Сценаристка Алисия Разумовски пытается построить карьеру в Голливуде и отношения с мужчиной моложе её. За плечами у неё работа в СМИ и трагическая гибель мужа и дочери.
— Стоп! — Дэн Коуп слегка хлопнул ладонью по столу. — Здесь нужно что-то изменить. Софи открыто обесценивает его чувства. Он должен отреагировать.
Алисия нахмурила брови.
— Нет, не должен.
— Пойми, в этой сцене нет динамики!
— Зато есть правда! Он потерял сестру, он в горе в данный момент и зажат в принципе по жизни. Он не может просто взять и разозлиться прямо сейчас!
— Я не говорил про открытую злость. Нужна сильная эмоция!
— Это чушь! Это всего лишь переход ко второму акту. Я не буду переписывать! Ещё не время. Требуй сильных эмоций от него! — Алисия ткнула пальцем в Томаса Дэвиса, исполняющего роль Чарли. — Макс?
Она с надеждой уставилась на продюсера. Макс Спенсер задумчиво потер двумя пальцами щеку.
— Дэн прав…
Алисия фыркнула и вскинула руки.
— Давайте, делайте из моего сценария глупую мелодраму!
— Что?! — вскипел Дэн. — Я просто пытаюсь вытянуть слабую сцену на приличный уровень!
Алисия снова фыркнула, отодвинула стул и встала из-за стола.
— Давайте успокоимся, не обязательно менять все реплики кардинально, — примирительно произнёс Макс. — Выпьем кофе. Подумаем. Через десять минут продолжим. Ок?
За большим овальным столом на секунду повисла тишина, затем режиссёр слегка махнул рукой, и все зашевелились. Алисия выскочила в коридор. Чёртовы снобы! Вечно чем-то недовольны! Хоть один сценарий ей удастся когда-нибудь оставить в первозданном виде?!
— Алисия! — Макс вышел за ней. — В чём дело?
— Я… лишь хочу оставить героев такими, какими я их задумывала… — сказала она.
— То есть максимально приближенными к прототипам? — Макс пытался поймать её взгляд. — Я всё знаю. О Софи, я имею в виду, Шэрил мне рассказала.
Она нервно повела плечом и отвернулась.
— Послушай, — он выговаривал слова медленно и мягко, — мы все здесь делаем одно дело. И каждый из нас пытается выполнить свою часть работы максимально хорошо. Если ты отбросишь свои эмоции, начнёшь думать рационально, то поймёшь, что все замечания Дэна идут сценарию на пользу.
Алисия молчала.
— Это отличная история, ты хорошо над ней потрудилась, но ты слишком привязана к героям. Я должен быть уверен, что ты сможешь работать и дальше. Или мне придётся искать кого-то более… лояльного.
— Ты увольняешь меня?!
— Я лишь хочу убедиться, что твои чувства не будут помехой для проекта. Так?
Макс говорил мягко, но во взгляде была непреклонность. Алисия вдруг поняла, что ему ничего не стоит её уволить прямо сейчас, если она продолжит сопротивляться.
— Ок, ты босс, — наконец произнесла она.
— Вот и хорошо.
Через пару минут она уже была в холле первого этажа и прикладывала смартфон к панели кофейного автомата. Раздался сигнал о списании средств. Она вспомнила, как радовалась этой работе. Когда Шэрил сообщила, что голливудский продюсер Макс Спенсер обратил внимание на её сценарий, она была на седьмом небе от счастья. Такая удача после стольких-то лет! Если бы только не этот малахольный выскочка-режиссёр! Алисия со злостью тыкала по кнопкам и, кажется, переборщила с сахаром. Машина зажужжала, подчиняясь команде. Почти двадцать лет работы на издания и каналы, где ей всегда были рады. Да у неё огромный опыт! Допустим, в сфере кинопроизводства она всё ещё не была акулой, но уж точно понимала, как нужно держать интригу. А они фактически обвинили её в непрофессионализме! Тьфу! Ни продюсер, ни режиссёр, если разобраться, не такие уж крутые, чтоб так с ней обращаться!
— Эй! Твой кофе давно готов, — Алисия повернула голову. Он обворожительно улыбнулся и махнул рукой. — Привет! Тяжелый денёк, да?
Парень был прав: кофейный автомат давно перестал издавать звуки, а она всё стояла, уставившись на инструкцию и не разбирая ни единого слова на ней. Алисия через силу улыбнулась и забрала горячий напиток.
— Мы, кажется, ещё толком не знакомы…
— Я знаю, кто ты. Томас Дэвис. Я же была на пробах и знаю, КТО играет одну из главных ролей в фильме по МОЕМУ сценарию.
— Конечно, конечно! — парень поднял обе руки вверх, как будто сдаётся, и тоже занялся кофемашиной. — Мы все тут друг друга знаем, мисс Алисия Разумовски.
— Извини, — сказала Алисия. — Просто Дэн…
— Вывел из себя? Режет по-живому? — усмехнулся Том. — Да, он умеет. Но он это не со зла. Исключительно для пользы дела.
Алисия глотнула из стакана и поморщилась. В отвратительном сладком пойле почти не чувствовался вкус кофе.
— Ты хорошо его знаешь?
Том достал стаканчик из кофейного автомата и указал на кресла, стоящие возле окна.
— Присядем?
Алисия опустилась в полукруглое кресло с низкой спинкой и посмотрела в окно. На улице шёл дождь, что было редкостью для Лос-Анджелеса. Обычно даже в этом самом холодном месяце — январе — было много солнечных дней. Алисия жила здесь уже третий год, но так и не могла привыкнуть к такой тёплой зиме. Том пил из стаканчика, будто напиток вовсе не был горячим, и разглядывал её.
Когда она обернулась, он улыбнулся и красивым жестом откинул тёмные кудри назад.
— Так вот, Дэн… он нормальный. Надо просто привыкнуть. Я работал с ним над одним проектом пару лет назад. Он…
— Словно раздраженный кишечник — не даёт жить спокойно?
Том расхохотался, и тугие локоны упали ему на лицо. Он провёл рукой по волосам, убирая их назад.
— А ты забавная! Я хотел сказать, что он гениальный. Нам очень повезло. Ты ещё поймёшь, поверь мне.
— Я просто хочу рассказать эту историю так, как хочу, — упрямо сказала Алисия.
— Давно ты пишешь сценарии?
— Лет восемь, но до производства мало что дошло пока.
Не хотелось признаваться, что первые два фильма по её сценариям вышли никем не замеченные сразу на DVD.
— Почему? Не потому ли, что ты индивидуалистка по натуре? — хитро прищурился Том.
— Вот уж не думала, что в этой стране быть индивидуалистом плохо!
— Не плохо, вовсе нет! — Том поставил стаканчик на подлокотник и крутил его вокруг своей оси. — Кино — это командное искусство. Здесь каждый индивидуалист работает на одну общую цель. Понимаешь? Важно не твоё личное видение, а окончательный результат, который дойдёт до зрителя. Иногда этот результат сильно отличается от первоначальной задумки, и это нормально.
— Сколько тебе лет? — Алисия с интересом посмотрела на него. — Излагаешь суть, словно ты умудренный жизнью киностарец.
— Я уже давно в этом бизнесе, детка.
Алисия нахмурилась. Этот пацан назвал её, почти уже тридцатисемилетнюю женщину, деткой? Она зависла, соображая, что бы ответить на такую дерзость. Но Том уже встал и поманил Алисию рукой.
— Идём. Гении не любят ждать маглов.
— Это ты-то магл? — усмехнулась Алисия.
— Конечно! Ты разве видишь у меня волшебную палочку? — Том, всё ещё держа стаканчик в руке, обернулся вокруг своей оси.
— А как же статус «золотого мальчика», нового лица всея Голливуда? — вставая, сказала Алисия.
— Не понимаю, о чём ты, — усмехнулся он, удаляясь по коридору.
Они вернулись за большой овальный стол в зале совещаний. Коллективный разум группы переработал сомнительную сцену. Потом ещё и ещё раз. За это время дождь за окном успел закончиться и снова начаться.
Алисия почти бежала, но всё равно успела промокнуть прежде, чем добралась до спасительного укрытия остановки. Уставшая и раздраженная, она села в автобус до Глендейла и прислонилась головой к окну. Хорошо, что хотя бы свободное место нашлось. Сегодня она потратила так много сил на отстаивание своего видения и внутреннее сопротивление любым изменениям и всё равно не преуспела.
Автобус полз по лос-анджелесским пробкам очень медленно. Уже совсем стемнело. Свет от автомобильных фар золотил водяную пыль на стёклах. Иногда мелкие дождинки соединялись вместе и стекали тонким ручейком вниз, исчезая в тёмной пропасти за окном. Что если каждая из таких капелек — человек? Вот один человек встречает другого — одна маленькая частичка сливается с другой в нечто большее. Получается одна жизнь на двоих, которая больше и сильнее, чем каждая из них по отдельности. Синергия. Капля, объединившая две судьбы, течёт то медленно, то быстро. Иногда притягивает к себе другие капельки. Иногда встречается что-то непреодолимое, и человеческие пути расходятся. Капельки растекаются в разные стороны, снова становясь маленькими незаметными крупинками в океане жизни. Но в конце всё равно всех ждёт один финал — бездонная тёмная пропасть. Алисия закрыла глаза.
Когда она открыла их в следующий раз, автобус уже проехал лишних четыре квартала. Она подскочила и нажала кнопку остановки. Выпрыгнув из тёплого автобуса на мокрый тротуар, поёжилась. Зимними ночами даже в Калифорнии было прохладно. Хорошо ещё, что дождь наконец-то закончился. Она побрела по тёмным улицам назад к своей квартирке в спальном районе Глендейла. По дороге вспомнила, что дома совсем нечего есть. Пришлось сделать крюк, чтобы зайти в круглосуточный продуктовый.
Нажав на ручку, Алисия толкнула кованую решетку калитки. С неё тут же полетели холодные брызги, заставив снова поёжиться. Небольшой двухэтажный дом, в котором находилась квартира Алисии, был отгорожен от улицы высокой живой изгородью. Между сплошной стеной стриженых кустов и домом шла узкая асфальтированная дорожка. Каждая квартира первого этажа имела свой вход с крыльцом из двух ступенек. На второй этаж вели лестницы с обоих торцов здания. Узкая терраса нависала над первым этажом, одновременно служа крышей для крылечек и проходом к квартирам второго этажа.
Достав ключи, Алисия подошла к угловой квартире, расположенной сразу напротив калитки из чёрных железных прутьев. Сквозь решётку с крыльца была видна проезжая часть, тротуары и частный дом напротив. Войдя внутрь и закрыв дверь, Алисия сразу прошла к столу и положила пакет с покупками, а затем повесила мокрую куртку на открытую вешалку рядом с входной дверью. Коридор в этой маленькой квартирке отсутствовал. Сразу от входной двери начиналась кухня: небольшой стол с двумя стульями и кухонные шкафчики на противоположной от входа стене. Слева — окно, справа — гостиная. Из гостиной одна дверь напротив кухни вела в спальню, вторая с другой стороны — в ванную комнату, которая располагалась за стеной с кухонными шкафчиками.
Алисия выложила на стол свои скудные покупки: замороженную лазанью, молоко, хлеб и упаковку чипсов. Она не могла припомнить времён, когда бы ей не приходилось экономить. Всю свою взрослую жизнь с самого приезда в Штаты на учёбу она пыталась свести концы с концами. Обычно денег хватало только на необходимое. Она поставила лазанью в микроволновку и пошла в душ.
Горячая вода медленно, но верно отогревала продрогшее тело. Алисия сконцентрировалась на ощущениях, стараясь ни о чём больше не думать. Представила, как смывает всю тяжесть прошедшего дня. Стало заметно легче. Вода лечит — простая истина, о которой часто забывают. И вот когда уже тоскливые мысли утекли вместе с пеной в слив, пришло воспоминание: непослушные тёмные кудри и рука, откидывающая их в небрежном жесте. Непроизвольная улыбка коснулась губ. И почему вдруг она вспомнила об этом? Том был совершенно не в её вкусе. Слишком стройный и хрупкий для мужчины, слишком молодой и красивый для того, чтобы думать о нём всерьёз.
Выйдя из ванной, она прошла в единственную спальню, достала из стенного шкафа тёплую пижаму и надела. Стало почти хорошо. Права была мама, говоря, что физический комфорт добавляет несколько очков к общему эмоциональному состоянию.
Обогнув диван, стоявший посреди гостиной напротив встроенной ниши с открытыми полками и телевизором, она вернулась на кухню. Проверила лазанью и поставила обратно в микроволновку ещё на пару минут.
Гостиная была узкой и длинной, на всю ширину здания. Два больших окна располагались друг напротив друга, одно выходило на высокую живую изгородь, другое — на задний двор дома. Напротив последнего стоял небольшой рабочий стол со стулом. Вся обстановка квартиры была скромная и неновая. Это максимум того, что Алисия могла себе позволить. Важнее мебели и квадратных метров для неё всегда было местонахождение жилища. За тишину и покой она была готова доплачивать. Этот дом находился в хорошем, спокойном районе, а соседи никогда не доставляли неудобств.
Алисия подошла к столу, выгрузила из сумки ноутбук и машинально его включила. Проверила почту и список задач. Чёрт! Она совсем забыла, что у неё висят две недописанные статьи для разных изданий. Она села на стул и обхватила голову руками.
Микроволновка издала звуковой сигнал. Алисия решительно захлопнула ноутбук. Нет, сегодня она уже не в состоянии выдавить из себя ни строчки.
Она сходила на кухню, взяла вилку, разогретую лазанью и села на диван. Включила первую попавшуюся серию «Друзей» на телевизоре. Она знала их почти наизусть. Это была та, в которой Джо не делится едой. Классная. Впрочем, как и все остальные. Она посмотрела на пластиковую упаковку с лазаньей в своих руках: даже не пришло в голову переложить в нормальную тарелку. Алисия не Джо. Она бы с удовольствием поделилась едой, даже такой — местами слишком горячей, местами всё ещё холодной.
Было время, когда они с Роджером покупали одну порцию салата на двоих и ели поочередно одной вилкой, сидя прямо на траве перед университетом. Им было по девятнадцать, и это было даже весело. С тех пор прошло много лет, а она всё также ест полуфабрикаты сомнительного качества, но теперь уже одна. Алисия зажмурилась и прижала свободную руку к глазам. Никогда она не чувствовала себя более одинокой, чем сейчас, ужиная вот так.
Роджер любил поесть. Семейные ужины были для него своеобразным ритуалом. Он любил готовить, Софи накрывала на стол. Алисии оставалось только наслаждаться результатом. Но часто ли ей действительно удавалось насладиться? Чем старше становилась Софи, тем напряжённее проходили эти семейные вечера. Уже в который раз Алисия подумала, что если бы знала, как всё обернётся, то вела бы себя более осмотрительно и мягко с ней. Хотя тут же сама себя одёргивала: вряд ли. Макс, несомненно, был прав — она слишком эмоционально реагировала на всё, что касалось Софи. Но как могло быть по-другому, если она до сих пор чувствовала свою вину?
Алисия так устала, что уснула на диване. Будильник на смартфоне, выставленный на 6:00 утра, звонил точно по расписанию. Алисия какое-то время соображала, где оставила телефон, пока до неё не дошло, что он так и остался лежать в сумке. Пришлось вставать и ползти к столу. Выключив звук, она вернулась на диван и включила вайфай. Тут же пришло оповещение.
«Привет. Что у вас там случилось? Мне пришло «фи» от ассистента Макса».
Интересно, Шэрил беспокоилась за неё как подруга или как агент? Алисия отогнала эту недостойную мысль и откинулась на спинку дивана. Американский кинематограф работает как часы. Если где-то с кем-то случается малейший косяк, недопонимание или конфликт, все тут же об этом узнают. Иногда это напрягает.
«Привет. Уже всё нормально. Не беспокойся».
«В последний раз, когда ты утверждала, что всё нормально, ты валялась тряпочкой на диване в депрессии».
Тут же пришёл ответ, хотя предыдущее сообщение от Шэрил было отправлено сегодня в 2:40 утра. Алисия знала, что её подруга сова, но, чёрт возьми, она что, вообще никогда не спит?!
«Я в порядке. Мы вчера не сходились во мнениях насчёт одной сцены, но вопрос уже решён. Не знаю, чем там Макс ещё недоволен».
«Да всем он доволен. Я заеду к тебе вечером, тогда и поговорим. Ложусь спать. Чмоки».
Шэрил щедро сдабривала свои сообщения разнообразными весёлыми смайликами. Алисия отложила телефон и пошла в ванную.
После скудного завтрака, состоящего из остатков вчерашней лазаньи и кофе, Алисия взялась за работу. На календаре значилась суббота, но отдых был непозволительной роскошью в её положении. Первым делом предстояло закончить две статьи, которые издания ждали ещё вчера. Полдня Алисия потратила на редактуру статей и написание писем. Наспех поджаренная глазунья из двух яиц и тосты с джемом ознаменовали обед.
Пришло время заняться очередным и последним, как Алисия надеялась, драфтом сценария «Останусь светом» со всеми вчерашними исправлениями. Ей было всё ещё сложно признаться даже самой себе, что последний утверждённый вариант оказался намного сильнее того, на котором настаивала она.
Около семи вечера объявилась Шэрил с двумя бутылками вина.
— Привет! Как настроение? — она бросила куртку на спинку стула и по-хозяйски полезла открывать один за другим кухонные шкафчики. — А! Вот они!
Она выудила из недр шкафчика два бокала и принялась откупоривать бутылку.
— Обычное настроение, — Алисия присела на свободный стул. — Мы что-то празднуем?
— Нет. То есть да! — сказала Шэрил, разливая вино. — Я закрыла одну хорошую сделку!
— Тогда поздравляю!
Подруги чокнулись. Алисия пригубила, а Шэрил сделала несколько больших глотков, после чего в бокале значительно убавилось содержимого.
Раньше Алисию удивляло, что её не в меру болтливая и гиперактивная подруга никогда не распространялась о своей работе, клиентах и заработках. Но потом она узнала, что соблюдение профессиональной этики и клиентской тайны строго контролировались профсоюзом агентов, и всё стало понятно. Подруга просто не хотела терять любимую работу.
— Спасибо! — Шэрил повесила свою куртку на спинку стула, для начала уронив её на пол несколько раз, и села напротив Алисии.
— Как … э-э-э… Сэм?
— Вообще-то Брайан. И мы расстались ещё пару недель назад, — Шэрил отмахнулась и залпом осушила бокал.
Шэрил Леннокс представляла небольшое, но успешное голливудское агентство и буквально жила своей работой. Она была доступна в сети практически 24 часа в сутки. Никакая личная жизнь не выдерживала такой конкуренции. Мужчины рядом с Шэрил менялись так часто, что Алисия не успевала даже запоминать их имена, не говоря уже о том, чтобы познакомиться с кем-то лично.
— Он всё говорил о собственной домашней сыроварне где-нибудь в Палм-Спрингс. Рассказывал мне какие-то тонкости производства, до которых мне нет дела. Нет, я, конечно, люблю сыр! А кто не любит?! Но не настолько, чтобы ехать с одержимым чуваком в замороченный на старине и скукотище город! Боже упаси! — она перекрестилась и поцеловала кончики пальцев. — А ещё он был одержим лошадьми и вестернами. Всё говорил мне: «Ах, Шэрил, представь, как мы прогуливаемся верхом на закате по безбрежной прерии! Только ты, я и эти грациозные животные…» Прям поэт, что и говорить! Нет, ты вообще можешь себе представить меня на лошади?! Я уж точно не могу! Я и конь — ужас! Он же затопчет меня и не заметит!
Подруги рассмеялись. Шэрил была миниатюрной брюнеткой с копной шикарных кудрей. Чтобы взобраться на лошадь, ей, пожалуй, потребовалась бы стремянка.
Шэрил добавила им вина, хотя у Алисии бокал всё ещё наполовину был полным. Порылась в карманах куртки и закурила. Алисия достала из шкафчика пепельницу, припасенную специально на такой случай.
— Спасибо, дорогая! — Шерил сложила губы трубочкой и чмокнула воздух. — В общем, старик Брайан должен был уйти, как ты понимаешь!
— Просто без шансов! — Алисия подняла бокал, подруга ответила, и они снова выпили.
— Ну. Теперь ты рассказывай! — приказала Шэрил, поставив наполовину опустошённый бокал на стол.
— Да нечего особо рассказывать, — сказала Алисия и кратко пересказала суть конфликта, не делая поначалу акцента на своих переживаниях, но подругу было не провести.
— Ну ясно, повела себя опять как типичная Алисия, — констатируя факт, сказала та и хлебнула вина.
— Что?! В каком смысле?
— В том, что ты — конформистка, не любишь менять своё мнение, когда оно уже сложилось.
— А кто вообще любит?! Это называется «человек с принципами».
— Это ещё не самое страшное! Хуже то, что ты слишком гордая, чтобы признавать свои ошибки и справляться с их последствиями.
Это был удар ниже пояса. Алисия никак не ожидала.
— Как ты… — она встала и прошлась по маленькой кухоньке, получилось всего пару шагов туда-назад, — какого чёрта, Шэрил! Ты же знаешь…
Алисия сникла и села обратно за стол. Подруга была одной из немногих, кто знал её историю. Тем больнее было слышать от неё такие слова.
— Слушай, я не то имею сейчас в виду… Я тебе про конкретную ситуацию, которая, впрочем, очень показательна. Услышь меня, — Шэрил говорила медленно и тихо, что с ней редко случалось. Это напомнило вчерашний разговор с Максом. — Иногда ты упираешься там, где не надо. Во что бы то ни стало хочешь доказать, что ты права. Кому? Зачем? Поверь мне, продюсеры постоянно всё правят. Иногда зарубают отличные идеи. Если ты к такому не готова, может быть, тогда мы с тобой зря в это вообще ввязались? Может, тебе лучше вернуться к прежней работе в СМИ? Я тебя сейчас спрашиваю на полном серьёзе, не как подруга, а как твой агент.
Шэрил потушила сигарету и смотрела на Алисию. Та крутила бокал, глядя прямо перед собой.
Её никогда не упрекали в упрямстве, скорее, наоборот. В стремлении хоть как-то продержаться на плаву Алисии часто приходилось соглашаться на абсурдную подчас работу. Предыдущие два сценария, которые Шэрил смогла пристроить, не вызывали у неё таких бурных эмоций. Алисия безропотно вносила правки, даже если находила их странными или ненужными. Писать сценарии, по которым снимают реальные фильмы, так долго было её мечтой. И вот, когда эта мечта почти сбылась, она почему-то начала саботировать всю работу. Что случилось с её исполнительностью и ответственностью в этот раз?
— Я не знаю, Шэрил… я как будто всё ещё там, в тех эмоциях и состояниях…
— Чёрт, Алисия… — подруга снова наполнила бокалы, потрясла пустой бутылкой и взялась за следующую. — Три года уже прошло. Почему ты не можешь жить дальше?
Потому что жизни больше нет. Семья была её жизнью, тем древесным стволом, за который она, как лиана, цеплялась. Без семьи она была всего лишь ползущим незаметным недорастением, мешающимся у всех под ногами.
— Может быть, ошибкой было вообще писать об этом…
— Ой всё, перестань! — Шэрил махнула рукой с новой незажженной сигаретой и поднесла её ко рту, чтобы прикурить. — Хватит в себе сомневаться! Сценарий отличный, и фильм тоже будет отличным! Иначе я бы не взялась его продавать. Тебе нужно отпустить это.
— Но я не хочу…
— Ну, тогда не отпускай! — Шэрил развела руками, в которых были зажаты сигарета и бокал вина. — Знаешь что… Поезжай с группой на съёмки! А что?! Отличная идея! Во-первых, продолжишь участие в проекте, во-вторых, увидишь, как делается фильм, в-третьих, возможно, наконец-то до тебя дойдёт, что это история уже не о Софи, а о чём-то совсем другом, в-четвёртых, да просто развлечёшься! Новые впечатления как-никак! Круто же! Ага? Сейчас!
Шэрил захватил энтузиазм, она поставила бокал на стол, сунула сигарету в рот и полезла в телефон.
— Я не знаю… — вздохнула Алисия. — Сложно. Сама я не потяну эту поездку. А вакансия вряд ли у них есть. Я имею в виду, сценаристы же обычно не ездят на съёмки. Так? И потом это же Чикаго…
— Ну и что? — Шэрил отложила телефон. — С Максом я договорюсь, оформит тебя каким-нибудь статистом или «хлопушкой». Не проблема. А что насчёт Чикаго… Может, тебе даже полезно вернуться? Может, это как раз то, что тебе нужно?
Позже, уже ложась в постель после расставания с подругой, Алисия вспомнила эти последние слова. Может быть, ей действительно нужно ещё раз вернуться туда, где она была счастлива когда-то? Это была какая-то другая жизнь. Алисия видела её теперь только через зыбкую дымку воспоминаний. Как будто все те пятнадцать лет, проведенные в Чикаго, были лишь иллюзией, а теперь она вернулась в суровую, самую что ни на есть настоящую реальность. Может быть, если она снова вернётся в те же самые места, это поможет ей вспомнить, что всё было правдой? Это было соблазнительно и в то же время вызывало тревогу. Ведь там случилось в том числе и то, что хотелось бы забыть.
Читка подходила к концу. Алисия очень надеялась, что сегодня будет последний день работы со сценарием. Они вновь почти полным составом собрались в большом зале для совещаний в одном из помещений Калвер-сити. Макс Спенсер, Дэн Коуп, два его помощника, Алисия и почти вся актёрская группа, кроме третьестепенных персонажей, реплики которых произносил кто-нибудь из присутствующих. Сегодня стояла задача целиком отыграть каждую сцену без пауз и шероховатостей.
Мелани Роуз была идеальной Софией, так похожей на прототип даже внешне. Их сходство было единственным обязательным условием, которое поставила Алисия перед продюсерами. Актриса играла ярко и эмоционально. Иногда было трудно сдержать слёзы. «Моя бедная девочка! Такой бы ты и была, если бы…» Эмоции трёхлетней давности время от времени начинали душить. Алисия так надеялась переплавить свою боль в творчестве, но быть невозмутимой сценаристкой на этом проекте оказалось намного сложнее, чем она могла представить.
— Как ты? Всё нормально? — спросил Том.
Во время обеденного перерыва Алисия пыталась одновременно есть ланч и справляться с чувствами. Выходило скверно. Она сидела на ступеньках крыльца невысокого офисного здания киностудии. Сегодня было тепло и солнечно. О ливне, который снова прошёлся по городу прошлой ночью, напоминала лишь высокая влажность, от которой длинные русые волосы Алисии завивались на висках. Территория студии была отгорожена от остального мира заборами, шлагбаумами и зелёными насаждениями, воткнутыми тут и там между корпусами. Здесь было тихо и безлюдно.
— Да, нормально, — отозвалась она.
Том присел рядом.
— Ты воспринимаешь эту историю как личную? Я прав? Почему?
— Как ты и сказал: это слишком личное. Мы с тобой мало знакомы, — Алисия бросила на него косой взгляд.
— Тогда давай знакомиться ближе. Я Том, мне двадцать пять, и я обожаю сэндвичи.
Он сделал вид, что хочет откусить кусок от обеда Алисии. Она отвела руку с бутербродом подальше и захихикала. Локон его объёмной шевелюры пощекотал ей нос и удивил своей мягкостью. Сразу захотелось запустить руку в это шелковистое море, но Том уже отпрянул назад. Пытаясь скрыть смущение, Алисия прищурилась.
— Зачем тебе это?
Он положил локти на согнутые колени, сцепил пальцы и пожал плечами.
— Мне просто интересно. Ты интересна.
Алисия видела боковым зрением, что он смотрит на неё, но не могла себя заставить посмотреть в ответ.
— Что ты хочешь знать? — спросила она, откусывая сэндвич.
— Что угодно. Что ты можешь рассказать такому незнакомцу, как я.
Алисия бросила ещё один косой взгляд на него, дожевала последний кусок.
— Ты ведь не отстанешь?
— Неа, — сказал он, откинулся назад и оперся на один локоть, вытянув ноги. — Я всегда получаю то, что хочу.
— Звучит крайне самонадеянно, — она обернулась и наконец-то посмотрела ему в глаза. Они были зелёными со светло-ореховой серединкой.
— Что есть, то есть.
— Ладно, — Алисия отвела глаза и вздохнула, собираясь с мыслями. — Я не отсюда. Из России.
Это была самая безопасная тема, которую она смогла придумать.
— Ого! Вот это да! — удивился Том. — Я слышу какой-то лёгкий акцент. Ты интересно произносишь некоторые слова. Но никогда бы не подумал, что русская…
— Алиса Разумовская, приятно познакомиться! — она протянула ему руку.
— О! Это честь для меня! — Том принял её руку. Его волосы и губы коснулись тыльной стороны её ладони. Мелкая дрожь неожиданности прошила всё тело. Алисия отдёрнула руку и затараторила.
— Н-да… Язык я учила с детства. Мама и папа преподавали английский в одной московской гимназии. Вокруг меня всегда была английская речь, хотя, конечно, американский английский совсем не такой, как классический, который мы учили в школе. Когда я попала сюда в 16 лет, мне пришлось заново его учить…
Том в открытую разглядывал её, на губах играла лёгкая полуулыбка. Алисия запнулась.
— Вы переехали?
— Нет. Родители до сих пор живут в Москве. В шестнадцать я приехала учиться по обмену в одну чикагскую семью. Провела здесь год и загорелась тем, чтобы учиться в американском вузе. Вариант был только один: если мне одобрят стипендию. Без неё у нас не было шансов. Обучение очень дорогое.
— Могу себе представить.
— Мне одобрили грант. Я была на седьмом небе от счастья, — Алисия улыбнулась. — Ведь это был университет Иллинойса! И я училась там бесплатно! До сих пор не могу в это поверить. Я изучала гуманитарные науки, кино, литературу, писательское мастерство. Подрабатывала тем, что писала заметки в газеты и журналы Чикаго. Это было самое счастливое время.
Алисия погрузилась в воспоминания, начисто забыв о Томе. Из зыбкой дымки выплывали картины прошлой жизни. Она очнулась, только когда у них поочерёдно брякнули телефоны.
— Похоже, нас уже потеряли, — сказал Том, помогая Алисии подняться. — Жаль. Я хотел услышать всю историю целиком.
Он держал Алисию за руку. Его глаза были так близко, что она могла разглядеть кольца радужной оболочки. Светло-коричневый в середине удивительным образом перетекал в серо-зелёный ближе к краю. Словно горы, утопающие в зелени, сюрреалистично закручивались в спираль и засасывали её в черноту зрачка. Одновременно хотелось провалиться в эту темноту и убежать от неё. Алисия отшатнулась и поморгала. Наваждение рассеялось. На лице Тома отразилось что-то вроде удивления. Долго они так простояли? Секунды или сотни лет — неизвестно. Алисия потянула на себя руку, которую он всё ещё удерживал. На мгновение Том сжал её пальцы крепче, но тут же выпустил. Не говоря ни слова, они вернулись в зал.
Мелани Роуз и Томас Дэвис составляли идеальный тандем, великолепно отыгрывая трагическую любовь двух 17-летних подростков. Поначалу Алисия сомневалась в выборе Дэвиса на роль Чарли. Ей казалось, что он слишком привлекателен и любой фильм превратит в милую глупую мелодраму. Но когда она увидела, насколько филигранно он перевоплощается, все сомнения испарились. Том добавлял её герою новых, едва различимых, но важных нюансов. Образ Чарли становился более объёмным и живым.
После случая на крыльце Алисия стала ещё пристальнее наблюдать за Томом. Она будто только сейчас его разглядела, увидела, насколько он красив. Особенно в этой роли, где он играл скромного чувствительного юношу в сложной жизненной ситуации. Глядя на его игру, Алисия неожиданно для себя поняла, что создала не одного, а двух главных героев. Чарли нисколько не уступал Софи в хронометраже и даже превосходил её по значимости в раскрытии темы. Софи в конце концов погибала, а Чарли оставался жить с этим горем. Может быть, Шэрил и права: это история совсем не про Софи.
— Всё! Я договорилась! — победно произнесла подруга в трубку. — Ты включена в группу в качестве статиста.
— Ого! И что мне нужно будет делать?
— Да ничего особенного. Свет, камеру по тебе будут выставлять и всё такое. Обычно статистов нанимают на местах, но ты — особый случай. Макс согласился тебя взять за небольшое снижение гонорара. Ты же не против? Если бы сама поехала, потратила бы гораздо больше.
— Ладно, чего уж, — вздохнула Алисия.
— Помощник Макса пришлёт тебе всю инфу на почту. Всё, пока! Чмоки!
Чикаго встретил Алисию солнцем и лёгким морозцем. Ну вот, наконец-то настоящая зима. Или почти настоящая: снега в городе практически не было. Зато температура на термометре уверенно держалась ниже нуля.
Съёмочную группу заселили в дешёвый отель поблизости от необходимых локаций центральной части города.
— Ну и дыра! — поморщилась Клара, бросив свою сумку на одну из кроватей. — Чур, моя!
Алисии было всё равно, какую кровать занимать. Ей досталась та, что ближе к двери.
— Я, конечно, знала, что бюджет мизерный, но чтоб настолько! — Клара покачала головой и прошла в ванную.
— Да ладно! Всё не так уж плохо, — сказала Алисия, проверяя кровать. — Бельё чистое. Только одеяла почему-то нет.
— Вот чёрт! — в ванной послышался звон. Алисия поспешила туда. — Чёртов кран отвалился!
Клара стояла с вентилем горячей воды в руках и хлопала глазами. Алисия расхохоталась.
— Смешно ей! — Клара скорчила гримасу. — Будь проклят Дэн и тот день, когда я согласилась!
Впрочем, прозвучало это не очень убедительно. Несмотря на то, что работа ещё толком не началась, каждый в съёмочной группе уже знал, что помощник режиссёра по сценарию Клара Роджерс неровно дышит к своему боссу. Это знание распространялось среди коллег, как вирус, но по какой-то неведомой причине обходило самого Дэна. Либо тот просто усиленно делал вид, что не замечает обожания своей подчинённой. Неуставные отношения во время рабочего процесса строго карались в голливудских кругах.
Кое-как вентиль был прилажен на место, но проворачивался, и горячая вода не текла. В ответ на жалобу администратор пообещал, что они устранят неполадку в течение пары дней.
— Мы что, должны умываться холодной водой?! — возмутилась Клара.
— Почему же? В душе ведь работает кран, — сутулый флегматичный администратор похлопал своими огромными глазищами на выкате, — в ближайшее время мы решим эту проблему.
Алисия была уверена, что он не собирается ничего решать.
— А можно нам другой номер? — спросила она.
— Все заняты, — парень развёл руками и медленно удалился.
— Он похож на ленивца из мультика, честное слово! — сказала Клара. — И что мы будем со всем этим делать?
Вопрос повис в воздухе. Сроки съёмок ограничивались пятью неделями. Алисия рассудила, что не так уж всё плохо, можно и потерпеть. Когда они с Роджером только поженились, им приходилось жить и в худших условиях. Двое студентов с ребёнком на руках, перебивающихся случайными заработками, не могли позволить себе хорошее жильё. Так что сломанным краном и отсутствием горячей воды её было не удивить. О чём Алисия и сообщила Кларе.
— Жуть! — воскликнула Клара. — Хотя… у тебя, наверное, масса полезных навыков теперь. Научишь меня выживать?
— Ага! — хмыкнула Алисия. — Главное — никогда не спи на морозе и всегда носи с собой зубную щётку.
— А ты мне уже нравишься! — сказала Клара. — Сходим, поищем здесь приличную кофейню?
И потекли кофейной рекой трудовые киношные будни.
— Нечасто увидишь сценариста на процессе, — Том опустился на пол рядом с Алисией. В руках он держал тарелку с едой. На площадке был объявлен обеденный перерыв.
— Я наблюдаю только в помещении, — пошутила она, откусывая кусок от сэндвича.
— Да уж, — усмехнулся он набитым ртом, — на улице вот так на полу в обед не посидишь! Неужели нельзя было написать историю в какой-нибудь тёплой локации? В Калифорнии там или в Техасе хотя бы. А то придумала Иллинойс! Чикаго в феврале! Жуть! А у нас треть сцен на воздухе! Что за подстава?!
— Прости! Вот я балда, не подумала о комфорте Томаса Дэвиса! — всплеснула руками Алисия.
— А! Я понял! — хмыкнул Том. — Это всё твои русские штучки, да? Не можешь обойтись без мороза!
— Вовсе нет! — Алисия рассмеялась. — Ненавижу холод! Сбежала отсюда в Калифорнию, как только смогла. Всю жизнь об этом мечтала!
— Ты здесь жила?
— Да, сначала училась, потом работала. Почти пятнадцать лет.
— Пятнадцать лет! Что ж раньше не переехала, раз мечтала? Зачем жить там, где не нравится?
— Раньше не получилось.
— Медведи не пускали?
— Тьфу, блин! Дурацкие стереотипы! — Алисию всегда раздражали такие разговоры. Она не удержалась и ткнула его в бок. Том подскочил на месте и растерял половину своего обеда.
— О боже! Прости, прости, пожалуйста! — воскликнула Алисия. — Я не хотела!
Она порылась в сумке, выудила пачку бумажных салфеток и принялась убирать рассыпавшиеся кусочки салата с его одежды.
— Чёрт! Я не знала, что ты боишься щекотки. Хоть бы предупредил! — она бросила на него быстрый взгляд. Он улыбался.
— Я не боюсь щекотки. Просто я не ожидал, а ты не предупредила…
— О чём? — Алисия скомкала и выкинула последнюю салфетку.
— О том, что мы перешли на новый уровень отношений…
— Какой ещё уровень?
— Тот, на котором мы прикасаемся друг к другу… — он многозначительно посмотрел ей в глаза.
Шла вторая неделя съёмок, и они едва успели перекинуться парой фраз за это время. Алисия непонимающе свела брови и поморгала, отстраняясь.
— Я просто неудачно пошутила, но ты тоже хорош. Медведи! — она осуждающе посмотрела на него.
— Согласен, это было глупо, — наконец снисходительно произнёс он. — Но ты всё равно мне должна обед.
— Ладно, так и быть, — согласилась она.
— Завтра мы снимаем на набережной, — напомнил он. — Жду тебя там с утра.
— У тебя обед начинается с утра? У меня завтра выходной.
Том поднялся.
— И термос с горячим чаем не забудь, — он проигнорировал её последнюю реплику, подмигнул и «выстрелил» в неё пальцами.
Ну вот ещё! Какой-то смазливый пацан будет указывать ей, взрослой женщине, когда и что делать! Фиг ему, а не горячий чай! Алисия в ту же секунду твёрдо решила никуда не ходить завтра.
На следующие несколько дней были назначены съёмки на воздухе. На улице было слишком холодно даже для зимнего Чикаго. Алисия отсиживалась в номере отеля, не желая высовывать нос на улицу. Должность статиста была лишь фикцией. Ничем особо важным на площадке она не занималась. Официально её вызывали лишь пару раз. Вот и сегодня она осталась в номере и делала заметки для нового сценария, когда в дверь постучали, громко и настойчиво.
— Так нечестно! Мы там морозим себе все места, а виновница тут сидит и в плед кутается!
— И тебе здравствуй, Том, — вздохнула Алисия и поправила плед на плечах. — Клара говорила, что съёмки могут отменить из-за мороза.
— Да?! И где она тогда, по-твоему?! — воскликнул Том.
— Не знаю, — Алисия была уверена, что Клара трётся где-нибудь возле Дэна.
— Потому что она на съёмках была вместе со всеми! Мы снимали, пока свет был. Хотя в этом городе даже свет долго не задерживается.
Широким шагом он направился прямиком к обогревателю.
— Ужасно холодно! И ветер с озера сегодня пробирает насквозь! — он прижал ладони к батарее. — И тебя нет… от этого ещё холоднее.
Алисия сделала вид, что не расслышала последнюю реплику.
— Я работала.
Он потёр замёрзшие руки и приблизился к ней.
— Я всё ещё надеюсь на совместный обед. Ты обещала.
— Я переоденусь, и сходим куда-нибудь…
— О нет! — Том плюхнулся пятой точкой на кровать Клары и опёрся сзади на руки. — Я не хочу больше туда выходить! Мне там не нравится! Пожалуйста!
Он наклонился вперёд, сложил руки перед собой в молитве и опустил уголки губ. Алисия развеселилась.
— И что же ты предлагаешь?
— Закажем еду в номер и будем смотреть телик, кутаясь в плед!
— Отличный план! По крайней мере, первая его часть. Вторая сомнительна, — задумавшись о своём, произнесла Алисия.
— Почему?
— Это маленький плед. Мы его еле добыли у администратора. Тут вообще нет одеял почему-то. Клара спит под ним, потому что ей из окна дует. На двоих его точно не хватит.
Алисия уткнулась в телефон, намереваясь заказать еду.
— Мы можем перейти с уровня простых прикосновений на уровень тесных объятий, чтоб теплее было, — Том подошёл к ней вплотную. Алисия опустила руку с телефоном.
— Та-а-ак… Давай-ка кое-что проясним!
— Давай, — с готовностью кивнул парень.
— Ты что, со мной заигрываешь?
— Хвала всем святым! Она наконец-то это поняла! Мне очень нравится, как ты проясняешь ситуацию, — сказал он и придвинулся ещё ближе.
Она отступила на два шага и фыркнула.
— Ты серьёзно?
— Да. То есть нет. Не знаю… Как можно серьёзно флиртовать? — он скорчил мину и потёр подбородок. — Я не понимаю… Покажешь?
— Не ёрничай! Я имела в виду… Ты и я… ну это… я не знаю…
Алисия почувствовала себя глупо. Она была уверена, что такое объяснять не надо. Но Том, видимо, вообще не понимал, в чём проблема, потому что глядел на неё во все глаза.
— Ну и? Что не так? Почему мне нельзя с тобой заигрывать?
Чёрт! Вот она дура! С чего она вообще решила, что он серьёзно? Просто милый, подающий надежды голливудский мальчик скучает в холодном чужом Чикаго и развлекается как может.
— Ладно, неважно, — Алисия махнула рукой и снова уткнулась в телефон, — ужин так ужин.
Они заказали еду в номер. И пока ждали доставку, явилась Клара.
— Ты что тут делаешь? — она подняла брови и уставилась на Тома.
— Пытаюсь затащить Алисию в постель! — весело сказал Том.
У Алисии полезли глаза на лоб.
— Ха! Смешно! — Клара прошла к шкафу и начала перебирать вешалки в поисках наряда. — Она ж тебе в матери годится!
Алисия издала возмущённый возглас.
— Ну ладно, ладно! Так и быть — в старшие сёстры!
— Что?! Серьёзно?! Сколько тебе лет?! — Том с интересом уставился на Алисию.
Та ничего не успела ответить, как в дверь постучали. Клара выбрала наряд и шмыгнула в ванную. Пока Алисия и Том расплачивались с курьером и раскладывали коробки с едой, она переоделась и вернулась в комнату.
— Ну, как я выгляжу, нормально? — она крутилась перед зеркалом, одетая в короткое чёрное платье, усыпанное серебристыми пайетками.
— Если ты собралась на дискотеку в качестве диско-шара, тогда в самый раз! — Том показал обеими руками знак «окей» и широко улыбнулся.
— Не слушай его. Ты выглядишь прекрасно.
— Я иду с ребятами в бар выпить, — сказала Клара. — Хотите с нами?
Том и Алисия переглянулись.
— Я точно пас, — сказал Том.
— Мы еду заказали, — сказала Алисия, указав на маленький стол, полностью заставленный коробками.
— Ну как хотите! — Клара накинула пальто.
— Тебе не кажется, что на улице довольно холодно для такого наряда, — Алисия указала на открытые ноги Клары в коротких ботильонах.
— Не переживай, я не мёрзну!
— Тогда зачем тебе второй плед ночью? — спросил Том.
— Это другое. Я люблю толстые одеяла, а тут их нет! Что он вообще делает в нашем номере?! — обратилась она к Алисии, открыв дверь. Та лишь пожала плечами.
— Дэну привет! — крикнул ей вслед Том.
Но Клара уже исчезла за дверью.
— Ставлю пять баксов, что она задницу себе отморозит!
— Не смотри на меня! — Алисия взяла коробку лапши с курицей в соусе терияки. — Это не повод для спора, а неоспоримый факт.
Том сел, скрестив ноги на полу. Он проглотил свою порцию риса с овощами в два счёта и теперь переключал каналы на телевизоре.
— Подожди-подожди! — воскликнула Алисия, бросив взгляд на экран. — Там что, ты был?!
— Где? Нет! Тебе показалось! — Том ткнул ещё несколько раз кнопку пульта.
— Нет! Это точно был ты!
— Нет-нет!
— Дай сюда пульт! Я найду!
— Не дам! — парень стал уворачиваться от Алисии, но она не сдавалась.
— Ну пожалуйста!
— Ладно, ладно! Это действительно я. Вот!
Картинка сменилась несколько раз и остановилась.
— Какой милый! Ты здесь совсем юный?
— Это года четыре назад. Мне было двадцать один.
— Выглядишь намного моложе. Впрочем, как и сейчас. Это твоя фишка: играть подростков?
— Что есть, то есть. Давай не будем смотреть.
— Почему? Тебе не нравится фильм или твоя игра?
— Ни то, ни другое. Я немного стесняюсь истории, рассказанной в этом фильме.
— Я не смотрела. О чём он?
— О мужской любви. О первой влюблённости, точнее… — он смущённо опустил глаза.
Алисия прыснула.
— Извини. Ты не хочешь, чтобы я это видела?
Том пожал плечами, полез в карман джинсов и выудил оттуда маленький браслет с разноцветными бусинами.
— Ладно, посмотрю потом без тебя, — она взяла пульт и выключила телевизор. Собрала пустые коробки и поставила на туалетный столик. — Но не могу не спросить тебя…
Она повернулась, Том перебрался на кровать и откинулся на спинку. Она подошла с другой стороны и присела рядом.
— Не гей ли я? Да-да, стандартный вопрос! Всем это интересно!
— Ну и?
— Хочешь проверить? — он рванулся было к ней с поцелуем, но тут же отступил. Одновременно с этим Алисия отпрянула назад и рассмеялась. — Я просто хорошо делаю свою работу!
— А ещё ты красивый и нежный, поэтому и ходят такие слухи… в смысле, так люди говорят, это не моё мнение…
— Жаль… А я надеялся, что всё-таки твоё… ну про красоту и нежность, ты же понимаешь, а не про…
Алисии вдруг захотелось сказать, что в жизни он кажется ещё более красивым, нежным и молодым, чем на экране. Орехово-зелёные глаза, тёмные кудри, идеальный профиль — Томас Дэвис был воплощением утончённой, почти женственной красоты. Но вместо этого она указала на браслетик у него в руках.
— А это что? Ты уверен, что не гей?
Он сжал губы в ухмылке, Алисия снова захихикала.
— Это просто воспоминание… — сказал он, глядя на вещицу. — Я оставляю на память что-то подобное во время каждого проекта. Такой способ напомнить себе, что это всего лишь роль, а не вся моя жизнь… и что эта работа закончится, и мне нужно и можно будет снова стать собой… Понимаешь?.. — он на секунду задумался, вздохнул и ухмыльнулся. — Не знаю! Просто браслет, который носила Эмили. Она ведь сестра Чарли, и он её очень любил. Я стащил его у неё несколько дней назад, перед тем, как она закончила съёмки. Ничего особенного.
Он пожал плечами и улыбнулся, но браслет из рук не выпустил. Алисия глядела, как он крутит его в руках. На прозрачные бусины падал электрический свет от прикроватной лампы. Разноцветные блики танцевали на ладонях Тома. Они жили своей жизнью, водили хороводы, плакали и смеялись…
— Эй, ты здесь? — тихо позвал Том, останавливая бег искорок.
Алисия поморгала и перевела взгляд на него. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять, где она и что происходит.
