Я уже закончила работу и собиралась уходить из замка герцогини, когда услышала горн и перезвон серебряных колокольчиков на главной площади.

– Говорят: демона поймали, – шепнула мне Эбби.

Невольно вздрогнув, я не стала спрашивать, откуда такие вести. В замке мало кто замечает прислугу, и почти нет тех, кто снисходит до общения с ней. Думаю, отчасти из-за этого Эбби и любит подслушивать. В служанках она пять или шесть лет, точно не знаю: иногда она сама путается в датах. Но в любом случае это долгий срок. А если у кого-то недостаток общения, он пытается его компенсировать. Думаю, подслушивание помогает Эбби чувствовать себя сопричастной к событиям и рассказчику.

За почти год, что я работаю в замке, мне самой приходилось общаться только с Эбби и Мартой, да и то потому, что Эбби часто ставили со мной на один участок работы, а Марта – старшая служанка, которая и распределяла задания. Я знала, что в замке помимо нас около двадцати слуг, но даже видела не всех. Когда Марта брала меня на работу, она сразу сказала, что болтливость и дружба прислуги между собой не запрещена, но не приветствуется, и вообще ей больше по душе немые, но раз уж мне с этим не повезло, сойдет и просто молчаливая. На последнем делался явный акцент в придачу со строгим взглядом прищуренных глаз, а иначе двери замка открыты.

Я спорить не стала. Во-первых, уже несколько месяцев была без работы: не так-то просто устроиться в Анидат без рекомендаций, а мне мастеровой в отместку за отказ стать его любовницей не то что рекомендаций, даже честно заработанного за последние два месяца не отдал. Мой же предыдущий работодатель, у которого я проработала почти девять лет, скоропостижно скончался. Его родственники горевали, что он не озаботился завещанием, и теперь их ждет грызня за наследство, так что не мне сетовать на отсутствие от него каких-то рекомендаций. Во-вторых, у меня маленький сын, которого я растила одна. А в-третьих, я не из болтливых, так что возмущения у меня условия Марты не вызвали. Так даже лучше. Я не хотела ни с кем сближаться.

Работа в замке была тяжелой, но я быстро втянулась. Да, приходилось вставать с рассветом, но для того, кто любит солнце, это не сложно. К тому же, Марта не была деспотом, и если я раньше справлялась с работой, которую она обозначила на день, то отпускала без уговоров. А для меня такие поблажки едва ли не важнее прибавки к жалованию.

Вот и сейчас: был только полдень, но я и Эбби уже вымыли все окна на первом и втором этажах замка, и могли быть свободны до завтра. Конечно, оставался еще третий, четвертый этажи и чердак, но не наша вина, что другие служанки до сих пор не справились с заданием, так как несколько часов раскачивались и ходили сонными мухами, пытаясь проснуться.

Сменив серое рабочее платье на свое темно-коричневое, я попрощалась с Эбби и пошла на выход. Улица встретила жарой, теплым ветром и негромким гомоном тех, кто, вырядившись, спешил на главную площадь. Справа громко хлопнули ставни булочной, наверное, и пекарь не удержался и решил пожертвовать частью возможной прибыли ради зрелища. Так и есть, сначала вышла помощница Алвиса, через минуту он сам, и они поспешили, надеясь занять места поближе к раториуму.

Мимо пробежала веселая ребятня, громко радуясь, что вживую увидят демона. Так же к площади шли принаряженные женщины, сменив темную одежду на светлую. Среди них я заметила пухленькую молодую соседку, которая свое счастье выжидала исключительно дома, а тут вдруг решилась выйти. Для всех них пойманный демон – событие, которое будет обсуждаться после казни не одну неделю. А в том, что демона казнят, я даже не сомневалась: герцогиня и король не зря усилили защиту города, обвив его сетью заклинаний, и не зря заключали договора с хозяином соседствующего с нами Наб. Демонов сильно боялись, и если честно, не без причины.

Говорили, что лучшие легал Анидат пожертвовали собой, лишь бы город был избавлен от демонов, но нет же, одному, видимо, все-таки удалось проникнуть. Зачем? Знал ведь, что живым не оставят. Впрочем, не мое дело. Демоны – последние сущности в этой империи, о которых я буду переживать.

– Илия, – окликнула меня Эбби, выйдя из замка. – Может, пойдем на площадь, посмотрим?

– Нет, я домой.

– Ну, пожалуйста! Я так хочу посмотреть, а идти одной… Пожалуйста, Илия!

– Нет, извини.

– Да никуда твой Стэнли не денется! – вскинулась девушка, но тут же виновато потупила глаза, извинилась и поспешила к главной площади без меня.

Ссоры между прислугой не приветствовались так же, как дружба, но если бы она не ушла, я бы вряд ли сдержалась. Никто не смеет говорить в таком пренебрежительном тоне о моем сыне! Никто!

Настроение, и без того испортившееся после известия о поимке демона, окончательно ухнуло вниз, но я не стала на этом зацикливаться. Нет времени, да и лишнее. Плохое настроение должно пройти, пока я дойду домой. Ради сына я буду сильной и веселой, излучающей уверенность, что все не только станет хорошо, а уже так и есть.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как мою руку перехватил Маргус, начальник стражи. Задумавшись, я не заметила и не почувствовала, как он подошел, а то бы поторопилась уйти.

– Опять убегаешь? – он не спешил освободить мою руку, несмотря на мои попытки.

– Мне пора, – сказала я очевидное.

Он прекрасно знал, что мне нужно домой и что я спешу. Он вообще считал своим долгом многое знать обо мне, хотя и не все, к счастью.

– Давай прогуляемся к раториуму? – предложил он, и легко преодолев мое сопротивление, потянул к площади.

Мимо нас как раз проходили двое моих соседей, так что я не могла позволить себе устроить громкий скандал. Да и вообще не могла позволить себе разругаться с Маргусом, хотя уже не раз была к этому близка.

– А твоя жена? – колкая шпилька, это единственное, что посмела.

– Моя жена сегодня и завтра с визитом у своей родни, – усмехнулся мужчина, и продолжил уверенно рассекать поток горожан, чтобы мы смогли увидеть все с первых рядов.

Я постаралась отключиться от многообразия запахов и эмоций толпы, хлынувших на меня фонтаном, и через несколько секунд мне это удалось. Теперь я вдыхала только запах душного лета и Маргуса, да и то потому что он был слишком близко, и полностью отрешиться и от него не получалось. Слава императору, что я не оборотень – им бороться с запахами гораздо сложнее. Я же улавливала запахи либо сосредоточившись, либо если попадала в такие вот столпотворения. Эмоции впитывала вообще редко, к тому же, они не норовили проникнуть в меня, просто шли фоном.

Напомнив себе несколько причин, почему с Маргусом лучше не ссориться, я позволила не только вести себя, но и держать за руку, когда ладонь мужчины переместилась с моего локтя к ладони. Можно было опасаться, что такое поведение непременно породит слухи, если бы для опасений не было поздно. О нас с Маргусом и так судачили многие, но его жена была женщиной прагматичной и выгодно считала, что если нет прямых доказательств, то это клевета.

– Хороший сегодня день, да, Илия? – подтолкнул к разговору Маргус.

Надо отдать ему должное: несмотря на свою должность, дающую почти вседозволенность, и отнюдь не платонический интерес ко мне, он пока не позволял себе грубости или лишнего. Да, я знала, что он хочет сделать меня своей любовницей. Он знал, что у меня практически не будет выбора, если он настоит и предпримет кардинальные меры. Но он хотел, чтобы это было по взаимности, если не по любви, и пытался расположить к себе.

О том, что я не люблю его, он в курсе, но хотя бы мою благосклонность пытался заполучить подарками (недорогими, и только для Стэнли, иначе я бы не взяла), хорошим отношением и защитой, которую, как ни смешно, мне давали слухи о нашей связи. Не один мужчина посматривал на меня сальными глазками, потому что, несмотря на свои двадцать восемь и девятилетнего сына, я, без скромности, выглядела привлекательно. Мои каштановые волосы не были тронуты ранней сединой, как у некоторых брюнеток, не утратили густоты, не секлись, не лишились природного блеска, фигура не была обезображена сладостями и ленью, а голубые глаза были такими же насыщенными и полными жизни, как в юности, до целого вороха неприятных событий.

Маргус, надо признаться, тоже выглядел хорошо – высокий, светловолосый, уверенный в себе. И я бы, может, и увлекалась им, если бы не его жена, двое детей, и нескрываемое чувство превосходства, которое затмевало другие недостатки. Должность, которую занимал Маргус, досталась ему не просто так, и он имел право гордиться, но все же эта черта в Маргусе меня отталкивала. Я слышала, что в других раздражает именно то, чем грешен сам, но честно покопавшись в себе, признала, что нет, эта черта не моя, а того, о ком вспоминать не хотелось.

– Немного душно, кончено, – продолжил беседу мой спутник и попытался грозным видом освободить нам еще чуть больше пространства. – Но хорошо, что не дождь, а то зачастил в последнее время.

Я промолчала. Мне не хотелось быть здесь, не хотелось вести милых и беззаботных бесед, не хотелось слышать радостные крики, когда другому плохо. Мы с Маргусом стояли достаточно близко к раториуму, и я боковым зрением видела, как сверкала золотая вышивка на зеленых камзолах жаб герцогини, видела, как на помосте у их ног что-то звякнуло цепями и свернулось темным кулем, но не хотела поворачиваться.

– Ты побледнела, – заметил Маргус.

– Душно, – повторила его слова.

Не полагаясь уже только на грозный вид, он расчистил для нас еще немного пространства локтями и демонстрацией меча. Поухав осуждающе, горожане перестали давить нам в спины и потеснились.

– Лучше? – одна ладонь Маргуса все еще была в моей, а вторая участливо погладила по щеке.

– Да, спасибо, – скользнув взглядом по любопытной толпе, я повернула лицо в сторону, чтобы избежать прикосновений Маргуса, и невольно все-таки посмотрела на помост.

Один из прислужников герцогини поднял руку, повелевая замолчать, и начал читать приказ о казни демона. Казни… как я и думала… Толпа терпеливо внимала, в каких грехах виноват обвиняемый, хотя в данном случае для уничтожения было достаточно наличия темно-фиолетовых крыльев.

Я не вслушивалась, что говорили жабы, но все равно улавливала обрывки их длинной речи: демоница, бывшая легал, которая предала Анидат и стала любовницей демона, а потом посмела вернуться с темными и тайными помыслами… угрожала… была вовремя поймана… сопротивлялась… пыталась обвинить честных и заслуженных легал в измене и предательстве… приговорена… завтра… на рассвете… ночь, чтобы показательно было…

Я смотрела на сгорбленную хрупкую фигуру, скрытую темно-фиолетовыми крыльями, и понимала, что завтра на рассвете эти жесткие крылья ее не спрячут, не спасут…

Мне не было жаль демоницу. Мне было жаль девушку, которой завтра не станет. Бывшая легал… Она променяла белые крылья на темно-фиолетовые… Ради чего? Неужели хоть один демон стоит того, через что ей приходится пройти? Вряд ли. Раз она здесь, а ее любовник нет…

– Давай уйдем? – попросила я Маргуса, устав от духоты и возобновившихся криков толпы.

– Так скоро? – удивился тот. – Сейчас ей принудительно раскроют крылья. Не хочешь посмотреть на нее?

– Нет, – поморщилась я.

Мы начали искать отходные пути, чтобы выбраться с наименьшими потерями для одежды, но не успели. Жабы достали мечи и принялись колоть крылья пленницы, заставляя их раскрыться. Девушка корчилась, протяжно стонала, но мужественно держалась, до тех пор, пока к ней не подошел маг герцогини. Он неслышно зашептал что-то над сгорбленной фигурой, и крылья медленно, неохотно, и, видимо, с дикой болью для демоницы, начали раскрываться.

Когда крылья распахнулись, демоница презрительно усмехнулась, вздернула голову вверх, зло сверкая глазами в толпу, которая принялась улюлюкать и забрасывать ее комьями грязи, мусором, тухлыми овощами и фруктами. Но пленница не поникла, не сдалась под валом ненависти. Она так же презрительно усмехалась, а когда ее щеку поранил острый камень одного из мальчишек, громко расхохоталась.

Это было жуткое зрелище. Молодая, красивая, несмотря на свежий порез и засочившуюся кровь, со спутанными темными волосами, невероятно смелая, несмотря на окружающий ее ужас. Демоница с темно-фиолетовыми крыльями, на которых теперь явно было видно тавро ее любовника-демона. Чужая. Иная. И тем не менее, прежняя. Та девушка, которую я никогда не забуду. Та легал, которая год назад спасла меня и моего сына от голода. Я узнала ее. И судя по ее взгляду, она тоже узнала меня.

– Ру… – прошептала я, и сжала ладонь Маргуса.

– На тебе лица нет. Сейчас уходим, – сказал мужчина, и начал рассекать перед нами толпу.

Я бросила еще один взгляд на пленную, но она больше не смотрела на меня. И я понимала почему: ее сущность могла измениться, и из легал она могла стать демоницей, но это не отразилось на ней самой. Она не хотела привлекать ко мне внимание жаб, не хотела меня подставлять.

Нам удалось вырваться из объятий возбужденной толпы, отделавшись только болтающимся рукавом на моем платье.

– Я куплю тебе новое, – заверил Маргус, и жестко пресек мои возражения. – Это я виноват, хотел, чтобы мы немного побыли вместе.

– Мне пора, – не было сил спорить, тянуло скорее домой, к сыну, спрятаться от криков гудящей толпы, от мрачных эмоций, от злорадства, от взгляда Ру, от непрошеных слез, от невольного сострадания и дурного предчувствия, которое сдавило сердце.

– Я провожу, – вызвался Маргус, и опять же нашел убедительный довод. – Не хочу, чтобы ты попадалась кому-нибудь на глаза в таком виде.

– Ты думаешь, если я попадусь на глаза в таком виде, но с тобой, говорить будут меньше? – усмехнулась я.

– Нет, конечно. Но так будут думать на меня, а если ты пойдешь одна – на кого угодно.

Я не боялась подмочить репутацию: все вокруг знали, что ребенок у меня есть, а мужа нет. Замуж я не собиралась, так что и с такой репутацией вполне можно жить, но разница есть – когда меня считают любовницей только одного, и уважаемого мужчины, или доступной всем. Поэтому я согласилась на проводы Маргуса, а он, заметив, что мой сын наблюдает из окна, закончил проводы быстрым поцелуем, и ушел, не настаивая на большем. Но заверил, что скоро вернется с платьем.

Полагаю, он собирался воспользоваться отсутствием жены, чтобы, наконец, претворить слухи о нас в правду, но я не боялась. Силой не возьмет, я нужна ему не для одного раза, но на платье, скорее всего, придется согласиться, чтобы хоть как-то поощрить его и показать, что его методы в расположении меня верны. Иначе иди знай, какую тактику он выберет. А так осадное положение меня устраивало куда больше захвата.

– Мамочка! – позвал сын, едва я вошла в дом.

И сердце невольно сжалось, когда я услышала нетерпение в его голосе и радость. Раньше он бы не сидел в комнате у окна, а уже мчался мне навстречу, а сейчас…

– Привет, мой дорогой, – сама поспешила к нему, обняла и поцеловала в макушку. – Привет, мое счастье. Я так соскучилась!

Мое темноволосое чудо смотрело на меня голубыми доверчивыми глазами, обнимая, позволяя себя обнимать, целуя меня в щеку.

– Я тоже сильно скучал по тебе, – шепнул он, словно кто-то нас мог подслушать.

А я быстро заморгала, чтобы не дать волю слезам. Я должна быть сильной, хотя бы такой же сильной, как мой сын. Больше года назад мой мальчик упал с обрыва и повредил спину. Маг, которого я вызвала, сказал, что он никогда не сможет не то что ходить, а даже сидеть. Но Стэнли подслушал разговор и сделал все, чтобы нам было легче пережить эту беду. Он научился сидеть, а еще прикрепил к стулу колесики, стесал в доме все пороги, и теперь мог пусть неуклюже, и отталкиваясь палкой, но передвигаться по дому самостоятельно. Как он стесывал пороги, я даже думать не хотела – душа обливалась кровью.

– Обедал? – спросила я, отвлекшись от грустных воспоминаний.

– Тебя ждал.

– Хорошо, – улыбнулась я, – сейчас сварю пюре и подогрею котлеты. Будешь?

– Ладно, – его глаза, сверкнув, потемнели с голубых до синих, но через секунду вернули себе привычный цвет.

– Сейчас, мой дорогой, – я поспешила к себе в комнату переодеться.

Двери не закрывала, сын не заглядывал ко мне, предварительно не окликнув, даже когда был совсем маленьким. Сейчас ему девять, и он считает себя настоящим взрослым мужчиной. А взрослый мужчина ведь не будет подглядывать в комнату к любимой женщине. Так когда-то мне заявил Стэнли, и так и поступал, кстати. Он из тех редких мужчин, у кого слово не расходится с делом.

Переодевшись, я взяла картофель, быстро почистила и забросила его в закипевшую воду. Так, котлеты… Ага, все ясно…

– Стэнли! – крикнула я с кухни. – Почему ты не завтракал? Ты не девушка, тебе не надо беречь фигуру!

Я услышала, как едет по полу стул сына, а потом и его голос за спиной:

– Я не хотел, мам. Не обижайся, ты вкусно готовишь.

– Что-то в последнее время начинаю сомневаться.

Он улыбнулся, и я не смогла больше притворяться строгой. Накормила бы его завтраком сама, но я уходила с рассветом, он еще спал, да раньше и не было таких проблем. А вот уже недели две с аппетитом у сына плохо. Завтраки игнорировал, со мной обедал, но вяло, а ужины у нас сопровождались моими долгими уговорами ну хоть чуть-чуть, ну хоть немного, ну ради меня. С чем это связано, я не знала, но надеялась, что пройдет, к тому же, на самочувствие сын не жаловался.

– Мам, – спросил он, когда я начала расставлять на столе посуду, – а что у нас сегодня за праздник?

– Да где же праздник? – Я удивленно развела руками. – Обычная еда.

Это год назад мы о таком могли только мечтать, а сейчас простая сытная еда была не деликатесом, не роскошью. Мы могли позволить себе и фрукты, и мясо, и овощи, да и сладкое, которое у меня хорошо получалось.

– Да нет, я не о еде, – отмахнулся Стэнли. – Я слышал горн и звон колокольчиков, видел, как наши соседи переоделись в светлое и поспешили на площадь, но сколько ни вспоминал, так и не вспомнил, что сегодня за праздник. Что там?

– Там? – зачем-то переспросила я, заглянула под крышку к сырой еще картошке, убрала со стола жареные кабачки и снова вернула их.

– Мам, – напомнил о своем вопросе сын, и когда я в очередной раз шла от плиты к столу, взял меня за руку, заставив остановиться.

– Да, Стэнли?

– Что там, на главной площади?

Я не могла солгать сыну, но и правду говорить не хотелось. Возможно, потому что я сама пока не воспринимала увиденное как правду, возможно, потому что я мечтала скорее забыть об этом, отвлечься, притворится, что ничего не было, возможно, потому что я слишком хорошо знала Стэнли. И себя. И обстоятельства. И невозможность что-либо исправить.

– Поймали демона, – сквозь ком в горле сказала я.

Глаза сына опять стали темно-синими, в них загорелся интерес.

– И? – подтолкнул он.

Я молчала и только смотрела на него, а потом все-таки сказала то, что он и так знал:

– И ее казнят.

– Ее?

– Это демоница.

– Ясно, – склонив голову на бок, он наблюдал за мной, а потом вздохнул и спросил: – Мам, ты сама скажешь ее имя, или мне узнать у других?

Мой сын настойчивый. Он узнает. Нет, друзья к нему в гости больше не ходят, но он может проехаться на стуле к нашим соседям. Несмотря на то, что не любит этого делать, ведь если он появится на улице в таком виде, на него будут смотреть. И жалеть, а мой гордый мальчик жалости не переносит.

– Мам? – напомнил о вопросе сын.

– Ру, – призналась я.

С минуту сын всматривался в мои глаза, не веря, не понимая, а потом прошептал:

– Но ведь она… легал?

– Теперь она демон.

– Но как?

– Связалась с демоном, – избегая упоминания о любовной связи Ру, пояснила я.

– А ее белые крылья?

– Теперь они темно-фиолетовые.

Стэнли выпустил мою руку, и я опять засуетилась, готовя обед, но наблюдая за мальчиком. Он сидел на своем стуле на колесиках, о чем-то размышлял, опустив голову, а когда посмотрел на меня, он еще ничего не успел сказать, но я уже поняла.

Тарелка со свежим салатом выпала из моих рук, и после треска битой посуды Стэнли сказал:

– Мы должны помочь ей, мам. Давай подумаем, как это сделать?

Кричать, ругаться, злиться, шантажировать – все бесполезно. Стэнли очень упрям, и если вобьет себе что-то в голову, его не переубедить. Когда я слышу, что детей надо воспитывать правильно, пытаясь сформировать у них те или иные черты, мне смешно. Стэнли уже родился с характером. Не помню, чтобы он плакал даже младенцем, не помню, чтобы жаловался, прибегая с разбитыми коленками, не помню, чтобы смирился хоть раз, когда внутри него бушевало чувство несправедливости.

Не только мне, но и Стэнли приходилось доказывать окружающим, что внебрачный ребенок не хуже других.

Раньше мы жили в другом районе, дальше от главной площади, потому что там я чувствовала себя в большей безопасности (чем дальше, тем лучше), но пришлось переехать, когда Стэнли в ответ на издевательства избил соседского мальчика, и против нас ополчилось большинство соседей. В этом районе он тоже проходил проверку кулаками, благодаря чему обзавелся двумя верными друзьями. Впрочем, верными на словах: ни один из них не пришел проведать Стэнли после того, как он упал с обрыва. И ни разу Стэнли о них не упомянул, просто вычеркнул из своей жизни.

Да, мой маленький сын настоящий мужчина, и поэтому я испугалась, когда он сказал, что мы должны помочь Ру, ведь это невозможно. Я объясняла сыну, что девушка в цепях, и ее охраняют жабы герцогини, но он упрямо поджимал губы, и глядя на меня темными глазами, повторял:

– Мы должны ей помочь.

– Хорошо, – после очередной безуспешной попытки доказать абсурдность его просьбы, сдалась я. – Скажи: как?

Картошка давно приготовилась, но к ней не притронулся ни Стэнли, ни я. Котлеты остывали на тарелке, на другой тарелке обветривался салат, который я сделала вместо того, что пришлось выбросить. А мы с сыном сидели на кухне, напротив друг друга, и говорили. Говорили о том, о чем в принципе говорить нельзя. Да если бы жабы герцогини пронюхали, что мы хотя бы думаем о спасении демона!

Нет, они в отличие от моего сына прекрасно осознают, что это невозможно, но если бы только пронюхали! Этого оказалось бы достаточно, чтобы нас двоих упекли за решетку, и тогда Маргус видел бы меня куда чаще, чем сейчас, вот только сомневаюсь, что он и дальше носил бы подарки.

– Не знаю, мам, – после долгих раздумий, сказал Стэнли, – но мы ведь не бросим ее. Если бы не Ру, нас с тобой, возможно, уже не было…

– Да, она очень помогла нам, но это не меняет того, что мы ничем не в силах помочь ей. К сожалению, Стэнли.

– Но, мама, как мы можем позволить ей умереть? Ведь если бы не она…

– Знаю, мой дорогой, – я обняла сына, боясь подумать, что было бы, если бы не Ру.

Легал редко общаются с корри: крылатая раса слишком гордится белыми крыльями, чтобы снизойти до тех, кто ходит по земле. Но я тогда была в отчаянии, и в поисках работы отправилась в Миндальную Долину. Я знала, что это смешно, что никто не возьмет меня там на работу, если уж никто не взял в районе корри, но голод и страх за ребенка подтолкнули. Я блуждала по территории легал, пытаясь не реагировать на почти давящее на плечи пренебрежение крылатых, и получала отказ за отказом. Я была на грани, когда поняла, что у меня ничего не вышло. Я выдержала ухмылки и усмешки крылатых, считающих себя выше меня, но тщетно. Мне нужно было возвращаться домой, к сыну, ни с чем…

Когда я, получив очередной отказ, выходила из булочной, в которой пахло так вкусно, что скручивало не только живот, но, казалось, все внутренности, столкнулась в дверях с незнакомой девушкой.

– Простите, – извинилась я, и попыталась пройти мимо нее, но она заметила, что я плачу. К стыду своему, Миндальная Долина все-таки выбила из меня слезы!

Девушка не позволила мне уйти просто так. Расспросила, что случилось, а узнав, что ищу работу, а не подаяние, купила хлеба, булочек и каравай, отдала мне и, уточнив адрес, сказала, что прилетит, когда найдет для меня работу. Я не верила, что она не забудет обо мне, но домой побежала радостная, потому что теперь мне было с чем вернуться к сыну!

Девушка-легал прилетела через два дня, спросила, как я смотрю на должность горничной в замке герцогини? А я смотрела и на нее, и на должность сквозь слезы неверия и благодарности. Конечно же, я согласилась!

До сегодняшнего дня я больше не видела Ру, но часто вспоминала о ней. Могла бы ей помочь, помогла бы, но… Завтра ее казнят, а я, к сожалению, ничего не могу изменить.

Я обнимала своего мальчика, гладила по темным волосам, как он любил, целовала его в макушку, и еще, и еще раз повторяла, что мы ничего не можем сделать… и как мне жаль…

Он молчал, позволял себя обнимать, и больше не заговаривал о Ру. Даже плотно пообедал, и я подумала, что выбросил из головы идею по спасению, но он только позволил мне так думать. Стэнли усыпил мою бдительность, притворился смирившимся, и вел себя как обычно целый день: улыбался, слушал, как я читаю ему книгу о приключениях, а когда на город опустилась ночь и я уснула, сбежал из дома…

Я проснулась с колотящимся сердцем, перевернулась на другой бок, закрыла глаза, но не смогла заставить себя уснуть. Дом был темен и тих, я была уверена, что Стэнли спит, но что-то подтолкнуло меня встать и зайти к нему в комнату.

– Стэнли? – позвала я, подходя к кровати.

Но еще не дойдя до нее, я уже знала, что Стэнли в ней нет. Я не слышала его запаха, я не чувствовала его присутствия.

И Стэнли действительно не было! Как не было и его стула, и палки, которой он помогал себе передвигаться!

Ветер заглянул в распахнутое окно, прошелся по моей спине, и заставил меня очнуться. Я бросилась в свою комнату, наспех накинула платье, и что было сил побежала к главной площади. Стул Стэнли я увидела издали, он лежал перевернутым, две ножки сломаны, рядом валялась палка. Но моего сына не было! На помосте крутились жабы герцогини и стражники, воняло гарью и смертью, а моего сына не было! Как не было и демоницы…

– Стэнли! – задыхаясь от бега, бьющегося лихорадочно сердца и чувства непоправимого, я бросилась к помосту, но меня перехватили, начали задавать вопросы: как давно я стала пособницей демонов и когда именно решилась стать соучастницей преступления?

А я повисла безвольной куклой в чужих руках и только смотрела на перевернутый стул. Потом рванулась – видимо, стражники не рассчитывали, что у меня появятся силы, и легко отпустили. Я подбежала к стулу, начала ощупывать его, как живого, ища, надеясь найти своего сына, даже зная, что он ведь не может стать невидимкой.

Но Стэнли не было!

Я закрыла глаза и попыталась из десятка чужих запахов уловить запах сына, но мне помешали. Мои руки снова сжали чужие ладони, снова посыпались вопросы, но я даже не видела лиц, я ничего не видела, и тщетно пыталась сориентироваться, где мой сын.

А, может, если я закрою глаза, то проснусь и пойму, что мне все это снится? Стэнли дома, конечно же, спит, а я много думала о Ру, о словах сына, и это вылилось в кошмарный сон… Мне просто надо проснуться, дома, в своей постели. Мне всего лишь надо снова уснуть, чтобы проснуться!

– Оставь ее, Оскар, она ни при чем, – услышала я рядом знакомый голос, и тут же уткнулась в мужскую грудь, рыдая, и уже не скрывая слез.

– Маргус, – я подняла лицо, попыталась заглянуть в глаза, но ничего не увидела за дымчатой пеленой. – Маргус, где мой сын? Ты знаешь? Пожалуйста, помоги мне найти его!

– Илия, – он погладил меня по щеке, стирая дорожку слез.

– Маргус, пожалуйста! – не выдержала я неизвестности. – Пожалуйста, скажи, где мой сын! Я не слышу его!

– Илия, – Маргус не обратил внимания на мою оговорку, но с тяжелым вздохом стер очередную дорожку слез на моей щеке, – твой сын арестован за попытку освободить демона. Он в темнице.

Мир перевернулся – я бы рухнула на землю, не держи меня Маргус так крепко. В обморок не упала только потому, что понимала: я нужна своему сыну, и нужна сейчас, у меня нет времени для слабости, нет времени отдохнуть в беспамятстве. Потому что это не сон. Это реальность.

– Маргус, – зашептала я, крепче прижимаясь к мужчине, – прошу тебя… помоги спасти сына…

– Илия…

– Прошу тебя, Маргус, я готова на все, – я погладила его по щеке, не обращая внимания на жаб, на других стражников. – На все, что захочешь…

– Иными словами, ты готова стать моей любовницей? – Он встряхнул меня, как фруктовое дерево, и я почти явственно услышала, как что-то осыпается.

Гниль.

Моя гниль. Это я во всем виновата. Не уследила. Не уберегла. Испугалась. Мне нужно было самой пойти на главную площадь, самой сделать отчаянную попытку спасти демоницу, даже зная, что ничего не выйдет. Тогда бы мой сын не был в темнице, а тихо спал в своей комнате. Тогда бы с ним все было в порядке. Любая мать сделала бы это для сына, а я – трусиха. Я просто трусиха, мне даже страшно ответить на вопрос Маргуса, потому что внутри все противится тому, чтобы стать его женщиной. Но что такое спать с нелюбимым ради того, чтобы твой сын спал спокойно?

– Да, – ответила я, посмотрев в глаза Маргусу. – Да, я согласна. Только, пожалуйста, помоги спасти сына!

Не знаю, что Маргус надеялся во мне рассмотреть, но всматривался в меня очень долго. Пристально. Цепко. Мне мерещилась нотка сожаления в его взгляде, но, возможно, мне и впрямь только мерещилось. Слез больше не было – плакать некогда, время слабости в прошлом, но глаза болели, и я зажмуривалась, чтобы успокоить их и затем видеть четче.

– Маргус? – вцепилась в его синий мундир.

– Это невозможно, Илия, – он вздохнул и уже не взглядом, а словами выразил сожаление. – Мне жаль, но я не могу помочь твоему сыну.

– Маргус, но он ведь ребенок! – безысходность душила, но я гнала ее от себя вместе с паникой. Не время. Не время! – Стэнли не виноват. Он не хотел…

– Он виноват, Илия, – возразил жестче Маргус, – и он хотел освободить демона.

– Но…

– Иди домой, Илия.

– Домой? Без сына? Маргус, у тебя самого двое детей. Неужели ты смог бы спокойно сидеть дома, зная, что они в беде? Прошу тебя…

Напоминание о детях не смягчило Маргуса. Он поджал губы, рассматривая меня, словно удивляясь, что я в курсе или что посмела затронуть святое, и сказал:

– Илия, если ты не уйдешь, тебя могут тоже арестовать, – он покосился на снующих поблизости жаб герцогини. – Иди домой. Я знаю, что ты не уснешь, но лучше тебе хотя бы сделать вид. Единственное, что я могу, – сказал он значительно тише, – передать твоему сыну, что ты волнуешься за него.

– Волнуюсь? Нет, не надо, не говори ему этого, – шепотом ответила я. – Скажи, что я люблю его.

– И ты пойдешь домой?

– Да, – кивнула я, – домой.

– Хорошо, я передам твоему сыну то, что ты просишь.

Маргус отпустил меня, и я поплелась в сторону дома, догадываясь теперь, что за мной могут приглядывать, дабы убедиться, что не планирую таких же глупостей, как и мой сын. Нет, я не такая смелая. Я шла домой. Я даже покорно зашла в свою комнату и опустилась на кровать. Свет не зажигала. Пусть тот, кто следит за мной, думает, что я легла спать или люблю в темноте поплакать.

Мне нужна была только минута, одна минута, чтобы решиться и сорвать с шеи цепочку с треугольным кулоном. Тотчас же меня накрыла темнота, но не из-за постыдного обморока. Просто в Сайле, городе моего детства, сейчас тоже ночь, и хотя меня перенесло не на улицу, а в родительский замок, никто сегодня не ждал моего возвращения и не держал свет впустую.

Оглядев свою бывшую комнату, припорошенную густой пылью, я убедилась в своем предположении: не ждали. И не только сегодня, а никогда.

Но я здесь…

Не верилось, что я снова в замке, который безумно любила, в замке, в котором выросла и из которого меня должны были отдать жениху…

На ностальгию не было времени, и я вышла из комнаты, ступив в темный коридор. Направо – за десять лет я не успела забыть, где находятся покои отца. Еще раз направо, еще раз.

Шла и удивлялась: ни одного стражника, минимум охранных заклятий, только ленивый не проникнет в замок. Ничему-то прошлое не научило. Впрочем, отец до конца был уверен, что я сама во всем виновата, и что обязана понести наказание.

Отбросила воспоминания, как старую паутину. Злость не давала сосредоточиться. Мне нужна помощь, а не всплеск семейной войны.

Вот комната отца.

Вошла без стука и остановилась на пороге. Отца в комнате не было, и он не спал. Дверь в его кабинет была приоткрыта, оттуда лился свет, и я видела, что он сидит у стола, что-то сосредоточенно пишет. Ничуть не изменился – темноволосый, моложавый, без проблеска седины. Казалось, что не было десяти лет, и что я все еще молодая семнадцатилетняя девушка, которая просто зашла пожелать отцу доброй ночи. И вот сейчас он почувствует мое присутствие, обернется, и складки между бровей разгладятся, а его губы улыбнутся мне…

Мужчина, сидящий за столом, перестал писать, поднял голову, словно задумавшись, а потом обернулся.

Несколько минут он смотрел на меня, наверное, не в силах поверить, что это действительно я, что все-таки посмела явиться, несмотря на изгнание. Но он сам оставил мне шанс…

– Папа, – скорее скрип зимнего узора на стекле, чем мой голос.

Мужчина поднялся и сделал шаг навстречу.

– Илия?

– Папа, – прохрипела я, а потом не удержалась и, несмотря на то, что он сказал, что не хочет видеть меня, что отрекается, что меня для него больше нет, бросилась к нему совсем как в детстве, и обняла. Его руки опустились на мои плечи и прижали к себе.

– Илия. Ты.

– Я.

Сегодняшний день оказался щедрым на слезы, и снова я прижималась к мужской груди, ища поддержки и понимания. Мой отец очень сильный. Он поможет. Когда он рядом, я чувствую, что возможно все, даже чудо. А мне просто необходимо всего одно чудо сегодня!

– Вернулась, – отец приподнял мое лицо, рассматривая такими же голубыми глазами, как у меня.

– Папа, – я обняла ладони, которые обнимали мое лицо, – папа, мне нужна твоя помощь!

– Вот, значит, как… – он убрал свои руки, вернулся к столу, рассматривая бумаги, над которыми работал до моего появления.

Он обернулся, но ненадолго – видимо, только для того, чтобы я по отрешенному взгляду все поняла. В нем больше не было даже искры радости, удивления. Только упрек, разочарование, что я снова не оправдала надежд. Но я, как и много лет назад, не чувствовала вины за собой.

Отец отвернулся, предпочтя мне бумаги, предпочтя мне работу, долг, привычную жизнь. Как и тогда, много лет назад, он молчал, замкнувшись на все замки, а я должна была пытаться найти к нему ключик, пытаться уговорить, пытаться сделать так, чтобы он хотя бы посмотрел на меня!

Тогда я не стала умолять его, просто просила, но сейчас от отца зависело самое дорогое, что у меня есть. Раньше речь шла всего лишь о моей жизни и погубленной репутации. Сейчас в помощи нуждался мой сын.

– Папа, пожалуйста, – попросила я, – помоги спасти Стэнли.

– Стэнли?

Он притворился, что не знает, о ком речь. Ему было проще думать, что у него никогда не рождался внук. Потому что внук получился не достойным Илланиара альх анкер Свалье. Но гордость – последнее, о чем я думала в эту минуту.

– Это мой сын, – пояснила я, раз папа забывчивый. – Пожалуйста, помоги… Если ты не поможешь, Стэнли казнят…

– Вот как? Казнят? – Он так и не обернулся. – Твой сын вырос преступником? Не удивлен. С такой наследственностью, как у него…

– С какой наследственностью? Он тоже из рода Свалье! Его полное имя Стэнли альх анкер Свалье!

– Я не давал ему разрешения носить свое имя, – вот здесь отец обернулся, и его голубые глаза полоснули осколками льда. – Я предлагал избавиться от него еще до его рождения. Но ты отказалась. Ты поставила под угрозу мою репутацию, не говоря о своей. А сейчас, когда я вычеркнул тебя и твоего ублюдка из своей жизни, ты возвращаешься. Не потому, что раскаялась и поняла, что я был прав. А потому, что тебе понадобилась моя помощь, а идти больше не к кому. Поправь, если я что-нибудь упустил.

Поправить…

Я не могла совладать с голосом, меня душили рыдания, но изнутри. Я билась, кричала, я пыталась доказать мужчине, стоящему передо мной, что все не так, но мысленно, не выплескивая наружу.

Он прав.

Илланиар альх анкер Свалье, второй советник Их Императорского Величества, прав всегда. И не упустил ничего.

Он предлагал избавиться от Стэнли, едва узнав о моей беременности. Да, мой отказ поставил под угрозу его репутацию. И да, я пришла за помощью к нему, потому что не знала, к кому мне пойти еще.

День слез. И день отказа в помощи сразу двух мужчин, которые могут… могут, но не хотят помочь…

День осознания, что Маргусу все-таки нужно было мое тело, а не я. Когда любишь, готов на все. Когда просто хочешь, но риск велик, меняешь одно желание на другое.

Так проще.

День осознания, что призрачное прошлое нужно оставить в прошлом. Его больше нет. Есть я и Стэнли. Есть настоящее. И будущее, наше будущее с сыном, которое я постараюсь выбить даже из темных сил!

Темные…

Когда светлые отрекаются, остаются темные.

Пусть страшно, противно, пусть обещала, что никогда… никогда больше…

Но выбора нет. Светлые не оставили выбора. А был ли он изначально?

Глядя на отца, я вдруг задалась вопросом: любил ли он меня когда-нибудь? По-настоящему. Без оглядки на то, что я его дочь, и так принято, раз уж я есть. Просто так. Потому что я – это я. Любил? Хотя бы минуту? Пусть до того, как я испортила себе и ему репутацию и родила ублюдка.

– Мой сын не преступник, – мой надломленный голос выдавал эмоции, вопреки попытке их скрыть. – Он пытался спасти осужденного.

– Всего-то? Как смело! Один преступник хочет спасти другого!

– Папа… – голос сорвался, говорить не хотелось.

С чужим мужчиной, что стоял напротив меня с уверенностью Бога, говорить не хотелось. Я чувствовала, что он не поможет, я уже поняла – душой, сердцем, что он не спасет моего сына, но пока был хоть маленький шанс, я за него цеплялась. Я даже всерьез подумывала встать перед отцом на колени…

Возможно ли, что мое падение оставит Стэнли в живых? Возможно ли, что все эти годы отец ждал от меня именно этого?

– Кого он пытался спасти? – глаза отца перестали жечь льдом, теперь они обдавали мое тело горячим ветром.

Эмоции отца били через край, словно проверяя, где предел моей выдержки. Если бы не семейный иммунитет, я бы сгорела заживо. Мой отец – один из самых сильных представителей анкер, и один из самых злопамятных, как оказалось.

– Только не говори, что какую-нибудь невинную барышню!

Он забавлялся. В то время как мой сын, который на самом деле пытался спасти невинную барышню, в темнице. Нет, он не плачет. Я знала сына, он может держать боль в себе, он сильный, и он никогда не разрешал плакать мне, говоря, что это пройдет, что мы сможем…

И я смогу.

Не брошусь на равнодушного мужчину напротив с криками, кулаками. Не сорвусь. Не заплачу, потому что он, как и Стэнли, не переносит слез. У них много общего, хотя отец никогда (это я уже поняла) не признает этого.

– Он пытался спасти одну девушку… – начала я.

– Илия! – взорвался отец. – Я легко могу навести справки, ты знаешь. Кого пытался спасти, – сарказм и неверие в голосе, – твой… Твой?

Он так и смог назвать его моим сыном, но я проглотила боль и обиду. Пусть так. Это мой мальчик. Только мой, и никого больше. Главное – вытащить его из темницы, спасти! Но отец все равно узнает, если согласится помочь, поэтому лгать ему не было смысла.

– Он пытался спасти демона.

Отец рассмеялся.

Он так редко смеялся, по крайне мере, я слышала всего пару раз, да и то его смех больше напоминал громкий выдох. А здесь он хохотал с удовольствием, долго, и даже взгляд его, обычно строгий, смягчился.

– Вот так ирония! – утирая слезу возле левого глаза, сказал он, вдоволь нахохотавшись. – Никогда не думал, что услышу такую хорошую шутку! А я сижу здесь над документами, заработался так, что глаза болят, и вот являешься ты, и смешишь меня. Да уж, стоило подождать десять лет!

Лицо его снова стало серьезным, а глаза превратились в нейтральное голубое небо.

– Ты не пришла, чтобы признать свою вину перед семьей, – обвинительно начал он. – Демоны с тобой, ты не пришла даже просто так, чтобы остаться, и мы бы забыли о прошлом. Ты пришла, потому что тебе нужна моя помощь!

Отец думал, что смутит меня, думал, что его слова хлещут меня больнее пощечин, но они проходили мимо. Болью отдавалась только уверенность, что он не поможет.

– Да, – сказала я, сжав со всей силы сорванный с шеи кулон, и один из его углов впился в ладонь. Достаточно больно, чтобы затмить боль от того, что я опустилась перед отцом на колени и повинно склонила голову. – Да, это так. Ты прав. Я пришла за помощью.

Последний шанс. Для меня, для отца, для нас.

Но он молчал. Мне послышался хрип, но я не подняла головы. Я не могла видеть его, не хотела прочесть ответ до того, как скажу ему все, как попробую еще раз уговорить. Быть может, он сжалится? Быть может, он вспомнит, как еще маленькой за побег из замка меня пытались поставить на колени на соль, но я сказала, что лучше смерть! Меня выпороли, оставили без еды на день, и я в отместку не ела еще неделю, пока отцу не пришлось прийти в мою комнату лично и попросить меня жить. Быть может, он вспомнит, как я обняла его тогда и сказала, что люблю, и ради него буду есть, так часто, как он захочет.

Он захотел так много, что я за полгода поправилась на десять кило, и потом с трудом их сбросила. Ради папы я почти еще год была толстой, я была самой толстой из всех знакомых мне анкер.

– Я пришла за помощью, – повторила я, разрывая непослушным голосом гнетущее молчание. – К отцу. К тому, кого считала самым близким на свете.

Он молчал. Мои надежды на помощь рухнули, а вместе с ними сдержанность, и я, наконец, сказала то, что все эти годы жгло меня изнутри.

– Пришла к тому, кто предал меня. К тому, кто уговаривал убить моего сына. К тому, у кого был шанс все исправить. Ты отказался от меня еще тогда, но я…

Я подняла лицо, чтобы увидеть, как побледнел отец. И как упрямо поджал губы, чтобы вдруг не поддаться и не согласиться помочь?

– Родители, – сказала я, – это первая и самая надежная опора детям. Так и должно быть, папа. Это нормально. Стэнли знает: что бы ни случилось, что бы он ни сделал, я всегда буду рядом. До последнего. Он знает, что я не брошу его, и это правильно. Потому что я никогда не брошу его. А ты…

Кулон впился в ладонь сильнее, словно догадываясь, что я собиралась сделать, отец сдвинул брови, будто пытаясь предостеречь, но все, этот мост я сжигаю. Надо было сделать это раньше, но я оставляла шанс. Отцу. Себе. Стэнли. Шанс пропал. Он больше не нужен мне, потому что он не помог Стэнли. И этот шанс никогда не был нужен отцу.

– Теперь моя очередь от тебя отказаться, папа.

– Илия… – хрип, все-таки хрип не послышался.

– Прощай, отец. Теперь у тебя действительно больше нет старшей дочери. Как ты и хотел.

Я выпустила из ладони кулон, и еще успела увидеть, как удивленно расширились глаза отца, и как он, борясь с гордостью и надуманной обидой, бросился ко мне, чтобы удержать.

Но опоздал…

Я вернулась в Анидат, и путь домой был для меня закрыт. Маячок остался в прошлом, где меня не ждали еще десять лет назад.

Отказываясь от меня, отец милостиво позволил взять с собой кулон, чтобы если я однажды одумаюсь, могла покаяться и вернуться к безмятежной жизни. Где не нужно работать прислугой, где не нужно думать о хлебе, и где нет незаконнорожденного ребенка.

Вот только без Стэнли мне не нужна безмятежная жизнь. Мне любая жизнь не нужна без него…

Переодевшись, чтобы запах покоя и безмятежности не напоминал о бывшем доме, я выглянула на улицу.

Темно – фонари в этом районе для корри магически заряжали лишь по большим праздникам, и, видимо, поимку демона, несмотря на шумиху, не отнесли к таковым. Тихо – если и сновал кто в такой темноте да в позднее время, то воришки, а их редко можно увидеть из окна напротив, голод быстро учил осторожности.

Но меня интересовало: не следит ли кто за моим домом?

Долго всматривалась в темноту, но под взглядом моим дрогнули только деревья, зашумев от порыва внезапного ветра, который не принес близких запахов чужака. Возможно, убедившись в том, что я не наделаю глупостей, приставленный ко мне ушел. А, возможно, никого не было изначально.

Хотя, все могло быть иначе, и за мной все еще могли следить. Осторожно, прячась в тени. Думаю, стражники умеют быть незаметными по долгу службы. Но я все равно собиралась выйти из дома, и уже взялась за ручку двери, когда постучали.

Мелькнула сумасшедшая мысль, что это отец, но я тут же остудила себя. Отец, конечно, мог бы найти меня, но за десять лет ни разу не проявил ко мне интереса, и если стояние на коленях не убедило его помочь, то эффектный уход и подавно.

Глубоко вдохнув, я поняла, кто за дверью. Не хотела видеть его, никого не хотела видеть, но Маргус потребовал:

– Илия, открой! Я знаю, что ты не спишь!

Открывать я не торопилась, надеялась, что он уйдет и позволит уйти мне.

– Это касается твоего сына! – крикнул мужчина, и я отодвинула скрипучий засов.

Маргус сверкнул на меня глазами, видимо, подмечая, как быстро я открыла ему и что я в платье, а не в ночной сорочке. С намеком заглянул в прихожую.

– Далеко собралась?

Я отошла, впуская его, и он включил свет, ловко найдя выключатель. Так ловко, словно бывал в моем доме.

– Это тебе, – он протянул пухлый сверток.

– Что это?

– Платье. Я ведь обещал, – удивился он. – Примеришь?

С трудом подавила раздражение – у меня сын в беде, а он приносит мне платье, и думает, что я с радостью юной девочки побегу наряжаться и крутиться у зеркала?!

– В другой раз, – по возможности мягко сказала я, и положила пакет на стол. – Прости, я устала, и… немного не до подарков. Что ты хотел сказать о Стэнли?

Маргус подвинул к себе стул, сел, и все равно умудрился смотреть на меня сверху вниз, хотя теперь я возвышалась над ним.

– Предложи хотя бы чая, – он устало потер лоб.

– Что со Стэнли?

– Я передал ему, что ты просила. Сказал, что ты его любишь.

– Спасибо.

Маргус молчал, он не собирался никуда уходить, и я поторопила его:

– Ты пришел только для этого?

– Нет, еще принес тебе платье, которое ты даже не хочешь примерить. Я понимаю, что ты волнуешься, но разве то, что я сказал тебе – ерунда? Когда ты просила меня передать слова любви твоему сыну, мне показалось, что это важно. Илия, слова любви – это ведь важно? Я их от тебя не дождался, так хотя бы твой сын… Но когда я пришел, чтобы сказать, что выполнил твою просьбу, оказывается, это был всего лишь пустяк?

Он пытался вызвать во мне чувство благодарности, пытался воззвать к моей совести, но мне было все равно, что он устал. Да, я видела, что устал, от него буквально веяло утомленностью пылью, потом и чьим-то страхом. Но он не выполнил моей главной просьбы – не помог Стэнли, а сейчас просто меня задерживал.

– Не пустяк, – возразила я, но посмотрела на дверь.

– Спешишь?

– Нет, – солгала. – Но, думаю, что тебе пора.

– Куда? – Он, усмехнувшись, откинулся на спинку стула, тот подозрительно скрипнул, но выдержал его вес. – Мои у родственников, я тебе говорил. Еще день я совершенно свободен.

– А как же твоя работа?

– Завтра у меня выходной.

– С чего бы?

– Я все сделал сегодня.

В словах Маргуса мне послышалось имя сына, хотя оно и не прозвучало. Мое сердце на минуту замерло и снова забилось.

– А Стэнли?

– Илия, я же сказал, что передал ему твои слова!

– Не то. Что с ним? Ты сказал, что все сделал сегодня. Что ты сделал с моим сыном?

Пристальный взгляд Маргуса ощущался лаской. Чужой, ненужной, но лаской. И совсем не вязался с жестоким вопросом, который он задал мне:

– Илия, чей он сын?

– Что? – хрип, уже не отца, а мой.

Я схватилась за шею, словно цепочка и кулон душили меня, но вспомнила, что их больше нет, и опустила руку.

– Я никогда не спрашивал тебя, чей Стэнли сын.

– Мой.

– Твой и?…

– Он – мой.

– И демона?

Несуществующая цепочка на шее перекрыла мое дыхание, хрип вырвался и повис напряжением в комнате.

– Стэнли. Мой. Сын, – отчеканила я.

Но Маргус знал правду – так говорили его глаза, все еще ласковые глаза, несмотря на жестокость вопросов.

