Как же я устала! Хорошо, что рабочая смена подошла к концу. Предвкушая тихий вечер в компании телевизора с любимым сериалом и пирога, который собиралась по дороге купить в ближайшей кулинарии, я поднесла к губам стаканчик с ванильным капучино из автомата. Не лучшего сорта, слишком сладкий, но лучше всё-таки выпить, иначе вырублюсь ещё в пути и просплю свою остановку. Такое уже бывало.

Тяжело работать врачом, но всё же я гордилась тем, что им стала. Поступила в медицинский, несмотря на протесты старшей сестры, которая видела меня юристом или сотрудницей банка. Закончила учёбу, выдержав все бессонные ночи над учебниками, и устроилась в одну из лучших городских клиник. О чём ещё можно мечтать? Разве что о том, чтобы встретился кто-то, кто бы разделил со мной моё одиночество, но пока не клеилось, коллектив был в основном женским, да и меня в настоящее время куда больше занимала работа и возможность проявить себя на должности врача-неонатолога. С замужеством я не торопилась. Мне всего двадцать пять, вся жизнь впереди.

Родители мои стали одной семьёй уже после тридцати, хотя знакомы были едва ли не с детства. Пара получилась на загляденье, все вокруг завидовали. Вот только судьба отмерила им не так много времени. Они разбились на машине, когда моей сестре Ане было восемнадцать, а мне всего пять лет. После этого нам пришлось непросто, поскольку родственники не горели желанием нам помогать и даже предлагали отправить меня в детский дом, чтобы обузой не была. Аня никуда забрать меня не позволила, решила перевестись на заочное отделение и устроилась на работу. Так она стала моей второй матерью, несмотря на свой ещё совсем юный возраст, вырастила меня и воспитала.

Несколько лет назад я сделала сестре сюрприз – зарегистрировала её на сайте знакомств с иностранцами, ведь, будучи переводчиком, она с лёгкостью могла бы с ними пообщаться. Поначалу Аня противилась, но затем у неё завязалась переписка с импозантным французом по имени Шарль. Ведь ей уже давно нравилось всё французское – фильмы, музыка, кухня. Она даже меня называла чаще всего не Леной, а Элен, на французский манер. Со временем и мои подруги от неё это перехватили и тоже стали звать меня так, а я привыкла и отзывалась.

Переписка, которая начиналась просто как дружеская, оказалась довольно удачной. Вскоре француз приехал знакомиться лично, потом пригласил Аню к себе в гости, и она наконец-то увидела Париж, Эйфелеву башню, Елисейские Поля. Всё, о чём так долго мечтала. А позже состоялась их с Шарлем свадьба. Медовый месяц молодожёны провели в Провансе, среди лавандовых полей, затем поселились в уютном пригороде Парижа, а я продолжила жить одна в оставшейся от родителей трёхкомнатной квартире.

Сестра предлагала мне тоже переехать во Францию, но я колебалась. Там ведь всё совершенно по-другому. Едва ли у меня получилось бы найти работу по специальности, а устраиваться кем-то другим не хотелось. Зря я, что ли, училась? Так что я сказала, что буду приезжать в гости и принимать их у себя, но менять место жительства пока не готова. Аня приняла моё решение. Недавно она стала мамой, и я даже смогла выкроить время, чтобы ненадолго слетать к ним и повидать племянницу. Французский я тоже учила, пусть и не на таком хорошем уровне, как сестра, так что познакомилась и даже сходила в ресторан с детским врачом, посещавшим на дому малышку Софи. Он оказался довольным приятным молодым человеком, но в груди ничего не ёкнуло, и домой я возвращалась с лёгким сердцем, так и не влюбившись в обаятельного парижанина.

Допив кофе, я выбросила стаканчик, обвела взглядом пустую ординаторскую и уставилась в окно, за которым сгущались майские сумерки. Пора было идти, чтобы не упустить не так часто ходивший автобус. Ещё и погода испортилась – зарядил холодный дождь. Я вспомнила, что не взяла зонтик, и задалась вопросом, не вызвать ли такси. Нет, надо экономить, добегу до остановки как-нибудь.

Я развернулась к двери и вскрикнула от неожиданности, едва не врезавшись лбом в грудь высокого мужчины, которого ещё минуту назад тут не было!

Незнакомец выглядел… странно. Я бы сказала, что он словно явился прямиком со съёмочной площадки какого-то исторического сериала про девятнадцатый век. Сложно представить, чтобы в нашем времени носили сюртуки, жилеты и шейные платки. Однако мужчине этот маскарадный наряд удивительным образом подходил. Ведь такое нужно ещё и уметь носить. Помнится, я как-то примеряла платье с кринолином и выглядела в нём смешно и неуклюже. А на красивом брюнете, который неизвестно как очутился передо мной, старинный костюм смотрелся так органично, словно он всегда только так и одевался.

Поморгав, я заметила ещё одну странность. За окном шёл дождь, но волосы и ткань сюртука незнакомца были совершенно сухими. Выходит, он пришёл не с улицы? Но откуда? Муж одной из пациенток роддома? Но приёмные часы давно окончены. И как его вообще пропустили в ординаторскую?

– Кто вы? – спросила я, ощущая смутную тревогу. – Что вы здесь делаете? Сюда нельзя… посторонним.

– Я пришёл за тобой, – откликнулся мужчина. Его голос оказался столь же приятным, что и внешность, но вот язык… Он говорил на другом языке! Похожим на французский, но немного всё же отличавшимся. А самое поразительное, что я его каким-то непостижимым образом понимала!

– За мной? Откуда? Зачем?

– Моему племяннику нужна помощь. Он едва родился и может умереть. Его мать отравили.

– О чём вы? – нахмурилась я, выслушав сказанное. – Ребёнок умирает? Но почему вы не принесли его сюда?

– Ты пойдёшь со мной, – безапелляционно заявил странный человек. – Пойдёшь и вылечишь его. Яд мог попасть в его тело от матери?

– Разумеется, мог! Если она родила уже после отравления… Господи! – Я схватилась за голову. – Что я, по-вашему, сделаю одна? Тут нужен врач-токсиколог, антидот, сложное медицинское оборудование, причём срочно! И не факт, что…

– Нет времени! – Незнакомец коснулся моего плеча. – Возьми всё необходимое и следуй за мной!

– Вы меня понимаете? Хоть слышите, что я вам говорю? Скажите, где мать и ребёнок, я отправлю к ним скорую!

– Они в Альверине.

– Где?

– В другом мире. Поторопись, девушка, иначе мне придётся тащить тебя силой! А мне бы очень не хотелось тебе навредить, ты всё-таки лекарь…

– В каком ещё другом мире?! – воскликнула я, почти окончательно уверившись, что мой собеседник в итоге окажется сбежавшим из психиатрической больницы чудиком. Считать так было легче, чем думать, что он говорит правду, и что где-то действительно рискует погибнуть новорождённый ребёнок. – И я уже объяснила, что одна я с этим не справлюсь!

– Времени мало, поторопись, – глядя на меня так, что из его тёмных грозовых глаз, казалось, вот-вот полетят молнии, повторил мужчина. – Нить истончается. Я должен вернуться в Альверин с тобой.

– Что за нить? – буркнула я и вдруг заметила в его руках странный светящийся клубок. Нитки в нём, казалось, были сделаны из металла. Одна из них тянулась от клубка ко мне и обвивала моё запястье, при этом я ничего постороннего на руке не чувствовала и не понимала, откуда она вообще взялась. Это незнакомец меня обмотал этой ниткой? И когда только успел?

– Ты не веришь в магию, – проговорил он. – Но тебе придётся поверить. Этот артефакт привёл меня к тебе, чтобы ты отправилась со мной в Альверин и позаботилась о сыне королевы.

– А если я не хочу никуда отправляться?

– Наши лекари дают клятву приходить на помощь, даже если болен их враг. А тут речь идёт о маленьком ребёнке. Он только что родился и ещё не успел нагрешить.

Я закусила губу. Сумасшедший или нет, а он явно говорил о клятве Гиппократа. Вот, значит, как решил на меня надавить.

Но что если малыш и его мать действительно в опасности? Да и сам мужчина… Если он душевно болен, ему определённо нужна медицинская помощь.

– Ты вернёшься домой сразу же, как отпадёт нужда в твоих услугах, – заверил меня собеседник. – И получишь награду. Обещаю.

– Ладно, – выдохнула я, в глубине души надеясь, что всё происходящее всего лишь какой-то розыгрыш от коллег или подруг по медицинскому университету, которые знали, что в свободные минуты мне нравилось почитать фэнтези про попаданок в другие миры. – Но ничего гарантировать не могу! Я и вправду занимаюсь новорождёнными детьми, но отравления лечит другой врач.

Говоря это, я складывала в сумку одноразовые шприцы и лекарства, которые лежали в шкафчике рядом. Просто на всякий случай. Использовать их без надобности я не собиралась и рассчитывала в ближайшее время вернуть обратно. Незнакомца это, кажется, успокоило. Я подумала, что, выходя из больницы, мы будем проходить мимо охранников, и я смогу подать им знак, что с моим спутником что-то не так, да и с коллегами поопытнее не помешало бы связаться.

Но мы никуда не пошли. Мужчина придвинулся ближе и велел мне закрыть глаза. Я подчинилась, решив лишний раз не спорить, сомкнула веки, ощутила, как нить на запястье натянулась туже, а затем…

Затем произошло что-то совершенно невероятное. Меня словно подхватило вихрем, как домик Элли, когда их с Тотошкой перенесло из Канзаса в волшебную страну. Ступни в удобных балетках на какие-то мгновения оторвались от пола, и я будто зависла в воздухе, но почти сразу же снова почувствовала под ногами твёрдую опору. Даже не знаю, с чем сравнить подобное ощущение, разве что, может быть, с невесомостью, в которой оказываются космонавты, когда их перестаёт удерживать земная гравитация. Всё это длилось недолго, а, когда я открыла глаза, то обнаружила, что стою уже не в ординаторской, а в каком-то другом, мрачноватом и лишённом окон помещении, которое освещалось несколькими свечами в старинном на вид подсвечнике.

Незнакомец был рядом. Он стоял всё так же близко, и в первый момент я неловко качнулась в его сторону от неожиданности, так что ему пришлось поддержать меня за локти, иначе я бы точно прижалась лицом к его широкой груди, обтянутой жилетом поверх белоснежной рубашки. Вернув мне устойчивое положение, мужчина положил клубок, который всё ещё держал в руках, на полку на стене помещения. Я подняла руку и обнаружила, что тонкой металлической нити на моём запястье уже нет. А ещё – что мои электронные часики остановились.

Впрочем, сейчас это было далеко не самое странное.

– Где мы? – спросила я, вертя головой. – Как я тут оказалась? Верните меня обратно!

– Верну, когда ты поможешь моему племяннику, – заявил мой спутник и, подхватив подсвечник, шагнул куда-то за угол. Мне пришлось последовать за ним. Оставаться в непроглядной тишине этого места в полном одиночестве не хотелось.

Я ещё пыталась включить здравый смысл и объяснить всё происходящее чем-то реалистичным. Но чем? На розыгрыш сотрудников или подруг это уже никак не походило. Может, я заснула в ординаторской и вижу красочный сон? Или потеряла сознание, ударилась головой и теперь лежу в коме? Я даже ущипнула себя украдкой за руку. Стало больно, как от самого настоящего щипка, а, когда случайно ударилась локтем о стену, спеша за мужчиной, ещё больнее. Никакой сон не передаст эти ощущения с такой достоверностью. Выходит, я и правда попала в другой мир?!

– Вы говорили, что у вас есть свои лекари, – напомнила я брюнету, глядя ему в спину. Он мог похвастаться поистине королевской осанкой, я даже невольно и свои плечи распрямила. – Почему же не обратились за помощью к ним?

– Придворный лекарь у постели королевы. Но нить привела к тебе. Не к кому-то другому.

– Та самая нить из клубка? Она прокладывает дорогу в иные миры? И обратно я вернусь тоже с её помощью?

– Ты задаёшь слишком много вопросов.

Я поджала губы. Ишь ты какой, вопросы мои ему не нравятся. Мне, может, тоже не по душе, что меня выдернули из моего мира, так неужели я не заслуживаю получить хотя бы немного информации?

Коридор привёл нас к двери, открыв которую, мужчина вышел и следом пропустил меня в помещение, похожее на рабочий кабинет. Тут стоял и массивный стол, и удобное на вид кресло, и книжные шкафы из тёмного дерева, уставленные томами в толстых переплётах. Тяжёлые бархатные шторы были опущены, так что разглядеть пейзаж за окном я не могла.

– Идём к королеве. Ребёнок с ней. Рассчитываю на тебя, – отрывисто проговорил незнакомец, посмотрев на меня так, что сердце пропустило удар. Я уже видела такие взгляды у родственников пациентов и пациенток. В них всё – и страх, и надежда, и доверие врачу, который способен помочь их близкому человеку… или не справиться.

Если раньше я ещё думала, что мужчина говорит неправду, то сейчас не сомневалась – он действительно всей душой переживал за жизнь дорогих ему людей.

Я тоже переживала. Не только от всей невероятности ситуации, в которой оказалась, но и потому, что испытывала вполне разумные сомнения в том, что моя помощь окажется к месту. У меня недостаточно практических знаний, опыта! Да и в этом мире, судя по тому, что я видела, медицина наверняка задержалась на уровне нашего девятнадцатого века, если не восемнадцатого. Электричества, разумеется, нет, да и что я могу сделать с тем нехитрым набором лекарств, который захватила с собой?..

– Вы сказали, что у вас есть магия, – заметила я, когда мужчина открыл дверь, ведущую из кабинета в широкий коридор, уставленный высокими подсвечниками и мраморными скульптурами. – Разве с её помощью нельзя лечить людей? Зачем вам я, если…

– Магия противопоказана новорождённым детям, – не глядя на меня, отозвался он. – А ещё она не всесильна. Да и осталось её… мало.

– Как может остаться мало магии? – озадачилась я. – Разве у вас нет при дворе колдунов? Да и в другой мир за мной вы ведь явились тоже посредством магии!

– Я уже говорил – меня привёл артефакт. Артефакты – наследие моего рода. Тех времён, когда магия ещё была сильна. После же… она начала уходить из мира. Никто не знает, почему так случилось, – добавил собеседник, и я задумалась, правда ли это или есть какой-то подвох. Я ведь совершенно не разбиралась в том, как у них тут всё устроено! Мне можно наврать с три короба – не местная же и ни в чём пока не ориентируюсь.

– Хорошо, магия не работает. Но есть же лекари! И к яду должен быть антидот!

– Должен, – согласился он, сворачивая к широким двустворчатым дверям, возле которых навытяжку стоял юноша в зелёной ливрее и красных штанах с позументами. Жёлтый шейный платок довершал костюм, превращая его в настоящий светофор. – Но сначала нужно выяснить, что это за яд.

Ну да, а как это сделать без анализа крови и других исследований? Разве что по внешним признакам. Вот ведь попала я. И хотелось бы верить, что ещё не поздно. Ведь есть же яды, которые убивают мгновенно. Хотя, если женщина успела произвести на свет ребёнка, этот точно не такой. Значит, надежда есть.

Вот только по ядам, особенно иномирным, я абсолютно не специалист, так что остаётся только уповать на чудо.

Облачённый в ливрею парнишка – лакей? – поклонился моему спутнику и с плохо скрываемым удивлением уставился на меня. Ну да, для здешних я выглядела наверняка довольно странно, с убранными в тугой хвост волосами, в белом халате, который не успела снять, и выглядывавших из-под него белых же брюках, с ярко-оранжевой сумкой в руках. Не обращая на лакея никакого внимания, человек, который выдернул меня из другого мира, решительно толкнул дверь и шагнул вперёд.

Я последовала за ним.

Послышался плач младенца. Тихий, слабый. Я закусила губу. Кажется, мы всё-таки не опоздали. Ребёнок жив.

– Ваше высочество! – воскликнула пампушка лет тридцати, приседая перед мужчиной в глубоком реверансе. – Её величество зовёт вас. Хочет попрощаться… – добавила она со всхлипом.

Королева, оказавшаяся ещё молодой женщиной, хрупкой, белокожей, с чёрными волосами, заплетёнными в косы, лежала на высокой постели, судорожно комкая пальцами ткань наброшенного на неё тонкого покрывала.

«Такая красивая… и одинокая», – подумала я, ощущая, как сердце сдавливает жалость.

– Бастиан! Бастиан, это ты? – выдохнула она, протягивая руки и цепко хватая одной меня, а второй моего спутника. – Элен?

– Д… да, – пробормотала я, не понимая, откуда этой женщине может быть известно, как меня называют сестра и подруги. Похоже, яд оказал пагубное влияние на её зрение. Взгляд тёмных глаз был затуманенным, несфокусированным.

– Наконец-то ты пришла! Вы пришли вместе! Выслушай меня, Бастиан! Считай, что это моя предсмертная просьба. Ты ведь позаботишься о моём сыне?

– Разумеется! – заверил её мужчина, и я заметила, как дрогнула его ладонь, которую сжимали бледные пальцы королевы.

– Но не один… Вы вместе… Знаешь, я всегда думала, что наследный магический дар во мне едва теплится, но сейчас, когда я на пороге смерти, он напомнил о себе. Жаль, его недостаточно, чтобы исцелиться, но кое-что другое я сделать могу… Призываю все силы земли и неба, солнца и звёзд, воды и огня, чтобы соединить судьбы этих двоих! – с неожиданной силой в голосе, который до этих слов звучал едва слышно, произнесла она, и я ощутила, как от её тонкой дрожащей руки, которая держала мою, потянулось тепло, с каждым мгновением усиливаясь и превращаясь в опаляющий жар. В голове зазвенело, точно от солнечного удара. Я даже покачнулась и, наверное, потеряла бы сознание, если бы не раздавшийся в комнате требовательный детский крик, напомнивший мне о моём врачебном долге, профессиональных обязанностях и о том, ради чего, собственно, меня сюда притащили.

– Ваше величество! Это же не та Элен! – с ужасом воскликнула пышнотелая дама, которую я определила как фрейлину королевы. Она твердила что-то ещё, но я уже не слушала – кинулась к ребёнку, который лежал в колыбельке недалеко от материнской постели.

Малыш был похож на мать, такой же светленький и с тёмным пушком на голове. Маленький и беззащитный, определённо недоношенный, скорее всего родившийся на седьмом месяце. Обычно дети, которые появляются на свет в этот период, вполне жизнеспособны, но я напомнила себе об отравлении. Много ли яда могло попасть в организм ребёнка? С подобными случаями я в своей практике ещё не сталкивалась.

На первый взгляд, сын королевы выглядел слабеньким, но здоровым, однако стоило мне на мгновение отвести глаза, как произошло что-то неладное. Плач сменился хрипом, кожа ребёнка начала наливаться синевой, а затем он внезапно и резко затих. Над ухом снова послышались причитания то ли всё той же фрейлины, то ли одной из присутствовавших в комнате служанок, метавшихся между постелью матери и колыбелькой.

Отмахнувшись от них, а парочку особо резвых ещё и отогнав подальше, чтобы не мешались, я развернула тонкие пелёнки, благо они не были стянуты слишком туго, с осторожностью приподняла крошечный подбородок и запрокинула голову ребёнка назад. На мои действия он никак не отреагировал. «Похоже, без искусственного дыхания не обойтись», – решила я и не без внутреннего содрогания при мысли о том, не обвинят ли меня за компанию, если королевское дитя всё же не выживет, накрыла ртом его рот и нос. Два лёгких коротких выдоха – и я заметила, как приподнялась его грудь. Теперь надавить на неё, осторожно, большими пальцами, тридцать раз. И снова два выдоха, а следом опять надавить, продолжая наблюдать за маленьким пациентом. Помешать мне никто не пытался, видимо, Бастиан, как назвала мужчину королева, объяснил всем, что я врач – или, как они тут говорят, лекарь – и меня лучше не отвлекать.

Когда ресницы малыша приподнялись, он задышал сам и снова заплакал, но уже по-другому, я с облегчением выдохнула. Кажется, на сегодня победа за мной, а не за смертью. Вот только я действительно не привыкла работать в таких условиях. Там, где я жила, давно минули времена, когда за здоровье целого населённого пункта отвечал всего один доктор, в лучшем случае с опытной медицинской сестрой на подхвате, старомодным стетоскопом и парой бутылочек с лекарствами вроде касторки, которые приписывали почти во всех случаях. Меня учили работать в окружении современных медицинских приборов, лабораторий, способных сделать любой сложный анализ в краткие сроки, а также целого штата узких специалистов, медсестёр и санитарок. Да, мне приходилось читать о врачах на антарктических станциях, которых обучали действовать в непредвиденных ситуациях и которые даже самому себе могли бы сделать операцию в экстренных условиях, что расценивалось как самый настоящий подвиг, но повторяюсь – меня к такому не готовили! Я рассчитывала спокойно трудиться в прекрасно оборудованной клинике, где меня никогда бы не оставили один на один с недоношенным младенцем, чью мать отравили неизвестным ядом.

– Ты справилась, – услышала я и, повернув голову, увидела рядом принца. Он улыбался, глядя на ребёнка. Мне же в этот момент захотелось хорошенько побиться обо что-нибудь головой. Или побить вот этого высокомерного красавца. Но едва ли мне бы это позволили, всё-таки представитель королевской семьи.

– Вашими молитвами, – неприветливо буркнула я, слегка отстранившись – отчего-то его близость изрядно нервировала. – Где этот ваш придворный лекарь? Мне бы хотелось с ним поговорить.

– Ваше высочество, – вмешался в нашу беседу негромкий вкрадчивый голос, и я увидела того, о ком только что спрашивала – невысокого мужчину в длинной мантии и с колпаком на голове, – могу я забрать тело её величества? Нужно определить, какой яд был использован. Только так я смогу изготовить антидот.

Тело её величества… Выходит, королева всё-таки не выжила. Отдала местным божествам душу, едва успев поговорить с Бастианом и… А что она, кстати говоря, сделала? Значили ли что-то её странные слова, те, которые про землю, небо, огонь, воду, звёзды и так далее?..

– Забирайте, – распорядился принц, переводя на меня взгляд и хмуря идеальной формы брови. – И поспешите. Мой племянник должен выжить любой ценой.

Я же, старательно делая вид, что не обращаю на него внимания, поправила пелёнки на малыше и невольно вздрогнула, когда он, немного успокоившись, ухватил пальчиками мой палец. Трогательный момент – вроде и далеко не впервые такой переживаю, а каждый раз хочется смеяться и плакать одновременно. Судя по тому, что короля рядом с супругой не было, его тоже уже нет в живых. Получается, этот крохотный мальчик, едва появившись на свет, остался круглым сиротой. У него есть только дядя, да и тот пока доверия не внушает. Хотя… не побоялся же он отправиться в другой мир за доктором для ребёнка. Значит, не робкого десятка.

– Соболезную вашей потере, – произнесла я. – Как понимаю, лекарь сможет и сам дать антидот принцу, как только его найдёт или приготовит. Пригласите кормилицу, здоровую и чистоплотную молодую женщину, проследите, чтобы она хорошо питалась. Правила ухода за младенцами, полагаю, во всех мирах одинаковы, так что едва ли я вам тут ещё пригожусь. Могу я теперь вернуться домой?

– А ты не привыкла ходить вокруг да около, да? – усмехнулся в ответ принц Бастиан. – Боюсь, с твоим возвращением… возникло одно затруднение. Поэтому тебе придётся задержаться у нас.

– Задержаться? Что это значит? И когда вы сможете меня вернуть?

– Мне нужно сперва посоветоваться с опытными в магии людьми и заглянуть в книги.

– Причём тут магия? Артефакт же есть! Как он привёл меня сюда, так отправит и обратно! – не сдержалась я. Что ещё за затруднение у него? Мы так не договаривались, в конце концов!

– Её величество… она связала ваши судьбыыы… – ответила мне вместо собеседника всхлипывающая фрейлина. – Перепутала вас с другой Элен – нашей местной барышней. Теперь вы его высочеству вроде как невестааа…

– Пожалуйста, скажите, что это неправда! – потребовала я у Бастиана, но он в ответ лишь отвёл взгляд. По его лицу ходили желваки, выдавая, что мужчина и сам не в восторге от такого развития событий. – Так сделайте с этим что-нибудь! Владеете вы хоть чуть-чуть этой вашей магией-шмагией? Перекиньте нашу связь с меня на настоящую Элен, и дело с концом!

– Всё не так просто, – покачал головой он. – Так что пока ты побудешь нашей гостьей. Тебя разместят в покоях рядом с детской и будут вызывать к ребёнку, если понадобится твоя помощь. Сегодня ты вернула его к жизни и потому стала для него второй матерью. Обращаться к тебе станут со всем возможным почтением, ты ни в чём не будешь знать отказа.

– Ни в чём, кроме возвращения домой! – подытожила я, хватаясь за голову.

– Я попытаюсь найти способ разорвать связь, а пока… едва ли это получится держать в тайне. Слишком много свидетелей было. Тебя будут считать моей невестой, и ты должна вести себя соответственно.

– Отлично – не успела попасть в другой мир, как на меня свалились долги и обязанности! – фыркнула я, не сдержав эмоций. Маленький принц в колыбельке снова заплакал, напоминая о себе, и я бросила взгляд на фрейлину. – Кормилицу! – напомнила ей. – И покажите мне детскую, которую для него приготовили. Раз уж я всё равно тут застряла, хоть каким-то делом займусь.

Выходя из комнаты в компании принца и плачущей фрейлины, я увидела, как лакеи выносят тело королевы. После смерти лицо её разгладилось, точно разом освободившись от всех тревог, а на губах застыла нежная полуулыбка, словно обращённая к кому-то, кого могла видеть только она. Тонкая белая рука безжизненно свесилась, и я обратила внимание на тонкую алую нить, обвивающую мизинец. Нить едва заметно светилась. Раньше, когда королева говорила со мной и Бастианом, ничего такого на её руке не было.

– Это нить судьбы, – поймав направление моего взгляда, ответил на невысказанный вопрос придворный лекарь. – Она становится видна только после смерти человека, а при жизни остаётся невидимой. Судьбы её величества и её покойного супруга были связаны так же, как теперь ваши с его высочеством. Нить приведёт её к мужу. Они снова будут вместе, как были при жизни.

– Так это что же… навсегда? – онемевшими губами пробормотала я. – Даже за гробом не разорвать? Но принц дал понять, что позже я смогу избавиться от связи…

– Её величество потратила последние силы, чтобы соединить вас. Цените это, – назидательно произнёс лекарь. – Знала, что умирает, и воспользовалась своим даром, чтобы подарить его высочеству шанс испытать такое же счастье, какое было у них с его величеством Эдрианом.

– Но она приняла меня за другую! – напомнила я.

– Что поделать? Может быть, эта случайность как раз и угодна была небесам, – пожал плечами собеседник. – Им виднее. Его высочеству давно пора было жениться. Надеюсь, на похоронах её величества вы будете стоять рядом с ним, как и подобает невесте?

Именно в эту минуту, услышав про грядущие похороны, я с пугающей очевидностью осознала – всё, что происходит, реальность. Это не съёмки исторического сериала, не костюмная ролевая игра, а самая что ни на есть страшная правда! Рядом со мной только что умерла молодая женщина, а я ничего не сделала, чтобы её спасти. Даже не попыталась! Что я за врач после этого?..

И пусть я понятия не имею, каким ядом её отравили, и токсикология даже близко не моя специальность, я должна была хоть что-нибудь предпринять… Обязана! Иначе грош цена моему диплому!

Меня затрясло. К горлу подступил ком. Краем глаза я увидела, как закрылась дверь за лакеями, которые несли тело королевы так бережно, будто от неосторожного движения она могла разбиться как хрусталь.

– Элен… – словно через слой ваты, донёсся до меня голос Бастиана.

– Меня зовут Лена!

Принц схватил меня за локти, я попыталась вырваться, дрожа всем телом. От шока, от осознания всего происходящего. Похоже, я не из тех неунывающих попаданок, которые мгновенно адаптируются к другому миру, в любой ситуации сохраняют уверенное спокойствие и всё разруливают одной левой. Попыталась такой быть, даже начала распоряжаться, но, увы, нервы не выдержали… А ещё эта треклятая связь судеб! Кажется, я уже сейчас ощущала на себе её действие. Меня одновременно и тянуло к мужчине, и хотелось оттолкнуть его, раз уж я ему всё равно не нужна, а нужна, судя по всему, другая.

Другая Элен. И где она, интересно? Была бы здесь, королева бы меня с ней не перепутала!

– Отпустите меня! – потребовала я, но Бастиан только сильнее сжал твёрдыми сильными пальцами мои руки.

– Тебе нужно отдохнуть. Взглянешь на детскую позже. Если понадобишься, тебя позовут. Проводите её! – приказал он кому-то из прислуги. – Я поищу способ разорвать нашу связь, – проговорил, наклоняясь к моему лицу, и я увидела совсем близко его глаза, в которых, казалось, плескалось штормовое море.

– П… правда? И я смогу вернуться домой? Обещаете?

– Обещаю, что займусь поисками немедленно.

Ну да, принцу ведь тоже не с руки жениться на безродной попаданке. Эта их местная Элен наверняка аристократка до мозга костей. Наша связь – всего лишь случайность. Королева не разглядела моего лица, когда соединяла меня с Бастианом. А мне следовало бы догадаться, что она никак не могла знать моего домашнего имени, и не отвечать ей, что да, это я Элен!

– Пойдёмте со мной, – приблизившись, сказала одна из служанок. Рыжая и веснушчатая, совсем молоденькая, она смотрела на меня с некоторой опаской, очевидно, став невольной свидетельницей моей истерики и не зная, чего от меня ещё ожидать. – Я отведу вас в вашу комнату.

Принц выпустил меня, кивнув на дверь, и я, механически переступая ногами, пошагала за служанкой. Свернув за угол и пройдя по коридору, она привела меня в комнату, которая на первый взгляд казалась почти такой же просторной и роскошно обставленной, как и королевские покои. Практически номер-люкс в дорогом отеле, расположенном в каком-нибудь старинном замке. Когда-то я мечтала в таком побывать и даже планировала поездку. Осторожнее надо было с этими мечтами – видимо, Вселенная в ответ на них подсунула мне другой мир.

– Вам что-то нужно? – осведомилась у меня служанка, и я покачала головой. Вернуть меня домой она всё равно не в силах, а сейчас мне больше всего хотелось остаться одной. Прийти в себя, подумать, как быть дальше.

Но пока оставлять меня в гордом одиночестве не планировали. Потому что, стоило девушке выскользнуть за дверь, как появился придворный лекарь. В руке он держал кружку с каким-то пахучим напитком, которую протянул мне.

– Выпейте это. Вам нужно успокоиться. И не волнуйтесь – травить вас я не собираюсь.

– Хотелось бы верить, – ответила я и пригубила содержимое кружки. На вкус жидкость была похожа на чай с молоком с нехилой дозой трав. От неё моментально начало клонить в сон.

Надеюсь, мой организм сможет переварить местные продукты, не уверена, что захватила с собой средство для желудка.

– Отдыхайте, миледи. И ни о чём не сожалейте. Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим, и не всегда в наших силах повлиять на её события, которые были предопределены, когда нас ещё и на свете не было.

– Если есть миледи, то должны быть и мушкетёры… – добираясь до кровати, сонно пробурчала я и уткнулась носом в мягкую, благоухающую лавандой подушку. А лекарь, однако, фаталист. Предопределены события, надо же.

Мне снилось что-то настолько обыденное, что я почти не сомневалась – проснусь дома. Первым делом пойду варить кофе в старенькой поцарапанной джезве, которая, как и многое, досталась нам с сестрой от родителей, включу сериал. Проведу выходной лениво и с удовольствием, а на следующий день, как обычно, отправлюсь на работу.

Но, когда я открыла глаза, вокруг было всё то же самое. Вот только из-за зашторенных окон пробивался яркий дневной свет, а, когда ложилась, горели свечи, сейчас погашенные. Сколько же я проспала?

В комнате я оказалась не одна. У моей постели дежурил всё тот же придворный лекарь. Он успел залезть в мою сумку и сейчас с озадаченным видом вертел в руках тонометр, который я на автомате туда засунула, когда собиралась в другой мир.

– Хорошо спали, миледи? – полюбопытствовал с поистине врачебной интонацией лекарь. – Прошло много времени. Я распорядился вас не беспокоить.

– Насколько много? – хрипло отозвалась я, приподнимаясь и стаскивая с волос тугую резинку, от которой начинала ощутимо болеть голова.

– Я успел изучить тело её величества, определить яд, которым она была отравлена, приготовить антидот и дать немного королевскому наследнику. Сейчас он в полном порядке. У кормилицы достаточно молока, чтобы дитя было сытым.

– Кажется, я проспала всё на свете…

– Вы пережили потрясение. Не любая на вашем месте так легко восприняла бы перемещение между мирами. И… думаю, вы огорчены, что не смогли помочь исцелиться её величеству.

– Огорчена – это слабо сказано. – Я отвела взгляд. – Мне следовало сделать всё возможное… для неё.

– А теперь представьте, каково мне. Я лечу королевскую семью уже много лет, но оказался не в силах спасти её величество. Однако, поверьте мне, смерть не страшила её. Она тяжело переносила разлуку с супругом. Только ожидание ребёнка давало ей надежду и желание жить дальше.

– Его величество… его тоже убили? – не справилась я с любопытством.

– Несчастный случай. Его лошадь понесла, испугавшись змеи. Такое случается.

– Угу, – кивнула я, подумав, что змею на пути короля вполне могли организовать его враги. Те же, что подлили яд беременной королеве. История знает множество подобных случаев.

Напрашивался резонный вопрос – кому выгодно?..

Похоже, в напитке, который мне приносил лекарь, содержалось не только снотворное, но также успокоительное и тонизирующее одновременно, как бы странно это ни звучало. Потому что, выпив его и проспавшись, я поднялась с постели бодрой и с ясным рассудком. Даже, кажется, почти смирилась с мыслью, что в другом мире придётся задержаться. Пугала только мысль, что, когда я не появлюсь на работе день-второй-третий, меня объявят в розыск и, конечно же, сообщат сестре. Аня будет волноваться и надумывать себе всякие ужасы, в то время как я буду торчать здесь и ждать, пока Бастиан отыщет способ освободить меня и себя от связавшей нас невидимой нити.

