА с производством отдельных заказов в Германии, изучению непосредственно на предприятиях отдельных технических проблем»⁷⁵.

При этом советская сторона учитывала и дореволюционный опыт контактов с немецкими фирмами. Ведь со второй половины XIX века и до начала Первой мировой войны Германия являлись для России одним из основных поставщиков военной продукции, начиная от артиллерийского и стрелкового вооружения, патронов, станков и оборудования для отечественных оружейных заводов, сырья для производства взрывчатых веществ и пороха и заканчивая автомобилями, аэростатами, дирижаблями, а также кораблями, судами и другим морским оборудованием. Достаточно сказать, что в 1913 г. Германия уверенно занимала первое место среди пяти стран — главных иностранных партнёров России по военно-техническому сотрудничеству с показателем экспорта товаров, включая оружие, на 652,2 млн рублей⁷⁶.

Так, ещё при царе Александре II (1855—1881) главным партнёром России в области создания и закупок за границей артиллерийского вооружения стала фирма Альфреда Круппа. Его заводы, располагавшиеся в Эссене, были крупнейшими в мире по производству снарядов, брони, лафетов и орудий. А. Крупп первым стал изготавливать огнестрельное оружие не из меди и бронзы, а из стали. Уже в 1855—1860 гг. Россия приобрела у этой фирмы несколько литых стальных болванок для производства 1-пудовых горных мортир и 3 пушки (12-фн и 4-фн). Последняя из них была нарезана по «французской системе» и стала первой серийной нарезной пушкой, принятой на вооружение в России. На 1863—1871 гг. пришёлся расцвет отечественной артиллерии. Опираясь на А. Круппа и казённые заводы (Обуховский и Пермский), Военное и Морское ведомства создали первоклассные орудия по крупповской технологии. Ими оснащались полевая, крепостная, береговая и корабельная артиллерия. Заводы и полигоны А. Круппа были своеобразной лабораторией по испытанию новейших образцов оружия, куда командировались многие известные российские военные и гражданские специалисты.

Показательно, но чтобы заинтересовать Александра II в сотрудничестве, А. Крупп также практиковал всевозможные «подношения» русскому царю. Так, например, в конце 1863 — начале 1864 г. он безвозмездно предоставил России 100 стальных 4-фн полевых пушек, заряжающихся с казённой части. А в 1867 г. А. Крупп подарил прусскому королю и Александру II по одной 14-дм (356-мм) береговой пушке, которая была доставлена в Кронштадт на его специальной железнодорожной платформе⁷⁷.

Многие из крупповских орудий принимали участие в Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах и находились на вооружении вплоть до середины 1920-х гг. XX века.

В 1858—1899 гг., помимо сотрудничества с фирмой А. Круппа, в Германии Россия развивала контакты в артиллерийской области и с Рейнским заводом.

До 1914 г. все средства визуального управления войсками, включая бинокли, стереотрубы, корабельные перископы, дальномеры, оптические прицелы для ружей и пушек также производились и закупались для нужд русской армии и флота в Германии и во Франции.

Развивалось российско-немецкое сотрудничество и в области авиации и воздухоплавания. В частности, по итогам Русско-японской войны (1904—1905 гг.) армейское командование пришло к выводу заменить французские привязные аэростаты, использовавшиеся для корректировки артогня и наблюдения за противником, на змейковые аэростаты обтекаемой формы немецкой фирмы «Персеваль». И в 1907 г. из Германии поступили 32 таких аэростата и 20 сферических оболочек. Это позволило сформировать на базе существовавших подразделений 12 воздухоплавательных рот, снабжённых змейковыми аэростатами⁷⁸.

Кроме того, в 1910—1913 гг. в качестве образцов в Германии были закуплены мягкий дирижабль «Парсеваль», переименованный в «Гриф», и «Парсеваль XIV» — «Буревестник»⁷⁴. Морское министерство ходатайствовало перед царём о выделении дополнительных средств на приобретение немецких дирижаблей и аэростатов Цеппелина и Парсеваля, но получило отказ⁸⁰.

В марте 1910 г. директор Рижского завода «Мотор» Т. Калеп приобрёл в Германии, у берлинской фирмы «Флюгмашинен Райт» новый аэроплан «Райт А» американской конструкции. Его демонстрацией занимался иностранный лётчик О. Арнцен. Но эта машина, как и другие, российское Военное ведомство не удовлетворила. И в мае 1912 г. из Берлина в Петербург на модифицированном аэроплане прилетел шеф-пилот фирмы «Флюгмашинен Райт», уроженец Одессы, В.М. Абрамович. Машина, получившая название «Абрамович-Райт», приняла участие во 2-м конкурсе военных самолётов, по итогам которого, с согласия императора Николая II, немецкой фирме был выписан чек на 114 тыс. рублей для приобретения 6 боевых и 2 учебных аэропланов, а также запасных частей к ним. В Берлине обучение на них прошли 3 русских офицера: штабс-капитан Готовский, поручик Мучник и подпоручик Кнох. Уже летом 1913 г. закупленные самолёты прибыли в Гатчину.

Малоизвестен и тот факт, что на самых больших в мире на то время тяжёлых бомбардировщиках-«гигантах» типа «Илья Муромец», с которых началась история отечественной Дальней авиации, помимо французских и английских моторов, устанавливались и немецкие — «Аргус» As.IV, As.Ill (всего на этих воздушных кораблях испытывались свыше 15 типов двигателей). А в июне 1916 г. на «Русско-Балтийском вагонном заводе» на базе немецкого «Аргуса» был создан 140-сильный МРБ-6 (мотор русско-балтийский, шестицилиндровый).

Сотрудничество России с Германией в военно-морской области началось также в конце XIX века. С 1878 г. с целью резкого увеличения боевого состава отечественного флота, а также заимствования новейших иностранных кораблестроительных технологий, Морское ведомство России стало практиковать закупки отдельных кораблей и судов за границей. В частности, в США за 1 млн долларов были приобретены и переоборудованы из бывших пароходов, в том числе с помощью русских моряков, 3 крейсера — «Европа», «Азия» и «Африка». Впервые артиллерию для них поставила вышеуказанная германская фирма А. Круппа⁸¹.

В 1895 г. в России была принята большая кораблестроительная программа, которую через три года дополнили «программой для нужд Дальнего Востока». В соответствии с ними, в Германии были заказаны крейсеры «Аскольд», «Богатырь», «Новик», эсминец и учебный транспорт «Океан». При этом первые корабельные паровые машины и почти всё техническое оборудование для броненосных кораблей, помимо Англии, Россия также закупала в Германии.

Важно отметить, что в рамках изучения передового опыта судостроения ведущих морских держав к концу XIX века Россия достигла ряда заметных достижений. Например, в 1895 г. Морское министерство заплатило фирме А. Круппа 1 млн 200 тыс. руб. за приобретение технологии производства корабельной брони. И вскоре её успешно освоили на Адмиралтейских Ижорских и Обуховском заводах⁸².

Накануне Русско-японской войны в составе отечественного военного флота было уже около 40 крупных кораблей иностранной постройки (около 10 % от боевого состава). Так, к примеру, для крейсерской службы переоборудовали 7 пароходов, приобретённых в Англии и Германии⁸³.

28 июля 1904 г. отставной капитан 2-го ранга граф С.А. Строганов приобрёл в Германии на собственные деньги (за 920 тыс. 716 руб.) пароход Северогерманского Ллойда «Лахи» (водоизмещением около 10 тыс. т) для воздухоплавательного парка 2-й Тихоокеанской эскадры⁸⁴. Он получил новое наименование «Русь» и был переоборудован в Бремерхафене в крейсер 2-го ранга — носитель 9 аэростатов наблюдения (8 змейковых и I сферический). Артвооружение для него изготовили на заводе Армстронга в Англии и во Франции (устройством подкреплений для орудий занималась датская фирма «Бурмейстер ог Вайн»), а воздушные шары — змейковые аэростаты системы Зигсфельд-Парсеваль и вспомогательное оборудование — в Германии (фирма «Август Ридингер» из Аугсбурга).

К тому времени, в конце мая того же года последняя уже выполнила заказ на изготовление двух змейковых аэростатов для Владивостокского отряда крейсеров и выразила готовность поставить для нужд 2-й Тихоокеанской эскадры ещё один комплект воздухоплавательного оборудования, включавшего 3 аэростата с принадлежностями, аппарат для добывания водорода и паровую лебедку. А общие затраты Военного и Морского ведомств на закупку воздухоплавательного оборудования за рубежом на период Русско-японской войны составили соответственно 0,6 и 0,2 млн рублей.

Кроме того, крейсер получил из Швейцарии с заводов Эрликон (близ Цюриха) электролизёры системы доктора Шмидта, динамомашины и электродвигатели, а из Франции (из Парижа) от фирмы Ришара — метеорологические инструменты и приборы.

Но волей судьбы в 1905—1906 гг. «Русь» использовалась на Балтике в качестве учебного воздухоплавательного судна⁸⁵.

К сентябрю 1903 г. на Балтийском заводе была построена первая русская боевая подлодка «Дельфин». Однако опять же мало кто знает, что бензиновый двигатель для неё изготовила германская фирма «Даймлер-Моторен-Гезельшафт». Готовые лодки в 1904—1905 гг. отправляли по железной дороге на Дальний Восток. Среди них оказалась и подлодка «Форель», построенная на средства всё той же фирмы А. Круппа и подаренная России в связи с заказом этой фирме на строительство ещё 3 лодок (14 июня 1904 г. её привезли в Петербург в сопровождении немецкого инженера и команды для обучения русских моряков).

Следует подчеркнуть, что дизели и перископы и для других первенцев отечественного подводного судостроения закупались в Германии, у фирмы А. Круппа, а после начала Первой мировой войны их стали поставлять из США и Италии. Кроме того, по крупповским чертежам производство двигателей наладили и на заводах в Риге и Харькове, а перископы и аккумуляторные батареи привозили и из Франции⁸⁶.

Сразу по окончании войны с Японией для защиты Северного морского театра Россия приобрела 2 немецких эсминца (корпуса и механизмы были немецкой постройки, а собирались корабли во Владивостоке)⁸⁷.

К началу Первой мировой войны единственным современным эсминцем в составе российского Балтфлота, входившим в бригаду крейсеров, был «Новик». Он был спроектирован и построен на средства «Особого комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования». В 1911—1916 гг. в России были заложены 53 корабля данного типа в 6 вариантах. Этот корабль послужил мировым образцом при создании эскадренных миноносцев военного и послевоенного поколения. Его отличительными особенностями стали паротурбинные двигатели и котлы высокого давления, отапливаемые жидким топливом.

Любопытно, что последние были немецкого происхождения. Мощную и компактную трёхвальную котлотурбинную установку по заказу Путиловского (в советское время — Кировского) завода изготовила фирма «Вулкан» из Штеттина. Установка состояла из 3 паровых турбин «Кертис-А.Е.Г. Вулкан» и 6 паровых водотрубных котлов типа «Вулкан».

«Новик» был спущен на воду 21 июня 1911 г. А через два года, 17 мая, без вооружения и боезапаса прибыл в Штеттин. В течение 3 месяцев немецкие специалисты заменили на эсминце котлы, питательные донки и вентиляторные машинки, после чего он прошёл ходовые испытания, достигнув на них достаточно высокой средней скорости — 36,2 узла. А уже через год корабль принял участие в боевых действиях на Балтике против германского флота и прослужил до начала Великой Отечественной войны, подорвавшись на немецкой мине 28 августа 1941 г. в ходе знаменитого Таллинского перехода.

Примечательно, что в числе наблюдающих от Путиловского завода за изготовлением котлов и турбин для «Новика» был молодой конструктор Машиностроительной технической конторы (МТК) А.В. Сперанский. В 1920—1930-е гг. Александр Васильевич заведовал Техбюро Северной судостроительной верфи и не раз выезжал в Германию и ряд других европейских стран для ознакомления с зарубежным техническим уровнем и передовым опытом по судовому машиностроению, затем возглавлял механический отдел ЦКБС, ЦКБС-1 и ЦКБ-17, а в 1937 г. был необоснованно репрессирован⁸⁸.

Вот какие воспоминания о нём оставил его бывший коллега В.А. Никитин: «Начальником МТК... был весьма опытный инженер Александр Васильевич Сперанский. Он заслуженно считался одним из крупнейших советских конструкторов-механиков. Человек исключительно трудолюбивый, он неутомимо работал и как начальник МТК, и как талантливый инженер-конструктор. Наиболее ответственные расчёты он выполнял сам, проверял почти все чертежи механизмов, а также находил время для воспитания молодых кадров, главным образом турбинщиков. Из его школы вышли такие видные инженеры-механики, как Борис Соломонович Фрумкин, Георгий Александрович Воронин, Евгений Дмитриевич Костыгов, Александр Александрович Промыслов и другие»⁸⁹.

Что касается немецкой фирмы «Вулкан», то её изделия получил ещё один известный российский корабль — лёгкий крейсер «Светлана» (с 05.02.1925 г. — «Профинтерн», ас 31.10.1939 г. — «Красный Крым»). Согласно договору Морского министерства с Путиловской верфью и Ревельским судостроительным заводом от 14.02.1913 г., до 15 октября 1915 г. планировалось построить для Балтийского флота 4 корабля данного проекта («Светлана», «Адмирал Бутаков», «Адмирал Грейг» и «Адмирал Спиридов»). Ещё 4 крейсера намечалось построить в г. Николаеве для Черноморского флота.

Одновременно, согласно «Программе усиленного судостроения 1912—1916 гг.», утверждённой Государственной думой в 1912 г., Морское министерство России заключило договор с фирмой «Ф. Шихау» из Данцига на строительство в Германии 2 крейсеров («Адмирал Невельской» и «Муравьёв-Амурский»).

В соответствии с проектом, разработанным фирмой «Вулкан», на ревельских крейсерах «Светлана» и «Адмирал Грейг» устанавливались по 4 серийные турбины смешанного типа системы «Кэртис-АЭГ-Вулкан», по 9 жидкотопливных и по 4 универсальных паровых котла тип «Ярроу-Вулкан». Турбины четырёхвинтового крейсера работали каждая на свой вал и располагались по 2 в носовом и кормовом отделениях⁴⁰. А на «Адмирале Бутакове» и «Адмирале Спиридовс» установили паровые турбины системы английского инженера Ч.А. Парсонса (реактивного принципа). При этом турбины и котлы для крейсеров изготавливались в механических мастерских Русско-Балтийского завода при технической помощи фирмы «Вулкан».

Интересно, что на раннем этапе создания проекта лёгкого крейсера помощь российским корабелам в проработке турбинной установки оказывала германская фирма «Турбиния». При этом необходимая мощность энергоустановки определялась по результатам модельных испытаний в бассейнах Петербурга и Бремерсхафена.

Кроме того, в марте 1913 г. Русское судостроительное общество («Руссуд») в Николаеве заключило соглашение с английской фирмой «Дж. Браун» об оказании технической помощи в проектировании и постройке «южных» лёгких крейсеров. Фирма-консультант взяла на себя обязательство испытать в своём бассейне модель лёгкого крейсера, изготовленного по теоретическому чертежу «Руссуда», определив при этом необходимую мощность механизмов, а затем спроектировать полностью всю энергетическую установку. Постройка котлов и машин возлагалась на Общество Николаевских заводов и верфей (ОНЗиВ) или другие русские заводы. Отдельные части механизмов, которые не могли быть изготовлены в России, также заказывались фирме «Дж. Браун».

Но в условиях начавшейся Первой мировой войны постройка кораблей затянулась. Строившиеся крейсеры «Адмирал Невельской» и «Муравьёв-Амурский» Германия реквизировала⁹¹. А в октябре 1917 г. Временное правительство и вовсе прекратило строительство подавляющей части кораблей внутри страны. В условиях же новой советской власти удалось довести до полной готовности лишь 5 из X крейсеров данного проекта.

Первыми в 1926 г. были приняты «Адмирал Грейг» и «Адмирал Спиридов», переделанные в танкеры «Азнсфть» и «Грознефть» соответственно. В качестве судовых установок на них были применены по 2 экономичных дизельных двигателя. Вскоре танкеры перешли с Балтики на Чёрное море для работы на линии Батум—Порт-Саид и Батум—Александрия⁹².

А 1 июля 1928 г. вступил в строй головной крейсер «Профингерн». Но при модернизации его силовая установка претерпела изменения, получив 10 нефтяных котлов «Ярроу-Вулкан» и 4 паровые турбины Парсонса, напрямую работавших на 4 трёхлопастных винтах.

На Чёрном море 21 марта 1927 г. вошёл в состав МСЧМ однотипный крейсер «Адмирал Нахимов» (с 26.12.1922 г. — «Червона Украина»). Его главная энергетическая установка состояла из 4 турбин «Броуни-Бовери-Парсонс» и 14 котлов, располагавшихся линейно. Котлы для крейсера изготавливались на Харьковском паровозостроительном и механическом заводах. Поскольку в России в то время не было производства лопаток для турбин, то их, а также поковки роторов, активные колёса Кэртиса и некоторые другие детали турбин заказали «Дж. Браун». В Англии были также заказаны все вспомогательные механизмы для турбинных и котельных отделений, предохранительные клапаны и регуляторы питательной воды. Доставка частей турбин и механизмов из «Туманного Альбиона» осуществлялась на английских и русских транспортах в г. Архангельск, а затем в г. Николаев по железной дороге. Последние поковки роторов и части турбин для «Адмирала Нахимова» были доставлены к концу 1915 г., а для второго корпуса — «Адмирала Лазарева» поступали в течение 1916 года. Изготовление турбин и их сборка осуществлялась в мастерских ОНЗиВ полностью по английской технологии.

Через пять лет, 25 января 1932 г., на Чёрном море вступил в строй и модифицированный вариант такого же крейсера — «Красный Кавказ» (до 14.12.1926 г. — «Адмирал Лазарев»). Он имел 10 котлов «Ярроу-Вулкан» нефтяного питания и 4 турбины «Броуни-Бовери-Парсонс».

В 1929—1930 гг. «Профинтерн» совершил переход с Балтики на Чёрное море, где, уже будучи «Красным Крымом», принял участие в Великой Отечественной войне против фашистской Германии и 18 июня 1942 г. был удостоен звания гвардейского. В целом героический корабль прослужил в составе советского ВМФ около 30 лет⁹³.

За исключением «Червоной Украины», погибшей от налётов немецкой авиации в ноябре 1941 г., повезло и крейсеру «Красный Кавказ». За активное участие в Великой Отечественной войне 3 апреля 1942 г. он также удостоен звания гвардейского. Его исключили из списков корабельного состава ВМФ СССР только в 1955 г.

Интересно, что артвооружение «Красного Крыма», «Червоной Украины» и «Красного Кавказа» в своё время было усилено двухорудийными 100-мм установками итальянской фирмы «ОТО» («Минизини») и 12,7-мм английскими пулемётами «Виккерс» (по 2 на корабль).

29 июля 1926 г. командование рейхсмарине⁹⁴ передало в СССР вместе с исследованием оперативной ценности различных типов немецких подводных лодок, подходящих для возможных операций советских ВМС, конструкторскую документацию четырёх проектов своих субмарин: типа В-П1С, М-S, крейсерской типа U-139 и ПЛ — минного заградителя, ранее переданных странам Антанты⁹⁵.

Забегая вперёд, отметим, что на этом отношения в данной области не прекратились. Так, в 1928 г. в Германию командировался представитель КБ подводных лодок Балтийского судостроительного завода А.С. Кассациер⁹⁶. А 25 апреля 1933 г., спустя три месяца после прихода к власти в Германии А. Гитлера, в Гааге трест «Союзверфь» (председатель Правления — И.И. Кондратьев) заключил (через дочернюю голландскую фирму «IvS» или «ИФС» — «Инженерное бюро по судостроению») лицензионный договор с частным немецким производственным объединением «Дешимаг» («Дейче Шифс-унд Машиненбаугезельшафт») об оказании в 1933—1934 гг. технической помощи в разработке проекта средней подводной лодки по заданию, подготовленному в советском ЦКБС-2 применительно к отечественному оборудованию. Кроме того, «Дешимаг» брала на себя обязательство оказать содействие в размещении на германских предприятиях заказов на аккумуляторы, электро- и радиоприборы, эхолоты, гирокомпасы и другое дефицитное оборудование, в котором остро нуждалось советское кораблестроение. Немецкая фирма объединяла всех уцелевших после Первой мировой войны германских конструкторов-подводников, а также многих специалистов по сборке и монтажу подводных лодок. Фирма охотно принимала заказы на проектирование подлодок и содействие консультациями при их постройке от любых государств.

Согласно договору, для разработки рабочих чертежей «Дешимаг» обязалась командировать в «Союзверфь» 3 своих опытных конструкторов, а в своё проектное бюро принять 2 советских специалистов для выполнения заказанного проекта и 4 конструкторов для обучения методам проектирования⁹⁷.

До подписания договора советские специалисты — начальник 4-го (Кораблестроительного) управления УВМС А.К. Сивков⁹⁸ (руководитель), председатель НТК УВМС П.Ю. Орас" с помощником, помощник Управляющего по технической части треста «Союзверфь» В.А. Никитин, а также С.Г. Турков (руководитель), З.А. Дерибин, А.И. Зельтинг, В.Ф. Критский, А.Г. Соколов, будущий генеральный конструктор первого отечественного подводного атомохода, В.Н. Перегудов — побывали в Германии, где смогли ознакомиться с продукцией фирмы.

Важно заметить, что уже тогда в СССР органы НКВД вовсю проводили чистки не только среди военных — бывших офицеров царской армии и флота, но и инженеров. Характерно, что в ту поездку в Германию мог не попасть, например, В.А. Никитин. До командировки он трудился главным инженером ЦКБС на Северной верфи, где его коллектив спроектировал лидер «Ленинград» (пр. № I)¹⁰⁰. О том, как конструктор чуть было не попал в «жернова» репрессий, позже рассказал сам Владимир Александрович: «Как и сторожевые корабли, лидер “Ленинград " строился на площадке левее эллинга и так же, как и сторожевые корабли, должен был спускаться боком. Этот способ спуска теперь был нами хорошо освоен на опыте спуска кораблей типа “Ураган” и никаких сомнений не вызывал.

Накануне спуска нам сообщили, что на спуск “Ленинграда” приедет начальник отдела НКВД Ленинградской области Заковский. Он никогда не видел бокового спуска и хотел его посмотреть. За спуск я был спокоен, так как мы с Таптыгиным осмотрели и проверили всё спусковое устройство и убедились, что оно в полном порядке.

В день спуска приехал Заковский, и я повёл его на место.

Ранее я смотрел на спуски сторожевых кораблей с разных участков спускового устройства и поэтому знал, что эффектнее получается, если встать точно по диаметральной плоскости корабля у одной из его оконечностей, так как при этом, благодаря большой угловой скорости этой оконечности, создаётся полное впечатление, что она значительно обгоняет дальнюю оконечность, и кажется, что вот-вот произойдёт авария. Туда я и прошёл вместе с Ваковским.

Наконец наступило время спуска. Отданы команды, и корабль пошёл по полозьям с нарастающей скоростью. Меньше минуты, прыжок, и корабль уже был на воде. Присутствующие прокричали “Ура!"

Тут Заковский повернулся ко мне и сказал:

— Мне показалось, что корабль перекосился на полозьях и сейчас перевернётся или сломается. И я подумал, что мне придётся вас тут же арестовать.

На это я ему ответил:

— Я очень рад, что вам не пришлось это делать! Однако я был спокоен, так как был твёрдо уверен, что спуск должен пройти вполне благополучно»¹⁰¹.

Важно отметить, что голландская фирма «ИФС», являвшаяся прикрытием немецкой компании «Дешимаг», выразила желание сотрудничать с Советской страной в инициативном порядке. Отправляя делегацию А.К. Сивкова в зарубежную командировку, наркомвоенмор К.Е. Ворошилов поставил перед ней многочисленные задачи.

Группа работала в Берлине с 9 ноября 1932 г. по начало января 1933 г. Уже 22 ноября представители «ИФС» получили проект тактико-технических заданий на подводные лодки водоизмещением 700 и 1200 тонн. Члены делегации А.К. Сивков, П.Ю. Орас, В.Н. Перегудов и В.А. Никитин провели переговоры с конструктором подводных лодок фирмы «ИФС» доктором Техелем, а затем с представителями электротехнического концерна «Сименс» (электрооборудование подлодок, г. Сименсштадт), дизельной фирмы «МАН» (главные двигатели, г. Аугсбург) и химической фирмы «АФА» (аккумуляторы для подлодок, г. Хаген). В ходе встреч оговаривались возможные поставки и условия технического консультирования. Правда, переговоры шли довольно тяжело: немецкая сторона не желала предъявлять каких-либо серьёзных материалов без твёрдых гарантий оплаты, в то время как советская сторона желала убедиться, что материалы действительно качественные.

В начале 1933 г. группа переехала в Голландию, где изучала чертежи и расчёты непосредственно в самом ПКБ. Немцы предложили для подтверждения заявляемых ими тактико-технических данных подлодки и её оборудования осмотреть строящуюся в Испании, в Кадисе, для ВМС Турции по чертежам фирмы «Дешимаг» аналогичную опытную субмарину проекта «Е-1». Русские согласились.

8 января на верфи Эчеварриета с ней познакомились П.Ю. Орас и В.Н. Перегудов, а 13 февраля — и А.К. Сивков. Лодка понравилась. Сравнение немецкой «Е-1» с самым передовой на то время советской подлодкой проекта «Щ-бис» оказалось явно в пользу первой. Наши специалисты высказались за покупку её чертежей для последующего строительства аналогичных кораблей на отечественных заводах. Кроме того, у советской стороны сформировалось положительное мнение о германских предприятиях¹⁰².

В июле 1933 г. фирму «Дешимаг» в немецком Бремене посетила более представительная делегация ВМС РККА и ЦКБС-2, которая затем побывала на испытаниях подводной лодки в испанской Картахене. Результаты поездки удовлетворили советскую сторону, и 12 августа 1933 г. договор вступил в силу.

В ноябре 1933 г. и в марте 1934 г. поступили первые чертежи проекта новой подлодки, получившей условное наименование «Е-2». В немецком проектном бюро работали 6 советских специалистов, а в ЦКБС-2 в приведении чертежей в соответствие с отечественной технологической базой принимали участие 3 опытных конструктора фирмы «Дешимаг». 4 августа 1934 г. проекту «Е-2» присвоили наименование «IX серия». В итоге в 1936—1938 гг. в состав ВМФ СССР вошли 3 подлодки типа «С» (IX с.).

Но на этом решили остановиться: стало ясно, что крупносерийная постройка лодок с импортной «начинкой» обойдётся стране слишком дорого. Поэтому проект срочно переделали под установку отечественных двигателей и оборудования. Так появилась серия 1Х-бис — именно к этому типу принадлежало абсолютное большинство построенных «эсок» — 31 ед., которые позже приняли участие в Великой Отечественной войне. Одной из наиболее известных стала «С-13» А.И. Маринеско, добившаяся самых громких побед над германским флотом¹⁰³.

Важной формой взаимодействия советских и германских флотов в рассматриваемый период стали обмены делегациями и визитами кораблей. Так, по далеко не полным данным, состоялись 4 визита германских военно-морских миссий в СССР и 4 — ответных с советской стороны¹⁰⁴.

С октября 1922 г. по август 1929 г. отряды кораблей Балтфлота осуществили 4 визита в немецкие порты: Пиллау, Свинемюнде и дважды в Киль¹⁰⁵. Причём с 20 по 27 июня 1925 г. советская эскадра заходила в Киль под флагом наркомвоенмора В.И. Зофа¹⁰⁶.

При этом немецкая сторона очень внимательно следила за подобными визитами и делала соответствующие выводы. Так, в конце 1926 г. специализированный журнал «Марине Рундшау» писал: «...Прогресс Красного Флота очень значителен»¹⁰⁷.

В ходе вышеуказанных и других контактов с немецкой стороной обсуждались возможности реконструкции с участием их специалистов Николаевского судостроительного завода, открытия на Чёрном море базы для совместной подготовки экипажей подводных лодок и центра по подготовке лётчиков Морской авиации (по типу уже имевшихся военных объектов на территории СССР: «Томка» — химической школы (газовой войны) (сначала в д. Подосинки, затем — близ г. Вольска), бронетанковой школы в Казани и Лётного учебного центра в Липецке, о чём немного речь пойдёт ниже), о совместном строительстве подлодок, быстроходных катеров, немецком техническом содействии развитию ВМС РККА, участию советских военно-морских специалистов (инженерно-технический и плавсостав) в практической работе германского флота.

Не все оговаривавшиеся пункты сотрудничества были реализованы. Тем не менее кое о чём сторонам договориться удалось. В частности, по Николаевскому судостроительному заводу известно, что немецкие специалисты на нём работали. Так, в 1933 г. по вине двух германских подданных по время пожара на заводе пострадали 3 подводные лодки, находившиеся в постройке со степенями готовности: одна — на 95 %, вторая — на 75 %, а третья — на 15 %. Одну из субмарин (впоследствии — «М-27») 1 февраля 1934 г. пришлось даже закладывать снова. Действия «обезвреженных» немецких инженеров, якобы, возглавлявших целую группу, были расценены советскими властями как «диверсия»¹⁰⁸.

Кроме того, по воспоминаниям известного конструктора-корабела В.А. Никитина, при консультации специалистов и технической помощи фирмы «Блом и Фосс» из Германии в Ленинграде при Путиловском заводе по немецкому образцу была построена и организована знаменитая Северная верфь Судотреста (до 1925 г. — Путиловская верфь), постройкой кораблей на которой в 1925—1929 гг. руководил Производственный отдел через своих представителей в цехах и на сборке — людей высокой квалификации, именовавшихся мастерами.

«Я был назначен в конструкторское бюро, — рассказывал Владимир Александрович. — ...В организационном отношении бюро состояло из двух самостоятельных конструкторских бюро: Судостроительной технической конторы (СТК) и Машиностроительной технической конторы (МТК) ...

Когда я вошёл в помещение бюро, то сразу заметил, что по всем четырём его углам выстроены стеклянные будки, площадью около 20 кв. метров каждая, в которых размешались руководящие работники бюро.

Как я потом узнал, такое расположение было принято во многих конструкторских бюро Германии. Эти стеклянные будки по существу являлись отдельными комнатами и в то же время позволяли, не выходя в общий зал, все время видеть, что там делается. В некоторых конструкторских бюро Германии пол таких будок был поднят над полом всего бюро на несколько ступенек, что ещё более облегчало наблюдение за порядком в бюро. Этим будкам наши конструкторы дали меткое название “аквариумы”»¹⁰⁹.

В конце 1920-х — начале 1930-х гг. советские представители вели переговоры с большим рядом германских фирм, специализировавшихся на производстве вооружения и технических средств для ВМС, включая «Братья Зульцер» из Людвигсхафена, «МАН» из Аугсбурга и др. В частности, в 1927 г. Ленинградский машиностроительный трест «Машинострой» заключил с акционерным обществом «Братья Зульцер» договор об изготовлении и продаже ему двухтактных двигателей типа «Зульцер». В 1930 г. успехом увенчались переговоры советской стороны с директором фирмы «Атлас» Дитрихом о поставке в СССР установок по гидроакустике. 10 февраля того же года было достигнуто предварительное соглашение о поставках с фирмой «Рейнметалл». А в марте 1935 г. была предпринята попытка заказать на немецком заводе «АФА» аккумуляторные установки для подводных лодок, но фирма-поставщик советской стороне отказала. Тем не менее фирма «МАН» поставила 4 дизеля мощностью 2700 л.с. В то же время заказы на дизель-моторы получил машиностроительный завод компании «Аугсбург-Нюренберг», заказ на электрические рулевые аппараты для подлодок — фирма «Сименс и Шукерт», на компасы — фирма «Аншютц», а на аппараты для переключения — фирма «Браун, Бовери и К°». Состоялись переговоры и с концерном «Телефункен» о поставке в СССР судовых радиоустановок.

В результате номенклатура поставок из Германии для советского флота заметно расширилась. Помимо вышеуказанных заказов, это были: перископы, некоторые виды морской артиллерии, в том числе для подводных лодок и корабельные башни с 380-мм орудиями (3 ед., но до 22 июня 1941 г. была поставлена всего 1 ед.), тяжёлые плавающие краны «Демаг» (к 22 июня 1941 г. не прибыл ни один), минно-торпедное вооружение, гидроакустические и гидрографические аппараты, броня и т.д. По оценкам германского военного атташе в Москве полковника Гартмана, общая сумма этих заказов на 1935 г. достигала достаточно большой суммы — около 17 млн немецких марок¹¹⁰.

В целом военно-техническая кооперация давала положительные результаты и для советской, и для немецкой сторон. Однако вскоре стало понятно, что только с её помощью решить весь комплекс военных задач было нельзя. Поэтому было признано необходимым дополнить её новыми формами сотрудничества.

Окончательно эти вопросы были решены в марте 1926 г., в период пребывания в Германии советской военной делегации во главе с заместителем председателя РВС и заместителем наркома по военным и морским делам СССР И.С. Уншлихтом¹¹¹. В ходе переговоров с командованием рейхсвера по всему спектру совместной деятельности стороны пришли к заключению, что в будущем основной упор целесообразно делать на подготовку командных и технических кадров, испытание новой боевой техники и вооружения, разработку принципов и способов их боевого использования, обмен оперативной и технической информацией, укрепление связей между руководящими органами РККА и рейхсвера¹¹².

В развитие вышеупомянутых договорённостей по сближению между СССР и Германией в военной области в декабре 1929 г. был сделан ещё один шаг на данном пути. На встрече военного атташе В.К. Путны¹¹³ с представителем командования рейхсмарине капитаном 1-го ранга Г. Бёмом была достигнута договорённость об обмене между сторонами разведывательной информацией о ВМС соседней Польши. СССР интересовали планы развития польского флота и детали устройства порта в Гдыни. Г. Бём передал целый перечень вопросов, начиная от системы польских минных заграждений и мобилизационных планов, и кончая содержанием польско-французских морских соглашений. Было решено регулярно проводить подобные встречи и обмениваться на них устной информацией¹¹⁴.

Практика же регулярного обмена военными делегациями различного уровня сохранялась на протяжении ряда лет и использовалась главным образом с целью согласования текущих и перспективных вопросов сотрудничества. Ввиду того, что официальное пребывание в Германии советских военных миссий было ограничено положениями Версальского договора, представители рейхсвера чаще приезжали с рабочими визитами в СССР, в отличие от уполномоченных РККА в Германию. Хотя на уровне официальных делегаций поддерживался относительный паритет.

Так, из числа высокопоставленных лиц рейхсвера в различные годы с официальными визитами в Советском Союзе находились: начальники Управления Генерального штаба В. Бломберг (1928), К. Гаммерштейн-Экворд (1929), В. Адам (1931), начальник главного штаба рейхсмарине Ф. Брутцер (1930), начальник вооружений сухопутных войск А. Боккельберг (1933), начальник инспекции транспортных войск О. Штюльпнагель (1930).

В этот же период Германию посетили официальные советские делегации, возглавлявшиеся представителями РВС СССР: заместителем председателя РВС и заместителем наркома по военным и морским делам СССР И.С. Уншлихтом (1926), помощником начальника ВВС РККА С.А. Межениновым¹¹⁵ (1929), а также начальниками вооружений РККА И.П. Уборевичем¹¹⁶ (1930), Н.А. Ефимовым¹¹⁷ (1931) М.Н. Тухачевским¹¹⁸ (1932) и др.¹¹⁹.

Официальные контакты с командованием рейхсмарине от ВМС РККА в те годы, к примеру, имели: П.Ю. Орас (в марте 1926 г., феврале 1930 г., ноябре 1932 г. — январе 1933 г. — в Германии и Испании), В.И. Зоф (в июне 1925 г. — в Германии и в июне 1926 г. — в СССР), Р.А. Муклевич (с марте 1926 г. — в должности ещё заместителя начальника ВВС РККА — ив декабре 1926 г. — в СССР), В.М. Орлов (в июле 1929 г. и феврале 1930 г. — в Германии), Ю.Ф. Ралль (в августе 1929 г. — в Германии), А.И. Берг¹²⁰ (в 1928 г. и феврале 1930 г. — в Германии), Г.Н. Пелль (в 1928 г. и 1929 г. — в Германии), П.И. Смирнов-Светловский¹²¹ (в августе 1929 г. и в феврале 1930 г. — в Германии), А.В. Леонов¹²² (февраль 1930 г. — в Германии), Красильников (март 1930 г.)¹²³, А.К. Сивков (в ноябре 1932 г. — январе 1933 г. — в Германии и Испании), И.К. Кожанов и К.И. Душенов (в мае 1933 г. — в СССР, на ЧФ), Б.Е. Алякрицкий¹²⁴ (в 1930-е гг. — в Германии, Голландии и Испании) и другие.

Характерно, что все решения о командировании и встречах военных делегаций санкционировались Политбюро ЦК ВКП(б) и лично И.В. Сталиным. Так, например, в марте 1929 г. одно из подобных постановлений Политбюро гласило: «Установление контакта между руководящим составом флотов считать целесообразным, ограничить, однако, этот контакт личным знакомством руководителей...»¹²⁵

Именно с ведома высшего руководства партии, к примеру, 24 февраля 1930 г. в Германию конфиденциально прибыла советская делегация для осмотра военно-морских объектов и проведения переговоров с германским командованием в составе: командующего МСЧМ — руководителя В.М. Орлова¹²⁶, командира 1-го дивизиона эскадренных миноносцев МСБМ П.И. Смирнова-Светловского, председателя секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА и председателя военно-морской секции ВНО при РВС СССР А.И. Берга, его заместителя по ВНО П.Ю. Ораса и председателя артиллерийской секции НТК УМС РККА А.В. Леонова.

Члены делегации были переодеты в гражданское платье и имели документы граждан одного и сопредельных государств.

Переговоры с советской стороной вёл начальник немецкого морского управления (главнокомандующий рейхсмарине) адмирал Э. Редер. Кроме Берлина делегация ВМС РККА посетила Киль, Вильгельмсхафен, Гамбург, Бремен и Дюссельдорф. Программа оказалась насыщенной. Так, в Киле гости осмотрели крейсера «Эрзатц Пройссен» и «Кёнигсберг», а также морской арсенал, предприятие «Дойче Верке», школу морской артиллерии, механическую школу и радиостанцию. В Вильгельмсхафене — крейсер «Лейпциг», морскую верфь, школу береговой и зенитной артиллерии, а в Дюссельдорфе — орудийный завод «Рейнметалл».

В ходе программы был осмотрен «броненосец А», который являлся первым из знаменитых «карманных линкоров». В.М. Орлов дал обещание немцам, что «всё, что увидят русские, будет храниться в строгом секрете».

Вместе с тем, ввиду отказа немецкой стороны, советским военным морякам не удалось ознакомиться с подводными лодками, торпедными катерами, минами, химией и зенитной артиллерией.

Особо примечательны строки из итогового донесения В.М. Орлова о важности копирования немецкого боевого опыта: «Следует также учесть необходимость, — писал он нарком вое нм ору, — тщательной и продуманной проработки вопроса о привлечении (в соответственно ограниченных рамках) немцев к усовершенствованию учебно-боевой подготовки Морских Сил РККА. Соблюдая в этом вопросе особую осторожность и предусмотрительность, необходимо всё же использовать не только технические достижения, но и боевой опыт германского флота»¹²⁷.

В развитие советско-немецких договорённостей в том же 1930 г. в Германию был командирован начальник Ленинградского опытового бассейна МС РККА Н.В. Алякринский¹²⁸. Ему было разрешено изучать в Гамбургском опытовом бассейне теоретические и экспериментальные средства проведения научных исследований по гидромеханике для последующего их внедрения в отечественную практику. В результате Николай Владимирович смог разработать метод расчёта гребных винтов, который позже он обобщил в своём научном труде, а также успешно проводить буксировочные модельные испытания.

Но, как показал ход дальнейших событий, всем надеждам В.М. Орлова сбыться не удалось. Взоры германских партнёров устремились на Великобританию и Францию. Стремясь также ограничить контакты личного состава своего флота от «большевистской пропаганды», командование Военно-Морских Сил Германии с лета 1931 г. практически открыто стало склоняться к отказу от широкого сотрудничества с СССР, рассматривая РККФ и как потенциального противника.

Так, ещё летом 1929 г. немецкая сторона делала заявления, подобные тому, что «мы поможем им выковать оружие, которое позже будет использовано против нас»¹²⁹.

На оценку перспектив сотрудничества советского и германского флотов влияли и выводы из прямых контактов между их представителями. К примеру, в июле 1930 г. в СССР побывала с ответным визитом делегация рейхсмарине в составе: начальника главного штаба контр-адмирала Ф. Брутцера, начальника морских вооружений капитана 1-го ранга К. Витцеля, эксперта по морской авиации капитана 3-го ранга X. Зибурга и переводчика капитана 3-го ранга Р. Бронина. Главной целью поездки, по заявлению адмирала, было «получить чёткое представление о достигнутых успехах, уровнях боевой подготовки и дисциплины» в РККФ. Немецкая делегация пробыла в Советском Союзе до середины августа 1931 г. Гости посетили корабли Балтийского и Черноморского флотов, в том числе выходили в море в ходе учебных сбор-походов на крейсере «Коминтерн» МСЧМ и эсминце «Урицкий» МСБМ, провели ряд встреч с советскими военными моряками и техническими специалистами. При этом они особо интересовались организацией службы и жизни корабельных экипажей, а также объектами морской авиации флотов.

В результате контр-адмирал Ф. Брутцер подготовил справку-доклад об итогах поездки, где написал следующее: «В заключение можно сказать, что из-за неопытности личного состава и, в целом, недостатка современной техники в настоящее время военная значимость российского флота не может быть оценена достаточно высоко»¹³⁰.

В том же году в ответ на попытку командования рейхсвера изменить отношение к военно-морскому сотрудничеству с СССР новый главнокомандующий флотом адмирал Э. Редер направил ему соответствующую докладную записку, где сделал красноречивый вывод о том, что «в данный момент мы ничего не можем получить от русского флота и в мирных условиях не можем даже принимать его у себя. На обозримое будущее мы останемся дающими, более того, в случае оперативного взаимодействия он, скорее всего, будет нам мешать, а не поддерживать... Поэтому командование флота, в лучшем случае, может заявить о своей готовности по заявке русских оказать консультационную помощь в оснащении подводных лодок и использовании торпедного оружия в российском флоте»¹³¹. Практически так и получилось.

Наибольших же успехов советско-германские военно-технические связи достигли в авиационной области. Как уже отмечалось, в этот период морская авиация входила в состав ВВС Красной Армии и в полной мере пользовалась результатами развивавшегося сотрудничества между военными ведомствами двух стран.

Так, в 1922—1923 гг. СССР приобрёл у немецкой фирмы «Фоккер» 325 самолётов (50 истребителей — «DV-VII», 125 — «D-XI» и 150 разведчиков «С-1», «C-IV»). По заключению начальника УВВС РККА П.И. Баранова, «заказ у Фоккера поднял боеспособность авиации Западного фронта на 100 % и позволил развернуть все части истребительной авиации. При этом самолёты вполне отвечают практическим возможностям эксплуатации и пригодны для боевой работы»¹³².

1 июля 1925 г. СССР заключил договор с фирмой «Юнкере» о приобретении 3 пассажирских самолётов G-24 с комплектами колёсного и поплавкового шасси и 2 запасных моторов L5. Их сборку вели на дочернем заводе фирмы «АБ Флигиндустри» в Швеции, в городе Лимхамне. В Советском Союзе их предполагалось выпускать в военном варианте К.30 на концессионном заводе в Филях тремя партиями по 10—15 бомбардировщиков. В ноябре 1925 г. после испытаний первого самолёта, не удовлетворившего командование ВВС РККА, договор с «Юнкерсом» был расторгнут. Но фирма добилась нового соглашения и поставила в СССР 14 самолётов G-24, 18 запасных моторов и 12 комплектов поплавков и шасси к машинам. 17 ноября 1927 г. был заключён третий договор о поставке ещё 8 самолётов. В советских ВВС эти переоборудованные первые тяжёлые бомбардировщики получили название ЮГ-1 (К-ЗОС) и прослужили до середины 1933 г.

Кроме того, в Германии покупались самолёты «Юнкере» Ю-20, Ю-21, Ю-В, В-33, а также «Фоккер» F-l 11 и «Дорнье-Комета».

В 1925 г. и в 1927 г. для оснащения отечественных и модернизации приобретённых за границей самолётов у концерна «БМВ» было закуплено 260 авиационных двигателей различных типов. В частности, их устанавливали на летающих лодках — морских разведчиках типа МДР-2 и МБР-2. Кроме того, с концерном «БМВ» был подписан договор на оказание техпомощи и закуплена лицензия на производство в СССР на Рыбинском заводе № 26 им. В.Н. Павлова и на заводе № 24 лучшего в то время высотного немецкого мотора водяного охлаждения BMW-VI. Для его освоения и закупки оборудования в Германию выезжали около 50 советских специалистов. В серию немецкий мотор пошёл под названием М-17 (и модификация М-17Ф). За четыре года (1931—1934 гг.) рыбинцы выпустили 7 тыс. 879 таких двигателей, которые эксплуатировались до 1938 г. и хорошо себя зарекомендовали на известных советских бомбардировщиках ТБ-1 и ТБ-3, разведчике Р-5, истребителе И-3, многоцелевом самолёте Р-6 (АНТ-7), пассажирских и транспортных П-5, ПС-7, ПС-9, Г-2, летающих лодках и даже на торпедных катерах.

В том же 1925 г. у фирмы «Дорнье металльбаутен» были приобретены 20 гидросамолётов Дорнье «Валь» (ДВ), которые строились в Италии¹³³.

В начале 1930 г. заместитель начальника У ВВС РККА Я.И. Алкснис заказал в Германии для Морской авиации 20 поплавковых гидросамолётов «Хейнкель» HD-55 и 4 пневматические катапульты К-3. В 1933 г. они прибыли в СССР на Черноморский флот. Три самолёта, получившие обозначение КР-1, вместе с катапультами установили на линкоре «Парижская коммуна» и 6 — на крейсере «Красный Кавказ». Остальные корабельные разведчики разместили ещё на четырёх крейсерах (черноморских — «Червона Украина», «Профинтерн» и балтийских — «Киров», «Максим Горький»), но для этого на Николаевском заводе им. А. Марти и Ленинградском им. С.М. Кирова было налажено производство собственных катапульт. Они получили обозначение ЭК-3.

Морские «хейнкели» находились на вооружении флота вплоть до 1938 г. А на их базе в Таганрогском КБ Г.М. Бериева в 1936 г. был создан гидросамолёт-разведчик КОР-1 с американским двигателем «Райт-Циклон» (позже с его советским лицензионным аналогом М-25). Для новых летающих лодок пришлось приобрести у фирмы «Хейнкель» 2 новые катапульты К-12, которые затем заменили отечественными ЗК-1¹³⁴.

10 сентября 1930 г. в Москву прилетал немецкий дирижабль ЛЦ-127 «Граф Цеппелин» под управлением Г. Эккенера. А 12 декабря того же года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О дирижаблестроении». Согласно нему, предусматривалось «приобретение технической помощи для строительства соответствующих типов дирижаблей и наземных сооружений», помимо Италии и США, в Германии. В рамках программы капитального строительства по дирижаблестроению в 1931 г. там было решено заказать у фирмы «Цеппелин» один жёсткий дирижабль (150 тыс. куб. м), а второй построить уже в СССР. Кроме того, фирма «Цеппелин» предлагала техническую помощь в сооружении верфи для строительства дирижаблей с участием немецких специалистов и возможность обучения советских конструкторов в её КБ в Германии¹³⁵.

В тот же период немецкий авиаконструктор Э. Хейнкель по заказу советских ВВС разработал новый истребитель HD-37, который был принят на вооружение и выпускался в СССР в 1931—1934 гг. под обозначением И-7 (131 ед.)¹³⁶.

В 1932 г. по заданию Комиссии обороны, которую возглавлял В.М. Молотов, у фирмы «Юнкере» были закуплены стратосферный самолёт и двигатели для высотных самолётов, у «Сименса» — моторы воздушного охлаждения, авиационные и танковые автоматы управления, морские приборы управления огнём, у «Телефункен» — радиостанции, радиопеленгаторы и телевизоры, у «Даймлер» — трёхосный тягач, у «Круппа» — эхолот «ДУЛ» и танковое шасси¹³⁷. А на следующий год, летом при помощи «Воствага» Я.И. Алкснису, возглавившему к тому времени ВВС РККА, удалось закупить в Германии за 392 тыс. рублей золотом и партию авиаприборов для ночных и слепых полётов. Сделка была заключена по ценам на 40—50 % дешевле рыночного уровня¹³⁴. Все образцы были предназначены «для испытания и постановки у нас на производство».

По мере укрепления собственной материально-технической базы в СССР советское правительство взяло курс на уменьшение объёмов импортных заказов и стало приобретать небольшие партии военной продукции под конкретные системы вооружения, например, бомбардировщики, подводные лодки или артиллерийские тягачи. Одновременно с этим, в общем объёме закупок неуклонно увеличивалась доля опытных образцов и технической документации.

Обосновывая необходимость их приобретения, начальник вооружений РККА М.Н. Тухачевский в своё время отмечал, что «ни одного такого типа в стране ещё нет и закупленные образцы позволят быстро освоить их в производстве, и тем самым мы сократим сроки вооружения». Поэтому в проекте постановления Комиссии обороны, курировавшей эти внешнеторговые операции, предписывалось «разместить заказы с таким расчётом, чтобы закупленные образцы были поставлены на массовое производство в 1934 г. на наших заводах»¹³⁹.

К примеру, в марте 1940 г. советской Хозяйственной комиссии во главе с наркомом судостроительной промышленности И.Ф. Тевосяном удалось приобрести в Германии 10 новых самолётов¹⁴⁰: 2 бомбардировщика «Юнкере» (J-88K1), 2 — «Дорнье-215» (Do-215), I истребитель «Хейнкель-100» (Не-100), 5 — «Мессершмидт» (Ме-108, Ме-109Е, Ме-110С2), а также несколько учебных машин¹⁴¹.

Как вспоминал член делегации, известный авиаконструктор А.С. Яковлев: «В день возвращения в Москву из Германии, вечером я был вызван к Сталину. Со мной долго и подробно беседовали... Перед тем, как отпустить домой, Сталин сказал: "Организуйте изучение нашими людьми немецких самолётов. Сравните их с нашими. Научитесь бить”»^142.

Такой подход уменьшал зависимость Красной Армии от зарубежных поставщиков оружия и стимулировал развитие соответствующих производств в СССР. Уже в начале 1930-х гг. в Советском Союзе, помимо Москвы и Ленинграда, стали действовать несколько десятков современных предприятий по выпуску продукции военного назначения, в частности, судостроительной — в Кронштадте и Николаеве, авиационной — в Ярославле и Рыбинске, танковой — в Харькове и на Урале, артиллерийской — в Златоусте, Казани, Охте, Перми и Туле, химической — в Иващенково, Рубежной, Угреше и Черноречье, а также многие другие.

Преимущество данного вида сотрудничества заключалось и в том, что советская сторона имела возможность в сравнительно короткие сроки получать необходимую современную продукцию военного назначения, а Германия, благодаря заказам РККА, могла загрузить и таким образом сохранить соответствующие сектора своей военной индустрии.

Среди других направлений военно-технического сотрудничества Советской России с Германией были содействие последней в организации промышленного производства в СССР и создание совместных концессионных предприятий.

Так, сразу после ратифицирования Рапалльского договора начальник ВВС Красной Армии, будущий нарком внешней торговли А.П. Розенгольц в письме председателю РВС Л.Д. Троцкому сообщал: «Заключение русско-немецкого договора, понятно, необходимо использовать для ускорения переговоров о совместной с нами организации в России военного производства. В первую очередь можно предложить организацию авиационной промышленности, поскольку организация её собственными силами представляет чрезвычайные трудности»¹⁴³.

Исходя из этого, данное направление советско-германского сотрудничества осуществлялось главным образом в приоритетных областях: авиация, кораблестроение, артиллерия, бронетанковое дело и производство взрывчатых веществ.

К примеру, 12 декабря 1922 г. Совет народных комиссаров утвердил концессионный договор с германской фирмой «Юнкере» на предоставление ей права постройки и оборудования в Москве авиазавода для производства металлических самолётов (пассажирских и «бомбовозов») и авиамоторов. Однако фирма выполнила только часть договора. За четыре года работы она выпустила с большим опозданием только небольшую партию из 100 машин (Ю-20, Ю-21), и на этом производство самолётов было прекращено, поскольку предлагавшиеся для выпуска образцы не соответствовали требованиям советской авиации. «К моторостроению» «Юнкере» не приступал и не наладил на заводе производство алюминиевого сплава типа дюраль. Поэтому 4 марта 1926 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление: «1. Договор с “Юнкерсом” расторгнуть... 3. Признать необходимым развивать авиапромышленность средствами Союза». Концессионный завод в Филях (ныне — ГКНПЦ им. М.В. Хруничева) перешёл на отечественное авиационное, а впоследствии на космическое производство. Как отмечал председатель ВСНХ СССР Ф.Э. Дзержинский, немецкий опыт проектирования цельнометаллических самолётов был положен советскими специалистами «в основу организации собственного авиастроения»¹⁴⁴.

В рассматриваемый период тесным образом переплеталось и было взаимосвязано с предыдущими и такое направление советско-германского военно-технического сотрудничества, как создание на территории СССР немецких военно-учебных центров и баз.

Для его осуществления, начиная с осени 1921 г., была сформирована целая сеть различных структур, маскировавших это сотрудничество. Одной из них являлась организация «ГЕФУ» или «Общество по развитию промышленных предприятий» во главе с майором рейхсвера Ф. Чунке, с конторами в Москве и Берлине. Оно занималось вопросами технического и экономического содействия немецким военно-промышленным объектам в Советской России и просуществовало с сентября 1921 г. по 26 февраля 1927 г. После его ликвидации, причинами которой было неудовлетворительное ведение хозяйства и взяточничество персонала, функции «ГЕФУ» перешли к так называемой «ВИКО» — «Экономической конторе», представителями которой в СССР являлись полковник авиации фон дер Лит-Томпсен и доктор Цур-Лойс. Летом 1923 г. канцлер Германии подтвердил выделение «на военные расходы в России» первых 35 млн марок¹⁴⁵.

С обоюдного согласия сторон постепенно основной упор со взаимодействия в военной индустрии был перенесён на совместные испытания новейших образцов самолётов, танков, химических боеприпасов, подготовку квалифицированных военных кадров и их взаимное участие в манёврах армий обеих стран.

А начало этим направлениям сотрудничества было положено ещё в марте 1921 г., когда СССР планировал направить в Германию для изучения опыта рейхсвера группу командиров РККА в составе: из Академии Генерального штаба — Пссина, Пече, В.К. Триандафилова, С.П. Урицкого, Филиппова, Цифера, а также Бородулина, Львова, Мануйлова, Ф.А. Померанцева и Тищенко¹⁴⁶.

Но наиболее регулярный обмен военными специалистами двух стран начался с 1925 г. Среди них было немало армейских командиров и начальников, занявших к 1937—1939 гг. высокие должности в РККА и безвинно пострадавших в ходе репрессий.

В рамках достигнутых договорённостей, как говорилось выше, в СССР в 1925—1933 гг. были созданы и работали три военно-учебных центра рейхсвера — авиашкола под Липецком, танковая школа под Казанью и школа «химической войны», располагавшаяся в Саратовской области. Только на работу первых двух центров в 1928 г. из общей суммы расходов Военного министерства Германии на вооружение в размере 73,7 млн марок — 5,7 млн марок выделялось на подготовку лётчиков и танкистов в СССР¹⁴⁷.

Первой была открыта Липецкая авиашкола, или «объект Липецк». Официальное соглашение об её устройстве и складов авиационных материалов было подписано в Москве 15 апреля 1925 года. Согласно договору, Управление ВВС РККА обязалось передать немецкой стороне свой бывший завод, который предполагалось использовать «для хранения самолётов и авиационных принадлежностей и в качестве жилого помещения», причём аэродром и завод передавались в бесплатное пользование. Организация и управление школой находились полностью в руках немцев и подчинялись единому плану подготовки лётного состава рейхсвера. На это ежегодно выделялось 10 млн марок, в том числе 2 млн шло на содержание «объекта Липецк», причём деньги на создание необходимой инфраструктуры (ангары, производственные и ремонтные мастерские, лаборатории для испытания моторов, а также жилые и административные здания, лазарет, радиомастерские, подъездные железнодорожные пути и т.д.) выделялись отдельно.

Материальную базу поначалу составили около 100 истребителей «Фоккер» D XIII (на январь 1929 г. — 62 самолёта: «Фоккер» D XIII, «Фоккер» D VII, D XI, «Хейнкель» HD 17, HD 21, «Альбатрос» L 69, L 76, L 78, «Юнкере» А 20, F 13, а также 213 пулемётов, 19 автомобилей и 2 радиостанции).

Уже летом 1925 г. школа была открыта для подготовки лётного состава и инструкторов, а в 1928—1930 гг. — лётчиков-наблюдателей (корректировщиков). С советской стороны был выделен один офицер в качестве постоянного помощника руководителя школы и 20 чел. для обслуживания аэродрома.

Всего в 1925—1933 гг., до закрытия школы, в Липецке прошли подготовку примерно 120 немецких пилотов и около 100 лётчиков-наблюдателей. Кроме того, примерно такое же количество лётчиков-истребителей и лётчиков-наблюдателей было подготовлено в самой Германии на основе уникального опыта, приобретённого в авиационной Липецкой авиашколе. Таким образом, при содействии СССР к 1933 г. всего было подготовлено около 450 немецких лётчиков различной квалификации, не считая большого количества хорошо подготовленного наземного технического персонала.

Под руководством офицеров управления вооружения рейхсвера и с привлечением технических специалистов соответствующих германских фирм-производителей начиная с 1931 г. (в обход запретов Версальского договора) немцы испытали в Липецке около 20 типов боевых самолётов (в т. ч. «Хейнкель» HD 33, HD 38, HD 40, HD 45, HD 46, Не 59, «Юнкере» В 33, А 35, А 48, К 47, G 24, «Рорбах» «Ролланд VIII», «Дорнье» «Меркюр», Do 10, Do Р, Do F, «Арадо» SDll, SDIII, SSD1 (поплавковый), Ar 64 и Ar 65, «Фокке-Вульф» S 39 и A 40) и различное авиационное оборудование, что позволило полностью подготовить их к серийному производству и условно принять на вооружение рейхсвера. Конкретно речь шла о самолётах-разведчиках дальнего и ближнего радиуса действия и истребителях.

У советской стороны по-настоящему интерес к научно-техническому опыту и испытательным работам немцев в Липецке пробудился только на рубеже 1927—1928 гг. Хотя ещё в 1925—1926 гг. в школе «прошли тренировку на истребителях 16 военлётов, техническую подготовку по детальному изучению, уходу и эксплуатации мотора Нэпир-Лайон — 25 постоянных механиков и 20 переменных». А в мастерских при школе был «сгруппирован кадр рабочих до 40 человек высокой квалификации, которые под руководством немецких инженеров» производили «различные работы по дереву и металлу». Позже из отечественных лётчиков и инженеров-самолётостроителей были сформированы небольшие рабочие группы, которые постоянно находились в Липецкой школе и подробно знакомились с работами германских специалистов (по данным Разведуправления РККА, в 1928 г. в школе прошли обучение 20 лётчиков и 29 лётчиков-наблюдателей, в 1931 г. — 21 лётчик)¹⁴⁸. Были там и ведущие специалисты Центрального аэрогидродинамического института, которые участвовали во всех технических испытаниях немцев вплоть до 1933 г., причём советские лётчики, в свою очередь, испытывали немецкие самолёты в воздухе. Сколько советских морских авиаторов прошло через Липецкую авиашколу, сказать сегодня трудно, но то, что они там были, исключать нельзя.

Известно, что после закрытия авиашколы все её строения и материальная часть (15 самолётов с моторами и запчастями, 8 фюзеляжей, 18 автомашин и 2 аэросаней) безвозмездно перешли в собственность Управления ВВС Красной Армии. Кроме того, СССР приобрёл у немецкой стороны фотопулемёты, фотоаппаратуру и запчасти к моторам «BMW» на сумму 13 тыс. 500 рублей¹⁴⁹.

Любопытно, что военно-техническое сотрудничество Советской России с Германией носило и двусторонний характер. Это хорошо видно на примере укрепления связей в артиллерийской и стрелковой областях, что не могло не сказаться на развитии как корабельного вооружения, так и артиллерии Береговой обороны флота.

Например, в 1924 г. через фирму «Метахим» советской промышленностью был принят заказ от рейхсвера на 400 тыс. артиллерийских снарядов для трёхдюймовых орудий. Немцы помогли наладить их производство на заводах в Златоусте, Туле и Петрограде, и в 1926 г. такие снаряды поступили заказчику.

Чуть раньше, в 1923 г., по полученным чертежам на Тульском заводе делались 10 опытных немецких пулемётов Дрейзе МГ-13 (немецких конструкторов Л. Шмайссера и Л. Штанге, фирма «Рейнметалл»), которые, как считали советские техники, «превосходил лучший пулемёт "Максим”». В 1925—1927 гг. при посредничестве всё той же фирмы «Метахим» СССР заказал в Германии ещё 12 лёгких и тяжёлых пулемётов Дрейзе, изготовленных под русский патрон, в надежде поставить их на серийное производство. Но после сравнительных испытаний предпочтение было отдано отечественному ручному пулемёту В.А. Дегтярёва¹⁵⁰.

10 января 1930 г. СССР заключил предварительный договор с немецким концерном «Рейнметалл» по артсистемам на сумму 1 млн 82 тыс. долларов, который подписали начальник вооружений РККА И.П. Уборевич, начальник IV (Разведывательного) управления штаба РККА Я.К. Берзин и технический директор фирмы доктор Г. Эльце.

В феврале того же года в Германию прибыла специальная комиссия под руководством Уборевича. В её составе находились: Я.К. Берзин, командир и комиссар 2-го стрелкового корпуса В.К. Триандафилов, член Президиума ВСНХ СССР и начальник Главного военно-промышленного управления М.Г. Урываев, Роговский и несколько конструкторов и инженеров. Советские специалисты побывали на полигонных испытаниях ряда артиллерийских систем, осмотрели несколько предприятий, выпускавших военную продукцию, и завершили переговоры с представителями фирмы «Рейнметалл» о заключении намеченной сделки, договорившись при помощи представителей рейхсвера о приемлемой для Советского Союза цене.

В итоге 28 августа 1930 г. СССР заключил сразу три договора с немецким ООО «БЮТАСТ» («Бюро для технических работ и изучений») — подставной конторой фирмы «Рейнметалл» на оказание технической помощи на сумму 2 млн 493 тыс. долларов. Согласно первым двум договорам, фирма поставила рабочую документацию, инструменты и опытные образцы 6 артсистем: 37-мм противотанковых пушек (12 ед.), 76,2-мм зенитных пушек (4 ед.), 152-мм мортир (8 ед.), 152-мм гаубиц (только чертежи), 20-мм (2 ед.) и 30-мм автоматических зенитных пушек 76,2-мм зенитных пушек.

Их производство было налажено на советских оружейных заводах Всесоюзного орудийно-арсенального треста. Для этого туда было направлено немецких 14 инженеров и техников и 43 рабочих и мастеров по персональным договорам. По безвалютным соглашениям в СССР прибыло ещё 168 немецких специалистов. Всего к 1932 г. на подмосковном заводе № 8 им. М.И. Калинина и Мотовилихинском машиностроительном заводе им. В.М. Молотова Главного военно-мобилизационного управления НКТП СССР работали 192 представителя немецкого технического персонала.

Во второй половине 1930 г. фирма предполагала поставить в СССР 100 ед. 20-мм автоматических зенитных пушек и 30 ед. 37-мм противотанковых пушек в собранном виде, а также 8 комплектов 150-мм миномётов и 4 комплекта 76,2-мм зенитных пушек в виде полуфабрикатов.

Уже осенью 1931 г. в Германию убыли несколько групп советских специалистов. На заводы «Рейнметалл» для изучения технологии конструирования артиллерийского вооружения и его производства приехали старший инспектор Артиллерийского управления РККА М.М. Каюков¹⁵¹, Руднев и Ларман. А на предприятия «Бохум-Ферайн» (гг. Дюссельдорф и Бохум) прибыла вторая группа в составе: директора одного из заводов Е.П. Тольского¹⁵², инженера-конструктора Тульского оружейного завода М.Е. Березина, Черри и Карпова. Они ознакомились с производством боеприпасов среднего калибра, получили консультации по проектам строящихся заводов в Ярославле и Челябинске, а также обсудили вопрос о получении помощи от немецкой стороны в постановке производства стали для артиллерийских систем малых и средних калибров.

Уже 2 ноября 1931 г. по итогам проверки завода № 8 им. М.И. Калинина заместитель начальника вооружений РККА Н.А. Ефимов доложил членам РВС СССР, что фирма «Рейнметалл» в основном выполняет условия договора¹⁵³.

Успешная работа с данным концерном в тот период привела к тому, что некоторые из орудий, произведённых в СССР с помощью немецких специалистов, как например, 152-мм мортиры, стояли на вооружении Красной Армии вплоть до 1943 г. и принимали участие в Великой Отечественной войне и громили фашистов.

В 1937 г. СССР закупил у фирмы «Рейнметалл» более совершенную 37-мм противотанковую пушку (3,7-см), получившую наименование ОД («особой доставки»). От неё советские конструкторы использовали ряд механизмов, которые внедрили в новой 45-мм пушке, более известной как «сорокапятка».

Кроме того, в соответствии с третьим договором, заключённым с «Рейнметаллом» в том же 1930 г., в Москве до 1933 г. в КБ-2 Всесоюзного орудийно-арсенального объединения Наркомата тяжёлой промышленности СССР работала группа из 15 немецких конструкторов во главе со специалистом Фохтом. Там же начинал становление выпускник Артиллерийской академии, будущий известный советский конструктор В.Г. Грабин. С помощью немцев были созданы новые артсистемы: 305-мм полевая гаубица, 203-мм мортира и 122-мм гаубица «Лубок», которая впоследствии была использована как прототип для более прогрессивных отечественных орудий¹⁵⁴.

Помимо этого, в конце 1920-х гг. на советскую оборонную промышленность в СССР и Германии работал немецкий специалист по артиллерийским системам О. Шмитц, являвшийся ректором Высшей технической школы в Брауншвейге. В частности, в апреле 1929 г. он проектировал новые пушку и гаубицу и подготовил л эскизный чертёж дальнобойной (20 км) пушки с калибром 42 линии (10,67 см)». Свои материалы, а также «чертежи нового прицела для лёгкого миномёта», переданные ему Управлением снабжения Военного министерства Германии, О. Шмитц направил в Москву через начальника Инженерного отдела Торгпердства СССР в Берлине Александрова¹⁵⁵.

Повторимся, что поскольку Версальским договором Германии было запрещено производить военную технику, то СССР закупал у неё и продукцию двойного назначения, которую переоснащал для использования в собственных военных целях, например, транспортные самолёты — в бомбардировщики, а спортивные — в разведывательные («Юнкере», «Мессершмитт», «Альбатрос»), гусеничные тракторы — в танки, большегрузные грузовики — в тягачи («Крупп», «Даймлер-Бенц», «Маффай»), а также приобретал технические узлы и вспомогательное оборудование, в частности, двигатели различных типов и комплектующие к ним («Сименс», «БМВ», «Линке-Гоффман»), радио- и телеаппаратуру («Телефункен»), навигационное оборудование («Фернзее»), оптические приборы («Цейсс»), химические установки («Ганзеатише Аппаратенбаугезельшафт») и другие. При этом советские военные заказы передавались не только крупным немецким фирмам, но и средним и мелким предприятиям¹⁵⁶.

Масштабы чисто военных закупок СССР в Германии были разными. Так, только по линии ВВС в 1923—1924 гг. они составляли 11 млн 700 тыс. рублей, а в 1924—1925 гг. — уже 14 млн 600 тыс. рублей. Уже со второй половины 1920-х гг. через Наркомат внешней торговли СССР ежегодно стали проходить военные заказы на общую сумму до 22 млн золотых рублей¹⁵⁷.

К примеру, на август 1929 г. сумма военных заказов СССР в Германии оценивалась в 7 млн 177 тыс. 840 рублей, из которых 2 млн 38 тыс. 280 рублей уже было отпущено немецким фирмам, в том числе:

— по заказам «Авиатреста» — 117 тыс. 970 рублей;

— Ружейно-пулемётного треста — 450 тыс. 169 рублей;

— Орудийно-арсенального треста — 385 тыс. 299 рублей;

— ВОХИМтреста — 1 млн 66 тыс. 32 рубля¹⁵⁸.

Так, среди авиационных закупок в этой стране, шедших в 1928—1930 гг. по линии УВВС РККА, значились следующие: «самолёты и гидросамолёты, включая летающие лодки "Дорнье" Валь, моторы "Дорнье", "Юнкере", "BMW" и "Либерти", запчасти к моторам "Юнкере" и "BMW", машины для испытаний авиамоторов, разрывные машины, привязные аэростаты, ремонтная мастерская для гидросамолёта, оборудование опытной мастерской, авиа-, радио-, электро- и машинные приборы, авиа- и аэронавигационное имущество, электро-, радио- и фотоимущество, фотопринадлежности, кинопулемёты и прицелы, в том числе прицел Герца, авиасвечи Bosch, маски для ультрафиолетовых лучей, различные инструменты, оборудование и приборы, включая электроизмерительные, конденсаторы, железо-трансформаторы, спектроскопы, термометры, разные лампы, в том числе интенсивная дуговая, стетоскопы, прожекторы, целикрометры, реостаты, аппарат для микрофотографических исследований, параметр, термостат, газенеон, материалы, в том числе целлулоид, заклёпки дюралюминивые, а также станки, стальные трубы и трубы Вентура, олово чушковое»¹⁵⁹.

Анализ динамики развития советско-германского военно-технического сотрудничества свидетельствует о том, что пик советских закупок был достигнут в 1933 г., до прихода к власти в Германии А. Гитлера. Как писали в отчёте представители Торгпредства СССР, «советско-германский товарооборот в первые девять месяцев 1933 г., по сравнению с тем же периодом 1932 г., уменьшился на 45,7 %; при этом германский импорт из СССР уменьшился на 37 %, а германский экспорт в СССР на 49,9 %»¹⁶⁰.

В последующие годы положение стало немного улучшаться, но выйти на прежние объёмы торговли с Германией, в том числе по закупкам вооружения и военной техники, СССР так и не удалось.

Тем не менее в августе 1938 г. в перечне государств, где планировалось приобретать иностранную техническую помощь для Паркомата ВМФ СССР (всего на 1 млн 686 тыс. 968 рублей), Германия занимала одно из ведущих мест. В этой стране намечалось закупить: оптику (у фирм «Хенвельдтветцлер» и «Цейс» на общую сумму 19 тыс. 120 рублей; радиоимущество (у фирм «Телефункен» и «Сименс Гальске» на сумму 1 тыс. 668 рублей; навигационное оборудование и инструменты для кораблей и маяков (у фирм «Аншютц», «Хенкель», «Атлас-Верке»); электроизмерительные приборы и оборудование (у фирм «Сименс Гальске», «Гартман и Браун» и «Осром»); измерительные приборы и инструменты (у фирм «Цейс» и «Майгак»); лабораторное имущество для Военно-морской академии им. К.Е. Ворошилова (у фирм «Леман», «Гартман и Браун» и «Сименс Гальске»); топографическое и литографическое оборудование и материалы (у фирм «Клими», «Гок», «Гане», «Вахман» и «Мергентиллер»); фотокиноимущество (у фирмы «Цейсс»), а также различные морские карты и книги¹⁶¹.

И только после советско-германского сближения 1939 г. (после заключения между СССР и Германией договоров о ненападении от 23.08.1939 г., о дружбе и границе от 28.09.1939 г. и секретных дополнительных протоколов к ним) наметилась временная тенденция на увеличение поставок продукции военного назначения.

В частности, после предоставления Германией кредита Советскому Союзу в 200 млн рейхсмарок он разместил на эту сумму в ряде немецких фирм следующие заказы: по списку «А» — отдельные виды промышленного оборудования, в том числе металлообрабатывающие станки, и по списку «Б» — вооружение на 30 млн рейхсмарок.

Рассчитывая на дальнейшее расширение объёмов военно-технического сотрудничества с Германией, 20 октября 1939 г. нарком обороны К.Е. Ворошилов направил И.В. Сталину и В.М. Молотову «Программу особых заказов и закупок» на 26 листах. Он состоял из 13 разделов и предусматривал приобретение у Германии 340 типов военной техники, вооружения, боеприпасов и оборудования (приборов, аппаратуры и т.д.), в том числе 82 позиции по авиации, включая самолёты, а также дополнительно 286 изделий и их составных частей к перечню заказов по военному кораблестроению на общую сумму более 1 млрд рейхсмарок¹⁶².

Составление данной Программы стало возможным после принятия 4 сентября 1939 г. решения Политбюро ЦК ВКП(б) № П7/3 (протокол № 7) о посылке в Германию трёх групп работников по заказам: авиационных моторов, техпомощи по ним, станков и другого оборудования для снарядного производства. Кроме того, и это крайне интересно, планировалось отправить группу специалистов и в Италию для заказов машин по увеличению района плавания миноносцев и лидеров (до 5—6 тыс. миль) и технической помощи по этим машинам¹⁶³.

Уже через три дня нарком внешней торговли А.И. Микоян представил на утверждение И.В. Сталину и В.М. Молотову списки четырёх комиссий для отправки в Германию и Италию: комиссия по самолётам и технической помощи по ним — 3 чел., комиссия по моторам и технической помощи по ним — 3 чел., комиссия по заказам станков и другого оборудования для снарядного производства — 4 чел. и комиссия по заказам машин для увеличения района плавания миноносцев и лидеров и технической помощи по этим машинам — 3 чел.

В состав последней — «итальянской» группы были подобраны кандидатуры: инженеров ЦКБ-17 Наркомсудпрома Г.А. Оглоблина и П.Д. Дегтярёва, инженера турбинного отдела Кировского завода (г. Ленинград) Ф.М. Михайлова и начальника 2-й секции 6-го отдела НТК НК ВМФ военного инженера 2-го ранга Е.А. Ярынича. К сожалению, дальнейших сведений о судьбе данной комиссии пока не обнаружено. Известно лишь, что 7 сентября 1939 г. нарком ВМФ флагман флота 2-го ранга Н.Г. Кузнецов попросил увеличить состав комиссии по миноносцам ещё на 4 специалистов по вооружению и дополнил программу её работы заказами артиллерийских приборов и вооружения, а также получением технической помощи по ним¹⁶⁴.

Что же касается Германии, то к осени состав советской делегации, направляемой туда, претерпел серьёзные изменения. На основании решения Политбюро ЦК ВКП(б) № П8/128 от 23 октября 1939 г. (протокол № 8), во-первых, она получила статус Хозяйственной комиссии, во-вторых, количество её членов существенно возросло — до 59 чел., и, в-третьих, во главе были поставлены нарком судостроительной промышленности СССР И.Ф. Тевосян (председатель) и начальник Артиллерийского управления РККА дивинженер ГК. Савченко¹⁶⁵ (зам. председателя). Соответственно расширился и состав Хозяйственной комиссии. Теперь она включала 6 военно-технических (судостроение и механизмы кораблей, морская артиллерия, полевая артиллерия, авиация (самолёты), оборудование для снарядного производства, связь) и 7 производственных подкомиссий (но получению стали без доменного процесса, по доменному, сталеплавильному производствам, по прокату, по механизации добычи руды, по высокооктановым бензинам и по гидрированию угля).

В комиссию по судостроению и механизмам кораблей из 12 чел. вошли: председатель НТК НК ВМФ военинженер 1-го ранга А.А. Фролов (бригадир), начальник связи НК ВМФ инженер-флагман 3-го ранга В.М. Гаврилов, начальник Минно-торпедного управления НК ВМФ капитан-лейтенант Н.И. Шибаев, начальник 2-го Главного управления Наркомсудпрома (специалист по механизмам кораблей) С.А. Боголюбов, строитель линкора Николаевского завода № 198 им. А. Марти П.И. Ермолаев, начальник НИИ-48 (специалист по броне) А.С. Завьялов, заместитель начальника 13-го Главного управления Наркомсудпрома Б.Н. Зубов, строитель линкора Балтийского завода № 189 им. С. Орджоникидзе Н.Ф. Мучкин, главный инженер ЦКБ-17, конструктор крейсера В.А. Никитин, заместитель начальника ЦНИИ-45 (специалист-котельщик) В.В. Ногин, главный инженер 1-го Главного управления Наркомсудпрома (специалист по судовым механизмам) В.Ф. Разинкин и начальник 3-го отдела 13-го Главного управления Наркомсудпрома (специалист по механизмам кораблей) В.В. Смирнов.

Менее представительной — из 5 чел. — была комиссия по морской артиллерии: начальник 4-го отдела НТК НК ВМФ (артиллерист) капитан 3-го ранга В.Н. Мельников (бригадир), заместитель начальника Управления вооружения НК ВМФ капитан 2-го ранга М.И. Акулин, начальник кафедры тактических свойств оружия артиллерийского факультета ВМА им. К.Е. Ворошилова, профессор, флагман 1-го ранга Л.Г. Гончаров, директор Ленинградского завода «Большевик» (будущий нарком и министр вооружения, оборонной промышленности, обороны, маршал) Д.Ф. Устинов и главный конструктор Ленинградского завода № 212 (специалист по приборам управления артиллерийским огнём) С.Ф. Фармаковский.

Комиссию по авиации из 8 чел. на первом этапе поручили возглавлять главному конструктору Московского авиационного завода № 39 им. В.Р. Менжинского С.В. Ильюшину¹⁶⁶ и боевому лётчику — участнику боёв в Испании, на р. Халхин-Гол и освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию, заместителю командующего ВВС Белорусского ВО, Герою Советского Союза полковнику А.И. Гусеву.

Уже 28 октября 1939 г. большинство из членов Хозяйственной комиссии провели переговоры в г. Берлине.

Главная цель поездки, по воспоминаниям главного инженера нового ЦКБ-17 В.А. Никитина, была «покупка военных кораблей, готовых или строящихся». Перед командировкой, в сентябре членов делегации принял глава страны. «Накануне отъезда, — рассказывал Владимир Александрович, — Тевосян вызвал меня и сказал:

— Товарищ Сталин вызывает нас в Кремль для указаний. Едем! Мы приехали в Кремль и были немедленно приняты Сталиным. Кроме нас были вызваны ещё несколько человек. К сожалению, и не запомнил никого из приглашённых. Помню только, что среди них были два-три незнакомых мне военных.

Сталин принял нас, стоя посредине кабинета. Я сейчас не могу точно повторить содержание его указаний, хотя они были коротки. Лишь одна фраза крепко врезалась мне в память:

— Покупайте кораблей как можно больше, — сказал он, обращаясь к Тевосяну, — помните, что каждый купленный корабль, — это г немцев на один корабль меньше, а у нас — на один больше. Выходит: в нашу пользу — два корабля!»¹⁶⁷.

Принимающей стороной было министерство торговли Германии. Вся советская комиссия была разбита на группы в зависимости от специализации: кораблестроение, вооружение, приборы и авиация. В частности, бригада специалистов по военному кораблестроению, куда вошли И.Ф. Тевосян, инженеры В.А. Никитин, Б.Н. Зубов, В.А. Разинкин и Н.Ф. Мучкин, а также военные моряки вместе с А.А. Фроловым, провела переговоры с представителями Военно-морского министерства Германии во главе с начальником Управления морских вооружений кригсмарине адмиралом К.Э. Витцелем. При этом немцы сразу заявили, что могут вести речь о продаже только достраивающихся кораблей, а не находящихся в строю. Продажа же подводных лодок с единым двигателем, по причинам того, что якобы над этой проблемой они ещё работают, а других «им самим не хватает», исключалась полностью.

Начальник Главного управления кораблестроения (ГУК) адмирал Фукс и корабельный инженер, министериальрат (соответствовало званию капитан 1-го ранга) Рикке ознакомили советских корабелов с чертежами общего расположения и спецификациями крейсера «Лютцов» и линейного корабля «Тирпиц» (однотипного с «Бисмарком»), Затем в г. Киле на одном из самых крупных судостроительных заводов «Дейче Верке» группа осмотрела все цеха, действующий линейный корабль «Шарнхорст», а также тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер», на котором был осуществлён выход в море с учебной зенитной стрельбой, и тральщик «М-1», доставивший их в базу. В конце октября 1939 г. в Гамбурге на верфи «Блом и Фосс» группа посетила линейный корабль «Бисмарк», передававшийся немецкому флоту. А в середине ноября в Бремене был осмотрен судостроительный завод фирмы «Дешимаг», на котором строились линкор «Зейдлиц» и крейсер «Лютцов», 3-4 миноносца типа «36» и несколько подводных лодок. В заводском КБ, возглавляемом доктором Пробстом, советские специалисты познакомились с организацией работы и изучили чертежи крейсера «Лютцов» (пр. 83, один из пяти так называемых «карманных линкоров», заложенный в Бремене в 1937 г.). В итоге был сделан вывод о том, что данное конструкторское бюро было «хорошо организованным подразделением завода фирмы “Дешимаг"».

Кроме того, в ходе поездки группа военного кораблестроения осмотрела миноносец нового проекта, подводную лодку, завод Круппа по изготовлению броневой стали в Эссене, испытательные бассейны в Гамбурге и Бремене и морские НИИ¹⁶⁸.

В ходе первого визита советской комиссии по судостроению был согласован перечень поставок, требуемых для своих кораблей, и немецких фирм-производителей: полного проекта со всеми рабочими чертежами крейсера «Адмирал Хиппер», двух комплектов всего оборудования, устройства, вооружения, брони и всех прочих предметов для крейсера типа «Адмирал Хиппер» (за исключением корабельной стали, производство которой не представляло затруднений для советских специалистов), уже спущенных на воду и находящихся в достройке линкора «Зейдлиц» (процент готовности — около 60 %) и крейсера «Лютцов» (около 45 %), на поставку всего дооборудования для этих кораблей (до 100 % по всем частям), на продажу всех проектных материалов и рабочих чертежей на линкор «Шарнхорст», проектных материалов и рабочих чертежей авианосца «Граф Цеппелин», а также самого авианосца, находящегося на стапеле со спуском в середине 1940 г. (процент общей готовности — около 30 %, а машин — до 50 %), на ознакомление и передачу технических условий на материалы и отдельные изделия, употребляемые военными фирмами Германии (в т.ч. на броню) и на постройку в течение полутора лет по готовому проекту фирмы «Демаг» 260-тонного плавучего крана¹⁶⁴.

При этом самих чертежей линкора «Шарнхорст», а также готовых образцов 240-миллимстрового орудия, неконтактной торпеды, геликоптера и радиолокатора члены советской комиссии так и не увидели.

Напряжённые переговоры с советником министра авиации Германии Мюллером и начальником Военно-технического управления Министерства авиации генералом Удетом провела и комиссия по авиации. В ходе первой недели советские специалисты познакомились с заводом «Хейнкель» в Ростоке, Институтом ДФЛ, фирмами «Даймлер-Бенц» и «Рейн-Металл» в Берлине, «Дорнье» — в Фридрихегафене и «Фокке-Вульф» — в Бремене. Членам комиссии показали последние образцы самолётов, находившихся на вооружении люфтваффе, включая истребитель «Мессершмитт-109», бомбардировщики «Хейнкель-111» и «Дорнье-215».

Вот что рассказал в своих воспоминаниях о тех днях участник делегации — заместитель начальника НИИ ВВС РККА полковник (впоследствии — генерал-лейтенант авиации, начальник ЦАГИ, заместитель командующего ВВС, начальник НИИ ГВФ и ЛИИ ГВФ) И.Ф. Петров: «В период с октября 1939 г. по январь 1940 г. члены комиссии осмотрели большое количество образцов военной техники: самолёты, моторы, пушки, танки, самоходные артиллерийские установки, радиотехническую аппаратуру, военные корабли и т.д., и посетили многие предприятия, производившие эту технику. На основе этой подготовительной работы были составлены списки оборудования и образцов техники, которые комиссия рекомендовала к закупке в качестве объектов изучения или для оснащения предприятий... Первоначально руководителем авиационной группы в составе комиссии был назначен... А.И. Гусев. В группу входили П.П. Поликарпов, А.С. Яковлев, П.В. Дементьев, В.П. Кузнецов, Л.Д. Швецов, С.П. Супрун, я и ряд инженеров разных специальностей¹⁷⁰. После посещения крупнейших заводов Мессершмитта, Хейнкеля, Юнкерса, Дорнье, Фокке-Вульфа у руководителя нашей группы А.И. Гусева сложилось впечатление, что на заводах нам показывают уже устаревшие типы самолётов, и потому от закупки этих самолётов он отказался. Однако члены комиссии, с “пристрастием” осматривавшие цеха и видевшие детали незавершённого производства, пришли к выводу, что показанные немецкие самолёты составляют основу вооружений “Люфтваффе”. Об этом и был поставлен в известность ЦК партии при докладе о результатах поездки»¹⁷¹.

Во второй половине декабря 1939 г., закончив предварительные переговоры с немцами по технической помощи и покупке военной техники, советские корабелы вернулись в СССР¹⁷².

Помимо вышеназванных специалистов, для организации взаимодействия, в том числе в области будущих морских поставок, в Германию от Наркомата ВМФ СССР командировались и другие командиры и начальники. В частности, 18 ноября 1939 г. — специалист по гидроакустике — военинженер 3-го ранга Кузьмин, по гидрографическому вооружению — капитан 3-го ранга Алексеев, по штурманским приборам — военинженер 1-го ранга Сигачёв¹⁷³. А несколько ранее, в сентябре, готовились выехать в Берлин по военно-дипломатической линии в качестве: военно-морского атташе — капитан 2-го ранга П.А. Ипатов (начальник 2-го Севастопольского ВМУ), его помощника — военинженер 3-го ранга И.С. Зеленин (начальник отделения Разведотдела НК ВМФ) и секретаря — лейтенант В.Г. Евтушенко (редактор Разведотдела НК ВМФ). Однако руководство страны посчитало необходимым заменить П.А. Ипатова на бывшего заместителя начальника штаба ТОФ, военного гидрографа по образованию, военинженера 1-го ранга М.А. Воронцова, первоначально планировавшегося к назначению военно-морским атташе в США¹⁷⁴. В этой должности Михаил Александрович и встретил Великую Отечественную войну¹⁷⁵.

Именно в этот период, осенью 1939 г., СССР и Германия достигли договорённости и о создании на советской территории, в Мурманской области на берегах губы Большая Западная Лица (ныне г. Заозёрск — «столица» атомных подводных сил Северного флота России), очередного немецкого военного объекта, получившего название ВМБ «Пункт Норд» или «Базис Норд»¹⁷⁶.

Сразу отметим, что, согласно последним исследованиям военных историков В.С. Христофорова и А.П. Черепкова, основанным на материалах архивов ФСБ России, существование такой базы ставится под сомнение и, по мнению авторов, является «не более чем мифам»¹⁷⁷.

Тем не менее автор не без оснований полагает, что последняя точка в данных изысканиях ещё не поставлена. То, что исследователи не нашли необходимые документы по «Базис Норд» в архивах бывшего НКВД/КГБ СССР, а ныне ФСБ РФ, не означает того факта, что она на самом деле существовала.

Достаточно вспомнить истории с длительным поиском в отечественных архивах секретных протоколов к «Советско-германскому договору о ненападении 1939 года» («Пакт Молотова—Риббентропа») от 23 августа 1939 г. и «Договору о дружбе и границе между СССР и Германией» от 28 сентября 1939 г., о тайном расстреле пленных офицеров польской армии, осуществлённом сотрудниками НКВД СССР весной 1940 г. в Катынском лесу в Смоленской области («Катынский расстрел»), о загадочном торпедировании неизвестной подводной лодкой и потоплении в районе Нарвского залива 27 сентября 1939 г. советского парохода «Металлист» и атаке у эстонского побережья транспорта «Пионер» (после чего последовало заключение договоров о взаимопомощи между Эстонией, Латвией, Литвой и СССР), о неожиданном «Майнильском инциденте» — артобстреле советских войск, расположенных на Карельском перешейке, «с финской территории» 26 ноября 1939 г. (вслед за которым началась Советско-финская, или «зимняя», война 1939—1940 гг.), а также о секретных перевозках в СССР золота «Пиренейской» республики советскими командирами на испанских подлодках в 1936—1939 гг., курировавшихся ВМФ и НКВД СССР, и т.д.

Кроме того, добавим, что даже в указанном труде В.С. Христофорова и А.П. Черепкова имеются косвенные ссылки на существование немецкой базы в губе Западная Лица.

И самое главное, уже опубликован ряд рассекреченных документов, в том числе касающиеся существования данной базы, из Архива внешней политики РФ.

Итак, по порядку. Начиная с 6 сентября 1939 г., в Мурманск, по данным местного УНКВД, один за другим, без всякого предупреждения советских властей, стали заходить немецкие торговые суда. Первым из них прибыл современный пассажирский пароход «Бремен», до войны завоевавший «Голубую ленту Атлантики», на следующий день — пароходы «Иллер» и «Нью-Йорк», а в последующие дни — пароходы «Палиме», «Кардиллера» («Кордиллере»), «Ганс Леогарт», «Синти Луиз» («Сант-Луис»), «Болтнхаджен», «Хелга», танкеры «Фридрих Бреме» и «Вильгельм Ридеманн». Уже 13 сентября на мурманском рейде скопилось 11 немецких торговых судов (общий тоннаж — 149 тыс. 120 т, суммарная численность экипажей — 2 тыс. 140 чел. и 31 пассажир). Ас 14 по 16 сентября туда же прибыли ещё 6 судов («Август-Леонард», «Вадай», «Фениция» («Фенисия»), «Тубинген», «Хелене» и «Багио Кастилло»).

Вполне закономерно, что 11 сентября 1939 г. советская контрразведка направила И.В. Сталину обобщённый доклад о нахождении в Мурманске немецких и других иностранных судов. Характерно, что своё присутствие в советском порту капитаны-немцы объясняли распоряжением германского Адмиралтейства, рекомендовавшего укрываться в нём от преследований английских военных кораблей в условиях начавшейся Второй мировой войны¹⁷⁸.

При этом 13 из 17 первых судов Третьего рейха имели на борту грузы¹⁷⁹.

Для решения вопросов, связанных с дальнейшим пребыванием в порту немецких судов, 10 сентября 1939 г. в Мурманск из Москвы прибыли секретарь посольства Германии Гебхард фон Вальтер и сотрудник Иоганн Кенигседер. Германское правительство намеревалось отправить через ленинградский порт на родину 1700— 1800 чел. из состава команд всех судов, а также всех пассажиров. Предполагалось, что в Ленинграде 16 сентября их заберут два немецких судна. Остальные моряки во главе с капитанами останутся для несения службы в Мурманске.

СССР пошёл навстречу немецкой стороне и выделил необходимое число железнодорожных составов, после чего её моряки выехали из Мурманска по Кировской железной дороге. 21 и 22 сентября 1939 г. четырьмя пассажирскими составами немцы (всею 1891 чел.) прибыли в Ленинград. А 23 сентября на пароходах «Океана» и «Сиерра-Кордоу» под оркестровую музыку они отбыли в Германию.

По согласованию с представителем немецкого посольства И. Кенигседсром было принято решение, что, начиная с 27 сентября 1939 г., немецкие суда начнут один за другим уходить из Мурманска, за исключением судов «Иллер», «Кардиллера» и «Фсниция».

Некоторую часть грузов из 4 тыс. 600 г., имевшихся на борту парохода «Иллер», включая медь, свинец, баббит, кожу, выгрузили в Мурманске и направили железнодорожным путём в Ленинград для последующей транспортировки на родину. Другая часть грузов, рапсе намечавшихся к доставке по сухопутью в советскую Северную столицу и далее через Балтику в Германию, по указанию немецкого посольства, неожиданно была перегружена с других немецких судов не на указанные ранее грузовые, а на другие пассажирские теплоходы: «Синти Луиз» и «Нью-Йорк», которые в начале ноября вместе с «Иллером» отправились в Гамбург.

Интересно, что, завершая переговоры о сроках выхода судов и их снабжении на время перехода в Германию, немецкая сторона инициативно предложила советским представителям купить в Мурманске или обменять на эквивалент в Ленинграде 1 тыс. 630 т мазута и 5 тыс. 500 т дизельного масла с танкера «Вильгельм Ридеманн», в также 5 тыс. т бензина, 3 тыс. т керосина с танкера «Фридрих Бреме» и 80 бочек авиабензина с судна «Палиме».

Кроме того, представитель посольства Германии пожелал произвести расчёты, связанные с обслуживанием их судов в Мурманске, при этом подчеркнув, что «поскольку их суда зашли в Мурманск, как в порт-убежище», они рассчитывают на освобождение от корабельных сборов и лоцманских сборов.

8 октября в Москву убыл секретарь германского посольства Гебхард фон Вальтер, а 29 ноября — и Иоганн Кенигседер.

На тот момент, до 5 октября практически все немецкие суда покинули советский порт. Исключение составил пароход «Кардиллера» (капитан — Камманн), вышедший из Мурманска 3 декабря (на его борту находились 12 тыс. 54 т груза, включая железные и скобяные изделия, брёвна, текстиль, кожу, и 7 пассажиров без виз на право въезда в СССР). Первоначально предполагалась его разгрузка в Мурманске для доставки груза сухопутным путём в Ленинград и далее в Германию немецкими судами.

По оценкам отечественных исследователей, именно на нём и на «Синти Луиз» (капитан Шрейдфер (Шродер) с запасом продовольствия на 3 мес. и топлива 900 т) должны были находиться основные грузы для будущей базы. Но к тому времени советская сторона ещё не определилась с сё окончательным местом.