– Как ты узнал? – выдавила я, ухватив судорожный вдох.

Мой мальчик не был похож на демона, и я так радовалась, что ему ничего не передалось от отца. Он был похож на меня. И на упрямого поборника репутации и морали – Илланиара альх анкер Свалье, своего деда.

– Хотел бы я этого не знать, – с грустной улыбкой ответил Маргус.

Он обвел взглядом прихожую, но у меня возникло ощущение, что он успел рассмотреть каждую деталь во всем доме. Крошечном доме – по сравнению с замком моего отца. И даже по сравнению с домом Маргуса.

– Илия, ты понимаешь, что тебя тоже могут кинуть в темницу?

– За что? В империи много демонов!

– В империи, – согласился он. – Не в Анидат.

Да, я была в курсе о нелюбви герцогини и короля к демонам. Более того, их нелюбовь перешла в какую-то болезненную ненависть, словно они опасались чего-то. Говорят, раньше в Анидат были демоны, и вполне себе жили наряду с другими расами, но потом от них постарались избавиться. Некоторые сами ушли в более темные и гостеприимные города, некоторые хотя и переместились, иногда все еще мстили за изгнание, а с некоторыми пришлось договариваться о ненападении.

Но, так или иначе, Анидат избавился от всех демонов, которые здесь жили ранее. И немедленно, и жестоко избавлялся от новых, если они пытались проникнуть сюда. С трудом, но был заключен договор с Ризгором – хозяином города Наб, который из-за преобладающего засилья демонами и близости к нашим зеленым границам, представлял непосредственную угрозу. Некоторые легал погибли, некоторые бесследно исчезли, но город о них не жалел. У Анидат был договор с Наб, а это главное, хотя вся вина, по слухам, лежала на темных. Да, демонов здесь не любили.

– Но я ведь не демон!

– Не демон, – согласился Маргус. – Но по закону военного времени… сама понимаешь, ты можешь попасть под раздачу. Илия, какой ты расы? Ты ведь не корри.

– Какая разница?

Мне казалось, мы тратим время, говоря о таких пустяках.

– И все-таки? Я помог тебе, передал твои слова сыну – неужели я не достоин хотя бы маленького кусочка правды?

В эту минуту Маргус мне сильно напомнил отца – он так же иногда пытался воззвать к моей совести. Может, он и раньше подсознательно напоминал мне его? Может, потому между нами ничего не было? А вовсе не из-за отсутствия притяжения или страха близости.

– Анкер.

Вряд ли Маргус начнет уточнять из какого я рода, так что еще одно пятно репутации моего отца не грозит.

– Крылатые. Высшие. Светлые, – выдал Маргус классификацию. – В отличие от легал, крылья достаются только по праву рождения. Стать анкер через обряд обращения невозможно. Закрытая надменная раса, которая заключает брачные союзы только между собой.

Он встал, медленно обошел меня и неожиданно прислонился со спины. Тесно, так тесно, что я почувствовала его всего – даже те выпирающие части тела, которые чувствовать не хотела.

– Где твои крылья, Илия?

Я судорожно вздохнула.

– Их нет.

– Больше нет?

– Их нет, – повторила я.

– Ты не улетишь от меня? – мужской шепот жаром опалил мое ухо, но меня затрясло от холода, к горлу подступил ком тошноты. – Ты не улетишь от меня?

– Как? – я дернула плечом, напоминая, что крыльев нет, и тщетно пытаясь избавиться от чужих рук.

– Ты не променяешь меня на демона? Обещай. Я хочу это слышать.

– Не сходи с ума.

– Илия, я хочу это слышать.

– Маргус, демоны – не постоянны и не держат слова. Они не спрашивают, они просто берут. Зачем они мне?

– Но отец Стэнли…

Я усмехнулась: уж он-то нужен мне меньше всего.

– Я не отдам тебя им, – зашептал Маргус, а руки его, как я и хотела, оставили мои плечи, но… к ужасу моему, переползли на мою грудь, и сжали. – Я не отдам тебя никому, Илия. Ни страже, ни демонам, никому. Я спрячу тебя, если понадобится. Я приведу тебя в мой дом. Там никто не станет искать тебя. Никто не подумает, что ты там…

– А твоя жена? – руки Маргуса по-хозяйски взвесили мою грудь, поощрили за отклик, не понимая, что это страх, а не желание.

– Будет молчать. Она слишком дорожит теми побрякушками, что я ей дарю.

– А дети?

– Пока обходятся дешевле жены. Им нужны только игрушки.

– Наверное, это страшно, жить с теми, кому ты не нужен?

Руки Маргуса ослабли, но не отпустили. Он развернул меня к себе, обнял лицо, заглянул в глаза.

– А ты, Илия? Тебе я нужен?

– Маргус, – я ласково обняла его ладони, поцеловала одну, потерлась щекой о вторую. – Ты хороший, добрый. Я знаю. Я вижу это. Ты…

– Ясно, – он так резко дернулся в сторону, словно держал змею. – Тебе нужен только твой сын.

Я молчала. Потому что всех мужчин в мире променяю на сына. Мужчины мне не нужны – они приносят лишь боль, предательство, разочарование: мой отец, некоторые хозяева, у которых я работала, Маргус, но в первую очередь – отец Стэнли. Мне нужен только ребенок, которому, к счастью, нужна именно я, а не дорогие игрушки.

– Пожалуйста, – попросила я, подходя к мужчине, которого невольно обидела холодностью.

Я буду горячей. Я буду желать. Я сделаю все, как он захочет. Я буду жить в одном доме с его женой и детьми, если это поможет Стэнли.

– Пожалуйста, Маргус, – я взяла его за руку, прижала к своей груди, и прогнулась, имитируя удовольствие, когда он погладил меня по соску.

– Такая покорная, – удовлетворенно сказал он, и второй рукой намотал мои волосы на кулак. – Такая ждущая. Как бы я хотел, чтобы ты любила меня, чтобы ты желала отдаться мне просто так, ни на что не рассчитывая.

– Мне ничего не надо, – покорно кивнула я. – Только, пожалуйста, помоги моему сыну…

Он приподнял мое лицо, потянув за волосы, заглянул в глаза, и сказал:

– Поздно, Илия. Я бы хотел, но все уже знают, что он – демоненок.

– Нет, – горячо возразила я, и начала покрывать лицо Маргуса поцелуями. – У него нет ничего от отца. Он обычный ребенок. Он – анкер.

– Мне жаль.

– Поверь, – уговаривала мужчину, целуя в упрямые губы, в задумчивые глаза, во впалые от усталости щеки, которые уже кололись щетиной. – Пожалуйста, поверь, он обычный ребенок. Он только мой сын, и все!

– Илия, – Маргус снова потянул за волосы, заставив оторваться от его губ, и посмотреть на него, – мне жаль, но сегодня твой сын на глазах у десятка свидетелей обернулся демоном.

– Нет… он…

– У него прорезались черные крылья.

Я отшатнулась, насколько позволяли волосы, намотанные на кулак Маргуса. Нет! Это не правда! Я бы заметила! Хоть раз, хоть какой-нибудь признак демонического я бы заметила в сыне!

– Как… – жалко выдавила.

И когда услышала ответ Маргуса, наверняка, рухнула на пол, если бы он все еще не удерживал меня.

– Это случилось после того, как я передал ему твои слова.

Мои слова… о том, что я люблю его…

А если бы Маргус не передал их?

Был ли шанс, что крылья не дадут о себе знать?

Мужчина обнял меня, погладил по спине, но я больше не чувствовала в себе сил притворяться.

Не смогу, не сумею изображать наслаждение и удовольствие, когда мой мальчик в беде, когда ему больно, когда он еще больше нуждается во мне, чем когда только попал в темницу, чем когда только родился и посмотрел на меня удивленными голубыми глазами, как бы спрашивая без слов: «Ты не убьешь меня, мама? Ты не убьешь?»

Я помнила день, когда у меня самой прорезались крылья. Мне было тринадцать, и я впервые увидела Арсура альх анкер Пррансток, за которого мне предстояла выйти замуж по достижению восемнадцати лет. Высокий, взрослый, с солнечными волосами – ему уже было восемнадцать, но из-за моего юного возраста приходилось ждать целых пять лет, когда мы поженимся. Как же я злилась тогда, что такая малявка! Как же мне хотелось улететь следом за ним и его отцом, когда они отбывали, заключив помолвку и погостив у нас всего день.

Мне казалось это таким несправедливым, обидным, таким неправильным, я чувствовала себя никчемным угловатым ребенком, а мне ужасно хотелось быть взрослой и красивой, чтобы Арсур в следующий свой визит не пичкал меня детскими карамельками. А подарил пудреницу, как взрослой барышне. Или помаду. А лучше – поцелуй.

Мои эмоции от его отлета были такими сильными, что спровоцировали крылья прорезаться, но это я поняла позже. Пока же корчилась от дикой боли и силилась не кричать, чтобы не услышали слуги и чтобы не сказали папе, что я слабачка. Я пролежала на полу довольно долго, судя по тому, что изрядно замерзла, а потом меня взяли на руки, и я услышала родной запах, который тут же узнала.

– Папа…

– Да, дочь.

– Папа, мне плохо.

– Я знаю. Я рядом.

Он был со мной рядом два дня, пока я металась в горячке. Он вытирал мой лоб прохладным влажным платком, и он не позволял мне лечь на спину, уговаривая потерпеть, и что потом будет можно лежать на спине, сколько угодно. Я слышала его голос и успокаивалась, потому что верила. Иногда я чувствовала, как в комнату входила Дитра, но она никогда не оставалась подолгу, и никогда не разговаривала со мной. Может, думала, что в бреду я ничего не слышу. Только раз я различила ее тихий вопрос, да и то не мне, а отцу:

– А когда у меня начнут прорезаться крылья, ты тоже будешь рядом?

– Конечно, – ответил он.

Но слово не сдержал. Не по своей воле, но не сдержал. Не так часто, но он перемещался в Ристет, чтобы обсудить с императором нечто конфиденциально, и так вышло, что один из его визитов совпал с тем, когда у Дитры начали прорезаться крылья. Кстати, несмотря на нашу разницу с сестрой в три года, крылья у нее начали прорезаться всего через несколько месяцев после моих.

Отец не смог так быстро вернуться, и с ней были я и маг, но Дитра в бреду настаивала, чтобы папа пришел, чтобы он был…

Прошло много лет, но я отчетливо помнила ту боль и беспомощность, когда прорезаются крылья. И почти безграничное желание, чтобы рядом был самый дорогой и близкий тебе. Я нужна своему сыну. Я очень нужна ему.

– Маргус, отведи меня к Стэнли, – попросила я.

– В камеру?

– Да. В камеру.

– Да они с удовольствием упекут и тебя вместе с ним!

– Пускай. Если Стэнли нельзя из камеры выпустить, я войду в нее.

– Сумасшедшая! Ты даже не представляешь, что там делают с заключенными! – взорвался Маргус, но замолчал, едва осознал, что сказал и кому. – Илия, мне жаль. Правда, жаль. Я знаю, как ты любишь своего сына. Но ему нельзя помочь. Единственное, чего ты добьешься – это… – Он замолчал, выпустил, наконец, мои волосы, нервно прошелся по прихожей и вернулся. – Не делай этого, Илия. Прошу тебя. Ты даже не представляешь, как сильно ты нужна мне. Не представляешь, на что я готов пойти, чтобы тебя удержать. Я спрячу тебя. Привяжу. Я украду тебя от самой себя. Пожалуйста, Илия. Ты ничем не поможешь Стэнли!

– Ты прав, – согласилась я.

– Я рад, что ты поняла, – облегченно выдохнул он.

– Спасибо, что все объяснил.

– У Стэнли не было шанса выжить еще когда он только бросился спасать демоницу. Но когда оказалось, что он сам – демон…

– Я понимаю.

Маргус обнял меня, не крепко, просто жалея, даря крупицу тепла. Но от его тепла мне было холодно.

– Ты хотел чая, – вспомнила я, и прошла на кухню.

Маргус направился было за мной, но я попросила его снять обувь, и он замешкался. Этого времени мне хватило, чтобы добавить в заварник смесь сонных трав, и когда руки Маргуса обняли меня со спины, я обернулась без страха, провела рукой по красивому лицу. Если бы все сложилось иначе, кто знает, к чему привели бы наши отношения? Быть может, я бы стала в итоге его любовницей – в обмен на защиту для сына.

Чайник вскипел, я заварила травы, а Маргус, пользуясь моей податливостью, целовал мое лицо. Впервые я радовалась, что одежда корри такая закрытая, и мужские губы не прикасаются к моей шее. Его руки пытались возбудить меня через платье, я притворялась, что им это удается, пока чай не настоялся.

– Успокоительный сбор, – пояснила я в ответ на подозрительный взгляд мужчины.

Он принюхивался, и не решался пить. Да, начальником стражи он стал не просто так – у него чутье, этого не отнимешь.

– Мне нужно успокоиться, – я первой сделала глоток, и еще один, и еще.

Эти травы не действовали на меня. Я так нуждалась в них, когда все было плохо, валилось из рук и казалось, что нет просвета. Мне нужны были хотя бы спокойные ночи, а травы не помогли. Но на других срабатывали почти мгновенно. Как-то ко мне заглянула в гости пухленькая соседка. Она догадывалась, что к чаю у меня ничего нет, и потому захватила с собой добрую часть пирога с капустой, но она и подумать не могла, что у меня нет самого чая.

Тогда я вспомнила о травах и заварила их. Мы только сделали по глотку, когда соседка моргнула, закрыла глаза и начала падать со стула. Я едва успела подхватить ее, чтобы она не разбила лицо…

Я уповала надежды, что так же чай подействует и на Маргуса, но он выпил почти целую кружку, а сон его не брал.

– Еще? – спросила я, но он качнул головой, сильно обнял меня и зашептал, как долго ждал, когда мы сможем побыть вдвоем, как долго ждал, когда я отвечу на его поцелуи, как долго… и мне надо обязательно надеть новое платье, оно такое… открытое… и для его глаз… как долго ждал…

Когда мужчина обмяк и повис на мне, я крякнула от тяжести его веса, и с трудом подтолкнула к стулу.

Маргус привалился головой к стене, и сидел умиротворенный, у него даже разгладилась морщинка на лбу. Ну что ж, ему тоже не помешает немного успокоиться и отдохнуть.

Я почти вышла из кухни, когда услышала едва различимое бормотание. Приблизившись на цыпочках, склонилась над мужчиной – вдруг ему плохо? Я не хотела его смерти, мне просто надо, чтобы он не мешал.

– Пожалуйста, – услышала я, и вдруг Маргус схватил меня за руку, но продержав всего секунду, отпустил.

Видимо, сон сморил его не сразу, и он понял, что я собираюсь сделать. Пытался удержать из последних сил, но не смог…

– Я тоже просила тебя, Маргус, но ты меня не услышал, – шепнула я уснувшему мужчине, и выскользнула из дома.

Улица встретила меня темнотой, ветром, разметавшим мои волосы, и горстью пыли в лицо. Сколько ни убирай эту улицу, она всегда остается пыльной, словно уверяя, что бедный район не может быть чистеньким, как у легал, к примеру.

Я быстро прошла к главной площади, где уже ничего не указывало на недавнее присутствие демоницы. Но ноги привели меня к помосту, и какое-то время я стояла там, впитывая запахи страха, обреченности, узнавания, снова обреченности, мелькнувшей надежды и страха, но уже не за себя – за другого. И это еще раз убедило меня, что Ру не изменилась. Все ее эмоции прошли через мой внутренний взор, но самой сильной ее эмоцией был страх за другого – за моего сына.

Она понимала, что он не сможет спасти ее, а только навлечет на себя неприятности. Что пытался сделать Стэнли? Как он планировал спасти демоницу? Отвлечь стражу? Но там простофиль не держат, да и демоница была в цепях.

Мой маленький смелый мальчик…

Я вдохнула глубже, и поняла, что мне надо идти вправо. Почему-то вправо, хотя Маргус уверял, что Стэнли в темнице. Но тогда бы запах моего сына шел с левой стороны!

Пустынный город не мешал моим поискам. Я двинулась вправо, поначалу неуверенно, но постепенно с шага переходя на бег.

Стэнли!

Главная площадь осталась позади, я пробегала один район корри за другим, чувствуя, что здесь проводили его, и, задыхаясь от скорости, в итоге выскочила у подножья Миндальной Долины.

Перевела дыхание, осматриваясь, здесь было слишком много запахов, они сбивали меня, путали, они словно не хотели, чтобы я нашла сына, хотя я чувствовала, что он где-то близко.

Закрыв глаза, попыталась сосредоточиться и узнать, где сын. Миндальная Долина слишком просторна, даже будь у меня крылья, я не облетела бы ее к утру. А между тем, до рассвета оставалось от силы несколько часов. К тому же, я не знала, сколько еще проспит Маргус.

На этот раз он меня не отпустит. Из-за любви или из-за того, что принимает за любовь, но он будет держать меня рядом.

Сильный ветер, до этого мешающий, бьющий по лицу то сухими веточками, то пылью, то моими же длинными волосами, на этот раз помогал. Он принес ко мне запах моего сына вместе с его эмоциями – злость, сильная злость, боль, и ни капли страха.

– Стэнли, – открыв глаза, я повернула голову вправо.

Он там. Мой мальчик там. Но я не успела сделать и шага, когда увидела зарево на горизонте. Оно росло, оно плавило черное небо красными всполохами. Оно изрыгало огонь, и перчило тишину чужими криками.

– Стэнли!

Я бросилась вперед, мечтая только об одном – успеть, успеть! Пусть я погибну вместе с ребенком, но я хотела успеть увидеть его живым!

Мое дыхание вырывалось с хрипом, ветер уже не мог остудить мое лихорадочно горящее лицо, но он снова помог мне – подгоняя в спину, когда ноги уже не держали, плюя в меня первыми каплями срывающегося дождя.

Откуда дождь?

Почему, если минуту назад им даже не пахло?

Не было времени задуматься. Не было времени лежать, когда колени подогнулись, и я упала на землю, на красивую, плодородную землю Миндальной Долины. Душой пожалела, что у меня нет больше крыльев, и тут же устыдившись этого, поднялась и побежала дальше. Но резко остановилась, когда закружилась голова. Я слишком быстро бегу? Но мне надо! Я должна, пожалуйста…

Я снова попыталась бежать, и снова вынуждена была остановиться, когда перед глазами заплясали мутные точки.

Это не могло быть правдой, но… похоже, сонные травы, наконец, на меня подействовали!

Но я не могла спать, не могла отдыхать, когда мой сынок в опасности!

Пожалуйста, пыталась я договориться с собой, еще чуть-чуть, а потом… Я буду спать, долго, я обещаю. Могу даже не просыпаться, если так надо, мне бы только найти моего сына…

Глубокий вдох, уговоры или передышка подарили немного времени и сил, и я смогла двинуться дальше. Уже не так быстро, но все же. А услышав, наконец, голос сына, я даже смогла ускориться. Но выскочила на поляну, усеянную перьями легал и жабьими шкурами только чтобы увидеть, как мой сын лежит в костре и хрипит в предсмертных судорогах.

– Стэнли!

Кто-то пытался меня перехватить, но я бросилась к огню и попыталась вытащить из него сына. Он корчился от боли, стонал, но уже еле слышно. Мой мальчик почти охрип от криков.

– Стэнли! – крикнула я вместо него. – Не бросай меня, Стэнли!

Мой мальчик открыл глаза и прошептал треснувшими от пламени и боли губами:

– Мамочка… ты пришла…

– Помогите! – я обернулась, но двое легал, стоящие в нескольких шагах от меня даже не вздрогнули. – Помогите! Он же – ребенок!

– Он – демон, – отрезал один из них.

– А ты, значит, его мать? – с презрением поинтересовался другой. – Выносила демонское отродье, пригрела в нашем городе, и хочешь, чтобы мы теперь спасали его?!

Он сплюнул на землю и взмахнул белыми крыльями.

– Сынок, – я протянула руку в огонь, попыталась выдернуть из пламени сына, но у меня не вышло.

Я снова попробовала – снова не вышло! Но как? Почему? Я не могу оставить его… И вдруг я поняла… Я поняла, что огонь не обжигает меня. И не трогает Стэнли.

Мой мальчик выглядел ужасно, у него было разбито лицо, губы треснули, обуглились ресницы, его руки казались безвольными нитями, ноги были неестественно вывернуты. Но это сделал не огонь, а те, кто увел моего сына с площади. Возможно, эти легал. Или те жабы, от которых остались только камзолы и пепел.

– Сынок, – склонилась ниже, чтобы нас не расслышали легал, и чтобы они не поняли нашу тайну с огнем, – сынок, пожалуйста, ты должен услышать меня. Стэнли, мальчик мой… Ты можешь спастись. Ты должен спастись, слышишь?

– Мамочка, – тихий шепот, – ты…

– Я справлюсь. За меня не волнуйся. Я хочу, чтобы жил ты, слышишь? Для меня самое главное, чтобы жил ты…

Стэнли открыл глаза темно-черничного цвета. Именно такие, как у его отца. Я видела, как тяжело ему было сконцентрироваться на том, что я говорю, как тяжело ему было бороться с демонической сущностью, которая вдруг проснулась.

– Стэнли, ты должен сосредоточиться. Сосредоточиться, слышишь? Сосредоточиться и позвать своего отца. Он услышит твой зов и поможет.

– Отец?

– Да, мой родной. Позови его. Он должен тебя услышать. Позови его – я научу как, я подскажу тебе…

Склонившись еще ниже и почти соприкасаясь лицом с пламенем, я начала шептать слова на древнем языке нашего народа, вплетая в них имя демона с темно-черничными глазами. Не думала, что пригодится, что придется прибегнуть к этому, но пусть будет хоть какая-то польза от тех знаний, что погубили меня.

По мере того, как я говорила, ветер усилился, огонь начал трещать громче, а легал словно почувствовали, словно поняли, что я делаю, и попытались оттолкнуть меня от сына. Когда не вышло – попробовали закрыть мне руками рот, но я сильно укусила одного из них за пальцы, и выкрикнула сыну последние слова для вызова демона.

А мой мальчик, мой смелый и умный мальчик успел повторить их до того, как меня все-таки от него оторвали.

Один из легал с силой ударил меня по лицу, второй повалил на землю и начал бить ногами. Было больно, но не страшно. Уже не страшно. Потому что я почувствовала, как пламя за спиной становится тише, как падает жар, увидела росчерки молнии, ударившей в ближайшее дерево, и еще успела увидеть, как падают вокруг меня белые перья легал.

– Твой сын… – пояснила я двум омутам из огня, которые уставились на меня.

И только после этого, зная, что теперь со Стэнли все будет в порядке, позволила сонным травам увести меня в мир снов.

Там было хорошо и спокойно, там было так весело, что я даже смеялась. Смеялась так, как смеются юные девушки, верящие в любовь, защиту, в вечную дружбу… А главное – я парила… снова парила… Мимо проносились белые облака, а крылом я ловила солнечные лучи… Мне было прохладно и так хорошо, что не хотелось прерывать полет, но голос… чей-то настойчивый и знакомый голос звал меня… Он просил, умолял, чтобы я вернулась… Пожалуйста… пожалуйста, просил голос. Но как же мне опротивело это слово! От него никакого толка… Оно не спасает, не помогает, это пустое слово, и оно не заставит меня вернуться туда, где у меня нет белых крыльев, туда, где ко мне прикасается тот, кого я не хочу, туда, где у меня нет выбора и я никому не нужна.

А здесь я могла летать, могла вернуться к отцу, могла посмотреть на сестру – изменилась ли она? Уж выросла – это точно. Голос звал, но крылья… я не могла отказаться от них…

– Маргус, нет, – ответила я голосу, и полетела дальше, еще дальше.

Я приближалась к горячим солнечным лучам, которые не обжигали меня, а баюкали, но голос снова позвал – глухой, едва различимый, и вдруг я расслышала одно слово:

– Мамочка!

Самое важное слово, которое только может услышать мать.

И я вспомнила. И полетела обратно.

И поняла, что у меня крыльев нет, но… И не надо!

– Стэнли, – я открыла глаза и через минутное помутнение увидела над собой склонившегося ребенка.

Живой, ресницы длинные, следы от побоев еще остались, но уже не были такими пугающими. И главное – мой мальчик гладил меня по лицу, а значит, с руками у него все хорошо. Хотела и я погладить его по темноволосой макушке, но мои руки не поднимались, а все тело откликнулось болью, невольно вызвавшей стон.

– Мамочка, тебе лучше пока не двигаться, – сказал Стэнли.

– Хорошо, – улыбнулась поучительному тону.

– Те подонки тебя сильно избили! – голубые глаза сына потемнели до синих. – Но ничего, они больше никого не обидят!

Мне не было жаль тех легал. Не было жаль мужчин, которые избивали ребенка, которые избивали меня.

– Где мы?

– Выпей, – сын приподнял мою голову и заставил сделать глоток чего-то приятно-карамельного, напомнившего мне конфетное детство. – Это тебе поможет.

Я послушно осушила чашку и откинулась на подушках. Повернув голову, увидела незнакомую комнату, взиравшую на меня огромным окном, впускающим через стекла сумерки, зеркалом со старинного трюмо и рыже-языкастым камином. На полу лежал пушистый темно-синий ковер, на нем стояла вместительная кровать, где лежала я, и стояло кресло, в котором сидел Стэнли. Мой Стэнли – живой…

– Мы у папы, – сын погладил мою руку, лежавшую поверх теплого одеяла и невесомо, словно опасаясь, что причинит новую боль, поцеловал ее.

– Он… – слова давались тяжело, взамен они воровали дыхание и сжимали внутренности калеными тисками, но сын меня понял.

– Он хорошо со мной обращается, не волнуйся, пожалуйста.

– Ладно, – улыбнулась.

Если мальчику здесь хорошо, я выдержу даже это.

– И с тобой он тоже будет хорошо обращаться, – пообещал сын.

Я опять улыбнулась и постаралась, чтобы он мне поверил.

– Отдыхай, – оглянувшись на закрытую дверь, сказал Стэнли. – Поспи, теперь тебе можно, потому что ты вернулась. Поспи, мамочка. Не волнуйся за меня. Отец меня не обидит.

Я закрыла потяжелевшие веки и окунулась в сон, в котором снова летала – догоняя облака, позволяя целовать себя солнцу. А рядом со мной летал красивый молодой человек, и волосы его цветом своим затмевали светило. Арсур альх анкер Пррансток… Это был наш первый совместный полет, за которым с теплыми улыбками наблюдали родственники с его и моей стороны…

Мне было почти семнадцать, и я впервые услышала, что красивая. Даже не так – я впервые услышала, что Арсур считает меня красивой…

День, который я никогда не забуду…

День, который больше не повторится…

Я проснулась с глубоким чувством утраты, но постаралась избавиться от него. Слишком поздно. Причем, слишком поздно было уже десять лет назад, к чему сейчас вспоминать?

Я повернула голову, но кресло было пустым. Глянула на окно – сумерки. Те же сумерки или прошли сутки с моего предыдущего пробуждения? В Наб не бывало рассветов, солнца, всего два времени суток – ночь и сумерки. Всегда темнота или мрак. Но в комнате над потолком кружилось несколько магических светлячков, пахло цитрусовыми и активно трещал камин. В этом замке почему-то всегда прохладно, даже несмотря на жаркое лето и огненную сущность хозяина. А цитрусовые – почему? Заметила на высокой подставке блюдо с фруктами, и поняла. Стэнли… Переживает, чтобы я скорее поправилась, и намекает, что надо есть витамины.

Кстати, несмотря на слабость и отголоски боли, действительно хотелось есть. Лучше бы мяса, но я не в таких отношениях с хозяином замка, чтобы качать права или просить. Медленно приподнялась на подушках, и только потянулась к оранжевому фрукту, приглянувшемуся своей соковитостью, как в дверь отрывисто постучали. Не дождавшись ответа, в комнату зашла высокая стройная девушка лет семнадцати или даже моложе. В длинном закрытом платье, темном, как выдавали нам для работы в замке герцогини, с завязанными в тугой узел светлыми волосами. Красивая девушка, юная, вполне во вкусе хозяина замка.

– Здравствуйте, – девушка подошла к кровати, не стесняясь, рассматривая меня и морща курносый носик. – Меня зовут Альта. Пока вы болеете, я назначена вашей помощницей.

– Интересная должность.

– Горничной, – с неудовольствием поправилась девушка.

– Альта, мне не нужна горничная.

– Приказы хозяина не обсуждаются. Вот уйдете из замка – делайте, что хотите, а сейчас… Вы хотите есть?

Уйдете из замка… Ну да, конечно. Уйду.

После слов Альты аппетит пропал, и единственное, о чем я попросила – оставить меня одну. Окинув меня снисходительным взглядом, девушка вышла, а я свернулась в клубочек, подтянув к себе колени. Так лежать было больно, но я и добивалась боли, чтобы она напомнила мне: расслабляться нельзя, нельзя забывать, где я и в чьей нахожусь власти.

Демон не тронет сына, но я… Что он сделает с той, которая столько лет прятала от него ребенка? С той, которая посмела сбежать?

В принципе, Альта не сказала ничего плохого – просто оговорилась, что без меня в замке станет лучше. Не собиралась же я оставаться здесь, в самом деле? Так что все правильно, я уйду. Куда – я не знала, но какое это имеет значение?

Главное, что со мной Стэнли, мы опять будем вместе.

Я безумно скучала по сыну, но он не приходил, и тогда я медленно, с длинными перерывами, начала подниматься с кровати. Слабость притупляла боль, и у меня получилось, держась за спинку кровати, встать.

И только сейчас я поняла, что я в длинной полупрозрачной сорочке – моего размера, но не моей.

Может, она принадлежит Альте, и потому мой визит ее так не радует?

Окинув комнату взглядом, не заметила своего платья. Не было ничего из одежды. И что же? Ждать?

Я хотела увидеть сына, убедиться, что с ним все в порядке, я хотела обнять его, осыпать его лицо поцелуями. Только сейчас, отойдя от сонных трав и карамельной настойки, я, наконец, осознала, что он действительно жив… что мы оба живы… что нам удалось вырваться…

Бросив единственный взгляд в зеркало у трюмо, отвернулась. Не лучшее зрелище – бледная, с синими от ударов предплечьями, наверняка, тело, хоть и кое-как, но скрытое сорочкой, тоже под цвет ковра. Пустяк. И взлохмаченные волосы беспокоили меня мало, и разбитые губы, и без разницы было на отсутствие платья.

Доковыляв до двери, открыла ее и вышла в темный коридор. Ни единой свечи, не говоря уже о светляках или магическом свете. И пусть зрение у меня было немного лучше, чем у людей или корри, до демонического ему далеко, поэтому я оставила дверь приоткрытой и чтобы не распугивать своим появлением обитателей замка, зажмурилась, сосредоточилась и попыталась уловить запах Стэнли.

– Вернись в комнату, – услышала над собой грозный голос, пробравший до дрожи, до судороги в ногах, до онемения пальцев.

Голос, который я мгновенно узнала, и который долго преследовал меня в моих снах. Голос, который я ненавижу. Который боюсь. Который хотела бы никогда больше не слышать.

Я невольно зажмурилась сильнее, но даже так точно знала, чувствовала и почти четко видела, что надо мной нависает он – мой кошмар, мое прошлое, мой позор. Черный огромный демон с изогнутыми рогами и словно пунктиром прочерченными огнем крыльями, с которых иногда осыпаются искры.

– Вернись в комнату, Илия, – не просьба, приказ, и голос демона стал еще суше.

Развернулась, только тогда открыла глаза и, придерживаясь за дверь, зашла в комнату.

Он шагнул следом.

Я не слышала его дыхания – не знаю, умел ли демон дышать. Не слышала его запаха – никогда, даже во время близости. Я только слышала, как шипят, осыпаясь на пушистый ковер, с его крыльев искры. Но пожара не будет. Я проверяла. Наверное, сущность хозяина не только пылала огнем, но и легко его контролировала.

Дверь за нами закрылась.

– Вижу, ты уже хорошо себя чувствуешь?

– Если передвижение с помощью стенки – это хорошо, то да.

– Если ты смогла подняться и выйти из комнаты, чтобы соблазнить кого-нибудь из моих слуг, ты уже выздоровела, – парировал демон. – И, не опасаясь за твое хрупкое здоровье (все-таки я пообещал сыну тебе не вредить), мы можем поговорить.

Собрав волю в кулак, я обернулась, но тут же качнулась, почувствовав противную слабость. Надеюсь, что не от страха. Я не хотела показывать страха перед демоном, но, думаю, оба мы знали, что, несмотря на жалкие попытки бравады, я боялась его.

Он не бросился мне на помощь (никто и не ожидал), и я неловко опустилась на пушистый ковер. Глянула вверх – на черном лице демона не читалось ни единой эмоции, но мне мерещилось удовлетворение, чувство превосходства, и я с трудом поднялась, чтобы встать напротив него.

Голова кружилась, перед глазами плясали круги, ноги дрожали, лицо горело, но я не хотела, чтобы он видел меня на коленях. Никогда. Ни один мужчина больше…

– Не изменилась, – сказал демон, внимательно следя за моими попытками казаться сильной, несломленной.

– Не изменилась? – я усмехнулась.

У меня больше не было крыльев, не было веры, и я стала старше на десять лет.

– Если бы все можно было вернуть назад, ты бы снова сбежала и украла моего сына, ведь так?

– Если бы что-то можно было вернуть назад, – едко сказала я, – я бы сделала все, чтобы мы с тобой никогда не пересеклись.

– Тогда бы у тебя не было Стэнли.

– Был. Он был бы, только от другого мужчины.

– Того мальчишки, который от тебя отказался?

– Того, кому я… изменила с тобой.

– Ты все еще уверена, что он любил тебя.

– А ты уверен, что меня любить невозможно.

– Невозможно… – повторил демон, и замолчал, испытывая меня огненным взглядом.

– Где Стэнли? Я хочу его видеть.

– На тренировке.

– На какой тренировке?

– Он учится управлять своей сущностью. Хочешь его увидеть?

– Да.

– Тогда оденься, я не потерплю разврат в своем замке.

Прежде чем я успела ответить, у моих ног упало длинное темно-синее платье. Посмотрев в спину уходящего из комнаты демона, я быстро скинула с себя ночную сорочку, и поборов приступ тошноты, подняла платье. Глухое, как у девушки, которая объявила себя моей горничной, но чистое и без посторонних запахов – уже хорошо. Переодевшись, я вышла из комнаты. Демон не ждал, его силуэт я различила уже в конце коридора, и мимолетно отметила, что время его не щадит – раньше он передвигался гораздо быстрее.

Снова увидела его на повороте – он спускался на этаж ниже, потом спустился еще на два этажа. Подвал? Я шла следом, значительно отставая, но стараясь не терять его и не потеряться самой. Свернув после очередного пролета, я едва не налетела на черную спину.

– Дошла? – демон толкнул дверь, у которой остановился, зашел внутрь.

Я последовала за ним, и…

Замерла. Мое и без того неровное дыхание оборвалось. Глаза расширились от удивления, восторга, радости и невольного страха. Шагнув вперед, я остановилась. А вдруг помешаю? А вдруг все испорчу? А вдруг в этот момент нельзя?…

Мой мальчик… мой любимый мальчик, которого сердце узнало даже в демонической сущности, стоял напротив серокожего демона, склонив темноволосую голову с двумя изогнутыми рогами, и внимал наставлениям. Его учили летать, его учили владеть крыльями, его учили сдерживать демоническую сущность.

Мой мальчик…

Я быстро смахнула слезы, чтобы не мешали… не мешали мне видеть, что я не ошиблась! Что мне это не кажется! Мой мальчик… маленький демоненок… с огненными, как у отца крыльями… он стоял… Не сидел на стуле с самодельно приделанными колесиками, а стоял, выпрямив гордо спину, и на своих ногах…

– Стэнли, – я всхлипнула от переполнявшего коктейля эмоций, где главенствовал страх.

Страх, что мне это кажется, что я сплю…

Хотела позвать сына громче, потому что он не услышал, но не успела. Демон, стоящий рядом со мной, схватил меня за руку и вытолкал из комнаты. Дверь закрылась, отрывая меня от сына и как будто воруя короткое счастье.

– Мельхас, – голос надломился, не желая произносить вслух имя демона, – позволь мне подойти к сыну…

Но, как и много лет назад в ответ на единственную просьбу, я услышала ледяной и короткий ответ:

– Нет.

Как и много лет назад, спустя паузу в целую жизнь, последовало не менее холодное и пугающе неверное пояснение:

– Я наблюдал за тобой. Ты не смогла принять его демоническую сущность. Ты не приблизишься к моему сыну.

Сначала я подумала, что ослышалась, но когда, схватив меня за предплечье, демон перенес меня в комнату, где я спала, поняла, что нет! Он действительно думает, что я не приняла демоническую сущность сына. Моего сына!

– Ты с ума сошел, – сказала я демону, взирающему на меня черничными глазами. – Я принимаю Стэнли любым. Любым, слышишь?

– Даже удивительно похожим на меня?

Демон забавлялся, несмотря на спокойный тон. Его глаза не выражали ничего, но он забавлялся.

Я могла бы гордо заявить, что нет, это ложь, Стэнли на него не похож, но, по меньшей мере, в демонической сущности они были как две капли воды. Мой мальчик, конечно, пока не подпирает высокий потолок длинными рогами, но достаточно рослый для своего возраста, и черный цвет крыльев, с огненными проблесками в них, и черное тело его второй сущности – это от Мельхаса.

Я могла бы язвить, пытаться обидеть, но демоны не способны чувствовать. По крайней мере, тот, что стоял напротив меня черной скалой – так точно. Я проверяла. Слова для него ничего не значат. Он их не слышит, если ему так удобно.

– Будь он даже похож на моего отца, это не имело бы для меня никакого значения, – сказала я, и не соврала.

Иногда мой сын удивительно напоминал своего деда. Упрямством, сильным характером, несгибаемой волей, иногда нечто похожее мелькало в его жестах, иногда я улавливала до боли знакомые интонации. И это с учетом того, что Стэнли и дед никогда не виделись.

– Твой отец плохо обошелся с тобой, – принял ответ мой демон.

– Не тебе судить.

Он промолчал, позволяя думать мне, что угодно. А я смотрела на искры, которые падают с его крыльев на синий ковер, но тот не загорается, и думала, что все это уже было однажды.

Однажды я так же стояла напротив демона, мы говорили (по крайней мере, пытались), на пол сыпались искры, но пожар бушевал между нами. Я горячо убеждала, что не виновата, что не хотела, что это не я…

А искры сыпались, как огненные снежинки, и еще до того, как демон ко мне подошел, я поняла, что пропала… сгорела… что прежней меня больше нет…

– Я хочу увидеться с сыном, – вынырнув из воспоминаний, сказала я.

– Ты не в том положении, чтобы требовать.

– Я хочу увидеться с сыном.

– Ты ничему не учишься, Илия, – он сделал шаг и навис надо мной, ковер под нами зашипел от вороха огненных искр, но послушно впитал их. – Нельзя разговаривать с демонами так. От них нельзя требовать. Им нельзя угрожать. И еще, самое главное, пожалуй – от них нельзя убегать с их ребенком! Да, и не пытайся вернуться туда, где мы только что были – я сделал в замке магическую перестановку, и комнату ты не найдешь, просто заблудишься и умрешь от голода. Ты, конечно, можешь попытаться найти сына по запаху, но я запутал его следы, поверь, и твои поиски приведут опять к тому же – ты заблудишься и умрешь от голода. А у меня и без того хватает привидений, не разбавляй мне коллекцию.

Сказав это, демон исчез, а я осталась одна, глядя в пространство перед собой, и ничего не видя, понимая, что мне снова придется бежать. Бежать из этого замка. Но уже не одной. Я не могла бросить Стэнли. Я просто не могла без него.

Но плакать не стала. Чему я точно научилась – демоны ненавидят слезы. Слезы – слабость, а они признают только равных или более сильных. Других вычеркивают из своей жизни, причем разными методами.

Я подошла к окну и долго смотрела на пустырь, тонущий в вязких сумерках. Ни одного фонаря у замка – естественно, к хозяину не ходят те, у кого слабое зрение. Хозяина вообще редко тревожат. За два месяца, что я провела тогда в замке, я видела только Мельхаса, да и то он показывался лишь в демонической сущности, наверное, думал, что так я быстрее пойму и смирюсь, быстрее упаду духом и сдамся.

Он думал, что подавил меня, я притворилась, и уличив возможность, сбежала. Впрочем, как оказалось, сбежала из одного плена в другой. Отец, которому я все рассказала, запер в комнате, приставил своего человека, и ко мне были допущены только горничная Дженни, да и то она была из новых – чтобы не помогала; и маг, который, сделав осмотр, подтвердил мои подозрения.

Моя беременность привела отца в бешенство, и мою комнату, разгромленную им в порыве гнева, полностью обновили в течение недели. А пока шел ремонт, я жила в маленькой комнате Дженни, и девушка не знала, куда прятать глаза от стыда за моего отца.

– Не переживай, – сказала я ей, когда она, стесняясь и извиняясь через каждое слово, предложила спать на своей узкой постели, а сама легла на пол за неимением другого спального места, – я не из прихотливых.

Я скинула на пол ее одеяло, чтобы девушка не простудилась, но мне стоило труда уговорить Дженни лечь на него.

– Но, госпожа, – лепетала она, краснея, – так нельзя…

Утром я проснулась под одеялом, и разделила с Дженни свой завтрак. Кормили меня все еще хорошо, как дочь хозяина, и Дженни говорила, что никогда так плотно не ела. У нее потом полдня ныл живот, но она была довольна, что попробовала столько новых блюд.

Неделю Дженни провела со мной в маленькой комнатке, почти не выходя, потому что мне запрещалось, и она не хотела оставлять меня одну. А когда все-таки выходила, приносила короткие сообщения от моей сестры.

– Она сказала, что ей очень жаль… – запинаясь, принесла девушка от Дитры первую весточку. – Жаль, что вы так… оступились.

Я долго хохотала, услышав это. Я оступилась. Я! А когда горничная, спустя несколько дней принесла еще одну весточку от сестры, я выслушала спокойно, потому что уже ничего не ждала.

– Она сказала, что ей жаль, что из-за позора, который вы навлекли на семью, не сможете присутствовать на ее помолвке с Арсуром альх анкер Пррансток. Ей бы очень хотелось, чтобы вы это увидели.

Но Дитра ошиблась. Или просто недооценила нашего отца. Он хотел, чтобы я поняла, что потеряла. Хотел, чтобы я поняла, что сама лишила себя счастливого будущего. И он велел охраняющему меня стражнику привести меня в смежную с залом для приемов комнату. Там, через маленькое мозаичное окошко, я наблюдала, как моя сестра крадет у меня жениха, и как мой жених с улыбкой помогает ей это сделать.

В этот момент Дитра мало напоминала мою юную и такую неопытную сестру, она даже не выглядела на свои четырнадцать лет. Она казалась умудренной, опытной, взрослой девушкой, к тому же, довольной, как сытая кошка.

Я плакала. Не сдержалась, при охраннике, при горничной – плакала, избавляясь от глупых надежд, что Арсур поймет и спасет меня из домашнего плена. Но нет, у него появилась другая, блистательная в облегающем голубом платье… моя сестра.

– Ты очень красивая, – сказал он ей. – Я тону в твоих бездонных глазах.

Он не был изобретательным, он повторялся – именно эти слова он уже говорил мне. Но Дитра поверила ему, как и я, и ее лицо озарилось улыбкой.

Наивная. Невинная. Наверное, это было главным, что Арсур ценил в девушках. И ничего этого у меня больше не было.

Поздно вечером этого же дня отец пришел в комнату Дженни, чтобы сказать, что я могу вернуться в свою. Когда я вернулась, обнаружила на окнах решетки, но сил удивляться не было.

– Боишься, что я улечу? – только и спросила отца. – Думаешь, если бы я хотела улететь, меня бы остановили решетки?

– Нет, – ответил отец.

Что – «нет», он не пояснил. Прихватил две шкатулки с моими драгоценностями и вышел. А еще через несколько часов, когда я уже легла в постель, дверь открылась и ко мне в комнату вошли отец и маг.

Я судорожно прижимала к груди одеяло, не понимая, зачем в моей комнате посторонний ночью? К тому же, маг?

– Илия, ты права, решетки тебя не удержат, поэтому сейчас маг проведет обряд, и лишит тебя крыльев.

– Что?… – выдох, и то не уверена, что он прозвучал в комнате.

Я слышала только свое лихорадочно бьющееся сердце и дождь за окном. Он плакал… Такое ощущение, что дождь знал заранее и плакал над крыльями, которые я потеряю…

Не верила, что это происходит на самом деле. Не верила, что мой любимый отец, мой самый надежный мужчина, способен лишить меня крыльев, свободы, радости от полетов! Ведь анкер без крыльев – пыль, ничто. В отличие от легал, анкер, лишившись крыльев, выживет, но… Анкер без крыльев – что человек без души.

– Папа, нет! – умоляла я. – Папа, пожалуйста!

Но отец не меняет решений.

Маг приблизился, я спряталась под одеялом, даже зная, что это меня не спасет. Это в детстве одеяло, если в него укутаться, может cкрыть от кошмаров, а сейчас оно как и я, бессильно.

Но я все еще надеялась… Надеялась до того момента, пока мое тело не свело судорогой, и между лопатками пронзила такая боль, словно меня живьем засунули в пламя камина или меня вдруг пронзила молния, сверкнувшая за окном.

– Мне жаль, Илия, – сказал отец перед тем, как покинуть комнату вместе с белым пушистым трофеем в руках, с которого громко стекала капель из моей крови. – Но ты сейчас не достойна иметь белые крылья анкер!

После ухода отца и мага, в комнату вбежала встревоженная Дженни. Я слышала ее голос, чувствовала ее руки труженицы, которыми она старалась по возможности осторожно намазать целебной мазью мою спину. Чтобы быстрее спрятать следы преступления отца. Чтобы даже шрамов не осталось от моего прошлого, где я умела летать.

– Что еще, госпожа? – участливо спрашивала девушка. – Скажите, что еще для вас сделать?

– Помоги мне сбежать, – попросила я, впрочем, зная, что это невозможно, что она не в силах помочь мне.

Я пленница. Я чужая в доме отца. Я – анкер без крыльев. Никто.

– Ох, госпожа, – сочувственно вздохнула горничная.

– Забудь, – сказала я ей, чтобы не тревожить ее сон, чтобы не нагружать своими несбыточными мечтами.

Она ушла, а я, скинув с себя одеяло и разорванную на спине сорочку, медленно подошла к зеркалу, оглядывая себя новую.

– Мы справимся, – шепнула я, положив руку на свой живот. – Мы справимся, маленький.

Я подошла к окну, за которым разгулялась гроза, с завистью глядя, как парят молнии в небе и как смело полосуют его. Огненные и свободные, они манили меня, звали за собой, прочь из душного замка! И я старалась придумать, как мне бежать? Как спасти своего ребенка, пока еще есть возможность?

Слишком велика вероятность, что в следующий раз отец приведет мага, чтобы убить моего малыша. Скажет нечто пафосное, что я не достойна быть матерью…

Отец предлагал очистить мое тело, едва узнав о беременности. Он уговаривал, он убеждал, что договорится с отцом Арсура, значительно увеличив мое приданое, и у меня все-таки будет свадьба с любимым.

– Ты ведь любишь его, Илия? – вкрадчиво спрашивал он. – А любовь требует жертв, хотя лично я не считаю жертвой избавиться от нежеланного плода. Он все равно еще ничего не чувствует. Он еще не живет. А ты… ты только представь, какое тебя ждет будущее с Арсуром альх анкер Пррансток! И подумай о своем женихе. Он ведь тоже любит тебя, и он сильно переживал, когда ты пропала…

Знала ли Дитра, что если бы я согласилась на условия отца, она никогда бы не стала невестой моего жениха?

Я не смогла отказаться от крохи, который, вопреки отцовским словам, уже жил во мне. Уверена, мой мальчик уже тогда знал, что я – его мама, и я никогда его не предам.

После разговора с отцом об аборте прошло всего несколько дней, и не получив моего согласия, отец приказал привести меня в смежную с приемным залом комнату, где я собственными глазами могла увидеть, от чего отказалась. Посмотреть еще раз, каким безмятежным и красочным могло быть мое будущее. И каким красивым и желанным, даже на фоне своего пустословия, мог быть мужчина рядом со мной.

Два месяца и связь с демоном не погасили моей влюбленности только потому, что я лишилась невинности.

Мне было больно терять надежду стать когда-нибудь женой Арсура. Вдвойне больно, что его увела сестра.

Да, отец жестоко наказал меня за отказ принять его условия по восстановлению моей чести. Но вряд ли он отступился. Это просто пауза, передышка. И у меня крепло подозрение, что в следующий раз маг войдет в мою комнату, чтобы убить малыша. А я не хотела его смерти, несмотря на то, что отец его – демон.

Не хотела…

Но и спастись даже не представляла как…

Когда дверь открылась, я думала, что мое время вышло, что я не успела, что это вернулся маг! Но ко мне подбежала Дженни, встревоженная, раскрасневшаяся, с зацелованными губами.

– Госпожа, – тихо сказал она, обернувшись на закрытую дверь, – я понимаю, что вы сильно слабы, но другого случая может не статься…

Я не переспрашивала, о чем она, хотя и не верила, что ее слова – правда, и практически незнакомая девушка решилась на такое.

– Одевайтесь, – поторопила она. – Если вы готовы, одевайтесь, госпожа. Стэнли вас проводит.

– Стэнли?

– Стражник, госпожа, которого к вам приставил хозяин.

– А ты… – я посмотрела на губы Дженни.

– А мы, если все обойдется, поженимся с ним. Он давно предлагал, а я сомневалась, что любит. Теперь вот верю ему.

– Любит, – сказала я. – Если решился на такое, любит, Дженни.

Было и радостно, что хорошая девушка встретила верного человека, и немного грустно, что такого не встретила я. Вот и сравнивай теперь: зависит ли счастье от положения в обществе и богатства.

– Одевайтесь, – напомнила девушка, и чтобы ускорить процесс, сама выбрала одно из моих платьев – потемнее, понеприметней, которое я только сейчас заметила в своем гардеробе.

