Предыстория

Москва. Малая Ордынка. Дом Царева Льва Борисовича и его супруги Елизаветы Анатольевны

Жильцы элитного дома в самом сердце столицы и не подозревали, насколько спокойно они жили до появления новых соседей. С тех пор как в старинный особняк на Малой Ордынке въехала молодая семья Царевых, тихая и размеренная жизнь взорвалась чередой шумных вечеринок, поражающих своим размахом всю округу.

Лев и Лиза были типичными представителями избалованных отпрысков богатых и влиятельных людей. Оба привыкли к беззаботной жизни, веселому кутежу и совершенно не собирались себя ни в чем ограничивать. Ни вступление в брак, ни рождение сына не заставило Льва и Лизу отказаться от привычной разгульной жизни. Чета Царевых была одной из самых гостеприимных пар, они не скупились и жили напоказ.

Но рано или поздно всему приходит конец. Так случилось и с этой веселой супружеской парой, которая в последнее время абсолютно забыла об осторожности и приглашала в дом новых знакомых, о которых мало что знала.

Звонок на пульт дежурного оператора поступил в начале шестого утра.

— Вы можете приехать? — пропищал голос, едва оператор ответил на звонок.

Голос в трубке показался дежурному намеренно измененным, как делают недоумки пранкеры, клепая ролики для своих каналов. Посчитав, что звонит какая-то безмозглая девчонка, Виктор откинулся на спинку кресла, решив не беспокоить службы, пока не убедится в том, что вызов не ложный.

— Вам нужна скорая, полиция или пожарные? — сонно пробормотал в трубку Виктор, не спеша внести звонок в базу.

— Помогите моей маме, пожалуйста, она не дышит, — тихо попросил тонкий голосок, срывающийся на всхлипы.

— Назовите ваш адрес, — следуя инструкции, задал вопрос оператор.

— Я не знаю, мы недавно переехал... Моя мама лежит в луже крови, и я не знаю, где мой папа. Мне очень страшно, — взволнованно произнес звонивший.

Виктор тяжело вздохнул, запуская программу отслеживания звонка.

— Назовите ваше имя.

— Тимур, — ошарашил Виктора ответ звонившего.

Сонливое состояние моментально покинуло дежурного, как только он понял, что звонит ребёнок. Виски невыносимо сдавило, пульс подскочил и чувство тревоги медленно начало расползаться, заполняя голову устрашающими мыслями.

— Сколько тебе лет? — чувствуя, как бежит по спине холодок, продолжил расспрашивать Виктор, одновременно быстро стуча по клавиатуре, внося информацию в компьютер.

— Пять с половиной, — с присущим всем детям желанием казаться старше, с готовностью ответил Тимур.

— Ты должен оставаться со мной на связи и быть сильным, хорошо? — как положено операторам, сухо и твердо произнес Виктор.

— Хорошо, а вы скоро приедете? — не покидали голосок ребенка умоляющие нотки.

— Да, очень скоро, не волнуйся, Тимур. Где находится твоя мама? В спальне, на кухне, в гостиной?

— Она в гостиной около дивана на полу.

— В доме еще кто-то есть?

— Нет, все ушли. Они ругались с мамой и папой, когда я проснулся, а потом ушли.

Холодок, охвативший затылок Виктора, причинял уже физическую боль по мере того, как Тимур рассказывал, что видел.

По словам мальчишки, накануне у них в доме были гости. Потом он ушел спать в свою комнату. Разбудили его громкие крики и шум внизу. Тихо скользнув на лестницу, мальчик сел на верхние ступени и, прижавшись лицом к балясинам, смотрел на скандал внизу. Он побоялся, что мама будет ругаться на него за то, что он не в своей комнате, поэтому сидел тихо до того момента, как посторонние мужчины не ушли.

Наступившая гробовая тишина еще больше напугала мальчишку, и он всё же спустился в гостиную, где и обнаружил свою маму в луже крови на полу. Не сумев разбудить её, он взял свой игровой планшет и набрал единственный доступный с него номер — экстренный вызов службы спасения.

— Тимур, сейчас в доме есть посторонние? — уточнил Виктор, начиная сильно переживать за безопасность мальчика.

— Я думаю, они в гараже… я не вижу их, только слышу, — неуверенно ответил Тимур.

— Тимур, сейчас ты должен пойти в ванную и закрыться там, сможешь?

Скорая помощь уже была рядом с домом Царевых, однако они не могли войти раньше, чем прибудет полиция. Виктор никак не мог найти свободный экипаж и едва уже держал себя в руках, опасаясь за жизнь мальчишки.

Тимур не ответил, и Виктор слышал лишь звуки, похожие на тихое шуршание газет и скрип рассохшейся древесины.

— Тимур? — ещё раз позвал Виктор.

— Я спрятался в своей комнате. Они в доме, их трое, — прошептал Тимур едва слышно.

Речь мальчика была неразборчивой, и Виктор едва улавливал суть, прижимая наушники к ушам до хруста.

— Тимур, я делаю все возможное, чтобы помощь приехала быстрее, но ты должен держаться. И ты должен быть очень тихим. Не клади трубку, оставайся на связи со мной. И ничего не говори, если кто-то войдет в твою комнату, хорошо?

— Они за моей дверью, пожалуйста, приезжайте быстрее, — прошептал Тимур.

— Ты слышишь их за дверью?

— Да… — едва различимо произнес Тимур.

В ту же секунду Виктор услышал звуки выстрелов и шум ломающейся двери. Тимур не проронил больше ни звука, прячась в своем шкафу. Однако там его практически сразу обнаружил один из злоумышленников.

— Не трогайте меня! — едва не разорвал перепонки полный страха и отчаяния голос Тимура, и это было последнее, что услышал Виктор от мальчика.

Виктор оцепенел в ужасе. Он не смог. Не смог помочь этому ребенку.

Громкий детский крик резко оборвался, и Виктор непонимающе уставился на мутный экран компьютера, не осознавая, что его глаза наполнились слезами.

Прибывшая на место полиция была шокирована представившейся картиной.

От праздничного антуража остались только мигающие лампочки гирлянд. Мебель вокруг была перевернута, вещи разбросаны.

Лиза была убита выстрелом в голову, но перед смертью получила еще несколько ранений. Льва нашли в гараже, и характер его травм говорил о том, что мужчину пытали, прежде чем убить. Из дома были украдены все драгоценности Лизы и другие ценные вещи, сейф был пуст.

Страшное место преступления еще долго осматривали криминалисты. Огромное количество следов и отпечатков пальцев затрудняло работу. Но самым жутким и берущим за душу каждого были кровавые следы маленьких пяточек Тимура, который, видимо, пытался разбудить маму.

Осмотрев весь дом и прилегающую территорию, полиция не смогла найти звонившего в службу спасения мальчика. Тимур бесследно исчез, и вопреки всеобщему мнению, что вскоре похитители появятся с требованием выкупа, этого не случилось.

Родители молодой супружеской пары были убиты горем. Но ни их связи, ни деньги не помогали найти хоть какую-то ниточку, которая вывела бы их на местонахождение внука.

Дед со стороны отца, Борис Иннокентьевич, никогда не прекращал поиски внука, но удача улыбнулась ему только спустя долгих двадцать лет.

Глава 1. Тимур

— Итак, страхование твоей жизни ты хочешь увеличить до миллиона фунтов, а бенефициаром будет твоя невеста Холли. Все верно? — пристально посмотрел на меня адвокат и по совместительству друг моего приемного отца Джонатан Рамзи.

— Да, всё так, — улыбнулся я, повернувшись к Холли и мягко сжав ее изящную ладонь.

— Окей, — бесцветным голосом ответил Джонни и опустил негодующий взгляд в бумаги.

— Отлично, а когда будут готовы документы? — спросила Холли.

И вроде не было ничего странного в ее вопросе, если бы в этот момент она не теребила нервно тонкий ремешок своей дамской сумочки и её глаза не сияли алчным блеском. Редкий, но жирный минус в её актерской игре.

Джонни занудно начал пояснять о сроках и процедурах, а я внимательно следил за той, что женщиной, которая мечтает увидеть как в моих глазах угаснет жизнь.

— Тим, задержись на пару минут, — остановил меня Джонатан, едва я открыл дверь его кабинета, пропуская Холли вперед, когда мы закончили и собирались уходить.

— Выпей что-нибудь в баре внизу, милая, я скоро спущусь, — сказал я своей невесте, мазнул взглядом по роскошному колечку и затем по мечущимся в панике глазам.

По большей части не интересующаяся моей жизнью, будь то радость или печаль, в вопросе страхования Холли не хочет терять контроль.

Недовольно поджав губы, Холли всё же не посмела возразить и, громко отбивая ритм квадратными каблуками, удалилась грызть маникюр в ожидании новостей.

Джонатан к моменту моего возвращения на кресло посетителя успел растрепать галстук и накапать себе в стакан чего-то успокоительного.

— Ты в своём уме, Тимми? Знаешь, каков процент бытовых убийств сопровождается мотивом получения страховой выплаты? Почти семьдесят! И это только раскрытых!

— Наслышан, — не собирался я присоединяться к панике законника.

— Тогда зачем ты идешь у нее на поводу, словно безмозглый мальчишка?

Далее Джонни понесло в примеры из его практики, где супруги мочат друг друга и за меньшие выплаты по страховке, а я лишь горько усмехнулся — даже если Холли действительно хочет меня укокошить ради денег… то не она первая, не она последняя.

— У меня все под контролем, Джонни, тебе не о чем волноваться, — без тени иронии ответил я старому во всех смыслах другу. — Сделай, как она хочет.

Не дожидаясь ответа Джонни, я направился следом за Холли, по пути размышляя о людях, с которыми меня сводила по жизни судьба. С того возраста, что я себя помню — лет с семи — обман и предательство близких людей для меня как норма жизни. Неотъемлемая часть.

Воспоминания унесли меня из туманного Лондона в жаркие объятья Эмиратов — страну, которую я помнил первой в своей жизни. Но всегда чувствовал, что я там чужой.

Дубай — город из восточных сказок, стремительно выросший на песках, будто по волшебству. Трудно поверить, что еще пятьдесят лет назад на месте крупного ультрасовременного мегаполиса было маленькое поселение ловцов жемчуга. Выбеленные лачуги бедняков, караваны верблюдов и ветхие рыбацкие лодки. Сейчас это город будущего с роскошной архитектурой и инфраструктурой.

Именно отсюда мои первые воспоминания из детства. Первые мои приемные родители были иммигрантами из России и на взгляд со стороны, казалось, хорошо заботились обо мне и об остальных своих детях. Мы учились в престижной английской школе, а в оставшееся дневное время водитель и няня развозили нас по различным секциям. Мое расписание было забито под завязку.

Свою приемную маму я любил, несмотря на ее строгость ко мне, выше, чем к родным детям. Даже перестал задавать вопросы о своих биологических родителях, потому что эти вопросы её огорчали и порой очень сильно злили. Нередко она наказывала меня физически, но я не жаловался, искренне думая, что это происходит в каждой семье.

Но все изменилось в тот день, когда родной брат моей приемной мамы, Антон, увез меня в соседний эмират — Шарджа, где почти три недели не выпускал из грузового контейнера.

То, что Антон был слабоумным, я знал еще со слов приемных родителей, не скупящихся в оскорблениях в его сторону. Их презрительное и потребительское отношение сквозило в каждом слове, но Антон, казалось, никогда не обижался на них.

На момент похищения мне было уже тринадцать, и я решил, что это такая своеобразная месть моим приемным родителям за все нанесенные обиды.

Но, как бы шокирующе это ни звучало, жизнь в контейнере понравилась мне гораздо больше, чем в дорогих апартаментах модного комплекса. Антон кормил меня гамбургерами, чипсами и прочей дрянью, что так любят подростки. Целыми днями мы играли в видеоигры и смотрели сериалы. Но, разумеется, мне многого не хватало. Не только простых бытовых радостей типа нормального санузла, но и общения с моими друзьями и членами приемной семьи.

Сидя взаперти, я, конечно же, не знал какую бурную деятельность развила приемная мать. Как оказалось, моё исчезновение было широко освещено в СМИ. Приемные родители давали интервью, где слезно призывали похитителя вернуть любимого сына домой. Однако больше всего они просили людей помочь финансово, создав фонд, в который все желающие помочь с поисками перечисляли средства. Средства, как утверждали родители, были направлены на организацию дорогостоящих поисков, включая оплату вертолетов, спасателей и кинологов и прочих служб.

Казалось бы, зачем семье, где у главы с виду успешный бизнес, нужна такая помощь? Именно этим вопросом и озадачилась полиция, вскоре узнав о банкротстве и больших долгах фирмы, ему принадлежащей. Этого хватило, чтобы заподозрить моих приемных родителей в том, что они знают гораздо больше, чем говорят, и имеют непосредственное отношение к моему исчезновению.

День, когда меня нашли сотрудники полиции, запомнился двумя кадрами. Первый, когда Антона арестовали и он лежал на земле со скованными за спиной руками. Он был растерян и совсем не сопротивлялся, то и дело ища меня взглядом, будто извиняясь. Тогда я осознал, что он был единственным из всей этой семейки, кто отнесся ко мне с добротой. И второй кадр был еще безрадостней — когда меня вернули в семью и приемная мать, обнимая меня, издавала звуки рыданий. Вот только глаза ее были сухими и злыми.

Разыгрывать представление перед телекамерами моим приемным родителям долго не пришлось. Их арестовали прямо перед толпой журналистов и предъявили обвинения по нескольким пунктам, включая мошеннические действия.

Предательство второй моей семьи сильно повлияло на меня, я с трудом пережил, лишь чудом не слетев с катушек. Это чудо звали Синди и Уильям* Норфолк — моя вторая приемная семья. Именно они вовремя забрали меня и окружили, на тот момент гадкого и бунтующего подростка, теплом и любовью, сумев терпеливо выдержать все заскоки моего переходного возраста, осложненного чередой психологических травм.

Из воспоминаний моего прошлого пришлось возвращаться, когда я спустился в бар за своей невестой. Холли очень красива, даже слишком. Мимо ее белокурых волос и больших карих глаз пройти невозможно. В любом месте на неё сразу обращают внимание мужчины, и Холли умело пользуется своей привлекательностью. Вот и я попался в ловко расставленные сети роковой женщины.

— Всё в порядке? — нарочито спокойно спросила Холли.

— Конечно, милая, — с самой искренней улыбкой заверил я свою женщину.

По дороге к дому Уильяма и Синди Холли не умолкая болтала, планируя нашу свадьбу до мелочей. Я же задумался о том, что женюсь, так и ни разу не испытав бурных чувств, о которых пишут в романах и показывают в кино. Женюсь просто потому, что пришло время, потому что хочу большую семью, кучу детей.

— …в Новой Зеландии к нашему путешествию присоединится мой старый друг Джон Смит, и с ним мы выйдем в море на арендованной яхте… — делилась подробностями Холли, но я её практически не слушал, поэтому на «медовый месяц втроем» никак не отреагировал.

Таинственных обжигающих сердце чувств я, возможно, и не дождусь, либо очерствел настолько, что стал к ним не способен, поэтому выбрал Холли. Красивую, утонченную и образованную девушку, умеющую вести себя в обществе, а по вечерам поддержать со мной разговор на любую тему.

— М-да, как скучно… — озвучил вслух я свои мысли, приведя в замешательство Холли, говорящую что-то о морской прогулке с ее старым другом.

Благо мы уже подъехали к дому, и как бы Холли ни хотела разобраться, в чем дело, у неё не осталось шансов, так как на пороге дома моих приемных родителей снова стоял старикан из России, утверждающий, что он мой родной дед.

Борис Иннокентьевич Царев вот уже четыре года обивает порог нашего дома, обрывает мой телефон и заваливает почту письмами с уговорами приехать в Россию и узнать о себе правду.

До недавнего времени я и слышать ничего о своем происхождении не хотел. Знать не хотел, кто те люди, что предали меня и бросили. Но сейчас я вдруг решил, что должен это сделать, прежде чем начну семейную жизнь.

— Тимур, прости старика, я приехал без приглашения, так как у меня осталось мало времени, — высокий и крепкий мужик не выглядел болезненно, но всё-таки возраст у него уже за семьдесят.

Синди стояла рядом с гостем, кутаясь в очередной его подарок — теплый платок с причудливыми узорами.

К слову сказать, мои приемные родители давно нашли общий язык с этим русским олигархом и предпринимали несколько попыток убедить меня дать ему шанс.

А вот Холли видела его впервые и, скорее всего, едва успевала накручивать нули, оценивая прикид старика и топчущихся у бронированного джипа телохранителей.

— Поговорим в кабинете моего отца, — пригласил я старикана в дом, раз уж и мама Синди, и Холли заинтересованы в его компании.

Не знаю, на что рассчитывал этот Царев, но кидаться к нему на шею я не собирался ни четыре года назад, в первое его появление, ни сейчас. Одно плохо — к его визитам я начал привыкать и с каждым разом меня всё больше тянуло туда, в суровую страну медведей, пьющих водку на Красной площади.

Последние крупицы моих сомнений по поводу поездки в Россию были нещадно растоптаны стариком.

— Я остался один, Тимур. Твоя бабушка Нина, к сожалению, тебя не дождалась. Два месяца назад её не стало.

Несмотря на то, что я не знал или не помнил эту бабушку, в глубине души у меня что-то оборвалось. Я чувствовал себя снова пятнадцатилетним пацаном, потерявшим ориентиры в жизни. Снова накрыло чувство безысходности — даже самые упоротые оптимисты опускают руки, когда в дело вмешивается смерть. Только сейчас я заметил, как осунулся старик, как померк его взгляд.

Межбровная складка Бориса на секунду стала еще глубже, но он тут же взял себя в руки и спокойно продолжил:

— Кроме тебя, у меня никого не осталось. Я пережил всех… наверное, потому что никогда не терял надежды найти тебя живым и отдать всё, что тебе принадлежит. Я прошу тебя приехать только один раз, Тимур. Давай покончим с делами, и я, в свою очередь, обещаю больше тебя не беспокоить.

Говорят, в России нельзя нажить такое состояние, как у Царева, не связываясь с криминалом. Судя по тому, что он грозился оставить в наследство, Борис Иннокентьевич погряз в нём по уши.

Не знаю, что повлияло на меня сильнее. Наверное, новость о том, что я просрал шанс увидеть Нину живой, дотронуться то тех рук, что, по словам старика, баюкали меня в младенчестве. Услышать голос, певший мне колыбельные и посмотреть глаза, дарившие тепло. А может, то, что упертый старик, постоянно рассказывая мне такие сентиментальные подробности, всё же смог расковырять что-то во мне давно очерствевшее и разбудить интерес к той истории, что он мне поведал о моём якобы похищении из дома. Я не помню ни единой детали из тех времен. Мой мозг наглухо заблокировал эти воспоминания.

— Хорошо, я поеду с тобой, — быстро произнес я, чтобы не дать себе время передумать.

Не из-за страха перед неизвестной страной и чужими людьми, не из-за огромного наследства, которым я не представляю, как распоряжаться, а из-за того, что я не знаю, какие тайны моего прошлого откроются и смогу ли я с ними жить, как прежде.

Едва ли я готов был к сияющим лучам морщин у глаз старика, который всегда казался мне слишком угрюмым. Борис выглядит и ведет себя так, словно у него весь мир в кармане — властный, упертый и несокрушимый. Кремень, а не мужик. И я, честно говоря, втихаря от себя им восхищаюсь. Его не остановили ни годы, ни моё нежелание с ним общаться. Он как атомный ледокол, прёт, не взирая ни на какие условия.

Едва мы вышли с ним из кабинета Билла, меня перехватила Холли и, заискивающе улыбаясь Борису, потащила в мою комнату.

— Это действительно твой дедушка? — с пылающим адским пламенем любопытства в глазах тут же начала она расспрашивать.

Понятно, что Синди растрепала уже всё своей любимой невестке, и теперь, если я откажусь от наследства, мне до конца дней будет клевать мозг Холли.

— Я как раз собираюсь это выяснить. Еду на пару дней в Россию.

Мягко говоря, вопросы Холли меня раздражали. Тем более, её возбужденное состояние по поводу свалившихся на меня средств наводило на мысль, что до моих чувств и мыслей ей совершенно нет дела.

— Тимми, если он хочет отдать тебе часть своего имущества, ты не должен отказываться, слышишь? Ты должен подумать обо мне и наших будущих детях!

— Ты ведь не хотела детей сразу? — насмешливо приподнял я бровь, заглянув в ее глаза.

Надо же, теперь я годен и на отцовство оказался. Сразу. Без проверок временем наших отношений и прочих условий Холли.

Не став отвечать мне на вопрос, Холли применила свою излюбленную тактику. Подошла ближе и, по-кошачьи мягко прочертив пальцами по моей груди, подставила губы для поцелуя. На самом деле эта херня работает только потому, что мужики очень быстро забывают пустой трёп, а не от того, что бабы своими прелестями нас сбивают с толку. Просто важны только факты, а мусолить из пустого в порожнее удел живущих чувствами и тревогами женщин.

Поэтому я забыл об этом разговоре сразу. А по прилету в Москву забыл и о Холли. Сначала потому что был взволнован и немного нервничал от того, что скоро окажусь у того дома, где, по словам Бориса, я жил с ними и с родителями. Увижу фотографии биологических отца и матери. Волновался и боялся одновременно того, что увижу, возможно, узнаю или вспомню. По этой причине я забыл сообщить Холли о том, что долетел. Но я и не думал, что появится причина, по которой я не только забуду о том, что у меня есть невеста, но и задержусь в Москве дольше, чем планировал.

Как и положено всем туристам, я таращился по сторонам из приоткрытого окна, сидя на заднем пассажирском сиденье, и прислушивался к русской речи Бориса с водителем.

Город разительно отличался от тех, что я видел, и мне было интересно абсолютно все — от зданий и ярких вывесок до людей на тротуарах и в машинах. По этой причине я не мог не обратить внимания на яркую блондинку в машине с открытым верхом, остановившуюся рядом с нами на светофоре.

Девушка была очень эффектной, из тех, кого трудно не заметить в толпе, даже если эта толпа будет состоять из самых красивых женщин мира.

Из салона её авто громко басила музыка, и её перламутрово-синие ноготки отбивали в такт по кожаной оплетке руля. Девушка пританцовывала и, судя по шевелящимся губам, подпевала. Я как заторможенный чудак глазел на эту красавицу. На её тонкой шее развивался почти прозрачный платок, вырез блузки был как у бразильских женщин из сериалов — плечи и ключицы открыты, пышная грудь прячется под нежной тканью.

Девушка повернула голову в мою сторону настолько резко и неожиданно, что застала меня врасплох. Но у меня даже не возникло желания отвернуться и закрыть окно. Я встретился с ней взглядом и потерял дар речи на всех языках разом.

Это было что-то необъяснимое. Магия. Мир просто растворился вокруг в размытых картинках и приглушенных звуках. Странное чувство — впервые увидев человека, вдруг возжелать никогда не терять его из виду. Стать ближе и окунуться в эти нереальные ощущения глубже.

— Эй, если не перестанешь так смотреть, то наши зубные щетки будут стоять в одном стакане до конца жизни! — крикнула мне красотка и рассмеялась, срывая с места свой спорткар.

Девушка мчала по дороге, лихо лавируя в потоке машин, то и дело совершая опасные маневры, нередко получая в свой адрес недовольные сигналы водителей и даже выкрики из открытых окон.

— Такая от скуки не умрет, — хмыкнул дед, конечно же, слышавший её реплику в мой адрес и видевший, что я продолжаю за ней наблюдать.

— В точку, Борис Иннокентьевич, — согласился я вовсе не с ним, а со своими мыслями.

Чем ближе дата моей свадьбы, тем больше я думаю о совместной жизни с Холли. Как бы я ни старался представлять Рождество или другие семейные праздники, детей или совместные поездки в отпуск, всё равно у меня в голове крутилось только одно слово — скука.

Очередной опасный маневр красотки заставил один автомобиль съехать практически на обочину. Водитель в гневе аж наполовину высунулся из окна, что-то крича ей вслед. Но девчонка лишь бесшабашно махнула рукой и утопила педаль в пол, заставляя несчастного глотать пыль из-под её колес.

Водитель джипа в бешенстве попытался преследовать девушку, но не тут то было. Она шныряла по рядам с такой легкостью и грацией, что неповоротливый желтый пикап практически сразу бросил эту затею. Толкая других участников движения и мотаясь с полосы на полосу, он в итоге и от нас отстал значительно.

— Дурочка, не пристегнута ведь даже, — не выдержал и водитель Бориса, высказав вслух и свое мнение о фурии на красном кабриолете.

Услышав это, я нахмурился. Я не мог понять, что меня беспокоит, но что-то казалось неправильным. Не вязался у меня взгляд блондинки с её легкомысленным поведением. Что-то тут было не так.

Спустя пару минут мы все потеряли девчонку из вида. Борис сказал, что через двадцать минут мы будем дома, и я снова уставился в окно, разглядывая лес со своей стороны.

Когда мы проезжали мимо очередного поворота на узкую дорогу по лесному тоннелю, мой взгляд всего на долю секунды выхватил ужасающую картину. Всего метрах в двухстах дымился искореженный красный кабриолет. За эту долю секунды я не успел увидеть большего, только заорал:

— Остановись! Там на лесной дороге авария! Давай назад!

Аварии у любого человека вызывают тревожное состояние, но от себя я такой реакции никак не ожидал, впрочем, разбираться с этим было некогда.

— Я не могу тут развернуться, отбойник же, — спокойно ответил водитель, но по настоянию Бориса все же съехал на обочину.

Машина еще полностью не остановилась, когда я выскочил и побежал обратно. Борис кричал мне вслед, призывая не вмешиваться, но я его не послушал.

Прикинув, что, срезав угол через лес, я доберусь гораздо быстрее, свернул, не жалея новых ботинок, и прибавил ходу.

Сердце колотилось так, что уши закладывало. Ветки хлестали по лицу, так как я их не замечал. Мой взгляд был прикован к дороге, которую я уже видел сквозь лес.

Я был совсем рядом и видел лежащую на асфальте девушку. Расстояние не позволило мне понять, какие у неё травмы, и я молился, чтобы она была жива. Мне осталось преодолеть не более десяти ярдов по лесу, когда по дороге в направлении девушки проехал тот самый джип, водителя которого она разозлила.

Внедорожник остановился прямо на дороге и из него выскочил мужчина, быстрым шагом приближаясь к лежащей лицом вниз девушке.

Казалось бы, ситуация и дальнейшее её развитие вполне понятны, но то, что случилось дальше, заставило меня замереть с открытым ртом прямо на краю лесной просеки.

Едва мужчина склонился над девчонкой, её длинные ноги в черных кожаных брюках взлетели вверх, рассекли воздух словно ножницы. Секунда, и мужик стоит на коленях, а в руках блондинки самый настоящий пистолет, направленный ему в голову.

Моему изумлению не было предела. Что происходит? Её поведение на дороге было заранее продуманным, и этого водителя она провоцировала не случайно? Кто она такая?

Не успел я прийти в себя от увиденного, как события начали разворачиваться еще стремительнее. Всего в нескольких шагах мимо меня скользнула первая тень, чуть дальше — еще один силуэт, и с противоположной стороны дороги так же высыпали экипированные в черный камуфляж люди.

Громила в натянутом по самые брови капюшоне появился перед моим лицом настолько быстро и бесшумно, что я после всего пережитого и увиденного поверил бы и в привидение.

— Вашу мамашу! — выругался я, от неожиданности забыв правильное сочетание этого ругательства.

— Заплутал? — поинтересовался «капюшон», ухмыляясь и перекатывая в зубах спичку.

Не желая связываться, дабы не вляпаться в историю, едва сойдя с самолета, я поднял ладони и развернулся в обратную сторону. По привычки извинившись на английском языке.

— Иностранец, что ли? Ну, тогда гуд найт! — последнее, что я услышал и отключился.

Не сам, конечно. Выключил меня громила, легонько тюкнув по темечку своим кулаком.

Очнулся я уже в мягкой постели неизвестного мне жилища. Рядом со мной сидел дед Борис, бледнее свежевыпавшего снега.

— Ну, слава богу! — оживился Борис, увидев, что я открыл глаза.

— Где я? — проскрипел мой голос.

Интерьер комнаты наводил на мысль, что меня притащили в какой-то музей, и в данный момент моё бренное тело проминает перины века так девятнадцатого примерно. Резная мебель из массива дерева, классическая раскладка на стенах и старинные часы, с циферблатом которых разберется не каждый.

— Дома, Тимур. Наконец-то ты дома, — мягко улыбнулся старик, смакуя эти нехитрые слова.

Его глаза лучились счастьем, что солнце можно было выключать. Я не чувствовал себя дома, но возражать не стал, потому что впервые видел такое безмятежное счастье в глазах Бориса Иннокентьевича. В выцветших радужках медового цвета больше не было беспокойства и напряжения. И, глядя на деда, я осознал, насколько действительно для него было важно притащить мою задницу в Россию.

— Вижу, в этот раз мне не придется дежурить подле тебя с капельницей, Борис Иннокентьевич! — раздался ворчливый голос в дверях.

— Проходи, Николай Дмитриевич, знакомься, мой внук Тимур! — с нескрываемой гордостью представил меня дед вошедшему мужчине.

Глянув на вошедшего, я ещё больше занервничал. Мужчина был одет в костюм-тройку в крупную коричневую клетку, из кармашка выглядывал уголок платка, на носу пенсне. И для полноты картины тащил с собой саквояж! В последний раз я видел такого доктора в историческом детективе по роману Агаты Кристи. Судя по его внешнему виду и седым вискам, этот врач клятву Гиппократа давал Гиппократу лично.

— Вашу мамашу… — пробормотал я, размышляя, знают ли в этой стране, что пенициллин давно открыли или лечат пневмонию настойкой из кореньев и молитвами?

Да уж, получается, что единственное, что произвело на меня впечатление в России — блондинка с шикарной улыбкой и весьма увлекательным досугом.

— Что там произошло? На дороге? — решил я выспросить у деда, пока эскулап меня осматривал.

— Какая-то спецоперация, — пожал плечами Борис. — Мы вовремя подоспели, а не то и тебя бы увезли в кутузку.

К моему сожалению, дед ничего не знал из того, что происходило на дороге, так как полностью был сконцентрирован на мне и не смотрел на эту операцию. Кого ловили — он тоже не понял. Девчонку или того мужика?

— До свадьбы заживет, — сделал свой высокопрофессиональный прогноз лекарь.

Пока дед провожал врача, я поднялся с лежанки и подошел к шкафу, за стеклянными дверцами которого стояли фотографии.

— Это твой отец, — тихо произнес за моей спиной Борис.

Обернувшись, я, как обычно, хотел перевести тему, дабы не слышать ничего о них, но не смог. Дед смотрел на выцветшую фотографию своего сына с застывшей во взгляде печалью и глубокой болью, которая не проходит и не оставляет его вот уже много лет.

Рядом стояла свадебная фотография, где тот же молодой человек держал в своей руке руку невероятно красивой брюнетки. У меня её глаза.

— Что с ними произошло? Авария?

Разумеется, я давно задавал себе этот вопрос, но все никак не мог решить, действительно ли я хочу знать о себе всё. Наша память — очень мудрая штука, она способна блокировать травмирующие нашу психику эпизоды, и то, что я не помнил ни единого мгновенья из своей жизни тут, говорило само за себя.

— Их убили в собственном доме, — бесцветным голосом ответил Борис. — Поехали-ка в гости к моему другу Виктору? Посидим на берегу озера, порыбачим. Поедем на недельку, а за это время мой помощник сделает тебе паспорт… и гражданство, разумеется, тоже.

Борис Иннокентьевич явно очень торопится свалить на меня свои несметные богатства. Это одновременно и настораживает, и вместе с тем появляется приятное чувство предвкушения, словно он действительно отдает то, что по праву мне принадлежит.

