В далекие времена в стороне северной на окраине Леса Дремучего да Чащи Непролазной в древнем селе безымянном жили да были старик Митрофан да старуха Марфа. Был у старика пес, щенком его старик подобрал, выкормил, вырастил, да избу сторожить ему доверил. А у старухи в избе под печкой кот жил, мышей гонял. Так вчетвером и поживали, дружно да ладно.

Во времена те незапамятные земля русская была просторна, да необъятна, да чудес преисполнена, да диковин всяческих. Сила была в природе недюжинная. Светило на радость людям Солнце — поле бескрайнее золотую пшеницу рождало, всходили на поле колосья румяные, налитые зерном спелым. Проливался Дождь — поле живой водой поил. Шумел Ветер — мельницу вращал, мука мололась. В каждой избе горел в печи Огонь — хлеба пеклись. Всякий зверь водился в Чаще Непролазной, реки рыбой были полны, а в Лесу Дремучем грибов да ягод было — видимо-невидимо!

Зимы в тех краях суровые были, одна студенее другой. Бывало, вьюги белым полотном небо наглухо затмевали, не видать было ни солнца, ни луны. Поземкой во мраке вечернем колючий Ветер стелил снега непроходимые, и вырастали сугробы в рост человеческий. Сидят в своих избах сельчане, свечу зажгут да слушают, как завывает Ветер в трубе, да так, что жутко становилось.

То село стояло на землях древних, испокон веков неведомые силы природные рождавших. Старые люди вспоминали часто о чудесах, что Лес Дремучий, Чаща Непролазная, Ветер, Солнце да Огонь в трудные времена людям являли. Кто в беду попал, да помощи у Сил природы просит искренне, того завсегда они выручали, говаривали они.

Раз случился голод на селе. Зима в тот год была лютая, долго Земля- матушка стояла под снежным одеялом, да подо льдами могучими реки были скованы. Поздно весна пришла, да холодная. Едва теплом повеяло, едва протаины на полянах лесных зачернели, а у сельчан припасы совсем оскудели, бочки да горшки да погреба стояли пустые. Земля мерзлая — зелени не родит, вода стылая — рыба спит на дне.

Наконец пришла пора сеять. Распахали поля. Но урожая ждать — как до неба лететь — долго. А еды все меньше и меньше… Пригорюнился тут старик Митрофан. А старуха Марфа ему и говорит:

— Чему быть, того не миновать. Или с голоду нам, старик, помирать, или в Чаще Непролазной у Земли-матушки помощи просить. Отправляйся, старик, проси помощи, у Земли нашей, да у Леса, да у Сил неведомых, что в лесу нашем обитают, авось выручат.

Страшно тут старику сделалось. Слаб он стал, немощен, в Чащу Непролазную идти далеко. Овраги там глубоки, ручьи в лесу заросли — в болота топкие превратились. Волки глазами желтыми будто огнями в зарослях сверкают, и дыхание их за спиной слышно. Но ничего не поделать, погоревал старик, да с духом собрался, да отправился в Лес, пса своего верного взял. Весь день шел, да к закату вечернему в Чащу ступил. Бродит по Чаще, да взывает:

— Ой ты Матушка Земля, да Солнце красное, да Лес Дремучий! Не оставьте нас на погибель верную! Выручайте нас, немощных, пред вами слабых да просящих! Уж мы вам поклонимся, да славить будем во веки веков! Побродил старик по лесу, час-другой, уж отчаялся, да вдруг видит — полянка. Травка зеленая молодая на ней растет, лучи закатные розовым туманом ее освещают, сквозь ветви елей вековых да дубов могучих пробиваются. Тут пес с места сорвался да на полянку эту выбежал. Устремился старик за ним, и видит: ларец кованый на пне стоит. Заглянул внутрь Митрофан, а там — семечка да кувшин с водой. Обрадовался старик, понял, что мольбы его Сила Леса услышала да на помощь ему пришла. Тут и пес залаял радостно, закружился на месте, да запрыгал.

