Лес. Обычный русский лес с чащобами, с болотом, с протекающей по нему рекой. Летит по небу аист и несёт в клюве спелёнатого ребёнка.

Кому-то он достанется? А вот кому.

В избушке в деревне ждут его молодая женщина и её муж. То и дело выглядывают в окошко и смотрят: не прилетел ли долгожданный аист.

Летит аист – и вдруг с неба на него налетает ястреб. Бьёт ястреб аиста острым клювом, а аист от него уворачивается, пытаясь уберечь драгоценную ношу. Но вот ястреб со всей силы клюнул аиста в голову – и выронил аист ребёнка. Полетел спелёнатый ребёнок вниз. Вот-вот разобьётся. Но спружинили его ветки ёлки, и упал он в наметённый около неё сугроб. Упал ребёнок и заплакал. Тоненько-тоненько, как умеют плакать только новорождённые дети. А аист стал сражаться с ястребом, клюнул его в голову, ястреб закричал от боли и улетел. Аист стал летать над лесом, разыскивая ребёнка. Не может найти. И вот он уже стоит перед раскрытой дверью избушки и виновато отворачивает голову. Заплакала женщина, а муж её утешает.

В сугробе плачет ребёнок, и от этого плача просыпаются обитатели леса. Высунулась из избушки на курьих ножках Баба-яга. Проснулся в своём дупле Леший, из проруби вынырнул Водяной, проснулся в своих чертогах Кощей Бессмертный, а из-под трясины в болоте выбралась Кикимора Болотная. И все прислушиваются: что за неведомый звук раздаётся в их родном лесу?

А на звук плача сквозь сугробы пробирается избушка на курьих ножках, скользит по сугробам, руля рыбьим хвостом, Водяной, по веткам деревьев прыгает Леший, кряхтя, по сугробам пробирается Кощей Бессмертный, бежит и Кикимора Болотная.

Первой добралась до сугроба избушка на курьих ножках. Выскочила из избушки Баба-яга и стала своей метлой разгребать сугроб над плачущим звуком. А потом подтянулись и все остальные. Разгребла Баба-яга сугроб, и все увидели свёрток с плачущим ребёнком.

– Вот тебе раз, – раздумчиво сказала Баба-яга, – такого махонького у нас в лесу ещё не бывало. Витязи всякие шастали, царевичи…

– Девки по лешу ла́жали, ух, как я их пужал! – с удовольствием вспомнил Леший и заухал.

– Сестрица Алёнушка с братцем Иванушкой забредали, – вспомнил Кощей Бессмертный.

– Вот-вот, – иронически бросила Кикимора Бабе-яге, – ты ещё Иванушку в печь хотела затолкать.

– Да это я шутейно! – заорала Баба-яга. – В печи даже огня не было.

– А у меня о прошлое лето девица в реке утопла. Сейчас в качестве русалки в дальнем омуте проживает. Красивая… За налима замуж собирается, – вспомнил Водяной.

– Ладно, – решительно прервала споры Кикимора, – хватит разговоры разговаривать, надо решать, что с ребёнком делать.

– Я ребёнка заберу, – предложил Кощей Бессмертный, – в свои роскошные замечательные чертоги. Пусть с детских лет к роскоши привыкает, – и задумался. – А потом, – мечтательно продолжил Кощей, – я ему все свои несметные богатства передам, и он вместо меня станет Кощеем Бессмертным.

– Кощеев вариант усыновления не самый, мягко говоря, подходящий, – заключила Кикимора. – Другие предложения будут?

– А как же, – первым отозвался Леший, – мы жавщегда готовы вжять вошпитание мальчонки в швои руки.

– А кого ты из него воспитаешь, интересно знать? – задала совершенно законный вопрос Кикимора.

– Как – кого? – даже удивился Леший. – Конешно Лешего. Шкоро мне на покой, вошпитаю рабочую динаштию леших.

– И чего же он у тебя будет делать, когда вырастет? – поинтересовалась Баба-яга.

– Как «чего», как «чего»? – заволновался Леший. – Обычную лешью работу… – и сладко задумался. –  Ждорово?!

– Да уж куда здоровей, – вздохнула Кикимора, – до старости лет девок пугать.

– Уж лучше у меня в реке с русалками хороводы водить, – сказал Водяной.

И тут ребёнок заплакал. Что делать? Стали все по очереди его на руках качать, а он не унимается. Тогда Баба-яга выхватила ребёнка из рук Кощея, который качал его вверх ногами, сунула малышу в рот сосновую шишку и стала качать его сама, баюкая. Зачмокал ребёнок шишкой, закрыл глаза и засопел во сне. Во весь свой широкий рот заулыбалась Баба-яга. Да и все сразу успокоились. Сидят, размышляют, кому ребёнка отдать. И вдруг все принюхались, зашевелили ноздрями.

– Перепелёнывать надо. Пошли в избушку, – сказала Баба-яга.

И вся компания влезла в избушку на курьих ножках. Баба-яга развернула свёрток, потом повернула лицо к обитателям леса и, заикаясь, сказала:

– Это не мальчик, а девочка…

Все сунули головы к свёртку и блаженно улыбнулись.

– Очаровательная, – сказал Кощей и поцеловал себе пальцы.

– Я даже таких русалок никогда не видел, – закачал головой Водяной и причмокнул от удовольствия.

– Это точно, – сказал Леший, – это не ей девок пугать. Это от неё ещё парни в обморок шлёпнутша.

– А чистое у тебя что-нибудь есть? – спросила Кикимора Бабу-ягу.

Бросилась Баба-яга к сундуку, заворочалась в нём, да так, что свалилась в него, только ноги торчат. Вытянули её Водяной и Леший, а у Бабы-яги в руках платье невиданной красы. Примерила она его на себя, прошлась горделивой походкой и пояснила:

– Это мне Упырь подарил, когда сватался. В молодости это было. Да сплыло, – и решительным жестом разорвала платье.

А Кикимора достала из-под лавки корыто. Водяной мигом пустил в корыто фонтан воды. А Леший выскочил наружу и приволок связку хвороста. Кощей длинным пальцем чиркнул себя по лысине. Загорелся палец, и Кощей поджёг дрова в печке.

И вот уже Баба-яга полощет девочку в корыте, Кикимора шьёт из лоскутов платья пелёнки, а остальные делают из досок люльку. И вот уже Водяной качает люльку с девочкой.

Опять девочка плачет.

– Чегой-то она? – спросил Леший.

– Есть, должно быть, хочет, – сказала Кикимора.

– Это практически наверняка, – глубокомысленно сказал Кощей, – после пребывания на свежем воздухе дети обязательно хотят есть.