И снова нить! Одна привела меня в этот мир, другая протянулась между мной и принцем. А теперь я ещё и невестой его буду считаться…

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– Огастус Соверни к вашим услугам, миледи, – откликнулся придворный лекарь.

– Почему вы называете меня миледи, у вас так принято?

– Не у нас, в соседней стране. Мы посовещались и решили, что никто, кроме ограниченного круга лиц, не должен знать, что вы иномирянка. Пойдут разговоры, ни к чему это. Потому для большинства вы будете считаться просто чужестранкой. Уроженкой Индларии.

– Но слуги видели мою одежду!

– Откуда им знать, как одеваются чужеземцы? У нас с Индларией не самые мирные отношения. Люди оттуда приезжают редко, и мало ли, какие чудаки предпочитают носить причудливые наряды.

– Считаете, здешний народ одобрит помолвку принца с иностранкой при том, что отношения с её родиной не из лучших? – скептически заметила я.

– Это вполне можно подать под соусом того, что его высочество ищет возможности их наладить, – выкрутился собеседник.

– Но я понятия не имею, как в тех краях положено себя вести… да и у вас здесь тоже, – развела я руками.

– Вас всему обучат и всё объяснят. Только ваши странные вещи придётся куда-нибудь спрятать, – кивнул он на мою сумку. – Такое даже иноземным происхождением не объяснишь.

– Спрячьте, но не выбрасывайте, вдруг ещё пригодятся, – сказала я. – Могу я кое-что спросить? Вы знаете, кто такая Элен, с которой меня перепутали?

– Разумеется, знаю, миледи! Элен де Важентиль – единственная дочь первого министра Альверина, а кроме того приходится дальней родственницей королевской семье. Они с его высочеством выросли вместе, и, само собой, все вокруг ожидают, что их детская дружба закончится свадьбой.

– Все, включая и саму Элен? – предположила я.

– Понятное дело! – закивал лекарь. – Она об этом давненько мечтает и уже открыто считает себя принцевой наречённой. Я даже подозреваю, что именно Элен или её отец и попросили её величество посодействовать в скорейшей женитьбе его высочества, поскольку сам он не торопился делать предложение, а время идёт, так недолго и старой девой прослыть.

– То есть… они сами подали королеве эту идею со связью судеб? – уточнила я. Однако у этой Элен губа не дура. Хочет выйти замуж за принца, видит цель, не видит препятствий.

А тут я. Неожиданное препятствие. Неучтённый фактор. Та, что заняла место, предназначенное министровой дочке. Невеста по ошибке… по случайности!

– Почти уверен, что так оно и было, – согласился с моими измышлениями собеседник.

– Мда… похоже, я приобрела в новом мире первого врага, точнее врагиню… – подумала я вслух. Ну и ситуация. Никогда прежде мне не приходилось ни с кем соперничать за мужчину, да и сейчас я в принципе не собиралась вступать в борьбу за руку и сердце брата короля. Хочет Элен в мужья Бастиана – пусть забирает. Главное, чтобы я смогла вернуться домой, к своей работе, пациентам, коллегам, друзьям и близким.

– Мой вам совет – не пытайтесь заглядывать в будущее, всему своё время и каждой неприятности своё решение, – философски заключил Огастус Соверни. – Сейчас вас накормят и приведут в порядок. А после – готовьтесь – вам предстоит разговор со статс-дамой. Полагаю, он будет непростым. Но я в вас верю, вы справитесь.

– Вы сейчас пытаетесь меня напугать или подбодрить? – хмыкнула я. Своеобразный он всё-таки человек, ничего не скажешь. – А перед статс-дамой мне придётся изображать гостью из… как её там… Индирии… или ей известно, кто я на самом деле?

– Индларии. Нет, перед ней вам притворяться не придётся. Статс-даме известно всё.

Очевидно, уже знакомую рыженькую служаночку ко мне приставили, потому что, стоило придворному лекарю выйти из комнаты, как словно по волшебству вновь появилась она. С ворохом одежды, которую свалила на кровать. После чего скользнула по мне оценивающим взглядом.

– Кажется, всё подойдёт. Это на первое время, – добавила извиняющися тоном девушка. – Потом с вас снимут мерки и сошьют платья на все случаи, бельё и ночные рубашки.

– Чьи это вещи? – полюбопытствовала я.

– Одной из фрейлин. У вас с ней фигуры похожи. Переоденьтесь, пожалуйста, миледи. Я вам помогу. Если статс-дама увидит вас в таком наряде, будет рассержена.

Похоже, упомянутую даму слуги откровенно побаивались. Да и лекарь говорил о ней так, что это вызывало подозрения. Что же там за особа такая пугающая?..

– Мне бы освежиться сначала, – отозвалась я. После рабочей смены едва ли от меня благоухало розами, да и волосы спутались. – Есть тут у вас ванная комната?

– А то как же!

Собеседница растворила едва заметную в стене дверь, которую я сначала приняла за вход в гардеробную. Там обнаружилось всё необходимое, почти как в гостиничном номере. Водопровод показался допотопным и не слишком удобным, однако работал исправно, так что служанке не пришлось приносить для меня ещё и вёдра с горячей водой. Удобно! Шампунь оказался твёрдым, как мыло, травяным и очень приятно пахнущим. Он промыл волосы до скрипа, от другого мыла – для тела – кожа стала заметно мягче. Покончив с водными процедурами, я вернулась в комнату, где меня уже ждала одежда на сегодняшний день.

– Это траурное платье, миледи. – Передо мной положили чёрный кружевной наряд. – Все во дворце должны надеть траур по её величеству.

К платью полагался корсет, к счастью, не слишком тугой, тонкая как паутинка нижняя сорочка и – как и я думала – панталоны. Правда, не до колен, а короткие, длиной приблизительно как обычные пижамные шорты. И всё равно это было ужасно непривычно, ещё и подол приходилось то и дело придерживать, чтобы не наступить на ткань ненароком и не растянуться, уткнувшись носом в паркет.

После того, как я оделась и мне уложили волосы в причёску, служанка – я выяснила, что её зовут Гретлин – принесла мне завтрак, хотя, возможно, уже обед или даже ужин. На подносе стояла глубокая тарелка с прозрачным бульоном, в отдельной чашке лежали румяные гренки, которые следовало туда бросать, ещё в одной холодное мясо, похожее на куриное, а в маленькой плошке соус. Всё оказалось не только съедобным, но и очень вкусным.

– Теперь вы готовы ко встрече к статс-дамой.

– Как её имя? – спросила я.

– Мадам де Монтилье.

Мадам. Как и аристократическая приставка «де», это наводило на параллели с Францией. Не зря же и здешний язык мне сразу показался похожим на французский.

А страна, из которой по легенде прибыла я, видимо, Англия другого мира.

Я думала, что меня поведут куда-то для встречи со статс-дамой, но та соизволила явиться ко мне сама. Увидев её сухощавую фигуру с безупречной осанкой, строгое лицо опытной школьной учительницы на пенсии, каштановые с проседью волосы, убранные в пучок, из которого не выбивалась ни одна вольная прядь, я поняла, почему все так относились к этой женщине. Это не милая пампушка фрейлина, это суровый армейский генерал в юбке.

– Так, значит, ваше имя Элен? – строго осведомилась у меня статс-дама.

– Не совсем, – ответила я. – Так меня зовут близкие – сестра и подруги. Моё полное имя Елена.

– Так-так, – прищурилась она. – Что ж, и в самом деле похоже звучит. А фамилия?

– Грибочкина, – пробормотала я, по привычке ожидая насмешек. Нет, своей фамилии я никогда не стыдилась, но кто бы знал, сколько шуток выслушала и сколько прозвищ получила в школе и за её пределами. В лучше случае меня дразнили Грибочком, к чему я уже даже успела привыкнуть.

– Нет, так не пойдёт, – нахмурилась собеседница. – С такой фамилией вас засмеют. Нужно что-то другое, что-нибудь поизящнее, более подходящее невесте его высочества. Сами придумаете или мне это сделать за вас? – уточнила она, явно подразумевая, что едва ли я придумаю что-то путное. Несмотря на то, что я приобрела вполне приличествующий этому миру внешний вид, статс-даме доверия определённо не внушала.

– Гилберт, – брякнула я.

– Елена Гилберт – что ж, неплохо звучит! – одобрила собеседница, превращая меня в полную тёзку героини популярного в моей юности сериала о двух братьях-вампирах. – Идём дальше. Вы невинны?

– Что? – не ожидая такого вопроса, я поперхнулась воздухом.

– Невеста принца должна быть чистой как слеза и непорочной! – назидательно произнесла статс-дама. – Надеюсь, с этим у вас всё в порядке? – спросила с подозрением. – Отвечайте же!

– Нууу… – протянула я смущённо. – Боюсь, что тут будут проблемы. Непорочность гарантировать не могу.

– Вы потеряли невинность до свадьбы?! – ахнула она почти с ужасом. – Какое бесстыдство! Что у вас там за нравы?

Я развела руками. Грешна, каюсь. Несколько лет назад у меня случился бурный, хоть и недолгий роман с однокурсником. Я была влюблена, да и просто на тот момент хотелось уже стать по-настоящему взрослой и современной, изведать то, что не являлось секретом для подруг. Никто же не предупреждал, что моя девственность понадобится в другом мире.

– Ладно, – выдохнула собеседница. – Этот вопрос мы решим. Знахарки практикуют методы… кхм… восстановления непорочности девушек. Думаю, и лекари не откажутся с этим помочь. Приплатим за молчание, вот и…

– Ничего я восстанавливать не собираюсь! – возмутилась я, втайне надеясь, что данное обстоятельство станет поводом для разрыва вынужденной, никому из нас двоих не нужной помолвки. – Если ваш принц не желает принимать меня такой, какая я есть, вместе с моим прошлым и опытом, видимо, нам не по пути. Так ему и передайте.

– Чего это я не желаю принимать? – вмешался в наш разговор очень знакомый мужской голос. Надо же, как он тихо вошёл. Даже дверь не скрипнула – или их тут хорошо смазывают, чтобы не выдавали скрипом придворных шпионов.

– В… ваше в… высочество… – краснея и бледнея одновременно, забормотала статс-дама. – Не ожидала вас тут увидеть… Мы просто обсуждали…

– Обсуждали, подходит ли мне моя невеста? – хмыкнул Бастиан. – При всём уважении к вашему возрасту и должности – решать это не вам, а мне. Не так ли?

– Но, ваше высочество, она не невинна! – выпалила мадам и прикрыла себе рот ладонью, испуганно округлив глаза.

– В самом деле? – покосился в мою сторону принц.

– Да, увы! – буркнула я. – И не смотрите на меня так! В нашем мире это не считается недостатком, и даже наоборот – мужчины пугаются, когда в моём возрасте девушка всё ещё не имеет никакого опыта!

– Возмутительно! – процедила статс-дама. – Я предложила миледи Гилберт восстановить невинность, дабы соблюсти приличия, но она отказалась! Подумать только! Может быть, вам удастся её вразумить, ваше высочество! Всё ж таки вам на ней жениться, а не мне!

– Не дождётесь, – заявила уже спокойно и аргументированно. – Во-первых, я не собираюсь проходить даже через несложную хирургическую процедуру без особой надобности и при явно недостаточно развитой медицине. Во-вторых, считаю предложенное вами решение лицемерием.

– Лице… что? – вытаращила на меня глаза мадам де Монтилье, похоже, впервые столкнувшаяся с таким вопиющим неуважением в адрес сказанных ею слов.

– Лицемерием, – охотно повторила я. – Сами посудите – если нос, сломанный в драке, выпрямить, чтобы ничем не отличался от прежнего, это вовсе не отменяет того факта, что однажды он был сломан. Так же, увы, дело обстоит и с женской физиологией.

Говоря это, я невольно вспомнила историю, которую слышала несколько лет назад от сокурсницы. Женщина средних лет собралась замуж за иностранца, но там, где он проживал, невеста обязана была быть девственницей. Та обратилась в клинику и восстановила необходимый для свадьбы атрибут, после чего прибыла на родину жениха… в компании взрослого сына от первого брака.

У меня за плечами не имелось ни детей, ни бывших супругов, но предложение статс-дамы всё равно ни с какой стороны не привлекало.

– А теперь могу я поговорить с его высочеством наедине? – устав от этого водевиля, спросила я.

– Но мы ещё не закончили разговор! – возразила мадам.

– Закончим в другой раз.

Разговор, как же. Скорее уж собеседование. Хотелось бы верить, что непреклонная статс-дама сделает из него нужный вывод, что управлять мною, как безмозглой марионеткой, не получится. Я готова некоторое время притворяться уроженкой соседней страны, соблюдать местный этикет и не шокировать придворных мини-юбками, хотя, если честно, ужасно хотелось укоротить подол платья хотя бы до щиколоток, но становиться идеальной невестой принца – увольте. Пусть настоящую Элен воспитывает, хотя та, наверное, и без того соответствует всем параметрам для этой роли.

– Ладно, вернёмся к нашему разговору позже, – смирилась строгая особа и, поднявшись с обитого мягкой тканью стула, покинула комнату.

Надеясь, что мадам не станет подслушивать под дверью, я бросила взгляда на Бастиана. А шикарный всё-таки мужик, ничего не скажешь. Отлично сложен, высок ростом, ещё и брюнет, как мне нравится.

Стоп, Лена! Ты здесь совсем не для того, чтобы на красавчиков любоваться! Ни к чему пускать слюни и представлять его в классическом брючном костюме… ну, или в джинсах, белой рубашке и чтобы непременно с закатанными рукавами. Тьфу ты, опять фантазия не в ту сторону укатилась! Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, к тому же только помешают логически мыслить, так что надо бы обуздать расшалившиеся гормоны.

Может, всё дело в связи судеб? Я пока не разобралась, как она работает, но притяжение уже чувствовала, и это пугало. Такими темпами мне скоро возвращаться домой расхочется, а там сестра с племянницей, работа, планы…

– Ваше высочество, – проговорила я, решив быть до конца откровенной и, как настоящий врач, не чураться даже самых неловких тем, – ни к чему устраивать эту комедию с моей невинностью. Нам обоим известно, что на самом деле мы не собираемся вступать в брак и ложиться в одну постель, так что вам должно быть всё равно, есть у меня опыт или нет. Как и мне всё равно на ваш, – добавила, слегка покривив душой – по правде говоря, стало даже немного любопытно, сколько у принца было женщин, от мужчин-то непорочность едва ли требуется.

Я сделала глубокий вдох, унимая разбушевавшееся воображение, которое тут же подсунуло мне образ полураздетого Бастиана, и продолжила говорить, подбирая слова:

– Да, я считаюсь вашей невестой, но жду не скорой свадьбы, а того, что вы найдёте способ разорвать связь, которую ни вы, ни я не желали. Не сомневаюсь, что её величество действовала из лучших побуждений. Может, даже сама Элен, с которой она меня перепутала, попросила соединить вас, чтобы поторопить с решением, которое вы сами не спешили принимать. Мужчины порой бегают от брака, это частое явление и в моём мире. Вы не обручились с местной аристократкой, которую знаете с детства и которая подходит вам в жёны больше, чем кто-либо ещё, ну а я – тем более не вариант.

– Уверена? – склонив голову, осведомился принц. Это было его первое слово, прервавшее мой монолог, и сердце у меня в груди заколотилось быстрее. То ли от ожидания того, что он ответит, то ли от самого звука его приятно-бархатистого голоса.

– Ну разумеется! – развела руками я. Он ещё спрашивает! – Я девушка из другого мира, причём, заметьте, современная девушка! Замужество никогда не являлось пределом моих мечтаний. Уверяю вас, в ближайшие годы я не собиралась надевать обручальное кольцо, а тем более посвящать себя семье!

– О чём же ты мечтала?

– О разном… Путешествовать. Добиться успехов в работе. Уважения коллег, благодарности пациентов. Делать что-то нужное и полезное, учиться, развиваться, открывать для себя новое… В моём мире люди всё реже женятся раньше тридцати лет. А у вас со скольки начинается брачный возраст, с шестнадцати?

– С восемнадцати.

– Даже удивительно! Вот эта ваша Элен… чем она интересуется? Придворными сплетнями?

– Почему ты называешь её моей Элен? – нахмурился принц.

– А разве она не ваша?

– Я никогда ничего ей не обещал и не моя вина, что она и её семья на что-то надеялись. Ты уже многое сказала. Теперь скажу я, – нависнув надо мной так, что расстояние между нами сократилось почти до интимного, произнёс Бастиан. – Никто не может быть уверен в том, что связь судеб возможно порвать, такого прежде не случалось. И если не получится, нам так или иначе придётся стать мужем и женой.

– Стать мужем и женой, – повторил негромко принц. – Пройти вдвоём через брачную церемонию, а после и разделить постель. Готова ли ты к этому?

Я в замешательстве попыталась отвести взгляд, но тот как намагниченный притягивался к глазам Бастиана. Красивым глазам. Внимательным. И серьёзным. Мужчина явно не шутил.

Готова ли я? Теоретически на большинство подобных вопросов я зачастую отвечала «Почему бы и нет?» Впрочем, обычно теорией они и заканчивались. К примеру, «А ты готова к тому, что в японские общественные купальни – онсэны – положено заходить голышом?» И что тут скажешь – разве что «Пожалуй, я даже не против… вот только на билет в Японию накоплю».

Но на сей раз мне не придётся покупать никаких билетов. Я уже прибыла в место назначения! И застряла там, похоже, надолго.

Если не навсегда…

Страшно. При одной мысли, что никогда не увижу сестру и не смогу с ней даже связаться, сказать ей, что я жива, здорова, всё в порядке, хотелось плакать. Да, сейчас мы жили на значительном расстоянии, но всё равно оставались самыми близкими друг для друга людьми.

Внезапно меня осенила идея. Я даже подпрыгнула от мысли, что не додумалась до этого раньше. И схватила принца за руку.

– Клубок! Ваш артефакт перехода между мирами! Меня он не выпустит, не перенесёт обратно, пока не разорвана связь, так?

– Именно, – кивнул Бастиан.

– Но кого-то другого может! Значит, я смогу передать весточку! Письмо, например, написать и отправить! Мне очень нужно сообщить сестре, что со мной не случилось ничего ужасного! Чтобы не тревожилась обо мне, понимаете?!

– Я это обдумаю, – спустя мгновение отозвался собеседник. – Твоя сестра… Она живёт в одном с тобой городе?

– Нет, в другом, даже в другой стране, но всё решаемо, правда! – Я не на шутку разволновалась, когда подумала, как Аня удивится новости о том, что её младшая сестра стала попаданкой. Главное, чтобы поверила и не решила, будто меня держат в заложницах в мрачном подвале.

– А остальные? Родители? Им тоже нужно отправить послание?

– Нет, родителей давно нет, – качнула головой я. – Только сестра. У неё своя семья, муж, ребёнок, но она будет очень за меня беспокоиться! Разыскивать, не спать ночами… Если бы только я смогла поговорить с ней сама… но мой телефон здесь не работает!

– Что не работает?

– Сейчас покажу!

Я метнулась к сумке, которую лекарь, к счастью, пока не забрал с собой, чтобы припрятать, и вытащила из неё мобильник. Зарядка ещё оставалась, но связи, конечно же, не было. Зайдя в галерею, я показала принцу фотографии, на которых мы с Аней, её мужем и моей маленькой племянницей. При взгляде на их лица снова потянуло разреветься. Я уже по ним скучала!

– Любопытный артефакт… – протянул Бастиан, с интересном изучая незнакомый ему предмет.

– Да не артефакт это. Одна наука и техника, никакой магии. У нас её совсем нет… хотя некоторые утверждают, что они экстрасенсы, которые видят будущее, или ведуньи в двадцатом поколении, но глупости это полные… – пробормотала я.

– Если всё продолжится, как и сейчас, у нас магии тоже не станет, – заметил высочество, хмуря лоб. – Угаснет совсем. Дети с даром появляются на свет всё реже, даже не уверен, есть ли он у моего племянника, в столь раннем возрасте никак не проверить.

– И что же, нет никаких способов это исправить? – спросила я.

– Ищем… но ещё не нашли.

– А у вас есть дар?

– Есть… иначе я не смог бы воспользоваться ни одним из артефактов. Но далеко не такой сильный и развитый, как у моих предков. Их способности поражали воображение.

– А академии магии в вашем королевстве имеются? – продолжала расспрашивать я, решив, что нужно узнать об Альверине побольше.

– Когда-то их было много, но все до последней закрылись.

Я закусила губу. Невесёлая ситуация. Такими темпами артефакты могут и вовсе перестать работать… или же не останется никого, кто в силах ими управлять.

– Не хотите вместе со мной навестить малыша? – поднялась я. – Кстати… можно узнать? Кто из вас станет королём – он или вы?

Признаться, в истории я не сильна, да и традиционные законы престолонаследия в другом мире могли значительно отличаться от бытовавших в моём, так что решила прояснить вопрос.

– Он, – ответил Бастиан. – Когда подрастёт, конечно. А до тех пор я буду при нём законным опекуном и регентом.

– То есть, пока ваш племянник ещё маленький, фактически вся власть в стране будет сосредоточена в ваших руках? – уточнила я.

– А что, это повышает мои шансы? Может, уже не хочешь возвращаться домой и мне не надо искать способ разорвать связь? Как моя супруга ты получишь немало всяких привилегий и почестей, – усмехнулся принц.

– Не дождётесь! – буркнула я. Вот ещё! Родная цивилизация мне милее, да и не верила я, что при дворе меня ожидали сплошные сладкие плюшки. Наверняка и ядовитых колючек предостаточно. Отравил ведь кто-то королеву, а до этого и король погиб при подозрительных обстоятельствах, неспроста это всё.

Впрочем, огорчённым моим ответом Бастиан, кажется, не выглядел. Да и с чего бы? Ему тоже ни к чему невеста-иномирянка. У него тут местных вагон и маленькая тележка. Или Элен всех остальных разогнала?..

Детская маленького принца оказалась и в самом деле недалеко от моей комнаты. Сейчас он безмятежно спал и по виду казался вполне здоровым. Хотелось бы надеяться, что отрава не окажет никакого воздействия на его рост и развитие, всё-таки придворный лекарь успел вовремя приготовить и дать противоядие, к тому же ребёнку яда досталось меньше, чем матери. При мысли о королеве я снова ощутила горькое чувство вины. Мне ещё никогда не приходилось терять пациентов, но всё, как говорится, бывает впервые, а тут, боюсь, шансы спасти ей жизнь были весьма невелики. И всё же вина не отпускала. Тяжело, будучи врачом, знать, что упустил всякую возможность помочь человеку.

«Но ты можешь что-то сделать сейчас», – заметил внутренний голос, который порой говорил с интонациями моей старшей сестры. «И что же?» – скептически возразила я. «Найти её убийцу и добиться справедливого наказания».

Найти убийцу – ну да, как же. Я, конечно, любила под настроение почитать детективы, но сама особой проницательностью не отличалась, даже преступника в книгах угадывала крайне редко. А тут настоящее дело, да ещё и в другом мире, где должны пройти века, чтобы изобрели проверку отпечатков пальцев, не говоря уж об анализе ДНК. Кроме того злодей мог действовать и чужими руками. К примеру, подкупить кого-то из слуг, чтобы самому остаться вне подозрений.

К малышу была приставлена парочка нянь, да и кормилица также неотлучно находилась при нём. Она мне понравилась – приятная молодая женщина со здоровым румянцем. Свой младенец был у неё уже третьим, и молока с лихвой хватало на двоих – и ребёнку кормилицы, и сыну королевы.

Дав ей и нянькам несколько рекомендаций, которые они внимательно выслушали, я бросила взгляд на Бастиана. Он стоял у колыбели племянника, и выражение его лица показалось мне странным. Таким, будто все свои настоящие чувства принц держал внутри, в глубине души, ничем их не выдавая. Должно быть, членов королевской семьи этому с детства учат. Нельзя же, чтобы придворные читали по лицу правителя все обуревающие его эмоции и мысли. А я вот так не умела – и моя радость, и печаль, и тревога обычно отражались со всей очевидностью. По этой причине даже в «Мафию» играть не могла, всегда проигрывала.

– Нужно поставить охрану у дверей детской, – решилась я дать совет Бастиану.

– Полагаешь, моему племяннику может грозить опасность?

– Всё может быть. Не забывайте, что одно покушение на его жизнь уже случилось. И… ваш брат…

– Что мой брат? – нахмурился он.

– Разве вам не кажется странной его гибель? Откуда на пути его лошади взялась змея? Может ли это быть всего лишь случайностью или же её подстроили?

– Кто тебе это сказал?

– Никто. Просто лекарь поведал о том, при каких обстоятельствах не стало его величества. Остальное я начала подозревать сама.

– У некоторых людей чересчур длинные языки.

– Если я буду какое-то время жить здесь, при дворе, то хочу знать, как обстоят дела.

– Не верь сплетням, далеко не все они правдивы, – отозвался принц. Кажется, он собирался сказать что-то ещё, но в это время открылась дверь детской. В наш негромкий разговор вмешался пронзительный женский голос.

– Да пустите же меня, я должна её увидеть! – требовала вломившаяся в комнату кудрявая незнакомка в чёрном.

– Но… мадемуазель де Важентиль! – попыталась остановить её одна из нянек, однако та не желала ничего слушать.

– Элен! – Бастиан встал перед ней, перегораживая путь к колыбельке, ребёнок в которой проснулся и возмущённо заплакал. – Ты мешаешь спать принцу!

А я говорила, что надо охрану у двери поставить.

– Где эта самозванка? – Мамзель остановилась, но звук не убавила, умудряясь перекрикивать даже звонкий младенческий плач. – Как она посмела назваться моим именем?

– Кажется, вы говорите обо мне, – вмешалась я, выходя из-за широкой спины высочества. Кормилица тем временем успокаивала малыша, чей сон так бесцеремонно нарушили. – Вот только я не называлась вашим именем, просто моё звучит похоже, и дома меня обычно звали так же, как вас…

– Так и я поверила! – перебила меня Элен де Важентиль, откидывая со лба упругую прядь медно-рыжих волос. Та самая молодая особа, о которой я столько думала в последнее время. Мда, мне-то думалось, что она окажется поаристократичнее, с чувством собственного достоинства и уж тем более не станет устраивать базарный скандал прямо в детской. Но, видимо, я её переоценила, и Элен намерена была бороться за якобы украденного мною жениха когтями и зубами. – Ты сделала это нарочно, мерзавка!

Наверное, она думала, что я стану оправдываться, вот только я сделала вывод, что вести с ней конструктивную беседу совершенно бесполезно, поэтому только пожала плечами и обратилась к Бастиану:

– Ваше высочество, пожалуйста, разберитесь с вашей… подругой детства сами. Объясните ей, как всё было, может, у вас это лучше получится. Только, пожалуйста, не здесь, вашему племяннику нужен покой и положительные эмоции, а не дикие крики над ухом. И без того ему спать не дали. Да, и об охране не забудьте, сами видите, это ещё какая нужная мера.

С этими словами я покинула детскую комнату и, свернув в коридор, ведущий к моей спальне, перевела дух. Да уж, ну и знакомство. В какой-то степени я даже понимала мамзель, любой будет неприятно и оскорбительно, если у неё из-под носа уведут того, кого уже считаешь своим, но её поведение… Нет уж, не завидую я принцу, если он всё-таки в итоге женится на ней. Если она каждую проблему привыкла решать скандалами, семейная жизнь с ней будет тем ещё испытанием на прочность нервов.

Однако не моё это дело. И вовсе меня не волнует, как он станет её успокаивать! Большой мальчик, разберётся.

Так я себе говорила, но на самом деле кривила душой. Мне было любопытно, как пройдёт их разговор. И что происходит в голове Бастиана – пожалел ли он хоть на мгновение, что той, с кем соединили его судьбу, оказалась я, а не дочь министра? Всё же она довольно хороша собой. Да и знакомы они много лет, Элен тут своя и всё знает.

Посидев немного в своей комнате, я решила побродить по дворцу. Показывать его мне никто не спешил, даже служанка куда-то подевалась, так что я, надеясь, что не заблужусь, отправилась рассматривать его красоты самостоятельно. Возникло ощущение, что я хожу по музею, роскошному, величественному, старинному, вот только без толпы туристов. Время от времени на моём пути попадались слуги. Они вежливо кланялись и бросали на меня любопытные взгляды, но ничего не говорили, не спрашивали, куда я иду. А я поднималась всё выше, минуя одну лестницу за другой. Пока не оказалась на самой верхотуре, откуда открывался прекрасный вид. Я даже застыла у сводчатого окна, любуясь алым как кровь закатом, который окрашивал небо, когда яркий шар светила медленно опускался за море, будто тонул в нём. Море, бескрайнее, волнующееся – оно, казалось, было совсем близко!

Любование природой всегда оказывало на меня благотворное влияние, так что обратно к себе я возвращалась уже в лучшем расположении духа. В этом мире есть солнце и море, это уже само по себе воодушевляло. Может быть, я даже смогу увидеть эту красоту вблизи до того, как отправлюсь в свой мир. Пройтись по берегу, подобрать ракушку на память. Представлю, что это такой необычный отпуск в экзотической стране.

Спускаясь по покрытой красным ковром лестнице, я вдруг ощутила толчок в спину. Его оказалось достаточно, чтобы носок обуви наступил на подол платья, а рука соскользнула с перил, и я, безуспешно пытаясь за что-нибудь уцепиться, полетела вниз. Окончания полёта уже не почувствовала, потому что потеряла сознание.

Я пришла в себя от какого-то резкого запаха. Хуже нашатырного спирта, честное слово! Захотелось вскочить и заорать: «Уберите это от моего носа!» Но сил хватило только на то, чтобы открыть глаза и приподняться на локтях. И снова я увидела перед собой уже знакомое лицо придворного лекаря, правда, на сей раз тот был без колпака, и редкие седые волосы спадали ему на лоб.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – заботливо осведомился он, убирая от моего лица бутылочку с пахучей жидкостью.

– Так себе, – призналась я и тут всё вспомнила. Я уже упала с лестницы! Надеюсь, хотя бы без переломов обошлось. Ноги-руки на месте, голова тоже. Слегка ноет всё тело, но жить определённо буду.

– Вам повезло, миледи, вы не получили опасных повреждений, лишь несколько синяков. Ковёр сгладил падение. А ещё вас быстро нашли и позвали меня. Но… как так вышло, что вы упали? Потеряли равновесие?

– Ничего подобного, – буркнула я. – Я не сама упала, меня толкнули. Сзади, не видела, кто, очень уж внезапно всё случилось, а из-за мягкого ковра не было слышно шагов.

– Вы серьёзно?! – изумился собеседник.

– А вы думаете, я стану шутить такими вещами? Я всего лишь осматривала дворец. Мне же не запрещено по нему гулять, правда? И возвращалась к себе в комнату, когда меня столкнули с лестницы. Мда… вот бы пригодились сейчас камеры наблюдения!

– Но в Альверине у вас нет врагов!

– Скажите это мамзель де Важентиль, – посоветовала я. – Она, кажется, считает своим врагом меня. Ведь я у неё жениха увела… потенциального.

– Мадемуазель Элен всё уже объяснили. Её величество почти потеряла зрение из-за яда, она не могла разглядеть, что рядом с его высочеством стоите вы, а не дочь министра. Правда, если бы вы не подтвердили, что это ваше имя, тогда…

– Полагаете, я сделала это специально? – хмыкнула я. – С чего бы? Я даже не в курсе, что такое вообще возможно – соединить чьи-то судьбы без согласия самых соединяемых!

– В своё время у её величества тоже не спрашивали, согласна ли она, – заметил лекарь.

– Правда? – удивилась я.

– Именно так. Она была подходящей парой для короля, тогда ещё наследного принца. Из древнего рода, с даром, пусть и слабеньким, спящим. Их соединили в надежде, что они смогут произвести на свет одарённых детей. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать, и будущая королева Амирия почти не знала своего будущего мужа.

– Но в итоге они полюбили друг друга?

– Да, очень сильно полюбили, – кивнул он. – Но дело тут не только в магии судеб. Если люди изначально не подходят друг другу, она едва ли сможет создать по-настоящему крепкий союз.

Я задумалась, глядя на гобелен на стене. Он изображал цветущий сад. Красивая умиротворяющая картина, но на душе у меня царило смятение и беспокойство.

Кому понадобилось сталкивать меня с лестницы? Элен де Важентиль? Надо бы выяснить, есть ли у неё алиби на это время.

Кажется, мне всё-таки придётся примерить на себя роль частного детектива и попробовать распутать клубок придворных тайн, убийств и покушений. Надеюсь, что я справлюсь с этой задачей. Ведь теперь в опасности и моя жизнь.

– Магия судеб протягивает путь между мужчиной и женщиной, но пройти его они должны сами, этого за них никто не сделает, – назидательно произнёс лекарь. – Я наблюдал за тем, как это было у его величества и его супруги. Поверьте, они не сразу сумели стать настоящей парой, поначалу нередко ссорились, не понимали друг друга, но шли по своему пути шаг за шагом. Жаль, им не довелось прожить вместе до самой старости… – вздохнул он. – Но, кто знает, может быть, это произойдёт с вами и его высочеством, миледи.

– Меня только что пытались убить, – напомнила я. – А ещё я планирую вернуться в свой мир, как только принц и другие маги найдут какой-то способ. Так что не возлагайте на меня больших надежд, пожалуйста, не думаю, что смогу их оправдать.

– Вы ещё молоды, потому не цените выпавших вам шансов, – покачал головой собеседник. – А я вот рад был бы, если бы мою судьбу с кем-нибудь соединили. Но, увы, пришлось всю жизнь провести одиноким холостяком.

– Некоторые и на пенсии женятся, – буркнула я. Может, он и прав. Будь я местной девушкой, наверняка от радости, что принц стал моей парой, до потолка бы скакала. Но я хочу домой! Я совсем по-другому представляла себе свою жизнь и будущее!

