На кончике языка появляется привкус горечи. Так всегда, когда я нервничаю.

Не к добру происходящее. Не к добру.

– Пётр Всеволодович. – представился мой надменный начальник мужу, протягивая ему руку крупной ладонью вверх. По самодовольному лицу Дьявола не скажешь, что он раздражен и хотел бы этой же самой рукой придушить моего благоверного. Само радушие. Очаровашка.

– Много наслышан, Пётр Всеволодович. Добрый вечер. – Тёма растерялся в присутствии Босса и теперь унизительно шаркал перед ним. Муж, как и все, попал под очарование и подавляющий взгляд моего Босса. Этот нахал умел производить впечатление. Люди писались в штаны от одного его грозного вида.

– Правда? И что же Вы обо мне слышали? – насмешливо заиграл густыми бровями Босс, всем своим видом издеваясь надо мной и как бы говоря: «А ты рассказала ему, как я тебя трахал в Стамбуле? Что первый анальный секс у тебя был со мной? Как ты стонала и умоляла меня не останавливаться. Сколько поз мы сменили?»

Меня всю передернуло от двусмысленности разговора.

– Только хорошее. Она очень восхищена Вашим опытом и рада работать на Вас! – Тёма хотел еще что-то добавить, поэтому чтобы он окончательно не опозорил себя и меня я торопливо перебила его:

– А Вы тут какими судьбами, Петр Всеволодович? – мой голос более громкий, чем полагается и более визгливый, чем было прилично, но ничего с собой я поделать не могла. Между ног так и мокло под давлением его тяжело взгляда. А в глубине его глаз я видела своё отражение с широко раскинутыми ногами. Этот нахал прямо сейчас вспоминал мою позорную ошибку. Ему доставляла удовольствие власть надо мной.

– Не мог оставить тебя одну в такой ответственный момент. – он говорил специально томно, растягивая немного гласные, чтобы я окончательно взмокла в его присутствия. Артист без Оскара, Второй ДиКаприо. Даже до не очень умного Тёмы стало доходить, что происходящее ненормально. Начальники так не разговаривают со своими подчиненными. Муж сначала посмотрел на меня, потом на моего руководителя, и тряхнул головой отгоняя нехорошие мысли.

Кто бы мог подумать? Я и Баженов?

Чушь! Глупость! Абсурд!

Но на языке снова всполохнул горький вкус его спермы. Фантомное ощущение того, что я хотела бы забыть. Он был во мне. На мне. Чёрт, он делал со мной такое, что мужу и не снилось.

Сбившееся дыхание меня выдаёт.

– Не знал, что Вы вообще в курсе, что Вика занимается в этом театре. – пошутил Тема, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку. – Вы очень внимательны к своим подчиненным.

– Не ко всем. Просто Ваша жена особенная… Моя любимица! – с этими словами красивый рот растянулся в плотоядной ухмылке. Этот человек мог обглодать медведя при желании.

– Я сказал СЕЙЧАС! – рев оглушил всех в просторном кабинете. Офисные рабочие согнулись и сжались, напоминая напуганных мышек, никому не хотелось попасться сейчас под руку нашему руководителю и настоящему деспоту, расхитителю душ – Баженову Петру Всеволодовичу.

И это он еще не кричал. Так, слегка повысил свой голос на Веру, желающую уйти домой в начале восьми вечера работницу, когда рабочий день уже час как закончился.  Была у начальника ненасытная любовь к работе, единственной кому он не изменял. Как говорится, влюбленные часы не наблюдают, поэтому Баженов, или, как всего называли, сын Сатаны, он же Деспот, никогда не замечал, что рабочий день закончен.

Вера вылетела из его кабинета как ошпаренная с белоснежным лицом. Быстро села за свой стол и приступила к работе, никак не комментируя ситуацию. Всё ее лицо было покрыто пятнами от негодования и невозможности ничего исправить. Подбородок девушки предательски подрагивал.

Если бы не получаемый опыт и перспективы, то тут никого бы не было. Каждый из присутствующих терпел Деспота, чтобы через пару лет стать руководителем в престижной компании.

– Как он задолбал! – процедил Марик, качая головой и поджимая тонкие, почти синие губы. Всегда искусанные. – Если этому козлине делать нечего и у него нет никого кроме работы, это не значит, что и мы должны тут за три копейки впахивать как рабы!

Я благоразумно промолчала, собирая листки распечатанных писем в тонкую папку, чтобы зайти к Деспоту в кабинет и согласовать проекты документов. Иногда Пётр Всеволодович и вправду был очень жестким по отношению к сотрудникам, но это лишь потому, что он не любил глупость и лень, не прощал ошибки. Я всегда работала старательно и была очень ответственной, с синдромом отличницы, как говорили многие, поэтому у него ко мне редко когда были какие претензии. Даже наоборот, он постоянно одаривал меня премиальными и другими плюшками.

– Можно? Или уже завтра?  – пропела я, улыбаясь и заходя к нему в кабинет. Деспот жестом пригласил меня сесть напротив него, продолжая активно печатать письмо на своем компьютере. Желваки на лице предупреждающе играли, демонстрируя что от Веры он еще не отошел. В такие моменты нельзя было попадать под его тяжёлую руку, можно было и просто так получить.

Сегодня на Петре Всеволодовиче были укороченные черные брюки и стильный свитер кремового цвета. Я очень любила мужчин, придерживающихся строгого делового стиля. Таких, на которых смотришь, и чувствуешь, как исходит от них сила и статус. От нашего шефа такая не просто исходила, прямо-таки напирала.

– Что у тебя? – закончив с письмом, мужчина переключился на меня. Я передала ему документы, и он, взяв ручку, стал вносить правки. Босс был очень умен и никогда не делал ошибок, у него можно было много чему поучиться. Порой он напоминал мне совершенного робота, проделывающего бесконечные расчеты в своей голове. – Хм. Переделай и отдавай сразу сама, можешь во второй раз не приносить.

По телу разлился жар. Это была практически похвала от него. Он доверял мне. Мало кому он позволял быть самостоятельным и независимым в работе. Непроизвольно улыбнулась.

– Спасибо. А то я уже боялась, что и мне достанется. – пошутила я, размягчая напряженное выражение его лица. Уголки его губ дрогнули и приподнялись, образуя подобие улыбки. – Вы бы ушли сегодня пораньше, сходили на баскетбол. Сегодня играет ЦСКА!

Мужчина слабо, но уже тепло улыбнулся мне. Он очень любил баскетбол, следил за лигой. Я это знала и иногда следила за матчами, чтобы было что обсудить с ним.

– А сама ты чего сидишь до сих пор на работе? – насмешливо спрашивает Босс, зная мой трудоголизм и желание всегда всё доводить до конца. Он ценил моё умение управлять временем и не забывать о мелочах, хотя никогда не говорил об этом. Я чувствовала это в его немом одобрении и потенционировании. – Бумажками можешь заняться завтра, не срочно.

– Спасибо, отдам эти и пойду домой. До завтра! – бросаю ему, против воли немного дольше засматриваясь на вырез рубашки, где выглядывает черная поросль непослушных волос на загорелом теле. Он прощается со мной в ответ. Уже тепло.

Про Босса можно говорить что угодно, но чудовищем как все про него говорили, он не был. Ко мне относился вполне сносно, отпускал всегда, когда я отпрашивалась, а делала это я редко – только по надобности. В отпуск мне тоже всегда удавалось уйти по графику, препятствий он не чинил. Иногда я не понимала, почему его называли таким чудовищем.

– Ты всё? – спросила у меня Даша, вздыхая и закатывая глаза. Она сидела рядом со мной. – Везет! А меня Деспот задачами загрузил по самые уши.

– Подойти, объясни, что сегодня не успеваешь. Может раскидать что. – предложила я ей, искренне не понимая, почему все настолько сильно его боятся. Ну кричал он, ну давил своей аурой и взглядом, но не бил же плеткой как рабов? Орал всегда по заслугам.

Я придерживалась всегда мнения, что если не нравится тебе на работе, то увольняйся и уходи – не нужно гундосить и зудеть по каждой мелочи. С Петром Всеволодовичем можно было найти компромисс всегда, нужно было только уметь излагать свои мысли и обосновывать точку зрения.

На работе многие называли меня его любимей, хотя я не понимала почему. Все, что я делала: просто исправно выполняла свою работу, вследствие чего он не ругал меня и не требовал переделывать ее ночью.

За время совместной работы нам, и вправду, удалось образовать настоящую команду, я без слов всегда точно понимала, что он хочет и как это сделать, чтобы он остался доволен. Иногда, чтобы смягчить отношение коллектива к нему, старалась его задабривать и смягчать ситуации, насколько это было возможно.

Вслух он никогда не говорил мне, что я молодец, но я знала, что Босс доволен моей работой.

– Ага, так он и раскидал. – заворчала Даша. – Вечно ты его защищаешь! Просто ты на своей шкуре не чувствовала, что такое ненависть сына Сатаны!

– Не преувеличивай, никого он не ненавидит. Он же не может закрывать глаза на косяки, просто, чтобы нравится всем своим подчиненным!

Даша недобро зыркает на меня, и я побыстрее ретируюсь домой, чтобы не словить новую порцию ненависти к своей персоне. Не поворачивался у меня язык говорить гадости при любимого Босса, даже если это стоило мне некоторого конфликта с коллективом.

В метро по дороге домой мне приходит несколько сообщений от Босса, которому срочно нужно найти какие-то файлы и расчеты, я терпеливо отвечаю ему, стараясь писать всё максимально подробно, чтобы он смог найти всё с первого раза. После долгой переписки Петр Всеволодович кидает короткое «Спасибо». Кто-то может сказать, что скупо, но для него это невиданная щедрость. Бездушный Деспот обычно и на такое скуп.

Мысленно улыбаюсь и только сейчас замечаю, что стою уже в коридоре своей квартиры. Я переписывалась с ним всю дорогу до дома.

– Привет! Как ты? – в коридоре показывается муж в спортивных штанах и растянутой футболке, через плечо у него закинуто полотенце. В квартире царит аромат жареной картошки с грибами. – Кушать будешь?

– Нет спасибо. – отмахиваюсь я, сбрасывая туфли. Не хочется совсем есть. – Я в душ, в офисе так жарко. Мне кажется, я чувствую собственный запах.

Тёма был хорошим и добрым, невыносимо милым семьянином. Но у нас с ним была разная полярность: мне хотелось быть в постоянном движении и расти по карьерной лестнице, а ему было достаточного того, что у него есть и он радовался обычным бытовым мелочам.

Нам было хорошо вместе, просто давно не искрило между нами.

Тёма работал веб – дизайнером. Среднестатистическим. Заработок у него был стабильный, но муж получал зачастую меньше меня. Иногда – весьма значительно. Я старалась быть не консервативной и не думать об этом, но внутри периодически поднималось желчное чувство.

Например, когда мы собирались в отпуск и приходилось отказывать в каких-то благах, которые я могла себе позволить. Мы арендовали гостиницу, и вместо первой береговой линии, сняли третью, потому что Тёма хотел сэкономить.

Благое дело – подумаете. А я скажу, что жутко раздражает!

Он мог зарабатывать больше, но просто не хотел. Ему нравилось приходить домой во время и готовить себе ужин, чтобы есть свежую пищу. Он предпочитал вечером валяться на диване и смотреть футбол вместо хорошей работы и интересной жизни, полной благами.

Быть основным добытчиком в семье – невыносимо сложно, особенно когда ты женщина. Я тоже за развитие общества и равноправные права, но иногда так хочется побыть принцессой, а не сильной и независимой… Не думать постоянно, что нужно отложить на черный день. Мало ли что случится.

Расстелив постель и забравшись под одеяло, я сладко потянулась, делая несколько глубоких вдохов и пытаясь найти мою любимую книгу в электронной библиотеке. Стоило мне её открыть, как в комнату ввалился и Тёма и запрыгнул на кровать. Муж стал покрывать меня поцелуями, урча и присвистывая.

– Устала сегодня? – спрашивает он, пытаясь меня немного расслабить. Я знаю к чему муж клонит и чего хочет, но я так устала, что не в силах пошевелиться, не то, чтобы устроить секс – марафон на ночь.

– Очень. – признаюсь я и тяну его за домашнюю футболку вверх. – Давай просто поцелуемся и ляжем спать. А в субботу купим вина, расслабимся и примемся за плотские утехи.

Выбирать время секса не самый романтичный способ, но сейчас на него нет совсем сил. Завтра рано утром вставать на работу.

По лицу Артема можно сразу определить, что он не хотел бы ничего переносить на субботу, но он послушно смиряется и устраивается рядом по удобнее. Муж понимает, что я много работаю и у меня не всегда находятся силы.

– Как у тебя на работе? – спрашиваю ради приличия, заранее зная, что они сегодня весь день играли на работе в настольный футбол и пытались придумать что-нибудь такое красивенькое. – Что нового?

– Да сегодня мне предложили проект по рисовке сайта для какого-то завода. Стрёмное предприятие, скучное. Представляешь, они хотели, чтобы я им по старинке всё обрисовывал и вставлял фотографии! – Тема издает смешок, я приподнимаю брови и тяжело вздыхаю.

Внутри поднимается негодование. Так всегда. Тёма же творец, поэтому не берется за незаурядные проекты, только эксклюзивные и творческие! Поэтому он получает втрое меньше своих коллег, которые послушно берут всё, что им предложат. Юный гений, блин.

– Понятно. –  отвечаю на автомате, не желая высказывать своего мнения и начинать ссору. Заранее знаю сценарий, который нас ждет. Я скажу ему, что нужно было взять заказ, потому что за его гонорар мы могли бы загасить кредит на машину, выдохнуть и взять ипотеку на приобретение большего жилья, которое нам так необходимо. Это позволило бы нам задуматься о детях. Тёма скажет, что меня интересуют только материальные вещи и он поражается моей меркантильностью.

– Кстати, ты завтра пойдешь со мной в спортзал? – спрашивает Тёма, чувствуя, как меня перекосило. – Побегаем. Нам давно пора худеть.

Поджимаю губы и откладываю планшет, после чего демонстративно выключаю свет.

После замужества из-за нервной работы я немного набрала в весе. Не мало и не много, то есть на меня были малы многие вещи, но в стадию «она жирная» я еще не перешла. Мне и самой было некомфортно в такой весовой категории, но было неприятно, когда он периодически напоминал об этом. Тёма делал незаметные акценты и никогда не задевал меня, но он не понимал, как можно ради работы положить на себя и не заниматься своим здоровьем и внешним видом.

И он был прав. Но я была другим человеком. Трудоголиком что ли. Не могла просто барахтаться на плаву.

Чем больше Артём делал мне замечания, тем сильнее я закрывалась в себе и не хотела обсуждать свой внешний вид и похудание. Тема становилась для меня больной и нежеланной.

– Вика, почему ты постоянно на всё обижаешься? – Артем трясет меня за плечо, пытаясь повернуть к себе. – Если я сказал что-то не так, просто скажи мне, не нужно сразу замыкаться и игнорировать меня. Это раздражает!

– Я не обижена, просто устала и хочу спать. – лгу ему, закрывая глаза и делая вид, что засыпаю. Мне и вправду хотелось поскорее заснуть и оказаться на работе. Там я чувствовала себя в своей тарелке.  – Спокойной ночи!

Артём попытался еще пару минут растопить мое холодное сердце, но я упрямо лежала спиной к нему. Может быть, дело было и вправду во мне. Но я устала, износилась. Хотелось ни о чем не думать. Может быть, стоит взять отпуск?

– Виктория. – с придыханием обратился ко мне Босс, подходя к рабочему столу и непринужденно присаживаясь на его краешек. Он, как всегда, был неотразим: в темно-синем костюме в тонкую белую полоску и голубой рубашке. От него пахло горьким цветочным ароматом чего-то дорогого и определённо эксклюзивно. Любил он стильные вещи. Я чувствовала лишь нотки дерзкой амброзии, и теперь этот запах ассоциировался у меня только с ним. – У меня есть к тебе мега – важное поручение, с которым справишься только ты.

Он говорил это проникновенно, как будто предлагал что-то запретное. Вид у него был свежий и бодрый, хотя я была уверена, что он, как всегда, пробыл в офисе до самого утра.

После такого захода трудно отказать.

Все новенькие женщины по уши влюблялись в Босса в первый же день трудоустройства, но познакомившись с ним поближе и попав под пресс жесткого характера, все они предпочитали держаться от него подальше.

– Конечно, Петр Всеволодович. – было немного неудобно, что он так обращался ко мне при всех. Именно такие фразы и рождали слухи о его особенном отношении ко мне. – Что нужно?

– Сделай, пожалуйста, факторный анализ, почему наш филиал в Куала-Лумпур недополучил прибыль за первое полугодие. Окей? – он немного наклонился, и я почувствовала мятные запах из его рта. Пытался зажевать запах сигарет.

– Срок? – тут же спросила его, прикидывая в уме сколько у меня уйдет времени на эту работу. Задание было не из легких.

– У тебя всего два часа, но я уверен, что ты справишься. – он тепло улыбнулся одной из своих редких улыбок, дотронулся до моего плеча и пошел в свой кабинет. У Петра Всеволодовича была способность бесшумно проплывать по офисному коридору, напоминая призрак. Он всегда появлялся из ниоткуда в самый неподходящий момент.

– И не говори потом, что у него такое же отношение к тебе как ко всем! Ты слышала, как он разговаривает? Почти нежно! – подмигивает мне Рита, быстро строча смс в телефоне. – Эх. Если бы не знала тебя, подумала бы, что у Вас роман.

Я не выдержала и засмеялась.

Дело было даже не в том, что я считала себя птицей не его полета, я видела женщин, которые были в его вкусе. Иногда на корпоративы он приводил свои пассии. Все они были идеальными, у Петра Всеволодовича был изысканный вкус на женщин.

Женщины были как на подбор: красивые, успешные, фигуристые и умные. Загляденье. Никаких дешевок. Ему было мало красоты и сексуальности, было видно, что он предпочитает еще женщин стремящихся к самореализации.

Петр Всеволодович нравился мне как руководитель, у него было много достоинств, но он был весьма грубый и резкий, помешанный на работе. Рядом с такими мужчинами сгорают дотла, они умеют лишь забирать. Он не привлекал меня как партнер.

Тем более я была замужем за противоречивым, но все же прекрасным человеком. Я любила мужа. Он был моим первым и единственным мужчиной. Во всех смыслах. Мягким и любящим при всех своих недостатках.

Но кто из нас не без греха?

– Сатана Всеволодович сегодня в настроении? – поинтересовался у нас Марик, собираясь на аудиенцию к руководителю. Почему-то все считали, что я офисный индикатор его настроения, и постоянно спрашивали об этом.

– Вроде бы да. – ответила ему, стараясь не отвлекаться от задания.

Когда Марик ушел, я выверила все показатели и убедившись, что расчеты сходятся, встала, чтобы пойти к кабинету и занять очередь. Иногда у двери Босса собиралась толпа безмозглых подчиненных, жаждущих аудиенции.

– Ты дебил? – раздалось из кабинета Баженова. – Тебе глаза на что? Хлопать ими или, чтобы смотреть, что ты творишь? Скажи мне хотя бы одну причину, почему я должен тебя терпеть!

Его голос был напитан желчью и раздражением. Стало не по себе. Он буквально там раздирал на части Марика.

– Пётр Всеволодович, я все перепроверил несколько раз, там всё… – он не смог договорить, потому что Босс так сильно ударил по столу, что оглушил всех на этаже. Умел же он страха наводить.

– То есть ты считаешь, что я ошибаюсь? – ревет он как раненый зверь, и мне становится не по себе. Если Босс говорит, что в расчетах ошибка, значит она там действительно есть, не стоит с ним спорить. Разве это сложно запомнить за эти годы?

– Нет, просто прошу… – мысленно ругаю Марика, не нужно сейчас с ним спорить. Даже если он не прав, ни признает. Натура такая.

– Это я тебя, блядь, тупорылый кретин, прошу не тратить моё время и переделать всё! – нам всем становится неловко, что мы становимся свидетелями этой перепалки. Марик выходит бледным, он не смотрит ни на кого. Никому не будет приятно, когда тебя при всех принижают и говорят, что ты идиот. Баженов не любил ни с кем церемониться. Ему вообще не было известно, что такое этика и человеческая психика.

– Мне теперь страшно к нему идти. – шепчу я, но беру себя в руки и заставляю оторвать зад от стула у его кабинета. Захожу внутрь и нерешительно мнусь у входа. – Я выслала всё на почту, будете смотреть?

– Не сейчас. – цедит Баженов, злобно зыркая на меня. Я поджимаю губы. Обожаю, когда он срывается от плохого своего настроения на всех, кто попадется ему под руку. –  Хотя ладно, садись, рассказывай!

После такого выпада, я бы с удовольствием ушла и не показывалась ему на глаза. Приходится сесть на стул у его стола, рядом с огнедышащим драконом. От Босса так и исходят обжигающие языки пламени.

Невольно тереблю воротник рубашки, пытаясь пустить под блузку кислород и потушить вспыхнувший пожар. Его энергетика буквально плавит меня как сырок на солнце. По спине скатывается пара капель пота.

Пётр Всеволодович бросает на мою кисть такой осуждающий взгляд, что я замираю. Не понимаю, что в моем движении так вывело из себя его, он сильнее поджимает губы и раздувает ноздри.

– Что. Это? – спрашивает он, разделяя слова. Поражаюсь его способностью не моргать. Сатана.

– Душно. – пытаюсь оправдаться, убирая руку и принимая позу первоклассницы на уроке.

– Я про анализ. – цедит угрожающе он, и я выдавливаю из себя тихий нервный смех, понимая, что попала в неловкую ситуацию. Как я могла подумать, что дело во мне, ему не нравится просто анализ, который я подготовила. Мужчина от звука моего смеха расслабляется, замечаю, как разглаживаются его черты лица. – Смешно, Виктория?

– Нет. – тут же серьезно отвечаю и придвигаюсь ближе. Со своим зрением не могу рассмотреть издалека, что именно ему не понравилось в моих расчетах. – Уточните, пожалуйста, что не так?

Придвинувшись на стуле к монитору начальника, я практически ложусь на стол грудью третьего размера, не замечая этого. Чувствую на шее его дыхание. Босс был очень близко ко мне, наши тела местами соприкасались. Меня волновало только – где могла быть допущена ошибка. Я несколько раз всё тщательно перепроверила.

В такой позе, тщательно пытаясь отыскать причину его недовольства, не заметила как поелозила грудью по столу, привлекая к ней внимание Петра Всеволодовича.

– Что мне не понравилось? – его голос становится строже и, как будто, надрывнее, Босс напрягается всем телом. Мышцы наливаются свинцом. Похоже я своей глупостью разозлила его не по-детски. – Не понравилось?

На удивление он старается говорить тихо, но мне всё равно кажется, что он кричит на меня. Поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, пытаясь найти ответ в их глубине.

– Ну да. Я сделала всё, как Вы сказали! – всё ему не нравится. Делаешь всё без сучка и задоринки, чтобы он был удовлетворен и принял всё с первого раза, а ему без объяснений не нравится.

Босс быстро облизал губы и закрыл на мгновение глаза, чтобы успокоиться и не наорать на меня. У него так и сверкали глаза. Изменения в его настроении я улавливала всегда моментально.

И сейчас он был на взводе.

– Отшлёпать бы тебя за такое! – цедит он, подаваясь вперед. Мне пришлось резко отпрянуть от компьютера. Чувство было такое, что он уже меня шлепнул по ягодицам. Булочки запеклись. – Как ты не видишь очевидного?

Стало еще жарче. Хриплый голос подрумянивал до корочки.

– Не нравится представление? – уточняю у него на всякий случай. Всего лишь предположение.

– Представление? – глупо переспрашивает Босс, впиваясь колючими глазами в меня. Он почему-то обводит глазами меня всю с головы до пят.

– Оформление таблицы… – уточняю на всякий случай, потому что у меня создается впечатление, что Босс неверно истолковал мои слова.

– Ты об этом. – протягивает он и бросает взгляд на экран, рассматривает быстро таблицу и протягивает: нет, это сойдет.

– А Вы о чем? – совсем запуталась и не понимаю, как себя с ним вести и разговаривать. Совсем уже заработался, теряет нить разговора. Ему отдохнуть нужно.

– О том, что ты забыла включить в расчеты показатели дочки филиала. – он говорит со мной сквозь зубы, как с глупой дурехой. Мне становится невыносимо обидно за такое обращение. Я молча переключаю на другую страницу, где представлены дополнительные расчеты. Пётр Всеволодович гневно поджимает губы.

Сейчас оплошал Босс,  и это доставляет мне тайное удовольствие, но я никогда ему это не скажу.

– Отшлепать тут нужно Вас за поспешные выводы. – говорю с нескрываемой обидой и шмыгаю носом. Не понимаю, почему так реагирую на него. Мне всегда очень нужно его одобрение, похвала. Чтобы он оценил мои старания.

– Угу. – мычит он, всматриваясь в цифры. – Весьма неплохо.

– Могу идти?

– Да. И… не хочешь съездить в Стамбул? – спрашивает он неожиданно, когда я уже берусь за ручку двери. И чтобы мне стало немного понятнее уточняет: В пятницу состоится в Стамбуле неофициальный бизнес – тренинг, будет много чего интересного. Одно место освободилось, и я хотел бы, чтобы ты съездила и прослушала лекции там. Это помогло бы тебе в дальнейшем продвижении по работе.

– В продвижении? – глупо переспросила я, посасывая нижнюю губу. Не могу поверить в реальности происходящего. Шеф только что предложил мне повышение?

– Да. В скором времени освободится ставка начальника отдела. Я бы хотел, чтобы ты заняла это место…

Как от такого отказаться?

Я буквально прыгаю на месте и хлопаю в ладоши. Если можно было бы, я на радости бы его расцеловала.

Пётр

Быстро пробегаюсь взглядом по расписанию. Плотный график. Как и всегда. Ни одного свободного окна.

Работа. Работа. Работа.

– Заезжай в номер 520 к часам десяти. Я буду там. – назначаю время Светлане, не помню её отчества и имени. Это и неважно. Очередная представительница подрядчика, хорошенькая и не глупенькая. Она была в тесной блузке и юбке, хорошо обтягивающих ее соблазнительные формы. Прозрачная ткань демонстрирует кружевное бельё. Красивые телки всегда на работе одеваются как под копирку, думают, что так мужчины будут им уступать. Делать в работе поблажки.

Я даже не запоминаю их имена. Они лишь сосуды разрядки. Только качественный секс и ничего лишнего. Все довольны и счастливы.

– Так прямо? – усмехается она и заглядывает в глаза, пытаясь найти нам шанс зацепить и построить отношения.

– Только так. У меня нет времени на отношения и прочую хуету. Могу предложить круто потрахаться в номере гостиницы напротив офиса, я держу его как раз на такие случаи. – отвечаю ей, откладывая блокнот с расписанием. – Если не устраивает, договор подписан, можешь идти.

Она встает, немного обиженная, мои слова задели ее, но знаю, что придет. Такие как она всегда приходят. Все они почему-то уверены, что станут той самой – последней, особенной. Сериалов пересмотрели. Все эти особенные совершенно одинаковые до тошноты.

Перед совещанием через десять минут нужно успеть покурить, с утра еще хочется. Даже трясет всего. Еще юродивые идиоты, которые на меня работают, не могут жопу подтереть без моего участия. Не способны ничего сделать без ошибок. Приходится все перечитывать и пересчитывать за ними.

Работает только Вика, она тоже ошибается, но не в такой количестве. Да и девка неплохая. Не паскудная. Ладная. Нужно продвинуть её на начальницу отдела, заслужила. В декрет правда свалить может. Возраст подходящий и замужем, но тут не угадаешь. Такую и из декрета можно подождать.

Стоило вспомнить Викторию, как она надув губы, пробежала по коридору. Забавная такая. Всегда в брюках и кроссовках, широких футболках или рубашках. Как будто стесняется собственного тела. Пытается скрыть лишние килограммы, которые, итак, видны, к её сожалению.

Отдать должное, небольшой лишний вес её не портил, придавал только сока. Она поминала, давно забытое понятие – настоящая русская женщина, ту за которую хочется подержаться с сочными боками, упругой задницей и большими сиськами. Да и одевалась она стильно, приходила просто на работу работать, а не жопой крутить. Нравилось мне в ней это. Простая и веселая, умеющая всегда найти шутку, заставляющую улыбнуться.

Было комфортно с ней работать.

– Виктория. – позвал я её, заставляя замереть как испуганного котенка и со страхом повернуться ко мне. – Пошли со мной. Быстро покурим и пойдем на встречу.

– На какую? – тут же пытливо спросила она, настораживаясь и вспоминая моё расписание. Вика не курила, но иногда ходила со мной, когда я просил её составить мне компанию. – Вы не говорили ни о чем.

– Сейчас будет встреча с нашими юристами, они хотят презентовать что-то по изменениям в законодательстве с нового года. Хочу, чтобы пошла со мной и послушала. Пригодится. – если она хочет стать руководителем, должна привыкать к таким мероприятиям. Потом будет без меня ходить.

– Ладно. – соглашается она сразу и послушно следует за мной. Нравится в ней, что она сразу улавливает моё настроение. Угадывает, когда может шутить, когда нужно просто делать, что говорят, а когда может и поспорить, показать свою точку зрения. Язычок у неё был дерзким, могла и побрить им.

Бегло просматриваю почту в телефоне, сразу же рассылая ответы идиотам, не умеющим работать. Чему учат сейчас в университетах? Почему они проходят пять лет обучения в специализированном заведении, а потом мне из этого пластилинового гавна нужно лепить специалистов?

Закипаю в момент. Бесят все.

– Петр Всеволодович, по командировке в Стамбул… пришли билеты, я думала, что мы едим на несколько дней, а оказалось, что практически на неделю. Что мы там будем делать? – Виктория семенила послушно рядом. Я и забыл уже про неё.

– Ты будешь учиться и все аккуратно записывать в свой блокнотик. – была у нее омерзительная привычка все документировать в блокнот. У неё их было штук пять.

Девчонке тут же стало обидно, и она насупилась, скрестила руки и стала смотреть перед собой. Когда мы зашли в переговорную она села рядом со мной, чтобы чувствовать себя увереннее и поздоровалась вежливо со всеми.

Смешная девчонка. Обижаться на начальника… как я вообще ей такое разрешаю?

– Добрый день, Виктория. Неожиданно и приятно. Пётр Всеволодович, берите Викторию Алексеевну почаще с собой. – в переговорку заходит Станислав Игоревич, начальник юридического департамента и тут же расплывается в плотоядной улыбке. Выгибаю предупреждающе одну бровь. Раздражают дешевые домогательства на работе. – Вы, как всегда, сияете, милая Виктория Алексеевна.

Виктория Алексеевна, блядь. Ахуенно. Она оказывается Алексеевна.

Громко вздыхаю. Если Вика поведется на этот дешевый поткат, сильно разочарует меня. Но девчонка не зря мне нравится, она сдержанно пожимает руку, даже не улыбаясь. После чего достает телефон и демонстративно утыкается в него, чтобы Станислав Игоревич не мог поймать контакт с ней. Это доставляет мне почему-то извращенное удовольствие.

Всё совещание Вика хочет открыть свой блокнот и записать в него что-нибудь, но вспоминает о моем замечании и бросает эту идею. Поджимает губы и пыхтит, определенно замечание её задело, нужно было молчать и не травмировать психику ребенку.

Теперь злюсь на себя из-за своей несдержанности.

Она елозит на неудобном стуле и перекидывает ногу на ногу, красуясь в очень дорогих кроссовках. Вроде бы не на каблуках и не в юбке, а на ноги смотреть приятно: пышные бедра и тонкие лодыжки. Очень женственная фигурка, скрытая под одеждой. Правильно, замужней бабе нечего крутить задом перед всем офисом.

От чего-то захотелось увидеть Малую голой, чтобы проверить собственную теорию. Я был уверен, что у нее фигура как песочные часы. И жопка сердечком.

Когда мы выходим с совещания, она осторожно спрашивает:

– Что не так, Петр Всеволодович?

– Ты о чем? – не понимающе интересуюсь у неё.

– Вы всё совещание просмотрели на меня осуждающе, я так и не поняла, что не так…

Никогда не летала бизнес-классом, не могла себе такого позволить. Дорогая и непозволительная роскошь. И теперь, сидя в широком кожаном кресле, попивая сладкое шампанское, я чувствовала невероятное удовольствие от происходящего. Практически начало отпуска. Не могла даже подумать, что Баженов купит мне билеты в бизнес, это было очень щедро с его стороны.

Закинув ногу за ногу, я немного раскачивалась, рассматривая пассажиров. Публика была тут разношёрстная. Шефа еще не было, он задерживался. Ради приличия я написала ему сообщение, спросила, где он, но ответ так и не получила, хотя видела, что он прочитал смс.

В этом был весь Пётр Всеволодович, очень занятой человек, постоянно работающий. У него даже был снят номер в гостинице рядом с офисом, чтобы не тратить время на дорогу домой. Я, конечно, подозревала, что он там не только спит в уютной пижаме, но и занимается горячим спортом, но это было уже не моё дело.

Наконец, показалась хорошо знакомая высокая фигура в джинсах и поло. Пётр Всеволодович выглядел неформально и непринужденно. Он и в костюме выглядел очень внушающе, но поло открывало вид на все выдающиеся рельефы его тела. Когда он только успевает тренироваться?

Мужчина сразу занял собой все пространство салона.

Отгоняю пошлые мысли, как назойливую муху. Он мой руководитель, нельзя смотреть на него в таком ключе. Работа, ничего лишнего.

– Привет. – здоровается он и усаживается рядом. От него пахнет уличной свежестью и терпким перегаром с благородными нотками. Он успел выпить перед полетом.

– Привет. – отвечаю ему и мысленно собираю всю свою волю в кулак. В его присутствии всегда чувствую себя неуверенной маленькой девочкой. Босс раскидывается вальяжно в кресле, касаясь меня бедром. Даже тут он помещается с трудом, настоящий гигант.

Он задерживается взглядом на бокале шампанского в моей дрожащей руке и хмурится, от чего мне становится не по себе. Сам он напился, а мне значит нельзя отметить мою первую в жизни командировку за границу. Эгоист.

Артёму, моему мужу, не понравилось, что я еду на целую неделю в Стамбул без него. Он хотел взять отпуск за свой счет и махнуть следом, чтоб мы могли вечером гулять по городу. Еле отговорила его от этой безумной идеи. У нас не было денег на такую авантюру.

Он расстроился и под конец перестал со мной разговаривать, словно маленький капризный мальчик. Меня это жутко разозлило.

Полет обещал быть долгим, и я настроилась на разговор с Боссом, хотела у него выведать что-нибудь интересненькое. Мужик он был умный и беседу умел поддержать. Но мои планы быстро разбились о его ледяную стену, потому что он откровенно стал заигрывать со стюардессой, не стесняясь моего присутствия.

Я жутко бесилась от такого отношения ко мне. Мог бы найти с кем потрахаться в другом месте, не при своей подчиненной! Уверена, что с сексом проблем у него не было.

В конце полета он пошел в туалет и не возвращался оттуда добрые пол часа. Пытаясь придумать ему оправдание, я крутила головой в разные стороны, надеясь найти молоденькую стюардессу и убедиться, что у него просто скрутило живот. Но девушки нигде не было и появилась она одновременно с Боссом. Стюардесса выглядела потрепанной и помятой, весь ее вид кричал сам за себя. Я была возмущена его поведением и решила не разговаривать с этим кобелём.

Я была лучшего о нём мнения!

Видимо желая искупить свою вину, он, не говоря ни слова, взял все мои вещи без разрешения и понес их к выходу по окончанию полёта. Мне оставалось только идти за ним, строго поджав губы.

Пока мы шли по аэропорту я только и ловила на себе заинтересованные взгляды турков. Они все как один впивались в меня глазами. Было непривычно и неуютно. Обычно я никогда не пользовалась такой популярностью у мужчин. Невольно я задержалась у стойки с рекламой, рассматривая своё отражение. Может быть, я испачкалась в самолете? Что не так?

– Нехер было сиськи вываливать. Видно практически всё! – недовольно шипит Босс и я покрываюсь пятнами. Он никогда не позволял себе ничего подобного, не говорил мне гадости. Машинально прикрываю ладонью вырез майки. От его слов соски каменеют. Трудно правильно реагировать на факт того, что твой начальник рассматривал твои сиськи.

Становится неловко до звездочек перед глазами. Провалиться бы сквозь землю!

В Стамбуле было жарко по прогнозу, поэтому я надела укороченные льняные кюлоты и майку, обычную такую майку с вырезом. Однотонную и не вульгарную. Не могла даже подумать, что вырез привлечет столько мужского внимания. Многие женщины одевались намного откровеннее.

Даже сейчас, я не удержалась и обвела взглядом других женщин, они были практически в купальниках. На их фоне мой внешний вид можно было назвать монашеским.

Когда я хотела высказать Боссу всё, что я о нём думаю, к нам подошел таксист с табличкой, на которой красовалась фамилия «Баженов».

– Ох. Вот это турецкие сладости. – заворковал пожилой таксист, глядя на мою крошечную ладошку, пытающуюся прикрыть вздымающуюся грудь. Турок с таким аппетитом смотрел на мои формы, что выпечка поджарилась под майкой. Я остолбенела от наглости. Они все сговорились?

– Я тебе сейчас глаза выковыряю, сластена недоделанный. – устрашающе рычит Пётр Всеволодович, и напуганный мужик, отходя от наваждения, отскакивает в сторону. Он принимает нас за пару, потому что со стороны раздражение начальника напоминает ревность. Хотя, это не так, он просто раздражен, что я доставила ему неудобство своим поведением. Мне становится неловко и в такси я забиваюсь как мышка, чтобы не напоминать ему о себе, постоянно подтягивая майку вверх, чтобы прикрыть грудь.

Босс сидит в почте, отвечая на бесконечный перечень писем. Сатана Всеволодович с некоторым остервенением печатает ответы, стучит пальцами по экрану телефона.

Мне хочется поскорее оказаться в номере, смыть с себя пот и переодеться. Если бы я могла, то несмотря на изнуряющая жару, нацепила бы мягкий свитер с высоким горлом. Лишь бы не чувствовать себя раздетой рядом с ним.

– Два номера. На Баженова и Антонову. – по голосу понимаю, что начальник очень недоволен. Мужчина практически на взводе. Он говорит сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки самообладания. Начинаю заводиться теперь уже я. Ничего такого я не делала, чтобы со мной так разговаривать и срываться на мне!

– Извините, но номер для гостей: Баженова и Антонову один. Вот. Для молодожёнов. – девушка с милой улыбкой в темно-коричневой униформе протянула два электронных ключа на один номер. Я потеряла дар речи, а у шефа из ушей пар повалил.

Мы стояли у стойки и смотрелись комично. Пётр Всеволодович: высокий и смуглый с пышной копной каштановых волос, и я метр с кепкой, еле достающая ему до плеча головой. Босс был как натянутая струна и пунцовый от злости, а я бледная и растекшаяся рядом с ним. Его носки от Армани стоили дороже всего моего гардероба и чемодана.

Какая из нас пара молодоженов?

В кино я видела подобное, но оказаться с Боссом в такой ситуации не желала и не планировала. От такого потом нельзя отмыться. Даже не хочу представлять, как придется закрывать командировочные в кадрах.

– Простите, что? – процедил он с милой улыбкой на губах, готовый открутить голову менеджеру. Она почувствовала нечто подобное, потому что бросила на меня взгляд полный мольбы успокоить дикого зверя. Но в данный момент мне не было жалко её.

– Ну, номер был забронирован только один. – вежливо повторила девушка. Баженов закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я знала, что он так делает за пять минут до взрыва. Девушка поёжилась.

– Хорошо. Можно, пожалуйста, забронировать сейчас ещё один? – он искренне старался быть максимально любезным с ней, хотя со стороны было видно, как краснеет, напоминая разъярённого быка. Да и скрежет клыков наводил страха.

– П – простите, мест нет. Завтра последний день фестиваля тюльпанов. Туристы приехали в Стамбул со всего мира и все гостиницы полные. Вы можете попробовать отыскать местечко, но боюсь, что ни в одном хостеле не будет даже койки – места. – на девушку было страшно смотреть, она даже сделала пару шагов назад.

Перспектива жить в одном номере с Шефом наводила ужас, у меня даже глаз задергался на нервной почве.

Пётр Всеволодович выругался и стал искать номер по всему Стамбулу. Спустя двадцать минут поисков он убедился, что во всей столице Турции нет и коробки, где можно было переночевать. Все это время мы не разговаривали, и я была уверена, что он проклинал тот момент, когда решился взять меня с собой. От этого я себя чувствовала себя еще неуместнее.

Мы поднялись в номер, при виде которого я не удержалась и прыснула со смеху. Он был усыпан лепестками роз. От приторности оформления слипались глаза.

– М – да, будет о чем вспомнить и умолчать в офисе. – попыталась смягчить ситуацию. Пётр Всеволодович натянуто улыбнулся. Синяя вена на его виске нервно пульсировала и казалось, вот-вот лопнет. – Я расположусь в гостиной на диване, как-никак я меньше ростом. Мне будет удобнее так, а завтра, может быть, что-нибудь освободится.

– Пойду выпью в баре. – озвучил свои планы Пётр Всеволодович и просто ушёл прочь, игнорируя моё предложение. Что сказать, хам и самодур. В жизни хуже, чем на работе.

Артём был единственным моим мужчиной во всех смыслах. Больше никто не видел меня голой, я спала только с ним и ездила куда-либо лишь с мужем. Поэтому оказаться в другой стране с брутальным чужим мужчиной под одной крышей было возбуждающе и пугающе. Было неловко и некомфортно.

Я быстро приняла контрастный душ, постоянно переживая, что замок в ванную подведет и Босс случайно войдет внутрь. Помывшись, я несколько раз проверила, что не оставила за собой волосы и тщательно все убрала. Думать о том, как сходить в туалет – я даже не пыталась. Это было для меня слишком.

Мне было снова семнадцать, и я впервые была с мужчиной.

Надев строгое платье, я высушила голову и посмотрела на часы. Шефа все не было. Я могла понять, ждать его или можно было отправиться на осмотр города самостоятельно. Сегодня настроение было у него отвратительное и вел он себя как скот, постоянно хамя и задевая мои чувства.

Немного подумав, взвесив все «за» и «против», я набрала его номер, чтобы узнать, где он. Пока шли гудки, пыталась успокоить разволновавшееся сердце. Звонить ему было жутко неудобно.

– Да. – недовольно ответил он, я услышала на фоне лишь женский смех и стук бутылки. Не было похоже, чтобы он сидел в баре, было слишком тихо. Сглотнув вязкую слюну и прислушавшись еще, я сделала вывод, что Дон Жуан уже успел попасть в чей-то номер.

– Вы где? – в тон ему уже недовольно ответила я, начиная уставать от его секс – похождений. Судя по всему, он взял мне в командировку, чтобы я сама ходила по всем встречам за него, пока он будет перетрахивать всех баб в Стамбуле.

Образовалась пауза. Такого вопроса он явно от меня не ожидал. Поймав себя на мысли, что вопрос получился двусмысленным и мог произвести впечатление, что я ревную, решила смягчить:

– Пётр Всеволодович, мне нужно знать, ждать Вас или могу пойти сама гулять по городу.

Во время ожидания ответа от него у меня даже поясница от напряжения хрустнула.

– Иди… нет, постой. Жди. А то еще украдут твои сладости, а мне отвечай потом.

От злости я яростно надавила на отбой и выкинула телефон в сторону. Дались ему эти сладости. Он просто не мог оставить это в покое. Сиди и жди теперь его непонятно сколько времени. Зря только звонила.

Еще немного попыхтев, я взяла телефон с кровати, и направилась к выходу. Пусть делает, что хочет. Я иду гулять по городу.

Стоило мне подойти к двери, как она с грохотом распахнулась и на пороге показался растрепанный и немного пьяный Пётр Всеволодович, который не стесняясь осмотрел мой внешний вид, анализируя видимо, можно ли меня показать туркам. Он так похабно посмотрел на меня, что я от возмущения прямо-таки ахнула.

Запахло харасментом!

– Готова? – спросил он ради приличия и пропустил меня вперед. Такого похабного Босса я еще не видела.

– Вы уже точно готовы. – не удерживаюсь и язвлю, мечтая стереть ухмылку с лица Педрочера Всеволодовича. Он лишь скалится, пропуская меня в лифт и случайно задевая рукой бедро, потягиваясь к кнопкам лифта. Его неожиданное прикосновение обжигает кожу. Мы оба дергаемся как от удара током.

За всё годы работы он ни разу ни прикасался ко мне.

– Ты была раньше в Стамбуле? – его сладкое дыхание вызывает мурашки. Таким неформальным я никогда не видела Начальника прежде, и не говорила с ним на нерабочие темы. Отрицательно качаю головой, пытаясь прийти в себя. – Тогда покажу тебе центр. Не отходи от меня.

Пётр Всеволодович оказывается заядлым путешественником и настоящим знатоком Стамбула, он проводит меня по старому городу, рассказывая его историю, знакомит с достопримечательностями и катает на катере по Босфору. У Босса припасена целая программа. Впервые, кто-то всё продумывает за меня. В наших поездках с мужем я всегда составляла программу развлечений и привыкла, что вся ответственность на моих плечах. Оказывается, расслабиться и гулять по заданному маршруту – очень приятно.

К сожалению, сегодня нет времени на более подробное знакомство с городом, но я решаю обязательно купить себе билеты в музеи и погулять в свободное от работы времени.

Слушать Шефа одно удовольствие. У него был хриплый голос с приятным тембром, он говорил неторопливо. Речь так и лилась, доставляя удовольствие. Весь день я проходила с открытым ртом, периодически задавая ему вопросы, жутко хотелось его подловить на чем-нибудь, чего он не знал. Но так получалось, что он был в курсе всего. Просто всезнайка какой-то.

Босс раскрывался с новой для меня стороны. Он был не просто трудоголиком, помешанным на работе, Зазнайка Всеволодович был всесторонне развит. И теперь я вообще не понимала, была ли какая-то область, в которой он был не силен.

– Давай поужинаем. – предложил он при виде уютного ресторанчика в сердце города. Я тут же согласилась, потому что давно чувствовала голод и хотела присесть. Босоножки натерли ноги и было больно передвигаться, но так как мне не хотелось ударить в грязь лицом перед мужчиной, я молча терпела.

Он помог мне сесть, галантно придвинув стул, и взял меню, заказал на нас двоих, не спрашивая моего мнения и заверил, что мне понравится. Пётр Всеволодович все любил держать под контролем и быть во всем начальником. Даже в ресторане, где мы просто были коллегами, он взял всё на себя. В любой другой ситуации это могло меня разозлить, но не сегодня. Сейчас я наслаждалась тем, что кто-то другой все за меня решает и ведет по течению, позволяя быть просто женщиной. Со мной это было впервые. Тёма был мягким и всегда всё отдавал на моё решение.

Я даже встряхнула головой, чтобы выбросить романтические мысли. Это не было свидание, а просто прогулка коллег, которые убивали время перед конференцией.

Мне приходилось быть сильно со школьных времен. Родители много работали, чтобы обеспечить нас более-менее приличными условиями, поэтому я училась, не поднимая головы, грызла гранит науки, ломая зубы, чтобы поступить в университет. И я это сделала! Сама! Поступила в один из лучших университетов страны на бюджет, отучилась там и нашла работу в крупнейшей компании. Все было заслужено.

У родителей не было возможности подарить мне машину и квартиру, поэтому я взяла кредиты и купила их себе сама. Хотелось бы сказать, что мы это сделали с мужем. Подругам я именно так и говорила, но в своих мыслях, где я могла быть честной, можно было озвучить – кредит был полностью на мне, поэтому покупку трудно было назвать общей.

– О чём задумалась? – Пётр Всеволодович выдирает меня из размышлений. Я и не заметила, как отвлеклась и слишком долго рассматривала вино в бокале.

– У Вас прекрасный вкус. Спасибо большое за этот чудесный вечер. – воскликнула я, поглаживая переполненный живот. Я так объелась, что мне было трудно дышать. Голова шла кругом от выпитого вина и жары. – Если честно я давно так не выбиралась и не гуляла…

В какой-то момент мне мои слова показались неуместными, он мог понять их по-своему и я прикусила язык.

– Честно говоря, я тоже. – спокойно ответил он и широко улыбнулся, превращаясь в озорного мальчишку. Жалко, что наши коллеги не могли увидеть его в этот момент, вряд ли бы кто-то смог назвать его после этого сатаной. Ну просто, Его Милейшиство. – Мне нравится с тобой работать, Вика. Ты комфортная, что ли, в твоём обществе всегда легко и приятно, поэтому я хочу сделать тебя начальником отдела. Если ты готова конечно согласна. Знаю, что у тебя есть семья. Может быть, ты не сможешь уделять еще больше времени работе.

Уделять еще больше времени работе я однозначно не хотела, потому что могла остаться одна. Ни один человек на свете не захочет жить с женой, которая никогда не может убрать и приготовить, потому что постоянно на работе. Да и мужчинам не очень нравятся вечно усталые женщины. Наверное, этот вопрос нужно было обсудить с Артёмом.

Но Пётр Всеволодович смотрел на меня так проникновенно, ожидая положительного ответа, и мне так хотелось. Это было практически предложение выйти замуж. Потому что новая должность предполагала постоянное нахождение рядом с ним. Это буквально, должность личной Ведьмы при Сатане.

– Для меня это большой шаг. – признаюсь ему, мало кому делают такие предложения. Они выпадают раз в жизни. – И, Вы сами понимаете, что от таких предложений не отказываются. Их может просто не быть во второй раз.

Мой ответ ему нравится, потому что он допивает залпом вино и делает сумасшедшее предложение:

– Тогда пойдем отметим твое назначение на набережную. Знаю там отличную чайную. Покурим кальян.

Голова кругом. Мы будем курить кальян?

А еще, почему он не дал мне закончить и уже объявил, как будто я согласилась?

Мысль очень быстро ускользает, и я просто начинаю радоваться своему назначению.

Алкоголь делает своё дело, он медленно снимает с нас офисные костюмы, немного обнажая и толкая навстречу друг другу. Мы начинаем говорить менее формально. Появляется смех.

А Босс смеется громко и заливисто, обнажая идеально ровные зубы цвета моего нового фарфорового унитаза. Может быть даже белее. Не могу поверить, что они свои, а не виниры.

На его смех оборачиваются женщины и с завистью смотрят на меня, думая, что он мой мужчина. В эти моменты я переполняюсь гордостью, что он со мной. В этот вечер я и вправду с самым красивым спутников в Стамбуле.

Чтобы не развеивать это впечатление, я позволяю себе маленькую вольность – не убираю его руку со своей талии.

Мы решаем сократить дорогу и пойти через старый Стамбул. Туристов тут немного, но Босс хорошо знает улочки и без навигатора уверенно ведет меня к набережной. Чтобы не упасть, я беру его за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его, потому что ноги в босоножках уже заплетаются от выпитого алкоголя несмотря на то, что голова моя мыслит относительно ясно. Я держу себя в руках. Или мне так только кажется?

– Ты вкусно пахнешь. – неожиданно говорит хрипло Босс, резко останавливаясь и начиная меня обнюхивать. Его нос скользит по моей взмокшей шее, пробивая себе дорожку к ложбинке на груди. Становится неловко и… душно. Мне совсем не хочется его останавливать, хочется слушать этот дурманящий властный голос, от которого внизу живота сейчас так напряжены мышцы. Нутро сводит судорогой. – Никогда не думал, что ты так пахнешь…

Облизываю губы. Обалденное ощущение. Чувствую его желание.

Между нами всего несколько сантиметров. Мы смотрим друг другу в глаза. До дрожи. До адского стука в висках…

Это неправильно. Так не должно быть. Нужно бежать!

Пётр Всеволодович не успевает договорить, потому что рядом с нами останавливается черный миневен. Свет его фар ослепляет так сильно, что мы с Боссом морщимся и прикрываем глаза. Визг шин слышен до самой набережной. Очень не вовремя. Я даже не успеваю ничего сказать или сделать, как меня кто-то ударяет по голове. Ноги разъезжаются в разные стороны, и я начинаю глупо терять равновесие, проваливаясь в приветливую темноту.

Последняя мысль, которая проносится в моей голове – «Мне тоже нравится, как он пахнет».

Прихожу себя от дикой боли в опухшей после удара голове. Во рту так сухо, что не могу даже разлепить шершавые губы. Тело не слушается меня. Через пару минут мне удается открыть пересохшие глаза.

Осматриваюсь по сторонам. Я в тесной комнате, в которой едва могут поместиться три человека, лежу на грязном матрасе, раскинув ноги и руки. Сначала мне кажется, что это сон, но постепенно ко мне возвращаются воспоминания и головная боль усиливается.

За стакан воды многое бы сейчас отдала. Во рту суше, чем в пустыне.

Здесь очень душно и пахнет чем-то неприятным.

Вспоминаю последние события. Босса. Миневен. Нас похитили?

Резко сажусь на матрасе и издаю хриплый стон, который должен был быть криком.

– Проснулась? – старый женский голос заставляет меня встать на ноги и заглянуть в щель в стене, где на меня смотрят выцветшие глаза старухи. Она смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Всю передергивает от страха. Русский язык у неё плохой. Она турчанка, скорее всего. Киваю, не в силах говорить. – Отлично.

Это всё. Она ушла, больше ничего не говоря, оставляя меня в этом дерьме одну. Остаётся только догадываться, где я и что с Петром Всеволодовичем. На сердце становится тяжело от нехорошего предчувствия. Его могли убить, а меня забрать в рабство.

Господи, меня же тоже убьют. Проститутка из меня никакая, я и мужа удовлетворить не могу, что говорить о чужих мне мужчинах?

Через несколько минут кто-то возвращается и отпирает комнату. Мысленно готовлюсь к худшему, даже принимаю боевую стойку, готовая защищаться. Просто так я им не дамся, не позволю использовать моё тело. Буду отбиваться до последнего, лучше умереть, чем заглатывать грязные члены.

В комнату входит молодой мужчина в джинсах и футболке, выглядит он прилично. Ни как похититель. Высокий брюнет с бронзовой кожей и ореховыми пронзительными глазами.  Он осматривает меня и заглядывает с особым вниманием в вырез платья, желая видимо, как и все турки, оценить сладости.

– Пошли за мной. – командует он мягко, и я не двигаюсь с места. Ноги врастают в грязный пол. Страх сковывает по рукам и ногам.

– Кто ВЫ и что Вам нужно. – удивляюсь своему спокойствию. В своем воображении я давно списала себя со счетов, я была изнасилована и мертва. Перед глазами стоял морг и бледный Артём, проходящий процедуру опознания моего тела.

– Я сказал, пошли! – говорит он строже, но я продолжила стоять. Во мне не было даже смелости и желания противостоять, просто замкнуло на нервной почве. Тогда мужчина ударяет меня, не сильно, лишь для угрозы ради. И теперь уже я не двигаюсь из упрямства, и это злит его. Удар становится жестче, и он начинает кричать: кому сказал двигать задницей, тупая шлюха!

– Тише, брат, не нужно так разговаривать с нашей гостьей! – хриплый голос на хорошем английском одернул мужчину. В дверях показался мужчина лет тридцати пяти в очень дорогом костюме. Недавно листая Инстаграмм, я видела такой на Брэдли Купере. Мужчина протянул мне руку: Виктория, пойдемте, Вам нужно выпить воды и перекусить. Никто не хочет, чтобы Вам стало плохо.

– Сначала представьтесь. – прошу его настоятельно, испытывая дикую жажду. Моё поведение смешит мужчину.

– Смелая. – хвалит он меня, подмигивая, как будто флиртует. – И глупая! Пока я всего лишь прошу, но могу отодрать тебя как сука и выволочь силой. Такой способ тебе нравится больше?

От пощечин неприятно пульсировали щеки и сопротивляться особо не хотелось, поэтому я приняла руку и пошла за мужчиной, не желая быть отодранной. Такой же темноволосый и смуглый, он напоминал героя турецкого сериала. Очень красивый. Язык так и чесался спросить его: «Не он ли играл Белебея в Великолепном веке.»

Турок провел меня в комнату, которая служила в доме столовой.

За столом сидело несколько мужчин с автоматами, они охраняли моего Шефа, при виде которого я выпучила глаза и замерла на месте, готовясь рвануть к нему. Мужчина в костюме в последних момент ухватил меня за волосы и потянул на себя, не позволяя двинуться с места.

Пётр Всеволодович сидел в одних джинсах со связанными за спиной руками, его лицо успело заплыть синяками и кровоподтёками, напоминая отбивную. По голому торсу стекали капельки крови с его разбитой нижней губы. Выглядел он ужасно. Было больно на него смотреть.

– Смотри кто проснулся, Петруша. – пропел мужчина. – Малышка пить хочет. Нужно накормить и напоить её. Вот только, что она отведает, зависит от тебя, еды или членов…

Он говорил так непринужденно обо мне как о каком-то куске мяса, мужчине пустить меня в расход ничего не стоит. У меня глаза округлились от шока. Такую командировку я не планировала. Мозг не готов был переварить все сразу и давал сбой.

Эти бандиты определенно хотели что-то от моего Босса, если похититель называл его по имени. Но что им могло быть нужно от обычного строителя? Шеф не владел ни акциями, ни баснословными деньгами, ни властью. Он был обычным офисным работником, каких тысячи. Ну, может быть, он подворовывал что-то, но вряд ли там были крупные суммы.

Мои глаза лихорадочно забегали. Я хотела найти какой-нибудь выход из ситуации. Поэтому быстро оценила состояние побитого Петра Всеволодовича и головорезов рядом с ним. Картина была неутешительная. Один в поле не воин.

– Не бойся, они не посмеют тебя тронуть. – ровный голос Босса внушал мне уверенности, успокаивал. Только он умел говорить ТАК. – Оставь её, она ни при чем тут. Даже не моя баба.

Добавив последнюю фразу, Босс ехидно улыбнулся и дернул плечами. Мол, он бы не замутил со мной ни за какие деньги. От этого стало обидно даже в такой ситуации. Хотелось топнуть ножкой и напомнить ему, чей зад он лапал несколько часов назад.

– Поэтому так мило её обхаживал и ворковал под звездами ночного Стамбула? – спрашивает мужчина и толкает меня, заставляя сесть на стул напротив своего начальника. – Да и похрен, честно говоря, Петрушка. Твоя или не твоя. Сладкая как инжир, член как по маслу будет входить в её попку. Трахал её туда? Тугая?

