В кино или книгах любовные истории всегда заканчиваются красивым хэппи эндом, несмотря на всю дичь, что происходила между влюбленными. Они всегда находят дорогу к друг другу сквозь тернии на своем пути.

Когда мне исполнилось десять лет, я начала брать книги из маминой библиотеки, читала их взахлеб, представляя своего принца. Нет, ни этого занудного на белом коне в блистающих доспехах, а брутального и мужественного, способного на все ради меня и наших детей: мальчика и девочки. Их обязательно должно было быть двое.

Я верила, что встречу настоящую любовь, кого-нибудь наподобие Хьюго Аливера из «Три метра над уровнем неба». Только я не поступлю как Баби, я дойду с ним до конца и построю светлое будущее. Для меня, ради меня – самый отвязный пацан станет романтиком, свернет горы и подарить чертову звезду!

Мне хотелось, чтобы мой мужчина был как Эдвард гребанный Каллен из «Сумерек», был готов отдать свою жизнь ради меня, потому что я бы отдала все ради него. Ведь любовь это предполагает… чтобы человек готов был на все…

Только вот моя история с грустным, раздирающим душу на части финалом. Не знаю, как сильно я нагрешила в прошлой жизни, что в этой меня решили так жестоко поиметь.

И в эту самую минуту меня имели самым похотливым и жестким способом…

Я стояла прислонившись покрытым потом лбом к холодному стеклу, и пыталась вспомнить с чего все началось. Когда поезд моей жизни свернул на эту дорогу и набрал дикую скорость, от которой уши закладывало?

По щекам текли соленые слезы, смешивающиеся с кровью от мелких порезов на моём лице. Они стекали по подбородку на голую грудь, покрытую мурашками от холода и лихорадочного, ненормального возбуждения.

Розовые соски, набухшие от грубых прикосновений и пощипываний расплющивались о стекло. Тепло и холод. Лед и пламя. Тело пронизывало сотнями игл от контраста.

– А! – мой крик утонул в темноте ночи, где на сотни километров не было ни души. Я пыталась сдерживать в себе это порочное, неправильное чувство, кусала нижнюю губу до крови, превращая её в лохмотья.

Его член как бурильный инструмент ритмично врывался в меня, доходя до матки, надавливая на нее, и выходя обратно. Он заполнял меня своими семенем до отказа, сперма стекала по моим бедрам и ногам в кроссовки.

Толчок. Толчок. Еще толчок. Сотня толчков, выбивающих из груди жизнь, превращающих меня в его вещь. Он знал, что делать, чтобы мне было невыносимо больно. Кукловод четко дергающий за нужные ниточки.

– Сучка… – шипит мне на ухо. – Не прощу тебя никогда, дрянь. Завтра же сделаешь аборт. Не хочу даже думать, что у тебя будет выродок от него…

Из гортани вырывается булькающий звук. Мольба застревает во мне. Все бесполезно. Он не знает жалости. Ничто не проймет его. Он не разрешит мне оставить ребенка…

В жизни не бывает книжных хэппи эндов. Брутальные, плохие мальчики не становятся хорошими. Они так и остаются исчадиями ада, превращающими твою жизнь в девять кругов ада, измазывая тебя дерьмом. Они не влюбляются в тебя по уши и не пытаются достать звезду с неба. Лишь ставят тебя на колени и заставляют отсасывать им, ведь они именно этого хотят – чтобы ты делала так, как велено.

Лучше влюбиться в задрота, будущего Марка Цукенберга, чтобы он вылизывал тебя начисто и не думал о других женщинах, такие заучки умеют ценить любовь.

Я села в поезд несущий меня в ад в один из самых счастливых дней в моей жизни – в тот самый, когда мы приехали с родителями в Рим. Тогда, я еще мало что из себя представляла, хотела казаться старше и мудрее, чем есть на самом деле. Переезд в Италию был огромным событием, настоящим приключением.

Я много читала и представляла себя постоянно на месте главных героинь, желая пережить нечто подобное. Сейчас мне хочется дать себе несколько пощечин и привести в чувство, тогда в моей голове был ветер и наивное представление об окружающем нас мире. Я не слушала никого, полагаясь только на внутренний голос, не способный дать ни единого толкового совета.

Если бы я могла стать своим внутренним голосом и дать совет себе, я бы сказала: «Сиди с мамой и папой рядышком тихо-тихо, думай об учебе и не строй глазки Марко Луккезе.»

Прыгаю на месте от счастья. Жмурюсь. До сих пор не могу поверить, что стою в небольшой квартирке на окраине Рима. Нашей квартирке.

Пусть она небольшая и не с ремонтом мечты, но из нашего окна виден прекрасный сад и маленькие кафешки, где круглые сутки итальянцы пьют вино, болтая на своем красивом языке. Мне до упомрачения нравилось за ними наблюдать.

Папе предложили высокооплачиваемую работу в столице Италии с полным социальным пакетом. Родители долго думали и никак не решались, но потом пришли к выводу, что учеба в Риме обеспечит мне будущее. Это лучше образования в Калининграде. От таких предложений не отказываются, потому что они бывают один раз в жизни.

Я еще не была в школе и не видела своих одноклассников, но могла уже смело сказать, что мне обязательно понравится там. С раннего детства я была очень общительным и милым ребенком, с легкостью заводила новые знакомства, поэтому не боялась никакого языкового барьера и прочего, что могло помешать мне влиться в новый коллектив.

– Лилия, выйди, пожалуйста. – громкий голос мамы выдернул меня из мечтаний и заставил выйти в небольшой коридор, где родители стояли с высоким мужчиной и молодым парнем. Мама была учительницей и всегда говорила со всеми командным голосом, таким только делать объявления о наступлении войны. Мы всегда с папой просили её перестать так делать.

Рядом с мамой и папой стоял красивый итальянец, я сразу его узнала – видела на фотографиях, папин босс. Трудно было определить его возраст. Мужчина был высокий и статный со смуглой кожей и черными, непослушными волосами по всему телу. Даже на груди они кудрявились и так и норовились выбраться из-под белоснежной рубашки. Это придавало ему необузданности и сексуальности. Густые волосы на голове слегка тронула седина, но и она давала ему солидности. Этого мужчину ничем нельзя было испортить.

Я невольно сравнила его со своим отцом, и оценка была не в пользу родителя. Папа уступал ему по всем фронтам. Мне кажется, что все мужчины в родном моем городе уступали ему.

Меня больше заинтересовал высокий парень лет двадцати. При виде него меня бросило в жар и на щеках заиграл предательский румянец. Не нужно было вызывать гадалку и гадать на кофейной гуще, чтобы понять, что парень был сыном папиного босса. Он был моложе и красивее отца, смотрел на меня как на букашку, для него я была мелочь. Сколько же надменности было в его взгляде!

При виде такого красивого и брутального парня я растерялась, совсем не ожидала такой встречи и не была к ней не готова как внешне, так и психологически. На мне были старые джинсовые шорты и клетчатая рубашка, придающая мне деревенский вид.

Самым поразительным в его внешности были глаза. Они были разного цвета. Один был темно-зеленый с ореховой крапинкой, а второй ярко-голубой – пронзительный.

Я не знала итальянского и поэтому просто глухо выдавила из себя на английском:

– Добрый день!

Мужчины внимательно рассматривали меня, как будто я была товар на продажу. Это заставляло меня покрыться испариной от смущения. Всё тело сводило судорогой от смущения.

– Познакомьтесь, пожалуйста, это моя дочь Лили. Еще раз спасибо, что помогли устроить её в школу. – папа тоже говорил на английском, чтобы я понимала его. Перед переездом я начала изучать итальянский, но он все еще был на отвратительном уровне. – Лиля, поздоровайся, пожалуйста с господином Витторио Луккезе и его сыном Марко.

Коротко киваю, выдавливая из себя слабую улыбку, не решаясь еще раз посмотреть на исполина с разноцветными глазами по имени Марко. У меня дрожь в коленях от одного его имени. Мар-ко. Два слога, а сколько эффекта. Нельзя девочкам показывать таких парней, девичья сердца могут и разорваться.

Витторио Луккезе что-то сказал папе на итальянском и тот радостно заулыбался. Мне жутко хотелось сбежать из нашего маленького коридора к себе в комнату, где еле вмещались широкие плечи мужчин Луккезе, они смотрелись смешно в своей дорогой одежде на фоне скромных обоев в цветочек.

– Переоденься, пожалуйста, господин Луккезе приглашает нас в ресторан отпраздновать переезд. – шепчет мама, подталкивая меня обратно в комнату. Мне не нужно повторять дважды, поэтому я проворно скрываюсь за дверью и закрываюсь на щеколду, чтобы никто случайно не вошел. Быстрее солдата переодеваюсь в белый сарафан и натягиваю балетки.

Почему-то мне до жути хотелось понравиться этому красавчику Марко, который не удостоил меня даже взглядом. Хотелось стать героиней любовной истории, когда русская красавица из провинции приезжает в город любви и покоряет мужское сердце, ломая все стереотипы.

Я чувствовала его присутствие даже через закрытую дверь, из недр квартиру шел жар, заставляющий меня потеть и нервно потирать порозовевшие щеки.

Мы садимся в жёлтое такси и всей семьей едем в центр Рима, чтобы окунуться в итальянскую атмосферу и выпить за новую жизнь. В этот момент, рассматривая старинную архитектуру и брызжа слюной, вскрикивая от восхищения, я не могла и предположить, как перевернется моя жизнь в эту ночь.

Ресторан был в самом сердце Рима недалеко от Колизея. Традиционный с большими квадратными столами, заправленными клетчатыми скатертями, он олицетворял солнечную Италию. Переступив порог и вдохнув аромат пармезана, я стала давиться слюной, желая попробовать все блюда этого заведения, стоимость которых вызывала удивление.

Судя по ценам, семья Луккезе жила безбедно. А если учитывать тот факт, что этот ресторанчик был просто хобби Витторио, его отдушиной, они были очень богаты. Я это слышала краем уха еще дома, когда родители обсуждали переезд.

В ресторане было множество папиных будущих коллег с семьями, все они пришли познакомиться и поздравить их нового Управляющего – моего папу. Выглядело очень мило и многообещающе. Итальянцы были очень открытыми и дружелюбными.

Мы сели за отдельный столик. Родители то и дело с кем-то знакомились, обменивались приветствиями и милыми пожеланиями, я же сев за стол, стала с удовольствием поглощать прошутто и сыр, как будто никогда не ела прежде. Я тут никого не знала и скрывать свой аппетит была не намерена.

Здесь не было никого, с кем бы мне хотелось завязать знакомство. Ну или почти никого.

Марко был все также холоден и не собирался проявлять мне знаки внимания. Наоборот, весь его вид кричал о том, как ему тут скучно и как сильно он хочет поскорее убраться отсюда. Пару раз он недвусмысленно рассматривал жену одного из работников его отца, парень откровенно сканировал её пышную грудь и тонкие ноги. Парень, не боясь её мужа, положил руку на ягодицы девушки и слегка погладил её. Внутри меня поднялась волна возмущения и негодования, как это возможно среди бела дня и стольких людей!

Но кроме меня никто на это не отреагировал, даже «жертва» красавчика, напротив она закатила глаза от удовольствия, наслаждаясь его дерзкой лаской.

В моей голове все происходило иначе. На её месте должна была быть я, а Марко должен был не нагло приставать, а ухаживать по-итальянски, выкладываясь на 100% и пытаясь завоевать моё сердце.

Я разочаровалась в парне, он был похотливым животным, но, блин, таким притягательным.

– Какая похабщина. – фыркнула я, кривя нос и демонстративно отворачиваясь от этой парочки. Судя по всему, я была единственная, кто озвучил очевидное. Девушка стыдливо дернулась и выскользнула из лап Марко, ретируясь с зала. Луккезе же впервые удостоил меня взглядом, он прожог на моём лбу между глаз дыру, уничтожая и показывая всем своим видом, как ему противна дочка папиного работника.

Стараясь не думать о кучерявом индюке, вкусно наевшись до вздутия живота, я решила выйти из ресторана и немного оглядеться, да и на Колизей было охота посмотреть. Как никак первый день в Риме, до этого я никогда не покидала пределы родного города.

На улице было очень жарко, тепло исходило ото всюду. Камень вбирал в себя солнечные лучи и раздавал жар как печка. Я взмокла в считанные секунды, платье облепило тело словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб моего тела, практически показывая всей Италии мои прелести.

Не решившись уйти далеко в таком еще не откровенном, но уже вызывающем виде, я села на бордюр у ресторана. Мне было интересно наблюдать за местными, они все были такими эмоциональными и колоритными для меня.

Через пару минут из ресторана вышел Марко, он щелкнул зажигалкой и закурил сигарету, не замечая меня или делая вид. Я отметила, что у него очень красивые длинные пальцы пианиста с аккуратной ногтевой пластиной. Парень что-то смотрел на своем телефоне, рассматривал с живым интересом, продолжая игнорировать моё существование. Нелюдь, а не человек, еще и невоспитанный. Богатенький мачо, считающий, что ему все дозволено.

– Марко? – дерзко позвала его, желая познакомиться с парнем и убедиться, что он не умеет общаться. Парень не оторвался от телефона, только изогнул бровь, продолжая курить. В том, что он меня слышал – сомнений не было. Он просто игнорировал меня!

Задохнувшись от негодования, я поднялась на ноги, разгладила сарафан и пошла обратно, не желая его больше видеть. Наглец. Какое у него самомнение! Невежливо себя так вести! Воспитанные люди проявляют приличие, здороваются или говорят несуразные вещи для поддержания разговора.

Если признаться, его поведение меня задело. Раньше парни никогда не игнорировали моё существование, каждый хотел урвать немного моего внимания. В школе меня считали одной из самых красивых девушек, а тут какой-то Марко с мочалкой на груди даже поздороваться не может! Дефективный! С разными глазами еще! Мутант – макаронник!

Я пошла сразу в туалет, чтобы умыться, смыть с себя пот и охладить голову,

В ресторане туалет был общим и представлял собой закрытые комнаты, в которых можно было уединиться. Тут было тихо, темно и прохладно. На удивление при большом количестве людей здесь было пусто.

Я зашла в одну из комнат, умылась и поправила волосы – мою гордость, чтобы они послушно лежали волнами, спадающими до ягодиц. Закончив дела, я открыла дверь и буквально налетела на Марко, от которого теперь пахло сигарами и алкоголем. С размаху впечаталась в его крепкое тело, ощутив всю его силу и осознав свою слабость рядом с ним.

– П-прости. – такого я совсем не ожидала. Мне не нужны были проблемы с сыном начальника отца. Я попыталась обойти его, но он лишь подхватил меня за талию и затолкал обратно в кабинку, закрывая за собой дверь. Похоже, Марко слетел с катушек.

От шока я онемела, глядя на него во все глаза и не веря, что это происходит со мной. Я глупо подумала, что не знаю даже как звучит его голос, потому что парень постоянно молчал. Ни сказал и слова за весь вечер.

Марко прижал меня к стене. Он был не настолько пьян, чтобы не давать отчета своим действиям. Его руки быстро приспустили бретельки на моем сарафане, открывая вид на мою белоснежную грудь с крупными розовыми сосками, которые на глазах стали каменеть и превращаться в маленькие вишенки. Я покрылась красными пятнами от смущения, потому что впервые предстала оголенная перед мужчиной.

Я была меньше его, и казалась куклой в его больших, смуглых руках.

А Марко продолжал внимательно меня рассматривать, как будто имел на это право. Не знаю, что произошло со мной в этот момент, но я не смела шелохнуться. Послушно стояла перед ним с голой грудью, лишь тяжело дышала, боясь реакции парня. Он словно загипнотизировал меня.

Парень дотронулся рукой до груди, большим пальцем проводя по соску. В глазах все заискрилось, я вздрогнула и непроизвольно подалась вперед, буквально вкладывая грудку ему в ладонь, словно прося большего.

Стоило мне дать слабину – не оттолкнуть его, как мужская рука легла мне на бедро, поддевая девичьи трусики и скидывая на пол одним рваным движением. Это не на шутку напугало меня, я открыла уже рот, чтобы вскрикнуть, но Марко впился в мой рот губами, сминая их и проникая языком в самое горло, заталкивая звуки обратно.

Я и раньше целовалась с парнями, но это все было не то, в сравнении с его прикосновением. Это была война. Самая настоящая. Горячая. Не на жизнь, а на смерть в моем рту. Он драл меня, дразнил. Я дрожала всем телом, растекаясь лужицей и не давая себе отчета, что он уже гладил меня между ног, проводя пальцами по лобку, клитору, умело раздвигал половые губы, но не решался идти дальше. Лишь пальцем пробовал тесноту моей девственной дырочки.

Мне многого не нужно было, даже это довело меня до оргазма, я повисла на его руках, скручиваясь в конвульсиях и прижимаясь всем телом к парню, ни сказавшему мне ни одного слова, но доводящего меня до первого в жизни оргазма.

Марко Луккезе. Его имя искрилось неоновой вывеской в моей головке. Я влюбилась, что у нас роман, что я стала героиней романтической истории, но по факту в тот момент самый жестокий человек из всех, кого я знаю, Марко Луккезе, просто поставил на мне свою метку, сделал своей собственностью.

Тогда мне не хватило мозгов рассказать обо всем родителям, может быть им бы удалось меня спасти или увезти на сотню километров от этого монстра. Тогда я лишь прыгала до потолка, считая, что со мной случилось нечто восхитительное – я принимала это как акт любви. Малолетняя дура!

Дьявол с разными глазами пометил меня и сделал своей – я не ошиблась лишь в этом. Марко Луккезе заприметил хорошенькую девственницу, которую хотел оприходовать сам при первом же удобном случае.

После той странной ласки мы больше не виделись, а Луккезе мне так и не сказал ни слова. У меня все еще была возможность соскочить с поезда и изменить свою жизнь к лучшему. Жизнь побрасывала мне сотню вариантов, как разорвать порочную связь, еще не окутавшую меня своей паутиной намертво.

Мне нужно было думать об учебе, а все мысли занимал ОН и его руки, что могли дарить невероятные ощущения. В моих фантазиях пальцы пианиста раз за разом забирались в мои трусики. Я влюбилась не в человека, а в его притягательный образ, который мне нарисовал девственный мозг, больной дальтонизмом – раз не смог отличить чёрное от белого.

Тонкая тетрадь розового цвета, служащая моим личным дневником, была исписана двумя словами, самыми красивыми из всех, что я слышала – Марко Луккезе. Имя Бога, покорившего моё девичье сердце. И, если внимать слухам в Риме, все девичьи сердца от десяти до пятидесяти…

Он снился мне, ласкал меня, трогал каждую ночь в моих снах. Это сводило с ума.

После праздничного ужина мы больше не виделись, и по факту никогда не заговаривали с Марко. Как бы мой мозг ни источал розовую вату с волшебными единорогами, я все же понимала, что парень использовал меня и оставил в туалете. Видимо, таким образом, он хотел мне продемонстрировать, что такое настоящая «похабщина».

Я никому не рассказала об этом инциденте, чтобы этот случай не навредил папиной карьере. Он не должен платить за мою девичью глупость. Для себя я решила, что буду думать теперь тем, что между моими ушами, а не тем, что между моими ногами, и не подпущу Марко к себе.

– Лили? – моя новая подруга Эдда вырвала меня из воспоминаний, положив руку мне на плечо. Мы все в школе носили клетчатую форму с гербом гимназии, но Эдде она шла по-особому, в ней она была очень сексуальная и стильная. Девушка улыбалась мне во все свои виниры. – Пойдем пообедаем.

Киваю и встаю со ступенек, пряча дневник в рюкзак, не хочу, чтобы кто-нибудь видел его.

Брат Эдды Уго проявлял ко мне открытый интерес, он ухаживал и делал однозначные знаки внимания. Мне льстило это льстило. Парень был очень красивым и популярным в нашей гимназии, многие девушки не отказались бы от отношений с ним. К тому же, семья Эдды и Уго была очень влиятельной в Италии, их отец был в парламенте, участвовал в формировании законов.

Мы подсели к Уго и его другу Флавио, парни радостно поприветствовали нас. Они были старше, были выпускниками – местной элитой.

– Ты как всегда прекрасна. – пошутил Уго, щелкая меня по носу и чмокая в щеку. Я состроила гримасу, якобы, не веря ни единому его слову. Мне нравился Уго с хорошим чувством юмора, рядом с ним всегда было уютно и тепло на душе, парень был прямой противоположностью Марко. И в этом была проблема.

Мне был больше по душе угрюмый и темноволосый Марко со своими разными глазами, чем светловолосый Уго, который много шутил и хорошо учился. Марко был озабоченным и эгоистичным, а Уго хорошим и милым.

– Пошлите сегодня на гонки колесниц. – Уго вроде бы как обращается ко всем, но смотрел только на меня, это очевидно всем. Его внимание очень приятно. Может быть, если бы я не встретилась с Марко, а его пальцы не побыли во мне, я вполне могла бы запасть на Уго. Но Марко практически лишил меня невинности, значит ли это, что между отношения?

Наверное, нет, но мне это очень хотелось.

Черт, Луккезе крепко засел в моей голове, не позволяя думать ни о ком кроме него.

– Никогда не видела даже колесниц, поэтому с удовольствием! – я ничего ему не обещала, не проявляла даже никаких знаков внимания, поэтому мне нечего быломбояться, эта встреча будет исключительно дружеской. Я пока не решила хочу ли встречаться с Уго.

Мы болтаем еще несколько минут после чего расходимся в классы на последний урок. В моей голове все также сидит только Марко Луккезе, и постоянное сравнение его с братом Эдды. Я помешалась!

– Твой отец же работает с Луккезе? – спрашивает меня Эдда, когда мы садимся за парту, и я рассеянно киваю, выкладывая на стол тетради. – Это многое объясняет!

– Что именно? – не хотя спрашиваю её, хмурясь. Не хватало только, чтобы кто-нибудь узнал обо мне и Марко в туалете.

– Ну, Уго рассказал мне, что за день до твоего появления в школе Марко Луккезе однозначно предупредил всех парней, чтобы они даже не приближались к тебе, не трогали и не пытались завязать отношений.

Эдда говорила спокойно, не придавая никакого значения, а у меня в груди сердце остановилось, случился микроинсульт. О таких вещах нужно заранее предупреждать. Я вцепилась пальцами в парту, стараясь не выдать своих переживаний.

– Всмысле? – не понимаю ничего. Мне жутко льстило, что местный секс-символ проявлял знаки внимания ко мне, но он не имел на это права. Марко ни разу даже не заговаривал со мной, как он мог уже выказывать права на меня?

– Не принимай близко к сердцу! – отмахивается Эдда, а я не понимаю ничего. – Обычно в Италии братья защищают своих сестер, не дают запятнать их честное имя. Ты не давно приехала сюда и Луккезе решили проявить уважение к твоей семье, Марко взял на себя роль твоего брата – покровителя, обозначил, что любой, кто решит тебя обидеть будет иметь дело с ним.

Вот значит, как… братик… извращенный у меня брат, любитель забраться под юбку к своей сестренке. Лучше бы защитил меня от самого себя!

– Но твой брат не из пугливых. – шучу, вспоминая об ухаживаниях Уго. Этот факт располагает меня к парню еще больше, несмотря на всё, он не боялся страшного Луккезе и продолжал ухаживать за мной.

Эдда смеется в ответ, но как любящая сестра, никак не комментирует. Она выдерживает нейтралитет в наших с ним играх. Я рада, что мы подружились, у меня в жизни никогда не было такой замечательной подруги.

Во время урока в окне я замечаю синюю спортивную машину, на неё трудно не обратить внимания, она так и притягивает глаза против воли. Еще больше магнитит её владелец, высокий и растрёпанный в черных очках Марко, лениво стоящий у нее и надувающий пузырь из жвачки.

Внутри меня все замерло, я перестала слушать преподавателя и жадно рассматривала его, облизываясь и желая сорваться с места, чтобы выбить из него признание – чего он хотел от меня в туалете. Зачем просил меня не трогать?

Парень для меня был сплошной загадкой. Именно это так и манило меня к нему.

К Марко подошла молодая преподавательница итальянского Альба Нери, она была в белоснежном костюме, через тонкую ткань которого были видны белые трусики. Альба еще училась в университете, она была слишком молода для того, чтобы преподавать, и слишком красива, чтобы провести свою жизнь среди прыщавых юнцов, но согласилась проходить практику в нашей школе.

При виде нее меня затошнило от ревности. Девушка вальяжно, крутя сочными бедрами, подплыла к Луккезе и заключила его в объятия. Она не стеснялась того, как его рука сжала её ягодицы, смяла, после забралась под юбку и погладила между ног.

У меня глаза полезли на лоб от такого вульгарного поведения. Италия – свободная страна, но не настолько, чтобы молодой парень прямо во дворе лапал учительницу.

Видимо в присутствии этого щеголя у всех женщин начинало свистеть в голове.

– Марко закон не писан. – прошептала мне на ухо Эдда, судя по всему, как и все в классе, наблюдающая за этой сценой. – Он всегда делает только то, что хочет.

Я не в силах ничего сказать. Как обезумевшая слежу за тем, как Альба садится в его машину, я практически вижу, как она спускается к его ногам, как накланяется к ширинке.

Машина срывается с места и уносится прочь. А у меня чувство такое, что на ней проехали жестоко по мне.

Это был первый звоночек. Нужно было бежать еще тогда, когда Эдда сказала, что Марко получает все, что хочет. Что ему закон не писан. Но в тот момент меня, как и многих малолетних девчонок, это только взбудоражило. Я понимала, что нужно быть осторожной, что могу обжечься, но все равно летела на этот огонь.

Тогда Эдда практически кричала мне, что потом, когда я попаду к нему в руки – уже никто и ничто не сможет меня спасти, но я не хотела ничего слышать.

Когда тебе семнадцать ты склонна всё гиперболизировать и воевать со всем миром. Ты не способна прислушиваться к собственным чувствам, не можешь просто разобраться чего ты хочешь на самом деле и что для тебя будет лучше.

Случайный эпизод на школьном дворе выбил меня из колеи и заставил буквально прыгнуть в клетку с тигром. Мне хотелось доказать, что я такая же красивая и желанная как Альба Нери, хотя никто это не опровергал и не говорил обратного. Мне жутко хотелось, чтобы разноцветные глаза Марко Луккезе смотрели лишь на меня, а должна была хотеть понравиться милому Уго, стараться, чтобы Луккезе забыл о моем существовании.

Такие парни как Уго остаются верными до глубокой старости, любят тебя такой какая ты есть и держат за руку, когда случается что-то плохое. А такие, как Марко используют твоё тело как спермоприёмник, пока оно сексуально и возбуждает его, потом он выбрасывает тебя как использованный презерватив, даже не вспоминая твоего имени.

Я надела самое короткое платье из всех в своём небольшом гардеробе, что у меня было, хотелось подчеркнуть стройность своих ног. Я была невысокого роста, но у меня были аккуратные ножки с острыми коленками. Ни раз я получала комплимент из-за них.

Верх платья был закрыт до самой шеи, заставляя лишь фантазировать о моей груди. Мама всегда учила меня, что в образе у приличной девушки должно быть вульгарно что-то одно, иначе она будет похожа на дешевую проститутку.

Как минимум, Уго я точно понравилась, потому что парень при виде меня широко открыл рот и шумно захлопнул его, не в силах ничего сказать. Я и сама знала, что выгляжу чудесно.

Чтобы добить парня, поиграть с ним немного, я покружилась, заставив платье оголить мои бедра еще немного.

– Как я тебе? – вопрос был лишним, по его реакции и так было всё понятно, но мне хотелось полностью завоевать Уго, отомстить Марко и его пассии. – Я очень старалась быть хорошенькой.

Моя мама назвала бы меня «маленькой шлюшкой» за такое откровенное поведение, но бунтарку внутри меня нельзя было остановить, она сорвалась с цепи и жаждала приключений.

– Ты чертовски сексуальна. – хрипло сказал Уго, приобнимая меня за тонкую талию и неожиданно страстно целуя в губы. Его прикосновение было неожиданно дерзким, такого я не ожидала от сдержанного брата Эдды. Он не был противен мне и подогревал адреналин, струящийся по венам.

Эдда с Флавио закатили глаза и ретировались. В этот момент мне и вправду стало хорошо. От поцелуя Уго между ног не искрилось, но по телу разливалось тепло. Этого было достаточно, чтобы почувствовать легкую эйфорию.

– Хорошо целуешься. – прошептал Уго, стискивая меня своими сильными руками. От него исходила надежность, самое ценное качество в мужчине. – Ты очень нравишься мне, Лили. Очень красивая, как увидел тебя впервые – понял, что хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Прикрываю припухшие губы рукой, потому что не знаю, что сказать парню. Он мне действительно нравится, он красивый и милый, дерзкий и при этом воспитанный.

Практически идеальный. Но есть одно неприятное «но» – Марко Луккезе со всеми своими минусами нравится мне больше.

Распрямляюсь и неожиданно встречаюсь с горящим взглядом в нескольких метрах от меня, направленным на меня. Вздрагиваю, дергаюсь, как будто меня ужалила пчела, непроизвольно сильнее прижимаясь к Уго, что парень истолковывает по-своему и обнимает меня крепче, нашептывая на ухо:

– Не стесняйся меня, пожалуйста, не будем торопиться. Прости меня вообще за то, что я не удержался. Все эти дни думал только о тебе.

Я почти не слышу его хриплого шепота, каждое слово сгорает от неистового пламени в груди, разрастающегося от яркости голубого и зеленого цвета глаз Луккезе. Он стоял в нескольких метрах от нас, удерживая в руках открытую бутылку вина рядом с взрослыми парнями. Они были подвыпившие и возбужденные, дикие и опасные. Будущее Италии.

– Пойдем отсюда. – сказала я писклявым голосом Уго и потянула его поближе к арене к нашим местам. Голова стала тяжелее мешка с картошкой. – Мне некомфортно в их присутствии.

– Не переживай, они нам ничего не сделают. – Уго поглаживает мою спину, его необычайно ласковые прикосновения действительно дарят покой. Видно, что парень относится ко мне серьёзно. Он не пытается меня облапать и не говорит сальные комплименты, Уго просто старается быть милым и услужливым. – Тем более, насколько я понимаю, Марко твой друг.

И снова этот намек на призрачную близость между мной и Луккезе. Если бы кто-нибудь из них знал, что мы даже не заговаривали ни разу, что между нами был лишь извращенный петтинг, за который мне сейчас было жутко стыдно – меня бы засмеяли. С удовольствием отмотала бы время назад и не позволила Марко залезть мне в трусы.

– Мы не друзья с Марко. – поправляю его, не желая, чтобы эта ложь разрасталась. – Эдда рассказывала мне уже о том, что Марко решил выступить в роли моего покровителя в школе, но мы никогда не говорили с ним об этом, мы вообще практически не разговариваем…

– Может быть его об этом попросил отец? – Уго безразлично пожимает плечами и помогает мне сесть, обнимая, демонстрируя всем, что мы пришли вместе. Интуитивно поворачиваюсь и снова натыкаюсь на высокую фигуру Луккезе, глупо отрицать, что он главный шедевр среди всех этих бюстов и Гераклов, слепленных великими скульпторами. На него все и слетелись как мухи на памятник, облепили и не дают прохода.

Девушки трутся своими сиськами о него, словно это принесет им удачу. Это вызывает у меня приступ ревности, зеленею от злости, глядя как он смеется, трогая их за выпуклые части тела. С ними он более ласков, чем со мной. Покровитель недоделанный.

Жмурюсь и отворачиваюсь, не хочу на него смотреть. Морок. Наваждение.

– Ты вся дрожишь. – Уго поправляет мне волосы и целует в щеку. Я и не заметила, как вся взмокла, и не от поцелуя. – Если хочешь мы уйдем?

На мгновение я задумалась, мне очень хотелось посмотреть на скачки, но и совсем не хотелось сидеть в поле зрения Луккезе. В его присутствии я чувствовала себя некомфортно, у меня горел затылок и кружилась голова.

– Не хочу уходить, но прошлась бы и подышала свежим воздухом немного перед гонкой. – решаюсь я, замечая, как к нам идут Эдда с Флавио. Мой наряд и поведение частично добился желаемого, я привлекла Уго, даже через чур. Теперь парень думает, что у меня к нему чувства.

Уго без лишних слов поднимается и помогает мне, не давая опозориться. Очень сложно красиво выхаживать по плитке на каблуках. В любой момент тонкая шпилька может застрять между булыжниками.

– У тебя был парень в России? – спрашивает меня Уго, и я заранее знаю, что именно он хочет выведать у меня. Парням всегда это важно, их интересует только это. Даже забавляет. Мне кажется, в двадцать первое веке они предают женской невинности большее значение, чем сами женщины.

– Нет. – признаюсь ему. – До тебя я по-настоящему целовалась только один раз…

Не уточняю, что с Марко в Риме. Уго становится приятно от моих слов. Парень останавливается и заключает меня в кольцо мускулистых рук, целуя в губы.

– Не хочу показаться странным, но мне кажется, я уже не смогу тебя отпустить… – слова Уго застают меня врасплох, я широко распахиваю глаза и смотрю на него совершенно по-новому. Ни один парень никогда прежде не говорил мне такого. – Ты очень красивая и чистая, смотришь на все своими наивными глазами… из-под длинных ресниц. Я влюбился в тебя с первого взгляда, Лили. В тебя и твой смешной итальянский.

Парень улыбается, и у меня в груди сердце делает мертвую петлю.

– Уго. – провожу пальцами по его идеально прямому носу и очерчиваю пухлые губы. – Ты мне нравишься, и рядом с тобой так хорошо и надежно. Но… у меня никогда не было отношений, не знаю, что говорить и как правильно поступать, мне сложно разобраться в собственных мыслях и чувствах. – каждое моё слово правда. Я могу гордиться собой, потому что не развожу и не лгу парню с хорошими намерениями.

– Мне будет пока и этого достаточно. – он нависает надо мной, проводит рукой по волосам, разглаживая мои непослушные вьющиеся волосы. Я даже не заметила, как мы оказались в пустом парке у арены.

Очень романтично.

– Уго Оливьере, трогать чужое не хорошо. – понимаю, что интуитивно я почувствовала Марко сразу же. У меня горел затылок все это время. Не знаю, чего я добивалась, продолжая наслаждаться общением с Уго, когда хищник к нам был так близок. – И я, кажется, предупреждал об этом.

Марко Луккезе был в белоснежной рубашке, расстёгнутой до середины, ворот, которой был измазан помадой. Он лениво сокращал расстояние между нами, и мне жутко хотелось сбежать подальше от него. Почему-то стало страшно от того, как его дикие разноцветные глаза смотрели на нас, не моргая.

– Марко, мы с Лили, как бы теперь, встречаемся, ничего противозаконного и предосудительного. – Уго отвечал смело, и я восхитилась им. Нужно было быть очень смелым человеком, чтобы выдержать напор Луккезе.

Марко сделал жадный глоток вина из бутылки и отбросил её в сторону, пугая меня ни на шутку.

– А разве я разрешал? – поинтересовался насмешливо Марко, подходя к нам вплотную и выдергивая меня из кольца рук Уго, как будто имел на это право. Сладких запах вина окутал меня, как цепь шею. – Мне казалось, что я доходчиво объяснил, что НИКТО не может даже подходить и заговаривать с Лилией.

– Кто ты вообще такой, чтобы решать за меня? Могу я с кем-то встречаться или нет? – мои возмущения звучат неубедительно. Я настолько поражена, как Марко произносит моё имя, что не могу и двух слов связать. Обычно итальянцам сложно произносить его, и они сокращают до просто «Ли-ли».

Эгоистка внутри меня ликует, я добилась желаемого, заставила Марко ревновать. Но рассудительная Лиля понимала, что я заигралась со спичками и устроила пожар.

Луккезе так выразительно смотрит на меня, скалится, напоминая без слов, что он вытворял с моим телом. От такого откровенного намека покрываюсь пятнами, становлюсь пунцовая с головы до пят. Парень сейчас буквально поимел меня прилюдно.

Образуется пауза, где мы с Марко смотрим на друга неотрывно, многозначительно. Уго не глупый, и улавливает подтекст за недосказанностью.

– Не буду Вам мешать. – обиженно бросает Уго, и мне становится стыдно. Со стороны это может казаться, что я флиртовала с ним только чтобы позлить Марко, от части это правда, но мне не хочется, чтобы он так думал. Я резко отталкиваю Марко, чем злю его, запускаю механизм, который уже не остановить.

– Я тебя не отпускал! – рявкает римлянин, откидывая вьющие волосы со лба. После чего хватает меня и грубо целует, прокусывая нижнюю губу, помечая меня и показывая, что я принадлежу ему. Молочу кулаками по груди, причиняя боль только себе. Марко даже не замечает, он мнет мои губы своими, игнорируя скрип сжатых зубов.

– Пусти! Ты мне противен! Будешь зажимать Альбу на школьном дворе! – отпускаю ему звонкую пощечину. На что Луккезе только скалится как волчара. Даже не замечаю, как показываю ему свою детскую ревность.

– Эй, Марко, отпусти её. – бедный Уго решил вмешаться и защитить меня, за что я была ему очень благодарна, но понимала, что он не противник Марко. Ему стоило бежать.

– Пошел вон! – гаркает Луккезе, обращаясь с другом как с собачкой дворовой. Он игнорирует его, продолжая удерживать меня намертво.

– Если ты меня сейчас не отпустишь, я буду кричать! – пытаюсь угрожать, но, судя по всему, безуспешно.

– Убери от неё руки! – бледный Уго, боявшийся до чертиков разъярённого Луккезе, стоял рядом с нами, пытаясь, как самый настоящий принц, спасти меня от злого Дракона.

– Да задолбал! – фыркает римлянин и наносит удар по Уго, железный кулак чудом не отправляет в нокаут брата Эдды. Я вскрикиваю и становлюсь между ними.

– Отпусти его! Не трогай! Не смей! – кричу изо всех сил, пытаясь оттянуть Марко от Уго. – Ты мне никто! Ты не смеешь! Он мне нравится… – как бы я не пыталась остановить Марко, он только распалялся, наносил удар за ударом по бедному Уго, отбивая его, превращая в кровавый фарш. – Я его сама целовала! Если ты хочешь наказать, бей меня! Прости меня, Марко!

– Этот сукин сын засунул свой язык в твой рот! Какого хера? – я бы меньше испугалась, если бы Марко кричал, но он говорил это спокойно. Дико серьезный. Психопат. – Не знает итальянского? Не понял, когда я объяснял, что ты принадлежишь мне? Что никто не может трогать безнаказанно то, что принадлежит Марко Луккезе?

Уго не мог даже говорить, только стонал, закрывая лицо руками, скукожившись на асфальте.

Я повисла на руке Марко, готовая расплакаться, испуганная и перепачканная кровью Уго.

– Прошу… отпусти его… Это моя вина, я больше не буду с ним целоваться, Марко… я прошу… –  я повторяла это раз за разом, ожидая, когда он успокоится и перестанет бить Уго, готовая сейчас на все. Парень не был виноват, лучше бы Марко бил меня, тогда мне не было так больно. Я была виновата во всём этом. Я спровоцировала это.

Наконец, он закончился, выпрямился и посмотрел на скрученную фигурку. Рубашка Марко была измазана кровью Уго, он был по локоть в крови. В темноте я не видела лица парня, слышала только его стоны. И мне было страшно за него и себя.

Я хотела ему помочь, наклонилась к Уго, но парень Марко не позволил ему помочь.

– Не трогай его… не трогай… я вызову полицию… – я тыкала непослушными пальцами по цифрам в телефоне, вызывая службу спасения. А Марко лишь хрипло смеялся надо мной, напоминая сумасшедшего.

– Служба спасения. Чем я могу помочь Вам?

– Здесь избили до полусмерти парня! Приезжайте! Это… – Марко вырвал и моих рук телефон и спокойно пояснил:

– Прошу простить мою подругу, я немного наказал ее спутника за неприличное поведение, он будет жив, потерял пару литров крови и давится собственными хрящами, а так все в порядке.

– Э… с кем я говорю? – по ту сторону женщина была также шокирована, как и я. Долбанный кровожадный псих. Он специально поставил звонок на громкую связь, чтобы я могла слышать разговор.

– Это Марко Луккезе. – парень криво улыбался, уничтожая меня своей безмятежностью.

– Прошу меня простить, господин Луккезе, понадобится скорая…? – я слышала, как женщина по ту сторону сглотнула, как пыталась ему угодить и не разозлить. Это шокировало меня. Он был выше власти. Никто не защитит меня сейчас. Может быть, кто-то даже видел, как он расправляется с Уго, но никто не посмел вмешаться.

– Да. Определите, пожалуйста, местоположение этого телефона. – с этими словами он отшвырнул мой телефон в сторону Уго и коснулся меня рукой измазанной кровью. – Ну что, Лили, больше не будешь никому позволять запихивать что попало в твой рот?

Он говорил с нажимом, не оставляя мне выбора, проникая большим пальцем в мой рот, помечая его. Я кивнула, глотая слезы. Я никого так не боялась, как Марко Луккезе в эту минуту.

– Замечательно. – проговорил он, гладя меня по щеке и задирая запачканное платье, рассматривая на месте ли мои трусы. – Он трогал тебя там?

– Н-нет. – сразу же, слишком поспешно говорю ему. Его безумие обездвиживает меня и заставляет слушаться его, не хочу провоцировать Римлянина.

– Отлично. – кивает Марко и срывает с меня платье, оставляя в одних трусах. – Меня раздражало это блядское платье с первого взгляда на него. Ты решила сегодня расстаться с девственностью здесь – на скачках?

Я прикрываю руками грудь и ежусь, наблюдая за тем, как он снимает рубашку и одевает её на меня, укутывая своим запахом и измазывая кровью, парень терпеливо застегивает пуговицы. Марко пометил меня, облачая в свою рубашку, демонстрируя уже всем присутствующим – кому я принадлежу.

Находясь в оцепенении, я позволяю ему провести меня к своей машине, практически бросая избитого Уго на земле, успокаивая друга, что за ним скоро приедут. В этот момент меня не волновало, что кто-то из ребят обязательно узнает меня и отметит, как я в рубашке Марко села в машину римлянина.

– Что ты от меня хочешь? – прижимаюсь к дверце, боясь даже соприкоснуться с ним.

– Твою девственность. – просто отвечает он, пугая меня еще больше своим высказыванием. Глаза округляются, во рту пересыхает. Откуда он вообще знает – девственница ли я?

– Что? – голос так тих, что его практически невозможно различить.

– Хочу оттрахать тебя во все дырки: растянуть твою пизденку под свой член, поиметь в рот, и насадить в попку по самые яйца… – уточняет свое желание Луккезе, видимо не считая, что меня интересуют подробности. –  Я уже все решил, тебе исполняется восемнадцать через полгода, в день твоего совершеннолетия я сделаю самый прекрасный подарок – качественно выебу.

– Нет. – кричу я в машине.

– Да, цветочек, а до этого ты будешь делать все, как я скажу…

В тот момент у меня наконец-то открылись глаза. Я прозрела и поняла, что Марко чудовище, что мне стоило сбежать от него. Его разноцветные глаза пленили и отравляли, творили нечто невообразимое.

Марко Луккезе взял меня под своё крыло, чтобы вырастить и трахнуть. Он просто выдерживал мою девственность, как дорогое вино, чтобы открыть на праздник.

Каждая девочка в какой-то момент своей жизни подходит к тому моменту взросления, когда начинает фантазировать о своём первом РАЗЕ. Кто-то хочет, чтобы это произошло в номере дорогой гостиницы в лепестках роз, кто-то жаждет страсти на кухонном столе, но ни одна – не представляет и не мечтает, чтобы всё сопровождалось болью и унижением. Девичий мозг не берет в расчет варианты о токсичном использовании.

Я знала дату своего взросления и мужчину, сделающего из меня женщину. И это было совсем не романтично. Это ужасало. И я не знала, что делать.

Все знали, что на скачках случилось нечто страшное с Уго Оливьере, но никто это не смел обсуждать. Никто не смел говорить о Марко за его спиной, это могло стоить им жизни.

Уго и Эдда уехали из Рима и покинули школу, оставляя меня одну в новом месте. Это горе случилось из-за меня. Я была виновата… и несла покорно крест.

С того дня Марко лично отвозил меня на своём автомобиле на занятия и забирал с них, делая из меня прилежную отличницу. Родители ни могли не нарадоваться, они не догадывались о намерениях парня, а у меня язык не поворачивался рассказать им правду.

Я стала жутко бояться парня, его гнева и импульсивного поведения.

Марко в тот день отвез меня к себе домой, не спрашивая моего мнения. Между нами ничего не было. Я просто приняла душ, переоделась в чистое и легла спать в его комнате. Парень не беспокоил меня. Казалось, что ему было вообще безразлично на то, что произошло. Со мной римлянин не заговаривал, но я чувствовала, что для него было важно, чтобы в тот день я была рядом.

По дороге в школу Марко тоже не был особо разговорчив. В этой тишине напряжения хватило бы на освещение целого города.

Я судорожно считала дни до моего дня рождения, боясь представить, что случится с моей жизнью после того, как он осуществит задуманное. Марко возьмет меня, изнасилует, использует и что потом?

Однажды, я решила сбежать, нарушить его правила. Вышла из дома на час раньше, задолго до приезда Луккезе, чтобы не столкнуться с ним. Вместо школы я отправилась в центр Рима, желая спрятаться среди туристов, чтобы меня нельзя было найти. Я хотела взбунтоваться.

Удобно расположившись под деревом в парке, я достала книгу и сэндвич, который утром себе приготовила. Я планировала целый день гулять и наслаждаться Римом, показать Луккезе, что не принадлежу ему и могу делать то, что хочу.

Но стоило мне сесть под деревом, как на моё плечо легла горячая ладонь, а затем на плед сел сам Марко. Он был все также спокоен и улыбчив, что всегда пугало до жути.

– Не люблю Драйзера. Приторно предсказуемо. – заключил он, отбирая у меня книгу и убирая её в портфель. – Почему прогуливаешь уроки?

– Мне теперь у тебя и с уроков отпрашиваться? – спрашиваю гневно у итальянца, сжимая от негодования края расклешённой юбки, натягиваю её вниз, что становится сразу же заметно Марко. Парень усмехается и тут же забирается под клетчатую юбку, поглаживая коленки и бедра, стремясь показать право на меня.

– Да. – коротко отвечает он, щипая меня и наслаждаясь моментом. – Ты должна все согласовывать со мной.

– А если я не хочу? – пытаюсь оттолкнуть его руку.

– Выбора нет. – улыбка уха до уха завораживает и раздражает.

– Если откажу, что тогда? – сжимаю ноги, стараясь не думать о том, что тело предательски наливается свинцом, а трусы мокнут от его ласки. Это психологическое давление!

– Возьму силой. Тебе не понравится. – он говорит твердо, и от чего-то я не сомневаюсь, что именно так и будет. После звонка в службу спасения у меня нет надежды, что мне кто-то сможет помочь. –  Пошли…

– Не хочу. – капризно протягиваю я, прижимаясь к этому дереву, как к спасательной лодке. – Мне хочется погулять, сменить обстановку.

Не жду, чтобы такой человек как он понял меня, но Марко просто кивает и садится рядом, облокачиваясь о ствол дерева. В такой непринуждённой позе в парке он выглядит очень сексуальным и милым. Я еле сдерживаюсь, чтобы не запустить пальцы в его непослушные волосы.

Какое время он сидит, не трогая меня и не мешая читать книгу. Я пытаюсь заниматься обыденными вещами, игнорируя его присутствие, но у меня ничего не получается рядом с ним. В присутствии римлянина я постоянно ерзаю на месте, пытаясь успокоить пожар в трусах, меня знобит и мысли в голове путаются.

– У меня есть сегодня дела на винодельне, хочешь поехать со мной? – неожиданное предложение расслабляет меня, хотя по тону парня понимаю, что это не предложение. Киваю и прячу вещи в рюкзак, который тут же подхватывает Марко. Весьма галантно с его стороны. – Спрашивай, что хотела.

– Как ты меня нашел? – выпаливаю на одном дыхании сразу же, потому что этот вопрос не оставляет мне покоя.

– Член привел. – дерзко протягивает он, накрывая горячей ладонью спину между лопаток, как бы немного подталкивая меня к своей машине, мне становится невыносимо жарко от его прикосновения. Спина покрывается позорными капельками пота. Пошлые слова Марко действуют на меня гипнотически. – Садись.

Послушно забираюсь в его машину на переднее сиденье, чувствуя себя странно. Я ни с кем никогда не каталась на машине, только с Марко. Первые дни я робко садилась назад, стараясь избегать его взгляда. Позднее, по его приказу, я садилась вперед, сжимая плотно ноги и низко стягиваю юбку, чтобы не было видно моих коленок. Сейчас же я хорошо знала его машину, как свою, и садилась в нее с легкой душой, практически вальяжно. Все происходило непроизвольно, незаметно для меня, но хорошо видно Марко.

Парень усмехнулся, но не стал ничего говорить.

Я долго думала, почему Луккезе так возился со мной ради одной ночи. Мне жутко хотелось, чтобы мы с Марко стали героями романа, где он влюбился в меня с первого взгляда, но отказывался признаваться в своих чувствах. Но я не полная дура, Луккезе просто не хотел сесть в тюрьму за совращение несовершеннолетней.

У семьи Луккезе бизнес был очень обширным и обхватывал множество сфер, одним из них был ресторанный бизнес и винодельня, о которой я много слышала от родителей, но ни разу её не видела. Папа очень восхищался вином сеньора Луккезе, рассказывал о его достоинствах и обещал принести бутылочку на пробу.

Я никогда не вникала в папины дела, потому что мне не было интересно, и сейчас жутко жалела, потому что могла знать о семье Марко намного больше.

Мы вышли из машины и Марко сразу обнял меня, притягивая к себе и не позволяя отодвинуться от него. Он нагло поглаживал меня.

– Нас могут увидеть. – попыталась противостоять я, пытаясь освободиться из мягких объятий, но разве можно выбраться из стального капкана?

– И что? – Я не раз замечала, что в кругу друзей Марко очень общителен и разговорчив, но со мной он практически никогда не разговаривал, лишь бросал короткие ответы.

– Не хочу, чтобы люди нас видели в месте. Думаю, что и тебе это не нужно. – Вдыхаю аромат его мускулистого тела и пьянею. Парень напрягается всем телом, как будто ему не понравилось сказанное мной. Луккезе щурится, но вместо того, чтобы огрызнуться или отпустить очередную колкость, он прижимает меня к себе крепче.

После сегодняшнего точно весь Рим будет знать, что у Марко новая шкурка для развлечений. Это сильно коробит.

– Якоб. – Марко звучно поздоровался с огромным мужчиной в рабочей одежде, стоящего у деревянного домика посередине виноградника. Лысый здоровяк с маленькой бородкой в ответ лишь кивнул, озабоченно поглаживая подбородок. – Так какие проблемы?

– Сеньор Марко, уже третий день кто-то ворует наши коробки с вином. Сначала я подумал, что это пацаны какие-нибудь, но столько коробок подростки не могли утащить. Да и на днях стащили со склада, отключив сигнализацию. – Якоб говорил с акцентом, периодически с интересом поглядывая на меня и на руку своего хозяина на моей талии. Мне стало не ловко, и я снова попыталась высвободиться.

– Я разберусь, не переживай. – Марко хлопает его по плечу, не прекращая обнимать меня, и я делаю открытие, что он выше рабочего. – Что говорит охрана?

– Ничего не видели. Я уже говорил Вашему отцу, что площадь виноградника слишком большая, нам нужно больше камер и людей. Не справляемся.

– Не переживай, Якоб! – обрывает со смехом парень. – мы найдем грабителей и напомним всем, что бывает с теми, кто трогает собственность Луккезе…

Звучит очень двусмысленно, Марко как будто обращается одновременно к своему рабочему и ко мне. Вспоминаю, как жестоко он избивал Уго и дергаюсь, дрожа всем телом от страха. Жуткий, чертов псих!

– Идем посмотрим виноградник. – Марко утягивает меня в гущу рядов с виноградной лозой. – Некоторые деревья я сажал здесь сам в детстве, это любимое место моего отца, он им дорожит и относится очень щепетильно к каждой веточке.

– Здесь красиво. – соглашаюсь с парнем. Марко останавливается у лозы с тяжелыми гроздями винограда, рассматривая идеальное творение господа с одинаковыми ягодками. Парень срывает несколько ягод и забрасывает их в рот, после чего притягивает ко мне и впивается в губы, заставляя приоткрыть губы для него. Марко перекатывает сладкие виноградинки мне в рот, чтобы я могла их попробовать.

Господи, это самое вкусное из всего, что я пробовала в жизни. И я не могу сказать, что слаще: его губы или виноград.

Марко проводит большими пальцами по моему лицу, разглаживая щеки. От его улыбки мне становится тепло. Трепет в груди разрастается, пронизывая каждую клеточку светом.

– Если бы ты не следил за мной ради девственности, то я бы сказала, что ты романтик. – шучу я, чтобы заполнить неловкую паузу. Луккезе ничего не отвечает, продолжает серьезно изучать моё лицо. – Что-то не так с моим лицом?

Замечаю, что моя память стирает страшное лицо Марко из памяти, запоминая его лишь таким обаятельным с солнечными зайчиками в волосах. Как легко меня обмануть и расположить к себе.

– Всё. – грубо отвечает Марко, резко отстраняясь и тяжело вздыхая. Парень прячет за спину руки, напоминая ребенка, который сделал что-то, что ему запрещают родители. – Пойдем, осмотримся.

Послушно шагаю за ним, мне нравится это место. Раньше я не была на больших виноградниках. Замечаю рабочих, собирающий ягоды, они все учтиво здороваются Луккезе, низко кланяясь и не смея смотреть ему в глаза. Каждый из них боится парня, вижу это и понимаю почему. За спокойствием скрывается безбашенность, Марко без тормозов. Он способен убить, и ему ничего за это не будет.

– Я тебе не мешаю? – спрашиваю его через некоторое время, не выдерживая. Тишина меня напрягает.

– Мне спокойнее, когда ты рядом. – отвечает он, проходя вдоль забора с камерами.

– Переживаешь за меня? – улыбаюсь, придерживая юбку, развивающуюся на ветру. Она так и норовит продемонстрировать парню мои трусики. От Марко это не укрывается, он недовольно щурится, как будто его это невыносимо раздражает.

– За твою девственность. Вдруг от тебя только отвернешься, а ты её потеряешь. – его шутка обижает меня, он меня сравнивает с проституткой? Улыбка быстро сползает с моего лица, уступая место гримасе боли и отвращения к парню.

– Тогда давай пройдем в дом, ты сделаешь наконец-то своё дело и оставишь меня в покое! – показываю пальцем на небольшой дом в конце виноградника. Марко выгибает насмешливо одну бровь.

– Ну пошли. – протягивает он и направляется к дому, заставляя холодеть конечности. Прикусываю язык, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь. Иду за ним, рассматривая спину Марко, к которой рубашка прилегает как вторая кожа.

Не могу понять: парень издевается надо мной или что хочет?

Он заходит в дом первый, не придерживая мне даже дверь. Я шиплю, но с трудом открываю её, захожу следом. Галантный, что сказать!

– Мне раздеваться прямо здесь? – спрашиваю гневно парня. – Тут есть хотя бы кресло?

Не знаю, чем я пыталась разозлить этого хищника, сама же предлагая ему себя.

Издалека раздались характерные женские стоны, казалось, что где-то убивают женщину, потому что она умоляла прекратить и жарко стонала. Её крики заполняли весь дом.

Я видела порно и слышала все сопутствующие звуки, но в живую никогда ничего подобного не видела и не слышала. Краска тут же залила всё моё лицо, мне стало неловко и захотелось провалиться. Я прикрыла лицо руками. Марко же напротив позабавило все это.

– Видимо, отец развлекается, протянул он. – на его лице блуждала пошлая улыбка, быстро сменившаяся отвращением. Я поняла, что он увидел их, парень резко схватил меня за плечо и потянул обратно. Это насторожило меня, вызвало недоумение.

Желая ему насолить и понять, что он так пытался скрыть, я ловко выскользнула и сделала несколько шагов на носочках, выглядывая на кухню через коридор. Марко тут же схватил меня, закинул на плечо и понес прочь. Но я все увидела, лучше бы я дала ему увлечь меня еще тогда.

Марко состоял не только из темноты, иногда в его душе были и просветы. Тогда он постарался оградить меня от страшной правды, не дать увидеть сцену, изменившуюся меня навсегда.

В те дни я смотрела на него широко распахнув глаза как на Бога. Он был единственным, кому я доверяла и была готова на всё. Я влюбилась впервые, смаковала чувство и не могла поверить, что это случилось.

Это как в первый раз попробовать алкоголь – смакуешь каждый глоток, пытаясь разобраться, что в этом находят люди. Марко заполнил каждый мой день собой, не оставляя место даже моему «я»,

Я умудрилась даже романтизировать его решение лишить меня девственности, как маньячка стала считать дни, желая поскорее оказаться его настоящей, взрослой женщине.

Даже сквозь слезы я видела еще кухонный островок, на котором лежала голая мама с широко расставленными ногами с колыхающейся грудью. Между ее ног стоял Винческо Луккезе с приспущенными штанами.

Это моя мама стонала чужим голосом и просила продолжать его, умоляя прекратить сладкую пытку.

Марко быстро уносил меня прочь, не говоря ни слова. Парень пронес меня через весь виноградник к своей машине, усадил на пассажирское сиденье, пристегнул, что никогда не делал прежде, и быстро тронулся.

Я тихо плакала, желая только одного, чтобы эта картинка навсегда стерлась из моей памяти. Моя любимая мама, которая каждый вечер целовала меня в лоб и желала сладких снов, изменяла папе. До этого дня я была убеждена, что у нас крепкая семья, которую не затронут все эти гадкие неприятности.

Марко остановил машину на окраине Рима у небольшого кафетерия с ярким оформлением, он вышел из машины и зашел внутрь, оставляя меня одну. Не желая больше с ним находиться ни минуты, я быстро отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Семья Луккезе разрушили нас, лучше бы мы не приезжали никогда в Рим.

– Цветочек, надеюсь ты спешишь ко мне. – Остановил мой побег Марко, показавшийся в дверях кафетерия с красным стаканом.

– Захотелось пить. – пробормотала я, у меня не было сил воевать с ним.

– Значит, я не зря взял тебе выпить. – мягкость в его голосе не могла не пугать. Это было слишком несвойственно парню. Он протянул мне стаканчик, и я сразу уловила запах какао. – в детстве мне его всегда покупала мама. Она говорила, что он подсластит любую горечь.

Черт. Это было невыносимо мило.

Я приняла стаканчик и сделала жадный глоток вкуснейшего какао. Его вкус будет преследовать меня всю жизнь.

– Мне жаль, что ты это видела, если бы я знал, что они в доме, то никогда бы не привел тебя туда. – не знаю, что меня поразило больше, то что Луккезе извинялся передо мной, или что он заботился о моих чувствах.

– Они давно вместе? – спрашиваю Марко, желая знать правду. Когда парень начинает хмуриться, понимаю, что он постарается уйти от ответа. – Мне действительно это необходимо… Людей разрушает ложь. Если ты не скажешь мне правду, то я придумаю сама и будет хуже.

– Я видел их впервые вместе.

– Марко, пожалуйста! Мне правда это необходимо, пусть это будет плата за девственность. – впервые обращаюсь к нему так интимно, как будто, между нами, что-то есть. – Скажи мне!

– Еще до Вашего переезда в Рим. – отвечает парень нехотя, качая головой. Я прижимаюсь к нему, зарываюсь носом в подмышку, желая спрятаться от реальности. Значит, мы переехали благодаря не папиному таланту, а маминому.