– Всё может быть, жизнь порой преподносит нам удивительные сюрпризы, – согласился он.

– Послушайте, не надо больше философских рассуждений, лучше помогите мне, – решила я, что пора бы приступить к расследованию, пока следующая попытка неведомого преступника не увенчалась успехом. А вдруг меня отравят так же, как королеву? Надо очень тщательно проверять всю еду, вот бы какой-нибудь специальный прибор для этого.

– В чём помочь, миледи?

– Вы же понимаете, что мне не хочется на каждом шагу рисковать жизнью. Но всё это очень подозрительно. Сначала его величество, потом его жена. А теперь я, но, по счастью, выжила. Надо найти человека, который всё это подстроил, и остановить его!

– Вы подозреваете мадемуазель де Важентиль?

– Ну… в моём случае у неё определённо есть мотив. Ведь, если устранить меня, она сможет выйти замуж за принца? Или магия помешает?

– Боюсь, что вы правы. Связь ваших судеб ещё слаба, она не укрепилась временем и… кхм… близостью… физической и душевной, – слегка засмущался неловкой темы придворный лекарь. – Она пока не столь прочна, как та, что соединяла короля и королеву, таким образом, смерть одного из вас – ваша или его высочества – разорвёт её, и тот, кто останется жив, сможет вступить в брак с кем-то другим. Да, иногда он будет чувствовать тоску, ощущение, будто потерял нечто важное… Но с этим вполне можно жить и иметь детей, так что…

– Вот! – удовлетворённо кивнула в ответ. Что-то подобное я и предполагала. Да, связь магическая, но тут и от нас самих многое зависит. Пока мы с Бастианом не сблизились, она не слишком крепкая. Однако столь радикальный способ её разорвать, как гибель во цвете лет, меня совершенно не устраивал.

– Но мадемуазель де Важентиль никак не могла вас столкнуть! Она в это время была с подругой – молодой фрейлиной из свиты её величества. Жаловалась ей на его высочество, который был с мадемуазель несколько резковат. Разозлился на то, что она разбудила его племянника. Так что ищите другого виновника, миледи, если уж вы так уверены, что ваше падение – следствие чьего-то злого умысла.

– Уверена! – отрезала я. Фантазия у меня, может, и богатая, но не настолько. Толчок в спину мне точно не почудился. А Элен вполне могла действовать не сама. Во дворце полно слуг, наверняка среди них найдутся те, что работают на неё или её папочку-министра.

Оставив мне мазь от синяков, лекарь ушёл. Но надолго я одна не осталась. Потому что спустя некоторое время раздался стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошёл Бастиан собственной персоной.

В душу вдруг закралось неприятное подозрение. А что если за произошедшим со мной стоял он? Принц ведь хочет избавиться от случайной невесты! Другой способ искать долго и хлопотно, потом ещё возвращать меня в свой мир придётся, магию драгоценную тратить. А тут нет попаданки – нет проблемы.

– Что это ты на меня так смотришь? – осведомился он.

– Да так, – пробурчала я. – Зачем вы здесь? Пришли навестить?

– Разве меня не должно беспокоить здоровье невесты?

– Я вам не настоящая невеста! И я в полном порядке! – начала сердиться я и в подтверждение своих слов резко села и пошевелила руками, за что тело тут же наказало меня приступом боли. – Ой!

– Не в полном, как я вижу. – Высочество приблизился и взял с прикроватного столика баночку с мазью. – Помочь вам с этим? Сами вы едва ли сможете нанести мазь. А мне не раз приходилось этим пользоваться после тренировок.

– Спасибо, но я лучше служанку попрошу, – отозвалась я. От одной мысли, что принц будет касаться меня, намазывать, гладить кожу бросало в жар и в холод одновременно. Нет, ни в коем случае нельзя этого позволять, нам ведь нужно не сближаться, чтобы не укреплять связь!

– Придворный лекарь сказал, ты считаешь, что тебя столкнули, – произнёс принц, устраиваясь в ногах постели. Рядом, но не слишком близко. И всё же я чувствовала его запах, пряный, волнующий, и это сбивало с толку.

– Меня действительно столкнули. Бардак у вас во дворце какой-то. Спокойно пройтись и то нельзя.

– Ты ведь не подозреваешь Элен? Кстати, она тоже собирается к тебе зайти. Хочет попросить прощения.

От этих его слов я едва с кровати не свалилась. Элен? Попросить прощения у меня? Не смешите мои тапочки. Ни за что не поверю, что эта скандалистка действительно пожелала передо мной извиниться.

Однако мамзель крайне подозрительная особа, так что лучше будет приглядеться к ней повнимательнее. Может, у неё и есть алиби на момент моего падения с лестницы, но она вполне могла кого-нибудь нанять, чтобы меня столкнули. Должно быть, заранее уже ручки потирала, что избавила принца от невесты-чужестранки, но… не на ту напала.

– Если кому и приносить извинения, то малышу, его кормилице и нянькам, которых она потревожила своими воплями, – заявила я. – Надеюсь, вы прислушались к моим словам и поставили охрану? Не исключено, что вашему племяннику до сих пор угрожает опасность, – добавила со вздохом. – Но пусть приходит. Даже интересно, что мадемуазель де Важентиль там удумала.

Пришедшая вслед за Бастианом – так быстро, словно под дверью стояла – мамзель как по нотам отыграла сцену, достойную мексиканской мыльной оперы. И хотя цветистые слова её выражали всяческое сожаление, искреннее раскаяние и сердечное желание непременно со мной подружиться, глаза Элен де Важентиль оставались цепкими и холодными. Она изучала меня так же, как я её.

Что ж, похоже, она достойный соперник. В детской Элен, видимо, просто вышла из себя, не справившись с эмоциями. Или тоже играла роль? Нельзя забывать, что она выросла при дворе, а её отец – наделённый властью политик, который мог научить дочь всевозможным хитростям. К примеру, как плести интриги, чтобы запутать всех вокруг, или как убивать чужими руками, самой при этой оставаясь чистенькой и незапятнанной.

Хотя заказать убийство короля с королевой мог и сам первый министр. Ему это наверняка было даже проще устроить. Связей-то побольше, чем у дочери.

А теперь эти двое – и мои враги. Мамзель ведь хотели пристроить в жёны принцу. А если бы не было маленького наследника, то она стала бы королевой, а папенька приобрёл бы ещё больше власти и влияния…

Нет, ребёнка определённо надо очень тщательно охранять, главное, чтобы это оказались надёжные, преданные Бастиану люди. Не для того я откачивала малыша-принца, чтобы они снова попытались от него избавиться. Или не они, а кто-то ещё. И я обязательно выясню, кто. Превращусь в частного детектива-любителя, буду подслушивать, выслеживать, но так или иначе выведу злодеев на чистую воду!

Разумеется, я не стала говорить Элен всё, что о ней думаю. Выслушала её монолог и уверила, что не держу на неё зла, однако как вторая мать наследного принца – неспроста же меня так называли – категорически протестую против шума и скандалов в детской. От волнений и молоко у кормилицы пропасть может, а кто будет новую искать? Ребёнок маленький и слабый, ему противопоказаны любые стрессы и нарушения сна. Всё это я изложила сухо и твёрдо, но под конец, решив притвориться, что отношения можно и наладить, одарила собеседницу улыбкой. А что, зря я, что ли, в свободное время сериалы смотрела? В том числе и про придворные интриги.

– Конечно! Я больше даже и не подойду к детской! – заверила мамзель. – Удивлена, как хорошо вы говорите на нашем языке, миледи, почти без акцента!

– Учила с детства, – ответила я. Не говорить же, что моё владение здешним языком – следствие магии артефакта. Элен, к счастью, не знала, что я пришла из другого мира.

Ушла мамзель – пришла служанка с подносом. Принесённые мне овощное рагу и бутерброды с мягким сыром я обнюхала и рассмотрела со всех сторон. На отравленное вроде не похоже, но кто знает… Помнится, какая-то известная личность, боясь яда, употребляла в пищу только варёные яйца, самолично очищенные от скорлупы. Может, оно и разумное решение, но…

– Хотите, чтобы я попробовала еду из вашей тарелки? – спросила Гретлин, от внимания которой не ускользнуло моё странное поведение.

– Нет, не нужно. – Покачав головой, я взялась за ложку. Один раз я сегодня уже спаслась, буду надеяться, что на этом моё везение не закончилось.

Ночь прошла относительно спокойно, во всяком случае, навестить меня больше никто не приходил. Поскольку я долго спала накануне – после успокоительного лекарства, то сейчас заснуть получилось не сразу. Ушибы не болели, мазь, принесённая лекарем, густая, с сильным травянистым запахом, действительно оказалась весьма неплохой. А вот на душе было тревожно. С каждой минутой история, в которую я вляпалась, становилась всё запутаннее и опаснее. Я не сомневалась, что упала с лестницы не случайно – это было самое настоящее покушение. Первое, но, вероятно, не последнее.

Итак, что мы имеем? Смерть короля и через некоторое время – королевы. Чудом спасшийся наследник престола. Если бы роды не начались или начались позже, хоронить пришлось бы двоих. Младший брат его величества и его несостоявшаяся невеста, по совместительству дочь министра.

А ещё магия… Магия, которая исчезает. Если это не остановить, то наверняка перестанут работать и древние артефакты, с помощью одного из которых принц Бастиан и привёл меня в Альверин. Тогда я совершенно точно не смогу вернуться домой. Застряну в чужом мире до конца своих дней, а если неизвестный преступник будет достаточно везуч и изобретателен, то конец этот наступит уже скоро.

Да уж, не сказка про попаданку, а запутанный ребус. И для того, чтобы его разгадать, мне нужно научиться ориентироваться в окружающей обстановке. Узнать, с чего началось угасание магии и как с этим обстоят дела в соседних странах, как придворные и здешний народ относились к королю и королеве, какие во дворце подводные течения. С наскока во всём этом не разобраться, но так вышло, что в ближайшие дни у меня будет на это время. Обратно-то всё равно пока никак…

Вскоре начнутся уроки со статс-дамой, которая, зная о моём иномирном происхождении, будет учить меня местному этикету и всему прочему, что необходимо невесте принца. Наверное, какие-то вопросы можно задать и ей, ведь она при дворе явно не первый год. Ну а ещё надо выяснить, где во дворце библиотека, и поискать книги на интересующие меня темы.

Это первый пункт плана. Что же касается опасности для жизни, тут всё сложнее. Нужно быть очень осторожной и почаще смотреть по сторонам. Может, попросить у Бастиана охрану и для меня? Не факт, что он сам догадается выделить мне телохранителя, хотя ведь и того могут подкупить…

При всём при этом мне следует как можно меньше времени проводить в компании принца, чтобы не сближаться с ним и не давать нашей связи укрепиться. Надеюсь, он действительно ищет способ её разорвать. И найдёт…

С этими мыслями, которые назойливо крутились в голове, я и заснула, а проснулась от громкого стука в дверь.

– Войдите! – пробурчала я, выпутываясь из одеяла. Запоздало подумала, что надо было запереться перед сном. Злоумышленник вряд ли стал бы стучать, вломился бы, да и задушил меня подушкой.

– Как можно спать в таком виде?! – возмутилась вошедшая в комнату статс-дама, которая сегодня была в шляпе с поднятой чёрной вуалью. – Это же неприлично! У вас все ноги голые, а вырез-то, вырез! Вам что, не сказали, что это не ночная рубашка? Ночная рубашка гораздо длиннее!

– Непременно надену её зимой, когда будет холодно, – отозвалась я. Ну да, легла в кровать не в положенном консервативном одеянии до пола, а в панталонах и коротенькой кружевной сорочке, которую надевают под платье. Но ведь так гораздо удобнее, и по фасону, и по ощущениям почти как современная пижама!

– Боюсь, вы неисправимы, – покачала головой мадам. – Сегодня похороны её величества. Надеюсь, вы в состоянии на них присутствовать?

– Разумеется, – заверила я. С утра синяки почти не болели, зато расцвели всеми оттенками синего, зелёного и даже, кажется, сиреневого. – Пока я собираюсь, можете кратко рассказать мне, как там нужно себя вести, чтобы не опозориться?

– Обязательно!

Вслед за статс-дамой появилась Гретлин. Она принесла мне чай – или, по крайней мере, очень похожий на него напиток с булочкой и сладким джемом. Я наскоро позавтракала, а затем служанка помогла мне одеться в чёрное платье, к которому прилагались перчатки и такая же шляпа, как у мадам де Монтилье. Образ довершали убранные в строгий пучок волосы и элегантные ботиночки со шнуровкой. В этом наряде я стала похожа на британскую аристократку из девятнадцатого века.

Пока я одевалась, статс-дама, как и обещала, провела со мной первый урок хорошего тона. Оказалось, что в Альверине на похороны не приносили цветы, не украшали ими гроб и уж тем более не бросали в могилу. Вместо них прощальными дарами покойному становились украшения из драгоценных камней, похожих на опалы. Мне тоже полагалось преподнести такое. Взяв в руку изящный браслет из переливающихся камешков, я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Снова вина… и в то же время надежда. Надежда, что я смогу что-то сделать для этого мира, что-то изменить.

Её величество хоронили в склепе королевской семьи, в котором покоились её супруг и его предки. Склеп находился поблизости от дворца. Для того чтобы попасть туда, нужно было пройти по саду, прекрасному и цветущему, резко контрастирующему с мыслями о смерти. Лакеи несли обитый бархатом гроб, за ними следовали остальные. Мне пришлось идти рядом с принцем, ведь в глазах придворных мы являлись женихом и невестой. Бастиан учтиво взял меня под руку, но мысли его, похоже, бродили где-то далеко. Похоронная процессия выглядела торжественной и печальной, я слышала всхлипывания, да и сама едва удержалась от слёз, когда мы вошли под мрачные своды холодного каменного склепа.

Должно быть, здешние лекари владели искусством бальзамирования, потому что королева в гробу выглядела почти живой, точно спящая царевна из сказки Пушкина. Приблизившись вслед за другими, кто оставлял прощальные дары, я опустила на бархат принесённый браслет и слегка коснулась холодной, будто восковой руки. К горлу подступил комок.

«Я позабочусь о вашем сыне, – пообещала мысленно. – А ещё найду того, кто это с вами сделал. Обещаю».

В эту минуту я действительно приняла окончательное решение. Я не оставлю этот мир до тех пор, пока не выполню обещание. Даже если способ разорвать нашу с принцем связь отыщется завтра, я задержусь, чтобы помочь ему разобраться с преступником, лишившим Альверин короля и королевы. Сама не поняла, как чужая история стала моим личным делом, но чувствовала – надо задержаться. Я нужна здесь.

А после похорон, вернувшись во дворец, убедилась в этом окончательно. Когда, решив проведать малыша, заглянула в пустую, как сначала показалось, галерею и увидела стоящего ко мне спиной Бастиана. Его плечи вздрагивали. Он плакал, скрывшись от всех, пряча собственное горе, которое не показывал открыто. Но я увидела его таким и уже не могла выкинуть из головы. Наблюдая за ним, ощутила, что и моё сердце резануло болью, такой резкой и внезапной, что не сразу осознала – это не только мои эмоции. Кажется, из-за нашей связи принц как-то поделился со мной своими чувствами.

Все люди одиноки – это я поняла уже давно. Даже мы с сестрой, пусть и были очень близки, всё равно переживали то обстоятельство, что рано остались без родителей. Аня, конечно, сильнее, чем я, ведь она была старше, да и ответственность на неё свалилась немаленькая. Ей от многого пришлось отказаться из-за того, что приходилось меня растить. Я боялась, что у неё так и не будет своей семьи, поэтому на её свадьбе радовалась едва ли не больше самой невесты. Но, возвратившись в пустую квартиру после того, как молодожёны уехали, почувствовала себя одинокой. Сестре, конечно, об этом говорить не стала, чтобы не расстраивать её, ведь она по-настоящему заслужила своё счастье, а моё… было ещё впереди.

И вот теперь я видела тоску Бастиана и вместе с ним переживала его одиночество. Да, он настоящий принц, живёт во дворце, к его услугам множество людей, готовых выполнить любое желание, которое придёт ему в голову, но… близких людей рядом нет. Ни родителей, ни старшего брата, ни невестки, с которой они, похоже, ладили. Большинство окружающих ищут от него лишь собственную выгоду, та же Элен, например. Ни за что не поверю, что она искренне и всей душой любит его!

Я хотела уйти так же неслышно, как появилась, но не вышло – Бастиан обернулся.

Уф, неловкий момент! От неожиданности я попятилась, но запнулась о подол платья и едва не растянулась на паркете. Кое-как удержав равновесие, попыталась сделать вид, что только что вошла и ничегошеньки не заметила.

– Как давно ты здесь? – оценив моё замешательство, осведомился принц.

– Совсем недавно! То есть… Ещё мгновение назад меня тут не было.

– Ты совсем не умеешь врать, – усмехнулся он. Я невольно уставилась в его лицо, ища там следы слёз и горя. Но высочество умело взял себя в руки и снова стал собой – собранным, слегка ироничным и высокомерным отпрыском королевской крови. Но я-то помнила его сгорбленную спину и вздрагивающие плечи! Меня ему не провести.

– Может, и не умею, – отозвалась, стараясь выглядеть невозмутимо. Выдавать внезапно вспыхнувшую на душе жалость очень не хотелось, едва ли это понравилось бы принцу. – Могу я кое-что спросить?

– Смотря что, – уклончиво ответил Бастиан.

– То, что случилось с вашим братом и его супругой… Вы кого-нибудь подозреваете? Кого-то, кому была бы выгодна их столь ранняя гибель.

– Хочешь откровенный ответ? – усмехнулся высочество. – Со всех сторон, как ни погляди, их смерть выгодна мне. Потому что, только потеряв старшего брата, я мог бы занять его место. Стать королём. А королева была беременна, и я сел бы на трон как полноправный наследник лишь при том условии, если бы на свет появилась девочка.

– Но вы этого не делали! – произнесла я с удивившей даже меня саму пылкостью. – Не убивали их. Это кто-то другой…

– Почему ты так в этом уверена? – склонив голову, задал вопрос принц.

– Потому что в случае, если виновны вы, ваше поведение теряет всякую логику и смысл! – ничуть не колеблясь, воскликнула я. – Вы пришли за мной в надежде, что я спасу вашего племянника. Я видела ваше лицо, видела, как вы тревожились за малыша и её величество…

– Я мог притворяться, – заметил Бастиан, но я упрямо мотнула головой.

– Это не было притворством. Вовсе нет. Вы и правда за них переживали. Будь вы преступником, для чего приводить в этот мир меня? Чтобы снять с себя подозрения? Нет, вы бы наоборот всячески препятствовали излечению племянника! И не позволили бы лекарю сделать противоядие!

– Допустим, но к чему ты интересуешься истинным виновником случившегося?

– Потому что подозреваю, что за этими убийствами и покушением на меня может стоять один и тот же человек! – решилась я говорить начистоту. – Или группа людей. Может, это вообще целый заговор… К примеру, вас решили посадить на престол вместо брата. И заодно пристроить вам в жёны выгодную для заговорщиков невесту, чтобы упрочить влияние её семьи…

– Намекаешь на Элен?

– Ну… она вполне подходит, – развела я руками. – Наверняка они заранее это продумали, но всё пошло не по плану. Ребёнок выжил, а ваша свадьба с мамз… мадемуазель де Важентиль тоже оказалась под вопросом, потому что появилась я и связь между нами.

– Я не могу обвинить Элен и её отца без веских доказательств, – произнёс высочество. – Всё это пока лишь домыслы. Чтобы наказать преступников, необходимо либо поймать кого-то за руку, либо отыскать подтверждение их вины.

– Знаю, – кивнула я. – Я и не прошу, чтобы вы их немедленно сажали в тюрьму или казнили. Но, пожалуйста… присмотритесь к ним! Приставьте своих шпионов, что ли! Пусть тайком обыщут дом, личные вещи… Может, и яд найдётся. Или ещё что-нибудь, что укажет на их причастность.

Я не была до конца уверена, можно ли доверять принцу. Прислушается ли он к моим словам, исполнит ли то, о чём его попросила. Но что поделать, сама я проверить имущество министра с дочерью и приставить к ним тайных соглядатаев не смогла бы, не имела возможности, а вот у Бастиана она есть. Конечно, эти двое могли подстраховаться и всё, что помогло бы их выдать, заблаговременно припрятать, избавляясь от улик, но попытка, как говорится, не пытка. Если жизнь маленького наследника по-прежнему в опасности, сидеть сложа руки некогда, надо копать под вероятных подозреваемых, пока они ещё чего-нибудь не задумали.

Бастиан

Принц смотрел на девушку, которая стояла перед ним, решительно, с яростью доказывая свою правоту, и не мог отвести от неё глаз. Сейчас, в эту минуту, она, казалось, стала ещё красивее. Неотразимее. Страстнее. Как будто что-то в ней горело ярче самых сиятельных небесных светил, дневных и ночных. Сердце? Или душа, оказавшаяся чуткой и неравнодушной к чужим бедам?

Ещё вчера Бастиан был уверен, что Елена станет помехой. Да, она спасла жизнь его племяннику, но теперь её помощь вроде как и ни к чему, кормилица и няньки вполне справлялись и сами, и ребёнок уже понемногу набирал вес. Что же касается связи их судеб… До чего не вовремя и некстати! Мало того, что возникла нужда взяться за поиски чего-то, что могло бы разорвать эту связь, так ещё и пришлось выдумывать для вынужденной невесты легенду, чтобы по дворцу и королевству не распространялись слухи о том, что принц и регент наследника престола собирается взять в жёны иномирянку.

Говоря о том, что гибель брата и его супруги могла бы выгодной для него самого, Бастиан не лукавил и не пытался напугать своими словами Елену, чья уверенность в его невиновности могла бы показаться даже забавной, не будь вся ситуация такой запутанной и сложной. Да, если бы королева произвела на свет девочку или не родила вовсе, в ближайшее время короновали бы его. Вот только он не желал становиться правителем. Его целью и страстью было другое. То, что многие уже признали невероятным и невозможным.

Возродить магию. Вернуть королевскому роду былое могущество. Да, принц отлично знал, что с каждым годом, с каждым днём магия слабеет, и даже в семьях, где предки могли похвастаться развитыми способностями, всё меньше становилось детей с даром. У Амирии он был спящим, неокрепшим, и всё же она подходила в качестве жены для будущего короля. Лучшего варианта не нашлось, а связь судеб гарантировала, что наречённая будет верна мужу и до конца жизни останется на его стороне.

Может быть, именно из-за этой их связи и Елена сейчас нисколько не сомневалась в том, что Бастиан невиновен в убийстве её величества? Он никогда не думал, что его самого тоже это ждёт. Связанные судьбы, это странное влечение к той, что ещё недавно была для него незнакомкой… Желание приблизиться, взять за руки, коснуться губами приоткрытых розовых губ, выпустить из причёски непослушные пряди светлых волос и запутаться в них пальцами. Проклятье!

Ему не об этом сейчас надо думать, а искать настоящего преступника. Лишь тогда он перестанет волноваться за жизнь племянника, отомстит за брата и невестку. А ещё – перестанет видеть в глазах придворных опасливое подозрение. Если люди, которые знают принца с детства, считают его способным на такой поступок, то почему эта девушка так отчаянно, так безоглядно ему верит? Только ли из-за связи?.. Ведь она ещё даже не укрепилась. Для этого нужна близость, необходимо чаще находиться рядом, а Елена явно старалась его избегать.

Но, если так, почему сейчас пришла? Почему застала в такой момент? После похорон, оставшись наедине с собой, он вспоминал свадьбу Эдриана и Амирии. Их смущённые и вместе с тем счастливые лица, лучистые взгляды и полные надежд речи, которые они говорили друг другу на брачной церемонии. Но этим двоим даже не суждено оказалось вырастить и воспитать своего первенца. Этим придётся заниматься Бастиану. Стать малышу не только дядей, но и заменить тому отца.

Разумеется, крайне желательно, чтобы он при этом являлся семейным человеком. Так люди будут больше ему доверять. Королева не раз это говорила, будто предчувствуя его будущее. Вот только, пока не разорвана связь с Еленой, принц не сможет взять в жёны другую. Сейчас они считаются помолвленными, и во дворце все уже об этом знают, а скоро наверняка сей факт станет известен и за его пределами. Придворные начнут торопить со свадьбой. Пока можно будет отговориться трауром, а также важными делами в качестве регента, но надолго эти причины откладывать церемонию не затянешь, и тогда, если связь не разорвётся, ему придётся что-то решать.

– Так что скажете? – спросила девушка. – Вы сделаете так, как я вас прошу? Только, пожалуйста, не говорите мадемуазель де Важентиль и её отцу, что подозреваете их, иначе они точно позаботятся о том, чтобы не оставить никаких зацепок.

***

Никогда не думала, что буду так беспокоиться, негодовать и возмущаться из-за проблем людей, живущих в чужом для меня мире. Мире совершенно другом, непривычном, фантастическом даже. Но, как говорится, зарекаться никогда и ни от чего нельзя, так что я действительно искренне беспокоилась, негодовала и возмущалась, обращаясь к принцу. А тот, чурбан эдакий, стоял напротив, смотрел на меня и совершенно неизвестно, о чём в этот самый момент думал! Потому что опять взял себя в руки и держал каждую эмоцию под контролем, даже выражение лица не менял!

Тут я, конечно, погорячилась. Никакой он не чурбан. Я же сама видела, как Бастиан плакал вот только что. Не на похоронах, после. Так, чтобы никто не видел.

– Отвечайте же! – поторопила я его с ответом. Никакого терпения не хватит, честное слово! Но он ведь тоже не хотел, чтобы пострадал его племянник, я этом я была целиком и полностью уверена.

– Хорошо, – кивнул высочество. – Я прислушаюсь к твоим словам. И проверю Элен и министра… осторожно, чтобы они не знали, что их подозревают.

– Замечательно! – обрадовалась я. – А теперь не хотите вместе со мной к малышу заглянуть? Если будете почаще его навещать, он станет вас узнавать, радоваться вашему приходу…

– А ты и правда разбираешься в младенцах, – хмыкнул собеседник.

– Да ну, чтобы знать такие вещи, необязательно быть врачом! – улыбнулась я. – Всё ведь элементарно! Каждому нужно внимание.

– И тебе? – склонив темноволосую голову на бок, осведомился Бастиан. Мне в его словах почудился какой-то подвох, так что я предпочла в ответ лишь пожать плечами, дескать, может, нужно, а, может, нет. – Что ж, хорошо, пойдём и навестим моего племянника.

– А когда у него появится имя? – спросила я.

– Имя?

– Ну да, не можем же мы всегда называть его просто малышом, – пояснила я.

– Церемония имянаречения состоится через несколько дней, – ответил принц. – Мы не могли провести её до похорон её величества. И там же… на этой церемонии нам придётся официально объявить о нашем обручении.

– Может, не надо? – испугалась я.

– Все и так знают, – усмехнулся Бастиан. – Это просто дань этикету. Я буду назначен регентом и должен представить невесту.

– Но если связь будет разорвана и мы расстанемся…

– Тогда объявим о расставании. Помолвки разрываются. Пока мы ещё не женаты, это вполне возможно.

– А после свадьбы? – поинтересовалась я. – В Альверине вообще есть разводы? Это когда муж и жена становятся бывшими и могут снова жениться, но уже на ком-нибудь другом…

– Нет, – качнул головой высочество. – Такого у нас нет. Брак заключается раз и навсегда, расторгнуть его нельзя.

– Вот как… – задумчиво протянула я. С одной стороны, вроде бы и неплохой закон, а с другой… Всякое в жизни бывает, и порой двум людям лучше начать заново, чем пытаться удержать то, что, увы, разваливается на куски.

Так, за разговором, мы дошли до детской комнаты. Маленький принц не спал и, когда я наклонилась над его колыбелькой, протянул мне навстречу ручки, что-то лепеча на своём младенческом языке. Неужели узнал? Я взяла его на руки, прижала к груди и… сердце захлестнуло чем-то болезненно-острым, но в то же время щемяще-нежным и тёплым. Похоже, я начала искренне привязываться к этому малышу, так, как ни к одному из своих крохотных пациентов. Может, королева связала меня и с ним? Или я сама ненароком это сделала, когда вдыхала в него жизнь, умоляя богов всех миров позволить ему жить?..

– Он вас уже полюбил! – улыбнулась одна из нянек, в умилении прижав к груди пухлые руки.

– А вы подержать не хотите? – глянула я на Бастиана. Тот, кажется, испугался, как и все мужчины, которым внезапно суют в руки ребёнка, но не спасовал. Держал племянника хоть и неуклюже, но аккуратно и ласково, даже шепнул ему что-то. – Видите, он не кусается, – заметила я. – Зубов ещё нет.

– А когда вырастут? – полюбопытствовал он.

– Всему своё время.

– А ваши-то детки какими красавцами будут! – льстиво проговорила всё та же нянька, но принц бросил на неё строгий взгляд, и она с испуганным видом замолчала. Похоже, его во дворце уважали. И побаивались – неужели в самом деле считали, что за убийством её величества стоит он?..

– Поужинаешь сегодня со мной, – произнёс Бастиан, когда мы, налюбовавшись на ребёнка и получив от присматривающих за ним женщин полный отчёт о питании и жизнедеятельности маленького высочества, вышли из детской в коридор. Вопросом это не являлось. – Можешь не переодеваться.

– Только вдвоём? – уточнила я. И прикусила губу. Ужин тет-а-тет – это наводило на мысли о том, что принц решил взять курс на сближение. И с чего бы, интересно? Разве он не знает, что это только укрепит связь, которую мы оба стремимся разорвать?

Ведь стремимся же, да?.. Ну, я-то однозначно этого хочу. Чтобы вернуться домой и в будущем вспоминать другой мир с королевством Альверин как сказочный сон.

– А ты бы хотела вдвоём? – с ехидным лукавством осведомился высочество. – Придётся тебя разочаровать. Я собираюсь пригласить на ужин Элен, её отца и ещё парочку придворных.

– О… так это отвлекающий манёвр? – догадалась я. – Пока мы ужинаем, ваши люди обыщут их дом? Правильно, чем раньше, тем лучше.

– А ты сообразительная, – усмехнулся собеседник. – Я рассчитываю обсудить с министром кандидатов в мужья его дочери. Они должны уяснить для себя, что я не собираюсь жениться на ней.

– Даже когда наша связь будет разорвана? – поинтересовалась я. На сердце почему-то потеплело. И вовсе не потому, что я внезапно приревновала Бастиана к Элен де Важентиль! Просто… скандалистка она и интриганка. А, возможно, ещё и убийца. Не нужна принцу такая невеста. Пусть найдёт себе какую-нибудь милую девушку, которая искренне и всей душой полюбит его племянника и станет ему второй матерью… вместо меня.

– В любом случае.

– Вы же понимаете, что им это не понравится? – заметила я.

– Определённо. Зато моё решение может обезопасить тебя. От новых покушений.

– Полагаете, если меня столкнули с лестницы по приказу мамзель… мадемуазель де Важентиль, то лишь потому, что хотели освободить для неё место вашей будущей супруги? По правде говоря, я тоже так подумала. Будем надеяться, что это поможет, – добавила я.

Мы расстались возле двери в мою комнату. Оставшись наедине с собой, я уселась на кровать и глубоко задумалась. Сегодня на ужине мне придётся чуть ближе познакомиться с Элен, увидеть её отца-министра и других придворных. Получится ли у меня сыграть роль иностранки? А вдруг кто-то догадается, что я прибыла вовсе не из соседнего королевства?

В дверь громко и настойчиво постучали.

– Что это вы тут рассиживаетесь, миледи? – заявила появившаяся на пороге статс-дама. – Уже забыли про наши уроки? Ну-ка выпрямите спину! И вы называете это осанкой? Никуда не годится!

О размышлениях в одиночестве пришлось забыть. Вместо этого я маршировала по комнате, как новобранец на плацу, училась делать правильные реверансы и выслушивала бесконечные претензии мадам де Монтилье, которой досталась самая неуклюжая ученица на её памяти. К счастью, про восстановление невинности она больше не заговаривала, а иначе услышала бы от меня пару ласковых.

Наскоро перекусив тем, что принесла в комнату Гретлин, я продолжила занятия и получила лишь небольшую передышку – перед самым ужином. Служанка помогла мне убрать волосы в другую причёску, а ещё приколола на лиф платья довольно крупную брошь. Очень красивую, в виде похожей на павлина птицы с глазом из зелёного камня и пышным хвостом из синих и красных камешков.

– Подарок его высочества, – ответила Гретлин на вопрос, откуда взялась брошка. Отступив немного, окинула меня оценивающим взглядом и широко улыбнулась. – Вам очень идёт, миледи!

– Благодарю, – отозвалась я. – А где будет ужин? Я что-то совсем забыла спросить…

– В малой столовой. Я вас провожу! – закивала она. – Понятное дело, что вы пока не знаете, что где!

В коридорах на меня снова оглядывались. Я даже пожалела, что на мне нет шляпы с вуалью, в которой ходила на похороны. Хоть какая-то возможность спрятаться от чужих цепких взглядов.

Столовая, куда меня привели, находилась на первом этаже дворца. Она называлась малой, но её габариты впечатляли. С высокого потолка свисали роскошные люстры, а накрытый алой скатертью стол посередине был заставлен блюдами так, что свободного места не оставалось.

Первым, на кого упал мой взгляд, оказался грузный мужчина средних лет, сидящий рядом с Элен де Важентиль. Я как-то сразу поняла, что это и есть её отец, хотя внешне эти двое совершенно не походили друг на друга. Мамзель при всех её недостатках выглядела яркой красоткой-зажигалкой, приковывающей мужские заинтересованные взоры, да и голос её звучал весьма мелодично, конечно, когда она не вопила во всю глотку, как при нашей первой встрече в детской маленького принца. Министр же являлся обладателем тусклых глаз под набрякшими веками, кисло поджатых губ и в целом какого-то скучающего вида, как будто ему всё окружающее давно успело набить оскомину. Кроме того он имел заметный лишний вес, в то время как его дочь могла похвастаться довольно стройной фигуркой, которую выгодно подчёркивала фасоном платья, облегающего высокую грудь и тонкую талию.