— Прости… иногда мне кажется, что я попадаю в какой-то другой мир…
— Да уж, — усмехнулся он, — это заметно.
Он продолжал пристально её разглядывать.
— Расскажи что-нибудь о себе. Как ты стала писать? Откуда взялась такая печальная история?
Алисия взяла плед и набросила на ноги себе и Тому. Он действительно оказался очень маленьким, едва способным укрыть две нижние части очень стройных тел.
— Мы жили тут в Чикаго, в Норридже… — она вздохнула, собираясь с мыслями. — Я работала обозревателем в журнале. Ну знаешь, писала всякие небольшие истории в своей колонке. Дочь была совсем маленькой, мы еле сводили концы с концами. Роджер, мой муж, работал на мелкой должности в одном банке. Потом как-то неожиданно для себя я написала пьесу, которую поставили в местном театре. Я поняла, чем хочу заниматься. Но знала, что Роджер никогда не уедет из Чикаго. Он был жутким домоседом. Говорил, что мы и так живём в одном из самых прекрасных городов страны, зачем ещё куда-то ехать. Я писала украдкой от него, вообще от всех поначалу, иногда посылала сценарии на конкурсы или на киностудии. Но мне не отвечали… Я думала, что это всё так и останется мечтой. Я так любила свою семью, она была важнее всего, понимаешь…
Алисия замолчала.
— А что потом?
— А ты разве не знаешь? Я думала, что все уже в курсе.
Том покачал головой. Алисия сменила положение, оперлась поудобнее на спинку кровати, оказавшись плечом к плечу рядом с Томом, посмотрела на свои руки.
— Всё было хорошо, у нас была обычная семья… А потом мы попали в аварию. Муж погиб на месте, дочь неделю пролежала в реанимации… А у меня только сотрясение мозга… — к горлу, как всегда, подкатил комок. — Софи было бы сейчас 17…
— Мне очень жаль… Я не знал, — сказал Том.
Он продолжал крутить в руках браслет. Его тонкие пальцы не останавливались ни на миг, как будто от их движения зависела жизнь вокруг.
— Теперь я понимаю, почему ты так ревностно относишься ко всем изменениям в сценарии… Героиня очень похожа на твою дочь? Ты писала её с Софи?
— Это не первый мой сценарий, но чтоб настолько личный — это впервые… — Алисия глядела в пустоту и, казалось, не услышала вопроса. — Три года назад, когда это случилось, ей только исполнилось 14. И она совершенно отбилась от рук. Я чувствовала, что стремительно теряю авторитет. Мне было очень страшно. Она была из тех, кто идёт напролом и делает только то, что хочет. В фильме она получается не такой, какой бы я хотела её видеть, и, наверное, не такой, какой бы она могла стать сейчас. Мы этого уже не узнаем никогда… В фильме героиня совсем уж взбалмошная, делает, что взбредёт в голову. Настоящая София при всей своей напористости и духе противоречия всегда знала, зачем ей то, что она делает. Иногда мне казалось, что она даже в четырнадцать взрослее меня…
— Да… — задумчиво сказал Том, — она как будто живёт на острие жизни и смерти, и распространяет, заражает этим накалом других людей. Переворачивает с ног на голову жизнь моего героя. Он уже никогда не будет прежним после встречи с ней. Она как будто разбивает воображаемый кокон, которым он и его семья себя окружили, и в конце остаётся только оглядываться на руины вокруг. Та последняя сцена, после её гибели, когда он остаётся один… Это будет трудно сыграть.
— Дэн настаивал на том, чтобы искусственно заострить конфликт. Сделать действие более эмоционально напряжённым. Я была против. Я думала, что должна как можно точнее передать образ Софи. Теперь понимаю, что это моё желание не шло на пользу фильму. Кино — это не настоящая жизнь, как бы мне того не хотелось…
— И у реальной Софи никогда не было рака?
— Нет. У неё было прекрасное здоровье. Если бы не та авария… — Алисия тяжело вздохнула. — Это моя вина.
— Что?! Почему?
— Мы поссорились. Она хотела на какую-то дурацкую вечеринку. Я ей отказала. Но она всё равно сбежала из дома, и мы с Роджером поехали её искать. Было уже темно, дорога была скользкой. Мы забрали её с вечеринки. Она дулась и огрызалась на все мои слова. Она сказала, что стыдится нас с отцом… И это было последнее, что тогда было сказано. Через пару минут в нас врезалась фура, водитель не справился с управлением на скользкой дороге… Если бы только я разрешила ей остаться с ночевать или…
— Нет! Перестань себя винить!
— Но я не могу! Я виновата… И это несправедливо… Я должна быть на её месте…
— Думаешь, ей было бы легче, если бы она осталась жива, но потеряла обоих родителей? Или даже кого-то одного из вас?
Алисия не ответила, опустилась на подушку, положила голову на согнутый локоть. Том тоже лёг набок лицом к ней. Они помолчали, каждый погружённый в свои мысли.
— Слушай! — он вдруг хлопнул себя по лбу. — Только сейчас понял! Если твоей дочери было бы 17 лет, то сколько же тебе? Лет сорок? Больше? И то, что Клара сказала… Я ей не поверил, подумал, она шутит. Прости, что спрашиваю! Ты выглядишь так молодо!
Алисия улыбнулась.
— Да, мне иногда говорят об этом. Мне скоро будет 37. Я рано родила Софи.
Том присвистнул.
— А скоро это когда?
— Завтра.
— Ты шутишь! — он подскочил на кровати.
— Нет!
— Чем докажешь?
— Вот ещё! Не буду я тебе ничего доказывать!
— Так-так-так… — Том лёг на спину и закинул руки за голову. — Значит, завтра празднуем. Надо…
— Нет! — остановила его Алисия. — Ничего не надо. И, пожалуйста, ничего никому не говори. Я не хочу. Я не люблю праздновать день рождения.
— Какой кошмар! Почему?!
— Не люблю и всё. Я никому не говорила про свой день рождения, пусть так и будет. Пожалуйста.
— Почему же мне сказала? — он повернул к ней голову.
«Потому что ты странно на меня действуешь», — чуть было не ляпнула Алисия, но вовремя прикусила язык.
— Уже жалею об этом. Устроишь мне завтра какой-нибудь незапланированный фейерверк. Не люблю сюрпризы, учти!
— Похоже, ты считаешь меня каким-то монстром, — он хмыкнул и посмотрел в потолок. — Если фейерверк и будет, то будет запланированным, и тебе обязательно понравится, обещаю.
Прозвучало крайне двусмысленно. Алисии стоило невероятных усилий остановить своё воображение. Она поймала себя на том, что задерживает дыхание, чтобы не выдать своих чувств.
— Погоди! — сказал Том. — Так ты поэтому сомневалась, что нам следует флиртовать?! Из-за разницы в возрасте?
Алисия пожала свободным плечом.
— Я понял, я для тебя просто глупый мальчишка, — он прикрыл глаза.
— Скорее, это я для тебя старушка, — улыбнулась Алисия.
— Глупый мальчишка и старушка — отличная пара!
Алисия разглядывала его идеальный профиль, пользуясь тем, что он не открывал глаз. Похоже, его клонило в сон.
— Том… — прошептала она. Он промычал что-то невнятное. — Я тоже считаю тебя очень красивым… слишком красивым… красивым и совсем не глупым…
Он не ответил. Алисия тоже закрыла глаза и заснула.
Её разбудил какой-то писк. Она никак не могла понять, что это. Том пошевелился, протянул руку. Звук прекратился. Будильник. Он положил смартфон обратно на тумбочку и повернулся к Алисии.
— Доброе утро, моя прекрасная старушка! И с днём рождения!
— Тсс! — Алисия обернулась, но кровать Клары была пуста. — Спасибо, и не называй меня так. Тем более на людях. И ни слова о дне рождения, ты обещал.
— Сколько условий! Идём со мной на съёмки, и я выполню их все, клянусь!
— А что сегодня?
— Набережная, — бросил он, спуская ноги с кровати. — Всё, как ты любишь.
Алисия застонала.
— Я больше не намерен там мёрзнуть без тебя.
— Ты хочешь, чтобы мы там мёрзли вдвоём? — пробурчала Алисия, садясь в кровати.
— Ага! — весело сказал он, натягивая свитер. — Всё, я побежал. Жду тебя внизу, автобус уходит через полчаса.
Он обошёл кровать, чмокнул Алисию в щёку и исчез за дверью. Она приложила руку к обожжённому поцелуем месту и рухнула обратно в кровать, зарывшись в одеяло. Этот красивый мальчишка просто издевается над ней! Самое время заснуть обратно и забыть обо всём, что было в этой комнате последние двенадцать часов, но сон как рукой сняло. На его место пришла ажитация и потребность действовать. Алисия знала, что в таком состоянии она не сможет спокойно сидеть на месте. Убедив себя, что поехать на съёмки — это её собственное волевое решение, Алисия стала собираться. Клара явилась, когда Алисия уже совершила все положенные утренние гигиенические процедуры и раздумывала, что бы такое надеть, чтобы и не окочуриться на улице, и выглядеть прилично.
— У тебя есть аспирин? — простонала Клара, падая на кровать.
— Тяжелая ночка? — хмыкнула Алисия и порылась в косметичке в поисках лекарства.
— Голова раскалывается! Кажется, я вчера перебрала и сделала глупость.
Алисия подала ей таблетку и стакан воды. Волосы девушки были всклокочены, тушь растеклась.
— Что случилось?
— Кажется, я переспала с Карлом.
— С Карлом?! Помощником Дэна?
Алисия села на свою кровать напротив девушки. Клара проглотила таблетку, кивнула и снова упала на подушки, укрывшись с головой простынёй.
— Кажется? Ты в этом не уверена? — спросила Алисия.
— Неа, — простонала Клара, потом села, посмотрела на Алисию и прошептала, — я вообще ничего не помню. Помню только, что Дэн меня выбесил. Он весь вечер тёрся возле Мелани… а я выпила несколько коктейлей… ладно, много коктейлей… а утром проснулась у Карла в номере.
Она сделала большие глаза, покачала головой и рухнула обратно в кровать.
— Вот дура! — простонала она. — Он подумает, что я падшая женщина… О боже! Как стыдно…
— Ладно, всё! Перестань! — сказала Алисия. — Я скажу всем, что ты приболела. А ты отоспись. Узнаю, что там случилось, и расскажу тебе вечером.
Она встала, пошла к выходу, захватив с собой куртку и шапку.
— Правда?! — Клара выпуталась из простыни и посмотрела на Алисию. — Ты сделаешь это для меня?!
— Конечно! — Алисия кивнула и вышла из номера.
— Вот чёрт! — рассердился Дэн. — Нашла время болеть! У нас каждый час на счету!
Пока они ехали в большом автобусе на съёмки, Алисия рассказала ему, что Кларе нездоровится.
— Карл! — Дэн позвал своего помощника, который сидел через проход. — Ты слышал? Клара заболела.
— А что случилось? — Карл уставился на Алисию.
Она пожала плечами.
— Да какая разница! — отмахнулся Дэн. — Кто теперь будет следить за репликами, вот вопрос!
— В смысле «какая разница»?! — возмутилась Алисия. — Она вообще-то из-за тебя заболела!
Карл придвинулся ближе, покашлял, поправил очки и многозначительно покачал головой, глядя на Алисию. Та осеклась.
— Что?! Что значит из-за меня?! — не понял Дэн.
Он реально тупой или прикидывается? Пока Алисия разглядывала Дэна, размышляя, стоит ли говорить всё, что она о нём думает, Карл взял дело в свои руки.
— Наверно, Клара просто устала. Вчера был трудный день. Вечером она перебрала немного, может быть, простудилась ещё. Алисия имеет в виду, что мы все, — он сделал ударение на слове «все», — слишком много работаем. И некоторым из нас это даётся нелегко. Так ведь, Алисия?
Прошло несколько секунд, прежде чем она осознала, что Карл и Дэн вдвоём смотрят на неё и ждут ответа.
— А… да, работа, холод, да, да! Она просто устала, точно…
— Ладно! Бывает, — сказал Дэн. — Но мне всё равно нужен скрипт-супервайзер… Кто будет следить за сценарием?
— Я могу, — сказала Алисия, и оба мужчины снова уставились на неё. — Ну… я же его написала… кто, если не я…
Что-то в их взглядах заставило её поумерить свой пыл, и она закончила очень неуверенно. Мужчины переглянулись.
— Ну ладно, — сказал Дэн, пожав плечами. — Можно попробовать. Других вариантов всё равно нет. Объясни ей, что к чему.
Карл кивнул и поманил Алисию на свободные кресла.
— Ты знаешь, чем занималась Клара?
— Она следила за тем, чтобы всё шло по сценарию, актеры произносили свои реплики и всё такое…
— И всё такое! — хмыкнул Карл. — Пойми, эта работа — одна из самых важных во всём процессе кинопроизводства! Скрипт-супервайзер отвечает за всё: какова последовательность сцен, их нумерация, просчитывает, сколько каждая из них займёт времени, насколько точны диалоги, не будет ли пропусков и сюжетных дыр в итоговом варианте. Скрипт-супервайзер должен помнить, с какой стороны на актёра падал свет и как был повязан галстук! Понимаешь? Миллион деталей!
Алисия хлопала глазами. На половине пламенной речи Карла она отключилась и глядела только на то, как на каждом слоге подпрыгивает его выдающийся кадык. Его голос слился с белым шумом в её голове.
— Алисия! Ты меня слушаешь?! — напомнил о себе Карл.
— Да… — рассеянно отозвалась она. — Чёрт, Карл! Похоже, я переоценила свои возможности.
Она округлила глаза, приложила обе руки ко рту и замотала головой.
— Я не смогу. Тут нужен не мозг, а компьютер…
— Да ладно, перестань! — махнул рукой Карл. — Я тебе помогу. К тому же это всего на один день. Так ведь?
Он выжидающе поглядел на Алисию. Она решила, что самое время всё разузнать.
— Надеюсь, завтра Кларе будет лучше, — кивнула она. — А что там вчера вообще случилось-то?
— Она что-нибудь тебе говорила? — замялся Карл.
— Только то, что проснулась в твоём номере, — осторожно сказала Алисия.
— Да… было поздно, я решил, что лучше тебя…ээ… вас не беспокоить, — он как-то странно посмотрел на Алисию.
— И?..
— Что и? — Карл непонимающе свёл брови, очки немного съехали с носа, и тут до него дошло. — Что?! Ты что думаешь, что я и Клара?.. Нет!
Он сделал большие глаза и замахал руками.
— Нет! То есть она, конечно, классная, и я в общем… кхм, но… — он перевёл взгляд на Дэна, уткнувшегося в телефон, — сама знаешь… Так что нет. Я бы никогда так с ней не поступил…
— Ладно, расслабься. Я просто подумала, что вы были бы отличной парой. Клара и Карл, — Алисия хихикнула, — ну знаешь, Клара у Карла украла кораллы…
Последнюю фразу она произнесла на русском.
— Что? — не понял Карл.
— У нас в русском языке есть скороговорка для дикции.
И она повторила всю фразу полностью на русском языке, а потом перевела её смысл на английский.
— Забавно, — вежливо улыбнулся Карл, поправил очки. — Не то чтобы эта фраза располагала к совместному будущему. В смысле, они же там воруют друг у друга.
— Да, я поняла, что ты имел в виду! — рассмеялась Алисия. — Но это же просто скороговорка. И я пошутила.
— Ага, — вздохнул Карл и грустно добавил, — но ей всё равно нравится кое-кто другой…
— Над чем смеётесь? — Том возник в проходе рядом с их сидениями.
— Да так, обсуждаем преступную деятельность, — сказала Алисия. Карл натянуто улыбнулся.
Узнав о том, что Алисия сегодня заменяет Клару, Том просиял и выразил надежду, что она не будет сильно к нему цепляться, как предыдущий скрипт-супервайзер. Карл нахмурился. Алисии снова пришлось оправдывать, только теперь уже Тома. Похоже, чувство юмора не было сильной стороной Карла.
Роль помощника режиссера по сценарию, которую выполняла Клара, действительно оказалась очень важной. По правде говоря, это была, пожалуй, самая сложная работа, которую Алисии приходилось когда-либо делать. К ней тянулась бесконечная вереница членов съёмочной группы. Все о чём-то спрашивали и чего-то от неё хотели. Даже бывая на съёмках почти каждый день, Алисия затруднялась ответить на эти многочисленные вопросы. Несколько раз она звонила Кларе, но натыкалась на автоответчик.
— Кажется, у меня температура, — слабым голосом произнесла девушка, когда наконец-то взяла трубку.
Алисия мысленно выругалась.
— Ладно, отдыхай. Я что-нибудь придумаю.
Она убрала телефон и выдохнула. Нужно было успокоиться и взять себя в руки. Автоматически в воспоминаниях всплыли самые тяжёлые времена. Травма колена, из-за которой пришлось завязать со спортом. Первый приезд в новую страну. Внезапная беременность. Маленький ребёнок и постоянное отсутствие денег. Авария. Она пережила уже так много, что эта нервотрёпка со съёмками — ерунда. Она может с этим справиться. Алисия оперлась на эту мысль и немного расслабилась.
— Ты везучая! — сказал Том, вырастая рядом. — Сегодня не так холодно, как вчера.
Во время перерыва Алисия спряталась от ветра между вагончиками.
— Да неужели! — она держала в руках стаканчик с обжигающим чаем, но это слабо помогало согреться.
— Честно-честно! — улыбался Том. — Вчера было намного хуже. Сегодня вообще жара. Фух!
Он распахнул куртку и стянул шапку.
— Перестань, не надо! Ты же простудишься! Ты только что бегал. Застегнись!
— Иди сюда, я тебя согрею, — он забрал стаканчик из её рук и поставил на землю, потянул её за рукав, прижал к себе и прикрыл сверху полами куртки.
Он был выше её на полголовы. Алисия уткнулась носом в его тёплую шею.
— Хорошо? — спросил Том. — Мне-то уж точно хорошо! — не дожидаясь ответа, сказал он. — Наконец-то мы перешли к фазе тесных объятий.
— Всё не по порядку: сон в одной постели почему-то им предшествовал…
— Да… Это мой косяк, прости. Нужно было ещё вчера это сделать.
Они молчали долго. Когда Алисия пошевелилась, Том прижал её к себе сильнее.
— А ты не боишься, что остальные о нас невесть что подумают?
— Это что, например, и кто? — он хохотнул, озираясь вокруг. Они стояли между двух фургонов, где их почти не было видно.
— Что немолодая, никому неизвестная сценаристка липнет к молодому, но уже известному актёру…
— Так вот чего ты боишься! Что люди будут судачить? Ерунда это всё! Если бы я этого боялся, не быть мне в этой профессии.
Он немного отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Кино — это всегда публичность. Я с детства перед камерой. Если бы я реагировал на всё, что обо мне когда-либо сказали или написали, я бы давно в психбольнице оказался. Люди видят в нас только то, что есть в них. Реальный я — это не роли, которые я играю, и даже не тот публичный образ, который видит общество. Это ведь тоже роль. Надеюсь, ты понимаешь?
Он смотрел ей в глаза. Впервые Алисия видела его таким серьёзным. Куда делся смешливый кокетливый мальчишка, который никогда не сидел на месте и постоянно дёргался? У него как будто даже цвет глаз изменился, приобрёл многослойную глубину. Алисия почувствовала, как тонет в этой глубине.
— Кто же ты тогда? — выдохнула она. Взгляд скользил по его лицу, на мгновение задержался на губах.
— Где Том?! Том! Свет уходит!
Том ухмыльнулся, заметив её взгляд, выпустил из объятий, застегнул куртку и ушёл, оставив гадать, что это такое было.
В конце концов Алисия даже вошла во вкус, исполняя новую для себя роль. Она поняла, что суть этой работы в направленном внимании, и сконцентрировалась на деталях — это всегда ей неплохо удавалось. И случилось чудо. Важные элементы внезапно, как будто сами по себе, стали выплывать из общего фона. Она видела будущий фильм картинками и точно понимала, какой из них недостаёт, а какая отличается от предыдущей в деталях. Алисия скользила в потоке и постоянно смещала фокус внимания, молниеносно реагируя на малейший диссонанс в кадре или речи актёров. Она запоминала, сколько раз шарф был обмотан вокруг шеи Мелани и как высоко поднимал руку Том в предыдущем дубле, чтобы та же самая сцена, снятая с другого ракурса воспроизводила сама себя. Точность и быстрота кинопроизводства действительно поражали. Смена планов и освещения происходила в течение нескольких минут. Чёткий, великолепно отлаженный процесс, которым невозможно было не восхищаться.
Алисия была очень довольна собой, считая, что не уступает в исполнительности более опытным членам группы. Казалось, что все остальные должны были восхищаться её вдруг открывшейся способностью схватывать всё налету. Но коллеги не проявляли никакого интереса к её персоне. Оператор и его ассистенты принимали всё как должное. И даже раздражались, когда видели, что она не понимает каких-то элементарных вещей. Впрочем, возможно, дело было в холодной погоде и ускользающем свете. И они хотели быстрее всё закончить?
Том и Мелани хихикали и дурачились между дублями. «Это что, флирт?» — раздраженно думала Алисия, наблюдая за ними. Ощущение было таким, будто каждый из них старался покрасоваться перед другим. Они счастливо улыбались и при любом удобном случае старались прикоснуться друг к другу. Похоже, они были единственными, кто действительно получал от происходящего удовольствие и не мёрз на ледяном ветру набережной.
Дэн вёл себя отвратительно, впрочем, как Алисия поняла, не только с ней или с Кларой. Это было кредо жизни — быть вечно недовольным засранцем. Понимание того, что от режиссера прилетало всем, а не только ей, немного успокаивало. Чего Алисия не могла взять в толк, так это того, что в нём нашла Клара. Дэн совершенно не ценил работу своих помощников. Весь день Алисия, подгоняемая его окриками, металась по площадке как проклятая, но он всё равно был недоволен и ни разу её не похвалил.
В конце съёмочного дня она, замёрзшая и подавленная, сидела в гримвагене и пыталась отогреть свои окоченевшие руки.
— Ты здесь! — дверь вагончика распахнулась. На ступеньках стоял Том в расстёгнутой куртке. — Идём!
— Куда?
— Давай-давай! У тебя же день рождения, или ты забыла?
— Такое не забывается, — сказала Алисия, поднимаясь и натягивая шапку.
Он схватил её за руку, как только она спустилась со ступенек, и потащил прочь с набережной в центр города. Они бежали, пока серо-коричневые здания не скрыли от глаз водную гладь.
— Ну вот! — останавливаясь и тяжело дыша, сказал Том. — Тут хотя бы ветра нет. И чужих глаз.
Они стояли на углу широкого перекрёстка, где сходились две пустынные улицы.
— Ты смерти моей хочешь?! — Алисия оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться.
— Зато нехолодно! — весело сказал Том, делая глубокий вдох-выдох.
— Да уж! Зачем нужно было так бежать?! — сказала Алисия, выпрямляясь. — Да ещё после такого трудного дня! Дэн меня и так загонял…
Дыхание уже пришло в норму, но хотелось пить. Она облизала сухие губы, запоздало подумав, что так они могут потрескаться на морозе.
— Просто хотелось скорее подарить тебе подарок.
— Какой?! Сердечный приступ?
— Этот…
Он обнял её одной рукой за талию, другой за шею и поцеловал.
Странное чувство, возникшее у Алисии, когда Том обнимал её между вагончиками, никуда не исчезло. Лишь усилилось. Вернувшись в номер, она приняла душ, надела пижаму и, закутавшись в тонкое одеяло, легла на кровать. Клара не шевелилась. Спала.
Странное чувство. Странный Том. Странный день рождения. После поцелуя они провели ещё битых три часа вместе, прогуливаясь по пустынным холодным улицам, ужиная в первом попавшемся ресторанчике, добираясь до отеля на такси. Но ни разу за всё это время Том больше не прикоснулся к ней. Он вёл себя как ни в чём не бывало. Шутил и смеялся, болтал обо всём и ни о чём. Вёл себя так, словно они давние, близкие, но совершенно обыкновенные друзья. Алисию обескураживало его неровное поведение.
В холле отеля он махнул ей на прощание рукой и исчез в другом конце коридора быстрее, чем она могла сообразить, что происходит. Необъяснимое разочарование накрыло с головой. А чего она ожидала? Подлое воображение уже успело нарисовать совсем другое окончание этого вечера. Но кого оно обманывало? Такого просто не могло случиться. Это был бы слишком дорогой подарок. Она ничем его не заслужила.
Алисия свернулась калачиком на кровати. Провела рукой по губам, вспоминая неожиданный быстрый поцелуй. Хотелось плакать.
Она вспомнила Роджера. Муж был первым и долгое время единственным мужчиной в её жизни. У них были хорошие, простые и понятные отношения. Она никогда не представляла себя с кем-то другим. Тем тяжелее стала боль потери. Старая жизнь была полностью разрушена. Она потеряла не просто мужа и дочь. Она потеряла все опоры и смыслы. Отчаяние и апатия чуть не убили её тогда. Понадобилось почти три года, чтобы собрать себя по кусочкам и выстроить новую жизнь, новую карьеру, новую себя. Алисия была уверена, что все значимые отношения в её жизни уже случились, и никто не в состоянии взбудоражить её чувств вновь. И уж, конечно, не этот красавчик, который ей в сыновья годится. Ну ладно, не в сыновья, в младшие братья! Двенадцать лет разницы! Позорище! Какого чёрта она вообще думает о нём?! Алисия закрыла глаза и сделала глубокий вдох-выдох. Никто и ничто больше не взбаламутит её ровного спокойного потока. Точка. И всё же этот гадкий мальчишка делал это прямо сейчас.
В дверь тихо постучали. Алисия подскочила на кровати и замерла. Неужели?.. Нет! Вряд ли! Зачем ему это? Не может Том Дэвис всерьёз интересоваться ею. Она хотела и боялась увидеть его по ту сторону двери. Стук повторился. Алисия потёрла одну руку другой и решительно шагнула к двери.
— Привет, — худой и невысокий помощник режиссёра Карл сверкнул стёклами очков, — Мэгги зовёт всех выпить за её последний день.
— Хм, — разочарованно вздохнула Алисия. Мэгги играла мать Софи, и сегодня действительно был последний день её съёмок в проекте, — я очень устала сегодня. Извинись за меня перед Мэг, ок?
Карл кивнул.
— Как Клара?
— Спит. Я тоже собираюсь, — сказала она и даже притворно зевнула.
Когда закрылась дверь, Алисии внезапно и правда захотелось закутаться в одеяло и уснуть, забыться и не вспоминать больше Тома Дэвиса. Она нырнула в постель и выключила прикроватный светильник. Но сон не шёл. Алисия крутилась с боку на бок. Перед глазами упорно всплывал образ кудрявого красавца. Она пыталась хотя бы в своём воображении вернуть ему глупость и дурашливость, но он всё равно смотрел серьёзно, в самую душу.
Она сознательно избегала близких отношений с мужчинами. Время от времени ходила на свидания, иногда дело даже доходило до постели, но всякий раз она рвала отношения до того, как они становились серьёзными. Категорически не хотела снова прирастать кожей к другому человеку. Ведь ещё одной потери она могла бы не пережить. И вот снова это чувство. Она снова проваливалась в другого. И в кого?! В того, кто лишь играет с нею! Ведь всё это игра?
Алисия села в кровати, включила светильник и взъерошила волосы. Взгляд упал на ноутбук. Она работала над сценарием остросюжетного сериала. Пара серий была уже написана и отправлена на киностудию. Садясь в единственное кресло и устраивая компьютер на коленях, Алисия надеялась, что работа поможет переключиться, но та не заладилась сразу. Воображение подсовывало совсем другой сюжет.
За весь вечер Клара так и не проснулась. Далеко за полночь Алисия выключила ноутбук, легла в кровать и почти сразу провалилась в сон.
Утром её разбудил телефонный звонок. Да что ж такое-то! Когда же удастся поспать столько, сколько хочется! Аппарат наигрывал и наигрывал мелодию в надежде, что его услышат. Алисия наконец осознала, что это звонит её собственный телефон.
— Да… — услышала она свой хриплый голос.
Это была Шэрил. Слова не сразу обрели смысл.
— Ты серьёзно? — Алисия села в кровати. — Это здорово! Две недели? Да, конечно, могу! Буду! Боже! Спасибо, дорогая! С меня ужин! Целую! Пока!
— Боже, сколько эмоций с утра пораньше, — послышался голос Клары с соседней кровати.
— О, ты проснулась!
— Или ты меня разбудила. Что случилось-то? — спросила девушка, садясь в постели.
— Мой сценарий приняли в работу! Сериал на 24 серии, представляешь! — Алисия подпрыгнула на месте.
— Ух ты! Поздравляю! — улыбнулась Клара и потёрла глаза.
— Так здорово! Я так ждала этого! — Алисия сжала кулаки и победно подбросила их вверх, вдруг спохватилась. — Ой, а как ты себя чувствуешь?
— Вроде лучше, чем вчера. Есть сильно хочется.
— Хороший знак! Значит, тебе действительно лучше! — Алисия подскочила и начала переодеваться. — Я сейчас схожу вниз, попробую раздобыть тебе еды! Жди!
Она сбежала со второго этажа в буфет и наткнулась на Карла, который хмуро разглядывал скудный шведский стол.
— Привет! — радостно пропела Алисия.
— Привет, — Карл кинул на неё быстрый взгляд.
— Что дают?
— То же, что и всегда: хлопья, молоко, сыр, варёные яйца, ветчина… — он поморщился. — Никаких овощей и фруктов. Никакой заботы о вегетарианцах.
— Ты вегетарианец? — удивилась Алисия.
— Стараюсь, — смущённо сказал Карл. — Как Клара?
— Вроде бы лучше, — Алисия взяла большую тарелку. — Вот, собираю нам завтрак. Говорит, что есть хочет.
— Это хорошо, значит, выздоравливает. Только ты ей ветчину не бери и яйца.
— Она тоже вегетарианка?
— А ты не знала? Да.
— Тогда тут и правда ничего для неё нет… — уголки губ Алисии поползли вниз.
— Не переживай, — успокоил её Карл, — я что-нибудь придумаю. Ей нужен суп.
Карл исчез из буфета. Алисия насобирала поднос: кофе, хлопья, молоко в отдельном стакане, сыр, хлеб и масло. И понесла в номер. Чтобы открыть дверь, ей пришлось поставить поднос на пол.
— Ты куда-то собралась?
Клара сидела на кровати и натягивала джинсы. Алисия закрыла ногой дверь и поставила поднос на туалетный столик.
— На работу.
— Сегодня же выходной.
— А что, сегодня десятое? Чёрт, что-то я совсем потерялась…
Клара упала спиной на кровать и подняла ноги, стаскивая джинсы и чертыхаясь.
— Иди поешь. Совсем сил нет. Правда, завтрак в этой дыре совсем скудный, особенно для вегетарианцев. Я не знала, что ты и Карл вегетарианцы. Я встретила его внизу, — пояснила Алисия.
— Я с детства вегетарианка, а Карл недавно, — пожала плечами Клара, уплетая хлопья с молоком. — Мы как-то разговорились, он сказал, что давно хотел попробовать. Ведь это полезно для здоровья и всё такое. Но я-то не из этих соображений, понимаешь…
Клара зависла с ложкой на полпути.
— Чёрт… Карл… Я же с ним…
Она перевела испуганный взгляд на Алисию.
— Нет-нет! — запротестовала та. — Я же обещала всё узнать. Вот. Узнала. У вас ничего не было. Он просто отнёс тебя в свой номер, не хотел меня будить. И вообще его комната же на первом этаже. Ближе идти. Не волнуйся за это.
Клара заметно расслабилась.
— Хорошо, если так… — выдохнула она. — А кто-нибудь ещё знает, где я ночевала?
— Насколько я знаю, нет.
Клара кивнула и совсем успокоилась.
— А как там вчера всё без меня прошло? Ты вроде звонила? Я плохо помню.
И Алисия кратко рассказала о том, как заменяла Клару вчера.
— Хорошо, что ты всё же поехала, — в конце произнесла Клара. — Один раз мне пришлось работать после жуткого отравления, потому что некому было. Вот это была жесть!
Девушка покачала головой и отпила кофе.
— Надеюсь, Дэн не очень рассердился…
— Рассерженный Дэн — это обычный Дэн. Он всё время чем-то недоволен. Как ты его терпишь вообще?
Клара опустила взгляд в кружку.
— Не такой уж он и плохой. И фильмы хорошие снимает…
— Это да, но так обращаться с людьми. Удивляюсь, что его все терпят.
— Ну… я, он и Карл — мы работали уже на нескольких проектах, и операторы тоже. Просто все уже знают, что он такой, и не обращают внимания. Но при этом у него оригинальное видение. За это его и любят… все.
«Неправда, никто его не любит, кроме тебя», — подумала Алисия, но вслух ничего не сказала.
В дверь постучали. Клара спохватилась. Она сидела на кровати в худи, едва прикрывающем ягодицы.
— Одну минуту! — крикнула Алисия, пока Клара поспешно натягивала леггинсы.
— Привет ещё раз! — сказал Карл. — Можно войти?
На нем была куртка, а в руках он держал два бумажных пакета. Алисия посторонилась.
— Привет, как самочувствие? — обратился он к Кларе.
— Уже хорошо.
— Я тебе тут суп принёс. Вот… — он поставил пакеты на стол. — Там овощной, Том ям и ещё чили на всякий случай. Не знал, что ты любишь… И ещё салат. Всё вегетарианское, конечно же!
Говоря это, он выкладывал коробочки на стол. Клара молча за этим наблюдала, и её брови медленно ползли вверх. Алисия пыталась сдержать улыбку.
— Ух ты! Как здорово! Правда, Клара?! — Алисия многозначительно посмотрела на девушку. — Какой же ты молодец, Карл!
Парень засмущался и опустил глаза.
— Ты поешь, — как будто даже жалобно попросил он, глядя на Клару.
— Я отнесу посуду вниз, — спохватилась Алисия и стала собирать тарелки и чашки на поднос.
Когда она выходила, Клара присела к столику, а Карл — в кресло рядом.
Всё ещё улыбаясь своим мыслям, Алисия отнесла грязную посуду в буфет. И тут её пронзила идея. Чтобы не потерять запал, она поспешила в другой конец первого этажа и постучала в дверь.
— Привет! — на Томе были только джинсы. Зато на шее болталось несколько цепочек и бус.
— Привет, — он расплылся в расслабленной улыбке. Волосы торчали в полном беспорядке, а из номера доносился звук телевизора. Похоже, он всё ещё валялся в постели.
— Прогуляешься со мной сегодня?
— Куда?
— В мой старый район.
Его глаза блеснули, он как будто окончательно проснулся и внимательно на неё посмотрел.
— Конечно.
Алисия едва не подпрыгнула на месте от радости.
— Отлично! Тогда через час в фойе.
Вернувшись в номер и застав Клару одну в задумчивости, Алисия сразу прошла в душ. Затем высушила волосы, накрасилась, долго перебирала одежду и раскладывала по местам вещи, доводя уже существующий порядок до идеальности. Время еле ползло. Наконец, за пять минут до назначенного срока Алисия схватила куртку и шапку и, попрощавшись со всё ещё притихшей Кларой, сбежала в гостиничный холл. Том был уже там.
— Куда идём? — он оторвался от телефона и улыбнулся. Кудри теперь аккуратно и живописно вились по всей голове, иногда падая на лицо. Лёгким движением он заправлял их за ухо. Алисия подумала, что именно эти блестящие тёмные локоны делают его таким прекрасным. И если их состричь, он потеряет большую часть своего обаяния. Так и запишем — это просто кудрявое наваждение.
— Гулять по знакомым местам! — весело сказала Алисия и первой вышла на улицу.
Сегодня мороз немного отступил. Солнце с высоты ярко-голубого неба слепило глаза. И хотя было только начало февраля, уже чувствовалось приближение весны.
— И всё же куда мы идём? — спросил Том, догоняя Алисию.
— Для начала — в самый лучший парк Чикаго! Я покажу. Здесь недалеко.
Они пересекли несколько кварталов и небольшой мост через канал, прежде чем добрались до парка Миллениум.
— На самом деле здесь целая сеть парков и разных монументов, — сказала Алисия.
Они прошли мимо невысоких колонн, которые полукругом огибали не работающий в это время года фонтан. Тёмные ветви деревьев слегка покачивались на фоне яркого неба. Чёрные мокрые дорожки резко контрастировали с белым снегом, лежавшим тонким слоем на газонах. Солнце так пригревало здесь на открытом месте, что было ясно: снежному покрову долго не протянуть. Они миновали площадь Райли и вышли к самой известной скульптуре Чикаго — Клауд Гейт1.
— Ха! — воскликнул Том, подбегая к зеркальной фасолине. — Да она здоровенная! Я думал, она меньше.
Днём в выходной день на площади перед постаментом было полно народу.
— Её установили, когда я приехала учиться. Тогда это место было в новинку даже для местных. Мы часто сюда приходили, — Алисия улыбнулась своим воспоминаниям и погладила зеркальный бок. — Привет. Давно не виделись…
Том дурачился, разглядывая своё отражение в скульптуре, и фотографировал.
— Сфотографируй меня, — попросил он.
Алисия взяла телефон и сделала несколько снимков, стараясь поймать его в полёте, когда он пытался допрыгнуть и задеть рукой свод боба.
— Вряд ли у тебя получится, — смеялась она. — Здесь высота больше трёх метров!
— Я не из тех, кто сдаётся! Разве ты ещё не поняла?!
Он продолжал прыгать.
— Нет, похоже, фасолина победила! — выдохся он наконец.
— Она тоже не из тех, кто сдаётся, — усмехнулась Алисия. — Она даже в тридцатиградусную жару остаётся холодной!
— Да ладно! — восхитился Том.
— А чему ты удивляешься? Она же полностью отражает солнечные лучи.
Они пересекли оживленную трассу по мосту Бритиш Петролеум2. На самой высокой его точке Алисия остановилась.
— Люблю это место, — она вдохнула воздух и огляделась.
Отсюда открывался вид на парк Магги Дейли и теннисные корты с одной стороны и высотные здания делового центра Чикаго — с другой. Всё выглядело таким же, каким она запомнила.
— Вон там должна быть уличная кафешка, — сказала Алисия, когда они спустились с моста. — Да, точно! Это она! Цвет вывески поменялся только. Мы ходили сюда кататься на коньках. Там у кафе вход на каток. Это длинная замкнутая дорожка. Мы проезжали несколько кругов, а потом ели здесь бургеры и пили горячий чай или какао…
Алисия остановилась между деревянными столиками. Половина из них была занята. Люди приходили сюда целыми семьями. Сердце снова защемило при виде радостных детей, дёрганых подростков и утомлённых всем на свете родителей.
— Хочешь покататься? — спросил Том, вырастая за плечом Алисии. Она колебалась несколько секунд, глядя на весёлые лица скользящих по льду людей.
— Нет… не сегодня… пока ещё нет, — она слабо улыбнулась в ответ на его внимательный взгляд. — Давай лучше съедим чего-нибудь.
Они взяли по гамбургеру с чаем и сели за свободный стол.
— Значит, ты хорошо катаешься на коньках, — сказал Том.
— Ну, вроде того, — кивнула Алисия. — Пять лет в фигурном катании дают о себе знать.
— Правда?! Ты занималась фигурным катанием?! А почему бросила?
— Я не бросала. Травма, — коротко сказала она. — Колено уже никогда не будет прежним.
— Болит?
— Только когда сильно его напрягаю. Несколько кругов ещё могу, но профессионально — нет.
— Сколько тебе было лет?
— Одиннадцать. Два месяца в больнице. Кстати, тогда и был самый первый раз, когда я начала писать, — усмехнулась Алисия. — Я жутко страдала. Не столько от боли, сколько от жалости к себе и обиды на своего тогдашнего партнёра. Он пришёл ко мне в больницу всего один раз и только для того, чтобы сказать, что он не будет ждать моего выздоровления. Ещё не было понятно, как сильно эта травма отразится на мне. Ему быстро нашли новую партнёршу. Он был на два года меня старше и уже тогда метил высоко. Абсолютная целеустремлённость и самоуверенность. До сих пор помню, как он со мной говорил в тот день. Как с неудачницей.
— Жестоко.
— Да… особенно, если учесть, что я была в него безумно влюблена.
— Да ладно!
— Ага. Страдала жутко, говорю же. Мама принесла мне блокнот и ручку в палату. Сказала, что я могу писать в нём всё, что мне вздумается. У меня очень хорошая мама, — Алисия улыбнулась. — Сначала я писала о том, что мне тяжело, грустно, больно. А потом я начала мечтать о Руслане — так звали того парня — о том, как он вдруг понимает свою ошибку и признаётся мне в любви. Ну и всё такое прочее…
Алисия вдруг смутилась и опустила глаза.
— Нда… история, — сказал Том и как-то странно на неё посмотрел.
— Но что это я изливаю тебе душу постоянно, — выпрямила спину Алисия. — Твоя очередь.
Том расплылся в улыбке.
— Ой, ну я даже не знаю, что сказать. У меня нет таких трагических душещипательных историй в копилке! И катаюсь на коньках я плохо.
— О! Тогда я настаиваю на том, чтобы ты покатался! — сказала Алисия, убирая за собой одноразовую посуду.
— Ну уж нет! Ты отказалась, я тоже ни ногой на каток! — сказал Том, вылезая из-за стола. — Куда теперь?
— В универ, — подумав всего секунду, сказала Алисия.
Они сели в полупустой длинный автобус, который довёз их до корпусов Университета Иллинойса. Алисия сама не ожидала, что так обрадуется, увидев знакомые серо-коричневые здания. Чикагский кампус университета — один из самых больших в стране и тянется на несколько кварталов. Проучившись здесь четыре года, Алисия так и не узнала, сколько всего зданий занимает её альма-матер.
— Вон там проходило большинство занятий, — Алисия указала на коричневую высотку посреди заснеженных газонов.
Солнце светило всё так же ярко, слепя глаза. И без того тщедушный снежный покров истончался с каждой минутой. Алисия вспомнила, как они с друзьями проводили здесь время. Было так много общения, смеха, веселья и учёбы, конечно. Тогда казалось, что всё впереди, весь мир у их ног. Многие университетские «друзья» потихоньку исчезли из жизни Алисии. Нет, они не ругались, не ссорились. Просто пути взрослых людей часто расходятся. Иногда они слали ей весточки через соцсети, но уже давно не были так близки, как в студенческие годы. После того, как не стало Роджера, у Алисии осталась только Шэрил.
— А ты где-нибудь учился? — спросила Алисия, отгоняя грустные мысли.
— Конечно. В Нью-Йоркской киношколе.
— Я думала ты из Лос-Анджелеса.
— Так и есть. В ЛА есть отделение, я учился там. Не пришлось никуда ехать. Можно было работать параллельно. Очень удобно. Было классно, но университеты всё-таки не моё. Мне нравится всё на практике изучать. Тем более в моей профессии без практики никуда. Теория — это скукота. А ты, наверно, любишь за учебниками посидеть.
Том слепил снежок и бросил его в Алисию. Она успела увернуться.
— Считаешь меня заучкой, да? — она послала ответную бомбочку, попав в ноги парню.
— Ещё скажи, что это не так! — снежок попал в плечо Алисии.
— Ах так! Ну держись!
Они бегали по газону, бросались снежками и смеялись, пока один из снарядов не попал Алисии в шею.
— Вот чёрт! Прости! Прости меня!
Том в два прыжка оказался рядом и стал доставать снег из-за шиворота её куртки.
— Расстёгивай! — приказал он.
— Мы что, перешли на новую стадию? — спросила Алисия, раскрывая полы куртки.
— А ты бы этого хотела? — он бросил на неё быстрый взгляд и продолжил вытряхивать снег.
Его сосредоточенное, даже отчего-то хмурое лицо было так близко. У Алисии пересохло во рту. Том натянул куртку обратно ей на плечи, отступил на шаг назад и только потом посмотрел ей в глаза.
— Застегнись, замёрзнешь, — сказал он, глядя в упор своим гипнотизирующим взглядом.
Руки плохо слушались. Конец молнии не сразу попал в цель. Алисия снова почувствовала себя желторотой студенткой, которая без ума от местного красавчика. Как глупо! Почему ей так неуютно и одновременно сладко, когда он вот так смотрит? Наконец она справилась с молнией и решилась поднять глаза. Взгляд Тома стал одновременно мягче и загадочнее. Алисии всё время казалось, что он решает в уме какую-то одну ему известную задачу.
— Покажешь теперь, где вы жили?
Алисия внутренне напряглась. Он спокойно ждал, засунув руки в карманы куртки.
— Хорошо, — неожиданно для себя спустя мгновение сказала она. — Но лучше на такси. От метро пешком слишком далеко, а автобусы там не ходят.
До Норриджа3 было около получаса пути на машине. Всю дорогу они молчали. Алисия боковым зрением наблюдала за Томом. Он снова казался сосредоточенным и хмурым. Возможно, это были лишь игры её ума. Она боялась ехать в их спальный частный сектор. Там каждый был на виду. Она не хотела встречать знакомых и не знала, хочет ли видеть их старый дом. Погоде как будто тоже взгрустнулось: налетели тучи, солнце скрылось, и сразу похолодало.
Норридж был гордой самоуправляемой деревенькой, со всех сторон окружённой агломерацией Чикаго. Как он сохранил свою автономность в обстановке всеобщей глобализации, было совершенно непонятно. Но Алисии нравилось такое уникальное сочетание независимости и причастности к жизни большого города. При желании можно было в течение часа попасть в любое место Чикаго, а потом, пресытившись городской шумной жизнью, уползти в свою маленькую скучную берлогу. Наверное, она могла бы прожить вот так всю жизнь, если бы не тот несчастный случай.
Такси остановилось на Джиддингс-стрит — короткой улочке, состоящей всего из нескольких зданий.
— Вон тот, — Алисия указала на маленький одноэтажный домик.
— Покажи мне.
— Что?! Нет!
— Давай-давай! Мы что, зря сюда ехали?! — сказал Том, открывая дверь.
Алисия осталась сидеть в смятении. Он обошёл машину и открыл дверь с её стороны.
— Прошу вас, мисс, — он галантно поклонился и подал ей руку.
— Я пожалею об этом, — сказала Алисия, но всё же вышла.
— Идём! — потянул её за собой Том в сторону дома.
— Что ты задумал?!
— Ничего, просто подойдём поближе. А вот эти кусты здесь были раньше?
— Да, — машинально ответила Алисия.
— А вон те навесы?
— Да.
— А дверь и крыша тех же самых цветов?
— Э-э-э… вроде бы да.
— Хочешь сказать, что здесь вокруг ничего не изменилось? — они уже были возле самого крыльца. Том остановился и уставился на Алисию.
— Ну… даже не знаю… особо ничего не изменилось вроде.
Том сжал губы, в два прыжка взлетел на крыльцо и постучал в дверь. Алисия широко распахнула глаза и поднесла руки ко рту.
— Ты что делаешь?! Перестань!
Том подмигнул ей, ничего не ответил и повернулся к двери. За ней послышался шум.
— Здравствуйте! — воскликнул он, когда дверь отворилась. — Меня зовут Том, а это Алисия.
Та скромно помахала рукой, всё ещё пребывая в смятении.
— Вы не могли бы нам помочь?
— Чем? — пожилой седовласый мужчина, казалось, был удивлён не меньше самой Алисии.
— Дело в том, что моя подруга жила в этом доме три года назад. Она многое пережила и теперь хотела бы посмотреть, что стало с этим домом. Понимаете? — Том сделал короткую паузу. — Это очень важно для неё. Мы только осмотримся и уйдём. Обещаю.
Для пущей убедительности Том даже молитвенно сложил руки. Алисия не видела его лица, но могла представить, какое сожаление и благоговейное смирение сейчас было на нём написано.
— Что такое, дорогой? — в дверях появилась маленькая улыбчивая старушка.
— У нас непрошенные гости, — буркнул «дорогой».
Том повторил женщине то же самое, что говорил минуту назад её супругу. Выражение лица мужчины осталось таким же хмурым и недоверчивым. Зато женщина просияла.