– Ты поэтому хочешь заполучить меня? Типо, у твоего папы есть моя мама, а у тебя… – меня останавливает легкий хлопок по голове. Марко останавливает мой словесный поток. Не решаюсь посмотреть ему в глаза, зарываюсь глубже, с удовольствием вдыхая запах его терпкого пота и кожи. Мужская ладонь накрыла мою шею, поглаживая и не отталкивая от себя. Луккезе пытался меня успокоить.

В груди теплилось какао, а может первые ростки девичьих чувств.

– Интересная теория, но нет. – черная тушь оставляет разводы на его безупречной рубашке, которая стоит дороже всего моего гардероба. Мне становится неловко, когда я это замечаю, но Марко лишь отмахивается. Его не волнуют такие мелочи. Уверена, что у него таких рубашек больше, чем в модном бутике Рима.

– Давай прогуляемся, пожалуйста. – прошу его, желая изгнать из своей головы противную картину, которые дети не должны видеть о своих родителях. Луккезе просто берет меня под руку и величаво прошагивает в сторону узкой, старинной улочки. – Я еще ни разу не выбиралась из дому, чтобы познакомиться с Римом, хотя всегда об этом мечтала.

Марко не удивлен, потому что он как никто знает, где я бываю и что делаю. Но парень все же интересуется:

– Почему?

Головой я понимаю, что он хочет просто сгладить казус, но сердце все равно сжимается и, как раненая птичка в клетке, мечется из стороны в сторону. Прижимаюсь покорно всем телом к нему, желая ощутить всю его силу. Пусть будет, что будет, уже ничто не восстановит мою репутацию, да и вряд ли Марко Луккезе изнасилует меня посреди белого дня на виду у всех.

– Родителям постоянно не до этого, папа работает, а мама… занята своими делами. Я думала, что мне удастся погулять с Эддой и Уго. – при упоминании их семьи лицо Марко искажает злобная гримаса, он больно впивается пальцами в мою нежную плоть, оставляя синяк.

– Не упоминай при мне больше никогда Уго. – цедит он ревниво. Мне даже начинает казаться, что у этого напыщенного эгоиста чувства ко мне. Расплываюсь в самодовольной улыбке. – Слышишь?

– А почему я должна перестать общаться со своими друзьями? – дерзко интересуюсь, выпячивая нижнюю губу. Замечаю, как Марко жадно ловит это, облизывается, как кот на сметану и щурится.

– Потому что ты моя. – отвечает в тон он, протискивая меня в узкий проем между домами. Не успеваю рассмотреть ничего вокруг, Марко сжимает мощными руками ребра, выталкивает весь воздух из груди, и целует властно в губы, желая таким образом продемонстрировать свои права.

У меня нет сил и желая с ним спорить, просто наслаждаюсь моментом и целую его в ответ. Наши языки переплетаются в замысловатом узле, образуя связь.

Парень умеет сводить с ума. Я прижата к кирпичной стене, пахнущей историей и чем-то вроде пиццы с пармезаном, его член упирается мне в живот, вызывая волны жара по всему телу. Моей фантазии хватает, чтобы дорисовать все самое интересное.

Теряю счет времени, все вокруг блекнет. Мы долго целуемся и обнимаемся, напоминая подростков. Хотя, Марко искусно играет на струнах моего тела, касается нужных точек, заставляя меня издавать стоны и покорно ерзать под ним. Он точно знает, что нужно сделать, чтобы довести меня до предоргазменного состояния.

Когда я становлюсь полностью податливой, Луккезе берет меня за руку, и мы возвращаемся на улочку с маленькими кафешками, где все столы застелены клетчатыми скатертями.

Марко много рассказывает о родном городе, беря на себя роль гида. Он вспоминает множество смешных историй с разными людьми с этого района, так я узнаю, что мама Марко выросла здесь и часто водила его сюда к родственникам.

Удивляюсь, что он вырос в этом бедном квартале, но ничего не говорю, мне не хочется портить момент. От смеха у меня даже начинает болеть живот. Такой Луккезе мне нравится еще больше.

– Не хочу домой. – признаюсь ему в сердцах, когда начинает темнеть. Мы сидели в пиццерии и наслаждались равиоли в апельсиновом соусе. – Не знаю, как смотреть ей в глаза, зная правду. Я не готова…

– Сегодня ты будешь ночевать у меня. – Марко расплачивается с официантом, оставляя космические чаевые. Паренек практически целует ему руки за такое щедрое вознаграждение.

– А что я скажу родителям? – в моей голове даже не возникает мысли, что ночевать с ним вместе неприлично. Думаю, лишь о том, как бы отпроситься.

Куриные мозги. Что сказать!

– Я сам разберусь с этим!

Мои познания об итальянской мафии ограничивались фильмом «Крестный отец». В моем представлении мафиози были веселые ребята, обожающие костюмы в полоску, сигареты и лимончелло.

Иными словами, живя в Риме и общаясь с сыном главы мафии Ндрангета, я абсолютно ничего не знала об их устоях. Мне стоило послушаться Винни и дать Луккезе чего он хочет, не наживая новых проблем, но внутри меня сидело глупое безрассудство только усугубившее мое положение.

Жажда Марко усиливалась после каждой моей выходки, теперь я это понимаю. Если бы я притихла и стала покорной, он бы потерял ко мне интерес.

Никто не удивился, когда меня на занятия привез Луккезе, ученики уже привыкли, что Марко всегда привозил и забирал меня. Но сегодня он вышел из машины вместе со мной, удивляя своим поведением.

Марко был в коричневых чиносах и бежевой рубашке, как всегда расстёгнутой до самой груди. По началу мне казалось, что так он завлекает женщин, но потом поняла, что так в жару ему было комфортно. Марко не заботило чужое мнение, он всегда был сам себе на уме.

– Ты куда? – спрашиваю его, оторопело глядя на парня, прячущего в карман ключи от автомобиля.

– В школу. – на губах Марко замирает хитрая улыбка, не обещающая мне ничего хорошего. Парень что-то задумал, и мне это не нравилось. Я всё еще помнила, каким безумным он мог быть.

– Разве у тебя нет дел? Какие там у тебя бывают дела. – первое, что мне приходит на ум – он приехал к Альбе, решил развлечься с учительницей итальянского мне на зло. – Эй! Я же с тобой разговариваю!

Любые мои попытки его остановить не увенчиваются успехом. Марко уверенно заходит в школу. Он выше всех в школе на голову, при виде него толпа покорно расступается, позволяя ему без помех пройти куда он хочет. Девчонки с благоговением пытаются привлечь его внимание.

Я плетусь за ним, пока меня не перехватывает та самая Альба Нери, девушка хватает меня за плечо, провожая взглядом мускулистую фигуру итальянца. Замечаю грусть и отчаяние в её ореховых глазах.

– Опаздываешь на занятия, Лили! – по её тону догадываюсь, что недовольство ее никак не связано с моим опозданием. Преподавательница просто ревнует Марко ко мне. Альба затаскивает меня в класс, и я замечаю сразу, что занятии присутствуют только девушки. Ни одно парня, как такое возможно? Они решили все дружно прогулять занятие?

Сажусь на свободное место и оглядываюсь подозрительно по сторонам. Меня настораживает происходящее, еще и Марко в школе. Что ему тут нужно?

Итальянский, кажется, длится вечно. Мне трудно усидеть на месте и сосредоточенно вникать в урок, все мысли о долбанном Марко в расстёгнутой рубашке. Моя фантазия чего только не рисовала за это время.

Когда прозвенел звонок, я вскочила на ноги и выскочила из класса, пытаясь найти его, чтобы во всем разобраться. От чего-то я была уверена в том, что это важно.

За школой, где обычно собиралась все самые дерзкие ученики нашей школы, было невероятно шумно, собралась целая толпа из взрослых парней, образовавших плотное кольцо.

– Я тебя плохо слышу, повтори! – я способна была узнать голос Марко из тысячи. Только он мог быть таким приятным и ужасным одновременно. Парень разговаривал властно, чеканил каждое слово.

– Клянусь, я никогда… даже не посмотрю в её сторону! – второй голос я узнала не сразу, он принадлежал моему однокласснику. – Буду обходить стороной! Я всё хорошо усвоил!

Чтобы разобрать, что происходит, мне пришлось хорошенько потолкаться локтями сквозь толпу.

В центре кольца стоял Марко в рубашке с закатанными рукавами до локтя, он нависал над сгорбившейся фигурой моего одноклассника, у него было разбито лицо. Кровь стекала по шее к груди, заливая рубашку. У самого Луккезе были сбиты костяшки, что сразу кричало о том, что это его рук дело.

Я растеряно огляделась и осмотрела всю картинку происходящего. Все мальчики с параллели было жестоко избиты, из них сделали отбивные и аккуратно сложили в уголок. Те, кого Марко не успел «отбить» ждали своей очереди, их удерживали друзья Марко.

– Что тут происходит! – мой крик даже не услышали в общем гомоне. Кто-то попытался оттащить меня назад. – Марко! Марко!

Луккезе же заметил меня, слегка наклонил голову в бок и радушно поприветствовал:

– Я решил познакомиться и поговорить с твоими одноклассниками после вчерашнего. Должен же я знать, с кем моя девочка общается! Очень милые парни оказались.

– Оставь их. – у меня чуть ли не случился разрыв сердца от осознания, что все происходящее из-за меня. Сначала Уго, теперь все остальные. – Я вчера ни с кем не разговаривала!

– Знаю, я проверил звонки. – парень подошел ко мне вплотную, прижался всем телом и склонился к самому уху. – Но решил перестраховаться. Лошадка ты норовистая, мало ли что придумаешь. Смотри внимательно, Лили, это будет с каждым… кто приблизится к тебе, тронет, заговорит…  Так я буду уверен, что из них точно никто не будет звонить тебе ночью! – он нежно гладит мою щеку и рявкает: Следующий!

Я подаюсь вперед, чтобы остановить Марко, но меня цепко хватает парень, побритый налысо. Он оттаскивает меня от Луккезе и тащит обратно в школу. Я видела его несколько раз с Марко. Это был его друг, но имени его я не знала.

Напоследок я замечаю, как Марко спрашивает очередного мальчика, есть ли у него мой номер.

– Не вмешивайся, будет только хуже. – говорит он и подталкивает меня на занятия. – Марко не покалечит никого из них, он умеет бить так, чтобы было больно, но без последствий. – вспоминаю окровавленного Уго и не верю ни одному слову.

– Зачем их вообще бить, они ни в чем не виноваты? – воплю я, пытаясь оттолкнуть здоровяка и пройти обратно во двор. Кричу так, чтобы меня все слышали, даже попрятавшиеся учителя, которым похоже нет дела до бандитских разборок. – Куда вообще все смотрят? Там пол школы на фарш пустили, и что всем без разницы?

– Никто не посмеет вызвать полицию. – поясняет мне он как маленькому ребенку. – Даже, если она приедет – не посмеет тронуть Марко. Он Луккезе… – Выгибаю одну бровь, как будто это должно было мне что-то сказать. – Он сын главы Ндрангеты, он будущий её глава. Никто в Италии не посмеет его тронуть, он есть закон и власть здесь.

– Что такое Ндра… что-то там… – Выгляжу я наверняка глупо, потому что настало время удивляться здоровяку.

– Если не хочешь проблем себе и своей семье, просто делай так, как говорит Марко.

– Пусть своей Альбе Нери приказывает. –  Капризно протягиваю парню, надувая губы. – Я не его игрушка, чтобы делать всё, что вздумается этому наглому итальяшке!

Топаю ногой для убедительности, потому что меня переполняет праведный гнев. Каким психом нужно быть, чтобы избить всех мальчиков в школе, чтобы я ни с кем из них не могла даже разговаривать. Такое я не могла представить даже в своем страшном сне. Да никому кроме этого отмороженного на всю голову не могло такое прийти.

– К твоему сожалению или счастью, выбери сама, Альбу Марко не хочет. – парень продолжает разговаривать со мной как с ребенком. – как его девушке, тебе придется подстраиваться под его… крутой нрав.

Его девушка.

Мои щеки вспыхнули от такого признания. Я растерялась и глупо моргала, хлопая ресницами как дурочка. Друг Марко назвал меня его девушкой, и мне это польстило. Если бы Луккезе относился ко мне как простому достижению, обращался ли бы ко мне так его друг? А может быть он просто хочет меня задобрить?

У меня никогда не было парня.

– Иди на занятия. – парень был вежлив, он подтолкнул меня к классу, пытаясь при этом улыбаться. Я не смогла же сдвинуться даже с места. Не хотелось туда идти.

– Как тебя зовут? – спросила у него, чувствуя себя глупо и не в своей тарелке.

– Винни. Иди уже, иначе Марко и тебя отшлепает. – Он грустно улыбнулся.

– Не хочу. Там будут на меня пялиться… – Неуверенно признаюсь я, оглядываясь назад. Сегодня в коридорах было тихо, никто не хотел попадаться на глаза Марко и его дружкам. И скорее всего, все были в курсе благодаря кому происходило побоище.

Винни не успел мне ничего сказать, потому что в коридор вышел Марко, он на ходу забинтовывал окровавленные руки, на губах его играла счастливая улыбка. Выглядел он таким отдохнувшим и радостным. Это пугало до жути. От страха даже живот скрутило.

– Чего стоим? – спросил Марко, обнимая меня одной рукой за талию и притягивая к себе, демонстрируя свои права на меня. От него пахло терпким потом, чужой кровью и самим Марко. Адская смесь, которая меня притягивала, я с извращенным удовольствием жадно вдохнула запах, отмечая, что так пахнут настоящие мужчины. Это возбуждало. – почему не грызем гранит науки?

– Иди ты. – пытаюсь его оттолкнуть от себя, не хочу, чтобы на мне оказалась кровь. – Для чего было всё это представление?

– Только для тебя. – Марко стал резко серьезным, заключая моё лицо в свои ладони и легко касаясь моих губ. – Мне показалось, что конфликт с Уго тебя ничему не научил. Не выводи меня на ревность, Лилия, не играй на ней… За каждой твоей сценой и легким флиртом может оказаться труп.

Судорожно сглатываю. Труп.

– Мне бы хватило разговора… – Бормочу неуверенно, находясь в кольце рук.

– Не люблю болтать попусту, я человек действия. – Марко напоминал мне сумасшедшего гения, творившего всё, что ему взбредет в голову. Разноцветные глаза гипнотизировали и притягивали, ввергая меня в гипнотический сон. – Я договорился с твоими родителями, с сегодняшнего дня ты будешь жить у меня.

Не верю. Как родители вообще могли согласиться на такое?

– Я не могу жить с тобой. – Искренне удивляюсь и смеюсь в голос, наивно полагая, что Марко шутит надо мной. Пусть Луккезе и имел рычаги давления на маму, скрывающей от отца свою связь с Витторио, но на папу у него ничего не было. А у него были очень суровые принципы и взгляды. Он никак не мог в здравом уме согласиться на это.

Марко многозначительно переглянулся с Винни и распорядился:

– Уладь тут всё, а мы поедем вещи собирать.

До последнего я не могла поверить, что все происходящее со мной серьезно.

Нет, я когда переезжала в Италию, хотела страсти и приключений… но не настолько же!

Марко привез меня в родительский дом, как будто к себе. Он не чувствовал себя смущенным, открывая входную дверь и заталкивая меня внутрь. Я растерянно прижимала к себе рюкзак, судорожно сглатывая.

Нам на встречу вышла мама в легком сарафане с красными глазами, кричащими о том, что она плакала. При виде меня она слегка поджала губы и тяжело вздохнула.

– Мама? – в моем коротком вопросе было столько эмоций. Я столько всего хотела узнать у неё. Последние годы мы не разговаривали с ней по душам, она закрылась.

– Я могу поговорить со своей дочкой наедине? – она обращалась к Марко, и у меня по коже пробежал холодок. Что-то нехорошее происходило, и я не знала об этом.

– А стоит? – спросил с вызовом у мамы парень, отправляя в рот жвачку. Он с таким пренебрежением посмотрел на нее, как будто столкнулся с падшей женщиной. Мне стало неловко за то, что я знала о её падении, я видела как она спала с отцом Марко.

– Пожалуйста. – она просила его. Луккезе ушел на кухне, оставляя нас с ней наедине. Мама взяла меня за руку и отвела в комнату, после чего закрыла дверь за нами. Всегда такая собранная и примерная учительница, мама была в растерянности. Она прислонилась к стене, тихо всхлипывая и быстро говоря мне: Это моя вина… только моя вина в том, что я привела этого человека к нам в дом и совершила всё это. Ты теперь в такой опасности из-за меня… Лиля!

– Что происходит, ты можешь объяснить?

– Просто хочу предупредить тебя, береги себя, пожалуйста. Я обязательно, что-нибудь придумаю! Но самое главное, не верь Марко, не обманывайся на его счёт, будь осторожна. Когда у тебя появится возможность, беги и не думай ни о чем! С нами всё будет хорошо.

У меня глаза на лоб полезли.

– Мам, все супер, но после твоей речи, мне понятнее ничего не стало. – Я старалась говорить спокойно, но у меня поддергивалась правая бровь. Мама говорила загадками, только путала мои мысли, ничего не объясняя.

Спустя несколько лет я узнала о её ошибке, стоящей так дорого нашей семье. В утро того дня она пыталась всё исправить и поговорить с Витторио Луккезе, но у неё ничего не получилось. Мама так и не нашла в себе силы рассказать мне правду, ей было жутко стыдно признаться, что счастливая семья была лишь картинкой горькой разрухи – того, что от нас осталось.

Из-за её слабости и моей глупости мы расстались на много лет…

Когда мне было десять лет, папа спутался с любовницей намного младше его. Он захотел бросить нас и практически ушел из семьи. Я была слишком маленькая и благодаря маме не заметила этого кризиса.

Несмотря на то, что мама приложила много сил на сохранение брака, она так и не смогла простить отца за предательство. Сначала она хотела просто отомстить, закрутить маленький романчик ему назло и доказать самой себе, что она еще ничего.

Но потом практически отказалась от этой идеи, у неё ничего не получалось психологически, она постоянно чувствовала себя некомфортно и давала задний ход в самый последний момент.

Пока однажды она не налетела на высокого итальянца в самом центре Москвы, он выходил из лимузина, а она бежала в метро. Из-за столкновения он уронил сигару. Такой красивый и надменный, он пробежал по ее фигурке с таким жаром…до мурашек.

Их роман напоминал бенгальскую свечу: ярко горел, отбрасывая в разные стороны искры, но все понимали, что ему отведено ограниченное количество времени, и скоро он погаснет.

Мама сама не поняла, как подсела на Вито Луккезе, как наркоман на кокаин. Стоило ему приехать в Москву, как она бежала к нему, чтобы почувствовать себя желанной и молодой.

Папа догадался о её романе практически сразу. Мужчины всегда чувствуют, когда с их женщиной происходят метаморфозы. Но что он мог сделать против Вито – главы итальянской мафии? Луккезе быстро взял отца в оборот и ограничил его в действиях.

Луккезе быстро запустил свои руки в мою семью, купив отца с потрохами, он выкупил долги ресторана, где папа работал и не дал нам сдохнуть от голода. Я была так мала и глупа, что не видела ничего этого. Луккезе был в нашем доме, а в упор его не замечала.

Мама стала беспокоиться, когда Витторио принял решение, что нам пора перебираться в Рим. Маленький романчик быстро набрал обороты, и теперь нельзя было с него соскочить, таких, как Вито не бросают. Это не была любовь, просто Луккезе было так удобно.

Когда маме позвонил Марко и сказал, что я буду жить у него, она испугалась не на шутку. Меньше всего она хотела, чтобы я повторила её судьбу. И тогда она пошла к Вито, чтобы попросить его пресечь это.

– Вито, прошу, она ещё ребенок. – она смотрела на своего любовника во все глаза, становясь перед ним на колени. – Попроси своего сына оставить её в покое. Ей нужно готовиться к поступлению в университет. У него так много возможностей, Марко может заполучить любую…

– Ты сама знаешь, что это единственный способ уберечь её. – Вито был холоден и безразличен к проблеме. Его мало интересовала просьба мамы. Его больше заботил отчет его бухгалтера, который в последнее время его обсчитывал.

– Она моя дочь, Вито! Я никогда ни о чем тебя не просила! Это первый и последний раз, поговори с Марко, пусть он оставит её в покое. Если необходимо, мы уедем обратно и больше никогда не покажемся Вам на глаза… Для него это минутное развлечение, а у неё будет искалечена жизнь!

Вито лишь рассмеялся.

– Твоей дочери искалечил жизнь твой муженек. – Мужчина откинулся в кресле и посмотрел на нее как ну пустое место, после чего пришел к характерной угрозе: Марко очень вспыльчив, мне бы не хотелось, чтобы он случайно причинил ей вред. Дети они же знаешь какие, натворят дел, поломают жизни… мальчики они еще отряхнуться и встанут, а вот девчонки иногда не выдерживают и ломаются… Зачем тебе это? Будет лучше, если она примирится с ним.

Это была угроза. Предупреждение. Либо я переезжаю к Марко Луккезе, либо мне станет больно…

– Я помогу собрать тебе вещи. – это всё, что ей удалось сказать мне. Мама смотрела на меня сквозь слезы, но это лишь раздражало. Как она могла так спокойно отдавать меня в руки Луккезе?

Если бы они хотели, то собрали бы вещи и вместе со мной уехали обратно на Родину.

– Это ради работы папы, да? – говорю первое, что приходит на ум. Чувствую, что злость и обида берут вверх, эмоции закипают внутри меня, выжимая газ до предела. Меня завели и теперь уже не остановить. – Марко!

Зову парня, быстро выходя из комнаты. Больше мне не хотелось тут находиться. Одна мысль о том, что родители ради папиной карьеры и денег, могли продать меня с потрохами доводила до истерического обморока.

– Не хочу ничего тут собирать. – говорю ему, когда он выходит мне навстречу. – Надеюсь, у тебя хватит денег обеспечить меня всем необходимым?

Чувствую спиной, как позади стоит мама и смотрит с ужасом, не узнавая милую дочь, которая старалась учиться на пятерки и не материлась. Злобно усмехаюсь, не только же мне сегодня разочаровываться.

Луккезе помогает мне забрать всё самое необходимое и незаменимое, и мы уходим из дома. Я практически не забираю одежды, оставляю всё, как будто сейчас вернусь. Не знаю, может быть так я хочу оставить себе путь назад.

– Почему именно я? – спрашиваю неожиданно парня, когда мы отъезжаем от дома. – Ты можешь заполучить любую, но решил поиметь только меня. Почему?

– Когда-нибудь поймешь. – уклончиво отвечает Марко, но я не обращаю внимания на его слова. Меня в этот момент ничего не торкает, все мысли о маме и её странном поведении, да и быть товаром не очень приятно.

У дома Марко припаркованы черные автомобили с затемненными стеклами, блокирующие любой возможный доступ к подъезду. Интуитивно догадываюсь, что это может быть только отец Марко.

Сердце уходит в пятки, как он отреагирует на моё появление в квартире сына?

Витторио Луккезе в легкой рубашке розового цвета и белых брюках стоял рядом с машиной и с серьезным видом смотрел в телефон. Он был расслаблен и не удивлен моему поведению, что сильно выбило меня из седла.

Мужчина мило улыбнулся, как будто одобрял выбор сына. Это немного успокоило и даже расположило к нему.

– Марко. – он потянулся к сыну, обнял его и пламенно поцеловал два раза в обе щеки. – Говорят, ты устроил в школе Святого Антонио гладиаторские бои…

– Раз говорят… – парень безразлично пожал плечами, не сильно он переживал, что может быть за это наказан.

– Не стоит себя так вести. Дети, всё-таки. – по лицу Витторию замечаю, что он не сильно осуждает сына за избиение ни в чём невиноватых людей.  Мужчине не нравится, что это произошло массово и на людях.

– Разберусь. – обрывает Марко и смотрит на отца с вызовом, он не уступает ему. Я стою за спиной парня и совершенно не понимаю, как мне себя вести. Слушать их разговор не хочется, как-никак это семейные разборки, и уйти мне некуда. Остается только переминаться с ноги на ногу. – У тебя какие дела ко мне?

– Мне позвонила директор школы и попросила поговорить с тобой, она была очень напугана, умоляла соблюдать договоренность и не трогать никого в стенах заведения. – мужчина говорил с жестким давлением на собеседника. Казалось, что он мягок, даже улыбается, и все же угрожающие нотки сдавливали ребра, заставляя ему подчиняться.

– Я услышал.  – младшему Луккезе, судя по всему, были неинтересны никакие договоренности. Витторио стал уставать от упрямства сына, потому что он положил руку на плечо Марко и сильно сжал его.

– Рад, что ты не глухой, сэкономлю на услугах отоларинголога. – предупредил он Марко. – Но если ты и дальше будешь махать кулаками без повода, потрачусь на травматолога, который будет штопать тебя!

Марко в ответ лишь усмехнулся, его позабавила угроза. А я была готова наложить в штаны от такого семейного разговора между отцом и сыном.

– И еще, завтра приезжает Флавио, бери свою куклу и заезжай к нам, нужно будет подписать бумаги. – Витторио отошел от Марко, и мне пришлось закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть ничего не хорошего. Мужчина сказал Марко при мне явиться с кем-то на ужин или он только что обо мне говорил в третьем лице. – Да и показать её нужно всем, чтобы люди понимали…

– Обязательно будем. Да, Лили? – Марко оборвал отца, как будто не хотел, чтобы он договорил. У меня хаотично забилось сердце, я бы руку сейчас отдала, чтобы понять, о чем хотел сказать Витторио Луккезе.

Мой переезд к Марко был спонтанным. Стоя у входа в дом Луккезе и рассматривая мужчин, я и не могла подумать, что вместо того, чтобы стоять и хлопать ресницами, нужно было бежать без оглядки пока еще была возможность. Может быть до того момента, как все представители их клана узнают моё лицо, я еще могла бы сбежать, но после званного ужина в честь возвращения младшего брата Витторио – Флавио, дяди Марко, это стало практически нереально.

Флавио Луккезе отсидел в американской тюрьме десять лет, его посадили туда за незаконное хранение оружие и нанесение тяжкого ранения полицейскому. Флавио сел, когда ему было двадцать, а Марко пятнадцать. Между мужчинами была небольшая разница в возрасте и колоссальная конкуренция.

Флавио очень хотел стать боссом, занять место Витторио после его ухода на покой, а до этого момента побыть его консильери. Многие в клане поддерживали его, потому что видели будущее за ним. Он был старше, предсказуемее, опытнее.

Марко же был как Тасманский Дьявол, сносил всё на своем пути, не знал страха и жалости и не доверял никому кроме Винни, который в будущем станет его консильери.

Отдать должное Луккезе – до наступления моего совершеннолетия, он не трогал меня. Я жила в его квартире, пользуясь его покровительством, но спала в отдельной комнате и не чувствовала на себе никаких домогательств.

Марко следил за тем, чтобы я хорошо питалась и делала уроки, как ответственный наставник. Еще он следил за тем, что я одеваю в школу, запрещая короткие юбки и прозрачные блузки.

Честно говоря, эти дни я вспоминаю с теплотой, потому что тогда я была очень счастлива. Мне нравилось быть рядом с ним.

Теперь я официально жила с Марко. У меня была своя комната у него квартире со своими гигиеническими принадлежностями. Выглядело это странно…

– Поторопись, иначе опоздаешь на занятия! – процедил парень, возвышаясь надо мной.

– Как скажешь, папочка! – получилось двусмысленно, когда я решила пошутить. Марко стоял рядом со мной, рассматривая то, как я застегиваю ремешки на туфлях. Ему нравилось, как я наклонялась, похотливая свинья.

Положив ладонь на попу и больно сжав ягодицу, парень подтолкнул меня к выходу.

Он отвез меня в школу и, как самый настоящий родитель, протянул деньги на расходы. Сумма, которую он давал, была намного больше той, что обычно родители давали мне на месяц. Не желая превращаться в содержанку, я вытянула лишь одну купюру и пошла на занятия.

После переезда Эдды мне не с кем было общаться, не сойти с ума мне позволяли только старые подруги из Калининграда, продолжающие поддерживать со мной отношения. Я переписывалась с ними каждый день, чтобы не чувствовать себя одинокой.

Уроки длились, казалось, бесконечность. Я еле высидела и с нетерпением ждала, когда можно будет поехать домой.

Марко уже ждал меня у входа, он всегда парковался в неположенном месте, как ему было удобно. Парень любил не соблюдать правила даже по мелочам, подчеркивая, что для него закон не писан.

Рядом с машиной стояла Альба, она обтирала грудью стекло, так и пытаясь перелезть через открытое окно и отсосать парню. Видимо ей очень хотелось, потому что она как болонка крутилась на триста шестьдесят градусов, стараясь зацепить Луккезе.

При виде меня она немного растерялась, но не удивилась. Ни для кого не было секретом, что Марко привозил и забирал меня с занятий.

– Привет, папочка! – прощебетала я, нагло усаживаясь в машину и целуя, впервые таким образом, в щеку Марко, при этом нагло располагая ладонь на его паху. Чувствую, как под ладонью отзывается и дергается орган, каменеет прямо в руках, пугая и заставляя ликовать одновременно. Я не была маленькой и видела на фотографиях член, но никогда в живую, и тем более никогда не держала его в руках.

Учительница итальянского вспыхивает и отскакивает от машины, становясь пунцовой.

Марко, не прощаясь с ней, закрывает окно и отъезжает от школы.

– Зря старалась, Альба меня не волнует. – безразлично бросает парень.

– И поэтому ты трахаешься с ней? – ревниво бросаю, понимая, что скоро буду выброшена, так же как она. Чем я лучше? С виду она определённо красивее и сексуальнее, да и в постели по опытнее будет.

– Я трахался пару раз с Альбой… все остальные разы она качество мне отсасывала, пока я отвозил её домой. – безразличие меня добивает. Луккезе говорит о таком интимном процессе, как о походе за хлебом.

– Да ты скот. – шиплю, поправляя волосы. Мне становится жалко девушку. – куда мы едем?

– Купить тебе платье и туфли. На ужине ты должна соответствовать статусу.

– Какому? Твоей шлюхи? Нам тогда в магазин нижнего белья! – фыркаю и скрещиваю руки, нарочно провоцируя парня.

– Шлюхой моей ты скоро станешь в постели. А пока, просто спутница.  – Марко кладет руку мне на колено и слегка поглаживает его. Мне нравится чувствовать его тяжесть на себе, как и смотреть на длинные фаланги. Так отвлекаюсь, что упускаю нить разговора.

– Слово «девушка» мне нравится больше. – говорю ему, переставая дышать и рассматривая лицо, потому что понять реакцию. Луккезе усмехается.

– Пусть будет девушка… – соглашает парень, и я просто ссу кипятком от счастья.

Из машины я выпрыгиваю, скача как зайчик на задних лапках. Меня охватывает эйфория. Я и Марко.

Мурчу как кошка, дурная голова. Не могу понять, что чувствую и думаю, просто мне нравится быть его девушкой.

– В честь чего ужин? – спрашиваю Марко, беря его под руку и уверено шагая по магазину. Из головы выветривается всё дурное.

– Дядя вернулся в Италию. – уклончиво ответил он, подзывая жестом девушку – консультанта. – Выберите, пожалуйста, платье, что-нибудь нежное и скромное.

– Выберем самое красивое, сеньор Луккезе! – прощебетала девушка и повернулась ко мне. – Меня зовут Спаниэла, хотите чего-нибудь выпить?

– Она будет воду с лимоном. – отрезал Марко, усаживаясь на диван. Он был груб с девушкой. Из-за этого мне показалось, что они были знакомы в прошлом. – Будьте порасторопнее, пожалуйста, Спаниэла.

– Как скажите, сеньор Луккезе? – уголки улыбки немного спустились вниз, но девушка старательно не подавала виду, что что-то может быть не так. Она проводила меня в примерочную и стала приносить туда разные платья моего размера. Все они были очень роскошными, но вместе с тем, они были милыми до омерзения. В них я была божьим одуванчиком.

– Они мне все не нравятся. – капризно сказала я Марко, выходя из примерочной. Мне еще бант на голову нацепить и можно в первый в класс.

– Значит, в самый раз. – Марко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы и совершенную улыбку. Когда он так улыбался, у меня переставало биться сердце. – Ты должна умилять в таком виде, а не вызывать желание тебя трахнуть.

– Ну, глаз педофила я точно порадую. – шиплю я, и он громко смеется. Мне нравится его раскатистый смех. – Давай, я тогда пойду в брюках и блузке…

– Нет. Женщина не должна быть в брюках. – отрезает категорично Марко и поднимается на ноги. – Спаниэла, Вы можете найти платье, которые понравится моей спутнице и удовлетворит меня?

Даже я вздрагиваю от его голоса, режущего без ножа.

– Конечно! – низко кланяется она и бежит обратно в зал. Мне становится стыдно.

– Могу пойти и в этом. – примирительно говорю я Марко. – Не нужно кричать на нее, просто потому что у Вас когда-то были отношения.

– У нас с ней не могло быть отношений. – усмехается Марко. – Может быть мы трахались, но… не более одного раза.

– То есть ты даже это вспомнить не можешь? – удивленно интересуясь, не представляя, как можно не помнить того, с кем ты занимался сексом.

– Нет. – Марко играет густыми бровями. – Какой смысл запоминать каждую шкуру, раздвинувшую перед тобой ноги?

Спаниэла становится краснее помидора, она слышала каждое слово и теперь не могла поднять взгляда. Стояла за моей спиной с платьями и пыталась не расплакаться.

– Я возьму верхнее. – мне жутко неловко, я заскакиваю в примерочную и быстро сдираю с себя одежду, желая поскорее убраться отсюда. Когда мы выходим из магазина с множеством пакетов, я не выдерживаю и толкаю его: Как так можно разговаривать с девушкой, тебя вообще хоть как-то воспитывали?

– Нет, мама умерла, а отцу до меня не было дела. – безразлично бросил он, хватая меня за руку и вталкивая в соседний магазин. – Можно нам туфли, пожалуйста, и побыстрее…

– Заверните любые тридцать седьмого. – кривлюсь недовольно я, раздражая своим упрямством Марко. – Если найдете, где резиновые галоши, будет только лучше.

– Как мило. Будешь не просто девочкой – припевочкой, будешь еще деревенской дурочкой. – скалится он. – Заверните все какие есть, дома разберемся.

– Искупаешь жестокость щедростью?

– Могу себе позволить.

– Фу.

Марко рычит.

– Жду не дождусь, когда твой рот будет работать в совершенно другом направлении. Уверен, что ловкий язычок найдет себе применение…

Не сразу понимаю о чём он, но когда смысл до меня доходит, я начинаю заливисто смеяться.

– Я бы на твоем месте, не рисковала и пыталась засунуть свой отросток мне в рот силой. Я не просто откушу его…, обглодаю до основания. Сделаю инвалидом на всю оставшуюся жизнь!

– А кто говорит про силу? – парень смеется в ответ, опасно сверкая своими разноцветными глазами. – Ты будешь сама умолять дать мне пососать…

– Какая самонадеянность!

Марко подходит ко мне и гладит по голове как маленькую девочку.

– Какая же ты еще глупая и не опытная.

Если Марко хотел сделать из меня человека – Мороженку, то так тому и быть. Я надела платье противного розового цвета и обула балетки, отказываясь от каблуков. Будет ему ребенок.

Волосы я убрала в два пучка и вплела ленты. Выглядела я лет на четырнадцать.

Когда Луккезе зашел за мной, он онемел, не в силах найти слова, как выразить свою злость. Он осмотрел меня с ног до головы.

Парень был в рубашке и брюках, солидный и состоятельный, а я просто младшая сестренка. Уверена, что это его вывело из себя. Со стороны он мог показаться извращенцем. Педофилом чистой воды.

Сомневаюсь, что он хотел произвести такое впечатление на клан.

– Значит, война? – спросил он пытливо, поджимая губы. У Марко из ушей пар шел.

– Ага. – протянула довольно я, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу. Марко перекрыл мне дорогу, закрывая собой весь вход. В его взгляде не было и капельки теплоты, он мог бы генерировать лед в морозильной камере.

– Переоденься. – приказал парень. Я покачала головой, расплываясь в улыбке и нарываясь еще больше. – Ну что же, я предупреждал…

Марко подхватил меня на руки и силой понес к кровати, сел на нее и расположил меня поверх, задирая платье и открывая вид на простые трусики. Я лягалась изо всех сил, пытаясь зацепить его, кусалась, но ему все было не по чем.

Марко ударил меня по попе, хлопнул больно ладонью по нежной ягодице, вызывая неприятно жжение. Потом еще. И еще… его удары становились сильнее и нетерпимее.

– Ай! – хмыкнула я, переставая вырываться и уже прося его остановиться: Больно же, перестань!

Но он и не думал, терзал мою попку. Никто никогда не шлепал меня таким унизительным способом.

– А тебе я смотрю, нравится? – хрипло, сильно осипшим голосом поинтересовался он, прикладывая руку к теплой пещерке через трусики. У меня и вправду стало влажно между ног от его прикосновений. – маленькая извращенка, на это нарывалась?

– Вовсе нет! – я пыталась оправдаться. – Отпусти меня!

– Нет! Сначала ты пообещаешь, что переоденешься! – рявкает так, что у меня уши закладывает. Сдаваться не хочется. И тогда, Марко не придумывает ничего лучше, чем начать щипать меня. Его пальцы проходятся по внутренней части бедра, горячим ягодицам. У меня слезы на глазах наворачиваются. – Что же, есть еще один вариант!

Он разрывает платье на две части, оголяя меня и оставляя в одних трусиках. Платье было очень тесным, и чтобы лифчик не выделялся через тонкую ткань, я не стала его надевать.

– Хорошо я переоденусь! – выпалила я. Не хотелось и дальше лежать перед ним в такой унизительной позе. Пусть выходит победителем из этой битвы, если ему так хочется. – Мне не удобно так лежать, отпусти руки! И телефон твой давит!

Перекатываясь сбоку на бок, я пыталась сдвинуть телефон Марко, чтобы он переставил давить мне на живот. Но лишь потираясь о него, я заметила пульсацию и легкие вибрации, которые не могут исходить от мобильного.

Смех парня подтвердил мои опасения.

Я глупо задергалась от стыда.

– Лилия… Одень, пожалуйста, то бежевое с цветами. Мне кажется, ты в нем будешь очень миленькая…  и туфли вот эти. – Марко выбрал за меня наряд, выпуская из своей звериной хватки.

Парень вышел из моей комнаты и закрыл дверь. Я послушно переоделась, обулась и снова вышла из комнаты. Луккезе одобрительно кивнул и пропустил меня вперед.

Я пообещала себе его придушить, когда он заснет.

Семейный особняк Луккезе поражал своим размахом. Старинный с колоннами и огромным садом перед ним он был краше самого Ватикана, честное слово. Такой красоты я никогда не видела.

– Старайся никому ничего не говорить, будь всегда рядом и веди себя прилично. – распоряжается Марко, становясь неожиданно серьезным. Точно напоминает папочку.

– Если я себя так плохо виду и меня стыдно показывать людям, зачем берешь с собой? – попа невыносимо горит после порки. Мне приходится постоянно менять позу в машине, чтобы усидеть на месте.

– Чтобы показать клану. – непривычно серьёзный Луккезе пугает меня, он напоминает мне уже его отца. – Так, все будут знать, что ты под моим покровительством и никто не посмеет тебя тронуть.

Звучало красиво, даже приятно, но я уловила из этого главное – причинно-следственную связь.

– А зачем кому-то хотеть меня трогать? – осторожно спрашиваю Марко, рассматривая подрагивающие ресницы. У него они были очень длинными и пышными, почти женскими.

– Это Рим, ма бэлла. – восклицает Марко с некоторым негодованием. Но я не верю его словам, у меня складывается впечатление, что парень скрывает от меня правду. – Каждый римлянин так и норовит ухватиться за красавицу.

Больше не задаю вопросов, понимая, вряд ли он мне скажет правду.

Стол накрыли для самых близких в оранжереи, на человек – тридцать. Я хотела съязвить, что в моем понимании тридцать человек не могут быть самыми близкими, но Марко цыкнул и сказал, что обычно гостей бывает в три – четыре раза больше.

Во главе сидел Витторио в голубой рубашке с коротким рукавом и синих брюках с подтяжками. Мужичина был очень стильным, просто амбассадором итальянской моды. Он был улыбчивым и приятным, но по бездушным глазам – я догадывалась, что он не так прост, как кажется.

Рядом с ним, по правую сторону сел Марко со мной. Парень заботливо распорядился принести мне подушку. Я покрылась пятнами от стыда, стоит только догадываться, что подумала служанка обо мне. Какой срам!

– Рад Вас видеть. – бросил Витторио, рассматривая меня. Мне показалось, что он остался доволен увиденным. В милом платье я была олицетворением невинности.

Через некоторое время к столу подошел коротко стриженый парень с голубыми глазами в ореховую крапинку. Очень необычными. Такие трудно забыть, если увидишь хотя бы раз. Видимо в их семье, это было отличительной чертой.

– Флавио! – гости стали приветствовать его, пожимая руки, обнимая и даже целуя. Его встречали радостно и слишком приветливо, чувствовалось лицемерие и желание понравиться. С парнем считались. Его боялись как огня.

Марко даже не встал со стула. Когда все закончили облизывать парня, он поднялся на ноги и коротко сказал:

– Рад тебя видеть, дядя…

Флавио поравнялся с племянником. Они были одного роста.

И мне хватило одного взгляда на них, чтобы понять, как сильно они друг друга ненавидят.

– Марко. – протянул парень, рассматривая с особым интересом моего сожителя, впиваясь взглядом в его лицо. Судя по всему, он хотел понять на сколько вырос его племянник. Во взгляде Флавио не было ни крупицы семейной теплоты. Мне даже стало не по себе от такой жаркой встречи.  Чувствуя дискомфорт от сидения на стуле и неловкости ситуации, я заерзала на месте, что привлекло внимание дяди Марко, он резко повернулся ко мне, только сейчас заметив моё существование. – А это…?

По его лицу я могла только додумать, как он хотел меня обозвать.

– Это невеста Марко, Лилия. – представил меня Виттория, засмущав до красноты корней волос. Мне стало неловко от такого представления. Утром стала девушкой, вечером уже невестой.

Почему невеста? Может быть в Италии так принято представлять пару, девушку?

После представления Витторио Луккезе Флавио еще больше заинтересовался мной и уже всем корпусом повернулся ко мне.

– Здравствуйте. – пробормотала я на ужасном итальянском, опуская глаза. Трудно было выдержать силу голубых глаз с яркими крапинками.

– Ужасный выбор, она же не итальянка. – парень так скривился, что мне стало душно, кислород раздирал носоглотку. – еще и страшная.

Я считала себя красивой. По крайней мере у меня никогда не было отбоя в поклонниках. Мужского внимания хватало всегда с лихвой. И теперь, такое грубое отношение меня принижало.

– Всё дело, наверное, в том, что она не парень. – хмыкает Марко, бросая открытый вызов Флавио. – Ты же привык с такими в армии развлекаться?

Мне показалось, что Флавио ударит Марко и завяжется драка. Они схлестнулись словесно и скрестили взгляды, все присутствующие перестали дышать в ожидании развязки. Но, к всеобщему разочарованию, Флавио сдержался и просто занял своё место за столом.

– Не хотел обидеть, Лили-а. – мне было неловко, когда парень обращался ко мне. – Просто с моим племянником никто в здравом уме не свяжется. Он как бы испорченный и дурной на всю голову… – Флавио сделал паузу, потянулся за моей рукой и затем поцеловал кисть, как никто никогда не делал прежде. Получилось эффектно. Марко рядом со мной покрылся весь испариной от злости. Я бросила напуганный взгляд на Виттория, надеясь, что он остановит брата, но тот лишь ухмылялся. – Приятно с Вами познакомиться.

– Мне тоже. – слабо ответила я. Парень действовал на меня как-то неправильно, вгонял в смятение, пробуждая дикий страх в его присутствии.

Марко упомянул тюрьму в разговоре, что значило, что Флавио вышел из тюрьмы. В обсуждении за столом моё предположение подтвердилось, все так и говорили, что рады его возвращению.

Еще я заметила, что Марко мало говорил за ужином, он больше слушал и отвечал на вопросы. Если обращались ко мне, он пресекал сразу попытки завязать разговор, как будто ему не нравилось, что кто-то пытается завладеть моим вниманием.

– Мне нужно в туалет. – прошептала я ему на ухо, не зная куда идти. Весь вечер я была как на иголках, мечтая о побеге с этого странного семейного мероприятия.

– Пойдем. – Марко быстро поднялся на ноги и помог мне встать из-за стола. – Заодно покажу дом…

Внимательный и любезный Марко Луккезе был привлекательнее Дьявола, он был способен соблазнить любую. В нем было столько очарования и сексуальности, что перед глазами начинали танцевать птички с сердечками как в мультиках.

Только такое поведение было ему не свойственно и настораживало.

– Почему Вы с дядей так не любите друг друга? – осторожно спрашиваю Марко, когда мы остаемся одни в прохладном помещении дома.

– Это личное. – быстро отвечает Марко и морщится как будто проживал лимон. – Тебя это не касается.

– С возвращением. – пробурчала я. – Мистер Эго.

– Ты не умеешь держать язык за зубами? – спрашивает пытливо Марко, начиная дерзко улыбаться. Его взгляд падает на мои губы, у меня возникает ощущение, что он поцелует меня. В нетерпении я облизываю губы, не осознавая, как это действует на моего собеседника. – Хорошо, что твой день рождения через две недели. Дольше я не смогу ждать…

Марко говорит это так проникновенно, что у меня дрожь по всему телу. Физически ощущаю его желание.

– Значит, цветочек еще не тронут? – насмешливый голос Флавио портит момент, парень возникает из ниоткуда. Он быстро проходит через весь зал и становится практически между нами размыкая контакт.

Парень нагло вторгается в пространство между нами, портя интимный момент и вновь вгоняя меня в ступор. Его поведение откровенно злило Марко, который еле сдерживался. Я чувствовала, как он напрягся, пытаясь удержать все накопившееся раздражение.

– А твой цветочек? – парировал Марко, задвигая меня за свою спину, пытаясь спрятать меня от любопытного Флавио, пытающегося достать племянника.

– Мой цветет и пахнет. – их словесные перепалки без прямых угроз пугали своим накалом. – Чего так напрягаешься, Марко, я просто пытаюсь интересовать жизнью любимого племянника!

С этими словами он хлопает ладонью по щеке Марко, окончательно выводя его из себя.

Я отчетливо слышу, как клацают зубы римлянина, он перехватывает руку дяди, выкручивает его и притягивает к себе так близко, что они практически целуются.

– Ты не забывайся, Флавио… – злобно цедит он, угрожающе давя каждым словом. – Ты больше не будущий бос, и даже не консельери. Ты так, шавка сторожевая при отце. Если будешь хорошо себя вести, я не выброшу тебя на улицу в старости… – цветные глаза опасно сверкают. – И если ты еще раз отпустишь сальную шутку в сторону моей невесты, я убью тебя!

Он отталкивает Флавио от себя с такой силой, что он падает на пол, неуклюже распластываясь на паркете. От неожиданности парень растерялся и теперь смотрел на Марко совершенно по-другому.

– Ты вырос… но мозгов не прибавилось. – прошептал он с блуждающей на лице улыбкой. Но Марко его уже не слушал, он подхватил мою руку и повел в туалет. Я видела, как часто и тяжело вздымается его грудь, крича о внутренней злости.

– Что между Вами? – спрашиваю его, не понимая, почему они так воюют, несмотря на то что они родня. У итальянцев, вроде как, должны быть крепкие семейные связи.

Марко прекрасно слышал мой вопрос, но проигнорировал его.

Я быстро сходила в туалет и привела себя в порядок, из-за жары и волнения волосы слиплись на лбу, а спина покрылась неприятным потом. От одной мысли о Флавио и его дерзком поведении мне становилось нехорошо.

Марко не было у комнаты, он отошел по делам. В его отсутствии я растерялась, не зная, что мне делать. У меня не было привычки и воспитание не позволяло гулять по-чужому без сопровождающего, но и стоять в коридоре у туалета совершенно не хотелось.

Недолго думая, я решила вернуться к столу, но заблудилась в этом античном замке.

– Проводить к выходу? – и снова этот голос, загоняющий меня врасплох.

– Не стоит, я жду Марко. – глухо ответила я Флавио, поравнявшегося со мной. – А Вы преследуете меня?

– Может быть. – отвечает парень и смеется, проводя рукой по коротко стриженой макушке.

– И что же Вам нужно?

– Хочу познакомиться поближе с невестой моего племянника. Как-никак, скоро Вы станете частью нашей семьи.

– Боюсь, мою связь с Марко несколько преувеличили… Мы может быть и пара, но не жених и невеста. – для чего-то объясняю ему, давление его авторитета заставляет меня говорить правду.

– Боюсь, ты заблуждаешься, девочка. – говорит он мне как маленькому ребенку. – Если тебя представили перед всеми капо клана, как невесту Марко, значит, ты его невеста. Теперь от свадьбы тебя может спасти только твоя смерть.

– Бред. – машинально говорю ему, не понимая, зачем Марко на мне жениться. Моей романтичной натуре льстило такое внимание от главного красавца Рима, но это звучало неубедительно.

Флавио как-то странно посмотрел на меня, взял под руку и насвистывая итальянскую песню повел на выход на праздничное гуляние.

Всю дорогу я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда пропал Марко. Просил не отходить от него и ни с кем не заговаривать, а сам бросил меня.

Рядом с Флавио, оказывающем мне настойчивые знаки внимания, было страшно. Парень не уступал в красоте Марко, но у него были более грубые черты лица, отдающие жестокостью и холодом. Скорее всего, он очерствел в тюрьме.

Парень цепко вцепился в мою кисть, не оставляя и шанса на побег. Рядом с ним я чувствовала себя совершенно крошечной и беспомощной.

– Не переживай, я не сделаю тебе больно. – проговорил он почти ласково, слегка сжимая руку. Его слова меня не успокоили, такой, как он не умеет «не больно» что-то делать.

Когда Флавио вернул меня за стол, усадил на место – все гости зароптали, всем стало интересно, как я могла остаться с ним наедине без Марко? Итальянцы были очень консервативны в таких вопросах даже в две тысяче пятнадцатом году.

Витторио грозно цыкнул, заставляя парня отойти от меня.

– Где Марко? – спросил он тихо и пытливо брата.

– К нему какая-то учительница итальянского приехала. Наверное, он пошёл заниматься учёбой. – с улыбкой проговорим Флавио, его ответ был нацелен исключительно на меня. Парень хотел задеть мои чувства, в очередной раз демонстрируя какой Луккезе.

И он добивается желаемого, меня всю скручивает от отвращения и негодования. Когда Марко нужно от меня что-то он такой внимательный и заботливый, играет со мной как кот с мышкой.

Витторио тяжело вздыхает и закрывает глаза. По его лицу видно, что он очень зол и недоволен на сына.

Мужчина встает и уходит в дом, судя по всему,

за сыном, чтобы вернуть его на душевный праздник, посвященный его дядюшке. Мне же хочется поскорее смыться отсюда и больше никогда не видеть эту неуравновешенную семейку.

Родственники Луккезе и члены клана что-то оживленно обсуждали, пили вино и целовали друг друга, они периодически подходили к Флавио и целовали его, поздравляя и радуясь его выходу из тюрьмы.

Я сидела напротив парня, и пыталась разгадать за что он сидел? За убийство? Изнасилование? Да он идеально подходил под все статьи!

– Я ранил полицейского в Америке. Не фантазируй там лишнего. – фамильярное обращение намекало, что между нами нечто большее, чем лёгкое знакомство, несмотря на то, что мы увидели друг друга впервые пару часов назад.

– Не интересно. – лгу ему, поднимаясь на ноги и поправляя платье, чувствуя себя глупой куклой, которой крутят как им хочется. – Передайте, пожалуйста, остальным членам Вашей большой и замечательной семьи, что мне нужно было домой. Баиньки.

Скорчила гримасу, не скрывая отвращения.

Флавио рассмеялся, продолжая надменно смотреть на меня.

– Прости, родная, не могу просто так отпустить. Проведу до машины.

– Флавио, я устала от Ваших семейных игр, оставьте меня в покое. – серьезно говорю парню, направляясь к парковке машин. Я пыталась находу вызывать такси через телефон, но здесь интернет ловил так медленно, что у меня даже не определялась локация. Все это время парень настойчиво шел за мной. – Да что за черт!

Меня пробирало несвойственное мне негодование, практически истерическое. Парень действовал на глубинные мои чувства, заставляя бояться и дрожать перед ним. Сам факт, что он стоял за моей спиной, заставлял постоянно оглядываться. Меня оставляло в покое чувство, что он может меня схватить или ударить. Что еще хуже, меня не покидало чувство, что парень просто нагнет и овладеет мной.

– Ли-ли. – он говорил моё имя с придыханием. – Я всего лишь хочу Вас посадить в свою машину с водителем и отправить домой.

– Я никуда не поеду с Вашим водителем в вашей машине. – у меня срывался голос от нервов.

– Как будто у тебя есть выбор…– хрипло смеется он, открывая дверцу и пропуская меня в машину. – Здесь глушат сеть на несколько километров, работают только определённые сим – карты, которые одобрил Вито. Марко сейчас занят более важными делами и не сможет отвезти Вас домой. Поверь, по кодексу, я не могу и не хочу тебя трогать. Зачем мне проблемы?

С первых секунд знакомства я чувствовала исходящую от него опасность, но не могла разгадать, что меня так в нем настораживает. В его присутствии я никогда не могла собраться с мыслями, все становилось таким размытым и туманным. Еще я никак не могла понять, зачем я ему, почему он постоянно проявляет мне столько внимания…  Позднее, когда Флавио займет место Вито Луккезе, и сделает мне предложение, всё в моей голове займет свои места.

Я до сих пор, когда вспоминаю тот день, испытываю глухую боль, раздирающую грудную клетку. Садясь в машину Флавио и отъезжая от особняка, я испытывала раздражение. Мною игрались, перетягивала как канат. Никто из этих мужчин не воспринимал меня как живое существо. Они играли в свои игры, пренебрегая моими чувствами.

В тот момент я и не могла предположить, что, когда Флавио вел меня к столу, наманикюренные ручки Альбы пронзают грудь Марко холодной сталью. И тем более, я не могла и подумать, что истекающий кровью римлянин будет искать меня в туалете, стараясь сдержать своё слово и не бросать меня.

События, тасовались как карты, перемешивались и спутывали нас в своих эмоциях.

Марко умирал, а я отдалялась от него, увозимая машиною Флавио и мечтающая, как бы не звучало, всадить ему в сердце нож.

Квартира Марко располагалась в самом богатой районе Рима – Париоле, где обитали самые богатые жители Италии. Из окон его маленькой квартирки с восемью комнатами можно было увидеть парк Виллу Боргезе.

Каждое здание на этой улице было исторически значимым, тут каждый кирпич был дороже моей жизни. Романтичное место, но вместе с тем – и пугающее. Меня не отпускало чувство, что мне тут не место.

Машину перехватил Винни у самого дома, парень был на мотоцикле. Взволнованный вид говорил сам за себя, я сразу поняла – что-то случилось.

– Тебе нужно ехать со мной. – сказал он грубо и потащил меня к мотоциклу. Водитель перехватил нас, хмурясь и всматриваясь в лицо друга Марко с недоверием. Наверное, он знал его, но не мог никак решить, может ли он передавать меня в его руки. Тогда Винни добавил: это распоряжение Витторио Луккезе.

– Да, и куда мы направляемся? – капризно протянула я, пытаясь выдернуть руку. Глупо уехать с мероприятия, и тут же на него вернуться. – Происходящее уже напоминает дешевый сериал. Вы меня таскаете из стороны в сторону! Я устала и хочу домой! Пусть Ваша Альба Нери составит компанию на замечательном празднике!

– Марко в очень тяжелом состоянии. Дома. – отчеканил Винни, до боли сжимая кисть. – Поэтому нужно возвращаться.

Мои брови тут же поползли наверх. Я не верила ни одному слову.

– Что же с ним? – насмешливо поинтересовалась я у парня. – Спермотоксикоз? Сперма прилила к голове и ему нужно выпустить срочно пар?

Винни не разделил моего веселья, лишь грубо подхватил под мышки и силой усадил на мотоцикл.

– Нет, ему пробили легкое. Есть риск, что он не доживет до утра.

Больше я не сказала ни слова, меня пронзила яркая вспышка, ослепившая и загнавшая в угол. Было трудно поверить, что за такое короткое время кто-то мог причинить вред Марко в доме его родителей. Сказанное казалось вымыслом, чтобы заставить меня прогнуться и послушно выполнить команды.

Но внутри меня все равно поселился страх, что Марко может умереть. Поэтому я проигнорировав, что мои отшлепанные ягодицы так сверкали из-под поднимающегося от ветра платья, и покорно прижалась грудью к спине Винни. Было страшно до чертиков. Я никогда не ездила на мотоцикле, тем более на такой скорости.

Сердце разрывалось от неведения и предчувствия чего-то нехорошего.

Марко Луккезе бесил меня, но в то же время он был таким красивым и сексуальным с горящими глазами, способными обласкать с головы до пят. Только он мог сначала смотреть на тебя как на совершенно пустое место, а потом, бац, и с теплотой как на родного.

А еще, он напоил меня какао, желая успокоить. И подарил первый оргазм.

Внутри меня определенно было много разных и противоречивых чувств к Марко Луккезе.

О том, что в дом пришло горе, говорил пустой стол и отсутствие гостей.

Винни пронесся на мотоцикле прямо к дверям дома, передавая меня в руки Витторио Луккезе, рубашка которого была покрыта огромными пятнами крови.

Теперь мне стало стыдно, что я покинула праздник раньше времени и проклинала его сына, пока он истекал кровью. А еще пятнадцать минут назад мне казалось, что я все делаю правильно.

Витторио был зол, и я сразу поняла, что на меня. Ему не понравилась своевольная выходка.

– Кто разрешил тебе уехать? – любезность испарилась, показывая его истинную сущность. Босс умел не церемониться и наносить сокрушительные удары одними словами.

– Я захотела сама. – попыталась оправдаться, заикаясь и неуклюже спеша за мужчиной. – Не могла и подумать…

Моя речь оборвалась, когда Витторио протолкнул меня в просторную комнату, ставшую палатой больного. На большой белоснежной постели лежал невероятно бледный Марко, он был абсолютно голый, низ прикрывало легкое одеяло, а грудь была перебинтована бинтами. У самой груди расползалось кровавое пятно.

Марко был в кислородной маске. Он был в сознании, потому что увидев меня, он вцепился в мою хрупкую фигурку глазами как голодная собака за кость.

– Ты… как? – глупый вопрос, но ничего другого я придумать не могла. В груди всё жгло, а в голове тараканы устроили барабанную вечеринку. Шумело так, что я не слышала собственных мыслей.

Он с трудом поднял руку и показал, чтобы я села рядом с ним, что я тут же и сделала, чтобы не злить его. Марко нельзя было растрачивать последние силы. Мне показалось, что Винни немного преувеличил о том, что он может не дожить до утра.

– Будешь сидеть с моим сыном, пока ему не станет лучше. – приказал Витторио, оставляя нас. У Марко еще крутился врач, проверяя его показатели и вкалывая снотворное, после которого Луккезе сразу же заснул.

Я послушно сидела у его постели, рассматривая бледное лицо с алыми губами и выразительными ресницами. Какой же он был красивый! Если бы не скверный и надменный характер, он мог бы стать моделью, иконой сексуальности. Дикий Римский гладиатор.