Кроме этих двоих за столом восседали ещё двое мужчин – блондин помладше, брюнет постарше, и женщина примерно в возрасте статс-дамы, бледная, с завитыми в кудри светлыми волосами. Все они уставились на приближающуюся к ним меня с нескрываемым любопытством. Даже не по себе стало, хотя вроде пора бы уже было привыкнуть к повышенному интересу к моей скромной персоне.

«И где же носит Бастиана, позвольте узнать?» – сердито подумала я, отвешивая господам и дамам выученный под руководством мадам де Монтилье реверанс.

– Кажется, его высочество изволит задерживаться, – озвучил мои мысли отец мамзель, скорчив ещё более отталкивающую гримасу, чем когда просто сидел молча. Ну да, начальство же не опаздывает, оно задерживается. А регент королевства определённо мог считаться здесь высоким боссом. Президентом компании, к примеру. Или даже председателем совета директоров.

Это сравнение меня слегка повеселило, и я растянула губы в улыбке.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? – осведомилась Элен, когда я села за накрытый стол прямо напротив неё. – Оправились после случившегося? Рада за вас, миледи.

– Рада, что вы рады, мадемуазель, – ответила я, стараясь не слишком озадаченно разглядывать лежащие передо мной столовые приборы. До застольного этикета мы со статс-дамой ещё не добрались, однако я надеялась, что и тут не ударю лицом в грязь, всё-таки кое-что умела и раньше, в своём мире. – Да, мне уже гораздо лучше, благодарю за заботу.

– Прекрасно! – радостно воскликнула Элен, хотя лицо её выражало совсем другое. – Надеюсь, виновника нашли? Или… может быть, вам почудилось, что вас столкнули?

– Уверяю вас, мне не почудилось. Нет, этот человек ещё не найден. Но, кто бы он ни был… или она, непременно понесёт заслуженное наказание.

Так, изображая напускное дружелюбие, мы проговорили ещё пару минут, за которые я почти успела убедиться – придворные игры не для меня. Но, по-видимому, мне всё же придётся в них играть. Чтобы выжить здесь.

К еде никто из сидящих за столом не притрагивался – ждали принца. И тот наконец-то соизволил появиться. Вошёл в столовую небрежной походкой, словно бы никуда не спешил. Он даже, кажется, успел переодеться, хотя тут не уверена – все его чёрные костюмы походили один на другой. Коротко склонил голову, приветствуя гостей, и занял место рядом со мной.

Сразу стало неуютно и одновременно с этим как-то волнительно, что ли. Да, книжное слово, но иначе я выразить свои ощущения не могла. Слишком уж остро чувствовалось близкое присутствие Бастиана, его запах, будто бы случайные прикосновения обтянутого чёрной тканью локтя к моей руке. Такого со мной раньше не было. А ведь я считала себя вполне опытной в том, что касается взаимоотношений между полами.

Извиняться за опоздание – или в его случае задержку – принц не стал. Кивнул стоящим в ожидании слугам, и те засуетились, раскладывая по тарелкам аппетитные на вид закуски. Принесли большую супницу, из которой разлили бульон, похожий на куриный, золотистый, с плавающей в нём свежей зеленью. Всё это просто одуряюще пахло, и у меня, несмотря на недавний лёгкий перекус, забурчало в животе. От внимания сидящего рядом высочества это не ускользнуло, но я не стала смущаться и, дождавшись, когда все приступят к еде, поднесла к губам первую ложку бульона.

Вкусно! А вприкуску с тарталеткой, в которой было очень нежное суфле, увенчанное ломтиком солёной красной рыбки вроде форели, просто восхитительно. И пусть на меня смотрят с недоумением, мало ли какие предпочтения у жителей соседней страны, откуда я по легенде прибыла!

– Представлю вас друг другу, – вспомнил о хороших манерах Бастиан. – Познакомься, Елена, эти господа – братья де Арсаль, старший Дидьен и младший Готьен. И мадам Сибил де Эморен, вдова генераллисимуса. С мадемуазель де Важентиль ты уже знакома, а это её отец, первый министр Альверина. Елена Гилберт, моя невеста, прошу любить и жаловать.

Вздрогнув от фамилии, которую ещё не начала считать своей, я кивнула и вежливо улыбнулась уголками губ. Надо же, братья. Как по мне, они совсем не похожи. Мадам Сибил… Кажется, на французском это имя означает «прорицательница». Любопытно. А министр – до чего же напыщенный у него всё-таки вид! Очевидно, именно от него Элен и унаследовала свой гонор.

Любопытно, почему высочество собрал за столом именно такую компанию? Ну, с мамзель и её папочкой понятно, а что насчёт остальных? Кто такие эти братья де Арсаль?

На мой невысказанный вопрос принц ответил почти сразу:

– К сожалению, Елена не обладает магическим даром… или же, возможно, обладает, но сама не знает о нём. На этот счёт у меня есть просьба к Дидьену. Сможешь её проверить?

– Разумеется, ваше высочество, – отозвался мужчина, отложив вилку и пристально всматриваясь в моё лицо. – Мы с миледи можем встретиться, к примеру, завтра. Если в ней есть хоть крупица магии, я это непременно выясню.

«С чего бы ему поднимать подобный вопрос?» – недоумевала я. Откуда у меня – иномирянки – взяться магическому дару? А Бастиан ещё и так спокойно об этом говорил, с подобным талантом к блефу только в покер играть.

– Да неужели? – пропела Элен. – Вам очень повезёт, ваше высочество, если у миледи Гилберт отыщется эта крупица. Иначе придётся жениться на полнейшей бездарности… если не сумеете разорвать вашу связь.

Я стиснула зубы, едва не прикусив зубчики вилки. И откуда только ей известно, что мы с принцем пытаемся избавиться от связи? Не объявлял же он об этом во всеуслышание. Как-то уж слишком хорошо она осведомлена. Надеюсь, шпионов к Бастиану не приставила.

– Позвольте заметить, мадемуазель, что, если плачевная ситуация с магией продолжит ухудшаться, скоро все станут, как вы только что выразились, полнейшими бездарностями, – произнёс Дидьен де Арсаль. – Мне как магу далеко не в первом поколении тяжело и горько это говорить, как и признавать, что я намного слабее моих предков, но факт есть факт. Магии вскоре может и вовсе не стать.

– Необходимо что-нибудь придумать! – отрывисто бросил министр неприятным, лающим каким-то голосом. – Не можем же мы и дальше просто наблюдать за этим со стороны! Без магии королевство ослабнет, и нас попросту завоюют иноземцы, которые по-прежнему рождаются с сильным даром, ещё и развивают его в течение всей жизни!

Ага, значит, в других странах с магией всё обстоит нормально. Проблема именно в здешней. Что-то не так с Альверином?

Но что?..

Надо бы всё-таки добраться до дворцовой библиотеки и разузнать, с чего всё началось. Сплетни прислуги на этот счёт тоже не помешало бы послушать. В них наверняка много выдумки, но, вероятно, некое зерно истины тоже должно присутствовать.

Сама не понимала, зачем мне это нужно, ведь в магии я совершенно не разбиралась. Но если она окончательно затухнет, древние артефакты перестанут работать, и тогда у меня не получится вернуться домой. А принц ведь обещал, что я смогу передать весточку сестре… Интересно, с кем? Может, как раз с Дидьеном или его братом, они ведь оба, похоже, маги. Иномирянину в современности легко потеряться, так что придётся объяснить, что и как. Если с посланником что-нибудь случится, буду чувствовать себя виноватой.

– Поговорим об этом потом, – сказал Бастиан, поигрывая белоснежной салфеткой. – У меня есть к вам другой разговор, месье де Важентиль. Как вы смотрите на то, чтобы выдать Элен замуж за Готьена?

От этих слов мамзель едва не подавилась брускеттой с мягким сыром, вяленым мясом и зеленью. Бросила растерянный взгляд сначала на отца, потом на принца. И, кажется, даже не притворялась, когда выдохнула негромко:

– Но мы… но я думала… мы же должны были…

– Что? Пожениться? – ответил ей, пожимая плечами, Бастиан. – Разве я когда-нибудь давал такое обещание?

– Ваше высочество! – воскликнул министр. – Да, верно, официального слова не было и обещания вы не давали. Но мы смели надеяться…

– Напрасно, – отозвался принц.

В это мгновение я даже пожалела Элен. Быть отвергнутой, да ещё и прилюдно, настоящее испытание для женской психики и удар по самолюбию, так что не хотелось бы мне оказаться на её месте. Раскрасневшись, кривя рот, будто силясь не расплакаться, мадемуазель де Важентиль отодвинула от себя почти полную тарелку, давая понять, что уже сполна сыта этим столь унизительным для неё ужином.

– У меня есть невеста, – продолжал Бастиан спокойно и безжалостно. – Даже если завтра наша связь разорвётся, даже если её не станет, если она погибнет, – конкретизировал он, – я всё равно не женюсь на вашей дочери, месье. И ей лучше приглядеться к другим мужчинам, а Готьен, как я уже сказал, вполне достойный кандидат в супруги.

Я понимала, что этими словами принц защищает меня. Предупреждает, что, если попытка что-то со мной сделать повторится, к желаемой этой семейкой цели она всё равно не приведёт. Своего они не добьются в любом случае. И мне от этой ситуации становилось как-то не себе. Если говорить конкретнее, меня охватывал целый калейдоскоп эмоций – от неловкости до приятного щекочущего волнения от его заботы. Ведь я для Бастиана тоже лишняя и сейчас уже не нужная. Навязанная невеста. Он вовсе не обязан всегда и во всём вставать на мою сторону. Так посмотреть, другой на его месте даже радовался бы удачной возможности избавиться от меня чужими руками.

Вздохнув, я закусила губу и отложила вилку. Аппетит тоже почему-то пропал. К тому же я ожидала от Элен де Важентиль скандала похлеще предыдущего, но на этот раз она на удивление быстро взяла себя в руки. Может, сказалось присутствие отца или магов… или вдовы генералиссимуса, которая неодобрительно посматривала в сторону мамзель, явно считая, что девушка должна уметь лучше скрывать свои эмоции и не намекать столько откровенно мужчине, что ему следовало бы жениться на ней, а не на ком-то ещё. Элен даже смогла улыбнуться, криво, неискренне, но, тем не менее, её реакция меня удивила.

– Благодарю, что озвучили свои истинные намерения, ваше высочество, – произнесла она, глядя прямо перед собой и комкая в ладонях салфетку. – Спасибо и за то, что заботитесь о моей судьбе. Однако не беспокойтесь, мы с отцом и сами можем найти мне подходящего жениха. Простите, месье де Арсаль, – кивнула Готьену, – но за вас я замуж не пойду. И вообще пока не собираюсь с этим спешить.

– Что ж, решай сама, за кого и когда выходить, – хмыкнул принц. – Я не настаиваю. Но где же десерт?

От его слов замершие в благоговейном молчании слуги разом засуетились и забегали вокруг стола с подносами. Вскоре перед нами появились нежное воздушное суфле, украшенный ягодами пирог и мороженое, свежее, ароматное, посыпанное мелкими орешками. По бокалам разлили напиток со сладко-пряным запахом, по виду напоминающий глинтвейн или пунш. Всё это выглядело настолько аппетитным, что грех было не попробовать. К тому же обычно меня такими изысками не баловали.

– Кажется, я вовремя, как раз к десерту, – проговорил вдруг чей-то незнакомый голос, и к столу приблизился мужчина, которого я раньше во дворце не видела. Он слегка походил на Бастиана, такой же высокий, темноволосый, с подтянутой фигурой и правильными чертами лица. Но что-то в нём казалось отталкивающим, опасным, хищным. Как будто передо мной вдруг оказался тёмный двойник принца. – Добрый вечер всем! А вы и есть та самая чужестранка, невеста его высочества? И откуда же вы взялись так внезапно, позвольте спросить?

– Могу задать тот же вопрос тебе, – сухо откликнулся Бастиан. – Познакомься, Елена. Руис де Ла Круз, мой кузен.

На этот раз высочеству не удалось полностью скрыть свои эмоции – на внезапно появившегося в столовой родственника Бастиан уставился так сердито, будто до сих пор не простил ему украденные в детстве игрушки. Хотя о чём это я? Они же оба наверняка росли в роскоши, так что игрушек хватало на всех. Их родителям не приходилось взваливать на себя несколько подработок, чтобы поднять на ноги детей, как это делала моя старшая сестра. Однако, как бы то ни было, а чёрная кошка между кузенами явно пробежала, и мне вдруг стало очень любопытно узнать, в чём причина такой неприязни.

– Ты опоздал на похороны её величества, – недовольно сказал принц, в то время как Руис де Ла Круз невозмутимо усаживался за стол по другую руку от Бастиана, а слуги поспешно расставляли перед незваным гостем тарелки и приборы.

– Каюсь, – отозвался кузен. – Но мы ведь с Амирией никогда не ладили, так что, думаю, моё отсутствие на её похоронах её саму бы не задело. Зато я как раз успеваю на церемонию имянаречения племянника, с которым в ближайшее время надеюсь познакомиться. Жаль, что он остался круглым сиротой. Но ведь родиться принцем лучше, чем свинопасом, не так ли?

Услышав его слова, я навострила уши. Не ладил с королевой? Звучит крайне подозрительно. Но, когда произошло убийство, Руиса во дворце не было. Впрочем, это ещё не доказательство его невиновности. Он вполне мог нанять кого-то, кто и подсыпал яд её величеству, а сам оставался в стороне. Возможности наверняка позволяют.

Но в чём мотив? Чем ему помешала королева? Если кузен высочества тоже претендент на престол, помехой на его пути является не только маленький принц, ещё не получивший имени, но и Бастиан – как родной брат покойного короля. Ведь, получается, он следующий на очереди после племянника. А если ещё какие-нибудь потенциальные наследники имеются, неужели Руис будет планомерно устранять всех и каждого, пока не останется единственным де Ла Крузом?

Эти размышления мне очень не понравились, даже во рту загорчило. Сначала Элен с папочкой-министром, теперь этот кузен, и это я ещё мало с кем во дворце знакома! Круг подозреваемых растёт и ширится, а я пока ещё ни на шаг не продвинулась в своём самодеятельном расследовании. Интересно, найдут ли что-нибудь в доме де Важентилей? Хотя едва ли они настолько глупы, чтобы хранить у себя яд, которым отправили королеву, но, возможно, хоть какую-то важную улику всё же упустили, и люди принца её отыщут.

Пока я ломала голову, переключив внимание с десерта на новое лицо за столом, Элен сделала примерно то же самое. То есть перестала дуть губы и одарила Руиса обворожительной улыбкой светской львицы. Похоже, эти двое знали друг друга, что неудивительно, ведь мне говорили, что с принцем дочь министра знакома с детства, а кузен по виду примерно его ровесник, так что может быть и такое, что все они выросли вместе.

А вот остальные сидящие за столом, разве что исключая месье де Важентиля, чьё лицо не изменило своего кислого выражения, бросали на Руиса неприветливые взгляды. Очевидно, он им не слишком-то нравился. И я это мнение разделяла. Несмотря на внешние данные, кузен принца казался весьма неприятным типом. Скользким каким-то.

Возможно, это всего лишь предубеждение, но я привыкла доверять своей интуиции, так что решила приглядеться к этому мужчине, который, похоже, решил задержаться во дворце как минимум до церемонии имянаречения сына королевы.

Церемонии, на которой Бастиана объявят регентом. На которой он официально представит меня как свою невесту. Как ту, с кем связана его судьба…

Покосившись на высочество, я увидела, что он тоже смотрит на меня. Не на Элен, не на кузена. Наши взгляды столкнулись, а затем он вдруг будто бы невзначай придвинул руку и накрыл ею мою ладонь. Меня словно током ударило. По коже пробежали мурашки-искорки, колкие и щекочущие. Дыхание на миг перехватило, а губы пересохли. Я, не отдавая себе отчёта, провела по ним языком и заметила, как потемнел взгляд принца, как расширились его зрачки.

Это всё из-за связи, ведь правда? Или его в действительности тянет ко мне? А меня к нему?..

Бастиан

Это произошло снова. Стоило лишь прикоснуться к сидящей рядом девушке, и его будто пронзило огненной стрелой. Но эта стрела не причиняла боли, о нет, скорее даже наоборот. Ощущение было ярким, острым, таким сильным, что принцу показалось, что это будет заметно со стороны, если, конечно, человек окажется достаточно умён и наблюдателен, чтобы увидеть и сделать выводы. Но почти все за столом смотрели на Руиса, а вот сам он, усмехаясь, вдруг уставился прямо на Бастиана.

Кузен приехал неожиданно, никого об этом заранее не уведомив. Вернулся то ли из собственного поместья на полуострове Левертран, где проживал большую часть времени, то ли из одного из своих путешествий по миру, которые совершал каждый год. Пожалуй, этого стоило ожидать. Если до родственника дошли вести о смерти королевы, тот не мог не заявиться. Наверняка прибыл в надежде урвать свой кусок пирога, ведь наследник только недавно родился, а Бастиан… Бастиан мог стать только регентом, не королём. Он, впрочем, на трон и прежде не метил – в отличие от Руиса де Ла Круза.

Кузен родился под несчастливой звездой – так считали ещё в те времена, когда он был маленьким. Принц, и сам тогда ещё ребёнок, не понимал, о чём эти разговоры и перешёптывания за спиной. Узнал лишь позже, когда стал постарше. Руис, как оказалось, являлся сыном не официальной супруги своего отца, а его любовницы. Тот признал бастарда и сделал его официальным наследником. Жене пришлось это стерпеть, потому что сама она произвела на свет только лишь девочку – бледную и хилую, никогда и ничем не выделявшуюся. Филомена, так её звали, слыла затворницей и почти не бывала при дворе, а единокровный брат её, напротив, использовал любой предлог, чтобы задержаться в королевском дворце как можно дольше, завести множество знакомств, поучаствовать в турнирах и перетанцевать со всеми дебютантками на ежегодных балах.

Бастиан и Руис, будучи ровесниками, немало времени проводили в компании друг друга. Естественно, они много разговаривали, в то числе и о магии, ведь дар, пусть и слабый, достался обоим. Принца занимал вопрос причины того, что магия иссякала, он с детства мечтал вернуть её, снова сделать Альверин магически развитым государством и открыть академии для одарённых. Кузен же больше любил пофантазировать о том, кем стал бы он, будь его дар сильнее – величайшим магом или же правителем. И его вовсе не смущало, что в очереди на престол он далеко не первый.

С годами от их детской и юношеской дружбы мало что осталось. Руис взрослел, сплетни о его происхождении не умолкали и очень его раздражали. Решив доказать, что ничем не хуже законнорожденных наследников древних фамилий, он стремился везде и во всём быть первым. В турнирах, в знаниях, во флирте с придворными дамами, на благосклонность которых кузен время от времени заключал пари с такими же ловеласами, как и он сам. В Бастиане, которому всё это не нравилось, Руис тоже начал видеть соперника и однажды вечером, выпив горячительных напитков больше обычного, высказал, как завидует ему, ведь принц законный и родной сын короля, а не племянник-бастард. На следующий день, проспавшись и протрезвев, он заявил, что сожалеет о своих словах и что не стоило принимать их всерьёз. Но Бастиан хорошо запомнил всё, что услышал в тот вечер, и по сей день этого не забыл.

И вот кузен приехал опять. На этот раз во дворце нет ни их величеств, ни других родственников. Только они двое и маленький принц. Ребёнок, которого Бастиан де Ла Круз обязался беречь и защищать как собственного сына. С его матерью Амирией Руис и в самом деле никогда не ладил, их неприязнь была обоюдной, и королева не раз говорила деверю, что с кузеном следует держать ухо востро. Она что-то о нём знала? Или просто интуитивно не доверяла ему?

Этого принц уже не мог узнать, однако он помнил её предупреждения и не собирался оставлять Руиса без внимания. Если тот что-то задумал, нужно это выяснить. Жаль, что он так не вовремя появился – прямо на ужине с министром и его дочерью. Взгляд, которым кузен обменялся с Элен де Важентиль, Бастиану очень не понравился. Эти двое явно обрадовались встрече.

«Что ж, друг он или враг, я ещё разберусь», – сказал себе принц, чуть сильнее сжав руку невесты. Нужно будет сказать ей, чтобы была осторожнее с Руисом. Тот явно приглядывался к ней, и это Бастиану не нравилось тоже.

***

Завершение ужина оказалось ещё более напряжённым, чем начало. Принц и его кузен обменивались взглядами, больше похожими на выпады остро наточенных шпаг, чем на проявления родственной симпатии и приязни, Элен же точно ожила и кокетливо защебетала. В искусстве флирта мамзель явно преуспела, да и чем, спрашивается, ей ещё было заниматься до сего момента? Она ведь не штудировала учебники, как я, не пересекала город из одного конца в другой, чтобы попасть на лекции в разных корпусах университета, и не засыпала прямо за столом, уронив голову на недописанную курсовую. Нет, обо всём этом я нисколько не жалела и определённо не променяла бы будни студентки на жизнь светской барышни, однако во время этого странного ужина я в очередной раз поняла, насколько мы со здешними девушками разные. И наверняка Бастиану лучше и правильнее было бы жениться на местной, а не связывать свою жизнь и судьбу с попаданкой. Если бы только королева не перепутала меня с дочерью министра, я бы уже возвратилась домой и со временем, наверное, забыла бы этот дворец и чужой мир, как цветной и чересчур уж реалистичный сон…

Когда ужин подошёл к концу, принц изъявил желание проводить меня в мою комнату, и я не стала возражать. Стоило нам отойти достаточно далеко от остальных, как он заговорил со мной:

– Что ж, теперь можешь задавать свои вопросы.

– Какие вопросы? – нахмурилась я.

– Их ведь у тебя наверняка уже предостаточно накопилось, – хмыкнул высочество.

Ну ладно, раз уж он сам начал…

– Вы с кузеном враги?

– Не сказал бы.

– Но и не друзья? – уточнила я.

– Когда-то ими были.

Ответы звучали так уклончиво, что я поневоле начала закипать. Шутит он надо мной, что ли? Сначала сам предложил задавать ему вопросы, а, стоило мне начать, так никакой конкретной информации!

– Давайте начистоту. Вы подозреваете его? В том, что он может стоять за убийствами вашего брата и её величества.

– Думаю, – помедлив, откликнулся Бастиан, – что, задумай Руис взойти на трон, они стояли бы на его пути. Но он не следующий наследник в очереди. Даже если бы мой племянник не появился на свет, есть ещё я…

– Да, – кивнула я. – Есть вы. И вы должны быть осторожны.

– Беспокоишься за меня? – Лукавый взгляд искоса, и я сжала руки, больно воткнув ногти в ладони. – Разве ты не хочешь, чтобы наша связь наконец порвалась?

– Но не такой же ценой! – воскликнула я. – Как вы не желаете мне гибели, так и я не желаю её вам. К тому же вы знаете, откуда я на самом деле, и работаете над тем, как помочь мне вернуться домой. Мы в одной лодке и должны быть заодно… против ваших врагов. Должны вместе защищать маленького принца! – добавила с обычно несвойственной мне горячностью, подумав про ребёнка, такого хрупкого и невинного, но уже невольно ставшего участником опасных дворцовых игр.

– Я выясню, с какой целью кузен прибыл в столицу. А ты будь с ним начеку. Он наверняка захочет побеседовать с тобой наедине, узнать о тебе побольше… чтобы впоследствии использовать это против меня.

– Может, мне вообще с ним не разговаривать?

– Нет, если станешь нарочито его избегать, Руис что-нибудь заподозрит, – покачал головой принц. – Старайся казаться естественной. Он не должен узнать, что ты из другого мира.

– Есть какой-то запрет на связь с иномирянами? – поинтересовалась я, впервые подумав о такой вероятности.

– Когда-то существовал, – ответил Бастиан. – Тогда во время магического эксперимента наш мир соприкоснулся с миром соседним, и оттуда появились несколько человек. Но они не желали налаживать мирные связи с нами, они были опасные, грубые и несдержанные. В результате те люди погибли, но и несколько местных тоже. Проход был закрыт и запечатан, и лишь древний артефакт из королевской сокровищницы мог проложить путь за границу нашего мира.

– Однако ты не задумываясь отправился в неизвестность, когда понадобилась помощь для малыша? – ошеломлённо спросила я, впервые позабыв о церемониях и обратившись к принцу на «ты».

– Я верил, что артефакт не ошибётся. Что он приведёт меня к тому – или той – кто действительно сможет помочь. К кому-то, кто нужен здесь, в Альверине.

От этих слов Бастиана у меня захлестнуло сердце. Так искренне, доверительно и в то же время отчаянно они прозвучали. Как будто приняв решение перенестись в другой мир, он сделал шаг в пропасть. Рискованный и опасный шаг. Его ведь там всякое могло ожидать, мало ли на кого бы нарвался.

И это «кто нужен здесь»… Я, конечно, всегда, ещё до поступления в медицинский, знала, что моя будущая профессия важная и необходимая, однако никогда прежде не чувствовала себя по-настоящему нужной. Как говорится, незаменимых нет, в каждом крупном городе каждый год множество врачей из университетов выпускается, и ещё неизвестно, станет ли кто-нибудь из них в итоге ценным специалистом. Кто-то, возможно, переквалифицируется со временем, а то и вовсе осядет в домохозяйках, если говорить о девушках, и с годами растеряет навыки. Дело нередкое.

Но тут, в другом мире, пусть в распоряжении высочества имелись и местные лекари, я в самом деле ощутила, что нужна. Нужна маленькому принцу. И большому, кажется, тоже. Вот только он пока не решался в этом признаться. Ещё и связь магическая на наши головы…

Так, за разговором, мы как-то незаметно дошли до моей комнаты. Возле неё остановились, и мне невольно вспомнилось, как мой одноклассник Петька Цыплаков когда-то в старших классах провожал меня до подъезда и нерешительно мялся, не решаясь поцеловать меня хотя бы в щёчку. А я, со своей стороны, испытывала такую же неловкость, но, пусть паренёк мне и нравился, первый шаг всё же не делала – считала, что девочкам подобное поведение не положено. Вот так и окончился наш недороман ничем. Сейчас Петька женат, его супруга родила в нашем отделении здоровенькую девочку, а новоиспечённый папаша так же неуклюже, как в школьные годы, переминался в больничном коридоре с ноги на ногу, прижимая к груди огромный пёстрый букет. Правда, когда я увидела эту картину, ничего у меня в душе не ёкнуло. Наверное, всё было к лучшему, и мой одноклассник встретил в итоге свою настоящую половинку, а я…

Мою судьбу привязало магией к иномирному принцу, к которому меня с каждым проведённым в Альверине днём влекло всё больше. Особенно после его сегодняшних слов. После того, как я увидела, как дорог ему его племянник, которого Бастиан готов был защищать до последнего, даже от своего же родственника.

– Готьен де Арсаль – тот человек, которого я собираюсь отправить передать весточку твоей сестре, – проговорил высочество, и я едва не запрыгала от радости. Он не забыл мою просьбу! – Только сперва научи его тому, как нужно вести себя там, откуда ты родом.

– Научу! Конечно, научу! – закивала я и вспомнила, что ещё хотела спросить у принца. – За ужином вы сказали, что старший де Арсаль проверит меня на наличие магического дара. Но… откуда бы ему взяться? Я ведь не из…

Слов «…вашего мира» я не договорила, потому что Бастиан, вдруг сделав шаг вперёд, зажал мне рот. Но не ладонью, как можно было предположить, а губами. Поцелуем… Внезапным, порывистым и… жадным, да. Как будто он страдал от жажды и наконец-то дорвался до источника со свежей холодной водой.

Но ужаснее всего оказалось даже не это, а то, что я ответила! Сама с готовностью прильнула к нему и разомкнула губы, впуская в рот его язык, разделяя одно на двоих дыхание, один на двоих огонь, который вспыхнул разом во всём теле. И это я-то считала себя взрослой и опытной? В эти мгновения казалось, будто целуюсь впервые, будто всего остального просто не существовало. Стёрлось из памяти, обнулилось, никогда не происходило, потому что прежде со мной не было его… Не было этих уверенных рук и горячих губ, сильного мужественного тела, к которому я прижималась своим, хрупким и женственным, но так идеально с ним совпадающим. Не было этих ощущений, которые сбивали с толку и заставляли желать только одного – чтобы этот поцелуй никогда не кончался…

Высочество отпустил меня первым. Просто разжал ладони, лежащие на моей талии, и отступил на шаг. Я видела его взгляд – смятенный, точно пьяный, и осознавала, что у меня самой наверняка такой же.

– Что… что вы сделали? – пробормотала я. Язык отказывался подчиняться, в голове стоял сладкий туман. – Зачем вы…

Принц слегка мотнул головой куда-то в сторону, и я, повернувшись туда, увидела скрывающиеся за поворотом коридора пышные дамские юбки, а ещё услышала тихие смешки уходящих придворных.

– Лучше пусть они будут свидетелями неподобающего поведения жениха и невесты, чем услышат правду о тебе, – произнёс Бастиан. – Впредь нам следует быть осторожнее с разговорами. А теперь доброй ночи, Елена, спокойного сна!

«Спокойного сна»? Издевается? Да он хоть вообще представляет, что мне после такого будет сниться?!

Бастиан

Ночь прошла беспокойно. Не раз и не два перед внутренним взором принца проносились воспоминания о том, чем закончился вечер в компании иномирянки. Ни в какую не желали забываться дурманящий вкус её мягких губ, изумлённый взгляд, прикосновения ладоней – на удивление робкие для той, которая не так давно прямо заявила о том, что она далеко не невинная девушка. Бастиан в свои двадцать семь лет и сам не был юнцом, не знающим, что делать с женщиной, однако и для него этот их поцелуй оказался чем-то по-настоящему особенным. Должно быть, всё дело в связи, которая наверняка только укрепилась от того, что между ними произошло.

Под утро за окном, что выходило в окружающий дворец сад, заливисто распелась птаха, обыкновенно называемая птицей любви. Якобы только под окнами влюблённых она поёт. Вот ведь!

Кроме того настроение принца было омрачено поведением мадемуазель де Важентиль, отказавшейся выходить замуж за того, кого ей предложили в супруги, а также внезапным приездом Руиса. Впрочем, от Элен чего-то такого и следовало ожидать, эта своенравная молодая особа никогда не поступала так, как от неё требовали окружающие. А вот родственник… Что ему на самом деле нужно? И может ли он быть причастен к смерти её величества?

Без доказательств все подозрения ничего не стоили, а, значит, необходимо во что бы то ни стало их раздобыть. Вывести настоящего убийцу на чистую воду. А заодно и того тайного недоброжелателя, который подкидывал дров в костёр сплетен о том, что за преждевременной гибелью брата, а затем и его жены стоял Бастиан де Ла Круз, будущий регент Альверина.

Умываясь и одеваясь в траурный чёрный костюм, принц размышлял о результатах вчерашнего обыска министерского дома. Увы, его люди, побывавшие там в то время, пока месье де Важентиль и его дочь ужинали во дворце, не обнаружили никаких странностей или же зацепок, которые могли бы помочь в расследовании. Обыск, на который Бастиан так рассчитывал, не принёс результатов. Возможно, министр и в самом деле ни при чём? Однако он довольно хитёр, а что касается Элен, то она просто взбалмошная девчонка, которая вбила себе в голову, что должна выйти замуж за принца. К её двадцати трём годам к ней, разумеется, неоднократно сватались, но мадемуазель отказывала всем кандидатам. Ещё и умудрилась войти в доверие к её величеству в надежде, что та поможет ей добиться вожделенной цели.

Королева и помогла, вот только соединила судьбу деверя не с Элен де Важентиль. Однако сейчас Бастиан был ей за эту ошибку даже благодарен. Будь его судьба связана с судьбой подруги детства, его бы уже сейчас вели под венец, не слушая никаких возражений, а Елена…

Елена… Открытый взгляд, стройная фигурка, лёгкий небрежный жест, которым она поправляет волосы цвета лугового мёда, нежность к ребёнку, решительность и пылкость в каждом слове. И такие сладкие губы… Губы, вкус которых едва ли получится когда-нибудь вытравить из памяти. Губы, которые нестерпимо тянет поцеловать снова и, пожалуй, этим не ограничиться.

Сейчас, после вчерашнего, принца даже не беспокоил тот факт, что когда-то в прошлом эта девушка принадлежала другому мужчине, целовалась, обнимала, засыпала рядом с кем-то. В его объятиях она была чистой, несмелой, точно открывающей всё впервые. И он невольно начинал мечтать вовсе не о том, чтобы разорвать нечаянную связь между ними, а об их первой брачной ночи, которая обещала стать самой особенной и неповторимой из всех ночей.

Однако пока, увы, было не время для этого. Нельзя забывать о возможной угрозе для неё, пусть Бастиан и предупредил министра, что гибель Елены не заставит его жениться на Элен. Да и сам он себя в безопасности не чувствовал. Ведь человек, который убил Амирию, наверняка всё ещё находился в окружении принца. Разгуливал по дворцовым коридорам, должно быть, полностью уверенный в своей безнаказанности.

Бастиан сжал кулаки и поморщился. Ярость и желание восстановить справедливость, отомстить за убийство невестки, а, вероятно, и старшего брата, не давали покоя. Временами хотелось ломать и крушить всё вокруг, но благоразумие брало верх, и к будущему регенту возвращалось благоразумие. Впав в буйство, он ничего не добьётся, лишь утвердит придворных в подозрении, что сам же и отравил её величество, чтобы расчистить для себя место. Нет, здесь нужно действовать иначе и шаг за шагом продвигаться в поисках настоящего преступника.

Настроение испортилось ещё больше, когда прямо во время завтрака принцу сообщили, что его желает видеть Руис де Ла Круз, причём по важному делу. Кузен нагло заявился прямо в покои и потребовал принести что-нибудь вкусненькое и ему. Он выглядел отвратительно довольным, что смотрелось особенно неприятно, учитывая, что родственник тоже переоделся в чёрное в знак траура по королеве во дворце.