Как оно туда затесалось? Удобное, немаркое и глухое, не выдающее моего социального положения уже одной тканью – просто находка! А еще одной находкой оказался темно-синий, почти черный плащ с капюшоном, в карманах которого чудом спрятались несколько золотых монет и два голубых бриллианта. Естественно, я не стала гордо избавляться от денег и камней или начинать поиски хозяина, потому что какая гордость, когда на кону сразу две жизни – моя и ребенка? Есть средства – и хорошо, пригодятся.

Мы с Дженни выскользнули в темный коридор, где нас поджидал Стэнли. Пока крались из замка тропами для прислуги, я все еще не верила, что нам удастся, и что на этот раз никто меня не предаст. Стыдно признаться, но я искоса наблюдала за ухажером горничной, так и поджидая, что сейчас, вот сейчас он остановится и скажет: «Ну все, госпожа, вы пришли», и передаст меня моему отцу.

Но мы уже вышли за пределы замка, и перебежками добрались до леса, где смогли перевести дыхание, а Стэнли и не думал от меня избавляться. Он уверенно уводил меня и Дженни прочь, и только когда через несколько часов мы сели на поваленное дерево передохнуть, а Стэнли развернул мешок и начал организовывать легкий перекус, я поняла, что это всерьез. И еще поняла, что он и Дженни, как и я, уходили без права на возвращение.

– Но как вы решились? – поразилась я. – Ведь в замке вам было сытно, удобно.

– Не так уж и сытно, – хихикнула Дженни, намекая на обилие блюд для хозяев, с которыми ее животу лично пришлось столкнуться.

– А мне – где она, – Стэнли кивнул на девушку, – там удобно и хорошо. Не переживайте, госпожа, подумаешь! У кого руки с головой дружат, нигде не пропадет!

– Да какая я теперь госпожа, – отмахнулась я. – Беглянка без роду и племени.

Парочка переглянулась, и заявила, что все равно я для них госпожа. Была и останусь, и они наотрез отказались называть меня просто по имени.

– А если мой отец надумает вам мстить? – спросила я то, что невольно тревожило.

– Это он на своей земле хозяин, – сказал Стэнли. – А на других ничего нам не сделает. Мы далеко уйдем. Уж если вносить перемены в жизнь, то большие. Вот как вы, например.

– Но он ведь может договориться с хозяином других земель, чтобы вас выдали.

– Ой ли он будет гоняться за простыми смертными? – рассмеялась Дженни. – А вот вам, госпожа, нужно хорошо спрятаться. Подальше от отца. Только уж больно внешность у вас приметная, как же вам затеряться?

– Ну, теперь-то, без крыльев это будет проще сделать, – сказала я, поведя ноющими лопатками.

Быстро перекусив, мы двинулись дальше. Лесами, заброшенными тропами, болотами, о наличии которых в Сайле я даже не подозревала. Не приходилось летать над той местностью: я больше кружилась неподалеку от замка, чтобы ничего плохого со мной не случилось. И по иронии, все самое плохое, что даже представить трудно, произошло со мной в родном замке.

Два дня тяжелого пути, когда оглядываешься ежеминутно – не следят ли, не догоняют ли беглецов? Два дня покровительства обычного стражника над бывшей анкер. Два дня совместного крова под шум леса, ручьев и крики диких животных. Два дня пищи у маленького костра, два дня чая из трав, вкуснее которого я не пила никогда. Я чувствовала, что момент расставания близок, и у нас с моими спутниками расходились дороги. И, видимо, я так сосредоточилась на скором расставании, что не почувствовала близости отца…

Ночью я не понятно от чего проснулась, приподнялась с плаща, на котором спала, и увидела, что отец сидит напротив меня. Сначала подумала, что сон, показалось даже, что вообще все, что произошло со мной в последние два с половиной месяца – сон, и я сказала красивому темноволосому мужчине, устало и как-то обреченно смотрящему на меня:

– Папа… папочка, мне так тебя не хватает…

И вдруг заметила, как за спиной отца шевельнулась тень. Всмотрелась в нее и вскрикнула, осознав, что не сплю, что это на самом деле, что отец нашел меня, и он хочет убить ребенка, потому что рядом с ним – маг!

Я всхлипнула, свернулась клубочком, бежать бессмысленно – не успею, да и лес, я только заблужусь или упаду, и тогда все равно потеряю деточку. Мои спутники спали, видимо, маг поспособствовал, а я, наверное, проснулась, почувствовав угрозу.

– Папа, нет, – прошептала я, глотая крупные слезы, – папа, пожалуйста…

– Ну, что? – спросил маг у моего отца.

Отец долго молчал, рассматривая меня, и словно не замечал внезапного ливня и бьющих в гневе землю – молний. Вода стекала по его лицу, скрытому тенями леса, по плащу, в который он был укутан, и уходила в благодатную землю, с жадностью ее принимающую.

– Илия, – голос отца звучал устало и выжато, – ты понимаешь, что если не вернешься и если не позволишь мне избавить тебя от последствий твоего легкомыслия, я вынужден буду отречься от тебя?

Моего легкомыслия… Почему-то эти слова кольнули сильнее всего. Я ведь пыталась объяснить отцу, что не моя вина, что я не хотела, что все вышло случайно, но он не поверил. Он закрылся, он не хотел меня слушать… Он думал, что знает, как было на самом деле, он был уверен, что знает все.

– Я хочу оставить ребенка, – я еще выше подтянула колени к себе, пряча не рожденного малыша в такой ненадежный кокон.

– Твой окончательный выбор? – с надеждой на обратное, уточнил отец.

Не веря, что от меня хоть что-то зависит, я лихорадочно закивала.

– Ну что ж, тем самым ты не оставила выбора мне, – глухо проговорил отец. – Я отрекаюсь от тебя, Илия. Отныне ты не имеешь права носить мое имя. Отныне ты лишаешься моей защиты. У тебя больше нет отца.

Я молча глотала слезы и ждала, что вот сейчас, сейчас, после того, как отрекся, уже ничего не помешает отцу лишить меня искры жизни. Мы долго смотрели в глаза друг друга, такие похожие и такие чужие теперь. Впрочем, это отец от меня отрекся, а я… Мне так хотелось броситься к нему, обнять, пожаловаться, и чтобы он решил все мои проблемы, чтобы он убил всех моих драконов из сомнений и страхов…

– Илия, – когда отец протянул ко мне руку, я дернулась и попыталась отползти, думая, что вот, вот он и решился! Но сзади меня спала Дженни, и ползти было некуда.

Отец досадливо поморщился, и протянул открытую ладонь, показывая мне цепочку и на ней треугольный кулон.

– Возьми. Это маяк, который приведет тебя домой, если ты… одумаешься и поймешь, что такое дом. Возьми, Илия.

И я взяла. Мне хотелось иметь хоть что-то, напоминающее о доме. Мне хотелось унести с собой кусочек прошлого счастья.

– Просто сорвешь цепочку, – пояснил отец. – И постарайся не потерять.

Он поднялся, кивнул ждущему его магу, и они оба исчезли. Поверив, что их действительно нет, и что меня и ребенка оставили в покое – пусть не помогли, но оставили! – я поднялась с мокрой земли, растормошила спящих Дженни и Стэнли, и мы постарались найти чуть более закрытое от дождя место, чем лесная полянка.

Обнявшись, чтобы согреться, мы стояли под огромным деревом с раскидистыми ветвями, и пережидали непогоду. Ливень закончился быстро и так же внезапно, как и начался, за это время я едва успела рассказать своим друзьям (уже не спутникам после всего пережитого), о том, что прилетали отец и маг и, по всей видимости, ни мне, ни им больше нечего опасаться.

– Это хорошо, – сказал задумчиво Стэнли.

– Ох, как я рада, госпожа, что он оставил вашего ребеночка! – обрадовалась Дженни.

– Я тоже, – сказала я ей, и посмотрела на ее жениха.

Вот и пришло время расставания. Время каждому идти своей дорогой…

За два дня, уже не прячась по лесам, мы вместе с обозом торговцев добрались до Нейтральной зоны, провели там ночь и разошлись в разные стороны. Дженни и Стэнли подумывали обосноваться в одном из поселений оборотней, а я нацелилась на Анидат, несмотря на его соседство с Наб. Услышала в таверне от двух уставших путников, что в этом зеленом городе на дух не переносят демонов и что им запрещено там появляться под страхом смерти. Именно такой город мне и был нужен. Именно там я собиралась начать новую жизнь, поставив на прошлой крест.

Когда мы прощались с Дженни и Стэнли, я, обняв девушку, незаметно подкинула в ее плащ один камешек и половину монет, которые у меня были. Мало, конечно. В лучшие времена я могла бы отблагодарить существенней, но хоть как-то хотелось помочь им стать на ноги в новой жизни. Все-таки из-за меня им приходилось начинать пусть и вдвоем, что резко увеличивало шансы на успех, но с нуля.

Кулон отца я носила у груди все десять лет, что прошли с нашей последней встречи. Он стал для меня не возможностью вернуться в прошлое, а напоминанием, что возврата нет. Мне было очень тяжело в чужом городе, без мужа, с родившимся через несколько месяцев ребенком. Мне было тяжело приспособиться к новому образу жизни, к тому, что надо работать, когда закончились монеты и средства, вырученные за второй камень. Но я никогда бы не воспользовалась кулоном, если бы не угроза жизни моего сына, которого, кстати, я назвала в честь храброго стражника.

Мой сын для меня – вот смысл жизни. Вот моя гордость, мое упрямство, вот причина не плакать сейчас, когда от несправедливости демона на меня хлынул поток воспоминаний.

Неужели демон решил, что я сдамся? Что смирюсь и оставлю все, как есть?

Если я не в том положении, чтобы требовать и чтобы угрожать, будем договариваться.

Я подошла к двери, распахнула ее, и в комнату едва не влетела Альта, приставленная ко мне горничной.

– Я хочу увидеть хозяина замка, – сказала я ей. Она упрямо качнула головой, видимо, собираясь придумать тысячу и одну причину, почему у меня ничего не выйдет, но я не дала ей такой возможности. – Я хочу поговорить с отцом своего ребенка. Отведи меня к Мельхасу.

Недовольно скривившись, девушка задумалась, постояла так несколько секунд, словно уйдя в себя, а потом поджала тонкие губы и безропотно повела меня по нескончаемому темному коридору.

Демон встретил меня как истинный хозяин замка – сидя в огромном зале, освещенном пламенем трех каминов, и на высоком троне. Впрочем, это были не все спецэффекты. Когда коридор вывел нас с Альтой к массивной двери, девушка застыла, покорно опустив голову, а потом нехотя сказала мне:

– Хозяин разрешает войти.

Наверное, между ней и демоном ментальная связь, наличие которой я заподозрила еще в начале нашего пути и, наверное, она надеялась, что демон меня все-таки не впустит. Чем я успела ее задеть? Я замешкалась, рассматривая эту симпатичную девушку и гадая: права ли я на счет ее истинных отношений с Мельхасом? А она, видимо, подумала, что я жду ее, и поэтому с оттенком обиды отрывисто сообщила:

– Он разрешает войти только вам.

Альта скрылась в тени коридора, а я толкнула на удивление легко подавшуюся дверь, и вошла.

Никогда не была в этом зале раньше, но сейчас демон, скорее всего, хотел подчеркнуть свое и мое положение в этом замке. Когда я подходила к трону, мои шаги гулко раздавались в пустынном зале и, казалось, отскакивали от такого высокого потолка, что заболит шея, если искать его взглядом.

– Я тебя слушаю, – милостиво склонил голову демон, едва я остановилась перед ним.

Даже сидя, он был значительно выше меня, да еще этот трон, и приходилось поднимать голову, чтобы смотреть не в черную грудь, скрытую темными одеждами, и не в черный подбородок, а в глаза.

– Мельхас, – переборов отвращение, я назвала его по имени, помня, как он требовал, как он когда-то настаивал на этом, – я бы хотела, чтобы мы с тобой договорились…

– О чем? – после длительной паузы.

– О том, чтобы я могла свободно видеться с сыном.

– Договорились? – еще одна долгая пауза и усмешка. – Интересно…

Демон резко подался вперед, и мне стоило труда не дернуться в страхе в сторону.

– Ну что ж, Илия. Попытайся со мной договориться.

Помимо насмешки, в его голосе звучало превосходство, но не моя задача воспитывать демона или учить его жизни. Моя задача сделать так, чтобы он не мешал жить мне.

– Я понимаю, что ты на меня злишься… – начала я. – За то, что скрыла беременность, за то, что сбежала. Скорее всего, тебе не понять, почему я так поступила… – выровняла дыхание, которое норовило предать меня. – Но Стэнли – мой сын. Он – все для меня.

Демон не комментировал, и уже за одно это я была ему благодарна. Быть может, ему просто было лень шевелить языком, а на самом деле он давно все решил, и как мой отец, не меняет решений. Да, могло быть и так, но я хотела попробовать. В конце концов, нормально разговаривать с тем, кого ненавидишь – не сложнее, чем стоять на коленях перед тем, кто лишил тебя крыльев.

– Мельхас, – я готова была сотню раз повторить его имя, лишь бы был толк, – мне не нужна горничная, мне ничего от тебя не нужно. И та огромная комната, в которой ты меня поместил… Я вполне могу обойтись меньшим, гораздо меньшим. Когда-то я даже спала на постели горничной, и у меня не было возможности сменить белье… – осознав, что не время снова нырять в воспоминания, качнула головой, отгоняя их. – Для меня не важно где, гораздо важнее – с кем. Для меня главное, чтобы мой сын был рядом.

Я замолчала, с трепетом ожидая решения демона. А он, протянув руку к камину, позвал кусочек огня к себе на ладонь и начал перекидывать его между пальцами, словно успокаивая нервы. Потом накрыл пламя второй ладонью, и кусочек огня, жалостливо всхлипнув, исчез. Демон потер ладони, и вернул свое царственное внимание мне.

– Рядом? Стэнли уже слишком взрослый, чтобы жить с тобой в одной комнате.

Демон шутит? Сомнительно, он ведь лишен чувств, поэтому юмор, пусть и черный, ему не знаком.

– Он жил в одной комнате со мной только когда был совсем крохой, – вспомнив, каким маленький и серьезным было лицо моего сына в младенчестве, я невольно улыбнулась. – Я просто хочу видеться с ним. Прошу тебя, Мельхас, не разлучай нас. Я люблю Стэнли.

– Любишь?

– Да.

Демон перевел взгляд с меня на огонь, и когда наши взгляды снова встретились, в его полыхало пламя.

– Так сильно любишь, что готова жить в замке, из которого когда-то сбежала?

Перед глазами промелькнуло видение – как я бегу, бегу по бесконечному пустырю, окружающему замок. Вокруг темно: здесь никогда не бывает солнца… Мне страшно, я не знаю местности, не знаю, в какую сторону бежать, ноги просто несут меня прочь. Дальше, как можно дальше от замка, где я провела два месяца… У меня только одно желание: я не знаю, что случится со мной… Вернее, я думаю самое худшее, потому что Наб – скопление темного. И я мечтаю только об одном: выжить и никогда больше не возвращаться в тот замок, из которого я бегу…

Но даже когда маг по приказу отца лишил меня крыльев, мне не было так страшно, как в эту минуту, когда прошлое пронеслось болезненным вихрем, а настоящее взирало на меня черничными глазами, в которых полыхал огонь.

Демон ждал от меня ответа, а что могла ответить мать? Только одно.

– Да, – сказала я.

Я готова жить в этом замке. Я готова знать, что рядом, совсем близко со мной – Мельхас. Я готова бороться с призраками прошлого, которое не отпускало все десять лет и в итоге притянуло меня к себе. Не знаю, смогу ли, но я готова.

Демон встал с трона, приблизился ко мне, его когтистая ладонь провела по моей щеке, и у меня даже не подогнулись колени. Я вздернула голову вверх, впиваясь с надеждой в огненные глаза, который разгорались все ярче. Демон медленно, не пропуская ни единой эмоции, склонил лицо к моему, перевел взгляд на мои губы.

– Ты готова терпеть даже это, Илия?

Я промолчала, потому что не знала, смогу ли пережить близость с ним еще раз. Смогу ли после этого отказаться от заманчивой смерти? У меня нет стержня демона, у меня даже нет крыльев анкер, теперь я обычная женщина, которая может легко сломаться, которую можно легко сломать. Если я буду знать, что со Стэнли все хорошо, что Мельхас о нем позаботится… Смогу ли я пережить близость и… не поддаться соблазну покончить с позором, который навлекла на семью, с камнем чужого предательства, который носила с собой, с утратой крыльев… моих белых крыльев…

Я не знала. Только сильно надеялась, что в ближайшее время мне не придется это узнать.

Мой сын снова ходит, он снова ходит своими ногами, а я… Я так хотела хоть немного увидеть его счастливым, здоровым, увидеть моего мальчика прежним…

– Странное чувство – любовь, – демон убрал руку от моего лица, и снова вернулся на трон. – Наступаешь на горло себе ради другого.

– Не тебе судить! – снова не удержалась, знала, что лучше смолчать, но не удержалась…

– Да, – вопреки моим ожиданиям, спокойно согласился демон. – Не мне.

Огонь потрескивал, разбивая наше молчание. В какой-то момент я поняла, что уже давно стою у одного из каминов, и любуюсь его беззаботной игрой. Иногда дающей жизнь, иногда убивающей. Я обернулась, и встретилась взглядом с демоном. Да, огонь чем-то похож на Мельхаса – демон растоптал меня, уничтожил, но оставил во мне новую жизнь. Он подарил мне сына.

– Итак, Илия, ты хочешь остаться в замке и видеться со Стэнли, – подвел итог нашей беседы демон. – Тебе не нужны условия, которые я тебе предоставил, я правильно понимаю?

– Да.

– Так категорично, – он усмехнулся. – Может, ты уже подумала и решила, на каких условиях хочешь остаться? Ну, кроме того, чтобы видеться со Стэнли.

– Да.

– Ну-ка, ну-ка, – огненные глаза обернулись черничными.

– Я многое умею… Многому научилась…

– Все интересней, – медленно протянул демон и подался вперед, ко мне. – Что ты умеешь, Илия?

Я – анкер, дочь Илланиара альх анкер Свалье, которая до семнадцати лет была уверена, что руки только для того, чтобы наносить на них ароматный крем, многое поняла с тех пор. О чем и сказала демону с ноткой вызова в голосе:

– Я умею работать.

Не знаю, какой реакции я ожидала, но та, что последовала, громко кричала мне, что я сделала что-то не так. Что я где-то ошиблась. Но я упорно не понимала, где. Собственно, ничего страшного не случилось: демон продолжал смотреть на меня, но его глаза утратили интерес. Он молчал, просто предлагая мне высказаться, раз уж начала, но что бы я ни сказала дальше, ему это не было интересно.

– Я могла бы… – неуверенно продолжила я, – могла бы помогать в замке.

Пламя в камине фыркнуло, поднявшись вверх, и неохотно опустилось обратно под взглядом демона. Я чувствовала, что качусь вниз, что совершаю один неправильный поступок за другим, но как шар, сброшенный с горы, не могла остановиться.

– Я могла бы…

– У меня не надо мыть окна! – процедил демон.

– Я многое могу… Не обязательно окна… – затараторила я, боясь, что демон выставит меня вон.

Меня несло, сердце гулко стучало о ребра, я чувствовала, что все, на этом надо остановиться, но язык мой продолжал произносить вслух все то, что я успела заготовить, пока мерила шагами комнату и шла по длинному коридору, готовясь к серьезному разговору. При чем здесь окна? Такое ощущение, что он в курсе, и знает, что последняя моя работа – мытье окон в замке герцогини… Чушь. Бред. Как и то, что я продолжаю нести. Но поворотов нет, и я качусь по наклонной дальше…

– Поверь, Мельхас, за десять лет я многому научилась, – горячо убеждала я. – И я могла бы помогать на кухне, к примеру.

– А ты в курсе, что меня нельзя отравить? – полюбопытствовал демон.

– Я даже не думала об этом! – вскинулась я.

– Никогда?

– Да, – пожала недоуменно плечами, и по слогам, чтобы дошло, сказала: – Я никогда не думала отравить тебя.

– То есть, – к демону вернулась капелька интереса, – ты придумывала для меня более изысканные способы смерти?

Не то, чтобы изысканные, фантазия меня в этом плане не сильно баловала – я боялась жестокости и крови, но в своих мечтах часто видела то голову демона на серебряном блюде, которую я с нескрываемым удовольствием самолично закапываю. То его черные крылья, висящие у меня на стене в качестве трофея, которые я иногда беру полетать. Знаю, что невозможно, но мечты мои вообще мало граничили с реальностью. Мне иногда мерещилось, что демон меня зовет, уговаривает вернуться обратно, дать ему шанс, что он хочет что-то исправить…

– Я прав, Илия? – демон снова подался вперед, показывая заинтересованность. – Может, озвучишь способы моей смерти, которые так долго вынашивала, и я сразу скажу тебе: надо ли прилагать усилия и стоило ли вообще тратить на это время?

Мои губы, несмотря на всю абсурдность ситуации, дрогнули в улыбке. Я качнула головой и вернулась к более безопасной теме.

– Я неплохо готовлю. Я знаю любимые блюда Стэнли. Но я могу пригодиться поварам и на подхвате: помыть-подать-почистить.

– Помыть-подать-почистить? – задумался демон.

– Мне все равно, какую ты мне поручишь работу, Мельхас. Главное, чтобы я могла быть рядом с сыном и не чувствовать себя обязанной за пищу и кров, пока нахожусь в этом замке.

Демон испытывал меня пронизывающим взглядом и молчанием, и я старалась выдержать его испытание. На кону слишком многое. Позже, закрывшись в комнате, я могу трястись от ужаса и дурных воспоминаний, а пока я старалась ничем не выдать, как он мне противен.

– Хорошо, – мой выдох скрылся за следующими словами демона, – у тебя не будет личной горничной и такой большой комнаты, я разрешаю тебе помогать по кухне и видеться с сыном. Все как ты хочешь, Илия?

– Да. Спасибо, – выдавила, не подавилась. – Мельхас, когда я могу увидеть Стэнли?

– Да хоть прямо после того, как взвалишь на себя новые обязанности, переедешь из комнаты, которую занимаешь: я вселю туда другого жильца, который это оценит. А у Стэнли, думаю, как раз закончится тренировка.

– Как мне найти его? – спросила я, помня, что помещения в замке сменили свое расположение.

– Я приведу его к тебе, когда он освободится, – пообещал демон.

Я кивнула, расцветая в улыбке. Я увижу своего сына! Снова увижу, как мой мальчик ходит!

– Альта проводит тебя на кухню, – демон кивнул мне за спину, и обернувшись, я увидела, что девушка стоит в приоткрытых дверях. – Илия захотела работать на кухне, – пояснил он ей. – Ты больше не ее горничная. И еще, ты можешь занять комнату, которую она сейчас освободит.

– Спасибо, хозяин, – глаза девушки алчно загорелись. – А вещи?

– Илия, тебе нужны вещи, которые я приготовил для тебя?

Я поежилась и качнула головой.

– Вещи твои, Альта, – равнодушно сказал демон, – ты немного стройнее, но можешь попросить портного – он подгонит одежду. Или обратись к Илии, – пришла ему в голову демоническая идея, – она уверяла, что у нее много талантов.

– Я не умею шить, – отрезала я, не сумев подавить раздражения.

Мне только не хватало устроиться швеей его любовницы!

– А готовить-то хоть действительно умеешь? – усомнился демон.

– Да, – процедила сквозь зубы.

– Ладно, попробуем. Альта не прихотлива, а я пока предпочту не изменять своему повару. Он слишком раним, не хочу расстраивать его.

Я недоуменно покосилась на демона – расстраивать повара? Его что, могут волновать чьи-то чувства? Мельхас выглядел серьезным, как и всегда, но я ему не поверила. Ложь – основная черта его сущности.

– Если ты и дальше будешь меня так внимательно рассматривать, Илия, – демон растянул губы в усмешке, – ты рискуешь задержаться здесь, и тогда вряд ли что-то успеешь из задуманного. А Стэнли освободится примерно через полтора часа.

Решив, что мешаю ему уединиться с любовницей, я быстро пошла к выходу.

– Альта, проводи Илию в комнату, соседствующую с твоей, потом на кухню.

– Но, хозяин, моя комната ведь тоже будет свободна…

– Альта, – в голосе предупреждение, и девушка тут же меняется на глазах, покорно опускает голову и произносит подобострастно:

– Да, хозяин, как скажете.

Альта опередила меня, и почти бросилась в темный коридор. Мне же пришлось чуть задержаться за закрытой дверью, чтобы начать видеть при полном отсутствии освещения, и поэтому я услышала странный звук чего-то бьющегося в зале, из которого только что вышла.

– Неужели упал с трона? – пробормотала я, и чтобы не уподобляться Эбби, моей бывшей напарнице в замке герцогини, поспешила следом за Альтой.

– Хозяин не любит долго ждать, – этими словами девушка встретила меня на одном из поворотов коридора.

– Меня он точно не ждет, – пожала я плечами.

Девушка бросила на меня странный взгляд и уже медленней пошла вперед, указывая дорогу. Она даже соизволила меня подождать у закрытой двери, и только потом эффектно помахать у меня перед лицом связкой ключей и открыть комнату.

– Ну как? – ехидства девушке не занимать, но комната мне понравилась.

Да, гораздо меньше той, где я спала раньше, да, здесь не было такого большого старинного зеркала и пушистого синего ковра – имелось небольшое настольное зеркальце, маленький коврик у скромной кровати, только чтобы поставить на него голые стопы, выныривая из обуви. Но камин… камин был огромным, как два камина в зале, где восседал демон на троне. И именно к камину я подошла в первую очередь, удивляясь, что он разожжен, несмотря на то, что комната пустовала.

– Мне нравится, – осторожно, чтобы не обжечься, я поднесла руки к огню, и поздоровалась с верным приятелем: – Ну, здравствуй…

Огонь поднялся вверх, словно желая ответить на приветствие, но не коснулся моих ладоней.

– Я уже говорила, что хозяин не любит долго ждать! – вскипятилась Альта. – Пойдем, заберешь вещи из моей комнаты, и я отведу тебя на кухню.

– У меня нет там вещей.

– Никаких? – не поверила девушка.

– Никаких.

– Как знаешь, – фыркнула она. – Мне больше достанется! Тогда бери ключ и пойдем, покажу тебя повару.

– Пойдем, – спрятав усмешку, я взяла ключ и вышла из комнаты.

Идя следом за Альтой по темному коридору, я думала о том, как же быстро она перешла с вежливого обращения на панибратское, начав «тыкать» мне. И ее с головой выдавала пренебрежительная и якобы случайная оговорка – «я покажу тебя повару». Я. Покажу. Тебя… Как зверька?

Но ссориться с Альтой я не стала. Да, она мне не нравилась, и не обманываясь, я понимала, что это взаимно, но она – здесь уже даже не приходилось гадать – любовница демона. А я не хотела с ним враждовать: у нас и без того натянутые отношения.

– Вот, – сказала Альта, ткнув на массивную дверь, от которой тянулись ароматные запахи.

Я с удовольствием отметила, что кухня располагалась неподалеку от моей новой комнаты. Большая удача. Наверное, проживи я в этом замке десяток лет, и тогда бы путалась в хитросплетениях коридоров, что уж говорить об одном дне? Я только сильно надеялась, что демон не расценит близость кухни к моему временному жилищу как дополнительное благо и не задумает внеплановой перестановки?

Альта открыла дверь, и зашла первой, поведя плечами и бросив на меня взгляд с ехидцей, мол, ты же не думаешь, что я открывала дверь для тебя?

Я вошла следом за ней, и сразу же поняла, что главным в этом царстве (а иначе огромное светлое помещение с большими печами и разнообразием посуды, в котором юрко работали повар и три девушки, назвать нельзя) был лысый суховатый мужчина с пышными светлыми бровями, отдающий звонкие поручения. К моему удивлению, он оказался человеком, обычным человеком, а я никак не рассчитывала, что представитель самой слабой расы будет в такой близости от демона. А присмотревшись к трем девушкам, кружившим подле кастрюль, поняла, что и они тоже – люди!

Впрочем, вряд ли они здесь добровольно. Или провинились, или попали под руку демону, а иначе бежали бы прочь без оглядки.

– Обед через два часа. Я уже говорил, что не потерплю, чтобы меня торопили! – возмутился повар, удостоив нас всего одним взглядом.

– Мэтью, будь добр, оторвись на минуту, – недовольно и надменно протянула Альта.

– Хорошо, – он бросил половник на стол, и обернулся к нам. – Если ты уложишься в минуту, сообщаю, что обед будет через два часа и одну минуту. Ну? Чего тебе?

– Хозяин сказал, что она будет вам помогать, – вместо представления в меня ткнули пальцем.

– Это все? – спросил повар.

– Да.

– Тогда уходи. Минута прошла.

– Ты… – начала закипать девушка.

– Обед будет через два часа и пятнадцать минут. Сама скажешь хозяину, из-за кого задержка.

– Но почему пятнадцать минут? Если я заняла всего минуту или, ладно, две?

– Потому что одну минуту я и мои блюда могли тебя вытерпеть, а теперь мне еще четырнадцать минут после твоего ухода придется проветривать помещение. Твоя злость просто сочится из тебя, и если не избавиться от нее, это испортит вкус моего очередного шедевра!

– Ты слишком много…

– Два часа и двадцать минут! И теперь я лично объясню хозяину, почему ему придется ждать.

Поджав губы, девушка выскочила из кухни, громко хлопнув дверью, а повар смерил меня внимательным взглядом, что-то прикинул, было видно по движению кустистых бровей, и дал шанс:

– Как тебя зовут и что ты умеешь?

– Меня зовут Илия, – ответила я, все еще улыбаясь после этой милой перепалки. – Я довольно неплохо готовлю, но могу делать все, что поручите.

– Посмотрим. – Он обернулся к девушкам и велел им немедленно открыть все окна, потому что пища должна впитывать только хорошие чувства, а здесь все пропахло Альтой.

Слышать такое по поводу запахов от человека было немного странно – будь он хотя бы анкер или оборотнем, или драконом… Но Мэтью, заметив мой взгляд, словно догадался и принялся объяснять, что пища впитывает в себя те чувства, с которыми ее готовишь, и не зря иногда кусок в горло не лезет. Это может быть связано не с настроением или отсутствием аппетита, а с защитой организма от тех эмоций, которые повар вложил в свои блюда.

Я подумала, что в этом что-то есть. Почему-то мне всегда казались самыми вкусными блюда в замке моего отца. И хотя, живя одна, я научилась печь булочки с маком, которыми нас с сестрой баловала повариха, никогда у них не было того незабываемого вкуса. Впрочем, может, это просто был вкус детства и беззаботности, но с тем, что все надо делать с душой, я согласна. У меня никогда не получалось с душой заниматься уборкой, а вот готовила я с удовольствием. Для сына ведь.

– Так, ладно, – пока проветривалось помещение, мы с поваром и девушками ушли в соседнюю комнату, и Мэтью всучил мне ломоть свежего белого хлеба, лично испеченного им, сыр и чашку ароматного чая, мотивировав тем, что работники не должны падать на его кухне в обморок. Это станет пятном на его репутации. И когда я с аппетитом все съела, уточнил у меня: – Когда хочешь попробовать себя в работе?

– У меня есть свободный час, – призналась я, – потом я должна буду уйти. Может быть, завтра? С утра?

К тому же, я все еще была слаба. Разговаривая с демоном, держалась, по-моему, даже не чувствовала боли, а сейчас о себе напомнила, кажется, каждая клеточка моего тела. И еще дико хотелось спать – может, от того, что я довольно плотно поела, и меня разморило? Может, сказывались недавние побои и тот карамельный отвар, которым поил меня Стэнли.

– Хм. – Пушистые светлые брови повара поползли вверх. – На особом положении?

– Нет, я просто недавно болела, – не хотелось настраивать против себя коллектив с первого же дня, – и иногда я все еще чувствую себя не совсем хорошо.

– Тогда зачем ты пришла? Нужно отлежаться. Набраться сил. Я уже говорил, что блюда впитывают в себя чувства и эмоции тех, кто готовит. Кстати, что ты болела – очевидно, до сих пор местами синюшная.

– Синяки скоро сойдут, а сегодня я зашла познакомиться, так сказать, узнать расположение, а то в этом замке легко затеряться.

– И стать очередным привидением, – вклинилась в беседу одна из девушек.

– Так это правда, про привидения? – усомнилась я.

– Конечно! – горячо поддержала вторая. – Я сама видела двух!

– Так, хватит болтать! – вмешался повар. – Помещение проветрено, ну-ка все по местам. Хоть и не люблю я эту свиристелку, а хозяин ждать обед из-за нее не должен!

– А свиристелка – Альта?

– Догадливая, – подмигнул повар, – авось сработаемся. Давай, отдыхай, приходи в себя, а уже завтра… В общем, мне болтать некогда, работы много, а время у меня отняли, так что до встречи. Иди, иди, отдыхай!

Мэтью и его помощницы перешли в зал, где готовили, зашумели, засуетились, а я, глядя на них, устыдилась. Сама напросилась и сама же на другой день отодвинула работу! К тому же, из-за меня им приходится торопиться, поили меня тут чаями, рассчитывали на еще одни руки, а я поболтала и что, с чистой совестью спать?

– Я могу приготовить морковный пирог, – выйдя из комнаты, предложила я.

– С десертом мы не успеваем, конечно, но вряд ли хозяин оценит твой, – усомнился Мэтью.

– Вряд ли, – согласилась я. – Думаю, он вряд ли его вообще попробует, зная, что готовила я, но зато этот пирог любит Стэнли.

– Молодой хозяин? – брови повара поползли вверх, а глаза внимательно всмотрелись в меня. – Похож на тебя, надо было мне сразу признать. Это меня твои синяки отвлекли. Ты его мать?

– Да. Но это ничего не меняет, я все равно хочу работать на кухне.

Мэтью кивнул, отошел, а вернулся с кулем муки, большой горстью моркови, теркой, и поставил на отдельный маленький столик.

– Держи. Остальное, что может понадобиться – в верхних ящичках. Готовь. Даже если у тебя не получится, – все-таки кухня для тебя новая, а с плитой надо уметь договариваться, все равно для ребенка самая вкусная еда та, что приготовила мать.

– Спасибо, – я растроганно улыбнулась, одна из девчонок, прислушиваясь к нашему разговору, громко вздохнула, но Мэтью быстро навел на кухне порядок, прикрикнув, что нечего рты разевать, что хозяин, если останется недоволен едой и голоден, может и одной из них перекусить.

Девушки прониклись, я тоже, и работа заспорилась. Через сорок пять минут я вынула из духовки ароматный пирог, восхищаясь, что он даже ничуточки не пригорел, и как раз вовремя, потому что дверь кухни открылась, и ко мне бросился темноволосый вихрь с голубыми глазами.

– Мамочка! – Он уткнулся лицом мне в живот. – Я так соскучился по тебе! Ты как? Почему ты не хочешь лежать? Папа мне сказал, что ты на кухне, и я так разозлился…

Он притих, но вместо него сказал демон, который стоял в дверях:

– Так разозлился, что пытался спалить отцу крылья.

– Не удалось? – я погладила своего храброго мальчика по волосам, и тот прижался ко мне сильнее.

– Зато я узнал, что спалить его невозможно, – похвастался сын.

– Не попробуешь – не узнаешь, – поддержала я.

– С другим противником это стоило бы ему жизни, – нахмурился демон.

– А чем так вкусно пахнет? – Стэнли отодвинулся от меня и посмотрел на пирог. – Для меня?

Его лицо озарилось улыбкой, и я не удержалась от поцелуя.

– Конечно, мой родной.

– А можно я не буду ждать обеда, пап? – Он обернулся к демону, тот сделал вид, что принимает решение, а не все уже решено, и позволил.

Я собиралась отрезать большой кусок и позвать Стэнли к себе в комнату, но приказ демона изменил мои планы, а заодно вывел из оцепенения застывшую четверку на кухне.

– Принесите пирог и чай в мою комнату.

Демон вышел. Следом за ним с радостным криком побежал Стэнли, а я осталась стоять на кухне, не зная, куда себя деть и старательно пряча взгляд, боясь увидеть в глазах четверых людей насмешку, иронию. Я так старалась для сына, я так хотела его увидеть, а он…ушел… и даже не оглянулся…

– Илия…

Подняв глаза, я увидела, что в дверях, скрестив на груди руки, стоит демон.

– Твоя встреча с сыном уже закончилась или ты все еще хочешь побыть с ним?

Демон развернулся и вышел, а я гадала, как быть? Я не могла, я не хотела возвращаться в комнату демона. Снова. Даже десять лет не стерли моего страха и отчаяния. Но я очень хотела еще хоть немного побыть со Стэнли. Еще хоть чуть-чуть. Пока я нужна ему. Потому что нельзя не заметить, что теперь ему гораздо больше, чем я, нужен отец…

Стэнли первым влетел в комнату отца, а я застыла в дверях, борясь с собой. Мне нужно было всего лишь поднять ногу и переступить через порог, но… я не могла…

Я знала, что за мной стоит демон, конечно, знала, даже не чувствуя его дыхания. Одно его присутствие давило на меня каменной глыбой, и перекрывало кислород. Кажется, у меня резко подскочила температура, а еще вдруг разболелась голова, и я машинально потерла лоб, переходя пальцами на виски.

– Настолько сложно, Илия? – услышала за спиной голос демона.

На удивление, в нем не было даже тени насмешки. Быть может, для его самолюбия вполне достаточно того страха, что я и без того ощущала.

Когда-то я уже была в этой комнате. Не по своей воле, но была. И мне невольно казалось, что если я еще раз войду в нее, увижу кровать, застеленную красным, и как контраст – белый пушистый ковер на полу, сорвусь. Я сорвусь и… не знаю, чем это закончится, но о мирном сосуществовании в одном замке с демоном можно будет забыть.

– Мам, пап! – позвал нетерпеливо ребенок, и я, зажмурившись, зашла внутрь.

В конце концов, если я через столько прошла, чтобы мой сын был со мной, что такое – еще один шаг? Пусть даже это шаг в гудящую пропасть…

– Открой глаза, Илия, – услышала тихий приказ, и зажмурилась еще сильнее.

Огромная кровать с красными покрывалом слева, огромный камин напротив… белый пушистый ковер, в котором утопают мои холодные стопы… и безразмерная комната, больше похожая на зал для приемов, в которой не слышно слез…

– Не пугай ребенка, Илия, – уже мягче, уже не приказ, а почти просьба, и я открыла глаза.

А осмотревшись, встретилась с глазами демона, внимательными, все подмечающими, и показалось даже – с толикой сожаления. Не знаю, что выражали мои глаза, но демон меня удивил. Комната, в которую он привел меня, была другой. Гораздо скромнее в размерах, без кровати, без белого ковра – на полу деревянное покрытие. Единственное, что осталось неизменным – камин, в котором вяло трепыхался огонь. Но огонь мне не враг – он иссушал мои слезы, когда не было сил больше плакать, он внимательно слушал, когда не было сил держать боль в себе, он всегда был на моей стороне, даже когда это значило пойти против того, кто повелевает тобой.

– Еще одна перестановка? – спросила я.

– Не нравится?

Я пожала плечами – мне и не должна нравиться его комната. Да, в этой я могла физически находиться, не окунаясь в прошлое, но нравиться она мне не должна.

– И где ты спишь?

– Почему тебя это волнует?

Ответить я не успела, и во благо, потому что в дверь постучали. После разрешения демона, в комнату зашли Альта и какой-то темноволосый парень в клетчатой рубахе, явно большой ему, в клетчатых брюках, пожалуй, коротковатых. Альта несла поднос с чашками и чайником, парень – с пирогом и тарелками.

Просверлив взглядом во мне как минимум несколько дыр, Альта расставила с подноса посуду и, склонив голову перед хозяином, вышла. Парень слегка замешкался с тарелками.

– Иди сюда, болван! – прошипела Альта, приоткрыв дверь.

Парень бросил на нее странный взгляд, потом посмотрел на меня, и вышел. Головная боль усилилась, и я опять потерла виски. Я понимала, что это не мое дело, и что лучше ни во что не вмешиваться, но поведение Альты откровенно бесило. Стало жаль того парня – видно, что поднос для него в новинку, а она…

Когда я начинала работать, у меня все из рук валилось – ничего не умела. Но мне дали шанс, помогли…

Из очередного витка воспоминаний я вынырнула от прикосновения к своей голове, и даже не сразу поняла, что это прикасается демон. А потом вырываться было поздно, я почувствовала, что боль притупляется и отступает совсем.

– Спасибо, – полуобернувшись, поблагодарила его, и тут же сбежала к сыну, который уже разливал чай и уминал пирог, нахваливая меня.

Я села рядом с ним, есть не хотелось, потому что хорошо подкрепилась на кухне, и я только пила ароматный травяной чай.

– Я думал, что всю твою боль забрал еще в зале, – сказал демон, усевшись напротив, в массивном, и кто бы сомневался – черном кресле. – Наверное, это отголоски. Следы побоев сами сойдут за два дня, так проще.

Удивительно, но хотя сам демон был черного цвета, одежда его была черной, и кресло в тон, он умудрялся не сливаться с ними, а выделяться еще больше. Он вообще словно захватывал все свободное пространство в комнате.

– О чем ты? – я тут же схватилась за чашку, сделав крупный глоток.

За чашкой мне было проще смотреть на демона. Возможно, потому что чашка скрывала часть моего лица, как маска – только нижнюю часть.

– Папа умеет забирать боль себе, – похвастался сын, жуя второй кусок пирога. – Он забирал твою боль, когда те подонки тебя избили! Ну, помнишь?…

– Вряд ли такое забудешь… – пробормотала я.

– Так вот! – продолжил Стэнли. – Когда папа принес тебя в комнату… – я бросила взгляд на невозмутимого демона, не прикасающегося ни к чаю, ни к пирогу. – Он сначала снял твою боль, а потом взялся за меня! Я знал, что когда-нибудь снова встану на ноги, но папа это намного ускорил!

– Мы поговорим об этом чуть позже, – поймав мой взгляд, сказал демон.

Я хотела с ним спорить, я хотела знать о своем сыне все, и немедленно, но по глазам демона видела – разговор у нас будет серьезным, скорее всего, неприятным, а расстраивать Стэнли мне не хотелось. Он был уверен, что между мной и его отцом все хорошо, несмотря на десятилетнее отсутствие Мальхаса в нашей жизни.

А еще я хотела поговорить с сыном о том, что он поступил опрометчиво, бросившись спасать Ру, ту демоницу, и опрометчиво – это еще мягко сказано. Но тут он сам, словно почувствовав, что его ждет и, опережая взбучку, принялся рассказывать, как к нему приходил папин знакомый. Ну, другой демон, очень сильный, кстати, и тоже подчиняющий огонь, и вот этот демон поблагодарил Стэнли за спасение той демоницы! А когда так хвалят, значит, ругать не за что, верно? Иначе что-то не сходится…

– А ты действительно спас ее?

– Конечно, – гордый взгляд сына. – Я когда увидел, что хотели сделать с ней стражники… ой, мам, хорошо, что у тебя с тем начальником стражи ничего не получилось, они такие… – он поморщился. – В общем, у меня тогда и началось обращение. Папа сказал, что на самом деле оно началось раньше, просто… ну… задерживалось… Но тогда меня, наверное, прорвало!

Он хихикнул, а я вдруг вспомнила слова Маргуса, что обращение в демоненка началось у Стэнли, когда он передал ему мои слова о любви. Зачем Маргус солгал мне? Хотел, чтобы я успокоила свою совесть и чувство вины в его объятьях? Наверное. Других причин я не видела.

– Я не сдержался, бросился на них, – продолжила рассказывать сын, – и только когда они переключились с Ру на меня… мам, я поначалу даже не понял, что произошло. Увидел, что у меня горят руки, а потом… кажется, одного стражника спалил заживо, а второй… не помню. Потом их появилось так много… Но я успел расплавить цепи на Ру, прежде чем меня схватили. Ей, конечно, тоже досталось, но она как-то очень легко перенесла ожоги. Такое ощущение, что они для нее привычны.

– То есть, – я зацепилась за самое главное, – ты ее спас, а она тебя бросила, а потом появляется ее парень, чтобы сказать «спасибо»?!

– Не злись, мам. Она не хотела улетать, но у нее не было выбора. Она сказала, что постарается вернуться как можно скорее, сказала, что у нее в знакомых очень сильный демон… Я сделал вид, что поверил ей. Если бы демон хотел ее спасти, он бы не ждал столько, а уже это сделал. Так что я не верил, что ради меня демон сунется в Анидат. А Ру… Ее саму хотели казнить, а перед этим… даже вспоминать противно… Так что, кто сам вернется в пекло, из которого вырвался?

– Значит, на самом деле ты ей не поверил?

– Нет, – качнул головой сын. – Но я верил тебе, и знал, что ты обязательно меня найдешь.

– Стэнли, скажи, а когда все это случилось, тебе кто-нибудь передавал, что я люблю тебя?

– Зачем? – не понял он. – Я и так это знаю!

Я обняла сына, и не обращая внимания на демона, не стала прятать лицо, когда на глаза навернулись слезы. Но чтобы не расстраивать ребенка, и сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться.

– Конечно, мой родной. Мой храбрый воин, – похвалила мальчика. – Но, пожалуйста, больше не заставляй меня так сильно за тебя волноваться.

– Мам, ну… а как? Иначе не получится. Я ведь демон!

– И что?

– Ну, то, что неприятности, которые меня поджидают, еще впереди.

– С чего бы это? – насторожилась я, глянув на Мельхаса.

– С того, что он только обернулся, и еще не умеет управлять своей сущностью. У него начнет меняться характер и некоторые привычки, – пояснил тот. – И вообще, ему многому предстоит научиться, чтобы выжить и противостоять этому миру.

– Например?

– Ну, самое элементарное, чему учат демонов, и чего не знают другие расы – это невосприимчивости ко всем ядам…

Явно намек на мой пирог, к которому он не прикоснулся.

– А еще – невосприимчивость к приказам и полному подчинению воли, когда кто-то решает со скуки развлечься и вызвать демона.

А это отсылка к нашему, не при ребенке будет сказано, – знакомству!

– Стэнли, если ты поел, можешь поиграть в моей комнате в магические игры, – сказал демон.

И сын, поблагодарив меня за пирог поцелуем в щеку, тут же убежал в смежную комнату. Видимо, демон спит там, а это как бы рабочая зона. Поймав насмешливый взгляд демона, ни на что не надеясь, я сказала ему, наверное, в сотый раз:

– Я не вызывала тебя, Мельхас. По крайне мере, тогда. Единственный раз, когда я тебя вызвала – на поляне, да и то ради Стэнли.

– Я знаю, – после долгой паузы сказал он.

Ответ демона был настолько неожиданным, что я подумала на слуховые галлюцинации. До него не могло дойти. Нет, я не верила. Тем более вот так, с первого раза? Десять лет назад я умоляла, как заклинание повторяла, что не вызывала его, но он сказал, что я лгунья, и что за все надо платить…

– Ты… что? – выдохнула я.

– Десять лет назад меня вызвала не ты, а Дитра, твоя сестра.

– Случайно, – кивнула я, все еще не веря, что слышу это, – она просто…

– … Хотела подставить тебя.

– Нет, она… – я начала спорить, и замолчала, вспоминая, что произошло так давно, а кажется, что еще вчера…

Еще вчера я была счастливой семнадцатилетней невестой, еще вчера я летала на белых крыльях рядом с самым красивым и галантным парнем в этой империи – со своим женихом. В этом полете Арсур признался мне, что я очень красивая, и он тонет в моих бездонных глазах. От его слов я смутилась, и на секунду утратила контроль над крыльями, но Арсур успел меня подхватить. Объятия его крыльев были так приятны, что я не находила в себе сил отстраниться. И не смогла отвернуться, когда поняла, что Арсур собирается меня поцеловать!

Мой первый поцелуй… с парнем, от которого у меня кружилась голова…

Я все рассказала Дитре – она была любопытной, и она так искренне радовалась моему счастью…

Уснула я с улыбкой, вспоминая о самом первом и самом чудесном поцелуе, и мечтая, что в следующий наш полет Арсур поцелует меня опять… Проснулась же от всхлипов, и не могла понять, кто плачет и что произошло. Потом увидела, что на моей кровати сидит Дитра и тормошит меня, буквально утопая в слезах. Ее кудрявые черные волосы растрепаны, лицо опухло от слез, нос красный, глаза как два чайных блюдца, а она все шепчет и шепчет мое имя, прижимаясь, как бездомный котенок.

– Илия, – ее шепот перешел на визг и всхлип, – Илия, помоги мне! Я не знала, я не хотела… а теперь… он убьет меня… Илия, помоги мне… прошу тебя!

– Что случилось?

– Пойдем, – она потянула меня с кровати, – пойдем, я покажу.

– Дитра, – мы уже шли по темному коридору, приближаясь к бальному залу, а меня не покидало ощущение неправильности происходящего, – что случилось? Может, разбудим папу?

– Нет, нет, – сестра умоляюще заломила руки, – отец убьет меня…

– Но я…

– Прошу тебя, помоги мне! – она схватила меня за руку, и потянула дальше. – Мы сейчас все исправим!

В зал мы практически вбежали, и первое, что я увидела – свечи. Много свечей. Повсюду. Зал светился тысячей маленьких солнышек, но на душе у меня вдруг стало темно и страшно.

– Что это? – поразилась я.

Дитра подвела меня к дальнему углу зала, опустилась на пол, и взяла в руки маленький молитвенник, который я только тогда и заметила.

– Смотри, вот это я прочитала… – она ткнула пальцем в длинный ряд строк, и я наклонилась, чтобы тоже прочесть.

Пробежавшись взглядом по буквам, выведенным на языке анкер, дабы спрятать знания от других рас, я в ужасе отшатнулась от сестры. В руках у нее был не молитвенник, нет. Эта книжица была далека от молитвы светлым. Маленькая глупая девочка вызвала демона!

– Дитра…

– Я не думала, что это сработает. Я была уверена, что все это чушь, но… – она кивнула на правую стену зала, в которой образовалась трещина, похожая на ветвь молнии. – Она растет! Я не знаю, что делать! Мне страшно, Илия!

– Надо немедленно рассказать папе!