— Можно? — открыв дверцу и схватив фотографию, я сжал рамку так, что даже если бы дед мне отказал, отбирать её пришлось бы с гидравлическим инструментом.

Из исторического музея, который оказался домом Бориса, он увёз меня в шикарное место где-то в Калужской области.

Среди густых лесов, прямо на берегу большого озера, жил его друг Виктор, и, как оказалось, он был последним, кто разговаривал со мной до моего исчезновения.

Расположившись в гамаке под тенью огромного дуба, я рассматривал фотографию своих родителей. Мысли роились в голове и было тошно от всего, что я узнал от деда и Виктора.

— Я тут документы с собой прихватил, посмотри на досуге, — не отставал от меня дед, решив брать, пока я тепленький.

— Я не читаю по-русски, — не хотел я его разочаровывать, но это правда.

— Ох, тогда тебе будет непросто, — нахмурился дед. — Если коротко, то тебе принадлежит торговый центр на Проспекте Мира, складской комплекс и логистический центр в Подмосковье, клуб «Айкон» в центре… ну и по мелочи — дома, квартиры, автопарк…

С каждым названным объектом мои глаза всё больше округлялись и в голове билась только одна мысль: «Я со всем этим не справлюсь! Продать? Отказаться?».

— Справишься, я всё тебе покажу, тем более уже больше трех лет на всех дверях кабинетов висит твое имя.

— А ты не слишком торопишься, Борис? — пребывая в замешательстве, спросил я деда.

Легкая улыбка чуть тронула уголок рта Бориса.

— Тороплюсь? Нет, не думаю. Ты всё, что у меня осталось, однако я не настолько глуп, чтобы ожидать от тебя желание общаться и тем более рассчитывать на более высокие чувства. Поэтому мне пора к своим. К Нине и сыну. Больше двадцати лет назад я обещал, что найду тех, кто лишил жизни Льва, и найду тебя, чего бы мне это ни стоило. И, нравится тебе это или нет, ты единственный мой наследник, последний из нашего рода.

Слушая деда, я вдруг понял, в кого у меня такой зловредный, упертый и нетерпимый характер. Это удивительно, ведь никакого участия в моем воспитании он не принимал, но чем больше я с ним общаюсь, тем больше нахожу общих черт.

— Почему ты считаешь, что я всего этого достоин? Что я справлюсь?

— Конечно, справишься. Потому что в тебе моя кровь, Тимур. Ты Царев — носи эту фамилию с гордостью.

Неделя с дедом и его другом Виктором пролетела быстро. Уж очень программа в этом спрятанном от мира месте была насыщенной. День за днем Борис посвящал меня в свои дела, много рассказывал о моих родителях, но о дне, когда их не стало, заговорил лишь в пятницу, когда мы вернулись в Москву, обросшие как лешие.

Посещение дома, где мы, молодая семья Царевых, прожила совсем недолго, стало для меня последней каплей, и я решил немного прогуляться по городу в одиночестве. Хитрый дед, дабы не отпускать меня одного, подсунул мне машину с водителем.

Рассматривая ночную жизнь столицы из окна машины, я вдруг увидел тот самый клуб, фотографии которого были в папке Бориса. «Айкон» — клуб, в котором я, сам того не зная, вот уже третий год числюсь директором.

Я думал, что в клуб меня занесло любопытство и желание выпить, но оказалось, привела меня сюда судьба.

************

Глава 2 Милена

Особо опасного серийного маньяка требовалось взять живым, так как была надежда на то, что последняя похищенная им девушка находится в его фургоне и ещё жива. Мистер маньяк — голубые глаза, золотые зубы — клюнул на меня сразу, и заставить его выйти из машины, оставив жертву без присмотра, было проще простого.

Я надеялась, что это дело будет для меня последним в агентстве «Borzz», но папа, являющийся одним из его основателей и владельцев, был категорически против выпускать меня из поля своего зрения и контроля.

Очередная ссора с папой привела к тому, что я уже третий день слоняюсь по клубам и появляюсь дома под утро. В сопровождении двух своих братьев, естественно. Угораздило же меня родиться в один день с этими безбашенными. Мирон и Макар каждый день находят меня в многомиллионном городе так легко, словно у меня в заднице маячок.

Но сегодня ни одна собака не сдаст меня братьям. В клубе «Айкон» ежегодный маскарад, и я приложила максимум усилий, чтобы не быть узнанной.

Клуб «Айкон» вечно набит всяким сбродом, и с каждым годом количество злодеев, игнорирующих любые законные ограничения, становится в нём всё больше, будто там и плодятся.

— Депозит, — кричу я бармену, решив оплатить заранее все коктейли наличными, дабы меня не отследили по банковской карте лучшие агенты Бес и Хамелеон, то бишь Макар и Мирон.

Знакомство с парнем в этом клубе — это лотерея, где больше шансов выиграть поездку в безлюдное место, да там и остаться остывать. Конечно, это заведение посещают не только лютые отморозки, но мне везёт сразу, едва я решаюсь пройти от бара на танцпол.

Мою пятую точку обжигает шлепком тяжелой руки с такой силой, что я слегка подаюсь вперед, прежде чем обернуться и посмотреть, что за смертник на это решился.

Прямо за моей спиной стоит здоровенный мужик, обросший как полярник. Небрежная щетина подсказывает окружающим, что про бритву и барберов он никогда не слышал. Под толстовкой явно угадывается очертание широких плеч, обремененных недюжинной силой.

— Слышишь, Лохматая Гора, у тебя конечности лишние? — интересуюсь я, разминая ладонь для оплеухи, всё-таки не хочется ударить в грязь лицом и отвесить пощечину менее жгучую, чем он по моему заду.

Лохматая гора задержал удивлённый взгляд на моем лице лишь на секунду. В следующую он уже схватил за грудки ржущего рядом парня, очень плохо справившегося сразу с несколькими ступенями эволюции.

— Ты должен немедленно принести свои извинения этой леди! — прорычал обладатель небрежных зарослей на лице.

Речь у него чудная и как будто с легким акцентом. Но мурашки у меня побежали не от него и даже не от его низкого рычащего голоса. Его глаза были чернее дождевой тучи ночью. Они пугали и завораживали одновременно. Как будто впервые видишь смертельно приближающееся торнадо, понимая опасность, но оторвать взгляд от такого зрелища невероятно трудно.

Даже не знаю, с чем ещё сравнить. Наверное, это как заглянуть в глаза чудовищу, в чьей лохматой оболочке спрятан заколдованный король. Пришлось немного поморгать, чтобы прогнать наваждение.

На тесном танцполе тем временем становилось всё свободнее от того, что градус противостояния горы и бабуина накалялся с каждой секундой.

— Грабли свои убери, фраер! Раз на раз слабо? — визгнул бабуин, толкая мохнатого защитника чести моей пятой точки.

Длиннющие черные ресницы непонимающе хлопнули. Парень с шерстяным ковром на лице определенно силится вникнуть, при чем тут садовый инвентарь и что такое «раз на раз».

— Я бы сразился с тобой интеллектуально, но вижу, что у тебя нет оружия! — рыкнул мой холмистый заступник, легко отодвинув от себя хама.

Далее изо рта агрессивного примата полилась речь нецензурная, и в заросшую физиономию Горы полетел кулак. Правильно, бугристый! Если драка неминуема — бей первым! Не сомневаюсь, что мой лохматый рыцарь справился бы с агрессором самостоятельно, да вот только такие, как бабуин, в клуб приходят всем своим обезьяньим царством. И заявленный «Раз на раз» превращается в нападение на льва, стаей гиен.

На защиту своего соплеменника тут же бросились дружки, побросав свои стаканы и подружек. И хоть я практически выросла на тренировочной базе среди лучших бойцов, все же раскидать такую ораву беспредельщиков для меня задача непосильная, с этим справиться играючи может только Бес.

Народ, разодетый в маскарадные костюмы, наслаждался битвой диких обезьян с чудищем лохматым. Вокруг уже стоял дикий ор и свист. Кто-то из толпы снимал на телефон, кто-то делал ставки. Вот только вмешаться и помочь одинокому воину никто не хотел. Лохматый парень не спасовал и не пытался сбежать, мужественно загораживая меня своей спиной и отбиваясь от нападающих.

Пока я таращилась на широкую спину в моей голове крутилось только одно определение этому герою — чужак. Парень явно не понимал, к чему приведет его попытка осадить хама в этом клубе. Говорил, будто он прискакал на лошади к порогу клуба прямиком из девятнадцатого века. Мой рыцарь!

Должно быть, мне нужно было прикинуться робкой ланью и изобразить хотя бы испуг, но к боям и дракам я давно привыкла, а от этой и вовсе хотелось зевать. Бойцовые приматы только на словах были смелы и нападали в основном исподтишка на намертво вросшую в пол гору. Все пятеро сильно проигрывали Мохнатому в комплекции, и никто не хотел испытать силу его кулака первым.

— Да кто ты такой! Я тебя... я сделаю из тебя отбивную, что мать родная не узнает! — доносились стандартные фразы от трусливых драчунов.

— Украсил бы ты клуб своим отсутствием, пока я грех на душу не взял! Иначе тебя ни один патологоанатом не идентифицирует — устрашающе спокойно рычал мой защитник.

Эй, Гора! Я бы попросила не обобщать! И не таких бабуинов идентифицировали!

Всё же силы были неравны, поэтому, когда одной хитрой макаке удалось просочиться за Гору, я быстренько выписала ему мыском туфли по кости ниже колена и основанием ладони в нос.

— Мисс, вы в порядке? — обернулся мохнатый, снова погрузив меня во тьму своих глаз.

В его черных глазах сверкала россыпь звезд. И вокруг всё сияло, словно во сне. Это было что-то невероятное, аж дыхание перехватило и в груди что-то взволнованно заколыхалось! Впервые в жизни я испытала неописуемое чувство, затмившее абсолютно всё прочее. Не только происходящее вокруг стерлось из сознания, а вообще всё застыло, удаляясь в архив. Наши взгляды пересеклись, и по венам пронесся молниеносный заряд, и словно от удара током мой взгляд терял резкость и фокусировался лишь на Лохматой Горе. То, что я чувствовала рядом с этим парнем, не находило объяснения. Вся кожа покрывалась мурашками от одного взгляда, по телу бежала приятная мелкая дрожь. Сердце колотилось, как умалишенное.

— А? — растерянно переспросила я, смущенно улыбаясь.

Взгляд Горы переместился мне под ноги, где отдыхал в нирване хитрожопый макак, и вновь поднялся к моему лицу. Мне показалось, что во тьме его черных озер появился немой укор. Кокетливо махнув ресницами, я виновато отпихнула ногой от себя валяющуюся конечность.

Честное слово, будь это возможно, я, словно нагадившая кошка, закопала бы бабуина-говнюка под паркет!

Как истинные шакалы, дружки отдыхающего воспользовались моментом, когда Гора отвлекся на меня, и накинулись всей стаей одновременно. Дрались они как пацанята во дворе, тупо размахивая руками и ногами в надежде побольнее зацепить. В отличие от них мой герой был не настолько бездарен в ближнем бою и умело уворачивался от наиболее опасных ударов, метко отвечая по пустым головам. Как настоящий царь зверей, такой же лохматый и сильный, расшвыривал бандерлогов по сторонам. Завораживающее зрелище.

Укоризненный взгляд Горы окончательно убедил меня в том, что леди, как он меня назвал, драться не должны, поэтому я скромно стояла в сторонке. Охрана клуба, видимо, всем составом вышла покурить, и вместо них решили вмешаться неравнодушные посетители. Поначалу они просто пытались успокоить драчунов и растащить, но потом начался какой-то адский замес, и было уже не разобрать, кто и за что машет кулаками.

Мой брат Макар появился как всегда ниоткуда, словно материализовался из полумрака и лениво крутя спичку во рту, отсканировал зал взглядом. Как всегда в капюшоне по самые брови, из под которого только глаза светятся и моргают наушники. Одним словом — Бес. Мой маскарадный костюм Марвеловской Супергёрл филейную часть и живот практически не закрывал, зато лицо было спрятано за широкой маской, и ярко-розовые тонированные пряди помогли быть не узнанной сразу. Однако, если оставаться на месте, Бес вычислит меня очень быстро.

— Бежим! — дернула я за руку Гору, заставив развернуться на полкорпуса, как только какой-то дурачок решил пнуть Макара.

Зная, что на то, чтобы надолго успокоить идиота, Бесу не понадобится и пяти секунд, я потащила Лохматого в толпу зевак. Благо фанатов супергероев сегодня было достаточно, и я терялась на их фоне.

Я собиралась провести своего защитника к туалетам, чтобы он смог умыться и осмотреть свои повреждения, но на полпути нас остановила охрана.

— Просим вас немедленно покинуть клуб, — потребовал крепкий мужик, глядя на нас, будто это мы зачинщики беспорядка.

Оказавшись на улице под светом неоновых вывесок и желтого фонаря, я разглядывала пострадавшее лицо Лохматой горы.

Лицо его разбито. Один глаз заплыл от удара кастетом, из губы сочится кровь. Оставшийся невредимым глаз внимательно вглядывается в моё лицо.

— Похоже, тебе нужно в больницу, — протягиваю я руку к окровавленной скуле, нежно ощупывая ее, дабы убедиться, что она не сломана.

Парень мгновенно меняется в лице, делая попытки нахмуриться, и темная бездна единственного уцелевшего глаза начинает выжигать во мне дыру.

— Снова ты? — рокочет низкий хрипловатый голос.

— Ну… как бы нас вместе из клуба вышвырнули, помнишь? — сочувственно оглядываю его травмы с большим усердием.

Макушку Горы мне не видно, может, ему настолько сильно приложили по ней, что у него память отшибло.

— Тебе бы раны обработать… лёд приложить, — снова тяну я ручонки к пострадавшей из-за меня симпатичной мордашке.

И он реально классный. Даже с расквашенной моськой.

Гора закатывает глаз, плотно сжимает губы и, продолжая сверлить меня темным омутом, подхватывает под руку, буркнув:

— Пойдем!

Стараясь игнорировать легкое покалывание на запястье в месте соприкосновения нашей кожи, ворчу ему в ответ:

— Необязательно меня тащить! Я могу сама идти за тобой. Тебя, знаешь ли, трудно потерять из вида!

Тащил меня незнакомец в узкий проулок между клубом и торговым центром. В темный, скрытый от посторонних глаз. Где стены зданий были практически глухими, с редкими узкими окнами и эвакуационными дверями, выходящих на ржавые пожарные лестницы.

Но крайне странный выбор маршрута меня не настораживал. Никакой маньяк или другой злоумышленник не стал бы подставлять своё лицо ради будущей жертвы. Несмотря на обросшую физиономию и скромный выбор одежды, парень выглядел интеллигентным, обаятельным и обходительным. «Как известный кровавый маньяк Тед Банди», — подсказало мне подсознание.

— Я отвезу тебя домой, — сообщил мне Лохматый Герой и, спохватившись, добавил: — Если ты не против.

— Я против! — поспешила возразить я, — С детства не доверяю одноглазым водителям! И вообще… — на этом месте мне пришлось заткнуться и, приложив нечеловеческую силу, толкнуть к стене опешившего парня.

Оказывается, тащил меня паршивец на парковку, и я лишь в последний момент засекла там «Бэтмобиль» Мирона с одной стороны и кучку приматов с битами у синей «Мазды» с другой.

— Что — вообще? — поинтересовался расплющенный мною одноглазый.

Ситуация его явно позабавила, судя по растянувшимся окровавленным губам, обнажившим ровные белые зубы. Улыбается. Такой милаш!

— Мне депозит за коктейли не вернули! Хочешь выпить? — выкручиваюсь я как уж, заприметив заднюю дверь клуба.

Нет никаких гарантий, что Бес не появится с другого конца проулка, тем самым загнав меня в западню. Поэтому я быстро выдергиваю шпильку из прически и, пошерудив в замке, отмыкаю замок.

Вскинутая бровь соучастника взлома с проникновением не заставила меня объясняться. В черной мгле оставшегося в живых глаза вспыхнуло любопытство. Улыбка стала еще шире, и лохматый походкой хозяина заведения, прошел следом за мной, произнеся:

— В кабинете директора должна быть аптечка… и выпить.

Ещё сегодня с утра в мои планы не входило взламывать двери, тем более кабинета директора клуба, но… они сами виноваты!

Добравшись до второго этажа, я вглядывалась в таблички на дверях, пока не увидела вытесненные серебряные буквы: «Генеральный директор Тимур Львович Царёв».

Мой сообщник тоже с интересом поглазел на дверь и, опершись плечом на стену рядом, сложил руки на груди, наблюдая, как я орудую шпилькой в замке. Меня немного потряхивало, так как прежде я никогда не делала этого без приказа свыше, Лохматый же был спокойный как удав, ну и выдержка!

Ухмылка не исчезла с расквашенной моськи, когда мы вломились в чужие владения без соответствующего ордера и вооруженной группы за спиной.

— Свет не включай… э… как тебя зовут? — предупредила я, прижавшись к стене и выглянув из окна, выходящего на парковку.

Как раз вовремя. Успела полюбоваться, как мои братики крутят шайку с битами и кастетами. Мой раненый боец тоже решил посмотреть на шоу Борзовых и встал рядом со мной.

— Куда зовут? А, моё имя? Тим, — звучит низкий голос над моей головой.

Точно иностранец, хотя по-русски говорит очень даже прилично.

Моё тело снова осыпало иголочками только от легкого касания мягкой ткани его толстовки и теплого дыхания, скользящего по моей макушке. Это ведь странно, так реагировать на мужчину, которого совершенно не знаешь и даже ни разу не видела при ярком освещении. Но ощущение его тепла всего в паре сантиметрах от меня действовали на меня сокрушительно. Мимолетный невесомый аромат его парфюма кружил голову, оставляя странное чувство маленького счастья.

Списав всё на экстремальную ситуацию и переизбыток адреналина в крови, я сделала пару шагов в сторону шкафа и, открыв секретер, уставилась на ряд бутылок.

— Что дальше? Вскроешь сейф? — поинтересовался лохматый, увлеченно рассматривающий кабинет одним глазом.

— Да. А потом избавлюсь от одноглазого свидетеля, — не повелась я на его явную провокацию, но своё имя называть не спешила, дабы не сдал меня первому встречному патрульному.

Думается мне, что в его глазах я бесшабашная легкомысленная особа, не обремененная моралью.

Пошарив по шкафам, я наткнулась на маленький холодильник, в морозилке которого обнаружила лёд. Тим уже успел расположиться на небольшом диване, откинув голову на спинку и широко расставив ноги. Вполне возможно, у него адски болит голова, поэтому он лишь молча наблюдает за мной одним полуприкрытым глазом.

— Как думаешь, сколько этой бормотухи мы можем выпить на мой депозит в полторы тысячи? — опускаю рядом с ним бутылку.

Мельком глянув на пузырь, Тим приподнимает свой зад с дивана и, сунув руку в карман, извлекает портмоне.

— Этого хватит, — выуживают длинные пальцы пару купюр с изображением королевы Соединенного Королевства.

Нависнув над ним, я прикладываю пакетик льда к распухшему веку, второй рукой нежно сдвигая прядь волос со лба.

Тим не двигался и вроде даже не дышал, пока я с особой нежностью за ним ухаживала и, разумеется, пыталась рассмотреть черты его лица. Для меня один из главных показателей мужской привлекательности это волосы. У Тима шикарная шевелюра — густые красивые пряди, прическа слегка небрежная. А самое главное, они ухоженные — аккуратно пострижены и чистые. Высокий лоб, красивый изгиб широких бровей, нос с небольшой горбинкой — явно был сломан, и среди густой заросли умопомрачительные полные губы.

Здоровый глаз, воспользовавшись тем, что находится он на уровне моей груди, обосновался там неприлично долго. Потом скользнул ниже на мой открытый живот, бедра. Кожа горела под его ласкающим горячим взглядом, каждая клеточка трепетала. Господи, что было бы, если бы он проделывал это со мной двумя глазами? Наверняка я бы превратилась в пепел. Осыпалась бы на пол и балдела.

Тим тяжело выдохнул и перехватил мою руку с пакетиком льда, отодвигая от себя. Пальцы у него какие-то… интеллигентные. Длинные, красивые и свежие ссадины их ничуть не портят. В целом, за его небрежной брутальностью, хорошие манеры и высокая степень культуры были заметны невооружённым глазом.

— Могу я узнать твоё имя? — отвлек меня бархатистый голос.

— Милена.

Имя в Москве довольно популярное, и найти человека по одному имени невозможно, поэтому я не посчитала нужным лгать.

— Милена, — перекатывая на языке, будто смакуя, повторяет Тим. — Никогда не слышал. Твое имя очень красивое, тебе подходит.

Мне много раз говорили подобные комплименты, но впервые это прозвучало настолько искренне и легко, что я слегка смутилась. И неожиданно для себя поняла, что хочу ему понравиться. С первой минуты, как его увидела. Эта мысль вызвала во мне волнение, и я поспешила убрать задрожавшие руки от отёкшей моськи подальше.

Пока я убирала улики в найденный тут же пакет, Тим поднялся с дивана и подошел к столу с бутылкой и стаканами.

— Выпьем, если ты никуда не спешишь, — вопросительно изогнул свою шикарную бровь Тим, откупоривая стеклотару.

Определенно между нами витало что-то неосязаемое. Мы оба были напряжены, словно ступали по минному полю с завязанными глазами, но в то же время никто не желал заканчивать вечер.

— Хочешь знать, не ждёт ли меня дома муж? — лукаво улыбнулась я.

— А он ждёт? — тут же спросил Тим и в ожидании ответа замер с бутылкой в руке, занесенной над бокалом.

По тому, как он напрягся, стало очевидно, что наш интерес к друг другу взаимный, и то, что для Тима этот вопрос принципиальный.

— Я не замужем. Пока не сменю сферу деятельности, мне замужество не светит, — вздохнула я. — А как насчет тебя? У тебя есть любимая женщина?

Тим снова попытался свести брови, но отёк ему не позволил, и медленно, словно нехотя, ответил:

— Любимой женщины у меня нет.

Протянув мне наполненный бокал, Тим уселся рядом со мной на диван. Не припомню второго такого случая, чтобы мне настолько комфортно и приятно было находиться наедине с незнакомым человеком.

Распивая спиртное в чужих владениях, мы совершенно забыли об опасности быть пойманными с поличным и просто болтали. Тим рассказал мне, что живет в Лондоне, а его приёмные родители в пригороде в ста километрах от столицы.

— У Билла и Синди сеть кондитерских «Захер». В Лондоне очень любят австрийские десерты. Я занимаюсь обеспечением, организацией снабжения. Часто езжу на выставки оборудования и прочие мероприятия.

— А в Москве часто бываешь? — мне до жути было интересно всё, что связано с бизнесом, но этот вопрос волновал больше.

— Не считая того, что я родился и прожил тут до пяти лет, это мой первый визит в Москву, — ответил Тим, и интонация его голоса изменилась, будто ему неприятно об этом говорить.

В замешательстве я судорожно пыталась придумать, как сменить тему, потому что до жути не хотела, чтобы исчезло это притяжение, чувство предвкушения чего-то гораздо большего. Того, что подарит ни с чем несравнимое наслаждение.

— У тебя замечательная жизнь. У меня тоже есть мечта, но, наверное, я не самая одаренная личность, и мой удел до седых волос подчиняться командирам и следовать уставу. Санта никогда не подарит мне мечту, потому что я не хорошая девочка, — горько усмехнулась я, уже не осознавая, что открываю душу совершенно постороннему человеку.

Подпитанные алкоголем новые ощущения обострились до предела. Тим протянул руку к моему лицу, почти невесомо коснувшись подбородка и заставляя посмотреть на него.

— Ты самая невероятная девушка из всех, кого я знаю, — хрипло пробормотал Тим, наклоняясь к моему лицу.

Его глубокий голос действует на меня, как горячий коктейль и я вспыхиваю изнутри, чувствуя, как начинают полыхать щёки.

Я открыла рот, но сказать ничего не могла от того, как он смотрел на меня. В его взгляде горит огонь, он смотрит на меня выжидающе-напряженно, ни на секунду не отрывая взгляд. Его дыхание становится ближе, жесткая борода касается моего подбородка, и приятный запах мужчины с тонким ароматом сандала обволакивает, затуманивая и без того пьяную голову.

Горячие, требовательные губы, касаются моих, неторопливо, но не оставляя ни единого шанса отказаться от его поцелуя. Но я и не хочу.

Глава 3 Тимур

Черт, получать по кумполу становится для меня традицией, стоит этой белокурой бестии появиться рядом. Крышу уже конкретно сносит. Я пытаюсь сосредоточиться на событиях вечера или моём взломанном кабинете, но взгляд мой снова прикован к Милене. Я даже не уверен, что моё внимание сегодня переключалось с неё.

В полумраке помещения мягкое свечение её кожи манило меня, и я абсолютно не мог противостоять этому. А еще ее голос. Нежный, грудной, обволакивающий до мурашек по спине. И я был рад, что она много болтает и не догадывается, какие бесстыжие мысли заполонили мою голову.

— …предложили мне единственную торговую площадь, которая находится в подвальном этаже! — возмущалась Милена своим неудачным попыткам начать собственный бизнес.

Львиная часть её болтовни летела мимо моих ушей. Куда больше меня занимал этот пухлый влажный рот и периодически мелькающий кончик розового язычка.

Мой взгляд сместился с её раскрасневшихся от алкоголя щёк и приоткрытых губ на мягкие окружности под тонкой тканью короткой майки. Тонкая талия с заметным рельефом пресса манила прикоснуться к ней, отведать на вкус, заставить мелко задрожать. Мучительно долго исследовать её тело, пока она не сойдет с ума от желания.

Наверное, фокус в том, что эта девушка для меня слишком необычная, слишком странная. Мне, как любому нормальному мужчине, хочется заполучить такой бомбический трофей в свою постель.

— Ты самая невероятная девушка из всех, кого я знаю, — практически шепотом произношу я, нежно касаясь ее лица.

Милена облизывает нижнюю губу, и меня моментально пронзает дикое, первобытное желание. Длинные ресницы опускаются, едва мои губы касаются её. Я кружил по мягким губам, пока она не приоткрыла их, позволяя войти.

Это был осторожный и нежный поцелуй, но он словно вскипятил мою кровь, унося все мысли из головы. Вкус её кожи и горячий влажный язычок распалили во мне пламя.

Поцелуй, который был лишь для того, чтобы убедиться, что наши желания обоюдны, перерос в страстный танец губ. Я никак не мог насладиться её губами, путал пальцы в мягких волосах, нетерпеливо поглаживая чувствительную кожу за ушком подушечками пальцев.

Мои руки скользнули по обнаженному животу, подбираясь к шелковому лоскуту ткани, обтягивающему ее офигенную грудь. Едва не зарычал, когда меня до кончиков пальцев пронзила дрожь. По позвоночнику словно ток по проводам, неслись электрические разряды. Тугие вершинки груди заострились, выдавая девчонку с головой, но едва мои пальцы прикоснулись к манящим соскам, тело Милены напряглось.

Черт, меньше всего сейчас я хотел бы спугнуть эту самую необычную в моей жизни девушку.

Отстранившись, я почти невесомо погладил её по щеке, вглядываясь в затуманенные глаза.

— У меня мало опыта… — пробормотала Милена, заливаясь краской и кусая губы.

Если она хотела меня заставить передумать этими словами, то очень сильно ошиблась. Жар бушевал в моих венах, и тело поддавалось первобытным инстинктам. Такая смелая и бесстрашная девчонка теряется от одного моего взгляда, покрывается мурашками от горячего дыхания, скользящего по её коже. Это сводит меня с ума, заставляя сердце колотиться, будто я бежал километр по песку.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — бормочу я, тяжело вздыхая и отстраняясь от слишком опасной штучки.

Никогда так не хотел женщину. Даже в свой первый раз меня так сильно не колотило. Член налился, принося почти болезненные ощущения, яйца едва не перекрутило. До безумия я хотел проникнуть в неё, полностью растворившись в ней.

— Я хочу спуститься на танцпол и потанцевать, пойдешь со мной? — переместив взгляд с моих губ к глазам, спросила Милена.

— В таком виде? — иронично ткнул в свой подбитый глаз.

Танцы — это то, что меня сейчас интересовало в последнюю очередь.

— Ладно. Тогда я найду кого-то ещё, — с печалью в голосе сообщила мне бестия, встряхнув блондинистыми кудрями.

— Черта с два ты это сделаешь! — рявкнул я настолько неожиданно даже для себя, что следующую минуту ошарашенно молчали мы оба, таращась друг на друга.

Головой я подумать явно не успел, нечто иное застило мне разум.

— Ну… тогда снимай худи, — уставившись на меня широко распахнутыми пьяными глазами, велела Милена.

Вряд ли она имеет в виду то, о чем я подумал, но пришлось стянуть, оставшись в старой, невзрачной серой футболке.

— Сделаем из тебя пирата.

Пока я допивал остатки текилы и пялился на длинные ноги, сумасшедшая девчонка не раздумывая вырезала из моей худи полоску ткани, воспользовавшись ножницами из ящика стола.

— Сядь, Лохматая Гора, мне неудобно.

Расположившись между моих раскинутых ног, Милена старательно прятала мой фингал под широкую повязку.

Её бедра находились в паре сантиметрах от моих пальцев, и — черт возьми — это нечестно! Я совершенно не буду против, если её ладошка переместится на моё бедро. И поднимется выше. К тому месту, где я её хотел.

— Готово. Осталось избавиться от улик, — сверкнула улыбкой бестия, вызвав у меня тихий вздох.

— Устроим пожар? Огонь уничтожит все следы, — предложил я, естественно, не собираясь этого делать.

— Угомони фантазию… Кутузов! Спалил уже один раз всю Москву, — рассмеялась Милена, явно издеваясь над моим подбитым глазом.

В считанные минуты белокурая преступница привела кабинет в прежний вид. Воспользовавшись остатками текилы и моей худи, Милена, я уверен, уничтожила не только отпечатки пальцев, но и все следы наших ДНК.

Всё же, чтобы обезопасить себя в будущем, я отправил деду сообщение о том, что побывал в кабинете клуба. Благо мой дед, в отличие от Билла, умело пользуется всеми благами цивилизации, включая различные мессенджеры.

— Может, лучше покатаемся по ночному городу? У меня машина с водителем на парковке, — предпринимаю я очередную попытку избежать танцев в идиотском виде.

— Только не говори, что ты неуклюж, Тим, я видела, как ты двигаешься! Драка это тот же танец. С единственным отличием — нравится он не только тому, кто ведет, — снова ослепительно улыбнулась Милена, практически отправив меня в нокдаун.

— Я вовсе не неуклюжий. Танцы у меня были обязательной дисциплиной старшей школе, — сообщил я, незаметно поморщившись от мысли, что почти все их пропустил.

Пока мы отсутствовали в главной части клуба, весёлый карнавал набрал обороты. Если не замечать обнимающиеся парочки у стен и блюющих подростков у туалетов, то праздник можно назвать интересным.

Впрочем, все мысли о том, как проходят тематические вечеринки моего клуба, сразу же вылетели из головы, как только в мои объятья доверчиво нырнула сероглазая бестия.

— Ты знаешь, что тело не умеет лгать? — изящно опустив руки на мои плечи, спросила Милена и продолжила щебетать что-то о магии музыки и прочей чепухе.

Благо, общаться с женщинами я умею в совершенстве — главное, зеркалить эмоции и иногда кивать. Музыка и разговоры сейчас меня занимали мало. Под благочестивым соусом теперь я мог касаться ее шелковистой кожи, рисуя подушечками пальцев на её спине. Дотрагиваться губами до лица, скользить по шее, слегка сжимая кожу губами.

— Боже, как ты прекрасна… — кажется, я повторялся снова и снова, слетая с катушек от близости нежного тела, от того, как ее бедра задевают мои.