– Мяша ей, што ли, принешти… – предложил Леший.

– Лучше рыбки, – возразил ему Водяной. – Сейчас сбегаю.

– Да вы что?! – всполошилась Баба-яга. – Дети ни мяса, ни рыбы не едят.

– А чего они едят? – хором поинтересовалось мужское население леса.

– Колдовать не разучилась? – задумчиво спросила Кикимора у Бабы-яги.

– Да вроде нет. Хотя уже лет двести не колдовала.

– Значит, так, – решительно сказала Кикимора, – Леший, Водяной, Кощей – мигом наружу.

– Там холодно, – поёжился Кощей.

– Зачем? – удивился Леший.

– Выгоняете? – с обидой спросил Водяной.

– Никто вас не выгоняет, – решительно сказала Кикимора. – Козу из снега лепить будете. Потом Баба-яга её колдовством своим оживит, вот вам и молоко.

– Нам молока не надо, – хором сказали Кощей, Водяной и Леший.

– Да не вам оно надо, а девочке. Малые дети к молоку приспособлены.

Мигом выскочили наружу Кощей, Леший и Водяной.

И вот уже около избушки на курьих ножках стоит непонятное чудище. С рогами, лысое, как Кощей, с рыбьим хвостом, как у Водяного, и с громадным выменем.

И тут на крыльцо выскочила Баба-яга, увидела непонятное снежное чудище, осела и обязательно упала бы от ужаса, но Кощей и Леший её поддержали, а Кикимора сказала:

– Колдуй.

– Брекс, кекс, мекс, – пробормотала Баба-яга, и снежное чудовище ожило и сказало:

– Мееее…

А Баба-яга осела в бессознательном состоянии.

Влетела Кикимора в избу, вылетела с ведром и стала доить ожившее вымя. Брызнуло молоко, ударило тугой струёй в дно ведра, и все облегчённо заулыбались. Даже Баба-яга очнулась и улыбнулась.

И вот уже все сидят в избушке и блаженно смотрят, как ребёнок сосёт из тряпочки молоко. Наелась девочка и заснула.

– Пожалуй, я её себе возьму, – решительно проговорил Водяной, – глядишь, скоро у русалки с налимом детёныш народится, подругой девочке будет, – и Водяной задумался…

– Совсем обезумел, – фыркнула Кикимора, – она же человеческий ребёнок. Она в реке захлебнётся. А русалки получаются только от несчастной любви. А она, наша маленькая, пока этих глупостей не знает. Я бы её тоже к себе в болото взяла. Только какая ей жизнь в болоте. Подождём, пока вырастет.

– Всё, – решительно сказала Баба-яга, – жить она будет у меня, и буду я ей приёмной бабкой, и звать её буду Бабка Ёжка, а когда вырастет, сама свою судьбу определит.

И тут девочка заплакала во сне. Посмотрели все друг на друга. Что делать? Вроде сыта, а плачет. И тут Леший хлопнул себя по лбу, подобрал сосновую шишку с пола, обтёр о себя и сунул Бабке Ёжке шишку в рот. Та зачмокала – и так и заснула, чмокая.

И все заулыбались.

Раннее утро в лесу. Стоит изба на курьих ножках. В ступе сладко похрапывает Баба-яга. Вдруг тяжёлое дыхание за окном послышалось. Встала Баба-яга, подошла к окну, высунулась, и прямо в ухо ей запыхавшийся Леший заорал:

– Дзынннннь!!!

– Припозднился ты нонеча, – сказала Баба-яга, прочищая ухо.

– Так что прошпали маненечко. Меня-то будить некому. По шолнышку прошыпаемщя, а оно вшё в тучах. Оно и не видно.

– Ну, так и быть, прощаю. Пора Бабку Ёжку будить.

– Это точно, точно, пора будить, кормить, поить, одевать, – быстро подтвердил Леший и скрылся в момент.

Подошла Баба-яга к люльке с Бабкой Ёжкой – а той в люльке нет. Только шишка лежит. Заорала Баба-яга нечеловеческим голосом, выпрыгнула из окна, свалилась, потом закружила вокруг избушки.

– Ой, спаси меня, нечистая сила! Обокрали, ограбили, похитили!..

Проснулся Кощей Бессмертный в своём дворце. Сказал:

– Встаю, встаю, милая…

Высунулся Водяной из реки. Высунула голову из болота Кикимора Болотная, ополоснула лицо болотной жижей, посмотрела на себя в болотную лужу, взбила причёску и вылезла.

Леший высунулся из дупла громадного дуба, слез с дерева и помчался к избе на курьих ножках.

И вот собрались Леший, Кощей Бессмертный, Водяной и Кикимора Болотная у избушки и смотрят, как Баба-яга в страшном темпе описывает круги вокруг неё. Еле-еле обитатели леса успевают головы поворачивать. Наконец Кощей Бессмертный перехватил Бабу-ягу, держит её поперёк туловища, а та ногами перебирает и продолжает орать:

– Обокрали, ограбили, похитили!..

Заткнула ей рот Кикимора, стала колдовать и нашёптывать:

– Спокойно. Вы спокойны, вы спокойны… Спать, спать, спать… – И Баба-яга поникла в руках Кощея Бессмертного.

– А теперь, – сказала Кикимора, – объясни: кого обокрали, кого ограбили, кого похитили?

– Объясняй спокойно, – прибавил Кощей.

– Всему обществу, так сказать, – вставил свои слова Водяной.

– Штобы вшем штало понятно, што к шему, – завершил выступление Леший.

Баба-яга в загипнотизированном состоянии повела всех в избушку и показала на люльку, где вместо Бабки Ёжки только шишка лежит.

Все обитатели леса так и застыли в изумлении. Вот была всеми любимая Бабка Ёжка – и вот её нет. Кто-то украл. Только вот кто? Все тяжко задумались. А Баба-яга всё в том же состоянии взяла шишку и стала её нянчить.

Наконец Кикимора опомнилась.

– Так. Кроме нас её украсть некому.

– Это ишшо почему? – удивился Леший.

– Поясни проблему, – кивнул Кощей.

– А зачем нам её похищать? – поинтересовался Водяной.

– А вот зачем. Кроме Бабы-яги, ни у кого внучки нет.

Все согласно кивнули. Только загипнотизированная Баба-яга продолжала укачивать шишку.

– Засни, – опять начала колдовать Кикимора. – Будет мешать расследованию.

Бабу-ягу взяли за руки, за ноги и положили в ступу.

– Итак, что мы имеем, – продолжала Кикимора. На что Кощей заметил:

– Легче сказать, что мы не имеем. А не имеем мы Бабки Ёжки.