Я бросилась из зала, но сестра перехватила меня. Прижавшись ко мне, как маленькая, она плакала и умоляла не предавать ее, не говорить папе, потому что он ведь и так ее любит гораздо меньше, чем меня, потому что из-за нее при родах умерла мама, а если я расскажу папе о демоне…

– Илия, мы загоним демона обратно, – просила Дитра. – Мы проведем обряд, чтобы он вернулся в тот Ад, из которого пытается выползти. Еще не поздно, смотри, я ведь не дочитала… там еще была строка… там говорилось, что…

Дитра качнула головой и застыла, а потом словно в трансе начала произносить то, что там было написано, а я трясла ее, чтобы она остановилась, я зажимала ей рот, но она как дикая кошка вырывалась и продолжала говорить, говорить… на древнем языке анкер… не оставляющем выбора демону…

Трещина переросла в проем, из которого в зал шагнул черный демон, а Дитра вышла из транса и, вскрикнув, спряталась за меня.

– Илия! – крикнула она за моей спиной.

Я понимала, что бежать за отцом уже поздно. Он сильный анкер, он бы смог, наверное, противостоять демону или заставил мага, что скорее всего. А я… я просто смотрела, как демон приближается к нам с сестрой, и как с его черных крыльев, шипя, падают рыжие искры.

– Не бойся, – шептала я Дитре, трясясь не меньше нее от ужаса, – папа тебя быстро найдет, я скажу ему, покажу те строки…

Но я не смогла ничего сказать папе. Потому что демон забрал не Дитру, которая его вызвала, а меня. Он просто протянул ко мне руку, провел по щеке когтистым пальцем, и в следующую секунду я оказалась в его замке. Из которого не могла найти выход целых два месяца…

Я пыталась объяснить демону, что не я его вызывала, пыталась уговорить оставить меня в покое, я убеждала, что отец очень влиятелен и богат, и если нужны драгоценности…

Но демон меня не слушал…

Он подошел ко мне, приподнял мое лицо одним когтем, но я все равно почти ничего не видела от слез. Я только чувствовала дикий холод в стопах, потому что я без тапочек, а на полу такой равнодушный и такой холодный белый ковер…

– Я не вызывала, – еще одна попытка спастись, но и она провалилась.

– За все надо платить, Илия, – сказал черный демон, – и я приму твою плату.

Я затряслась, когда его коготь с моей щеки спустился к шее, и чуть ниже. Нет, я не выдержу! Не смогу! Я… Не так. Я не хотела. Мой первый раз… Не с ним…

– Пожалуйста, – попросила я, – у меня жених… у нас скоро свадьба… я не могу…

Демон убрал коготь, на секунду, подарившую мне надежду на спасение, отвел взгляд, а когда посмотрел снова, я поняла, что ничего не изменилось. Он не передумал, и сейчас…

Голова закружилась, я бы с радостью потеряла сознание, но не получалось. Я просто упала на колени перед тем, кто сильнее меня, и не находила в себе храбрости посмотреть правде в глаза. Да, я понимала, что близость неизбежна, но я все еще позволяла себе надеяться, что если чуточку подождать, появится папа. Наверняка, Дитра ему все рассказала, и когда он прочтет те строки, ему будет легче меня найти. Он будет знать, с чего начинать поиски. К тому же, если подключится маг… Самое главное – свежий след… Мне бы только чуточку продержаться…

– Пей, – демон подал мне чашу, и я взяла.

Умоляюще посмотрела на него – и в черничных глазах отчетливо увидела свой приговор. Он не отпустит меня, не сжалится. Я грела чашу в руках, я тянула время, считая секунды, но проходили минуты, а ничего не менялось.

Не было мага, не было отца. Был только демон, нависающий надо мной, и я. А еще камин, который согревал мои холодные стопы и спину.

Я переползла ближе к камину – там хорошо, там немного спокойнее, к тому же, демон не пошел следом за мной, а сел в кресло и стал ждать.

Ждать чего? Пока я выпью то, что он налил в эту чашу? Я не спорила, я притворялась послушной, чтобы не злить его, чтобы не спровоцировать вспышку гнева.

А он, что удивительно, позволял мне медлить, и будто вовсе не торопился. Наверное, он уже тогда знал, что никто за мной не придет, и что никуда я не денусь…

Иногда из настенных часов выскакивал ангел с белыми крыльями и свистел в дудочку.

Прошел час, второй, у меня затекли ноги, и я, с оглядкой на демона, решилась их выпрямить.

Когда ночь сменилась началом сумерек, демон поднялся, подошел ко мне и, подпирая когтем чашу, подтолкнул ее к моим губам.

– Пей, Илия. Я не могу больше ждать.

А я бы ждала, я бы ждала еще несколько ночей и бесконечное число сумерек, но, похоже, мне некого было ждать. Демон нависал надо мной, давил мою хрупкую веру черничным безжалостным взглядом, и мне пришлось выпить из чаши. Терпко, терпимо, и так спокойно, что хоть в Ад добровольно.

– Где я? – равнодушно осмотрела большую кровать, застеленную красным покрывалом, безразмерную комнату и белый ковер, на котором сидела.

– У меня в замке. В Наб.

– Ясно.

Посмотрев на черного демона, я даже слегка удивилась, что он вначале показался мне страшным. Некрасивый – да, но не более. И вообще, если к нему присмотреться… крылья большие, массивные, лицо чем-то похоже на человеческое, впрочем, это я явно польстила… хотя…

Мысли путались, и вдруг демон мне показался почти симпатичным, и когда прикоснулся к моей руке – это было почти терпимо… даже больше…

Когда он подхватил меня на руки и понес к кровати, я машинально подумала: хорошо, что здесь я, а не Дитра. Она ведь такая наивная, маленькая, у нее вся жизнь впереди, ее ждет столько прекрасного, а я…

У меня уже был мой первый сказочный поцелуй… Конечно, он не сравнится с требовательным поцелуем демона, но…

А впрочем, у демона такие умелые губы… и руки… и мне не страшно, и даже приятно, хотя это неправильно…

Я понимала, что не должна, но не могла вспомнить, почему? Я понимала, что это неправильно, но мое тело считало иначе…

И я сама прижималась к демону, я даже что-то шептала, я слышала чей-то вскрик, а потом…

А потом были новые сумерки, я проспала целые сутки, а когда поняла, когда вспомнила, что случилось…

– Дитра знала, что делает, в отличие от тебя, – вырвал меня из воспоминаний голос демона.

Моргнув, я перевела на него взгляд. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мы сможем вот так, почти спокойно сидеть напротив друг друга и разговаривать? И кто бы мог подумать, что когда-нибудь я снова войду в его комнату, только на этот раз добровольно?

– Я не собиралась предлагать себя вместо нее, – усмехнулась я. – Я вовсе не героиня, Мельхас. Я знала, что ты заберешь ее, потому что у нас не было сил противостоять тебе. А я бы побежала к папе. Он бы приказал магу начать поиски, и… Но ты забрал меня. Удивительно.

– Ничего удивительного, – возразил демон. – Я забрал тебя, Илия, потому что именно твое имя Дитра вплела в заклятье вызова.

Я вспомнила тот момент, когда Дитра впала в транс (а был ли он) и, вырываясь, продолжала шептать слова, обращенные к демону. А когда он появился, она спряталась за меня, выкрикнув мое имя…

Тогда я подумала, что это страх, и она просто ищет защиты, прячась за меня, как за старшую…

А сейчас почувствовала себя так, будто кто-то знакомый и родной, кто-то, кого я безмерно люблю, подкрался ко мне со спины и всадил нож. Я потянулась к чашке, но она оказалась пуста. Демон сам налил мне чай, вот только я не могла сделать и глотка под его взглядом.

– Это еще не все? – догадалась я.

– Она не оставила тебе выбора, – кивнул демон. – И она прекрасно знала об этом. Выбор был только у меня, Илия. Или взять тебя. Или убить…

Я смотрела, как в камине переплетаются пламенные языки, и понемногу приходила в себя от услышанных новостей. Огонь всегда меня успокаивал. Когда я была в прошлый раз в этом замке, именно он помог мне сбежать. А сейчас он согревал меня изнутри, он впитывал мою душевную боль, забирал холод из сердца.

Посмотрела на демона – он сидел хозяином в массивном кресле и тоже смотрел на огонь. Так странно, выходило, что благодаря огню наши взгляды с демоном пересекались. Но еще более странным было сидеть в одной комнате с Мельхасом, разговаривать и не чувствовать ежесекундного страха, я даже отвращения больше не чувствовала. Неприятие – да, это никуда не пропало.

После слов демона о сути вызова я понимала, что еще легко отделалась – всего лишь близостью, без моего желания, и на одну ночь. А могла умереть, если бы он отказался от платы. Можно сказать, что мне повезло, но я бы сказала иначе: везение покинуло меня благодаря Дитре.

Конечно, я могла не поверить демону, и дальше уверять себя, что тогда он по ошибке выбрал вместо сестры меня. Могла, потому что демоны – порождение тьмы, и они не считают ложь недостатком, если лгут не им. Они легко могут морочить голову, легко могут убить или взять то, что хотят, не спрашивая. В них так много плохого, что от еще одного довеска ничего бы не изменилось, а я могла утешиться мыслью, что он сказал так назло. Что он просто хотел сделать мне больно в очередной раз. Почему нет? Это не претит его сути. И я даже могла бы поверить своим собственным отговоркам.

Но нельзя бесконечно бегать от правды. Я не хотела вспоминать ту ночь, когда Дитра вызвала демона. Понятное дело: не самые светлые воспоминания, и я предпочла забыть, не обращать внимания, не замечать. Мне было всего семнадцать, и тогда такая наивность была простительной. Но сегодня кошмарная ночь снова всплыла в моей памяти, причем в деталях, которые я упустила. Слезные уговоры сестры не будить отца, спешка, с которой мы неслись в бальный зал, странное состояние Дитры, которое я приняла за транс, когда на самом деле она вплетала в вызов демона мое имя…

Я должна была догадаться. Должна была понять раньше. Хотя бы на ее помолвке с моим женихом, или еще раньше – когда она отказалась увидеться со мной после моего возвращения.

Теперь все случившееся обрело новый окрас, и в противовес белым крыльям Дитры – отнюдь не светлый. Моя маленькая сестренка, папина кучерявая радость, оказывается, не оступилась, не ошиблась, а целенаправленно сделала все, чтобы избавиться от меня.

Не знаю, хотела ли она, чтобы демон просто лишил меня чести, или ждала именно моей смерти. Но чего она не ждала точно – так это меня.

Иногда, особенно в первое время я часто думала: счастлива ли она теперь, когда меня нет рядом?

Я знала, что она немного ревнует меня к отцу, считает, что он любит меня больше. Она вбила себе в голову, что отцу неприятно на нее смотреть из-за смерти мамы. Не раз я говорила с ней, пытаясь убедить, что она не виновата – у мамы были сложные роды, так бывает, и отец тоже не винит ее. Она успокаивалась и просила, чтобы я не выдавала ее глупые мысли отцу, а то он расстроится. Теперь и эта просьба виделась в новом свете: у отца не было причин поверить в содеянное Дитрой, даже если бы я рассказала ему. Его маленькая девочка? Специально вызвала демона, чтобы избавиться от старшей сестры? Бред! У нее не было повода. Все видели, что сестру она любила.

Но все видели с того ракурса, с которого было удобно Дитре. Хотя, стала ли причиной ее поступка только ревность к отцу? Сомневаюсь. Она так искренне за меня радовалась, когда я рассказывала ей о своем первом поцелуе с Арсуром… А потом цинично и через горничную передала сожаление, что я не смогу присутствовать на ее помолвке с ним же.

А еще я задавалась вопросом: счастливы ли они вдвоем? Дитре было четырнадцать, совсем ребенок, но через четыре года уже ничего не мешало ей глотнуть моего счастья. Если они с Арсуром поженились как только Дитре исполнилось восемнадцать, а кроме возраста невесты других причин тянуть со свадьбой не было, в браке они шесть лет.

Шесть лет моя сестра вместо меня целует самого красивого парня в империи. А я так и не узнала: какой Арсур по утрам? Растрепанный и милый или собранный и серьезный? Чем пахнет его любимый шампунь? С чего начинается его пробуждение – с улыбки, нахмуренных бровей от лучика солнца или он просто открывает глаза, быстро прощаясь со сном? Нежится ли в постели или поднимается сразу? Сначала целует или идет в ванную? Что он любит на завтрак?

Все это узнала Дитра. Не я, а она делит с Арсуром рассветы и закаты, совместные завтраки; она танцует с ним на приемах. Она заменила меня, и Арсур не возражал. По-моему, он даже не обратил особого внимания на смену невесты, или он во всех глазах видит бездонность и тонет?

– Всё в прошлом, Илия, – услышав мой невольный вздох, сказал демон.

Хотела кивнуть, соглашаясь, но радостный возглас из соседней комнаты заставил с улыбкой возразить:

– Не всё.

– Кстати, нам надо поговорить о сыне.

Слова демона заставили напрячься. Да, он пообещал, что я могу видеться со Стэнли, мы договорились, что я отработаю свое пребывание здесь, но что, если это была лишь ловушка, чтобы…

– И как сильно ты успела себя накрутить? – полюбопытствовал демон.

Пожалуй, я покраснела, но это можно было списать на камин.

– Я не буду запрещать тебе видеться с сыном. Я знаю, что ты его любишь и понял, что ты приняла и его демоническую сущность.

– Конечно!

– Конечно? Но разве он не страшный? Разве не отвратительный? Разве от одного взгляда на него тебя не тошнит?

Почти слово в слово я говорила это демону, когда на утро после совместной ночи он попытался меня обнять. И он их напомнил, потому что в демонической сущности Стэнли – его полная копия.

– Он – мой сын, – твердо сказала я. – Мне все равно, как он выглядит. Что касается моих слов тебе… Мельхас, наше знакомство с тобой было не из приятных. Да, теперь я понимаю, что все могло обернуться хуже, если бы ты не принял мою плату, как ты тогда сказал. И понимаю, что ты заставил меня выпить отвар, чтобы мне было легче пережить ночь, но… Я не чувствую благодарности. Не могу. Прости. Умом понимаю, но сердцем…

Я остановилась, осознав, что говорю и кому. Какое ему дело до моего сердца? Ему не нужна моя благодарность. И ему все равно, что я чувствую.

– О нас я понял, – вопреки моим ожиданиям, демон не усмехнулся, не бросил колкость и не дал понять, что я действительно несла чушь. – Теперь о Стэнли. Илия, он будет меняться.

– И что?

– Ты – анкер, тебе могут не понравиться перемены.

– Я – мать.

– Значит, ты не станешь ему мешать развиваться?

– Мельхас, не говори загадками. Как я могу помешать Стэнли?

– Элементарно. Своим отношением. – Он качнул головой, не давая сказать. – К примеру, Стэнли говорил тебе, что мечтал о белых крыльях легал?

– Да. Это была самая светлая и большая его мечта.

– Это была твоя мечта, Илия. На самом деле он видел, как сильно ты хочешь иметь такие крылья, и стремился стать тебе ближе, разделяя твою мечту.

– Как ты…

– Нет, он, конечно, мечтал летать – это в крови, мы оба с тобой с крыльями по праву рождения…

– Я…

– И хотя он никогда не видел у тебя крыльев, он знал, что они у тебя есть. И тоже хотел летать.

– Есть?!

– Он разделял твою мечту, – опять перебил демон. – А когда почувствовал, что меняется, когда понял, что с ним что-то происходит, и начинает прорезаться сущность, он пытался бороться с ней. Чтобы не расстраивать тебя, чтобы не напугать. Однажды в зеркале он увидел свое отражение – по ту сторону глади у него уже прорезались черные крылья. Но ты так боялась демонов, ты так ненавидела их, что он промолчал. Он затаился. Но сущность нельзя подавить. Если не дать ей развиваться правильно, в итоге она поглотит тебя.

Я бросила вопросительный взгляд на Мельхаса – никогда не видела его другую сущность, не знала, есть ли она вообще? А, может…

Но демон ответил усмешкой и продолжил рассказывать то, что я, считая себя хорошей матерью, упустила.

– Тогда, на обрыве, сущность снова пыталась прорезаться. Она была очень настойчивой, и ее тень увидели друзья Стэнли. Они испугались, и сбросили его с обрыва…

Я вспомнила, как искала сына, и никто не мог мне сказать, где он. Я сама нашла его по запаху, поздно ночью – обрыв был слишком далеко от той части города, где мы жили, и тысячи корри успели пройти по улицам, заглушая следы Стэнли. А когда я увидела сына внизу… Мне казалось, что я сама лечу вниз, к нему… И скорее всего, так бы и было, обрыв легко мог принять мой последний полет, но… Я почувствовала, что Стэнли жив, и это сохранило жизнь мне.

Ни один из его друзей, с которыми он был тогда, так и не пришел в наш дом, и теперь я, наконец, поняла почему. Но удивляло, что они не доложили жабам о демоне в городе. Как так? За это даже полагается вознаграждение, наш район не из богатых.

– Они не помнят и не понимают, почему сбросили Стэнли, – пояснил Мельхас, не дожидаясь вопросов. – Они помнят только, что сделали это.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Ладно, допустим, он мог собрать сведения. Стэнли попал к нему в дом в плохом состоянии, у демона проснулись отцовские чувства и он посчитал своим долгом выяснить, как жил его сын и что случилось? Но как он узнал, что у меня нет больше крыльев?

Наверное, мой вопрос читался в глазах, потому что демон милостиво позволил:

– Спрашивай, Илия.

И я спросила:

– Как ты узнал, что у меня нет больше крыльев?

И получила странный ответ, который ни капли не внес ясности, а только запутал:

– Я не сказал, что у тебя нет крыльев, Илия. Ты невнимательна. Я сказал, что они у тебя есть.

– У меня есть крылья… Надо же!

От такого абсурда я расхохоталась, и из соседней комнаты тут же выбежал Стэнли.

– Мамочка! – воскликнул он, обнимая меня. – Ты смеешься!

Я резко оборвала смех, вглядываясь в радостное лицо ребенка, а он, расцветая одуванчиком, сказал:

– Ты так редко смеешься. Но теперь, когда мы все вместе, – он обернулся за поддержкой к отцу, – я надеюсь, что ты будешь смеяться часто!

Мельхас наградил меня мрачным взглядом, но промолчал, видимо, не желая расстраивать ребенка. Я тоже ничего не сказала. Смеяться часто… здесь? Вряд ли. Да и особой радости от того, что мы все вместе я не ощущала. Есть я и Стэнли, остальных я бы с удовольствием вычеркнула из списка «мы».

– Как твоя игра? – поинтересовалась я.

– Ой, – опомнился Стэнли и побежал обратно в комнату, из которой начали доноситься странные звуки животного происхождения. – У меня же там дела! У меня стройка! Заходи через полчасика, я покажу, что успел сделать!

– Мы зайдем с мамой вдвоем, – опередил Мельхас с ответом.

– Ой, – еще больше расцвел ребенок, и скрылся в комнате, правда, дверь плотно не закрывал. Еще бы: защитник мой. Как бы он не был увлечен стройкой, присматривал. А пока тянулись отмерянные сыном полчаса, я решила все-таки уточнить у демона, как он узнал подробности того, что случилось со Стэнли? И получила ответ, который минут на пять лишил меня дара речи.

– Я многое узнал, Илия, с тех пор, как ты сбежала.

Молчание, которое разбивали только скрипучий огонь и странное блеяние из соседней комнаты…

– К примеру, ты думаешь, что Дитра сделала все это из-за ревности к отцу и тому мальчишке, а я уверен, что есть еще одна причина.

Длинная пауза, расставленная очень грамотно, чтобы вернуть всецело мое внимание, и не замечать коровье «мууу» из соседней комнаты.

– Да, тоже ревность, только более жгучая, – продолжил демон, – потому что ничего нельзя изменить. Дитра ревновала тебя к матери.

– Матери?!

– Ты видела маму, она нет. Более того именно она, пусть и невольно, стала причиной ее смерти.

– Видела… – с горечью усмехнулась я. – Мне было три года, когда мама умерла. И все, что я помню – образы или ее походку, но больше всего мне запомнился ее запах – нежный, хрупкий, почему-то с нотками мяты.

– Она любила мятный чай.

– Наверное, – согласилась я, но всмотревшись в демона, уточнила: – Это не предположение?

– Она на самом деле любила мятный чай.

– Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся, и я вспомнила, что он сказал не так давно: он многое узнал после моего побега. Как много? Наверное, он бы ответил, но… хотела ли я знать, как плотно кто-то копался в моем прошлом? Все равно этого не изменить, а испортить натянутые отношения легче простого.

– Она очень любила мятный чай, – сказал демон. – Она без него отказывалась просыпаться. Каждое утро твой отец сам приносил в их комнату мятный чай, в ее любимой сиреневой чашке, и что-нибудь сдобное. Она очень любила морковный пирог, но каждый день у нее к завтраку была разная сдоба. Твой отец хотел ее баловать, и приносить на завтрак одно и то же считал неправильным. С него хватало, что он повторялся с чаем. Ее любили слуги. Она была доброй, красивой, справедливой. В ней собралось много хороших качеств, что редкость для светлых. Когда они с отцом вылетали покружить над своими землями, слуги бросали все дела, чтобы полюбоваться на них. На грозного Илланиара альх анкер Свалье и его прелестную супругу, восхищаясь и удивляясь, что противоположности действительно притягиваются. Притягиваются так крепко, что их ничего не разлучит…

Я еще успела увидеть, как демон кивнул на морковный пирог, в самом начале своего рассказа, а потом слезы закрыли все мутной пленкой, и я просто слушала, слушала о маме, о той женщине, которую так люблю, несмотря на то, что почти не помню…

Благодаря Мельхасу я снова окунулась в беззаботность и покой. Я видела, что он не придумывает на ходу, а говорит именно то, что знает. Каким образом ему удалось собрать столько информации? Вопрос. Но мне не хотелось прерывать его. Потом, а впрочем… Какая разница: как он узнал о маме? Я так хотела знать о ней больше, я так хотела хотя бы чуточку приблизиться к ней, почувствовать, вдохнуть ее запах. Теперь я знала, как она пахла – мечтой и мятой.

Противоположности, которые ничего не разлучит… Даже смерть не заставила отца забыть маму. Император и друзья отца не раз намекали, что пора бы ему снова жениться, если не по любви, то ради выгодного союза. Отец, шутя, показывал на нас с Дитрой и говорил, что вот подрастем, и будет сразу два выгодных союза. Со мной отец просчитался, но Дитра да, оправдала его надежды.

– Спасибо, – шепотом, чтобы не спугнуть запах детства и мяты, нахлынувший на меня, сказала я, когда демон замолчал.

Он не ответил, только бросил на меня удивленный взгляд, и уставился на огонь. Как и я.

Из смежной комнаты слышался стук, какие-то приглушенные разговоры, один раз мне почудилась даже брань, но ее заглушило громкое блеяние.

– Полчаса прошли? – на месте уже не сиделось, тянуло посмотреть, чем же таким увлекательным занимается мой сын.

– Почти, – демон поднялся, подал руку мне.

Я воспользовалась его помощью, поспешила к двери, и вдруг остановилась, осознав, что только что сделала. Я сама… добровольно… прикоснулась к демону!

– О чем задумалась?

– О тебе, – честно призналась я подошедшему Мельхасу.

– Здесь есть над чем поразмыслить, согласен, но тема такая благодатная, что займет слишком много времени. А нас ждет Стэнли.

Нас ждет… Это «нас» прозвучало слишком по-домашнему, и слишком резало слух.

– Не кривись, привыкнешь, – усмехнулся демон. – А, может, вообще…

– Что «вообще»? – насторожилась я.

– Поймешь, что-нибудь о наших «противоположностях», – не обращая внимания на мой шок, демон распахнул дверь, а там…

А там не было комнаты, как я думала. И Стэнли не сидел, раскладывая магические пазлы или кубики. Он бегал по зеленому лугу, раздавая указания, выспрашивая что-то у одних, советуясь с другими. Пространство, открывшееся моему взору, было огромным: там спокойно разместилось пастбище для отары овец, собака, присматривающая за ними, и три пастуха. А еще было пастбище для коров, которых пасли легал со сломленными крыльями, и фундамент огромного каменного замка, который должен здесь быть. И все это залито мягкими лучами солнечного света! А над лугом парили бабочки, был слышен рев животных, все казалось настолько живым, под нашими с демоном стопами даже пригнулась трава…

– Что это? – выдохнула я восхищенно.

– Игра-симулятор.

– Действительно всего лишь игра?

– Не всего лишь. Магическая игра-симулятор, последней, усовершенствованной модели. Здесь почти все, как в жизни. Слабых может вполне затянуть из реальности.

Я услышала ругань какого-то бородатого мужика, с которым разговаривал Стэнли, и ужаснулась.

– Это… нормально?!

– Разве в Анидат все разговаривают стихами? Или «извините», да «пожалуйста»?

– Нет, но… зачем Стэнли слышать, как кто-то ругается?

– Чтобы знать и учитывать, что есть и такой уровень интеллекта. И чтобы научиться делать правильные выводы. Ты же не думаешь, что наш сын опустится до уровня примитивизма? Правильно, нет.

– А чему его научит выращивание овец?

– Управлению. Ответственности. Он здесь хозяин, и если прогорит, кто-то из жителей его поселения может умереть от голода. Так что ему придется покрутиться, развивать логику.

– Ладно, – согласилась я. – А зачем в этой игре легал со сломленными крыльями?

– Для антуража.

Шок.

– Он – демон, – напоминание мне. – Видеть чужую боль для него должно стать привычным. К тому же, не все так просто. Я проходил этот уровень и знаю, что кое-кто из легал попытается убить хозяина… Да не бледней ты так! В игру внесено исключение – нанести вред хозяевам нельзя. Но это тоже станет для Стэнли хорошим уроком. Не пытайся убить меня взглядом, Илия. Ты, конечно, анкер и я знаю о некоторых ваших особенностях, но это тоже меня не убьет. Так что не старайся напрасно. Лучше погуляй на природе, а то сидишь в замке, как заключенная.

– А… мне что, можно из него выходить?

– Почему нет? – демон развел руками. – Конечно, ты навесила на себя кучу обязанностей и, можно сказать, перенесла свое добровольное заточение из комнаты на кухню, но в любой свободный момент ты можешь размять ноги на пустыре.

– Спасибо за шикарное предложение.

– Ну, извини, – тоном «так тебе и надо» ответил демон, – у меня некому разводить цветы. А нечисти, думаю, твои прогулки придутся по душе.

– Какой нечисти?

– Мелкой и разной. Впрочем, не всегда мелкой. Например, когда ты в прошлый раз убегала из замка, так опрометчиво не глядя по сторонам, на тебя охотились сразу три зомби, один лич и, уже не вспомню, кажется, тоже в единственном экземпляре ящер-каннибал. Пройтись не хочешь?

Не дожидаясь ответа, демон бодро зашагал по зеленому лугу, подошел к Стэнли и внимательно стал слушать, о чем он разговаривает с бородатым мужиком. Если не ошибаюсь, внес какое-то предложение, поставившее точку на споре сына и мужика. Похоже, кто-то быстро вошел в роль папы, и ему это нравится.

Я осмотрелась вокруг, вдохнула теплую нежность луга, солнца, магического, конечно, но греющего по-настоящему, и пошла вперед, к сыну.

– Мамочка! – обрадовался он мне так же сильно, как я ему, и словно мы не виделись полчаса назад. – Ты видела, да? Смотри, это все создал я!

– Сам? – поддразнила я.

– Почти, – немного смутился он. – Конечно, у меня были несколько монет и парочка драгоценных камней, чтобы раскрутиться. Папа сказал, что этого достаточно, чтобы помощь была существенной и тем не менее, чтобы твои заслуги остались только твоими. Это как маленький трамплин, с которого ты сам выбираешь, куда прыгнуть.

– Понятно, – улыбнулась я. – Не устал хозяйничать?

– Нет, конечно! Можно я еще здесь немного побуду? – он посмотрел сначала на меня, а заручившись моим кивком – на Мельхаса.

– До обеда еще есть время, – кивнул и демон.

– Тем более что обед задерживается на двадцать минут, – вставила я.

И что тут началось!

Синее небо над нами посерело, грянул гром, в землю ударила молния, кажется, испепелив овцу. И хотя я понимала, что все это только игра, не хотела, чтобы пострадал пастух или легал.

– Как задерживается?! – взревел демон, и посмотрел на меня так, словно это я все подстроила.

Я никогда не была особо храброй, и представление, устроенное Мельхасом, меня впечатлило. Сын смотрел на все это с восхищением – у него игра становилась насыщенней, а у меня, признаюсь, дрогнули ноги.

– А Мэтью ничего тебе не говорил? – а заодно дрогнул голос.

Демон это заметил, и разозлился еще больше.

– Илия, перестань смотреть на меня так, будто вместо обеда я съем тебя!

Никогда не считала себя особо глупой, потому не рассказала Мельхасу, какие о нем ходят слухи. Как раз о его вкусовых предпочтениях, да.

– Папа, перестань запугивать маму! – Стэнли взял меня за руку, показывая, что он рядом и постоит за меня. – Ты же дал слово, что не будешь ее обижать.

– Дал и держу его, – немного поутих демон, что стало ясно из посветлевшего неба.

– Пока не очень заметно, – усомнился сын.

– А то, что я – демон не в счет?

– Я тоже демон, – возразил Стэнли, – но я же не пытаюсь ее запугать!

– Твоя сущность только просыпается. И мама – это мама, она особенная даже для демонов.

– Вот именно! Особенная! Пожалуйста, постарайся быть с ней… более терпеливым демоном, а? Она ведь – моя мама. Ее нельзя не любить, папа, потому что она сама все делает с любовью. Даже убирает! Хотя лучше всего у нее получается готовить. Там любовь чувствуется в каждой крошке!

Растрогавшись, я поцеловала сына в макушку, а он, заметив, что гроза прошла, не начавшись, небо синее и больше в его игре никто не портит погоду жутким настроением, обнял меня и побежал командовать дальше.

Глядя ему в след, я подумала о том, что счастлива, несмотря ни на что. Именно сейчас и в эту минуту. Не знаю, как сложилось у Дитры, подозреваю, что она тоже счастлива с Арсуром, но я рада, что у меня есть сын. Вдруг вспомнилась фраза: «И жили они долго и счастливо, пусть и по-разному…»

Демон пошел к двери, видневшейся в дали и так нелепо на фоне зеленого луга. Остановился через десяток шагов, явно приглашая к нему присоединиться. Посмотрев на увлеченного стройкой сына, я направилась следом за демоном.

– О чем задумалась? – спросил он, когда мы ступили в комнату.

– И жили они долго и счастливо… – озвучила я свои мысли. Демон вопросительно поднял бровь, и я пояснила: – Вдруг подумалось о Дитре с Арсуром: и жили они долго и счастливо…

– Кто сказал тебе эту чушь? – слегка удивился демон. – Жили они не так уж долго и не так чтобы счастливо.

– Жили?! – опешила я. – То есть, Дитра…

– Прости, но сейчас я не хочу говорить о покойниках, я занят. Если тебе интересны подробности, заходи после ужина. У меня будет свободное время, я могу немного поностальгировать.

– Что?! Они…Дитра… умерла?

– А, так ты ничего не знаешь? Да, она мертва, так уж вышло.

– Но… как?!

В горле пересохло, ноги задрожали, спина покрылась холодным потом, я почувствовала слабость, и демон меня заботливо усадил в кресло возле стола. Сам сел напротив, налил себе холодного чая и отрезал тоненький, почти прозрачный кусочек пирога.

– Подробности вечером, при желании, – напомнил он, и поднес кусочек пирога к носу, принюхиваясь.

– Все-таки боишься отравиться? – ляпнула я.

– Нет, – прикрыв глаза, он бросил кусочек в рот, и медленно прожевав, ответил: – Пытаюсь узнать, какая на вкус любовь.

Стэнли был поглощен игрой, демон моим пирогом, а я задумалась: что делать мне? Идти в комнату, маленькую, но уютную, чтобы обдумать новости, которыми меня щедро снабдил демон? Честно говоря, я не была уверена, что дойду сама.

Боли больше не было, слабость в ногах исчезла, горло получило чашку холодного чая и успокоилось, а вот голова шла кругом, причем в буквальном смысле. Я положила ее на спинку кресла, и комната перестала вращаться. Закрыла глаза – почти совсем хорошо.

Я понимала, что странно это – сижу в комнате демона, которого даже видеть не могу, так он мне противен, и вроде бы повода нет находиться здесь, а не ухожу.

Но Мельхас не возражал. Ему моя молчаливая компания не мешала, он отрезал себе маленькие кусочки пирога и медленно их пережевывал. А мне, если совсем откровенно, никуда не хотелось идти. Сын здесь, здоров и весел, и пусть он в другой комнате, но все равно это гораздо ближе, чем если я уйду к себе. И меня это грело, мне даже солнца не надо – просто знать, что он счастлив и рядом. Я тешила себя тем, что если захочу – могу в любую минуту заглянуть к нему, даже войти. Но, конечно, я не собиралась ему мешать. Он увлечен, заинтригован игрой, а мама никуда не уйдет, так что…

Так что я сидела в кресле, прикрыв глаза, и довольствовалась тем, что могу это делать. Мельхас ел мой пирог, я отдыхала; не зная сути и не всматриваясь в лица, нас можно было принять за идеальную пару. Мысли, конечно, странные бродили в голове, но всему виной демон с двузначными фразами. Когда я поинтересовалась, что мешает ему отрезать сразу большой кусок и съесть его нормально, он ответил, что любовь – это как раз чувство из ненормальных, и заглатывать ее нельзя. Нужно наслаждаться.

При этом он поинтересовался моим мнением по поводу этого чувства, но я только плечами пожала. Что я знала о любви? Думала, что любила Арсура, но он предал меня, и я перестала испытывать к нему хоть что-либо. Может, любви не было не только с его стороны, но и моей? А только увлеченность, обида, разочарование? Любила Дитру, мою маленькую сестренку, но узнав и о ее предательстве, спланированном и жестоком, растоптала в себе это чувство, а потом сожгла, обернув пеплом. И даже узнав о ее смерти, испытала удивление, сожаление, но не боль. Не такую сильную боль, какая хлынула на меня, когда я увидела, что Стэнли нет ночью в постели и поняла, что он в беде.

Да уж, анкер бывают жестокосердны. Отец, легко отнявший у меня крылья. Я, легко принявшая смерть сестры… Конечно, это меня потрясло, но отошла я быстро и не так уж стремилась узнать подробности. По крайней мере, не той ценой, что затребовал демон. А он, словно услышав, о чем я думаю, сказал:

– Ты не придешь вечером.

Он не спрашивал – он знал, поэтому я проигнорировала его слова. Захочет рассказать о смерти Дитры – расскажет сам. Сейчас мы оба свободны, так что, кроме очередного кусочка пирога ничего не мешало ему говорить. Но демон рассказывать не захотел, что ж…

– Илия, – позвал он меня из легкой дремы, – до обеда мне надо успеть кое-что сделать.

Я открыла глаза: какое мне дело до его дел? А потом сообразила, что меня только что попросили на выход, и поднялась.

– Почему бы тебе не отдохнуть у Стэнли?

– У него в комнате? – не поняла я.

– У него в игре. Он только что закончил строительство беседки, и ему понравится, что ты будешь первой, кто отдохнет в ней.

Демон поднялся, подошел к двери и, открыв ее, обернулся. По ту сторону слышался негромкий рев животных, тихие разговоры людей. Ни намека на стройку.

Я подошла к двери и, бросив вопросительный взгляд на демона, шагнула внутрь. На меня тут же хлынуло яркое солнце, запахи травы и полевых цветов (в прошлый раз их или не было, или я не заметила), а взор приклеился к деревянной небольшой беседке, возле которой расхаживал хмурый Стэнли.

Расхаживал…

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, бешено застучавшее, словно оно хотело рвануться из груди к сыну.

– Иди, – сказал демон так близко от моего уха, что я вздрогнула.

И пошла… Не оглядываясь, чтобы не сорваться на него, чтобы не показать вдруг накатившего страха, потому что одно из воспоминаний решило проснуться и… когда-то губы демона уже были так же близко от моего уха, а потом…

Я отогнала воспоминание, не хотела расстраивать ни себя, ни сына. Подошла к мальчику, обняла его за плечи и облегченно выдохнула. Мы вместе – вот что самое главное.

– Я уже все закончил, – сообщил Стэнли с улыбкой. – Там прохладно и уютно. Хочешь отдохнуть?

– Хочу. Беседка очень красивая, и не сомневаюсь, что она именно такая уютная, как ты говоришь.

– Хорошо, что мы справились до твоего прихода, а то думал: не успеем.

– А как ты узнал, что я приду?

– Надеялся. Я же для тебя начал ее строительство. Замок мы пока отложили, в первую очередь нужна была беседка. И еще мне папа сказал, что ты придешь.

– Когда сказал? Когда мы заходили к тебе в прошлый раз?

– Нет, – улыбнулся Стэнли, – когда вы разговаривали с ним в комнате. Да, мам, ты правильно поняла: у нас с ним ментальная связь.

Стэнли пытливо заглянул мне в глаза, а я погладила его по голове, и с улыбкой сказала:

– Это хорошо.

Ментальная связь с отцом для него удобна. Надеюсь, в жизни Стэнли будет мало опасных ситуаций, несмотря на то, что он и демон меня пытаются подготовить к целому шквалу возможных неприятностей. Но если что и случится, ментальная связь с Мельхасом может помочь. Мне даже не было обидно, что между ними установилась более сильная связь, чем между мной и Стэнли. Да, я могла найти сына, только если другие запахи будут не слишком навязчивы, и мысленно мы не в состоянии с ним общаться, но все равно узы матери и ребенка самые прочные.

– Пойдем, – взяв меня за руку, Стэнли завел меня в беседку, и я не удержалась от восхищенного вздоха.

Внутри стоял маленький деревянный столик, застеленный белой скатертью с вышитыми красными цветами, рядом несколько белых пуфиков, сбоку был подвешен гамак, в котором лежала книга. Я подошла к гамаку, взяла книгу и глазам своим не поверила, когда увидела: «Любовные хроники Долины Оборотней». Именно эту книгу я читала последней в Анидат.

– Стэнли… – я обняла сына, заглянула в ждущие моей реакции голубые глаза. – Как же я люблю тебя!

Он улыбнулся, порывисто обнял меня и шепотом признался:

– Книгу достал папа, а остальное я сам догадался и проконтролировал, чтобы сделали. Даже цветы вырастил! Ты их заметила?

– Еще бы. Они очень красивые, спасибо. Ты – моя радость, – похвалила я.

– Мам, ты отдыхай, все равно до обеда еще время есть, а потом я тебя разбужу, – сын вывернулся и побежал к бородатому мужику, который поджидал его у беседки.

Переговариваясь, они ушли к пастбищу, а я легла в гамак, вдохнула запах книги, который обещал нежность, пусть чужую и в буквах, положила книгу на грудь и мечтательно закрыла глаза. Запах трав и цветов заставил расслабиться, и я начала проваливаться в сон.

Мне снилось, что я лечу, что снова чувствую силу крыльев за спиной, и я боялась обернуться и посмотреть. Боялась даже во сне.

Еще вдруг приснилась Дитра. Она сидела на скале, мимо которой я пролетала, а увидев меня, отвернулась. Я удивилась, что она выглядит так, будто ей все еще четырнадцать лет, но потом вспомнила, что это сон, и я ведь не видела ее уже взрослой девушкой. Когда я отдалялась от нее, она повернулась, вскочила на ноги и громко крикнула:

– Ты никогда его не любила! Ты умеешь только убирать и готовить!

Я не успела ответить ей – мой сон развеялся от поцелуя Стэнли.

– Просыпайся, мамочка, – попросил он, помогая мне выбраться из гамака, – умывайся, а то ты сонная, и пойдем обедать.

– Стэнли, – улыбнулась я, – не хочу растолстеть, мы ведь только недавно ели.

– Прошло полтора часа! – возмутился сын. – Пойдем, папа сказал, что будет вкусно. Не хочешь есть – хоть попробуешь, чем здесь кормят.

– Папа? – зацепилась за ключевое слово.

– Ну да, – сын уже вел меня за руку к выходу, – у нас семейный обед.

Семейный обед?!

Сын отвлекся, чтобы помахать одному из мужчин на пастбище, потом опять схватил меня за руку. Дождался, когда я выйду в комнату и нажал на красную кнопку в углу. Солнце тут же потухло, стихли все звуки, напоминая замечтавшимся гостям, что это все-таки игра, а реальность другая.

– Завтра продолжим, – пообещал сын в пустое пространство, и шагнув следом за мной, закрыл дверь.

Я не знала, как поступить: безумно хотелось побыть с сыном еще немного, хотя я понимала, что теперь у него есть не только я. И была возможность побыть с ним. Но для этого нужно отобедать с демоном, а я бы от этого с удовольствием отказалась. Сын – ладно, ему всего девять лет, и он назвал обед семейным, не зная сути, но что, если демон решит, что я имею на него какие-нибудь планы? Что, если он решит, что мы и правда семья, возомнит себе невесть что и попробует повторить ту… ночь?

– Почему ты дрожишь, Илия? – голос демона прозвучал так неожиданно и так близко от моего лица, что я вздрогнула и не удержалась от судорожного вздоха.

– Понятно, – демон обошел меня, утратив интерес. – Стэнли сказал: ты хочешь умыться перед обедом?

Я посмотрела вправо и увидела четыре двери, хотя до этого их там точно не было. Демонские штучки, как и перестановка комнат.

– Не думаю, что присоединюсь к вам за обедом, – я с сожалением посмотрела на погрустневшего Стэнли.

– Как знаешь, – равнодушно обронил демон, и все двери справа пропали, намекая, что в таком случае мне или не положено умываться, или я могу это сделать в выделенной для меня комнате.

– Мам, пойдем, а? – попросил сын. – Интересно же попробовать новенькое.

– Я не хочу есть, правда, – извиняющимся тоном сказала я. – Давай ты придешь ко мне, когда будешь свободен?

– Давай, – вздохнув, согласился он, а потом глянул на мои руки и спросил: – А почему ты не взяла книгу?

– Забыла, – сказала я, хотя на самом деле даже не подумала, что ее можно взять.

С удовольствием бы сейчас почитала, чтобы отвлечься от нежеланных мыслей, но все-таки книгу достал демон, и, наверное, она должна оставаться в игре.

Первым из комнаты вылетел Стэнли, предвкушая новые блюда, следом я, завершал нашу процессию демон. На одном из поворотов я осмотрелась, не зная, куда идти дальше:

– Мам, твоя комната через два правых поворота, – сказал Стэнли, заметив мою замешку.

– Нет, – возразил демон, обходя меня и удаляясь дальше по коридору, – твоя мама захотела переехать. Теперь ее комната рядом с моей.

– Вот это вы молодцы! – восхитился сын и обогнал отца.

– Так что тебе придется немного вернуться, Илия, – донесся до меня эхом голос демона из опустевшего коридора. – Спасибо, что проводила нас.

От Стэнли и демона не осталось и следа, даже эхо стихло, а я все еще не могла двинуться с места. То есть… он поселил меня рядом с собой?! Если честно, выходило, что это я поселилась рядом с ним, но… он ведь мог выделить для меня другую комнату? В замке три этажа!

Но почему я не заметила этого, когда шла с кухни в его комнату? Почему не поняла, что моя комната рядом?

Вывод напрашивался один – очередные перестановки. Не знаю, как он сам не путается, где у него что в таком огромном замке, но выбора у меня не было. Я вернулась обратно, зашла в свою комнату (маленькую и уютную), подошла к огню, не зная, куда себя еще деть, и вдруг боковым зрением заметила кое-что на камине. Не веря, прикоснулась, и да, все-таки это была книга, та самая – «Любовные хроники Долины Оборотней».

Взяв ее, села в компактное кресло, глубоко вдохнула, впитывая в себя энергию и настроение строк, припомнила, что остановилась на второй повести «Первые поцелуи», и начала читать.

Легкая повесть о первой любви девушки-человека и оборотня закончилась очень быстро, всего за час. Глянув в окно, отметила, что там все те же сумерки, ночь и не думает приближаться. Стэнли, наверняка, уже поел, но, видимо, был чем-то занят, раз не пришел. Чем же заняться мне? Прочесть очередную повесть «Осень для одинокого оборотня»? Нет, так книга слишком быстро закончится, а я люблю посмаковать, подумать о героях, с которыми только что познакомилась. Новая повесть завтра, когда я мысленно попрощаюсь с этими героями, а что делать сейчас?

Мелькнула мысль вернуться на кухню и напроситься помочь – наверняка, там много посуды, или могу полы протереть. Повара устали, помощь им не помешает…

Да, так и сделаю.

Были у меня подозрения, что в связи с перестановкой кухню я теперь найду с трудом, но в этом плане, к счастью, ничего не изменилось. Кухня была неподалеку, на прежнем месте, повара и впрямь крутились ужами, но от моей помощи наотрез отказались.

– Завтра! – твердо постановил Мэтью, когда я попыталась настоять на своем. – Я сказал: завтра, и точка!

Пришлось уйти. Но, видимо, жизнь услышала, как я изнываю от скуки и подослала ко мне Альту. Девушка почти пронеслась мимо, так высоко задрав подбородок, что удивительно как она вообще разбирала дорогу, а потом остановилась и заявила с вызовом:

– Когда я рожу ему ребенка, все изменится, поняла меня? Я не потерплю тебя в своем замке! Ни тебя, ни… И этот еще тут! Чего уставился! Смотреть на вас противно!

Альта отвернулась и поспешила дальше – наверное, работать над тем, чтобы ребенок поскорее родился, а я обернулась, посмотрев, по кому она еще успела «пройтись» злым языком. В нескольких шагах стоял парень в клетчатой и немного несуразной одежде, тот самый, который приносил пирог в комнату демона. Слегка взлохмаченные, густые черные волосы, скорее всего, редко встречающиеся с расческой и ножницами, внимательные темно-синие глаза, фигуру за такой одеждой рассмотреть практически невозможно, но не рыхлый однозначно, высокий. Не знаю, на что здесь противно смотреть Альте – парень из симпатичных, его бы только удачно переодеть, и от более красивых и добрых девушек, чем Альта, отбоя не будет.

Не придумав, что сказать парню, да и надо ли, я просто улыбнулась и вернулась в комнату. Бесцельно походив из угла в угол, настоявшись у камина и окна, и так и не дождавшись ни ночи, ни Стэнли, взялась за книгу и все-таки прочитала очередную повесть. Я как раз была на последней строчке, где автор намеком обещал продолжение о лэрде оборотней, когда дверь открылась, и зашел сын.

– Привет! – его радостное лицо слегка осунулось, когда он осмотрел комнату. – Мам, ты правда сама захотела сюда переехать? Я понимаю, к отцу ближе, но прежняя комната была намного больше.

– Стэнли, у нас с твоим отцом не такие… тесные отношения, чтобы для меня было важно быть поближе к нему. Нет, он меня не обижает, но… понимаешь…

– Мы – не семья? – предположил сын.

– Семья, – возразила я, поднимаясь с кресла и подходя к нему. – Ты и я – семья. Ты и папа – семья.

– А ты, я и папа – нет?

– Нет, Стэнли.

– Это потому, что он – демон?

– Не поэтому, – улыбнулась я. – Ты ведь тоже демон, но ты моя семья.

– А почему? – заинтересовался ребенок.

– Думаю, – с расстановкой сказала я, – потому, что у нас с твоим папой было, скажем так, неправильное знакомство.

– Расскажешь?

– Когда-нибудь, – кивнула я. – Позже.

– Понятно. Папа порывистый, да, мам?

– Есть такое, – согласилась я.

– А если бы он повел себя не как демон, а как… ну как корри хотя бы? Если бы он за тобой ухаживал, был сдержанным, терпеливым, дарил что-нибудь вкусненькое или жемчуг? У него был бы шанс начать все сначала?

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Потому что твоего папу не переделать, – улыбнулась я. – Украшения я не ношу, с ними неудобно работать. И еще потому, что с завтрашнего дня я работаю на кухне замка, и, думаю, что-нибудь вкусненькое мне и так перепадет.

– Как работаешь?! – вскипел сын. – Папа заставил тебя работать?!

Рубаха на Стэнли треснула, и за его спиной показались два черных крыла, с которых зашипел проснувшийся огонь. Голубые глаза стали темно-синими, на голове образовались рога, лицо стало жестче. Но полной трансформации не случилось, он пока сдерживался.

– Стэнли, – я погладила его по лицу, с интересом прикоснулась к одному рогу, ко второму – гладкие, крепкие; хорошее оружие, если демон снизойдет до честной схватки. – Твой папа не заставлял меня работать. Я сама попросила его об этом.

– Зачем? Мамочка, я думал, что теперь ты будешь отдыхать, и все, – сын обнял меня, уткнувшись в грудь, и зашептал: – Я так хотел, чтобы ты отдыхала после своей ужасной работы у герцогини, и вообще… ты всегда много работала, а сейчас… когда папа рядом… я так надеялся, что все изменится к лучшему…

– Стэнли, родной мой, – я тщательно подбирала слова, чтобы он понял, – ну что мне делать в замке целыми днями? Чувствую я себя уже хорошо, лежать подолгу не привыкла, и день тянется невыносимо. Я буду на кухне: ты же знаешь, я готовить люблю. Там люди, там я не буду одна. – Стэнли поднял голову, всматриваясь в меня, и я тут же поправилась. – Имею в виду, не буду одна, когда ты занят. Сейчас ведь, правда, многое изменилось. У тебя прорезалась демоническая сущность и тебе надо многому научиться, чтобы стать очень сильным. Папа тебе поможет. И нам не надо опасаться, что завтра будет нечего есть. Здесь гораздо больше пространства, больше возможностей для тебя. Ты под защитой. Так что перемены к лучшему, верно?

– Но тебе здесь не нравится, – вздохнул Стэнли.

– Я там, где ты. Для меня главное, чтобы хорошо было тебе.

– А я ужасно хочу, чтобы ты была счастлива! – пропыхтел сын. – Если тебе лучше вдали от папы, давай уйдем?

– Куда? В Анидат мы вернуться не можем.

– Все равно. Хочу, чтобы ты была счастлива!

– Я счастлива, когда счастлив ты.