— Ты тоже, — хлопая длинными ресницами, отвечает Милена, судорожно сжав мои плечи и прижавшись настолько близко, что мои мозги скатились прямиком в трусы.

В ответ я опустил руки ниже, медленно очерчивая мягкий изгиб бедер, и, судя по широко распахнутым глазам, одного движения хватило, чтобы она почувствовала твердость моих намерений.

Возможно, кто-то поджег под нами пол, потому что становилось нестерпимо жарко. В горле пересохло и слова вырывались из моего рта со звериным хрипом.

— Как жаль, что я встретил тебя так поздно, — пытаясь реанимировать растекшиеся в кисель извилины, вернул я лапы на талию, но хватку не ослабил.

— Ты улетаешь? Когда? — округлила глаза Милена.

Это просто бесподобно! Её чистые и искренние эмоции так легко читать, словно мы знакомы сотни лет. И мне действительно жаль, что я не встретил её раньше, чем дал обещания другой.

— Через несколько дней. Как приведу в порядок фейс, иначе Синди хватит удар, а Билл потащит меня в полицию.

Разговора с Борисом тоже не избежать, но старик оказался с более крепкой психикой и ясным разумом, чем мои приемные родители номер два.

— Иногда и одной ночи достаточно, — загадочно ответила Милена и потащила меня к бару.

Указав мне на свободный барный стул, сама егоза забралась на приступок у барной стойки и что-то прокричала бармену.

— В каком смысле одной ночи? Ты что, решила использовать меня и бросить? — притянул я точеную фигурку, стараясь спрятать её от взглядов кобелей вокруг. — Я, между прочим, не такой!

Милена рассмеялась, покрываясь розовым румянцем, а я понял лишь одно — одной ночи мне будет мало. Мне мало этой невероятной легкости, кружащих голову ощущений и эмоций, заставляющих улетать душу в рай. Впервые в жизни они настолько переполняют меня, что хочется кричать, что целого мира нам мало! Вечности мало!

И я еще не понял, что со мной происходит. Либо это две недели воздержания и пары алкоголя, либо я столкнулся с тем, во что уже не верил и не ждал.

Контролировать либидо рядом с этой женщиной-загадкой становилось всё сложнее. Сногсшибательная сероглазая красавица совершенно мне не помогала.

Милена вертелась от бармена ко мне, подвигая стопки, говорила что-то улыбаясь. Я погибал. В глазах её искрящих серебром, от кожи её шелковой дурел и сколько бы ни пил — не помогало. Во рту всё сохло моментально, едва мой глаз бесстыжий опускался от пухлого рта к пышной груди. До зуда в ладонях хочу померить её своими ладонями, стиснуть холмики, взбивая между ними…

— О чем задумался? — поймала меня Милена в фантазиях где-то между пенной ванной и смятыми простынями.

Надо все же взять себя в руки, не там, где дымится, а в переносном смысле. Нужно вспомнить, что я взрослый, самодостаточный и состоявшийся мужчина.

— Интересно, какой именно бизнес засел в твоей красивой голове? — решил я остудить свою голову, ту, что в штанах в особенности, скучной темой.

Соблазнительные губы растянулись в улыбке, серые глаза засияли, словно в них вселенная взорвалась россыпью звезд.

— Я хочу сделать счастливыми всех людей на планете! У меня будет сеть бутиков самого умопомрачительного женского белья! Из нежнейшего шелка и тончайшего, практически невесомого кружева…

Вашу мамашу! Девчонка настолько болеет этой идей, что вспыхивает как новогодняя елка, экспрессивно жестикулируя. Её тонкие длинные пальцы порхают над залипательным вырезом, буквально извлекая из моей памяти всю камасутру.

Младший Царев вместо того, чтобы послушно отвалить на боковую и не мешать, ещё больше уперся очугуневшей башкой в ткань брюк.

— Уйдем отсюда? — прошу я в надежде, что на свежем воздухе мне полегчает и я смогу думать и говорить с ней о чем-то еще, кроме спаривания.

Брошенные мною на стойку купюры вызвали у бармена необъяснимый шквал эмоций. Радостно закивав мне, он завертелся как юла. Уже через минуту перед Миленой стоял высокий бокал с каким-то гламурно-розовым пойлом, а передо мной — очередной пузатый с чистым виски, даже неоскверненным льдом.

Пока моя белокурая красотка, сложив губы трубочкой, опустошала стакан, бармен подмигивал мне и улыбался, будто мы с ним старые друзья.

— Я готова!

Милена тряхнула кудрявой головой и, покачнувшись на своих шпильках, повисла на моей руке.

— Ты занимался боксом? — промурлыкала захмелевшая женщина, погладив мое предплечье.

Похоже, на свежий воздух пора не только мне.

— Это плоды отвязной юности, — с уже надоевшим мне хрипом ответил я, мазнув осоловевшим взглядом по пьяным серым глазам.

Даже вспоминать не хочется, что я только ни творил, в какие истории ни вляпывался. Благо штаб-квартира нашей банды находилась в полулегальном тренажерном зале, а не на кокосово-развесочной фабрике. Иначе я бы не накачался, а сторчался к своим тридцати двум.

Бродить по улицам в костюме пирата, созданном в состоянии, близком к невменяемости, я наотрез отказался. Тем более что ни вечерний воздух, ни звездное небо над нашими головами отрезвлению оных не способствовали.

— Папа считает, что во мне нет предпринимательской жилки... — продолжала щебетать Милена по пути на парковку, где меня ждал водитель на «Майбахе» деда. — Ты только не подумай, мой папа самый лучший! Но денег мне не даст.

— Жилка не главное. Но это решение действительно должно быть осознанным. Начинать бизнес очень трудно, это не работа по найму, где у тебя строгий график, выходные и отпуск. Рождение бизнеса, как рождение ребенка — сначала нужно очень много вложить сил и средств, прежде чем он окрепнет.

Остановившись в двух шагах от машины, Милена запрокинула голову, заглядывая мне в глаза, и с невероятно серьезным видом заявила:

— Ошибаешься. Главное, когда есть рядом человек, который в тебя верит. Вот тогда я хоть весь мир смогу завоевать. Одной рукой. Если… ты будешь держать за вторую.

В этот момент у меня окончательно что-то перещёлкнуло в башке. Никогда и никто не говорил мне таких слов. Эта невероятная женщина рвет все шаблоны. Ход её мыслей меняется непостижимым для меня образом. О логике её действий я и вовсе задумываться не хочу. Не девушка, а убойное комбо.

Глава 4 Милена

Понятия не имею, какие именно звезды сошлись, какие планеты начали ретроградное движение, но сегодня со мной происходит что-то необыкновенное.

Словно невидимые нити тянут меня к нему. Никогда и ни с кем мне не было так легко. Настолько легко, что я поделилась своими самыми сокровенными мечтами по сути с незнакомцем. Как это бывает с попутчиками, судьба с которым сводит в дальней поездке.

Мало того, что я позволила себе выпить лишнего, так еще и непостижимым для моего разума образом оказалась в шикарнейших апартаментах Тима.

Едва за нами закрывается дверь, моё сердце начинает учащенно стучать. Я осознаю, что творю что-то совершенно безрассудное, собираясь переспать с первым встречным парнем, о котором знаю совсем немного и только с его же слов.

— Проходи, — слышится над моей головой.

Поднимаю взгляд вверх и завороженно смотрю в орехово-карий глаз. Второй, я уверена, такой же красивый, когда не украшен свежим синяком.

— Мне нужно немного привести себя в порядок, никуда не уходи, — снова расплываются в улыбке губы Тима.

Кажется, моё откровенное разглядывание его развеселило.

Апартаменты производили впечатление. Оформленный по последним трендам интерьер гостиной утопает в рассеянном свете струящихся диодных светильников. Открытая зона небольшого кухонного островка, за скрытыми панелями которой наверняка наикрутейшая техника. В распахнутых двустворчатых дубовых дверях виднеется поистине царское ложе — высокая кровать с толстыми стойками балдахина. Явно из какого-то экзотического дерева, причудливые орнаменты на котором вырезаны вручную.

За огромным панорамным окном волшебные улочки центра, с брусчатым покрытием узких дорог. Невидящим взглядом я смотрела на неоновые вывески и думала о том, что еще не поздно остановиться. Просто уйти.

Но мне так осточертело жить по уставу. Делать то, что прикажут. И как бы я ни любила своих братьев, их гиперопека тоже уже достала.

Зажмурившись на секунду, я попыталась вытащить из эйфорического состояния часть женского мозга, отвечающего за благоразумие, но тщетно. Всё внутри меня кричало о том, что нужно остаться. Моя нерастраченная нежность требовала выхода. Мне до одури хотелось познать эту сладко-греховную составляющую жизни.

Слышу тихие шаги за спиной и распахиваю глаза в ту же секунду, когда на мои плечи ложатся широкие ладони. Пробежавшись подушечками пальцев по открытому плечу, Тим сдвигает мои волосы в сторону и касается горячими губами моей шеи. И я вновь чувствую покалывание электрических импульсов по телу.

Несмело откидываю голову ему на плечо, наслаждаясь прикосновениями и приятным запахом мужского тела. Это немного избавляет меня от переполняющего волнения.

Из ванной Тим вернулся с пластырем над левой бровью и почти открытым подбитым глазом.

— Ты нервничаешь? — растекается горячий воздух по моей коже. — В холодильнике есть вино.

— Да, мне немного… волнительно, — сознаюсь я.

Оставив пылающий след поцелуя на моей шее, Тим отходит в зону кухни и извлекает из винного шкафа бутылку и два бокала.

— В чем заключается твоя работа сейчас? — спросил Тим, протянув мне один бокал.

На подобные вопросы у меня заготовлено вранья вагон, но почему-то ему мне не хочется лгать.

— Вообще-то я еще учусь, последний курс. А подрабатываю в агентстве отца в свободное время. Охочусь за сталкерами и прочими маньяками, — неохотно ответила я, потому что разговоры о сборе и анализе вещественных доказательств с мест преступлений и последующей разработкой плана и ловлей преступника не совпадали с моим эмоциональным настроем сейчас.

На этот раз даже свежие ушибы не помешали густым бровям забраться на лоб. Так и не сделав ни одного глотка вина, Мохнатая Гора отставил свой бокал.

— Красива. Умна. Таинственна. Опасна, — походкой ленивого хищника приближался ко мне Тим, медленно произнося слова.

Крепленое вино ударяет мне в голову моментально и я успеваю лишь тихо пробормотать:

— У меня ещё никогда не было… этого. Ничего.

Перестаю дышать, вглядываясь в его глаза. В расширенных зрачках Тима вспыхивает изумление, которое очень быстро сменяет первобытный голод. Прав Бес — все мужчины в какой-то степени маньяки, поэтому агентство «Borzz» без работы не останется.

— Я это исправлю, обещаю, — шепчет Тим, притягивая меня к себе.

Его длинные пальцы путаются в моих волосах, уверенно поворачивая к себе. Горячее дыхание опаляет моё лицо и воздух вокруг нас густеет.

С моих губ непроизвольно слетел тихий стон, когда его пухлые губы обхватывают мои. Влажный, горячий язык исследует каждый миллиметр моего рта, и я не в силах больше сдерживаться, отвечаю ему. Тим издает низкий гортанный звук и еще крепче прижимает меня к себе. Моя кожа, не прикрытая тканью, моментально начинает гореть от соприкосновения с его крепким телом.

Мою голову моментально заволакивает беспросветно и я наконец-то отпускаю себя, перестав думать и контролировать происходящее.

Запускаю руку под его футболку и пробегаю пальцами по его животу. Твердый и очень горячий. В наличии восемь совершенных кубиков и убийственно сексапильные косые мышцы.

Не прекращая меня целовать, Тим резко дергает мой топ вниз, отчего кожа на груди начинает гореть. Твердые подушечки пальцев проводят по соскам, посылая сладкую дрожь по всему моему телу. За шумом в ушах еле слышу тихий стон Тима, когда он мягко обхватывает их и слегка тянет. От новых ощущений голова идет кругом, внизу живота вспыхивает обжигающе-горячим так сильно, что я стискиваю бедра.

— Ты очень красивая, — выдыхает Тим с хрипом.

Сильные руки опускаются на мои бедра и скользят под юбку, сжимая мой зад в эксклюзивном кружеве, в который я планирую нарядить каждую женскую попку планеты. Тим продолжает жадно сминать мою задницу так, что чувствую, какой он твердый и горячий даже через плотную ткань брюк. И мои уверенные знания анатомии подсказывают, что это не его айфон сейчас уперся в мой живот. Его возбуждение распаляет меня еще больше. И все чего я сейчас хочу — принадлежать ему, довериться полностью и раствориться вместе с ним в этой сумасшедшей эйфории.

Наши движения навстречу друг другу настолько нетерпеливые, словно я ему нужна так же, как он мне сейчас. Беспорядочное движение рук абсолютно не контролируется разумом, подчиняясь только инстинктам и испепеляющему желанию. Мне хочется его трогать, слышать участившееся шумное дыхание, острее чувствовать его запах и как подрагивает его кожа под моими ладонями.

Запускаю пальцы в густые пряди и почти не осознаю, как Гора, подхватив меня на руки, быстро несет в спальню. Жар его гранитного тела добавляет новую порцию волнения. Это случится прямо сейчас!

Мягко опустив меня на кровать, Тим сгребает футболку одной рукой. У него потрясающее тело. Широкие плечи, бугрящиеся мускулами руки, выраженные мышцы груди с мягкой порослью волос. Лично мне она кажется до безумия брутальной.

— Разденься для меня, Милена, — долетает до меня голос Тима сквозь шквал переполнявших эмоций.

Его голос насыщен сексуальным хрипом, он стал грубее, требовательней. И я беспрекословно подчиняюсь. Под гипнотическим взглядом полыхающих огнем черных глаз снимаю топ, дрожащими пальцами расстегиваю молнию на юбке, позволяя ей упасть на пол.

Мой взгляд прикован к неспешно обнажающемуся мужчине. А этот кобель знает, что он хорош! Ни намека на спешку или небрежность. Его движения плавные, уверенные и он совершенно точно не заморачивается, как его стриптиз смотрится со стороны.

Спустя пару секунд мне становится не до оценки его несокрушимого эго. Всего один шаг. Твердый, широкий, уверенный. Новые волны запаха его тела обволакивают, снова отключая сознание.

Вздрагиваю словно от удара током, когда его обнаженная кожа касается моей груди, и по ушной раковине растекается:

— Ми-ле-на...

— Ты самое прекрасное создание на земле, — произносит Тим, опаляя мое лицо горячим дыханием.

Тим нежно шепчет моё имя, прокладывая влажную дорожку языком по моей шее. Неожиданно с его уст слетает пара крепких выражений на английском, от которых у меня начинают гореть щеки и хочется свести колени.

— Скажи еще, — прошу я, чувствуя, как горячая кровь растекается от живота по бедрам.

Тим слегка приподнимает бровь и сильнее сжимает мои бедра. Мимолетная улыбка трогает уголок его губ.

— Ты точно настоящая? — насмешливо спрашивает Тим, обвивая мою талию и мягко опрокидывая на кровать. — Знай ты, сколько грязных вещей я хочу с тобой проделать, ты бы уже сбежала, малышка.

Хватаю широкие плечи, будто боюсь снова остаться без его тепла. Тяжесть нависшего тела надо мной и мерцание черных глаз под длинными ресницами пробуждают внутри что-то безудержное, первобытное. Сама тянусь к его губам, желая снова почувствовать его вкус, ощутить покалывание густой бороды.

Поцелуй становится глубже, от напора его губ и языка, дрожь молниями разносится по телу. Внутри нарастает тянущее напряжение, готовое взорваться в любую секунду.

— Расслабься, малышка, ты совершенна до кончиков пальцев, — требовательно хрипит Тим, опуская рот на мою грудь.

У меня нет проблем с самооценкой, но из уст мохнатого любой комплимент звучит иначе. И ему действительно нравится на меня смотреть. Жадно, с лихорадочным блеском в глазах, который врать не может.

Откровенность ласк зашкаливает. Мучительно долго Тим облизывает соски, обводя их и покусывая, заставляет меня выгибаться дугой. Я вся покрыта мурашками то ли от покалывания его бородой, то ли от запредельных эмоций.

Все как в тумане. Одна волна наслаждения сменяется другой, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хочу испытать все до конца.

Тим скользит губами ниже, кружит у впадины пупка, покрывает поцелуями бедра и проникает пальцами под узкую полоску шелка. От моей попытки их свести переходит на утробное рычание:

— Пусти меня! — и раздвигает мне ноги.

Воздух вокруг становится плотнее, звуки моих стонов громче, едва он касается моей плоти. Что-то огромное зреет во мне вместе с настойчивыми движениями его языка. Жар в моем теле достигает градуса, когда мне кажется, я расплавлюсь как масло на раскаленной сковороде.

— Боже! — вырывается прямо из моих легких и я вцепляюсь в простыни.

Меня разрывает от безумных ощущений, до ломоты скручивает ступни и я кричу. Не в силах сдержаться, извиваюсь в его руках. Перед глазами все мутнеет. На мгновенье зажмуриваю глаза и осыпаюсь на простыни.

Не успеваю прийти в себя, как матрас рядом пружинит, а висок щекочет горячий воздух:

— Ты невероятна, — шепчет Тим.

Слышится звук рвущейся фольги, и следом за ним между моих ног упирается тяжелая эрекция.

— Посмотри на меня, Милена.

Расширенные зрачки Тима полностью перекрыли ореховую радужку, с приоткрытых губ слетает рваное дыхание.

Каждым нервным окончанием я почувствовала напряжение. В разы сильнее заискрило, кожу, где мы соприкасаемся, будто лижут языки пламени. Во мне просыпалась какая-то совершенно незнакомая женщина. Она была гораздо слабее меня, но в то же время свободная и раскованная.

Черные глаза, будто гипнотизируя переполненным похотью взглядом, обожгли мои губы. Мысли в моей голове замедлились, окутались жарким туманом, кипящей воронкой закручивающегося и внизу живота.

Мечущийся по моему лицу взгляд, будто Тим хочет убедиться, что я не передумала. Короткий глухой стон вместе в ворвавшимся в мой рот языком и первый резкий толчок, разорвавший мой мир на до и после.

Как и все хорошее в жизни, эта ночь закончилась слишком быстро, и её было безумно мало.

Вместе с растворяющимся в лучах восходящего солнца полумраком комнаты исчезла и «шальная императрица Милена». Выветрилась вместе с алкоголем, уступив место растерянной новой женщине, отважно и совершенно безрассудно вступившей в ряды осчастливленных оргазмом женщин.

Лохматый чародей, так легко вчера околдовавший меня, спал, развернувшись ко мне своей широченной спиной. Мысль, что он проснется и увидит меня в растрепанном виде, погнала меня в ванную, где я зависла на целый час. По большей части разгоняя похмельных тараканов, стыдивших меня за эту ночь, и паникуя, что для Тима это был просто очередной клуб, очередной бар и очередная девушка на одну ночь.

Даже если так, эта ночь была самой волшебной, самой удивительной и восхитительной в моей жизни. Несмотря на то, что Тим не пощадил меня на первый раз и не остановился после первого фейерверка, все же он был бесконечно ласков и осторожен со мной. Хотя в его глазах яростно бушевало пламя, требуя не тратить время на всякие нежности, он сдерживался, срываясь лишь в последний момент.

Обернувшись полотенцем, я вернулась в царскую спальню, где помимо гигантских размеров кровати вся мебель была словно вывезена из королевской опочивальни.

Тим всё так же безмятежно спал и, чтобы избежать утренней неловкости, можно спокойно сбежать. Вот только бегать не в моем характере, несмотря на смятение в душе и некоторую неуверенность.

Приблизившись к кровати, я практически невесомо провела ладонью по его спине и уже открыла рот, чтобы позвать его, но так и застыла. Вся спина Тима была испещрена тонкими шрамами. Они очень старые, давно зарубцевавшиеся и имеющие более светлый оттенок кожи. Но даже моего образования не нужно иметь, чтобы догадаться, что они появились не сами собой.

— Доброе утро, красавица, — сонно прохрипел Тим, немного приоткрыв здоровый глаз.

— Мне пора бежать на службу, — пробормотала я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.

Мышцы горы тут же пришли в движение, группируясь перед захватом. Моих навыков хватило бы остудить пыл самца, но кто я такая, чтобы мешать охотничьим замашкам мужчины?

Позволив затянуть себя обратно на кровать, я даже пискнула в полете, вцепившись в широкие плечи. Оказавшись добровольно уложенной на лопатки, я с волнительным трепетом заглядывала в чернеющие глаза нависшего надо мной мужчины.

— Ты не можешь оставить меня с ним наедине, — притворно свел брови Тим, и в мое бедро уперлась тяжелая, горячая эрекция.

Последовавшие нежные поцелуи в шею и жаркое дыхание спровоцировали целое цунами мурашек. И я бы с удовольствием осталась бы и на день, и даже на всю жизнь, если бы в его глазах было еще что-то помимо животной страсти. А так… как говорит моя подруга Санька: «Самое главное — наживкой не накормить досыта».

— Это была самая чудесная ночь в моей жизни, но мне действительно нужно идти, — прошептала я, оттянув за лохматые вихры искусителя.

— В моей тоже, малышка. Самая потрясающая. Поужинаешь сегодня со мной? — нехотя откатившись на край кровати, спросил Тим.

Повернувшись ко мне крепкими круглыми булочками, Тим неспешно натянул брюки на голый зад и, расправив по-королевски плечи, двинулся провожать меня к двери.

Дорога на машине Тима с его водителем до базы «Borzz» заняла больше часа. Только я в своих мыслях этого времени и не заметила. Улыбаясь как ненормальная, глядя на пролетающие пейзажи словно с туманной пеленой на глазах.

У въездных ворот меня уже ждал папа. Широко расставив ноги и сложив руки-базуки на груди, смотрел своим фирменным прищуром, как я выхожу из незнакомой машины во вчерашнем маскарадном костюме. Перекреститься не помешает.

Счастливое сияние моих глаз сегодня не затмило бы и солнце, и уж тем более его невозможно было скрыть от моего проницательного папули. Поэтому я и не пыталась, буквально впорхнув в любезно открытые ворота.

— Здравия желаю, Александр Вареньевич! — намеренно извратила я его отчество, как делает мама, когда папа сердится. — Что с настроением?

Обрисовав в воздухе его хмурую моську, поинтересовалась я, будто не догадываюсь о причине его недовольства.

Оглядев меня с пучка на голове и по самые шпильки, папа съязвил:

— В восторге от твоей боеготовности, боец! Через пять минут оперативка, потом выезд! Ты на этих шпильках по грязным котлованам скакать будешь?

Судя по настроению дорогого родственника, допрос с пытками отложен, но не отменен.

— На них, родимых. Авось нефть найду, если топну посильнее, — оскалилась я в ответ, вышагивая рядом с отцом в сторону казармы.

Мой папа обладает впечатляющей репутацией, и его авторитет был непререкаем, поэтому все бойцы, попадавшиеся навстречу, вытягивались в струнку, приветствуя своего командира. Я же лучезарно улыбалась, чувствуя, как внутреннее тепло прошедшей ночи словно бронь рикошетит от меня любые негативные эмоции.

— Надеюсь, я так же буду улыбаться, услышав доклад о твоих ночных приключениях, Милена, — грозно скосил на меня глаза папа, отворяя дверь.

Возможно, он и рапорт бы запросил с подробным описанием, но неожиданно в жизнь нашего агентства, состоящего сплошь из высококвалифицированных и вымуштрованных бойцов, ворвалось нечто.

Это нечто было ростом метра два, в белых ночных кальсонах и домашних пушистых тапочках. Небрежно перекинув полотенце через тощее плечо и громко попивая кофеек из большой кружки, этот поистине храбрый боец ограничился только скупым:

— Здрасте, — и, шаркая тапочками, продолжил нести тяготы и лишения с непоколебимой стойкостью и хладнокровием.

Папа, никогда не видевший такого, мягко говоря, был шокирован. Так, что пару раз моргнул своими пушистыми ресницами, словно отгоняя видение.

Мой братец Мирон появился как раз вовремя, успев пресечь превышение полномочий командира в воспитательных целях.

— Что это за самородок? — гаркнул Александр Борзов, излучая килотонны гнева из глаз цвета грозового неба.

— Герман Дубов. Макар его нашел, говорит, ценный кадр, — спокойно ответил Мирон, даже ухом не повел на папин рык.

Появление Германа в нашем сплоченном коллективе было ярким и впечатляющим для всех, кроме меня. Я витала в облаках до окончания оперативки, прослушав львиную часть информации.

В моей голове напрочь застрял один бородатый парень. Тело охватывало жаром только от воспоминаний его прикосновений. Горячей, гладкой кожи оливкового цвета, мягких вкусных губ, жадных рук и пылающего взгляда.

Глава 5 Тимур

Ощущения с утра были странные. Не считая взлома собственного кабинета, вроде ничего необычного не произошло прошлым вечером. Отчего же тогда я чувствую себя заново родившимся? После ночи практически без сна, во мне будто цистерна энергетика.

Будто не с красавицей ночь провел, а напился в стельку и, на всей скорости врезавшись в стену, обнулился. Совсем недавнее прошлое, жизнь в Лондоне, бизнес и невеста стали будто из параллельной вселенной. Воспоминания покрылись серым туманом, мелодичным смехом русской красавицы.

Уже не вызывал удивления «Сюртук», как я мысленно называл семейного доктора, не запомнив его имени. Пока он возился с моими травмами, дед продолжал вводить меня в курс своих дел.

— Кожгалантерейную фабрику я продал, она давно стала убыточной. Клуб тоже едва держится на плаву, можешь и его продать. Доходов, что приносят торговый центр «Царские ряды» и склады, хватит и тебе, и твоим правнукам. Хотя и с ними возни хватает.

Борис продолжал вещать и когда «Сюртук» откланялся, а его место занял цирюльник, вполне, кстати, современный. В то время, что он приводил мою бороду в порядок, дед в прямом смысле забивал мне голову огромным количеством информации, быстро переварить которую я сейчас был не в состоянии.

— Клуб продавать не буду, есть у меня несколько идей, как сделать из него топовое заведение.

Еще в студенческие годы мой самый близкий друг Энтони Паркер открыл самый бомбический клуб на роскошном горнолыжном курорте Сант-Мориц. И я принимал непосредственное участие на всех этапах планирования и дальнейшей работе. До тех пор, пока одна двуликая дрянь не решила оборвать жизнь Энтони ради одного миллиона долларов и шикарной квартиры в деловом районе Лондона.

— Дело твое, Тимур, — по-доброму, но при этом хитро прищурил глаза Борис.

Да уже и мне самому понятно, что отказываться я уже не собираюсь. Ни от наследства, каким бы проблемным оно ни было, ни от возможности чаще приезжать в Москву.

Еще недавно я считал, что не хочу больше перемен в жизни — хватило с лихвой. Но, оказывается, всего одна встреча способна заставить нас изменить любое, даже самое железобетонное, решение.

Только к вечеру дед выдохся и пригласил меня разделить с ним ужин. В доме Бориса работает около дюжины домашнего персонала, и его режим отлажен, как швейцарские часы.

— Дед, можешь порекомендовать хороший ресторан у вас в городе? — уплетая добрую порцию тушеных овощей с форелью, приготовленной на гриле, спросил я.

Кухарка, хлопотавшая вокруг нас, схватилась за сердце и побледнела, словно проиграла в кулинарной битве века.

— Разумеется, вкуснее, чем дома, я найти ничего не рассчитываю. Мне нужно встретиться с одной знакомой, — поспешил я добавить, дабы Сюртуку не пришлось снова тащить сюда свой саквояж и откачивать бедную женщину.

— Я тебе скажу одну вещь, только ты не обижайся, Тимур. Все Царевы были однолюбами и от своих женщин на сторону не бегали. Измены — удел слабых и глупых, не способных разобраться в себе и своих отношениях. Я видел твою невесту Холли. Не могу сказать, что она произвела на меня приятное впечатление, слишком… фальшивы эти ваши евро-улыбки. Но, раз ты определился, раз готов жениться, то не распыляйся. Красивых женщин будет еще много — но настоящая, верная, любящая только одна.

Давно я отвык от нравоучений, тем более был не готов услышать их от того, кто сам в моей жизни нарисовался двадцать лет спустя. Спорить я, конечно, не стал, тем более просвещать деда об истинной роли Холли в моей жизни. Узнай он, на что я подписался, его хватит очередной микроинсульт.

Порывшись в интернете, я выбрал один из самых дорогих ресторанов Москвы и, забронировав там столик, позвонил Милене.

Вчерашние ощущения необъяснимой радости и легкости тут же начали распирать меня, едва я услышал её голос.

— Привет, подельник! Я уже и не ждала твоего звонка, решив, что ты меня обманул. Начала уже размышлять о наказании, ведь лжи я не прощаю, — весело прощебетала Милена, но за её болтовней все равно были слышны несколько мужских голосов.

Где её носит в такое время? Что значит, звонка не ждала? Я за этот день телефон отполировал до зеркального блеска, постоянно крутив его и думая позвонить.

— Я забронировал столик в Ля Морис на девять вечера, куда за тобой приехать? — прервал я её бессмысленный трёп.

— Я сама доберусь, буду к девяти тридцати, — быстро ответила Милена и отключилась.

Накатывающее внезапно раздражение от ее самостоятельности и нежелании говорить свой адрес, приправленный целым гулом мужских голосов на заднем фоне, стало ещё одним любопытным и новым для меня чувством.

Я словно сам себе подопытный, внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Эта щекочущая внутренности эйфория, не оставлявшая меня ни на минуту сегодня, сменилась первыми признаками ревности. Добавилось и волнение от того, что Милена не торопиться впустить меня в свою жизнь, несмотря на то, что я стал её первым!

Это очень странно. Безумно странно. Но оттого и смертельно интересно.

Ожидая Милену в ресторане, я от скуки глазел по сторонам, разглядывая контингент. Публика в ресторане была из высших слоев общества. От лоска, блеска и приторности улыбок аппетит пропал. Синим воротничкам тут перекусить явно не по карману. Если бы не старания барбера и Сюртука, меня бы сюда не пустили, несмотря на фешенебельный костюм и дорогие аксессуары.

Неудивительно, что среди посетителей были пары, чьи отношения построены на взаимовыгодных условиях. Молодые содержанки, ограниченность интеллекта которых видно невооруженным взглядом, и их так называемые «сахарные папики». Где она послушная, безропотная кукла для его извращенных фантазий. А он с лихвой оплачивает её старания и необходимость «играть» в любовь.

Все папики насквозь видят ужимки и уловки своих дам, выпрашивающих подарочки, но вида не подают. Легко соглашаясь на покупку очередной машинки или отдыха на дорогостоящих курортах, предвкушая благодарность в интимной валюте. И парочка за соседним столиком была тому подтверждением. Совсем молоденькая женщина хлопала наращенными до лба ресницами и капризно кривила перекаченный до состояния разварившихся вареников большой рот.

Находясь в таком элитном заведении, нехотя настраиваешься на светскую беседу со своим визави и ожидаешь на свидание даму в элегантном вечернем туалете и прочих атрибутах, кричащих о статусе и роскоши.

Потому при первом мимолетном взгляде на подошедшую блондинку я оторопел и не сразу встал навстречу, как это полагается. Выглядела Милена так, что даже мой опухший глаз выкатился — высокие армейские берцы на шнуровке, черные брюки-карго с карманами, тоже, похоже, для тактических работ, и белая майка в обтяжку на лямках. Под которой просвечивается единственное, что не относится к камуфляжу, — роскошная грудь в кружевах. Охренеть, Лара Крофт, сражающая наповал одним своим видом.

