Шатаясь, на негнущихся ногах, шла по коридору, ища глазами VIP-комнату номер семь. В висках оглушительно стучала кровь, а ноги подкашивались от волнения. Сейчас я увижу его. Впервые за три года. Вживую, а не на глянцевых обложках журналов, что так бережно собирал мой муж.

Дойдя до конца коридора, опершись рукой о стену, стояла тяжело дыша.

Давай, ты должна это сделать, Алина. Закрой глаза и представь глаза детей, которым ты обещала. Ты справишься…

Одернув короткую юбку, которая едва прикрывала ягодицы, еще раз провела рукой по белоснежным прядям искусственных волос. Он тебя не узнает. Столько времени прошло. Он давно вычеркнул тебя из своей жизни. Забыл.

Да и кто я была для него в прошлом? Глупая девчонка, которая по наивности отдала ему свою невинность или детдомовка, которая позарилась на деньги его отца. Нет! Я мразь, именно так он сказал в последнюю нашу встречу. Сейчас он презирает и люто ненавидит за то, что я сделала. Если бы только он знал правду… Все уже в прошлом, и нужно жить настоящим, выполнять обещания…

Втянув воздух поглубже, взялась дрожащими пальцами за дверную ручку. Назад пути нет…

Надавив посильнее, толкнула ее от себя и вошла внутрь помещения. В комнате горел тусклый свет, делая ее порочной. Одним словом “Дно”, именно так назывался этот бордель, где мне пришлось находиться. Большой черный, кожаный диван и маленькая тумбочка с журналами интимного характера. Все по минимуму, но даже эта обстановка кричала о греховности, о том, что здесь происходит каждый день. Да и что я хотела увидеть? Огромную кровать, белые простыни, к которым успела привыкнуть за эти годы? Наивная, пора выплывать из своих детских грез и фантазий.

– Что встала, как неживая? – прорычал до боли знакомый голос. – Подойди ближе.

Он меня не узнает, не должен. Сейчас я выгляжу как обычная шлюха. Короткая юбка, высоченные каблуки, чулки в сетку, ажурная, черная повязка на глазах. Я сделал все, чтобы не догадался. Сделав два шага к дивану, остановилась возле его ног. Сердце вырывается из груди, то и гляди проломит мою грудную клетку.

Я думала, что мои чувства ослабли. Но, сейчас глядя на него, понимала, что все осталось неизменно. Изменился он. Стал еще мощнее, матёрее. Превратился в опасного хищника, способного подчинить, поработить. Его глаза словно адская бездна, такая дьявольская, черная, готовая уничтожить при одном взгляде.

Сглотнув, подрагивающей рукой коснулась повязки на лице, чтобы убедиться в ее наличии.

– Как звать? – пренебрежительно смотрел мне в лицо. Его взгляд кричал, о явном призрении, но тогда какого хрена он здесь делает?

– Мона, – чуть слышно ответила ему, намеренно искажая свой голос.

– Мерзкое имя. Будешь просто шлюхой! – скривившись, с издевкой сказал он, будто увидел что-то мерзкое.

– А где Энжи? – спросил о девушке, которая обслуживала его на постоянной основе.

– Она сегодня не может, – ответила, вспоминая, на что пришлось пойти, чтобы быть вместо нее.

– Ясно. Давай приступай, – недовольным голосом сказал, смотря на меня злым взглядом, отражающим темноту.

Боже, что нужно делать? С чего начинать? Опыта у меня ноль. Черт! Нужно было посмотреть видео для взрослых, чтобы иметь хоть какое-то представление, как ублажать мужчин. Идиотка! Стиснула пальцы так, что заболели суставы.

– Будешь строить из себя невинность – проваливай! – с раздражением в голосе, рявкнул он.

Его слова заставили меня очнуться. Ни за что! Я справлюсь! Словно скинув с себя оцепенение, опустилась перед ним на колени. Дрожа всем телом, пыталась собраться с духом, чтобы начать падать в пропасть, на самое дно.

– Новенькая что ли? – уже чуть тише спросил он, наблюдая, как я тянусь к его ремню.

– Да, – выдохнула я, сглатывая напряжение, от которого было больно дышать.

– Тогда пошла к черту! – подавшись ко мне навстречу, резко схватил за горло. – Пусть отправят опытную, я не намерен платить за детский сад, – проговорил у моего лица.

– Простите, – пропищала от страха, не ожидая агрессии. Я помнила его другим. То, в кого он теперь превратился, наводило на меня ужас.

Пыталась, освободится от его сильной руки, но все тщетно. В эту секунду страшно жалела, что ввязалась во все это. Он другой, я переоценила себя. Не смогу. Так больно…

– Стоять, – проорал у моего уха, заставляя замереть. – Сука, – держал возле себя, не позволяя пошевелиться.

Его взгляд стал еще жестче. Зловещая тишина, разрывалась моим прерывистым дыханием. Напряжение повисло в воздухе. Я была близка к обмороку, чувствуя, как он втягивает в себя воздух у моих волос.

– Твааарь, – прошипел сквозь зубы у моей шеи. – Думала, я тебя не узнаю? Шлюха.

Дернулась, как от удара хлыста, делая попытку вырваться.

– Пустииии, – взвыла, дыша навзрыд, осознавая, что меня раскрыли.

– Отцовская подстилка захотела поиграть? – рычал его голос, грозящий мне апокалипсисом.

– Нет, прошу, отпусти, – задыхаясь, взмолилась я, понимая, что меня ожидает.

Зловеще улыбнувшись, стянул с меня парик и повязку с лица.

– Тогда поиграем, – словно не слыша моих слов, издеваясь, продолжил он. – Только по моим правилам.

Несколько дней назад.

АЛИНА.

– В этот раз все намного серьезнее, – проговорил доктор, смотря на меня сочувствующим взглядом. – Состояние остается критическим, прогнозы неутешительные, – слышала, словно издалека сказанные им слова, испытывая сильное потрясение.

Нет, не правда. Так не должно быть. Я же молилась, так просила…

– Доктор, умоляю, спасите его…, – проговорила, глотая слезы, чувствуя, что меня накрывает отчаяние. – Он не может…, – всхлипнула я, испытывая горечь и боль. Отторгала действительности, не хотела даже думать об этом.

Тимофей Петрович был для меня всем. Отцом, матерью, другом. Я любила, уважала его, испытывая безграничную благодарность за все, что он для меня сделал. И теперь, я могла лишиться всего… И была не готова…

– На все воля Божья, – ликующим голосом проговорила Стелла, смотря на врача и покачивая ногой, облаченной в ярко-красные туфли на высоченном каблуке.

Стерва, хоть бы постеснялась посторонних и приберегла свой яд до того момента, когда останемся одни. Нет же, она привыкла устраивать спектакли. Эгоистичная сука!

Как настолько сильно можно ненавидеть собственного брата? Как? Неужели наследство важнее жизни близкого человека. Судя по всему, в этом мире, где правят деньги, так и есть.

– Мы делаем все, что в наших силах, но лечение не приносит результатов, – делая вид, что не слышал последних слов моей спутницы, обратился ко мне. – Приходите завтра, бессмысленно здесь находиться.

Несколько суток я пребывала в этой клинике, не отходя от мужа. Молилась, надеялась, но все напрасно. Будто от меня отвернулся сам господь Бог.

– Я понимаю, – ответила я, на выдохе. – Приду завтра, – вытирая тыльной ладонью мокрую щеку, вставая с места.

– Наберите меня, когда все произойдет. Вы же понимаете, сколько предстоит хлопот, – услышала голос змеи, когда подходила к двери. Резко остановилась, сжимая до хруста ремешок сумки. Это уже переходит всякие границы. Медленно, как в замедленной съемке, развернулась, подошла к ней и врезала звонкую пощечину.

– Мразь, – выплюнула я. – Как я же ты мразь. Он твой родной брат, – со злостью в голосе прошипела я.

Я бы хотела раскрасить ей ботоксную физиономию всеми цветами радуги, да только я другая. Не должна уподобляться таким, как она.

– Потаскуха, – завизжала в ответ. – Я тебя сотру с лица земли, – держась за щеку, кричала она, тряся своими черными, как смоль волосами.

– Сходи, сцеди свой яд в другом месте, – не отводя взгляда, кинула ей, ощущая, как горит огнем ладонь. – Простите нас, – сказала доктору, которому пришлось присутствовать при очередной нашей стычке.

Развернулась и вышла за дверь. Поверить не могу, что все происходит на самом деле. Эта неделя прошла, словно в аду. Больница, скандалы, снова больница. Инвесторы, партнеры Тимофея давят с разных сторон, желая узнать, как обстоят дела. Словно вороны кружат, ожидая момента, когда можно накинуться и рвать плоть. Всем нужно одно – деньги. Никому не интересно, что это живой человек, который дышал, мечтал, творил. Нет, у всех только меркантильные интересы. Хотелось лечь и умереть. Слишком много всего навалилось на мои хрупкие плечи. Даже за три года так и не смогла привыкнуть к жизни в этом мире. Все чуждо. Грела мысль о том, что очень скоро я смогу выполнить обещание, данное себе и детям три года назад. Осталось немного, стройка подходила к концу, но без мужа все усложнялось. Здесь требовалась мужская, жесткая рука.

Сев на заднее сиденье автомобиля, вздохнула, устало потирая лицо. Кивнув водителю, посмотрела в окно. Я не справлюсь. Меня заклюют эти стервятники. Если бы здесь был ОН. Никто бы не посмел так себя вести. Не проходила ни дня, чтобы я не вспоминала, не думала. Где он сейчас? Кто рядом с ним? Кому сегодня повезло оказаться в его крепких объятиях? Закрыла глаза и увидела его красивое лицо. Будто только вчера, он стоял передо мной, улыбаясь.

Замужество не смогло изменить моих чувств, наоборот они окрепли и надежно засели у меня с сердце, напоминая о себе острой болью, в те моменты, когда видела его фотографии в тех проклятых журналах. Только теперь он меня ненавидел…Презирал…

В сумке зазвонил телефон, заставляя вынырнуть из своих воспоминаний.

– Слушаю, – ответила управляющему стройки, где строился приют для бездомных детей.

– Алина, – начал он. – У нас проблемы, – тяжело дыша, проговорил он.

– В чем дело? – сжала трубку, готовясь услышать все что угодно, предполагая, откуда они взялись. Немыслимо, эта дрянь и здесь сунула свой нос.

– Приехали адвокаты, юристы. Сообщили о заморозке стройки, – взволнованным голосом продолжил он. – Сообщили о незаконности. Пригрозили, если продолжим, то будут проблемы.

– Я поняла, – прижимаясь лбом к прохладному стеклу. – Я разберусь с этим, Руслан.

Он был моим другом, еще со времен детского дома. Когда началась стройка, я попросила Тимофея, принять его в качестве помощника управляющего.

– Алина, это все Стелла? – расстроенным голосом спросил меня. Он знал о моих взаимоотношениях с сестрой мужа, но впервые спросил об этом прямо.

–Да, – не увиливая, честно ответила ему. – Не думай об этом, я все решу. Проследи за порядком, сказала, отключая звонок.

Подъехав к особняку Черновых, который так и не смогла считать своим домом, выбралась из машины. Этот дом был отвратительным, ненавистным. В нем была растоптана моя любовь. Сколько раз я просила Тимофея Петровича перебраться в другой, но улыбаясь, он всегда отмахивался. Пройдя пару шагов, остановилась, опираясь о стену кирпичного забора. Черт! сорвалась я, колошматя рукой о шершавую поверхность. Как же мне быть? Я не могу лишиться того, чего добилась кровью и потом. Не могла! Нужно бороться, сражаться, зубами выгрызать то, что по праву принадлежит мне…

– Алина, – бросилась мне на встречу Лана. – Стелла уже в доме. Устроилась в гостиной и празднует скорую кончину хозяина. Это правда? – расстроенно спросила меня.

– Врач сказал, что все плохо, – часто моргая, ответила ей, прогоняя навернувшиеся слезы.

– Он сильный, должен выкарабкаться, – с надеждой в голосе сказала она. Как бы я хотела, чтобы это оказалось так. Но, умом понимала, что все не просто.

– Что у тебя с рукой, – воскликнула подруга.

Только сейчас заметила, что вся ладонь в крови.

– Пустяки, – ответила ей не чувствуя боли, доставая из сумочки платок. Боль под ребрами была намного сильнее, чтобы замечать мелочи. – Идем в дом, – кивнула на дверь, из-за которой раздавалась оглушительная музыка.

Светлана попала в этот дом сразу после, нашей с Тимофеем, свадьбы. Ее работа заключалась в помощи по дому, но именно в ее лице я обрела верную подругу. Лана помогла мне не сойти с ума в этом доме. Поддерживала, помогала приспособиться.

– Алина, может не стоит сейчас с ней разговаривать, она пьяна, – пыталась говорить громче, чтобы перекричать музыку.

В этот раз я не разделяла ее мнения, быстрая шагая в сторону стереосистемы. Сколько можно это терпеть? Выключила музыку, оборачиваясь и смотря на ненавистную родственницу.

– О, а вот и наша голодранка явилась, – заплетающимся языком проговорила она. – Тебя-то я и жду, – ухмыляясь, ткнула пальцем в мою сторону.

– Ты что здесь устроила? – вскрикнула я, смотря на откупоренную бутылку коллекционного виски Тимофея Петровича.

– Праздную! – засмеялась она легкомысленно. Строила из себя дурочку, только меня не провести. Ее коварству и расчетливости мог позавидовать самый матерый преступник.

– Кончай балаган и иди в свою комнату. Своими выходками ты порочишь фамилию собственного брата.

– Он опорочил ее в тот день, когда притащил в свой дом тебя.

Слышать оскорбления из ее уст слышать было не впервой, поэтому я не собиралась обращать на это внимание. Ей не удастся вывести меня из себя, хотя именно это она и пыталась сделать.

Выдохнув, отвернулась к ней спиной, чтобы удалится в свою комнату, понимая, что эта перепалка хорошим не закончится.

– Правильно, иди, пакуй вещички. Даю ровно сутки, чтобы убралась из этого дома, – процедила змея, показывая, наконец, истинное лицо, прячущееся за маской фривольности. – Ты тут никто. Спектакль окончен.

– Не думаю, что она посмеет так с тобой поступить, – сказала Лана, прикрывая дверь в моей комнате.

– Посмеет, и я думаю, теперь она не блефует, – усаживаясь на кровать, ответила ей, скидывая с ног туфли-лодочки. – Не переживай так, поживем-увидим насколько далеко зайдут ее угрозы, – как можно спокойнее говорила я, хотя внутри меня все заходилось от мысли, что очень скоро я окажусь на улице.

Теперь Стелла покажет себя во всей красе. Ей незачем больше притворяться. Не перед кем. Она сделает все, чтобы я навсегда покинула эту семью.

– Но если так случится, куда ты пойдешь? – подруга знала, что идти мне не некуда. Всю свою жизнь я прожила в детском доме, пока меня оттуда не забрал Тимофей Петрович. Даже не верится, кажется, будто это было вчера.

Я стояла на сцене актового зала и пела свою любимую песню “Сестра”. Я исполняла ее на каждом празднике, проводившемся в стенах детского дома “Надежда”. Но в этот раз я исполняла ее в последний раз, ведь мне только стукнуло восемнадцать, а это означало, что пора входить в новую, самостоятельную жизнь.

В тот день на праздник открытых дверей съехались постоянный меценаты, которые финансово поддерживали детский дом. В их числе был мой будущий муж. Тогда я могла даже предположить, кем он окажется для меня. Седовласый дядечка сдержанно улыбался всем детям. Аплодировал каждому, кто участвовал в концерте. Но едва я запела свою песню, его лицо стало другим. Улыбка стала естественной, а взгляд каким-то зачарованным.

С того дня он стал приходить в детский дом каждый день. Предлоги были разными, помощь заведующей, решение несуществующих вопросов, общение с детьми, но каждый раз они оканчивались нашей с ним встречей. Поначалу было боязно. Взрослый мужчина не сводил с меня глаз. Рассказывал о себе, но никогда не позволял ничего лишнего. Постепенно я начала ему доверять. Стала ждать нашей следующей встрече. Воспринимать его как отца, которого у меня никогда не было. Много ли нужно ребенку, который всю жизнь прожил в детском доме? Мечта, обрести родителей, заботу, тепло, которой они были обделены с раннего детства, грела сердце каждого детдомовца. Я очень любила петь, и часто рассказывала Тимофею Петровичу, о том, как мечтаю поступить в школу вокала. Он лишь всегда улыбался и приговаривал: “У тебя будет все, девочка!” Но тогда я не понимала смысла его слов. Осознала позже, в день своего отъезда из стен, где провела всю свою жизнь.

Мне предоставили комнату в общежитии, собрав свои скудные пожитки, я готовилась вступить во взрослую жизнь. Попрощавшись с детьми и персоналом, что заботились обо мне, медленно побрела к воротам. Выйдя за территорию, остановилась как вкопанная, увидев черный, дорогой автомобиль. Я знала кому он принадлежит и даже в тайне мечтала, чтобы это произошло. “Алина, будь моей крестной дочерью” – предложил мне тогда Тимофей Петрович. Наивная девчонка с радостью согласилась, не предполагая, что крестницей ей так и не стать.

– Не конец света, – выплыла из своих воспоминаний. – Что-нибудь придумаю, – ответила Лане.

Сейчас совсем не хотелось думать о себе, когда близкий, дорогой человек лежал присмерти. Закрыла лицо руками.

– Давай я накапаю тебе успокоительных капель, совсем измучилась. Бледная стала, не узнать. Одни глаза…

– Не нужно, я в порядке. Сейчас немного посплю и поеду в больницу, – сказала, вставая, чтобы пойти в душ. Не успев сделать и шагу, услышала, как в сумке зазвонил телефон.

Взяв его в руки, сердце пропустило удар. Я сама просила врача сообщать о любых изменениях в состоянии мужа. Сейчас, видя его номер, поняла, что не готова выслушать то, что он скажет. Было до головокружения страшно.

– Давай я, – сказала подруга, видя мои колебания.

– Нет, я сама, – наконец собравшись с духом, приняла вызов.

– Алина Крылова? – спросил доктор, уточняя мое имя.

– Да, я вас слушаю, – готовясь, к тому, что сейчас на меня обрушиться страшное известие.

– Вы просили позвонить, если что-то изменится. Ваш муж в коме и нам пришлось подключить его аппарату искусственной вентиляции легких, – профессиональным голосом сказал он, словно ударом под дых.

– Я сейчас приеду, ответила ему, сбрасывая вызов дрожащими пальцами.

Открытым ртом глотнула воздух, справляясь с паникой. Я не готова, нет, пожалуйста. Это слишком жестоко.

– Алина, не плачь, ты справишься, – обняв меня за плечи, говорила она.

– Как? – чувствуя, как от боли скручивает все тело. – Я не знаю, как…

В больницу ехала как в каком-то тумане. Пошатываясь, шла по коридору, в сторону палаты, где находился муж. Войдя внутрь, оттолкнула незнакомого врача и подошла к кровати, где утыканный разными трубками лежал Тимофей.

– Девушка, покиньте палату, – проговорил врач у меня за спиной.

– Оставьте, это жена, – входя в палату, ответил лечащий врач, усмиряя взглядом коллегу, удивленно пялящегося на меня. Я давно привыкла к таким взглядам, которые бросали на меня люди. Маленькая пигалица охомутала состоятельного старика. Но, мне было глубоко наплевать, что думаю другие. Важно лишь то, что знаю я.

– Стало хуже, – сказал мне доктор. – Нам пришлось ввести его в искусственную кому, – говорил он, а я смотрела на родные черты лица и не верила, что очень скоро все может закончиться. Кажется, сейчас он откроет глаза и скажет: “Алинка, спой мне”. Я бы спела тысячу раз, лишь бы помогло. Слезы текут по щекам. Уже нет сомнений, что это действительно конец. Вопрос времени. Понятия не имею, как буду жить дальше. Могу лишь, как и полагается супруге, находится рядом. До последней минуты.

Больше суток я просидела в больнице. Не спала всю ночь, держась на одном кофеине, пока сам врач насильно не выпроводил меня домой.

Добравшись до особняка на такси, в оцепенении остановилась у ворот. У забора стояли два чемодана, говоря о том, что Стелла выполнила свою угрозу.

Я с трудом сдерживала слезы, они предательски жгли глаза, пытаясь вырваться на свободу. Я же знала, что именно так все и будет, но одно дело думать, другое оказаться перед оглушающей реальностью. Горло уже драло от рвущихся из груди рыданий.

– Эй, – крикнула охраннику, пытаясь привлечь его внимание. – Открой дверь.

Подойдя к забору, остановился напротив меня, смотря через кованые ворота.

– Простите, у меня приказ хозяйки, не пускать вас в дом, – говорил охранник, который работал у нас не первый год.

– Ты рехнулся? А я по-твоему кто? – вытирая тыльной стороной руки, слезы.

– Вам лучше поговорить со Стеллой Петровной, – понуро проговорил он. – Я не хочу лишиться работы.

– Позови ее, сейчас же! – крикнула я, едва сдерживая истерику.

Куда мне идти? Без денег? Без жилья? Как жить?

Кивнув, он пошел в сторону дома, а я сползла спиной по забору. Удивлялась, как вообще держусь. Ноги подгибались, от усталости. Бессонная ночь, переживания, наложили свой отпечаток на мое физическое состояние.

– Ты еще здесь, – через пару минут послышался за спиной голос Стеллы.

Поднявшись на ноги, обернулась. Она стояла передо мной и смотрела, как на мерзкое, надоедливое насекомое.

– Проваливай, давай, шавка подзаборная, – взметнув рукой, показала в сторону дороги, где проезжали машины.

– Стелла, ты не можешь меня отсюда выгнать. Это и мой дом тоже, – пытаясь по-хорошему, убедить ее одуматься.

– Здесь нет ничего твоего! Вообще! – провизжала она.

– Я законная жена Тимофея, когда он очнется, у тебя будут проблемы, – продолжила я, намекая на то, что ее брат будет крайне недоволен, происходящим в его отсутствие.

– О, а ты оптимистка. Тимофей одной ногой в могиле. И очень скоро все достанется мне.

– Ты ненормальная, – выдохнула я. – Или не знаешь законов. В случае смерти одного из супругов все имущество переходит другому, – проговорила я, но лишь вызвала ее смех.

– Ты видимо давно не общалась с нашими юристами, – продолжала злорадствовать она. – Главное условие на получение наследства – это общий ребенок, которого у тебя нет. Упс, какая неудача.

Какой еще ребенок? Что за бред. Первый раз об этом слышу, все не правда. Она нагло врет. Или нет?

– Нет ребенка – нет денег. Главными наследниками являемся я и Стас. Племянничек давно открестился от своего отца и его денег, остаюсь только я.

– Ты лжешь! – ошалело смотрела на нее, пытаясь переварить информацию.

Тимофей не мог так поступить. Мне не нужно наследство, но приют… Это мое детище, мои надежды… Он всегда знал, как для меня было важно построить его. Это была мечта, которой я грезила долгие годы. Дети. Я не могу их подвезти, я обещала.

– Фома неверующая, иди и спроси у юристов. Они подтвердят. Забудь сюда дорогу. Таким как ты здесь не место, – развернулась и пошла в сторону дома.

– Стелла, – прокричала ей в спину.

– Твое место на панели. Вали уже. Давай, – не оборачиваясь, крикнула в ответ, оставляя меня одну.

В эту минуту я даже не могла представить насколько ее слова станут пророческими.

Куда теперь? Что делать? Взяв в руку один из чемоданов, еще раз посмотрела в сторону дома, где прожила три года.

– Алина, – окликнула меня Лана. – Подожди, – запыхавшись, подруга бежала в мою сторону.

– Лана, – прижалась к забору, держась слабыми пальцами за толстые металлические прутья.

– Вот держи, – протянула сверток. – Тут немного, но на первое время хватит.

Какая ирония, подруга, будучи бедной, как церковная мышь, помогает деньгами жене крупного бизнесмена.

– Нет, я не возьму, – качая головой, отодвинула ее руку.

Устроюсь уборщицей, официанткой, проживу как-нибудь. Но брать ее деньги не стану.

– На что ты будешь жить? Стелла во всеуслышание сказала, что заблокировала твои карты, – продолжала убеждать меня.

Да, этого следовала ожидать. Выдворением из дома она не ограничится.

– Проживу, – ответила сдавленным горлом. Нет вариантов. Все происходило по какому-то дешевому сценарию.

– Ты же знаешь, что я всегда готова помочь, – плача, говорила она.

Кивнула, с трудом сдерживая слезы, чтобы не разрыдаться.

– Спасибо.

Развернулась и, не обращая внимания на оклик подруги, побрела по дороге с одной сумочкой в руках. Иду и ничего не вижу из-за слез, спотыкаясь от бессилия. Не знаю сколько смогла пройти, один шаг или несколько метров, пока не напоролась на деревянную скамейку в каком-то сквере. Сев на нее, обхватила лицо руками.

Нужно проверить, о том, что за чушь несла Стелла. Убедиться насколько стало все серьезно?

Вытащив телефон, набрала юриста, который работал на мужа и помогал оформлять документы на приют.

– Равиль, – услышав его голос, проговорила я, цепляясь за него, как за спасательную соломинку.

Здравствуйте, Алина, – как-то натянуто, хмуро поздоровался он.

– Скажи мне, что происходит? – срывалась на крик, не в силах справится с эмоциями. – Стелла несла какую-то чушь про наследство. Это правда?

Сейчас он посмеется и скажет, что это бред. Чушь несусветная. Вера в справедливость, никак не хотела меня покидать.

– Алина, это был старый вариант договора, в который Тимофей Петрович не успел внести поправки. В случае его смерти, все компании и имущество перейдут к ближайшим родственникам.

– А приют? – всхлипывая, спрашивала я, заранее зная ответ.

– Он тоже, – сухо проговорил он. – Вы могли рассчитывать на долю, при наличии ребенка, но как я знаю, его нет.

– Я поняла, – ответила ему, сбрасывая вызов.

Так это правда. Я лишилась всего. Муж при смерти, строительство приюта заморожено, а я на улице. В полном дерьме. Погружаюсь в него все глубже и глубже.

Тимофей Петрович, как же так? Как бы то ни было мой долг быть сейчас с ним, я многим обязана этому человеку. Поднялась со скамейки, намереваясь отправится в больницу. Открыв кошелек, пересчитала оставшиеся крохи, которые должно было хватить на проезд в общественном транспорте, отправилась в сторону остановки.

Я шла по дороге, до ломоты в пальцах, стискивая свою сумку. Рядом проносились дорогие машины, словно лишний раз указывая на мое ущербное положение. Как мне с эти со всем справиться? Что скажу детям? Они так на меня надеялись, а я не оправдала их ожидания. Из-за меня им придется продолжать жить в ужасных условиях, в обветшалых, старых, сырых помещениях. Я жалкая… Корила себя за все. Что не была дальновидной, не подготовилась к удару судьбы.

Продолжала идти по улице, жалея себя, детей, мужа, не замечая, что за мной следует черный внедорожник.

Громкий звук сигнала заставил меня дернуться от испуга. Не оборачиваясь, продолжала идти, считая, что он предназначался не мне. Просигналили еще раз, и стало не по себе, испытывая страх и нехорошее предчувствие. Ускорила шаг, глазами ища проклятую остановку. Задыхаясь от быстрого шага, быстро передвигала ногами, молясь, чтобы это оказалось чья-то дурацкая шутка.

Поняла, что все серьезно, когда огромная рука зажала мне рот, не давая выдавить ни звука. Мыча, стала сопротивляться, вертеть головой, пока не почувствовала резкий удар по голове и потеряла сознание.

СТАС.

– Стас Тимофеевич, ваш кофе, как и просили, – жеманно проговорила Лика, ставя передо мной чашку с моим любимым ристретто, призывно улыбаясь.

Мельком бросил свой взгляд на своего нового личного секретаря, но даже его было достаточно, чтобы понять, чего она жаждет. Деньги, секс, это лишь минимум, на что рассчитывают девушки, крутящиеся возле меня. Особо отчаянные тешили себя надеждами заполучить меня в качестве мужа, ни капли не подозревая, что я из себя представляю на самом деле. Жестокий, беспощадный, зверь, который готов на все ради своей цели.

Белоснежная блузка соблазнительно обтягивала ее пышную грудь, короткая юбка открывала вид на ее стройные бедра, не оставляя места для фантазии. Эта шлюха явно питала иллюзии на мой счет, но таких я быстро сбивал палкой с небес на землю.

– Могу быть еще чем-то полезна? – выгибаясь, как кошка, пролепетала она, своими пухлыми губами, которые отлично бы смотрелись на моем член. Юбка задралась еще выше, позволяя увидеть резинку ее чулок. Наивная шлюха…

– Свободна, – резко ответил ей, отметая красноречивое предложение.

Сегодня раздражало все. Для нее же лучше скрыться с моих глаз и не попасть под горячую руку, иначе это будет ее последний рабочий день в качестве моего секретаря. Уже неделю моим юристам не удается выкупить одну из компаний моего старика. Этот факт, выводил меня из себя, приводил в дикое бешенство. Компания ничего из себя не представляла, но она была одной из ступеней к моей цели. С остервенением желал оставить с голым задом своего дорогого папочку, которого ненавидел до скрежета в зубах.

– Что там с Lexmans? – рявкнул в трубку своему помощнику, когда остался один. – Какого х..ра я до сих пор не вижу на столе договора?

– Стас Тимофеевич, – заикаясь, начал он. – Есть некоторые трудности. По моим сведениям, глава этой компании сейчас в больнице и все сделки временно приостановлены, – сбивчиво объяснял он, догадываясь, что эта информация будет мне не по душе. Мне всегда бы нас..ть на сложности, я шел напролом, по головам, не зная жалости и сочувствия.

– Пусть хоть сдохнет, – рявкнул я, стукнув кулаком по столу.

Никто не понимал моей ненависти и призрения к главе этой компании, потому что мало кто знал, кем для меня является президент Lexmans.

Мой дорогой папочка, что лишил меня всего, даже не подозревал какого врага приобрел в моем лице. Теперь же я испытывал бешеное желание оставить его ни с чем. Пустить по миру вместе с его молодой женой, что посмеялась над моими чувствами. Эта мразь, что позарилась на деньги отца, будет жить впроголодь, жалея о том, что сделала неправильный выбор. Рядом с дряхлым стариком будет кусать локти, вспоминая о том, чего лишилась. Лживая сука в овечьей шкуре пожалеет обо всем и будет молить о смерти, когда и до нее дойдет очередь. Месть – блюдо, которое подают холодным.

– Мне плевать как вы это сделаете, чтобы через два дня договор был у меня, – заорал, с грохотом бросая трубку.

Уроды, уволю всех к хер..м собачьим. Совсем расслабились. Со злости отшвырнул от себя чашку с не выпитым кофе, заливая коричневыми брызгами стену и пол. Подошел к бару и достал бутылку виски. Резким движением отрыв ее, глотнул обжигающую жидкость прямо из горлышка.

Кто сказал, что время лечит? Все сопливые сказки, чтобы дать надежду на то, что станет легче. Но, нет! Них..ра оно не лечит. Я болен, заражен этой сукой, что отвергла меня. Все три года я отчаянно пытался ее забыть. Прекратил все контакты с теми, кто приближен к моей семье. Делал все чтобы не видеть и не слышать о ней ничего. Но, это лживая, подлая тварь влезла в мою душу, каждый день заставляя биться в агонии. Представлял ее под своим отцом и меня выворачивало наизнанку. Напивался до беспамятства, чтобы выбить проклятые картинки из мозга. Ничего не помогало. Но все изменится.

Очень скоро я увижу ее на коленях. Стоя передо мной на полу и умоляя дать ей денег. Деньги, которые она выбрала в тот проклятый день, когда вышла замуж за моего отца.

Но ей придется пройти все круги ада, прежде чем она их получит.

– Лика, – проорал я, на весь кабинет.

Нужно выпустить злость, ярость иначе просто сорвусь, и кого-нибудь прикончу. Так уж и быть, доставлю ей удовольствие прикоснуться к моему члену.

В кабинет вбежала Лика, испуганно смотря на меня. – Вы меня звали? – с опаской спросила она, замечая, что я явно сейчас не в духе.

Каждый сотрудник знал, что, когда я в таком состоянии от меня лучше держаться, как можно дальше.

–Меньше вопросов, лучше займи свой рот чем-нибудь полезным, – сел в кресло, начиная расстегивать ремень на брюках.

Прекрасно осознав мои намерения, победно улыбнулась. Приблизившись, опустилась передо мной на колени.

Уже неделю она крутилась вокруг меня, делая недвусмысленные намеки. Все окружающие сучки теки, при мысли о моем члене. Только кто-то делал это молча, а кто-то настырно добивался своей цели. Одной сегодня всего лишь чуточку повезло.

Быстро взяв инициативу в свои руки, будто боясь, что я передумаю, расстегнула ширинку и вытащила мой член.

– Он бесподобен, – проговорила она, пыталась кокетливо со мной заигрывать.

Она действительно думает, что мне интересны эти игры? Идиотка. Для меня женщины всегда были ничем иным, как предмет для удовлетворения мужских потребностей. Все кроме одной, но и с этим уже покончено.

– Бери сука в рот, пока я сам не загнал этот болт тебе по самые гланды, – в нетерпении прорычал я, хватая ее за волосы.

Поморщившись, но не издав ни звука, покорно наклонилась и обхватила его губами. Да! Сучка. Мне лучше не перечить, у меня разговор короткий…

Ослабив хватку, откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза.

– Продолжай, – выдохнул я, ощущая, как начинает приливать кровь к головке. – Глубже давай.

Я не привык к беспонтовой нежности, всегда предпочитая грубый секс. Жесткий, так чтоб искры из глаз.

Едва расслабившись, в мозгу снова всплыло лицо этой мрази. Бл.дь! Ну почему я возбуждаюсь только, представляя ее? Всегда она. Мое проклятье, выворачивающее сознание. Несбыточная фантазия, отравляющая мою жизнь.

Девка, осторожничала, и мне это порядком надоело. Терпение окончательно лопнуло, и я начал сам жестко насаживаться на ее тугое горло. Отбойным молотком трахал ее рот. Вбивался глубже, не обращая на мычания и слезы. Никто не обещал ванили и розовых соплей. Я вообще никому ничего не обещаю. Беру, то что хочется и так, как хочется, не считаясь с мнением других.

Делаю последний толчок перед тем, как взорваться в мощном оргазме, зажимая в кулак волосы белобрысой шлюхи.

– Алина, – прорычал я, находясь в другой реальности, изливая сперму в ее горло.

До конца держал ее, не давая вдохнуть воздух, не реагируя на ее сопротивление.

Через секунду очнувшись, убрал свои руки с ее волос, будто это было самое мерзкое, гадкое к чему приходилось прикасаться.

– Я Лика, – глотнув воздух, проговорила секретарша, вытирая свой рот тыльной стороной руки. – А кто такая Алина? – вытаращила на меня свои рыбьи глаза, густо подведенные черным карандашом.

Хотелось свернуть ей шею, чтобы никогда больше не задавала таких тупых вопросов.

– Проваливай! Я же просил молчать, – сказал, убирая свой член в брюки. Весь кайф испарился, не оставляя приятного послевкусия. И во всем была виновата эта тупая курица. – Ты уволена, – с раздражением сказал я, отшвыривая ее от себя. Завтра возьму себе другую, менее разговорчивую. А лучше сразу немую.

Сегодня снова придется снимать напряжение с той шлюхой в борделе, что так похожа на НЕЕ. “Дно”. Именно туда я отправлялся, когда становилось совсем невмоготу. Первый раз попал в это место совершенно случайно, напившись, до потери сознания. Потом это вошло в привычку, так как обнаружил там девчонку, внешне похожую на мою новоиспеченную мамашу. Трахая ее до беспамятства, представляя эту тварь. Просил кричать, чтоб срывала горло, трахал ее во все щели. Морально уничтожал, получая удовольствие. Так я наказывал ни в чем неповинную душу за грехи, которые совершила другая.

АЛИНА.

Жуткая боль в голове, заставила вынырнуть меня из темноты. Простонав, приложила руку к затылку, вспоминая последние события. Вокруг царил сумрак, но даже это не помешало мне рассмотреть, что лежу на огромной, мягкой кровати, устеленной черным шелковым покрывалом.

Что вообще происходит? Кому вздумалось меня похищать? Вопросы одни за одним вихрем проносились в голове.

– Черт! – выругавшись в голос, соскользнула с кровати, приземляясь на ноги. Попыталась рассмотреть детали интерьера, чтобы зацепиться за любую ниточку, которая приведет меня к ответам на мои вопросы.

В голове шумело, не позволяя ясно мыслить, но уже сейчас было понятно, что нужно бежать. Без оглядки. Как можно дальше от этого места.

Поморщившись, с минуту постояла на месте, ожидая, когда пройдет головокружение.

Медлить опасно, неизвестно, что задумали похитители. Подошла к окну, и поняла, что нахожусь на втором этаже. Этот факт усложняет мою, и без того нелегкую, задачу. Дверь? Вряд ли мне удастся беспрепятственно выйти из дома, но и дожидаться пока со мной что-нибудь сделают, тоже не намерена. Не оставалась ничего, как только попробовать рискнуть, а там сориентироваться по месту.

Подойдя к двери, дернула ее на себя, и выдохнула, почувствовав, что она не заперта. В коридоре горел яркий свет, резко бивший по моим глазам. Постояв секунду, давая себе привыкнуть к яркому свету, сделала шаг вперед, оглядываясь по сторонам.

Все тихо, но это не означало, что меня не поджидает опасность, ведь не просто же так средь бела дня похищают людей. Я не настолько наивная дурочка, чтобы верить в сказки о добрых волшебниках, которые готовы прийти на помощь к попавшим в беду людям. Тихо пройдя на мысочках несколько шагов по коридору, окинула взглядом интерьер, отмечая для себя его причудливость. Казалось, будто попала доисторическую эпоху, где было принято вывешивать чучело птиц и животных. Остановившись перед одним из них, содрогнулась от неприятной картины. Стеклянные глаза филина смотрели прямо на меня, вызывая неподдельный ужас. Вся эта картина говорила о том, что здесь жили хоть состоятельные, но беспощадные к чужой жизни люди. Бежать! И побыстрее, пока меня, так же, как и их не превратили в чучело.

Преодолев нескончаемый коридор, остановилась перед широкой лестницей, ведущей вниз. Немного постояла, прислушиваясь. Было тихо, что играло мне на руку. Задержав дыхание, стала спускаться по ступенькам, стараясь не издавать ни единого звука. В висках бил адреналин, заставляя дрожать мои слабые ноги. Спустившись на первый этаж, стала тыкаться от двери к двери, пытаясь отыскать выход из дома. Наконец, одна из них поддалась, и я оказалась на улицу, глотая свежий воздух. Так пахла свобода, которую не ценишь, пока не попадешь в плен или заточение.

Немного осмотрев просторный двор, поняла, что расслабляться рано, еще предстояло выбраться за территорию, а потом уже бежать без оглядки, куда глаза глядят. Нужно искать спасение. Возможно, за тем лесом есть дорога, и я смогу поймать попутку. А там уже доберусь до города, до больницы.

Проклиная себя, что не додумалась разыскать свою обувь, двинулась в сторону лесопосадки, чтобы как можно быстрее скрыться из виду. Хотелось остаться незамеченной. Шанс на спасение с каждой минутой все увеличивался, и я стала радоваться, что так легко удалось покинуть это злосчастное место.

Миновав заросли кустарника, на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Отдышавшись, двинулась дальше.

Впереди был лес. Преодолев свой страх, стремительно направилась в его сторону. Увеличивая свой темп, бежала все быстрее. Вдалеке послышался лай собак, заставляя замереть на месте. Нет, только не это. С детства боялась этих существ, которые могли беспричинно наброситься и разодрать в клочья. Именно так поступила одна собака, жившая на территории детского дома, с кошкой, которую я обожала. Страх от увиденного надолго засел у меня внутри, и теперь каждый раз слыша лай, я приходила в леденящий душу ужас. Дрожь пробежала по моему телу, заставляя прикрыть глаза. Я справлюсь, они далеко, наверняка на цепи и не достанут меня. Лай собак раздался ближе, заставляя оглядываться расширенными глазами по сторонам. Дрожь усилилась, и зубы отбивали чечетку. Сделав над собой усилие, двинулась дальше. Слезы застилали глаза, ветки деревьев били по лицу, раздирая своими сучьями мою нежную кожу. Но, я не чувствовала боли, мое тело леденело от дикого ужаса. Бежать. Не останавливаться. За спиной хрустели ветки, и я отчетливо слышала хрипы животных. Нет, я не сдамся. Не для этого я прошла через столько, чтобы бы быть съеденной заживо голодными псами. Бежала из последней мочи, из последних сил, пока мое тело не сдалось и не рухнуло плашмя на сырую землю. Слезы ручьем брызнули из глаз, чувствуя за спиной приближающихся палачей. Мысленно простилась со своей жизнью и закрыла глаза.

Раздался оглушительный свист, заставивший меня содрогнуться и посмотреть назад. В метре от меня стояли огромные лохматые чудовища, с открытыми пастями, скалящихся в мою сторону. Собаки, замерев на месте, смотрели на меня, и не делали попыток подойти ближе. С их морд капала слюна, и от этого зрелища захотелось заорать во все горло.

– Ну что, Госпожа Крылова? Набегалась? – раздался хриплый, мужской голос, заставивший меня повернуть голову к нему.

Темнота, не позволяла разглядеть черты лица. Но огромное мужское тело говорило о том, что мне не сбежать. Он не позволит. Человек с мощным телом, как у борца, не даст даже сдвинуться с места. Такому как он не составит, особо труда справится с хрупкой жертвой как я.

– Кто вы….? – всхлипнула и вся сжалась, наблюдая за приближающейся мужской фигурой. – Что вам от меня нужно? – заикаясь, испуганно говорила я, смотря снизу-вверх на остановившегося возле меня незнакомого мужчину.

– Я твой будущий муж, – самодовольно проговорил он, дьявольски сверкая на меня своим зловещим взглядом. – Вставай, – рявкнул так, что пошел мороз по коже.

