Сказка на конкурс "Современный Теремок".Решила Баба-Яга кафе в лесу открыть. Прямо в собственной избушке. Ну а что?
1.
Решила Баба-Яга кафе в лесу открыть. Прямо в собственной избушке. Ну а что? Иной раз Иван-Царевич постучится: «Открывай, бабка! Василису иду спасать от Кащея, где тут у вас Кащеево царство? И вообще — кушать хочу: накорми меня да напои! Три дня в дороге ни емши ни пимши, понимаешь!»
Ну, и должна Яга его кормить да поить, чтоб от правил сказочных не отступать. А часто нечем. Самой-то ей много ли надо? Пару лягушечек скушает на обед, да тиной болотной запьёт… А Царевича лягушкой не накормишь. Это вот во Франции, бабка слышала, лягушек едят, а у нас же не Франция. Царевич и обидеться может. Старой каргой обозвать. А какая ж бабка старая, ей лет-то всего триста с хвостиком.
Разбойнички опять же лесные заглядывают, а им мяса подавай жареного.
Кощей Бессмертный, как зайдёт — так давай, наоборот, вегетарианское просить. Он ведь почему такой худой? Мяса совсем не ест. Так-то, может, и вредно это — и помереть можно, ежели, как скелет, похудеть — но Кощею это не грозит, бессмертный же.
Даже бабкин Чёрный Кот стал претензии предъявлять — мол, где колбаска? Где сыр? Всё мыши да мыши, очень однообразное питание. К тому же — сам лови, сам ешь… Никакой заботы от хозяйки! Уйду, мол, от тебя в Лукоморье к братцу — Учёному Коту, будешь одна куковать. А куковать бабке неохота. Не кукушка так-то.
И вот прибрала как-то Баба- Яга избушку, мусор вымела, пауков вместе с их паутинами метёлкой повыбрасывала… Сама приоделась, лохмотья на костюмчик модный сменила, бейджик себе прикрепила: «Б. Я. Гинская, администратор». А на избушку вывеску повесила: «Кафе «У Яги».
Отправила гусей-лебедей за продуктами в город. Вернулись гуси, принесли ей разных вкусностей. Баба-Яга печку затопила — и давай готовить. Как приготовила — умаялась, поспать прилегла.
А проснулась от того, что кто-то в двери ломится.
Первые посетители, значит.
2.
Открыла, а на пороге — Курочка Ряба.
— Ко-ко-ко, — Курочка говорит. — Кафе — это хорошо. Просо, ячмень, овёс в меню имеются?
— Хм, это я как-то не подумала, — Яга отвечает. — Извиняюсь. Не держим такого.
— Ко-ко-ко! — возмущается Курочка. — А что же вы держите?
— Ну, что мы держим, — чешет лохмы Баба-Яга. — Куриное мясо, например.
— Ко-ко-ко! — кричит Ряба. — Вы что, издеваетесь?
— Почему издеваюсь? — удивляется Яга. — Это стандартное меню. Куриные котлетки, например… Не желаете?
— Чтобы курица ела курицу?! — кудахчет Ряба возмущённо. — Нет, вы всё-таки издеваетесь! Где у вас жалобная книга? Я вам сейчас туда такое напишу!
— Ну и пиши! — бабка тоже обозлилась. — Всё равно никто не разберёт, чего ты там нацарапаешь!
— Ко-ко-ко, это ещё почему?!
— Потому что ты — курица! Даже поговорка такая есть: писать, как курица лапой. То есть — неразборчиво! — объясняет бабка.
— Ах, так, ко-ко-ко? — совсем Курочка возмутилась. — То есть сперва вы предлагаете мне кушать саму себя, а потом ещё и оскорбляете, что я пишу, как курица лапой?!
— Ну так ты же и есть курица. И пишешь лапой. В чём оскорбление-то? — Яга удивляется.
— Вот сейчас как взлечу, да как клюну, ко-ко-ко! — грозит курочка.
— Так куры не летают же, — бабка напоминает. — Опять же, и поговорка есть: курица — не птица. Потому что птицы летают, а курица — нет. Как-то так.
— То есть я ещё и не птица?! Ко-ко-ко! Это уже третье оскорбление!
