Комедия — театральная пьеса, преувеличивающая человеческие недостатки с целью исправления нравов. Таково было в древности классическое определение комедии. Таким оно остается и сегодня. Комедии положений, приключений, похождений, так называемые «трюковые», или «альковные», ставящие своей целью смешить во что бы то ни стало, смешить любыми средствами, не в счет. Для русской национальной драматургии комедия всегда была основным жанром литературы, от Фонвизина, Грибоедова, Гоголя, Островского, Сухово-Кобылина, Чехова и до первых советских комедий Маяковского, Ромашова, Эрдмана, высмеивавших уходящее, утверждавших новое. «Человечество весело расстается со своим прошлым», — писал Маркс.
В плеяде советских писателей первого поколения, посвятивших свое перо музе комедии, почетное место занимает Василий Шкваркин, автор пьес, которые идут на сценах советского и зарубежного театра в течение четырех десятилетий.
Первые его пьесы — исторические драмы «Предательство Дегаева» и «Год-горн» — были написаны и ставились в 20-е годы. Шли они с временным успехом и значительного следа ни в истории театра, ни в творчестве автора не оставили. Это были первые попытки молодого театрального писателя найти свой собственный путь. И путь этот привел Василия Шкваркина к комедии. Путь был нелегок. Случались срывы, неудачи и полуудачи, были пьесы, не дожившие до наших дней и вызывающие сейчас при прочтении их чувство неудовлетворенности, но и удивляющие одновременно блестками наблюдений.
Мало кто из театралов помнит «Путешествие вокруг света на самом себе» в забавном исполнении В. О. Топоркова и артистов театра бывш. Корша. Или поставленную там же пьесу «Доктор Егор Кузнецов». В истории Студии Малого театра, руководимой Федором Кавериным, и в Московском театре сатиры занимают весьма значительное место «Вредный элемент», «Шулер», «Лира напрокат» — комедии-водевили, написанные в конце 20-х и начале 30-х годов.
«Вредный элемент» — это поначалу просто клопы в старой московской, ныне коммунальной квартире в годы нэпа. Их рассматривает на стене в театральный бинокль безработный актер Щукин. А потом клопы увеличиваются до чудовищных размеров и превращаются в нэпманов, шулеров, налетчиков, в спекулянтов и своден. Они чуть было не погубили жизнь старого артиста, его дочери — юной дебютантки Лизы, ее жениха Травлина…
Дело в том, что, желая вновь устроиться на сцену, обеспечить жизнь любимой дочери, узнав о бешеных кушах, срываемых в казино некоторыми счастливцами, старик Щукин попадает в подпольный игорный дом. Однако попытка сорвать куш кончается облавой милиции и арестом содержателей и посетителей казино. Все они — нэпманы, крупье, администраторы, растратчики и актер Щукин — оказываются в общей камере Бутырской тюрьмы. Большинство из арестантов здесь уже не в первый раз. Они пишут письмо прокурору: «Припадая к вашим красным стопам… мы, красные жертвы советской законности… по недоразумению лишенные невинности… просим восстановить указанную невинность путем вашего вхождения в наше безвыходное положение».
Тут же, сообразив, кому из них какое грозит наказание, они меняются фамилиями, продают Соловки, покупают Нарым, Щукина выдают за крупного авантюриста Наважина, а Наважина — за актера.
Но, как и полагается в водевиле, недоразумение довольно быстро выясняется, Лиза поступает в театр, Травлин на ней женится, порок наказан, и все во главе со Щукиным поют финальные куплеты:
Построенный по классической схеме старинного водевиля, но наполненный современными образами, проникнутый идеей борьбы с мещанством и нэпманской накипью, веселый «Вредный элемент» несколько лет успешно шел во многих театрах.
Здесь уже явно наметились пути будущего Шкваркина, автора беспощадного ко всяким проявлениям пошлости, хищничества, любящего людей бедных и простых, прощающего маленькие житейские недостатки, но непримиримого воина с тем, «что в нас ушедшим рабьим вбито».
Герой комедии «Шулер» Всеволод Безвеков совсем не был шулером. Он просто легкомысленный, безвольный, но в общем-то честный человек. Был честным человеком, пока, подобно актеру Щукину, не попал в казино. Оттуда он был изгнан и по ошибке и наговору ославлен шулером. Его выслали из Москвы, и он приезжает в захолустный городок Твердовск к отцу. Здесь окопалась компания «бывших людей»: коннозаводчик в прошлом, а ныне заведующий городским ипподромом Ржевский, богатый человек из купцов Телкин, романтическая девица Елена, недоучка и папенькин сынок Вася Телкин, вор Костя-интеллигент, различные темные дельцы и их дамы.
Окруженный ореолом столичного пройдохи-шулера, Всеволод Безвеков становится центром внимания. Ему подносят цветы, дамы добиваются его любви, дельцы и просто воры предлагают ему принять участие и их махинациях. Он едва не гибнет, вовлеченный в шантаж, поджог дома, грабеж… Но неожиданно приходит телеграмма: произошла ошибка, Безвеков ни в чем не виноват, ему разрешено возвращение в Москву. С негодованием отворачиваются от «разоблаченного» шулера все дельцы города Твердовска. С позором изгоняют они Безвекова.
Гоголевский Хлестаков и синговский «Удалой молодец, гордость Запада» — вот прообразы «героя» этой комедии Шкваркина.
К сожалению, сатира на Твердовск не поднялась до высоких обобщений, и «Шулер» не вышел за рамки театрального анекдота. Но дело свое «Шулер» делал. Смешил, разоблачал и многому научил автора.
Такова же была судьба и «Лиры напрокат» — водевиля-капустника о талантливом слесаре, который потянулся за ложной славой и стал бездарным драматургом, но, убедившись, что это не его стезя, вернулся на завод, где снова оказался действительно нужным и уважаемым.
И в «Шулере» и в «Лире напрокат» было намечено иногда явно, иногда чуть-чуть то, что впоследствии получит такое блестящее развитие в «Чужом ребенке» и в других комедиях, собранных в этой книге.
Настал день, когда Шкваркин, устав от водевиля, стал тяготиться славой автора-водевилиста на один-два сезона. Ему явно надоели и его любимые персонажи: обыватели, жулики, крупье, букмекеры и шулера, полупроститутки и роковые дамы без определенных занятий. Их все меньше и меньше становилось в жизни, и совсем не они определяли эту жизнь. Почетное место в действительности 30-х годов и на сценах театров заняли студенты, строители, учителя, врачи, представители новой, советской интеллигенции. К ним — к людям, умеющим строить, любить и ненавидеть, — тянуло автора.
«Кто идет?» — пьеса о студентах, о их буднях и праздниках, о их любви и дружбе, об их врагах не была водевилем. Хотя много там было веселого и остроумного.
Увлеченный многоплановостью, калейдоскопичностью быта, бешеным ритмом, влюбленный в молодых первооткрывателей, автор захотел вложить в пьесу все, что знал, о чей читая на страницах «Комсомольской правды», о чем ему рассказывали вузовцы, что хотели сыграть молодые актеры Нового театра (бывш. Студия Малого театра).
В примечании к пьесе автор советовал постановщику:
«Умышленно не углубляя психологических моментов пьесы, я старался сделать ее легкой и бодрой. Примите это во внимание».
Почему «умышленно не углубляя психологических моментов», автор не написал. Но когда вспоминаешь спектакль к перечитываешь пьесу, это становится ясным.
Три часа сценического действия. Восемьдесят страниц на машинке. Можно не успеть рассказать все, о чем рассказать хочется, о чем нельзя рассказать в жанре водевиля. А для драмы здесь нет единого конфликта. Много всяких конфликтов, больших и маленьких, множество всяких историй, веселых и грустных. Много персонажей…
О многом, очень многом рассказано в «Кто идет?». Но рассказано быстро-быстро, чуть не скороговоркой, без детализации, иногда не объясняя как следует, «не углубляя психологических моментов», беря жизнь такой, какой она кажется в данный момент. Главное — ритм, бег жизни, блики и зарисовки на ходу.
Искусство не терпит бесформенности. Искусство драматургии — особенно. Ведь это же не просто книга, это книга, которую нужно играть на сцене. Это не просто слова, ик произносят перед публикой живые люди…
Неопределенность жанра: не комедия, но и не драма, не фарс, не водевиль, не сатирическое обозрение, а все вместе — такое соединение всегда мстит за себя.
Драматург не был удовлетворен своим детищем. Пьеса «Кто идет?» быстро сошла с репертуара. Но, обогащенный знакомством со своими новыми героями, полюбив их, Шкваркин уже не хотел с ними расставаться. Мы увидим их еще в других, поздних произведениях драматурга. Но действовать они будут уже не в калейдоскопической смеси «Кто идет?» и не в привычных водевильных ситуациях «Вредного элемента», «Шулера» и «Лиры напрокат». Нет, они будут жить в новых комедиях, где сценическая ситуация вытекает не из ранее заданной трафаретной схемы, а из характеров и столкновений этих характеров в условиях новой современной жизни.
Так писатель создал новый тип комедии. И мы можем говорить ныне о комедиографии Шкваркина.
Здесь не все бесспорно, законченно, безупречно. Попадаются сцены слабые, иногда примитивные. Наверное, будь автор в силах, он бы обязательно кое-что пересмотрел и переделал. Ведь столько лет прошло с тех пор!
Но есть то, что является наиболее ценным в комедиях В. Шкваркина, то, что открывало пьесам «Чужой ребенок», «Страшный суд», «Простая девушка», «Весенний смотр» дорогу на сцены сотен театров и заставляло миллионы зрителей смотреть эти пьесы.
Это — влюбленность в нашу жизнь. Влюбленность в своих юных и в старых героев. Ненависть к черствости, к бездумию, к стяжательству, к равнодушию. Мастерство драматурга. Умение рассказать о происшествиях, положенных в основу каждой комедии, ясно и ярко. Занимательная, никогда не повторяющаяся интрига, которая вызывает неослабевающий интерес. Интерес, с которым публика на протяжении всего спектакля следит за пьесой. Острые, порой даже ставшие пословицами реплики.
В сборнике собраны пять комедий В. Шкваркина. Первые четыре широко, очень широко известны и у нас и во многих странах мира. Пятая еще не была поставлена, и о ней речь пойдет особо.
Законченная в 1933 году и тогда же поставленная, комедия «Чужой ребенок» была восторженно встречена публикой. Пресса единодушно, что с комедиями бывает не всегда, приняла новое произведение. Идет эта пьеса вот уже тридцать три года и сходить с репертуара не собирается. Идет в драматических театрах и в музыкальной комедии. Переведена на большинство языков Советского Союза.
Многие родившиеся в последующие годы комедии одни в большей, другие в меньшей степени обязаны своим рождением «Чужому ребенку».
История юной Мани, рассказанная ею соседям для того, чтобы вжиться в роль матери незаконнорожденного ребенка — ведь Маня готовилась стать актрисой, — явилась как бы испытанием благородства всех действующих лиц.
На маленьком, как бы совсем незначительном факте автор сумел построить комедию характеров, показать то хорошее, что принесли новые взаимоотношения людей. Зазвучала высокая гуманистическая тема отношения к детям в нашей стране. Большинство действующих лиц выдерживает трудный экзамен, устроенный им Маней. И все счастливы в финале, кроме пошляка и обывателя Прибылева.
Вполне оправданно звучат в конце пьесы слова старого музыканта Караулова, отца юной актрисы:
«Дети, друзья! Жизнь многообразна, огромна… И мы, артисты, художники, впервые должны находить в ней и показывать другим прекрасное. Отдадим же внукам нашу заботу, любовь, наши лучшие грустные и радостные песни!»
Умение находить в жизни прекрасное, даже когда трудно, когда на какое-то мгновение кажется, что Блажевичи и Изнанкины, Прибылевы и подпольные акушерки, шулера и расхитители народного добра могут восторжествовать, вера в справедливость и торжество правды возвышают Маню и Любу, Сенечку Перчаткина, Страхова и Василия Максимовича, одухотворяют их, толкают на борьбу со злом.
Во время Великой Отечественной войны и после нее В. Шкваркин написал пьесы «Последнее кафе» и «Мирные люди». Тема этих пьес — война и сила сопротивления народа, поднявшегося на борьбу с захватчиками. И снова любимые автором «маленькие люди» в борьбе со злом показывают глубину, патриотизм и благородство характеров.
Поставлены эти пьесы были театром имени Вахтангова в Москве и Театром комедии в Ленинграде.
В разные годы В. Шкваркин перевел и был автором сценической редакции нескольких пьес национальных авторов. Среди них были «Женихи» осетинского драматурга Токаева. «Женихи» в переводе и в обработке В. Шкваркина шли на сценах многих театров.
Перед войной В. Шкваркин начал писать, а после войны закончил исторический памфлет-комедию «Принц Наполеон».
С присущим драматургу комедийным блеском, но в совсем новом для него жанре рассказана история неожиданного возвышения, падения и, наконец, достижения власти авантюристом Луи Наполеоном.
При чтении этой пьесы вспоминаются слова Карла Маркса о том, как Луи Наполеон обманывает обманщиков, обжуливает жуликов… Цена ему известна. Парламент видел в нем не больше чем клопа.
«Но Бонапарт ответил партии порядка, как Агесилай царю Агису:
Уверен, что советский зритель с удовольствием посмотрит в театре талантливую комедию, весело посмеется над ее «героями», проведет аналогию с сегодняшним днем политических авантюристов Запада.
Повторение восемнадцатого брюмера Бонапарта его ничтожным племянником было фарсом. Однако и фарс может многому научить.
Комедия-фарс В. Шкваркина «Принц Наполеон» весела и поучительна, а в творчестве писателя является новой страницей. Это историческая пьеса.
Но как со времен «Предательства Дегаева» и «Года-горна» обогатилось и усовершенствовалось искусство драматурга! Как виртуозно и зрело написан «Принц Наполеон»!
Писатель-патриот, автор, прекрасно изучивший сцену и влюбленный в жизнь, изобретатель, никогда не успокаивающийся тем, что уже изобретено, путник, идущий путями непроторенными, злой, когда зло стоит на дороге, и добрый, когда видит добрых людей и о них рассказывает, — таков комедиограф Василий Васильевич Шкваркин, один из зачинателей советской драматургии.
К а р а у л о в С е р г е й П е т р о в и ч — старый музыкант; играет в оркестре на виолончели.
О л ь г а П а в л о в н а — его жена; тридцать пять лет тому назад кончила гимназию, но после занималась исключительно домашним хозяйством.
М а н я — их дочь, двадцати лет, начинающая драматическая актриса.
П р и б ы л е в Ф е д о р Ф е д о р о в и ч — инженер, лет сорока.
К о с т я — студент-практикант.
Я к о в (Юсуф) — студент-практикант, аджарец.
З и н а — дачная подруга Мани.
С е н е ч к а П е р ч а т к и н — молодой зубной техник.
Р а я — студентка.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч — отец Раи.
П о ч т а л ь о н.
Действие происходит на даче под Москвой летом 1933 года.
Я к о в. Костя, ты куда приехал? На дачу или на практику? Я спрашиваю: зачем приехал? Дорогу проводить?
К о с т я. Ну, дорогу.
Я к о в. В белых брюках можно время проводить, а не дорогу.
К о с т я. У меня что-то с голосом… Хрипы какие-то…
Я к о в. У тебя хрипы? Хорошо. Садись.
К о с т я. Ну, позволяет.
Я к о в. Поперечный профиль…
К о с т я
Я к о в
К о с т я. Правильно.
Я к о в
К о с т я. Правильно.
Ну? Профиль дороги…
Я к о в
К о с т я. Тише, пожалуйста.
Я к о в. Ты должен был меня предупредить.
К о с т я. О чем?
Я к о в. О своем бедственном состоянии. Тифозные, гриппозные должны предупреждать.
К о с т я. Я же не тифозный!
Я к о в. Все равно: влюбленный — значит больной.
К о с т я. Яков, она здесь… Ругайся вполголоса.
Я к о в. Попал жить в одну комнату с влюбленным!
К о с т я. Это же не заразно.
Я к о в. Зато неприятно. Каждый день бриться будешь, сегодня брюки, завтра воротничок, потом и до галстука докатишься. Скажи честно: галстук привез?
К о с т я. Ну, привез.
Я к о в. Как же с тобой жить после этого?
К о с т я
Я к о в. От нормального я бы «гувернантки» не снес.
К о с т я. Ты не свирепей, пойми, ведь я, ведь со мной, ведь у меня… Яша, друг!
Я к о в. На людей начал бросаться. Прямо лунатик!
М а н я вновь выходит на площадку.
Я к о в. Я ей пожалуюсь. Ма…
М а н я
Мама, мама!
О л ь г а П а в л о в н а. Что тебе?
М а н я. У тебя были любовники?
О л ь г а П а в л о в н а
М а н я. А знакомые от тебя не отворачивались?
О л ь г а П а в л о в н а. Глупеешь ты летом.
Из дачи слышна виолончель.
М а н я. Нет, отвечай серьезно: неужели твоя молодость прошла без всяких приключений?
О л ь г а П а в л о в н а. Я не Шерлок Холмс.
М а н я. Зачем же вы существовали?
О л ь г а П а в л о в н а. Спасибо, договорились.
М а н я. На что же ты истратила свою жизнь?
О л ь г а П а в л о в н а. На тебя, на тебя я жизнь истратила.
М а н я. И совершенно напрасно.
О л ь г а П а в л о в н а. Теперь сама вижу, что напрасно.
М а н я. Хотите, я вас перевоспитаю?
О л ь г а П а в л о в н а
К а р а у л о в. Ольга Павловна, ведь ты Чайковского перебила.
О л ь г а П а в л о в н а. Что Чайковского — я посуду перебила! Ты к дочери прислушайся!
М а н я. Отец, скажи, пожалуйста, из-за тебя погибла хоть одна женщина?
О л ь г а П а в л о в н а. Вот!
К а р а у л о в. Из-за меня? Из-за меня две чуть не погибли.
М а н я. Что же они, застрелились, утопились?
К а р а у л о в. Отравились. Еле спасли.
М а н я. Ты не стесняйся, рассказывай, где это было?
К а р а у л о в. У нас, дома.
М а н я. Как же они отравились?
К а р а у л о в. Рыбой. Я угощал.
М а н я. Я не об этом спрашиваю. От любви, от любви к тебе никто не страдал? Ты артист, музыкант, возможно — был интересным.
О л ь г а П а в л о в н а. Никогда не был.
К а р а у л о в. Был, был.
М а н я. Не спорьте. Ну? Губил ты поклонниц?
К а р а у л о в. Я не понимаю — какого ты от меня душегубства требуешь? Я почти всю жизнь в оркестре играл, а женщины только от солистов погибали, и то не до смерти.
М а н я. Почему вы такие неяркие?
О л ь г а П а в л о в н а. Мы неяркие? Обидно слушать.
М а н я. Ах, если бы вы могли выгнать меня из дому!.. Ночь… Мороз… Я ухожу без шубы, кутаясь в классический театральный платок… Слезы замерзают на глазах, и вьюга гонит меня по пустынным улицам…
О л ь г а П а в л о в н а. Господи, чего это с ней?
К а р а у л о в. Или от любви, или от плохого питания.
О л ь г а П а в л о в н а. «Классическая ночь без шубы» — от любви.
К а р а у л о в. Кого же она любит?
О л ь г а П а в л о в н а. Я догадываюсь… Какого-нибудь мужчину.
К а р а у л о в. Ты лучше не догадывайся, а скажи: кто у нас в доме бывает?
О л ь г а П а в л о в н а. Теперешние молодые люди в домах не бывают, они свое место знают: дальше террасы не идут.
К а р а у л о в. Трудная женщина!.. Ну, на террасе кто за Маней ухаживает?
О л ь г а П а в л о в н а. Ни на террасе, ни в других местах никто теперь ни за кем не ухаживает.
К а р а у л о в. Как же они… ну, встречаются, объясняются?
О л ь г а П а в л о в н а. Как они это делают, не знаю, а догадываться боюсь. Я кавалеров от дачи отгонять стараюсь. Вон один с утра бродит.
С е н е ч к а.
К а р а у л о в. Если вы для Мани стараетесь, то напрасно, ее нет дома. Туда, в ту сторону пойте.
С е н е ч к а. Опять как-то неловко вышло.
О л ь г а П а в л о в н а. Что вам еще?
С е н е ч к а. Простите за беспокойство.
К а р а у л о в. Больше ничего?
С е н е ч к а
К а р а у л о в. Все?
С е н е ч к а. Все.
К а р а у л о в
С е н е ч к а
К а р а у л о в. Я его по ложному следу направил. Смотри, а это кто?
О л ь г а П а в л о в н а. Где?
К а р а у л о в. Вот, на дорожке, к Мане подходит.
О л ь г а П а в л о в н а. Это же Прибылев, Федор Федорович. Этот пускай подходит. Он здесь шоссе будет прокладывать. Гляди: руку целует.
К а р а у л о в. Отвернись. Делай рассеянное лицо, дыши воздухом. Погоди, ведь теперь руку в обществе не целуют?
О л ь г а П а в л о в н а. Этому простительно: дача своя, инженер, корректный. Давай бог, давай бог!..
К а р а у л о в. Кому давай? Чего давай?
О л ь г а П а в л о в н а. Мане давай, счастья давай. Они сюда идут…
К а р а у л о в. Куда ты меня толкаешь?
О л ь г а П а в л о в н а. Уходи с террасы, не бросайся им в глаза.
П р и б ы л е в. Маня, Маруся, Марго… Вы — актриса. Не зная страсти, вы не имеете права выйти на сцену.
Думаете, что сейчас вы отошли от меня? Нет, вы отошли от искусства… Знайте, что все великие артистки любили.
М а н я. Ведь они не вас любили?
П р и б ы л е в. Маня, Маруся, Марго, вы не хотите понять. Я объясню…
М а н я. Нет, я этого и в комнате не пойму.
П р и б ы л е в. Как же после этого соприкасаться с молодежью? Что ж, отталкивайте, гоните… Я замкнусь, уйду в себя… Знакомы ли вы с трагедией индивидуализма? Хотите покататься на автомобиле?
М а н я. Нет.
П р и б ы л е в. Как горько одиночество! А в моторной лодке?
М а н я. Тоже нет.
П р и б ы л е в. Чем же вы отличаетесь от прежних барышень, сметенных революцией?
М а н я. А тем, что я вам не верю.
П р и б ы л е в. Прекрасно, я докажу. Я докажу. Но загляните в мое сердце хотя бы из артистического любопытства.
М а н я. Хорошо. Как-нибудь загляну, а сейчас мне надо работать.
П р и б ы л е в
С е н е ч к а. Я понимаю: это дерзкий намек. Надо ему отпарировать, срезать… И вот, нет во мне быстрого нахальства.
М а н я
С е н е ч к а. Имеет, имеет. Я про вас спрашивал, а он меня в другую сторону, в овраг послал. Нет, я родился под неважной планетой. Присесть можно?
М а н я. Садитесь, только ненадолго.
С е н е ч к а. Конечно, с моим счастьем только долго в тюрьме сидеть. Мария Сергеевна, мучает меня один чисто теоретический вопрос. Очень у меня гнусная профессия?
М а н я. Почему? Вы человек нужный, техник…
С е н е ч к а. Но какой техник? Зубной. А я хочу, чтобы в жизни перспективы были, а в полости рта какие горизонты?
М а н я. Ну что же, учитесь, работайте над собой.
С е н е ч к а. А я не работаю? Между нами говоря, Большую энциклопедию читаю.
М а н я. И много прочли?
С е н е ч к а. В первом томе до «абсурда» дошел. Я живу по плану.
М а н я. Что с вами?
С е н е ч к а. А то, что я сейчас как будто из аэроплана с парашютом должен прыгать. Кругом — вихрь, до земли восемь верст, в спину подталкивают, а прыгнуть нахальства не хватает. А вдруг парашют не раскроется? Что тогда? Бесформенность и гражданская панихида.
М а н я. Сенечка, да что с вами?
С е н е ч к а
С е н е ч к а. Люблю!.. И пять, и шесть… и семь…
О л ь г а П а в л о в н а. Вы что же? Закрывши глаза, нашу дочь компрометируете?
С е н е ч к а
О л ь г а П а в л о в н а. Сергей Петрович, тесните этого гражданина, тесните!
К а р а у л о в
С е н е ч к а. Сперва ознакомьтесь со мной; может быть, я хороший.
М а н я. Сенечка, заходите, вы мне очень нравитесь!
С е н е ч к а. Нравлюсь? Вам? Я?
М а н я. За что вы его прогнали?
О л ь г а П а в л о в н а. За количество. Много их очень, Маня. Держись Федора Федоровича. Федоры Федоровичи два раза в жизни не попадаются.
М а н я. О чем вы?
О л ь г а П а в л о в н а. Мы видели, как он около тебя загорался.
К а р а у л о в. Что он тебе говорил?
М а н я. Пошлости.
К а р а у л о в. Какие пошлости?
М а н я. Обыкновенные.
О л ь г а П а в л о в н а. Объяснялся?
М а н я. Почему вы, старики, так эротически настроены? «Кто говорил?» «Что говорил?» Нельзя же быть такими навязчивыми! Как бы мне хотелось проучить вас раз и навсегда! Ну что вы, остолбенели? Садитесь.
Я на себя удивляюсь: как я могла родиться в такой семье? Матери простительно: ее муж эксплуатировал как домашнюю хозяйку. Но ты — артист! Где у тебя чувство изящного? Ну, где оно? Чего вы хотите?
О л ь г а П а в л о в н а. Счастья тебе хотим.
М а н я. Хороши специалисты, инструкторы по счастью! В чем, по-вашему, счастье?
О л ь г а П а в л о в н а. В Федоре Федоровиче.
М а н я. Федор Федорович… Да если я захочу, у меня их будет десяток!
К а р а у л о в. Этого-то мы и боимся.
О л ь г а П а в л о в н а. Устройся, пожалуйста, дай нам умереть спокойно.
М а н я. Не дам умереть спокойно. Запомните раз и навсегда: я буду встречаться с кем угодно…
О л ь г а П а в л о в н а. Ох!
М а н я. …где угодно…
К а р а у л о в. Программа широкая!
М а н я. Да, а вас прошу в мою личную жизнь не вмешиваться. Это бестактно. Постарайтесь исправиться и с пустяками, вроде замужества, не приставать. Я сейчас переживаю драму.
К а р а у л о в. Ты с нами поделись. Куда же ты в кусты переживать побежала?..
О л ь г а П а в л о в н а. А мы опять в терроре сидим…
К а р а у л о в. Зина, Зиночка…
О л ь г а П а в л о в н а. Зиночка, не отталкивайте нашу просьбу.
К а р а у л о в. Мы к вам, как к старшему товарищу.
З и н а. А что? А что?
К а р а у л о в. Маня вам ничего такого трагического не рассказывала?
З и н а. А что?
О л ь г а П а в л о в н а. Не знаем, только с ней что-то стряслось или вот-вот стрясется… Вот она…
К а р а у л о в. Видите, какая жуткая походка?..
М а н я
З и н а. Только не отчаивайся! Маня, милая, я все слышала. Разве можно из-за этого умирать?
Конечно, ты актриса и смеешься очень естественно, только я все понимаю.
М а н я. Я просто вслух говорила, сама с собой, роль готовила.
З и н а. Врешь, ты говорила со слезами на глазах. Родителей, конечно, надо обманывать, а подругу — это свинство. Я такого отношения не заслужила.
М а н я
З и н а. Первое — не отчаивайся, второе — дай слово ни в каком случае не умирать. Я ничего не буду расспрашивать, только скажи — это Костя?
М а н я. Потом, потом.
З и н а. Я понимаю. Слушай: ко мне приехала подруга. Она в таком же положении.
М а н я. Познакомь, познакомь меня с ней!
З и н а. Сейчас. Я ее приведу. Маня, я ничего не буду расспрашивать, только — это Костя?
М а н я. Потом узнаешь. Зина, помни, никому ни слова.
З и н а. Маня!
Он? Да? Не буду мешать! Сейчас приведу.
М а н я. Сегодня для моего дневника материал есть.
К о с т я. Маня, мне нужно очень много тебе сказать.
М а н я. Мне тоже.
К о с т я. Ну, говори!
М а н я. Нет, сначала ты говори.
К о с т я. Тебе хорошо?
М а н я. Хорошо.
К о с т я. Очень хорошо.
Гувернантка противная!
З и н а. Вот, познакомьтесь. Вы не стесняйтесь: беда у вас одинаковая. Только Рая поумней: решила от беды избавиться.
М а н я. Это правда?
Р а я. Да. А вы?
М а н я. Я — нет. Я не понимаю женщин, которые отказываются от детей. Что их толкает? Крайняя нужда? Легкомыслие? Трусость?
З и н а. Что ты, что ты! Нельзя же сейчас иметь ребенка!
М а н я. А когда можно? Когда я обзаведусь квартирой, обстановкой, няньками? Да? В сорок лет? Тогда в придачу к мебели и дети разрешаются? Спокойно, буржуазно и пакостно. Бояться иметь ребенка — значит не верить в будущее, не верить в нашу жизнь… Погубить самое дорогое, милое, радостное…
Р а я. Верно, верно!.. Все правда…
З и н а. Новое дело!
Р а я. Я сама часто так думала… И вдруг вы… так верно, так хорошо это сказали… Я тоже хочу ребенка.
М а н я
Р а я. Вы замужем?
М а н я. Н-нет!
Р а я. Я тоже нет.
М а н я. Дорогая, все-таки мое положение гораздо легче.
Р а я. Чем же?
М а н я. Легче, поверьте на слово. Вы напрасно меня слушали.
Р а я. Нет-нет! Вы замечательно говорили. Я решила.
З и н а. А твои родители? Как же так?
Р а я
М а н я. Я очень рада. Приезжайте ко мне непременно.
З и н а. Ничего не понимаю!
С е н е ч к а
К о с т я. Маня, видишь, отсюда и поведем дорогу… От станции, так, мимо вашей дачи, вот так, лесом… Здесь будет мост, потом так, сюда, через деревню, и прямо в совхоз.
М а н я. Мне это Федор Федорович рассказывал.
К о с т я. Опять?
М а н я. Что — опять?
К о с т я. Нет-нет, пожалуйста. Абсолютная свобода, полное доверие, никакого мещанства. Мы должны изживать предрассудки. Но как ты ему позволяешь руку целовать? Ведь это…
М а н я. Что — это?
К о с т я. Это негигиенично! Пошло и феодально. Маня, я не знаю, чего мы ждем.
Я к о в. Позвольте пройти.
М а н я. Юсуф, Яша, идите сюда.
Я к о в. Не пойду. Вы обнимаетесь, а мне что? Я с вами стесняюсь: все равно, как трезвый в компании.
М а н я. Яша, советуйте: выходить мне за него?
Я к о в. Пожалуйста, выходите. От своего имени прошу. Он мне прямо надоел. Выходите за него — сделайте мое счастье.
К о с т я. Я предлагаю сегодня же информировать твоих родителей и завтра расписаться.
Я к о в. Не так. Лучше сегодня расписаться, а завтра информировать. Намного вернее. А свадьбу делать — к нам, на Кавказ. Всего три тысячи километров. Там фаэтон возьмем. У лошадей в гривах гортензии. На хомутах — гортензии… Жениху волосы завьем. Баран будешь, совсем баран. Тебе можно и не завивать. Кефалику поджарим. Кефалику кушали? Нет? Значит, вы всю жизнь ничего не кушали. Вина возьмем немного — ведро красного, немного — ведро белого. А потом молодых провожать. Ночью. С факелами пойдем. С музыкой. Большой оркестр сделаем. Зурна, барабан, флейта… Оглянешься кругом: море синее, горы зеленые, природы много!.. Только ее не видно, потому что ночь. Ничего не видно. Одни собаки лают, и на душе хорошо. Поехали на Кавказ. Иди бери билеты.
М а н я. Яков, вы хороший человек.
Я к о в. А то нет? Очень хороший.
М а н я. Костя, зови отца. Будет ругаться — не обращай внимания.
К о с т я
Я к о в. Ты волнуешься — понимаю, но чего я волнуюсь — не понимаю.
Из дачи выходит С е р г е й П е т р о в и ч. С другой стороны появляется С е н е ч к а. Он крайне возбужден и, может быть, не совсем трезв. В руке бутылка вина.
К а р а у л о в. Кто меня звал?
С е н е ч к а. Я звал!
Я к о в. Это от жары. Прикройте голову, товарищ.
С е н е ч к а. Молчи, кавказский пленник.
К а р а у л о в. Собственно, вы зачем опять здесь?
С е н е ч к а. Не того го́ните. Поздно го́ните. Не укараулили, гражданин Караулов.
М а н я. Сенечка, что с вами? Где вы были?
С е н е ч к а. Я за углом был. Мария Сергеевна, я вас любил без нахальства, вежливо, как Данте свою Петрарку. И слышал этими ушами: «Сенечка, вы мне нравитесь»… Зачем? Прощайте… И если у вас родится девочка, не учите ее лгать!
К а р а у л о в. Какая девочка?
М а н я. Глупости. И вы поверили!
С е н е ч к а
З и н а. Маня, милая, что же это? Честное слово, я никому не рассказывала!
С е н е ч к а. Будет маленький или нет?
Что? Соврал? Папаша, вы меня оскорбляли, а выходит, не я Карузо, другой оказался Карузой.
З и н а. Маня, откуда он узнал? Я не виновата. Ой!..
М а н я
К а р а у л о в. Смешно?! Тебе смешно? Прочь! Прочь!
Я к о в. Пять минут тому назад все было хорошо, и вдруг все испортилось. Костя, я тебе друг, понимаешь? Но я сам ничего не понимаю.
М а н я. Я не думала, что на отца это так сильно подействует.
К о с т я. Неужели? Не верю!.. Ведь он сказал про тебя гнусность!
М а н я. Почему гнусность?
К о с т я. Значит, правда?
М а н я
К о с т я. Оба? Нет, я никаких пакостей не делал. А ты… Ты же говорила, что меня… для меня… за меня… А-а-а!
М а н я. Да, я тебя люблю.
К о с т я. И после этого… Нет, не после, а еще до этого с каким-то негодяем, бандитом! А-а-а!
М а н я. Чем же он негодяй?
К о с т я. А тем, что мерзавец… Кто он?
М а н я. Ты хочешь знать его происхождение или профессию?
К о с т я. Я убить его хочу!
М а н я. Неужели я в тебе ошиблась?
К о с т я. Ты — во мне? Она еще смеет во мне ошибаться! Н-н-наглая женщина! (Бежит, зажав голову кулаками.)
Я к о в. Немного волнуется. Ничего, он уже взял себя в руки.
М а н я
К а р а у л о в
О л ь г а П а в л о в н а. Зачем ты голову замотал? Разве сегодня жарко?
К а р а у л о в. Да, было жарко.
О л ь г а П а в л о в н а. А я как-то не заметила.
К а р а у л о в. Погоди, заметишь. Ты присядь.
О л ь г а П а в л о в н а. Простокваши хочешь?
К а р а у л о в. Я очень важное тебе говорю. Была такая страна Спарта.
О л ь г а П а в л о в н а. Ну и бог с ней.
К а р а у л о в. Ты слушай. Дальше будет интересно. И в этой Спарте находилась высокая скала. И с нее молодежь сбрасывали.
О л ь г а П а в л о в н а. Хулиганов, что ли?
К а р а у л о в. Да нет. Поголовно всех подростков.
О л ь г а П а в л о в н а. Тоже строгости были.
К а р а у л о в. И делали это для того, чтобы они умели переносить всякие неприятности. Скинут парнишку раза два-три — он из-под скалы человеком и выйдет. Понимаешь; приучали к потрясениям. Зато они потом все сносили. Скажи такому спартанцу: «У вашей дочери Мани будет… одна неприятность», — он и не поморщится: «Хоть две».
О л ь г а П а в л о в н а. Ну?
К а р а у л о в. И ты должна этим спартанцам подражать.
О л ь г а П а в л о в н а. Что же мне, с горы прыгать? Глупеешь ты летом. Ближе к делу, говори.
К а р а у л о в. Ох! Перехожу ближе: возьмем Францию. Казалось бы, цветущая страна. А у них неувязка… детей мало.
О л ь г а П а в л о в н а. И хорошо: озорства меньше.
К а р а у л о в. Да ведь нация погибает! Ведь несчастные француженки этому… верховному существу молебны служат, чтобы он им детей послал. А мы не ценим.
О л ь г а П а в л о в н а. Чего не ценим?
К а р а у л о в. Детей, детей. Я хотя и не француз, но хочу, чтобы у нас был ребеночек.
О л ь г а П а в л о в н а. У нас? Глупеешь ты летом.
К а р а у л о в. Да нет, вот если бы Маня внучонка подарила.
О л ь г а П а в л о в н а. Когда она еще замуж выйдет. Этого долго ждать.
К а р а у л о в. Недолго, ей-богу, недолго. Ты сядь.
О л ь г а П а в л о в н а. Сватаются? Кто?
К а р а у л о в. Не то что бы сватались, а вроде. Ты сядь. Приготовься к большой… радости.
Я говорил: сядь.
О л ь г а П а в л о в н а. У Мани? Какой ребенок?
К а р а у л о в. Ну, маленький.
О л ь г а П а в л о в н а. От кого ребенок?
К а р а у л о в. Подробности не знаю.
Ничего-ничего, дыши воздухом. Вспоминай спартанцев.
О л ь г а П а в л о в н а. Маня! Где она? Ноги не идут. Маня!
Манюша, родная моя!
М а н я. Мама… Ты слыхала? Это же вздор, курьез… Ну, разве можно так волноваться из-за пустяков?
О л ь г а П а в л о в н а
М а н я. Никакой беды нет и не было.
О л ь г а П а в л о в н а. Молчи! Не смей говорить циничностей!
М а н я. Ах, так? Ничего от меня не услышите.
О л ь г а П а в л о в н а
К а р а у л о в
М а н я
К а р а у л о в
О л ь г а П а в л о в н а. Что творится! Бога нет, стыда нет. У Мани ребенок… И все большевики сделали.
К а р а у л о в. Ну, может быть, и беспартийный.
О л ь г а П а в л о в н а. Но кто? Кто? Хорошо, если этот негодяй порядочный человек, а то — беда! Маня… Дочь… Разве мы ее этому учили? И вдруг! Непонятное явление.
К а р а у л о в. Со временем наука все объяснит.
О л ь г а П а в л о в н а. Со временем! А сейчас что делать?
П р и б ы л е в. Здравствуйте! Вы чем-то расстроены?
О л ь г а П а в л о в н а. Нет, что вы!.. Наоборот.
К а р а у л о в. У нас ровно ничего не случилось.
П р и б ы л е в. В настоящее время родителей принято игнорировать…
К а р а у л о в. Да, в других семьях это бывает.
П р и б ы л е в. Я же в таких вопросах держусь старых взглядов и решил обратиться именно к родителям. Я хочу говорить о вашей дочери.
Мы с ней знакомы. Даже близко знакомы.
К а р а у л о в
П р и б ы л е в. Я люблю ее. Но у нас создались какие-то странные отношения.
К а р а у л о в. Ох, мы уже не сердимся.
П р и б ы л е в. На что же сердиться? Я готов жениться хоть завтра.
О л ь г а П а в л о в н а. Все-таки бог есть! Вы благородный человек. Сережа!..
К а р а у л о в. Оленька!..
О л ь г а П а в л о в н а. Федор Федорович, до чего вы нас успокоили!
К а р а у л о в. Какой он Федор Федорович? Федя, Федюша.
П р и б ы л е в. Но у Марии Сергеевны…
К а р а у л о в. У Мани, у Мани!
П р и б ы л е в. У Мани, по-видимому, оригинальный взгляд на брак. Она почему-то капризничает.
О л ь г а П а в л о в н а. В ее положении это понятно.
П р и б ы л е в. Следовательно, вы мне поможете?
К а р а у л о в. Ему еще помогать! А? Кокет, кокет мужчина. Ему помогать! Ах, Федя, Федя! Вина бы надо. Вот кстати!
П р и б ы л е в. Простите, кого — его?
О л ь г а П а в л о в н а. Опоздали хитрить, опоздали!
К а р а у л о в. Да, нехорошо, Федя. Ты мог бы раньше сказать, ведь мы сегодня от чужих людей узнали. Трах! У Мани будет ребенок!
П р и б ы л е в. Какой ребенок?
К а р а у л о в. Вот именно. У жены чуть ноги не отнялись.
Да, так и села.
П р и б ы л е в. Чей ребенок?
К а р а у л о в. Твой… Ваш…
П р и б ы л е в. Вы с ума сошли!
К а р а у л о в. Сейчас сойду!
К о с т я. Яков, выслушай до конца…
Я к о в. Я уже два раза выслушивал до конца, но после конца ты опять начинаешь сначала. Задушил меня психологией.
К о с т я. Яков, у меня все нервы перекрутились. Может быть, я одной ногой в сумасшедшем доме… И не с кем поделиться!
Я к о в
К о с т я. Слушай. Ведь Маня встречалась с этим… ну, с каким-то там… гражданином, когда я с ней не был даже знаком. Так? Хорошо.
Я к о в. Пока хорошего мало.
К о с т я. Погоди, ты проанализируй. Потом-то она меня, меня полюбила… Ты же знаешь, сам видел. Что же изменилось? Ничего, ровно ничего. Ревновать, да еще к прошедшему — это же пошло, феодально. Яков, ты пойми: ведь та ее любовь… да не любовь, а так, увлечение… да не увлечение, а минутный туман, это же кончилось… Правда? Это прошлое. Согласен?
Я к о в. Не согласен. Во-первых, это прошлое, так сказать, чревато последствиями…
К о с т я. Чревато?.. А-а-а… чревато!
Я к о в. Во-вторых, я о Мане лучшего мнения. Не такая девушка, чтобы из-за минутного увлечения… Нет, здесь было настоящее чувство. Она его…
К о с т я. Его! Кого — его? Я его узнаю… «его»! Я его найду, этого «его»… Я этому «ему»… отомщу, да, отомщу!
Я к о в. Ты? Отомстишь? Как? Говори, как будешь мстить?
К о с т я. Я бы хотел при ней сбить его с ног… и чтобы я с ним… прямо не знаю, что сделал!
Я к о в. Верно, не знаешь. Разве так мстят? Как надо? Бери кинжал, бери, говорю. Вырви у нее признание, узнай горькое имя. Найди врага. Окликни один раз. И когда обернется, застрели его шесть раз… Дачу поджигай! А ей… ей камень на шею и — в Чорох, в Чорох. По-вашему — в Москву-реку. Поезжай на Кавказ — старики научат. Иди бери билеты.
К о с т я. С тобой хуже моего: ты двумя ногами в сумасшедшем доме. Дурак! Мане камень на шею… Мане! Я же люблю ее. Я виноват перед ней… «Студент третьей гильдии»! И действительно, я хозяйчик, феодал, мелкий рыцарь. Яков, мы же новые люди!
Я к о в. Должны быть. А в тебе нового — только кепка. А когда родится этот… не совсем твой, скажем, мальчик? Он будет красивый, умный — то есть никакого сходства с тобой…
К о с т я. А-а-а! Это непереносно!
Я к о в. Потом, представь себе, ты идешь по улице с Маней. И ей кланяется мужчина. А вдруг это он? Он!
К о с т я. Я не позволю ей с мужчинами кланяться! Нет, пускай кланяется.
Я к о в. Вот ты сидишь на скамейке, а, может быть, на этой самой скамье Маня сидела с ним. Они здесь целовались…
Новый человек из каменного века!
К о с т я. Не смей меня пугать! Я все равно женюсь и выбью из себя эту гадость!
Я к о в. Врешь! Сначала выбей, а потом женись.
К о с т я. Стой! А если ты влюбишься, а она уйдет к другому?
Я к о в. К другому? От меня? Не может быть.
К о с т я. Ну, предположим: ты полюбил и вдруг узнаешь, что она уже кого-нибудь любит. Что тогда?
Я к о в. Тогда я тихонько завернул бы свою любовь в чистый платок, как дорогую вещь, и никому не показал бы ее.
К о с т я. А с тобой это было?
Я к о в. Нет.
П р и б ы л е в. Да, оба молоды, оба живут в одном доме с ней… Но кто из них? Кто? Посмотрим.
К о с т я. Ручей извивается, делает петлю.
П р и б ы л е в. Зачем же нам лезть в эту петлю? Почему не отступить хотя бы вот сюда? И без мостов и ближе к станции.
Я к о в. Это можно. Правильно.
К о с т я. Да, так лучше.
П р и б ы л е в. Да? Вы оба это находите?
Я к о в. Конечно.
К о с т я. Конечно.
П р и б ы л е в. Прекрасно. Но в таком случае дорога пойдет по месту, на котором мы сейчас стоим. И дачу Карауловых необходимо снести.
Я к о в. Позвольте, а если немного севернее?
К о с т я. Позвольте, а если немного южнее?
П р и б ы л е в. Севернее — овраг, южнее — ручей. А тут дача все равно попадет в полосу отчуждения.
Я к о в и К о с т я
П р и б ы л е в. Неужели вы оба заинтересованы? И мне жаль карауловскую дачу, но одному из вас еще обиднее: придется сносить усадьбу будущего тестя.
Я к о в. Какого тестя? Тесть — это что? Тесто я знаю.
П р и б ы л е в. Тестем называется отец жены.
К о с т я. У нас нет тестей, мы холостые.
Я к о в. Погоди… Можно лучше сделать.
П р и б ы л е в. Как?
Я к о в. Начать вести дорогу с другой стороны от станции. Вот. И ближе, и местность ровнее.
П р и б ы л е в. Вы полагаете? Так… так… Но, но тут… Нет, это не годится.
Я к о в. Очень годится, а к станции еще ближе.
П р и б ы л е в. Нет-нет. Поищем что-нибудь другое. Пойдемте.
К о с т я
Входит С е н е ч к а. Осторожно оглядывается. Видит Костю. Они несколько секунд смотрят друг на друга.
С е н е ч к а. Победителю-чемпиону — физкульт-ура!
К о с т я. Какие отцы? Какую мартышку?
С е н е ч к а. Испугался? Ладно, не трону, только объясни: чего она в тебе нашла?
К о с т я. Так вы думаете, это я?..
С е н е ч к а. А то нет? Нет?
Ей-богу? Ух, черт!.. А у меня целую ночь на вас подозрение падало. Студент, думаю, с нахальством, с наружностью. Он, думаю, обязательно обязан иметь успех. Оказывается, вы тоже дуром сидите? Очень приятно!
На этого типа тоже подозрение имею.
К о с т я. Попал! Он карауловскую дачу сносить хочет.