Поспешил старик домой, бежит, торопится, только дух захватывает. И волков уже не слышит старик, да и болот не страшится, будто легкое перышко Ветер его вперед подгоняет. Уже затемно вернулся, да старухе своей все рассказывает. Рассердилась тут Марфа:

— Что, старик, неужто ты просил плохо? Что нам одна семечка, кого накормит, какой с нее урожай? Погибать нам с голода, видать!

А старик ей отвечает:

— Не гневайся, Марфушка. Сила Леса — она мудрая, она все знает. Кто верит и благодарит — тому воздаст Матушка Земля, да накормит, да защитит!

Ну да делать нечего, порешили посеять семечку, а назавтра с соседями потолковать, как село от голода спасти. Так и сделали, на двор вышли, взрыхлил старик Землю-Матушку, да семечко в землю опустил. А утро вечера мудренее, дело известное, отправились они спать.

Настала ночь, темная-претемная, и заблестели звезды на небосводе, желтые, как глаза у волка в Чаще Непролазной. Луна из-за туч пасмурных выкатилась. Светится поле черное в лунном свете и кажется, будто не поле это вовсе, а море бурное. Налетел Ветер могучий, засвистел в трубе над избой, липы да яблони в саду заскрипели, да ветвями зашелестели. Заходила земля ходуном, заворочалась, захлопали крыльями птицы ночные, да с ветвей липовых с криками сорвались, да в даль черную улетели. Работает Земля- Матушка, трудится.

Заалела на горизонте лента красная, то Солнышко с рассветом поднялось да лучами своими землю обогрело.

Проснулся на рассвете Митрофан да на крыльцо вышел. Смотрит во двор, да глазам своим не верит. Али сон это, али привиделось в тумане утреннем? Посередь поля выросла репа. Желта как монета золотая, да крепка как дубы вековые. Да преогромная! Не обхватить ее, ни обойти. Заслоняет репа собой небосвод, и выше избы стариковской вздымается.

Прибежала Марфа:

— Батюшки- светы! Да неужто ли явилось чудо нам такое великое, да от голода спасение? Радость-то какая, да, диво дивное! Велика сила Земли Матушки да Леса Дремучего!»

Порешили старики репу вытащить да всех в селе накормить.

Только как же ее вытащить? Преогромная она, выше избы, и в обхвате вдесятером едва справятся.

Тут старик про ларец кованый вспомнил, да про то, что кувшин с водицей в нем стоит. Видно умысел в этом имеется, смекнул старик и решил водицы той из кувшина испить. Будь что будет!

Испил старик водицы из кувшина, что Сила Леса ему в дар преподнесла. Испила и старуха. Сидят на скамье подле избы своей, друг на друга смотрят — что будет. Страшно им. Пес под скамью залез подле ног старика устроился. Кот из избы вышел, да у старухи на коленях клубком свернулся.

Вдруг вскочил старик, со скамьи спрыгнул словно отрок юный. Кричит старухе:

— Ух, Марфушка, внутри огонь пылает, силушка богатырская во мне кипит, руки так в работу и просятся, словно я родился заново!

Тут и Марфа запричитала:

— ох, ох, ох, что же это делается, батюшки-светы! Внутри все щекочет и горит, спина моя от труда тяжкого сгорбленная выпрямляется! Руки мои снова сильные, в работу просятся! Ох, ох, ох!

Побежали старик со старухою скорее на поле, репу вытаскивать. Стал тянуть старик, тянет- потянет, а вытащить не может. Ухватилась за старика старуха:

— Давай вместе тянуть будем, авось и справимся.