От его слов потеряла способность говорить и мыслить. Что он вообще несёт? Чокнутый придурок! Судорожно сглотнув, попыталась приподняться, но только я пошевелилась, лохматые монстры тут же оскалились.

Мой похититель, а сомнений, что это именно он, у меня не было, дал собакам команду, и они тут же убежали прочь, позволяя мне немного выдохнуть.

По коже поползли мурашки, и я, втянув воздух, проговорила на выдохе:

– Вы ненормальный? – задрав голову, посмотрела на громадину. – Зачем меня похитили? – продолжая трястись, спросила я, но вызвала у него лишь усмешку.

Этому мерзавцу смешно, а вот мне не до шуток.

– Я уже ответил на твой вопрос, Алина.

– Что вы несёте? Какая к чёрту жена. Я замужем. Мой муж…

– Ты, моя дорогая, без пяти минут вдова. И прекрасно об этом знаешь, – прервав меня, он схватился за мой локоть и с силой потянул вверх.

Пискнула от боли, пытаясь освободиться от его руки.

– Это неправда, вы ненормальный. Отпустите, – отбиваясь от его мерзкой хватки, кричала я.

– Закрой рот. Откроешь его, когда я скажу, – тряхнув меня, впечатал головой в дерево.

Ударившись затылком о ствол, всхлипнула и прикрыла глаза.

Схватив рукой мой подбородок, приблизил своё покрытое густой щетиной лицо вплотную ко мне.

– Не зли меня, детка, – со злостью процедил он.

– Зачем я вам? Что вы собираетесь делать? – тихо проговорила я, морщась от боли, стараясь не смотреть в его зловещие глаза.

– Для начала хорошенько с тобой позабавиться. Трахну тебя в твой прелестный ротик, чтоб была менее разговорчивой.

– Я не шлюха, чтобы так со мной обращаться. Вы больны на всю голову, да отпустите же, мне больно, – выдернула лицо из его цепких лап.

Пусть лучше сразу прикончит, чем терпеть то, о чём он говорит. Я не шлюха. Не привыкла к такому. Со мной никто и никогда так не обращался.

– Ты ещё не чувствовала настоящей боли, куколка, – запрокинув голову, он заржал во всё горло. – Но очень скоро я тебя познакомлю с ней, – схватил меня за запястье и потащил следом за собой.

– Иди к чёрту, псих, – кричала громче, пытаясь вывернуться. Падала, спотыкаясь о корни деревьев, делая отчаянные попытки освободиться от его стальных оков.

– Я и есть сам чёрт, – потешался маньяк надо мной. – Ты ещё этого не поняла? – закинув меня к себе на плечо, быстро и уверенно он зашагал в сторону дома.

Я брыкалась, стараясь вырваться, но наивно было полагать, что у меня имелись шансы на спасение. Паника захлестывала всё сильнее, когда я представляла, что со мной сейчас сделают.

Через мгновение меня снова вернули в ту комнату, где я очнулась. Грубо, словно ненужную вещь, скинули с плеча и свалили на кровать.

– Прошу вас, – умоляла его. – Отпустите. Мне нужно в больницу к мужу.

– Зачем тебе к нему? Он уже почти покойник. А я живой, стою перед тобой и готов приласкать безутешную вдовушку. Сейчас узнаешь, что такое настоящий член, а не вялое недоразумение, как у твоего старикашки.

Играл со мной, как хищный зверь со своей загнанной в угол жертвой. Я не знала правил этой непонятной игры и не собиралась в неё играть. Это моя жизнь, и я буду за неё бороться.

– Стойте, – вскрикнула, вскидывая вперед руки. – Ответьте, зачем вам всё это, какой смысл? – нужно было прекратить это чудовищное действо. Любым способом.

– Вот, уже и правильные вопросы задаёшь. Позволь представиться: Марк Садальский. Вряд ли тебе моё имя о чём-либо говорит, но я просвещу, крошка. Я бывший партнёр по бизнесу твоего нынешнего муженька, которого тот слил, не поморщившись. Так вот, чтобы вернуть обратно своё, я решил ввести тебя в свою игру. Вдова получает наследство, а я получаю вдову и наследство. Всё просто до безобразия. Не находишь? – расхохотался так, что хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

Опять это проклятое наследство, сколько ещё всего придется вынести из-за этих проклятых бумажек? Деньги, богатство, все будто помешались на этом.

– Да с чего вы взяли, что именно я получу наследство? – раздраженно кричала я.

– За дурака меня держишь? Я выяснил, что брачного договора у вас нет, – медленно расстегивая чёрную рубашку, сказал он.

Сглотнув, наблюдала за его движениями. Этого ненормального не остановить. Он упорно продолжает действовать по намеченному плану.

– Ошибаетесь, он есть, и там чётко прописано, что всё имущество перейдёт ближайшим родственникам. Я не получу ни копейки. Пункт договора не соблюдён, я нищая…, – истерично кричала, глядя на него.

– Думаешь, я в это поверю? – рявкнул, вздёрнув бровь.

– Дело ваше, – вытерла слезы со щек. – Мои слова может подтвердить Стелла или адвокат.

– Что за пункт? – прищурился, говоря хриплым голосом.

Прикрыла глаза, жалея о том, что проболталась. Неизвестно, как против меня может обернуться эта информация.

– Ребёнок, – выдохнула я, понимая, что всё равно он заставит меня рассказать.

– Раз дело только в ребёнке, сейчас мы быстро это исправим, – сбросил рубашку на пол и стал приближаться ко мне. – Раздевайся, сука, – прорычал он, и я вздрогнула словно от удара.

– Нет, – визгнула я, когда он схватил меня за лодыжку и потянул к себе.

Его чёрные глаза полыхают дикой похотью. Губы плотно сжаты, и эта щетина на подбородке делает его действительно похожим на самого дьявола.

Стала бить ногами изо всех сил, пока их не зафиксировали на ширине плеч. Навалившись на меня, он одним резким движение сорвал тонкую блузку и откинул в сторону то, что от неё осталось.

– Нет, не трогайте меня.

– Что ты, как целка, ломаешься, – злился он, фиксирую мои руки над головой. – Тебе даже понравится, – скалился он, опаляя меня своим дыханием.

Моих сил не хватало, чтобы бороться с этой грудой мышц. Как бы я не сопротивлялась, он всё равно возьмет своё. Чувствовала, как его твердость в брюках трётся о низ моего живота. Нужно что-то делать, пока не случилось ужасное.

– Неужели вы думаете, что семья Черновых поверит на слово в то, что ребёнок от Тимофея? – задыхаясь, говорила ему в лицо, цепляясь за последнюю надежду, как за спасательный плот.

Неужели он настолько кретин, что не понимает очевидных вещей.

Мои слова возымели своё действие, и он остановился, глядя мне в лицо. Его глаза пугали, заставляли чувствовать дикий ужас, но мне нужно было спасаться. Не останавливаться и продолжать действовать в нужном направлении.

– Вам не получить выгоды, даже если сделаете этого ребенка. Стелла не поверит, – добивала его, наблюдая за его реакцией.

– В твоих словах есть смысл, – отпрянул он, выпуская мои руки.

Отпустив меня, спустился с кровати и подошёл к окну, глядя перед собой.

– Возьмём тайм аут до выяснения правдивости твоих слов, – проговорил он холодно.

Беззвучно выдохнув, завернулась в шёлковое покрывало, чтобы лишний раз не сверкать своим бельём, не провоцировать хищника.

– Остаёшься здесь, – повернулся ко мне, наблюдая, как я дрожащими руками, заматываюсь в прохладную материю. – Завтра вернёмся к этому разговору. Молись, чтобы то, что ты сказала, оказалось правдой. В противном случае, смерть тебе покажется раем, – процедил он и покинул комнату, запирая её на ключ с обратной стороны.

Оставшись одна, продолжала смотреть на запертую дверь, закрывшуюся за моим похитителем. Я в тюрьме. В западне, откуда теперь уж точно не выбраться. Палач на время покинул меня, но в любой момент может вернуться. Сглотнув, обхватила руками обнажённые плечи, пытаясь согреться. Меня знобило, как при лихорадке. Такого страха я ещё не испытывала. Меня только что чуть не изнасиловали, и это чудо, что удалось достучаться до этого зверя.

Побег обернулся провалом, но теперь я хотя бы знала, кем является мой похититель. Марк Садальский. Я действительно никогда не слышала этого имени. Если бы мы познакомились при иных обстоятельствах, вряд ли его внешность вызвала бы такое отторжение, как сейчас. По-своему он красив. Такие, как он, привлекают женщин. Брутальная внешность и каменные мышцы всегда сводят с ума противоположный пол. Но для меня он похититель, палач, человек, который насильно удерживает в своей клетке. Он преследует корыстные цели, и я всего лишь пешка в его игре. Что он теперь будет делать? Убьёт? Попытается снова изнасиловать? Такие, как он, вряд ли будут церемониться. Если что-то задумают, то лишний раз раздумывать не станут.

Сил не было совсем. Нервное потрясение и пробежка по лесу вытянули из меня все соки. Свернувшись клубком на кровати, прижав колени к груди, я лежала и беззвучно плакала. Нужно бы отдохнуть, на время забыться сном, но тяжёлые мысли и страх не отпускали. Как можно расслабиться, когда совсем рядом такая опасность.

Ненадолго мне удавалось проваливаться в забытье, но, словно по команде, мой организм выдёргивал меня обратно в реальность.

Когда в очередной раз удалось ненадолго забыться, из беспокойного сна меня резко вырвал чей-то крик. Вскочив с кровати, подошла к двери и прислушалась. Отчетливо слышался женский голос. Истошный, дикий, наполненный болью. Боже, что там происходит? Хотелось помочь, несмотря на собственное бедственное положение, но я не могла этого сделать. Дверь заперта, и даже если стану кричать, вряд ли это подействует или остановит кого-то. А вот нарваться на неприятности и навлечь на себя гнев хозяина дома можно было с легкостью.

Крики продолжались, и я, заламывая руки, металась по комнате от бессилия. К женскому возгласу добавился мужской стон, и я, замерев, опустилась на кровать. Теперь было несложно догадаться, какого характера были эти крики. Не получив желаемого от меня, Садальский терзает ещё одну свою жертву. Холодок пробежал по позвоночнику от собственной догадки. Куда я попала? Что за кошмар происходит в этом доме?

Крики не прекращались ни на секунду, заставляя меня ладонями закрыть уши и молиться о здравии той женщины, что подвергается таким пыткам.

“Прекрати, мразь! Прекрати!” – шептала дрожащими губами, раскачиваясь на месте.

Ужас усилился стократно, когда всё прекратилось. Что с этой несчастной? Жива ли она? А ведь на её месте сегодня должна была быть я. Закрыла лицо руками, разрыдалась, сотрясаясь всем телом.

– Ублюдок, ничтожество, – шептала, еле шевеля губами и глотая солёные слезы.

В том, что меня ожидает нечто подобное, даже не сомневалась, дело лишь времени. И что-то сделать или изменить я уже не смогу.

В ожидании своей участи забилась в угол комнаты. Сидела и наблюдала, как в окне зарождался перламутровый рассвет. В доме стали слышны шаги и голоса, а мне было уже всё безразлично. Словно кто-то отключил во мне все эмоции.

Через какое-то время послышались тяжелые шаги, с каждой секундой они становились всё громче, пока не оборвались возле входа в мою комнату. Сердце пропустило удар и внутри всё сжалось от страха.

Дверь открылась, и в комнату вошёл незнакомый мужчина с подносом в руках.

Бросив на меня быстрый взгляд, подошёл к небольшому журнальному столику и поставил на него поднос.

От запаха еды к горлу подкатила тошнота. Несмотря на то, что я не ела уже больше суток, аппетита не ощущала. Наоборот, хотелось швырнуть этот поднос в лицо тому ублюдку, что ночью издевался надо мной и над той женщиной в соседней комнате.

Посмотрев ещё раз в мою сторону и не произнеся ни слова, мужчина покинул помещение. А я, так и не двинувшись с места, подтянула ноги к подбородку и продолжила сидеть, глядя в одну точку.

Что делает человек, когда чувствует неминуемую погибель? Пытается её избежать, ищет пути спасения. Да, я тоже пыталась, но в моем случае всё бесполезно, и прошедшая ночь чётко мне это обрисовала.

Целый день я сидела на одном месте и сожалела о том, чего не успела сделать. Обещанный детям приют так и остался несбыточной мечтой, которую мне так и не удалось претворить в жизнь. Дети так надеялись на мою помощь, а я не сумела. Не справилась, не оправдала их ожиданий. Но помимо приюта, я очень сожалела, что так и не сумела стать счастливой.

Единственный мужчина, которого я любила, едва получив желаемое, вычеркнул меня из своей жизни. Наплевав на мои чувства, кинулся в объятья другой. Уничтожил все мои надежды на светлое с ним будущее. Но, как бы мне ни было горько, я продолжала его любить.

И сейчас, зажимая кровоточащую рану в сердце, продолжала вспоминать о тех прекрасных мгновениях, которые нам подарила жизнь. После трёх лет я должна была простить его, но не смогла. Не смогла себя пересилить, чтобы забыть обиду и боль от пережитого. Так глубока была нанесённая им рана, что до сих пор, вспоминая те события, едва сдерживала слезы.

Да и по сей день мои чувства к нему остаются неизменны. Даже зная, что теперь я для него ничто, пустое место, я продолжаю его любить какой-то безудержной, но безнадёжной любовью.

В тот день, когда давала своё согласие на брак с его отцом, рассчитывала, что излечусь от болезни по имени Стас, но я ошиблась. От этой зависимости избавиться невозможно, он проник мне в самые вены, отравил мою кровь. Словно наркоман, я всякий раз, когда замечала в журналах его свежее фото, корчилась от ломки, изнывала от желания взглянуть на него хотя бы ещё один раз.

Никогда не забуду, с каким презрением он смотрел на меня, когда Тимофей объявил о нашей с ним свадьбе. Сколько ненависти было в его взгляде. Его последние слова ещё долго звучали у меня в мозгу.

Мои мысли прервал щелчок открываемой двери, который заставил меня вздрогнуть.

В комнату вошёл Садальский. Обнаружив меня сидящей на полу, ухмыльнулся.

Сделав несколько медленных шагов, остановился у моих ног. Из-за его пронзительного взгляда руки сами потянулись к лежащему рядом покрывалу, чтобы прикрыть открытые участки тела.

– Расслабься, детка, – скривился он, наблюдая за моими действиями. – Сегодня я сыт и трахать тебя не собираюсь, – медленно, растягивая слова, сказал он, подтверждая мои мысли. Значит, это действительно он мучил ночью какую-то женщину.

Отвернулась к окну, смотреть на него было невыносимо. Казалось, если сделаю это, то меня вывернет наизнанку.

– Как прошёл твой день? – издевался надо мной, прекрасно зная, как я себя чувствую, находясь у него в плену.

– Он стал бы лучше, если бы ты сдох, – прохрипела я осипшим голосом.

На это он только громко рассмеялся, явно забавляясь моими словами.

– Я тебя огорчу, сообщив, что планирую жить долго и счастливо. Чего не могу сказать про тебя.

Это конец. Зачем было дергать тигра за усы? Идиотка. Каждое моё слово оборачивается против меня, и теперь он, зная, что от меня мало проку, решил убить. К этому времени Садальский наверняка выяснил правду о договоре. Зачем я ему без наследства, и он не так глуп, чтобы оставлять свидетелей.

– Не убивайте меня, – резко вскочила на ноги, боясь скорой расправы. – Я буду молчать о вас, – умоляла его, задыхаясь от страха.

– Убивать? – приподнял бровь, удивлённо глядя на меня. – Нет, куколка, я придумал кое- что поинтересней, – оскалился он.

Холодок пробежал по коже, когда я посмотрела в его чёрные зловещие глаза.

– Ты родишь ребенка, – сказал спокойным голосом, но мне показалось, будто рядом со мной что-то взорвалась, оглушая.

– Не надо, – мотая головой, попятилась назад, предполагая, что сейчас последует. Этот изверг решил закончить начатое ночью.

– Не напрягайся так. Я же не Чернов, – продолжал смотреть на меня, но не двигался с места. – А, чтобы получить наследство, нужен настоящий наследник.

– Тимофей при смерти, что бы вы ни задумали – это заранее обречено на провал. Наследника не может быть, – не понимала, зачем он это всё говорит. Ведь и так ясно, что все махинации провалятся с треском, едва будет проведён тест ДНК.

– Может, ещё как может, – заржал он. – Раскинь мозгами: твой муженёк не единственный из Черновых мужского пола. Сечёшь, кого я имею в виду? – от его слов стало так плохо, что потемнело в глазах.

Конечно, я понимала, о ком он говорит. Стас. Моя незаживающая рана на сердце. Боль в душе вернулась с новой силой, заставляя со всей мочи сжать веки.

– Стас, – выдохнула я, не открывая глаз. Догадка о том, что он хочет сделать, приводила в настоящий шок. Не дышу. Стою, замерев, как каменное изваяние.

– Правильно, детка, это твой пасынок, – довольно проговорил Садальский. – Быстро соображаешь.

Тело словно парализовало от ужаса.

– Нет, это невозможно. Как вы себе это представляете? Это же нереально… – открыв глаза, посмотрела на его самодовольное нахальное лицо.

Стас и я? Как он вообще думает воплотить это в реальность? Выкрасть и его? Бред. Стас не из тех, кого можно легко похитить или склонить к чему-либо, скорее, наоборот.

– Всё реально… – ухмыльнулся он. – Но это уже мои заботы. Твоё дело раздвигать ноги и помалкивать, – бросил на меня презрительный взгляд.

Даже если у него и имеется какой-то план, то я не хочу в этом участвовать.

– Я не согласна… – не успела я договорить, как его огромная рука схватила меня за шею, больно сдавливая нежную кожу.

– Твоего согласия здесь никто не спрашивает. Ты никто, и звать тебя никак. Исчезнешь, и даже искать не станут, словно и не было никогда, – властно проговорил он.

Но тут же расслабился и убрал руку, позволяя сделать вдох.

На онемевших ногах отошла в сторону, подальше от этого тирана, который, глазом не моргнув, свернёт мне шею.

– Расслабься, сегодня я добрый волшебник и готов подарить тебе новую жизнь. Будешь жить в достатке и ни в чём не нуждаться, – он приближался ко мне медленно и плавно, заставляя снова напрячься.

– Мне ничего не нужно, – нервно ответила, наблюдая за его передвижением.

– А вот мне нужно, – подошёл вплотную и протянул грубые пальцы к моей щеке.

Одним движением отбросила руку своего мучителя, морщась от отвращения.

– Слушай сюда, – схватил меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза.

У него такой убийственный взгляд, что волосы шевелились на затылке.

– Ты добровольно ложишься под Стаса, о потом рожаешь ребёнка. Как только твой благоверный откинется, мы с тобой официально поженимся, и ты отдашь всё наследство мне, – без капли жалости вынес он свой приговор.

До ужаса омерзительно было слышать каждое его слово, но самое отвратительное – это знать, что он не шутит. Говорит на полном серьёзе, как будто всё уже распланировано и разложено по полочкам, осталось лишь воплотить это в жизнь.

Словно сам Бог он решает, что и когда должно произойти, а я должна лишь подчиниться ему.

– Вы больной на голову? Я не соглашусь на это добровольно. Никогда, – резко проговорила я, выплевывая последнее слово в лицо дьяволу. Во мне вдруг вспыхивает ярость. С чего я вообще должна это всё терпеть, ради чего?

– Согласииишься, – протяжно сказал он. – У меня даже есть что предложить в обмен на твою покорность, – схватил одной рукой за волосы и потянул вниз, заставляя задрать подбородок. Второй рукой провел по моей шее, вызывая мурашки по всему телу.

– Приют, – приблизился слишком близко к моему лицу. – Слышал, что ты его лишилась, как и всего прочего. Он будет твой, в обмен на то, что ты сделаешь всё, как я скажу, – медленно, растягивая слова, проговорил уже у самого моего ушка.

– Я не могу, это всё так мерзко… – сглотнув, ответила, подавляя слезы.

Как бы я ни тряслась перед ним от страха и ужаса, но нужно было как-то переубедить этого монстра. Я же просто не смогу выполнить то, что он говорит. Это же худший сценарий, который он только мог придумать.

– Даю сутки на обдумывание моего предложения, после этого желаю получить от тебя положительный ответ. В противном случае, сама знаешь, где окажешься… – он резко оттолкнул меня, вынуждая упасть на кровать.

Задохнувшись от внезапного приземления, приоткрыла рот, втягивая в себя воздух.

– Я не могу, – захлебывалась, чувствуя панику. Я должна как-то помешать его грандиозным планам. Но как?

– Да что ты заладила? Давай, собирайся, мы уезжаем. Сейчас тебе принесут новую одежду, – раздражённо бросил он, собираясь уходить.

– Куда? – спросила его, боясь даже предположить, что он ещё может выдумать.

– Узнаешь, когда окажемся на месте. Простимулирую твой мыслительный процесс, – неспешной походкой он приблизился к двери. – Но сразу предупрежу, – резко обернулся, глядя на меня, – надумаешь выкинуть номер – вмиг окажешься с перерезанной глоткой в лесу или пойдёшь моим собакам на корм, – натянуто улыбнулся.

– Будь пай девочкой, – развернулся и покинул мою темницу.

Сидела на кровати и переваривала выданную им информацию. Этот хладнокровный расчётливый зверь рассчитал всё до мелочей. Какие у меня шансы выбраться из этого дерьма? Разве он оставил мне право выбора? Я загнана в угол. При любом исходе я в проигрыше.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина средних лет, одетая в униформу домработницы. Боясь поднять на меня свои глаза, оставила на кровати стопку одежды и поспешила прочь.

Вскочив с места, бросилась к ней, хватая за руки.

– Помогите мне, умоляю, – быстро говорила я. – Мне нужно отсюда выбраться.

– Мне не велено с вами разговаривать, – шептала она. – Хозяин меня убьёт, – высвободив свои руки, попятилась назад, увеличивая расстояние между нами.

– Прошу вас не уходите, я в беде, – подалась снова к ней, хватаясь за последнюю надежду.

– Простите, не могу, – быстро замотала головой она. – Даже не думайте бежать. Всё бесполезно, – прошептав, скрылась за дверью.

Удивительно, что дверь никто больше не запирал на ключ, но и так было понятно: выбраться из этого дома будет нереально. Я в ловушке. В плену у мерзавца, который преследует свои корыстные цели. Но хуже всего был тот факт, что меня собирались подложить под человека, который ненавидит меня люто и яростно. И его ненависть в разы больше, чем у моего нынешнего палача.

Чёрный внедорожник дожидался у парадного входа. Спустившись со ступеней, медленно подошла к Садальскому. Неподалеку стояли и другие машины с сидящими в них людьми, но всё моё внимание было приковано к главному действующему лицу. Мой мучитель успел сменить рубашку, но от этого не перестал выглядеть менее хищно.

– Что ты тянешься, как голодное лето, быстро в машину, – схватив меня за локоть, толкнул внутрь салона на пассажирское сиденье и резко хлопнул дверью.

Обошёл машину, забрался на место водителя, щёлкнув ремнём безопасности.

Последовала его примеру, сдерживая дрожь в руках, тоже пристегнулась, посматривая в его сторону. Паника так накрыла, что хотелось орать от ужаса во весь голос. Что он задумал? Куда меня везёт? В голову лезли самые ужасные мысли.

Заведя мотор, мой похититель стал уверенно управлять машиной, глядя прямо перед собой. А я, пользуясь этим, исподтишка бросала на него быстрые взгляды.

– Дыру во мне прожжёшь, – хрипло проговорил он. – Если есть что сказать, то говори, пока я добрый, – грозно продолжил он, вынудив меня оторваться от своего лица.

– Единственное, чего я хочу, чтобы вы меня отпустили, – огрызнулась я. – Но кто меня спрашивает.

– Правильно, никто. И давай-ка, заканчивай мне выкать. Для всех мы с тобой близкие друзья, и постарайся при посторонних поддерживать эту легенду.

Да какие мы друзья? Одно взгляда достаточно чтобы понять, как я его боюсь и ненавижу.

Посмотрев в зеркало заднего вида, обнаружила следовавшие за нами такие же чёрные внедорожники. Глупо было надеяться, что Садальский передвигается в одиночку. У таких, как он, имеется свита. Кучка головорезов, выполняющая за него всю грязную работёнку и в нужное время прикрывающая его поганый зад.

Через некоторое время мы подъехали к детскому дому, в котором я выросла. Какого чёрта он задумал? Сверкнула на него взглядом.

– Да, детка, ты правильно поняла. Мы приехали в твой детский дом. Сейчас ты пойдёшь к деткам и скажешь, что обманула их. Что не будет никакого приюта. Что они останутся жить в этом зачуханном клоповнике, – повернувшись ко мне, проговорил он.

– Мерзавец, – прошипела я. – Какая же ты мразь.

–О, Алина, ты даже еще не догадываешься, насколько, – заглушив мотор, отстегнулся. – На выход, – рявкнул он.

– Нет, – крикнула я, не желая покидать машину. – Зачем ты впутываешь в это детей? Тебе нужна я, делай со мной, что хочешь.

– Ну что ты так нервничаешь, – издевался он. – Общение с детьми будет для тебя отличным стимулом быстро согласиться на мои условия. Выметайся из машины, – разблокировал двери и вышел на улицу.

Едва я оказалась возле ворот, раздались радостные крики детей, заметивших меня. Сглотнув, толкнула калитку, собираясь двинуться им навстречу, но сильная рука обхватила мою талию и тесно прижала к себе.

– Даже не подождешь своего будущего мужа? – проговорил у виска, щекоча своим дыханием.

– Да пошел ты! – выплюнула я.

– Предупреждаю в последний раз: веди себя хорошо, иначе пострадаешь не только ты, но и дети, – наигранно улыбаясь, сказал он мне.

Хотела ответить ему, но мои ноги облепила детвора, радуясь моему приезду. Для них мои посещения всегда превращались в праздник. Каждый раз я привозила гору игрушек и сладостей, но, к сожалению, не в этот раз. Я вообще не понимала, для чего мы здесь. Какая роль в этом спектакле мне отведена?

– Здорово, детвора, – пробасил мой мучитель. – Кто хочет подарок?

Не успела я глазом моргнуть, как здоровенные амбалы поставили пакеты у наших ног.

Весело смеясь, ребятишки стали вытаскивать игрушки.

– Вон, смотри, как радуются, – тихонько сказал Садальский, держа меня за локоть. – А ты хочешь их огорчить.

Искусный манипулятор давил мне на психику. Нажимал на болевые точки, зная, что это обязательно подействует.

– Зачем ты меня уговариваешь, когда всё равно силой возьмёшь то, что тебе нужно?

– Мне нужно, чтобы ты сама была в этом заинтересована. Тем более, узнав о моём плане, тебе понадобится сильный допинг. Я знаю твою слабость. Вот твой стимул, бегает у твоих ног и жизни радуется, – огромной рукой потеребил волосы одного малыша, который рассматривал новую машинку.

– Алина, спасибо. Мы тебя так любим, – благодарили дети, а мне хотелось исчезнуть. Сгинуть с лица земли. За что мне такие испытания?

– Алиночка, девочка наша, отчего же ты не предупредила о своём приезде? – подскочила заведующая детского дома. – Мы бы приготовили твой любимый пирог с вишней.

– Спасибо, Вера Михайловна, – постаралась улыбнуться как можно естественней. – Ничего не нужно. Мы ненадолго.

– Как же ненадолго? Дети так соскучились, каждый день спрашивают о тебе. Считают тебя своим ангелом-хранителем. Ты же столько для нас делаешь.

– Да, Алиночка у нас такая, – проговорил Садальский, привлекая к себе внимание. – Позвольте вам представиться: Марк, близкий друг Алины, – обхватив мою поясницу, он тесно прижал меня к себе.

Заведующая недоумённо наблюдала за нами, но не произнесла ни слова. Как же хотелось врезать этому подонку. От стыда хотелось провалиться сквозь землю, ведь все прекрасно знают, что я замужем. Если бы она только знала, в каком я оказалась положении. Просить её о помощи, даже и в мыслях не было. Я в такой западне, что меня уже ничто не спасёт.

– Алина, а когда мы уже переедем в новый детским дом? – прыгали детки, задавая один и тот же вопрос. Вот только сегодня я ничем не могла их порадовать, от этого хотелось разрыдаться.

– Да, Алина, когда же ты порадуешь деток такой приятной новостью? – ухмыльнулся Садальский, поглаживая меня по спине.

Ничтожество, так умело манипулирует, что сводит скулы. Чёрт! И ведь знает, что я не могу расстроить малышей.

– Скоро, очень скоро, – ответила детям, улыбаясь. Вера Михайловна озарилась улыбкой и больше не смотрела на руку Садальского, которая не отрывалась от меня ни на секунду. Заведующая, так же, как и я, грезила мечтой о новом помещении для своих подопечных. Старое совсем разваливалось и было непригодно для проживания. Деньги из бюджета города так и не удалось получить, и рассчитывать было не на кого. Потом я вышла замуж за Тимофея, и он согласился помочь. И вот, когда оставалось совсем немного, всё рухнуло в одночасье. Ну как я могла уничтожить мечты стольких детей? Разве моя жизнь важнее, чем жизни стольких малышей? Я не могу быть эгоисткой. Я пожертвую собой ради детей, в глазах которых светилась надежда.

– Потерпите ещё немного, скоро у вас будет новый дом, – говорила это детям, но мой ответ больше предназначался Садальскому. – Я приложу все усилия, чтобы вы были счастливы, – продолжала я, чувствуя, как в носу предательски защипало.

– Алиночка просто ангел, – пропел мой псевдо-друг. – Уверен, она не подведёт вас.

Как же можно быть такой мразью? Посмотрела на него, и затошнило от довольной физиономии.

– Простите, но нам пора, – резко проговорила я, сдерживаясь, чтобы не заплакать. С силой сжала руку подонка, пытаясь убрать её со своей талии.

Вместо этого он перехватил мои холодные пальцы и переплёл со своими.

– Да, к сожалению, нам уже пора, – поддержал меня Садальский. – Вашей благодетельнице нужен отдых, перед сложной работой, которую предстоит выполнить, – сжал мою руку так, что в глазах потемнело от боли.

Попрощавшись с детьми и заведующей, пошли в сторону машины. Теперь я себя не сдерживала, и слёзы тонкими струйками текли по щекам.

Не могла поверить, что это всё происходит со мной. Что это не кадры из триллера, а моя жизнь. Господи! Ещё несколько дней назад всё было хорошо. Легко и спокойно. А сейчас хотелось биться головой о стену. В страшном сне не приснится всё то, что сейчас происходит наяву.

– Ну, вот видишь? Ты отлично справилась. Все довольны: и дети, и я, – проговорил Садальский, когда мы сидели в машине.

– Как я тебя ненавижу, – шептала в ярости. Как таких только земля носит.

– Думаешь, меня это беспокоит? – завёл мотор и стал выруливать на дорогу, явно не переживая о моём состоянии. Таким, как он, всегда и на всех наплевать. Их интересует лишь собственная выгода.

Через полчаса мы вернулись в дом этого тирана. Взаперти меня больше не держали, и я могла свободно передвигаться по особняку. Но мне было всё безразлично, хотелось побыть одной в комнате и ненадолго дать отдохнуть собственному мозгу, который едва выдерживал происходящее. На какое-то время мне даже удалось это сделать, пока в комнату не вошла горничная.

– Алина, – прошептала она, дотронувшись до моего плеча. Я приоткрыла глаза, и мой разум снова пронзило понимание, что я не дома, а в плену у врага собственного мужа, который решил использовать меня в своей грязной игре. – Вас зовёт хозяин. Он ждёт у себя в кабинете. Быстрее…

– Пусть ждёт, – снова опустила веки, не намереваясь выполнять его просьбу. Ничего хорошего он мне не скажет, это факт, а с меня и так достаточно того дерьма, что уже произошло. Пусть катится к чертям!

– Хозяин будет в ярости. Вставайте. Не нужно его злить, – не отставала от меня, пытаясь переубедить. – Вы не знаете, на что он способен.

– Плевать, – не отступала я. Возможно, смерть действительно будет лучшим решением. Пусть режут на части, не сдвинусь с места.

– Если я вас не приведу через пять минут, то у меня будут проблемы, – всхлипнула она, заставляя меня открыть глаза.

Да что же я за дура такая. Сама готова умереть, а другим смерти не желаю. И так всякий раз, когда кто-то оказывается в беде, готова подвергнуть себя риску, лишь бы спасти других.

– Сжальтесь, – добила меня женщина, которая явно боялась своего хозяина до смерти.

Встала с кровати, прогоняя сонливость. Посмотрела на перепуганную женщину и кивнула ей. С ранних лет мне тяжело смотреть на чужие слезы. Всякий раз моё сердце сжималось в тугой узел от чьей-то боли, заставляя уступать.

– Веди, – выдохнула я, морально готовясь к встрече с человеком, который готовит для меня ужасное испытание.

Как представлю, что мне придётся переспать со Стасом, сердце начинает биться в грудь, как отбойный молоток. Хоть это и был мой любимый, и в своих мечтах я тайно грезила о повторении той единственной с ним ночи, но умом понимала: Стас меня ненавидит. По собственной воле не станет этого делать, а значит, меня ждёт что-то страшное. Что придумал Садальский, я не знала, и очень надеялась, что у него ничего не получится. Его затея мне казалась, какой-то нереальной. Такое могло быть только в кино, а не в реальной жизни.

Войдя в просторный кабинет Марка, не глядя на него присела в кресло, которое располагалось возле огромного по величине стола. Кабинет был просторный и выполнен в тёмных мрачных тонах. На огромных окнах висели тяжелые портьеры в тон мебели, придавая ещё более устрашающий вид помещению. Всё говорило о том, что хозяин явно не бедствует. Так зачем ему ещё и это проклятое наследство?

Садальский, убирая бумаги в стол, смотрел на меня исподлобья и ухмылялся.

– Ну что, птичка? Готова сменить клетку? – пробасил он, поднимаясь со своего места.

Медленно прошёл в сторону бара и откупорил бутылку виски. Плеснув янтарную жидкость по двум стаканам, вернулся ко мне.

– Выпей, тебе необходимо расслабиться, – протянул один мне. – Выглядишь, мягко говоря, не очень. У меня на тебя не стоит, а это хреново…

– Я не пью, – сухо ответила, не глядя на его руку и едва сдерживая ярость.

Я действительно не пила спиртное. А уж пить из рук этого подонка не собиралась и подавно.

В данный момент меня неимоверно раздражал этот ублюдок, открыто издевающийся надо мной. Ведёт себя как скотина, привыкшая обращаться с женщинами неподобающим образом. Пусть я дала согласие на участие в его афере, но не позволю обращаться с собой как с гулящей девкой. – И попрошу не равнять меня со своими шлюхами.

– Как раз это мне и нужно. Ты станешь ею, – проговорил он тоном, не терпящим возражения.

Оттолкнув его руку, ошалело посмотрела на него. Что он несёт? Совсем крыша поехала?

– Тебе точно лечиться нужно, сумасшедший ублюдок, – негромко проговорила, сглатывая.

Всем телом содрогнулась от его больной фантазии.

Сделав глоток виски, оскалился, присаживаясь напротив меня.

– Закончила? А теперь слушай меня. Завтра едешь в бордель, – сказал он грубо, крутя в руках стакан. – В тот, где частым гостем бывает твой пасынок. Твоя задача – оказаться среди его постоянных шлюх, – вбивал в меня каждое своё слово, заставляя испытать панический ужас.

– Что? – вскрикнула я, поднимаясь на ноги. От его слов я впала в откровенный шок. – Что ты сказал? – его взгляд зверя уже не пугал, было страшно слышать его безумный план.

– То, что слышала, – рявкнул он, хватая меня за локоть и заставляя снова упасть в кресло. – Ты станешь его шалавой. Он будет трахать тебя, пока не залетишь. Потом я вытащу тебя оттуда, – продолжал говорить, а я слышала его через пелену ужаса, что накрыла меня своим вакуумом.

Господи! Я думала, уже хуже не может быть, как же я ошибалась, весь ужас только начинался…

Его план оказался хуже удара в солнечное сплетение. Я судорожно глотала ртом воздух, но выдохнуть не получалось. Только когда закусила до крови губу, удалось справиться с паникой.

– Ты рехнулся? – выпускала наружу свои эмоции.

Содрогнулась от захлестнувшей меня ярости. Мерзавец. Да как ему в голову могло такое прийти?

– А ты думала я подам тебе Стаса на блюдечке с голубой каемочкой? – усмехнулся, видя мое невменяемое состояние.

Отшатнулась от осознания, что он серьезен. Этот сукин сын действительно решил превратить меня в шлюху. Меня затрясло как в приступе лихорадки.

– Приют нужно заслужить, – сказал ледяным голосом. – Не думала же ты что будет все просто, – прищурился, смотря на меня.

Внутри все сжалось. Не думала, что будет просто, но, чтобы так… В бордель! Забросить меня в какой-то притон к отбросам?

– Ты чокнутый кретин. Я на это не пойду. Лучше сдохну, чем отправлюсь в бордель к таким же ублюдкам, как ты, – сказала осипшим голосом, в горле пересохло, скребло.

– Отправишься, и еще как, – говорил он, вертя в руках телефон. – Слышал, что детский дом в огромных долгах. Один звонок и все твои сопляки окажутся в полной, беспросветной заднице.

–Ты не посмеешь, – смело возразила ему.

Внутри все замерло, сама не ожидала от себя подобной дерзости.

– Ты сомневаешься? – приподнял черную бровь. – Выполнять приказ, – набрав номер, сказал кому-то в трубку.

– Нет, – крикнула я, подаваясь вперед, чувствуя легкое головокружение. – Стой, – уцепилась в его руку, – не контролируя себя.

Сердце билось очень быстро. Даже не представляла, как смогу примерить на себе роль шлюхи. Я не была морально готова к тому, что он предлагал, но и подвергнуть бедам и опасности детей тоже не в силах.

– Не надо, я сделаю…, – обреченно кивнула, приказывая себе собраться. – Сделаю, как ты говоришь, – откинулась на спинку кресла.

– Вот и хорошо. Правильно, – отвернулась, чтобы не видеть триумфа в его глазах.

Сейчас было одно – дикое желание прикончить этого подонка. Стало мерзко на душе. Слезы скатываются с подбородка на руки, крепко сжатые меж собой до боли в костях.

Закрыла глаза и стиснула зубы.

– Надумаешь пойти на попятную или выкинуть какой-то фокус, помни, что у меня в руках твои подопечные. Глазом не моргну, разотру их по асфальту как насекомых, – прожигал насквозь своим черными, словно бездна, глазами.

Хотелось послать его, выть во все горло, а лучше сдохнуть, но не могла. Не имела права. Должна быть сильной. Терпеть.

Он не блефовал, и действительно способен на выполнение своих угроз. Смотрит на меня с ненавистью, с презрением. Мы для него пешки в игре. Расходный материал, который можно выбросить за ненадобностью в любой момент. С трудом сдерживаю себя, чтобы не плюнуть ему в рожу. А он ехидно улыбается, наблюдая за мной.

– Я не протяну там и дня, – прошептала я, скорее самой себе.

– Ты справишься. Бабы живучие как кошки, когда на кону их жизни, – очередная волна ужаса пробежала вдоль всего позвоночника.

– Ты не думаешь, что кроме Стаса там будут и другие клиенты? Мне и перед ними тоже раздвигать ноги? – заорала я, паника снова нарастала и грозила порвать мои нервы.

– Мне насрать как ты будешь выпутываться. Это твоя головная боль. Мне нужен результат, – спина покрылась холодным, липким потом, осознавая, что ему действительно все ровно. Он бросает меня в пропасть, откуда я должна выбраться самостоятельно.

– Сволочь. Чтоб ты сдох, – выплюнула я, вызывая приступ его громкого смеха.

– Советую, как следует выспаться, потом такой возможности не представится. Иди, скоро привезут одежду и помогут создать новый образ, – подался ко мне и намотал локон моих волос себе на палец.

Я отшвырнула его руку и поморщилась от отвращения. Резко поднялась и пошла к двери, чтобы больше не видеть его довольной улыбки.

На следующий день Мерседес с темными стеклами вез меня из аэропорта по улицам незнакомого города. Я не знала куда. Мне бы насторожиться и внимательно запоминать, впитывать любые мелочи, но я была не способна. Стресс и перелет выбили меня из сил и равновесия.

Меня сопровождали люди Садальского, которые должны передать хозяину одного притона. Эти мрази всю дорогу бросали на меня голодные, похотливые взгляды и было понятно, что они считают меня шлюхой. Выглядела я именно так. Одежда, которую мне выдали, состояла из вызывающих деталей гардероба. Короткая кожаная юбка, топ, который едва прикрывал мою грудь. Туфли на высоченном каблуке выглядели просто ужасно. Теперь я проститутка. Отменная шмара, как выразился напоследок Садальский. Я девка, которую в случае чего, может нагнуть любой желающий, и никто не станет спасти. Даже эти уроды, способны на многое. И никто ведь не узнает, если дорогой они захотят со мной поразвлечься. Пока мне везло, и я могла немного расслабиться. Всю дорогу пыталась отстраниться, не думать хоть минуту, но не получалось. И как это возможно сделать, когда меня везли на заклание, на персональные мучение в бордель с ужасным названием “Дно”.

– На выход, – резко проговорил один из амбалов, когда мы припарковались у неприметного здания с ярко красной вывеской.

Вылез из машины, в то время, как второй остался по-прежнему сидеть за рулем.

Я не пытаясь сопротивляться или перечить, быстро вылезла из машины, и стала осматриваться.

Мы явно находились не в самом благополучном районе города. Старые здания, окружающие нас, были обшарпанными, убогими, не видавшие ремонта уже очень много лет. И это тот самый бордель? Если бы не вывеска с ужасным названием, догадаться было бы крайне трудно, что именно скрыто за железными дверями.

Дверь в бордель выделялась, она была словно из другого мира. Дорогая, массивная, говорящая о своей надежности и о том, что выбраться наружу будет не просто.

– Че встала? Шевелись давай, – рявкнул мой надзиратель, толкая в спину.

Боясь, что за промедление окажусь покалеченной, быстро, насколько позволяли каблуки, пошла в сторону входа, где находился дом греха и порока.