Хватаюсь за край стола, чтобы не перевернуться вместе со стулом, сжимая ягодицы, как будто это может меня спасти. Ощущение было такое, что кто-то действительно уже приставил свой ствол к моему заднему проходу и намеревался туда проникнуть.

Никто и никогда не говорил мне таких пошлостей.

– Тронешь её и я не ручаюсь за себя. – говорит устало Пётр Всеволодович и закрывает глаза. Есть что-то угрожающее в его голосе. Не в его положение сыпать предупреждениями, но Босс это делает, в присущей ему манере, так он обычно отчитывает всех на совещаниях. Я узнаю этот тон. И судя по всему, на мужчину это производит эффект. Он немного сбавляет обороты.

– Она тут для гарантии, что ты будешь послушный и сделаешь, как тебе скажут. – говорит он. – Пока ты будешь сотрудничать, с твоей девчонкой будет всё хорошо. Слышишь? Никто и пальцем не тронет. Но если ты хоть что-нибудь выбросишь, я её отдам сначала всем своим солдатам, а потом продам бомжам на радость…

Глаза Босса недобро блеснули, он сжал челюсти. Не знаю, что Пётр Всеволодович должен был сделать, но я молила его мысленно, чтобы он на все согласился. Очень уж хотелось выйти отсюда целой и по возможности не оттраханной во все щели солдатами.

– Она будет со мной. Как гарантия, что с ней все хорошо. – говорит он, видимо так соглашаясь с условиями.

– Вот и отлично. Принеси им поесть, не будем морить голодом гостей. – сказал мужчина старухе. – Отвяжите ему правую руку, левая пусть будет привязана к стулу, чтобы не выкинул ничего.

Его приказы исполняют молниеносно. Передо мной ставят тарелку с горячим мясом и овощами, я нерешительно смотрю на еду, не решаясь поесть. Не хочется ничего брать от этих людей.

– Ешь. – приказывает Босс, властно показывая глазами на тарелку. И я понимаю, что глупо отказывать от еды. Сейчас у нас нет понимания, сколько мы проведем тут времени и когда нас покормят в следующий раз.

Беру в руки вилку и начинаю неуверенно ковыряться в тарелке, стараясь не думать о том, что сейчас ко мне прикован десяток глаз. Все они следят за тем, как я буду есть.

– Приятного аппетита. – шиплю негодующе и отправляю первую порцию в рот, стараясь делать это изящно.

– Забавная она у тебя. – Турок усмехается. – И отбитая на всю голову!

Пётр Всеволодович видимо думал, что он в ресторане, потому что не торопился и с невероятной грацией ел, глядя прямо на меня. Босс так цепко меня рассматривал, что мне стало казаться, что в этой комнате мы одни. Стало неловко, и я немного поелозила по деревянному стулу, чтобы согнать наваждение.

– Тебя могила даже не исправит. – резюмировал турок, наблюдая за Петром Всеволодовичем. Их манера общения навевала на мысль, что мужчины хорошо знакомы. Начальник ничего ему не ответил, вытер рот белоснежной салфеткой и небрежно отбросил её в сторону, видимо желая так задеть хозяев этого дома. Турок проигнорировал жест и добавил: через несколько часов привезут всё необходимое. А пока можешь развлечься со своей Кисой.

Как по команде нас поставили на ноги и поволокли по темным коридорам огромного и, судя по количеству пыли, нежилому дому. Все окна были закрыты наглухо массивными, металлическими жалюзи, сквозь которые не пробирался и лучик солнца.

Нас оттащили в дальнюю комнату и закинули в ее глубь как скот. В ней не было окон и мебели. Лишь маленькая кровать на одного человека, ведро и бутылки с водой. Не пятизвездочный отель, даже не хостел.

– И без выкрутасов. Ты нам нужен живой, а баба нет. – предупредил Босса один из охранников, прежде чем закрыть железную дверь. Стоило ей захлопнуться, как я обреченно доковыляла до кровати и буквально упала на нее без сил.

Внутри бушевал гнев на слишком спокойного для всей ситуации Босса, который втянул меня во все это, и душило желание проснуться, потому что в жизни с нормальными экономистами такое не случается. Правда же?

– У тебя что-то болит? – его заботливый голос раздражал. Пётр Всеволодович подошел ко мне и стал ощупывать руки и ноги, скользя шершавыми ладонями по коже, как будто имел право лапать меня. Я тут же зло оттолкнула его и зашипела, напоминая дикую кошку:

– А может Вы лучше объясните, что это значит? Зачем Вы им нужны?

– Чем меньше ты знаешь, тем больше у тебя шансов выжить. – сказал он и показал пальцем в угол комнаты, где красовалась маленькая камера. Его слова меня не успокоили.

Отлично, эти извращенцы будут следить за нами как подопытными крысами.

– Да чтобы ВЫ… чертов Пётр Всеволодович! – меня накрыла истерика, и я не придумала ничего лучше, как кинуться на него с кулаками. Мне хотелось добавить ему синяков. Чтобы он раскаялся в том, что втянул меня в свои разборки.

Кто он вообще такой? Зачем им нужен?

Босс позволил мне его несколько раз ударить. Он принял стоически каждый удар, только вздыхая и принимая их как должное, таким образом, принимая наказание. Через несколько минут, видимо посчитав, что с него достаточно, он перехватил мои руки и притянул к себе.

Я оказалась впечатана в его голый торс, покрытый мелкими царапинами и синяками. Мне пришлось вдыхать его запах: смесь крови и пота. Это придавало нотки пикантности нашему положению. Адреналин делал своё дело, это невольно заводило меня. Тело превратилось в оголенный и искрящий провод.

– Испугалась, малышка? – непривычно нежный голос вызывает во мне волну эмоций, я утыкаюсь носом во влажный торс, вдыхая терпкий аромат и начиная плакать. Он осторожно гладит меня по спине, стараясь успокоить. – Я не позволю им обидеть тебя. Обещаю, маленькая моя…

Его ладонь казалось раскалённым металлом, обжигающим до мяса, обнажая меня перед ним. В его объятиях было спокойно, начинало казаться, что все закончится хорошо и мне нечего бояться. Если мой всесильный Босс сказал, что не даст меня в обиду – значит, так и будет. Он еще никогда меня не подводил.

– Умница. – похвалил он меня, стирая большим пальцем последнюю слезинку с моего лица. Я как завороженная следила за его руками. Под действием опасности всё передавалось острее.

– Вам больно? – голос осип после стенаний, но я пыталась собраться. Нужно было отвлечься и заняться чем-нибудь полезным. – Нужно промыть Ваши раны водой!

Не в силах сидеть на месте, я отскочила от него и взяла одну бутылку воды. Оторвала кусочек от платья, как это обычно делают в кино, и подошла к нему. Смочив ткань водой, я стала промывать его окровавленные раны, чтобы смыть грязь. Нельзя допустить заражения.

– Не стоило, конечно, но это было эффектно. – сказал нахал вызывающе, перехватывая мою руку и смеясь. Его смех вызвал дикое удивление и затем желание его ударить снова. Он смеялся над моим желанием ему помочь? – Прости, малая, стрессовые ситуации будят во мне зверя, и неконтролируемое желание трахаться. Все мысли сводятся к одному.

Пётр Всеволодович меняется в моих глазах. Прежним, в моем мире, он уже никогда не будет. Всегда такой строгий и одетый с иголочки профессионал своего дела он превращается в похабное быдло. Просто неотесанный мужлан.

Я невольно бросаю взгляд на выпуклость в джинсах, и мои щеки заливает краска. У него стояк! Да еще какой! Не списать ни на что! У Петра Всеволодовича призывно встал член НА МЕНЯ.

Если честно, я оглянулась и осмотрелась по сторонам. Может быть еще какой объект для желания был тут, просто я его не заметила сразу.

– Вы… – у меня даже слов не находится. Просто отворачиваюсь, не желая смотреть на полуголого придурка. Я замужем вообще, неприлично рассматривать стояк чужого мужчины при живом муже. Но если честно, очень хотелось. Оценить. Присмотреться. Сравнить. Господи, я бы даже облизала его. Да простит меня институт брака. – Не о том думаете!

– Мне показалось, что вчера ты хотела этого. Я никогда не ошибаюсь в таких вещах.  – говорит он хрипло и вполне серьезно, потому что мужчина, отбросив условности, берет мою руку и кладет на бугор в джинсах, прижимает к нему ладонь, заставляя меня сжать член внушительных размеров. – А ещё мне нужно снять болевой шок. Ты должна мне в этом помочь. Без этого мы далеко с тобой не уедим.

Меня пошатывает. Хочу влепить ему пощечину. Я уже даже замахиваюсь, но Босс впечатывает меня спиной к себе и очень тихо шепчет на ухо:

– У меня яйца сводит от желания, Малая. Нужно прочистить мозги, чтобы справиться с происходящим.

Вздрагиваю, не шевелюсь, не зная, что ответить на это. Не особо в это верится, но уже не дергаюсь, просто слежу за тем, как он направляет мою руку, заставляя поглаживать бугор. Наверное, я, точно как и он, ищу повод сбросить бешеное напряжение, что ломает меня на части.

– Можно просто поцеловаться. – предлагаю ему, но мысленно добавляю «в щеку». Хотя слова мои звучат смешно.  – Я замужем… я…

Не успеваю договорить, потому что Босс поворачивает мою голову двумя пальцами и впивается в подрагивающие губы, с силой раздвигая их и проникая как варвар языком в рот. Он не спрашивает разрешения, ему наплевать на моё согласие. Он хочет выпустить пар. Поэтому берет и выпускает. Пар. В меня.

Босс берет меня на абордаж, нагло изучая моё небо и гланды. Пират. Джек Воробей. Только сексуальнее. Вкуснее. И чище.

Теряю контроль и связь с реальностью. Поцелуй захватывает меня с первых же секунд, поражая наглостью и напором. Меня никогда так не целовали. Чтобы прям брали, в прямом смысле этого слова. Артём всегда был нежен и учтив, старался считаться с моими желаниями. Практически спрашивал разрешения на каждый поцелуй. Здесь же меня просто насиловал зверь. И меня это дико возбуждало.

В такт поцелую рука Босса забралась под разодранное платье и стала ласкать бедро, он по-хозяйски гладил меня, очерчивая кожу от трусиков до коленки. И вроде бы не тискал и не пытался забраться в трусы, а было так вызывающе, так нагло. Это сводило рецепторы с ума.

Даже не заметила, как стала отвечать на его страстный поцелуй, как переплела свой язык с его, как сама сжала твердый член и погладила. Мозг отключился. Я как будто была в эротическом сне, о котором никто не знает, и могла отдаться всем своим тайным желаниям. Мне ничего не будет за это, и никто не узнает о моем грехе.

Мне самой это было нужно. До смерти. Прямо сейчас. Я хотела почувствовать себя слабой девочкой в руках сильного мужчины, способного на подвиги, готового взять ответственность за мою жизнь.

Меня напугал звук расстёгивающейся ширинки. Я вздрогнула, осознавая, что ласки дошли далеко и необходимо остановиться. Мною управлял страх смерти, животные инстинкты перед опасностью.

Я попыталась дернуться, но Босс не позволил.

Пётр.

Мне неплохо так настучали по голове. Мысли путались и дико тошнило. Нужно было сбросить пар и обдумать план побега. В таких вещах лучше всего помогал секс. Поэтому я предпочитал много лет обеденный секс ланчу.

Дикого и безумного не будет в этой коморке. Но Виктория, как верная помощница, обязана помочь начальнику в разрешении ситуации. Может просто подрочить своей изящной ручкой. Почему я раньше никогда не замечал – какие красивые у неё руки.

Что было в плену, остаётся в плену.

– Можно просто поцеловаться. Я замужем… я… – лепетала Малая, слишком слабо сопротивляясь для той, кто пытается сохранить верность мужу. Её глаза еще со вчерашнего дня блестели похотью и желанием. И мне жутко хотелось удовлетворить её.

В ярком и весьма закрытом платье Вика была дико сексуальна. Я стал благодарен ей за то, что она на работу всегда ходит в штанах. Если бы она хотя бы раз пришла в офис в юбке или платье, я бы кончил в штаны. У неё было невероятные стройные ноги. Они не были похожи на множество палок, обтянутых кожей, что я видел каждый день. Идеально тонкие лодыжки и подкаченные икры, красивые коленки и широкие бедра, хранящие между собой, я уверен, сладкую пещерку, которой так редко пользовался муж.

На ощупь она глаже шелка. Медовая.

Обычно я не целуюсь, не люблю слюнообмен, но её целовать было приятно. Маленький ротик с пухлыми губками, которые она так часто надувала на работе.

Малая напоминала мне ребенка в магазине сладостей, ей и хотелось, и было страшно. Она то льнула, то пыталась убежать. Я не предлагал ей секс, лишь помочь мне разрядиться. Если так хочет, пусть хранит верность мужу. Ради Бога. Я еще надеялся сохранить с ней деловые отношения, работник она превосходный. Такого терять ради хорошего перепихона не хотелось совсем.

Поэтому я просто положил её руку на мой член и заставил поглаживать маленькой ладошкой. Она взмокла и возбудилась. Быстро и послушно. И от этого мои яйца стали напоминать созревший турецкий гранат: такой же красный и тяжелый, внутри которого была сотня семечек, готовых вырваться из фрукта.

Не в моих правилах отпускать даму неудовлетворенной. Всё-таки я джентльмен, не могу же я попросить помочь мне кончить и не подарить разрядку ей?

Поэтому я забираюсь под платье и нащупываю горошинку под трусиками. Сжимаю ее, щипаю, массирую. Клитор набух и призывно пульсировал, буквально умоляя меня помочь ему.

Виктория оказывается неприлично мокрой. Это рождает в моей голове миллион фантазий, и все они на тему: «Как я занимался сексом с милой подчиненной.» Пошлые картины заставляют меня кончить, излиться вязкой жидкостью ей в ладонь. Как только она почувствовала мою эякуляцию, Малая тут же дернулась сама и практически упала на мои пальцы, насаживаясь на них и издавая хриплый стон. Чуть ли не заставляя меня кончить во второй раз.

Она была такая сладкая, что я готов был снова к бою, готовый засадить ей членом уже без детского петтинга. Если бы не камера, то я бы так и сделал. Хер с ними, с деловыми отношениями.

Виктория

Я Вас поздравляю, Виктория! Вы только что кончили от шаловливых пальчиков Вашего начальника. Поэтому, в принципе, Вас вполне законно могут называть шалашовкой и заслужившей место начальника отдела одним местом!

Быстро обмываю руку водой.

Пытаясь скрыть смущение, я закрыла руками лицо, заползая на кровать. Плакать не хотелось, раскаяния за содеянное не было. Как-никак мне почти тридцать, должна понимать, что я делаю. Только дикое смущение и не желание смотреть Петру Всеволодовичу в лицо после случившегося. Как после этого смотреть в глаза Артёму я вообще не представляю.

– Нам нужно было спустить пар. – говорит он спокойно и целует меня в коленку. В коленку! Это же так интимно! – Теперь у меня есть план!

Он поднимается на ноги, заправляет свою еще не упавшую дубину в штаны и идет к двери. Он, и вправду, выглядит посвежевшим и бодрым. Даже улыбается дерзко. Ни могу не восхищаться его самообладанием и выдержкой.

На бедре все еще гуляет ощущение присутствия его руки. В искушенности и талантах своего Босса я нисколько не сомневалась. У него было множество женщин, и он умел доставить им удовольствие. Только вот я никогда не думала, что окажусь в списке тех самых женщин, между ног которых будет колдовать мой Начальник.

– Арслан! Есть разговор. – кричит Ебарь Всеволодович, ударяя ногой по двери. – Так что неси свою жопу сюда.

Смотреть на его руки с длинными пальцами, фаланги которых покрыты темными волосами, невыносимо. Ведь пару минут назад они были во мне. Это и пугает, и возбуждает. Муж никогда не ласкал меня так, его хватало на легкую стимуляцию.

Дверь открывается и показывается турок с ухмылкой на лице. Вид у него ликующий.

– Еще ничего не привезли. Чего бушуешь? – спрашивает он с вызовом.

– Срать хочу, а в ведро при даме неприлично. – язвит в ответ Босс и подпирает стену. – Давай без представлений. Чтобы приготовить то, что ты хочешь, мне потребуется неделя. Тут я жить не собираюсь, даже не потрахаться нормально, поэтому подумай, как обустроишь нас в нормальной комнате с санузлом и кроватью. Малая мне будет помогать, она толковая и рукастая, еще сумеет тебя удивить.

У меня по спине пробежал холодок.

Не потрахаться нормально?

– Видел я её талант, просто кудесница. – не удерживается от комментария турок и подмигивает мне. Я вспыхиваю до корней волос. – Я подумаю. Ты предал меня и доверяя к тебе нет.

Лицо Босса меняется, и он отвечает на турецком, шокируя меня своими знаниями.

Когда мне показалось, что они знакомы, я не ошиблась!

– Пётр Всеволодович. – угрожающе рычу, подпирая бока руками. Со стороны, наверное, напоминаю рассерженную жену, но ничего не могу с собой поделать. Хочу настучать по голове нахалу и добиться от него объяснений. – Я жду от Вас комментариев, почему мы здесь. Судя по вашим милым беседам, Вы не плохо так знакомы с этими людьми, и если для Вас, возможно, это все веселые развлечения, то меня дома ждет муж!

Начальник как-то двояко хмыкает, тонко намекая на произошедшее пять минут назад. Я для себя делаю зарубку, что в следующий раз, когда мне захочется выпустить пар, лучше попрошу о помощи турка за дверью, чем еще раз помогу нахальному начальнику.

– В детстве я жил в Стамбуле. – отвечает сухо он, как будто эта информация должна была как-то пролить свет на весьма пикантную ситуацию. Я делаю жест, прося его продолжить и излить хоть какие-нибудь еще факты. – Меня растил отец Арслана.

Закатываю глаза и ударяю себя по лбу.

– Точно, как же я сразу все не поняла. Арслана, ну конечно! – жду, когда до гения дойдет, что его слова ничего мне объясняют и понятнее мне не становятся. Босс наклоняет голову в сторону и щурится, выглядя слишком сексуально и не позволяя на него злиться. – Ну, честное слово, Вы издеваетесь надо мной?

– Тебе не кажется, что говорить на Вы уже слишком. – размышляет он, облизываясь как кот после сметаны. – После того, как мои пальцы побывали в твоей вагине, не совсем уместно продолжать говорить на «вы». Предлагаю перейти на «ты». Можешь обращаться ко мне по имени. Пётр.

Поджимаю губы. Удивительным образом ему каждый раз удается довести меня до ручки. Гнусный подонок. Он, наверное, нанял меня на работу и взял в эту жуткую командировку, чтобы только поиздеваться.

– А может быть это все глупый розыгрыш? – спрашиваю его с вызовом. – Просто Вы взяли меня с собой, чтобы сыграть в извращенную игру. А?

– Красивая теория, но я думал всегда, что ты умнее, Малышка.

– Перестаньте меня так называть, я Вам не малышка. И вообще, будет лучше, если Вы начнете обращаться ко мне более уважительно! Виктория Алексеевна, например. – Топаю ногой для пущей убедительности.

– Ну ты задвинула, конечно, Алексеевна. – смеется Босс и просто наваливается на меня на кровати, устраивается поудобнее и вытягивается как ему хочется, не задумываясь о слишком тесном контакте и приличии. Теряю дар речи от его наглости. – Скоро нас переселят, там будет кровать побольше… и думаю, камер не будет!

Босс подмигивает, и я просто скидываю его с кровати, взвизгивая. Пусть радуется, что я с ноги по лицу ему не зарядила. Кровать он побольше ждет. Пусть на полу теперь лежит!

– Я с вами в одну кровать не лягу. – предупреждаю его, угрожая пальчиком. Он ничего не говорит в ответ, только закатывает глаза. А я от негодования прикусываю нижнюю губу, пытаюсь найти причину гнева.

Становится совсем худо, когда до меня начинает доходить, что во всей этой ситуации меня больше всего бесит, что главная эмоция, которая царит в моей голове – желание перепихнуться. Мне нестрашно, я не скучаю по близким, не прокручиваю в голове лучшие моменты моей жизни, просто – хочу расставить ноги по шире перед самцом – начальником.

Интересно, чтобы на это сказал Фрейд?

Примерно через час к нам возвращается Арслан, открывает дверь и выпускает из короткого заточения. Мне это совсем не нравится. Чувство такое, что я попадаю в один из мистических сериалов на Нетфликс.

– Для Вас приготовили комнату с видом на море. Вам там понравится, голубки. – говорит он больше Боссу, чем мне. Я тут для всех всего лишь аксессуар к Важному Херу Всеволодовичу. – Там будет всё необходимое, но никаких камер. Если попытаетесь бежать, девчонку сразу в расход. Помни об этом, Петруша. За любое твоё неповиновение платить будет она.

Последние слова он произнес многозначительно глядя на меня. Это было послание, которое я поняла сразу. Петр Всеволодович был нужен им, и они его всё равно оставят в живых даже после попытки побега. А вот меня убьют за любую его ошибку, и мне было нужно быть очень послушной и не поддерживать Босса.

– Отлично. Очень заботливо с твоей стороны. – проговорил Босс ровным тоном, как будто разговор был о погоде.

Новая комната была намного просторнее номера в пятизвездочной гостиной. Тут было всё необходимое для жизни. Я бы сказала, что здесь было даже уютно.

– Нравится? – спросил меня Арслан, вызывая оскомину. Я лишь скривилась, не собираясь отвечать на его вопрос. Как здесь могло нравиться?

Золотая клетка всегда будет лишь клеткой, несмотря на дороговизну металла.

В углу комнаты был стол с лампами, мощным компьютером и коробкой с инструментами. Весь этот замысловатый набор ни о чем мне не говорил, я не могла по нему определить, чем будет заниматься Пётр Всеволодович.

А вот мой Босс сразу оценил рабочее место, повертел в руках замысловатые приборы и одобрительно что-то бросил Арслану на турецком. Когда дело заходило о таинственном задании для Босса, он тут же переходил на турецкий. Пытается скрыть от меня правду.

– Сколько мы тут пробудем? – перебила я мужчин, вызывая раздражение у обоих. Не хотелось с ними церемониться. От происходящего зависела и моя жизнь, и я не собиралась сидеть сложа руки.

– Около недели. – подсчитал Пётр Всеволодович, вызывая у меня приступ паники. Неделя здесь окажется целой вечностью. Артём сойдет с ума от волнения, если я не буду так долго выходить на связь.

– Мне нужен телефон. – более мягко проговорила я, тут же вытягивая руки, понимая, что Арслан не согласится на такое. – Мой муж…

– Мы написали ему сообщение от твоего имени, что твоя командировка растянется на неделю, а возможно и на две… – сразу же ответил Арслан, не давая мне больше вставить и слова. – Вечером ты позвонишь своему мужу и коротко переговоришь с ним, чтобы этот лох думал, что всё хорошо.

Арслан засмеялся. Я покраснела от его смеха, покрываясь аллергическими пятнами.

Никто никогда не мог упрекнуть меня в неверности. Тем более, я никогда не компрометировала наши отношения. Меня не интересовали мужчины вокруг меня. И я не заслуживала порицания от какого-то турка, который даже не знал меня. Это было унизительно. Чувство такое, что меня вываляли в вонючей грязи.

– Хватит. – оборвал его Пётр Всеволодович, угрожающе рыкнув. Босс встал между мной и своим другом. – Она не будет никому звонить. Как хотите, так и выкручивайтесь. Строчите от её имени, что хотите!

Я была не очень согласна с Боссом, не хотелось вызывать волнение у моей семьи, чтобы они знали, что со мной что-то случилось. Не в их силах было найти меня. Я реалист. Моя среднестатистическая семья никак не могла мне помочь в этой ситуации. Даже если бы моя мама написала жалобу на сайт президента – это бы не помогло.

– Она будет выходить на связь и покорно говорить, что у неё все хорошо. Иначе её муж узнает, какая она шлюшка. – на этом заявлении меня повело. Я стыдливо даже лишилась дара речи. А вот Босса моего оскорбительные слова обо мне задели его самого. Он схватил турка за грудки и встряхнул, заставляя всю его охранную рать вломиться в комнату.

– Ты сейчас же извинишься перед ней!

Автоматы были направлены прямо на него. Каждый из присутствующих был готов в любую минуту спустить курок и лишить его жизни. А Богатырь Всеволодович, скрепя зубами от злости, готов был перекусить сонную артерию другу детства и выпустить из него кровь. Я ощущала каждой фиброй своей души его злость.

– А говоришь баба не твоя. – пропивает Арслан, и Босса всего передергивает как будто кто-то уже нажал на курок. Трудно понять, что его так задевает. К сожалению, я не могу забраться ему в голову. – Приношу свои извинения, Виктория. Не хотел Вас обидеть.

Это было сказано наигранно и неправдоподобно, но просить сказать на коленях и искреннее я мужчину не собиралась. Мне и этого было достаточно.

Босс выпустил Арслана из захвата и размял шею. Он был еще напряжен, но как будто не замечал автоматы, направленные на его фигуру. У меня же по позвоночнику скатывались капельки холодного пота.

Турки ушли, оставляя нас вдвоём.

Нам предстояло провести семь дней в этой комнате. Хороший сюжет для реалити-шоу.

– Может быть начнем? – спрашиваю Босса, и когда он непонимающе смотрит меня, поясняю: Раньше начнем, раньше закончим. То, что от вас ждут!

Пётр Всеволодович задумчиво чешет затылок, а потом отрицательно качает головой. На его лице застывает гримаса боли. Не понимаю я его.

– Мне нужно принять душ. – с этими словами, оставляя меня без ответа, он уходит, даже не закрывая дверь и как будто нарочно приглашая меня. Типа, давая продолжим начатое в душе.

Пока он пытается смыть с себя кровь и пот, я подхожу к столу и начинаю изучать его содержимое. Вся техника была айтишной. Только зачем она Боссу? Он не был айтишником.

Немного поразмышляв, я обошла комнату и попыталась найти камеры или прослушки. Арслан не оставил бы нас наедине. Он должен был следить за нами. Хотелось бы понять, как. Так я бы чувствовала себя спокойнее. Не хотелось гулять с голым задом перед камерами.

– Тут чисто. – заверил меня Босс, бесшумно вышедший из душа в одном полотенце, удерживающемся непонятно каким чудом на бедрах. Телосложение у Петра Всеволодовича было спортивное и манящее. Лакомый кусочек. Превосходный образец. – Арслан бы не стал мне врать.

– Откуда такая уверенность?

– Раньше он мне был братом.

– Брат не стал бы удерживать брата силой! – отмахиваюсь от мужчины, но задумчиво вслушиваюсь в новую крупицу информации. – Я считаю, что заслужила знать правду. Не всё, личное можете оставить при себе. Меня интересует только то, что привело нас в эту комнату.

Лицо Петра Всеволодовича становится задумчивым, на несколько секунд он уходит в себя, видимо задаваясь этим вопросом. Что же всё-таки привело нас сюда? Почему мы оказались в этой комнате?

Николай Второй отправил моего прадеда – графа Баженова Платона Петровича в Стамбул для налаживания связей с турецкими подданными, как дипломата с семьей. Это всё, что я знаю. Истинная причина канула в небытие вместе с дедом и императором в 1917 году.

Когда началась Октябрьская революция турки предложили моей семьей убежище в Стамбуле, а также новую работу – помощь соотечественникам, что бежали из России. Те времена назвали белой миграцией. Интеллигенция и солдаты Белой армии бежали в Турцию, пытаясь найти там спасение и новую жизнь, пока нашу когда-то царскую империю рвали на куски голодные крестьяне.

Так моя семья пустила корни в Стамбуле, работая на Турцию, и стараясь сохранять в сердце верность своей Родине, не забывая о корнях.

Моя мама была метиской: её отец был турком, а мать русской. Она была плодом запретной связи в те годы. Моя бабушка воспитывала её в строгости и не хотела, чтобы дочь повторила её ошибку. Тем более, к их семье в те годы было особое, пристальное внимание, если ты понимаешь о чём я. Бабушка практически упросила моего отца жениться на маме, зная, что наша семья старается сохранить чистоту крови. Она боялась, что с ней может что-то случиться и мама останется совсем одна.

Мой дед считал, что несмотря на то, что судьба оторвала нас от России, мы должны были хранить её традиции и не потерять титулованность и чистоту крови. Он был против брака папа и мамы, но отцу стало так жаль милую девушку, что он решил жениться на ней. Это послужило началом их любви и, если я правильно всё помню, прекрасных отношений.

Прозвучит смешно, но мы были той самой семьей, в доме у которых на стене висела балалайка, шкура медведя и портрет семьи Романовых. Зрелище было отвратительное! В детстве я никогда не задумывался об адекватности этого. Висело и висело. Сейчас только задумываюсь о том, какие же ебнутые были у меня родственники.

Мы жили в принципе счастливо, ни в чём не нуждались. Пока папа не полез в политику. Ему в какой-то момент стало душно и скучно, он устал жить в стесненных условиях. Он ведь граф. Сын своего отца.

Я помню, как мама умоляла его не лезть, говорила, что Стамбул приветлив, но принадлежит только туркам и не стоит забывать об этом. Что здесь мы всего лишь гости и не нужно лезть в его жизнь со своим мнением. Мама у меня была очень мудрая и тихая, напоминала мышку. Никогда не высовывалась.

Жалко, что папа её не послушал. Он пытался баллотироваться на какой-то пост в правительство, и его кандидатура была даже популярной среди местных жителей. Он хотел бороться с преступностью и укреплять народное единственно между различными культурами, населяющими Анкору и Стамбул. В какой-то момент следуя своим убеждениям он перешел дорогу бандитам, за что родителей убили, а я чудом остался жив…

Четверо убийц пришли в наш дом и зарезали всех. Мою бабушку, маму и папу… они зарезали бы и меня, если не отец Арслана. Он был нашим соседом и уважительно относился к нашей семье. Он не успел защитить родителей, но спас меня. Протянул руку, когда у моего горла замер нож. Он сказал:

– В этом мальчике течет турецкая кровь… И еще, он последний русский граф… он не должен умереть как собака…

Эти слова врезались в мою память намертво.

Махмуд забрал меня и растил как сына, не ожидая ничего. У него была возможность подарить мне будущее, и он это сделал.

Я вырос и уехал на Родину. Оставил Арслана тут одного…

Я бы рассмеялась во весь голос, потому что история казалось фантастическим вымыслом. Графы… Николай Второй… мой Босс… смешалось всё: и кони и люди. Было трудно поверить в правдивость истории… но чем больше я смотрела в зелёные глаза Петра Всеволодовича, тем сильнее убеждалась в правдивости его слов. Он не лгал мне.

Вот же, Граф Баженов Пётр Всеволодович!

– П-п-п! – пытаясь прийти в себя, я задумчиво почесала затылок. Меня раздирали эмоции. Трудно было переварить услышанное. Это же не роман. – Мне жаль Ваших родителей. Жаль, что пришлось пережить всё это в детстве. Ни один человек на земле этого не заслуживает.

Я попыталась как-то продолжить наш разговор.

– Не переживай, я уже достаточно взрослый мальчик, пускать слезу не буду. – мужчина грустно улыбнулся, придерживая полотенце на бедрах. Я старалась смотреть в глаза Боссу, не хотелось рассматривать идеальные кубики на его животе. Такие я никогда не видела в живую.

– Но что теперь от Вас хочет Арслан? – мой вопрос стер с его лица даже это подобие улыбки. Глаза мужчины опасно блеснули, от чего меня всю передернуло. Было страшно.

– Я уже говорил, Виктория. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. – Пётр Всеволодович снова стал грозным и серьезным, превращаясь в тирана – начальника из офиса. Его лицо было бесстрастным. – Не думай об этом. Неделя пролетит быстро, ты даже не заметишь её.

– Трудно в это верится! – фыркаю я и ухожу в ванную, чтобы смыть с себя ночь на матрасе и следы мимолетной страсти. Теперь, после всего что было за утро, не было смысла стесняться. Я закрыла дверь и быстро сбросив с себя уже грязное платье, забралась в ванную.

Тут было всё необходимое: гель для душа, шампунь, новая зубная щетка и паста. Арслан позаботился о нашем удобстве. Это немного расслабило меня. Мысли материальны. Не стоило заранее настраиваться на печальный исход, нужно было мыслить позитивнее и искать способы сбежать или спасти свою жопу. Умирать я не собиралась.

Когда выберусь отсюда, куплю билеты в Италию, чтобы пить шампанское и смотреть на поджарых итальянцев, а вечером пить вино и заниматься страстным сексом с мужем.

Душ охладил меня, привел мысли в порядок.

Когда я вышла из душа, свежая и еще мокрая, Босс в одном полотенце уже спал на середине кровати, раскидав руки и ноги в разные стороны, образуя звезду. Его грудь рвано вздымалась вверх.

Ночью его неплохо оприходовали, по всему телу были синяки. Не мудрено, что он решил набраться сил и поспать.

В груди неприятно кольнуло. Он лежал такой беззащитный и милый, просто молодой и сильный мужчина, решивший отдохнуть на отдыхе. Вид на спящего Босса заставил меня вспомнить об Артёме, который, наверное, уже переживал за меня. Когда мы с ним ездили в отпуск, он точно также засыпал по центру кровати, пока ждал меня.

Черт.

Мне не хотелось ложиться рядом с Петром Всеволодовичем и прикасаться к его телу. Это провоцировало меня. Он был как сладкое в период сушки, при виде него меня всю трясло и хотелось заполучить его себе. Стресс давал о себе знать, мозг хотел сбросить неприятные ощущения и забыться.

Я забралась в кресло у кровати с ногами. Тут не было книг и телефона, поэтому все, чем я могла себя занять – это начать внимательно разглядывать Босса. У мужчины были не идеальные, даже неправильные черты лица, но все вместе они делали из него красавчика. Прямой нос. Острые скулы. Глубоко посаженные глаза цвета изумрудов и густые брови. Острый подбородок с ямочкой. Мысленно я обводила указательным пальцем каждую черточку, так все детали запоминались лучше.

– Хватит за мной наблюдать. Это раздражает, лучше ложись рядом. – не открывая глаза изрек Пётр Всеволодович и маняще провел ладонью по кровати. Я сглотнула, чувствуя себя неловко. Жест был интимным. Коллеги так не разговаривают между собой.

– Мне не хочется с Вами спать. – заявила я, будучи в этом неуверенная. У него под бочком скорее всего вполне тепло и уютно, можно зарыться носом и сладко заснуть. Только это неприлично, и так не стоит делать.

– Да ладно. Тут одна кровать, мы не можем спать по очереди.

– Я думала, что Вы как настоящий джентльмен уступите мне место, а сами ляжете на пол.

– К твоему счастью, я не джентльмен.

Красивый, сильный и, к тому же, умный мужчина – всегда сексуально и притягательно. Какая женщина не мешает о плохом мальчике с хорошими наклонностями? Кто от такого откажется?

Пётр Всеволодович – лакомая турецкая сладость на любой вкус.

Я уже несколько минут внимательно рассматривала его, не стесняясь и не чувствуя стыда при этом. На работе такого я себе не могла позволить, было как-то непрофессионально. А после того, как его руки побывали в моём влагалище, стесняться не имело смысла. Вряд ли сможем теперь вместе работать.

Сидит на стуле с важным видом, немного сузив глаза, и смотрит на множество белых цифр на черном экране. Максимально сосредоточенно вносит изменения в формирующиеся автоматически кода, проявляя смекалку.

– Не знала, что Вы так хорошо разбираетесь в айтишке. – не выдерживаю гнетущей тишины. Да и любопытство распирает, я даже забываю, что мы тут в плену, а не на курорте.

Кто бы мог подумать, что этот заучка ещё и хакер. Просто гений какой-то.

Босс цыкает, чтобы я ему не мешала, и я скрещиваю недовольно руки. На его бы месте я вела бы себя сдержаннее. В опале мы именно из-за Босса.

– И всё же, хотелось бы знать, чем Вы заняты. Может быть, Вы делаете что-то для террористов незаконное. Нас потом или убьют или посадят. – продолжаю настаивать.

– Успокойся. Не суетись. Обычно ты не такая кипишная. – Хам даже бровью не повел. – А тут разошлась прямо-таки, не успокоить!

– Обычно меня не запирают неизвестно где – в Турции, не пойми с кем.

Компьютер издаёт пугающий предупреждающий звук, и Босс выдает отборную тираду. Многие матные слова я до этого момента и не слышала. У меня даже глаза немного вылазят из орбит.

Пётр Всеволодович в очередной раз меня удивил.

Прекрасно помню нашу первую встречу.

Я пришла на собеседование в бледно-голубом костюме, не надеясь получить работу. Мне казалось, что у меня не хватает опыта для такой компании и тем более у самого Баженого. Того самого!

В мире финансов Баженов был Богом, он умел играючи с цифрами рисовать бизнес-планы с максимально достоверными прогнозами к исполнению, с лёгкостью раскидывал финансовые планы, извлекая максимум выгоды из них. Он был мозг. Каждый мечтал поработать у него, чтобы набраться опыта и получить билет в безбедную жизнь. Тем, кто продерживался у него пять лет была открыта дорога на любое предприятие.

С утра я была вся на нервах, не особо веря в положительный исход мероприятия.

Девушка из отдела подбора персонала привела меня в переговорную за пять минут до начала встречи, она любезно предложила мне воду и угостила мятными леденцами. Её приветливость успокоили и придали уверенности в собственных силах.

Пётр Всеволодович пришел ровно к назначенному времени. Мужчина был собран и как будто не заинтересован в собеседовании. Он был в розовой рубашке и белых брюках, неформальный и расслабленный. Мужчина окинул меня предвзятым взглядом, задерживаясь на несколько секунд на взмокшем от напряжении и лице и холодно поздоровался.

Фотографии из экономических журналов не отображали его мощи, стати и харизмы.

Мужчина сел напротив меня и лениво ознакомился с резюме, пробегая по записям, как будто ранее не читал его. Это сбило меня с толку. Стало страшно, что собеседование лишь ради собеседования. Так иногда, бывало в крупных компаниях.

– Почему хотите работать именно со мной? – спросил он, откладывая белые листки, на которых пестрела одна из самых неудачных моих фотографий.

– Чтобы больше не ходить по собеседованиям. Слишком на них волнуюсь. – неудачно шучу я, после чего сразу же ругаю себя за необдуманность. Нужно быть серьёзнее, если я хочу попытаться получить эту работу. – Ради уникального опыта. Вы и сами знаете, что после работы в Вашем отделе, дорога открыта на любое предприятие.

– То есть я должен буду вас выучить, а потом отдать? – сухость его голоса вызывала жажду. Я сделала несколько глотков воды, во рту так пересохло, что было больно говорить.

Мужчина истончал подавляющую ауру. От волнения руки дрожали, и я немного расплескала на стол воды.

– Зависит от Вас. Люди не уходят оттуда, где им комфортно и хорошо, есть перспектива. – мой вызывающий ответ ему понравился, потому что полные губы сложились в сексуальную улыбку. Она мне понравилась. – Пётр Всеволодович, я знаю всё о вашем предприятии и, может быть, даже о Вас. С первого курса я регулярно мониторю вакансии и изучаю успехи ваших протеже. Работать в вашей команде – моя мечта. Но ни для никого не секрет, что люди не выдерживают более пяти лет на предприятии. Просто сгорают. Может, из-за многозадачности, а может, из-за вашего характера. Не работала – не знаю… – делаю паузу. Не знаю почему меня проперло на откровенность. Мужчина действует на меня ненормально. – Даже сейчас я говорю всё это, зная, что буду жалеть о сказанном, но уверена, что моего опыта недостаточно на трудоустройство. Я могу предложить Вам преданность, отдачу и реальное желание работать и достигать результатов.

– Смелое заявление. – трудно по реакции мужчины понять, понравился ли ему мой монолог. Он сминает листки и выбрасывает в корзину. – Что же, удивите меня, покажите, что умеете.

Последнее он говорит с сексуальной хрипотцой и меня охватывают сексуальные мысли, которые тут же развеиваются.

– Не смотри так на меня как будто влюблена. – отшучивается мужчина, выдергивая меня из воспоминаний. Такие мужчины как Пётр Всеволодович ничего не видят вокруг себя, он женат на работе и ей хранит верность. Все остальное так – для разрядки.

В офисе я постоянно видела таких, как он, одержимых карьерой и собственным эго. При этом, на мой взгляд мужчины были честны с окружающими их хищницами, они ничего им не обещали, а за проведенное вместе время расплачивались дорогими подарками. Нельзя было их винить в том, что им не нужна была семья.

С первого взгляда на фотографию Баженова в журнале я всё поняла – его интересует только карьера. Мужчина одержим своим делом. Новые факты о нем дополнили картину его личности и объяснили почему он так закрыт от окружающих, но не изменили моего мнения о себе.

– В Вас влюблена только Тамара Ивановна из Отдела закупок, и то у неё катаракта, она не избирательна. – отвечаю в тон ему и поднимаюсь на ноги. Никогда не умела сидеть на одном месте. У меня шило в попе с детства, всегда хочется движения и событий.

– Никак не могу понять, на каком моменте я тебя распустил до такой степени? Язык как жало! – усмехается начальник. В нашем общении появились нотки фривольности. Они конечно же придавали остроты в общение, и может быть при других обстоятельствах мне это доставляло бы удовольствие… Но будучи замужем весь этот флирт мне был неинтересен.  – Вернемся, буду перевоспитывать.

Последнее звучит как-то двусмысленно, но я ничего не отвечаю мужчине. Хотя очень зудит, с удовольствием подсветила бы ему, что я никогда больше не буду с ним работать. Когда вернемся, переведёмся в другой отдел, пусть без меня управляет своими холопами.

Нашёлся тут барин. Даже прощения не попросил за то, что мы попали

В дверь вежливо постучались и потом внутрь вошла всё та же неприятная бабка, от взгляда которой по коже пробежал неприятный озноб. Захотелось спрятаться под одеяло, лишь бы ведьма не смотрела на меня. Для подстраховки я спрятала руки за спину и скрестила пальцы. Бабушка говорила, что это спасает от сглаза.

– Арслан приглашает Вас на обед. – её противным голосом можно было в концлагере пытать заключенных. – И чтобы Вы могли достойно показаться мужчинам на глаза, вот вам новое платье.

За одежду я была благодарна. Платье моё было уже всё в дырах и светить прелестями уже всем на обозрение не хотелось. Если бы мне передали еще новое нижнее белье, я бы вообще расцвела в благодарности. Светить трусами я перед Боссом не собиралась.

Молча приняв платье, я пошла переодеваться. Для меня подобрали сдержанное шелковое платье кораллового цвета в пол. Оно закрывало все интересные части тела, подчеркивая талию и делая меня даже визуально стройнее. Да и цвет подходил мне.

– Я готова. – не желая сидеть на одном месте, я была согласна на что угодно. Лишь бы выбраться из заточения с маленькой квадратурой и такой опасной близостью к Боссом.

Пётр Всеволодович успел натянуть новенькую футболку белого цвета, просвечивающуюся и открывающую вид на рельефный живот и подтянутую грудь с коричневыми сосками.

Интересно, когда он успевает заниматься спортом, ночуя на работе?

– Тебе не идет. – качает разочаровано головой Босс. – Ходишь вечно в балахонах, устрашающих тебя. Вроде ничего такая, симпатичная и посмотреть есть на что, даже потрогать есть за что. А в таких вот нарядах, как тумбочка…

Задыхаюсь от негодования. Глазами даже начинаю искать, чем можно ударить нахала. Он совсем уже осатанел?

Поджимаю губы и толкаю его. Хочется сделать больно подлецу, чтобы стереть с его лица ухмылку и заставить говорить со мной уважительно, как прежде. Не понимаю, какая муха его укусила.

Мужчина начинает смеяться, начинаюсь злиться еще больше. Не выдерживаю и начинаю молотить руками по каменному торсу, обжигая кожу на ладонях. Становится больно. А хмырю хоть бы хны. Ему всё не по чём. Только хохочет громче.

Падла Всеволодович!!!

– Вы вообще, как себе позволяете со мной так разговаривать? – истерю я, молотя по своему начальнику как по боксерской груше, снимая накопивший стресс. – Я Вам цацка Ваша? Мы в этой передряге из-за вашего прошлого, а мне расхлебывай. Сделаете что-то не так, а мне расхлебывай за Вас! Вот постоянно так, эгоист Вы, Пётр! – мужчина перехватывает мои руки с алыми ладонями после хлопков. – Еще и хамите, вульгар…ни..

Босс вгрызается в мои губы, засасывая с силой, просовывая свой язык мне в рот и начиная агрессивно ласкать нёбо. Мужчина берет мою крепость штурмом, растапливая накопившуюся злость. До сих пор не понимаю, как ему удается управлять моими эмоциями!

Я так проникаюсь поцелуем, что не замечаю, как его нахальные руки спускаются по спине на ягодицы.

Его поцелуи по вкусу напоминают пряную вишню. Запретный плод. Сладкий и недосягаемый.

Меня накрывает с головой напористый вихрь, унося в абсолютное блаженство. Как же сладко. Приятно. Головокружительно.

Неужели так бывает?

Остро. Горячо. До дрожи в коленях.

Его руки сминают мои ягодицы, приподнимают легкую ткань платья, оставляя заломы. Пётр Всеволодович нетерпеливо хочет забраться под юбку. Его неуклюжие попытки разобраться с платьем, выводят меня из транса, давая брешь в коконе забытья и заставляя очнуться.

Открываю глаза. Широко распахиваю их и сталкиваюсь с зелеными блюдцами Баженова, прожигающими и задевающими чувствительные струны внутри меня. Вздрагиваю, как загипнотизированная смотрю в них, разглядывая свое отражение.

В руках мужчины я напоминаю похабную сучку в период течки.

Становится жутко стыдно перед Артёмом. Я пытаюсь оттолкнуть Босса от себя и вытолкнуть его изворотливый язык из моего рта. Но Пётр Всеволодович настойчиво удерживает меня рядом с собой.  Его руки покоятся на моей попе, по-свойски обжигая.

– Успокоилась? – спросил спокойно Босс, отлипая от меня, но продолжая стискивать. Его лапы сжимали меня до синяков.

Желания колотить по Боссу пропало, осталась потребность залепить ему звонкую пощечину. За поцелуй. За то, что понравилось.

– Нет. Теперь еще и тошнит, аппетит пропал. – ложь не удалась. На моём лице было написано большими буквами «Мне чертовски понравилось» и "я бы повторила".

Пётр Всеволодович шлёпнул звонко меня по попке.

– Пошли.

Мужчина приобнял меня за талию и потянул за собой, не оставляя ни секунды, чтобы оценить ситуацию и принять собственное решение. В очередной раз он действовал по своему усмотрению.

Артём не был напористым человеком. Наоборот, он был мягким и податливым, всегда уступая мне и позволяя организовать наш быт и жизнь в целом. С одной стороны мне это импонировало, но с другой – иногда не хватало жесткого мужского плеча, как и многим моим знакомым женщинам.

Но в нашем случае, в отношениях с Боссом, это было уже за гранью дозволенного. Такого не должно быть между начальником и подчиненным. Это харасмент.

Признаваться совсем не хотелось в том, что мне нравится его теплая рука на моем полупопии, но и оставлять её там было нельзя. Я хотела скинуть его руку, но Босс убрал её сам, когда мы дошли до столовой, где уже завтракали утром.

В отсутствие мужчин с автоматами здесь стало намного уютнее.

Стол был застелен клетчатой скатертью и сервирован на четыре персоны. За ним уже сидел Арслан и уплетал с аппетитом мясо. Мужчина поднял на нас глаза, когда мы зашли и усмехнулся при виде моего раскрасневшегося от поцелуя лица.

Я бы назвала его красивым и приятным, если бы не утренние события. У мужчины была харизма, сила и способность подчинять своей воли.

– Сладкая парочка. – хмыкнул турок, отправляя кусок мяса в рот. – Садитесь поудобнее, пообедаем, как в старые добрые времена.

Пётр Всеволодович выдвинул мне стул, чтобы я могла устроиться поудобнее и затем задвинул его. Мистер Галантность. Лучше бы об этикете вспомнил пару минут назад.

– Сам готовил, приятного аппетита. – вежливость турка не обманывала меня. За ней была скрыта жестокость и настоящее лицо варвара. – Как продвигается наше дельце?

– Пока никак. – отрезал Босс и послал взглядом предупреждение, он определенно не хотел меня посвящать в их дела. Арслан заулыбался, он специально провоцировал моего начальника, понимая, что тот не хочет меня посвящать в свои планы. А я мучаясь от любопытства, мысленно чертыхнулась.

За спиной зацокали каблуки, заставляя нас всех дружно обернуться.

В столовую вошла высокая брюнетка с миловидными чертами лицами и курносым носиком, её губы были растянуты в очаровательной улыбке. На девушке было тонкое платье в цветочек, она порхала на своих высоченных каблуках.

Глоток свежести в этом душном свете.

Даже у меня на неё встал…

– Хэй! – воскликнула она, проплывая мимо меня, не обращая внимание на скрюченную персону как на пустое место и обвивая загорелыми руками шею Петра Всеволодовича. Я как зачарованная следила за тем, как она грациозно прогнулась в спине, наклонилась к нему, задевая пышной грудью и целуя в щеку. На его коже остался блестящий след помады.

– Неужели это ты, Зухра? – лицо Босса вытянулось. Он стал похож на радостного мальчишку. Внутри меня что-то неприятно ухнуло, а сердце болезненно кольнуло.

Что за чертовщина?

В доме у семьи Чаглар всегда царило тепло и пахло ароматным мясом. Здесь было уютно.

– Будешь жить в комнате Арслана. – проговорил Махмуд Чаглар, хлопая худощавого мальчика по плечу. Он выглядел отрешенным, трудно было воспринимать реальность, в его голове еще стояла картина – родные разбросанные по залу, напоминающие тряпичных кукол. – Чувствуй себя как дома.

Мужчина оставил его со своим сыном, чтобы они могли познакомиться поближе. Арслан хмурился и злобно зыркал на своего соседа из-под густых ресниц. Сыну Махмуда определенно не понравилась перспектива жить с соседом.

Арслан был младшим сыном в семье. У Махмуда было двое сыновей и лапочка – дочка, любимица и главная драгоценность Чаглар.

– Надеюсь, что ты тут ненадолго. – выплюнул мальчик, сжимая кулаки. Ему было невыносимо думать, что этот незнакомец теперь будет спать в его кровати.

– Ты само гостеприимство.

– Чё?

– Через плечо.

Они столкнулись лбами, готовые рвать друг друга. Напоминали баранов. Молодые дураки.

– Вы драться собрались? – нежный голосок, напоминающий щебет птички, оставил толкания между мальчиками. Они повернулись к маленькой девочке, стоящей в дверях со скрещенными руками. Лицо у неё было серьезное не по годам. – Ты наш новый брат?

– Он нам не брат! – взревел Арслан, не замечая с каким восхищением русский пацан смотрит на его сестру. Девочка же напротив зарделась от такого внимания.

– Как тебя зовут? – спросил Пётр, теряя интерес к Арслану и делая несколько шагов к девочке. Дерзкий пацан. Не задумывался, что мужчины Чаглар могут избить его как собаку за такое внимание к ней.

– Зухра. – ответила она и вскинула подбородок. Красивая и гордая турчанка. В Зухре было все лучшее от Турции. – А тебя?

– Пётр. Баженов. – представился официально он и протянул руку, как обычно, это делал его отец. Мальчик очень хотел понравиться этой красивой девочке.

– Что? Постарела с нашей последней встречи? – спросила турчанка с вызовом, щёлкая по носу моего властного начальника. Девушка игриво проплыла к свободному стулу, виляя бедрами. Она заняла своё место и наконец-то посмотрела на меня.

И хотя на её лице была улыбка, глаза стали при виде меня холодными и колючими.

– Привет! – идеальная бровь изогнулась сексуально дугой, играя на публику. Сколько грации!

– Привет. – ответила я в тон брюнетке, одаривая её улыбкой. Растягиваю губы до ушей, не желая демонстрировать раздражение.

– Не могу поверить своим глазам. Какая же ты хорошенькая! – Босс превратился в угождающего слизняка. Он смотрел на нее с такой нежностью, что я не выдержала и потянулась к стакану с водой, чтобы протолкнуть горький ком отвращения. Что ещё за комплимент такой "Хорошенькая". – Замужем?

Зухра заходится смехом. Она немного запрокидывает голову и прикрывает рот рукой. Она до омерзения очаровательна.

– Это всё, что тебя интересует спустя эти годы? – она подмигивает Боссу и берет столовые приборы в руки, не желая удовлетворять его любопытство. Зухра намеренно распаляет его интерес к себе, и он ведется на это!

Я была лучшего о нём мнении.

– Как будто вернулись в детство? – попевает очаровательная Зухра, накрывая чёрствую руку Арслана своей. Девушка умеет управлять мужчинами, точно знает, как усмирить крутые нравы. Её глазки так и стреляют по ним. Туда-сюда. – Помните, как мы так сидели и обедали? Задумывали разные шалости!

Мне хотелось поскорее убраться из этого клуба воспоминаний. На этом душевном празднике я была явно лишней. Троице было не до меня.

– Как будто вчера. – проникновенно признался Босс, и я уловила легкие вибрации, мужчина скучал по тем временам. И я могла отдать руку на отсечение, что раньше он был влюблен в брюнетку. Слишком уж  лихорадочно блестели его зелёные глаза. – Хорошие были времена.

– Они бы не закончились, если бы ты не сбежал. – Арслан был всё еще обижен на Босса, это было видно по его перекошенному лицу. Между парнями заполыхали искры. Возникло ощущение, что сейчас завяжется драка. Стало неловко и даже страшно.

Хотелось бы узнать, что между ними произошло, что отношения были так безвозвратно утрачены.

– Хэй, хватит. Будьте уже взрослыми мальчиками! – Девушка, словно миссия, потянулась сначала к одному, чтобы поцеловать, а потом к другому. Она раздавала им поцелуи как леденцы. Какая хорошая девочка. – Вы же мои братики.

Последнее она добавила, лукаво стреляя глазами в Петра Всеволодовича. Меня всю передернуло. Я не выдержала и уронила вилку на стол.

Присутствующие наконец-то вспомнили обо мне.

– Извините. – пробормотала я, откидывая волосы назад и желая провалиться вместе со стулом. – Можно кофе?

– Конечно. – любезно отозвалась Зухра и тут же кинулась исполнять мою просьбу. Кофе пить расхотелось. Из её рук любой напиток покажется ядом.

Весь остаток обеда мне пришлось терпеть воспоминания троицы. В основном говорили Босс и его пассия, продолжая друг за другом предложения, как какая-нибудь отвратительная ванильная парочка. Моя фантазия так и дорисовала картинку, как они ласкают друг друга под столом.

Чтобы хоть как-то заглушить тошноту, я пила кофе с водой, и забрасывала конфеты в рот, проталкивая комок блевотины в горле.

– Давайте оставим их одних. – неожиданно предложил Арслан, наклоняясь ко мне. – Им есть что обсудить.

– Конечно. – из вежливости согласилась я, поднимаясь и надеясь, что Босс остановит меня и не позволит уйти с Арсланом. Я намеренно медленно выходила из столовой, несколько раз оглядываясь на парочку. Смотреть на них было неприятно.

Конечно, мне не хотелось их оставлять и идти куда-то с Арсланом.

В груди болезненно жгло. Я чувствовала себя брошенной и преданной.

Почему меня это так бесило?

Арслан вывел меня во двор, где было высажено множество восхитительных цветов. Кто-то тщательно ухаживал за садом.

Я сразу же почувствовала посреди цветочного аромата морской бриз. Совсем рядом было море. Я жадно вдохнула соленый воздух, закрывая глаза и наслаждаясь моментом.

– Наше знакомство получилось спутанным. – проговорил мужчина, пряча ладони рук в штаны. В солнечном свете он не казался варваром. – Прошу меня простить, это вынужденная мера. Мне очень нужна помощь Пети.

– В чём? – мой вопрос заставил его звонко рассмеяться.

– Ты хваткая. – отметил он, качая указательным пальцем перед моим лицом. – Этим и нравишься ему.

Мужчина вёл меня по дорожке к морю, оставляя дом позади нас. Вокруг небольшой усадьбы с крепкими ставнями стояли его люди, они не оставят нам и шанса на побег.

– С чего Вы решили, что я ему нравлюсь? Мы просто… – запинаюсь. Сначала хотела сказать, что мы просто работаем вместе, но теперь между нами есть и что-то личное. И непонятно, можно ли об этом говорить Арслану. На эту тему я боялась говорить сама с собой.

– Вы просто работаете вместе. – закончил за меня турок. – Но ты ему нравишься. Я как никто знаю его, могу определить с легкостью его заинтересованность в ком-либо. На тебя он смотрит с нескрываемым интересом.

– Думаю, ему нравится Ваша сестра. – говорю то, что крутится в голове последние пол часа. Не стоило озвучивать это, но меня это сильно беспокоило, и я не удержалась.

– В неё он влюблен. – поясняет Арслан, грустно улыбаясь. Мужчина забивает в сердце кол. Что-то неприятно переворачивается. Непонятное чувство. А турок решает мне пояснить: они раньше были обручены. Поженились бы, если бы Петя не уехал в Россию, бросив нас и забыв.

Пётр Всеволодович был обручен?

Если бы кирпич на голову мне упал посередине белого дня, я была бы меньше оглушена. Таким своего Шефа я еще не знала. О нём ходили разные легенды в офисе, но чтобы такое…

У меня челюсть отпала.

Арслан был доволен произведенным эффектом. На него он, судя по всему, и рассчитывал. Наверное, мужчина хотел втереться в доверие и выпытать важную информацию. Мне нельзя было забывать главное – мы здесь не по собственной воле.

– Удивлена? – спросил мужчина, прищуриваясь и обходя меня. Он будто обнюхивал и присматривался ко мне. Кружил вокруг меня как хищная птица. – Расстроена?

– Конечно, удивлена. Не каждый день удаётся залезть в мешок с грязным бельем своего начальника. – шестеренки в голове работали на полную катушку, пытаясь не дать мне взболтнуть лишнего. – А по поводу расстройства, то для меня это не имеет значения.

Мужчина не поверил, хмыкнул, но никак не прокомментировал. Хитрость и озорство так и искрили в воздухе.

– Пока есть время, можешь позвонить мужу. Говорить будешь с ним только на громкой связи. Взболтнёшь лишнего, не обижайся, красавица… Второго шанса не будет. – Арслан достал из кармана мобильный телефон и протянул его мне. Я приняла его и быстро набрала номер Артёма.

– Привет, пропавшая душа. – муж был легок и говорил со мной как ни в чем не бывало. Его голос был якорем, напоминал, что жизнь еще не закончилась и я могу вернуться домой.