С е н е ч к а. Для отвода глаз: одну снесет, другую выстроит. Дипломатия!
К о с т я. Вы думаете?
С е н е ч к а
П р и б ы л е в. Кажется, это вы узнали о Марии Сергеевне?
С е н е ч к а. Ну, я. Дальше что?
П р и б ы л е в. Скажите, никого из мужчин вы с ней не встречали?
С е н е ч к а
А я на вас думал. Человек, думаю, с законченным высшим образованием, он на все способен. Значит, нет? Очень приятно. Присядьте. Если уж такой чемпион в дураках, то и самому не так глупо. Позвольте! Все выдающиеся мужчины здесь, и все — «нет»? Тогда кто же — «да»? Значит, на сегодняшний день мы опять имеем загадку. Тсс… Яшку просмотрели. Может быть, он-то и есть. Карузо?
К о с т я. Не Яков… нет, не Яков!
П р и б ы л е в. Но кто же? Кто же тогда?
Я к о в
С е н е ч к а. Он, больше некому.
Я к о в. Вы что?
Игра у вас, что ли, такая? Пойду посмотрю с другой стороны.
К о с т я. Не он, не он!
П р и б ы л е в
К о с т я. Актеров? Да-да, актеры, а-а!
П р и б ы л е в. Репетиция, кулисы, занавес — все это очень располагает…
К о с т я
С е н е ч к а. Суфлерская будка!
К о с т я. Неужели актер? Наглый, бритый, в широкоплечем пиджаке!..
С е н е ч к а. Мы его найдем! Я в театре всю эту… рампу обшарю. Граждане, в театр!
М а н я. Зачем вы здесь?
С е н е ч к а. Я? Я гулял… заблудился.
М а н я. Вчера вы подслушали и выдали мою тайну. Сенечка, зачем? Разве я виновата перед вами? Или я вам что-нибудь обещала? Чего вы добились? От меня все отвернулись. Пустыня… Ни одного человека! Эх вы!.. А еще психологию перестраивали. О горизонтах мечтали. В этом было что-то хорошее, свежее… И мне казалось, что вы, вы, Сенечка…
С е н е ч к а. Я… я… Мария Сергеевна! Я ее осрамил, а она… «Сенечка».
Перед лицом советской общественности, на лавочке подсудимых — мещанин Семен Перчаткин. Допрос начался:
«Семен Перчаткин, признаете ли себя сволочью?» — «Признаю». — «Сознаете ли, что вчера натрепали, как малокультурная молочница?» — «Сознаю». — «Что можете наврать в свое оправдание?» — «Гражданин прокурор, я свою отсталость заглажу, святая икона, заглажу!»
О л ь г а П а в л о в н а. Душа болит.
К а р а у л о в. Оля, прими капель.
О л ь г а П а в л о в н а. Что ты мне в душу валерьянкой капаешь?
К а р а у л о в. Надо с Маней поговорить спокойно. Она актриса, впечатлительная. А ты ее вчера чуть не топиться посылала.
О л ь г а П а в л о в н а. «Артистка», «артистка»… «Имеет успех»… Не дай бог такого успеха! Дождались венков-букетов. Прославились. Артистка… Лучше бы на машинке без славы печатала!
К а р а у л о в. Пойми, что теперь в жизни новые начала.
О л ь г а П а в л о в н а. Какие начала, не знаю, а концы все те же.
К а р а у л о в. Не спорю. Но должны мы помочь дочери?
О л ь г а П а в л о в н а. Че-ем?
К а р а у л о в. Ведь мы решили?
О л ь г а П а в л о в н а. Решили.
К а р а у л о в. Ну и прекрасно. Ты же редкая женщина по красоте… душевной. Я сейчас Маню позову. Только не бросайся на нее. Тихо, ласково…
О л ь г а П а в л о в н а. И ты не волнуйся, Христос с тобой.
К а р а у л о в. Ну вот… Маня, сейчас мы не родители, а как бы твои подруги… Подруги. Поговори с нами, пожалуйста… С тобой случилась беда… То есть, нет, может быть, даже радость. И мы хотим тебе в ней помочь.
М а н я. Большое спасибо.
К а р а у л о в
М а н я. Никто. Во всем виновата я одна.
О л ь г а П а в л о в н а. Одна? Этого не может быть!
К а р а у л о в. Все-таки поставь нас в известность: кто он, где он, этот твой…
М а н я. Любовник?
О л ь г а П а в л о в н а. Ох!
К а р а у л о в. Ничего, крепись!
М а н я. Он уехал.
К а р а у л о в. Куда уехал?
М а н я. Н-н-н… на строительство.
О л ь г а П а в л о в н а. Куда именно? Теперь везде строительство.
М а н я. Предположим, в Казахстан.
К а р а у л о в. Ты ему туда пишешь?
М а н я. Нет, он теперь переехал на другое строительство.
О л ь г а П а в л о в н а. Значит, летун?
К а р а у л о в. Выпей капель!
М а н я. Он никогда не вернется.
О л ь г а П а в л о в н а. Помер?
М а н я. Нет, мы разошлись.
О л ь г а П а в л о в н а. То есть он тебя бросил?
М а н я. Я его бросила.
О л ь г а П а в л о в н а. Ты? Ой!..
Ой, от одного изумления умереть можно!
К а р а у л о в. Ничего удивительного. Я бы его не только бросил, я бы этого сукиного… гм…
М а н я
К а р а у л о в. И выработается.
О л ь г а П а в л о в н а. Хоть отца не развращай. А в крестные надо звать Ивана Михалыча.
К а р а у л о в. Ему нельзя: он партийный.
О л ь г а П а в л о в н а. У хороших знакомых, я думаю, можно.
М а н я. А зачем его крестить?
О л ь г а П а в л о в н а. Бога-то он знать должен? Вот у Елизаветы Николаевны детям вместо имен клички дали: мальчик — Эрик, а девочка — Эротика. Они бога даже в лицо не узнают. Идут мимо церкви, а на стене образ: Николай-угодник прохожих благословляет.
М а н я. А я крестить не позволю.
К а р а у л о в. Предоставим ребенку свободу совести. Когда он станет совершеннолетним, пускай сам пойдет и окрестится во что ему угодно.
О л ь г а П а в л о в н а. Глупеешь ты летом.
М а н я. О чем вы спорите? Вообще домашнее воспитание вредно.
О л ь г а П а в л о в н а. Что же, он в беспризорные пойдет?
М а н я. Зачем? Есть детские дома, ясли.
О л ь г а П а в л о в н а. Ясли для телят хороши.
М а н я. Сказки обывателей!
О л ь г а П а в л о в н а. Значит, я обыватель?
К а р а у л о в
М а н я. Моего сына? Сечь?
К а р а у л о в. Это если он очень шалить будет.
М а н я. Никогда не позволю! Не дам ребенка уродовать. Он его будет сечь! Маленького… Я не могу доверить вам его воспитание.
К а р а у л о в. Ладно! Хорошо. Не буду пороть. Пускай растет хулиганом!
О л ь г а П а в л о в н а. Тогда сама от него наплачешься.
М а н я. И наплачусь, а бить не дам.
К а р а у л о в. Зачем бить? Я его и музыке учить буду. Хотя виолончель устарела, нам соло на литаврах нужно. Ну, книги у меня есть для юношества…
М а н я. Какой-нибудь старинный хлам?
К а р а у л о в. Значит, культура ему не нужна?
М а н я. Да, буржуазную культуру мы должны принимать с оглядкой. Многое, чем вы восторгались, теперь непонятно и вредно.
К а р а у л о в. Ах, непонятно? Вам непонятно? Вам вредно? Прекрасно. Значит, ты мне не доверяешь? Кончено!
О л ь г а П а в л о в н а. Вместо благодарности отца затравила.
К а р а у л о в
О л ь г а П а в л о в н а
К а р а у л о в
М а н я
О л ь г а П а в л о в н а
П р и б ы л е в. Кто у вас тут кричал? И книги на ступенях…
О л ь г а П а в л о в н а
П р и б ы л е в. «Дневник Марии Карауловой». Дневник?
З и н а. Вот карауловская дача. Только у них кошмарная история.
Р а я. Что случилось?
З и н а. Все всё узнали… У родителей удары были. Поклонники разбежались… И теперь против Мани целая кампания.
Р а я. Маня!
М а н я. Рая!
З и н а
М а н я. Вовсе я не осунулась.
З и н а. Конечно, прежнее не вернется, но ты не отчаивайся.
М а н я. С чего ты взяла? У меня все осталось по-старому.
З и н а. Не знаю… Раньше тут от мальчишек тесно было, а теперь у них сплошной выходной день.
М а н я. Врешь. Они все здесь, и если захочу, то завтра же выйду замуж.
З и н а. Неужели? Побегу к свадьбе платье готовить.
Р а я. Какая она злая!..
М а н я. Она мне всегда завидовала. И будет, будет завидовать! Рая, милая, я не хотела говорить при Зинке, но у меня действительно много неприятного. Все это сложней и тяжелей, чем я думала.
Р а я. Конечно, трудно, но зато как хорошо все это побороть… Знаешь, я как-то успокоилась. И потом… я буду очень его любить. А ты своего?
М а н я. Да, конечно… Рая, я хочу спросить: у тебя есть… ну… самостоятельный заработок?
Р а я. Н-нет… я еще учусь.
М а н я. Прости, а он… он на тебе не женится?
Р а я. Нет. Я уже два месяца его не видала… И никогда не захочу его видеть.
М а н я. Ай-ай! А твои родители?
Р а я. У меня только отец. Он старый. А в еврейских семьях особенно строго. Он еще ничего не знает, но как-то странно смотрит на меня.
М а н я. Что же я наделала! Рая, я ужасно виновата. Зачем ты тогда мне поверила?
Р а я. Я и теперь верю.
М а н я. Нет-нет, я ошиблась. Не надо, нельзя иметь ребенка. Особенно тебе. Рая, прости меня.
Р а я. Что с тобой?
М а н я. Я не о себе, я о тебе говорю.
Р а я. Что же у меня? Осенью чертежная работа будет… Мне только год продержаться… Вот отец…
М а н я. Я себе этого никогда не прощу.
Р а я. Яша?
М а н я. Ты его знаешь?
Р а я. Мы же в одном институте. Как вы сюда попали?
Я к о в. Я на практике.
О л ь г а П а в л о в н а. Маня, отец ноты рвет!
Р а я. Кто ее отец?
Я к о в. Прекрасный человек.
Р а я. Почему вы ко мне полгода не заходили?
Я к о в. Я заходил. Сначала вас дома не было…
Р а я. А потом?
Я к о в. Времени не было.
Немного нервничает.
Отойдите, здесь небезопасно.
Р а я
К о с т я. Рая! Как ты? Нет, мне удивляться некогда. Яшка, необходимо… срочно… два слова… зависит жизнь!
Я к о в. Если буйволу в арбу нагрузят двадцать пудов — он везет. Тридцать — он тоже везет. Но если шестьдесят — он оборачивается и посылает к черту.
К о с т я. Стой! Это не я тебя держу, а совершенно новый незнакомый человек. Яков, до сих пор у меня чувство и воля раздваивались… Ну вроде как у Лермонтова…
Я к о в. Мне не до Лермонтова… Может быть, у меня своя психология начинается.
К о с т я
Я к о в. Верю.
К о с т я. Слушай! Еще двадцать минут назад я до того опустился, что вместе с Прибылевым и Сенькой отгадывал, искал того… бывшего Маниного… знакомого. Теперь это давно прошло, я окончательно изжил в себе и феодала, и мелкого рыцаря, и Отелло…
Я к о в. За двадцать минут всех? Молодец!
К о с т я. И Прибылев и Перчаткин — мещане: они отказались, а я люблю Маню по-прежнему… Я искренне хочу жениться, я должен, я обязан… Яков, жениться необходимо…
Я к о в. Тебе необходимо, что ж ты меня уговариваешь?
К о с т я. Решено. Если она простит, приходи через десять минут поздравить.
Я к о в. Хорошо. Только бы через пять минут в тебе Лев Толстой не проснулся.
К о с т я. Постучу и скажу прямо и просто: «Маня, что написано в прошлом, я зачеркиваю, а в настоящем пойдем распишемся».
П р и б ы л е в. Мария Сергеевна! Моя любовь сильнее всякого прошлого. Я прошу вас быть моей женой.
О л ь г а П а в л о в н а. Все-таки бог есть!
П р и б ы л е в. Мари, я жду.
О л ь г а П а в л о в н а. Мария, отвечай.
М а н я. Федор Федорович, я не люблю, но не могу не уважать вас.
О л ь г а П а в л о в н а. И стараться нечего. Да разве можно вас не полюбить, Федор Федорович!
К а р а у л о в. Федя, ты — светлая личность! Не оправдывайся — светлая. Ты, ты…
О л ь г а П а в л о в н а. Федор Федорович, в комнаты: побеседуем. Люблю вас слушать.
К о с т я. Ведь я шел… Я же шел… Я же уже шел!
Входят Я к о в и Р а я.
Р а я. Кажется, я напрасно разоткровенничалась. Вы здорово изменились… Я вас считала настоящим другом…
Я к о в. Я — для всех друг. Высококвалифицированный спец по дружбе! Ходячая сберкасса чужих тайн и переживаний. Вклады поступают непрерывно. Меня все принимают за счетовода, бухгалтера сердечных дел. А может быть, в прошлом я сам миллионер? Возможно, я тоже вложил все свое состояние в одно прекрасное предприятие? И прогорел. Теперь я только кассир: храню чужие ценности! Несите!
Р а я. О чем вы? Не понимаю.
Я к о в. Извините, Рая. Я сам не понимаю. Но все-таки я вам друг, кардаш. И все очень прекрасно. Я не спрашиваю: кто он. Зачем? Он от вас ушел — значит, худой человек. А если худой человек ушел — попутного ветра в спину. Все будет хорошо.
Ой, новые вкладчики идут! Кассир сбежал!
М а н я. Рая, позабудь все, что я сегодня говорила! Ничего не бойся! Роди и живи смело! На свете есть новые, широкие люди, и один из них меня любит. Правда, я люблю… нет, любила другого… Ах! Сегодня я сорок страниц в дневнике напишу! Рая, во-первых, ты останешься у меня. Молчи, пожалуйста. Во-вторых, у тебя будет заработок по специальности. Он — инженер-путеец. Он для меня все сделает. Хотя он и без меня все устроит: это благороднейший человек!
Р а я. Спасибо. Очень неловко, но работа действительно нужна.
М а н я
П р и б ы л е в. Ты? Вы?
Р а я. Я вас не искала.
П р и б ы л е в. Чего вы хотите? Денег? Но вы от них отказались. Может быть, скандала? Услыхали, что я хочу жениться…
Р а я. На Мане? Так это вы — благороднейший человек? Как вы ее обманули? Положим, вы умеете…
П р и б ы л е в. Никого я не обманул и готов расписаться с Маней когда угодно.
Р а я. На месяц? На два?
П р и б ы л е в. Черт возьми! Раиса, не делайте скандала, это по́шло. Я прошу… Уходите отсюда… Мы встретимся около моей дачи.
Р а я. Нам встречаться незачем.
П р и б ы л е в. Ну, поезжайте домой, куда хотите, только не стойте здесь.
Р а я. Я буду гостить у Карауловых.
П р и б ы л е в. Здесь? Рая, Раиса, Райо! Вы умная девушка. Если угодно, отплатите мне, но только потом. Я признаю, что был до некоторой степени негодяем, отчасти даже подлецом, но только уходите! Ну, пожалуйста! Ваш бывший Теодорик просит… А, ч-ч-черт! Что вы торчите ангелом-мстителем? Рая, Раиса, Райо…
Р а я. Какой я вам товарищ? Перестаньте притворяться!
М а н я. Что?
Р а я. Маня, если ты его любишь, — это несчастье.
М а н я. Как? Почему?
Р а я. Я его тоже считала и широким и благородным…
М а н я. Так это вы? Вы оставили ее в таком положении? И смели говорить мне? Вы — негодяй!
П р и б ы л е в. Почему негодяй? Чем же мое прошлое хуже вашего? Я беру вас с чужим ребенком.
Минуту… Да, мы были близки. И расстались. И вот уже после разрыва я узнаю о ребенке. Я сейчас же посылаю деньги и советую обратиться к врачу.
Минуту. Раиса Александровна отвечает, что согласна, что ребенка не будет и что… она меня больше не любит. Это письмо я получил два месяца тому назад. Правда?
Р а я. Да, правда.
П р и б ы л е в. За что же вы меня оскорбили?
М а н я. Федор Федорович, я не подумала…
П р и б ы л е в. Маня, Маруся, Марго… где ваши принципы, где же свобода?
М а н я. Простите меня.
П р и б ы л е в. Ничего. Я вас перевоспитаю. А Раиса Александровна не может иметь ко мне претензий. Вот ее письмо.
М а н я. Мой дневник!
О л ь г а П а в л о в н а. Федор Федорович, чай кушать. С вареньем.
М а н я
О л ь г а П а в л о в н а. Это Федора-то Федоровича? Яша!
М а н я. Вы — вор. Вон отсюда!
К а р а у л о в
К о с т я. Федор Федорович, я должен… я обязан признать ваше превосходство. Вы любите Маню больше всех и благороднее всех. Позвольте пожать вашу руку!
П р и б ы л е в. Идите вы!..
М а н я
К о с т я
Я к о в
О л ь г а П а в л о в н а. Тридцать пять лет при царе жили, восемь месяцев на Керенского любовались, шестнадцать лет с большевиками, но такого никогда не видели!
П р и б ы л е в. Вы нам мешаете.
К а р а у л о в
Я к о в. Сергей Петрович, вы человек музыкальный: возьмите паузу и держите ее полчаса.
П р и б ы л е в. Дорога пройдет здесь. Как это ни печально, но дача Карауловых должна быть снесена.
К а р а у л о в. Федор Федорович, по первому плану это шоссе шло стороной, шло тихо, деликатно, и никого не трогало. Но как только Маня, извините, вас прогнала, шоссе покривилось. До чего злопамятные! Никогда не поверю, что оно беспристрастно покривилось. Так порядочные… дороги не поступают.
П р и б ы л е в. По-вашему, я мщу? Допустим. Ну, а практикантам вы доверяете?
К о с т я
Я к о в. Второй лучше. Хороший план.
П р и б ы л е в. Вы слышали?
Я к о в. Но третий план еще лучше. По третьему проекту, товарищ Прибылев, тоже придется только одну дачу снести. Вашу дачу.
П р и б ы л е в. Два дня слышу одну и ту же глупость. Она мне надоела. Ваш проект технически неосуществим. Потрудитесь вычертить мой проект. Завтра я везу его на утверждение.
Я к о в. Будет готов.
О л ь г а П а в л о в н а. Федор Федорович!
К а р а у л о в. Федор Федорович!
П р и б ы л е в. Если я поступил неправильно, жалуйтесь, жалуйтесь на меня.
О л ь г а П а в л о в н а. Зачем жаловаться? Лучше как-нибудь по-семейному.
П р и б ы л е в. «По-семейному»? К сожалению, я не получил возможности относиться к вам «по-семейному».
К а р а у л о в. Мы всей душой хотели… Маня нам даже не объяснила, из-за чего такой разрыв случился.
П р и б ы л е в. Вот к дочери и обращайтесь. Если она свое упрямство сломает, то, может быть, я свою дачу сломаю. Да, свою!
К а р а у л о в
О л ь г а П а в л о в н а. Одна беда пришла с ребенком, другая — с домом, а третья — неизвестно с чем. Но и третья придет, жди, Сережа!
К а р а у л о в. Жду, Оля, жду…
О л ь г а П а в л о в н а. Студенты, милые!
К о с т я. Прибылев прав. Вы, Сергей Петрович, должны понять, вы человек интеллигентный.
К а р а у л о в. Да, я человек интеллигентный. И я сам — инструмент музыкальный…
О л ь г а П а в л о в н а. Вот и третья беда: старик рехнулся, инструментом представляется. Практиканты, милые, отзывчивая молодежь, нельзя ли отвести эту дорогу треклятую?
Я к о в. Хорошо, отведем.
О л ь г а П а в л о в н а. Неужели?
Я к о в. Мамаша, отведем. Идите в комнаты, распейте со стариком бутылочку капель! Дорогу отведем.
О л ь г а П а в л о в н а. Ах, Яша, хороший вы юноша, несмотря на все ваше неправославие!
К о с т я. Зачем ты ее обнадеживаешь? Зачем?
Я к о в. Я правду говорю.
К о с т я. Врешь. Как отведешь дорогу?
Я к о в. Уже отвел.
К о с т я. Опять врешь. Как отвел?
Я к о в. Мой секрет — мое дело.
К о с т я
Я к о в. Он сам так велит.
К о с т я. Как велит? Когда велит?
Я к о в. Сегодня к вечеру велит.
К о с т я. Ты можешь сказать по-человечески?
Я к о в. Зачем говорить, когда я написал?
К о с т я. Что написал? Когда написал? Где написал?
Я к о в. Статью написал. Вчера написал. В газету «Красный дорожник» написал.
К о с т я. Да ведь проект отличный, Прибылев честный, опытный инженер, а ты, балда, его в печати травишь. Смотри, возьмутся за тебя!..
Я к о в. Не пугай! На родине я над пропастями висел. На Казбек лазил! Я видел, какие глаза у орла!
К о с т я. Что же ты все-таки написал?
Я к о в. Мой секрет — мое дело. Черти план, говорю.
К о с т я. Не буду, не хочу в идиотизме участвовать.
Я к о в. Раечка, помогите, пожалуйста. Надо чертеж выправить.
Р а я. Сейчас сделаю.
Я к о в. Распределение труда: я поработаю, а ты погрустишь.
К о с т я. Никакой свадьбы не будет.
Я к о в. Ну? Опять в тебе кто-нибудь проснулся?
К о с т я. Я Маню люблю… Но жениться…
Я к о в. Костя, я в тебе ошибался: ты не Лермонтов и не Толстой, ты — Достоевский! Садись пиши «Идиота», у тебя выйдет. Ты же свататься шел?
К о с т я. Да, шел… только не дошел.
Я к о в. Я свидетель. Пойдешь к Мане?
К о с т я. Не пойду.
Ты что?
Я к о в. Я хочу у тебя на голове кол тесать: говорят, помогает.
Иди безо всякой мистики.
К о с т я. Сейчас? Вот дурак… Так и идти? Ты все-таки подтверди, что я второй раз сватаюсь.
Я к о в. Пожалуйста.
К о с т я. Теперь Прибылев не перебьет. Только бы простила.
С е н е ч к а. Прочь, мартышку сделаю.
К о с т я. Остановитесь, я первый пришел, моя очередь!
С е н е ч к а
М а н я. Сенечка, милый! Вы меня просто тронули. Вы за три дня выросли… Спасибо. Только зачем жениться? Это к вам не идет.
С е н е ч к а. Пойдет, ей-богу, пойдет!
М а н я. Но вы мой лучший друг. Входите, я вам что-то покажу.
С е н е ч к а. Ну, родители, трудновато вы мне достались. Не сомневайтесь — беру вас на иждивение.
О л ь г а П а в л о в н а. Вчера один, сегодня другой… Будто в кинематографе на последнем сеансе: крутят, гонят, — сидишь и ничего не понимаешь… Что ж, пойдем: икону, хлеб-соль приготовить надо. Благословим.
К а р а у л о в
Я к о в. Ты что? Еще не ходил?
К о с т я
Я к о в
Р а я. Яша, я здесь не разберу: это ручей?
Я к о в. Ручей. Вот, Раечка, на Кавказе ручьи… Смотришь, вдруг его нет: под землю ушел. Вдруг опять ключом наружу выбился… и падает, свисает со скалы, как серебристая лента. И кругом на камне ящерки… на солнце греются… Реки у нас белые, голубые, желтые… А дороги! Осетинская… Военно-грузинская…
Р а я. Я никогда не была на Кавказе.
Я к о в. Ох, счастливая!
Р а я. Чем?
Я к о в. Вы же поедете, увидите Кавказ… в первый раз! Самый прекрасный край на здешнем шарике! Э-э… Аджаристан… Батуми…
Р а я
Я к о в. За меня. На Кавказ поедем.
За билетами побежала.
С е н е ч к а. Виноват… Как же так? Значит, реального дитяти нету? Следовательно, вы меня охмуряли, как в театре? Значит, вы не героическая гражданка, а просто барышня? Оказывается, я вместо подвига Петрушку валял? Ведь я по ночам, на себя глядя, умилялся, всхлипывал… Уважать себя начал. Сам себе на «вы» говорил! Вдруг — раз! Нету младенца! Нету моего подвига. Обманули, обесчестили! Отдайте моего чужого ребенка!
К а р а у л о в
С е н е ч к а. Прячьте икону. Убирайте паек! Отказываюсь.
К а р а у л о в. Вызываю тебя на дуэль, как хулигана!
С е н е ч к а. Обманули меня в интеллигентном доме! Разбили мою биографию!
З и н а. А что? А что? Неужели и второй увильнул?
М а н я
Я к о в. Старичков совсем укачало. Объявите им, что ваше положение фальшивое. Довольно комитрагедии!
М а н я. Да, играть надо на сцене. Я им сознаюсь… Но как Рае сказать? У меня язык не повернется, Яша, милый, поговорите вы с ней: докажите, что она погибнет с ребенком… Заработка у Раи нет. Отец — фанатик, он убьет ее!
Я к о в. Хорошо. Я все передам. Давайте Раю.
Р а я. Маня хочет, чтобы вы поговорили со мной…
Я к о в. Не-ет, это я сам хочу. Позвольте, пожалуйста, чтобы ваш мальчик, не знаю чей, но был похож на меня.
Р а я. Почему мальчик?
Я к о в. Говорю — мальчик, значит, мальчик. Обещаю тебе, что я его от своих даже на глаз не отличу. А детей у нас будет порядочно: мне одних сыновей троих нужно. Один будет инженер, второй — летчик, а третий — писатель.
Р а я. Почему писатель?
Я к о в. В семье не без урода.
Р а я. Зачем я тебя тогда не разглядела, не поняла? Сейчас мне так хорошо… За полгода в первый раз петь хочется!
Я к о в. Пой, пожалуйста.
Р а я. Я всей жизнью буду благодарить тебя.
Я к о в. Не за что, сосчитаемся.
П р и б ы л е в. Какая вы сегодня красивая, оживленная и… счастливая?
Р а я. Да.
П р и б ы л е в. Я смотрю и не понимаю, как я мог уйти от вас? Рая, Раиса, Райо, я негодяй…
Р а я. Не спорю.
П р и б ы л е в. Верните мне себя… Я же целовал эти губы… Они мои…
Р а я. Нет. Дайте пройти.
П р и б ы л е в
Я женюсь… Нет, не думайте, женюсь по-настоящему, надолго… Рая, я старею, я не изменю вам больше. Вспомните…
Р а я. Пустите руку! Я никогда вас не забуду, как плохой сон. Я люблю замечательного человека. Он смелый, сильный, красивый… Уходите, не портите моей радости!
П р и б ы л е в
Я к о в. Если бы я встретил такого человека над пропастью, на горной тропе, где двоим тесно, я бы сделал так…
Пожалуйста.
Р а я
Я к о в
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Будьте добры сказать, не гостит ли в этой даче молодая красивая девушка Раечка? И знайте, что я это спрашиваю уже двадцать шестой раз.
Я к о в
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. И вы хорошо знаете Раечку?
Я к о в. Мы же в одном институте…
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Так-так… Товарищи, коллеги… Так я вам скажу, кто я. Я — Раин дядя. Со стороны матери.
Я к о в
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Отец? И зачем сюда потащится отец по такой жаре? Он сейчас сидит в Москве под окошком и починяет часы. Пришел я — дядя. Так вы Раечкин друг?
Я к о в. Друг. Карда́ш.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Кардаш? Это хороший друг?
Я к о в. Самый первый.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Так я вам откроюсь. Раин отец волнуется. Он кое-что пронюхал. Я — дядя, и все знаю… всю историю. Но и отец слегка догадывается.
Я к о в. Это скверно. Говорят, отец у нее — зверь.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Зверь? Раин отец — зверь? Покажите мне, какой паршивец это сказал?
Я к о в. Не совсем зверь, немного зверь.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Мерси за такое немного.
Я к о в. Этот папаша зря волнуется. Растолкуйте ему, что Раин ребенок будет в хороших руках.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Раин ребенок? Ох!
Я к о в. Что с вами?
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Со мной ничего, но с отцом — это будет. Когда он услышит, с ним будет еще хуже: я его знаю. Ребенок? И откуда? Вы, может быть, шутите, а я чуть не умер… То есть… отец, отец может скончаться от такого легкого юмора! Позвольте немного привыкнуть.
Я к о в. Пожалуйста. А вы слыхали, что Рая замуж выходит?
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Хорошенькие порядки! Кажется, и так все перевернули… Неужели трудно — сначала выйти замуж и уже потом…
Я к о в. В этом он, жених, виноват: его… в командировку послали.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Разве перед командировкой это обязательно? Где же сейчас этот «жених»? Кто этот шалопай? Пожалуйста, добивайте, очень интересно.
Я к о в. Человек — ничего.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Все-таки чем-нибудь он занимается? Или просто работник кино, с одной бородой?
Я к о в. Не оскорбляйте, пожалуйста. Он большое дело делает: дороги проводит.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Значит, жених с большой дороги? А нельзя ли на него взглянуть? Хотя бы в профиль.
Я к о в. Вы, дядя, погуляйте, я его позову.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. На голову и ребенок и жених — и все явочным порядком!
Я к о в. Рая, Раечка!
Раечка, твой дядя пришел!
Р а я. Какой дядя? У меня нет дяди.
Я к о в. Нет? Ты припомни хорошенько, может быть, найдется?
Р а я. Я же знаю. Какой дядя? Откуда он пришел?
Я к о в. Старенький дядя. Со стороны матери пришел. Вон, за кустами мелькает.
Р а я. Это мой отец!
К о с т я. Когда будут расписываться?
Я к о в. Кто с кем?
К о с т я. Маня с Семеном Перчаткиным.
Я к о в. Пока расписался один Сенька. Расписался в своей глупости и ушел.
К о с т я. Как? Что? Куда ушел?
Я к о в. После. А сейчас снимай брюки. Снимай, пожалуйста.
К о с т я. То есть как?
Я к о в. Просто снимай. Одолжи белых брюк. Иду представляться этому… тесту.
К о с т я. Какому те…
Я к о в. Можешь ты без психологии штаны снять?
Р а я. Папа, отец!
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Я вам не отец. Ваш отец в зоологическом саду. Сидит в клетке: он зверь.
Р а я. Только не волнуйся.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Я не волнуюсь, я уже вздымаюсь! Я — зверь! Такого надо в Бутырки. У меня был процесс в легких, пускай теперь будет в Верховном суде.
Р а я. Папа, милый!
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Раечка, девочка, я же постилал твою постельку, расчесывал твои кудри… У тебя были правдивые глаза! И вот я не знаю своей девочки… Первый встречный… кардаш здесь, на скамейке, подносит мне внука. Вот какое время! А мы живем…
Я к о в. «Красный дорожник».
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Гражданин, товарищ… Вы обещали привести жениха.
Я к о в
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Как? Вы же были всего этот… кардаш!
Я к о в. И вы были всего дядя. Я же не обижаюсь.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. До чего хитрое пошло поколение!
Я к о в. Извините, вы тоже прикинулись, как старый шакал.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Позвольте спросить хотя бы: какого вы вероисповедания?
Я к о в. Я атеист.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Ну да, понимаю: в анкетах мы все атеисты, а про себя?
Я к о в. И про себя атеист.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Этого не собьешь. Ну, а ваш папаша какой был религии?
Я к о в. Магометан.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Меньшего я и не ждал. Магометан. Рая, но по закону он может иметь сорок жен!
Я к о в. Верно. Только Магомет приказал каждой жене дать отдельную комнату.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Тогда не страшно. А что вы скажете за Советскую власть?
Я к о в. Все. Все скажу «за» Советскую власть.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Этого не собьешь! Ох, и я должен их проклинать! И почему-то не хочется. И что я могу сказать?
Я к о в. Пожалуйста.
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Нет, отец-зверь, он может укусить.
Но почему нельзя было после командировки?
О л ь г а П а в л о в н а. Думай, Сережа, думай. Ведь дом сносят, жизнь дотла разоряют. Умереть будет негде.
К а р а у л о в. Помещение дать должны. Вон новые коттеджи строят, там и умр… и жить будешь.
О л ь г а П а в л о в н а. Я? В коттедже? Глупеешь ты летом. За что же меня в коттедж сажать? Мне в старом доме всякое бревно родное, каждую половицу я по скрипу, по голосу узнаю. Сергей Петрович, уговори Маню за Прибылева выйти. Встанем перед дочерью на колени… Нам и жизни-то каких-нибудь четверть часа осталось. Спасем дачу. Куры, куры здесь у меня! Они в коттедже не выживут.
К а р а у л о в. Тогда других заведем.
О л ь г а П а в л о в н а. Да разве я к новым, чужим курам привыкну?
Упроси ты ее…
М а н я. Дорогие родители, наконец я хочу открыть вам глаза.
О л ь г а П а в л о в н а. Ты лучше закрой нам глаза, дай умереть под крышей.
М а н я. Умирать не надо… Что это вы делаете?
О л ь г а П а в л о в н а. Чепчик вяжу. Только впору ли? Не знаю, какие головки у современных новорожденных бывают.
М а н я. Так это для… моего?
К а р а у л о в. Как не будет? Почему? То есть ты хочешь… И думать этого не смей! Я тебя прошу и приказываю: чтобы ребенок был! Конечно, театр — главное, но маленький тебя не свяжет: мы, мы позаботимся… И думать не смей! Я к нему привязался…
О л ь г а П а в л о в н а. Манюша, пожалей нас: выходи за Фе…
К а р а у л о в. Я говорю: Маша, мы только назад хорошо видим. Нам вместе сто десять лет исполнилось… Время позднее, вечер у нас. А твоя дорога, утренняя, иди, на нас не оглядывайся. Ступай, не бойся, ступай…
О л ь г а П а в л о в н а. Ты чего это ей сказал?
К а р а у л о в. Оля, не будем мешать ей… И если надо отсюда уйти, бросить дом, разве не вместе пойдем? Разве ты меня не проводишь?
Э-э, старая, совсем отсырела. «Дача, дом, огород»… Не нуждаюсь в домишке! Я к Чайковскому могу зайти запросто. Я к Моцарту вхож! Я во дворце у самого Бетховена бываю! «Огород, палисадник»… Много ль мне надо земли? Точку одну, только точку, чтобы поставить штык виолончели на землю! Искусство квартиры не требует. А рука, тело мое — это все продолжение смычка! Плевал я на Прибылева больше вчерашнего! Не видать ему нашей Маши! Дачу сломаешь? Да я ее сам с корнем выверну!
О л ь г а П а в л о в н а (идет за ним). Четвертая беда!
М а н я. Сейчас, сейчас… Как я запуталась! Что теперь делать?
Рая, прости… Яков тебе говорил?
Р а я. Да, да! Я счастлива…
М а н я. Счастлива? Что же он тебе сказал?
Р а я. Он будет со мной всегда… Он полюбит моего ребенка… Я хочу, чтобы наши дети были как родные… Маня, ты все для меня сделала. Я буду рассказывать моему сыну о тебе… Он будет сидеть у меня на коленях, слушать и смотреть большими темными, как у Якова, — да, как у Яши, — глазами… А ты кого хочешь? Сына? Дочь?..
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Рая!
М а н я. Неужели я ей завидую? Да, завидую. У нее будет сын… Настоящий… А у меня — холодная кукла, которую перед выходом на сцену сунет мне в руки помреж… Бутафорский ребенок! Я хочу настоящего! Я хочу слышать, как он дышит… Чтобы он засыпал доверчивый, маленький, мой! Сегодня, сегодня я видела его чепчик…
Я к о в. Гражданка, вносите ваши накопления: сберкасса закрывается.
М а н я. Что делает Костя?
Я к о в. То же, что и вы, только в кустах. Заверяю честью, что Костя первый шел к вам. Женитесь на Косте, пожалуйста.
М а н я. А он за меня пойдет?
Я к о в. Побежит, Я подтолкну.
М а н я
П р и б ы л е в
Каково решение Марии Сергеевны?
К а р а у л о в
П р и б ы л е в. Благодарю вас.
К а р а у л о в. На здоровье.
П р и б ы л е в
К а р а у л о в
П р и б ы л е в. Товарищ Яков, мой чертеж готов?
Я к о в. Готов, пожалуйста.
Я к о в. На Кавказ собрались?
О л ь г а П а в л о в н а. Грех над бедой смеяться. Бог и нехристей наказывает.
П р и б ы л е в. Ч-черт… неприятно…
Я к о в. Чертеж. Проект дороги.
П р и б ы л е в. Но здесь выходит, что надо сносить мою дачу!
Я к о в. Обязательно!
П р и б ы л е в. Я в серьезном деле шуток не терплю!
Я к о в. Я тоже.
П р и б ы л е в. Я вас сниму с работы.
Я к о в. Попробуйте.
П р и б ы л е в. Это подлог! Подсунуть чертеж, рассчитывая, что я подпишу, не глядя, не читая!
Я к о в. Наоборот: только прочитавши, вы и подпишете.
П р и б ы л е в. Что это? Газета?
Я к о в. На третьей странице, внизу. Вот: «Инженер фы фы Прибылев…»
Старики, Маня, Костя подходят ближе. Потом появляется Р а я и становится рядом с Яковом.
П р и б ы л е в
Я к о в. Я написал.
П р и б ы л е в. Вы будете привлечены к ответственности, я сегодня же пошлю опровержение!
Я к о в. Посылайте, пишите: «Я, инженер Прибылев, н е гражданин нашей эпохи. Мое сознание н е растет, и я — н е наша гордость». Пишите опровержение.
П р и б ы л е в. Идиотично, но безвыходно.
Я к о в. Правильно.
П р и б ы л е в. Я не повезу этот проект на утверждение. Черт! Я не желаю смеяться над собой всю дорогу!
Я к о в. Я за вас и свезу и посмеюсь. Только подпишите.
П р и б ы л е в
Я к о в. Дачу, дачу!
П р и б ы л е в. Нет, ни за что!
П о ч т а л ь о н. Прибылеву телеграмма.
Я к о в. Может быть, неприятность?
П р и б ы л е в
Я к о в. Я ему карьеру сделал!
П р и б ы л е в
О л ь г а П а в л о в н а
К а р а у л о в. Конечно, спасибо… но для нас, людей искусства, собственность — пустяки.
О л ь г а П а в л о в н а
Р а я. Маня!
Я к о в. Костя!
К о с т я. Теперь перебить некому.
Черта с два! Ноги переломаю!
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Караул! Убивают!
К о с т я. Прочь! Из всех… обезьян понаделаю!
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч
Я к о в
К о с т я. Маня, я понесу тебя расписываться.
М а н я. Неси, только предупредим родителей.
Мы давно любим друг друга.
К а р а у л о в
О л ь г а П а в л о в н а
К о с т я. Мы бы хотели расписаться…
К а р а у л о в. Значит, в любви, в этом прекрасном, благоуханном чувстве, вы пойдете расписываться? Что вы остолбенели? Садитесь.
Я вас мало знаю, молодой человек, но ты… Ты — актриса… Где у тебя чувство изящного? Расписываться? В каких же принципах ты будешь воспитывать моего внука?
К о с т я. Придется в загс идти потихоньку.
М а н я. И еще: нельзя ли нам ребенка? Только как-нибудь поскорее?
К о с т я. Согласен.
О л ь г а П а в л о в н а
М а н я. Товарищи, познакомьтесь!
Я к о в. Свадьбу на Кавказе сделаю. Там все есть: римский мост четвертого века, а рядом электростанция четвертого года пятилетки!
Р а я. Научиться бы строить прочно, как римляне, и быстро, как большевики…
А л е к с а н д р М и р о н о в и ч. Вы слышали? Девочка будет строить мост! Теперь все возможно, но первым по этому мосту я не поеду!
М а н я
К а р а у л о в
С т р а х о в А н т о н И в а н о в и ч — учитель, тридцати пяти лет.
Н а т а л ь я П е т р о в н а — его жена, двадцати семи лет.
З в е р е в В а с и л и й М а к с и м о в и ч — бывший канцелярский служащий.
М а р и я М и х а й л о в н а — его жена.
Л ю б а — дочь Зверевых, ученица десятого класса.
И л ь и н С т е п а н — ученик десятого класса.
В е р х о в с к и й П а в е л Н и к о л а е в и ч — учитель, лет сорока.
Н и н а — его сестра, ученица консерватории.
Р о з а н о в К а п и т о н С е м е н о в и ч — начальник канцелярии, лет двадцати пяти.
В е р а — подруга Любы.
Ж е н я Н о в и к о в — ученик консерватории.
А л е ш а — товарищ Ильина.
М и л и ц и о н е р.
П р о х о ж и й.
П е р в ы й л о м о в о й и з в о з ч и к.
В т о р о й л о м о в о й и з в о з ч и к.
М о л о д ы е л ю д и и д е в у ш к и, только что окончившие десятилетку.
Действие происходит в Москве в 1938 году.
С т р а х о в
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Да! За свет мы заплатили?
С т р а х о в. Я заплатил.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Прости, что я тебя со светом перебила.
С т р а х о в. Пожалуйста.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
С т р а х о в
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Да, вспомнила! Если придет Павел Николаевич Верховский, скажи, что я скоро вернусь. До свидания.
С т р а х о в. «Веков бесплодных ряд унылый…».
И л ь и н. Антон Иванович, вы не думайте, я понимаю. И такого человека убили! Э-эх… Он бы сам должен всех перекрошить!
С т р а х о в. Все? Скажешь, у тебя секретов нет?
И л ь и н
С т р а х о в. Ну, вот и выдал себя.
И л ь и н. Нет, что вы про меня слышали?
С т р а х о в. «Слышали»! Я сам давно знаю.
И л ь и н. Про что знаете?
С т р а х о в. Вот пристал… Про любовь, про любовь. Уж очень громкие у вас секреты!
И л ь и н
С т р а х о в. Значит, другая, настоящая тайна есть?
И л ь и н. Да нет… Придет время, Антон Иванович, я вам первому скажу.
С т р а х о в. Заинтриговал.
И л ь и н. Вечно эти девчонки под руку кричат.
С т р а х о в. Ну-у-у?
Н и н а. Здравствуете, Антон Иванович.
С т р а х о в. Вас познакомить?
Н и н а. Я с хулиганами не знакомлюсь!
И л ь и н. Она только с пижонами знакомится.
Н и н а. Велите ему замолчать.
И л ь и н. Тебе бы самой кое с кем поменьше разговаривать.
Н и н а. Потрудитесь называть меня на «вы».
И л ь и н. Тебя на «вы»? И не подумаю!
С т р а х о в. А нельзя ли узнать причины распри?
Н и н а. Идем мы вчера вот с ним…
И л ь и н. Она неверно расскажет. Позвольте — я. Я все под честным словом расскажу.
Н и н а. Пожалуйста. Я не слушаю.
И л ь и н. Идем мы по улице. Вдруг навстречу Женька Новиков, пижон.
Н и н а. Очень воспитанный мальчик. А голос у него чарующий.
И л ь и н. Ну, это для кого как. До десятого класса все вместе учились. Вдруг у нее — редкий талант на рояли, а у Женьки, у которого ни при каких обстоятельствах самостоятельного голоса не было, вдруг мировой тенор открылся. «Ч-чарующий»! «Женечка»… Даже имя, как у девчонки. Консерватория, аудитория, сиреневое пальто, голубые брюки… Ходит бережно, как больной, и рукой за связки держится. Первый тенор — атаман вокальной шайки. «Чарующий»…
С т р а х о в. Ты что же, к голосу ревнуешь?
И л ь и н. Буду я ревновать! Я не ревную, я разоблачаю чуждый элемент. Тенор, да еще лирический — это голос не наш, не советский. У нас эпоха сильная, ее надо басом воспевать!
Н и н а. А Ленский? Ну, скажем, перед дуэлью тебе не нравится?
И л ь и н. Нет, мне после дуэли нравится, когда басом: «У-би-ит». Узнаю гений Чайковского.
С т р а х о в. Все?
И л ь и н. Я Женьку пижоном назвал, а она потом всю дорогу ругалась.
Н и н а. И не всю. Только назвала хулиганом… два раза.
И л ь и н. Три — хулиганом и два — дураком.
С т р а х о в. Все ясно. Возможности к примирению нет.
Н и н а. Все равно он мне противен.
И л ь и н. А ты — мне.
С т р а х о в. Ну что через силу ругаетесь? Я все равно вас помирю. Завтра прошу Нину и Женю Новикова на репетицию. После экзаменов у нас вечер. Там будут и рояль и тенор. А теперь — одна личная просьба: прежде чем разругаться на всю жизнь, сосчитайте в уме до десяти. До десяти проходили?
Н и н а. Антон Иванович, я совсем не мириться, я к вам по другому делу пришла. Хочу о Любе Зверевой посоветоваться. Последнее время с Любой что-то происходит. От всех сторонится. И одеваться стала как-то плохо, неряшливо. А мальчишки — такие дураки: никто с ней не дружит.
И л ь и н. Вчера мы идем по двору, а Люба стоит и плачет.
Н и н а. Я ее спрашиваю — молчит.
С т р а х о в. Я тоже заметил. Спасибо, что сказали. Подумаю. Сегодня же поговорю. Ведь она моя соседка.
В е р х о в с к и й. Здравствуйте, Антон Иванович. А-а, сестра… И Ильин здесь? В наше время это называлось — друзья детства. А теперь как?
Н и н а. Ты преподаватель, даже директором был, ты должен знать, как говорят ученики.
В е р х о в с к и й
С т р а х о в. Она сейчас придет. Садитесь. Здесь шла речь о Любе Зверевой.
В е р х о в с к и й. Что же можно сделать с физическим недостатком? Еще моральные дефекты школа пытается исправить. И это нам иногда удается.
И л ь и н. Павел Николаевич! Павел Николаевич! Вы обещали, вы слово дали не говорить!.. Честное слово!..
В е р х о в с к и й. Я и молчал, а теперь — дело прошлое. Завтра кончаются выпускные экзамены. И мы и вы можем только гордиться. Вашу руку, гражданин Ильин!
И л ь и н. Вы…
Н и н а
В е р х о в с к и й. Правду. Вор-рецидивист.
Н и н а. Этого не может быть!..
С т р а х о в. Павел Николаевич, зачем вы это сделали?
В е р х о в с к и й. Что ж тут дурного? О таких случаях в газетах печатают.