Войдя вовнутрь, нас тут же встретил широкоплечий охранник в белой рубашке, что в подобном месте мне казалось странным.

Пока мой сопровождающий обменивался приветствиями с охранником заведения, я осматривала обстановку. Интерьер, мягко говоря, меня удивил. Я ожидала, что угодно, но не дорогой мебели и шикарной обстановки. Бордель, похоже, элитный, что уже весьма неплохо. Тот факт, что здесь клиенты, обеспеченные немного успокоил.

– Беркер у себя? – спросил человек Садальского. – Привез ему новую шлюху, – кивнул на меня.

– Хороша, – охранник прошелся по мне похотливым взглядом и шлепнул рукой по ягодицам, заставляя дернуться.

Ягодицы стало жечь, от чего пришлось прикусить губу. Боже дай мне сил справится со всем этим.

– Беркет у себя, проходите, – ответил моему надсмотрщику, продолжал мозолить мою грудь затуманенным взором.

Амбал, грубо схватив меня за локоть, потащил по коридору. Терпи Алина, нужно терпеть, если хочешь остаться в живых. Быстро перебирала ногами, временами цепляясь о красный ковер каблуками. Сердце билось как ненормальное, в ожидании встречи с тем, кого звали Беркет. Что еще за тип? Скорее всего, хозяин этого борделя. Стала судорожно вспоминать легенду, которую придумал для меня Садальский. Оказывается, даже в такие злачные места просто так не попасть, нужно очень постараться.

Двухметровый шкаф подтащил меня к темно-коричневой двери и только тогда выпустил мою руку.

Посмотрев на меня, в последний раз, презрительно, сквозь зубы прорычал:

– Пошла, давай, – открыл передо мной дверь и насильно толкнул в темное помещение, освещенной тусклыми красными лампочками.

Остановилась, боясь сделать даже шаг. Передо мной была постыдная картина. На полированном столе сидела блондинка, обвившая своими длинными ногами темноволосого, смуглого мужчину. Они придавались плотским утехам, явно не замечая гостей.

У меня пропал дар речи, хотелось провалиться сквозь землю. Убежать без оглядки, так как не привыкла видеть подобное. Парочка жадно целовалась, не замечая нас, пока амбал не подал голос.

– Кхм, Беркет, если ты занят, мы подождем, – схватил меня за плечо, заставляя поморщиться от боли. Это идиот, явно не рассчитывал своей силы, и если так продолжиться я превращусь в сплошной синяк.

– Назар? – заметив нас, проголосил мужчина на ломаном русском. – Ты какими судьбами? – небрежно оттолкнув от себя девушку, спросил он.

Девушка, недовольно поморщившись, зыркнула на нас недовольным взглядом.

– Птичку тебе одну привез, хочет у тебя работать, – ответил изувер, толкая меня в спину.

Пошатнулась, удерживая свое равновесие. Ублюдка явно не учили хорошим манерам.

Пока мысленно проклинала своего сопровождающего, хозяин борделя в два шага приблизился ко мне и схватил за подбородок.

– Как звать тебя птичка? – оценивал меня, смаковал каждую черточку лица, заставляя чувствовать омерзение.

– Алина, – словно мышка пропищала ему в ответ, стараясь отвести взгляд в сторону.

Все в нем отталкивало. Его манера растягивать и коверкать слова. Небольшой рост, и даже запах, исходивший от него, заставляла невольно скривиться.

– Алина, – медленно процедил он, пробуя на вкус мое имя. – Красивое, но не для этого места, здесь больше к месту Снежана, Анжела. Я Беркет, – отпустил мое лицо. – Почему решила работать у меня? – спросил громко, что захотелось зажать уши руками.

Сейчас мне предстояло рассказать ту самую версию, что приготовил для меня Садальский, но от страха язык прилип к небу.

Не сейчас, нужно успокоиться, в эту минуту решается, примут ли меня в этот бордель или нет. Нужно быть убедительной, чтобы была возможность продолжить эту ужасную игру. Кто бы мог подумать, что я буду желать остаться в этом злачном месте. Но разве у меня есть варианты? Их нет, в случае моего провала Садальский не пощадит ни меня ни детей.

– Мне нужны деньги, – собравшись с духом, проговорила я. – У меня мать больна и нужны деньги на дорогостоящую операцию. Марк сказал, что вы можете мне помочь, – правдоподобно выложила свою сказку.

– Деньги – деньги, – пропел черноволосый. – А Садальского откуда знаешь? – поднял густую, черную бровь.

– Была его шлюхой, – ответила я, замечая ухмылку девки, которая по-прежнему сидела на столе, не пытаясь даже прикрыться.

– Ну что? Ты мне нравишься. Милое личико. Внешность кукольная. Клиентам такие по душе. А как дела с опытом интимного характера?

– Опыт придет в процессе. Я хорошая ученица, – быстро и уверенно сказала, как и учил Садальский.

– Ну, раз так, хорошо. Покажи-ка мне себя. Пройдись, – показал рукой, из стороны в сторону.

Это было ожидаемо, шлюх оценивали по красоте и способностям. Если с первым проблем не возникло, то со вторым дела обстояли гораздо хуже. Представления не имела, как нужно соблазнять, зажечь в глазах мужчин огонь одной походкой. Но, делать нечего и вдохнув поглубже, поправила на себе короткую юбку и сделала первый шаг. Виляя бедрами, как мне казалось довольно соблазнительно, вышагивала из одного конца помещения в другой. Я очень старалась и считала, что все делаю правильно. Вряд ли кто-то останется равнодушным. Но когда за спиной услышала откровенный смех, резко остановилась.

– Достаточно, детка, – вытер от смеха слезы Беркет.

Рядом с ним заливались смехом девица и бугай, все явно потешались над увиденным. Будьте вы все прокляты, мрази. Можно подумать, все женщины с рождения должны быть шлюхами. Да я бы никогда не подвергла себя таким унижениям, если бы не приют и дети.

– Ты похожа на не ограненный алмаз, над которым нужно работать и работать, – подкурив сигарету, выпустил густой белый дым, делая длительную паузу, обдумывая.

– Я научусь, всему научусь, правда…, – стала умолять, чувствуя, что это провал, сейчас он вышвырнет меня на улицу. – Возьмите меня, я буду очень стараться.

–Что скажешь Марго? Будет с нее толк? – спросил у блондинки, повернувшись в ее сторону.

– Желание имеется, а это самое важное, – ответила вульгарно та, натягивая на себя шелковый, красный, в тон нижнему белью, халатик.

– Тогда возьмешь ее к себе и проведешь ликбез, обучишь всему необходимому, – сказал хозяин гадюшника, усмехаясь уголками рта. – Завтра приведешь ко мне, хочу первым попробовать ее.

Кивнув, она спрыгнула со стола и прошла мимо него, смотря на меня своим злобным взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

В другой бы ситуации я обязательно придала ее взгляду огромное значение, но от последней фразы Беркета, внутри все заледенело. Сквозь пелену слышала, как мне говорят идти за блондинкой, а я не могу сдвинуться с места. В висках оглушающе пульсировало, а я тупо смотрела в одну точку и представляла, что завтра окажусь вот на этом самом столе вместо Марго.

Отойдя от шока, опустив глаза, быстро засеменила вслед за блондинкой, которая и не думала меня ждать. Всем своим видом демонстративно показывала, что я для нее никто и возиться со мной она не собирается. Наконец догнав ее, старалась больше не отставать, надеясь, что она хотя бы покажет, где мне предстоит ночевать.

Миновав длинный коридор с множеством комнат пронумерованных как в гостинице, вышли в огромный зал, где находилась сцена. Рядом с ней были хаотично расставленные столики с черными кожаными креслами и диванами. Смахивало на двухуровневый зрительный зал, так как ведущая лестница вверх предполагала, что и на втором ярусе имеются места отдыха закрытого типа. Все пропахло сигаретами и спиртным, на стенах мигали яркие лампочки и так же, как и везде преобладал красный цвет.

Быстрый шаг Марго сейчас не позволял все хорошо рассмотреть, но уже итак было понятно, что именно здесь девушки продавали себя за деньги, низко падая на самое Дно.

Проходя мимо бара, поймала на себе заинтересованный взгляд парня, наводящего порядок за стойкой. Бармен отставил в сторону прозрачный фужер, явно намереваясь нас зацепить.

– Марго, что за куколка с тобой? – улыбаясь, спросил девицу, при этом нагло шаря своими глазами по моей фигуре.

Машинально, стала одергивать пониже юбку, но она была настолько коротка, что все мои старания были напрасны.

– Новенькая, – холодно, сквозь зубы ответила ему и не останавливаясь, продолжила свой путь.

Задерживаться рядом с наглецом, который с первого взгляда не понравился, тоже не испытывала ни малейшего желания. Больше не смотря в его сторону, спешу побыстрее скрыться из его вида.

Скрывшись за поворотом, немного выдохнула. Впереди был еще один коридор, но Марго нырнула в самую первую дверь. Последовав ее примеру, оказалась в небольшом помещении похожее на гримерку.

В нос ударил запах пота, лака и еще чего-то неприятного, заставившего меня поморщиться.

Девушки, смеющиеся и разговаривающие до нашего появления, в миг замолкли и уставились в нашу сторону.

– Анька, – завопила Марго, так что у меня заложило уши. – Сколько раз тебе говорила не курить здесь, – подскочила к стройной брюнетке и влепила ей звонкую пощечину. Развернувшаяся на моих глазах картины заставила вздрогнуть. Происходящее наводило на мысль что блондинка здесь главная, так как никто присутствующий не возразил.

– Марго, – завопила девушка, которой только что досталось. – Совсем из ума выжила? – схватилась за алую щеку, зло смотря на блондинку, но не пытаясь предпринять что-то более серьезное.

– Еще раз увижу, – процедила Марго. – Организую тебе карусель. Пойдешь по кругу.

Смотрели друг на друга, готовые в любую секунду вцепиться в глотки. Я думаю, это бы обязательно произошло, если бы не девушка с короткой стрижкой, пристально смотрящая на меня.

– А это еще кто? – спросила она, пытаясь удовлетворить свое любопытство.

– Беркет взял. Новенькая, – скривилась Марго, уничтожая меня своим взглядом.

Образовалась гробовая тишина, и чувствовалось напряжение. Да, для них я соперница, а значит от каждой из них можно ждать чего угодно.

– Не похожа на шлюху, – нарушила молчание брюнетка, заставляя меня напрячься. -Целка что ли?

– Нет, – ответила ей, дерзко смотря ей прямо в глаза. – А если было и так, тебе какое дело? – намеренно грубила я, показывая свои зубки.

Если сейчас дать слабину – загнобят и спокойной жизни здесь не будет. Закон природы – выживает сильнейший. А у меня имеется отличный стимул, чтобы выжить.

– Дерзкая, сука, – ответила мне, явно сдерживаясь. – Ну, ничего, скоро сломают и будешь шелковой, – заржала она.

– Эта овечка полный ноль, – сказала Марго. – Кто возьмется обучить? – намеренно скидывала с себя то, что поручил ей хозяин.

В ответ молчание. Оно и понятно, кому охота возиться и тратить личное время.

– Айше, – проголосила блондинка, смотря на девушку, которая не вступала в разговоры, а просто молча наблюдала со стороны. – Возьмешь к себе, – сказала тоном, не терпящим возражения.

Кивнув, спустилась с высокого стула и направилась к двери. – Идем, – сухо проговорила, явно обращаясь ко мне, выходя из комнаты.

Резко поспешила за ней, испытывая небольшое облегчение.

– Меня Алина зовут, – сказала ей, едва поравнявшись.

Девушка отличалась от всех своей восточной красотой и не вызывала пока неприязнь. Хотелось хоть с кем-то найти общий язык, иначе моя жизнь здесь превратиться в кромешный ад.

– Лучше сразу придумай себе другое, – не смотря на меня, безразлично ответила, продолжая идти по коридору.

Пройдя еще пару шагов, остановилась и стала открывать ключом дверь. Справившись с замком, резко оттолкнула ее от себя и вошла внутрь.

– Это твоя кровать, – указала рукой и села на постель напротив, наконец, посмотрела на меня.

Входя, машинально прикрыла за собой дверь, осматривая маленькую комнатку, где только и поместилась, что две кровати и шкаф. Присев на постель, с облегчением скинула с себя ненавистные туфли.

– Рассказывай, что умеешь? – закинув нога на ногу, спросила меня. Ее лицо мне казалось невероятно красивым. Как же она оказалась тут? Что сподвигло добровольно заниматься проституцией?

– Ничего, – вздохнула я, не видя смысла врать, правда все равно вскроется.

– Тяжко тебе будет, – вынесла свой вердикт. – Тут нужно уметь все, иначе не заработаешь ни гроша.

А мне и не нужно, только бы быстрее выполнить то, что от меня требуют и свалить с этого места подальше.

– Я научусь, – стиснув пальцы, врала ей. – Только мне нужно время. Помоги, пожалуйста, – умоляюще посмотрела на нее.

– Анька права, ты не похожа на шлюху. От слова совсем. Не знаю твоих мотивов, но раз так просишь – помогу.

– Спасибо, – выдохнула, радуясь первой победе.

Вот только как мне избежать завтрашней встречи с Беркетом? Было очень страшно. К близости со Стасом я морально готова, а вот добровольно отдаваться другим мужчинам я точно не собиралась. Они правы – я не шлюха, а только лишь играю ее. И отыграть нужно на все сто.

– Айше, я девственница, – набрав воздух в легкие, проговорила, прикрыв глаза. – Беркет ждет меня завтра к себе. Я не хочу с ним. Он мне противен.

– Ты как здесь оказалась? Ты вообще знаешь, чем здесь зарабатывают, – обескураженная моими словами, задавала свои вопросы.

– Знаю, но не хочу с ним. Мне нужен другой, – прикусила язык.

– Кто? Принцев здесь точно не будет, ты ошиблась заведением. Тут нос не воротят и раздвигают ноги перед каждым, кто готов платить. Борются за каждого клиента, чтобы потом было на что жить.

– Я знаю, – прошептала я. – Айше, я здесь из-за одного ВИП клиента, он мне нужен.

– Что? – удивленно крикнула она. – А Беркет вообще в курсе? – округлила глаза, удивившись еще больше.

Конечно, я могу пожалеть, что открылась ей, но у меня всегда была отлично развита интуиция и Айше мне казалась хорошей девушкой. Дай Бог, чтобы я действительно не ошиблась в ней.

– Нет, я сказала, что мне нужны деньги на операцию матери. Помоги мне, умоляю.

– Ты точно ненормальная, – потрясла головой. – Как ты вообще собираешься здесь выживать? Тебя не сегодня так завтра нагнет любой желающий. Это бордель детка.

– Знаю, и первый будет хозяин, – обреченно проговорила я.

– О, за него не переживай, Марго не позволит этому случиться. Ты скорее умрешь, чем окажешься в его постели, – условно успокоила меня.

– Давай, удиви меня. Кто он? Тот мужчина, ради которого ты здесь? Возможно, я его знаю.

– Я лишь знаю имя. Его зовут Стас, – ответила ей.

– Стас? – задумчиво переспросила. – Я знаю двоих с таким именем. Один из них нам с тобой в отцы годится, вряд ли это твой вариант.

– Нет, ему около тридцати, – в мыслях всплыл образ любимого. Интересно, как он выглядит сейчас? На фото он, все так же красив, даже я бы сказала, стал еще привлекательнее.

– Ну, второй вариант как раз подходит под этот возраст, но он клиент Энжи. Сколько помню, он просит только ее. Будет проблематично к нему попасть. Зачем он тебе?

– Я люблю его. Три года назад я думала, что он испытывает тоже самое, но… Не важно… Мне нужно попасть к нему чтобы забеременеть.

– Ну, ты и дура. Мужика ребенком к себе не привязать. Ты часом не с Луны свалилась?

– Мне нужно. Очень, – игнорируя ее иронию, настойчиво убеждала ее.

– Нужно ей… Ладно, дело твое. Не стану переубеждать.

– Поможешь?

– Чем смогу – помогу. Давай лучше наводить марафет. Скоро вечер и нам нужно быть в зале.

– Нет, я не могу так сразу. Может, если я посижу тут, никто не заметит моего отсутствия?

– Шутишь? Беркет вышвырнет тебя в два счета. Ему нужны деньги и плевал он на твои проблемы.

– Я не смогу. Я, правда, ничего не умею. Что я буду там делать?

– Сегодня будем в паре. Станешь за мной наблюдать и учиться. От интима отмажу, не переживай.

– Спасибо.

– Спасибо – много. Будешь должна, – подмигнула мне. – Расслабься. Я пошутила. Первый урок. Смотри и запоминай.

Встала и подошла к шкафу, вытаскивая оттуда высоченные шпильки. Надев их, распустила длинные, черные, словно смоль, волосы. Тряхнув ими, скинула с себя джинсовую, короткую юбку и топ, оставшись передо мной в одном нижнем белье.

Соблазнительно наклоняется к туфлям, тем самым представляя моему взору шикарный вид сзади. Красавица. Потрясающе тело, и отлично умение им владеть. Если бы я была мужчиной, то вовсю пускал бы слюни, смотря на ее округлую попу.

Выпрямившись, виляя бедрами, подошла ко мне.

– Давай-ка, теперь ты. То же самое.

– Я так не смогу, – замотала головой. – Нет.

– Сможешь, я же не заставляю тебя залезать на шест.

– Куда? – вытаращила на нее глаза.

– Ты из какой дыры? Пилон. Танцы на шесте. Пластика, акробатика. Все это должна уметь каждая девушка, находящаяся здесь, – тяжело вздохнула. – Вставай. Нужно хотя бы научиться элементарному.

Элементарному? Хотелось заорать. Да я никогда так не научусь, даже если буду день и ночь тренироваться. Петь я могу и довольно неплохо. Именно этим я и привлекла своего мужа, а вот танцы и соблазнение противоположного пола, здесь я полный профан. Ну, хочется ей лишний раз посмеяться – пожалуйста. Встала и снова надела свои мерзкие, во всех смыслах, туфли.

– Да, туфельки у тебя отстой. Ладно, к вечеру что-нибудь придумаем. Иди медленно и плавно.

Стала делать медленные шаги, покачивая бедрами.

– Стоп. Не так, – остановила меня, но смеха не последовало, что меня очень порадовало. Айше искренне пыталась мне помочь, невзирая на то, что мы знакомы от силы полчаса. – Вот так.

Стала показывать мне движения бедрами, как можно медленнее, чтобы я смогла повторить.

– Вот, молодец, иди дальше. Не торопись, – наставляла меня, видя какие усилия мне приходилось прикладывать, чтобы в точности скопировать ее. – А говорила, не можешь. Давай, а теперь с улыбкой. Лицо у тебя красивое, скорее всего Беркет на него и повелся.

Целый час я упорно выполняла все то, что мне показывала Айше. Старалась из всех сил, понимая насколько это важно, ведь она действительно была права. Если мне отсиживаться в комнате, это будет прямая дорога на улицу.

– Давай теперь займемся твоей внешностью и нужно пошевеливаться, и идти в зал, иначе останутся одни ущербные.

Достав из тумбочки всю косметику, сгрузила все на мою кровать. От множества тюбиков у меня округлились глаза. Я не сторонница косметики и предпочитала естественную красоту, поэтому и в этом во всем не особо разбиралась.

– У тебя очень универсальное лицо, можно изобразить все что угодно, – комментируя, стала наносить на мою кожу разные средства, названия которых я не знала. – Сейчас создам тебе новый имидж, что мама родная не узнает, – говорила, словно профессиональный стилист, моя новая подруга.

Мама меня итак никогда не узнает, так как ее у меня попросту нет, и никогда не было. Говорить об это Айше я не собиралась, хватало того, что она уже знает.

– Где ты всему этому научилась? – спросила, когда она уже закончив с макияжем, приступила к моим волосам, укладывая их на свой вкус.

– Я же девочка, а девочки с детства любят экспериментировать со своей внешностью, – отмахнулась она.

Я тоже девочка, но и половины не знаю и не умею, того что умеет она. Видимо это издержки жизни в детском доме, а после того, как меня забрал к себе Тимофей, надобность в этом отпала. Он всегда приговаривал, что грех портить настоящую красоту всякой химией.

– Ну вот, зацени, – отступив на шаг, сказала она, явна любуясь своей работой.

Подойдя к шкафу, где было зеркало в полный рост, чуть не крикнула в голос. В отражении была совсем другая девушка, и близко не похожа на меня. Макияж был сделан мастерски, но увидеть себя такой я, мягко говоря, не ожидала. Казалось, что на мне надета чужая маска женщины вамп. А волосы, собранные в высокий хвост, отлично подходил к моему новому образу.

– Ну как? – спросила, интересуясь моим мнением.

– Обалдеть, – только и смогла из себя выдавить я.

– Я тоже считаю, что получилось отлично, осталось подобрать одежду и готово, – стала вытаскивать разные вещи с полок, примеряя ко мне, словно оценивая.

– Вот, – протянула мне красный топ. – Отлично сядет на твоей груди.

– Может все же что-то сдержаннее, – спросила, опасаясь, что подобной одеждой могу привлечь ненужное внимание противоположного пола. – Не хочу, чтобы пялились на мою грудь.

Топ был очень откровенным и держался на честном слове, оголяя половину груди. Если его надеть, придется весь вечер придерживать рукой. Только открыла рот, чтобы попытаться все же переубедить Айше, как она убила меня наповал, протянув в тон топу шелковый клочок ткани.

– Примерь эту юбку, отлично подойдет.

Боже, да это не юбка, а какой-то кошмар. Даже та, что сейчас на мне, смотрелась не настолько вульгарно.

– Она же ничего не скрывает, – сглотнула я. – Как же я могу такое надеть.

– Оденешь как миленькая. К твоему сведению это еще не самая откровенная вещь, – вытащила черную сетчатую вещицу и покрутила у меня перед носом. – Я в этом работала в прошлый вечер.

Прикрыла глаза, чтобы больше не смотреть на это непотребное одеяние. Оно светится насквозь и понятное дело, что белье под него она вряд ли надевала. Боже, только бы не сойти с ума.

– Хорошо, – взяла из ее рук юбку, хотя язык не повернулся бы так ее назвать, и беззвучно выдохнула. Стоит радоваться, что ей не пришла идея облачить меня в эту переливающуюся на свету, сеточку.

Довольная моей сговорчивостью, Айше стала собираться сама и через сорок минут, полностью при параде мы выходили из комнаты. Я на трясущихся ногах, а моя фея-крестная с гордо поднятой головой.

– Ни на шаг от меня, – сказала через плечо, когда мы миновали длинный коридор. – Если почувствуешь, что ситуация критическая – просто извиняешься и идешь в дамскую комнату. Готова? – спросила меня, собираясь выйти в зал, к голодным, похотливым самцам.

Молча кивнула, так как язык онемел от страха. Как я могу быть готовой к подобному? Нервы были натянуты до предела. Голова от волнения шла кругом, а сердце билось в районе горла.

– Тогда идем, – открыла дверь и вышла в зал, натягивая на себя наигранную улыбку.

Вышла следом за ней и в нос ударил резкий запах сигарет, что глаза заслезились.

Терпи Алина, просто терпи. Это не самое худшее, что здесь ждет. Как же было страшно, но я верила Айше. Она обещала, что ничего не произойдет. Дыши. Убеждала себя. Это просто мужчины, которые пришли отдохнуть, и не важно, что они откровенно пялятся на меня.

Чувствуя мое состояние, Айше взяла меня за руку и ободряюще улыбнулась.

– Расслабься, – сжала мои пальцы, заставляя глубоко вдохнуть. – Никто тебя здесь не убьет, повсюду камеры. Максимум облапают.

Попытка меня успокоить, провалилась с треском, вместо этого мне стало еще хуже. Хотелось развернуться и бежать прочь.

– Не вздумай, – проговорила подруга, наблюдая за моими судорожно бегающими глазами. – Беркет уже здесь, и смотрит на нас. Идем к моему постоянному клиенту, – потащила меня в неизвестное направление.

Вдох-выдох. Не помогает. Я на грани обморока, но продолжаю идти следом за Айше.

– Салют мальчики, – сказала она, когда мы подошли к столику, где сидели двое солидных мужчин в дорогих костюмах.

– Айше, куколка, скрасьте наш с другом вечер, – проговорит седовласый мужчина, притягивая к себе подругу.

– С радостью, – ответила она, усаживаясь ему на колени. – А это Мона. Она новенькая. Мы сегодня вместе.

Мона? Что за… Так и хотелось выругаться вслух, но промолчала. А с другой стороны черт с ним. Мона так Мона, все равно это ненадолго.

– Красивая у тебя подружка, – раздевал меня глазами второй.

Хоть выглядел он моложе, но от этого не был более привлекательным. Все находящиеся в этом зале были мне омерзительны. Их нахальные, голодные взгляды были настолько тошнотворны, что еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку.

Не успела я пикнуть, как он, обхватив мое запястье, и с силой потянул на себя, усаживая на колени.

Почувствовав неприятный парфюм, содрогнулась. Все мое тело было натянуто как струна, которое могла в любой момент лопнуть. Терпи. Нужно терпеть, ведь за соседним столиком сидит хозяин этого притона. Ехидно улыбается, смотря в нашу сторону. Это театр, а я в нем актриса. Сейчас нужно отыграть свою роль не просто хорошо, а блестяще.

– Что будите пить красавицы, – спросил седовласый.

– Как обычно, – жеманно пожала плечами Айше, явно находясь в роли.

Подозвав рукой официанта, ее клиент заказал нам с подругой мартини. Едва он удалился, как мужчина полностью переключился на Айше. Откровенно гладил ее по внутренней части бедра, целовал шею, а она в ответ просто заливисто смеялась.

– Мона значит, – услышала неприятный, хрипящий голос у виска. – Красивая, Мона. Порадуешь меня? – спросил меня, кладя свою руку мне на грудь.

Закусив губу, резко посмотрела на подругу, ища поддержки. Айше была так занята, что не замечала ничего вокруг, поэтому, нужно было выкручиваться самой.

– Простите, мне нужно на секунду в дамскую комнату, – улыбаясь, насколько позволяло мне мое состояние.

Высвободилась из мерзких лап и пошла в сторону уборных.

Вбежав в туалет, закрылась на замок, чтобы какое-то время чувствовать себя в безопасности. Подошла к раковине и открутила кран. На мои ладони хлынула ледяная вода. Как хотелось смыть с себя всю эту мерзость. Снять вульгарную одежду и послать всех далеко и надолго. Но это только мечты, через минуту нужно вернуться и терпеть дальше все это блудодейство.

Еще секунду, еще немножко подождать. Успокоиться и оттянуть минуту до моего грехопадения. Стояла и смотрела в свое отражение в зеркале, тяжело дыша.

В дверь громко постучали, заставляя вздрогнуть. Выключив воду и поправив на себе юбку, оттянув ее пониже, пошла к двери.

– Ты что так уснула, – рявкнула брюнетка, отталкивая меня в сторону и входя вовнутрь. – Вали, давай, – вытолкнула меня наружу, громко хлопая дверью перед носом.

Постояв пару секунд, на онемевших ногах пошла обратно к столику, откуда несколько минут назад пришлось сбежать.

Но, не дойдя до него, остановилась, заметив подругу, идущую навстречу ко мне.

– Иди в комнату, с тебя достаточно, – прошептала она. – Трясешься, как под наркотой.

Облегченно выдохнула, радуясь, что на сегодня мои мучения закончились.

– Кстати твой красавчик Стас, только что повел трахать Энжи в ВИП комнату. После этого еще несколько дней здесь точно не покажется, – взяв под руку, повела через весь зал. – Он не частый гость этого заведения.

– Черт, – досадно поджала губу, передвигая ватными ногами, стараясь не смотреть на изрядно подвыпивших клиентов, и приглашающих нас к себе.

Как не странно, но я сейчас испытала жгучую ревность. Любимый человек, и пусть я не видела его три года, сейчас проводит время с другой женщиной. Ласкает ее, а не меня. Я помнила его нежные поцелуи, словно это было вчера.

– Ты не расстраивайся, вот увидишь во что превратится Энжи, после этой ночи, вмиг передумаешь ложиться под своего Стаса. Таких уродов еще поискать. После ночи с ним она двое суток не показывается из своей комнаты, – в красках описывала, будто другого человека. Словно не того, кого я знала в прошлом, а постороннего, чужого мужчину. Зверя в человеческом обличии.

– Стас не такой, он не может быть таким зверем, – не верила её словам, потому что помнила, каким он был, прежде чем всё изменилось.

Да, ему есть за что меня ненавидеть, и, узнай он меня, неизвестно, какова будет его реакция. А в то, что он издевается над другими женщинами, верилось с трудом.

– О, дорогуша, не будь настолько наивной. Да что я тебя переубеждаю. Сама скоро всё увидишь, – сказала она, входя в теперь уже нашу комнату.

– А ты разве не вернёшься к своему клиенту? – спросила я её, усаживаясь на кровать.

– Нет, не пойду, – тоже присела на кровать и стала стягивать с себя платье. – Он уже получил некоторые услуги и хорошо за них заплатил, – откинулась на подушку, прикрывая глаза.

Мне даже не хотелось знать, что она делала в моё отсутствие. Боюсь, что для меня это будет слишком, поэтому намеренно больше не задавала вопросов.

– Давай спать, – устало проговорила она. – Для тебя этот день был непростым. Иди в душ первая, а потом я.

Не стала спорить и отправилась в ванную комнату, которая была одна на несколько комнат.

Принять душ – это как раз то, что мне сейчас нужно. Мышцы будто одеревенели от постоянного напряжения. Да и очень хотелось смыть с себя этот боевой раскрас.

Неужели этот день закончился, и я всё ещё цела и невредима, не считая моей душевной травмы. Пребывание в этом заведении – сплошной стресс. Рано расслабляться, ведь неизвестно, что приготовили для меня следующие дни.

Утро в борделе начиналось ближе к полудню, так как все “жрицы любви” обычно работали до самого утра. Айше ещё мирно спала, а я уже несколько часов лежала и смотрела в потолок, боясь её разбудить. И только когда стало совсем невмоготу от естественных потребностей, поднялась, чтобы выйти из комнаты.

– Уже встала, ранняя пташка? – сонно прошептала подруга.

– Да, извини, что разбудила, – ответила, натягивая на себя одежду, в которой приехала вчера.

– Возьми у меня в шкафу что-нибудь поудобнее, – остановила меня Айше, поднимаясь с постели. – Я всё равно уже не усну, – сказала, видя мой виноватый вид.

Сама подошла к шкафу и вытащила из своего гардероба розовый спортивный костюм и подала его мне.

– Нужно раздобыть одежду, ведь у тебя совсем ничего нет. – Пусть Беркет раскошеливается, а то привык только с нас деньги высасывать, – говорила она, облачаясь в белую тунику.

Через четверть часа, приведя себя в порядок, мы сидели в общей комнате для приёма пищи и пили бодрящий напиток. Вокруг царили тишина и покой. Пока не проснулись другие обитатели дома греха, я собиралась немного поболтать с Айше, чтобы подробнее узнать, как здесь всё устроено. Услышав шаги за спиной, напряглась: ведь это мог быть кто угодно.

– Айше, есть обезболивающее? – спросила незнакомая девушка. – Это новенькая? – бегло посмотрела на меня.

Незнакомка была изрядно уставшей и сонной. Мне её стало жалко, как и всех других, у которых видела боль в глазах.

– Энжи, это Мона, – наконец ответила подруга, стукнув меня ногой под столом, заставляя замереть.

Это же та самая шлюха, которая была ночью со Стасом.

Стала жадно её рассматривать. На вид обычная молодая девушка. Стройная, примерно моего роста. Русые волосы, приятные черты лица. Возможно, я ожидала чего-то большего. Мой любимый всегда выбирал себе всё самое лучшее, то же должно было касаться и женщины на одну ночь. Что он в ней нашёл? Почему выбирает только её?

– Посмотри вон в том шкафу, – указала рукой Айше в направлении навесных шкафчиков. – Что, клиент опять зверствовал?

– В него сегодня словно сам чёрт вселился. Думала, точно прикончит. Впрочем, он никогда не отличался особой лаской, – отвечая, стала рыскать в поисках таблеток. Отыскав нужную коробочку, закинула в рот капсулу и запила водой.

Её слова в точности подтверждали то, что ранее говорила Айше. А я, идиотка, не верила. Почему он так изменился, отчего превратился в настоящего монстра? Как я лягу с ним в постель, зная, как теперь он относится к женщинам?

– Чего от него не откажешься? – спросила Айше, красноречиво поглядывая на меня.

– Что ж я, глупая? Ни один клиент не отваливает столько за одну ночь. Умру, но не уступлю его другой, – поставила пустой стакан в раковину и вышла из комнаты.

– Ну что? Убедилась? – спросила подруга, когда шаги за дверью утихли. – Тебе лучше от него отказаться. Даже я бы не легла под него, – говорила она, отпивая кофе из чашки.

– Всё равно. Пусть так. Мне нужно к нему, – ответила ей, переваривая новую информацию.

– Ты точно ненормальная, – тряхнула головой. – Девственница, и сразу в лапу к этому уроду. Потом по кусочкам будем тебя собирать.

– Я должна… – не отступала, помня о том, что любой ценой обязана выполнить это задание. И чем быстрее окажусь в его постели, тем быстрее покину этот притон и вернусь к нормальной жизни.

– Ну, ты же слышала Энжи. Она никому не позволит к нему приблизиться, – до последнего пыталась меня переубедить.

– Нужно придумать, как вывести её из игры. Айше, помоги. Ты же знаешь больше меня. Мне правда очень нужно к нему… – умоляла я её, понимая, что одной мне точно не справиться. Нужна помощь человека, который тут всё знает.

– Чокнутая, – вздохнула она. – Ладно. Вижу, что ты не передумаешь. Есть у меня идея… – хитро улыбнулась она мне, прищурив свои раскосые глаза.

– Эта высокомерная дрянь мне давно не нравится. Ну что, повеселимся? – подмигнула мне, ставя на стол пустую чашку и, заставляя меня возликовать.

– Что ты задумала?

Не хотелось причинять вред даже той, что является моей соперницей. Всегда можно найти гуманные способы достижения своей цели.

– Да расслабься ты, ничего ужасного. Всего-то устроим ей чистку желудка. И ей полезно, и тебе то что нужно.

– Годится, – засмеялась я, расслабляясь. – Осталось придумать, как заставить её принять слабительное.

– Это я возьму на себя. Обещаю, даже никто не догадается, что к чему, – так уверенно проговорила она, что сомневаться даже не стоило.

– Спасибо, что бы я без тебя делала, – сказала, радуясь, что пока всё гладко.

– Мучилась бы и думала, как всё провернуть. Ладно, идём в комнату. Мне нужно подготовиться к сегодняшней встрече с одним клиентом. Хорошо платит, но вкусы специфические, – поднялась с места. – Любит причинять боль, – скривилась она.

– Айше, как ты здесь оказалась? Ты же умница, красавица… – встала и пошла вслед за ней.

– А толку от этой красоты? – остановилась, опустив голову. – Что я умею? Только качественно раздвигать ноги, – резко ответила мне.

Я чувствовала, что для неё это больной вопрос, и уже жалела, что затронула эту тему.

– В раннем возрасте меня отдали в этот притон за долги брата. Продали, как вещь, этому ублюдку Беркету. Меня разве кто-то спросил? Просто вырвали из родительского дома и бросили на пользование похотливым мудакам. Никто не считался с моим мнением, никто не спросил, чего хочу я… Теперь я игрушка, за которую отваливают немалые хрустящие… Первое время сдохнуть хотелось, потом привыкла, а теперь не хочу ничего менять.

Мы стояли в плохо освещённом коридоре. Айше повернулась ко мне лицом. Её щёки были мокрые от слез, подбородок подрагивал от сдерживаемого рыдания. Сердце щемило от того, сколько боли было в её взгляде. Сколько времени она держала это в себе, не имея возможности высказаться. Подойдя к ней, обхватила руками, прижимая к своей груди. Раскачивала, словно маленького ребенка, пытаясь утешить.

– А чего ты хотела? О чём мечтала? – проводя ладонью по её волосам, шёпотом спросила я.

Всхлипнув в ответ, она прижалась ко мне ещё крепче.

– Я всегда мечтала танцевать. Стать знаменитой танцовщицей. Я столько училась. Стирала ноги в кровь, идя к своей цели. А в итоге вон как получилось…

– Айше, тебя здесь держат насильно? – спросила её осторожно.

– Уже нет. Я давно отработала долг, – она стирала слёзы с лица, пытаясь взять себя в руки.

– Так почему сейчас не поменять свой путь? Ведь можно же заново начать жизнь за пределами этого борделя.

– Уже ничего не изменить. Поздно, – качала головой.

– Ничего не поздно…Нужно стремиться и верить, – возразила ей.

Мне отчаянно хотелось ей помочь. Когда выберусь из этого места, обязательно найду способ, как вытащить её из этой преисподней.

Обняв подругу за плечи, подтолкнула к двери в нашу комнату.

– Наивная. Через недельку и у тебя спадут розовые очки. Отсюда нет выхода. Мы тут навечно…

– Не говори так, – ответила, когда мы были в комнате. – Справимся. Нужно только не опускать руки.

– Кстати, вот это средство, – вытащила из тумбочки белый тюбик с таблетками. – Стопроцентный результат. Я проверяла на одном надоедливом клиенте. Повадился ходить один мерзкий старик, так я ему каждый раз по таблеточке, и он забыл сюда дорогу, – сказала она, вызывая у меня смех. И я же ещё после этого чокнутая.

Айше снова спрятала тюбик среди одежды и стала подбирать себе вещи, словно и не было этой минутной слабости.

– Ты просто невероятная. Я так рада, что познакомилась с тобой.

– Ладно, хватит с нас этих соплей, – отмахнулась она. – Нужно торопиться. Меня скоро позовут. А ты можешь прилечь, до вечера ещё время есть. Тебе и сегодня придётся выйти в зал.

При одной мысли об этом стало нехорошо. Если вчера мне повезло, то сегодня неизвестно, чем всё закончится.

Пока Айше собиралась на встречу с клиентом, я решила немного отдохнуть и не заметила, как уснула. Провалилась в глубокий сон без сновидений, где морально меня отпустило. На время в душе стало легко. Но из царства Морфея меня выдернул истошный женский крик, заставивший резко подняться. Комната была пуста, скорее всего Айше, решив меня не тревожить, ушла на встречу. Сердце от страха стучало как сумасшедшее. Что-то явно произошло, и как бы ни было боязно, необходимо узнать, в чём дело. В душе было нехорошее предчувствие.

Встав с кровати и позаимствовав у Айше розовые тапочки, быстро выскочила из комнаты. В конце коридора были слышны женские и мужские голоса. Ускорив шаг, в два счета оказалась возле девушек, которые стояли с белыми, как смерть, лицами. Одну из них я помнила, именно её тогда Марго ругала при всех.

– Аня, что случилось? – столбенею от вида понурых лиц.

Она обернулась, глядя на меня. В её глазах читались страх и ужас.

– Айше… – поджав нижнюю губу, покачала головой.

– Что с ней? Где она? – схватила её за руку, чувствуя, как начинается паника.

Боже, не дай произойти самому ужасному. Совсем недавно с ней же было всё хорошо. Что могло произойти? Что сотворил с ней тот сумасшедший ВИП клиент?

– Мы нашли её в ВИП комнате. На ней живого места нет, – на лице читалась такая безнадёга. Смотрит в одну точку, находясь в шоке.

– Где она? Где? – крикнула я, ощущая, как расползается холодок по позвоночнику.

Сердце билось на пределе, и на миг я разучилась дышать.

– Там же. Сейчас приедет врач, который нас наблюдает. Но вряд ли ей уже нужна помощь.

Её слова острой иглой втыкались в моё сердце. Наживую, причиняя огромную боль. За такое короткое время я успела впустить в свой мир ещё одну покалеченную душу, которой, так же, как и мне, были нужны тепло и поддержка. А теперь и срочная помощь…

– Стой ты… – кто-то кричал вслед, но меня уже было не остановить.

Необходимо спасать Айше. Пока не стало слишком поздно.

Не помню, как пробежала весь путь туда, где располагались комнаты для клиентов. Возможно, мне кто-то кричал, пытаясь задержать, но я ничего не слышала. В голове был противный звон, а тело трясло, как при лихорадке.

Увидев приоткрытую дверь, заскочила туда, не глядя, погружаясь во тьму.

– Куда? – рявкнул мужской голос, и кто-то с ходу впечатал меня спиной в стену. – Проваливай!

Находясь словно в каком-то трансе, стала отбиваться, мотая головой в разные сторону.

– Дайте её увидеть. Пустите. Айше…– кричала, рыдая навзрыд.

Двухметровый верзила, одной рукой схватив меня за шею, выволок в коридор.

Прежде чем оказаться за дверью, успела разглядеть лежащую на полу Айше. Её лицо было залито кровью, а сама она не подавала признаков жизни.

– Рот завалила. Свали, пока ещё можешь на своих двоих, – угрожая, оттолкнул от себя. Пошатнувшись, ухватилась рукой за стену.

Было понятно, что никто не собирался спасать Айше. В тёмной комнате находились люди, но никто из них не пытался сделать хоть что-то. От шока меня подкосило. Нужно действовать. Немедленно. Искать способы, как спасти ей жизнь, в противном случае она может умереть.

Отступив на шаг назад, развернулась и побрела по коридору, обдумывая как поступить. Руки трясутся, слёзы застилают глаза. Дыхание тяжёлое, рваное, как после большой пробежки. Мандраж мешает ясно мыслить. Без скорой помощи тут не обойтись. Её нужно отправить в больницу, и чем скорее, тем лучше.

Вернувшись к личным комнатам девушек, без стука вошла в одну из них.

– У кого есть телефон? – крикнула я. Нервы сдавали. Я больше не испытывала страха, находясь в каком-то мощном состоянии аффекта.

Три пары ошалевших глаз уставились на меня. Все молчали, не решаясь сказать хоть слово.

– Её нужно спасать. Да будьте же людьми. Если сейчас не вызвать скорую, она умрёт. И тогда её смерть будет на вашей совести, – истерично кричала я, пытаясь до них достучаться.

Неужели здесь одни нелюди, неспособные на сострадание к близким?