Баба-Яга совсем растерялась:
— Ничего не понимаю, — говорит. — Ты разве умеешь считать? И вообще: как ты понимаешь, что я тебя оскорбляю? Откуда тогда народная поговорка про куриные мозги? И вот это: мол, курья голова — совсем глупая, значит…
Курочка от возмущения уже только крыльями хлопает и клюв широко раскрывает. Наконец, с криком: «Ко-ко-ко-комиссию пришлю, чтоб закрыли ваше оскорбительное кафе!», удалилась, возмущённо кококая.
А Баба-Яга, почёсывая лохмы, задумалась. Это что же получается? Первый посетитель — и сразу неудача?
«И ведь ничего такого же ей не сказала, — огорчается бабка. — Я ж не виновата, что столько поговорок знаю. Я всё-таки фольклорный персонаж. А поговорки — тоже фольклор. Эх».
3.
Но тут — «бам, бам, бам!» в дверь избушки.
Пошла бабка открывать. Открыла — а ей прямо в лицо как пыхнет жаром да дымом!
— Ай! — бабка говорит. — Вы чего обжигаете? И дымите?
А в клубах дыма — голос низкий такой, грубый:
— Чего ж это нам не дымить да не обжигать, когда мы — Змей Горыныч!
— Ого, — Яга пугается. — Неужто сам Горыныч пожаловал?
— Да нет, не сам — заместителя прислал! — басит грубый голос.
— Какого заместителя? — совсем Яга обалдела.
— Да никакого! — рычит Змей. — Конечно, сам! Нет у меня никакого заместителя! Я всегда лично прилетаю! Лично и принцесс ворую, и с добрыми молодцами сражаюсь, и вообще!
— Понимаю, понимаю, — лебезит бабка. Ещё бы: такой важный посетитель! — Проходите, не стесняйтесь, уважаемый Змей…
— Пройду, не постесняюсь, — Змей соглашается.
Проходит в избушку, лапищами своими следы оставляет грязнющие, три головы в разные стороны смотрят — ищут, чего бы покушать.
— Присаживайтесь, уважаемый, в ногах правды нет, как говорится, — бабка хихикнула подобострастно.
— А, да — ты же, Яга, знаток пословиц и поговорок, я помню, — басит Горыныч. — Чем накормишь? Я, ты знаешь, ем много! Три головы всё-таки.
— Да-да, я вам сейчас меню принесу, пусть каждая ваша головушка выберет, что её душеньке угодно… Ну, точнее — её животику… — бабка бормочет заискивающе.
— Ты погоди, Яга, — Змей говорит. — Ты не забывай: головы́ у меня — три, а животик — один. Значит, всё должно в нём как следует перемешаться, без последствий для организма.
— Так чем же вас потчевать? — Яга растерялась.
Первая голова тоненьким голоском отвечает:
— Лично я сижу на диете. Мне, пожалуйста, овощной салатик и кефирчик обезжиренный.
— А мне, — вторая голова говорит голосом потолще, — пиццу с грибами! С мухоморами да с поганками! Обожаю!
— Деликатес, согласна… — бормочет Яга.
— А мне, — басит третья, главная голова, — жареного быка!
— Матушки, — бабка дрожит. — Это ж какое разнообразие. Где ж я это всё возьму.
— Тащи, бабка, всё тащи нам скорей, кушать хочется, аж слюни текут! — три головы кричат хором.
Смотрит бабка — и правда, слюни! А Змей-то огромный, ежели даже из одной пасти слюни — уже целая лужа на полу получается, а ежели три пасти? В общем, прямо озеро получилось! Черный Кот озеро увидел, возмущается:
— Мяу! Дожили! Ты же знаешь, хозяйка: коты воду терпеть не могут! А тут вон какой водоём! Ещё и слюнявый, тьфу! Мяу! Уйду от тебя, уеду во Францию!
— Чего это во Францию? — лепечет бабка.
— А у меня там ещё один братец живёт — Кот в сапогах, — объясняет Кот. — Из сказки Шарля Перро.
— Кстати: перо! — подхватывают три головы дружно да грозно. — Птичек тоже тащи, жареных!
— Милые вы мои, — говорит бабка. — Утробушки ненасытные… Ну, то есть головушки… Простите, но нет в моём кафе эдакого разнообразия… Слишком разные у вас пожелания… Эх.