До 20 октября в Мурманске задержался и трансатлантический лайнер «Бремен» (капитан — Агренс Адольф). Имея на борту 917 чел. команды без груза и пассажиров, судно водоизмещением 56 тыс. т располагало запасами топлива в 700 т и продуктами на трое суток. Однако в день выхода из мурманского порта «Бремен» столкнулся с одним из немецких пароходов, после чего капитан поставил перед местным «портоуправлением вопрос о переводе лайнера в другое место, более подходящее для более или менее длительного пребывания теплохода в порту».

Кроме того, в поле зрения советской контрразведки попали пароход «Фениция» (капитан — Геслер), прибывший в Мурманск 14 сентября 1939 г., и зашедший в советские территориальные воды китобоец «Викинг-5». Как считали чекисты, их команды «под разными предлогами, в основном из-за поломок механизмов, совершённых членами экипажей, всячески оттягивали выход» из СССР в Германию вплоть до осени 1940 г.¹⁸⁰ Но об этом чуть ниже.

Вскоре немцы выбрали для «Базис Норд» наиболее закрытый Мотовский залив и точку с координатами 69 градусов 25 минут северной широты 32 градуса 26 минут восточной долготы. Совсем не случайно с разрешения Наркомата ВМФ СССР туда, в губу Западная Лица, перебрались: 8 декабря 1939 г. «Фениция», 10 апреля 1940 г. «Викинг-5», а затем и подоспевшая бывшая китобойная база «Ян Веллем».

Любопытно, что последняя, согласно донесениям сотрудников Мурманского УНКВД, «в военное время могла использоваться как база подводных лодок или плавмастерская», а до прибытия на советский Север занималась промыслом в Южной Атлантике.

К военным судам немцы относили и торговый пароход «Фениция» грузоподъёмностью 9 тыс. 465 тис командой в 41 человек. Интересно, что 23 февраля 1940 г. после 3-месячной его стоянки в губе Западная Лица немецкая сторона предложила СССР продать это судно. И командование Северного флага направляло для его осмотра целую комиссию из числа командиров кораблей. Но его возможности и состояние не впечатлили советских военных моряков.

По мнению исследователей, окончательное решение о расчётах с руководством Германии за размещение «Базис Норд» на своей территории правительство СССР приняло 17 октября 1939 г., накануне отъезда в Берлин советской Хозяйственной комиссии И.Ф. Тевосяна.

Общее руководство новой немецкой «Базис Норд» было возложено на административное управление кригсмарине (министр-директор — Шрайбер). В СССР, на Севере, этот вопрос, в том числе, курировали: сотрудник посольства Германии Вильгельм Баум (с 4 по 8 и с 18 по 22 декабря 1939 г.) и помощник военно-морского атташе капитан-лейтенант Эрвин Росс¹⁸¹ (с 29 ноября до середины декабря 1939 г.), Курт Крепш¹⁸² (с 6 по 16 декабря 1939 г. и с 27 марта по 1 апреля 1940 г.) и Эрих Ауэрбах¹⁸³ (с 27 ноября 1939 г. по 3 октября 1940 г.).

Все подготовительные мероприятия по «Базис Норд» советская сторона взяла на себя. В одну из сентябрьских ночей рыбаки колхоза «Коминтерн» (созданного из обрусевших финнов в Западной Лице) и спецпереселенцы, проживавшие в пос. Большая Западная Лица и Большая Лица, были выселены в Карелию. Переселение не коснулось лишь жителей пос. «Коминтерн», который располагался почти у входа в Мотовский залив, в губе Малая Лица.

По уточнённым данным, В.С. Христофорова и А.П. Черепкова, переселение людей в данном регионе было связано главным образом с итогами Советско-финской войны 1939—1940 гг., когда СССР отошла некоторая часть территории Финляндии и места проживания финнов, переехавших в другие районы страны, заняли советские трудопоселенцы.

Выселение финнов началось в июне 1940 г. на основании решения Правительства СССР и в соответствии с приказом наркома внутренних дел № 00761 от 23.06.1940 г. На НКВД СССР возлагалось переселение из Мурманска и Мурманской области в Карело-Финскую СССР и /Алтайский край более 8 тыс. «граждан инонациональностей». В Карелию переселялись почти 7 тыс. финнов, эстонцев, латышей, литовцев и шведов. Переселению на Алтай подлежали около 2 тыс. немцев, поляков, китайцев, греков, корейцев. Операцией по выселению были охвачены Мурманск и его окрестности — пограничные районы Кольский, Полярный, Териберкский и Саамский. Из посёлков Тюва-Губа, Сайда-Губа, Териберка и др., расположенных по Кольскому заливу, уже в начале июня во внутренние районы Мурманской области переселили 92 семьи «бывших кулаков-трудопоселенцев» и подлежала выселению ещё 21 семья данной категории.

Ранее, с 17 сентября по 22 ноября 1939 г., согласно приказу НКВД СССР № 001117 «О мероприятиях в связи с отнесением города Мурманска к числу режимных местностей» во исполнение постановления Правительства СССР УНКВД по Мурманской области, областное УНКВД на основании «компрометирующих материалов в отношении безусловно подозрительных людей, особенно финнов и эстонцев и других иностранцев; административно-ссыльных...» арестовало 243 чел. и оформило дел для рассмотрения на Особом совещании НКВД СССР на 51 человека¹⁸⁴. Одновременно УНКВД просмотрело дела на арестованных в массовую операцию 1937— 1938 гг. финнов, эстонцев и др., а затем освобождённых, и отобрало ещё 51 дело¹⁸⁵.

На первом этапе все работы по созданию немецкой базы вели военные специалисты 95-го строительного участка Мурманского отделения экспедиции подводных работ особого назначения — ЭПРОН и заключённые из соседних лагерей ГУЛАГа. В дальнейшем строительство вели только немецкие специалисты. В базе возвели причалы, ремонтные мастерские, склады снабжения, топливные хранилища и аэродром с необычной взлётно-посадочной полосой с металлическим покрытием и длиною в полтора километра.

Есть сведения, что первые немецкие подводные лодки U-38 и U-36 «Базис Норд» приняла уже в ноябре 1939 г. При этом официальное разрешение на их заход туда и снабжение Германия получила от СССР¹⁸⁶. После чего зуда пришли суда «Фениция», «Викинг-5» и «Ян Веллем».

В январе—апреле 1940 г. тема «бухты Западной Лицы» по крайней мере 4 раза обсуждалась в ходе встреч советских и немецких дипломатов в Москве. Так, например, 7 января посол Германии в Москве Ф. Шуленбург ходатайствовал перед председателем СНК и наркомом иностранных дел СССР В.М. Молотовым о снабжении топливом находившегося там немецкого крейсера и получил положительный ответ¹⁸⁷.

Всего до своего закрытия 5 сентября 1940 г. в данную базу заходили около 20 кораблей и транспортов Германии, в том числе танкеры снабжения тяжёлых крейсеров типа «Адмирал Хиппер» и метеорологические суда, высаживавшие экспедиции на Землю Франца-Иосифа¹⁸⁸.

При этом, как свидетельствуют архивные документы, нахождение немецких судов на советском Севере, с ведома И.В. Сталина, полностью курировал ВМФ СССР. Так, 17 июня 1940 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия в письме в адрес руководства Мурманского обкома ВКП(б) прямо указывал: «Стоянка германских судов в Западной Лице, Иоканге и Мурманском Торговом порту разрешена Народным Комиссариатом Военно-Морского флота. Все передвижения, как этих судов, так и лично Ауэрбаха, связанные с обслуживанием команд судов, производятся с разрешения командования Северного флота»¹⁸⁹.

Более того, в спецзаписке НКВД СССР от 14 июня 1940 г. также подтверждалось существование «Базис Норд». В ней, в частности, отмечалось: «Ведя активные военные операции против военно-морских сил союзников, Германия, безусловно, нуждается в военных кораблях. Ссылки на невозможность вывести их из Мурманского порта не являются основательными, так как сопредельное государство, Норвегия, очищено от войск союзников.

Следовательно, пребывание германских пароходов в Мурманском порту вызывается другими соображениями, вероятнее всего — разведывательного порядка.

Об этом и сообщает недавно приобретённый и близко связанный с Ауэрбахом агент... По поводу пребывания Ауэрбаха в Мурманске в своём сообщении от 10мая с.г. пишет: “...Необходимость иметь здесь официального морского представителя, т.е. легального шпиона без каких-то немецких интересов на Севере, трудно. Такими интересами служит приход в момент объявления войны Англией Германии большого количества немецких торговых кораблей в Кольский залив, а по убытии их созданная база в Западной Лице (выделено авт.). Почему эти торговые корабли не зашли в самые северные порты Норвегии, также значительно удалённые от морских баз Англии, а все прибыли в Мурманск, — становится ясным в свете приобретения германским правительством определённых позиций (база представительства) (выделено авт.) за последующее время...” ...В связи с тем, что приобретение этих позиций на Севере шло по линии общения с военно-морскими организациями, в частности с Северным флотом (и, видимо, в срочном порядке в части обслуживания связью базы флота (выделено авт.) с представителями радиотелеграфной связи и буксирами, а также выполнением тех или других требований представителя (т.е. Ауэрбаха), невольно знакомило представителя с организацией флота... »¹⁹⁰

Как уже упоминалось, почти годичное пребывание в Мурманске помощника военно-морского атташе посольства Германии Э.П. Ауэрбаха советская контрразведка связывала не только с «наличием двух немецких пароходов, именуемых "военными", которые... отстаивались в губе Западная Лица» («Финиция», «Викинг-5»), но и с выполнением важной задачи по «проведению разведывательной деятельности на Кольском полуострове и побережье». Чекисты отмечали, что губа Западная Лица, в которой отстаивались немецкие военные суда, располагалась поблизости от Полярного — основной базы Северного флота ВМФ ССР. Для того, чтобы из Мурманска попасть в Западную Лицу, необходимо было пройти весь Кольский залив и юго-западную часть Баренцева моря. Стоянка германских военных судов в зоне дислоцирования советских боевых кораблей служила официальной причиной для частных выездов Э.П. Ауэрбаха в этот район. Всего за всё время тот выезжал на место стоянки судов в сопровождении официальных представителей СФ 8 раз.

Кроме того, зафиксированы сведения о том, что немецкий военно-морской разведчик рассчитывал осесть на жительство в Мурманске и на более длительный период — до 1941 г.

Активность контактов кригсмарине с ВМФ СССР позволила его представителям вести себя на Севере достаточно свободно. Так, 23 октября 1939 г. в Мурманск неожиданно был приведён под вооружённой немецкой охраной и военным флагом Германии, с закрашенным названием, захваченный ею в качестве приза с пленным экипажем американский пароход «Сити оф Флинт».

По данным Мурманского УНКВД, он «шёл с грузом тракторов, яблок, пшеницы, кофе и машинных частей для Англии и был захвачен немецким крейсером “Дойчланд" в Атлантическом океане, после чего на судно были высажены 17 вооружённых немецких солдат во главе с офицером...».

После осмотра парохода комиссией советских пограничников и в ходе дознавания выяснилось, что заход в Мурманск немцы осуществили без лоцманов и контролёров ввиду «неисправности машины, требующей 20-часового ремонта». В ходе досмотра немецкие военнослужащие были разоружены: у них изъяли 4 карабина, 17 пистолетов и 32 гранаты, после чего их сняли с парохода и разместили в помещении клуба ЭПРОН под охраной военного порта. Возглавлявший призовую команду офицер добивался, чтобы на судно был вызван германский консул, но в этом ему было отказано. И через шесть дней, 28 октября 1939 г., «Сити оф Флинт» покинул Мурманск¹⁹¹.

В этот же период немецкая сторона выдвинула просьбу разрешить переоборудовать в мурманском порту свой теплоход «Иллер» во вспомогательный крейсер для ведения морских операций на Севере и изучала возможность базирования в бухтах Кольского залива других вспомогательных крейсеров, действовавших на атлантических и тихоокеанских морских коммуникациях англичан.

А 25 октября 1939 г. представитель штаба кригсмарине капитан 1-го ранга Мирров сделал советскому военно-морскому атташе в Берлине капитану 1-го ранга М.А. Воронцову неожиданное предложение о патрулировании ВМС Германии устья Финского и Рижского заливов, преподнеся это как знак союзнической помощи Советскому Союзу в свете его непростых взаимоотношений с Финляндией (за месяц до начала Советско-финской войны) и прибалтийскими государствами¹⁹².

8 декабря того же года новый нарком ВМФ СССР Н.Г. Кузнецов¹⁹³ предложил наркому внешней торговли А.И. Микояну приобрести у Германии новейший (1936 г. постройки) танкер «Фридрих Бреме» водоизмещением 15 500 т¹⁹⁴, который зашёл на стоянку в Мурманск в начале сентября 1939 г.¹⁹⁵ Во, судя по всему, сделка не состоялась.

С началом 1940 г. в северные порты СССР стали заходить и другие военные корабли кригсмарине. Так, 11 апреля в мурманский порт, как «убежище», прибыл германский тральщик 485, а 16 июля — тральщик «Кединген». Интересно, что на борту последнего находилось 20 т продовольствия, предназначенного для немецких судов, стоявших в Мурманске и в Западной Лице.

К тому времени 21 апреля советской морпогранохраной уже была зафиксирована вооружённая попытка прорваться в мурманский порт целой группы из 5-ти германских траулеров («Целле», «Кобург», «Штеккельнберг», «Лаунбург») во главе с «Заксенвальдом», переоборудованных под тральщики. Каждое судно с командой из 16—18 чел. имело по одному баллону для постановки дымовой завесы и по винтовке с патронами (от 40 до 160 шт.). Согласно судовым документам, на «Заксенвальд» возлагалась задача наладить «общение между Германией и немецкой базой на мурманском побережье» (выделено Авт.). После досмотра 27 июня 1940 г. все траулеры ушли из Мурманска в норвежский порт Тромсё¹⁹⁶.

Начиная с весны в Мурманск приходили и другие немецкие суда, главным образом для загрузки советского апатитового концентрата (всего в 1940—1941 гг. предполагалось вывезти порядка 500 тыс. т). Так, 28 марта в порт зашёл товаро-пассажирский пароход «Валькюре» и ожидалось прибытие парохода «Сивас». Но 11 июня на первом произошла авария: поломалась станина брашпиля и был утерян якорь, вследствие чего немцы запросили причал. Как считали в местном УНКВД, по всем признакам авария на пароходе была совершена «вполне преднамеренно, с той целью, чтоб задержать пароход от отправки в Германию». Тем не менее 2 августа «Валькюре» с грузом концентрата ушел в Гамбург.

А обеспечение немецких судов в Мурманске было возложено на общество «Инфлот» Наркомата морского флота СССР.

Учитывая высокую активность немцев в губе Западная Лица, по настоянию УНКВД в мае 1940 г. советская сторона перевела германские суда «Финиция» и «Викинг-5» на побережье Кольского полуострова, в горло Белого моря в становище Иокангу (Иоканьга), «являющуюся новостроящейся базой Северного военного флота». Характерно, что мотивы передислокации судов немцам официально не сообщались. Можно смело предположить, что поводом к этому, со слов В.М. Молотова, стали «кое-какие слухи», ходившие на Западе вокруг существования немецких баз на Севере СССР, о чём он, в частности, уведомил Ф. Шуленбурга ещё 5 марта 1940 г., заявив, что «выход германских транспортных судов из бухты Западная Лица до конца финляндских событий (войны СССР с Финляндией. — Авт.) затруднён»¹⁹⁷.

Характерно, что, по заявке немецкой стороны, на 22 июня 1940 г. командование Северного флота обязалось обеспечить снабжение её судов в базе Иоканга в следующем объёме: 700 т. газолина и 100 т. мазута (топлива у них оставалось только до 01.07.1940 г.), 100 т. воды, 4 анодных батареи (от 60 до 100 вольт), 3 л. кислоты для аккумуляторов, а также 80 шт. шамотного кирпича и 50 кг. шамотной глины. Кроме того, в связи с тем, что моряки «Финиции» не могли собственными силами осуществить ремонт поломанного брашпиля, они потребовали для устранения неполадки перевести их судно в Мурманск.

И 29 июня «Финицию» и «Викинг-5» перевели в мурманский порт. А ровно через месяц, спустя пять дней после празднования Дня ВМФ СССР, «Викинг-5» вместе с тральщиком «Кединген» покинул Мурманск. 16 сентября 1940 г. оттуда ушла и «Фениция»¹⁹⁸.

Известно, что в летнюю навигацию 1940 г. командование кригсмарине попросило советскую сторону разрешить ему провести в Европу Северным морским путём из нейтральных портов Юго-Восточной Азии 35 немецких торговых судов.

Первая такая просьба в отношении «германских пароходов, застрявших на Дальнем Востоке, особенно в японских портах», поступила от немецкой стороны в Паркомат морского флота СССР ещё 11 октября 1939 г. Тогда эксперт посольства Германии по делам морского транспорта имел личную беседу с наркомом морского флота С.С. Дукельским. Затем эта тема поднималась вновь 7 и 9 января 1940 г. Но всякий раз вразумительного ответа со стороны правительства СССР не было¹⁹⁹.

И только в феврале 1940 г. в Наркомате внешней торговли СССР начались переговоры с германскими представителями по вопросу о проводке по Севморпути 26 немецких судов с востока на запад с грузом соевых бобов и 2 в балласте (без груза) с запада на восток. В числе последних подразумевался и вспомогательный крейсер «Комет».

После семи заседаний немцы получили то, чего желали, — «зелёный свет» на проход своих судов по Северному морскому пути. В дальнейшем число судов, которые должны были следовать по трассе восток—запад, немцы снизили до 10, а 3 апреля 1940 г. германское посольство получило телеграмму из Берлина об аннулировании переговоров с СССР по вопросу о переведении Северным морским путём и этих 10 пароходов. Советская сторона согласилась на проведение оставшихся 2 судов по направлению запад—восток, при этом оговорив ряд условий, одним из которых был строжайший режим секретности, поскольку шла Вторая мировая война, а СССР, фактически являвшемуся нейтральной страной, международные осложнения были ни к чему²⁰⁰.

Кроме того, 8 февраля того же года И.В. Сталин согласился на просьбу Германии об организации переработки рыбы в районе Мурманска²⁰¹. И, видимо, не случайно в апреле туда направлялись 5 упомянутых выше немецких траулеров.

А в начале января СССР помог немцам с помощью ледокола «Ермак» вывести в открытое море зажатые льдами у ленинградского и кронштадтского портов 8 судов («Биркенфельс», «Бунсберг», «Гиннхайм», «Лаутерфельс», «Люмме», «Окенфельс». «Ротенфельс», «Фалькенфельс»)²⁰².

Интересно, что 5 марта 1940 г. немецкая сторона через посла Ф. Шуленбурга в очередной раз безуспешно попыталась уговорить советское руководство и о налаживании нового направления военно-морского сотрудничества — об использовании «советского экспедиционного судна для передачи сведений о погоде в районе к западу от Англии». Располагая данными, что СССР не имел на то время «подходящего судна», Германия предлагала «использовать для этой цели нормальное торговое судно с соответствующим радиооборудованием, взамен которого в виде компенсации» была голова «предоставить советской стороне для перевозочных целей подходящее германское судно». На что получило от В.М. Молотова ответ, что «он консультировался по этому вопросу с моряками, и последние находят, что практически из этого дела ничего не выйдет, т.к. невозможно допустить, чтобы англичане не заметили нахождение такого судна»²⁰³.

Тем не менее в июле—сентябре 1940 г. советское руководство продолжило сотрудничество с ВМС Германии. Тогда под прикрытием экспедиции особого назначения — ЭОН-10 в составе: ледоколов «Иосиф Сталин», «Ленин», «Лазарь Каганович», «Фёдор Литке», парохода «Волга», транспорта «Анатолий Серов» и подводной лодки «Щ-423» (командир — капитан-лейтенант А.М. Быстров) при поддержке самолётов Полярной авиации ГУСМП — была осуществлена беспрецедентная проводка Северным морским путём, вдоль своего побережья в Тихий океан немецкого вспомогательного крейсера «Комет»²⁰⁴ («рейдер В»)²⁰⁵ или «Фырол» (так называли корабль по ею радиопозывным советские представители в период проводки). Со стороны Главного Морского штаба ВМФ СССР эту операцию контролировал Отдел внешних коммуникаций, начальником которою являлся военинженер 1-го ранга И.М. Сендик²⁰⁶. А от Главного управления Северного морского пути при СНК СССР проводкой рейдера и ЭОН-10 занимался заместитель начальника Управления, начальник морских операций Западного района Арктики, бывший начальник УПА Герой Советского Союза полковник М.И. Шевелёв.

Характерно, что по ряду версий, перед тем как отправиться в дальний поход²⁰⁷, «Комет» скрытно заходил в «Базис Норд»²⁰⁸. В пользу этого говорит официальный документ — запись беседы В.М. Молотова с Ф. Шуленбургом 9 сентября 1940 г., как раз тогда, когда рейдер благополучно вышел в Тихий океан. В ходе неё немецкий дипломат прямо заявил, что «Берлин поручил ему передать глубокую благодарность и признательность Советскому правительству за предоставленные опорные пункты на Мурманском побережье. От этих баз (выделено авт.) Германия получила громадную пользу. В настоящее время базы больше не нужны, и мы пока отказываемся от их использования и выведем оттуда свои вспомогательные суда, чтобы не создавать Советскому правительству излишних затруднений и забот...

Командование Военно-Морским Флотом Германии пошлёт специальное письмо по этому поводу главному командованию Военно-Морского Флота Советского Союза».

Показателен в этом отношении и ответ В.М. Молотова, который «выразил удовлетворение тем, что эта помощь была полезна Германии. Советским правительством это может быть воспринято как хорошее дело, пошедшее на пользу Германии»²⁰⁹.

Но, как ни старались обе стороны, утечка сведений о проводке немецкого рейдера всё же произошла. По донесению НКВД СССР от 2 ноября 1940 г., «...в одной из английских газет напечатана статья о том, что в арктическую навигацию 1940 года с запада на восток проведена подводная лодка и германский пароход»²¹⁰.

Тем не менее накануне и после данной совместной операции немецкая сторона ещё долго, но безосновательно вела переговоры с советским правительством о возможности материально-технического обеспечения крейсера «Комет» и других судов, действовавших в Тихом океане.

Так, ещё 5 марта 1940 г. Германия просила у СССР предоставить ей «возможность хранить во владивостокских нефтехранилищах газойль, который будет доставляться ею во Владивосток для снабжения германских или нейтральных торговых судов», а также обсудить вопрос «об обмене американских нефтепродуктов, которые будут доставляться Германией во Владивосток, на соответствующее количество советских нефтепродуктов (сверх предусмотренного экономическим соглашением от 11 февраля 1940 г.), доставляемых из Батуми и Баку в порт Балтийского моря».

Уже 21 октября того же года Ф. Шуленбург передал В.М. Молотову специальную просьбу своего правительства разрешить заход во Владивосток немецкому пароходу с грузом, находившемуся в японских водах.

А в ноябре—декабре 1940 г. Германия просила о возможности доставить туда же до 8 января 2 разобранных самолёта, запчасти и медикаменты для германского вспомогательного крейсера. Далее, как вариант, предлагалось перевезти это вооружение и предметы, предназначенные для него, в японский порт Кобе «на регулярном торговом пароходе». На возражение советской стороны о том, что пот вопрос «окружён таинственностью и непонятен» для неё, немцы выдвинули «веский», по их мнению, аргумент, мол, что они «пошли навстречу желаниям» СССР, продав ему «модельные самолёты», и «надеются, что в этом случае советская сторона пойдёт навстречу Германии».

Но Советский Союз отказал Германии в данном вопросе, как и отказался от обсуждения вопроса о создании к северу от Владивостока второй немецкой ВМБ²¹¹.

Тем не менее были продолжены переговоры двух стран о проводке по Северному морскому пути в навигацию 1941 г. очередных германских кораблей и судов в Японию и обратно.

Так, например, 28 февраля 1941 г. посол Ф. Шуленбург в памятной записке на имя В.М. Молотова просил «дать возможность отправиться тем же путём в Германию, которым было в прошлом году отправлено в Германию одно германское судно», — с востока на запад ещё «двум вспомогательным германским крейсерам, оперирующим в Тихом океане» (водоизмещением в 3 тыс. 500 и 7 тыс. брутторегистровых тонн), и «четырём торговым судам» (водоизмещением от 5 тыс. до 8 тыс. брутторегистровых тонн), а также с запада на восток — «одному танкерному теплоходу» (водоизмещением около 9 тыс. брутторегистровых тонн) и «одному танкеру» (средних размеров)²¹².

Но правительство СССР сделало исключение лишь для транзита с Дальнего Востока через свою территорию в Германию офицерам с потопленного в Тихом океане «карманного линкора» «Адмирал граф Шпее»²¹³.

Ранее, 5 марта 1940 г., из Москвы в Берлин выехала очередная делегация или комиссия (по официальным документам) советских специалистов во главе с И.Ф. Тевосяном. Теперь уже они направлялись в Третий рейх для размещения заказов на предметы вооружения в рамках выполнения «Хозяйственного соглашения между СССР и Германией» от 11.02.1940 г.

Этому предшествовал ряд событий.

Ещё 19 декабря 1939 г. германская делегация во главе с главным экономическим экспертом МИДа К. Риттером, посланником К.Ю. Шнуррс и советником Г. Хильгером прибыла в Москву, а в ночь на Новый год, с 31 декабря на 1 января 1940 г., они впервые были приняты в Кремле И.В. Сталиным, В.М. Молотовом и А.И. Микояном.

В ходе данной и последующих бесед, состоявшихся 29 января и 8 февраля, стал ясен примерный перечень будущих военно-технических поставок из Германии, интересовавших СССР в первую очередь. В него входили:

1. Крейсер «Лютцов» (на сумму 90 млн марок)²¹⁴;

2. Орудийные башни с боезапасом (95 млн марок):

— 4 шт. с 36-дюймовыми орудиями (914-мм);

— 16-дюймовые орудия (406-мм) 2-орудийных башен (с заложенных линкоров типа Н и J);

— 3 шт. по 2х15-дюймовых орудия (381-мм) (с планировавшихся к постройке линкоров типа О, Р и Q);

— 3 шт. по Зх11-дюймовых орудия (280-мм);

— 4 шт. по Зх6-дюймовых орудия (149-мм).

2а. Чертежи 400-мм 3-орудийной башни.

3. Чертежи на 16-дюймовое орудие (406,4-мм).

4. Чертежи на 11-дюймовое орудие (280-мм).

5. Чертежи линкора «Бисмарк».

6. Чертежи эсминца со 150-мм артиллерией.

7. 2 перископа для подводных лодок фирмы «Цейсс».

8. Аккумуляторные батареи для подводных лодок:

— 44 МАЛ — 740 (по 180 тыс. марок);

— 33 МАЛ — 800.

9. Авиация (без лицензий) (на 30-40 млн марок).

10. Краны подъёмные — 3 шт.:

— 250 т (18 млн марок);

— 75 т (1,8 млн марок);

— 5 т (0,8 млн марок).

11. Электродная мастерская (2,5 млн марок).

12. Рулевая машинка Ансальдо (40 тыс. марок).

13. Комплект Экспанзит (250 тыс. марок);

14. Пилы для обработки брони (по 130 тыс. марок).

15. Гибочные прессы (по 600 тыс. марок).

16. Орудийные станки фирмы «Хассе Вреде» — 2 комплекта (54 млн марок).

17. Технология обогащения руды видия и титанита (методом Лурги и Ренн) фирмы «Крупп».

18. Экскаваторы.

19. Бурильные машины и т.д.²¹⁵.

Что касается корабельной артиллерии, то отметим, что в этот период в СССР активно велось проектирование и строительство новейших, не имевших аналогов мире, 4 линейных кораблей пр. 23 типа «Советский Союз», 2 тяжёлых крейсеров пр. 69 типа «Кронштадт», а также 7 лёгких крейсеров пр. 68 типа «Фрунзе».

Первые должны были вооружаться 9-ю 406,4-мм орудиями, расположенными в трёх трёхорудийных башнях, а также 12-ю 152,4-мм орудиями, 8-ю 100-мм зенитными орудиями и 2-мя 37-мм автоматами. Головной линкор «Советский Союз» был заложен 15 июля 1938 г. в г. Ленинграде на большом стапеле «А» Балтийского завода № 189 им. С. Орджоникидзе, второй корпус «Советская Украина» — 31 октября 1938 г. в г. Николаеве на Черноморском заводе № 198 им. А. Марти, третий и четвёртый — «Советская Белоруссия» и «Советская Россия» — в г. Молотовске на заводе № 402 21 декабря 1939 г. и в июле 1940 г. соответственно.

Тяжёлые крейсеры пр. 69 должны были иметь 9 — 305-мм орудий, расположенных в трёх трёхорудийных башнях, 8 — 152-мм орудий — в четырёх двухорудийных башнях, 8 — 100-мм зенитных орудий — в четырёх двухорудийных башнях и 7 башен со счетверёнными 37-мм автоматами.

Крейсера пр. 68 планировалось вооружить 152,4-мм орудиями, расположенными в трёх трёхорудийных башнях, а также 4-мя спаренными 100-мм артустановками. Головной корабль «Фрунзе» заложили 29 августа 1939 г. в г. Николаеве. Там же 31 августа того же года был заложен «Куйбышев», а вскоре «Орджоникидзе» и «Свердлов». Ещё 3 крейсера — «Чапаев», «Железняков» и «Чкалов» — начали строить в г. Ленинграде в октябре 1939 г.

Крейсеры обоих проектов как раз и намечалось оснастить германской артиллерией.

К этому времени, вплоть до 1941 г. в Третьем рейхе велось создание двух комплектов 150-мм орудий для тяжёлых крейсеров типа «Принц Ойген»²¹⁶. Для этого в СССР 9 сентября 1940 г. был выдан заказ конструкторам на переработку базового пр. 68 в пр. 68-И со сроком окончания в мае 1941 г. А для тяжёлых крейсеров пр. 69 планировалось закупить в Германии 380-мм артиллерию и ПУС. Не дожидаясь заключения договора, 10 июля 1940 г. было утверждено тактико-техническое задание на переработку проекта в пр. 69-И.

16 октября того же года он был готов и предусматривал 6 орудий главного калибра 380-мм в трёх двухорудийных башнях (кроме того, и 6 вместо 7 башен счетверённых 37-мм автоматов)²¹⁷.

По донесениям И.Ф. Тевосяна, «Риттер был ошеломлён нашими требованиями в части объёма поставок по военному судостроению.... »²¹⁸.

Когда списки советских заказов были уточнены, германская сторона заявила, что объём работ гораздо больше, чем предусматривалось кредитным соглашением от 19.08 и обменом письмами от 28.09.1939 г., и стоимость военных заказов превысит 1 млрд германских марок, а промышленных заказов — 300 млн марок. С учётом намеченных советской стороной дополнительных заказов общий объём работ, которые Германия должна была выполнить для СССР, равнялся 1,5 млрд марок²¹⁹.

При этом сама Германия имела возможность немедленно выполнить работ лишь на 660 млн марок, и то с рядом условий.

В итоге состоявшегося обсуждения 11 февраля 1940 г. стороны подписали договор, получивший название «Хозяйственное соглашение между СССР и Германией». Согласно ему, СССР обязался поставить в Германию к 11 августа 1941 г. в два этапа сверх кредитного Соглашения от 19.08.1939 г. товаров (главным образом руда и сельхозпоставки) на сумму 640-670 млн. немецких марок. В свою очередь Германия должна была поставить Советскому Союзу до 11 августа 1941 г. предметов военного снаряжения, промышленного оборудования и других промышленных изделий на аналогичную сумму²²⁰.

Уже 4 марта 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло новое решение № П13/135 (протокол № 13) о возобновлении работы Хозяйственной комиссии в Германии под руководством И.Ф. Тевосяна. В постановлении, в частности, отмечалось: «...2. Приёмку корпуса корабля “Лютцов", всего вооружения, механизмов, оборудования, входящего в комплектацию корабля, возложить на НК ВМФ при участии НКСП и НКВ.

Достройку корабля производит НКСП в качестве генерального поставщика и предъявляет к сдаче комплектно со всем вооружением НК ВМФ.

3. На этих же условиях (как в п. 2) производится приёмка 15-дюйм, башен и сдача их Наркоматом вооружения Наркомату Военморфлота»²²¹.

При этом были уточнены названия и функции подкомиссий (по судостроению, по морской артиллерии и приборам, по авиации, по полевой артиллерии, связи, автотанковому, инженерному и химическому вооружению, по элементам пиротехники, выстрелу, снарядным станкам), а также их состав. Теперь Хозкомиссия сосредоточила свою деятельность на «размещении в Германии заказов на предметы вооружения». Был также повышен должностной уровень её членов. Достаточно отметить, что руководителями четырёх подкомиссий стали заместители наркомов, а пятой — во второй раз — начальник Артиллерийского управления РККА и одновременно и заместитель руководителя Хозяйственной комиссии дивинженер Г.К. Савченко. Из 61 члена комиссии 22 чел. были (или стали позже) генералами, хотя большинство из них и работали в промышленности.

На этот раз в подкомиссию по судостроению вместе с И.Ф. Тевосяном вошли 10 чел.: заместитель наркома судостроительной промышленности И.И. Носенко²²² (руководитель), начальник НТК НК ВМФ военинженер 1-го ранга А.А. Фролов, заместитель начальника (с 04.1940 г. — начальник) Управления военного кораблестроения НК ВМФ капитан 1-го ранга Н.В. Исаченков, старший инженер НТК НК ВМФ капитан 1-го ранга Н.Н. Лесников (военпред броневой группы), главный инженер Балтийского завода № 89 им. С. Орджоникидзе В.С. Боженко (руководитель механической группы), директор НИИ-48 А.С. Завьялов (руководитель броневой группы), главный инженер ЦКБ-17 В.А. Никитин (руководитель корпусной группы), главный инженер Ленинградского завода №181 (до 1937 г. — «Двигатель») Б.П. Румянцев (руководитель станочной группы) и главный инженер Ленинградского завода ЦКБ-52 Н.М. Хомяков (руководитель группы электротехники и связи).

Более представительной — 18 чел. — оказалась подкомиссия по морской артиллерии и приборам. Помимо В.Н. Мельникова и М.И. Акулина (уже заместителей начальника Артиллерийского управления НК ВМФ), а также Д.Ф. Устинова, в неё были включены новые лица: заместитель наркома вооружения (бывший инженер-конструктор, секретарь парткома, парторг ЦК ВКП(б) на заводе «Большевик») В.М. Рябиков (руководитель), заместитель начальника 2-го отделения Артиллерийского управления НИМИ Я.Ф. Авраменко, помощник начальника 4-го отдела НИМТИ ВМФ В.С. Грачёв, старший военпред Гидрографического управления ВМФ В.А. Константинов, уполномоченный комиссии НК ВМФ военинженер 1-го ранга И.М. Корсаков, начальник отдела Управления связи ВМФ В.И. Мясищев (руководитель группы гидроакустики и связи), старший военпред Управления связи ВМФ А.Н. Осипов (руководитель группы приборов управления стрельбой), военпред завода № 239 В.С. Савельев (руководитель минно-торпедной группы), сотрудник Артиллерийского управления НК ВМФ военинженер 1-го ранга В.П. Селецкий, начальник ОТК Гидрографического управления ВМФ А.П. Селянкин (руководитель гидрографической группы), помощник начальника отдела Артиллерийского управления НК ВМФ А.В. Трусевич (руководитель группы по артбоезапасу), технолог Союзного артиллерийского завода им. И.В. Сталина А.А. Вихерев, конструктор того же завода С.А. Емельянов, директор Ленинградского завода «ГОМЗ» («Государственный оптико-механический завод им. ОГПУ) А.Ф. Соловьёв и директор Ленинградского завода № 212 (бывший завод электроизмерительных приборов «Электроприбор») Б.Б. Юрьев.

Подкомиссию по авиации, одну из самых многочисленных — 17 чел., поручили возглавить заместителю наркома авиационной промышленности А.С. Яковлеву. Любопытно, что в неё вошёл, как руководитель самолётной группы, и будущий министр авиационной промышленности СССР, а тогда директор Государственного авиационного завода № 1 им. Осоавиахима (ГАЗ № 1) НКАП П.В. Дементьев²²³.

По воспоминаниям В.А. Никитина, военным морякам и судостроителям предстояло «заключить договор на продажу недостроенного крейсера “Лютцов” и на поставку всего, ещё не установленного на него вооружения, механизмов, оборудования и материалов, а также всей проектной, технологической и эксплуатационной документации»²²⁴.

После встреч и длительных переговоров с адмиралами К.Э. Витцелем, Фуксом и представителями КБ в апреле 1940 г. советская сторона подписала договор на покупку крейсера «Лютцов» с подставным «Обществом по продаже судов» «Дешимага» («Шиффсферкауфгезельшафт» или СФГ), которое возглавлял адмирал в отставке Геле. Как вспоминал В.А. Никитин: «Приёмка технического проекта и документации была возложена на меня и на молодого корабельного инженера И.А. Арбу.

ОКМ (кригсмарине. — Авт.) через СФГ должен был нам поставить технический проект, правила, предписания и требования к постройке кораблей, а также требования по всем специальностям, разработанные и изданные ОКМ.

Объём технического проекта у немцев был весьма ограничен.

В него входили:

— чертежи общего расположения корабля;

— теоретический чертёж;

— спецификации по всем специальностям, так называемые "Безондерс Бауфоршрифтен", то есть "Особые предписания по постройке”;

— расчёт весовой нагрузки;

— схема бронирования;

— схема противоминной защиты;

— общее расположение энергетической установки и ещё некоторые документы — всего около 40 чертежей и брошюр»²²⁵.

Достройка «Лютцова» предполагалась в Ленинграде. Примечательно, что А. Гитлер особо оговорил срок поставки орудийных башен и самих орудий для крейсера — 1942 год.

Приёмка документации в Берлине, в Торгпредстве продолжалась до конца июля 1940 г., после чего она была отправлена в Ленинград. Домой вернулись и её приёмщики.

А вот другим советским специалистам повезло меньше. Для приёмки крейсера, не смонтированных механизмов, всего оборудования в Бремен на завод «Дешимаг» из СССР прибыла группа инженеров, куда входили: Клименко, Межевых, Монахов, Оглоблин, Сироткин и ещё несколько человек.

В число обязательств немцев по договору была включена и буксировка «Лютцова» из Бремена в Ленинград. «Это обязательство, — рассказывал В.А. Никитин, — было нами включено в договор по той простой причине, чтобы немцы не могли корабль потопить по дороге при помощи подводной лодки или авиации и "списать” это на англичан»²²⁶.

В Бремене крейсер загрузили всеми готовыми поставками механизмов и оборудования, а затем перевели по Кильскому каналу в Киль и далее, через Штральзунд в Штеттин, где окончательно подготовили к прямому переходу в Ленинград. На этом отрезке «Лютцов» сопровождали его будущий строитель, инженер Балтийского завода Монахов и корабельный инженер ГУК ВМФ Межевых.

31 мая 1940 г. немецкий буксир доставил корпус корабля в Северную столицу на Балтийский судостроительный завод или завод № 189 им. С. Орджоникидзе (с 30.12.1936 г.). Для достройки «Лютцова» там был создан и действовал «штаб особого назначения» или «Бюро Л» из немецких специалистов, руководивших работами. 15 августа следующего года на крейсере был поднят Военно-морской флаг СССР, а через месяц, 25 сентября, он получил название «Петропавловск» (с 01.09.1944 г. — «Таллин»). До лета 1941 г. работы на нем вели 70 немецких специалистов во главе с адмиралом Фойге. Но до начала войны корабль в строй КБФ так и не вступил.

С нападением Германии на СССР советские приемщики, задержавшиеся на заводе в Бремене, были арестованы и после длинной проволочки обменяны на немецких специалистов, работавших на Балтийском заводе на достройке крейсера «Лютцов». Возвратились они в СССР кружным путём через Чехословакию—Австрию—Венгрию—Югославию—Болгарию—Турцию лишь спустя несколько месяцев.

Забегая вперёд, отметим, что недостроенный бывший немецкий крейсер решением командования использовался в обороне Ленинграда как плавучая артиллерийская батарея. Любопытно, что при этом расходовались приобретённые немецкие боеприпасы. Но 19 сентября 1941 г. от попаданий артснарядов противника «Петропавловск» лёг на грунт. Тем не менее через год, 17 сентября, крейсер был поднят и вновь приспособлен для ведения артстрельб, хотя в строй полностью введён не был. Впоследствии корабль пришлось разрезать на металл²²⁷.

Уже в конце 1940 г. советским специалистам стало ясно, что вооружать линкоры пр. 23 и крейсеры пр. 68-И германской артиллерией нецелесообразно. Во-первых, новые отечественные 406-мм и 152-мм системы вооружения имели явные преимущества при стрельбе по морским целям (допускали корректировку с самолёта, стрельбу с башенными дальномерами). Во-вторых, необходимы были большие переделки в металле уже готовых к спуску корпусов кораблей типа «Фрунзе», так как немецкие приборы управления стрельбой требовали общей площади помещений в 2,5 раза большей, чем советские, а весовые характеристики всего вооружения должны были привести к увеличению стандартного водоизмещения на 700 тонн. И, наконец, выяснилось, что немцам, собственно, нечего было продавать, так как их системы вооружения существовали лишь на бумаге.

Относительно тяжёлых крейсеров пр. 69-И следует отметить, что договор на поставку 380-мм артиллерии для них всё-таки был заключён с Германией в ноябре 1940 г. Однако в Советский Союз она так и не попала²²⁸.

Начавшаяся вскоре Великая Отечественная война помешала СССР реализовать уникальные проекты кораблей типа «Советский Союз», «Кронштадт» и «Фрунзе»²²⁹.

Помимо покупки «Лютцова», делегации И.Ф. Тевосяна в 1939— 1940 гг. удалось успешно поработать и с немецкими авиационными специалистами. Бывший начальник ЦАГИ бригинженер И.Ф. Петров вспоминал: «...На одной из встреч в Кремле перед поездкой в Германию И. В. Сталин дал мне и персональное задание: “Вот, вы, товарищ Петров, едете в Германию. Учтите: договор с Германией хотя мы и подписали, но фашистская Германия была и остаётся злейшим нашим врагом. Берегите время, надо сделать как можно больше, реализовать согласие немцев на продажу нам указанных в договоре самолётов и моторов. По договору немцы должны нам показать всю авиационную промышленность. При осмотре постарайтесь определить их промышленный потенциал. На случай войны с Германией нам очень важно знать сейчас, сколько они смогут выпускать боевых самолётов в день...”

Нашей группой были осмотрены самолётостроительные заводы Хейнкеля в Ростоке, Юнкерса в Дессау, Дорнье в Фридрихсгафене, Мессершмитта в Регенсбурге и Аугсбурге, Фокке-Вульфа в Бремене, Хеншеля в Шокефельде; моторостроительные заводы Даймлер-Бенц в Штутгарте и Бисдорфе, Юнкерса в Дессау, Сименса и Гальске в Берлине, Хирта вблизи Берлина, завод “Байрише Моторен Верке" (BMW) в Мюнхене: заводы, поставлявшие оборудование для самолётов и моторов, — Боша в Штутгарте, Сименса и Гальске в Берлине, Шварца в Берлине, Юнкерса в Магдебурге, Карла Цейса в Иене, завод "Аскания Верке” в Берлине и многие другие.

Мы осматривали лаборатории, цеха, испытательные станции и стенды, беседовали с конструкторами и производственниками²³⁰. В результате нам не только удалось ознакомиться с имевшимися конструкциями, но и увидеть перспективу их дальнейшего развития на ряд лет...

Осмотрев в Германии 219 авиационных точек — большую часть немецких авиазаводов, особенно новых, — я пришёл к выводу, что Германия способна выпускать до 70-80 самолётов в день (для сравнения, советская авиационная промышленность выпускала в то время лишь 26 боевых самолётов в день. — Авт.)...

На основе оценок, сделанных авиационной группой, было решено закупить следующие образцы самолётов: по 2 экземпляра бомбардировщиков J-88 К1 (пикирующий вариант), J-87 и Do-215: по 5 экземпляров истребителей Не-100, Me-11 ОС-2 (двухмоторный) и Ме-109Е: 2 экземпляра двухмоторного учебного самолёта FW-58...

После осмотра основных авиационных заводов Германии большая часть членов авиационной группы — П.В. Дементьев, А. С. Яковлев, Н.Н. Поликарпов и др. — уехала в Москву. Закупку отобранных самолётов и отправку их в Москву А. С. Яковлев по согласованию с Москвой возложил на меня...

Часть самолётов перегоняли в Москву немецкие лётчики, некоторые же были разобраны и вместе с другим закупленным оборудованием в нашем сопровождении отправлены по железной дороге...»²³¹

По приезде в Москву уже генерал-майор авиации И.Ф. Петров представил И.В. Сталину официальный доклад «О состоянии авиационной промышленности Германии (февраль — апрель 1941 г.)». В нём, в частности, Иван Фёдорович написал, что комиссия под его председательством с участием наркома внешней торговли А.И. Микояна, лётчика-испытателя НИИ ВВС РККА, будущего дважды Героя Советского Союза майора С.П. Супруна, а также А.В. Максимова и Е.В. Родзевича в период командировки осмотрела следующие авиационные предприятия Германии:

I. Самолётостроительные заводы:

1. Заводы «Хейнкель» — серийное производство самолетов Ю-88;

2. Завод «Хеншель» — серийное производство самолетов Ю-88;

3. Заводы «Юнкерса» — производство самолетов Ю-88 и десантных самолётов Ю-52 и Ю-90;

4. Заводы «Дорнье» — серийное производство самолетов Дорнье-217;

5. Завод «Бюккера» — серийное производство учебных и тренировочных самолетов.

II. Моторостроительные заводы:

1. Два моторостроительных завода БМВ — крупносерийное производство моторов воздушного охлаждения 801-А;

2. Моторостроительный завод «Юнкерса» — серийное производство моторов ЮМО-211;

3. Завод «Аргус» — серийное производство рядных моторов воздушного охлаждения 270 и 410 л.с. для учебных и тренировочных самолётов.

III. Производство винтов:

1. Новый завод VDM — крупносерийное производство винтов, как с металлическими, так и деревянными лопастями (на этом заводе изготавливались регуляторы винтов со всей проводкой, а также коки винтов, т.е. полный винтовой комплект);

2. Завод «Аргус» — производство винтов для учебных и тренировочных самолётов в комплекте с винтомоторной группой;

3. Завод «Эмер-Висс» (Швейцария) — производство металлических винтов с автоматически изменяемым в полёте шагом.

IV. Приборостроительные заводы:

1. «Сименс-Гальске» — производство приборов самолётовождения, авиационного бомбового вооружения и контрольной моторной аппаратуры;

2. Заводы «Аскания» (опытный, ремонтный и крупносерийный заводы) — производство приборов самолётовождения, контрольной аппаратуры моторов и специальных оптических инструментов (кинофототеодолиты).

V. Немецкий исследовательский авиационный институт:

— осмотрена скоростная аэродинамическая труба, штопорная груба, институт прочности авиационных конструкций;

— завод производства приборов, летающая моторная лаборатория, самолёт Ю-88 и другие самолёты, на которых производится исследовательская работа института.

VI. Аэродинамический институт при Высшей технической школе (Цюрих, Швейцария):

— осмотрена скоростная аэродинамическая труба (скорость потока до 3000 км в час).

VII. Трофейные самолёты и моторы:

— осмотрены английские и французские самолёты и моторы;

— облётаны 2 самолёта: «Спитфайр» с мотором «Мерлин» и «Кертис» с мотором «Прат-Витней»²³².

Кроме того, известно, что во время ещё первого пребывания в Германии майор С.П. Супрун первым из советских лётчиков облетал на заводах и немецкие истребители Me-109 и Не-100.

Помимо вышеуказанных видов военной продукции СССР удалось приобрести перед войной в Германии броню для суперлинкоров типа «Советский Союз», плавучие краны фирмы «Демаг» и, самое главное, ряд «высоких технологий», включая 6 тыс. 430 металлорежущих станков на 85,4 млн марок (для сравнения, в 1939 г. общее число импортированных СССР станков из всех стран составил всего 3 тыс. 458 шт.). А если учесть, что в 1940 г. СССР произвёл 58,4 тыс. шт. металлорежущих станков, а также то, что подавляющее большинство видов поставленных станков из Германии в Советском Союзе не производилось, то значение немецких поставок будет совершенно очевидно²³³.

И наконец, мало кому известно, что за всего за два месяца до нападения Германии на СССР (подготовка к нему входила в финальную стадию, начиная с утверждения директивы № 21 Верховного главнокомандования вермахта — «Вариант Барбаросса» от 18.12.1940 г.), с 29 марта по 16 апреля 1941 г., ряд советских заводов НКАП посетила германская авиационная комиссия в количестве 10 специалистов под руководством инженер-генерала Г. Черзиха²³⁴.

На основании постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б), а также решения Политбюро № 30/5 от 02.04.1941 г., немецкая сторона смогла практически полностью ознакомиться со следующими предприятиями:

— завод № 1 (г. Москва) — производство истребителей типа «МиГ» с осмотром заготовительных цехов, механического цеха, цеха групповой сборки, монтажного цеха, цеха окончательной отделки, шестигранника, аэродрома и вновь строящегося монтажного цеха;

— завод № 24 (г. Москва) — производство авиамоторов АМ-35 с осмотром инструментального цеха, кузницы, механического цеха, сборочного цеха, испытательной станции и цеха переборки;

— завод № 22 (Фили) — производство бомбардировщиков Пе-2 с осмотром заготовительных цехов, механического цеха, цеха деталей, цеха групповой сборки, крыльевого цеха, монтажного цеха, нового корпуса и аэродрома;

— комбинат № 150 — с осмотром кузницы и проката алюминиевого листа;

— ГПЗ им. тов. Кагановича (г. Москва) — с осмотром кузницы, механических цехов, цехов изготовления шариков и роликов, цехов изготовления точных подшипников и отделения сборки подшипников;

— ЦАГИ (г. Раменское) — с осмотром малой (винтовой) и большой аэродинамических труб;

— завод № 26 (г. Рыбинск) — производство авиамоторов М-105 с осмотром заводской лаборатории, инструментального цеха, механического цеха, термического цеха, сборочного цеха, испытательной станции и переборки;

— завод № 19 (г. Молотов) — производство моторов М-25 с осмотром центральной заводской лаборатории, литейного цеха, механического цеха, термического цеха, монтажного цеха, испытательной станции и переборки²³⁵.

По признанию членов немецкой комиссии: «...Мы не ожидали того, что увидели. По имевшимся в Германии сведениям, ожидали увидеть значительно худшее, против того, что увидели... Технологический процесс налажен хорошо. Рабочие работают очень интенсивно». Большое впечатление на немцев, в частности, произвели самолёты МиГ и Пе-2, организация производства, качество литья, большая аэродинамическая труба ЦАГИ, размеры подшипникового завода и пр. По высказыванию члена комиссии сотрудника Министерства авиации, в прошлом лётчика, инженер-полковника Д. Швенке (бывал в СССР в 1932 г. и осматривал завод № 22 и ЦАГИ), «СССР технически прогрессирует и имеет сырьё»²³⁶.

В январе—мае 1941 г. на имя председателя Совнаркома СССР В.М. Молотова ещё поступали документы, связанные с организацией советско-германского военного и военно-морского сотрудничества. В частности, нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов 28 января просил о закупке в Германии теплохода «Пантера» в качестве учебого корабля для подготовки слушателей и курсантов ВМУЗов, 7 февраля — о командировании в Германию 50 военных моряков для обучения «нормальной эксплуатации и обслуживания купленного крейсера "Петропавловск" (бывший "Лютцов")», а также о разрешении допуска в СССР 10 немецким специалистам для обучения советских моряков на крейсере, 20 февраля информировал о согласии германского военно-морского командования на участие 5 советских командиров в одно- двухдневном выходе на заводские испытания на однотипном с «Петропавловском» («Лютцовым») крейсере, а также на посещение осенью 1941 г. (?!!) небольшой группе немцев советских крейсеров для ознакомления с подготовкой команд по обслуживанию приборов управления огнём, 22—23 февраля просил о заказе в Германии 100 контактно-пусковых часов для радиомаяков ВМФ (стоимостью 180 тыс. марок) и т.д.²³⁷

Но это были одни из самых последних событий в этой области до начала Великой Отечественной войны.

В целом до 22 июня 1941 г. из «Программы особых заказов и закупок» К.Е. Ворошилова от 20.10.1939 г., несмотря на подписание 10 января 1941 г. двустороннего соглашения о взаимных товарных поставках на второй договорный период по Хозсоглашению от 11.02.1940 г., рассчитанного вплоть до 1 августа 1942 г.²³⁸, СССР удалось получить из Германии военной техники, вооружения и оборудования только на 100 млн марок²³⁹. Так, на 11 февраля 1941 г. (за 4 месяца до начала Великой Отечественной войны) в числе недопоставок по Хозяйственному соглашению от 11.02.1940 г. на общую сумму 4 млн 418 тыс. марок числились: самолёты, моторы и запчасти к ним (на 1 млн 60 тыс. марок), артиллерийская установка, тахометры, манометры, расходомеры нефти, испытательные стенды и одноцилиндровые установки, гидрографические приборы, береговые шумопеленгаторные установки, рулевой машинный телеграф, якорные шпили и рулевые машины, измерительные приборы, электросварочные машины, взрывобезопасная арматура, альфоль, рентгенаппараты и даже прачечное оборудование. Вполне очевидно, что большинство этих заказов в СССР так и не прибыло²⁴⁰.

Предвоенные связи же высшего руководства ВМФ СССР с германской стороной, как, впрочем, и армейских военачальников, посещавших Германию с официальными визитами, учившихся там на секретных курсах Генерального штаба рейхсвера, немецких армейских курсах, курсах военной академии, присутствовавших на войсковых манёврах и учениях, в том числе и в нашей стране (осенние манёвры Белорусского ВО, по воспоминаниям маршала Г.К. Жукова, состоялись в 1937 г., в разгар Гражданской войны в Испании, под руководством командующего округом И.П. Белова²⁴¹, наркома обороны маршала К.Е. Ворошилова и начальника Генштаба маршала Б.М. Шапошникова с участием «гостей» — «генералов и офицеров немецкого Генерального штаба»), не прошли даром. Почти все они по ложным обвинениям и доносам погибли в 1937—1941 гг. в застенках НКВД.

Из перечисленных только что военно-технических специалистов, побывавших в Германии в 1939—1941 гг., в качестве примера можно упомянуть генерал-майора артиллерии Г.К. Савченко, арестованного за три дня до войны, 19 июня 1941 г. Бывшего заместителя начальника Главного артиллерийского управления РККА расстреляли без суда в пос. Барбыш Куйбышевской области 28 октября того же года вместе с ещё 24 заключёнными военачальниками, партийными и хозяйственными работниками. В их числе находился и известный конструктор стрелково-пушечного вооружения — создатель первого в мире пехотного автоматического гранатомёта, начальник ОКБ № 16 Наркомата вооружения Я.Г. Таубин.

Вместе со своим коллегой — ведущим конструктором того же ОКБ М.Н. Бабуриным Яков Григорьевич создал 23-мм авиационную пушку ПТБ-23 (пушка Таубина — Бабурина), которую успешно испытали на поступившем из Германии истребителе «Мессершмитт-110». Кроме того, для изучения передовых немецких технологий, согласно постановлению СНК и ЦК ВКП (б) № 1882—779 и решению Политбюро № П29/60 от 4 октября 1940 г., Я.Г. Таубин даже выезжал в Берлин в составе группы конструкторов НКАП и НКВ во главе с наркомом Б.Л. Ванниковым. Постановлением Комитета обороны при СНК СССР № 423 от 16.11.1940 г. пушку ПТБ-23 приняли на вооружение. «За успешное освоение новых образцов вооружения» Указом Президиума Верховного Совета от 21 ноября того же года Я.Г. Таубина и М.Н. Бабурина в числе других отличившихся сотрудников наградили орденом Ленина. А через полгода, 16 мая 1941 г., обоих арестовали. Якова Григорьевича Таубина обвинили в «участии в антисоветском заговоре», в «консервировании недоработанных образцов вооружения и в запуске в валовое производство технически несовершенных систем: 23-миллиметровой авиапушки, 12,7-мм пулемёта и других», и даже в «создании вражеской пушки»²⁴².

Оказалась среди репрессированных и большая группа военных разведчиков, решавших в Германии различные вопросы, включая получение военно-технической помощи: резидент полковой комиссар К.М. Басов (Я.Я. Аболтынь) (1927—1930), нелегальные сотрудники дивизионный комиссар Л.А. Борович (Розенталь) (1927—1930), Б.Б. Бортновский (Бронек, Бронковский) (1930—1934), В. Дидушек (1931—1932) и С.А. Скарбек (Скорбек, Бенедик) (1922—1932), полковник А.В. Емельянов-Сурик (1924), руководитель военного аппарата ЦК Компартии Германии С.В. Жбиковский (1923), военный советник при ЦК Компартии Германии комбриг И.Г. Клочко (1923— 1924), батальонный комиссар Я.Г. Локкер (Ф.И. Миллер) (1921—1937), полковой комиссар М.Г. Максимов (Фридман) (1923—1929, 1930—1935), сотрудник К.А. Михельсон-Арвис (1923—1934), один из руководителей военного аппарата ЦК Компартии Германии комбриг В.Р. Розе (1922—1924), секретарь торгпредства СССР (первый резидент) А.К. Сташевский (Гиршельд, Верховский) (1921—1924), первый секретарь полпредства РСФСР/СССР А.М. Устинов (1921—1924), один из руководителей военного аппарата ЦК Компартии Германии старший майор госбезопасности С.Г. Фирин (Пупко) (08.1923—09.1924), батальонный комиссар Я.Я. Фрейман (1926—1932), помощник военного атташе полковник Л.А. Шнитман (1931—1934), батальонный комиссар С.Б. Яновский (Эренлиб), а также бывший начальник IV (Разведывательного) Управления РККА комкор С.П. Урицкий (командировался в Германию дважды: в 1922—1924 гг., когда находился в этой стране на нелегальной работе, и в 1931—1932 гг. во главе военной делегации, будучи начальником штаба Ленинградского военного округа) и др.²⁴³

В целом же следует подчеркнуть, что, проявляя инициативу в развитии отношений с германскими ВМС и получая в большинстве случаев отказ в предоставлении военно-технической и технологической помощи, советский Военно-Морской Флот в конечном итоге решал задачи своего дальнейшего совершенствования самостоятельным путём.

К сожалению, отдельные аспекты этого сотрудничества нельзя признать вполне оправданными с современной точки зрения. Безусловно, руководство партии и правительства осознавало несоответствие части некоторых вопросов советско-германского взаимодействия нормам международного права. Неслучайно столь большое значение обеими сторонами придавалось сохранению этих отношений в тайне. Но, исходя из принципа «оправданно всё, что служит делу социализма», И.В. Сталин и его окружение внесли свой вклад в извращение социалистической идеи и в военной области.

Но в 1920-е — 1930-е гг. среди иностранных партнёров по военно-техническим связям в военно-морской области у СССР, помимо Германии, был ряд и других развитых государств Запада. В их числе особо выделялись Италия, Франция, США и даже Япония.

Как ни парадоксально с точки зрения развития исторического процесса, но следом за Германией 26 декабря 1921 г. де-факто признала Советскую Россию и Италия. В 1922 г. к власти в стране пришла фашистская партия во главе с Б. Муссолини, однако это обстоятельство не помешало советско-итальянскому сотрудничеству. Дипломатические отношения СССР с Италией были установлены 7 февраля 1924 г. при подписании Договора о торговле и мореплавании. Итальянская сторона признала монополию внешней торговли Советского Союза и установила режим наибольшего благоприятствования.

В этом Договоре впервые в советской внешнеполитической практике был определён правовой статус торгового представительства. Торгпредство рассматривалось как нераздельная составная часть полномочного представительства (посольства), а за торгпредом признавались права и привилегии, присвоенные членам дипломатических миссий. Такое положение имело большое значение и для развития сотрудничества в военно-технической области, так как именно при советских торгпредствах в некоторых странах были созданы, в том числе и в Италии, Инженерные отделы, которые вели работу на данном направлении.

И хотя первое Торговое представительство НКВТ РСФСР в Италии появилось ещё в феврале 1921 г. (образовано на базе Торговой делегации НКВТ, появившейся в этой стране в декабре 1920 г.), официально статус Торгпредства СССР оно получило лишь в августе 1923 г.

До этого советско-итальянские торговые переговоры и контакты велись секретно. Начало товарооборота между Советской Россией и Италией положило Соглашение о коммерческом обмене от 29 марта 1920 г., заключённое в Копенгагене между делегацией Центросоюза и итальянской Лигой кооперативов. Документ носил межправительственный характер, поскольку подлежал ратификации соответствующими властями.

И если в 1920—1922 гг. из-за большого дефицита продовольствия и сырья в России советские организации в основном ограничивались импортом из Италии товаров широкого потребления, то уже в 1922—1923 гг. Советская России начала экспортировать в Италию марганцевую руду, рожь, ячмень, жмых и другие товары.

В ноябре 1924 г. центр работы советского Торгпредства был сосредоточен в г. Генуе, где находилась крупнейшая хлебная биржа Италии, и через которую проходил основной поток грузов. В июле 1925 г. открылось отделение Торгпредства в г. Милане.

Товарооборот и его ассортимент между СССР и Италией неуклонно возрастали. Поэтому в Торгпредстве появились лесной отдел, специальный отдел по углю и, как уже упоминалось, инженерный отдел. В ноябре 1925 г. при Торгпредстве была организована Концессионная комиссия.

После подписания первого Соглашения о коммерческом обмене между Советской Россией и Италией внешнеторговый оборот между странами развивался довольно быстро и вырос с 4,4 млн рублей в 1920 г. до 141,2 млн рублей в 1929 г. При этом объём экспорта в 3-10 раз (в разные годы) превышал объём импорта. Среди основных товаров, поставлявшихся в Италию в 1920—1930-е гг., были: нефтепродукты, зерновые, шёлк-сырец, каменный уголь, антрацит, марганцевая руда, мясо, лесоматериалы.

В 1927 г. в г. Милане было открыто отделение советского Нефтесиндиката. В 1927/28 финансовом году Италия стала самым крупным потребителем советской нефти (1-е место в Европе после Англии, Франции и Германии).

Вместе с тем объём импорта из Италии увеличивался гораздо медленнее, чем объём советского экспорта в эту страну. Однако удельный вес машин и оборудования в общем импорте из Италии неуклонно возрастал и в 1929 г. составил более 40 %. Другими крупными статьями советского импорта из Италии были сера, ткани, фрукты и химические товары. Для их транспортировки в Италии для СССР была построена серия грузопассажирских судов.

2 августа 1930 г. в Риме было подписано кредитное соглашение между правительствами СССР и Италии, предусматривавшее дальнейшую нормализацию их экономических отношений. Речь шла о закупках продукции итальянской промышленности в период с 1 июля 1930 г. по 30 июня 1931 г. на сумму около 200 млн лир при наличии приемлемых коммерческих и технических условий, чтобы хотя бы частично покрыть неприятный для итальянской стороны торговый дефицит, образовавшийся после поставок в эту страну крупных партий советского зерна. В свою очередь, итальянские экспортёры получали правительственные гарантии своих кредитов по продажам в СССР в размере 75 % общей суммы годового экспорта.

Ещё в ходе подготовки данного Соглашения представители НКВТ СССР получили согласие правительства Италии на ознакомление с их военной промышленностью с целью организации дальнейших закупок. В частности, морской министр адмирал Дж. Сириани заявил заместителю наркома внешней и внутренней торговли СССР И.Е. Любимову²⁴⁴ о готовности поделиться имеющимися в Италии большими достижениями в области машиностроения, создания подводных лодок, морской артиллерии и приборов артиллерийской стрельбы, а также разрешить советским военно-морским специалистам посетить любые заводы, верфи и ознакомиться с их устройством и оборудованием.

Забегая вперёд, отметим, что предоставление итальянским правительством гарантий экспортных кредитов по сделкам с советскими организациями привело в 1930—1932 гг. к существенному росту объёма импорта машин и оборудования из Италии. При этом их удельный вес в импорте возрос до 90 %.

И опять же, начиная развивать военно-технические связи с Италией, советское руководство не забывало о том, что они имели место ещё до революции. Так, первые контакты в военно-морской области состоялись между представителями двух стран в 1876—1878 гг., когда Россия приобрела у завода Р. Уайтхеда в Фиумс (ныне — Риека) 250 торпед (самодвижущихся мин, как их называли на русском флоте) и документацию на их производство внутри страны. Одновременно, согласно договору, на итальянском заводе прошла обучение технологии изготовления нового типа оружия группа русских морских офицеров и мастеровых. Позже Морское министерство приобрело у Р. Уайтхеда ещё 3 новых образца торпед и 70 гироскопических приборов Обри с правом производства их в России и получения в течение 15 лет технической документации на все усовершенствования, которые внесёт в них фирма. Но до начала производства приборов Обуховским заводом несколько их десятков пришлось снова приобретать в Италии.

В 1913г. Морское ведомство заказало в Италии, у того же завода, новую партию из 250 торпед. Но Первая мировая война помешала выполнить этот заказ, и в Россию смогли доставить только 24 торпеды. В дальнейшем их изготавливали только на русских заводах.

Что касается кораблей, то первые переговоры о закупке в Италии 2 броненосных крейсеров были начаты Россией ещё накануне войны с Японией.

А перед Первой мировой войной там была заказана первая подводная лодка (252 т). Чтобы субмарина не досталась Турции, в мае 1914 г. Россия приобрела сё с участием морского агента Дмитриева в г. Специи на заводе «Фиат Сан-Джорджио». Но по договору платёж итальянской стороне должен был быть произведён только после доставки лодки в г. Севастополь. 1 июля командированная в Италию русская особая комиссия приступила к её испытаниям. Но с началом войны они были прерваны, и стороны достигли соглашения о продаже субмарины заводом итальянскому правительству, с условием, что такая же подлодка будет построена для русского флота к 1 января 1916г., «так как тип лодки Фиат представляет большой интерес в кораблестроительном отношении».

История же с 252-тонной итальянской подлодкой завершилась только в 1917 г. В апреле на завод в Специю был командирован русский экипаж во главе со старшим лейтенантом И.И. Ризничем. 7 мая на субмарине, получившей наименование «Святой Георгий», были подняты флаг, гюйс и вымпел. А в период с 18 июня по 9 сентября русские военные моряки перегнали её через Португалию и Англию в Россию, в г. Архангельск. В приказе по флоту и Морскому ведомству морской министр контр-адмирал Д.Н. Вердеревский отмечал: «Этот блестящий, исключительный по условиям плавания переход лодкою малого водоизмещения в осеннее время св. 5000 миль через ряд зон расположения германских подводных лодок, минных заграждений и т.п. наглядно показывает, что офицерам и матросам, сплочённым взаимным уважением и преданным своему делу не страшны не только поставленные врагом всевозможные преграды, но и сама стихия... Родина вправе будет гордиться беспримерным в истории подводного плавания переходам подводной лодки малого водоизмещения из Италии в Архангельск». За беспримерный перевод подлодки старший лейтенант И.И. Ризнич был произведён в капитаны 2-го ранга и насаждён орденом Владимира IV степени с мечами и бантом²⁴⁵. Но принять участие в боевых действиях «Святому Георгию» не удалось. Революция застала лодку в ремонте.

Осенью 1915 г. в Николаеве была получена документация на строительство сразу семи, более крупных (900 т), итальянских подводных лодок типа «Фиат», проект которых оказался среди выигравших конкурс Морского ведомства. В октябре 1917 г., за 2 недели до революции, 3 итальянские лодки постановлением Временного правительства были вычеркнуты из программы судостроения (согласно ей, в России на тот момент, помимо семи подлодок типа «Фиат», планировались к сдаче 40 американских субмарин типа «Голланд»)²⁴⁶.

В это же время из Италии стали поставляться дизели и перископы для подводных лодок, автомобили, пушки, винтовки и карабины, патроны, химические компоненты для производства взрывчатых веществ. Для морской авиации, парк которых к 1917 г. достиг свыше 140 самолётов (около 90 % из них имели иностранное происхождение), был приобретён итальянский аэроплан «Ансальдо», а также незначительное количество дирижаблей. Для пополнения эскадры воздушных кораблей типа «Илья Муромец» осенью 1917 г. была достигнута договорённость о перегонке русскими лётчиками из Италии тяжёлых бомбардировщиков «Капрони-32», а также приобретении в Англии 2-моторных — «Хендли Пейдж» (0/100 или 0/400). Но революционные события, начавшиеся в России, и неразбериха того периода, царившая во властных структурах, не позволили осуществиться этим планам.

Общий вес поставленных военных грузов из Италии в 1914— 1917 гг. составил 234 тыс. т или 23,4 % от всех импортных грузов (3-е место после Англии)²⁴⁷.

Характерно, что при советской власти, к началу 1930-х гг. товарооборот между странами достиг максимального уровня в довоенный период. Экспорт в Италию составил более 5 % всего советского экспорта, а импорт из Италии — 2,7—2,8 % объёма советского импорта. В 1931 г. удельный вес СССР во внешней торговле Италии достиг 3,8 % (в импорте — 4,8 % и в экспорте — 2,7 %).

А 2 сентября 1933 г. стороны подписали советско-итальянский договор «О дружбе, ненападении и нейтралитете». И хотя в 1937 г. Италия в нарушение условий данного документа присоединилась к «Антикоминтерновскому пакту», а советское правительство в связи с этим заявило протест, но не денонсировало Договор, его формальное действие продолжилось до 22 июня 1941 г., когда фашистская Италия объявила войну СССР.

В рамках вышеуказанных документов и получило своё развитие военно-техническое сотрудничество СССР с Италией, которое продолжалось с разной степенью интенсивности почти до самого начала Второй мировой войны. Значительное внимание при этом, как и в дореволюционный период, уделялось военно-морским вопросам.

Одной из первых советских морских делегаций, направившихся на Апеннинский полуостров уже в сентябре 1930 г., была группа начальника Технического управления УВМС РККА А.К. Сивкова. Наркоматом обороны СССР перед ней были поставлены следующие задачи: «Изучение техники итальянского флота, военного судостроения и производства морского оружия в Италии для определения возможности размещения наших заказов и получения итальянской технической помощи. Ознакомление с оперативно-тактическим искусством и организацией флота Италии для использования его опыта и достижений в строительстве Морских Сил СССР», а также «изучение основных элементов и устройств, а также методов постройки итальянских подлодок новейших типов, в том числе двухкорпусных.

О том, как проходил визит, красноречиво свидетельствует следующая архивная запись: «В соответствии с договорённостями между советским и итальянским военными ведомствами для определения перечня и объёма поставляемого для РККА оборудования в Италию была направлена военная делегация во главе с Сивковым, которая находилась там с 29 сентября по 18 октября 1930 г. Советские специалисты подробно ознакомились с итальянским военным флотом, осматривали торпедные мастерские, посетили заводы, артиллерийские полигоны. По возвращении делегации в СССР была определена сумма заказа на покупку вооружений в Италии. Она составила (вместе с процентами за кредит) 2 927 996 руб.»²⁴⁹.

Остаётся добавить ещё ряд деталей. Визит начался с приёма А.К. Сивкова морским министром адмиралом Дж. Сириани. А затем делегация, в которую входил и председатель секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА А.И. Берг, в четырёх поездках по Италии посетила города Ливорно, Специю, Геную, Милан, Флоренцию, Фиуме, Триест, Монфальконе, Венецию, Неаполь и Таранто, осмотрев 37 заводов и 22 боевых корабля, а также проведя ряд важных переговоров о покупке новых кораблей — крейсеров, эсминцев и подводных лодок.

При этом А.К. Сивков сделал важное наблюдение, о чём доложил в Москву: «На примерах многочисленных итальянских устройств я убедился в наличии того качества итальянских руководителей, которого нам недостаёт. Это качество состоит в умении отказаться от целого ряда требований, которые вообще желательно предъявить той или другой, например, артиллерийской установке, если благодаря такому образу действий (отказу) достигается простота, лёгкость и надёжность конструкции».

В результате деятельности советской делегации во главе с А.К. Сивковым удалось заложить основу для дальнейших контактов по приобретению у итальянцев военных кораблей и оборудования. Более того, УВМС СССР стали располагать достаточно подробной информацией о новинках военного судостроения в этой стране.

В феврале 1932 г. новый начальник ВМС РККА В.М. Орлов выступил за постройку исключительно новых крейсеров водоизмещением в 6000 тонн. По его мнению, итальянские лёгкие крейсера типа «Кондотьери» были «очень подходящим типом» для советского флота, так как являлись самыми быстроходными в мире. В.М. Орлов предложил нарком военмору К.Е. Ворошилову заказать в Италии 1—2 ед. для воспроизводства однотипных кораблей в СССР (14—25 млн руб. золотом за крейсер) или с итальянской помощью начать строить подобные корабли усовершенствованного типа на отечественных заводах.

После А.К. Сивкова в Италию в целях ознакомления с местной судостроительной промышленностью и заключения соответствующих сделок направлялись другие советские военно-морские делегации: в 1931 г. с участием председателя артиллерийской секции НТК УМС РККА А.В. Леонова и летом 1932 г. во главе с начальником штаба МСЧМ К.И. Душеновым (включая председателя секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА А.И. Берга).

Но и после этого итальянцы продолжали отказываться продать Советскому Союзу готовый крейсер. Дело в том, что по итальянским законам купить тогда готовый корабль у них было нельзя, а вот построить в Италии можно было хоть целый флот. Тогда в СССР выработали компромиссное решение — закупить для отечественного крейсера двигатели, согласовать с итальянской стороной проект последнего, а затем на его основе заказать в Италии теоретический чертёж корабля.

Поэтому на основании Постановления правительства от 13 августа 1933 г. № 73-сс началось эскизное проектирование собственного лёгкого крейсера. А 29 декабря 1934 г. было утверждено конкретное решение о его строительстве с двигателями «Монтекукколи». В качестве прототипа для обводов корпуса и машинно-котельной установки корабля для советских ВМС был избран увеличенный «Кондотьери» — «Раймондо Монтекукколи», строившийся для итальянского флота известной фирмой «Ансальдо-Сестри-Поненте» («Ансальдо», располагалась в одноимённом городке Сестри-Поненте под г. Генуей). С ней в начале 1933 г. и был заключён договор, согласно которому она предоставляла советской стороне один готовый комплект энергетической установки фирмы «Белуццо» и вспомогательных механизмов крейсера типа «Раймондо Монтекукколи»²⁵⁰, теоретический чертёж, консультации по проектированию, а также оказывала техническую помощь в постановке стапельных работ и производстве котлов, турбин и вспомогательных механизмов на советских заводах.

Вот как оценивал техпомощь итальянской стороны один из непосредственных участников тех событий инженер-кораблестроитель В.А. Никитин: «Договор по поставкам и техпомощи, заключённый в 1933—1934 гг. нами с итальянской фирмой “Ансальдо”, предусматривал: а) поставку полного комплекта механической установки, идентичной итальянского лёгкого крейсера “Евгений Савойский”, включая турбо- и дизельгенераторы, палубные вспомогательные механизмы и рулевую машину²⁵¹; б) поставку комплекта специального инструмента для обработки механизмов, полного комплекта рабочих чертежей и монтажной документации для всех поставляемых механизмов, инструкций по эксплуатации механической установки, а также технологической документации, обеспечивавшей изготовление и освоение всех поставляемых фирмой механизмов, арматуры и других изделий на заводах СССР; в) командирование на наши заводы группы своих специалистов для инструктажа по монтажу и эксплуатации поставленного фирмою комплекта механической установки, а также по изготовлению на заводах СССР всех механизмов, арматуры и изделий, входящих в поставку фирмы²⁵².

Для перевода и издания многочисленной конструкторской и технологической документации, получаемой по договору с фирмой, при ЦКБС-1 был организован иностранный отдел под руководством опытного инженера-механика А.А. Дорохова. В составе этого отдела были переводчики, редакторы, корректоры и другой персонал.

Начальником группы итальянских специалистов, состоявшей приблизительно из 20 инженеров и мастеров, был инженер Патроне — один из руководящих работников фирмы “Ансальдо” на Механическом заводе. Патроне был опытным специалистом и успешно руководил всеми работами своей группы.

В общем надо сказать, что итальянская техпомощь полностью себя оправдала, так как благодаря ей изготовление паровых механических установок большой мощности было нами надёжно освоено. Это позволило обеспечить все вновь строящиеся крейсера отечественными механическими установками»²⁵³.

Непосредственное участие в подготовке данного договора, по воспоминаниям В.А. Никитина, в период его первой командировки в Италию в ноябре 1932 г. — январе 1933 г., кроме него, принимали: начальник Инженерного отдела А.И. Сучков, инженер-механик УВМС Я.И. Кудзи²⁵⁴, председатель НТК УВМС П.Ю. Орас, начальник 4-го (кораблестроительного) управления УВМС А.К. Сивков, а также сотрудник Торгпредства А.И. Вильман²⁵⁵ (ранее работал в Правлении треста «Союзверфь»), торгпред — Б.С. Беленький²⁵⁶ и его заместители Шапиро и Айропетян.

Следующая командировка советских специалистов на Апеннины состоялась в мае—декабре 1933 г. под руководством главного инженера Ленинградского металлического завода В.И. Андреева с участием В.А. Никитина, Я.И. Кудзи, П.Ю. Ораса, а также корабельного инженера УВМС Р.М. Бомзе²⁵⁷ и начальника турбинной группы ЦКБС-1, инженер-механика Б.С. Фрумкина (от «Союзверфи»). После знакомства с документами в Торгпредстве в Милане делегация провела переговоры с руководством фирм «Адриатико» в Триесте и «Ансальдо» в Генуе. Последняя на тот период являлась одной из самых мощных судостроительных компаний в Италии и самых больших в Европе. Советские специалисты осмотрели машиностроительный и паровозостроительный заводы в Сампьердарене, металлургические (в т.ч. бронепрокатный), вагонный, электромеханический, электровозный и артиллерийский — в Корнильяно и судостроительный, чугунолитейный и цветного литья и проката — в Сестри-Поненте. В результате был сделан вывод о том, что фирма «Ансальдо» являлася «наиболее подходящей для СССР как контрагент — поставщик энергетической паросиловой установки для крейсера».

И, наконец, в ходе третьей командировки В.А. Никитина, длившейся для него, как председателя приёмной комиссии по реализации договора, подписанного с итальянской фирмой «Ансальдо», и нового главного инженера ЦКБС-1, с июля 1934 г. по август 1935 г., вместе с ним в Италии находились: заместитель главного инженера по спецсудостроению Б.С. Фрумкин, инженеры-механики А.И. Песчанский, Истомин, М.Д. Царёв (приёмщик турбогенераторов на заводе фирмы «Този» в Леньяно) и К.В. Шлиссель — от ЦКБС-1, а также инженер-металлург Виткус — от НКТП СССР (командировался на фирму «Ансальдо» по другому договору). Позже в Сестри-Ионенте из СССР подъехала новая группа приёмщиков, включая нового инженера-металлурга Ячника, а также и семья В.А. Никитина.

Кроме того, среди тех, кто в это время находился в Италии и занимался приёмкой кораблей и оборудования, находились военинженер 1-го ранга П.П. Саввин²⁵⁸ и начальник корпусного цеха Балтийского судостроительного завода В.Л. Бродский²⁵⁹. В 1934 г. Италию посетил в составе делегации РККФ и начальник НИИ военного кораблестроения МС РККА Н.В. Алякринский. Все эти специалисты впоследствии пострадали во время массовых репрессий.

В ходе последней поездки В.А. Никитина в Италию, согласно одной из дополнительных статей договора с фирмой «Ансальдо», Римским опытовым бассейном отрабатывался теоретический чертёж для советского эсминца проекта № 7. После чего в середине декабря 1934 г. в Венском бассейне (Австрия) было произведено контрольное буксировочное испытание модели по чертежу, разработанному римлянами.

Несколько ранее, 2 августа, на верфи «Ансальдо» В.А. Никитин с коллегами участвовал в церемонии торжественного спуска на воду итальянского крейсера «Раймондо Монтекукколи», а 28 марта 1935 г. — в выходе на нём в море во время сдаточных испытаний.

Кроме того, 13 сентября 1934 г. В.А. Никитину довелось вместе с членами другой советской приёмной комиссии — А.А. Давыдовым (председатель), начальником морской пограничной охраны Чёрного моря В.А. Кукель-Красвским²⁶⁰, корабельным инженером П.Д. Евстифеевым и инженер-механиком Г.И. Красницким — принять участие в ходовых испытаниях головного сторожевого корабля для советских морпогранчастей «Дзержинский» (до 03.1935 г. — PS.8) на переходе Генуя—Специя—о. Корсика—Генуя²⁶¹.

Строительство этого корабля водоизмещением 900 т вместе с однотипным «Киров» (до 03.1935 г. — PS.26) стало возможным после посещения Италии летом 1932 г. советской делегацией «Союзверфи» и заключения в начале 1933 г. контракта с фирмой «Ансальдо». Закладка обоих ИСКР состоялась 8 февраля 1933 г. на судостроительной верфи в Сестри-Поненте. Их спустили на воду 19 августа и 16 сентября 1934 г. соответственно. А в период с 27 октября по 11 декабря того же года корабли с итальянскими экипажами и наименованиями (на бортах и трубах), без артвооружения (на борту находились только пулемёты, укрытые в трюмах), но с системами управления огнём итальянской фирмы «Галилео» и четырьмя 3-метровыми дальномерами на носовых надстройках, были перегнаны из Италии по маршруту Генуя—Порт-Саид—Аден—Сингапур во Владивосток. Там в феврале следующего года они вошли в состав местного отряда флотилии пограничной охраны НКВД Дальневосточного края. Любопытно, что до этого времени с целью маскировки, по просьбе советской стороны, сторожевые корабли числились буксирами²⁶². Сторожевики оказались столь добротными, что прослужили в составе 20-го отдельного дивизиона СКР на Камчатке вплоть до 1959 г.²⁶³

В основу проекта лёгкого крейсера, получившего в СССР сначала в процессе проектирования название «крейсер с двигателями «Монтекукколи», а затем «проект № 26» и разрабатывавшегося в ленинградском ЦКБС-1, был положен теоретический чертёж ещё более крупного, чем «Монтекукколи», «ансальдовского» крейсера «Эугенио ди Савойя», для которого первоначально предназначалась и доставленная в Советский Союз главная энергетическая установка.

Характерно, что фирма «Ансальдо» давала советской стороне гарантию достижения кораблём скорости 37 узлов на испытаниях при условии постройки его по её теоретическому чертежу, размещения механизмов и котлов аналогично «Евгению Савойскому», а также при водоизмещении крейсера на испытаниях не более 7200 тонн.

Но по предложению КБ Ленинградского металлического завода им. И.В. Сталина (начальник — инженер Вульф) 5 ноября 1934 г. было решено установить на крейсере вместо 6 орудий главного калибра 9 (по 3 ствола в одной люльке). Это привело к увеличению водоизмещения корабля на 300 тонн. В связи с этим его корпус предложили сделать чуть крепче, чем по итальянскому проекту. Естественно, это повлекло за собой потерю скорости крейсера.

Разработанный проект главный конструктор А.И. Маслов свозил в Италию, где коллеги из «Ансальдо» тщательно его проверили и одобрили, оговорив, что 37 ранее гарантированных узлов этот корабль не даст.

Головной крейсер, получивший наименование «Киров», был заложен на Балтийском заводе 27 октября 1935 г. и спущен на воду 30 ноября 1936 г.

Итальянцы помогли с электрооборудованием крейсера. Так, фирма «Франко-Този» поставила 4 турбогенератора, а «Ансальдо» — дизель-генератор. На следующий год, 7 августа, «Киров» впервые вышел в морс, а полностью был введён в строй 26 сентября 1938 г.

Второй однотипный крейсер — черноморский «Ворошилов» — был спущен на воду 28 июня 1937 г. Но он простоял на стапеле почти два года и почти три — достраивался на плаву.

И если главную энергетическую установку (ГЭУ) — главный турбозубчатый агрегат, турбины и котлы для головного «Кирова» также делала фирма «Ансальдо», то для остальных крейсеров пр. 26 производство ГЭУ, турбин и котлов по итальянской лицензии осваивали советские заводы. В частности, главные турбозубчатые агрегаты изготавливалась на Харьковском тракторном заводе. Конструкторы стремились применять в них исключительно отечественные материалы.

Тем не менее во время постройки кораблей пр. 26 на отечественных предприятиях были освоены «ансальдовские» приёмы стапельных работ и технологии изготовления сложного корабельного оборудования. С технической помощью итальянских специалистов в сравнительно короткие сроки в советское производство было успешно внедрено большое количество новейших разработок, что впоследствии обеспечило достижение самостоятельности в создании корабельных механизмов большой мощности.

В частности, начиная с 1936 г. советские крейсеры получали 180-мм орудия типа Б-1-П с лейнированными стволами, размещавшимися в башнях МК-3—180. Специальную установку по изготовлению лёнеров итальянцы смонтировали, согласно договору с фирмой «Ансальдо», на заводе «Большевик» (бывший — Обуховский). Это заметно увеличивало живучесть стволов.

Кроме того, на первых крейсерах пр. 26 и 26бис устанавливались приборы управления стрельбой главного калибра «Молния» и «Молния-АЦ». Их основу составляли центральные автоматы стрельбы ЦАС-2 и ЦАС-1. Последний создавался с 1934 г. на базе итальянской «централи». Более того, в системе «Молния-АЦ» для учёта углов крена использовалась и гировертикаль «Шар» приборов управления огнём зенитной артиллерии «Горизонт-2», имевшая «американские» корни. В итоге, по мнению экспертов, советский крейсер со 180-мм артиллерией по огневой производительности главного калибра несколько превосходил иностранные «вашингтонские» крейсеры²⁶⁴.

Всего в СССР было построено 6 крейсеров по пр. 26 и 4 — по пр. 26бис. Все эти корабли прослужили в советском ВМФ до конца 1950-х — начала 1960-х гг., а «Киров» и «Слава» (бывший «Молотов») — даже до 1974 г. и 1973 г. соответственно.

21 декабря 1934 г. в Советском Союзе был утверждён и проект нового эсминца — пр. 7 типа «Гневный». При его проектировании конструкторская группа В.А. Никитина частично заимствовала и итальянский опыт, накопленный во всё той же фирме «Ансальдо». Эсминец «Мистрале», созданный её специалистами, стал ближайшим прототипом советской «семёрки» (об этом речь пойдёт чуть ниже).

В 1935 г. руководство ВМС СССР приняло решение заказать в Италии небронированный лидер-разведчик пр. 20И («импортный», «итальянский») или «быстроходный разведчик» (по документам). Задание, разработанное отечественными проектировщиками, было предложено трём крупнейшим судостроительным фирмам Италии: «Ансальдо», «Кантьере Навале дель Адриатике» («Адриатике», г. Триест), и «Одеро-Герни-Орландо» («ОТО», г. Ливорно). Наиболее выгодные условия были предложены последней, с которой 9 сентября того же года в г. Ленинграде представители «Судопроекта» заключили договор о проектировании и постройке лидера и об оказании технической помощи при строительстве такого же корабля в СССР. С советской стороны документ подписал директор «Судопроекта» Л.С. Окорский²⁶⁵, а с итальянской — директор-распорядитель фирмы «Одеро-Герни-Орландо» инженер Л. Орландо.

В техническом задании на лидер-разведчик советская стороны указала только его общие данные, оговорив, что 130-мм пушки главного калибра должны были быть поставлены уже в СССР, а ПУС главного калибра, зенитные установки, торпедные аппараты и торпеды должны быть итальянскими.

11 сентября того же года вышло постановление СТО о постройке в Италии лидера проекта «И» (проекту был присвоен номер 20). Проектирование корабля специалистами фирмы «ОТО» началось с октября 1935 г. и велось под наблюдением Морской комиссии заказчика, которую возглавляли А.С. Кассациер (от Главморпрома) и М.П. Бомзе (от УВМС РККА). Кроме того, в состав комиссии входили отдельные конструкторы ЦКБС-1: В.Г. Королевич, В.И. Гинзбург, Г.Г. Краснов, М.Д. Царёв, А.И. Песчанский, К.В. Шлиссель²⁶⁶ и другие²⁶⁷.

Эскизный проект итальянские инженеры разработали к февралю 1936 г. под наблюдением советской Морской комиссии.

11 января 1937 г. на верфи фирмы «ОТО» в Ливорно заложили лидер эсминцев, получивший название «Ташкент». Одновременно с его закладкой было принято решение строить в Советском Союзе ещё 3 однотипных корабля со сроками сдачи в 1938—1939 гг., в том числе 2 — в Николаеве. Но этим планам осуществиться было не суждено, так как во второй половине 1937 г. появились большие 1рудности в переработке итальянских чертежей и различия в технологии постройки, которые поставили под сомнение получение заданных элементов.

28 ноября 1937 г. «Ташкент» был спущен на воду, а 11 марта 1938 г. на ходовых испытаниях «Ташкент» развил рекордную скорость 42,53 узла. Такой результат по тем временам, ни до, ни после войны для советских кораблей был недостижим.

Примечательно, что по причине того, что монополия на производство корабельных турбин в Италии принадлежала фирме «Ансальдо», а переговоры о строительстве и проектировании данного типа корабля с ней в своё время были провалены, на «Ташкент» установили английские турбины системы Парсонса.

После проведения ходовых испытаний в Италию с Черноморского флота прибыл экипаж во главе с капитаном 2-го ранга Л.А. Владимирским. 18 апреля 1939 г. в г. Ливорно был подписан приёмный акт. Примечательно, что в тот же день во время подъёма на корабле советского военно-морского флага представитель фирмы «ОТО» сеньор Руже закончил свою торжественную речь словами: «Да здравствует фашизм, да здравствует Муссолини!» Военпред — старший инженер НИИ военного кораблестроения РККА и одновременно переводчик советской делегации А.К. Усыскин (впоследствии инженер-контр-адмирал) не растерялся и перевёл слова итальянца так: «В конце речи господин Руже приветствует своё правительство!»²⁶⁸

После того, как советские военные моряки приняли корабль, он без вооружения и ведомый итальянской сдаточной командой (8 чел. комсостава и 60 матросов) 6 мая был приведён в г. Одессу²⁶⁹. При этом на переходе через пролив Босфор «Ташкент» шёл в замаскированном виде под пассажирский теплоход, на вахте стоял итальянский экипаж, а советские военные моряки передавали итальянцам команды с мостика.

Известно, что на ещё на стадии заказа «Ташкент» предназначался для Балтики, но из-за войны в Испании возникли серьёзные сомнения в возможности его безопасного перевода через Гибралтар, тем более, что пролив контролировался испанскими фашистами-франкистами. Оставался лишь черноморский вариант. Поэтому корабль перегоняли в замаскированном под пассажирский теплоход виде.

Ввиду того, что штатное вооружение лидера эсминцев (башни Б-2ЛМ) не было готово, его временно вооружили щитовыми установками Б-13.

В 1940 г. «Ташкент» вошёл в состав Черноморского флота. В начале 1941 г. его отправили на перевооружение и ремонт в г. Николаев. 22 июня, в день, когда Италия, следуя примеру своей союзницы Германии, объявила войну Советскому Союзу, корабль ввели в док, а 10 июля того же года он прибыл в г. Севастополь, где в течение июля были проведены корабельные испытания башенных установок Б-2ЛМ²⁷⁰.

В итоге «Ташкент» получил хорошее вооружение и был способен развивать рекордную, даже для сегодняшних дней, скорость — 44,6 узла. В 1941—1942 гг. этот лидер эсминцев с честью выполнял боевые задания командования на Чёрном море. Корабль прошёл 27 тыс. миль, уничтожил 6 батарей, сбил 9 и повредил 4 самолёта, потопил торпедный катер противника. Он регулярно ходил в осаждённый Севастополь, перевёз около 20 тыс. человек и 2 тыс. 500 тонн груза. 2 июля 1942 г., когда «Ташкент» находился у причала в Новороссийске, его подбили вражеские бомбардировщики, и он лёг на грунт. Поднять его оказалось возможным только после освобождения города в 1944 г. Героический лидер эсминцев отбуксировали в г. Николаев и после войны разобрали на металл.

В 1928 г. офицер итальянского флота Минизини разработал механизм подъёма цапф 100-мм корабельной артустановки с приводом от электромотора. Её ствол представлял собой развитие чешской пушки «Шкода» (обр. 1910 г.). Изобретение позволяло увеличивать угол возвышения установки, которую назвали именем итальянца и наладили серийное производство на той же фирме «ОТО».

В 1932—1933 гг. СССР приобрёл у неё двенадцать 100-мм спаренных артустановок для вооружения крейсеров пр. 26 типа «Киров». Но для последних вскоре разработали отечественную 100-мм универсальную установку Б-34. Поэтому итальянскими установками усилили артиллерийское вооружение 3 старых лёгких крейсеров типа «Светлана» — «Красный Кавказ» (4 двухорудийные установки)²⁷¹, «Красный Крым» и «Червона Украина» (по 3 двухорудийные установки)²⁷².

Постепенно, благодаря «Минизини», перешла с калибра 102-мм на 100-мм не только советская морская, но и сухопутная артиллерия. Остаётся добавить, что закупленные в Италии образцы успешно провоевали всю Великую Отечественную войну вплоть до победного 1945 года.

Наибольший интерес у советской стороны вызвали и итальянские корабельные системы управления огнём. Так, в 1931 г. УМС РККА заказало в Италии у фирмы «Галилео» 4 комплекта приборов управления стрельбой (ПУС), которые через два года были поставлены в СССР. Они предназначались для новых лидеров эсминцев пр. 1 (головной — «Ленинград» был заложен в городе на Неве, на заводе № 190 5 ноября 1932 г.) и переработанного пр. 38 (головной — «Минск» был заложен там же 5 октября 1934 г.). Данные ПУС в составе командно-дальномерного поста (КДП) «Дуплекс» и трёхметрового дальномера (по 3,3 млн итальянских лир за комплект) установили на всех трёх лидерах эсминцев пр. 1 («Ленинград», «Москва» и «Харьков»), вступивших в строй в 1936—1938 гг., а также на головном — пр. 38 «Минске». Вместе с тем советские специалисты отмечали, что итальянские ПУС по совокупности всех характеристик уступали английским и немецким аналогам. Вот почему два последних лидера эсминцев пр. 38 — «Киев» и «Тифлис» (с 25.07.1938 г. — «Баку» и «Тбилиси» соответственно) получили усовершенстованный с учётом их опыта отечественный прибор «Мина-Л»²⁷³.