С т р а х о в. Мы же его не из тюрьмы, а из школы выпускаем. Не знаю, что было раньше, но кто-то им занимался, в школу Ильин пришел хорошо подготовленным, и исправлять его не приходилось. Не следовало его выдавать, да еще при мне, при Нине.
В е р х о в с к и й. Я и в классе скажу. Почему нет? Ах, у мальчика больное самолюбие? Да, может быть, этот мальчик людей резал, возможно, и будет резать.
С т р а х о в. А вы для него ножик точите?
В е р х о в с к и й. Благодарю за урок. Надеюсь, я могу выйти из класса, не прося разрешения.
С т р а х о в
М а р и я М и х а й л о в н а
С т р а х о в. В чем дело, Мария Михайловна?
М а р и я М и х а й л о в н а. Достукались! Уходит Никишка. Второго дворника загубили. Сначала Ленька к нам поступил. Ненахальный такой, общежительный. Вы, вы его до техникума довели, до инструкторского-конструкторского. Теперь Никишка. На что вы его толкаете? Грамоте научили, а книжек хороших не дали. Вчера заглянула, а он порнографию читает. «Египетские ночи». И зачем Советская власть такую мерзость печатает?
С т р а х о в. Это Пушкин написал.
М а р и я М и х а й л о в н а. Александр Сергеевич? Никогда не поверю! Одним словом, дрова носите сами, мостовую метите сами, несмотря на все мое к вам уважение. Двоих дворников истребили!
С т р а х о в. Парни были способные.
М а р и я М и х а й л о в н а. Значит, нам теперь дурачка искать?
Куда же вы? У меня еще два дела не высказаны. Повлияйте на моего супруга поавторитетнее.
С т р а х о в. А что? Пьет?
М а р и я М и х а й л о в н а. Если бы только пил… Пишет!
С т р а х о в. Что же в этом плохого?
М а р и я М и х а й л о в н а. Ему же пятьдесят пять лет! А… пишет! От соседей стыдно. За это письмо его со второго места сгоняют: выдумал деловые канцелярские бумаги художественным слогом писать.
С т р а х о в. Серьезно?
М а р и я М и х а й л о в н а. Истинный бог, сама приказ читала: «Уволить без выходного пособия за неоднократную беллетристику».
Вот. Восходит красно солнышко.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Событие. Иду по Бронной и вижу на синем почтовом ящике написано мелом: «Разлука». Все. «Разлука». И весь почерк, каждая буква тоскует.
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Что «ну»?
М а р и я М и х а й л о в н а. Событие-то на Бронной какое?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
С т р а х о в. Очень хорошо.
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну, а событие-то на Бронной какое?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Забудь про меня на минуту. Антон Иванович, вы представляете? Вечер у почтового ящика. Человек. Опустил свое бедное письмо… Улица… одиночество… и начертил мелом прямо из души: «Разлука».
С т р а х о в. Это вы, Василий Максимович, запишите…
М а р и я М и х а й л о в н а. Старик и так балуется, а вы — про ящик писать! Тяжело нам эти ящики на себе перетаскивать.
С т р а х о в. А если у Василия Максимовича талант?
М а р и я М и х а й л о в н а. Тридцать лет живем — не замечала.
С т р а х о в. А вдруг его напечатают?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
С т р а х о в. Имя будет, деньги…
М а р и я М и х а й л о в н а. Имя-то у него и так есть, а вот денег на его имя что-то не поступает.
С т р а х о в. Поступит, поступит.
М а р и я М и х а й л о в н а. Большой вы доброты человек, Антон Иванович.
С т р а х о в. Ну, я пойду.
М а р и я М и х а й л о в н а. Куда же вы? Я про дочь, про Любу еще хотела.
С т р а х о в. Да, отчего она у вас так грустит?
М а р и я М и х а й л о в н а. От возраста. Девушка от каждой звезды тоскует.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Про звезду запишу. В старухе искра божия.
М а р и я М и х а й л о в н а. «Запишу»! Ты бы лучше с Розановым поговорил — женится он на Любе или только так?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. И не женится и не так! Розанов…
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Вовсе не человек!
М а р и я М и х а й л о в н а. А если его Люба любит?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Нет, Люба его не любит.
М а р и я М и х а й л о в н а. Нет, Люба любит!
С т р а х о в. Василий Максимович! Мария Михайловна!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Я вам про Любу все расскажу, только отгоните ее, пожалуйста.
М а р и я М и х а й л о в н а. Не верьте — любят.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Затвори дверь. Пойди на кухню. Пусти из крана воду, закрой и опять пусти. Пока не услышу — слова не скажу.
М а р и я М и х а й л о в н а. Тайный советник!
С т р а х о в. Что у вас с Любой?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Что с Любой? Ей восемнадцать лет, и она хромая. Все. Все!
С т р а х о в
М а р и я М и х а й л о в н а. Не буду больше водяной кран вертеть: в кухне думают, что я сумасшедшая. Там Люба с Розановым пришли.
С т р а х о в. Позовите их, пожалуйста.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Прошу присмотреться.
С т р а х о в. Здравствуйте. Гуляли с Любой?
Р о з а н о в. Вернее, общались. Гулять или разговаривать с девушкой, не имея на нее твердой установки, непорядочно. Я из хорошей семьи.
М а р и я М и х а й л о в н а. Сядьте, Капитон Семенович, сядьте.
Р о з а н о в. Данк’ю. Но сейчас вы сами поймете, что с моей стороны сидеть нельзя. Не буду заинтриговывать вас дальше. Я на пятьдесят процентов сирота. То есть живу с одной мамой. Иждивенка шестидесяти лет, беспартийная.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Вы и про маму расскажете?
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну что пристал к человеку? Слушаем вас. В шестьдесят лет — и беспартийная, очень интересно.
Р о з а н о в. Лично я работаю в качестве начальника канцелярии. Конечно, можно придумать должность более большую, но это явление кажущее. Канцелярия — место безгрешное. Например, чем я могу провиниться? Даже при наличии злой воли самый максимум, на что я способен, — это пишущую машинку сломать.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
Р о з а н о в. Мария Михайловна, Василий Максимович, и вы, Антон Иванович, в качестве педагога. Разрешите мне и Любочке обоюдно стать супругами. Я со своей стороны согласен. Мотивы?
М а р и я М и х а й л о в н а. Мы и без мотивов готовы.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Отвергаю шесть раз!
Р о з а н о в. Я не кончил. Мотивы? Я поклонник умственных выкладок и тишины. Поэтому желательно хотя бы в супруге найти тихую сторонницу моего «я».
М а р и я М и х а й л о в н а. Как мать, согласна вполне.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. За что ж именно вы нашу дочь выбрали?
Р о з а н о в. За спокойствие. Танцевать она не будет, изменять мне — тоже.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну что цепляешься к человеку?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Нет, как он смеет думать, что моя дочь не будет ему изменять?
М а р и я М и х а й л о в н а. Господи, да все женихи сначала так думают.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Нет, почему другие будут ему изменять, а Люба нет?
М а р и я М и х а й л о в н а. Просто ему по молодости так кажется.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Какое оскорбление? Он же сам сказал: пишущей машинки не обидит.
Л ю б а. Перестаньте! Напрасно вы беспокоились, что я замуж не выйду. Вот — берут! Капитон Семенович, почему вы убеждены в моей верности? Потому что на меня никто не взглянет, да? Не бойтесь, я не пойду за вас. Мне не надо вашего хромого счастья. Даже смотреть на вас жалко. Вам на слепой, на слепой надо жениться!
Р о з а н о в. Я был корректен, а меня посылают к слепой.
С т р а х о в. Послушайте, Ро́занов…
Р о з а н о в. Хорошо. Только я не понял: отказали мне или нет?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Намекнули, что свадьбы не будет, намекнули.
Р о з а н о в. А мотивы?
М а р и я М и х а й л о в н а. Экзамены у нее, экзамены.
Р о з а н о в. Может быть, мне зайти впоследствии?
М а р и я М и х а й л о в н а. Всегда, всегда рады.
Р о з а н о в
С т р а х о в. Все это, конечно, очень неприятно…
Л ю б а. Мне очень тяжело. Я не знаю…
С т р а х о в. Не знаете? Но, Люба, подумайте, кто этот Розанов? Чего можно было ждать от такого типа? Ведь он же вам не нравился?
Л ю б а. Вы правы…
С т р а х о в. Ну вот… Забудьте о нем. Лучше помогите мне предотвратить драму.
Л ю б а. Драму? Я?
С т р а х о в. Да-да. У вас доброе сердце, сильный характер. Помогите. Понимаете, надо его вернуть…
Л ю б а
С т р а х о в. Да нет! Ильина!
Л ю б а. Степу? Что случилось?
С т р а х о в. Хотите мне помочь? Пойдемте, по дороге я все вам расскажу.
Л ю б а. Идемте. Он мой друг. Но что, что с ним случилось?
Я ухожу с Антоном Ивановичем!
М а р и я М и х а й л о в н а. Мы думали, Любочка в слезах, а она вот побежала. Волшебный вы человек. Ох, большая в вас доброта! Не случись революции, вас бы в святые зачислили.
С т р а х о в
М а р и я М и х а й л о в н а. А за супругу за вашу быть вам в раю. Быть, быть! Все видите и молчите.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Там вода убежала.
М а р и я М и х а й л о в н а. Другой бы ее…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Марья, вода бежит!
М а р и я М и х а й л о в н а. Дай мне поблагодарить человека. Весь дом удивляется: как это Наталья Петровна вас на Верховского променяла.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Антон Иванович, не верьте… Мария Михайловна от домашнего хозяйства совсем одичала. Она все по глупости наврала. Честное слово. Она и меня подозревает: верите ли, к одной совершенно невинной старушке приревновала, ей-богу. Антон Иванович, забудьте.
Л ю б а. Я готова.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Разве можно пожаром шутить?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Ты здесь хуже пожар зажгла!
М а р и я М и х а й л о в н а. А что?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Зачем ты с его женой выскочила? Ведь он ничего не знал. Понимаешь?
М а р и я М и х а й л о в н а. Никогда не поверю. Человек про все страны знает, а про жену не знал. Тогда бы ему и детей учить не доверили.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Не знал, пойми ты — не знал.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Все про своих жен знают, а он один не знает? Сказал! Даже обидно за Антона Ивановича!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Слушай, косная женщина! Бери свои слова обратно. Делай, что хочешь, только разуверь Антона Ивановича.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Вот, разуверь!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не квартира, а бульвар… Вечно посторонние.
М а р и я М и х а й л о в н а. Не волнуйтесь, мы ничего не видели. Сейчас посторонние уйдут, и на бульваре одни свои останутся. Пойдем, Вася!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Она дерзость сказала. Неужели не поняли? Свои — это вы, а бульвар — это я.
В е р х о в с к и й. Надо делать вид, что мы не поняли. Идите сюда. Посидите со мной!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. А вдруг увидят?
В е р х о в с к и й. Такой статьи нет.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Антон, ты не помнишь, — я говорила, — до скольких раз в статье убивают?
С т р а х о в. Убивают всегда один раз.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й. Я буду носить только синие. До свидания.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Антон, я прошу, я требую оградить меня от оскорблений. Мария Михайловна сказала мне что-то гадкое, я не поняла. И пускай Верховский к нам больше не приходит.
С т р а х о в. Чем же она тебя оскорбила?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не знаю, не знаю. Пускай Верховский больше не приходит.
С т р а х о в. Но если Мария Михайловна сказала вздор, зачем же гнать человека?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Все равно, а книги я могу брать и у тебя. Конечно! Дай мне сейчас. Только хорошую.
С т р а х о в. Я вчера перечитывал «Чайку». Хочешь?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. «Чайку»? Это там птицу убили? Нет, я не люблю, когда животных мучают. Нет ли книги, чтобы было классическое и можно читать?
С т р а х о в. И классическое и можно читать. Сейчас подыщем. Вот посмотри.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. А ты опять куда-то собираешься?
С т р а х о в. Ильина я не застал. Поймаю его, потом надо с Любой поговорить.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Почему они со всеми делами бегут к тебе?
С т р а х о в. Потому что я их дела считаю своими делами. И ученики это знают. Видишь ли, теперь нельзя, да и неинтересно преподавать свой предмет «от сих до сих», А занятия по литературе ограничить школьными занятиями просто невозможно. Я с учениками о многом говорю — вот отсюда и дружба. И, ты знаешь, помогая школьникам, я сам становлюсь сильнее, увереннее. Да-да, мы друг другу нужны. Куда же Ильин убежал?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Антон! Антон! Ушел… Ах, я опять для него галстук купить позабыла…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вы его не встретили?
В е р х о в с к и й. Видел, как он выходил.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Внимание! Я понимаю: в чужую нравственность входить нельзя…
В е р х о в с к и й. А в чужую комнату можно?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. В чужую — пустяки, а вот если бы Антон Иванович в свою вошел? Я не о вас забочусь, мне его жаль. Ну, она прирожденная женщина, но вы — учитель. Это непедагогично.
В е р х о в с к и й. Довольно!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Что вам еще надо?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Я требую, чтобы вы хотя бы дверь запирали.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вы требуете? Это шантаж? Хорошо. Говорите Антону.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Наоборот, я скрыть хочу.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Доносите мужу, я не боюсь…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Ох, не способен… Я, я боюсь… За Антона Ивановича боюсь…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не хочу говорить с шантажистом.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. А вот я должен говорить с… с вами.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Если вы что забыли, Антон Иванович, я подам. С дороги возвращаться — плохая примета.
С т р а х о в. Где Наталья Петровна?
М а р и я М и х а й л о в н а. Явственно не заметила. Кажется, Верховский Павел Николаевич зашли.
С т р а х о в. Туда?
М а р и я М и х а й л о в н а
Антон Иванович, остановитесь! Чего же не видали там? Я лучше сама, в скважинку… Истинную правду скажу, не укрою.
С т р а х о в. Кто там?
М а р и я М и х а й л о в н а. Мужчина.
С т р а х о в. Какого роста? В сером пиджаке?
М а р и я М и х а й л о в н а. Роста подходящего, только без пиджака.
С т р а х о в. Без пиджака?
М а р и я М и х а й л о в н а
С т р а х о в. Василий Максимович! Радость моя!
С т р а х о в. Хорошо.
Л ю б а. Антон Иванович, я письмо получила! Такое!
С т р а х о в
Л ю б а. Все равно, мама уже прочла. Раньше меня. А мне посоветоваться надо. Подруг я стесняюсь, а от вас секретов нет. Вот и пришла. Прочтите, пожалуйста. И помогите. Что же мне делать?
Он пишет, что я ему очень нравлюсь… Странно. Он часто издали провожает меня, когда я иду из школы… Вы обратили внимание: когда «я иду».
С т р а х о в
Л ю б а. Я же хромая!
С т р а х о в. Это совершенно не важно, да и почти не заметно. А лицо у вас, Люба, милое, интересное, красивое лицо.
Л ю б а. Вы… вы из жалости говорите.
С т р а х о в. Да за что вас жалеть? Простите, Любочка, но иногда мне кажется, что вы своей хромотой кокетничаете, честное слово. Ну, а куда вы после экзамена убежали? Я вас и поздравить не успел.
Л ю б а. Я гуляла долго… Сегодня мне все красивым кажется. Я раньше, например, не замечала, какой прекрасный дом на углу. Лицо у этого дома такое открытое, гордое и немного надменное, как у старого военного. А дерево зеленое-зеленое, светлое-светлое! И птица на ветке. Розовая с белым. Я знаю, что здесь таких не бывает, но я сегодня видела, видела, честное слово! А вы никогда не видали?
Ст р а х о в. Нет, не замечал.
Л ю б а. Я сегодня все стихи вспомнила. Каждое слово, каждый звук так услыхала, так увидела… И мне показалось, что все поэты свои стихи писали про меня, для меня. Антон Иванович, простите!
М а р и я М и х а й л о в н а. Любочка вам свою радость открыла? Письмо-то показывала? Как я ее письмо распечатала — хотела во двор бежать, всему дому прочесть, да она выхватила — и к вам!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Судя по экспрессии языка — литератор.
М а р и я М и х а й л о в н а. Отнеси господь! Не может быть литератор. Ты же сам говорил: искренне, бескорыстно написано. Антон Иванович, а по вашим точным наукам нельзя дознаться: кто это сочинил?
Л ю б а. Мама, я его не знаю и отвечать не собираюсь.
М а р и я М и х а й л о в н а. На все, на все согласны.
Л ю б а. Мама! Как вы… А может быть, я полюблю другого?
М а р и я М и х а й л о в н а. Другого? Нравственность-то как покачнулась! Антон Иванович, кто же это написал? А нельзя ли через милицию доискаться?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Я говорю — литератор.
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну, довольно нам и одного литератора. Вдвоем вы и вовсе сопьетесь.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Антон Иванович, судите меня. Отвечать ли мне на все голоса в мире или только на входящие бумаги в канцелярии? Приделайте к моей душе либо крылья, либо хвост!
С т р а х о в
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Антон Иванович!
С т р а х о в. Вы любите эту работу?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Люблю.
С т р а х о в. Ночи, когда приходят и окружают вас образы, такие живые, плотные, что в комнате можно их тронуть руками, — эти ночи вы знаете?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
С т р а х о в. Пишите.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Вот какое время: человек человека в литературу толкает.
Н и н а. Пусти! Я все равно скажу. Антон Иванович дома? Позовите его.
М а р и я М и х а й л о в н а. Они сейчас с Василием Максимовичем для обоюдного чтения, как жулики, заперлись. Пойду у дверей караулить.
В е р х о в с к и й. Не допущу, чтобы ты жаловалась на меня этому «святому».
Н и н а. Зачем ты сказал? Опять при всем классе сказал, что Ильин был вором? Это нарочно. Ты сам хотел, чтобы он на тебя бросился и обругал. Так и вышло.
В е р х о в с к и й. Да, я это сделал нарочно. Чтобы показать тебе этого Ильина. Он не только был вором, но и остался бандитом. Кто еще мог налететь на преподавателя с кулаками?
Н и н а. А если ему не дадут аттестата?
В е р х о в с к и й. И наверное не дадут. Ниночка, дорогая, я должен разрушить вашу любовь, дружбу — не знаю. Что ты хочешь? В восемнадцать лет выйти замуж за мальчишку и негодяя?
Н и н а. Н-нет…
В е р х о в с к и й. Ты — милая девочка, знающая жизнь по десятку хороших книг, и этот Ильин Степан, прошедший… и «медные трубы». Где, кем был Ильин до четырнадцати лет? Притоны, карты, сивуха, маруха. Ты знаешь, что значит «маруха»?
Н и н а. Нет.
В е р х о в с к и й. Любовница. Да-да. У них с десяти лет любовницы. Тебя он еще не зовет марухой?
Н и н а. Но теперь он…
В е р х о в с к и й. Исправился? А сегодня? Тебе говорили? Мы не можем дать аттестат дикарю. Много — через год он опять будет в тюрьме.
Входит М а р и я М и х а й л о в н а.
М а р и я М и х а й л о в н а. Василий Максимович в голос читает, навзрыд читает, значит, до ночи. Там Люба с Ильиным тоже дожидаются.
В е р х о в с к и й. Ниночка, верь мне…
М а р и я М и х а й л о в н а. Товарищ директор!
В е р х о в с к и й. С прошлого года я больше не директор.
М а р и я М и х а й л о в н а. Снаружи, может, и понизили, а внутренность у вас все равно директорская. Павел Николаевич, окажите поддержку.
В е р х о в с к и й
М а р и я М и х а й л о в н а
В е р х о в с к и й. Какое же я имею отношение?
М а р и я М и х а й л о в н а. Вам всех людей насквозь видать, как в мышеловке. Товарищ директор… Даже называть этак совестно. Директор — и вдруг «товарищ»! Озорство какое! Ведь по-прежнему, по-настоящему-то вы — ваше превосходительство.
Я и за глаза и всегда, как только вас увижу, так мысленно и думаю: вот идут его превосходительство… Павел Николаевич, окажите внимание. На супруге моем два пятна: пьет и пишет. И не могу я понять: не то пьет оттого, что пишет, не то пишет оттого, что пьет. Против вина я к нему даже доктора звала. Пришел. Усыпил Василия Максимовича за десять рублей. Вижу — помогло. А к вечеру он проснулся и опять в пивную пошел. Какой же, думаю, толк? Он и без доктора во сне-то не пил.
В е р х о в с к и й. Что же вы хотите, чтобы я вашего мужа от запоя лечил?
М а р и я М и х а й л о в н а. Не от запоя, а от письма. Пишет он.
В е р х о в с к и й. Да, я что-то слыхал… Вообще ваш муж много на себя берет…
М а р и я М и х а й л о в н а. Все, все на себя берет, ничего дома не остается.
В е р х о в с к и й. Так. Что же он пишет? Стихи? Пьесы?
М а р и я М и х а й л о в н а. Нет-нет… Хоть мы с мужем и ссоримся, а такого про него не скажу. Он, видите, что-то вроде отрывков из головы сочиняет. Да я вам покажу.
В е р х о в с к и й. Что ж тут можно сделать?
М а р и я М и х а й л о в н а. Павел Николаевич, я-то боюсь, а не могли бы вы эту рукопись спалить в качестве бреда?
В е р х о в с к и й. К сожалению, у нас это не практикуется.
М а р и я М и х а й л о в н а. А это для него не опасно?
В е р х о в с к и й. Не беспокойтесь. Просто редактор полистает, увидит, что белиберда, и даст ругательный отзыв. А редактор — настоящая собака.
М а р и я М и х а й л о в н а. Дай ей бог здоровья. Может быть, для ругательного отзыва мужнины метрики нужны?
В е р х о в с к и й. Это не обязательно.
М а р и я М и х а й л о в н а. И благодарить вас не смею. Прячьте скорее собрание сочинений.
В е р х о в с к и й
М а р и я М и х а й л о в н а. Степка Ильин идет и за пазухой камень держит.
В е р х о в с к и й. О черт!
И л ь и н. Ну?
Н и н а. Почему ты скрывал свое прошлое, значит, ты его стыдишься?
И л ь и н. А ты хочешь, чтобы я им гордился?
Л ю б а. Я это очень понимаю, очень-очень!
Н и н а. Ну, был беспризорным — это не твоя вина. Но ты ведь не воровал?
И л ь и н. Нет, воровал.
Н и н а. Неужели без этого было нельзя?
И л ь и н. Тебе было можно, когда тебя нянька с ложки манной кашей кормила, а ты головой вертела.
Н и н а. Скажи…
И л ь и н. Опоздала с допросом…
Нин а. Одно слово… Говори правду, у тебя была… любовница?
И л ь и н. Была.
Л ю б а. Степа, как же ты ушел оттуда? Это редко бывает. Какой ты…
И л ь и н
Н и н а. Не смей так о моем брате! Он правду сказал, что такие, как ты, не исправляются.
И л ь и н. А ты поверяла?
Н и н а. Тогда не поверила, а теперь…
И л ь и н. Что теперь?
Н и н а. Что это? Что у тебя в кармане? Бутылка?
И л ь и н
Н и н а. Я тебя защищала… я говорила, а ты…
Л ю б а. Степа, отдай… Ну подари мне.
И л ь и н. Угостить тебя? Ну, выпьем.
Л ю б а. Дождись Антона Ивановича. Дай слово поговорить с ним.
И л ь и н. Ладно. Уйди!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вы к Антону Ивановичу?
И л ь и н. Да… То есть нет… Извините.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Испугалась. Я сумасшедшая?
Нет…
В е р х о в с к и й. Да, Антон Иванович дома.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. И вообще я не хочу.
В е р х о в с к и й. В чем дело?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Теперь я вас люблю меньше.
В е р х о в с к и й. Пора менять?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Какая гадость! У меня никогда никого не было. А у вас и были и будут. Покажите зубы. Говорят, у кого зубы редкие — тот женщин любит. Вы их любите. Ах, какая я дура! Опять забыла Антону галстук купить! Антон весь какой то чистый.
В е р х о в с к и й. А я?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вы только чистоплотный. С Антоном я совершенно спокойна, я у него одна.
В е р х о в с к и й. Вы уверены? Не угодно ли?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Что это?
В е р х о в с к и й. Прочтите.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
Антон? Как же после этого жить?
В е р х о в с к и й. Я не знал, что это так вас взволнует.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й. Не решайте так сразу… Может быть, все выяснится.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й
В е р х о в с к и й. Но в моей квартире ничего не приготовлено.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Я перевезу все свое.
В е р х о в с к и й. Не лучше ли подождать с переездом?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. А-а, понимаю! Не беспокойтесь, я перееду к подруге, хоть на улицу. Зачем вы это кладете? Это его.
В е р х о в с к и й. Тише, пожалуйста, тише!
М а р и я М и х а й л о в н а. Разбилось что?
В е р х о в с к и й. Так, пустяки.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Мария Михайловна, наймите подводу. Знаете, в соседнем дворе — артель…
М а р и я М и х а й л о в н а. «Упаковка-перевозка»? Знаю. А чего везти?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Ну, шкаф, кушетку…
М а р и я М и х а й л о в н а. А далеко везти?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Зачем вы спрашиваете?
М а р и я М и х а й л о в н а. Не я спрашиваю — ломовики спросят. На Петровку одна цена, в Сокольники — другая.
В е р х о в с к и й. На Остоженку.
М а р и я М и х а й л о в н а. А вещи откуда брать?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вот же, вот! Не хотите, я сама пойду.
М а р и я М и х а й л о в н а
В е р х о в с к и й. Сплетни, пересуды…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Все равно, я здесь не останусь.
В е р х о в с к и й. Я и не отговариваю, но…
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й
С т р а х о в. Наташа, я задержался у Василия Максимовича.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Ну, лгите, еще лгите… Ни слову не верю.
С т р а х о в
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Я люблю Павла Николаевича и сейчас уезжаю с ним. Не смейте оправдываться.
В е р х о в с к и й
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не смейте сговариваться!
С т р а х о в. Наташа, что случилось? Куда ты собираешься? Зачем?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Затем, что и люблю…
В е р х о в с к и й. Не придавайте этому большого значения.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Чему не придавать значения? Вашей любви? Говорите при нем: вы меня любите или нет?
В е р х о в с к и й. Я не отрицаю, что…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Громче! Вы меня любите?
В е р х о в с к и й. Да. Люблю.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Тогда едем. Я была ему верной, почти верной женой, а он…
В е р х о в с к и й. Возможно, я ошибся…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Оставайтесь, поправляйте ошибки. Педагогический совет…
С т р а х о в
В чем я виноват?
В е р х о в с к и й
И л ь и н. Антон Иванович, я проститься зашел. Пять лет проучился, а теперь — ступай, откуда пришел. Здесь недалеко… К ночи поспею.
С т р а х о в
И л ь и н
С т р а х о в. Не нравится? Почему? Ведь ты куражиться пришел? «Из беспризорной шпаны примерным мальчиком стал, а вы мне слово поперек сказали!» Ах, так? Обида? Ладно! Плевать на учебу, на жизнь, на товарищей! С горя! «Пожалей ты меня, дорогая!» Ну, пей! Пей, говорю!
Аттестата не дадут?
И л ь и н. Не дадут!
С т р а х о в. Ну, рассказывай!
И л ь и н. Вы все сами сказали. Только мне действительно погано. Как он в классе про мое прошлое объявил, я будто голый остался. Товарищи со мной говорят хорошо, а мне кажется, что голоса у них чужие, деланные. Я теперь всех стесняться стал. Я забыл, забыл, а он меня обратно в грудь толкнул. Я ему отплачу!
С т р а х о в. Правильно. Отомсти ему. Хочешь, помогу?
И л ь и н. Я один так ему врежу!..
С т р а х о в. Этого мало. Мало, говорю. Садись, садись к столу.
Вот конверт. Пиши: «Павлу Николаевичу Верховскому». Готово? Бери бумагу. Пиши: «Инженер-орденоносец Степан Ильин просит вас посетить праздник, организованный в его честь». Заклеивай. Через пять лет пошлешь.
И л ь и н. Антон Иванович…
С т р а х о в. Через пять лет пошлешь.
И л ь и н
С т р а х о в. Наша страна, наша жизнь, как большая плотная волна, тебя наверх подняла, держит, а ты потонуть силишься… Садись. А с Ниной как?
И л ь и н. Я ей больше не нужен. Брезгает.
С т р а х о в. Значит, несчастная любовь. В молодости и это не страшно. Еще помиритесь.
И л ь и н. Утешать хорошо. Только вы сами этого, наверное, не испытали. Вот ваша жена вас любит.
С т р а х о в. Ушла моя жена, ушла сегодня…
И л ь и н. Как? Куда ушла?
С т р а х о в. К Верховскому.
И л ь и н. К Верх…
С т р а х о в. Мне горько, Ильин…
И л ь и н. Антон Иванович… Как же это возможно? Я не знал, честное слово… Как же теперь?
С т р а х о в. Не бойся. Я с горя не запью и посуды бить не стану.
И л ь и н. Антон Иванович, может быть, что-нибудь сделать?
С т р а х о в. Нет, спасибо. Ступай.
Л ю б а. Степа, ты говорил с Антоном Ива…
П е р в ы й и з в о з ч и к. Вещи отсюдова брать?
С т р а х о в. Нет, вы ошиблись. Какие вещи?
П е р в ы й и з в о з ч и к. Кушетку и шкаф, говорила. У Страхова, что ли.
С т р а х о в. Да-да… я забыл. Вот, выносите.
П е р в ы й и з в о з ч и к. Бери давай!
П е р в ы й и з в о з ч и к. На себя, на себя…
М а р и я М и х а й л о в н а. Антон Иванович, господи! В один час жизнь рассыпалась… чисто песок… Убиваться нечего. Не вы один. Пройдите сквозь весь наш дом — взгляните. И комнаты меняют и мужей меняют, только и думают, чего бы еще переменить. Антон Иванович, все-таки поговорите со мной, ну, обругайте меня. Антон Иванович, может, вам капель накапать? У меня капли есть. Не знаю, от чего они, а есть… Вы бы сели. Сидеть в таком положении как-то полезнее. Ой, не молчите, а то музыку пущу. Серьезно, пущу…
П е р в ы й и з в о з ч и к
С т р а х о в. Как хотите…
М а р и я М и х а й л о в н а. Можно и подмести: все равно — сор из избы вынесли.
Женщины стали уж очень мужественные.
Н и н а. Прямо не верю: брат никогда ничего такого не говорил.
И л ь и н. Он только «этакое» говорит. Вор у товарища пиджака не «уведет», а этот жену увел.
Н и н а. Может быть, мне как сестре неудобно?
Л ю б а. Нет-нет, оставайся.
М а р и я М и х а й л о в н а
Н и н а. Что же ему сказать?
Л ю б а
С т р а х о в. А-а… Это вы? Очень рад.
Л ю б а. Антон Иванович, мы… не только вот трое, но и все… и уверена, хотим…
С т р а х о в. Ну, что? Ну, что? Большое спасибо. С вами мне лучше, легче. Но не будем говорить, не надо про его. Лучше поговорим о ваших делах. Ну, вот и последний экзамен прошел хорошо. Все выдержали. Завтра будем вас поздравлять.
Н и н а. Антон Иванович, репетиции концерта сегодня, конечно, не будет?
С т р а х о в. И репетиция будет, и свои планы на лето мне расскажете, а пока зовите товарищей, вот Марию Михайловну приглашайте, попросите ее чай организовать. Собирайтесь в школе. Я скоро приду.
И л ь и н. Антон Иванович…
С т р а х о в. И танцевать будем… Тащите веселую музыку. Ударим по одиночеству, ударим один раз по одиночеству. Ну? Бегите!
Входит М а р и я М и х а й л о в н а. Она несет небольшую трехногую этажерку, пустую птичью клетку и фотографию кабинетного размера в рамке. Ставит шаткую этажерку, а на нее клетку.
М а р и я М и х а й л о в н а. Я вам кое-какую обстановку принесла.
С т р а х о в. Большое спасибо.
М а р и я М и х а й л о в н а. И таких кротких мужчин бросают! Будь она честная…
С т р а х о в. Она поступила совершенно честно.
М а р и я М и х а й л о в н а. И это вы про нее?
М а р и я М и х а й л о в н а. До чего сумасшедшие… Головы поломаете!
Н и н а
А л е ш а. Успеем, репетиция начнется через полчаса.
В е р а
Ж е н я
А л е ш а. Нина учила, можно говорить. Товарищи, если мы вчера кончили школу, это не значит, что сегодня она для нас не существует.
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к. Спо-кой-но!
А л е ш а. Надо завтра собраться и пойти.
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к. Лучше написать.
А л е ш а. Ну, написать в районный отдел народного образования.
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к. Долой Верховского!
В т о р о й м о л о д о й ч е л о в е к. Спо-кой-но.
А л е ш а. А как с Антоном Ивановичем? Надо как-то, я не знаю, выразить ему…
В т о р о й м о л о д о й ч е л о в е к. Тихо!
Антон Иванович, как, по-вашему, у нас концерт будет хороший?
С т р а х о в. Очень хороший. Я и не знал, что в школе столько артистов. Так. А теперь можно и о лете помечтать. Ну и пошкольничать последний раз… в школе.
Где же ваша веселая музыка?
Н и н а. Антон Иванович, у нас пластинок мало. Вместе с пластинками пришлось Розанова позвать.
Ж е н я. Он боится.
А л е ш а. Ввести обывателя Розанова.
Р о з а н о в. Вечер добрый, Антон Иванович!
М а р и я М и х а й л о в н а. Знаю, Капитон Семенович, помню…
Р о з а н о в. Вот пластинки. Я отобрал танцы и фокстроты наиболее содержательные. Пускаю: «Скользнул экспресс в дремучий лес».
Н и н а. Что с тобой?
В е р а
Р о з а н о в
Л ю б а
М а р и я М и х а й л о в н а
С т р а х о в. У меня к вашей дочери настоящая нежность.
Н и н а. Женечка, милый, потанцуй со мной!
А л е ш а
Л ю б а. Я этого не говорила.
А л е ш а. Ну, мы так думали…
Л ю б а
С т р а х о в. Спасибо, Люба…
Л ю б а. Я не должна этого говорить, но мне сегодня почему-то хорошо.
С т р а х о в. Я очень рад.
Р о з а н о в
Л ю б а. Большое спасибо.
И л ь и н. Тоже! Канцелярист по званию, а тенор по призванию.
Р о з а н о в. Пожимаю плечами.
И л ь и н
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Пляшут? Ну, я очень рад. Антон Иванович, а мне сказали, что у вас… что Наталья Петровна… Значит, слава богу, наврали…
С т р а х о в. Нет, это правда.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Аа-ай-ай!
М а р и я М и х а й л о в н а. Взгляни-ка на дочку. Письмо-то, а?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. А где она?
Что вы на этом пыльном шарике делать собираетесь?
В е р а. Дома строить, школы, театры, дворцы.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Хорошая барышня.
А л е ш а. Я буду работать вот здесь.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Это где же? В пространстве?
А л е ш а. Конечно, я буду иногда приземляться, но основная работа — в воздухе.
Ж е н я. Я буду только петь.
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к. Вот нахал: он весь мир показывает.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. А ты, дочка?
Л ю б а. Вера выстроит прекрасную школу, а я буду в ней преподавать. Я хочу, чтобы дети были умными, красивыми и щедрыми во всем. Я буду много, хорошо работать. Я научусь быть счастливой и постараюсь объяснить детям, что значит это слово.
С т р а х о в. Спасибо, Люба…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
А л е ш а. Вы говорите, как поэт!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Почему — как? Что значит — как поэт? Может быть, я на самом деле поэт?
С т р а х о в. Ну-с, теперь расскажите, как собираетесь провести лето. Вот, Люба, вы, например?
Л ю б а. Я думаю поехать на Кавказ или на Урал. Там попрошусь в горный поход. Товарищи, мне хочется идти вверх по трудной дороге, по тропинке, где с одной стороны отвесная скала, а с другой — обрыв. Чтобы камни из-под ног срывались в гулкую пропасть. Вы не думайте — я выносливая. Мы будем подыматься выше, выше и дальше, шире увидим зеленую туманную землю. На привалах — родниковая вода — самая прозрачная, самая холодная в мире. И мы дойдем до вершины. Вершина — скала, древняя, темная, морщинистая. Мы будем смотреть на нее с уважением. Я непременно дойду до вершины!
С т р а х о в. Очень хорошо. Теперь Алеша.
А л е ш а. Я насчет лета еще не решил… Я, пожалуй, тоже с Любой.
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к. Люба, если наскребу денег, и я с вами.
В е р а
С т р а х о в
И л ь и н. Нина, послушай…
Р о з а н о в
М о л о д е ж ь шумно возвращается. Розанов плетется к столу, ставит новую пластинку.
Танцуйте, мне не жалко. «Предсмертное танго».
В е р а. Ты, Степа, будто по найму танцуешь.
И л ь и н. Я не танца, а товарищеской услуги прошу.
Вера и Ильин танцуют.
М а р и я М и х а й л о в н а. Алеша, вы знаете, какое письмо Любочка получила?
Л ю б а
Н и н а. Гражданин Ильин, подите сюда…
Танцуйте, пожалуйста, но я вас презираю, и не смейте попадаться мне на глаза. Прощайте!
Бежит к двери, но останавливается, так как на пороге появляется В е р х о в с к и й. Пары одна за другой превращают танец. Патефон продолжает только что начавшееся танго. Несколько секунд молчание. Ильин отходит в дальний угол.
В е р х о в с к и й. Здравствуйте!
М о л о д е ж ь
В е р х о в с к и й. Здесь веселятся? Я бы хотел видеть…
Я бы хотел поговорить с вами, Антон Иванович.
С т р а х о в. Я вас слушаю.
В е р х о в с к и й. Антон Иванович, я не похититель чужих жен и пришел разъяснить это тяжелое недоразумение. Вот правда: Мария Михайловна вручила мне рукопись своего мужа для пересылки в редакцию, что я и сделал.
В е р х о в с к и й. В этой рукописи Наталья Петровна обнаружила черновик вашего письма к Любе Зверевой.
И это было причиной отъезда Натальи Петровны. Но теперь мне совершенно ясно, что анонимное письмо к этой несчастной хромой…
…вы написали, чтобы ну… хоть временно поддержать ее. Да-да, вы написали из жалости… и я пришел, чтобы…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Уходите отсюда, ну!
Моя рукопись! Так предать!.. Так предать может только старая верная жена.
Л ю б а. Не надо, не надо… Уйдите! Уйдите все!
В е р х о в с к и й. Из гостей ночью пешком…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Нет, здесь хорошо. Давай постоим. Я не виновата, что не понравилась твоим родственникам. Ну не сердись на меня.
В е р х о в с к и й. Мои родственники смеялись над тобой, и они правы. Нельзя же путать мадам Бовари с мадам Дюбарри. Если не знаешь — лучше молчать.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Твоя сестра с мужем мне тоже не понравились. А у их сына никакого сходства с отцом, и нос у него — вылитый нос какого-то постороннего мужчины.
В е р х о в с к и й
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Святая, святая, не спорю. Это какая звезда?
В е р х о в с к и й. Юпитер.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вчера у тебя Юпитер был там, а сегодня здесь.
В е р х о в с к и й. Невероятно, но это так. Вчера ты меня спрашивала в десять вечера, а сейчас два ночи.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Правда? Это какой Юпитер?
В е р х о в с к и й. Планета Юпитер. Созвездие Змееносца. Минимальное расстояние от земли пятьсот девяносто один миллион километров. Что тебя еще интересует?
Н а т а л ь я П е т р о в н а
В е р х о в с к и й. Идем домой, мне холодно.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Ты придешь, согреешься, а я в твоем доме за одни сутки озябла.
В е р х о в с к и й. Я не особенно настаивал на твоем переезде.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не говори так, Павел, милый…
В е р х о в с к и й
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не надо со мной так… Хорошо. Я буду молчать в гостях. Я выучу — кто Бовари, а кто Дюбарри. Я запомню, сколько до Юпитера… Ведь когда ты к нам приходил, астрономия была не нужна, все было по-другому.
В е р х о в с к и й. Идем домой, здесь сквозняк.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Это не сквозняк.
В е р х о в с к и й. Не спорю. Идем!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Хорошо, идем.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Жизнь… Лебен… Ви… Сволочь! Как ни назови. (
Эй, гражданин, надевайте пальто!
П р о х о ж и й
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
С т р а х о в. Василий Максимович? Что вы тут делаете?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Извините, топлюсь.
С т р а х о в. А-а… Извините, что помешал.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Нет, пожалуйста, пожалуйста. Я, видите ли, топлюсь художественно, так сказать, литературно. Когда помечтаешь о смерти, легче становится жить. Чем дольше смотришь в воду, тем крепче держишься за перила. Понимаете? Неужели вам никогда не хотелось покончить с собой… хотя бы на время? Неужели в вашей жизни не было темных ночей?
С т р а х о в. В жизни каждого человека бывает темная ночь, которую надо перенести. В такую ночь я раскрываю книгу. И вновь и вновь «тяжело-звонкое скаканье по потрясенной мостовой» потрясает мою душу. Громадой прекрасного оно раздавит тоску. А утром, в школе, из сотен глаз на меня глянет такая жажда жизни, что даже слово «смерть» не припомнится. Смотрите. Вот подросток, бледнеющий при имени «Пушкин». Быть может, он великий поэт и через двадцать лет рукою, слепок с которой будет храниться в музее, напишет: «Первым моим учителем был Антон Страхов». И моя бедная фамилия прозвучит в веках, как слабое эхо его гремящего имени!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Черт… то есть демон с ним, с Лермонтовым! Я для вас все сделаю. Жена ушла? Хорошо. Берите мою! Не робейте!
С т р а х о в. Василий Максимович…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Не мешайте мне жить! Сегодня ночью виднее, чем днем. Я творю! Видите белое зарево? Под ним груда бревен, камни, земля. В яростном свете, как черти, работают люди. Под землей, сквозь вековые болота, сквозь древние клады и кладбища, они проведут новый путь. Но я — малограмотный писатель. И грохот работы глушит мое слабое слово. Родится другой, сильный талант. Вглядываясь в темноту и огни этой ночи, он сквозь многие годы увидит и нашу тень — здесь на мосту, на ветру. И, возможно, позавидует нам. Как молодой полководец, он пожелает вернуть все прежние битвы, чтобы участвовать в них. Поможем ему. Отдадим наши грубые, тяжелые слова. Может быть, эти неотесанные камни будущий мастер положит в основу высокой поэмы! (
С т р а х о в
С т р а х о в. Люба!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Антон Иванович, где вы? Куда же он пошел? А вдруг утопился? Вот и верь после этого интеллигенции… Нет, отсюда не прыгнешь — по себе знаю… Антон Иванович!
М а р и я М и х а й л о в н а. Только по голосу и нашла. Убежал из дому и как в воду канул.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. И кану. Доведешь — и кану.
М а р и я М и х а й л о в н а. Господи, все семейство разбежалось: Люба тоже не знаю, где…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. От тебя все разбегутся: с тобой оставаться опасно. Кажется, и так всю жизнь отняла — нет, мало, еще рукописи похитила…
М а р и я М и х а й л о в н а. В рукописи виновата, прости, христа ради. А домой все-таки надо.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Очень заманчиво… Интересная барышня. Все равно не прощу. Вот назло: брошу пить и каждый день писать стану. Еще вспомнишь пивную. Сама посылать будешь — не пойду.
М а р и я М и х а й л о в н а. Вася, пойдем домой!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Я взрослый. Ты не можешь мне запретить на мосту стоять, провались он совсем! Больше скажу, захочу — пойду на этот берег, захочу — на тот…
М а р и я М и х а й л о в н а. Нет, на тот не пущу.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Ах, так? Вот возьму за все твои гадости и прыгну, живи без меня…
М а р и я М и х а й л о в н а. Разорви, разорви брюки, больше чинить не буду.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Значит, ты меня не держишь, не спасаешь? Ладно, хорошо.
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Антона Ивановича дожидаюсь.
М а р и я М и х а й л о в н а. Врешь, врешь! Будет он с тобой по ночам шататься…
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Да он сейчас здесь был. Спроси у него. Спроси. Вот Антон Иванович идет, ну, спроси!
Кто это? Люба?
М а р и я М и х а й л о в н а. Доченька!
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Жива!
С т р а х о в. Она слишком близко шла к воде, оступилась.
Л ю б а. Нет. Оставьте. Я сама.
С т р а х о в. Идем. Вам надо согреться.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Еще старуха завяла. Ей бы воды надо… Вот она, гримаса города: на мосту стакана воды не достанешь.
М и л и ц и о н е р. Это вы гражданку на руках пронесли? Из воды вынули?
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Жива Люба, здорова. С Антоном Ивановичем гуляла, оступилась.
М а р и я М и х а й л о в н а. Где она?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Домой, домой пошла… А то стал бы я с тобой канителиться.
М и л и ц и о н е р. Гражданка, вы из воды будете?
М а р и я М и х а й л о в н а. Я из воды? Сам ты из омута.
М и л и ц и о н е р. Надо акт составить. Попрошу в отделение.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Так ее, так!
М а р и я М и х а й л о в н а
М и л и ц и о н е р
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Это она умеет.
М а р и я М и х а й л о в н а. И нечего меня, старуху, трогать. Правой рукой честь отдает, а левой… Другой бы стыдился… Почему сухая? Да все граждане сухие. Спроси: почему? Дождика не было. Что ж, сухой и по мосту ходить нельзя?
М и л и ц и о н е р. Да как вы, гражданка, на мост попали?
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Товарищ милиционер, уходите, а то она вас заберет.
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Надо бы по очереди дежурить, а то оба всю ночь глаз не смыкали.
Нет, Любочка, нет. Тебе ни вставать, ни сидеть, ни ходить, ни говорить — ничего нельзя.
Л ю б а. Почему?
М а р и я М и х а й л о в н а. Доктор все запретил.
Л ю б а. Но я здорова.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Ты опять бредила…
Л ю б а. Что я говорила?
М а р и я М и х а й л о в н а. Алешу вспоминала… Складно так, умно бредила… А затем чего-то сбилась и начала вдруг Антона Ивановича ругать. Дура, он твою жизнь из воды вытащил!
Л ю б а. И он слышал? Эх, мама, мама, вы не понимаете! Зачем, зачем он так? Неужели и при нем бредила?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч и М а р и я М и х а й л о в н а
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч
М а р и я М и х а й л о в н а. Что ты орешь? У нее температура поднимется.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Смотрите! От издательства… Редактор пишет… Просят… Меня просят зайти! Рукопись мою печатают… Что же мне делать?
М а р и я М и х а й л о в н а. Умойся, умойся поди.
Л ю б а. Папа, я всегда знала, что ты талантливый.