– А замуж? Ты молодая, красивая. С папой ты жить не хочешь, а он вряд ли позволит тебе здесь выйти замуж за другого.

– Ну здесь и не за кого, – рассмеялась я.

– Ты скучаешь по Маргусу? – внезапно поинтересовался Стэнли.

– Даже не вспоминала о нем.

– Папа говорил: вспоминала.

– Когда? – удивилась я.

– Когда лежала в бреду, – послышался голос Мельхаса.

Повернув голову, я увидела, что он стоит в дверях, скрестив руки и облокотившись о косяк.

– Ты металась и звала его, – уточнил демон скучающим тоном. – Стэнли, тебя ищет Саккирт.

– Это мой наставник, – пояснил сын и, потянувшись за поцелуем, поспешил на тренировку.

– Тот серокожий демон?

– Да, – раздраженно процедил Мельхас.

– Что не так?

– Хочу, чтобы ты поняла, Илия: в моем замке мои правила.

– А что, я их уже нарушила? – Предположив, откуда ветер дует, заверила: – Я не сказала Альте ни единого плохого слова!

– При чем здесь Альта?

– А при чем здесь тогда твое предупреждение?

– Хочу, чтобы ты усвоила сразу, Илия. Стэнли прав: я не позволю тебе выйти замуж.

– Да я и не…

– Это попросту невозможно, – перебил он меня. – Твои расспросы о наставнике Стэнли… Не трать время. Саккирт никогда не пойдет против меня. Никто из живущих здесь не решится пойти против меня. Здесь у тебя может быть только один мужчина.

– Что? – опешила я. – Мне никто не…

– И этот мужчина… – Скука на лице демона развеялась, он медленно прошелся по мне взглядом и посмотрел в глаза. – Я.

– Ты мне и подавно не нужен!

– Илия, Илия, – демон покачал головой, – первый раз меня вызвала Дитра, и ты не знала, чем обычно заканчивается такой вызов. Но когда ты вызвала меня сама, я ведь тебе объяснил.

– Что? – я похолодела от ужаса, припоминая и уже догадываясь, но еще не веря. – Тебя вызвал Стэнли!

– Ты. Ты произнесла слова вызова, Илия. Меня вызвала ты.

– Я только подсказывала Стэнли! Я хотела, чтобы ты спас нашего сына, чтобы ты смог найти его, вот и все!

– Не все. Я пришел на твой вызов, Илия. И я спас тебя.

– Ты мог оставить меня там!!! – закричала я, и мой голос с удовольствием подхватило эхо, заплясав по длинному коридору.

– Во-первых, мне бы этого не простил сын. А во-вторых, я не мог тебя там оставить. Есть только два варианта, чем заканчивается такой вызов демона. Вспомни, я говорил. Демон или принимает плату, или убивает. Я принял твою плату, Илия, и теперь только вопрос, когда я ее возьму. Не хотел говорить тебе это так. Надеялся, что смогу сообщить при иных обстоятельствах, но, видимо, ждать бессмысленно. К тому же, упоминание того стражника-ухажера… Никогда не вспоминай рядом со мной других мужчин, Илия, мне трудно сдерживать свою суть.

Можно подумать, я заставляла его подслушивать! Можно подумать, он когда-либо умел ждать! Можно подумать, я буду поступать так, как он хочет! Можно подумать, я сдамся!

– Не злись, Илия. Да, ты не знала о последствиях вызова, и это был единственный шанс спасти сына, но изменить я ничего не могу. Таковы правила вызова. К тому же, могло быть и хуже.

– Хуже?! – выдохнула я хрипло.

– Хочешь пример? Пожалуйста, – демон нахмурился, делая вид, что припоминает. – Ах, ну да. Пусть будет этот, он более наглядный. Так вот… Плату Дитры, когда она вызвала меня второй раз, я не принял.

Сказав это, демон вышел, а я еще долго стояла посреди комнаты и смотрела на дверь, закрывшую от меня убийцу моей сестры.

Понятно, что мне надо бежать из этого замка, бежать как можно скорее, но… В прошлый раз было проще. Во-первых, мне тогда повезло: в другом замке Мельхаса начался пожар, и демон телепортировался, чтобы спасти имущество. Во-вторых, мне нечего было терять, и я понятия не имела о тех опасностях, которые, оказывается, подкарауливали меня за пределами замка. Лич, ящер-каннибал, зомби… Даже думать о них противно и страшно, а встретиться?

Демону ясно, я бы не пережила эту встречу.

И самое главное – тогда я была одна, а сейчас у меня сын. Да, он сказал, что готов уйти со мной, лишь бы я была счастлива, но для меня имело значение только его счастье. Даже если предположить, что мне опять повезет и демона отвлечет нечто такое же значимое, как пожар, я не могла подвергать риску жизнь Стэнли. Допустим, нам удастся выбраться из Наб, не встретившись ни с одной нечистью, что, конечно, нереально, когда я уже понимаю, что здесь водится, но допустим. Куда дальше? Денег или драгоценностей нет, вернуться в Анидат невозможно. Да, я не боюсь работы, берусь практически за любую, но даже с любой не всегда везет. Если бы не Ру год назад…

Подвергать сына опасности, возможному, пусть и временному голоду, я не хотела. Не могла.

Для него лучше остаться в замке. Здесь он под надежной защитой, Мельхас научит его контролировать демоническую сущность, чтобы не попасть под ее полный контроль, и здесь он живет в хороших условиях, у него есть такие игры, в которых хочется спрятаться, у него есть кров, еда.

Но как я буду жить без Стэнли?

Как, если живу для него?

Сумерки за окном загустели и сменились ночью, а я так и сидела в кресле, думая, как поступить, когда выбора практически нет? Бежать… бежать… но Стэнли?…

Сын заходил ко мне после тренировки с серокожим демоном. Он рассказывал, что у него уже чуть больше получается контролировать сущность и крылья появляются быстрее, чем раньше. Я слушала его с улыбкой и думала: что, если это последний раз, когда я вижу его? Что, если обстоятельства сложатся так, что мне придется бежать этой ночью?

– Что с тобой, мамочка?

Стэнли уловил мое настроение, и я отогнала прочь грустные мысли. Зачем? Сын рядом, пока со мной, и лучше он запомнит мою улыбку, чем тоску или слезы.

Я поцеловала его, пожелав приятных снов, и он убежал к себе, сказав, что завтра я обязательно должна посмотреть его новую комнату.

– Конечно, – пообещала я, не зная, буду ли завтра в замке.

Я так хотела обнять его крепко-крепко, чтобы мы стали почти неразлучны. Я так хотела расцеловать его впалые щечки, вдохнуть его запах веры и детства, чтобы запомнить, если я выживу. Я так хотела сто раз и гораздо больше сказать ему, как сильно люблю. Но не хотела пугать его, поэтому поцеловала всего один раз и отпустила с показной легкостью.

В комнате было темно, но я не открывала шкатулку с магическими светлячками. Я все равно различала контуры предметов, а если придет демон, буду смотреть на него как на одну из теней, как на один из предметов. Я так боялась, что он придет именно этой ночью… И когда дверь в комнату приоткрылась (смысл закрываться от того, для кого замки не преграда?), была уверена, что это он, и что я не успела сбежать! Но вместо демона зашла Альта.

– Я иду к нему, – насмешливо сказала она. – Ты знаешь, что это значит? Он снова позвал меня!

– Поздравляю.

– Поздравишь позже, – девушка решила, что я ревную, и задрала нос еще выше, она же избранная, в отличие от меня. – А знаешь, я поначалу сильно разозлилась – когда хозяин решил поселить тебя здесь. Моя комната, несмотря на наши с ним отношения была через одну, а тебя он приказал разместить так близко к себе… Но сейчас я оценила. Это хорошо, что ты так близко. Конечно, наши встречи с хозяином всегда проходят довольно… громко. Но вдруг у тебя со слухом так же туго, как с логикой? Поэтому я и зашла лично, пояснить на пальцах.

Альта говорила отрывисто, горячо, а я смотрела на нее, слушала, но все еще не верила, что мне повезло. Неужели мне повезло? Эту ночь она проведет с демоном, а значит, я пока свободна? Значит, у меня есть эта ночь… для меня?

– Почему ты молчишь? – начала кипятиться Альта, и я не сдержала радости. – Почему ты улыбаешься?!

– Тебя не заждался хозяин?

Она повернула голову к двери, прислушалась, как сторожевой пес, ожидающий команды «лежать», и снова посмотрела на меня.

– Ты… – она явно хотела сказать нечто неприятное, но дернула головой, опять прислушалась и быстро вышла из комнаты.

– Хозяин позвал, – пробормотала я в пустоту, и встав с кресла, с удовольствием потянулась.

У меня была эта ночь, и я могла отдохнуть, не переживая, что демон явится принимать плату.

Я зашла в ванную – скромно, но все есть, даже шампунь, гель и два белых полотенца. Помимо этого, на сушилке висела чистая ночная сорочка – красная, не самого любимого для меня цвета, прозрачная, но приятная на ощупь и чистая. Судя по всему, ее никто не носил, и приготовлена она была для меня. Как и мягкие тапочки, стоящие на коврике у ванны.

Открыв краны, я отрегулировала воду – хотелось практически кипятка, и сняв платье, опустилась в ванну. Положив голову на бортик, закрыла глаза и постаралась на время ото всего отрешиться. Просто отдых. А отдых и мысли о неприятном несовместимы.

Мое умиротворение нарушили невнятные вскрики, но прислушавшись, я догадалась, откуда и чьи они, и улыбнувшись, продолжила отдых. Демон и его пассия были неугомонны – я уже и ванну приняла, а звуки из соседней комнаты не стихали.

Никогда не думала, что засыпать под чужие голоса так приятно, но это оказалось именно так. Альта вскрикивала и постанывала, а я спала.

Мне снова приснилась Дитра. Было сумрачно, но я четко видела, как она стоит на высокой скале, наблюдая за моим полетом. Удивило, что антураж во сне не изменился, в прошлый раз она была на скале, и в этот. Заметив меня, Дитра хотела тоже взлететь, и подпрыгнула, но подняться в небо не смогла.

– Напомни ему обо мне, – требовательно сказала она, – попроси, чтобы он вернул мои крылья!

Мне не понравилось, что она заговорила со мной таким тоном, а еще я помнила, что она умерла, но я все же приземлилась на выступ скалы – достаточно далеко от нее, чтобы больше не предала, и достаточно близко, чтобы видеть ее и слышать.

– Кому сказать? – спросила я, сложив за спиной крылья.

Я снова боялась обернуться и проверить – есть ли крылья или мне только кажется. Я летала – этого было достаточно. Тем более, это сон, пусть в моем сне будет сказка.

– Демону, – ответила Дитра. – Это он забрал мои крылья.

– Тогда, когда ты сама его вызвала?

– Что, уже рассказал?

– Зачем ты вызвала его, Дитра?

– Ты так ничего и не поняла?! – поразилась она.

– Зачем ты вызвала его второй раз? – уточнила я, про первый уже все понятно.

– Я всего лишь хотела… – начала она, но не успела договорить.

– Она хотела денег и власти, – раздался рядом со мной голос Мельхаса. – А еще ей было интересно переспать с демоном: вычитала в старинных летописях, что демоны неутомимые любовники, а муж перестал часто баловать вниманием. Вот и захотела сделать демона своей постельной игрушкой. Всего лишь.

– Поэтому ты не принял ее плату? – не оборачиваясь, спросила я.

– И поэтому тоже. Наши интересы не совпадали.

Странно, не думала, что демон такой разборчивый. Он мог бы дать ей денег и помочь с властью, думаю, мог бы, да. И переспать с Дитрой мог бы, тем более, если она сама этого хотела. Уверена, с такой девушкой мужчине не было бы противно переспать не единожды и даже притвориться игрушкой, на самом деле играя в нее. Демоны изворотливы и хитры. Как Мельхас сумел отказаться от заманчивого предложения?

– Дитра красивей Альты, – сказала я.

– Ты так считаешь? – вполне искренне удивился он, а потом, помолчав, задумчиво сказал: – Наверное, только когда выглядишь как демон, понимаешь, что внешность не имеет значения.

Я резко обернулась, но демона не было. Дитра тоже исчезла. Я стояла одна, на высокой скале, а вдали, среди синих полос неба расползались желтые. Я очень любила солнце, и рассвет для меня был почти священен, но сейчас, наблюдая, как свет прогоняет тьму, я чувствовала ноющую пустоту в сердце, которую заполняют смутные тени.

Всего лишь…

Когда я проснулась, в комнату уже вползли сумерки, и не было слышно никаких посторонних звуков. Наверное, демоны не такие уж неутомимые любовники, как о них пишут в старинных летописях. Сама я внести ясность в этот вопрос не могла, потому что помнила только один раз, а потом сознание меня благодатно покинуло.

Но я тут же отмахнулась от воспоминаний – надо было думать о настоящем. И пока я спала, кажется, приняла решение.

Я не хотела дрожать зайцем и ждать ежесекундно, что вот сейчас демону взбредет в голову воспользоваться платой, что он войдет в мою комнату, или просто телепортируется, и… Не хотела бояться и жить в страхе, постоянно оглядываясь. И не хотела жить вдали от сына.

У Мельхаса есть Альта. Судя по ночным звукам, они друг друга вполне устраивают. А переспать со мной демону велят только правила вызова. На самом деле, ему этого хочется не больше, чем мне. Он не выглядит влюбленным или хотя бы сгорающим от страсти ко мне. Умеренно спокоен, в меру раздражен – демон как демон. Не сомневаюсь, что скорейшее решение возникшей после вызова проблемы на руку и мне, и ему.

Собравшись с духом, я привела себя в порядок, сменила ночную сорочку на вчерашнее платье и вышла из комнаты.

Подошла к соседней двери, уже собиралась постучать, но передумала.

А если он спит? Такая бурная ночь, а здесь я со своим предложением…

Понадеявшись, что увижусь и поговорю с ним позже, я развернулась и пошла на кухню.

– А, ранняя пташка! – обрадовался при виде меня Мэтью. – А я забыл вчера спросить: есть ли в твоей комнате часы, да еще и сказать забыл, во сколько тебе приходить. Думал: ты этим воспользуешься и поспишь подольше.

– А у вас есть часы в комнате?

– У всех нас есть. Мы ведь не можем, как хозяин, чувствовать время, вот и попросили его об этом.

Попросили… Как просто это прозвучало…

– Зря ты так, – заметив мой скептицизм, заступился повар. – Хозяин всегда старается сделать как лучше для слуг.

Впрочем, для слуг, возможно, он и правда старается. Откуда мне знать? В прошлый раз я хоть и провела в замке два месяца, но из-за депрессии никуда не выходила из комнаты.

– Чем помочь? – перевела разговор на другую тему.

– Так-то лучше, – подмигнул Мэтью. – А давай ты что-нибудь опять отдельно приготовишь? У нас свои блюда, у тебя – свое. Мальчишку своего порадуешь. Вон он как в прошлый раз, весь пирог съел! Или ты больно вкусно готовишь, или твой сынок – маленький обжора.

– Стэнли съел всего два куска, – заступилась я за ребенка.

– А остальное – ты? По фигуре и не скажешь, что тебя не прокормишь! – не зло хохотнул повар.

– А остальное съел демон.

Судя по взглядам повара и трех его помощниц, мне не поверили.

– Вот и еще раз приготовь так, чтобы хозяин вместо мяса овощами да мукой питался, – посмеиваясь, дал добро повар. – Только сначала иди-ка позавтракай.

Меня отправили в соседнюю комнату, несмотря на заверения, что я не голодна. Там же сидел темноволосый парень к клетчатой одежде, только на этот раз клетка была такой яркой, что глаза резала. Удивительно, кто вообще шьет на мужчин желто-оранжевые брюки, пусть даже и коротковатые?

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, – с заминкой ответил он.

Быстро сориентировавшись, я поставила чайник на маленькую плиту, нашла душистые пакетики с чаем, заварила. А парень, когда я села напротив, подвинул ко мне тарелку с бутербродами.

– Спасибо, – поблагодарила я, и представилась. – Я – Илия.

– Знаю.

– А свое имя не скажешь?

– Максар, – несколько неуверенно ответил он.

– Красивое.

Парень бросил на меня странный взгляд, пожал плечами и промолчал, а я упрекнула себя за навязчивость. С чего разболталась? Лучше, как в замке герцогини – молчать, быть незаметной, держаться от всех на расстоянии. Быстро выпив чай и съев один бутерброд, я вернулась к поварам.

– Занимай вот тот уголок, – отправил меня Мэтью, – основные продукты под рукой, а если что понадобится, спрашивай или у меня, или у тех хохотушек.

Я посмотрела на девушек, которые, заливаясь румянцем, успевали и споро работать и, хихикая, наблюдать в приоткрытую дверь за Максаром, и тоже невольно улыбнулась. Им лет по восемнадцать – двадцать, ему лет двадцать пять максимум, может, что и сладится.

Заняв свой уголок, приступила к работе и я. Пока завтракала, я уже продумала, что приготовлю. Мэтью, посмеиваясь, предложил сделать что-нибудь с овощами, так и будет. До вкусовых предпочтений демона мне дела нет, а вот мой сын любит запеченную овощную лазанью.

– Упрямая, – заглянув в мой уголок и увидев баклажаны, помидоры, кабачки, перец, два вида сыра, чеснок и зелень, которые я взяла, хохотнул Мэтью.

Я ответила улыбкой, и повар отошел, а я занялась приготовлением.

– Помочь? – услышала рядом с собой мужской голос.

Глянула на Максара, на всякий случай поискала глазами Мэтью, но тот не обращал на парня никакого внимания. Наверное, он здесь на подхвате, а пока все справлялись. Так, что бы ему поручить? Начну с того, что попроще – вымыть и нарезать овощи. Максар кивнул и занялся овощами, вот только получалось у него не очень, хоть я и показала, как именно нарезать.

– Ничего, – успокоила я его, видя, что сильно переживает, – научишься. Когда-то я обращалась с кухонным ножом еще хуже.

– Не верится, – наблюдая за мной, буркнул парень.

– Правда-правда. Я ведь была… – едва не проболталась, что из состоятельной семьи. – Не приучена к труду. А когда у меня появился сын, и когда его перестало устраивать только мое молоко… – Встретив взгляд Максара, я осеклась, и сухо закончила фразу. – В общем, всему можно научиться.

Дальше мы работали слаженно, но в основном молча. Максар спрашивал, чем помочь еще, я объясняла и показывала, иногда к нам подходил любопытный Мэтью – он, конечно, сразу понял, какое блюдо я буду готовить, но сомневался получится ли у меня. А вот когда и с нашего уголка потянулись ароматные запахи, удовлетворенно кивнул и похвалил, что не испортила продукты.

– А что, демон злится, когда повара вдруг испортят продукты? – поинтересовалась я.

– Да он понятия не имеет, сколько их на самом деле, – хохотнул повар. – Хозяин не прижимистый, ему главное, чтобы было так, как он хочет, а какими силами – это уже наша забота. Вон, без лишних вопросов обновил кухонную утварь, когда я пришел сюда и сказал, что не могу работать в таких условиях. Это дорого ему обошлось, потому что заказывал я с размахом, но хозяин и глазом не моргнул. И девчонок мне в помощницы быстро нашел, потому что я совсем не успевал один с его гостями. Как соберутся в замке – так все соки из меня выжмут.

– В каком смысле?

– Да не пугайся! Кто же тебя так запугал? Демоны, конечно, опасны, но с хозяином нам повезло. А про соки – в том смысле, что умаивался я до смерти. О, Боже ж ты мой, не бледней! До смерти – это образно. Как ты вообще живешь в этом замке, если всего боишься?

– Так и живу, – ответила я. – Живу и дрожу.

Мэтью и девушки восприняли мои слова как шутку, а вот Максар посмотрел слишком внимательно и понимающе. Так, будто знал или, по меньшей мере, догадывался, что я сказала чистую правду.

– Мамочка! – дверь кухни распахнулась, и ко мне подбежал мой демоненок.

Взъерошенный, с черными крыльями за спиной, которые, хвастаясь, что уже умеет делать это почти мгновенно, тут же закрыл и спрятал.

– Привет, мой родной, – я чмокнула его в темноволосую макушку.

– Ты не устала? – он обвел внимательным взглядом мое лицо, плиту, Максара, повара и его помощниц, и запоздало вспомнил о приличиях: – Здравствуйте.

Ответное приветствие прозвучало нестройным хором.

– Не устала, – заверила ребенка. – Мне очень хотелось приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое.

– И что ты приготовила?

Я подвела мальчика к печи и позволила посмотреть на блюдо, которому оставалось томиться от силы минут пять.

– Скорей бы! – вдохновился он. – А то я устал на тренировке и сильно проголодался. Даже не уверен, что наемся лазаньей!

– Мэтью и девушки тоже приготовили много вкусного.

– Слышу, – потянув носом, Стэнли улыбнулся. – Мам, идем?

– Куда?

– Обедать. Не по-семейному, – уточнил он, запомнив мои слова, – но все вместе.

Я еще с утра настроилась поговорить с демоном, так что от совместного обеда отказываться не стала. Тем более, что за ночь и полдня я сильно соскучилась по Стэнли.

– Сейчас, – выключила плиту и посмотрела на Мэтью.

А если он даст понять, что такие работники ему и даром не нужны? Прихожу позже всех, ухожу, когда вздумается.

– Иди, иди, – махнул он на меня прихваткой, – пока переоденешься, и у нас обед подоспеет.

– Спасибо, – понадеявшись, что щеки не слишком разрумянились, я выскользнула с кухни следом за сыном.

– Мам, так мы сначала к тебе в комнату?

– Зачем? – не поняла я.

– Ну, ты переоденешься.

– Я не буду переодеваться.

Сын остановился, пристально посмотрел на меня и проницательно сказал:

– У тебя нет другой одежды, да? – Он раздраженно поправил свою длинную и новенькую темно-сиреневую тунику. – Ты и вчера весь день была в этом платье, и сегодня…

– Стэнли, посмотри на меня, – попросила я.

Он поднял голову, и я заметила, как подозрительно блестят темно-синие глаза, сменяя раздражение обидой, разочарованием и болью.

– Мне не нужны новые наряды.

– Каждой красивой девушке нужны новые наряды, – заупрямился мальчик.

– Зачем? Для тебя я и так красивая, верно? – Он кивнул. – А мне достаточно одного платья. Обещаю, что потом куплю еще, но пока мне хватает.

– Мам, но папа мог бы…

– Я знаю, – вздохнула я. – Он мог бы, но я не хочу.

– А придется! – послышалось за моим плечом.

Наверное, когда-нибудь я перестану дрожать при звуках голоса демона и привыкну к тому, что он появляется неожиданно и встревает в разговор, даже в моих снах. Наверное, когда-нибудь я перестану бояться его. Наверное. Но пока я слишком остро реагировала на него, и не могла унять инстинкты, которые требовали, чтобы я держалась от него как можно дальше! К тому же, я просто не могла позволить себе такой роскоши. Инстинкты требовали одно, а логика и материнская любовь приказывали поступать иначе.

– Мне не нужны новые платья, – я заставила себя посмотреть на демона.

– Нужны, – возразил Мельхас. – По крайней мере, одно, новое и красивое, подчеркивающее твою стройную фигуру.

От слов демона я поначалу сжалась, но тут же расправила плечи. Нет, мне не хотелось, чтобы он видел во мне женщину, но я понимала, что как минимум на одну ночь это неизбежно, поэтому прячься – не прячься… И еще, мне не хотелось раздражать его сопротивлением на ровном месте. Скажет, что я должна надеть новое платье – надену. Я не в том положении, чтобы показывать характер, я шла к демону договориться.

– Хорошо, – согласилась я к радости Стэнли.

– После обеда пришлю портного, – сообщил демон, и опередил мой вопрос: – На кухню ты сегодня не вернешься.

– Хорошо, – опять согласилась я.

– Хозяин, – возле нас остановилась Альта с подносом, – можно накрывать на стол?

– Да.

При нем девушка сдержалась и, не сказав мне ничего неприятного, прошла мимо.

– Стэнли, открой, пожалуйста, Альте дверь в столовую.

Мальчик поспешил выполнить просьбу отца, и мы остались с демоном один на один.

– Я правильно понимаю: твоя покорность вызвана тем, что ты от меня что-то хочешь?

– Да, – подтвердила я. – И это не новое платье.

– А что?

– Я хотела попросить тебя, Мельхас… – глубокий вдох, кто боится падать – не умеет летать. – Хочу, чтобы ты принял мою плату сегодня!

Время, пока демон меня рассматривал, тянулось улиткой. От напряжения у меня заныла спина, напомнила о себе боль в висках, вспотели ладони, и я по возможности незаметно вытерла их о платье. Еще несколько минут под придирчивым взглядом в полном молчании и мне срочно понадобится душ и смена одежды, а так как из одежды у меня только ночная сорочка…

Я уже продумывала и такой вариант, вспомнив, что сегодня мне велено на кухню не возвращаться, а перед портным все равно придется раздеться, как демон заговорил, и я облегченно выдохнула. Поначалу я только определила – он спокоен, голос с нотками лени и равнодушия, а уже потом уловила суть: слишком велико было мое волнение.

– Вот что, – сказал демон, – я понял, что ты хочешь покончить с этим как можно скорее…

– Да, – решительно подтвердила я.

– И я не против пойти тебе навстречу…

– Спасибо, – процедила сквозь зубы, а моя уверенность дрогнула, но осталась.

– Но… – демон тяжко вздохнул и развел руками, – вынужден отказать.

– Что?!

Уверенность пошатнулась, и мысленно я уже неслась прочь по темному коридору, мимо кухни, мимо чужих дверей, лишь бы подальше отсюда. Но… Да нет, скорее всего, я ослышалась. Переволновалась – вот и почудилось всякое… Демон сам говорил, что близость неизбежна, хочу я или нет, а придется… Или… а, может, я не так поняла и нет смысла бежать? Может, наоборот, есть надежда остаться и обойтись без близости?

– Нет, Илия, – прочитав все по моему лицу, сказал демон, – жаль тебя разочаровывать, но нет, расплатиться придется.

– Почему не сегодня? – вскипела я, ничуть не веря, что ему жаль.

И с трудом удержалась от того, чтобы не уточнить: «Почему не сегодня? Пока я не сбежала?!».

Даже не верится…

Я целую ночь думала, как поступить, даже во сне не могла избавиться от демона – он непременно оказывался рядом, а когда я предлагаю себя, добровольно, он мне отказывает!

– Подожди, – осенило меня, – ты тоже не слишком этого хочешь?

– Я бы так не сказал, только видишь ли… – он плотоядно улыбнулся Альте, проходящей обратно с пустым подносом, – на сегодня у меня уже есть планы.

Девушка проплыла королевной, наградив меня взглядом победительницы, а я посмотрела на демона, как на ненормального. Нет, я не оспаривала его предпочтения, меня более чем устраивало, что ему нравится Альта, но растягивать неизбежное невыносимо. Я решилась, это было нелегко, но я решилась, а он… А он здесь хозяин…

– Хорошо, – я постаралась не поддаться панике, напомнив себе, ради чего все это. – Когда?

– Хочешь, чтобы я назвал точную дату?

– Да.

– Не получится.

Черное лицо демона старательно изобразило сожаление, даже слегка скукожилось, имитируя складки у рта и на лбу, а мне так сильно захотелось ударить его, хоть куда-нибудь, даже зная, что вреда ему не причиню! Он издевался, попросту надо мной издевался!

– Я – демон, а демоны непостоянны и не держат слова. Они не спрашивают, они просто берут, Илия. Впрочем, что я тебе объясняю? Ты ведь сама это знаешь, да, Илия?

Да, я знала, и вспомнила эти слова, сказанные Маргусу, когда он пришел в мой дом и просил с ним остаться, не менять на демона. С силой сжав кулаки, которые буквально просились удариться о надменное лицо демона, я молча смотрела на того, кто растягивал мой кошмар. Я так не выдержу, сорвусь, подамся в бега, несмотря на угрозу смерти и расставание с сыном. Или проще – просто выйду ночью на улицу, тем самым предложив себя нечисти. Я не смогу долго бояться. Я слабая, я просто женщина, мне легче пережить кошмар, чем жить в его ожидании.

– Мельхас, когда? – выговорила с трудом.

И не теша его самолюбие, не стала объяснять, почему для меня так важно узнать точную дату. Пусть даже от демона, пусть даже он мне соврет.

– Я же сказал тебе… – начал он резко, а потом всмотрелся в мое лицо, качнул упрекающе головой и после долгой паузы, сжалился. – Хорошо, как только у меня выдастся свободный вечер, я дам тебе знать.

Еще одна долгая пауза, и я не могла понять, то ли он ждет от меня «Спасибо!», то ли ему просто нравится стоять в коридоре, любуясь моим бледным лицом, то ли ему в удовольствие меня мучить.

– Я постараюсь как можно скорее, Илия, – он громко вздохнул, показывая, как ему нелегко освободить вечер для таких пустяков, как плата, вызов и я. – Но в ближайшую неделю точно не жди.

– Неделю?

Я испытала и разочарование – была ведь настроена на сегодня и даже сейчас; и поток сильной радости – потому что еще целую неделю я в безопасности, и мне не нужно прислушиваться к звукам в соседней комнате или в коридоре, ожидая, что дверь откроется и войдет демон.

– Минимум неделю, – недовольно уточнил он. – Пойдем, пообедаем, надеюсь, сегодня ты порадуешь Стэнли своим аппетитом.

Он взял меня за руку, и повел к столовой, негромко упрекая, что в прошлый раз сын был расстроен моим отказом сесть с ними за стол. Я слушала и немного раскаивалась, хотя у меня и были причины так поступить. И только когда мы вошли в просторную комнату в бело-синих расцветках, я заметила взгляд сына на наши сплетенные руки с демоном, и тут же убрала свою. Демон от едких комментариев воздержался, махнул рукой, предлагая сесть рядом со Стэнли.

– Я уже думал: вы заблудились, – улыбнулся тот, с интересом поглядывая то на меня, то на демона.

– Нам надо было поговорить, – сказала я.

– Надо было, – поддакнул сын. – Как по мне, вам надо разговаривать чаще. Вам это явно идет на пользу.

Мы с демоном промолчали. В приоткрытую дверь вошла Альта с подносом.

– Лазанья! – радостно встретил ее появление Стэнли. – Спасибо, мамочка!

Он повернулся ко мне, чтобы поцеловать, я расплылась в улыбке, а в эту секунду послышался непонятный звон, и… Когда мы обернулись, то увидели, что моя лазанья лежит на полу, рядом с упавшим подносом, а над ней, понурив голову, испуганно замерла Альта.

– Хозяин, – залепетала она, не поднимая головы, – хозяин, я не специально! Просто мальчик так громко крикнул…

– Ты не специально, – повторил за ней демон. – Значит, виноват мой сын?

– Нет, хозяин, – голова девушки опустилась ниже. – Простите меня, хозяин.

Демон вопросительно посмотрел на меня, а я понятия не имела, чего он ждет.

– Как ты хочешь, чтобы я наказал ее?

Я посмотрела на Альту, а та, пользуясь тем, что демон ее пока не видит, сверлила меня довольным взглядом. Но стоило демону глянуть на нее, тут же опустила лицо.

– Илия? – поторопил демон.

Но я не знала, стоит ли наказывать Альту и как? Она – его любовница, у них свои отношения, довольно запутанные, но это не мое дело. Хорошо бы он разобрался сам.

– Ладно, – устав ждать моего решения, сказал демон, – Альта, уберешь за собой и пока свободна. Вечером я озвучу твое наказание.

– Нет! – выкрикнула я, и сама вздрогнула от своего голоса и отчаянной идеи, посетившей меня. – Нет, – повторила я, и девушка, мечтавшая ускользнуть, вынуждена была остаться. – Мельхас, я придумала наказание для нее.

– Ну-ка? – он поставил локоть на стол, оперся на него и с интересом посмотрел на мои губы, словно подталкивая договорить, словно ожидая и готовясь впитать каждое слово.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером она не приходила в твою комнату.

– Поясни, – еще больше заинтересовался демон.

– Легко. Сегодня вечером она не приходит в твою комнату, следовательно, у тебя появляется свободное время… для того, чтобы пришла я.

Поднос второй раз упал из рук Альты, а мой демоненок восхищенно шепнул:

– Мамочка, ты крутая!

Мельхас молчал и чего-то ждал: то ли того, что я передумаю, то ли того, что исчезну от одного его взгляда. Не срослось.

– Альта, уйди – приказал он, – придешь убрать, когда я тебя позову.

Девушка вышла, но демон, не поворачивая головы, сказал:

– Я просил уйти, а не стоять под дверью.

Через минуту он обвел сначала Стэнли, потом меня пытливым взглядом, и сказал:

– Если мать моего сына хочет посетить мою комнату, я не могу отказать, – а услышав мой облегченный вздох, добавил: – Только наказание должно было быть для Альты, а не для меня, поэтому…

– Поэтому что?

– Поэтому ничего, – туманно пояснил демон. – Ты придешь в мою комнату, как и хотела, но… ничего.

– Демон! – возмущенно прошипела я.

– С нетерпением буду ждать вечера, – любезно ответил тот. – Может, тебе и понравится.

– Мне? С чего бы?

– Я подобрал несколько книг. Твои «Хроники» ведь уже заканчиваются.

Заполучить новую книгу мне очень хотелось, но дать знать об этом демону – нет.

– У меня сейчас мало времени на чтение.

– Как знаешь, – не стал настаивать он, и обратившись к тем, кто, видимо, стоял под дверью, распорядился: – Вносите.

Вошли две незнакомые девушки с подносами. Я мимолетно отметила, что они симпатичные, молодые и светловолосые, а еще что они опять же куда привлекательней Альты. Но вкус мужчин не понять, а уж демона и подавно.

На столе появилось такое разнообразие из мяса, мяса и опять же мяса, что я с тоской посмотрела на притомившуюся на полу лазанью.

– Альта, – сказал демон небрежно, – зайди, убери.

Девушки удалились, вместо них поспешила явиться Альта, но с уборкой она справлялась не расторопно. У меня даже мелькнула мысль ей помочь, но демон посмотрел на меня так красноречиво, словно догадался и заранее предупреждал не делать глупостей. Глупо, да, всего лишь порыв, я и сама это понимала, просто отвыкла сидеть, когда другие работают.

– Поешь, Илия, – обратился ко мне демон, – а то через неделю от тебя одни кости останутся.

– Переживаешь?

– Конечно. Если ты не заметила, я люблю мясо.

– А что будет через неделю? – заинтересовался Стэнли, с завидным аппетитом поглощая мясное рагу.

– Ооо, – многозначительно протянул демон.

– Мельхас, надеюсь, ты не собираешься…

– Где-то через неделю, да, думаю, за неделю управлюсь, у нас будет бал, – не заметил моего возмущения демон.

– Бал? – восхитился Стэнли. – Настоящий?

– Конечно.

– А там будут только взрослые или девочки тоже?

– Ну, если ты хочешь, некоторые демоны могут появиться с дочерьми.

– А у них уже есть крылья и рога?

– У некоторых.

– Тогда хочу! – воодушевился Стэнли.

– Если собираешься поразить их тем, как быстро выпускаешь крылья, тебе придется много тренироваться эту неделю.

Стэнли кивнул и начал есть торопливо, явно намереваясь сбежать на тренировку.

– А играть ты сегодня будешь? – спросила я.

– Нет, некогда, ты же слышала.

– Стэнли, я считаю, тебе нужно не только много заниматься, но и отдыхать временами.

– А я не устал. Ленюсь иногда, – признался он. – Но сейчас я заинтересовался. Мамочка, а вот тебе хорошо бы отдохнуть. Хочешь – я заведу тебя в игру, в беседку?

– Без тебя?

– Ну и что? Тебя никто не обидит, я запрещу даже приближаться.

Признаюсь, мне в игре понравилось: зелено, солнечно, беседка уютная, гамак и книга… Там накатывало ощущение умиротворения, там я могла забыть о реальности.

– Хорошая идея, – поддержал сына демон.

– А портной?

– Придет, когда отдохнешь, – пожал плечами Мельхас. – Но отдых после того, как поешь. Вон, бери пример с нашего сына.

Я с улыбкой посмотрела, с каким удовольствием ест Стэнли и взяла несколько кусочков рагу. Вкусно. Мэтью прекрасный повар, я поняла это, едва попробовала хлеб, испеченный им. Странно, что обычный человек работает в замке демона, но хорошо, потому что Стэнли надо нормально питаться.

И еще одну странность я, пусть и запоздало, но отметила. У меня не возникло чувства неприятия или сопротивления, когда Мельхас обмолвился «наш сын». Факт его отцовства хотела бы, да не оспоришь, но удивило меня другое. Слишком спокойно я восприняла из его уст слово «наш». Похоже, я устала плыть против течения и позволила себе нырнуть в водоворот, даже зная, что обратно вряд ли удастся выбраться.

Обед прошел спокойно, каждый был занят своими мыслями и тарелкой, и это позволило мне надеяться, что после водоворота тоже есть жизнь, и опасаюсь я ее не потому, что там страшно, а потому что не знаю как там.

Всего лишь.

Да, иллюзия, самообман. Но без надежды на лучшее я бы давно выгорела изнутри. Не потому, что я – анкер и сильные представители нашей расы могут сжечь более слабого. А потому что жизнь без надежды, без веры пуста и поэтому затягивает. Любого, кто попадется. Любого, кто разбавит ее пустоту.

– Ну что, идем? – с надеждой посмотрел на меня Стэнли, и я в который раз поняла, что вот оно, мое лучшее, моя надежда и свет во тьме. Без него я не смогла бы сделать и шага на пути своих испытаний.

– Идем, – я поднялась, с радостью отметив, что Мельхас остается в столовой.

Немного неправильно входить в комнату хозяина без него, но он ведь в курсе и сам разрешил. Когда Стэнли нажал на красную кнопку, и мир игры ожил, зашелестел травами, запах полевыми цветами, огласился голосами людей и блеянием овец, у меня в груди будто тоже что-то включилось и загорелось.

– Мамочка, я пойду? – отпросился Стэнли.

Поцеловала его в макушку, проследила с нескрываемым удовольствием, как быстро он бегает, а потом закрыла глаза, запрокинула голову, расставила руки в стороны и позволила искусственному солнышку коснуться лица. Тихо, спокойно, хорошо.

Я знала, что у меня всего одно платье, и что надо его беречь, я знала, что сын специально для меня сделал беседку, но мне захотелось вот так, лечь на траву и лежать, ни о чем не думая, и в то же время, думая о самом важном.

Захотелось – и сделала, не отказывая в желаемом…

Итак, надо признать, мое отношение к демону изменилось. Прошло всего несколько дней, как я здесь, между нами стена из десяти лет и совместной ночи, он обмолвился, что убил Дитру, он сказал, что вторая ночь неизбежна, но… Ненависти к нему больше не было. Был страх, неприятие, несогласие, возмущение, боль. А ненависть прошла.

Думаю, это из-за его отношения к Стэнли. Со мной он довольно резок, а к сыну начал привязываться, и старается, чтобы он его принял.

Хотелось верить, что после того, как демон возьмет с меня плату за вызов, мы сможем мирно существовать в одном замке. Я замуж не собираюсь, мешать ему с любовницами тоже, так что… почему бы и нет?

А когда Стэнли подрастет, когда я перестану быть нужна ему…

Не верилось, не хотелось верить, что когда-нибудь так и будет, но все мальчики вырастают. В их жизни появляется другая, не менее важная женщина, а мама… мама поймет и отпустит.

Все-таки хорошо в этой игре: спина перестала ныть, головная боль отпустила, упадническое настроение прошло, и я даже могла размышлять о возможном расставании с сыном, о своем отношении к демону.

Отдохнув, я встала и прошла к беседке. Увидев в гамаке книгу, которую читала, невольно улыбнулась и задалась вопросом: Мельхас или Стэнли? Рядом с гамаком стоял маленький деревянный столик, уже с новой скатертью, но тоже на цветочную тему, а на нем – графин с водой и стакан. Я действительно хотела пить, и поэтому, налив воды, сделала несколько жадных глотков. Вкусно, вода пахла весной.

Легла в гамак, раскрыла книгу, прочла последнюю повесть, в которой оборотень спешил найти свою суженую, иначе ей грозила беда, и со вздохом закрыла книгу. Жаль, что в жизни так мало романтики. Но, может, у оборотней действительно так? Хотя бы отчасти. Оборотни – не демоны.

Ни с того, ни с сего накатила грусть, и я встала с гамака. У выхода из комнаты обернулась, впитала в себя солнечную картинку, нажала на красную кнопку, как делал Стэнли, и вышла.

– Илия, – приветствовал меня кивком высокий худосочный мужчина в черной несуразной шляпе, прикрывающей кучерявые волосы. Шляпу я поначалу приняла за птичье гнездо, но потом поняла, что ждать из нее птенцов бесполезно и посмотрела в прищуренные глаза мужчины. – Я – Слайт, портной. Хозяин сказал, что вам нужно платье.

– Мне он сказал то же самое.

– Где вам удобней? Снимем мерки здесь или в вашей комнате?

– А вы хорошо осведомлены.

– Спасибо, – без тени смущения отозвался он. – Ну так?

– Лучше в моей комнате.

Тем более что идти недалеко, а раздеваться в комнате демона, пусть даже пустой, не хотелось. Портной без возражений перешел за мной в соседнюю комнату, но как только дверь за нами закрылась, его покладистость закончилась. Что тут началось…

Я уже сто раз пожалела, что поддалась на провокацию, и когда он попросил меня показать свой гардероб, чтобы сложить правильное мнение о моем вкусе, призналась, что у меня только одно платье. Да, именно это. Да, мрачное, и что?

– Невзрачное, – поправил он: – И ничего. Ничего хорошего. Мать молодого хозяина не может ходить в таком… в этом… откуда это у вас?

– От демона, – под недоверчивым взглядом я уточнила: – Правда, от него.

– Щедро. А из одежды он выделил вам только это?

– Еще ночную сорочку.

– Покажите.

Скривившись, он ожидал увидеть нечто такое же мерзкое, как мое платье, но когда я продемонстрировала полупрозрачную и невесомую сорочку, с подозрением уставился на меня.

– И вы это носите?

– Да.

– Точно?

– Конечно. – Он молча пытал меня взглядом и я призналась: – У меня нет другой.

– Ясно. – Он вздохнул. – Случай запущенный, вы явно отвыкли жить хорошо, зато привыкли выпячивать гордость на пустом месте.

– С чего вы взяли?

Я даже не успела обидеться, просто стало любопытно, с чего такие выводы.

– С того, что я не вижу в вашем, с позволения сказать, гардеробе ни одного нового платья, над которыми я столько работал! И ничего из белья, над которым трудился. Что, не вспоминается? А где вы жили до того, как переехали к хозяину под бочок? И что было в шкафах в той комнате?

И тут я вспомнила. Когда я захотела переехать из большой комнаты в более скромную, демон спрашивал, хочу ли я оставить себе одежду. Я отказалась, и все досталась Альте.

– А та одежда была для меня?

– Конечно!

– Именно для меня?

– А как иначе? – гнездо на голове портного качнулось, но удержалось, возможно, зацепилось за его пышные кучерявые волосы. – Я же как проклятый демонами работал без сна всю ночь, шил и магичил, магичил и шил, чтобы матери молодого хозяина было в чем показаться перед слугами и хозяином. А вы показались! Да уж, показались! Пожелали работать на кухне, да еще в этом! Так, все, я начинаю закипать, а портить отношения с хозяином не хочу. И так обещал ему, что смолчу и не покажу обиды, но не сдержался. Не смог. Когда я увидел свой шедевр на этой белобрысой выскочке…

– На Альте?

– Что, память вернула и логику? – огрызнулся портной. – Да, на ней. Когда я увидел свое творение на ней, думал, что не смогу что-нибудь сшить на вас еще, думал, что выскажусь, несмотря на обещание хозяину и гордо, как умеете вы, хлопну дверью. Но когда я увидел вас в этом… в этом убожестве… Нет, вы будете носить мои платья, слышите? И вы будете достойной парой хозяину! Вы, а не эта…

Пока портной выговаривал мне, я стояла, кивала и улыбалась – на душе было легко, с меня словно сдирали слои старой пыли. Душно, немного неприятно, но дышится вольно. Но когда он заговорил, что я стану демону парой…

– Мы с ним не пара!

– Без комментариев, – меня кольнули булавкой в бок, и засопев, портной закружил вокруг меня, рассматривая, что-то продумывая, бормоча что-то себе под нос.

– Почему без комментариев? – спросила я, когда я он заявил, что сеанс окончен и все свободны.

– Потому что я разозлюсь, и заколю вас булавками.

– Вы ведь уже сняли мерки.

– И что? Булавки мне для этого не были нужны.

– Но зачем тогда все это было?

– Я – творческая личность, я не обязан объяснять свои поступки! Платья и женские штучки получите… ну, спешить я теперь не буду, некуда торопиться, вы так небрежно отнеслись к моим прошлым шедеврам…

– Я вас и не тороплю. Мне вполне хватает одного платья. А когда это сносится, я куплю другое.

– Знаете что? – гнездо на голове портного не удержалось и полетело на пол, когда он резко обернулся ко мне и сделал неопределенный пас рукой, словно хватая воздух. – Я передумал! Завтра же у вас будет первое платье и первый комплект женских штучек! И попробуйте только не надеть их!

– Что тогда?

– Тогда я проникну к вам в комнату и ночью, пока вы будете спать, украду это ваше безобразие цвета синьки и эту сорочку-скромняжку. А взамен оставлю нечто такое прозрачное и не оставляющее простора для воображения, что когда хозяин войдет к вам в комнату узнать, почему вы сидите там и никуда не выходите, у вас просто не останется выбора. Альта будет послана к черту, а вы перестанете сомневаться: пара вы с хозяином или нет!

Выдав всю эту тираду на одном дыхании, портной элегантно подхватил свое гнездо и вышел из комнаты. А я какое-то время не могла прийти в себя и, глядя на закрытую дверь, думала: интересно, он правда мог бы все это сделать?

Не знаю.

Но я решила не расстраивать творческого человека (кстати, да, опять человека) и надеть его платье завтра. Если он успеет его сшить, конечно. И я очень сильно понадеялась, что к платью не будет полагаться какая-нибудь экстравагантная шляпа вроде гнезда. Как-то это нелогично – с собственным гнездом на кухню.

Чем гуще становились сумерки, тем сильнее я нервничала. Выпустила из шкатулки магических светлячков, но их веселое порхание под потолком не успокаивало, а увеличивало нервозность.

За обедом я напросилась в комнату демона, хотела разом покончить с платой, а он обвел меня вокруг пальца, и теперь я пребывала в сомнениях: идти или нет? Впрочем, когда сумерки мягко перешли в ночь, мои сомнения развеялись стуком в дверь.

– Илия, это Максар.

Немного помедлив, я подошла к двери и открыла ее.

– Мельхас хочет видеть тебя.

Парень нервничал ничуть не меньше моего – взгляд блуждал по сторонам, а руки теребили огромный карман клетчатых и опять же коротковатых брюк. Глядя на него, почувствовала нечто родственное: у меня проблемы с отсутствием гардероба, а у него с наличием.

– Хорошо, – спрятав улыбку, ответила я.

Парень неловкий и немного стеснительный – не хотелось его смущать. Когда в себе неуверен, каждая улыбка, каждый сторонний смех принимается на свой счет. Я даже не стала спрашивать: зачем демон прислал его за мной, если блуждать по коридорам не надо, а всего лишь подойти к соседней двери?

Но Максар, стоит отметить, к поручению отнесся с усердием. Подождал, когда я выйду из своей комнаты, сделаю пять шагов к другой, возьмусь за ручку, проверну ее – и только после этого ушел. Молча. Посмотрев ему в след, я заметила, что он идет как-то неровно, иногда выставляя руку или держась за стену. Или он плохо себя чувствует, или у него проблемы со зрением. Я не знала, какой он расы (не человек это точно), но если грешить на зрение, то хотя бы понятно, почему у парня такие короткие брюки. Он просто не видит, что давно из них вырос!

Я вошла в комнату демона, но хозяина не заметила. Хозяина… Звучало немного странно, я не могла представить, что обращаюсь к демону так, хотя… Может, и стоило?

– Илия, не стой на пороге! – донеслось из-за двери справа.

Если я ничего не путаю, вторая дверь справа – ванная?

– Илия! – позвал демон.

Я прошла вглубь комнаты, думая, что он хотел именно этого.

– Илия, зайди! – следующее распоряжение не оставило сомнений, чего именно он хотел.

– И не подумаю. Если ты, конечно, не решил взять плату сегодня.

Из ванной послышался всплеск, и через минуту оттуда в длинном и, кто бы сомневался, черном халате, вышел демон.

– Не отвечаешь ты за слова, – пожурил он, умащиваясь в кресло и жестом предложив сделать то же самое мне.

– В каком смысле? – из двух свободных я выбрала кресло подальше от него. – Ты сказал прийти – я пришла.

– А еще жонглируешь фактами, – усмехнулся он. – Это ты напросилась прийти ко мне. Сама. Я просто сообщил тебе, что сейчас свободен и готов к твоему визиту.

– В ванной?

– Почему нет? Когда ты напрашивалась работать в замке, ты сама говорила, что не стыдишься любой работы, и что у тебя хорошо получается готовить и помыть-подать-принести. Разве нет? Я думал, ты захочешь проявить свои способности.

– В ванной?

– А что здесь такого? На кухне вполне справляется Мэтью, у меня к нему нет претензий, а вот помыть спинку, подать шампунь, принести полотенце…

У меня было много слов, которые хотелось сказать, и ни одного, которое можно было бы озвучить демону, от которого зависишь.

– С этим вполне может справиться Альта, – огрызнулась я.

– Ревнуешь?

Вопрос демона меня шокировал. Как он может думать, что я ревную его?!

Это смешно, нелепо, невозможно и глупо!

Видимо, демон прекрасно читал по лицам, потому что не стал развивать эту тему.

– Передумала на счет книг? – Он протянул пустую ладонь, но уже через секунду на ней сначала вспыхнул огонек, а потом появилась стопка толстенных книг.

Книги самостоятельно переместились с ладони на деревянный маленький столик. Кстати, когда мы обедали здесь, стол был другим и больше.

– Посмотришь?