В 1932—1934 гг. в Италии, в гг. Фиуме и Неаполе у фирмы «Уайтхед» для советского флота была закуплена вместе с технологической документацией и партия торпед (около 200 ед.) калибра 45 см и 53 см (53Ф и 53Н). После их изучения в СССР наладили производство.

Выпуск 45-см торпед с 1936 г. осуществлялся на заводе в Большом Токмаке Днепропетровской области. Поэтому они получили индекс 45—36 и производились в разных модификациях. Они предназначались для старых эсминцев типа «Новик» и крейсеров типа «Красный Кавказ» и морской авиации. В частности, последняя получила на вооружение торпеду 45—36Н, на основе которой в 1937—1941 гг. разработали высотную циркулирующую торпеду 45—36АВА, а также торпеды 45—36И и 45—36АН²⁷⁴.

53-см итальянские торпеды с 1938 г. производились на Ленинградском заводе «Двигатель» (бывший «Лесснер») под индексом 53—38. Ими вооружались новые надводные корабли и подводные лодки.

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны советские корабли и самолёты использовали исключительно торпеды итальянского образца (за исключением небольшого количества торпед обр. 1912 г.). Любопытно, что и германская авиация в первый период войны использовала 45-см торпеды, созданные по образцу фиумских²⁷⁵.

В 1930-е гг. развивались советско-итальянские контакты и в области подводного судостроения. Они начались ещё в дореволюционный период, когда Россия приобрела в Италии у фирмы «Фиат Сан-Джорджио» подлодку «Святой Георгий». Гражданская война застала её в г. Архангельске на ремонте. А 17 февраля 1918 г. экипаж субмарины перешёл на сторону советской власти, и она была переименована в «Коммунар». Но в августе того же года в г. Архангельск вступили английские интервенты. Многие корабли флотилии Северного Ледовитого океана были захвачены и уведены в Англию. Однако экипаж «Коммунара» смог увести подводную лодку вверх по Северной Двине, а затем, приведя сё в негодность, выбросил па отмель. По окончании боевых действий «Коммунар», как учебное судно, снова вступил в строй. 5 июля 1924 г. подлодку сдали И архангельский порт и исключили из корабельного списка, а корпус экспедиция подводных работ особого назначения использовали в качестве судоподъёмного понтона²⁷⁶.

В 1920—1930-е гг. контакты военных и конструкторов СССР и Италии привели к тому, что по крайней мере два проекта отечественных подводных лодок были созданы в 1927—1936 гг. под влиянием итальянских субмарин. Так, развитием проекта лодки «Балилла» стали подводные лодки типа «Д» (6 ед.) главного конструктора Б.М. Малинина, а лодки «Пьетро Микка» — подлодки типа «К» (12 ед.) — М.А. Рудницкого.

Что касается истории с «Балиллой», то, по воспоминаниям Бориса Михайловича Малинина, в конце сентября 1925 г. его, как помощника главного инженера-механика Балтийского завода, с целью ознакомления с современным состоянием подводного судостроения и дизелестроения за границей командировали в Германию и Италию. Находясь там, он в течение 3 месяцев пытался собрать материал по немецким и итальянским подводным лодкам. Но результат оказался весьма скромным.

Так, в Германии ему не позволили произвести внутренний осмотр субмарин. А в Италии лишь разрешили пройти беглым шагом по двум судостроительным заводам, при этом никаких объяснений, документов и чертежей по лодкам не показали. И только в Риме Б.М. Малинину удалось купить «с рук» чертёж общего расположения итальянской подводной лодки «Балилла» с подробной экспликацией и не имевших грифа секретности.

Данная подлодка в своё время строилась по проекту Чезаре Лауренти на итальянской верфи фирмой «Фиат-Сан Джорджио» по заказу германских ВМС и поначалу именовалась «U-42». Однако к немцам она не попала. Со вступлением Италии в Первую мировую войну итальянские ВМС оставили её себе. 8 августа 1915 г. новая субмарина была зачислена в состав флота и направлена на Адриатику. А почти через год, 14 июля 1916 г., во время патрулирования лодка со всем экипажем была потоплена австрийскими миноносцами у о. Лисса.

Тем не менее документация по «Балилле» Б.М. Малинину пригодилась. Однако это не спасло конструктора от нараставшей в стране волны репрессий.

Уже 1 ноября 1926 г. Борис Михайлович возглавил новое Техническое бюро № 4 по проектированию подводных лодок на Балтийском судостроительном заводе в Ленинграде. Под его началом работали инженеры Э.Э. Крюгер, А.Н. Щеглов и 4 чертёжника-конструктора. За короткий срок коллектив рассчитал 32 варианта сочетаний тактико-технических элементов лодок различных типов. Из них были выбраны основные элементы головной лодки 1-й серии типа «Д» — «Декабрист».

5 марта 1927 г. на Балтийском заводе состоялась закладка первых трёх подлодок, а в следующем месяце, 14 апреля, состоялась закладка ещё трёх субмарин на заводе в Николаеве. В конце 1930 г. были подписаны приёмные акты головных подводных лодок «Декабрист» и «Революционер», а остальные были приняты в 1931 г.

Но при проведении заводских испытаний у подлодок данного типа был выявлен серьёзный недостаток конструкции — при погружении и всплытии было выявлено их стремление крениться. Вскоре конструктор С.А. Базилевский из группы Б.М. Малинина успешно разобрался в причинах этого явления и создал теорию погружения полутора- и двухкорпусных лодок. Это позволило полностью разрешить вопрос об обеспечении нормального погружения и всплытия подводных лодок любого типа.

Но 27 июля 1930 г. Б.М. Малинин был арестован и репрессирован. Вместе с ним были арестованы инженеры С.А. Базилевский и Э.Э. Крюгер. Бориса Михайловича обвинили во «вредительстве» и приговорили к высшей мере наказания. Но вскоре этот приговор заменили на 10 лет ИТЛ.

Отбывать наказание пришлось, начиная с 5 января 1932 г., в Особом конструкторско-техническом бюро № 2 (ОКТБ-2) ОГПУ Ленинградской области²⁷⁷, которое размещалось на территории Адмиралтейского судостроительного завода им. А. Марти²⁷⁸. Помимо Б.М. Малинина в это бюро «бросили» отбывать наказание осуждённых инженеров С.А. Базилевского²⁷⁹, Э.Э. Крюгера²⁸⁰, П.Г. Гойнкиса²⁸¹, К.К. Перцева²⁸², К.И. Руберовского²⁸³, Л.Х. Казина²⁸⁴ и др. В ОКТБ-2 под руководством А.Н. Асафова²⁸⁵ заключённые продолжали трудиться над проектом новой подводной лодки «Правда», названной в честь одноимённой газеты (всего было построено 3 ед., но серия была признана неудачной, тем не менее проект послужил прообразом одного из самых совершенных проектов подлодок тех лет — типа «К»), а также над созданием проекта малой субмарины серии VI «Малютка» (для перевозки её по железной дороге в любой конец страны).

К счастью, пребывание в заключении оказалось недолгим. В апреле 1932 г. постановлением Коллегии ОГПУ Борису Михайловичу срок засчитали условно и освободили из-под стражи. Необоснованно репрессированного Б.М. Малинина и его коллег реабилитировали. И 20 мая 1932 г. конструктор приступил к работе помощником главного инженера в новом ЦКБС-2 (ныне — ЦКБМТ «Рубин»), созданном на базе расформированного ОКТБ-2²⁸⁶.

Дело в том, что все 6 его субмарин типа «Д» к тому времени уже были приняты флотом и входили в состав МСБМ и МСЧМ (по 3 ед., с 11.1930 г. по 10.1931 г.). При этом по своим тактико-техническим данным на тот период лодки этого проекта не уступали субмаринам ведущих иностранных флотов.

Как уже упоминалось, в сентябре—октябре 1930 г. ряд оборонных, судостроительных и других предприятий Италии, в том числе строящих подводные лодки, посетила советская военно-морская делегация во главе с А.К. Сивковым. Но и на этот раз итальянцы остались верны себе.

В ходе двухмесячного визита в Италию советским военным морякам удалось попасть на боевые корабли лишь незадолго до отъезда. По просьбе главы делегации в план показных манёвров включили атаки двух подлодок на тяжёлый крейсер «Тренто». Субмарины атаковали его четырьмя практическими торпедами с дистанции около 22 кабельтовых и успеха не добились.

На другой день А.К. Сивков и его коллеги должны были выйти в море на известной подлодке «Балилла». Итальянцы дали «добро» познакомиться с возможностями её шумопеленгаторов. Однако, прибыв в порт, советские военные моряки субмарины там не обнаружили. Й только перед отъездом делегации в Москву итальянская сторона пояснила, что «Балиллы» не оказалось на стоянке из-за неправильно отданных указаний.

Кроме того, в ходе переговоров и совместных заседаний при обсуждении вопросов, касающихся, к примеру, тактики применения подводных лодок, использования их совместно с лёгкими силами флота в бою на минно-артиллерийской позиции, итальянцы никогда не давали развёрнутых ответов.

Неслучайно по итогам визита А.К. Сивков доложил в Наркомат обороны СССР следующее: «...Не представляется возможным опыт Италии автоматически перенести на наши подлодки. В связи с этим считаю необходимым получить в Италии технические консультации по вопросу исправления наших лодок, а также по установлению полной ясности в вопросах, связанных с остойчивостью двухкорпусных лодок»²⁸⁷. Тем не менее советско-итальянские контакты в области подводного кораблестроения продолжились.

Развивались отношения между СССР и Италией и по линии обмена визитами кораблей флотов двух стран. В частности, 25 июня 1925 г. в г. Ленинграде с дружественным визитом побывали 3 итальянских эсминца — «Пантера», «Тигр» и «Лев».

А на следующий год, в июне, в рамках договорённостей между правительствами СССР и Италии о проведении учений итальянских ВМС на Чёрное море прибыли 4 эсминца королевского флота под командованием генерал-лейтенанта Итало Бальбо. 2 из них — «Калатафими» и «Палестро» — посетили г. Одессу. А в Хаджибеевском лимане одновременно приводнились 35 летающих лодок «Савойя» С-55.

Спустя семь лет, с 23 по 27 мая 1933 г. советский г. Батум в период учебного плавания посетили 2 подлодки итальянского флота — «Дельфино» и «Трикеко». В порту их встречали крейсер «Красный Кавказ» под флагом командира бригады подводных лодок Морских сил Чёрною моря Г.В. Васильева²⁸⁸, а также посол и военный атташе Италии в СССР Пополнив запасы, итальянские субмарины убыли в Румынию, в Констанцу²⁸⁹.

Ответный визит отряда советских кораблей в составе того же крейсера «Красный Кавказ» в сопровождении эсминцев «Петровский» и «Шаумян» состоялся в Неаполь с 30 октября по 2 ноября 1933 г. Это был пятый визит советских боевых кораблей в этот порт после августа 1924 г., когда его впервые посетил сторожевой корабль «Воровский» в ходе перехода на Дальний Восток, и шестой — в Италию²⁹⁰.

При этом необходимо отметить, что в январе 1930 г. итальянские порты Кальяри (о. Сардиния) и Неаполь посетили экипажи ЛК «Парижская коммуна» и КР «Профинтерн» МСБМ, осуществлявших переход из Кронштадта в Севастополь. Походом руководили командир дивизии линкоров Л.М. Галлер и член РВС Г.П. Киреев (являлся комиссаром отряда), а ЛК «Парижская коммуна» командовал К.И. Самойлов²⁹¹. Всех их впоследствии не пощадила волна репрессий. Как не пощадила и находившихся ранее, в 1924 г., на борту «Воровского» военморов Н.В. Алякринского, З.А. Закупнева, Я.И. Кудзи и П.И. Смирнова-Светловского.

Сотрудничество развивалось и в области авиации. Так, в 1929—1930 гг. для ВВС Красной Армии в Италии закупались привязные аэростаты²⁹². После спасения советским ледоколом «Красин» в июле 1928 г. членов экипажа дирижабля «Италия», достигшего Северного полюса и потерпевшего катастрофу, его командир, инженер-конструктор, генерал-майор У. Нобиле изменил свои взгляды на Советский Союз.

После осложнения его отношений с итальянскими фашистами в мае 1932 г. с группой своих специалистов он уехал в СССР. Здесь за четыре года совместной работы с советскими учёными в организации «Дирижаблестрой» при Главном управлении Главвоздухфлота У. Нобиле смог наладить производство первых советских дирижаблей полужёсткого типа, в том числе для военных целей²⁹³. Впоследствии на базе «Дирижабльстроя» возникли новые отечественные предприятия: Долгопрудненское конструкторское бюро автоматики, Центральная аэрологическая обсерватория и Химический завод тонкого органического синтеза.

Успехи Италии в области авиастроения не могли не заставить обратить на них внимание представителей Советской России. Одними из первых в 1920—1921 гг. Советская Россия закупила 50 разведчиков «Ансальдо» СВА-10 и 15—20 разведчиков «Ансальдо» АЗОО/З.

В 1923 г. были закуплены 30 одноместных истребителей — бипланов «Балилла-1». Они поступили в морскую авиацию. Затем последовали машины «СВА» и «Ансольдо». Но уже через два года в соответствии с постановлением РВСР от 01.04.1925 г. все истребители иностранного производства были сняты с вооружения.

В 1923—1926 гг. СССР приобрёл в Италии 63 летающие лодки «Савойя» С-16бис, которые эксплуатировались в Морской авиации до 1935 г.

Но наиболее удачным для флотских авиаторов (а впоследствии и для полярных лётчиков) оказался немецкий гидросамолёт «Валь» фирмы «Дорнье металльбаутен», на котором известный норвежский полярный исследователь Р. Амудсен в 1925 г. попытался достигнуть Северного полюса.

В 1926 г. несколько таких гидросамолётов приобрела для своей морской авиации Италия. Они изготавливались в их стране немцами на заводе «Конструкциони мекканиче аэронавтиче ди Пиза» в г. Марина-ди-Пиза по своим чертежам и технологии, поскольку по условиям Версальского договора на своей территории Германия строить самолёты не могла.

СССР решил приобрести Дорнье «Вали» несколько раньше Италии. 19 августа 1925 г. было получено согласие фирмы на продажу ( ССР первых 2 летающих лодок для авиации ВМС РККА. 26 сентября 1926 г. итальянские лётчики Де Бриганти и Крозио перегнали их в Севастополь, на Черноморский флот. Их быстро оценили специалисты. Одна из особенностей самолёта «Валь» (в советских ВМС они получили обозначение ДВ) состояла в том, что пулемёты на нём стояли английские, турели и фотоаппараты — французские, прицелы, часы и двигатели «Лоррэн-Дитрих» — немецкие, а радиостанции «Маркони» — итальянские.

Тем не менее СССР заказал в 1927—1928 гг. ещё 20 таких самолётов на сумму 875 тыс. 150 долларов. Правда, согласно договору, заключённому организацией «Металлоиморт» с «Дорнье металльбаутен» 22 апреля 1927 г., на завод в Марина-ди-Пиза из Германии для лодок поставлялись новые немецкие двигатели «БМВ-VI», намеченные к лицензионному производству в СССР, а также фотоаппараты «Кодак-1» и советское оборудование. Для их изготовления из Москвы в Берлин были отправлены чертежи и образцы бомбодержателей и замков. Общий надзор за постройкой самолётов в Италии осуществляла комиссия во главе с инженером Вейцером.

Кроме того, не менее 6 лодок Дорнье «Валь» было собрано в Севастопольских мастерских из деталей, полученных из Италии.

Все летающие лодки ДВ поступили на вооружение Черноморского и Балтийского флотов, как дальние разведчики и бомбардировщики, и прослужили до 1937 г.

Максимальная скорость гидросамолёта, экипаж которого составлял 4 чел., равнялась 192 км/час, посадочная — до 85 км/час, рабочий потолок — 4 тыс. 200 м, а запаса горючего — на 5,5 часа полёта. Лодка имела неплохое вооружение: 2 спаренных пулемёта «Льюис» (обр. 1924 г.) с боезапасом 940 патронов.

По оценкам советских морских лётчиков, Дорнье «Валь» был прочной и надёжной машиной. «Самолёт сделан весьма тщательно, — писал в своём отзыве начальник ВВС Чёрного моря В.Н. Лавров, — выполнение металлической лодки несравненно выше, нежели у "Юнкерса"... В управлении прост и лёгок и требует лишь столько внимания, сколько необходимо для управления нормальным тяжёлым самолётом... »²⁹⁴

Плоское днище позволяло ДВ взлетать даже со льда и снега, а в случае надобности он мог садиться и на грунт. По сравнению с отечественными М-5, М-9, М-24 этот гидросамолёт обладал хорошими мореходными качествами и мог выдерживать длительное пребывание в море. Кроме того, у него был просторный фюзеляж, где можно было держать всё необходимое для автономного базирования. При небольшой скорости (максимальная — 172 км в час) лодка могла летать свыше суток, давая необходимую дальность полёта.

Правда, на этой машине были трудности с запуском двигателя в холодное время. Воздух в двигатель подавался холодным, при расширении он охлаждался ещё более, настолько выхолаживая цилиндры, что бензин не испарялся, и вспышки не получалось. А отстояться на якорях при штормовой погоде практически не удавалось. Забегая вперёд, отметим, что задачу запуска двигателя впоследствии решил известный полярный лётчик, Герой Советского Союза гвардии полковник А.Д. Алексеев.

Неслучайно гидросамолёты Дорнье «Валь» вскоре появились и в Полярной авиации. Этому они были обязаны другому известному пилоту, в то время командиру эскадрильи Морских сил Балтийского моря Б.Г. Чухновскому. Ярый энтузиаст освоения Севера, ставший после завершения эпопеи по спасению экипажа дирижабля «Италия», вместе с ещё одним именитым морским лётчиком, будущим Героем Советского Союза М.С. Бабушкиным, первым советским полярным асом, заручившись поддержкой газеты «Известия», 10 октября 1928 г. познакомился с пролетарским писателем А.М. Горьким. Тот поддержал идею получения Полярной авиацией современных летающих лодок.

Благодаря поддержке А.М. Горького, главы страны И.В. Сталина, народного комиссара по военным и морским делам К.Е. Ворошилова и председателя ВСНХ СССР В.В. Куйбышева уже летом 1929 г. Б.Г. Чухновский смог отправиться на Черноморский флот за самолётом Дорнье «Валь». Первая летающая лодка получила конкретное название «Комсеверпуть-1». На её борту появилось обозначение «Н-1», положившее начало «семейству» самолётов Полярной авиации. 20 июля ДВ, нагруженный запасными частями и инструментом, вылетел из Севастополя и через восемь дней прибыл в Архангельск. А вскоре его экипаж в составе: командира Б.Г. Чухновского, второго лётчика Г.А. Страубе, лётнаба А.Д. Алексеева и бортмеханика А.С Шелагина вылетел на разведку полярных льдов в Карскую экспедицию.

Успех полётов превзошёл все ожидания и поэтому до конца пятилетки было запланировано приобретение за рубежом для Полярной авиации ещё двух самолётов Дорнье «Валь» (в 1929—1930 гг. но цене 108 000 валютных рублей за ед.).

В 1930 г. Наркомторг выделил валюту для приобретения очередных 2 летающих лодок Дорнье «Валь», построенных по спецзаказу с учётом накопленного опыта полётов в Арктике. Их получали на заводе в итальянском городе Пиза будущие командиры экипажей U.K. Иванов и А.Д. Алексеев.

29—30 июля того же года последний вместе с итальянцем Де Бриганти перегнал один из гидросамолётов Дорнье «Валь» из Пизы в Одессу с посадкой в Константинополе. Новым самолётам были присвоены наименования «Комсеверпуть-2» «Н-2» и «Комсеверпуть-3» «Н-3». Впоследствии в Полярной авиации оказались и другие ДВ, поступившие из состава Морской авиации²⁹⁵.

Кроме того, в августе 1927 г. фирма «Савойя» («SIA1» или «Сочиета Идроволанти Альта Италия») согласилась продать СССР летающие лодки С-55, С-62 и С-58. А через восемь месяцев член совета директоров фирмы Л. Канис предложил организовать в Советской России концессионное изготовление лодок С-62. Итальянцам предоставили корпуса недействующего завода в г. Бердянске, но они отказались.

Тогда Италию посетил начальник ВВС РККА П.И. Баранов. По его настоянию 14 декабря 1929 г. временно исполнявший должность начальника УВВС Я.И. Алкснис решил приобрести 1 усовершенствованный самолёт С-62бис (в СССР получил обозначение С-62экс). После проведённых испытаний Советский Союз, согласно договору от 31 декабря 1930 г., закупил в 1931—1932 гг. 54 такие летающие лодки.

В дальнейшем, с октября 1932 г. на Таганрогском заводе № 31 по чертежам было налажено производство итальянских самолётов С-62экс под названием МБР-4. Всего было выпущено около 50 ед., которые прослужили на Чёрном, Балтийском морях и на Дальнем Востоке до 1936 г.

Последней гидросамолётом типа «Савойя» стал «Савойя» С-55 конструктора Алессандро Маркетти. Лодка имела катамаранную схему и была оснащена двумя моторами по 750 л.с.

В 1932—1933 гг. 30 таких самолётов для использования в качестве дальних морских бомбардировщиков и торпедоносцев рассчитывало закупить в Италии Управление ВВС РККА. Ими собирались укомплектовать две эскадрильи по 12 лодок и 6 оставить в резерве. Для этих самолётов выбрали моторы ФИАТ A.24R (редукторные) и радиостанции марки «Марино», разработанные известной фирмой «Маркони». Поскольку отечественные авиационные торпеды находились тогда лишь в стадии доводки, то в комплекте с «Савойями» СССР собирался приобрести 144 торпеды и 1920 бомб по 250 кг. Ещё в марте 1933 г. начальник ВМС РККА В.М. Орлов планировал приобрести С-55 вместо технологически сложных и дорогих цельнометаллических лодок конструкции А.Н. Туполева. Но ввиду нехватки средств у флота сделка не состоялась.

Но деньги нашлись у Управления ГВФ. В 1931 г. на заводы «SIAI» и «Фиат» в Италию была направлена комиссия Силина. Первоначально ей предстояло «выбрать тип гидросамолёта, пригодный для работы в наших условиях». Выбор пал на С-55. В итоге, согласно договору, заключённому в 1932 г., Управление ГВФ заказало 5 таких машин. 4 из них предназначались для Дальневосточного управления ГВФ, а 1 — для Полярной авиации.

Для наблюдения за постройкой самолётов в Италии с июня 1932 г. работала комиссия под руководством инженера И.Я. Филипповича. По требованию советской стороны самолёты имели двойное назначение. При сохранении пассажирских салонов, лодки предусматривали установку пулемётных турелей и бомбодержателей по эскизам, присланным из СССР. Это нужно было для того, чтобы в военное время использовать их в качестве морских бомбардировщиков. Поскольку «Савойи» предназначались для Дальневосточного управления ГВФ, то по мобилизационному плану они включались в состав ВВС Морских сил Дальнего Востока.

К июню 1933 г. вся партия была готова, после чего лодки отправляли в г. Одессу морем по мере приёмки, которая началась в конце апреля. Руководил ей прибывший из Москвы Силин. После приёмочных испытаний самолёты разбирали, упаковывали и грузили на суда.

Но одна лодка добралась до СССР «своим ходом». Экипаж во главе с известным лётчиком А.С. Демченко (второй пилот — Конкин, штурман — Петров, бортмеханик — Эренпрсйс) в период с 10 мая по начало августа 1933 г. доставила её по маршруту длиной в 15 тыс. км (Сесто-Календе (Италия)—Бриндизи (Италия)—Афины (Греция)—Стамбул (Турция)—Одесса—Севастополь—Вольск— Казань—Свердловск—Тобольск—Новосибирск—Красноярск— Стрелка—Братск—Иркутск—Чита—Благовещенск—Хабаровск) во Владивосток. За этот выдающийся перелёт 18 августа А.С. Демченко был награждён орденом Красной Звезды. А в конце сентября 1933 г. он совершил рейс Владивосток—Петропавловск-на-Камчатке и обратно.

Начиная с сентября 1933 г., 5 гидросамолётов эксплуатировались на Дальнем Востоке до конца 1938 г. Шестая лодка под номером «Н-11», предназначенная для Полярной авиации, потерпела катастрофу 12 июля 1933 г. на р. Волга (в 20 км до г. Вольска) в период перелёта на о. Врангеля²⁹⁶.

В октябре 1930 г. в Италию и Германию для изучения опыта, накопленного в авиастроении, была командирована группа специалистов ЦАГИ. В её составе был тогда ещё начинающий, а впоследствии знаменитый советский конструктор, П.О. Сухой. До середины 1931 г. делегация посетила фирмы «Фиат», «Савойя», «КАНТ», «Изотта-Фраскини», «Капрони», Геттингенскую аэродинамическую лабораторию и Римский гидроканал. Кроме того, немецкая сторона показала фирмы «Юнкере», «Дорнье», «Рорбах», «Хейнкель», «Арадо», «Альбатрос», «Фокке-Вульф», «БМВ» и Гамбургский гидроканал.

Италия представляла интерес для СССР и в плане получения передовой научно-технической информации. Советскими сотрудниками, в том числе и Инженерного отдела Торгпредства, были собраны многочисленные ценнейшие данные по авиационной технике, литейному делу, производству оружия и судостроению (фирма «Ото Малара»).

Так, Советский Союз получил чертежи и документацию самолётов (BP, CP-30, СР-32, Капрони-80, 97, 101, 113), подводных лодок «Мамели», «Бригандине», 37-мм пушки типа «Бреде», приборов центрального управления огнём корабельной артиллерии, документы по «слепым полётам» авиации, чертежи и характеристики немецкого истребителя «Мессершмитт» и многое другое. Все эти сведения оказались весьма ценными, как для Красной Армии и флота, так и для отечественной промышленности²⁴⁷.

Одним из тех, кто добывал подобные сведения в Италии, к примеру, был бывший инженер-флагман 3-го ранга Л.В. Анципо-Чикунский.

После окончания электромеханического факультета Военно-морской академии решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 19 января 1928 г. Лев Владимирович был назначен военно-морским атташе при Полпредстве СССР в Турции.

В конце 1930 г. он участвовал в работе Подготовительной комиссии Конференции по разоружению в Женеве, а в январе следующего года, в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 05.10.1930 г., принял должность военно-морского атташе при Полпредстве СССР в Италии и Греции.

В рекомендации начальника УВМС РККА Р.А. Муклевича начальнику Разведупра штаба РККА Я.К. Берзину²⁹⁸, к примеру, было подчёркнуто следующее: « Анципо-Чикунский прекрасно знает наш флот и морские вопросы; член партии и с политической стороны никаких сомнений не вызывает; хорошо зарекомендовал себя в Турции...»²⁹⁹

В Риме Лев Владимирович успешно трудился почти два года. Как уже отмечалось, в то время ЦКБС-1 вело в СССР разработку проекта нового эсминца (пр. 7 типа «Гневный»), который должен был прийти на смену «Новикам», и конструкторы остро нуждались в итальянском опыте. Главным разработчиком проекта являлся В.А. Никитин, а ответственным исполнителем — П.О. Трахтенберг³⁰⁰.

С целью получения конструкторской документации на эсминцы серии «Мистрале», которые решено было взять за основу при разработке проекта подобного отечественного корабля, делегации советских кораблестроителей начиная с 1932 г. и посещали Италию. В итоге был заключён договор, по которому советская сторона получила теоретический чертёж и чертежи машинно-котельной установки «Мистрале»³⁰¹. Нашим конструкторам предстояло увязать компоновку силовой установки и общую схему корабля итальянцев в один проект с отечественным вооружением, механизмами и оборудованием, а также условиями их эксплуатации.

На всех этапах переговоров советской делегации с итальянскими корабелами активное участие принимал и Л.В. Анципо-Чикунский. В частности, он знакомил В.А. Никитина с итальянской технической документацией, использовавшейся при строительстве надводных и подводных кораблей и их вооружения. При её детальном изучении было установлено, что особыми достижениями итальянцы похвастаться не могли, так что советским конструкторам при конструировании собственных эсминцев типа «Гневный», а также лидеров эсминцев типа «Ленинград» оставалось большое поле деятельности для творчества.

Тем не менее на стадии строительства в СССР часть эсминцев пр. 7, а их было построено в 1936—1939 гг. 28 ед., получила итальянские приборы управления артиллерийской и торпедной стрельбой типа «Централь». При этом несколько установок «Централь» были направлены из г. Одессы в г. Ленинград на завод «Электроприбор», где на их базе наладили производство отечественных ПУСов.

Кроме того, реальным итогом той командировки Л.В. Анципо-Чикунского стало решение советской стороны о закупке у итальянцев крупной партии 45-см и 53-см торпед. Последние приобрели в качестве временной меры до поступления на вооружение советского флота новой торпеды отечественной разработки конструкции Остехбюро. Всего же ассигнования Наркомата по военным и морским делам СССР на закупки в Италии в том году составили 12 млн 112 тыс. рублей³⁰².

Кроме того, в 1932 г. Л.В. Анципо-Чикунскому пришлось заниматься и вопросами приобретения в Италии строившихся и сдававшихся флоту подводных лодок. При этом приходилось учитывать важное обстоятельство: итальянская сторона могла продать СССР только корабли, заказанные ранее третьими государствами, но не выкупленные ими своевременно по каким-либо причинам. Например, речь шла о приобретении для Морских сил Дальнего Востока строившихся для Аргентины 3 больших подводных лодок типа «Санта-Фе» (около 2 млн рублей каждая). Но по ряду причин сделка не состоялась³⁰³.

В сентябре 1932 г. Лев Владимирович получил повышение — был назначен заместителем начальника Управления вооружений УВМС РККА. Осенью следующего года в составе отряда кораблей МСЧМ (крейсера «Красный Кавказ», эсминцев «Петровский», «Шаумян» и подводных лодок «Революционер», «Спартаковец» и «Якобинец», командир отряда — Ю.Ф. Ралль) ему довелось сопровождать наркомвоенмора СССР К.Е. Ворошилова во время его визита в Турцию.

18 октября корабли прибыли в Стамбул. Через три дня подлодки направились в Севастополь, а крейсер и эсминцы 23 октября посетили греческий порт Пирей. В дальнейшем, с 31 октября по 2 ноября советский отряд нанёс официальный визит в итальянский Неаполь. А через пять дней корабли вернулись на родину³⁰⁴.

Данный поход, вне всяких сомнений, помог Л.В. Анципо-Чикунскому быть вторично назначенным военно-морским атташе в Италию в апреле 1934 г. Там он сменил вышеупомянутого бывшего военинженера 1-го ранга П.Ю. Ораса.

Как свидетельствуют документы, на этот период пребывания Льва Владимировича пришёлся пик военно-технических контактов СССР с «Апеннинской жемчужиной». При этом советским представителям приходилось строго учитывать лимиты финансовых средств, отпускавшихся на размещение заказов на итальянских верфях. Например, заказ на строительство лидера «Ташкент» после долгих согласований с итальянской стороной по приемлемой цене удалось разместить лишь в г. Ливорно на фирме «ОТО», а на ПСКР «Киров» и «Дзержинский» — на фирме «Ансальдо». Но, как ни экономила советская сторона, перерасход средств, к сожалению, был допущен³⁰⁵.

И в том же году военно-морская группа и группа внешних сношений через Импортное управление НКВВТ, Отдел внешних заказов НКО и УВМС РККА произвели комплексную проверку состояния оборонных заказов СССР в Италии. Основанием для неё послужили материалы, поступившие в ЦК ВКП(б) от уполномоченного Комиссии советского контроля (КСК) при СНК СССР в Германии В.З. Карпова³⁰⁶, секретаря парторганизации советских учреждений в Италии Рубинчика и из Торгпредства СССР в Риме. В ходе проверки выяснились многочисленные факты нарушений служебной и финансовой дисциплины. По её результатам председатель КСК Н.В. Куйбышев и заместитель начальника Импортного управления НКВВТ С.Б. Жуковский направили на имя председателя Комиссии партийного контроля Л.М. Кагановича служебную записку «О недостаточном контроле Торгпредства СССР в Италии за выполнением оборонных заказов». В ней, в частности, были отмечены и «виновники» сложившейся ситуации: «Непосредственное руководство и наблюдение за состоянием оборонных заказов должны были осуществлять замторгпреда по импорту т. Шапиро, зав. инженерным отделом т. Сучков и военно-морской атташе т. Чикунский».

В итоге рассмотрение данного вопроса вынесли даже на заседание Политбюро ЦК ВКП(б), состоявшееся 27 декабря 1934 г. 1:го постановление гласило: «Передать т. Ворошилову на надрание виновных». «Разбор полётов» не замедлил себя ждать: ряд ответственных работников советского Торгпредства СССР в Италии были «сняты с заграничной работы», а военно-морской атташе Л.В. Анципо-Чикунский³⁰⁷ отделался выговором, сохранив свою должность вплоть до назначения в феврале 1936 г. военно-морским атташе в Англию. Но его судьба, как и П.Ю. Ораса, А.К. Сивкова, А.И. Азарова³⁰⁸ и многих других, выезжавших за рубеж, была предрешена.

В том же 1936 г. произошёл провал в Италии по линии военной разведки. В декабре был арестован местной контрразведкой полковник Л.Е. Маневич (позывной «Этьен»). Начиная с 1930 г., Лев Ефимович находился на нелегальной работе в этой стране и в Австрии, где в течение шести лет под именем Конрада Кертнера успешно занимался военно-технической разведкой в интересах РККА и РККФ, возглавляя Международное бюро изобретений и патентов «Эврика». За это итальянская Фемида осудила советского разведчика на 12 лет тюремного заключения³⁰⁹.

В итоге в числе репрессированных на Родине оказался и большой отряд военных разведчиков, в разное время командировавшихся на Апеннинский полуостров: военные атташе комкор Г.К. Васканов (1925—1931 гг., вт.ч. в Турции и Финляндии), комбриг С.В. Петренко (03.1934 г. — 03.1936 г.), секретарь военного атташе и радистка нелегальной резидентуры политрук Р.Л. Гинзбург, капитан О.Ф. Голубовская и др.³¹⁰.

Советско-итальянские военно-технические отношения серьёзно осложнились в годы гражданской войны в Испании (1936—1939 гг.), где Италия выступила на стороне фашистского режима генерала Ф. Франко, а СССР поддержал республиканское правительство. А полностью они были свёрнуты накануне Великой Отечественной войны.

Интересно, что после сближения, произошедшего между Германией и СССР в 1939—1940 гг., в декабре 1940 г. Италия открыто высказала намерение пересмотреть или «освежить» действующий советско-итальянский Договор о дружбе (1933 г.) в «духе современной обстановки, в духе новых интересов». И Советский Союз поддержал это предложение, направив будущие переговоры на «установление более тесных взаимоотношений, как в области политической, так и в области экономической». Тем более, что в этот период по предложению немецкой стороны, между Германией и СССР серьёзно обсуждался вопрос о присоединении Советского Союза в «качестве четвёртого партнёра» к тройственному Пакту между Японией, Германией и Италией от 27.09.1940 г.³¹¹.

Неслучайно ещё осенью 1939 г. СССР направлял в Италию комиссию по заказам машин для увеличения района плавания миноносцев и лидеров и технической помощи по этим машинам. Но об этом расскажем ниже.

Тем не менее контакты советских военных моряков с итальянской стороной в межвоенный период не остались незамеченными органами ОГПУ—НКВД СССР. Как были взяты на контроль и их связи с французами, американцами, англичанами и японцами.

30 сентября 1930 г. в системе организации импорта советских военных заказов за рубежом произошла реорганизация. Приказом по НКВТ СССР № 1255 предписывалось: «...Инженерные отделы Торгпредств СССР за границей полагать спецотделами ОВЗ и содержать их по смете последнего». В этот и последующий периоды Инженерные отделы функционировали при советских Торгпредствах в Германии, Италии, Англии, Франции, Чехословакии, а также в США, при американском акционерном обществе «Амторг» с текущими счетами во Внешторгбанке и Госбанке СССР. Неслучайно именно с этими странами в 1920—1930 гг. успешно развивались военно-технические связи СССР.

Через Отдел внешних заказов НКО СССР³¹² сотрудничество поддерживалось с целым рядом иностранных фирм и компаний: в Германии их насчитывалось 225, во Франции — 77, в США — 71, в Англии — 58, в Италии и Швеции — по 16, в Финляндии — 7, в Чехословакии — 6, в Дании — 3, в Канаде и Японии — по 2, Голландии и Литве — по 1³¹³.

Как видно, наибольшее число иностранных фирм, с которыми контактировал СССР, после Германии занимала Франция. И это тоже не было случайностью. Ведь до этого именно с этой страной Россия; развивала военное сотрудничество на протяжении двух столетий. К примеру, ещё при царе Петре 1, в 1723 г. Франция вела с ним переговоры о приобретении русского линейного 92-пушечного фрегата, оцениваемого по тому времени в 92 тыс. рублей³¹⁴.

Военно-технические контакты между Россией и Францией начались сразу же после окончания Франко-прусской войны (1870—1871), когда перед Парижем встала проблема возрождения национальной армии после её поражения от Германии. Первая делегация во главе с начальником Генштаба вооружённых сил Франции дивизионным генералом Р. Буадерфом посетила Петербург в августе—сентябре 1890 г., а группы российских офицеров выезжали в Париж. Весной 1891 г. французское правительство поставило вопрос о необходимости заключения военного союза с Россией. Уже в июле в Кронштадт прибыла с визитом эскадра французского флота. Франция предложила заключить военную конвенцию, текст которой был согласован летом 1892 г. во время очередного визита начальника французского Генерального штаба в Петербург. В декабре 1893 г. русская эскадра демонстративно нанесла ответный визит во французский порт Тулон.

В том же году между Россией и Францией была заключена Военная конвенция, которая определяла: «Если Франция подвергнется нападению Германии или Италии, поддержанной Германией, Россия употребит все свои наличные силы для нападения на Германию. Если Россия подвергнется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все свои наличные силы для нападения на Германию»³¹⁵.

В 1895 г. специальная комиссия, возглавляемая генерал-лейтенантом Боголюбовым, изучала крепостные работы в Бресте, Шербуре, Туле, Фонтебло и Версале.

В этот период многие заказы на производство стрелкового и артиллерийского вооружения для русской армии и флота размещались во Франции. В частности, в 1892—1896 гг. на заводах Шательро было выпущено более трети известных «трёхлинеек», прослуживших почти 40 лет, — винтовок капитана С.И. Мосина — 503 тыс. 359 единиц.

Даже несмотря на то, что А. Крупп и другие германские фирмы исправно посылали на испытания в Россию новейшие образцы орудий, многие из которых превосходили по своим характеристикам французские, в серию шли образцы, производившиеся крупнейшим военно-промышленным концерном Франции «Шнейдер-Крезо». Характерно, что практически во всех заказах сухопутных артсистем фирма Шнейдера обязательно оговаривала, что первые несколько лет орудия должны были производиться только на частном Путиловском заводе, контролировавшемся франкоязычным и русскоязычным капиталами.

Наибольшую популярность в России получили пушки системы Кане. В начале 1891 г. во Франции побывала русская делегация в составе Бринка, Саноцкого и Рязанова. Ей была продемонстрирована стрельба из новых 120/45-мм и 152/45-мм пушек фирмы Кане с высокой скорострельностью. В августе 1891 г. управляющий Морским министерством России решил ограничиться приобретением только чертежей 152/45-мм орудий, станков к ним, снарядов, гильз и трубок (взрывателей). Уже в следующем году пушки стали производиться на Обуховском, а позже — и на Пермском заводах. Их устанавливали на крейсерах типа «Адмирал Макаров». Пушками Канне вооружались известные крейсеры «Варяг», «Очаков», «Потёмкин». Из неё 25 октября 1917 г. был произведён исторический выстрел «Авроры».

В августе 1895 г. Николай 11 «высочайше повелел» принять на вооружение 6/45-дм пушку с лафетом системы Кане. Во Франции её заказывало и Военное ведомство. Такие пушки шли для обороны береговых крепостей. Они произвели революцию в отечественной артиллерии, так как впервые обладали патронным заряжанием, быстродействующим поршневым затвором, откатом по оси ствола и большей его длиной. В составе Береговой обороны РККФ пушки системы Кане прослужили до середины 1920-х гг.³¹⁶

В 1863 г. в России была принята «Мониторная кораблестроительная программа». Она предусматривала строительство 10 однобашенных «броненосных лодок» по проекту шведского инженера Эриксона Эриксона, которые он строил в США. Для изучения опыта работы на американские, а также французские судостроительные заводы командировались лучшие инженеры и техники Балтийского завода, в том числе начальник завода генерал-майор С.К. Ратник с группой специалистов. В итоге из Франции по закупкам стали поступать станки и приспособления, необходимые для изготовления корабельных паровых котлов.

Уже в конце XIX — начале XX века по большой кораблестроительной программе (1895 г.) Россия построила во Франции эскадренный броненосец «Цесаревич», броненосные крейсеры «Баян», «Светлана» и 2 эсминца. А по судостроительной программе, рассчитанной до 1913 г., вступил в строй заказанный там же крейсер «Адмирал Макаров»³¹⁷.

Начиная с конца XIX века, Морское ведомство России стало закупать во Франции для оснащения кораблей и автоматическое оружие — скорострельные пушки фирмы «Гочкис» (37-мм и 47-мм — пиятиствольные револьверные и одноствольные) и гранаты к ним. За 200 тыс. франков фирма наладила их производство на Тульском и Обуховском заводах. Многие из них прослужили на флоте до Великой Отечественной войны.

Позднее французские пушки «Гочкис» появились и на первых российских аэропланах.

В 1905—1910 гг. Россия закупала во Франции и корабельные башенные установки Шнейдера³¹⁸.

Но своего пика российско-французское военное сотрудничество достигло в годы Первой мировой войны. В этот период из Франции посту пал и перископы и аккумуляторные батареи для подлодок, дальномеры, оптические прицелы для ружей и пушек, бинокли, стереотрубы, пушки, станковые и ручные пулемёты, винтовки и карабины, артиллерийские снаряды, патроны, станки и оборудование для оружейных заводов, сырьё для производства взрывчатых веществ, порох, продовольствие (рис), автомобили, самолёты и авиационные моторы³¹⁹.

Именно в области авиации и воздухоплавания связи России с Францией приобрели наибольший размах.

Ещё 26 января 1885 г. в России была сформирована первая строевая воздухоплавательная часть — кадровая команда военных аэронавтов, переформированная в 1890 г. в Учебный воздухоплавательный парк. Вся материальная часть (воздушные шары, аэростаты) уже тогда поступали по заказам из Франции.

В августе 1902 г. Главный морской штаб пришёл к выводу о необходимости вооружать аэростатами (змейковыми и сигнальными) каждую отдельную эскадру кораблей для ведения «разведочной, сторожевой службы и поиска минных заграждений». И в декабре 1902 — марте 1903 г. в целях ознакомления с зарубежным опытом по их созданию во Францию командировался начальник морского воздухоплавательного парка ЧФ минный офицер 1-го разряда М.Н. Большее. В июле—октябре 1904 г. он во второй раз посетил Францию, а также Германию и Швейцарию, где занимался переоборудованием будущего воздухоплавательного крейсера БФ «Русь»³²⁰.

В результате французские привязные аэростаты, наряду с немецкими, впервые были использованы в российской армии и флоте в войне с Японией для корректировки артогня и наблюдения за противником.

А в 1910—1913 гг. Россия закупила во Франции в качестве образцов и дирижабли «Коршун» и «Кондор»³²¹.

Но наибольшие выгоды для военного дела сулило применение летательных аппаратов тяжелее воздуха — аэропланов. Поэтому одним из первых иностранных аэропланов, приобретённых Россией в феврале 1909 г. за 15 тыс. рублей, оказался американский «Райт А». Военное министерство купило его у французской фирмы «Ариэль», наладившей серийный выпуск этих самолётов. Но аэроплан в г. Петербург не попал, так как разбился во время пробного полёта на глазах у русского офицера, присланного во Францию для приёмки самолёта. О. Райт дал указание фирме «Ариэль» отправить в Россию ещё 2 аэроплана. Обучение русских лётчиков на них проводили в столице отечественный инструктор Н.Е. Попов и француз Гобер.

В том же 1909 г. во Франции закуплены и несколько первых самолётов «Фарман». Позже последовали заказы на аэропланы «Блерио», «Вуазен», «Антуанет» и «Ньюпор».

По заключённым соглашениям и по инициативе отдельных лиц началась подготовка русских авиаторов за рубежом. Первым из Военного ведомства 15 февраля 1910 г. закончил лётную школу А. Фармана во Франции лётчик М.Н. Ефимов. А всего в том же году французские дипломы получили 14 отечественных пилотов-авиаторов. Неслучайно первые авиационные отряды, сформированные в России в 1911 г., имели на вооружении французские самолёты «Фарман» и «Ньюпор».

Начало эксплуатации самолётов и гидроаэропланов в российской морской авиации положили командировки во Францию в 1909— 1910 гг. начальника Службы связи Чёрного моря капитана 2-го ранга В.Н. Кедрина и лейтенантов С.Ф. Дорожинского и Л.М. Мациевича, прошедших обучение на фирме «Антуанетт», в лётных школах Блерио и Фармана и ставших первыми морскими авиаторами России. Во Франции — Мекке русских пилотов — они закупили самолёты «Антуанетт-4», «Бреге» и «Фарман». На них было налажено первичное обучение офицеров. Кроме того, на «Фарманс» морской лётчик Я.И. Нагурский летом—осенью 1914 г. принял участие в поисковой экспедиции в районе Новой Земли, чем открыл дорогу авиационному освоению Арктики.

Позже во Францию, а также и в США, командировались ещё несколько комиссий по закупке аэропланов. Одновременно в России налаживалось своё авиационное производство. В результате в 1911—1917 гг. парк самолётов для флота неуклонно расширялся и достиг свыше 140 ед., около 90 % из которых имели иностранное происхождение. Для морской авиации были приобретены французские аэропланы и летающие лодки (более 100 ед.): «Вуазен-Канар», «Моран», «Фарман» (4 типов), «Ньюпор», «Депсрдюссен», «Доннэ-Левек», «Де Артуа», «Телье» и «ФБА» (в 1914—1915 гг. выпускались по лицензии в России) и др.³²².

К началу Первой мировой войны создаваемые авиационные отряды вооружались преимущественно самолётами из Франции — «Фарман», «Вуазен», «Ньюпор», «Депсрдюссен», «Моран», а позже — «Спад» и «Кодрон». На тех российских тяжёлых аэропланах типа «Илья Муромец» в числе прочих импортных моторов в 1913—1917 гг. устанавливались и французские — «Сальмсон» и «Рено».

К 1917 г. заграничные заказы на авиационное и воздухоплавательное имущество уже выглядели весьма внушительно. Они включали не только самолёты, но и авиационные моторы различных марок и мощностей, а также незначительное количество дирижаблей производства Франции и Италии. Общий же вес поставленных в Россию в 1914—1917 гг. французских военных грузов составил 169 тыс. т, или 16,9 % (4-е место) от всего объёма импортной продукции для армии и флота³²³.

И если в начале XX века, в 1913 г., Франция занимала 4-е место среди главных иностранных партнёров России по военно-техническому сотрудничеству (после Германии, Англии и США по экспорту товаров, включая оружие на сумму 57 млн руб.), то в 1917 г. — второе (после Англии и США — на 230 млн руб.)³²⁴.

И, наконец, в ходе Первой мировой войны Россия и Франция активно обменивались визитами военных делегаций и специалистов. Так, в феврале 1916 г. в связи с ростом потребностей армии и флота России в ходе боевых действий на фронтах был создан третий после Англии и Америки орган заграничного снабжения — Русский правительственный комитет в Париже, на который возлагались функции объединения всех заказов не только во Франции, но и в Италии, Швейцарии и Испании. Императорским военным агентом в Париже был граф, полковник А.А. Игнатьев, он же являлся представителем русской армии при французской штаб-квартире³²⁵.

В первой половине 1916 г. во Францию был направлен новый заготовительный комитет — особая артиллерийская комиссия, а в конце того же года в Италию для заготовки артимущества с ответственной миссией командирован полковник М.Ф. Рейнгард³²⁶.

С самого начала Первой мировой войны союзники не раз пытались склонить российское правительство и военное командование отправить на Балканы свои войска. В декабре 1915 г. в Россию прибыл сенатор П. Думер (в мае 1931 г. был избран президентом Франции), являвшийся помощником по гражданской части военного министра, и предложил Николаю II послать во Францию 300 тыс. русских солдат в обмен на поставку из Франции военного снаряжения. В итоге русское и французское правительства подписали соглашение, по которому Россия обязывалась направить во Францию 2 пехотные бригады, а Франция соглашалась взять на себя все расходы, связанные с данным мероприятием, и вооружить русские войска. 26 апреля 1916 г. было подписано новое соглашение, по которому Россия обязывалась послать во Францию, помимо первых двух бригад — ещё 5 общим количеством в 50 тыс. чел. с подкреплениями в 10 тыс. человек.

В результате с июля 1916 г. по сентябрь 1917 г. были сформированы и отправлены за границу только 5 Особых русских бригад (4 пехотные и артиллерийская) общей численностью более 44 тыс. человек. Их переброска осуществлялась морем на французских, английских и русских судах в охранении кораблей ВМС Франции. Характерно, что по штатам в составе бригад были несколько должностей для французских строевых офицеров, солдат и переводчиков.

Личный состав Особых бригад вооружили ружьями, пулемётами и орудиями французского образца. Но сражаться им пришлось не только во Франции, но и в Македонии и Греции совместно с французскими, английскими, сербскими, итальянскими частями и греческими добровольческими формированиями.

К середине 1917 г. все бригады, находившиеся во Франции и в Греции, были сведены в две Особые дивизии. Поворотным событием в их истории можно считать 5 ноября 1917 г., когда, за два дня до Октябрьской революции, Междуведомственный комитет по заграничному снабжению Временного правительства дал разрешение правительству Франции «о предпочтительности, взамен возвращения русских войск, использования хотя бы в качестве рабочей силы»³²¹.

Интересно, что в составе 1-й бригады во Франции на Западном фронте в 1916—1917 гг. отважно сражался и был ранен будущий министр обороны СССР, маршал, а тогда рядовой пулемётчик Р.Я. Малиновский. За храбрость получил 2 французских военных креста. В конце сентября 1917 г. — августе 1919 г. служил в Иностранном легионе, а затем морем через Владивосток вернулся на родину, где вступил в ряды Красной Армии.

В ходе Первой мировой войны между высшими штабами и командованиями союзных армий Антанты периодически шёл обмен опытом по планированию операций и применению войск и оружия r боевых действиях. Особую активность проявляли союзники по посещению русских фронтов и тыла в 1916 г. Так, в мае в Петрограде и Москве побывала делегация правительства Франции, и входивший в её состав помощник военного министра А. Тома посетил Западный фронт.

В том же году за границу была командирована группа русских офицеров во главе с генерал-майором А.К. Келчевским с целью изучения постановки авиационного дела во французской и английской армиях. Её отчёты по организации и применению иностранных авиационных частей в войне были доведены до русского командования³²⁸. В тот же период в России была переведена французская инструкция по организации и ведению стрельбы по воздушным целям из орудий среднего калибра³²⁹.

В мае 1916 г. для службы в русской армии из Франции были командированы 20 офицеров (10 лётчиков, 10 наблюдателей) и 11 нижних чинов авиационных механиков. А из России во Францию в августе того же года командировались на 4 месяца для обучения на авиационно-моторных заводах 30 нижних чинов. Уже в начале 1917 г. туда же была направлена вторая группа из 300 человек³³⁰.

В феврале того же года в Россию из Франции прибыл более представительный воинский контингент, насчитывавший 45 офицеров и 260 нижних чинов. Он включал: 2 авиационных отряда (15 самолётов «Спад» и 15 «Сопвич»), 2 специализированных отделения (топографическое и фотографическое) и эшелон парка, обслуживавшего авиацию. А в июле на русскую службу поступили ещё 7 новых авиамехаников французской армии, которым Военный совет установил более высокие размеры денежного довольствия³³¹.

Но это были последние страницы истории российско-французского военного сотрудничества до Октябрьской (1917 г.) революции.

Одними из первых военных заказов, которые СССР разместил во Франции в 1920-е гг., были комплектующие изделия для связного! оборудования. Так, в докладе Инспекции связи РККА в РВС СССР от 30 ноября 1926 г. подчёркивалось: «...В настоящее время радиопромышленность в большой мере зависит от заграничного рынка: в частности, в СССР не налажено производство бензинодвигателей, унформеров, вольфрамовой нити и прочих деталей, столь необходимых для радиостроительства... Трест (слабых токов. — Авт.) вынужден закупать во Франции отсутствующие на нашем рынке, части (для штабных радиостанций. — Авт.). ...Необходимо в срочном порядке наладить в СССР производство всех деталей, необходимых для радиостроительства...

На западе имеются более точные и устойчивые приборы (“Сименс” и “Шукерт”; “телемеханические приборы управления и централизации”. — Авт.). Было бы весьма желательно дать возможность некоторым специалистам завода (Ленинградский завод им. А.А. Кулакова. — Авт.) ознакомиться с приборами фирмы "Сименс”»³³².

Но наиболее активные советско-французские контакты традиционно отмечались в авиационной области.

По окончании Гражданской войны специалисты оценивали потребность Красной Армии в «2,5 тыс. аппаратов разных типов и мощностей». Но собственных сил для этого у СССР не хватало, поэтому с 1921 г. он начал закупать самолёты за границей. Среди них, помимо немецких, итальянских и английских машин, были и французские «Ньюпор» и «Анрио». В итоге доля импортных самолётов в ВВС Красной Армии в 1922 г. составила 90 %.

6 марта 1923 г. Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение об увеличении военных закупок за рубежом, но это встретило возражение наркома финансов Г.Я. Склянского. Поэтому в 1923 г. доля импортных аэропланов в РККА составила только 50 %. Всего в 1922—1925 гг. было закуплено 700 иностранных самолётов. В этот же период отечественная авиапромышленность продолжила выпуск и ремонт довоенных лицензионных английских («Сопвич», «Дейчфор», «Де Хэвилленд») и французских («Фарман», «Спад», «Ньюпор», «Моран-Парасоль») аппаратов.

Самым узким и проблемным местом для отечественной авиапромышленности было производство моторов. Традиционно они закупались за границей. В 1918—1921 гг. из четырёх моторостроительных заводов работали только два московских — «Икар» (бывший «Гном и Рон» — ГАЗ № 2) и «Мотор» (ранее рижский — ГАЗ № 4, в 1924 г. к нему присоединили бывший «Сальмсон», ныне «ММПП «Салют»). На них с дореволюционного периода производили самые мощные лицензионные французские моторы «Сальмсон» и «Рено-12Гё».

В 1919—1921 гг. на заводе «Икар» по образцу другого французского мотора — «Испано-Сюиза» — был освоен выпуск новых советских моторов типа «Русский Испано», которые с декабря 1922 г. пошли в серию под названиями М-4 и М-6.

Кроме того, отметим, что на том же заводе в конце 1922 г. по изношенному трофейному образцу американского мотора «Либерти-12» был выпущен комплект рабочих чертежей и разработаны технологии изготовления другого отечественного мотора. Он был запущен в серийное производство под названием М-5 и эксплуатировался до 1933 г. За это время выпустили несколько тысяч таких двигателей, которые устанавливались на разведчиках Р-1, МР-1 и Р-3 (АНТ-3); на импортных немецких самолётах «Фоккер» C-IV и английских — «Де Хэвилленд» ДН-9; истребителях И-1 и И-2. Самолёты с этими моторами участвовали в ряде перелётов, в том числе по маршруту Москва—Пекин в июне — июле 1925 г. двух разведчиков Р-1, которые пилотировали М.М. Громов и М.А. Волковойнов.

Кроме того, на базе лицензионного американского авиационного мотора «Либерти» в Советском Союзе был спроектирован и двигатель М-5 для лёгких танков Т-26 и Т-28.

Накопленный опыт в производстве иностранных моторов позволил отечественным конструкторам создать уже в 1923—1925 гг. на заводе «Мотор» первый советский двигатель М-8 или «РАМ» («Русский Авиационный Мотор»). Но, к сожалению, он в серию не пошёл. По уровню производства и по характеристикам двигателей советское моторостроение продолжало во многом отставать от мирового уровня и не обеспечивало потребности авиации. 13 июля 1924 г. советское правительство было вынуждено принять постановление «Об условиях изготовления и приобретения воздушных судов и авиационных моторов». А Президиум РВС СССР дважды рассмотрел в конце года (12 ноября и 6 декабря) вопрос «О закупке! моторов за границей». В результате в 1923—1924 гг. их было закуплено на сумму 11 млн 700 тыс. рублей, а в 1924—1925 гг. — на 13 млн 600 тыс. рублей.

Так, после освоения в 1925—1927 гг. на Рыбинском заводе; № 26 им. В.Н. Павлова (ныне — НПО «Сатурн») производства лицензионных немецких двигателей типа «BMW» (М-17), в 1928 г. туда привезли закупленную партию из 200 французских авиамоторов «Лоррен-Дитрих». Для их испытаний и технического переоснащения цехов в 1930 г. завод ежедневно принимал большое количество закупавшегося импортного оборудования из Германии, США и Англии.

Помимо закупок авиадвигателей во Франции и Германии СССР приобрёл в 1923—1924 гг. 500 моторов «Либерти» в США и 200 — «Сидлей-Пума» в Англии, оставшихся после Первой мировой войны. В плане следующего года стояли закупки ещё 50 французских — «Лоррен-Дитрих», 75 немецких — BMW-IV, 15 итальянских — «Фиат» и 100 английских моторов «Сидлей-Пума» и 50 «Нэпир-Лайон»³³³.

Начиная с 1925 г., СССР прекратил закупать в массовом количестве иностранные самолёты. Возможности советской авиационной промышленности стали позволять ей снабжать ВВС Красной Армии собственными машинами. В 1924—1925 гг. она уже выпустила 419 самолётов и 276 моторов. Бурный рост производства продолжился и в последующие годы. Неслучайно, докладывая председателю РВС СССР М.В. Фрунзе 19 марта 1925 г., начальник штаба РККА С.С. Каменев подчёркивал: «Было бы хорошо, чтобы наше военное производство нашло себе сбыт где-либо на стороне. Но, чтобы этого добиться, необходимы образцы самого нового оружия. Ведь смешно в этом случае предлагать устаревшее оружие, и вряд ли можно рассчитывать, чтобы устаревшее оружие нашло себе сбыт»³³⁴.

Тем не менее военные авиационные закупки за рубежом, включая Францию, продолжились. При этом курс был взят на приобретение единичных изделий в качестве образцов и запчастей.

14 января 1930 г. вышло постановление СТО СССР «О мероприятиях по развитию авиапромышленности». Но наиболее важную роль в активизации военно-технического сотрудничества с иностранными государствами сыграло следующее постановление от 25 июля 1931 г. В нём требовалось: «Организовать работу опытных организаций на основе концентрации научных и конструкторских сил, привлечения и использования иностранной технической помощи, тщательного изучения лучших образцов самолётов и моторов с тем, чтобы проблема “догнать и перегнать” была разрешена в течение ближайших 2—3 лет и созданы образцы самолётов и моторов, предметов вооружения и снаряжения (пулемёты, пушки, прицелы, фото, радио), превосходящие лучшие образцы иностранной техники». В этом же документе ставились задачи: Всесоюзному авиационному объединению (ВАО) — создать «с привлечением иностранной технической помощи и изучением заграничных образцов» моторы, работающие на тяжёлом топливе; Институту авиационного моторостроения (ИАМ, позже — ЦИАМ им. П.И. Баранова) — развернуть опытные работы по электронному литью картеров для моторов, «используя в полной мере опыт германской фирмы БМВ и опыт итальянской фирмы Изота Фраскини».

В связи с этим в Италию командировались на время приёмки заказанных моторов «АССО» инженеры ИАМ, а на заводы «Европы и Америки» — 12 советских специалистов «для выполнения заданий, связанных с планом опытного строительства авиамоторов». «Для обеспечения намеченного плана авиационного строительства и освобождения от заграничной зависимости по техснабжению, начиная с 1933 г. (исключая алюминий)» было намечено заключить договоры на оказание технической помощи с целым рядом иностранных фирм: по инструментальному хозяйству — с фирмами Германии, Италии и Англии; по разрезным крыльям — лицензионный договор с английской фирмой «X. Пейдж»; по хромо-молибденовым трубам — либо с фирмой из Англии, либо из Швеции; по поршневым кольцам — с одной из фирм Италии, Германии, США и др.; по алюминиевому литейно-ковочному производству — с фирмами из США («Американской Аллюминиевой Компанией», либо «Кертисс Райт», либо «Бон Аллюминиум Компани») или из Италии, Германии; по изготовлению специальных изделий и деталей — с фирмой «Вендикс» (США); на механическую обработку и изготовление винтов — с фирмой «Гамильтон» (США); по производству клапанов — с фирмой «Томпсон» (США); по производству подшипников — с фирмой «Адлисон» (США). В области моторостроения предусматривалось заключение договора с фирмой «Кертисс Райт» (США) на «проектирование, постройку и оборудование 2 моторостроительных заводов» и приобретение лицензий на производство моторов «Кертисс Конкверрор» и «Райт» «во всех его типах». При этом подчёркивалось, что «приобретение технической помощи необходимо связать с максимальным укреплением позиций собственного опытного строительства. В частности, необходимо добиваться у фирм, с которыми будут заключать договора, права использования опыта и знания в области научно-исследовательских лабораторий, изучения методики, закупки специальной аппаратуры и установок и привлечения работников этих лабораторий для руководства отдельными темами в наших лабораториях».

На немедленное заключение договоров с американскими фирмами на техпомощь по алюминиевому литью, ковке и штамповке правительство СССР выделило 1 млн долларов. Кроме того, ВАО было обязано командировать в иностранные фирмы «для освоения опыта»: «в Германию на завод БМВ в порядке действующего договора на техпомощь и лицензию» — 34 советских авиационных специалиста; во Францию на завод «Гном-Рон» — 20 инженеров и мастеров. Для работы в Советском Союзе ВАО должно было «завербовать за границей 45 инженеров и 200 мастеров и рабочих». За все авиационные закупки за рубежом отвечал Наркомат внешней торговли СССР³³⁵.

В свете решений правительства из Франции в Советский Союз был приглашён авиационный инженер-конструктор П.Э. Ришар, работавший в области Морской авиации. В Москве, на Красной Пресне он развернул конструкторское бюро (КБ МОС), где в июле 1930 г. разработал проект самолёта ТОМ-1 или «торпедоносец открытого моря». До августа 1931 г. ТОМ-1 испытывался в Севастополе. Интересно, что в этой работе принял участие молодой инженер-аэромеханик С.А. Лавочкин (впоследствии выдающийся советский конструктор авиационной и ракетной техники). Несколько раньше в КБ П.Э. Ришара начинали свой путь и будущие известные деятели отечественной науки и техники — авиаконструкторы С.П. Королёв³³⁶, Н.И. Камов, Г.М. Бериев, М.И. Гуревич и О.К. Антонов. Но торпедоносец ТОМ-1 на вооружение принят не был, и его главный конструктор был вынужден возвратиться на родину.

Летом 1930 г. для одного из сотрудников П.Э. Ришара — француза А. Лявиля — в Москве, на территории завода Моска организовали другое небольшое КБ — Бюро новых конструкций. А. Лявиль трудился в нём три года, привлекая к работе выпускников МВТУ: инженеров Л.К. Каменомостовского, С.Н. Люшина, а также ушедшего от П.Э. Ришара С.А. Лавочкина. В начале 1933 г. они создали двухместный истребитель ДИ-4. Однако самолёт не был принят, и БНК прекратило своё существование. А. Лявиль перешёл в НИИ ГВФ, где работал до 1935 г., после чего стал корреспондентом ряда французских газет в Москве, а уехал во Францию в 1939 г.³³⁷

Ещё в 1925 г. СССР закупил в этой стране через советское посольство в Париже с участием военно-воздушного атташе Л.Г. Минова³³⁸ 4 тяжёлых бомбардировщика «Фарман» F.62 «Голиаф» с моторами «Лоррен-Дитрих» 12ЕЬ. Для их приёмки во Францию выезжал лично начальник ВВС П.И. Баранов. Самолёты поступили на вооружение единственной 1-й тяжёлой эскадрильи ВВС Красной Армии и получили название ФГ или ФГ-62. 2 августа 1930 г. в ходе учений под Воронежем с них впервые была произведена выброска воздушного десанта. Устаревшие французские «голиафы» «дали ход» развитию качественно нового рода войск — ВДВ. Эти самолёты прослужили до начала 1934 г.

Кроме того, Л.Г. Минову удалось, благодаря отличным знаниям французского и английского языков, познакомиться с сыном скончавшегося местного промышленника и закупить во Франции по цене лома 4 тыс. морально устаревших, выпущенных в конце Первой мировой войны, но работоспособных, авиамоторов французского производства «Рон» для самолётов Р-1, которые в СССР сразу были пущены на развитие советской авиации.

В феврале 1928 г. ВВС РККА закупили во Франции для ознакомления 2 разведчика «Потэ» 25. В августе 1929 г. машины прибыли в НИИ ВВС, где проходили испытания до конца 1931 г. вместе с другим французским опытным самолётом «Бреге» Вг-19 и немецким — «Фоккером» С-V. ।

Уже в 1929—1930 гг., по данным РГВА, в номенклатуру закупок советского военного ведомства во Франции входили: образцы самолётов «Спад», «Бреге» и др., авиационных моторов «Гном и Рон Юпитер», авиамоторы «Испано-Сюиза» и запчасти к ним, запчасти к авиамоторам «Лоррен-Дитрих» и аэропланам, авиасвечи, самопуски, часы самолётные, приборы, авиа-, электро- и аэроимущество, целлулоид, печь электрическая и динамометры, а также разборные ангары³³⁹.

В 1932 г. за границу были командированы комиссии советских моторостроителей. В США такую делегацию возглавил начальник ЦИАМ И.И. Побережский (с 1934 г. — директор Рыбинского завода № 26)³⁴⁰ и конструктор А.Д. Швецов, а во Францию, на фирмы «Испано-Сюиза» и «Гном-Рон» — В.Я. Климов (будущий главный конструктор Рыбинского завода). Последнему требовалось купить 30 готовых моторов, 50 в виде комплектов деталей и наиболее сложные и трудоёмкие детали ещё на 50 двигателей. На всё это выделили I млн 650 тыс. рублей в твёрдой валюте. Советской делегации удалось заключить договор на техпомощь и приобрести лицензию на производство 12-цилиндрового двигателя «Испано-Сюиза» 12 Ybrs водяного охлаждения, который впервые позволял самолёту развивать скорость более 500 км в час.

Договор вступил в силу 14 августа 1934 г. и имел срок три года. Для постройки опытных образцов самолётов во Франции закупили несколько партий двигателей «Испано-Сюиза» 12 модификаций Ybrs, Ydrs и Yers (последний вариант предусматривал возможность установки пушки в развале цилиндров). Во второй половине 1935 г. из Франции в Рыбинск прибыли закупленные станки, оснастка и специальный инструмент. Это позволило приблизить технологию к той, которой пользовались в цехах «Испано-Сюизы», и освоить некоторые новые процессы. В частности, приступили к изготовлению гиперболических коренных вкладышей. При сборке стали использовать импортные динамометрические ключи. В СССР французский мотор получил название М-100. На его базе В.Я. Климов создал в 1934—1941 гг. целую серию других двигателей (М-100А, М-103, М-103А — всего было выпущено 1 тыс. 778 шт.), которые превзошли по своим характеристикам лучший английский «Роллс-Ройс» «Мерилин», а также немецкие «ЮМО» и «Даймлер-Бенц».

Они устанавливались на известных скоростных бомбардировщиках СБ и многих других серийных и экспериментальных самолётах («Сталь-7», «Сталь-11», МБР-7, ПС-41, ВИТ, ЦКБ-19). Развитием советского «Испано-Сюиза» стали двигатели ВК-103, ВК-105ПФ и BK-I07A, которые в годы Великой Отечественной войны устанавливались на всех истребителях А.Н. Яковлева и на бомбардировщике В.М. Петлякова Пе-2. Для освоения производства французского двигателя рыбинские специалисты создали целую гамму обрабатывающих станков, взяв за основу чертежи фирмы «Испано-Сюиза». Кроме того, им пришлось освоить и станки, приобретённые в Швейцарии у фирмы «МА А Г»³⁴¹.

Ранее, в 1928—1930 гг., с участием В.Я. Климова СССР приобрёл во Франции, у давнего партнёра России — известной фирмы «Гном-Рон» — лицензию на производство 9-цилиндрового поршневого мотора «Юпитер VI», воздушного охлаждения. Он был разработан английской авиакомпанией «Бристоль» и выпускался на французском заводе³⁴². В Советском Союзе этот мотор получил название М-22. Помимо самолётов он предназначался и для торпедных катеров. Его выпуск был налажен на заводе № 29 в Запорожье (ныне — ОАО «Мотор Сич») под руководством А.С. Назарова, что стало значительным событием в отечественном моторостроении. С М-22 строились серийные истребители И-4, И-5 и И-16, пассажирские самолёты К-5, «Сталь-3», ХАИ-1 и некоторые другие. В дальнейшем закупавшиеся новые двигатели «Бристоль» («Бристоль-Меркур» IV-2, «Бристоль-Люцифер», «Бристоль-Черуб», «Бристоль-Томтит») устанавливались на различных опытных советских самолётах.

В 1934 г. СССР подписал во Франции договор на техпомощь и приобретение лицензии на производство 14-цилиндрового мотора «Мистраль-Мажор» 14К Rsd воздушного охлаждения. Для ознакомления с технологией его изготовления и получения технической документации на французское предприятие были командированы 20 специалистов Запорожского завода № 29 им. П.И. Баранова во главе с директором С.А. Александровым³⁴³ и начальником заводского КБ А.С. Назаровым³⁴⁴.

В СССР этот двигатель получил название М-85, и на его базе были созданы ещё несколько модификаций (М-86, М-87, М-88, М-89, М-90). Их внедрением до 1939 г. в том числе занимался главный инженер завода, будущий известный конструктор С.К. Туманский. Эти лицензионные двигатели устанавливались почти на 40 типах советских самолётов, в т.ч. на дальних бомбардировщиках ДБ-3, ЦКБ-30 (ДБ-ЗМ), торпедоносцах Ил-4Т (ДБ-ЗФ), летающих лодках ГСТ, АНТ-44Д, разведчиках АНТ-51, истребителях И-180, штурмовиках Су-2, многие из которых принимали участие в Великой Отечественной войне³⁴⁵.

Помимо закупок самолётов и моторов во Франции в 1930-е гг. были установлены рабочие контакты между Наркоматом обороны СССР и военным ведомством этой страны по обмену специалистами. Так, 10 декабря 1933 г. стороны достигли договорённости о командировании 3 советских командиров в высшую авиашколу в Париже и 2 — на годичные курсы в авиашколу в Версаль. Прорабатывался вопрос об отправке одного советского лётчика в школу высшего пилотажа в Этамп и одного — в школу воздушной стрельбы и бомбометания в Казо. Весной 1934 г. планировалось командировать на полгода на учения, стрельбы и для прохождения курса совершенствования в Метце 3 артиллерийских командиров. В 1936—1937 гг. во Францию командировалась группа военных голографов.

В начале 1936 г. в Париже побывала делегация во главе с заместителем наркома обороны СССР маршалом М.Н. Тухачевским. В её составе находился и новый начальник Управления ПВО РККА командарм 2-го ранга А.И. Седякин. После посещения манёвров французских войск и возвращения в Москву в своём отчёте он написал, что «Красной Армии нечему учиться у французов, так как их армия ориентируется только на жёсткую оборону».

А на следующий год, в мае, на родину воздухоплавания приезжала другая высокая делегация во главе с командующим Киевским военным округом командармом 1-го ранга И.Э. Якиром.

Уже в 1939 г. во французской армии прошёл стажировку целый ряд советских военнослужащих³⁴⁶.

Среди военных моряков, кто командировался во Францию, к примеру, были: в 1928 г. и в 1929 г. — председатель артиллерийской секции НТК УВМС РККА Т.Н. Пелль, изучавший организацию проектирования, изготовления и испытания морской артиллерии и приборов управления огнём³⁴⁷, в том числе в Германии и США, в 1929 г. — председатель секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА А.И. Берг, в 1934 г. — начальник Главного управления кораблестроения УВМС РККА А.К. Сивков, до этого побывавший в Голландии, начальник НИИ военного кораблестроения МС РККА Н.В. Алякринский, а также бывший военинженер 1-го ранга К.Н. Ганулич и др.

Что касается поездки А.К. Сивкова, Н.В. Алякринского, то они совместно с представителями НКТП СССР провели ряд переговоров с французскими судостроительными фирмами «Шанте де Франс» и «Фиэ Лилль» о возможности размещения у них заказа на разработку и постройку лидеров эсминцев для РККФ. За основу при создании кораблей французского проекта планировалось взять конструктивный облик лидеров типа «Фантаск». Но дальнейшему развитию контактов помешала высокая цена проектирования лидера, не укладывавшаяся в отведённую УВМС РККА сумму. После срыва переговоров с французской стороной в 1935 г. взоры советской стороны вновь обратились на Италию³⁴⁸.

Интересной личностью был К.Н. Ганулич, который ещё в 1917 г. принял советскую власть и вступил в партию. В следующем году он экстерном окончил Машинную школу Черноморского флота и год служил мотористом дивизиона истребителей, а затем вахтенным начальником Астраханско-Каспийской флотилии. Опытного механика заметили и в августе 1919 г. пригласили во 2-й Черноморский гидроотряд лётчиком-наблюдателем.

В июне 1920 г., окончив Самарскую школу морской авиации, Константин Николаевич остался в ней инструктором. А через 5 месяцев вернулся на флот, где летал в составе 2, 3 и 4-го авиаотрядов. В декабре 1928 г. окончил инженерный факультет Военно-воздушной академии им. профессора Н.Е. Жуковского и был назначен членом Научно-технического комитета, председателем секции самолётостроения и воздухоплавания НТК Управления ВВС РККА. В июне 1931 г. ушёл на испытательную работу, став начальником 2-го отдела НИИ ВВС, а затем помощником начальника УВВС РККА, начальником 8-го сектора воинской части № 1127 того же управления. В феврале—августе 1934 г. по линии РУ штаба РККА командировался в Италию (30 дней), Францию (30 дней), Англию (30 дней) и США (3 месяца), а затем перешёл на военно-дипломатическую работу.

В декабре 1934 — октябре 1936 г. служил помощником военно-морского атташе в Японии, а затем до марта 1937 г. состоял в распоряжении Разведуправления РККА. Заграничный «опыт» сослужил К.Н. Гануличу плохую службу: в том же году его назначили с понижением старшим военпредом материально-технического снабжения на завод № 18, а 23 мая следующего года его арестовали, репрессировали и уволили из РККА. Вскоре он получил приговор — несколько лет ИТЛ. В лагерях Константин Николаевич находился до 1953 г.

Что касается поездки во Францию А.К. Сивкова, то это был ответный визит на посещение СССР небольшой французской делегации во главе с Дюпре в декабре 1933 г. Тогда французы высказывали предложение принять заказ на проектирование подводных лодок для ВМС СССР, но советская сторона пожелала ознакомиться с французским флотом и промышленностью в целом, а также параллельно с аналогичными объектами в Италии и Германии.

Группа под руководством А.К. Сивкова прибыла во Францию в январе 1934 г. Среди главных целей поездки были: получить сведения о проектировании французских больших подлодок, о системе пусковых установок для торпедной стрельбы (сер. Зм) и аккумуляторах, а также осмотреть большие субмарины типа «Redoutable» — «Agosta», «Casabianca» и подводный минный заградитель «Perle». Однако французская сторона на контакты шла неохотно. В результате советским военным морякам удалось увидеть только одну, и то недостроенную, подлодку «Le Conguerant» без подробных чертежей и расчётов. Более того, при посещении местных заводов и предприятий французы не показали ни одного технического образца в собранном виде, а лишь демонстрировали устройства, находившиеся на разных стадиях сборки, как это было, к примеру, с перископами.

Подобное отношение привело к тому, что размещение советских военно-морских заказов во Франции пришлось ограничить.

В свою очередь, в 1930-е гг. в СССР по авиационной линии помогали налаживать производство моторов фирмы «Испано-Сюиза» и разрабатывать системы вооружения отечественной истребительной авиации 4 французских авиаспециалиста. А в сентябре 1933 г. в Москву и Киев прилетал на своём самолёте-моноплане министр авиации Франции Пьер Кот (в годы Великой Отечественной войны — представитель французского движения Сопротивления) и его личный пилот де Латтр. В ответ на визит высокопоставленных французов ВВС РККА планировали отправить в Париж свою эскадрилью самолётов³⁴⁹.

Забегая вперёд отметим, что давние военно-технические связи нашей страны с Францией в области авиации, например, позволили сё правительству в тяжёлое для них время войны с Японией в Индокитае, 25 декабря 1940 г. обратиться к руководству СССР с просьбой о продаже 50 военных самолётов³⁵⁰.

В конце августа 1938 г. СНК СССР выделил Наркомату ВМФ на приобретение иностранной технической помощи 1 млн 686 тыс. 968 рублей в иностранной валюте. При этом в постановлении был отмечен ряд соответствующих наркоматов, от которых требовалось «освоить на подведомственных предприятиях выпуск аналогичных видов продукции».

Так, в числе пяти стран, где планировалось закупать навигационное оборудование и инструменты для кораблей и маяков на общую сумму 252 тыс. 530 рублей³⁵¹, значилась и Франция (у фирмы «Денис»). А из двух государств-поставщиков, где намечалось закупить измерительные приборы и инструменты на сумму 44 тыс. 990 рублей, также была эта страна (у фирмы «Карвано»)³⁵².

Что касается визитов кораблей флотов двух стран, то известен по крайней мере один случай. Так, в декабре 1929 г. во французский порт Брест для ремонта дважды заходил отряд советских кораблей МСБМ под командованием Л.М. Галлера и члена РВС Т.П. Киреева в составе ЛК «Парижская коммуна» (командир — К.И. Самойлов) и КР «Профинтерн» (командир — А.А. Кузнецов), осуществлявший сложнейший переход с Балтики в Чёрное море.

Время показало, что практически большинство из тех советских специалистов, что в той или иной степени в 1920—1930-е гг. налаживали военные и военно-технические связи с Францией, были репрессированы. Помимо упомянутых моряков-балтийцев, производственников С.А. Александрова и А.С. Назарова, разведчиков Л.Г. Минова и К.Н. Ганулича в этот список попали и многие другие представители военной разведки. Среди них оказались: резидент Разведупра в Западной Европе майор Л.А. Анулов (Москович) (1937—1938), полковой комиссар Я.Х. Биркенфельд (Я. Кришевич), военный атташе комдив С.И. Венцов-Кранц (1933—1936), капитан О.Ф. Голубовская, связная между германской и французской резидентурами политрук С.А. Залесская (1923—1924), дивизионный интендант Б.Н. Иванов (Красносельский, Голощёкин) (до 1927 г.), резидент в Германии и Франции корпусной комиссар Ф.Я. Карин (Т.Я. Крутецкий, А. Крецкий) (1928—1933), заместитель начальника 3-го отдела Разведуправления РККА комдив Д.К. Мурзин (1936—1937), К.К. Небенфюр (Шмид), военный инженер 1-го ранга ГО. Осовский, бригадный комиссар А.А. Ригин (Рыльский), военный атташе комбриг Н.А. Семёнов (1936—1937), нелегальный резидент Я.-А.М. Тылтынь (1922—1926, 1936)³⁵³, помощник нелегального резидента в Париже полковник С.Л. Узданский (Тадеушевич) (1926—1927) и др.³⁵⁴.

Мало известно, но в конце 1920-х — середине 1930-х гг. СССР развивал военные связи и на другом конце планеты, с Японией.

Они также брали своё начало в дореволюционный период. Так, сразу по окончании Русско-японской войны (1904—1905) для защиты Северного морского театра России удалось приобрести у Японии поднятые и отремонтированные свои корабли, потопленные во время боевых действий: бывший эскадренный броненосец «Полтава» (переименован в «Чесму»), крейсеры «Варяг» и «Пересвет».

Наибольший размах военно-технические контакты приобрели в годы Первой мировой войны. Одним из первых для ведения переговоров и заключения договоров о поставках в сентябре 1914 г. в Японию выехал генерал-майор Э.К. Гермониус. Позже там же вёл дела полковник Подтягин. Уже в октябре из Страны восходящего солнца поступили первые 20 тыс. 350 винтовок и 15 тыс. 50 карабинов мексиканского типа с 11 млн 300 тыс. патронов³⁵⁵.

Месяцем ранее туда приехала другая русская миссия, которая провела переговоры с фирмой «Митцуй» и через неё 30 сентября добилась подписания контракта с американским заводом «Дюпон» на поставку партиями 67 тыс. пудов пороха в 1915—1916 гг.^35ь.

Всего в 1914—1917 гг. в Японии было закуплено 635 тыс. винтовок и карабинов, 5 тыс. пистолетов с 1 млн 150 тыс. патронов, 74 млн шт. патронов, 674 орудия (75-мм полевые и 107-мм линейные пушки, 120-мм и 20-см гаубицы), а также много пулемётов, дистанционных трубок для артиллерийских снарядов, пороха и сырых материалов для изготовления взрывчатых веществ, сапог и башмаков для действующей армии и флота и даже риса. Любопытно, что японские 107-мм пушки активно эксплуатировались не только в царской, но и в Красной Армии, и прослужили до 1936 г.³⁵⁷

Интересно, что в августе 1916 г. с целью обмена опытом военные заводы в Петрограде посетила и специальная военная миссия Японии³⁵⁸.

Всего, по сведениям Инженерного управления НКВТ СССР, в 1914—1917 гг. вес поставленных военных грузов из Японии составил незначительное количество — 43 тыс. т или 4,3 % от всех импортных грузов³⁵⁹.

За точку отсчёта советско-японских контактов можно смело взять лето 1927 г., когда на Чёрном море началось сотрудничество с японской фирмой «Синкай Когиоссио Лимитед» во главе с г-ном Катаока. Тогда водолазы этой компании помогали Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) при ОГПУ СССР вести работы по розыску английского парохода «Чёрный принц», затонувшего в период Крымской войны (1853—1856) у Балаклавы с 500 тыс. фунтов стерлингов в золоте на борту. Однако, затратив около 300 тыс. рублей, экспедиция прекратила свою деятельность в данном районе.

Вместе с тем советская сторона смогла закупить у этой фирмы ценное оборудование, включая английские мотокомпрессоры, а также уникальный японский аппарат для глубоководных спусков (водолазную маску). По образцу последней, получившей полное одобрение командования, сразу были изготовлены 15 отечественных опытных образцов для обучения личного состава на курсах водолазного дела при ЭПРОН³⁶⁰.

А в 1929—1935 гг. в числе иностранных фирм, которые поставляли военно-техническое имущество в Советский Союз, были уже японские фирмы «Винг» и «Ниппон Дангие Койша». Эти контакты продолжались вплоть до мая 1939 г., когда СССР приобрёл запасные части к японским двигателям³⁶¹.

А в 1930 г. был заключён советско-японский договор по обмену военными специалистами. Согласно нему, каждая из сторон могла командировать на войсковые стажировки по 6 командиров³⁶².

В том же году в японские ВМС были направлены первые 2 советских стажёра — военно-морских командира, а также помощник начальника 4-го отдела штаба ОКДВА М.К. Покладюк³⁶³. Уже в мае—декабре 1933 г. в императорской армии Японии организацию боевой подготовки изучала целая группа военных лётчиков, включая командира эскадрильи НИИ ВВС РККА А.Р. Шарапова³⁶⁴ и начальника сектора информационно-статистического отдела Разведуправления штаба РККА Н.П. Вишневецкого³⁶⁵, а в декабре 1935 г. — январе 1937 г. стажировку в японском полку прошёл командир 18-го механизированного полка 32-й кавалерийской дивизии³⁶⁶ В.И. Полозков³⁶⁷.

Постоянную помощь советским командирам в период их пребывания в Стране восходящего солнца оказывали посол СССР в Японии К.К. Юренёв³⁶⁸, советник посольства Н.Я. Райвид³⁶⁹ и военный атташат, включая военно-морского атташе А.С. Ковалёва³⁷⁰ и его помощников: Н.П. Ермакова³⁷¹, И.Ф. Киреева³⁷² и упоминавшегося выше К.Н. Ганулича.

А основы советско-японских военных контактов до них закладывали военно-морские атташе — известный И.К. Кожанов (1927— 1930) и Н.А. Бологов³⁷³ (1930—1932), а также сотрудник Торгпредства в Японии В.Т. Божко (1926—1928)³⁷⁴.

Так, в книге писателя Н.Ф. Варгина сохранились следующие воспоминания И.К. Кожанова о его работе в Токио, относящиеся к 1931 г., когда тот уже являлся начальником штаба Морских сил Балтийского моря: «Как-то весной члены Реввоенсовета попросили бывшего военно-морского атташе рассказать командному составу о Японии и её флоте. Зал был переполнен. Интерес к вопросу — огромный.

— По должности своей два с половиной года в пределах возможного изучал Морские силы нашего дальневосточного соседа. Доводилось мне кое-что наблюдать и ранее, во время службы во Владивостоке в двадцатые годы. Только что окончилась Гражданская война, японский экспедиционный корпус был вынужден убраться с нашей земли, но японские военные корабли ещё долго вели себя как оккупанты, а мы не располагали тогда необходимыми Морскими силами, чтобы поставить их на место. Действовать приходилось лишь дипломатическими средствами.

Он поделился своими впечатлениями о японском военном флоте, его организации, об офицерах и матросах.

— Представьте себе японского офицера на берегу. Какой-то увалень. Идёт с зонтиком. Ничего военного. А на корабле—любо посмотреть: подтянут, энергичен, властен, дело знает прекрасно.

Начальник штаба очень тонко дал почувствовать аудитории необходимость каждому быть на корабле достойным своего положения и примером для подчинённых. Рассказывая о быте японцев, он привлёк внимание к особенностям их национального характера, трудолюбию, аккуратности, подчеркнул значение традиций, держащих в плену миллионы людей.

— Вот, видите? — Он поднял над головой кривой японский кинжал, подаренный ему одним офицером. — Таким оружием самураи делают харакири.

Надолго за паи пилась кронштадтцам встреча с бывшим атташе.

— Вполне современный флот, с высокой организацией службы и прекрасным личным составом. — Кожанов и Стасевич (Павел Григорьевич, в 1931 г. — помощник начальника штаба МСБМ. — Авт.) шли к Морскому собору, около которого они жили в маленьких деревянных домиках. — Многому у японцев можно поучиться.

— Кто знает, — в раздумье говорил Стасевич, — не столкнёт ли нас с ними в будущем судьба на полях и морях войны?

— Ты коснулся громадной и сложной проблемы. Все будет, думаю, зависеть от общей международной обстановки, от нашей экономической и военной силы, — отвечая другу, проговори! Кожанов»³⁷⁵.

В свою очередь, и японские офицеры имели возможность побывать в советских воинских частях. Например, в 1934 г. группа японского военного атташата в Москве с разрешения наркомвоенмора К.Е. Ворошилова посетила закрытую ВМБ Севастополь и корабли Черноморского флота, который к тому времени возглавил всё тот же И.К. Кожанов. Вот как описывал этот визит бывший корреспондент газеты «Красный Флот», капитан 1-го ранга И.А. Ананьин: «Как-то чётом в Севастополь прибыли японские морские офицеры. Штаб бригады в это время находился на крейсере “Червона Украина". Получив указание принять гостей, комбриг приказал накрыть для них стол в салоне командира корабля. На “Червоной Украине” в отличие от “Красного Кавказа” салон находился в надстройке по правому борту сразу же за батарейной палубой.

Японцы прибыли примерно за час до обеда. Командир корабля обошёл с ними крейсер и пригласил откушать. В это время началась сухая приборка. И вот краснофлотец, подметающий палубу над салоном, видит, что из иллюминатора высовывается чья-то голова, и не просто высовывается, а ещё крутится влево и вправо. Краснофлотец, думая, что это командирский вестовой демонстрирует отсутствие морской культуры, решил проучить нарушителя. Изловчившись, он схвати! его за чуб и голикам слегка стукнул по физиономии. Грубая, но поучительная шутка. И вот, когда удар был нанесён, краснофлотец, взглянув в лицо нарушителю, похолодел от ужаса. Это был японец. Самое интересное, что пострадавший об этом случае не обмолвился ни словом, а блюститель морской культуры по понятной причине также постарался о происшествии умолчать. Узнали об этом совсем случайно и много времени спустя.

Вероятно, любопытные гости, оставшись в салоне одни, решили рассмотреть, что из себя представляет рейд и какие корабли на нём стоят, а поскольку подобное обозрение не было предусмотрено программой, шлепок по носу был воспринят как должное и скрыт. Присутствовавшие в салоне на обеде утверждали, что все японские офицеры были веселы и, прощаясь, благодарили за гостеприимство»³⁷⁶.

А 16 декабря того же года военно-морской атташе Японии капитан 2-го ранга Майеда совместно с помощником военно-морского атташе Германии Кребсом смог побывать с визитом и в Ленинграде, в ВМУ им. М.В. Фрунзе³⁷⁷, где их принимал начальник училища А.Н. Татаринов³⁷⁸.

По мере дальнейшего усиления агрессивного, антисоветского курса Японии даже относительно небольшие военные контакты, а также торговля между ней и Советским Союзом практически полностью были свёрнуты. Вместе с тем, даже при отсутствии торгового договора между СССР и Японией, подготовка которого была начата только в начале 1940 г., Торгпредство СССР в Токио 18 сентября 1936 г. заключило с японской судостроительной фирмой «Мацуо-Докъярд» договор на постройку трёх пароходов — «Большевик», «Комсомолец» и «Волочаевец» — на общую сумму 2 млн 535 тыс. иен. Однако, несмотря на аванс в размере 1 млн 647 тыс. 750 иен, выплаченный в период с 15.10.1936 г. по 25.01.1938 г., фирма свои обязательства по сдаче судов к 1 марта 1938 г. не выполнила³⁷⁹.

Тем не менее, в апреле 1941 г. советская сторона продолжила налаживать торговые связи с Японией и, в частности, согласилась закупить у неё шёлк на сумму 3 млн иен³⁸⁰.

Кроме того, в начале октябре 1940 г. советская и японская стороны успешно контактировали по поводу захода в северосахалинский порт Оха нефтеналивного судна «Зримо» ВМС Японии³⁸¹.

Все вышеперечисленные контакты, а также ответственная служба и работа советских военных и дипломатических представителей в разное время в Японии, среди которых были и такие разведчики, как первый секретарь посольства СССР в Токио полковой комиссар А.Б. Асков (1933—1937), генконсул в Кобе П.П. Краузе (1934—1938), временный поверенный в делах СССР П.П. Мельников (1931), военный атташе комдив И.А. Ринк (1932—1937), корреспондент газеты «Известия» В.Г Ромм (1930—1936)³⁸² и др., большинству из них впоследствии органы НКВД СССР «зачли» в послужные списки, квалифицировав их как «агентов японской разведки».

Вторым наиболее крупным военно-техническим партнёром СССР в межвоенный период, после Германии, выступили США. Дипломатические отношения между двумя странами были установлены позже всех — 16 ноября 1933 г.

Но торговые операции в Соединённых Штатах начали вестись через акционерное общество «Амторг» ещё с 1 мая 1924 г. Это общество образовалось в Нью-Йорке путём слияния двух торговых компаний — «Продекско» и «Аркос-Америка» — с первоначальным капиталом в 1 млн долларов. Юридически «Амторг» являлся американской частно-правовой организацией, работавшей в Советском Союзе на основании постановления ВЦИК и СНК от 12 апреля 1923 г. «О торговых операциях иностранных фирм». На деле же «Амторг» представлял собой фактически Торгпердство СССР, уполномоченное представлять в США Госторг, Закгосторг, Укргосторг, Севзапгосторг, Дальгосторг, Экспортхлеб, Сахаротдел ВСНХ и другие советские органы, имевшие какие-либо экономические интересы в Америке. Пайщиками-совладельцами «Амторга» являлись Наркомат внешней торговли, Госторг и Аркос. Правление данного акционерного общества находилось в Нью-Йорке, а главная контора, состоявшая из экспортного и импортного отделов, — в Москве.

Через «Амторг» в Соединённые Штаты для работы на американских предприятиях и заключения торговых соглашений командировались и советские специалисты. С ростом отечественных военных заказов в США и появлением в структуре Наркомата по военным и морским делам СССР Отдела внешних заказов, в 1928 г. между Управлением снабжения РККА (УС) и «Амторгом» было подписано соглашение, определившее основные принципы сотрудничества двух организаций: «...2) УС выдвигает кандидатуру для назначения на должность Уполномоченного Военведа при «Амторге», каковой содержится за счёт «Амторга», будучи назначаем на должность заведующего автотделом.

3) Для обслуживания заказов НКВМ последний вправе по мере реальной надобности и по согласованию с «Амторгом» выдвигать своих кандидатов соответствующих специальностей, каковых «Амторг» размещает в своём аппарате и содержит за свой счёт.

4) С целью поднятия квалификации и ознакомления с процессами производства предметов потребления НКВМ последний может командировать за свой счёт своих специалистов в США в распоряжение «Амторга», каковой обязуется оказывать всемерное содействие в размещении командируемых нами лиц на заводах американской промышленности в качестве практикантов».