— О, конечно! Проходите, проходите!
Она потянула за рукав мужа. Тот нехотя сдал свои позиции. Том и Алисия вошли внутрь.
— Хотите чаю, дорогая? — обратилась старушка к Алисии.
— Нет, спасибо. Мы ненадолго, — она бросила укоризненный взгляд на Тома. Но тот лишь улыбнулся.
Она заглянула в гостиную. Из всей знакомой ей обстановки сохранились лишь обои в тонкую голубую полоску. В остальном это была абсолютно другая, чужая комната. Вместо жалюзи на окнах висели короткие шторы в цветочек, а старые деревянные полы покрывал тонкий бежевый ковролин. И даже расположение мебели было другим.
Том мило болтал со старушкой в коридоре, а её муж зорко следил за Алисией. Она почувствовала себя неуютно в этой уютной гостиной. Подошла к окну, чтобы никто из присутствующих не видел её лица. Вид практически не изменился. Сотни раз она выглядывала в это окно, чтобы проверить, не подъехала ли машина Роджера и не возвращается ли Софи домой из школы. Отсюда казалось, что снаружи ничего не изменилось — улица осталась прежней. Но здесь внутри дома изменилось всё. Как и в самой Алисии. Окружающий мир был всё таким же, день сменялся ночью, жизнь продолжалась. Но в душе Алисии всё стало другим. И как бы ни было ей здесь хорошо и уютно когда-то, больше такого не повторится. Ей нечего было здесь делать.
Она наскоро поблагодарила пожилую женщину за гостеприимство и поспешила на улицу. Том нагнал её на перекрёстке.
— Милейшая женщина! Правда?! Кстати, её зовут Роуз, — сказал Том, когда поравнялся с Алисией. — Хотела мне дать печенюшек в дорогу, представляешь?!
— Какого чёрта ты всё это устроил?! — выпалила Алисия и остановилась, гневно на него глядя.
— Просто хотел, чтобы ты посмотрела…
— Знаешь такое выражение: нельзя в одну реку войти дважды? Так вот, и правда нельзя! Зачем вообще это нужно было?! Чтобы я лишний раз поняла, что ничего не вернуть?! Что их больше нет?! Что моя жизнь потеряна навсегда!
Алисия захлебнулась слезами, но не отвела от Тома гневного взгляда. Он снова смотрел на неё серьёзно и по-взрослому. Совсем не как тот мальчишка, который только что весело болтал с Роуз.
— Я просто хотел, чтобы ты поняла: да, у тебя теперь другая жизнь… но в ней ведь тоже может быть что-то хорошее…
Уголки его губ и брови слегка приподнялись. Он снова чего-то ждал от неё. Алисия шумно выдохнула, покачала головой и пошла дальше вдоль улицы, вытирая слёзы.
Через два квартала они поймали такси. Алисия упорно не хотела разговаривать и даже смотреть на Тома, но не могла не заметить, что он в открытую разглядывает её. Чего он от неё хотел? Она терялась в догадках. Вдруг она поймала себя на мысли, что странные отношения с Томом интересуют её куда больше, чем сумбурное посещение прежнего дома. Это было неожиданным открытием. Оказывается, её всё ещё интересуют всякие глупости, вроде того, что же о ней думает Томас Дэвис. Какой бред! Однако мысли никак не хотели уходить. Так и крутились в сознании весь обратный путь.
Они вернулись в гостиницу, когда уже совсем стемнело. Без живительного солнечного тепла мороз снова усилился, напоминая, что до настоящей весны ещё далеко. Том распахнул перед Алисией двери в фойе отеля. Она прошла внутрь и задержалась возле лестницы.
— Прости меня за то, что сорвалась на тебя, — после паузы сказала Алисия. — Ты… Это было неожиданно и непросто для меня.
— Я понимаю, не извиняйся.
— И всё? — удивилась она. — А ты не хочешь извиниться?
— За что?!
— За то, что влез, куда не следовало!
— Я просто хотел, чтобы ты поняла, что можешь жить дальше. На самом деле, ты и так это делаешь. Но как будто не знаешь об этом. Я хотел напомнить. Только и всего. Кроме того, ты ведь пригласила меня на свидание, а значит, хотела впустить меня в свою жизнь.
Эка он всё завернул! У Алисии пропал дар речи. Она могла только хлопать глазами. Не давая ей опомниться, Том шагнул к ней и поцеловал. В щёку.
— Ну пока! До скорого!
И прежде, чем она успела что-то возразить, он удалился. Нет, он решительно с ней играет! Алисия опомнилась, когда он уже исчез из виду. Нет, так не годится! Она должна была ему всё объяснить и вывести на чистую воду!
— Это было не свидание! — рявкнула она, когда Том открыл дверь в ответ на требовательный стук. Он уже успел снять куртку. Поверх простой белой футболки болтались те же цепочки, что и утром. — Ясно тебе?!
— Может, ты войдёшь? — он выглянул в коридор, а затем подтолкнул её внутрь. — Нечего кричать на весь этаж.
— Это было не свидание, — упрямо повторила Алисия, когда дверь закрылась.
— Хорошо-хорошо! — Том уселся верхом на стул посреди комнаты, положил руки на спинку. — Что же тогда это было? Просвети меня, пожалуйста!
Том внимательно глядел на неё. Алисия вдруг поняла, как глупо будет выглядеть любое объяснение, которое она сможет придумать. И решила пойти в наступление.
— Ну уж нет! Хватит с меня провокаций! Сам давай объясняй, что это был за поцелуй вчера?! — она замерла, сама не зная, что будет делать с этой информацией, когда получит её.
Несколько секунд они буравили друг друга взглядом. Потом Том медленно поднялся и приблизился к Алисии.
— Хороший поцелуй, мне кажется, но слишком…мм… короткий. Как считаешь?
Он остановился в шаге от неё, убрал руки за спину и слегка наклонился. Их лица оказались на одном уровне.
— Я имела в виду… — слабо начала она. — Том, какого чёрта происходит?
— Без понятия. Но мне интересно, что будет дальше, — прошептал он и провёл кончиком носа от подбородка по щеке к мочке уха. По спине побежали мурашки, когда он легонько прикоснулся губами к впадине за ухом. — Очень интересно…
Дверь распахнулась. Алисия отскочила от Тома, как ошпаренная. На пороге стоял Джо Ипкин, играющий роль врача Софи. Разум услужливо подсунул Алисии напоминание, что он живёт в одном номере с Томом.
— Привет! — махнул рукой Джо, захлопнул дверь и двинулся вперёд неровной походкой. — Ребята, чего это вы тут делаете?! Привет! Моё почтение! — Джо слегка поклонился Алисии и повернулся к Тому. — О! Тебя я знаю!
Он ткнул пальцем в грудь парня и обвил его рукой за шею.
— Чувак! — протянул Том, обнимая его в свою очередь.
— Ты классный! И актёр хороший! Да! Пожалуй, лучше меня! Да, чёрт возьми! Лучше меня! Вот так вот! — Джо потрепал парня по шевелюре.
— Да ладно! Не может быть! Ты просто перебрал, чувак! Иди, приляг!
— Хороший ты парень, Том! — сказал Ипкин, падая на кровать. Некоторое время он боролся с ботинками и победно воскликнул, когда наконец освободился от них.
— Я пойду, — Алисия решила, что самое время сбежать и, не дожидаясь ответа, юркнула в коридор.
Следующие несколько дней Алисия и Том практически не общались, если не считать сухие утренние приветствия на съёмочной площадке. Клара поправилась и вновь приступила к своим обязанностям. Так что Алисии больше не приходилось напрямую взаимодействовать с Томом. Её стала тяготить вся эта поездка, но по контракту она не могла уехать до окончания съёмок.
Приближался день Святого Валентина, и Клара порхала по номеру в прекрасном настроении. Когда она снова приступила к работе, Дэн сказал что-то вроде: «Ну наконец-то мой самый толковый сотрудник вернулся!» От чего та вновь расправила крылья и выглядела абсолютно счастливой. Она щебетала весь день, очаровывая своей улыбкой всех вокруг и даже не замечая этого. Она была настолько милой, доброй и настоящей, что просто не могла не нравиться. Клару полюбили почти все, кроме того, кого она на самом деле старалась впечатлить.
— Я заказала в подарок Дэну кубинские сигары. Он их коллекционирует. Вот, — она покрутила в руках небольшую коробочку в обёрточной бумаге. — Надеюсь, у него таких ещё нет.
— Тебе не кажется, что это чересчур? — осторожно спросила Алисия. — Я имею в виду, что между вами же ничего нет, а это дорогой подарок, да и повод…
Клара пожала плечами, поглаживая упаковку.
— Может быть, но как иначе он узнает, что он для меня особенный?
Алисия промолчала. Ей никогда не приходилось ухаживать за парнем. Она вообще мало думала о парнях. В старших классах она училась, обживалась в новой стране, совершенствовала язык. В университете снова училась, приспосабливалась к новым условиям, заводила друзей, потом работала, стараясь свести концы с концами. Крутить бесперспективную любовь просто было некогда. Все парни, которые к ней подкатывали, казались слишком смазливыми и ненадёжными. Она не хотела парить в невесомости или страдать в странных отношениях, как её подруги. Её мир и так всегда был слишком шатким и эфемерным. Голос разума подсказывал, что нужен тот, кто сможет заземлить её, не позволит заплутать в чертогах воображения. Поэтому она и выбрала Роджера. Он был скалой, надежной и крепкой. Она была уверена, что уж он-то всегда будет рядом. Кто бы мог подумать, что в итоге всё обернется вот так.
— А что насчёт тебя? — Клара с интересом глянула на Алисию. — У тебя есть тот, кого бы ты хотела поздравить с Днём всех влюблённых?
«Есть. Но что толку?»
— Нет.
— Ты уверена? А Том?
— Том?!
— Хочешь сказать, что он просто так возле тебя трётся? — усмехнулась Клара.
— Между нами ничего нет и быть не может. Ты же сама говорила, что он мне в сыновья годится.
— Это всего лишь шутка! У вас же сколько, лет десять разницы? Всего-то!
— Двенадцать.
— Не так уж и много.
— Кому как.
— Он классный, хотя и не в моём вкусе. Идёшь сегодня на вечеринку в клуб? Там все будут.
— Так уж и все?
— Том хотел прийти.
Весь рабочий день Алисия провела в каком-то оцепенении. Она вроде бы делала всё, что от неё требовали, но не была эмоционально в это включена. Внешний мир издавал белый шум, который не касался её внутренних терзаний. Алисия никак не могла понять, что с ней происходит и как себя вести в этой неопределённости.
— Так что, ты решила? Идёшь или нет? — спросила Клара вечером, лёгкими движениями нанося макияж перед зеркалом.
— Не решила.
— Значит, идёшь! Собирайся! — она повернулась к Алисии. — Ты ещё ни разу никуда не выбиралась за всё это время. Пожалуйста, ради меня! Я ведь волнуюсь. Считай, что это для моей поддержки.
Клара смотрела таким трогательным и очаровательным взглядом, что Алисия в очередной раз прокляла Дэна за его глупость и эгоизм. Такие нежные цветочки, как её соседка, просто не должны никогда страдать. Она кивнула и улыбнулась. Клара просияла.
— Держи меня всё время за руку, иначе я упаду в обморок, — Клара до боли сжала локоть Алисии, когда они вошли в помещение клуба.
Несколько просторных залов были объединены общим дизайнерским решением и декорациями в стиле хай-тек. Здесь было много блестящих поверхностей и светящихся витрин. Последний раз Алисия была в клубе, когда училась в университете. Ей запомнилось полуподвальное тёмное и душное помещение с очень громкой музыкой. Нынешнее заведение отличалось от того всем, кроме музыки. Она была всё такой же оглушительной и тяжёлой для восприятия. Но дышалось здесь значительно легче. Розовый праздничный декор смотрелся крайне сюрреалистично на фоне современного лаконичного дизайна.
— Они вон там! — Клара припала к самому уху Алисии, чтобы перекричать шум.
Алисия поглядела туда, куда указывала рука девушки. Вокруг большого низкого стола необычной формы стояло несколько овальных диванчиков. На них и расположилась съёмочная группа. Из тех двадцати пяти человек основного состава, что Макс привёз в Чикаго, здесь была, по меньшей мере, половина, в том числе сам Макс Спенсер, а также Дэн, Карл, несколько парней и девушек из актерской и операторской группы. И Том. Он сидел между двумя незнакомыми разодетыми девицами и внимательно слушал, как одна из них что-то нашёптывает ему в ухо. Когда Алисия и Клара подошли, он лишь мазнул по ним взглядом и снова обратил всё своё внимание на девицу.
— Привет! — перекрикивая музыку, поприветствовал их Макс. — Присаживайтесь!
Он указал Алисии на место рядом с собой, а Клара протиснулась к Дэну. Упала рядом с ним на белый каплевидный диван и обворожительно улыбнулась.
— Что будете пить? — Карл наклонился к столу, обращаясь одновременно к ним обеим. Алисия скорее прочитала это по его губам, чем услышала.
— Мартини с соком, — сказала она. Что заказала Клара, она не поняла. Карл кивнул и исчез в направлении бара.
Клара что-то торопливо говорила на ухо Дэну, тиская сумочку в руках. Он отрешённо слушал.
— Ты не празднуешь? — спросил Макс, указывая на абсолютно чёрный наряд Алисии.
— Было бы что, — пожала плечами она, напряжённо следя краем глаза за тем, что происходит по ту сторону стола. Том обворожительно улыбался девице в розовом ультракоротком платье. Алисия почувствовала себя слишком мрачной и слишком одетой в своих чёрных бархатных брюках клёш и чёрном топе.
Клара достала из сумочки сверток и вручила Дэну. Он удивлённо вскинул брови и тут же его распаковал, ухмыльнулся краешком рта, увидев содержимое, и что-то сказал Кларе, отчего её улыбка сначала стала жалкой, а затем и вовсе сползла с лица и рухнула под стол. Дэн неловко чмокнул её в щёку, положил подарок на стол и хлебнул из своего стакана. «Это провал», — подумала Алисия и покачала головой. Ну что за идиот!
— Что-то не так? — снова проявил себя Макс.
— Нет, — мотнула головой Алисия, а потом добавила, — почему мужчины такие идиоты?
Каждую реплику приходилось говорить прямо в ухо, чтобы перекрыть шум.
— Это риторический вопрос или ты действительно хочешь знать ответ?
— Хочу знать ответ, — поразмыслив, произнесла Алисия и посмотрела на Тома, который смеялся, закинув голову назад. Идеально уложенные волосы смеялись вместе с ним.
— Просто иногда нам кажется, что мы хотим одного, хотя на самом деле нам нужно совершенно другое, — сказал Макс.
Карл подошёл с двумя бокалами в руках. Клара схватила свой и сразу же сделала большой глоток. Алисия пригубила мартини и чуть не поперхнулась, увидев вдалеке Мелани. Это была та самая картинка из фильма, когда время замирает, музыка стихает, а всё прочее отходит на второй план. Мелани не шла, а парила над танцполом, нарочито плавно, как в замедленной съёмке. Блестящее белое платье-бюстье чуть выше колена плотно облегало её точёную фигуру. Идеальная укладка волнами и красная помада создавали классический образ кинозвезды двадцатых годов прошлого века. Она знала, что на неё смотрят все, и упивалась этим вниманием.
Алисия бросила быстрый взгляд на Тома. Тот, как и все, пялился на Мелани. Алисия испытала досаду: где-то в глубине души она надеялась, что он не попадёт под эти чары. Как там сказал Макс? «На самом деле нам нужно другое». Нет никакой гарантии, что этим другим для Тома не была Мелани. В конце концов, им было так весело вместе. Алисия и Клара переглянулись. Девушка закатила глаза, как бы говоря «вот ведь сучка», и изрядно отпила из бокала. Алисия сделала то же самое, чувствуя как внутри вместе с мартини разливается раздражение.
— Привет! Привет всем! — слова прекрасно читались по губам. Мелани приветственно махала руками присутствующим и обворожительно улыбалась.
Дэн подскочил и предложил ей присесть рядом с собой, потеснив тем самым Клару с мрачным лицом и почти пустым бокалом в руке. Мелани пробралась к центру дивана, но не торопилась садиться.
— Подарки всем! — торжественно объявила она, перекричав даже грохочущую музыку.
Раскрыв свой ридикюль, идеально гармонирующий с образом, она стала раздавать всем валентинки — обычные маленькие открыточки, которые продавались в это время года в любом киоске. Алисии досталась с пожеланием «яркой, неземной любви». Она отняла взор от надписи, чтобы столкнуться с внимательным взглядом орехово-зелёных глаз. Том едва заметно улыбнулся и снова отвлёкся на девицу, сидящую рядом. Мелани наконец-то села и защебетала о чём-то с Дэном. Через минуту тот встал и ушёл в сторону бара. Карл что-то говорил, наклонившись к Кларе. Девушка застыла, глядя прямо перед собой. Когда Дэн принёс Мелани разноцветный коктейль в большом стакане, она немного пригубила из него и встала.
— Ну и что же мы сидим?! Идёмте танцевать!
Сделав широкое движение рукой, она задела свой бокал, он опрокинулся, и жидкость разлилась по столу. Клара вышла из оцепенения и схватила коробочку с сигарами, которые оказались в эпицентре потопа. На её лице отразилось смятение, она беспомощно взглянула на Алисию и выскочила из-за стола.
За Мелани на танцпол гуськом потянулись почти все присутствующие. Алисия последовала за Кларой в туалет.
— Ты как?
Клара сосредоточенно тёрла коробочку бумажной салфеткой.
— Он сказал, что у него таких сигар несколько штук, мол, они не очень редкие и не самые качественные.
— Вот козёл! — не выдержала Алисия. И девушка разрыдалась. Слёзы крупными каплями падали в раковину. Алисия погладила её по спине, Клара порывисто повернулась и обняла её.
— Знаешь, он тебя не стоит, — тихо сказала Алисия.
Она гладила девушку по волосам и машинально произносила какие-то избитые фразы, пока рыдания не стали тише.
В дамскую комнату ввалились три весёлые девицы, в одной из которых Алисия с раздражением узнала ту, в коротком розовом платье, что флиртовала с Томом.
— Он такой красавчик! Повезло тебе, подруга! — надула губки одна из них.
— Ага! Вообще! — поддакнула вторая.
Девица в розовом только снисходительно посмеивалась и самодовольно улыбалась зеркалу, поправляя макияж.
— Я хочу уйти отсюда. Пойдёшь со мной? — сказала Алисия, когда Клара умылась и привела себя в порядок.
— Конечно, — решительно сказала та и выбросила коробочку с сигарами в мусорное ведро.
Они вышли, оставив компанию девиц хихикать и дальше, и сразу же наткнулись на Карла. Он ждал их в коридоре, прощупал взглядом лицо Клары, вопросительно поглядел на Алисию.
— Мы уходим, — коротко сказала та.
Карл ничего не ответил, лишь понимающе кивнул.
— Я с вами.
Алисия отыскала глазами в толпе Тома. Он разговаривал с одним из операторов возле бара.
— Я хочу ещё немного выпить, и тогда пойдём, — вдруг сказала Клара и прошла к бару. Она заказала два виски с колой.
Возле стойки жадно целовалась парочка. Парень сидел на барном стуле, широко расставив ноги, а девушка липла к нему, безо всякого стеснения запуская руки под наполовину расстёгнутую рубашку. Клара поморщилась, оглядываясь на них. Алисия смущённо отвела глаза и наткнулась на пристальный взгляд Тома.
— Хей-хей-хей! — музыка притихла, раздался весёлый возглас диджея. — Мальчики и девочки! Влюблённые и любимые! По многочисленным просьбам — романтическая композиция! Вы можете наконец-то признаться в любви или пригласить на танец того, о ком давно мечтаете! Говорите о любви, дарите и получайте любовь! И пусть ваше счастье никогда не заканчивается!
Заиграла медленная красивая мелодия. Кларе подали выпивку, и она в два глотка осушила стакан. Алисия и Карл, не сговариваясь, переглянулись, когда увидели, куда смотрит Клара. На танцполе Дэн танцевал с Мелани. Парочка рядом продолжала истово целоваться, покачиваясь в такт музыке. Алисия ощутила на себе взгляд Тома и тут же шагнула к Карлу.
— Её нужно уводить, — она кивнула на Клару, которая осушила уже второй стакан. Парень кивнул и осторожно взял девушку под руку.
— Вы куда? — Том остановил Алисию, схватив за запястье.
— Мы уходим, — ответила она, освобождая руку. Вот уж не ожидала, что он будет сегодня с ней разговаривать.
— Жаль. Я думал, ты потанцуешь со мной, — его дыхание обожгло открытую шею.
— Потанцуй с той длинноногой, — огрызнулась Алисия. Том непонимающе отшатнулся, хотел ещё что-то сказать, но она уже шла к выходу.
Все трое взяли одежду в гардеробе и вывалились на морозную мостовую.
— Наконец-то свежий воздух! — облегченно выдохнула Клара.
— И тишина! — сказала Алисия.
— Поймаем такси? — спросил Карл.
Из дверей клуба выскочил Том, на ходу надевая куртку.
— А, вы здесь! — замялся он. — Куда собрались? В другой клуб?
— Точно нет! — сказал Алисия. — Хватит с меня на сегодня!
— А с меня тем более… — мрачно отозвалась Клара и пошатнулась.
— Тогда возьмём одно такси на всех, — вставил Карл.
— Да что ты пристал с этим такси, — поморщилась Клара. — Дай подышать свежим воздухом!
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, задрав подбородок вверх.
— Тогда давайте прогуляемся! — воскликнул Том. — Я знаю, куда мы пойдём!
Он сделал пару шагов по тротуару в сторону центра и остановился, глядя на компанию.
— Идём, идём! Тут недалеко, — посмотрел на экран смартфона. — Должно ещё работать.
— Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? — спросил Карл, разглядывая Клару.
— Да в порядке она! Сегодня же праздник как-никак! — весело сказал Том, глядя на Алисию.
— Всё нормально. Я иду! — решительно сказала Клара. — Не хочу торчать в номере!
— Отличный выбор! Кто ещё?!
— Тогда я тоже, — взбодрился Карл.
— Ты одна осталась! — хитро прищурился Том.
Вот зараза! Что он ещё придумал?! Алисия тоже сощурилась.
— Я не оставлю выпившую девушку с вами двумя в незнакомом городе, — пробурчала Алисия, скорее, для порядка, чем из реальных опасений.
— Отлично!
— Я не пьяная! — возмутилась Клара. — Я просто хочу гулять! Я вообще люблю гулять! И праздник этот тоже люблю, будь он неладен!
Её язык заплетался. Алисия соображала, когда Клара в последний раз ела. По всему выходило, что давно. Пока она размышляла: три коктейля — это много или мало на пустой желудок, Том поравнялся с ней. Клара и Карл ушли вперёд.
— Как дела? — Том заглянул ей в лицо.
— Нормально, — пожала плечами Алисия.
— Этот праздник ты тоже не любишь, как и день рождения?
— Угадал. Этот даже больше, чем день рождения.
— Чем тебе не угодил этот милый и совсем ненавязчивый праздник? — он повёл рукой влево.
Они проходили мимо целой череды пёстрых ванильно-розовых витрин. Так что реплика парня звучала достаточно саркастично.
— Именно этим, — Алисия хмуро кивнула на витрины. — Всё какое-то ненастоящее, выдуманное, искусственное. Хуже того, всё это появляется лишь раз в году, как будто всё остальное время любовь не имеет значения и права голоса.
— Но ведь если всё будет так каждый день, то станет обыденным.
— А что плохого в обыденном?
— Ничего. А что плохого в празднике?
Алисия молчала.
— Эй, сладкая парочка! — крикнул Том. — Нам сюда!
Они свернули и остановились на перекрёстке, ожидая зеленого сигнала светофора.
— Какое послание тебе попалось? — спросил Том, доставая свою валентинку. — У меня: «Любви, над которой не властно ни время, ни пространство»!
— Как поэтично! — восхитилась Клара.
— Пафосно и напыщенно! — фыркнула Алисия.
— А я свою потеряла… — скривила губы Клара, порывшись в карманах и сумке. — На столе, похоже, оставила. Даже прочитать не успела!
— Возьми мою, — Карл протянул ей бумажное сердечко.
— Ой, правда?! — она повисла у него на руке и погладила ладошкой гладковыбритую щёку. — Ты такой милый!
Карл поправил очки и довольно улыбнулся, и Алисия, наблюдавшая за ними, тоже улыбнулась.
— «Любовь ближе, чем кажется», — прочла Клара, раскрыв сердечко. — Ха! Если бы!
Улыбка сменилась хмурой гримасой печали. Причем на трёх лицах из четырёх.
— Любовь близко, — пародируя известную фразу, приглушённо, но не шепотом, так, чтобы остальные тоже слышали, произнёс Том. — Ну же! Идёмте!
И спиной вперёд первым ступил на перекрёсток, освещённый разрешающим зелёным светом. Остальные двинулись за ним, каждый в своих мыслях.
— Любовь витает в воздухе! — пропел Том. — Разве вы не чувствуете?! Этот запах!
Он глубоко вдохнул, помогая себе руками.
— А вы чувствуете любовь?! — Том подскочил к двум девушкам, случайно попавшимся им навстречу. Они поначалу шарахнулись от него, но после захихикали и закивали в знак согласия.
— Любовь вокруг нас! — даже крикнула одна из девушек, обернувшись.
— Ты моя героиня! — крикнул в ответ Том. Девушка послала ему воздушный поцелуй, он поймал его и отправил ей вдогонку свой. Если бы не густой кустарник, который разделил их, они бы, наверно, еще долго перекидывались весёлыми фразочками.
— А куда мы вообще идём? — сухо спросила Алисия.
Они прошли мимо Чикагского института искусств, где она в своё время тоже посетила несколько занятий, и свернули направо по Восток-Монро-стрит.
— Ты ведёшь нас на набережную яхт-клуба? В этот час? — спросила Алисия.
— Не угадала! Я веду вас веселиться, а не мёрзнуть на ветру!
— Парк? — удивилась Алисия, когда они пересекли улицу.
Они снова вернулись в Магги-дейл, где гуляли несколько дней назад.
— Ага! — Том весело ей подмигнул. — Мы идём кататься на коньках!
— Ух ты! Класс! Люблю коньки! — оживилась Клара.
— Уже двенадцатый час ночи. Сомневаюсь, что прокат ещё работает, — скептически отозвалась Алисия.
— Сегодня же праздник! Катание продлили до полуночи! Я проверял! — Том схватил её за руку и потащил вперёд. — Но лучше всё же поторопиться!
Они прибавили ходу и через пять минут уже были в крытом помещении проката. На выдаче коньков было пусто. Тому пришлось включить всё своё обаяние и клятвенно пообещать усталой девушке за стойкой, что они вернут коньки ещё до полуночи.
— Ну что ж, у нас 32 минуты, если брать с запасом на переодевание, — сообщил Том, поглядев на часы. — Встречаемся здесь без пяти полночь!
Клара и Карл бодро зашагали к выходу на каток. Алисия удивилась, как легко они оба выпрыгнули на лёд. Парень держался даже увереннее, чем девушка.
— Вы идёте?! — обернулась Клара.
— Поезжайте! Мы за вами! — ответила Алисия. Похоже, от прогулки на свежем воздухе алкоголь выветрился. Клара хорошо держалась на коньках, чётко проговаривала слова. И Алисия успокоилась. Одной проблемой меньше, хотя покормить её всё же не мешало бы. Да и себя тоже.
Алисия ступила на каток, сделала несколько движений. Забытые ощущения. В Лос-Анджелесе она заменила фигурные коньки на роликовые, и только теперь поняла, как скучала по льду.
— Вот чёрт! — едва отъехав от входа, Том рухнул на пятую точку и теперь забавно барахтался на идеально гладкой поверхности.
— Ты чего?! — Алисия, смеясь, изящно затормозила возле него.
— Я же говорил, что не умею кататься, — сказал он, принимая её руку.
— Зачем же тогда привёл нас сюда?
— Хотел порадовать тебя. Получилось? — его удивительные глаза снова были так близко. Тёмные локоны выбились из-под шапки. Дыхание сбилось. Алисия ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась. — Я удивлён, что ты так легко согласилась. В прошлый раз ты не хотела на каток.
Продолжая держаться за руки, они поехали вдоль фигурно извивающейся трассы. Том то и дело норовил завалиться то в одну, то в другую сторону. Алисии приходилось балансировать за двоих.
— Я всегда хочу на каток, — задумчиво сказала она. — К тому же… как-то всё быстро случилось. Ты застал меня врасплох, не предупредил и не дал мне времени подумать…
— О-о-о! Зря ты это сказала. Ведь теперь я знаю, как с тобой нужно обращаться! — рассмеялся парень.
— Что?! — Алисия запоздало поняла, что попала в сеть, предусмотрительно расставленную охотником. — Я не…
Том остановился, обнял её за талию обеими руками и поцеловал. На его губах чувствовался морозный вкус снежинок, которые пока ещё редкими зёрнышками начинали падать с неба. Этот поцелуй был длиннее и чувственнее предыдущего. Алисия смогла им насладиться, но всё равно испытала лёгкое разочарование, когда Том отстранился. Дальше они скользили в молчании. Через несколько поворотов их настигли довольные и розовощёкие Клара и Карл.
— Что-то вы медленно плетётесь! — весело подмигнул Карл.
— Том ужасный тормоз, — посетовала Алисия.
— Вот как?! — тот отпустил её руку. — Поезжай!
— Прости, я не хотела тебя обидеть… — замялась Алисия.
— Но ты меня обидела! И ты ещё поплатишься за это! — Том придал своему лицу зверское выражение и даже зарычал. — Я тебе это припомню!
Алисия хихикнула, но как-то неуверенно. Уж очень натурально прозвучали его угрозы.
— Да ладно, чего уж, — смягчился зверь. — катайся, пока есть время. Буду ждать вас возле проката.
Том сошёл с ледяной дорожки и помахал Алисии рукой. Она поехала вперёд. Поначалу задумчиво и медленно, но по мере того, как скорость прибавлялась, мысли улетучивались. За это она всегда и любила коньки. Они давали ей свободу просто быть.
— Я ужасно проголодалась! — высказала Клара общую мысль, когда они сдали коньки и вышли из помещения. — Давайте где-нибудь поедим. Только где? Всё уже закрыто, наверно.
— Можно заказать навынос. Некоторые кафе работают круглосуточно. Сейчас найду, — Карл достал телефон. Парень и девушка дружно склонились над светящимся экраном, время от времени перебрасываясь репликами.
Алисия отошла от них и подняла лицо к небу. Белые хлопья медленно кружились в воздухе. Ветра совсем не было. Снежинки таяли, с ходу врезаясь в горячее облачко её дыхания. Она попробовала его задерживать, но пушистые бабочки всё равно превращались в капельки раньше, чем успевали коснуться её лица.
— Вкусно? — то ли насмешливо, то ли заинтересовано спросил её Том и тоже высунул язык.
Алисия закрыла глаза. Она чувствовала на себе его взгляд, но сейчас ей не хотелось видеть в его глазах то, что там могло быть.
— Неа. Не такие вкусные, как твои губы… — тихо сказал он.
Меньше двух недель. До окончания съёмок оставалось меньше двух недель, пара-тройка дней из них — выходные. Она должна продержаться этот срок без глупостей. А уж когда Том будет вне досягаемости…
— Мы нашли круглосуточную пиццерию! — крикнула Клара. — Правда, она далеко отсюда. Так что придётся заказать в отель. Вы какую будете?
— Любую без морепродуктов и халапеньо, — ответила Алисия, не глядя на Тома.
— Мне то же самое, — ответил он.
Всю дорогу до отеля Клара и Карл оживленно болтали, как будто на часах вовсе не было далеко за полночь. Алисия и Том сели по разные стороны пассажирского сиденья. Карл, наклонившись вперёд, увлеченно слушал щебет Клары с переднего сиденья. Алисия отключилась от внешнего мира. Она слушала своё сердце, по крайней мере, пыталась. Но ничего не понимала в его неравномерном биении. А ведь в её возрасте пора бы уже лучше понимать саму себя, но почему-то никак не получалось.
Она избегала его всеми правдами и неправдами. Последние две недели съёмок она даже старалась не смотреть ему в глаза, а по вечерам отсиживалась в номере. Клара часто ходила в бар или в гости к коллегам в другие номера отеля. Её ждали с распростёртыми объятиями в любой компании. При этом Клара не раз звала Алисию с собой, но та упорно отказывалась, опасаясь ненароком наткнуться на Тома.
— Пожалуйста, ну что тебе стоит! — канючила девушка, сидя за туалетным столиком со свеженанесённым макияжем. — Я не хочу идти с ним одна. Он подумает, что это свидание!
После дня Святого Валентина Клара совсем перестала говорить о Дэне. На работе была с ним подчёркнуто вежлива и только. Больше она ничем не выдавала своих чувств. Алисия могла поклясться, что очарование фигурой режиссёра наконец-то пошло на спад и испытывала мстительное удовлетворение: так ему и надо!
— Перестань, это всего лишь Карл! — Алисия подошла к ней сзади и помассировала плечи девушки. — Что ты так переживаешь? Не свидание, так не свидание! Так ему и скажи. Он поймёт. Он вообще-то умный.
— Угу, — проворчала Клара. — Но я всё равно буду чувствовать себя неловко.
— Почему? — спросила Алисия, усаживаясь на кровать напротив кресла, в котором сидела Клара.
— Не знаю… Он так смотрит… — она неопределённо повела плечами.
— Тебе неприятно?
— Нет… вроде даже наоборот… не знаю!
Она встала и прошлась по комнате. Алисия сдержала улыбку. Иногда взрослые — сущие дети.
— Послушай, он хороший парень! Ты ведь знаешь.
Клара кивнула. Алисии было известно, что Клара и Карл знакомы уже несколько лет, ещё с учёбы в университете.
— Может, вы с Томом пойдёте с нами?! — Клара с надеждой посмотрела на Алисию.
— Мы с Томом?! — Алисия попыталась беззаботно удивиться, но голос предательски дрогнул. — С чего ты взяла, что есть какие-то «мы с Томом»?
— Да ладно! Между вами же что-то есть.
Это был не вопрос.
— Нет, конечно! Ты что?!
— Ладно, ладно! Отрицай очевидное и дальше!
— Сама-то… — пробурчала Алисия себе под нос.
— Тогда я попрошу Марго с нами пойти! Или Кэрол! — вдруг воскликнула Клара и в ту же секунду выскочила за порог.
Алисия только головой покачала. Ну ладно! Не всё сразу.
Ни в этот, ни в какой другой вечер Алисия никуда не пошла с Кларой, предпочитая блуждать в пространстве своих недописанных сценариев.
В предпоследний день пребывания в Чикаго она всё же решилась кое-куда прогуляться. Такси доставило её на Север-Ньюарк-авеню, высадив на одном из поворотов. Ровный белый снег, уже было растаявший не единожды, вновь накрыл тонким слоем всё вокруг. Последние дни он неутомимо падал и таял, падал и таял, замыкая бесконечный круг рождения и смерти. Невысокие сетчатые заборы огораживали дорогу с обеих сторон. Алисию много что привлекало в этой стране. Иначе и быть не могло, ведь она сама когда-то выбрала здесь остаться. Одной из тех удивительных вещей были, как ни странно, кладбища.
Будучи ребёнком, она побывала на похоронах своего деда. Старое кладбище в российской глубинке тогда произвело на неё неизгладимое впечатление. Притулившиеся близко друг к другу могилки были натыканы в беспорядке между деревьями со сросшимися наверху кронами, от чего на кладбище стоял вечный полумрак. Большие и маленькие памятники на любой вкус и кошелёк окружали столь же разнообразные оградки. Обилие искусственных венков везде. Тоска и безысходность. Кладбище, наверное, и не должно быть весёлым местом. И всё же.
Алисия медленно шагала по чищеной асфальтированной дорожке, сжимая перед собой маленький букетик. Живые цветы. Здесь не принято приносить искусственные. Хорошая традиция. Американские кладбища были полной противоположностью российским. Расположенные почти всегда на открытой местности, они были светлыми, скромными и лаконично организованными. Здесь было тихо, спокойно, чисто и красиво.
Возле одинокого раскидистого дерева Алисия свернула с дорожки. Ботинки оставляли чёткие тёмные следы на пушистом белоснежном ковре.
— Привет, ребята… — она остановилась возле двух скромных надгробий. — Как вы?..
Было странно разговаривать с пустотой, но не сказать ничего казалось не менее странным. Она наклонилась и очистила от снега небольшие прямоугольные плиты. Она не была здесь почти два года, с тех самых пор, как уехала из города. Ничего не изменилось. Всё было таким же тихим, мирным, застывшим в неизбежности. Пустым.
Алисия ещё помнила боль утраты, но та тоже стала какой-то застывшей, заключённой в хрустальный кокон прошлого, где всё на своих местах. Навечно. Алисия вдруг поняла, что сделала всё, что было в её силах. Под стеклянным куполом небытия царил абсолютный, идеальный, мёртвый порядок. Можно было и дальше сидеть рядом и сдувать пылинки с воспоминаний, а можно…
Низкое пасмурное небо на мгновение прорезал солнечный луч, по косой осветив крону дуба и поляну рядом с ним. Если долго блуждать в темноте, даже рассеянный блёклый свет становится спасительным маяком.
Присев на корточки, Алисия разделила букетик на две части и положила на снег перед каждой из плит. Обе руки легли на холодные влажные камни. Она позволила воспоминаниям течь сквозь себя. Картинки мелькали под закрытыми веками, безумным калейдоскопом сменяя друг друга.
«Я буду помнить…»
Серо-коричневые здания университета…
Как Роджер поднимает её вверх на вытянутых руках и кружит, а она визжит и барахтается…
Салат с одной пластиковой вилкой на двоих…
Большие мужские руки на её животе…
Серые глаза, которые впервые смотрят на мир…
Рисунки единорогов и русалок, развешанные по стенам…
Сказки на ночь и цветные пряди волос…
Уютный маленький дом с полосатыми обоями…
И как Роджер идёт по дорожке к нему после работы…
Семейные ужины и катание на коньках…
Тысячи мелочей, которые никогда не повторятся.
«Я буду помнить всегда. Обещаю».
Слёзы лились из-под закрытых век. Алисия не пыталась их удержать, утереть. Боль воспоминаний, тоска и печаль — такая же часть жизни, как и многое другое. И, как и многое другое, — не вся жизнь.
Она убрала руки с надгробий, открыла глаза. Они уже были сухими. Сколько же она блуждала в лабиринте воспоминаний? Тёплые просветы в сумрачном небе стали ещё шире. Алисия выпрямилась, в последний раз взглянула на родных и ступила на световую дорожку, нарисованную солнцем. Пора было возвращаться.
Они приземлились в Лос-Анджелесе рано утром. Солнце только-только показало свой оранжевый бок из-за горизонта. Алисия не любила ночные рейсы. Отсутствие хорошего сна сказывалось на её умственной деятельности не лучшим образом. Заказав такси через приложение, она стояла рядом с проезжей частью и напрягала всё своё внимание, чтобы не пропустить нужную машину. Голова болела от недосыпа, во рту ощущался вкус тухлятины, и настроение было под стать. Наконец такси приблизилось. Она засунула свой маленький чемоданчик в любезно распахнутый водителем багажник.
— И мой тоже возьмите! Привет! Мы вместе! — Том материализовался рядом так внезапно и бодро, что Алисия не успела ничего возразить, как багажник уже захлопнулся, скрывая оба чемодана.
— Ну! Садись же! Здесь нельзя долго стоять! — кудрявая макушка Тома исчезла внутри жёлтой машины.
Алисия села и уставилась на Тома. Тот как ни в чем ни бывало назвал водителю адрес. Где-то в Западном Голливуде. Ну естественно.
— Что?! Ты против? — он посмотрел на неё без тени смущения. — Узнаешь, где я живу!
— И зачем мне это?
— На всякий случай, — он подмигнул. — Грех отказываться от такой информации! Некоторые об этом только мечтают.
— Это кто же?! — усмехнулась Алисия.
— Да все! — нагло выдал Том.
Она закатила глаза.
— Я тоже узнаю, где ты живёшь.
— С чего бы это? Мы ведь сначала высадим тебя.
— Я могу узнать, где ты живёшь и другим способом, — многозначительно изрёк Том.
Алисия не нашла, что ответить. Некоторое время они ехали молча.
— Мне кажется или ты за что-то злишься на меня? — Том нарушил тишину первым.
Она уже набрала воздуха в грудь, чтобы съязвить, но передумала.
— Не время и не место, чтобы обсуждать это, — всё же сказала через короткую паузу.
— Значит, мы ещё поговорим, — тепло улыбнулся Том. — Это обнадёживает.
У него что, раздвоение личности? Биполярное расстройство? Или все актёры так себя ведут? То притягивают, то отталкивают.
Автомобиль остановился перед небольшим одноэтажным домиком в Западном Голливуде. Том вышел и помахал на прощание рукой. Сердце приготовилось было заныть, но Алисия ему запретила. Ничего не было — не о чем и переживать. Эти воспоминания лучше заморозить, засунуть в коробку и убрать в самый дальний угол. Не помнить. Мечты о том, что всё могло бы сложиться по-другому, — это глупая и бесполезная трата времени даже для такой мечтательницы, как она.
По возвращении в Лос-Анджелес Алисия погрузилась в работу. Новый опыт разработки сериала да ещё в большом коллективе сценаристов съедал всё время и энергию. Постоянные созвоны и встречи с группой, генерация и фильтрация идей, распределение и написание текста, вычитка готовых сцен. Алисия могла работать в команде, но сжатые сроки и такой высокий темп производства сериала был непривычен для неё. Бывало, что она по несколько дней не выходила из дома.
Время от времени, когда в работе намечался перерыв, она садилась на диван и проваливалась в другой мир. Эти часы пролетали незаметно. Она понимала, сколько отсутствовала в реальности только по сгустившимся сумеркам или затёкшей спине. Чёткость и слаженность работы над большим проектом заставляли быть собранной и разумной. Это было непросто, имело свою цену. Длительная концентрация на работе не была её сильной стороной. Иногда её внезапно, помимо воли, выключало из реальной жизни. Она витала где-то между, на границе реальности и воображения. Она просто не могла всё время существовать только в этом плотном мире.
Вот и теперь её физическое тело в позе лотоса сидело на диване в гостиной, а душа витала где-то далеко.
Настойчивый стук в дверь выкинул Алисию из транса. Она слегка тряхнула головой, возвращая себя в реальность полностью.
— Привет! А я уже было подумал, что тебя нет дома! — обрадовался Том, когда она открыла дверь.
Он был таким же обворожительно прекрасным, как и в её фантазии минуту назад. Нет, даже лучше. Ведь здесь он был настоящим. Алисию накрыла эйфория. С новой силой нахлынуло всё то, что она запрещала себе чувствовать. Она скучала по нему. Осознание этого факта ошеломило, запечатав наглухо рот. Она не смогла выдавить из себя даже скупое «привет».
— Я же говорил, что смогу найти тебя. Можно войти?
Алисия отступила назад, открывая ему проход. Том оглядел кухню и прошёл сразу в гостиную.
— Как ты меня нашёл? — дар речи вернулся — ура!
— Зная адрес, это нетрудно.
— Я это и имела в виду… — Алисия закрыла дверь и подошла к дивану. Том молчал, разглядывая комнату. — Я не ожидала тебя увидеть…
— Я догадался.
Алисия вдруг осознала, что на ней старая растянутая футболка на голое тело и мятые спортивные штаны. На голове — растрёпанная гулька, а на кухне — грязная посуда. Она снова так убежала в работу и в иную реальность, что перестала замечать жизнь вокруг. Так происходило всякий раз, когда хотелось перестать чувствовать.
— Тебе стоило предупредить… — она опустила глаза, сжала челюсть, пытаясь включить режим «самооборона».
— Пожалуй… — вздохнул он. — Ты не рада меня видеть…
Алисия встрепенулась.
— Нет! Я рада!.. Я… просто очень удивлена, что ты здесь.
Это была чистая правда. Он улыбнулся и шагнул к ней.
— Это хорошо! Люблю, знаешь ли, шокировать людей! — Том так хитро улыбнулся, что Алисия в который раз подумала, что он просто издевается над ней.
Возьми себя в руки, тряпка! Всё это — просто игра.
— Я скучал.
Он был совсем близко и снова чего-то ждал. Ей хотелось тотчас же без слов броситься ему на шею, утонуть в его поцелуях. Десятки реплик крутились в голове. Она не понимала, какую из них выбрать, как будет правильнее среагировать. Между ними ничего не было, и как будто уже всё на свете было.
— У меня полно работы… совсем зашиваюсь… — стараясь не глядеть на него, она зачем-то распустила волосы и перекинула их на одну сторону. Том ухмыльнулся. И она тут же подумала, что этот её жест был напрасно двусмысленным.
— Да, я помню, ты говорила что-то про сериал… Значит, ни минуты свободной?
Он сделал ещё шаг навстречу. Его шею у самого горла обвивали короткие деревянные бусы с маленьким крестиком. Алисия уставилась на них, не в силах посмотреть ему в глаза, вертела резинку для волос в руках.
— Том…
— Да…
— Давай будем разумны, — она сделал шаг назад. — Между нами большая разница в возрасте… И всё это как-то неправильно…
— Что именно?
— Ты слишком молод, понимаешь…
Он снова сократил расстояние между ними. Это было похоже на танец: шаг вперёд, два назад.
— Не совсем. Что значит «слишком молод»? Я взрослый, совершеннолетний человек… Тебя ж не посадят, в самом деле, — хохотнул он. — Или ты думаешь, у меня мало опыта? Боишься, что тебе может не понравиться?
Когда он двигался и говорил, бусины перекатывались, крестик менял своё положение.
— Нет, конечно! В смысле… Господи! Я вообще не понимаю, о чём мы тут говорим! — она бросила резинку на диван и рискнула посмотреть ему в глаза. — О чём мы?
— О нас, конечно же, — он улыбался. — Мы говорили о том, что я неопытный мальчишка и тебе не понравится.
— Да у меня не так много опыта, чтобы было с чем сравнивать, знаешь ли! — выпалила Алисия, не подумав. Она была совсем сбита с толку такими откровениями. С шумом выпустила воздух и продолжила. — Я просто не понимаю… зачем это тебе? Зачем я тебе? Я же слишком стара для тебя…
— Да что ты заладила: старая — молодой! Ты нравишься мне! Я не могу этого объяснить…
Том приблизился ещё на шаг.
— Чего ты хочешь от меня? — в отсутствие резинки она теребила пальцы.
— А ты не понимаешь? Хочу тебя…
Он был слишком близко. Слишком.
— Я не могу…
— Чего?! — воскликнул он и требовательно ударил кулаком по раскрытой ладони почти что рядом с её лицом. Крестик на шее подпрыгнул, изменив положение. — Посмотри на меня, чёрт возьми!
Она подняла глаза.
— Отвечай, чего ты не можешь?! — сказал он сквозь зубы.
— Поверить в то, что твои слова — это правда! Что ты в самом деле желаешь меня! Меня! — Алисия оттянула и отпустила футболку, указав на всю себя. Голос предательски дрогнул. — Ты хочешь быть со мной?! Ты?! Хочешь меня?! Я не верю тебе!
Пожалуй, получилось чересчур истерично.
— Вот значит как! — он провел обеими руками по волосам, приминая кудри, и оставил их на затылке, исподлобья взглянул на Алисию. — Ты не веришь мне?
— Я не верю, что ты можешь хотеть меня… что такую, как я, может хотеть такой, как ты…
— Такой, как я… — он невесело усмехнулся и покачал головой. — Я же просто… человек…
Нет, это невыносимо! Смотреть в эти глаза! Алисия снова уставилась на крестик на его шее.