Я судорожно выдохнула, выпуская теплый воздух и испытывая облегчение.

– Привет. – рядом с посторонним человеком трудно говорить на личные темы, но стоило переступить через себя. Мне нужен был близкий человек. – Прости, тут плохо ловит сеть и проблема, не поверишь, с вай-фаем!

– Турция ж. – буркнул он, и я уловила как Арслан вспыхнул. Ему не понравился осуждающий тон мужа. Мужчина был гордым и, как многие, не терпел высмеивания родины.  – Как отдыхается?  Как твой Пидр Всеволодович?

Арслан прекрасно понимал русский. Я вспыхнула до корней волос, не зная, как прекратить провокации от Артёма, он как будто знал, что нас подслушивают и только и пытался как ухудшить положение.

– Отлично. Мне всё жутко нравится. – протараторила я. – придётся задержаться, нарисовались некоторые перспективы. Будем проводить переговоры. По телефону не могу, при встрече всё.

– Блин, Вик, что за херня? Мне сколько нужно тут торчать без тебя! – я с легкостью могла представить покрасневшее лицо мужа и осуждающий взгляд. Стало стыдно за поцелуи с Боссом и моё легкое поведение. Артём всё-таки ждет меня. – Давай я приеду?

– Зачем? Я весь день на работе. Мы даже не сможем вместе побыть. – Нельзя было ему разрешить приехать в Стамбул. По взгляду Арслана я видела, что он тоже так думает.

– Буду загорать и купаться в море. А потом улетим вместе обратно. – Артём говорил капризно, растягивая гласные. Я поджала губы и чуть ли не сорвалась. В такие моменты он был ребёнком, а я его мамой. И всё ему нужно было объяснять. – Вика, я слышу, как у тебя шумит там море. Ты откровенно кайфуешь без меня! Почему я должен томиться в Москве, пока ты там отдыхаешь.

Мне хотелось, чтобы этот разговор успокоил и вселил в меня силу, а вместо этого я хотела поскорее закончить бессмысленный треп. Муж был в своём репертуаре.

– Прости, мне некогда. Лучше почини кран в ванной, он уже год протекает. – буркнула я и отбилась. Было неприятно, что кто-то залез в душу и посмотрел на мои семейные отношения изнутри. Обычно я скрывала и не демонстрировала неприятные моменты жизни.

К счастью, Арслан не стал никак комментировать, просто забрал у меня телефон и убрал его в карман брюк. За это я была благодарна мужчине.

– Давайте подышим морским воздухом. Тут хорошо. – мужчина взял меня под руку и повел вдоль берега. Со стороны мы могли показаться парочкой, наслаждающейся отдыхом в Турции.

Тут действительно было красиво.

– Виктория, расскажи мне, какой Петя в Москве. – попросил меня Арслан.

– Такой же. – уклончиво ответила я ему, послушно следуя и глубоко вдыхая морской воздух. Если бы было можно я бы искупалась. – А зачем Вы интересуетесь?

– Давай перейдем на «ты». – Арслан остановился и помахал рукой. Я обернулась, чтобы увидеть, кого он приветствует и заметила тонкую фигуру Зухры, вышедшую из дома. Девушка шла к нам. – И мне действительно интересно, каким человеком стал мой брат.

– СпросИ тогда у него сам. – меня передергивает всю при появлении турчанки.

Мозгами то я понимаю, что турчанка мне ничего плохого не сделала, и у неё даже номинально сейчас ничего нет с Боссом, но внутри всё равно всё кипит. Не буду себя обманывать, всему виной ревность.

Зухра – очень красивая и статная, она высшая лига. А я так, создана для работы.

Скрещиваю руки, чтобы немного успокоиться.

– Вот Вы где, а мы Вас потеряли. – Зухра не улыбалась, выглядела серьёзной, но в моём лице она конкурентку не видела. – Пётр очень переживал.

Ну, конечно.

Человек с синдромом тотального контроля не мог выпустить из виду своего подчиненного. Не флиртуется ему в моё отсутствие.

Успокаивает только шум моря. Весь день бы сидела и слушала его.

Видимо в моём взгляде проскользнуло что-то вызывающее, потому что Арслан загадочного хмыкнул, а Зухра поджала губы. Уверена, что для них до сих пор загадка – как сильно мы близки с Боссом.

– Есть что-то невероятное и загадочное в русских женщинах. – протянул турок и галантно подхватив меня под руку, повёл обратно к дому. Мне хотелось еще немного погулять и создать видимость свободы, но выбирать не приходилось. – Тебе если что понадобится, говори. Организуем по высшему разряду!

Заигрывания мужчины мне не были интересны. Насмотрелась уже на ловеласов, которые пытались залезть в трусики. Этот, наверное, еще и Боссу хотел насолить.

Около дома показался взволнованный Пётр Всеволодович, ветер растрепал его волосы, и он выглядел как встревоженный воробушек. Несколько вооруженных мужчин стояли рядом с ним и контролировали, чтобы Босс не ушёл от дома дальше нескольких шагов.

Пётр Всеволодович сверлил в моём лбу дыру.

Когда мы поравнялись с Начальником, Арслан выпустил мою руку и нежно прикоснулся ладонью к спине, между прочим, бросая:

– Предлагаю завтра повторить.

От его слов мне стало жутко неудобно, хотелось провалиться сквозь землю. Турок провоцировал Босса на эмоции!

Пётр Всеволодович не повелся на детской представление, сохраняя внешне спокойствие и не говоря ничего, он проследовал в нашу комнату. Когда мы зашли внутрь и за нами закрылась дверь, я снова почувствовала себя несчастной пленницей.

Ограничение свободы давило психологически. Мы не ценим элементарные вещи.

– Что это было? – коротко спросил Босс, скрещивая руки и строя из себя примерного мужа, которому изменила жена. Я демонстративно выгнула бровь, не желая перед ним отчитываться. – Тебе не стоит отходить от меня. Арслан очень опасный человек.

– Извините, Пётр Всеволодович, не хотела мешать вашему общению с подругой детства. – протискиваюсь в комнату, задевая мужчину, преграждающего мне путь. От мимолетного прикосновения воздух заискрил и напитался тягучей сладостью. Пытаясь отвлечься и занять руки, я стала возиться с волосами, собрала их в пучок и старалась не смотреть на Босса. – На Вашем месте я бы не отвлекалась от работы.

– А ты ревнуешь что ли?

– Конечно. – огрызаюсь раздраженно, забираясь на кровать. Пока представить не могу, как мы будем уживаться в ограниченном пространстве с одной кроватью.

– Ревнуешь. – заключил мужчина и сел за стол, приступая снова к работе. Я не стала спорить с Боссом, пусть думает что хочет, его право.

Я постаралась устроиться поудобнее и обдумать всё. Голова шла кругом от происходящего, трудно было все осмыслить и выстроить картинку. Нужно было разобраться во всех фактах и попытаться понять, что делает Босс для этих людей и кто они вообще такие.

Пока я предпочитала думать, что всё закончится хорошо и нас отпустят. Но не стоит быть наивной. По завершению работы нас могли просто убить, не желая оставлять свидетелей.

Может быть и стоило подобраться к Арслану поближе, попытаться у него выведать правду. Мужчины же не умеют держать язык за зубами, любят хвалиться. Может быть турок не исключение.

– Твою мать! Виктория! – взревел Босс, пугая меня до чертиков. Я испуганно вскакиваю, оглядываюсь и натыкаюсь на покрасневшего мужчину. Вены на его лице вздулись и ожесточенно пульсировали.

– Что случилось? – я со стороны напоминала испуганного котенка, мечущегося по кровати.

– Какого хрена ты тут разлеглась, трясёшь сиськами и стонешь?

– Я? – у меня глаза на лоб полезли от такого заявления.

– Да! Лежит тут, томно вздыхает. – у Босса из ушей валил пар. Открываю рот, закрываю. Не могу поверить, что он мне такое заявляет. – Из-за тебя не могу работать. Не отвлекай меня.

Не придумываю ничего лучше, запускаю в нахала подушку.

Сволочь!

Пётр Всеволодович ловит её, отбрасывает в сторону и переходит в наступление. Он просто пытается поймать меня. Я же, как будто мне девять и я на даче у бабушки, убегаю от него, издавая дикий вопль. Мне больше смешно. Мы напоминаем шебутных детей.

Мне недолго удаётся убегать от него, Пётр Всеволодович хватает за талию и бросает на кровать, после наваливается сверху. Мужчина придавливает меня к матрасу всем своим телом. Становится душно. Остро не хватает кислорода.

И его запах… Обжигает. Забирается в самую глубь. Травит.

Только когда он оказывается на мне, мы оба осознаём, что игра заходит слишком далеко.

– Чёрт. Если и дальше так пойдет, Виктория Алексеевна, я Вас точно трахну.

– Очень наглое заявление.

Мне становится страшно. Скользкий страх пробегает по всему телу, доводя его до судорог. Пытаюсь справиться с наваждением.

Меня пугает то, как я реагирую на Петра Всеволодовича. С самого самолёта я сама не своя, постоянно прислушиваюсь к каждому его слову, ловлю внимание. Напоминаю влюбленную дурочку.

Это открытие как гром среди ясного неба.

От такого холодеют пальцы рук, замираю и смотрю на Босса совершенно по-новому.

Не хочется признаваться в очевидном.

Со мной такое впервые. Я всегда умела контролировать свои эмоции и не поддаваться гормонам.

– Уберите руки. – уже спокойно говорю Боссу, пытаясь не транслировать ему волнение. Собираю волю в кулак и отхожу от него. Видимо, в моём внешнем виде что-то изменилось, потому что мужчина странно осмотрел меня, но больше хватать не стал.

Пётр Всеволодович убрал руки в карманы и пошёл к рабочему столу.

Я вернулась на своё место. Такие порывы нужно жестко блокировать в своей голове и не позволять о них думать.

Подруги всегда восхищались моей холодной головой, способной рассуждать здраво. В любовных делах я была осторожно. Никому не позволяла обходиться со мной как со второсортным сырьем, не давала грубить и унижать.

Артём был очень заботливым и любил меня, относился ко мне как к первой, единственной леди. Его отношение подкупало, льстило и располагало к себе. Я любила своего мужа и ценила, что в браке мы равные партнеры.

Конечно, в студенческие времени кроме него за мной ухаживало множество совершенно разных парней. Среди них были скучные отличники, альфа – самцы, сыны богатых родителей. Скажем так, на любой вкус и цвет.

Иногда глаза застилал розовый флёр влюбленности, и я готова была окунуться в омут крышесносных отношений, но благоразумность брала вверх. Я чётко знала чего хочу и главное – кого.

Сейчас же, когда Пётр Всеволодович брал меня в свои начальские объятия, со мной происходило что-то невероятное и неописуемое. В голове отключался мозг, и тело начинало творить неописуемый позор.

Что же это за позор такой?

Я взялась за голову. Всё дело было скорее всего в нестандартности происходящего. Стресс.

– С тобой всё хорошо? – уточнил у меня Пётр Всеволодович, глядя на меня с прищуром.

– Очень наглое заявление.

Мне становится страшно. Скользкий страх пробегает по всему телу, доводя его до судорог. Пытаюсь справиться с наваждением.

Меня пугает то, как я реагирую на Петра Всеволодовича. С самого самолёта я сама не своя, постоянно прислушиваюсь к каждому его слову, ловлю внимание. Напоминаю влюбленную дурочку.

Это открытие как гром среди ясного неба.

От такого холодеют пальцы рук, замираю и смотрю на Босса совершенно по-новому.

Не хочется признаваться в очевидном.

– Уберите руки. – уже спокойно говорю Боссу, пытаясь не транслировать ему волнение. Собираюсь и отхожу. Видимо, в моём внешнем виде что-то изменилось, потому что мужчина странно осмотрел меня, но больше хватать не стал.

Пётр Всеволодович убрал руки в карманы и пошёл к рабочему столу, принимаясь за сомнительную работу. Для нас обоих будет лучшим вариантом – поскорее покончить со всем этим и уехать домой.

Я расположилась на кровати, максимально удаленно от Босса на сколько это было возможно. Такие порывы нужно жестко блокировать в голове и не позволять себе думать о постороннем мужчине. Я замужем. Точка.

Я люблю своего мужа. Артём замечательный. Все подруги завидуют мне. То, что меня сейчас тянет к начальнику – всего лишь сексуальная фантазия. Так бывает. Хочется совершить что-нибудь эдакое! Запретное! Чтобы было стыдно и хорошо!

Тем более, плод твоего мимолетного увлечения достаточно сексуальный и красивый. Умный. С хорошим чувством юмора…

Невольно скольжу взглядом по мощной фигуре Босса. Ладно сложен Пётр Всеволодович. Глаз не оторвать. Широкие плечи, покатая спина, крепкая талия и сильные ноги. Загляденье.

С Зухрой они могли бы быть красивой парой. Он такой дикий и грубый, и она такая нежная и хрупкая.

Поджимаю недовольно губы и кривлюсь. Девушка не сделала мне ничего плохого, но раздражала на каком-то инстинктивном уровне. Очень хотелось доказать ей, что я ничем не хуже и тоже кое-что могу. Стереть с её лица надменность.

Дело ещё было, наверное, в ревности. Шеф просто светился в её присутствии.

– О чём задумалась? – погрузившись в собственные мысли, я и не заметила, как Босс подошёл ко мне вплотную и теперь смотрел на меня сверху вниз. Пётр Всеволодович прожигал во мне дыру.

– Ни о чём. – пробормотала я, поджимая под себя ноги, чтобы никак не соприкоснуться с ним. Не успокоится никак! Что ему от меня постоянно нужно!?

– Послушай, Виктория, нам тут неизвестно сколько ещё куковать, поэтому нам придется найти общий язык и научиться уживаться. – философски заметил мой умный Босс. – Если тебя что-то напрягает – говори прямо. У нас тут исключительно деловые отношения.

Слова меня покоробили, но я постаралась на себя натянуть маску спокойствия и легкости. «Деловыми отношениями» происходящее не назвать. Интересно, на работе с другими офисными работниками он ведёт такие же отношения?

– Мне не очень комфортно в одной комнате с чужим для меня мужчиной, когда за дверью бугаи с оружием. Плюс, Ваш старый знакомый не очень стабилен, он в любой момент может пальнуть и нашпиговать меня пулями.

– Арслан не посмеет тебя тронуть. Я не позволю обидеть тебя. Говорил же уже. – уверенность Босса вселяла надежду, но мне не становилось легче. – Что ещё тебя беспокоит?

– Ваша близость. Вы переходите рамки. Я потом не отмоюсь от позора. – выплевываю злобно, стараясь игнорировать запах его тела.

– Я уже говорил, что когда нервничаю, хочу трахаться. А ты такая аппетитная. – от его слов меня бросает в жар. Становлюсь мокрая, платье прилипает к телу как вторая кожа.

С каких пор он считает меня аппетитной? Или на безрыбье и рак рыба?

– Это меня и пугает. – Всё, чего я хочу, закончить с этим разговором.

Глаза Пётр Всеволодовича загораются диким огнём. Он же наоборот хочет раскрутить его в нужную для него сторону.

– Я не насилую женщин. – хитро подмечает он.

– И не пристаёте… не лапаете и не говорите ничего похабного.

– Ммм… разве тебе это не нравится? – мужчина подается вперед и касается носом моих волос. Его близость давит.

– Нет. – шумно сглатываю, мой ответ не звучит убедительно, и он это видит.

От одного его взгляда на моих щеках можно яйца жарить.

– Врушка! – смеётся противный Пётр Всеволодович, запуская свою пятерню мне в волосы и теребя их по-хозяйски, тем самым раздражая меня. – Глаза выдают тебя!

Его фамильярность ни может не раздражать. Как этот напыщенный индюк может говорить мне такое!

Но больше меня задевает, что знаки внимания появились только в замкнутом помещении, когда у него нет других кандидаток на секс.

Ладонь накрывает его щеку до того, как я начинаю понимать, что делаю. Я отпускаю пощечину Боссу. Вскрикиваю и вскакиваю на ноги.

– Идите занимайтесь уже тем, чем занимались до этого! И не трогайте меня! Хватит тут играть в игру «Хочу, не хочу», «Нравишься, не нравишься»! Детский сад, ей Богу!

Голос мой звучит властно. Пётр Всеволодович дергается от интонации, от меня такой грубости он точно не ожидал. Выгляжу я воинственно. Обида подстегивает меня биться до конца.

– Тебе бы плёточку и наклейки на соски. – хмыкает Извращенец, очерчивая круг глазами.

– Обязательно учту Ваши пожелания к следующей рабочей встрече в офисе. – говорю глупость, пытаясь скрыть смущение. Мои соски не мешало бы сейчас чем-нибудь прикрыть, они так и рвутся в бой от мысли, что Босс представляет меня в эротичном свете.

– М… – Пётр Всеволодович хотел что-то ответить на мою колкость, но дверь в нашу с ним спальню с шумом распахнулась, и в комнату вошёл надушенный Арслан. Выглядел он довольным и задумавшим что-то нехорошее.

– Милуетесь? – поинтересовался он, подмигивая. – Хотел пригласить Вас Виктория на прогулку, нужно выбрать Вам одежду. Не ходить же Вам тут в одном и том же. Некрасиво!

– Она никуда с тобой не поедет. – отрезает властно Босс и становится между нами. Я практически слышу вырывающееся из него рычание.

– Тебе не стоит отвлекаться, займись делами, если не хочешь сгнить тут. – напомнил любезно Арслан о нашем положении. – Я же даю слово, что не дотронусь до твоей помощницы. Просто хочу оказать услугу и позаботиться о красивой девушке.

– Хорошо. – выпаливаю я, проскальзывая вперед и оказываясь рядом с турком. С моей стороны было глупо соглашаться на прогулку с похитителей, но в данный момент перспектива оказаться во власти Баженова была страшнее. – Поехали?

Я практически утянула к выходу Арслана, оставляя Босса рассерженным не на шутку. Белки его глаз стали красными. В таком состоянии он мне напомнил быка.

– Не очень-то Вы жалуете Петрушу. – шутит турок, распоряжаясь жестом, чтобы разгневанный шеф был закрыт. – Чем он Вам не угодил?

– Стены давят. Да и хочу расположить вас к себе, может убивать не станете. – отшучиваюсь, глядя на него с натянутой улыбкой. Арслан мне нравился, он казался мне скользким.

– Виктория, ты прекрасна. Как можно захотеть причинить тебе вред? – на полном серьезе говорит мне мужчина. В других обстоятельствах я могла бы подумать, что он ухаживает за мной из романтических соображений.  – Проедем?

Мужчина выводит меня из дома к припаркованной машине.

И тут до меня наконец-то доходит, что я согласилась ехать неизвестно куда с незнакомым мне, можно сказать, маньяком.

Машина трогается с места, оставляя меня один на один с опасным турком, в волосатых руках которого находится моя хрупкая жизнь. В отличие от меня мужчина спокоен, он чувствует себя замечательно.

– Хватит нервничать. – смеётся задорно Арслан, не желая успокаиваться. – Не буду я трогать рычаг давления на своего брата!

Выгибаю изящно бровь и ничего не говорю. Слова мужчины ещё ничего не значат.

Много лет назад.

Ветер свистел в ушах и трепал волосы.

Мальчики бежали со всех ног, дико хохоча и прижимая к груди украденные яблоки.

– Стой, Пётр, дай отдышаться! – первым устал Арслан. Мальчик сел прямо на раскалённый асфальт, жадно набирая в грудь сладкий воздух.

– Нужно идти, могут догнать. – Пётр был серьёзным, он крутил головой и всматривался вдаль. – Фора была очень маленькая.

Арслан протер яблоко о футболку и откусил кусочек, с хрустом пережевывая фрукт. Глаза мальчика были затуманены азартом, он любил ходить вдоль обрыва, максимально ощущая опасность и риск. Арслану нравилось быть на грани дозволенного, в отличие от Петра, который любил предугадывать события и минимизировать риски.

– Не боись, донесём добычу Зухре. – нравилось Чаглару дразнить русского друга. Видел он, что ему нравится сестра. Вчера Зухре захотелось золотистых яблок из соседнего сада, и вот Петруша сегодня уже добывает их ей.

Баженов, словно дикий зверь, зыркнул на Арслана, но не стал никак комментировать слова друга. Пётр вообще не был улыбчивым мальчиком и плохо понимал шутки.

– Пошли. – требовательно процедил Баженов и потянул друга за руку, замечая вдалеке владельца яблоневого сада. Мальчишки сорвались с места и снова побежали вперёд, удерживая в груди смех. За короткое время они стали близки и готовы были порвать любого друг за друга.

Во дворе их уже ждал Махмуд Чаглар с ремнем на готове. Мужчина злился не из-за кражи, а из-за того, что попались и опозорили его своим мелким воровством. Он хорошенько прошёлся по спинам мальчуганов, чтобы в следующий раз они были проворнее.

Через окно за воспитательной картиной наблюдала Зухра. Девочка нервно теребила край просторной футболки, переживая за брата и красивого Петра, который запал ей в душу с первого взгляда. Было в загадочном мальчике что-то притягательное.

После того, как отец скрылся, Зухра вышла во двор.

– И зачем Вы украли эти яблоки! – девочка встала в позу и поджала губы.

Арслан локтем ударил Петра, хихикая и закатывая глаза. Пётр покачал головой и протянул Зухре ароматные яблоки.

– Ты же хотела их попробовать. – на секунду они встретились глазами, и девочка покраснела. Зухра с благодарностью приняла яблочки и откусила сочный кусочек. Томно хлопая ресничками, она с удовольствием поглощала фрукт, не решаясь сказать и слова.

Пётр внимательно следил за Зухрой, и лишь по глазам было видно, что ему нравится картинка.

– Женишься когда, смотри сколько хочешь! – Арслан снова толкнул друга.

– И женюсь. – пообещал Баженов.

Машина остановилась у торгового центра на краю Стамбула в самом центре яхт-клуба. Стеклянное здание пахло роскошью. Каждая деталь кричала о дороговизне магазинов и обеспеченности их посетителей.

– Не удивлена выбором. – пробормотала я, рассматривая семейную пару, проходящую мимо нас. Я могла бы попробовать сбежать.

Арслан распорядился о чем-то на турецкой и взял галантно меня под руку. Мужчина был спокоен.

– Не ищи пути отхода. Этот яхт-клуб принадлежит мне и каждый метр под моей охраной, даже мышь не проскочит. – по тому, как мужчина был расслаблен, я могла сделать вывод, что он не врёт. Без документов я далеко не убегу. Может помочь только чудо. – С чего начнем?

– Не очень люблю шопинг. Обычно покупаю себе вещи в онлайн-магазине.

– Я заметил. – хмыкает мужчина и это меня задевает. – Предпочитаешь всё свободное и мало привлекательное!

– Выбираю практичное. К тому же я замужем, и мне некого соблазнять!

– А как же муж? – игриво интересуется турок, заводя меня в ресторан. – Женщина в первую очередь должна хотеть нравиться своему мужчине.

– Женщина должна нравиться только сама себе, остальным либо нравится, либо нет.

Мои слова у мужчины вызывают улыбку.

Он усаживает меня за стол у окна с видом на потрясающую яхту, я бы не отказалась прокатиться на ней.

– Давай вкусно поужинаем. Можешь выбрать всё, что захочешь удалённо. Вещи принесут прямо сюда. – Арслан протянул мне айпад, где уже была открыта страница с интернет-магазином.

Я приняла планшет и отложила его, не желая пока выбирать себе обновки.

– У тебя просто нормально мужика не было. Муженёк твой тебе не подходит, ты баба бойкая, а он так, мазня какая-то. Ему жена откровенно заливает, а он об отпуске думает только. Не думаешь, что он трахает кого-то на стороне?

Вопрос Арслана заставляет меня выпучить глаза и задохнуться от шока.

Я никогда в голову не брала ничего подобного. Такие глупости. Артём был не про это.

Но стоило Арслану бросить зерно сомнения, как меня пробрало до основание. Поставив карьеру на первое место, я забыла напрочь про мужа и необходимость привлекать его как женщина. Секс у нас тоже был раз в две недели, а иногда и реже, хотя мы молодые.

– Такие как Вы всегда отмеряете всё шаблонами, мерите по себе. – отмахиваюсь от него, стараясь игнорировать образовавшуюся пустоту.

– Такие как я не позволяют своей женщине быть не пойми где и не пойми с кем.

– Арслан, Вы как кот, не ходите вокруг до окола и не заговаривайте мне зубы. Мой брак Вас не касается, женитесь и показывайте всему свету пример. Ради Бога. – отпиваю воды, которую принес официант. – Расскажите лучше что-нибудь стоящее, что было бы мне интересно.

– Что-нибудь о Петруше? – спрашивает он, закуривая и следом выпуская колечко дыма. Губы его трогает усмешка. Мужчина смотрит с прищуром.

– Хотя бы о нём. – говорю я осторожно. – Или зачем он Вам нужен. Пётр Всеволодович мне ничего не говорит.

– Нравится мне ваша прилюдия, как ты к нему обращаешься по имени отчеству. Секси. – Мужчина продолжает меня задирать. – Если он не говорит, мне зачем?

– Чтобы внести в наши отношения яблоко раздора.

– Зачем мне вас ссорить?

– Чтобы насолить другу, который Вас оставил и уехал. – делаю предположение.

– Ты очень умненькая. Тебе Петруша говорил об этом?

– Да. – говорю я быстрее, чем прикусываю язык. Получается двусмыленно.

Наш разговор прерывается, потому что к столику подходит несколько мужчин в возрасте, они уважительно здороваются с Арсланом, практически кланяются перед мужчиной. В свете софитов их седина неестественно сияет.

Я не понимаю турецкого, но по невербальной жестикуляции понимаю: они очень пытаются угодить ему. Мужчины напоминают мне собак с виляющими хвостиками, крутятся вокруг хозяина, готовые радостно вылизать его с головы до ног.

Арслан же снисходительно отвечал им, поглядывая меня, как будто боясь, что я сбегу от него. Глаза мужчины горели эмоциями, которые трудно было разгадать за маской отстраненности.

Конченым, турок не выглядел. Может быть он и преступник, но не безумный маньяк.

Когда мужчины ушли, и мы снова остались один на один, Арслан заговорил первым:

– Расскажи мне, что ты знаешь о Петруше. – просьба немного удивила меня.

– Что именно?

– Что придёт в голову.

Нам принесли чай в армудах с турецкими сладостями, после чего официантка стала подавать горячее: ароматное мясо с овощами. Порции были настолько огромные, что мне на секунду стало страшно, что можно умереть, если это всё съесть.

– Мы мало знакомы. – осторожно признаюсь я, пытаясь не выболтнуть лишнего. – Пётр Всеволодович мой руководитель на работе. Между нами деловые отношения и ничего лишнего. Мы не говорим на личные темы.

Я сказала абсолютную правду, и мужчина это видел. Мой ответ его не удовлетворил, но и не удивил.

– Значит, у него так нет близких людей… – сделал он неожиданные выводы.

– Почему Вы так думаете? – поражаюсь я, отрезая от говядины кусочек. Мне хотелось есть и стесняться я не собиралась. – За пределами работы люди имеют личную жизнь.

– Я его слишком хорошо знаю. – ответил мне турок, на его лице заиграла грустная улыбка, и мне стало понятно – наша встреча нужна для того, чтобы Арслан узнал о друге то, что невозможно раздобыть. У него осталось тепло к Баженову, извращенная братская любовь, когда вместе Вы не можете, но и порознь Вам одиноко.

Мужчины были в ссоре, но они не ненавидели нас.

– Почему не спросите у него напрямую? – Мясо приятно тает во рту. У меня голова кружится от наслаждения.

– Наши отношения сильно похолодели за эти годы, но я всё также беспокоюсь за него.

– Тогда почему Вы держите нас как заложников, попросили бы Петра сделать всё по-дружески и всё. – пожимаю плечами и краснею от того, как произношу его имя.

– Потому что он не согласился бы делать то, из-за чего сбежал много лет… – Арслан поправил лацкан дорогого и лоснящегося пиджака, принимая серьезный вид. – Видишь ли, к моему сожалению, отец занимался нелегальными делами, практически террористическими. Он не был экстремистом, но некоторые его решения были спорными и противоречивыми, подлежащими осуждению. Когда мы были молоды помогали ему в мелочах, исполняли маленькие поручения. Не помню точно, как это произошло, но в один день, Петруша взломал зашифрованную базу секретных американских служб. – Такого я не ожидала. Аппетит пропал сам собой. –  Ему понравилось, он втянулся. Пока в один день он не взломал архивы вооруженных сил Турции по просьбе моего отца.

Арслан сделал паузу.

У меня перехватило дыхание.

– То, до чего дотронулся, Петруша может подарить безграничную власть. Но добыть это нужно аккуратно, потому что турецкие власти очень бережно это охраняют, и в прошлый раз отец чуть ли не поплатился жизнью за попытку достать информацию.

В этот момент мне не было интересно, что за информацию так мечтают достать Чаглары. Больше меня захватило желание узнать, как поступил Пётр Всеволодович. Я и представить не могла, что он когда-нибудь переступал закон. Тем более, в таком масштабе.

– Власти узнали, кто пытался взломать архив с данными, и прислали спецотряд для ликвидации моей семьи. Заварушка была впечатляющая, погибло много людей. Папе удалось замять дело, потому что Петруша успел нарыть информацию, которой можно было шантажировать. Потом, Петруша испугался и убежал в Россию, оставил все свои вещи и смылся как последний трус. Бросил нас, не говоря ни слова и не объясняя ничего.

– И правильно сделал. – говорю Арслану, откидываясь на диване и скрещивая руки. – Путь законопослушного гражданина всегда праведнее, чем преступника. Спится лучше, жизнь спокойнее.

Турок глухо рассмеялся.

– Ага, только нельзя обелить окровавленные руки. – сказав последнее, он с особым наслаждением впитал моё потрясение. Мужчина специально рассказ всё это, чтобы оттолкнуть меня от Босса. – Как вернёмся, спроси у него, почему его прозвали тут графом.

Остаток ужина мы провели в тишине, я выбрала несколько широких брюк и просторных футболок, чтобы мне было удобно передвигаться и при этом не скомпрометировать себя в мужском присутствии.

Заглянув в мою корзину, Арслан снова засмеялся, поджав губы и всем своим видом намекая, что я, как и всегда, выбрала мешковатую одежду. Мне очень хотелось сказать ему, что на радость их мужскому эго я не буду одеваться как шлюшка в коротенькие платья.

К нашему столику, как и обещал Арслан, принесли картонные пакеты с одеждой. Охрана турка перехватила их и понесла в автомобиль, не давая мне даже заглянуть внутрь.

– Если не подойдет размер, поменяем позже. – бросил лениво мужчина, поднимаясь на ноги и утягивая меня за собой. – Давай прогуляемся.

Арслан повёл меня в сторону припаркованных яхт.

– Ты когда-нибудь выходила в открытое море?

– На рыбалку в Индийском океане.

Как и всё мужчины, Арслан решил завлечь меня деньгами и имеющейся в его распоряжении роскошью. Меня всегда отталкивали такие павлины.

– Значит, нет. Покатушки на экскурсиях не считаются. – Арслан подвёл меня к белоснежной яхте, которая была размером с дом, в котором я выросла. На борту хлопатали служащие, открывая вино и зажигая свечи.

У меня челюсти свело от шока. Он меня что привёл на романтическое свидание?

– Давайте лучше вернёмся. – категорично заявила я, пытаясь поскорее вернуться под крылышко Босса. – Я вот этого всего не хочу!

Кручу пальцем. Очерчивая яхту. Мне совершенно не хотелось вина и прочей противной романтики.

– Заметь, что твоего мнения я не спрашивал. – мужчин состроил гримасу, демонстрируя своё сожаление. Он просто игрался со мной. Отвратительный тип!

– На секунду в ресторане мне показалось, что Вы нормальный мужчина. – прошипела я и стремительно стала забираться на борт. Арслан направился за мной, следуя шаг в шаг, напоминая мне хищника, готового перекусить мне шею в любой момент.

Было страшно.

Я нервно облизало губы, осматривая палубу. Тут было шикарно. Со вкусом. Не придраться ни к чему, вся мебель была в стиле модерн, выполненная в белых и грязно – голубых тонах.

Арслан положил теплые ладони на плечи, заставив меня вздрогнуть.

Пётр.

Сукин сын.

Я обрушил на стену удары, стирая кожу на костяшках рук. Злость пробирала до основания. Если бы я мог, то разодрал бы на части проклятого Чаглара. Он же специально забрал её у меня.

Из-за скрежета в груди, я даже не чувствовал боли, хотя у меня начали обильно кровоточить руки.

Вика тоже хороша. Обиженка, блядь.

С каких пор она на меня обижается? Я не разрешал ей! Раньше просто опускала глаза и подавляла в себе раздражение. А теперь что?

Делаю несколько вздохов, чтобы успокоиться. Что за чертовщина?

Турция действовала на Викторию, как удобрение на цветок. Она становилась с каждым часов краше. По неизвестным для меня причинам, девушка становилась эффектнее и сексуальнее на глазах. Я мог бы свалить всё на замкнутое пространство, но это глупо.

Она всегда была такая, я просто не присматривался, не придавал мелочь значение. А на самом деле, мне всегда нравилось, как она пахнет, как говорит и двигается. Умненькая и секси. Тело у неё вкуснее, чем можно представить под просторной одеждой.

Я никогда не мог подумать, что девушка с пышной грудью и пухлой попой может быть такой аппетитной. Вика сводила меня с ума с момента, как мы сели в самолёт.

Кто-то сверху так и пытался свести нас и укрыть одним одеялом.

Арслан играл с Викой, она была в его вкусе: светленькая и с формами. Уверен, что её дерзкий язычок только укрепляет его стояк.

Твою мать. Как двусмысленно.

– Чего буянишь? – за переживаниями я даже не заметил, как Зухра проскользнула в комнату. На ней были цветные брюки и широкая рубашка, волосы собраны в высокую прическу.

За эти годы она стала только краше, главная драгоценность Чаглар. Арслан в ней души не чаял. Понятно, почему он до сих не устроил сестру за нужным для него человеком.

– Твой брат раздражает меня. – отвечаю ей грубее, чем планировал. Зухра благоразумно закусывает нижнюю губу и прислоняется к стене. – Хочу набить ему морду.

– Вы совсем не меняетесь. – замечает она и подходит ко мне ближе, прислоняется к спине, непроизвольно потираясь грудью. – Я представляла много раз каким ты стал. Как выглядишь.

Зухра пробегает рукой по моему затылку, тяжело вздыхая.

– Я ушёл, потому что не хотел больше участвовать в этом всём. Надеялся, что Вы стали мудрее и не идёте по пятам своего отца, но Вы стали даже хуже, чем он.

Злость от того, что Вика в лапах Арслана, толкает меня на агрессию. Я грубо отталкиваю от себя Зухру и смотрю на неё уничижительно, пытаясь найти в ней отголоски той девушки, которая мне нравилось.

Стыдно признаться, но между нами никогда не было настоящей любви. В юности мне нравилась утонченная девушка с черными как ночь волосами и белой кожей, она всегда была такая сдержанная и милая, что мне хотелось прикоснуться к ней, завладеть.

Может быть это и была юношеская любовь, но потом, когда мы стали подростками и отношения стали серьёзнее, между нами уже была лишь привычка. Чаглары связывали меня с ними через Зухру. Махмуд обещал отдать мне дочь в жёны, чтобы впустить меня в семью официально.

Лицо Зухры изменилось, она скривилась и приобрела вид жертвы.

– Только не говори, что ждала меня все эти годы. – хрипло смеюсь. – Ты всегда делала только то, что скажет тебе отец.

– Я не знала, что всё закончится так. – прошептала она сквозь слёзы. – Он действительно просил меня уговорить тебя сделать ЭТО. Но я подумать не могла, что это навредит всем.

Зухра говорила правду, она слепо верила мужчинам своей семьи. Я никогда не возлагал на неё вину за произошедшее. Но если Зухра думала, что я женюсь на ней после всего, что было, то она жестоко заблуждалась.

Девушка снова подошла ко мне и прижалась всем телом.

– Я попросила оставить нас наедине. Камеры выключены. Брат даже не узнает ничего…

Раньше бы я многое бы отдал за такое предложение, а сейчас в груди даже ничего не ёкнуло. Член вроде бы даже тяжело вздохнул. Подобное предложение было бы приятно получить совершенно от другого человека.

Не зря говорят: запретный плод сладок. Меня так и манило к Виктории. Тянуло как прыщавого пацана.

Зухра, не понимающая моего бездействия, решила пойти в наступление и настойчиво потерлась грудью о спину, призывая проснуться и предпринять хоть какие-нибудь шаги.

Поразмыслив, я не стал сопротивляться. Не стоит отказываться от секса с красивой женщиной, тем более, когда она преподносит себя на блюдечке с голубой каемочкой. Будет маленькая месть Арслану. Пока он давит на меня психологически, я трахну его сестру.

В голове пронеслась мысль, что в этот самый момент Арслан может трахнуть Вику. Кровь тут же ударила в виски, и я вспыхнул от злости. Кулаки сжались сами собой, непроизвольно.

Умом я понимал, что Виктория не будет спать с таким человеком как он, не даст она ему, да и друг не должен взять женщину силой. Обольстить её всего за один день он тоже вряд ли успеет. Не из того она теста. Эту крепость ни один штурм не возьмёт. И это манило.

– Почему ты так зажат? – практически не слышу Зухру и даже не замечаю, когда она успела стащить с меня штаны. – От напряжения твой мальчик всё еще спит…

Последнее она говорит с некоторым разочарованием.

Он спит, потому что не хочет тебя.

Меня не волнует репутация. Женщины, с которыми я спал, уходили довольными, ещё никто не жаловался на функциональности и заводские настройки моего мальчика.

Злость пробрала до основания, и я схватил Зухру за шкирку, поставил на колени и закрыл глаза. Нужно спустить пар. Пусть она удовлетворит меня.

Представил, что сейчас Вика медленно опускается на колени, чтобы сделать минет. Она смотрит на меня с вызовом, и даже в таком пикантном положении не теряет гордости. Облизывается, потирается щекой о головку…

Зухра жадно берет в рот член, быстро заглатывая его и профессионально полируя до основания. Меня пробирает смех. Скромная Чаглар успела за эти годы отточить нужные навыки управления. Интересно, сколько мужчин у неё было?

Девственницы точно так не отсасывают.

Но мне похер.

На её месте я представляю Вику.

Виктория.

Нервные клетки хаотично танцевали ламбаду, отказываясь успокаиваться. Из-за них сердце стучало в диком ритме, шумно перекачивая кровь, заставляющую болезненно пульсировать виски.

Мне было плохо. Удовольствия от прогулки на шикарной яхте не было никакого.

Чувство, что Арслан может меня изнасиловать преследовало и не давало расслабиться.

– Мне нравится, как ты реагируешь. – заявил Арслан, непринужденно допивая шампанское из своего бокала. Я содержимое своего выплеснула ему в лицо несколько минут назад. – Признаюсь, я больше ставил на то, что обстановка вскружит тебе голову и ты расслабишься.

– И отдамся?

– Нет, на это я не рассчитывал.

– И что же тогда тебе так нравится?

– Я вырос в очень строгой, мусульманской семье, где мне прививали взгляды на то, что хорошо, а что – плохо. Как ты понимаешь, в моей семье всегда царил и будет царить патриархат. Мы любим, ценим и оберегаем женщин, но одновременно с этим, сильно ограничиваем их права. Например, Зухра может выбрать мужа себе сама, но выйдет замуж за него она только с моего разрешения, нравится ей это или нет. – Арслан сделал театральную паузу, а я фыркнула. – Я считаю, что женщина должна оберегать свою честь и не давать кому попало марать себя, чего бы ей это не стоило. К сожалению, в наше время сейчас очень мало таких женщин. Все гонятся за деньгами, сексом и прочими нечистотами.

– К чему это всё? – перебиваю мужчину, мучаясь от головной боли. Хочется, чтобы его философские разговоры наконец-то уже закончились, и мы поехали обратно.

– Ты так отчаянно хранишь верность человеку, которого не любишь, просто потому что он твой муж. Мне это нравится. Это достойно.

У меня не было сил спорить с турком на эту тему, кого я люблю и кому храню верность, поэтому я просто отчаянно просипела:

– Когда мы вернемся?

– Хочу насладиться закатом, потом поедим. – ответил турок, одаривая меня милой улыбкой. – Выпей, станет легче.

– Мне станет легче, когда я окажусь рядом с… – обрываю фразу, чувствую себя глупо. Ругаю за двусмысленность и добавляю: мужем.

Арслан делает вид, что не заметил паузы.

Он поднимается на ноги и настойчиво наливает напиток мне в бокал. На его рубашке еще не высохли капли шампанского. Я слежу за его рукой уже обреченно, его настойчивость не может пугать и восхищать одновременно.

– Можно я пока позвоню мужу? – спрашиваю турка, надеясь, что разговор с Тёмой меня немного успокоит. Муж был моим лучшим другом.

– Конечно. Я даже разрешу не ставить его на громкую связь, чтобы тебе было комфортнее. – Арслан достал из кармана мой мобильный и протянул его. Я ухватилась за него как за спасательный жилет и набрала Артёма. Звонить и просить о помощи было бессмысленно, я не смогла бы ничего объяснить и даже сказать, где я нахожусь, а еще поставила бы под угрозу жизнь Петра Всеволодовича. Убивать его мне совершенно не хотелось.

– Да. – недовольный голос мужа в трубке было не со всем то, что я хотела бы услышать.

– Привет, Артём. –  я бросила на турка взгляд из-под опущенных ресниц, пытаясь понять слышит ли он мужа по ту сторону.

– Вспомнила обо мне? Я тебе весь день пишу! – Артём был не в духе и всеми доступными ему способами пытался показать мне.

– Прости, пожалуйста, ты же знаешь Пидора Всеволодовича, он умеет загрузить работой. – Турок прыснул, а я закатила глаза. Мне хотелось говорить с Артёмом так, чтобы не вызывать подозрение. – Только сейчас дошли руки до телефона. У нас тут круговорот событий, не рассказать даже всё.

– У тебя как обычно. – более мягко сказал Тёма. – Я соскучился, Булка. Ты говорила, что поедешь на пару дней, а в итоге…

– Прости, я тоже очень соскучилась. – в области сердца стало тепло и приятно. Голос мужа был как ниточка в старый и хорошо знакомый мир. Мне захотелось оказаться у него на коленках и положить голову на плечо. Вдохнуть его запах и успокоиться. – Как у тебя дела? Как на работе?

– Всё хорошо, сегодня начал заниматься новым проектом. Обещает быть перспективным, поэтому может быть мы сможем закрыть с тобой ипотеку пораньше. – муж говорил это с гордостью. Я сразу же представило его родное лицо и колючую щетину. Когда он погружался в работу с головой сразу же забывал обо всём. Я очень любила его в таком состоянии: целеустремленного и одухотворенного.

– Круто. Ты у меня большой молодец!– выдавила из себя, отставляя подальше шампанское, которое стоило как годовая моя зарплата. Сколько бы у меня не было денег, я всё равно не пойму, как могут продукты стоить дороже заработка людей. – Приеду, покажешь.

Если бы Артём хотя бы краем глаза увидел, где я нахожусь, что делаю и главное –  с кем, он бы с ума сошёл.

– Приезжай скорее, хочу тебя. Не могу уже… –  в его голосе была неподдельная тоска.

Может быть Артём что-то чувствовал? Обычно он не был похотливым или приставучим, а тут просто не унимался.

– Скоро приеду. – пообещала я, надеясь, что не лгу ему. – Не могу говорить больше, прости, нужно торопиться на деловой ужин.

Давно не чувствовала себя глупее. Так рвалась поговорить им, услышать голос и так быстро слилась сама с этого разговора. Причин было несколько. Первая, это то, что перед посторонним человеком очень трудно быть расслабленной. Вторая, меня преследовал стыд за оргазм от пальцев Баженова.

Не хотелось признаваться даже себе, что он был ярче любого с Артёмом. Или я просто забыла, как было у нас раньше до быта?

Остаток вечера прошёл менее напряженно, Арслан рассказывал мне занимательные истории из его и Петра Всеволодовича детства, которые были бы мне интересны при других обстоятельствах, но сейчас они лишь напрягали меня и заставляли нервничать.

Турок тянул время.

Когда мы вернулись, я почти бежала обратно, чтобы оказаться рядом с Боссом, единственному кому я могла доверять. Обогнала Арслана, оставляя его за спиной.

Петра Всеволодовича можно было обозвать разными словами, но доверие он вызывал всем своим видом и любыми поступками, несмотря даже на инцидент между нами. Меня он здесь бросать не собирался.

Я распахнула дверь в нашу с ним комнату, с улыбкой отмечая, что в мыслях называю это место «нашей комнатой».

Меня сразу смутил полумрак, потому что он не давал рабочего настроения. Босса за столом не было. Когда я наткнулась на женскую одежду на полу, всё встало на свои места. Сразу стало понятно, что я не увидела охрану у входа в комнату, которая всегда стояла у дверей. Я так спешила к Боссу, что даже не придала значения такому факту.

Мне должно было быть безразлично. Вполне ожидаемо, что между Боссом и его пассией вспыхнула искра. Она и за завтраком была видна, что скрывать. Они взрослые люди. Имеют право на личную жизнь.

Но мне стало больно. Практически физически.

Как будто нож в спину засадили, рассекая сердце на части. Стало трудно дышать. Гортонь пекла. Хотелось разрыдаться.

Почему же так больно?

Смотреть на тела на кровати, на которой я собиралась спать, было невыносимо.

Петр Всеволодович лежал на спине, а нём лежала Зухра, старательно натягивающая на себя одеяло.

Затылком я чувствовала дыхание Арслана, турок не был удивлен, и я поняла, что это было часть его плана. Он хотел свести сестру со своим другом.

– Я не буду тут спать. – заявила я, глядя в сонные глаза Босса. Петр Всеволодович без угрызения совести смотрел на меня как ни в чем не бывало.

У меня не было никакого желания спать там, где трахались.

– Хорошо. Я распоряжусь подготовить для тебя другую комнату. – прошептал мне на ухо Арслан.

Новые открывающиеся стороны Петра Всеволодовича пугали меня. Босс совершенно беспринципно оприходовал свою пассию на нашей кровати. Не семейное ложе, но почему я должна спать там, где Босс трахался?

Как минимум, это не гигиенично.

Поворачиваюсь на пятках, желая не смотреть на постельную сцену и сразу же налетаю на Арслана, влетаю в его массивную фигуру и против воли вдыхаю запах его кожи.

Становится неловко, поднимаю взгляд на Арслана, и мужчина подхватывает меня, пытаясь помочь удержаться на ногах.

Всё происходит молниеносно, но мне кажется, что мы стоим так целую вечность.

– Вика не будет жить отдельно. – ревниво цедит за спиной Пётр Всеволодович. Краешек губ кривится в злорадной улыбке. Еще как буду! Кто он такой, чтобы распоряжаться моим нерабочим временем.

Уверенно вкладываю руку в тёплую ладонь Арслана. Хочется убраться подальше отсюда и не видеть довольное лицо Зухры, которая как ни в чём не бывало кутается в одеяло. Она не чувствует себя смущенной.

– Вика! – рявкает Босс своим командным голосом, я машинально дергаюсь, потому что привыкла его бояться. Пётр Всеволодович умеет навести ужаса. – Куда ты с ним собралась? Меня спросить ты не собираешься?

– А должна? – интересуюсь у него, удивленно вскидывая брови, не оборачиваясь. У меня нет никакого желания обсуждать сейчас с Шефом и без того очевидные вещи. – Пётр Всеволодович, я и до этого не очень хотела жить с Вами в одной комнате, а теперь вообще не представляю, как это будет возможно. Или Вы думаете, что я буду спать на полу?

Босс оказался за моей спиной в два прыжка, его не заботил внешний вид. Он проворно схватил меня за руку, которой я держала Арслана, и выдернул кисть, заставляя меня обернуться и посмотреть на него.

Глаза Босса полыхали от ледяного пламени. Я видела, что он недоволен.

Ревнует что ли?

– Я не разрешал. – процедил он устрашающе. От давления в его голосе я покрылась испариной. Он смотрел неотрывно, практически не моргая. – Ты останешься здесь. Со мной. И спать будешь со мной.

Прозвучало двусмысленно.

– Петруша, оставь Вику в покое. – Арслан придвинул меня ближе, невзначай укладывая свою ладонь мне на плечо, что разозлило Босса ещё больше. Его жест носил некий интимный характер, намекая, что мы сблизились в этой поездке. Он мне не понравился, но позлить Петра Всеволодовича хотелось до жути. – Согласен с ней, так как между Вами нет интимных отношений, Вам не стоит жить в одной комнате, чтобы не компрометировать Викторию.

– Какая забота. – наиграно мягко пропел Пётр Всеволодович, прожигая взглядом руку Арслана. Босс приобрел угрожающий вид и весь ощетинился.

Не успела я и глазом моргнуть, как Пётр Всеволодович отбросил меня в сторону и напал на Арслана. Пётр Всеволодович ударил здоровенным кулаком между глаз, лишая турка дара реки. Тот явно не ожидал, что ему удастся довести до точки кипения друга своего детства.

Арслан отшатнулся, провел ладонью по разбитой губе. Мужчина с интересом посмотрел на проступившую кровь, усмехнулся и пошёл в ответную атаку.

Зухра взвизгнула и вскочила на ноги, она прижала ладонь к губам, пытаясь подавить рвущийся наружу крик.

Мужчины сцепились не на шутку.

– Арслан! Пётр! – тихий крик Зухры звучал сексуально. Мужчины не слышали её, они сыпали грады ударов друг на друга.

– Не вмешиваться! – рявкнул Арслан, предупреждая своих людей, которые за секунду набились в комнату и собирались прикончить Босса. Цепные псы клацали зубами и ждали команды, чтобы вцепиться во врага.

За меня никогда никто не дрался. Я думала, что такое возможно только в кино и с непутёвыми девахами, влипающими в сомнительные истории. А теперь я была виновницей кровавого мордобоя. И в глубине души, если быть честной, мне было приятно.

– Перестаньте. – тихо сказала, странно наслаждаясь тем, что Пётр Всеволодович бросил свою подружку и разбирался с его братом, который клеил меня весь вечер. Мужчины, естественно, меня не услышали, к этому моменту они уже катались по полу, отдирая куски мяса. – Мужчины!

На мой крик они не реагировали. Для эффекта я схватила со стола бутылку минеральной воды и вылила содержимое на головы друзей детства. Они замерли и затем одновременно подняли на меня удивлённый взгляд.

– Что вы тут устроили? – строго поинтересовалась я у них, подпирая руками бока. – Вам что по десять лет?

Поджимаю губы, чтобы сдержаться и не рассмеяться.

– Я перееду отсюда и точка. Спать на кровати, где Вы трахались, Пётр Всеволодович, я не буду. Ваше мнение в данном вопросе меня не интересует, я тут застряла из-за Вас. – говорю как строгая учительница. – Давайте закончим.

– Виктория, когда ты ТАК разговариваешь, дико возбуждаешь! – не знаю, насколько искренне говорит Арслан, но его слова подогревают Босса, потому что из его груди вырывается рычание.

– Я не позволю спать тебе отдельно в этом доме!

Мне бы хотелось сказать, что «Надо было раньше думать!», но я благоразумно промолчала.

– Арслан, проводи меня, пожалуйста, в мою комнату. –  сама провоцирую Босса на эмоции. Чувствую, как сильно ему не нравится моё общение с турком, и довожу до точки кипения.

Немного по-детски вызывать ревность у чужого для тебя человека, но это доставляет мне безумное удовольствие. Арслан чувствует это и подыгрывает. Мы переглядываемся как заговорщики и мои губы трогает улыбка.

– Херос там! – возмущается Пётр Всеволодович, но он не успевает ничего сделать, потому что его оттаскивает охрана. Несколько крепко сбитых мужчин удерживают буянившего Шефа. Трое не могут справиться с разозлённым Петром Всеволодович, который оказывается не просто крепышом, а самым настоящим бойцом.

– Пойдём. – Арслан поднимается на ноги и приобняв меня за талию уводит. Он настойчиво подталкивает меня к выходу. – Твоя комната будет самой прекрасной в этом доме. Тебе будет разрешено даже гулять по всему дому в любое время.

– Не боишься, что убегу?

– Нет, тебе же хочется жить.

– А ты убьёшь меня?

– Выдам замуж за кого-нибудь из своих. Останешься тут.

– Я уже замужем!

Арслан заводит в меня в комнату на втором этаже, менее просторную чем та, которую выделили для нас с Боссом, но, и вправду, более уютную. Тут стены в английский цветок и вся мебель цветная. Я бы назвала её девичьей.

– Ну а выйдешь за менее приятного человека.

– Например, за тебя? – моя дерзость заставляет его рассмеяться. Громко и задорно.

– Почему бы и нет?

– Боюсь расстроить тебя, но ты не в моем вкусе. – Замечаю пакеты с одеждой, которую купили несколько часов назад. – Заранее планировал меня отселить сюда?

– Мне показалось, что тебе будет комфортнее в отдельной комнате, где никто не будет приставлять к тебе член. –  проговорил Арслан спокойно. Мужчина был очень хитёр и опасен. Рядом с ним нельзя расслабляться и забываться. – Так почему?

– Что почему?

– Почему не в твоём вкусе? – говорил он серьёзно, прожигая во мне дыру и заставляя смутиться. Такие разговоры в последний раз я вела в школе, пытаясь объяснить однокласснику, почему не хочу с ним встречаться.

– Ответ, потому, тебя не устроит? – Арслан отрицательно качает головой. Меня спасает появление одного из его охранником. Тот нерешительно трется у входа, переминается с ноги на ногу и не знает, как показать своему шефу, что ему необходимо переговорить с ним.

– Что? – недовольно цедит Турок, успевший заметить громилу.

Мужчина ответил ему на турецком.  Арслан выругался и пошёл за ним.

– Позже договорим. – бросил он через спину и добавил: Обустраивайся пока.

Когда мужчины ушли, я закрыла за ними дверь на щеколду. После чего стала осматривать комнату, пытаясь найти телефон или камеры. Не хотелось стать героиней роликов в интернете. Не найдя ничего, я залезла в пакеты, чтобы выбрать чистую одежду.

Арслан и не подумал заказать ничего из того, что я выбрала. Мужчина купил сексуальное бельё, красивые платья и легкие шорты с футболки. Он как будто собирался разодеть меня как куклу.

От этого стало противно.

Переодеваться я не стала, а пошла просто умыться и смыть пот.

Арслан вернулся ко мне через минут пятнадцать. Мужчина постучал в дверь так, что у меня не осталось сомнений в том, что ему нужно открыть.

– Я надеялся, что ты переоденешься. – сразу сказал он, не проходя внутрь.

– Сразу в бельё? – поинтересовалась я с вызовом.

– Нет так быстро. Мы ещё не перешли на такой этап отношений. – улыбка у Турка была красивая, ей он наверняка сводил с ума ни один десяток женщин.

– Тогда можешь вернуть всё, что купил. Я не буду носить такое! – скрещиваю руки и подталкиваю к нему ногой пакеты, чтобы забрал их.

Одежда была красивой. Может быть я и сама бы выбрала себе такую, но щеголять в ней перед турками в странном доме я не собиралась. Иначе, меня точно выдадут замуж не пойми за кого.

– Буду вынужден настаивать. – проговорил он, подаваясь вперед. – Ты очень красивая, а скрываешь свою красоту за мужскими балахонами.

– Позволь блистать в другом месте и в другое время. Предпочитаю проявлять вольности в присутствии мужа.

– Каждое твоё упоминание мужа – как вызов!

– Как там мой Босс поживает?

– Немного помял моих людей. Мне кажется, что он тебя ревнует.

– Пусть ревнует твою сестру.

– А теперь мне кажется, что ты его ревнуешь.

Наша перебранка начала доставлять мне удовольствие, она была лёгкой и заставляла мурашки бегать по коже. Давно я так свободно не флиртовала с мужчиной.

– Пойду-ка я спать! – прошептала я, закрывая дверь. По лицу Арслана я видела, что он не очень доволен, но препятствовать не стал. – Спокойной ночи!

Трудно заснуть на новом месте. Тем более, когда ты в чужом доме, кишащем дикими турками. Для кого-то это секс – фантазия, а для меня – ужасная реальность.

Первый час я ворочалась из стороны в сторону, пытаясь притаиться и заснуть, но когда поняла, что это бессмысленно, встала и подошла к окну. Из него открывался вид на море и частный пляж, примыкающий к дому.

По всей территории расхаживали вооруженные до зубов охранники, они напоминали мне героев экшн – фильмов, потому что все были подтянутые и загорелые, немного потные от жары. Некоторые из них были как будто даже в масле.

Не похожи они на головорезов или привычных бандитов, на спасателей из Малибу больше.

– Сколько мы ещё тут пробудем? – прошептала я сама себе, отходя от окна.

Я налила воду в стакан из хрустального, очень тяжёлого, графина. В комнате было прохладно, но мне жутко хотелось пить из-за нервов. Жажда мучила меня с самого вечера.

Интересно, Пётр Всеволодович спит со своей Зухрой в обнимку сейчас?

Щелкнула дверь, и я замерла, с опаской сжимая стакан. У меня похолодело в области затылка. Под ложечкой засосало от страха и рисуемых фантазией картин.

Дверь скрипнула и открылась. Я приподняла руку со стаканом, готовясь его разбить об голову гостя. В эту минуту я стала жалеть, что не осталась с Петром Всеволодовичем, с ним было бы безопаснее.

Я отчётливо слышала, как скрипят половицы при каждом шаге таинственного гостя. С каждым новым у меня всё сильнее сжималось сердце от страха.

– Не спишь? – я не сразу узнала голос. Подскочила на месте, пытаясь прийти в себя при виде здоровенной фигуры Петра Всеволодовича. Мужчина аккуратно вошёл и закрыл за собой дверь. Он цепко оглядел комнату, видимо пытаясь найти Арслана в ней. Это задело меня.

На Боссе была белоснежная футболка и свободные спортивные штаны. Вроде бы одежда не обтягивала его тело, а всё равно мышцы сексуально выступали.

– Что Вы тут делаете? – спрашиваю его, залпом допивая воду из графина. Во рту пересохло от сюрприза моего Босса.

– Решил проверить, что с тобой всё в порядке. – коротко ответил он, надвигаясь на меня бесшумно как царь зверей. – Что в твоей кроватке не спит никакой турок…

– Значит, Вы такого обо мне мнения? – шепчу, семеня назад. Сердце начинает глухо стучать, пытаясь выпрыгнуть из груди.