Во исполнение этого соглашения в апреле 1929 г. в «Амторг» были командированы член Опытовой комиссии НИИ АП РККА Г.Г. Гобар (в отдел слабых токов) и начальник научно-испытательного химического полигона РККА В.И. Бузанов (в химический отдел). К концу того же года при «Амторге» уже был создан аппарат Отдела внешних заказов в составе 6 человек³⁸³.

Вскоре после начала работы «Амторг» создал свою дочернюю компанию «Южамторг», которая распространяла свою деятельность на Южную Америку. Центральная контора «Южамторга». располагалась в Аргентине, а отделения — в Уругвае, Бразилии и Парагвае.

За первый год работы (1924—1925) «Амторг» подписал в США контрактов на 47,5 млн долларов, в том числе по линии технического отдела — на 9 миллионов. Для сравнения, совокупный товарооборот предшественников — «Продекско» и «Аркос-Америка» в 1923—1924 гг. составил всего 5 млн долларов. Неслучайно первый председатель правления «Амторга» И.Я. Хургин писал, что «в процессе восстановления советской промышленности мы должны главным образом использовать богатейший опыт Соединённых Штатов»³⁸⁴.

Поэтому немаловажное место в общей советско-американской торговле составляли военные заказы. При этом учитывались богатые дореволюционные военные и военно-технические связи России с Америкой³⁸⁵. С их помощью Советский Союз решал сложнейшие экономические, технические и оборонные задачи.

В этом плане значение США для СССР неоднократно подчёркивало руководство РККА и РККФ. Так, 28 января 1937 г. нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов в телеграмме советским военным представителям в Вашингтоне, говоря об их работе в минувшем году, подчёркивал, что они мало изучают американскую технику и, в частности, «авиацию, химию, телемеханику, электротехнику». «(В) Результате военно-технические достижения самой передовой индустриальной страны, — писал нарком, — изучались и использовались нами неполно, сведения поступали побочными, второстепенными каналами». Далее он требовал: «(В) Текущем году прекратите писания никому не нужных общих рассуждений (на) военно-политические темы, целиком переключитесь (на) военные вопросы, серьёзно займитесь изучением американской военной техники».

Через «Амторг», по заявкам Наркоматов по военным и морским делам (позже — Наркоматов обороны и ВМФ) и оборонных отраслей промышленности, Инженерный отдел НКВТ СССР закупал н США, помимо автотракторной техники, корабельное и судовое оборудование, морские суда, самолёты, различные моторы и двигатели, авиационное оборудование и приборы, отдельные системы вооружения, аккумуляторы, прожекторы, радиоаппаратуру и т.д.

Первые же контакты советских военных, включая моряков, а также и оборонщиков, с американской стороной были зафиксированы ещё до официального установления дипломатических отношений с США, начиная с середины 1920-х гг.

Например, в июле 1925 г. в США выезжал начальник связи РККА, в январе 1926 г. — начальник ВВС РККА (на переговоры с фирмой «Кертисс Аэроплан Мотор К°», которые велись по ноябрь 1930 г.), в 1925—1926 гг. — помощник инспектора Инспекции связи РККА А.И. Гурвич-Горин (на обучение в Радиоинституте «Радио Корпорейшн оф Америка»)³⁸⁶, в 1927 г. и в 1932 г. — по линии IV (Разведывательного) управления штаба РККА А.А. Адамс (под прикрытием представителя «Автотреста» и «Авиатреста»)³⁸⁷, в 1928—1930 it. — старший инженер НИИ ВВС РККА М.А. Савицкий (на фирму «Ирвинг эйр Шют» в Буффало для «изучения технологии производства и применения парашютов в авиации»), в 1928 г. и в 1929 г. председатель артиллерийской секции НТК УВМС РККА Т.Н. Пелль, в апреле 1929 г. — ряд сотрудников УВМС РККА, в 1929—1930 гг. — инженер «Амторга» П.И. Владимиров, летом 1929 г. — лётчик УВВС РККА Л.Г. Минов, в 1929 г. — председатель секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА и одновременно председатель военно-морской секции ВНО при РВС СССР А.И. Берг, в марте 1930 г. — член НТК Артиллерийского управления РККА Я.М. Железняков³⁸⁸, в марте—апреле 1930 г. — инженер-гидрограф УВМС РККА Д.Н. Иконников, в августе—сентябре 1930 г. — начальник отдела, помощник начальника Гидрографического управления УВМС РККА В.И. Орловский, в мае—ноябре 1930 г. — сотрудники Военно-технического управления РККА (в т.ч. в Германию), в августе 1930 г. — ноябре 1932 г. — инженер УВМС РККА В.Д. Залога, в марте 1930 г. — декабре 1933 г. — инженер-моторист «Амторга» Д.А. Угер (для «изучения моторной техники»)³⁸⁹, в январе 1932 г. — апреле 1933 г. — заведующий авиаотделом «Амторга» А.В. Петров, в мае—июле 1932 г. — инженеры ГУАП НК ТП — А.А. Головин и Н.А. Серебряков, в мае 1932 г. — марте 1935 г. — помощник начала ника Управления связи РККА П.И. Смоленцев³⁹⁰, в январе 1934 г. — начальник 2-го сектора Гидрографического управления УВМС РККА Б.И. Кудревич («для ознакомления с развитием электронавигационной, в частности, гироскопической техники, и постановкой этого дела на иностранных заводах»)³⁹¹, в 1936 г. — делегация начальник ков вооружений, химических и технических управлений Приволжского военного округа (командующий — П.Е. Дыбенко), в декабре 1937 г. — представители НКОП — Бутусов и Чаусский, в феврале 1938 г. — авиационные специалисты Борисенко, Браварский и Колов, в декабре 1939 г. — инженер-механик Квитко и др.³⁹².

А первые военно-морские поставки из США СССР начал активно делать с лета 1925 г. В тот период, к примеру, Техническое управление УВМС РККА приступило к закупкам оборудования для подводных лодок (по июль 1927 г.), в декабре 1926 г. — мае 1927 г. ряд имущества приобрело и Гидрографическое управление РККА, а в 1926 г. —1932 г. УВМС РККА заключило сразу несколько договоров на поставку моторов для торпедных катеров, а также электротехнического имущества — с американскими фирмами «Дженерал Радио К°», «Интернейшнл Дженерал Электрик» и «Сперри Джироскоп К°» (с ней же — оптического и технического имущества), электрооборудования — с фирмой «Бергер и сыновья», лабораторного имущества — с фирмой «Вестон», технического — с фирмами «Райт», «Броун-Бовери», «Вималерт», «И. Стивенс», «Итерлинг Инджин К°», «Колумбиан Бронз К°», «Мидвейл», «Тимкен», «Электрик Боут К°»³⁹³ и другими³⁹⁴.

В частности, с участием председателя артиллерийской секции НТК УВМС РККА ГН. Пелля в 1928 г. СССР приобрёл в США у фирмы «Сперри Джироскоп К^с» систему передачи данных автомата стрельбы и команд постоянного тока, а также в Англии — у фирмы «Виккерс» — атомат курсового угла и расстояния (АКУР) для будущих отечественных крейсеров. Однако оба этих прибора оказались несовершенны. Тем не менее в 1929 г. специалистам завода «Электроприбор» удалось создать единую схему управления стрельбой, объединившую АКУР, синхронную передачу данных автомата стрельбы и команд, а также гировертикаль американской фирмы (в серийном производстве — «Шар»). Эту схему и смонтировали на крейсере «Красный Кавказ» (до 14.12.1926 г. — «Адмирал Лазарев»), который 25 января 1932 г. вошёл в состав Морских сил Чёрного моря³⁹⁵.

Другим ярким примером является сотрудничество с американской компанией «Электрик Боут К°», которое явилось прямым развитием военно-морских связей, сложившихся у России с США до Октябрьской революции (1917).

Всего же с 1878 г. по 1917 г. в списки российского Военно-Морского Флота было зачислено 95 боевых кораблей и судов американской постройки, закупленных в США, в том числе: 1 эскадренный броненосец, 1 крейсер 1-го ранга (известный «Варяг»), 4 крейсера 2-го ранга, 1 миноноска, 46 катеров-истребителей, 28 подводных лодок, 5 гидрографических, 6 посыльных и 3 других судна³⁹⁶.

Многие из них затем вошли в состав советского флота. В частности, доподлинно известно, что из 46 катеров-истребителей, приобретённых Россией до революции в США, 26 ед. эксплуатировались в 1918—1945 гг. в составе РККФ и флотилий Морпогранохраны ОГПУ на Чёрном, Каспийском и Балтийском морях. А долгожителем стал катер № 1, который прослужил на КБФ всю Великую Отечественную войну в качестве малого охотника МО-312 и был разоружён и переведён в плавсредство только в январе 1950 г.³⁹⁷

Что касается подлодок, то их значение в будущей войне на море Морское министерство России оценило сразу по окончании Русско-японской войны (1904—1905). Их стали строить не только на отечественных заводах, но и заказывать за границей. Готовые подлодки отправляли по железной дороге на Дальний Восток. Среди них оказались и первая американская подводная лодка «Сом» (бывшая «Фультон», закупленная в апреле 1904 г. в США у фирмы конструктора Дж. Голланда и доставленная на пароходе в Кронштадт). А в 1906—1907 гг. по лицензии, приобретённой у Дж. Голланда, на Невском заводе были построены ещё 5 лодок типа «Фультон». Субмарины в те годы поставлял в Россию и конструктор С. Лэйк.

В ходе Первой мировой войны сотрудничество в этой области продолжилось. Так, в 1915 г. в Николаеве по американским чертежам и с двигателями фирмы Дж. Голланда были построены 3 подлодки типа «Нарвал», а в следующем году в Россию доставили ещё 11 разобранных субмарин типа «АГ» («Американский Голланд»)³⁹⁸.

Уже в Советской России в ходе и по окончании Гражданской войны 4 из них³⁹⁹ собрали на Николаевском заводе и в период с 1 июня 1920 г. по 24 февраля 1923 г. они вступили в состав МСЧМ. Ещё одну ПЛ данного типа подняли и восстановили в Севастополе 30 декабря 1930 г., после того как её затопили при оставлении город! англо-французские интервенты⁴⁰⁰. Впоследствии 4 субмарины — А-2, А-3, А-4 и А-5 — даже приняли участие в Великой Отечественной войне⁴⁰¹.

Именно для поддержания в боеспособном состоянии этих и других подлодок, а также изучения передового американского опыта в кораблестроении и требовались СССР контакты с американскими фирмами, подобными «Электрик Боут К°».

С данной компанией произошёл и ещё один интересный, но до сих пор малоизвестный эпизод в истории предвоенных советско-американских военно-морских контактов. Речь и идёт о знаменитом заокеанском конструкторе субмарин Саймоне Лэйке.

Ещё в 1901 г. он построил в Бриджпорте на верфи компании «Лэйк Торпедо Боут Кампани» одну из первых подводных лодок «Протектор». Но, не получив заказа от американских ВМС, через три года продал её российскому флоту. Субмарину, получившую новое наименование «Осётр», тайно на пароходе «Фортуна» вывезли из США и доставили на Санкт-Петербургский завод Лесснера.

Позже с конструктором был заключён контракт на строительство ещё 5 подлодок, но по несколько изменённому проекту. Они изготавливались на американской верфи «Ньюпорт Ньюс Шипбилдинг энд Драй Док Кампани», а затем в разобранном виде доставлялись в Россию, где собирались в Либавском военном порту. Во время Русско-японской войны 5 лодок перевезли железной дорогой во Владивосток, но повоевать они практически не успели.

В 1905—1911 гг. по контракту от 01.04.1905 г. С. Лэйк поставил в Россию ещё 4 новые подводные лодки типа «Кайман» (увеличенного размера и с улучшенными ходовыми характеристиками), которые приняли участие в Первой мировой войне.

В этот период компания «Лэйк Торпедо Боут Кампани» сдала 24 подводных лодки и для американского флота. Но после окончания войны и прекращения заказов на них у С. Лэйка возникли финансовые трудности, и в середине 1920-х гг. компанию пришлось закрыть.

Сам же конструктор стал сотрудничать с конкурентами из «Электрик Боут К°». Но, как выяснилось, сохранил тёплое отношение к России.

30 июня 1936 г. в Нью-Йорке С. Лэйк неожиданно обратился к директору фирмы «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн» Самуэлю Карпу (о нём ещё речь пойдёт ниже), оказывавшему посреднические услуги Амторгу по приобретению в США военно-морской технической помощи, установить связь с советской стороной. Тот любезно согласился и свёл его с председателем Амторга И. Баевым, который вскоре через флагмана флота 1-го ранга В.М. Орлова доложил о контактах с американским конструктором К.Е. Ворошилову с припиской, что того «желательно пригласить даже в Союз».

Ровно через два месяца уже начальник вооружений РККА командарм 2-го ранга И.А. Халепский⁴⁰² ходатайствовал перед наркомом обороны страны о получении разрешения НКВТ СССР установить деловые контакты с С. Лэйком. Иннокентий Андреевич, в частности, сообщал, что «"Амторг" имеет деловые связи с "Электрик Боут К°"», но «конструктор к компании не привлечён», и, «если будет конкретное указание, то можно получить ценные материалы по строительству подводного флота». Сам же Саймон Лэйк заявлял, что «его разорили американские фирмы и построенная им подводная лодка продана с аукциона», «ограбили конструкцию, а его самого сделали нищим».

Так что же на этот раз предлагал известный американец Советской России?

В его письме, переданном К.Е. Ворошилову, значились следующие «материалы по улучшению, которые можно внести в подводные лодки, и другие соображения, которые могут представлять интерес для советского Правительства»:

«1. Торпедные подводные лодки и их приспособления для защиты побережья и гаваней.

2. Военные подводные лодки для навигации в ледяных морях.

3. Грузовые подводные лодки (водоизмещением 7000, 13000 т)⁴⁰³.

4. Подводные лодки для поднятия потопленных кораблей и добычи естественных морских богатств (3 проекта).

5. Разработки для других подводных инженерных работ (по закладыванию фундаментов мостов, туннелей⁴⁰⁴ и волнорезов).

6. Подводные лодки для добычи золота.

7. Подводные аппараты для нахождения нефти и установки нефтяных вышек.

8. Полуфабрикатные дома и разные строительные объекты с патентами на них».

Любопытно, что из всего списка УМС РККА и Главное управление судостроительной промышленности выбрали только те проекты, которые были связаны с Севером. Так, в письме наркома внешней торговли СССР А.П. Розенгольца⁴⁰⁵ на имя И.В. Сталина, В.М. Молотова и К.Е. Ворошилова от 26 октября 1936 г. говорилось: «Американский конструктор С. Лэйк сделал через Карпа предложение сконструировать для нас подводную лодку особого типа, усовершенствованную для плавания на Севере во льдах и подо льдом.

Вопрос согласован с Орловым и Муклевичем, которые считают, что такая лодка нам будет интересна.

Ввиду того, что конструктор не может приехать в СССР, он согласен, чтобы к нему в Америку приехали наши специалисты для работы под его руководством. Он готов дать нам комплект планов общего устройства лодки и полный комплект рабочих чертежей. Общая стоимость этого составит примерно 200 тысяч долларов.

Орлов и Муклевич считают, что нужно послать двух специалистов: инженера-механика флота т. Критского (строящего "Немку"⁴⁰⁶) и корабельного инженера т. Перегудова для детального выяснения предложения и переговоров об условиях проектирования подводной лодки, а потом доложить в ЦК. Прошу утвердить».

В итоге 27 октября 1936 г. было решено командировать в США инженеров В.Ф. Критского⁴⁰⁷ и В.Н. Перегудова⁴⁰⁸ сроком на 1,5 месяца с официальной формулировкой «в помощь "Амторгу" для уточнения коммерческих и технических условий договора с Лэйком». Настоящая же цель поездки, сформулированная начальником МС РККА В.М. Орловым, звучала как «первоначальная разведка»⁴⁰⁹. К сожалению, других документов, содержащих итоги поездки известных советских специалистов в Америку к С. Лэйку, в архивах найти пока не удалось.

Постепенно объёмы военно-морских поставок из США в СССР стали расти.

Пик всех предвоенных закупок Советского Союза в этой стране пришёлся на 1930 г. — 921 млн 436 тыс. рублей, а к моменту установления дипломатических отношений, в 1933 г., товарооборот упал до самой низшей точки — 57 млн 783 тыс. рублей. В дальнейшем объёмы советских закупок в США поддерживались в среднем ежегодно на уровне 175 млн 721 тыс. рублей.

И если до 1933 г. закупки по номенклатуре были небольшими, типа 7 моторов «Райт-Тайфун», предназначенных для установки на торпедные катера, которые СССР приобрёл в США в марте 1927 г.⁴¹⁰, то ко второй половине 1930-х гг. их реестр и размеры заметно увеличились.

Так, уже в 1934 г. СССР купил у американской фирмы «Райт Аэронаутикал корпорейшен» не только около 300 других воздушных и водоохладительных моторов, но и патенты на изготовление на двух советских заводах моторов «Циклон» и «Конкерот»⁴¹¹.

А на 27 января 1937 г. в списке начальника МС РККА флагмана 1-го ранга В.М. Орлова на закупку в США значились следующие пункты:

1. Схема управления артиллерийским огнём для главного, зенитного и противоторпедного калибров орудий линкора (у фирмы «Арма» в Чикаго на 1 млн долларов).

2. Самолётная радиостанция, работающая в телеграфном и телефонном режимах, с радиусом действия 4000 миль (у фирм «Лер-Радио» или «Радио-Корпорейшн» на сумму 72 тыс. долларов).

3. Облегчённый звукоулавливатель (у фирмы «Сперри», 2 комплекта на сумму 70 тыс. долларов).

4. Новый бомбовый прицел (у фирмы «Сперри», 5 комплектов на сумму 50 тыс. долларов).

6. Военные радиопеленгаторные морские маяки (у фирмы «Радио-Корпорейшн» 2 типа, образца 1937 г. на сумму 8 тыс. долларов).

7. Радиокоротковолновые передатчики для катеров мощностью 50 ватт (у фирмы «Радио-Корпорейшн» на сумму 10 тыс. долларов).

8. Морские коротковолновые (16-60 м) приёмники (у фирмы «Радио-Корпорейшн» 2 комплекта на сумму 10 тыс. долларов).

9. Авиационные радиостанции для бомбардировщика, разведчика и истребителя (у фирмы «Лер-Радио» 3 шт. на сумму 60 тыс. долларов).

10. Подписание договора на изготовление крейсерской и линкоровской брони толщиной 50-450 мм (с фирмами «Бетлехем Стилл К°» и «Крусибл Стилл К°»).

11. Подписание договора на изготовление 16-дюймовых корабельных орудийных башен (с фирмой «Бетлехем Стилл К°»)⁴¹².

12. Подписание договора на техническую помощь по химическому и часовому производству (с фирмой «Элджин») и т.д.⁴¹³

Обусловлено это было тем, что с принятием в СССР двух пятилетних судостроительных программ, определивших курс на строительство большого флота, уже в начале 3-й пятилетки были заложены первые советские линейные корабли типа «Советский Союз» и крейсеры типа «Железняков». Однако отсутствие «достаточного опыта в этом деле у наших судостроительных заводов и конструкторских бюро ввиду длительного перерыва (более 20 лет) в строительстве крупных боевых кораблей в СССР», как подчёркивал в своём докладе 25 января 1937 г. К.Е. Ворошилову начальник Морских сил РККА флагман флота 1-го ранга В.М. Орлов, ставило на повестку дня «как особо актуальный вопрос получения иностранной технической помощи в указанной области в целях максимального учёта опыта мировой техники в постройке наших линкоров».

Неслучайно ещё 28 мая 1936 г. нарком обороны маршал К.Е. Ворошилов представил на утверждение главе страны И.В. Сталину и председателю СНК СССР В.М. Молотову следующий «Перечень оборудования, необходимого для закупки в США по морскому флоту», подготовленный заместителем начальника ВМС РККА флагманом 1-го ранга И.М. Лудри:

1. 37—40-мм автоматическая зенитная корабельная пушка с прицелами.

2. Дальномеры стереоскопические 14 или 12 м.

3. Приборы, пеленгующие местонахождение подводных лодок (сигнализация для подводных лодок и береговой обороны, предупреждающая о приближении неприятельских кораблей).

4. Корабельный самолёт с катапультой.

5. Образцы стали и состав металла тяжёлых морских пушек 10-, 11-, 12-, 14- и 16-дюймовых и снарядов к ним. Пушки должны быть со всеми приборами управления к ним и таблицами стрельбы.

6. Образцы, состав и методы производства корабельной брони с толщиной плит от 2 до 6 дюймов включительно.

7. Проекты линейных кораблей по заданным условиям:

Приложение № 1.

Линейный корабль. Водоизмещение (стандартное) — не более 35000 т.

Вооружение:

Вариант № 1:

— 9х406-мм (16 дюймов) орудий в 3-х трёхорудийных башнях;

— 16х130-мм (5,1 дюйма) в 8 парных башенных установках;

— 16х37-мм автоматических пушек в парных установках.

Вариант № 2:

— 9х406-мм (16 дюймов) орудий в 3-х трёхорудийных башнях;

— 12х152-мм (6 дюймов) в 6 парных башнях;

— 12х100-мм (3,94 дюйма) орудий;

— 16х37-мм автоматических пушек в парных установках.

Скорость — 30 узлов.

Бронирование: палуба — 203-мм (8 дюймов); борт — 406-мм (16 дюймов).

Дальность плавания — 5000 миль экономическим ходом.

Приложение № 2.

Линейный корабль. Водоизмещение (стандартное) — не более 35 000 т.

Вооружение:

— 12х356-мм (14 дюймов) орудий в 4-х трёхорудийных башнях;

— 16х130-мм (5,1 дюйма) в 8 парных башнях;

— 16х37-мм автоматических пушек в парных установках.

Скорость — 30 узлов.

Бронирование: палуба — 203-мм (8 дюймов); борт — 381-мм (15 дюймов).

Дальность плавания — 5000 миль экономическим ходом.

Приложение № 3.

Линейный корабль. Водоизмещение (стандартное) — не более 26 000 т.

Вооружение:

— 9х305-мм (12 дюймов) орудий в 3-х трёхорудийных башнях;

— 16х130-мм (5,1 дюйма) в 8 парных башнях;

— 16х37-мм автоматических пушек в парных установках.

Скорость — 35 узлов.

Бронирование: палуба — 127-мм (5 дюймов); борт — 203-мм (8 дюймов).

Дальность плавания — 5000 миль экономическим ходом⁴¹⁴.

Ранее, в начале марта 1936 г., пребывавший в Америке со своей группой в полуторагодовой служебной командировке заместитель наркома связи Н.М. Синявский⁴¹⁵ передал всем военным разведчикам, находившимся в США, жёсткое указание маршала К.Е. Ворошилова: «...Его не интересуют солдатики, их численность и прочие армейско-политические вопросы: сейчас его интересуют многие технические вопросы, которые здесь разрабатываются, а вы не можете их достать. В частности, особо надо работать над тем, чтобы раздобыть материалы по организации воздушных линий ( ЧИА, по радиоприборам самолётов и по связи самолётов с подводными лодками. Наше правительство особо в этом заинтересовано... Особое указание не возвращаться без покупки техники связи с подводной лодкой».

В ответ на сетования разведчиков, что по последнему пункту «очень трудно что-либо добыть, так как это сильно засекречено»⁴¹⁶, и морякам «особенно тяжело, потому что им ничего не показывают», Н.М. Синявский возразил: «Ну что же делать, надо купить. Деньги всегда будут. Действуйте энергичней и покупайте, ведь и многое купил. Вы здесь сидите и можете большего добиться. Залезайте всюду и покупайте, здесь всё продаётся»⁴¹⁷.

И действительно, на 15 апреля того же года Н.М. Синявский, чья группа имела задачу по получению техпомощи от США по вопросам телевидения, в т.ч. по закупке телемеханического самолёта, смог отправить в СССР из Нью-Йорка для главков с целью освоения на советских заводах объёмный материал об американских технических новинках, включавший более 25 тыс. чертежей, а также различные рецептуры, описания и образцы. Эти отчёты курировал член Политбюро ЦК ВКП(б), нарком тяжёлой промышленности СССР Г.К. (партийное прозвище — Серго) Орджоникидзе. Он потребовал составить план реализации данной американской технической помощи на 1936—1937 гг. и позже лично встречал в Москве возвратившуюся из США группу Н.М. Синявского⁴¹⁸. Но, как показали дальнейшие события, на родине его подвиги не оценили, и он стал очередной жертвой террора против представителей армии и флота⁴¹⁹. Не смог с террором смириться и Г.К. Орджоникидзе⁴²⁰.

В итоге, благодаря стараниям советского руководства и его представителей за океаном, уже в 1937 г. из 9 стран, в которых были размещены советские военные заказы, наибольший их объём стал приходиться на Соединённые Штаты и оценивался в 34 млн 803 тыс. 700 рублей⁴²¹.

По сообщению Наркомвнешторга СССР от 09.07.1938 г.: «Выданные в 1937 г. американским фирмам заказы достигли около 75 млн долларов против 35 млн долларов в 1936 г. Такое сильное оживление объясняется двумя факторами — торговый договор от 4 августа 1937 г., который предусматривал безусловное наибольшее благоприятствование и увеличение прямых сделок с советскими импортными организациями, т.е. с исключением "Амторга”». При этом около 45 % закупок в 1937 г. (до 43 млн долларов) были произведены напрямую из СССР против 35 млн долларов в 1936 г. Что же касается импорта из СССР, то он был меньше и в 1937 г. составил 24 млн долларов⁴²².

Уже в следующем 1938 г. общий экспорт из США достиг наивысшего показателя за весь межвоенный период — 308 млн 376 тыс. рублей. Не отставал в этом вопросе и флот.

К примеру, в конце августа того же года, согласно постановлению СНК СССР, в перечне стран, где Советский Союз намечал приобрести военно-техническую помощь для советского ВМФ, от США значились: навигационное оборудование и инструменты для кораблей и маяков, а также материалы для производства (у фирмы «Сперри»); электроизмерительные приборы и оборудование (у фирмы «Дженерал радио» и совместно с Голландией у фирмы «Кили»); лабораторное имущество для ВМА им. К.Е. Ворошилова; дизеля и бензомоторы для вспомогательного флота и запасные части к ним (у фирм «И.У.Ф.Т.У», и «Вокеш»); пиротехника и некоторые морские карты и книги.

Кроме того, 13 августа того же года Наркомат ВМФ сделал ещё одну заявку в Комитет обороны при СНК СССР на использование иностранной технической помощи на общую сумму 2 млн 223 тыс. 878 рублей. В ней перечислялись «технические приборы, инструменты, механизмы и устройства, которые не могли быть изготовлены на отечественных заводах»: агрегаты и запасные части для импортных гирокомпасов; прецизионные измерительные приборы для проверки механизмов, установленных на подводных лодках; водолазные мотокомпрессоры; топографическое оборудование; мотор «Вокеш» для испытания бензина; теодолиты; фототеодолиты; шарикоподшипники для производства гирокомпасов высокой точности и др., а также 6 токарных станков; шарикоподшипники и импортное сырьё для изготовления контрольно-измерительных электроприборов на советских предприятиях.

В том же 1938 г. Комитет обороны при СНК СССР обязал Наркомат оборонной промышленности, выделив ему 300 тыс. рублей, обеспечить выпуск запасных частей для вспомогательных агрегатов американской фирмы «Рустон», устанавливавшихся в дизелях на советских миноносцах, лидерах эсминцев и крейсерах. В период 1937—1939 гг. «Рустон» поставила в СССР 155 таких агрегатов⁴²³.

Начиная с середины 1936 г. и до февраля 1940 г. Советский Союз настойчиво вёл переговоры с американским правительством, Морским министерством и кораблестроительными фирмами, добиваясь размещения в США более крупных своих морских заказов.

Для этого в Америке, чтобы «облегчить» «Амторгу» возможности приобретать современные военно-технические новинки, в первой половине 1936 г. с одобрения И.В. Сталина и В.М. Молотова и при содействии Наркомата внешней торговли СССР была создана подставная «американская» компания «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн» с офисом в Нью-Йорке, но зарегистрированная в г. Бриджпорте (штат Коннектикут).

Её директором стал необычный человек — Самуэль Карп. Но настоящей его фамилией была Карповский Самуил Семёнович⁴²⁴ — один из родных братьев П.С. Жемчужиной (Карповской — к ней мы ещё вернёмся), являвшейся на тот момент начальником главка Наркомата пищевой промышленности (у А.И. Микояна) и женой председателя СНК СССР В.М. Молотова (по воспоминаниям адмирала Н.Г. Кузнецова, «куратора» советского ВМФ).

С первых дней фирма С. Карпа стала работать параллельно «Амторгу», но из-за низкого профессионализма её специалистов это приводило к трениям с представителями последней. Неслучайно уже в конце 1936 г. в США побывали член Политбюро ЦК ВКП(б), нарком пищевой промышленности СССР (в недавнем прошлом нарком внутренней и внешней торговли и нарком снабжения) А.И. Микоян и председатель «Амторга» Д.А. Розов, которые объездили всю страну и провели ряд первых важных переговоров по приобретению военно-морской техники и оборудования и сняли ряд разногласий с фирмой С. Карпа. Несколько ранее, осенью, к нему в Нью-Йорк приезжала его сестра П.С. Жемчужина.

Уже с лета того же года НКВТ СССР начал настоятельно рекомендовать своим заокеанским структурам использовать возможности компании «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн». Так, например, 25 июня заместитель наркома внешней торговли М.А. Логановский⁴²⁵ в письме на имя председателя «Амторга» Д.А. Розова советовал купить через С. Карпа новейшее звукоулавливающее устройство для обнаружения самолётов. А через два дня Политбюро ЦК ВКП(б) выдало данной фирме официальное подтверждение, предназначенное для Торговой палаты США и запрашивающих фирм, в том, что «компания Карпа действительно имеет поручения советских объединений» на проведение экспортно-импортных торговых операций в интересах СССР, она «будет сводить отдельные фирмы с “Амторгом”», и что тот «не возражает против его деятельности»⁴²⁶.

Вполне закономерно, что вскоре именно компании «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн» советским руководством было поручено вести все дела по приобретению в Америке технической помощи по боевым кораблям.

С этой целью туда последовательно командировались три комиссии: в январе—июне 1937 г. во главе с начальником ЦКБС-1 (с конца 1937 г. — ЦКБ-17, ныне — Невское ПКБ) В.Л. Бжезинским⁴²⁷ (вместе с заведующим кафедрой приборов управления стрельбой Ленинградского электротехнического института им. В.И. Ульянова (Ленина), инженером С.А. Изенбеком⁴²⁸), в сентябре—ноябре 1938 г. — с представителем Наркомата оборонной промышленности Г.П. Фединым (в составе: начальника научно-технического отделения Управления кораблестроения ВМС РККА военинженера 1-го ранга Б.С. Смирнова и начальника артиллерийского отдела Главного военного порта КБФ капитана 2-го ранга А.Н. Кирилюка⁴²⁹) и в феврале 1939 г. — с заместителем наркома ВМФ флагманом 1-го ранга И.С. Исаковым (в составе: артиллериста НТК ВМФ капитана 3-го ранга В.Н. Мельникова, начальника 2-го главка Наркомата оборонной промышленности А.М. Редькина, главного конструктора КБ-4 Балтийского завода Б.Г. Чиликина и начальника механического сектора того же КБ Л.В. Тагсева)⁴³⁰. И.С. Исаков находился в США до 13 мая того же года, после чего председателем «моркомиссии» был назначен военинженер 3-го ранга из Управления кораблестроения В.И. Минаков⁴³¹ (вместе с ним в неё входили: председатель «Амторга» К.И. Лукашев и начальник экспортного управления «Амторга» В.К. Богдан).

На разных этапах подготовки и проведения переговоров с американской стороной членам советских делегаций помогали военно-морской атташе в США (1934—1936) военинженер 1-го ранга П.Ю. Орас, его помощник (03.1934—10.1936) капитан 2-го ранга А.М. Якимычев, а также военный атташе (01.1934—11.1936) комбриг В.А. Клейн-Бурзи (Бурзин)⁴³² и его помощники — военинженер 1-го ранга В.М. Бегунов⁴³³ (01.1934—1 1.1936, затем военный атташе по 05.1938 г.) и бригинженер⁴³⁴ А.К. Аузан⁴³⁵.

Все они объективно и высоко оценивали потенциал Америки с точки зрения возможности получения от неё военно-технической помощи для СССР. В частности, по приезде в Москву 10 декабря 1936 г. комбриг В.А. Клейн-Бурзи через начальника IV (Разведывательного) управления Генштаба РККА комкора С.П. Урицкого⁴³⁶ докладывал наркому обороны маршалу К.Е. Ворошилову следующее: «При нашем столь решительном и умелом подталкивании всех этих вопросов, как в Европе, так и в Америке, неизбежно там с нами будут рады иметь больше связей. Надо посылать больше наших руководящих людей, надо больше закупать, надо больше брать технической помощи у самой мощной капиталистической страны. Надо пересмотреть состав наших работников в США, чтобы иметь больше людей, которые действительно могут представлять нашу великую Родину Надо больше приглашать к нам представителей американских деловых кругов, политиков и военных.

Америка может и должна дать нам больше, чем Европа. Ближайшие 4 года при президенте Рузвельте и благоприятных настроениях деловых кругов США могут при нашем желании принести крепкое взаимодействие с наиболее мощной, самой передовой в техническом отношении страной»⁴³⁷.

Основываясь на этих и других выводах, сам К.Е. Ворошилов продолжал требовать от советских военных представителей в США более решительных действий в плане установления нужных контактов с американской стороной и получения от неё необходимой военно-технической помощи. К примеру, уже 28 января 1937 г. в шифротелеграмме новому военному атташе в Вашингтоне военинженеру 1-го ранга В.М. Бегунову, говоря о работе сотрудников его аппарата в минувшем году, он подчеркнул, что они мало изучают американскую технику, в частности «авиацию, химию, телемеханику, электротехнику». «/В/ Результате военно-технические достижения самой передовой индустриальной страны, — писал нарком, — изучались и использовались нами неполно, сведения поступали побочными, второстепенными каналами». Поэтому К.Е. Ворошилов приказывал: «/В/ Текущем году прекратите писания никому ненужных общих рассуждений /на/ военно-политические темы, целиком переключитесь /на/ военные вопросы, серьёзно возьмитесь/за/ изучение американской военной техники...⁴³⁸

А всего две недели спустя, 10 февраля, нарком обороны был вынужден направить В.М. Бегунову личное письмо по поводу начала переговоров о приобретении в США корабельных артиллерийских башен для будущих отечественных линкоров: «Уважаемый тов. Бегунов! Тов. Розов⁴³⁹ расскажет о наших пожеланиях в отношении приобретения технической помощи и кое-какого оборудования для наших дредноутов⁴⁴⁰, строить которые мы уже приступаем.

Хотелось бы, кроме того, получить связь с Дюпоном, что невозможно, как нас заверил Карп.

Кстати о Карпе. Сей муж может нам во многом помочь, если мы сами (в данном случае т. Розов и Вы с Якимычевым) будем, будете помогать ему в его работе.

Я очень прошу Вас, т. Бегунов, всячески помогать гр. Карпу, он нужный и полезный нам человек.

Вы лично основательней занимайтесь военно-техническими делами. Будоражьте наших людей в САСШ⁴⁴¹ и в Москве, помните — ведь Вы сидите на самом высоком “техническом” участке, если так можно выразиться, от Вас и нужно требовать помощи, помощи и ещё раз помощи в нашей, всё ещё большой технической немощи. Будьте здоровы»⁴⁴².

При этом акцент в обращении к В.М. Бегунову, сменившему в Америке В.А. Клейн-Бурзи, на директора компании «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн» был не случайным. Ведь ещё 2 августа 1936 г. тому стало понятно, с кем ему предстоит иметь дело, и в докладе наркому обороны маршалу К.Е. Ворошилову он сообщал следующее: «Несомненно, фирма может работать очень успешно и полностью выполнить своё назначение, однако люди, стоящие во главе, не знают специфики военных заказов и не имеют соответствующей квалификации, легко возможны разные ошибки. Им необходима постоянная решительная помощь в области технической консультации, направления, руководства здесь на месте. При этом они могут сделать очень большие дела.

К сожалению, до последних дней все было как раз наоборот, шли тяжбы всё больше на личной почве. Спорили (с «Амторгом». — Авт.), кто и что должен закупить, велись разговоры о разграничении функций и т.д. ...»

Характеризуя самого С. Карпа, Владимир Александрович писал: «Имеется несколько лёгкое отношение к делу: так, например, перечень интересующих нас объектов, правда, в виде сугубо неофициального документа, всюду носится с собой и даже предъявляется отдельным фирмам и перекупщикам, что не следует делать, т.к. он всё же характеризует наши потребности. Просил тов. Розова обратить на это внимание соответствующих лиц...

Полагаю, что за исключением 3-4 объектов, особо секретных и важных, как, например, последние новинки в области химии, приборов управлений, последнего авиаприцела (всего 3 экземпляра, хранятся в Ланглей Филде) и линкора, для приобретения которых, возможно, необходимо дипломатическое вмешательство, фирма со всеми заданиями справится, хотя справился бы и Амторг, если бы был активнее в оборонных вопросах»⁴⁴³.

Тем не менее фирма С. Карпа продолжала свою посредническую деятельность по приобретению технической помощи для советского флота от США.

В новый перечень американских военно-морских заказов в 1937—1940 гг. уже входили:

1. Техническая документация и возможное строительство в США 2 «супертяжёлых линейных корабля» (стоимостью до 100 млн долларов)⁴⁴⁴.

2. Орудийные башни с орудиями калибра 406-мм, снарядами (бронебойными и фугасными) и приборами управления огнём, зенитная артиллерия калибра 75-100-мм, корабельная броня (до 425-мм), турбинные установки, котлы, вспомогательные механизмы и другое оборудование для строящихся советских линкоров (у фирм «Дженерал электрик», «Вестингауз» и «Фостер Виллер»)⁴⁴⁵.

3. Покупка крейсеров («хотя бы старых»}.

4. Строительство 3 эсминцев и поставка главных и вспомогательных механизмов ещё для 2 эсминцев.

5. Строительство 4 буксиров (океанских и морских с помощью фирм «Лейк Юнион» и «Болдвин»).

6. Строительство плавмастерских.

7. Покупка плавучего сухого дока (у фирмы «Белеем Стил К° и судостроительной верфи в Педжет-Саунде для постройки линкора водоизмещением 35 000 т).

8. Покупка различных образцов корабельной и береговой радио- и гидроакустической аппаратуры и т.д.

Любопытно, что в целях реализации в США столь крупных военно-морских заказов в ходе переговоров, начавшихся по первому пункту с участием С. Карпа 17 ноября 1937 г., нью-йоркская фирма-подрядчик «Джиббс энд Кокс»⁴⁴⁶ предлагала советской стороне эскизные проекты первых отечественных комбинированных линкоров-авианосцев стандартным водоизмещением 45 000 т и 63 000 т. Эта же фирма проектировала для СССР и эсминцы.

Первый вариант линкора-авианосца с толщиной брони 356-381 мм (14-15 дюймов) предполагал установку на нём 3 башен с 10 орудиями калибра 406-мм (16 дюймов) и 20-127-мм (5 дюймов), а также размещение 24 самолётов.

Второй корабль-гигант, которым на тот период не располагал ни один флот мира, по замыслу американских конструкторов, мог бы быть вооружён 4 трёхорудийными 406-мм (16-дюймовыми) башнями, 14 двухорудийными 127-мм (5-дюймовыми) башнями, 8 счетверёнными 28-мм зенитными автоматами, 12 пулемётами калибра 12,7-мм, а также 36 истребителями и 4 гидросамолётами-корректировщиками с двумя катапультами⁴⁴⁷.

Однако из-за слабой проработки технической документации на линкоры американскими проектантами морская комиссия Г.П. Федина в США, а затем и комплексная комиссия в СССР в составе: представителей Наркомсудпрома — главного конструктора линейных кораблей пр. 23 типа «Советский Союз», инженера ЦКБ-17 Б.Г. Чиликина, главного конструктора тяжёлого крейсера пр. 69 типа «Кронштадт», инженера ЦКБ-17 В.А. Никитина, начальника котельной группы ЦКБ-17 Г.А. Гасанова, начальника корпусного отдела ЦКБ-4 В.В. Ашика (в те годы вёл проектные проработки по первому советскому авианосцу), конструкторов и инженеров — Б.Н. Зубова, В.А. Разинкина, Алексеева, Балкашина, Гагеева, Гинзбурга, Егорова, Михайлова, а также НК ВМФ — заместителя наркома флагмана 1-го ранга И.С. Исакова и заместителя начальника ГМШ РККФ капитана 1-го ранга В.А. Алафузова⁴⁴⁸, в ноябре—декабре 1938 г. пришли к выводу отказаться от предложенных проектов⁴⁴⁹.

Кроме того, выяснилось, что США, как государство, подписавшее международный Лондонский морской договор от 22.04.1930 г.

по ограничению военно-морских вооружений, опасались нарушить его в части строительства крупных боевых кораблей сверх установленных норм водоизмещения и передачи их третьим странам. Поэтому они всё время предлагали советской стороне проекты кораблей меньшего водоизмещения (как правило, устаревшие), увязывая их постройку непосредственно на своих судостроительных верфях.

Время шло, а приобретение кораблей и документации на них в Америке затягивалось. Поэтому, по неоднократным просьбам С. Карпа и по ходатайству наркома оборонной промышленности М.Л. Рухимовича⁴⁵⁰ и первого заместителя наркома внешней торговли С.К. Судьина⁴⁵¹, для «стимулирования» высших должностных лиц в Администрации президента США, Морском министерстве, соответствующих комитетах других министерств и правлениях ведущих фирм-производителей (официально — на «на организационные расходы» и «на расходы по его усмотрению с тем, чтобы он добился согласия продажи СССР проекта линейного корабля с 16-дюймовой артиллерией, соответствующего нашим техническим требованиям с соответствующими чертежами») решениями Политбюро ЦК ВКП(б) от 17.05 и 27.05.1937 г. американскому родственнику В.М. Молотова было выделено 300 тыс. долларов⁴⁵².

Незначительную часть этих средств С. Карп потратил на высокопоставленных американских лиц, включая одного из сыновей президента Ф. Рузвельта. Это позволило 27 ноября 1937 г. послу СССР А.А. Трояновскому добиться встречи с самим президентом и даже заручиться его поддержкой в вопросах «постройки одного линкора в США и параллельно отправки частей второго в СССР», а также получения от американского флота «испытанных образцов брони», и «хороших систем управления артогнём» («но не самых последних представляющих секрет»).

Однако и на этом проблемы не закончились. Советским представителям в США были даны указания, помимо компании «Джиббе энд Кокс», проработать вопросы о возможном приобретении техник чёской документации на постройку боевых кораблей и через фирмы «Бетлехем Стил К°», «Нью-Йорк Шипбилдинг», «Нью Порт Ньюс», «Гилоу Инкорпорейтед» и «Джиллоу К°».

Тем не менее вопросы приобретения в США кораблей, а также военно-морского вооружения и оборудования продолжали решаться крайне медленно. Понимая, что время уходит, в СССР параллельно разрабатывались собственные проекты.

В частности, начиная с 1937 г., велась разработка проекта тяжёлого крейсера водоизмещением до 19 тыс. т пр. 69 типа «Кронштадт». На основании постановления Комитета обороны при СНК СССР от 15 августа 1937 г. эти работы возглавляла комиссия под председательством начальника ВМА, а затем начальника кафедры академии флагмана 2-го ранга С.П. Ставицкого⁴⁵³. Уже в сентябре того же года был готов проект тактико-технического задания на крейсер с главным калибром из девяти 254-мм орудий, бронированием, защищающим от 203-мм снарядов, и скоростью хода 34 узла.

На основании его 1 ноября 1937 г. начальник УВМС РККА флагман флота 1-го ранга М.В. Викторов утвердил новые «Тактико-технические требования к тяжёлому крейсеру проекта 69», которые были выданы Наркомату оборонной промышленности. В ЦКБ-17 разработали эскизный проект 69, который в октябре 1938 г. представили на рассмотрение в НК ВМФ и НКОП.

В целях оценки эскизного проекта и принятия решения о дальнейшем проектировании крейсера 30 декабря того же года новый нарком ВМФ командарм 1-го ранга М.П. Фриновский назначил специальную комиссию под председательством флагмана 2-го ранга С.П. Ставицкого.

По заключению Комиссии, пр. 69 отвечал основным, поставленным перед ним задачам, но для успешного преследования быстроходных крейсеров вероятного противника его заявленная скорость представлялась малой. Новый главный калибр — 305-мм по количеству орудий, их мощности и скорострельности этим задачам соответствовал (девять 304,8-мм пушек в трёх трёхорудийных башнях), но противоминная же артиллерия — восемь 130-мм орудий — по количеству стволов являлась недостаточной для отражения атак эсминцев, а по мощности — для борьбы с крейсерами. Ограниченные возможности имело и зенитное вооружение дальнего боя — восемь 100-мм орудий, зато количество 37-мм автоматов признавалось вполне достаточным. Члены Комиссии предложили заменить отечественные 130-мм артустановки Б-28 на принятые для линкора пр. 23 152-мм — МК-4, а за счёт уменьшения дальности плавания усилить бронирование и ПКЗ крейсера, при этом оставив без изменения скорость его хода.

Любопытно, что в качестве возможных противников будущего тяжёлого крейсера пр. 69 на различных морских театрах военных действий (Балтийском, Северном и Тихоокеанском) советские эксперты рассматривали корабли аналогичного подкласса ведущих иностранных флотов: «Шарнхорст» (Германия), «Дюнкерк» (Франция) и «Конго» (Япония), имевших скорость 26-30 узлов.

Итоги проведённых в ВМА тактических игр в различных условиях оперативной обстановки показали, что крейсер пр. 69 с основными элементами, заявленными в эскизном проекте, должен был несколько превосходить немецкий «Шарнхорст», иметь преимущество перед «Конго» на дистанциях боя 50—90 кабельтовых, но уступать «Дюнкерку». Вместе с тем советский аналог значительно должен был превосходить по артиллерии и бронированию американские тяжёлые крейсера «вашингтонского» типа и лёгкие крейсера западных флотов, но уступать некоторым из них по скорости хода.

Результаты работы Комиссии были рассмотрены и утверждены на совещании у наркома ВМФ командарма 1-го ранга М.П. Фриновского, после чего предложения направили в ЦКБ-17 в качестве задания на корректировку проекта, которая и была завершена в конце 1938 г. А уже в следующем году в СССР были заложены 2 тяжёлых крейсера пр. 69 (5 ноября в г. Николаеве — «Севастополь», 30 ноября в г. Ленинграде — «Кронштадт»)⁴⁵⁴.

Чтобы разобраться с возникшими проблемами за океаном, ещё 11 февраля 1939 г. Комитет обороны при Совнаркоме СССР принял решение о направлении в Америку очередной военно-морской комиссии во главе с теперь уже заместителем наркома ВМФ СССР И.С. Исаковым. При этом, согласно указаниям наркома ВМФ М.П. Фриновского, на неё возлагались и задачи «заказа и покупку кораблей», включая «хотя бы старые крейсера» и «вспомогательные суда (плавмacтeрские и буксиры)»⁴⁵⁵.

Некоторое представление об итогах этой поездки даёт заметка, опубликованная 14 июня 1939 г. в немецкой газете «Nachrichten fur AuPenhandel»: «Приехавшая в начале года в США комиссия Наркомфлота пока практически ничего не дала. Заказы не выданы. Слухи о якобы выданных заказах на быстроходные суда и на подводные лодки — фальшивы. Американское управление флотом было вынуждено отказать комиссии Наркомфлота в посещении таких решающих военных верфей, как, например, Морская торпедная станция, новый порт и др. Главный интерес комиссии сосредоточен на больших линейных кораблях, однако прошедшие переговоры с Вифлеемской и другими восточными верфями не дали результатов, в частности, американское управление флотом не захотело отдавать комиссии важнейшие оборонные патенты»⁴⁵⁶.

Вместе с тем комиссия смогла увидеть на кораблях, верфях и в связанных с заказами ВМС США компаниях много интересного и полезного для советского флота. Но, справедливости ради, нужно отметить, что немцы оказались правы — главную задачу, связанную с получением проектов линкоров и эсминцев, она не решила.

У. Гиббс представил И.С. Исакову и его коллегам проект миноносца, тактико-технические характеристики которого существенно расходились с техническим заданием советской стороны («корабль оказался больше и медленнее»). Более того, 22 мая 1939 г. Морское министерство США вообще запретило фирме «Джиббс энд Кокс» проектировать и строить для СССР современный эсминец, предложив взять за основу проект устаревшего эсминца типа «Мохэн» (образца 1910 г.) с оборудованием и вооружением, выпущенным до 1933 г.

Так, уже после отъезда И.С. Исакова домой, 6 июня 1939 г. член комиссии, председатель НТК ВМФ военинженер 1-го ранга Л.А. Фролов докладывал тому: «На сегодняшний день и сам неизменённый миноносец “Мохэн” уже является для США вчерашним днём, а разрешение проектировать для нас “Мохэн” является насмешкой. Гиббс, по-видимому, хорошо это представляет и потому пытается через Карпа развивать опять старую теорию, что это только есть официальный ответ, а что на самом деле он может на базе “Мохэна “ сделать современный миноносец.

Полагаю, что идти на какое-либо соглашение с Гиббсом или с кем-либо другим проектировать миноносец официально на базе "Мохэна", а фактически какой-либо другой, было бы неверно. По мнению Карпа и Гиббса, указанный ответ является следствием того, что нет самого министра и что замещает его фигура, не расположенная к СССР. Поэтому Карп хочет добиваться того, чтобы мы обратились через нашу дипломатию к президенту, который, как говорит Карп, обещал помочь СССР. Сам Карп чувствует себя расстроенным и заявил, что он не ожидал никогда такого ответа. Он также заявил, что наше руководство может подумать, что он обманул нас, тогда как, говорит, я имел полную уверенность, что нам разрешат строить современный миноносец.

Поэтому для выяснения возможности изменения ответа Карп 24 мая выехал в Вашингтон. По возвращении из Вашингтона Карп 27 мая сообщил, что "его человек” был у президента и что последний обещал помощь СССР, причём Карп сообщил, что президент не разрешил только приборы управления огнём. Карпом была названа фамилия Калаган, которому будто бы президент поручил заняться вопросом разрешения проектирования и постройки для СССР кораблей. Кроме этой фамилии. Карп сообщил фамилию Фоллонг, будто бы помощника военного министра по вооружению, который якобы обещал Карпу дать нам и современные пушки. На мой вопрос ему: "А будет ли официально изменён ответ?" — Карп сообщил, что ему ничего не известно, но он знает, что все указания будут даны Гиббсу. В общем, Карп был в очень приподнятом настроении и сказал, что нам теперь разрешат делать то, что мы хотим».

Но на самом деле и после этого никаких кардинальных изменений к лучшему не произошло. Одну из многочисленных причин тому заместитель наркома ВМФ СССР флагман флота 1-го ранга И.С. Исаков назвал в своём в итоговом отчёте о командировке в Соединённые! Штаты главе страны И.В. Сталину: «Карп переоценил свои возможности, сначала наивно считал капитана Джойса "своим" человек ком, а под конец совершенно растерялся и предостерегал от связи с Джойсом. Политическую обстановку не понимает. У крупных дельцов никаким авторитетом не пользуется. Под конец, желая во что бы то ни стало обеспечить заключение сделки, настойчиво рекомендовал нам пойти на американские условия, т.к. не понимал разницы между вооружением устаревшим и современным. Будучи бесспорно честным человеком и желая помочь, он не заметил того, как под конец объективно превратился в помощника американцев»⁴⁵⁷.

Доказательством тому стали выводы и Главного управления госбезопасности НКВД СССР, основанные в т.ч. на докладах председателя Амторга Розова от 20.04.1937 г., о том, что С. Карп находился «под колпаком» разведки ВМС США, поскольку, в первую очередь, имел дело с военно-морскими разведчиками капитаном Плюрестеном из Морского министерства и корабельным архитектором капитаном Родсом⁴⁵⁸, в прошлом морским офицером, а потому «морская разведка была не только прекрасно в курсе всех переговоров о линкоре (в этом, пожалуй, ничего удивительного нет, т.к. Морское министерство держит в курсе свою разведку), но и прекрасно в курсе всех других поручений, которые попадали в аппарат Карпа».

На этом сотрудничество СССР с фирмой С. Карпа, дальнейшее существование которой было поставлено под вопрос, практически завершилось. Об этом 23 августа 1939 г. и доложил И.В. Сталину и В.М. Молотову новый нарком внешней торговли СССР А.И. Микоян. Тем не менее вопрос с денежными средствами, выделенными этой фирме, забыт не был. В итоге от «правосудия» советских компетентных органов практически не ушёл ни один из участников этого «дела американских линкоров». Пострадала за брата и жена В.М. Молотова. Но об этом позже.

В этот период заметно упали и объёмы советско-американской торговли в целом. К примеру, по сообщению из Нью-Йорка немецкой газеты «Nachrichten fur AuPenhandel» от 14.06.1939 г.: «Заказы Амторга оставались в мае и апреле 1939 г. необычайно незначительными. Специалисты оценивают эти заказы за 2 месяца в сумме не больше 1—1,5 млн долл. Наибольшее количество заказов падает прежде всего на машины для самолётостроения, шлифовальные материалы, магнето и карбюраторы для самолётов. Состоялись также покупки пшеницы. За 4 месяца 1939 г. СССР купил в США 2 млн бушелей пшеницы... Как новое явление бросается в глаза повышенный спрос СССР в США на высокоценные нефтепродукты, как, например, авиационный и автомобильный бензин»⁴⁵⁹.

Тем не менее в 1937—1940 гг. по стоимости общего экспорта в СССР Соединённые Штаты Америки вышли на первое место. И в 1940 г. Советский Союз осуществлял на американском рынке уже треть своих закупок за рубежом.

Но из-за жёсткой оппозиции правительства, Госдепартамента и Морского министерства США в этот период советской стороне всё же пришлось отказаться от приобретения в США и эсминцев, и ряда других военных заказов.

В итоге до начала Великой Отечественной войны ему удалось закупить в Америке лишь небольшую часть оборудования и судов. Среди них оказались: 2 буксира (фирмы «Дэйк Юнион») ⁴⁶⁰, 2 главных турбозубчатых агрегата, турбогенератор, комплект вспомогательных механизмов и корабельная машинно-котельная установка (фирм «Дженерал электрик» и «Вестингауз»), морская радиоаппаратура, 18 быстроразборных металлических складов, 2 аккумуляторные батареи для подводных лодок и 4 морские прожекторные установки с запчастями⁴⁶¹.

Под заказанную в США машинно-котельную установку в Советском Союзе проектировался эсминец проекта 30А (американский); Для этого постановлением правительства от 20 мая 1940 г. при заводе № 190 (ныне — «Северная верфь») было создано специальное конструкторское бюро (филиал ЦКБ-17, ныне — «Северное ПКБ»). Но с началом Великой Отечественной войны часть поступившего американского оборудования утеряли, а часть — установили на некоторых эсминцах пр. ЗОК. В числе 10 кораблей этого проекта был и эсминец «Сталин»⁴⁶².

После провала советско-американских переговоров, а также с началом Великой Отечественной войны, согласно постановлению ГКО от 10.07.1941 г., было прекращено и строительство 4 советских линкоров пр. 23 типа «Советский Союз» (с полным водоизмещение ем 65 тыс. 150 т). Одно из двенадцати 406-мм корабельных орудий! Б-37, изготовленных для них на ленинградском заводе «Баррикады», применялось на полигонной установке МП-10 с 23 августа 1941 г. ПО!

10 июня 1944 г. в боевых действиях под Ленинградом, а броневую сталь использовали при создании «броневого пояса» — мощных долговременных огневых укреплений вокруг города на Неве⁴⁶³.

К тому времени многих военно-морских и военных специалистов, помогавших вести переговоры в США о технических поставках, в живых уже не было⁴⁶⁴.

В число репрессированных попали и многие другие представители военной разведки, также привлекавшиеся к решению данных вопросов: вице-консул генконсульства СССР в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе политрук Н.В. Алявдин (1934—1937), нелегальный резидент комдив В.Е. Горев (Высокогорец) (1930—1933), нелегальная сотрудница А. Куусинен (1931—1933, и в 1934—1937 гг. — в Японии), нелегальный сотрудник В.Г Раков (В. Инков, Ф. Фольф) (1924—1927), военврач 2-го ранга Ф.С. Розенблитт (1925—1935, 1937), резидент А.П. Улановский (1932—1934), сотрудник Б.Ш. Эльман, резидент М.С. Штерн (Стерн) (1930—1931) и др.⁴⁶⁵.

Правда, стоит добавить, что уже в ходе войны, в 1942 г. главный инженер и главный конструктор линейного корабля пр. 23 ЦКБ-4 Наркомсудпрома СССР Б.Г. Чиликин в составе делегации советских специалистов во второй раз посетил США, где в рамках налаживавшегося между союзниками военно-морского сотрудничества смог более детально ознакомиться с процессом проектирования кораблей и технологиями их строительства на американских верфях, а также организацией производства на заводах-поставщиках комплектующего оборудования. Он быстро осознал устаревший порядок проектирования и строительства кораблей, который до этого существовал в Советском Союзе. Стандартизация, унификация, межзаводская кооперация, поточно-позиционный способ постройки кораблей, высокий уровень механизации работ на тот период уже широко использовались в заокеанском судостроении. По результатам поездки он стал одним из главных инициаторов технической реорганизации отечественного судостроения и смежных отраслей промышленности.

По его предложению в 1943 г. ЦКБ-4 реорганизовали в Центральное конструкторское бюро стандартизации (ЦКБС-4). Были полностью изменены процесс проектирования кораблей и технология их строительства в масштабах всей отрасли. То же самое было осуществлено у разработчиков и поставщиков комплектующего оборудования, в результате чего в дальнейшем был получен заметный экономический эффект. Эти направления деятельности Б.Г. Чиликни развивал и в 1946—1953 гг. на посту замминистра судостроения СССР⁴⁶⁶.

Одним из направлений развития советско-американских военно-технических контактов в предвоенные годы был обмен специалистами, а также заходами боевых кораблей в базы и порты СССР и США и их обеспечение материальными запасами.

О важности контактов говорил ещё 16 июня 1934 г. начальник, ВМС РККА В.М. Орлов во время приёма в Москве врид военно-морского атташе США в СССР капитана Д.Р. Ниммера и лейтенанта-командора Кинкайта, отправлявшегося в Шанхай для прохождения службы в должности адъютанта командующего Азиатской эскадрой ВМС США. «Мы рады, — подчёркивал В.М. Орлов, — консультациями по ряду вопросов и желаем ознакомиться с американским флотом, у которого есть чему поучиться, как в конструктивном отношении и вооружении, а равно в тактике морского боя. Мы можем познакомить вас с начальником Управления кораблестроения т. Сивковым и другими специалистами, с которыми, например, можно договориться по затронутым нами вопросам»⁴⁶⁷.

Уже 26—29 июня того же года состоялся приём Кинкайта во Владивостоке врио командующего МСДВ Г.П. Киреевым. В ходе» контактов с командованием флота с участием командиров Зельтинга, Зайцева, Маркова, Болотникова, Калмыкова и Шейна, Кинкайт высказал следующее мнение о перспективах дружбы между СССР и США: «Расстояние через Тихий океан гораздо ближе, чем расстояние через Атлантический. Если Соединённые Штаты Америки и Соединённые Штаты Советского Союза⁴⁶⁸ подадут друг другу руку через голову некоего неспокойного нашего соседа (Японии. — Авт.), то мир на Дальнем Востоке будет обеспечен»⁴⁶⁹.

В этот период (26—28 июня 1934 г.) американская сторона предоставила возможность военно-морскому атташе в США П.Ю. Opaсу его помощнику А.М. Якимычеву и начальнику авиаотдела «Амторга» Соколову осмотреть ВМБ Норфолк и находившиеся там авианосец «Саратога», базу подводных лодок, авиастанцию, казармы морской пехоты и интендантские склады. Несколько ранее советский военно-морской атташе побывал на военном корабле «Пенсакола», а военный атташе — в артиллерийском отделе Вашингтонского арсенала⁴⁷⁰.

К 29 октября того же года П.Ю. Орас посетил эскадренный миноносец «Фаррагут», 11 и 12 января 1935 г. — выставку дизельных двигателей, где ознакомился с продукцией для подводных лодок и авианосцев «Йорктаун» и «Энтерпрайз» завода «Фэрбенкс-Морз», дизелем фирмы «Винтон» («Винтон Энджи Корпорейшен» и «Кливленд-Охайо») и двигателем завода «Стэрлинг Энджин компани», а также осмотрел завод фирмы «Сперри», изготавливавший для СССР приборы управления артиллерийским огнём, автопилоты для самолётов, другие авиаприборы и звукоулавливатель. Как итог, советский военно-морской атташат отправил на родину не только выводы своих наблюдений, но и ряд ценных материалов, включая выдержки из годового отчёта Бюро вооружений Морского министерства США за 1934 г. (вопросы проектирования, приобретения, и производства боевого снаряжения, приборов управления артиллерийским огнём, брони, орудий, станков для орудий, снарядов и др.) и план строительства американского флота США до 1938 г.⁴⁷¹ Так начинались контакты между советскими и американскими военными моряками.

Что же касается обмена визитами кораблей, то с 28 июля по I августа 1937 г. во Владивостоке побывала Азиатская эскадра ВМС США в составе крейсера «Аугуста» и эсминцев «Элден», «Бэррер», «Вайпл» и «Пол Джонс» во главе с командующим адмиралом Г. Ярнеллом. Этот был первый и последний довоенный официальный визит американских кораблей в СССР⁴⁷².

В день прихода эскадры Г. Ярнелл нанёс визиты командующему Тихоокеанским флотом флагману 1-го ранга Т.П. Кирееву, начальнику Владивостокского гарнизона и одновременно коменданту укрепрайона комдиву А.Б. Елисееву, председателю горсовета Егорову и представителю НКИД Тихонову. Вечером в честь почётных гостей командующим ТОФ в Доме офицеров Красной Армии и Флота был дан банкет с участием руководящего состава штаба, соединений флота и американских офицеров, в том числе командиров их кораблей⁴⁷³.

На банкете, прошедшем в тёплой обстановке, советские и американские адмиралы и офицеры обменялись достаточно откровенными приветственными речами. В частности, большое одобрение с обеих сторон вызвали слова комфлота Г.П. Киреева: «Наш театр, хотя и называется Тихим, однако политическая погода на нем сейчас довольно бурная и эту погоду создают ветры, дующие с Японских островов»⁴⁷⁴.

В ответной речи адмирал Г. Ярнелл подчеркнул дружественный характер визита эскадры и отсутствие, на его взгляд, каких-либо препятствий для установления сердечных отношений между СССР и США. Далее он заметил, что основная цель прихода отряда американских кораблей во Владивосток — ознакомление с советским Тихоокеанским флотом, «как с точки зрения возможного сопротивления агрессии Японии, и это главное, так и с точки зрения возможной силы, сдерживающей Японию при попытках её распространения в центральную и южную часть Китая»⁴⁷⁵. По его мнению, японцы имели план наступления на СССР по направлению Тяньцзин — Улан-Багор — озеро Байкал с задачей перерезать снабжение Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армии и Тихоокеанского флота⁴⁷⁶.

В ходе вечера, на котором присутствовали начальник штаба ТОФ капитан 1-го ранга О.С. Солонников, помощник командующего ТОФ по связи комкор А.А. Стороженко, начальник Политуправления ТОФ армейский комиссар 2-го ранга ГС. Окунев, член Военного совета ТОФ дивизионный комиссар Я.В. Волков, комиссар штаба флота полковой комиссар В.И. Кузнецов, командир 1-й морской бригады флагман 2-го ранга А.В. Васильев, командир 2-й морской бригады флагман 2-го ранга К.О. Осипов и др., выяснилось, что некоторые из американских гостей уже были в России в разные годы. К примеру, сам адмирал ещё молодым офицером посещал Владивосток накануне Русско-японской войны в 1903 г., а военный атташе США подполковник Ф.Р. Феймонвилл, прибывший из Москвы несколько раньше, изучал город в течение 12 дней в 1936 г.⁴⁷⁷

Американским офицерам предоставили возможность ознакомиться с рядом военных объектов Тихоокеанского флота: с подводной лодкой «Щ-116» 14-го дивизиона 2-й морской бригады ТОФ (военком бригады — полковой комиссар Максимов, командир дивизиона — капитан 3-го ранга Матвеев), эсминцем «Сталин» и военно-морским госпиталем. Кроме того, американцам устроили показательный проход на боевые позиции советских подводных лодок типа «I»⁴⁷⁸ и типа «Щ», сторожевых кораблей, эсминца и пролёт истребителя И-16 и бомбардировщика ТБ-3⁴⁷⁹.

В свою очередь, советским офицерам по расширенной программе показали крейсер «Аугуста». Осмотр включал ознакомление с верхней и жилой палубами, мостиком, машинным отделением и лазаретом⁴⁸⁰.

По итогам визита 10 сентября 1937 г. официальные американские власти выразили свою благодарность советскому правительству за оказанный тёплый приём эскадре в письме временного поверенного в делах посольства США в Москве Л. Гендсрсона, отправленном, по просьбе адмирала Г. Ярнелла, на имя К.Е. Ворошилова: «...Я также надеюсь, что Вы будете столь признательны поставить в известность соответствующие власти о том, что Американское правительство соответственно глубоко ценит дружбу и отношения, проявленные местными властями эскадре при её посещении Владивостока. Этот дух дружбы носит большой успех во взаимоотношениях Америки с Россией...»⁴⁸¹

Примерно аналогичные оценки визиту отряда кораблей ВМС США дало в своём отчёте наркому обороны СССР и командование ТОФ, которое в выводах отметило следующее: «...Визит американской эскадры во Владивосток сыграл свою положительную роль в деле установления связей и взаимоознакомления между азиатской эскадрой США и ТОФ. Адмирал Ярнелл при прощальном визите командующему несколько раз тепло благодарил за приём, просил передать благодарность в Москву, выразил уверенность в скором возвращении эскадры во Владивосток с повторным визитом и просил Тихоокеанский флот прийти с ответным визитом в воды США. Общий вывод — приём американской эскадры прошёл организованно, в соответствии с Вашими указаниями по намеченному плану»⁴⁸².

Однако уже в ходе визита стало ясно, что намеченным планам развития отношений двух флотов сбыться, по крайней мере в ближайшее время, будет проблематично.

Помимо войны, с каждым днём набиравшей силу в Дальневосточном регионе, набирала обороты и «внутренняя война», развязанная сталинским руководством против собственного народа. Волна репрессий докатилась и до Тихоокеанского флота и вскоре уничтожила практически весь его командный цвет, включая и участников памятной встречи американской эскадры.

В свою очередь, в июле—августе 1937 г. в США заходили (порты Бостон и Сан-Франциско) гидрографические суда ВМФ СССР «Партизан» и «Полярный» под командованием капитана 3-го ранга Л.А. Владимирского, следовавшие по маршруту Кронштадт — Владивосток через Панамский канал. А в июле—августе 1939 г. американские порты и базы (Норфолк, Кристобал, Сан-Франциско и Датч-Харбор) посещал отряд из четырёх советских тральщиков Т-1 «Стрела», Т-2 «Трос», Т-3 «Проводник» и Т-4 «Подсекатель» во главе с капитаном 3-го ранга П.П. Михайловым при переходе с Балтики на Тихоокеанский флот⁴⁸³.

В американских портах советские корабли пополняли запасы горючего, продовольствия и пресной воды. Во время стоянок командование отряда, благодаря помощи специально выделенных американских офицеров связи, обменивалось визитами со старшими морскими начальниками флота США. В Норфолк командиры кораблей посетили эсминец № 384, в Кристобале — гидрографический отдел базы и получили ряд карт и пособий на дальнейший маршрут, а в Сан-Франциско побывали на линкоре «Оклахома»⁴⁸⁴.

В ходе перехода вдоль побережья Америки советские корабле через американские береговые радиостанции периодически поддерживали связь с командирами портов, полпредами СССР, брали радиопеленги на радиомаяки США, 3 раза обменивались опознавательными сигналами с американскими кораблями и судами в море. Всего за поход через иностранные радиостанции было передано 37 радиограмм и принято 12⁴⁸⁵.

Переход дивизиона советских тральщиков в Атлантическом океане также обеспечивал связью пароход НК МФ «Турксиб» с командой военных связистов, также осуществивший заходы в Нью-Йорк и Норфолк⁴⁸⁶.

В предвоенные годы связи между представителями военных ведомств СССР и США осуществлялись и в других формах. К числу их относятся: оказание помощи в исследованиях представителям науки и участие в конференциях и выставках.

Так, например, в июле 1937 г. правительство СССР разрешило провести океанографические исследования в Беринговом проливе, начатые в 1933—1934 гг., катеру береговой охраны США «Нортленд» с заходом в залив Лаврентия и пополнением воды из береговых источников⁴⁸⁷. В том же месяце заход на Командорские острова с целью их научных исследований с разрешения советских властей осуществил катер американской береговой охраны «Таллапуза» с профессором-антропологом Хардличкой на борту⁴⁸⁸.

В 1930 гг. намечались контакты и между американскими и советскими военными медиками. В сентябре 1936 г. Ассоциация военных хирургов США, например, пригласила на свой очередной съезд в Детройте 3-х советских представителей⁴⁸⁹. 7 октября 1938 г. санитарный корпус США прислал приглашение «начальнику морской санитарной службы» Наркомата ВМФ для участия в 10-м международном конгрессе военной медицины и фармакологии в Вашингтоне в мае 1939 г. Однако приглашение руководством флота было отклонено. В мае—июне 1938 г. в Америке с целью ознакомления с медицинской промышленностью и закупок образцов санитарного оборудования для полевых условий побывала делегация советских специалистов. Она посетила 37 медицинских фирм, эвакуационную армейскую лабораторию и 2 военных госпиталя, разместив 34 заказа⁴⁹⁰.

Весной 1937 г. американское правительство пригласило Советский Союз принять участие в международной выставке в Нью-Йорке, открывавшейся 30 апреля 1939 г., а в июле 1938 г. и выставку в Сан-Франциско, намеченную к открытию на 2 месяца раньше⁴⁹¹.

Руководство СССР приняло решение сосредоточить свои главные усилия на подготовке только к выставке в Нью-Йорке, куда предполагалось направить и крейсер «Киров»⁴⁹². Подготовка к его визиту велась на протяжении 1,5 месяцев, начиная с 1 апреля 1939 г. Но из-за недоделок после планового ремонта корабль так и не смог выполнить правительственную задачу⁴⁹³.

Как уже упоминалось, активно развивались контакты между СССР и США и в области авиации.

Так, ещё накануне принятия вышеупомянутого постановления СТО СССР «О мероприятиях по развитию авиапромышленности» в 1928—1931 гг. в США по линии ВВС РККА был командирован А.В. Петров. За три года он объездил все американские авиацентры и установил рабочие контакты с начальниками морской авиации адмиралом Маффетом, сухопутной авиации — генералом Фэше, авиадепартамента Министерства торговли — Мак-Крагеном и его сменщиком в этой должности — Юнгом. 27 июня 1931 г. обстоятельный доклад А.В. Петрова «Итоги изучения Воздушного флота Северной Америки и задачи строительства нашего Воздушного флота» заместитель наркомвоенмора и председателя РВС СССР М.Н. Тухачевский представил главе страны И.В. Сталину. После этой командировки А.В. Петрова назначили заведующим авиационным отделом, а позже и заместителем председателя правления «Амторга»⁴⁹⁴.

Кроме того, в декабре 1929 г. — марте 1930 г. США посетил лично начальник УВВС РККА П.И. Баранов и ведущие авиаконструкторы А.Н. Туполев⁴⁹⁵, Б.С. Стечкин⁴⁹⁶, Н.М. Харламов⁴⁹⁷ и Е.В. Урминь Их поездка за океан пролегала через Германию, где они активно интересовались вопросом дирижаблестроения. В Америке делегаций побывала на заводах корпорации «Кертисс-Райт» и на ряде другие авиационных фирм. В итоге был заключён договор о поставке в Cоветский Союз 16 самолётов «Коммютер», способных выполнять пен садку на сушу и воду⁴⁹⁸.

Кроме того, по данным РГВА, в номенклатуру закупок советского военного ведомства в США по линии УВВС РККА в 1928—1930 IW были включены: моторы «Паккард» и др., запчасти к моторам «Либерти», авиаимущество и авиапринадлежности, фото-, радио- и образцовое имущество, парашюты Ирвинга и др., радиоприёмники, вольтметры, указатели поворота, аккумуляторы самолётные и др., самопуски «Жанне», 12-вольтовые зажигалки «Делько», воздушные термометры, термоэлементы, электроиндикаторы, анализаторы-самописцы, стекла триплекс и стекло небьющееся, часы «Вольдхема», электродинамометр, волномер, громкоговоритель, склероскоп, а также сталь, различные приборы, оборудование, включая для опытной мастерской, станки, проволока, паста для её пайки, угольные пластины, мембраны для телефонов и автомобили для Военно-технического управления РККА — всего на сумму 13 млн 919 тыс. 740 рублей⁴⁹⁹.

Тем не менее в области моторостроения заметных сдвигов не происходило. Неслучайно в июне 1933 г. в одном из постановлений Реввоенсовет СССР подчёркивал: «В то время как почти все иностранные воздушные флоты в основном уже перешли на высотные моторы, резко повышающие скорость самолёта на больших высотах, его скороподъёмность и практический потолок, — наша промышленность не дача ещё ни одного мотора с нагнетателем даже в опытном образце для госиспытаний...»

Однако вскоре положение дел стало меняться к лучшему. 21 марта 1933 г. Главное управление авиационной промышленности СССР и американская корпорация «Кертисс-Райт» подписали через «Амторг» договор о технической помощи и приобретении лицензии на производство 12-цилиндрового мотора «Райт-Циклон» R-1820 воздушного охлаждения и 9-цилиндрового мотора «Конкверор» V-1800 водяного охлаждения. Договор был рассчитан на пять лет и обошёлся советской стороне в 348 тыс. 789,5 долларов. Согласно ему, советской стороне разрешалось командировать в США одновременно не более 15 специалистов, а американской — не более 25 человек⁵⁰⁰.

В марте 1934 г. СТО СССР принял решение запустить мотор «Райт-Циклон» в серийное производство в Перми. Этим вопросом занимался видный советский конструктор А.Д. Швецов (с 1934 г. главный конструктор Пермского моторостроительного завода № 19 им. И.В. Сталина, ныне — ОАО «Пермские моторы»). Для изучения документации он выезжал в США, а в СССР для контроля производства моторов — вице-президент корпорации «Кертисс-Райт» по технической части А. Натт. Лицензионный двигатель получил в Советском Союзе название М-25. Эти моторы выполнялись в большой серии, и их ставили на многие самолёты, в том числе на знаменитые истребители И-15 и И-16, разведчики Р-10.

Правда, поначалу освоение М-25 шло долго и для первых серийных самолётов И-14 и И-16 пришлось закупать в США партии двигателей R-1820-F-2 и F-3, называвшихся в СССР РЦФ-3. В 1934 г. знаменитый советский лётчик В.П. Чкалов совершил первый полёт на истребителе И-16 с пермским мотором М-25. 12 ноября 1936 г. другой воздушный ас В.К. Коккинаки на истребителе И-15 с тем! же двигателем установил мировой рекорд высоты полёта — 14 тыс. 575 метров. На базе М-25 впоследствии А.Д. Швецов создал ряд других двигателей М-62, АШ-62ИР, М-63, М-82, АШ-82ФН, АШ-82Т и АШ-83. Следует отметить, что М-82 стал одним из основных двигателей периода Великой Отечественной войны, а АШ-82Т (гражданская модификация АШ-82ФН) — устанавливался на первых послевоенных пассажирских самолётах Ил-14 и вертолётах Ми-4, Як-24 и был в эксплуатации многие годы.

Американские же моторы «Конкверор» устанавливали только на опытные самолёты ТБ-3 (АНТ-6), И-8 (АНТ-13), АНТ-14, ДИ-4, «Сталь-6» и вертолёты 11-ЭА и 11-ЭА ПВ.

Летом 1934 г. США посетила после поездки в Италию, Францию и Англию группа советских авиаконструкторов в составе Г.М. Бериева, С.А. Кочеригина, а также начальника 8-го сектора воинской части № 1127 УВВС РККА К.Н. Ганулича. За три месяца пребывания в Америке они ознакомились с работой ведущих фирм «Кертисс-Райт», «Вайкинг Боат», «Дженерал Авиейшин», «Локхид», «Дуглас», «Нортроп», а также осмотрели предприятия фирм русских авиаконструкторов-эмигрантов И.И. Сикорского и А.Н. Прокофьева, Северского и некоторые другие.

В том же году, зимой СССР приобрёл в США для спасения челюскинцев первые 2 самолёта «Консолидейтед» 17AF «Флитстер».

Кроме того, для советской Полярной авиации в 1935—1937 гг. были куплены в США 3 пассажирских самолёта «Локхид L-IO «Электра», 2 летающие лодки «Дуглас» DF-195, 1 — «Консолидсйтед» PBY-1 («Куба», «модель 28—1», Н-283), поплавковый гидроплан «Валти» V-1AS (Н-208) и 2 амфибии И.И. Сикорского S-43 («Бэби клипер», Н-207).

В начале мая 1936 г. в Соединённых Штатах вновь побывала комиссия по закупке самолётов, оборудования и лицензий под руководством первого заместителя и главного инженера Главного управления авиационной промышленности Наркомтяжпрома СССР А.Н. Туполева и начальника ЦАГИ Н.М. Харламова. На этот раз в её составе находились будущие выдающиеся авиаконструкторы П.O. Сухой и В.М. Петляков⁵⁰¹, главный конструктор Экспериментального института вооружений РККА Наркомата тяжёлой промышленности комбриг П.И. Гроховский и другие лица.

Путь комиссии в Америку проходил через Францию, где советские специалисты осмотрели продукцию французской авиапромышленности и достигли договорённостей по закупке авиамоторов.

Уже в США они посетили промышленные предприятия и научные институты Нью-Йорка, Балтимора, Лос-Анджелеса, Сан-Франциско и других городов.

При этом А.Н. Туполев, взявший с собой в служебную командировку жену Юлию Николаевну, не имевшую никакого отношения к авиации, вопреки принятому ранее правилу оформлять заказы через Амторг разместил их по своему усмотрению. В итоге был заключён ряд договоров с американскими фирмами напрямую (о них речь пойдёт ниже).

Такое поведение руководства комиссии вызвало недовольство со стороны комбрига П.И. Гроховского. Этот факт не остался незамеченным со стороны представителей НКВД СССР. И в октябре 1937 г. А.Н. Туполев, а также многие ведущие специалисты ЦАГИ и ОКБ, директора большинства авиационных заводов, по ложному обвинению в «принадлежности к контрреволюционной, вредительской организации, передававшей чертежи самолётов иностранной разведке», были арестованы.

Как вспоминал Главный маршал авиации А.Е. Голованов, многие считали приговор абсурдным, и даже сам И.В. Сталин якобы не верил в виновность А.Н. Туполева и его коллег, заявив тому, что «компрометирующие факты, рассматриваемые следствием, никакого отношения к содержанию приговора не имели».

Тем не менее авиаконструкторов и специалистов не пожалели. Большинство из них были отправлены в «шарашки», некоторых расстреляли, а иных отправили в лагеря ГУЛАГа.

Среди них оказался и бывший комбриг П.И. Гроховский. В том же 1937 г. после ареста маршала М.Н. Тухачевского, который всегда поддерживал смелые идеи Павла Игнатьевича, его репрессировали — сняли с должности главного конструктора и назначили с понижением начальником Хозяйственного управления Центрального совета Осоавиахима, а сам Экспериментальный институт закрыли. Арест же настиг П.И. Гроховского спустя пять лет, 5 ноября 1942 г. По ложному обвинению арестовали и его жену Лидию Алексеевну. Через четыре года конструктор, изобретатель и организатор производства парашютной, авиационной и воздушно-десантной техники умер в заключении от быстротечной чахотки (по одним данным — в ОТБ-172 НКВД СССР, находившемся в Ленинградской тюрьме «Кресты», а по другим — расстрелян в октябре 1944 г. и место его захоронения неизвестно). В 1957 г. вдова Павла Игнатьевича получила справку из Военного трибунала Московского военного округа о том, что «дело её мужа» пересмотрено и прекращено «за отсутствием состава преступления».

В 1938 г. США посетил и М.И. Гуревич — впоследствии знаменитый конструктор МиГов (в ОКБ А.И. Микояна и М.И. Гуревича). Свои впечатления и приобретённые знания в Америке советские специалисты использовали в своей деятельности по созданию отечественных самолётов.

Ряд крупнейших американских фирм, лабораторий, университетов и институтов, к примеру, по теме ознакомления с испытательными машинами и приборами для определения и изучения вибраций и прочности авиационных материалов посетили в 1936 г. инженера ЦАГИ ГА. Озеров⁵⁰², П.И. Марин и С.Н. Шишкин. Привезённые ими из командировки отчёты и документы представили значительный интерес для советских специалистов лабораторий высших Технических школ, промышленной академии, специальных лабораторий, как например, Института металлов, Палаты мер и весов («ГАЗ», «ЗИС», «Шарикоподшипник», Кузнецкий комбинат и др.).

В свою очередь, на советских оборонных заводах и объектах в предвоенные годы нередко можно было встретить американских инженеров, работавших по договорам о технической помощи. Так, в апреле—июне 1938 г. в СССР помогали налаживать сборку американских стальных самолётных ангаров, стандартных строений, закупленных в США в рамках договора о техпомощи, инженеры-механики фирм «Ботлер Мэньюфекчьюринг К°» — Т.П. Лензен и «Блау Нокс К°» — К. Кэмпбелл.

В целях изучения передовых технологий в области авиастроения СССР закупил в 1930-х гг. и целый ряд американских самолётов. Уже в августе 1935 г. советская делегация, возглавлявшаяся А.Н. Туполевым, приобрела в США при посредничестве «Амторга» двухместный штурмовик «Нортроп 2Е» и пассажирский самолёт «Дуглас DC-2». В 1936 г. их привезли в Москву. Штурмовик в течение двух лет прошёл комплексные испытания в ЦАГИ и НИИ ВВС. Отдельные его узлы и оборудование было решено изучить для освоения отечественной авиапромышленностью. В ходе войны, осенью 1941 г. «Нортроп», переданный ЛИИ НКАП, отправили в эвакуацию. Самолёт «Дуглас» также изучали в ЦАГИ, после чего направили в «Аэрофлот». Два года под названием М25 он эксплуатировался на международных авиалиниях вплоть до катастрофы, произошедшей с ним в Румынии 6 августа 1938 г.

В сентябре 1936 г. СССР удалось приобрести в Соединённых Штатах и бомбардировщик «Глен Мартин 139WR». Его выбрал ещё в 1934 г. при посещении завода фирмы в Балтиморе советский инженер Жаров. Самолёт доставили в Ленинград, где в конце 1936 — начале 1937 г. его испытывал лётчик А.П. Чернавский. Однако, как и «Нортроп», эта машина по ряду причин на вооружение принята не была⁵⁰³.

10 апреля 1936 г. СТО СССР принял постановление «О покупке лицензии и технической помощи на американские и английские самолёты». В списке этих машин значились: «тяжёлый 4-моторный бомбардировщик фирмы "Боинг”, 2-моторный новейший конструкции пассажирский самолёт фирмы “Дуглас” — ДС-3, 2-моторный морской самолёт разведчик “Консолидэйтед” последней конструкции, 4-моторный морской самолёт-бомбардировщик “Глен-Мартин”, одномоторный английский лёгкий бомбардировщик фирмы “Ферри”». Для этого в Америку и Англию командировали комиссию в составе: председатель — Н.М. Харламов (ГУАП), Зверев (ГУАП — завод № 126), А.М. Беленкович (директор завода № 1)⁵⁰⁴, Люпа (завод № 1), Рогов (ГУАП), П.О. Сухой (ЦАГИ), и трое представителей УВВС РККА — Б.И. Базенков⁵⁰⁵, З.Г. Загайнов и Б.Т. Горощенко.

Одновременно за границу для изучения авиаматериалов, лаков и красок и вопросов коррозии направили другую комиссию специалистов: Крениг, Кроль, Андреев, Бакуто и Рождественский.

Уже 9 октября 1936 г. военинженер 1-го ранга Б.Т. Горощенко представил начальнику ВВС РККА командарму 2-го ранга Я.И. Алкснису⁵⁰⁶ доклад «Самолётостроение США», который тот направил главе страны И.В. Сталину. В нём, в частности, был сделан вывод: «Как наша, так и французская и, по-видимому, английская технология производства самолётов очень во многом уступает технологии, принятой в США. Для нас чрезвычайно важно изучить и внедрить у себя технологию производства самолётов США, так как она особенно продуктивна при крупносерийном производстве и требует менее квалифицированной рабочей силы»⁵⁰⁷.

По итогам этих командировок в 1936—1938 гг. СССР купил в США следующие лицензионные самолёты: штурмовики «Валти» V-l 1GB (БШ-1, ПС-43) — 4 ед., истребители Северский 2РА «Конвой файтер» (колёсный и амфибийный варианты) — 2 ед., летающие лодки «Глен Мартин-156С» (ПС-30) — 1 ед., «Консолидейтед» РВУ-1 («модель 28—2») — 1 ед. и 19 транспортных «Дуглас» ДС-3. Были подписаны договоры на техническую помощь в производстве самолётов в Советском Союзе с американскими фирмами: «Валти» (на 1 год, 1937—1938 гг.), «Северский Аэркрафт Корпорейшн» (на 3 года, с 1937 по 1940 г., на сумму 210 тыс. долларов), «Глен Мартин» (на 3 года, с 1936 по 1939 г., на сумму 400 тыс. долларов), «Консолидейтед» (на 1 год, 1937—1938 гг., на сумму 247 тыс. 500 долларов) и «Дуглас» (на 2 года, с 1937 по 1939 г.).

Интересно, что, согласно договору, фирма «Валти» должна была поставить в Советский Союз, помимо технической документации и самолётов (в т.ч. 2 в разобранном виде, без моторов), авиационные пулемёты, бомбы, фотокамеры, радиоприёмники, передатчики, бомбовые прицелы, регуляторы, фильтры, микрофоны и прочие агрегаты, детали, узлы и оборудование.

Фирма «Глен Мартин» была обязана представить чертежи не только на летающую лодку «Глен Мартин-156С», но и на модели «130» и «139W» со всеми приспособлениями. Обе стороны имели право держать в США и СССР одновременно по 27 специалистов. Фирма «Дуглас» передавала СССР всю техническую документацию на модель ДС-3—196 (чертежи, спецификации, фотоснимки деталей и узлов на разных стадиях изготовления и сборки, описания технологических процессов), 1 готовый самолёт в разобранном виде и 1 на стадии подготовки к сборке (т.е. фактически набор узлов и агрегатов), 2 комплекта заготовок (отливок, поковок и пр.) и покупных изделий. Отдельный пункт оговаривал помощь фирмы в освоении процесса гидропресования. Приёмкой всех материалов по договору на заводе фирмы «Дуглас» занимались инженеры А.А. Сеньков, Мосолов и Кабалов.

Фирма «Северский Аэркрафт Корпорсйшн» предоставляла советской стороне чертежи, разнообразную конструкторскую и технологическую документацию, заранее переведённую в метрическую систему, два самолёта (без двигателей, оборудования и вооружения), обеспечивала обучение советских специалистов на своём заводе в Фармингдейле. Договором предусматривалось освоение производства самолётов 2РА на отечественных заводах к апрелю 1940 г. При этом было оговорено, что СССР мог строить истребители не только для собственных нужд, но и экспортировать их в Афганистан, Иран и Монголию. Вывоз этих самолётов в другие страны запрещался. Приёмкой документации и истребителей (2PA-L — сухопутного и 2РА-А — амфибийного) в США занималась комиссия во главе с В.И. Никитиным. В конце 1937 г. — начале 1938 г. оба самолёта были доставлены в подмосковный Жуковский, в ЦАГИ, где прошли испытания. Но в августе 1938 г. фирма «Северский Аэркрафт Корпорейшн» прекратила выполнять условия договора на техпомощь, и советская сторона посчитала его «оконченным». Отечественные специалисты были вынуждены вернуться в СССР. В апреле 1940 г. срок договора истёк, и к нему больше не возвращались. С началом войны, осенью 1941 г. оба истребителя были уничтожены при эвакуации ЛИИ.

С остальными фирмами сотрудничество продолжилось. Так, внедрением лицензионных американских самолётов в СССР занимались: КБ С.А. Кочеригина — «Валти» V-11GB, как разведчика, штурмовика и лёгкого бомбардировщика; КБ П.Д. Самсонова — «Глен Мартин — 156С», как 4-моторного дальнего морского разведчика; ОКБ Г.М. Бериева — «Консолидейтед» РВY-I, как 2-моторного дальнего морского разведчика; КБ-6 В.М. Мясищева⁵⁰⁸ — «Дуглас» ДС-3, как военно-транспортного самолёта. Для приёмки технической документации последнего комиссия во главе с В.М. Мясищевым летом 1936 г. выезжала в США. По предложению начальника УМТС ВВС РККА комбрига Б.И. Базенкова американские самолёты должны были производиться: «Валти» — в Москве на заводе № 1; «Глен Мартин» — в Таганроге на заводе № 31 ив Комсомольске-на-Амуре на заводе № 126; «Консолидейтед» — также на Таганрогском заводе № 31, а «Дуглас» — в Воронеже на заводе № 18 (строились на подмосковном заводе № 84 в Химках).

В результате в 1939 г. в СССР было построено 36 самолётов «Валти» V-l 1GB (по данным завода № 1,50 ед.), причём 5 — из американских деталей. Они выпускались как лёгкие бомбардировщики и штурмовики под маркой БШ-1. Но ВВС принять их на вооружение отказались, и они были направлены в ГУ ГВФ, где получили название ПС-43. Часть из них приняла участие в Великой Отечественной! войне и прослужила до 1947 г.

Самолёт «Глен Мартин — 156С» в серию не пошёл и был передан в эксплуатацию на дальневосточные пассажирские авиалиний под названием ПС-30 (до 1944 г.). Производство летающих лодок «Консолидейтед» было налажено в Таганроге под маркой «ГСТЙ («гидросамолёт транспортный»). В 1939—1940 гг. их выпустили 27 ед. (РБУ-1, МП-7). Летающие лодки «ГСТ» с отечественными двигателями М-62 (модификация американских лицензионных моторов «Райт-Циклон») поступили на вооружение авиации Черноморского и Северного флотов, а также в Полярную авиацию и применялись в Великой Отечественной войне. Именно на двух «ГСТ» Полярной авиации в августе 1941 г. на Аляску была доставлена группа М.М. Громова, направленная в США для ведения переговоров о поставке боевых самолётов по ленд-лизу.

Но наибольшее распространение в СССР получили, став легендарными, транспортные самолёты «Дуглас». Первые закупленные 19 машин изучались в ЦАГИ и эксплуатировались в «Аэрофлоте» и ВВС Красной Армии. Они участвовали в 1938 г. в перевозке личного состава и военных грузов в Китае на трассе Алма-Ата — Ланчжоу, в конфликтах на Халхин-Голе, с Финляндией и в Великой Отечественной войне.

«Дугласы» ДС-3 выпускались в Химках с 1939 г. под маркой ПС-84, а с сентября 1942 г. они стали называться Ли-2 (с рядом последующих модификаций) по фамилии инженера-конструктора Б.П. Лисунова. Данные самолёты (в т.ч. в варианте ночного бомбардировщика) поступали на вооружение ВВС и авиации ВМФ, а также эксплуатировались в различных гражданских ведомствах. Особенно незаменимыми Ли-2 оказались в годы Второй мировой войны. К маю 1945 г. они стали самыми массовыми самолётами Дальней авиации, на них летали 19 полков. После войны производство Ли-2 было налажено и на двух других заводах: в Ташкенте и в Комсомольске-на-Амуре. До 1953 г. их было выпущено 4 тыс. 863 ед., и они прослужили до 1980-х гг.

9 августа 1939 г. СССР подписал очередной договор с фирмой «Кертисс-Райт» на техническую помощь и приобретение «лицензии на сборку, изготовление, эксплуатацию и продажу» 9-цилиндровых авиамоторов «Райт-Циклон» R-1820—100 и R-1820—200, воздушного охлаждения, 14-цилиндрового R-2600, воздушного охлаждения и 18-цилиндрового «Дуплекс-мотора». Договор был рассчитан на 5 лет и обошёлся советской стороне в 900 тыс. долларов. Согласно ему, в США принимали изделия и техническую документацию, изучали производство моторов и винтов (технологии механической обработки, монтаж, термический и литейные цеха) и работали на лётно-испытательных станциях одновременно не более 15 советских специалистов. В комиссию, которую в июне—июле 1940 г. возглавлял от НКАП Новиков, входили в том числе конструктор В.С. Нитченко и испытатель И.И. Четверик. В свою очередь, с американской стороны в СССР могли работать одновременно не более 10 специалистов фирмы «Кертисс-Райт». В октябре—декабре 1940 г. в отчётах Инженерного отдела НКВТ СССР отмечалось, что 2 двигателя R-1820 были доставлены на Пермский моторостроительный завод № 19 им. И.В. Сталина, где ими занимался главный конструктор А.Д. Швецов. Ещё 2 лицензионных мотора получил ЦИАМ и Запорожский завод № 29. Кроме того, подчёркивалось, что новейшую техническую информацию по американскому моторостроению «получает не только завод № 19, но и другие заводы, так как в США работают советские специалисты и по жидкоохлаждающимся двигателям». В частности, приводился пример завода № 24, где «из 40—45 рационализаторских предложений (поступивших из США. — Авт.) около 30 реализуется и около 8 были реализованы после приказа Наркомата, так как коренным образом меняют существующую технологию на заводе».