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Вот имя, фамилия. Иду! Великая русская литература! Прими мои первые шаги!
Л ю б а. «Я все вспоминаю тот вечер в школе, когда ты танцевала и много говорила со мной. Надеюсь, ты не забыла, что мы условились ехать на Кавказ вместе. Твой Алеша». Алеша!
С т р а х о в. Как вы себя чувствуете, Люба?
Л ю б а. Вы меня очень презираете?
С т р а х о в. Вы просто шли близко к воде и оступились. Больше ничего не было. Ничего.
Л ю б а. Антон Иванович…
С т р а х о в. Вам нельзя волноваться…
Л ю б а. Но, Антон Иванович, дорогой… не надо меня оправдывать. Вы прекрасно знаете, что я не оступилась, а прыгнула в воду. Зачем вы так? И вот… я много… много думала… о вас. Почему вы такой? Вы очень, очень хороший… Но зачем вы стараетесь скрыть все плохое, спрятать трудности? Так никогда не научишься бороться. Я не хочу от жизни легкого успеха, скорой удачи. Нет, пускай мне будет трудно, но я стану бороться и никогда не буду обижаться на жизнь. Теперь я ее люблю еще больше. В холодной воде куда полезнее, чем в теплой ванне. Я из воды, кажется, сильнее, крепче вылезла.
С т р а х о в. Очень хорошо сказали. И запомните: вы не беднее, а, может быть, богаче других. Вы умная, вы красивая, да-да, красивая. Поверьте в свои силы, поверьте в себя и…
Л ю б а. А вы теперь правду говорите? Простите, но я не могу забыть ваше письмо…
С т р а х о в. Забудьте его.
Л ю б а. Нет, я его забыть не могу. Ведь я из-за него в воду бросилась.
С т р а х о в. Из-за него?
Л ю б а. Да. Это так стыдно, когда тебя жалеют… когда из жалости… Сначала Розанов… потом вы…
С т р а х о в. Я?
Л ю б а. Да-да… Вы не сердитесь, Антон Иванович, но так нельзя, не надо… никогда не надо. Лучше все прямо — правду в глаза. А вы хотели закрыть мне глаза на правду… И сами тоже… закрываете глаза… на все… что окружало вас… И теперь — несчастны?
С т р а х о в. Несчастен, Любочка. Я так ее жду! Но надо забыть. Забудьте и вы мое гадкое… я понял… оскорбительное для вас письмо…
Л ю б а. Никогда не забуду. Ведь из-за вашего анонимного письма я получила настоящее, с очень хорошей подписью. Вот!
Н и н а. Люба, здравствуй! Здравствуйте, Антон Иванович! Встала? День-то какой!
М а р и я М и х а й л о в н а. Ой, она простудится! Разве можно?
С т р а х о в
Нина идет под руку с Л ю б о й, М а р и я М и х а й л о в н а — за ними.
И л ь и н. Нина… Ниночка…
Нина, не бегай от меня. Я тебя все пять классов любил, все каникулы… Ну ладно, я виноват. Давай мириться.
Н и н а. Прежде всего я хочу, чтобы ты с братом помирился. Погоди, не отвечай, сосчитай до пяти.
И л ь и н. Я помирюсь, когда его из школы выгонят.
Н и н а. Его выгонят?
И л ь и н. Мне аттестат дали, наше дело целая комиссия разбирает. Твой брат на шкалу свысока смотрит. Таких от живой жизни надо подальше. Ниночка…
Н и н а. Неужели ты думал, что я могу поцеловать мужчину, который глупее меня?
И л ь и н. Правильно!
Н и н а. И еще: дай мне самую сильную клятву, что, кроме меня, у тебя никогда не будет ни одной…
М а р и я М и х а й л о в н а. Ох, сумасшедшие!
В е р х о в с к и й. Мне надо видеть Антона Ивановича.
М а р и я М и х а й л о в н а. Сейчас скажу, а пока — окажите внимание.
В е р х о в с к и й. Опять сочинение вашего супруга?
М а р и я М и х а й л о в н а. Нет, это сочинение государственное. Это государство моему супругу пишет. Издательство государственное.
В е р х о в с к и й
М а р и я М и х а й л о в н а. Слава богу, и докатились. А вы, ваше пре… преподавательство, господина редактора собакой обозвали. Верно говорят: другая собака уме ее человека.
В е р х о в с к и й. Антон Иванович, вероятно, вам тяжело меня видеть, но нам необходимо переговорить.
С т р а х о в. Хорошо. Слушаю.
В е р х о в с к и й. Я думаю, что Наталья Петровна, уезжая от вас, сделала ошибку. Несмотря на мое прекрасное к ней отношение, она чувствует себя неважно. Для ее блага я готов поступиться своим… своей любовью и…
С т р а х о в. Не лгите мне…
В е р х о в с к и й. Я лгу?
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Кому ты объяснялся в любви?
В е р х о в с к и й. Вам… тебе…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Но я здесь… Какой женщине ты звонил?
В е р х о в с к и й. Я звонил вам и не виноват, что к телефону подошла горничная. Вашу и ее манеру говорить я не различаю.
Н а т а л ь я П е т р о в н а
С т р а х о в
И л ь и н. Антон Иванович, сосчитайте хоть до трех!
С т р а х о в. Дать вам понять всю вашу низость!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Он тебя испугался, да? Антон, можно мне остаться? Или ты не хочешь, чтобы я была с тобой?
С т р а х о в. Как — не хочу… Разве ты моих писем не получала? Я же писал тебе… Я и сегодня, сейчас писал тебе… Вот… (
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вот.
С т р а х о в. Очень хорошо.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Антон, ведь у тебя бывают глупые, плохие ученики… Ты же им помогаешь? Ты понимаешь меня?
С т р а х о в. Конечно, понимаю. Я очень рад… Нет, я счастлив, что ты вернулась.
И л ь и н. Пожалуйста! У меня на это опыт большой.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Вот и кончилась моя цирковая, дурацкая жизнь.
С т р а х о в. Что случилось?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Случилось хуже смерти.
М а р и я М и х а й л о в н а. Опять в доме театры. Говори толком.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Из моей рукописи выбрали четыре самые трагические главы и печатают как смешные рассказы. Я — юморист.
М а р и я М и х а й л о в н а. Я думала, вправду что случилось. Печатают? Радоваться надо!
С т р а х о в. Успокойтесь, Василий Максимович. Вы напрасно тут видите оскорбление. То, что раньше казалось трагичным, теперь стало смешным.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Нет, я там писал подлинно трагическое. Пример? Слушайте: в восемнадцатом году арестованный царский дипломат вместо ложки моноклем кашу ел!
Н и н а. Кашу моноклем? Это смешно!
Л ю б а. Важно признание твоего таланта, отец.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Не пойду в юмористы. Пускай другой берет три тысячи.
М а р и я М и х а й л о в н а. За что три тысячи?
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. За издание.
М а р и я М и х а й л о в н а
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Так тебе сразу и заплатили! Видно, что литературно неграмотная. Как же из трагического у меня смешное вышло?
М а р и я М и х а й л о в н а. Ну, вышло, и слава богу. А в следующий раз напиши в шутку, а у них сойдет за серьезное. Пиши, Вася, дальше, чтобы одно сочинение на другое заходило. И за вино бранить не стану: при такой работе без этого нельзя.
М а р и я М и х а й л о в н а. А! Капитон Семенович! Вы ли это?
Р о з а н о в
М а р и я М и х а й л о в н а. Неужели по займу выиграли?
Р о з а н о в. Я мелочью не интересуюсь. Просто в моей судьбе произошла заслуженная перемена. Теперь я живу в квартире из шести комнат с двумя прислугами.
М а р и я М и х а й л о в н а. С двумя — это нехорошо.
Р о з а н о в. Старая бронза, фарфор, подлинный Маковский, натюрморты.
М а р и я М и х а й л о в н а. Что же с вами стряслось такое?
Р о з а н о в. Я женился на вдове известного врача-гинеколога. В квартире всего она одна и три тетки.
И л ь и н. С чего ж она за вас пошла?
Р о з а н о в. Как — с чего, она не слепая, не глухая…
М а р и я М и х а й л о в н а. А позвольте спросить: сколько ей лет?
Р о з а н о в. На бестактности не отвечаю.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Самое место.
Н и н а. Смотрите, вышел.
И л ь и н
В е р а. Товарищи! Вот подаю заявление в архитектурный институт, а по ночам уже экзамены снятся. Антон Иванович, помогите, так боюсь!
С т р а х о в
Б л а ж е в и ч А н д р е й П е т р о в и ч — секретарь учреждения.
А н н а П а в л о в н а — его жена, двадцати одного года.
С о ф ь я С е р г е е в н а — мать Андрея Петровича Блажевича.
П р у ж и н и н Ю р и й М и х а й л о в и ч — директор учреждения, начальник Блажевича.
З и н а и д а Л ь в о в н а — жена Пружинина.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а — племянница Пружинина, молода, хорошо одета.
С е м е р к и н С е м е н Е ф и м о в и ч — молодой человек, начинающий журналист.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч — его отец, зонтичный мастер.
И з н а н к и н С т е п а н З а х а р о в и ч — сослуживец Блажевича.
В а р в а р а И в а н о в н а — его жена.
К л а в а — парикмахерша.
Р о д и о н о в — сослуживец Блажевича.
Д а р ь я Б л и н о в а — домработница Блажевича.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й н а с у д е.
1 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь.
2 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь.
С е к р е т а р ь с у д а — молодая девушка.
Б р о д я ч и е м у з ы к а н т ы.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Слушается дело по обвинению Блажевича Андрея Петровича…
С о ф ь я С е р г е е в н а
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Гражданка, соблюдайте тишину.
Б л а ж е в и ч. Я же просил вас не приходить.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Слушается дело по обвинению Блажевича Андрея Петровича…
С о ф ь я С е р г е е в н а. А-а-а-а!..
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Гражданка, не мешайте суду! Слушается дело по обвинению Блажевича Андрея Петровича по статье сто семнадцатой и Изнанкина Степана Захаровича по статье сто восемнадцатой Уголовного кодекса.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Уголовного! А-а-а-а!..
Б л а ж е в и ч. Мама!
С о ф ь я С е р г е е в н а. «Слушается»… «.кодекса» — я этих слов не перенесу!..
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Гражданка! Я вас удалю… Первый, то есть Блажевич, обвиняется в получении взятки, второй, Изнанкин, — в даче взятки. Обвиняемые явились?
Б л а ж е в и ч
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Изнанкин здесь?
И з н а н к и н
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Изнанкин, где вы?
И з н а н к и н. Я шапку уронил.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Свидетели — Родионов, Пружинин и гражданка Блажевич — явились?
Р о д и о н о в. Явились.
А н я. Да.
П р у ж и н и н. Да, я приехал.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Какие будут ходатайства у обвиняемых?
С о ф ь я С е р г е е в н а
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Предупреждаю в последний раз: я вас удалю. Подсудимый Блажевич, вы признаете себя виновным?
Б л а ж е в и ч
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Позвольте… Портсигара от гражданина Изнанкина вы не получали?
Б л а ж е в и ч. Я уже показал на следствии, что никаких подарков не получал, и совершенно не понимаю: в чем меня обвиняют?
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Так…
А н я
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Гражданка Блажевич, не перебивайте, мы вам предоставим слово… Обвиняемый Блажевич, а письма от гражданина Изнанкина вы тоже не получали?
Б л а ж е в и ч. Нет, не получал.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Кому же это написано?
Б л а ж е в и ч. Уверяю вас, я этого письма не получал.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Как же оно очутилось у вас в столе вместе с портсигаром?
Б л а ж е в и ч. Граждане судьи! Может быть, я сошел с ума, но, клянусь, у меня в столе никогда не было ни этого письма, ни портсигара.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Раз он говорит, не было — значит, не было!
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Так…
Р о д и о н о в
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Это к делу не относится… Продолжайте…
Р о д и о н о в. Слушаю. Не заставши Блажевича дома, я хотел оставить записку… по личному делу…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Кому именно?
Р о д и о н о в
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Продолжайте.
Р о д и о н о в. А писать…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. А конверт?
Р о д и о н о в. Конверт был здесь же… Я и его захватил.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Так… А портсигар вы видели?
Р о д и о н о в. Видел. Он в ящике лежал, под письмом.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Свидетельница Блинова Дарья Васильевна! Вы у Блажевичей служите?
Д а р ь я
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. С письмом все так было?
Д а р ь я. Истинно так…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Вы тоже в ящике золотой портсигар видели?
Д а р ь я. Портсигарчик маленький видела, золотой он, нет ли… присягнуть не могу… И бумагу действительно товарищу Родионову подала, а он прочитал, да бумагу с конвертом в карман, да как схватится бежать вон из квартиры!.. Так что, если кража какая, — это он, Родионов, виноват.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Постойте…
Д а р ь я. Убежал он и даже про Анну Павловну не спросил.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. А почему он про Анну Павловну должен спрашивать?
Д а р ь я. А из-за кого же он к нам ходит? Бывало сидит и смотрит на нее, как старуха на церкву.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Погодите, свидетельница. Гражданин Родионов, продолжайте.
Р о д и о н о в. Я действительно очень уважаю Анну Павловну как личность…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Расскажите о письме. Вы его передал и прокурору?
Р о д и о н о в. Видите ли, сперва я пришел домой и, как подсказывает гигиена, лег отдохнуть. Только чувствую, лежу я не один, а лежат во мне два человека: лежат и высказываются. Первый говорит: «Брось, верни письмо». А другой голос возражает. Тут я встал и пошел к прокурору.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Садитесь. Свидетель Пружинин! Вы начальник учреждения, где работают Изнанкин и Блажевич?
П р у ж и н и н
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Скажите, должен был Изнанкин ехать в командировку или нет?
П р у ж и н и н. Я мог командировать его, но мог командировать и другого. Однако Изнанкин для командировки подходит.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Почему?
П р у ж и н и н
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Любопытно… Скажите, Блажевич не просил вое освободить Изнанкина от командировки?
П р у ж и н и н. Не помню. Надо справиться у секретаря.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. А кто секретарь?
П р у ж и н и н. Блажевич.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Так… Постарайтесь вспомнить, не влиял ли Блажевич на вас в этом деле?
П р у ж и н и н. Виноват… Я директор, а Блажевич секретарь, следовательно, я мог влиять на Блажевича, а как же он может влиять на меня? Судите сами: ну как он может влиять на меня? На меня никто влиять не может.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Садитесь. Обвиняемый Изнанкин! Вы признаете себя виновным?
И з н а н к и н. Не знаю…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. То есть как не знаете?
И з н а н к и н. Кругом обстоятельства очень сложные.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Позвольте…
И з н а н к и н. Я.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Портсигар тоже вы дарили?
И з н а н к и н. Я.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Значит, вы признаете себя виновным?
И з н а н к и н. Да нет же… не виноват я в этом. Никаких я взяток не давал… Граждане судьи, господи боже мой! Я виноват, только не по этой статье виноват… И письмо я написал и золотую вещицу подарил, только не Андрею Петровичу Блажевичу, а Анно Павловне Блажевич.
Б л а ж е в и ч. Моей жене?
И з н а н к и н. Видите, с ним уже начинается… Позвольте, я под вашу защиту встану.
Б л а ж е в и ч. Как! Моя жена принимала от вас подарки?!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Она во всем виновата! Она даже меня не уважала!
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Тише, успокоитесь, Блажевич… Граждане, соблюдайте тишину…
1 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь. Гражданка Блажевич, это письмо вам написано?
А н я. Да.
1 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь. Позвольте, но письмо адресовано мужчине — Блажевичу… Изнанкин там благодарит его за освобождение от командировки.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
Б л а ж е в и ч
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. А вас, гражданка?
А н я. Анна Павловна.
И з н а н к и н. И там — А. П. и здесь — А. П.
1 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь. Если адресовано ему, то значит «Блажевичу».
2 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь. Нет, можно и «Блажевич».
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
И з н а н к и н. «Ч-ч-ч»… я писал «ч», никакого «у» не было.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Изнанкин, потрудитесь объяснить.
И з н а н к и н. Дорогой друг, Анна Павловна…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. «Если бы вы надо мной не сжалились…»
Б л а ж е в и ч. Что это значит?
И з н а н к и н. Чего-нибудь серьезного не было. Нет, я при нем не могу, я стесняюсь… «Сжалились» — это значит она меня, ну, там… поцеловала…
Б л а ж е в и ч. Негодяй! Молчать!
И з н а н к и н. Андрей Петрович, ведь если я замолчу, вас под стражу возьмут… Завладейте собой… я же показываю — ничего окончательного не было…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Призываю к порядку.
И з н а н к и н. «К черту» — это значит на службу, а «кулички» — Средняя Азия. Ну, ясно. Если бы Анна Павловна на мои чувства не ответила, я бы сам в командировку напросился, бежал бы от своего одиночного страдания, во мне такие страсти бушевали, нельзя сказать…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
И з н а н к и н. Анна Павловна мне свидание назначила и вместо Степана Тустепиком назвала. Здесь каждый обрадуется. А вы бы не обрадовались?
Только скажите, чтобы он на меня не бросался.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
И з н а н к и н. Я действительно дамский портсигарчик в подарок приложил. А «обнимаю вас»… Это каждому понятно, ну, вот…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Гражданка Блажевич, это все правда?
А н я. Да, правда…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Вы курите?
А н я. Что?
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Я спрашиваю — вы курите?
А н я. Да, курю…
С о ф ь я С е р г е е в н а. От нее всего можно ждать.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Как и когда вы получили этот подарок?
А н я. Двадцать девятого мая я нашла у себя в городской квартире, на столе, это письмо и эту вещь. Она была завернута…
1 - я ж е н щ и н а - з а с е д а т е л ь. И вы решили этот подарок взять?
А н я. Нет, я бы его вернула, непременно вернула.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. А пока убрали в стол? Это что ж, ваш стол или вашего мужа?
С о ф ь я С е р г е е в н а. Прошу занести в протокол, что она пыль со стола никогда не стирала.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Это ваш стол?
А н я. Общий… Но муж ничего не знал, он обычно прямо с работы уезжает на дачу.
Р о д и о н о в
С о ф ь я С е р г е е в н а. Когда муж волнуется, я понимаю… А вы чего казенную воду пьете?
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
И з н а н к и н. Граждане судьи, как же я тут останусь? Они меня искалечат от ревности.
Не подходите ко мне… Юрий Михайлович, вы — наше начальство, велите ему сидеть на месте.
П р у ж и н и н. Андрей Петрович, я вас понимаю. Мне самому хочется Изнанкину дать по морде, но… вы человек культурный, отложите…
Б л а ж е в и ч. Выйдем в коридор, иначе меня будут судить за убийство…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Зинаида Львовна!
Скажите, почему я не умерла? Почему я все слышала и не умерла?
З и н а и д а Л ь в о в н а. По-видимому, у вас организм хороший.
С о ф ь я С е р г е е в н а. И это жена моего сына! Она может поджечь, убить… я просто домой боюсь возвращаться!
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й
Б л а ж е в и ч
С о ф ь я С е р г е е в н а. Товарищи судьи! Почему же вы ее, ее-то ни к чему не приговорили?
С е к р е т а р ь. Вам что?
И з н а н к и н. Я около вас подожду, пока они выйдут. Я тоже горячий и за себя не отвечаю.
С е к р е т а р ь выходит. Б л а ж е в и ч, поддерживаемый П р у ж и н и н ы м и С о ф ь е й С е р г е е в н о й, покидает зал. За ними — Б л и н о в а и И з н а н к и н. Родионов подходит к неподвижно сидящей Ане.
Р о д и о н о в. Их оправдали… А я жестокий приговор от вас выслушал. Значит, Изнанкин лучше меня… Изнанкину радость досталась.
С е н я. Аня, простите… вам надо идти домой… Аня…
А н я. Да, я сейчас…
С е н я. Позвольте, я вас провожу… Вы очень взволнованы.
А н я. Спасибо, я не курю…
С е н я. Так я и думал!
И з н а н к и н
Б л а ж е в и ч. Давайте радоваться тише, а то на соседних дачах услышат. Да, оправдали. Я счастлив! А вы понимаете, кто теперь мы друг для друга?
И з н а н к и н. А кто?
Б л а ж е в и ч
И з н а н к и н. Андрей Петрович, я в жизни никогда любовником не был. И способностей у меня таких нет, я мужчина честный, это вы из меня соблазнителя сделали. Господи боже! Да если бы моя супруга узнала, что я на суде в таком флирте сознался, она бы меня своими руками здоровья лишила…
Б л а ж е в и ч. И правильно! Чтобы впредь благодарственных писем не писали. Навален! Мой счастливый соперник! Поверили!
И з н а н к и н. И поверили… А секретарь суда на меня так посмотрела!.. Да, Андрей Петрович, ваше положение незавидное…
Б л а ж е в и ч. Это почему?
И з н а н к и н. Главным-то донжуаном я оказался. Не знаю, как вы теперь с супругой, скажем, в гости пойдете. Мне вас даже жалко…
Б л а ж е в и ч. Но-но, не забывайтесь!
И з н а н к и н. Я-то молчу, а другие, пожалуй, молчать не станут.
Б л а ж е в и ч. Отойдем скорее.
А н я. Почему вы пришли в суд?
С е н я. Я журналист, я должен бывать всюду. А вот вы, вы-то зачем явились на этот суд? Я прихожу в поисках материала, и вдруг — ваше дело! Вы кто, святая?
А н я. Почему святая?
С е н я. А кто же еще согласится выгораживать негодяев?
А н я. Вы так говорите о моем мужа?
С е н я. Извините, я хотел сказать: выгораживать вашего мужа и другого негодяя.
А н я. Вы не поверили моим показаниям?
С е н я. Ни одному слову. Но я осудил бы вас за скверное отношение к себе. Неужели сейчас вам хочется вернуться домой?
А н я
С е н я. «Все-таки»! Нет, вы скверно к себе относитесь. Я к вам отношусь лучше. Не забывайте этого. Хорошо?
А н я. Хорошо.
Б л а ж е в и ч. Спасибо, Анечка, ты очень мило показала.
И з н а н к и н. Вы и мою жизнь спасли… Разрешите, я вам за это что-нибудь по-настоящему подарю…
А н я. Нет уж! Довольно подарков!
Ах, какие вы негодяи! На суде мне хотелось встать и крикнуть: не верьте ни! И мне не верьте!
Б л а ж е в и ч. Аня, ты же сама согласилась…
А н я. Да, чтобы выгородить вас. А теперь жалею, жалею… Принять на себя подарки!
И з н а н к и н. Это я для большей вероятности.
А н я. Да разве это вероятно? Я готова вернуться и рассказать правду.
Б л а ж е в и ч. Аня, я не понимаю твоего настроения. Если тебя шокирует подарок, я отдаю его — смотри.
Больше меня упрекнуть не в чем.
Б л а ж е в и ч
И з н а н к и н. Андрей Петрович, я без вас скучать буду…
Б л а ж е в и ч
И з н а н к и н. Чего дождались?
Б л а ж е в и ч. Пружинин идет.
И з н а н к и н. Вы больше словами, словами…
Б л а ж е в и ч
И з н а н к и н. Спасибо, Юрий Михайлович!..
З и н а и д а Л ь в о в н а. Юрий, успокой же Андрея Петровича, а я тебе на помощь Тину пришлю.
П р у ж и н и н. Андрей Петрович, успокойтесь!
И з н а н к и н. Отдайте Анну Павловну!
Б л а ж е в и ч. Не мешайте мне стать убийцей!
П р у ж и н и н. Это всегда успеется.
И з н а н к и н
П р у ж и н и н. Андрей Петрович, сядьте, выпейте воды, один глоток.
Б л а ж е в и ч. Я себя чувствую хорошо.
П р у ж и н и н. Не надо сдерживаться: говорите мне все, жалуйтесь, даже поплачьте — вам станет легче.
Б л а ж е в и ч. Мне плакать не о чем.
П р у ж и н и н. Не надо геройствовать: вы оскорблены, унижены, вас гложет ревность, стыд, не замыкайтесь в себе, выпейте воды!
Б л а ж е в и ч. Я не хочу воды!
П р у ж и н и н. Перлы разбиты, я понимаю… Хотите, я продлю ваш отпуск?
Б л а ж е в и ч. Зачем?
П р у ж и н и н. Не можете же вы через пять дней прийти на службу и сесть рядом с Изнанкиным? Товарищи начнут хихикать, шептаться. Я переведу вас в другое помещение, ближе к себе.
Б л а ж е в и ч. Но там только управляющий делами, не могу же я занять его место?
П р у ж и н и н. Это верно… Но, строго говоря, почему? Да, почему вы не можете занять его место? Старик не справляется, я давно замечаю. Вместо чая он пьет теплую воду, завтракает тертыми яблоками, он явно не справляется. И я, как хороший директор…
Б л а ж е в и ч. Эх, Юрий Михайлович! Я давно хочу сказать правду. Вы — плохой директор. Да-да, плохой! У вас излишне светлая голова. Помните, вы писали в Третьяковскую галерею? Просили прислать картину размером шестьдесят на сто для простенка в вашем кабинете? Вы хотели украсить свой труд. Но вас осмеяли. И правы — не бегите на сто лет впереди ваших дней.
П р у ж и н и н
Б л а ж е в и ч. Я знаю, начальство не любит правды. Но уж я все… скажу… А ваши выступления на самодеятельных вечерах? Человек, который с таким чувством поет: «О дайте, дайте мне свободу!» — не может отказать служащему в отпуске. Какой же вы директор!
Если я вас расстроил — извините…
П р у ж и н и н
С о ф ь я С е р г е е в н а. Юрий Михайлович, позавтракайте с нами, садитесь. Андрюша, сделай усилие над собой, проглоти что-нибудь.
П р у ж и н и н. После душевных потрясений врачи советуют простоквашу.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Юрий Михайлович, вы представляете, что он выстрадал на этом ужасном суде? И вы знаете, у меня было предчувствие. Даша, ты помнишь, у меня было предчувствие?
Д а р ь я. Это когда часы остановились?
С о ф ь я С е р г е е в н а. Помолчи, Даша. А как ему жать дальше?
Б л а ж е в и ч. Мама, вы ничего не знаете!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Ах, я все понимаю! Мне твое сердце видно, как на ладони. Вот и сейчас: ты смотришь на это дерево и думаешь: не под ним ли жена целовалась с Изнанкиным? А сколько может быть таких деревьев!
П р у ж и н и н. Д-да… Тогда лучше гулять по полю…
С о ф ь я С е р г е е в н а. А вы уверены, что в поле они ничего не делали?
Б л а ж е в и ч
С о ф ь я С е р г е е в н а. Воды, воды!
Андрюша, не вспоминай, забудь о своем положения. Давайте говорить о чем-нибудь другом. Ведь есть же счастливые браки, когда мужья ничего не подозревают.
Д а р ь я. У моего племянника один товарищ жену соблазнил: полотна подарить обещал. Племянник про это узнал, да как любовника подстерег, да как восемь метров с него стребовал! Они с женой ничего, хорошо живут.
Б л а ж е в и ч. Ну какое нам дело до твоего племянника!
Д а р ь я. Я вам для утешения рассказываю.
Б л а ж е в и ч. Это черт знает что такое!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Воды, воды!..
Б л а ж е в и ч. Уберите вашу воду!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Вы видите, как он страдает! Будем говорить о чем-нибудь совершенно другом.
П р у ж и н и н. У меня был бухгалтер, которому жена никогда не изменяла…
С о ф ь я С е р г е е в н а
П р у ж и н и н. Я же говорю «не» изменяла, «не»!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Андрюша, успокойся, такого бухгалтера не было и быть не могло. Неужели нельзя говорить о чем-нибудь другом?
Р о д и о н о в
П р у ж и н и н. Какая бестактность!
Р о д и о н о в. Нет, это хуже, нем бестактность, здесь для мужа оскорбление. Я вам, Андрей Петрович, сочувствую, и все, кому и расскажу, тоже посочувствуют, вот увидите…
Б л а ж е в и ч. Вы собираетесь об этом рассказывать?
Р о д и о н о в. А как же? Я вас первый обвинил, я и оправдаю. Общественный долг — прежде всего. Жена изменила — ну что ж! Мы вам по этому поводу какую-нибудь нагрузку дадим. Счастливо оставаться.
С о ф ь я С е р г е е в н а. И все это Андрей должен переносить! Андрюша, не обращай внимания, постарайся забыть свое положение.
Но разве можно забыть в такой обстановке! Что вам угодно?
А н я. Я хочу завтракать.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Как! После всего, что вы с нами сделали, вы еще хотите с нами завтракать?
Б л а ж е в и ч
С о ф ь я С е р г е е в н а. Значит, тебе этого мало? «Не было»! Нет, было, было, было!
П р у ж и н и н. Оставим эту тему. Разрешите, я включу радио.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Вот! По радио неправды не скажут!
А н я
Б л а ж е в и ч. Невозможно: она сегодня же все разболтает.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Вот, пьют чай… Со стороны можно подумать — счастливая семья.
А н я. Андрей, пойдем после завтрака на теннис.
С о ф ь я С е р г е е в н а. На теннис? В культурном государстве за это вас побили бы камнями! Андрей, неужели ты забыл, в каком ты положении?
И она, она еще обиделась!
Б л а ж е в и ч. Довольно! Это невыносимо!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Воды, воды!
П р у ж и н и н. Не волнуйтесь!
Б л а ж е в и ч. Так жить нельзя…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Да, пока эта особа в доме — порядочная жизнь невозможна. Изменить молодому, красивому — и с кем? С Изнанкиным! Хоть бы фамилия была другая…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Здравствуйте, Софья Сергеевна. И дядя Юра у вас?
С о ф ь я С е р г е е в н а. Валентина Николаевна, вы слыхали о нашем несчастье?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Да, сегодня только об этом и говорят.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Андрей, ты слышишь?
Б л а ж е в и ч. Да-да, слышу, слышу!..
С о ф ь я С е р г е е в н а. Вы видите, в каком он состоянии?
П р у ж и н и н
С о ф ь я С е р г е е в н а. Дай-то бог!
П р у ж и н и н. Оставим их.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Андрей Петрович, я вас понимаю: я тоже недавно в Ленинграде разошлась с мужем.
Б л а ж е в и ч. Но ведь я с женой не расхожусь.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Как? Вы хотите остаться с ней? Чтобы вас жалели мужчины и презирали женщины? Нет, измена смывается только изменой! Конечно, вам сейчас тяжело. Когда мне пришлось уходить из дому, я сама себе казалась маленькой девочкой, у которой подгибаются ножки, которая вот-вот упадет и замерзнет в сугробе. Правда, это было летом, и я уехала на машине, но мне так казалось. Вот и вы сейчас маленький брошенный мальчик.
Б л а ж е в и ч. Позвольте, какой же я брошенный?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Не спорьте, я чуткая и все вижу.
Дайте мне вашу руку. Как странно, мы знакомы только две недели, а кажется, что все это уже когда-то было: мы вот так же сидели, а жена вот так же вам изменяла, и было так хорошо… Нет, довольно, довольно лирики! Поговорим о другом… Вы знаете, это я подала дяде Юре мысль назначить вас управляющим.
Б л а ж е в и ч
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Нет, кажется, не так…
Б л а ж е в и ч. Так-так… я же помню. Теперь вы маленькая девочка… Замерзаете в сугробе… Ну, замерзайте. Закройте глаза. Вот я нашел вас… поднял.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Зачем вы меня трясете?
А н я. Ты целовал ее?
Б л а ж е в и ч. Это она меня целовала. Вот до чего ты меня довела… Ты во всем виновата!
А н я. Я виновата? В чем?
Б л а ж е в и ч. А твои показания на суде? Дурацкие подарки! Эти встречи с мерзавцем Изнанкиным!
А н я. Ты же сам меня умолял так говорить на суде, а когда я отказывалась, хотел застрелиться.
Б л а ж е в и ч. Теперь я еще больше хочу застрелиться! Теперь все знают, что ты мне изменяла. Кругом кричат об этом! Я ревную, я ревную! Ты меня сделала несчастным!
А н я. Я же не изменяла тебе на самом деле!
Б л а ж е в и ч. Изменяй на самом деле. Пожалуйста! Но чтобы этого никто не видел. А чего стоит верность, о которой знаю я один? Что важнее — факт или общественное мнение? А знаешь, чего ждет общественное мнение? Нашего развода. Да!
А н я. Ты хочешь со мной разойтись?
Б л а ж е в и ч. Здесь психологическое раздвоение: с тобой — нет, но с той негодяйкой, которая осрамила меня на суде, — да, хочу разойтись!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Воды, воды!
М у з ы к а н т ы
Б л а ж е в и ч
С о ф ь я С е р г е е в н а. Выпей воды!..
Б л а ж е в и ч. Не хочу воды. Развода, развода я требую!
К л а в а. В парикмахерской за день так намучаешься, кажется — ноги не держат, а на вашей голове даже как-то отдыхаешь… К нам в мастерскую иногда очень капризные клиенты приходят. Стрижешь такого, а он придирается — неровно, говорит, а как сделаешь ровно, когда у него голова косая? А какие мужчины кокетливые! Другой важную физиономию перед зеркалом закрепит, да так и уйдет с ней на улицу. Конечно, некоторые мужчины героические лица из жизни выносят, а в большинстве — из парикмахерской. Вам височки косые сделать?
Б л а ж е в и ч. Угу…
К л а в а
Б л а ж е в и ч
К л а в а. Разошлись? Что же теперь будет?
Б л а ж е в и ч. Я на другой собираюсь жениться.
К л а в а. Ой! Вы серьезно говорите?
Б л а ж е в и ч. Угу…
К л а в а. Какая же она из себя?
Б л а ж е в и ч
К л а в а. Как — щиплет?
Б л а ж е в и ч. Мыло щиплет — в глаза попало.
К л а в а. Извините…
Б л а ж е в и ч. Да, интересная, светлая шатенка.
К л а в а. Ой, вы преувеличиваете! Какая она ни на есть — зато любит по-настоящему.
Б л а ж е в и ч. Вы уверены?
К л а в а. Конечно, уверена.
Б л а ж е в и ч. Клава, а после женитьбы вы меня брить не перестанете?
К л а в а. Как же можно? Даже наоборот! Тогда, кроме меня, к вам никто не прикоснется. Если у вас родственники есть, я и их обслужу.
Б л а ж е в и ч. Вот умная девушка!
К л а в а. Андрей Петрович! Сидите смирно, а то я вас на радостях нарезать могу…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Андрей Петрович!
Б л а ж е в и ч. Простите, я еще не готов…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а
Б л а ж е в и ч. Завтра утром, вас устроит?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Пожалуй… С каждым раз, когда я выхожу замуж, мне почему-то грустно.
Б л а ж е в и ч
Чему вы удивляетесь?
К л а в а. А тому, что вы меня целовали, а на ней женитесь.
Б л а ж е в и ч. Вы расстроены? Пожалуй, я сам добреюсь.
К л а в а. Нет уж, я что начала, от того не отказываюсь.
Б л а ж е в и ч
К л а в а. А вы со мной осторожно поступаете?
Б л а ж е в и ч. Клавочка, милая…
К л а в а. Теперь — милая… Ладно, не бойтесь.
Б л а ж е в и ч. Это вас не касается.
К л а в а
Б л а ж е в и ч. Нет, хорошо, хорошо…
К л а в а. Тихо сидеть!
Б л а ж е в и ч. Племянница нашего директора.
К л а в а. Теперь в порядке…
Б л а ж е в и ч
К л а в а. Да уж полноценного на Изнанкина не сменяют…
Б л а ж е в и ч
К л а в а. Ничего, привыкайте.
Б л а ж е в и ч
К л а в а. Не за что… Пожалуйста!
Б л а ж е в и ч. Лучше всю жизнь с бородой ходить…
П р у ж и н и н
Б л а ж е в и ч
П р у ж и н и н. И что скажете?
Б л а ж е в и ч. Нехорошо, Юрий Михайлович, не пожалели вы школьников, прибавили им работы.
П р у ж и н и н. Я не понимаю, при чем тут школьники?
Б л а ж е в и ч. Это же классика! Это будут изучать: «Поведение людей на службе и около нее». Подумать только! Все теперешние служащие умрут, а их поведение останется в веках. Беру наудачу.
П р у ж и н и н. Нет, ящик для смелости я приветствую.
Б л а ж е в и ч. Юрий Михайлович, но я прошу, настоятельно прошу, до моего назначения управляющим не посылайте проекта на утверждение.
П р у ж и н и н. Почему?
Б л а ж е в и ч. Я… Я должен прочесть ваш труд товарищам. Дайте мне видеть, как весенним ветром пахнет из директорского кабинета.
П р у ж и н и н. Спасибо… не надо… Проводите меня домой, я слабею…
Б л а ж е в и ч. Легендарный директор… Идемте…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Прощайте, я вам зла не желаю…
А н я. Прощайте, Даша.
Д а р ь я. Пошла одна-одинешенька… на высоких каблучках по белому свету.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Помолчи, Дарья.
С е н я. Аня, куда вы?
А н я
С е н я. Постойте, но река — в другой стороне. Что с вами случилось?
А н я. Я ушла от мужа, совсем ушла. И не утешайте меня, пожалуйста.
С е н я. Конечно, утешений каждый боится… Бывают такие «утешители», которые на тяжесть личного горя кладут общественную нагрузку и думают, что от этого легче. Я вас утешать не стану.
А н я. Я хочу умереть.
С е н я. Умереть? А как же без вас будет пересматриваться ваше дело?
А н я. Вы думаете, я опять пойду в суд?
С е н я. Нет, на суде вам уже не поверят. Правду надо говорить вовремя. А сегодня каждому ясно: вы с мужем разошлись и хотите его обвинить из мести.
А н я. Да-да, я сама во всем виновата. Такую гадость на себя наговорила. Теперь ничего не выйдет.
С е н я
А н я. Что это?
С е н я. Получил в суде копию вашего дела. Оно будет пересмотрено.
А н я. Где пересмотрено?
С е н я. В одной высшей инстанции. Но зачем же сидеть на чемодане? Позвольте, я его возьму — и пойдем.
А н я. Мне идти некуда.
С е н я. У нас с отцом есть свободная комната, и, если…
А н я. Нет, это неудобно…
С е н я. Вы собирались в реку, а у нас все же удобнее, чем в реке, и воздуху больше.
А н я. Вы хороший человек. Я от этого отвыкла.
С е н я. Ничего. Как-нибудь привыкнете. Пойдемте, пожалуйста.
С е н я. Это мой отец. Вы, кажется, знакомы. Входите, пожалуйста.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Интересно, что они принесли в чемодане?
А где же твоя гостья?
С е н я. Отец, пойми меня… Эта дама, эта девушка…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Сначала дама, потом — девушка… Этого никто не поймет.
С е н я. Эта гражданка временно будет жить у нас. Так надо.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. То есть кому надо? Например, я могу жить и без нее.
С е н я. Потом я тебе все объясню.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А я хочу объяснить тебе сейчас. Сын моей сестры, Даня, играет на скрипке. И про него печатают в газетах. Сын моего брата, Михаил, работает на заводе, и про него тоже печатают в газетах. И вот мой собственный сын, Семен, журналист, но его не печатают в газетах.
С е н я. Теперь я нашел тему. Это — Анна Павловна! Знаешь, какой здесь интересный материал!
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Конечно, материал интересный, но я тебе не советую его трогать. Сначала встань на ноги.
С е н я. Тише, пожалуйста…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Мне сдается, первыми приедут жулики.
С е н я. Это ответ из старого задачника. В следующей инстанции мы выиграем дело.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Где же эта инстанция?
С е н я. Вот я сейчас сбегаю и посмотрю. А вы пока отдыхайте.
Отец, прошу тебя побыть с Анной Павловной.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Я должен ее караулить?
С е н я. Только не отпускай ее одну, особенно к реке. Она все может сделать.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Она все может сделать? А ты за меня не боишься?
И о чем я с ней буду разговаривать?
П р у ж и н и н. С одним чемоданом из дому ушла…
Р о д и о н о в. Куда же она пошла?
П р у ж и н и н. У старика Семеркина комнату сняла. Я думаю, ее Изнанкин устроил.
Р о д и о н о в. Да, Изнанкин вырос в фигуру, эротически незаурядную.
У Анны Павловны были? Это от жарких объятий галстук развязался?
И з н а н к и н. Все возможно, только вас не касается.
Р о д и о н о в. Нет, касается: вы своим дареным портсигаром мне сердце прищемили.
П р у ж и н и н. Но Анна Павловна, кажется, и не курит.
И з н а н к и н. С вами не курит, а со мной курит. Извините, я на станцию тороплюсь, супругу встречаю.
Р о д и о н о в. Постойте… Я за Анной Павловной тоже ухаживал.
П р у ж и н и н. И я к ней был неравнодушен.
Р о д и о н о в. А я и подарки дарил, но какие? Полевой букет или, например, рыбку выудил и принес. Правда, она ее кошке отдала. Светляка еще, помню, подарил. Анна Павловна его на голову себе в волосы посадила. И он теплился вроде моего счастья. А вы моего светляка погасили, раздавили его своими подарками.
И з н а н к и н. На что же вы рассчитывали? Он, видите ли, рыбку кошке подарил, а от женщины «спасиба» дожидается. Светляка принес! Вы бы еще ей лягушек наловили. Может быть, вы не от поэзии цветочки дарили, а от жадности. Сквалыжничают, а потом плачут. Элегантность, щедрость, размах — вот что требуется. Женщин надо понимать, молодой человек!
П р у ж и н и н. Светляки теперь действительно устарели.
Р о д и о н о в. Не могу же я циничные драгоценности дарить.
П р у ж и н и н. И я содрогаюсь при мысли, что женщина может поцеловать меня из выгоды.
А н я. Эти зонты вы починили?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Я сорок лет прожил с зонтами.
А н я. Сорок лет!
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А сколько я людей через эти зонты узнал! Вы думаете, они про своих хозяев не рассказывают? Возьмем вот этот детский розовый зонтик. Для нас это только зонтик, а для ребенка здесь и пещера, и карусель, и парус. И еще я вижу: в него насыпали песок. Может быть, строили метро, а может быть, хоронили бабочку. Этот зонтик прожил горячую жизнь. Вы не беспокойтесь, если Семен побежал — это хороший признак… Значит, все будет хорошо. Скажите, Семен вам нравится?
А н я. Очень нравится.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. И что в нем хорошего? Хотя он даже мне иногда нравится.
А н я. Спасибо, я сейчас купаться пойду…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Купаться? Вы собираетесь идти к реке? Извините, к реке я вас не пущу…
А н я. Почему, Ефим Давыдович?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Вернется Семен, тогда можете подходить к воде, а сейчас, сейчас холодно, зуб на зуб не попадает…
Р о д и о н о в. Товарищ Пружинин! Вы куда?
П р у ж и н и н
Р о д и о н о в. А ваза для чего?
П р у ж и н и н. Ваза? Эта ваза для цветов… Видите: на ней птички, бабочки…
Р о д и о н о в. Я не про птички-бабочки спрашиваю. Зачем вы ее сюда притащили?
П р у ж и н и н. А вы зачем за спиной музыку держите?
Р о д и о н о в. И вовсе не для нее. Я совсем в другое место иду.
П р у ж и н и н. В другое? Ну и ступайте в другое место, я вас не задерживаю. Идите.
Р о д и о н о в
П р у ж и н и н. Я с вами больше работать не могу. Довольно!
До каких же пор вы будете на чужой террасе сидеть?
Р о д и о н о в. Вы уйдете, и я уйду.
П р у ж и н и н. Хорошо, пойдемте одновременно.
Р о д и о н о в. Только честно идите.
Это честно, по-вашему?
П р у ж и н и н. Вы — ищейка!
Р о д и о н о в. Ищейка? Граждане свидетели, граждане свидетели!
Обратите внимание, он с вазой пришел. Понимаете, для чего?
П р у ж и н и н. Вы тоже не с пустыми руками.
А н я. Зачем вы принесли эта вещи?
Р о д и о н о в. Не вам, ей-богу, не вам. Я патефон… этому мастеру в починку принес…
А н я
П р у ж и н и н. У меня тоже ваза испортилась. Ее поправить надо.
А н я. Хорошо. Я сейчас позову Ефима Давыдовича.
Р о д и о н о в. «Ваза испортилась»! Где, чем она испортилась? Вот сейчас мастер придет и увидит, как вы наврали.
П р у ж и н и н. Пожалуйста! Я говорил — чинить надо.
Р о д и о н о в. Вывернулся! Опять вывернулся!
А н я. Эти граждане вас спрашивают.
Р о д и о н о в. Я, товарищ мастер, патефон принес. Вы его посмотрите.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А зачем я буду трогать чужую вещь? Еще испортишь.
Р о д и о н о в
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Сведите в Москву, там приятное шипение сделают.
Р о д и о н о в. Я прошу вас вообще починить патефон.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Починить? Я его даже как следует сломать не сумею.
Р о д и о н о в
Е ф и м Д а в ы д о в и ч
П р у ж и н и н. У меня ваза с комода упала. Нельзя да ее склеить?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Я зонтичный мастер, зонтичный! Ничего не понимаю!
А н я. Я объясню. Но прежде я должна вас поблагодарить.
Р о д и о н о в. Это одеколон «Невзгода».
А н я. Видите, какие люди меня навещают!
П р у ж и н и н
А н я. Ну что ж, пожалуйста…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Зинаида Львовна, вы знаете, где она поселилась?
З и н а и д а Л ь в о в н а. Я бы этого не перенесла…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Мало того. К ней мужчины собираются — я следила. Сначала к ней пришел один мужчина. Доктора мне запретили волноваться, но я машу на здоровье рукой.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Кто же? С какими вещами?
С о ф ь я С е р г е е в н а. От сердцебиения я не разглядела.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Слышите? Оргия! Все пошли по стопам Изнанкина.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Да-да, шли вереницей. И в походке было что-то фривольное. К порядочным женщинам такой походкой не ходят.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Софья Сергеевна, окружайте дом.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Вы зачем к этой особе ходили?
Р о д и о н о в. К какой особе? Я старику Семеркину носил патефон чинить.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Разве он патефоны чинит?
Р о д и о н о в. А как же? Он мне шипение переделывает.
С о ф ь я С е р г е е в н а. А ее вы там видели?
Р о д и о н о в. Кого — ее?
З и н а и д а Л ь в о в н а. А оргия там была?
Р о д и о н о в. Оргия? Возможно, и была, но я не заметил.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Надо обращаться в дирекцию. Я сама мужу скажу.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Вот она, ваша дирекция!
З и н а и д а Л ь в о в н а. Ты зачем туда ходил?
П р у ж и н и н. Видишь ли, Зиночка, наша ваза — знаешь, с комода? — вдруг разбилась. И я отнес ее мастеру.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Этот мастер патефоны исправляет.