— У меня уже всё было… было, и закончилось… понимаешь? А у тебя всё только начинается…
Он повернулся к выходу. Алисия была уверена, что вот сейчас точно всё кончится. Том сделал шаг в другую сторону, но в следующую секунду развернулся и бросился к ней. Это был их третий и самый настойчивый поцелуй. Он больше не уговаривал, ничего не объяснял, не осторожничал. Он требовал и знал, что получит всё до самой последней капли. Она больше не могла сопротивляться такому натиску. Никакие нормы этики, морали и здравого смысла на этой глубине уже не действовали. Это было пространство по другую сторону реального мира. Пространство только для них двоих. Слова теряли значение. Смыслы растворялись в ощущениях. Алисия отдалась этому потоку: будь что будет. А был тот самый, обещанный, долгожданный, настоящий фейерверк.
— Попробуй только сказать, что такое у тебя тоже было… — сказал Том много позже.
Его кудри заняли большую часть подушки. Наконец-то она могла почувствовать их наощупь. Они были гладкими, как атласные ленточки. Казалось, одно неверное движение — и локон потеряет свой закрученный хвостик, превратится в безжизненно висящую прядь. Но сколько бы Алисия не проводила кончиками пальцем по слегка влажному шелковистому морю, каждый завиток всякий раз скручивался обратно.
— Нет, — улыбнулась Алисия, разглядывая сонный профиль, — такого точно не было…
Она проснулась от приглушенного бряцания посуды на кухне.
— Ты что делаешь?
Том подскочил на месте. Неосторожное испуганное движение — и тарелка полетела на пол. Осколки разлетелись по всей кухне, а парочка даже шмыгнула под диван в гостиной.
— Что ж так пугать-то! — он прижал одну руку к груди и выдохнул.
Они поглядели друг на друга и одновременно бросились подбирать осколки. Сердце снова предательски стучало. Алисия никак не могла заставить себя посмотреть на Тома. Когда все осколки наконец-то были в мусорном ведре, Том сделал движение навстречу, поймал её руку, но Алисия поспешно отскочила, освободив запястье.
— Э… знаешь… у меня так много работы. Этот сериал… мы запускаем его через пару дней… — она бросила на него короткий взгляд и отвернулась к кофеварке. — Там просто завал.
Повисло недолгое молчание.
— Ты серьёзно? — в его голосе звучало удивление. Или ей только так показалось?
— Да. Мне нужно в душ и за работу, — она мельком взглянула на его хмурое лицо и шмыгнула в направлении ванной. — Просто хлопни дверью, когда будешь уходить.
Алисия закрыла дверь в ванную комнату и беззвучно чертыхнулась. Зачем она так?! Глупая контрзависимость! Ведь ей было так хорошо с ним. Нужно было сказать об этом, а она просто прогнала. Теперь уж точно больше ничего не будет. Может, ещё не поздно? Алисия прислушалась. За дверью было тихо. Может быть, он ждёт её, недоумевает, что на неё нашло? И что теперь: выскочить и броситься ему на шею? Глупо! Ей тридцать семь лет, чёрт возьми! Женщины в её возрасте уже так себя не ведут. Да и вообще, с чего она взяла, что он её ждёт? Может быть, он, наоборот, уже пожалел о том, что было, и вздохнул с облегчением? А если нет? Чёрт! Что же делать?! Нет! Она всё-таки должна узнать, что он обо всём этом думает.
Алисия уже взялась за дверную ручку, когда услышала щелчок — это захлопнулась входная дверь. Она выглянула из ванной — квартира была пуста. Вернувшись обратно, снова закрыла дверь и сползла по ней на холодный кафельный пол. Ну вот, сама всё и испортила. Он больше не придёт: у него было такое лицо после её слов. Она покачала головой, а потом обхватила её руками. Может быть, ещё не поздно? Догнать его? Приехать к нему домой и извиниться? Тьфу! Что за мысли?! В конце концов, она сразу считала, что они не пара и говорила ему об этом! Он должен был понимать, на что идёт. Возможно, теперь он удовлетворил своё любопытство и больше не захочет иметь с ней ничего общего. Что ж, так тому и быть. Всё к лучшему. Единственная ночь с самым красивым парнем на свете навсегда останется в её памяти.
В жизни снова осталась только работа. В течение следующих двух месяцев Алисия только и делала, что писала и обсуждала написанное с коллегами. Если бы не еженедельные вылазки на студию для читки с актёрами, она бы вообще стала затворницей. Еду и всё необходимое можно заказать через интернет. Зачем вообще современному человеку выходить на улицу? Даже Шэрил куда-то пропала и несколько недель не отвечала на сообщения.
Тем временем наступил май. Дожди давно сошли на нет. Солнце пригревало всё сильнее. С апреля по июнь в Лос-Анджелес приходила идеальная погода: не слишком холодная, не слишком жаркая, оптимально влажная.
В один из таких идеальных майских дней Алисия обнаружила на своей электронной почте приглашение на предпросмотр «Останусь светом». Кровь бросилась в лицо. Все воспоминания и грёзы, от которых она так старательно изолировалась долгие недели, прорвали защиту, хлынули и разлились по телу мурашками. Первая мысль была — отказаться. Промолчать, игнорировать письмо и не приходить. Иначе ведь придётся встречаться с Ним. Алисия не представляла, как себя вести с Томом. А ещё боялась осуждения и того, что все всё узнают, как знали о чувствах Клары. Она не хотела оказаться в таком же положении. Стыд сковывал всё тело, не давал объективно мыслить.
Она взяла в руки телефон, помедлив, нашла в контактах Клару.
«Привет! Тебе прислали приглашение на предпросмотр? Пойдёшь?»
Сообщение доставлено. Алисию охватил мандраж. Нужен был кто-то невозмутимый. Она запоздало подумала, что Клара никак не тянула на такого человека, скорее, наоборот. Но после съёмок они время от времени переписывались и, можно сказать, сдружились, хотя разница в возрасте между ними была около десяти лет. Но больше ей не с кем было поговорить. Шэрил не отвечала на её сообщения. Всё отправленное за последние несколько недель светилось не только не прочитанным, но оставалось даже не доставленным, как бывает, когда долго не включаешь вайфай. Алисия уже всерьёз начала переживать: подруга никогда не пропадала так надолго из сети. Клара тоже не торопилась читать сообщение.
Проваливаясь в такое состояние, как сейчас, Алисия не могла работать, не могла ничего толком делать. Был только один вариант, который действовал безотказно. Она достала из шкафа лёгкий тряпичный рюкзак, всегда собранный именно на такой случай. Заказала такси. Теперь у неё была постоянная хорошо оплачиваемая работа, поэтому Алисия рассудила, что может иногда себе позволить ездить с комфортом. Такси приехало через несколько минут. Она как раз успела переодеться в спортивные леггинсы и топ, нырнула в худи и вышла из дома.
Санта-Моника встретила её солнцем и полупустой набережной. Первая половина буднего дня — лучшее время. Минимум детей на самокатах и скейтбордах, максимум зожников-атлетов. В этот час каждый здесь занимался своим делом и не мешался под ногами.
Алисия села на скамейку и переобулась в ролики, сложила кроссовки в рюкзак и плавно заскользила вдоль набережной. Если не считать того катания на чикагском катке, она уже несколько месяцев отказывала себе в этом удовольствии. Ощущая ветер на лице, вдыхая свежий морской воздух, она чувствовала, как из неё выветривается неуверенность, зажатость, страх и тревога. Мало-помалу тиски, сжимавшие живот изнутри, расслабляли свою железную хватку. Катание всегда прочищало мысли. Она наконец-то смогла назвать происходящее с ней подходящим словом. Оно просто возникло в сознании и решительно не хотело исчезать. Требовало признания, произнесения вслух. Губы сами собой начали шевелиться, складывая звуки в нужной последовательности ещё до того, как Алисия осознала, что именно шепчет.
— Ты влюблена… ты влюблена… — тело скользило с кошачьей грацией, привлекая внимание прохожих, но Алисия ничего не замечала вокруг себя. — Я влюблена…
Осознание этого простого факта не удивило. Часть её знала всё с самого начала. Часть её всегда этого ждала. Ждала именно его. Это должно было случиться. Отрицать было глупо. Можно было лишь отдаться этому чувству. Алисия закинула руки за голову, подставила лицо солнцу и тихо засмеялась. Неужели вот так всё и бывает? Здесь, в этой реальности, а не в её воображении. Так много лет, начиная с той первой, задушенной на корню, влюблённости в Руслана, она воображала, как это может быть. Отгораживалась от того, чтобы почувствовать хоть что-то наяву. Сбегала в другие миры, ведь только там была возможность управлять этой силой. Здесь же, в реальности, всегда приходилось быть зависимой от взаимности, быть несчастной.
Роджер был отличным парнем, другом, близким человеком, но к нему она никогда не испытывала ничего подобного. Он был надёжным и дорогим ей человеком, её семьёй. Ей казалось, что этого может быть достаточно для счастья. Теперь стало понятно, что для полноценной жизни этого было мало.
Наверное, это было глупо и странно: влюбиться в первый раз по-настоящему в её возрасте. Но здесь и сейчас это вдруг показалось не таким уж и важным. Обычный хот-дог из уличной кафешки и простая вода показались Алисии самым вкусным блюдом на свете. Она сидела на скамейке лицом к океану и улыбалась, а океан улыбался ей в ответ.
Телефон показывал два пропущенных вызова от Клары.
— Привет! Ты звонила?
— Звонила и писала. Привет! — отозвалась девушка. — Конечно, я иду на предпоказ! Это тоже моя работа. А ты почему спрашиваешь? Сомневаешься, идти ли?
— Нет, — Алисия вытянула ноги, всё ещё затянутые в роликовые коньки, и зажмурилась от яркого солнца. — Нет, уже не сомневаюсь.
Что бы ни произошло дальше, она примет это как должное. Улыбка не сходила с её лица, пока Алисия расшнуровывала ботинки.
— Привет! Как дела?!
Клара плюхнулась на маленький диванчик напротив Алисии, обдав ту облаком цветочных духов. Они встретились недалеко от студии, чтобы поболтать перед просмотром. Длинные светлые волосы Клары ниспадали идеальной волной. Она источала свежесть и лёгкость.
— Привет, да ты просто светишься! Есть причина? — сказала Алисия, разглядывая девушку. От той несчастно влюблённой страдалицы, какой она была ещё пару месяцев назад, ничего не осталось.
Клара звонко рассмеялась и нетерпеливо поёрзала на месте.
— Да ладно! Скажешь тоже! — махнула она рукой. — Но я не жалуюсь, да! Всё хорошо.
— Что-то произошло, пока мы не виделись?
Клара задумчиво вытянула губы трубочкой.
— Да в общем-то ничего особенного. Я работаю над новым интересным проектом. Совсем другим и с другими людьми.
Она сделал акцент на слове «другими».
— То есть не с Дэном?
— Неа. Не могу больше, надоело!
— Понимаю. С кем-нибудь из группы общаешься?
— С Марго, с ребятами операторами иногда пересекаемся. С тобой. С Карлом иногда обедаем, — Клара отвела глаза, пряча улыбку. — Ой, кстати, ты знаешь, что Мелани снимается у Содерберга?! Говорят, её сегодня не будет, потому что она на съёмках в Ванкувере. Похоже, твоя малышка Софи пробила ей дорогу в большое кино.
По реакции Клары было совершенно непонятно, восхищается она успехами Мелани или презирает её.
— Я рада. Она хорошая актриса, — Алисия не лгала, она действительно так считала.
— Да, хорошая… — по светлому личику Клары пробежала лёгкая тень и тут же исчезла. — А ты чем занимаешься?
— Работаю, работаю и ещё раз работаю. Сериал про гангстеров, о котором я тебе говорила, помнишь? — Клара кивнула. — Его запустили. Уже заканчиваем первый сезон.
— Поздравляю! — просияла Клара. — Это так здорово! Значит, у всех карьера идёт в гору. Это же классно! А что на личном? С Томом общаешься?
Клара так смотрела на Алисию, как будто ожидала услышать чудесную романтическую историю.
— Нет, — покачала головой Алисия и увидела, как воодушевление тает в глазах девушки, и не удержалась от вопроса. — Он сегодня придёт, как думаешь?
Потухший было огонёк, снова загорелся.
— Не знаю. Тебе бы этого хотелось, да? — улыбнулась Клара.
Алисия пожала плечами и улыбнулась в ответ.
Зал был совсем маленький, всего на 50 мест. Первый черновик фильма показывали только своим. Это была рабочая версия, которую ещё предстояло дорабатывать. Те, кто участвовал в производстве картины, были первой фокус-группой. Поздоровавшись и перекинувшись парой фраз с несколькими присутствующими, Алисия и Клара сели на втором ряду. Возле Клары тут же нарисовался Карл, и стало ясно, откуда у девушки такой цветущий вид. Алисия спрятала улыбку, когда они заворковали между собой в полголоса.
— Значит, Карл, да? — шепнула Алисия Кларе, когда парень отвлёкся. Та лишь ткнула Алисию в бок и захихикала.
Время шло, Алисия нервничала всё больше. Она так и не решила, как себя вести с Томом. Дэн и Макс сказали свои приветственные слова. Свет погас, пошло вступление, но Том так и не появился. Сердце Алисии ухнуло куда-то вниз. Чарли смотрел на неё с экрана глазами Тома. Слёзы героя материализовались на лице автора. Алисия попыталась сосредоточиться на фильме, ведь её обязательно попросят высказать своё мнение.
Она смотрела этот пока ещё сырой вариант ожившего сценария и понимала, что стала относиться к нему по-другому. Более отстранённо. Над фильмом поработало много людей, это изменило историю до неузнаваемости. Свершилось то, чего от неё так ждали: Алисия перестала воспринимать трагическую судьбу экранной Софи через призму своей личной драмы. Разъединение наконец случилось. Отныне и навсегда дочь останется подростком в её памяти, останется в прошлом. Софи, воплощённая Мелани на экране, будет жить иной жизнью, жить в настоящем, а может, даже немного в будущем. Они были разными, эти две Софи. И что бы Алисия не делала, как бы не пыталась воскресить или увековечить свою девочку, это было невозможно. Никогда не знаешь, как твоя боль преломится в творчестве. Впрочем, если творить, в точности отражая реальность и заранее зная конечный результат, что за свобода творения это будет тогда?
Поэтому во время обсуждения Алисия указала на огрехи монтажа, которые нужно исправить, но призналась, что в целом согласна с режиссёрским видением. Дэн и Макс только многозначительно и, как ей показалось, удивлённо переглянулись и продолжили дискуссию.
Алисия почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и обернулась. Том сидел в самом конце зала, с краю от прохода, и задумчиво смотрел на неё. Кровь прилила к лицу, дыхание сбилось, она поспешила отвернуться.
Всё оставшееся время она старалась держать его в поле бокового зрения. Ей не хотелось быть застигнутой врасплох.
— Почему же ты сдалась? — и всё же этот мягкий глубокий голос заставил её на секунду застыть от неожиданности. Она сделала длинный выдох, прежде чем обернуться.
— Сдалась? Ты о чём?
— Ещё несколько месяцев назад ты отчаянно защищала свою версию развития событий.
Они остановились возле огромного панорамного окна в нескольких метрах от выхода из кинозала. Яркий солнечный свет заливал длинный коридор. Алисия посмотрела на стриженый газон за окном и слегка улыбнулась.
— С тех пор многое изменилось…
— Расскажешь? — Том склонил голову набок. Волосы упали на глаза, привычным движением он заправил их за ухо.
— Возьмём одно такси на двоих? — улыбнулась она. — Сначала завезём тебя… а там посмотрим…
Его брови сначала взлетели вверх, а затем упали вниз, он прищурился, губы растянулись в улыбке. Том сделал шаг и едва заметно повёл головой в сторону выхода.
Она так и не рассказала ему, что изменилось. Не рассказала, что изменилось всё. Пока не рассказала. Засыпая в его постели, в его доме, в этот вечер, она рассудила, что у них будет ещё много времени для разговоров. А пока…
Она проснулась одна. Сладко потянулась, в теле чувствовалось приятное томление. Из ванной комнаты, смежной со спальней, доносился шум воды. Алисия улыбнулась своим воспоминаниям и потянулась за телефоном, решив проверить мессенджеры. Вчера она бесследно исчезла прямо посреди жаркого обсуждения развития сюжета второго сезона сериала. 137 сообщений в чате из пяти человек — это немало. Алисия села в кровати, вздохнула и погрузилась в чтение.
— О, ты проснулась! — Том с влажными змейками на голове появился в дверях. — И уже в телефоне!
— Что?.. — рассеянно переспросила Алисия.
— Я говорю, что надеялся, что первым делом после пробуждения ты поцелуешь меня! Или ты сегодня снова собираешься сбежать?
— А да… да…
— Что «да»? Думаешь снова меня кинуть? — нахмурился Том. — Нам нужно поговорить об этом. Я больше не намерен это терпеть… Что-то случилось?
Том забрался с ногами на кровать и вглядывался в её лицо.
— Сериал, над которым я работала последние месяцы… его закрыли… решили не продлевать… А я так надеялась… Как же так? — она рассеянно глядела прямо перед собой.
— О, мне очень жаль… — Том потянулся, чтобы её поцеловать. — Такое постоянно случается. Не расстраивайся.
— Да, я знаю, — Алисия встала, потёрла лоб, — несколько месяцев жизни! Такая напряжённая работа! Всё вроде было хорошо, а теперь коту под хвост! Чёрт!
Она ходила по комнате не в силах усидеть на месте.
— Всё будет хорошо. Тебе нужно отдохнуть. Давай пока позавтракаем, а потом придумаем, что бы нам сегодня поделать. Хорошо? — Том остановил её метания, удержав за плечи. — Чем бы ты хотела заняться?
Алисия постучала костяшками пальцев по раскрытой ладони.
— Подожди! Мне нужно позвонить, — она взяла телефон и, только уже набрав номер, глянула на часы. — Чёрт! Девять утра!
— Привет, вы позвонили Шэрил Леннокс! — сказал автоответчик. — Голосовая почта только для срочных звонков! Вы уверены, что у вас срочное дело?
— Я не знаю, срочное ли у меня дело, если моя подруга и агент не отвечает на мои сообщения уже несколько недель! Какого чёрта, Шэрил?! Проект закрыли, ты вообще в курсе?! Где тебя носит?!
Отчего-то захотелось на кого-нибудь накричать. Самым безопасным местом был, конечно, автоответчик подруги. Алисия шумно выдохнула.
— Прости меня, — она отложила телефон и обняла Тома за талию. — Я больше не собираюсь от тебя убегать. Честно.
Он медленно провёл рукой от виска вниз вдоль овала лица, приподнимая её подбородок.
— Точно?
— Да, — выдохнула Алисия, и он накрыл её губы долгим поцелуем. — Теперь можно и позавтракать.
— А потом?
— Венис-бич, — сказала Алисия, немного подумав.
Алисия любила бывать на побережье по утрам. Когда она только переехала в Лос-Анджелес, то старалась приезжать сюда каждый день. Однако путь из Глендейла в Санта-Монику неблизкий, и со временем такие вылазки стали реже. Из Западного Голливуда было добираться куда как ближе и быстрее.
— Ролики?! Ты серьёзно? Опять?! — воскликнул Том, глядя на то, как она привычным движением застегивает коньки, взятые напрокат.
— Да. Что тебя удивляет? У меня спортивное прошлое. Я люблю кататься. Катаюсь в любой непонятной ситуации.
Том присвистнул.
— По тебе и не скажешь!
— Почему?!
— Даже не знаю… Просто ты так часто говоришь, что ты старушка!
Он явно её подначивал, хитро улыбаясь.
— Напяливай ролики! Время проката не резиновое. Старушка даёт тебе фору!
Она пощекотала его в бок. Том увернулся и отпрыгнул на другой конец скамейки, начал расшнуровывать кеды.
— Раньше я часто сюда приезжала. Надевала коньки и просто ехала-ехала вдоль берега. Казалось, что я могу так разогнаться, что взлечу…
Она ещё немного подтянула крепления на ботинках и сделала несколько восьмёрок вокруг скамейки.
— Красиво, — сказал Том. — На роликах я катаюсь так же, как на коньках, то есть никак.
Он поднялся, размахивая руками, чтобы удержать равновесие, и чуть было не упал, но Алисия удержала его.
— Осторожно! Я не всегда буду рядом! — теперь они обнимали друг друга за талию.
— Нет уж, пожалуйста, будь… — кончики их носов почти соприкасались. Алисия улыбнулась, сменила положение ног.
— Сделай вот так, — она указала вниз. Том поставил коньки в нужное положение. — Руки вот сюда. Согни немного колени.
Он подчинился.
— А теперь — магия! — прошептала Алисия, легонько оттолкнулась ногой, и их закружило на месте.
Яркие вывески, витрины и одежды снующих туда-сюда по пляжу людей слились в калейдоскоп цветных пятен. Алисия смеялась.
— Только не отпускай меня! Иначе мы упадём! — прокричала она и подняла руки вверх, к солнцу, словно хотела обнять его. Зажмурилась от ярких лучей. Том крепко держал её за талию. Она уже не прилагала особых усилий — инерция раскручивала их, словно живую юлу.
— Ты удивительная, — выдохнул Том, когда они остановились, и прижал её к себе сильнее.
Они целовались посреди главной набережной лучшего города на земле, словно двое подростков. И это был самый счастливый момент в жизни Алисии.
Том отвратительно катался и на роликах тоже, это была чистая правда. Алисия успевала сделать пару фигур, отъехать на приличное расстояние и вернуться, пока он еле проползал несколько метров.
Она любила скорость, ветер в лицо. Это была её свобода, её личная ответственность. Ощущать плавные движения тела, рассекать пространственные потоки. Стремительно нестись вперёд. Всё это давало острое, напряжённое проживание жизни. Я — здесь. Я существую и чувствую эту жизнь прямо сейчас. До недавнего времени только катание позволяло ощущать эту связь с реальностью. Теперь появился ещё и Том.
Он наблюдал издалека, отчаявшись угнаться за ней. Она бы многое отдала, чтобы узнать, о чём он думал в этот момент.
Следующие несколько недель Алисия провела в доме Тома. Они словно провалились в бездну друг друга. Остальной мир отошёл на второй план. В физической реальности мало что происходило. Если бы их спросили, чем они занимались всё это время, ни один не смог бы ответить. Они выпали из жизни. Они находились внутри особого пространства-времени, которое существовало по особым законам.
Алисия помнила лишь вспышки. Вырванные из контекста слова и фразы, бурно переживаемые прикосновения, взгляды, обнимающие вечность. «Так не бывает», — мысль, которую то и дело подсовывал рациональный ум. Она не обращала на неё внимания, отмахивалась, ныряя с головой в абсолютные ощущения. Взаимный танец близости, удивительный и беспощадный в своей наготе. Если бы можно было содрать с себя кожу и слиться вместе, намертво скрепив себя новой плотью как единое существо, они бы сделали это.
— Ты знал, что мы никогда не сможем по-настоящему прикоснуться друг к другу?
Голова Алисии лежала на груди Тома. Она слышала метроном его сердца, ощущала дыхание, запутавшееся в волосах.
— Нет. Как это?
— Между атомами всегда существует пространство. Силы взаимного притяжения и отталкивания никогда не дают частицам до конца соприкоснуться. Между ними всегда есть микрозазор, который не позволяет им взаимодействовать напрямую.
Он взял её руку и переплёл их пальцы.
— Это невыносимо… это пространство между нами… я не могу тебя узнать, понять, познать до конца… — он сжал её пальцы так сильно, что Алисия застонала от боли. Одним движением он накрыл её собой. — Неужели никак это не преодолеть?..
— Это будет концом вселенной. Видимый мир схлопнется в одну точку без этого расстояния…
Он зарылся лицом в её волосах.
— Плевать! Хочу быть как можно ближе к тебе…
— Если бы только было возможно… — прошептала Алисия. Слёзы покатились по её щекам. — Томми…
Темные и светлые локоны сплелись воедино.
— Чёрта с два! — он сжал её ещё сильнее. — Никакие законы физики мне не указ! Никогда не говори так больше, слышишь?! Никогда! Что мы не можем соединиться! Это неправда! Ты ведь тоже это чувствуешь!
Это был какой-то сладкий удушающий кошмар. Безумие, болезненное, острое, невыносимое наслаждение. Казалось, дальше, глубже, сильнее уже некуда. Они упёрлись в тонкую невидимую, но непреодолимую преграду. Напряжение, от которого невозможно избавиться, накрыло обоих. Атомы сблизились на максимальное расстояние лишь затем, чтобы оттолкнуться.
— Мне было больно.
Алисия покрутила запотевший стакан с ледяным напитком и взглянула на Тома, сидевшего напротив. Открытая терраса кафе была безлюдна в этот ранний час. Впервые за две недели они вышли из дома. Возвращение в реальность было сродни абстиненции после длительного наркотического угара. Все объекты казались плоскими, а люди странными инопланетными существами.
— Я знаю, мне тоже, — сказал Том, не поднимая глаз от тарелки, на которой он распиливал яичницу с беконом.
Пространство между ними разрасталось с катастрофической скоростью, отдаляя друг от друга. Алисия глядела в сторону на проезжающие по улице автомобили, но внутренний взор видел только Тома. От его сегодняшней красоты и жестокости щемило сердце. Непослушные тёмные пряди кудрей то и дело падали ему на глаза, он нервно заправлял их за уши.
— Чёрт! — приборы брякнули о тарелку. — Подстригу на хрен!
— Не надо! — чересчур поспешно воскликнула Алисия и, смутившись, добавила. — Пожалуйста…
— Конечно! — он стукнул кулаком по столу и посмотрел ей в глаза. Он весь был само напряжение, будто бы только и ждал повода взорваться. — Не тебе ж с ними жить!
— Томас Дэвис! — раздался голос из глубины ресторанчика. — А я смотрю и думаю: ты или не ты!
Светловолосый парень невысокого роста подошёл к столику.
— Чува-а-ак! — протянул Том и встал. Приятели сделали несколько пасов руками и обнялись. — Давненько не виделись! Ты вернулся?
— Да, уж неделю как. Писал тебе, звонил, но ты не отвечал.
— Правда? — Том бросил быстрый взгляд на Алисию. — Не видел твоих сообщений. Может, что-то с телефоном.
— Да ладно! Чё ты заливаешь! — светловолосый уставился на Алисию.
— Да просто занят был, — нахмурился Том.
— Ага! Знаю я, чем ты занят был! — и, обращаясь к Алисии, добавил, — Знаю я, чем он занят был, да?
Парень подмигнул. Алисия натужно улыбнулась. Повисла неловкая пауза.
— Ты нас не…
— Чувак, отойдём на пару минут, — поспешно сказал Том и потащил светловолосого внутрь помещения.
Алисия отвернулась, сделав вид, что разглядывает витрины на противоположной стороне. Пространство между ними расширилось настолько, что начало впускать в себя других людей. Алисия испытала острый приступ ревности и вслед за ним удивление. Всего две недели, но она уже успела привыкнуть, что Том принадлежит только ей.
Ресторанчик был буквально в двух шагах от дома. Через десять минут они уже были в прихожей. Том пролетел в глубину жилища.
— Ты знаешь, где мой телефон?! Я не видел его со вчерашнего дня! — крикнул он из спальни.
— Нет.
— Что?! Я не слышу! — из комнаты доносились разнообразные звуки. Взъерошенный Том появился в гостиной и продолжил поиски, переворачивая всё, что попадалось под руку. — Я не понял, что ты сказала! Позвони мне!
Его раздражение немедленно передалось Алисии. Она закатила глаза, но достала смартфон. Том остановился, прислушиваясь.
— Абонент недоступен.
Он выругался и продолжил поиски, обшарил весь диван, разбросав подушки, встал на корточки и прижал голову к полу, чтоб заглянуть под диван.
— Да вот же! Как он туда попал?! — он попробовал просунуть руку, но не смог. — Так не получится!
После некоторых усилий он сдвинул тяжелый диван, достал телефон и плюхнулся на подушки.
— Хоть бы помогла! — буркнул он, тыкая в экран. Тот издал жалобный звук и замолчал. — Да что ж такое-то! Где зарядное устройство?!
Алисия сделала несколько шагов по комнате. Взяла провод с комода и бросила в Тома.
— Какого чёрта ты делаешь? Чуть телефон не разбила! — возмутился он.
— Чуть телефон не разбила! — передразнила его Алисия.
— Что ты сейчас сказала?! — он воткнул вилку в розетку.
— Ничего! Так же, как ты пятнадцать минут назад своему приятелю про меня! — на одном дыхании выпалила она.
— Так вот почему ты такая злая!
— Я злая?! — вспыхнула Алисия. — Ты первый начал! Ты вообще с утра уже… Нет, с ночи такой!
— Я?! Я?! — он захлебнулся от возмущения. Телефон издал звуковой сигнал о том, что загрузился, и Том отвлёкся на него. — Вот! Смотри! Пятьсот сообщений из всех мессенджеров и куча звонков! Пока я был с тобой!
Он ткнул пальцем свободной руки в Алисию.
— Ой, смотрите, какое несчастье! У него пропущенные звонки! У тебя пропущенная я! Ты просто пропустил тот момент, где ты знакомишь меня со своим другом!
— А я пропустил важную вечеринку! — воскликнул он, глядя в телефон. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Он приложил ко лбу обе руки, сжатые в кулак, и опустил голову.
— Что?! Ты думаешь сейчас о какой-то вечеринке?! — поразилась Алисия.
— Ни о какой-то! А о важной для моей карьеры вечеринке! Там были все! Я должен был там быть! А я…
Он замолчал, махнул рукой в сторону спальни, покачал головой и пригладил растрепавшиеся волосы. Алисия смотрела на него во все глаза. Всё, что было таким важным последние дни, разбилось вдребезги с одного взмаха руки. Она не могла ни моргнуть, ни сглотнуть, как будто из комнаты резко откачали весь воздух. Обезвоженное пространство расширялось, из него уходила жизнь. Она с трудом прикрыла воспалённые глаза без единой слезинки. Нужно бежать отсюда, иначе эта засушливая, стремительно разрастающаяся пустыня погубит её.
Алисия схватила сумку с вещами, которые недавно перевезла к Тому и ещё не успела распаковать, и бросилась к выходу.
— Куда ты?! — крикнул ей вдогонку Том. — Стой!
Но она не слушала его, она знала, что он не будет её преследовать. Ведь ни одна, даже самая маленькая голливудская звёздочка не станет устраивать скандал посреди улицы.
Добравшись домой, Алисия долго отмокала в душе и впервые с автокатастрофы легла спать днём.
Следующим утром взрослая женщина Алисия Разумовски решила, что хватит с неё всяких там юных красивых глупцов и вообще каких бы то ни было мужчин. Пора было браться за работу, которая так внезапно снова ускользнула от неё. Алисия качала головой и время от времени цокала, пока готовила себе кофе. Она ведь сразу знала, что ничего у них не выйдет. Они слишком разные. И что вообще на неё нашло?! Связаться с каким-то малолеткой! Тьфу! «Он не малолетка, ему двадцать пять», — прожужжал другой внутренний голос. Пусть так, но чтобы ещё хоть раз…
Телефонный звонок вырвал её из объятий самобичевания.
— Чего тебе? — буркнула Алисия.
— Я звонил тебе весь вечер, — сказал Том.
— Я отключала телефон.
— Я волновался, — его голос действительно звучал взволнованно. — Ты убежала так стремительно. Я не понял, что произошло… Ты у себя?
— Какая тебе разница!
— Что происходит?
— То есть мне ещё и объяснять нужно?! — фыркнула она.
— Хотелось бы, потому что я не понимаю, какого чёрта ты так себя ведёшь!
— Да пошёл ты! Всё кончено, понял!
Она сбросила звонок. Через пару секунд телефон в её руке снова зазвонил. Алисия, не глядя, приняла вызов и рявкнула:
— Что ещё?!
— Воу-воу, подруга! Ты чего?! Я думала, это я слетела с катушек, а не ты! — удивлённый голос Шэрил застал Алисию врасплох.
— А, это ты… Прости, я думала… это не важно! — она вдруг вспомнила, что на подругу она тоже зла. — Ты где вообще пропадаешь?! Не отвечаешь на мои звонки и сообщения! Твоя помощница пишет мне какую-то чушь о том, что ты якобы на отдыхе в горах, где не ловит телефон! Что это значит?! Что-то случилось или ты меня просто игнорируешь? Что я тебе сделала, в конце-то концов?!
— Да успокойся ты! — осадила её Шэрил. — Разошлась! Много на себя берёшь! Тебе бы надо почаще вспоминать, что мир не вокруг тебя одной вертится!
Алисия опешила, никак не ожидала от пропавшей подруги подобной отповеди.
— Да я просто…
— Ладно, я не злюсь, ты не подумай, и… ты меня прости тоже… — сказала Шэрил. — Я тут малость не в себе была. Я в больнице. Посещения разрешены. Приезжай.
Такси высадило Алисию на пустынной улице. Длинное одноэтажное здание занимало почти весь квартал.
— Никогда бы не подумала, что буду навещать тебя здесь, — сказала Алисия, входя в одноместную светлую палату. — Привет.
Шэрил сидела на кровати с журналом в руке, не вставая, обняла одной рукой Алисию.
— Да уж… привет, — одними губами улыбнулась подруга. — Не повторяй моих ошибок.
— Что случилось-то? — спросила Алисия, усаживаясь в кресло возле зарешеченного окна.
Шэрил проследила за её взглядом и беспомощно развела руками.
— Сама, знаешь ли, не ожидала, что окажусь в психушке. Но, полагаю, если мало спать, много пить, курить и работать без выходных, то это лишь вопрос времени… Можно сказать, ещё легко отделалась: никаких органических нарушений. Так… небольшой нервный срыв…
Они помолчали.
— Мне очень жаль… — выдавила из себя Алисия. Видеть всегда бодрую и жизнерадостную подругу в таком подавленном состоянии оказалось тем ещё испытанием.
— Ладно, прорвёмся… — сказала Шэрил, но в её голосе не было уверенности. — Я тут выпала из рабочего процесса, как ты понимаешь. Но про твою ситуацию узнавала, там прекращение финансирования из-за слияния компаний… Короче, процесс глобальный и никак не связанный с качеством проекта. Там не один проект сократили, если что. В общем, не вини себя…
— Я не пуп земли, я поняла, — Алисия слабо улыбнулась.
— Вот именно, — Шэрил по привычке взмахнула перед собой двумя пальцами, как будто держала сигарету. — Чёрт, как же хочется курить! Ладно! В общем, слушай. Я ещё какое-то время не смогу работать в полную силу. Часть клиентов мне пришлось передать другим агентам, — она поджала губы, — так уж вышло. Меня вынудили. Но тебя и некоторых других я отбила. Так что у нас с тобой ничего не меняется. Разве что пока всем будет заправлять моя Энни, ты знаешь, помощница. Ну вот. Как-то так. Обращайся к ней, если не сможешь дозвониться до меня.
Алисия успела только кивнуть, как дверь распахнулась. Вошедший мужчина средних лет и среднего телосложения был одет в белый халат, а в руках держал папку. У него было совершенно невыразительное, но приятное, добродушное лицо.
— Добрый день, мисс Леннокс, мисс… — доктор кивнул Алисии и вопросительно поглядел на Шэрил.
— Это моя подруга, Алисия, — очаровательно улыбнулась ему Шэрил, — можете говорить при ней, доктор Джонсон.
Врач кивнул и раскрыл папку.
— Что ж… анализы у нас с вами неплохие… да… Думаю, нет смысла держать вас здесь дольше. Я выпишу вам назначения, и завтра можете собираться домой.
Лицо Шэрил просияло. И в этой реакции было ещё что-то, помимо облегчения и радости по поводу выписки.
— О, спасибо, доктор!
— Но, Шэрил, — мужчина присел на кровать и накрыл своей рукой руку пациентки. — Я очень надеюсь, что вы услышали меня, будете придерживаться наших договорённостей и беречь себя.
Шэрил сделала несколько взмахов ресницами, и Алисия с удивлением заметила, что щёки подруги слегка порозовели.
— Хорошо, доктор Джонсон, обещаю быть хорошей девочкой.
Он убрал руку и направился к выходу.
— Но только если вы обещаете, что будете меня навещать! — послала ему вдогонку Шэрил.
Доктор обернулся, кинул быстрый взгляд на Алисию, слегка улыбнулся Шэрил и закрыл за собой дверь.
— Это что такое было?! — прыснула Алисия.
— Доктор Ричард Джонсон, — сказала Шэрил, поправляя одеяло. — Что?! — подруга с вызовом посмотрела на Алисию.
— Да ничего, я так… — Алисия попыталась нацепить серьёзное выражение лица, но у неё плохо получалось. Она снова прыснула, а потом и вовсе расхохоталась. — Прости… Нет, всё нормально! Он классный! Я просто не знаю, что на меня нашло…
— Он прекрасный специалист! — с досадой сказала Шэрил. Она выглядела смущённой. — Что на тебя нашло?!
— Я уверена, что не только специалист он прекрасный! — хрюкнула Алисия.
— Может быть! — Шэрил задрала нос. — Да что, в самом деле, такое с тобой?!
— Просто не думала, что тебе нравятся такие… эээ… обычные, то есть нормальные…
— Я тоже не думала! — сказала Шэрил. — Всё меняется, знаешь ли! Эти звезданутые мачо из Голливуда до психушки надоели! Хочется, чтоб было просто и понятно, без пафоса, что ли… Кто бы мог подумать!
— Ага! — после небольшой паузы Алисия снова захихикала и уткнулась в одеяло подруги, не в силах перестать смеяться.
— Ну-ну… — Шэрил погладила её по голове. — Ты в шоке. Не каждый день видишь меня в таком состоянии. Я всё понимаю… Я тоже в шоке, если честно. Надо что-то менять… Ладно, всё. Расскажи теперь, что у тебя случилось.
Алисия сама не поняла, когда смех переплавился в слёзы. И вот она уже рыдает, уткнувшись в живот Шэрил, а та всё также гладит её по голове. Какое-то время Алисия не могла ничего сказать, даже вдохи давались тяжело. Рыдания разрывали грудную клетку. Но размеренный тон подруги и возможность наконец-то хоть кому-нибудь рассказать то, что на душе, успокаивали сами по себе. Алисия утёрла слёзы и рассказала всё, что произошло с того момента, как она поехала в Чикаго.
— Значит, мой план сработал, — сказала немного погодя Шэрил. — Чикаго оброс новыми воспоминаниями. Я рада, что ты начала думать о чём-то ещё, кроме своих потерь.
— Ага, вот только почему-то легче не стало…
— А кто говорил, что будет легче? Уж точно не я. Иди сюда, — Алисия забралась на кровать и положила голову на плечо подруги. Шэрил обняла её одной рукой, а другой продолжала гладить по волосам. — Смысл, знаешь ли, не в лёгкости бытия, а в накоплении жизненного опыта и тех изменениях, которые за ним следуют.
Они помолчали.
— Но ты вообще-то тоже хороша… — наконец сказала Шэрил. — Ай! Ты мне руку отдавила!
Алисия вернулась обратно в кресло. Шэрил помассировала затёкшую кисть.
— Я не советовала тебе влюбляться в легкомысленного голливудского мальчишку! Это, пожалуй, то ещё испытание.
— В том-то и дело, что не такой уж он легкомысленный, каким хочет казаться, — Алисия разглядывала свои ногти.
— Ну да, конечно! Стокгольмский синдром замучил?
— Я вот думаю… Что если через месяц или через год меня не станет? — задумчиво произнесла Алисия. — Хочу ли я провести последние свои дни на земле без него?
Шэрил внимательно на неё посмотрела, прищурилась.
— Ну, если так на всё посмотреть… — она развела руками. — Тогда тебе придётся принять его условия игры.
Но как бы ей того не хотелось, Алисия не смогла себе позволить падать ниц перед Томом. Чтобы не натворить глупостей, она сделала то же, что и всегда, — сбежала в работу.
Следующие несколько недель она безрезультатно обивала пороги киностудий, ездила на бесконечные питчинги, писала письма и переписывала уже существующие, но отвергнутые сценарии, обдумывала новые. Ничего не ладилось, всё валилось из рук. Одиночество и отвержение доконали её.
Шэрил проходила курс реабилитации после тяжёлого нервного срыва в одном из закрытых фешенебельных пансионатов. Изредка писала сообщения о том, кого из звёзд шоу-бизнеса привезли лечить улетевшую кукуху на этот раз. Помощница Шэрил исправно выполняла свою работу. Не её вина была, что Алисия раз за разом получала отказы. Вероятно, она просто утратила веру в себя.
Силы оставались только на минимум необходимых действий: поговорить раз в две недели с родителями в видеочате, сходить в магазин, дописать очередную статью в какой-нибудь журнал, проверить почту.
Одним ничем не примечательным летним утром ей пришло приглашение на официальную премьеру «Останусь светом». Проект, который свёл её с Томом, отправлялся в большое плавание. Она глядела на стильно оформленную карточку из дорогой бумаги, как на блестящий осколок прошлого, случайно попавший в её серые будни. На календаре значился июль. С окончания съёмок прошло всего несколько месяцев — небывалая скорость для постпродакшна. Случалось, что выход на экраны уже отснятых картин затягивался на несколько лет. А тут всего несколько месяцев — удивительно! Тем не менее, во внутренней реальности Алисии между февральскими съёмками и сегодняшним днём пролегла целая вечность.
Её накрыло волной дежавю: опять просмотр того же фильма, опять те же лица, опять она не знала, как себя вести с Томом. Впрочем, теперь всё же было отличие. На пробном показе она чувствовала себя виноватой за то, что выставила его за дверь. Сейчас же правда была на её стороне. По крайней мере, Алисия попыталась себя убедить в этом, как и в том, что они друг другу не пара. В конце концов, она приехала в город мечты, чтобы построить здесь карьеру, о которой мечтала ещё со студенческих времён, но семейные заботы не позволяли. Теперь же всё было в её руках, а Том… Необходимо как можно скорее забыть о нём. Да, это сложно, почти невозможно, но так будет правильнее.
Ночью перед премьерой она почти не спала. Прекрасный, ещё более идеализированный образ Тома вновь ворвался в её мысли. Воспоминания вперемешку с фантазиями будоражили разум и тело. Алисия силилась вспомнить, когда и почему вдруг всё пошло не так, и не могла. Она всё ещё за что-то злилась на него, но вот за что — никак не могла вспомнить. Все обиды, подозрения и сомнения казались необоснованными и глупыми. Она подумала, что, пожалуй, перегнула палку и наговорила лишнего, повела себя глупо, не дала ничего объяснить и не объяснила сама. Неудивительно, что он больше не объявлялся. Теперь, скорее всего, уже поздно. Прошло так много времени. Ничего не изменить.
Несколько раз она всё же брала телефон, чтобы написать ему сообщение, но столько же раз откладывала. Нет, она не хотела напоминать о себе так обезличенно, без возможности увидеть его реакцию. К середине ночи она решила, что обязательно должна поговорить с ним и, может быть, извиниться.
Лето выдалось жарким. Для премьеры Алисия выбрала лёгкое серебристое платье классического приталенного силуэта с открытыми плечами, длиной до колена, но даже в нём было ужасно жарко. Алисии и раньше доводилось бывать на премьерных показах в Голливуде, но все предыдущие её работы были инди-фильмами с ограниченным бюджетом и минимальной рекламой, а то и вовсе без неё. Поэтому она очень удивилась, увидев большое количество журналистов и фотографов возле входа в кинотеатр. Она никак не ожидала такого ажиотажа.
— Что происходит? — спросила она у ассистентки, которая её встречала.
— Некоторые считают, что ваш фильм будет номинирован на премию, — шепнула девушка. — Вы разве не знали?
Алисия пожала плечами, усиленно делая вид, что не удивлена. Она прошла мимо шеренги фотографов, которые совершенно ею не интересовались. Внутри помещения было прохладно. Контраст уличной духоты и свежести фойе был ощутимым. Алисия повела оголёнными плечами. Публика прибывала медленно. Знакомые лица подходили, здоровались, поздравляли, перекидывались парой фраз и исчезали из видимости. Сияющая Клара под руку с Карлом поспешила к Алисии. Подруги обнялись. Пара уже не скрывала своих отношений. Между ними витала почти осязаемая магия. Каждое движение, слово, взгляд были пропитаны чувством. Алисия любовалась ими, радовалась и грустила одновременно. Что было бы, если бы она не порвала с Томом? Может быть, то же самое?
Он явился вместе с Мелани и Дэном. Алисия поняла это по характерному шуму толпы на улице ещё до того, как действительно его увидела. Спустя несколько долгих нарциссически-фотографических минут вся троица вошла в холл кинотеатра. На Томе был костюм цвета хамелеон, переливающийся при каждом движении. Кудри уложены настолько идеально, что Алисия была уверена: без профессионала тут не обошлось. Он счастливо улыбался и активно жестикулировал, распространяя вокруг себя волны очарования. Мелани нисколько не уступала ему в своём шикарном длинном красном платье. Дэн, хоть и был в обычном строгом чёрном смокинге, тоже выглядел стильно. Алисия непроизвольно взглянула на Клару. Лицо девушки нисколько не изменило своего счастливого выражения.
— Ты уже слышала новость? — спросила Клара, глядя на то, как главные звёзды премьеры улыбаются и машут руками знакомым. — О номинации. О том, что Дэна и Тома номинировали?
Алисия кивнула.
— Мелани прокатили, — и снова по Кларе совершенно невозможно было понять, радует её эта новость или оставляет равнодушной, — но я согласна, что Том там всех затмевает. Кино про Чарли в итоге получилось, а не про Софию. Впрочем, это всем на руку. Пойдут предложения теперь, в том числе и тебе. Ты уже заметила?
— Нет, — честно призналась Алисия. — В моей жизни ничего не изменилось, по крайней мере, в лучшую сторону… скорее, наоборот…
Она запнулась, потому что звёздная троица приближалась к ним. Мелани широко улыбалась. Том коротко кивнул в знак приветствия, ни на кого конкретно не глядя. Режиссёр поцеловал Алисию в щёку, чем застал её врасплох. Такого она никак не ожидала. Сегодня просто вечер удивлений.
— Ну что, не зря я тебя ковырял?! — подмигнул Дэн Алисии. — Неплохая картина получилась в итоге.
— Поздравляю с номинацией, — кивнула Алисия и посмотрела на Тома, — и тебя тоже.
Тот прикрыл глаза и слегка поклонился.
— Официально ещё ничего не объявляли, — сказал режиссёр.
— Не скромничай! — воскликнула Мелани и взяла под руки обоих мужчин. — Всё уже известно!
Она чмокнула в щёку сначала одного, потом другого. Том счастливо ей улыбнулся.
— Я, пожалуй, пойду в зал, — сказала Алисия. — Рада была всех видеть.
И она поспешила удалиться.
Места Тома и Мелани располагались рядом выше, чем кресло Алисии. Было хорошо слышно, как они шепчутся и хихикают. После очередного взрыва смеха Алисия не удержалась и повернула голову в их сторону. Эти двое были абсолютно поглощены друг другом. Алисия испытала какое-то мазохистское удовлетворение. Её худшие опасения подтверждались: Том совершенно забыл о ней, старой глупой сценаристке, смевшей надеяться на его взаимность. Этот фильм и номинация поднимут его ещё выше в рейтинге, и он окажется ещё более недоступным для неё.
Фильм снова начинался с пронзительных кадров слёз героя Тома. Алисия видела до боли знакомые черты лица, но совершенно не могла соотнести человека на экране с тем, кто целовал её в постели всего несколько недель назад. Том феноменально перевоплотился в персонажа — забитого, неуверенного в себе подростка — полную противоположность себе настоящему. От сцены к сцене его герой неуловимо менялся и вырастал на глазах, обретал силу и внутренний стержень, но без самодовольства и самолюбования, свойственного реальному Тому. Он действительно затмил главную героиню, отодвинув её на второй план.
Подправленный фильм стал ещё более пронзительным, вызывающим сильные эмоции. Алисия полностью уверилась в том, что Томас Дэвис — великий актёр. И одновременно с этим отбросила идею заговорить с ним о своих чувствах. Теперь уж точно стало ясно, что надо делать. Надо продумывать план побега с вечеринки после показа.