Внедрение американских новинок в советское авиационное производство шло и в других областях. Так, в октябре 1937 г. на бомбардировщике ТБ-3 испытали специальную телевизионную установку, закупленную у фирмы «Радио корпорейшн оф Америка». Но в серию она не пошла, так как к тому времени специалисты НИИ-8 Hapкомата оборонной промышленности скопировали американский образец и изготовили свой, более компактный вариант. В 1939 г. на вооружение ВВС РККА поступил гидравлический автопилот АВП-121, который копировал американский «Сперри» образца 1934 г. Первым турбонагнетателем, испытывавшимся в августе 1935 г. на советском разведчике Р-1, был также заокеанский «Дженерал электрик». На самолёте ЦКБ-30 «Москва», на котором в апреле 1939 г. лётчик В.К. Коккинаки и М.Х. Гордиенко перелетели Атлантику, стоял американский радиокомпас «Фэйрчайлд». И, наконец, первые в СССР винты изменяемого шага — ВИШ-2, ВИШ-3 и ВИШ-5 — выпускались по лицензии американской фирмы «Гамильтон». Они устанавливались на бомбардировщиках СБ и ДБ-3⁵⁰⁹.

Уже в 10 сентября 1939 г. Комитет обороны при СНК СССР принял решение № 8755/5КО, согласно которому НКАП было выдано разрешение на ведение новых переговоров о заключении договоров на техническую помощь со следующими американскими фирмами:

1. С фирмой «Дуглас» по проектированию и постройке опытного самолёта по советским техусловиям и с участием отечественных специалистов.

2. С фирмой «Локхид» по производству одной из машин фирмы последнего выпуска.

3. С фирмой «Кертис» по производству истребителей фирмы последнего выпуска.

4. С фирмами «Кертис», «Гамильтон» и «Эрко» по производству винтов изменяемого в полёте шага⁵¹⁰.

При этом за всеми шагами советских специалистов на американском рынке внимательно следили представители Германии. Так, накануне, 14 июня 1939 г. немецкая газета «Nachrichten fur AuPenhandel» сообщала из Нью-Йорка: «Советы явно сдерживают свои заказы. Нью-йоркские деловые круги уверены, что эта задержка заказов будет ликвидирована после результатов идущих в настоящее время переговоров, связанных с попыткой Англии создать окружение Германии, так как от международного положения зависит вопрос, что СССР должен покупать в США предметы вооружения или же предметы для мирного производства.

Препятствием к увеличению заказов является, далее, неблагоприятное развитие импорта США из СССР. В течение первых 4 месяцев 1939 г. превышение экспорта США в СССР над импортом США из СССР составило 9 млн долл. Советам приходится оплачивать эту сумму девизами и золотом.

Тем не менее контракт Амторга с американской тяжёлой индустрией поддерживается. Предстоящие заказы Амторга на начало июня составят, по некоторым оценкам, 15 млн долл. Заказы эти будут даны на предметы вооружения и на машины для разных отраслей промышленности, изготовляющих предметы потребления.

Выполнение заказов, данных в 1937 и 1938 гг., в настоящее время сильно форсируется под явным давлением Амторга, который недавно существенно облегчил условия инспектирования и приёмки заказанного оборудования.

В нью-йоркских деловых кругах возобновление заказов Амторга в ближайшее время считают вполне вероятным...

Договор о технической помощи с фирмой "Дуглас", который был заключён несколько месяцев тому назад, предусматривает поставку в СССР больших самолётов и, в частности, самолётов модели Д. С. 4. На заводе в Санта-Моника 11 советских инженеров будут, вероятно, разбирать самолёты этого типа для того, чтобы затем с технической помощью фирмы самим строить самолёты в СССР»⁵".

Но в условиях начала Второй мировой войны, до нападения Германии на СССР летом 1941 г., многие советские заказы, включая военные, выполнены не были.

Отечественная авиапромышленность, в том числе благодаря иностранной военно-технической помощи, совершила в 1930-е гг. существенный рывок вперёд. Но отказываться от неё Советский Союз был не намерен и впредь. Это было закреплено в постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 марта 1940 г. «Об опытном» самолётостроении и моторостроении». Согласно ему, в Наркомате! авиационной промышленности было образовано Управление опытного самолётостроения, одной из главных функций которого стало «а) руководство всеми опытными и научно-исследовательскими работами по созданию новых, вполне современных типов самолёт тов, установок для вооружения, авиационных приборов, агрегатов к самолётам и посадочных средств, включая их испытание и производство малых серий, с учётом заграничного опыта серийного и опытного самолётостроения»⁵¹².

Важным направлением развития советско-американских военно-технических связей в предвоенные годы было обеспечение дальних перелётов самолётов двух стран. В ходе них как советским, так и американским лётчикам оказывали помощь, в том числе и военные специалисты различных служб, проходили встречи военным лётчиков и специалистов. В 1929—1939 гг. отечественные авиаторы совершили 4 длительных перелёта из Москвы в США, в том числе через Тихий океан, и беспосадочные — через Северный полюс. Весь мир тогда рукоплескал героическим экипажам В.П. Чкалова, М.М. Громова, М.В. Водопьянова. Кроме того, в 1929 г. на Аляске со спасательными миссиями дважды побывали советские лётчики В. Голышев, С.А. Леваневский и М.Т. Слепнёв. К сожалению, ещё одна попытка экипажа самолёта «Н-209» С. А. Леваневского достичь Америки через полюс закончилась в августе 1937 г. трагично.

В 1930 гг. 3 перелёта через советскую территорию с посадками в Москве, Иркутске, Благовещенске, Хабаровске и на Камчатке совершили: У. Пост и Г. Гетти — летом 1931 г.; Дж. Маттерн — летом 1933 г. и Г. Юз — в 1938 г. В 1935 г. собирался вновь сделать посадку в СССР после полёта с Аляски к Северному полюсу американский пилот-рекордсмен У. Пост, но погиб во время одного из тренировочных полётов.

В августе 1938 г. Советский Союз посетил и знаменитый американский лётчик, национальный герой США полковник Чарльз Линдберг. В ходе поездки он осмотрел НИИ ВВС Красной Армии, авиационные заводы № 22 и 24, ЦАГИ, ЦИАМ, Военно-воздушную академию н Военную академию им. М.В. Фрунзе. Свои впечатления о советских ВВС он докладывал лично президенту США Ф. Рузвельту⁵¹³.

Другим важным направлением развития военных связей СССР н США в межвоенный период стали контакты между авиаторами двух стран.

Так, ещё в 1926 г. в СССР с целью совершения показательных парашютных прыжков, по приглашению советской стороны, приезжал американский инструктор Дэвис Форд. Командование ВВС РККА, которому почти 20 лет (до 30.12.1937 г.) подчинялась морская авиация, выделило для его обеспечения самолёт «Фоккер». Д. Форд выполнил более 100 прыжков с парашютами иностранного производства. В итоге советские лётчики отдали предпочтение американскому парашюту фирмы «Ирвинг». А в 1927 г. с США был заключён договор на поставку в СССР нескольких сотен таких парашютов (по 600 долларов за штуку). Уже с 1931 г. парашюты стали повсеместно применяться в советской военной авиации для обеспечения безопасности лётного состава⁵¹⁴.

В свою очередь, в 1929 г. в США командировался для изучения парашютного дела и знакомства с организацией спасательной службы в авиации бывший военно-воздушный атташе при торгпредстве СССР во Франции, лётчик УВВС РККА Л.Г. Минов. Работать ему довелось на заводе компании «Ирвинг эйр Шют» в Буффало. Вникая в производство, технологию изготовления и эксплуатацию парашютов, он решил освоить и прыжки. Свой первый прыжок с парашютом Леонид Григорьевич совершил 13 июля того же года, а 14 июля — второй. Третий прыжок он уже выполнил на Калифорнийских соревнованиях парашютистов под Лос-Анджелесом, где сразу занял 3-е место, приземлившись всего в 35 м от центра зачётного круга. Советскому лётчику помог точный расчёт — в отличие от других спортсменов, раскрывавших парашюты сразу же после отделения от самолёта, что позволяло ветру раскидывать их по лётному полю, Л.Г. Минов выполнил затяжной прыжок. Он покинул машину на высоте 420 м и несколько секунд падал, не раскрывая купола, и только в 200 м от земли дёрнул вытяжное кольцо. В тот же день в американских вечерних газетах появился портрет улыбающегося «красного» парашютиста» завоевавшего приз на состязаниях и диплом парашютиста⁵¹⁵.

Со стороны американцев, например, в 1935 г. были интересные, предложения об обмене военными лётчиками-стажёрами. В частности, советских пилотов планировалось направить на учёбу, в США в школу высшего военного пилотажа в Келли-Фильд (Camtj Антонио, штат Техас). Но это мероприятие осталось нереализованным⁵¹⁶.

Тем не менее в январе 1937 г. из поездки в Америку вернулась группа представителей ВВС во главе с командиром 81-й штурмовой авиационной бригады Киевского военного округа комбригом А.М. Бахрушиным⁵¹⁷. Она включала полковника Андрияшенко и старшего лейтенанта Супруна. В США они смогли ознакомиться с частями бомбардировочной, штурмовой и истребительной авиации, а также лётно-тактической школой и школами высшего пилотажа и первоначального лётного обучения.

В итоговом донесении о ходе данного визита наркому обороны С ССР маршалу К.Е. Ворошилову военный атташе в Вашингтоне военинженер 1-го ранга В.М. Бегунов писал следующее: «В Армии (США. — Авт.) имеется огромное количество офицеров, которые относятся с большим вниманием и интересом к РККА и Советскому Союзу в целом. Исходя из этого, считаю вполне возможным поставить вопрос на Ваше усмотрение о периодической посылке небольших военных групп, хотя бы в полгода один раз с целью ознакомления с Армией США. В крайнем случае это мероприятие можно было бы проводить на основе взаимности, если практика проведения этого вопроса здесь подскажет необходимость такого шага. Одновременно с этим посылаемые командиры имеют возможность осмотреть в США ряд индивидуальных объектов, относящихся к их специальностям. Первый опыт группы комбрига Бахрушина показал, что можно всесторонне ознакомиться по специальностям.

С другой стороны, присылка (так в тексте. — Авт.) таких небольших военных групп (3-4 командира) вызовет здесь некоторое движение и может рассматриваться как знак проявления дружеских отношений с нашей стороны в Армии США.

Поднимаемый мною вопрос считаю весьма важным, который имеет большое принципиальное значение и может дать весьма благоприятные результаты в нашей работе. Жду Ваших решений»⁵¹⁸.

Но дождаться указаний из Кремля ни В.М. Бегунову, ни А.М. Бахрушину, вскоре принявшему под своё командование ВВС Киевского военного округа, как и многим другим, не довелось. Всего через восемь месяцев после командировки за океан последнего расстреляли, а первому «повезло» чуть больше — он смог прожить до своей казни ещё два года.

Ввиду того, что в 1930-е гг. советско-американские межгосударственные отношения не носили системного характера, постепенно сошли на нет и военные контакты между представителями двух стран.

Но вернёмся к рассказу о путях и методах решения внутренних проблем в советском военном кораблестроении в межвоенный период.

Разногласия между высшими армейскими руководителями и военными моряками вновь обострились, как уже упоминалось выше, в 1928 г. при разработке РВС СССР и штабом РККА кораблестроительной программы в рамках первого пятилетнего плана строительства Красной Армии. По сравнению с дискуссией 1924—1926 гг. военные моряки заметно сплотились и совместно боролись за свои идеи.

На заседании РВС СССР 8 мая 1928 г. их позицию, в частности, активно отстаивал начальник Учебно-строевого управление УВМС РККА, начальник кафедры ВМА М.А. Петров. Михаил Александрович прямо заявил, что вопрос о флоте действительно тянется давно: «Но не пять лет, как отметил М. Тухачевский, а уже на протяжении ста лет. Флот несколько раз почти замирал, но каждый раз, по мере того как шло развитие экономики, он опять вставал. По “щучьему веленью” он был воссоздан в 1834 году, а потом вновь замер. Перед русско-японской войной были осуществлены весьма крупные судостроительные программы. После короткого периода замирания перед мировой войной русская судостроительная программа получила вновь большой масштаб и известную устойчивость.

Я это докладываю не для того, чтобы отсюда взять размах наших конкретных программ. Я докладываю лишь о тех громад) пых возможностях, которые в России были, которые объективно остались и теперь, при Советском Союзе.

Мы будем иметь возможность создать флот, и это непременно будет, потому что мы создаём мощную технику и стремимся к экономическому развитию страны, которое потребует выхода на пути мировой торговли и т.д. Поэтому разрешите не так безнадёжно смотреть на перспективы будущего нашего флота...

Главный театр — это сухопутный, второстепенный — морской, и расхождений в этом вопросе нет. Но есть расхождения в оценке той угрозы, которая возможна со стороны моря, в оценке роли и значения Флота в общей конъюнктуре войны...

Михаил Николаевич (М.Н. Тухачевский. — Авт.) рассматривает море лишь как арену приложения технических средств, но не как стратегическое направление. Между тем, проблема каждого моря является крупной политической проблемой. И мы должны признать огромное значение этих морских направлений как в политическом, так и в экономическом отношениях.

Сейчас Одесса пустует. Ленинград пустует. Но никто не думает, что так будет и дальше... Морское направление не может быть сведено к понятию "арены приложения тех или других видов техники”, ибо этому противоречит история, и так быть не должно...

Задачами флота являются: оборона берегов, противодействие противнику, крейсерские операции и т.д. Нам нужно поставить минные заграждения, подлодки, береговую оборону, нужно развернуть мощную разведку и т.д. Кроме того, нам нужен резерв командования, то боевое ядро, которое в армейской войне сообщает гибкость и даёт возможность ведения маневренной войны. Этим основным ядром являются линейные корабли, обеспечивающие операции малой войны. Здесь говорят о москитном флоте. Куда он нас ведёт? Только не на создание боевого ядра...»⁵¹⁹

К «боевому ядру» М.А. Петров относил прежде всего линкоры, настаивая на их строительстве и модернизации. К тому времени все •едущие западные морские державы уже давно активно развивали данное направление кораблестроения. Но к реализации этих идей СССР, к сожалению, приступили намного позже.

В результате обсуждения предложений УВМС РККА, возглавляемого к тому времени уже Р.А. Муклевичем⁵²⁰, в постановлении РВС военным морякам были сделаны серьёзные уступки. Решение оказалось компромиссным, так как учитывало позиции всех участников дискуссии. Идея М.А. Петрова о «гармоничном сочетании всех средств» нашла поддержку у Реввоенсовета, нацелившего военных на развитие сбалансированного по составу РККФ. И хотя на ! реализацию концепции «боевого ядра» денег не хватило, но и серьёзного крена в какую-либо одну сторону допущено не было.

Принятые в мае 1928 г. правительственные решения по кораблестроительной программе предусматривали создание преимущественно «москитного флота» — лёгких сил, подводных лодок, морской авиации и морской обороны — для решения главным образом задач вблизи своего побережья и содействия приморским флангам! фронтов⁵²¹.

Эти соображения и легли в основу второй программы строительства ВМС РККА (программа военного судостроения на 1928—1933 гг.), утверждённой на заседании СТО СССР 4 февраля 1929 г.

Правда, уже 30 января следующего года на распорядительном заседании СТО СССР решили сократить данную программу военного; судостроения и судоремонта и выделение ассигнований на строительство флота на 84 млн рублей⁵²².

А в Боевом уставе ВМС РККА — БУ/30, введённом в действий 27 февраля 1930 г., было закреплено такое положение: «Военной Морские Силы РККА, являясь составной и неразрывной частью Красной Армии, защищая наряду с ней интересы трудящихся должны быть готовы к смелому и решительному ведению борьбу с противником, направленной к обороне берегов СССР, содействий операциям сухопутных войск Красной Армии и обеспечению их как со стороны моря, так и на речных и озёрных системах».

Такое положение о вспомогательной роли флота практически «перекочевало» и в следующий устав — БУМС-37⁵²³.

В июне 1933 г. под руководством нового начальника ВМС В.М Орлова были подготовлены «Основные соображения по развитию Военно-Морских Сил РККА на вторую пятилетку (1933—1937 гг.) В этом важном для предвоенного строительства советского военного флота документе говорилось: «При учёте удельного веса трёх основных цементов ВМС — флот, авиация и береговая оборона — необходимо в целях реального осуществления... задач исходить из следующего: а) основа программы строительства ВМС — развитие флота (в первую очередь и главным образом — подводного) и тяжёлой авиации, обладающих мощными манёвренными свойствами... »⁵²⁴.

Этот документ в принципе был одобрен Комиссией обороны при СНК СССР (решение от 10.07.1933 г. № 9-КО), и 11 июля 1933 г. Сонет труда и обороны принял постановление № 58/сс «О программе военно-морского судостроения на 1933—1938 гг.». Идея, положенная в основу новой программы, ориентированной на строительство, в первую очередь и главным образом подводных лодок (предполагался, в частности, ввод в строй 139 подлодок, а также 5 крейсеров, 4 лидеров, 46 эсминцев, 6 сторожевых кораблей, 27 тральщиков, 9 речных мониторов)⁵²⁵ и самолётов морской авиации, была вроде бы обоснована политическими и оперативно-тактическими факторами, но не были должным образом учтены финансовые и экономические долги государства, его реальные возможности. В результате чего, например, по подлодкам третья программа военного судостроения оказалась выполненной только на одну треть⁵²⁶.

Одной из причин этого явилось резкое увеличение темпов военно-морского строительства в годы второй пятилетки в условиях обострившейся международной обстановки⁵²⁷ со смещением центра тяжести на создание крупных надводных кораблей. Уже в 1935 г. н СССР в строю находились 2 новых тяжёлых крейсера («карманные» линкоры), лёгкий крейсер, на стапелях — 3 линейных корабля, тяжёлый крейсер, эсминцы и другие корабли⁵²⁸.

Не последнюю роль, а вернее сказать, значительную, сыграло появившееся у И.В. Сталина «особое, труднообъяснимое пристрастие к тяжёлым крейсерам» и «увлечение» его «линкорами»⁵²⁹. Видимо, монументализм, опора на внушительную и устрашающую силу, а именно её И.В. Сталин видел в лице крупных надводных кораблей, больше соответствовали его духу, были престижны и являлись «лицом» страны.

«От гигантомании в кораблестроении, — вспоминал бывший нарком ВМФ СССР Н.Г. Кузнецов, — Сталин не отказался и в дальнейшем. Он вообще ни с чем не желал считаться, если им владела какая-то идея. Любопытно, что необходимость строительства линкоров и крейсеров-авианосцев⁵³⁰ он и обосновывал потом уже другими соображениями. Говорил, что колониальная система терпит развал, и мы должны предстать перед изумлёнными взорами народов всего мира обладателями могучего флота, чтобы они уверовали в несокрушимую силу социализма, — это, дескать, укрепит их боевой дух в борьбе с империализмом... »⁵³¹

Стремление И.В. Сталина иметь сильный линейный флот на практике дорого обходилось стране и шло вразрез с развитием теории военно-морского строительства.

О решающем влиянии жесточайшей централизации вопросов советского военного кораблестроения в руках фактического главы государства говорилось в выступлении на XVIII съезде партии нар» кома судостроительной промышленности И.Ф. Тевосяна: «Нет ни одного проекта корабля, нет ни одного орудия, нет ни одного малого или большого вопроса строительства Военно-Морского Флота, который не проходил бы через руки т. Сталина и по которому мы не получали бы конкретных указаний»⁵³².

Однако к этому следует добавить свидетельство Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова: «...В условиях единовластия названного культом личности, и боязни высказывать свою точку зрения всякое исходящее от Сталина дело, подобно снежному кому вырастало и принимало в конце концов уродливое, неправильной решение...»⁵³³

Особо волюнтаризм и диктат И.В. Сталина проявились при обсуждении и претворении в жизнь программы военного судостроения на третью пятилетку.

Ещё 15 августа 1937 г. Комитет обороны при СНК СССР принял постановление, которым определялись классы и основные тактико-технические элементы линейных кораблей типа «А» и типа «Б» (4 ед. и 3 ед. соответственно, вооружённых 4 гидросамолётами каждый), намечаемых к строительству в 1937—1941 гг., согласно решениям СТО при СНК СССР от 23.01, 26.03.1937 г. и Комитета обороны от 26.05 и 03.07.1937 г.

Удивительно, но этот же документ среди прочих проектов кораблей предусматривал и разработку проекта авианосца водоизмещением 10 000-11 000 т со скоростью до 30 узлов для открытых морских театров. Корабль должен был быть вооружён 40-45 самолётами, а также 6-8 130-мм, 4-6 100-мм и 6 — 37-мм орудиями. Наркоману обороны СССР было приказано заново разработать на период до 1943 г. программу строительства по флотам и по годам⁵³⁴.

В результате обсуждения трёх вариантов программ, наиболее важным из которых являлись проект пятилетней программы на 1938—1942 гг. Народного комиссариата ВМФ СССР и десятилетняя программа строительства ВМФ, в том числе «Большая кораблестроительная программа 1938 г.», представленных Народным комиссариатом обороны в 1937 г., ни одна из них не получила официального утверждения. Холя проектом десятилетней программы предлагалось строительство 15 линкоров, 15 тяжёлых крейсеров, 28 лёгких крейсеров, 2 авианосцев⁵³⁵, 20 лидеров, 144 эсминцев, 96 сторожевых кораблей и 204 тральщиков. Ещё более внушительно выглядели цифры по подводным лодкам: к 1 января 1939 г. иметь 221 лодку, а к 1 апреля 1943 г. — 341 ⁵³⁶.

Строительство кораблей пошло по годовым планам, которые стали утверждаться ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Тем не менее основное внимание по-прежнему уделялось строительству линкоров и крейсеров.

В ходе подготовки к «Большой судостроительной программе 1938 г.»⁵³⁷ в правительстве, по воспоминаниям Н.Г. Кузнецова, в конце 1936 г. или в начале 1937 г. прошло совещание с участием командующих флотов (от КБФ — Л.М. Галлер⁵³⁸, ЧФ — И.К. Кожанов, ТОФ — М.В. Викторов), в ходе которого «были поставлены вопросы: Какие корабли и с каким вооружением надо строить? С каким противником скорее всего придётся встречаться кораблям а боевой обстановке?» Командующие единодушно высказались за строительство подводных лодок. Но далее, когда речь пошла о надводном флоте, их мнения разделились. Командующий Тихоокеанским флотом М.В. Викторов стоял за крупные корабли, ссылаясь на большие пространства Дальневосточного театра, где, по его мнению, надо было иметь сильный и мощный корабельный состав. Командующий Черноморским флотом И.К. Кожанов был за то, чтобы наряду с крейсерами и эсминцами строить как можно больше торпедных катеров.

«Вы сами не знаете, что вам нужно», — якобы заметил И.В. Сталин. Характерная деталь этого «совещания» заключалась в том, что о повестке предстоящей встречи командующие узнали только на самом мероприятии⁵³⁹.

Сам же И.В. Сталин уже знал о том, какой флот ему нужен. Из проекта большой кораблестроительной программы росчерком пера были убраны «за ненадобностью» 2 авианосца, которые к тому времени строили во всех крупных морских странах: в США, Англии, Японии, что являлось опять же со стороны главы государства следствием недооценки роли авианосцев, острую нехватку которых ощутил наш флот уже через три года в ходе войны с фашистской Германией⁵⁴⁰.

Зато, не учитывая мнения Наркомата ВМФ СССР, в очередной раз в 1939 г. И.В. Сталин даёт новое указание наркому судостроительной промышленности закупить в Германии уже упоминавшийся недостроенный тяжёлый крейсер «Лютцов», впоследствии так и не вступивший в строй⁵⁴¹.

Несмотря на то что, со слов Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова, вступившего в апреле 1939 г. в должность наркома ВМФ, И.В. Сталин армию «знал лучше флота», так как «...ещё в годы Гражданской войны больше соприкасался с сухопутными делами, да и после Гражданской войны», «а со флотскими вопросами в деталях он всё же не был так знаком»⁵⁴², он решительно брало!! вершить его судьбу.

Под простым предлогом «драться около Америки мы не собираемся» «лучший друг Красной Армии» отверг предложения Наркомата ВМФ о необходимости кораблям иметь сильное зенитной вооружение⁵⁴³, высказывал сомнения в необходимости флоту иметь свою авиацию⁵⁴⁴ и т.д.

К слову сказать, о роли Морской авиации. И в этом вопросе в руководстве страны и высшем военном руководстве в 1930-е гг. полного понимания не было. Так, к примеру, в статье 11 нового Боевого устава Морских Сил РККА (БУМС-37) было отмечено о способности Морской авиации «к нанесению .мощных бомбовых и минно-торпедных ударов по кораблям флота, по морским сообщениям (коммуникациям) противника и его морским и воздушным базам». При этом явно переоценивались возможности надводных кораблей, поскольку в статье 9 было зафиксировано, что они (миноносцы, крейсеры, лидеры, эскадренные миноносцы) «могут решать все задачи на море»⁵⁴⁵ (уже через четыре года начавшаяся Великая Отечественная война опровергла данные положения).

Недооценивалась роль Морской авиации и в Наставлении по ведению морских операций (НМО-40), в проекте которого говорилось, что она является только средством обеспечения.

Более того, под влиянием того факта, что около двух десятков лет морская авиация находилась в составе ВВС Красной Армии, те присвоили себе единоличное право действовать на морских театрах, даже при отсутствии у них подготовленных для этого сил и средств. В частности, статья 417 Боевого устава бомбардировочной авиации (БУБА-40) гласила: «При участии в самостоятельных операциях военно-воздушных сил на морских театрах и при оперативном взаимодействии с флотом авиасоединения остаются в подчинении своего командования, от которого и получают боевые задачи»⁵⁴⁶.

Направления совершенствования Морской авиации рассматривались на совещании руководящего состава центрального аппарата ВМФ, ответственных работников Наркомата и профессорско-преподавательского состава ВМА, проведённом в октябре 1940 г. в Ленинграде под руководством заместителя наркома ВМФ СССР адмирала И.С. Исакова. Из его материалов⁵⁴⁷ становится ясно, что особого значения Морской авиации на флоте и в ВВС РККА в то время не придавалось, а также то, что при отсутствии необходимой чёткости в определении порядка взаимодействия различных видов Вооружённых Сил реальной силы для действий на морских театрах и на приморских направлениях на тот период не было.

Такой вывод, к примеру, следует из доклада нового начальника авиации ВМФ генерал-лейтенанта авиации С.Ф. Жаворонкова (в мае 1939 г. назначен с должности командующего ВВС ТОФ), который, в частности, констатировал следующее: «Очень большой вопрос — оморячивание воздушных сил Красной Армии. Поскольку мы знаем, что морская авиация представляет собой очень небольшую ячейку, а действия воздушных сил на морском театре в крупном масштабе будет представлять Красная Армия, то надо думать о том, чтобы эта авиация была способна действовать в морском направлении. Сейчас она пока не способна...

Авиация флота должна стать подлинно морской авиацией, чем в настоящее время не является. Отсюда возникает много проблем, связанных с пересмотром боевой подготовки, принципов комплектования частей и др. В обучении в мирное время наши курсы боевой подготовки должны быть немедленно и решительно пересмотрены»⁵⁴⁸.

Перестраиваться же командованию ВМФ и Морской авиации пришлось уже по итогам Советско-финляндской (1939—1940) и в ходе Великой Отечественной войн.

«С огорчением приходил к выводу, — позже писал Н.Г. Кузнецов, — что Сталин не желает вникать во флотские вопросы и поэтому принимает неправильное решение... Такое “непонимание“ морского дела происходило на фоне хорошего отношения к флоту в целом»⁵⁴⁹.

Несомненно, что И.В. Сталин умел «со знанием дела» показать себя и свою заинтересованность в военно-морских делах. Так было практически всякий раз, когда он встречался с военными моряками или при поездках на флоты. Например, 24—25 июля 1929 г. на крейсере «Червона Украина» ЧФ во время похода из Севастополя вдоль берегов Крыма и Кавказа до Сочи и показательных учений разнородных сил флота, где И.В. Сталин и Г.К. Орджоникидзе имели продолжительную беседу с командующим флотом В.М. Орловым и его заместителем, начальником политотдела Г.С. Окуневым о перспективах строительства ВМС⁵⁵⁰, на встречах в Москве в 1935 г. и в 1938 г.⁵⁵¹

К примеру, младший командир с Тихоокеанского флота, депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва А. Бердников так рассказывал о встрече 23 декабря 1935 г. с И.В. Сталиным и руководителями правительства: «Мы выстроились в небольшом зале Кремля. Вдруг из боковой двери появляется товарищ Сталин, вместе с ним — товарищи Молотов, Ворошилов, Орджоникидзе. ...Товарищ Ворошилов представил меня Иосифу Виссарионовичу как подводника... Он сразу начал задавать вопросы о конструкциях и деталях подводной техники. Он интересовался моторами, электроприборами, удобствами размещения команды.

Я был поражён тем, как глубоко Иосиф Виссарионович знает наши подводные корабли, как заботлив к тому, чтобы каждая лодка была совершенна не только боевыми качествами, но и бытовыми удобствами для подводников»⁵⁵².

Интересно, что в тот день руководители партии и правительства — И.В. Сталин, В.М. Молотов, Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов и Г.К. Орджоникидзе, а также замнаркома обороны армейский комиссар 1-го ранга Я.Б. Гамарник, Маршалы Советского Союза С.М. Будённый и А.И. Егоров, начальник Морских Сил РККА флагман 1-го ранга В.М. Орлов, приняли в Кремле делегацию ТОФ из 32 чел., включая 29 младших командиров, во главе с командующим флотом флагманом 1-го ранга М.В. Викторовым, начальником штаба 2-й морской бригады И.В. Кельнером и комиссаром одной из частей П.П. Симаковым. Это мероприятие было организовано в связи с тем, что именно в 1935 г. Тихоокеанский флот занял первое место в боевой и политической подготовке в Военно-Морском Флоте.

Делегация прибыла в столицу ещё 30 ноября. Москва тепло встречала тихоокеанцев, которые посещали заводы и фабрики, дворцы культуры, редакции газет, и даже выезжали на строительство канала Москва—Волга. Все они прибыли на Дальний Восток в далёком 1932 г. с первыми эшелонами.

Неслучайно постановлением ЦИК СССР от 23.12.1935 г. «за выдающиеся заслуги в деле организации подводных и надводных морских сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии и за успехи в боевой и политической подготовке краснофлотцев» 80 представителей рядового, командного, начальствующего состава и политработников МС РККА были награждены орденами Советского Союза, в т.н. орденом Ленина — 183 чел., Красной Звезды — 65 чел. и орденом «Знак Почёта» — 23 человека⁵⁵³. Среди них оказались командующий ТОФ флагман 1-го ранга М.В. Викторов, его заместитель по, политической части армейский комиссар 2-го ранга ЕС. Окунев, заместитель командующего флотом ЕП. Киреев, начальник штаба> флота капитан l-го ранга О.С. Солонников, командир 1-й морской бригады траления и заграждения флагман 2-го ранга А.В. Васильеву и др.

Ордена военным морякам были вручены в Кремле председателем ЦИК СССР М.И. Калининым 7 февраля 1936 г.⁵⁵⁴ Но большинству из награждённых было уготовано судьбой вскоре «сгинуть в пустыне» репрессий.

Интересны воспоминания о И.В. Сталине и известного инженера-кораблестроителя В.А. Никитина: «Он никогда сам не вёл заседаний, на которых мне пришлось присутствовать, а предоставлял это Молотову или Кагановичу.

Заседания Комитета обороны проходили в зале, уставленном небольшими столиками, каждый на одного человека. Почему-то обычно представители промышленности занимали левую сторож ну, а моряки — правую. Сталин обыкновенно садился за передний столик в крайнем правом ряду и почти всё время молчал и слушал.} Высказывался он редко и кратко. Он никогда не вмешивался в споры, а если находил нужным что-нибудь сказать, то только в конце просил слова у председательствующего.

Меня поражали точность и правильность его высказываний. Однажды в Комитете обороны шло заседание по вопросу выбора схемы бронирования для проектировавшихся в то время линейных кораблей проектов № 23 и 69. Вопрос был очень сложный. Присутствовавшими на заседании специалистами высказывались мнения, иногда совершенно противоположные друг другу. В конце споров слово попросил Сталин. В нескольких кратких выражениях он держал одну из точек зрения, причём очень ясно и технически точно обосновал своё мнение. Это указывало, что он был очень способным человеком и, притом, большого ума. В этом ему отказать никак было нельзя»⁵⁵⁵.

Вновь забегая вперёд, позволим себе, учитывая важность поднятой проблемы, отметить, что нередко показная «увлечённость» И.В. Сталина военно-морскими делами приводила его, как ни странно, даже к откровенным признаниям своих ошибок, что случалось с ним крайне редко. Так, упразднив после войны, 25 февраля 1946 г. Наркомат ВМФ⁵⁵⁶, уже через 4 года, 23 января 1950 г. на заседании Высшего военного совета Министерства Вооружённых сил он сам признал, что допустил ошибку. Согласно дневниковым записям адмирала Ф.С. Октябрьского, в то время первого заместителя главнокомандующего ВМС, И.В. Сталин заявил, что «ВМС много пострадали от объединения (в Министерство Вооружённых сил СССР. — Авт.) ...О ВМС, как правило, забывают, всё время надо напоминать, где же у вас ВМС... »⁵⁵⁷.

К чему это привело, наглядно можно увидеть и прочувствовать из письма, направленного 5 февраля 1948 г. лично «Великому Вождю» через головы главнокомандующего ВМС адмирала И.С. Юмашева и министра Вооружённых сил СССР маршала Н.А. Булганина, бывшего на тот период начальника Главного штаба ВМФ адмирала А.Г. Головко. Нельзя без горечи читать эти строки прославленного военного моряка, воевавшего в Испании и на Северном флоте, пронизанные болью за судьбу родного флота: «...Почти два года Морские силы состоят в системе Вооружённых Сил, являются их частью. Однако в аппарате Министерства до сих пор не могут "простить”, что Военно-Морского Флот был когда-то Наркоматом. Такого рода упрёки приходится выслушивать на каждом шагу. Сами по себе эти упрёки не заслуживали бы внимания, если бы это не сказывалось на решении различных деловых вопросов.

В целом в Министерстве от вопросов, ставящихся Военно-Морским Флотом, стараются отмахнуться. Считают, что моряки "выдумывают”. За два года ни министр Вооружённых сил, ни начальник Главного Политического управления ни разу не побывали ни на одном флоте. Был только на Чёрном море с инспекцией маршал Говоров. Ничего, кроме отрицательного, он не увидел у черноморцев.

Я знаю, что в работе у нас имеется много недостатков, но есть и много хороших моментов, которые хотелось бы, чтобы видели и замечали. Иначе непрерывная ругань заставит людей опустить руки. Тот же Черноморский флот, живя и работая в тяжелейших условиях базирования... перевыполнил в 1947 г. план боевого траления. Эта задача решалась в интересах нашего народного хозяйства, и решена успешно...

Недавний суд чести над бывшим руководством Военно-морскими силами⁵⁵⁸ среди высшего состава Вооружённых сил породил презрительное отношение к Морским силам. Это сказывается в повседневном общении, как служебном, так и внеслужебном...

Положение на флотах создалось очень тяжёлое. За время войны базы флота не только не строились, но и не поддерживались... Неудовлетворительное состояние баз непосредственно влияет на преждевременный износ вспомогательных механизмов кораблей, т.к., не получая в базах электроэнергию, пар, воду, сжатый воздух, они вынуждены расходовать ресурс своих собственных механизмов...»⁵⁵⁴

В результате, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 февраля 1950 г., после четырёхлетнего пребывания в едином Министерстве Вооружённых сил вновь было образовано самостоятельное Военно-морское министерство. А чуть раньше, 10 января 1950 г., новым министром судостроительной промышленности СССР вместо снятого А.А. Горегляда⁵⁶⁰ был назначен бывший нарком танковой промышленности и транспортного машиностроения В.А. Малышев³⁶¹.

Говорят, что всё в мире развивается по восходящей спирали. И вышеупомянутое письмо адмирала А.Г. Головко — лишнее тому доказательство. Не правда ли, как похожа послевоенная ситуация на флоте с 1920—1930-ми гг.? Отдельные её элементы мы видели и в 1990-х гг.

После войны, по воспоминаниям Н.Г. Кузнецова (мы ещё не раз будем к ним прибегать, поскольку только он из всех руководителей страны и ВМФ СССР того периода оставил, на наш взгляд, наиболее объективный рассказ о происходивших событиях), «над флотом шефствовал Булганин. Флотские вопросы тот не любил. С моряками нетрудно было нарваться на неприятности. Поэтому всё крупное и принципиальное откладываюсь "до лучших времён”. ...Образовался какой-то "центростой”, по выражению самого Сталина, но изменить это положение никто не брался и не мог»⁵⁶². А когда Верховный брался за дела флота сам, то это приводило нередко к просчётам.

Именно бывшим «танкистам» А.А. Горегляду и В.А. Малышеву в содружестве с упоминавшимся новоиспечённым министром Вооружённых сил Маршалом Советского Союза Н.А. Булганиным — электротехнику по образованию, в недавнем прошлом чекисту, председателю Моссовета и правления Госбанка, в войну члену Военного совета ряда фронтов, неожиданно получившему 3 ноября 1947 г. высшее полководческое звание, предстояло реализовать на практике первый послевоенный План строительства Большого флота на 1946—1955 гг. Не случайно в итоге тот претерпел серьёзные изменения.

Ещё в конце войны, 15 октября 1944 г., нарком Н.Г. Кузнецов направил И.В. Сталину докладную записку по военному кораблестроению на 1945—1947 гг., предусматривавшую вернуть из ведения Наркомсудпрома в состав ВМФ Научно-исследовательский институт военного кораблестроения, а также разрешить, помимо достройки лёгких крейсеров, строительство подводных лодок и лёгких сил, проектирование больших кораблей. Под влиянием опыта Второй мировой войны на море глава страны разрешил включить в план проектирование линкора, тяжёлого крейсера и даже трёх модификаций авианосцев — на 30, 45 и 60 тыс. т.

Что качается линкоров, то уже в начале 1945 г. комиссия под председательством заместителя начальника ВМА вице-адмирала С.П. Ставицкого выработала предложения по техническому заданию на «средний» линкор водоизмещением 75 тыс. т с главным калибром артиллерии в виде девяти 406-мм орудий. Его постройку предполагалось включить в проект плана послевоенного линейного судостроения⁵⁶³.

В развитие вышеназванных предложений 25 августа 1945 г. Наркоматом ВМФ была разработана десятилетняя Программа Большого флота на 1946—1955 гг. Она предусматривала строительство 9 линкоров водоизмещением по 75 тыс. т, 12 тяжёлых крейсеров по 25 тыс. т, 60 лёгких крейсеров, 9 больших и 6 малых авианосцев, более 500 подводных лодок и т.д.⁵⁶⁴

На третий день после окончания Второй мировой войны, 5 сентября 1945 г., проект 10-летней Программы обсудили на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) с участием И.В. Сталина и представителей Наркоматов судостроительной промышленности и ВМФ СССР.

Н.Г. Кузнецов вспоминал об этом событии так: «Споры в процесс её обсуждения касались авианосцев, на которых я настаивал и которые к постройке не принимались. По крейсерам больших разногласий не было. Что касается подводных лодок, то много говорим об их новых типах, которые нам уже были известны».

Главным противником военных моряков на заседании выступил Наркомсудпром (с 15 марта 1946 г. — Министерство) во главе, с И.И. Носенко. Судостроители утверждали, что для удовлетворении новых потребностей ВМФ понадобится несколько лет напряжённой работы, включая восстановление предприятий, разрушенных войной, ввод в строй новых заводов и создание новых конструкторские бюро. Они не желали строить корабли новых проектов, включай авианосцы, которые, с их слов, они «ещё не строили», «под них не было самолётов авианосной авиации» и «им требовались громадные запасы бензина»... Взамен чиновники предлагали дорабатывать имеющиеся проекты линкоров, крейсеров, эсминцев и других кораблей, усиливая на них лишь зенитное вооружение и устанавливая новые радио- и гидролокаторы. П.И. Носенко и его подчинённый настаивали на принятии коллективного решения о крупносерийной; строительстве боевых кораблей по улучшенным довоенным проектам. А начало строительства кораблей новых проектов, особенно тяжёлых, они предлагали отложить на 1950-е гг.

Но, по мнению сторонников Н.Г. Кузнецова, среди которых были, например, и видные учёные — начальник кафедры тактических свойств боевых средств ВМА военного кораблестроения им. А.Н. Крылов — профессор вице-адмирал Л.Г. Гончаров и председатель НТК ВМФ, доцент контр-адмирал В.П. Боголепов⁵⁶⁵, такой подход являл собой «прошлый век», и с этим смириться они никак не могли. Им нужен был новый, сильный, сбалансированный океанский флот с «кораблями только новых проектов, не уступающих по тактико-техническим данным перспективным американским и английским...»

При этом, как ни странно, против ускорения строительства авианосцев выступил и первый заместитель наркома ВМФ адмирал И.С. Исаков (он же «воздержался» и по вопросу о разделении флотов). В доказательство довольно скоро, в 1947 г., в печати появилась его статья об этих больших кораблях, как «о плавающих гробах...»⁵⁶⁶.

Однако решающий голос, естественно, принадлежал И.В. Сталину. Он посчитал, что руководитель НКСП по-своему был прав, и встал на его сторону. Сославшись на реальные возможности производственной базы и упрекнув Н.Г. Кузнецова в нежелании «прислушаться к промышленности», глава страны потребовал ограничиться «обычными кораблями», число которых он определил произвольно — 250 ед. (?!).

Согласно протоколу заседания Политбюро ЦК ВКП(б), в результате «обмена мнениями» было решено для изучения представленного проекта плана строительства ВМФ назначить комиссию под председательством бывшего «главного чекиста» и «палача» (в 1937—1945 гг. — первый заместитель, нарком внутренних дел СССР) Маршала Советского Союза Л.П. Берии, в сентябре 1945 г. возглавившего Оперативное бюро СНК СССР. Кроме него в состав Комиссии были включены наркомы судостроительной промышленности И.И. Носенко, вооружения Д.Ф. Устинов и ВМФ Н.Г. Кузнецов, а также председатель Госплана Н.А. Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, начальник Генштаба генерал армии А.И. Антонов, заместитель наркома ВМФ И.С. Исаков и заместитель начальника ВМА С.П. Ставицкий.

26 ноября 1945 г. Наркомсудпром представил свои предложения Но выполнению 10-летней Программы. В соответствии с ними намечалось возобновить серийное строительство кораблей в 1946 г., но лишь по освоенным проектам. То есть фактически предлагалось запустить остановленную войной программу 3-й пятилетки, но в сокращённом варианте.

Но на заседании Комиссии 27 ноября 1945 г. представители флота по разным причинам отстоять своё мнение не смогли. И Л.П. Берия ещё раз «порезал» данную Программу, одобрив предложения И.И. Носенко⁵⁶⁷.

Характерно, что в ходе развития конфликтной ситуации И.И. Носенко неоднократно обращался «наверх» с жалобами на неуступчивость Н.Г Кузнецова и его заместителей в вопросах кораблестроения. Результатом развернувшейся «борьбы» стало решение И.В. Сталина 15 марта 1946 г. снять И.И. Носенко, заменить руководство Минсудпрома на более сговорчивых «танкистов» и расправиться в 1947—1948 гг. со строптивыми адмиралами: наркомом ВМФ (с 25.02.1946 г. — главком ВМС) Н.Г. Кузнецовым, начальниками Главного морского штаба ВМФ В.А. Алафузовым⁵⁶⁸ (06.1942 г.—02.1943 г. и 01.1944 г.—04.1945 г.) и ГА. Степановым⁵⁶⁹ (03.1943 г.—03.1944 г.) и заместителем наркома ВМФ по кораблестроению Л.М. Галлером.

Все вышеперечисленные руководители были репрессированы по обвинению в том, что в 1942—1944 гг. «незаконно передачи иностранным миссиям сведения о вооружениях ВМФ»:

«1. В феврале 1943 года Алафузов с ведома Кузнецова, но без разрешения Правительства СССР передал английской военной миссии описания и чертежи 130-мм дистанционной гранаты.

2. В марте 1944 года Степанов с согласия Галлера и Кузнецова, но без разрешения Правительства СССР передал английской военной миссии описания и чертежи секретного оружия — высотной торпеды 45-36 АВА.

3. В октябре 1944 года Алафузов с ведома Галлера и Кузнецова, но без разрешения Правительства СССР передал английской военной миссии образец высотной торпеды 45-36 АВА в полном комплекте.

4. В период 1943—1944 гг. Степанов с согласия Галлера, но без разрешения Правительства СССР передал английской и американской военным миссиям документацию по 130-мм 2-орудийной башенной установке Б-2-J IM, 1 30-мм установке Б-1ЗН серии, 100-мм 56 калибров длиною одноорудийной палубной универсальной установке Б-34 и схемы ПУС "Москва".

5. В период 1943—1944 гг. Алафузов и Степанов передали английской и американской военным миссиям много карт, которые не имели отношения к ведению морских операций английского и американского флотов в наших водах. В частности, была передана Степановым американской военной миссии без разрешения Правительства СССР секретная карта побережья Камчатки».

«Кроме того, — отмечалось в обвинительных документах, — расследованием установлено, что в ноябре 1944 года Алафузов, организуя с ведома Кузнецова осмотр сотрудниками английской военной миссии захваченной ВМФ немецкой подводной лодки, превысив свою власть, самовольно, без разрешения Правительства СССР, разрешил англичанам подробно ознакомиться с обнаруженными в лодке акустическими немецкими торпедами»⁵⁷⁰.

Адмиралы были преданы «суду чести» Министерства Вооружённых сил СССР (12—15.01.1948 г.), сняты с должностей, разжалованы и даже осуждены (03.02.1948 г.).

Практически в тот же период, по ложному обвинению в «шпионаже в пользу Англии» был репрессирован в третий и в последний для него раз бывший председатель и член ряда Госкомиссий по приёмке новых кораблей и образцов оружия вице-адмирал Л.Г. Гончаров⁵⁷¹. Поскольку 63-летний заслуженный военный моряк был арестован по личному указанию министра госбезопасности СССР генерал-полковника В.С. Абакумова, есть все основания полагать, что его «разработка» произошла специально для запланированного процесса над командованием ВМФ.

Кроме того, по «адмиральскому делу», получившему № 002, проходил и контр-адмирал Я.Я. Лапушкин, который с предвоенного времени до конца лета 1947 г. возглавлял Гидрографическое управление ВМС. В августе того же года он был освобождён от занимаемой должности и зачислен в распоряжение главкома ВМС, а 31 декабря уволен из кадров флота. Через четыре месяца, 20 апреля, сотрудники ГУ МГБ СССР его арестовали. Следствие по нему велось до февраля 1952 г., и всё это время Яков Яковлевич находился в тюрьме. В итоге ему предъявили обвинение в том, что в годы войны он, «будучи политически близоруким, допустил передачу американцам ряда гидрографичеких материалов». Но на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР 24 апреля 1952 г. Я.Я. Лапушкину удалось опровергнуть их, и «контрреволюционную» статью («измена Родине») переквалифицировали в более мягкую — «превышение власти». На основании секретного постановления правительства от 2 октября того же года он был лишён воинского звания. Но через полгода, после смерти И.В. Сталина, ситуация изменилась. 22 июля 1953 г. до рассмотрения прокурорского протеста Я.Я. Лапушкин был освобождён, а через шесть дней определением Военной коллегии Верховного суда СССР полностью реабилитирован и восстановлен во всех званиях и наградах⁵⁷².

В апреле 1948 г. в рамках так называемой «борьбы с космополитизмом» был уволен в отставку начальник кафедры истории военно-морского искусства ВМА контр-адмирал В.Е. Егорьев. Сын морского офицера, выпускник Морского кадетского корпуса, бывший капитан 1-го ранга царского флота, помощник начальника Морского Генерального штаба, Заслуженный деятель науки и техники РСФСИ) доктор военно-морских наук был вынужден оставить службу навсегда после двух «московских» проверок. Они признали работу кафедры неудовлетворительной в связи с тем, что на изучение флотоводческого искусства английского адмирала Г. Нельсона отводилось больше времени, чем на изучение морской деятельности Петра I. К недостаткам в работе кафедры отнесли и то, что «непомерно много времени якобы тратилось на изучение боевого опыта флотов капиталистических государств в годы Второй мировой войны».

До В.Е. Егорьева, в 1947 г. был исключён из ВКП(б), лишён всех наград и воинского звания и приговорён к 15 годам тюремного заключения другой преподаватель ВМА — капитан 1-го ранга А.П. Травиничев. Одного из ведущих теоретиков ВМФ СССР обвинили в том, что он перевёл и опубликовал в том же году книгу «Английская морская пехота», в которой, по мнению специально назначенной комиссии, «восхвалялась морская пехота Великобритании».

1. Сокращения по тексту см. в Приложении 3.

2. См.: Приложения 1, 2.

3. Совет труда и обороны СССР (СТО) с 12.1920 г. отвечал за руководство хозяйственным строительством и обороной страны, направлял деятельность экономических комиссариатов и ведомств. Был упразднён 27.04.1937 г. Кроме него, ряд оборонных вопросов с 1930 г. решала Комиссия обороны при СНК СССР в составе: В.М. Молотов (председатель), И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов, В.В. Куйбышев, Г.К. Орджоникидзе. Вместо них 27.04.1937 г. был создан Комитет обороны при СНК СССР в составе 11 членов ЦК ВКП(б) во главе с председателем В.М. Молотовым (с 05.1940 г. — К.Е. Ворошилов). Комитет просуществовал до 24.05.1941 г., когда его сменила Комиссия по военным и военно-морским делам при Бюро СНК СССР во главе с И.В. Сталиным.

4. Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М.: Воениздат, 1988. С. 136.

5. История советского военно-морского искусства. Т. 2. М.: Воениздат, 1963. С. 139.

6. Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. Указ. соч. С. 136.

7. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941 / Березовский Н.Ю., Бережной С.С., Николаева З.В. М.: Воениздат, 1992) С. 544, 574, 579, 580, 607.

8. Артемьев А.М. Морская авиация России. М.: Воениздат, 1996» С. 79-81.

9. Там же. С. 82.

10. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 63.

11. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 89.

12. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 519.

13. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 91.

14. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 598-599.

15. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 95, 138.

16. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 617.

17. Временное положение об управлении было утверждено приказом наркома обороны от 17.01.1937 г. № 06, а Положение о начальнике МС РККА — заместителе наркома обороны по МС и об его Управлении — приказом от 28.03.1937 г. № 034 // Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ. соч. С. 607.

18. Положение о НК ВМФ СССР было усовершенствовано решением СНК СССР от 25.07.1939 г. по предложению нового наркома ВМФ флагмана флота 2-го ранга Н.Г. Кузнецова // Там же. С. 618-619.

19. Там же. С. 567, 598, 611-612, 614.

20. Там же. С. 573, 574, 589, 608, 666, 667.

21. Ленин (настоящая фамилия — Ульянов) Владимир Ильич (1870—1924) — председатель Совета народных комиссаров (правительства) РСФСР/СССР (1917—1924), первый председатель СТО СССР (1923—1924), член Политбюро ЦК РСДРП(б)/РКП(б) (1917— 1924), российский революционер, советский политический и государственный деятель, создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), один из главных организаторов и руководителей Октябрьской революции 1917 г. в России, создатель первого в мировой истории социалистического государства // См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 345, 346.

22. Троцкий Лев Давидович (настоящая фамилия — Лейба Давидович Бронштейн) (1879—1940) — председатель Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов (1917—1918), нарком по иностранным делам РСФСР (1917—1918), нарком по военным делам РСФСР (1918—1923), нарком по военным и морским делам СССР (1923—1925), председатель РВС РСФСР/СССР (1918—1925), член Политбюро ВКП(б) (1919—1926), революционный деятель, один из организаторов Октябрьской революции 1917 г., создателей Красной Армии, основателей и идеологов Коминтерна, член его Исполкома. С 1923 г. — лидер внутрипартийной левой оппозиции.

23. Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций // Вопросы истории. 1990. № 1. С. 124.

24. Монаков М.С., Березовский Н.Ю. Флот должен быть активным. 1925—1928 гг. // Морской сборник. 1991. № 3. С. 25.

25. Кузнецов Н.Г. Накануне. М.: Воениздат, 1989. С. 63-67.

26. Жерве Борис Борисович (1879—1934) — крупный военно-морской теоретик, профессор (1927). Капитан 1-го ранга (1917). В 1898 г. окончил Морской корпус, в 1901 г. — Минные классы, в 1913 г. — Морскую академию. Участник Русско-японской (1904—1905) и Первой мировой войн (1914—1918) в должностях: минного офицера крейсера «Громобой» на Тихом океане и командира ЭМ «Капитан-лейтенант Баранов» и «Поспешный» ЧФ. После возвращения с Дальнего Востока в 1906 г. — флагманский минный офицер штаба командующего Практическим отрядом обороны побережья Балтийского моря, в 1907— 1908 гг. — флагманский минный офицер штаба командующего Минной; дивизии Балтийского моря. В 1910 г. — и.д. старшего офицера крейсера «Россия». В 1912 г. присвоено воинское звание капитан 2-го ранга. В 1917 г. — начальник Береговой обороны Финского залива. Во время Октябрьской революции 1917 г. перешёл на сторону советской власти. 02—05.1918 г. — военмор, начальник обороны и артиллерий Приморского фронта морской крепости императора Петра Великого! в том же году — преподаватель, начальник кафедры стратегии ВМА 22.05.1919 г. — 17.03.1920 г. — начальник Курсов (с 30.06.1919 г. — Училище) командного состава флота, 17.03.1920 г. — 03.08.1921 г. начальник Морской академии (с 08.03.1922 г. — ВМА РККФ, 29.04.1923—12.1929 г. — начальник, 12.1929 г. — 02.1931 г. — старший руководитель кафедры оперативного искусства ВМА. В феврале 1931 г. в рамках операции ОГПУ «Весна» по обвинению в участии в «Ленинградской контрреволюционной организации» и как «автор» вредительской теории «Биологический характер войны» был арестован. Решением судебной коллегии ОГПУ от 15.06.1931 г. осуждён на 9 лет ИТЛ. Но в 07.1931 г. освобождён и назначен в Москву преподавателем в Военно-инженерную академию. В 1931—1934 гг. руководил кафедрами в Военно-инженерной и Военно-политической академиях. Основные труды: «Основы военно-морской стратегии» (1919—1921); «Значение морской силы для государства» (1923); «Морская стратегия Наполеона» (1926); «Десантная операция» (1931).

27. Петров Михаил Александрович (1885—1938) — видный военно-морской теоретик, профессор, заслуженный деятель науки и техники. Капитан 1-го ранга. В 1905 г. окончил Морской корпус, в 1909 г. — Артиллерийские классы, в 1912 г. — Морскую академию. В годы Первой мировой войны — начальник штаба БФ. 02.06.1918 г., как «неблагонадёжный», был уволен в запас, но в 1919г. восстановлен и назначен преподавателем ВМА. Входил в Морскую историческую комиссию при ВМА по изучению опыта Первой мировой и Гражданской войн. В 1920—1921 гг. — начальник Оперативного управления МС Республики. 03.08.1921 г. — 29.04.1923 г. — начальник Морской академии (с 08.03.1922 г. — ВМА РККФ). В 1924 г. вторично уволен в запас. В 1926 г. вновь призван и назначен преподавателем ВМА. С 1927 г. — начальник кафедры ВМА и одновременно 23.08.1927 г. — 12.10.1930 г. — начальник Учебно-строевого управления УМС РККА. 12.10.1930 г. в рамках операции ОГПУ «Весна» был арестован. Решением судебной коллегии ОГПУ от 30.04.1931 г. осуждён на 10 лет ИТЛ. Вмсесте с ним был арестован его брат А.А. Петров (1885 г.р.) — инвалид Гражданской войны, орденносец, персональный пенсионер, который умер в ходе следствия 02.01.1931 г. В 1932 г. освобождён и работал на различных должностях в народном хозяйстве, в т.ч. на заводе № 38 НКОП. 15 ноября 1937 г. арестован второй раз и репрессирован как участник «антисоветского военно-фашистского заговора» и «член “РОВС” с 1935 г.». По обвинению «в связях с представителями русского зарубежья в Германии и Франции», «подготовке по их заданию иностранной интервенции в Россию», а также в «проведении вредительства», «создании диверсионной группы» и «занятиях шпионской деятельностью — был связан с капитаном английской разведывательной службы Кроми» решением ВКВС СССР от 27.04.1938 г. был приговорён к расстрелу. Определением ВКВС СССР от 11.01.1969 г. реабилитирован. Основные труды: «Флот и школа» (1922), «Своевременно ли восстановление Морского генерального штаба?» (1922), «Морская тактика: Боевая деятельность флота» (1924); «Подготовка России к мировой войне на море» (1926—1927); «Морская оборона берегов в опыте последних войн России» (1927); «Обзор главнейших компаний и сражений парового флота в связи с эволюцией военно-морского искусства» (1927), «К постановке вопроса о “малой войне”» (1928). Автор курса тактики ВМФ и проекта Боевого устава Военно-Морских Сил РККА (БУМС—30).

28. Лудри Иван Мартынович (1895—1937) — флагман флота 1-го ранга (20.11.1935). Эстонец. Член ВКП(б) с 09.1918 г. Окончил сельскую начальную школу, в 1909 г. — 2-классное училище, в 05.1913 г. — Школу юнг в Кронштадте. 06.1913 г. — 07.1914 г. — старший юнга учебного судна «Пётр Великий» и слушатель артиллерийского унтер-офицерского класса Учебного артиллерийского отряда БФ. В 07.1927 г. окончил военно-морской факультет ВМА, в 1930 г. — КУВНАС при Военной академии им. М.В. Фрунзе. С 08.1914 г. — на ЛК «Полтава » l-й бригады линкоров БФ — унтер-офицер 2-й статьи, матрос-комендор, заведующий механизмами в погребах. Экстерном сдал за курс гимназии в Гельсингфорсе. После Февральской революции 1917 г. — член судового комитета ЛК, секретарь и заместитель председателя Кронштадтского военно-морского комитета. Участник Гражданской войны в составе БФ и Онежской военной флотилии. 15.03—19.09.1919 — военком Кронштадтской} морской базы. В 06.1919 г. участвовал в подавлении мятежа на форте} «Красная Горка» в качестве комиссара отрядов моряков на сухопутном фронте. 19.09.1919 г. — 02.1920 г. — военный комиссар Онежской озёрно-речной флотилии. С 02—10.1920 г. — начальник районного управления водного транспорта в Наркомате путей сообщения. 27.11.1920 г. — 13.05.1921 г. — член РВС МСЧАМ, одновременно с 01.12.1920 г. — комиссар БО ЧМ, 12.1921 г. — 07.1923 г. — начальник и комиссар КМ/МСКМ, одновременно командир Бакинское го военного порта, член РВС Республики. В 1922—1923 гг. — член ЦИК Азербайджана. 11—16.06.1922 г. руководил отрядом кораблей из ЭМ «Войковский», «Туркменец-Ставропольский», «Украина» и посыльного судна «Курск» МСКМ, совершивших визит в г. Энзели (Иран). 07.1927 г. — 05.1930 г. — командующий БО Чёрного моря, 05—11.1930 г. — начальник штаба МСЧМ, 28.11.1930 г. — 09.03.1932 г. — начальник Учебно-строевого управления УВМС РККА, 09.03.1932 г. — 25.01.1937 г. — заместитель начальника ВМС РККА, 25.01—08.1937 г. — начальник и военком ВМА РККА. Член Военного совета при наркоме обороны. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 10.08.1937 г. освобождён от занимаемой должности и зачислен в распоряжение НКО СССР. В тот же день арестован и репрессирован. Приказом НКО СССР № 01069 от 01.11.1937 г. «исключён из РККА, как враг народа». Решением ВКВС СССР от 26.11.1937 г. по обвинению в «участии в военном заговоре», «измене Родине, вредительстве, терроризме и контрреволюционной деятельности» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в тот же день и похоронен на Донском кладбище в Москве. Решением парткомиссии ВМА от 19.04.1938 г. исключён из рядов ВКП(б). Определением ВКВС СССР от 08.09.1956 г. реабилитирован. Основные труды: «Красный Флот в составе Вооружённых Сил Республики» (1927); «О тактике малого флота» (1928), «Морские операции» (1937).

29. Якимычев Александр Михайлович (1897—1938) — известный военно-морской теоретик. Капитан 2-го ранга (26.11.1935). Русский. Член ВКП(б) с 1919 г. В 1917 г. окончил Машинную школу, в 1919 г. — Школу морских лётчиков, в 1920 г. — морскую школу высшего пилотажа БФ, в 1926 г. — военно-морской факультет ВМА. В 1917—1921 гг. — авиамеханик, ученик-лётчик, морской лётчик высшего пилотажа, начальник 5-го гидрографического отряда ВВС МСЧМ. Участник Гражданской войны. Воевал на Петроградском фронте против мятежной «Красной Горки» (1919), на Деникинском (1919) и Южном (1919—1921) фронтах. В 1926— 1928 гг. — помощник начальника 2-го отдела РУ РККА, в 1928—1931 гг. — адъюнкт и преподаватель ВМА. С 1932 г. — член редколлегии журнала «Морской сборник». В 1931—1934 гг. — начальник штаба ВМА — помощник начальника ВМА по учебной части и одновременно преподаватель Ленинградского отделения Коммунистической академии. 01.1934 — 10.1936 гг. — помощник, врид военно-морского атташе в США, затем по 11.1937 г. — в распоряжении РУ РККА, 11.1937 — 04.1938 гг. — начальник 4-го (военно-морского) отдела РУ РККА. 30.04.1938 г. был арестован по обвинению «в участии в военно-фашистском заговоре», репрессирован и решением ВКВС СССР от 22.08.1938 г. расстрелян на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 30.05.1956 г. реабилитирован. Основные труды: «Война малым (слабым) флотом и “малая война” в эпоху парового флота» (1928); «Угроза базам по опыту войны 1914—1918 гг.» (1932).

30. Александров Александр Петрович (настоящая фамилия — Бар) (1900—1946) — контр-адмирал (21.07.1944). До 1917 г. служил в торговом флоте. В 02.1917 г. сменил фамилию на Александров.. С 04.1917 г. — член РСДРП(б). В 1917—1918 гг. в составе отрядов» Красной гвардии участвовал в октябрьских революционных событиях, устанавливал советскую власть на Украине, являлся секретарём районного и членом городского комитетов РКП(б) в г. Одессе. В РККФ с 02.1918 г. Служил в сухопутных частях. 04.—07.1919 г. — начальник и комиссар Черноморского водного транспорта в г. Одессе, 07.1919 г. — 05.1920 г. — командир 1-го морского батальона Особого назначения, принимавшего участие в подавлении мятежа атамана) Н.А. Григорьева на Донбассе, политический комиссар 400-го полка! 45-й кавалерийской дивизии Г.И. Котовского.

05.—08.1920 г. — военный следователь Революционного трибунала в г. Николаеве, 08—11.1920 г. — член Ревтрибунала побережья Чёрного и Азовского морей, 11—12.1920 г. — начальник следственное го отдела уголовного розыска западного побережья Чёрного моря. 12.1920 г. — 07.1921 г. — председатель Революционного трибуналу западного побережья Чёрного моря, 07—11.1921 г. — член коллегии Ревтрибунала Крымской области и побережья Чёрного и Азовского морей, 11.1921 г. — 02.1922 г. — член Военной коллегии Верховного трибунала Крыма. 02.1922 г. — 1924 г. — слушатель подготовительного отделения ВМА, в 1924—1927 гг. — слушатель военно-морского факультета ВМА. Являлся членом Военно-морского научного общества. 24.06.1927 г. окончил ВМА. 07.1927 г. — 05.1928 г. — стажёр вахтенного начальника ЛК «Марат» МСЧМ, начальника штаба дивизии линкоров МСБМ и старшего помощника командира ЭМ «Урицкий» МСБМ. С 05.1928 г. — адъюнкт ВМА, но прервал обучение и в 03.1929 г. окончил оперативное отделение Курсов усовершенствования начальствующего состава при Военной академии им. М.В. Фрунзе. 03.1929 г. — 04.1931 г. — вновь адъюнкт ВМА и одновременно слушатель курсов адъюнктов при военной секции Ленинградского отделения Коммунистической академии. 04.1931 г. — 01.1932 г. — командир и военный комиссар КР «Аврора». 01.1932 г. — 03.1934 г. — начальник кафедры стратегии и оперативного искусства ВМА, 03.1934 г. — 04.1937 г. — начальник штаба ВМА, одновременно 04.1936 г. — 04.1937 г. — и.д. начальника ВМА. 02.11.1935 г. присвоено воинское звание капитан 2-го ранга. 04.—10.1937 г. — советник при командующем флотилией республиканского флота Испании. В 12.1937 г. был репрессирован и уволен из рядов РККФ. В 02.1938 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации на флоте» арестован и по 02.1940 г. находился под следствием. В 02.1940 г. за недоказанностью обвинений в измене Родине был полностью реабилитирован и восстановлен в кадрах ВМФ. По выходе на свободу присвоено воинское звание капитан 1-го ранга. 06.1940 г. — 07.1941 г. — командир Новороссийской ВМБ, 07.—10.1941 г. — командующий Азовской военной флотилией. 14.10.1941 г. был снят с должности и направлен в распоряжение Командного управления ВМФ, а в 11.1941 г. арестован вторично. В 01.1942 г. освобождён и назначен начальником 2-го отделения Исторического отдела ГМШ. 07.—12.1942 г. — начальник штаба Ленинградской ВМБ, участвовал в подготовке и высадке десанта в посёлке Усть-Тосно, являлся заместителем командующего войсками Невской оперативной группы по организации и проведению переправы через р. Нева у Невской Дубровки, 12.1942 г. — 02.1944 г. — начальник штаба Ладожской военной флотилии, 02.— 06.1944 г. — командир Лужской ВМБ Кронштадтского Морского оборонительного района, 06.—12.1944 г. — командир Ленинградской ВМБ, 12.1944 г. — 04.1945 г. — помощник председателя Союзной контрольной Комиссии в Финляндии, 04.1945 г. — 01.1946 г. — начальник штаба КБФ. 18.01.1946 г. погиб в авиационной катастрофе в районе г. Таллин. Основные труды: «Критика теории владения морем» (1932); «Операции подводных лодок» (совместно с И.С. Исаковым и В.А. Белли) (1933); «Противодесантная операция» (1933); «Операция на морских сообщениях» (1934).

31. Исаков Иван Степанович (настоящая фамилия — Тер-Исаакян Ованес) (1894—1967) — Адмирал Флота Советского Союза (03.03.1955), Герой Советского Союза (07.05.1965), член-корреспондент АН СССР (05.1958), доктор военно-морских наук (1946), профессор (1947), лауреат Сталинской премии (1951). Член ВКП(б) с 08.1939 г. Армянин. Учился математике и инженерному делу в г. Тифлисе (Грузия). В 1913 г. окончил Тифлисское городское реальное училище, год учился на механическом факультете Петербургского технологического института, 25.03.1917 г. окончил Отдельные гардемаринские классы, в 07.1919 г. — Курсы командиров траления и заграждения, в 07.1928 г. — КУВНС при ВМА. С 25.03.1917 г. — мичман, ревизор ЭМ «Изяслав» БФ, 05.1917 г. — 01.1918 г. — ревизор на строящемся в Ревеле ЭМ «Изяслав». Участвовал в Первой мировой войне, в Моонзундском сражении, был контужен в бою. 01—03.1918 г. — старший офицер ЭМ «Изяслав», 03—08.1918 г. служил на ТЩ «Рига», канонерской лодке № 1 БФ, 08.1918 г. — 02.1919 г — помощник командира ТР «Трансбалт», 07—11.1919 г. — старший помощник, командир СКР «Кобчик», 02— 07.1920 г. — флагманский специалист по речному тралению и заграждению, командир ЭМ «Деятельный» ВКВФ. Участвовал в Гражданской войне, в т.ч. в захвате порта Энзели (Иран). 07.1920 г. — 11.1922 г. — командир ТЩ «Якорь», старший помощник командира ЭМ «Победитель», старший помощник, командир ЭМ «Изяслав» БФ. Одновременно 12.1921 г. — 03.1922 г. — начальник подрывной партии минёров на ледоколе «Пурга». 11.1922 г. — 01.1923 г. — в распоряжении начальника Службы наблюдения и связи МСЧМ, 01—04.1923 г. — начальник Южно-Черноморского отделения Службы наблюдения и связи МСЧМ, 04—08.1923 г. — старший морской начальник Батумской ВМБ, 08—10.1923 г. — начальник оперативного отделения Службы наблюдения и связи МСЧМ, 10.1923 г. — 08.1924 г. — помощник начальника оперативной части штаба МСЧМ, 08.1924 г. — 10.1925 г. — командир ЭМ «Корфу» (с 05.02.1925 г. — «Петровский»), 10.1925 г. — 09.1926г. — помощник начальника штаба БО ЧМ, помощник начальника оперативного отдела штаба МСЧМ, 09.1926 г. — 06.1928 г. — начальник оперативного отдела — заместитель начальника штаба МСЧМ, 05—06.1928 г. являлся начальником штаба Отдельного дивизиона ЭМ во время его визита в Турцию. 08.1928 г. — 11.1929 г. — врио начальника штаба МСЧМ, 11.1929 г. — 03.1932 г. — помощник начальника отдела (морского сектора) Оперативного управления Штаба РККА, в 03.1932 г. — 10.1933 г. — старший преподаватель кафедры стратегии и оперативного искусства ВМА. 10.05—05.08.1933 г. — начальник штаба Экспедиции особого назначения (ЭОН-1) по проводке кораблей из г. Кронштадта в г. Мурманск. 10.1933 г. — 08.1935 г. — начальник штаба МСБМ (с 01.1935 г. — КБФ). В 08.1935 г. снят с должности и направлен преподавателем в ВМА. 25.01—15.08.1937 г. — вновь начальник штаба КБФ, 15.08.1937 — 15.01.1938 гг. — командующий БФ. 15.01.1938 г. — 28.04.1939 г. — заместитель, 28.04.1939 г. — 04.1946 г. — 1-й заместитель наркома ВМФ, одновременно с 08.04.1938 г. — член Главного военного совета ВМФ и 15.06.1938 г. — 09.1939 г. — и.о. начальника ВМА, 23.10.1940 г. — 06.1943 г. и 02.1946 г. — 04.1947 г. — начальник ГМШ — заместитель главкома ВМФ. В качестве заместителя командующих и члена Военных советов по поручению Ставки ВГК неоднократно выезжал на фронты (Ленинградский, Северо-Кавказский, Закавказский). 04.10.1942 г. во время Новороссийской десантной операции под г. Туапсе был тяжело ранен, после ампутации ноги остался инвалидом, однако продолжил службу во флоте. 02.1947 г. — 03.1950 г. — заместитель главнокомандующего ВМС по изучению и использованию опыта Великой Отечественной войны, 03.1950 г. — 02.1956 г. — в отставке по болезни. 05.1947—11.1954 гг. — ответственный редактор «Морского атласа», 10.1954 г. — 02.1956 г. — заместитель министра Морского флота СССР и председатель Технического совета ММФ СССР. С 01.02.1956 г. — вновь на воинской службе, состоял для особых поручений при министре обороны СССР, 04.1957 г. — 04.1958 г. — научный консультант министра обороны СССР, с 04.1958 г. — генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Минобороны СССР. Избирался депутатом Верховного Совета СССР и РСФСР. При его непосредственном руководстве подготовлены и изданы 2 тома «Морского атласа». Автор более 60 научных работ, а также исторических и беллетристических сочинений. Член Союза писателей СССР (1963). Основные труды: «Операции подводных лодок» (совместно с А.П. Александровым и В.А. Белли) (1933); «Десантная операция» (1934); «Характер современной войны и операции на море» (1940).

32. Мэхэн Альфред Тайер (1840—1914) — контр-адмирал (1906). Американский военно-морской теоретик и историк, один из основателей геополитики. Окончил Военно-морскую академию США (1859), участвовал в Гражданской войне (1861—1865) на стороне Севера. В 1886—1888 гг. и 1892—1893 гг. — президент военно-морского колледжа в Ньюпорте. В 1893—1895 гг. командовал крейсером «Чикаго», с 1896 г. — в отставке. Во время испано-американской войны (1898) — член Морского комитета по стратегии, в 1899 г. — член американской делегации на Гаагской конференции. Автор трудов о закономерностях войны на море. Одновременно с английским военно-морским теоретиком и историком Ф.Х. Коломбом обосновал теорию «морской мощи» или «морской силы». Согласно ей, завоевание господства на море признавалось основным законом войны и целью, обеспечивающей победу над противником и завоевание мирового господства.

33. Коломб Филипп Ховард (1831—1899) — вице-адмирал (1896). Английский военно-морской теоретик и историк. Родился в Шотландии в семье генерала. В 1846 г. поступил на флот. Участвовал в походах в Средиземноморье, в исследовательской экспедиций в Арктику (1854). В ходе Крымской войны (1853—1856) лейтенантом принимал участие в боевых действиях на Балтике в районе крепости Свеаборг. Позже занимал высшие должности в королевских BMQ, проводил исследования в области военно-морского оперативного искусства и стратегии. В 1886 г. в звании контр-адмирала ушёл в от> ставку. Занимался исследованиями в области военно-морской истории и геостратегии. Оставил богатое практическое и теоретическое наследие. Результатом глубокого анализа особенностей маневрирования паровых судов стали рекомендации к правилам по безопасности судоходства, которые были рассмотрены и официально приняты на Международной конференции в Вашингтоне в 1889 г В 1891 г. издал фундаментальный труд «Морская война, её основные принципы и опыт», который был переведён на многие европейские языки, в т.ч. в 1894 г. и на русский. Одновременно с американским военно-морским теоретиком и историком А.Т. Мэхэном выдвинул теорию «морской силы» как основу победы в войне.

34. Близниченко С. С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Краснодар: Диапазон-В, 2010. С. 111.

35. Более подробно о дискуссиях «старой» и «молодой» школ см.: Монаков М.С. Судьбы доктрин и теорий // Морской сборник, 1990. № 11, 12; 1991. №2, 3,4; 1992. №3, 7.

36. КПСС в резолюциях и решениях... 9-е изд. Т. 2. С. 378.

37. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 53. С. 83.

38. Из характеристики В.И. Ленину, данной ему по случаю его кончины в обращении 11 съезда Советов 26.01.1924 г. // 50 лет Вооружённых Сил СССР. М.: Воениздат, 1968. С. 171.

39. Ленин В.И. Указ. соч. Т. 45. С. 313.

40. Ленинский сборник, XXXVI. М.: Издательство политической литературы, 1959. С. 514.

41. Ленин В.И. Указ. соч. С. 312.

42. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Указ. соч. С. 126.

43. Там же. С. 189.

44. Московская правда. 1988. 4 сентября.

45. Сталин И.В. Соч. Т. 4. С. 261.

46. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 140.

47. Кроме того, были рассмотрены вопросы: «О судостроении» и «О модернизации линейных кораблей» // Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 557.

48. Так именовались в тот период сопредельные с СССР мелкие европейские страны.

49. См.: Российский государственный военный архив (далее — РГВА). Ф.4. Оп. 1. Д. 755 // Звягинцев В.Е. Трибунал для флагманов. М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 2007. С. 186-187; Морской сборник. 1991. №4. С. 20.

50. Звягинцев В.Е. Указ. соч. С. 187-188.

51 Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 558.

52 Принятая Программа предусматривала строительство в две очереди: первая — в 1926/27—1929/30 финансовые годы и вторая — в 1927/28—1931/32 финансовые годы.

53. Там же. №3. С. 28.

54. ЛК с 10.1918 г. находился на Балтике, в Петрограде у стенки Адмиралтейского завода на долговременном хранении и в строй не вводился. Пожар произошёл на корабле, в кочегарке 24.11.1919 г, В результате полностью сгорели центральный артиллерийский пост, нижняя и верхняя боевые рубки со сложенным в них артимуществом, коридоры электроприводов, носовая электродинамо и 3 паровых котла. В 1932—1933 гг. намечался к переоборудованию в линейный КР. Однако во многом благодаря жёсткой позиции заместителя начальника ВМС РККА И.М. Лудри, представлявшего так называемую «молодую школу» военно-морских теоретиков и считавших, что крупные корабли советскому флоту не нужны, РВС СССР вопрос с ЛК «Фрунзе» закрыл. Такая позиция «молодёжи» в немалой степени способствовал началу репрессий в 1931 г. против старых специалистов — сторонников линкоров. Но и для товарищей И.М. Лудри это дело не прошло даром — в 1937 г. их также репрессировали, представив как «врагов народа» и обвинив, что «вредительство» на флоте началось с них, когда в 1926—1927 гг. они активно выступали против постройки линкоров и тяжёлых крейсеров. В 1941 г. «Фрунзе» был сдан на разборки на металл. Но в годы Великой Отечественной войны его корпус ещё успел] послужить для прикрытия дозорных катеров Балтфлота в ограждённой части морского канала при обороне г. Ленинграда // Корабли и вспомогательные суда советского Военно-Морского Флота (1917—1927 гг.).; М.: Воениздат, 1981. С. 14; Морской сборник. 1989. 1990. № 12. С. 81-Н 89; Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 114-115.

55. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 122.

56. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 542.

57. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 122.

58. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 542-543.

59. Дьяков Ю.Л., Бушуева ТС. Фашистский меч ковался в СССР: Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922—1933. Неизвестные документы. М.: Советская Россия, 1992. С. 140.

60. Мирный договор между участниками Первой мировой войны: Германией, Австро-Венгрией, Османской империей, Болгарией — с одной стороны и Советской Россией — с другой, в результате которого от России были отторгнуты огромные территории. Договор был аннулирован Советской Россией 13.11.1918 г. после победы Антанты в Первой мировой войне и подписания Компьенского перемирия.

61. Дипломатический словарь в 3-х т. Т. 1. М., 1984. С. 252.

62. Более подробно см.: Арутюнов А.А. Досье Ленина без ретуши. Документы. Факты. Свидетельства. М.: Вече, 1999; Соболев ГЛ. Тайный союзник. Русская революция и Германия. 1914—1918. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2009; Соболев Г.Л. Тайна «немецкого золота». СПб.: Нева, 2002; Тайна Октябрьского переворота: Ленин и немецко-большевистский заговор: Документы, статьи, воспоминания. СПб.: Алетейя, 2001; Мальков В.Л. Большевики и немецкое золото // Новая и новейшая история. 1993. № 5 и др.

63. Там же. Т. 2. М., 1985. С. 449; Мишанов С.А., Захаров В.В. Военное сотрудничество СССР и Германии в 1921—1933 гг. (Анализ западной историографии). М.: ВПА им. В.И. Ленина, 1991. С. 53; Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Указ. соч. С. 15.

64. Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Указ. соч. С. 301-302.

65. Ермаченков С.В. РККА и рейхсвер: основные аспекты взаимоотношений в Рапалльский период (1922—1933 гг.). Автореферат дисс. ...канд. ист. наук. М., 1997.

66. Канделаки Давид Владимирович (1895—1938) — советский дипломат. Член партии эсеров с 1912 г., член РКП(б) с 1918 г. В 1921—1930 гг. — нарком просвещения Грузии, в 1930—1934 гг. — заместитель наркома внешней торговли СССР, в 1934—1935 гг. — торговый представитель СССР в Швеции, в 1935—1937 гг. — торговый представитель СССР в Германии, 01—09.1937 г. — заместитель наркома внешней торговли СССР. 11.09.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 20.07.1938 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации “Москва-Центр”» приговорён к расстрелу. Расстрелян 29.07.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 26.05.1956 г. реабилитирован.

67. Вестник Архива Президента РФ: СССР — Германия. 1933— 1941. М., 2009. С. 115, 117// Более подробно см.: Осокин А.Н. Великая тайна Великой Отечественной. Глаза открыты. М.: Время, 2013.

68. См.: Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. Глава 4. Миссия Канделаки. М.: Вече, 2000; Хильгер Г, Мейер А. Россия и Германия. Союзники или враги? М.: Центрполиграф, 2008.

69. Захаров В.В. В преддверии секретных протоколов. (Советско-германские связи в 1934—1938 гг.). М.: ГАВС, 1991. С. 39.

70. На 11.02.1941 г. размер всех советских поставок в Германию по Хозяйственному соглашению от 11.02.1940 г. составлял 310,3 млн. германских марок. Общая сумма недопоставок Германии Советскому Союзу оценивалась в сумму около 332 млн (в т.ч. военных — на 4 млн 418 тыс.), которые 18.04.1941 г. в Берлине немецкая сторона обязалась выполнить до 11 мая того же года // Российский государственный архив экономики (далее — РГАЭ). Ф. 413. Оп. 9. Д. 149. Л. 1—8; Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 64; Захаров В.В» В преддверии секретных протоколов. С. 39; Захаров В.В. Перед военной грозой. (Советско-германские военно-политические отношения 1939—1941 гг.). М.: ГАВС, 1991. С. 27, 35-36.

71. Мрочковский Стефан Иосифович (1885—1967) — советский военный разведчик-нелегал. Корпусной комиссар (1935). Окончил реальное училище и юридический факультет Харьковского университета. Член РСДРП с 1905 г. Присяжный поверенный Кроме русского владел французским, английским и немецким языками. В 1917—1918 гг. — председатель Елисаветградского Совета и ревкома. В 1919 г. был схвачен деникинцами, но смог бежать» В 1919—1921 гг. — агитатор-пропагандист и сотрудник органов народного образования в Елисаветграде, Кисловодске, Харькове и Москве, 11.1921 г. — 03.1925 г. — председатель комитета в ВСНХ, член российско-украинской делегации на «смешанных СССР и Польши реэвакуационной и специальной комиссиях», в 1925—1927 гг. — юрисконсульт, член и председатель правления АО «Берсоль» и «Метахим» (Москва), через которые осуществлялись некоторые из секретных программ советско-германского военного сотрудничества, в 1927—1928 гг. и в 1939—1940 гг. возглавлял советско-германскую фирму «Востваг», имевшую филиалы во многих странах мира и входившую в мобилизационную сеть коммерческих предприятий советской военной разведки за рубежом. В 1928—1939 гг. — начальник мобилизационной сети коммерческих предприятий IV управления (Разведупра) РККА за рубежом, занимавшейся финансированием разведработы и легализацией разведчиков. В 1933 г. вместе с супругой переехал из Германии во Францию. В 1940 г. был арестован режимом Виши, заключён в концлагерь, но впоследствии освобождён. Перебрался в США, где работал под именем Базилиуса Бухгольца. 16.11.1942 г., ликвидировав, в соответствии с приказом, «Востваг» и др. организации, вернулся в СССР. 18.01.1943 г. был арестован и 9 лет отсидел в тюрьме в строгой изоляции. Решением ВКВС СССР от 26.08.1952 г. по обвинению в «антисоветской деятельности» приговорён к 15 годам лишения свободы. 23.07.1953 г. приговор был отменён, а 20.08 того же года Мрочковский был освобождён из-под стражи. Восстановлен в кадрах Вооружённых сил, 12.08.1954 — в рядах ВКП(б), как член партии с 1905 г. с перерывом в партийном стаже с 01.1943 г. до 07.1953. С 26.10.1953 г. — в отставке по болезни, персональный пенсионер.

72. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 68-69.

73. Там же. С. 23; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 52. Л. 383.

74. Более подробно см.: Почтарёв А.Н. и др. ВТС России (Исторический очерк). М.: ООО «Военный парад», 2010. С. 72-86.

75. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 101.

76. См.: Шигалин Г.И. Военная экономика в Первую мировую войну. М.: Воениздат, 1956.

77. Энциклопедия отечественной артиллерии. Минск: ООО «Харвест», 2000. С. 161,355.

78. Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф. 1. Оп. 2. Д. 170. Л. 34—35.

79. Там же; Бескровный Л.Г. Армия и флот в начале XX в. Очерки военно-экономического потенциала. М.: Наука, 1986. С. 135-136.

80. Артемьев А.М. Указ. соч. М.: Воениздат, 1996. С. 13-17.

81. Коршунов Ю.Л. Россия и США. Страницы морской истории. М.: Международные отношения, 2008. С. 114-125.

82. Военная промышленность России в начале XX в. (1900—1917). Документы и материалы. Т. 1. М.: Новый хронограф, 2004. С. 44.

83. Моисеев С.П. Список кораблей русского парового и броненосного флота (с 1861 по 1917 гг.). М., 1948. С. 52-88; Бескровный Л.Г, Указ. соч. С. 163-164, 173, 179.

84. Важно отметить, для сравнения, что расходы Военного и Морского министерств на закупку воздухоплавательного оборудования за рубежом в период Русско-японской войны составили соответственно 0,6 и 0,2 млн руб. //Дружинин Ю.О., Емелин А.Ю. Воздухоплавательный крейсер «Русь». М.: Якорь, 1997. С. 13.

85. 12.10.1906 г. корабль был передан в собственность фирме «Воссидло и К°» за 270 тыс. германских марок для разделки на металл. 26.10.1906 г. был отбуксирован фирмой «Братья Берман» в Германию, в г. Штеттин на разборку // Там же. С. 50.

86. Военная промышленность России в начале XX в. Указ. сон. С. 496, 497, 551.

87. Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 165.

88. Сперанский Александр Васильевич (1880—1938) — инженер-механик, основоположник отечественной школы судового машиностроения. Русский. Беспартийный. В 1906 г. окончил Санкт-Петербургский технологический институт. В 1906—1913 проработал инженером-конструктором Общетехнического отдела судостроительно-механической конторы (с 1907 г.) Путиловского завода (с 1922 г. — Северной судостроительной верфи). Принимал активное участие в создании первого в отечественном судостроении турбинного эскадренного миноносца «Новик» с нефтяным отопление котлов. В 1911—1912 гг. дважды находился в командировках на заводы Штеттинского общества «Вулкан» в гг. Штеттине и Гамбурге, на турбинный завод «Всеобщей компании электричества» в г. Берлине (Германия) для наблюдения за проектированием, изготовлением и участия в испытаниях котлов и турбин для этого корабля. В 1913—1914 гг. — начальник механического бюро Ревельского судостроительного завода АО «Беккер и К°». В 1913 г. прошёл стажировку по созданию паровых турбин на заводе фирмы «Броун-Бовери» в г. Бадене (Швейцария) — поставщике главных турбин для серийных «Новиков» модификации «Изяслав». В 08.1914 г. вернулся в Петроград, где поступил конструктором Технической конторы по машиностроению Путиловской верфи «АО Путиловских заводов». 11.1920 г. — 10.1924 г. — помощник начальника, 10.1924 г. — 1927 г. — начальник этой конторы. В 1925 г. правлением «Судотреста» командировался в Германию, Италию, Данию и Чехословакию. В 1926 г. возглавил проектирование первой отечественной котлотурбинной энергетической установки для СКР типа «Ураган». В 1927—1931 гг. — заведующий Техническим бюро Северной судостроительной верфи, в 1931—1937 гг. — начальник П (механического) отдела ЦКБС, 2-го сектора ЦКБС-1, ЦКБ-17 (с 1937 г.). Руководил созданием и отработкой котлотурбинных энергетических установок для СКР, лидеров, ЭМ и КР, а также дизельных — для ТЩ. В 1909—1937 гг. преподавал в Ленинградском политехническом институте. 22.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР от 03.01.1938 г. был приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинграде 09.01.1938 г. В 1957 г. определением Военного трибунала Одесского военного округа постановление в отношении его было отменено и дело прекращено за отсутствием состава преступления.

89. См.: Никитин В.А. О себе, времени и кораблях. СПб.: Моринтех, 2004.

90. Судостроение. 2006. № 6. С. 64-66.

91. Позже корабли вошли в состав флота Германии (е местным вооружением) под названиями «Эльбинг» и «Пиллау».

92. Из-за многочисленных конструктивных дефектов в 1934 г. «Грознефть» превратили в плавучий портовый терминал для бункеровок — несамоходную баржу. В 1938 г. поставили на прикол в г. Мариуполе. В октябре 1941 г. судно было затоплено. В 1942 г. его подняли немецкие спасатели и превратили в бункер, затем снова затопили. В 1944 г. было поднято моряками ЧФ и прослужило ещё 8 лет в роли бункеровочного судна. «Азнефть», принадлежавший ГП Черноморское государственное нефтеналивное пароходство «Совтанкер», в 1936 г. в штормовую погоду разломился от удара о мол и затонул в порту Туапсе. Судно списали в 12.1938 г.

93. Корабли и вспомогательные суда советского Военно-Морского Флота(1917—1927 гг.). (Справочник). М.: Воениздат, 1981. С. 17;Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928—1945: Справочник. М.: Воениздат, 1988. С. 21-23.

94. Reichsmarine (нем.) — флот Рейха, «имперский флот» — официальное название германских ВМС с 1918 по 1935 гг. Встречается и иное название командования ВМС Германии в 1929—1930 гг. — маринляйтунг. С 1935 г. — кригсмарине.

95. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 91-93.

96. Кассациер Абрам Самуилович (1900—1965) — инженер-конструктор, кораблестроитель. Лауреат Сталинской премии (1948). В 1926 г. окончил кораблестроительный факультет Ленинградского политехнического института. Работал в КБ подводных лодок Балтийского судостроительного завода. В 1928 г. командировался в Германию. До 1931 г. — главный конструктор проекта реставрации английской подводной лодки «Л-55». В 1931—1936 гг. — главный инженер завода, в 1936—1937 гг. — уполномоченный Главморпрома в Италии и наблюдающий за постройкой кораблей, заказанных для советского ВМФ, в 1937— 1938 гг. — начальник отдела кораблестроения Народного комиссариата судостроительной промышленности. Одновременно в 1931—1937 гг. являлся деканом кораблестроительного факультета! Ленинградского кораблестроительного института. 23.04.1938 г. был арестован и репрессирован. 29.05.1940 г. осуждён на 10 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. До 1946 г. отбывал срок в Москве, в закрытом ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевской» или «Болшевской» «шарашке»), где работал главным конструктором Остехбюро.1 Реабилитирован 17.11.1954 г. С 1946 г. — главный конструктор ЦКБ; Балтийского завода, затем перешёл на работу в ЦКБ-18. В 1953 г. — главный конструктор опытной малой подводной лодки с машинной установкой пр. 615, в 1953—1955 гг. — главный конструктор подводной лодки пр. А615 в Ленинградском ЦКБ-16. С 1955 г. — вновь в ЦКБ-18 (с 1966 г. — «Рубин»). В 1959—1963 гг. — главный конструктор большой дизельной подводной лодки с крылатыми ракетами пр. 651. Участвовал в создании первого советского атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения пр. 667А.

97. РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 709. Л. 25—26.

98. Сивков Александр Кузьмич (1892—1938) — флагман 1-го ранга (25.01.1937). Русский. Член ВКП(б) с 1920 г. 29.05.1909 г. окончил Кронштадтскую гимназию, обучался в Санкт-Петербургском университете, 15.04.1913 г. окончил механическое отделение Морского инженерного училища, 14.03.1925 г. — командный факультет ВМА. После производства в офицеры с 09.05.1913 г. находился в практическом плавании на КР «Адмирал Макаров», 26.08.1913 г. — 17.05.1914 г. — вахтенный механик, 17.05—22.07.1914 г. — и.д. минного механика, 22.07.1914 г. — 22.06.1915 г. — вахтенный механик, 22.06—08.10.1915 г. — и.д. минного механика броненосного КР «Россия», 08.10.1915 г. — 18.01.1916 г. — трюмный механик ЭМ «Изяслав», 29.02—28.12.1916 г. — наблюдающий по механической части за постройкой кораблей БФ, 28.12.1916 г. — судовой механик ЭМ «Мощный». Участвовал в Первой мировой войне. Последний чин в императорском флоте — инженер-механик лейтенант. После Октябрьской революции 1917 г. поддержал советскую власть. Участник Гражданской войны. Летом 1918 г. — командир 5-й Кронштадтской лёгкой артиллерийской батареи, в 1918—1919 гг. — флагманский инженер-механик Чудской и Припятской военных флотилий, 25.09.1919—1920 гг. — флагманский инженер-механик и начальник механической части штаба Днепропетровской военной флотилии. После окончания ВМА в 1925—1926 гг. — помощник командира эсминцев «Артём», «Энгельс», командир эсминцев «Сладков», «Сталин», 12.1926—07.01.1928 гг. — помощник начальника Оперативного отдела штаба МСБМ, 10.01.1928 г. — 29.03.1930 г. — командир и комиссар ЛК «Октябрьская Революция», 29.03.1930 г. — 20.08.1935 г. — начальник 2-го (Технического), 04.02.1932 г. — 04.1933 г. — начальник 4-го (Кораблестроительного) управления УВМС РККА, 04.1933 г. — 20.08.1935 г. — начальник Главного управления кораблестроения УВМС РККА. В качестве руководителя морской группы в составе советских комиссий командировался в Италию, Германию, Голландию и Францию. 20.08.1935 г. — 25.01.1937 г. — начальник штаба КБФ, 25.01—01.08.1937 г. — командующий КБФ. Член Военного совета при наркоме обороны СССР. 01.08.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 22.02.1938 г. по обвинению в «принадлежности к военно-фашистскому заговору» приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение в тот же день. Определением ВКВС СССР от 10.10.1956 г. реабилитирован.