— Ну, а раз нет, так и нечего нам тут делать! — сердито пищит первая голова.
— Прощай, бабка, больше не придем, и всем расскажем, какое у тебя кафе плохое! — злится вторая голова.
— Расстроила ты нас, бабка, ох, как расстроила! — грозно гремит третья. — Сейчас ка-ак пыхну огнём, и нет твоей избушки! Одни угольки останутся.
— Ой, миленький Змейчик, не пыхайте, пожалуйста, я исправлюсь! — дрожит от страха Яга. — Просто — понимаете, я же только сегодня кафе открыла, мне нужно раскрутиться…
— Раскрутиться? Ха-ха-ха! — оглушительно Змей хохочет. — Это мы поможем!
И ка-ак давай бедную бабку крутить всеми тремя головами, как на карусели! И влево, и вправо, и вверх, и вниз — так, что улетела бабка в итоге на печку, лежит там, ни жива ни мертва!..
А Змей на прощанье дыму напустил, чуть на собственном слюнявом озере не поскользнулся, и — вылетел, хлопнув дверью так, что чуть крыша избушки не рухнула!
Бабка на всякий случай ещё полежала на печке, притаившись, потом, кряхтя, слезла осторожненько, села на лавочку и пригорюнилась.
4.
Сидит, печалится, что бизнес не идёт, вдруг слышит — кто-то за окном поёт весело:
— Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл,
И от зайца ушёл,
И от волка ушёл,
От медведя ушёл,
От лисицы ушёл –
Вот такой я орёл!
Ну, в смысле, не орёл, а Колобок…
Тут же в окошке улыбающаяся мордочка Колобка показалась. Хотя Колобок — он же и есть мордочка. У него ж ни рук, ни ног… Ну, в общем, показался в окне Колобок:
— Привет, бабуся!
— Ох, привет, Колобочек, — вздыхает Яга. — А как же ты от Лисицы-то ушёл? Она ж тебя съесть должна была по сказочным правилам.
— А вот так, — улыбается Колобок. — Лиса с музыкальным слухом оказалась.
— И чего? — бабка не понимает.
— Ну, пою-то я громко, но фальшиво-фальшиво! — Колобок объясняет радостно. — Ни в одну, стало быть, ноту не попадаю! Зайцу, Волку и Медведю — без разницы, им же медведь на ухо наступил.
— А, ну поговорки-то мы знаем, — кивает бабка. — «Медведь на ухо наступил» — так говорят про того, у кого слуха музыкального нет. Кто поёт фальшиво.
— Я и говорю! — Колобок веселится. — Но в данном случае это не поговорка, а правда: им всем действительно Медведь наш лесной, неуклюжестью известный, на уши наступил! Им, стало быть, всё равно, как я пою: ухи у них не чувствительные! Заслушались — я спокойненько дальше качусь!
— Погоди-ка, — бабка задумалась. — Зайцу и Волку — понятно, Медведь на ухо наступил. А Медведь-то, получается, сам себе на ухо наступил, что ли? Это как он такой акробатический трюк учудил? Тем более если неуклюжий такой.
— А он и сам не знает, как так вышло! — Колобок смеётся. — Это во время зимней спячки произошло. Во сне мы же себя не контролируем. Вот он как-то и умудрился. Переворачивался с боку на бок — и наступил. У него предки-то цирковые. И не такие штуки выделывали. Прадедушка вообще на мотоцикле ездил. А прабабушка в юбочке «Камаринскую» плясала.
— М-да, — бабка говорит. — Бедная прабабушка. Много нового мы узнаём о нашем Потапыче … Ну да ладно. Так чего Лиса-то? Почему не съела?
— Ну Медведь ей на ухо наступить не успел, поэтому музыкальный слух у неё идеальный! И от моего фальшивого пения она уши лапами заткнула — и как дунет в чащу! Ха-ха-ха, только её и видел! — Колобок смеётся.
— Толька? — бабка удивляется. — А он из какой сказки?
— Кто?!
— Ну, Толька.
— Какой Толька?!
— Ну, ты сказал: Толька её и видел, — объясняет бабка. — Я и спрашиваю: откуда там взялся этот Толька, из какой он сказки?
— А-а-а! — Колобок как расхохочется. — Бабуль, ну это старый прикол же, ты чего?