– Ну умный! – восхитился Водяной и всплеснул хвостом.

– Доживёшь до его лет, шам такой умный штанешь, – заметил Леший.

– Итак, – расхаживая по избе, продолжила Кикимора. – Бабку Ёжку похитили. И кроме нас это сделать некому.

– Это ишшо почему? – поднял косматые брови Леший. – А вдруг какой-никакой Жмей Горыныч про-летал и Бабку Ёжку, крашу нашу ненаглядную, и украл.

– Не было в наших краях Змея Горыныча, – твёрдо сказала Кикимора. – Он ещё сто лет назад с Кощеем из-за Василисы Прекрасной поругался и в соседний лес на жительство перебрался. Так что о Бабке Ёжке ему ничего не известно. Кроме кого-то из нас некому. Предлагаю обыск. Кто «за»? – и первая подняла руку.

Нехотя поднял руку Кощей, нехотя поднял руку Водяной. А Леший сказал:

– Я так уштал, так уштал, што и руки поднять не могу.

Пристально посмотрела на него Кикимора, так что у Лешего сразу обе руки взлетели вверх, да так там и остались. Снова посмотрела на него Кикимора – и обе руки упали вниз вместе с Лешим.

– Итак, все «за», – заключила Кикимора. – Как честный нечеловек, предлагаю начать с себя. Вперёд! Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а к болоту передом. Шагом марш!

Развернулась избушка, приложила одну куриную лапу к крыше, как бы отдавая честь, сказала: «Есть» – и, прихрамывая, зашагала.

А вот и болото. Свистнула Кикимора в два пальца, и из него выпрыгнуло несметное количество лягушек.

– Обыскать всё болото! – приказала Кикимора.

– На предмет обнаружения живого существа, – добавил Кощей.

– И как здесь можно жить? – передёрнул плечами Водяной.

– Кикимора живёт, жначит, можно. Может, она Бабку Ёжку на болото… как это, переучила.

– Вперёд! – скомандовала Кикимора, и лягушки попрыгали в болото.

Все напряжённо замерли. Вдруг болото забурлило, заволновалось, и волна двинулась к берегу. И из глубин, подталкиваемое лягушками, показалось какое-то странное существо. Лежит себе на болоте, сложив скрюченные руки на груди, и сладко посапывает.

– Это ещё кто такой? – удивился Кощей.

– Вроде не русалка, – заметил Водяной.

– Нет, это не Бабка Ёжка, – уверенно сказал Леший.

А Кикимора застывшими глазами смотрит на существо.

– С нами нечистая сила, – наконец вымолвила она. – Это же муж мой, Хмырь Болотный. Я его с самой свадьбы не видела. Он как на свадебном обеде сон-травы наелся двести лет назад, так и заснул где-то под корягой, – и Кикимора пригорюнилась.

Потом махнула лягушкам рукой, те подхватили Хмыря и скрылись в болоте.

– Теперь к кому пойдём? – спросила Кикимора, оглядев Кощея, Водяного и Лешего, и начала считал-ку: – Эрикиперики цукатэме, абльфабль думане, икификиграмафики собольбоболь крюк… – И её палец указал на Кощея.

Тяжело вздохнул Кощей.

– Что ж, – проговорил он, – подчиняюсь теории вероятностей, идёмте, господа, в мои чертоги…

И вот уже вся компания стоит перед обветшавшими чертогами Кощея, окружёнными рвом с перекинутым к воротам мостом. А сами ворота закрыты наглухо. Перешли они через мост, хотели войти в ворота. Но Кощей остановил их и осторожно в ворота постучал. Первый раз, второй, третий… Тишина. Все удивлённо смотрят на Кощея.

– Никого нет, – пожал плечами Кощей, – если бы я украл Бабку Ёжку, она обязательно бы откликнулась.

И тут избушка на курьих ножках размахнулась ногой и как шарахнет в ворота, те аж с петель слетели. И все оторопели. За воротами, уперев руки в бока, стояла слегка постаревшая Василиса Прекрасная.

– Где ходишь? – гневно спросила она Кощея.

– Бабку Ёжку ищем. Вот думаем, может, к нам ненароком забрела. Ты уж извини, милая, за беспокойство.

– Никакой Бабки Ёжки здесь нет, – как отрезала, сказала Василиса Прекрасная. – Только я одна женщина здесь, прекрасная и неотразимая Василиса Прекрасная. А ты, – обратилась она к Кощею, – марш домой.

Понурив голову, оглядел Кощей всё общество, а потом вскинул гордо голову и сказал дрожащим голосом:

– Никак не могу, милая. Пока Бабку Ёжку не найдём, я домой не вернусь. Это – мой священный долг.

– Ишь, – вздёрнула брови Василиса, – заговорил. Ну да ладно, чтобы к обеду вернулся, – и захлопнула ворота.

– Её ж Иван-царевич освободил от тебя, – недоумённо проговорила Кикимора.

– Омманывал, жначит, обчештво, – проговорил Леший.

А Водяной ничего не сказал, а только опустил глаза.

– Понимаете, господа, – засуетился Кощей, – с Иваном-царевичем сущая правда. Привёз он её в тридевятое царство, в тридесятое государство. А там революция произошла. Царя с Иваном-царевичем скинули, а Василисе Прекрасной пришлось от народного гнева спасаться. Вот она ко мне и вернулась. С тех пор и живём вместе.

– Строга она у тебя уж больно, – сочувственно проговорила Кикимора.

– Да уж, – согласился Леший.

А Водяной опять ничего не сказал, только сочувственно вздохнул.

– С нами, мужчинами, иначе нельзя, – ответил всем сразу Кощей, – опасается, что я вместо неё, Василисы Прекрасной, Василису Премудрую приведу. Вот в строгости меня и держит.

– Тяжела мужская доля, – сочувственно сказала Кикимора и погладила Кощея по лысой голове. – К кому теперь?

И Леший, и Водяной одновременно cказали:

– К Лешему, – проговорил Водяной.

– К Водяному, – проговорил Леший. А потом добавил: – Он ближе живёт. – И указал на поблёскивающую речку.

– Значит, идём к Водяному.

И вся компания отправилась к реке.

Ровная гладь реки, только рыбка взмахнёт хвостиком, да водяной жук пробежит по своим жучьим делам.

– Вот, видите, – обвёл рукой Водяной речку, – никакой Бабки Ёжки здесь нет.

– Да как ж её ражглядишь, небощь под водой прячешь, надо воду вщю выхлебать, – засуетился Леший.

– Леший прав, – подтвердила Кикимора. – Кощей, кличь Сивку-Бурку Вещую Каурку, пусть всю воду из реки выхлебает.