– У Марго был телефон, – сказала рыжая.

– Она не даст, – сразу ответила Аня. – Но можно попробовать его достать. Я знаю, куда она его прячет.

– Я помогу, – сказала Энжи, вставая с места.

Дико было слышать, что в наше время такой напряг со связью. Хотя скорее всего причина была в том, что им не разрешали держать связь с внешним миром. Недаром Садальский не вернул мне мой телефон и отправил сюда с пустыми руками.

Не знаю, как им это удалось, но через несколько минут у меня в руках был мобильный телефон старой модели.

Трясущимися руками набрала экстренную службу и сообщила о том, что человек при смерти. На случай, если медиков не пропустят в здание, попросила вызвать полицию, заранее осознавая какие могут быть последствия. Но сейчас важнее была жизнь Айше и, если бы мне снова пришлось выбирать, я бы не изменила своего решения.

– Телефон верните на место, – сказала Ане, предварительно стерев исходящий вызов.

– Если кто будет спрашивать, мы ничего не знаем, все слышали? – посмотрела на каждую из присутствующих.

– Проблем никто не хочет, так что все будут молчать, – ответила за всех рыжая.

Через несколько минут в зале начался настоящий трэш. Медики в белых халатах, пытающиеся пройти к пострадавшей, полиция, задающая Беркету вопросы. Все смешались и голосили разом. Но как бы не старалась охрана, против органов не попрёшь, и через несколько минут Айше погрузили на носилки и увезли в больницу.

Облегченно выдохнув, все девушки разошлись по своим комнатам, с ужасом ожидая гнева хозяина, а то, что гнев непременно будет, было понятно по его уничтожающему взгляду.

– Это ты, сука, в скорую звонила? – прокричала Марго, едва вбежав в комнату, где я слонялась из угла в угол. – Тебе это не сойдет с рук. Будь уверена.

– Марго, ты в своем уме? – проговорила я, ощущая холодок по спине. Следовало ожидать, что так произойдет. Глупая и наивная. Здесь другая жизнь и другие правила. Каждый сам за себя.

Посмотрела в её озлобленное лицо, поражалась цинизму. Как можно думать о проблемах борделя, когда человеческая жизнь в опасности и может оборваться в любой момент.

– Беркет тебя живьём закопает, быстро в кабинет. Он ждёт, – крикнула она истерично, визгливо, заставляя поморщиться.

Сверкнув напоследок гневным взглядом, выскочила в коридор. И что теперь? Скорее всего, кто-то проболтался. Теперь Беркет меня уничтожит, и никто не станет ему мешать. Было страшно. Неизвестность всегда пугает, но делать нечего.

Собравшись с духом, через пару минут вышла вслед за блондинкой. Идя по коридору, решила всё-таки заглянуть в соседнюю комнату и задать вопросы тем трём, которые обещали молчать. Лучше перед разговором с хозяином наверняка знать, кто меня сдал.

– Аня, – открыв дверь, остановилась, глядя на брюнетку, – зачем рассказали?

В комнате была только она. На кровати лежал целый ворох одежды. Девушка, разглядывала вещи, подбирая подходящий наряд на вечер.

– Ты о чём? – уставилась на меня девушка, откладывая в сторону переливающуюся ткань.

– Марго сказала, что Беркет уже в курсе о звонке.

Я злилась и нервничала: ведь через несколько минут меня ожидает тяжёлый разговор с хозяином.

– Мона, не верь его подстилке. Она взяла тебя на понт. Никто ничего не рассказывал, можешь мне верить. Мы шлюхи, но не крысы. К тому же Айше нам не чужая: столько лет вместе.

Она говорила спокойно, глядя мне в глаза, и можно было не сомневаться в правдивости её слов.

– Иди и просто отрицай, – настраивала меня на нужный лад. – У него на тебя ничего нет.

Странно, что Аня решила меня поддержать. Но именно это она сейчас и делала.

– Надеюсь, что так и есть. Ладно. Может, выкручусь, – повернулась и покинула комнату.

Дойдя до кабинета Беркета, чувствовала, что меня потряхивает. Врать не умела, но в данном случае это необходимость, иначе мне не жить. С такими людьми шутки плохи.

– Вы звали? – переступив порог кабинета, спросила хозяина.

– Рассказывай, ты слила нас полиции? – жёстко спросил он меня, затягиваясь сигаретой и выпуская белый дым мне в лицо. На столе стояла целая пепельница окурков. Беркет был пьян. Дышал на меня жуткими парами алкоголя. В таком состоянии он был способен на всё, и мне стало досадно, что при нашем разговоре не присутствует Марго. Её нахождение здесь дало бы гарантию, что он ко мне не притронется.

– Я ничего такого не делала, – стараясь дышать через раз, до того было неприятно находиться рядом с ним.

– Врёшь, маленькая потаскушка… – тянул слова, словно липкую жвачку.

– Нет, я бы не посмела. Мне нужна эта работа. У меня же мама… – давила на жалость, делая невинное выражение лица.

– Тогда ты мне расскажешь, кто это сделал, иначе перережу всех до единой… Твари… – схватил меня за волосы и потащил к столу.

Он был невменяемым. Злой, бешеный.

Опрокинул на живот, задирал юбку вверх. Ужас сковал меня по рукам и ногам.

– Я ничего не знаю. Отпустите. Не надо, – пытаясь скинуть с себя оцепенение, стала вырваться.

– Выбью из тебя всю правду, – рычал он, мерзко дыша мне в волосы.

– Я не знаю, – рыдала в голос, не в силах с ним справиться.

Боже, помоги. Избавь меня от этой участи. Молилась я про себя.

– Помогите, – закричала во весь голос в надежде, что кто-то меня услышит.

Продолжала вырываться из его рук, пока это ничтожество возилось с ремнём на своих брюках.

– Не дергайся. Сейчас ты мне всё расскажешь… – злился он, ещё сильнее натягивая мои волосы. Наслаждался той болью, что причинял мне. Казалось, ещё чуть-чуть, и он выдерет мне их с корнем. Зажмурилась от боли, ощущая омерзительный запах алкоголя.

– Умоляю, отпустите, – выкрикнула на последнем издыхании, осознавая, что сейчас произойдёт. С каждой секундой проваливалась в пропасть паники, но сделать ничего не могла. Беркет порвал мои трусики, прошёлся ладонью по ягодицам, заставляя дёрнуться.

– Закрой рот, – прорычал он, сильно сжав рукой моё горло, перекрывая кислород.

Но вдруг почувствовала резкий толчок, и Беркет обмяк, навалившись на меня. Находясь на грани ужаса, я не могла сообразить, что произошло. Он больше не шевелился и стал медленно оседать на пол.

– Проваливай, – услышала позади себя голос Марго.

Обернулась, пытаясь удержаться на ватных ногах. Зашлась в беззвучном крике, зажимая рот руками. Она стояла рядом и с презрением смотрела мне в лицо.

– Не думай, что я это сделала ради тебя, дрянь, – кивнула на лежащего на полу хозяина борделя. – Вместо него должна была быть ты. Если понадобится, я убью любого, кто посмеет встать на моем пути. Пошла вон! – рявкнула она, уже не сдерживая свой гнев.

– Марго, он же теперь нас уничтожит, – дрожа всем телом, смотрела на обездвиженного Беркета.

Закусила губы, чтобы не кричать от ужаса. Он находился без сознания. Вряд ли удар по затылку тупым предметом убьёт такого крепкого мужчину, как он, но зато теперь мне точно не жить. Очнувшись, уничтожит меня и её.

– Он ничего не вспомнит. Пьян в стельку, а когда выпивает больше меры, то на утро ничего не помнит. Вали уже и держи язык за зубами, – присела возле него на корточки, осматривая затылок. – Ничего страшного, просто в отключке, – проговорила она, заставляя меня немного выдохнуть.

Быть соучастником преступления не хотелось, поэтому её слова немного успокоили. Мне бы ненавидеть, презирать его за то, что он пытался со мной сделать, а не бояться за его жизнь. Как я бы я смогла спокойно спать, зная, что из-за меня оборвалась человеческая жизнь?

– Я никому не скажу, и спасибо тебе, – проговорила тихо, натягивая на себя рваные вещи, чтобы скрыть наготу.

Быстро справилась с одеждой и поспешила за дверь, не дожидаясь её ответных слов. Не знаю, что между ними происходит, и зачем она это сделала, но сейчас я была ей искренне благодарна. Если бы не Марго, Беркет непременно закончил бы то, что задумал.

Вернувшись в свою комнату, быстро закрылась на ключ, ненадолго ощущая себя в безопасности. В этом месте кругом сплошной ад. Любой сможет сделать со мной всё, что захочет. Как мне выжить? Как справиться со всем этим?

Сползла спиной по двери, закрывая руками лицо. Меня продолжало трясти. Отсюда не выбраться. Господи! Я больше не выдержу. Всхлипнула, ударяясь затылком о дверь, чтобы заменить душевную боль физической. Рыдания рвались наружу. Нет. Сейчас не время плакать и себя жалеть. Вскочила на ноги и заметалась по комнате как раненая птица в клетке. Нужно думать о Стасе. Чем быстрее я к нему попаду, тем быстрее всё закончится. Каким бы жутким ни было сейчас отчаяние, другого пути нет. Нужно выполнить то, что обещала. И как только Садальский исполнит свою часть договора, вернёт мне приют, буду вспоминать обо всём, как о страшном сне. «Нужно ещё немного потерпеть, скоро всё закончится», – уговаривала я себя, нарезая круги по маленькой комнате.

Нужно думать о том, для чего я здесь. Моя цель – Стас. Действовать придётся самой. Айше, которая обещала помочь, теперь в больнице. Рассчитывать не на кого, кроме как на себя. Мне нельзя здесь оставаться, иначе превращусь в одну из этих шлюх. Об меня станут вытирать ноги, издеваться, или ещё хуже: покалечат, как это сделали с бедной Айше.

Моя помеха – Энжи. Чтобы устранить соперницу, действовать нужно уже сейчас. Подошла к шкафу, где подруга хранила таблетки. Среди вороха одежды без труда отыскала белый тюбик, в котором было заключено моё спасение.

Как заставить её принять это средство? Задача непростая, придётся очень постараться.

Быстро скинула с себя испорченную одежду, порывшись в вещах Айше, выбрала наиболее приличную одежду и вышла из комнаты.

Тишина. Прислушалась к голосам снаружи. Ничего. Нет никакой суеты или шума, говорящего о том, что хозяин жаждет расправы. Тихо, как будто в борделе нет ни единой души.

Не прекращая стучать зубами, прокралась по коридору, оглядываясь по сторонам. Вошла в комнату, где питались девушки, в надежде, что обнаружу там Энжи. За столом сидела рыжая, имени которой я пока не знала. Сидела, выпуская белые клубы дыма, помешивая что-то в своей кружке.

– Привет, – приветливым голосом поздоровалась я, планируя познакомиться с ней поближе.

– И тебе не чахнуть, – бросила она мне, продолжая курить как ни в чём не бывало.

– Марго злится, когда курят в помещениях, – сказала ей, подходя к полке с чистыми чашками.

– Она мне не указ, – ответила рыжая, но при этом потушила сигарету. – Тебя как звать? Мона?

– Можно и Мона, – сказала, наливая себе воды.

За эти дни уже свыклась с этим именем, пусть лучше так, чем марать своё настоящее имя в этом злачном месте.

– А тебя как зовут? – спросила её, не теряя надежды найти с девушкой общий язык.

Союзники всегда пригодятся, особенно в этом гадюшнике.

– Кэт, – сказала, как отрезала, поднимаясь с места и давая понять, что разговор окончен. Развернулась и пошла к выходу.

А кто говорил, что будет легко? Здесь все, словно дикие звери, и каждый сам за себя.

Подошла к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу, смотрела в никуда, обдумывая, как найти решение сложной задачи.

–Тебе тоже плохо? – услышала прокуренный голос Кэт у самого выхода. – Сегодня все мучаются от боли. Непонятно, кто будет сегодня работать…

– Да, что-то нехорошо, – почти не врала ей, чувствую нарастающую головную боль. – От обезболивающего бы не отказалась, – потёрла виски пальцами.

– Где ж их взять? У нас тут не аптека. Энжи вчера крепко досталось, может, у неё что-то осталось. Спроси. Третья дверь справа, – проговорила и покинула комнату.

Отлично, вот и повод наведаться к своей сопернице. Минуту спустя постучалась в нужную дверь и вошла внутрь.

– Энжи, ты как? – спросила лежащую под одеялом с закрытыми глазами девушку. – Мне Кэт сказала, что тебе плохо.

– Всё нормально, просто хочу спать, – ответила, не открывая глаз. – Сегодня опять придёт ВИП клиент, будь он неладен, нужно отоспаться.

– Тот же, что и вчера? – напряглась я.

Стас? Неужели он сегодня будет здесь?

– Да, иди, дай поспать, – демонстративно отвернулась лицом к стене.

От досады чуть не застонала, кусая губы до боли.

Что же делать? Нужно действовать немедленно. Именно я должно попасть к Стасу, а не она.

– У тебя осталось обезболивающее? – хваталась за мизерную возможность.

Нельзя опускать руки, я должна бороться.

– Нет, сама мучаюсь. Иди уже, – с раздражением в голосе проговорила она.

– Пойду спрошу у девчонок. Если найду, занесу и тебе, – уже в дверях быстро сказала я.

Быстрым шагом направилась в комнату для питания, чтобы набрать воды. Оглядываясь по сторонам, достала из кармана для пущего эффекта две таблетки и растворила их в жидкости. Колени дрожали, сама себе удивлялась, что ещё стою на ногах.

Руки тряслись от страха, но нужно было себя перебороть. Это только в фильмах показывают, как всё легко и просто. Отравил, устранил, убил без сожаления. В жизни всё иначе. Хотелось самой умереть от осознания, что сейчас творю.

Дождавшись, пока лекарство растворится, и выждав ещё несколько минут, чтобы не вызвать подозрения, отправилась обратно к Энжи.

– Держи. Раздобыла и на твою долю, – протянула стакан повернувшейся ко мне и удивленно смотрящей на мою руку девушке.

Сердце билось, словно бешеное. Про себя молилась, чтобы она не стала сомневаться, а просто согласилась на мою “бескорыстную” помощь. Пусть мне повезёт в этой беспросветной жизни, ну хоть разочек. Улыбнулась самой невинной улыбкой, ожидая её решения.

– Странная ты. Надеюсь, не отравишь, иначе вышибу мозги, – взяла стакан из моих рук и выпила залпом.

Всё, теперь мне точно не жить. Одной проблемой стало больше. Как только средство начнёт действовать, то первая, на кого она подумает, буду я. Не хотелось сейчас думать о последствиях, нужно решать следующую задачу. Необходимо сделать так, чтобы к Стасу отправили именно меня, а не ещё кого-то.

– Ты почему ещё не готова? – завизжала Марго в спину, заметив меня в коридоре, пока я шла в свою комнату. – Живо переодеваться. Сегодня будешь работать наравне со всеми, – раздражённо крикнула, заставив меня прикусить губу.

Да, буду. Только клиент у меня будет один. Скорее умру, чем позволю до себя дотронуться кому-то ещё кроме Стаса. Не стала перечить, просто, быстро кивнув, отправилась в свою комнату.

Нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру основательно. Выглядеть привлекательно, но при этом сделать так, чтобы сын Тимофея не смог меня узнать.

Заглянув в шкаф Айше, долго пыталась выбрать что-то менее вульгарное. Меня коробило от этой неприличной одежды. Что бы не взяла – сплошная срамота. Вертела, примеряла на себя прозрачные тряпочки, медленно впадая в отчаяние. Надеть на себя подобное было за пределами моих возможностей. Проще вообще идти голой: будет выглядеть менее пошло. Сложив одежду на свои места, достала ту юбку и топ, в которых сюда приехала. Выбрав из двух зол меньшее, быстро переоделась, осматривая себя в зеркале. Сгодится. Нужно заняться своими волосами. Как их скрыть? Мои волосы, нетронутые краской и прочей химией, могут выдать меня, так же, как и лицо. Вот если бы был парик…

Выскочив из комнаты, отправилась в соседнюю, попытаться одолжить нужные атрибуты.

– Аня, у тебя нет парика? Не могу сообразить, что сделать с волосами, – обратилась к ней, открыв дверь. В комнате стоял кавардак, всё завалено вещами и разной неизвестной мне атрибутикой.

Брюнетка вовсю готовилась к сегодняшнему вечеру. На ней уже был надет какой-то виниловый чёрный костюм, глядя на который, становилось стыдно.

– Да, есть. Светлый, – ответила, кидая на меня мимолетный взгляд. Она встала из-за стола, где секунду назад красила ярко-красной помадой свои и без того выделяющиеся пухлые губы. – Был у меня один клиент, который помешан был на блондинках, пришлось прикупить, – достала из шкафчика парик и протянула его мне.

– Спасибо, – обрадовалась её помощи.

– Тебе подойдёт под цвет глаз, – сказала она, разглядывая мой скромный образ. Меня затопила волна смущения. Не привыкла, чтобы на меня так пристально смотрели.

– Тебе бы надеть что-нибудь посмелее. В этом ты никого не привлечёшь и останешься без гроша.

Об этом я не беспокоилась. Деньги интересовали меня сейчас в меньшей степени. Мне бы придумать, как попасть к Стасу и остаться при этом неузнанной.

Кстати о глазах: нужно как-то прикрыть их. Увидев лицо, любимый расколет меня на счёт раз.

– Аня, прости, а у тебя не найдётся, чем можно прикрыть глаза? – задала интересующий вопрос.

Вдруг мне и с этим повезёт, и не придётся наносить на себя тонну косметики.

– Да ты, я смотрю, сегодня решила от кого-то спрятаться? – саркастически заметила брюнетка, идя в сторону небольшого шкафа с одеждой.

– Скажешь тоже… – отмахнулась, оставляя её вопрос без ответа, сводя всё на шутку. – Я просто не сильна в мейкапе.

Порывшись несколько секунд в своих вещах, вытащила чёрную ажурную повязку.

– Держи, – отдала мне. – В этом тебя даже Беркет не узнает, – смеялась она, не подозревая, что только от одного этого имени у меня мурашки по всему телу.

– Спасибо тебе. Я всё верну…

– Да не переживай. А хочешь, Энн тебе сделает укладку? У неё золотые руки, как и её золотые кудряшки.

– Спасибо, но я сегодня лучше воспользуюсь париком, – занервничала я, не зная, как поделикатнее отказаться от её заманчивого предложения.

– Зря отказываешься. Рыжая у нас в этом деле настоящий мастер, – продолжала убеждать меня.

– В другой раз, – улыбнулась ей, спеша на выход, пока не стало заметно, что я нервничаю.

– Не задерживайся, сегодня Марго за главную, и лучше её не злить.

Вышла в коридор и быстрым шагом отправилась обратно к себе в комнату, переваривая сказанные слова.

Марго сегодня за главную? Значит нужно держаться к ней поближе. Конечно, из-за случившегося днём было страшно лишний раз сталкиваться с ней. Я бы предпочла вообще не пересекаться и делать вид, что ничего не произошло. Но вариантов было немного, и в общении с ней есть острая необходимость.

Сейчас очень радовало то, что мне удалось раздобыть необходимые вещи, чтобы скрыть себя. Осталось всё примерить, и можно отправляться в зал к голодным похотливым самцам, которые жаждут молодых и стройных тел.

Справившись за считанные минуты с париком и повязкой, я осталась весьма довольна. Уже то что, благодаря им меня не узнать, придавало уверенности.

Как и рекомендовала Аня, я не стала задерживаться, а сразу же отправилась в зал.

Сердце снова пустилось вскачь, а ноги задрожали при воспоминании о том, как всё прошло в предыдущий раз. Быть облапанной, а то и хуже, изнасилованной, в мои планы не входило, поэтому сегодня нужно быть очень осмотрительной.

Выйдя в зал и обнаружив там большое скопление народа, я отреагировала более спокойно. Царящий полумрак срывал похотливые лица клиентов, и это нервировало куда меньше, чем если бы я замечала их заинтересованные взгляды. Остановившись у барной стойки, где бармен разливал по бокалам горячительные напитки, стала осматриваться.

– Кого ищем, красотка? – послышался насмешливый голос у самого уха, заставляя замереть и вытянуться в струну.

– Прошу меня извинить, – обернувшись, выпалила заученную фразу, которой меня учила Айше.

Смотрела с опаской на темноволосого мужчину, стоящего рядом, боясь его реакции на мои слова. Он, ухмыльнувшись, прошёлся взглядом по моей груди, но не стал меня задерживать. Беззвучно выдохнув, я быстрым шагом отвернулась и пошла через весь зал туда, где стояла Марго. Она-то мне сейчас и нужна. Именно с её помощью мне удастся попасть в постель к Стасу.

– Марго, Айше в больнице, и я осталась одна. Могу я сегодня поработать с тобой? – приблизившись к ней, проговорила я.

– Со мной? – Марго удивленно приподняла свою ярко накрашенную бровь. – Вот ещё. Я не нянька, – брезгливо сморщила свой носик.

– Прошу тебя. Мне трудно пока… – пыталась подобрать слова, понимая, что такую, как она, сложно убедить.

Марго смотрела на меня так высокомерно, как на нечто низшее, что просто хотелось испариться. Блондинка была одета так, чтобы показать себя во всей красе: короткая чёрная юбка, едва прикрывающая задницу, сапоги-ботфорты, доходящие до самых бёдер. Образ роковой женщины гармонировал с её натурой. Роскошные светлые волосы были стянуты в высокий конский хвост. Умелый макияж подчёркивал её природную красоту. Рядом с ней мне было неловко, появлялось чувство закомплексованности.

– Да ты мне всех клиентов распугаешь, – шипела она, вынося свой вердикт.

Хоть я и не могла похвастаться пышными формами, но и дурнушкой себя никогда не считала.

– Оделась как побирушка. Неужели нельзя было выбрать другую одежду? А этот парик. На кой он тебе? – говорила бездушная дрянь.

В некотором роде было досадно, но сейчас не время строить из себя обиженную. Просто нужно абстрагироваться и идти прямо к своей цели.

– Я не смогла привести волосы в порядок, – виновато опустила глаза, чтобы скрыть свою ложь.

– Ладно, – уступила она, удивляя меня. Не рассчитывала, что она согласится. – Просто держись рядом. Не лезь не в свое дело, что бы не произошло. Здесь всякое происходит.

– Хорошо, – кивнула ей, ощущая прилив радости.

Не успела я глазом моргнуть, как к нам быстрым шагом приблизилась Энн, явно чем-то взволнованная.

– Марго, – начала она. – Там пришёл ВИП клиент Энжи.

– И? В чём проблема? Позови её, – спокойно ответила блондинка.

– Она не может. Ей ни с того ни с сего стало плохо. Энжи не может работать, – говорила Энн, посматривая в мою сторону.

Всё, мне конец. Явно все уже в курсе, чьих это рук дело. Сейчас лучшим решением было бы бежать без оглядки из этого притона, но чувство долга перебороло инстинкт самосохранения.

– Я могу пойти вместо неё, – быстро проговорила я, набравшись решимости.

Позже я найду выход из этой опасной ситуации, а на данный момент первостепенно попасть в постель к главной своей цели.

– Ты? – снова удивилась Марго, бросая на меня насмешливый взгляд. – Да ты же облажаешься, и мы потеряем одного из лучших клиентов. Энн, иди ты, – обратилась к рыжей, пуская все мои старания коту под хвост.

Мною овладела паника. Я была просто вне себя от ужаса.

– Не потеряете, – схватив Марго за локоть, продолжала уговаривать. – Я сделаю всё, как нужно. Позволь мне. Я не подведу. Обещаю, – голос дрожал от осознания, что всё выходит из-под контроля.

Девушки непонимающе переглянулись между собой, явно не ожидая от меня такого рвения к работе. Да ещё какой? Лечь под незнакомого мужчину! Наверно, я бы тоже очень удивилась, если бы не знала истинной правды.

– Хорошо. Иди, – передумала блондинка, стряхивая с себя мою руку. – Но имей в виду: клиент – тот ещё ублюдок. У тебя есть все шансы оказаться на больничной койке, – подтверждала она слова Айше, в которые я не верила.

– Марго, да он же её покалечит. Я бы к нему не пошла даже за огромные деньги. Сама не раз видела Энжи после встреч с ним.

– Пусть идёт, – отрезала она. – Не он, так Беркет её прикончит, – бросила на меня красноречивый взгляд.

Что она хочет сказать? Что хозяин всё помнит? Зная Марго, уверена, что она могла всё произошедшие обыграть с выгодой для себя, выставив меня виновницей. Тогда мне точно не жить. Сейчас единственный шанс на спасение – оказаться со Стасом, а дальше бежать куда подальше.

– Иди, – хищно улыбаясь, сказала мне Марго, никак не комментируя свой последний намек. – VIP комната номер семь, – сухо проговорила, давая мне зелёный свет.

Гадина, она явно пыталась таким образом от меня избавиться, но в данном случае мне это только на руку.

Сердце начало бешено колотиться от предвкушения встречи и прилива адреналина.

– Мона, не ходи к нему, – попыталась меня переубедить Энн, когда Марго ехидно улыбаясь, ушла в кабинет хозяина борделя. – Он настоящий монстр. Давай отправим кого-нибудь другого?

– Спасибо Энн. Не нужно. Я справлюсь – смутно представляя, что буду делать, оказавшись со Стасом лицом к лицу.

– Это ты Энжи устранила? Зачем он тебе? Неужто ты собралась прикончить клиента? – строила свои догадки, находясь недалеко от истины.

– Нет, конечно, – кто ещё кого убьёт, если догадается. – Ничего такого. Просто работа. Деньги, – лгала ей, намеренно оставив без ответа вопрос об устранении Энжи.

– Ты мне нравишься. Благодаря тебе Айше жива. Если нужна будет помощь, можешь на меня рассчитывать, – поверив в мою ложь, проговорила рыжая.

– Спасибо, – поблагодарила её, понимая, что сейчас только Господь Бог в силах мне помочь.

Улыбнувшись ей, повернулась и пошла в сторону коридора, где располагались ВИП комнаты.

Нужно было спешить, пока не появилась ещё какая-нибудь преграда. Добившись желаемого, считала, что мне крупно повезло. Я жива и пока здорова. В шаге от своей цели. Последний рывок, и я свободна. Очень надеялась на то, что одной ночи с любимым будет достаточно, потому что второй такой возможности уже не будет.

СТАС.

После тяжелого и утомительного дня я снова поймал себя на мысли, что еду по привычному для себя маршруту. Снова в тот самый бордель, где после нескольких часов грубого секса меня на время отпускало. Крепко сжав пальцами руль, сквозь зубы матерился. Прошло два дня, как я узнал о болезни отца и пропаже его жены. Все эти грёбаные два дня я избегал саму мысль: что же меня так задело? Плачевное состояние отца? Мне не было до него никакого дела целых три года, я просто целенаправленно двигался к своей цели. Его компания значила для меня сейчас намного больше, чем он сам. Не хотелось копаться в самом себе, но бессознательное само вылезало наружу. Я думал об этой дряни. О том, что едва старик занемог, она скрылась в неизвестном направлении. Скорее всего, нашла себе молодого и богатого любовника. Новую цель для получения собственной выгоды. Я бы мог кого угодно обманывать, что меня это не волнует, но самого себя не обманешь. Прошло три года, а я всё так же вожделел эту суку. Желал эту прожжённую тварь с невинным лицом, которая так легко обвела всех вокруг пальца. Она обманывала всех и вся. Одним взмахом ресниц могла заставить любого подчиниться и сделать для неё всё, но только не меня. Теперь я знал, какая она на самом деле. Смог разглядеть её насквозь. За образом маленькой наивной девочки скрывалась циничная бл..дь, которая не побрезговала ради денег лечь по дряхлого старика.

Шоры с глаз спали в тот момент, когда от своей родной тётки я узнал всю правду об этой лгунье. Стелла сумела раскрыть мне глаза и показать истинное лицо гадины, которую я успел полюбить и планировал сделать предложение.

Я был благодарен тётке за то, что она успела разоблачить лгунью и вовремя сообщить мне об этом. В противном случае, неизвестно, в каком бы дерьме я сейчас находился.

Не сумев захомутать сына, эта сука быстро сумела взять в оборот отца. Старик не верил ни единому моему слову, когда я пытался открыть ему глаза. В тот день, после крупного скандала, я навсегда покинул дом, в котором прожил всю жизнь. Пообещал себе, что отомщу своей новоиспечённой мачехе за то, что она сотворила. Очень скоро я найду её и заставлю умыться кровавыми слезами. Безжалостно уничтожу за содеянное.

Пройдя по привычному красному коридору к ВИП-комнате, где часто утолял свой зверский голод, нетерпеливо стал дожидаться шлюху. Сегодня я был особенно щедр и отвалил двойную оплату, заранее предполагая, что ей придётся несладко. Я был зол и сдерживать себя не собирался. Мне требовалась разрядка, и срать я хотел на страдания других.

Дверь отворилась, и в комнату вошла проститутка, внешне не походившая на привычную русоволосую Энжи. Именно этот критерий привлекал меня больше всего: не приходилось напрягать фантазию, когда представлял другую, схожую по цвету волос девушку.

– Что встала, как неживая? – раздраженно прорычал, злясь на то, что пришла другая. – Подойди ближе.

Робко сделав шаг в моём направлении, остановилась, опустив взгляд.

Мельком разглядев её одежду, скривился. Светлый парик, повязка на глазах… Да ещё её робость неимоверно бесила. То, что она волновалась, было видно невооружённым глазом. Подрагивание пальцев в момент, когда поправила ажурную ткань на глазах, опущенные плечи, дрожащие коленки и её молчание заставляли с силой сжать кулак.

– Как звать? – рыкнул, сдерживая свои эмоции. Уже сейчас понятно: она не сможет утолить мои аппетиты.

– Мона, – чуть слышно ответила она едва не плачущим голосом.

– Мерзкое имя. Будешь просто шлюхой! – снова скривился, думая, как бы побыстрее заменить её на другую, профессионалку в своём деле. Возиться с новичком не было никакого желания.

– А где Энжи? – спросил, всё же пытаясь узнать, что с той постоянной девкой, которая ещё вчера была в здравии и выглядела сносно, уходя от меня.

– Она сегодня не может, – ответила, словно извиняясь за её отсутствие.

– Ясно. Давай приступай, – недовольным голосом сказал, давая ей последнюю возможность. Вдруг не настолько всё плохо, и я погорячился с выводами.

Вместо того чтобы двинуться с места, она будто вросла в пол, теребя свои пальцы.

– Будешь строить из себя невинность – проваливай! – с раздражением в голосе кинул ей.

Словно сообразив, что моё терпение на исходе, она вздрогнула и стала опускаться передо мной на колени.

– Новенькая, что ли? – спросил, наблюдая за её неловкими движениями, когда она попыталась расстегнуть ремень на моих брюках.

– Да, – выдохнула, судорожно сглотнув. Руки тряслись, и от этого ничего не получалось.

– Пошла к чёрту! – подавшись всем корпусом к ней навстречу, я резко схватил неумеху за горло, чтобы оттолкнуть от себя.

Её нерасторопность вывела меня из себя, так как она не сумела справиться с такой элементарной задачей.

– Пусть отправят ко мне опытную, – проговорил, приблизившись к её лицу, готовясь отшвырнуть, как тряпичную куклу.

Что-то неуловимое проскользнуло в моём сознании. Будто я упускаю что-то очень важное.

– Простите, – испугавшись моих действий, проговорила голосом, наполненным неподдельным ужасом.

Отчаянно пыталась освободить свою шею от моих пальцев, едва не плача. Частое дыхание, её всхлипы и этот запах… Твою мать… Догадка вспарывала мне мозг. Так пахла только она… Я бы мог узнать её с закрытыми глазами только по этому нежному естественному аромату, и все долгие три года пытался безуспешно отыскать такой же запах у других. Невероятно…

– Стоять, – проорал, заставляя её замереть. – Сука, – с новой силой сдавил свои пальцы, не позволяя пошевелиться.

Да! Это не плод моей фантазии. Действительно она. Втянул в себя воздух около её волос, наслаждаясь своим открытием. Перестав вырываться, замерла на месте, испуганно глядя на меня через повязку.

– Твааарь, – прошипел сквозь зубы, радуясь такому повороту событий. – Думала, я тебя не узнаю? Шлюха, – рядом с ней я резко перевоплотился в зверя, жаждущего крови.

Меня стало ломать, словно наркомана, перед носом которого потрясли дозой героина.

Дёрнулась в моих руках, как от удара, снова делая попытку вырваться. Не тут-то было! День за днём я мечтал об этой встрече. Мысль о ней придавала мне стимул жить дальше, и вот эта встреча произошла…

– Пустииии, – тяжело дыша, наивно умоляла она.

– Отцовская подстилка захотела поиграть? – процедил каждое слово.

Перебирал в голове варианты, каким образом она здесь оказалась. Неужто ей захотелось острых ощущений, и она решила пощекотать себе нервы, обслуживая в борделе настоящих отбросов.

– Нет, прошу, отпусти, – задыхаясь, стала жалобно умолять освободить её.

Ухмыльнулся: не так быстро. Такого приятного подарка я не ожидал и отказываться от него не намерен. Зловеще улыбнувшись, стянул с неё парик и повязку.

– Тогда поиграем, – произнес, заглядывая в её голубые бляд..кие глаза. – Только по моим правилам, – криво усмехнулся.

Я мог бы переломить ей шею одним движением, но это слишком просто. Я заставлю её страдать, сожалеть о том, что она сделала. Теперь эта эгоистичная сука в моей власти. И сейчас она, наконец, узнает, что такое боль. Я сделаю с ней всё, что пожелаю, и никто меня не остановит.

СТАС.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Да, бл..дь! Она в моей власти, и я буду делать с ней всё, что вздумается! Брать, ломать, собирать заново и снова ломать…

По телу проходит судорога предвкушения. Игра! Во мне бурлит азарт. Я жестокий сукин сын, и сейчас она познает всю глубину моей безжалостности.

– Раздевайся, – прорычал, отпуская её.

Плевать, как она здесь оказалась. Желает развлечься – я стану для неё самым запоминающимся клиентом.

– Стас, не надо. Позволь мне просто уйти… – вскрикивает, отступая назад.

Загнанная в угол шмара теперь строит из себя невинную овцу. Ну уж нет, со мной это не прокатит…

Делаю шаг к ней, впечатывая спиной к стене.

– Куда же ты собралась? Мы только начали, – улыбаюсь в хищном оскале.

Игра в кошки-мышки не возбуждала, а вот страх в её глазах, дрожь в теле определенно заводят.

– Помогите, – закричала она что есть мочи, оглушая меня.

Крик в бездну её не спасёт. Был уверен, что никто не станет ей помогать. Меня лишь выводили из себя её попытки удрать. Едва она осознала, кто перед ней, так сразу же пошла на попятную.

Хватаю её дрожащее тело и поднимаю в воздух, резко встряхивая.

– Рот закрыла, – предупреждающе проговорил у её лица. – Я не давал тебе права со мной разговаривать.

– Прекрати, – осипшим голосом сказала она. – Ты сошёл с ума…

Словно не понимая всей опасности, что нависла над ней, пытается меня переубедить.

Не осознает, на что я способен, и что я могу с ней сделать. Тогда придётся доходчиво ей это показать…

– Слушай и запоминай…, – медленно процедил, глядя ей в глаза.

Резко поднёс повязку к её шее и с силой надавил на горло. Дернулась, стала вырываться, хватая ртом воздух.

– Ты мой товар. Я тебя купил и буду делать всё, что пожелаю. Усекла?

Глядя на меня глазами, полными слёз, едва различимо кивнула. Закатывая глаза, обессиленно повисла на мне, находясь на грани обморока.

Убрал повязку, давая ей сделать вдох. Глотая судорожно воздух, смотрела глазами, полными страха и ужаса. Да, детка! Добро пожаловать в ад!

– Рот откроешь, когда я это позволю, – схватил эту шлюху за волосы и толкнул к чёрному кожаному дивану, где несколько минут назад дожидался её.

– Снимай одежду, – зловеще скалясь, сказал ей.

Всхлипывая, стала послушно снимать с себя вещи. Её тело словно деревянное, натянутое. Плевать. Во мне уже медленно растекалось желание. Вздыбленный член стоял, словно каменный, готовый к действию, но я тянул. Упивался её беспомощностью, полным подчинением. Она полностью в моей власти, загнана в угол. Дрожит и теперь отчетливо понимает, что я не шучу.

Волосы, которые несколько минут назад были скрыты под париком, стянуты в пучок. Эти волосы были настоящим фетишем для меня. Снились мне ночами. Их запах сводил меня с ума, и сейчас я не мог устоять. Протянув руку, вытащил шпильки, давая прядям волнами упасть на её оголённые плечи. Дернувшись, словно от удара, отшатнулась в сторону. Обнаженная, лишь в одних трусиках, стояла, боясь поднять на меня глаза.

– Готова оказаться в преисподней? – приблизившись к ней, прошептал у самой шеи. Её запах сносил крышу, хотелось нагнуть девчонку и взять грубо, жёстко, до хрипоты в голосе.

Но я сдерживался, так как планировал нечто особенное.

– Раздень меня, – отдал свой первый приказ, предвкушая игру.

Посмотрев на меня сквозь слезы, дрожащими пальцами потянулась к пуговицам на моей рубашке. Наблюдал за её действиями и ловил настоящий кайф. Как же я долго этого ждал. Эта сука пройдет все круги ада и станет мечтать о смерти…

– Не смей отводить глаза. На меня смотри… – схватил её за затылок, заставляя смотреть мне в глаза. – Продолжай.

Продолжила снимать с меня рубашку, не отводя глаз. Наблюдал за ней с усмешкой, проводя ногтем по её напряженному, заострившемуся соску.

Сделала попытку отстраниться, прикрывая грудь руками.

– Убери руки от груди, – приказным тоном проговорил я, поглаживая её бедро. От вида обнажённой груди пересохло в горле. Самого стало потряхивать от красоты такого сочного тела.

– Стас, – выгибаясь, всхлипнула она, когда пропустил между пальцами её сосок.

Мне хотелось не просто дать ей ощутить боль, но и заставить при этом почувствовать удовольствие. Чтобы она ненавидела не только меня, а в первую очередь себя. Презирала, съедала заживо. Видела, чего лишилась, когда приняла неверное решение…

Резко дёрнул на себя, впечатываясь в неё своей эрекцией.

– Господин… – шепчу, едва касаясь губами нежной шеи. – Для тебя я господин, – вдохнул аромат её кожи, сносящий голову.

– Повтори, – требовательно приказал.

– Нет, – выдохнула она, пытаясь отодвинуться. – Никогда. Лучше убей.

– Убью, – медленно процедил. – Но вначале морально уничтожу, – оскалился, ощущая адреналин под кожей.

Толкнул её на диван, прижимая грудью к кожаной спинке. Одним рывком содрал с неё кружевные трусики, злясь на строптивость этой шлюхи.

– Заставлю пожалеть, что родилась на свет…

Недолго думая, поднял с пола повязку и связал ей руки за спиной.

– Очень скоро ты сама будешь молить меня о смерти, – раздвинул её колени, проникая пальцем между складочек. Всхлипнула, пытаясь свести бёдра.

–Течёшь как сука… – шептал, ощущая влагу внутри, входя в неё пальцем. – Папаша не смог тебя удовлетворить своим вялым недоразумением, и ты прибежала прямиков в бордель… – не спрашивал, а скорее утверждал я.

– Больной ублюдок, – отрицательно качала головой, пытаясь освободить руки.

– Ты даже не подозреваешь, насколько, – ответил, обхватив свободной рукой её грудь, играя пальцами с её соском.

Её стало ломать, а из горла начали вырываться стоны. Да, вот так, шлюшка....

– Нравится? – смакуя свой триумф, продолжал потирать пальцами между её ног.

– Нет, – жалобно выкрикнула она, отрицая своё удовольствие.

Самодовольно улыбнулся, нажимая на клитор, приближая её оргазм.

Вскрикнув, выгнула спину, дрожа всем телом.

– Инстинкты куда сильнее, – провёл языком по её спине. – От них не убежать…

Резко проник в неё двумя пальцами, заставляя взвизгнуть. Стал быстрее потирать её горошину между ног, целенаправленно доводя до пика, который настиг её очень быстро.

Пока ласкал её, у меня самого пульсировало в паху и требовало немедленной разрядки.

Потянулся к оттопыренной ширинке, выпуская наружу свой каменный орган.

– А теперь обещанное наказание, – зажав ей рот ладонью, стал продвигаться в тугую попку.

Замотала головой, заходясь стоном-мычанием. Заметалась в агонии, пытаясь вырваться.

Схватил её за горло, перекрывая кислород.

– Не рыпайся, шлюха, – прошипел. – Можно подумать, я у тебя первый.

Проникнув в неё только головкой, она истошно закричала. По мере того, как я продвигался дальше, скулила всё громче, обливаясь слезами.

– Расслабься, иначе порву, – раздраженно проговорил девке. – Успела позабыть, что у меня отнюдь не маленький…

Злясь уже на себя, вышел из неё, перевернул к себе лицом. Посмотрел на её заплаканное лицо, по которому градом текли слезы, и меня самого скрутило от боли. Молча развязал руки, глядя ей в глаза.

Не соображая, что делаю, повалил на спину и припал к губам. Сминал, ласкал, порабощал, впитывал в себя её вкус, дурея от удовольствия.

Накрыл ладонью её лоно, пытаясь возбудить повторно. Вначале она пыталась оттолкнуть, но затем стала царапать мою кожу от наслаждения. Надев защиту, направил каменную мощь в неё и вошёл до самого конца, выбивая рваный выдох.

Громко застонал, не в силах больше сдерживаться, стал вбиваться в неё на бешеной скорости, доставляя нам обоим сумасшедшее удовольствие.

Больше не наказывал, а пытался доставить удовольствие, хотел получить добровольную отдачу, видеть волны эйфории на её лице. Теперь она кричала от удовольствия, издавая гортанные звуки. Капли пота блестели на прекрасном теле, заводя меня ещё сильнее, выпуская наружу ненасытного зверя. Без передышки брал её раз за разом, не чувствуя усталости, пока она не выдохлась и не уснула.