Сразу после титров незамеченная никем она прошмыгнула в туалет и просидела в кабинке целых двадцать минут в надежде, что этого времени хватит, чтобы толпа рассосалась, переместившись на второй этаж, где должен проходить фуршет. Однако когда она вышла из дамской комнаты, тут же наткнулась на того, кого меньше всего хотела видеть. Вот чёрт!
Том разговаривал с невысокой пожилой дамой в блестящем платье. Алисия узнала в ней известного директора по кастингу. Вручив Тому визитку, та двинулась вверх по лестнице. Алисии было некуда деваться. Он заметил её. Чтобы выйти из кинотеатра, нужно было пройти мимо него. Он явно не собирался упрощать ей задачу и уходить. Стоял, теребил визитку в руках и смотрел прямо на неё. Абсолютно серьёзный. И куда только подевалась та беззаботная улыбка, которой он одаривал всех подряд пару часов назад. Алисия на мгновение замерла, а затем медленно двинулась вперёд.
— Привет… — сказала Алисия.
— Привет.
Тонкие пальцы поглаживали белый прямоугольник, испещрённый красивыми пафосными загогулинами.
— Поздравляю тебя ещё раз! Отличная работа! — она на миг подняла глаза и тут же опустила вновь.
— Спасибо.
На языке крутилось так много слов, но Алисия нещадно редактировала текст, который был готов сорваться с уст. Выбрасывала целые куски слащаво-сентиментальных словесных пассажей, которые лезли в голову. Он продолжал молчать. В пространстве между ними клубились невидимые эманации. Алисия упрямо отгоняла их, вызывая в памяти довольный смех Мелани и их шушуканье. Повеяло холодом, заставив повести обнажёнными плечами. Маленький листочек по велению пальцев изменил траекторию движения.
— Рада за вас с Мелани, — помимо воли всё-таки сорвалось с губ.
Том удивленно вскинул брови. Визитка в руках на мгновение замерла.
— Ты хотела сказать за нас с Дэном, — поправил он.
— Да… и это тоже, — Алисия вновь опустила глаза. Он нахмурился.
— В общем, — надо с этим быстрее заканчивать, — ты был великолепен! Надеюсь, награду тебе дадут… эээ… желаю счастья в новых… эээ… — язык не поворачивался сказать «отношениях», — я очень рада, что всё… что случилось, то случилось… в смысле, было в моей жизни! Прости меня за всё… я… ты… эээ… будь счастлив! Пока! — брякнула она на прощание и, не дожидаясь ответа, поспешила к выходу.
Это было совершенно не то, что она хотела и должна была сказать. Ей было стыдно. Не нужно было говорить про Мелани. Ведь тем самым она с потрохами выдала себя. Коряво построенные фразы и поспешный побег — она снова вела себя как юная девица. Это никуда не годилось! Она ведь собиралась извиниться и поговорить с ним по-взрослому. Усаживаясь в такси, она с досадой кусала губы. Всё! Пора заканчивать карьеру сценаристки и возвращаться в журналистику. Глупо вообще было думать, что у неё что-то может получиться в этом дурацком Голливуде! Может, вернуться обратно в Чикаго?
В сумочке зазвонил телефон. Номер был ей неизвестен. Алисия отменила звонок и выключила телефон. Внезапно накатила чудовищная усталость, начинала болеть голова. Сегодня она уж точно не была готова общаться ещё с кем бы то ни было.
Дома она выставила на стол всю еду, которую нашла. Тело била дрожь, хотелось сделать какую-нибудь глупость. Если уж вести себя вопреки здравому смыслу, то до конца. Сегодня она съест все припасы, а завтра соберёт вещи и улетит в Чикаго. Или в Миннеаполис, или в Канзас-сити — всё равно куда! Лишь бы подальше от Томаса Дэвиса и Голливуда.
Алисия макала солёные чипсы в варенье и запивала их вином, когда в дверь постучали.
— Скажи мне, ты нормальная вообще?! — выпалил Том и без спроса влетел внутрь. — Ты нормально с людьми умеешь разговаривать?!
На нём был всё тот же костюм-хамелеон. Очевидно, он приехал к ней прямо с вечеринки.
— Что ты здесь делаешь?! — она с размаху хлопнула дверью и покачнулась, только теперь осознав, что алкоголь оставил в организме свой недвусмысленный след. — А как же твои друзья, девицы, очень важные вечеринки?!
— О-о-о! — протянул Том, поднимая две почти пустые бутылки и разглядывая разгром на столе. — Я вижу, ты времени не теряла!
— А не пошёл бы ты… — сказала Алисия, стараясь держать равновесие, подошла к столу и хлебнула из горла, — к Мелани…
— Чем тебе не угодила Мелани? Ты вроде считала её идеальной Софией?
— Так и есть! — Алисия поскребла в чашке растаявшее мороженое и закинула в рот ещё несколько чипсов. — Она идеальная София! И вообще идеальная!
Она разорвала шкурку банана и откусила большой кусок, затем сунула руку в банку с маринованными огурцами, достала самый маленький и целиком запихнула его в рот.
— Жежжау шася…
— Что? Я не понял? — со смехом спросил Том и сел на стул. — Ты что вообще делаешь?
— Я говорю… — Алисия наконец прожевала, — желаю счастья… Вы — идеальная пара…
— Ты о чём?! С кем мы идеальная пара?!
— Ой! Вот только не надо строить из себя святую невинность! Я видела, как вы хихикали и шептались в зале! — Алисия икнула и прикрыла рот рукой.
— Ты о Мелани, что ли?! — он хлопнул себя по коленке и рассмеялся. Алисия поморщилась. — Теперь мне хотя бы понятно! Это так мило!
Он выглядел довольным.
— Чего ты лыбишься?!
— Забавная ты — вот чего! Мелани с Дэном. Уже несколько месяцев, если ты не знала. Клара, что, тебе не говорила? Я думал, вы подружились.
— Не говорила… — мир вокруг двоился и растекался акварелью по мокрой бумаге. Алисия тряхнула головой. Это было ошибкой. — Это неважно… завтра всё это будет неважно…
— Но мне приятно, что ты ревнуешь.
Акварельный Том улыбался. Алисия встала. Нет, ей не показалось. Всё съеденное явно просилось наружу.
— Иди ты… — покачнулась она.
— Ты пьяна, — констатировал Том, удерживая её за руку. — Я надеялся поговорить, но, похоже, это опять невозможно…
— Мне надо в… — Алисия поспешила в уборную.
Её вырвало, но легче не стало. Мир вокруг всё также качался.
— Идём, тебе нужно поспать, — сказал Том, укладывая её в постель.
— Ты зачем… ва-а-аще… приходил-то… — язык заплетался.
— Завтра поговорим. Спи.
Сознание в последний раз сделало мёртвую петлю и отключилось.
Алисия проснулась от того, что в горле пересохло. Она закашлялась. Язык прилип к нёбу и тёрся о него, как о наждачную бумагу. Она доползла до кухни и выпила целый стакан воды. Вид остатков вчерашнего пиршества вновь возбуждал рвотный рефлекс. Она поспешила в ванную, но ничего не произошло. Зеркало говорило, что всё не настолько плохо, насколько она себя чувствовала. Перед падением в бездну алкогольного опьянения она всё-таки привела себя в порядок — смыла макияж и распустила прическу.
Ну почему она не относится к тому типу людей, которые ничего не помнят на следующий день после попойки? Было бы намного проще, если бы разум отключал эти воспоминания. Но подобная спасительная опция была ей недоступна. Алисия прекрасно помнила, как вела себя, вплоть до того момента, как её голова коснулась подушки.
Она стояла под душем до тех пор, пока вода не стала ледяной. Ей нужно было во что бы то ни стало охладить не только тело, но и разум. После контрастных водных процедур она почувствовала себя значительно лучше. Даже вид разгрома в кухне больше не тревожил нутро. Она взяла большой мусорный пакет и несколькими широкими движениями смела всё недоеденное со стола вместе с посудой. Вчерашнее внезапное желание всё бросить и сбежать только окрепло. Сегодня же она соберёт вещи и купит билет на ближайший рейс. Оставалось только одно дело.
Надев первое попавшееся лёгкое платье — день снова обещал быть жарким — она схватила сумочку и вышла из дома.
Небольшой домик Тома выглядел совершенно так же, как и несколько месяцев назад. Алисия поправила волосы, одёрнула платье и позвонила в дверь. Некоторое время ничего не происходило. Затем на пороге появился Том в свободных домашних штанах и без рубашки. Копна спутанных волос и заспанные глаза говорили сами за себя: ещё минуту назад он пребывал в объятиях Морфея.
— Я тебя разбудила?.. Прости… — смутилась Алисия.
— Нет. Я уже встал, — сказал он, потирая глаза. Сделал широкий жест рукой, пропуская её внутрь. — Неужели я дождался того момента, что ты сама пришла в мою обитель, а не наоборот…
Он прошлёпал босыми ногами сначала в комнату, затем вернулся в коридор с футболкой в руках и уставился на неё.
— Что такого срочного случилось, что ты вдруг здесь в такую рань?
— Я… — Алисия запнулась. А действительно зачем она пришла? Все логически выстроенные в уме объяснения летели к чертям. — Я пришла попрощаться.
Он уже просунул голову в горловину футболки и замер на мгновение с поднятыми руками, быстро взглянул на неё и расправил оставшуюся часть по спине.
— Кофе хочешь? Чай? Аспирин? — стройная фигура удалялась по коридору в сторону кухни. После секундной заминки Алисия пошла следом.
— Нет, спасибо.
Том открыл холодильник, достал стеклянную бутылку с соком и отпил большой глоток прямо из горла.
— Ты куда-то уезжаешь?
— Да. Я думаю вернуться в Чикаго.
Он кивнул, не глядя на неё, и снова отпил сока.
— Из Чикаго будет не слишком удобно работать.
— Газеты, журналы и интернет-издания есть и там. К тому уже меня сохранились некоторые связи. Вернусь к предыдущей работе в газете, может быть… Во всяком случае, не буду больше пытаться стать сценаристом.
Том бросал на неё короткие взгляды, продолжая пить время от времени из бутылки, и молчал. Алисия выдохнула.
— Я пришла, потому что… хотела сказать тебе лично. Хотела попросить прощения за своё поведение вчера и вообще… мне жаль, что всё так вышло, — в горле вдруг встал комок, а в носу защипало. — Я хотела ещё вчера на премьере сказать, что ты классный актёр, тебя ждёт великое будущее… А я… я буду вспоминать всё, что было между нами. Ты всегда будешь важен для меня, но … я и раньше так считала, пыталась тебе объяснить, но как-то коряво получалось, да и сейчас не получается, — Алисия потёрла лоб, пытаясь проглотить комок в горле, — ничего не получается объяснить! Я, наверно, просто … отчего-то смела надеяться на что-то взаимное, серьёзное… но между нами ничего не может быть. Мы с тобой из разных миров. У тебя большое будущее, а я… Что я? Так, ничего особенного. Я уже несколько лет пишу сценарии, но до финала дошло лишь два с половиной из них. Да в общем-то важно не это! Я просто хотела извиниться, если что-то сделала не так, и попрощаться.
Во время всей этой тирады Том смотрел в пол, опираясь сзади руками о кухонную столешницу, и слегка покачивался взад-вперёд. Алисия замолчала и посмотрела на него.
— Ничего не скажешь?
Он пожал плечами, всё также не глядя на неё, сложил руки на груди. Комок в горле стал таким большим, что не давал дышать. В глазах всё поплыло.
— Ясно… — выдохнула она и повернулась к выходу с кухни.
Том так и остался стоять на месте, сверля взглядом пол.
— Хотя знаешь! — Алисия остановилась, секунду помедлив, развернулась и приблизилась к нему. — Мог бы и сказать!
Её указательный палец уткнулся в грудь Тома. Но парень так и не изменил своей позы.
— Хотя бы что-нибудь! Хотя бы прощай! И… может быть, прости!
— Прощай! — он выпрямился, опустив руки вниз, и подался вперёд. — Прости, что не соответствовал твоим ожиданиям, как должно было к тебе относиться! Наверно, нужно было на всё забить, сидеть рядом с тобой и жалеть тебя! Строить из себя жертву — твоя любимая роль!
— Что за чушь?!
— Только и слышу от тебя: я бедная несчастная сценаристка, — он начал загибать пальцы, — никто меня не ценит, никто со мной не считается, я слишком стара для тебя! И другая фигня! Последнее вообще звучит как «я слишком хороша для тебя»!
Его лицо стало жёстким, а глаза метали молнии.
— Какого чёрта! Всё не так! — топнула она ногой. — Не смей так со мной разговаривать!
— Не смей за меня решать, что для меня лучше!
— Я не решала!
— Ещё как решала! Ведь это ты решила, что мы не подходим друг к другу! Я ни словом ни разу об этом не обмолвился! Ты взбеленилась на ровном месте, сбежала от меня. И заметь — не в первый раз! А когда я звонил, чтобы узнать, в чём дело, ты послала меня!
Алисия растерялась.
— Вот, значит, как ты всё вывернул…
— Что вывернул?! Это то, что я понял, вернее, то, чего не понял! Вообще не понимаю тебя!
Он потряс руками и взъерошил волосы. Алисия опустила плечи и закрыла лицо руками. В голове метались обрывки мыслей и фраз. Потихоньку из них складывалось понимание того, что она ни разу не дала ему возможность объясниться.
— Что с тобой? — Алисия была не в силах оторвать руки от лица, боясь взглянуть на него. — Ты плачешь?
Его голос звучал где-то совсем близко. Затем лёгкое касание руки обожгло открытое плечо. Орехово-зелёные глаза были совсем рядом.
— Не бойся, я не буду больше строить из себя жертву, — она попыталась уйти, но он сжал её плечи обеими руками. Мурашки вырвались из-под его ладоней и побежали по всему телу.
— Ну всё! Перестань, — он прижал её сильнее к себе, — дурочка моя…
— Том….
— Молчи! — он посадил её на кухонную столешницу, тянущуюся вдоль стены. Бутылка с соком полетела на пол. — Потом… Просто молчи… Я так соскучился…
Всё вокруг снова схлопнулось в одну точку. Осколки разбитого вдребезги одиночества разлетелись по всей кухне. Они снова были единым существом в едином пространстве.
— Ну и бардак! — сказала Алисия, разглядывая кухню. — Мне кажется, или мы с тобой и еда в одном помещении не уживаемся? Всё время что-то падает или бьётся…
— «Несовместимые с едой, или звоните Мэри», — так будет называться этот фильм.
Алисия расхохоталась, уткнувшись ему в плечо, припоминая, как уборщица, приходившая к Тому по средам, вечно ворчала на своём родном испанском, когда видела очередной разгром, который они устроили.
— Скажи честно, ты из-за меня решила уехать?
Она спрятала лицо в его спутанных волосах.
— Не только. Несколько месяцев я без работы… Руки уже опускаются. Писать сценарии — это добровольно идти на пытки, словно ты безудержный мазохист. Отказы — редактура — снова отказы… Замкнутый круг, а я — бесправный хомяк, который не может соскочить с этого колеса… Прости, опять я ною.
— Да уж, — хмыкнул Том, — но я понимаю. У актёров всё почти также. Значит… ты уедешь, даже если я попрошу остаться?
— А ты просишь? — улыбнулась Алисия.
Он подал ей руку, помогая обойти осколки.
— Так останешься или нет?
— Так ты просишь меня остаться или нет?!
Он закатил глаза и цокнул.
— О да, моя прекрасная леди! Я прошу тебя остаться с твоим презренным рабом! — он сделал напыщенный жест рукой и поклонился. — Мне на колени, что ли, встать?!
— Было бы неплохо, да, — сказала Алисия, но, увидев выражение его лица, со смехом добавила, — я пошутила! Но у меня есть несколько условий.
— Ну начинается! — вздохнул Том и прошлёпал в ванную.
— Давай серьёзно, пожалуйста, — сказала она, когда они вошли ванную.
— Давай, — кивнул Том и поцеловал её в шею.
— Мне было неприятно, когда ты меня не познакомил с тем своим другом. Я не хочу, чтобы такое повторилось.
Он замер, а потом продолжил покрывать поцелуями её шею и плечи.
— Во-первых, он мне не друг, — поцелуй, — во-вторых, я не хотел, чтобы он с тобой разговаривал, — поцелуй, — потому что он та ещё сволочь в отношении женщин, — поцелуй — а в-третьих, он сёрфер.
Том немного прикусил кожу у основания шеи. У Алисии вырвался стон.
— Последнее звучит как «он слабоумный».
— Так и есть! — он потёрся носом о нежную кожу. — Кто ещё катается на тонкой дощечке в бурном холодном океане?
— Ладно, речь не о нём, — Алисия обхватила ладонями его лицо и поглядела в глаза. — Нам надо поговорить о нас и о том, как мы будем себя вести. Эта премия… ты становишься популярным… Нам нужно договориться, как мы будем реагировать на вопросы, о чём рассказывать, о чём нет.
Руки Тома блуждали по её обнаженному телу. Сознание снова затуманивалось.
— Пожалуйста… перестань… — порывисто вздохнула она.
— Нам же так хорошо вместе… — прошептал он ей в ухо. Россыпь мурашек покатилась по спине вниз. — Зачем кому бы то ни было знать об этом… Я бы хотел, чтобы эти отношения оставались только нашими как можно дольше…
— Ого! — воскликнула Алисия, взяв в руки телефон. — Пять звонков от Шэрил только за утро! Что за дела?! Она мне неделями не звонит! Пишет, что мне поступило два предложения! Одно из Пацифик Меридиан! Я знаю эту студию! Ты знаешь, что это значит?!
— Что? — Том тряхнул ещё мокрыми после душа волосами.
— Что жизнь-то налаживается! — она бросилась ему на шею, и они закружились по комнате.
Алисия приняла оба предложения и следующие несколько недель была загружена работой. Целые дни она проводила в обнимку с ноутбуком. Ещё никогда ей не приходилось вести сразу два проекта одновременно. Это было сложнее, чем работа в сериале. Иногда казалось, что голова взорвётся.
Том пропадал на бесконечных кастингах, фотосъёмках, репетициях и вечеринках. Приходил часто за полночь. Ему тоже стало поступать много предложений, от некоторых даже приходилось отказываться. Томас Дэвис быстро и уверенно восходил на голливудский Олимп. Он не хайповал, сознательно отказываясь от зрелищных блокбастеров, выбирал только те проекты, которые могли показать всю палитру его актёрских компетенций.
Алисию восхищал такой подход. Он мог сыграть кого угодно и сознательно выбирал самые сложные роли — это было удивительно и вызывало трепетное уважение. Однако при всём почти священном восхищении талантом Тома Алисия не могла не испытывать тоски, одиночества и обиды на него, от которых, впрочем, успешно отмахивалась.
Том настоял на том, чтобы она переехала к нему. Часто оставаясь одна в его доме, Алисия порой засыпала перед ноутбуком или телевизором, не дождавшись его возвращения. Иногда он бесцеремонно её будил. Но чаще они встречались только утром.
— Я скучаю по тебе, — сказала Алисия однажды за завтраком. Они сидели друг напротив друга за столиком уличного кафе.
— Да, я тоже, — Том улыбнулся, сжал протянутую ладонь и тут же отпустил. Он продолжал сохранять дистанцию на людях.
Алисия взяла в руки смартфон, чтобы скрыть своё разочарование. Но то, что она увидела на экране, расстроило её ещё больше. Новостная лента вдруг ни с того ни сего выдала ей череду снимков, где Том, весёлый и довольный жизнью, был запечатлён с одной из подающих надежды актрис на какой-то вечеринке. Зубы сжались сами собой. Она бросила короткий взгляд на Тома. Он улыбался чему-то, глядя в экран. Захотелось выхватить этот злосчастный телефон и разбить о мостовую.
Компания молодых людей, идущих вдоль бульвара, поравнялась с их столиком. Один из них узнал Тома. Парни по очереди начали пожимать ему руку, забивать кулаки и говорить приятные, ничего не значащие фразы.
— Ты их знаешь? — спросила Алисия, когда молодые люди отдалились.
— Неа, понятия не имею, кто такие! — весело ответил Том, помахал им на прощание рукой и снова занялся телефоном.
— То есть ты хочешь сказать, что вы как бы встречаетесь и даже вроде бы живёте вместе, но как бы не встречаетесь? — спросила Шэрил. Недоверие и скептицизм так и сквозили в её голосе.
Сославшись на кучу работы, Алисия улизнула от Тома в свою старую квартиру, которую сохранила за собой на всякий случай. И вот вечером они сидели на кухне, пили чай — Шэрил завязала с алкоголем и сигаретами — и обсуждали отношения Алисии и Тома. Подруга была единственным человеком, кому Алисия могла хоть что-то об этом рассказать.
— Мы встречаемся.
— Но ты никуда не ходишь с ним и разрешаешь флиртовать налево-направо.
— Я не разрешала! — подруга удивлённо распахнула глаза, Алисия вздохнула. — Я не знаю, как так получилось… Мы не говорили об этом.
— Ты думаешь, что вы вместе, а он нет — классика жанра! — сказала Шэрил и, отхлебнув из чашки, поморщилась. — Что ж, очень удобно, однако… Все они в этом бизнесе такие — безответственные! Сил уже смотреть на это нет…
После нервного срыва Шэрил стала другой. Разочаровавшейся, но в то же время более спокойной. И осторожной, что ли.
— Тебе действительно нужен этот парень? — Алисия пожала плечами. Она и сама не знала ответа. — Тогда тебе придётся с ним поговорить. Нормально поговорить, а не как в предыдущие разы.
Всё верно. Так и надо было сделать. Рассудительность и серьёзность Шэрил просто поражали. Алисия была уверена, что без влияния доктора Джонсона тут не обошлось, но на все вопросы о нём подруга лишь загадочно улыбалась и помалкивала.
Вечером следующего дня Алисия ожидала возвращения Тома домой. Пытаясь убить время до его прихода, она включила фильм. Герой оживших комиксов спасал мир от опасности. В юности она обожала эту киновселенную и даже была влюблена в главного героя. До сих пор он казался ей настоящим мужчиной, защитником — смелым, честным, правильным. Такой не будет скрывать правду, с ним всегда будешь чувствовать себя уверенно и надёжно.
— Привет! О нет! Снова это?! — сказал Том, входя в гостиную. — Сколько раз ты уже посмотрела этот фильм? Раз сто?
Он откинулся на подушки рядом с ней.
— Чем тебе так нравятся эти сказки? — вид у него был уставший. Он достал очередную фигурку из кармана и начал вертеть её в руках, уставившись в экран.
На полке возле телевизора была уже целая коллекция всяких штуковин. Браслеты, ручки, спичечные коробки, маленькие фигурки и статуэтки из разных материалов — реквизит и бутафория со съёмок тех фильмов, в которых Том успел поучаствовать за почти два десятилетия своей карьеры. Всё очень маленькое, такое, что легко могло поместиться в карман. Каждую вещицу он таскал с собой всё время, пока шли съёмки текущего проекта, а по их окончании оставлял на полке. Он никак не хотел или не мог объяснить Алисии, что это такое и зачем ему все эти вещи. Он часто вертел в своих тонких ловких пальцах какой-нибудь маленький предмет из коллекции, чем ужасно раздражал Алисию. Она постоянно отвлекалась на эти манипуляции и теряла нить разговора. Вот и теперь ей пришлось напрягать ум и вспоминать, о чём же она хотела поговорить с ним сегодня.
— Эти, как ты говоришь, сказки вселяют надежду, что в жизни есть что-то правильное, нерушимое, настоящее, — начиная раздражаться, сказала она.
— А оно есть? — еле слышно откликнулся Том. Алисия посмотрела на экран, держа Тома в поле бокового зрения. Он повернул голову и напряжённо разглядывал её профиль, продолжая крутить маленький белый предмет в руке. На этот раз это был шахматный конь.
— Ну или просто мне нравится он! — чтобы разрядить обстановку, она шутливо ткнула пальцем в экран. Том посмотрел в указанном направлении. На экране главный герой лихо раскидывал толпу врагов.
— Правда? — Том оставался серьёзным. — Тебе нравится герой или сам…
— Не знаю… — честно сказал Алисия и посмотрела в его глаза. В них отразилась странная обречённость. — Оба?
— Ясно, — усмехнулся Том и поднялся. — Я страшно голоден.
— На кухне есть еда.
Ужинали они в молчании. Алисия вдруг подумала, что она страшная трусиха. Было ощущение, что ей нужно принять какое-то решение. Но она никак не хотела признаться себе в этом.
— Что-то случилось? — спросил Том.
Алисия глядела в стол, тёрла друг о друга кончики пальцев, будто посыпала солью их прошлую жизнь, и молчала.
— Том… что между нами? — сказала она и поглядела на него.
Он отодвинул тарелку, взял со стола шахматного коня, которого принёс с собой, и откинулся на спинку.
— А что неясно? Мы же вроде как живём вместе.
— Неясно! Хоть мы и живём вместе, но никуда не ходим вместе, ты не знакомишь меня ни со своими друзьями, ни с родителями!
— Ты хочешь познакомиться с моими родителями?! — удивился Том.
— Не знаю, не о том сейчас речь! Я просто не могу понять, что это за отношения?! На людях ты делаешь вид, что мы с тобой едва знакомы, а дома не отпускаешь меня от себя, будто я твоя собственность! Хорошо же ты устроился! На вечеринках можно лапать других баб, ведь дома тебя всё равно ждёт безотказная Алисия!
Она всё больше распалялась и понимала, что сама себя накручивает, но уже не могла остановиться. Том смотрел на неё исподлобья, поглаживая фигурку лошади.
— Я не намерен это обсуждать. Не сегодня. Ты не в себе, а я очень устал, — холодно сказал он и поднялся из-за стола.
— Не смей снова уходить от этого разговора! — она последовала за ним в гостиную.
Том поставил резную фигурку на полку и взял маленький браслетик — реквизит со съёмок «Останусь светом».
— Мне это надоело! Ты вообще не говоришь со мной!
— Чего ты от меня хочешь?! — воскликнул Том, поворачиваясь к ней.
— Я просто хочу знать, что между нами происходит и куда всё идёт! Это что, так сложно?!
— Да сложно! — Том приложил обе руки, сжатые в кулаки, ко лбу и взвыл. — Сложно!
Он опустил взгляд на руки и снова затеребил браслетик.
— Потому что я не знаю…
Она почувствовала, как слепая ярость наползает откуда-то сзади и кровавой тьмой заливает глаза. Хотелось сделать ему так больно, как никогда. Она протянула руку и со всей силы дёрнула за маленький браслет. Тонкая резинка порвалась, и разноцветные бусины застучали по деревянному полу. Том поднял на неё расширившиеся от ужаса глаза. Она поняла, что попала в цель и начала крушить его коллекцию. Ломала всё, что легко ломалось, разбивала об пол, топтала ногами. То, что сломать не удалось, она сгребла в охапку, выбежала на задний двор и стала раскидывать в разные стороны далеко за пределы участка. Всё это время Том так и стоял столбом, как будто потерял способность говорить и двигаться.
Алисия, всё ещё злая, пронеслась мимо него и хлопнула дверью спальни. Внутри всё клокотало. Он не знал! Хуже того: он не хотел ничего знать! Не хотел даже говорить с ней об этом.
Когда она успела так вляпаться?! Как жить без него, она себе уже не представляла. Теперь она даже не могла снова от него сбежать. Он для неё стал центром вселенной. А она для него? Лучше было вообще не начинать этот разговор!
Неуправляемая ярость уже почти убралась восвояси, когда он наконец вошёл в спальню. Вдруг стало страшно. Что если она перегнула палку? Что если сейчас всё закончится? Ну и пусть! Она ни о чём не жалела. Притянула его к себе и поцеловала. И пусть это будет последний раз. Она отдавалась ему неистово, без остатка, готовая к любому исходу этой ночи. Она больше не побежит, а уйдёт, только если он её прогонит.
Эта безнадёжная неизбежность стала общей. Они погрузились на такую глубину, откуда невозможно вынырнуть тем же человеком, которым ты был до неё. Слёзы смешались с потом и склеили души навсегда.
Утром, стоя в ванной у зеркала, Алисия разглядывала себя. На теле и лице искала отметины прошлой ночи, которые бы свидетельствовали об изменениях. Ведь что-то изменилось, она это чувствовала. Он возник из темноты дверного проёма, тихо подкрался. Остановился в одном шаге за её левым плечом. Сосредоточенное, красивое и такое взрослое сегодня лицо. Они смотрели друг на друга в отражении, и в этом взаимообмене взглядами было так много всего, что не высказать словами. Может быть, это он и имел в виду, когда говорил, что не знает, что между ними происходит? Это была такая глубина, где слова просто не имели значения.
Через несколько дней после уничтожения коллекции и памятной ночи такси доставило Алисию ко входу в клуб «Маунтин Роуз». Том подарил ей годовой абонемент в один из фешенебельных спа-центров. Клуб был закрытым, кого попало сюда не пускали. Но, как ни странно, нигде не было видно ни охраны, ни шлагбаумов, ни ворот. Что если элитные заведения по своему периметру расставляют что-то вроде электрических отпугивателей для насекомых? Как иначе объяснить, что возле них всегда так тихо, пустынно и ни одного бомжа в радиусе 500 метров? И это в Лос-Анджелесе, о бездомных которого ходят легенды! Алисия улыбнулась подобной идее: надо бы запомнить, вдруг получится вставить в какую-нибудь историю.
В холле было также пустынно, как и на парковке. Лучезарно улыбающийся администратор попросил представиться и после всех необходимых манипуляций выдал ключ от шкафчика. Алисия старалась вести себя достойно и не подавать виду, что для неё всё здесь в новинку. Она попыталась придать лицу скучающий вид, будто ей совсем не было любопытно, есть ли здесь знаменитости. Вокруг почти никого не было, а те люди, что попадали в кадр, оказывались либо сотрудниками, либо незнакомыми ей личностями. «Возможно, дело в послеобеденном затишье», — решила Алисия и взяла занятие с тренером по теннису. Потом сходила на йогу и расслабляющий массаж. К вечеру народу прибавилось, но, к разочарованию Алисии, никого интересного она так и не встретила.
Уже почти стемнело. Она сидела на открытой террасе, не торопясь ужинала и попивала травяной чай. Этот спокойный благостный день стал отличной разгрузкой после нервного напряжения. И дело было не только в работе над двумя проектами сразу, но и в Томе. После той ночи Том изменился. Он стал задумчивым и теперь намного реже улыбался. Она часто ловила на себе его взгляд, в котором было столько невысказанного, что внутри всё сжималось. Алисия знала: что-то изменилось безвозвратно, но пока не было понятно, что именно. Они снова не говорили об отношениях. Алисия боялась нарушить хрупкое равновесие, Том тоже молчал, чем обескураживал её всё больше и больше. Их мир замер в ожидании.
На террасе зажгли фонари. Алисия заказала ещё чая. Двое посетителей, сидевших за столиком чуть поодаль, удалились. Она осталась совсем одна и наслаждалась одиночеством.
— Оставьте здесь, — у него был мягкий бархатистый голос. Алисия вышла из транса. Где-то она уже слышала этот баритон.
— Хорошо, мистер Адамс, — сказал менеджер.
Работник клуба поставил сумку с клюшками возле плетёного диванчика, постелил квадратный зелёный коврик прямо на плитку террасы. Другой работник принёс небольшой серый ящик и наполнил его шариками для гольфа. Тот, кого назвали «мистер Адамс», стоял вполоборота к Алисии, так что его лица не было видно. Снующий туда-сюда персонал раздражал. Алисия в сердцах их поторапливала. Она хотела удостовериться, что ей не показалось. Наконец после всех приготовлений сотрудники клуба удалились, пожелав мужчине хорошего вечера. Алисия поёрзала на месте. Мужчина присел на диванчик и уткнулся в телефон. Темно-синяя кепка полностью скрывала его лицо. Но вот официантка принесла ему напиток и поставила на столик. Он на мгновение поднял голову, чтобы поблагодарить, и Алисия подавилась чаем. Это точно был он! Она громко закашлялась.
— С вами всё в порядке? — спросила официантка, обернувшись к ней.
— Да, да… — сказала Алисия, — просто обожгла язык!
Забрав грязную посуду, девушка удалилась. Алисия возблагодарила небеса, что на улице уже стемнело, и не было видно того, как должно быть полыхает сейчас её лицо.
— У вас точно всё в порядке? — спросил мужчина, всё ещё держа в руках телефон.
— Да-да! — поспешно воскликнула Алисия и снова поёрзала на месте. — Не беспокойтесь!
Он кивнул и вновь уткнулся в экран. Расстояние между их диванчиками было максимум метра три. Алисия никак не могла поверить, что воочию так близко видит кумира своей юности. Кристофер Адамс — а это был именно он! — когда-то воплотил на экране самого притягательного супергероя по версии Алисии Разумовски. Она обожала его фильмы. Это было увлечение, которое ни Роджер, ни Том не разделяли. Один считал их слишком неправдоподобными, другой — слишком простыми и приторными. И оба отдавали предпочтение интеллектуальному кино. Алисия же видела в герое Адамса сильного, смелого защитника, готового прийти на помощь в любое время дня и ночи, идеального отца, мужа и любовника в одном лице — воплощение мечты всех женщин мира. И этот идеал сидел в трёх метрах от неё! С ума сойти! Последние годы она не следила за его творчеством. Теперь он редко появлялся на экранах. Она не имела понятия, чем он занимается. Прошло более 15 лет с последнего фильма киновселенной, а он выглядел ещё лучше, чем прежде. Возраст явно шёл ему на пользу.
Адамс отложил телефон, пригубил из стакана и поднялся.
— Я тут немного разомнусь. Вы не против? — спросил он у Алисии.
— Нет-нет, конечно! — сказала она и спрятала смущённую улыбку в чашке чая.
— Без разминки нельзя — можно что-нибудь себе повредить, — пояснил он свои размашистые движения. Крепкие мышцы перекатывались под обтягивающей футболкой.
— Да, наверное… — рассеянно сказала она, заворожено глядя на это действо.
— Вы играете в гольф?
— Вы имеете в виду ту игру для снобов и толстосумов? Нет, не играю.
Адамс расхохотался, закинув голову назад.
— И кто же, по-вашему, тогда я?! Сноб или толстосум?
— Если принимать во внимание кассовые сборы ваших фильмов, то, думаю, вас, скорее, можно отнести ко вторым.
Он снова рассмеялся и подошёл ближе, словно хотел разглядеть, кто тут такой дерзкий. Часть террасы возвышалась на две ступеньки над остальным выложенным плиткой пространством. Алисия сидела как раз на такой возвышенности, относившейся к ресторанчику. Адамс же расположился в лаунж-зоне при входе в фойе. Их лица оказались почти на одном уровне, когда он приблизился.
— Значит, вы всё про меня знаете?
На него падала тень. Из-под козырька бейсболки в этой полутьме можно было разглядеть только белоснежные зубы и каштановую аккуратно подстриженную бороду.
— Кто же не знает Кристофера Адамса и его капитана?
— Да уж! Вот так и бывает: сыграешь одну роль по молодости, и все тебя так и воспринимают потом до конца жизни.
— Ну да! Сейчас вы скажете, что совсем не похожи на вашего героя, устали от этих сравнений и всё такое…
— Нет, вовсе нет! Всё как раз наоборот! Эта маска потому так и прилипла ко мне, что он — это я. Вы ведь знаете, что есть только два типа актёров: те, кто играют только себя, и те, кто никогда себя не играют. Я отношусь к первым.
«А Том ко вторым», — подумала Алисия.
— Ладно, не буду вам мешать, — он по-своему истолковал её молчание. — Ещё увидимся!
Кристофер вернулся к своему коврику и занялся выбиванием шаров. У него был сильный поставленный удар. Мячики с быстротою пули улетали далеко за пределы освещённого участка лужайки. Алисия некоторое время любовалась его чёткими, отточенными движениями, затем незаметно выскользнула с террасы.
Том закончил очередной проект, и следующие несколько дней они провели вместе. Пространство вновь сузилось до нескольких квадратных метров, где они ели, спали, занимались любовью, читали и декламировали по ролям сценарии. Никто из внешнего мира не мог прорваться через кокон, что обвил их жилище. Всё как будто стало снова хорошо.
— Какой сегодня день? — спросил однажды утром Том.
— Я не знаю… — сонно пробормотала Алисия.
Она уловила какое-то движение — это он потянулся к телефону на тумбочке.
— Сегодня уже воскресенье, — констатировал он. — Как это происходит?
— Что именно? — Алисия повернулась к нему и потёрла глаза.
— Дни и ночи сливаются в одно… Я совсем не чувствую времени…
Он лежал на спине, закинув руки за голову, и глядел в потолок. Его идеальный профиль чётко вырисовывался на фоне светлой стены. У Алисии защемило сердце — воскресенье! Значит, уже завтра она снова останется одна. Он должен уехать на очередные съёмки почти на семь недель. Она потянулась, чтобы коснуться шелковистых волос, он поймал её руку и сжал пальцы.
— Могу я тебя попросить кое о чём? — он повернул к ней голову. Зелено-карие глаза были совсем рядом, но взгляд блуждал где-то далеко. Алисия поняла, что теряет его. — Не прикасайся ко мне сегодня… пожалуйста…
Он выпустил её руку и снова уставился в потолок. Дверь захлопнулась. Она осталась одна уже сегодня. Да, она помнила, что он говорил: этот проект очень сложный, герой противоречивый и не совсем здоровый психически. Ему будет тяжело, он предупреждал. Алисия всё знала. Всякий раз для роли Том разбирал себя на части, чтобы собрать какую-то другую личность, буквально стать другим человеком. Она знала, что ему нужна подготовка к подобному перевоплощению, но всё равно не могла принимать эти перемены спокойно. Волна обиды прокатилась по всему телу и застряла в горле, как всегда. Алисия встала и вышла из комнаты.
Томас Дэвис исчез. Его место занял бездушный, разобранный на части конструктор, притворяющийся человеком. Весь день он почти ничего не ел и не разговаривал. Время от времени читал сценарий, ходил по комнате, совершая странные движения, но большую часть времени просто сидел и смотрел в пространство. Алисия не могла этого выносить. Она заперлась в гостевой комнате и тоже пыталась погрузиться в работу, но выходило скверно. После молчаливого обеда вдвоём, когда Том съел буквально две ложки супа, она не выдержала.
— Я съезжу в клуб, — сказала она. Том рассеянно кивнул. Алисия сомневалась, что он вообще её услышал.
Натянув первые попавшиеся джинсы и футболку, она вылетела из дома.
В воскресный день в клубе было многолюдно. Алисия лупила по теннисному мячу изо всех сил.
— Не так резко! Давай плавнее! — наставлял тренер, но она не слушала. Мяч летал как попало, каждую вторую подачу уходя в аут.
За одну часовую тренировку она вымоталась физически, зато разрядилась эмоционально. Сауна и массаж закрепили результат. К концу дня Алисия почти пришла в норму. На часах было около шести, и она решила поужинать в клубе. Не было никакого желания снова видеть то странное выражение на лице Тома. Она решила быть здесь до закрытия, чтобы приехать домой и сразу лечь спать.
Ресторан клуба был заполнен на две трети. Шум, смех и громкие голоса немного раздражали. Впрочем, самая шумная компания неожиданно быстро исчезла. Стало значительно тише и спокойнее. Алисия разглядывала гостей, сегодня здесь было несколько знаменитостей.
— Добрый вечер! — он был без головного убора. Светло-каштановые волосы зачёсаны назад. Рубашка поло туго обтягивала мускулистую грудь. — Составишь нам компанию?
Крис Адамс небрежно махнул рукой в направлении крайнего левого столика, за которым сидели трое мужчин. Нужно было отказаться, но Алисия вспомнила, что дома её ждёт только странное молчаливое сумасшествие, и неожиданно для самой себя согласилась.
— Знакомьтесь, друзья! Это Алисия Разумовски, — сказал Крис, когда они подошли к столику. Опускаясь на диванчик, Алисия с удивлением посмотрела на него. Она точно помнила, что не называла своего имени в первую их встречу. — Будьте любезны, принесите заказ девушки сюда и включите в счёт, — обратился Крис к подошедшей в ту же минуту официантке. — И ещё какой-нибудь коктейль для неё. Какой твой любимый?
— Удивите меня, — пожала плечами Алисия.
— Значит, самый вкусный и удивительный! — хлопнул в ладоши Крис.
Мужчины оказались приятелями Криса — музыкантами. Как выяснилось, кумир её юности, помимо всего прочего, играет на бас-гитаре в рок-группе.
— Да-да, — развёл руками Крис, — и такое бывает! Никогда не знаешь, как жизнь повернётся! Хотя надо отметить, что играю я так себе. Не знаю, зачем эти парни меня держат.
— Исключительно ради красивых глаз! — парировал один из мужчин.
— Нет! Из-за тугого кошелька! — воскликнул другой.
Это была компания давно знакомых, возможно, ещё со школьных лет, людей. Они подтрунивали и по-доброму издевались друг над другом весь вечер. Крис Адамс здесь был просто одним из своих в доску парней, а вовсе не мировой звездой, по которой вздыхали миллионы девочек по всему миру. Его образ вдруг стал приобретать другие краски, становился более объёмным, выходя за рамки привычного, супергеройского. Такой капитан нравился Алисии даже больше экранного.
Несколько часов пролетели незаметно. Парни то травили уморительные байки, то внезапно без всякого логического перехода начинали обсуждать творчество Сартра и других экзистенциалистов. Алисия давно не чувствовала себя так расслабленно и просто. Она вдыхала свежий воздух улицы. Её накрыло ощущение открытого пространства, огромного мира, который всё это время был вокруг, и о котором она почти забыла в объятиях Тома. Жизнь не замыкалась на нескольких квадратных метрах и одном единственном человеке. От этой мысли стало страшно.
Она поёжилась, передернула плечами, вдруг перестав улыбаться. В компании некстати возникла пауза. Один из приятелей отлучился, другой разговаривал по телефону, третий чатился.
— Замёрзла? — от Криса не ускользнуло её движение. — Попросить принести плед?
На дворе был конец сентября, но вечера ещё были тёплыми.
— Нет, всё нормально, — отозвалась Алисия. — Пожалуй, мне пора. Я устала. День был длинный.
— Я провожу, — Крис поднялся и помог ей.
— Спасибо за приглашение в вашу компанию! Это то, что мне было нужно сегодня, — сказала Алисия, когда они вышли на автостоянку. — У тебя классные друзья!
— Что?! Эти придурки?! — притворно удивился Крис. — Ладно, шучу! Я их обожаю! Но ты извини, если что, их иногда заносит. Надеюсь, ты не обиделась?
— Нет, конечно! Все нормально.
— Фух! Слава богу! — Крис прижал руку к сердцу. — А то подашь потом на нас в суд. Время такое… сама понимаешь…
— Тогда мне, наверно, следует дать официальную расписку о том, что я не имею претензий. Так?
— А ты можешь?! — с надеждой спросил Крис и тут же рассмеялся. — Нет, нет, опять шучу! Всё! Поезжай уже! А то я сейчас наговорю ещё чего-нибудь, и тогда точно только в суд!
Алисия открыла дверцу подъехавшего такси.
— Крис, — кое-что ей не давало покоя, — я точно помню, что не говорила тебе своего имени. Как ты его узнал?
— В наше время это несложно, ты же понимаешь… Спроси лучше, почему я вообще узнавал твоё имя…
— И почему же?
— Потому что хотел узнать о тебе как можно больше, — он сократил расстояние между ними одним широким шагом. Теперь их разделяла только дверца автомобиля, — прежде чем пригласить на свидание.
Алисия часто-часто заморгала. Он был слишком близко. Она непроизвольно взглянула на его пухлые влажные губы и тотчас же отругала себя за это.
— Уже очень поздно. Мне пора! — она прыгнула на сидение и захлопнула дверцу. Такси трогалось слишком медленно. Алисия смотрела вперёд, только в последний момент повернула голову. Крис тут же помахал ей рукой. Он улыбался и, казалось, совсем не был обижен её поведением. Алисия немного расслабилась.
Прощание с Томом вышло каким-то странным. Всё утро понедельника он был таким же отчуждённым и рассеянным, как и накануне. Алисия тревожилась, что он может что-то забыть, если не очнётся от этого треклятого транса. Он лишь отмахивался, мол, если что-то забуду, куплю там. Когда пришло время уезжать, он долго обнимал её, прижимал к груди так сильно, что хрустели кости.
— Пожалуйста, дождись меня, — его тёплые ладони гладили её лицо, губы шептали, едва касаясь кожи, — пожалуйста… я буду в аду. Я хочу верить, что меня ждут…
Он целовал её долго, самозабвенно. Эти поцелуи проникли в самую суть и оставались с Алисией несколько следующих дней. Томас Дэвис заполнил собой каждую клеточку её тела. Он приходил к ней во снах. Она чувствовала его присутствие в пустом доме. Это было сладко, мучительно и тревожно одновременно. Алисия очнулась только к четвергу. Хорошо, что в работе наметился перерыв, иначе она бы сорвала все сроки. Нужно было выбираться из этого замкнутого на одном человеке пространства.
Она пробежала пять километров на эллипсоиде в тренажерном зале клуба, а потом долго лежала, закрыв глаза, в бассейне. Здесь-то её и настигло неизбежное, но она была этому даже рада.
— Привет!
Крис в купальных шортах стоял на краю бассейна. Алисия открыла глаза и приняла вертикальное положение, коснувшись ногами дна.
— Привет.
— Рад снова тебя видеть! — он улыбнулся и сел на край, свесив ноги в воду. Мимо Алисии проплыл один из посетителей, и она подалась к бортику, оказавшись рядом с Крисом. — А то я уже начал думать, что напугал тебя своим напором, и мы больше не увидимся.
— Всё ещё думаешь, что мир крутится вокруг тебя, да? — прищурилась Алисия.
— А что, разве это не так?! — Крис сделал большие глаза и прикрыл рот рукой. Затем улыбнулся. — Можно к тебе?
— Конечно! Весь мир для тебя! — Алисия повела рукой, указывая на бассейн.
— Боже! Как сексуально это звучит!
Он соскользнул с бортика и с головой ушёл под воду. Чёрт, она что, флиртует с ним! Алисия тоже нырнула. Надо бы остудить голову и больше так не делать. В огромном крытом бассейне, кроме них, было всего три человека. Они всплыли одновременно.
— Ты так и не ответила на мой вопрос в прошлый раз, — сказал Крис, убирая волосы назад.
— Не хотела портить хороший вечер.
— Чем? — он приподнял одну бровь и подплыл ближе.
— Видишь ли… ты, наверное, меня не так понял. У меня уже есть отношения. Прости, что сразу не сказала…
Он слегка поджал влажные губы. По короткой темной бороде стекала вода, он провёл по ней рукой и улыбнулся.
— Вот оно что! Теперь понятно!
— Прости, если дала повод…
— Нет, всё нормально! Я должен был спросить. Не бери в голову! Правда! Я просто нигде не нашёл информации о том, что ты с кем-то встречаешься, вот и подумал. Стыд мне, конечно!
— Ты гуглил обо мне информацию?! — удивилась Алисия.
— Конечно! А ты что, так не делаешь?! — удивился он в ответ.
— Нет!
— Блин! Теперь мне ещё хуже! Чувствую себя сталкером, который тебя преследует…
Алисия рассмеялась.
— Согласись, что это странно! Я уверена, обычно всё с точностью наоборот. Наверняка это девушки обычно преследуют тебя.
— Ааа! — он хлопнул себя по лбу. Капли разлетелись во все стороны. — Вот что чувствуют все эти люди! Теперь я понял!
Ситуация показалась Алисии забавной, и она снова засмеялась.
— Прекрати ржать! — Крис сдвинул брови, но в глазах плясали весёлые огоньки. — Хихикает она тут!
Он стал приближаться, а Алисия отступать.