Свистнул Кощей. И вот уже к реке бредёт тощая Сивка-Бурка.

– Постарела, – сказал Кощей, погладил Сивку-Бурку по облезшей гриве. – Попей, милая, попей.

И Сивка-Бурка подошла к реке, да так втянула воду, что вмиг река обмелела. Только один омут остался, заполненный водой.

– Попей ещё, милая, – попросил Кощей, но Сивка-Бурка замотала головой. Посмотрели все на её живот и увидели, что он волочится по земле.

Переглянулись наши герои, легли на животы и стали воду из омута выхлёбывать. И только Водяной от этого выхлёбывания как-то в стороне держится. Выхлебали наши герои воду из омута и увидели, что на дне похрапывает Чертёнок. Все глаза вытаращили.

– Да, – проговорила, заикаясь, Кикимора, – правильно говорят: в тихом омуте черти водятся… – А потом собралась и строго спросила: – Это кто такой?

– Почему не знаем? – добавил Кощей.

– Што жа животное? – счёл необходимым поинтересоваться и Леший.

– Это… это… Чертёнок из сказки о попе и его работнике Балде. Утомил его Балда, вот я и взял его к себе отлежаться. Он мне заместо сына. Не будите.

И все как-то сжались и притихли. А потом тихонько выплюнули воду и прикрыли Чертёнка. А потом Кощей Бессмертный поманил Сивку-Бурку и жестом приказал ей вернуть воду в речку. Вылила Сивка-Бурка воду, и все на цыпочках побрели от реки.

– Всё, – сказала Кикимора, – всех обыскали. Кроме тебя, – и она сурово посмотрела на Лешего.

И всё общество двинулось на Лешего. Леший поднял руки вверх:

– Вщё, ждающь. Это мы, так шказать, увели Бабку Ёжку. Чтобы, жначит, шкращить одинокую штарошть.

А Кикимора поколдовала над спящей Бабой-ягой, и та враз проснулась.

– Ах, как сладко я спала… – А потом встрепенулась и выпрыгнула из ступы. – Что, нашлась внучка моя ненаглядная?! Где она, где? Дайте мне её обнять и прижать к своей груди!

– Леший похитил. Под покровом ночи, – указал на Лешего Кощей.

– Он уволок, – сказал Водяной.

А Кикимора просто дала Лешему подзатыльник.

– Веди, – сказала Кикимора, – показывай, где у тебя склад украденных Бабок Ёжек. А ты, – обратилась Кикимора к избушке на курьих ножках, – иди домой и приберись там в себе.

И Леший повёл всю толпу через лес. Идут через чащобу, буераки… Наконец прибрели к огромному дубу с большим дуплом.

– Там она, – указал Леший, – крошка моя ненаглядная.

Взлетела Баба-яга на ступе, влетела в дупло. Только дуб сотрясается. Вылетела обратно и рвёт на себе остатки волос и метлой Лешего охаживает.

– Нетути моей внучки! Обманул! Говори, где прячешь! А то вмиг в человека превращу!

Леший, задрав голову, удивлённо посмотрел вверх, потом мигом взбежал по дубу и скрылся в дупле. Через секунду высунулся и удивлённо подтвердил:

– Нету. Ишшо с ночи была тут.

Пригорюнились обитатели леса. Где искать Бабку Ёжку? И тут какой-то шум в небе послышался. Все подняли головы. В небе точка какая-то вьётся. Вот медленно, кругами опускается, а потом камнем пикирует в ступу к Бабе-яге. Заглянула Баба-яга себе в ступу и заорала радостно:

– Вот она! Тута! – и вынимает из ступы Бабку Ёжку, сидящую верхом на венике из дубовых веток. – Смышлёная какая, сама веник себе летающий сде-лала.

– Это я шмышлёный, – сказал Леший, – это я ей веник жделал, штобы она от щемейных традициев не отвыкала. А то, што я увёл Бабку Ёжку, так это потому, што я шавщем один, одинок, нешчащтен в швоём дупле. Проштите, нелюди добрые, ешли што не так.

И заплакал горькими слезами, да так, что струи слёз из глаз, как у клоунов, полились. И все стали жалеть плачущего Лешего. Кикимора сурово задумалась, а потом сказала:

– Вот что, перебирайся-ка ты, Леший, к Бабе-яге жить. Вместе будете Бабку Ёжку воспитывать.

Мигом перестал рыдать Леший, а Баба-яга, кокетливо потупившись, поклонилась и игриво проговорила:

– Согласные мы.

– Ну вот и ладно, – подвела итог Кикимора. – Ты, Кощей, скорее беги домой, а то к обеду опоздаешь. Влетит от Василисы Прекрасной. Ты, Водяной, в омут к себе ступай, а то Чертёнок проснётся, его кормить надо. А я пойду попытаюсь Хмыря Болотного разбудить.

И вот уже в избушке на курьих ножках сидят Баба-яга и Леший и пьют чай. Леший одной ногой качает люльку, в которой, посасывая шишку, спит Бабка Ёжка.

Водяной вместе с Чертёнком играют в чехарду. Прыгают друг через друга, а русалки за этим делом наблюдают. В общем, радость и веселье. Вдруг вдалеке какое-то пыхтенье послышалось. Глянули все и видят, что к мосту через реку самодвижущаяся печь приближается. Подъезжает к мосту, чтобы переехать через него, – и в лес. А на печи сидит здоровенный парень. Нырнули все в воду и тут же вынырнули около моста, как раз в то время, когда печь уже через него переехала и замешкалась. А малый на печи тяжело размышляет, куда дальше ехать. И тут ему, как на помощь, Водяной оказался в сотоварищи.

– Куда путь держим, добрый молодец, – вежливо поинтересовался Водяной, – и как тебя звать-величать?

– Емеля, – ответил малый, а потом тяжело зашевелил мозгами и уточнил: – Внук Иванушки-дурачка. Он, значит, был дурачком, а я, стало быть, полный дурак.

– А куда едем? – вновь поинтересовался Водяной.

– Это, значит, еду Бабу-ягу в печь загнать. Она, значит, меня захочет в печь посадить, как деда мово, а я её омману и саму, значит, в печь. А ты кто будешь?

– Я не буду, я – есть, – ответил Водяной, – Водяной моё имя.

– Слыхал, – ответил Емеля, – ты девок к себе в реку заманиваешь и русалок из них делаешь.

– И ничего подобного. И всё это чистая ложь, – обиделся Водяной, – они сами ко мне от бессчастной любви в реку бросаются, я их в русалок обращаю, а то бы они совсем утопли. Правильно я говорю? – обратился он к русалкам.