Я глянула на верхнюю книгу, потом на вторую, третью, четвертую, пятую и перевела взгляд на демона.

– Ты же любишь читать о любви, – недоуменно пожал он плечами.

– Да, но о правильной любви. А здесь что? «Лич и его пока живая возлюбленная», «Леший с тобой», «Зомби = сексуальное притяжение плоти», «Я не мертвый, детка, я просто холодный»… Ну, здесь хоть какое-то разнообразие, а другие книги… «Демон моих снов», – продолжила зачитывать названия. – «Рога, вскружившие легал голову», «Демонический поцелуй», «О, мой демон!», «Найди своего демона!», «Мои крылья»…

Я возмущенно уставилась на демона, а он спокойно встретил мой взгляд и так же спокойно поинтересовался:

– А какая она, правильная любовь?

И я не нашлась, что ответить. Демон любить не умел в принципе, я уже, наверное, тоже…

– Расскажи мне о Дитре.

– Хочешь узнать про ее темные стороны или как она умерла? Впрочем, умерла она отчасти из-за своих темных сторон… – На столике появился графин с водой, стакан и белый платок. На мой удивленный взгляд демон дал пояснение: – На случай, если надумаешь плакать.

А потом начал рассказывать. Не особо вдаваясь в подробности, но отвечая на мои вопросы, если я задавала.

Арсур и Дитра поженились буквально на следующий день, как ей исполнилось восемнадцать. Молодые под счастливыми взглядами своих родных поднялись в небо и улетели в замок Пррансток. Как они там жили, демон не знал и знать не хотел, но через пять лет моя сестра решила повторить трюк с вызовом, и они с Мельхасом снова увиделись.

Дитра требовала полного подчинения, она была уверена, что слова вызова ее защитят. Она была босая и обнаженная, длинные кучерявые волосы распущены, на губах сочная помада цвета крови – она не сомневалась, что демон соблазнится на плату. Только считала себя умнее меня, и не собиралась отдаваться так просто. Взамен на свое тело и ребенка, которого предлагала родить, демон должен был стать кем-то вроде ее правой руки. Для начала она хотела драгоценностей и власти, потому что Арсур оказался тряпкой и ни к чему не стремился, ей все приходилось делать самой, а потом…

– Что потом? – спросила я замолчавшего демона.

– А потом я перестал ее слушать.

Между строк читалось – «А потом я убил ее, потому что не принял плату»…

Не могу описать свои чувства в эту минуту. Они были смешанными и не всегда правильными. Наверное, во мне тоже слишком много от моего отца – я не плакала, платок не взяла, хотя вода пересохшему от волнения горлу потребовалась.

– Почему ты не принял ее плату?

– Я уже говорил: наши интересы не совпадали.

– Но разве… Я помню, что Дитра была очень красивой, и всегда думала, что с годами она станет еще красивей.

– Она и была красивой. Внешне. Но с годами ее злоба усилилась – тебя рядом не было, так что злость обернулась против всего мира, даже против себя.

– Как это?

– Как же сильно надо себя не любить, чтобы предложить свое тело демону? – пронзил меня задумчивым взглядом Мельхас.

– И ребенка, – вздохнула я.

– Своего ребенка я бы не тронул.

Мельхас усмехнулся, но как-то вынужденно, словно надеялся услышать от меня другое, а я…

– Знаю, – сказала я.

Всего одно слово, и пусть не то, которое демон ждал, но в его черничных глазах вспыхнули веселые огоньки, и в комнате стало как будто светлее.

– Арсур сильно… переживал смерть жены?

– За несколько месяцев он опустошил винные погреба отца, которые тот собирал годами, растратился в пух, устраивая гулянья, посватался сразу к двум девушкам-анкер, и в итоге отозвал оба предложения. Не знаю, были ли это переживания, но мучился он не долго. Однажды ему в голову пришла идея: а почему бы не вызвать демона? Как ты понимаешь, он вызвал меня.

– Чтобы отомстить?

Мое невольное восхищение смелостью влюбленного мужчины разбилось о признание Мельхаса:

– Во-первых, вызвать меня было проще, чем другого демона. Он использовал записи Дитры, так что, можно сказать, дорожка была протоптана. Сейчас эти записи уничтожены, хватит с меня, наигрался. Во-вторых, тот мальчишка тоже захотел сделать из меня игрушку, вряд ли постельную, но точно ручную. У него накопились долги, а зарабатывать и расстраивать папу он не привык. Плюс ко всему – после смерти жены он почувствовал себя свободным и всемогущим.

– Арсур захотел денег? – Эта мысль казалась абсурдной.

– Он всегда их хотел. За тебя, к примеру, давали приличное приданое.

– Это обычное дело, – сказала я, хотя замечание демона неприятно кольнуло.

– Но, может, тебя немного утешит – за Дитру Пррансток затребовал больше.

Не утешило.

На душе было мерзко, слякотно, захотелось спрятаться под огромным зонтом от черничных глаз и от прошлого тех, кого больше нет. Вряд ли демон оставил Арсура жить. Вряд ли, хотя я все-таки уточнила у демона:

– Арсур мертв?

– Ты же не думаешь, что я мог принять его плату?

– Складывается впечатление, что повезло только мне, – грустно улыбнулась я.

– Это не везение, – возразил демон.

Впрочем да, везением мое знакомство с демоном точно не назовешь. Навалилась тоска, я поискала взглядом часы на стене, которые запомнила с прошлого раза, но ангела не было.

– Хочешь уйти?

– Да. Если ты не изменил планы на вечер.

Я была как раз в том настроении, когда больше шансов, что ничего не почувствую, и наша близость останется для меня лишь туманным воспоминанием.

– Максар ждет за дверью, – демон наградил меня взглядом, мол, вижу, что не терпится, но я не готов вот так, без прелюдии. – Книги в твоей комнате.

Посмотрев на столик, только сейчас заметила, что книг нет, графина и стакана тоже. Но пока еще лежал утешительный белый платок.

– Зачем ты гоняешь парня? – я поднялась с кресла. – Здесь идти всего пару шагов.

– Эти пару шагов ты пройдешь в безопасности, – отрезал демон. – Я обещал Стэнли, что с тобой ничего не случится в замке.

На языке так и вертелся вопрос: «Только в замке? А за его пределами?», но нарываться на грубый ответ не хотелось. Он вполне может сказать, что не обязан со мной нянчиться, и если я решусь на прогулку, несмотря на нечисть, о которой предупреждал, сама виновата. А мне нечего будет возразить. Да и вообще, нужно придержать язык, а то слишком я осмелела, слишком расслабилась. Не стоит забывать, где я, и кто хозяин этого замка!

– Иди, Илия, – в голосе демона прорезалось раздражение, но я замешкалась, вспомнив, что хотела спросить еще кое-что. – Ну? – нахмурился он.

– Мельхас, зачем мне новое платье?

– А зачем женщинам вообще платья?

– Мне вполне хватает этого.

– Я устал слушать эту чушь, – огрызнулся он. – Ты мать моего сына. Я позволил тебе крутиться на кухне, как ты просила, но я не позволю тебе выглядеть оборванкой. Это бросает тень на меня, а как ты понимаешь, при моем цвете еще и тень сверху – это слишком.

– Надеюсь, это повседневное платье, не для бала? – озвучила мелькнувшие подозрения.

В отличие от Стэнли, у меня не было желания знакомиться с демонами – ни с большими, ни с маленькими.

– Ты будешь на балу, Илия, – припечатал демон.

– Зачем?

– Ты будешь, – с нажимом повторил он, и устало попросил: – Иди, не заставляй парня протирать стену своей новой рубахой.

Поняв, что большего мне сейчас не добиться, поспешила ретироваться. За дверью, прислонившись к стене, стоял Максар, действительно, в новой рубахе в яркую клетку. Он провел меня к моей комнате, дождался, когда я войду, и после ушел сам. Хотела перед уходом пожелать ему доброй ночи, но усомнилась: будет ли у него добрая ночь?

Демон может гонять парня еще по каким-нибудь пустякам.

Впрочем, меня больше волновало, что сегодня ночь будет доброй у меня и что после занятий ко мне не пришел Стэнли. Он отдалялся от меня, понемногу, но отдалялся. Я понимала, что это логично, и что раньше его мир был ограничен мной, а сейчас горизонты расширились, но было немного грустно. Я ведь не стала любить его меньше, и я привыкла, что у него только я.

А когда он начнет меняться? Нужна ли я буду взрослеющему демону?

А нужен ли кто-нибудь Мельхасу, кроме него самого?

Вот и ответ.

Я постаралась не паниковать раньше времени, к тому же, у меня есть чем занять мысли. Подойдя к каминной полке, где лежала стопка книг, выбрала «Леший с тобой» исключительно потому, что аннотация обещала историю о пока живых и безрогих.

Сев в кресло, я глянула на пустырь за окном, где совершенно ничего не происходило, словно картинка мертвая, и погрузилась в буквы. Правда, вскоре из любовного мира меня выдернули быстрые шаги в коридоре, хлопнувшая дверь в соседнюю комнату и спустя несколько минут протяжные девичьи стоны. Не составило труда догадаться, что к демону пожаловала Альта, будущая хозяйка замка.

Попыталась снова увлечься книгой, но стоны отвлекали, и я решила пройтись на кухню, выпить теплого молока с медом. Может, пока я прогуляюсь, у соседей все стихнет? Наивно, да, но верить хотелось.

Я вышла из комнаты, подождала, пока зрение адаптируется к окружающей темноте, и двинулась в сторону кухни. Мимо меня проскочила женщина в вечернем платье, так быстро, словно спешила на бал, и я не успела ничего ей сказать. Более того, только платье и рассмотрела – длинное, воздушное, небесного цвета, оно удивительно шло этой пышной женщине, придавало легкость ее фигуре. Женщина пролетела, как шустрое облако.

Интересно, тоже по вызову к демону? Будет трио?

Оглянулась я поздно, и женщины уже, конечно, не было видно.

На кухне я специально медленно пила вскипяченное молоко с медом – чтобы впустить в душу умиротворение и отпустить тревогу, и чтобы в соседней комнате закончился как минимум первый раунд постельных игр.

Я уже допивала молоко, когда в кухню ворвался Максар. Найдя меня взглядом, он выдохнул, пригладил взъерошенные волосы и сел на соседний стул.

– Хочешь молока? – предложила я. – С медом.

– Вкусно? – парень качнул головой и с сомнением посмотрел в мою чашку.

– Кому как. Но успокаивает хорошо, а ты сейчас какой-то нервный. Демон задергал?

– Ты, – усмехнулся парень. – Ты вышла из комнаты.

– Мне захотелось пить.

– Ты вышла ночью и без сопровождения.

– И что?

Глядя на меня, он опять усмехнулся, качнул головой и спросил:

– Ты видела кого-нибудь в коридоре?

– Да. Женщину в бальном платье. Она сильно спешила, и пролетела мимо меня.

– Пролетела. Правильно, – кивнул парень.

Я все еще не понимала, к чему он клонит и какое отношение женщина имеет к моей прогулке на кухню за молоком.

– Куда могла пролететь женщина в бальном платье, если в замке нет никакого бала?

– Полагаю, к Мельхасу.

– Зачем?! – поразился Максар.

– Полагаю, за тем же, зачем к нему торопилась Альта.

– А зачем к нему торопилась Альта – ты знаешь?

– Наверняка. У меня подозрение, что тот, кто проектировал мою комнату, сделал в ней липовые стены. Я слышу все, что творится в соседней комнате.

– Это так ужасно? – Максар открыто улыбнулся, и стал еще симпатичней.

– Это громко и слишком подробно, – поморщилась я, на что парень вдруг рассмеялся.

Его смех был глухим, раскатистым, как эхо, и заразительным. Он заставил меня ответить улыбкой, и окончательно забыть и тревогах. Если они не пустые, утром никуда не уйдут, а если надуманные, то отпустят.

– Хочешь вернуться в комнату?

– Наверное. Молоко я уже допила, – покрутила в руке пустой стакан.

На самом деле, возвращаться я не хотела, но не могла же я сидеть на кухне всю ночь и заставлять сидеть этого доброго парня? Понятно, что без меня он никуда не уйдет, так что пришлось вставать.

Вымыв стакан, я вышла из кухни. Максар шел следом. Опять молчаливый, закрытый, как будто и не было тех десяти минут веселья и смеха. Оглянувшись, я заметила, что он придерживается за стену, и остановилась.

– С тобой все в порядке?

– Почему ты спрашиваешь? – ощетинился парень.

– Твоя походка… как на ежа наступил.

– Могу поклясться, что за последние сутки ни одно животное от моей ноги не пострадало. Привыкну – пройдет, – отмахнулся он.

– К чему привыкнешь?

– Много ходить.

Бросив на него сочувственный взгляд, воздержалась от комментария. Значит, я была права: загонял демон парня, тот от усталости уже с трудом ходит.

– Ты загрустила.

– Задумалась.

– О чем, если не секрет?

– О том, что иногда хочется что-то изменить, а возможности нет.

– А ты пробовала?

Решив, что мы достаточно отдохнули, я двинулась дальше по коридору. Шагов Максара не слышала, но была уверена, что он идет следом.

– Добрых снов, – искренне надеясь, что хоть ночью парня перестанут дергать по мелким поручениям, пожелала я.

– Добрыми они будут, если ты не решишь еще раз прогуляться ночью по замку, – усмехнувшись, ответил тот.

– Хочешь сказать, твоя головная боль – только я?

– Хочу сказать, – посмеиваясь, ответил Максар, – чтобы ты была чуточку осторожней. В замке водятся привидения, по-моему, тебе уже говорили об этом.

– Дважды, – поддакнула я.

– И ты не поверила?

– Первый раз мне сказал об этом Мельхас, подозреваю, чтобы припугнуть. Второй раз об этом говорили девушки на кухне, и подозреваю, с той же целью.

– Зачем это Мельхасу еще понятно, – согласился парень, – а зачем девушкам?

– Проверка новичка. Хотя не исключаю варианта, что им самим кто-то понарассказывал страшилок. Они добрые, доверчивые, за несколько секунд почти поверили, что Мельхас питается женщинами.

– А это кто наболтал? – нахмурился парень.

– Это была шутка.

– Чья шутка?

– Моя, – не желая подставлять повара, солгала я.

– Понятно, – расплылся в улыбке Максар. – Но про привидения в замке – это не шутка, Илия, и с одним из них ты уже виделась. Женщина в бальном платье.

– Привидение?!

– Да.

Сначала я не поверила, но потом вспомнила, с какой плавностью и легкостью женщина буквально проплыла мимо меня.

– Даже если она – привидение, по-моему, ее не стоит бояться? – Я с надеждой посмотрела на Максара. – Она показалась мне вполне дружелюбной.

– Тебе показалось, Илия, – все больше веселясь, возразил парень. – Она просто куда-то спешила, а так бы…

– Что? – напряглась я и незаметно вытерла вспотевшие ладони о платье.

– Как минимум ты могла не досчитаться пары зубов или у тебя бы немного поредели волосы. Она не любит соперниц, особенно, живых.

– Какие-то ужасы ты мне рассказываешь, – поежилась я. – Что нам с ней делить?

– Мельхаса.

– Но это глупо, я… – подавила приступ болтливости и поинтересовалась: – А как же в таком случае по замку ночами разгуливает Альта?

– Ее привидения не трогают.

– Почему?!

– Это замок демона, – пожал плечами мой сопровождающий. – Он и устанавливает в нем правила.

– Мило, – буркнула я, потом спохватилась. – Это логично, но можно о правилах хотя бы предупреждать.

– Предупреждение было, Илия, – в приоткрытой двери соседней комнаты появился уставший демон. – Не было разжеванных пояснений.

– Давно не спится? – не желая признавать его правоту, спросила я.

– Если ты спрашиваешь, как много я слышал, – правильно понял демон, – мой ответ – все. Но особенно мне понравилось обсуждение моего питания. Теперь даже и не знаю: то ли растеряться, то ли попробовать.

– Добрых снов, – обронила я, не глядя ни на кого, и скрылась в комнате.

Если бы я задержалась в коридоре еще на минуту, была вероятность, что уподоблюсь доброму привидению и попытаюсь вырвать у кое-кого любопытного хотя бы одно перо!

Ночь прошла на удивление тихо. Ни стонов, ни криков, ни единого шороха из соседней комнаты. А утро вообще началось великолепно: на улице ранние сумерки, в комнате мягкий полумрак, я сонно открываю глаза, а мне улыбается сын.

– Мамочка, – он потянулся обнять и поцеловать меня. – Прости, что не зашел вчера вечером. Так вымотался на тренировке, что сил не было идти, а перемещаться, как папа, я пока не умею.

– Ничего, мой родной, – обняла его, взъерошила темные волосы, – я не обижаюсь. Я понимаю, что у тебя теперь много увлечений и занятий, это нормально, Стэнли. От этого я не стану любить тебя меньше.

– Спасибо, – обрадовался он, словно хоть на минуту усомнился. – Давай только если я не прихожу к тебе перед сном, ты приходишь ко мне, а? Я очень хотел тебя видеть, но был вымотан, правда.

– Я верю… – устыдилась за вчерашние мысли, что сын от меня отдаляется, и признала свою ошибку. – Я плохо ориентируюсь в замке, поэтому ты покажешь мне свою комнату и я постараюсь не потеряться, когда захочу поцеловать тебя перед сном.

Понятно, что надо было сделать это в первый же день, но я слишком сконцентрировалась на себе и своих проблемах. Думать, что ты никому не нужна проще, чем попытаться узнать так ли это на самом деле. Именно я отдалила от себя сына, немного, но отдалила, но как же приятно, что он сделал рывок мне навстречу!

– Я люблю тебя, – шепнула в макушку обнимающего меня Стэнли.

– Знаю, мамочка, – так же негромко сказал он. – Я тоже сильно скучал по тебе.

– Красивая одежда, – одобрила я белую рубашку и темно-синие брюки.

– В ней удобно заниматься, когда у меня распахиваются крылья, она не рвется. Папа заказал ее у своего портного. Папа так же сказал, что заказывал и для тебя много одежды, но ты отказалась.

На пытливый взгляд сына, я кивнула.

– А платье, что папа обещал тогда, в коридоре, ты примешь?

– На этот раз папа не оставил мне выбора, – рассмеялась я, и увидела, как счастлив сын видеть меня веселой.

– Это хорошо, а то твое платье… – Он вздохнул. – Ты у меня такая красивая, мам, и теперь тебе не надо ни от кого прятаться. Папа тебя никому не отдаст.

– Звучит угрожающе.

– Так только кажется. На самом деле звучит надежно. Разве это плохо? – И не давая ответить, явно перенимая привычки отца, поторопил: – Мам, одевайся, и пойдем завтракать.

– На кухню? Будешь со мной?

– Нет, – рассмеялся сын, и встал с постели. – Я к поварам на кухню сегодня уже забегал – они так переполошились! Гораздо больше, чем когда видят папу!

– А зачем ты к ним забегал?

Пока Стэнли деликатно отвернулся и рассматривал камин, я зашла в ванную.

– Сказать, что ты сегодня завтракаешь со мной и папой, и что задержишься.

Про себя я подумала, что с такими замашками меня быстро выпроводят с кухни, но мальчику ничего не сказала. И потом, меня в данный момент это не волновало. Я хотела быть рядом с сыном, и это главное. Быстро сделав все утренние процедуры, я надела платье и вышла из ванной.

– Идем? – позвала Стэнли.

Он обернулся, окинул мой наряд кислым взглядом, и кивнул. Но не успели мы сделать и шага, в дверь постучали, а после разрешения, в комнату важно зашел портной.

– Доброе утро, – он окинул довольным взглядом моего сына. – Как одежда? Не жмет?

– За день я не успел поправиться, – рассмеялся Стэнли. – Она очень удобная, спасибо.

– Носи, носи, – милостиво позволил мастер, и перевел взгляд на меня. – И у вас, милая леди, тоже благодаря мне будет доброе утро.

– Доброе, – ничего не могла с собой поделать, губы так и расползались в улыбке при взгляде на напыщенное, но приятное лицо Слайта, и особенно на его новую шляпу – на этот раз в виде скворечника. На ярко-алом головном уборе даже проем был сделан, словно заманивая птиц селиться, плодиться и размножаться.

– Ну, – мое веселье было встречено недоумением, – чего стоим?

– А что? – мы со Стэнли переглянулись.

– Немедленно переодеваться – вот что! – подсказал портной, и открыв дверь, поманил сухим пальцем юную темноволосую девушку.

В ее руках было зеленое платье и нечто невесомое, как паутинки, все это она по указанию все того же пальца портного передала мне.

– Почему зеленое? – спросила я, когда девушка вышла. Почему такие тонкие «паутинки» спрашивать не стала, но, по-моему, мастер понял.

– Потому что лето! Потому что в замке мало живого и естественного. Потому что я так вижу, в конце концов. Переодевайтесь, сил моих больше нет видеть на вас эту безвкусицу.

Стэнли, забавляясь происходящим, с улыбкой кивнул, и я поспешила в ванную. Сначала «паутинки»… Глянула на себя в зеркало, которое там имелось, покраснев, надела платье, и вынуждена была признать, что насыщенный зеленый мне идет. Когда я жила в замке отца, больше носила светлое, пастельных тонов и невесомое, когда жила в Анидат – темное и практичное, как принято у корри. А сейчас я выглядела не как юная девушка и не как служащая, которая торопится на работу, а как женщина, которая знает себе цену.

Знает себе цену…

Вспомнив слова демона о приданом и хвастовство Альты, что просто так она не отдастся, потому что умнее меня, вынуждена была признать, что да, сестра умнее и знает себе цену, а я…

– И что с лицом? – насупился Слайт, когда я вышла в комнату.

– Мамочка, тебе не нравится? – Стэнли тут же поспешил ко мне, обнял, обеспокоенно заглянул в глаза.

– Платье прекрасно, – устыдившись своего поведения, признала я. – Просто для кухни…

– Конечно, оно не для кухни! – возмутился портной. – Но оно идеально подходит для утренней встречи с мужем!

– С мужем? – ахнула я.

– Ох, эти барышни! – всплеснул руками мужчина. – Всю ночь не сплю, работаю, спешу, стараюсь, а в благодарность сухое «прекрасно», да и то сам напросился. А стоит мне размечтаться, тут же нападают с упреками!

– А вы мечтаете видеть меня женой Мельхаса?

– Ну, что, соврать или сказать правду? – обратился он то ли сам к себе, то ли к скворечнику. – Да, мечтаю, и что? Не только я, кстати.

– А кто еще? – насторожилась я.

– Кто-кто, – огрызнулся тот, глянул на Стэнли, и махнул рукой. – Да хотя бы ваш сын.

– Нет, – облегченно выдохнула я. – Стэнли все понимает, он знает…

Я осеклась, потому что не собиралась рассказывать все нюансы наших отношений с демоном. Все-таки в замке герцогини было проще – да, больше работы, но меньше общения, а здесь так и тянуло открыться, довериться, сблизиться.

– Понимает, знает, но мечтает, – сказал портной.

Встретив мой взгляд, Стэнли кивнул.

– Вечером будут готовы еще два платья и два комплекта женской неотразимости, – прервал затянувшееся молчание Слайт.

– Зачем так много? Одно для бала, и хватит, – я не сдержала тягостного вздоха. – Для работы у меня синее, для утренних встреч с… Мельхасом зеленое.

– Но вы же встречаетесь с хозяином по вечерам, – проявил он поразительную осведомленность, и не обращая внимания на мои пунцовые щеки, принялся рассказывать, как много надо красивым женщинам и как много у меня еще всего будет.

Мне удалось отказаться от нескольких брючных костюмов для прогулок, но взамен мне пригрозили совершенно ошеломительной сорочкой. После ухода Слайта я еще какое-то время пребывала в странном оцепенении, и еще полдня не могла понять, как ему удалось практически добровольно уговорить меня на столько обновок? А главное – заразить ожиданием? Мне хотелось увидеть себя в его платьях, мне хотелось почувствовать на себе мягкость и нежность, так подходящую мне, по его словам. Мне хотелось выглядеть красивой, а не заморышем. Мне хотелось, чтобы сыну не было за меня стыдно. Да, я знала, он любит меня любой, даже если я буду как нищенка, он не побрезгует обнять меня и поцеловать. Но Слайт ввернул верные и важные фразы в разговоре о платьях: Стэнли – молодой хозяин, так его все воспринимают. А я – его мать. Я – мать молодого хозяина, и могу позволить себе такие чудачества, как возня на кухне (по словам Слайта мою работу именно так и воспринимали), но не могу позволить себе выглядеть плохо.

Портной совершенно прав. И по поводу моего внешнего вида, и в остальном. Ну разве мои запоздалые приходы и ранние уходы на кухню можно назвать работой? Нет. За два дня Мэтью ни разу мне ничего не поручил. Он выделил мне уголок и позволил там возиться – как ребенку в песочнице. Он даже дал мне в помощники Максара.

– Мам? – отвлек от размышлений сын.

– Иду, мой родной.

Мы вышли из комнаты. Я уже направилась к соседней, но Стэнли, взяв меня за руку, заставил остановиться.

– Почему ты не закрываешь дверь? И сейчас не закрываешь, и когда я зашел, дверь была открыта.

– Для того и не закрываю, – улыбнулась я серьезности сына. – Чтобы иметь удовольствие видеть тебя по утрам в своей комнате. Мне сегодня понравилось.

– Мам, правда, закрывай двери. Это все-таки замок демона, и вообще здесь много посторонних.

– Хорошо.

Да, здесь двери я не закрывала – для меня это было немного странным; то же самое, что запирать каждую комнату в жилом доме. Я не закрыла дверь даже после того, как мне сказали о привидениях, да и после случайной встречи с одним из них. Но, пожалуй, надо выработать в себе новую привычку. Я вернулась, закрыла дверь на ключ, и мы отправились в гости.

– Привет, пап! – войдя в комнату первым, Стэнли подошел к отцу, и тот склонился, чтобы мальчик мог его поцеловать в щеку.

Видя это, я невольно вспомнила, как сама заходила к отцу в комнату и как целовала его. Тогда мне казалось, что он любит меня, что он так же ждет наших коротких встреч, как и я, и что он даже рад оторваться от важных документов на несколько минут.

– Доброе утро, Илия, – отвлек от воспоминаний Мельхас, прошелся по мне внимательным взглядом, и кивнув, одобрил: – Прекрасно выглядишь.

– Слайт талантлив, – улыбнулась я.

– Когда женщина красива, это легко подчеркнуть. Не стой на пороге, Илия, ты мешаешь войти слугам.

Я прошла в комнату, отмечая, что стол опять изменился, маленький пропал, а его место занял овальной формы, достаточно вместительный, чтобы разместить на нем блюда и чтобы за ним разместились с комфортом как минимум трое.

– Не любишь ты постоянство.

– Я просто к нему не привык, – ответил демон, и не глядя на дверь, отдал распоряжение: – Входите.

Вошел Максар и незнакомая мне светловолосая девушка, глядя на которую я отметила, что кое в чем демон удивительно постоянен: юная, волосы длинные, симпатичная, как по мне, внешне приятней Альты. Я кивнула Максару, с улыбкой отметив, что брюки те же, только стали ему еще короче, словно он за ночь подрос, отвернулась, чтобы не стеснять его, и напоролась на взгляд демона.

Поели мы быстро и практически молча. Поначалу Стэнли рассказывал о тренировках с серокожим демоном, потом увлекся едой, а у меня от неотступного взгляда Мельхаса пропал аппетит.

– Мам, ты сегодня пойдешь в игру? – закончив завтракать, поинтересовался сын.

– Вряд ли, я на кухню, приготовлю тебе к обеду что-нибудь вкусненькое.

– Правильно, к игре лучше не привыкать, – отозвался демон.

– Это опасно? – встревожилась я. – Может, и Стэнли надо реже в нее играть?

– Он демон. А ты можешь поверить, что реальность именно там.

– Не думаю.

– Так вот, чтобы ты подумала… Знаешь, как появились в этой игре персонажи? – попивая какой-то напиток, поинтересовался демон. И сам же ответил: – Не все из них спроецированные. Некоторые вошли и не смогли выйти. Потом привыкли и забыли, где были раньше, потом стали частью игры.

– Кто? – спросила я, хотя уже догадывалась.

– Легал, – подтвердил демон. – Когда им сломами крылья, они сами сломались.

– Без крыльев они бы не прожили долго, – поняла я, – а там они живут, пусть и не могут больше летать.

– Верно.

– Кто им сломал крылья?

– Стражники герцогини. Перед тем, как забросить в Наб для откупа Ризгору.

– Согласно мирного договора?

Я похолодела от ужаса, только сейчас увидев оборотную сторону показного покоя, который царил в Анидат.

Да, там не было демонов, их появление было запрещено. Но какой ценой?

Я видела около десяти легал только в этой игре, а сколько на самом деле были отданы ради того, чтобы остальные жители Анидат не боялись темных? И я ведь так радовалась, что город дает надежную защиту, но получается, моя радость была за счет смерти других? И получается, к смерти их приговорили не демоны, которые получили откуп, а герцогиня? И мы, жители Анидат, с молчаливого согласия которых все это происходило? Не знаю, могли ли выжить легал в Наб, будь у них крылья, но у них хотя бы был шанс, а так…

– Сколько легал было отдано в Наб?

– Я не считал, не моя задача, но много. Легал, корри – всякие попадались. Но корри мы возвращали после нескольких месяцев отработки, а легал, как ты понимаешь, вернуть невозможно.

– И Ру…

– Да. И она тоже.

– А ее черные крылья?

– Ризгор хотел, чтобы она жила. Это был единственный способ.

– Значит, это его тавро на ее крыльях. Но разве герцогиня не поняла этого? А если поняла, почему Ру не отпустили? Враждовать с демоном глупо, тем более с ним.

– Герцогиня была уверена, что за Ру не придут.

– И не ошиблась, – я глянула на сына, – демон за ней так и не пришел.

– Пришел, – улыбнулся Стэнли, – только другой.

– Но не Ризгор… – я качнула головой, удивляясь, как могла допустить даже мысль, что демон будет рисковать ради любовницы.

Мельхас обсуждать хозяина города отказался, и разговор скомкался. Стэнли заторопился на тренировку и, чмокнув меня, убежал. Я тоже поднялась, чтобы уйти, и уже была в дверях, когда демон лениво окликнул меня.

– Илия.

Я обернулась, и встретилась с чернотой в глазах демона – непроницаемой, жгучей. Впервые я уловила оттенки эмоций от Мельхаса – раздражение, легкая зависть, недоверие, сильная и не скрываемая ревность, которая меня пришпилила к месту сильнее взгляда.

– Он тебе нравится?

– Кто?

– Максар.

Покрутить пальцем у виска помешало хорошее воспитание и чувство самосохранения.

– Думаю, он неплохой парень.

– То есть, нравится?

– Я не собираюсь крутить романы у тебя под носом и так, на всякий случай, повторюсь, что не собираюсь замуж.

– Ты считаешь его симпатичным?

Я вздохнула. Видно, что не отстанет. Да, я считала Максара симпатичным. И еще я действительно считала его хорошим, а потому не могла сказать этого демону. Но ложь он не переносит.

– Я считаю его куда симпатичней Альты, – сказала чистую правду, и с удивлением наблюдала довольную улыбку на черном лице демона. Показалось даже, что его рог сверкнул, но скорее всего, это были отблески камина.

– Я тебя понял, Илия, – демон удовлетворенно откинулся на спинку кресла. – Ты обедаешь с нами?

– Не знаю. – Вспомнив, что за обедом будет не только демон, но и сын, тут же определилась. – Да.

– До встречи.

Получив разрешение уйти, я и секунды не задерживалась. Открыла свою дверь ключом, зашла в комнату, и поняла, что если кто-то хочет войти без приглашения, он войдет – хоть закрывайся от него, хоть нет. У окна в моей комнате стояла Альта. Она увлеченно рассматривала пустырь, но снизошла до того, чтобы обернуться.

– Что ты здесь делаешь?

– Тоже хочу полюбоваться твоей обновкой, что же еще? – Она прошлась взглядом по моему платью, и всем своим видом попыталась показать, как я в нем отвратительна.

– Как ты вошла?

– Это было несложно, – она взмахнула связкой ключей. – От всех комнат. Мельхас мне доверяет. И потом, я могу ходить, где хочу и когда хочу. В отличие от тебя, для меня нет ограничений. Так захотел Мельхас. А желание Мельхаса, – девушка облизала пухлые губы, – закон для меня.

Альта несколько раз назвала демона по имени, чего раньше не позволяла себе. И она хотела, чтобы я это заметила.

– Выйди из моей комнаты, – сказала я, сдерживая себя, чтобы не схватить ее за волосы и не вышвырнуть.

Вдохнув глубже, я почувствовала ее эмоции – злость, зависть, и в таких диких количествах, что в пору искать, чем защищаться.

– Твоей ли? – Девушка отошла от окна, но не для того, чтобы выйти совсем, а встать рядом и дышать на меня злобой. – Если я захочу, тебя уже сегодня в замке не будет.

Странное дело, еще несколько дней назад я бы даже не сомневалась, что это возможно. Но сейчас, немного обвыкнув и перестав накручивать себя раньше времени, а так же слыша ее эмоции (кстати, лучше опять закрыться, а то сводит зубы), я понимала, что она блефует. К тому же, демон не выставит меня из замка без платы, а он мне грозился взять ее только через неделю.

Как минимум семь дней Альте придется терпеть меня. Да и вообще придется терпеть. Мельхас привязан к сыну, не знаю, что именно он чувствовал, но привязан, а Стэнли очень любит меня. Нет, демон не станет расстраивать ребенка, даже уверяя, что тому надо готовиться ко многим неприятностям в будущем. И еще, портной сказал, что в замке меня воспринимают, как мать молодого хозяина. Не спроста ведь явно. С негласного согласия демона.

– Ты лжешь, – сказала я, глядя в глаза молодой и уже такой озлобленной девушки.

– Нет, – она резко дернула рукой, и я даже подумала, что это начало драки, но Альта распустила свой пучок и взмахнула длинными волосами.

Зрелище было красивым, и, пожалуй, теперь я могла признать, что она симпатичней Максара. У него не было такой роскоши, выигрышно переливающейся в отблесках камина, и достающей до пола. Ее волосы как живая вода, буквально манили прикоснуться к себе. Представляю, какой эффект они производили на мужчин. Или по меньшей мере, на одного мужчину.

– Разве нас можно сравнить? – Альта попыталась обойти меня по кругу, но я разворачивалась следом за ней и не позволяла зайти со спины. – Разве нас можно даже поставить рядом?

– Я тоже против быть рядом с тобой и пока довольно вежливо прошу выйти за дверь.

– Пока? – озадаченно произнесла девушка. – А потом?

– Чего ты добиваешься, Альта?

– Я уже сказала тебе: хочу, чтобы тебя не было в замке.

– И все?

– Сначала тебя, потом твоего сыночка.

– Не выйдет.

– Когда я рожу Мельхасу сына, и он будет присутствовать при родах и видеть потом каждый день кроху, когда он привяжется к ребенку, поймет, что первый ему чужой и не нужен. Я буду рядом. Я помогу Мельхасу это понять.

– Твои планы хоть и несбыточны, но понятны, а что ты делаешь в моей комнате? Зачем пришла?

– Какая ты недогадливая, – качнула головой девушка, и резко дернув рукой, попыталась вцепиться мне в волосы.

Так как я ожидала нечто подобного, ее попытка успешно провалилась, а я, схватив ее за плечи в ответ, заставила наклониться, и наступила на волосы. Девушка взвизгнула, потом притихла и начала вырываться молча, она была цепкой и отчаянной. Ей удалось сбить меня с ног, но она успела только повториться, как будет рада избавиться от меня, и как ей будет приятно меня избивать, если я не уйду, а потом я столкнула ее с себя, удивляясь, что такая худышка весит так много.

Мы пыхтели, катались по полу, мое красивое зеленое платье треснуло и не единожды, но я не могла проиграть. Не сейчас. Даже если я ошибалась и после жалоб Альты демон все-таки меня выставит вон, использовав по-быстрому, чтобы ничего не связывало, я не могла проиграть сейчас. Потом. Отдача будет потом. Я вынесу. А сейчас это моя битва. Маленькая. За все, что мне дорого. За будущее моего сына, за свое собственное, даже за Слайта, чудесное платье которого испортила эта девица!

Перед глазами мелькнуло лицо отца, и я начала биться сильнее. Потом мелькнуло лицо Дитры, которая повторила, что я умею только убирать и готовить, и отчаянно взвыв, я вывернулась из захвата той, что уже чувствовала себя победительницей, и продолжала нашептывать гадости, которым подвергнет меня и сына, если я не уберусь с ее территории. Потом мелькнуло лицо демона, и все замерло, стихло…

Тяжело дыша, я подняла голову вверх и увидела, что надо мной стоит мрачный Мельхас. А сама я сижу на спине его любовницы, которая вместо проклятий и каверзных обещаний громко и жалостливо рыдает.

– Мельхас, – сквозь всхлипы начала Альта, – она напала на меня. Она… она хотела… она такое говорила о тебе…

Мельхас не смотрел на нее. Его взгляд был прикован ко мне, а я не стала ничего объяснять. Толку? Объяснения не помогут, если он уже решил, на чьей стороне. К тому же, я понимала, что с Альтой у него отношения, а я… Вытерла ободранным кулаком кровь с разбитой губы, откинула назад спутавшиеся волосы и задрала голову вверх, даже шею слегка заломило.

– Мельхас, – снова всхлипнула Альта.

– Хозяин, – послышалось в ответ.

Это так меня удивило, что я внимательней всмотрелась в демона. В его глазах стреляли разряды молний, рога сверкали и потрескивали, с крыльев, как ворох осенних листьев, обильно сыпались искры, которые вспыхивали и таяли на ковре. Он смотрел только на Альту и слушал тот бред, который она несла. Слушал долгую для меня минуту, а потом произнес тоном, каким стражники в Анидат зачитывают приговор смертнику:

– Хозяин. Я не давал тебе разрешения называть меня по имени.

Девушка перестала всхлипывать и изображать жертву. Я медленно поднялась с ее спины, выровнялась и по возможности спокойно ждала, что будет дальше. Передышка или?…

Альта села, подтянула ноги к себе, подхватила связку ключей и стала нервно перебирать их, гоняя по цепочке, как четки.

– Хозяин, – покорно склонив голову, тихо произнесла она.

Демон перевел взгляд на меня, и я на какую-то секунду подумала, что он ожидает от меня того же.

– Почему ты не позвала меня?

– Ты бы услышал?

– Да.

– И пришел?

– Да.

– За еще одну плату?

– Понятно. Не верила и боялась. – Он перевел взгляд на Альту. – Встань.

– Да, хозяин, – угодливо отозвала она и шустро поднялась на ноги, не забыв при этом призывно взмахнуть роскошными волосами.

– Я предупреждал тебя, – демон сверлил ее взглядом, в котором молнии полыхали все чаще.

– Но она… она первая! Я не хотела… спешила к вам… она заманила в комнату…

– Разве я звал тебя?

– Нет, но я…

– Вон. – Девушка не шелохнулась, надеясь, что демон одумается. – Никогда больше не пытайся интриговать против демона, тем более у него под носом. Вон из замка, Альта, пока я не разозлился.

– Но хозяин… – ошарашено залепетала она. – Пожалуйста, хозяин…

– Вон, – отрывисто повторил демон.

– Хозяин, – поняв, что он серьезно, девушка вцепилась в него, – пожалуйста, я не виновата… я не хотела… не отсылайте меня… прошу… я рожу вам сына, хозяин!

Вскрикнув от обжегших ее искр, она отшатнулась от демона.

– Кто сказал, что я позволю тебе родить моего сына?

– Но, хозяин…

– Если уйдешь из замка немедленно, успеешь пройти через пустырь до ночи.

Окончательно поникнув, девушка опасливо покосилась на демона и пошла к двери.

– Ключи оставь.

Связка ключей была мстительно брошена на пол. Я в замешательстве ждала ответной реакции, но демон позволил ей уйти, не подвернув ногу и не прищемив длинные волосы дверью. После чего ключи поднялись с пола, переместились ему на ладонь, вспыхнули огнем на секунду, и были вручены мне.

– Но я…

– Они очистились.

Демон вышел из комнаты, а я в замешательстве подошла к окну, распахнула его и уставилась на пустырь. Теплый порывистый ветер попытался взъерошить мне волосы, но потом с гораздо большим азартом переключился на Альту, спешившую прочь из замка.

Я не знала, зачем демон отдал мне ключи и что я должна с ними делать, поэтому переоделась в темно-синее платье, более-менее приведя себя в порядок и взяла их с собой на кухню. Когда я пришла, работа, конечно, кипела, и я, поздоровавшись со всеми, попыталась набиться в помощники.

– А свое блюдо сделать? Давай, становись в уголок и начинай, обед уже скоро, своих побалуешь, – привычно избавился от меня Мэтью, и с ехидцей, заставившей девушек хохотнуть, добавил: – Овощи справа.

Повар подтрунивал по-доброму, поэтому я не обиделась, и даже не стала придираться к слову «своим». Заняла уголок: так, что бы придумать вкусненькое? Посмотрела на овощи, а потом, вымыв руки, к разочарованию девушек взяла муку, яйца, ну и так далее, потому что решила испечь торт. У меня сегодня пусть маленькая и нежданная, но победа.

– Синяки да ссадины у тебя, а зрение изменяет мне, – заглянул через мое плечо Мэтью. – Это что же, и кабачок не возьмешь? А он тебя так ждал, так ждал.

– Нет, спасибо.

– И морковка не нужна? Может, потереть на терочке?

– Не надо, – улыбнулась я, заметив, как забавно шевелятся от диковинки пушистые брови повара.

Мало того, что пришла на кухню с опозданием, так еще и изменила своим привычкам, к которым привыкли другие, и над которыми было весело потешаться.

– А это у тебя что карман оттопыривает? Не мешает? – полюбопытствовал повар.

– Мешает, – вздохнула я, – но не знаю, куда положить и вообще что с этим делать.

– И что там?

Я достала связку ключей, при виде которой повар расплылся в улыбке.

– Ну? – обернулся он к девушкам. – А я вам говорил, что это стараниями Илии мы избавлены от вертихвостки!

Девушки оторвались от своих дел, заинтересованно меня рассматривая, в их глазах читалось чуть ли не обожание.

– Потому и губа разбита, да? – полюбопытствовала одна из них, и вытерев руки о полотенце, подошла ко мне. – Я – Берта.

– Я – Адели, – подошла вторая девушка, более пышная, чем Берта, но не менее улыбчивая.

– Я – Велда, – представилась третья с лукавой улыбкой.

А я смотрела на них, сжимала связку ключей и не знала: то ли повторно представиться, то ли промолчать, то ли сказать, что я рада знакомству. С этого надо было и начинать, когда я только пришла на кухню, но девушки не хотели сближаться, и я не настаивала. Сама вела себя настороженно по отношению к незнакомым.

В итоге я просто с улыбкой кивнула девушкам, показывая, что мне приятен их шаг навстречу, а когда они вернулись к работе, тихонько спросила у Мэтью:

– Это из-за ключей?

– Вот еще! – хохотнул он. – Альта была как кость в горле, причем такая, с виду живая, а внутри с душком. И здесь уж, глядя на нее, всякий подумает, что лучше твои любимые овощи, чем тухлая рыба. А ключи положи на подоконник, потом не забудь забрать. Ну, что поделать – раз хозяин поручил, придется тебе с ними пару деньков помучиться, поносить с собой, а потом вернется экономка и заберет.

– В замке есть экономка?

Ни разу не слышала, чтобы кто-то хотя бы упоминал о ней, впрочем… я ведь ни у кого и не спрашивала, а докладывать мне никто не обязан.

– Как иначе? Есть, конечно. Это же не абы что, а замок! – Мэтью поучительно махнул пальцем в воздухе. – Пока ее не было, Альта уговорила хозяина поручить ей серьезную работу, а потом решила, что она здесь главная, и все обязаны ее слушаться. – Мэтью склонился к моему уху и вкрадчиво шепнул: – Она только носила ключи, а сама ни одного ключика подобрать не сумела. Ни одного, понимаешь, о чем я?

Глянув на меня и не дождавшись во взгляде понимания, повар хохотнул и отошел. И только когда я уже занималась тестом, поглядывая то и дело на ключи на подоконнике, до меня дошло. Он имел в виду, что Альта не успела подобрать ключик к демону!

Я обернулась, Мэтью мне подмигнул, и каждый из нас увлеченно занялся своим делом. Только единожды я отвлеклась, поинтересовавшись, где Максар, но никто не сказал ничего определенного, и я переключилась на торт. Кстати, моя выпечка в итоге хоть и не выглядела шедевром, но когда я достала ее из духовки, зрителей возле себя собрала.

– А я всегда вам говорил, – повар обернулся к своим помощницам, – что мужчины любят хозяйственных женщин.

– Так мы и не спорим, – угодливо поддакнула Берта начальнику.

– Стараемся же, – поддержала Велда.

– Старайтесь, – позволил повар, – глядишь, и вам такой же мужчина, как наш хозяин, достанется.

Девушки с надеждой уставились на меня, словно я на досуге занималась раздачей демонов. Я ограничилась улыбкой (не рассказывать же им историю нашего знакомства с Мельхасом) и поспешила уйти с кухни. В коридоре я закрыла глаза, чтобы легче было сосредоточиться, и уловила едва различимый запах Стэнли.

Так, вправо, лестничный пролет, вниз. Еще раз вправо. Теперь налево, вверх. А теперь? Вниз, повернуть, повернуть, вверх. А сейчас? Запах повел меня обратно, потом заставил усомниться, и застыть на месте, а потом…

Интересно, где я? Хотя бы на каком этаже? Так, ладно, я на одном из трех, а вот где мой сын?

Я прислонилась к прохладной стене, закрыла глаза, сосредоточилась, раздраженно отдернула похолодевшие ладони от стены, потерла друг о друга. Все-таки замок со странностями – лето, на улице жарко, а здесь такой холод, словно вот-вот снег выпадет. Захотелось вернуться в комнату, встать у горящего камина, тем более что уже и нос начал подмерзать. Но я очень хотела найти Стэнли, сама. Если у него тренировка, посмотрю в сторонке, мешать не стану, а если он свободен – покажет мне свою комнату. Но я не слышала больше запаха Стэнли. Вообще. Только холод, добравшийся уже до стоп, и чье-то смутное любопытство, направленное на меня.

Открыв глаза, я сначала и не поняла, что именно вижу, а потом… кричать показалось глупо и запоздало, говорить скорее от удивления, чем от страха, не могла, поэтому просто смотрела на женщину-призрак. А она, убрав от моего лица руку, смотрела на меня, склонив голову, слегка прищурив глаза, отмечая мое невзрачное платье, как я отметила ее новое и яркое, цвета рассвета.

Через секунду женщина растаяла, а я, не успев перевести дыхание, увидела на ее месте демона. Его темный взгляд четко говорил: «Я же предупреждал, что искать Стэнли в замке бесполезно!», но, к счастью, он ограничился только зрительными нотациями.

– Идем обедать.

Мельхас взял меня за руку, и мы переместились на какую-то сумрачную площадку, на которой я увидела раскинутые толстые шкуры неопознанных животных. На них, скрестив ноги, сидел Стэнли и приветственно махал нам рукой. Перед ним стояли тарелки, стаканы, ароматно пахли под пузатыми крышками блюда, а по центру стоял графин с соком и… мой торт.

– Что это?

Демон развернул меня так, чтобы я увидела замок – шагах в десяти от нас. Подождал, пока я соберу увиденные картинки воедино, и поддакнул:

– Правильно, пикник.

После чего пошел к сыну, а я замешкалась на секунду, подумав: на шкурах кого мы будем сидеть? И присоединилась к Стэнли и демону.

– Жалко, что твое новое платье испорчено, – поцеловав меня, взгрустнул сын. – Но я рад, что у меня такая смелая и сильная мама!

– Твоя мама могла позвать меня, и ее платье было бы цело, – накладывая себе в тарелку побольше мяса, заметил демон.

– Пап, ты сам мог разобраться со своими проблемами, и тогда у мамы и платье было бы цело, и губа не разбита.

Стэнли за обе щеки уплетал еду, а я смотрела на него и не могла перестать улыбаться. Моя опора, мой маленький защитник! Правда, за эти несколько дней он немного раздался в плечах и стал еще чуточку взрослее, но для меня он всегда будет одновременно и маленьким, и взрослым. И всегда моим, даже когда у него появится жена, дети…

А женятся ли вообще демоны?

Бывают ли у них семьи?

Быстро глянув на Мельхаса, заметила, что он смотрит на меня, и отвела взгляд. Снова посмотрела на сына, и опять на демона.

– Илия? – окликнул тот.

Но я качнула головой и уткнулась в тарелку. Правда, мне быстро удалось взять себя в руки, и включиться в беседу с сыном, потому что я поняла: мои страхи беспочвенны. Ему только девять лет, а я уже думаю о том, когда он женится и возможно ли это в принципе для демонов? Даже если и нет, дети у них точно рождаются, и хотелось бы верить, что и по взаимному согласию, а не только как последствия платы.

Я постаралась сосредоточиться на хорошем, на здесь и сейчас. Мой сын в безопасности, я могу не опасаться, что его схватят стражники герцогини только за то, что у него есть вторая сущность, которую они боятся. Я могу не думать, чем кормить его завтра. И самое главное – я могу видеть его здоровым, счастливым, улыбающимся не для того, чтобы поддержать меня, а потому, что ему так хочется и весело. Только одно это говорило в пользу нашего пребывания в замке демона.

На что жаловаться? О чем грустить? Отвыкла я, видимо, от настоящих проблем, потому и пугаю себя вероятностями, которые могут случиться, а могут и нет.

Альты, которой не терпелось избавиться от меня, и которая бы и дальше угрожала моему сыну, больше нет. У Мельхаса, конечно, может появиться другая женщина, но опять же, зачем накручивать себя заранее? Он искренне привязан к сыну, не позволит страсти себя затуманить. Не позволит, я даже не сомневалась. Да и когда это будет? Демоны могут славиться как хорошие любовники, но никогда не слышала, чтобы они считались особо влюбчивыми. Может, к тому времени Стэнли вырастет, и я безболезненно для него уйду из замка. Мы будем видеться на другой территории, хотя бы в Нейтральной зоне, где принимают все сущности, лишь бы у них были средства.