– Идём спать. – отвечает мне хмурый Босс и плюхается на кровать. Пётр Всеволодович укладывается поудобнее и накрывается одеялом, чувствуя себя вполне вольготно в моей комнате.

– Вместе? – уточняю у него, прикусываю нижнюю губу. Чувствовал он себя вальяжно и непринужденно. Так, будто к себе пришёл.

– Можешь на полу лечь, если тебе так больше нравится. – ответил он, хлопая по кровати. – Я же не трахаться тебе предлагаю.

С появлением Баженова мне стало спокойнее. Он был неким оплотом надежности, рядом с которым все страхи блекли. Я была даже благодарна, что он пришёл.

Немного поколебавшись, я легла на кровать, собрала подушки и разместила их между собой и Боссом, чтобы мы не соприкасались телами. После чего укрылась одеялом.

Всё это время Пётр Всеволодович, облокотившись на руку, следил внимательно за каждым моим действием. Насмешка в его глазах вызывала во мне бурю эмоций. Становилось жарко от его близости, холодели ноги от мысли, что я впервые ложусь в одну кровать с посторонним мужчиной.

Это считается изменой?

– Спокойной ночи. – прошептала я сквозь рвущийся наружу зевок. Тело начало расслабляться, и я стала засыпать.

– Сладких снов. – пропел в ответ Пётр Всеволодович, придвигаясь ко мне ближе.

Пётр.

Ебануться можно.

У Вики челюсть отпала, когда она увидела меня в кровати с Зухрой. Смотрела как на врага народа. Сразу же закричала об отдельной комнате. Почувствовал себя неверным мужем, которого отлучили от сиськи и выгнали на диван в зале.

Меня вообще никогда не заботило, что обо мне думают женщины. Почему меня должно волновать мнение Вики? Просто моей подчиненной.

Сначала меня пробрала злость. Нет у неё повода психовать и ревновать меня. Но потом, когда ураган эмоций поутих, до меня стало доходить, как я выгляжу со стороны полуголый в кровати с подругой детства.

У меня скрутило кишки.

Секс с Зухрой никак не помог для разрядки. Чистая физика, впрочем, как обычно, но в этот раз этого было мало. Хотелось какой-то химии. Как с Викой. Вот с ней нет никакого физического контакта, а член колом стоит и яйца вибрируют от одного её голоса. А когда она улыбается мне в груди щекочет.

Вика, надув свои пухлые губки, ускакала с Арсланом в неизвестном направлении, крутя аппетитной попой. Сучка. Решила поставить меня на место.

– Не злись. Всё с ней хорошо будет. – Зухре, конечно, не понравился исход вечера, девушка ждала, когда я начну извиняться и заглаживать вину перед ней. – Арслан не обидит её.

Прозвучало двусмысленно.

– Это с тобой будет всё хорошо. – зло процедил я, бросая ей вещи. – Проваливай отсюда и лучше не приходи больше. Нет ничего между нами. Всё, что было, осталось в прошлом.

Зухра не удивилась, лишь подобрала одежду и стала медленно одеваться. Она оправилась и с гордо поднятой головой вышла из комнаты, показывая всем своим видом, что я ещё поплачусь за свои слова.

С возрастом Зухра стала истинной Чаглар. Ни перед чем не остановится ради блага своей семьи. Арслан в отличие от сестры был более человечным.

Нужно было возвращать Малую, пока Арслан не запудрил ей мозги. Чаглар откровенно положил на неё глаз, смотрел как на свежий кусок мяса, топил слюнями всё вокруг. Сукин сын. Не хватало ему баб.

Сойти с ума.

Моя Виктория стала лакомым кусочком. Та самая, в широких блузках и брюках, что никогда не улыбается мужчинам. Она же просто робот, пашет за семерых на работе и ничем не интересуется кроме неё.

Писец.

Виктория…

Попытки выйти и найти её не увенчались успехом, люди Арслана настойчиво не выпускали меня из комнаты. Пришлось вспомнить молодость и показать им, что я умею. Одному я пробил голову, а второму сломал руку.

Всё бы обернулось удачно, но один чёрт вырубил меня электрошокером. Пришёл в себя только через пол часа в наглухо закрытой комнате. Дверь укрепили чем-то с той стороны, чтобы я бы не мог выбраться из комнаты.

Такой исход дел меня не устраивал. Нужно найти Вику. Если с кем она изменит своему мужу, то со мной.

Я невольно задумался, как выглядит муж Виктории, которым она так гордится?

Немного поразмыслив, я придумал как выбраться через окно в ванной. Когда стемнело я снял форточку, отложил её в сторону и выбрался наружу. Быстро забрался на крышу и отправился на поиски открытого окна в коридоре. Арслан мог разместить Малую только на втором этаже, где была комната Зухры. Там было спокойно и далеко от его шестёрок.

К моему облегчению окно всё же нашлось, и я забрался обратно в дом. Вдоль коридора гулял только один охранник, но с его ликвидацией проблем не было. Я усыпил верного пса и отправился на поиски Виктории.

Нашёл девчонку с первой попытки. Чуйка у меня на неё. Шестым чувством чувствую, где она. Компас в штанах не давал осечек.

Виктория в нежной комбинации была невероятно сексуальна. При виде неё у меня сразу встал член и потянулся навстречу. Хотелось потереться о нежные выпуклости сладкой девочки. Я бы обязательно воспользовался ей, но пугать не хотелось девочку.

Вся злость улетучилась при виде нежного личика с растерянным выражением. Вика смотрела на меня как на привидение. Она даже не стала отпираться, что рада меня видеть. Послушно устроилась рядышком на кровати, выстроив между нами сомнительную баррикаду.

Наивная девочка. Что за мужики были у неё, что это срабатывали. Три подушки преграда?

Стоило ей зевнуть, как я вытащил все подушки и разбросал их по полу, после чего придвинул тонкую фигурку и прижал к себе. Слишком долго я хотел этого. Виктория сквозь сон пробурчала нечто невразумительное, но отодвигаться не стала.

Пришлось собрать всю свою выдержку в кулак, чтобы не пристроить член в спящую булочку. Но я всё-таки не удержался и задрал комбинацию, чтобы провести ладонью по мягкой ягодице в кружевном белье.

Ахренеть.

Такого белья не было у неё раньше. Не в её стиле. Это ей Арслан прикупил. Гнев затуманил глаза.

Я непроизвольно сжал с силой попу Вики и разбудил девчонку, она приоткрыла глаза, до конца не понимая, что происходит. До неё постепенно стало доходить, и Вика возмущенно зашипела.

Нужно было остановиться, но я хотел ей присунуть, что приподнял ночнушку ещё выше и вжался стояком. Руки сами потянулись к сладким складочкам между ног.

– Отвалите! – прохрипела она, отпихивая меня и поправляя платье.

– Тише, Малышка. – пробормотал я, убирая руки от её попы и старательно делая вид, что не лапал её последние пятнадцать минут. Хотя член пульсировал адски, требуя продолжения.

– Давайте просто спать. – строго наказала Вика и провалилась в сон. Я решил не беспокоить её до утра и как самый настоящий послушный мальчик лёг спать, убрав руки подальше от сладеньких частей тела.

Виктория.

Сладкий сон прервался из-за стука в деревянную дверь. Я не сразу поняла, где нахожусь и кто стучит в дверь. Мне казалось, что я дремлю дома под боком у мужа. Было так хорошо, тепло и уютно.

Я вдохнула запах, напитываясь им, и счастливо улыбаясь. Облизнулась, потянулась и открыла глаза.

До меня стало постепенно доходить, что я нахожусь не рядом с супругом в семейном гнездышке. Рядом со мной храпел Баженов. Во всей своей красе.

Пётр Всеволодович вальяжно развалился, разбросав руки и ноги в сторону. Он тихонько храпел, сжав ладонью мою грудь. На лице Босса застыло блаженное выражение лица. Ему определённо было хорошо.

По моему же лицу растеклась позорная краснота. Я не могла справиться с накатившим меня смущением. Чувство такое, что меня засунули в печь и теперь поджаривали заживо.

– Виктория, открывай! – за дверью настойчиво стучал Арслан. – Или я сам выломаю эту дверь!

– Пётр Всеволодович, просыпайтесь! – я скинула руку Босса со своей груди и стала расталкивать его в разные стороны, чтобы он проснулся. Ситуация получалась неловкая.

Я не должна была оправдываться перед турком, но мне всё равно было неудобно. Я постоянно твердила ему, что замужем, а сама быстренько пристроилась рядом со своим Начальником.

– Зачем? Хорошо лежим. – пробурчал недовольно тот и перекатился на бок. Босс притянул меня обратно и буквально подмял под себя. Тонкая ночнушка задралась до головы, обнажая живот и ноги. Хорошо, что на мне ещё было нижнее белье.

Я укусила его, чтобы остановить.

Извращенец Всеволодович вскрикнул и выпустил меня. Одновременно с этим дверь слетела с петель и в комнату вошёл Арслан. Мужчина зашёл внутрь с закрытыми глазами, явно пытаясь успокоить себя.

– Я же хотел по-хорошему… – Арслан запнулся, заметив в комнате своего друга, специально развалившегося на кровати и забросившего руки под голову, как ни в чем не бывало. – Что ты тут делаешь?

– Сплю. – провокация со стороны Петра Всеволодовича удалась. Я даже разозлилась сама на себя из-за того, что позволила ему заснуть в своей кровати.

Бегло осмотрев своё отражение в зеркало, я поняла, что мне никогда не поверят, что мы не занимались сексом.

– Ты не изменился, Граф. – процедил Чаглар. – Может быть ты теперь и строишь из себя великосветского бизнесмена, но ты как был босоногим преступников с окраины Стамбула, таким и остался.

Я не знала, что это значит, но глаза Босса потемнели от злости.

– Зато ты стал совсем отвратительным. – расслабленная поза Петра Всеволодовича была обманчивой. Он был готов вцепиться в друга своего детства в любую секунду.

– Не нужно строить из себя паиньку, Петруша. Ты на свободе только по тому, что мой отец в своё время замолвил за тебя словечко. У меня хватит компромата, чтобы засадить тебя в Турции на пожизненно. – у меня сперло дыхание. По тому, как Босс промолчал, я поняла, что такой компромат точно существует.

О Боги!

Пётр Всеволодович всегда такой аккуратный и сдержанный был не просто преступник, он был террористом. Ограничиваются ли его преступления только кибер – атаками?

– Так, что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты принялся за работу и перестал бегать за юбками. – Арслан стал строг. Он ухватился за футболку Босса и потянул его на себя, вытаскивая его из моей кровати, напоминая ревнивого мужа. – Заберите его!

Петр Всеволодович не очень сильно сопротивлялся. На прощание он подмигнул мне, чтобы я была спокойна.

– Придётся его посадить на цепь, чтобы он не бегал к тебе. – уже более спокойно произнес Арслан, когда Босса увели. Всё это время я сидела растрепанная на кровати, и во все глаза смотрела на происходящее. – Я пришёл, чтобы пригласить тебя на завтрак.

Происходящее выглядело ненормально. Турок немного напоминал психически нездорового человека.

– Как-то мне не очень хочется кушать…

– Не переживай. Во-первых, ты не обязана передо мной отчитываться. Во-вторых, я уверен, что между Вами ничего не было. Если бы ты дала ему, то не осталась бы в трусах. – Арслан указал на проступающее из-под шелка кружево. Это смутило меня, и я подтянула одеяло. – На завтраке я буду вынужден настаивать.

– Ну, если Вы настаиваете. – выговорила я. – Может быть покинете мою комнату и позволите переодеться?

– Переоденься, пожалуйста, в ванной. У меня нет времени на сюрпризы и шалости. – Турок сел в кресло и закинул ногу на ногу, взглянув на часы. – Чуть позже тебе сделают дверь с электронным кодом. Думаю, нам будет так удобнее…

– Не нужно. Я вернусь к Шефу. Так будет лучше.

Я быстро схватила первые попавшиеся вещи и прошла в ванную. К моему разочарованию я ухватила платье на тонких бретельках с глубоким вырезом. В нём открывался прекрасный вид на мою грудь.

Возвращаться и искать что-то другое не хотелось и пришлось надеть это платье. В нём я выглядела шикарно, казалось стройнее, чем есть на самом деле, но в нём можно было случайно показать сиськи.

Арслан сопроводил меня на террасу у дома, с которой был прекрасный вид на утреннее море. К нашему приходу уже был накрыт стол, за которым завтракала Зухра.

На девушке был белоснежный халат и солнечные очки. Выглядела она аристократично, но, как по мне, не очень уместно. Так, судя по реакции её брата, показалось и Арслану.

– Могла бы снять очки за столом. – сделал он ей замечание. – Меня раздражают твои манеры.

Девушка выдохнула и, ничего не сказав, демонстративно сняли и отложила в сторону очки. Зухра поджала губы и посмотрела на нас с презрением. Девушка оценила моё платье, и теперь я уже не жалела, что случайно взяла именно его.

– Слышала, Пётр сбежал, чтобы нагреть твои простыни ночью. – Зухра сразу же начала меня провоцировать. Я ничего не стала отвечать ей. Это было смешно. – Такая благоразумная монашка с виду, а внутри ещё та шлюшка. За секс Петруша повышает тебя?

Я замерла, удивлённо глядя на неё. Сначала я не поняла, откуда она знает про повышение, но потом поняла, что Зухра просто ткнула пальцем в небо. Моя реакция её порадовала.

– А к чему все эти вопросы? – уточнила я, намазывая на тост масло. – Хотелось, чтобы он погрел твои простыни? Или надоело сидеть с братом и хочется устроиться на работу?

– Мне не нужно, чтобы кто-то грел мои простыни. – ответила холодно и надменно она. – Да и низкооплачиваемая работа мне не нужно.

– Понимаю. Ты сама ходишь и просишь нагреть место. – как ни в чём не бывало продолжила я. Зухра задела меня, а я не привыкла проигрывать. – Пока тебя не продадут подороже и не устроят на высокооплаченную работу шлюхи при богатом дяденьке.

– Хватит. – остановил нас Арслан, когда Зухра задохнулась от злости. – Зухра иди в свою комнату. Мне кажется, что ты уже наелась.

Мне понравилось, что мужчина принял мою сторону.

– Не стоит играть с моей сестрой. – осудил меня предупреждающе Арслан, когда она ушла. – Не стоит пользоваться привилегиями моей женщины, когда ты ей не являешься. Ты мне нравишься, Виктория, очень. Я бы даже женился на тебе. Но не могу никак понять, меня тянет к тебе просто так, само по себе, или потому что ты принадлежишь Графу.

– Я не принадлежу ему.

– Еще как принадлежишь. Со всеми потрохами.

Мне разрешили днём ходить по дому и делать всё, что захочется.

– Всё равно тебе не убежать. – спокойно пояснил Арслан. Меня это пугало и настораживало. Словно меня проверяли, попытаюсь я побежать или нет.

Первое время я сидела в комнате, следя в окно за обитателя дома. Было скучно и тишина давила, но было страшно выбраться в логово врага.

Петра Всеволодовича я не видела с самого утра. Оставалось только надеяться, что с ним всё в порядке. В глубине души, где никто не мог прочитать мои мысли, я ещё и надеялась, что сидит в своей комнате один без Зухры. Не хотелось бы их застать снова вместе.

Представив их снова в одной кровати, я тут же запретила себе об этом думать. Это не моё дело. И Босс не мой мужчина, чтобы пережевать с кем он спит. Пусть, что хочет делает. Главное, чтобы завершил всё поскорее и нас отпустили.

Надеюсь, что Арслан сдержит обещание и мы сможем уехать. Хотелось оставить это странное приключение позади.

Когда в комнате стало совсем невыносимо, я нерешительно выбралась за её пределы и пошла изучать территорию. Хотелось размять ноги и посмотреть, как всё тут устроено. Может быть, в будущем пригодится.

Я была домашним цветочком и никогда даже не соприкасалась ни с чем подобным. Даже не связывалась с мальчиками – плохишами.  Для меня было дико проходить по дому и постоянно наталкивать на вооруженную охрану, сканирующую меня. Такие мужчины вызывали у меня отторжение, не понимаю, как с ними вообще можно общаться. Звери. Кровожадные хищники.

По всему телу встали на дыбы волоски от напряжения. Я думала, что когда выйду на улицу станет легче, но во дворе стало ещё неуютнее. Здесь охрана ходила с оружием на перевес, играя с холодным оружием и радостно скалясь. Они грелись в солнечных лучах и чувствовали себя уютно.

Неужели все эти люди охраняют Арслана? Или они тут все, чтобы не дать Петру Всеволодовичу убежать?

Я направилась к морю, убирая волосы в высокий хвост. Теплый бриз успокаивал и освежал. Хотелось окунуться, закрыть глаза и дрейфовать на волнах. Шум волн всегда меня успокаивал.

– Зачем я вообще поехала? – сев на песок в платье, я обхватила руками плечи. – Нужно было уволиться ещё год назад и не знала бы бед!

За время работы с Петром Всеволодович я очень часто слышала, что от такого как он нужно бежать подальше. Он был маньяком работы с остервением выжимающий все соки из своих подчиненных. Не понимаю, как я вообще столько продержалась и вписалась во всё это.

У меня были достойные предложения от других работодателей, кто предлагал достойные условия труда.

– Здесь нельзя сидеть! – из потока мыслей выдернула грубо брошенная фраза на плохом английском. Я подняла голову, сощурившись от яркого солнца, пытаясь рассмотреть говорившего.

Ко мне подошли мужчины в майках и шортах. Они не очень напоминали охрану Чаглара, но, как мне казалось, тут не должно было быть никого постороннего. Турки смотрели на меня заискивающе.

В воздухе повисло напряжение и чувство опасности.

– Почему? – глупо спросила я, стреляя глазами в сторону дома. Не думаю, что Арслан позволил бы своим людям так говорить со мной.

Мне стоило быть осторожнее, но врожденная глупости и дерзость не давала промолчать.

– Это частная территория, кроха! – прошептал говоривший и присел на корточки рядом со мной. От него пахло сладостями и чаем. Неожиданно. – Поэтому поднимай свои булочки и уматывай.

Мужчины окружили меня, взяли в кольцо. Я чувствовала себя загнанной дичью.

Волосы, собранные в хвост, трепало на ветру. Я пыталась отбиться от них, чтобы видеть хорошо лицо турка.

– А Вы вообще кто? – моя дерзость загнала их в тупик. Они думали, что я буду трястись от страха.

– Слышь, мы пытались по-хорошему… – прохрипел турок и схватил меня за шкирку. Тонкие бретельки затрещали и оторвались от натиска турка, чтобы не показать мужчинам грудь мне пришлось подхватить платье и потянуть его наверх. – Ты не стесняйся, мы с удовольствием посмотрим на твои сладкие дыньки.

Мужчина поставил меня на ноги и зажал руками. Шершавые ладони прикоснулись к теплой коже на спине. Мне словно обожгло. Ему ничего не мешало нырнуть под платье

– Да, Вы не стесняйтесь, сами потом будете разбираться с Чагларом! – ответила я дерзко. Мужчина тут же резко выпустил меня и оценивающе заглянул в лицо, видимо пытаясь оценить мой статус в этом доме.

Они не выпускали меня из круга, давили, заставляли сжаться.

Меня спасло то, что к нам уже спешили люди Арслана. Они почтительно остановились у нас и заговорили на турецком. Мне очень хотелось бы понять о чём они говорят, я лишь отчетливо услышала «граф».

После заветного слова все посмотрели на меня с ещё большим интересом, раздевая глазами.

Не дожидаясь дальнейшего унижения, я развернулась на пятках и направилась к дому, проклиная всё и всех.

– Суки. – сорвалось с моих губ. Я чувствовала, как мужчины идут следом за мной, дыша горячим дыханием в спину. Навстречу мне из дома вышел Арслан, он был удивлен при виде меня в платье с оторванными бретельками. Когда он поднял глаза и увидел сопровождающих, в глубине его глаз потемнела тьма. Чаглару не понравились визитеры.

– Иди в комнату! – процедил он, но я и не думала слушаться. Я направилась к Петру Всеволодовичу, пытаясь по памяти найти комнату. Определить нужную мне помогли охранники, стоящие у самой двери.

– Пропустите, Арслан разрешил. – бросила я с безразличным взглядом и требовательно дернула ручку в комнату. Мужчины не решились противостоять и послушно пропустили меня внутрь.

Сделав шаг внутрь и закрыв за собой дверь, я разрыдалась. Меня накрыло с головой. Только сейчас я поняла, что испугалась. От мужчин исходило что-то недоброе и угрожающее.

– Что случилось? – потребовал объяснения Пётр Всеволодович. Он почти ласково провел ладонями по щекам, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Я шмыгая носом, вздернула подбородок и закусила губу. – Виктория?

Во мне произошёл диссонанс. Хотелось пожаловаться Боссу, рассказать ему как мужчины смотрели на меня, раздевали глазами и были в шаге от того, чтобы раздеть и изнасиловать. И совершенно не хотелось обострять ситуацию.

Что в своём положении мог поделать Пётр Всеволодович?

– Вика, кто это сделал? – требовательный голос успокаивал меня. Рядом с Боссом было хорошо и спокойно. – Слышишь меня?

– Всё хорошо, они мне ничего не сделали. Я просто испугалась. – пытаясь согреться, я сделала шаг вперёд и прижалась к мощной груди Петра Всеволодовича. Ровное биение сердца под глыбой мышц дарило иллюзию умиротворения.

После моих слов Босс наоборот напрягся и прикусил нижнюю губу. Вид у него стал угрожающий. Пётр Всеволодович напомнил мне лесного волка, насторожившегося и прислушивающегося к незнакомым звукам.

– Давай помогу платье поправить. – Босс заботливо подтянул порванные тесёмки и неаккуратно завязал то, что от них осталось. Казалось, что ему больно смотреть на эту картину. – Никто ничего тебе не сделает, слово даю.

С этими словами Босс поправил мне платье, как маленькой девочке. Он заботливо разгладил складки и смахнул невидимые пылинки.

– Маленькая моя… – прошептал он и решительно оттолкнулся от меня. Пётр Всеволодович с ноги открыл дверь и вышел в коридор, раскидав охрану и предупредительно заверил он: Даже не думайте!

Я успела только рот открыть, а Босс уже направился к лестнице на первый этаж. Пришлось бежать за ним, чтобы успеть. Пётр Всеволодович быстро спустился вниз и вышел во двор к Арслану и гостям.

Мужчины смотрели на него во все глаза.

Пётр Всеволодович заговорил на турецком, Босс был агрессивным и совершенно никак не походил на интеллигентного интеллектуала, каким я его помнила. Мужчина был зол, он неприлично жестикулировал и рычал.

Пётр Всеволодович подошёл в плотную к моему обидчику и схватил его за шиворот, разрывая майку прямо на нём. Я ахнула, прижала руку к губам, не веря своим глазам.

Не успел мужчина прийти в себя, как Босс ударил его кулаком в лицо, выбивая спесь и гонор.

– Пётр Всеволодович… – прошептала я.

Много лет назад.

– Давайте выпьем за чудесный и такой прибыльный вечер! – молодые люди подняли бокалы пива и жадно отпили из стаканов, заедая напиток сочной говядиной. – Предлагаю потратить все деньги на девчонок!

Все парни, кроме Петра, одобрительно заулюлюкали. Молодой Баженов приподнял густую бровь. Он не скрывал, что ему не по нраву такой разгульный образ жизни.

– А что наш барин? Негоже аристократии со всякой падалью якшаться? Да? – не все парни любила Петра. Многие из них были мало образованные и им не нравился русский интеллектуал.

– Оставьте его. – Арслан всегда пытался заступиться за своего названого брата. Ему не нравилось, когда про Петра говорили глупости.

– С удовольствием. Только что он ходит с нами?

Парням нравилось при любом случае напоминать, что Пётр не один из них. Они все были турками, практически одной крови, а он чужой, не такой, как они и жил не их обычаями.

Петра, в отличие от Чаглара, такие выпады не торкали, он никак не реагировал на подколы и просто игнорировал их. Зачем бороться с ветряными мельницами?

– А может Вы за мной ходите? – высокомерие Петра зацепило всех. Его непробиваемость раздражала. – А?

– что?

Стол зашатался.

– Барон, Вы не попутали?

– Не барон, а граф. – поправил Пётр оппонента и засмеялся. Его забавляла глупость знакомого турка. – Это большое отличие.

– Я тебе сейчас жопу надеру, граф!

– Попробуй…

– Хватит! – Арслан выставил руки, пытаясь остановить потасовку. – Что Вы постоянно как кошка с собакой, не можете жить дружно?

Ответа так и не последовало, но парни затихли.

Молодые люди допили пиво и доели мясо и пошли на улицу. Некоторые из них хотели наведаться на весёлую улицу и снять девочек, чтобы спустить болоны. А некоторые собирались пойти домой.

– Слышь, Барон, а ты почему такой бесстрашный? – спросил Петра Хасан, закуривая, перед тем как проститься. Его никак не оставляла в покое ссора в кафе. Парень уже не первый год провоцировал Баженова и устал от того, что тот никак не реагировал.

– А чего бояться-то? – уголок губ Петра дрогнул, он даже не обращал внимания на Хасана. – Тебя что ли?

– Сука. – парень без предупреждения ударил Петра в живот, заставляя согнуться пополам. – Я тебя научу сейчас как относиться уважительно! Ходишь павлином, считаешь себя лучше остальных!

Арслан бросился на помощь другу, стараясь защитить его от пьяных друзей. Он отбивался как лев, нанося удары направо и налево.

– Русская тварь! – просипел Хасан. Последние слова подействовали на Петра как красная тряпка на быка, он набросился на Хасана с остервенением. Баженов не просто бил обидчика, он ломал его, повалил на пол и пинал.

– Я заставлю тебя сожрать собственный язык, понял меня? Тварь.

– Пётр! – Арслан пытался оттащить друга от тела Хасана, истекающего кровью. Вид у парня был неважный. – Остановись, что ты творишь?

Баженова было не остановить, его прорвало и останавливаться он был не намерен.

– Граф, ну прости ты его. Дурак он. Завидует просто, что ты Зухре нравишься, а он на ней жениться собирался. – после упоминания Зухры Пётр переключился на другого парня, занося кулак над ним.

– Не нужно упоминать Зухру, слышишь?

Все содрогнулись. Злой Баженов напугал всех. Граф долго заводился, но был неумолим и не останавливался.

Настоящее время.

Пётр.

Бледное лицо Малой так и стояло перед глазами. Она была напугана, смотрела на меня округлившимися глазами, судорожно сглатывая слюну. Практически плакала от страха.

Лямки платья были оторваны, и она удерживала руками вверх, чтобы цветное платье не упало к её ногам. Выглядела она сногсшибательно и хлопала глазами так, будто не подозревала об этом.

Новая одежда подчеркивала фигуру Вики. В глаза тут же бросался сексуальный силуэт и аппетитные формы.

Местное быдло решило поиграть с ней. Никто из людей Арслана не решился бы сделать такое, Чаглар бы кастрировал за дерзость. Да и гости его не стали бы проявлять неуважение.

Злость затуманила глаза.

Я рванул на улицу, желая лично надрать задницы мелким засранцам, чтобы никто и никогда из них не смел даже взгляда поднять на мою Малую. Кто посмел вообще?

На улице стояли давно забытые турки, Хасан и его друзья.

– Ты давно не получал по морде, Хасан? – взревел я сходу. – Какого хрена ты руки распускаешь на мою женщину?

Хорошо, что Малая не понимала турецкого и не слышала, какими местоимениями я её облагал.

– Граф? – лицо Хасана вытянулось от удивления. – Ты в Стамбуле?

Хотелось стереть с лица этого ублюдка сытое выражение. В юности он был мелким преступником, любителем проституток, а вырос здоровым кабаном, обожающим обижать девчонок.

– Пётр Всеволодович… – Малая была напугана, она знала меня лишь как бизнесмена, Вика не была знакома с Графом, на руках которого есть кровь.

Баженов Пётр Всеволодович. Даже в имени есть что-то благородное и аристократичное. Родители Босса определённо хотели подчеркнуть его происхождение, наделив таким великим для нашей Родины именем – Пётр.

Нет, ведь, более известного царя на Руси?

Злой Баженов был даже краше делового. Без костюма и белоснежной рубашки, застегнутой на все пуговицы под горло, он напоминал дикого и необузданного варвара.

Никогда прежде мужчина не бил моего обидчика. За меня толком то никогда не заступались то и словом, что говорить о физической расправе. Я всегда делала всё сама.

Баженов меня поразил. Он напоминал изголодавшегося тигра, терзающего свою добычу. Его удары были размеренными и сокрушительными одновременно. Он методично выбивал жизнь из турка, отбивая его как котлету.

Арслан не вмешивался, он лениво наблюдал за происходящим, раскуривая сигарету. Картина его откровенно забавляла, он определённо не впервые видел Баженова в таком состоянии.

На помощь Хасану пришли его друзья. Они бросились на Босса, оттаскивая от своего главаря и пытаясь отомстить. Несколько ударов пришлись по Петру Всеволодовичу, но он как будто не заметил ни одного.

Босс боксировал как Мухамед Али, уклонялся от выпадов и наносил всё новые удары. Я невольно залюбовалась им. Для меня это было животным танцем.

Артём был из другого теста. Он был художником и никогда не занимался даже спортом. Он предпочитал бегу стихи. И раньше я считала это правильным.

Когда Пётр Всеволодович выпрямился, он смачно сплюнул прямо на обидчика. Костяшки его рук были в крови. Выглядел он брутально, как герой какого-нибудь боевика. Победитель. Трудно смотреть на по-настоящему сильного мужчину и ничего не чувствовать при этом.

Уровень тестостерона зашкаливал.

Сейчас я впервые поняла, что такое сильный брутал, тот кто не только словом, но и делом показывает – у кого яйца.

– С возвращением, мой дорогой друг! – пропел довольный Арслан. Таким жестом он видимо хотел продемонстрировать, что такое поведение было свойственно Боссу раньше, когда он жил в Турции.

Пётр Всеволодович никак не отреагировал на его веселье, он был раздосадован.

– Ты обещал, что её никто пальцем не тронет. – процедил он уже на английском и грубо толкнул Арслана в грудь. Баженов угрожал другу детства без страха и зазрения совести. – Поэтому можешь идти в жопу со всеми своими условиями.

– Мы обсудим их позже. – примирительно пропел Арслан и подошёл к валяющемуся на полу Хасану. Турок заботливо отряхнул его и поставил на ноги. – Хасан, видок у тебя какой-то помятый. Может быть, ты пройдёшь в дом и приведёшь себя в порядок?

– Если он зайдёт в дом, я за себя не ручаюсь! – предупредил Баженов угрожающе. К моему удивлению, Арслан напрягся и задумался, стоит ли вести своего гостя в дом. – Пусть катится к чёрту.

– Он мой гость. А к гостям я отношусь с особым трепетом. Отмою и отпущу.

Мужчины ушли с Арсланом, оставляя нас вдвоём, а Пётр Всеволодович отборно выругался матом.

– Было впечатляюще. – призналась я, подходя к Боссу и беря его руки в свои, чтобы оценить масштаб бедствия. – Не знала, что Вы из драчунов.

– Ты упорно обращаешься ко мне на Вы. Интересно, что должно произойти между нами, чтобы мы могли перейти на ТЫ?

– Стараюсь соблюдать субординацию. Когда мы вернёмся в Москву нам же придётся как-то продолжать сосуществовать? Может быть даже работать вместе? – произнося это вслух, я смогла прочувствовать насколько глупо это звучит.

– Как раньше уже между нами не будет. – мои доводы почему-то вызвали у Баженова смех. Он перехватил мои руки и сдавил их своими лапищами. – Ты же понимаешь это?

Слова Босса смутили меня. Ощущение было такое, что он намекает мне на что-то, но трудно было разобрать на что именно. А может быть я просто не хотела признавать очевидное, чтобы не пустить всю свою жизнь под откос.

Я покраснела и высвободила руки от захвата, делая шаг назад. Язык прилип к нёбу. К моему стыду, от вида потного и поджарого Баженова с окровавленными руками я нездорово возбудилась. Мысли хаотично сбились и плясали невпопад. Такой растерянной я никогда не была.

– Когда мы уже выберемся отсюда? – я решила изменить вектор разговора, чтобы не ходить по опасному краю. Пётр Всеволодович заметил это, но лишь усмехнулся.

– Скоро. – ответил он кратко и пошёл обратно в дом, бросая мне на последок: Сегодня ночью тебе лучше остаться в моей спальне. Так будет безопаснее.

Пришлось прикусить язык, чтобы не выдать ничего провокационного. Не думаю, что рядом с ним мне теперь безопасно.

Пётр.

Почему все женщины думают, что мужчины не замечают их возбуждения?

Викторию с потрохами выдавало учащенное дыхание, она постоянно облизывала губы и опускала глаза, пытаясь скрыть своё состояние. Её просто потряхивало.

Ещё это её выканье. Умора. Мои пальцы погружались в её киску на всю свою длину, а она мне «Пётр Всеволодович».

Хотя, если говорить честно, меня дико это возбуждало. Её это «Пётр Всеволодович» с придыханием. Этот эротический шёпоток, от которого головка начинает пульсировать.

Я невольно представлял как Малая лежит с широко разведёнными ногами подо мной на рабочем столе прямо на бумагах. Абсолютно голая с влажной кожей. Её глаза закрыты, веки подрагивают, и она просто шепчет это своё неуместное «Пётр Всеволодович».

Виктория зацепила меня.

Обычно, если я хотел женщину, я предлагал ей секс. Мы шли в мой номер и трахались до потери пульса. Потом расходились и не вспоминали друг о друге. По крайней мере, я точно.

С моей послушной подчиненной было всё по другому. Девчонка была из другого теста. К ней нельзя просто подойти и предложить потрахаться. За такое предложение можно и по роже схлопотать о неё. Вика с характером.

– Арслан. – процедил я, ловя гадёныша в коридоре и хватает за рубашку. – Я сейчас проломлю тебе череп, и никто из твоих прехлебателей не успеет тебе помочь! Усёк?

– Что ты так злишься! Ничего не случилось же. Ну подумаешь, мальчики сказали пару ласковых твоей коллеге. Ничего же не случилось с ней! А ты сразу бросаешься с кулаками, обостряешь ситуацию. – Чёртяга откровенно издевался надо мной, заводя ещё сильнее.

– Как будто ты не знаешь какой Хасан извращенец.

– Но дело же не в том, что он извращенец. – ответил Арслан, сбрасывая мои руки. – Намного больше меня беспокоит, что Хасан сейчас занимает не последнее место в Министерстве чего-то там и с лёгкостью может вытрясти всё дерьмо из нас тобой. А тем более, сделать так, что ты больше никогда не вылетишь из Турции целым и невредимым.

– Целым и невредимым я не улечу отсюда из-за тебя.

– Тогда зачем ты вернулся? Думал, что мы не вспомним о тебе.

– Думал, что ты будешь выше детских обид.

– Херня. Ты просто вышел из дерьма сухим и решил, что тебе за это ничего не будет. – Арслан оттолкнул меня и заговорил шёпотом: Не хочешь, чтобы твоя красоточка узнала, что ты из себя представляешь? Что ты никакой не белый воротничок, воротила бизнеса, а самый обыкновенный убийца.

Внутри всё закипело от его слов.

Может быть я был таким в юности, шёл на поводу желаний Чаглара, но сейчас я уже таким не был и не хотел обратно ввязываться в это дерьмище. Арслан хотел, чтобы я выкрал информацию, которой он потом сможет шантажировать правительство и заставлять плясать под его дудку.

Я давно это сделал. Даже пятиклассница быстро бы обошла выставленные преграды в системе. Но мне не хочется отдавать эту информацию ему в руки. Не хочу мараться в грязи.

В мои планы входило накопировать всякой чуши, выдать её за гостайну и прописать код самоуничтожения. После нашего отъезда с Викой вся информация самоуничтожится. К этому времени мы будем далеко и Арслан не сможет ничего с этим сделать.

– Пока Вы тут толкаетесь, Хасан с друзьями собираются домой. И судя по их лицам, они не были довольны нашим гостеприимством. – вездесущая Зухра прислонилась к стене. Сегодня она была в откровенном сарафане, оголяющем её плечи и спину.

– Лично мне плевать. – отхожу от Чаглара и иду в свою комнату. Надеюсь, что Малая достаточно испугалась, чтобы прийти сюда и ждать меня. Она должна быть рядом со мной.

В комнате, конечно же, Малой не было.

Дура.

Виктория.

Предложение вернуться к Боссу было заманчивым, но я для себя решила держаться от него подальше, чтобы не наделать глупостей.

Вернувшись к себе, я закрыла дверь и села на кровать. Прогулки по территории для меня закончились, не стоит больше испытывать судьбу. Остаётся надеяться, что Босс поскорее закончит с работой, и мы сможем убраться отсюда.

Я просидела в комнате и просмотрела в окно до позднего вечера, наблюдая за тем как проходит день и садится солнце. Когда часы показали полночь, я решила, что нужно заставить себя лечь спать. Сбросив одежду, я приняла быстрый душ, чтобы никто не смог застать меня врасплох, и забралась под одеяло.

Всё будет хорошо. Никто не придёт и ничего не сделает тебе.

Нужно просто закрыть глаза и заснуть. Всё хорошо!

Я заставила себя закрыть глаза и расслабиться, чтобы уснуть. В тайне меня посещали надежды, что Пётр Всеволодович устроит и сегодня тайную вылазку по мою душу. Я была совсем не против заснуть рядом с ним, так было спокойнее.

Неожиданно за окном стало светло, как будто резко вышло солнце и осветило двор. Из-за страха и любопытства я встала и подошла к окну.

К дому подъехало машин пять, свет от их фар освещало всё в округе.

– К Арслану приехали гости? – волнение заставило меня сделать несколько шагов назад. Это и спасло меня от смерти. Потому что через несколько секунд автоматные очереди прошлись по дому, превращая окна в пыль, разлетающуюся по всему дому.

Инстинкт самосохранения заставил меня упасть на пол. Холодный пот сбежал по спине в ложбинку между ягодиц.

Послышались крики на турецком и противное улюлюканье. Я сразу поняла, что это вернулся мстить Хасан. Такая гнида как он не прощает ничего.

Нужно было молчать. Сглотнуть обиду и страх и не идти к Баженову, тогда бы он может не обострял ситуацию. Но я и подумать не могла, что он сразу же пойдёт бить морду ему.

Шум с улицы перешёл в дом.

Я вскочила на ноги и быстро натянула поверх комбинации платье. Нужно было бежать поближе к Боссу. Сейчас я жалела, что не послушала его и не улеглась спать под его крылышком.

Не успела я дойти до двери, как она распахнулась и мне на встречу вошёл Хасан с несколькими мужчинами.

– А вот и мой трофей! – воскликнул турок и рассмеялся. У него было распухшее в лиловых синяках лицо, и от этого он был ещё противнее. – Иди ко мне.

Он достал меня за считанные минуты, схватил и бросил на кровать. Я пыталась отбиваться от него, пинала и кусала, но всё было напрасно. Хасан был крупнее и как мужчина сильнее. Он скрутил меня и распластал под собой.

У Хасана были очень холодные руки, его пальцы, напоминавшие мне сосиски, ловко справлялись с легким платьем, раздирая его на лоскоты.

– Ты неплохо упаковалась, детка!

– Убери от меня руки! – мой визг утонул в его хрюканье. Дом был наполнен страшными звуками. Я улавливали запах гари, они подпалили дом. – Тварь!

– Заткнись, сука! – он заткнул мне рот куском платья, засовывая все звуки вглубь меня. Я задыхалась. Хасан стащил с меня трусы и аккуратно провел скользким пальцем по складкам.

Я дернулась и отчаянно захрипела.

– Вот так, сейчас папочка трахнет тебя.

Никогда между ног у меня не было так сухо. Даже в Сахаре было влажнее, чем в моём влагалище. Меня трясло и тошнило от его близости.

– Аааааа!

Мир вокруг поблек и замедлился. Я пыталась свести ноги. Отчаянно и изо всех сил.

Я слышала только как он расстёгивает ремень и джинсы, выпуская член из штанов.

Слёзы текли рекой по щекам. Мне было страшно. Больно. Такой униженной я не была никогда.

Жмурясь, я ждала, когда он закончит своё чёрное дело, когда совершит самое страшное. Хасан не торопился, он даже ослабил хватку и захрипел. Неприятно и как будто парадируя меня, желая показать безысходность.

Не в силах больше ждать я открыла глаза, распахнула рывком, и задохнулась.

Пётр Всеволодович оттащил его от меня и отбросил в окно на стёкла, беспомощного без штанов. Хасан смотрелся комично, он не мог встать, путался в собственных штанах.

Босс с подбитым глазом поднял руку с пистолетом и спустил курок. Выстрел пробудил меня ото сна, я вскочила и прикрыла руками оголенное тело, пытаясь привести себя в порядок. Лоно всё ещё пульсировало после прикосновения Хасана, как будто меня обожгли там.

– Пошли, милая. – закончив с незваными гостями, Пётр Всеволодович стянул с себя футболку и натянул на меня. Он обхватил моё залитое слезами и лицо ладонями и нежно заглянул в глаза. – Пора уже понять, моя дорогая, что спать отдельно от меня плохая идея!

В эту минуту я была согласна с ним на все сто.

Пётр Всеволодович схватил меня за руку и повёл за собой.

Пока Хасан пытался его убить, практически весь дом охватил огонь, языки пламени сжирали обои и картины, уничтожали всё на своём пути.

– Они мертвы?

На полу были тела, я старалась не смотреть под ноги, высоко поднимала ступни и не смотрела вниз.

Баженов не ответил мне, он просто перешёл на бег, пытаясь спасти наши задницы. Я старалась не отставать. Босс вывел нас во двор и толкнул меня в кусты, потому что возле дома была перестрелка. Арслан и его люди давали бой.

Колючие кусты разодрали нежную кожу на руках и ногах, но я не чувствовала боли. Меня парализовало, я лишь наблюдала за тем, с каким мастерством Пётр Всеволодович расправляется с незваными гостями. Он спрятался за горящей машиной у входа и снимал одного за одним, не спеша и методично. Профессионально.

Сердце бешено колотилось в груди.

Когда Босс расчистил путь к припаркованной машине, он подбежал ко мне и рывком поставил на ноги. Не говоря ни слова он потащил меня к ней, закрывая ото всех собой. От осознания того, что Баженов сейчас выступает живым щитом, у меня поднялась температура.

Так не бывает в жизни.

Я очнулась только когда он закинул меня на переднее сиденье и занял водительское место. На мгновение Босс встретился взглядом с Арсланом. Могу поклясться – турок улыбался.

– Пока, друг мой. – прошептал Пётр Всеволодович, выжимая газ.

– Ты оставишь его тут? – глупо спрашиваю его, пристегиваясь и глядя на него во все глаза. Стамбул открыл Босса мне с другой стороны.

– Чаглар справится. Не в первой. – усмехнулся Босс. – Как ты? Всё хорошо?

– да. – прошептала я, и Баженов положил тёплую руку мне на колено, чтобы успокоить.

В гостинице были удивлены нашему появлению, потому что мы съехали несколько дней назад и забрали свои вещи. Нас, они естественно, не ждали.

Пётр Всеволодович выругался несколько раз, но быстро уладил ситуацию, связавшись со своим знакомым из Москвы. Он попросил его купить на билеты обратно и оплатить ночь в гостинице, сославшись на бандитизм в Турции.

Начальник выглядел собранным и спокойным, он поругался с менеджером отеля, отчитывая его, что он отдал наши вещи неизвестно кому. Хотя, мы оба понимали, что против таких, как Арслан не пойдёшь.

Даже переступив порог номера, я не чувствовала себя в безопасности. Меня всю трясло от адреналина и страха.

– Спасибо за полученный опыт в командировке. – съязвила я, когда Босс протянул мне стакан полный виски. – Его мне хватит с лихвой до конца жизни.

Мой телефон остался у Арслана, я не могла связаться с мужем и сказать, что со мной всё хорошо. Надеюсь, что турок не будет отвечать на звонки с моего телефона, просто избавится от него.

– Всегда пожалуйста. – Пётр Всеволодович выглядел бодрым и полным сил, как будто несколько часов назад он не продирался к свободе через огонь и перестрелку. Мне бы его выдержку.

Мы выпили виски, пытаясь успокоиться, и в комнате воцарилась тишина. Мы стояли близко к друг другу, перемазанные сажей. У меня стало покалывать кожу от странной близости.

Только сейчас до меня стало доходить, что в гостинице были номера, но Босс почему-то решил забронировать для нас только один номер.

– Так безопаснее. – пояснил он, как будто читал мои мысли. Я кивнула, хотя не очень понимала, как в центре Стамбула в одной из самых известных гостиниц, может что-то случиться?

Эта мысль успокоила и взбудоражила одновременно.

Я быстро откинула назад спутанные волосы, облизала губы и опустила глаза вниз. Не хотелось встречаться с Боссом взглядами. Его пристрастие меня смущало.

– Хочу принять душ и смыть с себя остатки этого вечера, и, наверное, поездки в целом. – пробормотала я, делая шаг назад и ставя стакан на стол.

Пётр Всеволодович кивнул и отошёл к бару, чтобы налить себе ещё выпивки. Я же бросилась в ванну, чтобы побыть одной и унять волнение в груди.

Сердце решило победить рекорд по количеству ударов в минуту, оно било по рёбрам как отбойный молоток. Чтобы хоть немного успокоиться, я приложила руку к груди и заставила сделать несколько глубоких вдохов.

Я могла себя обманывать и говорить, что такой выброс адреналина связан с последними событиями, сильно испугалась и всё такое…

Но я понимала – это ложь.

Меня заботила только болезненная близость Петра Всеволодовича, запах его пота и горящие глаза. Возбуждала его сила и ум. За последние дни открылся по-новому, а за сегодняшнюю ночь, пожалуй, даже стал моим спасителем и героем.

Сбросив с себя одежду, я забралась под душ, чтобы расслабиться под ласкающими тело струйками воды. Невольно меня посетили фантазии, как хорошо было бы понежиться в руках Босса. У него крупные, немного шершавые ладони с аристократично – длинными фалангами пальцев. Всегда удивлял его ровный маникюр. Я часто на совещаниях задавалась вопросом: «Неужели, он ходит на маникюр?»

От пошлых мыслей я возбудилась ещё больше.

Честно говоря, за долгие годы брака я давно не испытывала ничего подобного – неконтролируемое влечение.

Чтобы успокоить тело, пришлось прислониться к холодному кафелю в душевой, потираясь возбужденными сосками о плитку. С губ слетел предательский стон, свидетельствующий о моих грешных мыслях.

Дыхание сбилось. Я жадно ловила ртом воздух, стараясь вернуть самообладание.

Когда дверь в душ распахнулась и на пороге показался растрёпанный Босс, я подпрыгнула на месте, пытаясь прикрыть руками грудь и лобок. Первая и единственная мысль, которая ослепила моё сознание – что у меня там ничего не убрано. Какой позор.

– С тобой всё хорошо? – поинтересовался он, делая вид, что всё в порядке и ничего ненормального не происходит. Смотрел Пётр Всеволодович исключительно мне в глаза. На доли секунд меня даже посетило разочарование. Неужели, я настолько полная и непривлекательная, что ему неинтересно на меня посмотреть?

– Да. – желая выглядеть более презентабельно, что было глупо, я выпрямилась, выпячивая грудь вперёд.

– Просто ты уже долго моешься, я испугался, что тебе стало плохо. –  объяснение было логичное и не вызывало подозрений. Я выдохнула, то ли от облегчения, то ли от разочарования. Трудно разобраться сейчас в собственных ощущениях.

– Ну, со мной всё хорошо. – глупо повторила.

– Я вижу. – сказал он и опустил глаза, впиваясь взглядом в моё голое тело. Маленькие ладошки не сильно прикрывали интимные места. Я вспыхнула и под натиском волнения, подвернула ногу. Пришлось ухватиться за мокрые стены, чтобы сохранить равновесие.

Босс как самый настоящий джентльмен, он же как граф как-никак, шагнул в душ прямо в одежде и подхватил меня за попу, зачем-то забрасывая подвернутую ногу мне на бедро. Пытаясь устоять, я неловко поёрзала по нему.

– Давай уже займёмся сексом и не будем ходить вокруг до около. Не люблю эти прелюдии. – прошептал он мне на ухо, наваливаясь всем телом и не оставляя мне место для манёвра. Я была полностью в его руках. – Ты мне нравишься, я тебе тоже…

– Давайте… – перебила я речь, видимо, направленную на то, чтобы уговорить меня. По лицу Босса проскользнуло удивление. Это доставило мне извращённое удовольствие, удалось удивить его.

Соглашать на секс с начальником было неправильно по всем пунктом. Я не секунды не сомневалась, что буду жалеть о своём греховном поступке. Но у меня был целый список оправданий в свою защиту.

Во-первых, я пережила очень волнительные дни, могла даже умереть. Во-вторых, Пётр Всеволодович спас меня от изнасилования и гибели. В-третьих, он был дико сексуальным и я просто не могла оторваться от разнузданного желания, ощутить всю его мощь на себе. Пусть вытворит со мной что-нибудь грязное и развратное, в его репертуаре.

Я всегда была примерной отличной и хорошей девочкой, не нарушающей заповеди. Сегодня хотелось окунуться в дьявольский котел с головой. Была не была.

Всё равно. По возвращению в Москву я разведусь с мужем, уйду с работы и с Боссом мы уже не будем общаться.

Пётр.

Растрёпанная, в порванном платье Виктория выглядела вызывающе порочно. Она буквально призывала сорвать остатки одежды с неё.

Маленькая с пышной грудью и горящими глазами она манила меня в свои сети. Медуза Горгона.

– Хочу принять душ и смыть с себя остатки этого вечера, и, наверное, поездки в целом. – Виктория мялась, она весь вечер то краснела, то бледнела, выдавая своё лихорадочное возбуждение. Это сводило меня с ума.

Нет ничего эротичнее возбужденной женщины и того, как она пытается скрыть за ужимками.

Моя маленькая Виктория.

По возвращению в Москву соберу все твои вещи и перевезу к себе, чтобы ты работала не только в офисе на меня, но и по ночам трудилась на моём члене на славу.

Была в Виктории не просто изюминка, а сладкое послевкусие. Раскрывалась она как дорогое вино, нужно было открыть её, попробовать. С каждым днем продиралась всё глубже и глубже, доставая до самого сердца. Интригантка.

Не могу сказать, что никогда в офисе не замечал её привлекательности. Раньше просто отдавал предпочтение её уму и профессионализму, ценил рядом с собой такого преданного и компетентного человека. А сейчас могу думать только о том – насколько профессионально она умеет делать минет?

Виктория сильна в ораторском искусстве, а в оральном?

Твою мать.

Она ушла мыться, а член показывал на дверь, так и крича: «Вон там она, покончи уже с этим воздержанием.»

Итак, сегодня чуть ли не отдал её на растерзание волкам. Такое не должно повториться.

К чёрту всё. Нужно брать всё в свои руки. Робкий птенчик так и не решится вылететь из клетки.

Я просто зашёл в ванную и взял быка за рога, хотел привести железные аргументы, но Виктория согласилась и так. Судя по расфокусированному взгляду и торчащим соскам, она ждала, что я навещу её и потру спинку.

На моих губах заиграла самодовольная улыбка. Я как ребёнок провёл рукой по её белоснежной спине, усыпанной родинками, желая удостовериться, что это мне не снится.

Голенькая. Влажная. Готовая. Моя.

– Такую фигуру грех скрывать за оверсайзом. – шлёпнул её по попе. – Но я не против, можешь в офис ходить в широких брюках и толстовках. К чёрту даже офисный дресс-код. Только я должен видеть это великолепие!

Она прыснула от смеха, подаваясь навстречу моей ладони и крутя попой.

Сочные ягодицы оказались в сотню раз аппетитнее тех, что я представлял перед сном. Идеальные половинки персика, сочные и розовые. Не удержавшись, я наклонился и укусил одну, желая проверить – сладкие ли они?

– Ммм… – из груди вырвался стон. Виктория же ахнула и попыталась вырваться, но я прижал её к стене, не давая сдвинуться с места. Мы играем по моим правилам. – Скажи, муж вылизывает тебя?

– Что? – пробормотала она, откровенно не понимая о чём я. Моя улыбка стала шире. Нисколько не сомневался, что мужчина у неё баран, не способный удовлетворить такую как Вика. Видно же, баба пропадает, чахнет без мужской руки. Нужно исправлять.

Лучше один раз показать, чем сто раз объяснять, поэтому преподаю ей первый урок. Становлю на колени прямо в одежде, запускаю язык в уже сочащую влагу дырочку. Сладкую пещерку по вкусу напоминающую спелую дыню.

– Какая сладкая.

Виктория цепенеет. Даже сквозь шум воды я слышу, как она царапает ногтями плитку.

Виктория.

– Скажи, муж вылизывает тебя? – этим голосом можно было растопить масло. Мне показалось, что я ослышалась. Разве такое спрашивают? – Какая сладкая.

Мышцы сводит от напряжения, меня пробирает до основания от такого откровенного обращения. Пётр Всеволодович действует напролом.

Нет. Ответ на вопрос Босса – нет. Муж никогда не ласкал меня орально, было неловко, и мы избегали таких ласок.

Пётр Всеволодович прикусывает губу, пробуя вкус моей кожи. Довольно урча, он начинает спускаться вдоль спины, оставляя следы зубов на коже. Грубые ласки распыляют и заставляют меня пошло стонать. Выгибаюсь, прикусываю губу. Глаза закатываются сами собой.

Поворачиваюсь, ловлю лицо Босса, заросшее колючей щетиной, и впиваюсь в его рот губами. Целую первая, сумасбродно беру инициативу в свои руки. Босс отвечает, он властно опутывает мой язык своим, забирая инициативу в свои руки и подавляя бунт.

Он вдавливает меня в холодную стену и проводит руками по талии, очерчивая её границы. Его прикосновения в купе с жёстким доминированием в поцелуе сводят с ума.

Цепляюсь за окровавленную футболку и тащу её наверх. Давно хотела потрогать на ощупь нечто подобное – идеальный пресс. Футболка не поддаётся, из-за воды она становится тяжелой. Приходится её разорвать на части.

Пётр Всеволодович откровенно удивлён, из его груди вырывается гортанный смех.

Я же, напоминая со стороны сумасшедшую, щупаю его как одержимая. Руки скользят по влажному, натренированному телу. Я случайно царапаю его в нескольких местах, но ничего не могу с собой поделать. Мою крышу основательно снесло.

Пока я наслаждалась идеальным мужским телом, Босс подхватил меня под попу и понёс в комнату на кровать. Пётр Всеволодович положил меня бережно на мягкое покрывало, широко раскрывая меня.

Мышцы ног болезненно натянулись в шпагате.

На секунду мне стало неловко, сейчас я не в самой выигрышной позе. Уверена, что подружки Босса намного симпатичнее меня. Но затуманенный возбуждением рассудок быстро отмахнулся от стеснения.

Пётр Всеволодович устроился между моих ног, глядя мне в глаза снизу вверх. Он смотрел на меня с хитринкой в глазах. Я подавилась разгоряченным воздухом, когда он поцеловал меня прямо там, проводя ласково языком по клитору.

Я непроизвольно вся сжалось, хотелось прикрыться руками и рассмеяться. По-детски так, заливисто.

– Расслабься. – Босс положил руку мне на грудь, сжал её так будто делал это сотню раз. Он проник языком внутрь, потрахивая меня. – Виктория, почему Вы скрывали от меня раньше свою вагину? Самая прекрасная, сладкая и тугая дырочка из всех, что я когда-либо пробовал.

Он говорил об этом как о блюде от шефа. Смаковал как десерт.

Я даже не пыталась сдержать в себе стоны. Меня разрывало на части, голос охрип.

Не хочу даже думать скольких женщин Босс пробовал, но он был определенно и в этой области подкован и компетентен. Пётр Всеволодович как мастер своего дела работал искусно языком, выписывая узоры на клиторе и стимулируя меня к оргазму, который не заставлял себя долго ждать.

Кожу покалывало. Дыхание сбилось. В глазах потемнело. Было жутко хорошо и страшно одновременно. Я никогда не была такой живой, но сейчас я была на грани смерти. Все мои чувства обострились и отказывали.

– Пётр Всеволодович. – я впилась пальцами в его плечи, подтягивая к себе. Я позвала его, чтобы сказать спасибо, но потом поняла, что это глупо. – П…п…

Мой крик был, наверное, был слышен во всей гостинице. Оргазм оглушил меня и оторвал от реальности на несколько минут. Я провалилась в ванильную реальность, состоящую из розовых единорогов и прочей лабуды. Я чуть ли не выкрикнула: «Я люблю тебя!».

Такого оргазма я не испытывала никогда. Спустя минуту конечности всё еще подрагивали от сладких спазмов.

Пока я отходила, Пётр Всеволодович быстро стянул брюки и трусы, оставаясь нагишом. Он предстал передо мной во всей своей красе. Самовлюблённый и знающий себе цену Пётр Всеволодович стоял во весь рост, напоминая скульптуру. В нём было прекрасно всё: рост, пропорции, каждая деталь. Босс был обладатель поджарого и мускулистого тела без единого шрама. Каждая мышца прорисовывалась и заманчиво играла.

– Так и будете стоять и ждать нашего вылета в Москву? – не вытерпела я неловкой паузы.

– Не торопись, у нас много времени. – проговорил Босс своим фирменным голосом, который он использовал на презентациях. – Здесь и в Москве…

Его слова попали в самое сердце, задевая там болезненные точки. Пётр Всеволодович был намерен продолжить отношения в Москве? В каком качестве? Постоянной рабочей любовницей?

Я хотела его спросить об этом, но не успела, потому что Пётр Всеволодович забрался на кровать и закинул мои ноги ему на плечи. Я в очередной раз поразилась своей гибкости в ночном марафоне.

Босс потёрся головкой о порочно влажную пещерку, готовую принять его.

– М? – мне не терпелось ощутить его в себе.

Пётр.

Малая на вкус напоминала мне спелую дыню, присыпанную земляникой. Очень необычно и вкусно.

Её стоны были песней для змея в штанах, по их команде она вытянулась палкой и рвалась наружу. Не терпелось натянуть Малую на всю длину, ощутить бархатистость сладкой пещерки.

Виктория, к моему удивлению, не была скромницей в постели. Она с удовольствием изучала меня, трогала как ей хочется и насаживалась нетерпеливо на мой язык, повторяя:

– Пётр Всеволодович.

За её обращением скрывалось намного больше. Хотелось бы прокрасться в её красивую головку и узнать о чём она думает. В том, что ей хорошо, я не сомневался.