Уже через пол часа у меня затекла спина, а от запаха лекарства неумолимо стало клонить в сон, поэтому не придумав ничего лучше, я скинула туфли и забралась на кровать. Тут место на четверых бы хватило! Я одна бы ему не помешала.

Уткнувшись носом в плечо Марко, я втянула его запах и прикусила тут же губу, чтобы не застонать от удовольствия. Он пах притягательно. Еще он был абсолютно голый рядом со мной.

В таком положении я и заснула, запрещая себе думать о местах, которые скрывало одеяло.

– Боже, за какие грехи мне всё это! – тихий стон заставил меня проснуться. Приоткрыв глаза, я поняла сразу же, что лежу на груди Марко, придавливая его к постели и, самое главное, задевая ранение.

– Ох! – в ужасе отскочив, я прижала ладонь к губам. – Прости. Во сне я всегда такая неуклюжая! У тебя не разошлись швы?

– Только во сне? – хмыкнул парень, в лунном свете его глаза горели совершенным безумием. Но судя, по вернувшемуся чувству юмору, ему было намного лучше. От этого мне стало немного легче.

– Винни сказал, что тебе проткнули легкое.  Как ты себя чувствуешь? – вступать с ним в словесную ссору не хотелось, поэтому я решила сменить направление нашего общения.

Я сидела на кровати рядом с ним, чувствуя его тепло. Луккезе был ранен, бледен, но от него все равно исходила сила, заставляющая меня быть осторожной и не играть с огнем.

– Не умру, к твоему счастью. – протянул он. – Не придется развлекать дядюшку Флавио…

Его слова мне показались – чистой водой ревностью, и я заулыбалась, желая немного его подразнить.

– Какое разочарование! Я думала, что уже, наконец-то, замучу с красавцем – римлянином. И еще каким! Флавио Луккезе не юноша, он мужчина. – с этими словами я эротично провела руками по шее и груди, как будто внутри меня нарастало возбуждение от одного упоминания о Флавио. При этом, я загадочно закатила глаза и облизала губы. Моё представление подействовало, потому что уже через минуту Марко был готов меня придушить.

– Маленькая потаскушка, без разницы перед кем ноги раздвигать? – он говорил это с такой злобой, что я вздрогнула. Секунда и его рука, схватив меня за волосы, притянула к себе. Парень был готов меня растерзать. – Кто вообще тебе разрешил гулять с ним по дому за ручку и тем самым позорить меня?

– Во-первых, я не давала тебе никаких обещаний, и я тебе ни невеста, как меня тут представили. Во-вторых, кто ты такой, чтобы вешать на меня какие-то ярлыки? В-третьих, я ничего такого не делала с твоим любимым дядюшкой, чтобы ты так разговаривал со мной! Он просто проводил меня за стол, когда ты бросил меня, и потом посадил любезно в машину, чтобы я могла поехать домой! Ты, между прочим, в тот момент, трахался с Альбой!

– Какая же ты безмозглая! – простонал Марко. – Я же на понятном языке сказал: ни с кем не говорить и держаться меня!

– Сам ты… – во мне закипела ярость. Я занесла руку, чтобы ударить его, но потом подумала, что если причиню ему боль, Босс итальянской мафии удобрит мною свои виноградники. Да и Марко весьма грубо держал меня за волосы.

– Ты настолько малая, что не сложишь два и два? Как я мог трахаться с Альбой в таком виде?

В неудобной позе, когда затекает каждая мышца, а ягодицы сводит судорогой, трудно не согласиться. Я примирительно закивала, желая поскорее разогнуться, но Марко не спешил меня отпускать.

– Альба пришла к черному входу и попросила встречи со мной. Весьма грубый и смелый поступок, не знаю, на что она рассчитывала. Мне хотелось избавиться от нее лично, поэтому я пошел ей навстречу и согласился встретиться с ней. Это не заняло бы больше пяти минут.  Не думаю, что с тобой что-то случилось за это время, подожди ты меня в доме. – он сделал паузу, облизывав пересохшие губы. Только сейчас до меня дошло, что Марко стянул кислородную маску, а я не знала, мог ли он это делать. –  Еще, я не мог и представить, что услужливая Альба по факту окажется психопаткой, желающей меня убить. Её зацепило, что я предпочел ей тебя…

Меня тоже зацепило, что Марко предпочел меня ей. По объективным причинам, Альба Нери по всем фронтам была лучше. Я и сама бы предпочла бы сексуальную итальянку себе.

– Что она сделала? – глупо спросила я, зная ответ.

– Она пришла с тупым столовым ножом. – засмеялся хрипло Марко. – До сих пор не могу понять, как она им умудрилась меня пробить, им то и хлеб не разрежешь!

Мне трудно было разделить с ним веселье, но я даже не хотела представлять, как это произошло.

– Ужас. – Марко отпустил меня, и я радостно разогнулась. – Теперь её посадят?

Мой вопрос застал его врасплох, потому что он нахмурился.

– Нет. Папа не простит ей покушение на меня. – ответил он медленно, размышляя вслух о том, что обдумывал впервые. – её поступок расценивается как нападение на главу Ндрангеты, такое нельзя простить. Отпустить Альбу, значит разрешить остальным повторить покушение. Он не будет её убивать, потому что она женщина, но наказание будет жестокое.

Неприятное липкое чувство спутало меня.

– Она просто оступилась, это ревность. За такое нельзя убивать или… причинять боль. Посадите её по закону. – на мгновение мне показалось, что я могла быть на месте Альбы.

– Лили. – отрезал Марко, закрывая глаза. – Отец хотел отрезать ей правую руку, чтобы она не могла больше держать столовый нож. Наш клан всегда славился особой жестокостью, поэтому уже много столетий его никто не трогает. Даже власть, с нами считаются, нас пускают в палату при правительстве. Я уговорил его принять что-нибудь более мягкое. Например, выдать её замуж за Сержео Рамоса, это папин партнер. Ему семьдесят, но у него член еще колом стоит. Он славится тем, что, когда у него встает, он зовет свою охрану помочь ему удовлетворить девочек. И он давно на неё засматривается, не мог себе позволить, потому что слишком молода и дочь влиятельного человека, а теперь жизнь привела её прямо ему в руки. Жизнь Альбы больше никогда не будет прежней, но так останется жить… Может быть, если повезет, ей недолго придется терпеть Сержео.

Сержео Рамос – старый извращенец сразу же мне представился лысым, покрытым бородавками. Рядом с ним бедная Альба быстро постареет и утратит былую красоту.

– А когда я оступлюсь, кому ты отдашь меня? – спрашивая его совсем тихо. Сейчас я физически ощущала на своих руках и ногах кандалы, которыми меня связал Луккезе.

– Я не позволю тебе оступиться. – серьезно ответил Марко.

Он говорил правду, я почему-то поверила ему. От этого стало легко и тепло на душе.

– С пробитым легким ты более приятный собеседник, чем обычно. – пошутила я, укладываясь рядом с ним. – Почему ты не можешь всегда вот так разговаривать со мной?

– Потому что обычно мне жутко хочется тебя трахнуть. Без слов и прелюдий. Нагнуть и выебать. – объяснил мне Марко, принимая при этом такое выражение лица, как будто это было и без слов очевидно. У меня брови чуть с лица не сползли от такого романтического признания. Из всего этого, я сделала только один вывод – даже самая противная пошлость при свете луны романтизируется и цепляет нутро, потому что мне стало жарко.

Мозг кричал «Лиля, ты ку-ку там?», а между ног все равно стало влажно. Меня повело. Стыдно признаться, но мне было этого достаточно. Я готова была расставить ноги перед римлянином.

– Ну… Э… – я не могла подобрать ничего вразумительного, чтобы как-то продолжить разговор. Марко наслаждался моей реакцией, он не мог не видеть, как под тонкой тканью платья набухли соски.

– Совсем скоро ты уже будешь моя во всех смыслах этого слова. – продолжил он вгонять меня в краску. – И я запрещаю тебе общаться с мужчинами, в особенности с Флавио. Сегодня ты меня очень сильно опозорила своим поступком. Я прощаю, потому что ты сделала это по глупости и не знанию правил, но во второй раз не прошу.

– Не понимаю все равно, что я такого сделала? – мне не хотелось спорить с ним, я внимательно следила за его губами, надеясь, что он меня ими поцелует.

– Ты можешь садиться только в мою машину, держать только мою руку, слушать только меня, тебя провожать могу только я, и трахать могу только я.  Заговаривать с кем-то ты можешь только с моего разрешения. Исключение может составлять только мой отец. Он глава клана и мой отец, поэтому если меня нет рядом, ты можешь обратиться за помощью или советом к нему. Все остальные родственники и члены клана не могут к тебе обращаться, трогать или говорить с тобой, если я не сделал на это распоряжения или не разрешил им. – он говорил все это серьезно, а мне смеяться хотелось. Это же не крепостное право?

– Откуда такие строгие порядки? Мне не нужно надевать платок на голову, скрывать волосы? Или может быть мне нельзя ничего без твоего разрешения? И какая вообще жена, я никому не говорила да!

– Это порядки нашего клана и тебе придется их придерживаться как моей невесте и будущей жене. – отчеканил он медленно, расставляя слова, чтобы я поняла их смысл. – С момента твоего переезда ко мне, я являюсь твоим официальным опекуном. Твои родители подписали согласие на заключение брака, документы уже поданы. В день твоего совершеннолетия ты станешь моей женой.

Это какой-то страшный сон, напоминающий отдаленно исполнение мечты.

Я всегда мечтала о плохом принце, совершим для меня невозможное. Любая девушка мечтает, чтобы ее украли и добивались ее руки и сердца, чтобы поставили жизнь на кон ради того, чтобы быть с ней.

Все было вроде романтично, но как-то странно и неправильно.

При первой встрече Марко не обратил на меня внимания, даже не заговаривал со мной, смотрел как на пустое место. Позднее в туалете он прижал меня к стене и унизил, показав моё место и доведя до оргазма. После чего просто взялся за меня основательно. Он не показывал своих чувств, не кричал о любви и не пел серенад. На «я хочу тебя трахнуть» далеко не уедешь.

– Но я не хочу за тебя замуж, тем более так скоро. – в голове даже не укладывалось, что родители на это всё согласились. Как же это отвратительно!

– Но выйдешь. – категорично ответил парень. Мое согласие ему было не нужно, у него на лице даже мускул не дрогнул.

– Почему именно я? Не говори только, что влюбился с первого взгляда или что без штампа в паспорте совесть не позволяет тебе лишить меня невинности? – хотелось бежать из этой комнаты, из страны.

– Скажем так, мне нужно жениться, чтобы перейти на новый уровень в иерархии клана, а ты для этого подходишь идеально!

– Самое романтичное предложение и руки и сердца из всех, что я слышала.

– Другого не будет…

Если бы Марко Луккезе сказал бы мне тогда, что я ему, хотя бы, нравлюсь. И что он видит меня рядом с ним во главе клана – я бы отдалась прямо на той постели, стала самой верной и преданно следующей за мужем женой.

Но его сухие слова вызвали во мне лишь негодование и обиду за такое обращение. Я верила, что достойна большего. Что кто-то может меня полюбить и сделать романтичное предложение, опустившись на одно колено. Я мечтала о таком предложении!

Именно в ту ночь, Марко породил во мне сопротивление.

Витторио Луккезе вызывал у меня бурную гамму чувств. Для меня он был не просто боссом итальянской мафии или отцом моего будущего мужа, он был также любовником моей матери.

Я то боялась его, то ненавидела, то восхищалась… презрение сменялось уважением и наоборот. Трудно было определиться, какие же чувства я испытываю к нему на самом деле.

Сам же Витторио не трогал меня, он был немного зол после праздника, но через несколько дней растаял. Мы мало общались с ним при его жизни, а после смерти я узнала окружающие его тайны и невольно зауважала сильнее прежнего.

Еще больше меня удручал тот факт, что, как оказалось, Витторио оберегал меня многие годы. Он был практически мне отцом, даже тогда, когда я не знала его имени. И от этого мне грустно. Если бы я знала о его о благородстве – я бы ценила каждую минуту в особняке Луккезе.

На время восстановления Марко, нам пришлось переехать в семейный особняк семьи Луккезе. Я не горела особо желанием, но выбора у меня не было. Парень не соврал, он стал моим официальным опекуном и теперь мог распоряжаться жизнью.

Альба Нери ушла из школы и, как ходили слухи, после скорой свадьбы, ставшей для всех неожиданностью, бросила и учебу в университете.

Как будущая невеста Марко мне пришлось прийти на шикарную свадьбу Альбы Нери и Сержео Рамоса, старого испанца, родившегося в Риме. Мероприятие больше напоминало похороны, чем торжество. В молодости он был, наверное, очень красив, потому что даже в семьдесят не потерял грации, осанки и статности, но в каждой черточки его лица было столько жестокости и чего-то темного. Марко бы не стал лгать, он был извращенцем.

Я старалась не думать о судьбе Альбы, чтобы засыпать по ночам спокойно. Её судьба была не моего ума дела, лично я ни приложила руки к заточению. Она сама взяла дома нож и поехала к парню, не обещавшей жениться на ней. Не то, чтобы я оправдывала Марко, использовавшего девушку как вещь, но и не защищала Альбу, которая, когда скакала на его члене, должна была понимать, что он не собирается ей дарить руку и сердце.

С каждым днем я все больше узнавала о семье Луккезе и правилах клана.

Витторио Луккезе  с виду был успешным бизнесменом, он хорошо разбирался в экономике и политике, управлялся с делами и много работал каждый день. Но за красивым фасадом скрывалось множество теневых дел, которые он проворачивал. Такие делишки, конечно, прокручивают не только мафиози, ими грешат все богатые люди. Но бизнес клана строился веками. Он был основан на кровном родстве и преданности членов клана. Тут все было намного сложнее.

Мужчина был категоричным в своих решениях и очень властным, он не терпел, когда с ним спорили, быстро расправлялся с инакомыслящими. Витторио был эдаким Вито Карлеоне, только у него был один сын и брат.

Флавио жил вместе с нами в доме, но я видела, к своему счастью, редко. После тюрьмы у парня было что-то наподобие отпуска, он кутил, пил и снимал шлюх, нагоняя упущенные годы.

При каждой нашей встрече он загонял меня в угол, заставляя трепетать и бояться его. Ему нравилось смотреть, как я растерянно хлопаю глазами и пытаюсь убежать. Почему-то его это забавляло. Флавио постоянно пытался до меня дотронуться, приобнять или сказать что-то невероятно горячее, граничащее с пошлостью и романтикой. Ему удавалось постоянно держать меня в тонусе своим поведением.

Марко и Флавио между собой практически не общались, любой их разговор заканчивался дракой. Поэтому внимание парня я воспринимала, как некую игру против Марко.

Но больше всего меня раздражала мама, стабильно появляющаяся в доме.

Всегда одетая в дорогую одежду, вымоченная в сладком парфюме, мама прибывала по первому требованию Витторио, как последняя милфа. Порой я не могла её узнать, так она менялась. Она не была удивлена, что я знаю об её связи с Вито.

Плохого или унизительного отношения со стороны Вито к маме я не видела ни разу, он был весьма галантен и услужлив в общении с ней и постоянно делал подарки. Она никогда не уходила из особняка без новых драгоценностей или цветов. Я могла бы подумать, что между любовь, если бы она не была до сих пор с папой.

Всё это было мерзко.

Я старалась не говорить с ней. Когда она появлялась в доме, демонстративно уходила или игнорировала. Трудно находиться в одной комнате с тем, кто тебя продал как вещь сыну своего любовника мафиози.

Она не просто изменила отцу, она предала нашу семью. Если бы у нее было что-то серьезное с Вито, она могла бы уйти к нему, дать отцу нормально продолжить жить, встретить кого-нибудь. Нет. Она крутила хвостом перед его начальником.

В один из вечеров, за несколько дней до дня моего рождения, Витторио Луккезе позвал меня к себе в кабинет. Такое было впервые, и я не знала, что и думать.

Мужчина сидел за широким столом в удобном кресле и читал журнал. На столе стоял эспрессо с печеньем. Вито наслаждался чтением и никуда не торопился. Вообще, было не в его манере суетиться и куда-то спешить.

– Как твои дела? – он решил зайти издалека, чтобы немного успокоить меня.

– Отлично. – саркастично хмыкнула я ему. Вряд ли, если бы я сказала ему правду, он спокойно отреагировал. Как сказать, что я не хочу жить в их доме? Что мне хочется не пробить Марко легкое, а раздробить черствое сердце! Что я их всех тут ненавижу!

– Слышу недовольство в твоем голосе. – отметил грустно он. – Не хочешь поговорить с матерью, пригласить сама её на празднование своего дня рождения?

– Нет. – ответила я категорично. – Она с легкостью подарила меня Вашему сыну, не думая о том, что девочке в моем возрасте стоит жить с родителями, а не с сыном главы мафии… Тем более не стоит его делать моим опекуном!

Моя откровенность заставила Вито улыбнуться, он посмотрел на меня как на ребенка, определенно зная что-то, чего не могла знать я.

– Лили, родители всегда желают лучшего для своих детей. Твои не исключение. С Марко тебе будет лучше всего. – мне очень хотелось поспорить с его высказыванием, но я прикусила язык, чтобы не закончить свою жизни как Альба. – И все мы совершаем ошибки, не нужно из-за них отталкивать своих близких.

– Вы очень мудрый человек, Витторио, и возможно Вы правы, но сейчас я ничего не могу сделать с собой. Не могу себя заставить простить маму за измену отцу, за все, что она натворила… – сжимаю руки в кулаки. – Если у Вас больше нет тем для обсуждения, я могу идти?

– Почему же, есть. – Вито вновь одарил меня благосклонной улыбкой, демонстрируя, что готов терпеть мои маленькие выходки лишь потому, что я ребенок. – через несколько дней ты станешь женой моей сына. Ты станешь Луккезе. Это накладывает определенные обязательства.

Поджимаю губы и стараюсь быть максимально вежливой:

– Если я не подхожу для этой роли, то, конечно же, нехотя готова отказаться от брака…

Получается все равно нагло. Вито опасно щурится, и я одергиваю.

– Лили, мой сын попросил меня поступиться правилами и никого не приглашать на свадьбу. Это весьма большой удар по репутации. Обычно так не делается. На мероприятии должны быть не только все члены нашей большой семьи, но и представили других кланов со всей Италии. – Вито давит на меня взглядом. – Марко настаивал, и я был вынужден согласиться. Он хочет поберечь тебя.

Я вспомнила свадьбу Альбы, и у меня по коже пробежала струйка холодного пота. Действительно, мероприятие не для слабонервных. Огромное количество мафиози в одном месте, желающих оторвать от друг друга кусок мяса, зрелище малоприятное.

За это я была благодарна Марко. Не знаю, почему он вообще решил надо мной сжалиться и не подвергать многочасовому приему подарков от незнакомых тебе людей.

– За это мне придется лично извиниться перед всеми и попробовать объяснить, почему они не были на свадьбе моего сына. Я готов на это пойти ради своего единственного сына и невестки. – продолжил вито. – Потому что семья – это святое, в ней каждый друг за друга должен быть готов умереть. И ты должна понимать, что скоро тебе придется точно также, быть готовой на всё ради семьи…

– Я попробую. – хмуро бросаю мужчине, мечтая, чтобы этот бессмысленный разговор закончился побыстрее. У меня сложилось впечатление, что Вито хотел поговорить совершенно о другом, но не смог озвучить свои мысли.

Хотя, это глупо, что глава мафии растерялся и не подобрал нужных слов.

Через несколько дней в День своего Рождения я всё узнала. Тайна Витторио Луккезе и моего скоропостижного брака с Марко стала известна всем.

День Рождение меня изменило. В этот день я повзрослела по-настоящему, стала женщиной. Женщиной Марко Луккезе. Как он и хотел… А я так и не поняла, хотела ли я этого.

Я могла отблагодарить Марко лишь за то, что он решил устроить мне самое настоящее день рождение, отбросив в сторону все традиции клана и давая возможность забыться в этот день.

Он сумел пригласить моих близких подруг в Рим, оплатив им перелет и проживание их Калиниграда, чтобы я могла с ними увидеться и почувствовать себя счастливой в этот день. Мне казалось, что так он давал мне возможность попрощаться с прошлым.

В утро дня моего рождения меня Марко разбудил лично, заполнив всю мою комнату ароматными розами в высоких вазах. Мне никто никогда не дарил столько цветов. Это было волшебно.

Я рассматривала их точно ребенок, не веря в то, что они реальные.

– С днем рождения. – прошептал он, подминая меня под себя и наваливаясь всем телом. Его язык проник в мой рот, тараня крепость и завоевывая там пространство, он просто сминал мои границы. Казалось, что Марко возьмет меня прямо сейчас. Он так долго ждал, что не собирался тянуть ни минуты.

Я растерялась. Было страшно и приятно. Он дарил сладкий кайф, практически наркотический. Одновременно с этим меня пугал его напор, напоминающий ураган, он сносил все крепости и условности, присваивая меня себе, не спрашивая моего мнения. Он брал, как будто я ему уже принадлежала.

– Основный подарок будет вечером. – проговорил он осипшим голосом после поцелуя. – И я не про секс.

– Естественно… – ответила я, чувствуя, как пижамные штаны стали скользкими между ног. Стало неловко, что Марко понимает, как действует на меня. Я была красная как помидор, взмокшая и растерянная.

– Собирайся, нужно встретить твоих друзей перед мероприятием. – он был очень серьезен. Из-за выреза рубашки проглядывался свежий алый шрам от ранения, который напоминал о том, как его чуть не убили. Мне хотелось прикоснуться к нему, но я не решилась. – Хватит пялиться, мне и самому не терпится, но я же держу себя в руках!

Марко подтрунивал надо мной, откровенно издеваясь. Его губы расплылись в отвратительной улыбочке, хотелось залепить пощечину наглецу. Он еще смел шутить надо мной.

– Тогда слезь с меня! – я попыталась скинуть его, но он был слишком сильный и тяжелый! Луккезе вдавливал меня в кровать, заставляя матрас прогибаться. – Ну же!

– Горячий цветочек. – прошептал он и заскользил губами по моей шее, оставляя влажную дорожку. Парень очерчивал границы, которые он успел завоевать.

Я впилась ногтями в его плоть, раздирая спину до крови. Мне хотелось прекратить издевательскую пытку. Теперь, когда мне исполнилось восемнадцать и я была его невестой, руки Марко были развязаны и он мог делать со мной всё, что ему угодно. Луккезе не было интересно просто взять меня, он хотел, чтобы я как Альба растекалась перед ним, бегала как собачка, готовая на все за горстку нежности.

Только вот он не учел, что я не Альба!

– Фу, пусти в душ, мне нужно смыть твои слюни! – лгу. Фыркаю. Театрально морщусь. Его всего передергивает, он приподнимается на локтях, чтобы получше рассмотреть моё лицо, и тогда я прикладываю коленом его между ног. Луккезе шумно вбирает воздух носом, стараясь не ударить лицом в грязь.

– Чертовка. – ругается он и сползает с меня, позволяя прийти в себе. – У нас мало времени, собирайся!

Не желая вновь оказаться под ним, быстро вскакиваю на ноги и бегу в душ. До сих пор не могу поверить, что через несколько часов рядом со мной будут мои девочки. Мы сможем вместе отметить мое совершеннолетие.

Я надеваю подаренное мне платье от очень дорого итальянского бренда. Луккезе не скупятся на подарки. Судя по всему, я должна выглядеть солидно, чтобы их семье не было стыдно за меня.

Легкий макияж и укладка завершают образ. Я остаюсь довольна.

Выходя из дома, у самого входа я встречаюсь с Флавио, парень возвращался с ночных гулянок. При виде меня он остановился, замер на ступеньках.

– Сногшебательно. – заключил он, закончив меня рассматривать. Мне стало неловко и приятно. Флавио смотрел с неподдельным восхищением, лучший комплимент. – С днем рождения! Могу я тебя поздравить, невестка?

– Наверное, не стоит. – нерешительно говорю я и оглядываюсь по сторонам, как будто мы совершаем что-то запретное. – Перестань преследовать меня!

– Не хочешь или боишься? – мгновение и парень оказывается рядом со мной, целует в щеку, приобнимая за талию. Не могу понять приятно ли мне. Ежусь и отскакиваю. Не хочется сегодня разозлить Марко и испортить вечер.

Мне нужно было ответить, но я просто сбежала. Флавио был опасным и хитрым, с ним не стоило играть в игры.

Быстро я сбежала с лестницы и вскочила на переднее сиденье машины Марко, сразу же замечая белоснежную коробочку с красным бантом на торпеде автомобиля.

Марко успел переодеться. Вот он точно выглядел сногсшибательно.

– Это тебе. – серьезно сказал он, показывая глазами на коробочку. – Хочу, чтобы ты всегда носила его.

Я взяла коробочку в руки и неторопливо развязала шелковую ленту, после открыла её и замерла. Меня ослепила игра бриллианта совершенно кольца. Это было помолвочное кольцо.

– Странные у итальянцев традиции. Сначала Вы обручаетесь без ведома невесты, ставите её перед фактом о помолвке… и в завершение дарите кольцо. Это такой проверенный способ убедиться, что покупка кольца не напрасна? – шутка не получается веселой. Марко испепеляет меня взглядом. Не говоря ни слова он достает кольцо и нанизывает на палец. Рывком и причиняя мне боль.

Я шикаю, а он цыкает на меня предупреждающе.

Окольцованная и недовольная его жестом, я отворачиваюсь к окну, прикусывая нижнюю губу, так сильно подрагивающую. Мне хочется расплакаться от негодования. Марко невыносим, я даже думать не хочу о том, что с ним придется прожить всю оставшуюся жизнь.

– Прости. – грубо цедит он. Его слова никак не сочетаются со сказанным. – Когда ты начинаешь капризничать, я выхожу из себя и становлюсь грубой!

– Значит, мне нужно всегда засовывать своё мнение и чувства куда подальше, чтобы тебе было комфортно? – спрашиваю его прямо, играя бровями и честно пытаясь сдерживаться.

– Нет. – примирительно бросает Марко, не желая ссориться в такой день. – Просто прежде чем открыть свой пухлый ротик, стоит взвесить несколько раз последствия.

– Взаимно. – парирую и скрещиваю руки перед грудью.

– Не хочу ссориться, Лили. – снова делает над собой усилие Марко. – Давай сегодня заключим акт перемирия. Никто не будет ничего делать друг другу на зло, будем стараться быть милыми.

Этот пакт был мне очень даже на руку, потому что совсем не хотелось демонстрировать девчонкам реальную сторону моей жизни в Италии. Не потому, что я хотела их обмануть и показать, как мне тут хорошо. А просто не могла никому признаться, что со мной происходит ТАКОЕ.

– Договорились. – ответила я, откидываясь на сиденье. Мы были в машине вдвоем, ругались на бытовые темы и пытались найти компромиссы. Практически уже семья. – Только я не понимаю, зачем все эти сложности тебе? Не думала, что такому парню как ты нужны хлопоты такого характера?

– Всё ради любви. – съязвил Марко, его слова укололи меня. Он задел моё самолюбие, снова унизив. Не знаю, понимал ли он, что постоянно кусает меня.

Мы быстро добрались до аэропорта Рима, где приземлился самолет и уже скоро должны были выйти подруги моего детства. Ради встречи с ними я готова была потерпеть надменного Марко.

Девочки выскочили с одним чемоданом на троих, буквально вереща от радости и переполняющих их эмоций. Для людей никогда прежде не выезжавших за пределы Калиниграда такая поезда была крышесносной.

– Ааа! – я закричала в ответ и кинулась им навстречу, хотела заобнимать и зацеловать каждую. Мы превратили в груду тел, визжащих от радости.

Всё это время Марко терпеливо стоял за моей спиной, наблюдая за нами. Парень смеялся над нами, тщательно стараясь скрывать смех. Его забавляли детские выходки. Он был старше нас.

– Лиль, это… тот самый Марко? – прошептала Маша мне на ухо, жадно рассматривая парня, стоящего в нескольких метрах от нас. Мне стало неприятно, что она так рассматривала его, зыркала из-под густых ресниц.

– Да. – ответила я глухо, чувствуя, как к горлу подступает ком ревности. Марко бабник, он может развлечься с любой из моих подруг. Ему будет наплевать на приличия и мои чувства. Он же просто сплошной член.

– Чао, рагацци! – поприветствовал Марко. Его сладкий итальянский был способен соблазнить любую. От их томных вздохов у меня заложило уши. Подруги просто поплыли.

– Боже, он же просто демон с разноцветными глазами. – простонала Катя, хватая меня за руку и заставляя краснеть. – Ты красотка, отхватила самого красивого парня из всех кого я видела!

– Угу. – бурчала я на всех комплементы. У меня горели уши, хотела закрыть их ладошками и сбежать. – Ладно, давайте уже пойдем отсюда!

Я простила подруг вперед, тяжело дыша и ненавидя Марко еще больше. От всеобщего восхищения римлянином мне становилось неловко, как будто для меня должно было быть подарком, что он снизошел до меня и озарил своим присутствием мою жизнь.

– Кажется, я им понравился. – от этого нахала, конечно же, не ускользнуло, как они все смотрели на него и тыкали пальцами. Его разноцветные глаза довольно горели.

– Сказали, что ты не такой уж страшный. На фото был лучше. – недовольно цежу сквозь зубы, напоминая ревнивого ребенка.

– Что же, это большой для меня комплимент.

– Марко. – очень серьезно говорю ему я, останавливая парня. В порыве эмоций я кладу ладонь ему на грудь, вызывая в нем реакцию. Парень весь напрягается. – Только не присунь никому, ладно? Кому угодно, но не моим подругам.

Луккезе строит гримасу, делая вид, что мои слова его задевают.

– Такого ты обо мне мнения? – спрашивает он, перехватывая мою руку и сжимая её. Выглядел он недовольным. – Что мне лишь бы кому присунуть?

– Да. – на полном серьезе отвечаю ему, догоняя подруг, успевших понаблюдать за нами и пошушукаться.

– Как твои дела? Рассказывай! – Лиза была самая серьезная из нас, она отвечала всегда в нашей компании за благоразумие. – Ты говорила, что собираешься замуж. Вот за него?

В отличие от всех остальных Лиза раскусила этого бабника сразу же.

– Всё отлично.

– Да, но ты даже не представила нас. – обращает внимание Лиза, и я спохватываюсь.

– Точно! Марко, милый! Можешь, пожалуйста, подойти к нам. – выдавливаю из себя приторную улыбку и сладко замечаю, как его передергивает от моего фривольства. – Хочу познакомить тебя с моими подругами детства официально. Это Маша, Катя и Лиза!

Луккезе превращается в само очарование, целует каждой ручку по очереди, прикасаясь нежно к тыльной стороне ладони. Он просто такой любезный и услужливый, что меня начинает тошнить.

Мы садимся в машину и тогда он объявляет:

– Сегодня я побуду Вашим экскурсоводом, шутом и провожатым!

Луккезе действительно подготовился, у него был целый план мероприятий на этот день. Он показал весь Рим и его достопримечательности, лично послушно фотографировал нас. Просто парень мечты.

Через несколько часов даже Лиза сдалась, решив, что он очарователен. К вечеру сдалась и я. Можно было говорить что угодно о Луккезе, но он играл спектакль ради меня, чтобы мне было приятно. И за это я была ему благодарна.

Когда мы уже еле стояли на ногах, Марко заявил, что у нас намечается теперь настоящее празднование дня рождения. Он привез нас к салону красоты, где нас ждала целая толпа визажистов. Марко даже позаботился о нарядах для нас, чтобы было очень мило с его стороны.

– Очень красивое кольцо! – Маша с белой завистью рассматривала мою руку с помолвочным кольцом. – Тебе повезло с ним, так завидую. Просто как будто наблюдаю за историей из кино. Вот ты приехала в Рим, встречаешь его, влюбляешься и уже выходишь за него… Черт! Я тоже так хочу!

– Бойся своих желаний. – грустно отшучиваюсь и пытаюсь поменять тему. – На самом деле не хочу говорить только обо мне и Марко, я так давно Вас не видела, давайте о чем-то другом. Расскажите, как там все, что происходит.

Пока нам делают макияж и прически, девчонки на перебой рассказывают последние сплетни. Наш смех слышен на весь Рим. Я давно не чувствовала себя тут такой беззаботной и счастливой.

Вместе с тем в груди разливается чувство благодарности. Такой замечательный день организовал Луккезе.

Парень выбрал для нас белоснежные, очень схожие платья. Каждое из них было прекрасно. Я чувствовала себя принцессой.

– Спасибо! – это было первое, что я сказала Марко, когда выскочила из салона. Меня переполняла буря эмоций. Я ни пила алкоголя, но была пьяна. Луккезе поймал меня и тут же притянул к себе, впиваясь в мой рот нетерпеливо. Казалось, что он соскучился за часы разлуки.

На улице уже начинало темнеть. Яркие блики уходящего солнца грели нас, окутывая розовой дымкой заката.

Я таяла в его объятиях, отдаваясь поцелую и позволяя Марко играть с моим телом. Возбужденный Луккезе мастерски проводил руками по моей оголенной спине, стискивал и вжимал в свой каменный член. Его стояк был ощутим даже через ткань брюк.

Это произойдет сегодня. Марко сделает меня своей женщиной в конце вечера. Мысль о потери невинности отрезвляет меня, я отстраняюсь и облизываю жадно губы.

Неужели он старается так только ради этого?

Не желая портить момент, я отогнала эти мысли в сторону.

– Такая ты нравишься мне больше. – пошутил он, поправляя бретельку платья. – Цветочек.

Странное прозвище мне совсем не нравилось, но с уст Марко было слышать приятно.

– Куда мы едем? – мне было интересно, что он придумал еще для празднования дня рождения. Пока Марко приятно удивлял.

– Увидишь. Это сюрприз. – он помог сесть мне в машину. Девочки должны были ехать на другой машине с водителем. Марко гнал по узким дорожкам Рима, подпевая итальянской песне, играющей на радио. Курчавые волосы спадали ему на лоб, закрывая часть глаз. Он был очень милым. – Представляешь, как оказалось, я тебя практически не знаю. И не могу даже представить, что тебе могло бы понравиться в качестве подарка на совершеннолетие.

– Кроме тебя? – шучу я. Получается легко.

– Кроме меня. – соглашается парень, улыбаясь в тридцать два белоснежных зуба. – Тогда я вспомнил, что отнял кое-что у тебя… и хочу это исправить.

Я не сразу поняла, о чем идёт речь, но когда Марко остановился, мне удалось рассмотреть тонкую фигуру в светлом платье. У дома стояла Эдда, она была напугана и напряжена, но было очевидно, что она ждала нас.

Не дожидаясь, пока Марко затормозит я выскочила из машины ей навстречу.

– Эдда! – воскликнула громко я, бросаясь к ней с объятиями. – Мне так стыдно, правда. Я никогда бы не пожелала зла тебе и Уго, не могла даже представить, что он набросится на него.

– Марко всё объяснил моей семье. – тихо проговорила она, опуская глаза. – Виттория Луккезе даже богато отблагодарил нас за понимание ситуации. – У меня холодеет все внутри. Её заставили пойти ко мне на праздник? За деньги и подарки? – Нет, Лили, не думай, я тут по своей воле! Просто, мне так жаль… если бы я изначально знала, что … я бы не отвернулась от тебя.

Эдда не успевает договорить, потому что к нам подходит Марко. Я понимаю, что она не хочет, чтобы он это слышал.

– Поехали? – спрашивает он, здороваясь с Эддой кивком. Мы соглашаемся, и я сажусь вместе с подругой на заднее сиденье. Я рада её возвращению в мою жизнь. Эдда была первой, кто стала со мной общаться по приезду в Рим, она сейчас понимала о происходящем со мной намного больше, чем девчонки.

Мы болтали ни о чем, сидя сзади, превращаясь в обычных школьниц. Всё это время Марко выполнял роль водителя, он не вмешивался и просто вез нас в клуб, снятый для празднования моего дня рождения.

В клубе всё было волшебно. Кавер группа играла известные песни, молодые ребята пели как боги, завораживая нас своими голосами.

В уголках глаз у меня выступили слезы от переполнявших меня эмоций.

– Тут очень красиво! – прошептала я, хватая за руку Марко. Сейчас мне хотелось быть рядом с ним, чувствовать его твердое плечо.

– Я рад, что тебе понравилось. – теплый голос с хрипотцой проникал в самое сердце. Чувствуя, как сильно я в нем нуждаюсь, он прижал меня к себе. И в эти минуты мы были настоящей парой. Весьма красивой.

– Найду девчонок и вернусь! – впервые я сама потянулась к нему и поцеловала в колючую щеку. Было приятно его целовать.

Оставив Марко, я отправилась на поиски подруг, чтобы выпить с ними шампанского. Хотелось начать пьянеть не только от эмоций.

Я услышала их голоса до того, как нашла, ухватила бутылку шампанского и направилась к ним.

– Лилька сильно изменилась. – услышала я голос Кати и замерла за стеной, прислушиваясь к разговору. – Зажралась на чужих деньгах. Видели, что не спросишь, от всего уклоняется, ни о чем рассказывать не хочет. Важная такая. Понтовитая.

– Ага, привезла нас всех в Рим, чтобы показать, как она тут устроилась. Просто как со зверятами обходится: накормила, напоила, отмыла и одела. Мужик её тоже, видели кобель какой, он меня всю облапал.

Эти слова были откровенной ложью, если бы Марко стал лапать кого-то из них, то я бы обязательно это увидела, потому что не отходила от них.

– Перестаньте, Лиля совершенно не изменилась. Она просто хотела провести с нами свой день рождения! – Лиза пыталась меня защитить, но Катя с Машей были неумолимы. Я сделала несколько жадных глотков шампанского и пошла прочь.

Я зря цеплялась за прошлое.

– Что случилось? – Луккезе поймал меня, ухватил руками лицо, проводя пальцами по щекам. Моя растерянность была видна невооруженным взглядом. Марко притянул меня ближе, не оставляя между нами и сантиметра. – Лили?

Я не могла ему сказать, что мои дорогие подруги, которых я так восхваляла, оказались гнусными сучками, не стоящими моего времени.

Все, кроме Лизы.

Поджав губы, я отвернулась от него и заметила девчонок, вышедших в зал. Они улыбались и даже махали мне рукой, радостно пританцовывая. От лицемерия меня затошнило.

– Хочу уйти отсюда. – я чувствовала горечь даже на языке. Было тошно. Мерзко. Мои слова могли быть истолкованы Марко неправильно, он мог бы подумать, что мне не понравился праздник, но парень последовал за моим взглядом и, кажется, все понял без слов.

– Пойдем. – он нежно поцеловал меня в лоб, снимая легким жестом печаль. Присутствие заботливо Луккезе поднимало настроение и защищало от тревог. Таким он мне очень нравился.

Взяв за руку, парень повел меня к выходу. Для него не существовало всех окружающих нас людей. И неожиданно я почувствовала, что в этот день хотела видеть только его.

За последние месяцы много чего произошло. Поменялось мое отношение к родителям и моим друзьям. Ряды близких сильно поредели в одночасье. Но все это время Марко был рядом и каким бы козлом он не был, его поддерживая рука не давала мне упасть.

Это придавало надежды, что у нас может получиться настоящая семья.

– А Вы куда? – Катя с разбегу вклинилась между нами с Марко, беря нас за руку и пользуясь эффектом неожиданности, разрывая между нами контакт. Я издаю практически шипение от негодования. – Вроде только приехали!

Её веселый голос никак не шел с тем, что она говорила обо мне в туалете.

В этот момент я растерялась и не знала как себя вести, хотелось высказаться и послать подругу к черту. Жутко раздражало, что она при мне поглаживала настойчиво Марко, пытаясь вызывать в нем желание.

Я смотрела на пальцы подруги с одержимой ревностью.

Луккезе не подвел меня, он выдернул мою руку и опасно цокнул языком, как будто предупреждая о последствиях, если это повторится.

– Лили, иди, пожалуйста, в машину. Если хочешь я позову Эдду…. И мы поедем. – киваю быстро, благодарная ему за всё. Даже не прощаюсь с Катей, внутри меня бурлят чувства обиды и не могу ничего с собой поделать. Уже спиной я слышу, как Марко бросает подруге: Завтра мой водитель отвезет Вас в аэропорт. Надеюсь, мы больше никогда Вас не увидим.

Через несколько минут он возвращается с Эддой, помогает нам сесть и закуривает в машине.

– Куда хотите отправиться?

– Есть одно место, думаю, Вам там понравится! – восклицает Эдда, желая помочь Марко спасти вечер. Она быстро говорит ему на ухо адрес, и мы срываемся с места навстречу приключениям.

Оказывается, Эдда попросила нас отвезти на танцевальную улочку, где расположилось множество баров. Все было в цветных огонечках. Итальянцы ловко танцевали между кафе на брусчатой дороге, подпевая знаменитым песням.

Тут пахло томатами и страстью. Место закралось мне в сердце с первого взгляда.

– Тут классно! – вскрикнула я, хлопая в ладоши и целуя Эдду в щеку, пытаясь таким образом отблагодарить её.

Мы пили вкусные коктейли, закусывая брускеттами, смеялись и много танцевали.

– Не могу поверить, что Марко Луккезе может быть таким. – прошептала мне Эдда, когда Марко отошел от нас. – И я рада, что мы помирились. Сначала я подумала, что ты специально через Уго пытаешься заставить ревновать Марко, но когда узнала про Вашу помолвку, и что она была заключена задолго до Вашего приезда в Рим, то поняла, что ты, наверное, даже не была в курсе… договоренности Ваших родителей. А Марко старается быть с тобой другим, не таким, как с остальными девушками.

Если бы во мне не было уже столько алкоголя, то я бы обязательно ухватилась за слова Эдды и раскрутила их дальше. Но в текущем своем состоянии я не была способна думать в правильном русле. В голове был кавардак, и я как-то пропустила мимо ушей один очень интересный факт.

Марко вернулся к нам с новой порцией коктейлей быстро, поэтому не успели снова посплетничать. Втроем мы еще несколько часов повеселились на этой атмосферной улочке и отправились домой, потому что уже начинало светать.

Я успела заметить, что парни сторонились Марко. Никто не хотел с ним находиться даже близко, все его боялись. Поэтому у каждого кафе для нас всегда находился свободный столик и нас обслуживали вне очереди. Так действовала не только подавляющая аура Луккезе, но факт того, что он сын главы клана Ндрангетта. Он был практически хозяином этого города.

Проводив Эдду домой, мы остались с Марко в машине одни. И клянусь, сейчас мы напоминали самую настоящую парочку влюбленных после насыщенной на события ночи.

С уходом Эдды сразу стало неловко, воздух стал раскаленным, тяжелым и тягучим. Сразу захотелось открыть окно и вдохнуть свежего воздуха.

Он был рядом, не спеша курил и выпускал струйки горького дыма, размышляя над чем-то. Разноцветные глаза сверкали в темноте. Мне нравилось наблюдать за ним, подмечать маленькие детали, которые моментально врезались в мою память.

Фактически уже вчера я стала совершеннолетней, а значит Марко мог забрать мою невинность, как и хотел. И, возможно, это случится через несколько минут. Уже вот-вот. От волнения у меня сводило всё части тело как при температуре.

Я нетерпеливо ерзала по кожаному сиденью, не зная как спросить у Марко, что мы будем делать дальше.

– Поехали домой. – заявил он наконец и завел машину. Я не стала ничего уточнять, и так было неловко. В отсутствии Эдды мы не могли даже найти тему для разговора.

Марко привез нас обратно, и я неуклюже отблагодарила его за празднование дня рождения, которое он организовал таким чудесным образом. Я действительно была удивлена его поступком и отдачей.

На телефоне было несколько пропущенных звонков от мамы, но мне не хотелось с ней разговаривать и портить себе настроение. Может быть завтра…

Луккезе лишь кивнул на мою благодарность и проводил меня в комнату. Он шел за мной, пропуская вперед, и я чувствовала его ритмичное дыхание затылком. Сердце колотилось как обезумевший зверь, желающий вырваться из клетки. Хотелось даже позвать на помощь. Я была не готова, не могла сделать это сейчас. Я боялась!

Если бы я сказала, что не хочу Марко, не испытываю к нему влечения и мне не нравится с ним целоваться – я бы соврала. Нет в Риме, пожалуй, девушки, которой бы он не нравился. Но я морально не была готова сегодня заняться первым в моей жизни сексом.

Марко открыл дверь и пропустил меня вперед. Галантно. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью.

– Марко… – прошептала я одними губами, не зная, как себя вести и что делать. Мы были в темной комнате вдвоем и это пугало.

– С этого дня мы будем спать вместе. – заявил он, не оставляя и шанса в оспаривании этого вопроса. Коротко и властно, как умел только он. Марко открыто демонстрировал свои права на мою шкурку. – И не переживай, сегодня я тебя не трону.

Он прикоснулся рукой к моей щеке. Нежно. Слегка уловимо. И я выдохнула с облегчением, заметно расслабляясь.

– Но почему? – я была жутко удивлена, когда услышала это заявление, потому что не могла понять его. Иногда парень напоминал мне ребус, разгадывая который ты все дальше удалялся от истины.

Марко выгнул вопросительно широкую бровь, красиво изгибая её. Он насмехался надо мной и заставлял краснеть.

– А ты настаиваешь на обратном?

– Нет. – слишком поспешно ответила ему, становясь пунцовой. – Просто я не готова, не могу… это же мой первый раз…

– Знаю, поэтому даю тебе время. Но взамен, ты будешь очень покладистой девочкой, будешь меня слушать и делать как говорю. – он наклоняется и накрывает мои губы в нетерпеливом поцелуе. Страсть накрывает нас с головой. Отдаюсь Марко и поцелую с ним. – Но долго ждать я не смогу, Цветочек…

– Хорошо. – зачем-то говорю ему, остро чувствуя тепло, исходящее от золота помолвочного кольца на моей руке. Казалось, оно пульсирует на пальце. – Но почему мы будем спать в моей комнате?

В ответ парень лишь рассмеялся, Марко скинул рубашку на стул, оставаясь оголенным по торсу. Я ни могла не восхититься его безупречными физическими данными.

– Лили, это комната всегда была моей. Я просто дал тебе время тут обжиться, а сам спал в гостевой.

В ту ночь Луккезе не забрал мою невинность, но сделал своей. Я стала влюбляться в него и забывать обо всех обидах. Жить рядом с ним напоминала шторм, постоянно болтало из стороны в сторону. Сегодня он само очарование, и ты влюблена в него по уши, а завтра Марко вытирает о тебя ноги и ты готова вспороть ему брюхо, лишь бы стереть наглую ухмылку с губ.

В ту ночь я впервые лежала в одной постели с парнем под одним одеялом, прижимаясь к нему. Меня захлестывал такой адреналин, что несмотря на усталость не могло быть и речи ни о каком сне. Тогда я себя почему-то поймала на мысли, что вместе просто спать, пожалуй, круче любого секса.

С детства я считала свадебную церемонию – самым неромантичным и банальным вариантом скрепления отношений. Например, в детстве я мечтала, чтобы меня украл какой-нибудь дерзкий принц, после чего влюбился бы в меня и подарил бы мне весь мир.

Когда я выросла, поняла, что принцев не существует, и стала мечтать о дерзком бунтаре, который увезет меня в закат на мотоцикле.

В принципе, дерзкого безумца я получила, но вместо заката и мотоцикла была итальянская свадьба, через которую мне стоило пройти как через испытание.

До свадьбы Марко Луккезе удалось меня влюбить в себя и заставить хотеть самым постыдным и позорным образом. Поэтому я с нетерпением ждала брачной ночи… как ребенок рождественскую ночь.

Стыдно признаться, но любая мысль о Марко Луккезе сводила меня с ума. Я старалась быть взрослой и избегать чувств к итальянцу, понимая, что с такими как Марко лучше не связываться. Такие парни не умеют любить или ценить чувства к ним. Всех девочек учат этому с детства. Но после моего дня рождения Луккезе был таким хорошим, он был омерзительно внимательным и заботливым. Его нельзя было ни в чем упрекнуть.

Ночь стала моим адом, потому что мне каждый день приходилось засыпать рядом с ним, парень обязательно невзначай ласкал, а точнее, нагло лапал мои формы, притягивал на свой стояк, чтобы я чувствовала, как сильно он меня хочет. Марко демонстрировал всем своим видом, что я хочу его не меньше и не стоит претворяться в обратном.

При этом, римлянин не спешил сделать меня женщиной, он как профессиональный рыбак, бросал наживку, чтобы я проглотила её и отдалась сама с радостью.

И сейчас, стоя в номере гостиницы, и рассматривая коробку с выбранным для меня платьем и бельем, я испытывала дикое волнение перед свадьбой. Мне не разрешили самостоятельно выбрать платье, Витторио отдал это в руки семейного стилиста, посчитав, что мне нужно заниматься учебой и ни о чем не думать.

Частично я была этому рада, потому что не смогла выбрать платье красивее. Стилист прекрасно справилась со своей работой, выбрав лаконичное платье жемчужного цвета в итальянском стиле, подобрав к нему комплект из украшений.

Но вот согласно записке в маленькой коробке белье к платью выбирал Марко лично.

Я нервно сглотнула, рассматривая прозрачную ткань белоснежного корсета и тонких трусиков, к которым прилагались чулки с кружевными подвязками.

Никогда такого не носила. Жутко разнузданные вещи.

В дверь постучали и я испуганно захлопнула коробку, не дай Бог кто-то увидит это.

В номер зашла мама в строгом голубом платье. На ее голове красовалась белая шляпка, благодаря которой она выглядела очень элегантно.

– Ты такая красивая. – прошептала она, зажимая рукой рот. – Не могу поверить до сих пор, что у тебя сегодня свадьба.

– Странно, это как-никак твоя заслуга. – поджав губы, бросаю я, испытывая жуткое раздражение, как и всегда в её присутствии. После того как мама и папа отдали меня Луккезе, мне не хотелось их слушать и видеть.

– Лиля, когда-нибудь ты всё поймешь. – мама вытягивает примирительно руки, но я жмурюсь, искренне мысленно пытаюсь сделать над собой усилие, чтобы простить, но легче мне не становится.

– Не сегодня. – говорю ей, качая отрицательно головой. – Я не готова сейчас говорить об этом. Можешь оставить меня одну, потому что мне нужно одеться.

– Я могу помочь тебе, Лиля. – просительно говорит мама, её всю передергивает.

– Мне будет комфортнее, если я буду одна. – неумолимо отвечаю, желая остаться поскорее одна.

Мама уходит и у меня на душе становится горько. Понимаю, что нужно было выслушать её и поговорить, но меня так трясет от волнения перед свадьбой, что я не выдержу еще семейных отношений. Меня, итак, к алтарю поведет Витторио вместо папы. Родного отца даже не будет на церемонии по непонятным для меня причинам.

Аккуратно достав тонкую ткань белья, я послушно стала переодеваться, не веря, что ЭТО сейчас будет на мне. Корсет сжал мою грудь, приподнял и превратил в два аппетитных шарика, которые так и просились в мужские руки.

– М-да, Марко. В белье ты знаешь толк. – прошептала я, крутясь перед зеркалом, невольно раздумывая над реакцией римлянина, когда он меня в этом увидит. Представлял ли он меня в этом белье, когда выбирал его?

Щеки стали неприлично красными от таких дерзких и не свойственных мне мыслей. Я быстро отогнала все прочь и стала натягивать платье. Многие мне предлагали мне помощь, но я хотела побыть одной, чтобы успокоиться и приготовиться к свадьбе.

Закончив, я еще немного покрутилась перед зеркалом и вышла в коридор, где меня все это время ждали организаторы свадьбы и охрана семьи Луккезе. В руках у организатора был прекрасный букет из лилий, что было очень символично.

– О Боже!  – хлопнула в ладони девушка. – Вы самая красивая невеста из всех, кому я организовала свадьбу! – мне стало приятно, и я немного смутилась, поблагодарила её тихо и приняла букет, робко сжимая его дрожащими пальцами.

Мы направились к лифту, чтобы спуститься вниз в зал, где будет происходить церемония.

У меня так гулко билось сердце, что мне казалось, что все окружающее его слышат. Оно стучало как безумное.

– Не переживайте. Вы потрясающая, и в зале всё супер. Ваш жених в нетерпении ждет Вас! – шепчет девушка, пытаясь меня успокоить. Я машинально киваю, но и половины слов мне не удается различить.

Когда двери лифта раскрываются, первое, точнее первого, кого я вижу – Флавио. За это время парень успел отрастить волосы и теперь был чертовски красив и не уступал своему племяннику, он как будто ждал меня здесь.

В элегантном костюме он больше напоминал мафиози, чем лысый в джинсах и футболке.

– Лилия. – произнес он, растягивая гласные. – Хотел поздравить тебя первым…

В присутствии Флавио мне всегда было не по себе. Парень подавлял меня и вызывал смятение.

– Спасибо за поздравление, но я опаздываю, мне нужно торопиться. – быстро проговариваю, пока во мне есть еще силы на сопротивление его гнетущей ауры.

– Не торопись. Хочу поговорить с тобой… – Флавио не оставляет меня в покое, он подходит неприлично близко, делая жест, чтобы нас оставили наедине. Я хочу закричать и оставить их, но у меня ничего не получается.

Флавио наклонился к самому моему уху, чтобы никто не слышал его слова. Я торопливо переминаюсь с ноги на ногу, желая поскорее покончить с этим. После последних замечательных дней я искренне верила, что между мной и Марко может что-то получиться.

Внутри всё ещё трепетали бабочки после картинки меня в сексуальном белье, оно было на мне и, честно говоря, мне хотелось поскорее показаться в нём Марко, свести его с ума.

– Ты действительно думаешь, что Марко влюбился в тебя и решил жениться? Марко, который трахает все, что движется на своём пути? Молодой и юный Марко? – Флавио говорил ненасмешливо, скорее немного болезненно, карябая все мои внутренности. – Ты ведь не глупая девушка? Правда, Лили?

Сглатываю и опуская глаза вниз, догадываясь куда он клонит. Но молчу, не желая в это верить.

– Милая, Марко женится на тебе по просьбе Вито, потому что взамен отец обещал ему место Босса. Потому что мой брат любит твою маму и хочет спасти твою шкурку от позора…

Не понимающе смотрю на него. Мне хотелось бы оттолкнуть Флавио, выплюнуть ему в лицо, что все его слова – ложь. Но по глазам парня вижу, что он говорит правду. Флавио не лжец.

– Твой отец продал тебя одному безумному русскому за то, что он оплатил его карточные долги. Сумма приличная. Вито хотел спасти тебя и перекупить долг, выплатить все с процентами, чтобы ты могла расти как самый обычный ребенок. Видишь ли, он весьма сентиментален, не хотел, чтобы любовница и её дочь страдали. Мой брат очень благороден. Он привык нести ответственности за тех, кого приручил. – Флавио делает артистичную паузу. Я отчетливо слышу звук выстрела мне в самое сердце. – Но мужик отказался, хочет именно тебя. Ему видите ли жена нужна, и ты приглянулась. Кто посмеет его критиковать? Ты клад!  Тогда Вито решил, что заберет Вас в Италию, а тебя выдаст за своего сына, так никто не посмеет перейти дорогу главе мафии. Брак фиктивен. Все знают, что Марко очень сильно от него отбрыкивался, говорил, что ты страшная и не в его вкусе. Но Вито умеет убеждать. Он поставил перед Марко условие – он становится примерным семьянином и получает место Вито.

Желудок скручивает в узел от отвращения.

Все предметы вокруг начинают раскачиваться из стороны в сторону. В уголках глаз наворачиваются слезы. Такой униженной я себя никогда не чувствовала.

– Поэтому Марко всех в твоей школе предупредил, что ты находишься под его крылом. Он заявил о своем покровительстве. Как любой жених в Италии перед свадьбой. Зная, что ты можешь выкинуть какую-нибудь глупость на зло всем, он забрал тебя к себе, чтобы лично проконтролировать, что ты никому не подаришь свою девственность до свадьбы, не опозоришь его. Вито согласился, потому что Марко поставил лишь единственное условие – ты должна оставаться чистой для него. Как самая настоящая невеста. – Флавио неумолимо продолжал говорить мне правду. Вот почему он не удержался. Не смог.  Привез к себе, чтобы я никому не досталась. Хотел поскорее стать первым…

У меня кружилась голова. Тошнило.

– Когда я увидел тебя на празднике, подумал, что ты очередная продажная деваха, но потом посмотрел на тебя по-новому, узнал, что ты ничего не знаешь. Я мог тебе напеть что-нибудь о чистоте и невинности, сказать, что ты заслуживаешь большего, но скажу правду, Красотка. – Флавио притянул меня к себе, заглядывая в глаза сквозь мои слезы. – Ты понравилась мне, зацепила, хочу тебя себе… если одновременно с этим, я помешаю Марко стать Боссом, то кайфану вдвойне. – он говорил всё это заговорщицки. – Ты можешь продолжить идти к алтарю, выйти замуж за моего племянника и до конца своих дней быть его марионеткой, а можешь стать моей женой, верной спутницей и соратником.

– Сделка с Дьяволом. – усмехаюсь горько я, поджимая губы. – Мне нужно идти.

Отталкиваюсь от его крепкого тела и направляюсь на церемонию. С каждым шагом в груди разрастается необузданный гнев. Я раз за разом прокручиваю в голове слова Флавио, заряжающие меня ненавистью к Марко.

Сукин сын обманул меня. Прикинулся хорошим, чтобы я решила, что нравлюсь ему. Это все было, чтобы я была послушной и помогла ему заполучить лакомое место в иерархии мафии.

Я с шумом распахиваю двери, сильнее чем было нужно, упираясь взглядом в Марко, стоящего возле цветочного алтаря. Рядом с ним стоит священник, готовый связать нас узами брака.

Ну ничего, Маркуша – дорогуша…

Растягиваю губы в елейной улыбке и направляюсь к жениху таким быстрым шагом, что Луккезе тут же подозрительно щурится, предвкушая подвох. Слышу, как он шипит, точно змей, недовольный моим поведением.

– Что это значит? – тихо говорит он, обводя быстро всех присутствующих взглядом. Тут собралась вся знать Италии, не хочется позориться перед всеми.

Обвиваю руками его шею и насильно притягиваю к себе, чтобы меня слышал только Марко:

– Расскажи мне, пожалуйста, когда папа тебе отдаст кресло после свадьбы? – быстро сглатываю вязкую слюну, сдавленно проглатывая судорожный всхлип. Наружу рвутся вопросы – как сильно ему противно быть рядом со мной? Какие усилия он делает над собой, чтобы справиться со мной и получить желаемое?

Лицо Марко меняется, заостряется. Парень начинает напоминать коршуна. По его реакции понимаю, что каждое слово Флавио правда.

– Лили. – цедит Марко. Я вижу, как ходят опасно желваки на его лице. – Не стоит сейчас…

– Именно сейчас стоит, потому что я собираюсь выйти замуж за твоего дядю! – издаю смешок, прикрывая рот ладонью, чувствуя себя глупо и одновременно свободно. – Спасибо за белье на нашу первую брачную ночь!

Взгляд Марко темнеет. Он напоминает безумца, скалится как дикий зверь. Таким я видела его лишь один раз – когда он избил Уго. Помню этот взгляд.

За секунду мне становится страшно, не могу выдержать этого грозного взгляда. Луккезе готов разорвать меня на части. Я так и вижу, как он таскает меня за волосы и шлепает по попе.

Краем глаза замечаю, как Вито встает с места и направляется к нам. Но до этого момента теплая ладонь ложится поверх моего плеча. Флавио отодвигает меня и прячет за свою спину, защищая таким образом.