— Ёжики пушистые! Ты что, Бенджамина Баттона покусал? Выглядишь лет на десять моложе, чем вчера! — вместо приветствия говорит Милена, обнажая ровный ряд белоснежных зубов в улыбке.

— Благодарю за комплимент, Малышка. Ты, как и вчера, выглядишь… убойно, — усаживаю девчонку за стол, находясь еще в шоковом состоянии.

От Милены не ускользнуло мое кратковременное замешательство, и я убедился, что ее проницательность мне вчера не померещилась.

— Тебя смущает мой наряд?

Откинувшись на спинку кресла, я отлепил взгляд от упругих мячиков и метнул негодующий взгляд в стальные серые глаза.

— Меня злит, что ты свое кружевное оружие не прячешь, как это положено. В кожаную кобуру, а еще лучше в титановый сейф!

Мое лицо Милена изучала дольше, чем меню, и даже заказ делала официанту, не отрывая от меня взгляда.

— Не успела переодеться, только вернулась с места обнаружения тела жертвы, — пожав плечами, спокойно пояснила Милена.

Её ответ не был похож ни на оправдания, ни на насмешку над моим приступом ревности. Просто спокойное пояснение, как мягкая пена покрывающая и гасящая мои негативные эмоции.

Обсуждать за ужином работу Милены, связанную с отвратительными преступлениями, — только аппетит портить, поэтому я сам перевел тему на её любимую:

— И это мне тоже не нравится. Твоя опасная работа. Заниматься продажей женских штучек действительно лучше.

Милена затрещала, рассказывая, насколько она все продумала до мелочей, а я снова мало слушал. Мои мысли были заняты абсолютно другим. Рядом с ней я превращался в похотливого, ненасытного и особо озабоченного. И когда дело дошло до десерта, я уже едва не выпрыгивал из штанов, глядя на белый крем пачкающий ее губы.

— …потом найду торговую площадь и… — доносятся до меня слова Милены.

— В Торговом Центре «Царские ряды» есть место. Там подходит? — перебиваю я девчонку, вспомнив на жалобы деда по поводу нескольких арендаторов.

— Это даже круче, чем в ЦУМе, но там слишком дорого для меня. К тому же я еще не накопила стартовый капитал, — поясняет Милена, и в этот момент она совсем не похожа на клянчащих подарки девиц, но я веду себя как настоящий сахарный папик.

— Насчет площади я договорюсь. Стартовый капитал тоже у тебя невелик по меркам Британии. Я на благотворительность трачу больше.

Милена застыла с ложкой у рта, округлив на меня глаза, будто не верит в услышанное. Честно говоря, я прежде считал себя рассудительным и здравомыслящим. Но сделав такое предложение девчонке, которую знаю меньше суток, начал сомневаться в собственной адекватности. Учитывая обстоятельства нашего знакомства и последующие приключения, вовсе хочется обратиться к психиатру.

Уверен, что на этот шаг меня толкают далеко не благородные намерения избавить Милену от необходимости работать в агентстве отца. Но твердость моего желания помочь, можно сказать, незнакомке не оставляет выбора.

Невероятная болтушка Милена молчала уже несколько минут, сканируя мои внутренности взглядом. Вот и пригодилась мне моя стрессоустойчивость, тренированная годами непростой жизни.

В этот момент я осознал, что впервые в жизни я очарован не внешностью, не воспитанием и манерами и даже не эрудированностью женщины. С того самого первого взгляда я безвозвратно увлечен её фантастическими серыми глазами. От искрящегося серебристого смеха в первую встречу до решительного, жесткого и сосредоточенного, как сейчас. Во взгляде Милены словно сокрыта непредсказуемая сила, способная на вещи, выходящие из стандартного миропонимания. Магия взгляда на максималке.

Я тоже молча и спокойно пил свой кофе, откинувшись на спинку кресла, и размышлял о ней. Раньше меня не беспокоило молчание моих спутниц, более того, заткнувшийся фонтан бессмыслицы некоторых даже радовал. Но Милена сметает и этот стереотип. Эта блондинка умна, а молчание умной женщины способно вызвать панику у любого. Менее терпеливый мужчина на моем месте уже бы принялся убеждать и склонять к нужному выбору, что в случае с Миленой было бы фатальной ошибкой.

— Ты настолько доверчив, что готов вложиться в бизнес первой встречной, или рассматриваешь это как благотворительность? — первой не выдержала Милена, чему я мысленно усмехнулся.

— Я бы не достиг ничего в жизни, будь я столь расточителен, Милена. Почему бы тебе не поверить, что мне действительно нравится твоя идея, и я рассматриваю эти инвестиции, как пилотный проект? — ни на секунду не меняя расслабленной позы и заинтересованного взгляда, твердо ответил я.

Очаровательный детектор лжи все еще выжигал мне дыру в переносице. Возможно, я ошибаюсь, и лучшее применение этим мозгам действительно в криминалистике.

— А дивиденды, видимо, ты будешь брать натурой? — одарила Милена меня хищным прищуром.

— Всё же женщины существа неземные. Никогда не угадать, куда повернут ваши мысли в следующую секунду. Мне важно не потерять с тобой связь и, как мне кажется, совместный проект этому очень поспособствует, — не собирался я колоться так легко, несмотря на то, что Милена решительно прыгнула на тонкий лед.

— Угу. Из космоса прилетели, миллионы лет назад, — потеплел взгляд Милены.

— Так и знал, что не было никакого метеорита. Это просто вы так припарковались, — хмыкнул я, празднуя свою победу.

Разумеется, она сама себя загнала в эту ловушку, поделившись со мной своими планами и мечтой. Тем не менее, это не исключает того, что у меня почки откажут в тот день, когда эта ведьма сероглазая узнает о моей маленькой лжи.

К тому времени как благопристойная часть вечера подошла к концу, мой мозг уже начало припекать. И вовсе от бесконечной болтовни Милены — её слушать, как ни странно, мне нравилось. Особенно рассказы о преступлениях, которые удалось раскрыть не при помощи мощнейших новых технологий, а по незначительным, казалось бы, не имеющим важности деталям. Если бы такой детектив вел расследование дела Энтони, возможно, смог бы доказать причастность Холли к смерти Паркера.

Кровь кипела в венах от того, что с каждой минутой становилось всё труднее сосредоточится на диалоге, да и вообще на чем либо, кроме её алых губ, тонкой белой шеи и колышущейся груди. С ума уже схожу от желания вновь овладеть ею, почувствовать сладковатый вкус и вдоволь насладиться роскошными формами.

Фантастически волшебный вечер обещал перейти в еще одну незабываемую ночь. Но когда мы уже ждали счет, собираясь уходить, в зал ресторана вошли три типа. Двое из них были одеты в форму местной полиции, третий от обычных граждан отличался только очень высоким ростом и при этом худым телосложением.

— Просим оставаться всех на местах и приготовить документы к проверке! — громко гаркнул длинный и худой.

Милена обернувшись на секунду, тут же повернула голову к окну и с недовольством пробормотала:

— Клоуны! Тим, нам нужно уходить.

Проследив за ее взглядом, я узрел на улице двух парней, непринужденно коптящих небо. Один из них стоял ко мне спиной и разглядеть я его не мог, а вот типа в капюшоне узнал мгновенно. Тот самый, что неделю назад вырубил меня в лесу.

Первым желанием было потребовать у Милены объяснений происходящего, но рисковать я не стал. Она же чокнутая, потащит меня сейчас выбираться через служебный выход или окно женского туалета.

— Слава, выведи нас, — коротко бросил я в трубку теперь уже своему собственному водителю и охраннику.

Услышав мой приказ, Милена сморщила носик и обреченно уронила голову на подставленные ладони.

— Это плохая идея, Тимошка, — вздохнула девчонка.

— Разберемся, — бросил я купюры на стол, вставая и помогая встать своей спутнице. — Как ты меня назвала? Тимошка?

Вячеслав махнул какой-то корочкой представителям власти и спокойно распахнул двери ресторана, выпуская нас на улицу. Убойный капюшон-невидимка и его напарник все так же расслабленно стояли у байков и смотрели в нашу сторону сквозь зеркальные очки-авиаторы. Какие-то они одинаковые и идеального телосложения, словно их, как роботов, на одном заводе клепали.

— Даже не думайте, понятно? — будто знает их намерения, с вызовом произнесла Милена, вцепившись в мой локоть.

Потом передумала и схватила за руку. Еще раз передумала и, повернувшись, демонстративно прильнула к моим губам.

Чувствую, что меня нагло используют в непонятных целях, но Тимошка возражать не желает.

Положив ладонь на узкую талию, я притянул мою сказочную девочку к себе ближе и едва не заскулил от радости. Соскучился по её поцелуям, словно век не виделись. Пожалуй, этот поцелуй был слишком горячим. Особенно для меня, не привыкшего к таким откровенным ласкам на публике.

— Тимми, расскажешь нам, как поживает твоя невеста Холли? — заданный одним из типов вопрос, словно выстрел в спину, мгновенно остужает мой пыл.

Еще подернутый пеленой взгляд Милены беспомощно ищет ответ в моих глазах. Не теряя и секунды времени, заталкиваю Милену в машину и ныряю следом, захлопывая дверь. Боковым зрением слежу за парнями, но они и с места не сдвинулись. Мельком заметил и ухмылку капюшона. Крутанув языком зубочистку и загнав ее в угол рта, он насмешливо растянул губы. От этого оскала по спине пробежал холодок. Не потому что он меня напугал, а потому что он выглядел так, будто я добровольно прыгаю в ловушку.

Парни проводили увозящий нас автомобиль взглядами, вроде не планируя преследовать.

Повернувшись к Милене, встретился с еще одной ультра-опцией её серых глаз. Решительный, леденящий душу взгляд впился и удерживал, словно колючая проволока. Капюшон оказался прав, я действительно почувствовал себя в капкане.

— Поясни, — тут же начался допрос.

— Все в порядке, Малышка, — взяв её холодную ладошку в свои руки, заверил я.

— Какой универсальный и бесполезный ответ, — иронично выгнула брови Милена.

— Спрашивай, — вздохнув, разрешил я, сомневаясь, что найду правильные ответы.

Рассказать ей всё я попросту не могу. Слишком многое на кону. Слишком многое уже сделано.

— Невеста Холли действительно существует?

Существует — не то слово. Живет припеваючи и ни в чем себе не отказывает, транжиря огромные страховые выплаты за смерть Паркера.

— Я взрослый мужчина. До встречи с тобой у меня была жизнь, Милена.

— Ты солгал мне? — настойчиво переспросила Милена, впрочем, сомневаясь лишь потому, что осознавать собственную доверчивость неприятно.

— Все совсем не так, Милена! Холли была девушкой… женой моего лучшего друга. Я и знаком с ней не был, только на свадьбе видел. А спустя неделю мой друг трагически погиб, — впервые заговорил я об Энтони с посторонним человеком.

Это совершенно на меня не похоже, но я уже махнул рукой на все странности моего поведения рядом с этой женщиной.

— И что? Его жена досталась тебе по завещанию? Ты явно юлишь и уходишь от ответа, Тимми! — безапелляционно приговорила Милена, будто очередного маньяка на допросе пытается расколоть.

— Я не могу рассказать тебе все сейчас, Малышка. Просто поверь мне.

Еще один бесполезный набор слов. Кто вообще способен просто поверить? Особенно уличив во лжи.

Мои попытки уйти от прямого ответа и так говорят сами за себя, но для полного провала, конечно же, вмешался закон подлости. Телефон в моем кармане начал трезвонить без остановки. Можно было выключить, не вынимая его из кармана, но мой сыскарь в юбке уже прочла имя на смарт-часах.

— Ответь, наверное, что-то важное, раз так настойчиво звонят.

Отвечать в присутствии Милены очень не хотелось, но непривычная настойчивость Холли давала пищу тревожным мыслям.

—Тимми! Ты что, совсем одичал там? До тебя невозможно дозвониться! — принялась пилить меня Холли.

— Я занят. У тебя что-то срочное? — впервые так холодно я позволил себе ответить Холли, но ситуация меня раздражала и притворяться хорошим парнем не было настроения.

— Твои родители в госпитале!

Нотки обиды и недовольства в голосе Холли пролетели мимо, я мгновенно похолодел от услышанного.

— Что случилось?

— Я не знаю. Помощь вызвали соседи, найдя обоих в бессознательном состоянии. Врачи мне ничего не могут сообщить, так как я не родственница, приезжай и разбирайся.

— Да, конечно. Сегодня же вылечу. Спасибо, милая,— пробормотал я, отключая вызов.

Я вновь ощутил, как на меня надвигаются каменные стены. Так всегда бывает, когда выбивающие из колеи события начинают рушиться на мою голову одно за другим. Затылок адски скрутило, и к вискам будто прижали раскаленное железо.

— Боже… какая же я дура, — будто сквозь толщу воды слышу голос Милены. — Остановите, пожалуйста, здесь.

Уже громче произносит она водителю. Хрупкая ладонь покидает мою руку и серебристый взгляд перестает сверлить мое лицо.

Нахмурившись, я наблюдаю, как девчонка гордо покидает салон автомобиля, не оборачиваясь на меня и не сказав больше ни слова. На каком-то пустыре, где до ближайших домов километра три топать.

Обычная женская блажь — убежать из машины на пустынной дороге в глухом месте и, обиженно надув губы, ломать каблуки, ожидая, когда за ней вернутся и начнут умолять сесть в машину.

Понимая это, я должен был захлопнуть и дверь и эту историю навсегда. Но вместо того, чтобы сломя голову мчать в аэропорт, я вышел следом за Миленой.

— Все что я сказал тебе той ночью, правда, — громко произнес я, особо не рассчитывая, что Милена остановится.

Но она остановилась. И, обернувшись, ждала, когда я пройду несколько шагов до неё. Черт побери, я не понимаю, зачем я это делаю, но я продолжаю приближаться к этой супервумен.

Каждый шаг давался с трудом. Боль перешла уже на пульсирующую, постепенно захватывая новые участки головы.

— Не дури и вернись в машину. Даже если ты не хочешь меня больше видеть, добраться нормально до дома это ведь не мешает?

— Слушай, я не хочу выяснять отношения…. Да какие отношения? Мы знакомы всего один день! Я сама виновата, развесила уши и поверила очередному похотливому самцу, который приперся в клуб, чтобы подцепить девушку на одну ночь! Можешь с чистой совестью проваливать на все четыре стороны! Ясно? Счастливого пути и приветики милой Холли! — в сердцах выпалила Милена.

Как будто бы почти всё верно сказала, а осадочек неприятный.

— Я был заросший, небритый и в лохмотьях! Сомневаюсь, что в таком виде можно привлечь вменяемую самочку, — выудил я несоответствие в её бурной речи.

Не планировал я никого цеплять! В моей жизни и без этой сумасшедшей девчонки места для большего экстрима не осталось!

— А вменяемую у тебя и не вышло! — рявкнула Милена, гневно сверкнув глазами.

В эту же секунду небо начало темнеть, затягиваясь тяжелыми грозовыми тучами. Если и случиться на планете апокалипсис, я знаю, серые глаза какой ведьмы в этом винить.

— Боже, я идиотка! Поверила в твою искренность!

Не могу похвастать, что детально помню все, что говорил ей в ту точь в клубе. А вот бесконечно волшебные ощущения необъятной эйфории, то чувство, что целого мира нам мало, отложилось в памяти навеки.

— Ты же отличный профайлер, маньяков вычисляешь из сотни подозреваемых, неужели на мой счет ошиблась?

Проваливать бы мне действительно в аэропорт, но ноги как вросли в эту окаменевшую землю. Даже жжение в глазных яблоках не мешает мне любоваться на эту женщину.

Безумно красива. С горящим адским пламенем обиды и гнева в глазах, в облаке собственных шелковистых локонов, которые ветер беспощадно треплет.

— Значит, не такой уж первоклассный, раз такой кобель как ты смог меня обмануть! Когда ты мне говорил о семейных ценностях, о взаимоуважении и моногамии, я решила, что ты из редчайшего типа мужчин! Особый, которых осталось пять процентов на всей земле! Все остальные страдают инфантилизмом, эгоизмом или мудизмом разной степени.

Я и в ту ночь понял, что меня выбрали из миллионов. Как не понять. Но только сейчас осознал, что, оказывается, приложил к этому немало усилий. Что-то там говорил правильное, наверное. Черт, голова вот-вот взорвется на миллиарды наномолекул.

Вдалеке показались три фигуры на мотоциклах, и не нужно быть вундеркиндом, чтобы понять, кого там черти несут. Выяснение отношений при третьих лицах нравятся исключительно людям с расстройством личности, поэтому я поспешил к главному.

— Ты меня не слушала, Малышка. Совсем не слушала. Повторю — я не хочу терять с тобой связь. Ты права, мы пока недостаточно знаем друг о друге. Предлагаю это исправить.

Это был тот самый момент, когда мужчина готов сделать и сказать что угодно, лишь бы удержать рядом понравившуюся особь женского пола.

Решительно шагнув к Милене, сгреб её в свои лапы, надеясь убедить старым проверенным способом.

— Что ты несешь? У тебя невеста в Лондоне! А я не расцарапала твой аристократичный профиль лишь потому, что не хочу иметь твою ДНК даже под своими ногтями! Руки убери, олень!

Твердый удар кулаками в грудь я практически не почувствовал. В пекле личного ада в голове, происходящее вокруг мало пробивалось сквозь все нарастающий гул.

К персональным взрывам в моей голове добавились и звуки рычания тяжелых байков. Они кружили неподалеку от нас, но не приближались. И, не глядя в их сторону, я уже знал, кого черти принесли, и то, что мою девчонку заберут по первому требованию, выводило меня еще больше.

Пока она была одна на пустыре, чувство страха потерять её навсегда даже не маячило. Сейчас же, окруженный этими волками, я, словно загнанный зверь, готов был защищать свою добычу. Вот только добыча против.

— Отпусти меня! — раздался на ухо тихий рык, мягкий, кошачий, но злой.

Чудом успел переловить взлетающую руку, и Миленка влетела в меня, ударившись грудью в грудь. Тугой заряд электричества тут же пронесся по хребту, в ширинке становилось заметно тесно.

— А если я не могу? — хрипом зазвучало в ответ. Не только ей, но и мне. Не могу.

— Маньяк озабоченный! — улетучилась и сдержанность и интеллигентность моей бестии, видимо, почувствовав горячую радость встречи своим животом.

— Согласен, — шепчу я, заглядывая в еще недавно мечущие молнии глаза.

По хрупким предплечьям тут же рассыпаются мурашки. Эта девчонка буквально тает в моих руках, из смелой и сильной львицы мгновенно превращаясь в трепетную лань. И это сводит меня с ума. Ее отзывчивость и осознания моей власти над ней, одним прикосновением.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — упрямо твердит Милена, осыпая мои плечи ударами.

— Малышка, послушай! Все совсем…

— Не хочу я тебя больше слушать! Всё! Достал! Исчезни нафиг в своих туманах там и не появляйся в моей жизни никогда! — словно нож в сердце вонзила, зараза.

Буйство эмоций сносило на своем пути все, как цунами. Я чувствовал, что судьба-злодейка таки подкинула мне испытания чувствами, о которых я когда-то грезил. Но, естественно, в тот самый жизненный момент, когда попросту невозможно взять эту сумасшедшую девчонку и окунуться в омут с головой.

Отчаянные попытки вывернуться из моих рук привлекли внимание ее верных мушкетёров, рычание байков стало намного ближе.

— На данный момент порвать с прошлым я не могу, но не хотел бы терять с тобой связь. Мы можем встречаться в мои визиты в Москву. Пока без обязательств и прочих условий.

Ситуация накалялась с каждой секундой. Я не понимал, что меня сдерживает, ведь одна ночь с этой бестией не стоит того, чтобы перечеркнуть все, что было ранее. Но оторваться от нее было так же, как вырвать самому себе сердце. Именно оно колотилось так, что ребра трещали. Щемило в груди, требуя не лишать его тех умопомрачительных ощущений безграничного счастья. Щекочущих кожу и покрывая ее мурашками, как на апельсиновой корке.

От острых коготков, впившихся в шею, ни хрена желание не угасало. Только острее и жестче. Сгрести хочется в лапы кошку дикую и зажать у первого дерева.

— Убирайся восвояси, Лохматая гора! Пока я тебе хребет не переломала! — знакомый щелчок затвора прозвучал совсем рядом.

Учитывая все то, что я уже видел своими глазами, удивляться появлению пистолета в изящной ладошке не приходится. Но, хоть я и не профайлер, как некоторые, я точно знаю, что заноза моя нежданная не убийца.

И подтверждение тому полные глаза слез, готовых в любую секунду сорваться вниз по щекам.

— Все кончено, Тимошка! Никаких свободных отношений и совместных проектов! Пошел ты к черту! Никогда больше ко мне не приближайся! — вспыхнули глаза напротив искрами.

Не обращая внимания на давящий в грудь ствол, резко выбрасываю руки и запускаю ладонь в копну шелковистых локонов. Жёстко сжав затылок сероглазой бестии, тяну ей к себе, впечатываюсь в желанные губы. Я не пожалею о нем, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Нет, моя странная и строптивая подельница, ничего еще не кончено.

— Все только начинается, Малышка…

Глава 6 Милена

Ох уж эти ручищи загребущие! Никакой голос разума не спасал от жара, распространяющегося по моей спине вслед за нежными, будто немного ленивыми поглаживаниями.

Вот наконец подобралось точное слово для Тима. Он всё делает с истинно царской кошачьей ленцой. Его походка, движения и речь. Даже в сексе он был нетороплив, словно смаковал и запоминал каждое мгновенье. От моих трепетных поцелуев до каждого дюйма смятой постели.

— Все только начинается, Малышка… — коснулось горячее дыхание моего лица, и тут же жадные губы Тима впились в мои.

Как бронепоезд без тормозов, он разомкнул мои упрямо сжатые губы, сильнее прижал к могучей груди. Шершавая борода и напор горячего языка взрывают миллиард гирлянд вокруг. Дрожь молнией проносится до кончиков пальцев, которые непроизвольно подгибаются до ломоты в ступнях.

Поцелуй набирает силу, расцветая с каждой секундой. Россыпь светящихся пятен становится ярче, закручивая нас в воронку торнадо. Отрывая от земли, сметая яд обмана, от которого остается лишь мысль — без чувств таких поцелуев не бывает.

Внезапно Тим дернулся, черные пропасти его глаз стали стеклянными. Его тело обмякло, как тряпичное и повисло на «заботливых» руках Беса, который деловито уложил Гору к моим ногам.

— Ты что творишь, Бес? — чуть ли не заикаясь, поинтересовалась я у самого отбитого из всех моих двоих братьев.

— Я слышал, что ты сказала ему «нет». Что не так? — оквадратил глазищи Макар.

— А про то, что иногда у женщин твердое «нет!» означает «конечно, да!», ты не слышал, — съязвила я, грозно посмотрев на второго братика. Он-то куда смотрел!

— Откуда? — искренне изумился Макар и оскалился на все тридцать два волчьих клыка. — Мне женщины не отказывают. Что стоишь? Начинай, что у тебя там по порядку? На пустыре обнаружено тело молодого мужчины, предположительно в бессознательном состоянии…

— Клоун, — фыркнула я, виновато покосившись на пребывающего в нирване потерпевшего.

Оба моих брата большой эмпатией не страдают, и я отчасти понимаю их стремление меня защитить. Но они оба забывают о том, что и я не ангел. Мало того, что впервые прибывшего в Россию иностранца впутала в историю, вынудила ограбить бар владельца «Айкона», но и к тому же сама поехала к нему. К первому встречному незнакомцу. И до сих пор не понимаю, почему я решилась на этот шаг с ним.

Короче, винить одного лишь Тима за то, что провел ночь с согласной на все девицей, было бы несправедливо.

Метнув взгляд в сторону машины Тима, я поняла, в чем уникальность Германа. Стоя у водительского окна, он так заболтал водителя и охранника Тима, что тот совершенно не обращает внимания на происходящее за его спиной.

— Как ты узнал о невесте? — спросила я и, вздохнув, опустилась на корточки рядом с поверженной Горой.

— Долго рассказывать, — насупился Бес и я, зная, что бесполезно настаивать, перевела взгляд на Мирона.

— Сначала пробили тачку, на которой ты явилась утром. Принадлежит она Цареву Борису Иннокентьевичу, в Москве довольно известный бизнесмен. Этот тип прилетел к нему неделю назад, по делам, видимо. Пока смотрели камеры в аэропорту, чтобы узнать полное имя, Бес его признал. Тот самый мужик, что неделю назад нарисовался в лесу на операции. Мы тогда и упаковать его не успели, как за ним примчал боец из агентства «Гидра». Бес, разумеется, всю эту нечисть знает. Вот через него и узнали, что зовут типа Тим Норфолк и у него свадьба через две недели.

Пряча заслезившиеся глаза, я опустила взгляд на мирно релаксирующего на земле Норфолка. У него безупречно правильные черты лица. Высокий лоб и скулы, тонкая переносица с небольшой горбинкой, большие глаза, густые черные брови и ресницы. Красивый. Одного взгляда ведь достаточно, чтобы понять, что настолько привлекательный мужчина, скорее всего, ветреный. Но вот его слова… готова поклясться чем угодно, что говорил он сердцем, тем, что не умеет лгать.

Бесу надоело ждать, когда я буду осматривать тело, и он сам полез за бумажником парня, подозреваемого в сокрытии информации о наличии невесты.

— Вот теперь можно пробить всю его подноготную, — удовлетворенно заключил Мирон, разворачивая паспорт.

— Ребят! — громко гаркнул Герман, несясь к нам на скорости света. — Этот мужик внук Царева! Пропавший больше двадцати лет назад! Нам его нераскрытое дело давали в универе! Это бомба просто!

— Ну… тогда нам не его пробивать надо, а места в травме, — безрадостно оповестил всех Мирон, глядя на то, как мы обошлись с внуком очень влиятельного человека.

Ощупав карманы Тима, Бес извлек второй документ на имя Тимура Львовича Царева. Я переводила взгляд с одного паспорта на другой, без всяких связанных с ними мыслей. В голове творился какой-то беспредел, и я впервые не могла сконцентрироваться на деле.

Тимур Львович? Тот самый, чей кабинет я вскрыла и самое главное — старательно избавлялась от любых улик!

Господи, я вообще не представляю, с кем провела самую чудесную ночь в своей жизни. О чем он еще солгал? Кто он на самом деле? Действительно внук Царева или мошенник, решивший сыграть на чувствах старика?

Я не заметила, как начала истерически хохотать, вспоминая ночные похождения. Сквозь слезы обиды и смеха над самой собой. За что была тут же отстранена от дальнейшего досмотра тела. Да и что я там не видела.

Уехав с двумя братьями на базу, я в последний раз обернулась. Герман остался с водителем и помог ему загрузить господина Лжеца на заднее сиденье автомобиля.

«Ну и черт с ним!» — решила я, уткнувшись в широкую спину Беса и тихо роняя слезы на его ветровку.

Говорят, любое увлечение и даже любовь проходят, если не думать о человеке. Но спустя неделю бешеной нагрузки на работе я осознала, что мой интерес к мохнатой горе не только не ослаб, а в разы усилился.

Чем чаще я вспоминала о Тиме, тем больше меня затягивало в это топкое болото страданий.

Целый день забивала себе голову трупами, мотивами, уликами. Но тщетно. Едва падаю в кровать, закрываю глаза, и этот лохматый лжец тут как тут. Манит меня глубиной своих глаз, шепчет снова о том, что и мечтать не мог о такой как я. Фантомные ощущения его прикосновений превращают кожу в один сплошной оголенный нерв.

Он такой… необыкновенный. В ту ночь я словно в сказке очутилась. В безумно сладкой, чувственной неге тонула и не желала спасаться.

Сволочь! Довел до греха, пробудив во мне такие желания, о которых и самой себе признаться неловко.

Впервые, наверное, за всю мою жизнь я оказалась на кухне в ранний час, когда мама только приступила к приготовлению завтрака для нашей огромной стаи.

Плюхнувшись на стул, я подперла бесшабашную голову ладонями и, глядя на мамину спину, принялась причитать:

— Был таким внимательным, заботливым, — мама от испуга едва не выронила упаковку яиц, никак не ожидая появление членов семьи в такую рань. — И еще этот его орехово-карий глаз…

— И тебе доброе утро, доченька! Кошмар приснился? А я тебя предупреждала! Целыми днями возишься то с трупами, то с их фотографиями! Б-р-р, ужас! Аппетит даже пропал! — скривилась мама, отодвигая от себя большую чашку ароматного кофе.

Не могу сказать, что работа у меня из приятных. Но еще на втором курсе, впервые попав в морг, решила, что судмедэксперт порой единственный человек, способный разобраться в причинах смерти и помочь системе правосудия наказать убийцу. И этой причины для меня оказалось достаточно.

— Бояться надо живых, а не мертвых, — вздохнула я, с удовольствием подтягивая к себе вкусный мамин кофе.

Мамочка лишь закатила глаза, поправила на своей рыжей копне повязку и уселась напротив.

— Что за глаз? Орехово-наглый?

— Ничего не наглый! — не успела я прикусить язык, принявшись заступаться за того, кто этого не стоит. — Он такой… самый необыкновенный, понимаешь? Но у него… есть другая жизнь, другая женщина и вообще я слишком неудачно начала знакомство. Я пыталась притвориться скромной и милой, но волчица в овечьей шкуре долго не продержалась….

И тут меня было уже не остановить. То ли у мамы особый дар уметь выслушать, то ли во мне уже перестали помещаться страдания и их надо было вылить в мамину надежную жилетку. От неё у меня практически никогда не было секретов, только если это касалось проказников братьев или младшей сестренки Викуси.

— В тот вечер я, разумеется, была на взводе из-за того, что папа против моего бизнеса! Мне хотелось что-то натворить… перейти грань. Но я оказалась не готова к появлению Тима. И еще больше к тому, что он не сбежал, поджав хвост, от Макара и Мирона, как все предыдущие ухажеры. Упрямо пытался со мной поговорить, не собираясь отступать.

— Да-а-а, действительно парень… со странностями, — протянула мама. — Ладно про невесту не сказал, это как раз понятно, кобель обыкновенный. Но то, что после всех ваших приключений не сбежал от тебя за тысячу верст, это уже интересно. Могу сказать только одно — ради девушки на одну ночь мужчины головой не рискуют. Может, у него с невестой не все так гладко? Ну, разные ситуации бывают. Брак по расчету, например. Возможно, для него тоже… ваша ночь волшебной показалась.

Все-таки надо маме завязывать с сериалами.

— Доброе утро, Малинка, — проурчал в дверях папа и, сделав пару шагов в её сторону, удивленно округлил глаза, заметив и меня. — О чем болтаете?

— Ох и нюх у твоего Борзого! — прошептала я маме тихо и ответила папе: — О моем новом бизнесе! Я скоро уйду из агентства! У меня уже и помещение есть, и инвестор!

С вызовом посмотрев папе в глаза, задрала я нос.

— Да? А он в курсе, чем твой бизнес по разведению породистых котов обернулся? — чмокнув меня в задранный нос, спросил папа.

— Мне было четырнадцать! — возмутилась я.

— А котов и кошек в доме спустя год было двадцать! Котята и вовсе исчислению уже не поддавались!

— По твоему мнению, мне либо до конца жизни возиться с трупами, либо искать богатого мужа? — поинтересовалась я у папы.

И если при упоминании трупов всегда напрягается мама, то для папы подобным триггером было слово «муж» из моих уст.

Тут же могучая фигура моего папы загромоздила весь солнечный свет, падавший из окна, и фирменный прищур принялся сканировать мое лицо.

— Если твой англичанин ещё раз нарисуется, я ему лично второй фонарь поставлю! — грозно рыкнул папа.

— Освещением в городе занимаются специально обученные люди! И эта евро-лампочка тебе дорого обойдется, он внук самого «Царя»! — фыркнула я.