Виктория была чистым сексом. В ней было столько необузданной энергии и страсти. Влажное тело пахло чем-то цветочным, хотелось обкусать его, съесть. И ещё эта большая грудь… колыхалась при каждом всхлипе. Хотелось замацать её.

Виктория смотрела на меня как на нечто божественное, глаза светились, и она слегка приоткрывала рот, высовывая кончик языка. Дико сексуально. Это заставляло сердце биться ещё чаще, а член каменеть.

Я ворвался рывком в неё, с удовольствием отмечая, какая она узкая. Виктория крепко обхватила мой член, сжимая его. Одуреть, она практически взяла меня в плен.

– Знал бы раньше, изнасиловал бы прямо в кабинете… – слова вырвались сами собой. Было так хорошо. Я наклонился и прикусил розовый сосок, манящий и сладкий как мармеладка. – За какую-нибудь бы ошибку поставил бы раком и вогнал на всю длину…

– Пришлось бы тогда каждый отчёт готовить с ошибками. – в тон мне ответила Виктория. – Качество работы явно пострадало бы и нас уволили.

– Пережил бы… Ради такой сладкой девочки всё стерпел бы.

Её глаза закатились от удовольствия.

Через некоторое время…

Пётр.

– Что это? – поднимаю глаза на Малую, стискивая ладонями коленки, чтобы не придушить её ненароком в порыве злости. Очень уж хочется обвить лебединую шейку пальцами и придушить.

– Заявление на увольнение. Подпишите, пожалуйста, Пётр Всеволодович! – говорит ещё так спокойно, как ни в чём не бывало. Опускаю руку вниз и незаметно под столом оттягиваю штаны, чтобы не сдавливали член.

– Заявление, это отлично. – голос зазвенел угрожающе сталью, я завёлся не на шутку. – Только тебе придётся отработать своё увольнение.

Виктория выгибает бровь вопросительно. Выглядит она дерзко.

Припёрлась же на работу в обтягивающей юбке и блузке, через которую лифчик кружевной видно. С каких пор она в таких ходит? Смелости после Турции набралась?

– Согласно трудовому законодательству, Вы обязаны подписать заявление, после чего я отработаю ровно две недели. На этом, наше сотрудничество будет завершено. Я очень благодарна за полученный опыт, но сейчас самое время отправиться в самостоятельное плавание и повысить свои компетенции.

– В твоих компетенциях в части трудового законодательства я не сомневаюсь. Вот только согласно пункту 20 твоего трудового оговора, в случае расторжения договора в одностороннем порядке, ты будешь обязана возместить компании недополученную выручку, связанную с твоим уходом. – Делаю паузу, чтобы оценить её реакцию. Наслаждаюсь тем, как она поджимает губы и рвано выдыхает разгорячённый воздух. – В твоём случае, это около семи – восьми миллионов рублей. Более точные расчёты проведут коллеги.

Лицо Виктории покрывается забавными пятнами.

– Это незаконно. – прошипела она. Дурочка. Мне плевать на законность.

Поднимаюсь на ноги и расстёгиваю пиджак, подхожу к своей подчинённой и быстро зажимаю, заталкиваю на стол, не позволяя сбежать. Ей самое место на моём столе с широко разведёнными ногами.

– Нужно читать договора внимательнее, Малая. Но, если у тебя денег нет, ты можешь отработать. – Моё предложение не кажется ей заманчивым, на другое я и не рассчитывал. Виктория фыркает и извивается.

– Я засужу Вас за харасмент. – предупреждает она с очень серьёзным видом. – За домогательства прямо на рабочем месте. Тогда я спокойно уволюсь. Предполагаю, что и Вы лишитесь места.

Глупышка.

– Нельзя обвинить в России в домогательстве того, с кем спала по собственному желанию. – прикусываю мочку её уха и пробираюсь под юбку. С губ Вики практически слетает стон, но она берёт из вредности себя в руки и отталкивает меня. Спрыгивает со стола и поправляется.

– Ещё вернёмся к этому вопросу. Я переговорю с Генеральным директором.

– Валяй! – смеюсь ей в лицо.

Виктория.

Я знала, что Босс будет вставлять палки в колеса по поводу увольнения, но и подумать не могла, что он воспользуется 20 пунктом договора. Он был включен во все трудовые договора стандартно, но применялся только к персоналу, кто приносить прямой доход Компании. Я была обычным экономистам и не имела никакого отношения к этому пункту, поэтому при моём увольнении его не должны были применять ко мне.

Пусть с Генеральным директором разбирается.

Уверенно я дошла до приёмной Генерального.

– Доброе утро. Василий Михайлович сегодня на месте? – никогда прежде не делала ничего такого, боялась. Но Турция сделала из меня совершенно другого человека.

– Да. По какому вопросу? – спрашивает, не глядя на меня, помощница Генерального директора.

– Увольнение. – коротко отвечаю ей.

– Положите на стол заявление, он подпишет его в рабочем порядке.

– Нет, Вы не понимаете, мне нужно лично переговорить с ним о своём увольнении. Мой руководитель не подписывает мне заявление. – стараюсь быть спокойной. Хотя, внутри меня целая буря. Хочется вернуться в кабинет Петра Всеволодовича и влепить ему пару пощечин.

Девушка поднимает на меня глаза. Ей без различна моя судьба и проблемы, она просто не понимает, что я от неё хочу и зачем мне к её руководителю.

Но вот почему все помощницы не отличаются излишним умом?

– Я смогу пройти к нему? – интересуюсь у девушки, предполагая, что она меня не пустит на приём.

– Пусти девушку, окажи мне услугу, Маруся. – дверь в приёмную распахивается и в просторную комнату входит Пётр Всеволодович, заполняя собой всё пространство. С его появлением становится душно и тесно.

Девушка тут же расцветает и подпрыгивает на месте. Боссу она улыбается и недвусмысленно подмигивает.

От отвращения я закатываю глаза.

– Конечно, Пётр Всеволодович, проходите к Василию Михайловичу. Я предупрежу! – она вскакивает на свои тоненькие каблучки и бежит в кабинет Генерального. Шустро заглядывает, что-то говорит и выбегает обратно, оставляя дверь открытой.

Пётр Всеволодович приобнимает меня за плечи и толкает к кабинету. Я теряюсь и уже не понимаю – зачем вообще пришла?

Василий Михайлович был мужчиной в возрасте, он всегда на всех смотрел из-за толстых стекол своих очков. Порой он напоминал мне профессора наук, таким всегда был задумчивым и тихим.

– Добрый день. – вежливо поздоровался он с нами, с интересом рассматривая нашу пару.

– Михалыч, тут девочка моя принесла к тебе заявление на увольнение…– Пётр Всеволодович выхватил из моих рук белый лист, исписанный мной, и протянул Генеральному директору. Он показал ему о чём бумажка, смял и выбросил в урну под столом Василия Михайловича. – Я не подписываю его. Знаю же, что перебесится и перестанет кобениться! Это моя принципиальная позиция!

Я лишилась дара речи, глядя на скомканный лист в урне. У меня челюсть отпала от невиданной дерзости. Неужели, Баженов думает, что я не пойду в трудовую комиссию, чтобы нажаловаться на него?

У меня больше поводов его ненавидеть, чем он думает!

– Эм. Ну, я чем могу помочь? – спрашивает Василий Михайлович у Баженова.

– Вы должны как вышестоящий руководитель подписать его! – взвизгиваю я, теряя самообладание. Не удерживаюсь и пихаю Петра Всеволодовича, хочется причинить ему нестерпимую боль и стереть с лица отвратительную улыбку. – Пётр Всеволодович переходит все границы, он не рабовладелец, чтобы решать – кобенюсь тут я или нет! Я решила покинуть периметр компании!

Генеральный съёживается.

Я практически ликию, решая, что он согласиться со мной и разрешит ситуацию, но вместо того, чтобы помочь мне, он сдавленно бормочет:

– Девушка, решайте, пожалуйста, все эти вопросы с Петром Всеволодовичем! Если он не считается нужным подписывать, то пусть так и будет.

– Вы шутите?

– Я похож на шутника?

– Я Вас всех засужу!

– Малышка, давай без сцен при посторонних людях. – Баженов притягивает меня к себе и кладет ладони на бедра, прижимая меня попой к стояку. Пытаясь вырваться, я лишь задеваю член и драконю Босса сильнее.

– Пётр Всеволодович, хотите я оставлю Вас наедине? – вежливо интересуется Генеральный директор, и у меня пересыхает во рту. Не узнаю этого грозного профессионала своего дела. Что с Василием Михайловичем?

– Не нужно, Михалыч, мы пойдём. Ты извини за спектакль. Викуся сегодня не в себе.

– Я… – хочу заставить его прекратить говорить так будто мы вместе. Меня бесит, что он делает из меня глупую дурочку.

Баженов выводит меня из кабинета и тащит с силой в переговорную у кабинета Генерального. Там, он закрывает двери и опускает жалюзи, чтобы нас никто не мог видеть.

– Что с тобой вообще происходит? – спрашивает он, слегка встряхивая меня. – Ты сбежала, ведёшь себя как сука. Сама на себя не похожа!

Прокусываю язык до крови. Так и хочется сказать ему, что он самый настоящий похотливый кабель, не умеющий держать член в узде. У меня на кончике языка крутится много оскорблений, но я сдерживаюсь, не говорю ни слова.

– Хорошо, не хотите отпускать по-хорошему, будет по-плохому! Я просто перестану выходить на работу, найду отдел, в который можно перевестись и уволюсь из него! – цежу в лицо Баженову, отталкивая его. Пётр Всеволодович смеётся, шлёпая меня по попе.

Его лёгкость доводит меня до ручки.

– Что смешного? – шиплю я, пытаясь вцепить когтями ему в лицо. Не узнаю сама себя. Обычно всегда такая спокойная и размеренная, умеющая скрывать свои эмоции, я готова была его убить. От злости меня трясло всю. Не могла просто смотреть на это самодовольное лицо, считающее, что ему всё можно. Нужно было срочно стереть улыбку с его лица!

– Ты. – говорит он, напоминая кота Леопольда из мультика. – Ты очень смешно злишься.

Ничего, я придумаю, как справиться с этим аборигеном.

– Да, идите Вы на … хрен! – показываю ему средний палец и выбегаю из переговорной.

Конечно, странно, что Генеральный директор самоустранился из этого конфликта. Он как будто боялся слова сказать Баженову. Страха Босс умеет навести, но не настолько, чтобы его боялся руководитель. Нехорошее подозрение забралось мне в голову.

Пётр Всеволодович шёл за мной, не отставая и преследуя до самого кабинета.

Вернулись мы с ним растрепанные и оба недовольные.

– Вика, что случилось? – стоило мне сесть, как Маша, моя коллега, подъехала к моему столу на стуле. – Вы как из командировки вернулись, сами не свои. Босс злее обычного, орёт уже даже на тебя. Да и ваша командировка была дольше заявленного в командировочных листах.

– Маша. – резко поворачиваюсь к ней, не в силах справиться с бурлящей во мне злостью. – Если есть вопросы, задай их Петру Всеволодовичу!

Девушка резко отпрянула от меня, не ожидая такой реакции вопрос. Мне было безразлично, что обо мне подумают и что судачат коллеги между собой. Сейчас больше всего мне хотелось уйти.

Замерев. Я сделала глубокий вдох и затем выдох. Заблокировала компьютер, встала и пошла на выход.

Если моему Боссу не нравится моё поведение, может меня уволить.

– Не ожидал тебя так рано увидеть! – просипел виновато Тёма, пряча за спину измазанные шоколадом руки. Он напоминал маленького мальчика. Было мило, но раздражало дико. Такие вещи умиляют в первые месяцы совместной жизни, потом они дико раздражают тебя. – Что-то случилось? Ты никогда не уходила с работы раньше времени.

– Отпросилась пораньше. – сбрасываю туфли и прохожу по квартире, оглядывая её и чувствуя себя зверем, загнанным угол. Жильё в ипотеку, трудно будет его разделить.

Ещё в Стамбуле я поняла, что нам с Артёмом нужно разводиться. Наши отношения потухли. Мы стали совершенно разными людьми, которым трудно находиться рядом с друг другом. Такая жизни не сделает нас счастливыми.

Мне хотелось сразу сказать ему обо всём, но я не решилась. Пыталась начать разговор, но нить ускользала и у меня никак не получалось.

– Артём. – позвала я мужа, прогуливающего в очередной раз работу. – Нам нужно поговорить.

– Да знаю я, что ты скажешь. – он сразу принял защитную стойку, готовясь отбиваться от моих обвинений. – Викусь, всё пучком. Ты не переживай.

– Нам нужно развестись. – выпалила я, наблюдая за тем, как округляются у мужа глаза. Я искренне хотела быть мягче, но его пофигизм добил меня.

– Почему? – спросил он, становясь тут же серьёзным. Раньше я никогда не разбрасывалась такими словами, и сейчас он понимал, что это не пустые слова. Не шутка и не призыв к действию.

– Собралось всё, Тём. Навалилось. Устала я быть мужчиной, тянуть на себе все важное, заботиться о финансовом благополучие, составлять планы и расписания… Хочется быть женщиной, позволять себе глупости, давать о себе заботиться.

Артём усмехнулся и приподнял брови.

– Ты серьёзно? – Его реакция меня немного смутила. – Ты же прёшь как танк, Вика, ничего не замечаешь. Если хоть что-то не так, как ты хочешь, ты сразу же начинаешь переделывать и психовать. Ты сама на работе загоняешь себя, бежишь за какой-то карьерой. Ты как к Баженову устроилась, совершенно сошла с ума. Я перестал тебя узнавать. Чувство такое, что он тебя покусал и заразил неадекватным трудоголизмом. ТЫ ПРОСТО не оставила мне шансов быть в семье главным. И теперь уходишь, потому что я тебе чего-то не додаю? Может ты просто в Стамбуле трахнула своего кумира Петра Всеволодовича?

Я не могла признаться ему.

– Нет. – приходится собраться и смотреть ему в глаза, чтобы не выдать себя. На работе я научилась держать марку. – С работы я тоже планирую уволиться.

Теперь он удивляется и даже садится, чтобы переварить всю эту информацию.

– Насколько хорошо ты всё обдумала? Если у тебя есть ещё ко мне чувства и тебя беспокоит только то, о чём ты сказала, так давай попробуем сохранить семью. Походим к психологу, поговорим откровенно. – Артём разводит руками, оглядываясь по сторонам. – Да наконец, набухаемся и просто потрахаемся.

Мне очень хочется сказать ему, что, наверное, у меня не осталось к нему чувств. Что я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь они у меня были. Но ловлю себя на мысли, что мне не дают покоя слова Артёма и я сажусь за стол переговоров.

Может быть, я и вправду запуталась?

– Мне очень сильно хочется быть счастливой. – признаюсь мужу, глядя ему в глаза и вспоминая ночь в гостинице Стамбула, когда я ему изменила. Самым постыдным способом предала, переспала с другим. Дала своему Боссу во всех позах, как никогда не давала своему мужу.

На глазах навернулись слёзы. Но не от стыда, как положено, а от ощущения, что меня бросили. Использовали как презерватив и выбросили за ненадобностью. А теперь хотят играть со мной как с куклой для утехи.

Артём подсел ко мне и приобнял, чтобы успокоить. Я разревелась как дура.

Чего я вообще ждала от всей этой ситуации?

Проклятый Хер Всеволодович на утро, как ни в чём не бывало, пока я распустила сопли и думала о нашем совместном будущем уже заигрывал Зухрой в баре. Я бы не поверила, что после всего что случилось, у кого-то хватит сил и совести провести всё утро с бывшей любовницей. Но этот быстро переключился и не вспоминал обо мне.

– Викуль, все пары через такое проходят. Ты слишком всё воспринимаешь остро. – Артём пытался меня успокоить. – Нужно попробовать всё исправить. Я готов стараться, если ты тоже готова…

– Не знаю, как это можно исправить. Стать…

– Раньше мы ведь были счастливы. Нужно было просто поддерживать друг друга, работать над отношениями, а мы эгоистично думали только о себе. – в такие минуты муж мне нравился.

Артём притянул меня к себе поближе, окутав своей заботой. Он всегда был нежным и чувственным, не пытался перелазить через забор и не таранил невидимые преграды.

Если не сравнивать его с Баженовым, то он был вполне ещё ничего. Среднестатистический, хороший мужик. Как говорила моя бабушка: «Ты не успеешь ещё его бросить, а его в воздухе поймают.»

– Сомневаюсь, что у нас получится починить поломанное. – начинаю издалека размышлять вслух. – Накопилось много взаимных претензий и придётся высказывать много неприятного.

– Возможно. – перебивает меня Артём. – Но если не попробуем, не узнаем!

Он выглядел полным надежды, а у меня не хватило смелости ему отказать. Я была согласна с ним в одном, если не попробовать, потом можно будет жалеть.

– Молчание знак согласия! – воскликнул довольно муж, вскакивая на ноги. – Тогда давай начнём прямо сейчас. Раньше ты постоянно прикрывалась работой, а наоборот ни на что не решался… Ну короче, пошли сейчас в кафешку у парка, там выпьем вина и вкусно поужинаем. Ты расскажешь о командировке и что интересно ты там узнала!

Последнее время Артём очень сильно раздражался, когда я долго рассказывала о своей работе. Ему было неинтересно слушать про мои бесконечные отчёты и совещания. В любой другой ситуации я была бы рада такому его шагу, но сейчас, по известным причинам, меня всю передёрнуло. Последнее о чём я хотела рассказать ему – командировка.

Если мы по-настоящему будем пытаться построить новые отношения, то я должна рассказать ему об измене. На лжи ничего не построить.

– Артём…

– Давай без прелюдий этих. Собирайся. – он не даёт мне и слова вставить.

Я быстро переодеваюсь в джинсы и майку на тонких бретельках и бегу за Артёмом. Сильного желания есть и изливать душу у меня нет, но даю слово, что сделаю всё, чтобы попробовать возродить отношения. Если не получится, я уйду от него.

На веранде кафе сидело только несколько парочек – студентов, что меня сильно порадовало. Мы могли спокойно поговорить с Артёмом о наших проблемах.

Мы расположились у самого дальнего столика, чтобы нам никто не помешал. Артём сразу сделал заказ за нас двоих, что выглядело глупо и несвойственному ему. Было видно, как он старается быть другим ради меня.

– Расскажешь, что случилось на работе? – спросил он как ни в чём не бывало.

– Скажем так, мои отношения с Петром Всеволодовичем вышли из-под контроля, и мы дико разругались между собой. Я решила уволиться, но он не хочет принимать заявление на увольнение. – нужно было сказать ему правду. Я сжала руками коленки, чтобы набраться сил и произнести такие простые и сложные слова.

– Разве так можно? – Артём был искренне удивлён. – Знаешь, честно говоря, я давно уже в тайне ревную тебя к нему.

Язык занемел от такого откровения, просто приклеился к нёбу.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. Или это больная фантазия.

– Ну, ты постоянно говоришь о нём, рассказываешь какой он классный и умный. Просто супермен какой-то в рубашке и брюках. – муж тихо рассмеялся. – На фоне таких рассказов невольно чувствуешься себя неполноценным чмом.

– Да? – Официантка поставила перед нами бокалы с вином. Я сразу же заодно отпила из своего, чтобы протолкнуть ком. – Разве? Не замечала…

– Мне даже не хотелось из-за этого слушать по работу. Каждый раз она перетекала в рассказы о начальнике, которого я заочно возненавидел.

– Артём… Э… даже не знаю как начать… – Телефон завибрировал. Чертов Пётр Всеволодович, как будто знает, что разговор о нём. Внутри меня снова заклокотала злость. Я отбилась и посмотрела на мужа, который внимательно ждал моего продолжения. – Не буду лгать, что моё восприятие наших отношений сильно обострилось в командировке. Как раз…

Меня отвлёк стук каблуков приближающейся фигуры, я быстро бросила взгляд на нового посетителя и обомлела. К нашему столику шёл Пётр Всеволодович! Лицо у Баженова не обещало ничего хорошего.

– Вика? – Артём проследил за моим взглядом, он тоже узнал Босса. Его лицо не редка украшало экономические журналы и статьи в интернете.

– Добрый день. – искусственно вежливый, не способный обмануть меня Пётр Всеволодович поравнялся с нами и щёлкнул пальцами, чтобы подозвать милую официантку. – Принесите мне тоже вина, пожалуйста.

Он сел без приглашения рядом со мной, впиваясь глазами в Артёма. Я вся поёжилась от стыда и чувства неловкости. Стало неуютно. Когда мы выходили, я не задумывалась о нашем внешнем виде, было не до этого. А теперь, было жутко стрёмно, что Артём сейчас в простенькой футболке и брюках. На фоне Баженова в дорогущем костюме и в часах дороже всей мебели в нашей квартире он выглядел убогим.

– Чувствую, Вика нас не представит друг другу… – Баженов сделал паузу, чтобы я могла прочувствовать всю двусмысленность. – Пётр Всеволодович Баженов.

Обычно в таких ситуациях Босс протягивает руку, но Артёма он не удостоил чести. Бедный Тёма стушевался, не ожидал такой встречи.

– Артём. – кисло представился он. – Чем обязаны?

– Ваша жена, и моя верная… – снова пауза понятная лишь мне, но дающая пищу для размышления Артёму. – помощница… убежала с работы, не доделав очень важный отчёт. Без которого я точно не расслаблюсь и не засну этой ночью. Если бы я мог, то обязательно бы перепоручил эту работу кому-нибудь другому. Но не могу… то, как Вика это делает… не оставляет равнодушным. Она лучшая и нужна мне именно она.

Хотелось вылить вино ему в лицо, чтобы закрыл свой грязный рот и проваливал на все четыре стороны.

– Рад слышать, что Вика такая незаменимая, но Вы уже отняли у неё личное время удлинив командировку. Нам захотелось провести время своей семьёй. – отпор Артёма был слабым, но я загордилась им.

– М? – Пётр Всеволодович ухмыльнулся. Я задалась вопросом, как он вообще меня нашёл? Он не знает моего адреса. Даже если предположить, что он запросил личные данные в кадрах, что является нарушением защиты данных, то как он нашёл нас в кафе? – Простите, Артём, ничего не понял. – С этими словами Босс повернулся ко мне и с улыбкой на лице процедил: Нам нужно вернуться в офис и урегулировать незавершенные дела.

– Как сказал мой муж, мы сейчас заняты. – я старалась выглядеть уверенной в себе. Но было трудно говорить с Баженов в присутствии Артёма. Невыносимо находиться вблизи Босса, физически больно. – Давайте вернёмся к этому вопросу завтра.

– Артём. – Пётр Всеволодович сменил тактику. – Давайте на чистоту, я всё понимаю, личные дела и так далее. Но Вика хочет уволиться. Согласно её договору при увольнении она обязана компенсировать недополученную выручку, которую понесёт компания из-за её увольнения. Сегодня финансисты сделали расчёты и сумма составит десять миллионов рублей. Сумма небольшая для такой компании как наша, но думаю вам будет трудно выплатить эти деньги в условиях ипотеки.

Глаза Артёма округлились, он опешил от такого. Я почти вслух чертыхнулась.

– Я разберусь с этим!

– Так вот, у меня есть предложение, как выйти из этой ситуации, но Вика не хочет слушать меня. Я предлагаю ей способы как отработать, а Вика повторяет постоянно, что она сама со всем разберётся! – Конечно. Мне нужно просто трахаться с ним. Хорошая альтернатива. – Что будем делать?

– Вика? – снова глупо повторил Артём, переводя на меня взгляд. Он снова стал тем тюфяком, который раздражал меня последние несколько дней. При первой же трудности он сдулся. – Почему ты не хочешь прислушаться к Петру Всеволодовичу? Сделать как он говорит?

Пётр Всеволодович практически захрюкал, пытаясь подавить нарастающий в его груди смех. Это унижало меня.

– Потому что Пётр Всеволодович… – давлюсь собственным гневом, не доставлю Боссу удовольствие разрушить мой брак. Делаю выдох, закрываю глаза и натягиваю маску милой девочки. – … он хочет поработить меня, предлагает грязную работу. Мне придётся работать круглосуточно, а тогда у нас не будет времени на НАС. Как же наши планы. Мы только сегодня хотели наслаждаться только друг другом.

Я вкладываю всю проникновенность на какую способна, стараясь смотреть лишь в глаза Артёму. Накрываю своей рукой его, сжимаю его. Посылаю лживые сигналы.

Такой тварью я никогда не была. Гнусной обманщицей. Но жутко хочется утереть нос Баженову.

– Если эти задания помогут тебе уволиться, то давай потерпим ещё немного. Закончим и сможем поехать в отпуск. – Артём улыбнулся приободряюще мне. Это был совершенно не тот ответ, на который я рассчитывала. Тряпка.

– Артём, Вы очень мудры. – сарказм так и струился. – Может быть Вам удастся вправить жене мозги.

Гадёныш!

Хлопнув дверью дорого автомобиля изо всех сил, я помахала рукой Артёму, провожающему нас, с самой милой улыбкой в моём арсенале.

– Учти, я здесь только, чтобы не расстраивать Любимого. – мой резкий переход на «ты» раззадорил Босса. Пётр Всеволодович выжал газ, и мы сорвались с места, оставляя мужа позади.

– Ой ли. Любимого?

– Самого любимого. – звучало глупо. Самой противно. – Что ты хочешь от меня? Я могу покопаться в нашем справочнике и найти несколько подрядчиков женского пола, с кем вы точно трахались. Можешь им позвонить и удовлетворить либидо.

– Ревнуешь? – Пётр Всеволодович надел очки, чтобы уходящее солнце не так слепило.

– Нет. – солгала я, чувствуя себе ещё отвратительнее. – просто хочу исправить совершенную мною ошибку и забыть о тебе как о самом страшном сне.

– Не забудешь. Секс со мной был лучшим в твоей жизни – убежденно заявил он.

– Не слишком ли самонадеянное заявление? – мысленно я представляла, как буду выцарапывать ему глаза. Медленно. Так, чтобы он истёк кровью!

– Разве тебе когда-нибудь было так хорошо с мужем в постели? Ты кончала с ним как со мной? – откровенные вопросы заставили меня залиться краской. – Ставлю пять миллионов на то, что такой, как он, трахается только в миссионерской позе или на боку…

– Глупости. – шепчу я, пытаясь унять дрожь в теле. На меня накатили воспоминания, повысившие градус в теле. Стало жарко и неуютно. Признавать, что он прав не хотелось не за какие деньги. – Артём очень нежный любовник, с ним любая связь заканчивается оргазмом.

– Ты не умеешь врать. – его смех был пощёчиной. Пётр Всеволодович говорил так, словно он был моим личным сексологом. – Ты и нежно то не очень любишь. Уверен в этом.

Баженов положил руку мне на колено, просто так, как будто он всегда так делал. Словно мы часто ездили в его машине и болтали о всяких глупостях. Погрузившись в мысли, я огляделась и сладко втянула запах салона автомобиля и его хозяина. Тут было хорошо.

Интересно, каково это, просто говорить с ним?

Рука поползла выше, подбираясь к пульсирующему местечку.

– Не нужно от меня бегать, Малышка. Что вообще произошло? Мне казалось, что мы нашли общий язык. – голос Петра Всеволодовича напоминал колыбельную.

– Тебе показалось. – хрипло ответила я и сразу же прочистила горло. – Стоило мне проснуться, я сразу же поняла какую ошибку совершила. Надеюсь, Артём простит меня и примет обратно. Не знаю, как загладить перед ним вину.

Пётр Всеволодович ударил по тормозам, разворачивая машину и слетая на обочину. Ещё бы чуть-чуть и мы влетели бы в дорожное ограждение. Вокруг машины поднялась пыль, накрывая нас и отрезая от мира.

– Что, блядь? – он разозлился, снял маску добропорядочного парня. Босс превратился в того самого графа, с которым я познакомилась в Стамбуле. – Что ты несёшь?

Он надвинулся на меня, наклонился и накрыл всем телом, пробираясь рукой в джинсы под трусики. Баженов быстро добрался до чувствительного клитора и скрутил его, Босс припал к моим губам и напоминая бабочку запорхал над ними: покусывая и приминая. Он колдовал над моим телом, сводя меня с ума.

Я забылась. Тело предательски отвечало на животную ласку, жажда его любви. Пётр Всеволодович стянул с меня джинсы и трусы, раздвигая ноги. Когда я очнулась и стала понимать, как низко пала, Босс разложил сиденье и забрался на меня, припадая губами к ложбинке между грудей. Он сдвинул майку, чтобы открыть вид на голую грудь.

Впопыхах я не стала надевать лифчик, не видя ничего плохого, чтобы отправиться в кафе у дома без него. Теперь я жалела, что не надела его.

– Сочные дыньки. – заключил Пётр Всеволодович, наслаждаясь розовыми сосками. – Ни мог думать в офисе нормально о делах, пока ты расхаживала в прозрачной блузке. Думал постоянно о том, как стаскиваю с тебя лифчик и обнажаю сиськи. Как зарываюсь меж ними и сосу сосочки, кусаю красные мармеладки… а ты стонешь и просишь взять тебя. Снова и снова… Как в Стамбуле…

Впиваюсь пальцами в его волосы, чтобы оттянуть голову, но следуя дикому желанию, каким-то образом, наоборот, притягиваю обратно. Стыдно. Глупо.

Я ахнула, когда он погрузил в меня два пальца на всю длину, начиная разгонять смазку с чавкающим звуком. Пётр Всеволодович трахал меня медленно, заставляя мучиться от разрастающегося желания. Ему хотелось не просто взять меня, а показать, как я сдаюсь – вывешиваю белый флаг.

Из меня вырывались лишь стоны. Вся накопившаяся злость за эти дни стекала в ложбинку между ног, образуя там кратер вулкана, готовящегося к извержению.

Хотелось его оттолкнуть, влепить пощёчину, но тело так просило его член. Внутрь. Хотя бы ещё разок. На чуть-чуть…

Пилот покинул кабину моего самолёта.

– Козёл! – фыркнула я, пытаясь пнуть его, но получилось так, будто я пытаюсь скинуть мешающие раздвинуть ноги джинсы. Баженов отреагировал на мой выпад, как на призыв к действию. Он освободил одну мою ногу от джинс и закинул её к себе на плечо. После чего быстро расстегнул брюки и освободил член. Он вошёл резко, заполняя собой и толкаясь в горячий кратер. Он надавил на него, заставляя вулкан проснуться.

Я выгнулась, издавая душераздирающий крик. Меня ломало на части от кайфа. Пётр Всеволодович толкался внутри меня, готовя к разрядке и снимая раздражение, преследующие все эти дни. Неужели, я просто хотела секса?

– А ты бегала от меня… посмотри, как нам хорошо вместе… – мои глаза закатились от оргазма. Если бы не сладкое бессилие, то я бы обязательно съязвила о том, что ему и с Зухрой хорошо.

– Эй, Вы там вообще охренели? – нас прервал незнакомый мужской голос и сильный стук по машине. Мне так было хорошо, что я готова была игнорировать свидетеля. – А ну выйти из машины!

Открыв глаза, я увидела сотрудника ДПС прямо над нами.

Пётр Всеволодович заботливо накрыл меня собой, скрывая оголённые интимные места.

– Отвернись! – гаркает Босс в приказном тоне сотруднику полиции. Когда ДПС-ник отворачивается, Пётр Всеволодович ловко и быстро одевает меня, а затем одевается сам. Его ловкость достойна уважения.

Преисполненный лоска и достоинства, Баженов выбирается из машины и идёт к мужчине, вид которого обещает проблемы. Так стыдно мне не было давно. Если час назад я думала, что падать ниже некуда, то теперь я просто на самом дне. Хуже уже не может быть.

– В чём дело? – интересуется Пётр Всеволодович, нависая над полицейским. – Мы припарковались на обочине и не мешаем движению.

– Ты ахуел? – Гаишник был шокирован наглостью Босса, он просто не понимал с кем связался. – Ты обдолбанный? Мы сейчас тебя отвезём куда надо, чтобы ты сдал анализы и… ты слушаешь меня вообще?

Пётр Всеволодович вместо препираний достал телефон и отправил сообщение, игнорируя поток оскорблений. Когда смска улетела, он поднял глаза на тучного мужчину и ледяным тоном прервал возмущения:

– Во-первых, прекратите этот поток оскорблений. Вы никто, чтобы так разговаривать со мной. Во-вторых, извините, но Вы прервали меня и не дали кончить. Из-за этого я очень раздражён. – даже я поёжилась в машине, Пётр Всеволодович орудовал языком как скальпелем. – Поэтому вы в жопе.

– Да ты основательно потёк крышей… – прохрипел Гаишник, доставая телефон с кармана. – Слушаю. Да. Да. Но… нет. Но как же? Но… Так точно. Да. Конечно. – мужчина отбился и спрятал телефон. Лицо его было напитано нескрываемой ненавистью. – Всего доброго, Пётр Всеволодович!

Не знаю, что поразило меня в этот момент больше: связи Петра Всеволодовича или что мы занимались сексом среди белого дня и нам ничего за это не будет.

Баженов сел в машину недовольный. Вокруг глаз собрались мелкие морщинки, усиливая силу взгляда. Он снова положил руку мне на колена, думая, что секс примирил нас.

– Идиот. Откуда он вообще тут взялся? – пробормотал недовольно Босс. Я смотрела на него, впитывая каждую чёрточку его лица. Сколько раз я так смотрела на него в офисе? Угадывала каждую эмоцию.

Баженов был страшен в гневе, практически не контролировал его. Я всегда знала, как успокоить его, что сказать и сделать, чтобы он смягчился. И сейчас, чувствовала, как скопился гнев. Хотелось провести пальцем по складке между бровей и сказать, что это мелочи.

– Ладно, поехали ко мне. – он завёл двигатель, а я, встряхнув растрепанными волосами, несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что мне не послышалось.

– Зачем? – я опешила от его наглости и напора.

– Закончить начатое.

– Лично я кончила и хочу домой. – мой голос звенел, Пётр Всеволодович разозлился ещё больше на радость мне. – Останови на остановке, я вызову такси.

– Не думал, что ты из этих… сук, кто трахается с начальником, а мужу щебечет, что премию заработала за ум и достоинство. – слова Босса зацепили, ужалили в больное. Я дёрнулась и влепила ему пощечину, если так можно назвать мой неуклюжий хлопок по щеке.

Пётр Всеволодович остановился там, где я и просила. Это должно было меня обрадовать, но нет.

– До свидания, Виктория. Увидимся завтра на работе. – прошипел он, переваливаясь через меня и открывая дверь.

– До свидания, Пидр Всеволодович! – я сама не поняла, как это вырвалось из меня. Захлопнула дверь, тайно надеясь, что он выскочит и скажет что-нибудь в ответ. Может, поцелует и свяжет по рукам и ногам, но Босс резко рванул с места, оставляя меня позади.

Пётр.

Маленькая сучка. Чего она добивается своим поведением? Хочет заставить бегать и умолять её быть со мной?

Ударил несколько раз по рулю, пытаясь успокоиться. Ничего не помогало. Мысли о Малой сводили меня с ума. Да она чёртов наркотик, с которого невозможно слезть. Ни существует ещё реабилитации после того, что было.

Что вообще произошло? Меня использовали?

Охренеть. Она меня как девственности лишила. Со мной такое в первый раз.

Мы трахались всю ночь до потери пульса, пока не осталось сил двигаться. Было хорошо. Влажно. Порочно. Хотелось ещё. Я засыпал и думал о том, как мы продолжим. Моя фантазия только разыгралась.

Я собирался по приезду в Москву собрать её вещи и перевезти к себе. Это сочное тело должно спать в моей постели, всегда готовое принять меня. Виктория была слишком аппетитная, чтобы выпускать её из рук.

Никогда ни на кого не западал так. Она зацепила меня уже давно, только понял я это только в Стамбуле. Наконец понял, что обычная симпатия давно перешагнула рамки приличия.

В офисе было легко игнорировать притяжение: завалил работой, усадил рядом с собой и никуда Виктория не могла от меня деться. Она была моя… подчинённая. Моя. Моя маленькая помощница. На все руки мастер. Что скажу и то и сделает. Она прекрасно справлялась с каждым заданием, демонстрируя острый ум.

В постели она была не менее послушная, горячая и инициативная.

Всё складывалось прекрасно.

На утро, после жаркой ночи, Зухра привезла нам потерянные вещи и документы, что было очень любезно с её стороны. Она откровенно провоцировала меня и издевалась

– Уже трахнул свою цыпу?

Не хотел, чтобы Малая слышала все эти гадости, яд гадюки был не для её ушей. Взяв за шкирку сучку, вывел её в бар, чтобы вывести на разговор и объяснить, что между нами нет ничего и никогда не будет.

– Не нужно длинных речей, Петенька. – пропела Зухра, становясь серьёзной. – Мне уже не десять, и я не пускаю на тебя слюни. Благо моей семьи намного важнее пустого секса.

– Тогда для чего все эти прелюдии?

– Нравится дразнить твою цыпу. Она пятнами покрывается с головы до ног. – Зухра смеётся. – Расслабься, я тут исключительно по просьбе брата. Он попросил передать тебе, чтобы ты шёл к чёрту и больше не показывался ему на глаза. Дважды он не простит тебе предательства.

– Я не предавал его ни разу, Арслан это прекрасно сделал. Ничего я не сделал такого, чтобы называть меня предателем.

– Вот именно, ты не сделал ни-че-го. А должен был.

– Не буду спорить. Бессмысленно.

Зухра наклоняется ко мне, укладываясь грудью на стол.

– Можно я поцелую тебя на прощание? Хочу запомнить тебя таким. Вряд ли мы ещё увидимся.

– Нет.

– Думаешь, цыпа будет ревновать?

– Думаю, что мне противно тебя целовать.

– Не лги себе самому. – она наклоняется и целует меня, проникает языком в рот, исследуя его уголки. Я даю ей себе поцеловать, чтобы понять, что я чувствую. Смотрю на загорелую грудь, выглядывающую из разреза платья. Протягиваю руку и нагло стискиваю. Меня пробирает злорадный смех.

Зухра отстраняется.

– Повезло цыпе. Ты похоже неплохо так запал на неё. – говорит она и трепет меня за щёку.

После её ухода я сразу поднялся в номер, прихватив с собой кофе и круассаны, чтобы разделить завтрак с Викой. Но ни Вики ни её вещей не было, Малая скрылась и не отвечала на звонки.

Взломав систему турецких авиалиний, мне удалось узнать, что Виктория поменяла свой билет на более ранний рейс. На него я уже не успевал, мне осталось только лететь в Москву своим рейсом и представлять, как надеру задницу чертовки. Что за игру она затеяла?

Я пытался себе объяснить, почему Вика исчезла. Причин могло быть множество: от испугалась произошедшего до поспешила к мужу, чтобы покаяться. Вика была очень честной и порядочной девочкой, она не останется с мужем после измены.

Как же я ахуел, когда она пришла на работу на следующий день в облегающей юбке и прозрачной блузке, не забыв нацепить каблуки. Пришла вся такая собой довольная и положила мне на стол заявление на увольнение, мол не хочу больше видеть тебя.

Холодная и надменная сука провоцировала меня. Она хотела присосаться ко мне и воспользоваться. Невозможно узнать в ней ту девочку, которая мне нравится.

– Сука! Сука! – ударяю по рулю раз за разом. – Домой ей к любимому нужно. Тварь. Ты захлебнёшься моей спермой, беря свои слова обратно!

Виктория.

Из-за обилия смазки трусики прилипли к телу, напоминая мне каждую секунду о сексе с Боссом. На мне будто висела вывеска: «Шлюха, трахающаяся с начальником за спиной у мужа».

Я забежала в квартиру, наталкиваясь на Артёма в футболке и трусах. Муж всё понял по моему лицу, он ссутулился и стал меньше ростом. Вид у меня был потрёпанный и рассерженный.

– Вик, я не смогу без тебя. – его голос задрожал. Он умолял меня глазами. – Не говори только, что за эти несколько часов ты передумала. Мне показалось, что мы нашли общий язык.

Облизав быстро потрескавшиеся губы, я скрестила руки.

– Тём, ты в кафе меня сильно унизил перед Боссом. У нас с ним серьёзный конфликт, а ты вместо того, чтобы дать отпор, весь размяк! Как и обычно. – меня трясло от негодования. Я снова и снова непроизвольно сравнивала его с Петром Всеволодовичем, он бы на части разорвал того, кто пытался бы так вести себя со своей женщиной.

– На кону пять мультов, Вика! Ты о чём головой своей думаешь? – глаза мужа округлились. Он искренне не понимал меня.  – Ты вопросы позакрывай и пошли его куда хочешь. Но пять миллионов нам неоткуда взять. Даже если нам согласятся дать ещё один кредит. Ты о чём думаешь? Пусть, твой Пидр Всеволодович о чём хочет говорит и думает о нас. Главное, чтобы долг списал. Уволишься, и ты свободна!

Истина в его словах была. Я закусила губу. Артём думал всегда конструктивно, а я жила эмоциями. И нужно было признать, что он совершенно не похож на Баженова.

– Ви, не всегда нужно быть хорошей девочкой. Обведи шефа вокруг пальца. Действуй не напролом, будь немного хитрее. – я стала успокаиваться. В словах Артёма было зерно.

Немного поразмыслив, я ушла мыться, снова откладывая разговор на потом. Мне хотелось сначала смыть с себя следы грехопадения. По пути в ванную Артём поймал меня и неловко поцеловал в ухо, зашептав:

– Ты самое дорогое, что у меня есть. Я всё понял, сегодня уже звонил на работу и взял несколько заказов. Сделаю всё, чтобы закрыть поскорее кредит и жить вольно.

Эти изменения не могли ни радовать, но хотела ли я теперь уже их?

Окончательно запутавшись, я забралась в тёплую воду и взяла телефон в руки. Хотелось, чтобы ванна взлетела сама собой и унесла меня подальше от всех этих мужчин.

Пётр Всеволодович затащил меня в командировку, где я могла быть изнасилована и убита. После он воспользовался моим состоянием и трахнул. Тут я уже сама виновата, раздвигала ноги перед ним, зная какой он бабник. Своими глазами видела, как он сначала клеил Зухру, а потом ко мне в трусы лез. Но теперь Баженов совершенно вышел из-под контроля, не даёт уволиться и заставляет с ним спать практически шантажом. Придумал ещё долг перед предприятием.

Ну что же, Пётр Всеволодович, хотите играть грязно, будет грязно.

Я тоже кое-что умею.

Никогда не делала ничего подобного, не позволяла и не считала нормальным, но сейчас беру в руки телефон и печатаю смс своему Боссу.

«Простите меня, Пётр Всеволодович. Не знаю, что на меня нашло и как я позволила себе такую пошлость в Ваш адрес.»

Баженов ответил мне через минуту, создавая впечатление, что ждал моего сообщения.

«Снова Вы. Снова Пётр Всеволодович. Не уволю. Не надейся.»

Слишком умный. Я грустно улыбнулась, всегда восхищалась его умом и чувством юмора. Проходимец. Сердцеед.

«Увольнение – единственный способ сохранить наши неформальные отношения.»

Не знаю, смогу ли заставить его поверить в то, что готова на ничего не обязывающую с ним связь.

«Отношения у тебя с любимым дома.»

Пахнет обидой. Пётр Всеволодович ревнует?

«Если у меня с мужем всё хорошо, то зачем я пишу Вам сейчас?»

Пауза. Пётр Всеволодович задумался.

«Продолжай».

Сердце забилось быстрее. Что сказать ему, чтобы он поверил мне?

«Я сама не понимаю чего хочу. Всё это слишком для меня. Дайте мне увольнение, чтобы я могла спокойно быть с тем, с кем хочу. Наша близость в офисе давит на меня.»

По крайней мере это правда.

«Подумаю над этим завтра. Сегодня я злой»

Я прижала телефон к груди, глупо улыбаясь. С ума сойти. Переписываюсь с Боссом в ванной как с любовником. Фантастический фильм какой-то.

«Потому что не кончили, я помню.»

Совершаю недопустимое. Раздвигаю ноги и делаю интимное фото в зеркале. Размываю лицо, чтобы Босс никогда не мог доказать, что на нём я. Получается лучше, чем я могла представить себе в голове. Сама дымлюсь от осознания того, что сделала. Отправляю следом как вызов, как подтверждение своего желания. Делаю это быстро, пока мозг не начинает бить меня по рукам.

«Покажи, как сильно хочешь меня. Сними на видео как ласкаешь себя.»

Наверное, было глупо его провоцировать, но такого извращенца нужно было заматировать. Босс должен поверить, что я буду спать с ним столько, сколько он хочет, тогда он позволит мне перейти в другой отдел или позволит уволиться.

Я касаюсь клитора, закрыв глаза. За последние годы брака я ни раз играла сама с собой, чтобы получить удовольствие, которое мне не приносил Артём в последние годы. Вспоминаю ночь в Стамбуле, прикусываю губу. Представляю как Пётр Всеволодович касается губами моего живота, обводит языком клитор и проникает языком…

«Горячая, хорошая девочка. Ты кончила, думая обо мне, а не о своём «Любимом». Помни об этом. Остальное обсудим завтра.»

Мне удалось смягчить Босса и распалить себя. Сделала ли я лучше? Осталось придумать как вести себя завтра с ним на работе.

В комнате меня ждал Артём без трусов, готовый реабилитироваться. Муж принял сексуальную позу и думал, что это должно растопить лёд между нами. Вот только я была выжата как лимон и совершенно не хотела его.

– Тём, я не хочу заниматься сексом. – твёрдо сказала я, безразлично глядя на раскачивающийся из стороны в сторону член. Этот выпад был слишком самонадеян с его стороны.  – У меня нет желания.

– Ладно. – примирительно вытянул он руки, чувствуя себя неловко. – Поторопился, просто хотел зажечь искру.

– Искра сама собой не появится. – кривлюсь я. – Артём, ты почитай литературу что ли. Знаешь, женщину нельзя включить и выключить, чтобы у неё было желание, когда тебе захочется.

Не знаю, обиделся он или нет, мне было не до его чувств. Я взяла одеяло и подушку и ушла в зал, не позволяя ему и слова сказать. Спать с Артёмом в одной постели я не могла. Только не после измены. Завтра ему обязательно обо всём расскажу.

В офис я пришла на негнущихся ногах, нацепив на себя широкие штаны и блузку с коротким рукавом, чтобы не провоцировать Петра Всеволодовича. Одна мысль, что мне придётся встретиться с шефом лицом к лицу, отправляла меня в нокаут.

– Ты как? – поинтересовался у меня начальник смежного отдела в лифте. – Говорят Баженов лютует, рвёт на части.

– Как обычно. – уклоняюсь от ответа, не хотелось с ним обсуждать Петра Всеволодовича. До меня доходили слухи, что мужчины конфликтуют уже много лет.

– А правда, что ты увольняться собралась? – видимо мы очень громко выясняли отношения с Боссом, если слухи о моём увольнении дошли даже до него.

– Подумываю. – туманно отвечаю.

– Не хочешь ко мне? – мужчина флиртует со мной.

– Так Баженов не отпустит, сами знаете.

– Могу замолвить за тебя словечко. – Еле сдерживаю смешок, потому что заявление смешное. Этому персонажу никогда не дорасти до уровня Босса. Если он придёт к Петру Всеволодовичу с просьбой отдать ему меня, то тот, наверное, его раскатает по стене и повесит вместо шкуры медведя.

– Не нужно. Вы же знаете Петра Всеволодовича, будет только хуже.

– Ну если что, имей в виду, готов взять тебя к себе. – Игорь Борисович сделал шаг ко мне, чтобы быть убедительнее. На этих словах двери лифта открылись на нашем этаже. Как по команде, прямо как в кино.

В лифтовой стоял злющий Баженов, напоминающий серого волка, отправившегося за тремя поросятами. Пар из ушей валил клубнями. Он точно слышал обрывок фразы «взять тебя к себе» и был вне себя от злости.

Твою же мать. Ну что за тотальное невезение.

– Доброе утро, Пётр Всеволодович. – спокойно пробормотала я, не решаясь выйти из лифта.

– Пётр, привет! – побелевший Игорь Борисович выскочил как ошпаренный, практически кланяясь. Я привыкла уже к тому, что на работе все боялись и уважали Босса, но после Стамбула это было пугающе. Теперь я реально понимала на ЧТО он способен.

– Доброе, мать его, утро. – процедил Баженов, хватая меня за руку и обратно заталкивая в лифт. Выглядело это вызывающе. Игорь Борисович не успел подобрать опавшую челюсть, как двери лифта закрылись. – Уже к Артемьеву под тёплое крылышко собралась?

– Нет. – от страха не получалось нормально говорить. – Он откуда-то слышал, что я хотела уволиться и предлагал перейти к нему. Я сказала, что ничего не получится. Он предупредил, что, если что, готов взять меня к себе.

Я говорила правду, и Баженову не к чему было придраться.

Пётр Всеволодович прижал меня к стенке, нависая и впечатываясь всем телом. Его мощная фигура производила впечатление.

– Конец Борисычу, он больше здесь работать не будет. – на полном серьёзе говорит Пётр Всеволодович. У меня по коже пробегает озноб. – Чтобы все знали, что хантить моих людей я никому не позволю.

– Не нужно. – хватаюсь за манжет рубашки. – Зачем привлекать внимание? Именно поэтому я больше не хочу тут работать. Не приводит смешение личного и бизнеса ни к чему хорошему!

Выглядела я убедительно.

– Что с мужем? – спросил Баженов, выпрямившись и пряча руки в карманы брюк. Босс установил между нами приличное расстояние, чтобы если кто-то вошёл в лифт не подумал ни о чём подозрительном.

– А что с ним? – вопрос Баженова удивил меня.

– Ты должна съехать от него сегодня же. – потребовал он. У меня глаз закоротило от наглости.

– А бросить всех своих шлюх ты не собираешься? – истерично взвизгнула я, доставляя ему извращенное удовольствие.

– Каких именно? – удивлённо интересуется он, делая вид, что он чистый как лёд. Я видела его с Зухрой и знаю, что у этого дяденьки всегда зудит в штанах. Пусть не пытается обмануть меня.

Поджимаю губы и отворачиваюсь, не удаётся мне быть рядом с ним спокойной и расчётливой. Чего он добивается? Чтобы я вымаливала у него ложь, которая должна будет меня утешить?

– Спектакль не удался, моя милая. Я не уволю тебя с работы. Ты раба моя во всех смыслах. – зашептал он на ухо, резко подходя со спины и кусая больно за шею. – Но признай, тебя тянет ко мне.

Мы выходим из лифта. Баженов берёт меня под руку и не оставляет и шанса вырваться из захвата, он тащит меня к кафе на первом этаже. Пафосному заведению в бизнес-центре. Здесь часто проводят время за встречами и собраниями. Обычные люди сюда не ходят кушать, мало кому тут по карману.

Он заводит меня внутрь и усаживает за стол.

– Два американо с горячим молоком. – просит он официантку, не дожидаясь даже меню. – Я даю тебе последний шанс объясниться.

– Мне? Последний шанс? – шепот переходит в шипение. Непроизвольно хватаюсь за скатерть и тащу на себя. – Пётр Всеволодович, я Вас видеть не хочу! Вы мерзкое и самовлюблённое существо!

– Какая буря эмоций. – язвит он, поправляя скатерть. – И всё же, ты улетела из Стамбула без объяснений и теперь сама на себя не похожа. Больше смахиваешь на склочную бабу.

– Я не обязана перед Вами объясняться. Идите требуйте с Зухры Вашей объяснения. – когда я злюсь слова сами льются из меня потоком, не оставляя шансов. Когда я прикусываю язык, становится слишком поздно.

Пётр Всеволодович хищно щурится, присматривается ко мне, ловя и анализируя каждое слово.

– Хм, всё из-за ревности к Зухре? – уточняет он более мягко, говоря со мной как с маленьким ребёнком, что не может ни раздражать. Терпеть высокомерие я не собираюсь.

– Нет. – коротко говорю, отворачиваясь от него и ловя взгляды мужчин на нашей странной паре.

– Между нами нет ничего. – поясняет он терпеливо. – Она приезжала в гостиницу, чтобы вернуть вещи. Мы посидели в баре, она поцеловала меня и я жмякнул её за сиськи. На этом всё.

Хотелось бы верить, что он говорит правду.

– То есть, просто поцелуи и петтинг это – между нами ничего нет? – напоминаю склочную, ревнивую бабу.

– Это была проверка. – пухлые губы трогает улыбка.

– Чего? – глаза расширяются от удивления, открываю рот, пытаясь справиться с возмущением.

– Что мой член хочет только в твою уютную писечку. – Кофе пошёл через нос, я практически захлебнулась им. Пётр Всеволодович говорил об этом громко и не сдержанно. Кто-нибудь мог его слышать!

– Чушь. – теперь я смягчилась, пытаясь понять для чего этот разговор.

– Не зли меня. – Баженов подаёт мне салфетку, чтобы я могла вытереться. – Ради секса я не стал бы так заморачиваться, бегать и объясняться.

– А ради чего?

– Только если ради крышесносного. – Он откровенно стал издеваться надо мной. Я отбросила салфетку и собиралась уйти, но он посадил меня обратно. – А если серьёзно, Викусь, не люблю сцены. Как пацан не буду бесконечно бегать за тобой и доказывать любовь и прочую ерундистику. Мне с тобой классно, ты мой человечек. Как подумаю, что кто-то может трогать тебя, а тем более трахать, прихожу в бешенство. Моя ты. Моя подчинённая. Моя женщина. Либо соглашаешься, либо проваливай.

Не очень романтично. Не о таких признаниях мечтаешь.

Хотелось сказать, что я валю. Пусть рукоблудит и гуляет с бабами дальше.

Но получается, что с Зухрой ничего не было?

Я молчу. Сижу и смотрю на него, напоминая собаку на сене.

– Молчание знак согласия. – изрекает он и поднимается на ноги, бросая деньги на стол за кофе, и не забывая меня прихватить. – Ты должна мне, Малая. У меня со вчерашнего дня яйца как баскетбольные мячи, их нужно сдоить срочно.

Краснею от такой пошлости и завожусь одновременно.

Баженов ведёт меня в свой кабинет. К счастью, никто не пришёл ещё на работу и наша странная пара осталась незамеченной. Босс заталкивает меня в кабинет, закрывает его на ключ и опускает жалюзи.

Я не успеваю и пикнуть, как оказываюсь на столе, прижатая животом к холодной поверхности. Брюки были уже расстёгнуты и спущены.

Пётр Всеволодович провёл ладонью по внутренней части бедра, наслаждаясь бархатистостью кожи. Я отчётливо услышала, как из груди вырвалось урчание.

– Виктория, Вы ещё намерены уволиться из моего подразделения?

– М? – я не знала правильного ответа на этот вопрос. – Наверное, да…

– Да? – недовольно переспросил он и сильно шлёпнул меня по попе линейкой, закрывая при этом рот ладонью, чтобы мой крик не разлетелся по офису. Я подпрыгнула на месте и поёрзала попкой по вставшему члену.

– Нет! Нет! – зашептала я, не желая ощутить ещё раз удар пластика на ягодичке.

– Правильной ответ. Повторяй за мной: я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Растерявшись, я не знала, шутит он или нужно послушно потворяться, но когда Баженов взял в руки линейку, я затараторила:

– я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Пока я всё это говорила, Босс наминал одной рукой мои ягодицы, а другой расстёгивал ремень на брюках. Когда я закончила, он уже вогнал член в меня, медленно растягивая.

Я прикусила себе руку, чтобы не стонать на весь офис. Это было выше моих сил.

Было что-то магическое в том, что происходило. Я лежала на столе своего начальника прямо на отчётах и распечатках, которые делала сама и за которые получала от него нагоняй.

Пётр Всеволодович, мой строгий начальник – наставник вгонял в меня свой член, покрытый вздутыми венами. Он, не жалея моя маленькую писечку, как он выразился сам, буравил во мне дыру.

– Ох, Пётр Всеволодович! – я кончила просто от зашкаливающих эмоций. Ощущение было, что я попала в сюжет порнофильма. Боссу тоже нравились декорации, потому что он излился в меня следом, заполняя горячем семенем.

В Стамбуле я не предала значения тому, что Босс кончил в меня, просто приняла противозачаточную таблетку по дорогу в аэропорт, но теперь это было ненормально.

Сказочные очки спали и пора было окунуться в реальность.

– Воспользуйтесь, пожалуйста, в следующий раз презервативом. – попросила я его, цепляя брюки и пытаясь их натянуть обратно. Баженов, которому не понравилась моя просьба усадил меня стол и широко расставил ноги, полностью стаскивая с меня брюки. – Пётр Всеволодович, мы не дети. Вы уже знаете, как распространяются венерические болезни, тем более с Вашим богатым опытом. И дети думаю вам тоже сейчас не нужны.

Меня злило, что такому умному человеку как он нужно объяснять такие элементарные вещи.

Вместо ответа Босс вошёл в меня снова, натягивая на кол по всей длине. Было больно принимать его в такой позе, распирало меня изнутри, заполняя до отказа.

– Малышка, я буду трахать тебя только без резинки. – утвердительно заявил Пётр Всеволодович, толкая бёдрами вперёд. – Сладкая ты очень внутри, нравится наслаждаться тобой по полной. – Ещё толчок. – Это не обсуждается!

– А меня спросить Вы не собираетесь, как я хочу?

– Давай, будем считать, что это в твоих должностных обязанностях? Трахаться со мной без резинки?

Я шлёпнула его ладонью, а он укусил меня за нижнюю губу, после чего расстегнул все пуговицы на блузке и приспустил лифчик.

– Поласкай себя. – приказал он. – Хочу чтобы ты поиграла с грудью.

Никогда не занималась такими глупостями, но не могла не повиноваться ему. Баженов действовал на всех людей магнетически, подчинял своей воле и заставлял делать как он скажет.

Я послушно обхватила грудь и очертила пальчиками соски. Было необычно ласкать себя под пристальным взглядом.

– Как скажите, Пётр Всеволодович! – просипела я, чувствуя как от моих слов член во мне становится больше.

Сидеть со всеми в кабинете было невозможно. Меня пробирало до основания, я то и дело крутила головой, кусая губы и пытаясь понять: знает ли кто-нибудь, что мы делали с Баженовом в кабинете утром?

Стоило мне вспомнить о неприличный позах, как меня бросало в жар, по лицу пробегали странные пятна, которые так и кричали обо всем. Мне казалось, что только дурак не поймёт.

– Достал? – спросила у меня Даша, подъезжая на стуле к моему столу и протягивая шоколадку. – Он уже совсем потерял границы адекватности, с Пидр Всеволодовичем невозможно работать. Он же садист.