Какого хрена я её пожалел? Не мог проигнорировать тот факт, что сердце дрогнуло, когда увидел этот взгляд, наполненный болью. Я должен был радоваться её унижениям, растоптать, уничтожить, а вместо этого дал слабину, что вообще мне несвойственно.

– Лживая сука! – выругался сквозь зубы, глядя на спящую Алину.

Опомнившись, встал, быстро оделся и выбежал, как чумной, из комнаты.

Алина.

Пришла в себя от жуткого холода. Стуча зубами, приподнялась на локтях, осмотрелась. Одна. Облегченно выдохнула. Неужели этот кошмар окончился, и я всё ещё жива? То, что творилось этой ночью, походило на настоящий ужас.

Стаса, которого я когда-то знала и помнила, больше не существовало. Его место занял настоящий зверь с одержимым взглядом. Способный сожрать, растерзать свою жертву. Смотрел с таким блеском в глазах, что становилось страшно. В его взгляде была не похоть, а нечто большее. Жажда мести. Желание уничтожить, наказать за грехи, которые я не совершала…Но он думал иначе…

С тем существом, в которое он превратился, спорить было бесполезно. Разве станет слушать тот, в чьём сердце не осталось ни жалости, ни сострадания?

На глаза снова навернулись слёзы от боли, осознания того, в какую грязь мне пришлось спуститься ради того, чтобы увидеться с ним. Было невыносимо думать, что наша встреча прошла по худшему сценарию. Подсознательно я всегда мечтала встретиться с любимым, даже несмотря на то, что он так меня ненавидит. Ведь я всегда любила его безрассудно, безгранично, в то время как у него всё было несерьёзно. Воспользовавшись мной, он растоптал моё сердце. Изменив с другой, перечеркнул всё, что было между нами. Даже несмотря на это, я продолжала его желать. Шантаж Садальского был лишь шансом приблизиться к Стасу, пусть и таким грязным способом. Я отчетливо понимала, что Стас никогда не будет моим, поэтому родить ребенка от любимого, было бы лучшей для меня наградой. Вернув себе приют, планировала уехать туда, где меня никто никогда не найдёт, и растить малыша, живя воспоминаниями о тех коротких мгновениях с любимым. Но этой ночью все надежды рухнули…

Не будет никакого приюта, и не суждено родиться ребёнку. Ничему не суждено случиться… Как же я была глупа и наивна, полагая что всё пройдёт как задумывалось. Я ошиблась в своих расчётах, Стас одержим местью, желанием уничтожить и не остановится ни перед чем, пока не добьётся своего.

Нужно бежать, и как можно быстрее. Прежде, чем он до меня доберётся, я должна успеть рассказать Садальскому о своём провале, попытаться защитить невинных детей и детский дом…

Вскочила с дивана и стала судорожно натягивать на себя одежду, обдумывая, как выбраться из этого борделя. Как вернуться в свой город без гроша в кармане.

Едва я надела на себя юбку, как дверь в ВИП-комнате открылась, и на пороге показался Беркет, довольно скалясь.

– Ну что птичка, хорошо отдохнула? – спросил меня подчиняющим голосом.

Наблюдая за его медленным приближением, потеряла дар речи.

Это дьявол смотрел на меня, как на нечто немощное, недостойное его. Словно на что-то жалкое, от чего не терпелось избавиться.

Беркет меня убьёт. Он всё узнал и теперь пришёл разделаться со мной. Именно так расправляются с непокорными шлюхами, которые попытались возразить хозяину.

– А ты не так проста, как хотела казаться… – коснулся большим пальцем моей щеки.

– Прошу вас, не надо… – с горечью отчаяния в голосе сказала, испуганно глядя на него.

Умирать было страшно даже после того, что произошло этой ночью.

– Ну что ты, – улыбнулся, растягивая слова. – Не нервничай так, – нажал на мое плечо, заставляя сесть на диван.

Навис надо мной тёмной тучей, грозящей обрушиться громом и молниями.

– Ты золотая птичка, и я не стану тебя трогать. Пока. – насмешливо скривил губы. – Даже согласен на время позабыть о твоей дерзости, – коснулся своего затылка, морщась.

Он намекает на то, что это я его огрела по голове? Ну, уж нет!

– Дерзость? Что вы имеете в виду? – уже злясь, огрызнулась я.

Вскинула голову, глядя в его чёрные глаза. Не собиралась брать на себя чужую вину. С меня хватит! Вскочила на ноги, продолжая смотреть на него.

– Я ничего не делала, – отчаянно крикнула.

– Да ну? – вскинул вверх чёрную бровь. – А кто вырубил меня в кабинете? – устрашающе прорычал мне в ухо.

– Это не я. Мне помогли, – поджала губы, не желая называть имени.

Пусть это останется только на её совести. И к тому же, если бы не Марго, он бы меня точно изнасиловал. Только в знак благодарности за своё спасение буду упорно молчать.

– Даже так? – удивился он. – И кто же этот бессмертный?

– Можете меня убить, но я ничего не скажу, – дрожала от его близости, но старалась держаться до конца.

– Вот как? Ну что ж, я рано или поздно я об этом всё равно узнаю. По-хорошему, я должен сейчас свернуть тебе шею, но придётся повременить, – угрожающе прошипел он. – Только что я продал тебя клиенту.

С каждым его словом у меня темнело в глазах. Хотелось закрыть уши и ничего не слышать. Продали? Как товар? Как какую-то вещь? Просто немыслимо…

– На две недели ты переходишь в полное пользование одного очень состоятельного человека. А потом мы вернёмся к нашему разговору, – он смотрел на меня давящим взглядом.

Посчитав, что информации и так достаточно, развернулся и вышел за дверь, оставляя меня одну.

В глазах помутнело. Тяжело дыша, опустилась на диван, закрывая лицо ладонями. Страшные мысли разрывали голову. Страх скрутил внутренности в тугой узел. Дрожь с новой силой расползалась по всему телу, выдавливая немой крик. Продана....

За своими раздумьями не заметила, как в помещении появились двое крепких парней. Схватив меня под руки и ни слова не говоря, потащили на выход.

– Нет, – закричала, упираясь ногами. – Отпустите, – стала вырываться что есть мочи.

Куда? Куда они меня тащат? Неужели моим мучениям никогда не придёт конец?

Все попытки освободиться были тщетны. Даже бармен, видя эту картину, не повёл глазом, когда меня тащили мимо него. Будто происходящее было обычным делом. В порядке вещей. Что бы я ни делала, всё будет бесполезно.

Миновав зал, парни вывели меня прямиком на улицу, крепко завязали глаза и руки, потом грубо закинули на заднее сиденье автомобиля.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я зашлась в громком крике.

– Не ори, – невозмутимо прозвучал голос рядом со мной. Мои губы закрыли горячим поцелуем, проникая языком в рот.

Если существует ад на земле, то он начинается именно здесь и сейчас. Этот дьявол не оставит меня никогда. Не успокоится, пока не раздавит. Не позволит существовать на этой земле. Сделает всё, чтобы уничтожить. Одна его фраза у моего лица бросила в холодный пот. Осознание, что он и есть тот самый клиент, отшвырнуло взрывной волной, оглушая мыслью, что это конец.

Подавляя мои крики, терзал губы до боли, не позволяя сделать глоток воздуха.

Причинял мне боль. Нежную боль, потому что я, что бы он ни творил, по-прежнему его любила. Стоило ему ко мне только прикоснуться, и я, как дура, сразу же забывала обо всём, что он мне сделал.

– Стас, – каждое слово давалось с трудом. – Зачем ты так? Отпусти меня… – в горле образовался ком, который не давал сделать вдох.

– Запомни, так как повторять больше не буду, – мужчина с силой сдавил мой подбородок. – Ты игрушка, а я твой господин. Говорить будешь только тогда, когда я это позволю, – он небрежно толкнул меня на спинку сиденья.

Я снова окунулась в бездну безысходности. Со связанными руками, с завязанными глазами, без права голоса.

Машина тронулась с места, увозя меня в неизвестном направлении туда, откуда я, скорее всего, уже не вернусь. Обняв себя руками, попыталась унять дрожь. Моё тело предавало, и я теряла контроль над собой.

– Теперь ты узнаешь, что такое настоящее отчаяние, – сказал голосом, от которого пульс зашкаливал, будто бешеный.

Стас напоминал мне опасного зверя во время охоты, которому нравилось играть со своей жертвой. Ему доставляло удовольствие чувствовать мой страх. Наводить на меня ужас, и у него это получалось.

Чтобы не потерять сознание от страха, постаралась абстрагироваться, хотя бы на время поездки, которая затянулась. Хотелось надеяться, что-то чудовище, в которое он превратился, одумается. Ведь не просто так, судя по времени в дороге, он решил вывезти меня за пределы города.

Наконец, когда автомобиль притормозил, с меня сорвали повязку.

– Вылезай, – грубо сказал он.

Открыв противоположную дверь, выбрался из машины, оставляя меня с водителем.

Поморщившись от яркого света, увидела дом в колониальном стиле, огороженный высоким забором.

Он что, привёз меня к себе домой? Чтобы не злить хозяина особняка, выбралась наружу, внимательно осматривая всё вокруг.

Дом впечатлял своим размером. Двухэтажный, величественный, кричащий о том, что хозяин далеко не бедствует.

Покинув дом отца, он не только не нуждался в деньгах, а смог своими силами добиться небывалых высот.

Хотелось задать ему миллион вопросов, но помня правила его игры, решила подавить их в себе. Раз ему так хочется, буду молчать. Да и какой толк с ним разговаривать? Разве он станет меня слушать?

Поравнявшись с ним, посмотрела в холодные расчётливые глаза, в которых угадывалась доля презрения.

Жестом дала понять, что руки затекли, а веревка режет мои запястья.

– Я вижу, тебе не терпится меня обслужить? – насмешливо проговорил, глядя мне в глаза.

Приблизился вплотную, очерчивая большим пальцем контур моих губ.

Сердце лихорадочно забилось от смысла его слов. Краем глаза заметила мелькающую по периметру территории охрану. Что, если ему вздумается взять меня прямо здесь, на глазах у всех этих людей?

По коже пробежали мурашки.

Чтобы не провоцировать, покачала головой и опустила свои глаза, беря свои эмоции под контроль.

– Две недели… – прошептал, издевательски ухмыляясь. – Ты будешь полностью в моей власти.

Бесцеремонно схватив за локоть, потащил по дорожке в сторону дома.

Войдя внутрь, успела оценить современный дизайн. Ультрамодная мебель и детали интерьера мне понравились больше, нежели те, что были в доме моего мужа.

Не задерживаясь на нижнем этаже, Стас потащил меня к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

– День и ночь я буду трахать тебя, как грязную шлюху, до изнеможения, – говорил, ведя по узкому коридору.

От тона, которым это было сказано, перехватило дыхание. Сжав кулаки, продолжала молчать, сдерживая себя.

Остановившись у одной из дверей, резко её распахнув, втолкнул меня вовнутрь.

Оглядев свою новую тюрьму, едва сдержала возглас отчаяния. В комнате находились двуспальная кровать, тумбочка и шкаф. Я снова в тюремной камере с одной лишь разницей: сменился хозяин.

– Ты же этого хотела, когда сбежала от моего старика? – издевательски спросил он.

– Ты совсем рехнулся? – вспылила, не сумев обуздать свою злость.

Было крайне обидно осознавать, что, едва увидев меня в борделе, он посчитал меня шлюхой. В прошлом я действительно дала повод считать себя двуличной. После коротких отношений с ним, дала согласие на брак с его отцом. Но именно он сам стал причиной всего случившегося…

Стас не пытался выяснить, что сподвигло меня принять такое решение. Ему оказалось проще навесить на меня клеймо расчётливой суки.

– Я не шлюха и оказалась в борделе случайно… – раздражённо кричала в свою защиту.

Уже собиралась с духом, чтобы рассказать ему о Садальском, о его шантаже, но не успела произнести и слова, оказавшись прижатой к стене.

– Ты шлюха! Самая грязная шалава из всех, что я видел. Легла под моего отца из-за денег и ещё пытаешься это отрицать? – цедил сквозь зубы у моего лица, держа за горло.

Его бесчувствие сводило с ума, я едва сдерживала слезы.

– Это не так… – осипшим от волнения голосом отрицала каждое слово.

Ведь за все три года брака с Тимофеем, мы ни разу даже не спали в одной кровати. Наш брак был скорее формальностью. Соглашением на бумаге. В тот день, когда я увидела Стаса в объятиях другой, была в крайнем отчаянии, так как уже на тот момент любила его до безумия. В этом состоянии меня и застал Тимофей. Спокойно выслушав мою историю, ни секунды не думая, предложил мне стать его супругой, обеспечить меня поддержкой и заботой, помощью в осуществлении мечты, дать мне надёжность, спокойную и безбедную жизнь. Заверив, что такие, как его сын никогда не меняются, предложил фиктивный брак. Будучи наивной девчонкой, не смыслившей ничего в этой жизни, посчитала, что согласие на его предложение станет лучшим решением. Даже по прошествии лет, глядя в глаза этому зверю, считала, что сделала правильный выбор.

– Закрой свой грязный рот, – сказал ледяным тоном, словно сжимая моё сердце в кулак. – Не смей врать, мразь! – прорычал очень громко, находясь вне себя от ярости. – Тебе меня не обмануть… Ты циничная потаскуха, и я заставлю тебя заплатить за всё, что ты сделала, – стал срывать с меня одежду, отбрасывая её в сторону.

Можно было попытаться дать отпор, но всё бессмысленно. Связанные руки, его тяжёлое тело не позволяли даже дёрнуться. Оставалось только, тяжело дыша, сильно зажмуриться от боли, которая пронзала моё влюбленное сердце.

Стас.

Растрепанные русые волосы лежали на её обнаженных плечах. Дрожащие пальцы прижаты к влажным от слёз щекам. Даже сейчас эта сука до того прекрасна, что член сразу же откликнулся на эту картинку.

– Пожалуйста… – обречённо всхлипнула она, неожиданно заставляя мое каменное сердце дрогнуть.

Хочу её просто до безумия. Даже зная, что это всё лишь притворство.

– Страшно? – зловеще спросил, осматривая её обнажённое тело. Кончиком большого пальца провел по лицу, губам, очерчивая замысловатые узоры.

– Я люблю тебя… – прошептала, глядя мне в глаза.

Её слова отозвались вибрацией в нервных окончаниях, выбивая из колеи.

Восторг, непонимание, и какое-то странное чувство…

Словно прыжок с разбега в ледяную воду.

– Очередная ложь ради спасения? – спросил сухо, отступая от неё на шаг.

Это дрянь решила изменить правила игры? Но, видимо, забыла, что я не настолько наивен.

Отрицательно покачал головой, закрывая руками свою грудь.

– Это правда. Хотела, чтобы ты знал прежде, чем причинишь мне вред.

Ощущение, словно лечу в пропасть, где нет ни дна, ни опоры.

Как ей удалось выбить меня из равновесия одно лишь фразой? Прикрыл глаза, твердя как мантру два слова: “всё ложь”. Эта изворотливая тварь пойдёт на всё, лишь бы спасти свою шкуру.

– Неужели ты думаешь, я поверю в этот бред? – насмешливо скривил губы. – Ты любишь только деньги! – продолжал безжалостно жалить. – Любишь их настолько, что даже не побрезговала лечь под старика.

– Да! – закричала она. – Люблю деньги! Люблю старика! Это ты хочешь услышать? – в истерике забилась она.

Наконец-то она показывала своё истинное лицо. Говорила без притворства. Правду.

– Браво! – похлопал в ладоши, довольно улыбаясь. – Наконец-то я вижу тебя настоящую, – радовался, не реагируя на слёзы, заливающие её лицо.

– Я дам тебе эти жалкие бумажки, сколько пожелаешь… И буду трахать до беспамятства.

– Делай что хочешь, – успокоившись, произнесла безжизненным голосом.

Посмотрел на её едва прикрытые веки.

– Сегодня ночью ты узнаешь, как и насколько много я хочу… – воображение нарисовало картину, которая скоро станет реальностью.

Кровь ощутимо пульсировала в висках, и я переставал себя контролировать.

– Зачем же тянуть до ночи? – спросила дрожащим от волнения голосом. – Давай прямо сейчас…

Подошла к кровати, легла на спину и раздвинула ноги. – Я же шлюха и за деньги готова на всё. Приступай…

Вот же мразь! Сменила тактику? Решила пойти другим путем? Желание как рукой сняло. Да лучше бы рыдала, молила о пощаде, чем эта наигранная покорность.

С силой сжал руку в кулак и ударил в стену, окрашивая её в алый цвет.

Не обращая внимания на залитую кровью руку, в ярости развернулся и быстрым шагом покинул комнату.

Вихрем понесся в сторону своего кабинета, чтобы на время остаться в одиночестве. Нужно успокоиться. Унять назойливую боль в области сердца, которая не оставляет меня весь день. Сам не понимал, что со мной происходит. Целый день меня терзали мысли о её теле. Едва ночью покинул бордель, как осознал, что мне мало… Напротив, аппетит разыгрался с новой силой, сводя меня с ума. Закрывал глаза, представляя её обнаженное тело, и меня бросало в жар.

Никогда не брал никого силой, женщины всегда отдавались мне добровольно. Многие из них извивались от похоти, мечтая оказаться на моем члене, но только не она. Эта шлюха готова лизать подошву туфель любому, только не мне. Гордость этой суки вымораживала. Даже за деньги не желала становиться моей. Но у всех есть своя цена, даже у неё. Спустя несколько часов вернулся в “Дно” и предложил баснословную сумму за “новенькую”, чем весьма порадовал хозяина борделя. Конечно же эта тварь, получив крупную сумму денег, всё равно умудрилась устроить в машине цирк с криками и слезами. Зная её гнилую натуру, даже не удивился. Все мысли были о скором воплощении моих грязных фантазий. Я купил её. Чтобы играть!

Заведя её в комнату, предвкушал скорый грязный секс, но эта девка порушила все планы. Меня застопорило от одной лишь лживой фразы “Я тебя люблю”. Её взгляд был настолько чистый, наполненный такой глубиной… Как тогда, когда в первый раз её увидел.

Алину в наш дом привёз отец, объяснив, что бедняжке негде жить. Называл её крестницей, хотя по факту она ею не являлась. Девчонка за считанные дни сумела подобрать ключик к каждому сердцу, живущему в доме. Наивность, честность, доброта располагали…

До её появления я не отличался постоянством, меняя девушек как перчатки. Но именно Алина заставила пересмотреть мои взгляды на противоположный пол. По прошествии какого-то времени, я и сам не заметил, как стал испытывать к ней сердечные чувства. С работы нёсся как угорелый, лишь бы увидеть её улыбку, услышать нежный голос, прикоснуться к шёлковой гладкой коже.

Осознав, что мои чувства не просто вожделение, а нечто глубокое, стал проявлять к ней знаки внимания, получая от неё отклик.

Моему счастью не было предела. Строил грандиозные планы на будущее, видя её в качестве своей жены, и даже стал её первым мужчиной. Всё рухнуло в одночасье, когда услышал её разговор с отцом.

Речь шла о свадьбе. Мой родной отец предлагал моей любимой стать его женой, на что она охотно согласилась. В тот день моё сердце будто вырвали из груди. Растоптали, разорвали в клочья.

Застав меня в ужасном, невменяемом состоянии, родная тётка поведала мне интересные факты, о которых я не подозревал. Рассказ Стеллы помог открыть глаза на то, кем на самом деле является любимая женщина. Алина оказалась расчетливой аферисткой, которая намеренно вошла в нашу семью с целью завладеть всем имуществом. Тётка в красках описывала всё то, чего я не замечал или не хотел замечать…

Первые сильные чувства застили мне глаза, не позволяя разглядеть самозванку…

Тот день стал отправной точкой моей мести этой лживой твари… Я шёл к своей цели три года. Ни на минуту не забывая, что дышу ради того, чтобы заставить её страдать. Испытать настоящую боль, от которой она будет биться в агонии.

Но сегодня что-то изменилось. Месть перестала приносить удовольствие. Сидя за своим письменным столом, поморщился и сбросил в ярости важные документы на пол. Бл..дь! Да что со мной? Постоянные мысли о ней не давали мне покоя. Моя одержимость ею только росла. Хотелось её так, что сводило в паху, а эта сучка строит из себя ангела. Плевать на всё! Сегодня ночью я пойду и оторву ей крылья.

Алина.

Три года назад.

– Вера Михайловна, я очень счастлива, – пропела я, сжимая свой новенький телефон, подаренный будущим крёстным отцом.

Даже не верилось, что всё происходящее – реальность. Человек, приходившийся мне абсолютно никем, превратил мою жизнь в сказку. Новая одежда, лучшие книги, которые я очень любила, поступление в студию вокала… Он делал для меня всё, даже то, что я не просила…

Поражалась, за какие заслуги Бог наградил меня таким чудом. За что послал мне ангела-хранителя в лице Тимофея Петровича?

– Я словно на небесах, – радостно передавала свои эмоции заведующей детского дома, который покинула пару месяцев назад.

– Ох, детка… – в трубке послышался тяжелый выдох. – Смотри, как бы не пришлось с этой высоты падать, – по-матерински предостерегла меня.

Словно курица-наседка, Вера Михайловна всегда волновалась о своих подопечных, даже когда они покидали стены её детского дома.

– Нет же, всё просто замечательно… – заверила я её. – Тимофей Петрович такой добрый. Как я рада, что он обратил на меня своё внимание. Очень скоро я смогу осуществить нашу с вами мечту… – сказала очень уверенно.

– Алиночка, это просто невероятно. Твои слова, как бальзам на душу, – сдавленно проговорила она, правильно понимая смысл сказанного.

– Да, скоро у нас будет новый детский дом, – уверяла её, чувствуя, что крёстный мне не откажет в этой просьбе. Поддержит в этом благом деле, делая меня ещё счастливее.

– Ты мой ангел, – сквозь слезы сказала заведующая. – Тебя мне послали сами небеса, – ещё сильней расчувствовалась она.

– У меня всё получится, обещаю! – смеялась я, кружась в танце по новой комнате, которую успела обжить за короткое время.

Почувствовав лёгкое головокружение, присела на большую кровать, проводя ладонью по атласной розовой ткани. Ещё совсем недавно у меня ничего не было, а теперь добрый волшебник одаривал меня своей щедростью, ничего не прося взамен.

Откинулась спиной на кровать, окунулась в воспоминания, где ещё совсем недавно так же лежала и сходила с ума от счастья. Отдавала всю себя без остатка одному потрясающему человеку, который украл моё сердце.

Стас. Невероятно красивый парень, живущий со мной под одной крышей. Сын волшебника, которому хотелось принадлежать вечно.

Воспоминания о волшебной ночи любви унесли меня в другую вселенную, заставляя позабыть о том, что на другом конце трубки тёплый заботливый голос пытается достучаться до моего сознания.

– Что? – словно очнувшись от грёз, переспросила её.

– Птичка моя, ты часом не влюбилась в своего покровителя? – переспросила она.

– Нет, то есть… – замялась я, не зная, как правильно поступить.

Стоит ли рассказывать ей о Стасе? Ведь прошло всего пару недель, как мы стали близки. Не хотелось кому-то говорить, пока не буду уверена в серьёзности его чувств. В своих же я была уверена на сто процентов, именно по этой причине решилась пойти на такой важный шаг, как интимная близость.

– Да, я влюбилась, – робко ответила ей, чувствуя, как начинает распирать от того, что не с кем поделиться своими эмоциями. – Только это не Тимофей Петрович, а его сын Стас, – проговорила, чувствуя небольшое облегчение. Словно рассказала секрет родной матери, которая сможет поддержать и посоветовать в трудную минуту.

– Девочка моя, – замолкла она, подбирая слова. – А он? Что говорит? Как к тебе относится? – дрожащим голосом стала закидывать меня вопросами.

– Мне кажется, что его чувства такие же, как и у меня… – с верой в собственные слова ответила ей.

Подобные чувства были для меня в новинку, и, казалось, если стану верить в желаемое, всё обязательно исполнится.

– Только не спеши… Не переходи черту. Вдруг он решил просто с тобой развлечься и впоследствии причинит боль.

Её предостережения были запоздавшими, всё уже произошло, и я ни о чем не жалела. Напротив, я вовсю мечтала о том, как очень скоро на законных основаниях войду в эту семью в качестве супруги Стаса.

Промолчала, не желая открывать правду, но и не хотелось её обманывать.

– Алина, – грозно произнесла она. – Глупая девчонка, – уже понизив голос, сказала тише. – Ну зачем? Глупая… – словно обладая шестым чувством, с легкостью разгадала сокрытое в моем молчании.

– Всё хорошо, всё будет хорошо, – только приговаривала я, боясь услышать ещё большее осуждение.

– Совсем дитя. Только выпорхнула. Жизни не видела. А если понесёшь? – задала вопрос, о котором не хотелось думать от слова «совсем».

От одного раза ничего не должно произойти. К тому же, Стас опытный, он не допустил бы подобного. Сейчас, действительно, о детях думать очень рано, но сама мысль заставила меня улыбнуться и положить ладонь на свой плоский живот.

Ребёнок от любимого, как это прекрасно…

– Алина, ты меня слушаешь? – отвлёк меня от фантазий голос Веры Михайловны.

– Да, – выдохнула я, не прекращая улыбаться. – Это будет самый любимый ребенок на свете…

– Ох, Алиночка, ты же совсем меня не слышишь… Давай-ка приезжай на днях ко мне, и мы с тобой потолкуем… – грозно сказала она, заставляя поморщиться.

Ну вот, теперь будет переживать за меня и глотать капли с неприятным запахом.

– Хорошо, – ответила я, безропотно соглашаясь с ней.

С радостью после занятий заскочу в гости, чтобы ещё раз убедить её, что всё будет хорошо. Иначе и быть не должно. Впереди только счастье и радость рядом с любимыми людьми.

Попрощавшись, отключила звонок и услышала щелчок закрываемой двери.

Повернулась лицом к выходу, размышляя, кто бы это мог быть?

Поспешно поднявшись на ноги, подбежала к двери, распахивая её настежь. Посмотрев в пустой коридор, пожала плечами. Показалось…

С каждым днём во мне крепла уверенность, что я беременная. Менструация в положенный день так и не наступила, и мне следовало как можно быстрее развеять собственные сомнения.

После занятий планировала зайти в аптеку и купить тест на беременность, чтобы, наконец, покончить с мысленными терзаниями, заменив их полной уверенностью.

Наспех собрав необходимые для занятий вещи, закинув сумку на плечо, покинула свою комнату. Быстрым шагом направилась в сторону кухни. Как бы ни хотелось, но нужно попытаться сделать пару глотков чая с лимоном, потому что по утрам сильно тошнило, и запихнуть в себя что-то существенное было нереально.

По пути размышляла о том, что, если всё окажется именно так, как я думаю, каким образом будет лучше сообщить новость будущему отцу, ведь он уже неделю находится за границей. Телефонный звонок – не лучший вариант, будет правильнее дождаться личной встречи, чтобы иметь возможность видеть его реакцию собственными глазами.

Бесконечные встречи с иностранными партнерами и разные часовые пояса сводили наше с ним общение до минимума.

За время разлуки с ним успела очень соскучиться. Ужасно не терпелось увидеться, и мысль, что это произойдет через два дня, подняла моё упадническое настроение на высокий уровень.

– Стелла, я так рада, – услышала незнакомый женский голос в гостиной, когда проходила мимо.

Остановилась, удивляясь тому, что в такое раннее время в доме находятся гости.

Неприлично будет пройти мимо и даже не поздороваться: ведь очень скоро эта семья станет мне по-настоящему родной. К тому же, выразить своё уважение не составит особого труда.

– Доброе утро, – вежливо произнесла я, рассматривая красивую светловолосую девушку, сидящую за столом рядом со Стеллой. Незнакомка словно сошла с обложки глянцевого журнала, рядом с ней становилось немного не по себе. Мне никогда не стать похожей на неё, что бы я ни делала.

– Доброе, – натянуто ответила сестра моего покровителя и тётка любимого в одном лице.

– Она? – внезапно резко задала вопрос гостья, глядя на меня с прищуром, отчего пробежал мороз по коже.

– Что, простите? – не понимая, о чём она вообще спрашивает.

– О, Карина недавно вернулась из штатов и ещё не привыкла к русской речи, – лепетала Стелла, жестикулируя длинными наманикюренными пальцами. – Посидишь с нами? – спросила меня, ехидно ухмыляясь.

– Спасибо за предложение, но я уже опаздываю, – ответила ей, подсознательно не желая оставаться ни на минуту в их обществе.

От них на метр несло притворством и неприязненным отношением. Быть добровольным клоуном и терпеть их переглядывания не входило в мои планы. Стелла – единственный человек, который в этом доме общался со мной, мягко говоря, прохладно. Сама не понимала, чем вызвала к себе такое отношение, но планировала со временем всё же изменить этот момент.

Извиняясь, развернулась к ним спиной, чтобы покинуть их общество, но следующая фраза заставила замереть на месте.

– Завтра возвращается Стас, и он будет просто счастлив увидеть свою невесту, – громко сказала Стелла девушке, но явно желая, чтобы я слышала её слова.

– Мне тоже не терпится сделать ему сюрприз, – с придыханием радостно ответила гостья.

Я будто приросла к полу, и ноги не хотели двигаться с места. Нужно было бежать, чтобы скрыть от посторонних глаз бегущие по щекам слезы. Но как? Тело напрочь отказывалось слушаться.

У Стаса есть невеста… Казалось, будто меня окунули в огромный чан со льдом. Холод острыми иглами проникал мне под кожу, приходилось прикладывать огромное усилие, чтобы терпеть невыносимую боль.

Что же это? Как же так? Получается, слова Веры Михайловны оказались верны. Любимый просто воспользовался глупой наивной девчонкой в отсутствии настоящей невесты, на которой собирался жениться.

А кто же тогда для него я? Временная замена… ворвался ответ в мой разум.

С другой стороны, он не клялся мне в любви, ничего не обещал… Я сама была виновата, что поддалась своим чувствам. Не устояла перед соблазном и отдалась ему добровольно, веря и надеясь на его честность и порядочность.

Наконец, отойдя от огромного шока, медленным шагом направилась в сторону выхода. Хотелось бежать как можно дальше от всей этой ужасной правды. Правды, которая смертельно ранила моё нежное сердце, рвала разум и душу.

Не помня себя, не замечая ничего вокруг, брела вдоль дороги в сторону парка, где могла бы остаться одна и подумать о всей ситуации. Как дальше жить? Как теперь смотреть в глаза человеку, которого люблю, но который обманул и открыто посмеялся над моими чувствами.

Неужели всё действительно ложь? Ведь я видела в его взгляде нежность, считала, что у него взаимные ко мне чувства. Как можно так врать? Неужели я была настолько слепа, что ничего не замечала и приняла его игру за что-то серьёзное?

Нет, я не верю! Не хочу в это верить! Ему придётся самому сказать мне прямо в лицо о своём обмане. И пусть будет вдвойне больно, но я справлюсь, по-другому я просто не смогу поверить.

Пройдя ещё несколько метров, остановилась у небольшой аптеки, не решаясь в неё войти. Услышав жуткую новость в одночасье всё изменилось. И сейчас было до ужаса страшно узнать правду, которая может разрушить мою жизнь. А что, если Тимофей Петрович, узнав о беременности, выставит меня на улицу? Как мне тогда жить? Где? Да к тому же с ребёнком на руках…

Дрожащими пальцами вытерла мокрые щёки и вошла внутрь здания. Какой толк тянуть и жить в неведении, нужно прямо сейчас разобраться хоть в одном вопросе, иначе просто сойду с ума.

Купив тест, на онемевших ногах направилась в сторону остановки, откуда можно доехать до детского дома. Отправляться на занятия в таком состоянии было плохой идеей. Хотелось оказаться среди людей, в которых была уверена. Отвлечься, погрузиться в заботы, чтобы на время отключить разум и дождаться встречи, исход которой и покажет, как сложится дальше моя жизнь.

Добравшись до ещё совсем недавно родных стен, с головой окунулась в круговорот повседневных дел и хлопот. Вовсю шла подготовка к очередному празднику, приуроченному ко дню благотворительности и проходившему каждую осень. Все были только рады ещё одной паре рук. Не задавая лишних вопросов, мне с радостью вменили определённый круг обязанностей, позволяя тем самым позабыть о собственных проблемах.

За всей этой круговертью, вконец вымотавшись и едва держась на ногах от усталости, осталась на ночь в стенах, которые дарили мне покой и умиротворение.

Едва прикоснувшись головой к подушке, погрузилась в беспокойный тяжёлый сон, в котором отчаянно пыталась найти проход в глухой высокой стене. Кричала, звала на помощь, но было всё тщетно, пока не услышала голос.

– Милая, проснись, – сквозь сон послышался знакомый мужской шёпот, и ощущение тёплой ладони на моём плече заставило распахнуть глаза.

– Поехали домой, – продолжил всё тот же дорогой человек, гладя меня по волосам.

И тут, осознав, как я перед ним виновата, меня словно захлестнуло лавиной эмоций.

Кинувшись ему на шею, крепко к себе прижав, шептала одно единственное слово “Простите”.

Тимофей Петрович говорил слова утешения. Слова, которые сквозь истерику не могли пробиться в мой разум. Плакала и просила прощения, не в силах остановиться, чувствуя себя предательницей. Да, именно предала. За спиной крёстного позволила себе пренебречь его уважением и растоптать всё хорошее, что он дал, введя в свой дом.

– Дочка, всё хорошо, – гладил меня по спине, пытаясь успокоить, словно маленького ребенка. – Всё хорошо, тебе просто нужно было позвонить…

Мой спаситель и в мыслях не мог предположить, что я сотворила. Скорее всего, мой всплеск эмоций был расценён как страх из-за отсутствия звонка.

Пусть так и будет, сама мысль, что увижу укор в его добром взгляде, заставляла продолжать молчать.

– Совсем забыла, простите, – всхлипнула, отстраняясь от него.

– Ничего, – улыбнулся мне. – Поехали домой, – протянул мне свою ладонь и крепко сжал мои пальцы.

Кивнув, спустила ноги на пол, приводя в порядок одежду. В комнате, где меня на ночь разместила Вера Михайловна, царил мрак. И в эту минуту я была ему очень рада, так как он скрывал мой виноватый взгляд и пунцовые щеки. Стыд и вина грызли меня живьём, разъедали чёрную дыру в чистой душе, превращая меня в мерзкую обманщицу, которая боялась признаться в содеянном.

Опустив свой виноватый взгляд, поднялась с маленькой скрипучей кровати, продолжая держать его за руку.

– Я готова ехать, – тихо сказала ему.

В полном молчании, думая каждый о своём, покинули здание детского дома и отправились в то место, куда бы я предпочла больше не возвращаться. Новый дом причинял боль, ассоциировался с предательством и обманом. Воспоминания об утренней новости резали на живую так, что физически ощущались спазмы мук и страданий. По мере того, как автомобиль приближал меня к особняку, боль и разочарование от предательства любимого сжимали грудь в тугое кольцо, заставляя дышать через раз.

– Ты сегодня переутомилась, – взволнованно нахмурил брови мой покровитель, а сумерки ночи делали его лицо намного старше. – Завтра тебе лучше остаться дома и пропустить занятия. К тому же, утром возвращается Стас, отметим его приезд и удачный контракт. Это парень знает толк в бизнесе… – гордо говорил он, глядя прямо перед собой.

Всегда, когда речь заходила о сыне, его глаза загорались огнём, а губы расползались в улыбке. Каждый раз, наблюдая эту картину, сама непроизвольно улыбалась, но не сегодня. Сейчас мысли о Стасе причиняли такое страдание, что слёзы моментально наворачивались на глаза.

– Хорошо, – выдавила из себя я, боясь разреветься.

Отвернулась к окну и попыталась сосредоточиться на красоте и мощи высотных зданий, которые выстроились вдоль дороги. Как бы не пыталась переключиться на инфраструктуру, но мысли то и дело возвращались к вопросу, который я так и не решила. Дрожащей рукой сжала свою небольшую сумочку, в которой по-прежнему лежал не распакованный тест на беременность.

– Иди, отдыхай, и чтобы завтра улыбка не сходила с твоего лица, – войдя в дом, прощался со мной Тимофей Петрович.

Вымученно улыбнувшись, в который раз кивнув, побрела в сторону лестницы.

Малодушие и предпраздничная кутерьма не позволили сделать тест, но сейчас, поднимаясь по ступеням, убеждала себя в том, что это неизбежно.

Захлопнув дверь, не включая в комнате свет, нырнула рукой в сумку, обхватывая холодными пальцами небольшую коробочку.

– Давай же, нужно это сделать… – шептала самой себе.

Набравшись храбрости, направилась в ванную комнату. Проведя необходимые манипуляции, указанные в инструкции, нервно отсчитывала положенное время.

Кусая кончик большого пальца, молила Бога, чтобы ошиблась в своем предположении, иначе, страшно подумать, к чему меня приведут такие шокирующие обстоятельства.

Не дождавшись окончания необходимого времени, посмотрела на тест, мгновенно холодея от ужаса. Страх прострелил моё заледеневшее тело. По бледным щекам поползли горячие струйки горьких слёз.

– Нет, – выдохнула я, беря в руки тест, на котором отчетливо были видны яркие полоски.

Выронив тест из руки, пошатнулась, хватаясь за край раковины. Ноги задрожали от паники, заставляя опуститься на пол.

Мизерная надежда рухнула, как карточный домик, веером разлетаясь на мелкие кусочки.

Красивая сказка закончилась, так и не успев начаться. Закрыв руками лицо, дала волю чувствам.

Ну почему всё так нелепо? Ведь ещё вчера я была самым счастливым человеком на земле, а сегодня желаю собственной смерти. Позор, который обрушится на мои плечи, окажется непосильной ношей. Тимофей Петрович, узнав правду, больше не станет смотреть в мою сторону. Девочка, которой он верил, вонзила нож в его спину.

Стас… Оставалась мизерная надежда на то, что его невеста окажется каким-нибудь недоразумением… Лопнет, как мыльный пузырь, и навсегда исчезнет из нашей жизни. Пусть окажется всё неправдой, ведь он по-настоящему любит меня, так же, как и я его. Глотая солёные слезы, убеждала себя в этом, чтобы ослабить невыносимую боль.

Прорыдав оставшуюся половину ночи, забылась сном только под утро. Когда яркий луч солнца упал на моё лицо, вынырнула из тяжелого забвения, который не принёс ни капли облегчения. Едва появилась способность мыслить, как по новой накрыло отчаяние.

Прилагая огромные усилия, встала с кровати, чтобы попытаться привести себя в порядок. Не хотелось появляться перед любимым в неприглядном виде. Понимала, что тягаться с такой, как Карина, мне бессмысленно: быть похожей на неё мне никогда не светит, но появляться перед Стасом жалкой и убогой не собиралась.

Приняв душ и переодевшись в бирюзовое любимое платье, вышла за дверь своей комнаты, чтобы разузнать о приезде младшего хозяина дома.

Когда спустилась на несколько ступенек вниз, уши заложило от пронзительного женского визга. Поморщившись от неприятного звука, ускорила свой шаг, пытаясь понять, что происходит.

Пройдя лестницу, направилась в сторону гостиной, откуда были слышны голоса. Едва приблизилась к дверному проёму, как тут же замерла на месте от резкой нехватки воздуха. В гостиной находились Стас и Карина. Блондинка, сидя у любимого на коленях, словно голодная тигрица, пожирала его губы. Эта картина оказалась сродни удару в солнечное сплетение. Боль пронзила грудь, не позволяя сделать вдох. Все иллюзии насчёт недоразумения с невестой отпали одним махом, оставляя лишь привкус горечи и разочарования.

Попятившись назад, зажимая руками рот, бесшумно скрылась за дверью.

Не ощущала слёз на щеках, быстро поднималась по лестнице, чтобы спрятаться в своей комнате.

Закрылась в ванной, упала на колени, дрожа всем телом.

Вылетающий из горла крик, разрывал мои лёгкие. Не в силах сдерживать себя, ревела белугой от безысходности. Слёзы текли градом, застилая глаза. Одним движением руки сбросила с полки все тюбики и баночки, которыми так и не успела воспользоваться. Как в замедленной съёмке наблюдала за разлетающимися по полу осколками. Мне казалось, сейчас так же разлетались мои иллюзии и мечты. На миллионы мелких частиц, которые уже невозможно склеить.

Увиденное минуту назад словно толкнуло меня в бездну. Летела на бешеной скорости вниз, где была пустота и необратимость.

С диким воплем сметала предметы, попадающие под руку. Я хотела ответа на свой вопрос, а получив его, испытала невыносимую боль.

Кожу словно кололо тонкими иглами, тело трясло мелкой дрожью.

Схватив крупный осколок стекла, зажмурив глаза, решительно провела по запястью.

Какой толк продолжать своё существование, заранее обречённое на погибель. Больше нет для меня будущего в мире, полном предательства и обмана. Разочарование было настолько сильным, настолько обжигающим, что не было сил терпеть. Хотелось закончить всё разом и не чувствовать сводящей с ума боли.

– Девочка моя, – раздался голос за моей спиной, – что же ты наделала… – Тимофей Петрович подскочил ко мне и с силой зажал мою руку.

– Нет, – громко крича, пыталась вырваться. – Отпустите, прошу… – рыдания становились всё громче и надрывистее.

– Тихо-тихо, – притянул к себе, обнимая за плечи. – Успокойся.

– Не нужно… Вы же ничего не знаете, – заикаясь, всхлипывала я. – Совсем ничего…

– Вот ты сейчас мне всё и расскажешь… – заставляя подняться с колен, потащил к раковине.

Ополоснув мои залитые кровью руки прохладной водой, перевязал рану бинтом.

Не говоря ни слова, вывел в комнату и усадил на постель.

– Что происходит? – строго посмотрел на меня, присаживаясь рядом, игнорируя непрекращающиеся всхлипы. – Расскажи, не бойся. Мне казалось, ты счастлива в этом доме. Если жизнь здесь тебе в тягость, я всё пойму и не стану удерживать.

– Нет, я правда была очень счастлива… – вытерла щёки, боясь поднять глаза. – Это всё из-за меня. Я во всём виновата… – обрывая себя на полуслове, разрыдалась с новой силой.