— Ничего! У меня дочь бизнесом с горшка занимается! Еще со времен кукольных нарядов из маминого свадебного платья!

Мамино платье мне до сих пор безумно жаль, но степень упрямства в моей крови удвоена создателями. Угроза того, что наш спор снова перерастет в ссору, после которой я вновь буду околачиваться по злачным местам, достиг критической точки.

— Вот-вот! Во мне с горшка эта жилка… развивается! А мои успехи в криминалистике целиком и полностью твоя вина! Так что в этот раз я обойдусь без твоей помощи, воспользуюсь щедрым предложением инвестора!

Взъерошив волосы, папа метнул на меня взгляд, которым можно асфальт укладывать.

— Я твоего инвестора так привлеку…

— Нет необходимости! Он и так привлекательный! — вскочила я со стула, решив хотя бы делать вид, что помогаю маме с завтраком.

Схватив упаковку яиц, принялась их колоть в миску. Папа решил не отставать и тоже накидывал в миску продукты. Судя по ним — мы оба не планировали конкретные блюда. По этой причине в миску летело все, до чего мы дотягивались.

— Так, стоп! А не тот ли это инвестор, с которым ты всю ночь куролесила, м-м-м? — зазвенел голос папы сталью.

Тьфу ты! Завралась так, что еще хуже сделала! Не язык, а помело!

— Нет! Это другой… совершенно посторонний человек! — разумеется, не созналась я.

Тима я вряд ли когда-либо еще увижу, так что почти правду сказала.

— Не лги мне, Милена! — рыкнул папа, своим волчьим чутьем распознав ложь. — Я из этого… постороннего! Потустороннего сделаю!

— Так, хватит! Милая, сделай из этого месива блины или оладьи, а мне с папой нужно поговорить! — вмешалась мама, пока миску не пришлось менять на тазик побольше.

Родители удалились, а я со злостью схватила миксер, но не успела толком измельчить и перемешать, как зазвонил мой мобильный.

Номер отобразился явно забугорный, поэтому догадаться, кому не спится под дождливым небом Лондона, было несложно. Обида на Тима приправилась очередной ссорой с папой, и в том же «приподнятом» настроении я рявкнула в трубку:

— Чего тебе?

— Милена? Доброе утро, Малышка.

Ответить я ничего не могу. Вот уехал и уехал! Я бы, может, и забыла через пару недель! Всё бы забыла! А сейчас, едва голос его услышала, и в груди все защемило. Одновременно от радости и боли.

— Чем ты занимаешься? Еще в постели? — не дождавшись ответа, спросил Тим.

После нескольких глубоких вдохов удается взять себя в руки.

— Не твое дело, — отвечаю немного резче, чем необходимо для демонстрации безразличия.

Злясь на себя, что не нахожу сил бросить трубку, врубаю миксер на полную мощность.

— Что, черт возьми, это за звук? Ты можешь это выключить? — требует нахал.

— Это вибратор! Углубляю, так сказать, полученные у тебя знания! — незамедлительно просыпается во мне стерва. Чудесное утречко!

На мгновение воцаряется ошеломленная тишина. На моих губах играет откровенно издевательская ухмылка только от мысли, в каком шоке он сейчас сидит.

— Ты… ты… о, черт! — слышу приглушенную брань из динамика.

Фантазия рисует мне, как его член становится твердым в штанах, и это заводит меня саму не на шутку.

— Леди Милена! Нельзя же так шутить! У меня сейчас… сердце выпрыгнет! — ворчит Тим.

Фоном слышу его тяжелый шаг, хлопок двери и шелест побежавшей из крана воды. Жарко стало в Лондоне сыром?

— М-м-м, — намеренно издаю стон, для пущей правдоподобности сунув себе намазанный вареньем палец в рот. — Какие шутки, Тиму-ур-р-р? Ты сам это начал, теперь у меня есть потребности в разврате.

Жгучее желание сделать ему больно только усиливалось. Солгал, уехал и наглость имеет звонить? Чем не повод выкрутить ему жилы, тем более что это оказалось проще простого.

— Сейчас же медленно опусти вибратор на пол, леди Милена! В следующий раз я оттрахаю тебя так, чтобы ты еще неделю чувствовала меня внутри! — гремит голос из динамика, от глубины и насыщенности которого волосы на затылке зашевелились.

— Отставить разговоры! В моем воображение твой рот сейчас слишком занят для этого! Хочу, чтобы ты целовал мои бедра, царапал их своей щетиной, — как можно слаще мурчу я в трубку. — Еще я купила в секс-шопе прищепки и…

— Откуда у тебя такие познания, Сладкая? — вкрадчиво интересуется Тим, понижая голос.

— О, в игрушках я профи! Мои подопечные маньяки такие фантазеры! — хмыкаю в ответ.

Если в практике я еще сопля зеленая, то в теории фору дам даже извращенцу Аристову, у которого «пыточная» для сексуальных утех оборудована на зависть всяким Греям. Последний маньячелло «порадовал» целым контейнером таких улик.

— Имей в виду, Малышка, все, что ты назовешь, будет использовано против тебя, — с тяжелым дыханием угрожает Тим. — Будь я рядом, ты бы уже лежала на столе с отшлепанной задницей! Хочешь кончить, Малышка?

Произнесенная на выдохе последняя фраза моментально воспламеняется в голове и стремительно несется по венам, обжигая всё внутри.

Игра «накажи Тимми» внезапно становится взрывоопасной и для меня тоже.

— Чувствуешь, как я покусываю мочку твоего уха, медленно спускаюсь к шее, кончиком языка пробуя вкус твоей кожи? Сжимаю в ладонях твои бедра и отодвигаю трусики в сторону?

Вашу мамашу! Низ живота полыхнул огнем, словно в нем чан с кипятком расплескали. Бедра инстинктивно сжались, пальца ног скрутило, и теперь уже мое сердце стучит в ушах.

Перед глазами только гора мускул, прижимающаяся к моему раскаленному телу, и я практически ощущаю его аромат.

Время и место совершенно неподходящее для подобной игры. И практически окольцованный самец на том конце провода тем более не лучшая кандидатура. И только эта мысль слегка отрезвляет.

— Не останавливайся, — тихо охая, прошу я, сползая на прохладный пол у шкафа.

Все что мне остается — пытаться не сгореть заживо от его пошлых фраз и наблюдать за дверью, чтобы не быть застигнутой врасплох.

— Черт, Милена, ты не представляешь, что ты со мной делаешь! Моим членом сейчас можно гвозди забивать! Я чертовски твердый, Малышка.

— Сделай это со мной, слышала, сегодня у вас очень сексуальная погода, — прошу я и прикусываю нижнюю губу от пожирающего изнутри желания.

— Как это?

— Влажность девяносто пять процентов. Я такая мокрая, Тим-му-ур, — снова намеренно издаю тихий стон, но едва ли я сейчас лгу.

Ставлю на кон всё что есть — я бы непременно получила оргазм только от сексуального звучания его голоса.

— Леди Милена… о, черт! — издает утробный рык Тим и я слышу звук расстегиваемой молнии.

Победная ухмылка появляется лишь на долю секунды, смятенная представленной картинкой, где Тим сжимает в руке свой член. Уверена, даже посреди Сахары в полдень мне было бы намного прохладнее.

— Я накажу тебя за эту выходку, Малышка! Приеду, задеру твою юбку на задницу, перегнув через стол, и отшлепаю! В клочья разорву твою одежду и оставлю на тебе лишь твои гребанные каблуки! — свирепо рычал Тим, превращая мой мозг в желе, а тело в один оголенный нерв, требующий прижаться к его твердому телу и почувствовать жар каждым миллиметром кожи.

— Ещё. Еще, Тим-м-у-ур-р, хочу ещё!

— Я заставлю тебя саму насаживаться на мой член, Милена, и умолять трахнуть тебя! А потом вытрахаю из тебя всю твою дерзость, пока ты не подчинишься мне полностью. Пока не почувствую, как жадно ты сжимаешь мой член, когда кончаешь.

Удваиваю ставку. Еще немного его грязной болтовни, и оргазм размажет меня по кухонной мебели.

— О боже! — выдыхаю в трубку, понятия не имея, сколько я смогу этого всего вынести. — Я уже…

— Я тоже близко, Малышка… — напряженно звучит голос Тима, посылающий очередную дрожь по телу.

Это было бы прекрасное утро, если бы в мозгу не сидел яд по имени Холли, поэтому я решила заканчивать.

— Ты чертовски сексуален, Тимми! Будь я рядом, то непременно бы захотела прикоснуться к стволу, обвести языком по окружности… — зашептала я томно, представляя, как этот гад сейчас дрочит и думает обо мне.

— Продолжай, прошу! Я уже почти, — произносит Тим со стоном.

— Спасибо за оргазм, мне пора! Пока! — сбрасываю вызов и пулей несусь в ванну.

Тим перезванивает несколько раз, но я не беру трубку, победно улыбаясь. Однажды он поймет, что я не дерзкая — я Борзая.

Многие люди ищут отвлечения от жизненных неурядиц в работе. Я тоже не стала исключением, решив с головой окунуться в разгадку очередного преступления. Благо работа в агентстве всегда насыщена событиями, новыми клиентами с их запутанными делами и, как в любом мужском коллективе, приколами разного уровня.

К чуду по имени Герман Дубов все уже начали потихоньку привыкать, и только папа просил накапать ему коньяк при каждом косяке бойца, коими он удивлял нас ежедневно.

Вот и сегодня, не успели мы припарковать своих железных коней, как наше внимание привлек человек на площадке для отработки силовых операций. Площадь была оснащена разными сооружениями, естественными местами укрытий и прочими приближенными к реальности объектами, наподобие мусорных баков. Вот за ним и схоронился отважный «коммандос» с перемазанным спецкраской лицом и болтающейся на голом скелете камуфлированной форменной одежде.

Этот Рэмбо тепличный в одиночку спешил на помощь пластмассовым манекенам, которые в качестве заложников находились в одном из хранилищ.

— Напомни мне, на кой ляд мы его взяли? — с тоской глядя на то, как неуклюже гремит костями Герман, спросил отец у Мирона.

— Несмотря на свою физическую беспомощность, Герман один из самых неординарных оперуполномоченных, подходящих к любому делу с выдумкой, — спокойно ответил Мирон на вопрос, который слышит почти каждый день и не только от папы. — С его помощью было поймано и осуждено немало рецидивистов.

Тем временем наш безрассудный смельчак уже ворвался в стан врага с диким воплем, чем, видимо, их и обезвредил, так как сопротивления ему никто из манекенов оказывать не стал.

— За неординарные методы и поперли из органов наш шланг правосудия? — предположил папа.

Мирону оставалось только кивнуть с тяжелым вздохом.

К началу утреннего сбора сотрудников бравый солдат уже суетился у кофемашины, ожидая своего личного наставника — Макара, коим неприкрыто восхищался.

— За полгода в районе Преображенское исчезли четыре девушки, — начал вещать папа, вводя оперативно-розыскной состав в курс дела.

Вопросов типа: «А почему мы ими должны заниматься, а не соответствующие структуры?» здесь давно не задают. Если дело у нас, то тут два варианта. Либо родственники одной из жертв обратились к нам напрямую, либо следствие зашло в тупик и к папе обратились его старые друзья из ведомств.

— Кроме района проживания, жертв объединяет примерно один возраст — двадцать-двадцать пять лет — и огненно-рыжий цвет волос.

— Новый серийник! Хладнокровный хищник, который охотится за рыжими, — тут же озвучил громко Герман, то о чем и без его комментария все уже догадались.

Пока папа испепелял взглядом умника, я разглядывала фотографии девушек на доске. Если мне перекраситься снова в свой данный природой цвет волос, то я буду как раз во вкусе этого маньяка.

— Блядь! Откуда перегаром несет! — тихо возмущаясь, прошипел кто-то из ребят.

— Не волнуйся, это со мной, — тут же успокоил его охрипший голос Беса, который по своему обыкновению материализовался в помещении незаметно и беззвучно.

Опершись на подоконник рядом со мной, Макар с помятой физиономией страдал от обезвоживания и интереса к делу не проявлял.

— Милен, по поводу Царева поговорить надо, — облапив мою макушку и развернув лицом к себе, сообщил мне братец.

— Ты что, всю ночь пил? — сморщила я нос, так как сегодняшний спутник Беса был слишком осязаем.

— Исключительно в оперативных целях, — заверил меня Макар и выудил из кармана небольшой сверток. — Тимур мутный тип, смотри, что я у него в кармане нашел.

Развернув бумагу, я извлекла на свет произведение ювелирного искусства — нательный крестик явно имел не только материальную, но и художественную ценность. Настолько филигранно и талантливо были превращены дорогостоящие материалы в изделие.

— Бес! Зачем ты его украл? Это ведь очень личная и важная вещь для верующих людей! — пришла я в ужас от того, насколько мой братец циничный нахал.

— Да ладно, вернешь ему сама при следующей встрече. Тим здоровенный кабан, что ему будет? Пропетляет как-нибудь и без божьей помощи! — саркастично хмыкнул Бес.

Глава 7. Тимур

Весь перелет домой я провел в попытках убедить себя, что забуду своё маленькое блондинистое приключение через пару дней. Хоть я и не из тех парней, что коллекционируют девиц на одну ночь вагонами, но и в моей жизни случались столь мимолетные связи.

Однако в глубине души я знал, что забыть будет непросто. События, окрашенные яркими эмоциями, глубоко запали мне в самое сердце. Не только волшебная ночь, каждая секунда которой была нереальной, как в самых сокровенных мечтах, но и та первая встреча. О ней Милена и не помнит, а я теперь не могу выбросить из головы картинку, где две зубные щетки стоят в одном стаканчике.

После того, как меня в очередной раз приложили по голове, звонить или как-либо еще искать встречи с необычной девушкой и её окружением я не планировал. Но, события, происходящие всю неделю после моего возвращения, словно нарочно подталкивали меня свершить звонок.

Первым делом я, разумеется, приехал в больницу к Синди и Биллу. К моменту моего появления они оба уже были в сознании. Билл чувствовал себя неплохо, а вот моя приемная мать жаловалась на сильную боль.

— Мои ноги будто пронзают тысячи игл, руки немеют. Я чувствую ужасную слабость в мышцах.

Внешне ни у одного из родителей никаких изменений я не заметил и, более того, врачи отделения неотложной помощи тоже были сбиты с толку. Ничего подобного они никогда раньше не видели. Результаты анализов были в норме, и у врачей было только одно предположение — боли Синди имеют психосоматический характер.

— Иными словами, эта боль результат каких-то переживаний или перенесенного стресса. Все это только в её голове, — заверил меня врач и в доказательство своих слов выложил несколько распечатанных листов из лаборатории.

На вопрос о том, почему же они оба тогда были без сознания, дипломированный специалист вразумительно ответить не смог.

Именно этот факт заставил меня усомниться в его выводах. Да, бизнес — дело нервозатратное и хлопот с кафе хватает, но в последнее время не происходило ничего особенного. Кроме моей поездки в Россию.

— Мам, ты переживаешь, что я оставлю вас и перееду к Борису Иннокентьевичу? — не стал я ходить вокруг да около и задал вопрос в лоб.

— Я слишком хорошо тебя знаю, мой мальчик, — улыбнулась Сидни. — Даже во времена, когда в тебе кипела бунтующая кровь, ты всегда возвращался домой.

Наверное, вопрос был действительно неуместен. Мои приемные родители, в отличие от меня, практически сразу нашли общий язык с дедом и сами неоднократно предпринимали попытки сблизить нас.

Неизбежно в голове поселилось подозрение о причастности Холли к одновременному недомоганию моих родителей. Очень похоже на ее почерк. Нет следов, нет улик. Стерва!

Выйдя из дверей больницы на улицу, я сразу же набрал номер телефона своего друга, с которым мы и заварили эту кашу в попытках выяснить правду о гибели Паркера.

— Доброе утро, Кумар, нужно встретиться.

— В пять часов приеду выпить чая в твоем кафе на Бриджет Плейс, — сразу согласился действующий полицейский столицы.

Размышляя о том, что без хорошего эксперта-криминалиста в происходящем не разобраться, я впервые подумал о звонке Милене. Еще в кабинете, наблюдая за её действиями, я понял, что девчонка очень непроста и даже под градусом отлично справилась с задачей, упустив разве что несколько безмолвных свидетелей — камеры слежения, неустанно записывающих все её проделки от начала и до конца.

И пусть в ее компетенции я вовсе не уверен, но сейчас, когда зловещая игра Холли затронула моих близких, я отчаянно нуждаюсь в любой помощи.

— Намастэ, — как обычно поздоровался Кумар, что с языка его индусских предков переводится как «Я приветствую бога в твоем лице»

Красивейшее приветствие, но лично меня всегда смущал факт того, что в индуизме богов немеряно и далеко не все они добрые и красивые.

За чашкой чая я рассказал другу о произошедшем с моими родителями.

— Странно, что анализы в норме и более того, оба чувствуют себя гораздо лучше, при этом не получая никакого медикаментозного лечения.

— Действительно странно и выводы врачей в этом случае выглядят логично. Не думаю, что Холли причастна к этому, ведь родственников Паркера она не трогала. Её цель только ты.

— Ты слишком узко мыслишь для полицейского, — недовольно пробурчал я. — У Паркера родственников, как воды в океане! Всех не перебьешь. А я единственный прямой наследник бизнеса Синди и Билла. Может быть, эти кондитерские и были изначальной целью стервы? Сколько она еще протянет на своих мошенничествах? А тут готовый и уже отлаженный бизнес.

— С делом Паркера никакой связи не вижу. Энтони был найден мертвым в нескольких километрах от своего клуба на горнолыжном курорте. Умер от гипотермии, в крови обнаружили большое количество алкоголя. Следствие пришло к выводу, что Паркер напился и самостоятельно ушел из своего шале в одной тонкой пижаме, — рассуждал Кумар.

Дело действительно было обставлено так, будто смерть Энтони была несчастным случаем. Были только косвенные улики, намекающие на причастность Холли к его смерти. Однако вместе с тем в деле было много странностей. Одной из них был след от инъекции в правом предплечье, которому объяснения не нашлось. Второй — за день до своей гибели, Энтони звонил Кумару, умоляя того о срочной встрече и намекая на очень важный разговор, касающейся прошлого его супруги Холли. Третья — Энтони никогда не любил пешие прогулки. Что заставило его убежать из теплого дома в заснеженный лес?

— Связь в том, что за несколько недель до своей смерти Энтони жаловался на недомогание, — напомнил я. — Возможно, она чем-то травила его, а теперь и травит моих родителей.

— Нужно взять из дома Билла и Синди всю еду и напитки на экспертизу. Только тебе самому придется за нее заплатить, так как оснований для открытия дела у меня нет, — предложил Кумар посильную помощь.

Глядя на Кумара, я пытался вспомнить, с чего началась вся эта авантюра. Как можно было быть настолько недальновидным? По какой причине я ввязался в это дерьмо?

В голове всплывали моменты годичной давности. Все мы тогда были потрясены тем, как нелепо оборвалась жизнь одного из самых прекраснейших людей на этой планете. Энтони был веселым, добрым и внимательным к окружающим человеком. Каждый, кто его знал, отзывался о нем как о теплом лучике солнца, дарящего людям частичку добра и света.

Тогда мы все были шокированы случившимся, а узнав подробности, и вовсе были ослеплены самой страшной яростью бессилия и желанием наказать виновницу.

В этой затмившей разум ненависти, казалось, и пролетел этот год. В поисках информации, в разговорах с Холли, порой до скрежета сжимая зубы. Вскоре эмоции утихли, но к этому времени Холли уже крепко вцепилась в меня своими когтями и клыками. Нам показалось это удачей, сейчас же я так уже не считаю. Я вынужден не просто ждать следующего шага Холли, а пытаться сработать на опережение этой дряни.

По приезде в дом Билла и Синди мы вместе пошли осматривать все комнаты. За неимением под рукой собственной команды криминалистов я тоже натянул на руки латексные перчатки и стал помогать Кумару со сбором предполагаемых улик.

Вместе с другом мы так же восстановили последовательность событий, предшествовавших случившемуся. Опросили родителей и соседей, но ничего особенного никто в этот день не заметил. Мелани, наша помощница по хозяйству утверждала, что ни до, ни после случившегося с родителями никто посторонний к нам в дом не входил.

— Зачем я согласился на это? — сетовал я, как это бывает, задумавшись о своих решениях много позже, чем следовало.

— Чтобы найти доказательства причастности Холли, вычислить её сообщника и раскрыть истинную картину преступления, — тут же напомнил мне друг.

Поначалу все казалось легко достижимым, и мы были уверены, что быстро выведем хладнокровную стерву на чистую воду. Но Холли оказалась слишком хитрой сукой. За целый год ничем себя не выдала. Ко всему прочему, ни в телефоне, ни в ноутбуке я тоже не нашел ничего, имеющего отношение к гибели Паркера.

Кумар же перерыл все прошлое Холли, но нарушения законов у нее ограничивались несколькими штрафами за неправильную парковку. Обычная девчонка, пусть и не из самого благополучного района. Сбежала от родной матери в шестнадцать и с тех пор со своей семьёй не общалась по вполне понятным причинам. Мать Холли — женщина с низким уровнем интеллекта, граничащим со слабоумием. Жизнь ведёт разгульную, живёт на пособия её многочисленных детей.

— Узнал что-то новое о прошлом Холли? — по пути в независимую коммерческую лабораторию спросил я у напарника.

— Почти ничего, — покачал головой Кумар. — Холли старшая из девятерых детей своей матери. Все девять от разных отцов. Из дома сбежала в шестнадцать, никто из родственников в полицию по этому поводу не обращался. Поступила в колледж на факультет сестринского дела, но обучение не закончила, забрав свои документы, и спустя год вышла замуж за Паркера. Во всем ее прошлом только одна странность — судя по показаниям свидетелей, Холли не гнушалась тяжёлой, грязной и низкооплачиваемой работы. Упаковывала рыбу в порту, работала на ферме, драила туалеты в торговом центре.

Если до этого все улики и прочее были очень сильно косвенными, то эта информация повергла меня в шок. Холли — одна из самых утонченных женщин, что я знал. Она всегда казалась мне настолько изнеженной и брезгливой, что возникал вопрос — кто будет подтирать носы и попы её детям? Холли предпочитает изысканные наряды, признанные допустимыми в высшем обществе, умеет произвести благоприятное впечатление и крайне бережно относится к своей внешности, включая руки, которые редкий раз можно увидеть без тонких ажурных перчаток.

Представить Холли даже за обычной непыльной работой было сложно, а уж за тяжёлым физическим трудом и вовсе что-то из разряда фантастики.

— У меня стойкое ощущение, будто мы говорим о совершенно разных людях, — поделился я с Кумаром.

Друг криво усмехнулся, и его взгляд словно говорил: «Да-да, ты мыслишь в правильном направлении».

— В Москве я познакомился с умопомрачительной девушкой. Кажется, она эксперт-криминалист и в том числе занимается профайлингом. Это ведь их работа — составлять портрет человека, основываясь на привычках, интересах и так далее?

— Отличная идея! — оживился Кумар. — Я сам должен был до этого додуматься! Можно профайлера и здесь найти. Или она слишком хороша в своем деле?

Да как сказать… мою ложь об отсутствии женщины не увидела. Но это, скорее всего, потому, что по сути я не лгал, так как никогда не считал Холли своей. Хотя иногда и были мысли, что мы ошиблись и Холли обычная несчастная девушка, потерявшая любимого. Иногда даже думал действительно жениться и завести детей. Время потихоньку стёрло из памяти то потрясение, и на этом фоне подозрения насчёт Холли вроде тоже меркли. Но, как и говорил Кумар, как только я предложил Холли выйти замуж, жернова закрутились, начиная со страховки и покупки особняка, а сейчас затягивали в воронку Билла и Сидни.

— Помнишь, ты не исключал того, что сообщник Холли имеет отношение к полиции? Не будем рисковать. Думаю, привлечь профайлера из другой страны это идеальный вариант, — уверенно ушел я от прямого ответа и повернул вопрос иначе скорее из личного интереса.

— Как её зовут?

Прозвучавший вполне обычный вопрос вызвал во мне неистовую бурю эмоций. В мозгах тут же закипело, в груди стая диких кошек начали раздирать сердце в лоскуты. Просто имя! В голове всплыло только имя «Ми-ле-на», а в душе и голове уже апокалипсис.

— Не скажу. Ты тоже к полиции имеешь отношение, хоть и весьма посредственное, — отделался я, от обижено сопящего индуса в моей машине.

Началось томительное ожидание результатов лаборатории. В течение недели из больницы вернулись сначала Билл, а затем и Синди. И если всю неделю мне удавалось избежать личной встречи с Холли, ссылаясь на занятость бизнесом родителей, то в воскресенье она намеренно позвонила Синди и напросилась в наш дом с визитом.

Тянуть с чистосердечным признанием во всем стало невозможно, и я позвал отца в кабинет.

— Пап, выслушай меня пожалуйста…— начал я свой длинный монолог.

Билл молча слушал историю, как появилась Холли в моей жизни. Сколько всего было сделано в попытках найти истину, хоть какую-либо информацию, уличавшую ее в преступлении.

— Целый год мы искали, следили за каждым ее шагом и даже прослушивали разговоры. И ничего. Но как только мы обручились, начали происходить все эти подозрительные вещи. У Холли даже слегка изменилось поведение, она стала более уверенно и настойчиво толкать меня на какие-либо действия, будь то страховка или покупка общего дома. Но я не учел того, что эта история как-то коснется вас. С одной стороны лучше все это прекратить, пока не дошло до беды, а с другой стороны… мне очень жаль потраченного времени, усилий и больше всего — что убийца не понесет наказания.

Проговорили мы с Биллом почти час. Вопросов у него возникло много. Конечно, у него были причины злиться и на меня. Даже посетовал, что не познакомил мою задницу с ремнем, а нос с углом кладовки, в свое время.

— История реально удивляет количеством бесполезно затраченных ресурсов. И, несмотря на твою эмоциональную скованность, я давно догадывался, что к своей невесте ты нежных чувств не испытываешь, — задумчиво повертев в руке фоторамку с изображением Сидни, отец встал и направился к своему сейфу.

— Тимми, мне нужно, чтобы ты поехал с этим к Борису как можно скорее, — произнес отец, извлекая из сейфа объёмную папку.

Глава 8 Тимур

Выходя из кабинета отца, я услышал голос Холли, о чем-то болтающей с Синди в гостиной. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться и войти в эту комнату.

Возникло нечто схожее с чувством дежавю, ведь впервые идя на контакт с ней после смерти Энтони, я тоже испытывал не самые лучшие чувства к Холли. Но в данный момент всё в разы хуже. Не только потому, что она посмела тронуть самых близких мне людей.

— Тебе действительно лучше уехать, Тимми. Хоть ты и невозможно скуп на эмоции, сейчас даже я вижу твою ненависть лучше, чем верхнюю строку у окулиста, — застал меня отец за тем, что я пытался взглядом заварить дверь в гостиную.

— Меня гложет поганое, угнетающее разум чувство. Ведь именно я привел в этот дом убийцу, — ответил я отцу.

— Сложно поспорить. Давай-ка ты сейчас выпей дедовской настойки и помалкивай, — ободряюще улыбнувшись мне, Билл с широкой улыбкой распахнул двери и громко забасил, подгоняя женщин в кухню.

Все-таки мой приемный отец не на простом везении свой бизнес с нуля поднял. Есть в его извилинах и хитрость, и гибкость. Совет напиться он дал мне неспроста. Дело в том, что Холли совсем не употребляет алкоголь — ни капли, и абсолютно не выносит сильно пьяных мужиков. Отличный способ сегодня избавиться от ее общества.

Почти неделю мы с Биллом, под прикрытием затяжной пьянки, планировали наши действия. Оставить их в опасности и уехать я не мог. Отец это понимал так же отчётливо, как и то, что для меня находиться наедине с Холли стало невыносимо не только по причине подозрений на ее счёт. Пришлось рассказать ему про моё мимолётное увлечение, которое, казалось, теперь из моей памяти выдрать сможет только патологоанатом. И то с боем.

В то утро, когда мне надоело глазеть на каменный стояк после ночных сновидений, я думал, что готов к любой реакции со стороны Милены. К очередным претензиям, обвинениям и даже к тому, что снова пошлет меня. Но оказался совершенно не готов к провокациям и к последующему сексу по телефону.

Черт, в жизни так не заводился!

Никогда не встречал такой как Милена. Никогда. Женщина, которая говорит, что думает, и легко, черт побери, очень легко берет все что хочет.

Я был зол. Почти взбешён, когда она отключилась и перестала отвечать мне. Но, как показало время, именно эта неожиданная встряска и побудила меня к решительным действиям.

Прошло меньше суток, а я и мои родители уже торчали у стоек регистрации в аэропорту.

— Тимми, у нас свадьба через неделю, а ты снова улетаешь! Я чувствую себя героиней фильма «мальчишник в Вегасе», где ее жених в последнюю минуту появился на свадьбе!

— Я не опоздаю, — сухо ответил я Холли, которая увязалась нас проводить.

— Я все понимаю! В последнее время у тебя были неприятности, и ты две недели ходишь букой, но не заставляй свою невесту нервничать! — промурлыкала Холли и по своей привычке принялась елозить своими когтями по моей рубашке.

Теперь эта привычка Холли меня не только не заводила, а скорее вызывала отвращение.

— Неприятностями ты называешь то, что я едва не лишился родителей? — довольно грубо уточнил я, но этот метод в последнее время отлично работал.

Мою нервозность и замкнутость Холли списывала то на приближающееся событие, то на недомогание родителей, чем облегчила мне задачу придумывать причины, почему я не в настроении с проводить с ней время.

— Не придирайся к словам, Тимми! Я просто хотела разрядить… — обиженно захлопала ресницами дрянь.

— В голову себе разряди, — ласково на русском языке посоветовал я, искренне улыбаясь.

— Мне так нравится, когда ты говоришь на русском. Звучит брутально-сексуально.

Холли притянула мою голову к себе, прикасаясь холодными лживыми губами к моим. Целовать змею на глазах у тысячи пассажиров я не собирался, поэтому положил руку на талию, притягивая к себе и утыкая лицо Холли себе в подмышку. Хотелось бы более крепких объятий ее шеи. Но пока это просто очередная уловка.

Едва Холли, попрощавшись с нами, покинула аэропорт, я тоже обнял родителей и отправился регистрироваться на свой рейс в Москву, о котором она и не подозревала, полагая, что я вместе с родителями лечу на ЭКСПО.

В музейном доме деда, казалось, даже домашний кот Тимоша четко знает свой распорядок дня. Лениво переваливая пухлые бока, он завалился в кухню ровно к двум часам, когда я и дед уже допивали чай, разглядывая бумаги из папки Билла.

Вся макулатура в ней касалась счетов Холли и какого-то мужика с редким именем Джон Джонсон.

— А твой батя не только в пирожках с котятами толк знает, — усмехнулся дед, поправляя очки в тонкой оправе.

— Что там? — сунул нос я в один из листов, сплошь забитый строками с транзакциями.

Ни черта не смыслю в банковских махинациях и на самом деле не понимаю, чем так заинтересовали эти бумаги Билла и деда.

Дед долго и вдумчиво пялился на мой лоб и, собрав бумаги, отправил собираться в «Айкон».

— Неделю назад я нанял нового управляющего в клуб. Зовут его Арсен. Он в подобных вопросах подкован куда лучше меня, — пояснил Борис Иннокентьевич и повез знакомить нового владельца с новым управляющим.

С первого взгляда на Арсена у меня пришла ассоциация — ворон. Смуглый, темно-карий цвет глаз практически сливается со зрачком, крупный нос с острым кончиком и широкими крыльями. Взгляд цепкий, изучающий, несмотря на тронувшую рот улыбку приветствия.