– Сука… – выдыхает Марко, разминая шею и готовясь к броску. Между мужчинами начинает искрить от нарастающего напряжения.  – Я же тебя закатаю в асфальт.

– Как неуважительно, племяш! – цокает языком Флавио. Его забавляет реакция Марко, он на это и рассчитывал. – Старших нужно уважать.

– Что здесь происходит? – спокойный и грозный Вито становится между ними. Мужчина не хочет скандала и говорит тихо, чтобы кроме нас никто не слышал его. Обстановка накаляется. Все в церкви начинают нервничать от происходящего. – Я жду объяснений!

– Все просто Вито. Лили выйдет сегодня замуж за меня. – на лице Флавио начинает играть задорная улыбка мальчишки, с помощью которой он выводит из себя всех присутствующих. Лицо Вито вытягивается, мужчина почему-то оглядывает злобным взглядом меня. И мне становится неловко, стыдно перед ним, как будто я сама себя продала.

Если все сказанное правда, то Витторио Луккезе пытался вытащить нас с мамой из ямы, спасти от папы. Он хотел мне добра, ему бы мне не хотелось причинять боль.

– Что за шутка? – спрашивает он гневно, подходя к брату и заглядывая ему в глаза.

– Все просто, Витторио. – отвечаю уже я. – я благодарна вам за помощь, и за то, что Вы помогли нам с мамой избавиться от папиных долгов. Флавио согласился любезно подменить Вашего сына, жениться на меня. Думаю, так всем будет лучше. Марко будет свободен и ничем не обременен.

Наверное, я звучу жалко, потому что взгляд мужчины смягчается, он смотрит на меня как на непутевого ребенка. Мой голос все-таки дрожит от волнения и обиды.

– Убери от неё руки. – цедит Марко, переходя границы мира первым. Он хватает за грудки Флавио, встряхивая его и разрывая пиджак. Хруст ткани раздается по всему залу. – Иначе раздроблю их и держать даже член в туалете будет нечем!

Всё о чем может думать Луккезе – о своей выгоде и чести. Его интересует лишь это.

– Лили, давай без детских представлений. – вмешивается Вито, обращаясь ко мне. Когда я не реагирую нв него, он изрыгает ругательства и поворачивается к брату. – Флавио, не обостряй!

Флавио невероятно спокоен, он подмигивает мне, улыбается брату и скидывает мастерски руки Марко.

– Ты слишком мал, малыш, чтобы ввязываться со мной в драку. – он намеренно провоцирует Марко, чтобы продемонстрировать всем, что племянник не способен с ним тягаться.

Краем глаза я замечаю, как несколько парней поднимаются на ноги и достают пистолеты из-под пиджака.

– Прости, Вито, против тебя я ничего не имею, но под Марко ходить я не собираюсь. – Флавио смахивает руки Марко со своего пиджака. – Лили уходит со мной. Она станет моей женой. В отличие от сосунка я сумею позаботиться о ней.

После чего Флавио жестко и властно взял меня за руку и потащил к выходу, игнорируя десяток людей. По тому как за нами пошли мужчины, держа наготове оружие и направляя стволы на Вито и Марко, я поняла – Флавио совершил переворот в мафии.

Флавио Луккезе испытывал ко мне настоящие романтические чувства, зерно которым послужило то, что я принадлежала главному его противнику – Марко. Парень жаждал власти, денег и меня в качестве жены.

Я искренне пыталась полюбить его, возжелать и стать примерной женой. Но у меня ничего не получилось. Невольно я постоянно сравнивала его с Марко, а иногда даже оговаривалась, чем сильно раздражала его.

Странно устроен человек, он ненавидит кого-то, хочет растоптать и вычеркнуть из своей жизни, а потом в мгновение ока винит себя за всё плохое, что причинил ненавистному человеку и раскаивается в содеянном.

Так и с Марко. Я ненавидела его, хотела показать, что не буду унижаться и выходить за него замуж, что не стану его игрушкой. Но как только я вышла из церкви, грудь сдавило от горечи. Хотелось вернуться, услышать что-нибудь от него о любви и растаять.

Я любила Марко Луккезе извращенной любовью вопреки логике. Тянуло к нему магнитом.

Маленькая часовня была невероятно красивой. Она была католической и практически семейной для Луккезе. Здесь проходили венчания всех членов их семьи. Я бы хотела связать себя здесь узами брака, статью часть истории большой семьи.

Флавио сжал мою руку, не позволяя уйти в свои мысли. Мужчина безошибочно чувствовал моё настроение. Я продалась ему ради мести. Глупая девчонка. Теперь я была полностью во власти дяди Марко.

– Всё будет замечательно, обещаю. – прошептал Флавио, целуя мою руку. Я быстро киваю, соглашаясь с ним.

За ними из церкви выскакивает растрепанный Марко с разбитой скулой. Выглядел он потрепанным, но вид был боевой. Злой и колючий, готовый рвать и метать. У меня всё тело свело, когда я столкнулась с его взглядом.

В таком состоянии Марко способен был прибить меня к земле, как молоток гвоздь.

– Что за концерт? – взревел он, пытаясь ухватить меня. От вида, как мы держимся с Флавио за руки, он приходил в бешенство. Я могла бы подумать, что он ревнует меня к своему дяде, но понимала, что это глупая чушь. Римлянин бесится просто, что у него из-под носа увели забавную игрушку.

– Это правда, что папа продал меня за долги? – спросила я сразу, не желая продолжать спектакль. Хотела услышать его версию. Марко замер, напрягся всем телом. – Что же… теперь, когда я знаю правду, я освобождаю тебя, Марко, от обещания жениться на мне.

Слова даются мне с трудом, но я заставляя себя это сделать. Пусть идёт на все четыре стороны.

– Цветочек… – голос Марко становится мягче. На мгновение внутри меня вспыхивает крошечная надежда, что Луккезе скажем мне нечто, что изменит всё, заставит меня снова окунуться с головой в сказку.

– Малой, с сегодняшнего дня, учитывая, что Лили совершеннолетняя и имеет право принимать самостоятельные решения, мы обручены. – перебивает его Флавио, слыша, как я хлюпаю носом. – С этого дня любое неуважение к ней я буду воспринимать как оскорбление лично меня. Она моя невеста и будет жить со мной, как и полагается.

Заявление Флавио сбивает настрой Марко, он весь ощетинивается и цедит:

– Лилия, иди сюда…

Он как будто не мог до сих пор поверить, что я освободила его от необходимости жениться. Марко был так разозлён, что не мог даже сформулировать свою позицию. Парень смотрел на меня горящими глазами, заставляя подчиниться.

Он ТАК на меня смотрел, как будто заставляя понять всё без слов.

Я хотела шагнуть ему навстречу, но вместо этого сжала руку Флавио, чтобы не упасть.

– Поехали, Лили. – сказал Флавио, открывая дверь в лимузин рядом с нами. Марко кинулся к нам, но охрана его дяди быстро оттащила его в сторону. Я не успела разглядеть происходящее, потому что дверь закрылась, а мощная фигура Флавио закрыла собой всё. – Племянник мой не отличается сдержанностью и воспитанием.

Утыкаюсь носом в окно, стараясь сдержать слёзы. Грудину печёт с такой силой, что хочется разорвать корсет платья и приложить холод к груди.

– Мы поедем сейчас в мой дом. – нарушил тишину Флавио, стараясь не давить на меня, за что я ему была благодарна. – Он большой и там тебе будет просторно, ты сможешь почувствовать себя в безопасности. У тебя будет своя комната. Давить на тебя я не собираюсь.

Флавио был спокоен и сдержан. В отличие от Марко он не пытался меня усадить к себе на колени. Мужчина делал всё, чтобы мне было уютно рядом с ним, он делал маленькие шажки мне навстречу.

– Я должна буду находиться в доме? – осторожно поинтересовалась я у него.

– Нет. – звонко рассмеялся мужчина. – Ты же не заложница! Можешь делать всё, что захочешь. Но ради твоей безопасности к тебе всегда будут приставлены мои люди. Можешь заниматься чем хочешь и ходить куда захочешь.

Звучало оптимистично, но мне не верилось. Мужчины этой семьи не были демократами.

– Я не Марко, сперма не туманит мне голову. – более серьёзно поясняет мужчина. – Ты можешь делать всё, что тебе захочется, потому что я доверяю тебе. Но если ты пошатнёшь моё доверие, появятся правила, напоминающие удавку на шее. С ними будет некомфортно жить.

– И как же я могу разочаровать тебя? – спрашиваю я, пытаясь согреть оледеневшие пальцы. Флавио перехватывает их и обдает теплом своего дыхания, пытаясь помочь мне.

– Если ты солжешь и подумаешь об измене… – голос мужчины спокоен, но сталь режет по живому. Звучит скрытая угроза. Я непроизвольно дёргаюсь.

Вроде бы я не планировала изменять и лгать, а всё равно страшно.

– Что теперь будет с Вито и Марко? – спрашиваю у Флавио.

– Будет война. – без улыбки сказал мой будущий муж, откидываясь на сиденьи и задумчиво размышляя. – Клан сейчас расколется на две части. Одни пойдут за мной, другие – за Марко и Вито.

Война у меня всегда ассоциировалась с масштабными действиями и множеством смертей, поэтому мне тут же стало страшно.

– И кто победит в этой войне? – голос от переживания осип.

– У меня больше шансов. – отвечает Флавио, не поворачиваясь ко мне. – Многие недовольны воцарившимся порядком, кто-то не любит Марко, поэтому большинство членов клана примкнут ко мне.

– А что ты сделаешь с ними? Они же твоя семья?

– Если Марко не утихомирится, то убью. – спокойный голос Флавио напоминал айсберг. – Здесь либо я его, либо он меня.

Я поймала себя на мысли, что в этот момент мне стало страшно, что победителем из этой войны выйдет Флавио. Я быстро отогнала эту мысль, не разрешая себе погружаться в это. Марко и Вито поступили со мной как с товаром, принимая решение за меня, как мне будет лучше. И я не должна беспокоиться об их судьбе. Время думать о себе.

Пусть даже, если это эгоистично.

Дом Флавио был небольшим, если его сравнивать с поместьем Вито. Он был мрачным с широкими окнами, пропускающими свет в просторные комнаты.

Мне было неловко, я не могла себя заставить даже войти внутрь, поэтому Флавио, обняв меня за талию, втолкнул меня в дом. Мужчина втащил меня в зал, показывая свою обитель.

– Я долго не жил тут, предпочитая семейное поместье, но теперь уместнее проводить время здесь. – Флавио провёл ладонью по спине, стараясь не задевать оголенные участки. Мужчина хотел ласки, но старался удерживать себя в руках. Он был очень осмотрительным. – Давай подберём для тебя комнату?

– Больше всего мне хочется избавиться от этого платья. – белоснежное платье постоянно напоминало мне о сорванном мероприятии. Хотелось стащить его и забыть всё как страшный сон.

– Конечно, прости. – он отвёл меня наверх. – Это моя комната, можешь чувствовать себя как дома. Любые вещи в твоём распоряжении, выбирай что угодно. Я пока разберусь с вещами для тебя, чтобы их купили и привезли сюда.

Он был очень сдержанным.

Я бесцеремонно покопалась в шкафу, изучая гардероб Флавио. Мужчина был больше американцем, чем итальянцем. У него практически не было лофферов, рубашек и светлых брюк. Гардероб Флавио был наполнен джинсами, футболками и другой практичной одеждой.

Чтобы чувствовать себя комфортно я позаимствовала спортивные шорты до колена и футболку. Его одежда сидела на мне мешком, но меня это мало заботило.

Внизу меня уже ждал лимонад и закуски на украшенном цветами столе.

– Да Вы романтик, Флавио. – пошутила я, принимая стакан и отпивая холодный напиток. В горле пересохло.

– Всё для тебя, дорогая моя. – Флавио успел скинуть пиджак, подкатить рукава на рубашке и принять расслабленный вид. Со всеми этими переживаниями я забыла, что он сидел много лет в тюрьме, и не был таким душкой, как старался показаться. – Я хотел распорядиться подать нам шампанское, но решил, что впечатлений на сегодня на тебя хватит.

– Ты говорил, что могу делать всё, что захочу, но контролируешь каждую мелочь. Одежду заказал мне сам, выбрал, что будем пить. Вы диктатор, синьор.

– Я исправлюсь, сеньорита.

С этими словами Флавио наклонился и поцеловал меня, осторожно касаясь губами. Он пробовал меня вкус и одновременно с этим заявлял свои права, демонстрировал, что теперь я в его власти. Мужчина сделав первый шаг, пошёл на пролом. Он перехватил из моих рук стакан и отставил его в сторону, чтобы не мешать. Флавио дерзко проник в мой рот языком, ломая границы. Он подминал меня под себя, выбивая остатки смелости.

Люди – животные. Они придумывают всякую мишуру для себя "типо" романтики, стараясь сделать свою жизнь как-то интереснее. Составляют списки плюсов и минусов своей второй половинки и рассказывают десятки причин, почему им нравится именно этот человек.

На самом деле, всё намного проще. Человек, как животное, влюбляется в запах. Он жаждет просто свою половину, потому что хочет насладиться запахом и вкусом.

Целуясь с мужчиной, Вы влюбляетесь не в искусство поцелуя, а во вкус слюны и запах.

Когда Марко целовал меня, у меня исчезали мысли. Когда меня целовал Флавио я думала о том, что он пахнет лимоном. Как можно так насыщенно пахнуть лимоном?

В те дни Рим содрогался от военных действий Флавио и Марко. Они наносили по друг другу удары, пытаясь уничтожить, стереть с лица земли.

Я с ужасом смотрела на происходящее, и надеялась, что моей вины нет, что смерти молодых ребят не лежат на моих плечах.

В доме Флавио мне было комфортно, но даже здесь меня преследовал Марко. Римлянин был везде: в моей голове, в каждом тёмном углу… Он поджидал меня, чтобы утянуть в ад за собой.

Флавио предпочитал работать в своём кабинете, который находился в особняке на первом этаже. Поэтому, когда кто-то хотел встретиться с новым капо Ндрангетты, то приезжал в дом. Иными словами, весь бомонд Италии приезжал к нам в гости.

Мне приходилось встречать всех гостей Флавио и любезно с ними перебрасываться ничего незначащими фразами для приличия, делая вид, что для меня это легко и привычно. Многие гости смотрели на меня с нескрываемым осуждением, как на шлюшку, которая сменила хозяина. Такое они, конечно, позволяли себе только в отсутствие хозяина дома. В его присутствии в комнате все были очень воспитанными и любезными по отношению ко мне.

Играть невесту Флавио было сложно. Я была отчасти противна сама себе, потому что меня преследовало чувство продажности. Было грустно и тоскливо.

Я хотела встретиться с мамой, но в последний момент передумала. О чём нам теперь говорить с ней? Мы по разные стороны баррикад.

Краем уха в тёмных коридорах особняка я слышала от людей Флавио о кровавых перестрелках, бесконечных драках между сторонниками Марко и моего жениха. Мужчины делили власть и территорию ничем не гнушаясь.

Смягчить ситуацию мог Вито, но он попал в больницу с сердцем. Этот факт тоже очень сильно угнетал меня, потому что я чувствовала себя виноватой в этом.

– Марко не уступит, не простит Флавио, что тот спит с его блондиночкой. – сказал бритоголовый охранник, не похожий на итальянца и говорящий с акцентом, своему спутнику. Мужчины стояли недалеко от кабинета Флавио, облокотившись о лестницу. – Это такой позор, когда от тебя сбегает невеста прямо у алтаря. Я бы и сам скрутил сучке шею. Не удивлён, что он требует, чтобы ему её отдали. Точно, если поймает, пустит по кругу!

– Да ладно тебе. Нам какая разница. Если Флавио берёт её в жены, значит она девственница была. Лошара Марко не оприходовал её. Не стал бы Флавио подбирать объедки. – ответил ему второй, тихо хохоча. – Нам то какая разница?

Я замерла на лестнице, слушая мужчин, и чувствуя, как кровь отливает от лица. Мне не хватило смелости спуститься и показаться им на глаза. Хотя жутко хотело послать их.

– Как дела? – Флавио вышел из своего кабинета и сразу же направился ко мне. Мужчина всегда чувствовал моё присутствие. Он подошёл и уже привычно поцеловал, властно орудуя языком во рту. Я закрыла глаза и послушно сделала вид, что мне приятен поцелуй.

Мне было просто страшно идти против человека, способного обезглавить любого в Риме. В его руках была бесконтрольная власть, моя жизнь принадлежала теперь ему. Если бы Флавио решил убить меня, то никто бы не смог его остановить.

– Нормально. – мне не хотелось усугублять ситуацию тем, что в доме начнутся разборки из-за моего положения. У меня не было сомнений, что, если обо всём расскажу Флавио, он убьет сплетников, не потерпит, чтобы его люди болтали о таком.

– Мне нужно уехать на встречу с верховным судьей. Вернусь только под утро. Нужно будет его развлечь, умаслить и получить поддержку. Сама понимаешь, как это делается. – Мужчина посмотрел на меня серьёзно, поглаживая попу. Он хотел увидеть отголоски ревности, но я всего лишь пожала плечами.

В глубине души я была рада, что он спит с женщинами на стороне и не прикасается ко мне.

– Не переживай за меня, я буду читать всё это время в своей комнате. – ответила я, убирая его руку с попы и пожимая её, как будто хотела так прикоснуться к нему. Получалось неловко. – Утром увидимся.

– Не скучай. – проговорил он, обнимая и целуя в лоб. – По возвращению я буду весь твой.

– Отлично. – голос выдавал меня. Радости не было в нём. Флавио остался недоволен, но давить на меня не стал. Мужчина пока ещё терпел мою отстранённость и смущение.

Без него в доме становилось совсем грустно, но я чувствовала себя в безопасности. Сколько бы его люди ни говорили, они не посмеют дотронуться до меня. Мой будущий муж им руки живьём отдерёт.

Флавио не обижал меня.

На кухне набрав еды и напитков, я удалилась к себе, закрыв дверь в комнату. Запасов могло хватить на неделю, но я собиралась всё это съесть за неделю.

Разложив вкусняшки на кровати, я вальяжно развалилась и включила на ноутбуке новый сериал. Хотела почувствовать себя самой обыкновенной девушкой, коротавшей вечер. Мне же только восемнадцать.

Выбранный мною сериал оказался не таким весёлым, как я надеялась и меня сморил сон. Глаза постепенно закрылись сами собой, позволяя провалиться в сладких сон.

Мне снился Марко. Не такой, как в жизни, а ласковый и милый.

Парень ворвался ко мне как вихрь, неожиданно сметая уклад. Марко забрался ко мне на кровать прямо в обуви, перевернул на спину и навис надо мной, жадно наслаждаясь картинкой. Немедля Луккезе стащил с меня халат и домашние шорты, открывая вид на гладко выбритую киску и накрыл ладонью увлажнившуюся от его присутствия пещерку. Марко стал массировать клитор, стимулируя и возбуждая ещё больше.

Он действовал решительно и быстро, не теряя ни минуты.

Меня подбросило на кровати. Я хотела закричать от удовольствия, но парень, тихо смеясь, накрыл мой рот своим, пожирая все стоны и не позволяя рассказать всему дому как мне хорошо в данную минуту.

Его губы были сладкими, и я с удовольствием ответила на поцелуй, вбирая язык Марко и подчиняясь его правилам. Он подчинял и насиловал меня своим длинным языком, добираясь до самого основания. Луккезе просто как варвар имел меня.

А я принимала его, сама льнула и хотела, чтобы это не заканчивалось.

Марко выключил свет, и теперь нас накрыл мрак. Интимная обстановка располагала и подогревала желание. Я изнывала.

– Ммм. Нравится? – прохрипел он, раздвигая ноги и наваливаясь сверху. Римлянин делал вид, что ему не видно то, как сильно я хочу его.

– Да! Да! – повторяла я как заговоренная, раздвигая ноги шире и мечтая ощутить Марко в себе. Это сон, не будет никаких последствий. Только наслаждение. – Марко! Любимый! Возьми меня!

Я притянула его к себе, обхватывая ногами и прижимаясь всем телом.

Луккезе посмотрел на меня удивленно, немного странно, а я звонко рассмеялась. В своем сне я могла называть его как хочу!

В моём сне Марко душка! А не этот самовлюбленный и надменный мужлан!

– Эй, Цветочек. Ты тут просыпайся. Не хочу трахать спящую! – Марко неприятно хлопнул меня ладонью по щеке. Я дернулась и захлопала глазами. Боль была реалистичной. – Просыпайся!

Я задышала часто – часто, пытаясь справиться с охватившей меня паникой. Сон становился неприятным.

Надо мной нависал Луккезе. Он давил, выжимал все соки одним своим видом. Сон был очень реалистичным.

Наивно думая, что это мне поможет, я ущипнула себя за бедро, пытаясь проснуться и сбросить сказку, становящуюся кошмаром. Луккезе не уходил.

Зрачки расширялись на глазах. Чтобы я не заверещала на весь дом, Марко быстро запихнул мне в рот пояс от халата.

Я чуть не подавилась воздухом, который не мог найти способ выхода. Дышать было трудно.

Господи, это же не сон!

Попытки сбросить римлянина с себя не увенчались успехом. Марко намертво вцепился в меня и удерживал под собой. Парень очень удобно устроился между моих ног.

– Что такое? Уже не нравится? – издевательски поинтересовался он, проникая пальцем в пещерку, встречающую его без сопротивления. Мне хотелось разрыдаться. Как он попал сюда? – Не переживай, нам никто не помешает!

Марко прикусил грубо мне ухо, облизал щеку, напоминая животное. Он упивался моей беспомощностью.

– Отпухи миня! – вырывающее мычание забавляло его. На губах мужчины играла издевательская улыбка. Марко собирался взять меня. – Мако!

Я трепыхалась как маленькая рыбка, выброшенная берег, отчаянно сопротивлялась, пытаясь отбиться от назойливых рук. Луккезе умудрялся прощупывать меня везде.

Не говоря ни слова, римлянин поцеловал меня в губы, игнорируя комок ткани и сочащиеся слюни. Он слизывал стоны и заставлял меня извиваться под ним. Марко сводил меня с ума.

Итальянец напоминал безумца.

Его появление было шокирующим, я продолжала надеяться, что это сон.

Но то, как реагировало моё тело, как зашкаливали эмоции – не могло оставаться сомнений, Марко каким-то образом пробрался в особняк своего дяди. Он мог подкупить охрану или договориться, а может быть даже убил кого… Луккезе был непредсказуемым, напоминал ураган. Римлянин был способен на всё.

В этом они были очень похожи с дядей. Возможно, именно поэтому между ними и не сложилось родственных отношений.

Римлянин с легкостью захватил мои тонкие кисти и крепко зафиксировал руки над головой, чтобы я меньше брыкалась. При этом Марко не отрывался от истерзанного рта. Парень с ожесточением кусал распухшие губы не в силах насытиться. Казалось, что все эти дни он сильно тосковал.

– Дала уже ему? – спросил он тихо, больно наваливаясь на меня и не давая сделать и вздоха. Я быстро закачала отрицательно головой. – Не нужно было беречь тебя до свадьбы, надо было выебать при первой возможности.

Злость струилась из каждого слова.

– Мако! Нет! Нет! Нет! – я молила его остановиться. По щекам текли солёные слезы, повышая уровень влажности в комнате.

Тело пылало от возбуждения, нам обоим было понятно, что я хочу Марко. Тело отзывается на любое прикосновение римлянина. Я хотела его практически с первой встречи. Ненавидела за то, что он так относился ко мне.

Но Марко уйдёт, а я останусь в этом доме. Один на один с Флавио, который не простит мне отсутствие девственности.

Римлянин медленно спускался к влажной пещерке, намеренно оттягивая момент. Марко испытывал наше терпение.

Он неторопливо расстегнул штаны и достал член из белоснежных боксёров, потрясающе сидящих на загорелом теле. Итальянцу можно было сниматься в рекламе нижнего белья с таким идеальным телом.

Горький стон сорвался с губ. Безысходность.

Сейчас он сделает меня женщиной.

– МАко! – я пыталась выплюнуть ремешок халата, но у меня никак не получалось, приходилось невнятно шептать.

Луккезе приставил горячую головку к влажным губкам. Я с четырнадцати лет убирала всё между ног воском. Мне нравилось отсутствие волос на лобке. И теперь член Марко скользил по голой коже как нож по маслу.

Горячо. Похотливо. Возбуждающе.

Судя по блеску в его глазах, кучерявому брюнету нравилась моя выбретость.

Римлянин подался вперёд, толкаясь внутрь и преодолевая сопротивление. Мне ничего не оставалось как расслабиться и приподнять попку, чтобы Марко было легче входить.

– Какая же ты узкая, Цветочек! – прошептал ласково Марко на ухо, выпуская руки. Он прекрасно понимал, что сопротивление бесполезно, он уже практически получил то, зачем пришёл. – Нужно было оттрахать тебя раньше, тогда бы не страдала глупостями!

Я не очень улавливала смысл его слов. От дискомфорта и боли пришлось затаиться и делать глубокие вздохи. Может быть Марко был прав, нужно было проглотить обиду и довольствоваться тем, что у меня было.

Что я получила от своего бунта? Новую тюрьму?

Марко продвигался медленно, словно пытался облегчить мои страдания. Можно было подумать, что Римлянин старается доставить мне удовольствие.

– Не тронул значит ещё! – удовлетворенно заурчал он, упираясь о тонкий барьер. Луккезе ласково развязал пояс и вытащил его изо рта. – Маленькая глупая Лилия… мой смертельный цветок, яд… Ты же ребёнок ещё совсем.

Безумный словесный поток укачивал меня. Марко сделал последний толчок, жаля до самого сердца. Вспышка боли заставила меня сжаться и громко застонать. Непроизвольно я сжала его бедрами сильнее, желая найти в лапах чудовища утешение.

– Тише, сейчас боль пройдёт. – ласковый голос Луккезе, и вправду, успокаивал. За последние дни мне впервые было легко и хорошо рядом с ним. – Сладкая моя…

Римлянин подхватил меня под попу, меняя угол входа, и стал наращивать темп. Между ног нарастала истома сквозь отступающую боль. Чувство приближающегося оргазма мне было уже знакомо, поэтому я с радостью окунулась в яркое мгновение, когда реальность уступила место сказочному фейерверку. В эти секунды я могла отдаться моменту и не думать ни о чём, просто получать удовольствие.

Марко не сильно отставая от меня, шумно кончил, наполняя меня своей спермой. Горячая струя неспешно разливалась внутри меня, вгоняя меня в краску.

Раньше я не задумывалась, насколько это интимно, когда мужчина кончает в женщину. Делает её своей, помечает и связывает невидимой нитью.

Между ног саднило, но, к собственному удивлению, не чувствовала себя разбитой и не было больно. Больше было неловко, хотелось накрыться одеялом и спрятаться от пытливых глаз Марко.

Римлянин провел ладонью по моим влажным волосам, прилипшим ко лбу, и поцеловал в макушку. Он нагло устроился рядом со мной, определенно не переживая, что нас могут найти вместе.

– Наигралась? – поинтересовался он, очерчивая рукой округлую грудь и разглядывая её с нескрываемым интересом. Марко выгнул вопросительно бровь, поднимая тяжёлый взгляд на меня.

– Как ты сюда попал? – глупо было строить из себя непреступную деву, когда на члене рядом сидящего мужчины блестели капельки крови и смазки.

– Это всё, что тебя волнует? – недовольно уточнил Марко.

– Флавио убьёт меня, когда узнает, что произошло. – меня потряхивало. Я боялась гнева своего нового жениха не меньше, чем Марко. Моя реакция разозлила Луккезе.

– Хватит, Лили, ты уже доказала всем, что не игрушка и с тобой нельзя так обходиться. Все сделали соответствующие выводы. Возвращайся. – Марко был сдержанным. И уже это было огромным прорывом в наших отношениях.

– Я вернусь, а что будет дальше? – я всё же притягиваю одеяло и кутаюсь в него. – Флавио любит и уважает меня, а ты? Для чего тебе я?

Марко подтянул меня к себе, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Он был мокрым и липким, и от этого еще более желанным. Хотелось попробовать его на вкус.

– Ты просто нужна мне. Ты моя. Должна быть только моей. – хриплый голос не вселял в меня надежду, что я нужна Марко как того хочу я. Мне хотелось, чтобы мужчина любил меня, нуждался во мне как в женщине, а не в теле для спермоприёма.

Мне нужно было уехать с Марко. Оставить всё позади, махнуть рукой и уехать. Сейчас бы я так и сделала, но тогда во мне кипели гормоны и юношеская глупость. Гордость я ставила превыше всего.

Луккезе не смог сказать мне, что все эти дни не находил себе места, ходил как загнанный в клетку тигр вокруг особняка, пытаясь пробраться внутрь и вернуть меня себе. Как только Флавио покинул дом, он тут же направился ко мне, чтобы поговорить, но всё пошло не по плану. Мы слишком долго хотели друг друга.

Я очень часто вспоминаю русские сказки, где говорится что-то типо: «Налево пойдёшь судьбу найдёшь. Направо пойдёшь, счастье обретёшь». Там всегда всё так прозрачно и позитивно, либо чёрное либо белое, а в конце обязательно только хорошее.

В жизни всё по-другому. Каждый день тебе преподносит либо просто плохо, либо очень плохо. И ты либо пойдёшь направо и лишишься жизни, или пойдёшь налево и получишь тумаков, но останешься жить…

Может быть я не всегда принимала верные решения, но поступала я по совести: не обманывала, не убивала, не причиняла боль. Поэтому не совсем понятно, почему все билеты были проигрышные в этой жизни.

Уходя от Марко к Флавио я хотела стать свободнее, а оказалось, что меняю просто хозяина.

– Прости, но я не вещь и не могу никому принадлежать. – мой голос звучал удивительно ровно. Наверное, я уже привыкла к душевным терзаниям и не сильно переживала по этому поводу. – То, что произошло между нами – ошибка. Сегодня ты хочешь меня, завтра Альбу, после завтра еще кого-нибудь. Меня это не устраивает, я остаюсь с Флавио. Он старше, мудрее и заботливее, чем ты. Насколько я понимаю, он ещё и новый Капо клана.

Последнее я добавила для усиления эффекта, хотелось очень позлить Луккезе. Марко очень остро реагировал на успехи дяди.

Он пришёл, взял меня и говорил банальности. Римлянин считал, что если заплатил за меня, то я должна принадлежать ему. Марко был уязвлён, что ему не досталась игрушка. Его совершенно не заботили мои чувства. Если бы он мог чувствовать хоть что-нибудь, то сказал бы, что соскучился и любит меня, а не говорил только местоимениями.

Я. Моя. Хочу.

– Хорошо, не хочешь по-хорошему, заберу тебя по-плохому. – Марко осатанел. Он вскочил на ноги, схватил меня за руку и потащил за собой. Я стала сопротивляться, отбиваться, но Римлянин был сильнее и скрутил меня в бараний рог, причиняя боль. На мою шипение он только рассмеялся.

– Помогите! – мой истошный крик в коридоре перебудил весь дом, потому что все его обитатели пришли в движение в одно мгновение, как будто поджидали сигнала. Марко совершил ошибку, когда не закрыл мне рот.

– Тебе это не поможет, Цветочек. – рассмеялся сумасшедший Марко, забрасывая меня на плечо и бесцеремонно унося из дома, двигаясь как вор, укравший вазу.

– Марко, оставьте, пожалуйста, гостью в доме. – здоровенный амбал на улице преградил путь Римлянину, он убрал руки за спину и выглядел очень любезным.

Мужчина старался избежать конфликта, боясь Луккезе. – Когда вернется Ваш дядя Флавио, говорите с ним, выясняйте отношения. Не стоит втягивать ребят во всё это.

– Они сами себя втянули в это дерьмо, когда пошли против воли отца. – спокойно ответил ему Марко. Хотя по тому, как напряглось его тело, я поняла, что он ни черта не спокоен. – Девчонка принадлежит мне! Точка!

– Отпусти меня, никому я не принадлежу. Ненавижу тебя! – я пнула Марко, пытаясь показать всем своим видом, что я не хочу никуда уходить.

– Марко. – я не видела лица мужчины, только его фигуру. Голос был глухим и спокойным. – Попытайтесь мирно урегулировать конфликт.

Мне было интересно, что ответит ему Римлянин, но марко вместо слов выбрал действие. Парень с ноги ударил мужчину, заставляя его согнуться. После чего оттолкнул его сторону.

Я была завернута в простыню и трепыхаться было совсем неудобно. С одной стороны ткань сковывала движение, а с другой – страх засветить булками перед всеми.

До выхода за территорию дома оставалось совсем чуть-чуть.

– Черт! – выругался Марко, когда нас окружили во дворе.

– Маркуша, что за трюки? – Флавио возник из ниоткуда. Он двигался как рысь, приближаясь всё ближе к нам. От него не могло укрыться, что я голая завернута в простыню.

Вид у моего будущего жениха был не совсем презентабельный. Из-за спешки он был помят, рубашка торчала из брюк, расстегнутая до середины.

– Уйди с дороги. – потребовал Луккезе. Мне стало страшно за него, ведь он был тут один. Во дворе дяди, который с легкостью отправит его на тот свет, потому что он принес ему позор перед свадьбой, и Марко его конкурент.

Из-за власти мужчины одной семьи готовы были убить друг друга.

– Лучше ты поставь мою невесту на ноги. – он говорил мягко, но так получалось даже страшнее. Инстинкты не обмануть, нервные клетки погибали ежесекундно от страха. – А то у тебя ног не останется.

Мужчины смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью. Их взгляды скрещивались как шпаги. Любой кто встал бы между ними, не смог бы выбраться уже живой.

Во что же я ввязалась?

Марко пришлось поставить меня на ноги, чтобы он мог защищаться от Флавио, он принял защитную стойку, но не успел сделать и шага, как в область шеи воткнулась длинная игла с перьевым наконечником.

Римлянин удивленно посмотрел на неё, вскинув брови. Такого он никак не ожидал.

– Это дань уважения моему брату. – высокомерно пояснил Флавио, чувствуя себя на голову выше своего племянника. Как-никак он был старше и опытнее. Мужчина наклонил голову в бок, и с нескрываемым злорадством наблюдал как силы покидают племянника. – Не буду тебя убивать…

Марко терял связь с реальностью, его глаза закатывались всё сильнее. Парень засыпал. Было видно, что Римлянин борется со снотворным, делает над собой усилия, но тщетно. Лекарство брало своё. Марко засыпал.

Мне стало страшно, что он упадёт и разобьёт себе голову. Я дернулась, чтобы подхватить его, но Флавио остановил меня взглядом. Стало понятно, что если я подойду, то поплачусь за это. Марко после падения выживет, а вот я не факт.

Так злобно на меня Флавио ещё никогда не смотрел, в его взгляде появилась ненависть, смешанная с отвращением;

Ноги приросли сами собой, поэтому мне ничего не оставалось как смотреть, как Марко оседает на землю. Несколько мужчин подхватили его и понесли к выходу. Я лишь проводила его взглядом.

Оставалось лишь надеяться, что он останется жив. Флавио сказал, что не убьёт его, но что это значит? Отпустит ли он Римлянина?

Мой жених подхватил меня на руки и потащил в дом, желая побыстрее скрыть от любопытных взгляд. Хватка была железной и не обещала ничего доброго. На нервной почве меня затошнило.

Флавио бросил грубо меня на кровать в моей комнате, быстро осматривая её. В ней всё пахло сексом и Марко. Казалось, тут всё напиталось его присутствием. Оказавшись на кровати, я поняла, что ещё час назад в объятиях Марко я была тут счастливой.

– Шлюха… – просипел он зло и, к моей неожиданности, отвесил мне пощечину. Было не столько больно, сколько обидно. Глава непроизвольно запрокинулись, и я упала на подушки. – Было хорошо под ним? Приятно выставлять меня дураком, заставлять бегать за тобой и трахаться с Марко?

Шок захлестнул меня.

Я чувствовала себя виноватой, понимала, что сама всё довела до такого абсурда, но не могла и подумать, что на меня поднимут руку. Чувствую себя окончательно опущенной, я растеряно смотрела в потолок и не замечала, что простыня съехала в сторону, обнажая грудь с багряным засосом.

Флавио с ненавистью мазнул глазами по нежной коже и отпечаткам зубов своего племянника.

– Я не буду отменять свадьбу, чтобы не порочить своё имя. Да и Марко хочется позлить. – проговорил уже более спокойно мужчина. Сейчас он немного преобразился, стал более холодным и злым. В каждом его движении читалась расчетливость. – Ты будешь верной и послушной женой, уверен, что очень старательной. Ведь у тебя не осталось выбора! – Флавио подошел ко мне и положил руку на грудь, неприятно сжимая её и демонстрирую воочию свои права. Я несколько раз моргнула, прежде чем поняла сказанное им. Машинально, не отдавая отчет, смахнула его руку. Мне было неприятно ощущать шероховатость его ладони, прикосновение даже близко не вызывало во мне эмоции, которые порождал Луккезе.

Флавио в ответ ещё раз отпустил пощечину, на этот раз более сильную. Щека заполыхала, а я снова завалилась на подушки. От боли из глаз брызнули слёзы. Мужчина навис надо мной и протолкнул пальцы в рот, заставляя смочить их слюной.

– Соси. – приказал он. Я замерла, желая взбунтовать, но заметив, насколько он зол и готов применить силу, послушно обвила губами фаланги пальцев и стала имитировать неуклюже движения.

Я могла показать характер, но понимала, что Флавио всё равно получит своё, а я могу уже остаться без зубов. Нужно придумать, что-нибудь более хитрое и менее опасное для моего здоровья.

– Так лучше.

– Он сам пришёл. – ответила я тихо, опуская глаза вниз. – И взял меня во сне…

Я… растерялась. Мне нет прощения. – в моих словах не было лжи, но и не было всей правды. Например, я забыла упомянуть, что оргазм был великолепен. Флавио моя покорность пришлась по душе, потому что он смягчился.

– Правила твоего проживания в доме изменились. – проговорил он, наклоняясь и говоря в самое ухо. Мужчина практически лег на меня, касаясь своим телом моего. От него пахло дорогим парфюмом, но всё равно было неприятно его вдыхать. Нос чесался и хотелось чихать. – Придётся заслужить доверие и поплатиться за потерю девственности.

Флавио вытащил резко пальцы из моего рта и ухватился за подбородок, больно сжимая его.

– Я придумаю что-нибудь для тебя! – с этими словами он впился в мои губы, кусая их и причиняя боль. Таким образом, он хотел причинить мне страдания. Его прикосновение никак не напоминало поцелуй.

По спине сбежало несколько капелек пота. Было страшно. Он слетел с катушек.

Вот тогда я попала в самый настоящий ад!

Нет ничего страшнее мужчины, озабоченного ненавистью.

Мне приходилось врать каждый день, играть роль примерной невесты, пытаясь искупить вину за совершенный грех. За то, с каким рвением я мастерски справлялась, мне должны были дать оскар.

Жизнь превратилась в драматический спектакль, где я была в главной роли и должна была умереть. Каждый день наносил мне новые неизгладимые шрамы.

Вито выкупил Марко у своего брата. За освобождение Флавио получил место Капо без войны, мужчина возглавил клан Ндрангетты. Этому многие были не рады, но альтернатив у них не было. Марко пропал.

В честь этого события он устроил пышный праздник во дворе дома, пригласив итальянских звёзд, чтобы они выступили перед гостями. Приглашены были не только члены клана, но и политики. Собрались лучшие представители Италии.

Флавио заставил прийти и своего брата Вито, чтобы унизить его и продемонстрировать всем, что теперь бразды правления у него. Правда желаемого Флавио не получил.

Итальянец держался статно. Ни одна мышца на лице не дрогнула, Витторио даже улыбался, когда здоровался с другими, не позволяя никому смотреть на него сверху вниз. Не зря он столько лет был главой итальянской мафии. Нельзя просто взять, и перестать быть крёстным отцом.

Встретившись с ним взглядами, я почувствовала, как на меня обрушилась тяжелая плита, придавила к земле. Чувство вины затопило меня с головой. Всё происходящее было по моей вине.

Вместе с Вито и Марко я наказала сама себя.

Флавио преобразился и постоянно играл со мной как кошка с мышкой. Он не принуждал меня к сексу, лишь измывался морально, показывая всем своим видом, что я принадлежу ему. Флавио мог сделать со мной всё, что ему вздумается и ему за это ничего не будет.

Нельзя сказать, что мужчина меня купил. Флавио просто рассказал мне про планы Марко и я ушла с ним, желая уже не помню ничего. Но его влияние и власть не имели границ, поэтому бежать от него было бесполезно.

На этом празднике Флавио объявил дату нашей свадьбы, шокируя меня скоростью. Я узнала дату вместе со всеми и поняла насколько ничтожна для Флавио.

– Твоё кольцо, любимая. – сказал он громко и чётко, чтобы все слышали. Мне оставалось только улыбаться и играть отведённую мне роль. Флавио надел кольцо мне на палец, окутывая ощущением, что вокруг моей шеи затянулась удавка. После своих слов он поцеловал меня в губы, демонстрируя всем какой он хороший.

Журналисты кинулись снимать нас, делая красивые кадры, которые потом долго ещё будут пестреть на обложках итальянских журналов. К моему счастью на снимках мы стояли боком и моего лица было не видно. Это позволяло мне оставаться в Риме не узнаваемой.

– Очень красивое. – это всё на что меня хватило. Я прятала лицо, чтобы никто не видел моего страха, а журналисты потом писали, что я смущенная и окрылённая плакала от счастья.

Нас всех окружает сплошная ложь.

Война за трон прекратилась. Люди Флавио судачили, что Марко сбежал в другую страну, чтобы выжить. Иначе Флавио не оставил бы его в живых. Марко до конца своей жизни будет угрозой для него, а ещё – Марко нанёс Флавио несмываемый позор. Такое не прощают в Италии. Такое смывается только кровью.

– Довольна? – спросил у меня Вито, равняясь со мной у входа дом и закуривая. Гости начались расходиться, и я должна была всех провожать со счастливым выражением лица.

Я стояла рядом с Вито, упакованная в красивое платье, и дрожала от отвращения к самой себе. Лицо у старшего Луккезе было непроницаемо, но я знаю, что за маской скрывалась ненависть и презрение. Мужчина видеть меня не мог.

У меня не получилось выдавить из себя и слова. Было грустно и страшно. Вито, судя по всему, ничего и не ждал от меня. Луккезе докурил и сел в свою машину, сохраняя достоинство.

Время за свадебными хлопотами, тянулось невыносимо долго. Отвращение вызывала каждая мелочь. Флавио не позволил мне выбрать даже платье. Всей подготовкой к свадьбе занимались доверенные люди, выбирая всё необходимо, чтобы Капо остался доволен. Они отрабатывали каждый потраченный им евро. Мне приходилось только ездить на примерки платья, репетицию макияжа, уроки вальса.

Я была куклой, управляемой Флавио.

– Видел твои фото в свадебном платье. – пропел он мне на ухо, заходя в комнату и обнимая почти нежно. От него пахло шампанским. Флавио часто был на очень важных мероприятиях, где заключал сделки. – У меня будет самая красивая невеста.

– А мне не понравилось оно. – проговорила я, не выдержав напряжения последних дней. – Я бы хотела выбрать сама, которое будет мне по душе! Можно я куплю другое платье?

Платье, которое мне выбрал стилист, было очень откровенно. В нём было красиво всё. Оно было практически идеально, но такое платье было не для меня. Молочное платье струилось в пол, отбрасывая назад длинный шлейф. Тонкое кружево сияло в лучах софитов благодаря блестящей нитке, которой были вышиты цветы. Дорогое и единственное в своём роде.

Впереди платье очень было целомудренно и закрывало даже шею, но вот сзади разрез доставил до самой попы, чуть ли не показывая ложбинку между ягодиц. На примерке мне пришлось крутиться без остановки перед зеркалом, пытаясь убедиться, что я не покажу всем на свадьбе свою пятую точку.

– Нет. Ты великолепна в этом. – сталь голоса резанула меня и предупредила, что мужчина может ударить, но я не хотела сдаваться. Во мне проснулся бунтарь.

– Тогда хотя бы давайте ушьём сзади вырез, я практически голая! Мне будет неуютно! – я посмотрела на мужчину с мольбой.

– Твой уют меня меньше всего интересует. – Флавио был непробиваем.

– Если я так тебе противна, то избавься от меня. Убей тогда. Но давай прекратим это представление! – у меня сорвался голос.

– Не мечтай. Сначала ты продемонстрируешь всем свои чувства ко мне, отмоешь грязные пятна с моей репутации и только потом я решу оставить тебя себе или выбросить на помойку! – Итальянец запустил пальцы в волосы, сжимая их и больно дергая на себя. Часть волос остались в его руке.

Я знала, что те, кто видел меня вместе с Марко не остались в живых. Флавио стёр кровью все доказательства того, что мы спали вместе. Это заставляло меня не спать по ночам.

Мужчина переместил руку и надавил мне на плечо, заставляя прогнуться и принять неудобную позу.

– Без глупостей, Лили.

Он наклонился и рывком припал к моим губам, как будто боясь, что я его оттолкну. Наверное, я бы это и сделала, если бы не боялась за свою жизнь. Мне пришлось расслабиться и выключиться, не думать о языке Флавио в моём рту.

Каждый раз, когда Флавио касался меня, я думала о том, что было бы, если бы я не сбежала со свадьбы с Марко?

Меня успокаивала только мысль, что наверняка и с самодовольного лица Марко стерта его фирменная самодовольная улыбочка. Больше он чувствует себя властелином мира.

Флавио очень торопился со свадьбой, как будто боялся, что что-то может произойти. Подготовка шла в очень ускоренном режиме.

Мужчина решил отпраздновать такой прекрасный день на озере Комо. Он арендовал ресторан с пирсом на неделю, чтобы за это время всё успели подготовить к празднованию.

Свадьба планировалась с размахом. Тут всего было слишком. Приторно и слишком помпезно. За желанием поразить всех скрывались определенно страшные комплексы.

Я лишь плыла по течению и с ужасом считала дни до того, как стану женой самого настоящего чудовища. Не самое романтичное событие. Не о таком мечтают девушки.

Иногда я заставляла себя остановиться и посмотреть ещё раз на страшного мужчину, пытаясь оправдать его. Флавио был разочарован и обижен. Может быть мы могли бы найти общий язык и хотя бы попробовать просто сосуществовать?

Я делала несколько попыток поговорить с ним и примириться, достучаться, но ни одна не увенчалась успехом. Каждый раз мужчина или бил меня, или высмеивал.

Когда мы прибыли на озеро Комо, Флавио сразу же привёл меня в наши апартаменты, уже подготовленные к нашему приезду. Это была огромная двухэтажная квартира со всеми удобствами.

– Наша спальня. – единственное, что он сказал мне за день. Мужчина хотел показать мне кровать внушительных размеров. Сначала я подумала, что он хочет запугать меня, но вечером поняла, что у Флавио были совершенно другие планы. Он хотел унизить меня.

Флавио оставил меня одну на весь день, но я была даже не против. В тишине я чувствовала себя в безопасности. Во время его отсутствия я обошла квартиру и осмотрелась.

Вернулся он с парочкой шлюх и жарил их до утра на этой же самой кровати. Стоны и потное шлёпание раздавались по всей квартире до самого утра. Флавио не удосужился даже закрыть дверь.

Так мужчина хотел показать мне своё отношение. Флавио охватила ненависть, и он собирался сжечь меня ей в преклонение.

Наша свадьба пролетела для меня как одно страшное мгновение. Я оцепенела и не различала звуки и картинку всё мероприятие. Натянула на лицо милую улыбку и старалась не забывать дышать. Было страшно.

Софиты светили в глаза, ослепляли и пугали меня.

Мир кружился.

Вокруг были незнакомые люди, они рассыпались в поклонах, целовали мне руки. Интересно, знали ли они, что я никто и ничего не значу для Флавио?

Я думала только об одном. Сегодня наступил тот день, когда из него вырвутся самые страшные Бесы. Флавио получит меня в жёны и я уже не отделаюсь парой пощёчин.

– Ты не выглядишь счастливой. – произнесла вместо поздравления Альба при виде меня на свадьбе. Мы столкнулись с ней в укромном уголке, пытаясь спрятаться ото всех. Девушка тоже не выглядела цветущей. Она курила сигарету и смотрела на меня безликими глазами. От неё практически ничего не осталось.

– Ты тоже. – ответила я, прячась от посторонних глаз, присаживаясь рядом с Альбой.

– Я думала, что ты сбежала от Марко, чтобы быть счастливой. – повторила она, всматриваясь в моё лицо, как будто пытаясь разобраться в смысле жизни.

– Я тоже так думала.

Альба кивнула сама себе и протянула мне сигарету. Я отрицательно покачала головой.  Затянуться хотелось, чтобы унять волнение, но если Флавио узнает, что я курю – оторвёт мне голову.

– Иногда мне хочется убежать на другой конец света. – пробормотала она, тяжела вздыхая. – Честно говоря, у меня есть такая возможность, но страшно. Бросить всё и остаться одной. Без семьи.

– Я бы всё отдала за любую возможность. – ответила я честно, неожиданно чувствуя связь между нами. Обе мы вышли замуж не по любви и теперь должны были терпеть своих жестоких мужей.

– Так давай сбежим. – казалось она говорила серьёзно, но я была в таком вакууме, что могла не отличить желаемое от реальности.

– Как и куда? Кто укроет нас? – я спросила на автомате, не особо рассчитывая на что-то.

– У меня есть один знакомый Албанец. Ухаживал за мной, пока я бегала за Марко. Очень хотел жениться на мне. Говорил, что любит, а я нос воротила. Смеялась над ним. А когда замуж вышла, он потерял ко мне интерес, стал воспринимать как порченную. – в голосе Альбы было много обреченности, я узнавала в ней себя. – Я просила его помочь мне по старой дружбе. Он сказал, что может организовать побег и новые документы, сделает всё так, что муж никогда не найдёт меня. – Альба замолчала на минуту, рассматривая тучную фигуру своего супруга за дальним столом. Мы укрылись в самом углу террасы за вазами цветами и нас почти не было видно. – Взамен я лишь отсосу ему. Всего лишь. Один раз. И свобода.

Мне стало противно от её слов. Непроизвольно я скривилась, а она усмехнулась. Обижать Альбу мне не хотелось, это получилось против воли.

– Думаешь, приятнее сосать каждый день мужу? Просто свобода и кайф! Всегда мечтала! – она грустно рассмеялась.

– У меня нет Албанца. И сосать ему мне не хочется. – пробормотала я. Альба улыбнулась, оттолкнулась от ограды, натянула пиджак и проговорила хриплым голосом: Думаю, он сможет помочь и тебе с документами. Вдвоём начинать новую жизнь веселее. Да и связывает нас что-то… общее горе или дурная, погубившая нас обеих любовь к Марко… Не знаю.

С этими словами она ушла, а я осталась, задумываясь над словами Альбы. Её предложение звучало практически как мечта.

Флавио успел изрядно поднабрать, пока пил со всеми за наше счастье. Мужчина хорошо держался на ногах, но глаза у него лихорадочно блестели, не предвещая ничего хорошего.

Он взял меня за руку и потянул в сторону апартаментов, желая сделать меня поскорее своей.

С каждым шагом приближаясь к комнате, где он трахал своих шлюх мне становилось всё гаже и гаже. Хотелось рыдать.

– Я не хочу там спать. – резко заявила, врастая в пол в гостиной. Ноги сами не шли. – Давай поедем в гостиную.

– Это лучшие апартаменты в Комо. – ответил мне муж, поглаживая щеку и целуя в шею, оставляя влажные следы. Каждый его поцелуй был мне противен и вызывал тошноту. Я отчетливо слышала запах алкоголя и мне хотелось оттолкнуть его.

– Там ты трахался непонятно с кем!

– А сегодня я буду трахать там ТЕБЯ! – процедил он, потягивая за платье, и сдирая его с меня в два счёта. Разрез сзади сдался сразу же, треща и расходясь на части. Я осталась в нижнем белье.

– Нет. – меня пробирала истерика и обречённость. Не хотелось падать так низко и становиться Альбой, готовой отсосать Албанцу за свободу.

К пощечине я была готова, поэтому ловко уклонилась и отскочила от мужчины, хватая вазу и кидая её в сторону Флавио. Мужчина увернулся и в два прыжка подскочил ко мне, хватая за волосы и ударяя головой об стену. Из глаз посыпались искры, всё поплыло и я упала на колени, ударяясь и натыкаясь на осколки от вазы.

Кусочки фарфора врезались в нежную кожу на ладонях, изрезая её. Я закричала от дикой боли.

– Флавио, прошу тебя. – прохрипела сквозь слёзы. – Разве ты хочешь этого?

– Именно этого. – ответил он, продолжая удерживать меня за волосы. – Когда я увидел тебя впервые, влюбился как пацан! Такая красивая и нежная, настоящий цветочек. Несорванный. Не тронутый.  Хотел заполучить тебя и сделать счастливой. А ты, паскуда, при первой возможности залезла на ХУЙ племянника! Я хотел любить тебя!

– Я… не хотела сделать тебе больно! Не хотела быть с Марко, но так получилось…

В ответ мужчина расстегнул ремень и приспустил брюки, выпуская вздыбленный член. Флавио обладал толстым членом с вздутыми венами. Он пугал меня.

Я пыталась отползти назад, но мужчина притянул меня обратно и больно ухватился за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Флавио тыкнул головкой члена мне в губы. Солёный вкус ударил, пробудил во мне силу.

Ухватившись за осколки, я выбросила руки вперёд, вонзая их в член.

Флавио взревел от боли. Кровь заструилась по отростку прямо на руки. Я попятилась, крича и ударяя его с ноги между ног. Флавио упал, хватаясь за член.

Не теряя ни секунды, я схватила стул и запустила его в голову Флавио, наблюдая за тем, как он теряет сознания. Из-за адреналина я не чувствовала, как боль разъедает изрезанные руки.

Напуганная, голая и измазанная кровью я села на диван, глядя на скрюченную фигуру Флавио. Мужчина был без сознания, но скоро он очнется и убьёт меня.

Посидев несколько минут, я вскочила на ноги и подбежала к книге с приглашенными на свадьбу, там должно было быть проставлено размещение гостей.

Найдя имя Альбы, я стала искать телефон, чтобы позвонить ей в номер. Не знаю, на что я надеялась, набирая номер девушки.

– Альба? – язык еле ворочался.

Альба помогла сбежать мне. Не знаю, как она расплатилась с Албанцем, но он сделал нам документы и мы скрылись.

Она приехала за мной прямо к Апартаментом. Все были такие пьяные, что не заметили побега. Мы отправились на Сицилию, там нас не должны были найти.

По дороге в Палермо я узнала, что беременна.

Альба Нери сильно отличалась от образа, который я нарисовала в своей голове. Девушка была очень умной, сильной и честной. Она спасла нас в Комо.

В тот день мы стали не просто подругами, мы породнились. Альба стала моей старшей сестрой по документам и по жизни. Я благодарна судьбе за такого человека рядом со мной. Если бы не она, не знаю, что было бы со мной.

– Возьми все деньги и украшения, которые сможешь найти, они нам понадобятся! – это было последнее, что сказала мне Альба в телефон, и первое наставление от старшей сестры, которое я исполнила с послушанием.

С особым хладнокровием я собрала все наличные и побрякушки какие были в доме. Немного осмелев, я ударила Флавио еще один раз по голове, чтобы он точно не очнулся и связала ему руки, предварительно засунув салфетки в рот. Такое он точно мне не простит, но деваться было уже некуда.

Надев на себя удобный спортивный костюм и спрятав награбленное, я с невозмутимым видом вышла из апартаментов и направилась в сторону бара, расположившегося прямо под окнами наших апартаментов. Чтобы не вызывать вопросов, я шла очень медленно и лениво, делая вид, что решила выбраться и самостоятельно выбрать бутылочку игристого для продолжения брачной ночи. Что не случится в первую брачную ночь?

Мой выход был подозрительным, и я видела, как напряглась вся охрана, но никто не мог предположить, что Капо клана лежит на полу без сознания с порезанным членом. Поэтому все просто пристально следили за каждым моим шагом, пытаясь понять, чего я хочу.

Иллюзий насчёт того, как отреагирует Флавио на произошедшее, когда очнётся, я не испытывала. Такое он не простит.

Я села за барную стойку, как мы договаривались с Альбой, и стала листать барное меню. Нужно было потянуть время, пока жду её.

– Я не очень разбираюсь в игристых винах, помогите мне выбрать что-нибудь совершенно особенное! – из-за волнения казалось, что я очень стесняюсь и чувствую себя неловко. Бармен, зная – кто я, старательно помогал мне выбрать шампанское, чтобы услужить Капо.

Расспрашивая его о напитках, я не удерживалась и поглядывала на охрану, которая начинала уже неодобрительно расхаживать из стороны в сторону. Они готовы были позвонить Флавио, чтобы удостовериться в том, что всё в норме.

Альбы всё еще не было и мне оставалось молить Господа, чтобы она не бросила меня.

Когда у бара остановился красный кабриолет, я шумно выдохнула. Из него выбралась сочная Альба в коротеньких шортах и свободной футболке. Она притянула все мужские взгляды, заставляя их позабыть о работе.

У девушки был дар сводить с ума.

Девушка не подошла ко мне, аккуратно показала пальчиком на машину, чтобы никто не увидел этого, и пошла в сторону дома с апартаментами. Альба подошла к охране и поинтересовалась у них:

– Могу я пройти к Флавио?

Пока всё внимание было приковано к блондинке, я прошмыгнула в машину и легла на заднее сиденье, чтобы меня не было видно. Я не могла поверить, что это сработает и никто не увидит, что я делаю. Но мужчины так внимательно следили за выглядывающими из шорт окружностям попы, что не смотрела на меня вовсе.

– Нет. Он занят и просил никого не беспокоить его.

– Может быть Вы позвоните ему и уточните? Просто он сам изъявил желание увидеться!

– Хм. Одну минуту! Хм, странно… а где? Где??? – охранник обнаружил моё отсутствие и никак не мог понять, куда я пропала. Он поспешил в сторону бара, чтобы проверить всё самому лично.

Я физически чувствовала напряжение и как мужчина нажимает вызов на телефоне. У меня все тело свело судорогой от волнения. Я слышала его дыхание.

Альба словно мышка шмыгнула обратно в машину, пользуясь их растерянностью и выжала газ. Она рванула с места и понеслась прочь от бара, оставляя охрану на доли секунд растерянными. Машина разогналась за секунды и теперь уносила нас прочь от этого места.

Я рывком села сзади и практически закричала:

– План гавно! Они же догонят нас!

Альба ничего не ответила, лишь резко затормозила и вылетела из машины. Вид у неё был сосредоточенный. Она бросала ключи вышедшему из темноты мужчине, лицо которого было закрыто капюшоном. Он хранил молчание и не показывал своего лица.

– Выходи давай! – она потянула меня за собой и заставила спрятаться за машинами, чтобы в ночной темноте нас не было видно. Мужчина в капюшоне же запрыгнул в кабриолет и завел двигатель, после чего скрылся. Вслед за ним тут же пронеслась вереница машин. – Он уведёт их в горы подальше от нас и скроется там.

– Кто это? – прошептала я одними губами. Меня знобило от страха.

– Друг албанца. – ответила она. Мы поднялись на ноги, убедившись, что никого нет и сели в старую машину, за которой прятались. В ней было тесно, но такая старая рухлядь точно не должна была привлекать внимание. – Следующая остановка Палермо!

Мы прибыли в Палермо только к вечеру другого дня. Усталые, но счастливые. Мы были свободны. Вопрос был только в том: «Сколько продлится эта свобода?»