– Не плачь, милая… Ты рвёшь сердце старику… – взял в руки мои ладони, растирая их горячими пальцами. – Что заставило решиться на такой шаг?

– Я предала вас, – выдохнула я. – За всё хорошее… что вы сделали… Нет, – не могла сказать правду, слова застревали сами собой, скрывая чудовищную правду.

– Это как-то связано со Стасом? – неожиданно спросил меня.

– Да, – кивнула в ответ, удивившись его предположению. – Я беременна. Умоляю, простите меня, – закрыла руками лицо, чтобы не видеть презрения в его взгляде.

– Я догадывался… – после затяжной паузы изрёк он. – Видел, как он смотрит на тебя.

– Это я виновата. Не знала, что у него есть невеста, – даже сейчас, несмотря на боль и обиду, пыталась взять ответственность на себя. Ведь в моих словах была доля правды. Если бы изначально знала всю правду, то этого всего не случилось бы.

– Невеста? – удивился Тимофей Петрович. – О ком ты? У него их столько, что не счесть…

Боже, даже родной отец не отрицает того, что я упорно отказывалась замечать. Стас из тех парней, у которого толпа поклонниц, с которыми он развлекается, а я по своей наивности оказалась в их числе.

– Там в гостиной находится одна из них. Карина, кажется… Они со Стасом… – всхлипнула и снова закрыла лицо руками, пряча свои слёзы.

– Такие, как он, никогда не изменятся, никогда, – печально произнес он. – Ты знаешь, я ведь и сам не без греха. Думаешь, по доброте душевной привёл тебя в свой дом? – сказал, заставив меня посмотреть на него.

– Я ведь думал, ты моя дочь. Родная, – сделал паузу, глядя на меня.

– В отличие от тебя, я знаю твою мать. Ты точная копия Светланы, девушки, которую я любил, – продолжил он, вводя меня в шок.

– Мою маму? – ошарашенно переспросила я, не веря своим ушам.

– Да. Мы познакомились в институте. Я и мой друг бились не на жизнь, а на смерть за её внимание. Ухаживали, задаривали различными подарками. И знаешь? Она выбрала Вадима. Я отступился. Не стал мешать их счастью. Но кто ж знал, что этому негодяю наскучит простая девушка. В день, когда я узнал о его измене, сломя голову побежал к Светлане в общежитие, – покачал головой, криво улыбаясь.

– Хотел утешить, а нашёл её в том же состоянии, что и тебя сейчас. Дежавю какое-то прямо, – он опустил взгляд на свои подрагивающие от волнения руки.

– Сам не понял, как мы оказались на кровати… – словно возвращаясь в то далекое прошлое, не моргая смотрел в одну точку. – Наутро я проснулся один. Ни записки, ни намёка… Долгие годы я искал. Долгие годы я надеялся, что найду и никуда не отпущу…

Повисла долгая пауза, позволяющая мне переварить услышанную информацию.

– Но как же вы узнали? Как нашли меня? – дрожащим голосом спрашивала его, превозмогая шок.

– Я увидел тебя на сцене, когда ты пела голосом своей матери. Ты её точная копия, сомнений и не возникало, – улыбнулся мне.

– Вы мой отец? – с ужасом спросила его, так как было страшно подумать, что ношу под сердцем ребёнка собственного брата.

– К несчастью, нет, – с сожалением ответил мне, позволяя сделать глубокий выдох. -Хотя очень бы этого хотел, – улыбнулся печальной улыбкой.

– Как вы можете точно знать? – хотелось полностью быть уверенной в его словах. Страшно подумать, что я смогла полюбить собственного брата.

– Втайне от тебя я провёл тест ДНК: ты точно не моя дочь, но я догадываюсь, кто твой родной отец. Тот самый мерзавец, которого я считал своим другом. К сожалению, я не знаю, где он, и что с ним…

От такого рассказа просто пропал дар речи. В голове не укладывалось, что таким странным образом открылась самая непостижимая для меня тайна, которую я хотела разгадать, сколько себя помню.

– Это я должен просить у тебя прощения, что не сказал сразу всей правды, да и сын мой тоже хорош… – расстроенно проговорил он. – Но прошлого не воротишь, а будущее в наших руках. Хочу предложить тебе выйти за меня замуж. Свою заботу, поддержку. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Этот ребенок скрасит мою старость и будет расти в любви и ласке. Что скажешь? Мм? – улыбаясь такой нежной и доброй улыбкой спросил он, что у меня не осталось ни единого шанса отказаться.

– Я собрал всех вас здесь, чтобы объявить важную новость, – проговорил Тимофей Петрович, поглядывая на меня. – Мы с Алиной решили сочетаться узами брака.

В комнате стояла гробовая тишина, и лишь озлобленная мимика Стаса и расширенные глаза Стеллы выдавали эмоции присутствующих.

– Я понимаю, что вы малость обескуражены этим известием, но благословения мы и не ждём, – продолжил он, беря меня за руку.

Если бы в эту секунду я не сидела, то вмиг оказалась бы лежащей на этом толстом дорогущем ковре, который застилал практически весь кабинет моего будущего супруга.

Тяжёлые взгляды и гнетущее молчание накаляли воздух в помещении. Ни единого вопроса, ни слова поздравления… Ничего…

Кинув на меня испепеляющий взгляд, любимый поднялся с кресла и просто покинул кабинет.

Я ожидала от него иной реакции: вопросов, непонимания. А после этого должны были последовать мои оправдания, ложь о резко вспыхнувшей любви к его отцу. Но вместо этого я увидела его сплошное равнодушие. Поведение Стаса полностью подтверждало то, что я была для него никем. Лёгкая интрижка, с которой покончено. Появилась прекрасная возможность порвать отношения, не прикладывая усилий. Сейчас он явно был рад, что всё закончилось именно так.

Преподнесённая новость была ему только на руку, ведь за дверью его ждала невеста. Та, что могла открыто претендовать на его любовь. А кто я? Теперь всего лишь стану для него ненавистной мачехой. Посторонним человеком, вызывающим презрение.

Как бы я ни пыталась отговорить своего благодетеля и спасителя в одном лице от поспешного объявления, он был неумолим. Заставив умыться и скрыть порезанную руку под рукавом свободного свитера, молча повёл в свой кабинет, где уже собрались остальные обитатели этого дома.

Стас, показывая всем своим видом, что ему всё безразлично, просто удалился. И сейчас лишь родная сестра Тимофея Петровича, закинув ногу на ногу, пристально смотрела на меня. Пожирала своим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

– Ловко, – произнесла она ярко накрашенными губами, криво улыбаясь. – Ещё скажите, что уже ждёте потомства, – ехидничала она.

– Ждём, – сухо ответил Тимофей Петрович сестре. – Что-то не так? – приподняв поседевшую бровь, посмотрел на неё.

– Совет да любовь, как говорится, – поднялась с кресла и пошла в сторону выхода. – С сыном не прокатило, так папаша купился… – обернувшись, смотрела на меня уже без улыбки. – Потаскуха, ты ещё пожалеешь, – выплюнула она и скрылась за дверью, тем самым развязывая между нами войну, в которой мне не хотелось участвовать.

Едва захлопнулась дверь, я горько заплакала, уткнувшись лицом в коленки.

– Тихо, маленькая. Я не дам тебя в обиду. Стелла слишком много себе позволяет, но я поставлю её на место. Будь в этом уверена, – гладил по спине, утешая меня.

Мне было так плохо, что никакие слова не могли остановить поток слёз. Корила себя за то, что была так наивна. Этот день заставил меня повзрослеть в одночасье. Открыть глаза и посмотреть на мир другим взглядом. Не все в этом мире так простодушны, как я. Моя вина, что не смогла разглядеть коварства окружающих меня людей.

– Я же любила его, – шептала мокрыми от слёз губами. – Не замечала ничего… А он…

– Всё, девочка, хватит, – уговаривал замолчать. – Не надо больше. Просто забудь. Разговор с ним я возьму на себя.

– Нет, – уцепилась в него руками. – Не надо, пожалуйста, – умоляя, смотрела ему в лицо.

– Как знаешь, – соглашаясь, выдохнул он. – Я бы устроил настоящую трёпку. Он знает, что ты в положении?

– Нет, – опустив глаза, покачала головой. – Я не успела.

– И не нужно. Будет только хуже. С этой минуты малыш только твой и мой, – серьёзным тоном произнёс он. – Я знаю своего сына, как никто другой. Узнав правду, он всё испортит. Не удивлюсь, если он станет настаивать на аборте. Так что сделай, как я тебя прошу.

Услышав его слова, мне стало страшно за жизнь ребёнка. Вдруг то, что говорит Тимофей Петрович, окажется правдой. Нет, я не могу позволить лишить жизни маленького ангелочка, чьё маленькое сердечко бьётся у меня внутри.

Кивнув, резко встала. Хотелось побыть одной, чтобы без посторонних глаз выплакать всю печаль, что лежала у меня на душе.

– Я пойду к себе, – наспех вытерла влажные щёки и направилась к выходу.

Отец Стаса не возражал, а просто дал мне уйти, видя моё подавленное состояние.

Перед глазами плыло от перенапряжения и морального истощения. Держась за стену, шла по коридору и молила Бога, чтобы не встретить ЕГО. Но, видимо, боги напрочь решили отвернуться от меня, так как через секунду мой путь перегородил именно тот, кого не хотелось видеть.

– Лихо ж ты обвела всех вокруг пальца, – сказал совсем негромко, а у меня от смысла его слов будто лопнули перепонки.

Что? Помотала головой, пытаясь прогнать оцепенение. Что он несёт? Неужели он настолько слеп?

– Стас, мне плохо, позволь я пойду к себе, а позже, если захочешь, мы с тобой поговорим, – не желала слушать его обвинения и весь бред, который он приготовил. Не сейчас, иначе просто тронусь рассудком.

– Нет, дрянь, здесь и сейчас, – приблизив лицо, искажённое яростью и злостью, прошипел сквозь зубы. – Стой и слушай!

– Прекрати, – пыталась отойти, но он с силой сжал моё плечо, не позволяя сдвинуться с места.

– Какая ж ты мерзкая тварь, – выплёвывал каждое слово. – Самой не противно прыгать из одной койки в другую? И каково это, после меня быть в постели со стариком? – жалил меня словами, заставляя ладонями закрыть уши.

– Что ты несёшь? – прокричала я, заливаясь слезами. Его слова больно ранили, резали меня по живому. Он словно проводил тупым ножом по незатянувшейся ране.

– Ну не ветром же надуло, – озлобленно рявкнул он, кивая на мой живот.

Стало ясно, как день, что Стелла успела разболтать. Агрессия Стаса была вызвана задетым самолюбием. Его пьянили злость и гордость, пострадавшая от того, что ему предпочли другого.

– Да, – отчаянно выкрикнула я. – Я беременна от твоего отца, и давай поставим на этом точку, – отшатнулась назад.

– Шлюха, – замахнулся, заставляя меня зажмуриться, ожидая удара.

Но, к счастью, его не последовало. Открыла глаза, хватая воздух ртом.

– Запомни одно, – тяжело дыша, припечатал рукой стену, – счастья тебе не видать. Ты пожалеешь, что переступила порог этого дома. Отныне ты будешь жить в аду, – развернулся и пошёл прочь.

Всхлипывая, открыла дверь в свою комнату и вошла внутрь. Всё походило на какой-то кошмар. Всё нереально. Так не должно быть. Чем я заслужила такое к себе отношение? Что сделала не так?

Захлопнув дверь, сползла по ней спиной на пол. Обхватив колени, уткнулась в них лицом, продолжая реветь.

Боль внутри разрывала на части. Хотелось кричать во весь голос диким воплем, лишь бы стало легче. Вскочив на ноги в истерическом порыве, бросилась к окну. Нет сил терпеть всё это. На меня словно что-то нашло, и я стала судорожно распахивать закрытые створки. Только когда порыв сильного ветра дунул мне в лицо, пробирая до костей, остановилась. Судорожно хватая ртом воздух, чувствовала, что разум стал светлеть.

– Что я творю? – спросила у самой себя, прикасаясь руками к животу.

Теперь я не одна и не могу быть эгоисткой. Должна думать о крохе, что живёт внутри меня. На шаг отошла от окна, качая головой. Моё малодушие губит не только меня, но и жизнь, которую я не имею права забирать. Я буду сильной, я справлюсь, говорила, словно убеждая саму себя. Дрожащими пальцами закрыла окошко и пошла в сторону кровати. На полпути замерла от ощущения чего-то горячего, стекающего по моим голым ногам. Опустила глаза вниз и зашлась в немом крике. По коже ног тонкими струйками растекалась кровь, капая на пол.

С трудом распахнула глаза и туманным взглядом обвела белые стены помещения, в котором находилась. Резкий запах больницы наполнил мои лёгкие, а память в красках воспроизвела события последнего дня.

– Ребёнок, – слабым голосом произнесла, кладя руку на живот.

– Алиночка, – услышала уставший голос Тимофея Петровича, подходящего к больничной кровати, на которой я лежала. – Лежи, не вставай.

Строго произнёс он, не давая мне подняться. Сделав неудачную попытку, опустилась обратно на подушку.

– Скажите… скажите правду… – посмотрела во влажные глаза моего спасителя. – С ним всё хорошо? – на что он только отвёл глаза в сторону.

Нет. Только не это… Боже…

Покачав головой, понуро опустил голову.

– Ребёнка не удалось спасти, – осипшим голосом сказал он. – Не плачь, ты и так слаба.

Как я могла не плакать. Малыша, который должен был стать смыслом моей дальнейшей жизни, больше нет. Для чего продолжать жить? Зачем?

– Даже не думай снова сделать с собой что-либо, – словно читая мои мысли, сурово сказал мужчина. – Иначе запру в больнице, пока не одумаешься.

– Не могу. Мне так плохо, – не сдерживая слез, смотрела в морщинистое лицо.

– Всё пройдет. Со временем тебе станет легче. Подумай о своей мечте. Даже если больше нет этого ребёнка, есть другие дети, ждущие твоей помощи.

Непонимающим взглядом продолжала смотреть на Тимофея Петровича, пытаясь сообразить, что он имеет ввиду. Ведь про приют знаю только я и Вера Михайловна.

– Я знаю, о чём ты мечтаешь. Всё знаю, – погладил меня по ладони. – И готов тебе помочь. Поправляйся и сама займёшься воплощением её в реальность.

– Спасибо, – его слова заставили задуматься. Ведь он прав, нельзя быть эгоисткой. Если я в силах помочь детям, нужно не замыкаться на своём горе, а переключиться на благое дело.

– Знай, что я всегда готов тебе помочь. Во всех начинаниях… – продолжал убеждать меня Тимофей Петрович.

Я понимала, что он это делает в память о моей матери. Возможно, таким образом пытается искупить свои грехи.

Но я, даже зная этот факт, не имела права отказаться от его предложения. Ведь именно благодаря его помощи я смогу подарить счастливое детство другим детям, которым приходится сейчас очень непросто. Кому, как не мне, знать, что такое жить без родителей.

Через несколько дней я снова вернулась в дом своего будущего мужа. Перед тем, как выписаться из больницы, Тимофей Петрович ещё раз спросил, не передумала ли я со свадьбой. Какой смысл менять решение? Последний разговор с любимым чётко дал понять, что я всё сделала правильно. Его обвинения были настолько жестоки, что не оставляли сомнения в том, что мне не на что было надеяться. Я жила в иллюзиях, надеясь на его взаимность, но жестоко ошиблась. Поиграв немного, он тут же обо мне забыл. Ни о какой любви не могло быть и речи. Прав был Тимофей Петрович: такие, как Стас, не меняются.

Войдя в свою комнату, опустила сумку на пол и калачиком свернулась на широкой постели. Всё пройдёт, твердила я. Когда-нибудь станет легче, перестанет щемить под рёбрами. Нужно только собраться с силами и переключится на более важные заботы, Слёзы текли на подушку от мысли, что потеряла самое ценное. Мой маленький ангел теперь не со мной, и виновата в этом я. Не уберегла… Не сразу осознала, какой подарок преподнесла мне судьба. Ведь отныне мне не суждено познать прелести материнства. Хотя и согласилась на этот брак, но прекрасно осознавала, что он будет являться фиктивным. Соглашение, благодаря которому я буду супругой лишь на бумаге…

– Ну, что? Вернулась, маленькая дрянь? – голос за спиной заставил дернуться и подняться с постели.

Стас, едва держась на ногах, подпирал дверь.

– Стас, уходи, – испуганно сказала ему, понимая, что он находится в невменяемом состоянии. Видеть его таким было дико. Никогда прежде он не позволял себе подобного.

– Не указывай, что мне делать! Я у себя в доме! – повысив голос, ответил мне. – Довольна? Теперь, после убийства ребёнка спишь спокойно? – со злостью говорил мне.

Что он несёт? Боже! Он явно рехнулся.

– Ты сам не понимаешь, что говоришь, – проглотив ком в горле, сказала ему.

Его слова ранили и без того кровоточащее сердце. Ещё немного, и я просто не справлюсь!

– Это же был мой ребенок! – не слыша меня, продолжал он. – Мой? – резко приблизился ко мне и схватил за предплечье.

– Какое это имеет теперь значение? – морщась от боли, прорыдала я, не желая говорить правду.

– Я чувствую, что мой, и ты убила его! Он мешал твоим подлым планам, – туманным взглядом смотрел мне в лицо, обдавая лицо жутким перегаром.

– Я не убивала, – выкрикнула я. – Я ничего не делала такого…

– Врёшь, сучка! – сжал руку сильнее. – Убила! Ты и не на такое пойдёшь, лишь бы ничто не мешало твоим грязным планам. Тебе же нужны деньги… Сколько? Сколько тебе нужно, чтобы никогда тебя больше не видеть в этом доме?

– Нисколько! Отпусти! – кричала, пытаясь вырваться. – Мне больно!

– Ты ещё не представляешь, что такое настоящая боль… – оскалился он. – Но скоро, очень скоро узнаешь!

– Прекрати, ты пьян! – оттолкнула его руками, отходя от него подальше. Он сам не понимает, что творит. Не верилось, что он способен на то, о чём сейчас говорил. Это действует алкоголь. Сейчас его разум затуманен, и всё сказанное им – полный бред, который забудется уже к завтрашнему утру.

– Даю тебе последний шанс. До вечера чтоб духу твоего здесь не было! В противном случае, я тебя уничтожу, – прорычал он.

Покачала головой, не воспринимая всерьёз его запугивания.

– Тогда готовься к самому худшему, потому что теперь я тебя сотру в порошок.

– Стас! – раздался голос у двери. – Она останется, а ты навсегда покинешь этот дом! А если посмеешь к ней ещё раз приблизиться, лишу наследства, – сурово сказал Тимофей Петрович.

Зажав рот руками, всхлипывала, наблюдая за происходящим.

– Пожалуйста, не надо… – пропищала я, пытаясь прекратить их начинающуюся ссору. Не переживу, если из-за меня отец с сыном перестанут общаться. Так не должно быть. Лучше мне действительно покинуть этот дом.

– Алина, не вмешивайся! – строго проговорил отец Стаса. – Я не потерплю неуважения, – тяжёлым взглядом смотрел на сына.

– Я и сам здесь не останусь ни на минуту. Я не нуждаюсь в твоих деньгах и наследстве. Они тебе нужнее, так как с такой женой очень скоро ты останешься с голой задницей, – повернувшись ко мне лицом, добавил. – Тварь! Ты ещё пожалеешь…

Развернулся и вышел из комнаты и из нашей жизни на долгие годы…

НАШЕ ВРЕМЯ.

СТАС.

Сделал щедрый глоток коньяка, ответил на рабочий звонок, которого ждал целый день.

– Да, Влад, – ответил своему помощнику, фокусируясь на янтарной жидкости в бокале.

– Отличная новость, действуйте, – выслушав подробный рассказ, изрёк я.

Ещё одна компания отца переходила ко мне. Его тупые адвокаты не смогли пойти на попятную и просрали целый холдинг. Ещё вчера я бы от души порадовался этой победе, но сегодня испытывал нечто иное. Скорее, некое безразличие. Интерес, который подстёгивал все эти годы, куда-то исчез. Все мои мысли были с той, что заперта в комнате наверху.

По-прежнему находясь в темноте своего кабинета, отодвинул выдвижной шкафчик. На ощупь без труда смог найти потёртое временем фото. На нем была ОНА, счастливо улыбающаяся в объектив камеры. Я помню тот день, когда сам лично сделал это фото. В свой день рождения на заднем дворе семейного особняка. Именно в тот день меня пронзило от понимания того, что я влюбился. По-настоящему, глубоко. В наивную девчонку из детского дома с серо-голубыми глазами. И мне было плевать на то, что обо мне подумают. Как чумной я фотографировал настоящую нимфу с книгой в светло-розовом сарафане, лежащую на зелёной траве.

Провёл большим пальцем по уменьшенной копии девушки, любовь к которой резко переросла в одержимость.

Я продолжал болеть ею даже тогда, когда узнал всю правду о том, что она из себя представляла. Расчетливая тварь ни на минуту не покидала мою больную голову. Сколько раз, как пацан, дрочил, глядя на это фото? Сколько раз сбивал о стены руки в кровь, представляя, как она извивается под моим отцом?

Я окончательно повёрнут на шлюхе, что сознательно пришла в бордель. Эта потаскуха искала плотских утех. Иначе как объяснить её появление в этом притоне? Имея всё, что только пожелает, осознанно шла по наклонной. Захотелось испытать остроты ощущений…

И сейчас она попала по нужному адресу, ведь именно я покажу ей все прелести жизни.

Мразь, которая собственными руками убила моего ребенка, должна понести наказание. Самое жесткое. Страшное. Которое, скорее всего, закончится смертью. Таким, как она, не место в этом мире.

Был уверен: не было никакого выкидыша, дрянь сознательно избавилась от ребёнка, и я ей этого никогда не прощу. Моё сознание требовало возмездия. Но прежде всего, хотелось немного поиграть, помучить…

Встал со своего кресла, делая ещё один глоток горячительного напитка.

Зачем сидеть и смотреть на старое фото, когда оригинал совсем рядом и ожидает своего часа. Смял фото и выбросил в урну. Расплата близка. Молись, сучка, чтобы я не свихнулся и не прикончил тебя уже сегодня.

Допив до конца коньяк, вышел из кабинета и направился навстречу к своей мести. Быстрыми и уверенными шагами в два счёта добрался до нужной комнаты и с ноги открыл дверь. От грохота и удара двери о стену эта тварь подскочила с кровати, испуганными глазами глядя на меня.

– Правильно! Бойся меня! – именно этого я и ждал от неё. – Когда-то я давал тебе шанс уйти, но ты выбрала другой путь. И сейчас я начну исполнять свои угрозы, – медленно приближался к ней, дурея от страха в её глазах.

– Нет, – попятилась она назад, спрыгивая с кровати. – Не подходи, – завернувшись в белых простынях, шагала назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

– Тебе не сбежать, – игра в кошки-мышки только распаляла меня ещё больше.

– Я выпрыгну, не приближайся, – подбежала к окну, дергая за пластмассовую ручку.

За долю секунды оказался рядом и скрутил руки у неё за спиной.

– Прыгнешь, очень скоро, в самую бездну, – прошептал в затылок.

Придавил грудью к широкому подоконнику, теряя самообладание и еб..ный контроль.

Рыча от возбуждения, сорвал с неё белую тряпку и прижался вздыбленным пахом к её ягодицам.

– Ты же этого искала, когда шла в бордель? – отпрянув от неё, облизав два пальца, резко проник в её лоно, выбивая у неё из легких сдавленный крик. – Да, мать твою! Кричи! Громче! – вонзаясь пальцами глубже, чувствуя, как разрывается член от желания. Хотелось взять её грязно, жёстко, как последнюю шлюху, но для начала я должен насладиться её болью. Заставить пожалеть о том, что сделала неправильный выбор.

– Тебе нравится, грязная шлюшка? – медленно раздвигал её складочки, нажимая на клитор, заставляя её стонать. – Нравится, – утвердительно произнёс за неё.

– Нет, – дернулась подо мной. – Прекрати, ты пьян.

– Не настолько, чтобы не понимать, что ты течёшь, – вытащил из неё свои пальцы и провёл по её губам, доказывая ложь.

– Под ним ты так же текла? – спустил руку к её груди и обхватил сосок двумя пальцами, заставляя всхлипнуть.

– Когда он брал тебя, ты вспоминала обо мне? – медленно растягивал каждое слово, играя с её горошинкой.

– Нет, никогда, – простонала она, выгибаясь мне навстречу. – Никогда, – нагло врала.

– Лжёшь! – провел языком по её плечу, наклонился к виску вдыхая запах волос, который всегда сводил меня с ума.

Быстро расстегнув молнию на брюках, одним рывком вошёл до упора.

– Да! – заорал, наматывая волосы на свою руку, выгибая её тело дугой. – Твою ж мать! – от первого толчка меня унесло напрочь. Пытаюсь глотнуть воздух и перевести дух, но тело само рвётся вперед. С силой сминаю ягодицы, оставляя красные отметины на светлой коже.

Начинаю остервенело вбиваться в неё, резко, грубо, до отказа, до искр из глаз.

Такая горячая, узкая, стонет подо мной, царапая ногтями поверхность подоконника, от этого крышу сносит.

– Ты же этого хотела? Чтобы тебя оттрахали, как грязную сучку? – сатанел я, натягивая её волосы. – Говори! – продолжал вбиваться в неё.

– Говори, – ещё громче и требовательней крикнул я, опуская другую руку к её нежной плоти. Чуть сильнее нажал на чувствительное место, заставляя извиваться.

– Этого искала в борделе? Кричи моё имя! – заставлял подчиниться.

– Да! – вскрикнула она, когда стал хаотично растирать влагу между её лепестков.

– Громче!

– Да, Стас! Хотела! – громко простонала она, аж яйца стали каменные.

Блядь! Это походило на безумие! Эта тварь кричала раздирающую правду, а я сходил с ума от адреналина. Ей всё равно, с кем и когда, а мне же нужна была только она! Здесь и сейчас!

– Стас, пожалуйста, не останавливайся… – маленькая шлюшка выкрикивала, словно знала, как меня это заводит, подстёгивает.

Тело колотит. Не осознавая, кричу её имя, выпуская на свободу своё животное начало. Дикая похоть и голод смешались воедино. От её криков простреливало каждый нерв. Задыхаясь, делал толчок за толчком, растирал её клитор, погружая нас двоих в океан нирваны. Заорав от адского наслаждения, под её бурный оргазм короткими толчками излился в неё, наполняя своим семенем.

Отдышавшись, под бешеный ритм сердца развернул к себе, чтобы ещё раз посмотреть в её бесстыжие глаза. Найти в них сожаление и раскаяние. Но сквозь пелену слёз разглядел такую боль, что защемило сердце.

Поднял подрагивающую от напряжения руку к её лицу и вытер большим пальцем влагу. Инстинктивно подался вперед и впился в её губы, пропуская под кожей новые разряды электричества. Но, вовремя очнувшись и почувствовав, какую власть она имеет, жёстко оттолкнул от себя и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, чтобы утром вернуться и продолжить начатое.

АЛИНА.

Едва за ним захлопнулась дверь, рухнула на пол, как подкошенная. Я не испытывала больше страха, который пробирал меня до его прихода. Теперь было лишь некое непонимание его поступков. Слова Стаса шли вразрез с его действиями. Одновременно говоря ужасные вещи, он доставлял неземное удовольствие, от чего можно было потерять рассудок. Возможно, таким образом он пытался сломать меня изнутри. И выбрал самый омерзительный метод. Каждый жест заставлял подчиняться. Но самое страшное было то, что меня порабощали не его угрозы, а его ласки. Его голос, взгляд были наполнены ненавистью, но в самой глубине глаз я сумела распознать его слабость. Я чувствовала, что он не хотел причинять мне боль. Не хотел наказывать, это лишь игра.

Возомнил себя Господом Богом и лишь играл со мной. Что бы он ни задумал – это не превратит меня в безропотное существо. Я сумею достучаться до его сознания, на это в моём в арсенале была любовь. То, что я так и не сумела потерять. То, что он так и не сумел погубить. Раз это игра, то я сумею изменить её правила.

Встав с пола, завернулась в простыню, собираясь как следует отдохнуть. Мне понадобятся силы перед тем, как начнётся следующий раунд, в котором я должна выйти победителем.

Стены больше не давили на меня. Не хотелось забиваться в угол, словно испуганное животное. Вошла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась. Опухшие глаза, искусанные губы. Мой внешний вид удручал и усложнял и без того нелегкую задачу. Да! Я собиралась его соблазнить! И сегодня я поняла, что мне это удастся. В тот момент, когда он коснулся моего лица, вытирая слезы, я разглядела в его взгляде нечто большее, чем просто похоть. В его глазах были нежность и боль, сожаление и злость на свою слабость.

Именно по этой причине он оставил меня. Не продолжил то, за чем пришёл. Рука палача дрогнула.

Улыбнувшись, вошла в душевую кабинку. Приняла душ и тщательно вымыла волосы, получая удовольствие от этой незатейливой процедуры. В борделе приходилось терпеть неудобства и постоянный страх, что в любой момент кто угодно может ворваться и совершить надо мной насильственные действия. Сейчас же всё иначе. Не торопясь вышла из ванной, рассматривая свежим взглядом комнату.

Не всё так плохо. И обстановка не столь подавляющая. И Стас, который находился неподалёку, не вызывал панический ужас. Не мог человек, который доставил столько удовольствия, причинить мне вред. У меня словно открылось второе дыхание. Нужно только приложить усилия, чтобы пробиться сквозь глухую стену недоверия и отчуждения. Я разглядела в ней трещину, которая позволит приблизиться к его сердцу.

Немного подсушила свои волосы, улеглась в постель, готовясь хорошенько отдохнуть. Хотелось встретить утро отдохнувшей и с хорошим настроением. Я справлюсь. И превращу эти дни в самые лучшие в нашей жизни. С такими мыслями впервые за всё это время забылась приятным безмятежным сном.

Лёгкое прикосновение к моей коже заставило резко распахнуть глаза. Стас с мокрыми после душа волосами и в повязанном вокруг бёдер полотенце сидел рядом со мной на постели. Взглядом голодного волка смотрел на меня. В эту секунду чувствовала себя ягненком в лапах хищника, который готов трепать свою добычу. Его молчание, как промедление, подобно смерти. Незнание того, что он приготовил для меня, морально убивало.

Протянул руку к моему лицу и провёл большим пальцем по нижней губе. Боясь его жестокости, решилась действовать сама. Приподнялась с подушки и поцеловала его в губы, ожидая новой вспышки ярости. Того, что оттолкнёт от себя, не позволит брать инициативу в свои руки. Но, как ни странно, ничего подобного не последовало, впрочем, как и отклика на мою нежность. Меня и это порадовало: не всё сразу. Сейчас я показывала ему, что может быть всё по-другому. Давала понять, что я не вещь, а женщина, которая испытывает к нему чувства. Его губы были такие мягкие и мятные на вкус, что меня прошибло огнём. Я плавилась, как воск, боясь остановиться. Неумело ласкала его, испытывая наслаждение от того, что делала. Казалось, если оторвусь от него, потеряю контроль, который неожиданно оказался у меня.

Сама не понимала, как всего лишь от одного поцелуя за долю секунды воспламенилась и горела от желания. Хотела вновь испытать всё то, что было этой ночью.

Его тело подрагивало от мох лёгких неуверенных прикосновений к горячей коже. Стас судорожно вдыхал через нос, не прерывая моих действий. Его мышцы были напряжены, и я пыталась это исправить. Ласкала его крепкую спину, обхватив его мощный затылок, погружалась пальцами во влажные волосы. Обхватила губами его нижнюю губу, углубляя поцелуй, стремясь навстречу его языку. Неожиданно он стал мне отвечать, придавая мне уверенности. Наш поцелуй становился настоящим, и мне это нравилось. Сейчас всё иначе, так, как должно быть. Без насилия, с такой нежностью, что сводило судорогой низ живота.

– Люблю тебя, – выдохнула, приоткрывая свои веки.

Смотрела в его лицо, улавливая тень растерянности. Длинные чёрные ресницы подрагивали, взгляд фокусировался на моих губах. Лицо вновь приобрело жесткость, а меж бровей пролегла складка. Словно замер перед смертельным броском, готовясь уничтожить меня за эту выходку.

– Не смей никогда этого говорить, – дёрнулся от меня, на глазах превращаясь в глыбу льда.

Скривившись от отвращения, вытер тыльной стороной ладони свой рот.

Мой поцелуй был настолько ему противен, или это всего лишь маска, которую он надел, пряча истинные чувства?

– Двуличная сучка, больше не смей этого делать, – сказал, исподлобья глядя на меня.

– Я стану говорить тебе это постоянно, так что привыкай, – дерзко вскинув подбородок вверх, смотрела ему в глаза. – Люблю тебя и всегда любила. И если бы ты меня не обманул тогда, то всё бы было по-другому, – открыто признавалась ему, считая, что именно этот путь приведёт нас к пониманию и счастью.

В глубине души, как маленькая девочка, надеялась на его взаимность. Глупая наивная дурочка так и не умерла внутри меня. И сейчас, словно проснувшись от зимней спячки, желала отчаянно любить и быть любимой.

– Совсем из ума выжила? – прорычал он.

Зловещие глаза сузились, пристально глядя на меня.

– Что ты несёшь? Решила, что я клюну на твой бред? – говорил абсурдные вещи, заставляя покачать головой.

Держись, Алина! Его реакция была ожидаема, но я не собиралась сдаваться.

– Бред несешь ты, а я говорю правду, – выкрикнула я. – Ты играл со мной, в то время, как я отдала тебе всю себя… Это ты решил поразвлечься за спиной своей невесты с наивной дурочкой. С той, которая была так безумно влюблена, что не замечала ничего вокруг…

Ошалело смотрел на меня, пытаясь уловить смысл моих слов. Если бы я не знала правды и не видела всё своими глазами, то решила бы, что его недоумение искреннее.

– А ты ещё коварнее, чем я считал, – проговорил он, вставая с постели. – Не устаю поражаться твоей изощрённости.

– Стас, прекрати! – ударила кулачком по постели в то место, где только что сидел он. – Почему ты так себя ведёшь? Почему отрицаешь правду? – не выдержала, крича ещё громче.

Не собиралась отступать, ведь наша встреча вновь перевернула мою душу, возрождая давние надежды.

Как же я любила его тогда, до безумия, забывая о себе. Растворялась в нём всей душой. Сейчас мне было так больно от его слов, что хотелось рвать связки. Выплеснуть всё накопившееся за долгие годы. Впервые сказать ему всё в лицо, и выяснить, почему он так со мной?

Дрожу, чувствуя, как воздух вокруг нас пропитался прошлым. Именно сейчас я ощущала острую необходимость выпустить всех скелетов наружу.

СТАС.

– Карина или как её там… – говорила она, дерзко глядя мне в глаза. – Или ты не помнишь имён всех своих невест? Настолько много их было? – я бы мог убить за её наглость, но вначале хотелось понять, о чём она?

Я на самом деле не мог сообразить, о чём идёт речь, и при чём тут одна из моих бывших шлюх, которую я забыл, едва она покинула мою постель.

–Таких шлюх, как ты, было очень много, поверь мне на слово, – ответил ей. – Но ни одна из них никогда не была мне невестой. Не пытайся меня провести, я не мой папаша и вижу тебя насквозь.

Какие бы чувства я к ней не испытывал, не позволю себя обвести вокруг пальца. Она явно на ходу сейчас выдумала очередную небылицу про дочь моего бывшего партнера. Снова обман. Как можно так притворяться? Смотреть мне в глаза и нагло врать…

– Я видела вас тогда… Собственными глазами, целующихся в гостиной… – сказала, смахивая слезу со щеки. – Это ты тоже будешь отрицать?

Что-то подобное действительно было. Но это было настолько для меня несущественно, что я тут же забыл об этом.

В день моего возвращения на пороге дома меня встретила не та, которую я желал видеть, а одна назойливая девица, от которой долгое время не мог отвязаться. После короткого обмена приветствиями она, как ненормальная, накинулась на меня, чтобы соблазнить. Но её планам не суждено было сбыться. С трудом освободившись от её тошнотворных объятий, я популярно объяснил, кем она для меня являлась на самом деле, и быстро выставил наглую девицу за дверь.

Ведь в тот день я собирался сделать предложение той, что сейчас сидела напротив меня и нагло врала.

– Запомни одну вещь: я никогда не вру. В отличие от тебя я всегда говорю только правду, какой бы жестокой она не являлась.

Этой девке снова удалось всколыхнуть во мне новую бурю чувств и воспоминаний. Вновь вспомнились все события, которые произошли в тот проклятый вечер. Её обман, помолвка с моим стариком, её аборт. Как же я ненавидел эту шлюху за последнее!

Злость, гнев, желание её уничтожить вернулись с новой силой.

– Только твоя смерть сможет смыть тот тяжкий грех, что ты совершила. И за убийство моего ребёнка я не могу пообещать тебе лёгкую смерть, – как бы мне хотелось свернуть её хрупкую шею. Одним движением руки превратить её в прах, но помешательство на ней не позволяло этого сделать. Хотелось и дальше наслаждаться её присутствием, использовать её сладкое тело. Стоны и поцелуи этой женщины, словно наркотик, без которого я сдохну в тот же миг, как только её не станет.

– Это не так! – кричала она. – Я говорила правду. Никогда бы не посмела убить нашего ребёнка. Я не лгу! – рыдала она, переворачивая всю душу.

Нашего ребенка! Этот малыш был действительно моим. Моим, бл.ть! Очередной удар под дых, от которого потемнело в глазах. Почему всё, что бы ни делала эта дрянь, доставляло такую боль? Я раньше никогда не испытывал подобного, а потому бился в агонии от её слов.

Опять обман! Притворство! Даже первоклассная актриса не смогла бы сыграть лучше. Что бы она ни говорила, факты говорили об обратном… Всё сказанное – наглая ложь!

– Я тебе не верю! Не верю! – твердил скорее самому себе, чем ей, чувствуя, как всё же сомнения запускают свои предательские щупальца в моё сознание. – Ни единому слову.

Даже если это был действительно выкидыш, как оправдать другие её поступки? Как объяснить то, что она с лёгкостью согласилась стать женой моего отца?

– Я так тебя любила, так хотела этого малыша… – всхлипывала она, продолжая свою игру. Ни на секунду не выходила из роли.

– Просто замолчи, иначе прикончу прямо сейчас, – закипал от злости.

– Зачем держишь меня здесь? Для чего? – не унималась она. – Давай, убей меня прямо сейчас! Давай же! Я готова, – приблизившись ко мне, схватила за запястья. – Подари мне вечную свободу. Я так устала, – положив мои ладони на свою шею, смотрела в глаза с такой пронзительной болью, что она чувствовалась физически.

– Давай закончим всё сейчас. Ты же этого хочешь. Чего тянуть? – сжимала дрожащими пальцами мои руки. – Я умру с твоим именем на губах и отправлюсь к нашему малышу, – прошептала бледными губами.

В её глазах не было ни капли страха. Руки сами подталкивали меня на грех, и я не сразу понял, что с силой сдавил её хрупкую шею. Ожидал, что она одумается и станет сопротивляться, но Алина лишь прикрыла дрожащие веки, не делая попыток вырваться.

Только когда её тело стало медленно опускаться на пол, разжал свои пальцы, подхватывая Алину на руки.

– Нет, ты не умрёшь, – чуть слышно сказал, укладывая на кровать находящееся без сознания тело девушки. – Не сейчас.

Будешь так же, как и я, захлебываться в том безумии, которое нас окружает.

Она лежала с закрытыми глазами, а я гладил её мягкие волосы. Завораживающие своей натуральностью. Проводил по ним ладонью, и пальцы сводило судорогой. Эта девчонка заставляла сходить с ума от неизвестных мне эмоций. Только рядом с ней я чувствовал, что живу, а не существую. Я мог бы бросить к её ногам целый мир, если бы только она созналась и попросила прощения, а не твердила о своей невиновности. Внутри всё клокочет от одного лишь взгляда на Алину. Я горю заживо, хочу, чтобы она испытывала то же самое. Мы сгорим дотла в нашем апокалипсисе, так что после нас останется только выжженная земля.

АЛИНА.

Открыла глаза, делая глубокий вдох. Обхватив руками свою шею, поморщилась от боли. В горле скребло, что вызывало приступ сильного кашля. Отдышавшись, привстала с постели и почувствовала пристальный взгляд со стороны двери.

Не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать, но у женщины, приближавшейся ко мне, были иные планы.

– Вставай, – пренебрежительно стрельнув на меня взглядом, положила свёртки и пакеты на постель.

Судя по её одежде, она работала здесь в качестве прислуги. Гладко зачёсанные чёрные волосы были собраны в пучок на затылке. Накрахмаленный фартук противно хрустел от её движений, заставляя поморщиться.

– Хозяин дал полчаса на сборы. Пошевеливайся, сейчас придёт визажист, – протянула ко мне свои руки, пытаясь меня ускорить.

– Не нужно меня трогать, – осипшим голосом ответила ей. – Я сама.

Пыталась сообразить, что вообще происходит. Пока вставала с кровати, женщина распаковывала свёртки, вытаскивая содержимое пакетов.

– Зачем всё это? – на слабых ногах стояла у постели, глядя на дорогие аксессуары.

– Хозяин приглашён на приём, и ты должна его сопровождать, – ответила мне заносчиво и даже высокомерно.

Скорее всего, в этом доме все в курсе, в качестве кого меня здесь держат. И этот факт меня задевал.

– Где это видано, чтобы шлюхи ходили на такие мероприятия, – подтверждая мои мысли, сказала она.

– Пошла вон, – сжав руку в кулак, процедила этой хамке. – И не смей здесь больше появляться, – мои расшатанные нервы не выдержали, и я выпустила свой гнев наружу.

– Да как ты… Да ты кем себя вообще возомнила? – заикаясь говорила она, багровея от злости.

– Молча выйди за дверь и передай своему хозяину, что я скоро спущусь, – её слова разозлили меня не на шутку, аж внутри всё клокотало от ярости.

Даже если Стас относится ко мне, как девушке легкого поведения, это не даёт никакого права другим относиться ко мне подобным образом.