— Так и я не молодая! — бабка обиделась. — Ну, то есть, не то, что прям совсем старая, — быстро уточнила. — На каргу не тяну, конечно, но всё-таки не девочка!
— Ахах, девочка Яга, представляю, ха-ха-ха! — Колобок чуть с окошка не упал, так расхохотался.
— Ладно, — Яга ворчит. — Смешинку проглотил, что ли?.. Чего прикатился-то?
— Как чего? — Колобок улыбается. — Проголодался я, а у тебя — кафе!
— Ой, миленький! — Яга обрадовалась, вскочила. — Конечно-конечно, присаживайся за столик!
— Бабуль, ты издеваешься? — Колобок спрашивает. — У меня ног нет, как я присяду-то?
— Ну я образно, — Яга смущается. — Запрыгивай, в общем, на стульчик. Только я, уж прости, знать не знаю, чего Колобки кушают. Не подскажешь?
— Не подскажу, — Колобок улыбается. — Я и сам не знаю. В сказке ничего про это не написано. Там написано, что
— Это да, — Бабка космы чешет. — Так чего же делать?
Колобок плечами пожимает. Ну, то есть, как пожимает, у него ж плеч нет… Просто движение такое сделал мордочкой. Как будто пожимает.
Тут Кот с печки мяучит недовольно:
— Вот что бы ты, бабуська, без меня делала? Тут же всё так просто!
— Чего просто? — Яга не понимает.
— Ну смотри, — объясняет Кот. — Что мы имеем?
— Что имеем, не храним, потерявши, плачем, — вздыхает бабка.
— Да при чём тут твои поговорки опять, мяу! — злится Кот. — Мы имеем Колобка. Так? Так. А Колобок у нас — кто?
— Кто?
— Конь в пальто, мяу! — совсем Кот обозлился.
— Да ладно?! — Колобок так удивился, что даже улыбаться перестал. — А я думал, я Колобок. Внешность обманчива, получается?
— Булка он! Булка, мяу! — визжит Кот. — А в булку обычно запихивают — что?
— Что?! — Яга и Колобок уже хором спрашивают.
— Изюм! — кричит Кот. — Или мак, или сосиску, или сыр, или корицу, да мало ли что можно запихать в булку! Вот всё, что есть, в Колобка и надо запихнуть! Что-нибудь ему да понравится, мяу!
— Браво! — Колобок снова заулыбался, даже в ладоши захлопал! Ну, то есть, не захлопал: нечем…ну… в общем, вы поняли. — Давай, бабуля Ягуля, тащи всё, что имеется, будем в меня запихивать!
Побежала бабка к печке, стала таскать Колобку чего увидит — и сосиски, и сыр, и шпинат, и творог, и яблоки, и орехи, и шоколад… В итоге какая-то странная пицца из Колобка получилась. Запихал он себе в рот всё это — и стал толстым-толстым — не Колобок, а целый Колобочище! Так растолстел, что даже со стула спрыгнуть не может.
— Ну как, миленький, угодила я тебе? — Яга спрашивает.
— Ага, угодила, ох, угодила… — пыхтит Колобок сердито. — Так угодила — не знаю, как и благодарить, понимаешь!
— Странно, — удивляется бабка. — Слова говоришь положительные, а лицо отрицательное. Как-то не сходится.
— Вот точно — не сходится! — пыхтит Колобок. — На мне теперь ни одна одежда не сходится, наверное. Если бы я в одежде в сказке был… Как мне теперь катиться по лесу? Я и сантиметра не прокачусь таким толстым, ох… Как песенку петь, когда — одышка? Ну, бабка, спасибочки! И тебе, Чёрный Кот, тоже — с твоими мудрыми советами, понимаешь…
— Всегда пожалуйста, мяу! — говорит Кот. — Это я в братца, Кота Учёного, такой мудрый!.. А как катиться? Да нет ничего проще! Ты попроси зверей, того же Медведя — он тебя подталкивать будет.
— Подталкивать?! — пыхтит Колобок разъярённо. — Ничего лучше не мог придумать?
— Мог, конечно, мяу! — Кот не сомневается. — Просто это первое, что пришло в мою мудрую голову.
— В твою пустую голову! — сопит Колобок гневно.
— Мяу, я попросил бы! — Кот возмущается. — Если будут такие оскорбления, я уйду! В Англии буду жить!