Албанец помог нам с документами, передав их со своим человеком. На наворованные деньги мы сняли уютную квартиру недалеко от побережья. Жильё было очень маленькое, но нам нравилось в нашей квартирке. Тут всё было яркое и милое.

Меня приводили в восторг зеленые ставки на окнах и разноцветная плитка на полу. Тут всё было лёгкое и воздушное. Наверное, каждый день на Сицилии как праздник.

Я любилась в этот город и людей в нём.

Альба объяснила мне, что на Сицилии не поддерживают Флавио и тут нас не выдадут ему. Плюс, Флавио будет убеждён, что мы попытаемся сбежать из страны.

Чтобы не бросаться в глаза мы немного поиграли с нашей внешностью. Я подстриглась, срезав свои пышные локоны. С новой стрижкой я выглядела младше и напоминала школьницу. Альба подкрасилась в рыжий цвет. Так она стала ещё ярче.

Мы устроились работать в семейное кафе на набережной, где продавали незамысловатые закуски, мороженное, пиво и холодные напитки. Тут отдыхали в знойную жару прямо в купальниках и наслаждались морским воздухом.

Мне тут очень нравилось.

Пугала неожиданная беременность, которая портила все планы и усложняла всё. Сначала я подумала, что меня укачало в дороге, но Альба купила тест на беременность, предложив мне провериться, и он оказался положительным.

Это был не просто шок. Вся жизнь пробежала перед глазами.

– Чёрт. Флавио оставил подарок на прощание? – пробормотала она, закуривая сигарету. Мы припарковались на стоянке у заправки и наслаждались рассветом.

– Это Марко. – прошептала я, рядом с ней не было стыда и смущения. – У нас было всего один раз и вот…. С Флавио у нас так ничего и не было…

По лицу девушки я поняла, что ей больно слышать, что у меня ребенок от Марко. От человека, которого она любила и возможно всё ещё в глубине души любит. Но она кивнула больше себе, чем мне и тихо прошептала:

– Иногда так бывает.

– Я избавлюсь от него. – проговорила я, облизывая нервно губы. – Не хочу ничего от Марко. И не справлюсь я с ним. Не потяну, чтобы поставить на ноги. Да и Флавио, если найдет, не оставит в живых.

– Не торопись. Приедем, освоимся и решим. – Альба как будто чувствовала, что постепенно я приму новость. Сейчас я не могла представить себя без комочка под сердцем. Он был меньше ореха и даже не чувствовался, но я уже любила его. Глядя на меня, Альба улыбалась и говорила: Не переживай как-нибудь поставим на ноги, будем ему и мамой и папой!

Мы были счастливы в своём маленьком мирке. Первое время мы постоянно оглядывались и боялись, что нас найдут, а потом постепенно расслабились и отпустили прошлое.

Я никак не могла поверить, что такие богатые и могущественные люди не могут нас найти в Палермо.

– Это Сицилия, детка. Всё, что попадает на Сицилию, тут и остаётся! – Альба всегда повторяла ей, когда я предлагала ей уехать. Подальше.

Через два месяца нас позвали ответить день рождение владельца кафе. Вечеринка должна была пройти в нашем же кафе ночью. Заведение закрылось вечером и начало подготовку к празднованию.

Я очень ждала мероприятия, потому что хотела повеселиться, не испытывая страха. Альба не разделяла со мной моего восхищения, она предпочитала отмалчиваться и курить загадочно в стороне. Но куда бы она не пряталась, люди так и тянулись к ней, ведь она была своеобразным магнитом для них.

Альба немного лукавила. Она не сказала мне, что Албанец, который нам помог, работал на итальянскую мафию другого клана. Он укрыл нас под своей защитой за сексуальные услуги, которые ему оказывала подруга.

Он же помог нам найти работу и давал деньги на съем жилья. Из-за своей молодости и глупости я не замечала множества нюансов на поверхности, которые решала Альба. Я привыкла, что обо мне заботятся, и сейчас не задумывалась о многом.

Я продолжала быть ребёнком.

Как часто мы себе говорим: «Что если бы…»

Что если бы мы не пошли в тот день на праздник?

Что если бы ушли на несколько минут раньше?

Что если бы я не пошла в туалет?

Столько «что если бы», что становится не по себе от осознания, что мы практически не властны над своей судьбой. Невозможно всё предугадать и предусмотреть.

Я покрутилась перед зеркалом в коридоре, с удовольствием рассматривая загорелые ноги. Беременность была мне к лицу. Я поправилась в нужных местах и стала сочнее, при этом пока не набрала в весе и не была толстой.

Мне казалось, что все беременные толстые и с жирной головой.

– Тебе очень идёт. – заметила Альба, рассматривая меня в цветном комбинезоне, который я купила. – Будь осторожна, сегодня к Рино могут прийти друзья из местной мафии. Все из них могут быть такие же приятные ребята как сам Рино.

– Намекаешь, что мой наряд слишком откровенный? – прикусываю нижнюю губу и ещё раз делаю оборот, чтобы оценить образ. Мне хотелось хорошо провести время без последствий и новых знакомств, но и красивой тоже хотелось быть.

Я так давно не была просто девушкой.

Рино – владелец кафе был мужчина средних лет, примерный семьянин. Он не приставал ни к кому из персонала и не был уличен ни в чём аморальном. Но его знакомые могли быть не такими добропорядочными, в этом Альба была права.

– Нет, просто ты красивая и молодая иностранка. Итальянские мужчины любят таких.

– Им нравятся такие, как ты! – восклицаю я и смеюсь в голос. Трудно привлечь чье-либо внимание рядом с Альбой. – Обещаю, что буду очень осторожна.

Мы решили пройтись пешком до кафе и не стали надевать каблуки, чтобы прогуляться и насладиться вечерней свежестью. В нашей квартире не было кондиционера и днём было жарко как в аду.

Альба была в оранжевом платье – коконе до середины колен. Совершенно непривлекательная модель, максимально закрытая во всех местах, на итальянке смотрелась как сексуальная комбинация от Agent Provocateur.

Как бы Альба ни старалась, она всё равно выглядела порочно и сексуально. На ней и мешок бы смотрелся великолепно, виной всему божественная фигура.

Уже через пятнадцать минут мы были у кафе с упакованной картиной для Рино.

– Рагацци! Ма мио! Какие же Вы шикарные. Теперь, кажется, я понял, почему у меня увеличились продажи за этот месяц. – Итальянец поцеловал нам руки, заставляя сделать несколько оборотов вокруг себя, чтобы он мог разглядеть наши наряды.

– Рино, ты непоправимый льстец! – отшутилась Альба, игриво стукая его по плечу. – Главное, что мы пришли на этот праздник не с пустыми руками!

– С днём рождения, Рино! – я поцеловала мужчину в щёку.

– Мы не знали, что можно подарить своему Боссу, которого знаем не так давно, чтобы сделать ему приятно и угодить… – Альба умела обращаться с мужчинами, её речь лилась сказкой. – Но как-то мы с Лу проходили мимо антикварной лавки и у нашего дома и решение пришло само собой. Мне кажется, что эта картина была создана для вон той стены.

Рино принял из моих рук картину, развернул упаковку, напоминая со стороны нетерпеливого ребёнка, и причмокнул при виде затейливой абстрактной картины.

Я не очень разбиралась в живописи, не любила пейзажи и слишком современный арт-рисунки, но эта действительно была очень интересна. На ней была воронка урагана, втягивающая в себя разные замысловатые предметы, которые по задумке автора были жизненными ценностями. Глядя на неё, было о чём подумать.

– Потрясающая картина. – с удовольствием отметил Рино и снова поцеловал нас, чтобы отблагодарить за подарок. – Не стойте тут, проходите в зал и берите по бокалу шампанского. Я приду и мы обязательно выпьем за моё благополучие.

Сначала мне казалось, что Рино оказывает слишком уж навязчивое внимание, но потом заметила, что он к каждому работнику кафе был внимателен. Позже, Альба пояснила мне, что сицилийцы эмоциональнее римлян. Они совершенно несдержанные, настоящие итальянцы. Римляне же последнее годы стали более сдержанными, держат марку перед иностранцами.

Шведский стол был накрыт на веранде под цветными фонариками. Он ломился от разных вкусностей, при виде которых у меня слюнки потекли, хотелось поскорее попробовать всё. Из-за беременности я постоянно хотела есть.

– Хеллоу! – один из барменов, Мартин, подошёл к нам и протянул бокалы с шампанским. Сегодня он не работал, хотел просто подкатить к нам в неформальной обстановке.

Мартину было около двадцати пяти лет, и он был хипстером. Ходил всегда без футболки в шортах и массивных кроссовках. Сегодня же он был в белых брюках и футболке. Длинные волосы были собраны в пучок, лишь одна прядь спадала на глаза.

– Привет, Мартин. – одновременно поздоровались мы с Альбой с ним, после чего переглянулись и рассмеялись. Нас забавлял Мартин своей глупостью и безобидностью. – Мы сегодня не пьём.

Дома мы договорились с Альбой, что не будем пить вместе, всем скажем, что проходим детокс – очищение. Не хотелось привлекать к себе внимание.

– Серьёзно? Вы не пьёте на вечеринке, где уйма дорогого алкоголя и закуски?

– Представь себе. – ответила Альба и щёлкнула его по носу. Мы постарались держаться у тусовки из официантов и барменов, не привлекая внимания. Мне нравилось просто крутиться на месте и говорить о ничего не значащих мелочах. Хотелось быть обычной девушкой. Стереть прошлое.

Музыка становилась громче, а люди вокруг пьянее.

– Давай собираться домой? – прошептала я Альбе, замечая, что выпившие коллеги начинают вести себя откровеннее под действием алкоголя.

– Пошли. – Альба согласилась моментально, она отряхнула платье и встала со стула. Мы собирались уходить. Нам не повезло всего на считанные минуты.

Двери в кафе распахнулись и внутрь вошла группа молодых людей. Я тут же узнала Винни в жемчужной рубашке, расстегнутой до середины груди, и шоколадных брюках. Парень улыбался в тридцать три зуба, не замечая нас к моему счастью.

Мы приросли к полу, не зная, что делать.

Толпа разошлась в сторону, и мы увидели в самом центре Марко. Он не выглядел таким же счастливым как Винни, он был весь в белом, курил прямо в кафе и пытался спрятать выбившуюся волнистую прядь за ухо.

Его волосы отрасли и курчавились.

Я смотрела на него во все глаза, не в силах оторваться от смуглого лица. Марко выглядел великолепно. По нему нельзя было сказать, что у него есть проблемы.

– Твою мать… – озвучила мои мысли Альба и потащила меня вглубь вечеринки обратно пока мужчины нас не увидели. – Нужно подождать пока они уйдут.

– Где? – меня переклинило, я как дурочка оглядывалась назад, пытаясь увидеть Луккезе хотя бы разочек. – Он найдёт нас!

– Вряд ли. Ему тоже не нужны проблемы… Кто бы мог подумать, что Вито отправит Марко отсиживаться в Палермо. Скорее всего хочет, чтобы он тут оброс связями для того, чтобы противостоять Флавио.

Мы забились в самый тёмный угол, напоминая напуганных котом мышей. Я обняла себя за плечи и нервно расхаживала из угла в угол. Было чертовски страшно попасться Марко на глаза после всего, что было.

– Хватит. Ты так только вызываешь внимание. – Альба взяла меня за руку. У неё у самой было бледное лицо от страха. Как бы она не храбрилась, Альба была не готова встретиться с Марко лицом к лицу.

– Я хочу писать. – признаюсь ей. На празднике я выпила много сока и теперь мочевой лопался от давления. – Не могу терпеть уже.

– Сходи по-тихому в тот, что для персонала. Туда можно пройти вдоль стены. Я так не вижу Марко и Винни, они, наверное, с Рино ближе к диванчикам, где вся приближенная рать.

Согласившись с Альбой, я медленно пошла к туалету, держась за стенку и накинув волосы на лицо. Не хотелось, чтобы меня увидели. Сейчас я очень жалела, что одела комбинезон, открывающий вид на ноги. Из-за него можно было приписать мне легкомысленности.

Утром я почувствовала себя в безопасности, мы с Альбой были далеко от проблем. А сейчас я была в нескольких метрах от Марко Луккезе и защищало от него только чудо.

– Лукреция? – Мартин возник прямо передо мной, загораживая путь к туалету.

Мне хотелось его ударить тяжёлым предметом по голове! Стереть глупую ухмылочку с лица идиота. Чёртов хипстер всё портил. В очередной раз.

– Мартин, что ты хочешь? – я старалась говорить тихо, чтобы не привлекать внимание. Мои глаза бегали из стороны в сторону в поисках Марко. Любое неосторожное решение и я могу попасться ему на глаза. Сомневаюсь, что Луккезе после всего произошедшего встретит меня с распростёртыми объятиями.

– Может быть выпьем и потанцуем? – предложил он, зазывающе улыбаясь. У Мартина были определённые намерения. Он действовал слишком откровенно.

– А потом полежим в твоей уютной кроватке? – передразниваю его. Меня со школы раздражали дешёвые подкаты.

– Это не я сказал. – Мартин придвинулся так близко, что я почувствовала примесь алкоголя в его дыхании. Хорошо, что малыш сегодня был спокоен и меня не стошнило прямо на Мартина. –  Пока я предлагаю только выпивку…

– Прости, Мартин, но тебе стоит переключить своё внимание на кого-нибудь другого. Меня не интересуют отношения. – я старалась говорить холодно, чтобы Мартин отстал от меня раз и навсегда.

– Ну я так и думал, Вы с Алисией не из той команды. – спорить с ним у меня не было желания. Пусть думает всё, что захочет. Лишь бы отстал. Заслужить репутацию лесбиянок не так уж плохо, это позволит отпугнуть от нас определённый контингент.

Не говоря больше не слова, я оттолкнула парня и проскочила в служебный туалет, скрывающийся за складом. Малыш давил на мочевой пузырь, от чего я больше не могла держаться. Наверное, я бы даже не смогла бы дойти до дома.

– Вот, туалет для персонала. Это кабинка занята, ты можешь воспользоваться соседней… – даже сквозь музыку мне удалось различить вежливый голос Рино. Он был очень услужливый.

– Да, Рино, спасибо. – от второго голоса я примерзла к унитазу, чувствуя, как внутри от липкого страха переворачивается даже малыш. Этот голос посещал меня каждую ночь.

Марко Луккезе был в метре от меня. Между нами была всего лишь тонкая дверь. И это не могло быть к добру.

Сначала меня накрыла истерика, хотела визжать от страха. Пришлось прикусить свою руку, чтобы не закричать. Мне оставалось только сидеть и ждать, когда он выйдет и отправиться на вечеринку.

Я поправила комбинезон и стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, прислушиваясь к каждому шороху, пытаясь поймать момент, когда Марко выйдет из уборной, и я смогу выбраться из своего укрытия.

Через несколько минут Луккезе ушёл, я подождала ещё минут пять и открыла дверь, натыкаясь на Альбу. Подруга была белее молока, смотрела на меня как на призрака. Её трясло.

– Тебя не было так долго и отсюда шли Рино с Марко. Я подумала, что это уже конец. – она выдохнула. – Нужно убираться отсюда!

Мы поспешили прочь, пока удача была на нашей стороне.

У самого выхода, когда я уже схватилась за ручку входной двери и мне казалось, что всё позади, нас окликнул Рино:

– Что же Вы уходите так рано? Самое интересное ещё впереди. И я хотел Вас кое с кем познакомить.

– Рино, прости. Мы не любительницы вечеринок. – голос Альбы дрожал, она нервничала. – Как-нибудь в следующий раз.

– Алисия, мне очень хотелось бы Вас познакомить с молодыми людьми. Возможно, я по воли случая окажусь купидоном. – Рино подходит к Альбе и берёт её под руку. Лицо подруги дёргается под напряжением. – Вы уже сколько на Сицилии? Такие молодые и никакой личной жизни, а парни приличные. В самом соку, готовы жениться…

– Рино, мы не очень… – я пытаюсь поддержать её, высвободить из захвата рук итальянца, чтобы мы могли уже поскорее сбежать отсюда домой.

– Алисия, Лукреция. – Рино подхватывает нас обеих и подталкивает обратно. Хватка у него железная. – Не будьте такими ханжами. Дело молодое.

Я вспыхиваю. Понимаю, что если сейчас не вырваться любой ценой, то мы точно попадёмся. Становлюсь в позу, и напоминая необъезженную лошадь, начинаю упрямиться.

– Рино. – с нажимом говорю я.

– Рино, это девушки, с которыми ты хотел нас познакомить? – сначала я выдохнула с лёгким облегчением, потому что голос говорившего не принадлежал ни Марко ни Винни. Но затем из-за спины говорившего показался улыбающийся Винни, улыбка которого при виде меня с Альбой переросла в хищный оскал.

– Марко, ты должен увидеть этих красавиц! – бросил он лениво, готовясь сцапать нас на этом же месте. – С ними стоит познакомиться!

– Молодые люди, будьте вежливее. Я буду рад Вас представить двум умницам и красавицам, Алисии и Лукреции. – Рино даже не подозревал, что происходит сейчас на самом деле. – Очень горжусь, что они работают именно у меня. Любой сицилиец мечтает жениться на такой.

Марко вышел к нам с неохотой, было видно, что он не особо заинтересован в смотринах. Для него две официантки из кафешки были мелковаты, не его уровня.

Как же преобразилось его лицо при виде нас. Клянусь, Марко Луккезе чуть ли не потерял свою челюсть, он не мог поверить своей удаче. Рино, думающий, что ему удалось свести сердца молодых людей, счастливо аж захрюкал.

– Ну и кто из Вас Лукреция? – римлянин говорил с издевкой, доставая из кармана брюк и закуривая прямо в зале. Я ощутила, что Рино это не очень понравилось, со стороны Марко было наглостью себя так вести, но он ничего не сказал молодому человеку.

Мы с Альбой промолчали, мы утратили способность говорить.

– Это Алисия, а это Лукреция. – довольный собой Рино не тратил ни минуты. Ему очень хотелось угодить местной мафии. – Девчонки, это Барни, Винни, Марко и Пабло.

Мы продолжали хранить молчание. Чувство было такое, что нас окружили голодные волки, желающие растерзать прямо здесь и сейчас.

Марко за пару затяжек скурил сигарету и отбросил окурок в сторону. Его всегда такое спокойное и красивое лицо приобрело безумное выражение лица. Глаза заволокло серой дымкой, в глубине которой виднелось моё отражение: скукожившаяся маленькая фигурка в цветном комбинезоне. Губы подрагивали, как будто хотели усмехнуться, но что-то их останавливало.

Было видно, что у римлянина так и чешутся руки придушить меня. Вот только удушение – быстрая смерть, а Марко Луккезе хотел бы мучить меня долго и со вкусом.

Я выдернула руку из захвата Рино и непроизвольно сделала шаг в сторону. Бежать было бесполезно, меня догонят сразу же. Нужно было придумать более изощренный план побега.

В этот момент мне вспомнился момент, как жестоко Марко избивал Уго.

Молчание затянулось, и до Рино стало постепенно доходить, что тут было что-то не так. Он крутил головой, переводя взгляд с меня на Марко. Между нами образовался зрительный контакт, римлянин уничтожал меня всем своим видом, а я молила о пощаде.

– Лукреция. – попробовал на вкус моё новое имя Марко. – Тебе совершенно не походит это имя, Цветочек.

Тело пробила дрожь, когда он ко мне обратился.

В голове набатом забило его простое «Цветочек».

Рино открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, когда Марко двинулся на нас. Он быстро преодолел расстояние и встал напротив меня. Я даже не успела дернуться, как оказалась в чёрствых лапах Луккезе.

Он схватил меня за плечи и больно дёрнул. Я мотнула головой, еле удерживаясь на ногах.

– Не трогай её! – взвизгнула Альба, кидаясь к Марко. Её быстро перехватил парень по имени Барни. Крик потонул в музыке.

– Молодые люди… – пробормотал в шоке Рино.

– От судьбы не уйдёшь, Цветочек. – скривился Марко, проводя ладонью по моим волосам. – Тебе начертано принадлежать мне.

Ладонь спустилась с волос к горлу, сжимая его и заставляя меня захлебнуться страхом и отчаянием. Большой палец Марко накрывал голубую венку, нервно пульсирующую.

Луккезе наклонился и грубо, демонстративно поцеловал меня. Клеймя. Этот поцелуй был унижением. Он как будто ставил меня на место. Когда он отстранился, его пробрал смех.

Марко Луккезе нашёл меня. Точнее, я сама приплыла ему прямо в руки.

Не зря говорят, все проблемы из-за женщин.

Я всегда чётко знал чего хочу и как это заполучить. Моя жизнь текла своим чередом и в ней практически не было проблем.

До появления Цветочка. Ядовитого, отравляющего всю душу цветка. Чёртова Лилия.

Марко.

Худшего унижения, чем то, что мне устроила Лилия невозможно было придумать. Сначала она бросила меня у алтаря при всём клане, делая из меня неудачника, потом сбежала к Флавио, наставляя мне рога. Маленькая сучка.

Её выходка стоила мне не просто места Капо, она поставила под угрозу жизни меня и отца, позволяя Флавио занять трон. Он всегда хотел занять место отца, сколько себя помню.

Флавио конкурировал с отцом с детства, сначала боролся за внимание родителей, потом за внимание клана. Дядя был очень амбициозным и болезненно воспринимал вторые роли. Он отказывался быть младшим сыном и второй скрипкой.

Чтобы начать жизнь с чистого листа, он уехал в Америку. По началу у него всё складывалось очень неплохо, ему удалось наладить бизнес. Но потом он попался на какой-то мелочовке и угодил в тюрьму.

Мы с отцом выдохнули с облегчением, когда он исчез с радаров. Отсутствие Флавио означало глоток лёгкости и свободы. Можно было не бояться семейных разборок. Отец любил его и боялся, что младший брат выбросит что-нибудь смелое – воткнёт, например, нож в спину.

Что в принципе он и сделал.

Вернувшись из тюрьмы, дядя рассказал отцу о своём представлении устройства клана и его дальнейшей судьбы. В этих планах не было меня и отцу было нужно уступить правление, так сказать, отдать пятьдесят процентов акций нашего семейного предприятия.

Если с делёжкой власти отец мог смериться, то с тем, чтобы отобрать у меня то, что причитается мне по праву – нет. Плюс, он понимал, что с этой задачей я справлюсь лучше, чем дядя.

Клан разделился на тех, кто поддерживал нас с отцом и на тех, кто хотел, чтобы Флавио принимал участие в вопросах клана. Отцу удавалось всех обуздать, потому что за ним были связи, авторитет и деньги. Но когда Лилия покрутила попой перед алтарем, бросая меня и забираясь в постель к дяде, наш с отцом авторитет значительно упал.

Лили буквально лишила меня всего, отправляя на Сицилию. От такого пятна трудно будет отмыться.

Дядюшка проявил благосклонность и оставил меня в живых, но взамен он забрал себе место Капо. Он предупредил, что акция действует только один раз и когда он встретит меня в следующий раз, обязательно лишит жизни. За этими словами скрывалась правда – как только я перешагну порог этого дома, на меня начнется охота. Все люди Флавио будут носом рыть землю, чтобы выпустить мои кишки наружу.

Пришлось уехать в Палермо, подальше от дяди и его верных псов. Здесь было нужно обзавестись знакомыми и обождать пока всё не успокоится. Нужно было зализать раны перед новым наступлением.

Всё было бы хорошо. Если бы не одно маленькое «но».

Я умел проигрывать и понимал, что иногда стоит проиграть маленькую битву, чтобы выиграть войну. Но все мои мысли занимала Лили. Хотелось знать, что она сейчас делает, думает ли обо мне, скучает и в каких позах трахается с дядюшкой.

Я просил Винни добыть мне информацию, чтобы рассказывал мне о каждом шаге Лили, но он был связан по рукам и ногам. Он не мог выбраться из Палермо, оставить меня одного тут. А местные отказывались помогать в этом вопросе, считая, что нужно переждать, дать успокоиться волнениям. Философы недоделанные.

И вот сейчас передо мной стояла Лили. Маленькая такая, в цветном вызывающем комбинезоне. Переминается с ноги на ногу, и смотрит на меня как зверёныш, боится. И правильно делает. Я не дам спокойно жить неблагодарной маленькой сучке.

Я же не хотел её, она мне не нравилась.

Как так случилось, что теперь все мысли о ней?

Несколько лет назад.

Закуриваю. Скалюсь.

– Всегда мечтал побывать на краю света в Богом забытом месте. – цежу сквозь зубы, разрываясь от недовольства. Холод меня всегда угнетал.

– Не дерзи. Красноярск – замечательный город. – Отец отобрал у меня сигарету и выбросил её в урну. В своём костюме – тройке и лаковых туфлях Витторио Луккезе смотрелся неестественно в городских декорациях. – Пруссия.

Точнее, то, что от неё осталось.

Прохожие оборачивались и с интересом глазели на нас.

– Не могу понять одного, почему здесь бабу завёл ты, а страдать должен я?

– Потому что я так сказал.

Мало того, что отец завёл себе бабу из какого-то провинциального городка, так она ещё была замужем и с ребёнком. Не понятно, что он вообще нашёл в ней. Рядом с отцом были самые красивые и лучшие женщины Италии, зачем ему провинциальная бабёнка?

– Ага. – кутаюсь в пальто, стараясь спрятаться от неприятного ветра. – Твой ответ снял все вопросы.

– Ещё слово и я за себя не ручаюсь. – предупредил Вито, пряча руки в карманы. Навстречу к нам шла высокая шатенка в плаще и смешных ботинках. Она держала за руку несуразную девочку в джинсах и куртке. Было видно, как ей не хочется никуда идти.

– Ты бы ей шмотьё хоть купил приличное. – бормочу, кривясь от отвращения.

– Держи язык за зубами. – предупреждает он. – Я могу перекрыть тебе кислород одним движением руки во всех смыслах этого устойчивого выражения. Не беси меня, Марко! – отец умел быть убедительным с холодной улыбкой на лице.

Женщина подошла к нам вплотную и испуганно посмотрела на меня, ёжась от моего пропитанного ненавистью взгляда. Рядом с ней стояла девочка и пинала носком кроссовок камушки, не поднимая даже на нас глаза.

– Простите, пришлось задержаться. – она была красивой. Стоило признать, что она давала фору всем римским женщинам. Весь вид портила дешёвая одежда, сбивала лоск.

– Ничего страшного. – отец вежливо взял её под руку и повёл в сторону гостиницы. Судя по всему, он не собирался нас знакомить. Это заставило меня рассмеяться в голос.

Я достал ещё одну сигарету и закурил, желая занять себя хоть чем-нибудь приятным в этом холодном городе. Приключения Итальянцев в Кёнигсберге. Фильм. Комедия.

– Прости, я не могу задержаться надолго, Лилии нужно идти к репетитору. А на меня повесили дополнительные занятия. – женщина говорила быстро, постоянно оглядываясь на меня и цепко удерживая подростка за руку. Девочка вообще игнорировала всё вокруг. Я заметил у неё в ушах наушники. Она слушала музыка.

Что за ужасное имя? Ли-ли-а?

Не удерживавшись, я загуглил. Лилия – ароматный цветок. Giglio. Джиё.

Смешно. Ей не подходит совершенно.

– Мы завтра улетаем. – напоминает ей строго отец, усаживаясь за стол в лобби и приглашая её последовать за ним. – Поэтому мы не увидимся некоторое время. Нам есть, что обсудить. Тебе придётся придумать, как сдвинуть все свои дела и провести этот день и НОЧЬ здесь со мной.

Он говорил с нажимом, голосом не терпящем возражений.

Маргарита занервничала, заелозила на стуле и посмотрела на дочь.

– Я придумаю что-нибудь, но Лиля…

– Она останется в номере с сыном, он присмотрит за ней. – отец одарил меня улыбкой, меня же всего перекосило. Сидеть с этой неговорящей и ещё развлекать её? Он няню нашёл во мне? – Ты же хотел porshe? Вот тебе задание, проследи, чтобы с девчонкой ничего не случилось, и машина твоя. Всего-то нужно, чтобы она поела и сидела в номере, делала уроки.

Мои брови взметнулись вверх. Ну уж нет, даже за porshe такого геморроя не нужно.

Лицо Маргариты побледнело, ей видимо тоже не очень нравилась перспектива оставить дочь со мной наедине.

– Решено. – отрезал Вито, не оставляя никому из нас шансов. – Ты не бойся, Марко у меня бешеный, но привычки губить детей у него нет. Можно сказать, что он даже ответственный.

– Спасибо за комплимент. – фыркаю я, рассматривая мелочь в наушниках. – Одной машиной за такую акцию доброты ты не отделаешься! Мало того, что пришлось морозить жопу в этой дыре, жить в помойке, так ещё и умственно отсталую развлекать,

Я говорил на итальянском, чтобы Маргарита не могла нас понять, но отцу всё равно не понравились мои слова. Он занёс руку, предупреждая, что в следующий раз точно ударит.

Оставшись в просторном люксе наедине с девчонкой, я взял со стола меню и протянул ей со словами на английском:

– Выбирай что хочешь, заказывай в номер, только мозги мне не делай.

– Спасибо огромное. Но я трудно разбираю алфавит. – отвечает она на итальянском, немного коверкая слова. Её выпад вызывает во мне прилив интереса. Да эта штучка только делала вид, что ей нет ни до чего интереса. Ещё и итальянский знает.

– Ну сиди голодная.

– Старайся лучше, а то не увидишь porshe. – протягивает она и высовывает мне язык. Скинув мешковатую куртку и оставшись в джинсах и приталенной футболке, она уже не казалась такой несуразной. У девчонки обещала быть аппетитная фигурка со стройными ножками и сочными сиськами.

– Сколько тебе? – спрашиваю у неё, слегка наклоняя голову в бок.

– Ровно «отвали от меня, если не хочешь сесть в тюрьму!»

Колкий цветочек начинал мне нравиться.

– Ты чего такая дерзкая? Мама куклу не купила? – открываю сам меню и осматриваю его содержимое.

– Нет, мама стала проводить много время с неприятным макаронником. Ещё и меня заставляет с парнем с лапшой на башке проводить время. – разбросав оскорбления, она гордо вздёрнула подбородок и удалилась в дальнюю комнату, почему-то решив, что она может быть там. Девчонка забавляла, но и начинала утомлять.

Я выбрал себе еду, не беря её в расчет. Захочет есть, попросить заказать ей что-то. Да и отомстить ей за макаронника не мешало.

Вкусно поужинав, я устроился поудобнее на диване с пивом, прикидывая в уме, где можно быстро и качественно перепихнуться. Если бы не маленькая колючка, то я бы уже давно развлекался с девчонками.

– Я хочу есть. – заявляет Цветочек, показываясь возле дивана и нависая надо мной. Мелкая говорит так, будто имеет право мне приказывать.

– И что? – вскидываю удивлённо брови. – Разве это мои проблемы?

Она поджимает недовольно губы и раздувает ноздри от возмущения.

– Ты должен присматривать за мной, пока твой папочка развлекается с моей мамой. – по голосу слышу, как ей не нравится это. Девчонку просто клинит от одной мысли, что между нашими родителями есть связь.

– Хм, не думал, что мама тебя посвящает в такие темы.

– А я сама что ли не способна понять всё?

– Выбери что-нибудь из меню. – показываю пальцем на толстую папку. – Вроде съедобно.

– Ты можешь одеться? – неожиданно спрашивает она, упираясь глазами в голый торс. – Не прилично так ходить.

– Впервые мужика видишь? – интересуюсь у неё, и Цветочек заливается краской, превращаясь в маленькую девочку. Её реакция не может не забавлять. Я встаю и подхожу к ней в плотную. Заигрывать с маленькой девочкой у меня совершенно нет желания, но поиздеваться очень хочется. – Если хочешь потрогай, потом перед подружками будешь хвастаться.

Лилия как завороженная смотрит на пресс, даже тонкую ручку нерешительно тянет. Я жду, как она стушуется и отступит, но девчонка накрывает ладонью мышцы, медленно скользя вниз, заставляя меня замереть и с удивлением посмотреть на неё.

– Свой?

– Позаимствовал на несколько дней у друга.

– Думала, в кино такие рисуют фотошопом, а в жизни делают пластические хирурги. – наивно признаётся она и придвигается бесстрашно ближе. Положение принимает слишком двусмысленный оборот. – Вообще, ты очень красивый. И глаза интересные, разноцветные. Я такие только увидела у кота в соседнем доме, Барса.

Ребёнок. Что с неё взять. Сиськи выросли, а мозги ещё нет.

Её близость меня раздражает. Ладошка слишком сладко елозит по телу, физиология хочет продолжения. Вот только, ей ровно «тебя посадят за решётку».

Перехватываю руку и убираю в сторону.

– Закажи пожрать.

Она послушно выбирает себе еду и перечисляет всё, что будет. Я удивляюсь тому, сколько в неё влезет, но ни говорю ни слова. Звоню в ресторан и делаю заказ. Себе прошу принести ещё пива.

– Тебе тоже не нравится, что наши родители вместе? – спрашивает она, усаживаясь рядом со мной на диване по-турецки, пытаясь вовлечь меня в разговор.

– А должно? – стараюсь не отвлекаться от неё. Сейчас мне Кармен скинула свою фотографию из туалета, девушка изобретательно изогнулась, чтобы показать все свои прелести. Сейчас самое время уединиться и поиграть с членом, глядя на подборку фото.

– Не знаю. – отвечает она. – Я думала, что родители будут вместе долго и счастливо, а теперь у мамы твой папа…и… – она встряхивает головой. – Это же неправильно. Семья должна быть раз и навсегда.

Мне хочется сказать ей, что иногда женщины ныряют в постель к богатым мужчинам, чтобы ощутить себя принцессой. Ведь, с мужем в маленькой квартирке в ипотеку в вечном отсутствии денег особо не поиграешь в романтику. Даже самые верные и те не удерживаются перед перспективой обеспеченности. Правда жизни, ничего с этим не поделать.

Да и отец никогда не женится на её матери. Поэтому её родители будут вместе долго и счастливо, теперь еще и обеспечено. Луккезе всегда щедры.

Я не говорю ни слова Цветочку, потому что не хочу вытирать ей сопли до утра.

От скуки она пытается меня разговорить, но я игнорирую её и отмахиваюсь как от назойливой мухи. Хочется, чтобы она поскорее легла спать, и я мог позвать в номер симпатичную рыжую с ресепшена.

– Тухло тут. Давай поедем в клуб? – она цепляется за меня и трясёт руку. – У меня как раз там все одноклассники, я с ними проведу время, а ты сможешь кого-нибудь подцепить в твоём вкусе?

– С какого перепугу? – интересуюсь у неё. – Ты можешь просто подобрать все свои шмотки и смыться в угол? Лучше, лечь спать и не мешать мне.

– Макаронник. – фыркает она и бьёт по мне ладонью.

– У тебя вообще есть воспитание? – вспыхиваю, больше не в силах делать вид, что я хороший парень. Подхватываю пигалицу за шкирку и бросаю на диван. Не рассчитав силы, я рву ей футболку, просто отрываю кусок ткани, открывая вид на простенький лифчик, скрывающий нежную и аппетную грудь.

Лилия заливается краской и начинает хмыкать, прикрывая себя рукой.

– Сама виновата. Нельзя себя так вести с взрослыми парнями. Они, как минимум, крупнее и старше, могут ударить или ещё что похуже! Не думай, что перспектива машины остановит меня, если ты доведёшь меня до предела кипения.

Дорываю футболку до пущего эффекта, чтобы перестала уже мозолить мне глаза.

Раздражаюсь сильнее, потому что Цветочек хороша. Молочная кожа так и зовёт попробовать её на вкус. Если бы она была постарше, то я бы точно не удержался.

Делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Она всего лишь подросток, мама которой раздвигает ноги и не заботится о ней.

– Хорошо, поедим в твой клуб. – хочу примириться с девчонкой, чтобы не портить себе карму. Если Марко Луккезе обещал за ней присмотреть, он это сделает. – Только ты будешь паинькой, будешь постоянно на виду. Если мне что-то не понравится, я затолкаю тебя головой в унитаз.

Она радостно закивала и побежала в комнату. Находу остановилась и посмотрела удивленно на меня.

– Мне теперь нечего надеть…

– Придумаем что-нибудь.

Местный клуб не производил на меня впечатление. Дело было даже не в самом клубе, само заведение было современным и приятным, а в его публике. В клубе тусили либо школьники старших классов, либо дяденьки и тётеньки мечтающие об измене своей второй половинке. Все были какими-то усталыми.

– Я понял. Это тематическое заведение, где наливают несовершеннолетним. – заключил я, притягивая Лилию к себе, чтобы она никуда не делась и с ней ничего не случилось.

Её друзья выглядели старше. Парни явно уже учились в университете, а девчонки из-за яркого макияжа были похожи на тётенек.

Отличные выходные, Марко. Будет что рассказать парням.

– Я посижу на баре. – отхожу от неё, не желая знакомиться с этой мелочью. Цветочек вроде с мозгами, не додумается ввязаться в какую-нибудь авантюру. Сажусь так, чтобы видеть всю её компанию.

Она подходит к ним и целует каждого по очереди. Со стороны не кажется, что они рады прямо её видеть. Слышу смех и вижу её смущение. Не удивительно. Не вписывается она в такую компанию. Слишком тоненькая и смышлёная. Зачем вообще приехала сюда? Привлечь внимание?

В эту минуту Маргарита не нравится мне ещё больше. Дело даже не в том, что она спит с отцом. Сейчас меня злит то, что она променяла дочь на потрахушки. Предпочла заниматься личной жизнью, а не воспитанием явно одинокой девчонки.

В глубине неприятно что-то ёкает. У меня нет братьев и сестёр, мне не ведомо это братское чувство.

Ко мне несколько раз подходят молоденькие девушки, но я никак не реагирую на них. Судя по контингенту тут явно можно нарваться на кого-нибудь несовершеннолетнего, такой аттракцион мне совершенно не нужен.

Замечаю, как девчонку за плечо агрессивно берёт один парень и тащит в глубину клуба. Она пытает припираться, но у неё не особо получается. Парень в два раза выше её.

Вздыхаю и иду за ними. У меня даже приподнимается настроение. Наконец-то появится повод выпустить пар. Руки с утра чесались сорваться на ком-нибудь.

Сладкую парочку нахожу у туалета. Парень прижимает Цветочка к стене и отчитывает её. Та кивает на автомате, отрешённо глядя в пол. Может быть она понимает только агрессию?

– Что происходит? – интересуюсь на английском и прислоняюсь к стене рядом с ней. – Ты нашла и тут проблемы?

Судя по её кавалеру, он не знает английского и теперь смотрит на меня ничего не понимая. Он пытается оценить, могу ли я дать ему отпор и вообще, что из себя представляю.

– Скажи ему, что если он сейчас тебя не отпустит, я ему колени в обратную сторону выкручу. – после недолгой паузы снова обращаюсь к Лилии, она умоляюще смотрит на меня, прося не вмешиваться.

– Всё хорошо, это мой парень. – шепчет она мне на итальянском и начинает объясняться перед ним на русском, веселя меня. Я перехватываю руку кавалера и просто одним движением ломаю кисть. Когда парень заходится криком, ударяю ботинком по лицу, ломая нос.

Зрачки Лилии расширяются, а я перехватываю её и медленно увожу прочь. Она лишь напугано ловит ртом воздух.

– Тебе не говорили, что такие встречи не заканчиваются ничем хорошим? Станешь просто шлюхой к восемнадцати. – говорю пренебрежительно с ней. В том, что она не спала ещё ни с кем, у неё на лбу написано. Но вот, если она продолжит водиться с такими парнями, это совсем скоро исправится.

– Он неплохой. – пытается она его оправдать. – Просто он обиделся на меня. Я сама виновата.

– Ну да. – мне совершенно неинтересны подробности, пока она со мной и я за неё отвечаю, трусы этой девчонки будут на ней. Дальнейшая их локация меня не заботит.

– Ты тоже хороший, хоть и стараешься казаться плохим. – говорит она и становится на носочки, чтобы поцеловать меня в щёку. – Ты не похож на своего отца. Он злой, а ты добрый.

Звучит глупо и очень наивно. Она не знает кто мы и чем занимаемся. Знала бы, никогда бы не сказала такую чушь.

– Давай прогуляемся? – предлагает неугомонная, и я соглашаюсь.

– не очень ты переживаешь за своего парня. – замечаю я, закуривая и рассматривая бледное лицо с пухлыми, алыми губами.

– Я скажу, что ты мой старший брат. Он поймёт всё. – Факт, что этот недоносок всё поймёт, и они продолжат встречаться, не приводит меня в восторг. Кривлюсь и пытаюсь сдержаться. Хотя, в голове делаю пометку узнать кто он и настоятельно оградить Цветочка от его общества.  – Ты прости меня за агрессию днём, просто мне всегда очень трудно смотреть на то, как мама изменяет папе. Злюсь на всех вокруг. Не могу ей этого простить, и не могу себе простить, что папе не расскажу ничего. С этим нужно покончить.

Выглядит она убито.

– Лучше не лезь в отношения взрослых людей. – настоятельно рекомендую ей. – И тем более, не лезь к моему отцу, у него есть все рычаги для того, чтобы сделать твою жизнь ещё более занимательной.

– А где твоя мама? – спрашивает любопытная девчонка.

– Умерла. – не собираюсь устраивать тут романтическую прогулку под луной, откровенничая с занозой, которой я прихожусь нянькой на одну ночь. Вообще, все эти детские мероприятия не входили в мою программу.

– Мне жаль. Кстати, как тебя зовут? – её вопрос заставляет меня засмеяться. Она смущённо улыбается.

– Марко. Марко Луккезе. – представляюсь ей. – Тебя ЛилиА, я слышал.

– Лили-Я. – поправляет она.

– Лили-яа. Лили-я. – повторяю до тех пор, пока у меня не получается выговорить её имя. Она тоже смеётся и обнимает меня.

– А мы же почти брат и сестра, Марко. – шутит она. Меня практически всего передёргивает от мысли, что мы может быть родственниками. И злит исключительно то, что с сестрой спать – табу.

Мы долго ещё гуляли по ночному Калиниграду. Цветочек много рассказывала о себе и иногда задавала вопросы мне, на которые я отвечал не хотя. К рассвету можно было смело сказать, что мы подружились. Только вот располагала она меня отнюдь ни как сестра.

Лилия.

Сын маминого дружка оказался не таким уж плохим, как я его себе представляла. Он был самым настоящим красавчиком, таких в России не делают. Смуглый с курчавыми волосами и разноцветными глазами он нигде не оставался незамеченным.

Марко тянул меня к себе и отталкивал. Парень играл роль моего старшего брата, который терпит ради отца, ведь тот обещал ему за это подарок.

Помимо внешности у Марко была сила, он с лёгкостью сломал руку Степану.

Степа не был моим парнем, но хотел бы. Такие, как он мне не нравились, ПТУ-шник, интересующийся только пивом и машинами. Марко почему-то я сказала, что у нас отношения. Не знаю почему. Между мной и итальянским парнем была пропасть.

Я даже на мгновение поняла, чем одурманена мама и что она нашла в своём итальянском друге.

Рядом с Марко я чувствовала себя в безопасности. Он был большим и сильным и смотрел на меня с теплом. Когда они с отцом уехали, я испытала даже разочарование, что больше уже никогда его не увижу. Иногда, я фантазировала, что когда выросту поеду в Италию. Там встречу Марко, поражу его своей красотой и выйду за него замуж.

К моему счастью, летом мамин любовник снова приехал со своим сыном. Они сняли старинный дом в Светлогорске с видом на Балтийское море.

Мама сказала отцу, что ей в школе дали путевку в санаторий, и мы поедем туда на неделю, чтобы отдохнуть.

– Ребёнку нужен витамин Д. – заявила она. Если бы не перспектива встречи с Марко, то я бы точно не сдержалась и рассказала бы правду.

Чтобы отец не нашёл время на отдых с семьёй, папин работодатель, и он же мамин любовник, набросал ему столько работы, что папа взвыл. Мне было его жалко. Я очень страдала от того, что мама вынуждала меня хранить эту грязную тайну.

Дом был очень светлым и уютным, на самом берегу моря. Мы не могли себе позволить отдыхать в таком, поэтому я с восхищением рассматривала всё вокруг.

– Привет. – знакомый голос, который снился мне по ночам, заставил моё сердце биться быстрее скорости звука. В дом вошёл Марко в одних плавательных шортах. За это время он возмужал ещё сильнее, загорел и стал красивее. Я даже не сразу поняла, что он поздоровался со мной на русском.

– Я думала, что тебе не понравилось у нас  в прошлый раз, и ты не за что не приедешь сюда ещё раз.

– Твой итальянский стал лучше. – похвалил он меня и поцеловал щёку. Я смущённо опустила глаза вниз. На мне был лёгкий сарафан, который я выбирала очень долго и тщательно к этой встрече. – И ты немного подросла.

Он потрепал меня по волосам, и я невольно смутилась. Было приятно его внимание.

– Где можно оставить вещи? – спрашиваю его, покусывая нижнюю губу.

– Это тебе лучше спросить у мамы. Я не знаю какую комнату тебе отвели. – Марко достал из холодильника свежевыжатый сок и отправился к себе, оставляя меня одну. Стало грустно и обидно. Нашу встречу я представляла совершенно другой.

Обустроившись, я сразу же отправилась искать Марко, чтобы попросить его пойти со мной на пляж. Хотелось искупаться и провести с ним время.

Парень в просторной комнате на втором этаже в одних трусах. Выглядел он как модель из каталога нижнего белья Calvin Klein. Таких парней точно не было у нас.

– Подсматриваешь? – поинтересовался он в свойственной ему манере. Марко был всегда надменен и пренебрежителен.

– Хочу позвать тебя на пляж.

– Я только оттуда.

– Просто я не умею плавать, а искупаться хочется. Немного страшно идти одной. – лукавлю, плавать я умела, но плохо.

– Куда мне от тебя спрятаться? – интересует он, вздыхая. – Выйти, я надену плавки.

На пляже мы не говорим, образовывается напряженная тишина, говорящая намного больше, чем любые слова. От чего-то мне кажется, что парень тоже ждал этой встречи. А может быть мне просто так кажется?

Я снимаю летнее платье и оказываюсь в белом купальнике с арбузиками. Становится тут же неловко. Раньше мне казалась такая расцветка забавной, но рядом с Марко я теперь со всем ребёнок.

Сам парень же напротив хмурится. Я вижу, как напряжённо дергается его кадык. Хочется верить, что он обескуражен. За это время я выросла на несколько сантиметров, а фигура стала более женственная.

– Идём? – спрашиваю его и провожу ладонями по бёдрам, непроизвольно. Не могу даже объяснить почему.

– Не пойдёт. – грубо отрезает парень, и прежде, чем я успеваю его спросить, что именно, поясняет: соблазнить меня не удастся, Лилия. Ты мелкая и не в моём вкусе.

Становится неловко. В горло будто затолкали битого стекла, режет изнутри. От обиды на глазах выступают слёзы.

– Что? – спрашиваю его, пытаясь оправдаться.

– Что слышала. – отрезает он и разворачивается на пятках, уходя прочь. Я остаюсь на пляже совсем одна. Когда Марко скрывается, я начинаю реветь в голос. Громко. Протяжно.

Не понимаю, что на меня нашло? Всё ведь было очевидно всегда, мы и по возрасту друг другу не подходим. Зачем я себе всё это нафантазировала?

Наверное, я просто хотела быть любимой. Родителям было не до меня, они активно строили свою жизнь, а я постоянно дома была одна. Хотелось хотя бы одного близкого человека.

Марко.

Арбузы были что надо. Я практически стиснул их рукой.

Бутон Лилии определённо распустился за это время. Девочка из несуразного подростка стала юной девушкой. Очень притягательной.

Если бы я не ушёл с пляжа, то обязательно бы трахнул её прямо там. Я не железный человек, у меня повышенное либидо и жуткое желание завладеть этим цветочком.

– Я поеду в Калининград, там дождусь тебя. – ставлю отца перед фактом своего отъезда. Она удивлённо вскидывает брови. В этот раз я сам, на свою голову, захотел сюда приехать. – Если ты не хочешь, чтобы я оприходовал очень симпатичную и повзрослевшую дочурку своей пассии, не мешай мне. Девочка выросла и не нуждается в няне с членом.

Он кивает, соглашаясь со мной.

– Приятно видеть, как ты принимаешь взрослые и осознанные решения. Девочка ещё совсем юная. – отец хлопает меня по спине. – У неё ветер в голове. Марго говорит, что из-за всех семейных проблем, она часто влипает в неприятные ситуации. Пытается привлечь родительское внимание.

– Марго меньше бы ноги раздвигала, а больше бы занималась дочерью. – не выдерживаю я.

– Вито! – вопль той самой Марго, заставляет меня поморщиться. – Нужно срочно в больницу. Лилю забрали на скорой.

– Что случилось? – отец стал серьёзнее.

– Её выловили в море. Она чуть не утонула, наглоталась воды. Я сама ничего не понимаю. – Марго рыдала, закрывая лицо руками. – Там не было место. Нужно в больницу…

– Поехали. – хрипло говорю я, отталкивая отца в сторону и спеша к машине.

К счастью в маленьком городке всё расположено друг к другу близко, и мы уже через несколько минут оказываемся в единственной больнице в городе. Отец обслюнявливает круглую сумму денег, чтобы Цветочка положили в отдельную палату и ухаживала за ней как за королевой.

Марго всё это время плачет у палаты, раздражая меня на шутку. Я несколько раз напоминаю ей, что она дерьмовая мать, думающая влагалищем, а не головой. Когда выходит врач, мы все немного успокаиваемся.

– С ней будет всё хорошо. – заверяет он. – Она сильно наглоталась воды, часть жидкости попала в лёгкие и из-за этого она не дышала некоторое время. Ничего катастрофичного не случилось, но кислородное голодание вызвало потерю памяти. Скорее всего, навсегда.

Его слова шокировали всех.

– Что значит потерю памяти? – спрашивает напугано Марко.

– Часть клеток головного мозга успела умереть за это время. Девочка просто забыла часть событий из своей жизни. Они не потеряла память совсем, но скорее всего будут некоторые пробелы. Так бывает. Например, она не помнит, как попала в Светлогорск и с кем сюда приехала… но с ней будет всё замечательно!

– Спасибо. Можно к ней?

– Да, конечно.

Когда Маргарита скрылась в палате у дочери, я взял отца за руку и очень серьёзно на него посмотрел.

– Думаю, самое время дать им провести время вдвоем. Позволить её отцу приехать сюда и позаботиться о своей дочери.

– Ты не знаешь её отца… настоящий мудак.

– Трахайтесь сколько хотите, но пусть ребёнок вырастит нормально. Целым и здоровым. Ваши потрахушки чуть не угробили её! – на самом деле я чувствовал себя виноватым из-за того, что не остался с Лилией на пляже. Но сейчас действительно думал, что стоит дать им жить своей жизнью. Девочка уже много лет измучена изменой матери.

Я заглянул в палату и понял, что Цветочек не узнаёт меня. Просто не помнит. Хотелось представиться, напомнить, как мило мы провели с ней один день в Калининграде, но потом подумал, что не стоит. Больше мы никогда не увидимся.

Я боялась шелохнуться. Марко напоминал мне удава, опутавшего меня и сдавившего лёгкие. Он был повсюду, забрался под кожу и сжал ладонями сердце, не позволяя даже ему биться.

Слёзы по щекам стали катиться сами по себе неконтролируемым потоком. Было страшно и радостно. Последнее пугало меня не на шутку. Видеть его живым и сильным – было большим облегчением.

– Марко… – его имя сорвалось с губ точно приговор. Я смотрела на Римлянина затравленно, не представляя каким изощрённым пыткам подвергнет меня Луккезе. Он не простит. Я виновата в том, что клан ушёл Флавио, я опозорила его. Марко не сможет меня простить, иначе он потеряет авторитет и не сможет стать Капо.

Рино смотрел на нас во все глаза, до него постепенно стало доходить, что мы не просто знакомы. То, как Марко трогал меня, изучал и как я позвала его имени, не оставляло сомнений в том, что мы, как минимум, любовники.

– Куда же ты собралась так рано, Милая? Вечер только начался… – взгляд Марко изменился, стал жёстче, он скручивал нутро, выворачивал наизнанку. Но голос был обманчиво сладким. Римлянин провёл играючи большим пальцем по моим трясущимся губам. – Предлагаю ещё немного повеселиться, у Рино как-никак день рождения. Не будем его обижать и уходить так рано.

Любое моё слово могло заставить его агрессировать, демонстративно проявить свою злость. Я выдавила из себя грустную улыбку, пытаясь справиться с разрастающейся паникой.

Марко Луккезе – отец растущей во мне жизни. Маленький комочек внутри меня – невидимая нить между нами, связывающая нас навечно.

– Ты собиралась домой? –  хлёстко поинтересовался Марко у Альбы, и прежде, чем она успела ответить, распорядился: Винни, проводи, пожалуйста, Альбу домой. А если она будет упрямиться, позвони мужу…

Лицо Альбы стало белее мела, она посмотрела на меня затравлено, но не шелохнулась. Подруга не собиралась меня бросать несмотря на угрозы. Для Альбы не было ничего страшнее, чем снова отказаться под стариком, но она готова была рискнуть ради меня.

– Иди. – сказала я одними губами. – Ты всё равно мне тут не поможешь.

Это была чистая правда. Винни, который не мог спорить со своим Капо, подхватил её под руку и повёл к выходу. Мне оставалось лишь провожать подругу глазами.

Марко смял меня в объятиях и повёл к своему столику, нагло трогая ягодицы. Он напоминал животное, которое не терпелось спариться. Голодный и озлобленный мужчина не может предложить тебе ничего хорошего. Это я хорошо усвоила.

– Ты стала одеваться как шлюха… – заключил он, оценивая комбинезон. Краска залила всё лицо от стыда, потому что сопровождающие его парни точно слышали его замечание.

Марко за эти несколько месяцев стал ещё больше походить на своего отца, перенял его повадки и бескомпромиссность. Я чувствовала, как окружающие его люди вслушиваются в каждое его слово, желая угодить и даже предугадать его желания.

Марко удобно расположился на диване, а меня усадил к себе на колени. Со стороны мы могли напоминать сладкую парочку, но я прекрасно понимала, что так он всем демонстрирует «право на тело». Луккезе хотел всем показать, что я его шлюха, чтобы все видели – кому я принадлежу и не трогали.

От страха и осознания, что нас поймали и спокойная жизнь закончена, я проглотила язык, не издавала ни звука. Только стреляла глазами по сторонам, пытаясь понять: могу ли я убежать?

Моя спина была неестественно выгнута. Я была рада, что комбинезон скрывает маленький животик.

– Флавио удалось научить тебя манерам. – прошептал он в самое ухо, чтобы никто не мог его услышать. – Просто образец послушания, что же случилось? Почему ты сбежала от любимого мужа?

Замечание Марко неприятно кольнуло. Я стала забывать, что замужем. В своей голове я делала вид, что это происходило не со мной. Флавио был для меня лишь кошмаром, от которого я бежала по ночам.

– Чего же молчишь? Выпей, тебе станет легче, язык развяжется. – Марко подозвал официанта с шампанским и взял один бокал с игристым напитком. Я завороженно смотрела на пузырьки и алую вишенку в бокале, прокручивая в голове варианты как избежать всего этого. – Держи, Цветочек!

Это был приказ. Он хотел заставить меня выпить алкоголь.

Тело тут же налилось свинцом и стало покалывать. Это проверка? Он знает про моё положение?

– Не хочу. Я не пью алкоголь…

– С каких пор? – Марко сделал маленький глоток шампанского и придвинулся ко мне, касаясь своим носом моей щеки. Он был невыносимо близко. Я была окутана его запахом и энергетикой.

Стало душно, чувства из-за гормонов обострились. К своему стыду, без алкоголя я всполохнула как спичка от прилива дичайшего возбуждения. Даже непроизвольно поёрзала на Луккезе, чтобы проверить, встал ли у него член. Это произошло быстро и неосознанно, мною двигали животные, заложенные в меня инстинкты.

Марко заметил это быстрее меня, его брови удивленно поползли вверх. Он смотрел на моё покрасневшее лицо с раздутыми ноздрями. Верхняя губа стала влажной, покрылась мокрой испариной от вожделения.

Его руки мгновенно усилили давление на моё, и без того, пульсирующее тело. Я почувствовала как подо мной увеличивается в размерах член, он набух и стал упираться мне в попу.

– Можно воды? – спросила я осипшим голосом, чувствуя как меня мутит от всего происходящего.

– Выпей шампанского. – повторил он и поднёс бокал к губам, прижимая холодное стекло к горячей плоти.

Маленький бокал игристого вина мог не навредить малышу. Всего один и один раз, но я так боялась… Поэтому сжала губы сильнее, и набравшись смелости перехватила тонкую ножку и отставила её в сторону. Демонстрируя ему, что категорически не буду пить.

Краем глаза я заметила Мартина в компании ещё нескольких работников нашего кафе, они смотрели на нас и откровенно обсуждали меня, сидящую на коленях римлянина. В их глазах я была дешёвой шлюхой, запрыгнувшей на коленки богатенького парня.

– Давай поговорим. – попросила я его, желая уйти отсюда поскорее. Меня тошнило от запахов, а от музыки начинала болеть голова. – Уйдём отсюда?

Моя просьба лишь вызвала у него приступ смеха. Я забыла, как звонко он умеет смеяться.

– Лилия, не путай своё место. Я не твой муж… – Марко оскалился, подцепив мой подбородок двумя пальцами. – Поэтому откатываешься к своим базовым настройкам, затыкаешься и молча делаешь, что говорю.

– Хорошо. – бормочу я, ища глазами воду. Приступ тошноты усиливался. – Можно я подожду тебя на улице? Если так боишься, что сбегу, привяжи меня у входа. Мне не хорошо, и я не высижу тут ни минуты.

Марко протянул руку меж моих ног и коснулся лона, тонко намекая, что именно мне нужно и от чего я мучаюсь. Если бы не страх, что меня стошнит прямо на него, и Марко узнает о беременности, я бы обязательно дёрнулась и завопила от такого унижения.

Глаза затуманило болезненное напряжение. Пришлось собрать все свои силы в кулак.

Лицо заметно побледнело. Именно это, наверное, и заставило Марко смилостивиться. Он встал на ноги и шлёпнул меня по попе, намекая, что я могу идти.

Я бросилась к выходу, желая побыстрее оказаться на улице и вдохнуть свежий воздух. Марко шёл за мной, спрятав руки в карманах брюк.

По пути к выходу я умудрилась снова налететь на Мартина, который видимо специально подстроил это столкновение. Парень не дружил с головой и не понимал с кем имеет дело. Мартин уже успел напиться и еле стоял на ногах.

– Ты не лесбиянка? – спросил он обижено, ловя меня практически в свои объятия. Запах алкоголя бьёт по моему обонянию, заставляя поморщиться и попятиться назад в сторону Марко.

Римлянин поравнялся с Мартиным, обнимая меня за талию, и заглядывая в пьяной лицо маленькой мошке на его пути. До него донесся вопрос парня и это немного обрадовало меня, у Марко не будет сомнений, что с парнем у меня ничего нет.

Мартин съёжился. Уверена, что он не ожидал, что в близи красавец – Марко намного страшнее, чем издалека. А ещё, он не мог и подумать, что брюнет с непослушными, волнистыми волосами – мафиози.

– Какие-то проблемы? – спокойный голос Марко не обманул никого. Мартин тут же покачал отрицательно головой и пропустил нас вперёд, не желая связываться с Римлянином, за спиной которого уже стояли его люди. Несмотря на отсутствие конфликта, Марко всё равно решил проучить глупого бармена. – Разберитесь с этим шутом, чтобы знал с кем можно заигрывать, а с кем нет.