П р у ж и н и н. Да, но он и вазы чинит.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Так это ты мастеру за починку руки целовал?
П р у ж и н и н. Нет, не совсем мастеру. Я там случайно Анну Павловну встретил.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Все ясно! Они ей подарки носили!
З и н а и д а Л ь в о в н а. Да! Где моя ваза?
П р у ж и н и н
З и н а и д а Л ь в о в н а
П р у ж и н и н. Это же мое «Поведение человека».
З и н а и д а Л ь в о в н а. Вижу я твое поведение!
П р у ж и н и н
С е н я. Что здесь случилось?
П р у ж и н и н. Ветер, знаете…
Это мой проект: «Поведение человека на службе и около нее».
С е н я. Я слышал. Говорят, очень сильное произведение.
П р у ж и н и н. Вам какое место попалось?
С е н я. Отдел строгости, или «Чьей ноги не должно быть на службе».
П р у ж и н и н. Да, это мне удалось.
С е н я. Когда же книга выйдет из печати?
П р у ж и н и н. Я должен представить ее в наркомат, а сотрудники советуют подождать.
С е н я. Зависть, черная зависть. А может быть, и хуже: вас обокрадут. Да-да. Вы рукопись друзьям читали?
П р у ж и н и н. Читал.
С е н я. Значит, скоро увидите ее и печати, но уже под чужим именем.
П р у ж и н и н. Плагиат? Я этого не переживу! Завтра же еду в Москву. Спасибо, я еду, спасибо.
С е н я. Вы даже из дому боитесь выйти. Ну, смелее! Сейчас будет пересматриваться ваше дело.
А н я. Где будет пересматриваться?
С е н я. Может быть, в лесу, а может быть, на лужайке.
А н я. Я ничего не понимаю.
С е н я. Слушайте: для суда в первой инстанций вам навязали роль корыстной кокетки. Так вот при встрече с Изнанкиным играйте эту роль и дальше.
А н я. Зачем?
С е н я. Чтобы выиграть дело. Итак, вы будете изображать любовницу Изнанкина.
А н я. Во-первых, я не сумею.
С е н я. Однако на суде вы сыграли любовницу в пользу жуликов, а теперь в свою пользу не сумеете?
С е н я. Аня, я сейчас подам ваше дело для пересмотра.
А н я. Кому?
С е н я. А вот ей.
А н я. Кто это?
С е н я. Высшая инстанция — супруга Изнанкина.
Здравствуйте, Варвара Ивановна.
В а р в а р а И в а н о в н а. Здравствуйте, молодой человек.
С е н я. Не думал, что вы так бодро переносите…
В а р в а р а И в а н о в н а. Я жару легко переношу.
С е н я. Я не о погоде, я о Степане Захаровиче говорю.
В а р в а р а И в а н о в н а. Оправдали, оправдали Степана Захаровича. Разве вы не слышали?
С е н я. Суд оправдал — это не удивительно, но вы — жена? Вы — современная женщина! Ни обиды, ни ревности к сопернице!
В а р в а р а И в а н о в н а. Какая ревность? Какая соперница? Может, вы сами плохо жару переносите?
С е н я. Виноват… Простите… Я не мог предположить, что вам ничего не известно. Будьте здоровы…
В а р в а р а И в а н о в н а. Куда же вы? Смутил, напугал — и говорит: «Будьте здоровы». Какое же после этого здоровье?
С е н я. Вы, конечно, сами узнаете, а меня увольте…
В а р в а р а И в а н о в н а
С е н я. Если вы требуете, пускай говорят документы. Вот протокол судебного заседания, а здесь — показания вашего лужа.
В а р в а р а И в а н о в н а
С е н я. Дальше не читайте. Там будет еще тяжелее.
В а р в а р а И в а н о в н а. Не сметь перебивать!
С е н я. Вот подпись и печать.
В а р в а р а И в а н о в н а. Как же он после этого в глаза мне глядел?.. Окрошку после этого кушал?..
И з н а н к и н. Варенька… Я тебе землянички насбирал…
В а р в а р а И в а н о в н а. Земляничку принес? И она в твоих руках не завяла? Ягодки — мне, а ей — золотые вещи!
И з н а н к и н. Варя, я тебе все объясню…
В а р в а р а И в а н о в н а. Спасибо. Здесь я так ясно сказано: «…свидание назначила и вместо Степана Тустепиком назвала».
И з н а н к и н
С е н я. Варвара Ивановна, позвольте протокол, он вам больше не нужен.
В а р в а р а И в а н о в н а. Нет, нужен… Этот негодяй мне его еще дома вслух прочтет!
И з н а н к и н. Варя, Варвара Ивановна! В протоколе ложные, ложные показания записаны! Я Блажевичу, ему взятку дал… А любовь, подарки — это выдумка! Чтобы наказания избежать!
В а р в а р а И в а н о в н а. Если ты судей обманул, то меня и подавно обманываешь!
И з н а н к и н. Варя, послушай, я взятку дал, чтобы в командировку не ехать, чтобы с тобой не разлучаться, друг дорогой…
В а р в а р а И в а н о в н а. Теперь я друг? Нет, здесь написано «дорогой друг, Анна Павловна»… Изолгался, кругом изолгался! Двадцать лет женаты, сыну семнадцать, дочери шестнадцать…
И з н а н к и н. Ну, хорошо… Не верь мне, не надо… Пойдем к Блажевичам, пускай и он и она тебе скажут…
Андрей Петрович, подтвердите ей, что мы с вами…
Б л а ж е в и ч. Я с вами ни в какие объяснения не вхожу…
И з н а н к и н
Б л а ж е в и ч. Я с Анной Павловной разошелся.
И з н а н к и н. Как! Из-за чего?
Б л а ж е в и ч. Меня удивляет наглость ваших вопросов!
В а р в а р а И в а н о в н а. Спасибо… Убедилась, наслушалась. Ты меня для издевательства по чужим дачам водишь? Это из-за чего? Из-за кого ж они разошлись?
И з н а н к и н. Варя, не знаю… Первый раз слышу… я с Блажевичем последние дни не виделся, может быть, он с ума сошел.
В а р в а р а И в а н о в н а. Не переводи разговор! Мужа с женой развел. Говори, где ты ее поселил? Где вы свили свое грязное гнездышко?
И з н а н к и н. Нету никакого гнездышка.
В а р в а р а И в а н о в н а. О-ох, изолгался! Я ваш приют найду! Я вам уют сделаю!
И з н а н к и н. Варенька! Да разве можно тебя на кого-нибудь променять?
С е н я. Смотрите… Ваш любовник и его супруга… Я останусь здесь.
И з н а н к и н
А н я. Тустепик, где вы пропадаете?
В а р в а р а И в а н о в н а. Тустепик!
И з н а н к и н. Анна Павловна, что с нами? Опомнитесь!
А н я
В а р в а р а И в а н о в н а
Почему она от меня прячется?
И з н а н к и н. Скажите ей, что между нами ничего не было…
В а р в а р а И в а н о в н а. Не смей подсказывать!
А н я. Между нами ровно ничего не было, честное слово!
И з н а н к и н. Вот слушай, слушай…
В а р в а р а И в а н о в н а. За что же он вам ценные вещи дарил?
А н я. Вы о часиках спрашиваете?
В а р в а р а И в а н о в н а. Значит, еще и часики были?
А н я. Ах, я перепутала! Часы мне подруга подарила! А с Тустепиком… то есть со Степаном Захаровичем… мы просто, ну, кутили немножко…
И з н а н к и н. Варя… Она тоже тронулась. Сначала помешался Блажевич, потом на нее перешло… Бывает, что целые учреждения с ума сходят, и это даже не заметно. Анна Павловна, зачем же, вы на меня клевещете?..
А н я. Простите, я опять напутала… С вашим мужем мы едва знакомы. Он даже не знает, где я теперь живу… Скажи, Тустепик, ведь правда?
В а р в а р а И в а н о в н а. Спасибо. Вы меня успокоили.
А н я. До свидания…
В а р в а р а И в а н о в н а. А теперь — пойдем домой… (Указывает хворостиной направление и уходит за Изнанкиным.)
А н я. Я вела себя правильно?
С е н я. Очень хорошо. Даже слишком хорошо. Можно было и не называть Изнанкина на «ты». Потом вы хотели его обнять — это совершенно лишнее.
А н я. Вы же сами просили.
С е н я. Ну да, это необходимо. Но смотреть тяжело и неприятно.
Темнеет, пойдемте домой.
К л а в а. Свет зажег… Может, с невестой время проводит… И пожалуйста! И очень рада! Ведь знаю, что негодяй, а все-таки тянет к этому месту…
Р о д и о н о в
К л а в а. Неужели в лесу места мало? Непременно надо рядом сесть.
Р о д и о н о в. Думаете, из-за вас сел? Другая корректная девушка встала бы и ушла.
К л а в а. Я первая села.
Р о д и о н о в. Вы необдуманно сели, а я сижу со значением… У меня с этим местом скверные воспоминания связаны.
К л а в а. И у меня тоже… Вот с этой дачей направо…
Р о д и о н о в. А у меня сначала направо, а потом налево. Значит, у меня вдвое больше…
К л а в а
Р о д и о н о в
К л а в а. Ах, вспомнила! Только у вас голос был другой.
Р о д и о н о в. Естественно, когда режут, голос меняется…
К л а в а. Извините, я тогда волновалась, о любви думала — и напрасно.
Р о д и о н о в. А я из-за любви и бриться ходил… Тоже ни к чему оказалось… Вы постоянно здесь работаете?
К л а в а. Нет, только летом, а так я в Москве живу.
Р о д и о н о в. Много зимой развлекаетесь?
К л а в а. Не особенно. В зоопарк ходила.
Р о д и о н о в. Понравилось?
К л а в а. Я большего ожидала. Посмотрела — ничего особенного: звери как звери. Правда, там еще Коперника показывали.
Р о д и о н о в. Коперника? Не видел, должно быть, его недавно поймали.
К л а в а. Ой, перепутала! Коперник — это рядом, в Планетарии. Там тоже — Львы, Медведи, Близнецы разные…
Р о д и о н о в. Да, большое культурное строительство. Вы и в театры ходите?
К л а в а. В этом году всего раз была. Нам в парикмахерской по специальности билеты давали на «Севильского цирюльника». Только о нашей работе там мало поют, больше про увлечения.
Р о д и о н о в. А вы лично замужем?
К л а в а. Нет, я выйду замуж только оригинально.
Р о д и о н о в. То есть как это?
К л а в а. Я хочу, чтобы он меня никогда не звал Клавкой и всегда был трезвым.
Р о д и о н о в. Вот сколько вы с одного мужчины требуете. Клавочка, не пойти ли нам к реке: она пускай течет, а мы на нее пускай смотрим…
К л а в а. Я согласна.
Почему это: когда мужчина ухаживает, непременно сзади идет, а женится — сейчас же вперед забегает, и от всего счастья женщине только пыль остается?
Р о д и о н о в
А н я. Сегодня очень тепло, я здесь, на террасе лягу.
С е н я. Хорошо, ложитесь, я не смотрю…
А н я
С е н я. А мне без вас еще хуже…
А н я. Почему?
С е н я. Когда-нибудь я вам скажу… Спокойной ночи.
А н я. Спокойной ночи.
С е н я. Если зашуршит в траве, не бойтесь — это мыши. Спокойной ночи.
А н я. Спасибо, я не боюсь… Спокойной ночи.
С е н я. Спокойной ночи… Я еще забыл сказать: если услышите, что кто-нибудь прыгнул из окна, тоже не пугайтесь, — это кошка.
А н я. Большая, рыжая?
С е н я. Да нет, маленькая, серенькая.
А н я. Тогда ничего… Спокойной ночи.
С е н я. Спокойной ночи.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч
С е н я. Отец, спи, пожалуйста…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. И почему ты не боишься, что на меня кошка прыгнет?
С е н я
А н я. Спокойной ночи.
И з н а н к и н. Не могу доказать… Не могу доказать свою невинность. Затравили!.. Ночью из дому, как дикий заяц, в лес убежал… А вдруг не они, а я сошел с ума! И в беспамятстве действительно и кутил и с женщинами целовался. Нет!.. Гнать, гнать эти мысли! А то на самом деле рехнешься!
В а р в а р а И в а н о в н а. Степа, пойдем домой… Я тебя больше не трону.
Разбуженная ее голосом, Аня садится на постели. В ту же секунду Изнанкин тоже приподнимается на лавке, видит с одной стороны жену, с другой, рядом с собой, — Аню.
И з н а н к и н. Какой ужасный сон!
В а р в а р а И в а н о в н а
И з н а н к и н
В а р в а р а И в а н о в н а. Врешь! Пшенная, пшенная лепешка была, все забыл! Ведь ты предложение мне в этой роще сделал! Я спрашиваю: «Чем жить будем?» А ты мне: «Ничего, проживем!» Вот какие ты прекрасные слова знал!
И з н а н к и н. Варвара, остановись! А тебе другой протокол — тоже с печатью представлю!.. Я решился — сегодня же вместе пойдем. Требую пересмотра дела… «Граждане судьи, осудите меня перед лицом республики, только оправдайте перед женой. Укройте под сенью закона… Я там свет увижу… Дал, дал взятку, чтобы в командировку не ехать, с семьей не расставаться. Верните же меня семье: возьмите под стражу. Граждане судьи, к вам приходят преступники с повинной, потому что их совесть загрызла, а что их совесть в сравнении с моей женой!»
В а р в а р а И в а н о в н а. Правильно, Степа, правильно!
И з н а н к и н. Идем. Варя, собирай меня в честную дорогу!
В а р в а р а И в а н о в н а
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Я налью тебе кофе… Новая жена тебе нравится?
Б л а ж е в и ч. Очень нравится!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ведь я лучше Анны Павловны? Она тебе изменяла, а я нет.
Б л а ж е в и ч. Немудрено! Мы всего пятнадцать часов женаты…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Нет, я тебе долго-долго не изменю.
Б л а ж е в и ч. Что значит — долго-долго? Можешь и совсем не изменять.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ты прав. Мне это не приходило в голову.
Б л а ж е в и ч. Какие игры?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Карты, биллиард, музыку.
Б л а ж е в и ч. Зачем?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Надо чем-нибудь развлекаться. Ведь при гостях ничего говорить нельзя.
Б л а ж е в и ч. Прекрасная хозяйка! И когда ты всему научилась?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Слава богу, не первый раз замужем!
Б л а ж е в и ч. Да! Скажи, пожалуйста, из-за чего ты разошлась с мужем? Кто из вас был виноват?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Конечно, он!
Б л а ж е в и ч. Обманывать такую женщину!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Он не меня, а государственный контроль обманул. За это и уехал!
Б л а ж е в и ч. За что «за это»?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ну, за… экономическую контрреволюцию.
Б л а ж е в и ч. Контр…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Милый, не бойся, я же говорю — за экономическую.
Б л а ж е в и ч. О таких вещах надо предупреждать раньше…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ты же не спрашивал. И, возможно, меня больше не потревожат.
Б л а ж е в и ч
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Да, но к экономической…
Б л а ж е в и ч. Экономическая! Нашла утешение! Экономическая, политическая! Какая разница?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Очень большая! За политическую мой первый муж гораздо дальше уехал…
Б л а ж е в и ч
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Сейчас!
Б л а ж е в и ч. Да уж меня в такой компании не считайте.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Но это все в прошлом! Мои мужья тебя не касаются.
Б л а ж е в и ч. Но ты касалась их, я касаюсь тебя, а от тебя до несчастья — один шаг! Она в моем доме салон заведет! Политико-экономический! Гостей пригласит! С ними раз за столом посидишь — потом всю жизнь не отсидишься! Женился! Жди теперь свадебного путешествия!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Передай мне масло.
Б л а ж е в и ч
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Вы хотите вести меня гулять?
Б л а ж е в и ч. В город я вас хочу везти, разводиться!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Не поеду. И жарко и не хочется…
Б л а ж е в и ч. Прохлаждайтесь, я один съезжу. Заявления одного супруга достаточно!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а
Б л а ж е в и ч
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Без обстоятельств я бы крупного начальника или богатого соавтора нашла. А здесь — мелочь, советский служащий. И он еще моим прошлым недоволен! Да вы знаете, как я жила? Второй муж целый универмаг на меня растратил. А когда забирали моего первого мужа, то за ним, за одним, на двух машинах приехали! Вот как я жила!
Б л а ж е в и ч. Неужели на двух машинах и для вас места не хватило?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Но-но-но, не забывайтесь! Я не только ваша жена, но и племянница вашего директора. Кто вас сделал управляющим? Со мной ссориться невыгодно.
Б л а ж е в и ч. Да, у тебя настоящий мужской ум!
Д а р ь я
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Что вы здесь делаете?
Д а р ь я. Кофе пью.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Вам удобнее это делать на кухне.
Д а р ь я. Я за удобствами не гонюсь, и здесь выпью.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Вы разговаривать мешаете.
Д а р ь я. Какая ж я помеха? Говорите, чего хотите, я не переносчица.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а
Д а р ь я. С чего же это? Бывало, ни Софья Сергеевна, ни Анна Павловна…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Вот к Анне Павловне и ступайте.
Д а р ь я
Б л а ж е в и ч. Дарья у нас шесть лет жила.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. И довольно!
С о ф ь я С е р г е е в н а
Б л а ж е в и ч
С о ф ь я С е р г е е в н а
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Я ее уволила.
С о ф ь я С е р г е е в н а. То есть как уволили?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Она мне не подходит.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Но это моя прислуга.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Прекрасно, пускай у вас служит. Но только в городе, когда мы будем жить отдельно.
Б л а ж е в и ч. Мы с мамой вместе живем.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ты хочешь сказать — жили. Но я не могу стеснять Софью Сергеевну. Мы ей что-нибудь подыщем.
С о ф ь я С е р г е е в н а. Я привыкла жить не в чем-нибудь, а в своей квартире. Но если родной сын слушает и молчит, я знаю, что мне делать.
Б л а ж е в и ч. Нет, это возмутительно!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Милый! Ну зачем тебе мама? Ты же взрослый.
Б л а ж е в и ч. И вы не ребенок. Понимаете, что вы здесь натворили?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Не беспокойся, я каждый шаг рассчитала. Подумай сам: для чего нам эта отсталая старушка?
Б л а ж е в и ч. Что ж, мне для вашего удовольствия современную маму заводить?
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. У женатого человека и вдруг — мама! Это провинциально. Это же атавизм.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Сделай любезное лицо: нас идут поздравлять и, кажется, с подарками. Дядя Юра, тетя Зина!
Что случилось?
З и н а и д а Л ь в о в н а. Юрий был в Москве. Два дня пропадал. Сегодня возвращается — лица на человеке нет. Я его только по портфелю узнала. Расспрашиваю, а он даже говорить не может, заикается. Сами послушайте.
П р у ж и н и н. Меня у-уволили… Со-со службы…
Б л а ж е в и ч. Уволили? За что?
П р у ж и н и н. Сказали: за-за…
Б л а ж е в и ч. Значит, вы свой проект подали?
П р у ж и н и н. Подал.
Б л а ж е в и ч. Я же просил: не подавайте, подождите. Зачем вы помчались?
П р у ж и н и н. П-п… плагиата боялся…
Б л а ж е в и ч. Да кому нужен ваш стариковский бред! «Поведение человека на службе и около нее». Вот не умели вести себя на службе и остались около…
П р у ж и н и н. Вы сами мой проект х-х-хвалили…
Б л а ж е в и ч. «Х-х-хвалили»! Да если бы я не хвалил, разве вы меня управляющим назначили бы?
П р у ж и н и н. З-зря старались: приказ о вашем назначении я подписать не успел.
Б л а ж е в и ч. Как! Я даже не управляющий?!
П р у ж и н и н. Это наши м-м-м-м… мелкие вещи, а об… об… обстановку к вечеру с-сюда перевезут.
Б л а ж е в и ч. Какую обстановку?
З и н а и д а Л ь в о в н а. У нас и квартира и дача были казенные, а теперь, когда Юрий больше не служит…
П р у ж и н и н. Т-т-требуют очистить от меня п-помещение.
З и н а и д а Л ь в о в н а. Тиночка, где я могу разложить свои вещи?
Б л а ж е в и ч. Мамашу вытеснили, чтобы чужие тетки здесь раскладывались? Родная мать — атавизм, а этот на чемодане сидит, заикается, — не атавизм? Не позволю на моей жизни раскладываться! Место под ногами провалилось, а на голову рухнули тетки, дядьки, дядья и жена — светлая шатенка с темным прошлым. Мне не под силу такое приданое! Забирайте обратно!
И з н а н к и н
Б л а ж е в и ч. Ах, это вы!
И з н а н к и н. Это вы бросьте. Побаловались, и хватит! Я говорю — по делу пришел.
Б л а ж е в и ч. Что там еще?
И з н а н к и н. Как только народный суд кончился, для меня страшный суд начался. Не могу я жить в качестве любовника. В Москву еду правды искать. К прокурору. Чтобы он с меня прелюбодеяние снял. Требую справедливости: я взятку дал, пускай и мне за нее дадут, что полагается.
Б л а ж е в и ч. Отправляйтесь куда угодно, меня это не касается.
И з н а н к и н. Как же не касается? Рассеянный вы, что ли? Глядите, я дал взятку, так? А кому дал? Царице небесной, что ли? Прокуратура — она не маленькая, понимает: раз один дал, значит, другой взял. Если вам моя компания неприятна, оставайтесь, завтра за вами отдельно придут.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Андрей Петрович, это правда? За кого же я вышла? Я совсем на другую жизнь рассчитывала.
Б л а ж е в и ч. У нас с вами не жизнь, а сделка на толкучем рынке. Второпях, впопыхах, в тесноте. Схватил кусок, выдрался из толпы и доволен. Купил, оторвал, приобрел! А пришел домой, развернул, глянул при свете: боже ты мой! Барахло!
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Это вы про меня говорите?
Б л а ж е в и ч. Да, про вас.
П р у ж и н и н
Б л а ж е в и ч. И вы не мешайте. Вы что тут людьми прикидываетесь?
З и н а и д а Л ь в о в н а
Б л а ж е в и ч. Завтра придут?
И з н а н к и н. Как часы придут. Лучше самим пойти навстречу законности.
Б л а ж е в и ч. А скидка за это большая?
И з н а н к и н
Б л а ж е в и ч. Да, выгодней. И на чем я попался! Мелкой дробью меня застрелить хотят.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. В третий раз за жулика вышла!
Б л а ж е в и ч. Райская птица!
И з н а н к и н. Андрей Петрович, собирайтесь. Пойдем-то, там вам будет спокойнее.
С е н я. Аня, куда вы собираетесь?
А н я. В Москву, на службу. Завтра мой отпуск кончается.
С е н я. Уезжать, когда ваше дело уже пересматривается?
А н я. Спасибо, Сеня, но теперь я вижу: никакого пересмотра не будет.
С е н я. Значит, я вас обманул? Хорошо, возьмите факты: сегодня на дачу вашего бывшего супруга началось наступление. Я сам видел, как прошла колонна Пружининых, а за ними в пешем строю Изнанкин. Такого натиска Блажевич не выдержит.
А н я. Сначала и я в ваши планы поверила. Почему? Да уж очень хотелось во что-то поверить.
С е н я. А теперь уезжаете? Где же вы будете жить?
А н я. Подруга мне предлагает поселиться у нее.
С е н я. А обо м-м… о моем отце вы подумали? Как он без вас здесь останется? Он же к вам привык, он полюбил вас! Надо быть слепой, чтобы не видеть!
А н я. Как вы горячо об отце говорите…
С е н я. Это не только к отцу, но и ко мне, ну да, и ко мне относится. Аня, правда, я всего начинающий журналист… У меня ничего нет… Но зато я…
Д а р ь я
А н я. Куда вы собрались, Даша?
Д а р ь я. Я расчет взяла.
С е н я. Видите, крысы уже бегут с корабля!
Д а р ь я. Новая хозяйка все вверх дном поставила, а сама с утра в полосатом ходит. Из цирка она, что ли?
С е н я. Я ошибся: это не крыса, это первая ласточка. Войдите в комнаты, гражданка.
Вот и вторая ласточка!
С о ф ь я С е р г е е в н а. Аня, извините, я только сегодня догадалась, что вы — ангел. Об этой новой особе скажу одно: она меня, меня из дому вытеснила.
С е н я. Характеристика яркая…
С о ф ь я С е р г е е в н а. Я так торопилась уйти, что все растеряла: и носовой платок и Дарью.
А н я. Даша здесь. Войдите.
С о ф ь я С е р г е е в н а
А н я. Вам нехорошо?
С о ф ь я С е р г е е в н а. Со здоровьем делается что-то страшное. Вы знаете, у меня всегда безумное сердцебиение, а тут — прекратилось. Ни болей, ни перебоев — ничего не чувствую. Пробовала капли — не помогает.
С е н я. Когда вы успокоитесь, перебои восстановятся.
И чего они здесь шатаются?
Р о д и о н о в. Я удивляюсь, как можно влюбляться в артистов или скрипачей, когда налицо общественные работники…
А н я
С е н я. Если хотите, я их растащу.
А н я. Каким образом? Ой, Сеня, вы, кажется, хвастаете.
С е н я. Я же наблюдатель. Я о них все знаю.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч
С е н я. Это ласточки.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Ласточки? Но одна из них говорит совсем, как сорока.
С е н я. Это бывает. Отец, хочешь сделать хорошее дело?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. И давно ты стал комиссионером?
С е н я. То есть доброе, доброе дело. Ну, пожалуйста.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А зачем? А если он придет?
С е н я. Да не придет. Я тебя очень прошу…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Здравствуйте, товарищ Родионов. Заходите, новую настойку пробовать.
Р о д и о н о в. Какую настойку?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Приходите — там увидите…
К л а в а. Вы же говорили, что не пьете.
Р о д и о н о в. А я и не пью.
К л а в а. Непьющего человека приглашать не станут.
Р о д и о н о в. Я сам не понимаю, с чего ему вздумалось…
С е н я. Аня, несите родионовский патефон.
Р о д и о н о в. Ей-богу, не пью. Редко-редко рюмку-другую.
К л а в а. Раньше говорили, что вовсе не пьете.
Р о д и о н о в. Ну да, старик меня с кем-то смешал, Клавочка…
С е н я
Р о д и о н о в. Что — как?
С е н я. Как себя чувствуешь после вчерашнего?
Р о д и о н о в. А… а… что вчера было?
С е н я. Неужели ничего не помнишь?
Р о д и о н о в. Виноват… Ненормальный вы, что ли? Да я вчера нигде не был.
С е н я. Неужели все забыл?
Р о д и о н о в. Моя.
С е н я. Разве можно такую вещь в чужом доме бросать? На, получай. Счастливо. Захаживай.
К л а в а. До чего же вы сволочь!
Р о д и о н о в. Клава, вас охмурили! Я трезвая единица! Клавуша…
С е н я. Пожалуйста, заказ исполнен!
А н я. Спасибо, Сеня.
С е н я. Теперь самое главное. Аня, у меня ничего нет, я всего-навсего…
Смотрите, корабль тонет, пассажиры бросаются вплавь…
Р о д и о н о в. Вернулись? Вот спасибо! Ой, я думал, вы — Клава. Извините…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Пожалуйста, пожалуйста… У вас, кажется, драма? Вы в девушке ошиблись?
Р о д и о н о в. Не я в ней, а она во мне ошиблась. Не пью я, честное слово, не пью. Я на ней жениться мог, а она убежала.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Позвольте, может быть, она чем-нибудь другим недовольна? Как у вас с квартирой?
Р о д и о н о в. Здесь — одна, а в Москве — две комнаты.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Ванна, телефон есть?
Р о д и о н о в. И радио и уборная…
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Но… она убежала… Бедный, брошенный мальчик… Какой у вас этаж?
Р о д и о н о в. Пятый.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Да-да, нам всем не хватает лирики. А лифт?
Р о д и о н о в. Лифта нету.
В а л е н т и н а Н и к о л а е в н а. Не в лифте счастье. Проводите меня. Как странно: мы знакомы всего две минуты, а мне кажется, что все это уже было когда-то… А кто она, которая вас бросила?
Р о д и о н о в. Так, парикмахерша… Клавка.
С е н я. Утопающие причалили к острову Новой Надежды. Аня, а теперь самое главное…
Вы обиделись?
А н я. Нет, но это так неожиданно… Вы ни слова не говорили — и вдруг!
С е н я. Разве я не говорил, что у меня ничего нет, что я всего-навсего начинающий журналист? Да я вам четыре раза в любви объяснялся.
Отец, я хочу сказать тебе новость…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Это для вас новость, а я эту новость предвидел неделю назад. Анечка, не знаю, с чем вас поздравлять.
С е н я. Зато какая!
А н я. Смотрите, они идут.
С е н я. Софья Сергеевна, пожалуйста, сюда.
Можете возвращаться к себе — ваша дача освобождается.
Б л а ж е в и ч. Аня, прости! За тебя сама жизнь отомстила.
П р у ж и н и н. Андрей Петрович, как же вы меня оставляете?
Б л а ж е в и ч. Не могу же я вас с собой в тюрьму захватить.
В а р в а р а И в а н о в н а. Степа, вот пирожки на дорогу.
И з н а н к и н
П а в е л И в а н о в и ч М а к а р о в — комендант служебного здания.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а — жена Макарова.
Н и к о л а й — студент, сын Макаровых.
О л я — домашняя работница Макаровых.
С е р г е й С е р г е е в и ч Г р и ф е л е в — инженер, лет пятидесяти пяти, начальник Павла Ивановича Макарова. Занят кабинетной работой.
В а л е н т и н Г р и ф е л е в — студент.
С е м е н С е м е н о в и ч К а ш к и н — техник, лет шестидесяти.
П о л я — молодая девушка, фабричная работница.
А н н а М и х а й л о в н а С а м о з в а н ц е в а.
И р а — ее дочь.
М и ш а З а с т р е л и х и н — шофер, молодой человек.
А н д р е й С т е п а н о в и ч — пожилой рабочий.
К о н с т а н т и н Н и к о л а е в и ч Б е л о у с о в — дядя Оли, лет сорока семи.
Е г о р Г а в р и л о в и ч — сорокалетний кладовщик. Богат.
М а р ь я — старуха.
Е в д о к и я П е т р о в н а — владелица мощного радиоприемника.
И г о р ь — десятилетний сын Евдокии Петровны.
Н я н ь к а из Дома ребенка.
Ж е н щ и н а из соседнего дома.
М а л я р.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Оля!.. Ольга!..
О л я. Я здесь.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Лестницу вымыла?
О л я. Вымыла, Прасковья Ивановна.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Тогда дров принеси.
О л я. Хорошо.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Потом в магазин сходишь. Там недолго: больше часу не простоишь.
О л я
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Потом…
Н и к о л а й (выходя на крыльцо). Разве можно давать столько работы? Молодая, хрупкая девушка…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Почему ж ты за меня не заступался? И я была хрупкая, а теперь работа вот что из меня сделала!
О л я. Вы напрасно, Коля. Мне вовсе не трудно.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. И не Коля он тебе, а Николай Павлович.
Н и к о л а й. Оля, вы не обижайтесь. Она не злая, просто привыкла так разговаривать. Скажите, а на прежнем месте вам было лучше?
О л я
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П о л я. Вы с периферии?
О л я. Да.
П о л я. К Макаровым домработницей поступили?
О л я. Да.
П о л я. Стоило за этим в Москву ехать.
О л я. Я учиться хочу.
П о л я. Это хорошо.
О л я
П о л я. Я работаю на фабрике. Я одна. У меня никого нет. Но решила: умру, а в техникум подготовлюсь! Знаешь, сколько я должна сдать различных предметов? Сказала бы, не хочу запугивать.
П о л я. Спасибо, Валя.
В а л я. За что?
П о л я. За то, что объем пирамиды вписали.
В а л я. Я ничего не писал.
П о л я. Ладно-ладно. Спасибо.
В а л я. Позвольте, я вам помогу.
П о л я. Вы опять себе по ноге колуном попадете или за очки заденете.
В а л я. Нет, я буду внимателен. Сейчас самые здоровые отберу.
Н и к о л а й. Оля, давайте я!
О л я. Нет, пожалуйста, не надо.
Н и к о л а й. Мне еще вчера хотелось дров поколоть. Дайте колун.
Ты для кого дрова несешь?
В а л я. А ты?
Н и к о л а й. Оля, вы любите начало осени?
О л я. Вот как сейчас?
Н и к о л а й. Да, как сейчас.
О л я. Люблю.
Н и к о л а й. «Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора». Знаете?
О л я. Это стихи? Нет, не знаю.
Н и к о л а й. «Весь день стоит, как бы хрустальным…»
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Павел Иванович, Паша, поди сюда… Где ты?
Н и к о л а й. «…как бы хрустальный…».
О л я. А дрова колоть будем?
Н и к о л а й. Да, дрова!
В а л я. Колоть дрова — не женственно.
П о л я. Вы хоть очки снимите.
В а л я. Прекрасно. Пожалуй.
П о л я. Куда, куда вы целите? Уж лучше очки наденьте!
В а л я. Прекрасно. Пожалуй. А… где они?
П о л я
П о л я. Стойте! Даже под ложечкой холодеет, прямо как под куполом цирка.
Живы?
В а л я. Теперь, кажется, удачнее.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот полюбуйся на сына. Опять с домработницей.
П а в е л И в а н о в и ч. Да где ты его видишь? Это Валя, сын инженера Грифелева. Дай ты мне побриться, пожалуйста.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Действительно. Но я же своими глазами…
П о л я. Зачем же вы самых сучковатых набрали? Сейчас переменю. (Бежит в сарай.)
Н и к о л а й. Так. Королевский удар.
В а л я
Н и к о л а й. Правильно.
В а л я. Последнее время я даже увлечен различными формами физического труда.
Н и к о л а й. А скажи, пожалуйста, тебе крахмалить не приходилось?
В а л я. Зачем, что крахмалить?
Н и к о л а й. Мать иногда велит, ну, там… скатерти накрахмалить…
В а л я. Тебе велит?
Н и к о л а й. Не мне, а… вообще велит…
В а л я. Культурно, приятно…
Н и к о л а й. Тогда сама и крахмаль, а не заставляй… Давай работать.
У тебя удар вроде мягкого туше на рояле. Смотри. Удар имени Степана Разина.
В а л я. А где Поля?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Конечно, наш Николай… Павел Иванович!
О л я. Большое спасибо.
Н и к о л а й. Еще парочку.
В а л я. Смотрите. Удар Степана Разина.
П о л я. Вы больше на персидскую княжну похожи. Сидите и не мешайте.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Нечего спорить. Сам смотри: Николай с Ольгой.
П а в е л И в а н о в и ч. Ну и опять Грифелев!
В а л я. Добрый день, Павел Иванович!
П а в е л И в а н о в и ч. Слышала? Удостоверилась? И не таскай ты меня в мыльной чешуе по окнам. «Николай», «Николай»… Первое апреля сегодня, что ли?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Это от повышенного давления. Ты доктора спроси: может быть, тебе в окно вредно смотреть. И дай мне добриться, Христа ради!
В а л я. Нет уж, донесу я! Я, я.
Н и к о л а й. Но вы все-таки учились, читали?
О л я. Теперь все учатся. Ну, и я немного.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
Если это опять Грифелев, зови ко мне доктора!
П а в е л И в а н о в и ч. Действительно, Николай!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ну, слава богу!
П а в е л И в а н о в и ч
Н и к о л а й. Дрова колол.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А прислугу мы для чего наняли?
Н и к о л а й. Это физкультура, мне врач посоветовал.
П а в е л И в а н о в и ч. Пускай этот врач своему сыну такие шутки советует.
Н и к о л а й. Чем вы недовольны?
П а в е л И в а н о в и ч. Чем… Не могу я тебе через двор кричать.
О л я. Я вам говорила: не надо помогать.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Шептаться нечего.
П а в е л И в а н о в и ч
Н и к о л а й
П а в е л И в а н о в и ч. На чьи же слова ей обращать внимание? На твои, что ли?
И какие ты слова нашел с домработницей?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Напрасно, Павел Иванович, молодых людей сконфузили.
П а в е л И в а н о в и ч. За отзывом о моем поведении я к вам завтра зайду.
Сергей Сергеевич, куда вы?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Мне, видите ли, надо сделать некоторые покупки.
П а в е л И в а н о в и ч. С вашим сердцем? По магазинам? Не-ет. Я, я пойду за покупками.
С е р г е й С е р г е е в и ч. С какой же стати вы для меня…
П а в е л И в а н о в и ч
С е р г е й С е р г е е в и ч. Ну-ну-ну… Но если вы так любезны
П а в е л И в а н о в и ч. Крабов? Вам же вредно, запрещено. Увольняйте меня со службы, но крабов я вам не принесу!
С е р г е й С е р г е е в и ч. В таком случае — швейцарского сыру.
П а в е л И в а н о в и ч. Сырку можно, сырку, пожалуйста…
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Павел Иванович, может, и мне заодно сто граммов масла возьмете?
П а в е л И в а н о в и ч
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Гражданка, зачем же в цветы бросать?
Е в д о к и я П е т р о в н а
А н д р е й С т е п а н о в и ч
О л я. Привыкну.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Привыкать — не советую.
С е м е н С е м е н о в и ч. Чтоб я больше этого крика не слыхал! Неси его в Дом ребенка, в Дом дитенка, куда хочешь, неси.
М а р ь я. Не понесу.
С е м е н С е м е н о в и ч. Не понесешь — я его к соседям через забор перекину.
М и ш а. Не замахивайтесь ребенком! Он же маленький!
О л я. Какой хорошенький… Это ваш?
С е м е н С е м е н о в и ч. «Ваш»!.. Молода еще надо мной потешаться.
С е р г е й С е р г е е в и ч
М а р ь я. Все из-за подкидыша. Опять в Дом ребенка посылает.
С е м е н С е м е н о в и ч
М а р ь я. Нагрешат, а потом…
С е м е н С е м е н о в и ч. Кто нагрешил, безумная старуха?
М а р ь я. Невинному мужчине не подкинут.
С е м е н С е м е н о в и ч. Отойди от меня! Отойди из чувства самосохранения!
М и ш а. До чего азартный старик!
С е р г е й С е р г е е в и ч. А мальчик славный.
С е м е н С е м е н о в и ч. И совсем не мальчик, а девочка. Кричит, неизвестно чего требует: типичная женщина.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Прелестная девочка.
С е м е н С е м е н о в и ч. Если она вам нравится, берите, пожалуйста.
С е р г е й С е р г е е в и ч
С е м е н С е м е н о в и ч. Да, работать трудновато. Мы вчера с инженером Ивановым над проектом станка под ее писк помучились.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Над проектом вашего станка вы работали и с Ивановым?
С е м е н С е м е н о в и ч. Сергей Сергеевич!..
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет, позвольте. Сначала вы обращаетесь ко мне, умоляете меня, да, меня, заняться вашим станком, а теперь без моего ведома приглашаете инженера Иванова!..
М и ш а. Только ребенка в ссору не вмешивайте!
С е м е н С е м е н о в и ч. Я виноват, виноват, но выслушайте.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет! Я бросаю все свои дела, сижу над его станком, а он за моей спиной…
С е м е н С е м е н о в и ч. Сергей Сергеевич, я хотел лишний раз проверить…
С е р г е й С е р г е е в и ч. Проверять меня, Грифелева? С Ивановым? Держите вашего ребенка, старый развратник!
С е м е н С е м е н о в и ч. Я развратник? Да я и женщин-то вспоминаю только восьмого марта! Я развратник!.. А вы аристократ-неврастеник! Вам электричеством и холодной водой лечиться надо!
О л я. Гражданин, цветы, цветы!..
С е м е н С е м е н о в и ч. Это он меня на цветы загнал!
О л я
М и ш а. Один инженер, Грифелев, а по цветам бегал техник. Кашкин фамилия.
О л я. Правда, что они изобретатели?
М и ш а. Говорят, что-то изобрели.
О л я. Я изобретателей совсем иначе представляла.
П а в е л И в а н о в и ч
Извольте покупочки. Что с вами?
С е р г е й С е р г е е в и ч. В возможной моей смерти прошу никого не винить, кроме Семена Семеновича.
П а в е л И в а н о в и ч. Что случилось?
С е м е н С е м е н о в и ч. Пойдем в «Якорь». Там расскажу.
П а в е л И в а н о в и ч. В «Якорь»?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
Говори честно.
П а в е л И в а н о в и ч. Если честно, куплю винца, принесу домой и за обедом, при тебе, немного выпью.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Заходить никуда не будешь?
П а в е л И в а н о в и ч. Я?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Поклянись.
П а в е л И в а н о в и ч. Не могу: это мистика.
С е м е н С е м е н о в и ч. Каждый раз?
П а в е л И в а н о в и ч
С е м е н С е м е н о в и ч. Пошли?
П а в е л И в а н о в и ч. Пошли.
М и ш а
М а р ь я. Свои были. Троих младенцев господь прибрал.
М и ш а. Рекомендация так себе.
М а р ь я. Ничего.
М и ш а. А с пеленками как?
М а р ь я. Куда так много?
М и ш а. Ты купи эти… бандероли.
М а р ь я. По почте ее, что ли, посылать?
М и ш а. Не бандероли… Как их?.. Пакеты… То есть конверты. Вот. Ты ей конверты купи.
М а р ь я. В конверты только богатых младенцев заворачивают.
М и ш а. А кто тебе сказал, что она бедная? Ничего она не бедная. Что нужно, ты все говори. Игрушки какие… Кошку резиновую или трубу…
М а р ь я. Ну где ей на трубе играть! На ней не всякий большой сыграет.
М и ш а. Еще: вы ей имени шаля-валя не давайте. А то назовут черт те как, а потом и ходит девушка какой-нибудь Клеопатрой. За что?
А н д р е й С т е п а н о в и ч
Жить нельзя. Ведь на весь двор, на всю улицу.
Е в д о к и я П е т р о в н а. Ваши цветы тоже на весь двор пахнут, однако я не протестую!
Если б я сама от него не глохла, ни за что бы не выключила!
Смотри, Игорь, если под машину попадешь, — ужинать не проси!
И г о р ь. Ладно!
Е в д о к и я П е т р о в н а. Мадам Самозванцева!
Анна Михайловна, сегодня мне звонили: предлагают купить маркетри. Маркетри — это что?
С а м о з в а н ц е в а. Маркетри… Я знала, всегда знала, но сейчас из головы выскочило. Во всяком случае, не берите.
Е в д о к и я П е т р о в н а. Сегодня я откажусь, а вдруг завтра мне этого маркетри захочется? Что оно такое?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
М и ш а
Е в д о к и я П е т р о в н а. Я не безумная — острова на океанах покупать. Мар-ке-три…
О л я. Маркетри — это мозаика. Из дерева, из перламутра… На шкафах, на столах…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ты откуда же такие слова знаешь?
О л я
С а м о з в а н ц е в а. Доченька, Ирочка, кушай какао без меня. Бисквиты в буфете.
Как ваше здоровье, Сергей Сергеевич?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Сердце.
С а м о з в а н ц е в а. Мы все не вечны. Но от сердца это мгновенно, без всяких страданий.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Благодарю вас. (Закрывает окно.)
С а м о з в а н ц е в а. Ай-ду-ду! Когда ты вырастешь, я тебе непременно что-нибудь подарю. Он золотушный?
М а р ь я. Сами вы…
С а м о з в а н ц е в а. А-а, товарищ Застрелихин!
М и ш а. С добрым утром, Анна Михайловна. А Ирочка еще не вставала?
С а м о з в а н ц е в а. Ах, она вчера танцевала, хохотала до трех утра. Кругом режиссеры, хозяйственники!.. Ее привезли на шикарной машине… Цветы, воздушные шары!.. Вы сморщились?
М и ш а. Какая-то гадость в глаз залетела.
С а м о з в а н ц е в а
Е в д о к и я П е т р о в н а
М и ш а
Это я, Застрелихин.
И р а
М и ш а. Вчера опять танцевали среди режиссеров и цветов? И я не спал: всю ночь на копке вертелся. Конечно, я шофер, красочно выразить не могу, но переживаю еще хуже, чем в театре.
И р а. Ну, рассказывайте, что вы ко мне чувствуете?
М и ш а
И р а. Что-что?..
М и ш а. Я читал про древних греков. Они поклонялись своим красивым богам. А боги только и знали, что озорничали над ними. Грек ему жертву, а бог ему гадость, грек — жертву, а бог — пакость.
И р а. Вы смешно говорите.
М и ш а. Возможно, но мысли у меня невеселые. Машину сегодня подавать?
И р а. Я надеюсь, у меня скоро своя машина будет.
М и ш а. Она-то меня и доедет.
С а м о з в а н ц е в а. До свидания, Мишель, до свидания!
Здравствуйте, Егор Гаврилович! Вы прекрасно выглядите!
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Мне плохо глядеть не от чего.
С а м о з в а н ц е в а. Вы юморист.
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Нет, я не юморист. И другим не советую. Ира дома?
С а м о з в а н ц е в а. Входите, входите.
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Не беспокойтесь, я дорогу знаю. Вы, кажется, в город собрались?
С а м о з в а н ц е в а. Да, хотела пройтись, но прямо не знаю… у меня совершенно нет туфель для осени.
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Будут.
С а м о з в а н ц е в а. Знаете, мне бы хотелось на каучуке, а по ранту…
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Это вы сапожнику расскажете. Покупательную способность я вам предоставлю, а фасон вы мастеру объясните.
С а м о з в а н ц е в а. Ируля, к тебе Егор Гаврилович.
И р а
М и ш а. Как заходите? Вы же в пижаме. Сами говорили, что на вас смотреть нельзя!..
Е г о р Г а в р и л о в и ч
М и ш а. Мишка, уходи отсюда, беги, пока никого не убил!
Б е л о у с о в
М и ш а. Ну, восемь.
Б е л о у с о в. Я тут девушку разыскиваю.
М и ш а. Опоздали. Там уже один вроде вас сидит.
Б е л о у с о в. Позвольте. Я ищу…
М и ш а. Ну и ищите. А ко мне с такими вопросами не обращайтесь.
Б е л о у с о в
О л я. Не можете же вы за меня все делать! Коля, вы хотели за папиросами идти.
Н и к о л а й. Оля…
О л я. Вам идти пора.
Н и к о л а й. Сейчас… Оля, я понимаю… Мы здесь на затоптанном крыльце, и это ведро… Но посмотрите: какое небо, дерево под солнцем!.. Разве вы не видите, что я вас люблю!
Конечно, если я вам безразличен…
О л я. Нет, вы мне не безразличны.