Я не стала ничего отвечать, опустила лишь глаза вниз, чтобы Даша ничего не заподозрила. Но её нелестные высказывания меня задели, как будто она лично меня оскорбила.

– Это правда, что ты хочешь уйти в другой отдел? – слухи всегда быстро разлетаются, но я не могла подумать, что меня прямо сегодня начнут пытать на эту тему. Я просто не знала, что им отвечать.

– Рассматриваю такую возможность.  – мне становится совсем неуютно, и Даша чувствует это. – Давай поговорим об этом вечером. У меня встреча через пятнадцать минут, а я не успела ознакомиться со всеми документами. Не хочу испытывать на себе гнев Петра Всеволодовича.

– Конечно. – Она быстро отсаживается и принимается за работу. А я смотрю снова на слайд, который буравлю уже минут тридцать глазами, информация не откладывается в голове, чтобы я не делала.

– Виктория. – вздрагиваю от бархатистого голоса, в котором нет и намека на злость или недовольства. Наоборот, мне кажется, что я слышу нежность.

Вытягиваюсь как суслик, всматриваясь в его лицо. Когда замечаю удивленные лица коллег, понимаю, что мне не послышалось. Пётр Всеволодович неестественно ласков, что не свойственному ему. Он никогда ни с кем не говорит так сдержанно и заискивающе.

– А? – теряюсь.

– Ты идёшь? – он насмешливо выгибает бровь, и я готова упасть под стол. Не отмыться от слухов, люди всё поймут. – У нас совещание.

Пётр Всеволодович никогда никого не зовёт на встречи, обычно он идёт в переговорные сам, а ты должен догонять его. Если опоздаешь – прибьёт.

– Да. – сгребаю со стола документы и пулей вылетаю в лифтовую. Когда Баженов со мной равняется, раздраженно шиплю: Обязательно всем своим видом показывать всему офису, что мы спали?

– Нет. – пожимает он равнодушно плечами. – Что спали незачем, а вот что спим, регулярно мнём отчеты на моем столе, то это с радостью. – когда он встречается с моим гневным взглядом заходится хриплым смехом. – Ты слишком близко всё воспринимаешь к сердцу.

Мы приходим на встречу последние, садимся на свободные места напротив друг друга.

– Коллеги, начнём? – интересуется Фёдор Михайлович, главный инженер, когда Баженов кивает, он продолжает: Мы в прошлый раз уже обсуждали возможность интеграции нашего блока в автоматизированную систему планирования, чтобы мы могли оперативно извлекать все интересующие нас данные в максимально короткие сроки и не теряя качество.  К сегодняшнему дня стоял ряд задач, хотелось бы узнать результаты.

– Я начну первым, Фёдор Михайлович, потому что озвучу самое главное. Готовы изыскать бюджет под всё это дело. В принципе, уже нашли, где подожмёмся, чтобы всё выгорело. Нужно техническое задание и ориентировочный бюджет, чтобы запустить корректировку бизнес-плана.

– Отлично. Есть какое-то ограничение?

– пока нет.

– Нравится мне, что «пока»! Виктория, Вы успели посмотреть потребность, чтобы подумать, что можно сделать?

– Да, я проговорила с коллегами из отдела разработки и эксплуатации АСУ, мы набросали первые предложения по интеграции. На почту всем скинула материалы на ознакомление, мне нужно, чтобы все посмотрели кусочек в вашей и части и ответила на вопросы, которые я подсветила. Когда заполните, направляйте. Мне удастся сформировать более чёткую картинку.

– Давайте сейчас пробежимся коротенько.

– Пробежаться можно, но коротенько не получится. Нужно смотреть предметно. Там есть ключевые моменты, над которыми возможно придётся даже подумать. – вздыхаю, привыкшая к постоянному желанию инженеров всё решать на пальцах. Сначала они коротенько всё разрешают, а потом им всё не нравится и они не понимают как всё работает.

– Виктория, Ваша работа уметь всё сжимать и оптимизировать. Что же Вы из всего проблему то делаете. – Фёдору Михайловичу не нравилось работать своей головой, он любил постоянно на кого-то перекладывать свои обязанности. Инженер поморщился.

Сжимаю челюсти, когда я уже открываю рот, чтобы сказать ему что-нибудь острое, в разговор вмешивает Пётр Всеволодович:

– Фёдор, работу и задачи для Виктории определяю я, позицию её разделяю на сто процентов. Не могу понять в чём проблема? – говорил Баженов ровным голосом, не поднимая даже взгляда, но все присутствующие вздрогнули и как будто стали меньше ростом.

– Петь, понимаю, что хочешь защитить свою девочку, она у тебя умничка, смотреть приятно на симпатичную девочку, но моим людям тоже некогда её таблички читать и заполнять ответики на вопросики. Пусть садится и работает, а не только глазками стреляет.

– Федь. – передразнил Баженов инженера, захлопывая блокнот. По тому, как заостряются скулы на его лице я догадываюсь, что Босс разозлён не на шутку. – Тогда и говорить не о чём. Проект закрыт, интеграции не будет.

Я даже рот открыла, подавившим кислородом. Закрыть проект было смело. Пётр Всеволодович выбрасывал в мусорку труд нескольких месяцев, и это было не совсем в его власти. Такое мог проделать только генеральный.

Да и ссориться с инженером не стоило, у него были большие связи не только в компании, а, как бы громко не звучало, в стране.

– Виктория, пойдёмте, у нас есть чем заняться. – Баженов поднимает меня на ноги и ведёт в коридор. Нас провожают тишиной, шокированные резкостью и категоричностью Босса.

– Может быть не стоило так резко реагировать? – шепчу ему. – Фёдор Михайлович иногда перебарщивает, но человек он хороший.

– Нужно было позволить ему оскорблять тебя дальше при всех? – Баженов искренне удивляется, вскидывает брови и смотрит на меня как на маленького ребёнка. – В следующий раз он будет сдержаннее, и сожрёт свой язык прежде, чем скажет пошлость.

– Твой выпад не стоил тех проблем, которые будут у тебя в последующем. – не скрою, мне приятно, что он за меня заступился. – Генеральный будет в бешенстве.

– Не переживай, и слова не скажет. – Баженов приобретает хитрый вид. – Я думал, что ты давно всё поняла. Не такая уж ты и умная. Вика, тут всё принадлежит мне. Я единственный и полноправный владелец.

У меня чуть челюсть не отпала. Я вытаращилась на него.

– Но почему…?

– Мне не нужно лишнее внимание, сама понимаешь почему. Делаю то, что мне нравится, живу в своё наслаждение. – он прижался губами к виску, оставляя влажный след. От близости Петра Всеволодовича снова стало жарко, чтобы хоть немного вдохнуть воздуха, я расстегнула верхние пуговицы на рубашке.

Пётр Всеволодович тут же запустил руки вглубь, чтобы прикоснуться к груди.

– Тут камеры! – всхлипнула я, пытаясь оттолкнуть его.

– Распоряжусь, чтобы всё удалили. – Босс прикусывает нижнюю губу, пробирается языком в мой рот, заставляя подчиняться и принять его. Я невольно застонала, целоваться в лифте было возбуждающе.

Когда до нашего этажа оставалось всего несколько пролётов, Пётр Всеволодович отстранился, поправил мою блузку и чмокнул в нос как нежный любовник. Сегодня он был самим очарованием.

– Думаю, на сегодня работы хватит. Пошли ко мне, пообедаем и выпьем.

– К тебе? – я провела руками по волосам, пытаясь прийти в себя. Очень уж хотелось посмотреть как Начальник живёт.

– Да, у меня в гостинице напротив есть апартаменты, дорога до них занимает не более пятнадцати минут. В будни я обычно обитаю там, чтобы не тратить время на дорогу.

Для чего ещё Баженову нужны были эти апартаменты я знала прекрасно. Он регулярно водил туда красивых дам для быстрого расслабления. Оказаться очередным обеденным перерывом мне не хотелось.

Предложение Петра Всеволодовича испортило настроение и охладило настрой.

– Спасибо, но мне нужно работать, не хочу, чтобы по офису ходили неприятные слухи. Тем более, не хочу быть «твоей девочкой». – чеканю и повернувшись на пятках вокруг своей оси, пытаюсь уйти от Баженова. Он быстро сокращает между нами дистанцию, берёт под руку и заводит в тёмный коридор у принтерной, где никого никогда нет.

– Что опять? – интересуется он недовольно, сжимая пальцами подбородок. – Мне казалось, мы стали находить общий язык.

– Не хочу работать с Вами, не под вашим началом. – скрещиваю руки, стараюсь держать дистанцию, чтобы никто не мог подумать, что мы тут обжимаемся.

– Вот как. В который раз за эти два дня? – шутит неудачно Босс. – Вика, тебя так напрягли апартаменты? Я предложил пойти туда, потому что там спокойно и нет лишних глаз и ушей, там вкусная доставка из ресторана.

– А ещё Вы туда водите своих шмар. – отвечаю ему честно. – Я не собираюсь раздвигать ноги по первому вашему требованию. Этого в моих должностных нет!

– Хорошо, пошли в ресторан. – примирительно говорит Босс. – В отличие от тебя я готов не скрывать наши отношения, сказать обо всём твоему мужу.

Отношения. Звучит сладко. Непривычно. Пикантно. И пугающе.

– Я никуда не пойду. – тут же мотаю головой. – Мне нужно домой к мужу. Чтобы как минимум поговорить с ним.

Я была вся как на иголках по дороге домой. Молчание затянулось и нужно было поскорее говорить с Артёмом пока всё не зашло слишком далеко.

Муж был дома, готовил ужин и напевал незатейливую песенку себе под нос. Он был настроен на романтический вечер. Стало даже немного стыдно, что я собираюсь бросить его в такое время.

Я скинула обувь, перекрестилась и пошла на кухню. Собралась разобраться со всем быстро, не затягивая и больше не откладывая этот разговор. Чем дольше я тянула, тем сильнее я запутывалась.

– Привет, как на работе дела? Движешься к увольнению? – спросил он, мешая салат из огурцов и помидор.

– Артём, хочу поговорить с тобой. – сажусь на стул. – Можешь отвлечься на минуту?

Муж отложил всё и сел напротив, напоминая мне собаку во дворе, заглядывающую умоляюще в глаза. Он понимал о чём я хочу с ним поговорить, у меня всё на лбу было написано.

– Прости меня, пожалуйста. – такие разговоры всегда трудно начинать. Я не была сильна в красноречии. – Я честно долго думала, крутила в голове, можно ли исправить всё… может быть и можно было, но, Тём, я банально уже не хочу. Знаю, это может прозвучать жестоко, неправильно, но это зато правда. Я просто в один день проснулась и поняла, что у меня нет к тебе больше любви. Мы так давно погрязли в бытовых проблемах, что не заметили как стали чужими друг для друга. Я облажалась. Встретила другого мужчину и… изменила тебе. Я ужасная и подлая жена, мне нет прощения.

Артём поник, стал меньше ростом. Я делала ему больно, но это нужно было сказать, сорвать этот пластырь, чтобы рана начала заживать.

– Кто этот мужчина? – сразу же спросил он у меня. Глаза его покраснели.

– Это всё, что тебя интересует? – устало спрашиваю у мужа.

– Нет. Просто не знаю, что сказать. Теперь понимаю, почему ты не хотела пробовать начать всё сначала. Тебе это не нужно, у тебя другой мужчина. – муж отбросил в сторону полотенце. – Я сегодня не смогу уйти из квартиры, потому что не понимаю, куда мне идти. Но завтра я соберу вещи и не буду тебе мешать.

– Нет, Артём, это наша совместная квартира. Ты можешь тут жить столько, сколько захочешь. Как мы будем её делить, решим позже. Договорились?

– Нет, ничего делить я не буду. Квартира остаётся тебе. – Это был благородный жест для такого мужчины как Артём. Он не был богатым, чтобы разбрасываться недвижимостью налево и направо. – Я не хотел, чтобы ты работала с Баженовым, потому что жутко ревновал к нему. Он такой крутой и красивый, к нему все женщины прилипают. Боялся, что и ты по нему с ума сойдёшь. Ты же не к нему от меня уходишь?

Слова без пяти минут бывшего мужа были как кость в горле. Рано или поздно он узнает обо мне и Петре Всеволодовиче, но сейчас мне не хотелось ему говорить о нашем романе. Я не придумала ничего лучше, как просто промолчать.

– Ладно, давай ужинать. Не пропадать же моему труду?

– Давай. – протянула я не хотя. Кусок в горло не лез, но Артёма бросать так дома не хотела, поэтому я переоделась и помогла ему накрыть на стол. Мы сели ужинать, не говоря ни слова. Каждый был погружён в свои мысли.

– Странные посиделки получились. Словно мы на поминках. – пробормотал Артём, откладывая приборы.

– Есть немного. – согласилась я, радуясь, что всё закончилось. В дверь позвонили и мы с Артёмом встрепенулись. – Ты кого-то ждёшь?

– Нет. – он покачал головой отрицательно. – Я открою.

Он скрылся в коридоре. Я слышала как повернул ключ и открыл дверь. Подозрения закрались в голову сразу же, просто я отказывалась верить.

– Добрый вечер. Не ожидал Вас увидеть здесь в такое время.

– Добрый вечер, Артём! – от голоса Петра Всеволодовича я вскочила на ноги и посмотрела на своё отражение в зеркальной поверхности духового шкафа. Я напоминала со стороны домовёнка Кузю. Мало того, что я не расчёсывалась несколько часов и на голове был бардак, так ещё на мне был старый домашний костюм, который успел застираться. Он был жутко удобный, поэтому я не выбрасывала его.

Я практически застонала в голос. Что Баженов хотел от меня?

– Виктория? – деловой тон меня не обманывал. Пётр Всеволодович стоял за моей спиной и с тихим смехом наблюдал за тем как я пытаюсь привести себя в порядок. Я замерла как загнанная дичь. – Выглядите потрясающе.

– Спасибо за комплимент, Пётр Всеволодович. Какими судьбами? – пришлось скрестить руки, чтобы прикрыть торчащие от возбуждения соски. Баженов успел всё рассмотреть. Я видела как скулы на его лице заострились.

– Привёз документы о вашем назначении на подпись. Как обсуждали, место начальника отдела. Нужно срочно провести, чтобы Вы успели в этом месяце получить новую заработную плату.

Новость для меня уже не звучала радостно, ощущение было такое, что повышение я заслужила одним местом. Насосала у начальника. Это было отвратительно.

– Поздравляю с назначением. – проговорил Артём, проходя ко мне и обнимая за плечи. Он видимо не хотел перед Баженовым афишировать, что мы расстались. Пётр Всеволодович жест мужа воспринял по своему. Я чувствовала как его перекосило, Босс сжал непроизвольно папку с бумагами от злости. Он испепелял одними глазами руку мужа, покоящуюся у меня на плече. Если бы можно было оторвать руку ментально, он бы обязательно сделал это.

– Что отмечаете? – поинтересовался нагло Баженов, подходя к столу и рассматривая ужин. Мне до сих пор было непривычно видеть своего большого Босса в своей маленькой квартире.

– Просто ужинаем. – ответил Артём. – Спокойный семейный ужин.

– Милота. – пропел Баженов, но я знала, что скрывается за его реакцией. Босса от злости потряхивало, он готов был придушить Артёма. Да и я за спектакль, если честно тоже. – Подпишите, пожалуйста, Виктория и я вернусь в офис.

Баженов положил на стол бумаги. Он приехал сюда, чтобы проверить: бросила я мужа или нет. И теперь устраивал мне сцену ревности. Отелло офисный.

Но если быть откровенной, мне было приятно. Пётр Всеволодович не находил себе места, когда я была ни с ним и проводила время с мужчиной. Он был готов перевернуть всю Москву вверх дном, чтобы найти меня.

– Артём, принеси, пожалуйста, ручку. – попросила я мужа, поджимая губы. Тот молча пошёл в комнату, не задавая вопросом. Когда он вышел, я зашипела: давай без сцен, я всё ему сказала и бросила, но обнародовать, что у нас роман пока не собираюсь.

– Стыдишься связи со мной? – шокировано спрашивает Пётр Всеволодович, надвигаясь на меня. Вид у него был устрашающий. Он напоминал мне мясника, желающего сдалать из меня отбивную. – Мило ужинаешь с мужем, а мне предъявы бросаешь за апартаменты?

Я не успела ответить, потому что Тёма принёс ручку и я начала подписывать бумаги, желая побыстрее выпроводить из дома Баженова, который неприлично близко стоял ко мне. Он прижимался всем телом, незаметно поглаживая мою попу. Я обязательно скинула бы его руку, если бы не Тёма, не хотела показывать ему, что Босс меня нагло лапает.

Пётр Всеволодович просто с ума сходил.

Подписывая документы, я не задумывалась, что заключаю ещё более страшный контракт с Дьяволом. Теперь он никогда не отпустит меня.

– Спасибо. – Пётр Всеволодович убрал документы в папку и расплылся в хищной улыбке. – Виктория, можно Вас украсть ещё на минутку, нужно кое-что обсудить.

Прежде чем я успела ответить «нет», он подхватил меня под талию и повёл к коридору. Деспот Всеволодович в своём репертуаре!

– Завтра же ты переезжаешь ко мне. Меня глубоко не ебёт, что ты там думаешь и чего хочешь. Позволять тебе жить с бывшим мужем я не собираюсь. – говорил Пётр Всеволодович громко, я задохнулась от злости и толкнула его изо всех сил в грудь. Этот эгоист думал только о себе, не думаю о чувствах других людей. Пришёл ко мне домой, такой весь из себя альфа-самец! Требует ещё от меня что-то.

– Проваливайте, Пётр Всеволодович! – захрипела я, открывая дверь и показывая пальцев на коридор. – Видеть Вас не хочу! Какое Вы имеете право указывать мне, что делать, а что нет. Вы находитесь у меня дома!

– Ты собираешься спать тут с ним в одной квартире? – спросил Баженов гневно, не собираясь покидать нас.

– Это моя квартира и я собираюсь спать здесь. – Я очень старалась говорить тихо, чтобы Тёма меня не услышал, но наша перепалка не могла остаться не замеченной.

– Что-то не так? – спросил муж, который начался волноваться.

– Всё хорошо. – выпалила я.

– Нет. – одновременно со мной выдал Пётр Всеволодович и закрыл дверь. Выглядели мы со стороны странно. – Собирай вещи.

Я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Теперь Тёма точно всё понял, после его слов о страхе, что я сбегу к шефу, мне было особенно неудобно от ситуации. Я становилась такой же, как все пассии Баженова, которые сходили по нему с ума.

Мало того, что я была гадкая изменщица, мой любовник ещё закатывал истерику у нас в квартире. Как я до такого дожила?

– Не нужно шушукаться, я давно уже обо всём догадался. – протянул Артём. Я боялась, что он закатит истерику и начнёт сыпать на меня претензиями, но муж повёл себя более, чем достойно. – Вик, если ты не хочешь тут находиться, поезжай с ним. Если что, я могу уйти. Я тебе говорил уже свою позицию.

– Правильная позиция, Артём. – похвалил Баженов и обратился ко мне: Собирайся.

– Пётр Всеволодович. – я поджала губы недовольно. Пётр Всеволодович был очень упрямым.  – Не вмешивайтесь, пожалуйста, в наши отношения. Они Вас не касаются.

Баженову определённо было неприятно слышать такое. Из его груди вырвалось грудное рычание, он еле сдержался, чтобы не придушить меня. Даже глаз правый задёргался.

Артём же расплылся в довольной улыбке.

– Ещё как касаются. – процедил он злобно. – Пока ты спишь со мной, меня касается всё!

Глаза опасно сверкнули, пугая не на шутку. Артём испугался не меньше, он поник и спрятался, позоря меня в очередной раз. С ним всегда так было. Не представляю как ему было неприятно слышать такое от чужого человека. Босс просто уничтожал мужа. Это злило меня. Артём не заслужил такого отношения.

– Ты слишком давишь на меня. Мы не договаривались, что будем вместе жить. Почему я должна собирать вещи в собственной квартире и уезжать? Куда? Для чего? – я сорвалась на крик.

– Я устал. – вздохнул Баженов и подхватил меня, закинул на плечо. – Едем домой.

С этими словами он снова открыл дверь и вышел из квартиры, отправляя меня в новую главу жизни. Пётр Всеволодович не привык церемониться.

– Да как ты смеешь! Отпусти меня! – стыд перед Артёмом заволок глаза кровавой пеленой. Меня можно было закопать по голову в песок и забросать камнями за такое свинское отношение. – Я никуда с тобой не поеду, поставь меня на ноги!

Пётр Всеволодович даже не собирался меня слушать, он упрямо шёл вперед, игнорируя мои попытки вырваться. Босс был сильнее любого среднестатистического мужчины, что говорить обо мне! Я не в силах была дать ему отпор.

– Я не намерен оставлять тебе в квартире с бывшим мужем. – упрямо повторил Баженов.

– Да мне глубоко насрать на то, что ты там намерен. – Он так сильно разозлил меня, что я не была способна контролировать себя. – Ты не имеешь никакого права так говорить со мной или Артёмом. Я не твоя вещь, чтобы со мной так обращаться. Помогите!

Когда я заметила у подъезда старую соседку сверху, то заверещала во весь голос, желая привлечь её внимание и вынудить Босса поставить меня на ноги. Но всегда такая бойкая на язык соседка при виде Баженова, просто перекрестилась, вошла в дом и закрыла быстро за собой дверь.

Я аж задохнулась от негодования.

– Убери от неё руки. – Не успела дверь за соседкой закрыться, как она снова распахнулась и к нам выскочил бледный Артём. Было видно, что ему страшно, но уходить он не собирался. – Она чётко сказала, что не хочет с тобой никуда ехать.

– Тебя забыл спросить. – проворчал Босс. Если бы я могла дотянуться, то залепила бы ему пощечину, но я весела на плече Баженова попой кверху и могла только причитать и дрыгать ногами. – Иди домой.

– Пётр Всеволодович! – взвизгнула я. – Вы же взрослый человек, бизнесмен! Должны рассуждать трезво.

Баженов наконец поставил меня на ноги у своей машины.

Заглянув в его искрящиеся раздражением глаза, я судорожно сглотнула.

– Вика, мне кажется, мы это уже проходили. – процедил он медленно, как будто у меня были проблемы с головой и я плохо усваивала информацию. – Я в женские игры играть не собираюсь. Бегать два года по свиданиям, чтобы заслужить секс и совместное проживание я не собираюсь. Мы живём вместе и точка. Ты спишь только в моей постели и согласовываешь свои прогулки после работы. Всё прозрачно как финансовая отчётность нашей компании.

Баженов давил на меня морально и физически, сжимая плечо и оставляя синяк на теле. Босс не обращал никакого внимания на мнущегося позади него Артёма.

– Во-первых, мы ещё не решили, что у нас отношения. Это должно быть с обоюдного согласия, а не решено в одностороннем порядке. Во-вторых, я требую уважительного отношения как ко мне, так и к моему мужу. Ещё действующему! Наш развод тебя не касается.

Пётр Всеволодович вёл себя как самый настоящий абьюзер, он уже всё за меня решил и стать выставлять требования: как я должна себя вести, что делать.

– Горе – художник тебя разбаловал. – Босс покачал головой. – Что ты хочешь от меня? Я бегаю за тобой по всей Москве как кот бездомный, заглядываю тебе в рот.

– Вообще, хочу, чтобы ты позволил мне уволиться и жить своей жизнью. А конкретно сейчас хочу, чтобы ты отпустил меня и дай пойти домой.

– Домой я тебя не отпущу.

– Я вызвал полицию. – сообщил Артём, когда во дворе завыли сирены. Мы с Петром Всеволодовичем обернулись одновременно, смотря на него во все глаза. – А что? Вика, он похитил тебя!

Машина остановилась прямо рядом с нами, из неё вышло несколько мужчина с дубинками, готовые отбивать меня у Баженова. Вот же шоу начнётся у соседей.

Я практически расхохоталась в голос. Муж с Баженовым странно покосились на меня, но ничего не сказали.

– Добрый вечер. Капитал полиции Меньшиков Геннадий Павлович. А что тут происходит? – невысокий мужчина поравнялся с мужем и встал позади Баженова.

– Добрый вечер. Бытовая ссора. – быстро сказала, не желая доводить дело до ареста и выяснения отношений в отделении.

– Ага, как в анекдоте. Собрались как-то муж, жена и любовник. – подлил масла в огонь Пётр Всеволодович. – Собственно, Баженов Пётр Всеволодович, любовник.

Я выгнулась дугой после такого заявления. Артём покрылся испариной, но ничего не сказал. Полицейский опешил от наглости.

– Нам сообщили, что Вы пытаетесь похитить девушку.

– Есть немного. Пытаюсь забрать её домой, она упрямится, не хочет. Никак не определится с кем хочет быть: со мной или мужем.

– А Вы значит муж? – уточнил капитан, поворачиваясь к Артёму, тот стоял белее мела и не решался сказать и слова. – Вы позвонили нам?

– Да. Когда он схватил её и понёс к машине, я набрал Вам.

– Ну, не вижу, чтобы девушку держали силой. – заметил капитан. – Это что ложный вызов?

– Геннадий Павлович, как уже заметила Виктория Евгеньевна, у нас возникла бытовая ссора. Прошу отметить, без телесного контакта, мы атакуем друг друга исключительно словесно. – Баженов умел договариваться, он был обольстительным и говорил убедительно. – Извините за беспокойство, если это возможно, я хотел бы загладить вину.

Глаза капитана тут же забегали, а Баженов совершенно спокойно достал из кармана портмоне, из которого выудил пачку долларовых купюр и протянул их капитану.

– Давайте отметим, что Вы проверили разъяснительную беседу с нами и все разошлись по кроваткам счастливые и спокойные.

– Да, я хотел предупредить Вас, что у нас фиксируется каждый вызов и мы обязаны составить протокол…

– Конечно, это Ваша работа.

Капитан составил скучный протокол, согласно которому произошла путаница и взаимное недопонимание, но всё было улажено на месте. Если бы не Баженов, то Артёма могли забрать за ложный вызов. Но опять же, если бы не Баженов, то муж никуда бы не звонил. Он пытался защитить меня.

Когда полицейские уехали, мы вернулись к нашей дискуссии.

– Артём, оставьте нас, пожалуйста, нам есть о чём поговорить. – уставший Пётр Всеволодович был на грани. Муж посмотрел вопросительно на меня, и я коротко кивнула, прося его оставить нас с Боссом.

– Я не поеду никуда с тобой. – упрямо повторила я, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце. Я очень боялась, что он воспримет категорично мой отказ и уйдёт раз и навсегда, оставляя меня с мужем. Но головой я понимала, что если пойду у него на поводу сейчас, то всегда буду сабой в этих бдсм – отношениях.

– почему? – спросил он сквозь зубы.

– Потому что слишком рано. Я только сказала мужу, что собираюсь уйти от него. Мы прожили с Артёмом не один год, у нас были хорошие отношения, и он не заслуживает, чтобы я вот ушла от него как последняя продажная шкура.

Пётр Всеволодович стиснул челюсти с такой силой, что я услышала скрип зубов. На мгновение я подумала, что они начнут крошиться сейчас.

– Хорошо. Я сниму для тебя номер в гостинице, и ты будешь жить там.

– Я хочу остаться в своей квартире…

– Вика. – В левом глазу Босса лопнул капилляр. – Разве это не компромисс? Ты не хочешь торопиться и переезжать ко мне, и я соглашаюсь. Прошу только тебя съехать с квартиры, где живёт сейчас твой муж. Его заработок как я понимаю не позволяет снять жильё и оставить тебя в гордом одиночестве в вашей квартире одну.

– Артём подыщет варианты для себя, он оставит всё мне. Это его решение. – мне не хотелось принижать мужа. – Я не хочу оставлять его вот так одного.

– А меня хочешь? – по тому как сверкнули глаза я поняла, что если сейчас не подберу правильные слова для этого сложного человека, то точно всё испорчу.

– Тебя я не бросаю, а его – да.

– Тогда поднимись в квартиру, скажи, что пока поживёшь в гостинице, собери вещи и спускайся. Я отвезу тебя. На сборы у тебя пол часа.

– Хреновые у тебя компромиссы.

– Лучше, чем никаких.

– Артём. – тихо зову мужа, возвращаясь домой за вещами. – Прости, что так получилось.

Муж стоял у окна на кухне и курил, дым от сигарет въедался в нос. От удивления у меня глаза на лоб вылезли, Артём никогда не курил раньше. Откуда в нашем доме вообще сигареты?

– Честно говоря, ко мне закралось подозрение, что ты уйдёшь к нему в твой первый рабочий день. Ты пришла с работы и так нахвалила его, не могла остановиться, без остановки перечисляла достоинства своего великолепного начальника. Потом ты стала каждый день приходить с работы и приносить истории, где твой начальник просто какой-то супермен. Я не выдержал и погуглил. Куда мне с ним тягаться? Твой Баженов – плейбой. – Раньше я никогда не задумывалась о том, сколько говорю о Петре Всеволодовиче. Думала, что рассказываю только о работе. Мне стало не по себе. – Когда твоя командировка затянулась, я стал переживать. Потом ты приехала сама не своя и я всё понял.

– До командировки я никогда не смотрела на Петра Всеволодовича в сексуальном плане, он был для меня просто опытным руководителем. – сказав это, я сама задумалась над правдивостью слов. Наверное, я просто не подозревала о своей симпатии, отрицала её. – В командировке кое-что случилось, это подтолкнуло нас к друг другу. Между нами нет отношений. Так, пару ошибок.

Артём повернулся ко мне с красными глазами.

– Ты не будешь с ним счастлива. Для него ты диковинная игрушка. Ему сейчас хочется попробовать что-то новое. Он замутит с тобой, поиграет в отношения пару недель, а потом вернётся к обычному для себя образу жизни: работа, бабы вместо обеда и развлечения.

Артём озвучил мои подозрения, я и сама думала, что флёр от турецких каникул угаснет и наступят бытовые будни. Баженов вернётся к привычному для него распорядку дня и забудет обо мне, а мне потому мучайся. В таких случаях говорят: поматросил и бросит.

– Мне не очень комфортно рассуждать с тобой на эту тему. Давай не будем. Я поеду в гостиницу, поживу пока там. Жить с Петром Всеволодовичем я не хочу, а нам вместе будет сложно. Выгонять тебя отсюда я не собираюсь. – прикусываю губу и не знаю, что ещё можно сказать.

– То есть, я не способен найти жильё и оставить тебя в квартире?

– Мне так захотелось. – не хотелось ссориться с ним и выяснять отношения; Я закрыла тему и поспешила в комнату, чтобы собрать всё самое необходимое. Но мужу было видимо недостаточно такого завершения, поэтому он отправился за мной.

– Вика, ты должна остаться здесь. Уйду я. Так будет правильнее. Позволь мне быть мужчиной!

Я чуть не произнесла, что настоящие мужские поступки не его, но во время прикусила язык. Обижать его я не хотела.

– Тём, я уже договорилась с Баженовым, он меня отвезёт. Давай, если ты горишь таким сильным желанием съехать, найдёшь нормальное жильё и переедешь. А я пока отдохну в гостинице, устрою себе спа. Давно хотела. – бросаю всё в подряд в чемодан.

– Почему ты до сих пор обращаешься к нему по имени отчеству? – спрашивает у меня Артём.

– Не знаю. – его расспросы начинают меня раздражать. Закрываю сумку и резко поворачиваюсь. – Не будем прощаться, звони, пиши. Мы не чужие друг другу люди, не хочу расставаться на плохой ноте.

– Не бывает хороших расставаний, Вика.

Я проскользнула к выходу и сбежала по лестнице вниз к машине Петра Всеволодовича, забыв, что на мне домашний костюм. Мне так сильно хотелось поскорее сбежать от Артёма, что я толком не запомнила какие вещи взяла с собой.

Баженов вышел из машины, чтобы забрать у меня сумку и убрать её в багажник. Он помог мне сесть в машину и пристегнуться. Внутри дорого салона я вспомнила, чем мы тут занималась и покрылась пятнами. Чтобы как-то успокоиться, выкрутила климат контроль на максимум. Нужно было остыть и успокоиться.

– Муж что-то отмочил? – поинтересовался Пётр Всеволодович, поглядывая на меня странно. Я постаралась сбросить со своего лица негодование.

– Нет, всё нормально.

Пётр Всеволодович не стал настаивать на подробностях, по его лицу было видно, что Баженов не очень хотел отвозить меня в гостиницу, но Босс честно, как мы и договорились, привёз меня к входу Four Seasons.

– Вы, наверное, забыли размер моей заработной платы. Я не могу позволить себе останавливаться в такой дорогой гостинице. – Покружившись в собственные мысли, я забыла забронировать себе номер.

– Не парься. – бросил он мне, выходя из машины и передавая ключи портье. – Сумка в багажнике, отнесите её на ресепшен.

– Так, Пётр Всеволодович, я серьёзно. Мне не по карману такое место. Сидеть у Вас на шее, я не собираюсь. – я искренне старалась шипеть ему на ухо тихо, чтобы нас не слышали работники отеля. Я в своём дурацком костюме смотрелась убого на фоне тёлочек в стильных шмотках от самых дорогих модных домов.

– Ви-ка! – Петра Всеволодовича как будто током коротнуло. – Даже обсуждать эту тему не собираюсь. Я уже всё забронировал и оплатил. Пока на неделю, потом надеюсь, ты поладишь со своей совестью и переедешь ко мне.

– Как оплатил? – я ахнула. Меня не удивило, что Босс может себе позволить снять номер в самой дорогой гостинице, меня поразила скорость, с которой он принимал решения за меня. – А со мной посоветоваться?

Пётр Всеволодович посмотрел на меня как на дуру, выгнул бровь и закатил глаза. Он явно не привык советоваться и узнавать чужое мнение.

– У нас бронь на Баженова Петра Всеволодовича. – Босс протянул документы менеджеру. – проживать будет девушка. Вика, дай паспорт, пожалуйста.

Мне ничего не оставалось как достать документы и передать девушке. Меня потряхивало от злости. Баженов превратился в моего начальника в обычной жизни.

Девушка окинула меня взглядом и постаралась скрыть улыбку. Её позабавил мой наряд. Стало совсем жутко неловко и я разозлилась ещё больше. Хотелось раствориться.

– Ваши ключи от номера четыреста пять. Этаж четвёртый. Пароль от wi-fi есть в номере. Ваши вещи поднимет билбой, он же проводит Вас до номера и познакомит с нашим отелем…

– Спасибо, не нужно. – проворчала я, выхватывая электронные ключи, чтобы один из них не достался Баженову. – Вещи пусть отнесут.

Девушка одарила меня любезной улыбкой, за маской вежливости было трудно разобрать, что она обо мне думает, но я почувствовала себя маленькой и ничтожной.

Пётр Всеволодович выглядел на все сто, его прямо сейчас можно было фотографировать на обложку журнала, а на мне было неоновое клеймо «разведенка». Выглядела я не презентабельно и не была ему равной парой. Это било по самолюбию.

– Не могу никак понять, что я делаю не так? Почему ты от всего раздражаешься?

– Вы очень проницательный. – язвлю недовольно. – А что Вы хотели? Сняли самую дорогую гостиницу, не спросив меня. Делаете из меня содержанку. Это приятно? Привели меня сюда в таком смешном виде, чувствую себя голодранкой.

– Родная моя, я привез тебя именно сюда, потому отсюда можно пешком дойти до офиса. Здесь очень комфортные условия, ты будешь чувствовать себя как дома. Я понимаю, что ты привыкла быть сильной и независимой рядом со своим мужем, но со мной это не прокатит. Не собираюсь танцевать на задних лапках и спрашивать, что мне делать.

– Ясно. – выдыхаю. – Спокойной ночи.

Практически убегаю от Баженова, не желая его видеть. Трудно разобраться, что разозлило меня сильнее: доминирующая позиция Босса, его превосходство или мой собственный вид в этом шикарном месте.

Пётр Всеволодович не стал за мной бежать, как сделал бы это Артём, он просто пошёл на выход. Это обрадовало и огорчило меня одновременно. Хотелось, чтобы он догнал, обнял и снял с меня напряжение. Но я понимала, что сейчас мне лучше всего побыть одной.

Номер был шикарным, я никогда раньше не останавливалась в подобных отелях. Одна кровать здесь стоила больше, чем моя квартира. Баженов не соврал, тут было просторно и очень комфортно.

Я прошлась по номеру, изучила его и пошла в душ, чтобы привести себя в порядок и очистить мысли. Мне очень не понравилось ощущение, которое я испытала в холле.

Выйдя из душа, я накинула халат и сразу же позвонила своей подруге – стилисту, с которой у нас когда-то были хорошие отношения. До замужества мы с ней часто ходили по ресторанам, караоке, делились секретами.

– Вика? Привет. – Оля была настороженной, мы давно не говорили.

– Привет, Оль. Как твои дела? – было странно ей звонить после стольких лет тишины, но я вспомнила именно про неё и мне жутко хотелось поговорить с хорошим человеком.

– Нормально, а вот у тебя видимо не очень. Что случилось? – Оля сразу поняла всё. Люди вспоминают о других только, когда у них что-то случается.

– Я тут в люксе в Four Seasons сижу, а бухнуть не с кем. Не хочешь присоединиться? – задавая этот вопрос, я не надеялась, что она согласится. Но боевая подруга с удовольствием приняла приглашение и уже через час мы сидели на толстом ковре и пили вино, закусывая фруктами.

Оказалось, что пока я пыталась строить брак и карьеру, Оля успешно карабкалась по социальной лестнице и теперь у неё было своё маленькое дело. У неё был свой бренд одежды и команда стилистов, помогающих людям собирать гардероб. Вообщем, всё как она и хотела.

– Не могу даже понять, почему мы с тобой перестали общаться?

– Как почему? Из-за Тёмы твоего. – ответила Оля, отставляя стакан с вином в сторону. – У тебя же как будто интересы пропали, ты зациклилась на ипотеке, работе, деньгах. Тёма твой сел и лапки развесил, ему ничего не нужно было. Тебе пришлось тянуть всё самой, ты и забила на всё. А я устала тебя приглашать постоянно в пустую.

– Наверное. – я допила вино и отставила бокал в сторону.– Мы разводимся. Я изменила ему.

Мои слова вызвали у Оли восторг.

– Честно говоря, я всегда думала, что он тебе не пара. Так что я рада, что ты наконец-то дошла до этого! И кто же твой новый избранник?

– Баженов Пётр Всеволодович… – я не была уверена, что Оля знает кто это.

– Да ладно! Он же самый сексуальный финансист нашей страны! Я когда вижу его в белой рубашке с закатанными рукавами и жилетке, кончаю! – её восторженный возглас развеселил меня. Непривычно слышать о Боссе в такой ключе от подруги.

– Так вот, он помог мне съехать от мужа и заселил в эту гостиницу. – я не стала вдаваться во все подробности. – стояла внизу и ловила на себе взгляды проходящих мимо нас баб, они смотрели на меня как на курицу, не пару ему. Было так противно. Со мной никогда такого не было. И я вспомнила о тебе. Подумала, что Оля помогла бы мне выбраться из этой депрессии и выбрать парочку крутых шмоток.

– Ты умница. – похвалила меня Оля. – Завтра ты берёшь выходной, и мы идём по магазинам. Обновим тебе гардероб!

Мы пили до утра, пытаясь рассказать друг другу всё, что произошло с нами за все эти годы. Это был один из самых прекрасных вечеров в моей жизни. Я давно так не расслаблялась и не была самой собой.

Утром я отправила сообщение Баженову, что не смогу выйти на работу и выключила телефон. Последнее было лишним, но я не удержалась. Хотелось ему отомстить за его самонадеянность.

Мы утром с Олей сходили на вкуснейший завтрак, опохмелились шампанским и отправились по магазинам. Подруга раскритиковала мой гардероб, назвав меня бабушкой. Она выбирала лично мне потрясающие костюмы, платья и обувь на устойчивом каблуке.

– Ты женщина, а женщина всегда должна стучать каблучками! – Мне нравился вкус Оли. Я удивлялась как из неприметных вещей, она творила невероятно стильные комбинации. – У меня для тебя сюрприз!

Подруга завела меня в салон в торговом центре.

– Мне ещё вчера не понравились твои брови и причёска. Это нужно срочно поправить.

– Я не буду краситься!

– Зачем краситься! – Оля закатила глаза. – Брови нужно покрасить и поправить форму. А волосы мы тебе укоротим и сделаем прямой срез. Будет бомба, поверь мне!

Я не стала отпираться. Села в кресло и позволила сотворить со мной чудо.

Мастер, друг Оли, оказался просто волшебником, он за час превратил меня в девушку, которую я часто вспоминала, разглядывая фотографии. С Артёмом я забывала постоянно ухаживать за собой, а вчера мне захотелось почистить пёрышки.

– Красотка! – восхитилась Оля, и я с ней была полностью согласна. Брови сделали лицо более выразительным, а глаза ярче. Новая стрижка делала меня совсем девочкой. Я была довольна результатом.

– Это нужно отметить, с меня апероль!

– Давай попозже. У меня клиент сегодня вечером, обещала подобрать ей платье на юбилей мужа. Могу после заехать к тебе.

– Договорились. Тогда на телефоне. – мы попрощались, и я довольная поспешила в гостиницу.

Я шла по улице пританцовывая, кружа и заглядываясь на своё отражение. В новом платье и туфлях я чувствовала себя женственной и желанной, ловила на себе мужские взгляды.

– И для кого такое преображение? – хриплый голос, напитанный злостью с запахом виски застал меня врасплох. Я чуть в столб не врезалась, когда Пётр Всеволодович поймал меня у входа в гостиницу. Босс выглядел усталым. Как будто всю ночь не спал.

– Добрый день! – я повернулась к нему и широко улыбнулась. Пётр Всеволодович напоминал рассерженного тигра, которого подёргали за усы. Кроваво-красные глаза впивались в меня, как ржавые гвозди.

– Что. С твоим. Телефоном. – Он очень старался не повышать голос, но у него плохо получалось. Самоконтроль давал трещину. Баженов был в шаге от срыва.

– Выключила, чтобы не мешали в выходной. – Последнее не стоило говорить, это было последней каплей.

– А тебя кто-то отпускал? – Пётр Всеволодович, всегда такой размеренный и спокойный, ухватил меня за руку и притянул к себе. Под его жёсткими пальцами стали расплываться едва заметные синяки. Моя бледная кожа после общения с ним принимала раскрас далматинца.

– Я отправила сообщение. – Оправдываться перед ним я не собиралась. Если ему так не нравится моё поведение, пусть увольняет. Я не буду против, уйду сразу же. – Девушка я теперь свободная и могу делать, что душа пожелает!

Баженов поперхнулся от моей наглости. Его просто вскрыло!

– С чего такие резкие перемены? Что за блядское платье? – Его слова откровенно меня изумили. На мгновение я задалась вопросом: «Может быть каким-то фантастическим образом платье на мне изменилось?»

Я сделала шаг в сторону и посмотрела на своё отражение. На мне было всё то же платье и туфли. Они были намного ярче одежды, в которую я одевалась в офис, но в них не было ничего вульгарного.

– А мне нравится. – Фыркнула я, поправляя сумку на плече и подбирая пакеты с вещами, которые уронила на пол. – Отойдите, пожалуйста, я устала. Мне нужно привести себя в порядок. Вечером ко мне придёт подруга.

– М-да. Как я и думал, гостиница была плохим решением. – пробормотал он задумчиво. – Но мы это исправим.

– Это было отличное решение. Спасибо Вам большое, Пётр Всеволодович, что открыли мне глаза и указали на то, что я достойна большего! Деньги за номер я переду Вам чуть позже. Сейчас мне неудобно. – Специально его провоцировать я не хотела, это получалось как-то само собой. Я говорила искренне безобидные вещи, которое являлись правдой, а Босс захлёбывался от злости и негодования.

– Можешь не торопиться, мы съехали из гостиницы несколько часов назад. – самодовольно процедил Баженов, когда я направилась к входу. Его слова шокировали меня и заставили вернуться. Пётр Всеволодович довольно усмехнулся, добившись своего. – Когда я устал тебе звонить, понял, что ты не заслуживаешь доверия. Поэтому я съехал и попросил своего водителя отвезти твои вещи к себе домой.

– Но там же все мои вещи и документы! – восклицаю я и снова ставлю пакеты на пол, чтобы они не мешали мне бить самодовольного болвана, решившего, что имеет право решать за меня, где мне жить.

– Всё верно. – поджимает он губы, делая вид, что ему жаль, что так получилось. – Поэтому придётся взять твою жопку в свои ручки и поехать домой.

– Я не буду у тебя жить. – убеждённо заявляю я.

– Ещё как будешь. – спокойно утверждает Босс. – Ещё слово и трахну тебя в рот прямо тут, буду насиловать нежное горлышно столько же, сколько пытался да тебя дозвониться, чтобы ты поняла: как это долго было блядь!

Угрозу слышали все окружающие. Даже иностранцы, не понимающие ничего по-русски, обернулись и посмотрели на меня с жалостью. Ни у одного человека, даже у меня, не было и тени сомнения, что так и будет. Тон, с которым говорил Босс, не позволял сомневаться в сказанном.

– Я напишу заявление на Вас. – делаю неуверенное предположение, облизывая губы. Баженов знаменит и богат, у него точно есть связи.

– А я покажу в полиции видео, как ты по доброй воле раздвигаешь ноги у меня на столе. – парирует он, с наслаждением наблюдая за тем, как увеличиваются в размере мои зрачки. Лицо становится краснее помидора, я как представлю, что нас могла видеть служба безопасности, мне становится плохо. – Успокойся, такие видео только для личного пользования.

– Вы невыносим, не хочу иметь ничего с вами общего.

– Замечательно, а теперь подбери челюсть и садись в машину.

Прекрасно понимая, что я никуда не денусь и поеду с ним за паспортом и другими документами, Баженов пошёл на парковку к своей машине.

Я постояла несколько минут на месте, пытаясь перестать трястись от злости, а потом отправилась за ним. Кретин Всеволодович даже не попытался помочь мне с пакетами. Джентльменом его не назвать.

Босс занял водительское место, лениво наблюдая за тем, как я открыла багажник, убрала в него пакета и нехотя села на пассажирское сиденье назад. Мне не хотелось находиться слишком близко к нему и путать мысли.

– Заберу вещи и уеду. – предупредила его, слабо веря сама в это. В знак подтверждения моих опасений Баженов заблокировал двери, чтобы я не сошла с этого адского поезда раньше времени.

Он сорвался с места, и мы вылетели на шумную дорогу. Я не знала где он живёт и представить даже не могла как выглядит его холостяцкое жильё. Наверное, оно напоминает логово Дьявола: тёмное, порочное и на каждом углу поджидает опасность.

– Вы слишком давите на меня. – пытаюсь примериться с упрямцем. – Зачем торопиться?

Пётр Всеволодович закатывает глаза, вижу белоснежное глазное яблоко в зеркале заднего вида.

– Потому что мне не двадцать лет, и я не собираюсь бегать по кофейням целыми днями. У меня нет на это время.

– Если у Вас нет времени на отношения, не вступайте в них. Отношения –  это не только секс.

– Секс – фундамент в отношениях. – парирует Босс. – Не коверкай мои слова. Я сказал, что у меня нет времени на кофейни, а не на отношения с тобой. И перестань «выкать»!

– Пока Вы мой начальник, я буду обращаться к Вам соответствующим образом. – закидываю ногу на ногу с важным видом, оголяясь до бедра. Баженов сразу же замечает это и быстрым движением ослабляет галстук. Это возбуждает меня. – У нас значит разное представление того, как выглядят отношения. Вы хотите секс, разврат и отсутствие проблем, а мне нужны чёрт возьми кофейни, романтика и прочая ерундистика, которой я была лишена последние годы.

Я немного лукавила, потому что бессмысленные свидания я не любила никогда.

Пётр Всеволодович резко затормозил, пугая меня. Я чуть не вылетела через лобовое стекло.

Он вышел из машины и открыл для меня дверь.

– Выходи. –  резко сказал он, выбрасывая галстук в мусорный бак. Его вид не обещал ничего хорошего.

– Куда? – интуитивно я забралась вглубь машины, будто это могло меня спасти от Баженова.

Пётр Всеволодович посмотрел на меня как-то странно, поджал губы, пытаясь побороть смех. Он демонстративно отошёл в сторону, открывая вид на Венскую кофейню.

Босс припарковался прямо у входа на веранду моей любимой кофейни.

– Что это значит? – промямлила я, чувствуя себя идиоткой и выбираясь из машины.

– Хочешь кофейни, будут кофейни. – отрезал он, беря меня под руку и направляя на веранду. – Разница между нами в том, что я как лошара постоянно уступаю тебе и делаю как ты хочешь, доказывая свой интерес. А ты как девочка, которой впервые понравился мальчик, бегаешь по всему городу от меня и выдумываешь задания.

Мне стало стыдно, Баженов был в чем-то прав.

– Не могу свыкнуться с мыслью, что Вы проявляете ко мне интерес. Несколько недель назад Вы ещё были моим наставником, а теперь в парни набиваетесь. Про то, что ВЫ причина моего развода, умолчу.

– Где ты была весь день? – Петру Всеволодовичу было наплевать на то, что я ему говорила. От этого я снова начинала беситься.

– Очень часто дома так и не достраиваются, остаётся лишь фундамент. – намекаю ему, что на сексе далеко не уедешь. У Босса из ушей практически пар вываливает от раздражения.

– Хорошо. – чеканит он, поджимая губы. – Я считаю, что ты раздуваешь проблему из ничего. Мы переспали, всё понялось. Что тут анализировать? Или мне нужно рассказать о приливах крови к члену, когда ты ко мне приходила в кабинет, чтобы ты поверила в искренность и крепкость чувств?

– Нет, просто таким образом, я хочу попросить не давить на меня и…

– Поздно не давить, Вика, ты вытирала своими голыми булками мой рабочий стол. – замечает Пётр Всеволодович. – Мне кажется, мы отстаём.

– Я ещё не развелась. – напоминаю ему.

– Ну, зато муж знает об интрижке, и я подёргал за нужные ниточки, Вас разведут уже на следующей неделе. Не хочу даже думать, что между вами есть какая-то связь.

– Ревнуешь?

– Да. – его быстрый и уверенный ответ заставил меня покраснеть, улыбнуться и отвернуться. Приятно, когда мужчина говорит прямо, что ревнует тебя и делает всё, чтобы устранить конкурента.

– Я ездила с подругой по магазинам. – решаю перестать мучить его и ответить на вопрос. – Решила преобразиться.

– Мне нравился твой старый гардероб, причёска и брови. – ответил он, подзывая официант, чтобы сделать заказ. Меня поразило, что Баженов подметил всё, обычно мужчины не замечают такие вещи.

– Тебе не нравится? – откидывая уложенные пряди назад.

– И снова коверкаешь мои слова. Я сказал, что мне нравился твой старый образ. – К нам подошёл официант. – Можно, пожалуйста, два капучино на кокосовом молоке и два сметанника.

– Можно мне самой делать заказ и озвучивать, что я хочу съесть? – прошу его, когда официант отходить от нашего стола.

– Тебе не понравился мой выбор?

– Нет. – признаю я, понимая, что именно это я бы и заказала. Каким-то образом Баженов всегда всё знал лучше меня. – Просто тут ты мне не начальник и мне хочется самостоятельности.

– Хорошо, позволю тебе сделать заказ девятого марта. – усмехнулся он, откидываясь на стуле. Я не сразу понимаю его сарказм, но потом до меня доходит. Девятого марта у меня день рождение.

– Почему Вы такой упрямый? – спрашиваю его.

– Не выспался. Всю ночь не мог уснуть. – Баженов тяжело вздохнул, и я даже на какое-то время ему поверила, прониклась его жалостливым личиком. – Яйца гудели так, что я начал переживать – вдруг они отвалятся. Перед глазами так и стояла твоя растянутая пижама. Хочу, чтобы сегодня ночью ты одела именно её.

Ни один здоровый человек в здравом уме не был способен возбудиться на это чудовищное тряпьё. Обычные люди такими вещами полы моют.

– Хватит издеваться надо мной. Я уже избавилась от этой пижамы.

– Я не шучу. – Баженов выпрямляется и подаётся вперёд. – Мне нравишься ты без бровей, нового шмотья и стрижки. Ты. Такая, какая была всегда. Даже в стрёмной пижаме, через дырку в которой открывается вид на сладкий сосочек.

Пётр.

Мужчины не хотят подписываться на отношения, чтобы не ебать себе мозг.

Самцы любят доминировать, быть сверху и полностью владеть ситуацией. А в чёртовых отношениях с бабой ты постоянно сам себе мозг сношаешь.

Не могу понять никак – как я ввязался в это дерьмо? Прокручиваю в голове цепочку событий, пытаясь понять, когда всё пошло наперекосяк и не могу понять…

Наверное, я успел привязать к Малой намного раньше, чем мы поехали в Стамбул. События в Турции просто ускорили неизменное. Виктория несколько лет назад вошла в мой кабинет, чтобы пройти собеседование на место в управлении, а забралась намного глубже. Маленькая фурия умудрилась пробраться под кожу в самое сердце, она прочно вгрызлась в плоть, пожирая меня изнутри.

Когда она была далеко от меня, я не мог думать ни о чём кроме неё. Работа теряла смысл.

– Пётр Всеволодович! – громкий шёпот ударил по перепонкам. Виктория повернулась всем корпусом ко мне и пытливо смотрела на меня. Наверное, она уже давно звала меня, пока я погрузился в собственные мысли.

Я даже не заметил, как приехал к дому и припарковался.

– Пошли. – буркнул я недовольно, открывая двери и выбираясь на улицу. Настроение было не к чёрту. Я и сам не понимал чего хотел, но одно знал точно – если Виктория будет вдалеке от меня, я сойду с ума. Мне нужно было чувствовать её физически.

Виктория выбралась вслед за мной из машины, отбрасывая волосы назад и задирая голову. Вид у неё был растерянный. Она уже успела смириться с мыслью, что ей придётся жить со мной, но было видно, как ей страшно.

Мне хотелось сказать, что мне тоже страшно. Никогда прежде я не жил с женщиной, не делил с ней свою ортопедическую кровать и не завтракал за столом. Я и дома то почти никогда не был, потому что из-за работы приходилось ночевать в гостинице.

Пришлось промолчать.

Мы вошли в подъезд, на ходу поздоровавшись с консьержем. Малая еле успевала за моим широким шагом, пришлось замедлиться, чтобы она бежала.

– Пётр Всеволодович, добрый вечер! – назойливая соседка помахала мне рукой. Ангелина или Арина, или что-то в этом духе, я никак не мог запомнить её имя, поспешила нам на встречу.

Ей было лет тридцать и у неё было какое-то своё маленькое дело, я тоже никак не мог запомнить какое именно. Она постоянно подкарауливала меня и шла навстречу при полной боевой готовности. Вроде бы она ничего плохого не делала, просто флиртовала и пыталась поймать удачу, но всё же она меня раздражала. Не люблю навязчивость.

– Добрый вечер. – мой холодный тон не умерил её пыл. Девушка поравнялась с нами и с интересом стала рассматривать Вику, оценивая конкурентку. Никогда раньше я не приводил домой женщин, и теперь, пусть будет – Арине, было интересно – какие женщины в моём вкусе.

– Рада Вас видеть, давно Вы дома не появлялись, а у меня как раз был к Вам малюсенький вопросик по финансам. – люблю её вопросы по финансам. Всегда поражаюсь, как она умудряется их выдумывать.

Девушка была хороша. Уверен, что у неё не было отбоя в женихах, но она почему-то раз за разом продолжала одолевать мою крепость.

– Сегодня не могу. – отрезаю я, а Вика уже выдыхает горячий воздух. Ещё чуть-чуть из ноздри повалит пламя. Её ревность забавляет, но только не сейчас, не хочу спугнуть овечку перед ответственным моментом. – Познакомьтесь, моя девушка Виктория. Она переехала ко мне, и теперь Вы сможете часто видеться. Виктория – превосходный финансист, она может проконсультировать по всем вопросам лично, и Вам не придётся ждать меня.

Специально строю из себя пай-мальчика, чтобы Малой было спокойнее. Ставлю сразу все точки над «и». Мне нечего бояться, ни с кем шашни не вожу и член в домик соседкам не вожу, пусть не думает, что я главный осеменитель здешних мест.

Дыхание Виктории возвращается в норму, соседка растерянно хлопает глазами, выдает безобидное прощание и ретируется. Ей становится неуютно.

Мы заходим в лифт с Викторией, и она, насупившись, бросает мне:

– Можно было проявить воспитание и не так открыто и жёстко отшивать девушку.

– Разве не это ты хотела услышать? – вскидываю вопросительно брови и смотрю ей в глаза. Пусть скажет, что ей не понравилось. Вика сжимает губы. – Завтра на работе также сделаю объявление. Пусть все знают.

Её губы кривятся в усмешке, но Вика ничего не говорит, сдерживается. Она не верит, что я могу такое провернуть, но прикусывает острый язычок, чтобы не ляпнуть ничего и не спровоцировать меня. Иногда она бывает благоразумна.

Зависаю на несколько секунд, жадно следя за тем, как Вика облизывает губы. Хочется заставить её лизать мой член ночью, чтобы полировала его как леденец, закатив глаза от удовольствия.

Но ещё больше хочу, чтобы она успокоилась и разнежилась в моих руках. Хочу лежать с ней на кровати и болтать о мелочах. Блядь. Хочу доверия. Хочу ту чёртовую пижаму.

– Проходи, чувствуй себя как дома. – Уже давно я выкупил на этаже все квартиры. Не люблю соседей.

– Боже, сколько у Вас квадратных метров? – девушка искренне поражается масштабам. Квартира с порога кажется бесконечной. – Вам разрешили тут всё переделать под себя?

– Скажем так, я не оставил им выбора. – в коридоре уже стояли её вещи. Вика подошла к ним, схватилась за ручку чемодана и стала переминаться с ноги на ногу. Она была готова к тому, чтобы схватить их и бежать обратно.

– Давай я покажу тебе квартиру. – Беру её за руку и увожу от вещей, чтобы она не сбежала. Мы проходим маленькую тренажёрную, показываю ей столовую и гостиную, гостевые и нашу комнату. Виктория следует за мной, не издавая ни звука. – Ты можешь разложить вещи, как и куда тебе хочется, мне не принципиально. Если тебе что-то не нравится, можешь переделать всё кроме моего кабинета. Там царит моя аура и правила, там нельзя ничего трогать.

Она кивает и опускает глаза.