– Он ни в чём не виноват! – только и успела я сказать, уводимая Марко прочь.

У выхода нас уже встретили заметно погрустневший Рино.

– Думаю, ты понимаешь, что она больше не работает у тебя? – поинтересовался Римлянин, закуривая сигарету. Рино машинально кивнул, стараясь не смотреть на меня. Мне было стыдно, что мы с Альбой доставили ему проблем. Он был хорошим человеком.  – Отлично, с Днём Рождения, Рино. Было приятно познакомиться с тобой. Моя семья не забудет тебя и твою помощь.

– Пока, Рино. – попрощалась и я, провожая взглядом место, где мне нравилось работать. Марко открыл дверь и подтолкнул меня на улицу, по пути подхватывая бутылку холодной воды. Он протянул её мне, и я благодарно приняла. Тут же отпивая и умываясь, не боясь смыть макияж.

Мне было нехорошо.

Марко следил за мной, подозрительно сузив глаза.

Мы стояли на парковке у кафе вдвоём. Римлянин меня не удерживал и я могла попыться сбежать. В голове я даже прокрутила несколько вариантов, но понимала, что далеко мне не скрыться. Он всё равно меня поймает, и тогда будет ещё злее.

– Что дальше? – осторожно спросила его, всматриваясь в красивое лицо с правильными чертами лица, по которым в тайне скучала. Римлянин был запретным и ядовитым плодом, который жутко хотелось, но если его съесть – тебе обеспечена летальная смерть.

– Дальше? – переспросил он удивлённо. – У тебя никакого дальше нет, только здесь и сейчас, только мои желания… ты просто шлюха, которая мне задолжала и наступило время отдать долг. – Он сократил между нами расстояние, накрывая ладонью горло. – Хочется посмотреть, чему тебя научил Флавио в постели! Слышал, что дядюшка очень изощренный любовник, любит секс – игрушки. Так что, продемонстрируешь, на что способна теперь!

Я судорожно сглотнула, непроизвольно прижимая руку к животу. Я могла кричать и повторять, что между мной и Флавио ничего не было, только это было всё бесполезно. Марко не поверит ни одному моему слову. Никто не поверил бы на его месте.

И что делать в этой ситуации? Сказать о ребёнке?

Я замешкалась. Растерялась.

Моё состояние он воспринял иначе, принял за готовность обслуживать его. Схватил за волосы и насильно усадил в машину, отодвигая сиденье назад и расстёгивая параллельно штаны.

Звон пряжки ремня бил по перепонкам. Я смотрела на его руки как заколдованная, не в силах пошевелиться. Понимала, чего он хочет. Зеленела от страха. Ком в горле поднимался и я больше была не в силах себя сдерживать.

Я распахнула дверь и выскочила на парковку, изливая на асфальт немногочисленное содержимое желудка. Меня тошнило и выворачивало. Чтобы не упасть, пришлось встать на колени.

За спиной раздался отборочный мат. Луккезе рассчитывал на другое времяпровождение. Он спрятал член в штаны и выскочил за мной, наматывая волосы на кулак и помогая мне подняться на ноги.

– Что за херня? – пробормотал он удивлённо. – Ты не пьяная вроде.

Я пожала плечами, хватаясь за него руками, чтобы не упасть.

– Стой тут. Я принесу ещё воды. Не вздумай даже убегать, мероприятие бессмысленно. Винни с Альбой. Тебе просто некуда бежать. – я прекрасно понимала, что меня загнали в угол. Если не Марко, значит Флавио поймает меня. Кто из них меньшее зло, проверять я не собиралась. – Отвезу тебя в больницу, нужно проверить, что ты успела подцепить от дядюшки. С тобой может быть одним воздухом дышать нельзя, не то что трахаться.

Унизительные слова не достигли цели, потому что мне было без разницы на мнение Марко обо мне, я испугалась совершенно другого. В больнице он узнает, что я беременна.

Я машинально схватилась снова за живот и погладила его. Привычный маленький жест, на который никто никогда не обращал внимания. Кроме Марко. Он не упускал ни одной детали.

– Твою мать. – прохрипел он, его глаза устрашающе налились кровью. Римлянин с ноги ударил по машине, всего в нескольких сантиметрах от меня, разбивая фару. Затем кулаками он стал молотить по капоту, заставляя меня руками закрыть уши. – Беременная сука!

Марко был прав лишь в одном. За время, проведённое рядом с Флавио, я научилась молчать. Тишина никого не спровоцирует и не подогреет ситуацию к худшему. Молчание – золото.

Поэтому в машине я не проронила ни слова, продолжая вздрагивать при каждом движении Марко. Луккезе в порыве злости превратил свою машину в кусок металлолома, разбив кулаки в кровь. И сейчас раны сочились кровью, оставляя алые пятна на его рубашке и брюках. Он словно не замечал этого, погружённый в собственные мысли. Было страшно подумать даже, о чем он думает.

– Марко, что со мной будет дальше? – осторожно спросила у него, признаваясь, что моя жизнь полностью в его руках. Римлянин может сделать всё, что ему захочется, никто не сможет меня защитить от него.

– Отвезу тебя в больницу, чтобы тебя почистили. Не хочу даже слышать ничего. Беременная сука мне не нужна. – Жестоко и хлёстко. Без компромисса. Он был напитан чёрной ненавистью, разъедающей как плесень.

– Прошу тебя… этот ребёнок, он… – слова застряли комом в горле.

– Закрой рот! Мне хочется собственными руками выдрать эмбрион и оставить тебя ни с чем. – говорил он серьёзно, напитывая меня страхом. Я сжала ноги сильнее, как будто это могло нас с малышом защитить.

Машина загудела, пугаясь вместе со мной.

– Что… какого хрена? – выругался Римлянин, ругаясь на Fiat. Она издала жалобный стон и остановилась, протестуя таким образом. – Бензин закончился!

После того, как Марко превратил свой джип в покорёженную консервную банку, он взял машину у Рино – итальянский fiat. Громоздкий Марко напоминал в ней быка в маленькой клетке, машина была ему тесновата, но выбирать было не из чего.

Он выбрался из неё и полез в багажник, пытаясь найти там канистру.

Я сидела впереди на пассажирском сиденье и наблюдала за ним. Интересно, что было бы с нами, если бы я вышла за него замуж? Или сбежала тогда с ним?

Сейчас я жалела, что сделала такой выбор и совершила непоправимую ошибку. Пытаясь наказать Марко, я наказала только себя, превратив свою жизнь в дешёвую драму. Я была виновата по всем пунктам и, наверное, заслуживала наказание за глупость. Но ребёнок внутри меня был чистым и не должен был отвечать за мои грехи. Ради него стоило попытаться стать свободной. Луккезе не имел право обходиться со мной как с вещью.

Несправедливость этого мира в том, что богатые люди с властью могут делать всё, что им вздумается. И им ничего за это не бывает.

Я осторожно открыла дверь, когда Марко стал заливать остатки бензина в канистре в бак. Он курил и ругался матом, не обращая на меня никого внимания. Сейчас Луккезе было не до меня, поэтому я бесшумно выскользнула из автомобиля и побежала в тёмный лес, который вызывал у меня только ужас. Нормальный человек не решился бы ночью и рядом с ним постоять.

За эти месяцы я научилась быть бесшумной.

Мой побег он заметил почти сразу же, но всё же у меня была небольшая фора. У меня было несколько минут, чтобы спрятаться от Марко.

Ноги, словно не часть меня, самостоятельно выбирали путь и несли меня вперёд. Позади я слышала дыхание Марко. Мне казалось, что он повсюду. Его голос преследовал меня.

– Не зли меня ещё больше, Цветочек!

Ветки деревьев хлыстали меня по лицу, отставляя следы и причиняя боль. Они нарочно путали меня и замедляли.

Я бежала и бежала. Слёзы текли по щекам. Я даже успела потерять счёт времени и заблудиться, но останавливаться было нельзя.

Когда мне показалось, что я больше не слышу Марко, я замерла, села на корточки и заползла в кусты, давая себе возможность отдышаться и передохнуть. Голова кружилась от усталости, а лёгкие горели огнем. Мне было необходимо набраться сил.

– Не устала? – его голос был как фантом. Я пораженно обернулась и наткнулась на его лицо. Луккезе в отличие от меня выглядел бодро. Он двигался бесшумно как тигр. Как я могла подумать, что смогу убежать от него? – Решила сама спровоцировать выкидыш? Это правильно, пойдём ещё побегаем.

Он взял меня за локоть и рывком поднял на ноги. Я вскрикнула, потому что часть волос осталась на кусте.

– Беги. – приказал он и потянул меня на себя, заставляя бежать. Марко видел, что я была без сил и не могу даже ноги переставлять. – Ну!

Он стал бежать, утягивая меня за собой и вынуждая переставлять ноги. Я падала, спотыкалась и плакала.

– Хватит, прошу!

– Нет. Давай. Мы не у цели ещё.

Я споткнулась и полетела лицом вниз, если бы не руки Римлянина я бы вспохала носом землю. Он удержал меня и оторвал от земли, закидывая себе на плечо.

Стоило попытаться.

Он вернул меня к машине, припаркованной на обочине. Ноги дрожали и не слушали. Я была выжата как лимон, а Луккезе наоборот возбужден. Он вжал меня в холодный метал машины, хватая ткань комбинезона и разрывая её на части, освобождая меня от одежды.

– Нет! – вскрикнула я, понимая его намерения. – Не нужно! Не здесь!

Всё это время он был на пределе. Я чувствовала как под его кожей бушует апокалипсис, который вот-вот накроет меня с головой.

Марко мог навредить малышу. Я захныкала и стала умолять его этого не делать. Но ему были безразличны мои призывы прекратить истязание моего тела. Сильные руки сжимали тело грубо, жадно загребали меня, притягивая к нему невыносимо близко. Римлянин методично исследовал моё тело, изучая как я изменилась за время нашей разлуки.

Гормоны были не на моей стороне, тело отзывалось и жаждало его принять, поэтому, когда Марко спустил штаны и вогнал в меня член, я лишь довольно ахнула. Чувство заполненности напоминало салют, внутри меня всё заискрилось от сладкого распирания. К собственному ужасу меня не разрывало от отвращения. Наоборот, всё стало как-то правильно.

Это был второй секс в моей жизни. Мои единственным мужчиной был Марко, только он касался меня во всех отношениях, и я всё равно чувствовала себя грязной шлюхой, запятнанной Флавио.

Я стояла, прислонившись покрытым потом лбом к холодному стеклу, и пыталась вспомнить с чего все началось. Когда поезд моей жизни свернул на эту дорогу и набрал дикую скорость, от которой уши закладывало?

По щекам текли соленые слезы, смешивающиеся с кровью от мелких порезов на моём лице. Они стекали по подбородку на голую грудь, покрытую мурашками от холода и лихорадочного, ненормального возбуждения.

Розовые соски, набухшие от грубых прикосновений и пощипываний расплющивались о стекло. Тепло и холод. Лед и пламя. Тело пронизывало сотнями игл от контраста.

– А! – мой крик утонул в темноте ночи, где на сотни километров не было ни души. Я пыталась сдерживать в себе это порочное, неправильное чувство, кусала нижнюю губу до крови, превращая её в лохмотья.

Его член как бурильный инструмент ритмично врывался в меня, доходя до матки, надавливая на нее, и выходя обратно. Он заполнял меня своими семенем до отказа, сперма стекала по моим бедрам и ногам в кроссовки.

Толчок. Толчок. Еще толчок. Сотня толчков, выбивающих из груди жизнь, превращающих меня в его вещь. Он знал, что делать, чтобы мне было невыносимо больно. Кукловод четко дергающий за нужные ниточки.

– Сучка… – шипит мне на ухо. – Не прощу тебя никогда, дрянь. Завтра же сделаешь аборт. Не хочу даже думать, что у тебя будет выродок от него…

Из гортани вырывается булькающий звук. Мольба застревает во мне. Все бесполезно. Он не знает жалости. Ничто не проймет его. Он не разрешит мне оставить ребенка…

Марко кончает в меня, заполняя спермой. Я чувствую, как она стекает по внутренней части бедра. Горячий фонтан семени смывает последнюю невидимую преграду, и я кончаю вместе с Римлянином, позорно содрогаясь от удовольствия.

После пробежки всё моё тело невыносимо болит, конечности занемели, я просто не могу им управлять. Этим Марко пользуется, с лёгкостью поворачивает меня так, чтобы ему было пользоваться мной. Усаживает попой на горячий капот автомобиля, широко раздвигая ноги.

Я оказываюсь абсолютно голая, распятая на машине. Вся в его власти. Возбуждающе.

После оргазма тело ещё немного сотрясается, у меня хватает сил только смотреть на Марко снизу вверх. Скоро это будет моя привычная позиция. Быть снизу. Под ним. Влажная и готовая. Не нужно даже силой брать.

Эта мысль угнетает и распаляет. Рядом с Римлянином я всегда словно между Раем и Адом, разрываюсь меж хорошим и плохим, возношусь и погибаю… Марко раздирает меня на части, меня к нему тянет, но нужно бежать. Я жажду любви, а он дарит лишь унижение. Луккезе не способен любить.

Римлянин проводит ладонью по внутренней части бедра, размазывая сперму, помечая. Он расписывается на мне, оставляет свои инициалы. Готова проглотить язык от удовольствия, давлюсь рвущимися наружу стонами.

– Позволь мне оставить ребёнка. – прошу его. Наверное, стоило подождать подходящей минуты, но я не в силах думать ни о чём, кроме жизни моего малыша. – Я на всё согласна ради него.

В глубине разноцветных глаз мелькает нечто страшное. Марко сдавливает мои лодыжки и вместо ответа врывается в меня, насаживая меня на свой член как на раскаленную пику. Он разрывает меня, пронзает и причиняет приятную боль, которую может доставить только мужчина женщине.

– А! – я не могла сдержаться. Контраст чувств заставлял меня снова заплакать. – Я умоляю тебя, Марко. Я буду делать всё, что ты захочешь, любое твоё желание… только позволь мне оставить ребёнка. Он не доставит тебе хлопот. Ты…

– Заткнись. – процедил он сквозь зубы, не позволяя и слова больше вставить. Он неумолимо драл меня посреди дороги.

Марко.

Некоторое время назад.

Голова раскалывалась после насыщенной ночи. Хотелось залить жажду холодным вином и снова погрузиться в сон. Визит отца был очень не кстати.

Папа брезгливо откинул в сторону маленькие кружевные трусики, принадлежащие одной из нимфеток в моей комнате, после чего грациозно сел на диван, рассматривая меня с осуждением. Вид у меня был потрёпанный.

– Чем обязан? – не могу сказать, что я был рад видеть родителя в такое время.

– Мне нужно поговорить с тобой один на один без свидетелей. – судя по его виду разговор будет носить официальный характер.

– Без проблем. – пожимаю плечами и возвращаюсь в спальню. – Подъём девочки, Вам пора проваливать из моего дома!

Несколько голых попок подскакивают на месте и начинают кружить вокруг своей оси, периодически врезаясь в друг друга. Они напоминают мне куриц с отрубленными головами. Бессмысленные создания.

Я выгоняю их на улицу практически в чём мать родила. Не стоит надеяться на хорошее отношение, если тебя сняли на одну ночь.

– Готово. Никто не помешает тебе. – смеюсь, рассматривая недовольное лицо родителя. Иногда отец напоминает мне старика. Ханжа.

– Когда ты станешь серьёзнее? – интересуется он больше для проформы. – Ладно, не буду отнимать у тебя время от важных дел, перейду сразу к сути. Уверен, что ты помнишь наших русских друзей.

Нутро неприятно сжалось. Я хорошо помнил, как выразился отец, русских друзей. Особенно одну маленькую пигалицу.

– И? – пришлось плотно сжать челюсти, чтобы скрыть охватившее волнение.

– Отец прекрасного семейства сильно задолжал и умудрился наделать долгов…

– Ты и без меня можешь разобраться с рогоносцем и покрыть его долги, чтобы твоя Марго могла и дальше греть твою постель. – После знакомства с Лили я смирился с романом отца.

– Марко… – предупредил отец. – Дослушай меня до конца! – поднимаю руки вверх, делая вид, что сдался. – Я решил перевезти их в Италию, чтобы они были поближе ко мне. Это решит некоторые мои неудобства. Но есть ещё кое-что… Их отец проиграл дочку в карты одному русскому бандюгану. Он заберёт её после её совершеннолетия, но может и раньше. Человек не предсказуем и не очень адекватен.

Даже у меня поползли брови вверх, а ладони сжались в кулаки.

– Я предлагал этому варвару деньги и даже помощь, но он решительно отказался, потому что хочет себе молодую жену. Именно, Лили. Для него – всё окончательно.

– Нужно убрать его?

– Не получится. Серьёзный соперник, старый русский пёс, умеющий держать оборону. Если мы убьём его, то развяжется целая война.

– Думаешь, у нас не хватит сил расправиться с ним?

– В преддверии приезда Флавио, нет. Половина сил уйдёт на сдерживание отрытого конфликта. Ты должен оставить в своих руках бразды правления несмотря ни на что. Помни об этом. Сейчас мы себе не можем позволить войну с таким противником. Тем, более – с русским.

– Теряю нить разговора. Давай вернёмся к русскому старикашке, которому нужно преподать урок.

– Я хочу, чтобы ты укрепил своё положение и официально стал взрослым и самостоятельным мужчиной. Ты должен жениться. На Лили. Это убьёт двух зайцев одним махом. Если она станет твоей женой, то будет вне посягательств. Никто не рискнёт забрать её у жены главы Ндрангеты. Старому козлу придётся согласиться на то, что мы предложим ему.

От такого предложения я зашёлся кашлем. Цветочек мне в жёны?

Какая блажь. Перед глазами возникло хрупкое тельце в купальнике. Сейчас Лилия ещё женственнее. Такой цветочек любой захочет сорвать себе и обладать им. Но жениться…

– А если я не хочу?

– Мне казалось, что девчонка нравится тебе и ты даже покровительствуешь ей в некотором роде. – отец сделал паузу, намекая, что в курсе того, что я и сейчас слежу за ней. – Она идеально тебе подойдёт.

– Не хочу жениться. Тем более на дочери твоей пассии.

– Брак с ней укрепит твои позиции. Плюс, сразу после свадьбы я уйду на пенсию и сделаю тебя капо клана. К тому же девчонка хорошенькая. В твоём вкусе.

– Заманчивое, деловое предложение. Вы просто перепродаёте Лилию за более молодого жениха. Неплохая сделка?

– Смотри на это по-другому. Я могу считать, что мы договорились?

Я мог отказаться. Сказать нет и забыть. Отец не стал бы настаивать. Но Цветочек была не плохим вариантом, она могла стать хорошенькой женой. К тому же, мысль, что она может достаться кому-то другому, доводила меня до исступления.

– Я согласен, при условии, что как только Лилия окажется в Риме, она будет полностью в моей власти. Она станет моей sposa, и у неё должны быть соответствующие привилегии.

Марко привёз меня к дому, где мы с Альбой снимали квартиру. Он хотел посмотреть, где я жила всё это время.

За всю дорогу он не сказал мне и слова, лишь молча курил. Я знала, что он слышал мои слова и не оставил их без внимания, теперь осталось узнать его решение, позволит ли Марко оставить мне ребёнка. В его силах было насильно сделать мне аборт, игнорируя просьбы.

В квартире нас ждали Винни и Альба. Подруга кинулась ко мне, обняла и обдала Марко взглядом полным ненависти. После нашей прогулки мои ноги были измазаны землёй и спермой, а на мне была рубашка Марко. Сам же Римлянин теперь был по торс голый.

Наше маленькое и уютное жильё вызвало у него интерес, Луккезе прошёлся по всей квартире и внимательно изучил её. Он сразу нашёл мою комнату, догадавшись, где именно я жила и нарушил наконец-то молчание,

– Собери вещи.

Мы с Альбой так и остались стоять, прижимаясь к друг другу.

– Что будет с Альбой? – спросила я осторожно его, переживая, что Марко отдаст её мужу. – Она может поехать с нами?

– Не слишком ли много условий? Не боишься, что заставлю выбирать? – огрызнулся Римлянин, и я поспешила выполнить его просьбу. Вещей у меня было немного, поэтому я достала вместительный рюкзак из-под кровати и стала в него укладывать одежду. Марко же вернулся в коридор к Альбе и Винни: не ожидал тебя увидеть в такой компании. С каких пор Вы дружите?

– С недавних. – ответила Альба поникая и закрывая глаза. Я могла лишь представить, как ей невыносимо видеть Марко. Она любила его своей больной любовью. И ей придётся жить с этим.

Как и мне. Со своей странной любовью к нему.

– М, ей нож всадить ты не собиралась? – съязвил он, выдыхая дым ей прямо в лицо, заставляя поморщиться и позеленеть. – Альба, ты сербская шлюха, тебе не пристало проводить время в компании приличных людей.

Марко срывался на ней, вымещал всё накопившееся зло. Блондинка шмыгнула носом, но ничего не ответила. Только опустила голову вниз. Альба научилась переносить унижения.

Мне же было невыносимо слушать как её оскорбляют из-за меня. Поэтому быстро нацепив шорты и футболку, я вышла из комнаты и подошла к Луккезе.

– Не нужно её оскорблять. Если ты хочешь отомстить мне, наказать за всё, что случилось, то говори это мне! Я шлюха, подстилка Флавио, жена ненавистного тебе дядюшки! Альба здесь не причём! – каждое моё слово как острый кинжал достигали цели и напоминали Марко за что он меня ненавидит. А в том, что Римлянин испытывает ко мне только жгучее отвращение, я не сомневалась.

– Хорошо, что до тебя стало доходить. Прогресс на лицо. – проговорил он с издевкой. – Но, по-моему, ты хотела оставить ребёнка? Если так, то закрой рот и жди, когда я закончу.

Альба встрепенулась вся, понимая, что Марко знает о малыше. Она в ужасе посмотрела на меня, сглатывая и хватая ртом воздух. Мы обе понимали, как сильно это усложняет всё.

Даже Винни не удержался, ему пришлось отвернуться к окну, чтобы скрыть эмоции. Они думали, что я ношу ребёнка Флавио.

– Как ты можешь так говорить? – прошептала Альба. – Ты всегда был жестоким, но ты не детоубийца, Марко! Это всё-таки твой ребёнок, как ты можешь желать смерти своему малышу? Пусть ещё даже не родившемуся!

Альба сказала то, на что у меня не хватало сил. Её слова были громом среди ясного неба. Марко обернулся ко мне, сузив глаза и сцепив зубы.

Всё происходило как в замедленной съёмке, я чувствовала себя затравленным зайцем, на которого ведётся охота.

– Интересный факт. – пробормотал он, а я готова была сорваться с места и снова бежать. Лишь бы не говорить с ним и не обсуждать всё, что произошло.

За всё это время я не говорила даже с Альбой про то, как Флавио обходился со мной. Мне было невыносимо больно вспоминать все унижения, которым он подвергал меня, наказывая за связь с Марко. Ещё невыносимее было осознавать, что я сама всему виновата. Если бы я тогда не убежала, всё было бы по-другому.

– Это твой ребёнок, ты можешь сделать тест ДНК, срок уже позволяет. – затараторила Альба. – Как ты думаешь, почему мы сбежали? Почему Флавио не спешит никому говорить, что его жена пропала?

– Альба. – оборвала я её словесный поток, не желая, чтобы она рассказывала обо всём Марко. Он продолжит злорадствовать. Ему доставит лишь удовольствие, что жизнь меня наказала. И нет гарантии, что он хочет детей.

– Правильно, Цветочек, от таких вещах нужно рассказывать лично. – прошептал Луккезе, хищно впитывая мои эмоции. Он забирался мне в голову, выуживая оттуда мысли и чувства. – Винни, Альбу так уж и быть, забираем с собой. Заслужила. Помоги ей собраться. А Вас, синьора Луккезе, я попрошу спуститься к машине.

Я не спорила с ним, послушно пошла вниз и села на пассажирское сиденье.

Марко не сразу сел в машину, некоторое время он постоял у автомобиля, докуривая сигарету и делая несколько звонков. Он говорил быстро и трудно было разобрать о чём, я смогла лишь выхватить несколько слов из разговора, среди них было: «Флавио», «Палермо» и «срочно узнай».

Когда мы отъехали от дома, он уже более спокойно спросил:

– Это мой ребёнок?

– Да. – ответила я не сразу, отворачиваясь к окну и прислоняясь лбом к холодному стеклу.

– Расстроена, что он испортил тебе все планы с Флавио? – Марко эту новость воспринял по-своему.

– Если бы была так расстроена, просила бы его оставить? – отвечаю вопросом на вопрос. – Ты веришь мне, не будешь проверять?

– Не буду. – ответил он, удивляя меня. Мне даже показалось, что голос его смягчился. Это вызвало во мне волну горечи, на глазах навернулись слёзы, и я постаралась отвернуться от Марко так, чтобы он не видел моего лица. – Я знаю, когда ты врёшь.

Луккезе жил в большом доме у пляжа Монделло, недалеко от нашей с Альбой квартирки. Дом был значительно меньше их семейного особняка, но не менее помпезный по убранству и комфорту. Итальянская роскошь была во всём.

Мне нравились яркие краски и несдержанность. Это придавало южных ноток и уюта.

Во дворе нас встретил парень с автоматом, он посмотрел на меня удивлённо.

– Твоему отцу не понравится, что ты тёлку привёл прямо сюда. – протянул он, почёсывая затылок. – Марко, я не хочу проблем.

– Это не его дело. – ответил Марко, выгибая недовольно бровь. – Тем более, не твоё.

– Я отвечаю за твою безопасность в этом доме. Шлюхи, знаешь ли, болтливые.

– Она будет жить здесь и не будет выходить без меня. – заверил его Римлянин, удивив не на шутку. Я стояла позади Марко и нерешительно смотрела на сицилийца, неприятно осознавая, что на мне уже пропечатано большими буквами «шлюха».

Тело парня было покрыто рубцами и татуировкам. Не нужно было быть следователем, чтобы понять как тесно он связан с криминалом.

– На решение Вито… – пробормотал сицилиец.

Комната, а точнее апартаменты, Марко занимали весь четвертый этаж дома, отсюда можно было выйти на чудесный балкон с видом на море. Луккезе даже в ссылке жил роскошно.

– Ты будешь жить здесь. – бросил он, оставляя мой рюкзак у шкафа. – Я запрещаю тебе даже спускаться без моего разрешения с этажа.

– Я буду жить в твоей комнате с тобой? – уточнила я, чувствуя, как быстрее забилось сердце. Против воли во мне заиграла глупая, детская надежда, что ещё можно всё исправить.

– Хочешь лечь ещё под кого-то? – уточнил он, стирая всё зарождающееся светлое во мне.

– Просто уточнила.

– Иди в душ, приведи себя в порядок и ложись спать. Позже я отвезу тебя к гинекологу, чтобы удостовериться, что ребёнок здоров. – прежде, чем я успела что-то сказать, Марко добавил: мой ребёнок не будет ни в чём нуждаться. У него будет всё лучшее, будешь ли ты в его жизни и в качестве кого, я ещё не решил.

– Как ты? – Альбе разрешили подняться ко мне, подруга была в закрытом платье, пытаясь сохранить остатки своей репутации. Мы с ней в доме мужчин напоминали белых ворон. И если я была закрыта на территории Марко и не доступна, то Альба так и тянула всех к себе.

– Ты как? Марко не придумал ничего изощрённого для тебя? – Я очень переживала, что он отдаст Альбу своим людям на потеху.

– Нет. Мне отвели маленькую комнату и дали список работ по дому. – она улыбнулась, проводя рукой по моим влажным волосам. Представить не могла её за грязной работой. – Могло быть и хуже. Ты как?

– Нормально. Могло быть и хуже. – призналась я в ответ, чувствуя себя виноватой, что ей придется убирать дом, пока я сижу в четырёх стенах. – Хотела поговорить с тобой, спросить совета… но если тебе будет неприятно, скажи мне об этом сразу.

Говорить о таком с Альбой было неправильно, учитывая её связь с Марко, но она была моей единственной подругой. Больше мне было не с кем обсуждать это.

– Хорошо. Говори.

– По реакции Марко на ребёнка, и по тому, как он поселил меня в одной комнате с собой, я могу надеяться на то, что наши отношения теплеют? Может быть, мне удастся наладить с ним общение? Мы сможем воспитывать ребёнка вдвоём и… – я осеклась, понимая, как глупо звучит всё то, что я говорю.

Альба пожала плечами.

– Лили, я не смогу дать тебе дельный совет в отношении Марко, потому что мне не удалось его даже привлечь к себе. – пошутила она неудачно, напоминая лишний раз про их связь. – Мне кажется, что тебе стоит рассказать ему правду, попросить прощения за то, что ты глупо поступила в прошлом. Может быть, тебе удастся растопить лёд, но я бы на твоём месте не надеялась, что он на тебе женится и будет вести себя как ни в чём ни бывало… Могу лишь успокоить тебя в том, что если бы он хотел сделать твою жизнь невыносимой, то сделал бы уже это. Пока, он весьма сдержан для своего буйного характера.

Я радостно закивала. Марко мог запереть меня в подвале и глумиться, но вместо этого привёз туда, где жил сам. Это ведь хороший знак? Или я сама себя успокаиваю?

– Ты не знаешь, где он сейчас?

– Нет. – по глазам подруги я поняла, что она врёт. Я ухватилась за рукава сарафана, надеясь, что она скажет правду. – Лили, не забывай, что между вами нет отношений сейчас ни в каком виде. Он ничем тебе не обязан.

По её словам я поняла, что Марко развлекается с женщинами.

Марко.

Ах-ре-неть!

Каким-то чудесным образом мой пестик с первого раза оплодотворил тычинку Цветочка, заделав ей малыша. От этой мысли становилось злорадно и хорошо, хотел бы я посмотреть на физиономию дядюшки, когда он узнал об этом. Он точно был вне себя от злости.

Лилия была моя. Беременная сучка, моя сучка.

Природа взяла вверх. Никуда она не делась от меня.

– Марко? – загорелая брюнетка сняла верх купальника, демонстрируя мне силиконовые, аппетитные сиськи. Она покрутилась в стрингах, пытаясь привлечь моё внимание. Только сейчас мне было до не неё, все мысли были сосредоточены на Лили.

– Ты не мешай ему, он пытается переварить, что скоро станет отцом. – пошутил Винни, направляя её подружку за волосы, делающую ему минет с чавкающим звуком. – Ты решил воздерживаться, чтобы никто больше от тебя не залетел? Или теперь хранишь верность?

– Заглохни. – процедил я, откидываясь на стуле и закрывая глаза. Действительно, какого хера я должен блюсти воздержание? Маленькая сучка кинула меня и запрыгнула на дядю. У неё с ним было бы всё замечательно, если бы она не залетела от меня.

В том, что это мой ребёнок я не сомневался, не умела Малая искусно врать. Да и проверить я мог через тест ДНК. Это был мой малыш.

Не могу сказать, что давно хотел стать папой, но осознание, что скоро на свет появится человек моей крови и плоти, приносило удовольствие. Это было сродни чуду.

– Теперь, когда Лилия у меня, всё меняется. – пробормотал я, расстёгивая штаны и показывая брюнетке, чтобы она поработала ротиком. Настроения трахаться у меня не было с ней, пусть обслужит так. – Когда люди узнают, что Флавио потерял жену, многие решат его слабым.

– Лили у Вас как переходящий кубок, у кого она, тот и капо. – пошутил Винни, а у меня кровь закипела. Не так это должно было быть. Она должна была быть полностью моей. Сама предлагала, хотела, хлопала глазками на пляже в Светлогорске. Если бы не эта её глупость, была бы моей женой, а не дяди.

– Уйди. – я отодвинул брюнетку в сторону, передумав, и заправил член обратно. – Разузнай всё, Винни, можешь не скрываться. Пусть Флавио знает, что Я ЗНАЮ и иду за ним.

Лилия.

От него пахло сладкими женскими духами. Марко был с кем-то. Трахался. Развлекался.

Это причиняло боль. Внутри меня всё кровоточило и кричало от невыносимой ревности.

Но Альба была права. Какое я имею право ревновать? Кто он мне?

– Ты бледна. – констатировал факт Марко.

– Мутит от сладких духов шмар. – резко ответила я, понимая, что перехожу границу дозволенного, но гормоны и ревность не давали мне оставаться спокойной. Моя реакция его развеселила.

– Придётся привыкнуть. – заметил Марко, удобно располагаясь в кресле и откидываясь в нём. – Хочется услышать твою версию событий последних месяцев.

– Нечего рассказывать. – слукавила я, тут же одёргивая себя и напоминая, что правильнее рассказать правду Марко. Я виновато опустила глаза, прикусывая губу. – После той ночи многое изменилось…

– Я заметил. – Римлянин не собирался меня жалеть или каким-то образом облегчать положение.

– Флавио не смог простить меня, для него было невыносимо знать, что ты лишил меня девственности в его же доме. – я остановилась, вспоминая ту ночь. Как он сжимал моё горло и нависал надо мной. Перед глазами потемнело и я села на стул. – Ему хотелось отомстить за то, что я не спала с ним, а с тобой переспала… каждый день Флавио напоминал мне, что я всего лишь вещь, которая ему принадлежит. Ему нравилось пугать меня, он приводил домой шлюх и трахался с ним, заставляя меня смотреть на это. Он изводил меня ежедневно, придумывая как попить кровь… Потом мы поженились и… в брачную ночь… – во рту стало сухо. Я не заметила, как Марко встал, налил воды и протянул стакан мне. Я благодарно приняла его и отпила. – Я не хотела с ним спать. Одна мысль, что он может дотронуться до меня, вызывала тошноту. Он хотел взять меня силой, а я сопротивлялась. Тогда мы подрались, я не знаю как так получилось, но я порезала его. Взяла осколок от вазы и вонзила его прямо туда… между ног… и он упал без сознания. Я испугалась, думала, что его люди убьют меня и позвонила Альбе, она помогла мне сбежать.

Разноцветные глаза смотрели на меня странно. Зрачки неестественно сузились, впиваясь в меня и изучая каждое движение, определяя говорю ли я правду. Мне всегда казалось, что есть что-то магическое в них.

– Я правильно понимаю, что за всё это время между вами ничего не было? – переспросил Марко глухо, будто только это было важно для него из всего, что я рассказала. Я быстро кивнула. – Флавио не знает, что ты беременна?

– Нет, я поняла только это, когда была уже на пути в Палермо.

Марко сел на корточки рядом со мной, отбрасывая волосы назад и продолжая всматриваться в моё лицо. Казалось, что он верит мне.

– Я тысячу раз пожалела, что тогда поверила ему и ушла из церкви. – призналась я, желая облегчить душу. – Мне казалось, что ты хочешь свадьбы, потому что у тебя есть ко мне чувства, но, когда Флавио рассказал, что ты делаешь это ради места капо, мне стало так больно. Я почувствовала себя проданной вещью. Грязной шлюхой, которую купили. Мне хотелось просто, чтобы со мной считались и любили. Я глупая была, признаю. Понимаю, что всё могло бы быть для всех по-другому. И я понимаю, что нельзя откатиться назад и сделать вид, что ничего не было.

– Раз уж ты поняла, что дура, то надеюсь, что с тобой проблем больше не будет. Ты будешь делать как я говорю. – внутри снова засосало чувство собственного достоинства и желание быть любимой. Но я понимала, что сказок не будет и нужно принимать то, что Марко готов предложить. Я кивнула, вытирая тыльной стороной ладони слёзы. – Надеюсь, ты отрезала ему член.

Последнее он сказал с улыбкой. Она была как солнце сквозь тучи. Неожиданно и завораживающе.

Обследование в больнице подтвердило, что со мной всё хорошо.

Марко был сдержан и вёл себя как джентльмен, не отпуская грязных слов и не унижая меня. Мы смотрелись вполне нормально, как многие другие парочки в клинике.

У гинеколога, никого не стесняясь, он спросил открыто: «Можем ли мы заниматься сексом?»

Мне стало неловко, я покрылась пятнами и хотела провалиться под стол, Марко спросил это так, будто это интересовало его сильнее, чем здоровье ребёнка. Жгучая итальянка врач ответила сквозь смех:

– Как будто «нельзя» остановило бы Вас!

По пути домой Римлянин попросил меня заказать себе вещи, соответствующие статусу будущей матери. Он акцентировал внимание, что среди них не должно быть ничего вызывающего. Я должна выглядеть как респектабельная итальянка.

Мне хотелось ответить ему, что мои вещи соответствуют этим требованиям, но промолчала и пообещала купить всё пуританское и скромное. Если Марко хотел меня переодеть, пусть так и будет. Это пустяки. Главное – оставаться в безопасности.

Дома он сразу же повалил меня на кровать, освобождая от одежды, и ставя на четвереньки, принимая доминирующую позицию. Марко был нетерпелив, ему не терпелось завладеть моим телом.

Прикосновения были грубыми и собственническими, Римлянин вошёл в меня сразу без прелюдии, вгоняя член и начиная марафон его желаний. Я была не готова принять его так сразу, поэтому с губ сорвался хриплый стон – мольба, чтобы он сбавил обороты.

Мне не было больно, но трудно было принять его на всю длину вот так.

Я остро чувствовала каждый толчок.

– Марко. Дай привыкнуть. Пожалуйста. – я не особо надеялась, что он услышит мою просьбу, но Луккезе остановился, перевернул меня и уложил на спину, проводя ладонью по животу.

– Не привычно быть отцом. – проговорил он, обхватывая руками живот и обводя языком пупок. Это было сродни ласки. Только она не принесла мне удовольствия, лишь напомнила, чего я лишена.

Римлянин спустился вниз и поцеловал меня между ног, раздвигая складки языком. Такого я не ожидала и непроизвольно попыталась отползти, но сильные руки вернули меня на место.

– Ты могла переспать с Флавио и сказать, что ребёнок от него. Это бы смягчило его. – проговорил он, нарушая тишину и заставляя меня нахмуриться. Возможно, если бы я узнала о беременности в Комо, чтобы спасти свою жизнь и ребёнка, я бы так и поступила. Если бы хватило сил. Если бы смогла перебороть отвращение.

На моём лице замерла маска отвращения. Было слишком много «если бы».

– Я ушла с Флавио из мести. – напомнила я. – Если ради ребёнка мне пришлось бы изваляться в дерьме, я бы так и сделала. Ради него я на всё согласна!

Марко рассмеялся, приподнимаясь и запуская пальцы вглубь меня вместо языка, он видимо считал, что находясь в предоргазменном состоянии я более красноречива, чем обычно.

– Мести? Что я сделал такого, чтобы мне нужно было мстить? Куриная твоя голова. Я хотел жениться на тебе, не оттрахать и выбросить, хотя мог и это. Ты сама бы мне дала и не жаловалась. – после его слов, я прикусила губу. Марко надавил на чувствительную точку между ног, заставляя вскрикнуть.

– Я не хотела свадьбы. Я хотела, чтобы меня любили! Просто. Любили! – мой всхлип был унизительным. Луккезе удобно устроившись, продолжал терзать клитор, выписывая замысловатые узоры и причиняя мне дикое наслаждение.

Приходилось вертеться на месте, чтобы не продать душу Дьяволу случайно за этим разговором.

– Цветочек, Господь дал тебе потрясающие сиськи и жопу, а мозги забыл положить. – хриплый голос пробирал до дрожжи. Комочек в животе разорвался на части и меня накрыло, я стала кончать, всхлипывая и хватаясь за Марко.

Луккезе ворвался в меня как бешеный, не желая больше сдерживаться. Мои ещё сокращающиеся стенки влагалища с радостью приняли его, утягивая вглубь. Я обхватила его ногами, желая притянуть к себе сильнее. Мне было необходимо физически чувствовать его всем телом.

– Больше никогда, слышишь, никогда, не смей перечить мне. Будешь делать как я скажу, и всё будет у тебя хорошо!

Когда он кончил, то взял меня на руки и отнес в душ, помог помыться, вытер полотенцем и уложил на кровать. Его забота была слаще самого секса. Марко обычно казался злым и чёрствым, но в такие минуты я чувствовала, что это не так. Он может быть очень чувственным.

Не хотелось засыпать его вопросами: «Что будет дальше?». Вместо этого, я просто свернулась калачиком и сладко заснула, прижимаясь к нему. Марко был рядом. Сейчас для меня это было самым главным.

+++

Я забралась на деревянный лежак у бассейна и с удовольствием вдохнула солёный воздух полной грудью.

Нам с Альбой Марко разрешил загорать на открытом бассейне на крыше дома несколько часов до обеда, что было очень любезно с его стороны. Римлянин был добр ко мне, не приближал к себе и не истончал любви, но не обижал и ни унижал.

– Выглядишь слишком хорошо. – заметила Альба с улыбкой. – Даже боюсь сглазить.

– Стараюсь не думать об этом. – признаюсь я. – Я думала, что Марко будет груб со мной, решит превратить мою жизнь в ад, но он весьма сдержан. Не говорит ничего унизительного, не принижает при своих людях и не делает больно…

К щекам прилила предательская краска, когда я вспомнила о событиях этой ночи, как и прошлой… и позапрошлой… Ночью Луккезе возносил меня до небес.

– Такая выдержка обычно не свойственна Марко. Возможно у него есть чувства к тебе, а может, он просто оберегает своего ребёнка. – протянула Альба. Она не хотела меня обидеть, подруга просто не хотела вселять в меня ложные надежды.

– Знаю. – пробормотала я, увидев приближающиеся фигуры Марко и Винни в плавательных шортах. От Римлянина нельзя было оторвать глаз, он был просто эталоном мужской красоты. Горячий итальянец. Чистый и порочный секс.

– Тебе пора в дом. – отрезал Марко, замечая красноту на плечах.

– Можно побыть ещё чуть-чуть? – спросила я, желая провести с ним немного времени. Я редко выходила за пределы комнаты и проводила с ним время в неформальной обстановке.

– Недолго. – разрешил он и забрался в бассейн, ныряя в него и за секунды проплывая несколько метров. Чёрт, он был хорош во всём.

Вид полуголого Марко в красных плавках раззадорили меня не на шутку, я взмокла за секунду. Возбудилась и потеряла почву под ногами. Чтобы не свалиться с лежака пришлось ухватиться за него руками. Вид у меня был взволнованный.

Когда Марко вынырнул из воды, я напоминала мухомор. Могло показаться, что мне не оздоровится. Выдавали лишь соски, которые проступили через тонкую ткань купальника. Луккезе довольно усмехнулся, уже зная свою власть над моим беременным телом.

– Иди сюда, тебе нужно охладиться! – не дожидаясь второго приглашения, я запрыгнула в бассейн и поплыла к нему, не ожидая, что там, где Марко так глубоко. Римлянин подхватил меня и притянул к себе поближе, удерживая на воде.

Было приятно оказаться рядом с ним под палящим солнцем в прохладной воде и ощущать жесткие волоски на груди. Его руки были как спасательная, райская шлюпка.

– Знал бы, что беременная ты такая податливая, обрюхатил бы тебя в первый же день нашего знакомства. – пошутил он тихо, чтобы кроме меня никто не слышал его слов. Я невольно улыбнулась. Марко наклонился и мимолётно поцеловал меня в губы, украдкой, как будто сорвал поцелуй.

В груди заклокотали бабочки, перемещаясь к животу и там кружа.

Я обхватила его плечи руками и прижалась всем телом, прислушиваясь к ровному сердцебиению. Пламенный мотор.

Закрываю глаза и шмыгаю носом. Я могла быть его законной женой, не девкой с улицы. У меня были бы права на этого мужчину, но я сама всё испортила. Меня пробивает дрожь. Чувствую, как Марко положил руку мне на спину и погладил, ощущая мои судорожные стенания.

– Лилия… – Римлянин заставил меня поднять голову и посмотреть на него. Меня всегда поражало, как чётко он выговаривает моё имя. Обычно итальянцам это не удаётся, а Марко всегда произносил моё имя практически без акцента. – Хватит плакать по-прошлому. Память не стереть во второй раз.

Мне не очень было понятно его высказывание, но уточнять, что он имел в виду я не стала.

– Тебе нужно в дом, пока ты не получила солнечный удар. – напомнил он.

– Можно я ещё немного побуду с тобой? – рядом с Марко мне было спокойно. Его близость успокаивала сильнее чая с ромашкой. Ребёнок чувствовал его и дарил мне умиротворение. Странно. Но я так долго бегала от него, а теперь не могла отлипнуть.

Римлянин вздохнул, но не стал отталкивать.

У бассейна Винни и Альба говорили на сторонние темы, стараясь поддержать безобидный разговор. Я стала замечать, что парню нравится Альба, но он не мог позволить себе с ней связь. Её репутация запятнала бы его, да и подбирать объедки после Марко было непрезентабельно. Мне было жалко Альбу, ей нужно было уезжать из Италии и начинать жизнь с чистого листа.

– Не хочешь прогуляться? – неожиданно нарушил тишину Марко. – Беременным нужно много ходить.

– Конечно. – ответила я, ловя губами капельки с его подбородка, не отдавая себе отчёта в том, как это выглядит со стороны и какие эмоции испытывает Марко от странной ласки. Мною управляли беременные порывы.

– Пошли. – отрезал Луккезе и выбрался из бассейна, забирая меня с собой. Он укутал меня в полотенце и подхватил на руки, унося с крыши. Римлянин стремительно преодолел расстояние до апартаментов и усадил меня на столик в коридоре, служащий больше предметом декора. – Если ты и дальше будешь меня соблазнять в общественных местах, я начну трахать тебя прилюдно.

Его голос был пропитан похотью и неконтролируемым желанием. Это подогревало желание во мне.

Я быстро сама скинула купальник на пол, понимая чего хочет Луккезе. Мокрая тряпка только мешала в этом.

Глаза Римлянина заблестели от удовольствия. Он забросил мои ноги к себе на плечи, покусывая пропеченную на солнце кожу. Я всхлипнула от нетерпения и заелозила на столе, желая поскорее ощутить его в себе.

Я превратилась в похотливую самку.

– Цветочек, ты не перестаёшь меня удивлять. – пробормотал он, потираясь головкой о трепещущие складки. – Так сильно хочешь меня?

Хотелось кричать: «Да!», но я не в силах была выдавить и звука. Тело напряглось и я приготовилось к проникновению, чувства обострились.

Марко медленно заполнил меня собой, пронизывая насквозь. Я кончила с первого толчка, закричав от удовольствия на весь дом. Безумие.

Надев лёгкий сарафан и балетки, я спустилась вниз, где меня уже ждал Марко, весь в белом. Он напоминал мне аристократа – плантатора из фильмов. Если подумать, то Луккезе им практически и был, мафиози со своими рабами и вечными слугами.

Губы тронула слабая улыбка. Я подошла к нему, желая поцеловать, но мне пришлось сдержаться. Без разрешения я не осмеливалась его трогать.

– Идём? – мягкий и расслабленный голос успокаивал. Мы отправились на набережную, где уже зажглась вечерняя иллюминация и начали открываться веранды. Раньше я тут не гуляла, не было из-за работы времени.

Туристы расхаживали от одного заведения к другому в поисках своего места, чтобы провести незабываемо вечер. Я же была согласна на всё, лишь бы Марко был в настроении.

Мы прошли вдоль всех кафе и остановились у самого необычного на краю улицы. Оно было украшено полевыми цветами и плохо освещалось, сохраняя царствие полумрака, дарящего романтичную обстановку.

Марко мало говорил, он в основном курил и поддерживал меня, чтобы я ни с кем не столкнулась и не упала. Мне хотелось забраться ему в голову и прочитать мысли, чтобы понять о чём Марко думает и что намерен делать со мной.

– Марко, рад тебя видеть! – из кафе нам на встречу вышел мужчина, не похожий на просто владельца ресторана. Он был очень дорого одет и глаза у него были чернее ночи.

– Кобейн, и я рад тебя видеть. – мужчины пожали друг другу руки. Мне стало не по себе в присутствии этого страшного незнакомца.

– Проходите, я буду рад принять Вас в своём скромном ресторане и накормить, надеюсь, вкусным ужином. – Кобейн говорил тихо, но я вслушивалась в каждое его слово. Он умел держать на себе внимание. – Познакомишь со своей очаровательной спутницей?

Я перестала дышать, потому что не знала, как Марко представит меня своему знакомому.

– Это Лили. – бросил невзначай Марко, не предавая никакого значения тому, что меня тоже нужно познакомить с Кобейном. Я просто проглотила маленькое неуважение и не стала на этом заморачиваться, понимая, что у меня нет права закатывать истерику. Я его упустила.

– Ты выглядишь намного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Уж, не из-за Лили?– мы сели за дальний стол, явно не предназначенный для посадки обычных посетителей. Марко не ответил, хотя мне хотелось бы услышать его ответ, и Кобейн продолжил, не ожидая ответа. – Твой отец сказал, что прибудет в Палермо со дня на день.

– Да. Я жду его. – официанты стали накрывать стол закусками, при виде которых у меня тут же потекли слюни. – Возможно, моё пребывание здесь подошло к концу.

Марко и Кобейну налили вина, а мне прохладного сока. Это означало, что люди знали о моем положении. Такая осведомленность не могла не пугать.

– За твой успех. – проговорил Кобейн и мужчины выпили. Я сделала маленький глоток, стараясь сидеть как мышка. – Недавно мне звонил Флавио, спрашивал про тебя. Твоему дяде было очень любопытно на Сицилии ты или нет, один или с девушкой.

При упоминании Флавио я непроизвольно сжала ладонь Марко под столом. Жест получился очень интимным, но парень не подал виду.

– Что же, скоро я смогу сам поговорить с ним. – оскал Римлянина был устрашающим. Кобейн рассмеялся. – Удивляет, как сильно он потерял хватку, только сейчас решился позвонить. Он так отчаялся?

– Наверное, только отошёл от медового месяца. Говорят, он так был занят своей молодой женой, что её так никто и не видел после брачной ночи. Одни боятся, что он затрахал её до смерти, другие думают, что она просто сбежала и от него. – было трудно понять, Кобейн хочет зацепить Марко или издевается над Флавио. – Одному тебе знать правду.

Я отпила ещё сока. Кобейн прекрасно знал кто я, поэтому Марко представил  меня ему просто по имени. В этом не было смысла.

– Он будет в бешенстве, когда узнает. – проговорил он с нескрываемой улыбкой. – По истине шедевральная рокировка. Мало того, что у тебя его жена, так она ещё и беременна от тебя. Ты не просто отомстишь Флавио, ты уничтожишь его… – Кобейн прервал свою речь, потому что к нашему столу подошла девушка в белоснежном платье, напоминая невесту. – Патриция! Марко, познакомься, моя дочка Патриция! Дорогая, это Марко Луккезе, сын моего старого друга. Может быть, ты помнишь, дядю Витторио?

Девушка выдавила улыбку, было видно, что Кобейн откровенно сватает её за Марко и ей было неловко. Она опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом со мной или Марко.

– Добрый вечер. Приятно познакомиться. – проговорила она мягким голосом. – Я хотела лишь сказать, что вернулась, папа, и иду к себе.

Мы были с ней ровесницы, а между нами была пропасть. Я сидела беременная с предрешённым будущим, а она наслаждалась безоблачной молодостью, практически ещё детством.

Девушка была очень красива и мила. Густые, слегка вьющиеся чёрные волосы спадали до лапок густым каскадом. У неё были миндалевидные карие глаза, обрамлённые чёрными ресницами, милые щечки и смешная родинка на кончике носа.

– Отлично. Поужинаешь с нами? – мне стало неловко. От чего-то возникло ощущение, что я лишняя на этом ужине. Кобейн стал раздражать, он откровенно делал из меня пустое место. Говорил обо мне в третьем лице, а Марко позволял ему это делать.

– Присоединяйтесь, Патриция. – Марко заигрывающе улыбнулся девушке, забивая последний гвоздь в мой гроб.

Девушка села рядом с отцом, откидывая назад волосы и неловко сминая руки под столом. Ей было неудобно так же как и мне. Патриция бросила на меня полный отчаяния взгляд, как будто чувствовала себя виноватой передо мной.

– Называйте меня Патти, пожалуйста. – попросила она. Я хотела представиться ей в ответ, но прикусила язык. Не стоило показывать свой характер, когда я была полностью в руках Марко. От него зависело будущее моего ребёнка.

– Кобейн, все эти годы ты скрывал от нас свою дочь. Маленькую милую Патти. – От шутки Марко у меня скрутило живот. «Милая Патти».

– А как по-другому? Это чтобы Вы не дотянули до неё свои грязные ручки! – колкий смех Кобейна вызывал удушение. Мне становилось всё хуже и хуже.

– Папа! – умоляюще застонала девушка, красней. – Прошу.

– Не краснейте, Патти. Каждый уважающий себя итальянец должен беречь репутации своей дочери как свою собственную. Ваш отец сделал всё правильно. – Марко был милым до невозможности.

– Каждый итальянец считает своим маленьким долгом превратить жизнь своей дочери в ад, контролируя каждый её маленький шажочек. – отвечает девушка и быстро целует отца в щеку. Кобейн смягчается.

– Вы живёте в Палермо?

– Нет, я учусь в Риме на врача, но все выходные и каникулы провожу в Палермо с родителями и друзьями. – по её улыбке на лице было понятно, что это не её выбор. Марко рассмеялся. Он умел быть обольстительным. Зараза. – О Вашей жизни спрашивать не буду, Марко, о ней знают все, кто знает итальянский.

Девушка не была так проста как хотела показаться. Или просто меня душила ревность. Но Патти определённо начинала заигрывать с Марко. Она включалась в игру.

Очень хотелось кушать, но я не могла в себя запихнуть и кусочек еды.

– Извините, мне нужно отойти. – хотелось скрыться от всех хотя бы на минутку. Я поднялась на ноги и поправила платье, чтобы пойти в туалет. Стоило мне встать, как Марко жёстко взял меня за руку, не позволяя и шагу ступить без его разрешения. Его, ещё пять минут назад, искрящиеся глаза заволокло страшным дымом. Пришлось пояснить: я в уборную.

– Простите, мы отлучимся на несколько минут. – Марко встал вслед за мной. Стало страшно, что он придушит меня в глубине ресторана. Луккезе, крепко держа меня за руку, повёл в туалет. Чувствовала себя ребёнком, который вынудил папу прерваться и уделить ему пять минут. – Ты выглядишь бледной, тебе плохо?

Я отрицательно покачала головой и попыталась выскользнуть из захвата, но Марко не выпустил меня, повернул к себе лицом, заставляя смотреть в разноцветные глаза.

– Кобейн – старый друг моего отца, он буквально спас меня от Флавио. Моя семья должна ему. – Марко говорил тихо. – А в Италии принято отдавать долги.

– Понимаю. – мне было приятно, что он решил объясниться. Стало чуть легче.

– Отец хочет, чтобы мы объединились для достижения единой цели и установления своих порядков. Когда-то Кобейн был консильери моего отца. Своенравный и безрассудный, но преданный. За верность отец позволил ему уйти из Ндрангетты и основать свой клан на Сицилии. Они не пересекались много лет, и когда Флавио устроил на меня охоту, Кобейн взял меня под свою защиту. Объединившись с его кланом у нас получится поставить Флавио на место.

– А что получит Кобейн взамен? –  во рту пересохло от гадкой догадки.

– Мы обсуждаем это. – уклонился от ответа Марко, подталкивая меня к туалету. Я была разбита. А чего я ждала?

Мы вернулись домой через час. Стоило мне перешагнуть порог апартаментов, как я отправилась в душ, желая поскорее смыть с себя этот ужин и остаться наедине со своими мыслями.

Остаток ужина был лёгким и состоял из смешных историй из юности Кобейна и Вито, но меня не покидало чувство, что я на помолвке двух очаровательных молодых людей. Только вот на этом празднике меня хоронили заживо.

Патти была хорошенькой, очень скромной и милой, и этим она невольно меня раздражала. Если бы она была стервой, то мне было бы проще её ненавидеть. А так, она была ни в чём не виновата.

Я стояла под душем, рассматривая кафель и поглаживая живот. Нужно было отпустить Марко, смириться с тем, что между мной и Римлянином больше не может быть серьёзных отношений. Максимум, на что я могу надеяться – стать защищённой любовницей.

Меня пробрал нервный смех. До чего я дожила? Мечтаю стать любовницей.

Когда я вышла из душа в лёгком халате, Марко сидел на балконе за столом и пил вино, наслаждаясь ночной тишиной. Выглядел он задумчивым и невероятно сексуальным. Римлянин сидел босиком в белоснежных брюках и рубашке на распашку.

Хотелось подойти к нему и обнять, сесть рядом и насладиться звёздным небом.

Но я себя остановила, не нужно привыкать к нему.

Я забралась в кровать и укрылась с головой, с силой прикусив губу, чтобы не расплакаться. Этот ужин помог мне сорвать розовые очки с глаз и трезво посмотреть на ситуацию. Из-за гормонов я позволила себе нафантазировать глупости. Теперь же я трезво мыслила и понимала, что между нами не может быть отношений. Марко печётся обо мне исключительно из-за ребёнка, он страстный любовник и поэтому так внимателен в постели.

Не исключено, что когда я рожу, он вычеркнет меня из своей жизни и заберёт малыша.

Марко.

– Предполагал, что ты сразу же всё бросишь и отправишься направлять меня на путь истинный. – Я сидел за столом и пил кофе. Появление отца почувствовал безошибочно, его парфюм был очень резким и запоминающимся. Он будто специально выводил свой запах, чтобы доводить людей до эпилептического шока.

– Если предполагал, значит, в голове ещё остались мозги. – Витторио Луккезе прошёл через всю комнату и сел напротив меня. Я обрадовался, что Лилия в это время была с Альбой на бассейне. Не стоило пока отцу видеть её. – Ты привёз её сюда и играешься с Флавио, зная, что силы у нас с ним сейчас не равные. На что ты рассчитываешь?

Губы трогает надменная улыбка. Представляю кастрированного Флавио.

– Думаю, что сейчас сила не на стороне твоего брата. – Папа хмурится. Вид у него угрожающий. – Я буду делать то, что считаю нужным.

– Ты уже сделал. – цедит отец. – Так сделал, что я еле тебя от того света спас!

– И совершенно не жалею об этом. Лили носит моего ребёнка, и я не позволю, чтобы с ним что-то случилось. – Лицо отца не смягчается. Конечно же, Вито уже в курсе, что скоро станет дедушкой. – Вчера я отужинал с Кобейном, как ты и хотел.

– С ней. Ты пришёл на знакомство с дочерью Кобейна с НЕЙ. – шипение пробирает до костей. – О чём ты думаешь? Без поддержки Кобейна ты не протянешь и недели. Флавио рвёт и мечет. Благодаря твоим же стараниям он уже знает, что его жена у тебя! А ты припираешься на чёртовый ужин с девчонкой, проявляя таким образом не уважение к Кобейну!

Каюсь. Мне хотелось насолить дядюшке, отомстить за то, что он подтасовал карты и украл у меня невесту прямо из-под носа. Флавио был хитёр, интригант и манипулятор от рождения. Он умело обыграл Лили. Что можно требовать от практически ребёнка, у которого никогда не было отношений?

За тем, чтобы Лили была чиста я проследил лично.

– Самоуверенность всегда всё портит. – угадывает мои мысли отец. – К Флавио вчера приехали наёмники из Америки. Уверен, что они по твою душу. Девчонку он выскоблит и будет долго играть с ней, как с игрушкой, что не жалко. Жива останется, но вот будет ли хотеть жить?

Я заиграл вопросительно бровями.

– И что ты предлагаешь? Остаться жить в этом доме до конца своих дней и ходить в море, ловить рыбу?