Н и к о л а й. Правда?
О л я. Да-да-да. Идите.
Н и к о л а й. Теперь я никуда не пойду. Это самое счастливое крыльцо в моей жизни!
О л я. Прасковья Ивановна опять рассердится. Идите, Коля. И скорей возвра-щай-тесь.
Н и к о л а й. Бегу!
Б е л о у с о в. Товарищ, послушайте!..
Н и к о л а й
Б е л о у с о в. Я ищу одну девушку, студентку. В квартире седьмой нет. Где здесь квартира четвертая?
Н и к о л а й
Б е л о у с о в. Ее фамилия…
Н и к о л а й. В четвертой квартире студентки нет. И во всем доме, к сожалению, нет ни одной студентки. Ручаюсь.
Б е л о у с о в. Справку в адресном столе дали — дом восемь.
Н и к о л а й
Б е л о у с о в. В одном дворе, и какие разные молодые люди.
О л я. Дядя Костя!
Б е л о у с о в. Вот ты где, наконец!
О л я. Дядя Костя!
Б е л о у с о в. Куда же ты пропала?
О л я. Я здесь, в этом доме поселилась.
Б е л о у с о в. Но если тебе не понравилось у нас, могла сказать прямо.
О л я. Дядя, милый, большое, большое спасибо! У вас чудесно. Я прожила целую неделю, но дольше — боялась стеснить.
Б е л о у с о в. Кого стеснить? Мы с женой вдвоем. Ну, если ты нашла лучше, скажи, позвони, напиши…
О л я. Перед уходом я записку оставила.
Б е л о у с о в
О л я. Да-да, конечно.
Б е л о у с о в. Но почему же в институте ничего не знают?
О л я. Там в канцелярии страшная путаница!
Б е л о у с о в. Ну ладно. Показывай, как ты устроилась!
О л я. Нет-нет! Мы сегодня уборку затеяли. Видишь, какая я растрепанная, а в комнате такой беспорядок!.. И подруга не совсем здорова… Ты прости, дядя Костя, но сегодня я тебя не приглашаю.
Б е л о у с о в. Тогда вот что: приходи завтра вечером к нам, будем праздновать твое поступление в институт. И подругу приводи.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
О л я. Да-да, сейчас!..
Б е л о у с о в. Это… подруга?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Иди живей, я тебя за дрожжами пошлю!
О л я. Сейчас, Прасковья Ивановна.
Б е л о у с о в. Ну, сразу и без вранья!
О л я
В институте на экзаменах провалилась!.. И не могу, не могу ехать домой! Мама была во мне так уверена, так гордилась… И я сама… А теперь мои подруги все в вузах, одна я!..
Б е л о у с о в. А ты сбежала и разыгрываешь «Живой труп»?
О л я. Нет, я здесь…
Б е л о у с о в. Кем?
Ну?
О л я. Домработницей.
Б е л о у с о в
О л я. Хозяйка.
Б е л о у с о в. Я испугался: думал — подруга!
О л я. Дядя Костя…
Б е л о у с о в. Такая хозяйка тебя загоняет. Куда ты меня на мусор толкаешь?
О л я. Дай честное слово никому не рассказывать.
Б е л о у с о в. Не могу. Не могу я прийти домой и хохотать в одиночку: жена подумает, что я тронулся.
О л я. Куда?
Б е л о у с о в. К нам. Будешь жить, учиться и через год держать экзамен.
О л я. Да, я буду жить, учиться, но здесь.
Б е л о у с о в. Между стиркой и глаженьем?
О л я. А по-твоему, — провалиться, осрамиться и, в награду, переехать к богатому дяде? «Прекрасная квартира, прислуга, автомобиль, театры»… Прямо формула благополучия! А если бы у меня не было знатного дядьки? Куда бы я пошла? Да, домработница, да, выношу ведра, да, мою лестницу!.. И не вижу ничего ни смешного, ни стыдного. И экзамен я выдержу, выдержу, выдержу!..
Б е л о у с о в. Пожалуй, ты не совсем дура.
О л я. Дядя Костя, извини, но мне некогда.
Б е л о у с о в. Ах да, за дрожжами! Погоди. Возьми у меня денег, пожалуйста.
О л я. Спасибо, нет.
Б е л о у с о в. Так. По крайней мере дай слово, что в первый же выходной ты у нас. Когда у тебя выходной?
О л я. Мы не условились.
Б е л о у с о в. Ага, не условились!.. Идем к хозяйке!
О л я
Б е л о у с о в. Ну, беги за дрожжами. И к нам приходи без… подруги!
П о л я. Что вы все вскакиваете?
В а л я. Разве? Да, возможно. Извините.
Я же еще ничего не сказал.
П о л я. Вспомнила, как вы сегодня дрова кололи. Слушаю.
В а л я. Поля, я вас прошу быть моей женой.
П о л я. Тут действительно ничего смешного нет. За вас замуж? Вот чего не могу, того не могу. Не обижайтесь. Я не скрываю: вы мне очень нравитесь, и вы хороший…
В а л я. В чем же дело?
П о л я. Ну как я в вашу семью пойду? Я ничего не умею. И что вилкой, что ножом едят, не знаю…
В а л я. Ножом ничего не едят.
П о л я. Видите, а я не знала.
В а л я. Это совершенно не важно.
П о л я. Вам — может быть, зато ваши родные, знакомые… А я очень самолюбивая. И ни смеяться над собой, ни улыбаться никому не позволю.
В а л я. Поля, вы забываете, у нас общество…
П о л я. Знаю. И барышень с манерами не считаю выше себя. А вот скажите честно: если вы меня в дом приведете, ваш отец обрадуется? Ну?
В а л я. В первый момент — не ручаюсь. Но когда узнает вас лучше, он так обрадуется, так обрадуется!
П о л я. Давайте лучше его не волновать.
В а л я. Правда, волноваться ему запрещено. Но… Поля, дорогая!..
Вечное хождение…
П а в е л И в а н о в и ч. Сеня, погоди, я конфету съем: тогда она не заметит.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Параня! Водки сегодня в магазине не продавали!
С е м е н С е м е н о в и ч. А что в нас можно заметить? Трезвые как трезвые.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Но где это вы целый день прогуляли?
П а в е л И в а н о в и ч. А ты не завидуй, завидовать нехорошо. Лучше закрой окно, я не могу на сквозняке стоять.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Чтоб через две минуты ты был дома!
П а в е л И в а н о в и ч. Сразу настроение упало! Не люблю домой возвращаться.
С е м е н С е м е н о в и ч. Конечно, в такой дом возвращаться противно.
П а в е л И в а н о в и ч. Господи! Родись я в другом доме, я бы, знаешь, теперь кем был? Знаешь, где бы служил? В дипломатическом корпусе! Корпус! Не бригада какая-нибудь, не дивизия — корпус! Работа тонкая, корректная. Сегодня вношу предложение — «выношу впечатление»… А слова какие!.. Прерогатива!.. Преамбула! Преамбула!.. Ты понимаешь, что это значит?!
С е м е н С е м е н о в и ч. Нет, не понимаю.
П а в е л И в а н о в и ч
О л я
П а в е л И в а н о в и ч. Видишь, прислала ноту. Отклонить не решаюсь. Прощай, Сеня.
С е м е н С е м е н о в и ч. Прощай, Павлик.
П а в е л И в а н о в и ч. Девушка, не осуждайте… Доживете до моих лет, тогда и вам домой не захочется!
И р а. Послушайте.
Да-да, вы.
Вы очень загружены работой?
О л я. Почему вы спрашиваете?
И р а. Вы бы не могли приходить к нам, когда у нас гости?
О л я. А что я должна делать?
И р а. Делать — ничего. Только входить и отвечать на мои вопросы.
О л я. Простите, я не понимаю.
И р а. Очень просто.
О л я. Оля.
И р а. Оля!.. Вы корректно входите. Я спрашиваю: «В мое отсутствие никто не звонил?» Вы отвечаете: «Звонили: народный артист такой-то и академик такой-то». Я роняю: «Надоели». И вы уходите. Все. Понятно? Работы никакой. Я хочу, чтобы вы были, ну, как это?.. Ну…
О л я. Декоративной горничной?
И р а. Вот-вот, да-да! Стойте, откуда вы знаете: «декоративной»? Вы раньше служили в культурном доме?
О л я. Да.
И р а. Мне именно не хватает культурной домработницы!
О л я
М и ш а. Ираида Петровна…
И р а. А! Вы меня напугали.
М и ш а. Вот и поговорили… «Любовь — это сон упоительный». Неужели такие слова сочиняли безнаказанно?
О л я. Теперь вы обо мне все знаете, но дайте слово никому не говорить.
Н и к о л а й. Даю. Ой, как я глуп!.. Ой!.. Я вам втолковывал, что Лев Толстой великий писатель! Вам! Обещал прочесть и объяснить «Евгения Онегина». Неужели не могли меня остановить? Черт!.. Ну забудьте, простите!
О л я. Не за что. Наоборот, вы «очень хорошо обращались с прислугой».
Н и к о л а й. Ну, Оля, ну не надо… ей-богу!..
О л я. А если бы к вам поступила старая малограмотная работница? Вы бы так же хорошо к ней относились?
Н и к о л а й. Конечно, хорошо. Но не так же! И странно от меня этого требовать.
О л я. И брюки.
Н и к о л а й. Какое свинство!
О л я. Почему? Во-первых, теперь это моя обязанность. А во-вторых, вы уверены, что мне никогда не придется для вас гладить?
Н и к о л а й. Я только об этом и прошу и мечтаю! Да нет! Не о глаженье, конечно!.. Оля, родная, выйдем, ну пройдемся десять минут… Здесь, под окнами…
О л я. Прасковья Ивановна может позвать. Нет, я должна говорить: «может меня хватиться».
Н и к о л а й. Оля, милая, что с вами?
О л я. Ничего. Я дом вспомнила.
Там окна, не надо. Ваши родители и так недовольны, что мы вместе бываем.
Н и к о л а й. Я никому не позволю вмешиваться в мои чувства. Я готов…
О л я. Тише…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Я, Оля, с тобой поговорить хочу. Ты девушка не плохая, но про нашего сына Николая забудь. Нам очень хочется для него невесту поинтеллигентнее. Не понимаешь? Ну, на виду, с протекцией.
О л я. Я замуж пока не собираюсь.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. За других выходи, за других я не запрещаю. Зачем я сюда вышла? Да! Павел Иванович все спички извел. Сбегать надо.
Н и к о л а й. Мать ушла? Что она говорила? Вы ее не слушайте.
Оля, вам холодно?
Мать вас ничем не обидела? Она ничего, но, между нами говоря, недалекая.
К сожалению, я говорю правду. Когда она узнает, что мы друг друга любим, крику будет порядочно. Не сердитесь, она продукт старого.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ты о чем думаешь?
П а в е л И в а н о в и ч. О конфликте думаю. Сергей Сергеевич мое начальство, а Семен Семенович — друг. Сложная преамбула.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Лучше о сыне подумай. Он из-за этой Ольги уже невменяемый стал. Спрашиваю: «Коленька, против кого завтра «Спартак» играет?» — «Не знаю, мама». Меня-то он еще узнает!
П а в е л И в а н о в и ч. Кто ж теперь виноват?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Сами виноваты. В работницы надо было старушку брать, которая еще бога застала. Вот женится Николай на Ольге…
П а в е л И в а н о в и ч. Погоди, я ему скажу, он и думать о ней забудет.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Чудотворец ты, что ли?
П а в е л И в а н о в и ч. А если прогнать эту Ольгу?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А если и Николай за ней уйдет?
С а м о з в а н ц е в а. Я знаю, о чем вы молчите. Они еще не расписались?
П а в е л И в а н о в и ч. Вечно вы вперед беды забегаете.
С а м о з в а н ц е в а. Я сама переживаю! Ваш Коля — студент, такой ненахальный и… домработница! Наконец, вы ее совсем не знаете! Недавно один интеллигентный приват-доцент также познакомился, влюбился, женился, а на третий день она оказалась переодетым бандитом!
П а в е л И в а н о в и ч. Тьфу!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А я верю: за три дня человека не узнаешь.
Не торопитесь, я не уберу.
С а м о з в а н ц е в а
П а в е л И в а н о в и ч. Открывали, не видит.
С а м о з в а н ц е в а. Надо тоньше. Поставьте рядом с Ольгой другую девушку — изящную, с хорошими манерами. Ну, мою Ирочку.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ах, если бы Ирочка при Коле Ольгу на место поставила! Взглянул бы он на них рядом.
С а м о з в а н ц е в а. Во-первых, Прасковья Ивановна угощает тебя фруктами. Ира, ты их домработницу себе представляешь?
И р а. Да, мама. Нахалка страшная. Коля с ней опустится.
С а м о з в а н ц е в а
И р а. Хорошо, мама.
С а м о з в а н ц е в а. Немного шарма, немного секса…
И р а. Мама, отстаньте, я знаю.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ольгу я сейчас позову, а значит, и Николай явится. (В дверь.) Оля, пора на стол накрывать. А мы выйдем на время.
И р а
Здравствуйте, Коля. Все увлекаетесь домашним хозяйством? Ваша мама просила меня подождать. Вы мне дадите чаю?
Н и к о л а й. Пожалуйста.
И р а. У вас руки чистые?
О л я
М и ш а
Н и к о л а й. Входи, Миша.
И р а
О л я. Нет, не особенно.
И р а. С Москвой познакомились? Куда-нибудь ходили?
О л я. Очень мало: в музее была…
И р а. Скучища.
М и ш а. Да, в музеях одну отсталость прежних веков показывают.
О л я. Я музыку очень хочу послушать.
И р а. Музыка — прелесть! В кафе теперь джаз под управлением Штукатурмана.
О л я. Нет, я хочу слушать музыку без еды.
М и ш а. Правильно. Я один раз был на концерте и попробовал сухарь погрызть. Хрустит и сильно заглушает.
И р а. Вы всегда были дикий.
М и ш а. Нет, я тогда голодный был. А так под музыку мне всегда какая-нибудь мысль приходит.
Н и к о л а й. А если издали на трубе заиграют…
О л я. Непременно печальное вспоминается.
М и ш а. Вот-вот! Скажем, играет даже веселая музыка. Хорошо! А если отъехать от веселой музыки на километр, она обязательно грустной кажется. Отчего это?
И р а. От первобытности натуры. А вы, Коля? Где бываете, как развлекаетесь? Хотите завтра пойти со мной к одним знакомым? Там замечательную игру придумали!
Коля, бедный, не смейте опускаться. Я вам запрещаю.
Надо сказать «пожалуйста».
О л я. Пожалуйста.
И р а
М и ш а. Ираида Петровна, может быть, не стоит?
И р а. Если вам неинтересно, уходите. Коля, помогите мне. Хотя помогать нельзя.
Только я боюсь: иголка воткнется и будет ходить по всему телу… Номер повторяется!
Кто следующий?
М и ш а. Ираида Петровна, а там, в гостях, другие барышни в эту игру тоже играли? Или вы одни на бутылку садились?
И р а. Все, положительно все, так хохотали!
М и ш а. Нет, я спрашиваю: на бутылку, на бутылку все или вы одни садились?
И р а. Ну, я. Я легче, пластичнее…
М и ш а. Значит, вы — на полу, а все остальные на креслах, на диванах глядят и смеются?
И р а. Ну что вы хотите сказать?
М и ш а. Многое хочу сказать, но сдерживаюсь.
И р а. Вы что? Окончательно обнаглели?
М и ш а. Спасибо. Спасибо, что хоть вы над ней не смеялись.
О л я. Коля, вы давно с ней знакомы?
Н и к о л а й. Лет восемь.
О л я. И Валя Грифелев знаком?
Н и к о л а й. И Валя.
О л я. Неужели вы не видите, что она несчастная?
Н и к о л а й. Я сейчас не могу о ней думать. Оля, милая, мы так редко бываем одни…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Разве было условие с нашим сыном целоваться?
Н и к о л а й. Это я виноват.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Она, она виновата. Павел Иванович, что же ты дурачком стоишь? Увольняй ее согласно правилам!
Н и к о л а й. Довольно! Вы думаете, она бессловесная работница и над ней можно издеваться безнаказанно? Вы должны быть счастливы, что я полюбил такую девушку. Она выше меня во всех отношениях. И гораздо образованнее вас! Знаете, по каким обстоятельствам она к нам поступила? Сегодня она здесь, а завтра… Да она о вас в газетах может написать!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Павел Иванович, что же это? Кто же эта девчонка такая? Действительно, ходит чисто, и чересчур грамотная.
П а в е л И в а н о в и ч. Тебя надо спросить, кого ты на свою голову в дом впустила. «Поступила, говорит, по обстоятельствам»… «Образованнее вас»… Ну, этому трудно поверить… «В газетах напишет»…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Моли бога, чтобы она нас из дому не выгнала.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. За что же? Ведь мы люди хорошие.
П а в е л И в а н о в и ч. Конечно, если не вдумываться, то хорошие. А вдруг она вдумается?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Как же теперь с ней обращаться? А вдруг она меня про политику спросит? Как отвечать? Ведь я марксизм только по портретам знаю!
П а в е л И в а н о в и ч. У тебя повышенное давление, тебе извинительно.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Андрей Степанович, у нас жуткая викторина случилась.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Что-что?
П а в е л И в а н о в и ч. Викторина… Ну, загадка такая неприятная. Андрей Степанович, наша Ольга кто, по-вашему?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Обыкновенная домработница.
П а в е л И в а н о в и ч
М и ш а. Конечно, домработница, но, что обыкновенная, я бы не сказал.
П а в е л И в а н о в и ч. Вот!
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Опять в «Якоре» были?
П а в е л И в а н о в и ч. «Якорь»! Здесь Николай про эту Ольгу такой жути наговорил… Может, мы рано затревожились?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А все-таки надо бы к ней в корзину заглянуть.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Это зачем?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. По вещам даже неизвестных утопленников узнают. По вещам мы сразу — кто она — догадаемся. Пойдем, Паша.
П а в е л И в а н о в и ч. Пойдем. Только бы нам цели грабежа не приписали. Товарищ Застрелихин, будь свидетелем.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Глупые люди… А ведь могут, могут жить по-человечески. И не мешало бы заскочить сюда какому-нибудь очеркисту. Да нет, мелко, скажет — обыденщина… Оля — писательница! Придумают!.. А почему нет? Пускай будет писательница! Да, ваши портреты пишет, прихорашивайтесь!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот! Тетрадки. Сверху лежали, а дальше насквозь книжки!
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Корзина с книжками? У домработницы?
П а в е л И в а н о в и ч
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Может быть, это еще не про нас.
П а в е л И в а н о в и ч
А н д р е й С т е п а н о в и ч
П а в е л И в а н о в и ч
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Ага! Дождались!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Объясните вы мне своими словами.
А н д р е й С т е п а н о в и ч
П а в е л И в а н о в и ч. Это значит — все наружу. Полное расследование.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Так. Кого расследование? Кому расследование?
П а в е л И в а н о в и ч. Малым величинам.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. А вы какая величина?
П а в е л И в а н о в и ч. Малая.
А н д р е й С т е п а н о в и ч
М и ш а. Сами знаете.
А н д р е й С т е п а н о в и ч
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Я никакая не величина. Да вы в тетрадку загляните, может, про меня пропущено.
А н д р е й С т е п а н о в и ч
П а в е л И в а н о в и ч. Нет, про тебя не пропущено!
А н д р е й С т е п а н о в и ч
П а в е л И в а н о в и ч. Зачем же над нами анализ производить? Все мы служащие, все работаем…
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Думаете, отслужил семь часов и ладно? Ошибаетесь. Теперь этого маловато. Потрудитесь стать порядочным человеком. Научитесь и дома жить прилично.
П а в е л И в а н о в и ч. А когда же тогда отдыхать?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Вот за такие слова в литературу и попадают.
П а в е л И в а н о в и ч. Я понимаю, что жить надо прилично, я бы и сам давно начал. А соседи? Разве они поддержат? Зачем же мне одному надрываться?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А я думаю, что в печати большого страха нет.
М и ш а. Страха, конечно, нет, а срам выйти может. Попасть в печать — иногда хуже, чем в милицию.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А не может случиться, что в газете или где там нас похвалят?
П а в е л И в а н о в и ч. Возможно, и похвалят, только я не могу догадаться — за что. Вы, товарищи, обегите жильцов и скажите, чтобы они хоть временно себя не проявляли. Пресса на дому… И шут ее знает, еще под каким углом она на тебя взглянет? А вдруг под острым? А тут, как нарочно, управдом ногу себе поломал, а я, сирота, заменить его согласился!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Я к вам, Павел Иванович.
П а в е л И в а н о в и ч. Сергей Сергеевич, вы про нашу домработницу слышали?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Ничего не слыхал. И, простите, не стремлюсь услышать. Инцидент с Семеном Семеновичем меня доконает. Я окончательно болен! У меня и так радикулит, миокардит, не сегодня-завтра начнется астма — это вам любой врач подтвердит, — и вот пожалуйста!
С е м е н С е м е н о в и ч. Что ж замолчали? Понимаю: на меня жаловались?
С е р г е й С е р г е е в и ч
С е м е н С е м е н о в и ч. Вот! До сих пор не забыли старого лексикона! Недаром вы на все иронически подмигиваете!
Сергей Сергеевич, Это тик, тик у меня! И притом — наследственный. И мой отец и мой дед — все подмигивали.
С е м е н С е м е н о в и ч. Если ваш дед при Николае Первом подмигивал — это даже похвально, а вам в наше время — стыдно!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Довольно. Я сейчас же еду! Еду персонально!.. Вы попадете в печать!
П а в е л И в а н о в и ч. Опоздали. Эта самая печать здесь проживает.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Какая печать? Где проживает?
П а в е л И в а н о в и ч. На кухне. Наша Ольга — никакая не домработница, а писательница, журналистка!
С е м е н С е м е н о в и ч. Павел Иванович, вам бы прилечь. У вас как с давлением?
П а в е л И в а н о в и ч. Это у жены давление, а я здоров, здоров на свою голову! Да, журналистка. Спросите Андрея Степановича, Застрелихина. Прасковью Ивановну, всех спросите! Мы потихоньку и статью глядели: «Анализ мелких людей». Очень правдиво написано.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет, это невозможно! Хотя…
С е м е н С е м е н о в и ч
С е р г е й С е р г е е в и ч. Не знаю. Я на девчонок не смотрю.
С е м е н С е м е н о в и ч. Значит, я смотрю? Вы на что опять намекаете?
П а в е л И в а н о в и ч. Уважаемые, вам не ссориться, а мириться надо.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Я печати не боюсь.
С е м е н С е м е н о в и ч. А я боюсь? Вот я! Набирайте любым шрифтом.
П а в е л И в а н о в и ч. Уважаемые! Вас можно печатать на первое странице, среди достижений. Зачем же вы в отдел мелких происшествий проситесь? Такие люди и вдруг изобретение закончить не можете!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Всех обежала!..
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет, не верю. Это дикое недоразумение. Она не может быть журналисткой!
М и ш а. Вспомнил!
С е м е н С е м е н о в и ч. Где? Когда?
М и ш а. Во дворе, после вашей стычки.
П а в е л И в а н о в и ч. Вот!
Е в д о к и я П е т р о в н а. Маркетри! Помните? Маркетри — весь дом не знал, она одна знала!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
Е в д о к и я П е т р о в н а. Вздор! Я замужем была за художником и то маркетри не слыхала! «Плакат», «интрига», «аванс». Все!
С а м о з в а н ц е в а. Снимки она делала?
П а в е л И в а н о в и ч. Какие еще снимки?
С а м о з в а н ц е в а. Фоторепортерские!
П а в е л И в а н о в и ч. Много чести. Новая домна вы, что ли? Женщинам только бы сниматься: в кино ли, в гробу ли — им все равно. Вам не сниматься, а репутацию поправлять надо.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Она!
Не давите друг друга. Выходите погуманнее!
Н и к о л а й. Оля, куда вы собираетесь?
О л я. Надо уходить. Ваши родители меня прогнали. И по-своему правы. Им нужна домработница, а вы мне помогать стали, потом мы читали вместе, потом…
Н и к о л а й. До «потом» им нет никакого дела. Ах, простая девушка их «не устраивает»!.. А сами они кто? Отец — комендант здания, кажется, даже одного этажа. Мама была белошвейкой. И откуда у них этот «аристократизм» паршивый? Не-ет, я без вас тут не останусь!
О л я. Не смейте делать глупости.
Н и к о л а й. Оля, дорогая, куда же вы пойдете?
О л я. Придется вернуться к дяде. А я ему столько «гордых» слов наговорила!.. Так была самоуверенна!.. И вдруг — являюсь… с корзинкой… Вы дядю Костю не знаете… «Как! Тебя выгнали? Рассчитали? За что?» — «Хотела соблазнить хозяйского сына». Ужасно! Нет-нет! Я в другой дом работницей поступлю.
Н и к о л а й. Ничего итого не будет. Сейчас же, немедленно выходите за меня замуж… Простите, что так делово, грубо говорю, но… Отсюда мы уходим вместе. У меня есть друзья, устроимся. А родители пускай сидят одни и мечтают. О генеральской дочке, о княжне Таракановой! И пока они оба не придут просить у вас прощения, мы к ним не вернемся!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Оленька! Я женщина старой продукции.
П а в е л И в а н о в и ч. Формации.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот именно. Оленька! Простите, если что грубо сказала. Не пишите каждое лыко в строку. У меня плохой характер от преувеличенного давления.
П а в е л И в а н о в и ч. Ольга Васильевна! Не делайте скороспелых выводов: «что написано пером»…
…вот — в Прасковью Ивановну. Что ж, если вы друг другу понравились в плане… здорового реализма, я не возражаю. «Сейте разумное, доброе, вечное!»
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Ну, счастлив?
Н и к о л а й. Конечно, счастлив.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. А родители твои?
Н и к о л а й. Как будто их подменили. Со вчерашнего дня так за Олей ухаживают!.. Ничего не понимаю!
В а л я. Николай, в чем дело? Зачем ты от нас-то скрывал?
Н и к о л а й. Что скрывал?
П о л я. Про Олю, про Олю!
Н и к о л а й. Кто же вам сказал?
В а л я. Все говорят.
Н и к о л а й. Черт!.. От кого ж они узнали? Ну да, верно. Она окончила десятилетку, приехала поступать в институт, провалилась, а домой возвращаться неловко, не хочется. Но откуда…
П о л я. Мы вовсе не об этом. Но если к нам такое отношение… Пойдемте, Валя.
В а л я
Н и к о л а й. Кто журналистка?
П о л я. Пойдемте, Валя.
Н и к о л а й. Стойте. Вы с ума сошли? Или разыгрываете?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Коля, прости. Это я Олю журналисткой сделал.
Н и к о л а й. Как так? Зачем?
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Давно хотелось людей с мертвой точки сдвинуть. И вдруг — случай. Нечаянный. Верно, теперь она для всех журналистка, а сама об этом не догадывается. И пускай.
В а л я. Кажется, начинаю понимать.
П о л я. А я — ни-че-го!
Н и к о л а й. Но позвольте, Андрей Степанович!
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Пошли отсюда. Вам я все расскажу, но чтоб больше — ни одна душа.
М и ш а. Ольга Васильевна, можно вас попросить на минутку?
О л я. Сейчас иду.
М и ш а. Дожидаюсь, как доктора по душевным болезням.
Ольга Васильевна!
О л я. Зовите меня Олей.
М и ш а. Ну что вы… Ольга Васильевна, плохо со мной. Позвольте, я вам расскажу. Конечно, если у вас время есть.
О л я. Я слушаю. Пожалуйста.
М и ш а. Я не про тихую любовь говорю, когда вдвоем к реке идут или, там, молча стоят обнявшись… Я про другую. От которой люди чумеют. Вот когда мчишься на самой большой скорости… А там: витрина — витрина, старуха — старуха… Бенкц!.. Толпа, свистки и… не надо скорой помощи! С вами так не бывало?
О л я. Нет, со мной не бывало, и я… и я… не все поняла.
М и ш а. Конечно, если чумовой излагает — здоровому не сразу ясно. Сейчас. Кто я — вы знаете. А вокруг Ираиды Петровны солисты, работники прилавка со средствами… Меня за ними, как за горами, не видно. Нервная система у меня до того побилась — всю менять надо. Вчера еду по улице Горького, посмотрел направо: закат светится, Пушкин черный стоит… Заплакал. Ей-богу. Нет, нет и нет мне выхода! Брака быть не может: брак чересчур неравный.
О л я. Конечно, неравный.
М и ш а
О л я. Конечно, она вас не стоит.
Совершенно не стоит. Вы и она… Правда, вы очень непосредственный, но не глупый, интересный…
М и ш а. Чего?
О л я. Я сказала: вы интересный. И душа есть и чувство, а она — кукленок.
М и ш а. Кто?
О л я. Кукленок. Ну, куклы такие, дешевые, линючие, какой-то трухой набитые.
М и ш а. Другому кому я бы и до половины досказать не дал.
О л я. Погодите. Вы когда-нибудь внимательно, спокойно на нее смотрели?
М и ш а. Спокойно — нет.
О л я. Посмотрите.
М и ш а. Виноват, а как же вокруг все народные, архитекторы?..
О л я. А вы их видели?
М и ш а. Она сама сколько раз говорила.
О л я. Вы, мужчины, какие-то наивные. Как дети, честное слово! Вас даже обманывать жалко.
М и ш а. Виноват, позвольте. Ее в культурные, дома приглашают. Я сам возил.
О л я. Зачем приглашают? Салонную игру вчера видели? Говорите: вчера вам за нее не было стыдно?
М и ш а. Было.
О л я. И потом, вы не обижайтесь, она некрасивая.
М и ш а. Она?
О л я. Она собой не занимается.
М и ш а. Ну, уж нет! Только это и делает. У нее даже как его…
О л я. А я говорю, она собой не занимается: не учится, не читает, никакого спорта, капризная, тщеславная… Скажите, она при знакомых не называла вас «мой шофер»?
М и ш а
О л я. Называла?
М и ш а. Называла.
О л я. Видите, я знаю.
М и ш а. Ольга Васильевна, вы и на факира учились?
Тщеславная, капризная, кукленок… Это все про Ираиду Петровну?
О л я. Все про Ираиду Петровну.
М и ш а. Сон, прямо сон…
О л я. И вы напрасно отчаиваетесь: она за вас пойдет, пойдет. Никто другой на ней не женится.
М и ш а. Во мне сейчас будто дом какой рушится: гул, щебень, балки торчат…
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
О л я. Спасибо, Прасковья Ивановна.
Когда встретите свою Ираиду Петровну, сделайте так
П о л я. Андрей Степанович, смотрите, когда узнают, вас всем домом бить будут.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Обязательно. Думаешь, им легко? Может быть, целую неделю придется жить по-человечески. Коля, ты женись, пока они не опомнились.
С е м е н С е м е н о в и ч. Марья, она в окно смотрит. Давай сюда этого бесенка. Петрушку представлять приходится.
М а р ь я (в окно). Давайте, ей спать пора.
С е м е н С е м е н о в и ч. Я девочку сам отнесу.
П а в е л И в а н о в и ч. Сергей Сергеевич! Как только она к окну подойдет, выходите мириться. И еще: она малограмотной прикидывается. Надо бы о вашей стороны отзывчивость показать, ну, помочь, позаниматься.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Хорошо. Но я ее в лицо не помню.
П а в е л И в а н о в и ч
С е м е н С е м е н о в и ч. Знаю. Слыхал.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Не думайте, что я вышел демонстрировать перед этой журналисткой наше примирение. Это низко. Я это сейчас же почувствовал.
С е м е н С е м е н о в и ч. «Низко»… Намекаете на мою прогулку с ребенком? Да, низко… И я это почувствовал, но только когда уж вернулся домой. Черт!.. А сейчас вышел, чтобы вас, вас пристыдить!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Виноват, я здесь не для примирения, но и не для ссоры. Работу я вчера кончил. Чертежи и расчет вашего станка можете получить — и на этом наше знакомство прекращается.
П а в е л И в а н о в и ч. Обождите, она на кухню пошла. Передохните.
С е р г е й С е р г е е в и ч
С е м е н С е м е н о в и ч. Ну, двенадцать, пятнадцать…
С е р г е й С е р г е е в и ч. А тридцать угодно?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Вы, простите, ради бога, для нее говорите?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет. Совершенно серьезно. Тридцать угодно?
С е м е н С е м е н о в и ч. Как — тридцать? Что вы, Сергей Сергеевич, что вы, дорогой!
П а в е л И в а н о в и ч
С е р г е й С е р г е е в и ч. Не угодно ли взглянуть расчет?
С е м е н С е м е н о в и ч. Дорогой! Бежимте.
П а в е л И в а н о в и ч. Тссс…
Мало, мало мирились. Формально, недостаточно!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Осторожно. Плохая ступенька. Прошу.
С а м о з в а н ц е в а
Е г о р Г а в р и л о в и ч
С а м о з в а н ц е в а. Нет, но все-таки журналистка.
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Звоните.
С а м о з в а н ц е в а. Какая амортизация нервов! Ируля, как только эта особа появится, подойди к произведи на нее выгодное впечатление.
И р а. Мама, я ей вчера нахамила.
С а м о з в а н ц е в а. Тем более, надо загладить. И не медлите с Егором Гавриловичем: пора, пора…
И р а. Мама, он сначала сморкается, а потом вынимает платок.
С а м о з в а н ц е в а. Это еще не худшее: он мог бы вовсе не вынимать платка.
И р а. Мама, он же кладовщик. Это не звучит.
С а м о з в а н ц е в а. Девочка, кладовщик звучит прочнее и дольше тенора.
И р а. Мама…
С а м о з в а н ц е в а. Детка, не утомляй спою маму.
Вот она.
И р а
О л я. Нет, не сержусь.
С а м о з в а н ц е в а
И р а. Можно с вами откровенно?
О л я. Конечно.
И р а. Вы моей маме не верьте: у нас не только какао, у нас и чаю никогда не бывает. Смотрите, что я хорошо одета? Иллюзия. Этих клипсиков, обручиков, бус у меня действительно много, а платьица всего два. Клянусь! У мамы даже неврастения на почве бедности. Она зато всегда стремится производить впечатление. Она даже с лорнетом ходила, пока его в очереди не сломали. Мама и мне велит производить впечатление, чтобы за мной ухаживали, чтобы я имела успех… А я не могу долго быть интересной, я скоро устаю. Поэтому мужчины меня мало уважают. Правда-правда! Когда я с кем-нибудь танцую, предположим, танго, мне так и слышится под музыку
О л я. А вообще вы что делаете?
И р а. Я бы хотела что-нибудь делать в искусстве. Там все что-нибудь делают. Конечно, и я могу.
О л я. А вы где-нибудь учились?
И р а. Я английским занимаюсь. С подругой. Я давно занимаюсь.
О л я. Значит, владеете языком?
И р а. С подругой — владею, а вот когда англичане говорят, я не понимаю: у них у всех произношение неправильное. Может быть, вы мне что-нибудь посоветуете? Ну, там, о жизни…
О л я. Я очень хочу вам посоветовать, но я в вашей жизни ничего не поняла. Мне кажется, надо все по-другому.
И р а. Конечно, по-другому. Мама просит выходить за Егора Гавриловича, а мне хочется за работника искусства. Ну пускай не оперный, даже не из кино, просто драматический. Ведь они тоже иногда зарабатывают! Как вы думаете?
С а м о з в а н ц е в а
И р а. Слышите, опять производит впечатление!
О л я. Что это значит? Почему они со мной советуются?
В а л я. Видите ли, здесь все друг другу надоели, а вы человек новый…
О л я. Я всего домработница.
П о л я. От этого им с вами и поговорить легче. Вы им советуйте, построже советуйте.
О л я. Нет, что-то не так…
П о л я
О л я. Разве она послушает?
П о л я
Е в д о к и я П е т р о в н а. А если я люблю музыку?
О л я. Неправда, вы музыкой, как дубиной, пользуетесь!
Е в д о к и я П е т р о в н а. Я тихо-тихо пустила, а он заорал. Я не виновата: так его на заводе сделали.
П а в е л И в а н о в и ч. Ольга Васильевна, я только временно управдома заменяю, но и я сколько раз останавливал. Ведь они все радиоаппараты, как бешеных зверей, наперегонки с цепи спускают. Во всем квартале умственную жизнь останавливают. Другой в это время силится книжку читать. Он и так мало что понимает, а тут над ним будто консерваторию для ненормальных открыли. Вчера, верите ли, «Выхожу один я на дорогу» так хором жахнули, что даже взрослые мальчики с волейбола — мальчики! — и те ушли!
Е в д о к и я П е т р о в н а
П о л я. Верно. У нас под праздник только двери мажут.
С а м о з в а н ц е в а
М а р ь я
П о л я. Вы ей руки выдернете!
П а в е л И в а н о в и ч. Виноват, если вас змеи беспокоят, обращайтесь к индусским заклинателям. Я змей заговаривать не умею. И не обязан.
П о л я. А ремонт?
Е в д о к и я П е т р о в н а. А крыша?
П а в е л И в а н о в и ч
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Зря. Зря ты в себе оратора прятал. А скажи, пожалуйста: эти героические пожарные без воды огонь тушили?
П а в е л И в а н о в и ч
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Обожди с молитвой. А водопроводные трубы, по-твоему, прокладывать надо или нет? Эта работа невидная, без сирены, без музыки. Водопровод, спрашиваю, для этой «молитвы девы» понадобился или нет? И еще: ты в море купался?
П а в е л И в а н о в и ч. Ну, купался.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Масштаб?
П а в е л И в а н о в и ч. Масштаб.
А н д р е й С т е п а н о в и ч. А умываться ты с тех пор бросил?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Не верьте: личные счеты. Товарищи, я от мирного труда не отмежевываюсь. Только и вы помогайте.
Ж е н щ и н а. Ольга Васильевна, правда, я из соседнего дома, но окажите и мне внимание.
О л я
Ж е н щ и н а
П а в е л И в а н о в и ч. Нехорошо, нехорошо…
О л я. Что я-то могу сделать?
Ж е н щ и н а. Посоветуйте.
О л я. Право, не знаю. Говорят, внушение помогает.
Ж е н щ и н а. Я ему внушала, сколько раз внушала, не слушает.
О л я. Нет, надо обратиться к врачу, к специалисту.
Ж е н щ и н а. Куда же именно?
П а в е л И в а н о в и ч. Гражданка, мы здесь алкоголиков не лечим.
Ж е н щ и н а. Где же справиться?
П а в е л И в а н о в и ч. Обратитесь в театры, в Союзе писателей спросите, там сигать должны.
Ж е н щ и н а. Благодарю вас.
П а в е л И в а н о в и ч
С е р г е й С е р г е е в и ч. Я вас поздравляю.
С е м е н С е м е н о в и ч. Нет, Сергей Сергеевич, теперь это изобретение и ваше. Ваше, ваше!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Но если бы не ваша идея…
С е м е н С е м е н о в и ч. Нет, я без вас… Куда мне!..
С е р г е й С е р г е е в и ч. В таком случае разрешите подписать проект двумя именами: Кашкин и Грифелев.
С е м е н С е м е н о в и ч. Нет! Грифелев и Кашкин! Только так!
П а в е л И в а н о в и ч. Здорово представляют!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Это надо отпраздновать.
С е м е н С е м е н о в и ч. Спрыснуть, спрыснуть!..
С е р г е й С е р г е е в и ч
П а в е л И в а н о в и ч. Нет, не сбегаю. На службе, конечно, я ваш подчиненный, но в жизни я советский гражданин и на побегушки не согласен!
С е р г е й С е р г е е в и ч
П о л я. Позвольте, я в магазин схожу.
С е р г е й С е р г е е в и ч
П о л я. Да, я.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Очень приятно. Вас Олей зовут?
П о л я. Полей.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Да-да. Полей, я недослышал. Нет, вы и вдруг за покупками!..
С е м е н С е м е н о в и ч. Сергей Сергеевич! Что вы делаете?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Да, и шампанского! Я угощаю.
О л я. Запомнила.
С е р г е й С е р г е е в и ч
Но он сам столько раз предлагал мне свои услуги, так часто льстил мне…
П а в е л И в а н о в и ч. Виноват. Спрос вызывает предложение. Диалектика. Если бы начальству лесть не нравилась, теперь бы мумию последнего подхалима в музее показывали.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Вы правы. Извините меня.
А, Валентин… Я очень рад, что вы Познакомились.
П о л я. Да.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Если угодно, я могу вам помочь.
П о л я. Большое спасибо, только мне очень неловко…
С е р г е й С е р г е е в и ч. Это пустое. Я очень рад.
Ты что, Валентин?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Благодарю вас.
С е м е н С е м е н о в и ч
С е р г е й С е р г е е в и ч. А? Что?
С е м е н С е м е н о в и ч. Вы же их перепутали! Вы простую работницу учиться повели, а писательницу за ветчиной послали!
С е р г е й С е р г е е в и ч. Позвольте, мне сказали, что она Поля!
С е м е н С е м е н о в и ч. Не Поля, а Оля! Оля. Вы их перепутали.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Возможно. Ошибся. Но в данном случае я своей ошибки исправлять не желаю! Поля, да, Поля! Идемте!
М и ш а. Ираида Петровна, прошу вас выйти на крыльцо.
И р а. Зачем? Мне некогда.
М и ш а. Тем не менее прошу вас выйти на крыльцо.
И р а
М и ш а. Хорошо. Постараюсь.
И р а. Вы плачете?
М и ш а
И р а. Ничего не понимаю!
М и ш а. Поймете. Не такая уж вы глупая, как все говорят. Позвольте в последний раз оглянуться. Грубо вы со мной обращались, Ираида Петровна.
Ир а. Вы пьяны? Выбирайте выражения!
М и ш а. Если бы не выбирал, я бы много… иначе выразился. Помните? Вечером семнадцатого мая, в этом самом крылечке?.. Я и не ждал, не надеялся… И вдруг — вы сами, сами меня поцеловали! Сердце ахнуть не успело — вы дверью хлоп! Убежали! Тихо, потемки — и я. Утром лестницу мести стали, только тогда ушел. За что? Зачем вы меня поцеловали? Чтоб я вас на машине возил! И возил… Вас возил. И вашу мамашу возил, и подруг, и знакомых… За чужой бензин целовали! Да я бы тогда за вас всю свою кровь отдал! Неужели, кроме бензина, ничего не нашли спросить с человека? Дура, простите, вы дура!
И р а
Н и к о л а й
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
П а в е л И в а н о в и ч. Позвольте, позвольте, я донесу.
О л я. Ни в каком случае!
П а в е л И в а н о в и ч. Что ж ты невесте позволяешь дрова таскать? Нету в вас светского лоску.
И вообще, как ты с ней обращаешься?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Коля, объясни нам подробнее: ну, писательница, а какая? Писатели разные бывают. Одни считаются знаменитыми, другие просто хорошо пишут.
Н и к о л а й. Десятый раз говорю: она обыкновенная, простая девушка.
П а в е л И в а н о в и ч. Вся улица про нее знает. Из чужих домов к ней стекаются, а ты опять свое. Ты только скажи, литературная должность у нее какая? Отчеркистка?
Н и к о л а й. Нет, не «очеркистка».
П а в е л И в а н о в и ч. Значит, корреспондент. Так. А какой? Специальный или собственный?
Н и к о л а й. И не специальный и не собственный.
П а в е л И в а н о в и ч. Ну ладно, паршивец! Я ей самой на тебя пожалуюсь. Узнаешь, как с отцом через плечо разговаривать. Боюсь, рассмотрит она нашего Николая поближе и, не дан бог, откажется.
С а м о з в а н ц е в а. Выяснили, в каком именно жанре она пишет?
П а в е л И в а н о в и ч. Пока нет.
С а м о з в а н ц е в а. В таком случае погодите радоваться. А вдруг она пытается для театра пьесы писать!
П а в е л И в а н о в и ч. Вечно вы каркаете!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Не говорят они нам.
С а м о з в а н ц е в а. Надо узнать, что они меж собой говорят.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Подслушивать я отвыкать стала.
П а в е л И в а н о в и ч. Что вы там шуршите?
П р а с к о в ь я И в а н о в н а (со вздохом). Паша, пойди сюда.
Н и к о л а й. Наконец-то старики отстали. Оля, дольше ждать нельзя. Поженимся, прошу тебя.
О л я. Почему нельзя ждать?
Н и к о л а й. Видишь ли, сегодня родители тебя обожают, а завтра — черт их знает…
О л я. Зачем так грубо? Твои родители меня так полюбили, так обо мне заботятся… А на тебя я сердита. Столько времени живешь в этом доме и ничего не сделал.
Н и к о л а й. Например?
О л я. Например? Почему ты соседям не помог помириться?
Н и к о л а й. Так они меня и послушали!
О л я. Однако меня слушают.
Н и к о л а й. А ты знаешь, почему они тебя слушают?
О л я. Потому что я не сторонюсь от них. Присмотрелась и вижу: есть среди них хорошие, задушевные люди, а ты их ругал. Значат, сам человек так себе.
Н и к о л а й. Я — так себе, а они все задушевные? К тебе прекрасно относятся? Готовься. Скажу. Они считают тебя писательницей. Да-да. Думают, что ты под видом работницы бытовой материал собираешь.
Тебя Андрей Степанович сочинил. Попробуй скажи им, что ты простая девушка!
О л я. Прасковья Ивановна, что с вами?
Н и к о л а й. Вот она сейчас о тебе позаботятся. Подслушивали… «родители»…
С а м о з в а н ц е в а. Из-за простой девчонки весь дом две недели, как на выставке жил! Побегу других успокоить.
О л я. Павел Иванович…
П а в е л И в а н о в и ч. Ольга Васильевна, я в вас верил.
О л я. Прасковья Ивановна, я не виновата, что вы меня за кого-то другого принимали.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Мы же сына на тебе женить собрались! Она не виновата!.. Уходи, согласию правилам.
Н и к о л а й. Собирайся. О л я. Идем!
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. А ты куда?
Стой, стой!..
Деваться тебе есть куда?
О л я. Я дяде своему позвоню. Он за мной за… зайдет.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Он кто — твой дядя?
О л я. Чертежник. На заводе.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот я не задерживай дядю. Укладывайся.
Через пять минут весь дом узнает.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Может быть, у тебя корзина худая? Я тебе свою дал.
О л я. Нет, спасибо.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Ты не обижайся. Поставь себя на мое место. Мне другая невестка нужна.
О л я. Я не обижаюсь. Вы не злая, но, простите, глупая.
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Вот-вот, ты меня понимаешь.
И р а. Егор Гаврилович? Жоржик, приходите. Можно. Нет-нет, успокойтесь. Она оказалась совершенно никем. Приходите.