До конца дня Арс разбирал бумаги из папки, периодически поясняя мне, что и как. К вечеру мои извилины начали протестовать против такого объема пока еще непонятной информации.

С момента прилета, я неоднократно набирал Милене, но ее телефон был отключен. Слушать безликий голос робота было болезненно.

— Арс, мне нужно одну запись с камер найти, — решил я пойти другим путем.

Едва замелькали кадры знакомого маскарада, в груди разлился жар, словно снова танцую в пиратской маске, прижимая к себе желанное нежное тело Милены. Но, к моему сожалению, именно этот момент попал в кадр лишь частично.

— Отмотай назад, до драки, — попросил я Арса.

— Ты и про драку знаешь? — удивился Арсен, щелкая клавишей мышки.

— Не только о той, что была в день маскарада. Придется мне лично за вас взяться, раз сами порядок навести не можете, — намекнул я новому управляющему, что и его и моя метла должны мести по-новому, с каким бы препятствиями мы не столкнулись.

— Конечно, Тимур Львович, разберемся, — начал было Арсен, заверять меня и тут же осекся. — А-а-а, так ты ту драку и… возглавил?

Уголок рта Арсена пополз вверх в кривой ухмылке, когда он сделал крупный план с моим фейсом.

— Левее, за моей спиной девушка, видишь?

Как мы ни вертели камеры, как ни крутили кадры, лица Милены разглядеть не удавалось, не говоря уж о том, что она была в маскарадной маске. А вот то, как Милена лихо вырубила коренастого парнишку за моей спиной, видно было отчетливо. Ловко, дерзко и молниеносно. А мне-то глазки строила невинные!

— Мы пересмотрели все записи со всех камер, Тимур, — резюмировал Арс ближе к полуночи.

Клуб уже вовсю принимает гостей, слышны звуки музыки и шум толпы, а я не сдвинулся ни на шаг, в вопросе, где мне в многомиллионном городе найти Милену.

— Попробуй перехватить ее у места работы, — посоветовал Арс, сворачивая записи с камер.

Этот вариант у меня тоже проскакивал, но не казался мне таким уж удачным. Торчать у ворот, где бдит вооруженная охрана, такое себе занятие.

— Стой! Вернись назад, — воскликнул я, напугав Арсена. — Пацан в капюшоне там, видишь?

Мысль о том, что этот тип постоянно вертится рядом с Миленой, только возникла в моей голове, и как это использовать я еще не придумал. Но пятой точкой чувствовал, что это важно.

— Вашу мамашу, — пробормотал я, глядя как этот молокосос машет конечностями. — Его будто с цепи спустили с самой преисподней…

— Этот? — ткнул в экран пальцем Арс. — Оттуда и спустили, это же Бес.

— Мне нужно его найти, — неосознанно потерев место, куда этот Бес мне вечно отгружает, решительно заявил я.

— Да это несложно. Стоит только в клубе слух пустить, что ты его ищешь, и он сам тебя найдет, — ответил Арс, пристально изучая мое лицо, словно я задумал опасное дело.

— Окей, сделай это, — не раздумывая согласился я. — Этот подлец стащил у меня кое-что.

Кое-что особенно для меня дорогое. Нательный крестик, который еще в младенчестве надели мне мои биологические родители. Вопреки тому, что мои вторые приемные родители глубоко религиозные люди, я сам о господе вспоминаю редко. Примерно из тех людей, чьих знаний достаточно, чтобы понять, что молния — это не кара божья. Но если будет бить где-то рядом, то буду молиться: «Господи, только не в меня».

Возвращаться в дом с музейными палатами не хотелось, в клубе торчать тоже. Потому я решил прокатиться по ночному городу, просто чтобы немного проветрить голову от творящегося там хаоса мыслей и напичканной за день информацией.

Никакой особой цели у меня не было, но, как говорят, у судьбы на мой счет были свои планы.

Почти у выезда из города я вдруг увидел тот самый байк, на котором приезжал капюшон и его клон к ресторану. Вычислить его было легко потому, как эти двухколесные монстры выпускаются единицами, а байк Беса еще и с узнаваемыми логотипами.

Разумеется, оголтелый Бес тут же от меня оторвался, но я успел засечь, что он свернул в коттеджный поселок. Красивые современные дома утопали в зелени, максимально сливаясь с природой, с шумящим за поселком лесом.

Дом, у которого был припаркован байк засранца, я нашел не сразу, успев досыта насладиться пейзажами. А когда нашел, вдруг усомнился в том, что Милена может быть тут.

— Вспомним безбашенную молодость, старик? — пробормотал я сам себе под нос, снимая пиджак.

Моя черная водолазка, брюки и такая же шевелюра позволяли мне передвигаться вокруг дома в темноте практически незамеченным. Забор у дома был высокий, но второй этажах просматривался отлично. Вот на нем, в одном из окон, я и увидел эту занозу и, не дав себе и минуты на размышления, махнул через преграду прямо в колючий малинник. Больно, вашу мамашу! Начинается, блин!

Впрочем, поцарапанные конечности мигом перестали меня беспокоить, как только мой взор вернулся к интересующему до неприличия сексуальному объекту.

Размышлять о том, что творится со мной, едва эта строптивая девчонка оказывается в зоне видимости, я уже не берусь. Колошматит всего, словно подростка, подглядывающего в женской раздевалке.

Милена, видимо, только вышла из ванной с накрученным на голове полотенцем и еще одним, обернутым вокруг тела. Как-то странно, очень медленно шагая, она крутилась по комнате, словно измеряя площадь, иногда останавливаясь и нелепо размахивая руками. Но странности её поведения меня сейчас заботили мало.

Заприметив у стены высокую бочку, я через секунду уже карабкался по стене к распахнутому окну, используя всевозможные выступы для опоры.

Прохлада летней ночи после жаркого дня соблазнили мою дерзкую девчонку оставить створки окна открытыми, и я уже предвкушал удивление в серебристо-серых глазах, подтягивая морду к подоконнику.

Добрался я как раз к тому моменту, когда Милена снимала с головы свой тюрбан. Именно в этот момент я и застрял в оконном проеме, с изумлением глядя, как по обнаженным плечам рассыпается копна огненно-рыжих волос.

Оторопевший мозг в первые секунды не мог идентифицировать в рыженькой красотке ту самую оторву, что пленила меня с первого взгляда. С первых слов.

Как приличному, впервые влюбленному парню, мне, конечно же, не следовало более задерживаться у окна чужой женщины, но какой мужик может устоять перед рыженькой?

Прозрение явилось ко мне с запозданием. Буквально через пару секунд красотка заметила инородное тело, упрямо карабкающееся на подоконник, и, вскинув брови, воскликнула:

— Тим?

В этот момент до меня дошло, что это не сестра-близняшка моей стервочки и даже не мои тайные фантазии, а она сама, собственной вредной персоной.

— Мур, — ответил я, подтягиваясь выше.

Желание оказаться скорее в ее комнате было продиктовано исключительно моим состоянием неудержимой радости ее видеть. В том смысле, что держать свою до одури счастливую тушу на кончиках пальцах было весьма и весьма затруднительно.

— Что? — на конопатом, без грамма косметики личике эмоции сменяли одна другую со скоростью удирающих от санкций олигархов.

Испуг от моего внезапного вторжения, ошеломление, и, к моему особому удовольствию, сияющая радость видеть, что лохматая гора пришла сама.

Всего лишь на долю секунду пересеклись взглядами — и поплыли оба. Нет сомнений, что она в эту секунду испытывает ту же всепоглощающую бурю чувств, что и меня буквально разрывает на частички. Шквал эмоций, рвущих сердце наружу, переполняющая нежность и нестерпимое желание, от которого я теряю разум.

Клянусь, Шекспировским юным влюбленным из Вероны и не снились настолько трогательные и чарующие чувства.

— Для тебя Тимур, — успел уточнить я, и в этот момент раздался громкий хлопок.

За звуком трескающейся ткани брюк мой зад обожгло тысячами острых раскаленных игл. Боль, зуд и жжение были такой силы, что повергли меня в состояние крайнего шока.

Милена резко дернулась в мою сторону, но не справилась с управлением влажных пяток по ламинату и полетела в обратную от меня сторону, падая на пол.

Так, с выпученными глазами и перекошенной рожей, я и оставил свой пост неумолимо влюбленного и отправился обратно в малиновый кустарник. Хотя судя по сигналам, которые посылала мне моя пятая точка, пока я ошивался у принцессы в оконце, в малине стихийно образовались муравейник и зверские заросли крапивы. Зад жгло так, будто с него сняли кожу и засыпали солью.

— На колени! Руки за голову! — раздался твердый приказ еще до того, как ветви над моей физиономией раздвинулись.

— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, — зло выплюнул я, постепенно догадываясь, что именно солью в меня и стреляли. Варвары!

Возникшая фигура надо мной одной своей комплекцией могла вогнать в депрессию. Не говоря уж о том, что за его спиной тут же появились еще два молодца, одинаковых с лица.

— Так это наш рыцарь вышел из тумана! — узнал меня «капюшон», который сегодня был без оного.

Ударивший в лицо свет фонаря и вовсе исказил картинку до смешного. Теперь я видел только три головы и сливающиеся в одно три могучих торса.

— Понятно. Явился огнедышащий дракон, — вздохнул я, усаживаясь пострадавшей частью меня на землю.

— А ты, рыцарь, часом, башней не ошибся? — поинтересовалась одна из голов и протянула мне лапу, чтобы помочь подняться.

Теперь, когда мне перестали светить в глаза, я разглядел всю могучую троицу. Не дай бог этих гопников в переулке встретить! Никаких страховок не хватит. Особенно памятуя о том, как виртуозно перемалывает кости шайке драчунов в одиночку один из них.

— Церберы здесь, вожак стаи тоже, значит, не ошибся, — буркнул я, перехватывая широкое запястье, забитое замысловатыми татуировками. — Я за Миленой.

— То ли ты идиот…— начал было Капюшон, но появившаяся женщина его одернула:

— Макар, боже, что за выражения? Можно же подобрать не такие обидные слова? Не идиот, а своеобразный, например.

Женщина подошла ближе, и я понял, в кого Милена такая красавица. А по тому, как она едва заметно коснулась тыльной стороной ладони руки сверкающего глазами дракона, нетрудно догадаться, что я нарвался на засаду в виде родителей моей занозы.

— Хорошо. Слушай, своеобразный! Ты как предпочитаешь до загородного дома деда добираться? В сознании или как обычно?

— Полегче, щипач, твое гостеприимство переходит все границы, — зыркнул и я на бедового, благо уже не лежа на земле, а практически носом к носу.

При упоминании о том, что я знаю, кто меня ограбил на пустыре, тип с наушниками по имени Макар оскалился, а вот его сородичи насторожились.

— Тимур! — разорвало пространство от пронзительного крика.

Не меньше пяти минут прошло, чем она там занималась, прежде чем прибежать и убедиться, что я малину не помял?

— Так вы тот самый… инвестор? В гости к нам? — обескураженно спросила женщина с копной кудрявых рыжих волос.

Не имея понятия, в гости я или нет, ограничился лишь кивком. Но и этого было достаточно, чтобы мама моей Милены, уперев руки в бока, грозно начала отчитывать гостеприимных мужчин.

— Как вы людей встречаете? Человек прилетел издалека! Что о нас теперь в цивилизованном мире будут думать?

— Нормально встретили! Хлебосольно! — хмыкнул Макар, иронично задрав брови.

Да уж! Горячая встреча! Задницу щиплет, словно я ею делаю массаж ежам.

Слушать, как хозяйка дома отчитывает своих защитников, было приятно. Так бы и стоял, растянув рот в широкой улыбке, но тут наконец-то доковыляла моя строптивая девчонка.

Красивая, гордая, моя! Спина прямая, словно кол проглотила, плечи расправлены, на губах ярко-красная помада и в серебристых глазах столько блеска, что можно ослепнуть. На тонких шпильках, печатая каждый шаг, она приближалась ко мне, казалось, слишком медленно. Несколько чертовых метра от крыльца до кустов, словно в замедленном просмотре, тянулись как резинка.

Вечерний легкий ветерок придавал атмосферности и неповторимости моменту, подхватывая огненно-рыжие локоны Милены и путая их своими невидимыми пальцами.

— У вас, в вашей хваленой Европе, не знают о существовании телефона и элементарных правилах этикета? — сложив руки на груди и высокомерно задрав подбородок, спросила язва моя. Московская.

Вот же дрянная девчонка! Сама же мои звонки игнорирует, но пытается всю вину за мое вторжение перевалить на меня. Чисто женский подход!

— Так я же в России. На звонки принцессы тут не отвечают, пришлось по старинке — три дня скакать на лошади и лезть в окно, чтобы пригласить на ужин.

Быть самоуверенным самцом, когда ткань твоих порток на заднице похожа на решето, задача не из легких. Тем более, когда свидетелями столь эпичной встречи становятся все члены семьи избранницы. Видимо, от этого проснулась злость, как часть брони подпорченной репутации.

— Даже в России, приходя во дворец к родителям принцессы, нужно соблюдать традиции! — продолжала упорствовать Милена.

— Я не знал, что вся ваша царская чета здесь, иначе захватил бы калым. Маме букет ромашек, папе медовуху… или что у вас тут принято пить? Водку? — приходилось мне стоять полубоком к родственничкам, пряча дырявые тылы от их взоров.

— Текилу и лайм! — слышу звонкий, веселый голосок мамы. — Соль, я слышала, у него уже есть!

А маманя-то остра на язык! Хотя чему я удивляюсь? Мое яблочко наливное недалеко от этой яблони укатилось.

Желание коснуться ее застило все прочее. Стоять на месте я был не в силах и дернулся было сделать шаг к Милене, как в мои плечи тут же уперлись тяжелые ладони — Макара и его копии.

Взбесившееся либидо и измучившая меня тоска по Милене клокотали внутри, и я готов был драться со всеми, кто станет на моем пути, но благо очередного пробуждения под окуляром «Сюртука» удалось избежать.

— Я сама разберусь! Все нормально! — остановила назревающий конфликт Милена.

Далее была немая сцена, в которой даже мне удалось почувствовать нечто невероятное. Милена молча переводила взгляд от одного своего брата к другому, бросила выразительный взгляд и родителям. После чего они все четверо удалились. Стойкое ощущение, что вся семейка освоила телепатию и без труда понимают друг друга, не произнося ни звука.

Однако рано было праздновать победу. Вредная девчонка тут же предупредительно выставила ладонь, запрещая мне к ней приближаться.

— Вынуждена тебе отказать, Тимур. У меня уже давно… с прошлой пятницы есть парень, — с обманчиво любезной улыбкой отшила меня Милена.

— Ничего страшного. У меня тоже свадьба в субботу, — напряженно прорычал я, перехватывая протянутое запястье и прижимая его к губам.

Размышлять о том, играет она со мной или действительно уже нашла какого-то мудака, я сам себе запретил. Как бы меня ни бесила эта мысль, требовать от нее блюсти верность я не могу. Как не могу отказаться от своих планов. Разорвать отношения с Холли означает перемножить на ноль год неимоверных усилий загнать ее в ловушку и простить ей покушение на моих близких.

Вспыхнувшие негодованием щеки Милены говорили о том, что мой ответ ее разозлил.

— Пусти! — предприняла она попытку выдернуть свою руку из моего захвата.

А я этого и ждал. Всего на мгновенье стоило Милене потерять контроль над эмоциями, и она не успела отреагировать, мгновенно оказавшись в крепком капкане моих рук.

— С тобой как на войне, Малышка, — прошептал я, победно ухмыляясь.

Мои руки, словно никогда женщину не трогали, безудержно сминали хрупкое тело, стискивая в крепкие оковы. Запах Милены окутал мозг дурманом моментально. Пекло уже не только зад, пламя охватывало все тело, буквально сжигая меня изнутри только от того, что я чувствовал ее мягкие изгибы под ладонями.

Большие глаза выдавали принцессу с головой, и даже их цвет холодной стали не мог скрыть бушующие в них чувства.

Милена тихо выдохнула, раскрыв свой пухлый ротик, созданный для того, чтобы доставлять мужчине много и часто... Эти мысли явно не способствовали моему собственному эмоциональному равновесию.

Ситуация безумная, как в дрянной мелодраме, где у героев есть только невероятное притяжение, страсть и желание, но слишком много препятствий, что, кажется, нет выхода, нет шансов.

Размышляя об этом, я медленно очерчивал подбородок Милены большим пальцем, едва касаясь призывно приоткрытых губ.

— Тебе идет рыжий, Малышка, — продолжаю мурчать я, как прибившийся к ласковой хозяйке бездомный кот. — И каблуки тоже. Их мы оставим. А вот от платья придется избавиться.

Милена мелко дрожит в моих руках и теряется, и ее реакция на меня возбуждает еще больше.

— Отвали от меня, Тимми! Убирайся к своей невесте! — сопротивляется нахалка и мне, и собственным желаниям.

Ну уж нет. Это уже слишком!

— Ни за что, — уверенно отвечаю я и впиваюсь в ярко-красные губы, стирая нахрен яркую помаду.

Толкнулся языком в рот, и словно в голове кто-то выключил рубильник, отключая мозг. Первое прикосновение смыло горячим цунами жадности этого крышесносного поцелуя. Сталкиваясь зубами, лаская небо языком и будто пытаясь высосать всю ее сладость, неудержимо ловил ее губы в плен. Вместо тысячи слов этот поцелуй говорил за нас. Когда, соскальзывая, губы в порыве снова устремлялись целовать, ласкать и слизывать райский нектар. Когда весь мир вокруг взорвался и застыл в мерцающих огнях. Когда нет сил остановиться, оторваться, отпустить…

И только лишь немного утолив тоску, один из нас трезвеет ненадолго.

— Скотина! Подлая… и… похотливая! Отпусти, — вырываясь, шипит на меня строптивая.

— Я тоже по тебе скучал, — искренне заверяю я, подталкивая извивающееся тело к стене под ее окном.

Не отпущу. Скорее всего, уже никогда. Тот мимолетный взгляд в окне сказал о многом. Сомнений не осталось — она моя, стоять нашим щеткам в одном стакане до конца дней.

Случись сегодня иные, более благоприятные обстоятельства, я бы и бочке применение нашел. Как и обещал — перегнул бы и…

А пока пришлось довольствоваться малым. Словно рехнувшийся бронепоезд, всем корпусом прижал Милену к стене, слетая с катушек от трущейся тяжелой груди о мою.

— Сволочь! Животное… — ласкал мои уши нежный голос.

Милена дернулась, ударила своими кулачками по плечам, царапала шею и грудь, но куда ей против такой туши. Лохматая гора с хлещущим из ушей тестостероном попросту расплющила хрупкую девчонку по стене.

— Еще один вечер, Малышка. Один шанс, — бормочу я, вырывая из памяти заготовленные фразы и пропускаю мимо ушей еще пару ласковых. Что-то про парнокопытных и блудливых.

Сопротивляться жгучему желанию становиться все сложнее. И сколько бы мы, мужчины, ни говорили, что можем управлять своими инстинктами, всегда наступает момент, когда это уже не поддается контролю. Все ощущения с Миленой не имеют ничего общего ни с кем прежде. Это нечто иное. И это сводит меня с ума.

Член гудит так, что украденных поцелуев уже катастрофически мало. Толкаюсь им в развилку ног, пытаясь облегчить страдания окаменевшего бедолаги. Я чувствую, как откликается ее тело, ее желания и эмоции, как быстро колотится ее сердце. И теряю разум от этого.

— Сладкая, девочка моя… — хрипло бормочу я, соскальзывая губами по шее к пульсирующей венке, и тащусь от касаний влажных волос. — Потрясающая.

Красивая, желанная девушка после душа неизбежно направляет мысли только в одно русло. Но, как часто это бывает, у красивой всегда найдется пара вредоносных тараканов.

— Кобель международный! Я тебя в Интерпол сдам! — брыкается Милена, лихорадочно царапаясь и кусаясь. — Что тебе от меня нужно?

Знаю, нужно было говорить какую-нибудь ерунду, из тех, что бабы любят. Но мне хотелось немного встряхнуть свою дерзкую девчонку. Подкинуть дров в разгорающийся костер.

— Хочу трахнуть тебя. А потом еще раз трахнуть кончившую. Чтобы уже мокрая и горячая сжимала мой член и продолжала течь. А потом еще и еще. Чтобы наутро ни ходить не могла, ни сопротивляться. Так бы и лежала в моей постели с раздвинутыми ногами. Всю дерзость из тебя вытрахать. Хочу, чтобы снова презерватив в клочья…

Сработало идеально. Зрачки расширились, с губ слетело очередное ругательство, в шею впились острые коготки. Кошка. Своенравная, дикая. Но нежная и мягкая, словно плюшевая. Всего на секунду стала покорной, пока она не огорошила меня вопросом:

— Снова?

Глава 9 Милена

Никогда у меня не было фантазии о принце, карабкающемся в окно моей светлицы. Тимур застал меня врасплох в тот момент, когда я меньше всего была готова к его появлению.

Самое ошеломляющее, что ни мой папа — весьма впечатляющий своей могучей фигурой, ни мои братья, не ведающие ни стыда, ни страха, его не напугали и не заставили убраться восвояси.

Явился этот паршивец лощеный, будто на смотрины. Лохматую шевелюру и шерсть на лице привел в порядок и выглядел теперь иначе. Сейчас Тимур уже не напоминал вышедшего из дремучих лесов Лешего. Нынче это был породистый красавец в упаковке от-кутюр и твердым торсом, чей ребристый пресс в виде чугунной батареи я проверила на ощупь.

Словно конь зашоренный, прёт, не замечая препятствий. Я и понять ничего не успела, как оказалась размазанной по стене. Схватил и набросился, жадно и нагло целуя.

Ума не приложу, как выдержала этот бешеный напор. Сопротивление таяло с каждой секундой, сердце срывалось в ускоренный бег. Внутри все горело, обжигало, как неожиданно проснувшийся вулкан, грозящий выжечь все вокруг.

Вижу лишь его орехово-карие глаза, в которых можно без вести пропасть. И задыхаюсь от переполняющих чувств. Полярно разных. От злости и обиды до пылкой страсти и желания вернуться в ту волшебную ночь, словно всего остального и не было.

— Снова? — как в дымке сна, переспрашиваю я.

Потерявший контроль над своими желаниями Тимур и не думал останавливаться. Не сдерживался совсем, сминая спину, заставляя прогибаться под себя. Требовательно и жестко стискивал бедра, прикусывал шею.

— Всегда, — хрипло бормочет Тим, как мне кажется невпопад.

Беда в том, что я и сама уже забыла, о чем спросила. По извилинам ускользает мысль о чем-то важном и тихо тонет в горячем вихре снова. Адреналин зашкаливал и теплым вихрем уносился в низ живота. От потирающегося грубого шва его брюк о тонкую ткань моего платья внутри закручивалась огненная, болезненная спираль.

Проклятье! Эта скотина шляется по холмам Туманного Альбиона две недели и как ни в чем ни бывало заявился ко мне. И руки свои похотливые распускает, подлец! Решил перед свадьбой оторваться? Прет напролом, будто хапнуть хочет напоследок и снова умчать за сотни километров.

Одновременно с этой отрезвляющей мыслью стена за спиной становится ледяной. Антураж вокруг перестает быть сказочным и возвращается в свой привычный вид. Вот дом, вот сад, а вот это крепкое и наглое тело в этом пейзаже лишнее!

— Пусти меня! Ты мне противен! — отталкиваю от себя этого гребаного мачо.

— Лгунья! Я вижу, что вызываю у тебя иные чувства, Милена. Ты влюблена в меня по уши, малышка, — самоуверенно произнес Тимур.

Чертовы омуты его глаз способны в транс ввести любого. В них нет ни капли сомнений. Даже сейчас, в испорченных штанах и с горящим задом, он умудряется быть властным и самоуверенным. Спокойно и с демонстративно снисходительной улыбкой отвечает мне. Гад! То, что его близость моментально кружит мне голову, еще ни о чем таком не говорит!

— Ты вызываешь у меня лишь недоумение, — фыркнула я, не собираясь признаваться в очевидном. — Раз уж ты выбрал себе в жены несчастную Холли, то значит, она нравится тебе гораздо больше других женщин! Поэтому убирайся отсюда!

Мысли о той, другой, недосягаемой, ужасно злили. Выводили из себя. Безумно неприятно чувствовать себя вторым сортом. Желанной быть лишь в его постели. Не за обеденным столом с семьёй, не в отпуске с детьми. Той, которую стыдясь скрывают от посторонних, под любыми предлогами встречаясь лишь на безопасной территории.

Эти невероятно опустошающие мысли придают мне сил, и я, наконец, избавляюсь от пьянящей близости Лондонского Денди. Выкрутив ему палец до адской ломоты, когда едва ли не трещат сухожилья, ныряю в образовавшийся промежуток и ухожу. Молча, не оборачиваясь.

Слезы начинают душить еще до того, как я понимаю их природу. Горечь обиды имеет слишком много граней, чтобы осознать, что из происходящего больнее ранит сердце.

Тяжелая рука с выпуклым плетением вен легла на мою талию, останавливая. Под задравшейся манжетой красовался край татуировки — печати дикой юности, как он сказал. В мой зад уперся внушительный бугор, по спине, прижатой к большому горячему торсу, тут же потопали мурашки.

Снова схватил, как первобытный дикарь! Я забыла, где нахожусь и что собиралась сделать.

— Холли скорее в твоём вкусе, чем в моём, Малышка! — обжигает горячее дыхание мою макушку.

Что? Бред того, что он говорит, еще не успевает мной перевариться, как Тимур повергает меня в шок следующим:

— Она убийца, Милена. А я всего лишь её следующая жертва.

Вопреки тому, что я каждый день погружена в расследования тяжелых преступлений и слово «убийца» для меня не что-то из остросюжетных книжек, я не сразу приняла слова Тимура за чистую правду.

Как ни странно в первые секунды в моей голове было скептическое: «Да ну конечно, так я и поверила!» и «На какое только враньё не идут почти женатые мужики!» И только потом: «Черт, а вдруг он говорит правду?!»

Развернувшись прямо в его руках, я уставилась на его подшерсток в треугольном вырезе водолазки. И почему меня тянет к этому мохнатому чудовищу? Почему голова идет кругом, стоит вдохнуть аромат его кожи? Какая-то неподдающаяся логике магия, способная сильную и дерзкую девчонку превратить в доверчивую овечку.

Ещё немного поглазев на торчащую из воротника мускулистую бычью шею, подняла взгляд к чертовым омутам.

— А теперь с этого места поподробнее, — потребовала я, намертво вцепившись в его предплечья руками, чем вызвала легкую усмешку Тимура.

Так и не меняя выражения моськи, этот гигантский котяра ласково коснулся своей мягкой лапой моего лица и промурчал:

— Не хочу тебя вмешивать в это, Малышка. Холли уже добралась до моих родителей. Рисковать твоей жизнью я не могу.

От его слов внутри всё вскипело от возмущения, и не будь я дочерью Александра Борзого, непременно бы не смогла удержать гнев в себе.

— Надо было думать об этом до того, как ты полез в моё окно. Выкладывай! Иначе я решу, что ты всё это только что придумал! — резко оборвала я его мурчание.

Реально, разговаривает со мной, как с дитем неразумным! С мягкой улыбочкой и переливающейся добротой в котлованах ореховых очей.

Тимур невнятно качнул головой и вновь попытался заткнуть мне рот проверенным способом, склонив буйную голову к моему лицу.

— Говори или проваливай! — удалось выдвинуть мне ультиматум, пока этот наглец снова не превратил мой мозг в розовый кисель.

— В кого ты такая настырная? — задал мне риторический вопрос Тимур, резко опуская руки и хмурясь.

Учитывая, что моя мама три года вынашивала план мести папе, а тот в свою очередь достаточно долго и успешно избегал серьезных отношений, обитая среди таких отпетых отморозков… то даже не знаю, от кого из них я унаследовала это ослиное упрямство.

Сунув руки в карманы, Тимур смотрел на меня исподлобья и молчал. Его губы сжались в тонкую полоску, что с трудом угадывалась в зарослях его бороды.

Тим молчал, и я молчала вместе с ним. Он — из-за нежелания вовлекать меня в свои проблемы, я по привычке пользовалась одним из инструментов допроса — молчанием. Предоставив возможность Тимуру самому раздербанить в клочья то, что его гложет, похоже, достаточно давно.

Несмотря на свой возраст, профайлер я действительно неплохой — папиными стараниями, конечно. Сейчас прямо перед собой я вижу глубоко одинокого человека. Не в том понимании, что рядом с ним нет близких людей, ведь быть одиноким и чувствовать одиночество — очень разные вещи. Часто люди чувствуют себя одинокими от усталости, по своей же вине — взвалив на себя огромное количество проблем, тяготами которых они не хотят обременять родных и близких. Именно таким мне сейчас виделся Тим. Словно он в одиночку сражается с темными силами, оберегая дорогих сердцу людей от этого. Вот точно так же глядя на них с безмятежной улыбкой, за которой он надежно скрывает огромный ворох проблем.

— Сделаешь кое-что для меня? — загробным голосом спросил Тимур.

Потухшим и безликим. Именно поэтому радоваться я не спешила, как и кивать, продолжая вопросительно на него смотреть с задранными к небу бровями.

— Не лезь в это дело, Малышка, это слишком опасно для тебя, — последовала просьба, которая меня не удивила.

Не знаю, что происходило в жизни того похищенного мальчика из дома на Ордынке, но сейчас он оброс такой броней, что кажется его из неё уже не достать.

— Обиженные женщины вообще люди непредсказуемые и опасные. Может, не стоило ей изменять с тёлочками из клубов? Глядишь, и за свою изрядно подпорченную задницу перестал бы переживать! — начала я терять терпение, смешивая свои обиды со злостью на его ослиное упрямство.

— Моя подстреленная задница сейчас меня беспокоит меньше всего! Ты не понимаешь, насколько Холли хладнокровная и безжалостная убийца! Поверь, я знаю, о чем говорю! Энтони не единственная её жертва, я уверен. И твоей роскошной задницей я точно рисковать не буду! — перешел мохнатый котяра от мурчания на грозный рык.

Тьфу! Нашел кого пугать серийными убийцами. Может, маньячки в моей практике еще не встречались, но ключевые моменты у многих преступников схожи. Даже если изначально кажется, что такого преступления еще не было — поверьте, нечто подобное точно где-то когда-то уже было.

Только я открыла рот, чтобы все это выложить заартачившейся «следующей жертве», как мы оба вздрогнули от вкрадчивого тихого голоса, прозвучавшего сбоку:

— Я готов рискнуть своей роскошной задницей! Если, конечно, ты ею так же сильно не дорожишь, Своеобразный!

Макар, без сомнения, кого угодно может вогнать в состояние дикого ужаса. Появляясь бесшумно и подавляя своей тяжелой энергетикой, которую люди чувствуют всеми поджилками.

— Боюсь, что за твои жульнические методы тебя на второй день выдворят из Соединенного Королевства и введут индивидуальные санкции на всю семью, — хмуро взирая на Беса, возразил Тимур.

— Как страшно! — дурашливо округлил глаза Бес и тут же оскалился: — Имел я ваши санкции! По самые Нидерланды!

Разумеется, Тимур и близко не представлял специфику работы агентства «Borzz». Ему сейчас и невдомек, что судьба преподнесла ему лучший подарок в том случае, если невеста Холли действительно жаждет смерти Тимура Львовича. А вот если он ездит мне по ушам, то это будет самой большой ошибкой в его жизни!

— Идем сначала в баню, потом за ужином все расскажешь, — не стал дожидаться ответа Макар и, сунув в руки Тимура кипу чистой одежды, двинул по дорожке за дом.

Тимур внимательно следил за удаляющейся спиной моего братца, явно прислушиваясь к звукам, среди которых не было ни единого от шагов Беса. Наверное, этот факт еще больше привел Тимура в оцепенение. Не каждый день встретишь человека, перемещающегося по бренной земле словно призрак.