И русалки все вместе кивнули головой, а потом кивнули и хвостами. А Емеля почесал в затылке и сказал уверенно:

– И всё это, значит, неправильно. Вместо того чтобы, значит, топиться, шли бы себе куда-нибудь на работу и в труде, значит, нашли бы своё счастье. Или печь самоходную нашли и, значит, на печи счастье… Так что придётся мне и с тобой расправиться и с этими, значит, безнравственно утопившимися девицами. Значит, так, печь, по моему велению, по моему хотению, прыгай в воду, огнём-пламенем пыхни, воду, значит, высуши и этих водных тварей зажарь-испеки.

Зашипела печь, запыхала огнём, из трубы дым повалил. Прыгнула она в воду, пошла ко дну и там, на дне, борьба развернулась. Вода то поднимается, то опускается. То поднимается, то опускается. А Емеля за этим делом с берега наблюдает. И вдруг всколыхнулась вода и, тяжело дыша остатками пламени, на берег выбралась печь. А на трубе, побалтывая ногами, сидит Чертёнок.

– Печь, – недоумённо спросил Емеля, – ты это, значит, чего? Я ж ясно сказал, по моему велению, по моему хотению…

А печь виновато пыхтит. А труба тяжело дышит, потому как Чертёнок её заткнул. И посмеивается:

– Печь, она без воздуха работать не может.

– А как же ты не сгорел, жарко же, значит, – удивился Емеля.

А Чертёнок ему, посмеиваясь, отвечает:

– Мы ведь здесь в реке временно обитаем, а так наше постоянное место жительства в аду, а там жарища такая, что я на печной трубе, как около вентилятора, – и нырнул обратно в реку.

А Емеля снова забрался на печь, погрозил обитателям реки кулаком, мол, доберусь я до вас, и про-орал:

– А ну-ка печь, дурная-несмышлёная, по моему хотению, по моему велению, поезжай в лес да дров собери.

Проезжают мимо болота. И опять в печи горит огонь, приготовленный Бабе-яге. На берегу болота сидят Кикимора Болотная, а рядом Хмырь Болотный.

Заприметил Хмырь Емелю и спросил:

– А ты кто такой? И что около нашего болота делаешь?

– Я, значит, Емеля – полный дурак, а ищу, значит, Бабу-ягу, чтобы её в печи спалить, а потом и Водяного уничтожить. Ко всеобщему, значит, удовле-творению.

И тут в разговор вступила Кикимора:

– К какому такому всеобщему удовлетворению ты собираешься спалить Бабу-ягу и уничтожить Водяного? Лично я совсем не буду удовлетворена. А ты, Хмырь мой ненаглядный, будешь удовлетворён таким поворотом событий?

– Да я за Бабу-ягу, да я за Водяного… – и Хмырь стал метелить кулаками воздух и невзначай задел Емелю. Тот аж с печи свалился. Еле успел вскочить обратно Емеля и заорал:

– А ну, печь, по моему велению, по моему хотенью, бежим, значит, отсюдова поскорее.

Помчалась печь что было сил, скрылась за деревь-ями, и оттуда послышался удаляющийся голос Емели:

– Погодите ужо. Вот, значит, с Бабой-ягой, Водяным расправлюсь и за вас примусь…

А Кикимора сказала:

– Надо к Бабе-яге спешить, предупредить, а то этот сумасшедший того и гляди её в этой огненной таратайке спалит. Весь сказочный мир рухнет.

И Кикимора вместе с Хмырём поспешили к избушке на курьих ножках.

А печь между тем, задыхаясь, проезжает мимо чертогов Кощея, окружённых рвом с мостом и запертыми воротами. В Кощеевом саду на летней кухне Василиса обед готовит, а Кощей собственноручно картошку чистит. И получаются у него из картошки всякие диковинные фигуры. Чистит Кощей картошку и на дело своих рук любуется. Увидела Василиса эти картофельные фигурки и, уперев по обыкновению руки в бока, спросила:

– Это что ж такое получается, мне в суп картошка нужна, а не произведения искусства!..

А Кощей ей мечтательно отвечает:

– Есть надо красиво… Вообще всё должно быть красиво. Вот я тебя взял в жёны за твою невообразимую красоту, а не просто хозяйство вести. С этим бы и Баба-яга справилась.

Зарделась Василиса Прекрасная, обтёрла руки о передник, подошла к Кощею и стала гладить по лысой голове:

– Да какая я уже красивая. Была красивая, да вся вышла…

А Кощей, продолжая чистить картошку, как бы между прочим сказал:

– А для меня ты всегда красивая, – и показал вырезанную из картофелины Василису Прекрасную.

И тут, взломав ворота, в сад ворвалась печь с лежащим на ней Емелей. Увидел он Кощея и Василису, привстал на печи и сказал:

– Дедуль, не здесь Баба-яга проживает?

– Нет, – отвечает Кощей, – здесь я проживаю совместно с женой моей Василисой Прекрасной. А вы извольте ответить, кто такой будете и по какому праву вторгаетесь в мой дом, который, как известно, является моей крепостью.

– Эх, дедуля, – ответил, усмехнувшись, Емеля, – я действую по нашей, значит, русской поговорке: «Что хочу, то и ворочу». А зовут меня Емеля-дурак, и прибыл я, значит, чтобы Бабу-ягу извести. Так, значит, Баба-яга здесь не проживает?

Переглянулись Василиса с Кощеем. Встал Кощей и, потирая поясницу, заковылял к воротам.

– Пойду, однако, к источнику с живой водой, а то спина разболелась… А вы, сударь, непременно дождитесь меня. Приятно, знаете, побеседовать с умным дураком…

Вышел Кощей за ворота, распрямился и припустил к Бабе-яге. А Василиса Прекрасная, помешивая суп, спрашивает:

– А откуда у тебя, Емеля-дурак, такая чудесная самодвижущая печь?

– А кто её знает? Кажись, из какой-то, значит, сказки. Знаешь русскую поговорку: «Дуракам всегда везёт». Вот мне и повезло.

А сам с печи слез и двинулся к Василисе Прекрасной.

– А не пойти ли тебе, значит, красавица Василиса Прекрасная, со мной, на что тебе этот Кощей? А опосля, как я с Бабой-ягой расправлюсь, – тут он зачерпнул поварёшкой суп, попробовал и зажмурился от удовольствия, – я тебя к себе в домработницы возьму.

Василиса Прекрасная, ни слова не говоря, взяла кастрюлю и плеснула в Емелю, а остатки в открытую дверь печи. Заорали оба, рванула печь к воротам, еле Емеля успел на неё вспрыгнуть, и бросились бежать. Только издалека голос Емели слышится:

– Вот погодите ужо. Как, значит, с Бабой-ягой расправлюсь, так и с вами, значит, разберусь.