– Не могу представить, как мы тут будем жить вместе и ездить на работу. – шепчет она, бросая быстрый взгляд на огромную кровать с кованой спинкой. Её подобрал дизайнер, убедив что она не просто прекрасно впишется в интерьер дома, но и придаст изюминки в спальню.

В текущих обстоятельствах кровать выглядела невероятно порочной и вызывающей.

– Мы будем много трахаться, говорить ни о чём и опаздывать на работу. – такая перспектива мне казалась заманчивой. Глаза затуманивает похоть. Запускаю руки ей в волосы, чтобы притянуть к себе и наконец-то успокоить этот неугомонный язычок. Втягиваю его в себя, беру в плен и подчиняю своей воле.

Виктория дрожит в моих руках, она отвечает на поцелуй. Сама не замечает как отдаёт всю себя, забывая о страхе и противоречиях. Это заводит меня, сносит крышу как пацану, что впервые держит в своих руках девочку. Сминаю грудь. Лихорадочно отодвигаю в сторону кружевную ткань лифчика и ищу острый сосочек.

Мы стонем в унисон, когда я нахожу его.

Прикусываю её нижнюю губу, оттягиваю в сторону, желая сожрать её.

– Располагайся. – делаю над собой усилие, отпуская. – Всё, что тебе будет нужно – купим. Сама понимаешь, тут раньше не бывала нога женщины.

Последнее становится для Виктории неожиданностью, она смотрит на меня как на пришельца. Что она думала?

– Где у Вас туалет? – спрашивает она, краснея. Её вопрос смешит и злит, её выканье начинает раздражать. Нельзя трахаться и выкать.

– Не знаю, где у ВАС! – отвечаю грозно. – Если не будешь обращаться ко мне на «ты», отшлёпаю.

– Заманчивая перспектива. – закатывает глаза чертовка.

– Позади тебя. – отвечаю на её вопрос и иду на кухню, чтобы организовать прохладный лимонад и не смущать её. Пусть обживается.

Виктория.

Слушаю как Баженов удаляется с замирающим сердцем. Сказать, что мне неуютно в его доме – ничего не сказать.

Я должна разложить свои трусы в его комоде? Уму не постижимо.

Умываю лицо холодной водой, чтобы понизить градус в теле. Оставляю кран открытым, чтобы чувствовать себя в безопасности на несколько минут и взбираюсь на унитаз.

Жить с Артёмом под одной крышей было спокойнее, он был проще и приземлённее. Глядя на него не хотелось встать на колени и начать молиться. Баженов напоминал божество, сошедшее с иконы.

Мне было приятно, как Баженов быстро отбрил соседку, назвав меня своей девушкой. Когда мужчина не пытается скрыть вашу связь, это вызывало доверие к нему.

Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы в моём паспорте не стоял штамп о замужестве. С ним меня не покидало чувство, что я легкомысленная женщина, бросившаяся на шею богатого Босса. Со стороны, наверное, всё выглядело именно так.

Пока я пыталась успокоиться и пописать, Баженов сделал прохладный лимонад из мяты и лимона. На кухне в белоснежной рубашке и лоснящихся брюках он выглядел неуместно.

Я невольно улыбнулась ему, забираясь на высокий стул и принимая хрустальный стакан с лимонадом. Руки дрожали и немного лимонада расплескалось на мраморную поверхность стола.

– Прости… Что дальше? Посмотрим кино?

Мои слова вызывали в нём смятение. Конечно же, Баженов умел только работать. Не удивлюсь, если он вообще никогда не был в театре или кинотеатре. У него не было времени на такие мелочи за работой, поэтому занятие «смотреть кино» его не радовало.

– Если хочешь. – поставила на заметку, что, когда мне захочется наказать его – заставлю смотреть сериалы, чтобы Пётр Всеволодович вкусил все оттенки совместной жизни.

– Завтра на работу рано вставать поэтому наверное, я приму душ и пойду спать. Если ты не против, то в комнату с более приличной кроватью, а не БДСМ – ложем. – Кровать была ужасна. На ней только порнушку снимать. Правда, она очень подходила Баженову. Просто аксессуар к его характеру.

– Ты просто не пробовала её. – ответил он хрипло, двусмысленно намекая на секс. Я нервно заелозила на месте. Нельзя сказать, что я не хотела с ним близости. После поцелуя между ног было липко, хотелось почувствовать его язык не только на губах. – поэтому предлагаю начать с того, что у нас так хорошо получается!

Не нужно было спрашивать о чём он. Секс, и вправду, склеивал нас намертво. В этой стихии мы идеально шли рука за руку.

Баженов забрал у меня стакан с лимонадом, который я так и не успела попробовать. Он одним глотком осушил его, наклонился над столом и поцеловал. Впился в губы как голодный волк, вгрызся намертво. Он сжирал меня, целовал так, что стало больно. Я застонала, прося сбавить обороты.

По телу пробежала волна извращённого желания, эта боль всегда была сладкой. Она сдирала с меня кожу, обнажая перед мужчиной и показывая какая я всегда была на самом деле. До встречи с Баженовым я не подозревала сколько во мне страсти и порочных желаний, в браке я удовлетворялась малым.

– Хочу, чтобы ты называла меня по имени. – потребовал он, продолжая терзать тело. Босс быстро расправлялся с завязками платья, снимая его с меня и откладывая в сторону как не нужную тряпку.

– Пётр. – послушно сказала я. У меня язык не поворачивался обратиться к нему менее формально. Ну, какой из него «Петя?», «Петруша?».

– Ещё! – Баженов широко раскинул мои ноги, стянув с меня трусы, открывая себе прекрасный вид на мои розовые губки, истекающие желанием. Прямо на меня падали солнечные лучи уходящего солнца, делая картинку ещё пикантнее.

– Пётр? – голос дрогнул. – Петя? Петенька?

Его нельзя было называть Петя. Это имя простолюдинина, Пётр – имя царя, завоевателя. Пётр Всеволодович – граф по праву рождения. Благородный и сильный. Знать голубой крови.

Пётр засосал пульсирующую горошинку, заставляя меня дёргаться. Я билась в немом экстазе, наслаждение было в каждом его поступке. Баженов умел доводить меня до оргазма в считанные секунды.

Мне было жутко неудобно в такой позе. Дело было даже не в напряжении мышц, а в невыгодности позиции. В таком положении животик казался немного больше положенного, бёдра шире. Но Баженов этого не замечал, он тискал и пробовал на вкус, заставляя меня расслабиться и забыться.

– А! – оргазм, как римская свеча, озарил меня яркой вспышкой. Хотелось кричать от удовольствия, благодарить Босса за профессионализм. Я впилась руками в его волосы, притягивая к себе ближе и целуя, слизывая с его губ свой вкус. Мне хотелось разделить с ним послевкусие сладкого оргазма, показать, как мне хорошо в его руках.

Баженов подхватил меня и понёс в гостиную на кожаный диван чёрного цвета. Он напоминал мне огромный плот в океане: такой же безграничный, прочный, массивный.

– С кухней ты уже познакомилась, пора освоиться в гостиной. – с этими словами он шлёпнул меня по ягодице. Смачный звук заполнил комнату, заставляя меня вздрогнуть от пошлости.

Я стояла на коленях на диване, держась руками за мощную спинку. Влажная грудь прилипала к толстой коже, вызывая во мне извращённые ассоциации.

Моя белоснежная кожа казалась прозрачной на пошлом диване, я утопала в нём.

Баженов встал позади меня, проводя рукой по мокрющим складками и размазывая влагу по бедрам и попе. Я вздрогнула, когда он нагло, не спрашивая разрешения, стал втирать смазку в тугое колечко.

Никогда не любила анальный секс, была его ярым противником. В моем представлении в нём было что-то грязное, противное. Я читала статьи о медицинском вреде анального секса.

Когда кончик пальца Петра Всеволодовича проник внутрь, я напряглась всем телом, отрицая, что это произойдет.

– Этот диван будет ассоциироваться у тебя с пороком… Сидя на нём ты будешь думать о моих руках и члене в твоей попке. – Хотелось возразить ему, но я не смогла сказать и слова, потому что Баженов проник глубже, делая круговое движение пальцем. – Уверен, что раньше никто не трогал твою тугую жопку.

Конечно, никто не трогал! Нормальные люди не трогают друг друга руками там!

– П-п-п… – мне так и не удалось ничего сказать ему, потому что Баженов проник двумя пальцами попку, наваливаясь на меня всем телом и прижимая меня к спинке дивана. Второй рукой он подхватил грудь и разложил её, любуясь порочной картиной. – Я…

– Тш…– зашипел он, закрывая рот ладонью и продолжая толкаться пальцами в попке. Его движения смущали и дарили мне дискомфорт. Пётр Всеволодович заставил меня прогнуться, навалиться на спинку, оттопырив попу ему навстречу.

Я не могла даже пошевелиться.

Пётр Всеволодович расстегнул брюки и постучал уже возбужденным членом по моему копчику. Он стоял за мной, доминируя и ставя меня перед ним на колени. Баженов сжимал меня как хрупкую статуэтку в своих чёрствых руках.

– Расслабься. Я же не разу ещё не делал тебе больно. – Только это и сдерживало меня от крика. Я пытаюсь расслабиться, но у меня не получается с тремя пальцами в попке. Дыхание сбивается. Напряжение нарастает. – Запретные плоды самые сладкие.

– Боюсь, что… – слова тонут в томном крике, потому что Пётр Всеволодович приставляет головку к разгорячённой дырочке и надавливает на неё. Головка проникает постепенно внутрь, заставляя меня широко распахнуть глаза. Я поражена, что это возможно. Удивлена, что мне не так больно, как я думала. Пётр Всеволодович нанизывает меня на член, как мясо на шашлык.

Он не оставляет мне ничего личного, проникает в самое сокровенное.

Я кусаю губы, диван. Стоны срываются то хриплые, то заигрывающие. Не могу понять, мне нравится или нет. Противоречиво. Остро. Пикантно. На грани. Сплошное безумие.

Ноги начинают скользить по дивану из-за обилия смазки под нами.

– Виктория. – строго говорит мне Пётр Всеволодович. – Почему мы раньше этим не занимались?

С этим вопросом Баженов шумно кончает, накручивая меня свой шампур, накачивая горячей спермой, шинкуя семенем как основное блюдо. Босс качается клитора, пробегает по нему пальцами, и я понимаю как сильно возбуждена. Тело отзывается, и я кончаю, сдавливая шампур. С его губ срывается протяжный стон.

Баженов облизывает пальцы, немного отстраняясь, а я практически растекаюсь у его ног. Член выходит из меня с шумным чавкающим звуком, но я даже не обращаю на это внимание. Мысли спутаны.

Он берёт меня на руки и несёт в спальню. Положив меня на толстый матрас своей БДСМ – кровати, Пётр начинает раздеваться, сбрасывая одежду на пол.

Я опираясь на локти, рассматривая его, наслаждаясь идеальным телом. Баженов напоминает скульптуру: красивый и ладно сложенный. Между ног снова всё стягивает узлом от желания.

– Видишь, что ты делаешь со мной? – он показывает на свой вздыбленный член, который снова готов к завоеваниям. – Тебе нужно срочно помочь мне…

О да, секс – прочный клей в наших отношениях, он сглаживает все шероховатости.

Оторопело смотрю на Баженова в синем костюме и белоснежной рубашке. Босс всегда выглядит на пять с плюсом. Интересно, он выбирает одежду сам или за него делает выбор стилист?

– Я не поеду с тобой на работу. – Категорично заявляю, сглатывая вязкую слюну и поправляю юбку – карандаш. После бессонной ночи трудно соображать трезво. Перед глазами до сих пор стоят позы, а в ушах стоны. – Если мы приедем вместе в офис, все поймут, что мы трахаемся. Плюс, ещё это назначение…

– И? – Пётр Всеволодович выгибает скептически одну бровь. Мужчине не понять какого это быть женщиной, на которую всегда все с удовольствием вешают ярлыки.

– Не хочу жить со всеми этими слухами! – возмущаюсь, отдалённо понимая, что он всё равно настоит на своём. Баженова не пробить, он всё равно всё делает как хочет. Если он сказал, что я поеду с ним на машине, то так скорее всего и будет.

– Тебе должно быть плевать. – Мужчина подхватывает меня под локоть и ведёт к выходу. – В десять встреча, очень важно успеть на неё. Давай поторопимся.

Закатываю глаза. Мне не угодишь. Жила с Артёмом и возмущалась, что он мало работает. Ему ничего не нужно было. А Пётр Всеволодович – чёртовый трудоголик, которому только работу и подавай.

Он всё равно заставляет меня сесть к нему в машину. Мы долетаем до офиса за считанные минуты, и Босс паркуется на цокольном этаже на своём месте. Помогает выбраться мне с пассажирского места и ведёт к специальному лифту, предназначенному только для руководства.

– Давай дойдём до рабочих мест раздельно. – прошу его в очередной раз. – Не будем привлекать лишнего внимания. Если я выйду с тобой именно из этого лифта, то всё будет понятно.

Баженов отмахивается от меня как от мухи назойливой. Он не собирается скрывать наши отношения в отличие от меня. Я и сама не собираюсь прятаться по углам, но и выпячивать на показ не хочу. Сначала нужно развестись, а потом уже всё остальное.

Мы заходим в лифт, и Босс целует жадно в губы, сжирая всю мою помаду как будто специально оставляя между нами связующую нить. Пётр Всеволодович решил заявить всем о нашей связи сейчас же.

Мужчина прижимает меня к стенке, забираясь рукой под юбку и поглаживая бедро. Утром я не могла найти колготки в чемодане и надела чулки. Давно не носила ничего подобного и теперь чувствовала себя глупо.

Баженов провел рукой по резинке чулок, довольно урча.

– Хочу поскорее снять их с тебя. – курлычет он, напоминая мне кота в сметане.

Толкаю его ладонями в грудь, чтобы он отошёл от меня. Наш поцелуй зашёл слишком далеко, нельзя позволять себе ничего такого на работе. Грудь Босса начинает вибрировать, и он отходит только, когда двери лифта открываются на нашем этаже.

– Хорошего рабочего дня, милая. – говорит он, одаривая меня улыбкой и спеша в свой кабинет. На его губах блестит персиковая помада, и мне ничего не остаётся как бежать за ним, чтобы стереть этот ужас.

– Пётр Всеволодович! – шепчу я, семеня за ним и протягивая влажные салфетки. – Возьмите!

Баженов проскальзывает в кабинет, оставляя меня позади, даже не реагирует на мою попытку спасти ситуацию. Я набираю в лёгкие воздуха и занимаю своё место, украдкой стирая остатки помады и выбрасывая салфетку в мусорку. Успеваю сделать это очень вовремя, потому что к моему столу подбегает Даша и Вера. У обеих глаза горят от возбуждения.

– Ты видела? – Даша просто визжит от удовольствия. – Баженов пришёл на работу весь в помаде. Раньше он себе такого не позволял! Бомба!

Вздрагиваю и наигранно округляю глаза. Прошло меньше двух минут, как мы на этаже, когда они успели всё рассмотреть и сделать выводы?

– Да ладно? – стараюсь быть удивлённой.

– Ага. Прикинь! Неужели у него появилась постоянная шлюшка? А? Кто выдерживает дикий нрав нашего лютого начальника. – Вера прижимает ладонь к губам, сдерживая смех. – Мне кажется, это наша новая начальница кадров! Я видела вчера, как он мял ей сиськи руками в её кабинете.

Кровь отливает от лица, и я бледнею.

– Хм, кстати я однажды видела, как он приобнял её за плечи. Думала, что они просто давно знакомы. – Даша тут же подхватила эту мысль. Мне же было тошно и противно.

Язык так и чесался, хотелось заставить их замолчать, но я держалась. Мне не особо верилось в то, что Пётр Всеволодович мог открыто при работниках тискать тётку из кадров. Баженов был очень осторожным.

При этом, сегодня в лифте он распустил руки и поцеловал меня. Да и девочки не были сплетницами.

Зерно сомнений охватило меня.

– Вика, ты чего подвисла, слышишь, что говорю?

– А? Прости, я задумалась. Представила Баженова с тёткой из кадров. – пробормотала я, щипая себя и пытаясь вернуться в разговор.

– Почему тётку, она ничего такая! Я видела её как-то на фитнесе в душевой. Фигура у неё бомбическая. – Даша села рядом со мной, чтобы можно было говорить совсем тихо. – Мне показалось, что у Пидора Всеволодовича сегодня настроение немного лучше, чем обычно, может быть, попросим его отпустить нас пораньше и сходим в ресторанчик через дорогу? Хотя бы на минут пятнадцать, тогда успеем занять столик.

У нас через дорогу был новый ресторан китайской кухни, и мы постоянно хотели попасть в него, но все столики были заняты.

– Попробуйте. Я не смогу, Пидр нагрузил меня работой.

– Виктория? – бархатный голос Петра Всеволодовича заставил меня подскочить на ноги в панике, подвернуть ногу и упасть обратно на стул, переворачиваясь вместе с ним. Я просто распласталась на полу, покрываясь пятнами от стыда.

Какой ужасный день.

Баженов поднял одним движением меня с пола. Чёрствые глаза прожигали во мне дыру, настроен был Босс решительно. Он вдавил меня в свою грудь, сминая блузку.

– В кабинет! – отрезал он.

Я прихрамывая посеменила за Петром Всеволодовичем, проклиная Дашу и Веру, спровоцировавших меня на ужасный поступок.

Оказавшись на стуле в кабинете у Баженова, я почувствовала себя маленькой школьницей в кабинете в директора. Всё тело сводило от боли и жара.

– Расскажешь подробнее, какой такой пидр нагрузил тебя работой? – спросил он наиграно ласково, усаживаясь на столе и поглаживая мою голову.

– М? – делаю вид, что не понимаю о чём он, просто не могу придумать как выйти из положения.

– М? – передразнивает меня Баженов. – Может Пидр Всеволодович? М?

– Не понимаю о чём ты… – бормочу я глупо, поджимая ноги. Баженов подхватывает стопы и поднимает их, снимает туфли и начинает заботливо разминать, чтобы мышцы пришли в норму.

– Не прикидывайся, я всегда знал о прозвище. – усмехается он и подмигивает. Я виновато закусываю губу. – Через пятнадцать минут у нас встреча, ты помнишь?

– Нет. Можно я не пойду? – Обычно на таких мероприятиях я не присутствовала. – Сегодня уже все обсуждают помаду на твоих губах, строят гипотезы – чья она может быть. – Руки Баженова скользят по моим икрам, разгоняя тепло всему телу. – Есть предположение, что ты спишь с кадровичкой. Мне стоит ревновать?

Так не привычно. Странно.

Улыбаюсь сама себе.

Теперь я думаю о Баженове как о своём мужчине.

– Хм? Думаешь, я потяну сразу двух? -Честно говоря, я думала, что он десятерых вытянет. Пинаю его, а он смеётся. – Ты знаешь, чья это была помада, так к чему вопрос?

– Давай не будем торопиться!

– Хорошо. Как скажешь. Но знаешь, Малыш, что-то подсказывает мне, что все уже догадались чья эта помада. – Баженов надел туфли и опустил ноги. От кайфа я практически отключилась, забылась и не думала ни о чём. Когда Баженов перестал массировал ступни, я открыла глаза и посмотрела на него вопросительно. Проследила за взглядом Босса и сползла вниз по креслу.

Жалюзи в кабинет Босса не были опущены и нас было видно всему этажу. Сейчас буквально все наблюдали за тем, как он массировал мне ноги.

Твою же мать!

Выглядела я сейчас глупо, но ничего не могла поделать с собой. У меня от прилива адреналина стучало в висках, я не могла сосредоточиться ни на чём.

– Зачем ты это сделал? – раздражённое шипение только развесило его.

– Я ничего не делал. – ответил беззаботно Босс, поднимаясь и подхватывая папку с документами, собираясь на встречу. – Рано или поздно все узнают о наших отношениях, лучше не скрывать их. Мы вместе. Точка. Любой, кто откроет рот пойдёт на улицу. Пошли.

– Не пойду. – Моё поведение было детским, но я не могла представить, как сейчас можно выйти из его кабинета и как ни в чём не бывало отправиться на встречу в переговорную. – Мне нечего там делать.

– Вика! Я же на руках могу тебя вынести. – предупреждает Пётр Всеволодович. – Пошли лучше по-хорошему, ведёшь себя непрофессионально.

– Ты первый начал со своими поцелуями и петтингом при всём честном народе. – бурчу я, поднимаясь на ноги, и выходя за ним. Мне ничего не остаётся как пройти к своему столу, взять блокнот и ручку и пойти за Боссом. Все неотрывно смотрели на меня, но я не могла бы сказать, что коллеги были удивлены и шокированы.

Проходя по коридору, я даже услышала шёпот: «Всегда знала, что она с ним трахается. Он всегда её выделял из всех! Любимицей ноги, не раздвинув не станешь!»

– Спасибо тебе большое. Ты решил просто уничтожить мою репутацию! – у меня буквально всё падало из рук, я еле на ногах стояла. Этого мужчину было невозможно было терпеть. – Пётр Всеволодович, нормальные люди стараются не афишировать свои отношения на работе! А Вы решили кричать об этом на каждом углу!

– И снова Пётр Всеволодович. – качает он головой и пропускает меня в переговорную комнату. Наш разговор вынужден прерваться.

Мы заходим последние и все смотрят на нас не моргая. Мне начинает казаться, что они уже знают о нашей связи. Но ведь невозможно за несколько минут передать информацию? Или возможно?

Босс отодвигает стул, чтобы я могла сесть и присаживается рядом. Вроде бы ничего не обычного, но такая галантность не всегда ему свойственна.

Баженов приобрёл хищное выражение лица. Обычно он становился таким, когда собирался кого-то уволить. Хочется думать, что такое настроение никак не связано со мной.

– Коллеги, начнём? – голос звенел металлом. По коже пробежал холодок, не хотела бы я попасться ему сейчас под горячую руку. – У меня немного времени. Постарайтесь уложиться быстро.

– Мы подготовили все бумаги по интересующему Вас проекту. Вы ознакомились? – спрашивает Петра Всеволодовича Марина Сергеевна – наш финансовый директор. Выглядела она сегодня немного разочарованной, бросала на меня такие красноречивые взгляды.

Марина была шикарной женщиной. В ней всё было прекрасно: ум, внешность, стиль, чувства юмора. С такой женщиной хотел бы оказаться рядом любой мужчина.

– Нет, Марина. Был занят другими вещами. Надеюсь, ты расскажешь всё доступно сейчас сама. – говорит Баженов так, что становится жутко. Понимаю, что сегодня жертвой он выбрал её. И все это понимают, начинают нервно елозить по стульям. Марина же стойко принимает удар.

– Пётр Всеволодович, после нашей прошлой встречи мы проделали большую работу, выявили точки, где можем провести оптимизацию затрат и сократили общий бюджет проекта…

– Мариночка… какие точки конкретно? Какие суммы конкретно? – Баженов снимает галстук, наматывает его на кулак и всем начинает казаться, что сейчас он начнёт кого-то избивать.

– Например, нет смысла сейчас тратиться на группу разработчиков, мы можем проработать всё своими силами. Группа промышленной автоматизации готова допились сама существующие решение.

– Стоп. Что значит «сейчас» и «допилить существующее решение». Раньше разговор был о том, что у наших людей не хватает компетенции справиться с решением и нам нужно привлечение специалистов на стороне. Сегодня оказывается, что всё они могут? Так зачем мы собрались, у нас есть конкретные люди, которые получают деньги за свою работу. Пусть её и делают.

– Не совсем, Пётр Всеволодович. Мы хотим разделить решение на два этапа. Сначала попробовать сделать самим, а потом…

– Так. – Баженов хлопает рукой по стулу. – О чём мы говорили на прошлой встрече?

– О том, что сумма договора с айти порядчиком очень высокая и нужно переговорить с ним о снижении стоимости услуг… Но…

– Ма-ри-на. В прошлый раз мы обсуждали, что подрядчик необоснованно завысил цены, и я не хочу слышать, что мы должны заплатить семь миллионов рублей за сутки работы. Что вы сделали после встречи?

– Подрядчик отказался снижать стоимость.

– Значит, нужно найти нового подрядчика. – категорично говорит Баженов. Я моментально улавливаю его раздражение, сейчас не стоит с ним спорить.

– Но…

– Всё. Значит так. Марина, я не буду читать чушь, которую Вы сделали. Передайте всё Виктории, она завершит работу. – Я чудом не переворачиваюсь вместе со стулом. Баженов окончательно решил закопать меня? – Вика, потом обсудим детально, что именно я хочу.

– Угу. – спускаюсь на стуле насколько это возможно. Все смотрят на меня как врага народа.

– Встреча окончена. – Баженов подрывается на ноги и уходит, оставляя всех сидеть в расстроенных чувствах. После этой встречи все получат «мотивации» в виде урезанной премии. Босс не любил ошибки. Баженов очень строг со своими подчинёнными и это знают все.

Мне остаётся вскочить, попрощаться со всеми и побежать его догонять.

– Это что за концерт? – цепляю его за рукав, стараясь остановить. – Почему я должна заниматься этим делом? Это вне моей компетенции. Я не справлюсь с этой задачей. Теперь все будут говорить, что ты отдал мне это, потому что мы спим вместе!

– Ты слишком много думаешь о том, кто что подумает. – кривится он. – Но отдал тебе проект я действительно потому что мы спим.

– Круто. – выдавливаю улыбку. Меня должно порадовать его заявление? – Очень повышает самооценку.

– Вика. – Баженов останавливается, и я врезаюсь ему в спину. Он смотрит на меня сверху вниз, из-за этого я чувствую себя маленькой девочкой. – Я доверяю тебе. Знаю, что ты сделаешь работу хорошо, не попытаешься своровать у меня деньги. Я бы не спал с тобой, если бы ты была тупая. За все годы, что мы вместе работаем, ты показала себя невероятно трудолюбивой и целеустремлённой.

– Спасибо. Мне приятно. – говорю я, пряча улыбку. Одно его слово может разбить мне сердце, второе – сделать самой счастливой. – Раньше ты меня никогда не хвалил.

– Вы. Вы не хвалили. – поправляет он меня театрально и идёт в кабинет. Обиделся, значит. Не понравилось, что стала снова обращаться по имени отчеству.

Я остаюсь на этаже с коллегами, которые определенно теперь меня ненавидят. Разговаривать из них никто со мной не собирался.

Близких друзей на работе у меня не было, но стать изгоем было неприятно. Я чувствовала косые взгляды, и как все перешёптываются у меня за спиной. Новость об отношениях между мной и Баженовым произвела фурор.

Больше всего злило, что этот фурор навёл Баженов и смылся в свой кабинет, где его никто не мог достать. А мне приходилось сидеть с людьми, которые его откровенно ненавидели. И было же за что!

Меня отвлёк звонок Артёма. Моего пока ещё мужа.

– Да, Артём. – стараюсь говорить очень тихо.

– Сможешь спуститься ко мне на пару минут? – просит муж.

– Ты в офисе? – не могу поверить, что он приехал сюда.

– Да, жду тебя внизу.

– Ладно… – моему удивлению нет предела.

Только ещё Артёма мне сегодня не хватало.

Пётр.

Что вообще нужно этим женщинам? Их не поймёшь. То ты бабник не серьёзный, то ты показываешь всем, что встречаешься с ней. Никак им не угадишь.

Виктории нужен был психолог. То я ей Петя, то снова Пётр Всеволодович. Кидалась из крайности в крайность. Заладила ещё: это некрасиво. Неудобно. На потолке спать неудобно!

Все так или иначе узнали бы, что мы вместе. Слухи разносятся по офису со скоростью света. Лучше пусть все видят, что я не скрываю свою связь со своей подчинённой и имею на неё серьёзные планы, чем повесят на Вику ярлык.

– Можно к тебе? – В дверях показывается обиженная Марина. Проходит и закрывает за собой дверь. – Ты сегодня сам не свой, как будто женщина не дала.

Замечательно. Весть разлетелась по офису.

– Представь себе дала, хорошо дала, но всё равно это не перевесило косяк, который ты совершила. – жестом приглашаю её присесть. Выглядываю в офис, чтобы найти Вику, но она упорхнула куда-то.

– Нет её, ушла твоя пассия. – говорит Марина и садится напротив меня. Мне не нравится как она разговаривает. – Разреши мне исправиться. Я хотела как лучше, а ушла не в ту степь.

– Марина. Ты занималась этой херней месяц. Издеваешься надо мной? – звоню Малой, потому что хочу, чтобы она поучаствовала в разговоре, но Вика не отвечает. Как начальник отдела она должна присутствовать при таких разговорах.

– Она ушла в кафе внизу к мужу, я с ней встретилась в лифте. – говорит Марина с улыбкой. Ей доставляет удовольствие приносить мне такие вести. – Не моё дело, но поверить не могу, что ты запал на такую простушку. Она же вообще не о чём. Расскажешь, чем так понравилась. Чем зацепила? Петь, ну расскажи мне. Мы же давно вместе, раньше ты ни на кого так не вёлся. Она делает что-то особенное в постеле?

Марина вряд ли стала бы врать про мужа. Меня всего переклинивает. Что это мудила тут делает?

– Ты правильно заметила, это не твоё дело. – отрезаю и поднимаюсь на ноги. Обсуждать с Мариной Вику я не собирался. – Из уважения к многолетнему сотрудничеству я прощаю тебе, что ты лезешь в мою личную жизнь. Но в следующий раз ты соберёшь свои вещи и пойдёшь на улицу. Что касается проекта, даю тебе время до завтра. Если не исправишься, то отдашь его Вике.

– Спасибо. – Марина поднимается на ноги. – И не депремируй моих, они не заслужили такого. Захочешь отыграться, лучше меня лиши всего. Что хочешь, то и делай со мной. – Говорит многозначительно, показывает, что хочет быть со мной.

– Я услышал тебя.

Мне не до работы сейчас, нужно найти Вику и её муженька тупенького, пока он ей не навешал лапши на уши. Этот олень может. Он же блаженный какой-то!

Телефон Вики лежит на столе как ни в чём не бывало. Умничка забыла его на рабочем месте или оставили специально, чтобы я не мог отвлечь её от своего любимого мужа.

Беру её телефон и еду вниз в кафе, чтобы поймать голубков с поличным.

Марина не соврала, и я нахожу Вику с мужем в кафе, они мило пьют кофе за столиком. Вика даже забыла, что вроде как у неё рабочий день в разгаре, и она собирается разводиться. Сидит напротив мужа и мило улыбается.

– Не помешаю? – интересуюсь у неё елейным голоском. Придушил бы за эту улыбочку.

– Помешаете. – говорит дерзко муженёчек – смехуёчик. Откуда смелость в нём взялась? Сейчас я ему борзоментр быстро укорочу.

– Нет. – тут же говорит Вика примирительно. – Что ты тут делаешь?

– Тебя ищу. – говорю ей и сажусь прямо рядом с ней, прожигая в изменщице дыру. Не успел на минуту отвернуться, она уже к бывшему мужу поскакала. – У тебя работы непаханое поле, а ты занимаешься всякой ерундой.

– Простите, Пётр Всеволодович, я задержусь после работы ровно на то время, что пробыла тут. – говорит она, поджимая губы. Не нравится ей, что я так разговариваю с ней.

– Конечно задержишься, ты отработаешь КАЖДУЮ минуту. – многозначительно поправляю её, чтобы поняла, что я просто так это не оставлю. – Виктория, Вы должны спрашивать моё разрешение прежде, чем отвлекаться от работы на какую-то ерунду.

– Пётр Всеволодович. – вспыхивает она. – Раз уж мы определились с моим наказанием, оставьте нас с моим МУЖЕМ наедине!

Виктория гневно раздувает ноздри, жадно вбирая воздух и извергая маленькие клубочки огня из ушей. Она явно была раздражена. Но я не её шкет, не буду сидеть под каблуком.

– Не собираюсь. – щёлкаю её по носу. – Тут я уже в качестве твоего мужчины. Не могу же я оставить тебя наедине с твоим бывшим. Вдруг кто увидит, неправильно поймёт… Подумает ещё, что ты ветряная, изменяешь мне!

– Как-то Вас слишком много в моей жизни, Пётр Всеволодович. – она пихает меня под столом, получается забавно. Перехватываю её ногу и глажу колено.

– Я пришёл подписать бумаги о разводе. – нехотя признаётся муженек. – Так понимаю, что уже ничего не исправить.

– Всё правильно понимаешь. – отвечаю ему с натянутой улыбкой.

– Пётр Всеволодович! – рычит Вика.

– Что ты сидишь? Подписывай их. – Вика смотрит на меня максимально раздражённо, она ещё жалеет это чмо. – Просто не стоит растягивать болезненный момент, пластырь нужно срывать рывком.

– Я уже всё подписала. – выдавливает она и скрещивает руки.

– И ты променяла меня на него? – интересуется у неё муж, набираясь дерзости. – Я может быть не альфа – самец, Вика, но с твоим мнением я всегда считался. Я уважал тебя. А что твой Баженов? Посмотри на него, он же не ставит тебя ни во что.

– Не веди себя как мелочный мудак, проваливай отсюда, пока я не попросил тебя выбросить из моего офиса. – советы от неудачника нам не нужны.

– Не говори с ним так!

– Не защищай его! – сжимаю её руку. – Ты выбрала меня. Ушла от него ко мне. Ты уже задела его чувства и сделала ему больно. Не нужно теперь портить отношения и со мной. У меня тоже есть чувства и желания.

– А что я сделала такого, чтобы задеть твои чувства?

– Вика, я не хочу узнавать от других, что ты убежала в кафе к своему мужу.

– Ах, это тебе уже донесла Мариночка. – Вика откидывает волосы и изображает финансового директора. – Она успела к тебе? Добилась желаемого?

– О да. Марина – профессионал своего дела, знает, как порадовать начальника и сделать ему приятно. – Между нами вспыхивает напряжение. Воздух раскаляется. Мы готовы сожрать друг друга. – Напоминаю, что за мной всегда числится номер в гостинице напротив, мы всегда можем перейти туда и обсудить все интересующие нас вопросы.

– Что же, давай обсудим!

Виктория.

Тело всё ещё сводило от судорог после оргазма. Я лежала на толстом ковре в гостиничном номере и смотрела на люстру, на которой висел мой лифчик. На губах играла странная, блаженная улыбка.

Что я делаю в номере Баженова для свиданий?

В ресторане между нами так заискрило, что я поняла – если мы сейчас не займёмся сексом, то убьём кого-нибудь.

Такого притяжения у меня ни к кому не было раньше. Баженов был моим наркотиком, я не могла насытиться им, слезть с него и трезво мыслить.

– Нужно собираться на работу. – говорю ему и приподнимаюсь на локти, чтобы рассмотреть его идеальное тело. Такую фигуру стоит выставлять в музеях.

– Не нужно. – кривится хитро он. – Не хочу туда сегодня возвращаться.

Хочу сказать ему, что все сойдут с ума, потому что мы оба исчезли, оставив свои вещи в офисе, но потом вспоминаю его замечание, что слишком переживаю за чужое мнение, и передумываю. Не буду заморачиваться. Хуже уже не будет.

– У меня много работы благодаря тебе, нужно пересчитать проект и связаться с незнакомым подрядчиком.

– Не нужно, Марина всё поправит.

Ревность неприятно зудит в горле. Романтизм улетучивается, и я напрягаюсь вся. Поводов не доверять Баженову у меня не было, но все знали, что Марина и Пётр Всеволодович работают давно вместе. У них особенные отношения, и она единственная кто способна выдержать его характер. Кто-то даже говорил, что у них был роман.

– У Вас было что-то? – спрашиваю у него сразу же, не желая тянуть сомнения в наши отношения. Босс вздыхает и закрывает глаза.

– Ничего кроме секса. – бросает непринужденно он.

– Всмысле, ничего? – выбешиваюсь я и подскакиваю на ноги. Еле сдерживаюсь, чтобы не пнуть его по рёбрам. – Это же считается, что у Вас ВСЁ было!

– Милая, в твоём мире и твоей головке, всё – это секс равно отношения. А для меня секс – это про секс. Он может быть по дружбе, просто физкультурным упражнение, оздоровительным мероприятием… Между мной и Мариной не было романтических отношений, мы пару раз перепихнулись в командировках и всё. Это помогло нам снять стресс после переговоров.

– Круто. – у меня слов даже нет. – Я правильно понимаю, что если секс – это просто секс, то нет ничего такого, если ты переспишь с Мариной? Это будет просто частью деловых переговоров? Также, не будет ничего зазорного, если я поеду к Артёму и трахнусь с ним, это будет прощальная наша с ним вечеринка!

– Я не так сказал. Не нужно коверкать мои слова. Я имел в виду, что у меня нет никаких чувств к Марине, для меня она всего лишь работник моей компании. У нас был секс, но повторять я его не собираюсь. Для меня это ничего не значило! Так лучше? – Баженов перехватывает мои ноги и заставляет сесть на пол к нему. – Ты невыносима, ты знаешь это?

– Это ты не выносим. Тебя невозможно терпеть. – бурчу я, чувствуя, что не злюсь на него. – Мне будет некомфортно работать с женщиной, с которой ты спал.

– Тогда тебе много с кем будет неуютно на работе. – вздыхает он, а меня всю передёргивает. Становится противно. Прежде, чем я успеваю плюнуть ему в лицо, Пётр утоняет: Я пошутил, малышка. Почему ты так остро на всё реагируешь?

– Глупые шутки у тебя. – поднимаюсь на ноги, чтобы одеться. Одежду будет трудно собрать. Она хаотично разбросана по всему номеру. – Давай вернёмся в офис. Мне нужно доделать работу к завтрашнему дню.

– Тебе не кажется, что в семье должен быть один трудоголик? – вздыхает Баженов, но поднимается в след за мной. – Такими темпами в офисе придётся делать квартиру, чтобы мы могли жить там!

Его слова заставляют меня улыбнуться. В чём-то он прав.

Мы возвращаемся в офис за полчаса до окончания рабочего дня, держась за руки. Сейчас я уже спокойнее отношусь к взглядам, даже улыбаюсь. Неожиданно приятно быть пассией Босса.

– Приходи ко мне работать в кабинет. – предлагает неожиданно Пётр. – Не хочу с тобой расставаться.

Звучит очень романтично, хотелось бы согласиться, но так нам не удастся поработать. Я отказываюсь и иду к себе, сажусь и начинаю просто работать. Хочется сделать всё идеально, чтобы не подвести Баженова. Теперь ко мне будет пристальное внимание.

– Виктория. – В конце рабочего дня, когда уже все собираются домой, ко мне подходит Марина и садится рядом с моим столом. Раньше до моего уровня никогда не спускался финансовый директор. – Вот документы, которые ждёт Пётр Всеволодович. Это исправленные расчёты по проекту.

Видимо, она решила показать мне какой она ценный сотрудник. Указать, что Пётр передумал и вернул ей проект.

– Извините, но зачем Вы принесли их мне? – стараюсь улыбаться и впиться ногтями в лицо собеседнице.

– Вы разве не помощница Петра? Я думала, Вы выполняете роль секретаря. – Как ни в чём не бывало говорит Марина, принимая обратно папку и поднимаясь на ноги. – Ладно тогда… Отнесу тогда всё Петру.

– Конечно. – Хочется вцепиться суке в волосы. Все даже перестали собираться домой, чтобы посмотреть, чем всё закончится. Марина проплыла между столами и зашла в кабинет к Баженову. Могу поклясться, она хотела продемонстрировать всем свою незаменимость.

Через несколько минут на рабочем телефоне высветилась фамилия Баженова и он пригласил меня к себе. Я с важным видом поднялась на ноги, поправила пиджак и зашла к Петру Всеволодовичу.

– Вызывали? – прикусываю нижнюю губу от волнения.

– Да. Я хотел, чтобы ты тоже послушала Марину. – Пётр показывает мне на стул рядом с ним.

– Конечно. – Сажусь напротив неё, закидывая ногу на ногу и еле сдерживаю улыбку. Марина точно не ждала меня. – Представляешь, Марина перепутала меня с твоей помощницей.

– Правда? – искренне удивляется Баженов, или только делает вид, что искренне. – Марина, ты вроде подписывала приказ о назначении Вики, как так-то?

Марина тушуется, не знает, как выкрутиться. Всем присутствующим понятно, чего она хотела, но как выкрутиться в такой ситуации? Женщина покрывается испариной.

– Виктория просто всегда с тобой. – глупо отмазывается Марина.

– Всё верно, я очень ценю её участие в моей жизни.

– Оно и заметно. – Марина старательно пытается перевести тему. – Начнём коллеги? Мне удалось связаться с подрядчиком и попросить их скинуть стоимость. Здесь все расчеты и план мероприятий. Теперь мы укладываемся в желаемую сумму.

Принимаю папку у Петра и смотрю материалы. Мне сразу бросаются в глаза мелкие погрешности. Марина их не заметила скорее всего, потому что торопилась завершить проект.

– Что думаешь? – спрашивает меня Баженов. В других обстоятельствах я бы может быть и промолчала, но Марина откровенно пыталась. Заявить свои права на моего мужчину, я не могла оставить такое.

– Перечень работ не предусматриваете техническую поддержку в выходные. Тут нет ничего о штрафах за баги. Если они сломают систему, и она не будет работать какое-то время? Кто за это будет платить? Они скинули стоимость, но оставили лазейки, как с нас содрать деньги.

– Я тоже на это сразу же обратил внимание. – закивал Баженов. Он явно был доволен, что я обратила на это внимание. – Свяжись завтра и проработай эти вопросы, Вика.

– Хорошо. – соглашаюсь и поправляю волосы. Один ноль в мою пользу, Марина.

– Я вела с ними переговоры и могу завершить их сегодня.

– Не нужно. – отрезает Пётр. – Сколько ещё нужно указывать тебе на ошибки? Ты лучше бы думала о поставленных тебе задачах, чем о том, как бы укусить Вику побольнее.

Пётр захлопывает папку, показывая, что разговор закончен.

– Зашибись. – произносит Марина и вылетает из кабинета. Такое унижение она не простит.

– Может быть не стоило так отчитывать её передо мной? – спрашиваю его, когда Марина уходит. – Она хороший специалист.

– Она плохой специалист, если перешла от делового к личному. – не соглашается со мной Босс.

– Ладно. – примирительно поднимаю руки. Сегодня было столько интриг и событий, что я очень устала. У меня глаза слипались от навалившейся тяжести. – Домой хочется. У тебя много ещё работы?

Понимаю, что спросила глупость. У Петра всегда много работы.

– Могу закончить дома. – предлагает он. Неужели Баженов согласится сделать перерыв? Не верб своим ушам!

Мы спускаемся на парковку, обсуждая проект, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится говорить с ним о работе. Раньше он был моим наставником и учителем, а теперь мы говорили на равных.

Баженов был сексуален в работе, главным его оружием был мозг.

– Мне мама звонит. – сообщаю ему, когда вижу вызов от мамы. Получается глупо, но я пугаюсь до чёртиков. Я не сообщила родителям о нашем с Артёмом расставании.

Они очень любили, теперь уже моего бывшего, мужа. Для них будет ударом узнать, что мы развелись. Мама мне точно не простит потерю такого милого и заботливого мужчины.

– Ответь. – Баженов не знает мою маму и не понимает какие проблемы она может доставить.

– Не могу. – Я стою возле машины и переминаюсь с ноги на ногу. – Что я ей скажу?

– Что едешь с работы домой. – Мужчина начинает раздражаться.

– Но я не еду. Я еду к тебе. – Меня охватывает истерика.

Мама оставляет голосовое сообщение: Вика, ответь мне срочно. Мы с папой у тебя дома. Если ты не выйдешь на связь, мы пойдём в полицию!

Петра пробирает смех.

– Теперь я, кажется, знаю, в кого ты такая!

После длинного дня ужин с моими родителями – вишенка на торте.

Мы сидим в пафосном ресторане с элегантной музыкой на фоне и изучаем друг друга. С одной стороны сидят мама с папой, с другой – мы с Петром. В центре стола, между нами, Артём.

– Не могу одного понять, что он тут делает? – спрашивает Баженов у меня. – Он вроде как лишний здесь, нет?

Его вопрос приходится маме не по вкусу, потому что она фыркает и смотрит на моего мужчину как на необразованную обезьяну. Папа пытается спрятать улыбку. Его забавляет происходящее.

– Лишний тут – ВЫ. – чеканит мама, делая глоток вина.

– Вероника Альбертовна, я говорил Вам, что Виктория связалась с Маугли, он не жил с людьми. Дикое животное. – Артём, мамин подхалим, подливает успешно масло в огонь.

– Я это уже вижу. Но ты не переживай, Тёмочка, я ей мозги вправлю!

– Можно всеку ему? – спрашивает у меня Пётр и Артём подпрыгивает вместе со стулом. Вид у Петра решительный.

– Перестань провоцировать маму. – умоляю его, сжимая колено под столом. В душе я согласна с ним, Артёма нужно было отправлять домой, в ресторане ему делать было нечего.

– Артём уже сказал, что мы подали документы на развод и нас должны вот-вот развести? – пытаюсь начать разговор с родителями.

– Не говори мне такие ужасы. – мама прикладывает театрально руку ко лбу. – Не хочу ничего слышать.

– Вас разведут уже завтра, я уже договорился. – с хищной улыбкой уточняет Босс, он получает удовольствие от охов и ахов моей мамы. Пинаю его под столом, чтобы он перестал с ней соревноваться в острословии.

– А по поводы свадьбы Вы не договорились случаем ещё? – верещит мама. – Посмотри, Вика, он тебя из семьи увёл, а жениться не торопится. Знаю я таких, членомыслящих. Они любят острые ощущения, ты ему будешь интересна пока замужем!

– Вероника Альбертовна. – цокает языком обижено Пётр. – Обижаете. Послезавтра у нас роспись. Ваша дочка станет Баженовой Викторией.

– ХА. Значит, Вы только нас забыли пригласить? – с издёвкой спрашивает мама. – Лёша, а ты что сидишь? Дочке твоей мозги запудрили, обещают звёзды с неба!

Папа привыкший к маминым спектаклям не прошибаем, он сидит и с невинным видом наблюдает за нами.

– Вам показать справку из загса, чтобы Вы поверили? – Баженов не облегчает мне задачу, нравиться маме он не собирается.

– Хватит. – щипаю Баженова, чтобы он остановился. Свадьба уже перебор.

Пётр набирает что-то в телефоне и показывает маме экран.

– Вот заявка на госуслугах, дата и время и регистрации.

У меня челюсть отпадает вместе со всеми. Заявки выглядит настоящей.

Мама икает напугано.

– Дочка, Викочка, это правда?

– Наверное. – на автомате выпаливаю и смотрю на Баженова во все глаза. Это розыгрыш или неудачное предложение руки и сердца?

Моя мама была замужем трижды. Как говорит она сама, никак не могла выбрать того самого. Нет, она не была любвеобильной вертихвосткой, просто и вправду ей не везло в любви до встречи с моим папой.

Своей лёгкостью и наигранностью она скрывала свои настоящие эмоции и боль, мама не была плохой, она искренне хотела для меня лучшего.

Папа был моряком, он много лет проработал на ледоколе и был очень суровым человеком. Поразительно, как рядом с мамой, он становился милым и молчаливым, ласковым и послушным.

– Ладно. Допустим. – мама придерживала виски руками, так, как будто, если бы она не делала этого, голова раскололась бы на части. И кто же Вы, Пётр Всеволодович? Мы знаем Вас пока только как душного начальника – кровопийцу.

– Тогда Вы в принципе уже всё знаете обо мне. – шутит Баженов.

– Мама, давайте соберёмся вместе в более неформальной обстановке, и Вы сможете узнать друг друга получше. – пытаюсь примирить всех.

За нашим столом царило такое напряжение, что официант боялся к нам подходить, чтобы получить заказ.

– Вероника Альбер… – Артём не успевает договорить.

– Тш-ш! – шикает мама своему бывшему зятю. – Не мешайте, Артём, вы своё уже упустили.

– Правильно, дорогая Вероникочка Альбертовна, он упустил самое ценное и дорогое, он здесь лишний. Я же… никогда не позволю Вике уйти от меня. Не отпущу моё сокровище. – Пётр взял мамину руку и приложил к своим губам. Актёр из него тот ещё был.

– А Вы проходимец, Пётр. – Мама смеётся. – Знаете, как старой женщине угодить. Профессионально льёте в уши воду.

– Есть немного. Но скажите же, очаровательный? – он играет бровями и губами, строя из себя паиньку. – К тому же немного граф. Ваша дочь будет графиней.

– Граф? – Мама оживляется.

– Да. С гербом и прочей хренью…

– Он ещё и граф. – стон Артёма пугает всех, его словно ранили. – Я не вынесу этого больше.

– Не нужно было и приходить. – корчит гримасу Баженов, не отпускаю мамину руку. – Так на чём мы остановились, Вероника… я могу называть Вас по имени? Вы просто такая молодая, что у меня язык не поворачивается обращаться к Вам по имени отчеству…

– А он умён. – шепчет мне папа, подсаживаясь ближе. – Ещё минут пять и умаслит её так, что она завтра тебя уже выпихнет замуж за этого графа.

Не успеваю за скоростью происходящих события, поэтому выдавливаю лишь «ага». У меня голова кругом.

– Пётр… У Вас очень благородное имя и такие красивые руки… Мне у мужчин больше всего нравятся руки. Такие сексуальные.

– Я рад, что ты наконец-то разводишься со своим Артёмом. – удивляет меня папа своим заявлением. – Ты у меня всегда была такой сильной и независимой девочкой, а Артём соплежуй, только и делает, что целыми днями играет в свою приставку.

– Правда? – спрашиваю у папы, целуя его в щёку. – Я переживала, что вы не поймёте меня, решите, что у меня кризис среднего возраста.

– Не говори глупости. – Папа обнимает меня и добавляет многозначительно: Пётр этот ничего, держит удар. Получше твоего бывшего будет. Кстати, где он?

За семейными дрязгами мы и не заметили, как Артём встал из-за стола и ушёл. Мне становится пред ним стыдно. Это я ему изменила и сделала больно, нельзя было так обходиться с ним.

– Простите, я сейчас. Подожди меня здесь. – прошу Петра остаться с родителями и пытаюсь догнать Артёма, чтобы поговорить с ним. – Артём!

Муж оборачивается, он успел набросить пиджак. Выглядел он осунувшимся и усталым.

– Мне не хочется расставаться с тобой вот так. – обнимаю его. – Ты хороший, Артём, замечательный. Но у нас не получилось. Я надеюсь, что ты будешь счастлив с другой девушкой.

– Я тоже на это надеюсь, Вика. Но пока мне больно смотреть на то, как с ним счастлива. Хочется придумать тысячу причин, почему он мудак. Будет обижать тебя, кричи, я всегда приду к тебе на помощь. Не чужие ведь, люди. Так?

– Так. – соглашаюсь с ним. – Если тебе будет что-то необходимо, то я радостью помогу.

Мы прощаемся, я сажаю Артёма в такси и возвращаюсь в ресторан.

Родители с Петром душевно болтают, их смех слышен даже у самого входа в ресторан. Мама, судя по лицу, уже очарована графом и не собирается позволить ему соскользнуть с крючка.

Баженов тщательно старается не спрашивать у меня об Артёме, хотя по блеску в глазах понимаю, что он еле сдерживается. Ревнивец.

– Что ж, тогда ждём уже официального приглашения на свадьбу. – щебечет мама, усаживаясь в машину. – Петруша, береги Викусю.

– С мамой редко кто находит общий язык! – замечаю я, когда их автомобиль отъезжает с парковки. – Спасибо, что выдержал всё это.

– Будем считать, что я отдал долг за Турцию. – пошутил он, подхватывая меня за талию и пытаясь поцеловать. Я ловко увиливаю и вырываюсь.

– Но-но-но, Петруша. – изображаю маму, водя пальчиком у носа Баженова. – Не хотите ли Вы объясниться для начала. Что за заявка на госуслугах?

– Сюрприз испорчен? – спрашивает Баженов и возвращает меня обратно, целуя и не позволяя теперь уже увильнуть. – Но получилось всё равно оригинально?

– То есть это было такое предложение? – уточняю на всякий случай.

– Да.

– Тогда, я не согласна. – отвечаю на полном серьёзе. – Я не хочу замуж. Недавно я развелась и чувствую себя прекрасно. Невероятно круто быть свободной женщиной. Недавно меня повысили на работе и я хочу думать о карьере.

Лицо Петра стоило того. Его как будто по голове ударили битой. Очаровашка.

– Могут и уволить. – бурчит он. – Ты хорошо подумала?

Мои губы растягиваются в улыбке. Баженов не привык, чтобы ему отказывали. Он и просить не привык. Самое неромантичное предложение из всех, что можно представить.

– Если ты попросишь по-другому, я может быть передумаю.

– Как мне нужно попросить, чтобы ты согласилась?

– Придумай. – смеюсь громко, раздражая его.

– Тебе очень идут перемены. – говорит мне Алла из отдела кадров, работающая на нашем этаже. Она заскочила на кухню сделать себе кофе. – Новый стиль тебе к лицу.

– Правда? – мне приятен от неё комплимент. Алла была очень стильной, молодой девушкой. Всегда выглядела на пять с плюсом. Поговаривали, что её муж был депутатом, но мне казалось это слухами.

– Да. – смеётся она громко. – О Вашем романе с большим боссом все только и говорят. Не нужно только краснеть, я уже давно о Вашем романе знаю. Это было, мне кажется, всегда очевидно.

Алла присаживается напротив меня.

– Всегда? – переспрашиваю у неё, угощая её конфетами с ликером, которые мне утром презентовал Босс. Баженову всегда несли сладости.

– Ну да. – пожимает она плечами. – Я прекрасно помню, как на корпоративе Баженов отгонял от тебя всех мужчин как коршун. Стоило кому-то захотеть поговорить с тобой или пригласить на танец, он обязательно придумывал, почему это невозможно.

Невольно улыбаюсь. Я помню корпоратив, посвященный Новому году. Мы арендовали загородный клуб на все выходные. Днём катались в санях и проходили разные мастер-классы, а вечером было застолье. Я лично не помнила, чтобы вокруг меня вились ухажёры.

– Я не помню ничего такого. – признаюсь ей.

– Конечно. Баженов делал это очень профессионально. Ты вспомни, как сначала Марков должен был срочно переслать ему расчёты, а потом Корнеев уехал домой. Они все растворялись.

– Просто совпадения. – не могло быть ничего такого. Наш роман завязался только недавно. До этого между нами ничего не было. Не могу даже представить, чтобы Пётр меня ревновал и не позволял никому со мной общаться.

– Ну ладно, допустим. А почему тогда ты тогда в управлении, где столько мужчин сидишь исключительно среди женщин? Вокруг тебя сидят единственные женщины в управлении. Когда мы случайно посадили рядом с тобой Игната, Баженов орал как резаный. Сказал, что все рассадки мы должны обсуждать с ним.

Про Игната я помнила, его сразу же пересадили после его прихода, но я думала, что его посадили ближе к начальнице, чтобы они могли эффективнее взаимодействовать.

Алла просто выдавала желаемое за действительное.

– Такая ты смешная, Вика. – девушка качает головой. – По лицу Баженова всегда было видно, что он в тебя влюблён. Пётр Всеволодович всегда выделял тебя.

– Хотелось бы. – беру в руки чашку с кофе и иду на рабочее место. Слова Аллы греют мне сердце, очень приятно слышать такое. Но в правдивость её слов я не верю.

Работы было много, расслабляться было нельзя. Последние дни на наше подразделение столько всего навалилось, Баженов ещё лютовал. Требовал от всех полной отдачи, никого не жалел.

Мы работали до позднего вечера, а всю ночь снимали стресс. За эти дни я забыла, что такое сон. На работу приходилось приходить в рубашке с длинным рукавом, чтобы прикрыть все засосы от поцелуев Петра. Он оставлял метки по всему моему телу.

– Выглядишь сногсшибательно. – бархатный голос с приятным акцентом заставил меня вырваться из собственных мыслей. Тело интуитивно напряглось. За моей спиной Арслан в безупречном костюме и белоснежной рубашке, оттеняющей его загар. Мужчина был красив. Все женщины потеряли дар речи при его появлении.

– Привет. – не могу сказать, что рада его видеть. Последняя и единственная наша встреча с этим человеком не обещала ничего хорошего. Арслан был хищником, прячущимся в овечьей шкуре.

Арслан наклонился ко мне и поправил волосы, упавшие на глаза. Быстрый жест был интимным и говорил всем о нашем близком знакомстве. Мужчина провоцировал меня.

Коллеги просто дружно ахнули. Сначала мой роман с Баженовым, теперь ещё Арслан. Моя репутация трещала по швам.

– Ты к Петру? – спрашиваю его, стараясь держать себя в руках.

– Уже к Петру? – подмигивает мне Турок и выпрямляется. – Жаль. Я надеялся, что ты предпочтёшь меня. Не граф, но и мальчик с улицы, тоже кое-что из себя представляю.

– Я провожу тебя к нему в кабинет. – пытаюсь скорее отправить Арслана к Петру. У меня всё тело колит от жалящих взглядов. Не рассчитываю и врезаюсь в Арслана, который не упускает момент и тут же обнимает меня за талию. Ловко хватает и не собирается отпускать.

– Арслан. – Коршун Всеволодович тут же материализовывается из своего кабинета. По глазам вижу, как он недоволен. – Проходи ко мне в кабинет.

– Уже идём. – Арслан подталкивает меня и тихо говорит на ухо: Нам стоит поговорить всем вместе, мы ведь практически одна семья теперь.

Многообещающе.

Пётр закрывает кабинет на ключ и опускает жалюзи, когда мы заходим в его кабинет. Я дрожу всем телом, меня лихорадит от нехорошего предчувствия. Зачем он приехал?

– Ты всегда любил эффектные появления. – шутит Пётр. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Не откажусь. – Арслан присаживается на диван, рассматривая кабинет. – Ожидал большего, думал будет пошикарнее. Ты хорошо скрываешь своё состояние. Виктория, не покупайся на скромность этого засранца. Он очень богат. Эта фирма лишь маленький кусочек, его хобби.

Чувствую себя лишней.

Мы с Петром всего неделю живём вместе, а чувство такое, что уже лет пять в браке. Иногда мне кажется, что я вышла за него замуж, а не стала на него работать. Мы сближались с дикой скоростью, не оставляя ничего личного у себя.

Босс качает головой, разливает по стаканам виски и протягивает стаканы мне и Арслану. После чего скидывает пиджак и садится в кресло напротив Арслана, притягивая меня к себе на колени.

– Давай без прелюдий. Просто скажи, чем обязаны. – Несмотря на всю ситуацию, Босс расслаблен. В глубине глаз даже весёлые искорки пляшут.