99. Орас Павел (Пауль) Юрьевич (1897—1943) — военинженер 1-го ранга (1935). Эстонец. В 1916 г. окончил Ревельскую гимназию, поступил на механическое отделение Морского инженерного училища. В 1922 г. окончил механическое отделение Специальных курсов командного состава ВМС РККА, в 1926 г. — механический факультет ВМА. В 1917 г. вступил в члены РСДРП. Будучи старшим гардемарином, окончил два курса училища, которое в 1918 г. было расформировано. В 1918—1920 гг. — машинный старшина ЛК «Гангут» БФ. В 1919 г. воевал в составе отряда моряков против войск Н.Н. Юденича на сухопутном фронте, командовал полуротой, ротой. В 1921 г. — механик учебного судна «Трансбалт», и.д. командира броненосного КР «Адмирал Макаров». С 03.1926 г. — военно-морской атташе при Полпредстве СССР в Швеции. В 1928 г. — комиссар экспедиции на ледоколе «Красин» по спасению в Арктике потерпевшего аварию экипажа итальянского дирижабля «Италия» генерала У. Нобиле. В 1928—1932 гг. — помощник, председатель НТК ВМС РККА, в 1932—1933 гг. — преподаватель ВМА им. К.Е. Ворошилова. В 1933—1936 гг. — военно-морской атташе при Полпредствах СССР в Италии и Греции (одновременно), США. В 1936—1938 гг. — заместитель начальника Главного управления судостроительной промышленности Народного комиссариата оборонной промышленности СССР. 14.06.1937 г. был арестован по обвинению в «участии во вредительской антисоветской организации». 30.05.1940 г. выездной сессией ВКВС СССР в Таллине приговорён к 10 годам заключения и 5 годам поражения в правах. Был возвращён в Ленинград, в «шарашку» — тюрьму специального назначения для содержания и организации труда осуждённых — ОКБ № 196 4-го спецотдела НКВД СССР следственного изолятора «Кресты», затем — при Ленинградском заводе «Судомех» (бывшем Адмиралтейском) (позднее ОКБ вошло в ЦСКБ-18, ныне — ЦКБ «Рубин»), занимавшееся разработкой ПЛ, 08.1941 г. — 1942 г. — эвакуирован в ОКБ при судостроительном заводе № 340 в Зеленодольске, затем — в Москву, где в 1943 г. в ИТЛ он умер от рака. Реабилитирован в 1956 г.

100. Эскизный проект лидера разработало Бюро НТК ВМФ.

101. Никитин В.А. Указ. соч.

102. Кроме того, в Риме (Италия) побывали А.К. Сивков (это была его вторая поездка в эту страну после 1930 г.) и В.А. Никитин, где вместе с заместителем Торгпреда Шапиро и начальником Инженерного отдела Сучковым они провели переговоры с итальянскими фирмами «Ансальдо» и «Адриатике» по поставке механической установки для крейсера «Киров» // Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 146-147.

103. Там же. С. 90—93; Дмитриев В.И. С. 134-139; РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 709. Л. 25—26.

104. Мишанов С.А., Захаров В.В. Военное сотрудничество СССР и Германии в 1921—1933 гг. М.: ВПА, 1991. С. 81-108.

105. Морской атлас. М.: ГШ ВМФ СССР, 1963. Том III. Часть 2. С. 8.

106. Зоф Вячеслав Иванович (1889—1937) — видный военно-морской деятель СССР. Чех. Член РСДРП с 1913 г. Окончил народную школу и вечерние общеобразовательные курсы. В период Первой мировой войны — слесарь на Сестрорецком оружейном заводе, где возглавлял подпольную большевистскую организацию, являлся депутатом Петроградского Совета. В июле 1917 г. был связным между В.И. Лениным и ЦК партии, организовал его переезд из Петрограда в Разлив. В 1917—1918 гг. — председатель Совета фабзавкомов транспортных рабочих. В РККА с 1918 г. В период Гражданской войны — комиссар стрелковой бригады, 29-й стрелковой дивизии, начальник снабжения 3-й армии Восточного фронта. В 1919—1920 гг. — член РВС ФБМ, БФ и Комитета обороны г. Петрограда, 02—11.1920 г. — комиссар Главного управления и начальника ГПУ водного транспорта (Главполитвода). 28.10.1920 г. — 24.10.1921 г. — помощник командующего МС Республики по техническо-хозяйственной части, член Совета военной промышленности, 19.11.1921 г. — 01.04.1924 г. — комиссар при помглавкоморе, 01.04—09.12.1924 г. — комиссар МС Республики, 09.12.1924 г. — 23.08.1926 г. — начальник и комиссар МС СССР (наморси), с 18.12.1924 г. являлся членом РВС СССР. В 1922 г. являлся членом Высшего академического военно-педагогического совета. В 1927—1929 гг. — председатель Правления Совторгфлота, член Коллегии Наркомата путей сообщения, в 1930—1931 гг. — заместитель наркома путей сообщения СССР, в 1931—1936 гг. — первый заместитель наркома водного транспорта. В 1936 г. переведён на должность директора завода «Компрессор» (г. Москва). 20.12.1936 г. арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 19.06.1937 г. за «участие в антисоветской террористической организации» приговорён к смертной казни. Расстрелян 20.06.1937 г. на Бутовском полигоне. Прах захоронен на Новом Донском кладбище г. Москвы. Определением ВКВС СССР от 22.02.1956 г. реабилитирован.

107. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 20.

108. В 1933 г. органы ОГПУ УССР разоблачили в г. Николаеве резидентуру немецкой разведки, действовавшую под прикрытием торговой фирмы «Контроль-К°», возглавлявшейся В.Э. Верманом (1883 г. р., уроженец г. Херсона, проживал в городе и работал начальником механосборочного цеха «Плуг и молот»). В организацию! входили: Штайвех, Блимке, Наймаер, Л. Бруно, инженер Шеффер, инженер-механик Визер, электрик А.В. Сгибнев и др. Цель организации — срыв судостроительной программы набиравшего мощь военного и торгового флота СССР. Конкретные задачи — совершение» диверсий на Николаевском заводе им. Анри Марти, сбор информации! о строящихся там судах, большинство из которых были военными, а также руководство всей немецкой разведсетью на юге России: в гг. Николаеве, Одессе, Херсоне и Севастополе. Шпионской деятельностью В.Э. Верман начал заниматься с 1908 г. (с реализацией новой морской программы России), когда, работая в отделе морских машин на Николаевском заводе «Наваль», был завербован немецкими инженерами того же отдела Моором и Ганом. После их отъезда на родину работой В.Э. Вермана руководил вице-консул Германии Винштайт, одновременно являвшийся гауптманом (офицером), резидентом Генерального штаба Германии (бежал в г. Берлин в июле 1914 г. — за несколько дней до начала Первой мировой войны). В 1918 г. «за самоотверженную работу и шпионскую деятельность в пользу Германии» В.Э. Верман удостоился со стороны германского командования Железного креста 2-й ст. С 1923 г. работу его группы координировал секретарь германского консульства в Одессе Ган. По окончании следствия в марте 1934 г. В.Э. Верман был выдворен за пределы СССР, Шеффер приговорён к расстрелу (но архивных сведений о приведении приговора в исполнение не обнаружено), а А.В. Сгибнев — к 3 годам лагерей. В 1989 г. на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв политических репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов» В.Э. Верман и А.В. Сгибнев были реабилитированы // См.: Христофоров В. С., Черепков А. П. Секреты российского флота. Из архивов ФСБ. М.: Вече, 2014; Дмитриев В.И. С. 122.

109. Никитин В.А. Указ. соч.

110. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 95-96, 103; Захаров В.В. Перед военной грозой. Указ. соч. С. 30, 34.

111. Уншлихт Иосиф (Юзеф) Станиславович (1879—1938) — советский партийный деятель, один из создателей органов государственной безопасности — ВЧК—ГПУ. Член РСДРП с 1906 г. Окончил Высшие технические курсы, электротехник. 04—10.1917 г. — член Петроградского совета, в октябре 1917 г. — член Петроградского военно-революционного комитета, в 1917—1918 гг. — член коллегии Наркомата внутренних дел РСФСР, 04.1918 г. — 01.1919 г. — председатель Центральной коллегии по делам пленных и беженцев, 02—04.1919 г. — нарком по военным делам Литовско-Белорусской ССР, член Президиума ЦК КП Литвы и Белоруссии, 04.1919 г. — 04.1921 г. — заместитель председателя Совета обороны Литовско-Белорусской ССР. Принимал участие в Гражданской войне, РВС 16-й армии и Западного фронта. 04.1921 г. — 08.1923 г. — заместитель председателя ВЧК—ГПУ, 08.1923 г. — 1924 г. — член РВС СССР и начальник снабжения РККА, в 1924—1925 гг. — член Центральной ревизионной комиссии РКП(б). С 1925 г. — кандидат в члены ЦК ВКП(б). 02.1925 г. — 06.1930 г. — заместитель председателя РВС СССР и заместитель наркома по военным и морским делам СССР, одновременно с 01.1927 г. — председатель Осоавиахима СССР, в 1933—1935 гг. — начальник ГУ ГВФ при СНК СССР, с 02.1935 г. — секретарь Союзного Совета ЦИК СССР. 11.06.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 28.07.1938 г. по обвинению в принадлежности к «диверсионно-шпионской сети польской разведки в СССР», существовавшей в виде так называемой «Польской организации войсковой» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 29.07.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. Реабилитирован и восстановлен в партии 10.03.1956 г.

112. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 151. Л. 23.

113. Путна Витовт Казимирович (1893—1937) — комкор (1935). Литовец. В 1915 г. призван в царскую армию. Участвовал в Первой мировой войне. В 1917 г. окончил школу прапорщиков, командовал батальоном. Член РСДРП с 02.1917 г. В Красной Армии с 04.1918 г. 05—09.1918 г. — военком Витебского военного комиссариата, 09.1918 г. — 05.1919 г. — комиссар 1-й Смоленской (позже — 26-й стрелковой) дивизии, 05—07.1919 г. — командир 228-го Карельского полка, 07-4 12.1919 г. — командир 2-й бригады той же дивизии, 12.1919 г. — 09.1922 г. — начальник 27-й Омской стрелковой дивизии. Воевал на Восточном фронте, с Польшей, участник подавления Кронштадтского восстания (1921) и крестьянских восстаний на Нижней Волге. В 1923 г. окончил Высшие академические курсы при Военной академии РККА. 05.1923 г. — 04.1924 г. — начальник и военком 2-й Московской пехота ной школы, в 04—10.1924 г. — начальник и военком Управления по войсковой подготовке при инспекторе РККА, с 11.1924 г. — помощник инспектора РККА по пехоте. В 1924—1925 гг. — военный советник в Китае, 10—11.1925 г. — заместитель начальника Главного управления РККА, 11.1925. — 02.1927 г. — начальник Управления военно-учебных заведений РККА, 02—06.1927 г. — командир и военком 2-го стрелкового корпуса. С 08.1927 г. на военно-дипломатической работе: военный атташе при полномочном представительстве СССР в Японии (08.1927 г. — 10.1928 г.), Финляндии (11.1928 г. — 04.1929 г.), Германии (05.1929 г. — 07.1931 г.). Изучал организацию штабной службы в рейхсвере. 07.1931 г. — 01.1932 г. — командир и военком 14-го стрелкового корпуса, 01.1932 г. — 07.1934 г. — командующий Приморской группой войск ОКДВА, 07.1934 г. — 1936 г. — военный атташе при полномочном представительстве СССР в Англии. В 1936 г. был отозван в СССР и 20.08.1936 г. арестован и репрессирован. Специальным судебным присутствием ВС СССР 11.06.1937 г. по обвинению в «участии в военном заговоре» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 12.06.1937 г. в подвале ВКВС СССР. Определением ВКВС СССР от 31.01.1957 г. реабилитирован.

114. Ермаченков С.В. Указ. соч.

115. Меженинов Сергей Александрович (1890—1937) — комкор (1935). Русский. Член ВКП(б)с 1931 г. В 1908 г. окончил 2-й Московский кадетский корпус, а в 1910 г. — Казанское военное училище. В августе 1913 г. поступил в Николаевскую военную академию, но не окончил её. С 11.1914 г. — подпоручик, командир роты 3-го лейб-гвардии Литовского полка, 01—07.1915 г. — адъютант этого полка, 07.1915 г. — 10.1916 г. — обер-офицер для поручений при штабе 37го армейского корпуса. В 1916 г. окончил Киевскую школу лётчиков-наблюдателей и принимал участие в Первой мировой войне в составе 17-го и 23-го авиационных отрядов. В сентябре 1917 г. окончил ускоренный курс Николаевской военной академии и исполнял обязанности обер-офицера и штаб-офицера для поручений при штабе 13-го и 27-го армейских корпусов. В 12.1917 г. — капитан, железнодорожный агент в распоряжении коменданта г. Курска, в феврале 1918г. выдержал экзамен на должность начальника железнодорожной станции. С 08.1918 г. в РККА. Участник Гражданской войны: 08—09.1918г. — квартирмейстер Восточного фронта, 09—11.1918 г. — начальник штаба 4-й армии того же фронта, 12.1918г. — 01.1919г. — начальник штаба 8-й армии Южного фронта, 03—08.1919 г. — командующий 3-й армией Восточного фронта, 09.1919 г. — 07.1920 г. — командующий 12-й армией Южного фронта, 09—10.1920 г. — начальник штаба 4-й армии Западного фронта, 10—12.1920 г. — командующий 15-й армией Западного фронта. 12.1920 г. — 07.1921 г. — помощник инспектора пехоты РККА, 07—10.1921 г. — помощник начальника штаба, начальник штаба Орловского военного округа, 11.1921 г. — 07.1923 г. — начальник штаба Западного фронта, 07.1923 г. — 12.1924 г. — начальник штаба, первый помощник начальника Главвоздухфлота, 12.1924 г. — 02.1925 г. — начальник штаба ВВС РККА, 02—10.1925 г. — начальник штаба Украинского военного округа, 10.1925 г. — 09.1929 г. — помощник начальника ВВС РККА, с 09.1929 г. (по совместительству) — инспектор ВВС РККА. В 1929 г. командировался в Германию. 06.1932 г. — 03.1933 г. — заместитель начальника ВВС РККА и начальник штаба ВВС РККА, 03.1933 г. — 06.1937 г. — заместитель начальника штаба (с 1935 г. — Генерального штаба) РККА. Член Военного совета при наркоме обороны СССР. 10.06.1937 г. (накануне суда над группой маршала М.Н. Тухачевского) предпринял попытку к самоубийству, произведя выстрелы из пистолета в область сердца и головы. Тяжелораненым был помещён на излечение в Кремлёвскую больницу. 20.06.1937 г. арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 28.09.1937 г. по обвинению «в шпионаже и участии в военном заговоре» приговорён к высшей мере ) наказания. Расстрелян в тот же день. Определением ВКВС СССР от I 11.07.1957 г. реабилитирован.

116. Уборевич Иероним Петрович (1896—1937) — командарм; 1-го ранга (1935). Литовец. В 1914 г. с золотой медалью окончил) реальное училище г. Двинска. В 1914—1915 гг. учился на механическом факультете Петроградского политехнического института. Весной 1916 г. окончил Константиновское артиллерийское училище. Участвовал в Первой мировой войне подпоручиком, младшим, офицером 15-го тяжёлого артдивизиона. Член РСДРП(б) с 03.1917 01—02.1918 г. — командир отряда Красной гвардии в Бессарабии, воевал против румынских и австро-германских войск, был ранец и взят в плен. После побега из плена в августе 1918 г. — на Севера ном фронте: инструктор артиллерии, командир бригады, начальникi стрелковой дивизии (с 12.1918 г.). 11.10.1919 г. — 29.02.1920 г. — командующий 14-й армией Южного, Юго-Западного фронтов, с 29.02.1920 г. — командующий 9-й армией Кавказского фронта, в Польской кампании (1920) — командующий 14-й армией Юго-Западного фронта, с 06.1920 г. — командующий 13-й армии Юго-Западного, Южного фронтов, 11—12.1920 г. — командующий 14-й армией Юго-Западного фронта, 01—04.1921 г. — помощник (заместитель) командующего Вооружёнными Силами Украины и Крыма, 04—05.1921 г. — заместитель командующего войсками Тамбовского района при подавлении крестьянского восстания, затем — командующий войсками Минской губернии при подавлении крестьянских выступлений в Белоруссии, 08.1921 г. — 08.1922 г. — командующий 5-й отдельной армией и войсками Восточно-Сибирского военного округа, 17.08.1922 г. — 06.1924 г. — председатель Военного совета, военный министр Дальневосточной Республики и главнокомандующий Народно-революционной армии и флота ДВР (с 22.11.1922 г. — командарм 5-й Краснознаменной армии), 06.1924 г. — 01.1925 г. — начальник штаба и заместитель командующего войсками Украинского военного округа, 02.1925 г. — 11.1927 г. — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа, 08.1926 г. — 06.1934 г. — член РВС СССР. В 1927—1928 гг. командировался в Германию, где обучался в военной академии, участвовал в полевых поездках и манёврах рейхсвера. 11.1928 г. — 11.1929 г. — командующий войсками Московского военного округа, 11.1929 г. — 06.1931 г. — начальник вооружений РККА, с 06.1930 г. — одновременно заместитель наркома по военным и морским делам СССР — заместитель председателя РВС СССР. В 1930 г. вторично командировался в Германию для ознакомления с германскими военными заводами. 06.1931 г. — 05.1937 г. — командующий войсками Белорусского военного округа. Кандидат в члены ЦК ВКП(б) (с 01.1932 г.), член Бюро ЦК КП(б) Белоруссии. 20.05.1937 г. назначен командующим войсками Среднеазиатского военного округа. 29.05.1937 г. был арестован и репрессирован. Опросом членов ЦК ВКП(б) 30.05—01.06.1937 г. исключён из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б). 11.06.1937 г. его дело было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР на закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования приговора, и по обвинению в «участии в военно-фашистском заговоре» он был приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в ночь на 12.06.1937 г., тело сожжено в крематории Донского монастыря. Определением ВКВС СССР от 31.01.1957 г. реабилитирован.

117. Ефимов Николай Алексеевич (1897—1937) — комкор (1935). Украинец. Член ВКП(б) с 1918 г. Образование высшее. Подпоручик царской армии. В РККА с 1989 г. В 1922 г. окончил Военную академию РККА. В 1918—1921 гг. — начальник политотдела 3-й армии Восточного фронта, начальник штаба 2-й бригады 42-й стрелковой дивизии, помощник командира 14-й стрелковой дивизии, помощник начальника штаба Ленинградского военного округа, в 1921—1923 гг. — начальник штаба войск ВЧК, в 1924—1926 гг. — начальник командного управления штаба РККА, в 1926—1931 гг. — заместитель начальника вооружений РККА, в 1931—1937 гг. — начальник Главного артиллерийского управления РККА, одновременно в 1934—1937 гг. — член Военного совета при НКО СССР. 22.05.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 14.08.1937 г. приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в тот же день. Определением ВКВС СССР от 09.02.1957 г. реабилитирован.

118. Тухачевский Михаил Николаевич (1893—1937) — советский военный деятель, военачальник, военный теоретик. Маршал Советского Союза (1935). Кандидат в члены ЦК ВКП(б). Член ЦИК СССР всех созывов. Окончил гимназию, Московский кадетский корпус и Александровское военное училище. В 1914 г. подпоручиком Семёновского полка участвовал в Первой мировой войне. В феврале 1915 г. попал в плен, содержался в крепости Ингольтштадт (Бавария) вместе с капитаном де Голлем — будущим президентом Франции, откуда бежал в октябре 1917 г. (это был его пятый побег). По возвращении в Россию был избран ротным командиром и произведён в капитаны Семёновского полка и в этом звании демобилизован. В РККА с 1918 г. В том же году стал членом РКП(б). В годы Гражданской! войны командовал армиями на Восточном и Южном фронтах, был командующим Кавказским и Западным фронтами. В мае 1920 г. причислен к Генштабу РККА. 03—07.1921 г. руководил частями Красной Армии при подавлении мятежа моряков в Кронштадте и антиправительственного крестьянского восстания в Тамбовской и Воронежской губерниях. 25.07.1921 г. — 24.01.1922 г. — начальник Военной академии РККА, 24.01.1922 г. — 26.03.1924 г. — командующий Западным фронтом, 11.1925 г. — 05.1928 г. — начальник Штаба РКК — заместитель наркома по военным и морским делам, 05.1928 г. — 06.1931 г. — командующий Ленинградским военным округом, 06.1931 г. — 15.03.1934 г. — начальник вооружений РККА — заместитель председателя РВС СССР, 15.03.1934 г. — 04.1936 г. — заместитель, 04.1936 г. — 10.05.1937 г. — первый заместитель наркома обороны и начальник управления боевой подготовки РККА. В период 1922— 1933 гг. неоднократно командировался в Германию, в т.ч. в 1932 г. на большие манёвры рейхсвера (под псевдонимом «генерал Тургуев»). В январе 1936 г. в составе советской делегации присутствовал на похоронах английского короля Георга V в Англии. Написал более 120 работ, в т.ч. 15 книг и брошюр и свыше 30 статей по теории и практике военного искусства и строительства РККА. 10.05.1937 г. назначен командующим войсками Приволжского военного округа. 22.05.1937 г. был арестован и репрессирован. 11.06.1937 г. его дело было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР на закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования приговора и по обвинению в руководстве «антисоветской троцкистской организацией в Красной Армии» и «участии в военно-фашистском заговоре» был лишён воинского звания и приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в ночь на 12.06.1937 г., тело сожжено в крематории Донского монастыря. Определением ВКВС СССР от 31.01.1957 г. реабилитирован. В партийном отношении реабилитирован решением КПК при ЦК КПСС от 27.02.1957 г.

См. также: Ермаченков С.В. Указ. соч.

119. Там же.

120. Берг Аксель Иванович (1893—1979) — инженер-адмирал (08.08.1955). Шведско-финско-немецкого происхождения. Герой Социалистического Труда (1963), академик АН СССР (1946). Член ВКП(б) с 1944 г. В 1908 г. окончил Александровский кадетский корпус, в 1912 г. — общие классы Морского корпуса, в 1914 г. — Специальные курсы Морского корпуса, в 1917 г. — Штурманский офицерский класс, в 1922 г. — четыре курса электромеханического отделения 1-го Петроградского политехнического института и классы специалистов-подводников, в 1923 г. — экстерном Военно-морское инженерное училище, в мае 1925 г. — электротехнический факультет ВМА. Во флоте с 1911 г. Участник Первой мировой войны. 05.1914 г. — 07.1916 г. — вахтенный начальник, младший штурман и ротный командир ЛК «Цесаревич», 07.1916 г. — 12.1917 г. — штурман и офицер связи на английской ПЛ «Е-8» БФ. Участвовал в Ледовом походе кораблей БФ в 1918 г. Перешёл на сторону советской власти. 12.1917 г. — 02.1918 г. — находился в море и госпитале, 02—08.1918 г. — старший помощник командира ЭМ «Капитан Белли», 08.1918 г. — 07.1921 г. — штурман ПЛ «Пантера», «Рысь», 07—12.1921 г. — командир ПЛ «Змея», «Волк». В 1922 г. присвоено звание «Герой труда Отдельного дивизиона подлодок Балтфлота». Участвовал в разработке «Правил службы на подводных судах», 05.1925 г. — 05.1927 г. — преподаватель Военно-морского инженерного училища, 05.1927 г. — 11.1932 г. — заведующий классом связи Специальных курсов комсостава ВМС РККА и одновременно председатель секции радиосвязи и радионавигации НТК УВМС РККА, 11.1932 г. — 12.1937 г. — начальник Ленинградского научно-исследовательского морского института связи ВМС РККА. Одновременно преподавал в Военно-технической академии и Ленинградской электротехническом институте. В 1928 г. и 1930 г. командировался в Германию, в 1929 г. — в США и Францию, в 1930 г. и 1932 г. в Италию. 26.11.1935 г. присвоено воинское звание инженер-флагмана 2-го ранга. 25.12.1937 г. был арестован и репрессирован. 05.01.1938 г. уволен из ВМФ. До 09.05.1940 г. по обвинению «во вредительстве» находился в заключении под следствием, где работал в одном из «особых» КБ НКВД, руководя разработкой военных систем связку 09.05.1940 г. решением ОС при НКВД СССР «дело было прекращено за недоказанностью преступления». 28.05.1940 г. освобождён и вскоре восстановлен в кадрах ВМФ и воинском звании. 21.5.1941 г. присвоено новое воинское звание инженер-контр-адмирал. 07.1940 г. — 4 10.1942 г. — начальник кафедры общей электротехники, профессор кафедры кораблевождения, 10.1942 г. — 12.1944 г. — общей тактики ВМА им. К.Е. Ворошилова и одновременно 07.1943 г. — 10.1944 г. — заместитель наркома электронной промышленности СССР, 09.1943 г. — 11.1944 г. — заместитель председателя Совета по радиолокации при ГКО, 12.1944 г. — 1945 г. — в распоряжении Совета по радиолокации при ГКО, 1945 г. — 03.1950 г. — член Оргбюро радиотехники и электросвязи им. А.С. Попова, заместитель председателя Комитета по радиолокации при Совете министров СССР, 03.1950 г. — 04.1957 г. — начальник ЦНИИ № 108, одновременно с 1951 г. — заместитель директора Института радиотехники, 09.1953 г. — 02.1957 г. — заместитель министра обороны СССР по радиолокации. 06.1957 г. — 04.1958 г. — научный консультант по радиоэлектронике при заместителе министра обороны СССР по вопросам военной науки, 04.1958 г. — 09.1960 г. — военный консультант Группы генеральных инспекторов Минобороны СССР. В 1945—1956 гг. — член Комитета по Сталинским премиям, в 1959—1960 гг. — заместитель председателя Комитета по Ленинским премиям в области науки и техники. В 1946 г. входил в состав Ракетного комитета. Являлся одним из создателей и редактором обширной научно-популярной книжной серии «Массовая радиобиблиотека», издававшейся с 1947 г. В 1950—1960 гг. — председатель Всесоюзного научного совета по радиофизике и радиотехнике АН СССР. С 1959 г. — председатель Научного совета по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР. С 09.1960 г. — в отставке. Автор ряда работ по электронным ламповым генераторам, стабилизации частоты и самовозбуждению генераторов, радиоприёмникам, радиопеленгованию, радиолокации и др. Выдвинул ряд проблем и разработал пути их решения, имеющих большое значение для развития радиоэлектроники и обороны страны. Реабилитирован посмертно 18.10.1991 г.

121 Смирнов-Светловский Пётр Иванович (Светловский — псевдоним с 1917 г.) (1897—1940) — флагман флота 2-го ранга (22.02.1938). Русский. Член РСДРП(б) с 1914 г. В 1916 г. окончил гимназию в Новочеркасске, в марте 1922 г. — Петроградский политехнический институт, 24.06.1927 г. окончил ВМА. Активно участвовал в Февральской и Октябрьской революциях 1917 г., являлся членом Кронштадтского комитета партии, редактором местной газеты «Пролетарское дело», комиссаром матросского отряда, начальником штаба и помощником командира Кронштадтского сводного отряда моряков. 10.1917 г. — 02.1918 г. — член Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депутатов. Участвовал в Гражданской войне: 02—03.1918 г. — комиссар минно-подрывного отряда моряков, 03—06.07.1918 г. — заведующий агитационно-издательским отделом Совета и редактор «Известий Кронштадтского Совета», 24.08—18.09.1918 г. — начальник штаба Волжской военной флотилии, 18.09—12.1918 г. — командир конного отряда 5-й особой отдельной армии Восточного фронта, 12.1918 г. — 17.04.1919 г. — комиссар и председатель Ревтрибунала Кронштадтской крепости, 17.04—25.07.1919 г. — командующий и комиссар Волжской военной флотилии, 22.08.1919 г. — 07.08.1920 г. — командующий Днепровской военной флотилией, одновременно — член РВС Гомельского УР, 14.08—22.09.1920 г. — начальник и комиссар 1-й Морской экспедиционной дивизии МСЧАМ/Юго-Западного фронта, осуществлявшей оборону Донбасса, 06.10—14.12.1920 г. — командующий Днепровской военной флотилией. В период учёбы в ВМА 14.07—20.11.1924 г. стажёром старшего помощника командира и военного комиссара СКР «Воровский» совершил дальний переход из Архангельска во Владивосток вокруг Европы в составе МСДВ, 12.1924 г. — 01.1925 г. командировался военным советником в Китай, 03—09.1926 г. — стажировался в должности помощника командира ЭМ «Энгельс» МСБМ. 06.1927 г. — 1929 г. — командир ЭМ «Энгельс» МСБМ, в 1929—1930 гг. — командир 1-го дивизиона эсминцев МСБМ. В этой должности дважды командировался в Германию. 05.10.1930 г. — 16.11.1931 г. — инспектор ВМС РККА, 09.12.1931 г. — 14.03.1934 г. — заместитель инспектору ВМС РККА. В этой должности 26.01—28.07.1932 г. являлся старшим морским экспертом делегации СССР на Женевских переговорах по pазоружению, 14.01—05.11.1934 г. на ледоколе «Красин» руководил экспедицией по спасению челюскинцев и снятию зимовщиков с о. Врангеля. 01.01—02.03.1934 г. — врид, 02.03.1934 г. — 15.08.1937 г. — инспектор УВМС РККА, 15.08.1937 г. — 10.01.1938 г. — командующий ЧФ, 15.01.1938 г. — 29.03.1939 г. — 1-й заместитель наркома ВМФ„ 22.06—08.09.1938 г. и 20—25.03.1939 г. — врио наркома ВМФ. Член Главного военного совета ВМФ с 08.04.1938 г. Депутат 1-го созыва Верховного Совета СССР с 19.12.1937 г. 26.03.1939 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 16.03.1940 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» был приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян наследующий день. Останки были захоронены на Донском кладбище г. Москвы. Определением ВКВС СССР от 23.06.1956 г. реабилитирован.

122. Леонов Александр Васильевич (1895—1939) — инженер-флагман 2-го ранга (02.12.1935). Русский. Член ВКП(б) с 1919 г. В марте 1917 г. окончил Морское училище (бывший Морской кадетский корпус), в котором обучался с 09.1911 г., 17.05.1918 г. — Офицерский артиллерийский класс, 04.03.1927 г. — факультет военно-морского оружия ВМА. 21.03.—01.08.1917 г. — мичман, вахтенный начальник, 01.08—25.10.1917 г. — старший артиллерист КР «Баян» БФ. Участвовал в Первой мировой войне. После Октябрьской революции (1917) перешёл на сторону советской власти. Участник Гражданской войны. 18.05—01.08.1918 г. — старший артиллерист КР «Олег», 01.08—22.11.1918 г. — портовый артиллерист Нижегородского военно-морского порта, 22.11.1918 г. — 13.08.1919 г. — флагманский артиллерист Волжской военной флотилии, 13.08.1919 г. — 11.05.1920 г. — главный артиллерист портов Волги и Каспия, 11.05.1920 г. — 13.03.1921 г. — главный артиллерист МСКМ. В мае 1920 г. участвовал в набеговой операции на персидский порт Энзели. 13.03—01.08.1921 г. — командир и комиссар Туапсинского военно-морского порта, 01.08.1921 г. — 27.01.1922 г. — уполномоченный комиссар Главного командира портов Чёрного моря на Юго-Востоке России, 27.01—29.04.1922 г. — командир и комиссар Новороссийского военно-морского порта. В период учёбы в ВМА с 24.10.1922 г. являлся членом Комиссии по организации Военно-морского научного общества, с 12.03.1923 г. — членом Совета академии, 05—28.08.1924 г. командировался на Амурскую военную флотилию для подготовки похода КЛ «Красный Октябрь» на о. Врангеля с целью закрепления острова за СССР и организации артиллерийских стрельб на учениях флотилии, 16.05—15.09.1925 г. находился в учебном плавании на ЭМ «Сталин», где исполнял обязанности артиллериста корабля. 04.03.1927 г. — 03.1928 г. — проходил стажировку на кораблях МСБМ и в штабе флота. 03.1928 г. — 04.1929 г. — старший член Приёмочной комиссии по наблюдению за постройкой кораблей в Ленинграде (Ленкомнабе), 04.1929 г. —04.1931 г. — начальник 4-го отдела Технического управления УВМС РККА, 25.04.1931 г. — 02.09.1932 г. — помощник начальника 2-го (учебно-строевого) Управления УВМС РККА. Являлся председателем артиллерийской секции НТК УМС РККА. В составе делегации УМС в феврале 1930 г. командировался в Германию, в 1931 г. — в Италию. 02.09.1932 г. — 15.02.1937 г. — начальник 5-го управления (вооружений) УВМС РККА, с 15.02.1937 г. — начальник 7-го отдела, в 15.02—10.07.1937 г. — заместитель начальника Управления вооружений УВМС РККА. 10.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 26.11.1937 г. по обвинению «во вредительстве, контрреволюционной деятельности» приговорён к расстрелу (по другим данным — к 10 годам лагерей). Приговор приведён в исполнение в тот же день. Место захоронения — Донское кладбище г. Москвы (по другим данным — умер в ИТЛ 20.01.1939 г.). Определением ВКВС СССР от 07.07.1956 г. реабилитирован.

123. Гидрограф-геодезист УВМС РККА // Черушев Н.С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе. М.: Вече, 2003. С. 326.

124. Алякрицкий Борис Евгеньевич (1899—1937) — инженер-флагман 2-го ранга (02.12.1935). Русский. Член ВКП(б) с 05.1919 г. Окончил реальное училище, два курса Морского инженерного училища, в 1918 г. перешёл на кораблестроительный факультет Петроградского политехнического института, в 1928 г. окончил факультет военного судостроения (машиностроительное отделение) ВМА. В РККА с 1918 г. Участник Гражданской войны. Воевал на Западном и Туркестанском фронтах: преподаватель пехотных курсов, адъютант начальника Мозырского боевого участка, военкома! отдельного мусульманского кавалерийского дивизиона, секретаря полномочного представительства РСФСР в Бухарской Народной Республике. В 1921—1922 гг. — заместитель начальника гарнизона г. Верный, инспектор организационно-инструкторского отдел! Политуправления войск Украины и Крыма. В период учёбы в ВМА 01—08.1928 г. стажировался в должности помощника старшего механика ЛК «Марат» МСБМ. 09.1928 г. — 05.1930 г. — старший член-приёмщик Комиссии по приёму вновь строящихся кораблей в г. Ленинграде, 05.1930 г. — 01.1933 г. — помощник председателя, 01.1933 г. — 01.1937 г. — председатель той же комиссии. Командировался в Германию, Голландию и Испанию. 01—02.1937 г. — начальник 6-го отдела УМС РККА, 02—07.1937 г. — начальник Управления кораблестроения УМС РККА. 10.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 26.11.1937 г. по обвинению «во вредительстве, контрреволюционной деятельности», в «участии в антисоветском военно-фашистском заговоре» приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение в тот же день. Место захоронения — Донское кладбище г. Москвы. Определением ВКВС СССР от 21.07.1956 г. реабилитирован.

125 Захаров В.В. В преддверии секретных протоколов. С. 98-99.

126. Орлов Владимир Митрофанович (1895—1938) — флагман флота 1-го ранга (20.11.1935). Русский. Член РКП(б) с 01.09.1918 г. Учился на юридическом факультете в Петербургском университете. В 1916 г. призван на военную службу, ходил на крейсере «Орёл», был зачислен в Отдельные гардемаринские классы, откуда в 1917 г. переведён в Школу мичманов военного времени. 15.04.1926 г. окончил Высшие морские академические курсы при ВМА РККФ. В 1917 г. после окончания Школы мичманов назначен вахтенным начальником и полутонговым командиром КР «Богатырь» БФ. В 1917— 1918 гг. — член судового комитета, вахтенный начальник КР «Богатырь», 02.1919 г. — 02.1920 г. — начальник Политотдела РВС МСБМ, одновременно редактор газеты «Красный Балтийский флот», 01.09.1920 г. — 12.1921 г. — начальник Политотдела морских и речных сил Юго-Западного фронта (вскоре преобразованного в МСЧАМ), начальник Политотдела (с 21.09.1920 г. — Политуправления) МСЧАМ. Участник боёв против войск генерала Юденича, ликвидации мятежа на форте «Красная Горка». 01.12.1920 — 02.1921 гг. — заместитель начальника Главного политуправления водного транспорта Республики (Главполитвода). В декабре 1921 г. решением ЦК РКП(б) возвращён на флот и назначен помощником начальника ПУ РВСР по морской части, в 1922 г. (после 04) — 1923 г. — начальник морского отдела ПУ РВСР, 03.1923—09.1925 гг. — начальник и комиссар Учебного управления Штаба РККФ, являлся председателем Морского учебного комитета, 10.1926 г. —06.1931 г. — командующий МСЧМ, 27.06.1931 г. — 25.12.1934 г. — начальник ВМС РККА и член РВС СССР (до 20.06.1934 г.), 25.12.1934 г. — 05.05.1935 г. — начальник УМС РККА, 05.05.1935 г. — 27.01.1937 г. — начальник МС РККА, 27.01—10.07.1937 г. — заместитель наркома обороны СССР по МС — начальник МС РККА. 10.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 28.07.1938 г. по обвинению в «руководстве антисоветским военно-фашистским заговором на флоте» приговорён к смертной казни. Расстрелян в тот же день. Определением ВКВС СССР от 23.06.1956 г. реабилитирован.

127. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ. соч. С. 99-102.

128. Алякринский Николай Владимирович (1896—1938) — инженер-флагман 2-го ранга (26.11.1935). Русский. Член ВКП(б) с 1920 г. В 1919 г. окончил Морское инженерное училище, в 1926 г. — машиностроительный факультет ВМА. Во флоте с 1915 г. — гардемарин Морского инженерного училища. Учёба продолжалась с перерывами, обусловленными обстоятельствами Первой мировой и Гражданской войн. 12.1919г. — 06.1920 г. — инженер-механик 3-го дивизиона Северодвинской военной флотилии, 06.1920 г. — 1923 г. — инженер-механик службы связи МССМ. В 1923—1924 гг. — инженер-механик Северного отряда судов пограничной охраны ОГПУ. В период учёбы в ВМА 14.07—20.11.1924 г. стажёром на СКР «Воровский» совершил ₍ дальний переход из Архангельска во Владивосток вокруг Европы в со ставе МСДВ. В 1926—1930 гг. — адъюнкт по кафедре гребных винтов. В 1930 г. командировался в Германию. 02.1930 г. — 1931 г. — начальник Ленинградского опытового бассейна, 1931 г. — 07.1937 г. — начальник созданного на его базе Научно-исследовательского института военного кораблестроения УВМС РККА. Одновременно преподавал в ВМА, участвовал в подготовке многотомного «Справочника по судостроению». В 1934 г. в составе делегации УМС РККА командировался во Францию и Италию. 11.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением выездной сессии ВКВС СССР в Ленинграде от 22.02.1938 г. по обвинению «во вредительстве и антисоветской деятельности» приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение в тот же день. Захоронен в Ленинграде. Определением ВКВС СССР от 21.01.1956 г. реабилитирован.

129. Ермаченков С.В. Указ. соч.

130. Там же.

131. Там же.

132. РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 14. Л. 55; Оп. 14. Д. 25. Л. 160; Ермаченков С.В. Указ. соч.

133. Дальняя авиация. Первые 90 лет. М.: Polygon Press, 2004. С. 54-58, 62; РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 163. Л. 48; Киселёв В., Калинина Л. Исторические хроники Рыбинского завода. Рыбинск, 1999. С. 67, 84, 326.

134. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 123-124; Заблотский А.Н.. Сальников А.И. Самолёты ТАНТК им. ГМ. Бериева. М.: ООО «Издательство “Рестарт”», 2005. С. 84-11З.

135. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 112. Л. 148—155.

136. Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Немецкий след в истории отечественной авиации. М.: РУСАВИА, 2000. С. 91-93.

137. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 235. Л. 75—76; Ермаченков С.В. Указ соч.

138. Мишанов С.А.. Захаров В.В. Указ соч. С. 68-69.

139 РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 960. Л. 3—4.

140. Там же. С. 33-34; Ф. 31811. Оп. 1. Д. 7. Л. 35—37; Д. 255. Л. 31; Артемьев А. М. Указ. соч. С. 119.

141. По итогам первого визита Хозяйственной комиссии СССР в Германию (10.1939 г. — 01.1940 г.) планировалось закупить 23 самолёта: 2 бомбардировщика J-87, 2 — J-88K1, 2 — Do-215, 5 истребителей Не-100, 5 — Ме-109Е, 5 — Ме-110С2 и 2 двухмоторных учебных самолёта FW-58 // См.: Петров И.Ф. Авиация и вся жизнь. Жуковский: ЦАГИ, 1992. С. 46-48.

142. Яковлев А. С. Цель жизни: Записки авиаконструктора. М.: Политиздат, 1987. С. 179, 188.

143. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 216. Л. 216.

144. Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 3. Д. 486. Л. 6—7, 27; Д. 489. Л. 5; Д. 508, Л. 4; Д. 509. Л. 3; Д. 530. Л. 3, 8; Д. 548, Л. 2; Оп. 162. Д. 2. Л. 124—125, 150—151, 194—195; Д. 3. Л. 94; Ф. 76. Оп. 2. Д. 392. Л. 177—180, 194, 202, 203—203 (об); РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 151. Л. 67.

145. Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С. Указ. соч. С. 14-16.

146. Данные о пребывании этой группы в Германии в российских и немецких документах не обнаружены // Ермаченков С.В. Указ. соч.

147. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ. соч. С. 42.

148. Черушев И.С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе. Указ. соч. С. 321.

149. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 148. Л. 143; Д. 151. Л. 18—23; Д. 295. Л. 4—11, 81, 71—78; Д. 504. Л. 2, 3, 47—48, 52—53, 78—83, 152, 160—165; Ф. 33988. Оп. 3. Д. 78. Л. 93—96; Ермаченков С.В. Указ, соч.; Гэрлов С.А., Ермаченков С.В. Военно-учебные центры рейхсвера в Советском Союзе // Военно-исторический журнал. 1993. № 6. С. 39-44; № 7. С. 41-44; № 8. С. 36-42; Военное сотрудничество СССР и Германии в 20-е годы // Военно-исторический журнал. 1991. № 9.

150. Советское военно-промышленное производство (1918—1926). Документы и материалы. Т. 2. М.: Новый хронограф, 2005. С. 297; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 151. Л. 18—23; Д. 295. Л. 71—78.

151. Каюков Матвей Максимович (1892—1941) — генерал-майор технических войск (1940). Русский. Член ВКП(б) с 12.1918 г. В 1913 г. окончил учительскую семинарию, работал учителем. В том же году призван в армию. Служил канониром батареи 6-й Сибирской артиллерийской бригады. С 08.1914 г. — в действующей армии. Участник Первой мировой войны. Зимой 1915—1916 гг. попал в плен к немцам, откуда бежал весной 1918 г. В РККА с 04.1918 г. Участник Гражданской войны. В 1918—1919 гг. — красноармеец отдельного инженерного отряда Западного фронта, в 1919—1920 гг. — информатор политотдела Южной группы войск Восточного фронта, политрук-библиотекарь управления начальника инженеров Туркестанского фронта, в 1920 г. — военком Самаркандской военной инженерной, дистанции, военком управления снабжения Самаркандско-Бухарской группы войск. С 11.1920 г. — студент военного факультета Туркестанского государственного университета. С 08.1922 г. — слушатель Артиллерийской, с 09.1925 г. — Военно-технической академий РККА. 04.1928—1929 гг. — младший артиллерийский приёмщик, в 1929— 1931 гг. — помощник начальника 2-го отдела, помощник начальника артиллерийских приёмок, помощник начальника производственно-технического отдела, старший инспектор Артиллерийского управления РККА, 01.1932—1937 гг. — начальник бюро материальной части Технического штаба начальника вооружений РККА, в 1937—1938 гг. — начальник отдела материальной части артиллерии Артиллерийского управления РККА, в 1938—1941 гг. — начальник 2-го бюро мобилизационно-технической инспекции Главного артиллерийского управления (ГАУ), для поручений при начальнике ГАУ, заместитель начальника ГАУ. 28.06.1941 г. был арестован и репрессирован. По обвинению в «участии в заговорщической организации, во вредительстве (срыве поставок стрелкового вооружения для Красной Армии)» расстрелян без суда 28.10.1941 г. в пос. Барбыш Куйбышевской области. Определением ВКВС СССР от 27.08.1954 г. реабилитирован.

152. Тольский Евгений Павлович (1897—1941) — военный инженер 1-го ранга. Еврей. Член РКП(б) с 1917 г. Окончил коммерческое училище и Ленинградскую военно-техническую академию РККА. С 1916 г. служил во Всероссийском отряде городов. В РККА с 05.1919 г. Участник Гражданской войны. Начинал красноармейцем коммунистического отряда, с 12.1919 г. — начальник дивизионной партшколы, 22.06—22.10.1920 г. — военкомдив 34-й стрелковой дивизии, с 10.1920 г. — военный комиссар штаба 9-й Кубанской армии. В 1921 г. был награждён орденом Красного Знамени РСФСР. В 1929—1933 гг. — директор ряда номерных заводов, в 1933—1937 гг. — помощник главного инспектора строительства канала Москва—Волга. Был награждён орденом Трудового Красного Знамени. С 1937 г. — начальник Главка Наркомата оборонной промышленности СССР, затем — начальник технического отдела Наркомата боеприпасов СССР. 01.1.1940 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 08.07.1941 г. по обвинению во «вредительстве и участии в контрреволюционной террористической организации» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 30.07.1941 г. на Бутовском полигоне «Коммунарка» (Москва). Определением ВКВС СССР от 07.12.1955 г. реабилитирован.

153. Ермаченков С.В. Указ. соч.

154. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 112. Л. 74—77; Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 60-62; Грабин В.Г. Оружие победы. М.: Политиздат, 1989.

155. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 295. Л. 33—34; Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ соч. С. 60.

156 Ермаченков С.В. Указ. соч. С. 18.

157. РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 385. Л. 14; Ф. 33987. Оп. 3. Д. 151. Л. 77—79.

158. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ. соч. С. 64.

159. РГВА. Ф. 33988. Оп. 3. Д. 131. Л. 105—111.

160. Там же. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 476. Л. 2—127.

161. Федулов С.В. Военно-техническое сотрудничество СССР и США. Характеристика импортных закупок в области морской техники и вооружения в конце 1930-х годов И Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2014. №4. 4.2. С. 188-189.

162. Архив Президента Российской Федерации (далее — АП РФ). Ф. 3. Оп. 64. Д. 666. Л. 28—54 // Вестник Архива Президента РФ: СССР — Германия. 1933—1941. М., 2009. С. 215-265; Захаров В.В. Перед военной грозой. Указ. соч. С. 27-28, 34, 39.

163. АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 665. Л. 81.

164. Там же. Л. 82—84.

165. Савченко Георгий Косьмич (1901—1941) — генерал-майор» артиллерии (1940). Русский. Член ВКП(б). 01.1939 г. — 07.1940 г. — начальник Артиллерийского управления РККА, 07.1940 г. —i 19.06.1941 г. — заместитель начальника Главного артиллерийского¹ управления РККА. Кандидат в члены ЦК ВКП(б). Член Военного! совета при наркоме обороны (с 10.1938 г). Член Главного военного» совета РККА (с 06.1939 г.). 19.06.1941 г. был арестован. Обвинялся» в «участии в заговорщической организации, в проведении вредительства в области вооружения Красной Армии». 28.10.1941 г. расстреляв без суда в пос. Барбыш Куйбышевской (ныне — Самарской) области. Реабилитирован 11.05.1954 г.

166. Там же. Д. 666. Л. 73—78.

167. Никитин В.А. Указ. соч.

168. Согласно договорённостям от 28.10.1939 г., немецкая сторона должна была предоставить возможность осмотреть ещё с 30.10 по 01.11: в Киле на фирме «Дейч-Верке» авианосец «Граф Цеппелин», на фирме «Германия Верфт» тяжёлый крейсер «Принц Эуген», тральщик и, если будет время, то один из лёгких крейсеров типа «Нюрнберг», постройки 1930—1933 гг., а также полигон для испытаний снарядов и брони, расположенный у голландской границы // АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 666. Л. 118—139.

169. Там же.

170. Автор ошибочно указал инициалы Гусева, как Л.И. Кроме того, в первый и второй составы комиссии, утверждённые Политбюро ЦК ВКП(б) 23.10.1939 г. и 04.03.1940 г., П.П. Поликарпов, П.В. Дементьев (не включался только в первый состав), Л.Д. Швецов и С.П. Супрун не входили. Скорее всего, в составе Хозяйственной комиссии в Германии в 1939—1941 гг. было больше 98 чел., которых утверждало Политбюро. Это подтвердилось с началом войны при обмене посольств и колоний представителей СССР и Германии в июле 1941 г.: с немецкой стороны — 140 чел., а с советской — 1 тыс. 41 чел. (большинство из которых составляли приёмщики продукции на немецких заводах) // См. Петров И.Ф. Указ, соч.; Осокин А.Н. Указ. соч.

171. Петров И. Ф. Указ. соч.

172. Захаров В.В. Перед военной грозой. С. 34; Никитин В.А. Указ, соч.

173. Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее — РГА ВМФ). Ф. Р-1678. Оп. 1.Д. 107. Л. 178—180.

174. Одновременно, 03.09.1039 г. НК ВМФ планировал назначить военно-морскими атташе: во Францию — Героя Советского Союза капитана 2-го ранга Н.П. Египко (убыл в США вместо М.А. Воронцова), в Италию — капитана 2-го ранга Н.Е. Басистого, в Англию — капитана 2-го ранга К.О. Осипова, в Японию — капитана 2-го ранга А.М. Стеценко, в Швецию — капитана 2-го ранга С.В. Славина // Там же. Оп. 1с. Д. 90. Л. 178—180.

175. Официально занимал данную должность с 09.1939 г. по 08.1941 г. (фактически — по 06.1941 г.). После войны стал вицеадмиралом // Лурье В.М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР в период Великой Отечественной и советско-японской войн (1941—1945). СПб.: Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2001. С. 50-51.

V16. Безносов А.В. Секрет «Базис Норд» // Военно-исторический журнал. 1990. № 7. С. 53-57.

177. См.: «База “Норд”. Что делали немецкие суда в северных портах СССР в 1939—1940 гг.» // Христофоров В.С., Черепков А.П. Секреты российского флота. Из архивов ФСБ. М.: Вече, 2014.

178. Характерно, что, по данным НКВД СССР от 04.09.1939 г., в этот период были зафиксированы неожиданные заходы немецких судов и в некоторые южные советские порты. В частности, 2 сентября в Одессу из Румынии прибыли 2 германских парохода, гружённых зерном: «Итаки» (25 чел. команды) и «Корделия» (18 чел.). По заявлениям их капитанов, они «получили радиограмму своего правительства — зайти в советский порт и находиться там впредь до особых распоряжений» // См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

179. Кроме немецких судов в сентябре 1939 г. в Мурманске в плановом порядке находились и суда других стран: 6 английских, 6 норвежских, 2 латвийских, 2 эстонских, 2 греческих, а также ожидалось прибытие до 30 английских пароходов, возвращавшихся в Мурманск из Карской экспедиции, согласно указаниям «Совфрахта» // Там же.

180. Там же.

181. Росс Эрвин — родился в 1899 г. в г. Петербурге. В 1939—1940 гг. — капитан-лейтенант, помощник военно-морского атташе посольства Германии в СССР // См.: Христофоров В.С., Черепков А.П, Указ. соч.

182. Крепш Курт Рихардович — родился в 1896 г. в г. Риге. Служил! в Первую мировую войну унтер-офицером в германской армии. Попал в плен и до 1918 г. находился в России. В 1933—1937 гг. — представитель пароходной компании «Северо-Германский Ллойд», в 1939—1941 гг. — помощник военно-морского атташе посольства Германии в СССР // См.: Христофоров В С.. Черепков А.П. Указ. соч.

183. Ауэрбах Эрих Павлович — родился в 1898 г. в Хемнице. В 1922—1926 г. находился в СССР (в гг. Батуми, Тбилиси, Новороссийск) как представитель немецкой нефтяной фирмы «Дерутр». В 1934 г. вторично приехал в СССР и работал в качестве представителя немецкой пароходной компании «Дойче Леванте Линие» в г. Одессе. После расторжения в 1936 г. договора с компанией посольство Германии ходатайствовало перед правительством СССР о том, чтобы оставить его на постоянной работе в посольстве, однако его пребывание в стране запретили, и он был выдворен за пределы страны. После отъезда работал в Иране представителем той же пароходной компании. Владел русским, иранским, английским и французским языками. В 10.1939 г. был назначен помощником военно-морского атташе посольства Германии в СССР // См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

184. Всего по плану предписывалось арестовать 500—700 чел. // См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

185. Там же.

186. Архив внешней политики Российской Федерации (далее — АВП РФ). Ф. 06. Оп. 2. П. 14. Д. 155. Л. 3—8.

187. Там же; Л. 35—43; П. 15. Д. 157. Л. 1—5; АП РФ. Ф. 045. Оп. 1. Д. 299. Л. 45—50.

188. Ковалёв С.А. Свастика над Таймыром. М.: Вече, 2008; Ковалёв С. А., Фёдоров А.Ф. Арктическая одиссея. Как «хозяйничали» нацисты в советской Арктике. СПб.: Вектор, 2008; Ковалёв С.А., Фёдоров А.Ф., Злобин В.С. Арктические тайны Третьего рейха. Мурманск — СПб.: Интан, 2007. С. 56-69.

189. См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

190. Там же.

191. См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

192 Захаров В.В. Перед военной грозой. С. 17-19.

193. Кузнецов Николай Герасимович (1904—1974) — Адмирал Флота Советского Союза (03.03.1955). Герой Советского Союза (14.09.1945). Русский. Член ВКП(б) с 1925 г. В сентябре 1922 г. окончил подготовительную школу при ВМУ, в октябре 1926 г. — ВМУ им. М.В. Фрунзе, в мае 1932 г. — военно-морской факультет ВМА им. К.Е. Ворошилова. В 1917—1919 гг. работал рассыльным в архангельском порту. В РККФ с 10.1919 г. (приписал себе два года). В годы Гражданской войны, 10.1919 г. — 02.1920 г. служил матросом на кораблях Северо-Двинской военно-речной флотилии, 02— 12.1920 г. — матросом в Мурманске и Архангельске. 10.1926 г. — 08.1927 г. — вахтенный начальник, одновременно командир первого плутонга (батареи) и командир строевой роты, 08.1927 г. — 10.1929 г. — старший вахтенный начальник КР «Червона Украина», 05.1932 г. — 11.1933 г. — старший помощник КР «Красный Кавказ», 11.1933 г. — 08.1936 г. — командир КР «Червона Украина» ЧФ. 08.1936 г. — 08.1937 г. — военно-морской атташе при Полпредстве СССР в Испании и Главный морской советник, руководитель советских военных моряков-добровольцев во время Гражданской войны в Испании. 08.1937 г. — 01.1938 г. — заместитель командующего, 01.1938 г. — 03.1939 г. — командующий ТОФ. В 1938 г. руководил боевыми действиями флота в период советско-японского вооружённого конфликта у оз. Хасан. 03—04.1939 г. — первый заместитель наркома, 04.1939 г. — 03.1946 г. — нарком ВМФ СССР. 03.1946 г. — 01.1947 г. — заместитель министра Вооружённых Сил СССР — главком ВМС. В январе 1947 г. был снят с поста главкома ВМС, в феврале 1947 г. назначен начальником Управления военно-морских учебных заведений. 10.11.1947 г. — 11.01.1948 г. находился под следствием. Согласно постановлению Совета министров СССР от 19.12.1947 г., был предан «суду чести» Министерства Вооружённых Сил СССР) (12—15.01.1948 г.). В соответствии с решением ВКВС СССР от 03.02.1948 г. и последующим ходатайством перед Советом министров СССР снижен в воинском звании от адмирала флота до контр-адмирала (10.02.1948 г.). 02.1948 г. — 02.1950 г. — заместитель главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам, 02.1950 г. — 07.1951 г. — командующий 5-м флотом на Тихом океане. 27.01.1951 г. присвоено «очередное» воинское звание вице-адмирал. 20.07.1951 г. — 15.03.1953 г. — военно-морской министр СССР. Постановлением Пленума ВС СССР от 11.05.1953 г. № 08/1CG и постановлением Совета министров СССР от 13.05.1953 г. № 1254-504 снята судимость и присвоено «очередное» воинское звание адмирала флота (после смерти И.В. Сталина). В 1953—1955 гг. — первый заместитель министра обороны СССР — главнокомандующий ВМФ. 03.03.1955 г. его звание переименовано в «Адмирал Флота Советского Союза». В декабре 1955 г. снят с должности. 17.02.1956 г. понижен в воинском звании до вице-адмирала и отправлен в отставку. 26.07.1988 г. посмертно восстановлен в воинском звании Адмирал Флота Советского Союза.

194. По другим данным, танкер «Фридрих Бреме» (капитан — Шроттер Отто) имел тоннаж 14 тыс. 500 т. Прибыл из Арубы (Вест-Индия) с грузом горючего 14 тыс. 280 т без пассажиров. Следовал в порт Гамбург // См.: Христофоров В. С., Черепков А.П. Указ. соч.

195. РГАВМФ.Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 107. Л. 377.

196. См.: Христофоров В. С., Черепков А.П. Указ. соч.

197. В этот период и Англия, и США рассматривали вопрос о вступлении в войну на стороне Финляндии против СССР // АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2. П. 14. Д. 155. Л. 35—43.

198. Там же.

199. АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2. П. 14. Д. 155. Л. 3—8; Ф. 082. Оп. 23. П. 95. Д. 7. Л. 4—7.

200. См.: Простота хуже предательства // Там же.

201. АП РФ. Ф. 56. Оп. 1. Д. 298. Л. 29—32.

202. АВП РФ. Ф. 082. Оп. 23. П. 95. Д. 7. Л. 4—7.

203. Там же. Ф. 06. Оп. 2. П. 14. Д. 155. Л. 35—43.

204. Любопытно, что судно было построено в 1937 г., как торговое, той же немецкой судостроительной компанией «Дешимаг», с которой у СССР сложились деловые контакты в начале 1930-х гг., и имело название «Эмс». Но с началом Второй мировой войны его переделали во вспомогательный крейсер «Комет».

205. Более подробно см.: Почтарёв А.Н., Горбунова Л.И. Полярная авиация России. 1914—1945 гг. Кн. 1. М.: Издательство «Paulsen», 2011. С. 452-458; Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

206. В годы Великой Отечественной войны капитан 1-го ранга И.М. Сендик занимался проводкой союзных конвоев с грузами ленд-лиза в СССР. А с 28 ноября 1944 г. возглавил Отдел конвойной службы при ПЗК СССР в США.

207. В ходе 15-месячного боевого похода рейдер «Комет» потопил и захватил в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах 8 судов (по другим данным, 9 совместно со вспомогательным крейсером «Пингвин»), уничтожил несколько нефтехранилищ и один фосфатный завод у будущих союзников СССР по антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне. За эти успехи командиру «Комета» Р. Эссену было присвоено очередное воинское звание контр-адмирал // РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 107. Л. 377; Отделение Центрального Военно-Морского архива (далее — ОЦВМА). Ф. 2. Д. 36847. Л. 39, 47; Ковалёв С. А., Фёдоров А.Ф., Злобин В.С. Арктические тайны Третьего рейха. Указ. соч. С. 43-56; Захаров В.В. Перед военной грозой. Указ. соч. С. 17-19; Военно-исторический журнал. 1990. № 7. С. 53-57; Молодая гвардия. 1990. № 6. С. 220-227; Роскилл С. Флот и война. Т. 1. М.: Воениздат, 1967. С. 238, 243, 343, 495.

208. По документам Центрального архива ФСБ РФ, «...не ясно, откуда вышел корабль, один раз сказали (немцы. — Авт.) из Мурманска, второй раз, что крейсировали в районе Колгуева», «...по заявлению навигационного офицера Вилкинга, до подхода к проливу Маточкин Шар они плавали в районе острова Колгуев, а по отдельным фразам остальных офицеров, а также командира крейсера, по описаниям виденных ими мест, можно судить, что за месяц до подхода к проливу Маточкин Шар они плавали в Печорском море в районе острова Колгуев» // См.: Христофоров В.С., Черепков А.П. Указ. соч.

209. АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2. П. 15. Д. 157. Л. 1—5.

210. Там же.

211. Там же. Ф. 06. Оп. 2. П. 14. Д. 157. Л. 61—62; Д. 155. Л. 35— 43; Д. 158. Л. 23—31; Ф. 07. Оп. 1. П. 2. Д. 23. Л. 49—50; Захаров В.В. Перед военной грозой. Указ. соч. С. 17-19.

212. АВПРФ. Оп. З.П. 1. Д. 4. Л.28—32.

213. Захаров В.В. Перед военной грозой. Указ. соч. С. 17-19.

214. Первоначально СССР интересовали линкор «Тирпитц», 3 строящихся крейсера типа «Адмирал Хиппер» («Принц Ойген», «Зейдлиц» и «Лютцов»). Но потом от первых двух он отказался. Хотя Германия была готова продать «Зейдлиц» при условии оплаты его советской медью, никелем, оловом и золотом // АВП РФ. Ф. 06. Оп. 2, П. 14. Д. 155. Л. 115—118; АП РФ. Ф.45.Оп. 1. Д. 198. Л. 1—8; Судостроение. 2009. № 4. С. 89.

215. Там же; Д. 298. Л. 11—18; Ф. 3. Оп. 64. Д. 669. Л. 72—80; Ф. 56. Оп. 1. Д. 298. Л. 29—32: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 298. Л. 1 —10; Судостроение. 2009. №4. С. 89.

216. При этом ещё в 1938 г. командование кригсмарине приняло решение строить все крейсеры с 203-мм артиллерией. Первоначально такую артиллерию должен был иметь только «Принц Ойген», а остальные 2 — по 4 трёхорудийные 150-мм башни // Судостроение. 2010. №4. С. 35.

217. Там же. 2009. №4. С. 89.

218. АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 666. Л. 91—93.

219. На 14.01.1941 г. 1 немецкая марка равнялась 2 руб. 12 коп.; на 28.02.1941 г. 1 американский доллар равнялся 10,5 руб.; на 17.10.1940 г. 1 английский фунт стерлингов равнялся 100—120 руб. // АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 341. Л. 80—84; Д. 670. Л. 93—96; АВП РФ. Ф. 084. Оп. 22. П. 132. Д. 5. Л. 18—25.

220. АВП РФ. Ф. 03а, Германия. Д. 09-012.

221. АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 668. Л. 24—29.

222. 17.05.1940 г. И.Ф. Тевосян был назначен наркомом чёрной металлургии, а на его место — ИИ. Носенко. Последний руководил Наркомсудпромом СССР по 15.03.1946 г.

223. АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 668. Л. 24—29.

224. Никитин В.А. Указ. соч.

225. Там же.

226. Там же.

227. После окончания Великой Отечественной войны бывший крейсер некоторое время использовался в качестве несамоходного учебного судна, а затем — плавучей казармы (11.03.1953 г. корабль переименовали в «Днепр», с 27.12.1956 г. — «ПКЗ-112»). 03.04.1958 г. исключён из списков ВМФ, в 1959—1960 гг. разобран на металлолом // Кузнецов Н.Г. Накануне. Указ. соч. С. 303; Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928—1945. М.: Воениздат, 1988. С. 19; Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ. соч. С. 95-96, 103; Захаров В.В. Перед военной грозой. С. 30, 34.

228. Судостроение. 2009. № 4. С. 89.

229. Техническая готовность головного линкора «Советский Союз» составляла 21,2 %, «Советской Украины» — около 18 %, «Советской России» — 5,3 %. «Советскую Белоруссию» ранее, в соответствии с планом судостроения на 1941 г., сняли со строительства и вместо неё на том же стапеле весной заложили 4 ЭМ пр. 30. В 1947—1948 гг. остатки корпусов трёх линкоров разобрали на металл. С началом войны крейсеры «Фрунзе» и «Куйбышев» на время оккупации г. Николаева увели на Кавказ, а оставшиеся на стапелях «Орджоникидзе» и «Свердлов» немцы взорвали и разобрали на металл. Балтийские «Чапаев» и «Железняков» всю войну простояли замаскированными на р. Неве, а «Чкалов» — на стапеле. В 1947—1950 гг. 5 крейсеров («Чапаев», «Чкалов» (с 29.10.1958 г. — «Комсомолец»), «Железняков», «Фрунзе», «Куйбышев») достроили по откорректированному проекту 68-К. С 18.04.1958 г. — учебные крейсеры. Последний из них — «Комсомолец» — прослужил на КБФ до 10.1975 г. // Судостроение. 1997. № 6. С. 97-98; 2010. № 4. С. 35; Павлов А. С. Военные корабли СССР и России. 1945—1995 гг. Справочник. Выпуск 3. Якутск: Сахаполиграфиздат, 1995. С. 5-6.

230. Уже в годы войны сбитые немецкие лётчики рассказали генералу И.Ф. Петрову, что «те специалисты военной приёмки, которые до войны работали с ними при отборе для закупки немецких военных самолётов, были посажены в тюрьму и вряд ли теперь живы», а генерал Удет, чтобы не попасть туда, «застрелился в своём кабинете» // Петров И.Ф. Указ. соч.

231. Там же. С. 46-48.

232. РГАЭ. Ф. 8044 // См.: Осокин А.Н. Указ. соч.

233. Мишанов С.А., Захаров В.В. Указ. соч. С. ЗЗ-34; Артемьев А.М. Указ. соч. С. 119; РГВА. Ф. 31811. Оп. 1. Д. 7. Л. 35—37; Д. 255. Л. 31; Журавель В.А. Последний рывок. Советско-германское техническое сотрудничество перед Великой Отечественной войной // См.: Международный исторический журнал. 2002. № 18.

234. Работал в Министерстве авиации Германии. В 1923-т; 1930 гг. — в СССР, помощник технического директора авиационного завода № 22 (Фили), а затем трудился в плановом отделе Авиатреста. Говорил по-русски // АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 670. Л. 133—141.

235. Там же; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 33. Л. 99—100; РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 666. Л. 71—87; АВП РФ. Ф. 082. Оп. 24. П. 105. Д. 6. Л. 156—159.

236. РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 666. Л. 77, 85.

237. РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 413. Л. 70, 82, 159.

238. Более подробно см.: Документы внешней политики. 1940 — 22 июня 1941 г. Т. XXIII. В 2-х кн. Кн. 2 (1). М.: Международные отношения, 1998. С. 292-301.

239. Захаров В.В. Перед военной грозой. С. 27-28, 34, 39.

240 РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 149. Л. 5.

241. Белов Иван Панфилович (1893—1938) — командарм 1-го ранга (1935). Член ЦИК СССР, депутат Верховного Совета 1-го созыва, член Военного совета при наркоме обороны СССР. 06.1937 г. — 07.01.1938 г. — командующий войсками Белорусского ВО. 07.01.1938 г. был арестован и репрессирован. Расстрелян 29.07.1938 г. Реабилитирован 26.11.1955 г.

242. См.: Осокин А.Н. Указ. соч.

243. Колпакиди А., Прохоров Д. Указ. соч. С. 292-293, 312, 319-320, 344, 347-348, 362, 371, 374, 382-383, 403, 411,414-415, 424, 425-426, 427, 434, 439.

244. Любимов Исидор Евстигнеевич (1881—1937) — русский революционер, советский государственный деятель, ближайший сподвижник М.В. Фрунзе в годы Октябрьской революции 1917 г. и Гражданской войны. В 1926—1930 гг. — организатор кооперативного движения. В 1926 г. — 11.1930 г. — председатель правления Центросоюза. В 11.1930—1931 гг. — заместитель наркома внешней и внутренней торговли СССР, одновременно торговый представитель СССР в Германии и руководитель Торгпредств и внешней торговли в Европе, 05.01.1932 г. — 07.09.1937 гг. — нарком лёгкой промышленности СССР. С 19.12.1927 г. по 25.06.1937 г. — член ЦК ВКП(б). 07.09.1937 г. снят с должности, как «не справившийся с работой». 24.09.1937 г. был арестован и репрессирован. 27.11.1937 г. расстрелян и похоронен на Донском кладбище г. Москвы. Реабилитирован в 1956 г.

245. Ризнич Иван Иванович (1878 — приблизительно 1920) — капитан 2-го ранга Российского императорского флота. Выпускник Морского кадетского корпуса. В 1900 г. окончил водолазную школу. Учился в Александровской военно-юридической академии, откуда был отчислен по болезни. 30.04.1918 г. уволен по демобилизации. По некоторым сведениям, летом 1918 г. являлся председателем правления бюро водолазно-спасательной партии Архангельского порта. С 27.11.1918 г. — в белых войсках Северного флота. В июне 1919 г. числился в Архангельском штабе Главного штаба командующего белыми войсками Северной области, в декабре 1919 г. — в управлении коменданта 3-го участка Мурманского прифронтового района на ст. Масельская, в январе 1920 г. — комохран-2 в Кандалакше. По спискам Онежской флотилии, зимой 1920 г. «остался при эвакуации в России». По другим сведениям, весной 1920 г. арестован советской властью и по 06.1920 г. находился в ведении Особого отделения Онежской флотилии, в сентябре 1920 г. числился за Хибинским концлагерем. По одной из версий, погиб в 1920 г. на «барже смерти», затопленной красными в Белом море. По другой — расстрелян в 1923 г. в Шанхае (Китай) при попытке вернуть в Россию один из пароходов «Доброфлота», угнанных гуда белыми.

246. Военная промышленность России в начале XX в. Указ. соч. С. 498, 632, 687; Черкашин Н.А. По следам «Святого Георгия» // http://submarine.id.ru/history/sg4.shtml.

247. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 555. Л. 24—26.

248. Близниченко С. С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Указ. соч. С. 145.

249. Почтарёв А.Н. и др. ВТС России (Исторический очерк). М.: ООО «Военный парад», 2010. С. 86.

250. После войны, 06.02.1949 г. ЧФ ВМФ СССР получил в г. Одессе в счёт репараций с Италии (наряду с ЛК «Джулио Чезаре») от итальянского экипажа лёгкий крейсер «Эмануэле Филиберто дука д’ Аоста» (в дальнейшем — «Дука д’Аоста»). Это был девятый корпус из группь! «Кондотьери» фирмы «Ансальдо», который незначительно отличался at крейсера «Раймондо Монтекукколи». Поэтому он не вызвал больший проблем в его освоении советским личным составом. Этот корабль получил первое название «Сталинград», затем «Керчь» и прослужил в советском флоте до 20.02.1959 г. // Судостроение. 1995. № 8—9. С. 57-60.

251. Комплект двухвальной главной энергетической установки со всеми рабочими чертежами.

252. Кроме того, договор предусматривал передачу полного комплекта рабочих чертежей и по корпусу лёгкого крейсера «Монтекуккули» // Широкорад А.Б. Италия. Враг поневоле. М.: Вече, 2010.

253. Никитин В.А. Указ. соч.

254. Кудзи Яков Иванович (1895—1940) — военинженер 1-го ранга (1936). Белорус. Член РКП(б) с 07.1919 г. В 1910 г. окончил сельское 2-классное училище. В 1912 г. поступил в Кронштадтскую школу юнг. С 01.05.1913 г. — юнга на КР «Богатырь». В июне 1915 г. окончил Машинную школу БФ. 06.1916 г. — 08.1915 г. — машинный унтер-офицер вспомогательного КР «Русь», 08.1915 г. — 01.04.1916г. — на ЭМ «Стерегущий», с 01.04.1916 г. — на ЭМ «Лейтенант Ильин». В 1916 г. присвоено воинское звание унтер-офицер 1-й ст. В октябре 1917 г. участвовал в Первой мировой войне в Рижском заливе. В РККФ с 1918 г. 09.1919 г. — 01.05.1921 г. — и.о. военкома ЭМ «Гарибальди» (бывший «Лейтенант Ильин»), затем — машинный старшина, 01.05.1921 г. — 23.08.1925 г. — младший трюмный механик, старший трюмный механик ЭМ «Гарибальди», 07—09.1922 г. — на КР «Баян», в сентябре 1922 г. командировался в Германию на ЛК «Император Александр II», проданном на слом. С 07.03.1922 г. — слушатель инженерной ступени подготовительной группы ВМА. 04.06.—20.11.1924 г. — 2-й механик СКР «Воровский». 02.1930 г. — окончил машиностроительный факультет ВМА. 08.03.1930 г. — 12.01.1931 г. — стажёр и.д. члена-приёмщика Комиссии по наблюдению за постройкой кораблей, 12.01.1931 г. был утверждён в должности. 04.—08.1932 г. командировался в Италию. 17.01.1934 г. — 01.02.1935 г. — и.д. помощника, помощник уполномоченного Отдела кораблестроения УВМС, 01.02.1935 г. — 25.07.1938 г. — и.д., старший военпред, уполномоченный Отдела кораблестроения УВМС, 25.07.1938 г. — 02.06.1940 г. — преподаватель, и.д. доцента кафедры паровых котлов, и.д. доцента кафедры паровых турбин факультета военного кораблестроения ВМА. 02.06.1940 г., будучи преподавателем ВМА, был арестован и репрессирован. 05.06.1940 г. уволен из рядов ВМФ. По обвинению в «участии в антисоветском военном заговоре в Военно-Морском флоте» и как «немецкий шпион», который «проводил вредительскую работу в области кораблестроения, принимал к испытаниям корабли в незаконченном виде», был приговорён к высшей мере наказания. Реабилитирован.

255. Вильман Артур Иванович (1888—1967) — военинженер 1-го ранга (1936). Эстонец. В РККА с 1918 г. Член РКП (б) с 1918 г. В 1900 г. окончил сельскую школу, в 1909 г. — вечерние курсы судовых механиков торгового флота, в 1925 г. — Военно-морское инженерное училище. В 1901—1904 гг. — юнга торгового флота, ученик в кузнечной мастерской, молотобоец, в 1904—1909 гг. — слесарь на заводе. Активный участник революции (1905 г.) в Эстонии. С 10.1909 г. служил на царском флоте. В 1909—1912 гг. — матрос машинной команды ЛК «Император Павел 1». Был арестован как участник подготовки восстания, в 1913 г. приговорён к смертной казни, которую заменили на Влёт каторжных работ (до 1917 г.). В 1917—1918 гг. — депутат Ревельского (Таллинского) Совета от БФ, комендант исполкома того же Совета. В 1918—1923 гг. — машинный старшина на ЛК «Республика», курсант училища командного состава флота. В 1919 г. участвовал в Гражданской войне на Северном и Западном фронтах. В марте 1921 г. — в составе ударного отряда (батальона) моряков-курсантов (начальник команды разведчиков) участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа. В 1925—1926 гг. — инженер-механик ЛК «Октябрьская революция», в 1926—1933 гг. — младший, старший приёмщик, помощник председателя комиссии по наблюдению за постройкой новых боевых кораблей, 04.1933 г. — 05.1935 г. — заместитель начальника НИИ военного кораблестроения МС РККА, 05.1935 г. — 02.1936 г. — в распоряжении РУ РККА, 03.1936 г. 04.1937 г. — начальник отделения военно-морской техники 4-го отдела, 03.1937 г. — 03.1938 г. — в распоряжении РУ РККА по 4-му (военно-морскому) отделу, работал в Италии. В марте 1938 г. был! репрессирован и отчислен из Управления и позже осуждён на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в лагере, а потом находился на поселении в Красноярском крае. Освобождён и реабилитирован в 1955 г.

256. Беленький Борис Самойлович (1888—1939) — советский государственный деятель. Еврей. Член ВКП(б). Образование высшее. Работал в системе НКВТ СССР: в 1928 г. — заместитель торгпреда СССР в Германии, в 1934—11.1937 гг. — торгпред СССР в Италии, в 1937—1938 гг. — заместитель председателя СНК Чувашской АССР. 15.07.1938 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 26.02.1939 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной организации, распространении клеветнических измышлений» был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян в тот же день. Захоронен на Донском кладбище в Москве. Реабилитирован 21.04.1956 г.

257. Бомзе Роберт Миронович (1899—1938) — военинженер 1-го ранга. Доцент Ленинградского кораблестроительного института. Русский. Член ВКП(б) с 1921 г. В 1921—1937 гг. окончил Анненское училище, ВМИУ и ВМА. В 1937 г. — начальник отдела НИИ военного кораблестроения УМС РККА. Арестован 11.07.1937 г. в Москве и репрессирован. Решением выездной сессии ВКВС СССР в г. Ленинграде от 22.02.1938 г. был приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в тот же день в г. Ленинграде.

258. Саввин Павел Павлович (1902—?) — военинженер 1-го ранга. Окончил 6 классов гимназии в Гельсингфорсе, ВМУ им. М.В. Фрунзе в Ленинграде, факультет оружия на Курсах командного состава РККФ, ВМА им. К.Е. Ворошилова. В РККФ с 11.1918 г. — юнга на блокливе «Баррикада», на учебном судне «Океан» БФ. Затем служил на ЭМ «Войков» и «Сталин», в 1927—1929 гг. — в бригаде подводных лодок, на крейсере «Аврора» МСБМ. После окончания ВМА служил в НИИ ВМС, стал заместителем начальника института, где занимался разработкой нового оружия. В 1933—1935 гг. по линии УВМС РККА в качестве эксперта по вооружению командировался в Италию. По возвращении проходил службу в УВМС, работал на военных заводах оборонной промышленности — начальником отдела технического контроля, старшим военным представителем от УВМС на заводе № 175. 01.02.1938 г. был арестован и репрессирован. В мае 1940 г. решением ВКВС СССР заочно осуждён на 10 лет ИТЛ, с поражением в правах ещё на 5 лет. Срок отбывал в период с 10.1939 г. по 02.1948 г. в «шарашке» — ОКБ № 196 4-го спецотдела НКВД (МВД) СССР при Ленинградском заводе «Судомех» (бывшем Адмиралтейском) в качестве инженера-судостроителя и руководителя секции. После освобождения 01.02—23.12.1948 г. — начальник секции ОКБ № 196. 23.12.1948 г. арестован второй раз и решением Особого совещания от 02.04.1949 г. направлен в ссылку на поселение в Красноярский край, в Дудинку, в распоряжение Отдела водного транспорта порта, где работал инженером, старшим инженером по судоремонту, инженером по топливу и смазке. Определением ВКВС СССР от 11.07.1956 г. приговор от 29.05.1940 г. и постановление Особого совещания при МГБ СССР от 02.04.1949 г. «по вновь открывшимся обстоятельствам» были отменены, а дело «за отсутствием состава преступления» прекращено и обвинение пересмотрено. 18.09.1957 г. его вычеркнули из списочного состава персонала Дудинского морского порта как «не возвратившегося из очередного отпуска».

259. Бродский Виктор Леонидович (1903—1958) — инженер-кораблестроитель. В 1930 г. окончил Ленинградский политехнический институт. На Балтийском судостроительном заводе возглавлял проектное бюро, был начальником корпусного цеха, главным строителем КР «Киров», «Максим Горький». В 1934—1935 гг. командировался в Италию. 12.05.1937 г. арестован и репрессирован. Решением Военного трибунала ЛВО от 03.03.1938 г. приговорён к 20 годам ИТЛ (по другим данным — 15 годам) и 5 годам поражения в правах.

Срок отбывал в спецтюрьме № 8 при Ленинградской тюрьме «Кресты», с 02.1939 г. — в ОТБ в подмосковном Болшево («шарашке»), 12.1939 г. — 08.1941 г. — в ОКБ № 196 4-го спецотдела НКВД; СССР при Ленинградском заводе «Судомех» (бывшем Адмиралтейском), а 08.1941 г. — 1942 г. — в ОКБ при судостроительном заводе № 340 в Зеленодольске, в 1942—1945 гг. — как расконвоированный заключённый, в Молотовске (с 1957 г. — Северодвинск) в 20-м отделе судостроительного завода № 402 Ягринлага, где являлся главным; строителем и начальником судоремонта, в т.ч. и судов союзников. По окончании Великой Отечественной войны вновь отбывал срок в «Крестах» и при «Петрозаводе» в Ленинграде. В 1951 г. арестован вторично и, согласно решению Особого совещания, направлен, в ссылку на поселение в Красноярский край. Там работал дорожным мастером, начальником цеха на лесозаводе. В 1955 г. был освобождён и реабилитирован. Возвратился в Ленинград и работал инженером в ЦКБ-1, ведущим конструктором в ЦКБ-14, где проектировал суда для промыслового флота. Автор ряда книг по судостроению. В общей сложности провёл в лагерях и ссылке 17 лет.

260. Кукель Владимир Андреевич (Кукель-Краевский) (1885— 1938) — капитан 1-го ранга (1936). Член ВКП(б) с 1932 г. Выходец из семьи дипломата, внук генерал-майора Б.К. Кукеля и адмирала Г.И. Невельского. В 1902 г. окончил Морской кадетский корпус, в 1911 г. — Артиллерийские офицерские классы. Мичманом служил младшим флаг-офицером в штабе командующего учебным отрядом Морского кадетского корпуса, во 2-м флотском экипаже. В 1905—1906 гг. находился в заграничном плавании на КР «Герцог Эдинбургский». В 1906—1911 гг. служил на ЭМ «Туркменец-Ставропольский», других кораблях БФ. С 29.03.1909 г. — лейтенант. В 1911 г. служил на ЛК «Император Александр II», в 08.1911 г. — 1916 г. — младший, старший артиллерийский офицер ЛК «Андрей Первозванный». В 1916— 1917 гг. старшим лейтенантом принимал участие в Первой мировой войне: служил на миноносцах «Амурец», «Гаджибей», «Свирепый». С 06.1917 г. — на ЧФ, где осенью стал командиром ЭМ «Керчь». После Октябрьской революции (1917 г.) перешёл на сторону большевиков. В январе 1918 г. на «Керчи» участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в г. Ялте, в апреле 1918 г. был одним из организаторов перехода ЧФ в г. Новороссийск, 18.06.1918 г. участвовал в потоплении флота. С 15.08.1918 г. принимал участие в боевых действиях в районе г. Астрахани. С 25.08.1918 г. — начальник оперативной секции Морской коллегии Военного флота Астраханского края (с 03.10.1918 г. — АКВФ). 03.02—06.1919 г. — командир КР «Богатырь» БФ, с 06.1919 г. — начальник штаба МСКМ и Азербайджанского флота, начальник штаба Волжско-Каспийской военной флотилии, с 09.07.1920 г. — начальник штаба БФ, 27.01—03.03.1921 г. — врид командующего ФБМ, до 1923 г. занимал ряд других командных должностей. В 1923 г. уволен с флота. Работал в Наркоматах по морским делам, судостроительной промышленности и иностранных дел. В 1923—1928 гг. — 2-й секретарь полпредства СССР в Афганистане, в 1928—1929 гг. — начальник штаба Морской пограничной охраны Приморского края на Дальнем Востоке, в 1929—1935 гг. — начальник морской пограничной охраны Чёрного моря, инженер-флагман 3-го ранга. Командировался в Финляндию, затем в Италию, где наблюдал за постройкой, испытанием и принятием двух первых советских ИСКР — «Киров» и «Дзержинский». В 1934 г. возглавлял их переход из Генуи во Владивосток, за что был награждён орденом Красной Звезды. В 1935—1937 гг. — начальник морской пограничной охраны Дальневосточного округа. 18.09.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением выездной сессии ВКВС СССР от 16.09.1938 г. по обвинению в «шпионаже в пользу иностранных разведок» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в Хабаровске 19.09.1938 г. Определением ВКВС СССР реабилитирован 16.03.1957 г.

261. Кроме В.А. Кукель-Краевского от комиссии НКВД СССР приёмные акты подписали Крамаров, Подсевалов, Шевченко, Ионов, Удалов и Махарадзе // Балакин С.А. Пограничные сторожевые корабли «Киров» и «Дзержинский» // Судостроение. 2009. № 4. С. 28.

262. 02—03.1935 г. числились как ПСК-l (бывший PS.26) и ПСК-2 (бывший PS.8). С 03.1935 г. — ПСКР «Дзержинский» и «Киров» соответственно. В том же году их перевели в состав 60-го Петропавловск-Камчатского морского погранотряда. 08—09.1945 г. участвовали в войне с Японией, за что 14.09.1945 г. оба были награждены орденами Красного Знамени. После выведения из состава Морчастей Погранвойск в 1959 г. их имена передали новым ПСКР пр. 264А (построены в 1963 г. на базе ТЩ). Первенец «Киров» до середины 1960-х гг. использовался в качестве плавучей казармы ПКЗ-89, после чего был сдан на слом. «Дзержинский» разоружили и переоборудовали в штабной корабль ПС-28, который в 1960 г. перевели из Владивостока на о. Шикотан (Курильская гряда), где через год штормом его выбросило на берег (корпус корабля сохранился до наших дней) // Балакин С.А. Указ. соч. // Судостроение. 2009. № 4. С. 27-32.

263. Более подробно см.: Там же; Судостроение. 2010. № 6.; С. 75-76.

264. Платонов А.В. Главный калибр советских крейсеров // Судостроение. 2010. № 4. С. 32, 34.

265. Окорский Леонид Станиславович (1894—1952) — специалист в области проектирования судовых систем. Доктор технических наук, профессор (1949). В 1923 г. окончил Петроградский политехнический институт, работал на Северной судостроительной верфи, с 1929 г. — заведующий производством, заместитель технического директора, в 1932—1933 гг. — технический директор верфи. В 1933—1936 гг. — управляющий и главный инженер «Судопроекта», в 1936—1939 гг. — директор Северной судостроительной верфи. Ещё в 1924 г. начал читать по совместительству лекции в Ленинградском кораблестроительном институте (ЛКИ), куда перешёл на постоянную преподавательскую работу в 1939 г. В последующем являлся деканом кораблестроительного факультета, а в годы войны — исполняющим обязанности директора ЛКИ в г. Горьком.

266. Шлиссель Карл Васильевич (1904—?) — инженер-механик, кораблестроитель. В 1941 г. по обвинению по национальному признаку (немец) вместе с семьёй был приговорён к ссылке из Ленинграда в Татарскую АССР, в 1948 г. переведён на спецпоселение в Челябинскую область.

267. Качур П.И. «Гончие псы» Красного флота. «Ташкент», «Баку», «Ленинград». М.: Яуза, Коллекция, Эксмо, 2008. С. 15.

268. Там же. С. 27.

269. После сдачи корабля, через 10 дней итальянский экипаж по железной дороге вернулся на родину // РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 107. Л. 88.

270. Широкорад А.Б. Указ. соч.

271. Во время войны на «Красный Кавказ» установили ещё 2 аналогичные спаренные 100-мм установки, снятые с погибшего 13.11.1941 г. крейсера «Червона Украина».

272. Кроме того, 3 двухорудийные установки имел лёгкий крейсер «Керчь» и 4 — линкор «Новороссийск», полученные ВМФ СССР после войны в счёт репараций с Италии // Энциклопедия отечественной артиллерии. Указ. соч. С. 928; Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928—1945: Справочник. М.: Воениздат, 1988. С. 21-23.

273. Судостроение. 2011. № 3. С. 82-84.

274. Авиация и космонавтика. 2009. № 8. С. 2; Артемьев А.М. Указ. соч. С. 98-106, 126-127; Широкорад А.Б. Указ. соч.

275. Широкорад А.Б. Указ. соч.

276. Черкашин И.А. По следам «Святого Георгия» // http://submarine.id.ru/history/sg4.shtml

277. Начало таким структурам положило создание в 1920 г. секретного «Особого технического бюро по военным изобретениям специального назначения» — «Остехбюро при ВСНХ РСФСР». В 1921 г. в его составе появились 6 отделений: специальное, авиационное, подводного плавания, взрывчатых веществ, электромеханическое и экспериментальных исследований. В декабре 1929 г. по предложению заместителя председателя ОГПУ при СНК СССР Г.Г. Ягоды ЦК ВКП(б) и лично И.В. Сталин одобрили создание Отдельных Технических бюро (ОТБ) при ОГПУ, в форме специальных тюрем для арестованных научных работников и специалистов промышленных предприятий, в которых «враги народа» могли бы разрабатывать проекты новых видов вооружения и техники под наблюдением работников ОГПУ.

278 ОКТБ-2 было создано 20.04.1931 г. на базе Особого технического бюро экономического управления при полномочном представительстве ОГПУ в Ленинградском военном округе (ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в Л ВО), действовавшего при Балтийском заводе с 07.1930 г., и III отдела ЦКБС.

279. Базилевский Сергей Александрович (1900—1991) — советский учёный-кораблестроитель, специалист в области проектирования подводных лодок. Доктор технических наук (1959), профессор (1961). Член КПСС с 1960 г. Персональный пенсионер СССР (1969). В 1917 г. окончил Курсы электротехников, в 1925 г. — кораблестроительное отделение Петроградского политехнического института. 22.04.1922 г., будучи студентом 3-го курса института, был арестован и обвинён в агитации против изъятия церковных ценностей. 24.05.1922 г., согласно постановлению Петроградского революционного трибунала от 22.05.1922 г., освобождён под подписку о невыезде. В 1925—1927 гг. работал в Балтийском морском пароходстве, затем наблюдал за перестройкой двух лёгких крейсеров типа «Светлана» в танкеры. В 1927—1930 гг. — помощник главного конструктора отдела ПЛ, начальник проектного отдела, заместитель главного конструктора КБ Балтийского судостроительного завода. Участвовал в разработке ПЛ типа «Декабрист», «Щука», «Сталинец», «Малютка», «Ленинец», был главным конструктором ПЛ с единым двигателем. В 1930 г. был арестован по обвинению «во вредительстве» в связи с неудачным испытанием ПЛ «Декабрист» и 9 месяцев отбывал срок в закрытом ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО, действовавшем при Балтийском заводе. В дальнейшем — главный конструктор проекта подводных лодок ЦКБС-2, главный конструктор и начальник КБ. В годы Великой Отечественной войны в блокадном Ленинграде разработал проекты судов для «Дороги жизни». Предложил доставлять в осаждённый город жидкое топливо через Ладожское озеро в буксируемых по воде железнодорожных цистернах. После войны выполнял задания за рубежом, работал конструктором в ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова. В 1952—1964 гг. — преподаватель кафедры проектирования подводных лодок, и.о. начальника кафедры ВМА. Читал лекции в ВВМУ им. Ф.Э. Дзержинского. В 1953 г. возглавлял работы по созданию первой в СССР АПЛ.

280. Крюгер Эрнест Эдуардович (1889—1941) — советский инженер-конструктор, кораблестроитель. Немец. В 1906 г. окончил гимназию с золотой медалью, в 1913 г. — Санкт-Петербургский политехнический институт, где был однокашником другого будущего известного конструктора ПЛ — Б.М. Малинина. В 1913 г. был призван в царскую армию и до 1917 г. воевал на различных фронтах. После Октябрьской революции (1917 г.) демобилизовался. В 1918— 1919 гг. — помощник начальника водно-технического управления Совнархоза. В 1919 г. был призван в РККФ, где до конца 1920 г., пока не был уволен «в бессрочный отпуск», служил младшим, затем старшим производителем работ Управления морской авиации. В 1920— 1921 гг. — помощник по технической части начальника водолазной партии Петроградского военного порта, 01.01.1921 г. — 1923 г. — инженер, начальник цеха подводного плавания, в 1923—1924 гг. — обер-мастер сборочно-установочного цеха, 12.1924 г. — 04.11.1926 г. — помощник заведующего механическим цехом, руководитель ремонта ПЛ в сборочном цехе, 04.11.1926 г. —1930 г. — начальник механического сектора, заместитель главного конструктора Технического бюро № 4 Балтийского судостроительного завода, где вместе с Б.М. Малининым участвовал в создании первой советской ПЛ типа «Декабрист». В 1930 г. был арестован по обвинению «во вредительстве» в связи с неудачным испытанием ПЛ «Декабрист» и приговорён к высшей мере наказания. Но вскоре высшую меру наказания заменили на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в закрытом ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО, действовавшем при Балтийском заводе. В 1932 г. постановлением Коллегии ОГПУ срок был засчитан условно, и его освободили из-под стражи. В 1932—1937 гг. — конструктор ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти, ЦКБС-2 (с 1932 г.) Балтийского завода (с 1938 г. — ЦКБ-18). 15.07.1937 г. арестован вторично и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 30.05.1940 г. по обвинению в «участии в троцкистской вредной шпионской организации и подрывной деятельности в судостроении» приговорён к 10 годам лишения свободы, поражению в правах на 5 лет с конфискацией имущества. Умер 18.08.1941 г. в областной психиатрической больнице г. Казани ТО НКВД. В 1956 г. реабилитирован.

281. Гойнкис Павел Густавович (1889—1961) — советский инженер-кораблестроитель. Лауреат Сталинской премии (1951), кандидат технических наук (1936). Немец. В 9 лет осиротел и воспитывался опекуном. В 1907 г. окончил Варшавское реальное училище, в 1911 г. — Кронштадтское морское инженерное училище. В 1911—1912 гг. — корабельный гардемарин-судостроитель, затем подпоручик, младший помощник судостроителя в аварийных доках Кронштадтского порта, в 1912—1913 гг. — корабельный инженер Николаевского завода «Руссуд», где участвовал в постройке ЛК типа «Императрица Мария». 09.10.1913 г. поступил в Николаевскую морскую академию, но в 1914 г. с началом Первой мировой войны откомандирован на судоремонтные заводы в Свеаборг, Гельсингфорс и Кронштадт. 12.1915 г. — 08.1916 г. — штабс-капитан Корпуса корабельных инженеров, портовый корабельный инженер Архангельского порта. 08.1916 г. — 04.1918 г. обучался в Николаевской морской академии, 1917 г. — 04.1918 г. — помощник инспектора классов, 04.1918 г. — 1920 г. — декан кораблестроительного факультета Морского инженерного училища. Одновременно с 10.1918 г. возглавлял судостроительное КБ Балтийского завода. В 1920—1928 гг. — преподаватель математики и теории корабля, в 1928—1930 гг. — заведующий кафедрой военного кораблестроения Морской академии. Параллельно до 1929 г. работал главным инженером Балтийского завода. В 1928 г. под его руководством на р. Тура в г. Тюмени была построена сборочная верфь, давшая начало созданию Тюменского судостроительного завода. В 1929—1930 гг. — технический директор Адмиралтейского судостроительного завода им. А. Марти, строившего суда-рефрижераторы, буксиры и первые ТКА. 02.10.1930 г. был арестован по делу «Промпартии». 30.04.1931 г. приговорён к высшей мере наказания, которую вскоре заменили на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в закрытом ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском заводе, где занимался техническими разработками по железнодорожной транспортировке ПЛ типа «Щука» на Дальний Восток. 02.01.1932 г. заключение было заменено условным осуждением. Определением ВКВС СССР от 16.10.1964 г. реабилитирован. 02.1932 г. — 1933 г. — член комиссии по выбору площадки для строительства судостроительного завода в Перми, заместитель управляющего по механической части Объединения дальневосточных судостроительных заводов «Востоксоюзверфь» в Хабаровске, в 1933—1935 гг. — технический директор Дальзавода во Владивостоке, в 1935—1936 гг. — главный инженер Главного управления морского судостроения (Главморпром), 29.03.1936 г. — 11.07.1938 г. — главный инженер и заместитель директора Амурского судостроительного завода в Комсомольске-на-Амуре, строившего первую ПЛ типа «Л-11» и лидер ЭМ «Киев» пр. 38. 11.07.1938 г. был арестован вторично и приговорён к 10 годам заключения. Срок отбывал в спецтюрьме № 8 при ленинградской тюрьме «Кресты», где работал главным конструктором корабельного конструкторского отделения «шарашки» — ОКБ-172 над проектами лёгкого КР и мореходного ТКА дальнего действия проекта Д-4. В августе 1941 г. вместе с заключёнными был эвакуирован на судостроительный завод № 340 в Зеленодольск, а затем в особые технические бюро в подмосковном Болшево и Молотовске (с 1957 г. — Северодвинск) при судостроительном заводе № 402 Ягринлага. В заключении создал проекты новых боевых кораблей — малого противолодочного корабля пр. 199, ТКА пр. 183, пр. 206 типа «Шторм», пр. 360. В июле 1948 г. был освобождён из заключения. 09.1948 г. — 1961 г. — главный конструктор ОКБ Ленинградского завода № 5 Министерства судостроительной промышленности СССР (с 22.10.1949 г. — СКБ-5, с 31.01.1966 г. — ЦМКБ «Алмаз»), где разработал проект и наладил серийное производство ТКА дальнего действия пр. 183Т с газовой турбиной, а также проект большого ТКА «Шершень» со стальным корпусом.