— Чего в Англии-то? — бабка чуть не плачет.
— А у меня там приятель, Чеширский Кот из «Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла. У этого Кота, кстати, тоже часто только голову видно. Как у нашего Колобка. А то и только улыбку. Хм. И голова, и улыбка… Может, Колобок тоже Чеширский?
— Так, это уже перебор, — скрипит зубами Колобок. — То я — Конь в пальто, то Чеширский Колобок. Ещё и объелся из-за вас так, что ужас как тяжёл на подъём, понимаешь!
— Да-да, есть такая поговорка, — бормочет бабка. — Тяжёл на подъём — так говорят, про тех, кто тяжёл на подъем, и всё такое.
— Спасибочки, объяснила! — Колобок, наконец, тяжело скатился со стула, с ойканьем на пол приземлился. — Я в прямом смысле тяжёл на подъём, при чём тут твои поговорки! Ни катиться, ни петь толком не смогу… Вся сказка насмарку, получается! А ведь пение, можно сказать, мой хлеб! Ну, то есть, я и сам — хлеб, и пение моё — тоже… Пока я качусь и пою — сказка существует, все её читают! А так — что ж это будет? Испекли дед и баба Колобок, положили его на окошко студить, Колобок полежал-полежал — да и остудился. И дед с бабкой его слопали. Конец. И кто будет читать такую скучную сказку? Всё, Яга, буду на твоё кафе жаловаться, так и знай!
И Колобок, грузно перекатываясь, с пыхтеньем, сопеньем и ойканьем медленно выкатился за дверь.
А Баба-Яга совсем закручинилась.
5.
И вот так — приходили посетители один за одним, но всё было не то и не так. И Кот всё грозился убежать к какому-нибудь очередному своему родственнику — то во Францию, то в Англию, то в Лукоморье, то вообще к какому-то Шрёдингеру…
Бедная Баба-Яга бегала, как сумасшедшая, от двери к столу, от стола к печке, от печки снова к двери — провожать очередного рассерженного, ушедшего несолоно хлебавши, гостя…
Однажды, например, в дверь постучали, и на вопрос «Кто?» ответили: «Конь в пальто».
— Это моя фишка! — крикнул Кот тому, кто за дверью. — Это я люблю так говорить. А у вас это не смешно получается!
— Так я и не смеюсь, — ответили за дверью. И громко заржали. Ну, не от смеха, а по-настоящему.
Баба-Яга погрозила Коту кулаком и, вздохнув, привычно, но с безнадёгой в голосе, предложила гостю войти.
Вошёл конь. Он был в пальто. Кот так удивился, что упал с печки. Баба-Яга уже ничему не удивлялась. Каких только существ не живёт в сказочном лесу… И всем надо в её кафе: прийти, поругаться и уйти…
— Здравствуйте. Я Сивка-Бурка, если что, — сказал конь и снова заржал. — Я ржу, потому что очень голоден. У вас не найдётся овса?
— Да уж приходила Курочка Ряба, тоже овса просила, — печально ответила бабка. — Нет у нас овса…
— А как я, по-вашему, голодный допрыгну до окошка высоченного терема, где сидит царевна Неземная Красота? — поинтересовался конь.
— Мяу, а зачем вам туда допрыгивать? — поинтересовался Кот.
— Вообще-то моя сказка — известная, стыдно не знать, — фыркнул Сивка-Бурка. — Я должен допрыгнуть, чтоб состоялся поцелуй, а затем, соответственно, свадьба.
‒ Мяу! Вы только не обижайтесь, уважаемый Сивка, но что-то я сомневаюсь, — пробормотал Кот. — Сомневаюсь, что царевна захочет с вами целоваться. А тем более замуж за коня выходить.
— Да не со мной! — возмущённо заржал Сивка. — С Иваном-дураком!
— Так а вы тогда при чём, мяу?
— Так а как он, по-вашему, так высоко прыгнет? Сам, что ли? Он что, Джек-попрыгунчик на пружинках?
— Какой Джек-попрыгунчик на пружинках? — тоскливо откликнулась Яга.
Конь в ответ снова фыркнул:
— Вы мне зубы не заговаривайте!