– Что у тебя за дело? – задал вопрос Бастиан, отодвигая тарелку. Он почти ничего не съел, но теперь и желание совершенно пропало. Зато Руис уплетал завтрак с отменным аппетитом.

– Мне нужна должность при дворе, – заявил кузен. – Что ты так смотришь? Разве я этого не заслуживаю? Хотя бы по праву рождения, м? Уж его-то ты не отрицаешь?

– Это не могло подождать? – осведомился принц.

– Хочу поскорее начать приносить пользу, – усмехнулся Руис.

– Однажды вопрос о твоей должности при дворе уже поднимался. Ещё когда его величество был жив. Помнишь, что ты тогда ответил? Что тебе скучно сидеть на одном месте и хочется посмотреть мир. Чем ты и занялся, отправившись в очередное путешествие.

– Разумеется, я помню. Но люди меняются. Их желания, пристрастия… И времена тоже. Сейчас я могу сказать, что мне успели наскучить скитания по миру и захотелось осёдлости.

– Вот как? И что же ты можешь предложить? Чем собираешься заняться?

– Ну… я мог бы стать, к примеру, казначеем… – протянул кузен, возводя бесстыжие глаза к лепному потолку. – Что, нельзя? Эта должность всё ещё занята стариной де Бюльви? Ладно-ладно, я просто шутил! На самом деле месье де Важентиль уже предложил мне стать его помощником, и требуется лишь твоё одобрение.

– Помощником министра? – приподнял бровь Бастиан. – Это что-то новенькое… Разве тебе не кажется унизительной подобная работа?

– Все с чего-то начинают. Я приступлю, поднаберусь опыта, а там и дослужусь до чего-нибудь получше, – подмигнул Руис. – Так ты согласен на это назначение?

– И когда же де Важентиль успел тебе предложить быть его правой рукой? – полюбопытствовал принц, размышляя над тем, как же быстро эти двое успели спеться.

– Вчера после ужина. Вы с невестой нас к этому времени уже покинули. Слышал я, что придворные кое-что увидели возле её комнаты. Что, горяченькая была ночка? – глумливо ухмыльнулся родственник. – Не думал я, что ты даже до свадебной церемонии не дотерпишь.

– Заткнись, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули из дворца! – не сдержавшись, рявкнул Бастиан. – И не смей порочить Елену! Вчера между нами ничего не было!

– А если бы было, ты бы сейчас так не злился, – откликнулся кузен и примирительно поднял руки. – Ладно-ладно, не кипятись. Я уже понял, что ты весьма трепетно к ней относишься. Оно и понятно. Наречённая как-никак. А вот мою судьбу не связали ещё ни с одной красоткой, так что я свободен как ветер. Может, при дворе кого-нибудь встречу…

– Например, Элен де Важентиль? – прищурившись, уточнил принц. – Вчера на ужине она кокетничала с тобой. И ты тоже выглядел заинтересованным.

– Ну, если тебе она не нужна, не пропадать же министровой дочке! – расплылся в улыбке Руис. – Но я ещё подумаю, связываться ли с ней. Норов у этой кобылки уж больно строптивый.

– Неправильный реверанс! – статс-дама сердито щёлкнула веером, и я невольно вздрогнула, почувствовав себя учащейся института благородных девиц со строгой наставницей. – Вы сегодня очень, просто возмутительно рассеянны! И с чего бы, миледи?

В её тоне мне почудилась изрядная доля ехидства, и я с подозрением глянула на мадам де Монтилье, которая, безупречно выпрямив затянутую в чёрное платье спину, сидела на стуле, обмахиваясь тёмно-синим веером в аристократической руке.

– Вы знаете, да?

– Все знают, миледи! – Собеседница укоризненно покачала головой. – Весь дворец! Вы умудрились попасться на глаза самым злостным придворным сплетникам! Ума не приложу, и как его высочество это допустил?

Я вспыхнула. Высочество допустил?! Да он же первый полез целоваться! Правда, не просто так, а чтобы заткнуть мне рот, решив, что пусть лучше ходят сплетни, будто мы бесстыдно себя ведём, чем о том, что будущий регент Альверина берёт в жёны иномирянку. Мой секрет был известен только самому принцу, а также придворному лекарю и статс-даме. Если фрейлины и служанки королевы, которые были в её спальне в день смерти её величества, о чём-то и догадывались, то благоразумно помалкивали. А любящие посудачить здешние придворные… что ж, не слишком-то они отличались от некоторых моих коллег, с жадным интересом обсуждающих, какой из врачей нашей клиники тайком встречается с медсестрой, а какой с пациенткой.

– Простите, – повинилась я. – Это вышло случайно. Мы не хотели… эээ… привлекать к себе излишнее внимание.

– Привлекать внимание? – вздёрнула брови мадам де Монтилье. – Вы так это называете, миледи? Да вы хоть понимаете, что вообще происходит при дворе?

– О чём вы говорите? – нахмурилась я. Неужели от меня что-то утаили? Стало обидно – я-то была искренна с Бастианом и надеялась на ответную доверительность с его стороны.

– Ладно, так и быть, – вздохнула утомлённая моим непониманием собеседница. – Попробую объяснить ситуацию. Его высочество не спешил жениться, это верно. Но все были уверены, что рано или поздно он это сделает и, конечно же, возьмёт в жёны местную девушку. Скорее всего – мадемуазель де Важентиль, ведь они знакомы с детских лет и она подходящая ему партия. Но тут внезапно появляетесь вы, чужеземка, которую никто прежде в глаза не видел, и становитесь его невестой! Само собой, дворец гудит от сплетен, да ещё и принца начинают подозревать в том, что приложил руку к убийству королевы.

– Он этого не делал! – запальчиво возразила я. – Виновен кто-то другой… или другие. И мы их отыщем и всем докажем, что Бастиан тут ни при чём!

– Кто это вы? – вопросительно, как любопытная птица, склонила голову статс-дама.

– Я и его высочество!

– Забавно… Уж не знаю, что у вас там за мир такой диковинный, но у нас в Альверине женщины мужские дела на себя не взваливают. Мне бы вот и в голову не пришло разыскивать каких-то… преступников! – фыркнула она. – У его высочества есть свои доверенные люди с нужным опытом, с каким-никаким магическим даром, вот пусть они и стараются. А вам я бы настоятельно посоветовала оставаться в стороне и не вмешиваться в то, с чем вы едва ли сможете справиться!

Я закусила губу. Слышать это было неприятно. Но я напомнила себе, что по уровню развития мир, в который меня занесло, стоял примерно на уровне нашего девятнадцатого века, а это было время, когда девушка не могла вот так обыкновенно поступить учиться на врача, ей дозволялось разве что стать сестрой милосердия. Да и в принципе кем-то работали только представительницы низших сословий или же обедневшие аристократки. Обеспеченные барышни находились на попечении родителей, а в дальнейшем мужей и взрослых сыновей.

Для меня – жительницы двадцать первого столетия – такое даже звучало дико, но для мадам де Монтилье это был не исторический роман, а реальность, в которой она родилась и выросла. В её сознании всё складывалось логично и понятно: мужчинам – мужские дела, женщинам – женские, и смешиваться они не должны, дабы не наступил хаос. По её представлениям, упорядоченность во всём и следование традициям являлись тем, на чём держался этот мир, ведь даже малейшую оплошность в реверансе она расценивала как вопиющую ошибку.

Спорить со статс-дамой я не стала, придя к выводу, что едва ли это будет полезно для наших и без того непростых отношений. Вместо этого улыбнулась и про себя решила, что лучше порасспрошу свою наставницу не только о здешнем этикете, которому она меня обучала, но и о всяческих местных традициях и нравах. Раз уж я застряла в Альверине, надо как-то в них ориентироваться, чтобы не сесть в лужу в разговоре с придворными, от которых я пока разумно держалась в стороне, но постоянно так делать не получится. Как минимум на церемонии имянаречения придётся с ними пообщаться. И без того уже обо мне по дворцу ходило немало слухов, не хотелось подкидывать для них новых поводов.

Что же касается совета мадам не вмешиваться в сугубо мужские дела, тут я намеревалась поступить по-своему. Нет, вовсе не потому, что сомневалась в аналитических способностях Бастиана и, надеюсь, в самом деле преданных ему людей. Просто не могла и не желала оставаться в стороне. Опасность угрожала маленькому принцу, ребёнку, оставшемуся без обоих родителей. За дни, проведённые здесь, я успела по-настоящему привязаться к нему, и меня пугала одна мысль о том, что неизвестный злоумышленник выберет его своей новой жертвой.

После окончания урока со статс-дамой ко мне заглянул придворный лекарь. Хотел узнать, как там мои синяки после падения с лестницы, не стало ли хуже. Синяки заживали отлично, а одежда, которую я носила, весьма надёжно их скрывала – не хуже, чем брюки и водолазки.

– А ведь я пришёл не только поэтому… – вкрадчиво произнёс посетитель. – Услышал тут кое-что во дворце… Скажите, миледи, это правда, что вы и его высочество…

– Да! – рявкнула я, не дожидаясь окончания и без того очевидного мне вопроса. – Мы целовались! Сейчас и вы начнёте читать мне лекцию о том, какое это неприличное поведение?!

– Ну что вы, миледи! Совсем наоборот! Это было очень смело с вашей стороны… и очень правильно.

– Правильно? – удивилась я. По правде говоря, не ожидала подобной реакции. Думала, меня все тут упрекать и стыдить будут.

– Разумеется! Пусть все видят, что ваши отношения с его высочеством самые что ни на есть серьёзные! И что будущий регент вскоре станет женатым человеком, а там и детишки пойдут… Кхм, – запнулся собеседник, очевидно, и сам понял, что чересчур поторопился. – Я это говорю ещё и к тому, что люди уже устали от плохих новостей, а тут… хоть что-то интересное, пикантное… – стушевался и покраснел лекарь.

– Приезд Руиса де Ла Круза – тоже плохая новость? – полюбопытствовала я.

– Как сказать… – задумчиво отозвался мужчина. – Кузен его высочества бывает во дворце набегами. Но сейчас он, кажется, планирует задержаться.

– В самом деле? – навострила уши я.

– Я слышал, что первый министр предложил ему должность своего помощника.

– Министр… Постойте, вы говорите об отце Элен? Это они после вчерашнего ужина всё решили?

– Откуда мне знать, миледи? – проворчал Огастус Соверни. – Может, после ужина, может, после завтрака. Со мной не советовались.

Так-так! Руис не успел приехать, а уже записался в помощники к папаше мамзель! Родственник принца не производил впечатления человека, готового усердно трудиться на благо родного королевства, так что наверняка эта должность – всего лишь предлог, чтобы задержаться во дворце. В непосредственной близости от Бастиана и его племянника. Неспроста это всё! Разве не странно, что оба наших подозреваемых теперь будут проводить много времени в компании друг друга и получат возможность совместно проворачивать всякие делишки? Тут не надо быть Шерлоком, чтобы зацепиться за данное обстоятельство, вот я и зацепилась.

Интересно, а принц что по этому поводу думает? И чем увенчались поиски в доме месье де Важентиля? Нам с высочеством определённо нужно поговорить наедине!

Но сначала я вместе с лекарем отправилась навестить малыша. Он не спал и охотно позволил взять себя на руки. Кормилица и няни заверили, что маленький принц хорошо кушает и исправно набирает вес, да я и сама это видела. Кажется, в его организме не осталось и следа от яда. Ещё я обнаружила проявившиеся на круглом розовом личике черты сходства с дядей Бастианом, и эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Прекрасно! – услышала вдруг я насмешливый мужской голос, сопровождаемый аплодисментами. – Вы чудесно смотритесь с младенцем на руках, миледи! Собираетесь подарить его высочеству ещё пару-тройку карапузов, чтобы превратить весь дворец в детскую комнату?

Руис де Ла Круз!

Я скрипнула зубами и, передав малыша няньке, повернулась к кузену принца. Тот смотрел на ребёнка с несколько брезгливым выражением на лице, точно на какое-то неизвестное науке существо. Мне уже приходилось видеть подобные взгляды у мужчин, и обычно было очень сложно сдержаться и не высказать такому экземпляру пару ласковых.

– Что вы здесь делаете, месье?

– Заглянул, чтобы повидать племянника. Так вот, значит, чем занимается будущий правитель Альверина. Лежит в колыбели и пачкает пелёнки!

– Когда-то вы ничем от него в этом плане не отличались, – заметила я, опустив так и просящееся на язык «только были гораздо не симпатичнее».

– Мне повезло меньше, миледи, не всякий рождается принцем крови, кому-то суждено появиться на свет и бастардом.

– Насколько мне известно, ваш отец признал вас как законного сына, растил и ни в чём не ущемлял, – пожала плечами я, вспомнив, что мне успела рассказать о нём статс-дама во время нашего урока, и подумав, что во всех мирах есть люди, которым не повезло во много раз сильнее, однако чаще всего жалуются на жизнь как раз-таки не они, а вот такие любители выставить виноватыми во всех своих дурных поступках злодейку-судьбу, тяжёлое детство и тому подобное. – А у этого малыша уже нет ни отца, ни матери. Вас же, как я слышала, можно поздравить с новой должностью?

– Поздравляйте, – ухмыльнулся Руис, и я в очередной раз подумала о том, как странно выглядит их с Бастианом схожесть – словно кузен отражение принца в кривом зеркале. – А вас, как я слышал, можно поздравить с тем, как развиваются отношения с моим братом. Может, вы не только поцеловаться успели, но и зашли дальше?

– Не ваше дело, месье. Это касается только меня и его высочества, – отозвалась я и, заметив, как жадно прислушиваются к нашему разговору женщины, поспешила к выходу из детской. Родственник принца и придворный лекарь последовали за мной, точно свита.

– А это правда, что королеву отравили «Холодным огнём»? – поинтересовался Руис де Ла Круз у лекаря.

Я прислушалась – впервые при мне назвали яд, ставший причиной смерти её величества.

– Как он выглядит? – продолжал расспрашивать кузен Бастиана. – Никогда не видел. Говорят, это жидкость, которая светится в темноте.

– Именно так, – рассеянно откликнулся Огастус Соверни. – Этот яд не перепутаешь с другими. Ни по виду, ни по запаху, а пахнет он спелыми яблоками.

– Спелыми? Не гнилыми? Я-то думал, все яды издают отвратительную вонь, – усмехнулся Руис.

– Будь это так, их было бы слишком легко распознать и почувствовать в еде или питье.

В коридоре мы наткнулись на принца, который, кажется, был совсем не рад встретить меня в компании его родственника. Да я и сама рядом с этим человеком испытывала какую-то неприятную неловкость, не понравился он мне с первого взгляда. Но я помнила, что Руис де Ла Круз – тоже подозреваемый, а потому нужно изучить его внимательнее, понаблюдать за поведением, авось да и проколется в чём-нибудь. Однако он, видимо, наметил для себя действовать по той же тактике. Потому что следующий его вопрос адресовался мне.

– А что, миледи, вы ведь из Индларии? Мне не раз приходилось там бывать. Я бы с удовольствием обсудил с вами кое-что из особенностей вашей родины… к примеру, её кухню, традиции, красивые места, по которым, признаться, скучаю. Вот только ваш акцент… Он совсем не похож на индларийский.

– У миледи были учителя-иноземцы, у неё их акцент, – произнёс Бастиан, взяв меня под руку. Ощутив его тёплое и такое уверенное прикосновение, я немного расслабилась, схлынул напавший на меня после слов Руиса страх перед разоблачением. – А ещё у моей невесты много дел перед грядущей церемонией, так что у неё совсем нет времени вести с тобой беседы, – добавил высочество подчёркнуто-вежливо и в то же время холодно.

Бастиан

Утренний разговор с кузеном настроения не улучшил, даже наоборот, но, поразмыслив, принц решил, что не станет противиться назначению Руиса на должность помощника министра де Важентиля. Пусть родственник пока останется во дворце, под присмотром. Если эти двое действительно что-то замыслили, разоблачить сразу обоих будет проще. Гораздо хуже другое – Бастиан до конца не был уверен в том, кому из придворных доверять можно, а кому нельзя. Он успел расспросить нескольких фрейлин, и выяснилось, что никто доподлинно не знал, как именно яд, называемый «Холодным огнём», попал в еду или напиток, поданный королеве. Возможно, одна из этих дам что-то скрывала или даже являлась пособницей виновника. Служанки её величества тоже лишь испуганно качали головами и уверяли, что понятия не имеют, как отравили их госпожу.

Казалось, дело зашло в тупик. А во дворце тем временем продолжали ходить слухи о том, что настоящий убийца – сам деверь королевы, который вот-вот будет объявлен регентом. Он читал упрёки и страх в глазах большинства людей, его окружавших, и лишь взгляд Елены был полон тепла и света, в который хотелось погрузиться, точно в воды целительного источника.

Елена… Принц, как и обещал, работал над тем, чтобы разорвать связывающую их нить, хоть и с каждым днём всё сильнее понимал, что не хочет этого делать. А уж после поцелуя и вовсе. Что-то изменилось в нём, появились неведомые до сей поры чувства, которые приносили в душу смятение и в то же время робкую и такую чистую, почти детскую радость, которую не хотелось потерять. Должно быть, именно это чувствовал его старший брат по отношению к Амирии, которую любил и оберегал до последнего дня.

Подумав о короле, Бастиан стиснул зубы. Он успел свыкнуться с этой потерей и верил, что причиной гибели брата и в самом деле являлся несчастный случай, но сейчас, после смерти её величества, сомневался в этом всё больше. Их обоих убили, коварно, исподтишка, и теперь его обязанностью стало найти и наказать преступника, а также не позволить, чтобы что-то плохое случилось с племянником.

Но не только о маленьком принце беспокоился Бастиан де Ла Круз, но и о своей так называемой невесте-иномирянке тоже. И ненапрасно. Случайно наткнувшись на неё в компании Руиса, он увидел растерянный взгляд Елены и услышал слова кузена. Тот говорил об Индларии – её мнимой родине – и явно был намерен устроить девушке самый настоящий допрос. От этого в душе принца зашевелились подозрения. Неужели родственнику откуда-то стало известно, что они солгали про её происхождение, и тот решил устроить «миледи» проверку? Но кто мог ему рассказать?

Первым порывом было броситься вперёд и защитить Елену, что Бастиан и сделал. Но не кулаками, хотя так и тянуло съездить по смазливой роже кузена, а по-другому. Коснувшись локтя девушки, он ощутил её легкую дрожь. Захотелось не просто вежливо взять под руку, а обнять, провести ладонями по плечам, но сейчас, на людях, принц не мог себе этого позволить. Достаточно и тех сплетен, которые о них уже ходили после вчерашнего поцелуя.

– Куда бы ты хотела пойти? – осведомился Бастиан, когда увёл невесту подальше от настойчивого родственника.

– В библиотеку, – решительно отозвалась она. Руку не высвободила, хотя на них уже не смотрели, и это почему-то было приятно. – Только не говори… не говорите, что во дворце её нет.

– Библиотека есть, – улыбнулся принц. – И ты можешь обращаться ко мне без церемоний, тебе позволено. Особенно когда мы наедине.

– То, что произошло вчера… – запнулась Елена. – Все про это уже знают. И обсуждают… на каждом углу.

– И пускай, – пожал плечами Бастиан. – Людям всегда нужен повод для пересудов и кривотолков. Не будет этого – придумают какой-нибудь другой.

– Это повредит твоей репутации?

– На моей репутации уже столько пятен, что беспокоиться не стоит, – отмахнулся принц.

– А что насчёт кузена? Он действительно устроился к министру? Как-то это странно, – заметила собеседница, и он кивнул, соглашаясь с её словами. Руис де Ла Круз всегда был самолюбив и полон гордыни, открыто кичился своим родством с правящей семьёй, а тут вдруг снизошёл до должности простого помощника. Для такого должна быть какая-то причина, и если это не женитьба на Элен, то почти наверняка какой-то заговор против будущего регента, да ещё и прямо накануне церемонии.

***

Бастиан увёл меня подальше от его кузена, и уже за одно это я была ему благодарна. Несмотря на некоторое смущение и неловкость после нашего вчерашнего поцелуя, рядом с принцем я чувствовала себя на удивление комфортно и безопасно. И в то же время его близость казалась очень волнующей. За последние годы я так погрузилась в учёбу и работу, что почти забыла эти переменчивые и приятные ощущения, которые испытываешь рядом с привлекательным, интересным тебе мужчиной, так что сейчас будто впервые их переживала. Или же всё дело в том, что рядом с принцем они оказались значительно ярче и сильнее, чем просто с каким-нибудь симпатичным парнем из мединститута?..

Я не понимала себя. Нужно разорвать связь – это я знала твёрдо. Вернуться в свой мир, обыкновенный, знакомый, к устроенной жизни, к перспективной работе в современной клинике, к сестре, которой, должно быть, уже успели рассказать о моём таинственном исчезновении. Там я снова стану привычной собой. А когда-нибудь, если судьбе будет угодно, встречу действительно подходящего мне мужчину, с которым у меня будет много общего.

Ведь правда же? Всё логично и правильно. Но отчего тогда временами так тоскливо и ноюще тянуло за грудиной при мысли о том, что после моего ухода из чужого мира я больше никогда не увижу Бастиана де Ла Круза? Не возьму на руки маленького принца. Не пройду коридорами дворца, не надену одно из этих чудных платьев, к которым уже начала привыкать, хотя поначалу они показались мне ужасно неудобными…

Меня словно разрывало на части. Одна часть – разумная, рациональная – требовала немедленно отправиться домой, оставить высочеству решение его, как сказала бы статс-дама, мужских проблем и поиск убийцы, который наверняка всё ещё опасен. Другая же руководствовалась исключительно чувствами. И ей… хотелось остаться. Быть рядом с принцем, поддерживать его во всём на этом непростом пути, помогать и по-настоящему стать второй матерью для его племянника…

– Руис и правда начинает работать у министра, и мне это тоже не очень нравится, но пусть уж лучше будет поблизости, так проще за ним наблюдать, – произнёс Бастиан, когда мы шли к библиотеке. В коридоре было пустынно, и всё же мы говорили негромко, понизив голос. Мало ли какие любопытные уши могли скрываться в стенах дворца.

– Он напугал меня, – призналась я. – Когда упомянул Индларию. А что если это проверка?

– Всё может быть, – не стал спорить высочество, и я огорчённо закусила губу. А затем поймала на себе его взгляд, и стало вдруг жарко при мысли о том, чем закончилась вчерашняя такая же беседа наедине с ним. Если его порыв затыкать мне рот поцелуем станет привычкой, я ведь однажды могу не сдержаться и…

Додумать эту пугающую мысль я не успела. Наше уединение было нарушено. И не кем-нибудь, а мадам де Монтилье. Сделав безупречный реверанс принцу, статс-дама бросила на меня укоризненный взгляд. Как будто хотела сказать: «Я тут рядом и слежу за вами, миледи, так что ведите-ка себя прилично».

К счастью, мы уже достигли нашей цели. Бастиан учтиво распахнул передо мной двустворчатую дверь, и я оказалась в самой впечатляющей библиотеке из всех, которые видела, а повидала я, поверьте, немало. Во-первых, она была большая. Нет, огромная, прямо-таки великанская! Ряды уходящих в разные стороны массивных книжных шкафов терялись где-то вдали, а ведь тут имелся ещё и второй ярус, также уставленный всевозможными фолиантами. От этого вида просто голова шла кругом. Как и от запаха, такого знакомого и будоражащего аромата новых и старых книг, который привлекал меня так сильно, что когда-то я даже задумывалась на тему, а не стать ли мне вместо врача библиотекарем.

Когда прошёл первый восторг, меня настигла мысль: и как я среди такого количества томов отыщу то, что мне нужно?..

– Что ты хочешь здесь найти? – будто забравшись ко мне в голову, полюбопытствовал мой спутник.

– Ну… – задумчиво протянула я, вертя головой. – Для начала что-нибудь об Индларии. Хочу быть подкованной на случай, если твой кузен или кто-то ещё будет меня расспрашивать об этой стране. А ещё об Альверине. И о магии.

– О магии? – нахмурился принц.

– Да, – кивнула я. – Хочу узнать, как она стала исчезать, с чего всё началось. Не уверена, что смогу разобраться, но попытка не пытка, ведь правда?

– Согласен. Пожалуй, я смогу тебе помочь. Вон там, возле окон, столы. Располагайся, а я пока подыщу нужные книги. Но предупреждаю – их довольно много. Лучше, если возьмёшь те, что заинтересуют, в свою комнату. Это не запрещено.

– У тебя нет своих более важных дел? – слегка смутилась я при мысли, что будущий регент будет помогать мне искать нужную информацию. – И разве за библиотекой не следит специально нанятый человек? Какой-нибудь смотритель или хранитель…

– Дела есть, – обезоруживающе улыбнулся Бастиан. – Но я хочу побыть с тобой. И да, такой человек есть. Его имя Карлин, и он был стар ещё тогда, когда я носил коротенькие штанишки. Но сегодня у него выходной, а придворные в основном не большие любители чтения, так что мы тут одни, даже не сомневаюсь.

С этими словами высочество развернулся и зашагал вдоль одного из рядов, а я ошарашено уставилась ему в спину. Это что такое сейчас было? Он что, действительно сказал, что хочет побыть со мной вместо важных государственных дел?..

Совершенно растерявшись, я добрела до окон, где села за удобный деревянный стол, достаточно широкий для того, чтобы уместить на нём все те внушительные тома, которые притащил и разложил передо мной принц. Я запоздало подумала, а сумею ли читать на языке другого мира, но первая же открытая книга ответила на этот вопрос. Буквы оказались мне понятны, несмотря на то, что текст был довольно-таки сложным.

– Это тебе вряд ли подойдёт, но прихватил на всякий случай, – проговорил Бастиан, усаживаясь рядом со мной на стул, который придвинул от другого стола. Пустого – как высочество и сказал, никого, кроме нас, в библиотеке не было. – А вот тут всякие легенды, – кивнул на пухлый изрядно потрёпанный том. – Их многие любят, читают для развлечения, но никто всерьёз не верит. Хотя есть одна и про магию.

– О том, что магия пропадёт? – встрепенулась я. Подумалось вдруг, что напрасно местный народ так несерьёзно относится к легендам. Как говорится, сказка ложь, да в ней намёк.

– И об этом тоже. Ты возьми, почитай. Они написаны очень легко – в отличие от той книги, которую ты держишь в руках.

– А географические атласы есть?

– Что это такое? – не понял меня собеседник.

– Ну… карты разных стран и мира в целом.

– А, карта есть, да. Принести? Там и Индлария нарисована.

Моя якобы родина, изображённая на большой старинного вида карте, оказалась не слишком крупным островным государством, отделённым от Альверина морским проливом. Как я и думала, это очень напоминало Англию и Францию. Неспроста же меня здесь называли миледи.

Бегло просмотрев книги и выслушав рекомендации принца, который, как выяснилось, читал каждую из них, я остановилась на нескольких томах, их и решила взять к себе в комнату. Был среди них и сборник легенд. Может, ответов на свои вопросы я в нём и не найду, а всё равно рука точно сама к нему потянулась.

Сидеть рядом с Бастианом, склонив головы, рассматривать карту, которую он расстелил на соседнем свободном столе, вместе перелистывать страницы, время от времени задевая друг друга плечами, локтями и пальцами, оказалось на удивление приятно. И как-то ностальгически, что ли. Я словно вернулась в университет, где тоже немало времени проводила в библиотеке. Мне нравилось учиться, да и вообще книги я всегда считала своими друзьями. К чтению меня приучила сестра, которая читала мне вслух, когда я, маленькая, с трудом засыпала. Помню, как-то ей было некогда этим заняться, накопилось много домашних и других дел, а я обиделась и заявила, что научусь читать сама. И научилась, но не на букваре, а на толстом сборнике русских народных сказок.

Бастиан вызвался помочь мне донести выбранные книги до моей комнаты. Самолично! Я-то предположила, что он позовёт для этого лакея, но принц, судя по всему, решил окончательно сразить меня своей галантностью. Наш обратный проход по дворцовым коридорам со стопкой книжных томов был встречен ошеломлёнными взглядами всех встречных придворных и шепотками за спиной. Однако высочество, держа всю ту же истинно королевскую осанку, вышагивал, ни на кого не обращая внимания, а я что? Я последовала его примеру. Что мне ещё оставалось делать?..

Возле моей комнаты дежурила статс-дама. Я запоздало подумала, что пропустила очередной урок, но мадам пришла не для этого. Оказывается, про меня спрашивал старший месье де Арсаль.

– И правда, – проговорил Бастиан. – Я же собирался отвести тебя к нему на проверку. Что ж, самое время этим заняться.

Ворчание в желудке подсказало, что мы с ним не обедали сегодня, и я робко об этом напомнила.

– Что ж, тогда сначала пообедаем, – заметил принц. – Распоряжусь, чтобы подали в малую столовую. Что предпочитаешь: мясо или рыбу?

Я улыбнулась – сразу вспомнился самолёт с обычным вопросом стюардесс. Где-то в груди тоскливо заныло при мысли о том, что, возможно, я больше никогда не окажусь в его салоне. Как, впрочем, и в современном автомобиле. Что у них тут в ходу, кареты, повозки? На транспорт, работающий на магии, рассчитывать нечего, с магией в стране напряжёнка.

Оставив книги в моей комнате, мы с высочеством спустились в малую столовую. Она оказалась меньше и не такой роскошно-официальной, как та, где происходил ужин с первым министром. Расторопные слуги уставили стол блюдами с кушаньями, такими ароматными, что у меня в буквальном смысле слюнки потекли. Начать трапезу я решила с рыбки в нежном сливочном соусе. Попробовав кусочек, в блаженстве зажмурила глаза – даааа, больничной столовой такое и не снилось!

– Тебе нравится? – задал вопрос Бастиан.

– Думаю, тут и без слов всё ясно, – немного смутилась я. – Ваши… твои повара очень хорошо готовят. Изысканно и вкусно.

– Не могу не согласиться, – откликнулся собеседник, аристократическим движением накалывая на вилку кусок пряно пахнущего мяса, посыпанного свежей зеленью.

– А что едят простые люди? – полюбопытствовала я. – Те, которые зарабатывают на жизнь собственным трудом. Или тебе это неизвестно?

– Почему же, – пожимая плечами, ответил принц. – Народную кухню очень любят в Альверине и даже во дворце иногда готовят. Каши, ржаной хлеб, запечённые в золе коренья, сладости и напитки из диких ягод.

– Кажется, наши миры недалеко ушли друг от друга, – произнесла я.

– Но в твоём никогда не было магии?

– Насколько мне известно, никогда. Хотя… в истории немало тёмных пятен. Так что всё может быть.

– Ты скучаешь? – спросил высочество.

– Да, – не стала кривить душой я. – По сестре… по работе… По своей привычной жизни.

– Там остался кто-то, кого ты любила? Мужчина? Тот, которому ты отдала свою невинность.

Я думала, что давно разучилась краснеть, но от этого вопроса к щекам прихлынула краска и лицу стало горячо.

– Нет. Мы с этим человеком давно расстались. Когда ты пришёл за мной, я была одинока.

– Твоя сестра не захотела выдавать тебя замуж? – поинтересовался Бастиан.

– У нас всё по-другому. По крайней мере, там, где я выросла. Девушки сами находят себе супругов, их семьи этим обычно не занимаются.

– Странно, – нахмурил чёрные брови принц. – А тот мужчина? Он предлагал тебе стать его женой?

– Нет, не предлагал. Мы оба были ещё слишком молоды для брака, – попыталась объяснить я. – И не знали, подходим ли мы друг другу.

– Чтобы это выяснить, нужно провести вместе ночь до свадьбы? – пытливо спросил высочество, глядя на меня так, что я едва не подавилась. – Несколько ночей? Много?

– Дело не только в этом! – вспыхнула я. – Зачем ты вообще заговорил про такие вещи? Разве мы не собираемся разорвать связь? Разве оба этого не хотим? К чему тогда…

– К тому, что… – по-кошачьи прищурился Бастиан, – чем лучше я тебя узнаю, тем меньше мне хочется разрывать нить, которая нас связала. Ты начинаешь что-то для меня значить. Ты нравишься мне, Лена.

Сказать, что его слова прозвучали полной неожиданностью, – ничего не сказать. Не то, чтобы я так уж сильно была не уверена в себе и собственной привлекательности. Однако… это же настоящий принц. Не просто какой-нибудь симпатичный парень, с которым я бы могла пересечься на работе или в компании. Принц из другого мира!

И это его «Лена» вместо привычной официальной «Елены»…

Я-то ведь уже убедила себя, что не могу в действительности ему нравиться. Слишком уж мы разные. Его парой должна стать местная девушка, выросшая в этом мире, знакомая с его традициями и законами, впитанными с молоком матери. А вовсе не я. Но… неужели он говорил всерьёз?..

– Думаю, это не так, – проговорила я, невольно запинаясь. – Всё дело в связи. Из-за неё тебе кажется, будто я тебе нравлюсь.

– Считаешь, ты не можешь понравиться мне сама по себе? – прищурился высочество. Да ещё и с таким невозмутимым видом, точно мы погоду обсуждали! – Почему?

– Мы ведь уже говорили об этом! Так не должно быть! Мы из разных миров! – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но осеклась, когда, перегнувшись через стол, Бастиан накрыл мою ладонь своей, широкой и твёрдой.

– Скажи честно, Елена, я тебе неприятен? – задал вопрос он.

– Что ты! – воскликнула я. – Разумеется, нет! Но… на мои чувства тоже влияет магия. И я не могу быть до конца в них уверена. Что если ты и сам пожалеешь об этом признании, когда у нас получится разорвать связь?

– Запомни одно – я никогда не жалею о собственных словах, – сказал принц и убрал руку. – А теперь, если ты наелась, мы можем идти к де Арсалю. Или хочешь десерт?

– Что? Нет, спасибо, – поспешно поднялась с места я. Почему-то показалось, что, говоря о десерте, высочество имел в виду вовсе не еду.