282. Перцев К.К. — советский инженер-кораблестроитель. В 1932 г. работал в Техбюро № 4 Балтийского судостроительного завода, был арестован по обвинению «во вредительстве» в связи с неудачным испытанием ПЛ «Декабрист» и приговорён к высшей мере наказания. Но вскоре высшую меру наказания заменили на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в закрытом ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти. В том же году постановлением Коллегии ОГПУ срок был засчитан условно, и его освободили из-под стражи. В 1933 г. — руководитель ЦКБС-2 Балтийского судостроительного завода, в конце 1933 г. — помощник главного инженера КБ по ПЛ типа «Щ» на «Дальзаводе» во Владивостоке, затем —ответственный сдатчик одной из ПЛ II серии, а позже — главный инженер «Дальзавода». Дальнейшая судьба неизвестна.

283. Руберовский Ксенофонт Иванович (1886—1938) — советский инженер-конструктор, кораблестроитель. 09.1912 г. — 1914 г. — помощник заведующего отдела подводного плавания технического отдела Балтийского судостроительного и механического завода в 1914—1915 гг. — строитель ПЛ «Барс» и «Гепард», 09.1915 г. — 04.1917 г. — заведующий техническим бюро отдела подводного плавания завода, участвовал в создании на базе ПЛ «Форель» первого подводного минного заградителя типа «Ёрш», 04.1917 г. — 1919г. — начальник отдела ПЛ Балтийского завода, в 1919—1930 гг. — начальник механического отдела, главный механик Балтийского завода. Участвовал в проектировании и постройке первых ПЛ типа «Декабрист». Параллельно с 1921 г. читал лекции по устройству ПЛ в Соединённых классах специалистов комсостава РККФ. 13.02.1930 г. был арестован по обвинению «во вредительстве» в связи с неудачным испытанием ПЛ «Декабрист» и решением Коллегии ОГПУ от 30.04.1931 г. приговорён к высшей мере наказания. Но вскоре высшую меру наказания заменили на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в закрытом ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти. Согласно постановлению Коллегии ОГПУ от 02.02.1932 г. срок был засчитан условно и его освободили из-под стражи. В 1932—1934 гг. — на Северной судостроительной верфи, принимал участие в проектировании и строительстве новых ПЛ типа «Щука» и «Малютка», в 1934—1935 гг. — ответственный сдатчик ПЛ типа «Малютка» на Николаевском заводе им. А. Марти, в 1935—1937 гг. — консультант на судостроительных заводах Комсомольска-на-Амуре, Оренбурга, Владивостока, в 1937—1938 гг. — старший инженер технического отдела 2-го Главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР. 23.07.1938 г. был арестован и репрессирован. 27.09.1938 г. решением ВКВС СССР по обвинению в причастности к так называемым спискам «Москва-центр» и «участии в диверсионно-вредительской деятельности» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 28.09.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 12.03.1959 г. реабилитирован.

284. Казин Лев Христофорович (1878—1941) — советский корабельный инженер, судостроитель. Профессор (1927). В 1900 г. окончил кораблестроительное отделение Кронштадтского технического училища Морского ведомства, произведён в младшие судостроители и служил на верфи Санкт-Петербурга, работал в Кронштадтском порту и на Адмиралтейском заводе, где участвовал в строительстве КР «Аврора». В 1906 г. окончил Николаевскую морскую академию, произведён в старшие помощники судостроителя и вернулся на Адмиралтейский завод, где трудился помощником строителя броненосца «Андрей Первозванный», ЛК «Полтава» и «Гангут». В 1911—1912 гг. — член комиссии Морского технического комитета по определению состояния постройки на Николаевской судоверфи «Наваль» первого в мире подводного минного заградителя «Краб», младший судостроитель Севастопольского порта, 19.06.1912г. — 1915г. — главный строитель ЛК «Гангут», в 1915—1917 гг. — главный строитель КР «Бородино», «Наварин» и ответственный за проведение капитального ремонта КР «Аврора» на Адмиралтейском заводе. С 06.12.1912 г. — подполковник Корпуса корабельных инженеров. Одновременно в 1916—1917 гг. руководил Авиационными мастерскими и испытательной станцией Морского ведомства, предназначенными для проектирования и испытания новых типов гидроаэропланов и выработке требований к авиационной технике и материалам. В 1917 г. руководил заводским бюро по постройке ЛК и КР, был строителем 13 металлических несамоходных судов для Белого моря. После Октябрьской революции (1917 г.) — технический директор Адмиралтейского завода, в мае 1920 г. избран в состав заводского правления. В 1921—1929 гг. — начальник кораблестроительного КБ Балтийского завода, где руководил проектированием первой серии советских транспортных судов (лесовозов и рефрижераторов). Одновременно читал лекции по кораблестроению в ВМА и ВМИУ на специальных курсах офицерского состава, был старшим руководителем цикла «Корабельная архитектура» в ВМА. В 1930 г. был арестован и репрессирован по делу «антисоветских вредительских организаций по Ленсудотресту и питерским заводам». Срок отбывал в закрытых ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО при Балтийском заводе и ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти. Впоследствии был освобождён и переехал в Пермь, где на местном судостроительном заводе организовал проектирование и постройку железных буксирных судов. Умер в 1941 г. (по другим данным — в 1940 г.).

285. Асафов Алексей Николаевич (1886—1933) — советский корабельный инженер-конструктор и изобретатель. В 1911 г. окончил! Санкт-Петербургский государственный политехнический университет. Работал на Адмиралтейском заводе, где участвовал в постройке; ЛК «Гангут», в 1912—1913 гг. — в отделе подводного плавания на Балтийском заводе, где под руководством профессора И.Г. Бубнова) занимался строительством ПЛ, в 1913—1918 гг. работал на верфях) в Ревеле, где серийно строились ПЛ типа «Барс», в 1918—1924 гг. руководил ремонтом ПЛ на Адмиралтейском и Балтийском заводах, в 1924—1928 гг. — начальник Севзапвоенпрома, главный инженер Сестрорецкого оружейного завода. В 1928 г. был арестован по делу «Промпартии». Срок отбывал в «Особом техническом бюро по военным изобретениям специального назначения» («Остехбюро») при ОГПУ, 07.1930 г. — 04.1931 г. — в ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО при Балтийском судостроительном заводе, где был техническим руководителем, 20.04.1931 г. — 01.04.1932 г. — в ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти в качестве руководителя. Под его началом КБ работало над проектом быстроходной эскадренной ПЛ типа «Правда» с мощным артиллерийским вооружением и малой ПЛ серии VI «Малютка». В апреле 1932 г. был освобождён и назначен главным инженером нового ЦКБС—2. 20.03.1932 г. технический проект первой советской малой подводной лодки «Малютка» был утверждён с условием внесения в него некоторых улучшений, а 29.08 того же года на Николаевском судостроительном заводе была заложена головная подлодка М-2 этой серии. До конца же года там заложили ещё 6 однотипных лодок. Включившись в процесс их постройки и доводки, завершить начатое дело до конца не успел. Зимой 1933 г., возвращаясь на пароходе из служебной командировки в Германию, серьёзно заболел и 21.02 того же года скончался. Был похоронен на Новодевичьем кладбище в Ленинграде.

286. С 05.1933 г. по 04.1936 г. Б.М. Малинин трудился главным инженером в том же бюро, сменив умершего А.Н. Асафова. Под его руководством были спроектированы лодки типа «Ленинец» и «Щука». В апреле 1939 г. перешёл на работу в ЦНИИ-45. В 1940 г. по рекомендации врачей полностью перешёл на преподавательскую работу в Ленинградский кораблестроительный институт. В 1943 г. стал лауреатом Сталинской премии. В 1944 г., по инициативе академика, Героя Социалистического Труда А.Н. Крылова, ему без защиты диссертации присвоили степень доктора технических наук. С 1946 г. — профессор, с 1948 г. — заведующий кафедрой проектирования судов в Ленинградском кораблестроительном институте. В начале 1947 г. высказал мысль о применении на подводных лодках ядерного двигателя. 27.09.1949 г. после пятого инфаркта скончался.

287. См.: Черушев Н.С., Черушев Ю.Н. Расстрелянная элита РККА (командармы 1-го и 2-го рангов, комкоры, комдивы и им равные).

«Наварин» и ответственный за проведение капитального ремонта КР «Аврора» на Адмиралтейском заводе. С 06.12.1912 г. — подполковник Корпуса корабельных инженеров. Одновременно в 1916—1917 гг. руководил Авиационными мастерскими и испытательной станцией Морского ведомства, предназначенными для проектирования и испытания новых типов гидроаэропланов и выработке требований к авиационной технике и материалам. В 1917 г. руководил заводским бюро по постройке ЛК и КР, был строителем 13 металлических несамоходных судов для Белого моря. После Октябрьской революции (1917 г.) — технический директор Адмиралтейского завода, в мае 1920 г. избран в состав заводского правления. В 1921—1929 гг. — начальник кораблестроительного КБ Балтийского завода, где руководил проектированием первой серии советских транспортных судов (лесовозов и рефрижераторов). Одновременно читал лекции по кораблестроению в ВМА и ВМИУ на специальных курсах офицерского состава, был старшим руководителем цикла «Корабельная архитектура» в ВМА. В 1930 г. был арестован и репрессирован по делу «антисоветских вредительских организаций по Ленсудотресту и питерским заводам». Срок отбывал в закрытых ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО при Балтийском заводе и ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти. Впоследствии был освобождён и переехал в Пермь, где на местном судостроительном заводе организовал проектирование и постройку железных буксирных судов. Умер в 1941 г. (по другим данным — в 1940 г.).

285. Асафов Алексей Николаевич (1886—1933) — советский! корабельный инженер-конструктор и изобретатель. В 1911 г. окончил! Санкт-Петербургский государственный политехнический университет. Работал на Адмиралтейском заводе, где участвовал в постройке ЛК «Гангут», в 1912—1913 гг. — в отделе подводного плавания на Балтийском заводе, где под руководством профессора И.Г. Бубнова занимался строительством ПЛ, в 1913—1918 гг. работал на верфях в Ревеле, где серийно строились ПЛ типа «Барс», в 1918—1924 гг. руководил ремонтом ПЛ на Адмиралтейском и Балтийском заводах, в 1924—1928 гг. — начальник Севзапвоенпрома, главный инженер Сестрорецкого оружейного завода. В 1928 г. был арестован по делу «Промпартии». Срок отбывал в «Особом техническом бюро по военным изобретениям специального назначения» («Остехбюро») при ОГПУ, 07.1930 г. — 04.1931 г. — в ОТБ ЭКУ ПП ОГПУ в ЛВО при Балтийском судостроительном заводе, где был техническим руководителем, 20.04.1931 г. — 01.04.1932 г. — в ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области при Адмиралтейском судостроительном заводе им. А. Марти в качестве руководителя. Под его началом КБ работало над проектом быстроходной эскадренной ПЛ типа «Правда» с мощным артиллерийским вооружением и малой ПЛ серии VI «Малютка». В апреле 1932 г. был освобождён и назначен главным инженером нового ЦКБС—2. 20.03.1932 г. технический проект первой советской малой подводной лодки «Малютка» был утверждён с условием внесения в него некоторых улучшений, а 29.08 того же года на Николаевском судостроительном заводе была заложена головная подлодка М-2 этой серии. До конца же года там заложили ещё 6 однотипных лодок. Включившись в процесс их постройки и доводки, завершить начатое дело до конца не успел. Зимой 1933 г., возвращаясь на пароходе из служебной командировки в Германию, серьёзно заболел и 21.02 того же года скончался. Был похоронен на Новодевичьем кладбище в Ленинграде.

286. С 05.1933 г. по 04.1936 г. Б.М. Малинин трудился главным инженером в том же бюро, сменив умершего А.Н. Асафова. Под его руководством были спроектированы лодки типа «Ленинец» и «Щука». В апреле 1939 г. перешёл на работу в ЦНИИ-45. В 1940 г. по рекомендации врачей полностью перешёл на преподавательскую работу в Ленинградский кораблестроительный институт. В 1943 г. стал лауреатом Сталинской премии. В 1944 г., по инициативе академика, Героя Социалистического Труда А.Н. Крылова, ему без защиты диссертации присвоили степень доктора технических наук. С 1946 г. — профессор, с 1948 г. — заведующий кафедрой проектирования судов в Ленинградском кораблестроительном институте. В начале 1947 г. высказал мысль о применении на подводных лодках ядерного двигателя. 27.09.1949 г. после пятого инфаркта скончался.

287. См.: Черушев Н.С., Черушев Ю.Н. Расстрелянная элита РККА (командармы 1-го и 2-го рангов, комкоры, комдивы и им равные). 1937—1941. Биографический словарь. М.: Кучково поле; Мегаполис, 2012; Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 146.

288. Васильев Григорий Васильевич (1893—1943) — флагман 2-го ранга. Русский. В 1913 г. окончил Морской кадетский корпус. Службу начал гардемарином на ЛК «Пантелеймон» (бывший «Князь Потёмкин-Таврический») ЧФ. С 05.10.1913 г. — мичман. В 1913— 1915 гг. — флагманский минный офицер бригады миноносцев Сибирской военной флотилии. В 1915 г. окончил Минный офицерский класс в Кронштадте, лейтенантом стал командиром тральщика «Проводник». В период Февральской революции (1917 г.) был арестован, но через две недели освобождён по ходатайству его экипажа и вскоре назначен минным офицером 2-го отряда тральных сил БФ. При захвате немцами Ревеля был заключён в концлагерь как военнопленный. По подложному паспорту получил разрешение немецких властей на выезд в Петроград, где был принят на должность флагманского минёра дивизии траления БФ, а затем переведён в дивизию подлодок БФ. В 1918—1920 гг. — минный специалист 1-го дивизиона ПЛ Флота Балтийского моря, участвовал в боевых действиях против интервентов. В 1920 г. окончил класс подводного плавания Специальных курсов флота и назначен помощником командира ПЛ «Тигр», 11.1920 г. — 01.10.1925 г. — командир минного подводного заградителя «Ёрш». В 1922 г. присвоено звание «Герой труда Морских сил Балтийского моря». Одновременно преподавал в минном классе Высших курсов усовершенствования командного состава флота! С 09.12.1925 г. — командир 2-го дивизиона ПЛ с оставлением по совместительству и командиром «Ерша». В 1928 г. окончил Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при ВМА;1 В 1928—1931 гг. — командир Отдельного дивизиона подводных! лодок МСЧМ, 03.1931 г. — 05.11.1937 г. — командир 1-й бригады! подводных лодок МСЧМ/ЧФ. 30.08—06.09.1929 г. командовал отрядом подводных лодок «Марксист» и «Политработник», совершивших визит в г. Стамбул (Турция). 12.1930 г. — 01.1931 г., как бывший офицер, «член контрреволюционной вредительской организации» был арестован, но вскоре отпущен. Приказом НКО от 05.11.1937 № 3812 освобождён от должности и зачислен в распоряжение ГУК МС РККА. 31.01.1937 г. вторично арестован и репрессирован. Приказом НК ВМФ от 29.01.1938 г. № 031 уволен из рядов РККФ. Решением ВКВС СССР от 04.06.1939 г. по обвинению в «активной вражеской работе по подрыву боевой и мобилизационной готовности подводного флота» приговорён к 15 годам лишения свободы с поражением в правах на 5 лет, конфискацией имущества и лишением воинского звания. Срок отбывал в Магаданском лагере, где и умер 15.07.1943 г. Определением ВКВС СССР от 20.04.1957 г. реабилитирован. Приказом МО СССР от 18.06.1957 г. № 01478 отменён приказ НК ВМФ об увольнении от 29.01.1938 г. № 031 и одновременно был исключён из списков ВМФ СССР в связи со смертью.

289.РГАВМФ. Ф. Р-961. Оп. 1. Д. 113. Л. 1—26; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 555.

290. Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1917—1941. Указ, соч. С. 536-537, 548, 569, 571-572, 576, 593-594.

291. Самойлов Константин Иванович (1896—1951) — контр-адмирал (04.06.1940). Русский. Кандидат в члены ВКП(б). В 1914 г. окончил реальное училище и музыкальные классы, в марте 1917 г. — Отдельные гардемаринские классы, в марте 1918 г. — Артиллерийский класс, в апреле 1926 г. — Высшие морские академические курсы при ВМА. Во флоте с 1916 г. В годы Первой мировой войны (1914—1918) — вахтенный начальник, ротный командир ЛК «Полтава» БФ. Мичман (25.03.1917). Перешёл на сторону советской власти. В 1918 г. участвовал в ледовом походе кораблей БФ. Участник Гражданской войны. В 1918—1920 гг. — артиллерист в составе Астрахано-Каспийской и Волжско-Каспийской военных флотилий на ВКР «Красное Знамя», флагманский артиллерист бригады на ВКР «III Интернационал», артиллерист Нижегородского военного порта, командир штабного корабля «Межень», КЛ «Ленин» (до 19.05.1920 г. — «Карс») МСКМ. 01.1921 г. — 11.1922 г. — начальник дивизиона канонерских лодок, 11.1922 г. — 06.1924 г. — начальник отряда судов и одновременно 09.1923 г. — 06.1924 г. помощник начальника МСКМ по строевой части, 06.1924 г. — 10.1930 г. — командир ЛК «Парижская коммуна» МСБМ, на котором совместно с КР «Профинтерн» совершил переход из Кронштадта в Севастополь с заходами в порты Франции и Италии (22.11.1929 г. — 18.01.1930 г.). 10.1930 г. — 04.1931 г. — преподаватель, 04.1931 г. — 07.1936 г. — начальник кафедры боевой подготовки командного факультета и по совместительству 02.1933 г. — 05.1935 г. Особого курса ВМА им. К.Е. Ворошилова. 06—07.1935 г. — и.о. начальника Отдела боевой подготовки штаба КБФ, 07.1936 г. — 03.1938 г. — командир бригады линкоров КБФ. 03.1938 г. — 07.1939 г. — старший преподаватель, доцент, 07—09.1939 г. — профессор кафедры общей тактики командного факультета ВМА, 09.1939 г. — 04.07.1941 г. — начальник УВМУЗ ВМФ СССР и одновременно с 07.1940 г. старший морской начальник в г. Ленинграде. Капитан 1-го ранга (15.03.1936), флагман 2-го ранга (08.05.1939). 04—08.07.1941 г. — командующий Морской обороны Ленинграда и Озёрного района. 18.07.1941 г. был арестован и репрессирован. Уволен из ВМФ 01.08.1941 г. Умер 19.09.1951 г., находясь под следствием в г. Москве. Реабилитирован 01.11.1954 г. Автор учебных пособий для слушателей академии: «Управление манёврами корабля» (1936), «Методика и организация двусторонней тактической игры» (1936) и др.

292. РГВА. Ф. 33988. Оп. 3. Д. 131. Л. 105—111.

293. Там же. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 633.

294 Более подробно см.: Почтарёв А.Н., Горбунова Л.И. Полярная авиация России. 1914—1945 гг. С. 131.

295. Почтарёв А.Н., Горбунова Л.И. Указ. соч. С. 132-144.

296. См.: История Авиации. 2000. № 5.

297. Ярухин Ю. Эпоха нелегалов и репрессий (1924—1939 гг.) Фонд ветеранов военной разведки // http://www.veterangru.kiev.ua/rosvidka.htm

298. Берзин Ян Карлович (настоящая фамилия — Берзиньш Кюзис Петерис) (1889—1938) — советский военный и политический деятель, один из создателей и руководитель советской военной разведки. Армейский комиссар 2-го ранга (1937). Латыш. Член РСДРП(б) с 1905 г. В 1907 г. за убийство полицейского приговорён к 8 годам каторги, но ввиду несовершеннолетия срок сокращён до 2 леи В 1911 г. арестован вторично за революционную деятельность и сослан в Иркутскую губернию, откуда бежал в 1914 г. с подложными документами на имя Яна Карловича Берзина. Во время Первой мировой войны призван в армию, откуда дезертировал. Работал слесарем на заводах Петрограда. Активно участвовал в Февральской революции (1917 г.). Летом 1917 г. — редактор латышской газеты «Пролетариата Циня», осенью — член Выборгского и Петроградского комитетов РСДРП(б), 12.1917 г. — 01.1919 г. — в аппарате ВЧК РСФСР, 01—05.1919 г. — заместитель наркома внутренних дел Советской Латвии, 07—08.1919 г. — начальник политотдела 11-й Петроградской стрелковой дивизии, 08.1919 г. — 12.1920 г. — начальник Особого отдела 15-й армии, 12.1920 г. — 1921 г. — начальник отдела, в 1921—1924 гг. — заместитель начальника, 03.1924 г. — 04.1935 г. — начальник IV (Разведывательного) управления штаба РККА, 04.1935 г. — 06.1936 г. — заместитель командующего войсками ОКДВА, в 1936— 1937 гг. — главный военный советник в республиканской армии в Испании, 05—08.1937 г. — начальник Разведуправления РККА. 01.08.1937 г. был репрессирован, снят с должности и направлен в распоряжение наркома обороны СССР. 27.11.1937 г. арестован и, согласно решению ВКВС СССР по обвинению в «троцкистской антисоветской террористической деятельности» от 29.07.1938 г., расстрелян на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 28.07.1956 г. реабилитирован.

299. Более подробно см.: Близниченко С.С. «Лишить... звания... и подвергнуть высшей мере уголовного наказания» // Военно-исторический журнал. 2015. № 11. С. 71-74.

300 Трахтенберг Павел Осипович (1900—1937) — инженер-кораблестроитель. Немец. Беспартийный. По линии жены являлся дальним родственником А.С. Пушкина. 02.05.1917 г. окончил Петроградское коммерческое училище, в 1929 г. — кораблестроительное отделение Ленинградского политехнического института им. Петра Великого. В 1929—1930 г. — инженер-конструктор на Северной судостроительной верфи, с 1930 г. — ответственный исполнитель конструкторских работ по созданию лёгких надводных кораблей, в 1932—1937 гг. — инженер-конструктор ЦКБС-1 при заводе им. А.А. Жданова (с 12.1937 г. — ЦКБ № 17 НКОП СССР), руководитель группы лёгких быстроходных кораблей. Первый раз арестован 01.03.1935 г. по обвинению в «сокрытии социального прошлого», но вскоре был освобождён и в ноябре 1935 г. назначен главным конструктором ЭМ пр. 7 типа «Гневный». 18.01.1937 г. был арестован вторично и репрессирован. Решением выездной сессии ВКВС СССР от 04.05.1937 г. по обвинению в «участии в троцкистско-зиновьевской террористической вредительской организации, осуществившей убийство тов. С.М. Кирова...» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 05.1937 г. Определением ВКВС СССР от 29.07.1957 г. реабилитирован.

301. Судостроение. 2011. № 3. С. 85.

302. Там же.

303. Там же.

304. Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1917—1941. Указ, соч. С. 593-594.

305. Там же.

306 Карпов Виктор Зиновьевич (1895—1937) — член КСК при СНК СССР. Русский. Член ВКП(б). В 1937 г. — уполномоченный КСК по Харьковской области. 04.07.1937 г. арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 27.11.1937 г. по обвинению во «вредительстве и участии в троцкистской террористической организации» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 27.11.1937 г. и захоронен на Донском кладбище в Москве. Определением ВКВС СССР от 22.09.1956 г. реабилитирован.

307. Анципо-Чикунский Лев Владимирович (1898—1938) — инженер-флагман 3-го ранга (1935). В 1916 г. окончил мужскую гимназию, поступил в Морское инженерное училище в г. Кронштадте. В июле 1917 г. курсантом принимал участие в охране Временного правительства в Петрограде. После реорганизации училища с июня 1918 г. — машинист ЛК «Гангут» БФ. В 1919 г. в составе отряда, моряков Петробазы дважды участвовал в боевых действиях Красной Армии, в т.ч. осенью — телефонистом бронепоезда № 38 («1-й Черноморский»). В 1923 г. окончил электромеханический класс Соединённых классов специалистов командующего состава флота при, ВМА. С 06.1920 г. — член РКП(б). С 1921 г. — секретарь военного комиссара ВМА, в 1923—1924 гг. — электротехник ЭМ «Троцкий», ЛК «Марат», 1924—1927 гг. — помощник старшего электротехника, старший электротехник ЛК «Парижская коммуна». В 1927 г. окончил электромеханический факультет ВМА, в 1927—1928 гг. — заведующий портовой электростанцией Главвоенпорта МСБМ и Кронштадтского судоремонтного завода, 1928—1930 гг. — военно-морской атташе в Турции, 1930—1932 гг. — военно-морской атташе в Италии и Греции, 1932—1934 гг. — заместитель начальника Управления вооружений УВМС РККА, 1934—1936 гг. — военно-морской атташе в Италии и Греции, 02.1936—07.1937 — военно-морской атташе в Великобритании, 1937—1938 гг. — заместитель начальника отдела ГМШ РККФ, врид начальника отдела ГМШ Наркомата ВМФ. Арестован 29.01.1938 г. по обвинению в «участии в антисоветском военном заговоре, ставившего своей целью свержение Советской власти методами террора, шпионажа, диверсии и вредительства», а также за «поддержку в 1917 году действий Временного правительства по розыску, скрывавшегося в подполье В.И. Ленина». 16.06.1938 г. решением ВКВС СССР приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение в тот же день в тюрьме на Лубянке (Москва), по другим данным, на расстрельном полигоне «Коммунарка» в Московской области. Реабилитирован посмертно 28.11.1956 г.

308. Азаров Алексей Иванович (по другим данным — Ильич) (1894) — военинженер 1-го ранга. В 1928 г. окончил ВМА, в 1928— 1932 гг. служил в Техническом управления У ВМС РККА. В 1931—1932 гг. командировался в Италию. 10.1932 г. — 08.1937 г. — заместитель начальника Научно-исследовательского минно-торпедного института ВМС. 13.08.1937 г. был арестован, репрессирован и 31.05.1940 г. решением ВКВС СССР приговорён к 10 годам ИТЛ.

309. В годы Второй мировой войны, в сентябре 1943 г. Л.Е. Маневич был освобождён американскими войсками, но вскоре попал в плен к немцам. Содержался под именем Яков Старостин в концлагерях Маутхаузен, Мельк и Эбензе. 06.05.1945 г. был вновь освобождён американскими войсками, но через три дня умер от туберкулёза и был похоронен на кладбище Санкт-Мартин в г. Линце (Австрия) // Колпакиди А., Прохоров Д. Империя ГРУ: Очерки истории российской военной разведки. Кн. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С. 376-377.

310. Более подробно см.: Там же. С. 325, 336, 337, 392.

311. См.: АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 330. Д. 2268. Л. 160—161; Ф. 06. Оп. 2. П. 16. Д. 205. Л. 10—11; П. 20. Д. 229. Л. 15—21; Документы внешней политики. 1940 — 22 июня 1941. Т. XXIII. В 2-х кн. Кн. 2. М.: Международные отношения, 1998. С. 36-41, 46-47, 49-51, 72-78, 95-96, 136-137.

312. 5 января 1939 г., согласно решению Комитета обороны при Совнаркоме СССР, Отдел был передан из Наркомата обороны в Наркомвнешторг под названием Спецотдел НКВТ со штатом в 40 человек. Наркомы — К.Е. Ворошилов (обороны) и А.И. Микоян (внешней торговли) — 17 января подписали акт передачи Отдела. В этом документе он впервые был назван Инженерным отделом НКВТ СССР, и такое название закрепилось за ним в последующем. 27 апреля 1942 г. Отдел был реорганизован в Инженерное управление. Именно эти структуры в годы Великой Отечественной войны (1941—1945) и ведали вопросами доставки, приёма и отгрузки по назначению ленд-лизовского военно-технического имущества из США, Англии и Канады.

313 РГВА. Ф. 31863. Оп. 1.

314. Международное военное сотрудничество Военно-Морского Флота. М.: Издательский дом «Оружие и технологии», 2003. С. 12.

315. История дипломатии. 2-е изд., перераб. и доп. Т. 1. М., 1959. С. 277.

316. Энциклопедия отечественной артиллерии. Указ. соч.

317. См.: Моисеев С.П. Указ. соч.

318. Энциклопедия отечественной артиллерии. Указ. соч.

319. РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 179. Л. 1 (об), 17—18; Ф. 29. Оп. 3. Д. 5302. Л. 2—3; Ф. 369. Оп. 1. Д. 96. Л. 339—342; Ф. 1276. Оп. 6. Д. 469. Л. 1—2; Военная промышленность России в начале XX в. Указ, соч. С. 496, 497, 551, 624, 726, 732; Советское военно-промышленное производство (1918—1926). Документы и материалы. Т. 2. М.: Новый хронограф, 2005. С. 488; Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 76-77, 79-82, 86, 105; Шавров В.Б. История конструкций самолётов в СССР до 1938 года (материалы к истории самолётостроения). М.: Машиностроение, 1969. С. 264-265; Дальняя авиация. Первые 90 лет. M.J Polygon Press, 2004. С. 43, 44.

320. 24.10.1917 г. командир порта Сулин ЧФ капитан 1-го ранга Михаил Николаевич Большее — пионер воздухоплавания в русском флоте приказом Временного правительства был произведён в генерал-майоры флота и уволен от службы. В дальнейшем его следы теряются (по другим данным, 23.10.1917 г. был переведён с ЧФ на Дальний Восток для службы на АРФ с производством в генерал-майоры флота).

321. РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 170. Л. 34—35; Бескровный Л.Г. Указ, соч. С. 135-136.

322. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 13-17.

323. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 555. Л. 24—26.

324. Шигалин Г.И. Указ. соч.

325. Игнатьев Алексей Алексеевич (1877—1954) — русский и советский военный деятель, дипломат, советник НКИД СССР, писатель. Граф. Полковник (06.12.1911), генерал-лейтенант (29.08.1943). Выпускник Владимирского Киевского кадетского корпуса. Пажеского Его Величества корпуса и Николаевской академии Генерального штаба. В 1908—1912 гг. — военный агент в Дании, Швеции и Норвегии, в 1912—1917 гг. — военный агент во Франции. После Октябрьской (1917 г.) революции перешёл на сторону советской власти, оставался во Франции. В 1925 г. передал правительству СССР принадлежавшие России 225 млн франков золотом, вложенные на его имя во французские банки. За эти действия был подвергнут бойкоту со стороны эмигрантских организаций, исключён из товарищества выпускников Пажеского корпуса и офицеров Кавалергардского полка. Под воззванием, призывавшим к суровому суду над отступником, подписался и его родной брат. Работал в Торгпредстве СССР в Париже. В 1937 г. вернулся в СССР. Принят на службу в РККА. 25.10.1937 г. присвоено воинское звание комбриг. Служил в военных учебных заведениях: инспектор и старший инспектор по иностранным языкам Управления ВУЗ РККА, начальник кафедры иностранных языков Военно-медицинской академии. В 1940 г. принят в Союз писателей СССР. С 10.1942 г. — старший редактор военно-исторической литературы Военного издательства НКО СССР. Являлся инициатором создания в 1943 г. кадетского корпуса в Москве (И.В. Сталин одобрил предложение и назвал училище Суворовским). В том же году инициировал возвращение погон в действующую армию и флот. С 1947 г. — в отставке. Автор воспоминаний «Пятьдесят лет в строю».

326. Фон Рейнгард Мариан Фёдорович (1881—1976) — полковник. Окончил Полоцкий (по другим данным — Полтавский) кадетский корпус, в 1904 г. (по другим данным — в 1901 г.) Михайловское артиллерийское училище, в 1910 г. — Михайловскую артиллерийскую академию, в 1914 г. — Академию Генштаба. Полковник лейб-гвардии Стрелковой артиллерийской бригады. Командировался в Италию, где оставался до 1922 г. Затем перебрался в Литву, где до 1933 г. служил в литовской армии. В 1945 г. 3 месяца содержался в лагере, затем переехал в Италию, с 1948 г. жил в Аргентине, работал инженером, где и скончался // РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д. 1732. Л. 260; Оп. 1. Д. 5401. Л. 58, 441—443; Д. 5405. Л. 205.

327. 16.11.1917 г. вышло постановление военного министра Франции Ж. Клемансо о разделении русских военных контингентов на три категории — желающих сражаться вместе с союзниками, добровольцев-рабочих и на тех, кто не желает ни сражаться, ни работать и будет сослан в Северную Африку. Из пожелавших воевать в конце 1917 г. — начале 1918 г. был создан Русский легион. Ещё часть соотечественников поступила на службу во французский Иностранный легион. В начале 1920-х гг. практически все желающие (около 8,5 тыс. чел.) вернулись в Советскую Россию. Часть из них прибыла на родину в результате обмена военнопленными войск Антанты, которые к тому времени имелись в РККА. Около 17 тыс. человек остались во Франции или пропали без вести в Северной Африке // Павлов А.Ю. Русские войска на Македонском фронте во время Первой мировой войны.//http://www.genstab.ru/ww l_rus_maced.htm; Русские войска во Франции и Македонии.// http://www.textreferat.com/referat—6070—24.html; Мир оружия. 2006. № 4, 5.

328. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 4442. Л. 25, 33—37; Ф. 3270. Оп. 2. Д. 106. Л. 172—179.

329. Там же. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 310. Л. 312—345.

330. Там же. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 632. Л. 167—169; Д. 638. Л. 15Ц Списки командированных из Франции авиаторов, условия удовлетворения их денежными средствами хранятся в Ф. 400. Оп. 9. Д. 36298. Л. 2—4.

331. Там же. Оп. 1. Д. 1224. Л. 92—93, 115; Ф. 2041. Оп. 1. Д. 84. Л. 158—159.

332. РГВА. Ф. 33988. Оп. 1. Д. 606. Л. 226—227 (об).

333. РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 9. Л. 57—58, 74—76; Ф. 33987. Оп. 3. Д. 151. Л. 77—79; Киселёв В., Калинина Л. Указ. соч. С. 66-67, 77, 83; Советское военно-промышленное производство (1918—1926). Указ. соч. С. 303.

334. РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 163. Л. 42-43; Ф. 33987. Оп. 2. Д. 309. Л. 118—119.

335. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1967 гг.). М.: Издательский дом «Вестник Воздушного Флота», 2003. С. 4—17.

336. Королёв Сергей Павлович (1906—1966) — советский учёный, конструктор, главный организатор производства ракетно-космической техники и ракетного оружия СССР и основоположник практической космонавтики. Дважды Герой Социалистического Труда (1956, 1961), лауреат Ленинской премии, академик АН СССР, полковник. В 1933—1938 гг. — дивинженер, заместитель начальника Реактивного научно-исследовательского института, начальник отдела ракетных летательных аппаратов. 27.06.1938 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 27.09.1938 г. по обвинению во «вредительстве» приговорён к 10 годам ИТЛ и 5 годам поражения в правах. Заключение отбывал на Колыме, на золотом прииске Мальдяк Западного горнопромышленного управления на «общих работах». 23.12.1939 г. направлен в распоряжение Владлага. 02.03.1940 г. был привезён в Москву и осуждён вторично Особым совещанием. 10.06.1940 г. срок заключения был сокращён до 8 лет ИТЛ. После Севжелдорлага направлен в Москву, в закрытое ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевскую шарагу»), где трудился над созданием бомбардировщиков Пе-2, Ту-2, управляемой аэроторпеды и нового варианта ракетного перехватчика. В 1942 г. был переведён в КБ тюремного типа — ОКБ-16 при Казанском авиазаводе № 16, где велись работы над ракетными двигателями новых типов с целью применения их в авиации. В начале 1943 г. назначен главным конструктором группы реактивных установок. В июле 1944 г. досрочно освобождён из заключения по личному указанию И.В. Сталина, после чего ещё год проработал в Казани.

337. Шавров В.Б. Указ. соч. С. 429.

338. Минов Леонид Григорьевич (1898—1978) — советский лётчик, планерист и парашютист. Пионер парашютизма в СССР. Мастер парашютного спорта СССР (1934, знак № 1), мастер советского планеризма (1934), заслуженный работник культуры РСФСР (1970). Комбриг. Учился в коммерческом училище. С 1916 г. участвовал в Первой мировой войне — служил в пехоте, в полковой разведке. Член РСДРП(б) с 09.1917 г. Участник Гражданской войны. В 1920 г. — лётчик-наблюдатель 8-го авиаотряда Западного фронта. В мае 1920 г. окончил Московскую школу лётчиков-наблюдателей, в 1921 г. — Зарайскую военную школу лётчиков, в 1923 г. — Московскую высшую школу военных лётчиков. После Гражданской войны — инструктор, спустя 2 года — начальник лётной части 1-й Московской высшей школы красных военных лётчиков. В 1925—1927 гг. — военно-воздушный атташе при торгпредстве СССР во Франции. В 1928 г. находился в командировке в США, где изучал парашютное дело и знакомился с организацией спасательной службы в авиации. В 1929—1933 гг. служил в Управлении ВВС РККА, в 1933—1940 гг. — в Управлении авиации ОСОАВИАХИМА. 02.08.1930 г. руководил первой массовой выброской «вооружённых парашютистов для диверсионных действий на территории противника» (две группы по 6 чел.) на учениях Московского военного округа под Воронежем. Этот день считается днём рождения Воздушно-десантных войск РККА. Автор ряда разработок в области планеризма. Возглавлял планёрный клуб, был организатором 9, 10 и 11-го Всесоюзных слётов планеристов в Коктебеле (Крым). В 1940 г. был арестован и репрессирован. Осуждён на несколько лет ИТЛ. Провёл 7 лет в лагерях и 7 лет в ссылке. 24.09.1947 г. был лишён наград. Освобождён в середине; 1950-х гг. 29.03.1957 г. реабилитирован и восстановлен в правах. Поп еле возвращения из заключения около 15 лет возглавлял Федерации, авиационного спорта г. Москвы.

339 РГВА. Ф. 33988. Оп. 3. Д. 131. Л. 105—111.

340. Побережский Иосиф Израилевич (1897—1938) — бриг-инженер Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Еврей. Член ВКП(б) (в 1916—1920 гг. состоял в еврейской социал-демократической рабочей партии «Поалей Цион»). Служил в царской армии, участвовал в Первой мировой войне. В Красной Армии с 02.1922 г. Служил инструктором, помощником начальника, начальником политотдела 51-й Перекопской стрелковой дивизии. Позднее стал членом РВС Хорезмской группы войск. Принимал участие в разгроме басмаческих формирований в Средней Азии. С 1922 г. работал в Москве на заводе им. М.В. Фрунзе. В 1928 г. (по другим данным — в 1929 г.) окончил Военно-воздушную инженерную академию им. профессора Н.Е. Жуковского. Был заместителем начальника Всесоюзного объединения авиапромышленности, в 1932 г. — директором ЦИАМ, в 1932— 1934 гг. — директором Рыбинского завода № 26 им. В.Н. Павлова. 03.1934 г. — 03.1938 г. — директор Пермского моторостроительного завода № 19 им. В.И. Сталина. 04.03.1938 г. арестован и репрессирован. 29.07.1938 г. решением ВКВС СССР приговорён к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведён в исполнение в тот же день на полигоне «Коммунарка» Московской области. Реабилитирован определением ВКВС СССР от 10.09.1955 г.

341. Дальняя авиация. Первые 90 лет. Указ. соч. С. 53-58, 63; Двигатель. 2005. № 3; Киселёв В., Калинина Л. Указ. соч. С. 85-86, 101,326.

342. Вместе с лицензией на изготовление моторов «Гном-Рон» во Франции Советский Союз купил лицензию на изготовление моторов и в Великобритании у фирмы «Армстронг-Сидлей». Моторы предназначались для советских торпедных катеров // Федулов С.В. Указ, соч. С. 187.

343. Александров С.А. — советский хозяйственный деятель. В 1930-х гг. — директор Запорожского завода авиадвигателей № 29 им. П.И. Баранова. В начале 1939 г. необоснованно репрессирован.

344. Назаров Аркадий Сергеевич (1899—1987) — советский конструктор авиационных двигателей. В 1918 г. окончил реальное училище с золотой медалью и поступил в Московское высшее техническое училище (ныне — МВТУ им. Н.Э. Баумана). Но в апреле 1919 г. добровольцем вступил в Красную Армию. Служил пулемётчиком в 18-м стрелковом полку, затем механиком самолёта в 31-м авиаотряде Западного фронта. В 1925 г. окончил Военно-воздушную академию РККА им. профессора Н.Е. Жуковского, в том же году параллельно являлся руководителем Комитета легкомоторной авиации ОСОАВИАХИМА. В 1925—1926 гг. — инженер по эксплуатации 1-й Качинской авиационной школы Красной Армии, в 1926—1928 гг. — инженер по моторам Управления фабрично-заводских предприятий Главного управления ВВС РККА, 04.1928 г. — 1930 г. — старший инженер, начальник технического подотдела моторного отдела Всесоюзного авиационного объединения (ВАО). В 1930 г. организовал и возглавил КБ на авиамоторном заводе № 29 им. П.И. Баранова в Запорожье. Под его руководством были внедрены в серийное производство первый советский поршневой двигатель М-11 конструкции А.Д. Швецова и лицензионные поршневые двигатели М-22, М-85, разработан ряд их модификаций, в т.ч. М-86, М-87. В 1937 г. был назначен главным конструктором авиамоторного завода № 16 в Воронеже. В декабре 1937 г. вместе с директором завода Г.С. Девлариани был арестован и репрессирован. Заключение отбывал в московской Бутырской тюрьме, а затем в ОКБ-82 НКВД («Тушинской шарашке»)! при Тушинском авиазаводе под руководством конструктора А.Д. Чаромского, где трудился над способом стабилизации работы системы наддува авиадизелей (позже применена на двигателе М-30). С началом Великой Отечественной войны, летом 1941 г. вместе с заводами и ОКБ-82 эвакуировался в Казань, где был переведён в ОКБ-16 («ракетную шарашку») к В.П. Глушко, развёрнутую на базе эвакуированного из Воронежа авиазавода № 16 и работавшую над ЖРД. В начале 1946 г. после расформирования ОКБ-16 был направлен в Таганрог скую ОКБ-86 («самолётную шарашку») заместителем главного конструктора к Р.Л. Бартини. В 1947 г. был освобождён. Реабилитировав в 1956 г. До 1970 г. работал в различных КБ.

345. Крылья Родины. 2007. № 8; Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1967 гг.). Указ. соч. С. 12.

346 РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 864, 951, 1185.

347. Пелль Георгий Николаевич (1885—1930) — военно-морской специалист в области боевого применения артиллерии, профессор (1927), капитан 2-го ранга (06.12.1915 г.). Немец. В 1902 г. окончил Морской корпус, в 1909 г. — Артиллерийский офицерский класс. 06.05.1903 г. после заграничного плавания на броненосном КР «Генерал-адмирал» произведён в мичманы и зачислен в 11-й флотский экипаж. В 1904—1906 гг. — ревизор на КР «Владимир Мономах». В составе Второй Тихоокеанской эскадры участвовал в Русско-японской войне. После Цусимского сражения (14—15.05.1905 г.) был взят в плен, из которого освобождён в 12.1905 г. В 1906—1909 гг. — лейтенант на броненосце «Цесаревич». В декабре 1908 г. принимал активное участие в спасательной операции русских моряков в итальянском г. Мессина (Сицилия), где произошло землетрясение. За это в 1911 г. награждён итальянской серебряной медалью. В 1909—1914 гг. — преподаватель в Артиллерийском офицерском классе Учебно-артиллерийского отряда БФ. В ноябре 1913 г. являлся членом Комиссии для выработки правил и инструкции по тактической и организационной частям на судах флота. В 1914— 1916 гг. — штаб-офицер, заведующий обучением в Артиллерийском офицерском классе и классе Гальванёров, в 1916—1917 гг. — флагманский артиллерист штаба начальника 2-й бригады крейсеров БФ. В 1917 г. поддержал советскую власть. В 1917—1918 гг. — начальник Артиллерийского отдела Главного управления кораблестроения РККФ, в 1918—1921 гг. — председатель Научной артиллерийской комиссии при Главном управлении кораблестроения РККФ. В 1919—1923 гг. — преподаватель на факультете вооружения ВМА. 14.06.1919 г. был впервые арестован и репрессирован по политическим мотивам, но вскоре был освобождён. В 1923—1924 гг. — старший руководитель цикла морской артиллерии факультета оружия ВМА, в 1924—1930 гг. — председатель Артиллерийской секции Научно-технического комитета, по совместительству с 1925 г. — преподаватель ВМА. В 1927 г. был арестован вторично и репрессирован по обвинению в том, что «вредительски» руководил проектированием башни для крейсера «Красный Кавказ», готовил для флота «негодные кадры» и «осуществлял связь монархической организации в Морских силах» с белой эмиграцией. Но вскоре был вновь освобождён. В 1928—1929 гг. дважды командировался в США, Францию и Германию (отверг сделанные ему предложения остаться в США и во Франции). В январе 1930 г. — помощник председателя Научно-технического комитета МС, 14.01—03.1930 г. — врио председателя Научно-технического комитета МС. В марте 1930 г. арестован в г. Ленинграде в третий раз и репрессирован. Этапирован в г. Москву во внутреннюю тюрьму ОГПУ (Лубянка). Затем переведён в Бутырскую тюрьму. 24.04. 1930 г. покончил жизнь самоубийством, бросившись в лестничный тюремный пролёт. 02.06.1931 г. дело в отношении него было прекращено «в связи с тем, что в процессе расследования дела ...он умер...». Определением ВКВС СССР от 20.01.1959 г. реабилитирован. Являлся автором ряда изобретений, включая «ныряющие снаряды» для борьбы с подлодками, руководил проектированием 180-мм артиллерийской башни для КРКР.

348. Качур П.И. Указ. соч. С. 14.

349. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1942 гг.). М.: Издательский дом «Вестник Воздушного Флота», 2005. С. 67-68; РГВА. Ф. 33989. Оп. 2. Д. 262.

350. СССР увязал предоставление военных предметов Франции со снятием ареста, наложенного судом Департамента Сены на счета и ценности, принадлежавшие советскому Торгпредству в Париже, а также с возвращением ему золота, приобретённого в своё время советским Госбанком у банков Латвии и Литвы // АВП РФ. Ф. 07. Оп. 1. П. 2. Д. 27. Л. 79.

351. Помимо США, Англии и Швеции, среди них была и Германия // Федулов С.В. Указ. соч. С. 188.

352. Другой страной, естественно, была Германия // Там же.

353. Тылтынь Ян-Альфред Матисович (1897—1942) — советский военный разведчик. Комбриг (1935). Латыш. Член ВКП(б) с сентября 1917 г. В 1916 г. окончил реальное училище и в том же году призван в армию. В декабре 1916 г. окончил Алексеевское военное училище. В 1916—1917 гг. — младший офицер роты, командир роты в 11-м Сибирском и Латышском запасных стрелковых полках. Участник Первой мировой войны. В 1917 г. окончил пулемётные курсы в Латышском стрелковом запасном полку, служил подпоручиком, командиром роты 3-го Курземского латышского стрелкового полка. В РККА с 02.1918 г. 02.1918 г. — 08.1920 г. — участник Гражданской войны: командир 3-го батальона 3-го Курземского латышского стрелкового полка, командир 118-го Курземского стрелкового полка, помощник командира того же полка, командир 1-го Воронежского Интернационального коммунистического полка, командир 1-го Винницкого Советского пехотного полка, командир сводного 113-го стрелкового полка. С 01.1919 г. — слушатель Академии Генерального штаба РККА. В ходе учёбы выезжал в действующую армию: старший помощник начальника штаба партизанских отрядов Рязанской губернии, начальник штаба тех же отрядов, командир 83-го, 85-го стрелковых полков 10-й стрелковой дивизии, командир 22-й бригады 8-й стрелковой дивизии. В боях был ранен и контужен. 08.1920 г. — 02.1921 г. — находился в плену у поляков и после обмена военнопленными возвратился в Советскую Россию. В 1921—1922 гг. — слушатель Военной академии РККА, но учёбу не окончил. 06.1922 г. — 1926 г. — нелегальный резидент Разведывательного управления штаба РККА во Франции. В 1926 г. окончил в три курса Парижского политехнического института по авиамоторостроению. В 1926—1927 гг. — работал в Германии, в 1927—1930 гг. — нелегальный резидент в США, 07.1930 г. — 03.1931 г. — помощник командира механизированной бригады Московского военного округа по технической части, 03.1931 г. — 05.1932 г. — начальник автобронетанковых войск Белорусского военного округа, 05.1932 г. — 02.1936 г. — командир и военный комиссар 5-й (Борисовской) отдельной механизированной бригады, 02.1936 г. — 11.1937 г. — резидент во Франции и США. Владел немецким, французским и английским языками. 27.11.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 15.12.1940 г. по обвинению в «шпионаже и участии в военном заговоре» приговорён к 15 годам ИТЛ. Умер в лагере в июне 1942 г. Определением ВКВС СССР от 26.03.1957 г. реабилитирован.

354. Более подробно см.: Колпакиди А., Прохоров Д. Указ. соч. С. 307-308, 314-315, 327, 337, 349, 352-353, 358, 384-385, 388, 400, 410, 422.

355. РГВИА. Ф. 962. Оп. 2. Д. 128. Л. 444—473.

356. Военная промышленность России в начале XX в. С. 752, 765-766, 790; Бескровный Л.Г. С. 110.

357. РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 179. Л. 1 (об), 17—18; Военная промышленность России в начале XX в. Указ. соч. С. 627, 726, 732, 793; Бескровный Л.Г. Указ. соч. С. 79-82, 86, 105, 158; Шигешин Г.И. Указ, соч.; Энциклопедия отечественной артиллерии. Указ. соч.

358. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 4442. Л. 1—3.

359. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 555. Л. 24—26.

360. В начале Великой Отечественной войны ЭПРОН был передан в состав ВМФ СССР // ЭПРОН. Документы по истории Экспедиции подводных работ особого назначения при ОГПУ СССР (1923— 1931): архивные документы и материалы. М.: Граница, 2015. С. 5-6, 249-250, 253, 527-530, 538-540.

361. Компания «Винг», в частности, осуществляла поставки в интересах «Дальгосторга» // РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1454, 1955, 2289, 2994, 3006, 3007.

362. Там же. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1151. Л. 12.

363. Покладюк Михаил Кириллович (1895—1939) — сотрудник советской военной разведки. Полковник (1935). В 1915 г. окончил гимназию. Рядовым участвовал в Первой мировой войне. В 1916 г. окончил Алексеевское военное училище, служил подпоручиком 418-го пехотного полка Юго-Западного фронта. В 1918 г. вступил в РККА и до 1919 г. служил помощником заведующего отделом всеобуча уездного военкомата, командиром батальона. В 1919—1920 гг. прошёл обучение в полковой радиокоманде Туркестанского фронта. Член РКП(б) с 1920 г. В 1920—1927 гг. служил в войсках связи. В 1924 г. окончил Высшую военную школу связи, в 1929 г. — восточный факультет Военной академии им. М.В. Фрунзе. В 1929—1930 гг. — помощник начальника 4-го отдела штаба ОКДВА, в 1930—1933 г. — командир-стажёр в японской армии, в 1933—1934 гг. — начальник сектора 3-го отдела IV управления (РУ) штаба РККА, в 1934—1935 гг. — в распоряжении IV управления (РУ) штаба РККА. Владел японским, английским, немецким, французским и польским языками. В 1935—1937 гг. — начальник японского отделения 2-го отдела Разведупра РККА, 04—10.1937 г. — начальник Разведотдела штаба ОКДВА. В октябре 1937 г. арестован, уволен из РККА и репрессирован.

364. Шарапов Андрей Родионович (1896—1973) — лётчик-испытатель. Генерал-лейтенант авиации (1946). С 1915 г. служил солдатом, авиамехаником в Русской армии. В РККА с 1918 г. Участник Гражданской войны. По её окончании — начальник лётного отдела Серпуховской высшей школы воздушного боя, стрельбы и бомбометания, в 1926—1932 гг. — командир эскадрильи НИИ ВВС РККА, где испытывал самолёты И-1, У-2, РЗ-М5 (АНТ-3), Р4-М5, Р-5 БМВ6, «Звено» (ТБ-1 + 2 И-4). В 1932—1934 гг. — военный атташе в Японии, в 1934—1937 гг. — командир авиационной бригады КВО, в 1937—1939 гг. — участвовал в Гражданской войне в Испании, в 1939—1940 гг. — командующий ВВС Забайкальского военного округа, 03.1941 г. — 12.1946 г. — начальник Ленинградской ВВА. С 1943 г. командировался в Англию и США, участвовал в работе комитета ООН. В 1949—1956 гг. — заместитель начальника ВВА по учебной и научной работе.

365. Вишневецкий Николай Петрович (1897—1938) — полковник (1935). В РККА с 1918 г. Член РКП(б)с 1917 г. Окончил один курс Нежинского историко-филологического института, в 1917 г. — Московскую школу прапорщиков, в 1927 г. — основной, в 1930 г. — восточный факультеты Военной академии им. М.В. Фрунзе. Владел немецким, английским и японским языками. С 10.1916 г. — юнкер 2-й школы прапорщиков, в 11.1916 г. — 11.1917 г. — прапорщик 180-го пехотного запасного полка, 09—11.1917г. — начальник штаба Красной гвардии Выборгского района Петрограда Участник Октябрьской революции (1917 г). В 1918—1919 гг. — комиссар гвардии Московского резервного полка, комиссар Михайловского артиллерийского училища, 10.1918 г. — 01.1919 г. — член Высшей военной инспекции, РВС Резервной армии, 01—02.1919 г. — Украинского фронта, 02—04.1919 г. — комиссар того же фронта, 05.05.1919 г. — член РВС 2-й Украинской советской армии, 06—12.1919 г. — в распоряжении политотдела Южного фронта, 25.12.1919 г. — 09.1924 г. — военком, помощник начальника штаба, старший помощник начальника оперативно-строевой части штаба 11-й Гомельской кавалерийской дивизии 1-й конной армии, 08.1927 г. — 10.1928 г. — стажёр командира батальона 110-го Новозыбковского стрелкового полка, 16.06.1930 г. — 09.1932 г. — начальник сектора З-го (информационно-статистического) отдела IV управления (РУ) штаба РККА, 09.1932 г. — 08.1933 г. — в распоряжении того же управления — стажёр в кавалерийском полку японской армии, 15.08.1933 г. — 08.1935 г. — помощник военного атташе при полпредстве СССР в Японии (разведывательный псевдоним Сакура), 10.1935 г. — 03.1936 г. — в распоряжении Управления по начсоставу РККА, 03.1936 г. — 06.1937 г. — начальник отделения Разведотдела штаба ОКДВА. 31.06.1937 г. был арестован и репрессирован. 16.04.1938 г. по обвинению в том, что с 1932 г. является «резидентом японской разведки», а также «членом правотроцкистской диверсионно-террористической организации РОВС», был расстрелян. Реабилитирован 01.10.1957 г.

366. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 296, 453, 508, 1013.

367. Полозков Василий Иудович (1898—1944) — генерал-майор танковых войск (1943). В октябре 1917 г. вступил в ряды красногвардейского отряда Обуховского района Петрограда, принимал участие в штурме Зимнего дворца, в боевых действиях под Петроградом, на Дону. В Красной Армии с 02.1918 г. — красноармеец конного отряда ВЧК Обуховского района Петрограда, 05—10.1919 г. — командир взвода 1-го сводного Гатчинского полка на Петроградском фронте, с 10.1919г. — командир взвода, роты 4-го запасного пехотного полка. В мае 1920 г. окончил 2-е советские пехотные курсы. С 05.1920 г. — командир взвода сводной бригады курсантов Южного фронта. Затем окончил 1-ю и 6-ю кавалерийские школы. С 1924 г. — командир взвода, эскадрона 26-го кавалерийского полка 5-й кавалерийской дивизии, В 1925—1926 гг. принимал участие в ликвидации бандитизма на Северном Кавказе. В 1932 г. окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе и Курсы усовершенствования командного состава. 1932 г. — 02.1934 г. — начальник штаба 1-го механизированного полка 1-й кавалерийской дивизии, 02.1934 г. — 12.1935 г. — командир 18-го механизированного полка 32-й кавалерийской дивизии. 12.1935 г. — 01.1937 г. — командировался в Японию, за что был награждён орденом Красной Звезды. 1939 г. — 02.1941 г. — командир 29-го танкового полка 15-й танковой дивизии, принимал участие в походах в Западную Украину и Бессарабию, 02—27.10.1941 г. — командир 15-й танковой дивизии 16-го механизированного корпуса Харьковского военного округа, 27.10—14.11.1941 г. — офицер связи при командующем войсками Западного фронта, 11.1941 г. — 03.1942 г. — заместитель командующего 49-й армией по автобронетанковым войскам, 03— 07.1942 г. — командир 195-й танковой бригады, 07—12.1942 г. — заместитель командующего 4-й армии по автобронетанковым войскам, 12.1942 г. — 05.1943 г. — начальник Автомобильного управления штаба Волховского фронта, 05—12.1943 г. — заместитель командира 2-го гвардейского танкового корпуса, с 24.12.1943 г. — командир 18го танкового корпуса. При наступлении на Бухарест (Румыния) был тяжело ранен и умер 27.08.1944 г.

368. Юренёв Константин Константинович (настоящая фамилия — Кротовский) — (1888—1938) — участник революционного движения в России, советский дипломат. Окончил реальное училище. С 1905 г. в РСДРП. В 1906 г. — член Двинского комитета РСДРП, в 1908 г. — член Северо-Западного областного бюро ЦК РСДРП. В апреле 1908 г. арестован и отправлен на три года в ссылку. В 1911 г. вернулся в Петербург, сотрудничал в газете «Правда» и в журнале «Просвещение». Летом 1912 г. вторично арестован и спустя несколько месяцев выслан из столицы. Осенью 1913 г. вернулся в Петербург, где возглавил организацию «межрайонцев». В феврале 1915 г. призван в русскую армию, бежал, был арестован и в начале 1916 г. привлечён к суду, но был оправдан. Активно участвовал в Февральской революции 1917 г. Избирался депутатом Петроградского Совета, членом его исполкома, членом ВЦИК. 09—10.1917 г. — член Центральной комендатуры и председатель бюро Главного штаба Красной гвардии в Петрограде, 11.1917 г. — 1918 г. — член Петроградского Военно-революционного комитета, в 1918—1919 гг. — член Коллегии Наркомата по военным делам РСФСР и Всероссийской коллегии по формированию Красной Армии, председатель Всероссийского бюро военных комиссаров, 30.9.1918 г. — 08.07.1919 г. — член РВСР, 04—08.1919 г. — член РВС Восточного фронта РККА, 10.1919 г. — 01.1920 г. — член РВС Западного фронта, 01—05.1920 г. — член Московского комитета РКП(б), 17.05.1920 г. — 05.1921 г. — председатель Курского губисполкома и член губкома партии. С 1921 г. — на дипломатической работе: 16.05.1921 г. — 01.02.1922 г. — полпред РСФСР в Бухаре, 01.02.1922 г. — 14.02.1923 г. — в Латвии, 14.02.1923 г. — 03.03.1924 г. — дипломатический представитель РСФСР/СССР в Чехословакии, 07.03.1924 г. — 04.04.1925 г. — полпред СССР в Италии, 24.04.1925 г. — 05.08.1927 г. — в Персии, 01.10.1927 г. — 24.01.1933 г. — в Австрии, 29.01.1933 г. — 16.06.1937 г. — в Японии, 16.06—11.10.1937 г. — в Германии. 23.09.1937 г. арестован по обвинению в «шпионаже, участии и финансировании контрреволюционной организации и в попытке совершения теракта». 01.08.1938 г. решением ВКВС СССР приговорён к расстрелу, приговор был приведён в исполнение в тот же день на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 22.12.1956 г. реабилитирован.

369. Райвид Николай Яковлевич (1897—1937) — советский дипломат. В 1925—1928 гг. — секретарь полпредства СССР в Германии, в 1930—1931 гг. — советник полпредства СССР в Швеции, в 1931—1933 гг. — заведующий 1-м западным отделом НКИД СССР, в 1933—1937 гг. — советник полпредства СССР в Японии, одновременно (в 1934—1935 гг.) и.о. генконсула СССР в Харбине (Маньчжурия, Китай). 18.06.1937 г. был арестован и репрессирован. 28.10.1937 г. решением ВКВС СССР за «участие в антисоветской троцкистской организации» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян в тот же день на Донском кладбище в Москве. Определением ВКВС СССР от 21.11.1956 г. реабилитирован.

370. Ковалёв Александр Семёнович (1895—1941) — капитан 1-го ранга, военно-морской атташе при полпредстве СССР в Японии (09.1932 г. — 11.1939 г., фактически до 04.1940 г.). Службу на флоте начал в 1914 г. юнгой на подводных лодках БФ. С 1923 г. — комиссар ПЛ «Волк», затем до 1926 г. — комиссар бригады подводных лодок МСБМ. Окончил командный факультет ВМА. После службы в Японии, 04.1940 г. — 03.1941 г. — начальник отделения РУ Генштаба РККА, 03—08.1941 г. — начальник отделения Исторического отдела ГМШ ВМФ, историограф штаба КБФ. Погиб 21.08.1941 г. при переходе флота из Таллина в Кронштадт на транспорте «Вирония».

371. Ермаков Николай Порфирьевич (1896—1940) — капитан 2-го ранга (1938). Русский. Беспартийный. Образование высшее. В 1918—1924 гг. — помощник командира ЭМ, начальник части штаба МСБМ, заведующий классом ВМУ, помощник начальника строевого отделения Оперативного управления штаба РККФ. В 1924— 1926 гг. обучался на восточном факультете Военной академии им. М.В. Фрунзе. С 1926 г. — в распоряжении Разведу правления РККА. В 1928—1932 гг. — секретарь военно-морского атташе в Японии, в 1932—1933 гг. — помощник военно-морского атташе в Японии, в 1933—1934 гг. — помощник начальника 1-го сектора 2-го управления УВМС РККА, в 1934—1938 гт. — старший руководитель по восточным языкам, начальник кафедры иностранных языков Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе. 13.11.1938 г. арестован и репрессирован. 13.02.1940 г. решением ВКВС по обвинению в «шпионаже» приговорён к высшей мере наказания. Расстрелян 14.02.1940 г. Реабилитирован 25.08.1956 г.

372. Киреев Иван Фёдорович — (1896—1938) — капитан 3-го ранга. Русский. Член ВКП(б) с 1925 г. В 1917 г. окончил Школу морских лётчиков. В 1917—1920 гг. — морской лётчик-наблюдатель, помощник командира авиабазы, в 1919—1920 гг. — начальник гидроавиабазы Южного фронта, в 1920—1921 гг. — заместитель начальника 3-го гидроавиаотряда. В 1926 г. окончил ВМА. В 1926—1927 гг. — начальник штаба отдельного авиаотряда, в 1927—1930 гг. — начальник штаба 64-й авиабригады, начальник штаба авиаэскадрильи ВВС МСЧМ. В 1930—1932 гг. — адъюнкт ВМА. В 1932—1937 гг. — помощник военно-морского атташе в Японии, 17.12.1937 г. арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 26.08.1938 г. по обвинению в «участии в военно-фашистском заговоре» приговорён к высшей мере наказания. 26.08.1938 г. расстрелян. Реабилитирован 19.10.1957 г.

373. Бологов Николай Александрович (1894—1969) — контр-адмирал (1940). В 1904—1909 гг. обучался в Воронежском кадетском корпусе. В 1914 г. окончил Морской корпус, в 1916 г. — Минный класс, в 1929 г. — Курсы усовершенствования начальствующего состава, 10.1934 г. — 1935 г. обучался в адъюнктуре ВМА им. К.Е. Ворошилова. 1914 — 04.1915 г. — корабельный гардемарин броненосца «Иоанн Златоуст» ЧФ, вспомогательного крейсера «Митава» БФ, 04.1915 г. — 1916 г. — флаг-офицер 2-й бригады крейсеров БФ, в 1916—1918 гг. — старший минный специалист ЭМ «Константин» БФ. В РККФ с 02.1918 г. В июне 1918 г. уволен в резерв по состоянию здоровья. Работал в Воронеже секретарём «Больничной кассы» социального страхования. 08.1918 г. — 03.1919 г. — старший флаг-секретарь минной дивизии БФ, привлекался для работы в Совете комиссаров. 03—08.1919 г. — помощник командира ЭМ «Капитан Изыльметьев». Член РКП(б) с 05.1919 г. 08.1919—01.05.1920 г. — командир ЭМ «Выносливый», 01.05.1920 г. — 03.1921 г. — командир ЭМ «Самсон», 05.1922 г. — 03.1924 г. — начальник и комиссар УО МСБМ, с 03.1924 г. — начальник и комиссар ВМУ (с 01.1926 г. — им. М.В. Фрунзе), командир и комиссар Особого практического отряда. 12.1929 г. — 1932 г. — военно-морской атташе в Японии, 1932— 10.1934 г. — начальник Управления кадров ВМС СССР. В 1935—1941 гг. — преподаватель, начальник кафедры истории военно-морского искусства ВМА, заместитель главного редактора журнала «Морской сборник», 1941 г. — 10.1944 г. — старший морской начальник в г. Куйбышеве, начальник Исторического отдела ГМШ ВМФ, 10.1944 г. — 1945 г. — представитель НК ВМФ СССР при уполномоченном СНК СССР по делам Контрольной комиссии в Румынии и Финляндии, в 1945 г. — военно-морской эксперт, советник делегаций СССР на Ялтинской и Потсдамской конференциях глав правительств СССР, США и Великобритании. 1946 г. — 01.1948 г. — начальник военно-исторической кафедры Военно-политической академии им. В.И. Ленина. С 01.09.1948 г. — в отставке.

374. Божко Виталий Тарасович — техник-интендант 1-го ранга. В 1926—1928 гг. — сотрудник Торгпредства в Японии, в 1928—1929 гг. — военный советник для поручений при начальнике штаба МИРА, в 1929—1938 гг. — старший специалист шифровально-штабной службы 4-го берегового радиоразведывательного отряда Разведотдела штаба ТОФ. Репрессирован в 1938 г.

375. Варгин И.Ф. Флагман флота Кожанов. М.: Воениздат, 1980. С. 92-93.

376. Ананьин И.А. Корабли моей юности. Л.: Лениздат, 1974. С. 63-64.

377. Кребс замещал своего заболевшего начальника капитана Баумбаха. Любопытно, что, по донесению начальника Особого отдела начальнику МС РККА В.М. Орлову от 21.12.1934 г., в ходе традиционного банкета в гостинице «Астория» А.Н. Татаринов «держал себя панибратски с военно-морским атташе Майедой», «опрокидывал с ним тосты на “брудершафт”», после чего «они перешли на ты», а когда «целовался с ним», то «стучал кулаком по столу» и говорил следующее: «Мы с тобой останемся друзьями навеки. Драться мы не хотим, но уж если придётся драться, то морду побьём крепко...» // РГАВМФ. Ф. Р-1483. Оп. 1. Д. 209. Л. 13—17.

378. Татаринов Алексей Николаевич (1895—1978) — генерал-майор береговой службы (1952). С 14 лет работал на заводе. В 1915 г. призван матросом на флот. С 1916 г. окончил Машинную школу БФ. В 1916—1917 гг. — моторист учебного судна «Оксан». Член РСДРП(б) с 1917 г. Участвовал в Февральской революции (1917 г.). 02—04.1917г. — комендант Московско-Нарвского района Петрограда. В июле 1917 г. за участие в демонстрации против Временного правительства схвачен и посажен в тюрьму. В дни Октябрьской революции участвовал в штурме Зимнего дворца. 03.1918 г. — 05.1919 г. — командир повстанческого отряда, 05—07.1919 г. — командир эскадрона 5-го отдельного кавалерийского полка Юго-Западного фронта, 07—09.1919 г. — комиссар г. Бердичева, 09.1919 г. — 06.1920 г. — командир специального матросского конного отряда им. В.И. Ленина Южного фронта, комендант г. Орла, 07—12.1920 г. — комиссар управления служебной связи 57-й стрелковой дивизии, комиссар 88-го стрелкового полка Юго-Восточного фронта. В марте 1921 г. уволен в отпуск по ранению. В 06—09.1921 г. — командир сводного кавалерийского отряда, 09.1921 г. — 04.1922 г. — оперуполномоченный по изъятию продналога в Волынской губернии, 04—12.1922 г. — начальник промстанции г. Феодосии, 12.1922 г. — 05.1924 г. — командир и комиссар Черноморского флотского экипажа, 05—11.1924 г. — помощник начальника штаба СНиС ЧФ, 11.1924 г. — 10.1925 г. — командир учебного отряда МСЧМ. В августе 1927 г. окончил подготовительные курсы ВМА. 08.1927 г. — 10.1930 г. — начальник и комиссар ВМИУ им. Ф.Э. Дзержинского (с 27.04.1930 г. — высшее), 10.1930 г. — 03.1934 г. — начальник и комиссар ВМУ им. М.В. Фрунзе, 03.1934 г. — 12.1935 г. — заместитель командира Главного военного порта ЧФ. В июле 1938 г. окончил особый курс ВМА им. К.Е. Ворошилова. Осенью 1938 г. был репрессирован и уволен в запас. В апреле 1939 г. восстановлен на службе и назначен командиром УО КБФ, 09.1939 г. — 08.1941 г. — заместитель начальника Управление ВВМУЗ НК ВМФ. 09.04.1940 г. присвоено звание комдив. В Великую Отечественную войну вступил в прежней должности. 08.1941 г. — 06.1942 г. — заместитель командира Кронштадтской ВМБ, начальник Управления по формированию частей КБФ, 07.1942 г. — 11.1944 г. — и.о. заместителя начальника Управления ВВМУЗ ВМФ, 11.1944 г. — 04.1946 г. — помощник начальника по строевой части того же управления, 04.1946 г. — 03.1950 г. — заместитель начальника Управления ВВМУЗ ВМФ, 03.1950 г. — 03.1952 г. — помощник начальника ВМА кораблестроения и вооружения им. А.Н. Крылова по строевой части, 03.1952 г. — 12.1953 г. — заместитель начальника академии по организационно-строевой части — начальник строевого отдела. С 12.1953 г. — в отставке.

379. К началу 03.1938 г. пароход «Большевик» почти был готов к сдаче, а «Комсомолец» и «Волочаевец» ещё только были спущены на воду и достраивались. Поскольку СССР обратился в местный суд и потребовал возмещения аванса и неустойки в 10 %, 12.03.1938 г. японская фирма расторгла договор и отказалась возвращать деньги и передавать суда. На 27.12.1940 г. этот вопрос так и не был урегулирован // Советская Сибирь. 1939.20 августа. № 192; АВП РФ. Ф. 0146. Оп. 23. П.205. Д. 9. Л. 10—16, 131—149.

380. Там же. Оп. 24. П. 223. Д. 4. Л. 166—167.

381. Там же. Ф. 06. Оп. 2. П. 3. Д. 17. Л. 1—3.

382. Более подробно см.: Колпакиди А., Прохоров Д. Указ. соч. С. 310, 366, 380, 401-402, 404.

383. Полигон. 2000. № 2. С. 31, 34.

384. Более подробно см.: Почтарёв А.Н. и др. ВТС России (Исторический очерк). Указ. соч. С. 58-59.

385. Более подробно см.: Почтарёв А.Н. Морские секреты Второй мировой. Военно-морское сотрудничество СССР и США. М.: Вече, 2016. С. 20-31.

386. Гурвич-Горин Александр Иосифович (Шефтель, псевдонимы — Джим, Вилли Леман) (1898—1938) — сотрудник советской военной разведки. Бригинженер (1936). В 1912 г. окончил городское училище. В 1914—1918 гг. — токарь и электротехник на Петроградском телефонном заводе «Эриксон». Член РКП(б) с 07.1917 г. В 1917—1918 гг. — староста автоматного отделения завода, помощник начальника заводской Красной гвардии. 03—11.1918 г. экстерном окончил шесть классов реального училища, электротехническое отделение Военно-инженерного техникума. В РККА с 1918 г. 11.1918 г. — 01.1919 г. — инструктор телеграфно-телефонной роты 1-го Советского инженерного полка, начальник 1-го кабельного отделения маршевой 1-й отдельной телеграфной роты и одновременно комиссар роты, 01.1919 г. — 01.1920 г. — начальник связи 2-й бригады 40-й Богучарской дивизии, начальник связи Давыдовского и Анинского узлов связи, начальник узлов связи 8-й армии, 01—10.1920 г. — начальник связи Кавказского фронта, Миллеровского узла связи Донской области, начальник Тимашевского узла связи 8-й армии, 10.1920 г. — 05.1921 г. — командир отдельной телеграфной роты. В августе 1923 г. окончил Высшую военную школу связи комсостава РККА. 09.1923 г. — 04.1924 г. — в распоряжении Разведывательного управления штаба РККА, командировался в Германию, где работал в составе резидентуры В.Р. Розе и принимал участие в подготовке вооружённого восстания «Германского Октября». В 1923—1925 гг. — помощник военкома НИИ связи РККА, в 1924—1925 гг. — помощник инспектора Инспекции связи РККА, в апреле 1925 г. — в резерве 2-го (агентурного) отдела Разведуправления штаба РККА, в 1925—1927 гг. — помощник нелегальных резидентов в США, в 1926 г. окончил Радиоинститут «Радио Корпорейшн оф Америка» в Нью-Йорке. Знал английский язык и немецкий язык. В 1926—1937 гг. — в распоряжении Разведывательного управления штаба РККА: 10.1928 г. — 04.1930 г. — первый нелегальный резидент в Китае, 05—09.1930 г. — начальник 2-й (производственной) части Управления, 09.1930 г. — 01.1935 г. организовывал европейскую радиосвязь — развёртывал радиостанции нелегальных резидентур в Берлине, Париже, Риме, Вене и Стокгольме, 01.1935 г. — 12.1937 г. — начальник НИИ по технике связи Разведуправления РККА. Принимал участие в операции «X» — по оказанию военной помощи республиканской Испании, где побывал в краткой командировке. 13.12.1937 г. был арестован и репрессирован. 01.09.1938 г. расстрелян на полигоне «Коммунарка» Московской области. Реабилитирован 25.07.1957 г.

387. Адамс Артур Александрович (1885—1970) — советский военный разведчик. Родился в семье морского офицера. Участник революционного движения в Николаеве и Херсоне. Эмигрировал и жил в Канаде и США. В 1921 г. вернулся в Россию. Стал первым директором автозавода «АМО» («ЗИЛ»). В 1927 г. выезжал в США под прикрытием представителя «Автотреста», в 1932 г. — «Авиатреста». В 1938—1944 гг. — на нелегальной работе в США, где в 1938—1942 гг. был хозяином технической лаборатории в Нью-Йорке, затем — торговцем химикалиями. Резидент, поставлял информацию, в т.ч. о разработке атомного оружия. С 1948 г. — в отставке.

388. Железняков Яков Моисеевич (1897—1937) — советский военный деятель, конструктор артиллерийского вооружения. Бриг-инженер (1935). Окончил гимназию в г. Одессе, в 1922 г. — Артиллерийские курсы, в 1928 г. — Военно-техническую академию РККА. В Гражданскую войну служил в артиллерийских частях и штабе Юго-Западного фронта. В 1928— 1931 гг. — член НТК Артиллерийского комитета (Управления) РККА. В марте 1930 г. командировался в США. В 1931—1932 гг. — инспектор артиллерии РККА, в 1932—1935 гг. — начальник НТУ ГАУ РККА, 1935—29.05.1937 г. — помощник, заместитель начальника ГАУ РККА. 29.05.1937 г. был арестован и репрессирован. 05.11.1937 г. расстрелян. Реабилитирован 28.01.1956 г.

389. Угер Давид Александрович (Реми) (1895—1937) — советский военный разведчик. Военный инженер 1-го ранга (1935). Еврей. В РККА с 1918 г. Член РКП(б) с 1918 г. В 1917 г. окончил Бердичевское коммерческое училище, в 1921 г. — автотехнические курсы Высшей военной автобронетанковой школы, в 1923 г. Военно-академические курсы высшего комсостава, в 1930 г. — инженерный факультет Военно-воздушной академии им. профессора Н.Е. Жуковского. Владел английским, французским и немецким языками. В 1917—1918 гг. — рабочий-электротехник в Киевском университете, красногвардеец в Киеве и Курске, участник Октябрьской революции в Киеве. В 1919—1920 гг. принимал участие в Гражданской войне: секретарь комиссара 9-й стрелковой дивизии, комиссар бронепоезда № 9, Киевского госпиталя № 3, Ромоданского главного накопительного пункта, Можинского отделения Киевского районного накопительного пункта, Киевского накопительного приёмника, госпиталя и других санитарных учреждений на станции Киев-1, санчасти передового отряда 75-й и 25-й стрелковых дивизий. 11.1920 г. — 12.1921 г. — комиссар, начальник автотехнических курсов Высшей военной автобронетанковой школы, затем самой школы, 12.1921 г. — 02.1922 г. — был прикомандировании к Главному управлению военных учебных заведений РККА, 04.1923 г. — 04.1924 г. — командир отдельной учебной автотанковой бригады, отдельной эскадры танков, военный комендант Рогожско-Симоновского района г. Москвы, 07.1924 г. — 07.1926 г. — военный советник по авиации Гуанчжоуской группы, начальник авиаотряда и авиации НРА Китая, 05.1930 г. — 12.1933 г. — инженер-моторист авиаотдела Амторга в США, 12.1933 г. — 09.1934 г. — в распоряжении IV (Разведывательного) управления штаба РККА, 09.1934 г. — 07.1935 г. — резидент в Германии, 11.1935 г. — 06.1937 г. — начальник Научно-испытательного автобронетанкового полигона Автобронетанкового управления РККА. 29.06.1937 г. репрессирован, уволен в запас РККА «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». 13.07.1937 г. был арестован и29.12.1937 г. расстрелян наБутовском полигоне Московской области. Реабилитирован 03.10.1956 г.

390. Смоленцев Павел Иванович (1896—1937) — полковник (1936). Русский. В РККА с 1918 г. Член РКП(б) с 1919 г. Окончил два семестра Политехнического института, в 1915 г. — школу прапорщиков, в 1923 г. — Военную академию РККА. Владел немецким и английским языками. В царской армии с 1915 г. Подпоручиком, младшим офицером пулемётной команды участвовал в Первой мировой войне. 09.1918 г. — 06.1919 г. — инструктор батальона по пулемётному делу, помощник коменданта г. Смоленска, инструктор, командир роты, 06.1919 г. — 09.1920 г. — начальник команды пешей разведки, слушатель Школы штабной службы, помощник начальника Оперативного отдела Оперативного управления Полевого штаба РВС Республики. Во время учёбы в Военной академии, 06.1921 г. — 08.1922 г. находился в ряде командировок по линии Разведуправления штаба РККА. 06.1923 г. — 04.1925 г. — военный советник Гуанчжоуской группы в Китае, участвовал в создании школы Вампу, 04.1925 г. — 09.1926 г. — сотрудник для особых поручений секретариата РВС и наркомвоенмора СССР, 09.1926 г. — 04.1931 г. — в резерве РККА, 04.1931 г. — 09.1932 г. — заместитель (помощник) начальника Специального управления Всесоюзного электрообъединения ВСНХ СССР, начальник 1-го сектора Военно-технического управления РККА, начальник 1-го сектора, помощник начальника Управления связи РККА, 09.1932 г. — 08.1934 г. — заведующий авиационным отделом Амторга, в США, 08—12.1934 г. — в распоряжении Главного управления РККА, 12.1934 г. — 01.1935 г. — Разведуправления РККА, 01.1935—1937 г. — начальник 2-го отдела Технического управления РККА. В 1937 г. был арестован, репрессирован и расстрелян. Реабилитирован.

391. По донесению начальника штурманской службы УВМС РККА К.А. Мигаловского, помимо США Б.И. Кудревич должен был побывал» в Англии и Германии. Ранее, в 1925 г., также командировался в Англию для изучения постановки дела по производству и эксплуатации гирокомпасов, а в 1928 г. — в Германию для ознакомления с работой гидроакустических фирм и гирокомпасной фирмы «Аншютц». В 1935—1937 гг. — помощник, затем заместитель начальника Гидрографического управления ВМС СССР по научной работе, начальник научно-исследовательского бюро Главного гидрографического управления. В 1935 г. стал инженер-флагманом 3-го ранга, а в 1940 г. — инженер-контр-адмиралом. Мигаловский Константин Александрович (1893—1939) — капитан 1-го ранга (1935). Русский. Беспартийный. Образование высшее военное. В 1926—1938 гг. — флагманский штурман штаба РККФ, старший инспектор штурманской службы УВМС РККА, инспектор штурманской части Управления БП ВМС РККА, начальник штурманской службы Отдела БП МС РККА, начальник штурманской службы МС РККА, начальник штурманской службы УВМС РККА, преподаватель ВМА. 27.09.1938 г. был арестован и репрессирован. Военным трибуналом МВО от 14.03.1939 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной организационной деятельности и за измену Родине» приговорён к расстрелу. Расстрелян 03.07.1939 г. на Донском кладбище в Москве. 28.11.1956 г. постановлением ВКВС СССР реабилитирован // РГА ВМФ. Ф. Р-1483. Оп. 1.Д. 209. Л. 45-Л7.

392. РГВА. Ф. 4с. Оп. 14с. Д. 1432, 1576; Ф. 31863. Оп. 2. Д. 209, 236, 243,244, 257, 258, 274, 287,288,289, 290, 376, 377, 378; Ф. 33987. Оп. Зс. Д. 117. Д. 1184; Д. 1151. Л. 126; РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 27. Л. 12—13; Колпаки ди А., Прохоров Д. Указ. соч. С. 304, 341.

393. «Электрик Боут К°» — «Electric Boat Company» — в настоящее время американская верфь, кораблестроительное подразделение корпорации «General Dynamics», которое в течение 100 лет является ведущим предприятием по строительству ПЛ для ВМС США. Компания была основана в 1899 г. И. Райсом для строительства ПЛ конструкции Дж.Ф. Голланда (Холланда). Первой субмариной, построенной на этой верфи, стала лодка Holland VI, которая вступила в строй 11.04.1900 г. и вошла в историю как USS Holland (SS—1). Её конструкцией заинтересовались флоты многих других государств. В числе стран, приобретших у компании лицензию на строительство лодок, были: Великобритания, Япония, Нидерланды и Россия.

394. Там же. Ф. 31863. Оп. 1. Д. 37, 67, 191—195, 873, 1334, 1335, 1343, 1348, 1852, 1862, 1868, 1869, 1877, 1878, 1880, 2472, 2473, 2475, 2477, 2482, 2483, 2723—2725.

395. Платонов А.В. Указ. соч. С. 31.

396. Подсчитано по: Моисеев С.П. Список кораблей русского парового и броненосного флота с 1861 по 1917 гг. М.: Воениздат, 1948; Корабли и вспомогательные суда советского Военно-Морского Флота (1917—1927 гг.). М.: Воениздат, 1981.

397. См.: Корабли и вспомогательные суда советского Военно-Морского Флота (1917—1927 гг.). Указ. соч.

398. Контракт на поставку первых 5 ПЛ системы Голланда типа «602-F» был заключён 18.08.1915 г. Американская сторона обязалась построить лодки в верфи в Ванкувере и доставить их в разобранном виде во Владивосток. Сдача первых 3 лодок планировалась в апреле, 2-х остальных — в мае 1916 г. В Приморье ПЛ были перевезены на трёх пароходах, а оттуда секции лодок по железной дороге доставили в Петроград для сборки на Балтийском заводе, которая началась 02.04.1916 г. 08.06.1916 г. все 5 ПЛ были включены в списки судов БФ под литерно-цифровыми обозначениями «АГ-11», «АГ-12», «АГ-13», «АГ-14», «АГ-15». А в строй эти лодки вступили в сентябре—ноябре 1916 г.// Морской сборник. 2013. № 10. С. 82-83.

399. Бывшие — А.Г. 23, «Незаможный», «Шахтёр», А-1; А.Г. 24, «Им. тов. Луначарского», «Коммунист», А-2; А.Г. 25, «Марксист», А-3; А.Г. 26, «Политработник», А-4.

400. Бывшая А.Г. 21, «Металлист», А-5.

401. Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР 1928—1945. М.: Воениздат, 1988. С. 70-71.

402 Халепский Иннокентий Андреевич (1893—1938) — советский государственный деятель. Командарм 2-го ранга (1935). Член ВКП(б) с 1918 г. До 10.1917 г. работал телеграфистом. Окончил уездное городское училище, в 1924 г. — Высшие академические курсы при Военной академии РККА. 04—05.1918 г. — член ЦК профсоюза работников связи, чрезвычайный комиссар почт и телеграфов Урала, 05—07.1918 г. — в составе красногвардейского отряда участвовал в боях с белогвардейцами и белочехами на Урале. 07—10.1918 г. — начальник связи 3-й армии Восточного фронта, 10.1918 г. — 03.1919 г. — чрезвычайный комиссар связи всех фронтов, 03—09.1919 г. — нарком почт и телеграфов Украины, 09—10.1919 г. — чрезвычайный уполномоченный по связи при РВС Южного фронта, 10.1919 г. — 06.1920 г. — начальник связи Южного, Юго-Западного и Кавказского фронтов, 07—09.1920 г. — помощник, заместитель начальника Управления связи РККА. В 1920—1924 гг. — начальник Управления связи РККА, в 1924—1929 гг. — начальник Военно-технического управления РККА, в 1929—1934 гг. — начальник Управления моторизации и механизации РККА, в 1932—1934 гг. — член Реввоенсовета СССР, в 1934—1936 гг. — начальник Автобронетанкового управления РККА, в 1936—1937 гг. — начальник вооружений РККА, 03—04.1937 г. — первый заместитель наркома связи СССР, с 05.04. по 16.08.1937 г. — народный комиссар связи СССР, 08—11.1937 г. — особо уполномоченный СНК СССР по связи. 13.11.1937 г. был арестован и репрессирован. 29.07.1938 г. решением ВКВС СССР по обвинению «в участии в военном заговоре» осуждён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Определением ВКВС СССР от 08.09.1956 г. реабилитирован.

403. С. Лэйк писал, что он уехал из России в 1911 г., и ещё тогда обсуждалась идея о круглогодичном плавании на Севере России между Тихим и Атлантическим океанами.

404. Конструктор сообщал, что в 1903 г. по его проектам построили 2 подводных туннеля в Англии и ещё 2 — в Нью-Йорке под Ист-Ривер.

405. Розенгольц Аркадий Павлович (1889—1938) — советский государственный и военный деятель. Член РСДРП с 1908 г. С 1917 г. принимал участие в работе различных органов власти (исполкома Моссовета, Московского военно-революционного комитета, РВС Советской Республики, фронтов и армий, народных комиссариатов РСФСР). 07.12.1918 г. — 18.03.1919 г. — член РВС 8-й армии РККА. С 1922 г. — начальник Главвоздухфлота, вёл тайные переговоры о сотрудничестве РККА и рейхсвера. 01.1922 г. — 07.1923 г. — член РВС Западного фронта, 07.1923 г. — 11.1924 г. — главный начальник Воздушного флота РККА, 11.1924 г. — 04.1925 г. — начальник ВВС РККА и член РВС СССР. С 04.1925 г. — в бессрочном отпуске с откомандированием вне Военного ведомства и с 11.1925 г. — в резерве РККА. В 1925—1927 гг. — советник Полпредства и полпред в Великобритании. Занимался разведывательной деятельностью, что привело в 1927 г. к разрыву дипломатических отношений между СССР и Великобританией. В 1927—1934 гг. — член Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и кандидат в члены Президиума ЦКК (в 1930—1932 гг. — член Президиума ЦКК). Одновременно в 1928—1930 гг. работал в Рабоче-Крестьянской инспекции СССР. 10—11.1930 г. — заместитель наркома внешней и внутренней торговли СССР, 11.1930 г. — 08.1937 г. — нарком внешней торговли СССР, 08—10.1937 г. возглавлял Управление государственных резервов при СНК СССР. Кандидат в члены ЦК ВКП(б) с 1934 г. 07.10.1937 г. арестован и репрессирован. 13.03.1938 г. решением ВКВС СССР по обвинению «в участии в террористической группе, намеревавшейся совершить террористический акт в отношении И.В. Сталина» приговорён к смертной казни. Расстрелян 15.03.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. На основании постановления Пленума Верховного суда СССР от 04.02.1988 г. реабилитирован посмертно.

406. Как уже говорилось выше, это была подводная лодка «Е—2» (далее — тип «Н» (немецкая) или серия IX), разработанная немецкой фирмой «Дешимаг». С 20.10.1937 г. тип «Н» переименовали в тип «С» — средняя.

407. Критский Владимир Фёдорович (1898—1966) — советский военно-морской деятель, подводник, инженерный работник, кандидат технических наук, лауреат Государственной премии СССР. Инженер контр-адмирал (1958). С 07.1926 г. служил в Николаеве старшим приёмщиком по механической части конструкций ПЛ серий «Д», «А», «Щ» на заводах им. 61 коммунара и им. Марти. Затем работал в ЦКБ-18. В 1929 г. семья его отца была раскулачена. В 1937 г. отца, как священника, решением «тройки» НКВД СССР необоснованно обвинили «в создании религиозно-монархической организации в селе», выслали и в декабре того же года расстреляли. В 1939 г. прокурор Тамбовской области решение «тройки» по делу отца отменил.

В 1933 г. командировался в составе группы в Германию для приёмки чертежей ПЛ, разработанных фирмой «Дешимаг». В 1935—1936 гг. — главный строитель ПЛ типа «С». После окончания Великой Отечественной войны выезжал в служебную командировку за границу. Находясь в США, написал жене: «Я больше за границу ездить не хочу Нового ничего нет. Новое только у нас. А там... царство доллара».

408. Перегудов Владимир Николаевич (1902—1967) — советский учёный, инженер-конструктор, кораблестроитель, начальник и главный конструктор СКБ-143, главный конструктор дизельной ПЛ пр. 613, первой отечественной АПЛ пр. 627 «К-3» (типа «Кит»). Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР и Ленинской премии, участник Гражданской и Великой Отечественной войн. Капитан 1-го ранга — инженер. В 1934—1935 гг. командировался за рубеж для участия в совместной работе с компанией «Дешимаг», которая привела к созданию ПЛ типа «С». В декабре 1937 г. был арестован и репрессирован. Но летом 1938 г. его освободили с формулировкой «за отсутствием вины».

409. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 831. Л. 102—111, 122—125.

410. Полигон. 2000. № 4. С. 41.

411. Федулов С.В. Указ. соч. С. 187.

412. Согласно справке военного атташе в США военинженера 1-го ранга В.М. Бегунова от 24.04.1937 г., Госдепартамент США не давал разрешение фирме на изготовление 16-дюймовых башен, предлагая использовать 14-дюймовые башни, установленные на одном из современных американских линейных кораблей типа «Вест-Вирджиния» // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 204—205.

413 Там же. Д. 1151. Л. 66—95.

414. Документ включал ещё ряд пунктов, которые были зачёркнуты: 8. Чертежи и технологический процесс по производству аккумуляторных батарей для подводных лодок. 9. Корабельная броня. Желательно приобрести технологический процесс и образцы плит (50, 75, 100, 150, 180, 203, 250, 305, 356, 406-мм). 10. Радиоаппаратура для морской авиации с диапазоном действия 15—1500 миль // РГВА. Ф. 33987. Оп. З. Д. 862.Л. 58—69, 107, 119—121.

415. По группе Н.М. Синявского было специальное постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 07.02.1936 г. с указанием руководителю отправлять отчёты о командировке в ЦК партии // Там же. Д. 831. Л. 44.

416. Например, на 11.02.1938 г. военному атташе в США военинженеру 1-го ранга В.М. Бегунову американская сторона «по причине секретности» отказала в посещении Рок-Айлендского и Эджвудского военных арсеналов и Абердинского полигона, а помощнику военному атташе полковнику Окуневу в том же году не разрешили посетить Химическую школу и поприсутствовать на армейских манёврах // Там же. Д. 1151. Л. 9, 89.

417. Там же. Л. 33—39.

418. Там же. Д. 814; Д. 831. Л. 44; Д. 1151. Л. 158—162.