— Да, есть такая поговорка… — машинально согласилась бабка. Заговаривать зубы — означает отвлекать внимание от сути разговора…
— Вот и не отвлекайте, иго-го! Раз нет овса — так, может, сена дадите?
— И сена нет, охо-хо… Но мы обязательно учтём ваши пожелания, уважаемый Сивка, внесём в меню, непременно… Буквально на недельке заходите…
— На какой недельке? — возмущённо ржёт Конь. — Мне сейчас надо! На площади уже мужики собрались, Неземная Красота уже у окошечка, мой Иван-дурак ждёт меня, а у меня нет сил прыгать — я должен подкрепиться, иго-го! Раз так — ноги моей не будет в вашей столовке!
— Мяу, а какой именно ноги? У вас же их целых четыре, — решил уточнить Кот. — Может, правой задней не будет, а, скажем, левая передняя всё-таки заглянет? А? — И Кот с надеждой на Сивку-Бурку глядит.
— Умный, да? — Сивка фыркает.
— Весь в брата, Учёного Кота из Лукоморья! — гордо Кот отвечает.
Сивка на это только презрительно взмахнул правой задней ногой, потом левой передней, и, запахнув пальто, ускакал.
Приходил Кощей Бессмертный, просил брокколи.
— Чего это — брокколи? — Баба-Яга спросила.
— Это такая капушта, — прошамкал беззубым ртом Кощей.
— Капуста? Так её у меня полно! — обрадовалась бабка.
— Обычная капушта не подойдёт! — шипит Кощей. — Мне нужна именно брокколи, это извештный вегетарианшкий жавтрак.
— Жнаешь… ой, знаешь что? — не выдержала бабка.
— Не жнаю, — признался Кощей.
— А я знаю! — отрезала бабка. — Надоели вы мне все до смерти! Чтоб ты сдох!
— Это вряд ли, — прошипел Кощей. — Я бешшмертный. Шмерть моя, как извештно, в яйце…
— Кстати, яичницу могу сделать, — снова обрадовалась бабка.
— Вегетарианцы яйца не едят, — сообщил Кощей. — Там куриные дети, это жештоко.
— Жестоко?! — Яга рассвирепела. — А издеваться надо мной не жестоко? И вообще — кто бы говорил о жестокости! Хорош Кощей — Василис ворует, добрых молодцев губит, а яйца при этом не ест, цыплят ему, видите ли, жалко! Где логика?
— Так мы же в скажке, — Кощей медленно отступал к дверям, бормоча. — В шкажке откуда логика? Вон у тебя кот говорящий — тоже нелогично.
— Очень даже логично! — обиделся Кот. — Если уж Пушкин про моего брата написал — мол, «кот учёный свои мне сказки говорил»… «Говорил», понятно? А вообще, бабка, убегу я от тебя, вот ей-богу! В Италию!
— Приехали, — вздохнула бабка. — У тебя и в Италии, что ли, родня?
— А кот Базилио, по-вашему, мне кто, мяу? — кричит Кот. — Да, знаю: он мошенник и вор, но лучше уж с мошенником и вором, чем какая-то скелетина при мне будет Пушкина обижать!
— Шам ты шкелетина, — обиделся Кощей. — Я Кощей Бешшмертный так-то.
— И «бешшмертный», — передразнил Кот, — и бежжубый, и бешшовештный! Брокколи ему подавай! А вот придёт Иван, мы ему расскажем, где твоя смерть, будет тебе и брокколи, и шмокколи!
Кащея как ветром сдуло. Его и так ветром сдувало, скелет всё-таки… А тут прямо как ураганом выдуло из бабкиного кафе.
6.
Потом много ещё кто приходил. Один раз даже Дюймовочка заглянула. Хоть она и не местная. Так тихо стучала, что еле услышали.
— Я, — говорит тихим-тихим голоском, — приехала на сказочный симпозиум.
— Сип… смип… Чего?! — бабка ладонь к уху прикладывает.
— Симпозиум. Ну, это научная конференция такая, — Дюймовочка объясняет. — Из разных стран приехали герои сказок. Я вот, например, из Дании.
— В каком, в каком издании? — Кот интересуется.
— Да нет, это два слова, — улыбается Дюймовочка, — не «издании», а «из Дании»… Страна такая, Дания. Там сказочник жил великий, Андерсен звали. Он меня и придумал. Шла я, шла на симпозиум, и проголодалась. А тут смотрю — как раз кафе.