Кипя от злости, домработница попятилась спиной к двери, сверкая злым взглядом.

– Обычная подстилка возомнила себя хозяйкой? Ну-ну! Молись, чтобы остаться в живых, – скривилась в ехидной усмешке и вышла из комнаты.

Прикрыла глаза, вновь опустилась на кровать, часто дыша. Спокойно, Алина. Всё хорошо. Сейчас не время реагировать на выпады прислуги. У меня есть дела поважнее. Стас. Что он задумал? Для чего весь этот маскарад? Открыв глаза, стала разглядывать чёрное вечернее платье, лежащее рядом со мной.

То унижает и ведёт себя со мной, как с последней шлюхой, то облачает в дорогие наряды и планирует вывести в свет. Сколько бы ни пыталась разгадать его мотивы, у меня не получалось. Какое испытание на этот раз он приготовил? Чего пытается добиться?

Одно знала точно: моя смерть ему не нужна. Если бы хотел убить, то сделал бы это, когда я просила. Вместо этого я до сих пор дышу, а значит, у меня всё ещё есть шанс. Я смогу победить его ненависть, преодолеть его сомнения. Мелкими шажками я доберусь до его сердца и добьюсь от него взаимности. И раз он хочет моего участия в подобных мероприятиях, я это сделаю, ведь мне необходимо использовать любую возможность, чтобы доказать, что я не та, кем он меня считает.

Медленно поднялась на ноги и пошла в душ с чёткой мыслью, что должна выглядеть неотразимо.

Через полчаса не без помощи молчаливого визажиста я выглядела потрясающе. Платье, подобранное для меня, сидело чётко по фигуре. Гладкий шёлк соблазнительно очерчивал грудь, обтягивал узкую талию, при этом не скрывая мои стройные ноги. Посмотрев на себя в зеркало, довольно улыбнулась. Не припоминаю, когда в последний раз выглядела подобным образом. Дело даже было не в наряде, а в блеске моих глаз. Сердце забилось часто от мысли, что скоро его увижу. Неважно, кто будет нас окружать, не важно, какие цели он преследует, главное, что я вновь буду с ним рядом. С тем, кто больше не сможет напугать меня своей жестокостью. Я больше не боялась того бешеного зверя, что купил меня в качестве шлюхи. Что бы он ни делал, на подсознательном уровне я чувствовала его желание, голод и страсть. Была уверена, что, приложив все усилия, смогу разбудить в нём более глубокие чувства.

Поправила вьющиеся локоны, отошла от зеркала, с досадой поджимая губы. Как бы я ни старалась, на шее так и остались следы от его пальцев. Здесь бы сгодились украшения, чтобы скрыть бордовые пятна, но просить о подобном я бы не осмелилась. Вздохнув, попыталась не зацикливаться на этом, а подумать, как попытаться поговорить ещё раз со Стасом и, наконец, рассказать всю правду. Нужно как можно быстрее всё выяснить, рассказать уже, как попала в бордель.

Дверь резко отворилась, впуская в комнату мужчину, облаченного в умопомрачительный вечерний костюм.

Не сдержала улыбки, жадно рассматривая Стаса.

– Тебе всегда шёл чёрный цвет, – вместо приветствия сказала ему, обводя привлекательную фигуру взглядом.

Костюм не скрывал его мощного тела, напротив, подчеркивал внушительные размеры и делал более притягательным.

Обнаружив меня у окна, посмотрел сумасшедшим взглядом, от которого поджались кончики пальцев.

Приблизившись ко мне вплотную, протянул руку, провёл большим пальцем по коже на шее, вызывая мурашки по всему телу.

Нахмурился, отдёрнул руку, глядя мне в глаза.

– Даже не спросишь, куда мы направляемся? – спросил он, опаляя своим тяжёлым тёмным взглядом.

Мне даже не приходило в голову этим поинтересоваться. Когда он рядом, мысли сами собой выветривались из головы, оставались только безграничная покорность и доверие. Самой не верилось, что полностью доверяю тому, кто ещё совсем недавно желал моей смерти.

– Хоть в пропасть, – прошептала я, не отрываясь от его глаз. – Лишь бы вместе. Рука об руку.

Взяла его ладонь в свою, крепко сжимая пальцами.

– Не боишься, что пожалеешь? – удивлённо выгнув бровь, спросил меня, не убирая свою руку. – Падать будет больно.

Отрицательно покачала головой, улыбаясь.

Усмехнувшись, развернулся, и повёл из моей темницы на волю.

Спустившись по лестнице, подвёл к массивной двери и открыл её передо мной. Молча вошла вовнутрь, озираясь по сторонам. Обстановка давала понять, что это его рабочий кабинет.

Не обращая внимания на мой вопросительный взгляд, быстрым шагом подошёл к сейфу и стал набирать код.

– Всё-таки решил меня пристрелить? – пыталась пошутить я, пытаясь разузнать, что он задумал.

– Для тебя это было бы слишком просто, – не оборачиваясь, ответил мне, и извлёк небольшую плоскую коробочку. – Подойди ближе.

Сделала, как он сказал, с интересом всматриваясь в предмет в его руках. Уверенным движением он открыл крошечный замочек и поднял верхнюю створку чёрного бархата.

Едва осознала, что находится внутри, издала вздох восхищения. На белом бархате лежало потрясающей красоты колье, украшенное чёрными драгоценными камнями.

– Редкий полупрозрачный алмаз пике, – прокомментировал он, вынимая украшение. – Думаю, оно сможет скрыть следы на твоей коже, – сказал, бросая взгляд на мою шею.

Его забота тронула меня до слёз. Часто моргая, в попытке прогнать нежелательную влагу в глазах, приблизилась к нему вплотную. Не давая ему возможности возразить, прижалась к его губам в нежном поцелуе. Я с таким восторгом ласкала его губы, трогала его волосы, что напрочь позабыла обо всём на свете. Неизвестная стихия снова стремительно сносила меня с ног. Мысль, что я на верном пути, не оставляла меня ни на минуту. Довольная собой, я продолжала прижиматься к нему всё крепче. Мне нравилось ощущать отклик его тела. Осмелев, прошлась ладонью по его эрекции, осознавая, насколько он успел возбудиться.

– Сучкаааа, – отрываясь от меня, протянул он, перехватывая моё запястье. – Не будет, как ты хочешь, – смотрел на меня яростным взглядом, заставляя зажмуриться.

Я понимала, что моя смелость не останется без внимания, и была морально готова к любой реакции.

– Открой глаза и смотри на меня, – не отпуская мою руку, сказал он.

Приоткрыв глаза, посмотрела в его лицо, чувствуя, как начинает покалывать во всём теле. Стас смотрел на меня взглядом одержимого. Его глаза горели сумасшедшим пламенем страсти, которой я никогда не видела. Любимого трясло от возбуждения, но всё же он пытался держать меня на расстоянии.

– Здесь я диктую правила, – глухо сказал он, подхватывая меня под бедра.

Сбрасывая лишние предметы со стола, усадил на прохладную поверхность.

Грубо развёл мои бедра, натягивая гладкий атлас моего платья.

– Если ты забыла, то я напомню, – проговорил у моего виска. – Ты всего лишь моя шлюха, не больше, – задрал платье ещё выше, проводя ладонью по моему бедру, задевая ажурную резинку на моих чулках. Прошёлся пальцами по тонкой ткани трусиков и резким движением безжалостно сорвал их с меня.

От неожиданности жадно втянув в себя воздух, прикрыла глаза.

– На меня смотри, – схватил пальцами за подбородок, заставил вновь распахнуть глаза.

– Не смей их закрывать. Будешь смотреть и знать, что именно я, а не кто-то ещё тебя трахает.

Разве могла бы я представить кого-то ещё вместо него, когда именно он жил глубоко в моём сердце.

– Всегда только ты, – не отрываясь от его глаз, прикоснулась к короткой щетине на его лице.

Мое тело изнывало от желания, предвосхищая его дальнейшие действия. Ждала от него ласки и бурю невероятных эмоций. Не могла совладать с собственными чувствами. Не сдерживая своих желаний, потянулась к его соблазнительным и таким манящим губам, отчаянно желая ощутить их вкус.

– Ты думаешь, я шучу? – не дав к себе прикоснуться, встряхнул меня, как тряпичную куклу.

Грубо стянув меня со стола, резко поставил на колени у своих ног. Не сопротивляясь, покорно опустила голову, ожидая его наказания. Только сейчас меня оно не пугало, напротив, была рада любому проявлению его чувств. А в том, что у него они имелись, уже не сомневалась.

– Кто ты? – схватив меня за вьющиеся у лица локоны, спросил он. – Говори!

Скрыв свою улыбку, подняла на него свои глаза, глядя снизу-вверх.

– Я твоя шлюха, – сказала, как можно серьёзнее, чтобы не злить своего любимого. Хочет моего подчинения – значит, так тому и быть. Я согласна на всё, лишь бы это помогло пробить его толстую стену, воздвигнутую между нами. – Игрушка, которая готова во всём повиноваться своему хозяину.

Намеренно тешила его самолюбие, усыпляя тем самым его гнев.

– Всё верно, и не забывай об этом, – довольно протянул он.

Достав из рядом лежащей коробочки украшение, надел его на мою шею.

Чувствуя прохладу на своей коже, провела по тяжёлым камням кончиками пальцев, словно убеждаясь, что это реальность, а не иллюзия.

– Но за эту дерзость тебя ждёт наказание, – ухмыляясь, говорил он, расстегивая молнию на своих брюках.

Краска вмиг прилила к моему лицу, пока я наблюдала за его действиями. Догадка вихрем ворвалась в моё сознание. На какой-то момент мне стало страшно от мысли, что я не справлюсь. Одно дело говорить то, что он желает слышать, другое – выполнять его желания, в которых я не имела никакого опыта.

Стас взял мою руку и поднес к оттопыренной ширинке, давая понять, чего он хочет.

– Расстегивай, – приказным тоном сказал он. – Хочу кончить на твой горячий язык.

Сглотнув, посмотрела на его изрядно выпирающее естество, не решаясь начать.

– Забыла, как это делается? – спокойно спросил он, перебирая мои волосы.

Стас смаковал мою безропотность, упивался моим подчинением.

Его глаза полыхали умопомрачительной похотью, говорящей, насколько он желает получить удовольствие.

– Нет, просто я никогда этого не делала, – решила сказать правду, тем более, что он всё равно это почувствует.

Закинув голову, громко рассмеялся, чем вызывал мелкие мурашки на моём теле.

– Снова врёшь, – утверждал вкрадчиво и властно, не давая возразить. – И за это ты тоже понесёшь наказание. Будешь лишена удовольствия, – наклонившись ко мне, прошептал на ушко.

Прикусив губу от досады, отвела свой взгляд в сторону.

– Давай. Приступай, не испытывай моё терпение, – кончиками пальцев повернул моё лицо в свою строну, опаляя настоящим пламенем, полыхающим в глубине его тёмных глаз.

Неуверенными движениями до конца расстегнула его брюки, невольно касаясь его величественного органа. Даже под чёрной материей было видно, насколько он большой. Страшно представить, как он мог во мне поместиться. Набравшись смелости, аккуратно приспустила его боксеры, рассматривая обнаженное мужское достоинство. В прошлый раз, когда он взял меня у окна, мне было не до разглядываний. Сейчас же, когда он оказался передо мной, было ощущение, что я разучилась дышать. Его мощь завораживала. Не стесняясь, смотрела на твёрдый, как камень, член. Наконец, решившись, обхватила его рукой, ощущая его силу. Прикасаться к нему было вовсе не противно, а, скорее, наоборот. От его порочного вида предательски заныло внизу живота, от чего пришлось свести ноги вместе.

– Обхвати его крепче, – выдохнул он. – Вот так, – проговорил он осипшим голосом, когда я сдавила плоть сильнее.

Облизнула губы, подняла на него глаза, наблюдая за его реакцией. Временами открывая и закрывая глаза, смотрел на меня и ожидал самого главного.

Понимала, что оттягивать неизбежное бессмысленно, наклонилась к его члену и обхватила его губами. Едва я провела по нему языком, как Стас протяжно простонал.

– Не останавливайся… – с силой сжал пальцы у меня на затылке.

В минуты страсти он, был так невероятно красив, что хотелось бесконечно доставлять ему неземное удовольствие. Не обращая внимания на причиняющий дискомфорт на затылке, ускоряла темп, помогая себе руками.

Стас, тяжело дыша с опущенной головой смотрел на меня опьянённым взглядом.

Между ног так заныло, что я не сдержала собственного стона и снова стиснула колени.

Улыбнувшись моей реакции, он запустил свои пальцы мне под платье именно туда, где чувствовалось томление.

Мне нравилось, как он трогал там, где пульсировало и ныло. Словно обладая уникальным чутьём, знал, как нужно касаться, чтобы заставить меня дрожать от желания.

– Такая влажная, – довольно проговорил он, убирая руку.

А мне хотелось, чтобы он продолжал и ненадолго забыл про своё проклятое наказание. Не оставлял меня неудовлетворенной, а подарил неземное блаженство, которое я испытывала от его прикосновений.

Продолжая ласкать его вздыбленную плоть губами, бессовестно положила руку на свои складочки, чтобы украдкой получить такую желанную разрядку.

– Не смей себя касаться! – прорычал он, заставляя убрать руку. – Не вздумай, – стиснул мою руку, поднося к своим губам.

Провёл языком по моим пальцам, порочно прикрывая глаза. – Ты будешь течь, как сука, изнывать от чувства неудовлетворенности весь вечер, – проговорил он, заставляя прикрыть глаза от досады.

Он по-прежнему продолжал меня ломать, играть в только ему известную игру, в то время как я, наивная дурочка, желала его как умалишённая.

Шумно выдыхая, старалась довести его до экстаза. Несмотря ни на что, хотелось, чтобы ему было хорошо. Внутри меня всё так же теплилась надежда на счастье рядом с ним.

Перехватив инициативу, Стас стал глубоко вбиваться в моё горло, не давая дышать. Через несколько толчков, хрипло простонав, излился в меня подрагивающей плотью.

Проглотила его семя, судорожно втянула в себя воздух, вытирая с лица непроизвольно выступившие слезы.

– Ты права. Сосёшь скверно, – застегнув брюки, отошёл в сторону. – Даю несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Буду ждать тебя в машине, – не оборачиваясь, вышел из кабинета, оставляя меня одну.

Поднявшись на ноги, расправила своё платье и пошла следом за ним, прекрасно понимая, что Стас слов на ветер не бросает. Злить его в мои планы не входило, а значит, нужно делать так, как он просит.

Быстрым шагом поднялась в комнату, которую мне отвели. Войдя в ванную комнату, привела в порядок волосы, поправила макияж и направилась к выходу, надеясь, что уложилась в то скудно отведённое для меня время.

Выйдя на улицу и вдохнув в лёгкие прохладный вечерний воздух, направилась к чёрному мерседесу представительского класса, стоящему у самого выхода. Дойдя до автомобиля, остановилась, когда услужливый водитель распахнул передо мной заднюю дверь, давая понять, что моё место именно там. Поблагодарив его вежливой улыбкой, расположилась рядом со Стасом, который нетерпеливо ожидал меня внутри.

Не поднимая на меня своего взгляда, продолжал просматривать информацию в своём телефоне.

Осознав, что общаться со мной никто не намерен, отвернулась к окну, пытаясь отвлечь себя от угнетающих мыслей. Порой мне казалось: что бы я ни сделала, всё будет напрасно. Что мои усилия так ни к чему и не приведут.

Поджав губы, тяжело вздохнула, наблюдая за проносящимися за окном видами города, который утопал в мрачных сумерках – так похоже на мою жизнь.

Пребывая в своих раздумьях, не заметила, как машина остановилась у респектабельного ресторана с огромной светящейся вывеской «Le Restaurant».

Прежде чем появляться на важном приёме, хотелось узнать у Стаса, в каком качестве буду находиться на этом вечере. Как он решит представлять меня своим партнерам? Как свою мачеху, кем я, по сути, ему приходилась, или придумает что-то более унизительное? В том, что он может с лёгкостью втоптать меня в грязь, я даже не сомневалась, ведь я была очень далека от того, чтобы претендовать на уважение.

Не успела открыть рта, как Стас вышел из машины. Обойдя её вокруг, открыл дверь с моей стороны и подал руку, чем, безусловно, поразил меня.

– Спасибо, – нервно улыбнувшись, вложила пальцы в его ладонь.

– Не напрягайся. Это же не первый приём, в котором ты участвуешь, – проговорил он, намекая на мое присутствие на подобных вечерах в качестве супруги его отца.

Решила оставить его тонкие намёки без внимания. Повернулась к нему, пожимая его руку.

– Стас, – посмотрев в его глаза, начала я. – В роли кого я здесь?

Мне действительно было важно это знать. Так как бизнесмены и состоятельные персоны не ограничивали себя в передвижениях, на подобных приёмах всегда велика вероятность встретить знакомых, и я должна быть готова ко всему.

– Жена моего отца, – ответил мне, с силой сжимая челюсти.

Было видно, что ему это неприятно, но тогда непонятно, для чего он взял меня с собой. Освободив свою руку и подставив свой локоть, быстрым шагом направился к парадному входу. Едва за ним поспевая, с интересом осматривала всё вокруг и отмечала для себя всю роскошь этого заведения.

Проходя мимо гостей, Стас иногда останавливался, чтобы их поприветствовать рукопожатием. Мне же оставалось подстраиваться под весь этот спектакль и играть свою роль. Каждый раз, останавливаясь возле группы людей, я с облегчением выдыхала, не наблюдая среди них знакомых.

Стас представлял меня как жену своего отца, проявляя ко мне временное почтение. Находясь среди кучки незнакомых людей, я смогла немного расслабиться. Включалась в разговор, когда того требовала необходимость. С каждой минутой мне становилось всё легче, я начала чувствовать, что не всё так критично, пока за спиной не раздался женский голос.

– Стас, дорогой, не ожидала тебя здесь встретить, – довольным голосом проговорила женщина в дорогом вечернем платье, улыбаясь ему широкой улыбкой.

Если бы не довольно зрелый возраст, сочла бы её очередной пассией Стаса. Рядом с ней стояла не менее шикарно одетая женщина, которая предпочитала сохранять молчание. Поблёскивая своими драгоценностями, знакомая Стаса оттеснила меня в сторону, вставая между нами.

– Карина была бы счастлива с тобой повидаться. Столько времени прошло, а ты так ни разу у нас не появился, – говорила она, не обращая внимания ни на кого вокруг.

– Рад вас видеть, Маргарита, – холодно проговорил Стас. – К сожалению, ритм жизни не позволяет навещать жён и дочек своих партнёров, – сказал он, вызывая у всех усмешку.

– Ты же знаешь, что мы для тебя не просто знакомые. Карина скучает и очень ждёт твоего приезда, – настырно продолжала она.

– Если вы намекаете на мимолётный секс с вашей дочерью, то меня это больше не интересует, – с раздражением в голосе сказал он, подходя ко мне. – У меня есть с кем проводить ночи, – положил ладонь на мою талию и притянул к себе, красноречиво давая понять, с кем именно он это делает.

Его оскорбление было настолько неожиданным, что я перестала дышать, столбенея на месте.

А чего я ожидала, что он передумает и будет относиться ко мне с почестями? Для него это очередное сражение в нашей холодной войне, где он старается как можно сильнее меня ранить. И сейчас ему это удалось. Одно дело терпеть унижения наедине и выполнять его прихоти, другое – предаваться позору прилюдно.

Среди присутствующих возникло унизительное молчание, говорящее о том, что все прекрасно всё поняли. Оставаться на месте не было сил, я резко убрала его руку и быстрым шагом бросилась к дамской комнате. Сдерживая рвущиеся из глаз слёзы, добралась до нужного помещения. Закрывшись в одной из кабинок, перестала себя сдерживать и разразилась рыданиями. Было просто невыносимо терпеть подобное. Неужели у него на самом деле нет сердца? Как он мог так со мной поступить? Разве ему доставляет удовольствие делать мне больно?

Рыдая, задавала себе тысячу вопросов, не зная на них ответов. В эту минуту на меня напало такое опустошение, что захотелось отступиться от него. Перестать бороться за того, кто всё уже решил и не собирается менять своего мнения. Возможно, так будет лучше. Не будет так больно. Нужно прекратить питать иллюзии на его счёт и спуститься с небес на землю.

– Это ж надо быть такой шлюхой, – послышались приближающиеся женские голоса. – Пока муж при смерти, прыгнула в постель к его сыну, потаскуха, – узнала голос женщины, которая оказалось матерью той самой Карины.

– Да, её интересуют деньги их семьи. Холодный расчёт и ни грамма совести, – ответила её спутница, которая с первого взгляда даже не вызвала у меня отвращения.

– Ничего святого, – сказала Маргарита. – Раздвигать ноги перед пасынком – просто уму непостижимо.

Не выдержала и выскочила из кабинки, тяжело дыша. Заметив меня, женщины замерли на месте, не решаясь что-либо сказать.

– Ну что же вы замолчали? – взорвалась я. – Продолжайте! Или в лицо сказать такое язык не поворачивается? Как можно говорить подобное, не зная всей правды? Как? – сквозь слёзы кричала я. – Да вы хоть знаете, что именно из-за вашей дочери моя жизнь превратилась в ад? Я лишилась любимого человека, и сейчас он меня ненавидит! Мне жить не хочется! – не сдерживая себя, билась в истерике. – Вам этого никогда не понять! Прежде чем судить кого-то, нужно знать всю правду! – дрожала всем телом от эмоций, которые меня накрыли.

Хотелось убежать подальше от всех и остаться одной, чтобы выплакать своё горе. Бежать, куда глаза глядят, чтобы не видеть эти ненавистные глаза, которые глядели на меня с презрением. По их лицам было понятно, что они не верили ни единому моему слову.

Покачав головой, сделала шаг назад и ощутила позади себя крепкую преграду. Обернувшись, оторопела. Рядом со мной стоял Стас, с чёрными от злости глазами.

– Пошли вон отсюда! – оглушительно рявкнул он, глядя на женщин. – И передайте своим мужьям, что я больше не являюсь их спонсором, – сквозь зубы процедил он.

Побледнев, Маргарита и её подруга покинули дамскую комнату, мы остались одни.

– Зачем? – снова заплакала я, глядя на него. – Для чего всё это?

– Мы уходим! – ледяным тоном сказал мне.

– Отпусти меня! Я больше не могу! Мне так больно, – рыдала я, прижимая руку к тому месту, где невыносимо щемило.

– Хватит! – беря меня за руку, попытался сдвинуть с места. – Идём домой.

– У меня нет дома, – покачала головой. – У меня ничего нет. Они правы. Ты прав. Я просто шлюха. Никто. Отпусти меня.

– Прекрати, у тебя просто истерика, – смотрел на меня, не отпуская мою руку. – И я тебя не отпущу. Никогда!

– Ты же ничего не знаешь, – заливалась слезами. – Абсолютно ничего. Не представляешь даже, что наша встреча в борделе не случайная. Она была тщательно спланирована Садальским, чтобы я смогла от тебя забеременеть, – крикнула я, вырывая свою руку из его похолодевших пальцев.

– Он тут при чём? – удивленно смотрел на меня, пытаясь понять всю суть.

Судя по тому, что он не спрашивал, о ком идёт речь, было понятно, что они знакомы с тем мерзавцем, с которого начались все мои главные беды.

– Несколько дней назад он похитил меня и стал шантажировать детским домом, детьми. Если я не сделаю, как он просит, то у них возникнут проблемы, – сорванным осипшим голосом сказала я.

– Я должна родить ребенка, чтобы получить наследство твоего отца, – опустила глаза вниз, от стыда. – После этого он на мне женится и заберёт все деньги себе, оставив мне приют, – боялась поднять на него взгляд и увидеть в его глазах жгучую ненависть.

– Хорошо спелись, – после минутной паузы изрёк он. – И как давно вы всё спланировали? Отца тоже вы до больницы довели? – оскалился он, опираясь на белоснежную раковину.

– Ты можешь обвинять меня в чём угодно, только не в болезни своего отца. Я бы никогда так не поступила. Если бы не он, я бы сошла с ума, – проговорила, вспоминая в какой состоянии была после отъезда Стаса, и как Тимофей выводил меня из него.

– Как давно ты спишь с Садальским? – жёстким тоном требовал ответа.

– Я с ним не спала. Хотя, чтобы я ни сказала, ты всё равно мне не поверишь, – вытерла слёзы дрожащими руками, желая уйти и не слышать его осуждений.

– Очень скоро я сам всё узнаю, – схватил меня за запястье и потащил за собой к служебному выходу, где нас ждал автомобиль.

Садальский.

– Приветствую тебя, Беркет, – вошёл в рабочий кабинет человека, с которым имел общие дела в прошлом. – Смотрю, твой бизнес неподвластен никакому кризису, – протянув руку для приветствия, уселся в удобное кресло у его стола.

– Марк, рад видеть тебя в своей обители греха и порока… – удивлённо уставился на меня и резко оскалился широкой наигранной улыбкой. – Чем обязан такому визиту? – встал со своего кресла, чтобы устроиться напротив меня.

В его глазах читалось замешательство. Мне нравилось, когда меня ненавидели и боялись. Я постоянно упивался ужасом людей, наблюдая, как все дрожали при моём появлении. Как они менялись в лице, бледнели и тряслись от страха, понимая, что от меня не стоит ожидать ничего хорошего.

– Наскучили строящие из себя целок девицы, решил обратиться к профессионалкам? – шутил, поглядывая на меня, пытаясь распознать мой настрой.

– Мои девчонки дадут фору всем, выбирай любую, угощаю, – нервно засмеялся он, безусловно гадая, для чего я появился в его борделе.

– Благодарю за твою щедрость, обязательно подумаю над твоим предложением, но я здесь не за этим, – сразу перешёл к делу, не желая тянуть кота за яйца.

Уже прошло достаточное количество времени, чтобы Крылова смогла выполнить свою часть договора. Дальше медлить было бессмысленно, и я приехал, чтобы забрать птичку из клетки, в которую собственноручно её посадил.

– У тебя находится девушка, которой я порекомендовал к тебе обратиться. Припоминаешь такую? – постукивая пальцами по кожаной обивке кресла, я пытался заставить Беркета напрячь память.

– Да, – кивнул он. – Есть такая. Решил проведать свою протеже? – ухмыльнулся он, доставая из коробки длинные сигары.

– Можно и так сказать, – ответил, отказываясь от щедро предложенной кубинской. – Я её забираю. Сейчас, – проговорил повелительным тоном, не допускающим никакого возражения.

Его лицо невольно скривилось, давая понять, что с этим возникнут сложности.

– Марк, с этим пока есть некие проблемы, – начал он. – Твоя подопечная сейчас выкуплена нашим постоянным клиентом.

Стиснув руку в кулак, ударил о деревянную поверхность кресла, стирая с лица Беркета наигранную улыбку.

– Мне насрать, – рыкнул я, невероятно злясь, что мои планы нарушены. – Тащи её сюда, немедленно!

– Марк, не кипятись! – пытался погасить мою вспышку ярости. – Осталась неделя, и она полностью в твоём распоряжении, – стал убеждать меня.

Неделя может обернуться непредвиденными обстоятельствами, которые могут помешать в достижении моей цели. Крылова нужна сейчас, пока не залетела от кого-то ещё помимо Чернова.

– Кто клиент? – скрипя зубами процедил я. – Как давно она у него? – из-за ошибки Беркета я мог лишиться всего, пуская все усилия под откос.

– Чернов, – не увиливая ответил мне, – крупный бизнесмен и уважаемый клиент моего заведения. Неделю назад он выкупил её для собственных утех, отвалив бешеные бабки.

Услышав фамилию, немного расслабился, понимая, что всё сложилось как нельзя удачно. Так значит, Стас клюнул и использует девчонку во благо моей цели. Отлично! Просто превосходно! Улыбнувшись хищной улыбкой, встал со своего места.

– Расслабься, друг, – хлопнул его по плечу. – Я погорячился! – не стал посвящать его в свои планы, решив дальше действовать сам.

– Через неделю я лично привезу твою знакомую и передам с рук на руки, – встав следом за мной, сказал хозяин борделя. – Всегда рад видеть тебя среди своих гостей, – завёл он свою песню на восточный лад, зная, что я из себя представляю.

– Уверен, что ты меня не подведёшь, – ответил ему, не желая портить с ним отношения, так же помня о том, что у него отличные связи в криминальных кругах. – Буду ждать от тебя вестей, – нагло врал ему, так как планировал через некоторое время сидеть в самолете с курочкой, которая принесёт мне золотые яйца.

Распрощавшись с Беркетом, вышел из его кабинета и вытащил из кармана телефон, чтобы отдать распоряжение своим людям.

– Пробить адрес Чернова в этом городе. Все передвижения, мероприятия, на которые приглашён, – вкрадчиво изложил я, зная, что на это не уйдет много времени.

Проходя мимо главной сцены этого заведения, мой взгляд зацепился за стройную фигуру какой-то шлюхи, которая мне напомнила одну девчонку, однажды засевшую в моём каменном сердце. Со спины она была похожа на ту, что была красива, как цветок. Юна и невинна, как ранний рассвет. Увидев её пару раз, так и не позволил себе приблизиться. Лишь издалека любовался ею, изнывая от боли в паху. Образ той девушки из прошлого ещё долго снился мне ночами, напоминая о жизни, что была раньше…

Смахнув с себя неожиданно навеянные воспоминания, собрался продолжить свой путь, но замер на месте от шока. Темноволосая красавица обернулась, позволяя отчётливо разглядеть своё лицо.

Едва сдержал рвущиеся наружу отборные ругательства. Меня уже мало чем можно было удивить, но именно это сейчас и произошло. Это была она, а не жалкая её копия. Я не мог ошибиться, так как её глаза были настолько уникально красивы, что сомнений не оставалось. Мой член непроизвольно откликнулся на увиденное, удваивая мою уверенность.

Стиснув зубы от разочарования, повернулся и быстрым шагом направился к выходу, пытаясь пока не думать о той, кого меньше всего ожидал увидеть в самом злачном месте этого города.

Сейчас нужно было полностью сосредоточиться на том, как в минимально короткий срок добиться возврата компании, которая несколько лет назад принадлежала моей семье. Присвою многомиллиардное состояние Чернова и, наконец, смогу вздохнуть полной грудью, зная, что удалось отомстить всей их семье. Да, я играл не по правилам и не гнушался своих грязных методов, считая, что на войне все средства хороши. Да и тот, кем я сейчас являюсь, по-другому не станет действовать, помня, отчетливо помня, каким способом лишился самого ценного.

Улыбнувшись, представил, как получу полное удовлетворение, разваливая империю, которую старик строил всю свою жизнь. Осталось лишь забрать ту, с чьей помощью смогу воплотить свои мечты в явь.

________

Мои дорогие, присоединяйтесь к новиночке

под названием “Заложница порока”.

Книга о Садальском и Анне из романа “Нежная боль”.

АННОТАЦИЯ:

Что чувствует девушка, которая за грехи близких расплачивается собственным телом? Неподдельный ужас, стыд и пожирающую безысходность. В моей новой жизни мысли о смерти были постоянными спутниками, пока не появился ОН. Мой наркотик, от взгляда которого, ломало кости, выворачивало душу. Тот, кто очень давно жил в моем сердце и ради которого я все же решилась на побег. Но разве можно было подумать, что в день, когда я собралась избавиться от своего унизительного положения, меня решат отдать в качестве игрушки самому дьяволу, от имени которого холодело все внутри.

В новой истории вас ждет:

#властный герой

#любовь вопреки

#очень откровенно

#ХЭ

Буду очень рада видеть вас в числе своих читателей!

СТАС.

– Я сделал госпоже укол успокоительного, до утра она проспит, – проговорил доктор, складывая вещи и избегая моего взгляда. – Постарайтесь её не волновать. Организм ослаблен и нуждается в покое.

– Благодарю, – сухо ответил ему, посматривая на спящую в кровати Алину.

Сам не вполне осознавал, почему меня заботило её здоровье. После того, что она наговорила, я должен был её уничтожить, а вместо этого вызвал своего личного врача.

Тем временем, седовласый старик закончил собирать свои вещи и стал поторапливаться на выход, боясь задержаться хоть на секунду. Справившись со своей работой, все всегда желали поскорее убраться прочь и держаться от меня подальше, чтобы не накликать на себя лишние неприятности.

Как только за доктором захлопнулась дверь, я приблизился к кровати, всматриваясь в хрупкую худенькую фигурку, неподвижно лежащую под тонкой шёлковой материей.

В голове всплывали её слова, произнесенные в дамской комнате. Громким шёпотом отдавались внутри, разрывая всё на куски.

Она могла играть передо мной, лгать, изворачиваться, спасая свою шкуру. Но не мог взять в толк, для чего она это делала перед теми расфуфыренными кошёлками?

Какая цель ею двигала? Чего пыталась добиться, ведь выгоды от этого никакой не было, если только она не говорила правду…

– Знаешь, – нарушая тишину, чуть слышным голосом произнесла она, не оборачиваясь ко мне. – Ведь я правда надеялась, что ты меня сможешь полюбить…

Пошевелившись, приспустила край простыни, обнажая плечо.

– Спи, – ответил ей, сжимая руку в кулак.

Присел на край постели, не желая вступать в диалог. В нашем случае молчание – золото. Слова порой имеют разрушительное свойство, которое, к слову, мы успели познать в совершенстве. Не было желания начинать всё по новой. Всё и так известно. Ничего интересного я не услышу, а сейчас явно неподходящее время для разбора полётов.

– Не хочу больше быть твоей игрушкой, это больно… – тихо сказала она. – Я не сделала ничего такого, за что можно было бы так со мной обращаться, – без эмоционально продолжила, не открывая глаз.

Беззвучно скривился, вспоминая прошлое. Да одного её замужества хватило бы, чтоб гнить в лесополосе, а я не мог понять, почему до сих пор так не сделал. Вместо этого вожусь с ней, как ни с кем другим раньше. Едва замечал слезы, дрожь её тела, сразу щемило под рёбрами, смягчая тем самым мою злость и ярость. Готов был простить ей все смертные грехи, лишь бы она не испытывала страдания, которые рикошетом отдавались внутри меня.

– Я же знаю, что ты чувствуешь ко мне то же самое… – спокойным голосом продолжала свой монолог, не надеясь от меня услышать ответных слов.

– Мы бы могли быть счастливы, – посмотрел на её лицо, пытаясь понять, она это серьезно? Но… Темнота скрывала от меня её эмоции, оставалось лишь усмехнуться.

Счастливы? О чём она вообще? Какое может быть счастье, когда столько всего произошло? Или Алина действительно надеется, что я смогу её простить?

– Это невозможно, – жёстко ответил ей, пытаясь отрезвить её разум, который видимо с лёгкостью стёр прошлые события.

Не будет никакого счастья для нас. Не в этой жизни. Не на этой планете. Слишком многое стоит между нами, чтобы пытаться думать в этом направлении.

– Ты, видимо, забыла, кем мы являемся друг другу? – снова усмехнулся иронии судьбы.

– Жена моего отца, – напомнил ей, отрубая все её дальнейшие пустые слова.

– Лишь на бумаге, – ответила, не задумываясь. – Это фиктивный брак, – сказала, заставляя меня прикрыть веки. Не мог больше слушать враньё, так как был сыт им основательно.

Привстав с кровати, собирался закончить бессмысленный разговор и выйти из комнаты, но следующие слова заставили остаться на месте.

– Тимофей нашёл меня на грани нервного срыва. Я находилась в настоящем отчаянии от увиденного в тот день. Ты с Кариной, – сделала паузу, будто воспоминания давались ей с трудом. – Мой мир пошатнулся и рассыпался на мелкие кусочки вместе с надеждами на счастливое будущее. Тебе никогда не понять, каково это, когда узнаёшь о том, что тобой просто воспользовались, – говорила дрожащим голосом, возрождая в памяти тот день.

С этим я бы я мог поспорить, но ей необязательно знать о том, как чуть не рехнулся, узнав о её скором замужестве с моим отцом.

– Уже тогда я знала, что жду ребенка. Дожидалась твоего приезда, надеялась на лучший сценарий, а получила сокрушительный удар, от которого в одиночку бы не оправилась. Твой отец проявил благородство и предложил исправить создавшуюся ситуацию. Дал свою защиту и поддержку. Если бы не он, то, возможно, сейчас я с тобой не разговаривала бы.

Втянув в лёгкие воздух, я сохранял молчание. В душу закрадывались сомнения. На миг показалось, что это действительно могло быть правдой. Все эти годы я жил ненавистью и жаждой мести, упуская важные моменты. Не интересовался очевидными вещами, которые бы вывели меня на истину. Проверить её слова не составит особого труда, и уже в ближайшие дни я буду владеть информацией, а пока хотелось на короткий миг забыть обо всём. Выбросить это из головы, чтобы не начать снова делать поспешных выводов.

– Обними меня, пожалуйста, – тихо выдохнула она. – Так холодно… – сонным, еле слышным голосом сказала, кутаясь в тонкую ткань.

Поддавшись импульсу, приблизился к ней и обнял сзади, крепко прижимая к себе. Был уверен, что уже утром об этом пожалею, но не мог удержаться от соблазна, навеянного её исповедью. Отключил свой разум и растворился в иллюзиях её слов, давая нам небольшую передышку.

Алина.

Вынырнула из сна и почувствовала на коже прохладу. Закутавшись поплотнее в шёлковую ткань, открыла глаза, вспомнила последние события прошлого дня. Неприятная сцена в душном многолюдном зале. Боль и разочарование от унизительного поступка Стаса вернулись с новой силой. Даже не слова тех женщин меня вывели из равновесия, а именно унижение от любимого. В который раз он уничтожал все мои хрупкие надежды, и, казалось бы, я должна с этим свыкнутся, но каждый раз было невероятно больно. Я снова возомнила себе, что справлюсь и заставлю его ответить мне взаимностью. Ходила по тонкому льду, не чувствуя угрозы, и лишь когда провалилась в ледяную воду, осознавала, что всё напрасно. Едва я почувствовала, что смогла на шаг приблизиться к Стасу, единственным поступком он отбросил меня от себя на непреодолимое расстояние. Дал понять, где моё место. Что между нами настоящая пропасть, которую мне никогда не преодолеть, как бы я ни старалась.

Что же оставалось теперь делать? И дальше терпеть? Молча сносить все его издевательства? Ответа я пока не знала, но образовавшаяся внутри меня пустота не позволяла думать оптимистически.

Смирившись с тем, что имею, и не планируя делать попыток к сближению, встала с постели, чтоб хотя бы принять душ.

Лёгкий стук в дверь заставил снова опуститься на постель и наблюдать пустым взглядом за неизвестной женщиной, вошедшей в комнату. Такой же подневольной душой, находящейся в этом доме. Только в отличие от предыдущей работницы, приходившей ранее, эта не вызывала негативного отклика.

– Хозяин желает, чтобы вы спустились к завтраку, – проговорила она, с интересом разглядывая ожерелье, до сих пор находящееся на моей шее.

Непроизвольно подняла к нему руку, проходя пальцами по мелким камушкам. Я всего лишь забава, игрушка, украшенная согласно его статусу, не более. Захотят – облачают, словно принцессу, в дорогие наряды, а заходят – уничтожат щелчком пальцев. Иллюзии вконец растворились, унося с собой пустые надежды.

– Передайте, что я скоро спущусь, – ответила ей, понимая, что меня снова требуют на сцену, чтобы я играла ненавистную, унизительную роль.

Но… Какой толк снова противиться, когда знаешь, что всё бесполезно. Даже если я не спущусь, меня в принудительном порядке заставят это сделать.

Приняв душ и накинув на себя махровый халат, висевший в ванной, спустилась вниз, всё же очень удивляясь, что меня больше не держат взаперти. Единственное, что немного коробило – это любопытные, а порой и злые осуждающие взгляды прислуги, работающей в этом доме.

Ещё совсем недавно меня бы это задело, и я даже попыталась бы исправить положение, но сейчас мне было абсолютно всё равно. Лишь неприятный осадок чувствовался где-то глубоко внутри.

Войдя в просторную светлую столовую, где был накрыт стол, присела на стул напротив Стаса.

– Привет, – сухо сказала ему, не поднимая глаз.

Непроизвольно ожидала от него какого-то подвоха, гадости. Знала, что всё начнётся по новой, и от меня потребуют полного подчинения. Вновь укажут на то, кем я являюсь, и для каких целей меня здесь держат.

– Как себя чувствуешь? – вместо приветствия спросил Стас, делая глоток свежеприготовленного кофе.

Его вопрос меня озадачил. Ненадолго потеряла дар речи, не зная, как ответить. Может, это снова его очередная игра: усыпить бдительность для того, чтобы потом побольнее ударить и после этого упиваться моей болью.

– Тебе это правда интересно? – не выдержала я. – Или переживаешь, что не сможешь воспользоваться моими услугами, – посмотрела в его глаза, пытаясь уловить в них истину, а не то, что он мне преподнесёт в качестве ответа.

– Завтракай, – проигнорировав мой вопрос, сказал мне. – У нас с тобой обширная программа на сегодня.

Совсем не понимая, что он опять задумал, принялась за еду, решив для себя, что не стану больше мучить себя переживаниями. Необходимо восстановить силы и энергию для того, чтобы выстоять перед следующим нашим с ним сражением. В том, что оно будет, даже не сомневалась. Вряд ли ночью он расчувствовался от моих признаний и теперь решил перестать меня мучить. Отныне я не верю в сказки. Жизнь – хороший учитель, знает, как заставить вмиг повзрослеть.

– Что задумал? – спросила его, решив, что лучше заранее знать, к чему готовиться. – Будет очередное шоу перед партнерами? – спросила его, пассивно ковыряясь в тарелке.

Аппетит отсутствовал, и лишь мысль, что мне необходимы силы на восстановление, мотивировала проглотить небольшой кусочек омлета.

– Ничего подобного, – ответил мне, кидая смятую салфетку на стол. – Тебе необходима одежда. Купим всё, что тебе потребуется на ближайшее время.

– Для чего? – уставилась на него. – Не всё ли равно, в каком виде меня иметь? Для моей роли, в принципе, одежда ни к чему.

– С этим не поспоришь, но я намерен посещать некоторые мероприятия, где ты будешь меня сопровождать. Уверен, что на приёмах не оценят твой обнажённый вид, – встал из-за стола и, больше не говоря ни слова, покинул столовую.