А в избушке на курьих ножках идёт совещание. О чём-то шепчутся Баба-яга, Кикимора Болотная, Хмырь, Кощей и Леший. Только Бабка Ёжка в совещании участия не принимает, а, сидя на скамейке, вышивает на пяльцах. Посовещались о чём-то, и Баба-яга трижды поплевала в миску с водой, трижды дунула, трижды повернулась вокруг, взмахнула руками и превратила Лешего в писаную красавицу. А Бабка Ёжка за всем этим колдовством внимательно наблюдает.

Едет Емеля по лесу, а навстречу ему писаная красавица с лукошком идёт. Опешил Емеля.

– Стой! – заорал он с печи. – Ты кто это, значит, такая красивая, по лесу ходишь?

– Ягоды шобираю, – ответил Леший, – да шудьбу швою ищу, вроде тебя, крашавец, – и закрыл кончиком платка рот, как бы стесняясь. – И вот теперича нашла. Иди ко мне, крашавец…

А в избушке все в блюдечко с наливным яблочком за всем внимательно смотрят. И видят, что Емеля соскочил с печи и, раскрыв объятья, пошёл к Лешему – писаной красавице. И тут же Баба-яга заколдовала вокруг миски с водой. Обнял Емеля красавицу, а та в Лешего обратно превратилась. А Леший от удивления сел на землю. Все в избушке на курьих ножках за-улыбались. Удалась шутка. Но что дальше будет…

Запрыгал Леший вокруг Емели, а тот лишь головой крутит и осоловелыми глазами смотрит на ужимки и прыжки Лешего.

А потом забрался Емеля на печь и бросил Лешему:

– Боятся, значит, тока умные, а мы, дураки, ничего, значит, не боимся. Давай печь, по моему хотению, по моему велению, к Бабе-яге двигай.

И печь, трясясь, двинула. Еле Леший успел на неё запрыгнуть и спрятаться за трубой.

А в избушке на курьих ножках все замерли от страха. Только Бабка Ёжка внимательно на миску с водой смотрит. Изучает чего-то.

Вот подъехал Емеля к избушке на курьих ножках, а та стоит к нему задом. Объехал её Емеля, чтобы передом к ней оказаться, а избушка от него отвернулась. Второй раз, третий. И вот уже со страшной силой крутится избушка, а Емеля на печи с такой же страшной силой крутится вокруг неё. Да так, что закружилась у него голова, и хлопнулся он с печи на землю. А Леший бросился в избушку. Наконец встал Емеля, покрутил головой, вынул спичку, зажег её о сапог, поднял над головой и заорал:

– А ну, Баба-яга, пожалуй в печь, а то всю твою избушку запалю. Так и так, значит, сгоришь…

Переглянулись все жители леса. Понурила Баба-яга голову, обнялась со всеми, крепко расцеловала Бабку Ёжку и направилась к двери избушки, чтобы безвременно сгореть в печи. Но Бабка Ёжка дёрнула её за платье, остановила и стала колдовать над миской с водой. Поколдовала, трижды сплюнула, трижды дунула, трижды обернулась вокруг себя и превратилась в Бабу-ягу. Все оторопели. И превратившаяся в Бабу-ягу Бабка Ёжка вышла из избушки с лопатой.

– Здравствуй, Емелюшка, я с удовольствием пойду в печь, только от старости лет запамятовала, как в неё влезать.

– А я откудова знаю, – оторопел Емеля.

– А давай попробуем. Садись на лопату. И опытным путём определим, как в печь влезать.

Сел Емеля на лопату, а Бабка Ёжка не может её поднять. Но остальные ей помогли. И вот сидит Емеля на лопате, расставив ноги.

– Не, значит, так я не влезу. О! Надобно, значит, ноги сдвинуть, – и радостно расхохотался. – Первый раз в жизни, значит, что-то умное придумал!

– Как сдвинуть? – спросила Бабка Ёжка.

– А вот, значит, так! – сдвинул ноги Емеля и мигом оказался в печи… А Бабка Ёжка закрыла дверцу и на задвижку задвинула.

– Это ты чего, – загудел из печи Емеля, – это по сказке ты должна в печь лезть, а не я.

– Сказка – ложь, – ответила Бабка Ёжка, – да в ней намёк – добрым молодцам урок. А ну-ка, печь, по моему хотению, по моему велению, марш туда, откуда пришла.

И печь со страшной скоростью помчалась прочь. А Бабка Ёжка трижды дунула, трижды сплюнула, трижды повернулась вокруг себя и опять превратилась в пригожую Бабку Ёжку. Все запрыгали от восторга.

– Умница ты наша, – сказала Кикимора.

– Толковая, – подтвердил Водяной, – какая бы русалка из неё получилась.

– Это самая рассудительная и образованная девица из всех, которых я встречал. Кроме Василисы Прекрасной, конечно, – добавил Кощей.

– Вся в меня, – заорала Баба-яга, – в молодости!

– Тока покращивше, – завершил Леший, и все рассмеялись.

Стоят в городе роскошные палаты. С высокими теремами, большими горницами, светлицами. А в самом высоком тереме перед окном сидит красавица Царица со злым-презлым лицом. Зевнула во весь рот, а потом взяла зеркальце с резной ручкой и спросила, позёвывая:

– Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи. Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? – и видит себя в зеркальце. Улыбнулась довольно.

И вдруг зеркальце затуманилось, и вместо Царицы в нём появилась Бабка Ёжка вместе с Бабой-ягой, Кикиморой Болотной, Хмырём Болотным, Лешим, Кощеем Бессмертным, Василисой Прекрасной и Водяным с русалками и Чертёнком. И все они ведут хоровод вокруг избушки на курьих ножках, которая сама ещё и приплясывает. И к ним присоединяется шатающийся Змей Горыныч. Остановились на секунду все, а Змей нехотя пыхнул пламенем, а потом все три головы улыбнулись, и Змей встал в хоровод.

Приблизилась Царица к зеркальцу – и увидела вблизи Бабку Ёжку. Посмотрела на неё, потом в другое зеркало на себя глянула и поняла, что Бабка Ёжка значительно красивее её. В гневе ударила зеркальцем об пол. Разбилось зеркальце, но в каждом его осколке видно прекрасное лицо Бабки Ёжки.