Дидьен де Арсаль, которому, как сообщили мне по дороге, было известно, что я иномирянка, уже ждал нас в помещении, которое Бастиан охарактеризовал как «магическая мастерская». Собственно, и мне едва ли пришло бы в голову другое определение. Почти все стены были заставлены высокими шкафами с самым разнообразным содержимым. Многое я не могла разглядеть из-за закрытых дверок, но и то, что было выставлено на всеобщее обозрение на полках, уже впечатляло. На память тут же приходила комната волшебника Хаула из популярного аниме.

– Миледи, рад вас видеть! – поприветствовал меня де Арсаль. – Добро пожаловать в мою скромную обитель, щедро выделенную мне его величеством и его высочеством! – Улыбка в сторону моего спутника, и мужчина продолжил: – С вами когда-нибудь происходило что-нибудь странное?

– За исключением попадания сюда нет, ничего, – развела руками я. – Едва ли у меня есть какой-то особый дар. Ведь в моём мире нет магии.

– Но вы можете лечить людей.

– У нас в этом нет никакого волшебства. Нужно много и долго учиться, чтобы освоить подобные навыки, но к магии они никакого отношения не имеют. Я никого не смогу исцелить просто наложением рук, словами или какими-нибудь пассами.

– Пожалуй, я вам верю, но проверить всё же не мешает. Не волнуйтесь, это не больно и совершенно не опасно. Пожалуйста, миледи, встаньте сюда.

Маг указал мне на вычерченный на полу круг, внутри которого были вписаны какие-то символы. Мельком подумав, что это весьма напоминает пентаграмму для призыва какого-то демона, я послушно встала в середину круга. Руки вытянула по швам и сделала глубокий вдох. Значит, безболезненно и безопасно? Что ж, будем надеяться, что Дидьену де Арсалю можно верить.

– Хорошо. А теперь закройте глаза и подумайте о чём-нибудь приятном. К примеру, представьте, что вы шагаете по цветущему лугу, вас овевает ласковый тёплый ветерок…

«…над ухом жужжат комары и прочая мошкара», – мысленно продолжила я. Ладно, так и быть, представлю. Вот только не цветущий луг, о котором я, городская жительница, имела весьма смутное представление, а любимый бульвар, умытый коротким летним дождём, вслед за которым всегда выглядывает солнце. Шелестят фонтаны, в воздухе пахнет тюльпанами и мокрым асфальтом, а я беззаботно шагаю вперёд с улыбкой на губах и стаканчиком свежесваренного кофе, сдобренного пряным имбирным сиропом. И кажется, словно весь мир улыбается вместе со мной.

– Достаточно! Можете открыть глаза! – услышала я и, распахнув веки, увидела озадаченный взгляд де Арсаля. – Так вы уверены, что больше ничего необычного не случалось?

– Совершенно уверена, – пожала плечами я. – А что? Вы увидели… что-то странное?

– Посмотрите сами, миледи. Не будь у вас магии, в узоре ничего бы не изменилось. Обладай вы обычным магическим даром, характерным для нашего мира, засветились бы вот эти два знака, – наклонив голову, мужчина указал пальцем на символы внутри круга. – Но, как видите, горит только один из них. А вместе с ним два других, которые используются просто как вспомогательные, причём они и светятся как-то чудно!

– В самом деле, – отозвалась я, уставившись себе под ноги. Две закорючки и вправду мерцали, то загораясь, то угасая, третья же сияла ровно и ярко. Выглядело это примерно как новогодняя гирлянда из тройки лампочек.

– И что бы это могло значить? – спросил принц, подходя ближе и тоже принимаясь изучать изображения в круге. Теперь мы рассматривали их втроём. И оба мага, судя по всему, так же, как и я сама, ничего не понимали.

– Рискну предположить, что у вас особый дар, миледи, – произнёс, наконец, де Арсаль. – Такой, с каким мы ещё не встречались. Но как и когда он обнаружится – загадка.

Я прислушалась к себе, но ничего особенного не почувствовала, таинственный дар не желал просыпаться и являть себя зрителям.

– Могу я выйти из круга?

– Постойте ещё немного, я должен зарисовать то, что вижу! – пробормотал маг и, кинувшись к массивному столу в углу помещения, зашуршал бумагами.

Я закусила губу. Чувствовать себя магической аномалией было странно и волнующе. Я ведь была уверена, что затеянная Бастианом проверка покажет полное отсутствие дара – на радость Элен де Важентиль.

– А это не может быть из-за нашей с его высочеством связи? – предположила я.

– Едва ли, – покачал головой Дидьен де Арсаль. – История знает случаи связывания судеб одарённых с неодарёнными. Их связь ничего в этом плане не меняла, поделиться собственной магией невозможно, да и будь в вас что-то от принца, я бы наверняка такое заметил.

– Тогда идей больше нет, – вздохнула я и, получив разрешение, покинула круг. Символы погасли один за другим. – Что вы предлагаете делать, исходя из результатов? – поинтересовалась у мага. Кажется, во мне проснулся исследователь. Может, надо было пойти в науку?

– Пока только наблюдать. Возможно, здесь, в Альверине, ваш дар проявится. Или же наоборот. Не могу предсказать, – откликнулся собеседник. – Но мне было бы очень любопытно узнать, если что-то произойдёт.

– Узнаешь, – заверил его Бастиан. – А теперь позови, пожалуйста, брата. У меня есть к нему разговор.

Моё сердце забилось сильнее – вот оно! Высочество не забыл своё обещание! Он говорил, что пошлёт Готьена де Арсаля в мой мир, чтобы тот отправил письмо сестре!

Молодой человек вскоре появился, и принц рассказал ему, что от него требуется. Я ожидала, что юноша испугается, но он напротив преисполнился энтузиазмом. Побывать в другом мире! Выполнить важное и личное поручение его высочества! Да такое приключение он вовек не забудет!

Чтобы помочь Готьену сориентироваться, я нарисовала схему и записала всё необходимое на большом листе бумаги, постаравшись учесть всю нюансы. Ему понадобятся деньги, но в моей сумке, принесённой с собой из клиники, к счастью, лежал и кошелёк, я его не забыла. Встал вопрос с одеждой – местный костюм будет выглядеть необычно и привлекать внимание. Тут я посоветовала младшему де Арсалю надеть что-то лаконичное, к примеру, чёрные брюки и простую белую рубашку. Так он будет меньше выделяться.

– Как, без жилета и сюртука? – удивился паренёк. – Как простолюдин? У вас все так одеваются?

– Бывает, что и рваные штаны носят, – улыбнулась я. – Поверь мне, это лучший выбор. Вот только язык… Тебе же придётся покупать марки на почте. Ты, конечно, сойдёшь за француза, но всё же…

– Я справлюсь, – хмыкнул Готьен. – Понимать чужие языки – мой дар. Так что по этому поводу не беспокойтесь, миледи.

Значит, вот почему Бастиан выбрал именно его для этой миссии. Предусмотрел самое важное. Теперь главное, чтобы всё получилось и путешествие в мой мир обошлось благополучно.

Когда с инструкциями, схемами и напутствиями было покончено, мы с Бастианом вышли из магической мастерской, и я слегка коснулась его руки.

– Спасибо… Это для меня действительно очень важно. У меня никого нет, кроме сестры, и я… – запнулась, не в силах подобрать слова. Хотелось крепко обнять и поцеловать принца в знак благодарности, но я не решилась. Мало ли, подумает, что это намёк на дальнейшее сближение, а нам ещё связь разрывать.

– Не беспокойся. Де Арсаль справится. В этой семье рождаются самые толковые маги, верные королевской семье.

– А тот артефакт действительно приведёт его в мой мир? Ничего не перепутает? Вдруг Готьен попадёт куда-нибудь не туда и потеряется там…

– И об этом волноваться нечего – артефакт помнит место, в которое вёл меня.

Запоминает, значит. Как навигатор. Что ж, это хорошо.

– И Готьен де Арсаль не потеряется, потому что артефакт в любом случае вернёт его обратно.

– Надеюсь. Но я места себе не найду, пока он благополучно не вернётся, – проговорила я. – Даже спать не смогу.

– А что будешь делать?

– Читать книги! Зря мы, что ли, целую стопку из библиотеки притащили? Может, найду там что-нибудь про мой странный дар…

– Едва ли. Будь это что-то, описанное в книгах, Дидьен сумел бы определить. Он все их читал.

– Ну, свежий взгляд никогда не помешает, – заметила я. Кажется, прозвучало чересчур уж самонадеянно, однако я действительно верила, что отыщу в моём книжном улове что-то полезное. А уверенность, как говорится, это уже полдела.

– Проводить тебя в твою комнату?

– Да, пожалуйста.

Мы поднялись по лестнице, по дороге встретив ещё нескольких придворных, которые учтиво кланялись и бросали в мою сторону полные любопытства взгляды. Я понимала, что моё появление всех удивило. И это они ещё не знают, что я не из этого мира…

Высочество оставил меня у дверей в мою комнату, где ждали стопки книг. Начала я с самой толстой. С удобством расположилась на мягкой кровати и открыла первую страницу. Спустя несколько меня начало неудержимо клонить в сон. Бастиан не зря предупреждал – написано было таким заумным текстом и настолько высокопарным слогом, что все учебники в медицинском по сравнению с этим могли бы показаться лёгким чтением. Однако я упорно не сдавалась. Но строчки размывались, смысл ускользал, я всё сильнее клевала носом и вскоре провалилась в дремоту.

Снился мне принц. А ещё бал. Самый настоящий, как у Золушки! И платье у меня было похожее на диснеевскую её версию, синее. Пышное, но при этом очень лёгкое, воздушное. Туфельки, правда, разглядеть не получилось. Может, и хрустальные, кто их знает.

Высочество кружил меня в танце, самом обычном, вроде вальса. Одна его рука лежала на моей талии, вторая крепко и надёжно сжимала мою. Откуда-то лилась красивая музыка, а его глаза и губы… Они были так близко, что я смотрела, не отрываясь. Неимоверно тянуло стать ещё ближе, прикоснуться, раствориться в этих кружащих голову ощущениях…

Но тут я проснулась. И не просто так, а потому, что услышала скрип двери. Сразу же вспомнилось, что я совсем забыла её запереть, и пришёл страх перед новым возможным покушением. Как я могла не помнить? Ведь далеко не все во дворце настроены ко мне благожелательно…

Подняв голову с подушки, я бросила взгляд на нежданного визитёра и с облегчением выдохнула.

– Гретлин! Как ты меня напугала! В чём дело?

– Уже близится время ужина, – присев в реверансе, проговорила служанка.

– В самом деле? – пробормотала я. Странное дело, в руках у девушки не было никакого подноса. – И где же ужин?

– Его высочество ждёт вас на ужин в малой столовой, – оповестила собеседница.

– Ждёт меня? – не смогла скрыть удивления.

– Вас, миледи.

– Мы же с ним уже обедали вместе… Ему что, поужинать больше не с кем? – подумала я вслух. А сердце уже пустилось вскачь, напоминая о сегодняшнем обеденном разговоре с принцем. Уж не намерен ли он продолжить развивать эту крайне щекотливую и вместе с тем очень волнующую тему?

– Я пришла, чтобы помочь вам переодеться, миледи, – приблизившись к кровати, произнесла Гретлин.

Ах да, переодевание к ужину, всё как в лучших домах… Пока меня переоблачали из одного чёрного платья в другое, причёсывали и приглаживали, точно куклу в умелых руках, я думала о Бастиане. Сегодня высочество провёл в моей компании почти весь день. А ведь для того, чтобы безболезненно разорвать связь наших судеб, нужно вести себя ровным счётом наоборот, а именно держаться друг от друга подальше. И вот снова приглашение, можно сказать, что на свидание…

Что он задумал?

Служанка со мной не пошла – я заверила её, что доберусь сама, но, увы, переоценила себя. Стоило мне свернуть за угол, как я заблудилась в извилистых лабиринтах дворцовых коридоров. Всё осложнялось тем, что они были весьма похожи друг на друга, даже гобелены на стенах висели практически одинаковые. Так я бы хоть по ним ориентировалась. И как назло ни одного человека по пути не попалось, даже из числа прислуги.

Услышав голоса, я поначалу обрадовалась возможности спросить дорогу, но, прислушавшись, узнала капризные интонации Руиса де Ла Круза. Вот ведь… не ко времени он тут появился! А если опять начнёт свои расспросы про мою мнимую родину? Судя по тому, что голоса приближались, родственник принца в компании неизвестного собеседника явно направлялся прямо в мою сторону. Желая избежать встречи, я открыла ближайшую дверь и скрылась за ней.

Комната, в которую я попала, оказалась погружённой в полумрак. Судя по тишине, там никого не было. Решив подслушать разговор Руиса, я прильнула к двери, но, увы, та была чересчур толстой, добротно и на совесть сделанной. До меня доносились лишь отдельные звуки. Кузен Бастиана предпочитал щегольскую обувь на каблуках, и их стук я слышала весьма отчётливо. Когда он начал удаляться, я уже приготовилась выйти из своего укрытия, но тут прибавились другие шаги. Показалось, будто кто-то направляется прямиком сюда и, не желая нос к носу столкнуться непонятно с кем на незнакомой территории, я инстинктивно бросилась в сторону, рассчитывая где-нибудь спрятаться.

Шаги прошли мимо. А я, не рассчитав собственную сноровку передвижения в длинных платьях, да вдобавок и в полутёмном помещении, едва не наступила на подол, неловко взмахнула руками и сбила с ближайшего ко мне маленького столика какую-то шкатулку. Раздался громкий стук, треск, содержимое шкатулки разлетелось прямо у меня под ногами, и к носкам туфель подкатился красивый прозрачный флакон.

Наполненный светящейся жидкостью.

Сердце взволнованно забилось. На память тут же пришли недавние слова придворного лекаря. О том, что именно так выглядит яд, которым была отравлена королева. Как он его назвал? Кажется, «Холодный огонь»…

Дрожащими пальцами я отвернула крышечку флакона и поднесла его к носу. В ноздри ударил запах спелых яблок. Весьма приятный, если не знать, что держишь в руках опасную отраву.

Закрыв флакон, я прислонилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов в попытке успокоиться. Получалось с трудом. Кое-как я заставила себя собраться с мыслями и начать обдумывать план дальнейших действий.

Сначала надо выяснить, чья это комната. Наверняка яд здесь спрятал сам отравитель. Флакончик я заберу с собой, пока его не переложили в другое место. Но следует оставить доказательство моего здесь пребывания, чтобы никто не сомневался, что я нашла его именно в этом помещении. Вот только что?

На мне и сегодня была подаренная Бастианом брошка в виде птицы. Отколов её от лифа, я бросила украшение в вазу с широким горлом, стоявшую на столике рядом с опрокинутой мною шкатулкой. Саму шкатулку, вернее то, что от неё осталось, я оставила на полу, поскольку вернуть ей первозданный вид у меня бы точно не получилось, а флакон с «Холодным огнём» опустила в глубокий карман платья. После чего покинула комнату и, прикрыв за собой дверь, постаралась хорошенько запомнить, где она находится. Вот так, а теперь нужно идти к высочеству и рассказать ему о моей находке.

Но, похоже, сегодня мне было не суждено добраться до малой столовой, потому что, стоило лишь свернуть за угол коридора, как передо мной появились люди. Месье де Важентиль, ещё какие-то надутые господа, явно важные шишки, а ещё и лекарь с ними. Настоящая делегация!

Первый министр смерил меня тухлым взглядом и поинтересовался, куда я направляюсь.

– На ужин к Бастиану… его высочеству, – не стала увиливать я. – А вы что тут делаете? Неужели что-то произошло?

– Именно, – ответил Огастус Соверни. – Нам поступило донесение о том, что найден флакон с подозрительным содержимым. Как придворный лекарь я должен выяснить, это «Холодный огонь» или что другое, однако я почти уверен, что…

– Постойте! – перебила я, почти ощущая, как оттягивает карман тот самый подозрительный флакон. – А почему вы не позвали принца? Разве он не должен при этом присутствовать?

– Дело в том, миледи, что его нашли в покоях его высочества, – произнёс собеседник, глядя на меня почти с жалостью.

– Быть такого не может! – воскликнула я. Неужели это комната Бастиана? Но он ведь не отравитель!

– Увы, миледи, я и сам очень обеспокоен и растерян. Если хотите, пойдёмте с нами. Сами убедитесь.

– Ладно, – сжав ладони в кулаки, кивнула я, твёрдо решив, что никому из этих людей предъявлять свою находку не стану. Что-то тут нечисто. Слишком уж вовремя они появились. Целая компания во главе с отцом Элен. Только её самой и Руиса не хватало.

В сопровождении встретившихся мне господ я вернулась в ту самую комнату. Стоило нам войти, как кто-то тут же споткнулся об уроненную мною шкатулку и витиевато выругался. Началась суматоха, и, когда зажгли свет, все увидели на полу обломки шкатулки и выпавшие из неё предметы – все, за исключением того самого флакона с ядом.

– Кто-то уже побывал здесь до нас! – провозгласил очевидное всем и каждому министр де Важентиль.

– Наверняка это был сам его высочество, – ехидно заметил неизвестный мне месье с маленькими чёрными глазками и крючковатым носом. Рисуй я мультфильмы, именно таким бы и изобразила главного злодея. – Он запаниковал и решил скрыть все следы преступления, а потому просто взял и перепрятал «Холодный огонь»!

– Его высочество в настоящее время ждёт меня в малой столовой, – решительно проговорила я, слегка повысив голос. – Ждёт на ужин, на который я уже опаздываю. И у вас нет никаких доказательств, что яд, которым отравили королеву, ему не подкинули. Да и кто вообще доложил, что его обнаружили именно здесь? Может, и не было никакого яда, а всё выдумали нарочно, чтобы обвинить невиновного.

– Одна из дворцовых служанок доложила, – буркнул недовольно министр, который явно уже надеялся сместить принца и усадить на трон Руиса де Ла Круза, сперва, разумеется, женив его на своей ненаглядной дочурке. – У нас нет никаких оснований ей не верить! Девушка была очень перепугана, когда пришла и рассказала о своей находке…

– Вам? – осведомилась я.

– Почему мне? Лекарю. Соверни, подтвердите!

– Да, миледи, – кивнул придворный лекарь.

– Всё равно не верю, – твёрдо заявила я. – Это обвинение шито белыми нитками. Кто угодно мог подставить его высочество.

– Обыщите тут всё! – распорядился первый министр. – А вы, миледи, не вмешивайтесь, вы принцу ещё не жена, вас даже невестой пока официально не объявили! Можете присутствовать, если хотите, но на этом всё!

– Что здесь происходит? – произнёс вдруг казалось бы спокойный, но полный настолько холодной ярости голос, что от него захотелось поёжиться. – И по какому праву вы, месье де Важентиль, так разговариваете с моей будущей супругой? Не много ли вы на себя берёте, отдавая приказы придворным и обыскивая мои покои в моё отсутствие?

Я обернулась к двери и с облегчением выдохнула. Бастиан! Как он узнал о том, что здесь творится? Наверняка кто-то ему сообщил. Или, может, сам как-то почувствовал?..

– В ваших покоях был найден яд! – снова вмешался крючконосый. – Мы не могли не прийти! Сами понимаете, каждый во дворце желает отыскать убийцу её величества…

– Яд? – прищурился высочество. – И где же он? Предъявите его мне, если нашли, а не бросайтесь голословными обвинениями.

– Он был здесь! – кивнул министр на пол, пнув ногой один из обломков. – Но кто-то забрал его отсюда. Возможно, вы сами это сделали, а шкатулку, в которой хранился яд, разбили специально, чтобы отвести от себя подозрения…

– Впервые её вижу, – поморщился принц. – Я бы не стал держать у себя подобную безвкусицу. Всё остальное, что тут валяется, тоже не моё.

– Безвкусицу? – вытаращил глаза явно шокированный таким заявлением министр. – Да это же шкатулка с росписью самого де Бажертена! Они весьма ценятся и очень дорого стоят!

– В самом деле? – с сарказмом откликнулся Бастиан. – Удивительно, как вы вообще разглядели эту роспись. Если только не видели эту шкатулку раньше… и сами её здесь не оставили.

– На что вы намекаете? – оскорбился отец Элен, обводя взглядом своих спутников. – Все слышали? Его высочество обвиняет меня в том, что я подбросил ему шкатулку с ядом!

– Вот только никакого яда здесь нет, не правда ли? – Принц поддел носком обуви крупный обломок. – Видимо, кто-то помешал вашим планам.

– Я не желаю больше это слушать! – Де Важентиль развернулся к выходу. – Мы уходим, но имейте в виду – я этого так не оставлю!

– Идите-идите, – напутствовал его высочество. – И пришлите кого-нибудь, пусть здесь уберут. Не терплю беспорядка. Да, и напоминаю вам – церемония имянаречения моего племянника уже послезавтра. Если хотите остаться при своей должности, не стоит больше подобным образом разговаривать с будущей женой регента.

– Вы угрожаете сместить меня с должности? – Министр даже в лице изменился. А мне-то казалось, будто он не способен на эмоции.

– Пока лишь предупреждаю.

– Я, пожалуй, тоже пойду… – пробормотала я. Прямо сейчас мне не хотелось говорить с Бастианом о моей находке. Сначала следовало всё хорошенько обдумать. Но я почти не сомневалась – за всем действительно мог стоять де Важентиль. Хорошо, что никто пока не догадался о том, что я воспрепятствовала их планам найти яд в комнате принца и этим самым не дать объявить его регентом. А кто стал бы им, если убрать с дороги высочество? Конечно, Руис, помощник первого министра и, возможно, его будущий зять.

Интересно, какую судьбу эти интриганы уготовили мне? Снова попытались бы столкнуть с лестницы? Или же в случае, если Бастиана ожидает наказание за убийство, то я им больше не помеха, а так, досадное недоразумение?

А вот и ошибаетесь вы, господа, списывая меня со счетов. Ещё как ошибаетесь. Я своего принца в обиду не дам.

– Куда вы, миледи? – задал вопрос лекарь. Я бросила на него взгляд и тут же отвела глаза. Мне казалось, что этому человеку, знающему правду о том, откуда я, можно доверять, но сегодня он явился обыскивать покои высочества в компании с первым министром. Его обманули или завербовали в сообщники? В любом случае сейчас мне нужно быть осторожной с каждым во дворце.

– Так церемония же послезавтра, – развела руками я. – Нужно подготовиться, времени-то всего ничего осталось. Платье там подшить, украшения подобрать… Все ведь будут смотреть на меня. Не хочу ударить лицом в грязь.

– Понимаю, миледи, хорошее дело, – с лёгкой иронией отозвался Огастус Соверни, и я, пока меня, как Штирлица, не попросили остаться, выскользнула из комнаты.

Добравшись до своей спальни, уселась на кровать и вытащила из кармана флакон. При свете жидкость в нём не светилась и выглядела прозрачной, точно обыкновенная вода. Странное дело, я ни капельки не подозревала Бастиана, несмотря на то, что сама нашла яд в его покоях. Доверяла ему всем своим существом. Принц не являлся подлецом и убийцей – это я знала точно. Он волновался за королеву, хотел спасти её. Отправился ради этого в другой мир! Туда, где его могла подстерегать любая опасность! Разве может такой человек быть отравителем?

Нет, здесь нет его вины. Яд ему подкинули, это очевидно. Сначала настоящий преступник отправил служанку, которая якобы нашла флакон, а потом заявился сам, собрав людей в качестве свидетелей. Но этот план провалился из-за меня. Хорошо, что я спряталась от Руиса де Ла Круза именно в этой комнате! Кстати, странно, что самого кузена высочества не привели. Впрочем, если его хотят оставить в стороне, показать перед всеми чистеньким и ни в чём не замешанным, чтобы народ принял бастарда в качестве регента, тогда понятно, почему он не пришёл вместе с остальными.

Постоянно держать флакон с ядом в кармане я побоялась, опасаясь нечаянно разбить или выронить, поэтому спрятала его в ванной комнате, убрав в коробку, где лежали брусочки ароматного мыла. Сверху положила местные средства интимной гигиены, которые отдалённо напоминали современные. Пока меня не подозревают, едва ли кто-то станет копаться в таких вещах.

Когда вышла из ванной, в животе заурчало, напоминая о том, что я сегодня осталась без ужина. В это время постучали в дверь. Я поспешила открыть её сама, надеясь увидеть Гретлин, которую можно было бы попросить принести мне чего-нибудь вкусненького, но за порогом стоял Бастиан де Ла Круз.

– Надо поговорить, – входя в комнату, произнёс принц и, без церемоний прикрыв за собой дверь, тут же задал вопрос: – Где он?

– Что? О чём вы… ты говоришь? – растерялась я. Высочество смотрел на меня так, что, казалось, мог через глаза заглянуть в самую душу, и я вдруг осознала, что не смогу ему соврать. Вот кому угодно смогу, а ему нет. Это наша связь со мной такое делает или что-то другое?..

– Яд, который ты забрала из моих покоев.

– Откуда ты… – запнулась я. Бастиан на меня, похоже, не злился. И всё же я не понимала, как он так быстро смог понять, что флакон обнаружила и унесла именно я, а не кто-то другой из многочисленных обитателей дворца.

– Они пришли не просто так. Явно за тем, что сами положили заранее. И я не представляю, кто ещё мог озаботиться моим спасением, – ответил принц. Его губы тронула мягкая улыбка, от которой моё глупое сердце заколотилось ещё сильнее. – А также я нашёл вот это, – добавил он, доставая из кармана и показывая мне брошку, которую я оставила в его комнате.

– Так быстро нашёл? – удивилась я. – Но как… Или это слуги, которые делали уборку?

– Видишь ли, эта брошь не просто украшение. Она тоже своего рода артефакт. Охранный, защитный, можно и так, и так назвать. Он принадлежал роду моей матери, оберегая женщин, которые им владели, и достался мне от неё лично. Помню, она не раз говорила, что я могу подарить эту вещицу той, кого мне всей душой захочется защитить.

– И ты… ты решил подарить её мне? – Я несмело протянула руку, и высочество вложил брошку в мою ладонь. – Но почему не сказал, что это?..

– Просто не успел. Надо было подарить лично, а я передал через служанку. После того, как тебя столкнули с лестницы, я действительно опасался повторного покушения на твою жизнь, поэтому решил сделать всё возможное, чтобы тебя обезопасить. Надо было, наверное, ещё охрану приставить. Но мне почему-то кажется, что ты бы не захотела ходить по дворцу в компании пары-тройки гвардейцев.

– Правильно кажется, – отозвалась я, пытаясь приколоть брошь к шелковистой ткани платья. Пальцы дрожали, не слушались, и Бастиану пришлось взять дело в свои руки. Ощутив его лёгкое прикосновение, я вздрогнула.

– Что такое? Уколол? – спросил принц, и я покачала головой. – Так что насчёт яда?

– Я и правда взяла его, – призналась ему. – Положила флакон в карман, а после спрятала. И я ни на грамм, то есть ни капли им не поверила! Тоже мне, явились на поиски в полном составе! Или почти в полном, только Элен де Важентиль и Руиса де Ла Круза не хватало!

– Ты настолько во мне уверена? – поинтересовался высочество, склонив голову. Он уже приколол брошку, но всё ещё стоял очень близко. Слишком близко – я чувствовала его дыхание на своих губах, и это заставляло вспоминать о поцелуе… самом лучшем поцелуе в моей жизни.

– А ты ещё спрашиваешь?! – откликнулась я, будто бы в шутку толкая его в грудь, чтобы увеличить расстояние между нами. Но Бастиан, точно догадавшись о моей хитрости, перехватил мою руку, удержал в своей. Горячие губы коснулись запястья, и у меня подкосились колени. Зато принц оставался невозмутимым. Или мне это только казалось?..

– Я заберу у тебя этот яд. Спрячу в надёжном месте. И с помощью магии попробую выяснить, кто ещё прикасался к флакону.

– Такое возможно?

– Не всегда получается, но надежда есть.

Высочество выпустил мою руку, и я сбегала в ванную за ядом, по пути немного отдышавшись от того сладкого дурмана, который окутывал меня в присутствии этого мужчины. Честное слово, никогда раньше со мной такого не бывало! Весь мой прежний опыт в сравнении с тем, что происходило сейчас, казался бледным и незначительным, а ведь с Бастианом у меня дальше одного поцелуя даже ещё не зашло!

– Благодарю, – сказал он, взяв у меня флакон. – Ты очень многое сделала для меня сегодня, Лена, и я никогда этого не забуду. Я унесу это и вернусь, а ты пока собирайся.

– Куда? – удивилась я.

– Мы ведь так и не поужинали сегодня, помнишь? Почему бы не сделать это где-нибудь в другом месте, не во дворце? Надеюсь, в твоём гардеробе найдётся накидка и шляпка с вуалью?

Ошарашив меня этим заявлением, принц скрылся за дверью, а я осталась, мысленно повторяя его слова. Все эти дни я не покидала дворцовых стен и уже как-то смирилась с этим обстоятельством, понимая, что, чем реже я пересекаюсь с местными жителями, тем меньше вероятность как-то себя выдать. Однако сегодня высочество, кажется, решил куда-то меня вывести, и я этот шанс упускать не собиралась.

Разумеется, отыскалась и накидка, и шляпа, другая, не та, которую я уже надевала на похороны её величества, хотя тоже чёрная. К моменту возвращения Бастиана я была полностью готова. Заговорщицки переглянувшись, мы с принцем вышли из моей комнаты и, спустившись по лестнице, покинули дворец не через парадный вход, а через какую-то явно тайную дверь, находившуюся ниже уровня первого этажа.

Ещё больше я удивилась, когда обнаружила, что за порогом нас уже ожидает осёдланная лошадь. Ловко вскочив в седло, высочество усадил меня перед собой, и мы поскакали куда-то прочь от дворца и окружавшего его парка. С непривычки у меня шумело в ушах, ветер трепал волосы, грозя сорвать с головы шляпку вместе с вуалью, прохладный вечерний воздух был свежим и сладким, и всё это напоминало о юности, свободе и какой-то бесшабашности, которой, по правде говоря, в моей жизни не хватало даже в школьные и студенческие годы, когда львиную долю времени отнимала учёба. У сестры не было денег, чтобы заплатить за моё платное обучение, так что сначала я старалась, чтобы поступить самостоятельно, а потом – чтобы получать стипендию. От варианта продать квартиру и перебраться в жильё поменьше и в другом районе решено было отказаться, потому что место, в котором мы жили, являлось не просто стенами и крышей, а памятью о родителях.

Когда впереди показались огоньки, Бастиан замедлил ход лошади, а чуть позже и вовсе её остановил. Всё то время, что мы с ним ехали, он держал поводья, окружая меня теплом и кружащим голову запахом своего тела. Где-то на задворках сознания ещё вертелась мысль, что нам нельзя сближаться, иначе может вовсе не получиться разорвать нашу связь, но я придумала себе оправдание в том, что хочу перед тем, как оставить этот чужой мир, увидеть ещё немного в нём, чтобы в будущем было о чём вспоминать. Это ведь как путешествие в другую страну, в которую мне не суждено будет вернуться. А потому разве можно отказать себе в том, чтобы поужинать в каком-нибудь новом, а не в привычном месте?..

– Где мы? – спросила я, кивнув на окружённое невысоким забором двухэтажное строение, окна которого мягко, по-домашнему светились.

– Постоялый двор, где очень вкусно готовят, – ответил принц.

– И здесь не знают, кто ты?

– Может, и знают, но не подают виду, а меня это вполне устраивает. Тут люди не привыкли болтать. У них хватает работы, и они кормят всякого, кто сюда заглядывает, не глядя на его положение.

Высочество передал поводья лошади выскочившему навстречу нам пареньку и, взяв меня под руку, провёл в здание. Мы оказались в просторном зале, уставленном деревянными столами. Гостей было мало, видимо, все уже успели поужинать раньше. Встретивший нас хозяин – круглолицый невысокий мужчина средних лет – поклонился и указал на столик, скрытый от посторонних глаз в нише. Туда мы и направились.

– Как он понял, что мы не хотим, чтобы на нас смотрели? – шепнула я Бастиану.

– Я же говорил, люди тут неболтливые, но наблюдательные.

Принц сделал заказ для нас обоих, и нам сразу же принесли целый кувшин игристого ягодного эля, а чуть позже огромные порции ароматного мясного рагу с овощами и специями, тёплый хлеб, ноздреватый сыр и на десерт щедро пропитанные сладким сливочным кремом ломти пудинга. Еда здесь не была такой изысканной, как во дворце, но оказалась и в самом деле очень вкусной. Я уплетала от души, и постепенно меня оставляли тревоги этого непростого дня, а мы с моим спутником будто перестали быть высочеством и его случайной невестой-иномирянкой, а стали просто парой, которая ужинает вместе, пока за окнами загораются звёзды.

Утро наступило, залив комнату тёплым солнечным светом, а я за всю ночь почти не сомкнула глаз. Во-первых, потому что поздно вернулась. Во-вторых, потому что всё думала, вспоминала, снова и снова, стоило опустить веки, видела перед мысленным взором лицо Бастиана де Ла Круза… И понимала – я безнадёжно в него влюбилась. Безнадёжно, потому что наша помолвка всего лишь стечение обстоятельств, а на самом деле никакая я ему не невеста.

Но ведь принц сказал, что я ему нравлюсь! Сказал же, правда! Уж это мне определённо не почудилось! И повёз меня ужинать, и не думаю, что в благодарность за то, что я отдала ему флакон с ядом и больше никому ничего о своей находке не сказала. А после ужина…

После ужина высочество привёз меня обратно во дворец. Проводил до моей комнаты. А у двери галантно поцеловал мою руку, но по блеску его глаз и по тому первому едва ли осознанному движению, когда он ко мне потянулся, я догадалась, что ему хотелось оставить поцелуй не на моей кисти, а на губах. Но Бастиан сдержался. Потому что тоже наверняка понимал – есть немалая вероятность, что мы не сможем с собой совладать и зайдём дальше. После вечерней поездки, после будоражащей близости, когда я сидела на лошади в кольце его рук, после совместного ужина, улыбок, наших будто бы случайно встречающихся над столом рук. Я как будто на самом настоящем свидании побывала!