Переваривая сказанное, ещё долго оставалась на своём месте, пытаясь понять хоть что-то. Уж лучше бы издевался, как раньше, было бы понятно, о чём он думает, но его молчание приводило меня по меньшей мере в растерянность.

Выдохнула и поднялась со своего места, негласно принимая правила очередной его игры. Пусть делает, что хочет, не стану противиться. Находясь в моральном истощении, не было никаких сил сопротивляться.

К моему удивлению, мы действительно отправились на шоппинг по очень дорогим бутикам. Стас, не жалея денег, покупал множество различной одежды, чем всё больше вводил меня в шок. Не припомню, чтоб когда-либо примеряла такое количество одежды.

Самые будничные наряды сменялись роскошными платьями. В присутствии личной охраны и консультантов в магазинах Стас вёл себя достойно, не проявлял ко мне пренебрежения. Был учтив, хотя и немногословен. Наконец, когда у меня ноги подкашивались от усталости, мигом прекратил бесконечные покупки и отправил меня домой, сообщив, что у него ещё есть неотложные дела.

Со стороны мы смотрелись как пара, решившая развеять тоску, и только мы с ним по-настоящему знали, что нас связывает. Ни на секунду больше не питала пустых иллюзий, а лишь делала, что мне говорили, понимая: это только временное затишье, которое сменится для меня настоящим апокалипсисом.

Но… К моему удивлению, и ближайшие несколько дней ничего не произошло, и мне казалось это очень странным. Утром мы завтракали, после чего Стас покидал дом, возвращаясь ближе к ночи. Больше не было грязных домогательств интимного характера. Так же прекратились унижения и оскорбления, и это наводило на мысль, что любимого подменили. Даже в те моменты, когда он брал меня на приёмы, то не выказывал по отношению ко мне какого-либо неуважения. Наоборот, вёл себя, словно и не было нашего ужасного совместного прошлого. Сколько бы я ни ждала подвоха, его не было. Я не понимала, что происходит, но и боялась нарушить временную идиллию. Не спрашивала его ни о чём, не показывала своих опасений, боясь разрушить наше перемирие. Никто из нас не поднимал тему о заканчивающемся сроке моего рабства, будто и не было всего этого абсурда на самом деле. Словно мы жили в придуманном нами мире, где было негласное правило: не ворошить прошлое.

– Сегодня мы приглашены на приём, будь готова в шести, – бросил мне за завтраком Стас, собираясь снова на весь день оставить меня одну.

– Хорошо, – ответила ему односложно, не пытаясь задавать вопросы, как и всегда.

Но… Уже несколько дней у меня не выходили из головы мысли о его отце. С тех пор, как меня похитил Садальский, я ровным счётом ничего не знала о Тимофее. Чувствовала себя перед ним по меньшей мере виноватой, потому что не нахожусь рядом с ним, а именно это было моей прямой обязанностью. Погрузившись в бесконечную вереницу проблем, не имела возможности узнать о его состоянии.

– Стас, – перехватила его уже у самого выхода.

Обернувшись, посмотрел в мою сторону, ожидая от меня вопроса.

Боясь его задать, прикусила губу, размышляя, стоит ли вообще это делать. Стоят ли мои переживания тех последствий, которые меня накроют, если Стасу это не понравится.

– Твой отец, – начала я, решив не в пользу своего спокойствия, понимая, что неизвестность рано или поздно просто сведёт меня с ума. – Он живой? – наконец задала вопрос, который точил меня изнутри.

Едва произнесла это, как стало понятно, что любимому вопрос неприятен. С силой сжав челюсти, посмотрел на меня пронзительным взглядом. Я понимала, на что шла, и теперь говорить что-либо в своё оправдание было бессмысленно. Какой толк скрывать то, что меня действительно волнует. И если после моего вопроса наше перемирие рухнет, как карточный домик, так тому и быть.

– Да, – когда уже отчаялась получить ответ, произнёс он.

Резко повернувшись ко мне спиной, вышел из столовой, громко хлопнув дверью, что заставило меня вздрогнуть. Кажется, буря миновала, но это не означало, что последствий не будет. Стас не из тех, кто легко забывает. Вероятнее всего, что уже сегодня вечером мне аукнется моя дерзость.

Поднявшись из-за стола, направилась на летнюю веранду, где за хорошей книгой коротала свои дни в одиночестве. Ещё оставалась уйма времени, чтобы подготовиться к приёму, и я, как и прежде, погрузилась в фантастические миры, описанные на страницах известного романа. Там добро обязательно победит зло, а одинокие сердца обязательно обретут свои вторые половинки. Размышляя над приятно изложенным вымыслом, печально задумалась, почему так не происходит в реальной жизни. Ведь по всем законам романтических сказок, после своих страданий я уже давно должна была обрести счастье рядом с любимым.

От моих размышлений меня отвлекло непонятное движение вдоль зелёных кустарников, украшающих периметр обширной территории. Стало любопытно разобраться, кому вздумалось так быстро передвигаться, пытаясь остаться незамеченным.

Не желая подвергать себя какой-либо опасности, вызвала охрану и попросила проверить территорию. Через какое-то время люди Стаса сообщили, что опасения были напрасны, и это позволило мне с облегчением выдохнуть. Подумав, что всему виной моя мнительность и страсть к выдуманным историям, решила отложить чтение и удалиться в свою комнату, чтобы начать приготовления к вечеру. Сегодня, как никогда раньше, хотелось выглядеть неотразимой. Усыпить гнев Стаса, которому явно не понравился мой сегодняшний вопрос. Не хотелось снова разжигать между нами войну, которая не сулит ничего хорошего для меня.

Постаравшись на славу, к назначенному времени выглядела даже лучше, чем ожидала. Благодаря стилистам и визажистам, я научилась сама перевоплощать себя из серой мышки в настоящую красотку. Старания и определённые знания делают настоящие чудеса. Уверена, что Стас, глядя на такую красоту, не захочет со мной ругаться. А, возможно, даже решит прекратить наше воздержание и подарит ночь любви, о которой я грежу. Просто невероятно, что после всего, что он сделал, я по-прежнему его желала. Так скучала по ласкам и поцелуям, что, глядя на его напускное равнодушие, хотелось самой проявить инициативу. Словно бабочке лететь на открытый огонь, где уже однажды успела опалить свои крылышки. Но это всё было тогда, а сейчас, когда всё утихло, мне очень захотелось оказаться с ним в одной постели, так как я надеялась, что в ней не будет больше места жестокости.

– Готова? – послышался голос того, о ком я думала весь день.

Стас уже был облачён в невероятно шедший ему серый костюм, который подчёркивал спортивную подтянутую фигуру. В его глазах читалось такое восхищение от увиденного, что невольно поставила себе плюсик за старание.

– Да, – выдохнула я, подходя к нему ближе. – Можем ехать.

Не отрывая от меня глаз, обхватил мою талию и молча вывел из комнаты. Мне и не нужны были его комплименты, их я прочла в глазах, которые полыхали огнём от одного лишь взгляда на меня. Я знала, что его отчужденность всё это время была напускной. Под ней был скрыт настоящий голод и жажда. И если сегодня он вновь решит себя сдержать, придётся проявить решительность и самой сломать выстроенную им стену.

Приехав в очередной ресторан, к которым, к слову, я успела привыкнуть, с лёгкостью влилась в царившую вокруг атмосферу. Стас, общаясь с присутствующими на очередном празднестве, ни на минуту не отпускал меня от себя. Позволял высказывать своё мнение и не пресекал мою шалость в виде второго бокала шампанского. Никогда не думала, что мне придётся по вкусу этот напиток, так как раньше на дух не переносила алкоголь.

Находясь в приподнятом настроении, не стесняясь, повисла на руке любимого, давая понять, что хочу с ним сблизиться.

– Кажется, для кого-то второй бокал шампанского был лишний, – проговорил у моего виска, опаляя меня горячим дыханием.

– Вовсе нет, – возразила я, улыбаясь. – Может, поедем уже домой, – соблазняла его, открыто показывая свои намерения.

– Всего-то нужно тебя напоить, и ты уже согласна раздвинуть ноги? – удивлённо приподнял бровь, глядя на меня.

– Да иди ты, знаешь куда? – резко убрала от него руки, чувствуя себя действительно последней шлюхой после его слов. Нет, его не изменить. Как был придурком, так им и остался.

– Тише-тише, умерь свой пыл, – обхватив за талию, притянул к себе. – Мне осталось переговорить с одним партнёром, и можем ехать домой. Продолжишь с того места, где пыталась меня соблазнить… – подмигнув, поговорил он, давая понять, что затея ему понравилась.

Расплылась в улыбке и прильнула к нему, покрываясь румянцем.

В голове уже были яркие картинки, где он сжимает меня в своих объятиях. Сердце учащённо билось в предвосхищении. Хотелось побыстрее отправится домой, но уважаемый старичок с седыми висками основательно присел на уши любимому, не отпуская его внимание.

Вздохнув в очередной раз, сообщила Стасу, что намерена отлучиться по естественным для организма потребностям, и отправилась через весь зал в нужном направлении.

Не дойдя до дамской комнаты буквально несколько шагов, услышала голос за своей спиной, и тело заледенело от ужаса.

– Привет, будущая супруга, – негромко сказал Садальский, запуская мой пульс на максимальную скорость. Сердце, как безумное, вырывалось из груди от осознания, что он здесь неслучайно. Он пришёл за мной, чтобы забрать меня и окунуть в очередной кошмар.

Дёрнулась в сторону, пытаясь убежать, но ловкие руки перехватили меня и зафиксировали, не давая вырваться.

– Не так быстро, моя птичка, упорхнёшь, когда я разрешу, – прошептал он мне в макушку.

Плечо пронзила боль от иглы, и я медленно стала оседать на пол, проваливаясь в темноту.

Алина.

Сквозь толстую пелену мрака моё сознание стремительно рвалось на поверхность. Распахнув глаза, сощурилась от яркого света, бьющего в окно. Всё тело ныло, как от побоев. Но не это было важно, а то, что я вновь в комнате, где ещё совсем недавно меня держал Садальский.

Превозмогая боль, спустила ноги на пол, прижимая руку к голове. Головокружение и лёгкая тошнота мешали мыслить ясно, но и так было всё понятно. Садальский меня выкрал, посчитав, что за отведенное им время я должна была справиться с поставленной задачей. Ещё пару дней назад я бы обрадовалась, что моя тяжёлая и унизительная миссия закончилась. Да, всё произошло именно так, как нужно было этому негодяю, только теперь хотелось выть от отчаяния: ведь между Стасом и мной всё изменилось. Я не хотела себя лишний раз обнадёживать и утверждать, что Стас поменял своё мнение, поверил в мои слова и в то, что я ему рассказала. Вряд ли это так. Но то, как прошли последние наши с ним дни, говорили о том, что любимый сменил гнев на милость. Мне неведомо, что у него творилось на душе, но уже то, что он прекратил меня истязать, давало повод задуматься. Ну почему Садальский не забыл о моём существовании? Почему именно в тот момент, когда всё стало налаживаться, этот дьявол вновь появился на горизонте?

– Очухалась? – в дверном проёме стоял матёрый хищник и довольно скалился, глядя на свою жертву.

Я так глубоко провалилась в свои мысли, что не услышала, как открылась дверь.

Посмотрев на него, сжала руку в кулак, пытаясь сдержать свой гнев. Злить его не хотелось, но то, что он совершил, приводило в ярость.

– Видимо, я немного перестарался с дозировкой препарата, раз ты была в отключке целые сутки, – плавной походкой пересёк комнату и остановился возле меня.

Схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Хорошая девочка, – процедил он. – Блестяще справилась. Поздравляю.

Непонимающим взглядом смотрела ему в лицо, пытаясь сообразить, о чём он говорит. Разве не должен он сейчас запугивать меня и ругать за то, что пыталась от него удрать?

– Срок маленький, но врач сказал, что сомнений в твоей беременности нет, – широко улыбаясь, продолжил он.

Что? Я беременна? Боже, нет. Это же неправда? Пожалуйста, скажите, что это вымысел…

Не так… Не сейчас… Умоляю, Господи.

Всхлипнув, сглотнула комок, что распирал моё горло. Это конец. Я снова в аду, откуда нет выхода.

– Надеюсь, это слёзы радости? Или Стас был настолько хорош, что ты в расстройстве из-за моего появления?

– Иди к дьяволу… – процедила сквозь зубы, не в силах больше молчать.

Задрав голову, громко расхохотался от моих слов.

– А ты не промах, – успокоившись, скрестил руки на груди и снова посмотрел на меня. – Решила охмурить своего пасынка? Но я тебя огорчу и напомню, что у тебя была изначально иная роль.

– Какая, к чёрту, роль, кретин! – вскочила с места, не боясь его устрашающего взгляда. – Я не играю в твои игры. Выпусти сейчас же. Стас меня ищет.

– Закрой пасть, – толкнул меня на кровать. – Возомнила, что у тебя несколько жизней? – схватил за затылок, больно оттягивая мои волосы.

Закрыла глаза, втянула шею в плечи, боясь его удара. Я успела позабыть, насколько страшен и коварен этот тиран.

– Не огорчай меня, тварь, иначе вышибу мозги, – отпустил меня, и я безвольной куклой рухнула на постель, глотая слёзы. – Не в твоих интересах меня злить.

Отошёл от кровати, позволяя немного расслабиться.

– Сиди тихо, и я тебя не трону. Пока, – ухмыльнулся он, поворачиваясь ко мне спиной. – Пока беременна. А после – поговорим.

Его намёк был вполне ясен и прозрачен. Пока я беременна, он меня не тронет. Значит, за эти месяцы я должна каким-то образом вернуться к Стасу. Нужно найти способ дать о себе весточку, иначе любимый сочтёт, что я сама от него сбежала. Страшно подумать, что мог вообразить Стас, когда понял, что я пропала. Постаралась отогнать от себя страшные мысли и сосредоточиться на звере, что насильно удерживает меня в своём доме.

– Марк, – осмелилась я. – Хорошо, я сделаю всё, как ты хочешь, – постаралась подавить свой страх и сменить тактику.

Сейчас самым верным решением будет усыпить его бдительность. Нужно сделать своё пребывание в этом доме менее болезненным, а после, как появится возможность, попытаться выбраться отсюда.

Садальский с прищуром посмотрел мне в глаза, пытаясь распознать мою игру.

– Запомни одно: тебе меня не провести. Посмеешь обмануть – раздавлю в два счета.

– Я не стану ничего делать, – быстро ответила ему. – Наши договоренности в силе.

– Рад слышать, – рыкнул он, понемногу усмиряя свой гнев. – Будь послушной, и не возникнет проблем, – посчитав, что больше говорить не о чем, вышел из комнаты, оставляя меня в одиночестве.

Откинувшись на подушку, закрыла рукой глаза, пытаясь обуздать собственные эмоции.

Я сильная, не время впадать в отчаяние. Сейчас необходимо собраться с мыслями и придумать, как можно отсюда выбраться. В предыдущий раз мне это не удалось, вряд ли и сейчас получится это сделать. Но если не нарываться на грубость и делать то, что он просит, возможно, очень скоро я сумею найти какое-нибудь решение.

Целую неделю я сидела в своей темнице, словно заключенная. За эту неделю Садальский приходил всего один раз в сопровождении врача, который меня осмотрел и взял необходимые анализы. Меня кормили, одевали, но держали по-прежнему под замком. Я терпеливо ждала и старалась не паниковать, понимая, что проходящие дни играют не в мою пользу. Нужно как можно скорее связаться со Стасом, но как это сделать, если приходящие ко мне женщины крайне молчаливы и не идут на контакт. Как бы я не пыталась их разговорить, ничего не выходило. Садальский знает, как запугать людей и заставить плясать под его дудку. Но ничего, я не собираюсь отчаиваться и дождусь нужного момента.

Однажды утром, когда я посчитала, что нет смысла вставать с постели, а во сне дни проходят быстрее, в комнату вошла молодая девушка, которую я ранее ещё не видела.

Молча поставив поднос с едой на стол, стала собирать вещи, лежащие на полу. Весь предыдущий день мне было настолько скверно, что я была не в силах подняться с постели. Токсикоз изнурял меня всё чаще и чаще, перечеркивая мысли о том, что врач ошибся. Теперь не было никаких сомнений, что я в положении.

И вот, когда настроение стремительно катилось к нулю, и надежда на спасение дала трещину, девушка произнесла фразу:

– Ничего, скоро станет легче. Я, когда была беременна, месяц не могла смотреть на еду. Только спала, – резко распахнула глаза, пытаясь понять: не почудилось ли мне, и её голос – не плод моего больного воображения.

К моему счастью, девушка и не собиралась замолкать, ловко наводя порядок в моей клетке.

– Меня Алина зовут, – осторожно сказала я, наводя мосты. – Спасибо.

– Я Наталья, – улыбнулась она мне. – Иногда подменяю горничную, когда кто-то болеет.

Новенькая, видимо, ещё не осведомлена, что со мной разговаривать не положено. Значит, сейчас именно та самая возможность, когда можно что-то сделать.

– Не думала, что будет так плохо, – лучшая тактика – это попытаться надавить на жалость, но при этом не вызвать подозрения. – Тошнит постоянно.

– Я вам лимон принесу, он мне хорошо помогал, – собрала грязную одежду, в которой я была одета вчера, и уже собиралась отправиться на выход.

Нет. Не уходи. Нужно как-то её остановить, иначе ведь она может больше здесь не появиться.

– Наталья, – окликнула её, пытаясь что-нибудь придумать. – Помоги, умоляю.

Девушка остановилась и обернулась в мою сторону.

– Марк держит меня здесь силой, а я его не люблю, – на ходу выдумывала свою легенду. – Это не его ребенок, а другого. Помоги мне связаться с отцом ребенка, прошу тебя, иначе мне придётся выйти замуж за нелюбимого.

Глаза девушка расширились от сказанных мной слов. Какое-то время она пыталась переварить информацию и молча обдумывала мою просьбу.

– Я заплачу любые деньги, помоги мне, – дожимала её, не давая ей времени на колебания.

– Мне хозяин сразу не понравился. Страшный, как чёрт, – проговорила она. – Держи, только быстро, – протянула мне старенький телефон, за который я уцепилась, не веря своему счастью.

Поблагодарив Бога за такой шанс, стала быстро вбивать номер телефона Стаса, который знала наизусть. Ведь любимый как раз накануне последнего вечера сам лично дал его мне, чтобы звонила, если что-нибудь понадобится.

В трубке послышались заветные гудки, перебивая стук моего бешено бьющегося в груди сердца.

После нескольких гудков послышался родной голос любимого, от которого радостно сжалось всё внутри.

– Стас, – всхлипнула я, – спаси меня, пожалуйста, – горло свело спазмом.

На том конце было лишь гнетущее молчание.

– Меня похитил Садальский и силой удерживает у себя в доме, – не тратя времени даром, рассказывала ему, что произошло в тот вечер. Не хотелось, чтобы он думал, будто я убежала по собственной инициативе, но Стас по-прежнему молчал.

– Стас, я беременна, – разрыдалась, не в силах терпеть давящую тишину.

Но вместо его голоса в ответ послышались короткие гудки, говорящие о том, что вызов сброшен.

СТАС.

С тех пор, как она исчезла, я пытался жить дальше, не вспоминая о её существовании. Намеренно нагружал себя работой, чтобы не оставалось свободной минуты, ни единой возможности мыслям прокрасться в мой воспалённый мозг. Если днём у меня это получалось, то ночь не давала ни единой поблажки, раз за разом подбрасывая в память воспоминания, от которых болезненно скручивало всё внутри.

Едва прикрывал глаза, как передо мной появлялся её образ с нежной улыбкой на лице. За нашими совместными завтраками, которые за несколько дней стали настоящей традицией, она лишь одним взглядом могла заставить моё сердце биться быстрее. В ушах до сих пор звучали её слова, то, как она упрашивала меня покинуть очередное сборище баранов, куда мы отправились, ради того, чтобы разнообразить её досуг.

Идиот…

Я конченый кретин, который намеренно позволял водить себя за нос, считая, что таким образом я смогу находиться с ней рядом ещё какое-то время.

Получив информацию от своих людей, я не нашёл там ничего, чтобы могло её оправдать. Приют, несомненно, существовал, но это не значило, что Алина не собиралась использовать его в корыстных целях. Садальский действительно являлся бывшим партнёром отца, но он также мог быть и её любовником. Ни единого слова, за которое можно было бы зацепиться или которое могло бы её обелить в моих глазах.

Я лишь мог верить в то, что она говорила, но я ведь не вчера родился и знал, что всё сказанное, скорее всего, наглая ложь.

Зная всё это, я, как конченый мазохист, продолжал держать её рядом с собой. Создал некую иллюзию благополучия и покоя, на время отметая реальность.

Придумал себе иную правду, где она не та, кем является на самом деле, а та, кем я хотел её видеть, и Алина с удовольствием поддерживала мою игру. Но в какой-то момент ей всё, видимо, наскучило, и она решила сбежать в свой мир, где её ждал кто-то ещё.

Звонок мобильного заставил поставить бокал виски на полированный стол, и я ответил назойливому собеседнику.

– Слушаю, – говорю, раздражаясь от неприятного звука, готовясь послать любого, кто бы это ни был.

– Стас, – услышал голос той, которая набралась наглости и позвонила мне после того, как сбежала к любовнику.

Все эти дни у меня не выходил из головы образ, где она в объятиях другого мужчины смеётся надо мной. В эти минуты хотелось убивать с особой жестокостью.

Но сейчас Алина рыдала в трубку и просила спасти, а я не верил ни единому её слову. Прекрасно знал, что это очередная уловка, только мотивы были пока неясны.

Не мог переступить через себя, чтобы поверить в то, что её действительно насильно увёз Садальский. Её голос сводил с ума, и я готов был сорваться с места для того, чтобы забрать лгунью снова к себе, но вовремя себя останавливал, понимая, что больше не могу этого допустить. Я хотел излечиться от неё, так как считал её своей болезнью. Моя зависимость Алиной была сродни смертельной хвори, от которой не было лекарства. Только в её отсутствии могла наступить ремиссия, которая приносила временное облегчение.

Услышав слова о беременности, прикрыл свои веки и нажал на кнопку сброса вызова, чтобы больше не слышать очередного вранья. Соблазн поверить ей, был велик, поэтому лучшим решением было больше никогда её не слышать.

Мой телефон полетел в стену и рассыпался по полу, превратившись в мусор, став жертвой моего помутнения рассудка.

Делая вид, что звонок Алины был моей больной фантазией, налил себе ещё виски и продолжил выпивать, будто ничего не произошло.

Только большое количество спиртного могло затуманить мой разум и задержать меня на месте, чтобы не наделать глупостей.

Проснувшись от жуткой головной боли на диване собственного кабинета, медленно присел, обхватив свою голову, и попытался припомнить, что заставило меня напиться в усмерть в прошлый вечер. Несмотря на ужасное самочувствие, мозг работал как часы и говорил мне, что я кретин. Встав на ноги, уверенным шагом покинул кабинет, заранее зная, что очень скоро пожалею о только что принятом мной спонтанном решении.

Алина.

Целую ночь я просидела на полу у кровати, глядя пустым взглядом перед собой. В тот миг, когда поняла, что Стас мне не поверил, внутри меня что-то оборвалось. Всё в одночасье стало безразлично. Мысль, что он не станет меня спасать, была ясна, как яркое солнце, рвущееся через окно в мою комнату. Он мне по-прежнему не верит, и его реакция была достаточно красноречивой. Больше ничего не имело смысла. Даже приют перестал волновать, ведь у меня не было полной уверенности, что Садальский сдержит своё слово. Я могла продолжать существовать ради той жизни, что зародилась внутри меня. Только ребенок мог стать смыслом моей жизни. Ради него я должна была бороться дальше, но как справиться с той пустотой, которая образовалась в душе от осознания, что для Стаса я по-прежнему ничего не значу.

Девушка, которая мне помогла, больше не появлялась в моей комнате. Скорее всего, её уже наказали за то, что она пыталась мне помочь. Мне было её искренне жаль, но я не могла поступить иначе. Мне был необходим этот звонок, даже несмотря на то, что он оказался для меня фатальным. Ведь теперь я больше не стану ждать помощи и надеяться на кого-то. Стану полагаться только на себя и буду действовать самостоятельно.

Поднялась на ноги и решительно отправилась в ванную, намереваясь принять душ и подготовиться к побегу. Сидеть и надеяться на чудо – непозволительная роскошь, ведь каждая последующая минута может оказаться последней. Неизвестно, что ещё может прийти в голову ненормальному человеку, который ведёт грязную игру.

Решительно настроенная, быстро привела себя в порядок и, вооружившись тяжёлыми предметами, чтобы оглушить первого, кто пожалует ко мне в комнату, села у двери и стала ждать того самого момента, который может подарить мне свободу.

Незаметно для самой себя провалилась в сон, и только когда в замке раздался щелчок, резко открыла глаза. Смахивая с себя сон, бесшумно поднялась на ноги, схватила в руку керамический дозатор жидкого мыла и приготовилась нанести удар.

Зажмурившись, чтобы не видеть того, кто станет моей невинной жертвой, размахнулась и стукнула, надеясь, что одного удара будет достаточно.

– Чёрт, – прошипел мужской голос, заставляя меня открыть глаза.

Предо мной стоял Стас, потирая плечо. – Неожиданно, – улыбнулся он, делая шаг ко мне.

– Прости, – кинулась к нему навстречу, обнимая за талию.

Он здесь. Пришел за мной, чтобы вытащить отсюда. И что бы он ни сказал, как бы он не отрицал свои чувства ко мне, они есть. Я знаю, что он любит меня, так же как и я его. Своим появлением он только что это доказал.

– Я думала это кто-то из слуг.

Прижалась к нему всем телом, боясь, что он плод моего воображения и исчезнет также быстро, как и появился в этой комнате. К моему удивлению, он не спешил растворяться, а только ещё сильнее стискивал меня в своих стальных объятиях.

– Ты всех так радушно встречаешь или только меня? – пошутил он, шепча мне на ушко.

– Я хотела бежать, – пробормотала я, радуясь его появлению.

Вспомнив о том, что нам по-прежнему грозит опасность, отпрянула от него, испуганно глядя ему в глаза. Неважно, каким образом он сумел сюда пробраться, сейчас необходимо было как можно быстрее бежать из этого дома.

– Стас, нужно уходить. Садальский не пощадит никого, – подхватила с пола приготовленные тяжёлые предметы, считая, что они могут нам пригодиться.

– Больше не о чем беспокоиться, идём, – взял меня за руку, собираясь вывести из комнаты.

– Я не понимаю… Ты что, его убил? – стало страшно до жути. Что, если из-за меня Стас стал убийцей? Я никогда не смогу себе этого простить.

– Этого не потребовалось, я лишь пообещал дать ему то, чего он желает, – улыбнувшись, ответил любимый, поправляя выбившийся локон из моей прически.

– Давай уйдём отсюда, а позже я тебе всё объясню, – обняв меня за плечи, подтолкнул к выходу.

Остальное стало неважно, самое главное, что он рядом, а с ним мне уже ничто не страшно.

Спокойно и беспрепятственно спустились на первый этаж и вышли на улицу, где нас уже дожидался автомобиль. Рядом с ним стоял и хозяин дома, с молчаливой ухмылкой глядя на меня. Интуитивно сжавшись, отвела взгляд от Садальского, боясь, что он может сотворить что-нибудь ужасное.

До конца не верилось, что это происходит на самом деле. Всё казалось каким-то сном, который может раствориться, и весь кошмар вернётся с новой силой.

– Садись в машину, – сказал Стас, открывая передо мной заднюю дверь. – Я сейчас.

Послушно забралась в автомобиль и стала следить за тем, как о чём-то договариваются между собой мужчины. Обменявшись рукопожатиями, Стас вернулся к машине и занял место возле меня.

Кивнув водителю, всё это время ожидающему его приказа, притянул меня к себе и впился в меня поцелуем.

Словно изголодавшийся зверь, пытался насытиться мной. Терзал мои губы, показывая степень своей жажды. Обняв его за шею, отвечала ему неистово, с полной самоотдачей.

– Люблю тебя, – не открывая глаз, прошептала у его губ.

– Я верю, – отозвался он, крепко прижимая меня к себе. – Теперь верю.

Перемены в нём были удивительны. В его глазах больше не было сомнений. А объятия были настолько сладкими, что мне не хотелось ненужными словами прерывать этот момент. И пусть он не сказал фразы, которую я хотела от него услышать, но мне было достаточно уже того, что имела в данный момент. Возможно, позже всё изменится, и я смогу услышать от него три самых заветных слова, а пока буду довольствоваться этой маленькой победой.

– Как ты догадался, что я не обманываю, – ведь прекрасно помнила его реакцию на мой звонок и знала о том, что он всегда ставил мои слова под сомнение.

– Никак, – ответил он, не отпуская меня от себя. – Просто поверил, а позже Садальский всё подтвердил.

Было невероятно слышать его слова о доверии. Это как летом наблюдать за белыми хлопьями снега, кружащими в воздухе.

– Я ни разу тебя не обманула, – тихо проговорила, переплетая наши пальцы в одно целое. – Я всегда говорила только правду.

– Знаю, прости меня, – поцеловал меня в висок. – Прости, Алина.

Я давно его простила. Не держала обид, а просто любила и верила в то, что рано или поздно всё изменится, что сумраки, сопровождающие нас все эти годы, рассеются, и на небе появится яркое солнце. Яркие лучи растопят лёд в сердце любимого и он, наконец, увидит настоящую правду. Иначе и не могло быть, ведь у каждой, даже самой страшной сказки, обязательно должен быть хороший конец.

Эпилог.

– Чернова, просыпайся, – нежно поцеловал меня в губы муж и осторожно погладил по моему огромному округлому животику. – Мы ведь сегодня собирались слетать в приют. Дети ждут. Подарки куплены…

Мне очень нравилось, как он называл меня своей фамилией, тем самым напоминая, кем я теперь ему являюсь. А то как он относился к моему детищу – сердце трепетало от радости.

Приют процветал. Дети радовались. Это ли не счастье?

Как же хотелось спасть….

Светлую просторную спальню заливал яркий свет, заставляя отвернуться от раздражителя и попытаться продлить свой сон, но настойчивость Стаса указывала на то, что моим планам вряд ли было суждено сбыться.

– Ммм, – так тяжело было открыть глаза, особенно после того, как один ненасытный мужчина до самого утра упорно пытался приблизить момент появления нашего сына на свет. – Ещё немножко посплю, любимый, – улыбнулась, слыша его бархатный голос.

– Просыпайся, соня… – покрывал мою шею лёгкими поцелуями. – Мне нужно перед отъездом заскочить к юристам и дать указания в отношении слушания по делу со Стеллой. Хочу ей все же квартиру оставить. Пусть, наконец, успокоится и живет себе спокойно.

– Правильно, – согласилась с ним, радуясь тому что мои убеждения принесли свои плоды и любимый так же, как и я не держит зла на свою тетку.

– Чееерт, к Айше нужно… – промычала, вспомнив, что обещала заскочить к подруге в больницу и помочь с выпиской и обустройством в новой квартире.

После нашего со Стасом воссоединения мне удалось ее отыскать в одной из больниц. Помочь в долгом восстановлении ее здоровья и решении финансовых проблем из-за Беркета и борделя. За все эти месяцы мы с ней очень сдружились, и я искренне радовалась, что сумела ей хоть как-то помочь. Теперь у нее начнется новая жизнь, и я верила, что у этой девушки все обязательно будет хорошо.

– Как же спать хочется… – прошептала, не в силах вынырнуть из царства Морфея.

– Кажется, я знаю, почему мой сын не желает появляться на свет, – проговорил Стас, лаская горячей ладонью мою обнаженную грудь. – Потому что его мамочка постоянно спит, – его рука спустилась к развилке моих ног и отыскала то место, от прикосновения к которому, мои глаза распахнулись сами собой.

Любимый отлично знал, каким образом заставить меня проснуться, ведь за те девять месяцев, что мы провели вместе, успел хорошо изучить моё предательски откликающееся на его ласки тело.

– Стас, – выдохнула я, зная, чего он добивается. – Только не смей останавливаться, – выгибалась ему навстречу, насколько позволял живот.

Муж засмеялся, накрывая мои губы поцелуем, и продолжая мою сладкую агонию.

– Даже не собирался, просто мне безумно нравится слышать, как ты сладко стонешь, – шепнул на ушко, щекоча возбужденным дыханием.

Именно так проходили все наши пробуждения по утрам: в объятиях друг друга. Так мы наверстывали годы, проведённые порознь и в разлуке.

Отныне наши жизни изменились кардинально, и менялись они с бешеной скоростью. В день моего освобождения любимый повёз меня не в аэропорт, чтобы увезти обратно в свой город, где прожил три года, а в дом Тимофея. На пороге нас с широко открытыми от удивления глазами встретила Стелла. Проведя меня в гостевую комнату, любимый вышел, чтобы прояснить с тёткой некоторые моменты наедине. Когда я, не в силах больше мучиться в неведении, спустилась вниз, Стелла уже покидала дом, трясясь от злости. Перед тем, как громко хлопнуть дверью, облила нас со Стасом отборным матом и навсегда удалилась из нашей жизни. Любимый лишь улыбнулся, притянул меня к себе и предложил выйти замуж. В тот момент я почувствовала себя самой счастливой на свете, и это омрачал лишь факт, что официально я являлась супругой его отца. Словно читая мои мысли, Стас схватил меня за руку и повёл к машине, чтобы отвезти в больницу к моему пока еще законному супругу – Тимофею.

Приехав в клинику, первым делом пообщались с лечащим врачом, который поведал о том, что жизнь нашего близкого человека висит на волоске. Печальный момент может случиться в любую минуту, и поэтому доктор разрешил пройти в палату и побыть с ним и попрощаться.

Войдя в палату интенсивной терапии, моё сердце будто сжалось в тиски, видя практически безжизненное бледное тело человека, который был со мной в очень тяжёлое для меня время.

Не сдерживая слез, подошла к постели, мысленно благодаря его за всё, что он для меня сделал. Стас подошёл ко мне со спины и обнял, пытаясь утешить. Волнение любимого было ощутимо, но он упорно старался его не показывать. Я не имела права принуждать Стаса к чему-либо и уж тем более заставлять просить прощения у собственного отца. Человек сам для себя решает, каким образом вести себя с родными людьми. Любить или ненавидеть. Прощать или просить прощения. Каждый сам принимает решение, а задача близких – лишь поддержать и находиться рядом.

Всхлипнув, взяла сморщенную руку старика в свою, крепко сжимая её пальцами. Всматривалась в изнурённое болезнью лицо, просила у него прощения за то, что не смогла быть все эти дни рядом с ним.

Неожиданно веки старика затрепетали и распахнулись, а приборы тут же отреагировали пронзительным резким звуком. Отец Стаса затуманенным взглядом посмотрел в нашу сторону, словно оценивая представшую перед ним картину.

– Тимофей Петрович, – выдохнула я, не зная, как себя вести. Самым верным решением было позвать докторов, но стало страшно, что не успею ему сказать всё, что хотела.

– Вы меня слышите? – спросила его.

Старик в подтверждение положительного ответа закрыл и открыл глаза. Обрадовавшись этому факту, улыбнулась ему в ответ.

– Здесь Стас, – проговорила я, оборачиваясь к любимому, прося его глазами подойти к отцу чуть ближе.

Тимофей Петрович перевёл взгляд на сына, и его глаза увлажнились. Старик приподнял вторую подрагивающую руку и протянул её к Стасу. Любимый сделал шаг к постели отца и взял его ладонь в свою. Губы старика изогнулись в улыбке, я, глядя на эту картину, тоже невольно улыбнулась.

– Отец, – произнёс Стас. – Прости, – два простых слова выпустили новую порцию моих слёз наружу.

Тимофей снова прикрыл глаза, давая свой ответ. Перевёл свой взгляд на меня, пожимая в ответ мои пальцы. Потом соединил наши со Стасом ладони в одно целое и прикрыл глаза, тем самым показывая, что даёт своё благословение. Слёзы застилали глаза, и я не сразу поняла, что руки старика стали слабеть и упали на постель.

– Нет, пожалуйста, Тимофей Петрович, – зарыдала я, когда увидела на приборах отсутствие сердечного ритма.

Стас меня обнял и крепко прижал к своей груди, позволяя рыдать в голос. Гладил и успокаивал шёпотом, говоря, что всё наладится, а я искренне была рада, что именно он находился сейчас рядом со мной.

После похорон Тимофея Петровича, мы с любимым вернулись в город, где у Стаса была налажена своя жизнь и построен успешный бизнес. Не соблюдая никаких рамок приличий и по обоюдному согласию, мы с любимым официально сочетались узами брака, намеренно избежав пышных церемоний. Ведь не важно, каким образом это проходит, а важно только с кем. Теперь я с гордостью носила фамилию своего супруга, не переставая благодарить Всевышнего, что позволил этому случиться.

Спустя какое-то время, я узнала, что Стас, как и обещал, отдал Садальскому всё наследство своего отца вместе с той злосчастной компанией, из-за которой произошёл весь тот кошмар, в котором я оказалась. Но… со слов любимого, эта потеря никак не повлияла на финансовое состояние его дел, потому как все основные компании перешли к Стасу задолго до того, как всё это случилось. Избегая острых углов, я не стала больше интересоваться финансовой стороной жизни своего мужа, предпочитая погрузиться в дела, которые меня интересовали гораздо больше. Принялась обустраивать наше семейное гнёздышко и занялась освоением кулинарного мастерства. Конечно, у нас в доме имелся большой штат помощников, но мне самой хотелось быть примерной женой и баловать любимого какими-нибудь особенными изысками, которыми не могли похвастаться ни в одном ресторане. А всё потому, что еда, приготовленная с любовью, всегда выигрывает и не идет ни в какое сравнение с кулинарными шедеврами лучших поваров мира.

Вернувшись в реальность, обхватила любимого за шею, часто дыша от его ласки.

– Обещаю, что буду усерднее стараться, чтобы ускорить появление на свет своего наследника, – любимый заставил меня приподняться и повернуться к нему спиной. Руками прошёлся по моей налитой молоком груди. Одной рукой ласкал чувствительный сосок, а другой широко развёл мои ноги и стал мучительно медленно протискиваться вовнутрь моего лона.

–Так ты ничего не добьёшься, – простонала, не в силах терпеть эту сладкую пытку. Ведь знала, что муж себя опять сдерживает, боясь навредить ребёнку, а мне хотелось жёстче, быстрее, так, чтобы искры из глаз, как раньше, когда срок был ещё маленький.

– Сама напросилась, – проник в меня максимально глубоко, стал задавать быстрый темп, заставляя мычать от удовольствия.

– Да, – сдавленно застонала, сдавливая пальцами белоснежное покрывало. – Боже, – задыхалась от долгожданного наслаждения. Наконец-таки он забыл о нежности и дал мне то, о чём я мечтала весь последний месяц. Оргазм нас накрыл одновременно, остро, ярко.

Но, спустя пару секунд, Стас громко выругался, чем заставил меня напрячься.

– Милая, по-моему, мы это сделали, – взволнованно сказал Стас.

– Что? – обернулась к нему и обнаружила огромное мокрое пятно возле своих ног.

– Только без паники, малыш, – быстро сказал он, видя мою растерянность. – Кажется мы сегодня никуда не полетим…

Любимый быстро натянул на себя одежду и стал помогать мне справиться с незатейливым гардеробом.

– Боже, я рожаю, – засмеялась я, искренне радуясь, что это, наконец, свершилось.

Стас посмотрел на меня, оценивая мою реакцию, ведь не каждый раз увидишь смеющуюся в схватках роженицу. Моё веселье было недолгим, так как тут же я поморщилась от приступа боли, который скрутил весь живот.

– Дыши, как учил врач, – Стас обнял меня за плечи и стал набирать номер нашего личного доктора. – Сейчас поедем в больницу.

За рекордно короткое время домчали до клиники, где нас уже ждали лучшие врачи города. Улыбнувшись мужу счастливой улыбкой, скрылась за дверью акушерского отделения, понимая, что последние минуты, принадлежащие только нам, заканчиваются. Очень скоро в нашу жизнь ворвётся маленький человечек и раскрасит её новыми красками.

Спустя пару часов, счастливый отец стоял у колыбели своего ребёнка и с восторгом смотрел на малыша.

– Добро пожаловать в семью, сын, – тихо проговорил Стас, трогая маленькие пальчики ребёнка. – Спасибо, – повернув ко мне голову, улыбнулся счастливой улыбкой.

– Как назовём? – спросила его, улыбнувшись и сделав вид, что задумалась над именем.

– Тебе решать, малыш, – приблизился ко мне и поцеловал в губы. – Уверен, ты справишься с этим лучше меня, – в его глазах читалось некое восхищение и гордость за то, что сделала его ещё более счастливым.

– Тимофей, – сразу ответила мужу, наблюдая за его реакцией. – Думаю, твой отец был бы в восторге.

Это то немногое, что я могла сделать в память о человеке, который помог в очень сложное для меня время. Тимофей Петрович также являлся отцом моего любимого, перед которым он по-прежнему чувствовал свою вину. Я посчитала, что это имя станет лучшим решением на пути к его самоисцелению и к нашему прощению.

– Спасибо, – тихо поблагодарил меня Стас, притягивая к своей груди.

Одним скупым словом он сумел показать свою благодарность за то, что я решила дать именно это имя нашему сыну.

– Я так тебя люблю, – прошептал муж мне в висок, гладя по волосам.

– И я тебя люблю, – эхом ответила ему, не уставая напоминать о своих чувствах.

Ведь жизнь – это миг, который быстротечен и стремителен. Нужно не бояться пользоваться любой возможностью и открыто говорить о своих чувствах.

Мы со Стасом за короткий срок познали достаточно бед и грязи и отныне не намерены повторно окунаться в тот ад, выстроенный нами из недоверия и ненависти. Не собирались вспоминать про ту боль, через которую нам пришлось пройти на пути к своему счастью. Да, дьяволы могу доставлять боль, но когда они любят по-настоящему, то эта боль становится НЕЖНОЙ. И теперь Стас дарил мне именно такую. От которой дурманило разум, и хотелось кричать от удовольствия…