П а в е л И в а н о в и ч
Обожди с ремонтом!
Е в д о к и я П е т р о в н а. Посмеялись над нами! Довольно!
Захочу — еще громче пущу.
П а в е л И в а н о в и ч. Сергей Сергеевич, простите великодушно: эта самая журналистка оказалась обыкновенной девушкой.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Что вы говорите?
П а в е л И в а н о в и ч. Горькую правду. Никакая она, к черту, не писательница.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Нет, пожалуй, она писательница. Она вписала в наши отношения очень хорошую страницу. И мне лично было бы жаль ее зачеркивать.
С е м е н С е м е н о в и ч. Зажмурилась… Солнце, да?..
П а в е л И в а н о в и ч. Семен Семенович, простите, ради бога, наша Ольга…
С е м е н С е м е н о в и ч. Знаю. Слыхал.
П а в е л И в а н о в и ч. Как же теперь?
С е м е н С е м е н о в и ч. Как?.. Распоясайтесь и живите «на свободе». «Как»…
М и ш а. Семен Семенович, одолжите ребенка поносить.
С е м е н С е м е н о в и ч. Ты еще уронишь.
М и ш а. Я умею. Я и детскую песню знаю.
С е м е н С е м е н о в и ч
М и ш а
С е м е н С е м е н о в и ч. Что ты маленькой девочке гадости поешь? Давай обратно!
П о л я
В а л я. И Николай тоже. Если бы мой отец так поступил, и я ушел бы. Я с ним буду говорить сегодня же, говорить о нас!
П о л я. Сергей Сергеевич так боится всяких волнений…
В а л я. Это радостное волнение. Ну, примет капли, и все будет прекрасно.
С е м е н С е м е н о в и ч
Ж е н щ и н а. Кашкин где здесь квартирует?
С е м е н С е м е н о в и ч. Вам зачем?
Ж е н щ и н а. Я нянька из Дома ребенка. Прислали, чтобы маленького забрать.
От Кашкина звонили.
С е м е н С е м е н о в и ч. Так это две недели тому назад было.
М и ш а. Тогда и приходить следовало. Волокитчики!
С е м е н С е м е н о в и ч. Я оставляю ребенка за собой. Ступайте, ступайте, утешайте своих!
М и ш а. Мамаша, извините за беспокойство.
С е м е н С е м е н о в и ч. Может быть, я ее удочерить, увнучить хочу.
М и ш а. Виноват, при живых родителях не полагается.
С е м е н С е м е н о в и ч. А где они? Ты знаешь? Где родители?
М и ш а. Знаю. Мама в отъезде, а папа — я.
С е м е н С е м е н о в и ч. Так мы тебе и поверили! Подкинули ребенка мне, а папа — он. «Папа» выискался!..
М и ш а. Младенца под дверь положили, а дверь у нас общая, в одной квартире живем.
М а р ь я. Чего ж ты раньше молчал?
М и ш а. Боялся. Боялся, что ребенок уронит меня… в глазах одной барышни. Некрасиво молчал.
С е м е н С е м е н о в и ч. Врешь, врешь!
М и ш а. А хотите документ покажу?
С е м е н С е м е н о в и ч. Нет, эхо действительно тебе написано!
М и ш а
С е м е н С е м е н о в и ч. Товарищи, позвольте… Что же мне остается?.. Ведь я ей пел, я ей свою жизнь рассказывал, и она все понимала…
П о л я. Чего не поделили? Ты — папа, вы — дедушка, квартира у вас все равно общая.
М и ш а
С е м е н С е м е н о в и ч. Опоздал.
М и ш а
С е м е н С е м е н о в и ч. Сама сказала.
М и ш а. А вы поверили!
Е в д о к и я П е т р о в н а. В своей квартире, что хочу, то и делаю!
И р а. Жоржик, входите, входите!
Е г о р Г а в р и л о в и ч. В комнатах — духота. Доктора мне велят находиться на воздухе.
И р а. Нам предстоит очень важный разговор, и здесь во дворе как-то неудобно…
Е г о р Г а в р и л о в и ч. У меня на сегодня билеты в театр. Там, во время действия, и поговорим.
И р а. Нет, в театре шумят, мешают… Жорж, слушайте. Я не возражаю стать вашей женой!
Я выхожу, выхожу за вас, я согласна!
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Согласие дают на предложение, а я, помнится, такового не делал.
И р а. Вы от меня отказываетесь?
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Я от вас не отказываюсь. Но браком, — нет, не интересуюсь. Женатым я был. И не раз и не два. Я этой бражки попробовал.
И р а. На что же вы рассчитывали? Зачем сюда приходили?
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Я что-либо поэтическое подыскивал. Знаете, зашел после работы… Девичья комнатка, мягкая лампа горит… На столе триста граммов, колбаска порезана… Романтики хочется! А — «где был?», «почему опоздал?», «сколько денег принес?..» это безвкусица, это меня не интересует.
И р а
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Виноват, я на вас еще не женился. Для супруга поберегите.
И р а. Господи, сколько хамов!
Е г о р Г а в р и л о в и ч. Девушка!
У меня билеты в театр, на двоих имеются. Может быть, познакомимся?
П о л я. Что ж, давайте!
Е г о р Г а в р и л о в и ч
П о л я
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Коля, ведь мы ее одну отпускаем. Ты-то куда собрался?
Н и к о л а й. Я без Оли не останусь.
В а л я
А н д р е й С т е п а н о в и ч. Куда, куда? Мы все Олю благодарить должны. Это из-за нее здесь жить лучше стали. Сначала усилие над собой делали, а потом и самим понравилось.
О л я. До свидания, Поля. Прощайте, Сергей Сергеевич!
С е р г е й С е р г е е в и ч
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Николай жениться выдумал, а она — ничего не поделаешь — простая.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Это не повод. И что значит «простая»? Сегодня она «простая», а через три года — инженер, педагог, юрист… Я, например, начал заниматься с простой девушкой, и она так способна, умна, тактична… И если мой сын когда-нибудь выберет подобную невесту, я буду только доволен!
Ты что?
В а л я. Спасибо! Я уже выбрал, и не подобную, а именно ее!
Что с тобой?
С е р г е й С е р г е е в и ч. Сердечный припадок.
П о л я. Сергей Сергеевич, вот ваши капли. Я захватила.
С е р г е й С е р г е е в и ч. Благодарю. Вы очень предусмотрительны… милая Поля. Я очень рад.
В а л я
П а в е л И в а н о в и ч
П р а с к о в ь я И в а н о в н а. Думаешь, мне гнать их легко?
Н и к о л а й
П р а с к о в ь я И в а н о в н а
Н и к о л а й. Отец! Это я ее похищаю из вашего дома.
В а л я. Николай, оставайся!
М и ш а
О л я. Дядя Костя!..
Б е л о у с о в. Спасибо, что на этот раз позвонила. Давай корзину. Поехали. За что прогнали?
О л я. Дядя…
Б е л о у с о в. Сразу и без вранья! Сахар воровала? Кавалеров принимала на кухне?
О л я. Тише, ради бога!..
Б е л о у с о в. Опять меня в парадном углу принижаешь?
О л я. Дядя Костя, слушай…
М и ш а. Машину видали?
П а в е л И в а н о в и ч. Врешь!
М и ш а. Мне сам шофер сказал.
П а в е л И в а н о в и ч
Б е л о у с о в
О л я
Вот он — Коля. Знакомьтесь.
Б е л о у с о в. Мы же с вами знакомы!
Н и к о л а й. И я вас узнал.
Б е л о у с о в. Ну как же!..
Б е л о у с о в
О л я. Я не скажу им, что ты директор. На некоторых это слово действует болезненно.
Б е л о у с о в. Но все-таки отрекомендуй меня не меньше, чем полотером.
О л я. Знакомьтесь, пожалуйста.
Б е л о у с о в. Белоусов.
П а в е л И в а н о в и ч. Макаров. Для Коли мы готовы на все. Конечно, я комендант, на ответственной должности. А Ольга Васильевна еще пока одна возможность. Но мы, несмотря на разницу в положении… Вот мы какие люди! Главное — любовь! Берите нас в родственники. Мы согласны!
О л я. Дорогие товарищи! Позвольте представить. Мой дядя Константин Николаевич. Служит на заводе. А это — мои новые друзья. Если захотят, — они добрые люди!
П р и н ц Л у и Н а п о л е о н Б о н а п а р т.
Ш а р л ь Т е л е н — доверенный слуга Луи Бонапарта.
Г е н е р а л г р а ф М о н т о л о н.
Г р а ф и н я М о н т о л о н — его жена.
Э л е о н о р а Г о р д о н — певица.
Ж ю л и — дочь тюремного надзирателя, впоследствии актриса.
Д е П е р с и н ь и }
Д е М о р н и }
Д е М о п а }
Г е н е р а л М а н ь я н }
Г е н е р а л д е С е н т - А р н о }
П о л к о в н и к Ф л е р и }
Б а р о н Г е к к е р е н } — Участники переворота 2 декабря 1851 года.
Р а п а л л о — маклер-итальянец.
Д ж е м с К р о у — капитан пакетбота, англичанин.
П р и н ц Ж е р о м Б о н а п а р т — дядя Луи Бонапарта.
К а п и т а н П ю и ж е л ь е.
К а п р а л Ж о ф р у а.
1 - й о ф и ц е р.
Г о с п о д и н Л е о н.
М о л о д о й ч е л о в е к.
Т ю р е м н ы й н а д з и р а т е л ь.
С о л д а т ы.
О ф и ц е р ы.
Д а м ы.
Л а к е и.
Г о с п о д и н Б и д у.
Г а д а л к а.
Т е а т р а л ь н ы й ш в е й ц а р.
Р а б о ч и е.
Н а п о л е о н
П е р с и н ь и. Ваше высочество…
Н а п о л е о н. Не называйте меня.
П е р с и н ь и. Не смейтесь. Я ее никогда не видал, но это знаменитая предсказательница, и, если она велит нам отложить, ждать, я не осмелюсь больше торопить вас.
Н а п о л е о н. Как! Вы хотите посвятить в наше дело гадалку?!
П е р с и н ь и. Ее не надо посвящать, ей открыты все тайны.
Н а п о л е о н. Дорогой Персиньи, я вас не узнаю! Ваш голос звучит, как перед причастием. Однако где же эта предсказательница?
Г а д а л к а. Я здесь.
Вы хотите знать свою судьбу?
Н а п о л е о н. Да… я.
Г а д а л к а. Какие странные черты!.. Вам тридцать два года… Вы родились не здесь, не в Англии. С первого дня жизни вы были окружены богатством и поклонением.
Но ребенком, лет восьми, вы уже испытали первые невзгоды… Вы покидаете родину. Изгнание… Долгие годы… Вы становитесь гражданином чужой страны… О, сколько печальных дорог!.. И какие могущественные враги!..
Н а п о л е о н. Да, это правда.
Г а д а л к а. Но они не сломили вашей воли. Потому что великая тень покровительствует вам.
Четыре года тому назад вы решили с оружием в руках вернуть потерянное счастье.
П е р с и н ь и. Страсбург.
Н а п о л е о н. Поразительно!
Г а д а л к а. Ах, счастье, золотое счастье! Но тогда судьба была против. Она бросила вас далеко-далеко… Моря, океаны, чужая земля…
Н а п о л е о н. Ссылка в Америку. Да-да, говорите…
Г а д а л к а. Но счастье возвращается. Ваши руки уже тянутся к счастью. Но торопитесь, не пропустите назначенного часа. Начало августа благоприятствует вашему делу. Скорее, скорее!.. Но к чему же вы стремитесь? Что ожидает вас?
Н а п о л е о н. Прошу, говорите…
Г а д а л к а. Над вашей головой я вяжу… я вижу отблеск короны!
Какая судьба, какая судьба!
Н а п о л е о н
Г а д а л к а. Постойте!.. Назовите себя! Откройте ваше имя!
Н а п о л е о н. Принц Карл-Людовик-Наполеон Бонапарт, сын короля и королевы Голландии, племянник и наследник великого императора Наполеона!
П е р с и н ь и. Сударыня, нет ли у вас лампы? От этой чертовой лампадки можно ослепнуть.
Г а д а л к а
П е р с и н ь и. Но вам уже заплатили. И заплатили щедро. Сколько вы берете за гадание с других?
Г а д а л к а. Десять-пятнадцать шиллингов.
П е р с и н ь и. Вот видите…
Г а д а л к а. Но, сударь, за десять шиллингов я предсказываю только правду. А сегодня я взяла на свою душу грех, я толкнула несчастного молодого человека на безрассудство, на гибель.
П е р с и н ь и. Успокойтесь. Это давно решено. Вы лишь ускорили срок.
Г а д а л к а. Кроме того, я должна хранить тайну. Это тоже чего-нибудь да стоит?
П е р с и н ь и. Ха!.. Об этой «тайне» недавно писали в газетах.
Г а д а л к а. Сударь…
П е р с и н ь и. Хорошо. Получите ваши деньги.
Г а д а л к а. Благодарю вас!.. Но позвольте дать вам совет.
П е р с и н ь и. Сколько он стоит?
Г а д а л к а. О, я творю от чистого сердца. Не делайте этого безрассудного шага.
Может, у вас большое войско?
П е р с и н ь и. Войско? Десять офицеров и один солдат.
Г а д а л к а. Может быть, у вас миллионы?
П е р с и н ь и. Тогда бы я не торговался с вами.
Г а д а л к а. Чем же вы собираетесь завоевать Францию?
П е р с и н ь и. Именем. Великим именем Наполеона Бонапарта!
Н а п о л е о н. Друзья! Я принял решение. Скоро мы покидаем берег Англии. В Булони мы вступим на землю нашей родины. Славный наполеоновский орел полетит от города к городу, чтобы опуститься на колокольне собора Богоматери в Париже! Генерал граф Монтолон, вы, Персиньи, и вы, господа, я рад снова видеть на вас мундиры французской армии. Готовы ли вы?
В с е (вставая). Готовы!
П е р в ы й о ф и ц е р. Готовы…
М о н т о л о н. Ваше высочество! Я был с императором на острове святой Елены…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Мой муж не может без слез говорить об императоре и потому плачет не менее четырех раз в день.
М о н т о л о н. Девятнадцать лет тому назад император при мне закрыл глаза.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Тристан, пропусти это место и говори дальше.
М о н т о л о н
Н е с к о л ь к о г о л о с о в. Отложить? Но почему?
М о н т о л о н. Известно, что перенесение праха…
Г о с п о ж а М о н т о л о н
М о н т о л о н. …с острова святой Елены в Париж ожидается в декабре. И вот вместе с прахом императора должен вступить его наследник. Представьте себе эту прекрасную картину: впереди движется прах, а позади живой император!
Г о р д о н. В декабре стынет кровь от холода. Кто выйдет на улицу в декабре? Нет, нам нужна горячая встреча… Расстегнутые воротники, шляпы, летящие в воздух! Три дня тому назад я покинула Францию. Я пела в Париже, я выступала перед гарнизонами крепостей… О, с каким энтузиазмом встречали мои военные песни!
П е р с и н ь и. Спойте же и нам!
О ф и ц е р ы. Военную песню!
Г о р д о н. Мой барабан!
В с е. Да здравствует император!
— Долой Луи-Филиппа!
— Долой короля мещан!
Г о р д о н. Принц, армия ждет вас.
Н а п о л е о н. Благодарю! Господа, мое решение неколебимо. В начале августа мы отплываем на пакетботе капитана Джемса Кроу.
К р о у
Н а п о л е о н. Благодарю!
К р о у. Но я желаю получить фрахт вперед.
П е р с и н ь и. Деловые разговоры сейчас!
М о н т о л о н. Господа, мы не доиграли. Еще одну талию.
П е р с и н ь и. Мистер Кроу, на французском берегу вы получите все.
К р о у. Сэр, я беру на борт шестьдесят человек, тридцать ящиков вина, две кареты и восемь лошадей.
Н а п о л е о н. Вы везете цезаря и его счастье.
К р о у. Эти предметы я готов перевезти бесплатно, сэр, но за остальное прошу уплатить вперед.
П е р с и н ь и
Н а п о л е о н. Проклятый англичанин! Из-за него я могу опоздать. В начале августа!.. В начале августа!.. Дорога от Булони до Парижа тоже обойдется недешево. Мне нужно двести тысяч франков.
Г о р д о н. Так много? Когда ваш великий дядя оставил Эльбу, он дошел до Парижа, не истратив ни одного франка.
Н а п о л е о н. Великий дядя… Попробовал бы он теперь дойти до Парижа с пустым карманом! Но во Франции меня ждут? На чьей стороне генерал Маньян?
Г о р д о н. За участие в нашем деле ему предложили сто тысяч франков, но он не согласился.
Н а п о л е о н. Если генерал Маньян так свято соблюдает присягу, можно было прибавить. Что? Не было денег? Вы могли расстаться, например, с этим украшением. Я вознаградил бы вас.
Г о р д о н. Да, но эти камни поддельные.
Н а п о л е о н. Зачем же вы носите фальшивые бриллианты?
Г о р д о н. Это ваш подарок, принц.
Н а п о л е о н. Н-да… В таком случае колье неприкосновенно.
Г о р д о н. Принц, я верю в победу. Как только солдаты увидят вас, они пойдут за вами. Наполеон Бонапарт!
Н а п о л е о н. Я не понимаю, кого вы целуете, его или меня? Губы… лоб… Вот если бы у меня были его деньги!..
М о н т о л о н
Н а п о л е о н. Что случилось, господа?
П о ж и л о й о ф и ц е р. Ваше высочество! Мы играли в карты…
М о н т о л о н. И я выиграл. Тогда синьор Рапалло…
П о ж и л о й о ф и ц е р
Р а п а л л о. Это не поддельные, это самые подлинные билеты английского казначейства.
Н а п о л е о н. Как же вы объясняете совпадения номеров?..
Р а п а л л о. Здесь… здесь тайна!
М о н т о л о н. С комиссаром полиции вы будете откровеннее.
Р а п а л л о. Я готов открыть все.
Н а п о л е о н
Р а п а л л о. Эти билеты, только что отпечатанные, присвоил один из главных чиновников казначейства.
П е р с и н ь и. Почему же он не арестован?
Р а п а л л о. Ему удалось выпустить другую серию билетов с такими же номерами. Это очень крупный чиновник, а мне, мне только поручено обменять эти деньги.
Н а п о л е о н. Скверная роль. Уходите!
П е р с и н ь и. Простите, принц…
Р а п а л л о. Они хранятся у меня. Сто тысяч фунтов стерлингов.
П е р с и н ь и. Ваше высочество, таких людей не выгоняют.
Н а п о л е о н. Синьор… Рапалло!..
Вы можете сесть. Садитесь!..
П е р с и н ь и. Ха!.. Полковник сильно помял ваш воротник.
Н а п о л е о н. …если вы одолжите мне двес…
…триста тысяч франков. Из этих денег вы сегодня же заплатите капитану Кроу фрахт пакетбота.
Р а п а л л о. А что получу я?
Н а п о л е о н. Мое заемное письмо.
П е р с и н ь и. Выбирайте же! Милость принца или кара полиции!
Р а п а л л о. Сейчас подсчитаю… Ваша милость мне обойдется дешевле. Я согласен.
Н а п о л е о н. Вы даете принцу, полу́чите от императора!
П е р с и н ь и. Вот наш поверенный. Он вам уплатит.
К р о у. Очень хорошо.
Н а п о л е о н. Полковник, проследите за выполнением.
Можете взять его под руку.
П е р с и н ь и. Руку этого мошенника направляла рука провидения.
Н а п о л е о н. Теперь по дороге в Париж мы будем разбрасывать золото, и люди, нагибаясь, чтобы поднять это золото, поневоле встретят нас поклонами.
Г о р д о н. Где же этот несчастный?
Н а п о л е о н. Я его простил.
П е р с и н ь и. Вина и музыки!
Н а п о л е о н. Господа, мы отплываем послезавтра.
Г о р д о н. За четвертое августа тысяча восемьсот сорокового года.
Н а п о л е о н. Карту!
М о н т о л о н. Осторожно, лейтенант. Вы левой ногой уже вступили в Париж.
Н а п о л е о н
Г о с п о ж а М о н т о л о н
П е р с и н ь и. Графиня, вы показываете на Португалию.
Н а п о л е о н. В Булони я впервые появлюсь перед войсками.
П е р с и н ь и. И над головой принца будет парить орел.
Г о р д о н. Какой орел?
Н а п о л е о н. Шарль! Принеси моего орла.
Ш а р л ь уходит.
П е р в ы й о ф и ц е р
П е р с и н ь и. Вы, конечно, знаете римское поверье: над будущим императором парит орел.
Шарль! Давайте сюда.
М о н т о л о н
Ш а р л ь. Не извольте беспокоиться.
П е р в ы й о ф и ц е р. Ваше высочество! Орла в Булони выпускать нельзя. Там рядом с казармами расположена бойня. И эта, простите, бойня может привлечь птичку больше, чем голова вашего высочества.
П е р с и н ь и. Среди бонапартистов не должно быть скептиков.
Г о р д о н. Уберите эту шляпу с приманкой — новый Наполеон должен явиться войскам в треуголке, которую носил Наполеон Великий.
Н а п о л е о н. Прекрасная мысль! Граф Монтолон, мой дядя подарил вам свою шляпу, плащ и сюртук. Теперь я хотел бы надеть это платье.
М о н т о л о н. Эти вещи императора…
Н а п о л е о н. Я жду…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Мы были вынуждены их продать.
Н а п о л е о н. Продать? Священные реликвии? И где же? В Лондоне! Кому же? Англичанам!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Но, принц, сам император попал в плен к англичанам!
П е р с и н ь и. Довольно печальных воспоминаний! Ваше высочество, не угодно ли примерно наметить сцену нашего вступления в Булонь?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Принц, где же ваше войско?
Н а п о л е о н. Да, позовите одного из моих храбрецов!
Я приказал выдать мундиры всем моим слугам. В моей армии, как и в армии великого императора, будут итальянцы, швейцарцы, поляки.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Он выглядит очень браво.
Н а п о л е о н. Храбрец, что ты будешь кричать, когда увидишь меня перед фронтом?
Л а к е й
Ш а р л ь. Позвольте мне крикнуть за армию — да здравствует Наполеон!
Г о л о с а. Да здравствует Наполеон Второй!
— Да здравствует Наполеон Третий!
— Второй!
— Третий!
М о н т о л о н. Господа! Позвольте установить: как надо кричать — второй или третий?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Сын императора, герцог рейхштадтский уже именовался вторым.
Г о р д о н. Да, но он не царствовал и скончался. Да здравствует второй!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Нет, третий, третий, третий!
П е р в ы й о ф и ц е р. Сударыня, не спорьте. Второй, третий — дело не в нумерации. Да здравствует, и все!
П е р с и н ь и. Вот мы вступили в Булонь. Франция ждет вашего слова.
Н а п о л е о н
В с е. Виват, да здравствует император!
Г о р д о н. Успокойтесь, это только пробка от шампанского.
Ж о ф р у а. А я говорю, что Булонь — скверная стоянка! Сюда англичане привозят дешевое виски, а француз, если он патриот, должен пить вино, а не виски.
М о л о д о й с о л д а т. Я вчера говорил, что не следует начинать третью бутылку.
Ж о ф р у а. Ты говоришь с капралом Жофруа и, значит, не можешь указывать, что следует и что не следует. Черт!.. Хотя бы два су на стакан вина!.. Булонь — это скверная стоянка.
Ш а р л ь. Доброе утро, капрал! Не хотите ли глоток старого вина?
Ж о ф р у а
Ш а р л ь. Во всяком случае, я имею кое-что вам передать.
Ж о ф р у а. Жан, дай мне по затылку без всякой почтительности.
Ш а р л ь. От императора!
М о л о д о й с о л д а т. Разве император не умер?
Ж о ф р у а. Понимаю! Он воскрес! Я знал императора. Император способен и не на такие пустяки!
М о л о д о й с о л д а т
Ш а р л ь. Скажи товарищам: через две минуты император будет здесь.
Ж о ф р у а. Кивер! Портупею! Нет, не может быть!
М о л о д о й с о л д а т. Смотрите: взвод гренадер со знаменем. Солдаты остановились. Офицеры идут сюда. А впереди…
Ж о ф р у а. А впереди?.. Он! Он!
П е р с и н ь и. Гренадеры! Перед вами император! Пропустите же своего императора!
Н а п о л е о н
М о н т о л о н. Выпейте, храбрецы!
П е р в ы й о ф и ц е р. Держите ладони!
П е р в ы й ч а с о в о й. Стой! Не подходить!
Ж о ф р у а. Мундир — его, шляпа — его, а голова — не его!
П е р с и н ь и
М о н т о л о н
Н а п о л е о н
М о н т о л о н
Н а п о л е о н
Ж о ф р у а. Да здравствует император!
П ю и ж е л ь е. Что здесь происходит? Это кто?
М о н т о л о н. Племянник императора. Новый император Наполеон.
П ю и ж е л ь е. Новый? Племянник? Вы — изменники!
П е р с и н ь и. Потрудитесь замолчать, или я вас заставлю!
Гренадеры! Наполеоновская гвардия!.. Черт!.. Они бегут…
П ю и ж е л ь е
Н а п о л е о н. Капитан, я произвожу вас в генералы.
П ю и ж е л ь е. Вы? Производите меня?
Н а п о л е о н. Я… я император!
П ю и ж е л ь е. Кто-о?.. Вы — самозванец!
Ж о ф р у а
П ю и ж е л ь е. Вы осмелились меня производить? Но кто произвел вас?
Ж о ф р у а
М о н т о л о н. Так… Так… Так…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Тристан, тебе следует отдохнуть.
М о н т о л о н. Дорогая, я проспал сегодня четырнадцать часов и видел во сне барабанщика, который играл на трубе. Если бы научиться возвращать прекрасные сны! Попробую!
Г о с п о ж а М о н т о л о н
Н а п о л е о н. Не больше, чем вчера или год тому назад.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. О нет, год тому назад вы меня любили.
Н а п о л е о н. Дорогая, простите, мне необходимо закончить статью.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Прекрасно. Вот ваше кресло. А я сяду здесь и буду смотреть на вас.
Н а п о л е о н. Я не могу писать под чужими взглядами.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Чужими? Но я для вас пожертвовала всем. Я разделяю ваше заточение…
Н а п о л е о н. Вам разрешили разделить заточение вашего супруга, а не мое…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Вам действительно лучше остаться одному.
Н а п о л е о н. Что?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. До вечера!..
Н а п о л е о н. Шарль! (Набивает и закуривает трубку.)
Ш а р л ь. Простите, ваше высочество. Я за работой.
Н а п о л е о н. Шарль! Нельзя ли убить эту женщину?
Ш а р л ь
Н а п о л е о н. Черт! Здесь одна, одна женщина!
Ш а р л ь. Ваше высочество! Когда их много, еще хуже.
Н а п о л е о н. Быть запертым в этой тюрьме почти шесть лет!
Ш а р л ь. Не угодно ли совершить прогулку?
Н а п о л е о н. Каждый день кружиться верхом во дворе крепости, выслушивать сны генерала, каждый день видеть, ах, если бы только видеть эту женщину! Шарль, как ты думаешь, сколько ей лет?
Ш а р л ь. Ваше высочество могли это определить точнее моего.
Н а п о л е о н
Ш а р л ь. Видите ли, ваше
Н а п о л е о н. Когда я буду у власти, они мне за это заплатят.
Ш а р л ь. Почему же вам? Прикажите, чтобы они мне заплатили.
Н а п о л е о н. Что это?
Ш а р л ь. Мышеловка.
Вот попался. Мышонок, а тоже с усами!
Н а п о л е о н. Почему — тоже?
Ш а р л ь. Разве я сказал — тоже? Помилуйте, какое же может быть сравнение?
Н а п о л е о н
Ш а р л ь. Запоминаю, ваше высочество.
Н а п о л е о н
На месте короля я запретил бы печатать мои статьи. Автор — защитник бедных, да еще заключенный, всегда располагает. Принц — демократ — это обаятельно!
Ж ю л и. Разрешите, я полью цветы…
Н а п о л е о н
Вы льете мимо…
Ж ю л и. Простите…
Н а п о л е о н. Обычно цветы поливала старая служанка…
Ж ю л и. Если вам угодно, я ее пришлю.
Н а п о л е о н. Нет-нет, пожалуйста, не надо.
Ж ю л и. Скажите, в этой крепости заключен только один принц?
Н а п о л е о н. А сколько принцев вы ожидали здесь найти?
Ж ю л и. Так это вы, да? Принц Наполеон, который хотел стать императором?
Н а п о л е о н. К вашим услугам.
Ж ю л и. Но вы совершенно не такой, как я представляла…
Н а п о л е о н. Что же, я лучше или хуже?
Ж ю л и. Гораздо, гораздо хуже.
Н а п о л е о н. Благодарю вас.
Ж ю л и. Пожалуйста, не обижайтесь. Но согласитесь сами, что, во-первых, принц должен быть военным, а во-вторых, молодым. Король, тот может быть и стариком, с короля нечего спрашивать, но принц… Простите меня, я говорю ужасные глупости.
Н а п о л е о н. Вы очаровательны.
Ж ю л и. Так вы племянник императора? Шутка сказать! Вас надо называть ваше высочество? Да?
Н а п о л е о н. Лучше скажите, как зовут вас?
Ж ю л и. Жюли. Я дочь старшего надзирателя этой крепости. Только смотрите, не выдавайте, а то отец мне задаст такие цветы… Ваше высочество! Вы здесь скучаете?
Н а п о л е о н. О, сейчас нисколько!
Ж ю л и. Еще бы, со мной никто не скучает! Что вы стоите? Садитесь, ваше высочество.
Н а п о л е о н. Я хотел сделать Францию счастливой.
Ж ю л и. Ну, за это, может быть, и следует! А меня — только за то, что я убежала из монастыря. Я целый год была в монастыре.
Н а п о л е о н. Куда же вы бежали?
Ж ю л и
Н а п о л е о н. Жюли, я счастлив, что вы здесь!
Ж ю л и. Это очень гадко! Я же не радуюсь, что вы здесь и что из вас не вышло императора.
Н а п о л е о н. Вы не поняли меня. Я готов выпить за вашу свободу.
Ж ю л и. У вас есть вино? Что же вы молчали?
Н а п о л е о н. Вы — уже актриса!..
Ж ю л и. Правда? А в Париже актрисы очень красивы?
Н а п о л е о н. Я давно не видал парижских красавиц.
Ж ю л и. Ну вспомните… Они много лучше меня? Только не врите, ваше высочество!
Н а п о л е о н. Вы очаровательны!
Ж ю л и. Я просила смотреть, а не трогать. Я хочу выступить в водевиле.
Н а п о л е о н. О, водевиль — это незабываемо!
Ж ю л и
Н а п о л е о н. Но я не помню.
Ж ю л и. Вы сами говорили, что это незабываемо. Ну, вы же не в монастыре, ваше высочество.
Н а п о л е о н. Если вы непременно хотите…
Ж ю л и. Я боюсь, что у меня так смешно не выйдет. Ну еще, еще… А вы танцевать умеете?
Н а п о л е о н. Нет, этого я не могу.
Ж ю л и. Просидеть столько лет — и не захотеть потанцевать! Хотите вместе? Может быть, вам со мной скучно? Хорошо, я уйду. Сидите один, ваше высочество…
Н а п о л е о н. Жюли, останьтесь…
Ж ю л и. Танцуйте…
Н а п о л е о н. А что мне за это будет?
Ж ю л и. Что-нибудь да будет. Ну, ваше высочество!..
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Кто это? Откуда вы взяли эту девчонку? Два бокала! Вы с ней пили вино?
Ж ю л и. Точь-в-точь наша настоятельница в монастыре!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Принц, что это значит?
Ж ю л и. Вы спрашивали, что вам за это будет?
Н а п о л е о н. Эта девушка поливала цветы.
Ж ю л и. Воду оставьте для нее…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Что это значит, принц?
Н а п о л е о н. В комнату заключенного впорхнула бабочка. Зачем вы ее прогнали?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Бабочка? Вы эту тварь называете бабочкой?!
Н а п о л е о н. Это дочь надзирателя, скромная девушка, воспитанная в монастыре. Она из сострадания хотела развлечь меня.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Больше это не повторится! Я буду охранять вас.
Н а п о л е о н. Меня и так охраняют две роты солдат. Довольно!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Не смейте звать моего мужа!
М о н т о л о н. Что с вами? Что с ней?
Н а п о л е о н. Нервический припадок. Прежде всего — покой. Надо лечь в постель дня на два, на три, даже на четыре дня.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Если бы вы знали, как я ценю ваше участие…
Н а п о л е о н. Покой и присмотр!
М о н т о л о н. Пойдем, мой страусик.
Н а п о л е о н. Шарль!
По-видимому, госпожа Гордон сегодня не приедет.
Ш а р л ь. Госпожа Гордон здесь. Она ждет, пока вы останетесь одни.
Н а п о л е о н. Проси же, проси ее скорей.
Элеонора…
Г о р д о н. Принц!
Н а п о л е о н. Говорите же мне о себе, о Франции, о свободе!
Г о р д о н. Я могу говорить только о вашей свободе, принц. Как часто я мечтала первой ворваться в крепость, приставить пистолет к груди коменданта и распахнуть двери вашей тюрьмы. Но… это невозможно! Принц, вы должны бежать!
Н а п о л е о н. Бежать! Нет. Меня караулят две роты солдат. Нет-нет!
Г о р д о н. Неужели заточение сломило вас? Вспомните: вы — наследник императора Наполеона!
Н а п о л е о н. Я помню… Но если меня стерегут? Надзиратели… прислуга…
Г о р д о н
Н а п о л е о н
Г о р д о н. Вы рождены, чтобы царствовать!
Н а п о л е о н. Да, я сам это чувствую.
Н а д з и р а т е л ь. Господин комендант напоминает, что ворота крепости через пять минут будут закрыты.
Н а п о л е о н. Как же бежать, когда на каждом шагу люди? Кроме того, завтра здесь начинается ремонт.
Г о р д о н. Ремонт? Значит, будут рабочие… Входить, выходить… Принц, это прекрасно! Вы должны переодеться.
Н а п о л е о н. Рабочим?
Г о р д о н. Да, рабочим. Бегите! Да поможет вам бог! Шарль тоже поможет.
Н а п о л е о н. А вдруг поймают? Нет.
Г о р д о н. Свобода!.. Престол Франции!.. Заграничный паспорт я достану!.. Решайтесь.
Н а п о л е о н. Да! Нет! Да!..
Г о р д о н. Шпага Аустерлица!..
Н а п о л е о н. А если…
Г о р д о н. Корона Карла Великого!..
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Другая женщина! Вы опять целовали какую-то женщину!
Н а п о л е о н. О черт! Здесь была госпожа Гордон. Дьявол!.. Она привезла важные известия.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Но вы ее целовали!
Н а п о л е о н. Все лице я целовал Францию, свободу, шпагу Аустерлица!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Я вам не верю!..
Н а п о л е о н. Хорошо!.. Слушайте… Она предлагала мне бежать из крепости.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Бежать? И вы согласились?
Н а п о л е о н. Нет! Да, я согласился…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Прекрасно! В таком случае я бегу вместе с вами!
Н а п о л е о н. Ты принес одежду?
Ш а р л ь. Ваше высочество! Я еще раз хочу просить — не бегите вы отсюда.
Н а п о л е о н. Костюм готов?
Ш а р л ь. Мы здесь хорошо живем.
Н а п о л е о н. Ты достал мне платье или нет?
Ш а р л ь. Достал, достал…
Н а п о л е о н. Карета готова?
Ш а р л ь. Будет ждать в переулке.
Н а п о л е о н. Решено — бежим!
Ш а р л ь. И куда нам бежать? В Италии были, в Швейцарии были, в Англии были…
Н а п о л е о н. Где рабочие?
Ш а р л ь. Рабочие в спальне… В Америке были…
Н а п о л е о н. Угости их вином.
Ш а р л ь
Ж ю л и. Ваше высочество, вы одни?
Карета будет ждать за углом в переулке. Только надо переодеться.
Н а п о л е о н. Как вы узнали? Как вы догадались?
Ж ю л и. О, это нетрудно!
Н а п о л е о н. И вы решили рассказать?..
Ж ю л и. Пока только вам!
Н а п о л е о н. Что же вы от меня хотите?
Ж ю л и. Немного денег.
Н а п о л е о н. Сколько вы желаете получить?
Ж ю л и. Двести франков.
Н а п о л е о н. Только-то? Хорошо.
Ж ю л и. Меня учить не надо, не проболтаюсь. Ах, если бы мой отец не был надзирателем, я бы и вас захватила, ваше высочество!
Н а п о л е о н. Меня? Куда бы вы меня захватили?
Ж ю л и. На свободу. Я же завтра убегу, ну, и вы бы со мной!
Н а п о л е о н. Вы? Значит, вы о своем побеге говорили?
Ж ю л и. Ну, да…
Н а п о л е о н. Ага… Вы решили бежать в Париж… в театр?
Ж ю л и. Вы тоже могли бы стать артистом.
Н а п о л е о н. К сожалению, у меня нет способностей.
Ж ю л и. Есть, есть, я видела…
Н а п о л е о н. Жюли, дорогая…
Ж ю л и. Я вас сама поцелую. Спасибо.
Ж ю л и. Второй раз я вас поцелую в Париже.
Н а п о л е о н. Жюли! Жюли!
Бежать! Бежать! Бежать!
Ш а р л ь. Вы и так бегаете, ваше высочество!
Н а п о л е о н
Ш а р л ь. Скоро будет здесь.
Н а п о л е о н. Ее необходимо отвлечь.
Ш а р л ь. Что другое, а попасться… Мы так часто попадались…
Н а п о л е о н. Так вот… Она должна прочесть.
Ш а р л ь. С каретой не попадайся, с платьем не попадайся. С запиской попадись. Трудная служба.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Принц?
Ш а р л ь
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Это вас удивляет?
Ш а р л ь. Принц, вероятно, скоро выйдет.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Я буду ждать.
Ш а р л ь. Принца? Здесь?
Ш а р л ь. Близорукая… Ай, неужели я потерял письмо?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Вот какая-то записка.
Ш а р л ь. Слава богу! Я чуть не потерял письмо принца…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Письмо принца? Кому?
Кому адресовано письмо?
Ш а р л ь. Коменданту.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. В таком случае отнесите его скорее.
Ш а р л ь. О господи! Сударыня, я вижу, что вы догадались, но не губите меня. Вы ничего не должны знать о письме.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Дайте его сюда. Письмо! И вы завтра же получите награду.
Ш а р л ь. Завтра?.. Но я сегодня уезжаю… в отпуск.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Вот вам.
Ш а р л ь. Пять минут тому назад.
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Несите. Несите его по адресу.
Я их встречу у западной башни.
П о ж и л о й р а б о ч и й
М о л о д о й р а б о ч и й. Нашел место, где сводить счеты!..
П о ж и л о й р а б о ч и й. Если ты, Берту, еще раз в мое отсутствие притащишься к моей жене…
П о ж и л о й р а б о ч и й. А, черт!
Ш а р л ь. Ваше высочество!
Н а п о л е о н. Меня можно узнать?
Ш а р л ь. За два лье. Галстук! Снимите галстук! Да подтяните же брюки, ваше высочество!
Н а п о л е о н. Так хорошо?
Ш а р л ь. А усы? По ним вас узнает первый солдат во дворе.
Н а п о л е о н
Ш а р л ь. Ваше высочество! Они же отрастут на воле.
Н а п о л е о н. Сколько жертв!
Ш а р л ь. Вот теперь у вас внешность умеренная.
Н а п о л е о н. Где они? Шарль, Кто, ваше высочество?
Н а п о л е о н. Мои усы?
Ты их бросил?
Ш а р л ь. Я думал, что они вам больше не понадобятся.
Н а д з и р а т е л ь. Проверка. Где заключенный?
Н а п о л е о н. Я здесь. Я болен.
Н а д з и р а т е л ь. Что с ним?
Ш а р л ь. Замучили. Очень плох. Вряд ли встанет.
Н а д з и р а т е л ь. Я доложу коменданту.
Ш а р л ь. Вставайте.
Н а п о л е о н. Я, кажется, действительно, плох.
Ш а р л ь. Вставайте, ваше высочество.
Н а п о л е о н. Ушли? Ну хорошо. Бежим!
Ш а р л ь. Виноват! Еще необходимо сделать чучело вашего высочества.
Н а п о л е о н. Шарль, кажется, я останусь!
Ш а р л ь. И прекрасно! Только напрасно себя изуродовали.
Н а п о л е о н. Нет, это минута слабости. Бежим!
Ш а р л ь. Куда вы, ваше высочество? Я должен выйти первым. Возьмите доску на плечо. Ну!.. «Принц никогда не терял присутствия духа и смело бросался в объятия опасности». О, господи!..
П о ж и л о й р а б о ч и й. А, вот ты где, Берту! Ты прячешься, мерзавец!
Ага, не смеешь посмотреть мне в глаза! Говори прямо — будешь еще приставать к моей жене? Ну!
Н а п о л е о н
П о ж и л о й р а б о ч и й. То-то! Вытаскивай доски!
Пошевеливайся!
Вот я расскажу жене, как дал тебе в зад ногой.
М о л о д о й р а б о ч и й. Ты? Мне?
П о ж и л о й р а б о ч и й. Да, трус, тебе!
М о л о д о й р а б о ч и й. Мне?!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. У западной башни никого… Где же он?
М о н т о л о н. Что случилось?
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Тристан! Он бежал!
Н а п о л е о н. Отнесите письмо и цветы за кулисы мадемуазель Жюли.
Ш в е й ц а р. Слушаю.
П е р с и н ь и. Может быть, завтра вы — президент Французской Республики. Решается ваша судьба, и вы спокойны?
Ш а р л ь. А что прикажете делать? Мы сейчас не можем прибавить себе голосов.
П е р с и н ь и. Отвернитесь же от этой девчонки… Быть в театре, когда… Нет, еду в редакции, к членам комиссии по выборам!.. Я должен узнать первым.
Н а п о л е о н. Шарль, ты когда-нибудь испытывал серьезное увлечение?
Ш а р л ь. Ваше высочество, мы так часто переезжаем с места на место, что мне не удалось проверить.
Л е о н. Господин Биду!
Б и д у. Господни Леон! Мадам…
Л е о н. Конечно, генерал Кавеньяк. Если бы он в июне не разгромил баррикады и не обезоружил рабочих, мы бы погибли.
Кто же может соперничать с Кавеньяком?
Д а м а. Идем, мы опоздаем.
Б и д у
Л е о н. Луи Бонапарт?
Д а м а. Идем, мы опоздаем.
Л е о н. Луи Бонапарт?!
Н а п о л е о н. Милостивый государь, вы забываете хотя бы крестьян. Они вспоминают императора, они кричат: «Да здравствует Наполеон Бонапарт!» Одно это имя вселяет доверие.
Л е о н. Доверие к Луи Наполеону?
А? Что?
Н а п о л е о н. Нет, я кое-что знаю…
Л е о н. В таком случае, вы не можете питать к нему доверия. Говорят, стоят посмотреть на этого принца, чтобы потерять всякое доверие к нему!
Ш а р л ь
Н а п о л е о н. Позвольте, а вы сами его видели?
Л е о н. Лично лет, но мне его подробно описывали. Представьте себе, нос, как у попугая…
Н а п о л е о н. Так и говорили?
Л е о н. Вот именно: как у попугая.
Н а п о л е о н. И что еще?
Л е о н. Глаза тусклые, взгляд бегающий…
Н а п о л е о н. Позвольте узнать, кто описал принца таким… э… э… уродом?
Л е о н. Моя подруга.
Н а п о л е о н. Жюли?
Л е о н. Да-да. Они встречались в крепости Гам.
Вот. Жюли свободна. Бегу к ней.
Н а п о л е о н. Шарль, неужели у меня такая внешность?
Ш а р л ь. Позвольте, я взгляну еще раз. Нос? Орлиный. Глаза? Лучезарные. Взгляд? Ну да — царственный.
Н а п о л е о н. Пожалуй, ты прав.
Ж ю л и. Дорогой принц!..
Н а п о л е о н. Жюли! Как видите, я не забыл вас.
Ж ю л и. Я вас тоже помню. И даже помню свое обещание.
Н а п о л е о н. Сегодня я простоял целый час перед в эта ей афишей.
Ж ю л и. Ужасная афиша! Художник нарисовал мне левую ногу толще правой. Вы заметили? Я скажу господину Леону, пусть найдет другого художника.
Н а п о л е о н. Господин Леон?
Ж ю л и. Он помог мне поступить в театр. Вы понимаете, что я теперь известная актриса? Но вы можете не обращать на это внимания. Мы старые друзья. Помните крепость Гам? Слушайте, может быть, после тюрьмы вам трудно поступить на службу? Пожалуйста, не стесняйтесь. У меня бывают генералы, депутаты, и мне только стоит сказать… Вы что-нибудь умеете делать?
Н а п о л е о н. Видите ли, я готовился управлять государством.
Ж ю л и. Нет, а что-нибудь настоящее вы умеете?
П е р с и н ь и
Н а п о л е о н. Рубикон.
Ж ю л и. Вы будете президентом? Это с моей легкой руки.
Ж ю л и. Господин Леон, идите сюда, я вас представлю принцу Луи Бонапарту. Он получил сколько-то с половиной голосов и будет президентом.
Дурачок, он, должно быть, ревнует. Принц, где я вас увижу?
Н а п о л е о н. У меня в Елисейском дворце!
Ф л е р и. Госпожа Монтолон просит ее принять.
Н а п о л е о н. Опять? Нет-нет, я не принимаю! Я болен, я уехал.
Ф л е р и. Но сегодня госпожа Монтолон выглядят необычно. И с нею молодой человек.
Н а п о л е о н. Молодой человек? Тогда, пожалуй, просите.
Г о с п о ж а М о н т о л о н
Н а п о л е о н. Дорогая графиня…
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Господин президент! Я решила отказаться от всех светских удовольствий ради воспитания этого ребенка.
Н а п о л е о н. Графиня, вы — святая!
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Но мой муж до сих пор не получил назначения… Наши средства так скудны, а воспитание мальчика требует расходов…
Н а п о л е о н
М о л о д о й ч е л о в е к
Г о с п о ж а М о н т о л о н. Жорж, благодари господина президента и проводи меня, маленький.
Н а п о л е о н
Ф л е р и. Господин, называющий себя вашим сподвижником по высадке в Булони.
Н а п о л е о н. Гнать!
Ф л е р и. Его выгоняли четыре раза. Он пришел в пятый.