— Сейчас поймаю, и тебе не поздоровится! Я же сталкер! — он состроил гримасу и выставил вперёд руки. Алисия взвизгнула и отплыла подальше. — А ну иди сюда! Аааа!
Они стали барахтаться в воде, посылая друг другу россыпи брызг.
— Всё, всё! Пожалуйста, хватит, — вскоре взмолилась Алисия. Она села на бортик отдышаться. — Взрослые же люди, честное слово! Что о нас подумают другие!
Крис подплыл к ней и сложил руки на краю бассейна.
— Подумают, что мы весело проводим время, — сказал он, глядя снизу вверх на неё. — А вообще… какая разница?! Ты всё ещё запариваешься на этот счёт?!
Алисия пожала плечами, думая о своём. Одним лёгким движением он преодолел сопротивление воды и уселся рядом с ней.
— Тебя что-то беспокоит? Иногда ты как будто куда-то улетаешь, выпадаешь из этой реальности.
Их руки почти соприкасались локтями. Она посмотрела на него и сквозь него. Густые широкие брови, длинные пушистые ресницы, слипшиеся сейчас от воды, пухлые губы, ироничное выражение лица, белая улыбка, прячущаяся во тьме бороды… Там, внутри, было что-то ещё, что звало её и хотело проявиться. Алисия слышала этот зов, хотелось узнать, о чём он, размотать этот клубок. Увидеть историю целиком. Она осторожно ступала по этой зыбкой дорожке и видела, как исчезает самоуверенность, отваливается ирония, растворяется напускное веселье. Она проходила один за другим защитные кордоны. Он ждал и не боялся. И это напугало её. Она моргнула один раз, другой, третий… Дымка растаяла.
— Что? — она машинально собрала и отжала волосы. — Ты что-то сказал?
— Я спросил: у тебя что-то случилось? Мне кажется, ты грустишь… Извини, если лезу не в своё дело…
— Нет!.. Я просто… не знаю, как объяснить…
Почему-то захотелось рассказать ему что-нибудь личное. Наверное, это просто так действовал образ супергероя.
— Знаешь, это неважно! — она поднялась и улыбнулась. — Всё в порядке, правда!
— Ну тогда хорошо, — отозвался он, вставая вслед за ней. — Пообедаешь со мной?
— Но я же тебе объяснила…
— Да, я помню! — кивнул Крис. — Это не свидание. Просто дружеский ланч.
Мгновение она колебалась.
— Н-нет… Может быть, в другой раз.
— И на том спасибо!
— Привет!
Он сидел в лобби и глядел в телефон. Когда Алисия видела людей в такой позе, она всегда задавалась вопросом: человек действительно занят чем-то важным или просто отгораживается таким способом от окружающей действительности? Крис оторвал взгляд от экрана и сдержанно улыбнулся.
— Привет! Давно не виделись.
— Недели три, наверно.
— Три? Мне показалось больше.
Всё это время Алисия исправно приходила в клуб трижды в неделю, но ни разу не встретила его.
— Составишь мне компанию? — она покрутила перед собой теннисной ракеткой.
— Я жду кое-кого, — он перевёл взгляд на входную дверь. — А вот и они!
Крис поднялся и поприветствовал миниатюрную блондинку, в которой Алисия с удивлением узнала его бывшую жену. Гугл сообщал, что они в разводе и совместно воспитывают дочь. Да, она тоже умела пользоваться поисковиком! Бывшие супруги поздоровались, ничем не выказывая неприязни друг к другу. Интересно, что между ними произошло? И только потом Алисия заметила девочку лет тринадцати с точь-в-точь таким же цветом волос и глазами, как и у Криса. Она печатала в телефоне, вяло реагируя на окружающих.
— Не буду вам мешать, — Алисия решила, что самое время улизнуть.
Прошла только четверть тренировки, когда она увидела их на корте. Отец и дочь переоделись в спортивную форму, у каждого было по ракетке в руках.
— Твоё предложение ещё в силе? — сказал Крис. — Возьмёшь дилетантов в игру?
— Па-а-ап! — девочка закатила глаза.
— Скажи ещё, что ты профессионал! — брякнул Крис, и девчонка надулась, поэтому он поспешно добавил, обращаясь к Алисии. — Это Марта, моя дочь, и она очень хочет научиться играть в теннис. А я в этом полный профан. Поможешь нам?
Он с надеждой посмотрел на Алисию.
— Конечно! — сказала та. — Привет, Марта! Меня зовут Алисия.
Она протянула девочке руку и ощутила в ответ лёгкое пожатие.
— Знаешь, я тоже не профессионал, — подмигнула она Марте. — Вряд ли ты играешь намного хуже меня.
Сначала играли Алисия и Марта, но девочка быстро выдохлась. На её место встал Крис. У него был сильный удар, что компенсировало недостаток опыта. И теперь уже выдохлась Алисия.
— Всё! — она показала скрещённые руки. — Ух, и заставил ты меня побегать! А ты что, совсем не устал?
Алисия тяжело дышала, волосы выбились из хвоста и прилипли к лицу. Крис же не выдавал никаких признаков усталости. Даже не запыхался.
— Да он по десять километров наматывает каждое утро! — сказал Марта. — Вообще никогда не устаёт!
Крис развёл руками.
— Что есть, то есть!
— Десять километров?! Ого! — Алисия сделала несколько жадных глотков из бутылки. — И где ты бегаешь?
— На побережье.
— О! Я люблю там на роликах кататься.
— Ты катаешься на роликах?! — Марта удивилась.
— Да. Пять лет фигурного катания.
— Я думала, люди вашего возраста таким не занимаются, — сморщилась девчонка.
Крис и Алисия одновременно посмотрели друг на друга и прыснули от смеха.
— Нет, ты видала?! — сказал Крис. — Люди нашего возраста! Молодняк совсем страх потерял!
— А что такого?! — не поняла Марта. — Теннис и бег трусцой — это максимум того, что могут себе позволить стареющие люди вроде вас, разве нет?!
— Тебе-то откуда знать?!
— А вот знаю и всё! — Марта показала язык и снова надулась.
— Марта у нас заправская трюкачка. Такие кренделя выписывает — закачаешься! — сказал Крис.
— Лол! Ну и выражения! Кренделя! — девчонка снова закатила глаза и вытащила телефон.
— Вот что! — воскликнул Крис, не обращая внимания на реакцию дочери. — У меня гениальная идея! Что если нам всем завтра встретиться на берегу?! Вы покатаетесь, покажете друг другу класс, а я побегаю! Круто?!
Марта, оторвавшись от телефона, подняла брови, поморгала и несколько раз перевела взгляд с Алисии на отца и обратно.
— Э-э-э, — осторожно сказала Алисия, — я бы не хотела вам мешать…
— Ты не помешаешь! — с энтузиазмом сказал Крис. — Правда же, дочь?!
Марта состроила непонятную гримасу и пожала плечами.
— Ну вот и отлично! Встречаемся завтра в девять утра!
Вечером позвонил Том. Прошёл уже почти месяц, как он уехал на съёмки. За это время они разговаривали только два раза. Он не отвечал на сообщения иной раз по несколько дней. А иногда, наоборот, писал много не связанных между собой, как будто вырванных из контекста, предложений. Реже просто желал спокойной ночи. Словом, вёл себя странно и непредсказуемо. Как будто когда-то было по-другому! Алисия пролистывала их переписку и недоумевала: есть ли между ними что-то общее или это иллюзия, нарисованная её богатым воображением?
— Привет, я люблю тебя!
Вот так, без предисловий, в первые же две секунды разговора. Алисия потеряла дар речи. Время шло, а она продолжала молчать, парализованная этим признанием.
— Алисия! Ты слышишь меня?! — позвал Том.
— Да… — внезапно охрипшим голосом сказал она.
— Ты слышала, что я сказал?
— Э… да… но не понимаю… зачем ты так сказал?
— Что значит «зачем»? Ты точно слышала, что я сказал?! Или связь барахлит?
— Я слышала, что ты сказал.
— Тогда это я не понимаю твоей реакции!
— Я просто удивилась…
— Удивилась?! Я думал, ты обрадуешься… или хотя бы тебе будет приятно!
— Мне приятно… я рада… но…
— Но ты мне того же самого не скажешь?!
— Я… я… просто… по телефону… это как-то… я не знаю, мы уже месяц не виделись…
— И что?! Ничего не изменилось! Или изменилось?! У тебя появился другой?!
У Алисии душа ушла в пятки. Да нет же! Нет никакого другого! Или есть? Она не чувствовала себя виноватой, ей не в чем было себя винить. Ведь ничего не было. Тогда откуда этот страх?
— Нет, конечно, нет! Я просто не понимаю, зачем ты говоришь такое в первый раз по телефону?!
— А что в этом такого?! Я вдруг осознал это, и я это сказал. Мне тут быть ещё три недели. Я что должен свои чувства при себе держать?! Не понимаю тебя…
Его голос звенел от раздражения.
— Да, но…
— Ах, извини, что я тебя побеспокоил своей любовью!
И он отключился. Алисия положила телефон и закрыла лицо руками. Чёртовы качели! Как же всё надоело!
Утро выдалось прохладным. Алисия продрогла, как только вышла на улицу. Пришлось вернуться за тёплой кофтой. На пляже был ветер. Океан ходил ходуном, но солнце светило ярко. Марта куталась в толстовку и складывала руки на груди, чтобы согреться. Ролики уже были на ногах, и ей приходилось балансировать, чтобы удерживаться на одном месте. И только Крис, казалось, не чувствовал холода. В тонкой футболке и спортивных шортах он делал разминку, когда Алисия к ним подошла.
— Давай! Давай! Сразу согреешься! К тому же это полезно и меньше травм будет, — увещевал он дочь.
— Привет! — Алисия махнула рукой.
— Привет! Я заставляю её размяться, а она упрямится! Скажи, что я прав!
— Ну, в общем, да, — сказала Алисия. — Это минимизирует травмы…
— Вот! — Крис картинно выставил руку.
— Но… я сама редко это делаю, если честно.
— Ну вот зачем?! — воскликнул Крис. — Всё же так хорошо было!
Алисия засмеялась. Марта закатила глаза.
— Да вы достали! Можно уже просто покататься?!
Не дожидаясь ответа, она отъехала на несколько метров. Алисия села на скамейку, чтобы сменить обувь.
— Прости, что втянул тебя в это, — Крис тоже присел рядом. — Я чувствую, что теряю её… Когда мы расстались с её матерью, она была ещё маленькой. Была так привязана ко мне… Но теперь она растёт с катастрофической скоростью, я просто не успеваю… Я подумал, что если будет рядом кто-то ещё… например, ты… всё будет немного проще. Не знаю… Может быть, я ошибаюсь.
— Тебе не кажется, что ты нарочно её путаешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знакомишь её со мной, мы идём гулять вместе. Она может подумать, что я твоя новая девушка. А вдруг я ей понравлюсь? Тебе придётся объясняться.
— Ну… — он хитро улыбнулся и посмотрел на океан, — я всё ещё надеюсь, что объясняться не придётся…
Он повернул голову к Алисии.
— Вот как?
— Ага… Надеюсь, что ты согласишься на свидание и тому подобное…
— И тому подобное?! — рассмеялась Алисия. — Никогда не слышала, чтобы так говорили! Значит, надеешься отбить меня у другого?
— Нет, нет! Что ты! — Крис помахал руками перед собой. — Я даже не знаю, кто этот другой! А, кстати, кто он?! Ладно-ладно, не говори! Я не буду тебя отбивать. Ты сама выберешь меня.
Алисия перестала улыбаться.
— Ты слишком самонадеян.
— Отнюдь. Во-первых, я совершенно точно тебе нравлюсь, что уж и говорить! Не отрицай! — он вопросительно поглядел на неё, играя бровями.
— Не собиралась! — снова рассмеялась Алисия.
— Во-о-от! Отлично, что ты это сознаёшь! Во-вторых, в тех отношениях, что есть, явно не всё гладко. Иначе ты бы не проводила вечера в спортивном клубе с незнакомцами и не приехала бы в такую рань сюда сегодня…
Он внимательно посмотрел на неё. Алисия сглотнула и отвернулась к океану.
— Он просто… в отъезде, поэтому я здесь.
— Он часто бывает в отъезде.
— Случается, — Алисия пожала плечами. — Это его работа.
— Он тоже из нашей сферы? Из киноиндустрии?
— Да.
— Я могу его знать?
— Возможно.
— Но ты не скажешь мне, кто он.
Она покачала головой.
— Почему?
— Ну так что, кататься-то будем?! — Марта резко затормозила возле скамейки и сложила руки на груди. Алисия была рада её вмешательству. Она не знала, как закончить этот разговор. Слегка улыбнувшись Крису, она встала.
— Наперегонки до скейт-парка? — предложила Алисия.
— А давай! — отозвалась девчонка. — Раз, два…
Она сорвалась с места без предупреждения.
— Ах ты ж! — возмутилась Алисия. — Так не честно!
И полетела вслед за ней.
Марта отлично каталась и, конечно же, пришла первой, победно выбросив кулачки вверх. На скейт-площадке она продемонстрировала Алисии всё, что умела.
— Вау! Это очень круто! — восхитилась та. — Правда! Ты давно этим занимаешься?
— Пару лет, — сказала Марта, выписывая восьмёрки вокруг Алисии. — Начала, когда родители разошлись. Недалеко от нашего дома есть площадка. Я уходила туда, когда…
Девчонка осеклась, погрустнела и вернулась на скейтодром. Проделав несколько трюков, она вновь подъехала к Алисии.
— А ты умеешь что-нибудь?
— Нет. Я боюсь, — честно призналась Алисия. — Много лет назад, ещё занимаясь фигурным катанием, я упала, получила серьёзную травму. С тех пор не делаю ничего подобного, только катаюсь.
— Понятно.
— Ну что, Марта показала весь свой арсенал? — Крис остановился рядом с ними. Лоб блестел, на его футболке видны тёмные следы, но вид у него был бодрый.
— Да, — улыбнулась Алисия. — Она крутая!
— Хоть кто-то это осознает! — скептично заметила Марта, но вид у неё был довольный.
— Тогда по мороженому? — спросил Крис.
— И воды! — крикнула ему вдогонку девочка.
Крис козырнул ей рукой и побежал к вагончику с мороженым.
— Ты нравишься ему, — сказала Марта, когда отец удалился. Они присели на скамейку сменить обувь.
Алисия замерла с одним ботинком в руке.
— Между мной и твоим отцом ничего нет, — сказала она осторожно.
— Да, я знаю. Вижу, — пожала плечами Марта, глядя вдаль. — Но ты всё равно ему нравишься. Это видно. И это редкость. Обычно он не знакомит меня со своими девицами. Мама говорит, что он непостоянный, меняет их как перчатки. Но я ей не особо верю.
— Почему?
— Потому что это она виновата, что они развелись.
— Вот! Взял несколько вкусов, — Крис держал в руках три рожка с мороженым. — Бананово-ванильный — для моей принцессы!
Он вручил Марте лакомство и бутылку воды.
— Не знал, какое твоё любимое, — обратился он к Алисии, — поэтому взял шоколадно-ванильное и миндально-карамельное. Какое тебе?
— Шоколадное.
— Отличный выбор! Классика всегда в моде!
Какое-то время все молчали, ели мороженое и глядели на океан. Алисия постаралась запечатлеть в памяти этот день. Спокойный и беззаботный, проведённый в хорошей компании. Непроизвольно всплыли воспоминания. Такой же солнечный день, но в другом городе. Вокруг не песок, а снег. В руках не мороженое, а бургер. А рядом…
— Мы на машине, — вдруг сказал Крис. — Можем тебя подвезти.
— Он просто хочет узнать, где ты живёшь, — шепнула Марта, сидящая между ними.
— Вот зачем рассекречивать мои планы?! — притворно рассердился Крис.
— Я согласна, — сказала Алисия.
— Милый райончик! — сказала Марта, когда машина остановилась возле живой изгороди.
— Главное, что тут тихо, — сказала Алисия. — Это всё, что нужно писателю.
— А ты ничего такая, нормальная, — внезапно сказала Марта и, не дожидаясь ответа, сунула в уши наушники. — Пока!
Крис оглянулся назад, широко улыбнулся, мотнув головой:
— Слышала? Ты нормальная — это лучшая похвала от подростка. Как считаешь?
— Пожалуй! — Алисия рассмеялась.
Махнула на прощание им обоим и вышла из машины.
— Постой! — Крис нагнал её, когда она уже была во внутреннем дворике. — Я всё думаю… что не стоило мне давить на тебя. Не хочу, чтобы ты думала, будто я пытаюсь разрушить твои отношения. Если я обидел тебя, лез не в своё дело, прости.
— Пожалуй, это было не очень приятно… — сказала Алисия после паузы. — Мы ведь почти ничего не знаем друг о друге.
— Да, всё так… — он сделал шаг ближе. — Я думал о себе. Ты понравилась Марте, я сразу это понял, а это редкий случай. Но у тебя своя жизнь…
Он смотрел на неё открыто и смело. Красивый, мускулистый, загорелый. Почти идеальный герой. Простой и честный. Она живо представила, как кладёт руки на его широкую грудь. Как по телу разливается тепло и уверенность. Как их губы соприкасаются…
— Крис… ты вроде бы извиняешься, но продолжаешь… — она отвела глаза.
Он сделал глубокий вдох, подняв плечи и сунул руки в карманы.
— Да уж… что поделать, такой вот я… — он улыбнулся.
— Какой? Уверенный в своём безотказно действующем обаянии?
— Конечно! Никто доселе не жаловался на моё суперобаяние!
— На твоё супергеройское обаяние!
— Ага! — Крис встал в свою самую знаменитую позу, в которой был изображен на всех постерах.
Алисия рассмеялась. Он просто невероятно её смешил. Столько веселья и лёгкости она давно не испытывала. Его самоирония покоряла.
— Ты любишь его? — вдруг спросил он.
— Да, — Алисия удивилась сама себе, как легко у неё вырвалось это признание.
— Тогда почему о вас никто не знает? У нас тут вообще-то очень маленькое болотце. Все лягушки друг друга знают.
— Прости, ты назвал меня жабой?! — возмутилась Алисия.
— Что?! О господи! — Крис в ужасе приложил обе руки к лицу. — Всё! Теперь точно только в суд!
Алисия согнулась пополам от смеха.
— Что?! Что ты ржёшь?! Так я не понял, мне звонить адвокату или нет? Перестань смеяться, а то потом скажешь, что я тебя не только оскорбил, но ещё и до истерики довёл!
— О господи! Почему так смешно! Пожалуйста, перестань! — Алисия никак не могла остановиться. — Я больше не могу!
Она одной рукой держалась за живот и второй цеплялась за него. Он поймал её ладонь и прижал к своей груди, и она почти сразу успокоилась.
— Всё нормально? Точно?
— Да, да, — кивнула она. — Прости… Сама от себя не ожидала…
Он молчал. Тёплое сердце равномерно билось под её ладонью.
— Он известный человек, и мы пока не готовы всем объявить… — быстро сказала она.
— О! — Крис выпустил её руку и отступил назад. — Тогда мне жаль.
— Что? Почему?! — не поняла Алисия.
Он продолжал отступать к калитке.
— Не бери в голову! Возможно, я не прав! — махнул на прощание рукой и исчез за зелёной стеной.
Кованая дверца захлопнулась. Он ушёл, оставив Алисию в недоумении. Она постояла на крыльце ещё несколько секунд, а затем вошла в квартиру.
Здесь было всё по-прежнему. Она села за кухонный стол. Не отменять аренду всё же было правильным решением. Она чуть было не сглупила и не назвала Крису адрес дома Тома, где полноценно жила, пока тот был в отъезде. В последний момент она вспомнила, что обещала хранить тайну их отношений. Пока получалось. Но она выболтала Крису больше, чем следовало. Не стоило этого делать. Что же он имел в виду, когда жалел её? Она положила голову щекой на стол, указательный палец левой руки рисовал на гладкой поверхности невидимые узоры. Не стоило ему жалеть её. Она была счастлива. Да, чёрт возьми! Была! Ничего подобного тому, что она испытывала к Тому, никогда с ней прежде не случалось. Почему она не сказала ему это вчера? Как глупо! Он, должно быть, обиделся. Она так холодно с ним говорила. Никого ближе Тома не было в её жизни уже давно. Такими отношениями не разбрасываются.
Алисия порылась в сумке и выудила телефон. Длинные гудки.
— Да! — прозвучал нетерпеливый голос.
— Привет! Я хотела извиниться за вчерашнее! Я вела себя глупо, прости, пожалуйста, — затараторила Алисия. — Я, конечно же, тоже тебя люблю!
— Да… класс… — рассеянно сказал Том. — Слушай, мы тут едем, словом… Мне не очень удобно говорить. Я перезвоню, как только смогу.
Алисия положила телефон на стол. Качели полетели в другую сторону. Она глядела перед собой. Какого чёрта происходит?! Смартфон пискнул.
«Я люблю тебя», — сообщало послание. Алисия улыбнулась. Она решила остаться здесь, пока Том не вернётся. Было мучительно ждать его там, в их гнёздышке, в одиночестве.
Поздно вечером её разбудил видеозвонок. Том выглядел уставшим, почти засыпал, но никак не желал класть трубку. Иногда Алисии казалось, что связь между ними истончалась и натягивалась, как струна, готовая порваться в любой момент. Но в следующий момент ближе их не было на земле людей.
— Знаешь… это так трудно: удерживать в голове ту реальность, в которой есть ты, — говорил Том. — Личность, нет, даже целая орава субличностей под общим именем Томас Дэвис заперта сейчас большую часть времени в чулане где-то глубоко внутри меня. Иногда я позволяю им выйти, как сейчас, например. И это очень странное ощущение… Всякий раз по окончании работы мне приходится собирать себя заново, буквально по кусочкам…
— Ты бы хотел, чтобы я была рядом? Я могу приехать…
Он долго молчал.
— Я бы хотел знать, что ты где-то есть… Знать, что я снова стану собой, и ты увидишь меня таким же, каким знала раньше… Что между нами не будет никого чужого, даже намёка на него. Внутри той личности, в которой я пребываю сейчас, нет места любви, нет места тебе… Мне нужно время, я просто физически не смогу быть с тобой сразу, не позволю себе даже прикоснуться, пока… он будет во мне, а я буду им. Поэтому нет, не надо, не приезжай.
— Я понимаю.
Алисия действительно понимала. Её собственные погружения в глубины персонажей давались непросто. Одновременно быть несколькими людьми внутри и собой снаружи — почти невозможная задача. Она слишком хорошо понимала его.
— Я останусь у себя пока что. У тебя будет столько времени, сколько нужно.
— Нет, не надо! Наоборот, будь у меня дома, у нас! Я вернусь, когда буду готов. Я хочу, чтобы ты была там.
Алисия положила телефон и улыбнулась, вытянувшись во всю длину дивана. В дверь тихонько постучали. Она резко села. Было поздно, и она никого не ждала. На цыпочках она подкралась к двери и прислушалась. Снова раздался тихий стук.
— Кто там? — спросила Алисия.
— Это Марта.
Алисия распахнула дверь. Это действительно была она — дочка Криса.
— Ты что здесь делаешь? — Алисия глазам не поверила. Она выглянула из дверей, ожидая увидеть её отца, но тёмный дворик был пуст. — Ты одна?
— Да. Можно войти?
Алисия сначала с сомнением уставилась на девочку, но потом опомнилась, пропустила её в дом и заперла дверь.
— Что ты делаешь здесь одна в такой час? Где твои родители? Они, наверно, волнуются!
Марта прошла сразу в комнату и разглядывала обстановку. За спиной у неё был увесистый рюкзак.
— Уютная квартирка! А спальня одна? — девочка пересекла гостиную и заглянула в спальню. — Ну ладно! Я могу и на диване поспать.
— Что?! — Алисия тряхнула головой. — О чём ты говоришь?! Ты потерялась? Давай позвоним твоим родителям…
— Нет! Не надо им звонить! Я не терялась. Я ушла из дома.
С минуту Алисия пыталась осмыслить услышанное.
— Что?! Почему?
— Не хочу об этом говорить… — девчонка плюхнулась на диван, поставив рюкзак на пол.
Алисия, помедлив, села рядом. Она лихорадочно соображала, что ей делать. И почему ей не пришло в голову взять номер телефона у Криса на такой случай? Хотя, как она могла предположить, что девчонка, которую она видела всего два раза в жизни, заявится к ней посреди ночи?
— Ладно… ты есть хочешь?
— Не отказалась бы.
Алисия пошла на кухню. Она давно не жила в этой квартире, поэтому запасы были скудными.
— Так… ничем особо порадовать не могу. Давно не была в магазине. Есть хлопья, но нет молока, маринованные огурцы… фу, испортились! Так-так… ореховая паста, вроде ещё съедобная, крендельки, яйца тоже не очень старые, можно поджарить. Погоди… Ого! Даже мороженого немного есть! Хочешь?
Они сели за кухонный столик и закусили нехитрыми запасами Алисии.
— Солёные крендельки с мороженым — это шик! — сказала Марта. — Ты всегда так питаешься?
— Я здесь не живу, поэтому тут нет еды, — сказала Алисия, хрустя печенюшкой.
— Если ты здесь не живёшь, зачем ты просила тебя сюда привезти? — нахмурилась Марта.
Алисия поняла, что сморозила глупость.
— Э-э-э… это моя квартира, я тут бываю иногда. Мне было нужно кое-что взять. А вообще я живу у друга сейчас…
— У своего парня?
— Ну да… можно и так сказать…
— Это что значит? Парень он тебе или нет?
— Парень, — после некоторой паузы ответила Алисия.
— Ты как будто сама не уверена.
— Нет, нет! Я уверена! Мы живём вместе, значит, он — мой парень.
— Ничего это ещё не значит, — глубокомысленно заявила девчонка, макая крендель в ореховую пасту.
— Ничего не значит… — эхом повторила Алисия. — Тебе сколько лет, чтобы так говорить?!
Она откинулась на стуле, насмешливо глядя на Марту.
— Мне почти пятнадцать! — вызывающе сказала та.
— Ой, ну если почти пятнадцать, то, конечно, ты уже умудрена опытом! — Алисия цапнула со стола ещё один крендель и кинула в рот.
— Фу! — Марта хлопнула ладошкой по столу. — И ты туда же! Все взрослые одинаковые! Думаете, вы самые умные!
Она сложила руки на груди и надулась. Потом вскочила и метнулась в комнату.
— Зря я сюда пришла! Думала, ты нормальная! — она схватила рюкзак. Алисия опередила её и перекрыла выход.
— Ладно! Прости! Слышишь? — она выставила руки вперёд. — Я не знаю, о чём говорю. Я вообще ничего не знаю! Ты права! Не уходи, прошу…
Марта остановилась, глядя ей в глаза. Лямка рюкзака соскочила вниз по плечу. Девочка вернулась к дивану, волоча его за собой.
— Ты понимаешь, что родители будут волноваться, искать тебя, думать о самом плохом? — спросила Алисия, усаживаясь рядом с ней.
— Никто не знает, что я ушла. Мама… Маме плевать… Я вылезла через окно. Никто и не заметил. Я просто не хочу сегодня там быть… — внезапно она обняла за талию Алисию и заплакала. — Пожалуйста, можно я останусь у тебя сегодня…
— Конечно, дорогая…
Она гладила девочку по волосам, пока та не уснула.
Громкий и настойчивый стук в дверь разнёс вдребезги сон.
— Откройте! Это полиция!
Алисия подскочила и прямо в пижаме понеслась через всю квартиру.
— Что происходит? — сонно спросила Марта, поднимая голову с подушки в гостиной.
Стук становился всё более нетерпеливым.
— Иду, иду! — крикнула Алисия, отпирая замок.
— Доброе утро, мэм! Нам поступил сигнал, что в вашем доме находится сбежавший подросток, — сообщил коротко стриженный офицер.
— Алисия! — за его спиной маячили ещё какие-то фигуры. В одной из них Алисия узнала Криса.
— Мистер Адамс! Прошу вас, не мешайте работать! — сказала женщина-полицейский, очевидно, напарница стриженого.
— Вы Алисия Разумовски? — спросил офицер.
— Да.
— Марта Адамс находится в этой квартире?
— Как вы меня нашли? — Марта выглянула из-за спины Алисии.
— Марта, доченька! — блондинка с красными от слёз глазами пробилась сквозь полицейских и обняла девочку. Та возвела очи горе и слегка похлопала мать по спине.
— Ну мам!
— Ты что, с ума меня хочешь свести?! — заливаясь слезами и хлюпая носом, сказала женщина. Марта поморщилась, коротко взглянув на неё, и отвела глаза.
— Мэм, позвольте задать вам пару вопросов? — обратился офицер к Алисии.
— Да, конечно, — она позволила полицейским войти в дом.
Отвечая на вопросы, Алисия старалась прислушиваться к тому, о чём говорят Марта, её мать и Крис. Очевидно, Марта недоумевала, как её так быстро нашли. Мать — Алисия вспомнила, что её зовут Кэтрин — рыдала и громко сморкалась, а Крис хмуро молчал, разглядывая то одну, то другую. Наконец, заполнив все нужные документы, полицейские покинули квартиру Алисии.
— Фух! Ну и ну! — Крис невесело улыбнулся.
— Крис, прости, я не знаю, почему она пришла ко мне, — начала Алисия. — Меня вообще тут не должно было быть. А у меня даже твоего номера нет, чтобы позвонить…
— Не извиняйся, — он остановил её. — Она пришла сюда, потому что не хотела, чтоб её нашли.
Он шагнул ближе и понизил голос.
— Но в современном мире невозможно затеряться, если имеешь телефон, — он подмигнул. — Только ей не говори.
— Она умная. Сама догадается.
— О чём догадаюсь? — Марта стояла возле распахнутой двери. Рядом хлюпала носом Кэтрин.
— Ни о чём! — ответил ей Крис, а затем обратился к Алисии. — Можно твой телефон?
Алисия принесла из спальни смартфон и подала ему. Он потыкал в экран, и, спустя несколько секунд, из его кармана донёсся рингтон.
— Вот, теперь у тебя есть мой номер, — он вернул Алисии телефон, — звони, если что.
— Чёрт, мама! — воскликнула Марта.
Кэтрин стояла возле кухонного стола и утирала кровь под носом.
— Что случилось?! — не поняла Алисия и поспешила на кухню подать женщине бумажное полотенце. Та схватила и тут же приложила его к кровоточащему носу.
— Ты… опять?! — Крис изменился в лице. Его взгляд метал молнии. — Ты же обещала! Я поверил тебе!
Алисия замерла. Она ещё ни разу не видела его таким злым.
— Крис… — Кэтрин прикрыла воспалённые глаза, — прости… я не…
— Всё! На выход! Обе! — скомандовал разъярённый Адамс.
Ни на кого не глядя и всё также придерживая салфетку у лица, Кэтрин вышла на улицу, за ней выскочил Крис. Марта во время этой сцены стояла, потупив взор, и теребила лямку рюкзака. И теперь виновато взглянув на Алисию, развела руками, а затем вышла и осторожно прикрыла за собой дверь.
— Привет, ты не дома? — в голосе Криса сквозила усталость.
— Нет. Не там, не в квартире.
— Ясно. У него?
Алисия кивнула, запоздало подумав, что Крис не может этого увидеть.
— Ты что-то хотел?
— Я тут возле твоего дома. Стучал, но никто не открыл. Глупо получилось. Надо было сначала позвонить.
Алисия услышала какой-то приглушённый звук, как будто хлопнула автомобильная дверца. Она отставила ноутбук, который держала на коленях и спустила ноги с дивана.
— И всё-таки мы разговариваем, — улыбнулась она.
— Я тебя не отвлекаю? Вдруг твой парень обидится.
Она снова улыбнулась.
— Нет, всё нормально.
Несколько секунд она слушала тишину, потом Крис шумно выдохнул.
— Мне жаль, что тебе пришлось всё это увидеть сегодня.
— По правде сказать, я мало что поняла, поэтому тебе не о чем переживать.
Он невесело усмехнулся.
— Я редко выхожу из себя, но тут я был просто в бешенстве… — он сделал паузу, потом резко выдохнул и сказал, — у Кэтрин проблемы с наркотиками, поэтому Марта живёт у меня. Это решение суда. Иногда она ночует у матери, как вчера, например. У нас строгая договорённость, что Кэтрин должна быть чиста, пока ребёнок с ней… Марта сказала, что вчера они повздорили из-за бойфренда Кэтрин… опять… — Крис снова вздохнул, — в общем, это он приносит ей наркотики. А дальше ты знаешь…
Алисия прямо-таки физически ощутила его усталость. Картинка перед глазами была такой реалистичной. Вот он откинулся на спинку автомобильного кресла, закрыл глаза, потёр лицо свободной рукой, выдохнул. Между бровей залегла тяжёлая складка. Странно было видеть его таким уязвимым.
— У меня тоже была дочь, — сказала она, помолчав немного. — Ей было примерно столько же, сколько Марте, когда она погибла. Перед аварией мы ссорились, наговорили друг другу много лишнего… Я до сих пор не могу себе этого простить… Муж тогда немного выпил, не рискнул садиться за руль, но увязался за мной, чтобы я не наделала глупостей. Он всегда был буфером между мной и Софи… Дорога была такой скользкой… — Алисия повторяла то, что говорила уже сотни раз, оправдывая себя, и замолчала. — Я убила мужа и дочь… это я была за рулем…
Вот она и сказала это вслух. Сказала почти незнакомому человеку ту правду, что не решалась озвучить даже самым близким. Слёз не было — только опустошённость.
— Мда… — сказал Крис, — а я думал, у меня проблемы!
— Прости… Какой-то взаимообмен трагическими историями получился.
— Обмен одного трэша на другой. Круговорот трэша в природе.
— Да уж, — невесело усмехнулась Алисия. — Марта сказала, что вы расстались по вине Кэтрин. Теперь я понимаю, что она имела в виду.
— Да, так себе история… но я удивлён, что она вообще об этом с тобой заговорила. Она даже с психологом не желает это обсуждать.
— А психолог случайно не мужчина?
— Лучший в Лос-Анджелесе!
— Ну конечно… — повеселела Алисия и добавила, — может, ей просто нужен кто-то вроде матери?
— Кто-то вроде матери?! — Крис рассмеялся. — А ещё меня упрекала в том, что я странно выражаюсь!
— Я имела в виду, может быть, ей просто нужна нормальная материнская фигура рядом. У неё сложный период. Софи была совершенно неуправляема в этом возрасте.
— Да, наверно, так и есть, — задумчиво сказал Крис.
Они ещё немного помолчали.
— Ладно… спасибо, что выслушала. Я рад, что мы поговорили. Спокойной ночи, Алисия!
— Я тоже. Спокойной ночи, капитан.
Том вернулся в среду. Неожиданно, не предупредив, на неделю позже официального окончания съёмок. Алисия ездила на рынок купить свежих овощей и фруктов. Она вошла в дом и поставила тяжёлые пакеты на пол возле входа.
Он выглянул из кухни.
— Том…
Алисия так отвыкла видеть его вживую, что не решалась сразу же броситься навстречу. Нужно было сокращать это расстояние медленно. Видимо, он чувствовал то же самое. Постепенно, крадучись, они приближались друг к другу. Взгляд из-под беспорядочно упавших на глаза кудрей, полуулыбка на губах, кошачья грация — мгновенно парализовали волю. Аура Тома вновь окутывала своей пеленой, и Алисия отдавалась этому чувству. Они уже были на расстоянии вытянутой руки, когда она прошептала:
— Почему ты не …
— Тсс! — он приложил палец к губам.
А в следующее мгновение был уже совсем рядом, но всё ещё не касался. Неотрывно глядя друг другу в глаза, они вспоминали о том едином существе, которое когда-то составляли. Целую вечность спустя Том провёл подушечками пальцев по её щеке, шее и, обхватив всей ладонью затылок, поцеловал в губы. Сначала легко, едва касаясь, потом всё более настойчиво. Поток эмоций и чувств, сдерживаемых неделями, прорвался, его уже было не остановить. Они метались по коридору, срывая друг с друга одежду и вновь разнося всё вокруг. Лампа и какие-то мелкие вещи, лежавшие на комоде, полетели вниз. Рамы, таящие в себе снимки известных фотографов, срывались со стен и оглашали звоном битого стекла весь замерший в экстазе дом. Ураган их желания, как всегда, оставил за собой погром.
— Чёрт! Опять куча работы для Мэри, — сказала Алисия, глядя на останки дизайна в коридоре и гостиной.
— Хорошо же! — весело ответил Том. — Мы создаём рабочие места!
Они полулежали валетом на диване в гостиной. Том потянулся и достал из кармана джинсов телефон.
— Офигеть!!! Это всё-таки случилось! — он подскочил на ноги и замолчал. Его глаза бегали по строчкам текста. — Да! Да!
— Да что случилось-то?! — Алисия села, оглядываясь в поисках одежды.
— Нас официально номинировали! На ту премию, помнишь?!
— Ух ты! Круто!
— Просто офигенно! Да! — он победно потряс кулаками, а затем провёл свободной рукой по волосам. — Надо позвонить!
Том целый час болтал по телефону, обзванивая всех родных, причастных и просто знакомых.
— Всё! Идём праздновать! — сказал он, когда Алисия вышла из ванной.
— Уже?! — удивилась та. — Ты ведь ещё не выиграл!
— Ну и что?! Меня заметили! Это уже ого-го!
С этим аргументом невозможно было поспорить.
— Куда пойдём?
— Дэн сказал, что закажет какое-то пафосное местечко, кинет геоточку. Собирайся!
— Дэн?! — Алисия уставилась на Тома.
— Да, а что? Что-то не так?
— Я думала, ты имел в виду, что мы вдвоём отпразднуем…
— С чего бы это? Это же не только наша с тобой заслуга! — пожурил её Том.
— Так оно, конечно…
— Там все будут! — возбуждённо сказал он. — Ну, почти все. Кто сможет, конечно. Не все сейчас в городе. Чего ты? Классно посидим! Моя очередь в душ!
Том чмокнул Алисию в щёку и поспешил в ванную. Она так и осталась стоять посреди гостиной. Что-то смутное шевелилось внутри, давило на грудь. Она была рада, что причастна к хорошему фильму. Но было что-то ещё, в чём она не хотела признаваться даже самой себе.
Они праздновали уже пару часов. Восемь человек за большим составным столом — те члены съёмочной группы, что были в городе и смогли присоединиться к вечеринке. Местечко и правда было модным и пафосным. Удивляло белым изогнутым потолком, обилием зелени — просто оранжерея, а не ресторан! — и, конечно, такими же пафосными ценами.
Алисия и Том приехали на разных машинах и сидели по разные стороны стола. Том источал обаяние, под которое невозможно было не попасть. Алисия впервые осознала: то, что она считала только своим, то, что, казалось, существовало только между ними, то самое вязкое, обволакивающее, ему одному присущее очарование Том беззастенчиво распространял на всех вокруг, от официанток до высокой очкастой редакторши, сидевшей рядом с ним. Та цвела и всё время глупо хихикала. Том, казалось, совершенно забыл о существовании Алисии, а она не умела да и не хотела соперничать и доказывать своё превосходство. Чем больше хихикала очкастая, тем тише и незаметнее становилась Алисия.
— Что с тобой? — спросила Клара, сидевшая с ней рядом. — Ты сама не своя.
Алисия смотрела в стол и теребила вилку.
— Нет, всё нормально. Просто неважно себя чувствую.
— Что такое? — Карл, сидевший по другую сторону от Клары, склонился к ним.
— Всё в порядке. Она просто устала, — сказала девушка и любовно погладила руку парня, тот улыбнулся. Хотя бы кто-то из них был счастлив.
На исходе третьего часа этой мучительной вечеринки Алисия поняла, что больше не может здесь находиться, и выскочила из-за стола. Ночной октябрьский воздух был прохладным. Она поёжилась и плотнее запахнула кардиган. Было совершенно непонятно, что теперь делать. Она не хотела возвращаться обратно в ресторан. Злясь на Тома, она не хотела ехать к нему домой, но перспектива вновь оказаться в одиночестве в своей квартире тоже была так себе. Хотя торчать возле ресторана было ещё хуже.
Она достала телефон и заказала такси. Пока она размышляла, какой адрес назвать таксисту, к входу в ресторан подъехал автомобиль с характерными опознавательными знаками. Она удивилась: неужели так быстро? Но из такси вышли две девушки, мужчина и… Крис.
— Алисия? Привет! — он подошёл к ней, махнув своим друзьям, чтобы шли без него. — Ты чего тут стоишь? Не пускают?
Свежий и благоухающий, в светло-голубом костюме, который идеально гармонировал с цветом его глаз, он прищурился. Она вяло улыбнулась.
— Что ты тогда имел в виду? — безо всяких предисловий спросила она.
— Когда?
— Возле моего дома. Ты сказал, тебе жаль, что мой парень известный человек. Что это значит?
— А, — он махнул рукой, — не бери в голову!
— Крис, ты идёшь? — из подсвеченных стеклянных дверей выглянул незнакомый мужчина, что приехал на такси. — Столик готов!
Крис поднял руку вверх и кивнул другу.
— Послушай, всё это глупости! Я рад, что у тебя всё хорошо. У тебя же всё хорошо? — он тронул её локоть и заглянул в глаза.
Отчего-то вдруг захотелось уткнуться в это большое сильное плечо и расплакаться. Слёзы уже собирались в уголках глаз. Крис подался к ней и внимательно разглядывал её лицо. Краем глаза Алисия заметила движение у дверей ресторана. Том направлялся прямо к ним. Алисия отстранилась и усилием воли остановила слёзы, которые готовы уже были хлынуть из глаз. Кристофер нахмурился.
— Добрый вечер, — сказал Том, обращаясь к Адамсу.
Секундная заминка.
— Привет! — Крис протянул руку. — Мы, кажется, официально ещё не знакомы.
— Нет, мистер Адамс, — сказал Том, пожимая руку. — Меня зовут Томас Дэвис.
— Да, я знаю. Я видел твой… ваш «Останусь светом». Хорошая работа. Называй меня Крис.
Повисло молчание. Глаза Криса перебегали от Алисии к Тому и обратно. «Он догадался!» — пронеслась мысль. Алисия опустила голову ещё ниже, желая провалиться сквозь землю. Лицо Тома было непроницаемым.
— Значит, вы с Алисией знакомы? — прервал молчание Том.
— Как и вы, я вижу… — ответил Крис, в открытую наблюдая за ними, и добавил. — Мы познакомились в спортклубе.
Том уставился на Алисию. Она не смогла определить значение этого взгляда, поэтому просто пожала плечами.
— Как интересно… просто удивительно… — медленно произнёс Том. — Ведь Алисия обожает твои фильмы про супергероев…
— Правда?! — сказал Крис таким тоном, что было непонятно, он действительно удивлён или притворяется. — А мне она ничего не говорила!
Похоже, Крис веселился от души. Алисия изо всех сил боролась с желанием послать их обоих к чертям и сбежать отсюда. Где же проклятое такси?!
— Крис, — Том сжал губы, — могу я поговорить с Алисией наедине?
— Конечно, приятель! Увидимся! — последняя реплика предназначалась Алисии. Он что, издевается?!
Когда Адамс испарился, Алисия почувствовала новый прилив гнева.
— Почему ты ушла? Ты ждала его? — скулы Тома заострились, как было всегда, когда он злился.
Алисия задохнулась от возмущения.
— Что?! Да я случайно его здесь встретила! Он вообще с другой приехал!
— И ты расстроилась?!
— Что?! Какого чёрта! Ты меня обвиняешь?! На себя посмотри!
— Я не шушукаюсь у тебя за спиной ни с кем, да будет тебе известно! И ничего от тебя не скрываю! Уж точно не такое!
— Пфф! Что за бред! Ты постоянно флиртуешь со всеми девицами, которые проходят мимо! Я поняла, почему ты не хотел, чтобы я ходила с тобой на вечеринки. «Ах, Томми, ты такой классный! Мы так тебя любим, Томми! Ой, ты такой милый!»
Алисия изобразила, как будто её тошнит.
— Тебе просто нравится чувствовать себя свободным, без отношений и обязательств, когда тебя все хотят и обожают!
Она замолчала, чтобы перевести дух.
— Вот, значит, кем ты меня считаешь! — он провёл рукой по идеально гладкому подбородку.
— Я считаю, что ты эгоист! И сексикт! На людях ко мне не прикасайся! Давай поедем на разных машинах! Что это за отношения?! Ты же сам говорил когда-то, что тебе плевать на то, что скажут люди. А теперь… — она провела рукой по лицу, перевела дух и продолжила. — Если ты не хочешь, чтобы о нас знали… может, тогда не стоит морочить мне голову? А стоит… просто отпустить…
Последние слова Алисия уже почти шептала. Она выдохлась и готова была ко всему. Да ещё совсем некстати начинала болеть голова. Том пригладил волосы обеими руками и опустил голову. Глаза будто кололи тонкими невидимыми булавками. Она почувствовала, как они снова наполняются слезами, и уже не в силах была этого остановить. Сзади бесшумно подкатила машина. Том поднял голову и бросился к Алисии. Поцеловал её жадно, не обращая внимания на выходящих из такси людей. Затем отстранился, вытер слёзы с её щёк тыльной стороной ладони.
— Идём! — взял её за руку и потащил внутрь ресторана. Алисия была словно в трансе и никак не могла взять в толк, что происходит. И только когда они оказались в кругу коллег, она пришла в ужас от того, что сейчас случится.
— Друзья! — радостно сказал Том. — Мы с Алисией хотим вам кое в чём признаться: мы любим друг друга и живём вместе!
Он прижал её за талию к себе и поцеловал в пылающую щёку. Теперь Алисия всё бы отдала, лишь бы отмотать время назад. То чувство стыда, которое она испытала, когда они втроём с Крисом стояли у входа, ни шло ни в какое сравнение с этим. Мир разбился на осколки и замер. Шесть человек за столом и ещё несколько за его пределами глазели на неё и Тома. Где-то вдалеке взгляд выхватил из полутьмы лицо Криса. Она впервые почувствовала такое пристальное внимание к своей персоне. И оно ей не понравилось.
— Ну и где поздравления?! — бодро сказал Том. — Мы хотели, чтобы вы узнали об этом первыми! Ура!
Он поднял бокал и ещё крепче прижал к себе Алисию. Компания оживилась. «Новоиспечённая» парочка уселась за стол. Том вошёл в раж. Он снова подскочил на ноги и объявил на весь зал, что угощает шампанским всех присутствующих. «Потому что сегодня самый счастливый день в моей жизни! И со мной самая лучшая женщина в мире!» Он говорил так громко, что у Алисии звенело в ушах. Тело как будто в раз одеревенело, невозможно было даже заставить его изобразить улыбку. Каждый из присутствующих то и дело поглядывал на Алисию. Кто-то с интересом, кто-то с удивлением, а очкастая — Алисия была в этом уверена — с презрением. И ей хотелось одного — провалиться сквозь землю.
— Я так и знала! — шепнула Клара. — Жду от тебя подробностей!
— И когда же это всё началось? — поинтересовался Дэн.
— С самого начала съёмок, — Том улыбнулся и поглядел на Алисию. Это признание вызвало удивление, в том числе у неё.
— Вы отлично маскировались! — воскликнул Дэн.
— Но теперь всё в прошлом, — Том вновь проникновенно посмотрел ей в глаза. — Теперь всё будет по-другому.
Алисия взяла первый попавшийся бокал и глотнула. Это оказалось вино. Она закашлялась.
— Я прошу меня извинить, — обратилась она ко всем, — что-то устала сегодня. Мне нужно домой.
Она встала. Том тоже поднялся.
— Ты уверена? — понизив голос, спросил он. Она кивнула. — Да, нам пора! Рад всех был видеть!
— А ты случайно не беременна? — хихикнул чей-то голос. У Алисии так шумело в голове, что она не разобрала, кто говорил.
— Нет, не беременна! Всё! Пока всем! — сказал Том и, наклонившись к ней, шепнул. — Ты же не беременна?
Алисия покачала головой, но она так кружилась, что уверенность в отсутствии беременности пошатнулась. В такси они ехали молча. Стучало в висках, свет фар встречных машин невозможно слепил глаза.