– Нет. Тебе нужно сейчас собраться, завязать член узликом и готовиться к свадьбе. – Отец подался вперёд, чтобы выглядеть убедительнее. – После вашей свадьбы с Патрицией, Кобейн даст нам людей и полную поддержку. Ты сможешь вернуться в Рим, вернуть себе клан, заделать наследника и делать что хочешь. Если так не можешь без своего «цветочка», то сделаешь её своей любовницей, поселишь в уютной квартирке и будешь периодически наведываться. Поверь мне, Патриция будет заниматься домом и семьей, а Кобейну срать на твои похождения.

– Хороший план. – поджимаю губы. – Мама, когда была жива, ты тоже содержал любовницу?

– Щенок. – отец со всей силы ударяет кулаком по столу. – Не смей сравнивать! У нас с твоей матерью были совершенно другие отношения! Она была из порядочной семьи с непорочной репутации, если бы она не умерла, у меня не было бы никаких других отношений. Но её не стало, а умирать в одиночество мне не хочется.

– Замечательно. Ты сам меня познакомил с дочерью своей пассии. Так что тебе не нравится?

– Я не знала, что она тупая безмозглая маленькая ДУРА! И факт того, что она залетела от тебя ничего не меняет! – он рявкает и смахивает со стола остатки посуды. – Не собираюсь хоронить своего сына из-за бестолочи.

– Спасибо тебе за беспокойство, у меня есть несколько предложений для Кобейна, чтобы уговорить его помочь без вовлечения в свадебную суету.

– Тебе так не понравилась Патриция?

– Неплохая партия. – признаю я. – Но жениться мне на ней не хочется.

Если бы Кобейн успел меня познакомить с Патти до того, как я нашёл Лилию, то может быть я бы согласился на этот фарс. Девушка была неплохая, умная, прекрасно понимала правила мафиозного клана. Она бы идеально вписалась в мою семью и никогда бы себе не позволила навлечь тень на фамилию Луккезе.

Но меня тянуло к взбалмошной шатенке, генерирующей проблемы каждую минуту. Она умудрялась против собственной воли отравлять мне жизнь.

Иногда мне казалось, что когда отец попросил меня поседеть с ней в гостинице, он приковал меня к ней навсегда: теперь придётся присматривать на Цветочком до самой смерти.

Папа сжал кулаки, сделал несколько глубоких вздохом, стараясь успокоить.

– Я сказал Кобейну, что свадьба состоится.

Лилия.

В особняке все засуетились, забегали из стороны в сторону. Я вспомнила пьесу Гоголя «Ревизор». Приехал Витторио Луккезе. Никто другой не мог вызвать столько паники.

– Рано или поздно тебе придётся спуститься и встретиться с ним лицом к лицу. – попыталась меня успокоить Альба, которая сама страшно волновалась. – Здесь на солнце опаснее, чем там с Вито.

– Тебе легко говорить. – ответила я, кутаясь в полотенце, чтобы не сжечь кожу. – Не ты же… – слова застряли в горле. Мы переглянулись с Альбой и обе истерично захохотали.

Я хотела сказать: «Не ты же чуть не убила его сына», но потом поняла, что Альба всадила нож в грудь Марко, поэтому фактически, она покушалась на жизнь Марко даже сильнее, чем я.

– Нужно идти. – повторила подруга, резко распрямляя плечи и краснея. Я проследила за её взглядом и увидела Винни, он выходил к нам. Альба стала отвечать парню взаимностью, ей нравился сбитый и улыбчивый итальянец.

Недавно она обмолвилась, что ей жаль, что она раньше не заметила его. Если бы она обратила на него внимание в Риме и увлеклась им, ответив на его ухаживание, её жизнь сложилась бы по-другому.

– Не хватит ли Вам загорать? Вы тут уже четвёртый час жаритесь? – спросил он у нас. Винни был очень резким с мужчинами и мягким с нами, за это он мне нравился.

– Мы уже возвращаемся. – Альба опустила глаза и подхватила меня под руку, прежде чем я успела и слова вставить, она потащила меня к выходу. – Ребёнок важнее. Вито не будет же убивать тебя, побросает пару взглядов и всё. Потом отстанет.

– Хотелось бы в это верить. – Я успела Альбе рассказать об ужине и моих подозрениях насчёт планов Кобейна и Вито. Подруга согласилась со мной в том, что это возможно, но попросила раньше времени не думать над такими глупостями.

– Ты лучше получай витамин «Д» и ни о чём не думай. Ты уже как-то надумала себе и где оказалась?

Я пошла в апартаменты Марко, а Альба к себе. Мы разошлись, и я на негнущихся ногах отправилась на встречу Вито. Как я и чувствовала, итальянец сидел с сыном на кухне за столом. Лицо у него не обещало встречи с распростёртыми объятиями.

Вокруг мужчин на полу валялась разбитая посуда. Разговор видимо был напряжённым. И я догадывалась, что так разозлило их.

– Добрый день. – я не смогла себя заставить посмотреть Вито в глаза. Вместо того, чтобы поговорить лицом к лицу, я рассматривала свои голые ступни. Каждым сантиметром кожи чувствовала, как Луккезе – старший прожигает меня голубыми глазами, полными ненависти. Мужчина не готов был меня простить.

– Выглядишь замечательно. – я слышала, как Вито поднялся на ноги. – Так и не успел тебя поздравить со свадьбой. Очень красивая получилась. Ты была великолепна.

Каждое слово Витторио попадало прямо в сердце. Он специально задевал меня, чтобы причинить боль. Как бы я не старалась оставаться спокойной, но слёзы в уголках всё же проступили.

– Папа! – голос Марко был замогильным, я больше испугалась его, чем самого Вито. – Ты хотел переодеться и навестить Кобейна.

– И в правду. Хотел обсудить с ним детали ТВОЕЙ свадьбы. Не Комо, но уверен, что Патриция будет бесподобна.

Я задохнулась. Зажмурилась. Перестала дышать.

Было страшно и больно. Ждала, чтобы Марко сказал, что глупости это всё, не будет никакой свадьбы, но Римлянин ничего не сказал, а Вито просто ушёл, оставляя нас наедине.

– Ты слишком долго была на солнце. – осудил меня Римлянин, указывая на кожу, которая горела, но отнюдь не от солнца. – Если не знаешь меры, то не нужно больше ходить на бассейн.

– Хорошо. – мне удалось выдавить из себя улыбку. Марко не собирался обсуждать со мной свои планы. – Можно мне в душ?

– Ты слишком долго там проводишь время. – задумчиво протянул Марко, опуская голые стопы на пол и наступая на битое стекло. Я ахнула, переживая, что он изрежет ноги. – Хочу расставить все точки над «и» сразу, чтобы ты опять не наделала глупостей и не навредила ребёнку. – Луккезе подошёл ко мне и оттянул тунику в сторону. Он оставил за собой на полу кровавые следы стоп, но боли как будто не чувствовал. – Отец хочет, чтобы мы с Патрицией поженились и объединили наши семьи. Я не решил ещё, будет ли эта свадьба, нужно ли мне это.

Я просто кивнула. Быстро. Что мне нужно было сказать ему? Что я молю его не жениться на Патти?

– Чтобы ты чётко понимала своё положение… – продолжил беспощадно Марко. – Я собирался на тебе жениться и спасти от проблем, хотел сделать тебя законной женой, завести с тобой детей и любить Вас. Но ты развесила уши, сбежала от меня, опозорила и наделала столько глупостей, что мне ещё долгие годы придётся их разгребать. Сейчас я буду думать не только о себе и тебе, но и о своём отце и людях, которые нам доверились. Ради них я буду поступать так, как будет лучше для клана. Если для его благополучия будет нужно жениться на Патриции, я сделаю это.

Я смотрела на Марко как побитая собака, всё понимала, а сказать ничего не могу.

В ушах стучало заветное «любить Вас».

– Ты будешь там, где я скажу. В качестве той, кого я определю. Ты принадлежишь теперь мне со всеми потрохами. Когда ты родишь, ребёнок будет с тобой, я признаю его и воспитывать малыша мы будем вместе. Но я не обещаю, что женюсь на тебе.

– Спасибо. – в груди запекло, сердце пронзило холодной сталью, дыра от удара разрасталась, оставляя за собой пустоту. – За честность и прозрачность.

У меня сводило мышцы во всём теле после разговора с Марко. Каждая частичка отреагировала на холодную правду и теперь содрогалась от ужаса. Я успокаивала себя тем, что могу найти счастье в ребёнке, посвящу ему жизнь.

Моя жизнь как посуда на кухне – разбилась вдребезги. Будет чудом, если всё наладится.

– Можно мне пройтись с Альбой по городу? – спросила я осторожно Римлянина. – Хочу походить и подышать морским воздухом.

На самом деле мне срочно нужно было уйти отсюда, чтобы не видеть Марко, не говорить с ним и не прикасаться. Нужно было время, чтобы переварить услышанное.

– С Вами пойдёт Винни. – бросил безразлично он. Пока Марко не передумал, я набросила на себя юбку и футболку, собрала волосы и надела на голову шляпу, чтобы не получить солнечный удар. То, что он отпустил выйти из заточения, было уже подарком.

Я побежала сразу же на поиск Альбы, по дому я гуляла редко, потому что Марко запрещал мне, и теперь было трудно сориентироваться, где находится комната подруги. В доме было много мужчин, а ему не нравилось, когда я находилась в компании противоположного пола.

– Пойдём гулять. – по моему лицу было видно, что мне очень нужно поговорить. Нашла я Альбу не сразу, пришлось сделать несколько кругов по дому. Подруга даже сопротивляться не стала, обулась и уже была готова к прогулке. – Нужно только Винни захватить, Марко разрешил пойти только…

Я не смогла договорить, потому что мимо комнаты проходили парни. Они смотрели на нас с нескрываемым вожделением как тигры на свежее мясо. От такого нескрываемого и наглого интереса мне стало не по себе.

Загорелые итальянцы в шортах и майках с коротким рукавом напоминали мне отрисованных персонажей из GTA, от них исходила кровожадность и криминальное прошлое.

– Я привыкла. – усмехнулась Альба, скрещивая руки. – Спасибо, Винни, потому что он всех предупредил, что пустит на удобрение любого, кто тронет меня хоть пальцем. Поэтому они только смотрят.

– Ох, Винни… – я подмигнула подруге. – Давай найдём его.

Теперь уже вдвоём пошли на поиски парня, чтобы отправиться на прогулку. К нашему несчастью Винни был на заднем дворе у гаража в самом эпицентре событий, где были припаркованы машины. Он был в компании толпы парней.

Мы с Альбой замерли, боясь привлечь к себе внимание. Я понимала, что никто из них не осмелится нам ничего сделать, но всё равно было страшно. Они напоминали диких зверей, способных напасть в любую минуту, если привлечь их внимание.

– Винни… – слабым голос позвала парня подруга. – Можно тебя?

Парень обернулся, помрачнел, потому что вместе с ним оглянулись все присутствующие. Десяток голодных глаз буравил нас насквозь, раздевая взглядом. Я чувствовала себя товаром на витрине.

– Ох. Тёмненькая огонь. – прошептал лысый итальянец, стоящий ближе всех к Винни. – Что за птичка?

Я была одета очень скромно: юбка была в пол, а белая футболка закрывала всё. Но под пристальным взглядом лысого казалось, что я стою голая.

– Слюну подотри. – бросил грубо Винни. – Птица не твоего полёта.

– Почему же? – Лысый пришёл в движение, я оцепенела при виде груды мышц. Он определённо собирался показать, что я ему по зубам. – Не трепещи, Карло никого никогда не обижал.

– Потому что этот Цветочек принадлежит Марко. – вмешался итальянец в возрасте. Судя по всему, он был из свиты Витторио, смотрел он на нас холодно, немного надменно. Мужчина отличался от всех остальных, в иерархии клана он был выше. Я была ему благодарна за то, что он вступился, потому что после его слов лысый отступил. Мужчины подтёрли слюну, никто не осмеливался тронуть то, что принадлежит Луккезе.

Винни забрал нас с недовольным видом, и мы пошли гулять по набережной.

– Парни грубые, но верные. Это наёмники Кобейна, они обеспечивают безопасность Марко. Каждый из них готов умереть за него, если потребуется. – пояснил Винни, когда мы отошли от дома. Парень иногда проводил лекции, объясняющие как всё устроено в Клане. – Сицилийцы.

– Спасибо, Винни. – Альба пожала руку парню. Лёгкое прикосновение взбудоражило итальянца. – Я видела, что приехал Вито. Он надолго здесь?

– Этот вопрос не ко мне. – Уверена, что он всё знал, но ничего не говорил. Винни умел держать язык за зубами. – Спросите лучше у Марко.

– Думаю, что Вито здесь ради свадьбы Марко. – Пробормотала я, набирая горячего воздуха в грудь. Альба потеряла дар речи, а Винни притих, он точно знал об этом намерении. – Потом они поедут в Рим. Останемся ли мы тут или поедим с ними, я пока не знаю.

Обсуждать тут было нечего, все прекрасно понимали, что Марко не отпустит меня, не позволит жить своей жизнью. А рядом с ним мне отведено место любовницы.

– Сейчас главное здоровье малыша. – Выдала Альба через некоторое время, заметно нервничая.

Мы долго гуляли, я сама не поняла, как мы оказались у ресторана Кобейна. Днём он казался совершенно другим, более светлым и уютным, располагающим к себе. Непроизвольно я остановилась у входа, представляя свадьбу Марко и Патриции. Они были красивой парой, будут смотреться вместе как голливудская пара.

В глубине ресторана я разглядела Вито в компании Кобейна. Мужчины сидели за самым дальним столиком. С такого расстояния было невозможно понять о чём они говорят, чтобы нас никто не заметил, я рванула с места.

– Не нужно переживать раньше времени. – попросила меня Альба. – Иногда жизнь удивляет нас.

– Альба, какой смысл переживать? За что переживать? Я могу надеяться только на то, что Марко не потеряет интерес к ребёнку и не бросит его. Потому что если он переключится на свою новую семью, меня растерзают. Флавио не оставит в покое после того, что я сделала. – получилось грубее, чем я хотела. – Что я могу сделать? Сбежать? Опять? Чтобы стало хуже, чем есть. Всё на что я могу надеяться – милосердие господина Луккезе.

По щекам потекли слёзы. Я закрыла ладонями лицо и села на лавочку на набережной под Магнолией. Винни и Альба сели рядом со мной.

– Не нужно сбегать. – предупредил меня Винни. – Будет действительно только хуже. В России тебя ждёт старый козёл, который ещё в аэропорту заберёт тебя себе. Поверь мне на слово. Да и покинуть тебе Италию будет очень сложно. У Ндрангетты очень обширная сеть, тебя сразу сдадут Флавио или Марко. А мы все понимаем, что Флавио самое худшее зло.

Альба толкнула в бок Винни, а он пожал плечами.

– Что? Давайте будем откровенны, девочки, Лили сейчас жена главы мафии Ндрангетта. Никто не знает, что она сбежала от Флавио. Если кто-то узнает об этом, его репутации конец. Итальянцы не прощают такое, а значит он будет вынужден убить тебя не разбираясь. Только кровь не верной жены смоет позор. А если Флавио найдёт тебя раньше, чем слух о твоём побеге распространится, то он сделает всё, чтобы показать всем – что ты послушная и у вас прилежная семья. Просто представь, как он будет изощрятся в способах мести. Марко – не чудовище, он позаботится о своём ребёнке и о тебе. Допустим, он не женится на тебе по всем понятным причинам, но и обижать не будет.

– Винни! – Альба снова толкнула его. – Хватит уже! Ты не можешь за Марко решать, что он будет делать.

– Он прав, тоже самое мне сказал и сам Марко. – Я была благодарна за честность.

– Дорогая! – прошептала подруга, сжимая мои руки. – Иногда нужно просто поддаться течению и ждать, когда жизнь тебя вынесет на белоснежный пляж. Не думай ни о чём. Ты ещё две недели назад работала официанткой и боялась каждого шороха. А теперь мы здесь под защитой семьи Луккезе. Твой ребёнок будет расти с отцом, а не один. Это уже хорошо!

– Наверное. – согласилась я с ней. – Просто мне трудно слушать про свадьбу и думать, что Марко женится на другой девушке. У них будут дети и замечательная семья. Представлять их всех вместе…

– Ли, я устала уже это слушать. Одно и тоже! Ходишь и плачешься постоянно. – осудила меня подруга. – Радуйся жизни, хватит плакаться. Мысли материальны и если ты будешь постоянно настроена на позитив, то жизнь наладится.

Винни смотрел на подругу не скрывая своей симпатии.

– Где же была твоя мудрость раньше, м? – поинтересовался он у неё шутливо.

– Моя ошибка – живой пример моей глупости, как нельзя делать. – ответила она Винни, тот придвинулся к ней ближе и тут же обнял, уложил руку на талию и сжал, не стесняясь меня. Подруга вздрогнула, но не отстранилась.

– Теперь ты мудрее и осторожнее? – уточнил он, наклоняясь и почти касаясь губами её лба. Жилка на шеи подруги лихорадочно забилась, теряя спокойствие. Альба покрылась испариной и боялась дышать. Её слабый ответ не особо был нужен Винни, парень гипнотизировал её. – Отлично, осталось только развестись и завести нормальную семью.

– Да кто возьмёт меня такую замуж? – было видно, что слова даются ей с трудом.

– Консильери главы Ндрангета никто не сможет отказать.

Альба судорожно сглотнула.

– Это предложение? – уточнила она.

– Нет. Ставлю тебя перед фактом.

Мне хотелось оставить их наедине, чтобы они могли побыть вдвоём и насладиться друг другом. За подругу я была очень рада. Пусть хотя бы её история хорошо закончится.

– Вы очень красивая пара. – заметила я, краем глаза замечая автомобиль, припарковавшийся рядом с нами. Он был неестественно чёрный и не вписывался в местный красочный колорит.

Инстинкты среагировали быстрее мозга. Мир вокруг стал черно-белым, тусклым, без шанса на хороший исход.

Из машины неторопливо вышел Флавио. Выглядел он, к моему глубочайшему сожалению, краше, чем в нашу последнюю встречу.

Выглядел Флавио прекрасно для раненого и брошенного женой мужа. Страдалец был очень жизнерадостным, он широко улыбался. Из-за тёмных очков не было видно глаза моего любимого мужа, от чего не было понятны его настоящие эмоции.

Я напряглась всем телом, меня сковало от страха, превращая в статую. Перед глазами была кровавая драма в Комо, Флавио был последний человек, которого я хотела видеть. Он вызывал во мне неподдельный ужас.

– Лили, Альба. – поприветствовал он нас как ни в чём не бывало. Могло сложиться впечатление, что ко мне подходил мой самый настоящий, любящий муж. – Даже Винни тут. А где же наш Пятачок – Марко? Не хватает для формирования фантастической четвёрки.

Винни встал, напрягаясь всем телом и хватаясь за пистолет, спрятанной под рубашкой. Он не собирался скрывать своей враждебности, парень был осторожен. С Флавио нельзя шутить, он был слишком не предсказуем.

– Что ты тут делаешь? – мой голос не был похож сам на себя. Я была одной ногой без сознания. В душе я надеялась, что убила его. Что он умер от потери крови.

– Как что? Решил провести время с женой. – Флавио наклонился и поцеловал меня в щеку. Я была так ошарашена, что не могла даже отодвинуться от него.

– Тебе не стоило приезжать, не забывай ты на Сицилии. – Винни открыто набирал номер Марко, связываясь с ним, чтобы сообщить о нежданном госте.

Флавио рассмеялся. Его открыто позабавили слова Винни. Он видел, как тот набирает номер, но даже не пытался его остановить. Уверенность и владение ситуацией Флавио вгоняли всех присутствующих в ступор.

– Лили, поехали домой. Я устал с дороги и хочется расслабиться дома. – он обращался ко мне как ни в чём не бывало, откровенно издеваясь. Флавио играл с моей нервной системой. – Думаю, что ты захочешь оставить друзей здесь. В целости. И невредимости.

Последнее было сказано с нажимом.

Окно в машине опустилось, и я смогла увидеть, как на нас направляет его человек пистолет с глушителем. Мы были на мушке.

Размер дула пистолета как будто увеличивался в размере и поглощал всё остальное. Он сжирал краски лета, он убивал всё живое, разрушал надежды.

– Винни? – тихий голос Марко из динамика был рядом, но сам Луккезе был далеко.

– Лили, любимая. – Флавио специально говорил громко, чтобы Марко слышал его. – Поехали, не будем обострять и без того невесёлую ситуацию.

– Это Сицилия, Флавио. Ты тут и пяти метров не проедешь живым. – предупреждает Винни. Я не шевелюсь, и тогда человек Флавио нажимает на курок без тени сомнения. Винни дёргается, не успев защититься. Я вскакиваю на ноги, чтобы помочь ему, но меня перехватывает Флавио. Даже не успеваю рассмотреть куда попала пуля.

Я слышу голос Марко, но не могу сказать и слова в ответ. Язык каменеет.

– Следующая будет Альба! – предупреждает меня Флавио, заставляя подчиниться ему. Хватка была грубая, сдавливающая кости. Мне ничего не оставалось как пойти за ним.

Марко.

Кофе был отвратительный, поэтому я отставил белоснежную чашку в строну и посмотрел на часы, подаренные отцом на восемнадцатилетие. Это была семейная реликвия, передаваемая от отца к сыну. Им было около ста лет, и сам не знаю почему, но я находил в них невидимую силу. Словно со мной всегда мои предки. На моей стороне.

Патриция пришла вовремя, минута в минуту, как будто стояла у входа и ждала нужного часа. Девушка села напротив меня. В отсутствии отца она выглядела более бойко и увереннее в себе.

– Добрый день, Марко! – девушка была вся в белом, это выбесило меня. Был лёгкий намёк на свадьбу, о которой так мечтали наши родители. Патриция напоминала невесту.

– Патти. – поприветствовал её в ответ. – я хотел встретиться с тобой и поговорить о планах наших отцов. Думаю, ты знаешь, что они хотят поженить нас для объединения кланов.

– Конечно. – отвечает она, убирая волосы и принимая деловую позу. – Но я думала, что ты не заинтересован в этом браке. У тебя есть девушка, скоро у вас будет ребёнок. Что нужно от меня?

– Ловишь самую суть, Патти. – подмигиваю девушке. В ней была грация и достоинство. – Не думаю, что ты хочешь замуж за человека, которому нет до тебя дела. Ты хорошая и умная, заслуживаешь большего.

– Мы могли бы быть хорошей парой. – соглашается она. Уверен, что она бы не отказалась от этого брака, он позволил бы ей уехать от отца из Палермо и выйти на другой уровень. Девушка засиделась под контролем отца, ей хочется больше свободы. Но самолюбие не позволяет ей выйти замуж за человека, который не готов её боготворить, и стать просто частью сделки. – Возможно, даже идеальной, но ты прав, я заслуживаю, чтобы меня любили и уважали. Не хочу вступать в партнерские отношения, хочу совершенно другого.

– Мне нужна помощь твоего отца, но ради этого я не хочу жениться на тебе. Не исключаю, если бы мы познакомились поближе, то может быть я и сам сделал тебе предложение, но не так. Поэтому я прошу тебя о помощи. Помоги мне договориться с отцом, что ему может быть интересно взамен его помощи мне.

– Я не касаюсь дел отца, он не обсуждает со мной ничего подобного. – отрезала сразу же она. Другого я и не ожидал.

– Никогда не поверю, ты его наследница и любимая дочь. – Телефон завибрировал и на экране высветился номер Винни. – Но мне есть что предложить тебе взамен, поверь мне! Извини, нужно ответить.

Винни вышел в город с Лили и Альбой, я решил отпустить их погулять. Пусть Цветочек успокоится, а то с утра бледнее мела. Мне захотелось проучить её, и я сказал, что собираюсь жениться на Патти, пусть прочувствует все нотки своей глупости. Хватит быть ребёнком, нужно понимать, что за каждое действие приходится расплачиваться.

– Винни?

– Лили, любимая. Поехали, не будем обострять и без того невесёлую ситуацию. – голос любимого дядюшки я бы узнал из тысячи. Какого чёрта Флавио тут?

– Это Сицилия, Флавио. Ты тут и пяти метров не проедешь живым. – повторяет мои мысли Винни.

– Винни, твою мать, что за хрень!? – подлетаю на месте, пытаясь понять, куда мне бежать. Грохот и помехи говорят сами за себя. С Винни что-то случилось.

– Что случилось? – спрашивает Патти, вскакивая вслед за мной. Она быстро всё поняла. Дочь Кобейна была итальянкой и выросла среди мафиози, она не боялась трудностей и свиста пуль.

Трудно объяснить то, что сам не понимаешь. Набираю номер отца, чтобы подключить людей.

Лилия.

Он снова был рядом. Окутывал меня с ног до головы. Гипнотизировал.

Флавио умел забираться под кожу и сжимать душу липкими пальцами, мучить не дотрагиваясь.

– Милая, выглядишь чудесно. Беременность тебе к лицу. – Флавио положил загорелую руку мне на живот, немного сдавливая его. Я вжалась в автомобильное кресло, пытаясь отстраниться. Меня трясло от страха. – Почему ты не сказала, что беременна? Такое радостное событие!

– Я не знала. – честно проговорила, не понимая, почему он себя так ведёт. – И если знала бы, не сказала бы ничего.

– Почему? Это же такое счастье стать отцом? – Флавио напоминал сумасшедшего. Он говорил странно как безумец. Мужчина нажал кнопку, чтобы поднять перегородку между нами и водителем с охранником. Когда перегородка полностью закрылась, Флавио сжал мою руку, оставляя синяк. – После твоей выходки я не могу иметь детей. У меня и член то стоит с горем пополам. Так что, если хочешь жить, то будешь жить по правилам!

Его голос изменился. Флавио напомнил мне дементора, высасывающего всё счастье и желание жить.

– Я не буду подыгрывать тебе. Оставь меня в покое или убей уже.

– Не говори глупости, Лилия, тебе очень хочется жить, как и хочется, чтобы твой ребёнок родился и вырос. Ты цепляешься своими маленькими лапками за каждую возможность выжить и выкарабкаться из дерьма. Ты сделаешь что угодно ради этого. – Он снова надавил на живот, откровенно угрожая малышу. – А я сделаю что угодно, чтобы скрыть позорное ранение. Согласись, что теперь ты мне должна! Мне нужен наследник. Ты его мне дашь, и никто не докажет обратное.

– Марко знает, что это его ребёнок!

– Я проверял, Марко не делал в больнице тест ДНК, а ты ему скажешь, что это мой ребёнок. Сделаешь всё, чтобы убедить племянника в этом. Тебе же хочется счастья малышу? Хочешь, чтобы он родился?

– Марко знает, когда я лгу.

Смех Флавио ужасал. Он притянул меня и поцеловал. Я изо всех сжала губы и вертела головой, пытаясь отбиться, но муж сдавил шею, выдавливая кислород из лёгких. Я начала задыхаться.

– Лили, любимая жена, дорогая моя. Марко никогда не поверит, что я не трахнул тебя за всё это время. Звучит неправдоподобно, неправда ли? – Флавио переместился к уху, он прикусил его. – Ты будешь очень убедительной. Идеальной женой. Будешь каждое утро готовить нам завтрак, кружить вокруг меня в аппетитном бельишке и заглядывать мне в рот, придумывая – как бы угодить любимому мужу.

– Если я не соглашусь?

Флавио достаёт из кармана нож, оттягивает лёгкую ткань юбки и разрезает её.

– Не знаю. Родишь мёртвого малыша. Или он случайно задохнется при родах. Мы все прекрасно понимаем, что у меня много сторонников, намного больше, чем у Марко и Вито, Кобейн им не поможет. Старый дурак сидит уже давно на своей Сицилии и не умеет вести дела. Всё, что у него есть: кучка идиотов в тату. Просто мясо для драки. – Флавио снова хрипло смеётся, силой усаживая меня на себя и накрывая ладонью трусики. – Даже если Марко поймает меня на Сицилии, он не сможет со мной расправиться. Согласно закону, суд надо мной должны будут провести старейшены, а большинство из них не любят молодого и безрассудного Марко, которого даже баба бросила у алтаря, покрутив перед его носом задом. Представляешь, сучка даже не из наших, она не итальянка! Они отправят меня на покой на Сардинию или ещё в какую-нибудь дыру, но не дадут Марко убить меня. Это лишь подтвердит, как много у меня сторонников. Любой из них сможет добраться до малыша и убить его. В любой день. В любую минуту. Твоя жизнь превратится в ад, потому что ты потеряешь покой и сон.

– Флавио, ты сошёл с ума. – восклицаю, забиваясь в угол. – Я в тебе даже не узнаю того величавого итальянца, которого встретила на празднике в честь его возвращения. Ты просто безумен.

От моей юбки просто ничего не остаётся, Флавио изрезает её на куски.

– Лили, ты говоришь в последний раз такие глупости, потому что в следующий – я вырежу тебе улыбку от уха до уха. – для подтверждения своих слов Флавио вырезает на коже моего бедра полумесяц. Я вскрикиваю от пронзающей тело боли. Кровь растекается по коже.

– Ты всё поняла?

– Да. – тихо отвечаю Флавио.

– Да, любимый. – Флавио снова прижимает нож к ноге.

– Да, любимый. – послушно повторяю.

Он заставляет повернуться к нему лицом, сжимает пальцами подбородок.

– Запомни мои слова, Лили. Так и будет. Единственный твой шанс, чтобы выжить и спасти ребёнка, утверждать, что он мой. Клясться в этом!

Флавио целует меня, проникая юрко языком в рот. Он ломает меня.

Говорит ли он правду?

Цепенею.

Машина резко останавливается и лезвие входит в меня. Я взываю от боли, а Флавио лишь смеётся. Ему доставляет удовольствие причинять мне боль.

Меня начинает трясти как наркомана при виде Марко у машины. Я хочу рыдать в голос от страха и бессилия. Хочу кричать и звать на помощь, но боюсь Флавио и его острого ножа.

Марко в коричневых брюках и льняной рубашке с коротким рукавом больше похож на модель, чем на мафиози. Кучерявые волосы от ветра сбились и предали ему небрежности. Он напоминает туриста на прогулке. Недосягаемый.

Флавио опускает остатки юбки, прикрывая ранение.

– Не забывай о нашем маленьком договоре. – предупредил меня Флавио, показывая нож. Он без тени страха вышел из машины навстречу Марко и десятку его людей.

– Марко, милый, привет! Морской воздух идёт тебе на пользу.

– Флавио, ты тоже, к глубочайшему сожалению, выглядишь слишком хорошо. – Марко неотрывно смотрел на машину, пытаясь понять, что со мной. Окна были затонированы, и он не мог меня видеть.

Ноги дрожали, я не могла найти в себе силы даже выйти.

Флавио говорил логично, это могло быть правдой. Если я не сделаю так, как он требует, малыш просто умрёт. Но однажды я ему доверилась и к чему это привело?

– Милая, идём к нам. – Бесстрашие Флавио пугало всех, он как будто один знал что-то такое, что другим было неведомо. – Нужно поздороваться с моим племянником.

Я осторожно выбралась из машины, не отдавая себе отчёта, что губы были припухшие от поцелуев Флавио. Это сразу же заметил Марко. Футболка была измята, а юбка порвана и перекручена. Можно было подумать, что мы с ним занимались сексом в машине.

– Лилия. –  на выдохе сказал Марко, сжимая кулаки при виде меня. Я хотела броситься к нему в объятия, но кожа на бедре так горела, напоминая об угрозе.

– В чём проблема, Марко? К чему столько охраны? Ты так боишься меня? – спросил он насмешливо, пытаясь задеть Марко при всех.

– Ты на Сицилии, Флавио, а тебе нельзя тут быть. Кобейн попросил помочь тебе найти дорогу в Рим.

– Малыш, ты не знал, что все дороги ведут в Рим?

– Лили, иди ко мне. Пора заканчивать с этим фарсом. – проговорил Марко. я интуитивно сделала несколько шагов к Римлянину, но потом заметила, как нож блестит в руке Флавио.  – Лилия!

– Марко, милый, действительно, пора заканчивать с фарсом. Я приехал сюда за женой. Лили позвонила мне утром и попросила забрать её побыстрее. Всё, чего я хочу, забрать беременную жену домой.

Марко всего передёрнуло. Он посмотрел на меня странно, еле сдерживаясь.

Флавио спрятал руки назад, крутя пальцами нож.

– Прекрати этот спектакль, ребёнок не твой. И жена не твоя!

– Племяш, ты всё такой же малой, всё тебе нужно объяснять. – Флавио закатил глаза. Марко выгибает бровь, откровенно выходя из себя. – Лили, садись в машину. Нам нужно успеть ещё в аэропорт.  – Флавио протянул руку и прикоснулся к моему плечу, обжигая холодной сталью. – Скажи Кобейну, что я тут по личным причинам, а значит, у него нет повода разжигать старую войну. Как твой капо и дядя, последний раз предупреждаю, что если пойдёшь снова против меня, я буду вынужден отправить тебя на корм рыбам.

– По каким личным… – лезвие впилось в кожу. Рука Флавио дрогнула от крика Марко.

– Марко, оставь… мы поедем. – звучало неубедительно, и Флавио надавил сильнее, чтобы я говорила. – Флавио говорит правду, ребёнок его. Я солгала тебе, чтобы ты позволил мне оставить малыша… Посуди сам, я была всё это время с Флавио, это его ребёнок…

Слова не складывались в предложения, я говорила бессвязно, но очень старалась быть убедительной. Если Флавио захочет, то дотянется до меня и перережет горло.

– Милая, не объясняйся перед ним. – он подтолкнул меня к машине, и я послушно пошла внутрь. Флавио подошёл к Марко и надел очки от солнца. – Не нужно развязывать войну, Племяш. Никому из нас это не нужно. Завязывай со своими детскими играми. Я знаю, как сильно тебе нравится моя жена, но член не вырос ещё со мной тягаться.

– Ага. – Марко улыбнулся и ударил Флавио головой, ломая очки. – Лилия, твою мать!

Его рёв напугал меня, я сползла в машине вниз и закрыла руками уши. Я должна была выйти к Марко, должна была. Но я так устала бояться, быть переходящим призом.

Не знаю, что произошло следом, но дверь в машину открыл Марко. Лицо у него было грозное. Казалось, он сейчас ударит меня за каждое моё слово. Не простит, отомстит.

Я устала. Закрыла глаза.

Марко взял меня на руки. Я продолжала глупо жмуриться и кусать губы. Боялась издать и звука. Он отнёс меня в свою машину на заднее сиденье и сел рядом, я чувствовала его тепло и запах. Он окутывал меня и успокаивал.

Римлянин провёл рукой по моим ногам и задрал юбку, ему открылись порезы. Марко осторожно провёл указательным пальцем по месяцу.

– Сучонок… – прохрипел он. – Я ему отрежу остатки достоинства, если такие имеются. Лили? Скажи хоть что-нибудь!

Марко так рявкнул на меня, что я сжалась ещё сильнее.

– Прости, просто переживаю за тебя. Открой глаза. – Луккезе мягко прикоснулся губами к векам. – Хочу убедиться, что ты в порядке.

Я осторожно разлепила веки, облизывая губы и не решаясь смотреть на Луккезе.

Он обхватил руками моё лицо и нежно с чувственным трепетом поцеловал, проникая в рот и поглаживая верхнее нёбо. Его порыв дарил умиротворение. Марко отодвинул всё произошедшее и заполнил собой пространство.

– Мы сейчас поедим в больницу, обработаем порезы и проверим малыша. – нежные поглаживания успокаивали, но слова Марко оставили след. Теперь он хотел проверить, чей это ребёнок.  – Флавио успел тебе что-то ещё сделать?

– Нет. – я убрала руки Марко, отодвигаясь от него. – Прости, я очень устала. Поехали уже в больницу и сделаем все нужные анализы, проверим чей ребёнок.

– Зачем? – Римлянин удивил меня своим вопросом. – Ты действительно думаешь, что я мог усомниться в том, что это мой ребёнок? Я похож на идиота?

– Потому что тебе свойственно сомневаться во мне.

– Дура, хватит уже страдать дуростью. – вздох Марко насторожил меня. – Ты вроде бы не глупая, но иногда изо рта такая помойка льётся! Я знаю, что это мой ребёнок и уверен в том, что между тобой и Флавио ничего не было. Я не сомневаюсь в тебе, так почему ты сомневаешься во мне?

– Потому что я устала бояться. Я не могу больше быть переходящим призом. – я спрятала руками лицо, потому что было страшно говорить откровенно с Марко. – У меня была совершенно обычная жизнь: мама, папа, я. Были друзья и учёба. А потом мы переехали в Италию и всё закружилось слишком быстро. Появился ты, такой красивый и взрослый, требующий от меня подчинения и повиновения тебя. Я влюбилась в тебя как дура, мечтала завладеть твоими чувствами ко мне. А ты не обращал на меня никакого внимания. Издевался. Шутил. Хотел жениться на мне для того, чтобы стать Капо клана. Я сделала ошибку, сбежала со свадьбы с Флавио, потому что я никому не нужна! Мой отец проиграл меня, мама спит с твоим папой и не беспокоится обо мне, её личная жизнь важнее всего на свете. Я не могла же подумать, что Флавио конченный психопат! Теперь Вы перетаскиваете меня из стороны в сторону, пытаетесь уничтожить меня. Я просто хочу… – слёзы душат, и я не могу договорить.

– Дура ты. – Марко поцеловал меня в висок. – Я носился с тобой с твоего первого дня в Италии. Каждую минуту следил, чтобы никто не притронулся к моему редкому Цветочку. Представить себе не можешь, как трудно было сдерживать себя, не распускать руки. Если бы относился к тебе безразлично, трахнул бы сразу и не церемонился.

– Ты не трахал меня, потому что не хотел. У тебя были другие женщины!

Марко зашёлся смехом.

– Лили, с твоей фантазией можно сериалы снимать или писать романы.

Я ничего не ответила на его слова. Моя фантазия была не причём.

– Что с Флавио? – осторожно спросила его.

– Жив. Его судьбу будут решать отец с Кобейном.

– Не старейшины?

Марко подозрительно посмотрел на меня, похолодел и отстранился.

– Откуда ты знаешь о них?

В голове всё ещё крутились слова Флавио с угрозами. Я боялась, что он может осуществить каждую, его речь была похожа на правду. Но в прошлый раз я доверилась ему, а не Марко и сильно ошиблась, поэтому сейчас решила рассказать Римлянину правду.

Я набрала побольше кислорода в лёгкие и рассказала подробно всё Луккезе, не утаивая ничего. Марко слушал меня внимательно, рассматривая порезы на ноге. По Римлянину было видно, что он понимает с каким трудом мне даются слова и как сильно я боюсь его дядю. Римлянин ничего не говорил на протяжении всего моего рассказа, чтобы не спугнуть.

– Ты молодец, Лилия. – Сказал он в конце моей речи, проводя рукой по влажным волосам. Парень улыбнулся, одаривая нежностью. Сегодня Марко был добрым и внимательным как никогда. – Думаю, что слова дяди не пустая угроза, потому что на его стороне многие члены клана, в том числе старейшины, но мы справимся с ним. Он не сможет тебе ничего сделать, если ты будешь доверять мне и делать так как я говорю.

Римлянин обнял меня за плечи, притягивая к себе и убаюкивая как маленького ребёнка.

– Кто такие старейшины? – спрашиваю у него, прижимаясь к груди и закрывая глаза. Рядом с Марко, когда между нами не было секретов, было невероятно спокойно и хорошо. Я бы хотела остаться в этой машине и растянуть эти мгновения в вечность.

– Трудно объяснить. Попробую на примере. Если сравнивать клан с компанией, то старейшины как акционеры с контрольными пакетами акций. Они не управляют предприятием, но могут большинством голосов вмешиваться в её дела. Клан Ндрангетта – это объединение старинных итальянских семей, решивших положить конец войнам и избрать одного Капо. Обычно они не лезут в дела, но Флавио нашёл подход к каждому из них. Он хочет открыть новые очень денежные направления, расширить бизнес и, соответственно, пополнить их карманы большим баблом.

– Если старейшины решат, что Флавио больше подходит на место Капо, Вы ничего не сможете сделать? – спрашиваю Марко напрямую, чувствуя, как начинаю непроизвольно нервничать. Получается, что наши жизни в его руках?

– Да. – отвечает честно Марко. – Если Флавио так открыто утверждает, что его поддержат старейшины, значит он уже заручился их поддержкой и получил зелёный свет на поездку на Сицилию. Но мы можем просто его убить и бросить вызов всем старейшинам, посмотреть, захотят ли они вмешиваться в семейные дрязги.

– Чем он им так импонирует?

– Он старше, его не бросала девушка при всех в церкви. – отвечает Марко и плотно стискивает челюсти. Его тело напрягается, сигнализируя, что эта тема для него очень болезненна.

– Если расскажу всем, что ранила Флавио и он больше не может иметь детей, это навредит репутации?

– Тебе никто не поверит, ты не итальянка и член клана.

Вздыхаю.

– И что тогда делать? Они ведь могут назначить кого-то своего, другого вместе Флавио.

– Не рискнут. Не переживай, я решу ситуацию.

Слова Римлянина не успокаивают меня.

Марко отвозит меня в больницу и оставляет там на попечение бледной Альбе. Подруга напоминает белый лист бумаги, который сильно помяли. Она дрожащим голосом рассказала мне, что Винни прооперировали, ранение было серьёзное, но врачам удалось спасти его.

– Иди лучше к Винни, он скоро придёт в себя и будет рад тебя увидеть рядом с ним. Со мной всё хорошо. – Мне не хотелось обременять подругу, у неё только начало всё налаживаться и сейчас ей нужно было быть рядом с любимым мужчиной. – Альба! У меня пара царапин и испуг, со мной ничего не случится. Тут везде люди Луккезе.

Подруга немного ещё сопротивлялась, а потом пошла к палату Винни.

Я откинулась в кресле. Врач вколол мне успокоительное и теперь меня клонило в сон. Постепенно сердцебиение приходило в норму, а голова прояснялась.

Марко.

– Марко. – при виде меня Флавио громко рассмеялся. Он сидел в кабинете Кобейна расслаблено, требуя, чтобы его отпустили. Дядя был уверен в своих силах. – Из-за твоей глупой выходки я не успел на свой самолёт, тебе придётся организовать мне перелёт.

– Почему ты так уверен, что мы тебя отпустим?

– Ты же не хочешь, чтобы тебе жопу растянули. – Флавио становится серьёзнее. – У тебя нет выбора, племянник. Если ты отдашь мне мою жену и останешься в вонючем Палермо гнить, тебя оставят в живых. Если же решишь своевольничать, то тебя просто убьют, как и твоего ребёнка, а с Лили я ещё поиграю. Не успел насладиться ей вдоволь.

– Ты не посмеешь ей ничего сделать. Если кто-то узнает, что она беременна не твоим ребёнком, твою репутацию уже ничто не отмоет. Никто не будет поддерживать импотента.

Мои слова уязвляют дядю, чёрные глаза вспыхивают ненавистью.

– Глупыш. – только и говорит он. – Времена изменились, мафии не нужна сила и честь, всем нужны деньги и перспективы. У меня есть свой наркотрафик, наложенный в Америке. Я могу каждого сделать миллионером. А что можете Вы с Вито? Фантазировать?

Смех Флавио начинает меня раздражать.

– Никак не могу понять, что ты так в неё вцепился? Не втирай мне только про любовь с первого взгляда. – Мне действительно было интересно, почему Флавио не оставлял Лили в покое, он с первой встречи ходил за ней попятам, ловя момент.

Дядя не ответил на мой вопрос, и кровь закипела в венах. Ублюдок имел серьёзные виды на мою девочку. Лили по праву принадлежала мне и носила моего ребёнка. Сколько ещё нужно терпеть его угрозы?

Заходя к Флавио я закрыл дверь, нам никто не сможет помешать. Моё внимание привлёк канцелярский нож на столе. Злость захлестнула с головой и меня накрыл туман.

Я очнулся через несколько минут от хриплого возгласа отца. Вито пытался снять меня с Флавио, истекающего кровью.

– Нет греха больше, чем кровь собственного брата на руках. – тихо произнёс отец, рассматривая меня с окровавленным ножом в руках. Ему не хотелось верить, что всё закончилось именно так. – Я просил тебя, ничего не предпринимать и дождаться меня! Почему ты постоянно всё портишь, Марко! Я не узнаю тебя.

Вито сорвался на крик, а мне, честно говоря, было наплевать. Нет Флавио – нет проблем. Пока сукин сын жив, он будет постоянно подсерать всё и угрожать моей свободе.

– Это была самооборона. – усмехаюсь, отбрасывая нож. Частично я говорил правду. Дядя не оставил мне выбора. – Мне пришлось выбирать между его жизнью и жизнью моего наследника. Он открыто угрожал, что сделает всё, чтобы Лилия не родила. Флавио обещал старейшинам наркотрафик из Америки, золотую жилу. Они бы ни за что не поддержали нас.

Отец сел на стул, поджимая губы. За последние месяцы он сильно постарел.

– Ты знаешь, что ты сильно подставил Кобейна? И чем тебе за это придётся заплатить? – за то, что главу клана убили на земле Кобейна, старейшины потребует его наказания. Кобейн должен был поплатиться кровью.

Я хорошо взвесил все «за» и «против».

Флавио не приехал бы на Сицилию, если бы не был уверен, что его поддержат все старейшины. Нам пришлось бы отпустить его и он бы потребовал на совете, что бы я отдал ему Лили вместе с ребёнком как жену.

За эти месяцы дядя успел ублажить всех членов клана, он подобрал к каждому ключик и хорошенько растратил подаренные на свадьбу деньги. Даже после нашего возвращения в Рим с людьми Кобейна, нам бы не удалось повернуть всё в нашу пользу. И Лили отдавать грязному извращенцу я не собирался.

Поэтому выбирая между свадьбой с Патти и Флавио, я выбрал меньшее зло.

– Что ж, рад, что в твоей голове стали зарождаться правильные мысли.

– До свадьбы ещё есть время, мало ли что.

– Кобейн потребует свадьбу на этих же выходных. Как будто он тебя не знает. – Об этом я не подумал. Я всё-таки надеялся, что мне удастся уговорить Патти отказаться от свадьбы. – Тогда поторопись сообщить своей беременной дуре, что скоро ты станешь женатым мужчиной.

– Назовёшь её дурой ещё раз, отправишься в след за братом.  – предупреждаю отца вполне серьёзно. После чего встаю, нужно ехать в больницу, забрать Лили и поговорить с врачами. Отец прав, нужно её предупредить лично обо всём. Лучше пусть от меня узнает.

Альба смотрела на меня виновато. Подруга видела моё настроение и понимала как больно мне сейчас. Я постаралась выдавить улыбку, чтобы не казаться такой никчёмной.

– Я упрашивала Винни оставить меня дома, но он был не умолим. – в очередной раз повторила Альба. – Чтобы общество приняло меня, мы должны появляться вместе. Он сейчас занимается моим разводом, как только он решит этот вопрос, я буду свободна и мы можем пожениться. Сама понимаешь, Винни наступает на свою репутацию и идёт против родителей…

– Альба, я всё понимаю и ни капельки не против. – беру подругу за руки и слегка пожимаю их, чтобы успокоить. Конечно, ей нужно идти на свадьбу Марко и поддержать своего мужчину. – Ты должна быть там самой красивой!

Мне сразу сказали, что моё появление на свадьбе будет неуместно, мне нужно остаться дома и не высовываться, чтобы не раздражать молодую невесту и её семью.

Луккезе постарался быть честным, он сказал мне правду, и я была благодарна ему. Марко пришлось заплатить свою цену за освобождение от Флавио. Он не хотел жениться на Патриции и не испытывал к ней ничего, но он должен был Кобейну и поэтому был обязан жениться на девушке.

Мне оставалась роль любовницы и матери ребёнка Марко, он не собирался его отбирать у меня. И это уже был жирный плюс в моём будущем.

И всё равно грусть охватила меня всю с ног до головы, напоминая сумбурные приготовления к нашей с Марко свадьбе. Я прокручивала в голове немногочисленные события, которые связывали нас с Римлянином и с удивлением приходила к выводу, что Луккезе всегда был бережен со мной, чтобы я там себе не придумывала.

– Это ещё не конец, Лили. – бросила мне на прощание Альба и удалилась, оставляя меня один на один с самобичеванием. Я старалась держаться и не плакать. Чтобы отвлечься я включила мелодичную музыку и стала готовить ужин. Есть не хотелось, но было физически необходимо занять руки.

Я ничего не готовила с приезда в Италию. Не было необходимости, хотя в Калининграде я часто делала незамысловатые блюда для мамы и папы, пока они были на работе. Иногда угощала друзей.

Мой выбор пал на мясо по-французски и картофель по-деревенски. Я медленно с ювелирным старанием нарезала овощи и терла пармезан. Мне нужно было отвлечься и занять голову и руки, поэтому я тратила всю свою энергию на готовку, периодически бросая взгляды на часы.

Против воли в голову постоянно лезли отметки. Я постоянно думала: сейчас уже Патти идёт к алтарю, уже у них ужин.

На вид мясо получилось аппетитным, пахло оно потрясающе, но у меня в горло не лез и кусочек. Я оставила противень с едой в духовке, чтобы ничего не остыло, и пошла на балкон насладиться вечерней прохладой.

Просидев там несколько часов и проплакав, я решила вернуться в комнату и лечь спать. Никто не вернулся в дом, свадьба удалась на славу, гости веселились ещё.

Вернувшись в комнату, я не сразу заметила грузную фигуру в костюме, сидевшую на кровати и лениво раскуривающую сигару.

– А! – натолкнувшись на Марко я взвизгнула и схватилась на сердце. Он напугал меня. Вопрос вырвался сам собой. – Что ты тут делаешь?

– Не знаю. – отвечает Римлянин и до меня доходит запах алкоголя, по блеску в глазах я понимаю, что он чертовски пьян. – Чем пахнет?

– Я приготовила мясо. – тихо отвечаю ему, не понимая как себя вести.

– Здесь работает духовка? – Марко становится искренне удивлённым.

– Да. – непроизвольно улыбаюсь и кокетливо убираю волосы за ухо. Луккезе жадно впитывает каждое моё движение.

– Угостишь? – мне очень хотелось спросить у него про свадьбу, но я сдержалась. Главное, что Марко здесь со мной, остальное – мелочи.

– Конечно. – Я быстро достала из духовки мясо и картошку и положила его на тарелку. Еда не успела остыть в духовке и аппетитно дымилась.

Пока я накрывала на стол, Луккезе внимательно следил за мной и о чём-то размышлял, было видно, как мысли метаются в его голове и от этого вспыхивают разноцветные глаза. Хотелось думать, что ему нравится то, что он видит.

– Ты не будешь есть?

– У меня нет аппетита.

– Ты должна есть через силу, чтобы малыш хорошо питался. – Его строгий тон заставил меня наложить и себе небольшую порцию. – Молодец. Давно бы так, может быть многое было бы по-другому.

Его слова укололи меня, напоминая, что в этой ситуации мы из-за меня. Сколько Марко будет напоминать и корить?

Римлянин был пьян, а я не собиралась его заводить, поэтому не сказала ни слова, просто уткнулась в свою тарелку и стала ковырять в ней вилкой. Марко же подвинулся ко мне в плотную, чтобы наши тела соприкасались.

Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала исходящий от него жар. Могло сложиться впечатление, что Марко болен, но я догадывалась, что он просто сильно пьян и раздражён чем-то. Когда Луккезе был зол, он напоминал пороховую бочку, что угодно могло его спровоцировать. Лёгкое дуновение ветра, и парень взорвётся, начнёт крушить всё на своём пути.

– Вкусно. – похвалил он мои кулинарные способности, с удовольствием уплетая содержимое тарелки. – Намного вкуснее отвратительных помоев в ресторане…

Быстро облезав губы, я коснулась его руки, прося обратить на меня внимание.

– Всё хорошо? – несмотря на противоречивое чувство радости в груди от того, что Римлянин выбрал моё общество в день своей свадьбы, головой я понимала, что его своеволие может плохо сказаться на отношениях с Кобейном. От них зависело благополучие не только семьи Луккезе, но и моё с ребёнком.

Марко зло усмехнулся и вместо того, чтобы ответить, потянулся рукой к моему лицу, медленно провёл ладонью по щеке, грубо поглаживая. Его ладонь излучала тепло под стать реактивному реактору, она обжигала.

Прежде, чем я успела прийти в себя, Марко наклонился и поцеловал меня в губы, сметая все мысли и страхи. Грубый, и в то же время нежный, Марко заставлять меня позабыть о всех невзгодах, рядом с ним я начинала по-настоящему жить.

Поцелуй набирал обороты, язык Марко выписывал хаотичные движения в моем рту, заставляя терять связь с реальностью. У меня начало троиться перед глазами от сжирающего желания, хотелось поскорее избавиться от одежды, которая так мешала нам и разделяла друг от друга.

Словно прочитав мои мысли, Луккезе подхватил меня на руки, опрокинув стул, и понёс к кровати. Парень кинул меня на мягкий матрас и стал быстро освобождаться от свадебного костюма и рубашки. Ему не терпелось сожрать меня.

Желая ему помочь, я стала тоже раздеваться, сбрасывая с себя одежду на пол. Не хотелось терять ни минуты.

Мы не говорили. Нас окружала упоительная тишина. Любое слово могло спугнуть умиротворение.

Римлянин набросился на меня, отдирая от шёлковых простыней и вбиваясь без прелюдии, рыча точно настоящий зверь. Из его груди вырывался хриплый рык, он был на пределе и готов был растерзать. Марко хотел меня, желал обладать мной.

Я обвила его крепкий торс ногами, двигаясь навстречу и наслаждаясь минутой. Он был сейчас только моим. Здесь и сейчас. И мне было хорошо рядом с этим горячим мужчиной, несмотря на все «но». Может быть6 если делать вид, что за пределами этой комнаты ничего не существует, мы сможем быть счастливы.

– Любимый Цветочек… – прохрипел Марко кончая и прижимая меня к себе. После дикого секса простыни прилипли к мокрому телу. Я растерялась на несколько минут от его обращения.

Распахнула глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться.

– Я тоже люблю тебя. – проговорила я одними губами, впиваясь ногтями в спину.

Проснулась я на следующий день одна в кровати, чувствуя ещё запах Марко на простынях. Без него было тоскливо, но я заставила себя собраться с мыслями и пойти в душ. Вид у меня был помятый после ночи.

– Ли? – когда я выходила из душа, столкнулась с Альбой, которая только пришла ко мне. Подруга выглядела не лучше, она была явно не выспавшаяся. – привет! Как дела?

– Хорошо. – я не соврала ей. – Как свадьба?

– Не очень. – подмигнула мне Альба с заговорческим видом. – Их брак только зарегистрировали, не было венчания. На выездной регистрации Марко попросил, чтобы всё было без лишних прелюдий, а потом пропал. Он просто исчез с собственной свадьбы.

– Правда? – слова Альбы доставляют мне удовольствие. Марко бросил свою жену и сбежал со свадьбы, чтобы провести ночь со мной.

– Нет, я вру тебе. – язвит Альба и шутливо щепает меня. – Не делай вид, что только не знала, где Марко провёл ночь.

– По мне сильно видно? – осторожно спрашиваю её, не зная, можно ли распространяться об этом.

– Нет, на самом деле, я видела как Марко рано утром уезжал отсюда.

Значит, Римлянин был со мной до утра.

Я довольно усмехаюсь и прячу лицо, напоминая со стороны маленького ребёнка.

Марко.

Провести брачную ночь с бывшей невестой – очень поэтично. Бредовее только признаться ей в любви и получить ответ.

Меня пробирал смех от эпичности ситуации. Нужно было всё довести до крайней точки, чтобы найти общий язык и признаться друг другу в чувствах. Испортить совместное будущее, чтобы осознать – как сильно мы его желали.

Дом Кобейна кипел с самого утра, понаехавшие родственники продолжали гудеть и отмечать. Гул стоял за несколько улиц. Никто не смел жаловаться на шум, потому что весь Палермо боялся Кобейна. И было за что.

Я прошёл тихо в дом, стараясь не попадаться гостям на глаза, чтобы спокойно пройти в комнату молодожёнов, любезно выделенную нам с Патти. Дверь в комнату была открыта.

Стоило мне зайти, как я встретился взглядом, сидящей на кровати, Патриции. Жена была в белоснежном атласном халате с игривыми кистями. Она сидела с ровной спиной, определенно ждала меня.

– Доброе утро. – проговорила она спокойно. Вот и первая семейная разборка. Сбежав с собственной унылой свадьбы, я понимал, что ничего хорошего меня за это не ждёт. Мой поступок оскорблял как жену, так и её отца. Открытое, явное неуважение к их семье, но я ничего не мог с собой поделать. – Как спалось?

У Патти было чувство юмора.

Сбрасываю пиджак и смотрю сквозь неё. Нужно поскорее убираться из Палермо. В Риме мне будет наплевать на мнение Кобейна, Патти придётся смириться с её положением.

– Не хочу выяснять отношения. Давай без представлений. Ты сама понимала, что тебя ждёт.

Патти встала с кровати и поправила халат, чтобы не оголялось тело.

– Конечно. Я знала, что стану женой главы Ндрангетта. Это откроет мне двери куда бы я не захотела. Сделает свободной и независимой от отца. – Судя по всему Патти была серьёзно настроена. – Меня не беспокоит, что у тебя есть женщина, которая тебе родит и к которой ты будешь бегать каждую ночь. Если очень хочется, посели её с нами. – Патриция безразлично пожимает плечами. – Но я не позволю делать из меня посмешище. Не нужно вытирать о меня ноги и демонстративно кидать на свадьбе как дешёвку.

В скромной и милой девушке просыпался Кобейн. Я усмехнулся, а она продолжила:

– Поэтому тебе придётся реабилитироваться и до нашего отъезда быть примерным мужем. – Патти подошла ко мне в плотную. – И это не просьба, Марко. Ультиматум.

– Думаешь, что можешь ставить мне ультиматумы?

– Думаю… да. – Патриция обхватывает мои плечи. – Ты можешь уехать в Рим и поссориться с моим отцом, но не можешь позволить себе испортить отношения со старейшинами. Когда у Вас ужин?

Умная Патти знала на что бить. Её милое личико было мне нужно в Риме как подтверждение поддержки Кобейна.

– Не боишься, что получу своё место и спущу с тебя шкуру за шантаж?

– Нет. Потому что тебе нужна я не только для того, чтобы заручиться поддержкой старейшин, но и продержаться в кровопролитной войне за место Капо. Сейчас многие захотят возглавить Ндрангетту. – Патриция прижалась ко мне всем телом. – Я предлагаю договориться Марко, ты делаешь, что хочешь и спишь со своей белобрысой сколько хочешь. Я прошу всего лишь картинку и боготворение меня на людях. Все должны быть уверены, что у нас идеальный брак. Через какое-то время мы заведем общего ребёнка. Одного. Наследника. А потом разведёмся. Будем оба свободны и счастливы.

– Какой хороший и продуманный план. Давно его продумала?

– Этой ночью. – девушка расстегнула халат, обнажая голое тело, сбросила его на пол, чтобы продемонстрировать свои совершенные формы. – Я не продумала только одно, а с кем спать буду я?

Наверное, на этом месте я должен был броситься на юную итальянку озарённый диким желанием, но я устало оглядел пышную грудь и узкие бедра итальянки. Патти была хороша, но в ней было чего-то рокового. Не заводила она меня как Цветочек.

– Подберём. – цокаю надменно языком. Патриция думала, что сможет вертеть мной как захочет, но она сильно ошибалась. Я не позволю ей управлять мной, а тем более манипулировать. – Тебе кто больше нравится?