– Петруша. – качает головой Арслан с улыбкой. – В последний раз мы не очень хорошо расстались, я был виноват перед тобой. Поэтому решил исправить ситуацию и сделать тебе одолжение.

– Будем считать, что мы квиты. – разводит руками Пётр.

– Я приехал предупредить тебя. – лениво говорит Турок, рассматривая виски на дне стакана. – Дядя Хасана очень хочет отомстить тебе, их семья не собирается прощать тебе старые грехи.

– Если им так хочется, пусть попробуют. – Баженов и глазом не ведёт. – Но спасибо, что предупредил, Арслан. Накрою стол и буду готов их встретить.

– Петруша, брат, сейчас я очень серьёзен. Я пытался уладить конфликт в Стамбуле и не переводить его на международный уровень, но Хасан не может тебе простить позор. Он серьёзно настроен. Мне доложили, что его люди прибыли в Москву.

Я непроизвольно впилась пальцами в плечи Петра, в памяти ещё были свежи воспоминания о том, как Хасан пытался меня изнасиловать. Такое не забывается.

Пётр перехватил мои руки, сжал тонкие пальцы, чтобы показать, что не оставит меня. Его тепло предавало мне силы.

– Это что получается, примирение? – спрашивает Пётр у Арслана. Турок усмехается своей хитрой улыбкой. Только он так может.

– Примирение будет тогда, когда ты сделаешь меня шафером на своей свадьбе. – краснею до кончиков волос.

– Не смогу выполнить твою просьбу, брат. Отказывается. Капризничает. Не хочет. – Пётр начинает говорить с турецким акцентом, веселя меня.

– Знаешь, что делают в моей стране, когда женщина упрямится? Её воруют и берут силой.

– Это идея. – эти двое решают поиздеваться надо мной. Смеются как кони. Их забавляет, как я краснею и извиваюсь как уж в руках Баженова. – Свяжу и притащу в ЗАГС силой.

– Я бы хотела вставить свои пять копеек. – шиплю на этих двоих. – Кто-то не может сделать нормальное предложение, а мне выходи за него замуж.

– Посмотри какая капризная женщина. Я к её ногам всё: любовь, мир, себя, а ей предложение руки и сердца моё не понравилось. Недостаточно романтичное, видите ли.

– Не правда. Я сказала, что вообще не хочу замуж выходить. Мне так хорошо быть свободной. И Арслан заметил сразу же как вошёл в офис, что я стала выглядеть лучше. Мне очень идёт быть разведённой.

Турок запрокинул голос и хрипло засмеялся. Он не мог сдержаться. Могу поклясться, что его дикий смех было слышно по всему этажу.

– Ни могу не согласиться, Вика. Значит, я рано списал себя. У меня есть шансы? – Арслан подхватывает мою шутку, любуясь раздражённым Петром Всеволодовичем. Такое лицо я и раньше замечала у Босса на совещаниях или других общих мероприятиях, может быть Алла права и он всегда меня ревновал?

– Так, хватит. Даже шутки не хочу слышать на эту тему. – цедит он замогильным голосом. – Вика, ты всегда хорошо улавливала моё настроение. Не стоит играть с ним.

– Ути бозе мой, Петрушка. – Арслан застёгивает пиджак и берёт меня под руку. – Ты обязана мне показать тут всё, как когда-то я показал тебе Стамбул, моя хорошая. Помнишь, как хорошо нам было?

– О да, Арслан, ты тогда преподал мне отличный урок. – мне нравится смотреть как ревнует меня Пётр Всеволодович. Он напоминает мне мальчика, у которого из-под носа украли любимую игрушку.

– Что ты там подсказывал?

Я не отвечаю Петру, потому что мы с Арсланом выходим из его кабинета и как настоящая пара из восемнадцатого века чинно идём вдоль коридора.

– Спорим, что он побежит следом, не оставит тебя со мной наедине?

– Он не оставит свою работу! – шучу в ответ.

– Виктория? Вы уже с новым ухажёром? – спрашивает у меня Марина, выходящая из лифта. Финансовый директор так и не простила мне своё унижение в кабинете Баженова.

– Так. Куда Вы собрались? – Пётр догоняет нас в рубашке и брюках, забыв пиджак. Он смотрит на нас волком.

– Я же сказал. – смеётся Арслан. – Брат очень ревнует тебя, с холодильником наедине не оставит.

Марина покрывается пятнами.

Мама, очарованная Петром и желающая поскорее погулять на моей свадьбе, шлёт мне ссылки на понравившиеся ей рестораны, свадебные платья, организаторов свадеб.

У меня нет желания даже изучать всё это. Во-первых, я не хочу свадьбу с гостями. Во-вторых, никакого свадебного платья с рюшами! В-третьих, я не помню, чтобы мне делали предложение.

Прячу телефон в сумку и смотрю на Арслана, сидящего напротив меня в ресторане. Мы с Петром сидит вместе, мой Босс разметил руку позади меня, показывай всем в этом зале, что мы с ним не только отчёты по ночам стряпаем.

Мы долго наслаждаемся обедом, плавно перетекающим в ужин. Я узнаю много нового про удивительно Графа, который славился всегда упрямым темпераментом. Арслан рассказывает об их детстве, вспоминая смешные и опасные моменты.

Мужчины старательно избегают определённые темы, не желая ссориться. За все эти годы никто из их окружения не смог занять место друг друга, но и они сами успели сильно измениться за эти годы.

Арслан провожает нас до машины и решает прогуляться до гостиницы пешком. Турок выглядит довольным и расслабленным. Он пожимает руку Петру и говорит тихо, но так, чтобы я слышала:

– Я рад нашему примирению, брат. Зря мы столько лет на друг друга волком смотрели.

– Ты прав. Я рад, что ты похитил нас.

– Скажу по секрету, твои навыки не так уж были и нужны мне. Просто хотелось посмотреть тебе в глаза.

– Не поверишь, но я догадывался об этом.

Они попрощались, а мы поехали домой в машине, которую я уже про себя называла нашей. В ней появились мои вещи: расчёска, салфетки и пачка прокладок, которые я забыла недавно.

До сих пор было непривычно вместе с Боссом приезжать домой и заниматься домашними делами. При мысли, что мы вместе едем домой, где скорее всего займёмся любовью, стало тепло и хорошо. Два таких простых чувства, образующих счастье.

Повинуясь порыву, я потянулась и поцеловала Петра в щёку, вдыхая его терпкий запах. Мужчина бросил на меня полный непонимания взгляд.

– Просто мне очень хорошо рядом с тобой. – говорю ему, не скрывая улыбку. – Мы едим по вечерней Москве, вокруг все эти красивые огоньки… Я давно не была так расслаблена. Мы никуда не спешим, просто ловим и наслаждаемся моментом.

– Разделяю полностью твои чувства. – проговорил он с улыбкой. – Представь, как хорошо будем нам после свадьбы?

– О какой свадьбе речь? – снова делаю я удивлённое лицо, громко смеясь. – Ты не делал мне никакого предложения. Не помню.

– Ну хватит, Вика, не получаются у меня эти романтические штучки – дрючки, но я настроен серьёзно, если будет нужно приволоку тебя силой в ЗАГС.

– Я не хочу свадьбу. – говорю ему на полном серьёзе. – Я уже была замужем. Понимаю, что прозвучит неправильно, но вся эта мишура она лишняя. Хочу просто быть с тобой, тихо и без шумихи. Хочу просто вот так ехать на работу и с работы, заниматься сексом на нашей кровати, засыпать от бессилия. Не хочу надевать белое платье и считать деньги из конвертов.

– Любое твое желание. – Пётр целует мою руку, оставляет её в своей ладони. – Я исполню любое твоё желание, Любимая. Любое!

– Нужно придумать что-нибудь эдакое, заставить попотеть! – шучу, поглаживая его щёку. Обожаю его профиль. Он такой красивый.

– Знаешь, я ведь действительно очень благодарен Арслану, если бы он не похитил нас, так бы и не подтолкнул в объятия к друг другу. Мы бы так и жили порознь. Были бы несчастны… Всё это время я держал тебя рядом с собой, делал из тебя свою правую руку, не отпускал. Думал, что дело в работе, а на самом деле от тебя оторваться не мог.

– Всё это время я выносила мужу мозг рассказами о гениальном начальнике. – признаюсь я, пряча смущение. Мы смеёмся. Сколько нам было нужно времени?

Пётр паркуется и выбирается из авто, открывает дверь и вместо того, чтобы просто помочь выбраться, берёт на руки. Подхватывает и кружит.

– Весь день хотел поскорее остаться с тобой наедине. – шепчет он как сумасшедший. – Хотел раздеть и изнасиловать прямо на рабочем столе.

– Нужно было это сделать! – шепчу мечтательно, желая устроить бардак в его кабинете.

Мы целуемся и ласкаем друг друга в лифте, доводя до безумия своим желанием. Нам давно снесло крышу, мы забыли о контроле и приличии.

– Хватит, потерпи, через два этажа мы будем дома. – говорю ему прямо в рот, выдёргивая нахальную руку из-под блузки, успевшую расстегнуть лифчик.

– Слишком долго. Я хочу тебя прямо сейчас. – рычит недовольный Босс. – Давай чуть-чуть. Не дай мне умереть!

– И не надейся, будешь жить долго, но не факт, что счастливо. – двери лифта, открываются и Пётр выходит, ставит меня у лифта на негнущиеся от возбуждения ноги, выуживает ключ и идёт к двери. Вставляет ключ в замок, замирает и с криком оборачивается ко мне:

– Вон! – он прыгает на меня, и мы летим вместе кубарем с лестницы. Его крик сменяется диким, обжигающим шумом, от которого закладывает в ушах. Я ничего не понимаю. Инстинктивно жмурюсь.

Взрывная волна накрывает, вжимает нас в стену, накрывает слоем пыли. От шока я не чувствую боли, теряю сознание и связь с реальностью.

Всё происходит так быстро, что единственное, что я успеваю запомнить его слова «Не дай мне умереть…»

– Она нас слышит? – незнакомый голос кричал в самое ухо, противно засвечивая глаза. Пришлось зажмуриться. С губ сорвался стон. – Она приходит в себя.

– Виктория? – бархатный мужской голос заставляет открыть глаза. Мир предстаёт мутным и размытым. – Не шевелитесь, у Вас сотрясение и перелом правой руки. Пока лучше без резких движений.

– Можно воды? – прошу незнакомцев, не понимая откуда у меня может быть сотрясение и перелом.

– Принеси воды. Меня зовут Аркадий Михайлович, я ваш врач. Вы хорошо меня слышите и видите?

– Слышу хорошо, а вот вижу пока не четко.

– Это пройдёт.

– Что случилось? – спрашиваю его, пытаясь сесть, но мужчина меня останавливает.

– Что Вы помните последнее?

– Мы ехали домой в машине. – пытаюсь восстановить цепочку событий. – Где Пётр?

– Мужчина, который был с Вами? – уточняет он.

– Да. – Волнение в груди нарастает. Мне становится нехорошо, начинает жутко тошнить. Ещё и голова кружится. – Где он?

Не замечаю, что начинаю кричать.

– Виктория… Вас привезли в больницу после взрыва. Что с Вашим спутником я пока не знаю, как будут новости, сообщу Вам.

– Нет, мне нужно увидеться с ним прямо сейчас. Я не должна дать ему умереть. – Слова въедаются в меня. Не отпускают.

– Дай успокоительное. – распоряжается всё ещё размытый Аркадий Михайлович. – Вам нужно поспать, Виктория, после крепкого сна Вам станет легче.

После его слов я проваливаюсь в беспокойную темноту. Даже во сне я не могу успокоиться, постоянно думаю, где Пётр. Кручу в голове раз за разом. Хочу найти его.

Когда лекарство отступает и я просыпаюсь, замечаю у кровати маму и Артёма с трагичными лицами. Они смотрят на меня опухшими от слёз глазами. Я осматриваю палату, но Баженова не нахожу.

– Что случилось? Что с Вашими лицами? Я что не смогу ходить? – говорю и резко сажусь. Голова тут же наливается и начинает болеть.

– Вика. – причитает мама. – Не делай резкие движения. Доктор сказал, чо у тебя сотрясение. Нужно поберечь себя.

– Где Пётр?

– Какая разница, где этот Пётр. У тебя никогда не было бы проблем, если бы не этот Пётр. Если бы не он, тебя бы не пытались убить. Пусть будет проклят тот день, когда ты устроилась к нему на работу!

– Мама! Где он?

– Умер. – сразу же говорит Артём. – Погиб на месте.

– Вика, не думай сейчас о нём. Сотрясение – это не шутки. Голова она одна.

– Вы разыгрываете меня? – вспоминаю взрыв, его крик и как он накрыл меня собой. – Так, я встаю!

– Тебе нельзя. – говорит Артём и возвращает меня в кровать, прижимая силой. – Я как муж запрещаю тебе вставать.

– Какой муж, мы развелись! Хоть у меня и сотрясение, но память я не потеряла!

– Нас не развели. – говорит Артём, не отпуская и опуская глаза. – Нужна была ещё одна твоя подпись, а так как ты была в больнице, то… ну короче, нас не развели и назначили дату через месяц.

– Какой бред, выйду и обязательно исправлю это досадное недоразумение. – страх подхлёстывает гнев в меня. Не хочу и думать, что Баженов мог умереть. Артём злословит. – Я пока не увижу Петра, не успокоюсь!

– А может быть это судьба, доченька? – говорит мама, становясь на колени перед моей кроватью. – Тебя не развели с Артёмом, Баженов твой погиб… Тебе нужно о себе думать, о своём здоровье, о ребёночке вашем с Артёмом.

– Вика, это мой ребёнок, я буду любить его больше всего на свете. Не хочу делать тесты, ничего не хочу. Мы семья и переживём это горе вместе.

– Ребёнок? – глупо переспрашиваю, осторожно трогая плоский живот. Неужели у нас с Петром будет ребёнок? Облизываю губы, на некоторое время теряю связь с реальностью, мой мир сжимается до маленькой точки внутри меня. Нужно время, чтобы осознать происходящее.

Когда мне удаётся справиться с мыслями, я отвечаю Артёму:

– Не говори глупости, это не твой ребёнок! У нас с тобой последний секс был сотню лет назад. Это ребёнок Петра! И точка.

Я сажусь на кровати, с силой отталкивая бывшего мужа, и смотрю с осуждением на маму. Иногда я не нахожу в нас с ней ничего общего.

– Ты вроде бы загорелась свадьбой, забрасывала меня всякой чушью, что изменилось?

Мама смущенно бросает взгляд на Артёма и хлопает в ладоши.

– Не говори глупости, Вика. Я не загорелась ничем. Головой ты знатно приложилась. Ударилась так сильно. – Мама показывает всем своим видом, чтобы я заткнулась. Выглядит она смешно.

– Тём, выйди. Мне с мамой нужно поговорить. Наедине! – Когда он выходит я бросаюсь на маму: ты расскажешь мне сейчас всё! Или я откажусь от тебя и ты никогда не увидишь своего внука! Выкладывай всё быстро.

– Вика, ты что хочешь быть матерью одиночкой? – в ответ шипит мама. Она становится серьёзной и сбрасывает с себя дурацкую и неуместную лёгкость. – Думаешь, ты кому-нибудь будешь нужна с прицепом? Я знаешь, как обрабатывала твоего папу, чтобы женился на мне и ничего не заподозрил. Мне ли не знать, какого это быть брошенкой! – теряю дар речи. Вот так мама хотела рассказать мне, что папа мой не биологический папа? – Баженов твой умер, сто раз тебе сказали уже. Только нюни свои тут не распускай. Ни стоит он не одной твоей слезинки. Он же преступник, бежал из Турции, у него там какие-то мутные дела были. За наворованные бабки открыл фирму, ну в которой Вы работали, он представь себе был единственным её владельцем. Ты представь каким баблом он там ворочал! И это ещё не всё! Мне сказали, что на его деле стоит шифр, сверхсекретно. У него ещё какие-то замуты были с военными. По-моему, он военный преступник. – Заметив, что я не удивлена и не напугана, мама вытаращила глаза. – Не говори мне только, что ты всё это знала и всё равно стала общаться с таким человеком? Как же сильно он запудрил тебе мозги!

– Я знала это. – говорю ей, медленно сползая с кровати. – И хочу увидеть его. Если он умер, я хочу увидеть его тело.

– Ничего не осталось от его тела. Нашли обгорелые куски на тебе. – безжалостно добивает она меня. – Тебе нужно сейчас все свои эмоции запихнуть поглубже и подумать о будущем ребёнка. У тебя нет уже работы, ты беременна. За какой шиш ты будешь ставить малыша на ноги?

– Какая же ты меркантильная! – не выдерживаю и распахиваю дверь. – Тут есть хотя бы один врач? После произошедшего со мной никто не хочет поговорить?

Кричу я в коридоре, испытывая болезненную боль в груди. Отказываюсь верить, что Пётр умер. Он не мог. Не сейчас. Не так.

– Я попросил не трогать тебя. – приятный голос с акцентом заставил меня обернуться. В кресле у моей палаты с журналом в руках сидел Арслан, закинув ногу на ногу. Мужчина был весь в чёрном и выглядел траурно. – Не о чем тебе говорить с кучкой идиотов.

Мама налетела на меня, выбегая за мной следом из палаты и впиваясь колючим взглядом в Турка.

– А Вы кто вообще? – спрашивает она пытливо, мысленно примеряя может ли Арслан жениться на мне и заняться воспитанием ребёнка. Мама выгоду никогда не упустит.

– Тот, кто за всё тут платит. – Многозначительно замечает он и поднимается на ноги. – Давай пройдём в палату и поговорим.

Киваю, выталкиваю маму и захожу обратно. Когда Арслан закрывает дверь на ключ, умоляюще прошу его:

– Скажи мне, что он жив. Что ты пришёл сказать мне, что всё спектакль. Граф жив?

Губы Арслана растягиваются в грустной улыбке. Он опускает глаза и медленно с маленькими паузу сообщает страшную новость:

– Это правда. Мой брат умер. Дверь в Ваше жилище заминировали, бомба сдетанировала, когда Петя вставил ключ в замок. – Падаю на кровать, не чувствуя ничего. В комнате как будто выключили свет. Погрузили меня в тьму. – Мои люди ищут виновных, чтобы покарать их. Поверь мне, они не убегут от моего гнева.

Глаза пересыхают, из меня в мгновение высасывают всю влагу. Ни слезинки. Только сухая, изнуряющая боль.

Это всё неправда. Так не бывает.

– Вика, я успел провернуть несколько махинаций. Мне нужно, чтобы ты всё подтвердила. – поднимаю голову, чтобы посмотреть Арслану в глаза. О каких махинациях речь, чего он хочет? – Я оформил документы задним числом, согласно им ты законная жена и наследница всего, что было у Графа. Теперь, ты графиня Баженова.

Не понимаю. До меня всё вдруг так медленно доходит.

– Зачем?

– Пётр так хотел бы. Он бы так и сделал, если бы был жив. – Замечая, моё замешательство, Арслан строго добавляет: Ты хочешь разрушить всё, что он создал? Отдать по кускам кучке идиотов?

– Нет. – шепчу губами. – Просто это всё мне не нужно.

Арслан подходит к окну, прячет руки в карманах брюк и задумчиво продолжает:

– Завтра состоятся его похороны. Я пришлю тебе все необходимые вещи и машины за тобой. Отдыхай пока, тебе нужны силы. Думай, о вашем ребёнке.

– Не уходи. – прошу его. – Не хочу оставаться с мамой наедине.

– Я попрошу, чтобы к тебе никого не пускали. – Только сейчас замечаю глубокие синяки под глазами. Я и не думала, что чувствует Арслан, потеряв единственного друга – брата. – Прости, остаться не могу. У меня есть дела, которые хочется решить поскорее.

Пётр умер, закрыв меня собой. Он умер, а его ребёнок зародился во мне, как символ любви и подтверждение нашей связи.

Баженова.

Смешно. Я не хотела за него замуж без нормального предложения, а вышла задним числом ради получения наследства. Вот какие высокие у нас отношения!

Время потеряло счёт. Мысли превратились в липкие воспоминания, которые прокручивались в голове бесконечное количество раз. Вот, мы впервые встретились. Вот, он похвалил мою работу. Первое прикосновение…

Оказывается, я так чётко помнила каждую мелочь, связанную с ним.

Мой дорогой, Пётр Всеволодович.

Ты оберегал меня все эти годы. Был моим наставником и любовью, а я так и не успела сказать тебе, что просыпалась рано утром только ради того, чтобы прибежать на работу и украдкой увидеть тебя. Моего любимого Босса.

Я поняла, что не люблю мужа в тот день, когда увидела тебя впервые. Тогда брак лопнул как мыльный пузырь. Он был ошибкой. Я совершила её, потому что не ведала, что такое любовь и настоящая тяга к мужчине.

Нельзя было терять и дня, нужно было всё взять в свои руки намного раньше…

Чёрный цвет никогда не был мне к лицу, он делал акцент на бледности кожи, предавая ей болезненный, голубоватый оттенок. Бессонная ночь также сделала своё дело. Выглядела я отвратительно.

Глаза были красные, выцветшие. Я постарела этой ночью на несколько лет.

– Выглядишь отвратительно. – заключила мама, поправляя аккуратную шляпку чёрного цвета с белой окантовкой. Выглядела она стильно, но не уместно. Мы были не в Америке, чтобы одеваться на похороны таким образом.

Я ничего ей не ответила, у меня сил хватало еле переставлять ноги.

Арслан подхватил меня под руку, чтобы я не упала и помог подойти к чёрной бездне, где скоро должен оказаться Пётр.

Почему в романах в прологе не описывают момент после долго и счастливо, когда возлюбленный и возлюбленная отправляются на тот свет по естественным причинам? Все умирают в один день?

На похороны пришло очень много людей, кого-то я знала лично – они работали в офисе, кто-то был мне не знаком. Всех присутствующих объединял шок: от скоропостижного ухода из жизни и свадьбе, о которой никто не знал.

Мне очень повезло, потому что все заботы на себя взял Арслан, мужчина любезно занялся организацией данного мероприятия и лично отгонял от меня всех слетевшихся коршунов. Турку перечить никто не смел.

– Соболезную. – проговорила тихо Марина, сумевшая пробиться ко мне. На лице у неё была неподдельная скорбь. – Не знала, что Вы поженились. Мне жаль, что всё произошло именно так, но ты должна быть сильной. Ради Петра Всеволодовича, он не простит тебе, если ты расклеишься и профукаешь его дело.

Я была удивлена такой поддержкой. Марина пожала моё плечо, стараясь передать физически все свои пожелания. Я лишь кивнула.

– Осталось чуть-чуть, потерпи. – прошептала Арслан, когда гроб опустили в землю и стали закапывать. Я потеряла равновесие и чуть не упала следом в яму. Деревянная коробка была закрыта наглухо, чтобы не пугать никого. От Петра остался только скелет.

– Не могу больше. – я так и не поняла, удалось ли мне произнести слова вслух. Горло болело, голова раскалывалась. Я умирала вместе с ним, разлагалась.

– Сейчас уходим. – Арслан держал меня крепко, чтобы я не упала. – Закончите всё, проконтролируйте, чтобы на поминках всё было на высшем уровне.

– Мы не поедем на поминки? – спрашиваю его, оглядываясь на присутствующих и недовольную маму, остающуюся позади. Её возмущение было обуздано наследством, сулившим нам богатства.

– Ты не в состоянии на ногах стоять и два слова связать, какие поминки. – очень громко замечает Турок, и я смущаюсь. Пытаюсь собраться.

– Если нужно, я выдержу. – уверенно говорю, поправляя ворот платье.

Арслан помогает мне сесть в чёрный затонированный мерин. Стёкла так затемнены, что я погружаюсь в мрак, ничего не вижу несколько секунд. Но мне становится в прохладной машине легче.

Я откидываюсь на сидении и делаю глубокий вдох, закрывая глаза. Мо коже пробегают мурашки. Мне кажется, я улавливаю терпкий сандал, что всегда был в парфюме Баженова.

Машины трогается с места, и меня не сильно вжимает в кожаное кресло.

Арслан кладёт руку мне на колено и скользит ладонью по коже в колготках, забираясь под платье. Его прикосновение опаляет и заставляет кожу покалывать. Мужчина болезненно заводит меня, выводит тело и эмоции из заторможенной спячки.

Дёргаюсь от неприятного осознания происходящего. Открываю глаза, и теряю дар речи. У меня начались галлюцинации после сотрясения.

Я опускаю глаза и делаю несколько вдохов. Стараюсь взять себя в руки. Поднимаю глаза. Но галлюцинация не пропадает. Напротив, сидит и улыбается рядом с Арсланом.

Щепаю себя аккуратно, чтобы Турок не заметил этого, встряхиваю головой.

– Ты совсем расклеилась, мать. – замечает Арслан и старается подавить смешок.

– Вика, прости, но так было нужно… – говорит тихо галлюцинация и наклоняется к моим ногам, обхватывает их своими огромными ручищами, сдавливает и жадно вдыхает запах. Я недоверчиво протягиваю руку, нащупываю шелковистые волосы. – Любимая моя…

Замечаю на руке Баженова бинт. Прикусываю губу, чтобы не закричать и сжимаю волосы сильнее, желая выдрать их все. Гнусный обманщик!

– Ненавижу! – шиплю беззлобно, потому что осознание, что он жив перевешивает. – Как ты мог так обмануть меня? Для чего?

– Прости! – покорно просит он прощения, сдаваясь мне на милость. – Нужно было убедить всех в моей смерти, чтобы тебя никто не тронул. Все поверили в мою только благодаря тебе.

– Что происходит? – спрашиваю Баженова. – Я хочу знать всё.

Руки смывает намертво на его голове, мне кажется, если я отпущу его, он пропадёт. Меня до сих пор не оставляет ощущение, что он мираж, моя больная галлюцинация.

– Хасан оказался немного проворнее, чем мы ожидали. Он сдал властям все моё прошлое, которое так тщательно хранилось в Стамбуле. Скажем так, меня приговорили свои же, чтобы молчал и не отсвечивал. – грустная улыбка тронула его губы.

Не могу скрыть своё удивление. Не понимаю, что он мог сделать такого, чтобы наши же власти захотели его убрать.

– Я умел отношение к террористической организации, неоднократно взламывал секретные системы. – пояснил мне Баженов, продолжая гладить ноги. – Не переживай, это временно. Я уже решаю этот вопрос.

– Как?

– Я готов дать им то, ради чего они забудут о моём прошлом и дадут жить обычной жизнью. Нужно время, пока я должен буду быть мёртв для всех. – На лице Баженова после взрыва остались ссадины и ожоги, но они его совершенно не портили. Главное, что он остался жив.

– И как теперь быть. Как долго ты должен будешь быть в ссылке? – голос предательски срывается. Я пугаюсь, что он уедет и оставит меня на неограниченное время.

Пётр улыбается, в его глазах плескается нечто искристое и пьянящее. Мне кажется, это – любовь.

– Я уеду сегодня с Арсланом в Стамбул на его самолёте. – Пётр сжимает мои руки. – Завтра ты подпишешь документы, где оставишь исполняющей обязанности генерального директора Марину, потом соберёшься и в пятницу прилетишь ко мне.

– Марину? – ревниво переспрашиваю, поджимая губы. Неужели других специалистов нет?

– Не время для ревности, Малышка. Марине я доверяю, мы много лет вместе. У неё может быть много недостатков, но она хороший работник и главное, верный. Верь мне. – говорил Босс убедительно. – Рядом с тобой всегда будут мои люди, не переживай, они позаботятся о тебе. Всё будет хорошо.

– Не хочу расставаться. – говорю ему честно. – Особенно сейчас.

Я даже не знаю, в курсе ли о ребёнке он?

– Я тоже, любимая. Я тоже.

Машина останавливается на территории складов.

– У Вас есть минут пятнадцать. – подмигивает Арслан многозначительно. От чего я заливаюсь краской. Турок выходит из машины, закрывает дверь и уходит в один из ангаров.

Мы остаёмся с Баженовым вдвоём. Один на один.

Если я заторможена и слабо улавливаю вибрации происходящего, то Босс, как и всегда, точно знает чего хочет. Он пересаживается ко мне, подхватывает руками лицо и подтягивает к себе, чтобы впиться губами.

– Помнишь, на чём мы остановились? – шепчет он как сумасшедший, покрывая меня влажными поцелуями, от которых становилось душно. – Я так боялся тебя потерять. Ты была без сознания, еле дышала. Думал не успею в больницу.

Я ловила каждую минуту. Теперь любое мгновение с ним было драгоценностью.

– Это ни что по сравнению с тем, что ты заставил меня пережить. – напоминаю ему. – Я думала ты погиб, я практически умерла вместе с тобой. Неужели нельзя было меня предупредить?

– Поверь мне, так больно, но лучше для нас. – Пётр успел проникнуть мне под платье и нащупать резинку колготок. Ему определённо не нравилась лайкра наощупь. – Зачем ты одела это убожество?

Недовольство Баженова забавляло, кто о чём.

– Не сейчас. – перехватываю его руку и не разрешаю зайти дальше. – Я не знаю, могу ли заниматься сексом. Не успела обсудить это.

– Милая, голова не… – осекает и одёргивает руку, обнимает меня за талию. Разочарование так и исходит от любимого мужчины. По его поведению я понимаю, что он не знает ничего о ребёнке. Мне становится страшно, что Пётр не захочет его, посчитает, что не время.

– Знаешь, кто помог мне пережить это? Грел сердце и убаюкивал все эти ночи? Если бы не он, я бы покончила жизнь самоубийством. – спрашиваю его, прячу улыбку, прижимаясь и вдыхая жар. Пётр напрягается всем телом.

– Арслан… – рычит он гневно, считая, что его друг грел моё сердце. Приятно смотреть на ревность, пусть немного пострадает.

– Нет. – говорю ему тут же, прикусывая губы и опуская глаза.

– Твой бывший? – заводит ещё сильнее Босс.

– Нет же. – протягиваю и щелкаю его по носу. – Твой ребёнок. Если бы я не была беременна, сошла с ума бы!

Выпалив, замолкаю. Боюсь спугнуть.

Брови Петра взмывают вверх. Он оттягивает в сторону ворот рубашки и неестественно прямо выпрямляется.

– Ребёнок. Мой. У тебя. От меня. – глупо повторяет гениальный Баженов. Не зря говорят, что ничто так не выводит из равновесия мужчину как новость о скором отцовстве. – Какая замечательная новость.

Грустно, замогильным голосом говорит он.

– Ты не рад? – сердце пропускает предательски пару ударов.

– Я не «не рад», просто меня это огорошило. – признаётся он. – Нужна пара минут, чтобы принять факт, что я буду отцом.

Бросаю взгляд на часы, потом на чемодан с вещами. Не терпится уже сбежать из офиса.

Марина сидит напротив меня и смотрит недоверчиво, слегка прищурившись. Мы обе не понимаем искренне, почему именно она стала исполняющей обязанности генерального директора в этой компании.

– Документы все подписаны, я могу ехать. – говорю тихо, запахивая пиджак и освобождая кабинет. – Мой телефон ты знаешь, звони, пиши по любому вопросу.

– Ты в порядке? – вопрос Марины не застигает меня врасплох. Я слышу его постоянно последние дни. Сразу после того, как машина Арслана отвезла меня домой, я сказала близким, что хочу отдохнуть и поэтому уезжаю на море. Все восприняли это как нечто неадекватное.

Трудно было объяснить маме, почему я оставляю бизнес и уезжаю.

– Абсолютно. – опускаю глаза. Все мои мысли сейчас витали вокруг Петра и малыша, хотелось поскорее перевернуть страницу этой главы и перейти уже к счастливой концовке.

– Выглядишь странно. Ну ладно. – Марина не мучает меня расспросами. При близком общении она оказывается вполне нормальной женщиной. – Хорошей поездки…

– Спасибо. – в офисе никто не знает о моём положении и рассказывать я никому не собиралась. – Тебе тоже тут ни пуха ни пера!

Марина оставляет меня, забрав папку и отсалютовав рукой. Она уходит, ровно стуча своими каблучками. Я остаюсь в кабинете Петра одна. Стою, поглаживаю массивный стол и с улыбкой вспоминаю последние годы. Раньше я приходила сюда на поклон к своему злому начальнику. Порой я боялась его до жути, дрожала от каждого взгляда.

Провожу рукой сначала по столу, а затем по закрытому шкафу, за стенами которого скрывается бар.

Не удерживаюсь и улыбаюсь, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Это была целая эпоха. Теперь она позади.

– Мне пора. – говорю в пустоту. – Самолёт скоро.

Цепляю чемодан одной рукой, второй – выключаю свет. После чего выхожу из кабинета и иду к лифтовой, бросая грустный взгляд на своё рабочее место. Коллеги провожают меня мутными взглядами, пытаясь понять, что я скрываю и когда успела выйти замуж за деспотичного Босса.

Я никогда не считала их друзьями, но и не могла вспомнить, чтобы мы были врагами.

Грустно покидать здание, но меня ждёт впереди солнечная Турция и объятия любимого мужчины. Главное то, что он жив и скоро мы будем вместе. Всё остальное – мелочи.

В дороге меня не покидает чувство, что за мной следят. Несколько раз я оглядываюсь и всматриваюсь в лица окружающих меня людей. Успокаивают только слова Баженова, что его люди присмотрят за мной и никто не посмеет сделать мне больно.

Лишь это позволяет не упасть в обморок посреди аэропорта.

Перед посадкой в самолёт звоню маме, хочу сказать, что со мной всё в порядке.

– Надеюсь, ты звонишь мне, чтобы сказать о том, что передумала. – недовольно ворчит она, цокая языком и вздыхая. – Осталась бы тут, наладили бы бизнес и не парились. Вечно тебе неймётся.

– У меня посадка начинается, позвоню уже из Стамбула. – искренне стараюсь игнорировать мамины выпады. У меня нет настроения воевать с её убеждениями.

– Ты летишь к тому красавчику? Как его зовут? Абдул? Арман? Не запоминаю имена этих… восточных мужчин. – так и вижу, как она прикладывает руки к вискам, чтобы перебороть мигрень.

– Нет, мама. Я не лечу к Арслану. Мне пора. До связи. – Прежде чем она успевает сказать очередную глупость, я отбиваюсь и выбрасываю телефон в урну, как и проинспектировал меня Арслан.

Перелёт был длинным, я постоянно дёргалась и посматривала на часы. Хотела поскорее прилететь. Не могла усидеть на месте.

Стоило самолёту приземлиться, я тут же вскочила на ноги и побежала к выходу, чтобы выйти первой и поскорее встретиться с Петром. Мы не виделись всего несколько дней, это было так мало в сравнении с целой жизнью, но я не слышала его голос и казалось, что наша встреча в машине была плодом моей фантазии. Я боялась прилететь в Стамбул и понять, что всё это сон. Пётр мёртв.

В зоне прилёта никого не было. Никто не стоял с табличкой и моим именем, не было и ни одного знакомого лица. Я сразу же напряглась. По телу пробежал нехороший холодок, от которого сводило мышцы. Что, если это самообман?

Главное сохранять спокойствие!

Я прошлась по всему аэропорту, осмотрелась и села в центре зала, прижимая к себе чемодан. Меня не могли тут бросить, забыть. Что-то случилось, поэтому они задерживаются.

Несмотря на мою уверенность в Петре Всеволодовиче, с каждой минутой мне становилось всё неспокойнее. У меня не было даже мобильного, чтобы позвонить Арслану.

Когда я опустила глаза и потёрла устало виски, собираясь с мыслями, кто-то подсел ко мне. Сердце тут же учащенно забилось, напоминая загнанную в клетку птичку.

– Девушка, Вы кого-то ждёте? – мягкий голос с придыханием защекотал мои нервы. Я выдохнула с некоторым облегчением.

– Да. За мной должен приехать муж. – поднимаю глаза и впиваюсь в знакомое, родное лицо с новыми морщинками вокруг глаз. Баженов успел отпустить короткую бороду за это время. Светлая щетина ласково обрамляла его красивое лицо. – Где ты был так долго?

– Мне нужно было убедиться, что за тобой нет слежки. – Пётр осторожно, боясь чего-то, касается моего лица. Едва касаясь кожи, проводит указательным пальцем по щеке. Он и сам не верил, что мы наконец-то встретились. – Я так дико скучал по тебе.

Теряю ориентацию во времени, растворяюсь в его прикосновении. Сложный клубок чувств заставляет меня порхать на месте от счастья.

– Ты говорил, в Турции мы сможем чувствовать себя в безопасности. – У нас не было времени обсудить происходящее, поэтому я плохо понимала, что вообще происходит с нами. И что угрожает Петру.

– Здесь нам ничто не угрожает. – подтвердил Баженов. – Но был риск, что к тебе приставили кого-то в Москве. Но это сейчас неважно, всё о чём я могу говорить – это о том, как ты прекрасно выглядишь. И как мне хочется остаться с тобой наедине.

Выражение лица Баженова говорило красноречивее его слов. Он жадно смотрел на меня, раздевал глазами и заглядывал в вырез моей блузки. Мужчина истосковался на диете.

– Ты думаешь лишь об одном. – кривлюсь для приличия, хотя и сама жутко соскучилась по его ласкам. У беременных дико играют гормоны, и каждую ночь я мечтала о нашей встрече.

– Я всегда думаю только о тебе. – Баженов берёт меня за руку и поднимает на ноги. – Поехали, я покажу тебе наш новый дом.

– Звучит интригующе. – откидываю волосы и смело иду за ним. Я согласилась бы жить где угодно с ним. Даже в чёртовом шалаше из пальмовых ветвей. – Мы долго пробудем здесь?

– Пока не надоест. – уклоняется от ответа Пётр. – Понимаешь, Хасана мы наказали, он больше не посмеет нам докучать, а вот власти более злопамятные и бескомпромиссные. Совершенно не хотят отпустить меня.

– Хочешь сказать, что есть риск, что и не захотят? – осторожно спрашиваю его. Мы останавливаемся у спортивного кара с откидной крышей. Очень семейный автомобиль.

– Нет. Такого не будет. Это вопрос времени. – успокаивает меня Баженов. – Просто тут солнце, море и дикое спокойствие. Намного приятнее, чем в дождливой Москве.

Он помогает мне сесть и пристегнуться. После чего садится за руль и трогается с парковки. Баженов нетороплив и спокоен, это заставляет меня тоже расслабиться.

– Не так я представляла нашу встречу. – признаюсь ему, собирая волосы, чтобы они не запутались на ветру. – Думала, мы будем много целоваться и тискаться. А ты такой серьёзный.

– Прости. Нервничаю.

– Ты? Ни за что не поверю.

– Боялся за тебя. Когда ты не рядом, мне в голову постоянно лезут чёрные мысли. После взрыва я боюсь потерять тебя. Не могу простить себе, что допустил такое.

– Теперь всё будет хорошо. – мне нравится его откровение. Остаток пути я рассказываю его новости с работы, а Баженов старательно делает вид, что не знает.

Пётр заезжает во двор с густым садом и множеством ароматных цветов. Тут всё такое яркое и турецкое, прямо как из сериала. Нечто подобное я видела в кино.

– Тут так красиво! – восхищаюсь. Не могу поверить, что мы тут будем жить.

– Это дом моих родителей. – гордо заявляет он. – Я рос тут, пока родителей не убили. Потом это место купил отец Арслана для меня, а Арслан отремонтировал. Это его нам свадебный подарок.

– Какой он щедрый. – язвлю и прохожу в дом.

– Ни могу не согласиться с тобой.

Пётр обнимает меня со спины, притягивает к себе и проводит языком по шее, слизывая капельку пота. Он напоминает животное, дорвавшееся до дичи. Безумец.

– Пётр… Всеволодович. – с чувством говорю я, желая растаять в огненном мареве.

– Виктория? – подыгрывает Баженов. Мы говорим прямо как в офисе, как начальник и подчинённая.

Провожу пальцами по его рукам, наслаждаясь их силой. Изящные, мускулистые руки всегда были моей слабостью. Своеобразным фетишем. У Петра были невероятно красивые руки.

– Знаешь, я была у врача. – говорю хрипло, когда он забирается под блузку и касается чувствительной груди. Теплота его пальцев вызывает панику во всём теле. – Обследовалась после взрыва. Хотела убедиться, что с малышом всё хорошо…

– С ним всё хорошо? – Баженов нарочито медленно расстёгивает пуговицы на блузке, опускает лиф, чтобы освободить грудь и сжать её. Он упивается нашим отражением в идеально натёртом зеркале. Мужчине нравится смотреть со стороны как он меня раздевает.

– Да… – лепечу, всматриваясь в раскрасневшееся своё лицо, смотрящее на меня в отражении зеркала. Мы порочно прижимаемся к друг другу, потираемся как коты. – Он сказал, что я в полном порядке и мне можно заниматься сексом.

– Я ждал, когда ты это скажешь. – довольно замурчал он. Не удивлюсь, если заключение он знал и без меня. Мистер длинные руки. – Очень уж хочется брачную ночь, дорогая жёнушка.

Непривычно. Так вкусно. Я ни разу не называла его мужем, даже про себя, язык не поворачивался. Но, а я ведь имела право. Он мой по праву.

Баженов медленно снял с меня блузку, бросая на пол и проводя руками по плечам, рукам, очерчивая линию. Пётр прикусил кожу на плече, всосал её и жадно попробовал вкус, заставляя меня дрожать в своих руках.

Меня всю потряхивало. Лихорадило. Одно его присутствие изводило.

– Дай мне насмотреться на тебя. Убедиться, что ты не плод моей фантазии. – его губы сводили меня с ума. Хотелось, чтобы он не пытал меня ими, поцеловал, вдохнул жизнь в лёгкие. Баженов же пробовал меня на прочность, испытывал. Скользил губами по разгорячённому телу.

В след за блузкой на пол отправились джинсы. Я осталась в одних лишь трусиках, смущаясь от такого внимания. Кожу покалывало от возбуждения. Между нами были и более пошлые позы, но сейчас я чувствовала себя как никогда обнажённой и вывернутой наизнанку.

Пётр провёл ладонью по пока ещё плоскому животу. Я покрылась мурашками.

Наконец, он поймал мои губы, плотно прижался своими и медленно проник языком в рот, растягивая наслаждение. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Он был особенным. Более осознанным, наполненным любовью, тоской и осознанием.

Больше его язык не блуждал бесцельно, он точно знал, что делать и как я люблю. Проникал. Ласкал. Терзал.

Он съедал все мои стоны. Пропускал через себя. Я была нужна ему.

Растворившись в этом поцелуе, я не заметила, как Баженов подхватил меня на руки и понёс в спальню. Он действовал медленно, не желая спугнуть меня.

Пётр аккуратно положил меня кровать в светлой комнате с яркими занавесками, заставляющим улыбаться. В них было что-то такое солнечное, и они никак не вязались со строгим образом Петра.

– Помоги мне раздеться… – просит он в приказном порядке, нависая надо мной. Идеально красивый. Мой. Ему не стоит просить дважды, прежде, чем он говорит что-то, я запускаю руки под его рубашку и начинаю ловко справляться с кнопками. Быстро распахиваю и прижимаюсь к курчавым волосам.

Мне нравится, как мои пальцы путаются в этих волосах.

Скольжу языком от груди к тёмной поросли под пупком. Расстёгиваю ремень, помогаю избавиться от брюк и послушно провожу языком по розовой головке члена.

Она так и просится в рот.

Жадно обнимаю губами и скольжу вдоль члена к самому основанию. Приятный солёный вкус пьянит своей порочностью. Мне нравится трогать рычаг управления моим Боссом. Он становится такой милый, чувствительный… Весь в моей власти.

Тяжёлые ладони ложатся на затылок и подталкивают, не дают остановиться или отступить назад. Пётр, закатив глаза, запускает пальцы мне в волосы и насаживает меня на член.

Сдавливаю губами сильно, сжимаю в кольцо, заставляя его стонать. Губы болят от напряжения, но я знаю, что так ему нравится больше. Тянусь к головке, игриво прикусывая. Совсем чуть – чуть. Немного играю с ним.

– Ты убьёшь меня… – капитуляция. Пётр отпускает мои волосы, и я выписываю круг языком вокруг головки. – Вика!

Он дёргается и стреляем мне в голову, в самое основание, заполняя рот спермой. Я выпиваю благодарно всё, хитро улыбаясь. Откидываюсь на подушки, широко раскинув руки и зовя его к себе.

Пётр накрывает меня собой, придавливает тяжестью своего тела. Ловит сосок губами, втягивает в себя, перекатывая между зубов.

Когда я подаюсь к нему, чтобы он не откусил розовую вишенку, Пётр резко входит в меня без предупреждения, проталкиваясь в тесную пещерку и раздирая от неожиданности на части. Он нетерпеливо двигается, вколачивается, не в силах справиться со своим голодом.

Я обвиваю ногами его торс, принимая и срываясь на крик от сладкой боли. Я тосковала не меньше его.

Муж.

Это наша первая брачная ночь?

Больше напоминает танец двух психически больных любовников, истязающих себя. Мы вгрызлись в друг друга не на шутку, не хотим отпускать, боимся потерять.

Я так хотела его. Скучала… Думала, что кончу, когда он только войдёт меня, наполнит и достанет матки. Но с каждым его толчком – хочу больше. Мне становится мало его. Я хочу сотни толчков. Хочу происходящее растянуть в вечность…

Видимо, и Петру мало. Он переворачивает меня, аккуратно кладёт на живот, широко расставляя ноги аккуратно проникая сзади. Так я чувствую его острее. Меня прошибает в пот.

Тело превращается в сплошной оголённый нерв, который вот-вот заискрит от напряжения.

Оргазм обрушивается неожиданно и мощной. Я начинаю глухо кричать, хватаясь за спинку кровати, не сразу понимаю, что происходит со мной.

– О… – если жизнь в Турции будет как этот оргазм, то я согласна остаться тут.

+++

Мама выглядела безупречно в голубом сарафане и соломенной шляпке. Она напоминала аристократку английской эпохи. Утончённая, сдержанная и красивая.

Она критично осматривала дом и сад.

Позади неё стоял папа с нежной улыбкой, адресованной мне.

– Я соскучилась по Вам. – воскликнула я, обнимая сначала папу, а потом маму. У меня уже показался живот, и я напоминала бегемотика. – Как прошёл полёт?

– Замечательно. – пробурчала мама. – Дом ничего, ты его арендуешь?

– Нет. – уклончиво отвечаю, стараясь не нервничать. У меня не было возможности рассказать родителям о Петре и наших планах. Баженов оказался прав. Нам было так хорошо в Стамбуле, что обратно мне совсем не хотелось. По крайне мере в ближайшее время. – Он наш.

– Ваш? – тут же цепляется мама к словам, обладающая способностью улавливать скрытые вибрации.

– Добрый день, мама. – пропивает Петя, вываливаясь во всей красе из дому, заставляя маму кричать. Папино лицо тоже бледнеет.

– Пётр Всеволодович. – недовольно цежу. У меня так и осталась привычка называть его по имени отчеству. – я же просила подождать, пока я скажу!

– Прости, представил сколько она будет меня пилить, и решил себе позволить маленькую радость. – прошептал мне в самое ухо муж, обнимая за талию.

– Что это значит? – маму мою было не так легко напугать.

– Долгая история. Давайте пройдём в дом. – беру маму под руку и тащу в прохладное помещение. – Что на жаре стоять?

– Я в Москве по дочери слёзы лью, переживаю за неё, а она тут развлекается с этим преступником. – говорит мама папе, театрально указывая на Баженова. Тот одаривает её очаровательной улыбкой. – Нельзя было сказать, что ты не счастливая вдова, а несчастная жена?

– Честно говоря, мне тоже хочется узнать подробности происходящего. – согласился папа.

– В первую очередь, простите, что подверг вашу дочь риску. – вступил в разговор Пётр. – Это больше не повторится. Я сделал работу над ошибками. Ну и пришлось ненадолго прикинуться мёртвым, чтобы уладить вопросы.

– Пётр, не могу сказать, что я рад тому, что моя дочь связалась с террористом. – папа принял стойку, недовольно взирая на нас обоих. Его можно было понять. Полиция рассказала много страшилок про Баженова.

– Понимаю. Но не всё правда, что Вам успели рассказать. – Пётр достал бокалы для вина и поставил их перед родителями. После чего разлил домашнее вино. – В юности я жил у человека, деятельность которого была связана с террором, он оказывал услуги террористам. Я не имел отношения к его деятельности. Просто жил в его доме. За связь с ним меня назвали террористом. Чтобы помочь мне сбежать в светлое будущее, власти нашей любимой страны помогли мне выбраться и начать новую жизнь. Когда им показалось, что я представляю угрозу, они объявили меня террористом.

– И что меняет Ваш рассказ? Вы террорист.

– Больше нет. Мы пришли к взаимовыгодному решению, и я снова никак не связан с террором. Напротив. – Баженов сделал несколько жадных глотков вина. – Думаете, Вы не хуже меня знаете, как переменчива погода.

– У меня всё готово, чтобы пообедать. – вмешиваюсь в разговор. Ваши вещи отнесут в спальню.

– Замечательно, что с вас сняли санкции. Когда вернётесь и сообщите всем, что живы и здоровы? – провожу всех в столовую. Радуюсь, что родители не истерят, а просто пытаюсь понять происходящее. Их страх за меня объясним и понятен.

– Пока хочется побыть в солнечной Турции. – отвечаю за Петра. – Тут так хорошо. Мы можем целыми днями гулять по Стамбулу, а вечером ужинать на берегу Босфора.

– Ага. Это твоё решение? – спрашивает мама, щурясь и бросая на зятя уничтожающий взгляд. – Или его?

Делаю глубокий вздох. Ничего другого не ожидала.

– Силой меня никто не удерживает. – отвечаю со смехом. – Дела в Москве идут хорошо, в деньгах мы не нуждаемся. Наоборот, открывает тут своё дело. Зачем нам торопиться в Москву?

Мама не находит, что ответить и начинает просто осматривать наш дом. Ей не удаётся ни к чему прицепиться, здесь красиво и уютно. Дом практически идеален.

Уже шестой месяц мы с Петром наслаждаемся нашим медовым месяцем.

– Вика, дочка, для нас с мамой главное, чтобы ты была счастлива. Если ты отдаёшь отчёт тому, что происходит и счастлива, то хорошо. – папа сжимает мою руку. – Пётр, Вы вызываете у меня доверие. Ещё в нашу первую встречу у меня сложилось впечатление, что Вы мужчина – дела, не говорите попусту. Надеюсь, ваше прошлое не навредит больше моей семье.

– Я делаю всё для этого.

Обед проходит напряжённо, но родители постепенно оттаивают.

Мы с Петром принимали дома только Арслана, нашего единственного друга. Мне было непривычно выступать в роли хозяйки, жены Баженова. Я не могла пока даже привыкнуть к тому, что в доме у нас есть прислуга.

Когда мы закончили ужинать, Мария – наша горничная, стала убирать со стола, а мы пришли в гостиную, чтобы продолжить разговор и распить вино. Я лишь нюхала виноградный напиток, который сводил меня с ума своими виноградными нотками.

– Отдыхайте, завтра мы покажем Вам город. – Пётр очень старался быть любезным. За время пребывания здесь он отпустил бороду и перешёл на более небрежные стрижки. Так он больше походил на своего деда – самого настоящего графа Баженова, который строил империи.

Мне нравилась его аристократичность и лёгкая первобытность.

– Мы не устали. – язвит мама и устраивается на диване по удобнее. Она злится, что её обманули и хочет наказать нас за это.

– Тогда вот ещё вино. – в знак примирения я достаю ещё бутылку вина.

+++

– Почему меня не покидает ощущение, что мы в браке лет пятьдесят? – спрашиваю мужа, нанося крем на лицо. День выдался нервным и длинным, мама не была простым человеком и любила пить кровь.

– Не преувеличивай. – Баженов сладко зевнул, рассматривая меня в кружевной пижаме. Я напоминала гусыню, плавно переставляющую ноги. – В отличие от тебя, это у меня второй брак, я не так разбираюсь хорошо во всех этих тонкостях, но, по-моему, всё у нас хорошо.

– Ха! Ха! Ха! – бросаю в него подушкой. – Ты будешь всю жизнь напоминать мне, что ты у меня второй?

Прекрасные глаза мужа мутнеют. Он ничего не говорит, но вспоминать об Артёме ему не нравится. Баженов – ревнивый собственник.

– Я первый. Единственный. Последний. Другого у тебя не будет. Это самое главное.

– С чего ты решил? – дразню его. – Мама с удовольствием найдёт мне третьего мужа.

Пётр хватает меня и укладывает на кровать, зажимая и заставляя посмотреть на меня.

– Даже не шути так! – цедит он, а я заливисто смеюсь. У меня восьмимесячная гарантия, что никуда я от него не денусь, а он умудряется ревновать. – Что смешного?

Кусаю его. Хочу позлить. Мне нравится, как горят глаза и играют скулы на щеках, когда он злится.

– Маленькая поганка. – шипит он. – Я тебе припомню ещё!

– Ну попробуй…

В дверь стучат. Мы замираем. Прислуга никогда не беспокоит нас.

Дверь распахивается, и мама заходит в комнату с видом строгой учительницы.

– Можете проявить уважение? – недовольно ворчит она. – Вы не одни в этом доме. Мы не обязаны слушать ваши охи и ахи. Можно же и потерпеть, Пётр Всеволодович.

С этими словами она уходит и закрывает за собой дверь. Нас пробирает истерический смех.

– Она серьёзно? – сквозь слёзы спрашивает муж. – В моём доме я должен терпеть?

– Мама такая… – у меня начинается истерика. – Кого угодно скрутит по рукам и ногам!

Баженов откидывается на подушках, и я устраиваюсь поудобнее у него на плече. Мне нравится засыпать, уткнувшись носом в его подмышку.

– Они надолго? – спрашивает он, поправляя трусы, оттянутые в сторону каменным членом.

– Не знаю. – честно отвечаю я. – Вчера они планировали погостить у нас недельку, но теперь боюсь, они пробудут у нас дольше, желая убедиться, что мне ничего не угрожает.

– Предлагаю завтра навестить Арслана… у него в доме много комнат… Можем затеряться в одной из них!

– Особо хочется отметить заслугу семьи Баженовых, наших главных и особых спонсоров. – продолжала зачитывать текст девушка монотонным голосом со сцены под блеском софитов. – Благодаря их помощи, нам удалось не просто собрать нужную сумму для строительства школы, но и сформировать дотации для многодетных семей…

Я видела с каким нетерпением муж елозил на стуле, распустив галстук. Петру было скучно сидеть на таких мероприятиях и слушать унылые речи. Последнее время он одомашнивался, предпочитая семейные посиделки деловым ужинам.

– Может быть прогуляем? – просил он меня весь день, желая избежать церемонной вечеринке. Очень уж ему хотелось сбежать с благотворительного вечера.

– Осталось немного. – постаралась его успокоить, сжала руку и снова повернулась к сцене, чтобы не упустить ничего.

– Прошу Викторию Алексеевну Баженову сказать несколько слов. Давайте встретим её. – лёгкие аплодисменты должны были меня подбодрить, но сердце ухнуло вниз. Я думала, что попросят Петра сказать пару слов о фонде, но эта честь выпала мне. Уверена, что тут не обошлось без Баженова.

Пётр сжал руку и показал всем своим видом, что он со мной.

Встаю на негнущиеся ноги и иду на сцену. Сегодня я отдала предпочтение облегающему костюму зелёного цвета.

– Добрый вечер. – поприветствовала я всех собравшихся. Многие из них были нашими коллегами в мире бизнеса, кого-то я видела впервые. – Хочу поблагодарить каждого за маленький вклад в большое дело. Я, как сейчас, помню с чего начинался этот маленький проект. Мы хотели построить школу, чтобы детки могли учиться, получать знания и не ходить в пять смен… Постепенно маленькая школа превратилась в передовое учебное заведение, которое позволит каждому желающему пробить себе тропу в будущее. Мы создали материальную поддержку для семей, которые не могут себе позволить репетиторов, кружки, чтобы их дети не отказывали себе ни в чём и могли получить достойное образование. Я искренне горжусь нашим успехом и хочу, чтобы эта школа стала одно из немногих…

Я горжусь тем, что делаю и горжусь, самое главное, собой.

С поддержкой Баженова мне удалось стать тем, кем я хотела всю жизнь. Я стала независимой, сильной бизнес-леди. Под моим руководством стартовали замечательные проекты, которые удостаивали наград.

Вместе мы стали сильнее. Мы идеально сочетали в себе рабочую синергию и семейную гармонию, дополняли во всех начинаниях.

Рядом с Артёмом мне приходилось сдерживаться, не расправлять плечи, чтобы не задевать его гордость и мужское самолюбие. Пётр же помогал мне, учил и делился знаниями. Его радовали мои карьерные достижения.

Мы растили и воспитывали нашу дочку в абсолютной любви вместе, разделяя обязанности. Потеряв в раннем возрасте семью, Баженов навёрстывал упущенное, отдавал всего себя.

– Ты была великолепна. – хвалит меня муж, увлекая и отгораживая от всего мира. Он стал ревнивее, чем прежде. – Блистала как яркая звезда на этой сцене.

– Нам пора домой. – напоминаю ему. – Малышка не ляжет спать без нас.

Дочка никогда не засыпала без сказки на ночь в исполнении любимого папочки.

– Ты права. – мне нравилось, когда он соглашался со мной. Деспотичный на работе и невероятно заботливый и ласковый дома Пётр возбуждал меня своей многогранностью.

Мы добрались домой за минут пятнадцать. Благо, не было пробок.

– Графиня! – Мария умоляюще просила дочку лечь в кровать. – Если Ваша бабушка увидит, что Вы до сих пор не спите, она мне голову открутит.

Главной страшилкой в нашем доме была моя мама.

– Не хочу! – капризно ответила наша графиня. Дочка получила такое прозвище за несносный и избалованный характер. Она с самого рождения управляла людьми. В этом она была немного в мою маму. – Папа! Мама!

Увидев нас в дверях, она сорвалась с места и понеслась к нам, широко раскинув руки.

– Любовь Петровна, что за капризы? – удивился Пётр, поглаживая дочь по голове. – Что за поведение?

Любовь, наша маленькая дочь и графиня Баженова, надула губки и прижалась к мужу.

– Просто я не могу спать без вас. Мне снятся кошмары!

– Хочешь сказку?

– Да. Хочу Гарри Поттера.

– И снова Поттера! – смеётся Пётр, он теперь может все книги наизусть декламировать. – Как скажешь, но мне нужно переодеться.

Я подхватываю Любу на руки и несу в комнату, поглаживая дочку по спине.

– Расскажи, что делала, пока нас не было…

Мне нравится наша уютная жизнь. Ни на что бы её не променяла. В ней всё было как нужно. Как я мечтала.