Тянут-потянут вместе, смотрят — зашевелилась репа. Обрадовались. Да только вытянуть не получается. Закручинился Митрофан, запричитала Марфа:

— Как же так, силушкой нас природа наделила недюжинной, а все же не справится нам с даром лесным. Двое нас только, не сдюжить нам с репой! Помощники нужны сильные. Где же нам найти помощников — то? На селе все старики древние да старухи немощные. Да и водицы-то из кувшина у нас и не осталось — выпили мы с тобой до дна.

Тут подбежал пес, да и давай вокруг хозяина виться, и прильнет к нему, и отпрыгнет. И лает жалобно, и все в избу забежать норовит. Будто зовет старика. Тут и кот с лавки спрыгнул, усы растопырил, мяукает, в ноги к старухе кидается, толкает ее к избе. Смекнул тут старик, где помощники его:

— Неси старуха скорее кувшин! Авось на дне и найдется капля водицы живой, так мы сейчас помощников своих угостим!

Зашумела Марфа, заохала:

— Али ты сдурел с горя, старик? Где же это видано, чтобы пес и кот работу людскую делали? Нешто ты думаешь, они нашу репу вытягивать будут?

А старик ей отвечает:

— нет нам других помощников, а вдвоем не сдюжить вовек. Чему быть, того не миновать!

Взял старик кувшин да и налил в миску немного Водицы. Дали испить псу и коту. Заблестели у них глаза, шерсть дыбом встала. Кот хвост трубой выпрямил, а пес залаял звонко да уши навострил.

— Ну, помощники, пойдемте теперь репу нашу тянуть, дар лесной добывать!

Схватился старик снова за репу, крепко-накрепко, за ним старуха. Тянут-потянут, вытянуть не могут. Подбежал пес, старуху за подол зубами ухватил. Тянут-потянут. Зашевелилась в земле репа, задвигалась. Обрадовался Митрофан, заохала Марфа:

— Ох, ох, ох, Земля-Матушка, помогай!

Подбежал кот. За хвост пса ухватил. Тянут-потянут. Тут репа затрещала, земля под ней ходуном заходила, и почти что репа из земли и выскочила. Один корешок остался в земле, крепко репу держит, не пускает. Тянут они дальше, все вместе, а вытянуть не могут. А силы-то кончаться уж стали. Чувствует старик, не сдюжить им. Еще помощник нужен.

— Ох не справимся мы, старик, снова запричитала старуха.

— Кого позвать на помощь? Нет в доме больше никого, мыши одни.

Что же, Марфа, мыши тоже существа живые, природа их создала, значит и мышь может пользу человеку принести. Ничего в природе просто так не рождается. У всех свое предназначение имеется. Ничего не поделать, давай старуха, мышь на помощь позовем.

Делать нечего, кота под печку выпустили, изловил кот мышку, а старуха ей последнюю каплю Водицы живой на носик капнула. Будь что будет!

Запищала мышка, глазки черные у нее заблестели, лапками быстро-быстро зашевелила. Силу почуяла!

Улыбнулся старик:

— Ну, помогай, голубушка, чай, тоже кушать-то хочешь?

Отправились они во двор все вместе, на поле вышли, к репе. Старик, за ним старуха, мышку в рукаве несет, за ними пес и кот. Ухватился Митрофан снова за репу, за ним Марфа. Марфу пес зубами за подол сарафана тянет, а пса кот за хвост схватил. А кота мышка тянуть стала. Тянут-потянут, стараются, Землю-Матушку на помощь призывают. И вытащили репу! Тут-то радость какая началась, да веселье! Пустились в пляс Митрофан с Марфой. И вприсядку, и с притопами, и с прихлопами. А пес и кот рядом с ними скачут. А мышка в дом убежала, в норку прятаться.

Позвал старик всех соседей. Кто с пилами пришел, кто с топорами. Репу на всех делить. Все село на дворе собралось, едва места хватило. Стоят сельчане, диву даются, насмотреться не могут. Чудеса! Поделили на всех репу, похлебки наварили, пирогов напекли, все сытые да довольные стали. Еще и осталось.