— А что вы предпочитаете кушать? — Яга спрашивает грустно.
— Я ем сладкую цветочную пыльцу, — щебечет Дюймовочка. — А пью росу, которую нахожу на листочках. У вас такое есть?
— Цветы у меня дохнут, извиняюсь, — вздыхает бабка. — Энергетика плохая, я всё-таки ведьма. Потому и пыльцы никакой нет… А роса — так это ж на листочках. А листочки, опять же, не у меня, а в лесу. Пей сколько хошь. Для этого и в кафе ходить не надо. Голову морочить.
— Какая вы грубая бабушка, — пищит девочка. — Ладно, хоть котика поглажу…
— Мяу, не надо меня гладить! — ворчит Кот. — Ходят всякие, гладят, а у меня потом блохи заводятся.
— Так я что, по-вашему, блохастая? — от обиды на глазах Дюймовочки показались крошечные слёзы.
— Ну а чего? Ты и сама как блоха: и мелкая, и пищишь.
— А разве блохи пищат?
— Не сбивай с мысли, мяу! — злится Кот. — Вспомнил я тебя: это ты в своей сказке — то с жуками водишься, то с лягушками, то с мышами да с кротами… По-любому блохастая, мяу!
— Я же в конце сказки за принца эльфов замуж вышла, — шелестит Дюймовочка.
— А эльфы кто, мяу? — бурчит Кот. — Видел я твоего принца на картинке: такая же блоха, только в короне!
— Иди, иди, девчонка, на свой сип… зим…на свой спинозиум, — бабка бурчит, — будет тебе по дороге и пыльца, и роса.
— И овса! — закончил Кот в рифму.
— Зачем мне овса?.. — плачет Дюймовочка.
— Да это не тебе, это ежели Сивку-Бурку встретишь, мяу…
7.
А на другое утро Баба-Яга проснулась от криков за окном. Подскочила, кряхтя, подошла к окошку, а там — все-все-все: и Курочка Ряба, и Змей Горыныч, и Колобок, и Сивка, и Кощей, и Дюймовочка, и другие — все, кто заходил в её кафе и ушёл голодным, а иногда и обруганным.
Стоят и голосят дружно:
«Бабке дружно скажем «Фе!
Закрывай своё кафе!
Не умеешь — не берись,
И отсюда уберись!»
Бедная Баба-Яга взяла кочергу на всякий случай, высунулась из-за двери осторожно. А, увидев Ягу, все ещё громче закричали:
«Бабке дружно скажем «Фу!»,
А Кота запрём в шкафу!
Ни на что вы не годны,
Мы ужасно голодны!»
Тут уж и Кот, услышав про себя, спрыгнул с печки и тихонько, на мягких лапах, подошёл к двери, встал рядом с бабкой, ухо осторожненько высунул, прислушивается.
А во дворе всё кричат:
«Бабке дружно скажем: «Прочь!»
Да, покушать мы не прочь,
Но — не в эдаком кафе…
Бабке дружно скажем: «Фе!»
Бедная Баба-Яга, отчаявшись, решила разогнать митингующих кочергой. Кочергу свою бабка очень любила, мыла её, заворачивала в газетку. Газетку ей теперь пришлось снять и развернуть… И вдруг мелькнуло перед глазами Яги название статьи в газетке: «Как мы ходили в кафе «Теремок».
— Что за кафе «Теремок»? — пробормотала Яга и, прикрыв дверь, стараясь не прислушиваться к крикам во дворе, стала быстро читать. Тут же рядом Кот пристроился, тоже читает. Всё-таки брат у него — учёный, как мы помним, вот и наш Кот тоже не дурак, читать умеет.
И читает Баба-Яга статью, и удивляется, и видит, какое чудесное это кафе «Теремок». И кушанья там какие угодно, на любой вкус, даже самый привередливый — и блины разные, и котлеты, и гарниры всяческие, и супчики, и напитки… Чего только нет! А обращаются там к посетителям вежливо. Нет такого: «Чего припёрся?» И про коня в пальто не шутят, и вообще. Только — «Здравствуйте, сударь, здравствуйте, сударыня»…
Дочитала Баба-Яга статью, кочергу убрала, на крыльцо вышла, а Кот за ней.