— Ты ничего не скажешь? — спросил Том, когда они вошли в дом. Всю дорогу Алисия чувствовала на себе его взгляд.
Оставив туфли на входе, она прошла в спальню.
— Помоги мне, — указала на молнию на спине.
Том потянул замок вниз. Пальцы свободной руки прикоснулись к плечу, скользнули по лопатке. Платье спало с плеч. Том обнял её за талию сзади и поцеловал в шею.
— Я очень устала, плохо себя чувствую, — Алисия остановила его, — просто нет сил…
Она откинула покрывало и легла в постель. В висках продолжало стучать. Последним, что она увидела, было обеспокоенное лицо Тома рядом на подушке.
Утром головная боль прошла, оставив слабость в теле.
— Сколько можно спать! — воскликнул Том, бесцеремонно раздёрнув шторы. — Ты видела, который час?!
— Нет… — Алисия попыталась открыть глаза, чувствуя страшную усталость. Веки закрывались обратно сами собой. — А что, уже утро?
— Уже день! — прозвучал бодрый голос. — Давай, поднимайся! Завтрак ждёт. Точнее, почти обед!
Алисия услышала удаляющиеся шлепки босых ног по полу. Она потянулась, перебарывая сонливость. Вспомнился вчерашний день. Алисия испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она была рада, что Том решил открыть правду остальным. Не нужно больше врать и скрываться. Но с другой стороны… Она не могла объяснить даже самой себе, что ей во всём этом не нравилось. Почему-то казалось, что долгожданная правда только добавит проблем.
— Я так рад! — он просто светился от счастья, когда Алисия села за кухонный стол.
— Чему? — спросила она и отпила глоток кофе.
— Тому, что теперь все знают о нас!
— Все? — Алисия подняла на него глаза. Она была уверена, что те несколько человек, которые лицезрели вчера этот каминг-аут, далеко не «все».
— Да, я попросил Лесли дать информацию в прессу и договориться об интервью для нас двоих.
Алисия поперхнулась.
— Что?!
— Она сказала, что в ближайшие пару дней всё организует. Через неделю выходит мой новый фильм, плюс эта номинация. Будет много движухи! Нам надо найти наряды на премьеру. Ну, знаешь, чтоб сочетались между собой… — Том энергично водил над столом руками и даже подпрыгивал на стуле. — И подумать над ответами на стандартные вопросы, типа «как вы познакомились» и всё такое, чтобы наши версии совпадали, были милыми и немного забавными…
Алисия смотрела на него и глазам своим не верила. Это был какой-то другой человек. Не тот, кто до боли в мышцах хотел владеть ею безраздельно. Не тот, кто просил ждать и не оставлять его одного. Не тот, кто почти рыдал в её объятиях. Это был кто-то другой, расчётливый и рациональный. Алисия никогда не видела его таким. Она была уверена, что мягкий, нежный, романтичный мальчик, который являлся ей в спальне, и есть настоящий Томми. Но что если то была всего лишь очередная, ловко сыгранная роль? Театром была их спальня, а единственным зрителем она — Алисия Разумовски? А всё, что было между ними, лишь затянувшаяся репетиция какой-то пьесы, которую Том когда-нибудь где-нибудь сыграет. Тогда как настоящий Томас Дэвис выглядел вот так? Эта мысль насквозь прошила сердце и разум огненной стрелой и оставила тлеть сомнения. Алисия поняла, что рано или поздно огонь разгорится и погубит её.
— Алисия, ты меня слышишь?!
Оказалось, что Том давно перестал говорить и ждал от неё ответа.
— Что? — она моргнула. Образ бездушной голливудской звезды Томаса Дэвиса растаял. На неё глядели встревоженные орехово-зелёные глаза Томми.
— С тобой всё в порядке? Может, врача вызвать? Ты совсем бледная. У тебя ничего не болит? Вчера ты жаловалась на головную боль.
— Нет… всё в порядке… не надо врача.
С минуту они разглядывали друг друга.
— Прости, что вот так вывалил всё это на тебя, — произнёс Том. — У тебя потрясённый вид.
Он несмело улыбнулся.
— Тебе следовало спросить меня, — Алисия поджала губы.
— Ещё нет точной договорённости! Я могу позвонить Лесли и всё отменить, если хочешь!
— Я имею в виду вчера…
Том непонимающе нахмурился.
— Вчера?
— Нужно было спросить меня, готова ли я, а не объявлять всем вот так, без предупреждения…
— Я думал, ты этого и хотела!
— Да… но не так.
— Как так? Не понимаю! Какая вообще разница, как об этом сказать?! Ведь сути это не меняет! Мы любим друг друга, и мы в отношениях. Так ведь? Ты хотела подтверждения, я тебе его дал. Чем ты ещё недовольна?!
Алисия почувствовала себя глупо. Опять она делала из мухи слона! Она так долго ждала, что Том решится признать их отношения перед всеми. И он исполнил её мечту. Так в чём же дело?
— Ты прав. Не бери в голову, — она сделала глоток из чашки, не почувствовав вкуса кофе. — Всё хорошо. Мы любим друг друга.
Она протянула ему руку, он сжал её пальцы.
— Так что? Отменять мне интервью?
— Нет.
— Вот и хорошо! — он заметно повеселел. — Это на пользу нашим карьерам, поверь мне!
Карьерист или влюблённый — кто ты, Томас Дэвис? Голова снова начинала болеть. Из коридора донеслась телефонная трель.
— Привет! Поздравь меня! Я замуж выхожу! — прокричала в трубку Клара.
— Что?! За кого?!
— Глупый вопрос! За Карла, конечно! За кого же ещё!
— Да ладно! Не верю! Чем докажешь?
— Давай сегодня встретимся, и я тебе покажу кольцо, неверующая! Заодно расскажешь мне, как ты отхватила самого красивого парня в Голливуде! Ты же понимаешь, что встряла, да?
Ах и ох. Конечно, она понимала.
— Ладно, встретимся в Эйвре в три.
— О-о-о, Родео драйв?! Ну да, ну да! Тебе теперь по статусу положено!
Алисия отложила телефон. Что, теперь так и будет? Она потёрла виски. Голова разболелась ещё сильнее. Алисия выпила аспирин и пошла собираться.
— Так-так-так! Ну, невеста, рассказывай! — сказала Алисия, усаживаясь за стол, после того, как они с Кларой обнялись.
И девушка рассказала, как все эти полгода после съёмок в Чикаго, Карл ухаживал за ней, был рядом, не торопил её. А вчера вечером после вечеринки сделал ей предложение.
— Не то чтобы я совсем не догадывалась, это должно было случиться! Но я думала будет чуть позже. И это всё из-за вас с Томом!
— Почему это?! — удивилась Алисия.
— Я думаю, он решился, глядя на вас, — Клара пожала плечами. — Он ведь в меня влюблён ещё с университета, как оказалось. Таскался везде за мной, а я — ну Карл, подумаешь! Карл — просто друг! Ну да! Можешь себе представить?!
Клара постучала себе по лбу. Алисия покатилась со смеху. Эмоции девушки были заразительны.
— Я думаю, он счастливчик. В конечном счёте, ты выбрала его.
— А то! — насмешливо задрала нос Клара и тут же снова рассмеялась. — Видела бы ты его вчера вечером после того, как я согласилась! Такой счастливый был! А потом мы… в общем, не буду тебя смущать, но было звёздно!
— Как-как?!
— Звёздно! Я видела звёзды, понимаешь?! — мечтательно произнесла девушка.
— Звездато! — глубокомысленно произнесла Алисия, и они обе покатились со смеху.
Остаток дня прошёл не менее весело. Они обошли все бутики в окрестностях Беверли-хиллз и купили Алисии три платья для выхода в свет и две пары туфель.
— Это правда?! — Алисия услышала в телефонной трубке знакомый голос.
— Что именно?
— Что ты встречаешься с Томом Дэвисом! — даже без видео было ясно, как Марту переполняют эмоции от этой новости.
Прошло несколько дней с каминг-аута в ресторане. Лесли уже запустила информацию в свободное плавание по миру. Через несколько дней Том и Алисия в первый раз должны были выйти в свет как пара. Сказать, что Алисия волновалась — ничего не сказать. Её начинало трясти, как только она себе это представляла.
— Да, правда. Откуда у тебя мой номер?
— У отца выпросила. Какая разница вообще?! Ты встречаешься с Томми Дэвисом! Очуметь! Я хочу всё знать! Ты у себя? Можно я приеду?
Не прошло и получаса, как возбуждённая Марта появилась на пороге квартиры. После счастливых объятий и кратких скромных пояснений Алисии, Марта её критически оглядела.
— А что такое у тебя на голове?
Алисия машинально потрогала небрежный хвост.
— А что такое?
Марта схватила её за руку и придирчиво осмотрела ногти.
— Нет! Так не пойдёт! Тебе же по ковровым дорожкам ходить! Срочно в салон!
И девчонка в два клика набрала номер в смартфоне.
Через час они уже сидели в салоне красоты, а ещё через три часа Марта выдохнула:
— Ну вот, теперь ты уже больше походишь на …ээ…человека с ковровой дорожки!
Алисия состроила гримасу.
— Очень вежливо с твоей стороны.
— Вот такое лицо только на людях не делай, а то потом замаешься на мемы натыкаться! Это же Голливуд, детка!
— Кто бы говорил, детка! Всё! Поехали, сдам тебя отцу.
— Нет, пожалуйста. Давай ещё поужинаем, — Марта сложила руки у груди в умоляющем жесте.
— Ладно, заноза, так и быть, но я позвоню отцу и скажу, что ты со мной.
Марта сложила обе руки в знак окей, а потом взяла Алисию под локоть.
— А всё-таки жаль, что ты не с отцом, — сказала она, разглядывая витрины, пока они шли по бульвару в кафе. — Мне кажется, у вас всё могло бы получиться… Нет, Том, конечно, офигенный! Я бы сама тоже его выбрала! Честно-честно! Но отец… после развода, после того, как мама себя повела… я не знаю… Вдруг он уже никому не сможет верить? У них ведь знаешь, какая любовь была когда-то…
Марта вздохнула и замолчала.
— Я думаю, тебе не стоит за него переживать. Он справится, и всё будет хорошо.
— Как думаешь, любовь проходит со временем? — спросила через некоторое время Марта.
— Если бы я знала… — пожала плечами Алисия. — Мне кажется, она просто становится другой. Вряд ли проходит совсем. Скорее, со временем ты начинаешь видеть шире, всю картинку как бы целиком. А большее видение делает чувства и отношения иными.
Они помолчали.
— Познакомишь меня с Томми? — хитро прищурилась Марта.
— Ага! Мечтай! И не смей называть его Томми! Это только моя прерогатива!
— Пфф! — закатила глаза девчонка. — Да его так все называют! Он же такой милашка!
Алисия сделала притворно злое лицо. Марта расхохоталась.
— Ладно, собственница! Держи его при себе! Всё равно не удержишь! — она показала язык, влетела в кафе, закрыла стеклянную дверь у Алисии перед носом и стала строить дурацкие рожицы, не давая войти. Той оставалось только качать головой.
В течение следующих нескольких недель Том и Алисия дали два совместных интервью, побывали на нескольких громких премьерах как пара, в том числе, на показе нового фильма Тома, на одной церемонии вручения наград и целом ворохе разношёрстных вечеринок, выставок и приёмов. Золотой мальчик Голливуда завоёвывал всё больше любви у широкой публики.
На одной из благотворительных вечеринок Алисия вновь встретила Криса.
— Значит, Томас Дэвис, да? — сказал Адамс, вырастая за её плечом. Смокинг шёл ему невероятно. Холёный свежий вид, открытая улыбка. Ей было необъяснимо спокойно в его присутствии, даже былое чувство стыда испарилось.
— И тебе здравствуй! — она улыбнулась. Несмотря на странную последнюю встречу в ресторане она была рада его видеть.
— Привет, привет! Давно не видно тебя в клубе. Или ты теперь птица более высокого полёта? — Крис сунул руки в карманы по своему обыкновению и кивнул на Тома, который стоял в отдалении в компании мужчин и женщин и активно жестикулировал.
— Пожалуйста, скажи, что ты нелепо пошутил и извиняешься, — Алисия выжидающе подняла брови, — потому что я не знаю, как отвечать на подобную чушь.
— Хорошо-хорошо! — он поднял руки в знак примирения.
— Так много… всякого теперь приходится делать… не до походов в клуб. Даже работа застопорилась.
— Тебе это не нравится?
Она пожала плечами.
— Я никогда не хотела популярности. Я просто хотела писать хорошие истории и видеть их на экране. Но я не знала, что это так тяжело… быть на виду.
— Кому как! Некоторые вот жить без этого не могут.
Они оба смотрели на Тома, который всё больше входил в раж, рассказывая благодарным слушателям какую-то историю.
— Вот я, например! — Крис ухмыльнулся, повернулся к бару, заказал выпить. — Жить не могу без внимания публики!
— Все актёры такие, да? — сказала Алисия.
— Думаю, да. Другие тут не выживают, — он глотнул виски и посмотрел на неё.
— Мы теперь многих интересуем. Всё время что-то кому-то приходится доказывать, а они всё равно не верят.
— Примерно это я и имел в виду, когда говорил, что мне жаль, — сказал Крис. — Если тебе не хочется так жить, это твоё право. Скажи ему об этом.
Алисия задумалась и не заметила, что Том окончил развлекать толпу.
— Адамс, — Том слегка поклонился Крису.
— Дэвис, — тем же тоном откликнулся тот.
Они выглядели, как два петуха.
— Как Марта? Давно её не слышала, — поспешила вклиниться между ними Алисия.
— Кто такая Марта? — тут же отреагировал Том.
— Это моя дочь. Всё хорошо. Много уроков… — Крис запнулся, — и нервов.
— Ты знакома с его дочерью? — Том уставился на Алисию, она тут же пожалела, что вообще об этом заговорила.
— Да, мы в клубе случайно познакомились.
— А потом ещё на роликах катались по Санта-Монике, — встрял Крис. — А потом Марта вздумала сбежать из дома и засела у Алисии. Много всего, короче…
Алисия округлила глаза: такой подставы она не ожидала. Скулы Тома гневно заострились.
— О-о-о! — только и смог сказать он.
Крис нагло ухмылялся, затем его отвлёк один из гостей.
— Какого чёрта ты флиртуешь с ним, да ещё знакомишься с его дочерью?!
— Я не флиртую, а с Мартой мы случайно познакомились.
— И случайно встретились покататься?! А потом она случайно приехала к тебе?! Как она вообще узнала, где мы живём?
— Не мы, а я. Они меня подвезли до квартиры…
— Подвезли?! Это ни в какие ворота не лезет! — прошипел Том.
— Не понимаю, что в этом такого?!
— Ладно, всё! — оборвал её Том и посмотрел в толпу. — Потом! Не хватало ещё здесь ссориться из-за какого-то полузабытого супергероя! Эй, Марк Канеман!
Том натянул свою самую широкую улыбку и пошёл навстречу высокому бритоголовому парню.
Вопреки ожиданиям Алисии он не стал устраивать скандал и дома и, казалось, совершенно забыл о стычке с Крисом. Алисия не знала, радоваться этому или беспокоиться.
После каждого выхода в свет она долго приходила в себя, по нескольку дней отсиживаясь дома и с тоской вспоминая те времена, когда можно было спокойно гулять по набережной Санта-Моники и всем было на них наплевать. Теперь же вокруг Тома искрился всеми цветами радуги всеобщий интерес. Это очень утомляло.
— Мои родители приглашают нас на Рождество.
Вилка в руке замерла на полпути ко рту. Они обедали в небольшом ресторанчике. Лесли считала, что хотя бы пару раз в неделю они должны посещать простые заведения, чтобы «быть ближе к народу».
— Они живут в Пасадене. Я тебе говорил?
Алисия положила кусочек жаркого в рот и угукнула, бросив неприязненный взгляд на столик с четырьмя очень юными девицами, которые откровенно на них таращились.
— Мы всегда собираемся у них всей семьей на праздники, — Том поднял бокал и отсалютовал девицам. Они захихикали ещё сильнее. — Мама очень хочет с тобой познакомиться.
Девчонки жутко раздражали, не давая сосредоточиться на словах Тома.
— Да, да… Что ты сказал?
— Что мы приглашены на Рождество, — терпеливо повторил он.
— Ага, да, конечно…
Тут одна из девиц отделилась от компании и подошла к Тому.
— Привет! Можно с тобой сфотографироваться?
— Да, конечно! — улыбнулся тот.
Он подошёл к их столу и сделал несколько селфи. Когда-то Алисия мечтала вот так открыто и свободно ходить с ним по разным местам. Почему это оказалось не таким уж весёлым занятием? Теперь заказанная на дом еда виделась не досадной необходимостью, а спасением от всех этих назойливых девиц, папарацци и других бестактных людей. Но машину популярности уже было не остановить. Она скучала по прежнему Томми и тем временам, когда они дни и ночи напролёт валялись в постели, прорастая корнями друг в друга. Оказывается, больше ничего и не нужно было.
Ночью она проснулась от страха, что падает в пустоту. В бесконечной тьме ничего не было видно, но Алисия была уверена, что она со скоростью света несётся прямо навстречу своей гибели где-то там внизу на острых камнях глубокого ущелья. Она вцепилась в простыни. Понадобилось время, чтобы сориентироваться в пространстве. Из окна на пол падал прямоугольник лунного света. Голова продолжала кружиться. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Приступы паники ей были хорошо знакомы. После гибели Роджера и Софи её накрывало почти каждый день. Но вот уже больше двух лет она не испытывала ничего подобного. Однако это был нетипичный приступ. Раньше у неё не кружилась голова и уж точно не немели конечности.
Она посмотрела на спящего рядом Тома. Он лежал на животе. Темные кудри закрывали половину лица. Лунный свет танцевал на обнажённой спине. Алисия легла так, чтобы не отбрасывать на него тени. Протянула руку и поправила волосы, он немного поморщился, глубоко вздохнул, но не проснулся.
Вспомнилось, как она сидела возле кроватки Софи. Иногда по ночам ей становилось особенно страшно. Она вставала с постели и шла в комнату дочери, чтобы полюбоваться её прелестным личиком. И страх уходил, отползал, трусливо поджав хвост, обратно в своё мрачное логово где-то на границе реальности и небытия, уступая место нежности и надежде. Это был её способ зацепиться за настоящее, почувствовать себя лучше, ощутить тончайшее полотно любви, которое накрывало всю её жизнь, но оставалось совершенно незамеченным в каждодневной суете. До рождения дочери она прижималась в таком же липком иррациональном страхе к мужу. Он обнимал её, не открывая глаз, что-то бессвязно бормотал, на минуту становилось легче. Этого хватало, чтобы снова погрузиться в сон. Когда же родилась София, Алисия перестала так отчаянно цепляться за Роджера, переключившись на дочь. Алисия ходила наблюдать за ней в течение многих лет, пока Софи, уже будучи колючим подростком, не проснулась однажды и не застукала мать за этим постыдным занятием. Она так раскричалась, что разбудила Роджера, а потом не разговаривала с Алисией два дня и начала запирать дверь на ночь.
А потом их обоих не стало, и Алисия провалилась во тьму бесконечного страха. Только усилиями докторов, с помощью Шэрил и родителей ей удалось найти маленький лучик света. На мгновение показалось, что мечта о творческой карьере в Голливуде и есть тот новый смысл, который станет её спасением. Иллюзия длилась недолго.
Алисия снова посмотрела на Тома. Он перевернулся на спину. Его идеальный профиль светился серебром. Оказалось, что карьера не спасёт её. Спасти может только любовь. Но ведь любовь так легко потерять! Она прижала руки к лицу, закрывая глаза. Как бы она хотела владеть им безраздельно! Быть одним целым, никогда ни на минуту не расставаться. Она так много потеряла в жизни. Неужели и это единство тоже когда-то закончится? Внезапно эта выдуманная будущая потеря стала осязаемой, вполне реальной. Слёзы покатились из закрытых глаз. Сердце почти разрывалось от тоски. Ей нужно попрощаться с ним уже сейчас. Она больше не вынесет ещё одного внезапного конца. В прошлый раз она еле собрала себя по кусочкам. «Я должна подготовиться…» — последнее, что пронеслось в мозгу, перед тем, как Алисия вновь погрузилась в липкое неприятное забытье.
— Ненавижу Рождество, — в который раз повторила Алисия, разглядывая свой наряд в зеркало — серебристое с розовым отливом платье, надетое по настоянию Тома.
— Как можно ненавидеть такой чудесный праздник?! — в который раз вопрошал Том, укладывая свои кудри.
— Твои родители очень обидятся, если я не приду? — Алисия прошла в комнату и забралась с ногами на диван.
— Что ты такое говоришь?! — донеслось из ванной комнаты. Том закончил укладку и присел рядом с ней. Выглядел он потрясающе в мягком розовом свитере и серых брюках. — В чём дело? Что произошло между тобой и Рождеством?
Алисия глядела на свои руки. Он не поймёт. Она вздохнула, поймав его внимательный взгляд. Нет, она не могла признаться. Не было никакой стоящей причины не праздновать. Она любила Рождество. Она просто не хотела знакомиться с его семьёй и не могла сказать ему об этом. Ей нравилось думать, что их всего двое, что они могут держаться только друг за друга в этом океане неизвестности. Она не хотела пускать в их маленький мирок кого бы то ни было ещё, заранее ревнуя к родне. Она ревновала его вообще ко всем без исключения. Рождество в кругу семьи — всего лишь ещё один повод не быть наедине, перестать быть единым целым, предать друг друга.
А ещё она знала, что тема их разницы в возрасте всплывёт в разговоре рано или поздно. Она всегда всплывала. Каждый пронырливый журналист или другой бестактный человек считал своим долгом указать на этот факт. Чужим людям она ещё могла ответить «нет, мы не чувствуем разницу в возрасте», «нет, мы любим друг друга, остальное не имеет значения» и прочее, шаблонное, призванное вежливо послать собеседника. Но она не была уверена, что сможет спокойно вынести подобные вопросы от родственников Тома.
— Знаешь, у тебя есть хороший шанс побыть в семейном кругу, — сказал Том, по-своему истолковав её молчание. — Они классные! Точно тебе говорю! Тебе понравится, обещаю!
Рождество без холода и хотя бы капли снега — это что-то противоестественное. Алисия никак не могла привыкнуть к калифорнийскому теплу в это время года. Рождественские пробки растянулись на много миль. Они целую вечность тащились по автостраде в Пасадену. Том почти всё время болтал. Видимо, он считал своим долгом во что бы то ни стало развеселить Алисию. Поэтому за те полтора часа, что они ехали из центра в пригород, выдал ей всю подноготную семейства Дэвисов.
Том был младшим ребёнком в семье. У него были старшие брат и сестра. Сара работала на новостном канале — «у вас будет, о чём поговорить». А Рассел работал в какой-то торговой фирме — «он зануда, можешь пропускать его слова мимо ушей, половина из них всё равно непонятна и бесполезна». Старший брат, пока единственный отпрыск Дэвисов, обзавёлся своей собственной семьёй — женой и двумя детьми. Третий был «на подходе». Отец семейства преподавал в университете историю, а мать была иллюстратором.
— Они классные! — Том улыбался, рассказывая о родне. — Ты им понравишься, ведь ты со мной.
Алисия считала это утверждение спорным, но промолчала.
Когда они наконец-то добрались до родительского дома, было уже почти восемь вечера. Алисия даже была рада, что они опаздывают. Ведь так время, проведённое с его родней, значительно сокращалось.
— Ну, наконец-то! — брякнула девица с сигаретой в руке, стоявшая на крылечке. — Его сиятельство соизволил нас посетить!
— Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка! — Том сграбастал девушку в охапку. — Знакомься, это Алисия. Алисия, этот дымящий паровоз — моя сестра Сара!
Девушка махнула Алисии рукой, в которой держала сигарету.
— Привет! Эти снобы не пускают меня в дом, — сказала она, указав на сигарету, затянулась последний раз, затушила окурок и поднялась по ступенькам. — Идёмте уже! Мама никому не разрешает прикасаться к еде без вас, даже детям!
В доме было светло и шумно. Слышались громкие разговоры, детские визги и какой-то фоновый бубнёж — очевидно, звук работающего телевизора.
— Мам! Пап! — позвала Сара. — Опоздавшие явились!
При свете оказалось, что у Сары роскошные тёмные вьющиеся волосы и такие же тёмные глаза.
— Сынок!
Навстречу им вышла невысокая стройная женщина. И Алисия тотчас же поняла, в кого у брата и сестры такие великолепные кудри. За её спиной возник высокий седеющий мужчина с добрыми карими глазами. Родители по очереди обняли сына.
— Мам, пап, это Алисия, — сказал Том. — А это мои мама Кэтрин и папа Майкл.
Женщина разглядывала Алисию. Той стало не по себе. Отец протянул руку.
— Весёлого Рождества! — выпалила Алисия, пожимая его крепкую ладонь. Майкл ей понравился.
— О! Вы любите Рождество? Томми его просто обожает! Это очень хорошо! — сказала Кэтрин.
— Да вы просто близнецы! — воскликнула Сара, когда Том и Алисия сняли верхнюю одежду. — Заморочились на одну цветовую гамму!
— Обожаю твою внимательность! И тактичность! — сказал Том.
— Я слежу за вашими выходами в свет. Хотите сделать это своей фишкой, да? — подмигнула Сара.
— Всё-то ты знаешь! — сказал Том.
— Работа такая, пижон.
Алисия только пожала плечами. Том действительно уделял много внимания их внешнему виду на официальных приёмах.
— Что же мы стоим тут! — спохватился Майкл. — Дети, проходите к столу! Мы ждали только вас!
— Дорогой, ну какие же они дети! Томми-то, конечно, для нас всегда останется ребёнком, но…
— Дорогая, ужин! — прервал её муж.
Алисия оглянулась на Тома, ища поддержки. Он взял её за руку, радостно улыбнулся и потащил в комнату. За столом стоял гвалт. Девочка и мальчик, лет семи и пяти соответственно, спорили и толкались. Родители пытались их урезонить. Глубоко беременная Джина выглядела очень уставшей. В конце концов, она опустилась на стул, предоставив разбираться с хулиганами мужу.
— Питер! Моника! — воскликнула вошедшая последней Кэтрин. — Прекратите!
Дети тотчас перестали драться и разбежались, надувшись, по разным сторонам стола. Похоже, Кэтрин пользовалась здесь неоспоримым авторитетом. «Плохо дело», — подумала Алисия.
— Как ты, дорогая? — она обратилась к Джине.
— Нормально, — кисло ответила та.
— Рассел, Джина, дети! Познакомьтесь, это Алисия, — сказал Майкл.
Дети, завидев Тома, бросились к нему, отталкивая друг друга. Тот схватил обоих сразу и закружил. Алисия непроизвольно улыбнулась.
— Может, уже сядем? — Сара закатила глаза от всего происходящего. — Сдохну, если не поем!
— Что за выражения?! — поморщилась Кэтрин, выставляя на стол блюдо с картошкой.
Дети увлекли Тома в гостиную. Оттуда слышались визги и смех. Алисия нерешительно застыла на месте.
— Все за стол! — позвал Майкл.
— Садись вот здесь! — потянула Алисию за рукав Сара, указывая на место рядом с собой.
— Я… — она оглянулась на гостиную.
— Садись, говорю! Иначе это никогда не кончится, — девушка подмигнула.
Алисия не поняла, что та имела в виду, но присела, чтобы не спорить. У неё начинала болеть голова — только этого ещё не хватало! Она сделала большой глоток воды с лимоном из стакана, который ей подал Рассел. Нужно успокоиться и беречь силы. Алисия физически ощущала, как теряет энергию в этом шумном доме. Где же Том?
Наконец все расселись по местам. Алисия облегченно вздохнула, когда Том оказался снова рядом. Она нашла его руку под столом и пожала её. Он ободряюще ей улыбнулся.
В семье к Тому явно относились совсем не так, как в профессиональном сообществе. Похоже, здесь попросту не воспринимали его всерьёз. Сара то и дело теребила его идеальную укладку, на которую он потратил кучу времени, но он почему-то ни разу её не остановил. Рассел, видимо, считал, что Том занимается какой-то ерундой, а не серьёзным, достойным уважения делом, и не уставал об этом напоминать. Даже мать, явно обожавшая сына, глядела довольно снисходительно на всё, что он говорил и делал. Дети висели на нём постоянно. Он дурачился с ними, как будто внезапно сам стал ребёнком. Или всегда им был? От этой мысли у Алисии всё поплыло перед глазами. Их отношения вдруг стали казаться ей сюрреалистичным бредом.
— Я слышала, что вы потеряли дочь. Мне так жаль, — сквозь белый шум в сознание Алисии всё-таки пробились слова Кэтрин. — Такое несчастье!
Её сожаление было картонным, каким-то мятым и влажным, разбухшим от неправды. Алисия замерла. Майкл отложил приборы и нахмурился.
— Она, наверно, была бы сейчас немногим младше Томми, да? — поинтересовалась Кэтрин и уставилась на Алисию. Ну вот и началось!
— Мама! Ну что ты! Софи было бы всего семнадцать сейчас!
— Что ж! Между вами было бы всего восемь лет разницы! — Кэтрин сцепила перед собой пальцы, поджав губы. — Это же меньше, чем между тобой и Алисией. Разве я не права? Восемь меньше, чем пятнадцать.
Алисия заметила, как Майкл осторожно положил свою ладонь на запястье жены. Том сделал вид, что его резко одолела жажда и припал к стакану с водой. Из гостиной слышались голоса детей, которые уже давно выскочили из-за стола и опять о чём-то спорили. Рассел и Джина замерли на своём конце стола. Сара отсутствовала, очевидно, опять курила.
— Двенадцать, — сказала Алисия, прочистив горло. — Между мной и Томом двенадцать лет разницы, если вы об этом. Но вы правы, это больше, чем восемь, тут не поспоришь.
Повисла пауза. Даже дети в другой комнате притихли. Оттуда теперь доносилась лишь болтовня телевизора. Входная дверь хлопнула, и через несколько секунд в столовой появилась Сара.
— Что это у вас тут такая тишина? — сказала она, усаживаясь на стул и обдавая Алисию запахом табака. — Что-то случилось?
— Мама снова говорила, как сожалеет о том, что ты всё ещё не замужем, — сказал Том.
Сара закатила глаза и простонала. Кэтрин всплеснула руками.
— Действительно! — подхватил Рассел. — Отличная тема для рождественских посиделок! Как же без неё!
— Я уже всё сказала по этому поводу! — Кэтрин сжала губы, встала из-за стола и, захватив несколько тарелок, удалилась на кухню.
Алисия почувствовала себя окончательно разбитой. В голове стучало всё сильнее.
Всю дорогу домой они ехали в молчании. Было неясно, что доставляет Алисии большие страдания — головная боль или отчуждённость Тома и его нежелание вступаться за неё перед матерью. Она отчаянно хотела знать, о чём он думает, но не решалась спросить. Когда надоело выдумывать его возможные ответы, она решилась заглянуть вглубь себя. Она знала, что там увидит, и всё же это было больно.
Если бы Софи привела в дом парня на двенадцать лет старше неё, Алисия бы тоже беспокоилась. Семейство Дэвис не было плохим или странным. Это было какое-то неуловимое чувство на границе сознательного и бессознательного. Она и семья Тома просто расходились между собой как перпендикулярные и одновременно параллельные прямые — во всех трёх плоскостях, не пересекаясь ни в одной из точек. Что если их связь с Томом тоже всего лишь иллюзия? А на самом деле между ними та же самая перпендикулярно-параллельная пропасть, в которую Алисия и падает каждую ночь.
Она украдкой взглянула на Тома. Он печатал в телефоне. А что если они прямо сейчас все вместе обсуждают её в семейном чате? От этих мыслей пульсация в голове усилилась. Тьма кружилась маленькими воронками в волосах Тома. Алисия в ужасе закрыла глаза. Хотелось уснуть и не проснуться.
Утром головная боль не исчезла. Внутри черепной коробки как будто кто-то тянул невидимые струны. Звенящий нудный шум в ушах не прекращался. Алисия не могла оставаться в четырёх стенах. Пространство сужалось и давило на неё. Она бесшумно выскользнула сначала из кровати (Том даже не пошевелился), затем, захватив ролики, также бесшумно закрыла за собой входную дверь. Солнце лишь недавно поднялось из-за горизонта. Было холодно, но ясно.
Алисия села на ступеньки крыльца и переобулась, закинув кроссовки в рюкзак. От дома Тома до побережья было значительно ближе, чем от квартиры Алисии. Она решила не брать такси. Утренние улицы были пусты. Сегодня все будут сначала долго спать, потом радостно распаковывать подарки и неспешно завтракать. Сонное праздничное утро.
Она неслась по спящим улицам, красиво украшенным к Рождеству. Иногда навстречу попадались прохожие. Одни выглядели хмурыми и уставшими, другие, напротив, бодрыми и весёлыми. Некоторые желали ей счастливого Рождества. Она махала рукой в ответ. Свист ветра в ушах заглушал шум в голове, ветер выдувал неприятные мысли, которые там копошились. Алисия в который раз подумала, что чувствует себя свободной только на коньках.
Задумавшись, она проехала несколько кварталов и даже не заметила, как оказалась на набережной. Сегодня было не так многолюдно, как в обычный день. В это холодное розовое утро здесь околачивались только не знающие меры адепты здорового образа жизни и полная им противоположность — помятого вида бездомные.
Океан ходил ходуном, что радовало. Алисия боялась, что когда остановится, невидимые струны в голове снова заведут свою какофонию. Громкий шум волн глушил всё лишнее. Алисия присела на скамейку. Солнце поднималось всё выше, но плохо грело. Сильный ветер со стороны океана пытался выгнать тепло из-под одежды.
Нужно было подумать, что делать дальше. Она чувствовала, что пропасть между ней и Томом снова растёт. Чем дальше, тем больше сил приходилось тратить на удержание этих отношений в состоянии равновесия. Сколько ещё времени им удастся сохранять статус-кво?
Головная боль сделалась невыносимой. Руки немели, в ногах ощущалась слабость. Свет утра стал гаснуть. Алисия отметила, что линия горизонта как-то опасно накренилась. И тут её вырвало.
Том почти не спал ночью. Едва он закрывал глаза, ему мерещились мёртвые птицы или того хуже — туманный взгляд серых глаз. Он встал ещё до рассвета и долго сидел в саду, слушая пение птиц и призывая солнце к зениту. Похороны были назначены на полдень. И он совершенно не представлял, чем ему заняться до того времени. В былые времена он бы уже объехал весь город, разбудил парочку друзей, делал бы всё, чтобы не ждать, не сидеть истуканом. Боже, как же всё изменилось! Как изменился он сам.
Всё началось с фильма, в котором взбалмошная девчонка внезапно и бесповоротно меняла жизнь скромного парня. Берясь за эту работу, Том даже не представлял, насколько символичной станет эта история для него самого и как сильно повлияет на всю его жизнь. Картина, в которой его наконец-то заметили. Роль, благодаря которой он впервые получил признание. Отношения, которые одновременно возносили и заставляли жестоко падать. Женщина, которой больше нет.
Слёзы разбивали сумеречную реальность сада на тысячи осколков, доставляя адскую боль. Том больше не сопротивлялся. Пусть этот огонь выжжет всё до тла. Он никогда не был склонен к мазохизму, любыми способами избегая страданий и всего, что могло к ним привести. Но прежнего Тома больше нет. Внутри телесной оболочки оставались лишь воспоминания. Он так долго бежал и прятался от них. Теперь же они заполнили его, вытеснив всё остальное. Он отдался этому потоку, желая утонуть и забыться. Забыть хотя бы на время, что её больше нет.
Образ Алисии нереальный, но такой живой и чёткий, всё ещё будоражил душу.
Тот прежний Том был странным. Он всё время суетился, ему не сиделось на месте. Он хотел всё успеть, боялся что-то пропустить. Но когда тот Том увидел девушку, глядящую в пространство в комнате, полной людей, это она показалась ему странной. Она не смотрела в телефон и почти ни с кем не разговаривала. Держала в руке карандаш и время от времени что-то записывала в блокнот. Она посмотрела одновременно на него и сквозь него, когда их взгляды встретились. Да, она сразу показалась ему странной и непонятной.
Спустя несколько минут Алисия снова удивила его, став ещё более противоречивой. И куда только подевалась рассеянность и туманный взгляд — на Дэна набрасывалась тигрица, готовая разорвать любого, кто покусится перекраивать её сценарий.
Тома накрыло волной любопытства. Он решил наблюдать за ней, быть поблизости. Это был профессиональный интерес. Он коллекционировал людей, их особенности, мимику, жесты, характеры, способы реагирования — никогда не знаешь, что может пригодиться в работе. Он часто заводил знакомства и даже романы (или иллюзию романов) специально с целью узнать человека, освоить этот навык: быть кем-то другим. Том не хотел ничего выдумывать в работе, он всегда делал своих героев реалистичными, максимально естественными, действительно становясь на время кем-то иным.
Он присматривался к Алисии во время бесконечных репетиций и уже почти сочинил хитрый план, как её затащить вместе со съёмочной группой в Чикаго, когда узнал, что она едет сама. Добровольно. Редкая удача.
Он задавал ей каверзные вопросы и впитывал каждое сказанное слово. Ставил её в тупиковые ситуации, чтобы посмотреть на реакцию. Потом анализировал произошедшее. Он выжидал, время от времени подогревая её интерес и заводя другие ничего не значащие интрижки по ходу. Знал, что может продолжить игру в любой момент, и не торопился. Он был так доволен собой, что не заметил как заигрался. Он думал, что всё контролирует, поэтому был обескуражен, когда она прогнала его утром после того, как они провели ночь вместе. Такого он никак не ожидал. Он был уверен, что всё рассчитал правильно. Он же видел её глаза, её страсть — он не мог ошибиться!
И тогда он почувствовал себя одиноким и преданным, как будто это она его обманывала, а не наоборот. Больше всего в жизни он ненавидел именно это чувство — одиночества и неприкаянности по отношению к большому странному миру. Он снова почувствовал, как внутри разверзлась бесконечность, которая хочет его поглотить. В такие моменты ему казалось, что он теряет всякие опоры и болтается в пространстве, словно миниатюрный болванчик на зеркале заднего вида. Понадобилось время, чтобы успокоиться и снова поверить в то, что она вернётся, придёт сама. Они всегда возвращались.
Шли дни, недели, но она не объявлялась. И он вытеснил её образ. Это оказалось несложно. Он умел переключаться.
Всё шло хорошо, пока они не увиделись на предпросмотре «Останусь светом». Он вошёл в зал уже после того, как свет погас, оглядел кресла и увидел её. Щёки Алисии поблескивали в неверном свете экрана. Она плакала. Плакала вместе с Чарли, лицо которого — лицо самого Тома — в этот момент висело над зрителями крупным планом. Захотелось уйти, убежать, оказаться где-нибудь подальше отсюда. Но Том не мог пошевелиться, так и остался сидеть пригвождённым к креслу до самых титров.
Она изменилась. Он понял это в тот самый миг, когда зажёгся свет и их взгляды встретились. Ноги сами понесли к ней. Он разглядывал её во все глаза, пока они говорили в коридоре. Что-то неуловимое. Что-то почти нереальное. Что-то новое, что ему просто необходимо было исследовать — вот чем была Алисия Разумовски в тот день. Он всё ещё пребывал в иллюзии, что всё контролирует. Наивный.
Том дёрнул щекой в кривой ухмылке, вспоминая эту наивность.
А потом она снова повела его кататься. Он ненавидел ролики, но она была так счастлива. Так искренне его целовала. Он наблюдал издалека, отчаявшись угнаться за ней. Эта картинка так и стояла теперь перед глазами: Алисия лёгкими плавными движениями будто бы закручивает вокруг себя невидимые энергетические вихри. Это было так красиво, мощно и опасно, как наблюдать вблизи смерч. Любой, кто попадёт в эпицентр, не выберется. Только когда буря отдаст пространству всю свою энергию и растворится в нём, будет возможность передохнуть и оценить ущерб. В тот день впервые пришёл страх того, что он уже захвачен этим ураганом. А затем первое смутное понимание, что он теряет контроль. В том, что рождалось внутри, было так много ещё неназванного и непознанного, но уже необратимого.
Зачесалось лицо, Том провёл по щеке рукой, стирая солёные капли.
Но он отказывался сдаваться. Он должен был разложить по полочкам личность Алисии. Разбить на атомы её харизму, понять до конца суть. Он верил, что тогда и только тогда её обаяние перестанет действовать на него. Тогда он легко сможет от неё избавиться, перестанет мучиться. Он считал себя рациональным человеком. И как рациональный человек понимал, что подобная увлечённость объектом исследования тянет на одержимость. Но всё ещё верил, что сможет победить.
Нынешний Том считал, что тот, кого он прежде называл практичным реалистом, был обыкновенным трусливым самоуверенным нарциссом. И встреча с Алисией была началом его долгой и мучительной смерти.
— Ты действительно хочешь, чтобы я к тебе переехала? — спросила Алисия. Он решил форсировать события и после второй совместной ночи завёл речь о переезде. — Зачем?
Она смотрела своим проникновенным взглядом в самую глубину.
— Я просто хочу просыпаться с тобой в одной постели каждое утро.
Это была ложь. Он сказал это, потому что знал: девушкам приятно слышать что-то в этом роде. По крайней мере, любой другой из них было бы приятно. Алисия склонила набок голову и смотрела на него. Ему стало страшно. Сейчас она увидит, она всё поймёт. Она узнает. Она видит его насквозь. Она откажется. Она должна отказаться. Ведь она не может не понять, что он хочет посадить её в тюрьму, изолировать от всего и всех и препарировать, как жалкую зверушку, расчленить. Том помнил, как сам испугался этого кровожадного слова, которое почему-то всплыло в мозгу. Ни тело, ни сознание не вмещало её объём. Это обескураживало. Он беззвучно молил, чтоб она отказалась.
Алисия согласилась. Обдумывая её бесхитростное согласие позже, он пришёл к выводу, что будь она чуть менее наивной и чуть более осторожной, ничего бы не получилось. Он бы смог заставить себя снова переключиться, забыть о ней. Тогда это ещё было возможно. Пытаясь поймать её на живца, он сам оказался в смертельной ловушке: не рой яму другому. Точка невозврата была пройдена. Локомотив их отношений стремительно набирал скорость. Следующая станция — смерть и отчаяние.
Том закрыл глаза. Слёзы возобновили свой труд. Это нечестно. Он только-только перестал лгать. Он наконец-то стал относиться ко всему по-настоящему, серьёзно, вдумчиво. И в этот самый момент она покинула его. Он со злостью ударил по подлокотникам кресла, резко встал и стал мерить шагами периметр сада.
Она вошла в его дом. Дверь захлопнулась. Они оказались в ловушке. Он падал в бездну и не мог это остановить. Просыпался по ночам, глядел, как она спит, и успокаивал себя увещеваниями о том, что это временно. Что наваждение пройдёт, оно всегда проходит. Ведь это не первое его увлечение в жизни. Стоит только подождать…
Том вздохнул, потёр глаза. Предатель мозг то и дело подсовывал более поздние воспоминания. О том, как он снова и снова просыпается ночью и хватает рукой пустоту в том месте, где когда-то была она. И пугается всякий раз, что её существование — всего лишь сон, мучительное иллюзорное наваждение, насланное на него за все грехи. Все те дни, недели, месяцы, что они были в разлуке, слились теперь воедино. А тогда…
Он злился. На себя и на неё. И на этого тупого сёрфера, что так некстати появился в то утро. Он злился, потому что потерял себя, утонув в ней. Это было непростительно. И он не мог и не хотел ей этого прощать. Хотел сделать больно, но не успел. Она сбежала, ускользнула от него снова и столь же внезапно. Он разбил вдребезги телефон и в тот же вечер в клубе нашёл первую попавшуюся девицу… Том поморщился, вспоминая вкус алкоголя на липких холодных губах. Это не помогло.
Только непомерная гордость и природное упрямство удерживали его от того, чтобы броситься перед ней на колени и умолять вернуться. Во что бы то ни стало она должна была понять, что эта игра будет продолжаться только по его правилам. И он не потерпит всяких драматичных сцен, хлопанья дверьми и прочего истеричного дерьма! Даже сейчас руки сжимались в кулаки, когда он думал о тех временах.
Рациональный прагматик Том успокаивал рыдающего ребёнка Тома, который требовал вернуть любимую игрушку. Он старался обесценить, опошлить образ Алисии. Но всё его попытки шли прахом: идеализация лишь усиливалась. Зуд поиска секретного секрета, сокрытого в ней, не утихал ни на минуту. Отвлекала только работа. Только там он мог стать другим человеком и забыть хотя бы на время об Алисии.
В течение тех месяцев, что они не виделись, Том сыграл несколько коротких, но сильных эпизодов в хороших картинах. Но в промежутках между съёмками было трудно. Том так выдрессировал себя держать лицо, показывать всегда и везде идеально слепленную маску, чётко выверенную, общественно одобряемую персону, что делал это автоматически, без напряга и своего сознательного участия. Он совершенно не расходовал на это энергию. Всё срабатывало автоматически, как только он появлялся на публике. Эта маска приросла намертво, ведь была на нём с восьми лет, с тех самых пор, как он начал сниматься. Никто не замечал и не мог заметить никаких изменений, но все месяцы без Алисии он был раздавлен, сломлен и невероятно одинок. Только Лесли с её агентской проницательностью могла что-то заподозрить, но он исполнял все обязательства, поэтому до поры до времени она не лезла не в своё дело.
Он вернул Алисию. Снова. Для этого не потребовалось никаких сверхусилий. Нужно было лишь попросить не уезжать, и она сдалась, капитулировала тут же, как будто только этого и ждала. Она всегда была так податлива, сама шла в руки, никогда не сопротивлялась. Это тоже обескураживало. А ещё её молчаливое доверие, сила и красота. И жестокость.
Взять хотя бы то, с какой холодной яростью она разнесла всю его коллекцию. Она взбеленилась из-за какой-то ерунды, как всегда. Перебила, распотрошила, поломала все вещицы, которые он так любовно собирал в течение всей своей актёрской жизни. А что не смогла сломать, раскидала по зарослям соседских кустов. Том был в таком шоке в тот день, что даже не делал попыток остановить её. Он просто молча взирал на то, как она разрушает его прежнюю жизнь. Он принял это как факт: иначе быть просто не могло. Теперь у него не оставалось никакого другого способа заземлиться.
Когда всё кончилось и ураган стих, он вошёл в спальню. Она лежала, свернувшись калачиком посередине кровати, спиной к нему.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?
— Что? — буркнула она, не оборачиваясь.
— Ты не оставила мне выбора.
Он сел на кровать и положил ладонь ей на плечо.
— Всего лишь дурацкий хлам.
— Это единственное, что сдерживало меня…
— Это то, что стояло между нами! — она села и зло посмотрела на Тома. В глазах не было ни капли слёз и вины. — Тебе этот хлам был важнее меня!
— Как ты не понимаешь, — он провёл пальцами по её щеке, — ты сломала свой оберег…
Она запустила руку в его волосы и прильнула к губами. Больше никаких барьеров, никаких преград.
— Не хочу, чтобы между нами что-то стояло… — прошептала она.
Том спрятал лицо в её волосах в беззвучном крике. «Если бы ты знала, на что нас обрекла! Ведь теперь единственное, что позволит мне чувствовать себя живым и настоящим, — это ты…»
Том перестал мерить шагами газон, сел на землю и провёл ладонью по бритой голове. Колючий ёжик пощекотал пальцы. Он сделал это четыре дня назад, когда узнал, что её больше нет.
Она так любила его волосы. Всякий раз, глядя на себя в зеркало, он вспоминал, как она запускала тонкие пальцы в его шевелюру, перебирая кольца кудрей. Он больше не мог выносить себя таким. Волосы делали его образ «юным, нежным и наивным» — по выражению самой Алисии. Помнится, тогда она накрутила тёмное колечко на палец и задумчиво добавила: «Но внутри ты совсем не такой».