419. Синявский Николай Михайлович (1891—1938) — коринженер (1936). Русский. Член ВКП(б) с 07.1918 г. В 1906 г. окончил 4-классное Брянское городское училище, в апреле 1924 г. — Высшие академические курсы при Военной академии РККА, в 1927 г. — Курсы усовершенствования при Ленинградской военной школе связи. Работал на железой дороге мальчиком в депо, учеником на железнодорожном телеграфе, служащим в конторе движения станции Брянск. С 1912 г. — телеграфист почтово-телеграфной конторы г. Брянска, где трудился до Октябрьской революции 1917 г. С 03.1918 г. — политический комиссар связи Брянской почтово-телеграфной конторы. В РККА с 06.1918 г. добровольцем уехал и воевал на Южном, Юго-Западном, Кавказском, Восточном и Туркестанском фронтах. 06.1918 г. — 01.1919 г. — связист Управления связи, заместитель военного комиссара связи фронта, 01—05.1919 г. — начальник отдела связи штаба Каспийско-Кавказского фронта, 05—12.1919 г. — начальник связи Восточного фронта, 03—09.1920 г. — помощник начальника связи РККА, 09.1920 г. — 05.1921 г. — начальник связи Южного фронта и уполномоченный Наркомата почт и телеграфа Украины. 16.02.1921 г. награждён орденом Красного Знамени РСФСР. 05—10.1921 г. — начальник и военком связи Вооружённых сил Украины и Крыма, 10—12.1921 г. — инспектор Управления связи РККА, 12.1921 г. — 09.1923 г. — начальник Управления связи Туркестанского фронта. В 1923 г. был награждён орденом Красной Звезды 2-й ст. Бухарской Народной Республики. 04.1924 г. — 11.1929 г. — инспектор войск связи РККА, 11.1929 г. — 06.1931 г. — начальник Военно-технического управления РККА, 06.1931 г. — 02.1933 г. — начальник Управления связи РККА, 02.1933 г. — 12.1934 г. — начальник связи РККА, 12.1934 г. — 1935 г. — начальник Управления связи РККА. Неоднократно выезжал в зарубежные командировки: в Германию (1931 г., на 6 месяцев), в Италию (1932 г., на 6 месяцев). С середины 1935 г. — в резерве РККА. 07.1935 г. — 04.1936 г. — заместитель наркома связи СССР. В 1936—1937 гг. находился в служебной командировке в США. В феврале 1936 г. возвращён в кадры РККА, в апреле 1936 г. назначен начальником 5-го управления НКОП СССР. Был членом Военного совета при наркоме обороны СССР. С 1937 г. — второй заместитель наркома связи СССР. 17.12.1937 г. арестован без санкции прокурора, репрессирован и решением ВКВС СССР от 29.07.1938 г. по обвинению в «участии в «Польской организации войсковой» и «шпионаже в пользу Польши, США и Германии», а также «участии в военно-фашистском заговоре», приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение в тот же день. Реабилитирован определением ВКВС СССР от 18.08.1956 г.

420. В октябре 1936 г., в день 50-летия, был арестован его старший брат Орджоникидзе Павел (Папулия), давший ему рекомендацию в партию, а в начале 1937 г. расстрелян. Г.К. Орджоникидзе очень переживал это известие и, по официальной версии, 18.02.1937 г. умер от инфаркта. По другим данным, покончил жизнь самоубийством.

421. Почтарёв А.Н. Эволюция военно-морского сотрудничества СССР и США в годы Второй мировой войны. Дисс. ...канд. ист. наук. М., 1995. С. 26-27, 28-29, 309.

422 РГАЭ. Ф. 413. Оп. 13. Д. 2134. Л. 45—47.

423. Федулов С.В. Указ. соч. — С. 188-189.

424. Карповский Самуил (или Семён, Сэм) Семёнович (1889— 1963) — родился в Российской империи, в Екатеринославской губернии в семье небогатого еврейского портного. В 1911 г. эмигрировал в Америку, где работал разнорабочим, маляром. В 1917 г. получил гражданство. Со временем занялся нефтяным бизнесом и стал владельцем ряда бензоколонок. Но в период Великой депрессии, в 1933 г. бизнес пришлось продать. В 1934 г. приезжал в Москву, к сестре, где познакомился с наркомом внешней торговли СССР А.Д. Розенгольцем, который предложил ему заняться закупками изобретений и образцов вооружений в США. Заручившись поддержкой руководства СССР и получив необходимые денежные средства, основал там компанию «Карп Экспорт энд Импорт Корпорейшн» (г. Бриджпорт, штат Коннектикут), которая до конца 1939 г. выполняла в США ряд экспортно-импортных торговых операций в интересах СССР. Для этого ему перевели 300 тыс. долларов. 08—09.1939 г. являлся ответчиком по делу Комиссии палаты представителей Конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности его компании (подобные комиссии в Соединённых Штатах действовали с 1918 г., и санкции за нарушение интересов страны могли довести до тюрьмы). Умер в Нью-Йорке.

425. Логановский Мечислав Антонович (1895—1938) — поляк.

В 1914 г. окончил гимназию и вступил в Польскую партию социалистов (ППС) и в «Польскую организацию войскову». В начале 1915 г. был арестован и этапирован в Нижегородскую тюрьму, где находился до 03.1916 г. Освобождён под надзор полиции. В апреле 1916 г. бежал от мобилизации в Оренбург, затем в Москву. Работал на фабрике фирмы «Крамер». Участник Октябрьской революции (1917 г.) в Москве. Член Московского областного комитета ППС. В июле 1918 г. вышел из этой партии и одновременно вступил в РКП(б), Компартию Польши и добровольцем — в РККА. Окончил 1-е Московские артиллерийские курсы красных командиров. Служил в Западной стрелковой дивизии, сформированной из поляков. Участвовал в боевых действиях. Был ранен. 05—08.1920 г. — начальник и комиссар военной разведки 15-й армии Западного фронта, 08.1920 г. — 01.1921 г. — комендант и военком Белостокского округа. В январе 1921 г. отозван и направлен на работу в ИНО ВЧК. С 04.1921 г. — резидент советской разведки в Варшаве, в 1923—1925 гг. — в Австрии. С 11.1925 г. — в НКИД СССР. 09.1927 г. — 1934 г. — советник Полпредства СССР в Персии, в 1934—1937 гг. — заместитель наркома внешней торговли СССР. 16.05.1937 г. арестован и репрессирован. 29.07.1938 г. решением ВКВС СССР по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» приговорён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Реабилитирован 12.12.1956 г.

426. Жирнов Е.П. Взятка диппочтой тысячедолларовыми купюрами // Коммерсантъ-Власть. 2015. 29 апреля.

427. Бжезинский Валерьян Людомирович (1894—1985) — капитан 1-го ранга, военный деятель, судостроитель. Поляк. В 1912 г. окончил Воронежское частное мужское учебное заведение 1-го разряда с курсом реального училища. В 1913 г. поступил воспитанником в Кронштадтское морское инженерное училище Императора Николая I. В марте 1917 г. гардемарином был избран членом Кронштадтского Совета матросских, солдатских и рабочих депутатов, состоял в матросской секции, работал в редколлегии газеты «Известия» рабочих, солдатских и матросских депутатов». В мае 1917 г. окончил училище и произведён в мичманы инженер-механики. С лета 1917 г. — судовой инженер-механик крейсера «Аскольд» флотилии Северного Ледовитого океана. С 08.1917 г. — председатель Центромура (Центрального комитета Мурманского отряда судов), заместитель председателя Мурманского совдепа. В начале 1918 г. был арестован англо-американскими интервентами, но в июле 1918 г. ему удалось бежать в Петроград. С осени 1918 г. — отрядный инженер-механик Астрахано-Каспийской военной флотилии, затем — инженер по вооружению судов гражданского флота, старший помощник инженера порта по технической части, старший морской начальник и комиссар Астраханского рейда, командир, комиссар и старший морской начальник Астраханского военного порта. В годы Гражданской войны личный состав флотилии под его командованием воевал на сухопутном фронте. В составе отряда моряков действовал бронепоезд им. Бжезинского, вооружённый морскими орудиями. Был дважды ранен. В 1919 г. вступил в ряды РКП(б). Избирался членом Президиума Астраханского губисполкома, делегатом X и XI съездов партии. В 1922 г. награждён орденом Красного Знамени РСФСР. 05.1922 г. — 1923 г. — первый начальник и комиссар Петроградского морского инженерного училища (будущее ВВМУ им. Ф.Э. Дзержинского). В 1923 г. — в резерве штаба РККФ, в 1924 г. — начальник механического отдела ТУ РККФ. С 1925 г. — в центральном аппарате МС РККА: заместитель помощника начальника и комиссара МС РККА по техническо-хозяйственной части, председатель электротехнической секции НТК МС РККА, председатель комиссии по наблюдению за постройкой кораблей. В 1926—1928 гг. — старший морской советник командующего 1-й национально-революционной армии Китая у Чан Кай-ши. В 1928 г. демобилизован из рядов РККФ. В 1928—1930 гг. — начальник сектора судостроения ВСНХ, главный инженер «Совторгфлота». Командировался на судостроительные заводы Англии, Франции, Германии и Голландии. В 1931—1932 гг. — начальник сектора судостроения ВСНХ. С конца 1933 г. — начальник ЦКБС-1 (с конца 1937 г. — ЦКБ-17). Создал проект экспериментального ЭМ пр. 45 «Серго Орджоникидзе» и с 1935 г. являлся его главным конструктором и главным строителем, спроектировал три сверхмалые ПЛ, руководил разработкой ПСКР типа «Жемчуг». В 1932—1937 гг. неоднократно находился в зарубежных командировках в Италии, Швейцарии, Англии, Германии и США (01—10.1937 г.). Был арестован 19.10.1937 г. и репрессирован. Следствие по его делу закончилось в мае 1938 г., 22.10.1938 г. переведён в секретное ОКБ НКВД («шарашку») в пос. Болшево (ныне — г. Королёв) Московской области, где работал главным конструктором кораблестроительного направления, проектировал и производил расчёты прочности корпуса 2-х погружающихся торпедных катеров — «Блоха» и «М-400» (пр. 80 «ПТК»). 25.09.1939 г. заочно было предъявлено обвинение в том, что он «вредительски проектировал опытные и серийные тральщики, миноносцы и крейсера...». Решением ВКВС СССР от 31.05.1940 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной организации, проводившей в судостроительной промышленности вредительскую работу, направленную на срыв строительства военных кораблей», а также в «проведении шпионажа в пользу польских и итальянских разведорганов», приговорён к 10 года ИТЛ с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет. Приговор объявлен 24.06.1940 г. По освобождении с 19.10.1947 г. — начальник КБ технического отдела завода № 640 Минсудпрома СССР (Кировская обл.). 05.06.1949 г. арестован вторично и по постановлению ОСО МГБ СССР от 06.08.1949 г. приговорён к поселению в г. Енисейске Красноярского края. Решением МГБ СССР от 01.12.1952 г. был освобождён от поселения и направлен на ЧФ для внедрения своего изобретения. С 18.12.1952 г. по 1955 г. работал на Херсонском судостроительном заводе (п/я 102) строителем, старшим строителем объекта № 563 (танкера). Решением ОСО при МГБ СССР от 31.01.1953 г. вышеназванное постановление было отменено. Указом Президиума ВС СССР от 24.02.1953 г. судимость и связанные с ней ограничения с него были сняты (по сообщению отдела «А» МГБ СССР, хранящемся в его деле, освобождён из ссылки по указанию Л.П. Берии от 11.12.1952 г., как «крупный специалист в области кораблестроений», и выдан паспорт без ограничения), В 1955 г. перевёлся в Ленинград главным конструктором проекта проектно-исследовательского бюро ЦНИИ-45 (ныне — ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова). В том же году определением ВКВС СССР был полностью реабилитирован. Позже работал сотрудником ЦВМ музея. В 1967 г. был награждён орденом Красного Знамени. С 1969 г. находился на пенсии.

428. Изенбек Сергей Артурович (1883—1962) — советский военно-морской деятель, инженерный работник, крупный организатор промышленности и специалист в области морского приборостроения, преподаватель, основатель и руководитель кафедры счётно-решающих приборов в Ленинградском институте точной механики и оптики, профессор, заслуженный деятель науки и техники РСФСР. Капитан 2-го ранга (1915), инженер-флагман 3-го ранга (01.06.1940), инженер-капитан 1-го ранга (30.11.1940). Старший брат полковника Белого движения, художника Ф.С. Изенбека. В 1903 г. окончил Морской кадетский корпус, в 1910 г. — Артиллерийский офицерский класс. С началом Первой мировой войны — флагманский артиллерийский офицер 2-й бригады линкоров БФ. В 1915 г. на основе эксплуатации 12”/52 трёхорудийных башен дредноутов разработал и подал предложения по устройству 16" башен для будущих линкоров. В 1914—1917 гг. служил в ГМШ. 08.1916 г. — 04.1917 г. командировался в Англию для передачи опыта по артиллерийскому делу. Во время Гражданской войны служил в штабе РККФ. В 1919—1923 гг. — в Реввоенсовете республики, начальник МГШ, начальник Оперативного управления штаба МС республики, начальник Технического управления штаба. В 1923—1929 гг. — руководитель проектно-технологического бюро на заводе «Красная заря» по разработке морских приборов управления стрельбой, в 1929 г. реорганизованное в предприятие по их производству. Совместно с сотрудниками завода «Электроприбор» и завода им. Ф.Д. Кулакова создал теорию управления стрельбой и внедрил её в практику проектирования широкого класса приборов специального применения. В 1933—1940 гг. — заведующий кафедрой приборов управления стрельбой Ленинградского электротехнического института им. В.И. Ульянова (Ленина) (ЛЭТИ). 01—06.1937 г. командировался в США для организации закупки технической документации по линкорам. В 1939 г. был награждён орденом Трудового Красного Знамени, присвоено звание профессор. В 1933—1947 гг., помимо ЛЭТИ, работал в ВМА им. К.Е. Ворошилова, ВМА кораблестроения и вооружения им. А.Н. Крылова (в 1941—1947 гг. — начальник кафедры ракетно-артиллерийского профиля), ЛИТМО. С 1959 г. — заведующий кафедрой приборов управления стрельбой ВМА.

429. Смирнов Борис Сергеевич (1897 г.р.) — военинженер 1-го ранга. Беспартийный. В РККА с 1918 г. В 1918 г. окончил ВМИУ, в 1923 г. — ВМА. Командирован в США 14.09.1937 г. Кирилюк Антон Нестерович — капитан 2-го ранга. С 11.07.1932 г. по 18.10.1934 г. находился в командировке в Италии по приёмке приборов управления артогнём на заводах фирмы «Галилео». Командирован в США 17.01.1937 г. // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 286; Д. 1151. Л. 15.

430. Первоначально, 02.01.1939 г. новый нарком ВМФ командарм 1-го ранга М.П. Фриновский планировал командировать в США комиссию в составе: начальника штаба ТОФ капитана 2-го ранга В.А. Богденко (председатель), начальника НТК ВМФ военинженера 1-го ранга А.А. Фролова, артиллериста НТК ВМФ капитана 3-го ранга В.Н. Мельникова, заместителя начальника Минно-торпедного института капитана 3-го ранга Н.И. Ильина, начальника научно-технического отделения Управления кораблестроения НК ВМФ военинженера 1-го ранга Б.С. Смирнова, военинженера 3-го ранга из Управления кораблестроения НК ВМФ В.И. Минакова, а также представителей НКСП: начальника группы (заместитель председателя), конструктора от ЦКБ-4 (по линкорам) и конструктора от КБ завода № 190 (по миноносцам). По мнению наркома, «в последующем, когда будет принципиальная договорённость с американскими фирмами» придётся от НКСП добавить специалистов по башням, артиллерии» приборам управления огнём, механизмам и устройствам и т.д.» // РГАЭ. Ф. 7515. Оп. 1. Д. 484. Л. 184—186.

431. В годы Великой Отечественной войны (1941—1945) инженер-капитан 1-го ранга Минаков Владимир Иванович был командирован в Инженерный отдел (Инженерное управление) НКВТ СССР, где трудился начальником Морского отдела ПЗК СССР в США (30 чел.), занимаясь размещением заказов на ленд-лизовские грузы.

432. Клейн-Бурзи (Бурзин) Владимир Александрович (1898—1938) — комбриг (1935). Русский. Член ВКП(б) с 12.1918 г. Внебрачный сын офицера царской армии. До 1915 г. жил и учился в г. Ново-Вилейске Виленской губернии. В начале Первой мировой войны вместе с семьёй эвакуировался в г. Москву. В 1916 г. окончил Басманное высшее начальное училище, в 1918 г. — два курса Московского технического училища Общества инженеров и педагогов. В РККА с 1918 г. 05.1918 г. — 06.1919 г. — командир роты интернационального легиона 6-го Гродненского полка. В 1919 г. окончил Смоленские артиллерийские курсы комсостава, в 1922 г. — Высшую артиллерийскую школу комсостава, в 1926 г. — основной факультет Военной академии им. М.В. Фрунзе. Владел немецким и английским языками. 12.1919 г. — 06.1921 г. — инструктор батареи 2-го лёгкого артдивизиона Запасной армии, затем начальник разведки дивизиона 34-й стрелковой дивизии, командир дивизиона 49-й стрелковой дивизии, командир батареи конно-артиллерийского дивизиона 18-й конной дивизии. После академии — командир артиллерийского полка 6-й стрелковой дивизии, 04.1928 г. — 03.1931 г. — преподаватель, помощник начальника академии — начальник отдела Военно-технической академии, 03.1931 г. — 12.1932 г. — начальник артиллерии Кавказской армии, 12.1932 г. — 01.1934 г. — начальник Артиллерийских курсов усовершенствования комсостава РККА, 01.1934 г. — 11.1936 г. — военный атташе в США, 12.1936 г. — 03.1938 г. — вновь начальник Артиллерийских курсов усовершенствования комсостава РККА. Арестован 16.03.1938 г., репрессирован и расстрелян 14.08.1938 г. Реабилитирован 15.04.1958 г.

433. Бегунов Владимир Михайлович (1899—1939) — военинженер 1-го ранга (1935). Родился в г. Москве. Русский. В РККА с 1919 г. В 1922 г. окончил Петроградскую автобронетанковую школу, в 1924 г. — Ленинградский технологический институт, в 1927 г. — Военно-техническую академию. 08.1927 г. — 11.1929 г. — младший артиллерийский приёмщик, инженер высшего оклада НТК Артиллерийского управления РККА, 12.1929 г. — 01.1934 г. — член 1-й секции НТК, помощник начальника НТК, начальник 1-го отдела Управления механизации и моторизации РККА. Дважды командировался в США. 01.1934 г. — 11.1936 г. — помощник военного атташе в США, 11.1936 г. — 05.1938 г. — военный атташе в США. По возвращении в СССР был назначен заместителем начальника 8-го главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР. 29.06.1938 г. арестован, репрессирован. 14.04.1939 г. решением ВКВС СССР по обвинению «в участии в военно-фашистском заговоре» приговорён к расстрелу. 15.04.1939 г. был расстрелян и захоронен в пос. Коммунарка Московской области. Постановлением ВКВС СССР от 18.07.1957 г. полностью реабилитирован.

434. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 241.

435 Аузан Адольф Карлович (1898—1944) — бригинженер (1936). Латыш. Член ВКП(б) с 10.1916г. Окончил церковно-приходское училище, год учился в Рижском реальном училище. В 1917 г. окончил Петроградское реальное училище. Работал чернорабочим на заводе «Треугольник», где являлся секретарём Латышского социалистического союза рабочей молодёжи. Осенью 1917 г. был принят на учёбу в Петроградский горный институт, но после Октябрьской революции стал трудиться делопроизводителем административного отдела Комиссариата городского хозяйства г. Петрограда. С конца 1918 г. по 02.1919 г. — работал в местной партийной организации в Лифляндской губернии. В РККА с 03.1919 г. Принимал участие в Гражданской войне в качестве инструктора-организатора политотдела 10-й стрелковой дивизии, военного комиссара разведывательного отделения. 02— 10.1919г. — заведующий агентурной разведкой штаба той же дивизии. 10.1919 г. — 05.1920 г. — курсант Московских авиационных курсов, 05—10.1920 г. — лётчик-наблюдатель 30-го разведывательного авиаотряда, 10.1920 г. — 05.1921 г. — заведующий хозяйственной частью, начальник разведки, врио адъютанта того же отряда. 10.02.1921 г. был награждён орденом Красного Знамени. С 05.1921 г. — лётчик-наблюдатель 49-го разведывательного авиаотряда, курсант 1-й авиационной школы РККА. 09.1921 г. — 09.1922 г. — курсант Московской школы военных лётчиков, 09.1922 г. — 10.1923 г. — лётчик 1-й разведывательной авиационной эскадрильи Московского военного округа. В апреле 1928 г. окончил Военно-воздушную академию им. проф. Н.Е. Жуковского. 04.1928 г. — 11.1930 г. — адъюнкт академии по кафедре технической эксплуатации, 11.1930 г. — 09.1931 г. — начальник инженерного факультета той же академии, 09.1931 г. — 09.1931 г. — заместитель начальника НИИ ВВС РККА, 02.1932 г. — 04.1935 г. — главный инженер-механик ВВС РККА. В составе военных делегаций посещал Францию (1934) и США (1935). 04.1935 г. — 27.06.1936 г. — районный инженер ВВС РККА в ЦАГИ. В 1936 г. был награждён орденом «Знак Почёта». С 27.07.1936 г. до весны 1937 г. — помощник военного атташе в США по авиации, затем начальник военного представительства при ЦАГИ, ВИАМ и заводе № 156, инспектор 4-го отдела Управления материально-технического снабжения ВВС РККА. 22.10.1937 г. являлся председателем Государственной экзаменационной комиссии при инженерном факультете Военно-воздушной академии им. проф. Н.Е. Жуковского, которая утвердила дипломный проект и присвоила квалификацию военного инженер-механика ВВС РККА будущему знаменитому авиаконструктору, а в то время помощнику военпреда при авиазаводе № I им. Авиахима А.И. Микояну. 11.12.1937 г. был арестован, репрессирован и 28.04.1939 г. решением ВКВС СССР по обвинению «в участии в военном заговоре» приговорён к 20 годам лишения свободы в ИТЛ (по другим данным, был приговорён к расстрелу). Умер в лагере 09.10.1944 г. Определением ВК ВС СССР от 18.08.1956 г. реабилитирован.

436 Урицкий Семён Петрович (1895—1938) — советский военный деятель. Комкор (1935). Кавалер двух орденов Красного Знамени (1920, 1921). После окончания дополнительного курса Военной академии РККА 08.1922—03.1924 гг. находился на нелегальной работе в Германии и во Франции в качестве резидента Разведупра. В 1931— 1932 гг., находясь в должности начальника штаба Ленинградского военного округа, вторично командировался в Германию во главе военной делегации. 04.1935 г. — 06.1937 г. — начальник IV (Разведывательного) управления Генштаба РККА. В июне 1937 г. назначен командующим войсками Московского военного округа. 01.11.1937 г. арестован по обвинению в «участии в антисоветском военном заговоре и шпионаже». 01.08.1938 г. решением ВКВС СССР приговорён к расстрелу. Определением ВК ВС СССР от 07.03.1956 г. реабилитирован посмертно.

437. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 989. Л. 1—4.

438. Там же. Л. 180.

439. Розов Давид Аронович (1902—1941) — советский государственный деятель. Член ВКП(б) с 1926 г. В 1937 г. — председатель Амторга, затем работал заместителем наркома внешней торговли СССР. 28.03.1940 г. был арестован, репрессирован и 28.10.1941 г. по обвинению «в участии в антисоветской организации» расстрелян в пос. Барбыш под г. Куйбышевом (ныне — г. Самара). На основании постановления генерального прокурора СССР от 15.10.1955 г. реабилитирован посмертно.

440. Так в тексте.

441 Старое наименование США — Северо-Американские Соединённые Штаты.

442 Там же. Л. 179.

443. Жирнов Е.П. Указ. соч.

444. По мнению УМС РККА, получение технической помощи от США по линейным кораблям было возможно в следующих вариантах: 1. Приобретение проекта и чертежей нового линкора, вооружённого 16-дюймовой артиллерией, принятого к постройке или уже строящегося в данной стране. 2. Разработка проекта и чертежей линкора с 16-дюймовой артиллерией по отечественным тактико-техническим заданиям. 3. Консультация отечественного проекта, плюс разработка отдельных конструкций корабля по отечественным заданиям. 4. Консультация отечественного проекта. Во всех случаях полученные материалы должны были дать возможность проверить расчёты советской промышленности, сопоставить с отечественными проектами и сделать необходимые выводы // Там же. Д. 1151. Л. 60—61.

445. Согласно постановлениям СТО при СНК СССР от 23.01 и 26.03.1937 г., Комитета обороны при СНК СССР от 26.05, 03.07. и 15.08.1937 г., планировалось заложить для советского ВМФ 4 ЛК типа «А» (вооружение: 9 орудий калибра 406-мм, 12 — 152-мм, 12 — 100-мм и 40 — 37-мм, 4 гидросамолёта; скорость — 29 узлов; дальность плавания — до 8 тыс. миль) и 4 — типа «Б» (вооружение: 9 орудий калибра 356-мм, 12 — 152-мм, 8 — 100-мм и 24 — 37-мм, 4 гидросамолёта; скорость — до 28 узлов; дальность плавания — до 8 тыс. миль) со сдачей их в 1941 г. // Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 608, 610.

446. Президент фирмы Уильям Гиббс прославился на весь мир строительством больших и скоростных пассажирских лайнеров» а также проектировал эсминцы. В 1937 г. являлся председателем правительственной комиссии по оказанию содействия в постройке 2 кораблей для ВМС США водоизмещением 36 000 т. Характеризовался как «самовлюблённый и страшно капризный» бизнесмен 7/РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 27. Л. 7; Жирнов ЕЛ. Указ. соч.

447. РГВА. Ф. 33987. Оп. З. Д. 1103. Л. 180—205.

448. Алафузов Владимир Антонович (1901—1966) — советский военно-морской деятель. Адмирал (1944). 05.1938 г. — 01.1940 г. — начальник Оперативного управления ГМШ ВМФ СССР с полномочиями заместителя начальника ГМШ. В октябре 1939 г. — член Военно-морской комиссии СССР на переговорах с прибалтийскими странами. В период Советско-финской войны 1939—1940 гг. — представитель ГМШ на КБФ, одновременно — заместитель командующего флотом, 01.—03.1940 г. — командир ВМБ в г. Палдиски, 03.—07.1040 г. — заместитель начальника ГМШ ВМФ СССР, 07.1940 г. — 06.1942 г. — начальник Оперативного управления флота — заместитель начальника ГМШ ВМФ СССР, 06.1942 г. — 02.1943 г. — и.о. начальника ГМШ ВМФ СССР, 02.1943 г. — 06.1944 г. — и.о. начальника штаба ТОФ, 06.1944 г. — 04.1945 г. — начальник ГМШ ВМФ СССР. Принимал участие в операции СФ по обеспечению перехода из Великобритании ЛК «Архангельск», в апреле 1945 г. совместно с командующим флотилией руководил действиями Днепровской военной флотилии на р. Одер в Берлинской наступательной операции, 04.1945 г. — 01.1948 г. — начальник ВМА им. К.Е. Ворошилова. 10.11.1947 г. был репрессирован по так называемому «делу адмиралов», которые обвинялись в том, что в 1942—1944 гг. «без разрешения Правительства СССР передали США и Великобритании секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной 130-мм гранаты, несколько корабельных артиллерийских систем, схем управления стрельбой, а также некоторое количество секретных морских карт». 10.11.1947 г. — 11.01.1948 г. вместе с адмиралами Н.Г. Кузнецовым, Л.М. Галлером и ГА. Степановым находился под следствием. Согласно постановлению Совета министров СССР от 19.12.1947 г., был предан «суду чести» Министерства Вооружённых сил СССР (12— 15.01.1948 г.). Арестован 14.02.1948 г.

Решением ВК ВС СССР от 03.02.1948 г. приговорён к 10 годам лишения свободы. 10.02.1948 г. постановлением Совета министров СССР лишён воинского звания адмирал. Постановлением Пленума ВС СССР от 11.05.1953 г. № 08/ICC и постановлением Совета министров СССР от 13.05.1953 г. № 1254—504 реабилитирован и восстановлен в прежнем воинском звании. 05.1953 г. — 05.1958 г. — заместитель начальника ВМА им. К.Е. Ворошилова. С 06.1958 г. — в отставке. В 1958—1960 гг. — научный референт при главкоме ВМФ СССР. С 08.1964 г. — профессор-консультант Учёного совета ВМА.

449. Сами проекты привезли 01.12.1938 г. вместе с С. Карпом в Москву, к наркому оборонной промышленности СССР М.М. Кагановичу лично У. Гиббс и его инженер-консультант капитан Джойс // Там же; РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 27. Л. 15—16.

450 Рухимович Моисей Львович (1889—1938) — советский партийный и государственный деятель. В 1904—1913 гг. — член партии Бунд. В РСДРП(б) с 1913 г. В 1906—1909 гг. пребывал в эмиграции. 02—12.1917 г. — член Харьковского комитета РСДРП(б), председатель военной секции Совета, в 1917—1918 гг. — председатель Харьковского военно-революционного комитета, начальник штаба Красной гвардии, 02—04.1918 г. — народный комиссар по военным делам Донецко-Криворожской советской республики, в 1918— 1919 гг. — военный комиссар Центрального управления по формированию Красной Армии Украинской ССР, 08—10.1919 г. — военный комиссар 41-й стрелковой дивизии, в 1919—1920 гг. — член РВС 14-й армии, в 1920—1923 гг. — председатель Донецкого губисполкома и Бахмутского исполкома, в 1923—1925 гг. — управляющий трестом «Донуголь», в 1925—1926 гг. — председатель ВСНХ Украинской ССР, в 1926—1930 гг. — заместитель председателя ВСНХ СССР, 11.06.1930 г. — 02.10.1931 г. — нарком путей сообщений СССР, в 1931—1934 гг. — управляющий трестом «Кузбассуголь», в 1934—1936 гг. — заместитель наркома тяжёлой промышленности СССР, 08.12.1936 г. — 15.10.1937 г. — народный комиссар оборонной промышленности СССР. Член ЦИК СССР 1—7-го созывов. В 1924— 1937 гг. — член ЦК ВКП(б), в 1927—1930 гг. — член Оргбюро ЦК ВКП(б). 15.10.1937 г. снят с должности, а на следующий день арен стован и репрессирован. 28.07.1938 г. решением ВКВС СССР приговорён к высшей мере наказания и на следующий день расстрелян. Реабилитирован 14.03.1956 г.

451. Судьин Сергей Корнильевич — (1894—1938) — советский государственный деятель. Русский. Член ВКП(б) с 1918 г. В 1909 г. окончил Славяносербское городское училище, работал помощником конторщика на руднике. В 1911—1912 гг. учился в Ростовском средне-техническом училище. В 1912—1915 гг. — помощник письмоводителя Казанской чертёжной мастерской. В 1915—1916 гг. — студент Казанского университета. В 1916 г. окончил Киевское военное училище, служил адъютантом 95-го пехотного запасного полка в Казани. В октябре 1917 г. — участник формирования отрядов Красной гвардии в Казани. С 1918 г. — в РККА: управделами Казанского губвоенкомата, уполномоченный по снабжению 5-й армии, Казанский губвоенком. 01—06.1919 г. — заместитель начальника, начальник Центрального управления снабжения РККА, 07—11.1919 г. — заместитель чрезвычайного уполномоченного по снабжению армий Восточного фронта, в 1919—1920 гг. — член РВС Западной армии, в 1920—1921 гг. — комиссар Казанской и Южной (Харьков) железных дорог, в 1921—1923 гг. комиссар водного управления (с 07.1923 г. — СССР), начальник хозяйственно-материального отдела Центрального управления железнодорожного транспорта НКПС РСФСР. В 1924— 1925 гг. — помощник начальника Управления ВВС РККА. В 1925—1927 гг. — заместитель начальника Центрального управления морского транспорта, начальник Центрального управления внутренних водных путей НКПС. В 1928—1930 гг. — руководитель оперативной группы Наркомата РКИ СССР. С 1930 г. в НКВТ СССР: в 1930—1932 гг. — член Коллегии, начальник сектора проверки исполнения, в 1932—1934 гг. — заместитель наркома. В 1934—1935 гг. — заместитель руководителя группы Комиссии советского контроля (КСК). С 03.1935 г. — первый заместитель наркома внешней торговли СССР, 14.06—21.10.1937 г. — временно исполняющий обязанности наркома внешней торговли СССР. В 1930—1934 гг. — член ЦКК ВКП(б), в 1934—1937 гг. — член КСК. 21.10.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 21.04.1938 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной вредительской организации» приговорён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян на полигоне «Коммунарка» Московской области. Реабилитирован 28.03.1956 г.

452. Были переведены диппочтой тысячедолларовыми купюрами. В числе тех высокопоставленных лиц, на кого были потрачены из этой суммы всего 57 тыс. долларов, по признанию самого С. Карпа, в той или иной степени были: военно-морской адъютант президента Ф. Рузвельта контр-адмирал Д. Калаган, один из сыновей президента, госсекретарь К. Хэлл, посол в Венесуэле и член Национального комитета Демократической партии П. Макгудвин, помощник военного министра по вооружению Фоллонг и др. // Жирнов Е.П. Указ. соч.

453. Ставицкий Сергей Петрович (1886—1953) — вице-адмирал (04.06.1940). Профессор (07.1935). Русский. Член ВКП(б) с 1946 г. В мае 1901 г. окончил Тифлисский кадетский корпус, в мае 1907 г. — Морской корпус, в сентябре 1912 г. — Артиллерийский офицерский класс, в ноябре 1920 г. — Морскую академию. Во флоте с 1904 г. С 1908 г. плавал на разных кораблях в должностях: младший штурман, вахтенный офицер, ревизор, артиллерист броненосного КР «Диана», УС «Азия», ЭМ «Москвитянин», учебно-артиллерийского корабля «Пётр Великий», КР «Громобой». Участник Первой мировой войны. 08.1914 г. — 03.1918 г. — старший артиллерист, старший помощник командира ЛК «Севастополь» БФ. После Октябрьской революции 1917 г. перешёл на сторону советской власти. В 1918 г. участвовал в Ледовом походе кораблей БФ. Участник Гражданской войны. 03— 11.1918 г. и 02.1919 г. — 02.1920 г. — командир ЛК «Севастополь», 11.1918г. — 02.1919 г. — командир ЛК «Петропавловск» и одновременно, 10.1919 г. — 11.1920 г. — преподаватель тактики артиллерии в Морской академии. В 1921 г. участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа. 12.1920 г. — 04.1921 г. — помощник начальника Оперативного отдела штаба БФ, 04—11.1921 г. — начальник Оперативного управления Штаба РККФ, 11.1921 г. — 04.1924 г. — преподаватель, 04.1924 г. — 05.1926 г. — помощник начальника ВМА, 05.1926 г. — 10.1927 г. — командир дивизии линейных кораблей МСБМ, 10.1927 г. — 05.1932 г. — начальник кафедры общей тактики ВМА. В рамках операции ОГПУ «Весна» в начале 1931 г. арестован первый раз, но вскоре был выпущен на свободу. 05—10.1932 г. — командир бригады линейных кораблей МСБМ, 10.1932 г. — 04.1937 г. — начальник кафедры цикла тактики, член Высшего академического совета ВМА. Флагман 2-го ранга (02.12.1935). 04—08.1937 г — начальник командного факультета и кафедры общей тактики ВМА, 08.1937 г. — 06.1938 г. — начальник ВМА, 06.1938 г. — 12.1939 г. — начальник кафедры общей тактики ВМА им. К.Е. Ворошилова. 29.04.1938 г. был арестован вторично, но вскоре вновь был выпущен на свободу. Флагман 1-го ранга (03.04.1939). 12.1939 г. — 07.1941 г. — начальник командного факультета ВМА, 07—09.1941 г. — заместитель заместителя по морской части при главнокомандующем войсками Северо-Западного направления, 15.09—10.1941 г. — и.о. начальника Оперативного управления Главного морского штаба ВМФ, 10.1941 г. — 02.1942 г. — помощник главкома вооружённых сил Крыма по морской части, 02.1942 г. — 08.1943 г. — начальник Управления боевой подготовки НК ВМФ, 08.1943 г. — 11.1944 г. — заместитель начальника Главного морского штаба — начальник Управления боевой подготовки, 11.1944 г. — 06.1950 г. — заместитель начальника ВМА им. К.Е. Ворошилова по научно-учебной работе. Член Комитета по Сталинским премиям в области науки и изобретательства (03.1940 г. — 03.1947 г.). С 06.1950 г. — в отставке. Автор нескольких трудов и десятков статей по вопросам тактики морской артиллерии и общей тактики морских сил.

454. Судостроение. 2009. № 4. С. 87-88.

455. РГАЭ. Ф. 7515. Оп. 1. Д. 484. Л. 184—186.

456. Там же. Ф. 413. Оп. 13. Д. 2405. Л. 231—234.

457. Более подробно см.: Жирнов Е.П. Указ соч.

458. В январе 1937 г. капитан Родс через С. Карпа планировал приехать на переговоры в Москву, где собирался лоббировать предложения о разработке чертежей военного судна, продаже плавучего сухого дока и строительстве в СССР завода тяжёлой паковки, где будут производить корабельную броню (плавильную электрическую сталь для 100-тонных слитков, цемента, обработки нагревом и испытания производимой брони) // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1151. Л. 30—32, 46.

459. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 13. Д. 2405. Л. 231—234.

460. За перегонку буксиров для ВМФ СССР из Сиэтла (США) во Владивосток (СССР) в декабре 1939 г. отвечал председатель ВО «Машиноимпорт» Матвеев. Команды формировали НК ВМФ совместно с НК МФ СССР //РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 107. Л. 371.

461 .ПочтарёвА.Н. Указ. соч. С. 31-32, 272; РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 107. Л. 292—293, 332—333, 371; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862.Л. 63—69, 107, 119—121; Д. 989. Л. 58—105.

462. Коршунов Ю.Л. Россия и США. Страницы морской истории. М.: Международные отношения, 2008. С. 171.

463. Морской сборник. 1990. № 65. С. 59-63; Красная Звезда. 1994. 26 февраля; Судостроение. 1997. № 6. С. 93-94, 97-98; Павлов А.С. Указ. соч. С. 4.

464. Так, в мае 1936 г. капитан 2-го ранга А.М. Якимычев, уже будучи врид военно-морского атташе и сойдясь с женой бывшего секретаря (атташе) посла СССР в США А.А. Трояновского П. Хризанфова, из-за болезни рук попросил руководство предоставить ему отпуск. Но в Москве посчитали иначе, и 16 октября того же года через Владивосток он убыл на родину для сдачи дел, где его сначала повысили в должности, а в августе 1938 г. расстреляли, как «врага народа» // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 831. Л. 115; Д. 862. Л. 137—138.

465. Колпакиди А., Прохоров Д. Указ. соч. С. 306, 337-338, 341, 368, 398-399, 403-404, 423, 435-436.

466. Судостроение. 1997. № 6. С. 96-97.

467. РГА ВМФ. Ф. Р-1483. Оп. 1. Д. 209. Л. 160—163.

468. Так в документе.

469. Там же. Л. 266—271.

470. Там же. Л. 208, 254—255.

471. Федулов С.В. Указ. соч. С. 186-187.

472. Более подробно см.: Почтарёв А.Н. Миссия дружбы // США: экономика, политика, идеология. 1998. № 1. С. 85-90; Почтарёв А.Н. «Гостеприимство было исключительным» // Красная звезда. 1997. 29 июля.

473. РГА ВМФ. Ф. Р-1090. Оп. 1. Д. 366. Л. 57; Д. 367. Л. 7, 16; Д. 368. Л. 7.

474. Там же. Д. 368. Л. 15.

475. Там же. Л. 7, 18 (стиль документа сохранён, как в тексте).

476. Там же. Л. 16.

477. Характеризуя Ф.Р. Феймонвилла, советские контрразведчики высоко оценивали его профессиональные качества и высокую интеллигентность. В частности, отмечалось знание им пяти языков (русского, немецкого, французского, итальянского и испанского), что позволило ему посетить многие страны мира, умение играть на пианино. В его характеристике отмечалось, что он «является весьма опытным разведчиком, с солидным практическим стажем». Родился в Сан-Франциско в 1888 г., в 1912г. окончил академию в Вест-Пойнте, учился в нескольких военных училищах и академиях, а также американских университетах. С 09.1918 г. по 01.04.1920 г. служил в экспедиционном американском корпусе во Владивостоке. С 08.1920 г. по 02.1922 г. занимался репатриацией военнопленных в Германии. После этого направлен штабом американской армии в Читу и Сибирь в качестве военного обозревателя, где прослужил до 30.04.1923 г. Был неофициальным представителем при белогвардейском адмирале А. Колчаке. 05.1923 г. — 01.1924 г. — помощник военного атташе в Японии, затем до 05.1926 г. — военный атташе. По возвращении в США — на штабной работе. В начале 1930-х гг. учился в Военно-промышленной академии. С 02.1934 г. по весну 1939 г. — военный атташе в СССР. В этот период советская разведка агентурным путём добывала через его секретариат переписку с Вашингтоном. В войну стал полковником, затем бригадным генералом. 12 декабря 1942 г. стал главой Миссии снабжения США в СССР, представлявшей Бюро Администрации ленд-лиза // РГА ВМФ. Ф. Р-1090. Оп. 1. Д. 367. Л. 21—25; Д. 368. Л. 7; Центральный архив Министерства обороны РФ (далее — ЦАМО РФ). Ф. 40. Оп. 11549. Д. 122. Л. 141; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 831,862, 831, 989, 1151; Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. Глазами очевидца. Пёр. с англ. М., 1953. Т. 1. С. 614-615; Т. 2. С. 84.

478. Так в документе.

479. РГА ВМФ. Ф. Р-1090. Оп. 1. Д. 367. Л. 12, 16 (об), 26; Д. 368. Л. 5, 12, 16—17.

480. Там же. Д. 367. Л. 15; Д. 368. Л. 8.

481. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 287—288.

482. РГА ВМФ. Ф. Р-1090. Оп. 1. Д. 368. Л. 20.

483. Почтарёв А.Н. Указ. соч. С. 37-38.

484. РГА ВМФ. Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 88. Л. 46, 252.

485. Там же. Л. 89.

486. Там же. Д. 87. Л. 174; Д. 88. Л. 86, 276—277.

487. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 209, 236.

488. Там же. Л. 220, 222, 260.

489. Там же. Д. 831. Л. 26.

490. Там же. Ф. 31863. Оп. 1.Д. 3105. Л. 126, 144.

491. Там же. Д. 1151. Л. 36, 90.

492. Правительство США просило прислать на выставку и Краснознаменный ансамбль песни и пляски, но по предложению НКИД СССР он был заменён на труппу балета // Там же. Д. 862. Л. 290— 291; Д. 1268.

493. РГА ВМФ. Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 87. Л. 204—222, 232—248, 251—254,270—271.

494. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1942 гг.). М.: Издательский дом «Вестник Воздушного Флота», 2005. С. 7-64; РГВА. Ф. 31863. Оп. 2. Д. 376.

495. Туполев Андрей Николаевич (1888—1972) — выдающийся российский и советский авиаконструктор. Инженер-генерал-полковник (1968), доктор технических наук, профессор, академик АН СССР. Герой Труда (1926), трижды Герой Социалистического Труда (1945, 1957, 1972). Заслуженный деятель науки РСФСР (1947). Лауреат Ленинской премии (1957), четырёх Сталинских премий (1943,1948, 1949, 1952) и Государственной премии СССР (1972). Под его руководством спроектировано свыше 100 типов самолётов, 70 из которых строились серийно. На его самолётах установлено 78 мировых рекордов, выполнено около 30 выдающихся перелётов. В 1918—1936 гг. — член Коллегии и заместитель начальника ЦАГИ по опытному цельнометаллическому самолётостроению. С 05.01.1936 г. — первый заместитель и главный инженер ГУ авиационной промышленности Наркомтяжпрома. В 1929—1930 гг. командировался в Германию и США, в 1936 г. — в США. 21.10.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 28.05.1940 г. по обвинению «во вредительстве, принадлежности к контрреволюционной организации, передававшей чертежи самолётов иностранной разведке», приговорён к 15 годам ИТЛ. Заключение отбывал в 1937—1941 гг., находясь в Москве, в закрытом ЦКБ-29 («Особое техническое бюро НКВД СССР»), впоследствии получившем название «Туполевская шарага», где работал над проектами новых самолётов. 19.07.1941 г. был досрочно освобождён от дальнейшего отбытия наказания со снятием судимости. Определением ВКВС СССР от 09.04.1955 г. реабилитирован.

496. Стечкин Борис Сергеевич (1891—1969) — выдающийся советский учёный и конструктор в области тепловых и авиационных двигателей. Академик АН СССР (1953), Герой Социалистического Труда (1961), лауреат Ленинской (1957) и Сталинской (1946) премий. Был профессором МВТУ (1921—1927), МАИ (1933—1937), ВВИА им. профессора Н.Е. Жуковского (1921—1954), МАДИ (1954—1969). В начале 1930 г. стал заместителем директора НИИ авиамоторостроения (позже — ЦИАМ) по науке. Дважды подвергался репрессиям: в первый раз арестован 20.10.1930 г. по «делу Промпартии», осуждён на тюремное заключение сроком 3 года, но, благодаря вмешательству академика С.А. Чаплыгина, досрочно освобождён в конце 1931 г. в связи с пересмотром дела; во второй раз арестован в декабре 1937 г., осуждён и до 1943 г. находился в заключении, работая в Москве, в закрытом ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевская шарага»). В 1943 г. был освобождён по ходатайству конструктора А.А. Микулина перед И.В. Сталиным в связи с созданием завода опытных образцов авиадвигателей. С 1943 г. являлся заместителем А.А. Микулина по научной части.

497. Харламов Николай Михайлович (1892—1938) — бригадный инженер. Русский. Член ВКП(б). Образование высшее. 01.1932 г. — 11.1937 г. — начальник ЦАГИ им. профессора Н.Е. Жуковского. 09.11.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 29.07.1938 г. по обвинению в «контрреволюционной деятельности в составе организации правых, вредительстве в самолётостроении» приговорён к высшей мерее наказания. Расстрелян в тот же день на полигоне «Коммунарка» Московской области. Реабилитирован 23 апреля 1955 г.

498. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1942 гг.). Указ. соч. С. 7-64; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 117. Л. 123—154, 168—170; Ф. 33989. Оп. 2. Д. 44. Л. 173.

499. РГВА. Ф. 33988. Оп. З. Д. 131. Л. 105—111.

500. Там же. Ф. 31863. Оп. 1. Д. 3049. Л. 22—27.

501. Петляков Владимир Михайлович (1891—1942) — советский авиаконструктор. Лауреат Сталинской премии 1-й степени (1941). В 1925—1936 гг. — руководитель группы крыла КБ А.Н. Туполева в ЦАГИ. С лета 1936 г. — начальник конструкторского отделения и первый заместитель, затем главный конструктор завода опытных конструкций ЦАГИ. Создал самолёт ТБ-7 (АНТ-42) — Пе-8. Осенью 1937 г. был арестован и репрессирован. По обвинению в «организации «Русско-фашистской партии» был приговорён к заключению. Срок отбывал в Москве, в закрытом ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевская шарага»), где работал над созданием высотного истребителя и пикирующего бомбардировщика. В 1940 г. за успешную разработку новой машины был освобождён. 12.01.1942 г. погиб в авиакатастрофе около г. Арзамаса.

502. Озеров Георгий Александрович (1889—1977) — авиаконструктор, ведущий специалист в области прочностных испытаний авиационных конструкций. Профессор, доктор технических наук. В 1921 г. окончил МВТУ. В 1921—1924 гг. — старший инженер, член Коллегии ЦАГИ, в 1924—1925 гг. — директор, заместитель директора ЦАГИ по научной части, с 1931 г. — руководитель отдела прочности авиационных конструкций ЦАГИ. Осенью 1937 г. был арестован и репрессирован. Срок отбывал в Москве, в закрытом ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевская шарага»), где в качестве начальника конструкторской бригады прочности (с 1939 г.) работал над созданием новых самолётов. С 1941 г. — ведущий инженер по прочности самолёта Ту-2 и его модификациям ОКБ А.Н. Туполева. В послевоенный период участвовал в создании практически всех реактивных боевых и пассажирских самолётов ОКБ. Руководитель разработок Ту-95ЛАЛ с ядерной силовой установкой.

503. Котельников В.Р, Петров ГФ., Соболев Д.А., Якубович Н.В. «Американцы» в России. М.: РУСАВИА, 1999. С. 24, 26-35, 44-46, 50, 54-55; Почтарёв А.Н. Указ. соч. С. 29, 32-33; Российский государственный научно-технический архив (далее — РГНТА). Ф. Р-217. Оп. 3-1. Д. 35. Л. 2—63 (об); Авиация и космонавтика, 2009. № 8. С. 5.

504. Беленкович Александр Михайлович (1893—1937) — советский военачальник, хозяйственный руководитель. Сдал экзамены за четыре класса гимназии, работал в г. Харькове. В декабре 1914 г. призван в армию и рядовым участвовал в Первой мировой войне. В 1917 г. был ранен. Член ВКП(б) с 1917г. 11—12.1917г. — начальник штаба Красной гвардии г. Харькова, 12.1917 г. — 1918 г. — комендант штаба наркома по борьбе с контрреволюцией, в 1918—1920 гг. — начальник управления формирований Украинского фронта, начальник центральной группы советских украинских войск, командир Особой кавалерийской бригады Украинского фронта, боевого участка Харьковского военного округа, начальник штаба 1-й Стальной стрелковой дивизии, начальник Первой Украинской кавалерийской дивизии, начальник штаба 2-й бригады 46-й стрелковой дивизии, комендант Брянского, Курского укреплённых районов, инспектор кавалерии 9-й армии, начальник управления формирований горских кавалерийских частей, пятигорский окружной военный комиссар, начальник боевого участка Пятигорского округа. 05.1921 г. — 03.1925 г. — терский окружной военный комиссар, 03—07.1925 г. — командир и военный комиссар 3-й отдельной территориальной кавалерийской бригады. В июле 1926 г. окончил Курсы усовершенствования начальствующего состава РККА при Военной академии им. М.В. Фрунзе. 07.1926 г. — 07.1928 г. — командир и военный комиссар 11-й Северо-Кавказской кавалерийской дивизии, 07.1928 г. — 02.1929 г. — начальник отдела ремонтирования Главного управления РККА. С 02.1929 г. последовательно занимал должности помощника начальника Главного управления авиационной промышленности, директора Московского авиационного завода № 1 им. Авиахима Главного управления авиационной промышленности Наркомата тяжёлой промышленности СССР, директора завода «Компрессор» Наркомата тяжёлой промышленности СССР. С августа 1934 г. — в резерве РККА. В 1937 г. уволен в запас РККА. 17.07.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 15.12.1937 г. по обвинению в «участии в повстанческой террористической организации» приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение в тот же день на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 19.11.1955 г. реабилитирован.

505. Базенков Борис Ильич (1896—1938) — комдив (1937). Русский. Член ВКП(б) с 1920 г. В 1913 г. окончил реальное училище, поступил на механический факультет МВТУ. В сентябре 1915 г. добровольно поступил во 2-й Балтийский флотский экипаж на правах охотника 1-го разряда. Спустя месяц был откомандирован на теоретические курсы авиации при МВТУ. Одновременно окончил курс учебной команды и получил звание унтер-офицера. Окончив в марте 1916 г. теоретические курсы, был направлен в Севастопольскую авиационную школу. После прохождения курса первоначальной подготовки в том же году был командирован в Петроградскую школу морской авиации, которую вскоре перевели в г. Баку. Окончив её в июле 1917 г., был назначен лётчиком в 5-й авиаотряд 2-го воздушного дивизиона ЧФ. После Февральской революции (1917 г.) избирался в состав дивизионного комитета. С 12.1917 г. — инструктор воздушного боя в Бакинской школе морской авиации. После демобилизации работал маслёнщиком и помощником механика на теплоходе «Русь». 06.1918 г. — 03.1919г. — лётчик Каспийского воздушного дивизиона, воевал против турецких войск. После разоружения дивизиона англичанами работал техником-чертёжником в обществе «Электросила» в г. Баку. Был выслан в г. Петровск, где был мобилизован в Белую армию и 07.1919 г. — 03.1920 г. служил лётчиком 3-го гидроавиаотряда. После ликвидации отряда возвратился в Бакинскую школу морской авиации на должность лётчика-инструктора. В Красной Армии с 05.1920 г. — лётчик 2-го гидроавиаотряда Волжско-Каспийской военной флотилии. Участвовал в боевых действиях против войск генерала Врангеля. 04—09.1921 г. — начальник 2-го гидроавиаотряда, 09.1921 г. — 11.1023 г. — начальником гидроавиабазы Чёрного моря, 11.1923 г. — 01.1924 г. — лётчик 4-го гидроавиаотряда Воздушных сил Чёрного моря. В январе 1924 г. был уволен из РККА. В июне 1924 г. возвращён в кадры РККА и назначен начальником техчасти 3-го разведывательного гидроотряда Воздушных сил Чёрного и Азовского морей. 08—11.1924 г. — помощник начальника Отдела морской авиации штаба ВВС РККА, 11.1924 г — 09.1925 г. — помощник начальника части внутренних заготовок Отдела снабжения ВВС РККА, 09— 12.1925 г. — начальник той же части Отдела снабжения ВВС РККА, 12.1925 г. — 09.1926 г. — начальник заготовительной части того же отдела, 09.1926 г. — 06.1927 г. — начальник 3-го отдела Управления специального снабжения ВВС РККА, 06.1927 г. — 01.1930 г. — помощник начальника того же отдела, 01—12.1930 г. — начальник 2-го отдела Управления специального снабжения ВВС РККА, 12.1930 г. — 08.1932 г. — начальник штаба ВВС Балтийского моря, 08.1932 г. — 07.1934 г. — командир и военком 9-й (позже — 106-й) тяжёлой морской авиабригады ВВС Чёрного моря, 07.1934 г. — 01.1935 г. — заместитель начальника управления материально-технического снабжения Управления ВВС РККА, 01.1935 г. — 02.1936 г. — начальник 4-го отдела Управления ВВС РККА, 02.1936 г. —11.1937 г. — начальник Управления материально-технического снабжения ВВС РККА. 09.11.1937 г. был арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 29.07.1938 г. по обвинению в «участии в военном заговоре» приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение в тот же день. Определением ВКВС СССР от 14.03.1956 г. реабилитирован.

506. Алкснис (Астров) Яков Иванович (1897—1938) — советский военный деятель. Командарм 2-го ранга (1935). Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Латыш. В марте 1917 г. призван в ряды Русской армии. Окончил Одесскую школу прапорщиков и был отправлен на Западный фронт. В РСДРП с 1916 г. Был военкомом Орловской губернии. В РККА с 05.1919 г. — комиссар 55-й стрелковой дивизии, затем военком Донской области, а с 1920 г. — помощник командующего Орловского военного округа. В 1924 г. окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. В 1924—1926 гг. — помощник начальника Организационно-мобилизационного управления, начальник и комиссар Отдела устройства войск, начальник Управления устройства и службы войск РККА, в 1926 г. — 1931 г. — заместитель начальника ВВС РККА. В ноябре 1929 г. окончил Каминскую военную школу лётчиков. В 1931 г. — 1937 г. — начальник ВВС РККА, член РВС СССР, член Военного совета Народного комиссариата обороны. Командировался в Германию, где изучал методику организации авиации и занимался закупками самолётов. 01—11.1937 г. — заместитель народного комиссара обороны СССР по авиации — начальник ВВС РККА. 23.11.1937 г. был репрессирован, снят со всех постов, исключён из рядов ВКП(б) и арестован. Решением ВКВС СССР от 28.07.1938 г. по обвинению в «участии в военном заговоре» приговорён к расстрелу. Приговор приведён в исполнение 29.07.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС СССР от 01.02.1956 г. реабилитирован.

507. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1942 гг.). С. 95-121.

508. Мясищев Владимир Михайлович (1902—1978) — советский авиаконструктор. Генерал-майор инженерно-авиационной службы (1944), доктор технических наук (1959), профессор (1947), заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1972), Герой Социалистического Труда (1957). В 1934—1937 гг. — начальник бригады экспериментальных самолётов конструкторского отдела сектора опытного строительства ЦАГИ, в 1937—1938 гг. — главный конструктор ОКБ Химкинского завода № 84, занимавшегося переработкой документации для внедрения в серийное производство американского лицензионного самолёта ДС-3 (Ли-2). 04.01.1938 г. был арестован и репрессирован. В 1938—1940 гг. находился в заключении под предварительным следствием и работал в Москве, в закрытом ЦКБ-29 НКВД СССР («Туполевская шарага») начальником бригады крыла в спецотделе СТО—100 В.М. Петлякова. Решением ВКВС СССР от 28.05.1940 г. заочно осуждён по обвинению во «вредительстве» и «подготовке к совершению контрреволюционных преступлений» и приговорён к 10 годам лишения свободы с поражением в правах на 5 лет и с конфискацией имущества. 25.07.1940 г. досрочно освобождён от отбывания наказания Президиумом Верховного Совета СССР. Реабилитирован 09.04.1955 г.

509. Почтарёв А.Н. Указ. соч. С. 29-30, 33-34; Котельников В.R, Петров ГФ., Соболев Д.А., Якубович Н.В. Указ. соч. С. 24, 35-44, 50-54; РГВА. Ф. 31863. Оп. 1. Д. 3091. Л. 1—110; Д. 3049. Л. 27—28; Д. 3118. Л. 1—8; Д. 3092. Л. 4—183; Д. 3060. Л. 29; Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 156—157; РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 33. Л. 1—161; РГНТА. Ф. Р-217. Оп. 3-1. Д. 38. Л. 2—7; Д. 39-41, 50.

510. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 16. Л. 106.

511. Там же. Оп. 13. Д. 2405. Л. 231—234.

512. Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы (1931—1967 гг.). С. 68.

513. Почтарёв А.Н. Указ. соч. С. 33, 34-36.

514. Артел1ьев А.М. Указ. соч. С. 134-135.

515. Более подробно см.: Шелест И.И. Красвоенлёт Минов // С крыла на крыло. М.: Молодая гвардия, 1969.

516. РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 862. Л. 26, 26 (об.).

517. Бахрушин Алексей Михайлович (1900—1937) — комдив (1937). Русский. Член ВКП(б) с 1919 г. В 1918 г. окончил Зарайское реальное училище, был избран секретарём Зарайского уездною комитета комсомола. 04.1918 г. — 04.1919 г. — председатель ЧК г. Зарайска. В Красной Армии с 04.1919 г. У частник Гражданской войны: красноармеец отдельного коммунистического отряда, командир партизанского отряда. С 11.1919 г. работал в Рязанской ГубЧК, с 01.1920 г. — возглавлял уездную ЧК. В 1922 г. окончил дивизионную политшколу, служил лектором политшколы, помощником начальника школы по учебной части. 08.1922 г. — 1923 г. — комиссар школы младшего комсостава, 1923 г. — 01.1924 г. — начальник оргинструкторского отделения, помощник начальника, начальник организационной части политотдела 17-й стрелковой дивизии, 01—08.1924 г. — помощник начальника оргчасти политотдела 13-го стрелкового корпуса, 08.1924 г. — 05.1926 г. — начальник политотдела 7-й отдельной кавалерийской бригады, 05—10.1926 г. — комиссар ВВС Среднеазиатского военного округа, 10.1926 г. — 1927 г. — старший лётчик-наблюдатель 34-й авиаэскадрильи. В 1927 г. окончил Курсы усовершенствования при Военной школе лётчиков. 10.1927 г. — 12.1928 г. — начальник штаба 5-й авиабригады, 12.1928 г. — 12.1930 г. — командир и комиссар 30го авиаотряда Украинского военного округа, 12.1930 г. — 1933 г. — командир и комиссар 20-й авиаэскадрильи, в 1933—1937 гг. — командир и комиссар 452-й смешанной, 256-й легко-штурмовой, 81-й штурмовой авиационных бригад. В 1935 г. присвоено воинское звание комбриг. С 05.1937 г. — командующий ВВС КВО. 25.06.1937 г. исключён из партии. 03.07.1937 г. был арестован, репрессирован и по решению ВКВС СССР от 08.09.1937 г. приговорён по обвинению в принадлежности к «военно-троцкистской организации» и «военному заговору» к высшей мере наказания. Расстрелян 09.09.1937 г. Определением ВКВС СССР от 09.08.1957 г. реабилитирован.

518. Там же. Д. 1151. Л. 140—141.

519. Звягинцев В.Е. Указ. соч. С. 188-189.

520. Муклевич Ромуальд Адамович (1890—1938) — флагман 2-го ранга. Поляк. Член РСДРП(б) с 1906 г. В 1907—1909 гг. — секретарь Белостокского, в 1911—1912 гг. — Лодзинского комитетов партии. В 1912 г. призван на флот. В 1915 г. окончил Школу мотористов в Кронштадте и находился при ней унтер-офицером. Участник Февральской и Октябрьской революций, штурма Зимнего дворца в Петрограде (1917). Являлся членом Петроградского Совета и Военной организации при ЦК РСДРП. Участвовал в Гражданской войне в должностях пограничного комиссара Западной границы, начальника штаба Свенцянской группы войск, Минского губвоенкома, комиссара штабов 16-й армии и Западного фронта. 04.1921 г. — 1922 г. — член РВС Западного фронта, в 1922—1925 гг. — комиссар и помощник начальника Военной академии РККА, 1925 — 08.1926 г. — помощник начальника ВВС РККА. 23.08.1926 г. — 27.06.1931 г. — начальник ВМС РККА и член РВС СССР, 16.11.1931 г. — 31.12.1933 г. — инспектор ВМС РККА. 1934 г. — 12.1936 г. — начальник Главного управления судостроительной промышленности Наркомтяжпрома СССР, 12.1936 г. — 05.1937 г. — заместитель наркома оборонной промышленности СССР по военному кораблестроению. Член ЦИК СССР и ВЦИК нескольких созывов. 28.05.1937 г. арестован и репрессирован. Решением ВКВС СССР от 08.02.1938 г. по обвинению в «организации польского фашистского заговора в РККА» приговорён к смертной казни. Расстрелян 09.02.1938 г. на полигоне «Коммунарка» Московской области. Определением ВКВС ССР от 26.05.1956 г. реабилитирован. В 1957 г. был восстановлен в КПСС.

521. Морской сборник. 1991. № 4. С. 22.

522. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. С. 566, 572.

523 Там же. С. 573, 608.

524. Дмитриев В.И. Советское подводное кораблестроение. М.: Воениздат, 1990. С. 127.

525. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Указ. соч. С. 30.

526. Согласно постановлению СТО от 11.07.1933 г. № 58/сс, до конца 1938 г. предстояло построить 535 боевых кораблей, в т.ч.: 8 КР, 10 лидеров, 40 ЭМ,69 больших, 200 средних и 100 малых ПЛ, 42 ТЩ и 252 ТКА // РГА ВМФ. Ф. Р-441. Оп. 11. Д. 12. Л. 88. По другим данным — 4 ЛК, 11 КР, 100 лидеров и эсминцев. На закупку вооружения для них и создание необходимого количества вспомогательных судов предстояло потратить более 6,7 млрд рублей (в ценах 1926— 1927 гг.) // Литинский Д. Достать Америку. Сражения холодной войны. М.: Эксмо, Яуза, 2005. С. 130—131.

527. После захвата власти фашистами в 1933 г. в Германии началась форсированная милитаризация страны. Государственной доктриной фашистского рейха являлся антикоммунизм.

528. История Второй мировой войны 1939—1945. В 12 тт. М.: Воениздат, 1973. Т. 1.С. 156, 158.

529. Кузнецов Н.Г. Накануне. С. 301.

530. Что касается самих авианосцев, то в воспоминаниях Н.Г. Кузнецова «Накануне» отмечается, что и до, и после Великой Отечественной войны И.В. Сталин исключал корабли этого класса из кораблестроительных программ, что объяснялось их недооценкой с его стороны. Именно так глава страны поступил при утверждении в ноябре 1945 г. 10-летней программы кораблестроения. В ущерб строительству авианосцев и подводных лодок, на чём настаивало руководство ВМФ СССР, приоритетным направлением им было выбрано строительство тяжёлых крейсеров // Кузнецов Н.Г. Накануне. С. 300-301; Красная звезда. 1992. 18 апреля.

531. Совершенно секретно. 1990. С. 7.

532. XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стенографический отчёт. М., 1939. С. 423.

533. Правда. 1988. 29 июля.

534. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 608,610-611.

535. Оборудование для авианосцев, как уже отмечалось, военные моряки и судостроители планировали приобрести в США. Но сделка не состоялась // Артемьев А.М. Указ. соч. С. 124.

536. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Указ. соч. С. 24.

537. Работа над данной программой началась по поручению И.В. Сталина в обстановке строгой секретности ещё в начале 1936 г. Решение по ней, контрольные цифры и состав программы на период до 1947 г. были обсуждены на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) и СТО от 27.05.1936 г. и 26.06.1936 г. // Там же. С. 249.

538. Галлер Лев Михайлович (1883—1950) — адмирал (04.06.1940). Немец. Член ВКП(б) с 1932 г. В августе 1902 г. окончил гимназию, 21.02.1905 г. — Морской кадетский корпус, в сентябре 1912 г. — Артиллерийский офицерский класс, 15.04.1926 г. — Высшие морские академические курсы при ВМА РККФ. Во флоте с 1902 г. В 1903 г. — старший унтер-офицер 3-й роты, плавал на учебном судне «Верный», в 1904 г. — на крейсерах «Адмирал Корнилов» и «Вестник». Мичман (21.02.1905). 27.04.1905 г. — 05.1906 г. — вахтенный начальник КР «Азия», переведён во 2-й флотский экипаж. 16.12.1905 г. — 09.03.1906 г. — мичман, командир 4-го взвода 12-го флотского Её Величества Королевы Эллинов экипажа, принимал участие в походе в Эстляндскую губернию в составе 1-го морского батальона, затем возвращён во 2-й флотский экипаж. 14.05—29.09.1906 г. — вахтенный начальник КР «Генерал-адмирал», 29.09.1906 г. — 01.08.1907 г. — и.д. ревизора, вахтенный начальник УС «Герцог Эдинбургский». Лейтенант (06.12.1906). 01.08.1907 г. — 23.09.1911 г. — командир 2-й роты ЛК «Слава». В 1908 г. участвовал в спасении пострадавших от землетрясения жителей Мессины (Италия). Старший лейтенант (09.1912). 09.1912 г. — 07.1914 г. — младший, старший артиллерийский офицер ЛК «Андрей Первозванный». Участник Первой мировой войны, был контужен. 07.1914 г. — 09.1916 г. — флагманский артиллерист штаба 2-й бригады линкоров БФ, 09.1916 г. — 14.01.1917 г. — старший офицер ЭМ «Автроил», 01—10.1917 г. — старший офицер ЛК «Слава». 10.1917 г. — 26.07.1918 г. — командир ЭМ «Туркменец-Ставропольский». Капитан 2-го ранга (28.07.1917). Перешёл на сторону советской власти. 02—05.1918 г. участвовал в Ледовом походе кораблей БФ, командуя ЛК «Андрей Первозванный». Участник Гражданской войны. 26.07.1918 г. — 03.02.1919 г. — командир ЭМ «Мечислав», 03.02—02.04.1919 г. — командир КР «Баян», 02.04.1919 г. — 17.04.1920 г. — командир ЛК «Андрей Первозванный», 17.04—26.09.1920 г. — начальник штаба Действующего отряда кораблей БФ, 26.09.1920 г. — 29.01.1921 г. — начальник Минной дивизии, 29.01—15.04.1921 г. — начальник Строевого управления штаба, врио начальника штаба ФБМ, 15.04.1921 г. — 23.08.1927 г. — начальник штаба МСБМ, 17.11.1927 г. — 03.1932 г. — 1-й командир дивизии линкоров (с 1930 г. — бригада). 22.11.1929 г. — 18.01.1930 г. в должности командира практического отряда БМ возглавлял переход из Кронштадта в Севастополь ЛК «Парижская коммуна» и КР «Профингерн» МСБМ с заходами в порты Франции и Италии. 01.06—28.11.1930 г. — врио начальника штаба МСБМ, 27.03—22.08.1932 г. — врид, 22.08.1932 г. — 25.01.1937 г. — командующий МСБМ, КБФ (11.01.1935 г.). Флагман флота 2-го ранга (20.11.1935). 15.01—30.12.1937 г. — флагман флота 1-го ранга, заместитель начальника УВМС РККА, одновременно 07—09.1937 г. — и.о. начальника УВМС РККА, 30.12.1937 г. — 10.1940 г. — начальник Главного морского штаба — заместитель наркома ВМФ, одновременно с 08.04.1938 г. — член Главного военного совета ВМФ, 23.10.1940 г. — 04.1946 г. — заместитель наркома ВМФ СССР по кораблестроению и вооружению. На протяжении всей Великой Отечественной войны и.о. 1-го заместителя наркома ВМФ СССР. 04.1946 г. — 02.1947 г. — заместитель главкома ВМС СССР по кораблестроению, 19.02—09.11.1947 г. — начальник ВМА кораблестроения и вооружения им. А.Н. Крылова. 10.11.1947 г. был репрессирован по так называемому «делу адмиралов», которые обвинялись в том, что в 1942—1944 гг. «без разрешения Правительства СССР передали США и Великобритании секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной 130-мм гранаты, несколько корабельных артиллерийских систем, схем управления стрельбой, а также некоторое количество секретных морских карт». 10.11.1947 г. — 11.01.1948 г. вместе с адмиралами Н.Г Кузнецовым, В.А. Алафузовым и ГА. Степановым находился под следствием. Согласно постановлению Совета министров СССР от 19.12.1947 г., был предан «суду чести» Министерства Вооружённых сил СССР (12—15.01.1948 г.). В соответствии с постановлением Совета министров СССР от 10.02.1948 г. № 282—113 и приказом министра Вооружённых сил СССР от 03.03.1948 г. лишён адмиральского звания и уволен из кадров ВМФ СССР. Арестован 14.02.1948 г. Решением ВКВС СССР от 03.02.1948 г. осуждён на 4 года ИТЛ. Срок отбывал в одиночной камере тюрьмы г. Казани. После проведения судебно-психиатрической экспертизы 20.02.1950 г. помещён в Казанскую психиатрическую больницу МВД СССР. Умер в тюрьме г. Казани 12.07.1950 г. с диагнозом: «туберкулёз лёгких открытой формы, двухсторонний экссудативный плеврит, глубокое органическое слабоумие на почве сосудистого поражения мозга». Место захоронения неизвестно. Постановлением Пленума ВС СССР от 11.05.1953 г. № 08/ICC и постановлением Совета министров СССР от 13.05.1953 г. № 1254—504 реабилитирован и посмертно восстановлен в воинском звании адмирал.

539. Кузнецов Н.Г. Накануне. С. 296.

540. Там же. С. 297, 298, 300.

541 Там же.

542. Политическое образование. 1988. № 9. С. 73.

543. Правда. 1988. 29 июля.

544. Военно-исторический журнал. 1963. № 3. С. 74.

545 Артемьев А.М. Указ. соч. С. 141.

546. Там же.

547. На совещании были заслушаны доклады: «Опыт современных морских операций», «Опыт использования подводных лодок», «Вопросы общей тактики в войне», «Совместные операции на море» и «Использование ВВС в морских операциях» // Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ. соч. С. 666.

548. Артемьев А.М. Указ. соч. С. 142.

549. Правда. 1988. 29 июля.

550. Совершенно секретно. 1990. № 7. С. 7.

551. См.: Кулаков Н.М. Доверено флоту. М.: Воениздат, 1985. С. 11-12.

552. Дмитриев В.И. Указ. соч. С. 88.

553. Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. Указ, соч. С. 601.

554. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 55-56, 156, 260.

555. Никитин В.А. Указ. соч.

556 25.02.1946 г. в связи с образованием единого союзно-республиканского Народного комиссариата (с 15.03.1946 г. — Министерство) Вооружённых сил СССР Наркомат ВМФ был упразднён. Красный флот был переименован в советский Военно-Морской Флот (с 04.1946 г. — Военно-Морские Силы СССР). Одновременно, 12 февраля 1946 г. КБФ был разделён на: Северо-Балтийский флот (02.1946 г. — 01.1947 г.), затем — 8-й ВМФ (01.1947 г. — 01.1956 г.) (главная ВМБ — Таллин) и Юго-Балтийский флот (02.1946 г. — 01.1947 г.), затем — 4-й ВМФ (01.1947-01.1956 г.) (главная ВМБ — Балтийск), а 01.01.1947 г. — ТОФ на: 5-й ВМФ (01.1947 г. — 04.1953 г.) (главная ВМБ — Владивосток) и 7-й ВМФ (01.1947 — 04.1953 г.) (главная ВМБ — Советская Гавань). В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25.02.1950 г. Министерство Вооружённых сил СССР было разделено на Военное министерство СССР и Военно-морское министерство СССР. Главный штаб ВМФ был переименован в Морской Генеральный штаб. На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15.03.1953 г. (сразу после смерти И.В. Сталина) Военное и Военно-морское министерства СССР были объединены в единое Министерство обороны СССР. 10 марта 1955 г., на основании постановления Совета министров СССР, ВМС переименованы в Военно-морской флот. Морскому Генеральному штабу вновь вернули название Главный штаб ВМФ. В 04.1953 г. произошло и объединение флотов на Балтике и Тихом океане.

557. Октябрьская РФ. Штормовые годы. Рассказ об адмирале Ф.С. Октябрьском. Киев: Политиздат Украины, 1989. С. 210; Красная звезда. 1992. 18 апреля.

558. Об этом речь пойдёт ниже.

559. Морской сборник. 1990. № 5. С. 86.

560. Поводом для его снятия послужили выявившиеся в самом начале эксплуатации конструктивные дефекты корпусов цельносварных эсминцев проекта ЗОбис. В годы Великой Отечественной войны являлся заместителем, первым заместителем наркома танковой промышленности, начальником Главного управления по ремонту танков, а в 1945—1946 гг. — первым заместителем министра транспортного машиностроения СССР.

561. Возглавлял Минсудпром до 31.10.1952 г. Вскоре стал членом Президиума ЦК КПСС, заместителем председателя Совета министров СССР.

562. Правда. 1988. 29 июля.

563. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 294.

564. Центральный Военно-Морской архив (далее — ЦВМА). Ф. 2. Оп. 1. Д. 1143. Л. 17,45.

565 Адмиралы Л.Г. Гончаров и В.П. Боголепов выразили своё несогласие с программой военного судостроения 1946 г. в докладной записке в правительство страны. Но вместо ответа на неё в ноябре 1947 г. известный на флоте военно-морской теоретик и специалист В.П. Боголепов был снят с должности, а через полгода, в апреле 1948 г. был арестован Л.Г. Гончаров // Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 193-194.

566. Зонин С.А. Указ. соч. С. 367-368, 371, 382, 384; Близниченко С.С. Указ. соч. С. 295.

567. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 295-296.

568. Алафузов Владимир Антонович (1901—1966) — адмирал (26.09.1944). Профессор (1955), кандидат военно-морских наук (1954). Русский. Член ВКП(б) с 1920 г. 12.03.1918 г. окончил Морское училище, 18.05.1925 г. окончил ВМУ, 01.11.1927 г. — Штурманский класс Специальных курсов комсостава ВМС РККА, 20.04.1932 г. — военно-морской факультет ВМА им. К.Е. Ворошилова, в марте 1937 г. — Курсы командиров миноносцев. В РККФ с 1918 г. Во время Гражданской войны, 17.09.1918 г. — 11.1921 г., служил сигнальщиком канонерской лодки № 2 «Смелый», военного судна «Химеро», помощником военного комиссара порт-базы Онежской военной флотилии, Гидрографического управления, рулевым гидрографического судна «Полюс». В 1919 г. был ранен. 18.05.1925 г. — 20.01.1926 г. — помощник вахтенного начальника, 01.11.1927 г. — 01.10.1929 г. — штурман, старший штурман ЛК «Марат» МСБМ. 20.04.1932 г. — 30.12.1935 г. — начальник 1-го, 2-го секторов 1-го Оперативного отдела, начальник 2-го Отдела боевой подготовки штаба МСЧМ/ЧФ, 30.12.1935 г. — 09.05.1938 г. — старший помощник командира КР «Красный Кавказ» ЧФ. Одновременно 04.1937 г. — 04.1938 г. — советник при командующем республиканским флотом Испании во время Гражданской войны в Республике.

09.05.1938 г. — 31.01.1940 г. — начальник Оперативного управления ГМШ ВМФ СССР с полномочиями заместителя начальника ГМШ. В октябре 1939 г., находясь на этой должности, в качестве члена Военно-морской комиссии СССР участвовал в переговорах с прибалтийскими странами. В период Советско-финской войны 1939— 1940 гг. являлся представителем ГМШ на КБФ, одновременно занимая должность заместителя командующего флотом. 31.01—08.03.1940 г. — командир военно-морской базы в г. Палдиски, 08.03—29.07.1940 г. — заместитель начальника ГМШ ВМФ СССР, 29.07.1940 г. — 30.06.1942 г. — начальник Оперативного управления — заместитель начальника ГМШ ВМФ СССР. 30.06.1942 г. — 13.02.1943 г. — и.о. начальника ГМШ ВМФ СССР, 13.02.1943 г. — 17.06.1944 г. — начальник штаба ТОФ, 17.06.1944 г. — 13.04.1945 г. — начальник ГМШ ВМФ СССР, 13.04.1945 г. — 03.02.1948 г. — начальник ВМА им. К.Е. Ворошилова. 10.11.1947 г. — 11.01.1948 г. находился под следствием. Согласно постановлению Совета министров СССР от 19.12.1947 г., был предан «суду чести» Министерства Вооружённых сил СССР (12—15.01.1948 г.). В соответствии с решением ВКВС СССР от 03.02.1948 г. приговорён к 10 годам лишения свободы. Арестован. Согласно постановлению Совета министров СССР от 10.02.1948 г. № 282—113 лишён воинского звания адмирал. Наказание отбывал в Бутырской тюрьме в г. Москве. Постановлением Пленума ВС СССР от 11.05.1953 г. №08/ICC и постановлением Совета министров СССР от 13.05.1953 г. № 1254—504 реабилитирован и восстановлен в воинском звании адмирал. 05.1953 г. — 05.1958 г. — заместитель начальника ВМА им. К.Е. Ворошилова. С 06.1958 г. — в отставке. В 1958—1960 гг. — научный референт при главкоме ВМФ СССР, 08.1964 г. — 05.1966 гг. — профессор-консультант Учёного совета ВМА.

569. Степанов Георгий Андреевич (1890—1957) — вице-адмирал (04.06.1940). Русский. Член ВКП(б) с 1943 г.

В 1907 г. окончил Александровский кадетский корпус, в 1911 г. — Морской корпус, в 1914 г. — Минный офицерский класс с дополнительным курсом радиотелеграфии, в апреле 1926 г. — Высшие морские академические курсы при ВМА. На флоте с 1908 г. В 1911—1912 гг. — вахтенный офицер УС «Николаев», 1914 г. — 02.1916 г. — младший минный офицер ЛК «Андрей Первозванный». Участник Первой мировой войны. 02.1916 г. — 03.1917 г. — старший минный офицер ЛК«Слава», 03.1917 г. — 09.1918 г. — флагманский минный офицер штаба дивизии сторожевых судов БФ. После Октябрьской революции 1917 г. перешёл на сторону советской власти. 02—05.1918 г. — участвовал в Ледовом походе кораблей БФ. Участвовал в Гражданской войне. 09.1918 г. — 03.1919 г. — командир минного заградителя «Шексна», 03.1919 г. — 03.1920 г. — начальник штаба Онежской озёрно-речной флотилии, 03—05.1920 г. — врио командующего этой флотилией, 05.1920 г. — 06.1921 г. — начальник штаба действующего Отряда судов МСЧМ, 06—08.1921 г. — врид начальника Западно-Черноморского сектора обороны побережья, 08.1921 г. — 12.1924 г. — начальник Оперативного управления Морского штаба РККФ, 17.12.1924 г. (фактически с 29.01.1925 г.) — 01.03.1928 г. — начальник штаба МСЧМ, 01—03.1928 г. — врио командующего МСЧМ, 03.1928 г. — 09.1931 г. — преподаватель, 09.1931 г. — 03.1933 г. — старший руководитель, 03.1933 г. — 06.1938 г. — начальник кафедры службы штаба, 06.1938 г. — 09.1939 г. — заместитель начальника по научно-учебной работе ВМА им. К.Е. Ворошилова, 09.1939 г. — 10.1941 г. — начальник Военно-морской инженерно-технической академии и одновременно начальник ВМА им. К.Е. Ворошилова, 10.1941 г. — 04.1943 г. — командующий Беломорской военной флотилии, 04.1943 г. — 02.03.1944 г. — врио начальника ГМШ. 02.03.1944 г., согласно постановлению ГКО, отстранён от должности и понижен в воинском звании до контр-адмирала, затем восстановлен в звании вице-адмирал. 07.1944 г. — 02.1947 г. — начальник Управления военно-морских учебных заведений и одновременно старший морской начальник в г. Ленинграде, 02—04.1947 г. — в распоряжении главкома ВМС, 04—11.1947 г. — начальник кафедры «Организация и мобилизация» ВМА им. К.Е. Ворошилова. 10.11.1947 г. — 11.01.1948 г. находился под следствием. Согласно постановлению Совета министров СССР от 19.12.1947 г., был предан «суду чести» Министерства Вооружённых сил СССР (12—15.01.1948 г.). В соответствии с решением ВКВС СССР от 03.02.1948 г. приговорён к 10 годам лишения свободы. Арестован. Согласно постановлению Совета министров СССР от 10.02.1948 г. № 282—113, лишён воинского звания вице-адмирал. Наказание отбывал в одиночной камере внутренней тюрьмы МГБ СССР в г. Москве. Постановлением Пленума ВС СССР от 11.05.1953 г. № 08/ICC и постановлением Совета министров СССР от 13.05.1953 г. № 1254—504 реабилитирован и восстановлен в воинском звании вице-адмирал. 05.1953 г. — 01.1957 г. — член редколлегии и главный редактор III Военно-исторического тома Морского атласа.

570. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. Указ. соч. С. 308-309.

571. Гончаров Леонид Георгиевич (1885—1948) — вице-адмирал (04.06.1940), доктор военно-морских наук (1941), профессор (1927), заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1944). Русский. В мае 1903 г. окончил Морской кадетский корпус, в феврале 1909 г. — Артиллерийский офицерский класс, в октябре 1912 г. — Морскую академию с дополнительным курсом. Во флоте с 1901 г. 05.1903 г. — 04.1904 г. — вахтенный начальник КР «Генерал-адмирал», 04—09.1904 г. — миноносца «Резвый», 09.1904 г. — 01.1905 г. — старший штурман КР «Рион», 01—08.1905 г. — штурман КР «Генерал-адмирал», 08.1905 г. — 01.1907 г. — штурман КР «Герцог Эдинбургский», 09.1907 г. — 04.1908 г. — ревизор УС «Рига», 04—10.1908 г. — командир шхуны «Забава», 02—09.1909 г. — старший штурман УС «Пётр Великий», 04.1912 г. — 04.1914 г. был прикомандирован к штабу командующего БФ: 06—10.1913 г. — старший офицер по оперативной части штаба БФ, 10.1913 г. — 04.1914 г. — преподаватель Морской академии. Участвовал в Первой мировой войне. 04.1914 г. — 01.1915 г. — старший флаг-офицер 2-й бригады крейсеров, 01—06.1915 г. — старший флаг-офицер ПБС «Пётр Великий», 06.1915 г. — 09.1916 г. — командир ЭМ «Лейтенант Ильин», 09.1916 г. — 03.1917 г. — командир ЭМ «Миклухо-Маклай». С 10.1915 г. — член особой комиссии по рассмотрению изобретений и постоянный член Морского крепостного совета морской крепости Императора Петра Великого (Ревель). 03—06.1917 г. — и. о. начальника организационно-тактического отдела МГШ, одновременно в 1911—1917 гг. — преподаватель Артиллерийского и Минного офицерских классов, в 1917 г. — заместитель представителя МГШ в совещании по судостроению. Капитан 1-го ранга (06.12.1916 г.). Перешёл на сторону советской власти. 01.1918 г. — 10.1930 г. — профессор ВМА, по совместительству 03.1920 — 01.1922 гг. — начальник Соединённых классов специалистов комсостава флота, 09.1918 г. — 05.1923 г. — член Военно-морской исторической комиссии по исследованию опыта войны на море в 1914—1918 гг. В мае 1921 г. был арестован и репрессирован первый раз по делу «Петроградской боевой организации» (дело «профессора В.Н. Таганцева»). Освобождён. В феврале 1922 г. — марте 1926 г. — преподаватель Военно-морского училища им. М.В. Фрунзе, одновременно 02.1923 г. — 10.1926 г. — сотрудник минно-тральной части, 10.1926 г. — 10.1930 г. — внештатный сотрудник Остехбюро НТО ВСНХ, 03.1924 г. — 03.1926 г. — старший руководитель циклов «Морская тактика» и «Минная стрельба», 03.1926 г. — 10.1930 г. — начальник факультета военно-морского оружия ВМА, одновременно 03.1926—10.1930 гг. — член Морского технического комитета УМС РККА. 14.10.1930 г. был арестован и репрессирован второй раз. Решением коллегии ОГПУ от 30.04.1931 г. осуждён на 10 лет ИТЛ. 18.07.1931 г. освобождён досрочно. Реабилитирован и восстановлен в кадрах ВМФ 30.07.1931 г. 07.1931 г. — 07.1935 г. — преподаватель, 07.1935—07.1939 гг. — начальник кафедр тактики оружия, 07.1939 г. — 09.1945 г. — тактических свойств оружия артиллерийского факультета ВМА им. К.Е. Ворошилова, 09.1945 г. — 04.1948 г. — начальник кафедры тактических свойств боевых средств ВМАКВ им. А.Н. Крылова. Флагман 2-го ранга (15.03.1936), флагман 1-го ранга (03.04.1939). Привлекался в качестве консультанта по вопросам вооружения кораблей различными ЦКБ, заводами, НИИ, НК ВМФ; состоял председателем и членом Госкомиссий по приёмке новых кораблей и образцов оружия; штатный консультант в специальном снарядном бюро НКТП, НКОП (1935— 1937). Автор научных трудов и учебных курсов, в т.ч. трёхтомного учебника «Боевое использование корабельной артиллерии», удостоенного в 1943 г. Сталинской премии. 10.04.1948 г. был арестован и репрессирован в третий раз по обвинению в «шпионаже в пользу Англии в период с 1917 года». 23.04.1948 г. умер в Лефортовской тюрьме г. Москвы от побоев (сообщение о его смерти пришло жене 17.03.1953 г.). Реабилитирован в июле 1953 г.

572. Звягинцев В.Е. Указ. соч. С. 408-411.

573. Октябрьская Р.Ф. Указ. соч. С. 195.

574.Литинский Д. Указ. соч. С. 136.

575. Указ. соч. С. 153.

576. 24.03.1949 г. был освобождён от должности министра Вооружённых сил СССР и оставался лишь заместителем председателя Совета министров СССР, 07.04.1950 г. — первый заместитель председателя Совета министров СССР и одновременно 15.03.1953 г. — 09.02.1955 г. — министр обороны СССР, 09.02.1955 г. — 27.03.1958 г. — председатель Совета министров СССР, 31.03.—15.08.1958 г. — председатель Правления Государственного банка СССР.

577. Правда. 1988, 29 июля.

578. Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 297-298.

579. Литинский Д. Указ. соч. С. 145.

580. Красная звезда. 1988. 29 июля.

581. Кузнецов Н.Г. Накануне. Главы из книги // Москва. 1988. № 5. С. 167.

582. Советский патриот. 1991. № 9. С. 8.

583. Не исключено, что данная фраза появилась после того, как 25.07.1935 г. во время учений на КБФ в результате столкновения с ЛК «Марат» затонула ПЛ Б-3 (бывшая «Рысь», «Большевик», бортовой № 14, командир — А. П. Голодное). Вместе с её экипажем, преподавателями и курсантами-стажёрами ВМУЗов погибли 55 чел. В тот момент на мостике линкора находились: командир корабля А.Ф. Леер, командир и военком бригады ЛК Г.И. Левченко, командир 2-й бригады ПЛ П.А. Штейнгаузен, начальник штаба КБФ И.С. Исаков, нарком обороны СССР К.Е. Ворошилов, а также писатель-маринист В.В. Вишневский, полевой командир группировки иранских террористов левацкого толка, поэт Лахути и ряд др. штабных специалистов. Стремясь показать свою власть, подвыпивший нарком внезапно вмешался в управление кораблём, что и привело к катастрофе. Ответственность за гибель ПЛ, как старший на борту, принял на себя И.С. Исаков. Его, как и ряд других флотских командиров и начальников, сняли с должности. Но К.Е. Ворошилов помощи И.С. Исакова в этой истории не забыл. Пик репрессий 1937—1938 гг. тот тихо переждал опять преподавателем ВМА, а затем последовал стремительный карьерный взлёт. Меньше всего повезло бывшему командиру бригады ПЛ П.А. Штейнгаузену, которого 25.12.1937 г. приговорили к расстрелу. А в 1938 г. арестовали и А.Ф. Леера // См.: Шигин В.В. Отсеки в огне. Глава «Марат» против «Большевика». М.: Вече, 2012; Близниченко С.С. Флагманы флота Азовского и Чёрного морей 1917—1945 гг. С. 148,211,229.

584. Правда. 1988. 29 июля.

585. Военно-исторический журнал. 1992. № 1. С. 75.

586. Наше Отечество. Часть II // Кулешов С.В., Волобуев О.В., Пивовар Е.И. и др. М.: Терра, 1991. С. 396.

587. Там же. С. 396-397.

588. Тимошенко Семён Константинович (1895—1970) — советский военачальник, Маршал Советского Союза (1940), дважды Герой Советского Союза (1940, 1965), народный комиссар обороны СССР (05.1940 г. — 07.1941 г.).

589. Жуков Георгий Константинович (1896—1974) — советский полководец. Маршал Советского Союза (1943), четырежды Герой Советского Союза (1939, 1944, 1945, 1956), кавалер двух орденов «Победа» (1944, 1945), начальник Генерального штаба — заместитель наркома обороны СССР (14.01—28.07.1941), министр обороны СССР (1955—1957).

590. Красная звезда. 1988. 29 июля.

591. Кулик Григорий Иванович (1890—1950) — Маршал Советского Союза (1940). С января 1937 г. — начальник Артиллерийского управления РККА. С января 1939 г. — заместитель наркома обороны и начальник Главного артиллерийского управления. В годы войны командовал 54-й армией Ленинградского фронта, 4-й гвардейской армией в составе Воронежского и Степного фронтов. С марта 1942 г. — генерал-майор. С января 1944 г. заместитель начальника Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии. После войны был заместителем командующего войсками Приволжского военного округа. С июня 1946 г. в отставке. В 1957 г. восстановлен в звании Маршала Советского Союза.

592. Военно-исторический журнал. 1992. № 1. С. 74-75.

593. Красная звезда. 1988. 29 июля.

594. Правда. 1991.20 июля.

595. Москва. 1988. № 5. С. 170.

596. Молотов Вячеслав Михайлович (настоящая фамилия — Скрябин) (1890—1986) — революционер, советский политический и государственный деятель. В 1930—1941 гг. — председатель СНК СССР, в 1939—1949 гг., 1953—1956 гг. — народный комиссар, министр иностранных дел СССР, 1956—1957 гг. — министр государственного контроля СССР. Герой Социалистического Труда. Депутат Верховного Совета СССР 1—4-го созывов.

597. Жданов Андрей Александрович (1896—1948) — советский партийный и государственный деятель. С 1939 г. (кандидат с 1935 г.) — член Политбюро ЦК ВКП(б), с 1934 г. — секретарь ЦК ВКП(б) и член Оргбюро ЦК ВКП(б), с 1930 г. (кандидат с 1925 г.) — член ЦК ВКП(б), в 1934—1945 гг. — первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), 1938—1947 гг. — председатель Верховного Совета РСФСР, 1946—1947 гг. — председатель Совета Союза Верховного Совета СССР. Генерал-полковник (1944). Член ВЦИК и ЦИК СССР, депутат Верховного Совета СССР 1—2-го созывов.

598. Москва. 1988. №5. С. 166.

599. Там же.

600. Правда. 1988. 29 июля.

601. Фамилия и имя были получены ею в 1919 г. на подпольной партийной работе на Украине. Настоящее имя Перл Семёновна Карповская (1897—1970). Первый муж в 1917—1921 гг. — советский государственный и партийный деятель Л.М. Каганович. В 1921 г. вышла замуж за В.М. Молотова. В 1929—1930 гг. — инструктор Замоскворецкого райкома ВКП(б) г. Москвы, 1930—1932 гг. — директор парфюмерной фабрики «Новая заря», 1932—1936 гг. — управляющая «Трестом эфирно-жировых эссенций», с 1936 г. — в Наркомате пищевой промышленности СССР: начальник Главка, заместитель наркома, 01—11.1939 г. — нарком рыбной промышленности СССР, кандидат в члены ЦК ВКП(б). В ноябре 1939 г. снята с поста наркома и переведена начальником Главка Наркомата (с 1946 г. — Министерства) лёгкой промышленности РСФСР (до 05.1948 г.). В феврале 1941 г. на XVIII партконференции выведена из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б). 29.12.1948 г. исключена из партии, 29.01.1949 г. арестована по обвинению «в преступных связях с еврейскими националистами», 29.12 того же года Особым совещанием при МГБ СССР приговорена к 5 годам ссылки в Кустанайскую область. В январе 1953 г. при подготовке к новому открытому процессу арестована в ссылке и переведена в Москву. Сразу после смерти И.В. Сталина, 10.03.1953 г. освобождена, реабилитирована и восстановлена в партии.

602. Правда. 1988. 29 июля.

603. Печ. по: Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917—1941. М.: Воениздат, 1992. С. 676.

604. Печ. по: Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 434-435.