Так что после такого вечера и позднего возвращения ничего удивительного не было в том, что наутро у меня под глазами были синяки, а взгляд казался слегка расфокусированным. Даже статс-дама, явившаяся для очередного урока, это заметила и отчитала меня за невнимательность и непрезентабельный внешний вид. Ведь завтра мне предстояло появиться перед придворными и официально назваться наречённой принца!

– В честь такого события траур можно разбавить, – проговорила мадам де Монтилье, деловито оглядывая содержимое моего гардероба. – Лиловым цветом. Думаю, вам он будет к лицу, но надо что-то сделать с этими синяками! Вы что, до утра за книгами просидели? – осведомилась она, покосившись на стопку принесённых из библиотеки томов. – Разве не знаете, что хороший сон способствует женской красоте?

– Знаю, – отозвалась я. Стыдно признаться, но за книги я этой ночью даже и не садилась. Слишком много было в голове других мыслей, которые не оставляли места сосредоточенности на литературе. Следовало это исправить. Но говорят же, что влюблённые даже учиться начинают хуже!

– Скажу вашей служанке, чтобы об этом позаботилась. Завтра все будут смотреть на вас, миледи! Итак, пожалуй, нужно нам с вами отрепетировать приветствие…

И мы отрепетировали. А потом ещё раз. И ещё. К тому времени, как появилась Гретлин с подносом, я уже устала почти как от полностью отработанной смены в клинике. Да и проголодаться успела.

– Не хотите пообедать со мной? – предложила я статс-даме, но она отказалась.

– У меня с утра что-то похожее на несварение, так что лучше будет обойтись без обеда.

– Вы плохо себя чувствуете? – забеспокоилась я. Ну надо же, а по виду и не скажешь. Вот так самоконтроль, просто железный!

– Так, слегка нехорошо, подташнивает… И голова что-то временами кружится. – Женщина поднесла ладонь к виску и вздохнула.

Значит, неприятные ощущения в желудке и головокружение? Похоже, у мадам упало давление. А она в таком состоянии ещё и со мной столько времени прозанималась!

– Гретлин! – обратилась я к служанке. – Сделай милость, сбегай к придворному лекарю и попроси у него мою сумку. Он знает, о какой сумке идёт речь.

Девушка немедленно отправилась выполнять моё поручение, а обратно вернулась в компании самого лекаря. Похоже, он решил, что подобные вещи, которые могут меня выдать, лучше не доверять прислуге. Отпустив Гретлин, я вытащила из сумки тонометр, порадовавшись тому, что захватила обычный, не электрический, и, попросив мадам де Монтилье не волноваться и протянуть мне руку, принялась измерять ей давление. Я угадала – оно действительно оказалось пониженным. Разыскав в сумке подходящее лекарство, я сама налила статс-даме воды из графина и велела ей проглотить таблетку.

Всё это время Огастус Соверни наблюдал за мной с некоторой укоризной во взгляде, и я поздно сообразила, что, возможно, мне не следовало бросаться лечить мадам самой, а нужно было уступить это ему. Но, столкнувшись с её недомоганием, я вспомнила о том, что я врач и могу помочь. А когда в моих руках оказалась сумка с привычными медикаментами, то и вовсе почувствовала уверенность в своих силах.

– Теперь рекомендую вам отправиться к себе и немного полежать, а потом неплотно пообедать, – сказала я статс-даме, и та, бросив на меня одновременно удивлённый и уважительный взгляд, покинула комнату. После этого я обернулась к придворному лекарю. – Простите, неловко вышло, я не подумала, что, возможно, вы сами захотите оказать помощь мадам де Монтилье…

– Ну что вы, миледи, что вы, – качнул головой мужчина. – Вы ведь у нас целительница, я, признаться, уже забывать об этом стал. А сейчас вспомнил… весьма вовремя.

– Вовремя? – нахмурилась я, не понимая, что имеет в виду собеседник.

– Есть у меня тут одна безнадёжная пациентка, хиреет и чахнет, а от чего – неизвестно. Может, глянете на неё? Беременная, кстати.

– Вот как? Я могу посмотреть, но… Если у неё какая-то местная болезнь, о которой в моём мире даже не слышали, едва ли я смогу поставить ей диагноз и как-то помочь, – честно призналась я.

– В таком случае я и сам о такой болезни не слышал! – хмыкнул Соверни. – Благодарю, миледи, я немедленно отправлю к вам эту женщину! Или желаете сначала пообедать?

– Не откажусь.

– Тогда скажу, чтобы заглянула к вам попозже. Вы и сами, надо заметить, не очень хорошо сегодня выглядите, миледи. Бессонная ночь? – прищурился лекарь.

– Можно и так сказать, – развела я руками, и он вышел из моей комнаты, оставив меня размышлять о предмете нашего разговора. Безнадёжная беременная пациентка? Надеюсь, у неё не что-нибудь заразное, хотя едва ли, тогда бы неизвестной хворью болела не только она, но и окружающие.

Лёгкий обед, принесённый Гретлин, оказался очень вкусным, а затем, стоило ей унести поднос с опустевшими тарелками, в дверь постучалась та самая пациентка – молодая симпатичная женщина, с виду уже на восьмом месяце беременности. Выглядела она понуро, кожа на лице отливала синевой, ноги сильно располнели, а руки напротив были худыми как веточки. Усадив её в кресло, я спросила имя визитёрши и попросила рассказать о симптомах.

– Тяжко мне, миледи, не представляете, до чего же тяжко! – вздохнула она, представившись как мадам де Ренальсон. – Это уже второй ребёнок, но в первый раз ничего подобного не было! Будто на крыльях летала всю беременность, уж поверьте! А сейчас кажется, словно жизнь из меня утекает. По утрам встаю и ничего не могу делать, сил нет даже голову с подушки поднять… И предчувствие плохое так и нападает, так и гложет… Страшно, что оставлю мужа вдовцом, а сына сиротой, – добавила со всхлипом.

Я измерила ей давление, оказавшееся чуть повышенным, но в пределах нормы, осмотрела визуально, попросив приподнять полы шёлковой блузки, ощупала уже внушительного размера живот, фетоскопом послушала сердечко малыша, которое билось ровно, без перебоев. Можно было предположить анемию или, что крайне неблагоприятно, преэклампсию, но как определить точно без анализов мочи и крови? Времена врачей, которые справлялись с работой без участия лабораторий и диагностического оборудования, в моём мире давно прошли, и я их, разумеется, не застала, так что в медуниверситете меня учили опираться на результаты анализов, снимки УЗИ и прочее. Хотя ведь смог же обнаружить яд в теле королевы придворный лекарь, так что, возможно, есть и здесь какие-то свои методы диагностики с помощью магии или как-то ещё? Но он наверняка уже бы задействовал их, чтобы выяснить, чем больна сидевшая передо мной будущая мать…

– Ещё раз, миледи Гилберт, пожалуйста! – внезапно попросила мадам де Ренальсон.

– Что? – переспросила я, не понимая, о чём она меня просит.

– Ещё раз положите руку мне на живот, вот так же, как вы делали! Мне от этого легче становится! Как будто что-то происходит… ох!

От неожиданности я едва не отдёрнула руку. Но молодая женщина смотрела на меня с такой надеждой, даже глаза её, поначалу тусклые, уставшие, заметно оживились и заблестели, так что я не посмела отказать и плотнее прижала ладонь к её животу. Вспомнилось, как я сказала де Арсалю, что никого не смогу излечить наложением рук. И я в действительности так считала, но в этот момент и сама вдруг ощутила нечто странное. Точно какая-то неведомая энергия пробуждалась и набирала силу, но не снаружи, а в глубине женского тела, где вдруг начал шевелиться ребёнок, и я отчётливо почувствовала каждое его движение. Он словно проснулся от моего прикосновения. И будущей матери это явно нравилось, придавало сил и буквально на глазах улучшало её самочувствие.

Но это были только цветочки. Потому что дальше эта странная энергия стала не просто ощутимой, а видимой невооружённым глазом! Сияние, похожее на множество рассеянных в воздухе крохотных светлячков, окружило сначала округлый живот, а потом и всё тело беременной, как будто светящихся точек стало уже не десятки, а сотни. Я не понимала, что творится, но постепенно начинала осознавать – это магия. Настоящая магия в действии!

В дверь заглянула Гретлин и замерла на месте, ошеломлённо глядя на нас с пациенткой. Она тоже это видела. Значит, происходящее определённо не какая-нибудь галлюцинация.

– Что вы делаете, миледи? – пискнула служанка.

– Самой бы знать, – отозвалась я. – Позови Дидьена де Арсаля! Скажи, что это срочно, пусть немедленно идёт сюда!

Хотел увидеть проявление моего дара – пусть посмотрит лично. И скажет мне, что это такое. Потому что сама я едва ли смогла бы разобраться и дать объяснение.

Маг не задержался, явился сразу же. Видимо, Гретлин рассказала ему о том, что увидела. Сперва мужчина смущённо отвёл взгляд от неприкрытого тканью женского живота, но затем, очевидно, решил, что наблюдаемые им странности важнее приличий, и подошёл поближе.

– Напомните, мадам де Ренальсон, вы ведь не владеете магией? – спросил он негромко.

– Я нет, но в роду моего мужа были и есть одарённые, – ответила ему молодая женщина, на губах которой появилась блаженная улыбка. – Ох, как приятно, миледи! Как будто меня гладят и греют изнутри!

– Что всё это значит? – задала я вопрос магу. – Такова моя магия? Целительство?

– Разрешите, я тоже прикоснусь, – проговорил де Арсаль, и его рука осторожно легла на живот беременной рядом с моей. Прикрыв глаза, он некоторое время будто прислушивался к чему-то, слышному только ему одному. Затем убрал ладонь и покачал головой. – Нет, миледи, это не ваша магия. Это магия ребёнка, но разбудили её вы.

– Разбудила? – не смогла я скрыть удивления от его слов.

– Помните, я говорил, что при проверке загорелись вспомогательные знаки? Обычно, когда у человека есть дар, всё выглядит иначе, но в вашем случае… Я всё гадал, что это может значить, а теперь сам вижу! Ваш дар – обнаруживать чужую магию и, вероятно, усиливать её и направлять в нужное русло. Будущий ребёнок семьи де Ренальсон целитель, который прямо сейчас излечивает свою мать, но это… это немыслимо! Магия не проявляется у младенцев, тем более у ещё не родившихся на свет детей, такого уже много веков не бывало! Однако… не случись этого, мадам де Ренальсон могла умереть.

– А теперь… теперь она поправится? – спросила я, всё ещё не зная, как реагировать на услышанное. Вот только что я просто осматривала беременную, обычная рутинная процедура, а тут вдруг как началось… Свет, энергия, целительская магия будущего малыша, который сейчас как будто успокоился и уютно свернулся клубочком.

– Почти уверен, что да, но нужно будет ещё показать её лекарю. Вы совершили истинное чудо, миледи! Никогда прежде ничего подобного не видел… Послушайте, ведь если вы так умеете, то, возможно, в ваших силах возродить магию в Альверине? – произнёс Дидьен, и в его голосе прозвучала та же робкая надежда, что и у пациентки, когда она просила меня положить руку ей на живот. – Ваш дар совершенно особенный, поверьте, а я… я буду рад помочь вам в этом, если вы решитесь попробовать.

Эти слова застали меня врасплох. Вернуть магию? Признаться честно, я и сама задумывалась над этой проблемой Альверина, даже книг по теме вон сколько в библиотеке набрала, но никогда всерьёз не считала, будто то, с чем не справились здешние одарённые, политики и учёные, окажется под силу мне, попаданке из безмагического мира. Я ведь всего лишь обычный врач. Обычный врач… с необычной способностью.

– Не спешите отвечать, – проговорил Дидьен де Арсаль, очевидно, догадавшись по моему лицу о том, в каком смятении из-за всего происходящего я находилась. – Но прошу вас подумать над этим, для начала просто подумать. Обещаете?

– Обещаю, – ответила я.

– Думаю, что сейчас мы можем отпустить мадам де Ренальсон. Самое главное вы для неё уже сделали. Теперь остаётся только наблюдать.

– Х… хорошо, – кивнула я, убирая руку. Свечение погасло не сразу. Пациентка, судя по её виду и словам благодарности, которые она на меня обрушила, чувствовала себя превосходно, на меня же внезапно навалилась усталость.

– Вы потратили много своей энергии, миледи, – покачал головой де Арсаль, когда я пожаловалась ему на это. – Вам тоже нужно отдохнуть, чтобы собраться с мыслями. Не забывайте, завтра церемония, а это важный день для вас.

– Да, ещё какой важный, – согласилась я, сцеживая зевок в ладонь. Спать захотелось ну просто невыносимо. Должно быть, ещё и бессонная ночь сказывалась.

Один за другим все визитёры покинули мою комнату. Маг, мадам де Ренальсон, придворный лекарь и моя служанка. Закрыв дверь за последней, я забралась на постель и, положив голову на подушку, провалилась в дремоту. Сон накрыл меня точно пуховым одеялом. К тому времени, как я проснулась, за окном уже стемнело, зато сил во мне явно прибавилось.

Раздался стук в дверь.

– Миледи, откройте, пожалуйста, это я, Готьен! – услышала я и, отодвинув засов, впустила в комнату младшего де Арсаля. Молодой человек выглядел не на шутку взволнованным, он то и дело ерошил уже взлохмаченные волосы и дышал так, как будто бежал всю дорогу до моей спальни. – Я отправил ваше письмо, миледи!

Я едва не заключила юношу в объятия – от счастья и благодарности. Если начистоту, я не до конца верила, что у него всё получится. Боялась, что не сработает артефакт или что Готьен заблудится в большом современном городе, попадёт там в какую-нибудь опасную ситуацию, а я буду за это ответственна, но он вернулся целым и невредимым.

– Ну и мир у вас, миледи! Даже представить такого не мог! Одни самоходные экипажи чего стоят! – восторженно проговорил де Арсаль. – Письмо совершенно точно отправлено, я купил все нужные марки, так что не извольте волноваться! Надеюсь, ваша сестра скоро его получит.

– Я тоже надеюсь… Спасибо огромное! Спасибо вам… тебе… – выдохнула я, смаргивая слезинки с ресниц, и всё-таки не удержалась, не обняла, но крепко пожала руку человеку, который рискнул отправиться в полный неизвестности чужой мир, чтобы выполнить мою просьбу.

Письмо я написала не слишком длинное, но заверила Аню, что со мной действительно всё в порядке, меня не похитили и не держат в заложниках. Однако, поразмыслив, про другой мир писать не стала, решив, что такому фантастическому объяснению моего отсутствия дома и на работе моя здравомыслящая сестра может и не поверить. А потому сообщила, что встретила мужчину, ради которого мне пришлось неожиданно исчезнуть из города, но всё в порядке, он обо мне заботится. Не так далеко от истины. Бастиан де Ла Круз ведь как раз и являлся для меня таким мужчиной.

– Жаль, что никому нельзя рассказывать, – вздохнул с заметным сожалением Готьен. – Только брату. Кроме него, вас и его высочества никто о том, что со мной было, знать не должен.

– Всё прошло хорошо? – спросила я. – Тебя, наверное, многое удивило… или напугало… Прости, сложно обо всём предупредить заранее, для меня ведь это привычный мир, а для тебя новый и непонятный.

– Как и Альверин для вас, миледи, – улыбнулся собеседник. – Но не беспокойтесь. Я ведь понимаю иноземные языки, помните? Когда хоть немного разбираешь, о чём вокруг говорят, уже не так страшно. Да и когда ещё выпадет подобное приключение? – добавил младший де Арсаль, и я невольно позавидовала той лёгкости и азарту, с которыми он относился к путешествию в другой мир.

После разговора с Готьеном поднялось настроение. Почувствовала себя спокойнее и увереннее. Я всей душой надеялась, что письмо благополучно дойдёт до Ани, и она хотя бы чуть-чуть меньше и реже будет обо мне беспокоиться. Да, сестра знала, что не в моём характере подобная безрассудность, но ведь я, можно сказать, никогда в жизни всерьёз не влюблялась. Так что хотелось бы верить, что она примет тот факт, что я сбежала из города и бросила работу без официального увольнения ради мужчины, которому нужна оказалась я и моя поддержка.

Стоило де Арсалю выйти за дверь, как появилась Гретлин с ужином. Очень вовремя – я как раз успела проголодаться. Промелькнуло сожаление, что сегодня совместной трапезы с принцем не будет, но завтра церемония, так что он наверняка очень занят сейчас. Интересно, ему уже рассказали о мадам де Ренальсон и её ребёнке? Почему-то больше всего меня волновала именно реакция высочества – как на случившееся сегодня, так и на предложение Дидьена де Арсаля попытаться помочь возродить магию в Альверине.

Кстати, об этом. Раз уж у меня выдался свободный вечер и я успела подремать днём, надо бы сесть за книги. Только желательно на сей раз выбрать что-нибудь, написанное более лёгким стилем.

Но сначала предстояло решить вопрос с нарядом на завтра. И, как оказалось, об этом уже позаботилась статс-дама. Она прислала мне платье – как и говорила, лиловое, чтобы разбавить строгий траур. Никогда раньше я не носила одежду этого цвета и даже не думала, что он будет мне к лицу. Но, когда примерила, обнаружила, что лиловый просто идеально мне подходит, оттеняя цвет кожи и волос. Да и само платье очень удачно сидело по фигуре, открывая плечи, подчёркивая талию и мягкими складками ниспадая до пола. Отчего-то вдруг захотелось, чтобы завтрашний день настал поскорее и Бастиан увидел меня в этом наряде.

– Вы – красавица, миледи! – восхищённо проговорила моя Гретлин, и вторая служанка – пришедшая с платьем от статс-дамы румяная толстушка – закивала в подтверждение её слов.

– Передай мою искреннюю благодарность мадам де Монтилье! – попросила я девушку. – Как она себя чувствует? Ей лучше?

– Да, миледи!

– Вот и хорошо. Скажи, что платье мне очень понравилось, – добавила я. – Она ведь будет на завтрашней церемонии?

– Разумеется, миледи!

Вопрос с платьем был решён. Когда меня оставили одну, я наскоро ополоснулась и легла на кровать в компании книги. Той самой, про которую принц сказал, что это не серьёзная литература, а всего лишь собрание местных легенд. Но я помнила, что – по крайней мере в моём мире – в подобные сборники часть попадали совсем не вымышленные истории, а те, что содержали в себе информацию, которую пока не удавалось правильно расшифровать и истолковать. Может быть, и здесь так же? Само собой, меня в первую очередь интересовало всё, что касалось магии. Как она зародилась, по какой причине начала исчезать и как её можно вернуть – вот вопросы, которыми я задавалась, а после сегодняшнего происшествия с беременной молодой женщиной они волновали меня ещё сильнее.

Неужели я и правда разбудила дар в её ребёнке? И могу так же сделать и с другими детьми? Например, с наследником престола…

Легенды оказались очень интересными и читались очень легко, точно волшебные сказки. Как и те, которые я читала дома, они чаще всего рассказывали о мудрецах, героях и спасённых ими красавицах, однако в некоторых главными героинями выступали сами девушки, способные умом, талантами и смекалкой дать фору любому мужчине. Это означало, что Альверин вовсе не такая патриархальная страна, как могло бы показаться, просто некоторые женщины в высшем обществе, должно быть, привыкли к мысли, что мужчина – тот, кто всё решает за себя и за них.

По интересующей меня теме историй было не так много, и я уже почти смирилась с мыслью, что ничего по-настоящему полезного в этой книге не найду, когда внезапно наткнулась на название, которое заставило меня в изумлении приоткрыть рот. Я даже перечитала его несколько раз. Мало ли, вдруг померещилось?..

Однако, сколько бы я ни вглядывалась и ни моргала озадаченно, название и в самом деле выглядело как «Альверинские принцы и дочь Гиппократа». Гиппократа! Это что же, здесь имелся свой собственный Гиппократ?

Приступив к чтению, я обнаружила, что легенда не очень большая. Всего несколько страниц, но каких! В ней говорилось о девушке, названной дочери некоего Гиппократа, правда, кто он такой, не уточнялось. Эта особа прибыла в Альверин одновременно случайно и неслучайно, а позвал её с собой местный принц, чтобы помочь другому – младшему – принцу. То есть сплошные совпадения с моей собственной историей!

«Дочь Гиппократа должна заглянуть в душу наследника и разбудить искру, тогда земля оживёт и источник вновь наполнится, а два одиноких сердца больше не будут одинокими». Так, на довольно оптимистичной ноте, заканчивалась легенда. Вот только никаких конкретных подробностей там не уточнялось. Как именно надо заглянуть в душу? И что за источник?

Похоже, без консультации опытного мага тут не обойтись. Нужно поговорить со старшим де Арсалем. Он ведь знает, что я попаданка, а попытаться вернуть в Альверин магию так и вовсе сам меня попросил.

Я едва не побежала разыскивать Дидьена немедленно, но, поразмыслив, решила отложить этот разговор. Книга никуда не денется. А завтра действительно важный и непростой день, перед которым не помешало бы хорошенько выспаться.

Но как заснуть, когда в голове так и роятся всевозможные мысли, догадки, подозрения? Проворочавшись некоторое время, я встала с кровати и подошла к окну. Отодвинув занавеску, вгляделась в ночное светило, которое здесь было таким же, как наша земная луна, только немного другой формы и оттенка, розовато-жемчужного. Интересно, а в Альверине есть астрологи? Хотя, вероятно, тут многие из известных мне наук заменила магия… которая в скором времени, если ничего не предпринять, может окончательно исчезнуть из этого мира, сделав его не только обычным, но и более уязвимым перед своими магически развитыми соседями…

Я всё же заснула этой ночью. И крепко проспала до самого утра. Гретлин принесла мне лёгкий завтрак, помогла одеться и причесаться. Лиф платья я украсила той самой брошкой, подарком Бастиана. Теперь я знала, что это не просто красивое украшение, а защитный амулет, прикалывая который, я чувствовала его заботу и беспокойство обо мне.

Его неравнодушие.

Это согревало изнутри и невольно вызывало во мне незнакомые будоражащие чувства. И пусть я всё ещё надеялась, что у нас получится разорвать связь судеб, меня то и дело посещали сомнения. Встречу ли я когда-нибудь ещё человека, который будет привлекать меня так же, как принц? Едва ли это притяжение между нами пропадёт сразу же, как только разорвётся нить. Высочество ведь останется собой в любом случае, а я собой…

Бастиан лично зашёл за мной, чтобы отвести на церемонию. Увидев высочество на пороге, я с трудом смогла отвести от него взгляд. Очень уж он был хорош в своём чёрном костюме и светлом шейном платке. Высокий, стройный, элегантный, с глубоким чарующим взглядом и правильными чертами лица. Просто мечта, а не мужчина!

– Готова? – спросил он, протягивая мне руку, и я вложила в неё свою ладонь. Сердце взволнованно затрепетало. Казалось, будто иду на свой первый бал… с самым настоящим принцем! – Ты очень красивая, – шепнул мне Бастиан, улучив момент, когда Гретлин, остававшаяся в комнате, чтобы прибраться в моё отсутствие, на нас не смотрела, и моей шеи коснулось его дыхание. – Самая красивая миледи – сегодня и всегда.

Так, рука об руку, мы прошагали по дворцовым коридорам, где нам уступали дорогу придворные, и торжественно вошли под своды нарядно украшенного зала. Маленький принц уже находился здесь – его принесла няня. В честь такого события он был одет в тёмно-синий бархатный костюмчик, и мне подумалось, что этот малыш вырастет в очень красивого юношу, а затем и мужчину.

Ну просто весь в дядю!

Бастиан

Елена и вправду выглядела очень красивой сегодня. И, сжав её руку, Бастиан де Ла Круз окончательно убедился в том, что не хочет потерять её навсегда. Не хочет её отпускать.

И действительно, сколько ещё можно продолжать обманывать себя самого? Списывать это влечение, этот трепет в груди, желание поцеловать её снова и снова на магию судеб, не зависящую от него? Всё это глупости. Потому что на самом деле принц уже понимал – он влюбился. Да, возможно, впервые в жизни влюбился по-настоящему. И пусть она продолжает заявлять, будто не подходит ему, потому что не из его мира, Бастиан был твёрдо уверен – эта девушка создана для него. Она его пара, избранная небесами, и неслучайно путеводная нить артефакта привела его именно к ней.

Он собирался поговорить с Леной об этом нынешним же вечером. Сказать, что просит дать ему шанс. Дать шанс им обоим. Признаться, что всем существом противится разрыву их связи. Потому что надеется и верит, что она примет решение не возвращаться домой, а останется здесь, в Альверине.

С ним.

Будучи принцем и красивым мужчиной, которой с юных лет не был обделён женским вниманием, порой даже чересчур, Бастиан никогда не задумывался, что любовь может быть такой. Мучительной тоской, сердечной болью и одновременно самым ярким, самым упоительным счастьем. В ту ночь, когда они с Еленой ужинали наедине на постоялом дворе, он едва не признался ей во всём, но промолчал. Однако почувствовал, что и она неравнодушна к нему. Увидел в её глазах то, что они оба пока не произнесли вслух.

Это подтолкнуло его к решению. Нужно поговорить! То, что принц испытывал к ней, требовало полной откровенности. Иначе никак. Отношения не начинают с неискренности и вероломства. А потому следует сказать ей, что способ разорвать связь между ними, похоже, действительно есть – его отыскал Дидьен де Арсаль в записях своего прадеда, одного из выдающихся магов прошлых лет. Вот только Бастиану меньше всего хотелось прибегать к этому способу.

Но перед этим важным для них обоих разговором необходимо было выдержать церемонию. Имя для его племянника уже было выбрано его отцом, покойным королём. Он не раз говорил, что хотел бы назвать будущего сына Люцианом, в честь одного из их доблестных предков. Сегодня малыш получит это достойное имя. Хотелось бы верить, что со временем он станет похожим на своего отца, которого, как и мать, никогда не увидит.

Почти все придворные уже были в сборе, наполнив церемониальный зал пёстрой толпой. Разумеется, пришёл и Руис. Он стоял рядом с первым министром и держал под руку Элен де Важентиль. Нарядная, пышущая красотой в полном её расцвете, мадемуазель с гордостью поглядывала на своего спутника, однако с лица кузена не сходило хорошо знакомое принцу скучающее выражение, чаще всего означавшее, что не так уж и сильно он заинтересован в этой девице. «Да, если кто-то из них и влюблён, то точно не Руис де Ла Круз», – подумал Бастиан, и ему даже стало жаль Элен, давшую решительный отказ на его предложение заключить брак с Готьеном де Арсалем. Хотя, пожалуй, Готьену повезло. Стать зятем министра де Важентиля не лучшая судьба для довольно умного молодого человека, которым тот являлся.

Не отпуская тёплой руки своей спутницы, принц шагнул на возвышение посреди зала. Там уже стояла взволнованная раскрасневшаяся няня его племянника, держа ребёнка на руках. Он с любопытством таращил глазёнки на окружающую их толпу, но не плакал, люди его не пугали. Ласково проведя ладонью по круглой детской макушке, Бастиан обвёл взглядом присутствующих. Подумалось вдруг, что, не найди Лена флакон с ядом в его покоях раньше, чем те, что за ним приходили, сейчас здесь стоял бы Руис – следующий претендент на титул регента.

– Дамы и господа! – провозгласил принц, обращаясь ко всем, кто сейчас не сводил с него взгляда. – Мы собрались здесь на церемонию имянаречения моего маленького племянника – будущего короля Альверина! Выполняя желание его отца, моего старшего брата, я нарекаю этого мальчика Люцианом де Ла Крузом и беру на себя обязанности его опекуна и регента нашего королевства вплоть до совершеннолетия наследника престола!

***

Главное заявление было сделано. Бастиан говорил так, словно не торжественную речь произносил, а давал самую настоящую клятву. Клятву верности своей стране, её людям и малышу, который становился для него не только племянником, но и воспитанником, приёмным сыном.

Имя для ребёнка мне понравилось, правда, пока он маленький, захотелось называть его как-нибудь уменьшительно-ласкательно, к примеру, Люциком.

– Также я хочу официально представить вам свою невесту! – снова обратился к народу принц, когда отзвучали аплодисменты, и все взоры обратились на меня. – Её имя Елена Гилберт, и она уроженка Индларии. Она та, рядом с кем я хочу прожить всю свою жизнь, и, надеюсь, вы примете её и одобрите мой выбор!

– Протестуем! Не одобряем! – услышала я, и из расступившейся толпы вдруг появился тот самый крючконосый господин, который вместе с министром и остальными приходил в комнату Бастиана искать яд. Вот не зря он мне сразу не понравился! – Его величество вам лжёт! На самом деле эта девушка не из Индларии, она – иномирянка!

Присутствующие дружно ахнули. Я закусила губу и бросила взгляд на принца. Он смотрел на крючконосого с таким выражением, словно готов был незамедлительно его придушить. Но все прочие глаз не сводили с меня. На их лицах отражались страх, осуждение, даже возмущение тем обманом, к которому Бастиану пришлось прибегнуть, чтобы меня защитить. Сердце пронзило чувство вины. Теперь придворные отвернутся от принца, и я стану тому причиной?..

– У меня и доказательства имеются! – проговорил крючконосый и торжествующе помахал в воздухе моей сумкой. – Вот, посмотрите, что было у неё с собой! Ни в одном из королевств нашего мира нет таких странных вещей! – добавил он, вытаскивая из сумки лежащий сверху тонометр и потрясая им.

Я сжала ладонь в кулак с такой силой, что ногти больно впились в кожу. Голова закружилась, во рту пересохло, и нужно было хоть немного себя отрезвить, чтобы не потерять сознание. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела свою сумку, и по всему выходило, что я совершенно забыла о ней, когда приключилась вся эта история с мадам де Ренальсон. Но ведь сумка оставалась в моей комнате! А до этого лежала у придворного лекаря…

Кто же из тех, кто знал правду, меня предал? Огастус Соверни или статс-дама? Или, быть может, один из братьев де Арсаль?

Я не хотела ни в ком из них сомневаться, но факт оставался фактом – мои вещи из другого мира оказались в руках врага, который с радостью воспользовался этим поводом, чтобы испортить церемонию имянаречения наследника. Бастиана и без того подозревали в том, что он отравил королеву, и даже пытались его подставить, подкинув яд. У них не получилось, и теперь они нашли другую возможность очернить принца в глазах народа.

– У вас есть что сказать, ваше высочество? – глумливо осведомился крючконосый, и тут, оттолкнув его с пути, вперёд вышел Дидьен де Арсаль. Он выглядел пугающе спокойным. Поднялся к нам на возвышение и встал по другую сторону от меня.

– Отвечу я. Да, миледи и в самом деле иномирянка. Но не спешите обвинять её во всех грехах! Потому что эта самоотверженная девушка пришла в наш мир, чтобы спасти жизнь Люциана – нашего наследника престола, который мог погибнуть из-за того, что его мать отравили, причём отравил наверняка кто-то из тех, кто сейчас находится в этом зале. Миледи Гилберт сделала не только это. Вчера я своими глазами видел, как она разбудила магию будущего ребёнка мадам де Ренальсон, который однажды станет сильным целителем, и это означает, что Елена может попытаться совершить невероятное – вернуть магию Альверина! Да, его высочеству пришлось солгать о её происхождении, но он сделал это лишь ради её и вашего блага!

– Не может быть! – воскликнул кто-то. – Я знаю мадам де Ренальсон! Она очень больна! И не бывает такого, чтобы у ребёнка, который ещё не родился, проснулась магия! Не рассказывайте нам сказки, мы уже не дети!

– Нас обманывают, обманывают! – недовольно зароптали остальные, но внезапно действующих лиц в центре толпы прибавилось. И одно из них оказалось мне знакомо. Та самая мадам де Ренальсон, о которой шла речь, но по сравнению со вчерашним днём моя пациентка выглядела совершенно иначе. Я с трудом узнала в этой цветущей молодой женщине – и беременность её только красила – ту бледную чахнущую особу, которую прислал ко мне придворный лекарь. Но это и в самом деле была она, а сопровождал её симпатичный мужчина с короткой светлой бородой, по всей видимости, её супруг.

– Я подтверждаю слова месье де Арсаля! – заявил он, бережно поддерживая мадам за округлившуюся талию. – Перед вами моя жена, и её сегодняшним здоровьем мы обязаны миледи Гилберт! А потому мне всё равно, из другой страны эта девушка или из другого мира, я могу лишь благодарить её за то, что она сделала для моей семьи! Также я остаюсь на стороне его высочества Бастиана де Ла Круза и буду поддерживать его во всём, как и прежде! Если он выбрал миледи в жёны, значит, она и в самом деле этого достойна!

– Постойте, но всё было не так! – вмешался вдруг министр де Важентиль, покраснев от гнева. – Его высочество не выбирал эту особу! Их судьбы соединила её величество на смертном одре, перепутав иномирянку с моей дочерью! Не она, а Элен должна была сейчас стоять рядом с принцем! Моя дочь, а не эта самозванка!

Толпа загомонила ещё громче. С каждой минутой происходящее всё больше напоминало скандальное телешоу, куда большая часть участников приходила, чтобы поругаться между собой на виду у зрителей, и я с тревогой бросила взгляд на маленького Люциана. Не опасно ли ребёнку тут находиться? Я уже собиралась сказать няне, чтобы унесла его отсюда, но она уже и сама догадалась это сделать и, прижав малыша к груди, направилась к выходу из зала. Их сопровождали облачённые в форму гвардейцы, один из которых расталкивал людей, чтобы освободить дорогу.

– Даже если бы мою судьбу связали с судьбой Элен, я никогда бы на ней не женился, – ответил Бастиан министру. – И вы об этом знаете. Да, миледи… Елена не из Индларии. Она пришла в Альверин из другого мира. И я лично привёл её сюда, чтобы спасти моего племянника. Дорогу к ней мне указал старинный артефакт нашего рода. А ещё я действительно выбрал её душой и сердцем как ту, кого хочу взять в жёны, с кем желаю разделить счастье и горе. Дело не в магии судеб. Я люблю её.