Патти вздрогнула. Она неприятно была удивлена, что я не заинтересовался ей.

– Да ну тебя! – с этими словами она схватила халат и побежала в гардеробную, чтобы судя по всему одеться. – Не зря говорят, что ты больной на всю голову!

– Вот и не связывайся со мной лучше!

– Или что? – дверь с диким стуком распахнулась и на пороге материализовался разъярённый отец. Он успел увидеть голый зад моей жены и недовольно зашипел. – Патриция, дай мне, пожалуйста, поговорить со своим непутевым сыном!

– Одну минуту, Вито, мне нужно одеться. – Патти быстро переоделась в белый сарафан и выскользнула из гардеробной. – Доброе утро!

Девушка встала на носочки и чмокнула отца в щёчку. Она была просто примерной женой, аж выворачивало наизнанку от отвращения.

Когда Патти вышла, Вито закрыл дверь на ключ и пошёл на меня, словно хотел разорвать на части. Видок у отца был тот ещё, он явно не спал всю ночь.

– Что случилось, папочка? Приснился кошмар?

– Ошибка природы. – шипит отец. – Я не понимаю, как ты можешь быть моим сыном. Идиот ты несчастный! Я убью тебя собственными руками. Марко, ублюдок неблагодарный. Когда уже тебя прекратится этот нескончаемый спермотоксикоз. Ты не о чём не думаешь кроме Лили!

– А о чём думал ты, когда не убил своего брата? Ты же знал, что рано или поздно конфликт выйдет из-под контроля. Лилия не виновата в том, что просто оказалась между нами.

Когда дурочка сбежала от меня, я думал, что никогда не прощу её, превращу жизнь в ад за то, что бросила. Она должна была расплатиться за глупость. Я жаждал поставить её на четвереньки и показать, кому она принадлежит, напомнить, как она сама липла ко мне в Калининграде. Маленькая заноза.

С Флавио она решила быть.

Но потом, когда Лили попалась мне в Палермо, я увидел испуганную девочку, которая не успела ещё повзрослеть, а уже поймала серьёзные проблемы. Она ластилась и хотела любви, оберегала ребёнка и тайно надеялась на светлое будущее. И мне жутко хотелось разделить с ней его.

Я винил себя, что в Риме сразу не объяснил ей её положения. Нужно было обозначить, что она станет моей женой и будет рожать мне детишек.

– Не мог убить собственного брата. Это было слишком даже для меня. – отвечает Вито, поджимая губы. Я открываю окно и закуриваю. – Флавио был мне хорошим братом. Жалко, что потом жизнь разделила нас и сделала врагами.

– И что ты хочешь теперь от меня?

– Чтобы ты вёл себя достойно. Патриция теперь носит фамилию Луккезе. И никто не должен делать из неё посмешище, даже собственный муж. Капо Ндрангеты не положено вести себя легкомысленно, как собаке на сене. Ты должен внушать людям страх и любовь к традициям.

– Должен убивать и побуждать плодиться, чтобы не портить уровень демографии в Италии. – моя лёгкость раздражала отца. – Иди с миром, папа, я устал, хочу принять душ и собрать свои вещи. Давно меня не было в Риме, хочу поскорее вернуться и отужинать в золотом бастионе.

– Что? – ему показалось, что он ослышался. Не мог поверить.

– Сегодня мы возвращаемся в Рим.

– Сегодня у тебя ВТОРОЙ день свадьбы.

– Ну, если тебе очень хочется, ты можешь остаться и отпраздновать это радостное событие.

– Запрещаю тебе рыпаться.

Вито ещё верил, что может запретить мне что-то.

– Я уже дал все необходимые распоряжения Винни. Самолёт будет готов к пяти. Если у тебя есть желание остаться тут, это твоё право. – бросаю через плечо, оставляя одежду на стуле и отправляясь в душ.

Лилия.

Непривычно было сидеть в доме без Марко, тут всё пахло им, а мужчины не было. Я укуталась в его рубашку и села на балконе на стуле, накручивая на палец волосы и размышляя об этой ночи. Сегодня Марко признался мне в любви, или я выдумала всё?

– Ли? – Альба с Винни проникли в апартаменты, не позволяя мне насладиться тишиной. – Нужно собираться. Марко распорядился. Будем возвращаться в Рим.

Мне не очень хотелось обратно в столицу Италии, там было прошлое и неприятная реальность, но если было нужно – значит нужно. Особо собирать мне было нечего, и я через двадцать минут была готова. На мне были облегающие джинсы и рубашка Марко, хотелось чувствовать его запах.

Винни отвёз нас с Альбой в аэропорт к самолёту, где уже был Вито и Марко. Мужчины стояли у белоснежного крылатого аппарата. При виде римлянина в груди приятно защипало, хотелось броситься к нему на шею и зацеловать.

Ещё ночью мы были голые и между нами не было стеснения и преград, а теперь приходилось соблюдать рамки приличия.

Я не сразу заметила Патти, плавно сошедшую по трапу и придерживающую соломенную шляпку. Девушка была очень грациозна. Она подошла к Марко и прикоснулась к его спине.

Ревность заставила меня скукожиться и зажмуриться. Я нужна Марко только ночью, днем он будет с Патрицией.

Нацепив очки, я выползла из машины, не отходя от Альбы и Винни, но внимательно следя за Марко и Патти, которые стояли, прижавшись к друг другу. Клянусь, я чувствовала на себе пристальное внимание обоих. И если Марко смотрел на меня с тоской и некой нежностью, то Патти с пренебрежением как на пустое место.

Конечно, мы же теперь соперницы.

– Неприятная она. – заключила Альба, разглядывая Патрицию. – Нет ещё и дня как она замужем, а уже строит из себя королеву Италии.

– Оставь её, имеет право. – Я гордо, себе же на удивление, прошла к ним, натянув улыбку. – Добрый день!

С моей стороны было нагло себя так вести, но я не удержалась. Хотелось подсознательно показать Патриции, что сколько бы она не липла к Марко, он любил меня и хотел быть только со мной.

– Привет. – поздоровалась со мной Патриция снисходительно, видимо желая со своей стороны напомнить мне о своём месте. Я могла бы бросить ей вызов, но не хотела создавать Марко ещё больше проблем, поэтому с невозмутимым видом обратилась к Марко:

– Можно сесть в самолёт? – я держала дистанцию. Была настоящей паинькой. Не к чему придраться.

– Конечно, Лилия. – мягкий голос и улыбка на его губах давали мне понять, что я делаю всё правильно, поэтому я повернулась на пятки и направилась внутрь самолёта. Солнце палило неумолимо, и хотелось поскорее спрятаться от жгучих лучей.

На трапе я ощутила горячую ладонь у себя на бедре, удерживающую и подталкивающую наверх. Меня бросила в жар и спина покрылась потом. Марко стоял за моей спиной. Он был рядом. Римлянин выбрал меня.

Он помог мне подняться и повёл в маленькую комнату, напоминающую кабинет. Я ничего не говорила, просто следовала за ним.

– Непривычно видеть тебя такой покладистой. – Марко усмехается, подходит в плотную и проводит рукой по моей шее, рассматривая бьющуюся жилку. Не знаю, что ему сказать, облизываю губы. – Хотел поговорить с тобой.

– О чём? – Становится страшно, что он бросит меня.

– Некоторое время мне придётся поиграть роль порядочного семьянина, любящего до упомрачения свою молодую жену. – Марко заставил меня посмотреть ему в глаза, он хотел, чтобы я внимательно слушала каждое его слово. – Мне не нравится перспектива ублажать самолюбие Патриции, но выбора у меня пока нет. Нужно пережить предстоящий ужин со старейшинами и предстать перед ними как сильный и добропорядочный итальянец. Чтобы это осуществить, нужно подыграть Патриции. Очень уж она хочет побыть любимой женой.

Не удивительно, что Патти ставит условия Марко, она знает на что давить.

– Я не буду мешать. – говорю Марко и обхватываю его руки своими, желая, чтобы он никогда не отпускал меня. Не могу скрыть ревность, очень больно думать о Марко и Патти, ему же придётся спать с ней. Он будет получать удовольствие?

– Можешь не ревновать, она не привлекает меня как женщина. – Римлянин словно читает мои мысли. Марко сдавливает лицо, трогает жадно губы. – А вот ты напротив… сводишь меня с ума с самого Калининграда. Неугомонная…

Не понимаю его слова про Калининград. Марко в очередной раз вспоминает город моего детства. Почему?

Подозрение закрадывается в голову, но я откладываю его на потом.

Поцелуй снимает боль и переживания. Язык Марко проникает глубже и глубже, прикасаясь к трепещущему сердцу. Римлянин ласкает душу, задевает нужные струны.

Отвечаю на его поцелуй, прыгая в этот омут без раздумий.

Становлюсь на носочки, обхватываю его шею.

Я могу его не ревновать?

– Мне нужно идти. – пробормотал Марко, обрывая поцелуй. – По прилёту Винни отвезёт тебя в уютную квартирку в центре Рима, ты будешь жить пока там. Я как улажу дела, приеду к тебе и мы обсудим всё. До этого момента сиди дома и не давай мне поводов злиться.

– Хорошо. – У меня не было желания больше сбегать. Грустно, что Альба теперь не будет жить со мной. Я привыкла к ней и не могла представить себе: как это, не поделиться с ней сразу же своими переживаниями.

Мы вернулись ко всем в салон и заняли свои места. Я села рядом с Альбой, пристегнулась и укуталась в плед. Марко расположился рядом с Патти, выглядел он раздасованным и не сводил с меня разноцветных глаз.

Патриция закинула ногу на ногу и стала читать журнал. Вито курил прямо в самолёте. Мужчине не нравилась наша компания, он бросал недовольные взгляды то на меня, то на Альбу. Его можно было понять.

– Вито разрешил мне заняться перестановкой в некоторых комнатах. – Патти была серьёзно настроена. – Думаю, что твой отец был слишком любезен, менять что-либо кардинально будет неправильно. Но мне хотелось бы внести немного чего-то своего, чтобы чувствовать себя комфортнее в НАШЕМ новом доме.

Марко бросил на неё недовольный взгляд. Я уже достаточно хорошо знала Римлянина, чтобы понять, что Патриция его раздражает. Скромная девушка насела на него и пользовалась его мимолётной слабостью. Было ошибкой с её стороны полагать, что такая расстановка сил будет всегда. Когда Марко уладит свои проблемы, он сочтётся с ней.

– Вот фотографии того, что я хочу купить. – Патти показывала на телефоне что-то Марко, и лицо Римлянина становилось всё напряжённее. – Это я бы купила к нам в спальню, как тебе?

Чтобы не слышать её противное воркование, я надела наушники и укуталась в плед с головой. Видеть молодожёнов не хотелось совершенно.

Мы долетели до Рима за тридцать пять минут, я не успела даже толком устать от Патриции и её постоянного прилипания к Марко, который весь перелёт молчал. Римлянин еле сдерживался, чтобы не настучать по голове своей супруге, которая основательно за него взялась.

В аэропорту Винни сразу отвёл нас с Альбой в минивэн с водителем. Он сел с нами, снимая пиджак. Парень всё ещё был ограничен в действиях, потому что рана до конца не дотянулась.

– Сначала отвезём Лили на её новую квартирку, а потом мы с Альбой поедем ко мне. – сказал просто парень, и я поняла, что существовавшее между нами напряжением ушло. Как будто не осталось таен. Мы стали одной большой семьей.

– Ли будет одна? – спросила подруга, недовольно сведя брови на красивой переносице. Последнее время Альба играла роль моей старшей сестры, которая заботилась и беспокоилась обо мне.

Винни поджал губы и нехотя ответил:

– Марко позже сам расскажет, пока я выполняю просто его распоряжения.

– Всё хорошо, он предупреждал меня, что когда разберётся с делами, навестит. – Я принимала правила игры, устраивали они меня или нет. Только так я смогу быть с Марко.

Римлянин выбрал для меня квартиру в самом центре, недалеко от Ватикана. Она была в трое больше той, где я выросла. Здесь всё было очень милым и женским, не предполагало жизни мужчины. Я отметила это сразу. Марко не собирался тут жить.

– В этом доме живут в основном члены парламента и другие государственные служащие. Очень тихие и редко бывают дома. На первом и последнем этажах будут жить наши парни, они отвечают за твою безопасность. – Вито провёл нас по квартире, вводя в курс дела. – Пока тебе нельзя никуда выходить, нужно закончить с обустройством дома и проверить обстановку в городе. Марко хочет лично убедиться, что в Риме безопасно.

– Спасибо, тут очень уютно. – Мы перебрасываемся ещё несколькими фразами, и ребята уезжают. Альба несколько раз просит меня звонить ей. Подруга выглядит обеспокоенной, но Винни уводит её и остаюсь одна.

Чтобы чувствовать себя спокойнее, я обхожу весь дом и осматриваю всё. После чего принимаю душ и переодеваюсь в широкое платье. Живот начинает расти и немного выпирать.

Объевшись фруктов, что так любезно загрузили для меня, я заснула на диване в зале, закинув ноги на спинку. Из-за скуки постоянно тянуло есть и спать, больше ничего не хотелось. Оставалось лишь надеяться, что Марко быстро решит все свои дела.

Марко.

– Как Вы распорядились, мы вызвали сюда клиринговую компанию и провели тотальную чистку всего здания. – у входа в семейный замок меня встретила помощница, которую нанял несколько дней назад. Она должна была взять на себя всю мелочь, чтобы не нагружать Винни этой чепухой. – Еще тут сметы на ужин, подготовку уже начали, но Вы успеете внести коррективы при желании.

– Сметы на праздник отдайте моей жене Патриции, ей нравится вносить изменения.

Мне очень хотелось стереть прибывание Флавио из семейного гнёздышка. Его должно было просто не существовать.

– И когда ужин? – интересуется отец, с недовольством разглядывая высокую и белокожую Катрин. Немка не вызывала у отца доверие, он любил вести дела только с итальянцами.

– Завтра. – шокирую его. – Не хочу откладывать своё возвращение.

– Не торо…

Я ушёл от него, не дожидаясь пока он договорит. Отец хотел как лучше, старался уберечь меня от ошибок, но благодаря ему я оказался в капкане Кобейна и был ему должен. Если бы отец не заключил с ним совершено неприемлемый для меня договор, то его старый друг мог требовать что-нибудь другое от меня.

Патриция успевшая забрать бумаги следовала за мной. Она весь полёт выносила мне мозг, тщательно играя заботливую супругу. Хотелось придушить.

– Мы с тобой не договорили. – напоминает она, догоняя меня в доме и с любопытством оглядываясь. Это ей не Палермо. Патти не привыкла к такому размаху. – Хотелось бы, чтобы ты ввёл меня в курс дела и рассказал, что будет на ужине. Я только слышала о старейшинах, не представляю, что это за люди.

– Патти, люди не всегда получают желаемое. – Хочется поскорее отвязаться от неё.

– Если ты хочешь, чтобы всё замечательно и они благословили тебя, нужно чтобы всё прошло идеально. Для этого я хочу, чтобы ты рассказал мне о них. – Звучит логично, но она всё равно меня раздражает. На её месте должна быть другая.

– Патриция, детка, ты такая ахуенная, что понравишься им любая. – Самое ужасное, что это правда. Патти – идеальный вариант. У неё чистейшая репутация, она итальянка.

– Зачем ты портишь отношения? – спрашивает она пытливо. – Я честно стараюсь.

– Ты слишком давишь, Патриция. Вцепилась в меня мёртвой хваткой и не даёшь шагу ступить. – отвечаю ей честно. – Давай ты немного погуляешь, займёшься делами, пройдёшься по магазинам. А я поработаю, соберусь с мыслями.

Она громко выдыхает и скрещивает руки.

– Хорошо, я перестану тебя донимать. – отвечает она. – Просто пообещай, что будешь хотя бы немного со мной считаться.

– Уже, милая. – посылаю ей воздушный поцелуй и закрываюсь в кабинете. Меня долго не было в городе, и я никогда не вёл дела самостоятельно. Обычно всем занимался отец и последнее слово было за ним. Если я хотел поменять расклад вещей, то нужно было действовать самому.

Пора заткнуть старейшин. Пусть катятся к чёрту со своими правилами.

Сначала я займу место Капо, потом уберу их всех по очереди. Каждого. Одного за одним.

Лилия.

Сквозь сон я почувствовала лёгкое покалывание в ногах. У меня свело судорогой пальцы ног от истомы.

Приоткрыв глаза, я увидела высокую фигуру надо мной, нежно поглаживающую ноги. Загорелые руки Марко выписывали замысловатые фигуры на коже, оставляя дорожки из мурашек.

– Как прошёл твой день? – спросил он тихо, продолжая рассматривать меня. Платье задралось и оголило бедра.

– Если честно, было скучно. – отвечаю ему, слабо улыбаясь. Я думала, что Марко потребуется больше времени для урегулирования своих вопросов. – Ещё я дико соскучилась по тебе за это короткое время.

– Я тоже. – ответил он, не разрывая контакта. – Завтра ты сможешь выходить в город, я дал соответствующие распоряжения.

Его слова меня не сильно успокоили. Что мне было делать в Риме? Работы и друзей у меня тут не было, хобби тоже. Тратить деньги мне было неинтересно.

– Завтра состоится ужин в резиденции. Я хочу, чтобы ты пришла на него. – Марко сжал мою щиколотку. У меня видимо не было выбора. – Надеть, пожалуйста, что-нибудь броское, но сдержанное.

Я нервно облизала губы.

– Что мне там делать?

Римлянин не ответил на мой вопрос, он наклонился и поцеловал колено, вырисовывая круг. Я непроизвольно выгнулась дугой, прижимаясь к нему.

Марко подался вперёд и подцепив трусики, быстрым движением стащил их. Маленький кусочек кружева приземлился на пол, напоминая мне белый флаг. Я сдавалась перед ним, отдавая всю себя.

– Пахнешь молоком и мёдом. – пробормотал он, прижимаясь к моим ногам и жадно вдыхая запах. Римлянин забрался на диван, наваливаясь на меня, но не придавливая. – Мой сладкий цветочек.

Я запустила пальцы в его волосы, жадно цепляясь.

– Ты же понимаешь, что ты только моя? Если я узнаю, что ты хотя бы заговорила с кем-то, убью и тебя и его? Уничтожу?

Рвано киваю, растворяюсь в моменте.

Эта квартира станет нашим любовным гнёздышком на многие месяцы. Мы будем заниматься тут любовью и делиться чувствами и мыслями. Именно здесь мы с Марко наконец-то станет не просто любовниками, мы станем по истине близкими людьми.

Здесь Марко оставался самим собой – жарким итальянцем с разноцветными глазами, чей смех заставлял меня улыбаться от уха до уха. У меня сводило живот от смеха, когда он шутил или щекотал меня, пытаясь развеселить.

За пределами этой квартиры Марко Луккезе становился самым жестоким Капо в истории клана. Его правление началось с рек крови. Марко убирал старейшин как фигуры с шахматной доски. Каждый неугодный ему уходил их этого мира.

Я не вникала в его дела, абстрагировалась и думала лишь о предстоящих родах. Мой мир был в этой квартире.

Альба в белоснежном платье, струящемся в пол, и фате из тонкого кружева была самой красивой из всех невест, что я видела. Её грация дополняла образ образцовой итальянки.

Подруга могла затмить собой Анжелину Джоли, если бы она сейчас появилась в зале. Альба блистала.

Винни добился развода у её бывшего мужа и освободил подругу от прошлого. Все в Риме боялись хотя бы слово сказать про невесту консильери. Все только улыбались и обсыпали комплиментами подругу как ни в чём не бывало. Статус Альбы изменился, теперь она была в элите. И она заслужила это!

Мой живот за эти месяцы сильно вырос и его было невозможно скрыть. Поэтому я порой напоминала гусыню, когда переваливаясь с ноги на ногу ходила. Пришлось на свадьбу друзей выбрать широкое платье нежно-розового цвета в пол, чтобы живот не так сильно мозолил глаза гостям.

Марко сопровождала Патриция, а мне была отведена роль подружки невесты и местечко за столом рядом с Альбой.

Я с удовольствием наблюдала за танцем Винни и Альбы, потягивая ананасовый сок. У меня глаза слезились от умиления, они были очень красивой парой, и я была очень рада за них. Собственной свадьбы у меня уже не будет, могу же я насладиться свадьбой подруги?

По другую сторону от молодоженов был стол для семьи Луккезе, за ним сидел Марко и Патти в серебристом брючном костюме. Девушка выглядела шикарно, она статно опиралась о Марко и одаривала всех широкой улыбкой. Ревность конечно же кусала меня и напоминала, что она его жена, а я так… тайная любовница. Но я успокаивала себя тем, что не было ночи, чтобы Марко не приходил ко мне.

Погладив живот, я встала и отправилась в туалет. За мной отправился один из охранников, сопровождая и обеспечивая безопасность. Я уже привыкла, что рядом со мной был кто-то из людей Луккезе. Они были повсюду.

Меня это совершенно не напрягало. Если это обеспечивало мне безопасность, то зачем сопротивляться?

В коридоре я случайно налетела на грузную женщину в безвкусном, но очень дорогом платье синего цвета. У неё были массивные золотые серьги и кулон с изображением Марии Магдалены. Итальянка одарила меня пронзительным взглядом и неуважительно фыркнула.

– А с кем пришла эта беременная шалашовка? Кто-нибудь видел отца её ублюдка? Какая невеста такие и подружки. – Женщина даже не пыталась контролировать громкость своего голоса, она говорила со своей спутницей.

Меня сильно покоробило её отношение, но я не стала останавливаться и говорить ей что-либо. Зачем? Это могло только испортить Альбе праздник. Таких будет ещё много.

В туалете я поправила волосы и платье.

Здесь меня застала Патриция. При виде меня девушка резко остановилась, а с её губ исчезла улыбка. При отсутствии посторонних ей было лень играть идеальную жену.

– Давно не виделись. – поприветствовала она меня.

– Да. – согласилась я с ней, не сильно желая разговаривать. Последние месяцы я много гуляла по Риму и готовилась к поступлению в университет. Ночами у меня был Марко, он истязал моё тело, проверяя его на прочность. Мужчине всегда было меня мало. Иногда он увозил меня на все выходные за город на море.

– Как самочувствие? Как ребёнок? – спросила она, не глядя на живот.

– Великолепно.

– Мальчик? Девочка? – Патти был важен пол ребёнка, потому что если я рожу мальчика, он станет наследником. Это заставило меня улыбнуться. Я знала пол ребёнка, но говорить его сучке не собиралась.

– Не знаю. – Ответила я ей тихо. – Марко хочет девочку, принцессу, чтобы на меня была похожа. А мне без разницы, кто это будет.

На лице соперницы замерла гримаса. Прежде, чем она успела ответить что-нибудь противное, я выпорхнула в зал, торопясь за стол. Проплывая, я чувствовала на себе внимание Римлянина, Капо не сводил с меня глаз, отслеживая путь от туалета до столика. Марко любил контролировать каждый мой шаг.

Я села за стол, а мой охранник подошёл к Марко и что-то сказал ему. Луккезе нахмурился. Даже с такого расстояния я видела, как разноцветные глаза засияли ярче, опасно сверкая. Сначала я испугалась, что он узнал про мою шутку над Патти, но потом, когда он встал и направился к столу, где сидела моя недавняя обидчица, я против воли охнула. Не хватало только вендетты.

Римлянин подошёл к мужчине рядом с хабалистой женщиной, наклонился над столом и что-то сказал ему. Мужчина, судя по всему муж, побледнел, но покорно последовал за Марко. Он как будто становился ниже ростом с каждым шагом.

Не желая портить Альбе свадьбу, я вскочила на ноги и побежала за ним, надеясь, что мне удастся отговорить Марко от кровопролития. Из-за живота я шла медленно, но эффектно, не оставленная незамеченной. Только я не замечала любопытных глаз.

Выйдя на улицу вслед за Марко, я успела услышать обрывок разговора между мужчинами.

– Твоя жена оскорбила мою женщину.

– П-простите, Капо, Люси не умеет подбирать слова, она бы никогда умышленно не наговорила на Вашу жену.

– Дело в том, Педро, что Люсия оскорбила мою женщину, беременную моим ребёнком. Назвала его ублюдком… – так как я была единственная беременная в зале, у Педро не могло быть сомнений о ком речь. Мужчина напрягся и прикрыл рот рукой, в ужасе осознавая кто я. – Ты же понимаешь, что я не могу такое простить? Чтобы моего сына называли ублюдком…

– Прости! Простите! Умоляю, Марко! – Мужчина упал на колени и стал страстно целовать руку Марко, пытаясь вымолить у него прощение. Римлянин отдёрнул руку, кривясь и оглядываясь на меня. – Как думаешь, какое наказание должно следовать за оскорбление моего наследника?

Я успела немного узнать об устройстве мафии, Марко рассказывал мне как всё работает в организации. И сейчас я понимала, что как бы это не было жестоко, если сейчас Луккезе не накажет эту семью, то это сочтут за слабость. Он, а вместе с ним и мы с малышом, окажемся под угрозой. Ничего личного, но хамка была не права.

– Пусть его жена отработает вину. – предлагаю ему решение без крови. – Она может убирать или готовить.

Я практически молю его глазами. Мне не хочется, чтобы на свадьбе у Альбы пролилась кровь. Марко улавливает моё настроение и задумчиво трёт подбородок. Когда я равняюсь с ним, Римлянин берёт меня за руку.

– Неплохая идея, но я не хочу, чтобы старая кошёлка оставалась с тобой наедине. Она груба и расстроит тебя… – Марко откровенно издевался над мужчиной, играя на его нервах.

– Она может убрать твой дом… – огромное поместье Луккезе драила целая команда работников.

Для состоятельной итальянки было унизительно убираться в чужом доме. Даже Капо. Моё предложение понравилось Марко, потому что он пнул Педро и вынес приговор:

– Твоя жена сейчас же поедет в резиденцию и приступит к работе. Прямо в своём платье. Она вымоет окна им до блеска!

Тот кивает и отползает, торопясь осчастливить свою Люсию.

– Боюсь, что теперь многие узнают чей это ребёнок. – говорю я, поглаживая живот. Наш мальчик был неугомонным и сильно пинался.

– Давно пора. – отвечает он и берёт меня под руку. – Предлагаю попрощаться с молодожёнами и отправиться на прогулку.

– А Патти? – спрашиваю удивлённо я. Все будут удивлены, когда Марко демонстративно оставит жену на празднике, а со мной покинет свадьбу. Это вызовет волну негодования среди старшего поколения.

– Лили, людям пора привыкать, что моя жена для меня ничего не значит. – Римлянин усмехнулся и, открыв дверь, пропустил меня вперёд. Марко успел расправиться с несколькими старейшинами, его дерзость многих напугала и заставила затаиться. – И поверь мне на слово, все прекрасно знают кто ты и кому принадлежишь.

Формулировка была уничижительная, но я всё равно залилась краской от смущения.

Мы сразу отправились к столу жениха и невесты, чтобы попрощаться с ними. Альба раскраснелась от внимания и немного опьянела от шампанского. Она очень переживала, что на неё будут смотреть осуждающе после всех приключений в Риме.

– Хотел оставить для Вас подарок от нас с Лилией и удалиться. – Луккезе положил руку на плечо своего консильери. – Мы со школы дружим, Винни, ты мой друг, правая рука и тыл. Я рад, что теперь и у тебя появится крепкий тыл и жена, которая будет любить тебя. Будь счастлив, друг мой.

Мужчины обнялись и поцеловались. Я чмокнула Альбу в щёку и пожелала ей новой жизни, где полосы всегда будут цвета её свадебного платья.

Пока мы прощались к нам подошла Патриция, она успела скинуть пиджак и теперь была в топе и брюках. Фигура девушки позволяла носить такие облегающие кружевные топы.

– Марко, мы уже уходим? – она старалась быть вежливой и не привлекать лишнее внимание.

– Как ты не знаю, а мы – да. – пренебрежение зависло в воздухе и мне стало жаль Патти. Я опустила глаза, не в силах смотреть на неё. Патриция была разной, но она была не виновата, что на ней женились только ради папиных связей. Она хотела любить и быть любимой.

– Машина меня довезёт домой? – при любой ситуации она старалась сохранять лицо, за это я очень сильно уважала её.

– Да.

– Ты уезжаешь с ней прямо отсюда?

– Тебя это не касается.

– У нас была договорённость, Марко. – предупредила Патти, чувствуя себя растоптанной.

– Не помню ничего такого. – усмехается мужчина и, обняв меня за талию, выводит на улицу. Мы шагаем под сотню прикованных к нам взглядов. Я чувствую себя голливудской звездой, которую бросили на растерзание стаи противных папарацци. Марко чувствует, как я напрягаюсь и прижимает меня к себе крепче. – Не нужно переживать, Лили. Никто не посмеет тронуть тебя и моего ребёнка.

Глава.

Выходные пролетают быстро. Я не успеваю даже глазам моргнуть как наш совместный уикенд начинает подходить к концу.

Я играю роль послушной женщины, выполняя желания Марко со счастливой улыбкой на лице. Делаю всё по инерции с застывшим, готовым разорваться в любую минуту сердцем.

Слова Луккезе были как выстрел в голову, они поразили меня до глубины души.

Раньше я думала, что Марко моё единственное спасение, а теперь меня пробирал страх. Что если он и есть главная моя угроза?

То, как он решил хладнокровно разобраться с Кобейном не оставляло меня в покое. Глупо, конечно. Я и раньше знала, что он отдаёт приказы убить, но теперь я столкнулась с этим воочию. Это было страшно. Марко напоминал мне Бога, отнимающего жизни. Словно он имел право решать кому жить, а кому умирать.

– Марко, ты бы мог меня убить? – спрашиваю его в шутку, понимая, что не шучу. И Марко это понимает. Мои слова заставляют его улыбаться.

– Если бы изменила мне, да. – отвечает он без заминки и колебания. Мы скрещиваем взгляд на секунду и мне становится плохо. Изменять я не собиралась ему, но всё же.

– А если бы захотела уйти? – наигранно смеюсь. Когда Римлянин поднимает тяжёлые, полные раздражения глаза, давлюсь и гавкаю от сорванного смеха. Он не отвечает, и я понимаю, что зря затеяла эти вопросы.

Заставляю себя выкинуть весь этот бред из головы. Не нужно думать, что Марко может сделать мне что-то плохое. Я опять фантазирую и дорисовываю. Голову нужно лечить. Он может быть жесток с кем угодно, но только не со мной.

– Это всё гормоны. – говорит Римлянин и притягивает меня к себе, устраивает как маленького ребёнка у себя на коленках. – Вот и лезут дурные мысли в голову. Я никогда не причиню вред своей женщине, матери моего ребёнка. И ты, я уверен, никогда не стала бы играть со мной.

– Рядом с тобой иногда и вправду очень страшно. – Признаюсь ему и прижимаюсь к горячему телу. Ладони Марко покоятся на моём животе. Малыш всегда успокаивается, когда его папа рядом. – Говори, пожалуйста, почаще, что любишь меня. Когда ты такой грозный и злой, мне становится не по себе.

– Глупый цветочек. – Марко целует меня, оттягивает майку вниз и припадает к груди, ловит сосок и играет с ним. Он прикусывает вишенку, гоняет её по кругу языком. – Разве не видно как сильно я люблю тебя?

Когда он прикасается губами к моему виску, я забываю обо всех переживаниях. Меня пробирает до мурашек от наслаждения. Я готова вечность – вот так нежиться в его объятиях.

Мы не занимаемся любовью в этот вечер, но он запоминается мне сильнее всех остальных, потому что мы много говорим с Марко, он рассказывает мне о своих планах и постоянно повторяет, что любит меня.

Открытый Римлянин пьянит, его слова подкупают и возносят. Любая девушка в Риме мечтает оказаться на моём месте. А я до сих пор не могу поверить, что Марко выбрал меня, стал моим мужчиной. Если он говорит правду, то в скором времени он разведётся с Патти и женится на мне.

Быть женой намного приятнее, чем любовницей.

– Ты останешься здесь на несколько дней. Тут безопаснее всего. Да и приятно тут, легко. Я могу распорядиться, чтобы к тебе привезли Эдду. – Марко застёгивал пуговицы на строгой жилетке. Мне нравилось наблюдать за тем, как он одевается. В нём было столько грации, благородства

После моего возвращения в Рим, мы с Эддой возобновили общение. Она была лёгкой и весёлой, старалась избегать щекотливых тем. Рядом с ней мне было комфортно и удавалось забывать обо всех этих мелких сложностях.

– Спасибо. Я позвоню ей, узнаю какие у неё планы. – отвечаю Марко, не понимая хочу ли я с кем-то видеться сегодня.

– Уверен, что она найдёт время. – Римлянин выразительно изогнул брови. – Не забывай, пожалуйста, кто ты теперь. Эдда не плохая девушка, но она преследует интересы своей семьи. Её доброжелательность на какой-то процент состоит из желания угадить семье Луккезе.

Перед уходом Марко целует меня. Мне мало этого, я хочу, чтобы он остался со мной. Провожу Римлянина до машины и машу на прощание рукой, когда он уезжает.

Марко не хотел меня обидеть. Он лишь напомнил, что теперь я обязана быть осторожна. Любой человек мог ради своей выгоды воспользоваться моей доверчивостью и причинить вред. Благодаря Флавио я хорошо усвоила урок, что могу доверять только себе и Марко.

Когда Марко ушёл мне расхотелось кого-либо видеть, хотелось насладиться тишиной и вкусной едой. Я прибралась в комнате после долгой ночи и приготовила вкусный ужин. Последнее время мне нравилось готовить и кормить Марко домашней кухней. Итальянцу нравилась моя версия русской кухни. Он не говорил об этом, но с удовольствием съедал всё до последнего кусочка.

Наверное, за последние месяцы мы с Марко стали настоящей семьей. Мы наслаждались совершенно обыденными вещами, как любая среднестатистическая семья.

Из коридора послышались шаги и я испуганно замерла с полотенцем в руках, боясь даже пошевелиться. Я никого не ждала, а Марко не вернулся бы так рано.

Я на носочках прошлась за стену, пытаясь скрыться от незваного гостя. Сердце заколотилось от страха и ужаса. Я понимала, что охрана не должна была никого пропустить, но всё же было не по себе.

Набравшись храбрости, я выглянула в коридор. Витторио Лукезе стоял в дверном проёме, широко расставив ноги, и ждал, когда я перестану трястись.

Я выдохнула с облегчением.

– Добрый день. – голос подвёл меня и сломался, было неловко. После моего побега со свадьбы Витторио практически не разговаривал со мной. Наше общение свелось к минимуму.

– Чао. – поприветствовал меня итальянец, рассматривая с головы до пят. Вито не упускал ни одной детали. Не знаю, что ему было так интересно. Любопытно было и узнать причину его появления в доме.

– Какими судьбами, Витторио? Что-то случилось? – мужчина смотрел на меня строго. Было неловко, будто я к нему в гости пришла. Отчасти это было правдой, ведь я была в его доме, но Марко тут обосновался, вытеснив своего отца.

– Есть разговор. – Он молча прошёл в гостиную, не дожидаясь моего разрешения. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним. – Присаживайся.

– Спасибо, что предложили. – Я не удержалась и съязвила. Меня начал раздражать приказной тон Витторио. Он пришёл ко сюда и управлял мной.

– Не злись. Привычка такая. – усмехнулся мужчина и отложил в сторону солнечные очки. – Мне нужно было срочно поговорить с тобой. То, что Марко нет – даже лучше.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спрашиваю у мужчины, желая оттянуть неприятный разговор. Вито явно собирался попросить меня отстать от его сына, исчезнуть из его жизни.

– Чего-нибудь холодного, пожалуйста. – В гостиной повисает напряжённая пауза, Вито не говорит ничего пока я разливаю лимонад из дыни по стаканам. От волнения руки предательски дрожат, и чтобы не пролить напиток я делаю это дольше необходимого. – Спасибо. Думаю, ты уже слышала, что Марко хочет развестись, чтобы жениться на тебе.

– Вы пришли попросить меня отговорить его от этого? – догадываюсь я, горько улыбаясь.

– Не совсем. Я хочу, чтобы ты попросила его повременить с таким скоропалительным решением. Он ворвался в привычную жизнь Рима и всё переделывает под себя. Поначалу это было действенно, люди не ожидали от него такого напора, но теперь всё выходит из-под контроля и многие объединяются против него. Если Марко сейчас потеряет поддержку Кобейна, он станет очень уязвим. Нужно чтобы он ещё немного оброс своими связями, ты родила… а через год он может делать, что задумал. Никто не посмеет ему сказать и слова.

– Сомневаюсь, что Марко послушает меня. – призналась я Витторио. – К тому же, я понимаю Ваше отношение ко мне и не могу быть уверена, что Вы просто не хотите выиграть отсрочку.

Вито широко улыбнулся. Он смотрел на меня по-отечески. Учитывая, что я давно не виделась со своим отцом, Вито был единственным кто принимал участие в моей жизни.

– Мне нравится, что ты повзрослела и стала думать как итальянка. – произнёс он одобрительно. – Я злился на тебя после твоей выходки, мне не нравилось, что ты бросила моего сына и насыпала проблем на наши головы. Но сейчас ты хорошо держишься.

– Это комплимент? – недоверчиво уточняю я у Вито, не веря своим ушам.

Мужчина одним глотком выпивает весь лимонад из стакана и просит жестом повторить. Таким будет Марко через много лет. Вижу своего мужчину в возрасте, он копия своего отца.

– Я кое-что расскажу тебе, Лили. Хочу, чтобы ты поняла, как глубока привязанность Марко к тебе. Нужно, чтобы ты понимала мои намерения и была уверена в том, что я трезво оцениваю происходящее и моё желание отсрочить развод связано лишь с необходимостью защитить свою семью и не родившегося наследника.

Стараюсь скрыть волнение, и снова наполняю стакан Вито. Мне нечего сказать мужчине. Рада, что моего ребёнка он называет своим наследником.

– Ты не помнишь этого, но мы встречались до твоего приезда в Италию. Несколько лет назад мы с Марко прилетали в Калининград. Мне нужно было уладить дела на заводе и в ресторане, где работал твой отец. К тому же, в это время мы уже были с твоей мамой вместе, и мне хотелось провести с ней время. Марко не хотел со мной лететь, он был настроен к Калининграду скептически и ему не нравилось там. Я попросил его присмотреть за тобой, чтобы ты не мешала нам, твоей маме не с кем было тебя оставить. Сын не хотел и упирался… Но потом он оттаял и перестал возмущаться. Мне показалось, что Вы подружились. После нашего возвращения в Рим Марко следил за твоими успехами в школе и контролировал, чтобы тебя никто не обижал. – Рассказ Витторио вызывал во мне смех. Если бы я встречалась с Римлянином до приезда в Италию, я бы обязательно это запомнила. – Сын с особым, не свойственным ему трепетом, ждал новой встречи. Ты уже неплохо знаешь Марко и понимаешь, что волнение ему не свойственно и к людям он редко привязывается. Мне жаль, что тогда в Светлогорске ты наглоталась воды и потеряла сознание, это вызвало небольшое кислородное голодание и потерю памяти. Тогда Марко попросил меня не лезть в Ваше семью, чтобы ты могла расти с папой и мамой… К сожалению, Марко тогда не знал, что твой отец, хм, не самый надёжный человек. – Вито сделал паузу. – Может быть, расскажи тебе это кто-нибудь пораньше, всего этого можно было избежать, но получилось, как получилось.

Встаю со стула, убираю волосы назад. Сложно поверить в такое. Я помню, что как-то попала в больницу в Светлогорске, когда отдыхала там с мамой и папой. Но совершенно не помню мужчин Луккезе.

Разве такое возможно?

– К чему Вы всё это рассказали?

– К тому, что мой сын давно одержим тобой. Болезненно помешан. Он не в состоянии думать рационально. Он стремится быть с тобой и торопит события. Ставит в приоритете Ваши отношения, забывая, что сначала нужно уладить дела в бизнесе. Запомни, Лили, если Вы хотите жить счастлива, обеспечивая Ваших детей всем необходимым, сначала дела, потом всё остальное. Клан не терпит ошибок. Если Марко сейчас бросит Патрицию, он потеряет поддержку и ресурсы.

– Марко уже сказал обо всем Кобейну, такое не откатить обратно.

– Кобейн проглотит обиду ради дочери.

Конечно, мне хотелось, чтобы Марко поскорее закончил с Патти, и мы смогли жить вместе. Чтобы мне не приходилось быть любовницей и прятаться под покровом ночи.

– Ваш сын не сильно прислушивается к моему мнению. Могу пообещать лишь, что я скажу Марко, что могу подождать и не хочу, чтобы он торопился.

Вито выдавливает улыбку. На несколько секунд сквозь маску доброжелательного и почтенного Господина выглядывает хищник, оскаливается и снова прячется.

– Спасибо и на этом. – Вито поднимается на ноги, чтобы оставить меня одну. – Ты пока ещё не осознаешь, Лили, в каком мире обитаешь. Когда я был маленький, всё своё время проводил с братом. Флавио был очаровательным, кудрявым и весёлым малышом, бегающим за мной по пятам. Но чем старше мы становились, тем сильнее он хотел стать Капо. Для него это было мечтой всей жизни. В любом другом мире мы могли бы поделить обязанности или кто-то бы уступил, но не в Италии. Один из нас должен был пролить кровь. Флавио уже в юности стал угрожать мне и Марко, он был причастен к смерти моей жены. У меня не было доказательств, но всё указывало на него. Я не смог поднять руку на брата, подставил его в Америке и надеялся, что в тюрьме он образумится и отстанет. Я совершил ошибку, нужно было убить его, тогда бы он не пытался убить и моего сына.

Мне пришлось ухватиться руками за стол, чтобы не упасть.

– Марко не знает, что Флавио убил его мать. Я не стал это ему говорить. Надеюсь, что это останется между нами.

– Да. – прошептала я одними губами, проклиная Вито за то, что взвалил на меня эту ношу. – Я ничего не скажу Марко.

– Пока, Лили. Береги себя и малыша. – Вито поцеловал меня три раза и уверенно направился к выходу. Его слова меня напугали.

Не очень хотелось жить в мире, где два родных брата были готовы убить друг друга за трон. Родные люди должны любить и оберегать близких, а не желать их убить. Вито говорил мне всё это не для того, чтобы напугать, мужчина хотел предупредить, чтобы я была осторожна и сейчас задумывалась о ребёнке. Марко был недолго Капо и у него было много врагов. Сейчас было не время разводиться с Патрицией.

Марко.

– Я сделал всё как ты просил. – Винни положил передо мной фотографии с доказательствами, что он, как мой консильери, разобрался с ещё одним из старейшин. – Волнение нарастает среди Клана, люди считают, что перемены слишком радикальные. Нужно сделать паузу, чтобы против тебя не ополчились.

– Их дело выполнять приказы, за них думать буду я. – Останавливаться я не собирался.

– Ага. – Винни сел напротив меня и налил себе прохладной воды из кувшина столе. Последние дни в Риме держалась невыносимая жара. – Сегодня твой отец навещал Лили, ты в курсе?

– Да, видел на камерах. Скорее всего просил отговорить меня разводиться с Патти. Не знаешь моего отца?

– И как? – Винни поджимает губы и сдерживает улыбку.

– Я не передумаю несмотря на риски. Не хочу больше и дня видеть эту несносную бабу в моём доме. Она ходит как гусыня с гордым видом, раздражает меня. – благородная Патриция вызывала с каждым днём всё больше во мне раздражения. Чтобы она не делала и как бы не старалась, я только злился и хотел побыстрее расправиться с ней. – Тем более, я не хочу, чтобы моя женщина и ребёнок как узники сидели в квартире.

Винни благоразумно ничего не говорит, он прекрасно понимает, что я настроен решительно. Он и сам не спрашивал мнение родителей, когда решил жениться на Альбе. Хотя его решение ни просто не понравилось им, отец Винни отказался с ним разговаривать.

– Звонит Рон. – Замечает Винни и берёт трубку. С каждым новым словом невидимого собеседника лицо друга становится серьёзнее. Брови сходятся угрожающе на переносице. Это волнует меня, потому что Рон отвечает за безопасность Лили. Когда Винни кладёт трубку, я сразу же поднимаясь на ноги, ожидая самого худшего. – У Лили отошли воды, Рон повёз её в больницу. Вроде бы всё в штатном режиме.

– Чёрт. Поехали за нами, распорядись, чтобы охрану в больнице усилили. – волнение нарастает с каждой минутой. Амплитуда беспокойства доводит меня до ручки. – Надеюсь, это не вина папы.

– Да. Уже, написал парням, чтобы выдвигались. – Винни был напряжённым. – Рон сказал, что заметил несколько машин Кобейна около дома. Это плохой знак. Не понятно, что он задумал.

Кобейн.

– Разберись с ним прямо сейчас. Если он решил надавить на меня через ребёнка, то он зря это делает. Я хочу, чтобы к вечеру он перестал дышать, вещи Патриции пусть соберут и вывезут из моего дома. Лили с малышом после больницы вернуться в семейный особняк. Пора исправить ошибки.

Девять месяцев назад я не очень хотел стать отцом, мне казалось, что рано и я не готов к появлению наследника. Но когда я узнал, что Лилия беременна, мне стало обидно, что она родит не моего ребёнка. Грустно, что её малыш не будет на меня похож. Я хотел продолжение рода, частичку нас, связывающую навечно.

Когда Альба сказала, что это мой ребёнок я испытал затопляющее счастье. Мне стало так легко. И сейчас торопясь в больницу я не хотел и думать, что может что-то случиться с Лили и малышом. Они были моей семьёй. Они были всем для меня.

– Больницу оцепили и даже перекрыли движение в районе. Мышь не проскользнёт без нашего ведома. – заверил меня Винни. К Кобейну поехали наши парни, они заберут его и отвезут загород. Потом разберёмся с ним.

– Спасибо.

– Всё будет хорошо, Марко. – Пытается успокоить меня друг, будто знает, что это – становиться отцом.

– Я знаю. – Бросаю лениво.

И всё равно, сердце предательски быстро билось. Хотелось выскочить и машины и бежать по улице, чтобы быстрее добраться до чёртовой больницы. Лили была слишком далеко от меня.

Я влетел в больницу, сбивая с ног несколько тучных медсестёр, торопясь в родительное отделение. Врач Серхио был старым другом семьи, он принимал роды у моей матери. Внимательный и спокойный Серхио был вне политики и мафии. Как говорил он сам: «Единственное, что меня интересует, появление новых людей в Риме.» Только ему я мог доверить свою женщин.

Крик Лили был слышен даже с далекого расстояния. Моя девочка кричала и взывала к Господу Богу. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать в унисон с ней. Ей было больно, я ей был нужен.

– Простите, но Серхио распорядился не впускать вас, даже если Вы будете угрожать мне пистолетом. – пролепетала пожилая женщина, выставляя руки вперёд. – Роды у девочки идут тяжело, нужно набраться терпения.

– Зайдите, пожалуйста, внутрь и предупредите Серхио, что скоро я перестану угрожать пистолетом, а начну действовать. – Цежу сквозь зубы и начинаю метаться из стороны в сторону. Время тянется очень медленно, крики то затихают, то становятся громче. Мне хочется выбить дверь и зайти. Убить Серхио за то, что никак не облегчит страдания Лили. Разве так можно? Почему нельзя обойтись без всего этого?!

– Точь-в-точь я, когда твоя мама была в этой комнате. – заметил отец, входя в больницу с мамой Лили. Выглядели они как счастливая пара, одетые в одном стиле и счастливые до неприличия.

У меня не хватает сил поздороваться с ними и ответить какой-нибудь любезностью. Все мои мысли заняты родами.

Когда громкий, ещё не мужской, но уже властный крик разнёсся на всю больницу, я с облегчением выдохнул и подошёл в палату, игнорируя медсестру. Залетая в палату, я не думал ни о чём, мне нужно было убедиться, что с ними всё нормально.

Лили была слаба, но она с такой нежностью посмотрела на меня, что я забыл как дышать. Её взгляд изменился, он был наполнен чем-то глубоким и осмысленным, как будто она просветлела. Моя девочка стала матерью.

– Он такой красивый, Марко. – сказала она тихонечко. Цветочек была очень слабой и счастливой. Сияла изнутри.

– Тш. Тебе сейчас нужно отдыхать. – провожу рукой по её волосам.

– А тебе нельзя тут находиться. – заметил Серхио, смеясь. – Ты копия свой отец. У меня какое-то дежавю.

– Не знаю, комплимент это или оскорбление. – Не люблю, когда меня сравнивают с отцом.

Закатываю глаза, мне сейчас не до подколов. Я на таком пределе, что могу попросить Винни принести мне голову не только Кобейна, но и Серхио. Одной больше, одной меньше.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю Цветочка и целую её в лоб.

Сердце замирает, и на мгновение время останавливается. Впитываю каждую деталь, запоминаю всё. Хочу оставить этот день в своей памяти на всю жизнь.

– Марко, хочешь подержать малыша? – Серхио подходит ко мне и протягивает маленький свёрточек, из которого выглядывает круглолицей и крупный мальчик. Он сладко посапывает и открывает рот. Я беру в руки сверточек и укачиваю его, желая защитить его от всех зол в этом мире. Мой сладкий малыш. – Он похож на тебя.

– У него разноцветные глаза. – замечаю, когда малыш открывает глаза.

– Копия папочка. – язвит Лили. Серхио издаёт смешок, а я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить врача.

– Так, Марко, тебе нужно покинуть свою жену, нравится тебе это или нет, потому что ей нужен отдых. А Вам, моя хорошая, нужен хороший и длительный сон. Вы у меня очень истощены. Кыш, Марко. Кыш!

– Я останусь с ней. – заявляю категорично и угрожающе фыркая. – Пусть спит при мне.

– Марко! – подходит вплотную Серхио и берёт меня под локоть. – Мне плевать, что ты теперь Капо. Твоей жене нужен покой, сейчас не время вредничать. Дай ей отдохнуть.

– Иди, Марко. Со мной всё будет хорошо. – бледность Цветочка беспокоит меня. Делаю над собой усилие и уступаю. Пусть отдохнёт. Серхио принимает малыша у меня из рук.

– Я буду рядом. Что-то потребуется, зови меня. – губы Лили растягиваются в улыбке. На бледных щеках появляется лёгкий румянец. Она смущенно закрывает глаза и практически сразу проваливается в сон.

Когда я выхожу из палаты, в коридоре нахожу только маму Лили, она тихонечко сидит и теребит подол платья. Женщина очень нервничает, им пока так и не удалось помириться с Цветочком.

– Где Винни и мой отец? – спрашиваю у неё.

Дело было не в том, что мне не нравилась мама Цветочка. Дело было в том, что она в какой-то момент поставила свою связь с отцом выше, чем её дочь. Это было непростительно. Женщина должна любить своего ребёнка больше жизни.

– Кто-то позвонил, и они поспешили на улицу. – ответила она.

– Серхио. – позвал я врача. – Сделай всё, чтобы с моей женой и сыном всё было хорошо.

Когда я вышел на улицу, Винни уже не было, отец курил у входа в больницу.

– Кобейн взорвал наш семейный особняк. – спокойно произнёс отец, а у меня глаза на лоб вылезли. – Он предупредил, что дальше – он взорвёт больницу и нас вместе с ней к чертям.

– Серьёзная угроза. – замечаю я. – У Кобейна кишка тонка на такое.

– Ты не оставил ему выбора. Прижал его к стене. Вот он и хочет утащить за собой побольше на тот свет. —замечает отец. – Оставайся в больнице и проследи тут за всем. Я улажу проблемы с Кобейном.

– Нет, как капо я должен уладить…

– Как отец ты должен быть со своим ребёнком. Больше никому ничего ты не должен. Поверь мне.

С этими словами Витторио Луккезе отбрасывает в сторону сигарету и садится в машину. Приходится довериться ему. Отец сможет урегулировать проблему.

Возвращаюсь в больницу и замечаю, как молоденькая медсестра, которую я не видел до этого, проскальзывает в палату Цветочка. Интуиция ведёт меня за ней. Серхио должен был лично следить за всем, где он ходит?

– Патти. – Узнаю свою фиктивную жену сразу же, когда вхожу в палату. У Патриция волосы собраны в высокий хвост. Она стоит на спящей Лили со шприцом в руке. Выражение лица у неё хищное. Я бы даже сказал, что кровожадное. – Что ты тут делаешь?

– Плачу кровь за кровь. – отвечает девушка спокойно. – У нас ведь теперь Вендетта?

– О чём ты? – Не могу представить, что Патриция решила отомстить мне.

– Ты пытаешься убить моего отца, я твою новую невесту. – Поясняет она с улыбкой на лице. Лили открывает глаза и дёргается в ужасе при виде иголки.

– Патти, убери в сторону шприц. Твоего отца не собирается никто убивать. – Стараюсь выглядеть уверенным, но внутри всё трясётся от мысли, что она может причинить вред моей девочке.

– Не вешай лапшу на уши, Марко. Отец отказал тебе в разводе, и ты решил убить его. Никто ведь не может перечить воле самого Марко Луккезе. – щебечет она. – Но я научу тебя выбирать врагов. Я не твоя русская девочка, умеющая только хлопать глазками. Я умею постоять за себя.

Патти не успевает договорить, потому что Лили выхватывает из её руки шприц и ударяет им в соперницу. Такого смелая итальянка точно не ожидала, она взвизгивает и хватается за руку, из которой торчит шприц.

Я подлетаю к Патриции и скручиваю её, чтобы она не могла больше никому причинить вред. Ей не место в палате Лилии.

– Пошли отсюда! – восклицаю гневно. – Подожди меня тут, Цветочек.

Моя девочка взволнована, но просто кивает и вжимается в кровать. Выталкиваю сучку из палаты и гневно ору:

– Будьте уже матерью, твою мать, зайдите к дочери и проследите за её самочувствием! Серхио! Где ты? Пока ты, старый чёрт, ходишь непонятно, где, моя жена чуть не умерла.

Я выпихнул из больницы Патти и передал её парням, чтобы увели с глаз моих долой. Больная семейка.

Меня пробирает нервный смех. Хочется смеяться и плакать. Чушь. Глупости. Такого быть не может!

Глаза начинают слезиться от истерики,

– Нет. Скажите, пожалуйста, что Вы шутите? – не хочу верить словам Серхио. Мужчина разыгрывает меня.

– Отнюдь, милая. – снимает очки врач и прячет улыбку. – Вы беременны.

Прекрасные слова. Радостная новость. Только я совершенно не чувствую этой радости. Четвертной ребёнок. Я выдержу вообще это? Женщины не превращаются в дыру – бездну после такого?

– Марко будет рад узнать эту новость.

– Конечно, не ему же выталкивать на свет четвёртого Луккезе размером с арбуз!

– Думаете, у Вас будет мальчик?

– Я уверена в этом. – с этими словами я вскакиваю на ноги, кручусь вокруг своей оси на каблуках и пробормотав что-то невразумительное спешу к машине. Мне хочется приехать домой и придушить плодовитого Марко, чтобы он не смог больше отправлять меня рожать чуть ли не каждый год. Скоро каждый нас секс будет сводиться зачатию.

Телефон завибрировал и на экране высветился номер Альбы, подруга переживала за моё самочувствие.

– Ты не поверишь! – сразу же начинаю говорить. – Я снова беременна!

По ту сторону раздаётся смех, подруга впадает в истерику.

– Ты просто машина по созданию армии Луккезе! – шутит она, и я закатываю глаза. Ей в отличие от меня повезло, она родила замечательную девочку Майю. Она была маленькой копией Альбы и все мои сыновья были готовы на что угодно, чтобы завоевать её внимание. Уверана, что в будущем она станет Луккезе. Вопрос лишь в том, кого именно она выберет.

Альба с Винни были не просто нашими друзьями, они стали нам как брат и сестра.

После того как Кобейн взорвал особняк Луккезе, Марко построил на его месте новый, более современный и светлый, в котором бы мы смогли расположиться всей семьёй. Одну часть Марко отвёл для отца и мамы, у них родилась девочка, наша с Марко сестра. Замечательная девочка, которую мы так сильно полюбили. Она вобрала в себя лучшие качества от наших родителей.

Отдельную пристройку заняли Альба и Винни, они всегда были рядом, неотъемлемой частью нашей семьи.

В доме всегда было шумно. Дети стояли на ушах от игр. Это резко контрастировало с той атмосферой, чтобы раньше. Так мне нравилось больше.

Забравшись в свой большой Porshe, я резко нажала на газ и поспешила в офис Марко, чтобы придушить его и собственными руками провести вазэктомию. Игнорируя правила дорожного движения, я быстро добралась до офиса и вышла из машины, бросив её на парковке.

– Сеньора Луккезе. – поприветствовал меня охранник на входе и поспешил провести до кабинета Марко. Римлянин разрешал мне самостоятельно передвигаться по городу на собственной машине без охраны. Это сильно облегчало мне жизнь.

– Спасибо. – поблагодарила я мужчину и без предупреждения вломилась в кабинет мужа, успевшего привыкнуть к моим эмоциональным всплескам. Марко поднял на меня глаза полные любви, слегка выгибая бровь.

Римлянин умел наводить ужас, а о его безбашенном характере знали все. Итальянцы называли его кровавым Луккезе, считая беспринципным и жестоким. Но дома он был очень нежным и сдержанным.

– Что случилось?

– Я беременна. – говорю ему сразу с порога, вызывая улыбку. Вид у него становится откровенно весёлый. – Не нужно улыбаться, Марко! Я хочу узнать, какого это, жить без живота!

Его тихий смех расслабляет. Луккезе медленно поднимается и идёт ко мне.

– Всё не так страшно, Цветочек. Зато у нас есть замечательные мальчики, подтверждение нашей любви.

– Это будет последний мальчик. – предупреждаю его.

– Согласен, нужны ещё девочки. – На какое-то мгновение я задыхаюсь от возмущения. – Шучу. Шучу.

Марко усаживает меня к себе на коленки и садится сам на диван. Римлянин поглаживает мне спину, чтобы снять напряжение. Его прикосновения успокаивают. Я выдыхаю и прижимаюсь щекой к груди любимого.

Как же я рада, что все наши трудности позади.

– Ты сделала меня сегодня счастливым. – проговорил он, наматывая мои волосы себе на руку и оттягивая голову немного назад, чтобы впиться в мой рот. Меня всегда бросает в дрожь, когда он целует меня вот так. – Обещаю, что мы остановимся на этом малыше. Вдруг ты растолстеешь и станешь некрасивая и непривлекательная после родов.

Толкаю его, Марко перехватывает руку и целует.

– Ты же знаешь, что я буду любить тебя даже если станешь весить тонну и перестанешь проходить в двери моего кабинета. Мне даже это будет немного нравиться, потому что тогда ты перестанешь вламываться в кабинет.

– какой же ты противный, Марко Луккезе.

– Я любимый Марко, Цветочек. – поправляет меня муж и зарывается носом в волосы. – Давай поедем домой и сообщим всем эту радостную новость. Устроим для мальчиков праздник. Пусть дома играет музыка.

– Давай. – соглашаюсь с ним. – Мальчики будут рады.

На удивление сыновья очень хорошо ладили между собой и постоянно просили у меня братика или сестричку. Им хотелось очень большую семью.

– Наш дом скоро превратится в детский сад. – замечаю я. – Поедем на моей, она стоит на парковке перед офисом.

Римлянин соглашается. Он знает, как мне нравится быть самостоятельной. Любой глоток свободы делает меня счастливой.

– И это замечательно. – бросает Марко с улыбкой.

Мне очень хочется сказать большое и тёплое спасибо каждому кто прошёл со мной путь написания книги.

С любовью, Элен.