Четыре дня назад Том стоял в ванной и разглядывал себя в зеркале, и вдруг ему нестерпимо захотелось привести в соответствие внутреннее и внешнее. Он выставил бритву на минимальное значение и в два счёта сбрил длинные локоны. Лесли будет в шоке. Есть вероятность, что пара проектов может сорваться. Ему внезапно стало весело. Он схватил мусорное ведро и с остервенением стал запихивать туда безжизненные пряди. Затем почистил раковину и задвинул ведро в дальний угол. Снова посмотрел в зеркало. Ничто не мешало, ничто не скрывало теперь его безумный взгляд. «Что если теперь ЭТО и есть моя жизнь?» Мысль пронеслась и затухла. «Значит, так тому и быть», — проплыла другая. Нет! Это невозможно! Наивный нежный юноша фонил из-под раковины. Том вырвал из ведра мусорный пакет и вынес его в большой контейнер на улице. Вот теперь — всё!
С тех пор, как Алисия переступила порог его дома, стало совершенно невозможно, бессмысленно возвращаться к тому, что умерло. Должно было идти только вперёд.
Том выдохнул, потёр глаза, шмыгнул носом и лёг на траву посреди сада. Небо светлело, солнце окрашивало всё вокруг в яркие цвета.
Когда же всё пошло не так? И имело ли это вообще значение в текущих обстоятельствах?
Иногда Тому казалось, что они с Алисией живут двумя разными, параллельными жизнями, и их мало что связывает. Он долго тешил себя иллюзией о том, что запер её в клетку, что в её жизни есть только он. А когда столкнулся с истинным положением дел, не сразу поверил.
Пока он пребывал в иллюзиях и самодовольстве, за его спиной незаметно плелась другая история. Даже сейчас челюсти непроизвольно сжимались, когда он вспоминал Адамса. Том скривился и закрыл лицо руками.
Как он ненавидел этого чёртова идеального супергероя! Когда-то это была целая сверхпопулярная киновселенная, которая, впрочем, и его самого не оставляла равнодушным. Когда-то. Но теперь он ненавидел всё, что с ней связано, всей душой. Герой Адамса занимал в ней центральное место и необъяснимо притягивал Алисию. Она смотрела фильмы этой саги, когда была больна, расстроена или без сил. И всё бы ничего, если бы так и оставалось. У самого Тома существовал целый аптечный набор из лечебных фильмов. Он мог это понять. Всё пошло наперекосяк, когда Адамс появился в их реальной жизни.
Том никогда не думал, что опустится до ревности. Не то чтобы он не доверял Алисии, скорее, наоборот, ей он верил безоговорочно, но ему казалось, что он слишком хорошо её знает. В том-то и была проблема: она искренне могла поверить в любую ложь, что ей вешают на уши всякие красавчики, вроде Адамса. Он знал это точно. Ведь так поступал с ней и он сам.
Том проклинал себя за то, что вообще подарил ей абонемент в тот клуб. Хотел порадовать, задобрить после очередной ссоры, а в итоге подписал смертный приговор их отношениям.
На тех самых тяжёлых в его жизни съёмках, где он играл душевнобольного, он наконец-то понял, что любит её. В промежутках между погружениями в героя он думал только о ней. Она стала тем светом, который возвращал его в реальность. Это была первая работа после сокрушения коллекции, когда у него не было никакой заземляющей вещицы, кроме её светлого образа где-то глубоко внутри. В этот раз он просто не смог взять ничего со съёмочной площадки. Осязание уже тогда сменилось на воспоминание и предвкушение новой встречи с нею. Обратного пути не могло быть.
Он вернулся после съёмок в их уютный мирок и провалился безвозвратно. Одержимость стала самой жизнью. Только безраздельное владение. Только полная самоотдача. В ту ночь он любил её так жадно, как никогда и никого прежде…
Если бы он только знал…
Всё тело напрягалось, когда он думал, что именно в тот момент, когда к нему пришло озарение, осознание того, насколько она важна, Алисия ускользала, сомневалась, тянулась к другому. Ярость и обида до сих пор мутили разум. Том вдруг подумал, что эти неуправляемые чувства скрывали кое-что другое, более важное: понимание того, что Кристофер Адамс подходил Алисии намного больше, чем он сам. Это вызывало бессилие. Непривычное чувство. Ведь ему всегда всё удавалось. Неудачи — для неудачников. И всё же он терял её.
Он понял это, когда увидел их возле ресторана. Эйфория от того, что жизнь вошла в пиковое состояние, затмевала всё остальное. Он чувствовал себя на гребне волны: ему предлагали самые интересные роли самые талантливые режиссёры, его ожидала несомненная победа на предстоящей премии и ещё несколько номинаций, Алисия принадлежала ему безраздельно. Мир был у его ног. Он расточал счастье вокруг себя. А потом увидел их.
Холёный, обжигающе красивый супергерой в дорогом костюме и Алисия, хрупкая и трогательная рядом с ним. Том замер, глядя на них через стеклянные двери. Он будто наяву ощутил, как разделяющие их стекла разлетаются вдребезги и впиваются в тело. Раздирают кожу, проникают вглубь, стремятся к самому сердцу, пока он сам летит в пропасть, чтобы разбиться насмерть. Она смотрела на Адамса снизу вверх таким доверчивым проникновенным взглядом, каким никогда не смотрела на Тома. Дыхание сбилось. Он закрыл глаза, досчитал до десяти, кое-как налепил на себя привычную маску и подошёл к ним.
Она испугалась, запаниковала, она чувствовала вину. Скверно. Очень скверно.
Она попросила её отпустить. Эти слова, произнесённые так тихо, что почти невозможно было их услышать, тем не менее отозвались громом в его ушах. Нет! Не так! Он не позволит этому вот так просто закончиться! Только не сейчас. Выход был только один.
Он должен был показать всем, что место рядом с Алисией занято. Его иллюзорная свобода и игра по каким-то выдуманным правилам уже не имели значения. Все вокруг должны были знать, что Алисия принадлежит ему. И только ему. Том усмехнулся, оборвал листик с куста. Нет, не все. Достаточно было того, чтобы знал только Адамс. Вся та показуха, которую он устроил в ресторане, была рассчитана только на Криса. В тот момент он совершенно не думал о том, как это выглядело в глазах Алисии.
Только в такси он понял, что она слишком тиха и печальна для счастливой возлюбленной. Она не реагировала на него, ускользала опять, полностью отрешившись, пряталась от его надоедливой любви под ворохом защит. Впервые отказалась от близости в ту ночь, сославшись на плохое самочувствие, и уснула почти мгновенно. Том же долго разглядывал её профиль в темноте, искал на её вдруг осунувшемся лице признаки конца. Он пообещал себе тогда, что сделает всё, чтобы удержать её. У него созрел чёткий пошаговый план. Но никакой план не в силах был изменить то, что в итоге произошло…
Вспоминая те дни сейчас, Том понимал, что не замечал мелких деталей, сигналов, которые должны были насторожить. Он думал только о себе и своём страхе потерять всё, что приобрёл с тех самых пор, как Алисия вошла в его жизнь. Он убедил себя в том, что пока она с ним, ему будет удаваться всё. Ведь именно с её сценария началось его восхождение. Он таскал её с собой, как талисман, по всем мероприятиям, на которые его приглашали. Злился, когда она отказывалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Не видел, не хотел замечать, что это не просто отговорки.
Он не собирался допытываться, выяснять отношения, поэтому ничего не спрашивал, истолковывая её молчание и отдаление как сомнения. Лишь старался ещё больше. Он не мог допустить, чтобы она ушла снова. Его план включал в себя знакомство с родителями. Он был уверен, что это укрепит их отношения, но что-то опять пошло не так. И через несколько дней она его бросила.
Том встал, пересёк лужайку и вошёл на кухню через раздвигающуюся дверь. Налил воды в высокий прозрачный стакан и сел за стол. Всё закончилось прямо здесь.
Ночью они занимались любовью. Утром Алисия накрыла на стол и где-то между четвёртым глотком кофе и вторым беконом сообщила, что уходит от него. Сначала Тому показалось, что он ослышался, потом — что она пошутила. Но она так посмотрела своим странным задумчивым взглядом, по обыкновению немного склонив голову набок, что он понял — это конец.
На все вопросы о причинах такого внезапного решения, она лишь пожимала плечами и говорила что-то неопределённое, вроде «так надо».
Том глотнул воды из стакана и оглядел идеально прибранное помещение. В то утро он вёл себя как псих. Он разгромил всю кухню. Бил посуду, выворачивал наизнанку шкафы. Он должен был во что бы то ни стало её остановить. Оставить её рядом. Владеть ею безраздельно. Он обзывал её непотребными словами, будучи уверен, что она-таки спуталась с ненавистным Адамсом.
Она всё отрицала, в глазах стояли слёзы, но, несмотря ни на что, она оставалась непреклонна.
— У меня ничего не останется, если ты уйдёшь…
— Это не так, — она погладила его по лицу кончиками пальцев, — у тебя останутся счастливые воспоминания…
Том отодвинул стакан и положил голову на скрещенные руки. Счастливые воспоминания… А много ли их было? Он силился вспомнить.
Те воспоминания, которые, вероятно, она считала счастливыми, для него самого были отравлены ядом лжи, нарциссического эгоизма и умысла. Он бы всё отдал за то, чтобы сделать редукцию, монтаж собственных чувств и мотивов. Он любил её — это было совершенно ясно давно и больше не вызывало противоречий и отрицания. Он принял этот факт как данность. Но ему было жаль, что любовь была далеко не единственным чувством, которое томилось в груди. И единственным, которое ему теперь хотелось бы помнить.
Новогодние праздники прошли в тумане отчаяния. Разгромив весь дом после её ухода, он больше не хотел в нём оставаться. Ушёл и несколько дней кочевал с одной вечеринки на другую, отчаянно стараясь забыться, много пил, ночевал где придётся. В один из вечеров Лесли отыскала его, привезла к себе, наутро отчитала, как маленького мальчика. Ему было плевать. Он уехал к родителям и завалился спать. Спал почти сутки. Мать стоически молчала несколько дней, а потом начала говорить, хотя он её не спрашивал. В тот день они поссорились первый раз в жизни.
— Она тебе не пара! — в сердцах выплюнула напоследок женщина, которую он так любил.
И почему эта тема всё время всплывала в разговорах с разными людьми? Сам Том никогда не видел проблемы в их разнице в возрасте. Почему все, в том числе и сама Алисия, указывали именно на этот, такой незначительный факт?! Алисия выглядела — и по ощущениям была, чёрт возьми! — его ровесницей. Разное количество прожитых лет никак не влияло на то, что было между ними.
Жёсткое неприятие матерью его чувств к Алисии стало камнем преткновения. С того самого момента и до сих пор их отношения оставались натянутыми.
Пришлось сбежать и из родительского дома. Он не знал, куда ему податься, и просто бродил по городу. Ноги сами привели его на Венис-бич. Натянув кепку пониже на глаза, спрятав волосы под капюшон, Том разглядывал толпу в надежде увидеть её, пусть случайно, мимолётно. Пусть даже она не захочет с ним разговаривать. Он просто хотел ещё раз увидеть, как она катается на роликах, как она улыбается. Снова увидеть её такой же счастливой, как в тот день.
Как бы старательно он не пытался скрываться, его узнавали. Подходили, просили автографы и селфи. А он хотел лишь одного: понять, что же случилось? Почему любимая женщина оставила его? Он должен был знать. Незнание свербило в мозгу, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Он понял, куда ему нужно. Впервые раздражали фанаты, которые, как назло, останавливали его на каждом шагу именно сегодня, именно тогда, когда он пытался пробиться к единственному человеку, который мог всё объяснить. Он потребует объяснений и не уйдёт без них. Или без неё.
В квартире в Глендейле Алисии не оказалось. Зато обнаружились рабочие, грузившие её вещи в фургон. Оказалось, что она расторгла договор аренды и съехала. Том был раздавлен. Он решил, что она осуществила свою угрозу и вернулась в Чикаго.
Сняв номер в отеле, он снова напился. Алкоголь подкидывал великолепные идеи. Светлая мысль, что у компании-перевозчика должен быть новый адрес Алисии, захватила его целиком. Он позвонил по указанному на сайте компании номеру, выдумал душещипательную историю прямо на ходу и через несколько минут получил заветные буквы и цифры. Но тут снова объявилась Лесли. Он уже успел забыть, что часом ранее сам рассказал ей, где остановился. Она ворвалась в номер и тут же пригрозила, что если он не перестанет вести себя как ненормальный, она уволится. В этот раз Том всё-таки внял голосу рассудка — такие гуру менеджмента на дороге не валяются.
— Обещаю, это последняя просьба! — молил Том. — Просто помоги мне съездить по этому адресу! Мне нужно её увидеть и всё прояснить!
— Зачем ехать? В нашем мире сначала гуглят. Вдруг там просто склад? — сказала Лесли и полезла в телефон.
Нет, это оказался не склад. Это был дом Кристофера Адамса. Том помнил, как округлились глаза Лесли, когда её знакомый пробил адрес и по громкой связи радостно сообщил им об этом. Лесли поспешно бросила трубку.
— Том, пожалуйста, не сходи с ума… — она выставила вперёд руки и с опаской глядела на него.
Он вмиг протрезвел. Мир вокруг сковало льдом. Не чувствуя своего тела, он подошёл к окну. Значит, всё-таки она выбрала другого.
— Том… — позвала Лесли, — ты в порядке?
Он нехорошо улыбнулся, сжав зубы.
— Да, Лес… теперь да.
Январь каждого года — это всегда череда разного рода церемоний, премий и приёмов. Весь голливудский бомонд празднует завершение очередного киногода и плавно перетекает с одного мероприятия на другое.
В этом году Том впервые был номинирован как лучший актёр второго плана сразу на две большие премии. У него были хорошие шансы выиграть обе статуэтки, он только что заключил контракт на два серьёзных проекта. Жаловаться было не на что. Разве что только на бессонницу. Почти каждую ночь он просыпался в поисках чего-то, что потерял, но никак не мог вспомнить, что это. Впрочем, он решил не придавать этому особого значения. С тех пор, как он узнал правду об Алисии, все чувства, кроме профессиональных, просто исчезли из его жизни.
Он шёл по красной ковровой дорожке и был абсолютно счастлив. Сегодняшний вечер будет его триумфом. Первым, но одним из многих. Он купался во внимании, расточал улыбки и веселился от души до тех пор, пока не увидел их.
На ней было тёмно-синее платье в пол, усыпанное стразами, и высокая причёска. Тёмный цвет ткани подчёркивал бледность её кожи. Она была похожа на томную эльфийскую принцессу. Адамс, словно приклеенный, ни на шаг не отступал от неё. Внутри заскреблось какое-то смутное чувство, но Том не дал ему силы, намеренно вызывая гнев. Как она посмела явиться на его триумф под руку с этим хлыщём! Том твёрдо решил их игнорировать и пожалел, что так и не додумался взять с собой кого-нибудь, всё равно кого, в пару на этот вечер.
Он испытал мстительное удовольствие, когда они исчезли где-то в глубине зала. Так им и надо — в первых рядах сидят только самые достойные! Сейчас он сознавал всю глупость, ребячество и стыдился своего поведения. Но не тогда.
Конечно же, он получил награду. Всё как во сне. В ушах шумело, он что-то говорил со сцены, аплодисменты зала и поздравления после официальной части. Он пребывал в состоянии мутной эйфории, существуя будто внутри иной, неподконтрольной ему реальности. Как иначе можно было объяснить то, что он решился подойти к ним? Всерьёз полагая, что теперь с высоты голливудского Олимпа может великодушно поблагодарить Алисию. Всё-таки она тоже принимала участие в создании фильма, который открыл ему все дороги. Том искал их в толпе, обошёл зал на несколько кругов, постоянно задерживаемый желающими пожать руку и сфотографироваться. Отчаявшись, он выглянул в фойе и увидел, как Адамс помогает Алисии надеть плащ. Он решительным шагом пошёл навстречу. Крис склонился к Алисии и что-то прошептал. Она ответила, еле шевельнув губами, и положила руку ему на предплечье: то ли успокаивала, то ли просила поддержки. Том остановился в двух шагах. Алисия вытянулась и напряжённо глядела на него. Крис накрыл своей ладонью её руку, болезненно белую на фоне чёрного смокинга. Этот жест был полон нежности и заботы.
— Привет! Уже уходите? — развязно сказал Том.
— Да. Я увидела всё, что хотела.
Она была неестественно бледной. Даже профессиональный макияж не мог этого скрыть.
— Как же так?! Самое интересное только начинается! Фуршет, пьяные знаменитости, безумные танцы! Скажи же ей, Крис!
Адамс сжал челюсть, но ничего не ответил.
— Ты знала, что твой новый парень тот ещё тусовщик? Мне тут попались его старые фотки. Хочешь, покажу?
Том полез в карман за телефоном. Кто-то другой внутри вопил, что это совсем не то, что он хотел и должен был сказать, но было поздно.
— Сейчас… найду… — Том тыкал в телефон. — Вот! Смотри! Смотри! Пятнадцать лет назад Адамс жёг!
Он совал телефон им под нос. Крис слегка обнял Алисию за плечи, когда она пошатнулась, непроизвольно сделав шаг назад. И это лёгкое, но такое интимное движение вышибло пробки. Внутри что-то сломалось.
— Как ты могла?! — он подскочил к ней вплотную. — Ты бросила меня ради него, да?! Я знаю, что ты живёшь у него!
Она вспыхнула и отступила ещё на шаг назад. По ней было видно: она удивилась, она не хотела, чтобы он знал. Как будто в их маленьком мирке такое можно было скрыть!
— Хоть бы достало духу сказать мне это прямо в глаза! Ты просто дрянная трусиха! — зло выплюнул ей в лицо то, что давно хотел сказать.
Крис выступил вперёд, заслонив собою Алисию. В её глазах застыли слёзы, а лицо совсем потеряло краски.
— Хватит!
— Уйди отсюда! — зло сказал Том. — Я не с тобой разговариваю!
— Ты вообще не разговариваешь, ты оскорбляешь. Мы уходим.
Крис развернулся к Алисии, заглянул ей в глаза.
— Какого чёрта ты за неё решаешь?! А ну иди сюда! — Том дёрнул Криса за руку, но тот резко высвободился и схватил парня за шкирку. У них были разные весовые категории. Адамс был на полголовы выше и вдвое шире в плечах. У Тома почти не было шансов.
— Успокойся! — Крис встряхнул его, как котёнка. — Остынь, парень! Люди смотрят. Иди, празднуй. Мы уходим.
Крис разжал пальцы, и они ушли. Люди действительно смотрели, хорошо, что их было немного.
— Репетируем! — громко сказал Том, осклабился и вернулся в зал.
Память назойливо подсовывала именно это воспоминание. Том помотал бритой головой, стараясь вытрясти его, но ничего не получалось. Если бы он только знал… «Алисия, ну, почему же ты не сказала?.. Я вёл себя как идиот, но ты же ничего не отрицала…»
Память соблаговолила сменить одно постыдное воспоминание на другое. О том, как он заявился на репетицию к Адамсу.
Днём в клубе было пусто и темно. Группа играла какую-то медленную печальную мелодию. Песня была настолько красивой, что Том на время забыл, зачем пришёл. Солист окончил петь, а в голове ещё звучали слова и звуки.
— Эй! А я думаю, ты не ты?! — воскликнул Адамс, поравнявшись с Томом, и как ни в чём ни бывало протянул ему руку. — Ты что здесь делаешь?
— Выйдем на минуту, — процедил сквозь зубы опомнившийся Том, даже не взглянув на протянутую ладонь.
Послеполуденное солнце светило прямо в глаза, пока он говорил. Том даже не помнил, что конкретно он тогда сказал. Да это и неважно. Всё это было глупым, наивным и однобоким.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, парень…
В голосе Криса сквозило сочувствие, взгляд был печальным. Том скинул ладонь, которую тот положил на его плечо. Теперь-то уже было ясно: это был жест поддержки. Но тогда Том расценил его как готовность к войне: доминирование победившего альфа-самца. Как глупо! Ему не победить супергероя. Нельзя победить того, кто не сражается.
Том поднялся и прошёл в гостиную. На низком столике напротив дивана до сих пор лежало письмо — несколько полностью исписанных листов, а рядом большой картонный конверт, ещё не распечатанный.
Алисия ушла от него чуть больше пяти месяцев назад. С тех пор он видел её всего однажды, на той премии. И вот сегодня увидит снова и теперь уже в последний раз.
Том глубоко вздохнул. Слёзы кончились. Осталась только пустота. Пора было собираться. Он прошёл в гардеробную и замер возле окна. Узкое, высокое, оно выходило на живую изгородь в дальнем конце сада. Четыре дня назад начинался обычный день, он выбирал себе одежду, когда в окно ударилась птица и кубарем скатилась в траву под окном. Плохая примета. Через несколько минут в дверь позвонили. Курьер доставил то самое письмо и конверт, что лежали сейчас на столе. На них значилось только его имя. Том распечатал письмо.
«Привет, Томми! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых…»
Кровь бросилась в лицо. Том потёр глаза и перечитал первую строчку. Это что, какая-то глупая шутка?! Что за бульварный штамп?! Он перебрал листы в поисках подписи. На последнем значилось: «Алисия». Он сел на диван в полном недоумении, отложив письмо и конверт.
Все эти месяцы без неё он только и делал, что работал. Загружал себя по максимуму. Был сосредоточен и строг к себе. Даже вечеринки и праздное времяпрепровождение с приятелями отошло на второй план. Осталась только работа. Так много, как в эти полгода, Том не работал никогда. Он был уверен, что хорошо справляется. Но сейчас, глядя на это письмо, он снова почувствовал себя разбитым. Он набрал знакомый номер. Длинные гудки. Он уже собирался отменить вызов, когда услышал:
— Привет, Том.
Он узнал этот голос моментально. Скрипнул зубами.
— Это правда?
— Да, — ответил Крис.
— Как?
Крис пояснил в двух словах, сказал о похоронах. На словах соболезнования Том бросил трубку и закрыл лицо руками. А потом схватил письмо и стал жадно читать.
Она устроила ему последнюю и самую жестокую пытку. Она писала о своих чувствах, о диагнозе, о своих последних днях и о любви. В этих прыгающих строчках было так много любви. И ни капли осуждения, обиды, вины или жалости к себе. Она писала о том, как много он значил для неё, и желала ему счастья.
И он вдруг понял, что она не верила ему. Никогда до конца не верила в искренность его чувств, потому и ушла. Не захотела видеть, как он мучается, оставаясь рядом с ней в такой сложный период. Она была уверена, что его любви не хватит, чтобы быть с нею. И была права.
Четыре дня назад его мир рухнул. И не просто потому, что не стало любимой женщины. Не стало его самого. Того Томаса Дэвиса, которым он себя воображал. Иллюзии рассыпались, и не осталось ничего. Всё ложь. Он обманывал её и обманывался сам. Она это знала, чувствовала, поэтому оставила его. Превентивные меры.
В тот день, четыре дня назад, он так никуда и не пошёл. Свернувшись калачиком, лёг на диван и не вставал до вечера. Картинки прошлой жизни, видения и грёзы каруселью крутились на дне сознания. Он не мог с уверенностью сказать, бредил ли он наяву или ему снились странные, очень реалистичные сны. Какая-то часть его скукоживалась и отмирала все эти четыре дня, как Волан-де-Морт внутри Гарри.
Он пытался посмотреть на себя её глазами. Конечно же, она знала о его успехах, наверняка все последние месяцы жизни следила за его появлениями на публике. И всё, что она могла найти в сети, кричало об одном: о том, как легко и быстро он забыл её. Шумиха вокруг его персоны не утихала, популярность росла с каждым днём. СМИ приписывали ему романы, которых не было. Он купался в лучах славы и не знал, что она всё это время медленно угасала.
Картинка перед глазами снова поплыла. Том зажмурился и прислонился лбом к стеклянной стене гардеробной.
Наверно, он всё это заслужил. Определенно заслужил.
Том открыл глаза и поглядел вниз: мёртвая птица всё ещё лежала на траве возле карниза.
Вот и всё. «Надо бы похоронить бедняжку…» — подумал Том, отлепился от окна и начал одеваться.
Крис дочитал последние строчки и закрыл папку. Он знал, как это можно сделать. Картинка сложилась легко и быстро. Он давно мечтал о чём-то подобном, ждал именно такую историю. Лишь бы Том согласился. В тот день, когда Алисии не стало, Крис послал ему точно такую же папку в большом почтовом конверте. Сделал всё так, как она и просила. О чём бы там не хотел говорить Том, Крис знал, что обязательно заведёт с ним разговор на свою тему. Впрочем, то, что Дэвис позвонил ему сам и попросил о встрече, сулило надежду быть услышанным.
Крис откинулся в кресле и заложил руки за голову. Уже не в первый раз подумал, что у него нет ни злости, ни презрения, ни зависти к этому золотому мальчику. Только интерес и надежда. И ещё печаль. Много печали.
Со дня похорон Алисии прошло полгода. Даже Марта уже не так часто вспоминала о ней. Жизнь шла своим чередом. Кэтрин рассталась с тем чудилой, прошла реабилитацию в клинике, пыталась снова работать. Крис верил, что она справится. А дальше… он боялся пока загадывать, но чем чёрт не шутит? Марта будет рада. В конце концов, они трое — и есть семья…
Он вернулся мыслями к Тому. Интересно, что тот хочет ему сказать? Узнать об их отношениях с Алисией? Выразить в очередной раз своё презрение? Обвинить? Поблагодарить? Что было в том письме, которое он отправил вместе с конвертом?
Крис не знал, чего хочет от него Том, но впервые в жизни точно знал, чего хочет он сам. Его успех и карьера в кино по большому счёту были лишь чередой счастливых случайностей. Он никогда ничего не загадывал, не планировал. Он не был великим актёром, надо признать, не стал бы им никогда. Он был просто красивым, веселым, видным парнем, оказавшимся в нужном месте в нужное время, но потом как будто вырос из этой роли. Ему стало откровенно скучно сниматься. Он взял паузу, чтобы отдохнуть — версия для СМИ — и подумать, что делать дальше. Бренчал на гитаре в небольших клубах и никак не мог понять, чего на самом деле хочет.
Эти странные отношения с Алисией неожиданным образом навели на новую амбициозную цель, которая полностью захватила его. Он смаковал её, испытывая предвкушение и трепет в ожидании решения Тома. Он убедил себя, что для дебюта ему нужен именно этот сценарий.
А ведь поначалу казалось, что Алисия может стать заменой Полин, которая тогда укатила обратно в Париж. Он не привык быть совсем один. Но после расставания с Кэтрин никак не мог найти себя в других отношениях. Как и вообще в жизни. Светлые волосы, милое личико и стройная фигура — вот и всё, что привлекло его в Алисии. Конечно же, он знал, как действует на женщин, и без стыда этим пользовался. Задумчивый взгляд серых глаз тогда в бассейне мог всё изменить, но что-то пошло не так. Не что-то, а всё.
Без задней мысли он познакомил Алисию с Мартой. Это был мимолётный, внезапный порыв, а они обе вдруг прониклись друг к другу. И тот побег дочери из дома только добавил смятения и неожиданности в их жизни. Крис усмехнулся. Никогда бы не подумал, что Марта так быстро доверится и прикипит к совершенно незнакомому ей человеку.
А дальше всё стало совсем странным, и он — Кристофер Адамс, похититель женских сердец — внезапно превратился в защитника, помощника и душеприказчика Алисии Разумовски. Впрочем, надо признать, это был взаимный обмен. Алисия тоже многое ему дала и помогла открыть в себе то, чего он раньше не замечал. Тот телефонный разговор после побега Марты сблизил их, но совсем не так, как обычно Крис сближался с женщинами.
Он быстро понял, что вклиниться между ней и Томом невозможно, хотя и пытался поначалу просто ради спортивного интереса. Реакция Тома его забавляла. Крис снова улыбнулся. Таков уж он был всегда и со всеми: ни грамма серьёзности — глупые шалости и игры «на слабо». Игрок и весельчак — вот кто был Кристофер Адамс. Том юмора не оценил. А Алисия… Она вообще была другой. Крис отступил. Наблюдал за ними и удивлялся.
История его отношений с Кэтрин была совсем иной, не похожей на то, что происходило между Алисией и Томом. Крис и Кэтрин были сумасбродными тусовщиками, безбашенными и непоседливыми. Кэтрин была даже более отвязной, чем он сам. Поначалу это ему в ней и нравилось. Они были парой не разлей вода, всегда и везде вместе. Между съёмками они отжигали на вечеринках, превращая каждую из них в феерию. Их ждали и обожали везде, где бы они не появлялись. Они любили дурачиться и даже свадьбу устроили не как у всех, прыгнув с парашютом и обменявшись кольцами прямо в полёте. Да, было много всего безумного. Лицо Криса озарила улыбка.
А потом Кэтрин неожиданно для них обоих забеременела, и всё сломалось. Крис перестал улыбаться и провёл сцепленными руками от затылка вперёд ко лбу и обратно.
Всю беременность она плохо себя чувствовала и ужасно страдала. Крис в то время уже снимался в киновселенной, его карьера шла в гору. Тогда как Кэтрин пришлось отказаться от съёмок по состоянию здоровья. Она была вне себя и обвиняла во всём его.
Марта родилась недоношенной. Очень скоро стало понятно, что мать из Кэтрин никудышная. Вся та страсть, которая так восхищала Криса раньше, теперь превратилась в истеричность и ревность. Кэтрин изводила его и всех вокруг своими капризами и совершенно не занималась дочерью.
Когда Марте исполнилось пять, вроде бы всё наладилось. Кэтрин стала спокойнее, вновь начала сниматься. Казалось, что всё теперь будет хорошо. Но гонорары и популярность Криса росли, а карьера его жены топталась на месте. В относительном равновесии прошло ещё несколько лет.
Крис обожал дочь и не хотел видеть, что отношения с её матерью катятся в пропасть. Он долго закрывал на это глаза, упрямо отказываясь разводиться. Кэтрин вынудила его выгнать её. Перестала скрывать своё пристрастие к наркотикам. Крис не мог допустить, чтобы Марта видела мать в таком состоянии. Он пытался её лечить, но Кэтрин отказывалась, снова и снова сбегая из клиники.
Он существовал в этом аду так давно, что, казалось, перестал что-либо испытывать не только к жене, но вообще к кому бы то ни было. Любовь и отношения казались химерой, надуманной, бесполезной блажью. Он смотрел на Алисию и Тома, как на инопланетян, не в силах понять, что между ними происходит. Нестерпимо хотелось чего-то взаимного и настоящего. Но чего? Как? С кем? Все его женщины были красивыми пустышками, а отношения фикцией.
Он давно перестал пытаться построить что-то новое и долговечное. Атомная бомба по имени Кэтрин испепелила все, даже самые крошечные ростки надежды на долгие годы вперёд, оставив вокруг только отравленную радиацией пустыню. Но Крису было не свойственно уныние, он просто не умел долго тосковать. Тем более, что у него оставалась Марта. Он сосредоточил всё внимание на ней, лишь изредка заводя лёгкие романчики, чтобы не терять хватку. По-настоящему важным было только спокойствие и счастье дочери. Поэтому, когда девочка вдруг прониклась нешуточной симпатией к Алисии, он удивился, но не стал сопротивляться.
Алисия была милой, забавной и очень печальной. И по какой-то необъяснимой причине доверяла ему с первых дней знакомства. И он не смог просто так от неё отмахнуться. Особенно когда стал известен диагноз.
Крис отсыпался после рождественской вечеринки, когда его разбудил телефонный звонок. У Алисии был странный заплетающийся голос. Она умоляла приехать на Венис-бич. Он решил, что она пьяна, но всё же поехал. Нашёл её лежащей на уличной скамейке и не сразу понял, что ей нужен врач, а не аспирин. Только когда она отключилась у него в машине, он понял: что-то не так.
В праздничный день больницы работали в авральном режиме. Пациентов было много, врачей не хватало. Крис привёз её без сознания в приёмное отделение и стал ждать. Спустя несколько часов ему разрешили к ней зайти. Выглядела она неплохо, только жаловалась на головную боль. Попросила его остаться, когда врач озвучивал диагноз. Его слова до сих пор звенели эхом в ушах.
— У вас опухоль мозга, она не операбельна. Мы можем назначить вам терапию. Это может продлить жизнь ещё на 6–8 месяцев.
— Сколько у меня времени без химии?
— При текущих показателях — полгода, в лучшем случае — год. Мы сделаем ещё тесты, чтобы удостовериться, но… опухоль уже довольно большая, мало что можно сделать…
— Спасибо, я поняла.
Лицо Алисии было непроницаемо.
— Вы согласны на химиотерапию?
— Нет.
— Алисия, подожди! — остановил её Крис. — Не отказывайся так сразу. Вдруг это поможет!
Во взгляде серых глаз не было сомнений или страха.
— Нет. Я изучала этот вопрос, когда писала «Останусь светом». Я не пойду на эти мучения ради того, чтобы протянуть ещё полгода.
В том фильме, выигравшем несколько кинопремий, героиня борется с раком крови и побеждает его, чтобы потом по глупости разбиться в автомобильной аварии. С автором этого сценария всё наоборот: выжить в автокатастрофе, где погибла вся её семья, чтобы потом погибнуть от рака — это ли не жестокая ирония судьбы.
Крис убрал руки из-за головы и провёл ими по лицу. От долгого сидения на одном месте всё тело затекло. Он встал, прошёлся по комнате, разминаясь, потом упал на пол и отжался несколько раз.
Они ушли из больницы вместе в тот же день. Алисия отказалась от лечения и просила никому не говорить о диагнозе. Крис протестовал, но она была непреклонна. Она приняла и смирилась со своей участью мгновенно, как будто именно этого и ждала.
— Почему ты позвонила мне, а не кому-то другому? Своим друзьям? Родителям? Тому наконец?
Они сидели в машине Криса в нескольких кварталах от дома Тома.
— Родители далеко. Друзья… не хочу, чтобы они заранее знали, ждали и страдали…
Алисия пожала плечами и надолго замолчала.
— С Томом всё слишком сложно… — наконец произнесла она, — я не могу этого объяснить, сама не могу понять… А с тобой просто и нестрашно. Спокойно.
Она улыбнулась ему одними губами. Взгляд оставался печальным.
— Ты должна сказать ему. Ты не сможешь долго скрывать. Тебе будет становиться всё хуже, может понадобиться помощь.
Алисия смотрела на дорогу прямо перед собой и молчала.
— Ты прав, я не могу от него скрывать. И не буду.
Она сжала губы и решительно вышла из машины.
Через пару дней она позвонила и сказала, что ушла от Тома. Крис и Марта ужинали в ресторане, и дочь выхватила трубку. Он наблюдал, как вытягивается её веселое личико. Когда он, желая заранее предостеречь, рассказал ей про болезнь Алисии, она расплакалась.
Алисия чувствовала себя хуже, когда они приехали, пришлось снова везти её в больницу. Ей нужен был уход и наблюдение. Марта проявила своё недюжинное упрямство и потребовала, чтобы они забрали Алисию домой.
— Твоя мать будет против, — сказал Крис.
— Мне плевать! Она сама виновата!
— Не говори так! Она всё ещё твоя мать!
— Ага, конечно! Мать, которая спуталась с каким-то наркошей, сама стала такой же! Это она всё испортила! — слёзы снова брызнули из глаз девочки.
Крис обнял дочку.
— В отношениях не бывает так, чтобы виноват был кто-то один. Понимаешь?
— Но ты ведь ей не изменял, — всхлипнула Марта и подняла заплаканное лицо. — Ты же ей не изменял?
— Нет, но она ревновала меня не к другим женщинам.
— А к чему тогда?
— К работе. Мне везло куда больше, чем ей…
Неудачливая актриса, вынужденная прозябать в тени своего сверхпопулярного мужа, — кто может быть ещё более несчастным и обиженным на судьбу в этом городе нарциссов.
Алисия переехала к ним. Марта была счастлива и всё своё свободное время проводила с ней.
Крис закончил отжимания, поднялся с пола, встряхнул руки, прошёл в коридор. Взял куртку. Зима в этом году прохладная. На улице было сумрачно и ветрено. Крис непроизвольно поёжился, пока шёл до машины.
Кэтрин устроила скандал, когда узнала, что Алисия живёт в их доме. Она кричала так, что носом у неё снова пошла кровь. Конечно, это были последствия приёма кокаина, но Крису всё равно было не по себе.
— Я могу вернуться к себе, — сказала Алисия. — Ты не обязан… Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
Она была такой бледной и потерянной. Он чувствовал ответственность за неё. Да и Марта так прикипела к ней, что не позволила бы переезду состояться. Они много времени проводили вместе, болтали, смеялись. Иногда Крис заставал их просто занимающимися своими делами в тишине, но поблизости друг от друга.
Наверно, Марта увидела в Алисии ту взрослую женскую фигуру, которой ей так не доставало. Его бывшая жена мало походила на заботливую мать. Сама же Алисия всё ещё тосковала по Софии и не скрывала этого. Полной заменой друг для друга они бы стать никогда не смогли, но всё же это общение было необходимо обеим. Наблюдая за ними, Крис гнал от себя мысли о том, что будет дальше. Неизбежная смерть Алисии может раздавить дочь. Но разве разлучить их уже сейчас было бы лучше? Алисия так и осталась у них до конца.
После того скандала Кэтрин стала приходить чаще, как будто наконец поняла, что теряет. В один из дней он застал обеих женщин в саду. Алисия, откинувшись на шезлонге, куталась в плед, хотя на улице было тепло. Кэтрин сидела напротив в напряжённой позе. Она так сурово глянула на Криса, что он понял: лучше к ним не соваться. Они сидели так долго. Всё это время он наблюдал через кухонное окно. Затем Кэтрин ушла. Он слышал, как отъехала её машина.
— Зачем она приходила? — спросил он, садясь на то же место, где две минуты назад сидела его жена.
Алисия глядела перед собой и долго молчала. Он уже собирался повторить вопрос, уверенный, что она не расслышала. Время от времени она как будто куда-то пропадала, вываливалась в другую реальность, чтобы однажды не вернуться оттуда совсем. Крис считал, что это симптом болезни.
— Она запуталась, — Алисия перевела на него свой серый туманный взгляд и опять надолго замолчала. Он снова почувствовал то же, что тогда в бассейне. Она листала страницы его души. В тот самый момент он отчётливо понял, что у них никогда бы ничего не получилось. Она знала про него всё, она заглянула во все его двери, и ей было неинтересно. Это понимание не удивило и не расстроило его. Каждый должен выбирать себе орешек по зубам.
— Обещай мне кое-что… — она отвела глаза, посмотрела вдаль. С террасы его большого дома открывался прекрасный вид на город. — Ты попробуешь снова.
Крис не понял, что она имела в виду, но кивнул.
Через несколько недель Кэтрин добровольно сдалась в наркологическую клинику, а ещё через пару месяцев Алисии не стало.
Все эти месяцы они часто разговаривали. Точнее, говорил обычно Крис, Алисия слушала. Вначале он пытался её развлекать, рассказывал глупые и забавные истории со съёмок. Она смеялась. Незаметно для него самого истории становились всё менее весёлыми, всё более правдивыми. Она всё чаще молчала, лишь изредка задавая сложные вопросы, на которые у Криса зачастую не было ответа. Позже решение всегда находилось, стоило только поразмышлять чуть подольше. Обрадованный, он рассказывал о своей находке Алисии. Она кивала, улыбалась и спрашивала снова. Так много о жизни Крис не думал никогда прежде.
Ей стремительно становилось всё хуже и хуже. Особенно подкосила её встреча с Томом на церемонии.
Она очень хотела попасть на неё, увидеть его победу. Слёзы стояли в её глазах, когда ему вручили награду. Вернувшись домой, она потеряла сознание и несколько дней провела в больнице. Придя в себя, она попросила Криса об одолжении. Она хотела собрать друзей. Через пару недель был её день рождения.
Он выполнил её просьбу. Марта с энтузиазмом занялась приготовлениями. Этот праздник нужен был им всем. Из России прилетели родители Алисии. Она пригласила даже Кэтрин. Всех, кроме Тома.
— Дорогие мои, — сказала Алисия, когда все подарки были вручены и все поздравления произнесены, — я собрала вас сегодня здесь, чтобы попрощаться. Я умираю.
За праздничным столом повисла тишина. Крис обвёл присутствующих взглядом. Родителям Алисия сообщила ещё накануне. В их глазах стояли слёзы, но они улыбались. Клара ахнула, прижав руки ко рту, Карл тут же обнял её за плечи. Шэрил напряглась, сжала столовые приборы в руках так, что побелели костяшки пальцев. Её спутник — доктор Джонсон — положил ладонь на сжатый кулак, и кисть немного расслабилась. Марта, отвернувшись, тайком вытирала слёзы. Кэтрин удивлённо посмотрела на Криса.
— Это необратимо и неизбежно, — продолжала Алисия. — Но я бы не хотела, чтобы вы сегодня думали об этой неизбежности. Я хотела поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня и за то, что были моими друзьями. Я ещё немного побуду здесь, с вами. Но недолго. Я не хочу, чтобы вы печалились, когда я уйду. Всё к лучшему. Я очень устала. Мне пора вернуться к моей семье. Я и так здесь задержалась без них. Давайте же отпразднуем эту жизнь, пока ещё есть, что праздновать.
И было много слёз и объятий. Признаний в любви и воспоминаний. Крис думал, что праздник превратится в поминки, но Алисия была так спокойна и уверена в себе, улыбалась и совершенно не подавала признаков отчаяния и страха, что заразила своей стойкостью всех присутствующих. И вечер удался.
— Ты скучаешь по нему? — спросил однажды Крис.
Их разговоры становились всё откровеннее и откровеннее и иногда возвращались к Тому.
— Каждую минуту, — тут же отозвалась она.
— Скажи ему. У вас будет время побыть вместе.
Она покачала головой.
— Но почему? Я не понимаю!
Она молчала.
— Ему ещё жить на этой планете, жить очень долгую и насыщенную жизнь. Это может сломать его. Пусть лучше думает, что я предала его.
Ветер усиленно разгонял тучи, когда Крис припарковался и вышел из машины. Нет, похоже, дождь всё-таки сегодня отменяется. Том уже ждал его за столиком, встал и молча протянул руку. За полгода его волосы отросли, но было видно, что он всё ещё их стрижёт, не давая отрасти завитку. За все эти месяцы Крис видел Тома только пару раз мельком на официальных приемах. Теперь была возможность его разглядеть. Он повзрослел, это читалось во взгляде и напряжённой линии подбородка. Впрочем, возможно, это напряжение связано с их встречей.
— Не ожидал твоего звонка, но очень рад, — сказал Крис, после того, как сделал заказ.
Том опустил взгляд и покрутил кофейную чашку на блюдце.
— Я прочитал сценарий. Давно, если честно, прочитал…
Вот оно что. Крис обрадовался, но тут же одёрнул себя: это ещё ничего не значило. Том всё ещё мог отказаться. Последние месяцы жизни Алисия писала свой последний сценарий. Медленно, урывками между приступами боли. Хотела успеть рассказать. Рассказать их историю. Крис знал, что фантазия и реальность в ней сплетены в крепкий клубок, но, возможно, именно это и делало историю такой живой и сильной. Алисия завещала свой последний сценарий Тому. И только он мог решить его дальнейшую судьбу. Крис замер в ожидании.
Том посмотрел ему в глаза.
— Почему ты не сказал мне? — его скулы заострились. — Ты мог. И не раз.
— Да, — согласился Крис. — Но она запретила.
Том дернул щекой и посмотрел через окно на улицу.
— Я был против, если хочешь знать. Я думал, что ты имеешь право знать правду.
— Пфф! Разве? Почему?! Она же выбрала тебя! — Том гневно уставился на Криса.
— Ты всё ещё так считаешь? После всего, что она написала? Думаешь, что вот так вот всё и было? Что она без какого бы то ни было перерыва прыгнула из твоей постели в мою?!
Том замялся, но через секунду продолжил:
— Она жила в твоём доме!
— Это ещё ничего не значит! Ей просто нужна была помощь!
Том фыркнул, привычным движением провёл по волосам и, не найдя там локонов, опустил руку. Он молчал и сверлил взглядом кофейную чашку. Крис редко злился, но тут ему захотелось отодрать этого пацана за уши. Официант поставил перед ним запотевшую бутылку и удалился. Крис глотнул пива.
— Том, слушай… Я не знаю, что ты там себе придумал. И что вообще между вами произошло. Я вижу, тебя что-то гложет. Но так уж вышло. Ничего уже не изменить. Мне очень жаль. Одно могу тебе сказать честно, со всей откровенностью — у меня с Алисией ничего никогда не было. Мы даже не целовались. Можешь мне не верить, но всё так и было.
Крис откинулся на спинку стула и отпил ещё пару глотков из бутылки. Том всё ещё молчал, но как будто немного расслабился.
— Спасибо, — наконец произнёс он.
— Не меня благодари, а её, — прищурился Крис. — Если бы от меня что-то зависело… Окей, остынь, парень! Я пошутил! — Крис поднял обе руки, сдаваясь, когда Том снова бросил на него испепеляющий взгляд. — Боже, сколько страсти! Наконец-то я начинаю понимать, что она в тебе нашла!
— Зато я так и не могу понять, что она нашла в тебе! — Том впервые с начала встречи улыбнулся. Хотя улыбка вышла кривой и скептической, но Крис был и этому рад.
— Да ничего, — отозвался Крис, — поверь мне, ничего она во мне интересного не нашла.
Они весело переглянулись. Похоже, настал самый подходящий момент…
— Мы должны это сделать, — опередил его Том. — Мы должны его снять.
— Мы? — Крис сделал вид, что удивился. — Я думал, ты меня ненавидишь.
Том усмехнулся и поглядел в окно.
— Я тоже так думал.
— Что же изменилось?
— Её больше нет.
Это действительно всё меняло. Том опять перестал улыбаться и, казалось, улетел мыслями куда-то далеко. Это напомнило Алисию. Она часто так зависала на полуслове.
— То есть это твоё официальное заявление? Ты ведь знаешь, что ты единственный правообладатель этого сценария? Всё в твоих руках, — сказал Крис.
Том коротко кивнул.
— Да, я понимаю. И я согласен, — он посмотрел Крису в глаза. — Это будет правильно. Она бы этого хотела.
Он снова покрутил пустую чашку, как будто собираясь с мыслями, чтобы ещё что-то сказать.
— Она написала мне, что хочет видеть режиссёром только тебя. Ты знал?
Это был сюрприз. Как она узнала о том, чем горел все последние месяцы Крис?! Он улыбнулся и покачал головой.
— Нет, не знал.
— Ну, в общем, потому я и здесь, — заключил Том.
— А ты долго сопротивлялся этой идее! — усмехнулся Крис.
— Да-а-а…
Они оба поглядели в окно, каждый обитал внутри своих мыслей. Тучи всё ещё метались по небу, то пряча, то приоткрывая солнечный диск.
— Она была удивительной… — сказал Крис.
— Невероятной… — Том грустно улыбнулся, глядя куда-то вдаль и внутрь себя.
— Но я всё равно не могу понять, что она в тебе нашла! — воскликнул Крис. Ему нужно было убедиться, проверить Тома на прочность.
— Да я вообще офигенный! Если ты ещё не понял! — Том самодовольно вздёрнул подбородок и сделал вид, что откидывает прядь волос назад. — Чёрт!
Крис прыснул.
— Ты же понимаешь, что тебе снова придётся их отрастить, если мы будем снимать?
— Да, — тот пожал плечами. — Что поделаешь? Искусство требует жертв!
— Закажем что-нибудь поесть? — спросил Крис. — Нам надо многое обсудить.
Зеркальная скульптура в форме боба.
Изогнутый пешеходный мост, проходящий над Коламбус драйв и соединяющий парки Миллениум и Магги Дейли.
Деревня в округе Кук, штат Иллинойс