Опять занесло…

Поев, я блаженно откинулась на спину, и слушая, как переговариваются между собой демон и Стэнли, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе по-настоящему расслабиться. Мой сын в безопасности, ни один лич не рискнет сунуться к нам, когда демон рядом, так что я могу ни о чем не думать, а впитывать в себя ветер, покой, умиротворение, сумрак. Не из окна, а соприкасаясь с ним. И лежать на шкурах, оказывается, приятно…

Правда, приятно было до того момента, как я услышала над собой сопение, а лениво открыв глаза, увидела Слайта, собственной персоной. На его голове то ли от ветра, то ли от гнева трепыхалась тряпичная желтая птица, и я заворожено смотрела на ее крылья. Даже тряпичная, она может летать…

– Я уже знаю, что случилось с зеленым платьем, над которым я столько трудился! – начал обвинительную речь портной.

Он набрал побольше воздуха, чтобы речь закончить, и явно бы преуспел в этом, потому что мне не хотелось ни сопротивляться, ни расстраивать его. Но он глянул в сторону и замолчал. Надул щеки пузырем, выдохнул, опять впился в меня взглядом.

– И вы еще уверяли меня, что вам не нужны костюмы для прогулки, а сами! – он развел руками, призывая меня заметить, что мы не в замке, и это прогулка, никак иначе. – Сейчас же сажусь за работу. Хотел отдохнуть, но займусь, потому что непозволительно хозяйке разгуливать перед какой-то нечистью в таком скромном виде!

У меня мелькнула мысль, что он проболтался и нечистью назвал демона, но Мельхас, когда я повернула к нему голову, выглядел невозмутимо, так что я мужественно сдержала смех, и примирительно сказала портному:

– Здесь никого нет, кроме нас.

– Это если лежать с закрытыми глазами, никого нет и вашего кухонного платья не видно. А если глаза открыть… Не могу на это долго смотреть! Их хочется придушить, – он махнул куда-то в сторону, и я поняла, что это не демон. – А вас…

Взгляд портного просто кричал, что со мной он поступил бы не более дружелюбно, чем с кем-то, кого он там высмотрел, и я приподнялась на локте, чтобы увидеть бедолагу, над которым нависла булавочная опасность и желтая крылатая птица.

От увиденного я резко села.

Метрах в пятнадцати-двадцати от нас так же, дружной полянкой, сидели большие комки чего-то пушистого. Я внимательней присмотрелась к шкурам, на которых до этого лежала, и да, цвет совпадал. За спинами больших и пушистых скромно топтался с одной обглоданной ноги на другую тощий скелет. Замечательная компания, ничего не скажешь, а пикник с развлечением, только непонятно: это мы – развлечение для той компании или они для нас?

– Зря ты всполошилась: они не могут подойти, – успокоил демон. – Ложись, отдыхай. Слайт, ты выговорился?

– Да, хозяин, – птица на голове портного кивнула, потом покосилась на меня. – Она унесла все платья! Представляете?! Все платья, которые я шил для вас!

– Слайт, – в голосе демона прозвучало ленивое предупреждение, и желтая птица упорхнула вместе с портным.

Стэнли, наевшись и поцеловав меня за тортик, встал и двинулся в сторону пушистой нечисти. Я хотела его остановить, но демон качнул головой.

– Защита. Не волнуйся. Но в будущем ему придется научиться управлять ими.

– Управлять?

– Да. В нем хорошие задатки. Подозреваю, он не захочет подчиняться нечисти низшего уровня. Стэнли станет сильным демоном.

В голосе Мельхаса слышались нескрываемые нотки гордости, а еще бахвальства, и я не удержалась:

– Как ты?

– Как я, – без тени смущения. – А, может, сильнее.

Присматривать за Стэнли было лучше лежа, и я разместилась на шкурках с удобствами. К нам поспешили две девушки, убрали посуду и остатки еды, так что я могла не опасаться что-нибудь зацепить и перевернуть.

– А вообще, ты сильный демон, да? – Мельхас смотрел на меня без малейших эмоций, но я все равно пояснила: – Просто ты единственный демон, которого я знаю…

– Других ты сможешь увидеть на балу.

– Но вряд ли я смогу вас сравнить.

– Правильно. Сравнивать ты не будешь. Ты просто увидишь их, – явно повеяло раздражением.

– Неужели так трудно ответить? Я ничего не знаю о демонах, мне интересно, но… – Я попыталась встать, но Мельхас потянул меня за руку, заставив остаться.

– Не так понял вопрос, – сказал он. – Я – правая рука Ризгора. Да, я сильный демон, Илия. Теперь – да. Чтобы стать правой рукой хозяина города мне понадобилось всего несколько лет.

– А кто был правой рукой Ризгора до тебя?

– Другой демон. Его уже нет.

Спрашивать, что случилось с предшественником Мельхаса посчитала излишним, но по глазам видела, что он ждал моего вопроса.

– Давно ты на этой должности?

– Восемь лет.

То есть, повышения добился после нашего знакомства и моего побега.

– А… тогда ты тоже был сильным?

– Для тебя – да, конечно. Ты – анкер, слабее любого демона, да что там – тебе и нечисти низшего уровня противостоять сложно. Но как демон я тогда был довольно слабым, а иначе у твоей сестры не вышло бы меня вызвать.

– Слабым? Почему?

– Глупость, нежелание учиться, лень, обида, молодость.

– Сколько тебе лет?

Почему-то всегда считала его очень древним, не знаю, почему. Мне вообще казалось, что все демоны древние. А, может, причиной тому, что мне было семнадцать и все, кто старше даже на пять лет казались взрослыми. К тому же, я видела Мельхаса только в демонической сущности, а что можно понять по его лицу? Морщин не прибавилось, все как и прежде – черное, непроницаемое, чаще всего безразличное.

– Я старше тебя всего на десять лет.

Сейчас, когда мне двадцать восемь, я понимала, что да, разница в десять лет – это мало, и действительно, «всего лишь».

– Ты сказал, что чувствовал обиду… На кого?

– На себя. За глупость, самонадеянность.

– Расскажешь?

Демон посмотрел на Стэнли, который резвился перед беснующейся нечистью, натыкающейся на невидимую преграду и отскакивающую назад. Сыпались огненные искры, были слышны смешки и команды: «Лежать! Сидеть! Я не говорил „фас!“»

– Я всегда хотел быть сильным. Очень сильным. Но мне было лень учиться.

– По-моему, эта черта передалась Стэнли, – вспомнив признание сына, заметила я.

– Да, – демон тепло улыбнулся, – но я рядом и не позволю, чтобы лень победила его. А мне тогда пытались объяснить, но я считал себя самым умным. Я знал, что есть два способа набрать силу – это работать над собой, подавлять лень. Или второй, способ попроще, и как раз для ленивых: нужно позволить демонической сущности стать главной и поглотить тебя.

Я села, обхватила ноги руками, чтобы не поддаться порыву и не прикоснуться к демону. Я уже поняла, что он именно так и сделал, позволил демонической сущности стать главной. И теперь, со временем, скорее всего, пожалел, а поздно… Мне хотелось обнять его, чтобы поддержать, чтобы разделить печаль на двоих, мне хотелось погладить его по голове, как маленького. Сейчас он взрослый, да, но тогда решение принимал мальчик, который был не старше Стэнли. И мальчик ошибся…

– Поэтому я никогда не видела тебя в другой сущности?

– Правильно.

– И… нет никакой надежды? Нельзя попытаться?

– Ты хочешь увидеть меня в другой сущности?

Усмешка, недоверие, любопытство – они отчетливо скользнули по мне, и растаяли, не успела я и моргнуть. Рядом со мной сидел все тот же невозмутимый демон, эмоции которого тяжело ухватить за хвост.

– Я могу принять любую личину. – Демон поднялся, тем самым словно нависнув надо мной. – Я могу быть любым. Какой облик тебе нравится больше?

Я невольно задержала дыхание, когда демон стал меняться. Вот он уже не страшный и черный, и не в своих черных одеждах. А улыбчивый, немного неуклюжий Максар – в клетчатых коротковатых брюках, цветастой рубахе.

– Нравится? – вкрадчивый голос, и тут же, увидев, как я качнула головой, облик изменился.

Теперь вместо Максара на меня смотрел Маргус. В синем мундире, с военной выправкой, взгляд, наполненный желанием. Это было так реально, что на секунду я испугалась, и зажмурилась.

– Нет!

– А так?

Открыв глаза, увидела перед собой молодого, улыбчивого, светловолосого Арсура. Он был в той же светлой одежде, в которой мы летали с ним в небе.

– Так я тебе нравлюсь, Илия? – и голос похож, почти не отличить, или я успела забыть голос Арсура.

– Нет, – качнула головой, и увидела другую картинку.

Теперь на меня смотрел совершенно незнакомый мужчина – с длинными светлыми волосами, на которых словно застыли капли росы.

– Ризгор, – он улыбнулся. – Я могу выглядеть так.

– Нет!

Ко мне подбежал Стэнли, обнял за плечи, поддерживая и глядя на демона с тем же изумлением, что и я.

– А так, Илия?

И вот новый облик, и передо мной очень красивый рыжеволосый мужчина с пронзительными зелеными глазами. Одежда практичная, но дорогая, уверенный взгляд. Да, такой не просто нравится, он крадет сердце. Но я опять качнула головой.

– Нет.

– Каким я могу тебе понравиться, Илия? Скажи, и я приму этот облик. Каким ты хочешь видеть меня? Темноволосым, рыжим, блондином, высоким, низким… а, может, лысым и усатым, как Мэтью? Это не сложно. Скажи.

На моих плечах сжались руки Стэнли, а в моей груди сжалось сердце. Я смотрела на рыжеволосого красавца, ожидающего моего ответа, и не знала, что сказать ему. Каким мне может понравиться демон? Зачем? Да и может ли? После всего…

Перед глазами пронеслись картинки, как я впервые попала в замок, как бежала прочь, когда выдалась такая возможность, как поклялась никогда не возвращаться сюда больше, и все же вернулась. Как к нему в комнату входит Альта. Как он выгоняет ее, потому что…

А еще я вспомнила, как он ждал – целую ночь ждал вместе со мной – вдруг кто-то придет за мной? Вдруг вызволит от него? А когда понял, что никого не будет, и близость неизбежна, заставил выпить напиток, чтобы мне было легче принять реальность. И как он без лишних слов забрал и сына, и меня в замок, и как он старается, чтобы Стэнли не повторил его ошибки, пытается стать ему настоящим отцом, объяснить, подтолкнуть, избавить от лени, которая так помешала ему самому…

Не дождавшись моего ответа, облик рыжеволосого красавца дрогнул и начал таять. На меня смотрел демон – черный, страшный, но уже только внешне, потому что я больше не боялась его. Несмотря на грядущую близость, не боялась.

– Не выбрала, каким хочешь видеть меня?

Я качнула головой. Потом кивнула. Снова качнула.

И, наконец, ответила то, что чувствовала, и то, что казалось мне правильным в эту минуту:

– Выбрала. Хочу видеть тебя настоящим.

Ночью я проснулась от странного глухого звука, и только полежав с минуту, поняла, что нет, я не упала с кровати, как подумалось спросонья, и вообще это из соседней комнаты. Звук повторился, так что вариант, что с кровати упал Мельхас, тоже отпадает.

Тогда что?

Тишина. Сквозь легкую дрему вспышками накатывали воспоминания сегодняшнего дня, заставляя улыбаться.

Как поразился Мельхас, услышав мой ответ, что предпочитаю видеть его настоящим! И как обрадовался сын, наверное, подумав, что у мамы и папы что-то может получиться… Нет, конечно, нет. Но раз нам с Мельхасом все равно крутиться возле друг друга, зачем смотреть на чужие личины? За ними все равно будет он – как бы ни выглядел, каким бы привлекательным ни казался. К тому же, я почувствовала порыв ответить именно так, как ответила. Не знаю, чем он был вызван.

Возможно, я привыкла к облику демона, возможно, мне все еще было жаль того мальчика, которым он был когда-то, возможно, была другая причина, о которой я не догадывалась. Кто знает?

Но главное – пикник не был испорчен, несмотря на внезапную вспышку демона. Одна из шкур сгорела от огненных искр, но она была под демоном, а его огонь не спалил, просто привел в чувство. Мельхас сбросил личины, развеял пепел от шкуры на нечисть, пораженно наблюдающую за нами, и мы поспешили уйти в замок, где запах явно был лучше. Окна не открывали до самого вечера, потому что не знаю, какой нечисть была при жизни, но шкурка у нее оказалась мстительной, и запах ее не выветривался долго.

После пикника демон куда-то исчез, а Стэнли повел меня показывать свою комнату. Он торопился успеть до тренировки, потому что пропускать нельзя, скоро бал, и там будут девочки, перед которыми ему хотелось похвастаться крыльями, и по коридору мы практически бежали, смеясь, как сумасшедшие или дети. А, впрочем, Стэнли и есть ребенок, и у него было так мало поводов для радости, что мама может иногда побыть сумасшедшей.

Ну, что сказать? Демон разместил сына с удобствами, выделив ему целое крыло на четвертом этаже. Для меня это стало настоящим открытием: я была уверена, что в замке три этажа, не считая подвальных помещений, где проходили тренировки Стэнли. Но сын сказал, что этажей даже не четыре, а пять, просто глазу открыты не все. Ни к чему. И еще, комнаты в замке меняют свое месторасположение по желанию хозяина или в случае малейшей угрозы извне, а могут вообще заблокироваться, и их никто не найдет. Поэтому я могу долго искать в следующий раз комнату Стэнли, но даже зная, что она на четвертом этаже, не обязательно найду ее. И уж точно бы я не нашла ее, как планировала в обед. Если бы демон не забрал меня на пикник, возможно, я бы до сих пор блуждала по замку среди призраков.

Кстати, Стэнли уверял, а его уверял папа, что призраки очень полезны. Ручные призраки, конечно. Они никогда не причинят вред хозяевам – не смогут, иначе исчезнут совсем, – но они видят все, и их легко можно использовать, например, для сбора любой информации. Да, кстати, тогда в замке именно женщина-призрак настучала демону, что я заблудилась.

Других призраков я пока не видела, но только потому, что в них не было нужды. Призраки хорошо обучены, встретить их днем практически нереально, а вот ночью…

Ночью мне теперь тоже можно не бояться ходить по замку. Тогда дама в платье не тронула меня из-за спешки, но той же ночью она получила и передала приказ другим не трогать меня при встрече. Правда, по ночам лучше все-таки спать и не мешать призракам.

Я даже не спрашивала сына, хорошо ли ему в замке. Видно было по довольной мордашке, что да. А еще он с такой гордостью рассказывал о призрачных обитателях замка, что я поняла: он считает замок своим домом. Вот так вот…

Глухой звук, повторившийся в соседней комнате, оборвал мои дремотные рассуждения. Но не пойдешь ведь спрашивать: что случилось?

А сон прошел…

Я встала, и даже зная, что в комнате совершенно одна, с трудом подавила порыв чем-нибудь прикрыться. Слайт частично выполнил угрозу, и вместе с новым бордовым платьем, которое успел пошить к семейному ужину (и не ушел, пока я не надела его), принес нечто невесомое и совершенно прозрачное, которое обозвал моей новой ночной сорочкой. А прежнюю, до этого казавшуюся мне прозрачной, а в сравнении просто верхом скромности, унесла его помощница. Сказала, что в стирку, но я сомневаюсь, что сорочка ко мне вернется. Как и синее платье, которое тоже унесли.

– Вот это теперь для кухни, – сказал портной, и его помощница подала мне темно-синее, но эффектно подчеркивающее фигуру, платье. – Оно пропитано специальным магическим составом, к нему ни одна грязь с овощей не пристанет. Вы ведь, говорят, в основном, овощами балуетесь?

– Даже не буду спрашивать, кто говорит, – буркнула я, впрочем, беззлобно, потому что платье понравилось.

– И верно, не стану же я всех перечислять! Но запомните: это платье только для вашего увлечения. А для глаз мужа вон, пока бордовая услада, а потом я еще расстараюсь.

Даже после моего строгого взгляда, портной не исправил оговорку на счет мужа, а только возмущенно ахнул.

– Да никто вас не выдает замуж тут же! Но почему бы для начала не привыкнуть к этой мысли? Хотя бы попробовать к ней привыкнуть? Кому от этого хуже?

Мои доводы он слушать не собирался, увлеченно заговорил о новых шедеврах, о костюме для прогулки, от которого мне теперь не избавиться. И вот, как итог, демона я порадовала (кстати, действительно порадовала, и он этого не скрывал) своим появлением в бордовом платье, а сейчас стесняюсь пройтись по комнате, хотя здесь нет даже привидений…

Глупо! Я уже не семнадцатилетняя девочка, которая печется о приличиях, потому что ее так учили! Подошла к шкатулке со светляками, выпустила их, зашла в ванную, хлопнула в ладоши, и светлячки подлетели, закружив под потолком и у зеркала. Я долго смотрела на женщину, которая при таком освещении казалась почти незнакомкой, но так даже лучше. Синяки сошли, губа после целебного прикосновения демона зажила, в синих глазах женщины больше не было отчаяния и страха, к которым я невольно привыкла. Более того, в них появилась уверенность, что со всем плохим можно справиться. Женщина, которая рассматривала меня, не боялась завтрашнего дня. Она вступала в него уверенно, легкой поступью.

Сняв зеркало, я облокотила его о раковину, чуть отошла, чтобы видеть себя почти полностью. Медленно повернулась, рассматривая практически ничем не скрытое тело. Да, женщина, которую я видела, была красива, и не опасалась этого.

Так странно, попасть туда, где собрались все твои самые жуткие страхи, и стать сильнее, позволить себе расслабиться и жить. Не трепеща. Не боясь. Не запугивая себя. Даже зная, что ночь с демоном неизбежна…

Неизбежна, и что?

Сейчас я смотрела на ситуацию с позиции не девочки, у которой был первый опыт с мужчиной и которая думала, что любит другого, а главное – что любима другим. Сейчас я видела все глазами женщины, которая знала, что мир не обязан крутиться вокруг нее и угождать. Нужно ловить момент, нужно самой видеть лучшее, даже если вокруг темнота и хуже, казалось бы, некуда.

Я жива. А ведь могла еще десять лет назад умереть.

У меня есть Стэнли. А ведь демон мог узнать и отнять ребенка, отомстив за побег.

У меня и сына есть крыша над головой, мы в безопасности. А ведь еще несколько дней назад нас обоих могли убить.

Да и первая ночь с демоном… Он мог взять меня силой и грубо, не смягчать близость ожиданием и отваром.

Впрочем, я понимала, что он мог подождать и дольше. В этот раз ведь не торопится получить плату!

Но тогда он не был обязан делать и этого для меня.

Вернув зеркало на стену, я вышла из ванной, прошла мимо пылающего камина к открытому окну, вдохнула прохладный ночной воздух. Сон прошел. Лежать не хотелось. К тому же, глухой звук падения из комнаты демона повторился, и у меня невольно закрутились мысли: а если нужна моя помощь?

Усмехнулась – ну да, демону нужна моя помощь! Смешно… Но после очередного глухого звука послышался стон, протяжный, болезненный, и я, не успев остановить себя, поддалась порыву. Выскочив в коридор, увидела стоящую у соседней двери даму-призрак теперь уже в белом платье.

Не связаны ли звуки, которые я слышала, с ней?

Но дама, заметив меня, растворилась, а звуки удара и стоны из комнаты, приглушенные, неслышимые для человеческого уха, повторились.

Я подошла к соседней двери, и не дав себе времени передумать, потянула за ручку. На секунду мелькнула мысль, что дверь закрыта, но нет, в этом наши привычки с демоном сошлись.

Я вошла в комнату, и поначалу ничего не увидела в кромешной темноте, а потом сконцентрировалась и уловила какое-то движение слева.

– Мельхас? – тихонечко позвала я.

Он не отозвался. Движение слева прекратилось, но потом послышался протяжный стон, и я, уже не крадучись, поспешила туда.

– Мельхас!

Опустилась перед ним на колени, дотронулась до дрожащего плеча демона.

– Тебе плохо?

Не шелохнулся, а я мысленно обругала себя. Конечно, ему плохо, здесь и слепой увидит! Он лежит на полу, на животе, раскинув в сторону руки, дышит с хрипами, и дрожит!

– Как тебе помочь? Скажи, кого мне позвать? Ты что, заболел? Мельхас… Почему ты молчишь? Мельхас!

– Не успеваю отвечать, – усмехнулся он. – Много вопросов.

– Почему ты хрипишь?

– Ударился животом.

– А серьезно?

– А серьезно… – он медленно перевернулся на спину, и я почувствовала его пристальный взгляд. – Тебе лучше уйти, неделя еще не прошла.

– Какая неделя?

– Альта была права: ты очень недогадливая.

Услышав имя его любовницы, невольно сжала его плечо, потом поняла, что делаю, и поднялась. Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Но не ушла к себе. Недоуменно посмотрела на женщину-призрак, застывшую облачком в коридоре. Что она делает здесь? Ждет? Меня?

– Вернись, – приблизившись, шепнула она чуть слышно, и растворилась.

Я обернулась к двери, прислушалась – не похоже, что демон поднялся с пола. И нет, я не переживала. Судя по язвительности, жить он будет, но что-то же с ним происходит!

Открыла дверь и шагнула в комнату.

Демон уже не лежал, а сидел под стеной, значит, у него нашлись силы хотя бы на это. Я подошла, склонилась над ним, попыталась его поднять, но это все равно, что гору сдвинуть. Демон сухо рассмеялся, но я не оставила попыток помочь ему, продолжала пыхтеть и пыхтеть, даже когда его смех стих, и в комнате явственно повисло напряжение.

– Илия, – одно крыло демона прошлось от моего локтя до шеи, грея, но не обжигая, несмотря на падающие искры.

Я посмотрела в глаза демона, и поняла. Наконец-то поняла, что с ним происходит.

Да, я действительно недогадливая!

– Последствия вызова?

– Да.

– Давно начало скручивать?

– Сразу.

– И ты терпел?

– Было легче.

– Пока была Альта?

Кивнул.

– И пока ты была не так близко и не расспрашивала о моем прошлом.

Я устыдилась – на секунду, но устыдилась. Похоже, он принял мое любопытство за нечто большее, а я…

– Попытайся подняться.

– Мне не холодно. Просто немного больно.

– Ну да, немного.

Мне бы радоваться, что ему плохо, мне бы еще и ударить его, чтобы стало больнее, а потом счастливо рассмеяться, но я снова попыталась поднять его.

– Уходи, Илия, – демон сделал попытку меня отстранить, – несколько дней у тебя еще есть.

– Ты собираешься мучиться еще несколько дней?

– Я собираюсь дать тебе еще несколько дней передышки.

Я оставила демона в покое, прошлась по комнате, выглянула в распахнутое окно и, сделав глоток свежего воздуха, решительно села рядом с Мельхасом. На пол. У него под боком.

– И что это значит?

Он даже головы не повернул, сидел с закрытыми глазами. Видимо, ему становилось хуже.

– Передышка закончилась, – пояснила я.

Демон открыл глаза и повернул ко мне голову.

– Сделаем это сейчас. Давай свой отвар, и начнем, – предложила я.

У меня вспотели ладони, задрожали ноги, голос стал тихим, потому что на самом деле мне было страшно. Не представляла, как переживу близость еще раз, но если выхода нет, смысл тянуть? Тем более, это только первая ночь, когда демон без любовницы, а что будет дальше? А дальше его слабость может перейти в раздражение, злость, агрессию. Нет уж, такой, как сейчас, он привлекает меня больше.

– Уверена? – спросил демон.

– Да.

– Мне сменить облик?

– Это мы уже обсуждали!

– Могу подобрать другие варианты.

– Мельхас!

– Да?

– Заговариваешь мне зубы?

– Даю время одуматься.

– А я даю тебе время перестать дурачиться и перейти к делу.

– Сколько?

– Что?

– Сколько ты даешь мне времени, чтобы перейти к делу?

– Время вышло. Ты его проболтал.

– Учишься у Мэтью? – усмехнулся демон, а напоровшись на мой взгляд, спросил: – И что, вот так, сразу, на полу?!

– Так поднимись! Тебя же не сдвинешь! – возмутилась я, и вдруг задумалась. – И как, кстати, у нас получится, если ты… в таком состоянии? Да ты же двигаться не можешь…

– Придется тебе все взять в свои руки.

– Что именно? – покраснела я.

– Я покажу. Раз ты настаиваешь и дразнишь меня… Откуда у тебя эта сорочка?

– От Слайта.

– Снимай!

– Сейчас?

– Да.

– Сама?

– Могу и я, но тогда спать ты будешь совсем обнаженной. Не то, чтобы сорочка хоть что-то скрывает, но я так понимаю, она нужна тебе для самообмана?

Я приподнялась, потянула сорочку вверх, сняла, и тут же попыталась прикрыться руками.

– Иди ко мне, – шепнул демон, и усадил к себе на колени. – Я тебя спрячу.

– Как? – прошептала я.

– Вот так, – он прижал меня к себе, и я поняла, что он обнаженный, полностью, как и я!

Попыталась вспомнить, а был ли он одет, когда я вошла, но не успела. Горячие губы прикоснулись к моей щеке, теплые руки обняли за бедра и прижали еще ближе, а жаркий шепот начал рассказывать, какая я соблазнительная, какая красивая и какая желанная. Для него. Только для него…

– У тебя никого не было… – не вопрос, утверждение, и дорожка из поцелуев крадется с моей щеки вниз по шее.

Я хочу возмутиться, хочу сказать колкость, что у него-то были, и вообще… но не успеваю. Словно почувствовав мое настроение, демон захватывает в плен мои губы. И я молчу. Почти молчу…

Вырывается только стон, и еще один, когда руки демона начинают танцевать на моем теле. Они ведут себя по-хозяйски, они знают, они словно помнят меня, и заставляют меня тоже вспомнить…

Приятно…

Да, так приятно. А так… не больно, нет. Непривычно. Остро. Но правильно…

Мелькает мысль, что я ждала этого. Не несколько дней, а гораздо дольше. Ждала именно его.

Губы и пальцы демона, танцующие на моем теле, заставляют танцевать и меня. Я прикасаюсь, пробую на вкус, танцую медленный танец, или нет… быстрый… и снова медленный… Здесь мелодией служит шепот, сбившееся дыхание, мой испуганный вскрик и тихие уговоры потерпеть, просто он так давно не прикасался ко мне, что я отвыкла, что у меня почти первый раз…

– Второй, – возражаю упрямо.

А он не спорит. Целует, вырывает из моей души стоны, прогоняет страх и неприятие. Он черный, страшный. Он демон. Но мне хорошо с ним, и все равно, как он выглядит.

Нежность… переходящая в бурную страсть… окутанная волнением не больно ли, смогу ли выдержать еще немного, потому что он…

Ох…

Так жарко, когда танец неразрывный. Так душно, когда хрип застревает в горле. И невыносимо свежо, когда буря стихает.

Резкий подъем вверх, как короткий полет над бездной страсти, и простыни под спиной, а на груди – мужское дыхание…

Я поворачиваю голову, и единственное, что успеваю увидеть – темный зовущий взгляд, без слов вопрошающий: можно?

Да. Хочу.

Новая буря начинается с тихого штиля, новый вихрь поднимается, рассыпаясь вокруг нас тысячей рыжих искр. Они освещают комнату и лицо демона, освещают нас, сплетенных друг с другом. Но мне не стыдно. Я больше не прячусь. Тону – спасают, зову – отзываются. Мой вскрик, и опять мое имя после протяжного стона.

– Илия…

Не страшно. Падать не страшно, когда тебя поднимают – так бережно, с таким удовольствием.

– Мельхас…

– Спи, – после еще одной вспышки страсти слышу приказ, и закрываю глаза.

Но прежде, чем усталость сменяется сном, успеваю подумать: а ведь я не пила отвар, и, значит, все, что чувствовала, было по-настоящему…

Эта ночь с демоном не стала последней. Сначала она плавно перешла в неловкое утро, когда я не успела уйти и была застигнута врасплох поцелуями, потом были многозначительные взгляды во время завтрака и обеда, которые даже Стэнли заметил, не говоря о слугах, прятавших улыбки. Потом был сгоревший пирог с яблоками, и Мэтью, хохотнув, посоветовал мне от фруктов снова переключиться на овощи, которые, вероятно, меня любят больше. А потом была ночь. Еще одна совместная ночь с демоном, когда он зашел в мою комнату и вопросительно замер: прогоню или нет?

А я не стала притворяться, что мне не понравилось и что я не думала о нем целый день.

Новая ночь больше никакого отношения не имела к плате. Она имела отношение только к нам.

Я хотела Мельхаса, а он очень хотел меня, и я не видела причин отказывать нам в желаемом.

Мне нравилось таять в его руках, нравилось учиться доставлять ему удовольствие. Нравилось прикасаться к его телу, которое отзывалось на малейшую ласку. Нравилось, когда нас осыпало огненными искрами, потому что не было больно, огоньки меня не обжигали. Нравилось слышать свое имя из уст демона. И я пыталась запомнить, чем именно вызвала такую реакцию, чтобы повторить в другой раз.

Мне нравилось засыпать в обнимку с мужчиной. И нравилось просыпаться с ним вместе.

Мне нравилось улыбаться от поцелуев, сквозь полудрему. Нравилось не давать спать сильному демону.

Мне нравилось обсуждать с ним прочитанную днем книгу. У демона были свои дела, у Стэнли – занятия, а у меня новые истории о любви, которые уже не увлекали, как прежде, но которыми я занимала свободное время.

Мне понравилось слышать смех демона, когда я рассказала ему, почему первой прочитала именно «Леший и я», а не истории о рогатых и демонических.

Мне нравилось засыпать в игре Стэнли, потому что меня будили поцелуями и не позволяли спутать реальности.

Мне нравились наши пикники у стен замка, и обещания, что когда-нибудь мы побываем и в другой части города. Мне нравились разговоры о демонах и о Наб.

Мне нравилось здесь, в замке Мельхаса. И мне нравился Мельхас.

Иногда он куда-то пропадал и возвращался сильно уставшим, но на все мои вопросы отшучивался, что это все работа и приготовления к балу.

– Так откажись от бала, – советовала я, и честно-честно надеялась, что он согласится. – К тому же, твои гости, наверное, уже забыли, что вообще были приглашены. Почти месяц прошел!

– Мои гости долго живут. Они научились ждать. Не волнуйся, – успокаивал демон, – тебя никто и пальцем не тронет.

– Может, и не тронет, – ворчала я, – но будет рассматривать.

– Любоваться и завидовать, – грозно постановил демон.

И даже я на секунду поверила, что да, любоваться и завидовать… А потом вспомнила, и поняла, что нет… Чему завидовать? Кем любоваться? Мною, анкер без крыльев?

Смешно…

Задержка с балом нервировала, хотелось отмучиться и забыть, и я даже начала торопить демона и выспрашивать: ну когда, когда будет бал?!

– Скоро, – смеялся он, – уже скоро.

С другой стороны его поторапливал Стэнли: ему казалось, что он давно научился быстро раскрывать крылья, и спешил теперь похвастаться. Нервничал повар, чтобы не прогадать с закупкой продуктов, нервничал Слайт, которому не терпелось нарядить меня в новое платье. Демон оставался невозмутим.

И вот однажды он буквально сразил меня новостью, что бал состоится завтра!

А ведь вечер до этого был чудесным: я и демон в его постели, точнее, демон в постели, а я на нем, и вдруг такое… бал…

– Перенести еще? – видя мою реакцию, поинтересовался демон.

– Да! Нет. Подожди…

Я выдохнула, скатилась с демона и уставилась в потолок, под которым кружили мои светляки. Я брала их с собой, потому что кое-кто черный предпочитал темное во всем, и не хотел заводить своих.

– Ну что с тобой? – Мельхас повернулся на бок, обнял меня, заглянул в лицо. – Не переживай, ты будешь самой красивой.

– Ты сам говорил, что внешность не главное, – я возмущенно вывернулась из объятий.

– Говорил, – наблюдая за мной, согласился он.

– Тогда почему ты думаешь, что меня больше всего волнует именно это?!

– Справедливо. Хорошо, тогда объясни, что тебя волнует.

– Не знаю. – Я перебралась через демона, встала с кровати, прошлась перед ним, потом зачем-то накинула прозрачную сорочку, опять прошлась и пояснила. – Всё!

– Это просто бал, Илия, – вздохнул Мельхас. – У вас ведь в замке тоже устраивали балы.

– Да, но там не было демонов!

– Если тебя волнует именно это, я скажу всем, что это бал-маскарад и впускаются только анкер. Хочешь?

– И что, действительно, прилетят анкер?

– Даю слово. От настоящих не отличишь.

– Нет, спасибо, – при мысли, что все будут под чужими личинами и с крыльями, я поморщилась. – Пусть выглядят естественно.

– Для некоторых естественны несколько сущностей. В какой именно можно прийти?

– Ты издеваешься?

– Уточняю.

– Издеваешься!

– Немного, – демон плавно поднялся с кровати, и его появление из-под одеяла было таким эффектным, что меня обдало жаром, и настроение спорить исчезло.

А когда он обнял меня, я легко позволила себя убедить, что есть занятия куда интереснее, чем разговоры. Бал – так бал. Подумаешь! Мельхас – один из самых сильных демонов, мой сын – тоже демон, так что знакомство с этой расой у меня уже есть. А то, что соберутся его приятели, друзья… Какое мне дело? Кстати, демон упорно отказывался пояснить, зачем вообще нужен бал и зачем на этом балу нужна я. Просто поставил перед фактом, потом приучил к этой мысли, чтобы она не вызывала отторжения, потом даже заставил ждать: когда же, когда?! А теперь мастерски уничтожал поцелуями мои последние страхи.

– Иди ко мне, – прошептал он.

Я удивленно качнула головой, поражаясь: неужели не видит, что я уже рядом, что практически сливаюсь с ним? Но подняла голову и позволила губам демона найти мои. Как же сладко, когда не надо думать, что ты делаешь, не надо упрекать себя, не надо бояться осуждения. Некому больше осуждать. И упрекать некому.

Я гладила черного демона, тянула его голову вниз, ухватившись за рог, взлетала с ним, когда он подхватывал меня, и наши тела становились единым целым, иногда затрагивая нечто спящее, нечто глубинное в душах, но…

Об этом лучше не думать. Так еще страшно. Разговор и признания на уровне губ, языка, рук. Язык демона очень умелый, он столько тайн мне открыл, и он так громко заставлял кричать меня от удовольствия, что по утрам я поначалу стыдилась появляться на кухне. И только через несколько дней демон, узнав почему я перед встречей с поваром становлюсь пунцовой, пояснил, что вообще-то он поставил защиту на комнату, и другим ничего не слышно.

– А раньше не мог поставить? – возмутилась я.

– Зачем? – поинтересовался он.

– Тогда бы мне не пришлось выслушивать, что вы там вытворяли с Альтой. Тогда бы я спокойно спала.

– И тогда бы ты не пришла ко мне, – усмехнулся демон.

– У тебя всегда все продумано?

– Иногда приходится действовать по обстоятельствам, – признался он, – но даже в этом случае я всегда стараюсь все держать под контролем.

Вот и в этот раз он умело взял под контроль мое маленькое сопротивление. Очень умело, да.

– Иди ко мне, – повторил он.

И я послушалась.

И, кажется, даже бесстыдно просила его не останавливаться, а он посмеивался, но не отказывал, и продолжал, продолжал…

А утром, когда я проснулась от жадных прикосновений демона, мне на секунду даже показалось, что я вообще не спала, и что мы всю ночь… А потом стало не важно: показалось или нет, я запуталась – в сильных руках, прикосновениях, шепоте, и в своих ощущениях. Я впитывала столько сильных эмоций, что в дрожь бросало уже только от них. Я впитывала такой пронзительный взгляд, что хотелось спрятаться, скрыться и… наоборот, позволить увидеть себя… Совместный полет среди звезд, совместный душ, и тягостное напоминание мне:

– Бал, Илия.

– А, может…

– Ты пойдешь.

– Зачем я там?

– Для меня.

И все, последняя попытка отсидеться в комнате с треском провалилась. Демон исчез из комнаты, успев предупредить, что занят и появится ближе к ужину. Мне велел не волноваться, а лучше отдохнуть в игре, погулять под искусственным солнышком. Но для начала обязательно позавтракать – Стэнли, кстати, сейчас зайдет.

И действительно, вскоре в комнату постучал и, улыбаясь хитрой лисичкой, зашел мой сын.

– Доброе утро, мой дорогой, – с удовольствием обняла его, вдохнула родной запах, его нетерпение и любопытство.

– Доброе, мамочка, – он поцеловал меня в щеку и обернулся к двери.

В ту же секунду раздался стук и после разрешения, вошли две девушки с подносами.

– Ты услышал, что они за дверью? – спросила я.

– Нет, не научился еще, – признался он. – Обогнал их на повороте.

Мы сели за стол, Стэнли выбрал мясной пирог, и увлеченно принялся за него, а я, глянув на уходящих девушек, вдруг вспомнила, что давно не видела Максара, и спросила у них, не знают ли они, что с парнем?

– Максар? – Они переглянулись и недоуменно пожали плечами. – Он уехал.

– Куда?

– Простите, мы не знаем, хозяйка.

– Не называйте меня так, пожалуйста.

– Простите, – они опять переглянулись, – это приказ хозяина, мы не можем…

– Ясно.

Испуганные не столько просьбой, сколько вероятностью, что я попытаюсь настоять на своем и тем самым поставлю их перед выбором, девушки поспешили уйти.

– А ты не знаешь, что с Максаром? – спросила я сына.

– Я даже понятия не имею, кто это, – пожал он плечами. – Поешь, мамочка. Очень вкусно.

– Все-таки кулинарные таланты Мэтью ты оцениваешь гораздо выше моих, – заметила я.

– Твоя выпечка все еще вне конкуренции! – оправдался он.

– Это потому, что Мэтью с девушками не успевают готовить десерт. Раньше они старались только для папы, а сейчас…

– Четверо на одного? – жуя, нахмурился Стэнли. – Ну нет! По-моему, сейчас справедливей, да, мам?

– Конечно.

Кстати, на счет десерта я немного лукавила. Мэтью не занимался им, чтобы у меня была возможность покопаться в своей «песочнице». Читать сутками в комнате, пока все при деле или просто расхаживать по замку с важным видом и позвякивать ключами, мне было скучно, вот я и отдыхала у плиты. Да и сейчас на столе были свежие булочки, одну я и взяла к чаю.

– Про бал уже знаешь? – спросила сына.

– Ага, но даже если бы папа не сказал, я бы все равно догадался, – похвастался он. – В замке такая суматоха, будто до этого дня никаких приготовлений не было. Все шумят, бегут куда-то, меня на одном повороте чуть не сбил портной.

Я недоуменно посмотрела на дверь. Шумят? Бегут? Суматоха? А потом вспомнила, что говорил демон о защите на комнате, подошла к двери, приоткрыла и… Чьи-то выкрики, возгласы, спор, кто-то пробежал мимо двери, так быстро, что и лица не рассмотрела, одни пятки.

– Да уж, – вернулась к сыну.

– Вот-вот, – усмехнулся он, и вдруг стал очень серьезным. – Мам, а ты что сейчас будешь делать?

– Вряд ли Мэтью подпустит меня сегодня к кухне, поэтому… не знаю. Может, почитаю? А что, есть предложения?

– Да, но…

– Стэнли?

– Мамочка, – сын исподлобья посмотрел на меня, – я знаю, что у тебя раньше были крылья…

– Да.

Еще когда Стэнли был совсем маленьким, я рассказывала ему истории о светлых и добрых анкер. Для любого ребенка мама – это свет и добро, поэтому он стал ассоциировать эти истории со мной. А когда немного подрос, я подтвердила: да, я анкер, только без крыльев, так вышло. Тогда он спросил, кто он, и я ответила – анкер. Он – Стэнли альх анкер Свалье. О родственниках коротко пояснила: да, они есть, но я с ними в ссоре. Возможно, когда-нибудь он с ними увидится. Почему нет? Возможно. Я не могла отобрать у него мечту – он так хотел познакомиться с дедом… И ждал, когда мы помиримся, терпеливо ждал, не зная, что примирение невозможно…

– Мамочка, я бы хотел… – Стэнли опять замялся, а потом решился и посмотрел на меня прямо; в его взгляде бушевало темное море. – Ты бы хотела увидеть, как я летаю?

Не веря, я молча смотрела на сына. Летает… Мой мальчик, который не мог ходить, летает… На глаза навернулись слезы радости, я протянула руку к его лицу, погладила моего сладкого, моего самого лучшего мальчика, а он…

– Это мой первый полет… я бы хотел… прости, мамочка, тебе больно… я не нарочно, правда…

– Стэнли, – голос дрогнул от переполнявших чувств, и я подсела к ребенку, обняла его, крепко-крепко, заглянула в любимые глаза. – Я очень хочу посмотреть, как ты летаешь. Очень. Пожалуйста, покажи мне.

– Правда? – обрадовался он.

– Конечно. – Я поцеловала его в макушку, обняла еще крепче. – Да, у меня были крылья. Белые, пушистые крылья. Я помню, что такое – полет, и очень хочу разделить его вместе с тобой. Очень хочу почувствовать твою радость, твой восторг. Мне не будет больно от этого, даже не думай об этом. Как мне может быть больно от твоего счастья? Мы разделим его, и я отдам тебе его большую половину.

Он облегченно выдохнул, и мы, подгоняемые нетерпением, поспешили покончить с завтраком.

В коридоре на нас едва не налетела одна из девушек, извинилась, побежала дальше. На повороте мы повстречали задумчивого Слайта, он внимательно рассмотрел, в чем я прогуливаюсь по замку, похвалил себя, что угадал с цветом – насыщенный синий, дескать, подчеркивает глубину моих глаз, и милостиво махнув длинным пером, как по мне, случайно запутавшимся в его кучерявых волосах, но скорее всего изображающим новую шляпу, отпустил с миром дальше.

На улице нас ждал серокожий демон, который собирался контролировать полет своего воспитанника, собрались пушистые зрители за невидимой преградой для нечисти. Стэнли волновался и осматривался по сторонам, словно чего-то ждал. Хмурился, отворачивался, когда я пыталась поймать его взгляд. Не хотел пояснять. Потом сжал мою руку, длинно вздохнул, видимо, решившись, и подошел к Саккирту. Они начали тихо переговариваться, а я почувствовала чей-то взгляд и обернулась.

Мельхас. В черных одеждах, какой-то измятый, замученный. Он оттолкнулся от двери замка и подошел ко мне.

– Папа! – обрадовался сын, увидев его, и стало понятно, кого он ждал, почему тянул время с взлетом. – Я уже думал: тебя не будет!

– Плохо думал об отце. Я не мог пропустить.

Ответ демона прозвучал спокойно и значимо. Стэнли унял восторг, повернулся к нам спиной, сосредоточился, и через мгновенье рубаха на его спине треснула – мог бы снять или надеть рубашку со специальной пропиткой, но так было эффектней, мальчишка есть мальчишка. Расправились два черных крыла с огненными всполохами, на голове появились рога, пока не такие большие, как у отца, но все равно опасные, тело изменило форму, цвет. Стэнли полностью обернулся в демоническую сущность, и подмигнув нам, оттолкнулся от земли и… взлетел!

Мой мальчик, моя синеглазая радость…

Я смотрела, как уверенно он парит в сумерках, с каким наслаждением его крылья рассекают летний ветерок, с каким удовольствием он зависает, чтобы впервые рассмотреть все с другого ракурса, сверху. Он дышал свободой, любовался ею, он впитывал ее, и у меня от радости и восторга трепетало сердце, будто это я парила там, вместе с ним…

Мне так хотелось быть с ним…

– Мельхас, – обернулась к демону, но он качнул головой, словно зная, что я хотела ему сказать.

– Потом, – он взял меня за руку, – вместе. Пусть Стэнли почувствует себя хозяином неба.

Потом… вместе…

Нет, я не расплакалась, не раскисла. Кивнула, соглашаясь, смахнула глупые слезы и улыбнулась, глядя в небо на сына…

Стэнли, вернувшись с полета, не меняя сущности, обнял руками и крыльями, осторожно, чтобы не навредить, уткнулся лбом в живот.

– Поздравляю, родной мой, – сказала я. – И спасибо, что разделил свой полет со мной. Мне очень понравилось.

– Понравилось за мной наблюдать?

– Понравилось летать вместе с тобой.

– Я люблю тебя, мамочка, – прошептал он.

– Я тоже люблю тебя, мой хороший.

– Летаешь ты пока неуверенно, – прервал наши нежные перешептывания демон, – но перед девочками скинуть рубаху уже повод есть.

– Мельхас! – возмутилась я.

– Илия, он мальчик. Более того, демон. И самое главное – он мой сын. Я научу его всему, что знаю. О девочках, в том числе. А то мало ли – вызовет его неожиданно одна девочка, вскружит голову, поставив перед фактом «или-или», а потом сбежит.

– Ну да, конечно, – фыркнул Стэнли, – я не собираюсь как ты, папа, отпускать девочку, которая мне понравится.

– Ты ему рассказал? – поразилась я.

– Он спросил – я ответил.

– Мельхас…

– Вернемся в замок. У нашего разговора слишком много ушей.

Я поискала взглядом серокожего демона, но он давно исчез, а вот пушистики притихли, явно боясь пропустить хоть слово. А когда скелет случайно хрустнул костьми, они на него шикнули, чтобы молчал.

– С ужасом представляю, какие у нас будут гости, – прошептала я.

Один из пушистиков шлепнулся на зад, скелет зазвенел конечностями, Стэнли захихикал, а демон, заметив мое недоумение, пояснил:

– Ты сказала «у нас», Илия. И они это заметили. Так же, как и я.

Отвернувшись от Мельхаса, я опять посмотрела на нечисть. Интересно, и как это понимать?

– Они радуются, – подсказал демон.

– Чему?

– Думают, ты добрее меня. Надеются, что сможешь на меня повлиять. Я их иногда напрягаю.

– В таком случае, они плохо знают анкер, – я посмотрела на Мельхаса. – И совершенно не знают демонов.

– Или они, – кивнул демон, пронзая меня черничным взглядом. – Или ты. К счастью, оба варианта хоть и запущены, но поправимы.

Скелет плюхнулся на костлявый зад рядом с пушистиком, Стэнли сделал вид, что рассматривает серое небо, а я не могла отвести от Мельхаса взгляда и не могла понять, что значила моя оговорка?

Я действительно сказала «у нас», но ведь…

Неужели я начала воспринимать замок демона не как временное пристанище, не как переправу, а… дом?

Я дочитывала последние страницы «Демонического поцелуя», на удивление легко пошла книга, когда в коридоре началась подозрительная суета. Я бы не обратила на это особого внимания, потому что на моей комнате слуховая защита не стояла, а слуги сильно старались не подвести хозяина с подготовкой к балу, и в коридоре периодически раздавались топот или разговоры, но у этой суматохи был другой фон.

Даже через закрытую дверь в комнату просочились сильные эмоции – радости, ожидания, нетерпения.

Вообще-то я бы с большим удовольствием тоже внесла свой вклад в приготовления к балу, потому что сидеть и читать, когда волнение накрывает с головой, тяжело, но…

Мельхаса и Стэнли в замке не было, демон сказал, им нужно серьезно поговорить, и лучше вне стен, с кухни повар меня выгнал, заявив, что сегодня все столы заняты, и он с удовольствием приютит меня в другой раз. Я пыталась набиться к двум девушкам, украшающим зал, в котором меня когда-то на троне встречал Мельхас, но они слегка испуганно попросили «хозяйку» уйти, потому что им очень нравится работа, и они не хотят ее потерять.

Без Мельхаса я в его комнату не заходила, поэтому ушла в свою. Я прекрасно понимала каково это – потерять работу.

Не могу сказать, что мне когда-либо нравилась моя работа – необходимость, привычка, отсутствие выбора, вот и все. Но в замке демона люди (в основном, кстати, люди) работали действительно с удовольствием! Говорят, им всегда платят вовремя (не знаю, я пока и копейки не получила), не придираются на пустом месте и не придумывают странных запретов. Вот с последним я могу согласиться, потому что мне есть с чем сравнить.

Анидат, замок герцогини… Казалось бы, светлый город и замок светлой правительницы. А на самом деле?

Город, который спокойно жертвует сильными легал ради договора с демонами. Город, который равнодушно воспринимает казнь девушки только потому, что она не умерла, как планировалось, и теперь ее крылья другого цвета. Город, в котором стражники, призванные охранять, занимаются насилием, избиением, пытками. Город, в котором благосклонно смотрят на смерть детей только потому, что они другой расы. Город, в котором лучше оставаться в тени и не бредить высотами, не пытаться стать легал – лучше, потому что есть шанс, что так тебя не заметят и не сломают.

И замок правительницы… в котором на входе предупреждают, что лучше молчать и ни с кем не сближаться. Да, действительно лучше. Для порядков, установленных в городе. Потому что, если за тобой однажды придут, никто не то что не вступится, а не заметит, что тебя больше нет.

И как сравнение – замок демона. Здесь общаются, здесь смеются, хотя, казалось бы…

Многое, что казалось мне раньше, виделось теперь в другом свете. Мир вокруг изменился. Изменилась я.

Верю, что к лучшему.

Верю… так давно даже мысленно не произносила этого слова, не говоря о том, чтобы чувствовать…

Очередной радостный визг, раздавшийся буквально под дверью, заставил меня отложить книгу и пойти посмотреть, что же там происходит?

Выглянув, увидела, как по коридору на лестницу стремительно промчалась какая-то девушка. Подумав, что виной тому все-таки приготовления к балу, собиралась вернуться к чтению, но передо мной эффектно возникла дама-призрак, на этот раз в новом, лимонном платье. Я уже успела понять, что этот призрак никогда не появляется случайно – за исключением нашей первой встречи, пожалуй. Да и то у меня были подозрения, что ту встречу нам специально подстроили. Ей – чтобы посмотреть на меня. Мне – чтобы поняла, наконец, что демон не разбрасывается словами. Сказал, что лучше ночью сидеть в комнате – значит действительно лучше, а чтобы точно поняла, показал одну из причин наглядно. У Мельхаса я не спрашивала, так что это только мои догадки.

– Красивое платье, – оценила я.