— В баню? — изумленно задрал брови Тимур, глядя на меня с подозрением.

— Иди, — одобрительно кивнула я. — Не волнуйся, это не для испытаний на жаростойкость, а для более быстрой и глубокой очистки кожи от соли. Для кастинга папы на роль моего парня ты пока не пригоден.

— Твой папочка всех выживших после обстрела претендентов веником забивает? — съехидничал Тимур.

— Ну что ты! Веник это только предварительный отбор! — хмыкнула я в ответ.

Похоже, мистер «непоколебимая гора» начал терять контроль над происходящим. Не каждая психика выдержит такие качели — от горящей пятой точки до ужина в странной семейке.

Ворча себе под нос что-то на английском, Тимур проследовал по указанной дорожке, а я уселась на лавочку и уставилась на звездное небо, размышляя о том, что этот невероятно загадочный парень с весьма запутанной историей жизни слишком крепко засел в моей голове.

В том же задумчивом состоянии я прошла на кухню и, продолжая витать в мохнатых облаках, принялась есть дольки томата, макая их во взбитые с сахаром сливки.

— Дед Тимура — Борис Иннокентьевич Царев — в девяностые был весьма заметной персоной в экономической жизни столицы. Его группировка была едва ли не самой заметным субъектом и контролировала большие потоки денег, — с места в карьер начала я свои размышления сама с собой.

Обычно мама в подобные мои разговоры не вмешивалась, но сегодня, видимо, её смутил мой выбор десерта.

— Дочь, ты в порядке? — изогнув в изумлении свои идеальные брови, спросила мама. — Помнишь наш разговор о контрацепции?

Достучаться до моего сознания мама пыталась зря. Такое на душе творилось! Запутанные отношения внезапно приобрели ещё один виток. И про контрацепцию тоже что-то сегодня было… гондоны в лоскуты, кажется. Сравнивать пока не с кем, но та ночь действительно была очень страстной! До ломоты в ступнях и опухших губ, когда к утру ослабло тело настолько, что шевелиться было лениво. И опасно. Любое неловкое движение могло спровоцировать мохнатого ещё на один раунд.

— Да-да. Норм всё, — пробормотала я. — Подумаешь, папа последнему моему инвестору задницу солью прижёг. Такое же у всех бизнесменов каждый день случается.

— Дезинфекция еще никому вреда не принесла, — философски заметила мама.

Так-то оно так, но на кой черт без недели мёртвому здоровье? Бр-р-р! От этой неприятной мысли все внутренности льдом покрылись.

— Поздно пить «Боржоми» нашему Тимуру Львовичу. Если он не лжёт, то жить ему осталось два понедельника. Говорит, что невестушка ему пообещала райский медовый месяц. В том смысле, что позаботится о том, чтобы он поскорее оказался на небесах.

Мама, давно привыкшая к таким жутким темам в доме, внезапно застыла с тарелкой рулетиков из цуккини в руках. Оно и понятно, такого симпатичного инвестора нынче отловить затруднительно и отдавать всяким маньячкам было бы с моей стороны чересчур расточительно.

Жалобно округлив зеленые глаза, мама начала меня поучать словно школьницу:

— Милена, если друг попал в беду…

— Друга мелом обведу! — закончил рифмой фразу за маму, входящий на кухню Макар.

Если и есть на свете бог сарказма и черного юмора, то мой брат сто процентов один из его любимчиков.

Новоиспеченный и тщательно отпаренный друг следовал за Макаром. Кожа на лице покраснела, будто Тимуру на щёки малиновый пиджак молодости его деда слинял.

Впрочем, такого вышколенного джентльмена Бесу смутить не удалось. С невозмутимым видом тот сделал пару уверенных шагов и, с благородством наследного принца английской короны склонив влажную гриву, представился маме:

— Добрый вечер, Тимур Царев.

Не очароваться этой лохматой горой, в каждом движении которой сквозит высокодуховное воспитание и честь, не получится. Непоколебимое спокойствие и умение сохранять достоинство в любой ситуации невозможно перепутать с обычной напыщенностью и высокомерием мужчин, которые только хотят казаться высоко светской элитой.

Именно по этой причине в моей голове не уживается такой внешне добропорядочный и благочестивый представитель сильного пола и то грязное, тупое животное, которое живет двойной жизнью. Он не солгал мне, это факт. Иначе ни самого джентльмена, ни его дырявых порток здесь бы уже не было.

Так, восхищаясь образцом недосягаемого нравственного и морального развития человека, я пропустила мимо ушей знакомство и беседу мамы с Тимуром.

Очухалась лишь, когда его ладони опустились на спинку стула за моей спиной. Еще один упертый баран появился на нашей маленькой кухне. Стоит под напором тяжелого взгляда папы и ни одна мышца не дёргается.

— У вас молятся перед едой? — еле слышно спросил меня внезапный гость, наклонившись к уху.

— Зачем? Наша мама прекрасно готовит! — тут же съязвил Макар.

Реакция на способность Беса слышать всё и всех, не вынимая звукопоглощающих наушников из ушей, у всех людей одинаковая. Тимур тоже не стал исключением, с подозрением приглядываясь к Макару.

— У нас другие традиции. За этим столом не лгут. В этой семье не предают, — твердо сказал папа, отодвигая маме стул.

Атмосфера за столом была странная. Напряжение между папой и Тимуром можно было потрогать рукой. Макар с Мироном откровенно веселились, младшая сестрёнка Вика разглядывала гостя как новый ювелирный бутик. Я нервничала и не могла запихнуть в себя даже любимые сырные шарики. И только мама с лучезарной улыбкой пополняла тарелки, весело отвечая моим братьям на их приколы.

Только когда Викуля покинула кухню, разговор перетёк к повисшей в воздухе теме.

— Странную историю ты нам поведал, Тимур. Друга твоего, по твоим же словам, милая Холли обработала и укокошила спустя несколько месяцев, после знакомства. А на тебя целый год потратила? — задал вопрос папа.

Когда он успел уже этой информацией разжиться?

— А может он, как тот Неуловимый Джо из анекдота? Неуловимый, потому что нафиг никому не нужен, — предположил Мирон, и его мысль мне не понравилась.

Всё же, моему сердцу легче принять версию Тимура. Ведь если Холли действительно нацелена на долгую и счастливую жизнь с Царевым, то и я автоматически становлюсь той самой сукой, влезшей в чужие отношения.

— Мне не понять, что в голове у убийцы. Мотивы её поступков я не знаю, — спокойно ответил Тимур, не обращая внимания на колкости.

Через секунду я сообразила, что так Мирон «вошел в игру» под названием «Девять шагов допроса по технике Рида». Этапы которого направлены на получение признательных показаний в ходе допроса и выявление заведомо ложных показаний, способы и методы их пресечения, а также способы психологического воздействия на допрашиваемого.

Из всех присутствующих этой техникой блестяще владел только мой супер-уравновешенный брат Мирон. Его невозможно сбить с мысли, он не поддастся на уловки, когда допрашиваемый пытается увести разговор в другое русло. Иногда мне кажется, что у него не мозг, а компьютерная программа с четко прописанным алгоритмом.

Воды, повторов и прочих ненужных для меня деталей при этом методе слишком много, поэтому я, в своей голове отмечала только важную информацию:

Странности гибели Паркера:

«Тело Энтони было в нескольких километрах от дома, под небольшим слоем свежевыпавшего снега, значит, дом он покинул еще до снегопада. Но, при этом подошва его обуви была абсолютно чистая, словно добрался он до места по воздуху».

«Холли уверяла, что Энтони был сильно пьян, однако свидетели, видевшие пару в местном баре, заверяли, что парень выпил немного и был абсолютно адекватен».

«В доме Паркеров криминалисты не обнаружили следов борьбы, как и на теле Энтони отсутствовали следы сопротивления. Но на предплечье был след от укола, след которого не удалось обнаружить в крови».

«В кулаке Энтони были найдены волосы, не принадлежащие ни Холли, ни самому парню».

Признаться честно, меня заинтересовал этот случай, но как доказать причастность Холли, я тоже не понимала. Несколько косвенных улик против неё еще ничего не доказывают.

— Неужели за целый год ваш знаменитый Скотланд-Ярд не нашел никаких улик? — недоверчиво поинтересовался папа.

Тимур хмуро покачал головой и положил ладонь на мою руку с вилкой.

— Холли слишком хитра и осторожна. Она не пьет и крайне редко что-то ест в гостях. Никогда не остается на ночь, — на этих словах ладонь Тимура заметно крепче сжала мою.

Какой предусмотрительный негодяй!

— Как нормальный человек может вообще догадаться ввязаться в такую авантюру? — прошипела я в негодовании.

А вот папе явно были по душе благородные поступки самопровозглашенного тайного агента Тимура. Видимо папочка молодость свою вспомнил, и внезапно наступила оттепель.

— Обостренное чувство справедливости, — коротко пояснил мне папа, ответив за Царева.

— Я был уверен, что у нас всё под контролем, до того дня как оба моих приемных родителя не попали в больницу со странными симптомами. И что ещё более необъяснимое — они оба выздоровели без лечения, спустя неделю пребывания в стационаре.

— Твои родители тоже на её имя страховку оформили?

— Нет. Могу предположить, что она поняла, что папа под нее копает. Билл раньше работал в банке, занимал солидную должность. Англичане народ скрупулезный и в делах предпочитают прозрачность. Поэтому он воспользовался своими связями, чтобы проверить счет Холли. Оказалось, что Холли, за последние несколько лет получала крупные суммы от нескольких женщин. Далее она переводит практически все эти средства на счет некой Джейн Доу. И эта информация выглядит тоже как насмешка. Джейн Доу — имя, которое присваивают всем неопознанным останкам женщин.

Разговор получился долгим, и закончил Мирон уже глубокой ночью, когда мы все едва не заснули в тарелках. Было принято решение, что Тимур останется у нас в гостевом домике, а утром мы поедем на базу и будем составлять план действий.

Тимур, уставший и немного растерянный от того, что выложил все незнакомым людям, проворчал:

— А у второго какие таланты? Обладает нюхом собаки?

— А второй мухе на лету может задницу отстрелить! — хмыкнул Мирон.

И, не дав возможности остаться нам с Тимуром наедине, увел его ночевать.

Я же, вернувшись в свою комнату, с тоской поглядывала на распахнутое окно. Долго ворочалась на кровати, пытаясь систематизировать огромный объем информации. В голове, помимо странных переводов от разных женщин на счет некой Джейн Доу, крутились слова Тимура о симптомах его родителей: «Ломота в костях, горят и немеют конечности, внезапно сильно выпадают волосы...»

— Таллий! — вскрикнула я и слетела с кровати.

Я так торопилась к Тимуру с этой догадкой, что не удосужилась накинуть хотя бы халатик. Еще и босиком пронеслась от основного дома до гостевого по каменной дорожке.

— Тимур! — громко позвала я, барабаня в дверь.

Дверь распахнулась, едва не сломав мне нос, и сонный голос Беса поинтересовался:

— Чего тебе?

— Позови Тимура! Мне нужно кое-что ему рассказать! — потребовала я, уже догадавшись, что с такой охраной у Тима не было ни единого шанса снова залезть в моё окно.

— Что рассказать? Сказку на ночь? Давай, тащи отсюда свою шахирезадницу! Утром поговорим!

Дверь снова захлопнулась и можно сколько угодно фырчать и топать, толку не будет. Вот не зря мои котята по утрам в его комнате все ошивались и очень громко хотели есть!

Глава 10 Тимур

— Рота, сорок пять секунд подъём! — зычно рявкнул глубокий бас рядом с моим ухом.

В сонных извилинах крутился только один вопрос: «А мой рейс из Хитроу точно был не в параллельную реальность?»

По выделенной мне комнате бродило приведение по имени Макар в одних тренировочных брюках.

— В вашем агентстве нет книги жалоб для недовольных сервисом клиентов? — ворчливо поинтересовался я, раздосадованный ранней побудкой.

Как ни странно, но, несмотря на короткое время сна, чувствовал я себя отдохнувшим. Еще несколько часов назад был уставшим. Морально и физически, вымотан так, что уснул, не успев коснуться головой подушки. Может правду говорят, что старая забытая всеми баня возвращает жизненные силы как ничто другое? Или этот хвойный лес вокруг коттеджного поселка, вдохнул в меня свежую энергию?

— А у нас не бывает недовольных клиентов. Либо результат устраивает, либо они уже ни на что в этом мире не жалуются, — усмехнулся Бес. — Сорок пять секунд прошло, ты не справился, Своеобразный! Через минуту жду за домом, отрабатывать косяк будешь.

Что произошло с моей жизнью? Я не узнаю мир вокруг и самого себя. Природа залита ярким, теплым светом. В душе порхают насекомые из отряда чешуекрылых. Вместо утренней газеты на диванчике в гостиной Синди, я разглядываю замысловатые татуировки самого наглого пацана из всех, что я знал. Мышечной массы еще маловато, в силу возраста и конституции тела, но судя по бате, бугай из него вымахает будь здоров! Однако жилистый, ловкий и быстрый, зараза, уже сейчас.

Вместо злости и раздражения всё происходящее вызывает во мне обратные чувства. Мне нравится эта семья, даже весьма подозрительный Бес. Мне комфортно с этими, оригинально проявляющими радушие, людьми. Наверное, секрет в их прямолинейности и честности. За тот год я устал от собственного притворства и недоверия к большинству окружающих меня людей, особенно если они из круга общения Холли.

А тут, в простом уютном доме, в компании по-военному жёстких, строгих и требовательных ребят, я чувствую себя легко.

И главное — тут Милена. Если у меня и были до вчерашнего вечера сомнения, то за считанные секунды от них не осталось и следа. Хочу её. Узнавать хочу и удивляться. Я знаю, с ней не будет иначе. Хочу, чтобы эти колбасящие меня чувства исчезали лишь тогда, когда она рядом, когда их сменяют ещё более волнительные ощущения. Вечный кайф и вечный драйв.

Разумеется, если будет необходимо, я и за десять секунд оденусь. Но по природе я человек размеренный и терпеть не могу спешку ни в одном аспекте жизни. Неугомонный братец Милены ожидал меня за домом с топором.

— Милене нужен настоящий мужик, а не моль кабинетная! — протянул мне колун Бес.

— Кастинг, тур второй? — язвительно поинтересовался я, стаскивая водолазку.

Пусть поглазеет, доходяга, на правильно наращённую мышечную массу.

Наконец-то хоть где-то пригодился опыт моей бунтарской юности. Сбегая из дома в лесистую зону у озера, мы с пацанами неделями жили, как дикари. Добывая воду из осадков и грея её на костре, готовили себе пищу.

Проверка на выносливость продолжалась больше часа. Результатом стали: битком набитый дровник, полные бочки воды и две сплошные мозоли на моих ладонях.

— Размялся? Пойдем, теперь меня разминать, — не дав утереть пот со лба, снова потащил меня куда-то Макар.

Сунув мне боксёрские перчатки в руки, Бес тщательно затянул такие же на своих кулаках. Догадался о моем хобби или просто пальцем в небо?

— Извини, — широко оскалившись произнес Макар.

— За что? — на автомате уточнил я.

— Заранее! — продолжал веселиться засранец, судя по настрою, собирался меня отлупить не давая ответить.

Боец из этого сосунка получится феноменальный. Даже для такого опытного беспредельщика, как я, этот спарринг был невероятно сложным. А ведь он младше меня лет на восемь. Вчерашний школьник!

— Где ты взял тот крестик, Тимми? — отвлекал меня болтовней Бес, нанося мощные и резкие удары.

— Не твоё дело, Бес. Он мой и тебе придётся его вернуть! — огрызнулся я.

Несмотря на то, что память меня то ли подводит, то ли спасает от шизофрении, я всегда знал, что этот крестик связывает меня с моими настоящими родителями. В особенно тяжкие периоды, он, как магический артефакт, дарил мне тепло, надежду и веру в лучшее. Иногда, где-то в подворотне маргинального района,сидя на сыром и грязном асфальте, плюясь кровью после очередной драки, я доставал его, прижимая к лицу. И, наверное, в те моменты действительно крыша уезжала. Закрывая глаза, я чувствовал губы матери, целующие моё детское личико, слышал наш общий смех.

Бес взбесил меня своим поступком и мои глаза наполнились кровью. Намеренно пропустив слева, я чуть качнулся в сторону, многократно преувеличив эффект удара в глазах соперника. И едва Макар расслабился, я резко выкинул кулак поддых этому сопляку и добавил ребром ладони ниже лопатки.

— Никогда не теряй концентрацию, Макар. Честный бой большая редкость.

Бес, развалившись на спине, еще не восстановил дыхание, но уже скалился. Непробиваемый.

— А что здесь происходит? — слышу за спиной звонкий голосок Милены.

— Этот брат сломался, несите следующего, — успел сказать я, прежде чем обернулся и онемел от красоты моей огненной девочки.

Новый образ Милены мне нравился и не нравился одновременно. С этим пожаром на голове она будет привлекать внимание везде. На любом фоне её рыжие волосы выделялись, как языки пламени среди пепла. Но, вынужден признать, что копна теплого медного оттенка безупречно гармонирует с бледной молочной кожей и глазами светло-серого цвета. О сочных вишневых губах и думать больно. Сразу пересыхает во рту и припекает в паху.

Мазнув взглядом по релаксирующему на газоне телу, Милена вскинула свой носик, глядя на нас, как на нерадивых и безалаберных дворовых пацанов.

— У меня есть догадка, чем пытались отравить твоих родителей. Я предполагаю, что таллий. Яд, который был наиболее популярен в середине двадцатого века. В те времена продавался на каждом углу и был излюбленным методом убийства среди слабого пола. Таллий не имеет ни вкуса, ни запаха, действует медленно, безболезненно и вызывает широкую гамму симптомов, что сильно усложняет диагностику. Достать его сейчас сложно, но можно. Вероятно, что убийца действительно женщина.

— А мужчины так не убивают? — не понял я логики.

— Крайне редко. У сильного пола чаще всего перестрелки и поножовщина, хардкор короче. Женщины предпочитают убивать без крови, за некоторым исключением, конечно, — загадочно улыбнулась Милена, словно прикидывала, какой способ выбрать.

— Коварства и хитрости привлекательным созданиям не занимать, — слегка кивнув головой в сторону Милены, обернулся я к Макару, но этого прохвоста уже и след простыл.

— У мужчин оружие не хуже! Вы отлично владеете навыком манипуляций в отношениях с женщинами! Причем, такое коварство совершенно незаметно для жертвы.

Как ни старалась Милена, но удержать свой взгляд на уровне моих глаз ей не удалось. Опустив ресницы, она жадно разглядывала мой мокрый от пота торс, внося в прохладу раннего утра невероятное пекло. Жар распространялся по моей коже, обжигая, словно мелкий раскаленный песок.

Чиркнув взглядом вокруг, убедился, что нас не видно из основной части дома и вокруг никого нет. Обрадовавшись уединению, я шагнул к Милене, намереваясь заключить её в объятия, но своенравная девчонка отпрыгнула от меня, как от заразного.

— Даже не думай, Тимми! — затараторила Милена. — Я бы с удовольствием прижалась к твоей груди, даже покрытой потом, не будь ты без трех дней женатым.

Для надежности Милена отскочила на шаг назад так, что её грудь подпрыгнула. Мой член дернулся следом, болезненно каменея в тесных брюках.

— И без недели трупом? — раздраженно буркнул я.

— А вот это еще нужно проверить! Пока есть только твои слова, не подтвержденные ни единой уликой, — вызывающее задрала нос дерзкая девчонка.

Совсем недавно я и сам горел желанием «проверить» стану ли я трупом. А сейчас есть сомнения. Холли я явно недооценил. Как и не смог предугадать, что встречу Милену в самый неподходящий момент.

— Каким образом можно отравить этим таллием? — вздохнув, вернулся я с небес на землю и к делам насущным.

— Легко. Добавить в еду или напиток.

— Я отдал на экспертизу всю еду и напитки из дома родителей неделю назад, но пока ничего подозрительного не нашли.

Милена рассеянно кивнула, думая о чем-то. Наверное, что вся полиция Британии невероятные тупицы.

— Есть предположения когда, где или как она собирается тебя укокошить?

— Нет. А какой способ убийства выбрала бы ты? — заинтересовался я. Так, на будущее.

Связываться с женщиной в принципе опасно для жизни, а с экспертом-криминалистом подавно.

— Не волнуйся, Тимур, — ласково замурчала Милена, — я убью тебя нежно!

На её губах играла легкая улыбка, взгляд серых глаз снова окинул меня с головы до топорщащихся брюк. Вашу мамашу! Эта девчонка способна распалить меня до тысячи градусов, одним лишь взглядом.

Мгновенно в моей голове центральную мысль занимает то, как она объезжает мой член сидя сверху. Под подушкой нож для колки льда, но меня занимает только обнаженная рыжеволоса красотка с ниспадающими по спине волосами. Она подпрыгивает на моих бедрах, трется о мой член и сладко кончает, сложив свои сочные губы в идеальное «О».

— Обещаешь? — мой взгляд скользит по её телу, изучая.

На Милене ярко желтая юбка, не скрывающая стройных загорелых ног. Две верхние пуговицы черной блузки расстегнуты и в вырезе проглядывает черное кружево. Мой откровенный взгляд смущает девчонку, и с каждым взволнованным вздохом, который делает Милена, её грудь приподнимается и опускается. Я не знаю, сколько ещё смогу вынести без неё.

Сокращаю расстояние до неё в два шага. Обхватив лицо Милены ладонями, я смотрю в её глаза, готовый в них утонуть. Соблазнительные пухлые губы приоткрываются, и я чувствую аромат кофе. Тело Милены гораздо покладистее хозяйки, льнет ко мне, и мой твердый член упирается ей в живот. Всё о чем я могу думать — как хочу завладеть её ртом. Разверзнись сейчас над нами небо тысячами молний — это бы меня не остановило.

Мои губы жестко прижимаются к её и всё. Игра окончена. Мир вокруг исчезает и ничего больше не имеет значения. Мои ладони незамедлительно начинают скользить по роскошным изгибам вниз и задирают юбку на бедра.

Внезапно на языке почувствовался железный привкус, нижнюю губу пронзила боль, и до моего отключенного сознания дошло, что самочка сопротивляется. Укусила, зараза!

— Больше никогда…! — пыхтит Милена, пытаясь сдвинуть тестостероновую гору хрупкими ладошками. — Не смей!

Пришлось вспомнить, что человечество уже слишком далеко шагнуло от первобытных людей и уже нельзя попросту нагнуть самку там, где приспичило.

Торопливо поправив одежду, Милена гневно сверкнула глазами, заявив:

— Вы — мужчины, не способны ценить то, что достается вам слишком легко! Для вас имеет значение лишь то, во что вы вложили немало сил и средств! Простая любовь и забота - для вас слова из непереводимого женского сленга.

Едва строптивая девчонка повернулась ко мне спиной, по моей морде расплылась широкая улыбка. Не знаю, что меня цепляет больше. Её милая мордашка и наивный взгляд, даже спустя секунду после того, как отправила парня в нокаут на танцполе. Или тот факт, что она сопротивляется мне, несмотря на бешеное желание сделать обратное. Понятие не имею, почему мой мозг коротит едва я встречаюсь с её взглядом, и сердце заходится в аритмии, как только чувствую аромат её духов.

Завтрак снова проходил за разговорами о Холли и причинах моих с Кумаром подозрений. Меня уже начали злить повторяющиеся вопросы, которые любят крутить все следователи, в попытке поймать на лжи.

— Замерли все! — неожиданно вскочил Макар, напряженно вглядываясь в окно за моей спиной.

Тишина наступила, словно кухню погрузили в вакуум и оттого раздавшийся хлопок прозвучал, как взрыв. В эту же секунду мой мозг переключился в режим повышенной опасности. Одной рукой сгребая Милену со стула, я зашвырнул эту пушинку под стол, вторая рука уже дотянулась до ножа, лежавшего рядом с ароматным пирогом. Так и не успел попробовать свежую выпечку мамы Милены и, возможно, разжиться новым рецептом для пекарней Норфолков.

На всё у меня ушло не больше трёх секунд, и когда на нас полетели стекла разбивающихся окон с двух сторон кухни, Милена была надёжно от них скрыта.

— Какого чёрта? — недоумённо рявкнул Александр Борзов, держа на мушке влетающих в окно людей в экипировке спецназа.

Стоя к нему спиной, в других бойцов целился Мирон. Я закрыл третью сторону, но куда делся Макар понять не смог.

Да уж. Я думал, что это рядом с Холли моя жизнь похожа на пляски по натянутому над пропастью канату. Но, красотка Милена и тут обошла мою фальшивую невесту. Рядом с Борзовой — что ни день, то взрыв адреналина.

— Сопротивление бесполезно! Опустите оружие! — раздалась команда одного из непрошенных гостей, входящего в двери кухни.

— Даю вам три секунды, чтобы уйти из моего дома живыми! — ответил Борзой, поворачиваясь лицом к вошедшему упитанному члену группы захвата.

Теряясь в догадках куда я снова умудрился влипнуть, я сжал рукоятку ножа крепче. Бесполезное оружие против автоматов, но другого у меня нет.

Я давно утратил способность бояться за свою жизнь, но в эту секунду понял, что за Милену готов драться до последнего вздоха.

— Борзов? Какого чёрта, ты тут делаешь? — неожиданно прозвучал удивлённый возглас, и упитанный мужчина стянул с седой и поредевшей головы маску.

Махнув рукой, мужчина отдал приказ опустить оружие своим коллегам с автоматами.

— Денис Викторович? — изумлённо уставился на него Борзов, щёлкая предохранителем и убирая пистолет.

Мирон последовал примеру отца, Милена выглянула из-под стола, а я решил таки попробовать пирог. Тем более нож у меня в руке и наблюдать за происходящим становится всё увлекательнее.

— Я сюда позавтракать забежал. Из спальни этажом выше! А ты зачем мне новые окна хочешь поставить? — протягивая руку седому, спросил Александр.

— На моё довольствие я бы тебе только скотч смог купить, для склеивания мозаики из этих осколков! Да вот беда в том, что отрабатываем мы как раз твой запрос! — полез за пазуху седой, вытаскивая свёрнутые кое-как бумаги.

— Не понял! Пояснительную бригаду, пожалуйста, вместо этого маски-шоу! — рыкнул Борзов.

Его, как я понял, долгожданный друг, в кои-то веки заглянувший в гости, пыхтел и багровел, роясь в документах.

— Так-с, сейчас… вот, читай! Заявка из агентства «Borzz». По делу о мошенниках, которые угоняют тачки и потом звонят владельцам с целью возврата за выкуп. Сегодня утром сработал сигнал и мы сразу выехали на захват, как было приказано! Читай-читай!

Пока седой тыкал в бумаги пальцами, в дверях кухни появилась мама Милены. Недовольство на её лице из-за беспорядка сменялось искрами смеха в глазах, по мере того, как бравый командир группы захвата, выдавал информацию.

Мне лично комичность этой ситуации доставляет удовольствие с каждой минутой всё больше. Волей-неволей поверишь в могучую силу кармы, за хлебосольную встречу.

— Ну, Малыш! Ну, прохвост! — хихикнула Милена, видимо тоже уже догадываясь, в чём причина столь раннего визита старого знакомого Борзого.

— Какой ещё Малыш? — заволновался я.

— Угонщик. Парень просто ас! Потрясающе водит тачки, десятки раз уходил от погони, засад. Мы за ним гоняемся уже полгода и всё, что у нас есть — нечеткая фотография с камеры наблюдения и один неполный отпечаток мизинца. Имени не знаем, только кличку.

— Вот! Звонок мы отследили, адрес твой? — отстаивал своё право не платить за разбитые окна гость.

Мама Милены уже хохотала в голос, Мирон тоже с трудом сдерживался, а появившийся в дверях Макар с неким налётом смущения, доложил:

— Там во дворе четверо ребят… на больничный собрались.

Седовласый закатил глаза, хлопнул ладонью по лбу и через секунду начал смеяться так заразительно, что не выдержал даже глава семейства Борзовых.

Успокоившись, командир отправил уцелевших счастливчиков собирать товарищей по огороду, а сам продолжил перетаптываться с ноги на ногу.

— Кофе будете? — утирая выступившие слёзы, предложила мама Милены.

— Спасибо Сашенька, с удовольствием! Я ведь ещё помню те времена, когда у Борзого вся машина была твоими кофейными стаканчиками завалена! — залебизил командир, усаживаясь за стол, будто только ради кофе сюда и приехал.

— Хороший технарь в банде Малыша, если сумел сделать так, чтобы контора засекла тот номер, который он захотел, — задумчиво произнёс Мирон.

— И не просто любой номер, а именно твой, Борзов, — добавил Денис Викторович.

Весь завтрак был потрачен на обсуждение дела банды угонщиков, после чего Борзов проводил друга и с особым смаком прошёлся по какому-то Дубову, которого заподозрил в излишней инициативности.

После утренней трапезы в волчьем логове, все потянулись к выходу. Я уж было решил, что отделался лёгким испугом и раненым задом, знакомясь с семьёй Милены. Но не тут-то было.

— Инвестор, — окликнула меня Александра Борисовна. — Задержитесь, прошу вас. Услышав о вас много интересного, я уверена, нам стоит обсудить рамки вашего общения с моей дочерью.

От строгого тона мамаши, по моей спине покатился холодный пот. Вздёрнутый конопатый нос и твёрдый взгляд рыжей, вряд ли мог намекать на приятную беседу.

— Безусловно, Александра Борисовна. Признаюсь, я и сам чувствую себя подлецом. Ваша дочь достойна самых изысканных ухаживаний. И, честно говоря, я не хочу искать себе оправданий, потому как полностью осознаю, что виноват.

— Именно. В нашей семье аллергия на ложь и предательство, а вы воспользовались неопытностью и доверчивостью моей дочери! Запрещать ей общение с вами мы не в праве, поэтому запомни одно, Инвестор! Если ты обидишь её, я обижу тебя! — уперев руки в бока, пригрозила мне Борисовна.

Эта огненная фурия и Мегере даст прикурить! Кого из этой семейки считать самым опасным человеком? Осталось только малявке Вике мне мозги прокомпостировать и будет весь комплект!

Окей, маман! Мне не сложно сказать то, что ты хочешь услышать.

— Увы, оправдания мне нет, я не смог устоять перед соблазном. Тому виной, что, таких удивительных девушек, как Милена, я никогда раньше не встречал, — постарался я отлепить рожу от грязи, в которую автоматически свалился в глазах матери моей девчонки. — Обещаю, я обязательно всё исправлю. Не беспокойтесь, больше я не допущу подобных ошибок. Поверьте, я не стал бы лазать по окнам, словно глупый мальчишка, будь ваша дочь мне безразлична.

Взгляд зелёных глаз Борисовны заметно потеплел, руки перестали мять бока, и ещё немного пожурив меня, как сопливого юнца, маман отправила меня с Богом.

Едва вдохнув свежего воздуха на улице, я тут же снова едва не вспотел, услышав нарочито медленные шлепки ладоней. Аплодировал мне самый ушастый из семейства, стоя в тени дерева. Растянув рот в насмешливой улыбке, Макар не стал скрывать, что подслушивал разговор.

— Браво! Не стал оправдываться — это умно. Сделал превентивный ход, сам себя, назвав подлецом, тем самым снизив градус негативной реакции в твою сторону — это хитро. Не такой уж ты и «своеобразный», оказывается!

— Учись, малец, пока я добрый, — ответил я, усмехнувшись в ответ. — В таких ситуациях, твоё умение махать кулаками так же полезно, как допинг в кёрлинге.

— Это умение я применяю только при крайней необходимости и оно меня ещё ни разу не подводило, — не потерпел Бес принижения его виртуозных способностей.