Выскочила Царица из светлицы, сбежала по ступенькам терема, трижды хлопнула в ладоши – и перед ней появились три богатыря, прямо как с картины Васнецова. И приказала им Царица:

– Слуги мои верные, отправляйтесь в лес, что за высокими горами, зелёными долами и синими морями, и изничтожьте всю нечисть, которая там водится. А вот эту вот, – и показала на осколок зеркала с отражением Бабки Ёжки, – полоните и ко мне привезите. Будет у меня девкой-чернавкой служить…

Поклонились богатыри, пришпорили коней, открылись перед ними резные ворота, и поскакали богатыри в дальний-дальний лес, что за высокими горами, зелёными долами и синими морями.

Едут через деревню, видят – перед избой на скамейке сидят муж и жена из первой сказки, те самые, которым аист не донёс девочку. И тут подходит к ним Мо́лодец с рыбацкой сетью через плечо и ведром рыбы. А сам на дудочке наигрывает. Увидел Молодец трёх богатырей, спросил:

– Куда скачете, богатыри?

– За высокие горы, за зелёные долы, за синие моря, в дальний лес – нечистую силу изничтожить. Да вот эту девицу полонить, нашей Царице в девки-чернавки отдать. – И показали парню осколок зеркальца, в котором Бабка Ёжка отразилась.

Загорелись глаза у Молодца:

– Возьмите меня с собой. А вы, матушка и батюшка, отпустите меня с ними. Потому как увидел я девицу, на которой непременно хочу жениться.

Посмотрел муж на отражение в зеркальце, а потом на жену – и увидел между ними несомненное сходство.

– А чего, – сказал старший богатырь, – присоединяйся.

Взял с собой сеть Молодец и вскочил на коня сзади старшего богатыря.

А в лесу, после плясок, своя жизнь началась. Бабка Ёжка в окно смотрит, а Баба-яга, облокотившись на локоть, говорит:

– Замуж тебе пора, девка. Да не за кого.

Кикимора Болотная вместе с Хмырём около болота на солнышке нежатся. Водяной с русалками в пятнашки играют.

Кощей Бессмертный с Василисой чай пьют, а Леший со Змеем Горынычем на полянке расположились. Леший с Центральной головой играют в домино против Правой и Левой голов.

Шум какой-то раздался. Оторвались от игры Змей Горыныч с Лешим, прислушались. Взлетел Змей Горыныч в воздух, вгляделся в даль – и увидел трёх богатырей с Молодцем, скачущих по направлению к лесу. Свистнул Змей Горыныч Лешему, взбежал Леший по дереву на самую верхушку, сложил кулаки биноклем, увидел богатырей, охнул от ужаса и свистнул в два пальца.

Отвлеклись от своих занятий обитатели леса, а Леший ещё раз свистнул в два пальца и скатился с дерева.

И вот уже все наши герои сидят на полянке и слушают Лешего, какая страшная беда пришла в лес:

– Это, ух, четыре, ждоровые, крашивые, это, едут, оружьем… на шолнце… блиштая, – и замахал рукой, как саблей.

Задумалась Кикимора, а потом быстро что-то заговорила, но тихо, чтобы кто-нибудь не подслушал. Все кивнули головой и разбежались.

Едут четыре богатыря на трёх конях, подъезжают к мосту через реку. В воде встречает их Водяной. Выстрелил из лука в него старший богатырь. Схватил Водяной стрелу и говорит:

– Приходи ко мне. Будем в реке жить-поживать, добра наживать, а русалки нам будут прислуживать.

Выскочил из реки и бросился на шею старшему богатырю. И русалки тут же, обнимают старшего богатыря, а Чертёнок норовит его чмокнуть.

Еле скинул старший богатырь с себя речных обитателей, и быстро-быстро все помчались к мосту. А на мосту их Змей Горыныч ожидает. Центральная голова пламенем дышит, а Правая и Левая разом приговаривают:

– Сейчас закусим…

– Сейчас поедим…

Изготовились к бою три богатыря. Младший прицелился из лука, выстрелил и пригвоздил стрелой хвост Змея к доскам моста. Правая голова повернулась, выдернула стрелу, сжевала, поморщилась и выплюнула:

– Невкусно.

– Ух ты, – удивлённо сказал старший богатырь.

– Ах ты, – также удивился средний.

– Эх я, – сокрушённо сказал младший.

Средний богатырь вынул копьё, метнул, попал Змею в бок. Левая голова выдернула копьё, пожевала, поморщилась и выплюнула:

– Это не еда. Отвратительно.

– Ух ты, – второй раз удивился старший.

– Ах ты, – также второй раз удивился средний.

– Эх тыыыы, – укоризненно сказал младший.

Старший богатырь вынул меч, бросился на Змея, а Центральная голова дыхнула на меч пламенем – меч и расплавился.

– Эх мы! – хором опечалились сразу все три богатыря. – С каким-то Змеем не можем справиться.

Тогда Молодец, сын своих отца-матери, вынул из-за головы сеть, метнул её и опутал Змея. Барахтается Змей в сетке, не может вырваться. Тогда богатыри стянули Змея сетью, и младший богатырь сказал:

– Руби!

Но парень, сын своих отца-матери, сказал:

– Зачем рубить? Где ещё такого Змея увидишь? Пусть живёт. Лишь бы не мешал. А на обратном пути заберём. В зверинце показывать будем. А потом всех водяных выловим и туда же отправим. – И поехали дальше.

Вдруг жуткий свист послышался. Слетели с богатырей шлемы, а кони замерли на месте. Подняли богатыри головы, а с дерева Леший свистит молодецким посвистом. Удивился старший богатырь:

– Никак Соловей-разбойник опять в лесу объявился. А ведь лет пятьдесят тому назад я его изничтожил, – и крикнул: – Эй, соловей, слезай с дерева. Всё равно я тебя убью.

А Леший ему с дерева:

– И вовще я не Шоловей-ражбойник, а проштой обнакновенный Леший. А швищу я для шобштвенного удовольштвия. И пока я швищу, вы ш мешта не ждвинетещь.

– Ну, посмотрим, кто кого! – усмехнулся старший богатырь, сунул четыре пальца в рот и свистнул так, что листья с дерева облетели, а Леший удержался.

– Ух ты, – сказал старший.

– Ах ты, – сказал средний.

– Эх ты, – сказал младший.

Свистнул средний богатырь – ветки с дерева облетели, а Леший удержался. А богатыри повторили свои присказки: «Ух ты», «Ах ты», «Эх ты»…

Свистнул младший богатырь – рухнуло дерево, а Леший уже на другом дереве сидит. И опять лес услышал: «Ух ты», «Ах ты», «Эх я»…

Тогда младший достал дудочку и заиграл. Блаженно улыбнулся Леший, слез с дерева и, танцуя, подошёл к богатырям. Вынул средний богатырь меч, хотел Лешего убить, чтобы не свистел больше, да и приказ ему дан – всякую нечисть уничтожать. Но остановил его Молодец:

– Не надо его убивать. Будет у нас в городе в балагане художественным свистом заниматься. Пущай детей радует.