– Твое тоже, – дама кивнула на комнату, и я поняла, что она имеет в виду платье для бала, хотя то, в котором я была сейчас, тоже от Слайта, и тоже мне нравилось. – Пойдем, – призрак стала медленно удаляться по коридору, – иначе суета, бал… и вы увидитесь только через несколько дней…

– С кем?

На повороте женщина-призрак обернулась, проверяя иду или нет, и исчезла, предлагая самой получить ответ.

Ну что ж…

Я только начала спускаться по лестнице, но уже поняла, что суета была вызвана не приготовлениями к балу. В холле столпились слуги, среди них я высмотрела и лысого Мэтью, и Велду, были и другие знакомые лица. Они весело переговаривались и открыто радовались троим гостям, говоря, что соскучились, что их не хватало, что так долго отдыхать вредно для настроения их друзей.

Двое мужчин и женщина, к которым они обращались, улыбались в ответ, отшучивались, и тоже были рады встрече. Узнав Максара, я спустилась вниз. Все внимание людей было сосредоточено на женщине и другом мужчине, поэтому я могла вполне спокойно переговорить с пропавшим знакомым.

– Привет, – улыбнулась ему, – и где ты был почти целый месяц?

– Месяц? – он удивленно хлопнул ресницами, а потом расплылся в широкой улыбке, обнажая белые зубы и явно не приятельский интерес. – Ты ждала меня? Скучала? Тосковала по мне? Прости, детка, если бы я знал, вернулся быстрее.

– Тосковала? Нет. – Я отбросила от себя руки Максара, которыми он попытался прижать меня. – Ждала? Нет. И еще, не знаю, где ты был и когда ударился головой, но я тебе не детка.

– А кто же? Солнышко? Месяц мой? – Улыбка парня стала лукавой. – Или тебе больше нравится что-нибудь ласковое из мира животных? Рыбка? Зайчик? Котенок?

Руки Максара опять попытались меня обнять, и я опять выкрутилась. Не очень быстро, правда, но только потому что не была готова к такому. Я удивленно рассматривала парня, он так же удивленно рассматривал меня, не понимая, почему я не радуюсь, почему не пляшу от такого объема внимания? А я никак не могла понять, что с ним? И брюки не короткие и ни разу не клетчатые – черные, нормальной длины, и рубаха не в ядовитую клетку, а простая, синяя, удобная для дороги, и главное – его странное поведение.

– Ты точно ударился, – поразилась я.

– Ага, я понял! – обрадовался он. – Ты хочешь поиграть в травницу и пациента!

Он шагнул ко мне, сделал еще одну попытку обнять, прижать, и терпение мое не безгранично – вдруг шлепнулся на пол, легко и быстро. Из чего я сделала вывод, что он так же не ожидал моего сопротивления, как я его бурной осады.

– Схватываю на лету, – он плавно поднялся, вернул на лицо улыбку и выдохнул с придыханием: – Игру в травницу и пациента прибережем на потом, а начнем с того, что тебе нравится больше. Кошки-мышки? Согласен! Котик готов. Поиграем, мышонок?

– Не знаю, что с тобой произошло, Максар, серьезно, не знаю, но я тебя огорчу. Меня твои игры не привлекают.

– Но, мышонок, – парень игриво всплеснул руками, – не я начал дразнить голодного котика. Ты сама ко мне подошла. Первая. У меня есть и другие мышки, которые меня ждали, но ты мне понравилась, и я решил тебе не отказывать.

– Считай, что я отказываю тебе.

Я развернулась, чтобы уйти, но Максар схватил меня за руку.

– Все равно догоню, – прошептал он тоном, который, наверное, должен был меня соблазнить, но меня откровенно начало подташнивать.

– Убери руку.

– Мышонок, тебе не избежать мышеловки.

– Убери руку, – процедила я, чувствуя, что еще чуть-чуть и мое терпение лопнет.

Я ударю, всерьез. У меня уже просто ладони чесались это сделать. А еще изнутри жгла обида – я не понимала, что происходит, не понимала, почему Максар ведет себя так со мной, что заставило его думать, что со мной так можно, что я позволю…

– Максар, ты с ума сошел! – повар, заметив, что происходит, метнулся к нам и торопливо отцепил руку парня от моей. – Что ты делаешь? Да если хозяин узнает…

– Он сам не прочь развлечься с красивыми женщинами, – возмутился парень. – Или он уже и с ней тоже? – Взгляд на меня. – Ну, прости, мышонок, я же не знал, что ты в другой мышеловке. Когда тебя отпустят, ты всегда можешь прийти ко мне. Я могу утешить красивую женщину.

– Сумасшедший, – определилась я, с трудом сдерживая слезы обиды и разочарования.

– Я нормальный, – ответил он.

И мне вдруг вспомнился вопрос демона: «А какая она, нормальная любовь?» Не знаю, почему вспомнился именно сейчас, но я отчетливо поняла, что иногда нормальное – ненормально, что иногда лучше рвать границы, привычки, шаблоны, чтобы по-настоящему, чтобы чувствовать…

– Это Илия, жена хозяина. Немедленно извинись! – прошипел Мэтью так громко, что все, кто еще не видел происходящего, обернулись.

Гомон стих, десятки глаз уставились на меня и парня, на лице которого изумление сменилось страхом, пониманием, отчаянием. Но не было главного – узнавания.

– Из-звините, – заикнувшись, произнес парень.

– Почему ты назвал ему мое имя? – я с подозрением посмотрела на Мэтью. – Мы ведь уже давно с ним знакомы.

– Давно? – обреченно выдохнул парень и качнул головой. – Нет, я… если бы я знал, то никогда… не посмел бы… жена хозяина… нет, я пас!

Я собиралась возразить на счет жены и прояснить момент нашего знакомства, но женский радостный возглас потряс не только тишину, но и мое сердце.

– Госпожа!

Ко мне рванулась женщина – хорошенькая, чуть полноватая, в удобной дорожной одежде синего цвета, но прежде чем она остановилась в нерешительности напротив, я узнала ее.

– Дженни…

И обняла, не веря, зная, что так не бывает, и что, наверное, это я ударилась головой и мне эта встреча кажется.

– Дженни, – провела рукой по щеке женщины, отмечая, что глаза ее не изменились, в них так же светились доброта, свет, дружба. – Не верю, что это ты…

– Госпожа, – обняв меня, женщина разрыдалась, – как же я рада, что хозяин вернул вас!

– Дженни, – я с трудом сдерживала слезы, и только обнимала и гладила ее по плечам, – прошло столько лет, а ты так и не научилась называть меня по имени.

К ней подошел мужчина, и всмотревшись в его лицо, я узнала того молодого стражника, влюбленного в служанку и рискнувшего ради нее пойти против хозяина. Он стал мужественней, да, взрослее, но остался таким же надежным и верным.

– Здравствуй, Стэнли.

Я заметила за его спиной демона и своего сына (наверное, Мельхас как раз учил его телепортироваться), и позвала мальчика. Одной рукой я обнимала всхлипывающую Дженни, второй обняла сына.

– Познакомься, Стэнли, – сказала я. – Это мои друзья – Дженни и Стэнли. Десять лет назад они совершили невероятное и спасли нас с тобой.

– Десять лет… – задумчиво протянул мальчик, глянул на стражника, на меня, снова на стражника, вопросительно – на отца. Потом, видимо, получив мысленное разрешение, шагнул к стражнику и почтительно произнес: – Для меня честь иметь такое же имя, как у вас.

Мой сын склонил голову, и стражник слегка покраснел, но больше ничем не выдал, как волнителен и для него этот момент.

– Рад познакомиться, – улыбнулся он сыну.

– С приездом, – подошел демон, мельком глянул на побледневшего Максара, а того и след простыл.

Потихоньку и нехотя начали расходиться остальные, с удивлением обсуждая, какая интересная встреча вышла у экономки и хозяйки! Уловив последнюю фразу, я поинтересовалась у Дженни:

– Ты – экономка?

Она уже пришла в себя, и утирала красные щеки платочком.

– Да, госпожа, – подтвердила Дженни, не скрывая гордости.

– Тогда это твое, – я с радостью избавилась от ключей, которые приходилось носить с собой. – Но как вы здесь оказались?

– С оборотнями у нас с мужем не заладилось, и хозяин, узнав об этом, пригласил нас в замок. Здесь я быстро пошла на повышение, здесь и родился наш сын, почти ровесник вашему, госпожа. Я потом вас с ним познакомлю, он больше в книгах да за книгами, из библиотеки и не вытащишь. И вот ведь, наверняка знает, что мы приехали, но не может оторваться от букв! В кого такой – непонятно. Хочет в Академию поступать. Я думала, у него нет шансов, но хозяин говорит, что если будет стараться, все у него получится. Вот он и старается.

– Хотела бы я услышать эту историю в подробностях, – я покосилась на демона, а тот невозмутимо посмотрел на меня. – Еще меня интересует история Максара.

– Он слишком сильно тебя интересует, – вот здесь невозмутимость чуть треснула.

– Мне кажется, у меня для этого есть веский повод.

– Скоро бал…

– Знаю, и что?

– Предлагаю вам отдохнуть с дороги, проведать сына, – сказал он Дженни и ее супругу, – а уже потом проверить своих подопечных. Но у меня к ним жалоб нет. Еда была разнообразной, частенько даже в десертах попадались овощи, – Дженни ахнула, а демон утешил ее. – Это оказалось не так противно, как я считал изначально. Привидения, – взгляд на стражника, – вели себя тихо. Илию, даже когда она без разрешения гуляла ночью по коридору, оставили в живых. Сын ваш ничего не сломал, я его почти и не видел, только и сидит в библиотеке. Так что, вы со своей работой справляетесь на отлично, даже без вас все было на уровне. Не сравнить с тем, что творилось в замке раньше.

– А что творилось, пап, расскажешь? – заинтересовался Стэнли.

– Конечно, – отозвался тот, – ты ведь не боишься страшных и правдивых историй перед сном?

– Нет! – глаза сына в предвкушении потемнели.

– Значит, однажды темной ночью я расскажу тебе, как на самом деле выглядят замки демона до того как… – взгляд на меня… – демон решает изменить первое впечатление о себе.

– Ты сейчас про вас с мамой? – догадался сын. – Да, пап, ты уж постарайся, у нее вон и друзья наметились в замке, и я здесь. И здесь, оказывается, могут и у меня друзья появиться – ну, когда у меня будет время на чтение. Не хочу, чтобы мама даже думала отсюда уйти!

– За этим я прослежу, не волнуйся, – демон окинул меня хмурым взглядом. – Предупреждаю, Илия, второй побег у тебя не удастся.

– Почему?

Нет, я не думала никуда убегать, но когда так категорично ставят перед фактом, просыпается дух противоречия.

– Потому… – тяжелый вздох, долгая пауза размышлений: сознаваться или нет, и мои представления о прошлом начинают разбивать по кирпичику каждым следующим словом. – У тебя и с первым побегом ничего бы не вышло, если бы я тогда по глупости не решил, что так тебе будет лучше. Но что с меня взять? Молодой был, вспыльчивый, а ты постоянно плакала.

– Что?!

Нет, я не рухнула. У меня откуда-то взялись силы встретить новости стоя, хотя ноги подкашивались, а в горле пересохло. Я смотрела на демона и не находила слов, только жадно хватала ртом воздух. Перед глазами проносились картинки прошлого, как я прошу демона отпустить меня, как он отказывает, я плачу… Уговариваю его снова, ведь я уже расплатилась за вызов… А потом пожар в его втором замке, демон торопится, исчезает, забыв запереть дверь, забыв приказать слугам следить за мной, и я бегу… сначала по бесконечным коридорам этого замка, потом по пустырю… Но разве это не было счастливым случаем? Удачей? Мне просто повезло… Трудно назвать везением то, что случилось со мной в замке отца, но тогда я считала именно так…

– Госпожа, – окликнула Дженни, – те деньги и камень, что вы дали нам со Стэнли… Это были деньги хозяина…

– Нет, – выдавила я через силу, – я нашла их…

Я посмотрела на демона, вспомнив, что нашла эти деньги и камни в своих вещах, но я ведь знала, я изначально знала, что они не мои, что я их туда не прятала… Да и вещей таких у меня, честно говоря, тоже не было…

– Пожар в твоем втором замке был? – спросила у демона, внимательно наблюдающего за мной.

– Да. Я сам его подстроил. Для достоверности.

– А лич и прочая пушистая нечисть не тронули меня вовсе не потому, что я быстро бегаю?

– Да. Я запретил.

– Но… как?

– Как запретил?

– Не понимаю… – прошептала я.

Дженни и Стэнли тихонько ушли, оставив нас втроем, сын тут же взял меня за руку, показывая, что он здесь, он рядом.

– Ты знал о сыне?

– Да.

Мой судорожный вздох. Его прямолинейный взгляд с ноткой сожаления, которая мелькнула всего на секунду, но могу поклясться – она была.

– Но если бы я знал, как с тобой поступит отец, я бы не позволил тебе уйти.

Не знаю, что бы делала я, если бы знала сама. Скорее всего, попросту не поверила. Мой папа, самый лучший на свете… Нет, он не мог… Но он не мог в другой, моей, детской реальности, а на самом деле…

– Когда я узнал, был рядом, – вырвал из сожалений о прошлом Мельхас. – Всегда. Пытался вам помочь.

– Всегда?

– Хочешь, чтобы я перечислил? Я – демон, Илия, я не страдаю излишней скромностью. Хорошо. Поджег собственного замка, слежка за твоей пробежкой по пустырю, потом, когда понял… когда узнал… Средства для еще одного побега, разговор двух путников в таверне Нейтральной зоны, чтобы ты выбрала правильный город, чтобы чувствовала себя в безопасности, но была от меня близко. Дальше? Пожалуйста. Внушение одному старику, что он должен взять на работу девушку с грудным ребенком, несмотря на то, что она ничего не умеет. Еще? Внушение Марте, старшей над слугами в замке герцогини, чтобы была добрее, чтобы отпускала пораньше, чтобы загружала работой других. Не достаточно? Внушение твоей соседке, чтобы пекла пироги, несмотря на свою лень, чтобы училась готовить, если все-таки хочет когда-нибудь выйти замуж. Прости, но она была наивной и единственной, кто бы не вызвал твоих подозрений.

– И… это ты подослал ко мне Ру, тогда, в Миндальной Долине?

– Совпадение. Но если бы тебе не помогла она, помог я.

– Почему?

– Потому, Илия, что Стэнли – мой сын, а ты можешь отпираться, можешь молчать, можешь думать про себя, что угодно. Но ты – моя. Все. Я все сказал! У нас всего несколько часов до этого чертового бала, и я хочу отдохнуть, а не заниматься выяснением семейных отношений!

Он развернулся, собираясь уйти, но за время его признаний я немного отошла от шока, и потому успела схватить его за руку. Конечно, он все равно мог просто исчезнуть, телепортироваться, избегая неугодного разговора, но он остался.

– По поводу всего, что ты сказал, мне нужно время подумать, а пока еще один вопрос.

– Какой на этот раз? – проворчал демон, посматривая на желанную лестницу.

– Что с Максаром?

– Жив и здоров. Пока. А что?

– Мельхас…

– Ого, у вас все серьезно, – вздохнул ребенок, устав выслушивать взрослых. – Ладно, я пока в игру, проведаю своих, я за них в ответе, а ты, пап, сдавайся до конца, раз начал. Мам, мы с папой планировали более красивое признание, чтобы ты точно растаяла и простила, но ты постарайся простить и так, хорошо? Чтобы у нас семья состояла не из один плюс один, а из троих. Ты добрая. Пап, я в тебя верю!

Стэнли убежал играть, и мы с демоном остались вдвоем, в огромном пустынном холле, глядя друг другу в глаза.

Пауза длилась долго, Мельхас, видимо, надеялся, что случится чудо и я от него отстану, он даже попытался отвлечь меня поцелуем, но я настаивала на ответе. Хотя бы на одном ответе из множества вопросов, которые у меня возникли.

– Итак? Что с Максаром? Или ладно, облегчу тебе задачу. Где тот Максар, которого знала я?

Демон хмыкнул, потер задумчиво рог, нервно расправил крыло, стряхнув искры.

– Догадалась, значит? – проворчал он, а потом…

Нет, я не ждала, что демон раскается, начнет оправдываться, но и такой довольной улыбки тоже от него не ждала!

– Чему ты радуешься?

– Ты узнала меня. Узнала в другой личине, и несмотря на то, что я подстраховался, и специально показывался тебе одновременно и как демон, и как смазливый мальчишка. – Голос стал вкрадчивым, один шаг, и меня обняли. – А ведь Максар тебе понравился…

– Как друг.

– Я помню, – в глазах демона полыхнуло пламя. – А этот тебя раздражал, ты еле сдерживалась, и бросила его к своим ногам, едва он попытался тебя обнять.

– Трижды.

– Это много, – вздохнул демон, – у меня резко портится настроение и парень серьезно рискует здоровьем.

– Мельхас, давай ты не будешь сваливать на него свою вину, и за это же сводить с ним счеты?

– А как ты догадалась?

– Ты демон, логично, что захочешь отомстить.

– Нет, как ты догадалась, что тогда это был я?

– Этот Максар понятия не имел, кто я. Он даже не знал моего имени. Плюс – ты уже однажды предлагал использовать его облик, помнишь?

– Не аргумент, я могу принять любой облик. Могу находиться одновременно в разных личинах и разных местах. Давай ты согласишься с тем, что почувствовала меня? И что тебе понравился именно я. Сначала в той личине, теперь вот в настоящей!

– А ты расскажешь, почему у тебя в том облике всегда были короткие брюки и почему такая яркая клетка?

– Торгуешься? Интересно, может, анкер – дальняя родня драконов? – Он хмыкнул. – Ладно, ладно. Мне всегда хотелось носить что-то яркое, но… мне идет только темное, лучше черное… На облике Максара я решил разойтись, его смазливой внешности не повредит даже такая расцветка, а мне было забавно. Теперь твоя очередь.

– Забавно – это слушать того, кто сказал, что тебе идет только черный, а еще забавно – иметь в замке такого замечательного портного и ни разу не воспользоваться его услугами.

– Точно! – маленькая неприметная дверь под лестницей открылась, оттуда вышел кучерявый портной, уже в другой шляпе, сильно напоминающей скорлупу и цветом, и формой. – Я давно хотел увидеть хозяина в других цветах! И у меня давно есть для него готовая одежда. Сшил, не надеясь!

– Спасибо, Слайт, – улыбнулась я, и посмотрела на демона. – Может, изменим сегодня старым привычкам?

Демон наградил портного мрачным взглядом, тот поспешил сбежать, на ходу причитая, что намек понял, и одежду сейчас подготовит. Все будет в лучшем виде, он лично пылинки с нее сдует. Нет, это же надо, столько лет висела и пригодилась!

– Да, – после долгой паузы и ждущего взгляда, ответила я. – На твой предыдущий вопрос – мое честное «да».

– Взамен и я скажу честно. Я не оставлю его в замке. – Демон качнул головой, и я уже подумала, что он разозлился на Слайта. – Максара здесь не будет. Если тебе захочется пообщаться с парнем в клетчатых брюках, я поиграю с тобой в эту игру. Я. Не он. А мальчика, – с усмешкой подчеркнул это слово, – отправлю ловить мышек в другом замке. Здесь его ничего не держит, так что…

– Он говорил, что его здесь ждали, – вспомнила я.

– Он себе льстил.

– А тот замок…

– Далеко. Жалование прежнее. Мышек мало, и все юркие, может, остепенится. Пойдем, хватит кормить слуг новостями. – Мы поднимались по лестнице, когда демон сказал в пространство: – Отъезд сегодня. Деньги я только что передал.

– И тебя услышали?

Демон улыбнулся и промолчал, но ответ на свой вопрос я получила уже через секунду. Хлопнула дверь, мимо нас промчалась одна из девушек, извинившись, обогнала на лестнице, и скрылась в дали коридора.

– Пойдем, после твоего признания мне не терпится услышать твой рассказ, как тебе новая книга.

И хотя я прекрасно понимала, что это лишь повод заманить меня в свою комнату, позволила и заманить себя, и коварно обнять, и даже поцеловать в шею.

– Думаешь, – выдохнула я в жесткие губы, – я поверю, что тебя интересует книга?

– Почему нет? А впрочем… К чему простой пересказ? Стэнли занят игрой, – демон кивнул на смежную дверь, и она мягко закрылась, – я все контролирую. У нас есть примерно час, чтобы ты, наконец, выполнила свое хвастовство и продемонстрировала талант помыть-подать-почистить. – Поцелуй в висок, щеку, уголок губ. – А самое главное – мы с тобой вместе проверим, что ты знаешь о демоническом поцелуе?

– Леший с тобой, – согласилась я, удовлетворенная радостной встречей с Дженни, спокойствием, которое ощущала с Мельхасом и загорающимся огнем в его темных глазах.

Я позволила для начала унести себя, потом помыть, а потом уже продемонстрировала демону, что я вычитала о демонических поцелуях. А он с нескрываемым удовольствием продемонстрировал, как это должно быть с демоном на самом деле.

Главное, что я уловила, пока еще могла мыслить ясно – с демоном одними поцелуями не отделаешься…

Демон властно прижимал меня к себе, требовательно доводил до полуобморочного состояния, когда я, закусив губу, все равно не могла сдержать стона…

Кто он?…

Кто я?…

Не важно. Все не важно.

Нас двое, и нам так хорошо, что хотелось стать еще ближе, слиться воедино, хотелось, чтобы это не заканчивалось. Демон заставлял кипеть не только воду в ванне, где в страсти бились наши тела, а, пока чуть-чуть, но и это казалось невероятным… но душу…

Мне вдруг захотелось ему в чем-то признаться, что-то наобещать, но я не понимала своих желаний. Что рассказать и в чем признаться? Слов не было, только безумный и бессловесный танец двоих. Я позволяла собой управлять, сводить меня с ума, и льнула к нему, даже задыхаясь, льнула… жадно слушая его рваное дыхание…

Чуть больно… нестерпимо хорошо…

А дальше я словно провалилась в пропасть, подернутую пеленой. Я словно здесь и не здесь. Я словно есть и меня нет.

Бал, нужно одеваться, а я как в тумане. Молча позволила демону выбрать комплект «паутинок», надеть на меня длинное алое платье с черной вышивкой по краю, на поясе и у глубокого выреза, позволила помочь мне удержать равновесие на высоких каблуках (хорошие туфли, просто отвыкла), украсить мою шею колье в виде паутиной сети, а уши – серьгами в этом же стиле.

Глядя на свое отражение, я видела красивую женщину, но не сразу поняла, что это я. Действительно я. А потом перевела взгляд на отражение демона, который стоял за моей спиной, и вынырнула из транса, не сдержала улыбки. В белых брюках и белой рубахе, на талии широкий пояс черного цвета, рукава рубашки с вышитыми черными знаками – он выглядел непривычно, но привлекательно.

– Готова?

Качнула головой, получила улыбку и сюрприз. Демон протянул руки к моему лицу, и надел на меня нежную, почти невесомую маску. На мой вопросительный взгляд, он сказал:

– Так тебе будет проще, я прав?

– Да, – поборов удивление, ответила я. – Но как ты узнал? И… как я буду выглядеть на балу в маске?

– Все просто, Илия, – на его лице тоже появилась маска, не такая, как у меня, а жесткая, расписанная зловещими знаками. – Это бал-маскарад. И смотреться ты будешь сногсшибательно, даже не сомневайся.

В комнату забежал радостный Стэнли, которому не терпелось покрасоваться новой одеждой – черные брюки, черная рубаха, широкий красный пояс.

– Ну как? – покрутился перед нами, заработал большую порцию заслуженных комплиментов, и похвастался: – Я долго уговаривал Слайта сделать мой наряд именно черным. Хочу быть таким же грозным, как папа!

Стэнли замер, принял небрежно-невозмутимый вид, добавил на лицо скуки, а потом не выдержал и ожил:

– Ну что, у меня получилось?

– Да, – сказала я с улыбкой, – но если ты, в отличие от папы, хочешь произвести на девочек хорошее впечатление с первого раза, советую тебе быть самим собой.

– Это да, – согласился Стэнли со вздохом. – Как-то я не учел этого. Ладно, идем?

Он первым выбежал за дверь, мы пошли следом, и демон задумчиво поинтересовался:

– Я правильно понял, что мне все-таки удалось произвести на тебя хорошее впечатление? Пусть и не с первого раза?

Но я пока я не была готова ответить демону, поэтому промолчала. Все слишком запутано и слишком много «но»…

В огромном зале лилась тихая музыка, под которую танцевали магические светляки и трещали камины. Самих музыкантов гости замечали не сразу, возможно, потому что их внимание поначалу приковывалось к демону и к нам со Стэнли, но потом…

Один скелет, ловко играющий на скрипке, второй – на рояле, умудряясь не стучать по нему костлявыми пальцами, а с ними пушистый, большой, темно-коричневый грабор – из низшей нечисти, как мне пояснил Мельхас. В общем, было на что посмотреть, но хозяин праздника уверял, что это мы еще не видели танцующего ящера-каннибала!

Ящера и грабора усиленно покормили перед балом, потому что они вряд ли могли навредить демонам, а вот пострадать из-за своих инстинктов – вполне. Бросятся на гостей, приняв за еду – их убьют, и где потом искать нового танцора и музыкантов? Не самому же демону отплясывать и веселить гостей? Так что все продумано. К тому же, для меня нечисть все-таки представляла опасность, даже такая, низшего уровня.

Вопреки моим предположениям, демон не уселся важно на трон, а встречал гостей стоя. По левую руку от него уверенно держался Стэнли, по правую – мандражировала я, несмотря на защиту маски и тот факт, что, по крайней мере, первые гости оказались не такими страшными, как я представляла.

Демоны выглядели, как обычные смертные – не было рогов, крыльев, красивые лица, от которых трудно оторвать поначалу взгляд, подтянутые фигуры. Они легко могли вскружить голову девушкам, и прекрасно знали об этом. Женщины тоже были красивыми – высокие, статные, фигуристые, одетые со вкусом, без излишеств с драгоценностями. А дети и есть дети, они страшненькими не бывают.

Не все гости были по парам, наоборот, многие пришли по одному, но это никого не смущало. Разнообразие масок, яркая красивая одежда, а более ничего не указывало на то, что это бал-маскарад. Впрочем, позже я поняла, что ошибалась, и все, что видела при встрече гостей – маска и костюм…

Гости подходили к нам, чтобы приветствовать хозяина замка, он представлял меня и Стэнли, гости кивали, происходил обмен несколькими репликами, и они расходились по залу, беседуя с другими. Что странно, демон называл только наши имена, не поясняя, кто мы для него, из чего я логично сделала вывод, что и Наб слухами полнится.

– Ну вот и все в сборе, – увидев следующую пару, зашедшую в зал, сказал демон.

А я искренне улыбнулась. Это была Ру – живая, красивая, со сложенными за спиной темно-фиолетовыми крыльями. В белом платье с длинными разрезами, с широким поясом на талии, из украшений – только распущенные длинные темно-каштановые волосы. Без маски, с высоко поднятой головой, без слов как бы говоря каждому: вот она я, такая, как есть, мне скрывать нечего и прятаться я не буду! Белые туфли на каблуках еще выше, чем у меня. Воин в душе. Бывшая легал. Любовница светловолосого демона, который с грацией хищника шел рядом с ней.

– Илия, – сказал Мельхас, когда пара подошла к нам, – C Ру ты знакома. Позволь представить тебе хозяина Наб – Ризгора.

– Рада видеть.

Ру ответила легкой улыбкой, но ее внимание было отдано Стэнли, который ей вовсю улыбался. А Ризгор с интересом уставился на меня – не мигая, гипнотизируя глазами, в которых кружила бездна. Я же не могла оторвать глаз от его волос – длинные, практически белые, как первый снег, они были усеяны капельками, похожими на росу, но интуитивно я понимала, что нет, это что-то опасное, как и сам демон.

– Могу сказать, что и для меня… – Ризгор улыбнулся так, что меня бросило в дрожь, – это знакомство приятно.

Он взял Ру за руку, и когда они отошли достаточно далеко, я облегченно выдохнула и спросила у Мельхаса:

– Что у него на волосах?

– Ртуть. Не переживай, если он не хочет, она не опасна.

– Он жуткий, – поежилась я.

– Он демон, – пожал Мельхас плечами.

– Но ты ведь тоже демон и…

Смех Мельхаса и хихиканье Стэнли заставили меня слегка покраснеть.

– Мама, папа ведет себя так, потому что он наш и с нами, – пояснил сын. – А с другими он не менее жуткий, чем Ризгор.

В ответ на два насмешливых и ждущих взгляда, я промолчала. Стэнли прав. Когда я впервые увидела Мельхаса, он ужасал, подавлял меня, растворял в страхе. Когда бежала из замка, я его ненавидела, но не боялась. Боялась того, что он захочет повторить нашу близость – да, но не его самого. А сейчас мне с ним было спокойно. К внешности привыкла, она не имела значения, своим поведением он меня не отталкивал, наоборот. Но да, я успокоилась настолько, что мне без разницы, какой он расы.

Демон – так демон.

Словно подслушав мои мысли, Мельхас повернул голову, провел пальцем по моей щеке и склонился для поцелуя. Остановился в одном дыхании. Предлагая, но не делая сам. Музыка стихла, разговоры потонули в тишине, а я смотрела в черничные глаза, в которых разгорались искры, и понимала, что даже глядя на него, даже видя рога, крылья, черное тело, я не думаю с ужасом о том, что он – демон.

Я провела рукой по его щеке, игриво коснулась рогов, опустилась к скулам, и хотела ответить на поцелуй, когда услышала голос, родной некогда голос, переполненный ненавистью и презрением:

– Илия, остановись!

Я вздрогнула, невольно качнулась – такие неловкие каблуки! Но меня удержал демон, и я обернулась к двум новым гостям, которые пожаловали без приглашения. Первый – сухощавый и уже не молодой, все с тем же безразличием на лице. Это маг, который когда-то давно забрал мои крылья. Второй – красивый, статный, сжимающий в гневе челюсти. Это мой добрый папа, который когда-то давно позволил забрать мои крылья.

– Илия, не делай этого! – грозно приказал отец, и оставив мага за спиной, сделал несколько шагов навстречу. – Я не могу на это смотреть…

Он обвел рукой огромный зал, гостей, которые стали прислушиваться к происходящему и вопросительно посматривать на Мельхаса – вступиться, помочь или нет?

– Противно… – процедил отец, и тишину разрезал звук раскрываемых крыльев.

Один демон, второй, третий… Они сбрасывали рубашки, разорванные на спине крыльями, откидывали небрежно маски и показывали свои настоящие лица – позволяли увидеть демоническое, свою сущность.

– Уходи, – мой хрип вместо голоса.

Я понимала, что отцу не стоит быть здесь. Да, он – сильный анкер, но вокруг так много демонов, что и маг не поможет.

– Пожалуйста, уходи, – попросила его.

Но он сделал еще один шаг навстречу.

– Это я виноват. – Его красивые губы скривились в подобии улыбки. – Я должен был настоять…

Он посмотрел на Стэнли, и у меня буквально мороз прошел по коже. Он видел моего сына впервые, и каялся не в том, что предлагал убить его еще до рождения, а в том, что не сделал этого!

– Пожалуйста, уходи…

Я не могла смотреть на него, но и смерти его не хотела. Он – папа, пусть в прошлом, пусть в забытом прошлом, но он – тот папа, которого я любила…

Не сразу поняла, что вцепилась в руку демона, а мою вторую руку, отойдя от отца, с силой сжал Стэнли.

– Послушай, Илия, – отец примирительно поднял ладонь, полностью игнорируя жадный настрой демонов порезвиться. – Я не знал, что ты опять попадешь к демону. Не знал, что тебе придется пройти через этот Ад снова… Но когда твоя подруга нашла меня, когда рассказала… Твой сын теперь в безопасности, он со своими, а ты… Пойдем домой, девочка. Пойдем со мной, я никому не позволю упрекнуть тебя прошлым…

Я слушала и не верила, что все это происходит на самом деле. Это напоминало кошмарный сон, морок, что угодно, но не реальность.

– Моя единственная подруга здесь, в замке, – проглотив ком в горле, ответила я. – А та, что пришла к тебе…

– Альта – чудесная девушка! – заступился отец. – Ей многое пришлось пережить…

– Ты оставил ее в своем замке?

– Не мог же я ее выгнать!

– Нет, – качнула я головой. – Ее ты выгнать не мог. Конечно, нет. Но я не вернусь, ты зря пришел.

– Не зря, – он обернулся к магу, и тот осторожно приблизился, сбрасывая с плеча что-то большое и обмотанное темной тканью, передал отцу.

Тот медленно и осторожно развернул ткань, бросив ее на пол, и я увидела крылья – большие, белые, с алыми запекшимися капельками крови у основания. Мои…

– Ты – анкер, Илия. Ты – дочь Илланиара альх анкер Свалье. Тебе здесь не место. Смотри, узнаешь? Это твои крылья, Илия. И я верну их тебе, если ты вернешься. Пойдем домой. Ты снова сможешь летать. Ты снова почувствуешь вкус неба, объятия ветра, поцелуй дождя. Пойдем, Илия.

Крылья завораживали, они почти в голос звали меня, просили к ним прикоснуться, вернуть их. Они хотели соединиться со мной так же сильно, как я хотела снова летать. Ведомая их зовом, я отпустила руку демона и шагнула вперед.

– Мамочка… – позвал меня Стэнли.

Я слышала его, но не обернулась, сделала еще один шаг, и он убрал свою ладошку, позволил мне уйти.

Мои крылья…

Десять шагов до полета… Всего десять шагов…

Я так давно их не видела, мне так хотелось рассмотреть их, прикоснуться, почувствовать… А ведь я уже не надеялась…

– Пойдем со мной, Илия, – уже ласково уговаривал отец, а я так же ласково провела рукой по белоснежному прошлому. – Пойдем, Илия, о твоем… сыне есть кому позаботиться, ты снова станешь свободной, пойдем… Я не хочу, чтобы у тебя была такая страшная жизнь. Даже смотреть на этого демона жутко, он же – урод! Ты – анкер, ты – высшая раса, ты светлая, ты красивая, молодая. Ты снова будешь летать. Пойдем, моя дорогая.

Я слышала протяжный стон за спиной, слышала звук раскрываемых крыльев, слышала дружный вздох гостей, слышала, как еще раз меня позвал Стэнли, но уже чуть изменившимся голосом… Но не могла обернуться, не могла заставить себя отойти от крыльев, расстаться с ними опять… Я смотрела на них, как зачарованная, стирала крупные слезы и изо всех сил сдерживала рыдания. Я не могла плакать. Не сейчас. Полет, крылья – это же радость, а я… нет, плакать нельзя!

– Кошмар, это омерзительно! – отец скривился, посмотрев куда-то мне за спину.

Еще один стон сзади, звук падения, еще один дружный вздох гостей, и зал снова замер. Только светлячки суетились, не понимая, что происходит, но освещая происходящее. Они дарили свет темным. Так странно, и так логично. Светлое и темное неразрывны.

– Илия, ну же, девочка, вот твои крылья, пойдем…

Качнув головой, я стерла слезы, усиленно заморгала, приходя в себя, сделала глубокий вдох и решительно убрала руку от крыльев. Больно, так больно, что разрывается надвое сердце, и кровоточит, как некогда крылья…

Сделала шаг назад. Еще один. И еще. Тошнота, головокружение, крылья звали, кричали, они умоляли вернуть их! Они – часть меня. Они – это я! Но…

За них установлена слишком большая плата.

Не могу.

Не смогу жить после, летать в пустоте. Нет… Не хочу…

Почувствовала, что ко мне подошли Стэнли и Мельхас, и, переборов тошноту, перебивая молчаливый крик моих крыльев, нашла в себе силы ответить отцу.

– Пожалуйста, уходи. – Я взяла двух мужчин за руки, маленького и большого, сжала их ладони. – Можешь и дальше хранить эти крылья. Пусть они напоминают тебе о том, что ты сделал, а я… Вот мои новые крылья!

– Илия, одумайся… – снова начал отец, но Стэнли зашипел и расправил свои крылья, с которых посыпались огненные искры, и несколько из них упали у ног светлого анкер.

– Пап, – обратился он к Мельхасу, тряхнул еще раз крылом, и новые огненные искры почти прикоснулись к туфлям Илланиара альх анкер Свалье. – Мне надоело спокойно выслушивать оскорбления от посторонней и сомнительной личности. Ты можешь закрыть для него замок? Ну, чтобы он вообще его не видел? Искал и не находил?

– Могу, – еще с одной стороны посыпались рыжие искры.

– От посторонней?! – не веря, воскликнул анкер. – Да я…

И не договорил. Не смог. Качнул головой, обернулся к магу, посмотрел на меня, и устало, как после долгого пути без воды, спросил:

– Илия, ты уверена?

– Уходи, пап, – твердо ответила я, и чуть мягче добавила. – Пожалуйста.

– Это твой окончательный выбор.

Отец развернулся и быстрым шагом вышел из зала. Впереди него поспешил уйти маг. И они унесли с собой мои крылья. Не оставили, нет. Приманка, которую, возможно, когда-нибудь попытаются еще раз использовать.

Мне было больно, жаль, невыносимо тоскливо, но я уже знала, что это не смертельно и что я сделала правильный выбор. Когда готов жить настоящим, надо отпускать прошлое. И то, что ты больше не паришь в облаках, не значит, что твое настоящее хуже. Оно просто другое. Более подходящее для тебя.

– Я заблокировал для них замок, – сказал демон.

– Хорошо, – согласилась я, и отпустив ладони мужчин, обернулась, и…

Замерла, удивленно рассматривая мужчину, который стоял напротив меня. Волевое лицо, не черное, не демоническое, а человеческое, пересекаемое тремя старыми шрамами, черные волосы до плеч, упрямо поджатые губы, странные наросты на плечах, как броня, черничные глаза… Глаза остались прежними. И рост, и фигура…

– Мельхас? – провела рукой по его шрамам.

– По молодости их получил, еще до того, как проснулась демоническая сущность. К сожалению, они не сходят.

– Ничего, – качнула головой, рассматривая знакомого незнакомца и тихо радуясь, что это не личина, не чей-то облик, это он, настоящий. – Они не портят.

Провела руками по странным наростам. Твердые, опасные, острые, как рога.

– Пока плохо контролирую эту сущность, – пояснил демон. – Должны втягиваться.

– Понятно, – я улыбнулась, и уткнулась лбом в его обнаженный торс.

Разорванная рубашка демона, как и рубашка Стэнли, лежала в нескольких шагах от них.

– Но ты ведь говорил… я думала, что у тебя нет второй сущности, что демоническая ее поглотила…

– Так и было, – подтвердил демон. – Но я решил исправить не только первое впечатление о себе, но и это тоже. Спешил, как мог, но… пока только так.

– Мне нравится, – призналась я.

– У меня появилась надежда, что это только начало, – усмехнулся демон, а потом обернулся к гостям, которые начали из демонической сущности оборачиваться в другую, и распорядился: – Объявляю бал в честь моей жены открытым!

Снова полилась музыка, загудели радостно гости, послышались поздравительные выкрики, кто-то даже вздохнул завистливо, рядом с музыкантами заплясал ящер-каннибал, а я смотрела то на демона, то на своего сына, и понимала, что передо мной два заговорщика, что Стэнли знал, был в курсе, и что случайные оговорки слуг о моем якобы замужестве на самом деле не были оговорками!

– Ну, и когда?

– В нашу первую ночь.

– В эту первую ночь?

– Раньше.

– То есть… ты… я… десять лет?!

Новость меня потрясла! Я довольно долго пыхтела, хватала ртом воздух и молчала, а потом, думая, что меня больше ничего не поразит, спросила:

– Чего еще важного я не знаю? Говори лучше сразу, одним махом, потому что если узнаю потом…

– Да что еще? Ничего важного, – демон развел руками. – Ну, подумаешь, умею я читать мысли.

– Что?!

– У демонов так бывает, – успокоил меня Мельхас, – это не считается аномалией и не передается по наследству. У Стэнли вот нет этой способности, зато проснулись другие. А как будет у нашей девочки, я не знаю. Надеюсь только, что она возьмет по минимуму от анкер.

– Девочки?!

– Давай потанцуем, – вывел меня в центр зала демон, – а то все гости так увлечены нашими семейными разборками, что совсем не обращают внимания на ящера-каннибала.

– Мельхас…

– Да, Илия, – перебил он, легко считав мои мысли, – это кажется странным, но у меня есть чувство юмора. Черное, конечно. Куда мне до светлых.

– Нет слов, – пробормотала я.

– Ничего страшного, – заверил демон, – для меня слова необязательны.

Вот так мы и общались во время танца – он говорил, а я думала. Думала и понимала, что прошлое позади, и без него мне стало гораздо легче, светлее. А крылья… Ну что ж… Я буду помнить, что когда-то летала…

– Устала?

– Нет, но ноги дрожат, – призналась я.

– Давай отдохнем.

Демон подвел меня к Ру, а сам отошел о чем-то переговорить с Ризгором. Я нашла взглядом сына – девочки явно оценили его эффектное представление перед светлым анкер, и теперь он был нарасхват. Чтобы потанцевать с ним, составляли список.

– Хороший мальчик, – похвалила Ру, проследив за моим взглядом. – Смелый, отчаянный, честный. Совсем не похож на демона. И Мельхас у вас неплохой, вам повезло, Илия. Возможно, вы пока не понимаете этого, но вам повезло.

Она тяжело вздохнула, и я вопросительно обернулась к ней, перевела взгляд на Ризгора, который нас в данный момент не слышал. Но как же… я думала, что у них все в порядке, что они прекрасная пара…

– Я просто его игрушка, Илия. Игрушка для Ризгора, не более. А вам я искренне желаю счастья, и еще… Илия, спасибо за вашего сына…

К нам подошли Ризгор и Мельхас. Ризгор молча встал рядом с Ру, а Мельхас после моего согласия увел меня танцевать.

Бал продолжался, я кружилась в танце с демоном, и откровенно любовалась им…

Вот кто бы мог подумать, что такое бывает? Нет, это не любовь. Пока еще не любовь совершенно точно. Симпатия, интерес – да, и не больше. Но я наслаждалась балом, общением с гостями, танцами, прохладными напитками, смехом сына, звонко раздающимся в зале.

Я жадно впитывала эмоции веселья, тепла, беззаботности, жадно впитывала взгляды демона. Я словно наверстывала, пыталась нагнать время, ведь это для него давно, аж целых десять лет назад началась наша семейная жизнь, а для меня она началась именно с этого бала…

Даже спустя полгода не могу сказать, что все у нас гладко, все легко. Не знаю, бывает ли вообще с демонами легко.

У Стэнли, как и предупреждал Мельхас, начал меняться характер, но я пока вижу только положительные стороны. Он стал жестче, ответственней, а ему это пригодится. В мире, который тебя боится, нужно быть не только умным и изворотливым, но и сильным духом.

В замке ему нравится, у него здесь не только наставник, отец, но и друг. Поначалу Дженни всплескивала руками и удивлялась, мол, как же это: сын хозяина и экономки – друзья? На что я с улыбкой сказала ей, что границы в отношениях мы рисуем сами, ведь она до сих пор не называет меня по имени, только «госпожа», не иначе. Возможно, ей нужно еще чуть больше времени, чтобы, как и ее сын, не задумываться, не сомневаться, а принять.

Ее муж Стэнли и дальше тренирует призраков. Оказывается, в замке их семеро, и только единственная среди них – дама. Мельхас сказал, что призраки – хорошая охрана и информаторы, и они не могут предать хозяина, иначе исчезнут. А исчезнуть совсем для того, кого и так уже нет в материальном мире, невыносимо. Так же Стэнли муштрует нечисть, блуждающую по пустырю. У замка бродят только свои, прикормленные и проверенные, а прочих, включая неугодных хозяину гостей, гоняют. Первый раз, когда я услышала дикие вопли с улицы, не могла понять, что это, и рвалась помочь, спасти, а потом демон объяснил, что и как, и поставил на весь замок слуховую защиту.

С дамой-призраком мы довольно часто встречаемся. Она любит показать себя в новых нарядах, посмотреть на мои, а так же давать советы – как красиво уложить волосы или какие серьги больше подойдут к тому или иному платью. Призраки-мужчины мне не являлись – не знаю, по желанию или чьему-то приказу. Но на тренировках у Стэнли я их видела, так что любопытство удовлетворила.

А однажды мне вообще показалось, что я увидела призраков Дитры и Арсура.

Они стояли под окнами комнаты Мельхаса, смотрели вверх и заглядывали мне в душу. Мне даже послышалось, что Дитра попросила вернуть ей крылья, потому что без них она и в мертвых снах не может летать. Так странно… Бывают ли сны у мертвых? Могла ли я слышать ее через закрытое окно и с такого расстояния? Видела ли я их на самом деле?

Демон сказал, что мне показалось, и что если бы у него были белые крылья, пусть даже чужие, он бы их отдал мне, а так…

А так он вживил мне черные, демонические, без огненных искр, не такие большие, как у него, но жестче, чем мои прежние, и… живые…

Ужасно болезненная процедура, я несколько дней не могла подняться с кровати, и это с учетом, что демон забирал мою боль себе. На крыльях стоит тавро Мельхаса, чтобы никто в Наб не причинил мне вреда, чтобы никто из демонов или прочей нечисти даже не думал позариться на чужое. Конечно, если я попаду в Анидат, меня попробуют казнить, как когда-то Ру, но я надеюсь, что избегу светлых фанатиков.

Мой первый полет на новых крыльях… Незабываемые ощущения восторга, счастья, благодарности миру, когда по правую руку от меня летит Мельхас, по левую – Стэнли, а для нас открыто целое небо…

Иногда я летаю в игре у сына. Там просторно, светло, вовсю продвигается строительство замка, и легал там совершенно другие, не такие заносчивые, как в Анидат. Может быть, потому что у них сломаны крылья? Но я больше склоняюсь к мысли, что именно потому, что они другие, их предали в зеленом городе и бросили в Наб для развлечения демонов.

Закрывать комнату на ключ я так и не научилась, но, честно говоря, в комнату демона никто не рвется без приглашения, а живу я теперь именно там.

Иногда вспоминается Анидат, прежний дом, улица, но все это так, мимолетно, и без сожаления. Как-то вспомнился Маргус, и мысль о нем была настолько навязчивой и заметной, что ее легко считал демон. Считал, промолчал, а вечером сказал мне, что все с начальником стражи в порядке. Работает на прежней должности, живет с женой и детьми, захаживает к моей бывшей соседке, той самой, что пекла пироги. Вряд ли он на ней женится, супруга у него из хватких, и все-таки не зря соседка научилась готовить. Маргус любит заглядывать к ней после работы, чтобы плотно поесть – ну, это помимо всего прочего.

Ру я видела только раз – когда бал устраивал Ризгор. Она была там хозяйкой, но не выглядела счастливой. Мне жаль, если она действительно всего лишь игрушка для демона. Жаль, потому что демон не собирается ее отпускать.

А что касается моего демона…

Моего… так странно, и все-таки…

У него сложный характер, иногда он бывает невыносим, он может притвориться, что сделает так, как ты хочешь, но обведет вокруг пальца и все провернет по-своему. Иногда мы ссоримся, не без этого, иногда мне хочется вырвать у него рог, иногда у меня большой соблазн расцарапать ему лицо и прибавить шрамов, чтобы даже не смотрел в сторону других женщин.

Демон говорит, это из-за моей беременности, и как только я рожу нашу девочку, сразу перестану придираться к нему, ревновать и видеть одни недостатки.

Довольно часто он исчезает из замка, решая какие-то важные вопросы, связанные с городом.

Именно в одну из его отлучек я с удивлением поняла, что мне его не хватает, несмотря на все его недостатки. Да, не хватает…

Мои чувства к демону начали меняться, из странных и неосознанных они становились робкими, пугливыми и глубокими. Не сразу, конечно, но я осознала, что это значит. И когда однажды демон заявил мне, что я расцветаю у него на глазах, но это исключительно его заслуга, мол, это он не отпустил меня, и согласился на мое смешное условие тогда, в тронном зале, я поняла, что это прекрасная возможность сказать ему кое-что важное.

– Нет, надо же! – смеялся он. – Я спрашиваю: что ты умеешь, и получаю забавный ответ, что ты умеешь работать! Причем ты говорила всерьез и с уверенностью, что меня это заинтересует. Как будто у меня здесь ферма и я занимаюсь наймом рабочих! Не знаю, как я тогда не расхохотался в голос.

– А ты спроси у меня еще раз, – предложила я. – Прошло столько времени, может быть, мои навыки изменились?

– Ну да, теперь ты печешь пироги не только из овощей, но и с мясом.

– Нет, серьезно, спроси.

– Ну ладно, – смилостивился демон, – давай. Итак, я тебя спрашиваю: Илия, что ты умеешь?

Я улыбнулась, обняла лицо демона, и глядя в черничные глаза, честно ответила:

– А умею любить.

Демон замер, долго всматривался в мои глаза, пытаясь распознать ложь, пытаясь убедить себя и меня заодно, что я ошибаюсь, но… по тому, как с его крыльев осыпался ворох искр, по тому, как в глазах начало разгораться пламя, по тому, с какой нежностью он начал меня целовать, поняла, что поверил.

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь, даже если будешь просить и рыдать, я больше не отпущу тебя?

– Понимаю, – сказала я, улыбнувшись.

Все понимаю…

Нет, он не ответил, что мои чувства взаимны. Нам вообще в тот момент было не до бесед, не успевали даже дышать…

Но я надеюсь, верю, знаю, что когда-нибудь услышу от него три таких важных для каждой женщины слова. И я не настаиваю на моей точной формулировке. Зачем мне эхо? Он может вполне обойтись привычным для многих: «Люблю тебя».

Я пойму.

К тому же, думаю, он уже это чувствует, просто не понимает сам, не распробовал. Да и вообще, не зря же он на мой день рожденья подарил белый и черный жемчуг? Он прекрасно знает, что у корри, среди которых я жила десять лет, это брачные традиции, проявление чувств без слов.

Но ничего, я подожду, когда он примет свои чувства полностью и когда сможет выразить их словами. Пока мне достаточно его отношения и поступков. А время у нас еще есть: анкер, как и демоны, живут долго.

Конец