Н а п о л е о н. Впустите его, Флери. И останьтесь сами.
Р а п а л л о. Господин президент не узнает меня? Мое имя Рапалло. Я одолжил вам триста тысяч франков на экспедицию в Булонь.
Н а п о л е о н. Что же вы хотите?
Р а п а л л о. Получить долг.
Н а п о л е о н
Р а п а л л о. Если не желает платить президент, то с императора мне не получить и подавно.
Н а п о л е о н. Постоите! Те деньги вы достали нечестным путем.
Р а п а л л о. В вашем заемном письме об этом не сказано.
Н а п о л е о н. Вы его храните?
Р а п а л л о. Как зеницу ока.
Ф л е р и. Разрешите?
Р а п а л л о. Письмо не со мной. Я знал, к кому шел.
Ф л е р и. В таком случае, вы арестованы!
Н а п о л е о н
Р а п а л л о. В редакции одной из республиканских газет. И если я лично его сегодня не возьму, письмо завтра будет опубликовано.
Ф л е р и
Р а п а л л о. Да.
Ф л е р и. Жаль. Нам бы такого человека!
Н а п о л е о н. Но мне нечем платить! О, платить! Каждый день, каждый час! Платить за все! У меня нет денег!
Р а п а л л о. Я согласен взять векселя, но первый взнос сегодня.
Н а п о л е о н. Шарль, сколько у нас денег?
Ш а р л ь
Н а п о л е о н. Отдай этому господину.
Ш а р л ь. Это же наше последние деньги! Разрешите по крайней мере я возьму свое жалованье.
Р а п а л л о. Здесь мало.
Н а п о л е о н. Вы дьявол!
Р а п а л л о (смотрит на свет). Желтая вода!
Ф л е р и. Значит, завтра вы принесете сюда письмо и обменяете его на векселя?
Р а п а л л о. Сюда? О нет. Место обмена я назначу сам.
Н а п о л е о н
Ф л е р и
Ш а р л ь. Письмо от госпожи Гордон. Посланный ждет ответа.
Н а п о л е о н
Ш а р л ь. Ваше высочество! Но это госпожа Гордон…
Н а п о л е о н. У меня нет денег.
Ш а р л ь. Но это Элеонора Гордон… Она пыталась спасти вас в Страсбурге, она помогала нам в Булони, она навещала вас в тюрьме.
Н а п о л е о н. У меня ничего нет…
Ш а р л ь. Она пела для вас, ваше высочество! Господин Флери…
Передайте посланному госпожи Гордон. От принца.
Н а п о л е о н
Ф л е р и. Ваши высочество! Неужели вам не надоело терпеть палату, нуждаться в деньгах и носить сюртук, адвокатский сюртук. Генералы готовы, офицеры ждут. В Африке на войне солдаты привыкли стрелять в арабов, они будут стрелять и в парижан. Когда же, когда?
Н а п о л е о н. Сегодня вы кое-что услышите. Вы всех пригласили?
Ф л е р и. Генерал Сент-Арно, генерал Маньян, префект полиции де Мопа и барон Геккерен уже во дворце.
Н а п о л е о н. Просите…
Н а п о л е о н. Морни еще не приехал?
П е р с и н ь и. Граф де Морни, вероятно, на театральной репетиции, и потому опаздывает.
Н а п о л е о н. Господа, я буду краток. Полномочия Национального собрания истекают через полгода. После новых выборов к власти придут республиканцы. Я по закону не могу быть избран президентом вторично. Не пора ли сделать вывод?
Г е к к е р е н. Национальное собрание в народе не популярно. С другой стороны — оба претендента на французский престол: и граф Шамбор и принц Жуанвиль постепенно теряют своих приверженцев. Большинство Партии порядка ждет вас, принц. И я — первый!
Н а п о л е о н. Однако на вашем перстне вырезан профиль графа Шамбор.
Г е к к е р е н. Этот перстень удобен тем, что его можно снять.
Н а п о л е о н. Генерал Маньян…
М а н ь я н. Я командую войсками парижского округа. В любой час могу ввести армию в город. Но я не двинусь с места, пока не получу письменного приказа военного министра. А до этого — прошу заметить — я ничего не слыхал, ничего не говорил и меня здесь не было.
М о р н и. Принц, господа… Прошу простить. Из-за распределения ролей в театре я опоздал на распределение ролей здесь. Роль Марса, конечно, поручена господину Маньяну.
М а н ь я н. Я — генерал французской армии и ничего общего с Марсом не имею.
М о р н и. Охотно верю.
Н а п о л е о н. Итак, генерал, вы желаете получить…
М а н ь я н. Письменный приказ военного министра.
Н а п о л е о н. Генерал Сент-Арно, вы отдадите такой приказ?
С е н т - А р н о. Армия не забыла оскорблений революционной толпы и ждет реванша. Мои офицеры ненавидят все эти выборы, парламент, демократию. Приказ я дам. Я подпишу этот приказ с наслаждением. Я готов подписать его сегодня!
Ф л е р и
М а н ь я н. До приказа я должен получить один миллион франков.
Н а п о л е о н. Что?
М а н ь я н. Один миллион франков для поднятия духа среди солдат. Больше я ничего не знаю. Меня здесь не было.
Н а п о л е о н. Но у меня нет миллиона.
М а н ь я н. Захват власти должен начинаться с захвата банка. Вам пора это знать, господа.
Ф л е р и. Придется дать.
Н а п о л е о н. Господин Мопа, ваша полиция готова?
М о п а. Полиция выполнит любой ваш приказ когда угодно, но ночью удобнее. Избранные вами лица будут аккуратно изъяты из своих постелей и так же аккуратно перевезены в тюрьму.
Н а п о л е о н. Очень хорошо. Но должны быть обвинения, улики…
М о п а. В провинции мы делали так: в квартиру интересующего нас субъекта подкладывали компрометирующие документы и оружие. А на другой день эти улики находили.
М о р н и. Да, для этого не надо быть фокусником.
Н а п о л е о н. Портфель министра внутренних дел по справедливости следует вручить де Персиньи, который доказал свою преданность и в Страсбурге и в Булони.
М о р н и. Но господин Персиньи оба раза провалился, и дело кончилось тюрьмой. Я боюсь, что у господина Персиньи это стало привычкой. Предупреждаю, у меня совершенно нет времени для отбывания тюремного заключения.
П е р с и н ь и. Я попал в тюрьму за дело Бонапарта. А вам угрожает тюрьма за долги. Этого со мной никогда не было.
М о р н и. И не будет: какой же безумец одолжит вам хотя бы два франка?
П е р с и н ь и. Господин де Морни!
М о р н и. Для продолжения беседы я жду вас в Булонском лесу завтра в восемь часов утра.
Н а п о л е о н. Господа, в такую минуту!..
М а н ь я н. Однако, господин де Морни, судебные газеты сообщают о продаже вашего дома с аукциона. Интересно, сколько за него дадут?
М о р н и. Боюсь, что дешево. Вот если бы вы, генерал, поселились в моем доме, продавался бы он на «один миллион франков» дороже.
М а н ь я н. Позвольте… Ага, понимаю! Милостивый государь…
М о р н и. Завтра в Булонском лесу, в четверть девятого.
Н а п о л е о н. Господа, на нас смотрит Франция! Она ждет.
М о р н и. Франция привыкла ждать.
С е н т - А р н о. Разрешите узнать, какую же роль вы предназначаете для себя?
М о р н и. Извольте — министра внутренних дел.
С е н т - А р н о. Совершить переворот и управлять страной, пользуясь опытом театрала? Водевилиста?
М о р н и. Что делать? Я не располагаю опытом генерала, которого в феврале сорок восьмого года рабочие стащили с лошади, били по спине и обратили в бегство.
С е н т - А р н о. Я вызываю вас.
М о р н и. Там же, половина девятого.
Н а п о л е о н. Геккерен, Флери, прекратите… Помирите их!..
Г е к к е р е н. Я не понимаю, почему, господа, де Морни, недавний друг герцога Орлеанского, желает играть первую роль в деле бонапартистов?
М о р н и. О нет! Первая роль принадлежит вам: вы были поклонником графа Шамбор, пользовались покровительством Вильгельма Прусского, служили русскому царю Николаю, но дрались, убили знаменитого поэта, были высланы и вернулись служить королю Луи-Филиппу, теперь служите принцу Наполеону и вряд ли этим кончите, потому что в запасе еще турецкий султан и шах персидский. Там же, без четверти девять.
М о п а. По-видимому, вы решили драться со всеми?
М о р н и. О нет! Вас, господин Мопа, я не вызываю. Вы слишком хорошо владеете оружием и можете подложить мне пистолет, который не стреляет.
Н а п о л е о н. Флери, Флери, остановите его!
Ф л е р и. Эй, вы! Вы слишком много себе позволяете, Морни!
М о р н и. Простите, меня зовут де Морни! Но вы так рассеянны, что даже вместо своего имени на векселях подписываете чужое. В девять, не перепутайте.
Н а п о л е о н. Я требую примирения! Никакой дуэли. Если она состоится, тогда…
М о р н и. Тогда завтра, к началу десятого останусь в живых я один, и у вас не будет выбора.
Н а п о л е о н. Господа, я не оправдываю де Морни, но согласитесь, что он обладает той решительностью, которая нам необходима.
С е н т - А р н о. Да, решительность налицо!
М а н ь я н. И осведомленность. Знание противника.
М о р н и. То есть все, что нужно для переворота.
Н а п о л е о н. Прошу считать резкие слова не сказанными.
С е н т - А р н о
Н а п о л е о н. Мы выступим, когда враги перестанут ждать.
П е р с и н ь и. Эти выскочки расхватали все!
Н а п о л е о н. Дорогой Персиньи, энергичные люди мне необходимы.
П е р с и н ь и. А я?
Н а п о л е о н. Ну, хотите быть министром просвещения?
П е р с и н ь и. Я и просвещение! Тогда назначьте меня церковным настоятелем!
Ж ю л и. Здравствуйте, Флери, обо мне не надо докладывать.
Н а п о л е о н. Я счастлив тебя видеть, Жюли, но сегодня у меня деловой прием.
Ж ю л и. Я тоже приехала по делу.
Н а п о л е о н. Дорогая, я не умею писать водевили.
Ж ю л и. Да, но если вы попросите господина де Морни…
Н а п о л е о н. Морни? Нет, это неудобно.
Ж ю л и. Но почему? Ведь де Морни ваш брат?
Н а п о л е о н. К сожалению, мы сыновья одной матери, но я не хочу, чтобы вы встречались. Морни — ужасный человек, он…
Ж ю л и. Погодите-погодите, не уклоняйтесь. Я приехала по делу. Если вы сами попросите де Морни написать для меня роль, зачем же мне с ним встречаться?
Н а п о л е о н. Хорошо.
Ж ю л и. Что — хорошо? Вы же не знаете, какую надо роль… Слушайте… Я бедная девушка… Влюбилась в богатого графа…
Президент занят! Я переодеваюсь в мужской костюм и поступаю к этому графу слугой. Но вот к моему возлюбленному является дама! И я должна им прислуживать за столом!.. Мое сердце разрывается от ревности!.. Из рук все падает, на столе страшный беспорядок!
В дверях — де Морни с цилиндром в руке.
М о р н и.
Ж ю л и. Господин де Морни! Вы волшебник, вы умеете отгадывать желания на расстоянии.
М о р н и. На небольшом. Я задержался в приемной и невольно слышал вашу импровизацию. Простите, принц. Прелестная импровизация. Но можно сделать иначе.
Ж ю л и. Да-да, сделайте, пожалуйста.
М о р н и. Ваш граф и вы, переодетая слугой, путешествуете. И вот в гостинице вам двоим отводят только одну комнату.
Ж ю л и. Какое знание сцены!..
М о р н и. Наступает вечер. Вдруг ваш господин чувствует недомогание и поет куплет:
Ж ю л и. Погодите. Принц, запишите.
Н а п о л е о н. Но, Жюли…
Ж ю л и. Записывайте, записывайте!
М о р н и. Можно и по-другому… Вы — слуга, простудились, и тогда граф поет вам:
Ж ю л и. Дорогой де Морни, это еще лучше!
Н а п о л е о н. Записываю.
М о р н и. Но можно сделать и так, что вы оба простудились.
Ж ю л и. Оба, да-да…
М о р н и. Приходит доктор и…
Н а п о л е о н. Морни, Морни…
Ж ю л и. Ах, не мешайте, пожалуйста, принц.
М о р н и. Простите, это я ворвался и помешал.
Ж ю л и. Нет-нет, я вас не отпущу, вы меня проводите.
М о р н и
Ж ю л и
Н а п о л е о н. Морни, останьтесь, я должен говорить с вами.
М о р н и
Н а п о л е о н. Как видите, сегодня президент принимает гостей. Сегодня во дворце танцуют.
М а н ь я н. Однако гости долго не разъезжаются, пора.
Н а п о л е о н. Жюли, вы сегодня не сказали со мной и двух слов.
Ж ю л и. Зато завтра я жду вас у себя.
Н а п о л е о н. Простите, Жюли, но завтра я не могу быть у вас.
Ж ю л и. Дела государства?
Н а п о л е о н. Вы угадали.
Ж ю л и. Прекрасно, постараюсь не скучать.
Ф л е р и. Я счастлив, но завтра… завтра я не могу.
Ж ю л и. И вы не можете?
Ф л е р и. Простите, нет.
Ж ю л и. Неужели я так подурнела? Вздор. Просто больше нет мужчин в Париже.
Господин де Морни, помните? Завтра вы обещали принести мне новые куплеты.
М о р н и. Завтра? Простите, дорогая, но завтра не могу.
Ж ю л и. Как! И вы не можете? Почему завтра никто ничего не может? В таком случае, вы продиктуете мне куплеты сегодня, иначе я не уеду.
Н а п о л е о н. Гости разъехались?
Ш а р л ь. Кроме мадемуазель Жюли.
М о р н и. Все готово?
Н а п о л е о н. Еще две фразы в «обращении к народу».
М о р н и
Н а п о л е о н. Вы не уехали?
Ж ю л и. Меня задерживает де Морни.
М о р н и
Ж ю л и. Пожалуйста, не отвлекайтесь от дела.
М о р н и. Простите.
Ж ю л и. Дорогой Морни, я вам так благодарна.
М о р н и
С е н т - А р н о. Пора!
Ф л е р и. Пора!
М а н ь я н. Пора!
Н а п о л е о н. Господа! Наступает второе декабря. Годовщина победы императора под Аустерлицем.
М о р н и. Куда вы, принц?
П е р с и н ь и. Ваше высочество!
Н а п о л е о н. Мне нездоровится. Не думаете ли вы, что следует отложить?
С е н т - А р н о. Император своих побед не откладывал.
М о р н и. Генералы ждут приказа.
М а н ь я н. Я ничего не жду. Я просто в гостях у президента.
М о р н и
П е р с и н ь и. Ваше высочество, я с вами так никогда не говорил.
М о р н и. Потому-то и не вышло. Приказ!
Ваше высочество, может быть, вы раздумали стать главой государства? И пригласили нас сюда только танцевать? Господа, гости разъехались, пора и нам.
Н а п о л е о н. Нет-нет!
М о р н и. Тогда — приказ!
С е н т - А р н о. Сегодня в три часа ночи ввести войска в город. Занять здание Национального собрания.
М а н ь я н. Вот теперь будет исполнено!
С е н т - А р н о. Я еду с вами!
Н а п о л е о н
М о р н и. Дальше.
Н а п о л е о н
М о р н и. Благодарю.
П е р с и н ь и. Желал бы знать, что будет поручено мне?
М о р н и. Вынимайте, вынимайте.
Н а п о л е о н. Не смейте меня торопить.
М о р н и
Н а п о л е о н
М о р н и. Флери, распорядитесь как следует.
Ф л е р и. Около каждого наборщика поставить двух жандармов. Не желающих набирать — застрелить!
М о р н и. Исполняйте…
Н а п о л е о н. Персиньи…
П е р с и н ь и. Принц, вы искали энергичных людей. Вот они.
М о р н и. Дальше, дальше…
Подпишите…
Н а п о л е о н. Что это?
М о р н и. Вы прекрасно знаете. Приказ об аресте виднейших генералов и депутатов.
М о п а. Обвиняются в заговоре и хранении оружия.
Н а п о л е о н. Семьдесят восемь человек… Здесь и мои бывшие министры, я ими пользовался, чтобы…
М о р н и. В Африке мы пользовались верблюдами, чтобы доехать до дома, но в дом их не впускали. Ваши министры довезли вас. Прикажите их расседлать.
Н а п о л е о н. Арестовать Тьера? Арестовать генералов — Бедо, Кавеньяка, Ламорисьера, Шангарнье?! А если неудача? Что тогда? Что они со мной сделают? (
М о р н и. Флери! Успокойте принца.
Ф л е р и. Вы подпишете?
Ш а р л ь
Они исчезли…
М о р н и. Где же он?
Ф л е р и. Он здесь!
Ш а р л ь
Н а п о л е о н. Ру-би-кон!
Мори и. Исторические фразы — после.
М о р н и. Принц, одевайтесь, садитесь верхом. Вы должны показаться народу.
П е р с и н ь и
М о п а. Опасности никакой! Все семьдесят восемь особ взяты в своих постелях. Депутаты в мэрии десятого округа тоже арестованы.
Н а п о л е о н. В мэрии собрались правые. Где республиканцы? Они рыщут по городу.
П е р с и н ь и. И они способны на все.
Н а п о л е о н. Вы хотите, чтобы я ехал?
П е р с и н ь и
С е н т - А р н о. По всему нашему пути стоят войска.
П е р с и н ь и. А за войсками — публика, намерения которой неизвестны.
М о р н и. Господни де Персиньи! Вас сделают министром, герцогом, кем хотите… только перестаньте каркать. Принц, одевайтесь. Или вы ждете, чтобы вам помог Флери?
П е р с и н ь и. И мундир сшит плохо.
Н а п о л е о н
П е р с и н ь и. Вот все, чего я дождался!
М о р н и. Дорогая Элеонора!
Г о р д о н. Мое участие уже не может украшать. Но я должна быть здесь. Я слишком долго ждала этого дня. Вот таким вы явились мне во сне. Наследник великого императора! Я, я должна вручить вам шпагу.
Н а п о л е о н
С е н т - А р н о. Ваше высочество! Мы ждем.
Н а п о л е о н. Идемте.
Ф л е р и. Ваш дядя, принц Жером!
Н а п о л е о н. Дорогой дядя, я счастлив видеть вас.
Ж е р о м. Вы счастливы, дорогой племянник? Вы бросили в тюрьму всех знаменитых людей Франции, и вы счастливы? Ты болван! Что, что ты опять натворил?
Н а п о л е о н. Я хочу продолжить дело императора.
Ж е р о м
Г о р д о н. Принц, что вы сказали?
Ж е р о м. Да-да. Я спрашиваю, что у вас общего с императором?
Н а п о л е о н. Родственники. Родственники, которые вмешиваются не в свое дело.
Ж е р о м
Нет, я не сяду в этом притоне! Ехать! Ехать!
М о р н и. Господа, вы слышали? Принц изъявил желание принять участие в нашей прогулке.
Ж е р о м. Ехать с вами? Я лучше поеду кататься с разбойниками.
М о р н и. Принц изволит шутить. Господа, помогите принцу дойти до лошадей. Он поедет с нами.
Ж е р о м. Куда я попал? Куда я попал?
Г о р д о н. Шарль, вы не только слуга, но и друг… Как смеют называть какого-то адмирала Вэгюэлля отцом принца?
Ш а р л ь. Таков обычай, сударыня. Если бедный человек не в силах отыскать и одного папашу, то принцам навязывают отцов целую дюжину. Но что касается моего господина — он самый подлинный принц. И я это вам, докажу. Принц отверженной династии! Сколько горьких бед падает на его голову! Изгнание, ссылка, тюрьма!.. Под такими ударами любой ростовщик бросит ростовщичество, контрабандист откажется от контрабанды, актриса уйдет со сцены, но подлинный принц не оставит свое ремесло никогда. И чем может заняться принц, если он рожден, рожден царствовать? Его не переделаешь ни лаской, ни уважением, ни почетом. Когда провозгласили Республику, моего господина вернули на родину. Мало того — выбрали депутатом. Мало того — президентом! Другой бы сказал: «Мне дали все», а принц говорит: «Я еще не вернул того, что у меня отняли». «Принц-президент». Да разве эти двое могут ужиться в одном человеке? Никогда! Принц непременно схватит президента за горло. Президентское кресло для принца так же низко, как для меня — уличная тумба. Он может работать и отдыхать только на троне, и во всем свете для него нет другой мебели! Нет, мой принц — принц настоящий!
Г о р д о н. Вы так скоро вернулись? Как вас встретили?
Н а п о л е о н. Они отворачивались, они не замечали меня. А некоторые негодяи смеялись. Опять смеялись, как после Страсбурга, после Булони. Но тогда за мной шли переодетые лакеи, теперь моего приказа ждут, черт возьми!.. Настоящая армия! В моей свите настоящие генералы! И среди них настоящий принц, эта старая баба — брат императора!
Г о р д о н. Ваш дядя, который отрекся от родства с вами? Почему вы не заставили замолчать принца Жерома? Говорите же… Я отдала все делу Бонапарта. Но если вы не…
Н а п о л е о н. Что — не?
Г о р д о н. Нет, этого мало!
О ф и ц е р. В городе строят баррикады. Мелкие отряды префекта полиции окружены повстанцами.
Н а п о л е о н. Морни, вы слышите? Я говорил — отложить!
М о р н и. Прикажите избегать мелких стычек. По крупным баррикадам открыть артиллерийский огонь.
Н а п о л е о н. Да-да, огонь!
Дорогой Морни! Но мы победим?
М о р н и. Если вы будете вмешиваться, то нет!
Ф л е р и. Черт! Из Руана против нас выступили республиканские дружины.
Н а п о л е о н. Шарль! Сюртук! Самый старый сюртук!
М о р н и. Займите подступы к городу!
Н а п о л е о н
О ф и ц е р. Генерал Неймайер ведет войска на Париж!
М о р н и. Проверить! Выслать разведку!
Н а п о л е о н. Шарль! Лошадей!
Г о р д о н. Наконец-то! Вы едете к войскам, принц?
Н а п о л е о н. К черту войска! Я уезжаю из Парижа. Карету!
Ш а р л ь. Кажется, придется переходить Рубикон обратно.
Г о р д о н. Я видела вас несчастным, но видеть вас жалким не хочу. Мой принц!.. И я вас любила!..
Н а п о л е о н. Вздор!.. Никогда вы меня не любили.
Г о р д о н. Если вы не в силах подняться, не пытайтесь уронить его!
Н а п о л е о н. Ронять его? Он сам упал. Он рухнул вместе с империей. И я, я ее восстанавливаю, я ее поднимаю.
Г о р д о н. Молчите!
Н а п о л е о н. «Великий!» Он был лжив и мелочен, мелочен и труслив!
Ж ю л и. Бедный! Вам больно? За что она вас?
Н а п о л е о н. Это сумасшедшая. Как вы сюда лопали?
Ж ю л и. Всюду войска. Мою карету остановили. Солдаты кричат: «Да здравствует император!» Ну что ж, я очень рада. Вам сорок три года, всякую другую профессию начинать поздно. Но за что она вас ударила?
Н а п о л е о н. За то, что я сказал правду… об этом «божественном». А вы знаете, что он был мал, толст и скверно ездил верхом?
Ж ю л и. Ну и неправда!
Н а п о л е о н. Он был жесток, лукав, вероломен.
Ж ю л и. Вы это про императора говорите?
Н а п о л е о н. Да-да… Он падал в обморок от страха.
Ж ю л и. Что-о?
Н а п о л е о н. Он был трусом.
Ж ю л и. Так вам и надо!
М о р н и. Дорогая Жюли…
Ш а р л ь. Ваше величество, лошади поданы.
Н а п о л е о н. Кажется, мы остаемся. Мундир и шпагу!
М о р н и. Итак, сегодня явится делегация. Вас будут поздравлять, и вы должны ответить. Пройдем это место еще раз. «Господа»…
Н а п о л е о н. «Господа, я понимаю всю огромность моей новой миссии. Я не скрываю от себя ее трудностей…».
М о р н и. Хотелось бы больше выразительности и пластики.
Н а п о л е о н. «Но с помощью неба, честных людей и нашей храброй армии…».
С е н т - А р н о. Позвольте, небо и честные не могут стоять впереди армии.
М о р н и. Да, пожалуй. Небо и армию надо поменять местами.
Н а п о л е о н. «Но с помощью армии и храброго неба…», то есть храброй армии и честного неба…
М о р н и. Вы опять сбились…
М о п а. При слове «небо» желательно воздеть руки и посмотреть наверх.
М о р н и. Кроме того, «армии» надо произнести металлически. Здесь сабли, штыки, артиллерия. А «небо» — мягко, нежно, там звездочки, ангелы… Попрошу вас сначала…
Что вы делаете?
Н а п о л е о н. Я буду говорить то, что найду нужным, и так, как мне хочется.
П е р с и н ь и. Ага, дождались!
С е н т - А р н о. Мы вас не понимаем, принц!
Н а п о л е о н. Я разогнал собрания, закрыл газеты, пушками водворил тишину не для того, чтобы слушать вас, а для того, чтобы слышали мой голос. И потрудитесь встать, когда я говорю с вами!
Ш а р л ь
Ф л е р и. Но позвольте, все, что сделано, сделано нашими руками.
Н а п о л е о н. Нет, все сделано моим именем! Вы мне были необходимы вчера и совершенно не нужны сегодня.
С е н т - А р н о. Не забывайте: мне подчинена армия.
Н а п о л е о н. А вы подчинены мне. Вам известно, где сейчас первые генералы Франции? Они могут потесниться и для вас. Мопа, вам не кажется, что генерал Сент-Арно в чем-то виновен?
М о п а. Совершенно верно. В заговоре и хранении оружия.
Ш а р л ь. Прикажете позвать стражу?
М о р н и. Довольно. Флери, повлияйте на принца! Флери нерешительно достает пистолет.
Н а п о л е о н. Флери, успокойте де Морни.
М о р н и. Флери!
Н а п о л е о н. Флери!!
Как видите, я научился у вас декламации. Флери, уберите.
Ш а р л ь. Если каждый министр будет размахивать пистолетом…
П е р с и н ь и
Н а п о л е о н. Я не терплю фамильярности. И запомните, господа, я не только вас не боюсь, но уверен, что вы будете конвоировать меня на прогулке, охранять мол двери и оберегать мой сон, потому что без меня вы — ничто. Без меня — вы погибли. Кто, кроме меня, оставит вас у власти? Даже не у власти. Кто оставит вас на свободе? Ступайте и ждите моих распоряжений в приемной.
Ш а р л ь. Его высочество принц Жером.
Н а п о л е о н. Пусть войдет.
Ж е р о м. Добрый день, мой мальчик. Вот видишь, я — старик приехал тебя поздравить.
Н а п о л е о н. Милостивый государь, так говорят с близкими родственниками, а мы с вами не только не родня, но даже принадлежим к разным национальностям. Вы утверждаете, что в моих жилах нет ни капли крови Бонапартов, не правда ли? Зачем же вы сюда пришли, да еще хватаете меня, постороннего человека, за ухо?
Ж е р о м. Мой милый, я не понимаю, чего ты хочешь?
Н а п о л е о н. Я хочу иметь не перемежающихся родственников, а постоянных. Поезжайте домой и выясните: угодно вам окончательно быть моим дядей или нет? Через три дня жду ответа.
Ж е р о м. Вот теперь я слышу. Это говорит Бонапарт.
Ж ю л и. Принц, надеюсь, вы не сердитесь?
Н а п о л е о н. Почему вы вошли без доклада?
Ж ю л и. Фи, как только мужчинам хоть немного повезет, они сейчас же начинают важничать. Ну, развеселитесь. Морни говорил, что, когда вас объявят императором, на улицах будет иллюминация. Ну, давайте мириться.
Н а п о л е о н
Да, я умею поражать величием.
М о р н и. Ваше высочество, поздравительная делегация ждет.
Н а п о л е о н. Прекрасно. Я ее приму. Морни, займите место направо, Сент-Арно — налево, Персиньи — здесь, Флери — там, Мопа…
Комедия написана в 1933 году. Пьеса «Чужой ребенок» стала заметным явлением в развитии и истории советской комедии.
28 октября 1933 года комедия впервые была показана на сцене Московского театра сатиры. Режиссеры — Н. Горчаков и Р. Корф. Художник — Г. Кигель. Главные роли исполняли: П. Поль — Караулов, Е. Милютина — Ольга Павловна, Н. Нурм — Маня, Р. Холодов — Костя, Д. Кара-Дмитриев — Яков, И. Зенин — Сенечка Перчаткин, Н. Курихин — Александр Миронович. Спектакль этот сыграл решающую роль в становлении и развитии Театра сатиры, стал одним из важнейших этапов его творческой жизни. От пьесы-плаката, пьесы-обозрения театр перешел к комедии нравов, получил наконец настоящий драматургический материал.
Первое отдельное издание этой пьесы (ГИХЛ, 1934) В. Шкваркин снабдил примечанием: «Прошу ставить «Чужого ребенка» без шаржа. Драматические сцены играть серьезно. Не делать пропусков, искажений и прибавлений в тексте. Не вводить музыки больше, чем указано в ремарках». Это было важно для правдивого изображения существенных сторон современной ему действительности и реального отражения перемен, в ней происходящих. В соответствии с пожеланиями автора творческий коллектив создал спектакль удивительно достоверный, полный теплого юмора, искренний и романтически-взволнованный. Оттого что все безусловно верили в подлинность происходящих событий, всерьез огорчались мнимыми неудачами, все было особенно смешно и трогательно. Ведущие артисты театра раскрылись во всем блеске комедийных дарований. Спектакль вылился в большой праздник театра. Постановка эта сохранялась в его репертуаре свыше десяти лет и выдержала более тысячи представлении, прошедших с неизменным успехом.
Интересная и продолжительная дискуссия на материале двух спектаклей «Чужого ребенка» была организована в ленинградской печати. Горячий спор вызвала и сама пьеса и ее воплощение на сцене Театра комедии и на Малой сцене Академического театра драмы.
Театр комедии выступил с премьерой «Чужого ребенка» в декабре 1933 года. Режиссер — Д. Гутман, художник — П. Снопков. В главных ролях: С. Уральский — Караулов, Р. Райская — Ольга Павловна, Л. Левинская — Маня, Рэнин — Костя, А. Арди — Яков, Г. Иванов — Сенечка Перчаткин, С. Надеждин — Александр Миронович. Для Театра комедии «Чужой ребенок», так же как и для Театра сатиры в Москве, явился произведением, потребовавшим от актеров мобилизации всего арсенала выразительных средств для создания полнокровного, реалистического спектакля. Премьера эта дала основание говорить о росте творческого коллектива Театра комедии.
В январе 1934 года «Чужой ребенок» появился в филиале Академического театра драмы. Постановщики — В. Горин-Горяинов и А. Дудин. Художник — Г. Руди. Главные роли исполняли: В. Горин-Горяинов — Караулов, Е. Корчагина-Александровская — Ольга Павловна, Б. Вольф-Израэль — Маня, А. Козубский — Костя, Я. Вальяно — Яков, Н. Черкасов — Сенечка Перчаткин.
Несмотря на необыкновенно сильный состав исполнителей, спектакль не стал победой театра. Режиссура не нашла точного жанрового решения пьесы. Помешал распространенный в то времена вульгарно-социологический анализ. Действующих лиц поделили на осуждаемых и оправдываемых. Комедия, не выдержав чрезмерной нагрузки режиссерского замысла, лишилась той легкости и блеска, которые составляют одно из главных ее достоинств.
Пьеса была поставлена почти во всех городах Советского Союза и неоднократно возобновлялась вплоть до настоящего времени в новой авторской редакции (1938).
«Чужой ребенок» шел в ряде стран за рубежом. Наиболее интересной постановкой стал спектакль в парижском театре «Дону» под названием «Маленькая дача» в переводе Ж. Сориа (1960).
В 1955 году на сюжет «Чужого ребенка» композитором Б. Аветисовым написана одноименная музыкальная комедия. Либретто М. Когана.
В марте 1955 года первую постановку ее осуществил Воронежский театр музкомедии. Дирижер — Э. Хинкис, режиссер — М. Веризов, художники — В. Бабанов, Н. Зверев и Л. Ларьков.
В декабре 1955 года «Чужой ребенок» пошел в Ленинградском театре музкомедии. Дирижер — М. Воловец, режиссер — В. Окунцов, художник — Т. Бруни.
Музыкальная комедия «Чужой ребенок» была поставлена в большинстве музыкальных театров страны.
Впервые пьеса опубликована в журнале «Театр и драматургия», 1933, № 9.
Пьеса написана в 1936 году. Первоначальное название — «Ночной смотр». Пьеса сразу была принята Московским театром сатиры. Однако многочисленные поправки и доработки надолго задержали выпуск спектакля. Первые, спектакли этой пьесы были показаны в конце сезона 1936/37 года в гастрольной поездке по стране. Официальная премьера состоялась 3 апреля 1938 года в постановке В. Топоркова и Н. Горчакова. Художники — А. Меньшутин и И. Гудим-Ловкович. Главные роли исполняли: Р. Холодов — Антон Страхов, В. Токарская — Наталья Петровна, В. Хенкин — Зверев, Е. Милютина — Мария Михайловна, М. Голованова — Люба, И. Любезнов — Степан Ильин, И. Зенин — Верховский. О. Зверева — Нина, А. Козубский — Розанов.
Оформление спектакля хорошо передавало столкновение нового и старого в быту москвичей. Особенно удалась картина ночной Москвы, мост и панорама города.
К своему первому, стеклографическому изданию («Искусство», 1938) автор сделал следующее примечание: «В своей новой пьесе я пытался рассказать о чувстве долга, заслоняющем, перерастающем личные переживания моего героя. О дружеской помощи, оказывая которую человек сам становится сильнее. О значении веры в свои силы. Я пытался рассказать о нашей жизни, которая, как большая плотная волна, держит человека наверху. Некоторые события пьесы драматичны, но форма ее все же — комедия».
Все это, действительно, составляет содержание пьесы, отмеченной редким по мягкости и лиризму комедийным дарованием.
Но Театр сатиры, судя по рецензиям, увлекся большим количеством смешных ситуаций и столкновений, сатирической остротой в обрисовке характеров, и получилось так, что эпизодические роли выступили на первый план, заслонив основную идею пьесы. Это дало повод критике упрекать автора в схематизме пьесы и однокрасочности персонажей.
В мае 1937 года «Весенний смотр» был поставлен в Ленинградском театре комедии. Режиссеры — С. Юткевич и Х. Локшина. Художник — Н. Акимов. Главные роли исполняли: Б. Тенин — Антон Страхов, И. Зарубина — Наталья Петровна, В. Киселев — Зверев, Е. Грановская — Мария Михайловна, И. Гошева — Люба, В. Никитин — Степан Ильин, Г. Иванов — Верховский, М. Барабанова — Нина, И. Ханзель — Розанов. В прессе спектакль оценивался очень положительно, отмечался рост актерского коллектива Театра комедии.
Пьеса эта, как и другие лучшие комедии В. Шкваркина, широко прошла по театрам страны и имела большой успех.
Комедия впервые напечатана в книге:
Пьеса закончена в 1939 году. Комедия посвящена драматургом Московскому театру сатиры, с которым его связывали многие годы работы и дружбы. Для того чтобы театры правильно поняли авторский замысел, В. Шкваркин сделал следующее примечание: «В комедии «Страшный суд» выведены на сцену люди, идущие к своей цели окольными путями. Ловко придуманными ходами они достигают благополучия, но логика жизни делает это благополучие горьким и невыносимый для них. Отрицательный персонажам противопоставлены другие, утверждающие простое, честное отношение к жизни, — это Сеня Семеркин, Аня и Ефим Давыдович. Правда, в пьесе нм отведены не первые места…
«Страшный суд» следует ставить и играть просто, бодро, в хорошем темпе. Ни в коем случае не прибегать к гротеску и не делать из персонажей уродов. Только в таком случае получится веселый сатирический и не лишенный лирики спектакль. Только в таком случае надежды автора будут оправданы».
Первая постановка состоялась в Ленинградском театре комедии 7 января 1940 года. Режиссеры — Н. Акимов и П. Суханов. Художник — П. Акимов. Главные роли исполняли: Н. Бонди — Блажевич, Л. Скопина — Анна Павловна, Н. Барченко — Софья Сергеевна, О. Савостьянов — Пружинин, К. Гурецкая — Валентина Николаевна, П. Суханов — Семен Семеркин, И. Ханзель — Ефим Давыдович, В. Киселев — Иванкин, О. Порудолинская — Варвара Ивановна, С. Филиппов — Родионов. В эпизодах были заняты: О. Боровиков, Е. Волкова, А. Сергеева, И. Смысловский, Н. Шатерникова, Г. Шмойлов.
Образ спектакля давался сразу: перед зрителями на длинной скамье судебного зала сидели рядом герои пьесы, выставленные на суд советских людей. Обыватели, мелкие жулики, жалкие остатки старого быта, перекочевавшие в современность. Но постановщики в своем стремлении заострить спектакль прибегли к той степени гротеска, от которой предостерегал автор. Персонажи теряли очертания живых людей, на сцене возникал искаженный, призрачный мир, и спектакль терял свое боевое сатирическое звучание. Когда в последний раз закрывался занавес и за ним исчезали контурные декорации и карикатурные маски героев, от всего этого театрального блеска и фейерверка оставалось ощущение пустоты… Рецензент газеты «Ленинградская правда» Н. Жданов писал 10 января 1940 года: «Чтобы осмеять страх, подлость, зависть, чванство, эгоизм и т. д., надо уметь видеть те формы, в которых они появляются теперь. Дело, стало быть, в чувстве жизни. В «Страшном суде» оно пробивается крайне глухо и бессильно. Вот почему персонажи пьесы выглядят давно застывшими схемами».
16 февраля 1940 года была показана премьера «Страшного суда» в Московском театре сатиры. Режиссеры — Н. Горчаков и С. Блинников. Художник — В. Рындин. Главные роли исполняли: Р. Холодов — Блажевич, Е. Данилова — Анна Павловна, С. Близниковская — Софья Сергеевна, П. Поль — Пружинин, Е. Неверова — Зинаида Львовна, О. Зверева — Валентина Николаевна, Я. Рудин — Семен Семеркин, Ф. Курихин — Ефим Давыдович, Р. Корф — Изнанкин. Е. Милютина — Варвара Ивановна, Д. Кара-Дмитриев — Родионов; в остальных ролях были заняты: К. Пугачева, А. Цинман, Л. Истомина, М. Яроцкая, А. Лячин, Е. Наумова.
Спектакль получился яркий, веселый, полный актерских удач, но легковесный и чрезмерно добродушный. Острая, серьезная мысль автора не нашла должного воплощения. Образы, выписанные достаточно зло и жестко, оказались смягченными, приобрели забавный, водевильный характер. Все, что при строгом исполнении будило бы сочувствие или ненависть, презрение или гнев и зазвучало бы с подлинной сатирической силой, стерлось, снивелировалось веселым смехом, талантливым озорством актеров.
В рецензиях того времени писали, что «лирическая зелень художника В. Рындина несколько в контрасте со стилем спектакля…».
Этой пьесе повезло в театре менее других. Отмеченная острым, оригинальным сатирическим талантом автора, она до сих пор вызывает сомнение у части критики, считающей, что собрание в одном произведении такого количества ничтожеств, лгунов и доносчиков производит угнетающее впечатление и рисует мир в темном свете. Театры же, стремясь «высветлить» комедию, часто лишают ее грозной сатирической силы, в ней заложенной. Очевидно, неудачи первых постановок и критические нападки газет отразились на биографии этой пьесы. Она ставилась до войны во многих городах Советского Союза, но не получила столь широкого распространения, как, например, «Простая девушка» или «Чужой ребенок».
В послевоенное время не возобновлялась.
Впервые опубликована в печати в книге:
Пьеса написана в 1937 году.
Первую ее постановку осуществил Московский театр сатиры 7 ноября 1937 года, в день празднования 20-й годовщины Великой Октябрьской революции.
Режиссер — В. Станицын, художник — Е. Коркина. Главные роли исполняли: П. Поль — Макаров, Е. Милютина — Макарова, В. Хенкин — Кашкин, Р. Корф — Грифелев. О. Зверева — Оля, Д. Кара-Дмитриев — Грей-Герасимов, И. Зенин — Застрелихин.
В легкой, почти водевильной ситуации режиссер спектакля уловил ее сатирическую направленность. Главной в спектакле стала злая насмешка над пережитками старого быта. Персонажи — носители житейских пороков — приобрели острое, почти буффонное звучание. Но за целым каскадом трюков и острот на второй план отступила тема молодежи, ее борьбы за новые отношения между людьми, основанные на взаимном уважении и дружбе, — то есть подлинно главная тема пьесы. На фоне больших юбилейных постановок рядом с героическими, историко-революционными спектаклями появление веселой бытовой комедии показалось неуместным и повлияло на ее оценку. Театр критиковали за то, что он отметил дату рождения Советского государства такой легковесной пьесой.
Но значительная часть рецензентов все-таки оценила ее более объективно и рассматривала как новый вклад драматурга в создание советской комедии.
В феврале 1938 года «Простая девушка» была показана в Ленинграде в Театре комедии. Этот спектакль — режиссерский дебют известного и талантливого артиста Э. Гарина. Художники — П. Снопков и В. Сулимо-Смуйло. Главные роли исполняли: С. Филиппов — Макаров, О. Порудолинская — Макарова, К. Злобин — Кашкин, Л. Скопина — Оля, А. Шлом — Грей-Герасимов. В остальных ролях были заняты: М. Барабанова, А. Волков, К. Гурецкая, Т. Сукова, Г. Шмойлов.
В Театре комедии на этом спектакле смеялись меньше, чем в Москве. Режиссер услышал в ней лирическую интонацию, которая с неожиданной силой прозвучала со сцены, поставив на первое место очень значительную и серьезную тему рождения хороших советских людей.
«Простая девушка» быстро приобрела большую популярность и широко пошла в театрах периферии.
В 1946 году комедия была кардинально переработана автором. Сокращено количество картин. Убрана часть действующих лиц (в том числе и роль Грей-Герасимова), и введены новые персонажи. Пьеса стала реальнее, целеустремленнее и четче по мысли. В таком виде она звучит вполне современно и периодически ставится в театрах страны.
В 1959 году композитор К. Хачатурян создал на либретто С. Ценина по тексту В. Шкваркина одноименную музыкальную комедию. 22 декабря 1959 года Московский театр оперетты первым показал премьеру этого спектакля. Дирижер — Г. Столяров, режиссер — С. Штейн, художник — Г. Кигель, балетмейстер — Н. Гришина.
Пьеса впервые напечатана отдельным изданием в издательстве «Искусство», М.—Л., 1940.
Пьеса вчерне написана в 1941 году, закончена после войны. Первое упоминание о комедии появилось 9 мая 1940 года в газете «Ленинградская правда», где главный режиссер Театра комедии Н. Акимов в небольшой заметке о репертуаре театра писал:
«Своей ближайшей задачей театр ставит показ советской исторической комедии. Как раз над этим работает сейчас В. Шкваркин, пишущий для нас комедию на материале биографии Наполеона III. Исторический период и сам герой дают богатейшую пищу для комедии, а гениальные труды Маркса, уделившего много внимания этой злополучной фигуре, помогают нам оценить ее по заслугам».
Несколько позже сам автор в газете «Советское искусство» (31 августа 1940 г.) сообщал читателям: «Я пишу комедию о молодости Наполеона III. Начало пьесы — вторая попытка принца Луи Наполеона объявить себя императором (высадка в Булони в 1840 г.). Конец пьесы — воцарение Наполеона. Среди персонажей комедии — де Морни, Персиньи, Мопа и другие исторические лица. Наряду с ними в пьесу будут введены персонажи «вольно-сочиненные», которым я постараюсь придать характерные черты их класса и времени. Надеюсь закончить работу в ноябре этого года».
Пьеса никогда не игралась на сцене. Ее постановке в Ленинградском театре комедии помешала война 1941—1945 годов.
Пьеса ранее не печаталась.
«Чужой ребенок». Ольга Павловна — Е. Милютина.
Театр сатиры. Москва. 1933.
«Чужой ребенок». Прибылев — Я. Рудин.
Театр сатиры. Москва. 1933.
«Чужой ребенок». Александр Миронович — Н. Курихин.
Театр сатиры. Москва. 1933.
«Чужой ребенок». Маня — Н. Нурм.
Театр сатиры. Москва. 1933.
«Чужой ребенок». Прибылев — Я. Рудин, Яша — Д. Кара-Дмитриев, Маня — Н. Нурм.
Театр сатиры. Москва. 1933.
«Чужой ребенок». Караулов — К. Дмитриев.
Ленинградский театр комедии. 1933.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Ленинградский театр комедии. 1933.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Театр им. Волкова. Ярославль. 1933/34.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Театр Красной Армии. Москва. 1934.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Театр Красной Армии. Москва. 1934.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Театр Красной Армии. Москва. 1934.
«Чужой ребенок». Караулов — Б. Цуладзе.
Театр им. Руставели. Тбилиси. 1934.
«Чужой ребенок». Маня — Р. Беридзе.
Театр им. Руставели. Тбилиси, 1934.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Самарский крайгосдрамтеатр. 1934.
«Чужой ребенок». Сцена из спектакля.
Самарский ТРАМ. 1934.
«Весенний смотр». Мария Михайловна — Е. Милютина. Зверев — В. Хенкин.
Театр сатиры. Москва. 1938.
«Весенний смотр». Ломовой извозчик — Н. Иванов.
Ленинградский театр комедии. 1937/41.
«Страшный суд». Сцена из спектакля.
Театр русской драмы. Харьков. 1940.
«Страшный суд». Сцена из спектакля.
Театр русской драмы. Харьков. 1940.
«Простая девушка». Грей-Герасимов — Д. Кара-Дмитриев.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Прасковья Ивановна — Е. Милютина, Макаров — П. Поль.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Оля — О. Зверева, Николай — И. Любезнов.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Миша Застрелихин — И. Зенин, Марья — М. Яроцкая.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Кашкин — В. Хенкин, Грифелев — Р. Корф, Макаров — П. Поль.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Миша Застрелихин — И. Зенин, Егор Гаврилович — А. Козубский, Ира — Н. Слонова.
Театр сатиры. Москва. 1937.
«Простая девушка». Миша Застрелихин — И. Зенин, Ира — Н. Слонова.
Театр сатиры. Москва. 1937.