Связали Лешего, привязали к хвосту коня, и поехала славная четвёрка дальше, прямо к чертогам Кощея, где Кощей и Василиса славных гостей поджидают за пиршественным столом. А Леший за богатырями бежит.

– Проходите, доблестные мои богатыри, за наш скромный стол, отдохните, милостивые судари, от трудов праведных по искоренению вредителей леса в лице Водяного, Змея Горыныча и Лешего.

– А ты кто такой есть? – спросил старший богатырь.

– Почему не как все люди в городе аль в деревне проживаешь? – спросил средний.

– И кто эта девица в возрасте, что с тобой стоит? – спросил младший.

– Так что, милостивые государи мои, хозяин я этого леса, и меня вся эта нечисть в последнее время тоже сильно беспокоит.

– А я, – сказала Василиса, – жена его буду законная. А зовут меня Василиса, когда-то Прекрасная.

– Нет, – разгладил усы старший, – ты ещё очень даже ничего.

Косо посмотрел на него Кощей, но тут же улыбнулся и широким жестом пригласил гостей к столу. Сели три богатыря за стол и Молодец вместе ними. А из щёлочки в двери за ними Кикимора и Хмырь наблюдают.

– Во все кубки мёртвой воды налил? – спрашивает Кикимора.

– Только для одного не хватило, – отвечает Хмырь, – вон для того. Источник засорился. А времени прочистить не было.

– Ну с одним мы как-нибудь справимся.

Расселись гости за столом, подняли кубки, и кубок без мёртвой воды как раз достался доброму Молодцу.

– Здоровье богатырей, избавителей земли русской от всякой лесной нечисти, – сказал слово Кощей.

– Ваше здоровье, гости дорогие, – поддержала его Василиса.

И все выпили.

– Ух ты, – сказал старший богатырь.

– Ах ты, – восхитился средний.

– Эх тыыы, – протянул младший и свалился под стол.

А вслед за ним свалились и остальные два богатыря. Только наш добрый Молодец сидит за столом как ни в чём не бывало и удивлённо смотрит на упавших сотоварищей.

Выскочил Хмырь Болотный с Кикиморой и связали спящих богатырей, да и парня заодно скрутили. А Лешего, наоборот, развязали.

– Ну, доложи, милый мой, зачем в наш лес пожаловали? – сложив руки на груди, спросила Кикимора.

– Да вот, приказала им, – и показал на связанных богатырей, – Царица девицу красную полонить, чтобы девку-чернавку из неё сделать, а заодно всех вас извести. И меня с собой позвали.

– И ты поехал, – укоризненно сказала Кикимора, – вольную девушку в чернавки превратить, а нас, можно сказать, гордость русской сказки, под корень извести?..

– Да я о вас и не думал, а вот девица мне сильно понравилась, и поехал я, чтобы, ежели я ей понравлюсь, жениться на ней и родителей моих приёмных порадовать. Своих-то детей у них нет. Нёс когда-то аист к ним ребёнка, да потерял в пути. Может, эта девица как раз ихняя потерянная дочка и есть.

Оторопели Кикимора, Хмырь, Василиса и Кощей. И впрямь, кажись, Бабки Ёжки родители нашлись. Вздохнули все тяжело.

– Придётся Бабку Ёжку родителям вернуть, – вздохнула Кикимора.

– Жалко, – вздохнул Хмырь.

– Не то слово, – сказал Кощей.

А Василиса тоже вздохнула, но здраво рассудила:

– Конечно, жалко. Но не век же ей среди нас жить, замуж ей пора, вот и жених объявился. И если он нашей Бабке Ёжке по душе придётся, то что ж делать.

И вся компания двинулась к избушке на курьих ножках, ведя в поводу лошадей со спящими богатырями. А Баба-яга приказала Бабке Ёжке тихонько сидеть, а сама за деревьями спряталась, поджидая непрошеных гостей с кочергой в руке. И видит, что направляются к ней её старые знакомые да парень молодой да пригожий, а враги её связанные на конях лежат-похрапывают. Вышла она из-за деревьев, открыла избушку.

– Выходи, внучка, тута только наши да парень какой-то живой. А остатние все мертвым-мертвы лежат.

Вышла Бабка Ёжка из избушки, расцеловала Кикимору, Хмыря, Василису и Кощея, да так, что тот даже засмущался. А потом увидела доброго Молодца, зарделась и стала косу в руках теребить. А добрый Молодец аж остолбенел.

– Ну, вылитая моя приёмная матушка в молодости. Только ты покрасивше будешь. Потому, краса-девица, на тебе хочу жениться.

Ещё больше засмущалась Бабка Ёжка, а вся компания наблюдает за ней. Взял парень Бабку Ёжку за руки, которые она сама протянула. Стоят один против друг друга, а Бабка Ёжка отвернулась смущённо и прошептала:

– Согласная я…

И вся компания грустно-облегчённо вздохнула. Двинулись прочь из леса, проехали через мост и Змея Горыныча освободили, а Водяной из реки вместе с русалками это дело поприветствовали. Потом отпустили они Бабку Ёжку с добрым Молодцем, а Водяной им бутыль протянул:

– Вот, возьмите, как на место прибудете, так этих богатырей оживите. И накажите им, что надобно не со сказкой сражаться, а с врагами земли русской. А мы здесь промежду собой сами разберёмся.

– Ну, умница Водяной! – восхитилась Кикимора. – Сообразил, что без сказки и нас Русь не та будет…

А Кощей задумчиво проговорил:

– И правда, господа, ведь вся Русь из сказки вышла… И без нас ей не стоять.

– Это ужо будет не Рощия, а Америка какая-нибудь, – согласился Леший, – беж меня, Кикиморы, Водяного и Бабы-яги шо шкуки помрёшь.

– А без меня?.. – обиделся Змей Горыныч.

– И без тебя тоже, – сказала Кикимора. – Вся страна без Змея Горыныча! Даже ни одного завалящего одноголового дракона не найти. Скукотища…

И все смотрят на удаляющихся парня с Бабкой Ёжкой да связанных богатырей.

– И без Бабки Ёжки тоже скукотища, – пригорюнилась Баба-яга.

И все пригорюнились. И вдруг «уа-уа» послышалось. Смолкли все разом, обернулись, а сзади них свёрточек лежит, и именно оттуда «уа-уа» доносится. А над свёртком аист стоит.

И все разом улыбнулись.