Услышав это признание, я ахнула от изумления. Можно было решить, будто высочество сказал всё это, чтобы повлиять на публику, но в его глазах я видела искренность. Видела любовь. Ту самую, светлую, безграничную, настоящую любовь, которую мечтает обрести каждая девушка. И разве сама я не чувствовала по отношению к нему то же самое?..

– Не все иномиряне одинаковы, не все из них несут разрушение, – добавил принц. – Елена целитель, она бы никогда не навредила ни мне, ни Люциану, ни кому-либо ещё. Однако ей самой уже пытались навредить. Кто-то столкнул её с лестницы. Когда я найду этого человека, он будет жестоко наказан… как и тот, кто убил моего брата и невестку, а меня попытался обвинить в их гибели.

Взгляд Бастиана изменился, потемнел, точно до краёв наполнился ледяной яростью, которая ждала встречи с прячущимся подобно змее в траве врагом.

– Я клянусь, что отомщу за них. И что до последней капли крови буду защищать моего племянника и мою будущую жену. Вам не удастся взять верх над нами, – отчеканил принц, уставившись прямо на де Важентиля, Руиса де Ла Круза и стоящую рядом с ними Элен, которая заметно побледнела под этим взглядом. Никто бы не усомнился, к кому именно обращены его слова. Это было похоже на объявление войны.

Я ощутила, как по коже пробежали колкие холодные мурашки. Захотелось куда-нибудь спрятаться, но я понимала, что это уже невозможно. Рано или поздно нам придётся встретиться с неприятелями лицом к лицу. Вскрыть нарыв с гноем. Лишь тогда мы с Бастианом сможем дышать полной грудью, любить друг друга, ни на кого не оглядываясь, и не беспокоиться каждую секунду за малыша, который был лишь досадной помехой для желающих захватить престол Альверина.

Я размышляла о случившемся весь день. Даже когда закончилась так неожиданно обернувшаяся церемония, и все разошлись. Думала, что не ожидала прилюдного разоблачения, но в то же время стало и легче, потому что больше не нужно было притворяться уроженкой страны, в которой я никогда не бывала.

Сидя в своей комнате, я всё ждала, когда ко мне придёт Бастиан. Нам с ним было нужно – просто необходимо! – поговорить. Но я понимала, что сейчас у него немало важных забот, так что увидимся мы наверняка не раньше позднего вечера.

«Сама влюбилась в принца-регента, привыкай теперь. Так и будет вечно занят важными государственными делами. А будь он королём, и вовсе бы раз в месяц его видела», – прокомментировал мои мысли внутренний голос, в котором явственно звучали интонации старшей сестры, которая примерно так же отзывалась о моей будущей работе врача, когда я уставшая буквально приползала после занятий в университете и практики в родильном доме. Но я не жаловалась. И не жалела.

Не собиралась этого делать и теперь. Я действительно влюбилась в Бастиана. И дала себе самой ответ – мне и правда не хочется разрывать нашу связь. Да, я скучаю по своему дому, родному городу, работе, Ане, племяннице и буду скучать всегда. Но без моего принца мне всегда будет не хватать чего-то важного, как будто, если я вернусь в свой мир, половина моего сердца останется здесь, в Альверине.

Это я и собиралась сказать Бастиану. Ответить на его признание. Пусть не публично, как он сам, зато так, чтобы он не сомневался – я отвечаю ему взаимностью.

Когда раздался стук в дверь, я встрепенулась, надеясь увидеть там высочество. Но это оказался придворный лекарь. Вид у него был усталый, будь мы в моём мире, я бы предложила ему сдать анализы на нехватку витаминов.

– Ох и заварили вы кашу, миледи! – вздохнул Огастус Соверни, входя в комнату.

– Я заварила? – возмутилась в ответ. – Скажите, пожалуйста, а откуда вообще у этого человека с крючковатым носом взялась моя сумка? Кто мог украсть её из моей комнаты?

– Полагаю, миледи, это была служанка.

– Гретлин? – нахмурилась я.

– Нет, другая, которая прислуживала в покоях её величества, когда вы прибыли в наш мир. Она весьма подозрительная особа. И постоянно крутилась возле ваших покоев.

– Почему вы раньше об этом не сообщили?

– Как-то к слову не пришлось… – развёл руками собеседник.

– Зачем вы пришли? – спросила я. Сейчас мне ни с кем не хотелось разговаривать, кроме принца. Удивительно ещё, что статс-дама не явилась, а ведь она присутствовала на церемонии, я совершенно точно видела её в толпе.

– Нужна ваша помощь, миледи.

– Ещё одна беременная?

– Нет, на сей раз младенец. Он родился очень слабым, раньше срока… Надеюсь, если вы сумеете разбудить его дар, это спасёт ему жизнь.

– Хорошо, пусть его принесут ко мне.

– Может, лучше сами сходите? Это ребёнок одной из фрейлин. Не хочется лишний раз таскать его туда-сюда, а идти совсем недалеко.

– Ладно, – вздохнула я. Всё равно едва ли высочество навестит меня прямо сейчас. – Проводите?

– Разумеется, миледи!

Мы вышли из комнаты и свернули в соседний коридор. По дороге я размышляла о том, справлюсь ли с задачей. Вдруг случай с мадам де Ренальсон был скорее исключением? Но ведь Дидьен де Арсаль верит в меня… Вон как защищал на церемонии.

– Скажите, миледи, а вы и правда можете вернуть в Альверин магию, чтобы она стала сильнее прежнего? – задал вопрос мой спутник.

– Месье де Арсаль так думает, – отозвалась я.

– А вы сами как считаете?

– Хотелось бы на это надеяться. Возможно, магия тоже живая… – подумала я вслух. – Сейчас она больна и её нужно излечить. А дети – это новое поколение, надежда. Для Альверина и для магии тоже.

– Как вы хорошо сказали, миледи, я поражён! – восхитился Соверни. – Его высочеству с вами очень повезло! Вы и красивы, и умны, ещё и одарённая, как оказалось.

– Вы меня перехвалите, – хмыкнула я. – Где там покои вашей фрейлины? Мы уже долго идём, не находите, а вы ведь говорили, что тут близко?

Лекарь не ответил. Свернул в какой-то незнакомый коридор, я шагнула за ним. А дальше… дальше у меня вдруг потемнело в глазах от сильного удара по голове сзади, и я рухнула в глубокую чёрную бездну.

Бастиан

Лакей явился с донесением уже под вечер. Увидев его, принц ощутил смутное беспокойство, которое мгновение за мгновением перерастало в растущее предчувствие какой-то беды – грозящей или уже случившейся. Кажется, именно этот юноша приходил к нему тогда, когда была отравлена Амирия.

– Ваше высочество, я пришёл сказать, что ваша невеста… – замялся лакей, стоя на пороге.

– Да говори уже! – поторопил его Бастиан, всё сильнее осознавая – беда действительно уже близко. На пороге. И если ничего не предпринять…

– Она пропала, ваше высочество! Вышла из комнаты в сопровождении придворного лекаря и не вернулась. Придворный лекарь тоже как под землю провалился, так что вот… оба пропали.

– Что значит оба пропали? – поднимаясь из-за стола, осведомился принц. – Не говори глупостей! Надо обыскать весь дворец!

– Уже обыскивают, ваше высочество, статс-дама распорядилась.

– Почему ей о случившемся сообщили раньше, чем мне?

– Так вы это… заняты были, – развёл руками парень. – Не захотели вас беспокоить. Думали, что вот-вот вернутся, мало ли куда пошли, может, больного навестить.

– Но ни к кому из больных придворных они не заходили?

– Нет, ваше высочество, уже проверили.

– Пусть продолжают поиски и перевернут всё, каждый коридор, каждую комнату. Не только во дворце, но и в окрестностях! И в следующий раз о том, что касается моей невесты, докладывайте сразу мне, а не кому-то ещё!

– Да, ваше высочество! А, вот ещё что… Вот это… у вас под дверью лежало.

Несмело приблизившись, лакей протянул заклеенный сургучом тонкий конверт. Бастиан разорвал его сразу же. В конверте лежал одинокий лист бумаги, на котором чёрным по белому были написаны слова: «Если желаете снова увидеть вашу невесту живой и невредимой, откажитесь от титула регента в пользу вашего кузена». Почерк выглядел незнакомым. Впрочем, это ещё ничего не значило, принц не мог знать почерки каждого из придворных.

– Стой! – окрикнул юношу Бастиан, когда тот уже направлялся обратно к выходу. – Где Руис?! Пришли его ко мне сюда немедленно!

– Не могу, ваше высочество, – опустив голову, отозвался собеседник. – Ваш кузен сейчас на охоте. Сразу после церемонии созвал егерей и уехал в лес.

– На охоте, значит, – сжимая кулаки, пробормотал принц. – Что ж, я ему покажу охоту. Сам у меня добычей станет!

В подброшенной ему записке не было ни слова про Огастуса Соверни, но, зная о том, при каких обстоятельствах исчезла Елена, Бастиан почти не сомневался – придворный лекарь являлся пособником похитителей. Возможно, с самого начала работал на них, и он же докладывал обо всём, что касалось невесты принца. И отравление королевы тоже могло быть на его совести… Ему наверняка оказалось несложно это сделать. Она доверяла ему, да и Лена доверяла тоже.

Бастиан разозлился на себя. Не следовало позволять ей разгуливать по дворцу одной или с кем-то из придворных! Он должен был приставить к ней гвардейцев и не слушать никаких возражений! Особенно сегодня, после церемонии. Ведь именно там Дидьен де Арсаль рассказал, что есть вероятность, что она может вернуть магию в Альверин.

Но в этом заинтересованы все! Тот же министр де Важентиль явно не на шутку озабочен тем, что королевство, в котором угасла магия, будет легче завоевать. Елена ценна, она нужна Альверину, а потому они не посмеют убить её. Только запугивают. Неужели и правда думают, что принц так легко уступит их требованиям?..

Напрасно. Он отыщет их. И расплата будет жестокой.

Отпустив лакея, Бастиан вспомнил о брошке. Он отчаянно надеялся, что Лена не успела её снять. Никто, кроме него самого, не знал, что это не украшение, а защитный артефакт. Брошь не только охраняет свою владелицу, но и может подать знак о том, где она находится. Главное, чтобы собственной магии принца хватило его распознать…

Бастиан вытащил из ящика стола футляр, в котором хранилась брошка. Вот и он – неприметный с виду круглый кусочек серебристого металла. Принц сжал его в ладони, и тот нагрелся от тепла его руки. Теперь нужно закрыть глаза, послать импульс магической энергии в металл и ждать отклика. Ему ещё никогда не приходилось этого делать, так что оставалось только верить, что артефакт сработает так, как должен.

***

– А я вам говорю – мне нужен источник! – в десятый, наверное, раз повторила я, глядя в глаза тому самому крючконосому типу, который приходил в покои принца искать флакон с ядом, а потом выступал против меня на церемонии. Сейчас я знала, что его зовут месье де Бурбонье, и он главный лесничий. Пригрозить бы ему отрубить голову… как в мультфильме за то, что зимой подснежники не растут.

– Не знаю я ни о каком источнике! – почти провизжал крючконосый. Ишь, нервный какой. Глицинчику бы ему под язык.

– Зато я знаю! – довольно провозгласил главный министр, входя под мрачные своды подвала, в котором меня держали. – И могу вас к нему отвести! Что, не ожидали, миледи?

– Ну надо же, – буркнула я. – Так и возвращали бы сами магию, если знаете. Или дочку бы попросили… тогда за ней сразу бы толпа женихов выстроилась.

– Не ёрничайте! – огрызнулся де Важентиль. – Не будь вы действительно одарённой, я бы с вами не церемонился! Но Альверину нужна магия, без неё королевство будет ослаблено!

– Нужна, нужна! – подобострастно закивал лесничий.

Я поморщилась. Меня держали в плену уже несколько часов – точное их количество я едва ли бы определила, находясь в помещении без окон. Пока я пребывала в отключке, меня приволокли в этот подвал, связали по рукам и ногам, как батон колбасы, уложили на жёсткий тюфяк в углу подвала, а после сунули под нос вонючий бутылёк с нюхательными солями, чтобы пришла в себя. Не истязали и не били, но всё равно, разумеется, ощущения были не из приятных, всё тело затекло от верёвок, а голова трещала и там явно росла шишка. Я ругала себя – не следовало вообще никуда выходить из комнаты до разговора с Бастианом! И про лекаря думала, не приложили ли его тоже по голове. А может, он заодно с этими людьми?..

Но тогда выходит, что рядом со мной всё это время находился враг. Я доверяла ему – как коллеге, тому, кто, как и я, сокрушался о том, что не смог спасти жизнь её величества. А что если он только притворялся? Что если сам же её и убил? И о том, что я иномирянка, поведал врагам принца тоже придворный лекарь, а не какая-то служанка, про которую он мне наплёл.

А вот теперь Огастус Соверни привёл меня к ним в руки. И сейчас от меня требуют, чтобы немедленно вернула в Альверин магию, а ещё – наделила ею Руиса де Ла Круза. Тоже немедленно. Они, видите ли, хотят, чтобы кузен высочества стал регентом вместо него, и прокачанный дар ему в этой роли очень пригодится. Самого Руиса тут не было, то ли не пришёл в подвал, боясь замараться, то ли ещё какие-то занятия себе нашёл. Элен тоже не заглядывала. Знала ли она вообще о том, какие пакости проворачивал её папаша, или тот решил, что это, как тут говорят, не женское дело?

Себя главный министр уже видел отцом супруги регента, а вот какую судьбу они уготовили маленькому принцу – тут и гадать не надо. Подстроили бы и ему несчастный случай, как его отцу. Тогда Руис как де Ла Круз, пусть и бастард, взошёл бы на трон, предварительно, конечно, отделавшись и от кузена.

А не жирно ли им? Вот именно – губозакаточной машинки не хватает! Само собой, выполнять их требования я не собиралась, да и не знала, как оно вообще делается. Может, де Арсаль ошибался, когда предположил, что я смогу возвратить магию в королевство. Вспомнив легенду из сборника, я заявила моим похитителям, что мне для этого просто необходим некий магический источник, а без источника ничего не получится.

Этим я надеялась потянуть время, ведь источник ещё надо было найти. Бастиан, должно быть, уже начал искать меня. И я старалась не отчаиваться, а поддерживать себя мыслями о том, как принц меня разыщет, ворвётся сюда… и всем тут хорошенько наваляет, чтобы впредь неповадно было попаданок похищать.

Однако де Важентиль, кислая его рожа, сломал все мои планы, сообщив, что знает, где находится источник! И теперь он собирался меня к нему сопровождать! Ну ничего, будем ориентироваться по ситуации, а что ещё в моём положении делать?..

Я скосила взгляд на брошь на платье. Хорошо, что не сняла её! И министр с лесничим не сняли, значит, не в курсе, что это не простая цацка.

Как именно работает артефакт и не утратил ли он своих защитных свойств, я не знала, но надеялась, что какая-то польза от него всё же будет.

Бастиан

– Ваше высочество! Министр де Важентиль и месье де Бурбонье тоже пропали! – доложил уже другой лакей, постучав в дверь аккурат в тот самый момент, когда принц возвращал в футляр нагревшийся так сильно, что почти обожгло ладонь, кусочек металла. – Не только миледи и придворного лекаря, но и их нет нигде во дворце!

Бастиан скрипнул зубами. Что ж, этого следовало ожидать. Главного министра он подозревал с самого начала. Лесничий тоже громче всех кричал на церемонии, что невеста принца иномирянка, так что наверняка уже давно был заодно с де Важентилем. А лекарь… похоже, что его им удалось в какой-то момент перетянуть на свою сторону, ведь когда-то, едва начиная работать во дворце, он был предан королевской семье и, прибыв издалека, не имел среди придворных никаких близких знакомых.

Неудивительно, что сейчас ни одного из них не могут найти.

– Где Элен? – осведомился Бастиан.

– Мадемуазель де Важентиль уехала сразу после церемонии.

– Неужто тоже на охоту вместе с моим кузеном?

– Нет, ваше высочество, она отправилась навестить пожилую родственницу.

– Одна?

– В сопровождении кучера и камеристки.

Вот как. Значит, министр предусмотрительно отослал дочь из дворца. А сам устроил похищение Елены.

Но теперь принц знал, где искать.

– Мне нужен отряд гвардейцев! Срочно! – заявил он командующему, которого к нему вызвал лакей. – Мы безотлагательно выезжаем!

– Куда, ваше высочество?

– Туда, где находится моя невеста.

Лену прямо сейчас куда-то везли. Изучив карту и сравнив её с теми картинами, которые развернулись перед его внутренним взором благодаря магии артефакта, Бастиан сумел понять, куда именно держали путь её похитители. Это было весьма странно, ведь в той части королевства, гористой и неуютной, давно никто не жил, но кто знает, что в голове у этой парочки?

Командующий не заставил себя ждать. Принц сам решил отправиться во главе отряда. Сидеть во дворце и ждать, пока Елену найдут другие, он не собирался. К тому же ему хотелось лично схватить главного министра и его пособников, а также всех прочих, кто связан с этим заговором. Никто не уйдёт от справедливости.

***

Дорога к источнику оказалась довольно утомительной. Мне развязали ноги и усадили в седло в компании какого-то мрачного типа, который не проронил ни слова. Может, немой?

– И без глупостей, миледи, – процедил де Важентиль. – Этот человек обучен убивать. Лучше не провоцируйте нас.

Я стиснула зубы, едва поборов желание плюнуть ему в лицо. Да, Элен однозначно пошла не в отца. Она хотя бы привлекательна внешне. Но, увы, нутро у мамзель столь же гнилое, как и у её родителя. Хотя, возможно, для неё шанс исправиться ещё не окончательно потерян…

Глаза мне не завязали, так что я очень старалась запомнить дорогу. Это оказалось весьма сложно – путь наш лежал по каким-то окраинам, явно нежилым. На многие километры ни одного домика, ни одного дымка над очагом. Над головой одна за другой загорались звёзды, холод пробирал до костей. На мне было всё то же лиловое платье с открытыми плечами, в котором я ходила на церемонию, и никто из моих посетителей не догадался предложить мне хотя бы накидку. Надеясь, что путешествие к источнику не окончится воспалением лёгких, я шмыгала носом и пыталась сосредоточиться на каких-то деталях, которые могли бы пригодиться впоследствии. К примеру, на количестве сопровождающих нас человек – пятёрке дюжих парней, к которым и министр, и лесничий относились с явным пренебрежением, как к обслуге.

Впрочем, эти двое и друг друга не слишком-то уважали. Де Важентиль был главным, наверняка он всё и спланировал. Де Бурбонье заметно лебезил перед ним, и смотреть на это оказалось довольно противно.

– Почему Руис де Ла Круз не с вами? – полюбопытствовала я, когда лошадь, на которой меня везли, поравнялась с лошадью министра. – Это же его вы хотите одарить магией. Разве он не должен тут находиться?

– Руис де Ла Круз ещё будет нас благодарить за то, что мы для него делаем, – пробурчал де Важентиль.

– Погодите, так он что же, ни о чём не знает? – изумилась я.

– Вас это не касается, миледи! – огрызнулся отец мамзель, демонстративно отворачиваясь. Ну и шут с ним! Тоже мне выискался, министр кислых щей!

Услышанное дало мне повод задуматься над ещё одной возможностью потянуть время. Вот привезут меня к источнику, а я могу сказать, что без Руиса наделить его силой не получится. Потому что тогда столь желанный сильный магический дар ему не достанется. И пока они за ним ездят, принц меня найдёт. Иначе и быть не может.

Я верила в Бастиана. Верила всем сердцем и не сомневалась – он меня ищет. Беспокоится обо мне. Когда принц появится передо мной, я сама обниму его крепко-крепко. И скажу ему, что люблю…

Дорога становилась всё хуже. Узкая, каменистая. На горизонте появились горы. А затем мы и вовсе приблизились к ним почти вплотную. Стало ещё холоднее, у меня першило в горле, и я задалась вопросом, где сейчас моя сумка и найдётся ли в ней что-нибудь от простуды.

– Мы на месте! – довольно провозгласил де Важентиль.

Проследив за его взглядом, я увидела озеро. Небольшое, круглое, с идеально ровными краями. Вода в нём имела приятный голубой оттенок, вот только казалась какой-то мутной, а ещё было очевидно, что озеро значительно обмелело, а берега выглядели так безрадостно и уныло, точно в этом краю уже наступила поздняя осень.

– Это тот самый источник, миледи! – заявил главный министр.

– Вы уверены? – поинтересовалась я, когда меня сняли с лошади. Нет, конные прогулки однозначно не по мне. Я по-старушечьи кряхтела и больше всего мечтала сейчас о горячей ванне, ну и о чём-нибудь обезболивающем, потому что болело уже всё тело.

– Я изучал научные трактаты! И в одном из них говорилось, что когда-то магия в Альверине зародилась именно здесь, на берегу этого озера. Люди пили из него воду, и в них просыпался магический дар, а их дети, внуки и правнуки начали рождаться уже одарёнными. Но со временем источник перестал работать, и вода больше не могла помочь. Она стала вот такой! – махнул рукой на озеро де Важентиль. – Но вы вернёте его к жизни! И первым, кто выпьет эту воду, будет Руис де Ла Круз, следующий король Альверина!

– Ну надо же, как вы заботитесь о будущем зяте, – хмыкнула я. – Или он ещё не сделал предложение Элен? Не слишком-то они походили на влюблённую пару, пусть и стояли рядом на церемонии.

– Их души соединятся так же, как соединены ваши с принцем души, – ответил министр, на что я только брови приподняла. Глобальные планы, однако. Сам он на трон претендовать не может, вот и надумал усадить туда Руиса, а доченьку свою за него замуж выдать, чтобы хотя бы внуки де Важентиля стали особами королевской крови.

Размечтался!

– И кто же их соединит? – спросила я.

– Не ваше дело! Приступайте! Вы хотели к источнику – вот вам источник!

– Развяжите мне руки! – потребовала я.

Получив относительную свободу, с облегчением встряхнула кистями, растёрла запястья и замёрзшие руки до плеч. Сами-то, небось, тепло одеты, а пленницу вконец заморозили. Я шагнула к озеру и, низко склонившись над водой, опустила в неё ладонь. Вода ожидаемо оказалась холодной. Но случилось кое-что странное – стоило мне её коснуться, как по озёрной глади словно пробежала рябь, а местами над ней даже вспыхнули крошечные светлячки, вроде тех, которые появились, когда я трогала живот мадам де Ренальсон.

Я настороженно оглянулась, но, похоже, никто кроме меня этого не заметил.

– Как вы собираетесь напоить этой водой Руиса де Ла Круза? – выпрямившись, поинтересовалась я у министра.

– Налить в подходящий сосуд и доставить ему, – ответил он.

– Не получится, – покачала головой я. – Воду надо выпить напрямую из озера. Иначе не сработает.

– Вы уверены или пытаетесь обвести меня вокруг пальца? – нахмурился собеседник.

– Она врёт! – влез де Бурбонье, но де Важентиль смерил его сердитым взглядом и озадаченно потёр затылок.

– Ладно, я пошлю за ним человека. А вы начинайте, не стойте! В старых записях говорится, что прежде озеро было ясным и чистым, и в нём отражались звёзды.

– Ну да, а сейчас не отражаются, – заметила я, задрав голову к небу. В горах оно почему-то было светлее. – Налицо плохая экология.

– Что вы сказали?

– Загадили вы своё чудо-озеро, говорю. Полагаю, что грехами и дурными помыслами, а может и не только. А теперь не мешайте мне, отойдите.

Когда они с неохотой послушались, я опустилась на колени прямо в жухлую траву. Всё равно платье едва ли что-то спасёт. Опустив обе руки в озёрную воду, я закрыла глаза и, постаравшись отрешиться от промозглого холода и пренеприятного самочувствия, сделала глубокий вдох.

Это произошло спустя несколько ударов сердца. Сначала ушёл холод – я больше его не чувствовала. Следом схлынула боль – даже самое мощное обезболивающее не даёт подобного эффекта. В голове прояснилось до кристальной ясности. А затем под сомкнутыми веками появились яркие живые картины, как будто я смотрела видеозапись в формате 3D.

Я видела тех самых людей, которые когда-то обнаружили волшебные свойства озера. Видела, как они были восхищены магией, которая тогда проявлялась уже у младенцев. Озеро стало особенным, священным местом.

Но людям всегда и всего мало. Они хотели ещё больше способностей, жаждали могущества. Несмотря на то, что дети с даром продолжали появляться на свет, жители Альверина снова и снова приходили к озеру, зачерпывали и пили воду, громко и вслух произнося свои не всегда праведные желания. И тогда вода помутнела, утратив прежнюю ясность. Озеро начало иссякать, а вместе с ним и магия.

Её погубила человеческая жадность.

Шли годы, люди почти свыклись с происходящим, многие даже и про озеро давно забыли – всё равно ведь не помогало, хоть до краёв его выпей. Но дети и в самом деле оставались надеждой. Маленькие, ещё не успевшие нагрешить новорождённые младенцы, в которых спал магический дар. Нужен был кто-то, чтобы разбудить его. Кто-то, явившийся из другого мира.

Названная дочь Гиппократа…

Кто создал эту легенду? И являлась ли она не просто легендой, а пророчеством? Возможно, так оно и было… и озеро ждало меня.

«Дочь Гиппократа должна заглянуть в душу наследника и разбудить искру, тогда земля оживёт и источник вновь наполнится, а два одиноких сердца больше не будут одинокими».

Дочь Гиппократа – я, наследник – маленький Люциан, источник – озеро, а два одиноких сердца – мы с Бастианом.

«Ты верно всё угадала, – услышала я чей-то ласковый и добрый голос, похожий на прикосновение дружеской руки. – А теперь сделай то, что должна. Он уже спешит к тебе и скоро будет здесь».

То, что должна… Невидимая энергия заструилась из моих рук в воду. Наполняя её, исцеляя. Обратно потекла другая – энергия самого источника. Мы словно обменивались ею. Открыв глаза, я увидела огромное количество светлячков, что кружились над озером, словно рисуя в воздухе сияющие узоры. Невероятное, завораживающее зрелище…

Их заметили и остальные, поспешили ко мне, но почти сразу им стало не до этого. Потому что послышался стук копыт, и к нам подлетели одетые в гвардейскую форму всадники. А вместе с ним – принц!

Мой принц…

«Иди к нему, – тепло напутствовал меня тот же голос. – Вы заслужили друг друга. Будьте счастливы».

– Спасибо… – прошептала я, поднимаясь на ноги и смахивая невольно выступившие на глазах слёзы.

Министр с лесничим явно не ожидали появления гвардейцев. Они растерялись. Да и людей у них было мало, так что всех поймали и связали быстро. По большей части я этого не видела, потому что ко мне подошёл Бастиан. Обнял, накинул свой плащ на мои плечи, обнял снова… Положив голову на его плечо, я улыбалась. На сердце было спокойно.

Но предстояло сделать ещё кое-что очень важное.

Мы вернулись во дворец – я сидела в седле впереди принца, который обнимал меня всю дорогу так, словно боялся выпустить из рук и опять потерять. Первым делом я попросила отвести меня к наследнику. Он мирно спал. Склонившись над его колыбелью, я коснулась гладкой и румяной детской щёчки. Опустила ресницы и, вспомнив всё, что видела и ощущала, когда была на озере, поделилась магической энергией с малышом. Пробуждая спящую искру. И, отводя ладонь от его лица, я уже знала – он будет поистине сильным магом, одним из лучших, умным и справедливым правителем Альверина.

А ещё мне больше не придётся будить магию в каждом здешнем младенце – они и так станут рождаться одарёнными. Обмелевший источник снова наполнится. Скоро берега озера будут цветущими и живописными, а в ясной глади воды вновь отразятся звёзды…

Звёзды новой эры.

С того дня, когда я побывала у источника, прошло около трёх месяцев. Состоялся суд над главным министром, лесничим де Бурбонье, придворным лекарем, чьё местоположение выдали его сообщники, и всеми, кто им помогал. Главным злодеем оказался де Важентиль, он всё и задумал, включая убийство королевы, но отравителем стал Огастус Соверни. Тот, кто должен был лечить и спасать жизни, превратился в хладнокровного убийцу. За это ему пообещали щедрое вознаграждение и аристократический титул – в будущем.

Изначально министр делал ставку на Бастиана. Рассчитывал, что он женится на Элен, которая сама же и попросила её величество соединить их судьбы, а после смерти наследника от яда станет королём Альверина. Но всё пошло не по плану – моё появление спутало им все карты. А потом приехал Руис де Ла Круз, и де Важентиль переключился на него. Он и правда решил до поры до времени держать кузена принца в неведении, а затем, когда всё получится, вручить ему и сильный магический дар, и королевский трон, ну и руку мамзель в придачу.

Когда меня похитили, Руис действительно находился на охоте. Перед судом он прошёл через проверку вновь получившим свою силу древним артефактом, который работал примерно как детектор лжи, и был признан невиновным, однако Бастиан решил выслать кузена из дворца. Как и Элен де Важентиль, хотя она и не участвовала лично в заговоре, организованном её отцом, даже приказ столкнуть меня с лестницы одному из слуг дала не мамзель, которую я в этом подозревала.

Все виновные получили своё наказание – смертную казнь для министра, лесничего и лекаря, строгое тюремное заключение для их подельников. Руис де Ла Круз и Элен уехали – нет, не вместе, брать её в жены кузен принца не пожелал. А жизнь в королевстве продолжалась, и с каждым днём происходили всё более удивительные события.

Мадам де Ренальсон родила сына – мальчика с даром целителя. Ещё у одной женщины из числа придворных появилась на свет дочка, обещавшая с годами продемонстрировать большие таланты в области бытовой магии. Но это ещё не всё. Магия начала просыпаться и в детях постарше, даже в подростках. По всему королевству заработали старинные артефакты, которые считались давно утратившими силу.

Мы с Бастианом решили, что лично займёмся открытием магических школ и академий в Альверине. Их как раз сейчас приводили в порядок, а также набирали преподавателей из числа способных магов вроде Дидьена де Арсаля. Даже статс-дама заявила, что хочет оставить службу во дворце и посвятить себя работе с юными магессами.

А ещё мы готовились к свадьбе. Принц рассказал мне, что де Арсаль нашёл способ разорвать нашу связь, но сам Дидьен заявил, что это уже невозможно. Всё потому, что мы по-настоящему полюбили друг друга, и наши души больше не желали разлучаться.

Благодаря тому, что артефакты заработали лучше прежнего, стали возможны путешествия в другой мир – мой мир! А это означало, что я смогу навещать сестру и племянницу. И познакомить их с Бастианом! Я даже начала задумываться о том, чтобы устроить им приглашение на нашу свадьбу. Мне очень хотелось, чтобы в такой особенный день Аня была рядом со мной.

Мы с принцем часто гуляли по берегу моря, на которое я прежде смотрела только из окна. Путешествовали по королевству, посещая места, где находились учебные заведения для одарённых, которые в скором времени снова откроют свои двери. Когда Люциан подрастёт, он будет учиться в одном из них вместе с нашими детьми. Мы стремились построить для них прекрасное будущее. Хотелось верить, что маленький принц никогда не будет чувствовать себя сиротой, что мы сумеем заменить ему родителей и со временем станем одной большой семьёй.

***

– Это моё королевство!

– Нет, моё!

– Люцик! Ами! Перестаньте спорить и идите есть мороженое! – крикнула я, с улыбкой наблюдая за двумя детьми, бегающими по парку, – маленьким наследником и нашей с Бастианом дочерью, которую мы назвали Амирией, в честь покойной королевы.

Люциан, которому не так давно исполнилось семь, ещё не осознавал в полной мере, что не только этот цветущий парк, окружающий дворец, но и весь Альверин – его королевство. А пятилетняя Ами росла той ещё хулиганкой. И внешне очень походила на свою двоюродную сестру из Франции, куда я собиралась отправиться погостить вместе с мужем и дочерью, когда она немного подрастёт.

Ещё бы у Бастиана было поменьше важных государственных дел…

Словно угадав, что я о нём подумала, высочество появился на тропинке. Дети побежали к нему. Я наблюдала за ними, ощущая волну нежности, как и всякий раз, когда видела моего принца. Сразу вспомнилась наша свадьба, первый танец, трепетное соприкосновение губ… первая брачная ночь. Торжественные открытия первой вновь заработавшей магической школы для детей и академии для учеников постарше. В коридорах старинных замков, где они находились, снова зазвучали звонкие голоса и шаги. Это стало самым настоящим счастьем для всего Альверина.

А нашим личным счастьем оказалась малышка Амирия. Ами. Золотистые волосы, тёмные глаза и море очарования. Мне хотелось, чтобы жизнь её всегда оставалась безмятежной, полной света и радости, как этот летний день. Кстати говоря, она унаследовала родовой дар де Ла Крузов и проявляла явную склонность к стихийной магии, к примеру, могла разгонять тучи, когда её душа требовала хорошей погоды.

Усадив детей за стоявший в парке стол, сервированный мороженым и лимонадом, я обняла Бастиана и прижалась щекой к его груди.

– Устала? – спросил он.

– Вовсе нет, – отозвалась я. Мне нравилось проводить время с детьми. Разумеется, няни у них тоже были, без этого никак, но я ни за что не простила бы себе, если бы пропустила самые важные их моменты: первый шаг, первое слово, первое проявление дара.

– Съездим куда-нибудь вместе? – шепнул мне высочество. – Только вдвоём, как раньше. Хочешь?

– Заманчивое предложение, – промурлыкала я, по-кошачьи потираясь щекой о его щёку, и повторила то, что уже не раз ему говорила: – Люблю тебя, мой принц… Моя судьба.

Дорогие читатели! Вот и закончился роман о попаданке! Но история мира продолжается, и в Альверин мы ещё отправимся в одном из следующих произведений, и знакомых героев там встретим, пусть главными станут уже не они, а другие, пока неизвестные.

Спасибо, что читали, комментировали и ставили сердечки! Для меня очень ценна ваша поддержка! С теплом и благодарностью, ваш автор, Светлана Казакова.