Все бабку увидели, как давай голосить снова. А она руку подняла — мол, тихо!
И Кот ещё подтвердил как можно громче:
— Мя-я-яу!!! Тишина! Бабка говорить будет.
Ну, все притихли.
И стала Баба-Яга говорить. Извиняться. Мол, не права была, кафе надо с умом открывать. И вежливой надо быть. И разнообразие вкусов учитывать. И прочее, и прочее… И всё она непременно исправит. И будет у неё скоро не кафе — загляденье! И объеденье, конечно же.
— И обращаться к вам, милые мои, буду я только так: сударь да сударыня!
— Даже к лошади, ко-ко-ко? — удивляется Курочка Ряба, и на Сивку-Бурку крылом показывает.
— Я не лошадь, я конь, — фыркает Сивка. — А почему бы и нет? Я вполне себе сударь, одно пальто чего сто́ит.
— А ко мне как будешь обращаться, хо-хо? — Змей Горыныч спрашивает. — У меня ж три головы! Так я — один сударь получаюсь или сразу три сударя?
— Мяу! Снизу — один сударь, сверху — три! — Кот отвечает уверенно. — Чего тут непонятного?
— Всех назовём как надо, миленькие, — Яга улыбается. — И Колобок будет сударь, и Курочка Ряба сударыня…
— А я тоже шударь? — Кощей беззубый интересуется. — А шалатики будут?
— Будут и салатики, — Баба-Яга кивает. — А ежели зубы себе вставишь наконец, так и мясо сможешь жевать. А то со своим вегетарианством ты прямо уже вылитый Кощей.
— Так я и ешть Кощей. Вылитый, — Кощей удивляется.
— А будешь не только вылитый, но и сытый, мяу! — И Кот спрыгнул с крыльца. — Ну что? Все довольны? Расходимся тогда!
— А поменять название кафе не хотите? — Дюймовочка пищит. — А то «У Яги» как-то неаппетитно звучит. Как будто непонятно — то ли
— Так «Теремок» и назову! — Яга отвечает. — Очень аппетитное название!
— «Теремок» нельзя называть, мяу! — Кот говорит. — Это получается воровство торгового названия.
— Вот ты умный! — бабка восхищается. — А чего делать тогда?
Кот подумал и говорит:
— Если заключить договор франчайзинга, тогда можно.
Бабка от удивления чуть с крыльца не грохнулась.
— Чего?! Какого фря… фрач… фонарьчайзинга???
— Ну, это бизнес-терминология, — Кот важно отвечает. — Я же учёный, почти как мой брат… Я потом объясню.
— Да уж, давай потом! — Яга говорит. — А то — что это такое: сказочка для детей, и вдруг — фручайзинг какой-то! Вообще не в тему!
— Мяу, вечно я «не в тему»! — Кот привычно обиделся. — Убегу от тебя, бабка, к двоюродному дяде — Коту Леопольду.
— Кстати, о Леопольде, — весело кричит Колобок. — Ребята, давайте жить дружно?
— Давайте, давайте! — все согласились.
— Ждём, бабуля, открытия твоего нового кафе! А сейчас — я вам песенку спою! — кричит Колобок.
— Просим, просим! — все хлопают.
— Эх, мяу, не люблю я самодеятельность, — Кот ворчит.
А Колобок уже выкатился в центр полянки, гитару откуда-то достал — и как заиграет! Хотя — погодите? Как заиграет? У него же рук нет. Тогда пусть ему Кощей на гитаре аккомпанирует. Что? Скажете, где ж это видано, чтоб Кощей на гитаре играл? А он просто стеснялся, вот и не афишировал.
Заиграл Кощей, запел Колобок, а все на полянке затанцевали!
А песенка такая:
Если у вас нету дома –
Постройте его вы скорей,
И кафе прямо в нём откройте,
Чтобы позвать,
Разных позвать
Сказочных добрых зверей,
Кур и коней!
Если у вас нету тёти –
Пусть бабушка будет, Яга!
В кафе к ней однажды придёте –
Станет она, станет она
Вам навсегда дорога́,
Точно, ага!
Гитара гремит басами,
И кости Кощея гремят…
Думайте сами, решайте сами,
А сказочный лес наш рад!
Бабке — виват!!!
К О Н Е Ц