— Правда? Напомни, пожалуйста, а по какой причине сегодня четверо ребят на больничный собрались?

Макар лишь безразлично и без зазрения совести повёл плечом

— Симулянты! — ухмыляясь ответил он, ни на секунду не задумавшись.

Я только покачал головой, следуя к своей машине. Ну и семейка! Клыкастые, борзые, резкие и дерзкие!

Я сомневался, стоит ли доверять своё дело этим «профессионалам», которых сегодня на моих глазах едва не уложили мордами в пол. Но звонок деду стал определяющим. Он заверил меня, что репутация у агентства Борзовых такая, что к ним обращаются даже государственные служащие особого статуса.

В итоге я махнул рукой и решил — кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Тем более, что прочно сидевшие планы и мысли о том, как раскусить Холли, очень быстро были выдворены из моих извилин.

В данный момент в моей голове только тот самый непереводимый сленг. Я вдруг понял, что ошибался, полагая, что семью можно создать, как обычный бизнес проект — жена, дом, дети и вклад в их будущее. Хочу, как сказала Милена — простой любви. Чтобы всё остальное отошло на второй план, чтобы это вспыхнувшее между нами чувство и далее имело способность вытеснять из мозга все проблемы, разметая любые посторонние мысли в щепки.

Поглазеть на навороченную базу мне не дали. Не успел я выйти из машины, как меня припер к стенке папаша Милены, скомкав ткань моей водолазки в кулаке с силой, которую ни один динамометр не измерит.

— Предупреждаю один раз, — засверкали глаза Александра Валерьевича, словно копья пригвоздив меня к месту. — Милену оставь в покое. Затевая игру с убийцей, нужно было думать о последствиях.

Выпустив мой ворот из громадного кулака, батя развернулся ко мне спиной и ровным шагом отчалил в сторону двухэтажного здания.

Вскинув голову и прищурив один глаз, я посмотрел на чистое голубое небо. Основную мысль этого немногословного типа я понял. Но, хрен тебе, Борзый. Милена хочет другой жизни, и я её забираю себе!

Так, иронично улыбаясь и почесывая бороду, я вошел в кабинет, где уже шли обсуждения деталей предстоящей операции в чужой стране.

Батя этой чумовой троицы — Милены, Макара и Мирона, как ни странно, сразу согласился отправить их в Лондон для предотвращения моего убийства во-первых, и во-вторых чтобы разобраться со всеми страшными секретами моей невесты Холли.

— У тебя есть ключи от квартиры, где проживает подозреваемая? — вспомнил о моём присутствии Мирон.

— Она живет в квартире Энтони, там чисто, как в операционной. Ничего лишнего или подозрительного я не находил, — ответил я.

— А до отношений с Энтони она где жила? — спросил Мирон.

— Где-то в центре, — нахмурился я.

Почему ни мне, ни Кумару не пришло в голову это выяснить? Простой вопрос Мирона заставил меня заволноваться. Возможно, именно там и надо искать секреты Холли!

— Макар, твоя задача выяснить все прошлое и настоящее подозреваемой, все перемещения, все запросы в интернете, переписки, звонки и прочее. Мирон, ты займешься её окружением, в идеале выявить сообщников и раскрыть их план. Милена, ты занимаешься исключительно анализом и уликами. Выясни, как именно отравились родители клиента. По результатам, ежедневно докладывать мне лично, — раздавал указания Александр Валерьевич и, сощурив глаза, приказал: — К клиенту не приближаешься даже на километр, задача ясна?

Троица бодро ответила папаше, будто они не родственники, а подчиненные этого тяжеловеса. А я любовался видом перед собой. Сосредоточенная Милена, молча делающая пометки в своем электронном блокноте, успевала следить за каждым находящимся в комнате и за снующими парнями за окном.

Она всегда наблюдает. Её разум работает нон-стоп, впитывает и анализирует информацию. А я могу думать лишь о том, какое наслаждение просто смотреть на неё. Ничего не делать, не говорить. Изредка позволяя себе моргнуть.

— Благодарю за гостеприимство и отзывчивость, но, к сожалению, должен покинуть вас. Меня ждут дела, — откланялся я, решив оставить это дело профессионалам.

Всё утро не выходили из головы её слова о способностях мужчин ценить здоровые отношения. И наконец-то созрел план.

Глава 11. Милена

Уехав с базы, Тимур пропал до самого вечера. Не беспокоя меня ни лично, ни по телефону. И вроде так даже лучше. Я наконец-то смогла выдохнуть и спокойно приступить к работе, но разговоры братьев то и дело возвращались к царственной персоне.

— Давай по порядку. Какие неопровержимые факты по делу у нас есть? — задал вопрос самый дотошный из нашей тройни, Мирон.

— Да никаких, одни домыслы, — вздохнул Макар. — Разве что наличие трупа Энтони Паркера сложно подвергнуть сомнению.

— Кстати, родственники Паркера далеко не бедные люди, почему они не вмешались в расследование, используя свои связи? — продолжал искать ниточки Мирон.

Лично я сомневаюсь, что Паркеры были посвящены в подробности жизни сына. Их клан принадлежит глубоко закрытой религиозной общине, жизнь которой за семью печатями, а Энтони, едва достигнув совершеннолетия, принял решение жить иной жизнью.

— Энтони был не самым благополучным ребенком. В подростковом возрасте часто сбегал из дома, много раз привлекал внимание полиции, участвуя в уличных драках. Его родители подозревали его в приеме запрещенных препаратов. Семья Паркеров глубоко религиозная, строгих правил, и в какой-то момент отцу надоели выходки одного из детей, коих у него одиннадцать, — пояснил Макар, уже успевший разнюхать и это.

— Пока всё говорит не в пользу версии Тимура, а наоборот. Богатый и избалованный разгильдяй находит свой конец в раннем возрасте. Ничего подозрительного.

— У нас есть еще попытка отравления родителей Тимура, — вмешалась я в разговор. — И косвенных улик на самом деле не так уж мало. Первое, что настораживает, это скрытность Холли и её поведение после гибели мужа на недельку. Она как никто другой должна была быть заинтересована в расследовании, но все её показания говорят о том, что Холли, напротив, старалась всё свести к несчастному случаю.

И вообще она мне не нравится. Этакая роковая красотка, сражающая наповал любого мужчину. Отточившая мастерство манипуляции до высшего уровня. Глядела на её фотографии, и невольно сердце колола ревность и возникали сомнения в искренности Царева. Неужто он устоял перед такой роскошной женщиной? Вряд ли. Несомненно, и в его голову закрадывались мысли, что подозревают несчастную вдову они с другом зря. Уверена, Тимур допускал мысль и о том, чтобы создать с ней семью и нарожать кучу прелестных ребятишек.

— Доказать эту попытку отравления пока не удалось, — возразил Мирон. — Опровергнуть эту информацию мешает только отсутствие мотива для такого спектакля у Норфолков.

— Ты не могла вскрыть сейф какого-нибудь менее проблемного клиента? У твоего Тимура не жизнь, а огромный ком паутины! — наехал на меня Бес. — У него самого что не поворот, то повод для уголовного дела!

Информированность Макара о моих темных делишках в клубе Царёва меня не удивляет. Странно лишь то, что сам наследник миллиардов деда вызывает у него эмоции. Бес у нас из тех, кто не любит сближаться с людьми, предпочитая держать дистанцию размером с пропасть. Даже среди наших друзей, с кем мы выросли в одной большой компании, Бес близко общается только с высокомерным Алексом Брауном.

— Клиент как клиент, — буркнула я. — И не такое уж запутанное дело, если присмотреться. Очередная хладнокровная гадюка, разводящая наивных мужиков на деньги. Просто ставки у неё сильно выше, чем у «инстасамок». Если бы все улики лежали перед носом полиции, а преступления совершали лишь глупые люди, в наших услугах никто бы не нуждался.

Мирон, всё это время непрерывно щелкающий по клавишам своего ноутбука, прервал нашу перепалку.

— Я нашел информацию на одну даму из того списка, что перечисляли Холли деньги. Последняя транзакция месяц назад. Миранда Пэтжет очень удачно овдовела, разбогатев при этом на пятьсот тысяч британских платёжных фантиков, получив страховые выплаты. Всего лишь спустя месяц после того, как она заплатила Холли сто пятьдесят тысяч.

— Мориарти в юбке? — осенило Макара. — Злодейка-консультант, помогающая предприимчивым жёнам избавиться от надоевшего спутника жизни!

— Это ещё не всё, — метнул суровый взгляд Мирон на братца. Напрасно, конечно, Бес у нас толстокожий, как носорог в бронежилете.

— Есть свежая информация. Неделю назад сама Миранда исчезла, как ветер в поле. Её сестра, не сумев дозвониться до Миранды, позвонила в полицию, попросив их проверить дом Миранды. Также в полицию обратились и коллеги Пэджет, так как она, будучи очень ответственным работником, не вышла в свою смену на автозаправочную станцию. Проверив дом, полиция не смогла найти никаких оснований предполагать, что в отношении мисс Пэджет совершено преступление. На данный момент считается, что Миранда по собственному желанию уехала, решив начать жизнь с чистого листа.

Информации по Холли у нас действительно недостаточно, но в моей голове уже сложился четкий профиль этой поистине редкой женщины. Она умна и осторожна, не позволяет своим эмоциям брать верх над разумом, отчего производит впечатление холодной и сдержанной леди. Эмоционально холодная женщина, которая как бы играет в компьютерную игру, относясь к окружающим как не более чем к выдуманным персонажам. Но, несмотря на это, она притягивает к себе мужчин не только привлекательной внешностью, но и некой загадочностью Снежной Королевы.

Для меня же Холли была не только безжалостной убийцей, но и той, кому Тимур оказывает знаки внимания, улыбается. Лишь ей дозволено зарываться пальцами в ковёр на его груди и засыпать в его объятьях на законных основаниях. Гадюка, одним словом.

— Нам нужен список всех неопознанных останков «Джейн Доу», найденных за последние три года. Далее необходимо выяснить всё о жизни женщин, переводивших Холли крупные суммы. Если они так же, как и Пэтжет, исчезли, то сомнений в причастности Холли не останется, — озвучила я то, что крутилось на языке у каждого.

Больше по делу Тимура сказать было нечего, и мы вернулись к делу любителя рыжеволосых девушек.

Ненавижу, когда одно дело накладывается на другое. От этого внимание рассеивается, детали ускользают из вида. Но, к сожалению, наша жизнь не сериал, и преступники очередность не соблюдают, творя свои бесчинства. Благо, работаю я не обычном ОВД. Там и вовсе дел на каждого спеца десяток.

— Ничего не бойся, Милка. Я всё время буду рядом, — обозвав меня, как в детстве, в честь шоколада, заверял меня Макар.

— Я не из пугливых, — усмехнулась я. — Жажду встречи с этим избирательным типом. Мне не терпится узнать, права ли я на его счёт.

— Опять «У него было кошмарное детство и куча проблем с психикой»? — хмыкнул Макар, как обычно скептически относящийся к подобному роду оправданиям.

— Ага. Думаю, жестокое обращение рыжеволосой матери, возможно, вела разгульную жизнь. Имела зависимость либо от алкоголя, либо от чего похуже. Приводила домой разных мужчин. Скорее всего, мальчик был не только невольным свидетелем любовных утех, но и подвергался побоям и унижениям.

— Ой, хорош! Вечно ты этих упырей отмазываешь! Его тяжелое детство не даёт ему право издеваться и убивать ни в чём не повинных девчонок. У каждого человека есть выбор, и этот мудак его сделал! — не на шутку разозлился Бес.

— Ок. Не кипятись, крышечка подпрыгивает, — улыбнулась я, категоричности Макара.

Смешно, потому что мало знакомые с ним люди его самого считают психом.

Несколько дней мы уже ездили на Семеновскую, пытаясь поймать маньяка на живца. Но пока безрезультатно. То ли у маньяка сейчас период затишья, то ли он сознательно меня не выбирал.

Сегодня последний выезд перед командировкой в Лондон, и я шла по уже знакомой тропинке в маленьком сквере к спрятанной от взглядов прохожих лавочке. По оперативным сведениям, именно отсюда была похищена одна из жертв.

Погрузившись в свои размышления, я не заметила, как оказалась на другой стороне сквера совсем не в том месте, где беззвучной тенью бродил Бес.

— Не слишком вызывающий наряд для таких поздних прогулок? — внезапно раздался голос у самого уха, напугав меня до предынфарктного состояния.

От разрыва сердца меня спасло лишь то, что я узнала голос этого наглого сталкера.

— Маньяки тоже люди. Они волнуются, боясь ошибиться с выбором. Даже они имеют право увидеть товар перед похищением, — зло прошипела я, оборачиваясь.

Лучше бы шла себе дальше. Смотреть на эталон мужественной красоты в пижонских забугорных шмотках было сокрушительно для моей хрупкой женской стойкости. Эти мышечные бугры Лохматой Горы под тонкой черной рубашкой выглядели гранитными. Руки так и тянутся потрогать и проверить ногтями на прочность.

— Ты так красива, Малышка, что проще спрятать маяк в горшке, чем твою привлекательность в лохмотьях, — подняв руку, заурчал этот блудливый кошак, нежно проведя пальцами по моей щеке.

— Ты мне мешаешь ловить маньяка! Что тебе от меня надо, Царёв? — недовольно зашипела я, не желая снова попадаться в капкан его черной бездны в глазах. — Проваливай отсюда!

— Только ты. Больше ничего. Я хочу быть с тобой каждую свободную минуту, — сказанул эгоистичный придурок, и не думая убираться.

Не сомневаясь в своей сногсшибательности, нахал устроил свои ладони на моей талии. Стало так уютно и приятно, будто эти бессовестные грабли для этого и заточены.

— Слушай, Тимур Львович! Оставь свои влажные фантазии при себе! И перестань меня преследовать! У вас в Англии что, статью за сталкинг отменили? — слишком импульсивно оттолкнула я его руки и развернулась, уходя прочь.

— Не отменили. Но тебе придётся обратиться в суд за ордером на запрет. А пока его нет, мы можем поужинать в прекрасном ресторане, а потом поехать ко мне, — и ухом не повёл упрямый Царёв, продолжая гнуть свою линию.

И снова все козыри у него. Сама природа будто помогает ему, создавая фантастический антураж вокруг. Низко повисший огромный диск Луны с разливающимся по темному небу фиолетовым свечением. Тусклые ретро-фонари, бросающие тёплый жёлтый свет на выложенную камнем дорожку. И тихий шелест ветра в кронах деревьев, утонувших в темноте ночи.

И пока я подбирала слова, чтобы доходчивее объяснить эгоистичному типу, что у меня и помимо него маньков выше крыши, он выдаёт:

— Мне кажется, я начинаю в тебя влюбляться, Малышка.

— Ты же не серьезно, — издаю я неуверенный смешок, воспринимая его слова как шутку.

Я слышала что-то такое, что мужчины влюбляются быстро — сразу после первого оргазма мозга, прокрутив понравившуюся женщину во всех позах в своём воображении. Но поверить, что такой как Тим…

Нет, он слишком серьёзный тип, принимающий в своей жизни только качественно обдуманные и взвешенные решения. Игра с убийцей тому подтверждение. Выдержке и уровню эмоционального интеллекта Тимми Норфолка можно только позавидовать.

Нежно обхватив мой подбородок пальцами, Тимур поднял моё лицо к себе.

— Посмотри в мои глаза, Милена. Похоже, что я шучу? — пристально смотрел на меня пышущий жаром Царёв.

Я замираю, тщетно ища спасение от порочной темноты его глаз. Мой пульс стучит в висках и где-то в закоулках разума ещё бьётся истерическое: «Не верь ему! Он лжец!», но ладони уже тянутся к его груди, спеша поскорее ощутить тепло его ковра на груди.

— Я надеру тебе задницу, если… — начинаю я лепетать, как вдруг меня прерывает до ужаса леденящий крик о помощи.

Весь сказочный флёр момента безвозвратно рассыпается, потрескавшись как разбитое стекло витрины.

— Поговорим потом. После того, как твоя невеста тебя убьёт, — заверила я Тимура и пулей нырнула в кусты.

Глава 12. Тимур

Пронзительный крик, полный страха и отчаяния, разнесся по парку, и моя рыжеволосая Малышка рванула в густые заросли кустарника.

Обескураженно моргнув и посмотрев на свои опустевшие ладони, я, чертыхаясь, полез следом. Разумеется, так лихо лавировать между зелеными насаждениями, как это делала впереди бегущая рыжая, я не мог. Ломился через ветви, словно лось за лосихой, в припадке бешеного брачного танца расшвыривая ветви.

Долго бежать не пришлось. Практически у самого выхода из парка была небольшая колокольня, судя по виду — давно заброшенная. У входа, на высоких каменных ступенях, стояла вся фантастическая троица Борзовых, возвышаясь над толпой сбежавшихся на крик людей.

— Посторонние, на десять шагов назад! Милена, ленту натяни! Полицию вызвали?

Доносился громкий голос Мирона сквозь гомон толпы зевак. Двое из ларца принялись ловко оттеснять людей, пока Милена раскатывала красно-белую ленту.

— Милена! — окликнул я её, подходя ближе. — Что тут происходит?

— Опять ты? — зыркнула исподлобья на меня девчонка, продолжая крепить ленту за фонари. — Что тебе здесь — мёдом намазано? Тут, между прочим, территория другого маньяка!

— Гуляй в моём саду. Я совершенно не против, охотиться за тобой и в таком виде. Буду на своей территории за тобой маньячить, — возразил я.

Видит ведь, настырная девчонка, что бегаю за ней, с большим волнением, чем алкаш в супермаркет без пяти одиннадцать, но всё равно держит дистанцию.

— Если я всё правильно путаю, то ты на днях будешь другую жертву лобызать, заключая счастливый союз. Не знаю, как в вашем мрачном королевстве принято, а у нас порядочные леди по садам женатых маньяков не разгуливают!

Вот что за существа эти женщины? Прекрасно ведь понимает, что обстоятельства так сложились для нас, но всё равно выедает мозг!

— А ты мне мозг грызёшь из вредности или из ревности? Я иду на этот шаг ни ради развлечения. Энтони был мне как брат, и я не могу жить спокойно, зная, что его убийца живёт припеваючи на свободе. Посадить Холли и её сообщника за решетку — мой долг.

Закончив с лентой, Милена повернулась ко мне и, хмуро сведя брови, заявила:

— Значит, я тоже буду инкогнито присутствовать на свадьбе. Оценю поведение твоей невесты… и твоё.

От этой идеи мне стало не по себе. Идти под венец с Холли, зная, что на меня смотрят эти серьезные серые глаза… боюсь, в этом случае мне будет невероятно сложно отыграть эту партию.

— Инкогнито? С таким пожаром на голове? — усмехнулся я, окинув взглядом пышную шевелюру, и на вопросительный взгляд Милены, добавил: — Ни украсть, ни покараулить.

— А местному маньяку из этого парка нравится. Кстати, тебе пора отчаливать, но обещание покормить меня я запомнила! Выберу самый пафосный ресторан в Лондоне, — очаровательно улыбнувшись мне на прощание, Малышка присоединилась к подъехавшим полицейским, входящим в колокольню.

— Смысла ждать нет. Это надолго, — закуривая сигарету, сообщил мне Макар, материализовавшийся из темноты густого парка, — Она тут сейчас каждый волосок будет фоткать и по пакетикам распихивать, потом в отделение поедем. До утра возни, короче.

Поболтав ещё немного с оборзевшим привидением в капюшоне, убедившись, что Милена в полной безопасности и эту ночь ей точно не до меня, я направился к машине.

— К деду, — коротко сказал водителю, отпихнув от себя благоухающий букет красных роз.

Видать, карму я себе в юности сильно засрал, раз судьба преподнесла мне не самую простую девчонку, заставив думать о ней круглосуточно.

Милена не хотела покидать мои фантазии, обеспечив мне бессонную ночь перед вылетом в Лондон. Вырубился уже к утру. Минут за пять до того, как бесчувственный будильник завёл свою трель.

— Доброе утро, Тимур, — приветствовал меня дед в гостиной.

Расположившись на широком диване, дед в который раз перелистывал бумаги из папки Билла.

— Доброе утро. Что скажешь? — кивнул я на папку.

— На первый взгляд ничего криминального, но в этом и есть смысл всех мошеннических операций.

— А на второй? — поторопил я деда, бросив взгляд на напольные часы, как и многое в доме, выглядящие как музейные.

Вся обстановка, окружение и привычки деда говорили о том, что он так и не научился жить настоящим или, как большинство, будущим. Он остался там, в той жизни, где у него был сын, была семья и планы на счастливую жизнь.

— Не стой над душой, присядь, — проследив за моим взглядом, велел дед. — Успеешь к своей рыжей занозе, время еще есть.

Я только усмехнулся проницательности деда и работе его «разведки».

— Она чудесная, — решил я сразу обозначить края, дабы Борис Иннокентьевич не придумал Милене сравнение похлеще, чем с занозой.

— Просто прелесть. И семейка у неё — добрейшей души люди, тебе ли не знать? Едва знакомы, а уже пуд соли съел с ними.

Дед смотрел на меня насмешливо, заломив седую бровь. Один в один, как это делаю я, подшучивая над друзьями.

— Родственные души, — согласился я. — У неё те же жизненные принципы и ценности, что у меня. Такая же тяга к справедливости. И, кстати, мне нравится, как я буду выглядеть в твоём возрасте, — указал я взглядом на его выразительную мимику.

Простые слова произвели ошеломительный эффект. Выцветшие медово-карие глаза Бориса засияли, а затем и заблестели солёной влагой. Не сложно его понять, он так долго этого ждал, не теряя надежды ни на минуту.

— Во-вторых… что-то там было во-вторых, — забормотал дед, возвращая взгляд к бумагам и пряча от меня свои неожиданные слёзы.

— Вот, нашёл. Счёт «Джейн Доу» имеет специфические реквизиты. Это счёт не физического лица, а организации. Я полагаю, благотворительной. В своё время и у меня было несколько фондов оформлено, для оформления… теневых сделок. Далее, скорее всего, твоя невеста находит нуждающихся в финансовой помощи или того проще, имеет документы на какой-нибудь собачий приют, чтобы не вовлекать третьи лица. И всё. Выводит средства, а дальше их след попросту исчезает. Странно, что она сразу не использует этот счёт, а изначально получает деньги на своё имя.

— Уверен, что имя «Холли» такое же настоящее, как борода Санты в торговом центре, — добавил я в финансовую паутину мошенницы ещё один пункт неизвестности.

Вместо завтрака я позвал деда прогуляться по акрам его сада. Небось, сидит как крот в своём замке, вместе с интерьером застряв в прошлом. И даже не знает, что его садовник из кожи вон лезет, создавая прекрасный сад с уютными уголками.

Дед снова травил байки о моём отце, вспоминая далёкое прошлое. Наверное, только рядом с Борисом я понял, как на самом деле мне всю жизнь не хватало моих родителей рядом. Всегда было чувство, что то белое пятно в душе и памяти на самом деле скрывает за собой не пустоту, а целый мир, украденный у меня.

— Дед, на свадьбу не приезжай. Я разберусь с этим делом и сам приеду к тебе. С рыжей занозой… ну или какого она там цвета будет в следующий раз, — постарался я немного развеселить деда, глядя на его потухший взгляд.

Ещё месяц назад мы были чужими людьми, а сейчас даже я не представляю себе свою жизнь без участия деда. Конечно, иногда он по моему мнению становиться по-старчески нудным, но всё же в некоторых вопросах он придерживается более прогрессивных взглядов, чем мои родители.

— Я горжусь тобой, Тимур, — снова заблестели глаза деда. — Я очень тобой горжусь, помни это.

Открыв рот, я так и замер, не сумев выдавить из себя ни слова. Мне никогда и никто не говорил, что гордится мной. И, честно говоря, до этого момента я и не подозревал, каково это услышать. Но глядя на деда я действительно видел в его глазах смесь восхищения, гордости и дедовской безусловной любви. Внезапно в груди что-то сжалось и затем раздулось, заклокотав и заперев воздух в глотке.

— Спасибо, дед, — на выдохе сказал я, раскинув руки и обняв этого намаявшегося за жизнь старика.

В крепких мужских объятьях я чувствовал, как мелко подрагивают руки деда, и у самого наворачивались слёзы на глазах. Этот великий махинатор девяностых, тот, на чьих крепких нервах и изобретательном уме строилась империя Царёвых, имел только одну слабость — семью. И, видимо, тот, кто это знал, когда-то и лишил его главного смысла в жизни.

Всего лишь на секунду представив себя на его месте, я испытал давно забытое состояние ярости. Тихой, скрытой за бетонными стенами моей души и оттого более опасной.

— Дед, я вернусь и разберусь с тем, кто убил моих родителей, — пообещал я деду на прощание.

— Знаю. Ты такой же упрямый, как и я, — улыбнулся дед, провожая меня до машины. — И занозу свою не забудь!

Говорят — месть холодное блюдо и, кажется мой внутренний шеф-повар, не успев накормить одну маньячку, готов приступить и к тем, кто сломал жизни целой семьи, включая мою.

До сегодняшнего дня я со снисходительной усмешкой смотрел на пассажиров, приезжающих в аэропорт задолго до начала регистрации на рейс. Обычно это были этакие прошаренные бабёнки, из тех, что готовы по-пластунски преодолеть путь к стойке, проползая под натянутыми лентами и делая вид, что не слышат окликающих их недовольных пассажиров.

На меня это томительное время ожидания в ограниченном пространстве залов ожидания, всегда действовало угнетающе, но только не сегодня. Этим утром я уже за три часа до вылета торчал неподалёку от стойки регистрации, как лев, притаившийся в зарослях джунглей и высматривающий лакомство в колосящейся траве.

Девчонка, оккупирующая мои мысли и душу, появилась в компании троих парней — братьев и еще одного бойца с их базы.

— Ты с вечера, что ли, тут очередь занял, Царёв? Не ссы, без тебя свадьбу не начнут, — первым заметил меня «зоркий глаз» этого племени Мирон.

Но его персона в данный момент меня не интересовала совсем.

— Этот зачем? — недовольно покосился я на парня, похожего на спагетти «Капеллини».

Его болезненная худоба резко контрастировала с высоким лбом, делающим его голову огромной для такой цыплячьей шеи. Инопланетянин.

— Это мой новый парень Герман, — заявила Милена, хватая тощего под руку.

Худощавый испуганно икнул от такого счастья, и только его несмелая улыбка начала бороться с перекосившим лицо шоком, как ему не повезло встретиться взглядом со мной.

Есть в моей истории постыдные периоды, после которых мои родители вынуждены были едва ли не за ручку водить меня на курсы управления гневом, предписанные судом. Я давно не пацан с взбесившимися в пустых извилинах гормонами, но Милена оказалась для меня ахиллесовой пятой, моим наиболее уязвимым местом. Мои глазные яблоки едва не закипели от мощного выброса огненной ревности, забурлившей во мне. Эта заноза способна разбудить во мне весь спектр чувств — от добрых и светлых, до самых чёрных и грязных.

— Хорош троллить клиента, Милен. Он сейчас Герману зубы в глотку затолкает, а свои бивни в порошок сотрёт! Или ты у дантиста на проценте? — хмыкнул Мирон и протянул ей металлический дипломат.

— Мне-то до него какое дело? Клиента вскоре ожидает либо громкий развод, либо тихие похороны. Инфа сотка! — хмыкнула Милена, забирая свою ручную кладь у брата и отбивая ему пятерню.

Не удостоив меня даже мимолётным взглядом, слишком борзая девчонка пошла к выходу на посадку рядом с длинной макарониной. Ах ты ж маленькая лгунья! Нет, значит, дела ей!

— А я вот за Тимура волнуюсь. Холли явно доминирует в их отношениях. Уверен, в первую брачную ночь «хороший мальчик Тимми» будет вынужден играть роль раба, исполняя все прихоти своей Госпожи, — трепался Бес, беззвучно вышагивая рядом со мной.

— Ты уникальный человек, Бес. Твой язык работает намного быстрее мозга, — осадил я болтуна, легонько пихнув его плечом.

— Зато мне мозгов хватает не жениться на бабе, укокошившей твоего братана. Разборчивее надо быть в связях, Царёв! — не остался в долгу оборзевший пиздюк, пихая меня в ответ.

— Ой, Бес, моралист из тебя, как из утюга яхта! — отмахнулся я, вспомнив слова Арсена об этом распущенном беспредельщике. — В «Айконе» всех стаканщиц уже ублажил.

— А ты из «Айкона», можно подумать, один домой поехал и в люлю упал, как порядочный жених? Распутство это грех, Царёв! Так что, ты либо крестик сними, либо трусы надень! — язвил Бес, приглядываясь к павильону с журналами в зале ожидания.

Молниеносным движением руки Макар дёрнул торчащий из павильона крючок для подвешивающихся товаров и прицепил мне за шлёвку брюк сзади. На всю эту глупую выходку ему потребовалось меньше секунды. Удовлетворительно посмотрев на результат, Макар усмехнулся и, сунув зубочистку в рот, продолжил идти к выходу на посадку.

Жди, Лондон. Цирк «Шапито» торопится с гастролями. Отцепившись от крючка, я поспешил за труппой. Кстати…

— Крестик верни, гад!

Глава 13. Милена

Меня начало клонить в сон, едва моя попа коснулась жесткого сиденья эконом-класса, а голова упала на спинку кресла. Я чувствовала, что кто-то заботливо укрыл меня мягким пледом и затянул на талии ремень безопасности, но лень было посмотреть на добродетеля, глаза уже слиплись, словно на них суперклей пролили.

Сиденье рядом жалобно скрипнуло, и послышался знакомый приятный акцент:

— Зачем делать такие неудобные места? На этом самолёте перевозят грешников в ад?

— А чего ты сюда свою царскую задницу притащил? Лопал бы омаров в своём бизнес-классе, — пробормотала я, укладывая голову на круглое и мягкое плечо. — До посадки меня не будить.

Прямо из аэропорта мы поехали в дом родителей Тимура. Я хотела сама осмотреть дом и найти причину их недавнего недуга, так как из лаборатории ответ пришёл отрицательный — таллий не был обнаружен ни в одном образце продукта.

Дорога заняла около часа, и весь этот путь Мирон повторял нам порядок действий — от осмотра дома Норфолков, до полного погружения в прошлое и настоящее всех участников этой запутанной истории.

— Нам понадобится помощь твоего друга из полиции, — напомнил Мирон и Тимуру.

— Я разговаривал с ним утром. Кумар сможет приехать к обеду. И с лабораторией тоже. Никаких следов таллия в представленных нами образцах продуктов они не обнаружили, — сообщил Тимур.

— Холли имеет свободный доступ в дом твоих родителей? — спросила я, прощупывая версии, как такое возможно — отравление было, а ни одного подозрительного вещества так и не нашли.

— Разумеется, не имеет. Не знаю, как у вас в России, а у нас не принято ключи убийцам раздавать, — зыркнул на меня Тимур так, словно я спросила: «Царёв, ты случаем не дебил?».

— Как она тогда их отравила? Принесла на ужин «Крамбл» (английский яблочный пирог — примечание автора), с присыпкой из яда? — и не думала я реагировать на фырканье этого царя зверей.

— Холли не приезжала к моим родителям, пока я был в России, но часто заезжала в кафе на Вайтхолл, чтобы выпить кофе с Сидни. Ни еду, ни напитки она не передавала моим родителям, я узнавал.

М-да уж. Опрос родственника потерпевших ни на сантиметр не приблизил нас к разгадке этой части истории.

Дом родителей Тимура располагался в престижном районе со странным названием «Гольф-клуб».

— А твои родители всегда были богатеями? Или вашу недвижимость на пончиках так разнесло? — присвистнул Макар, разглядывая огромный особняк Норфолков.

Дом действительно был с претензией на хоромы какого-нибудь аристократа. Со стрельчатыми окнами и двумя псевдоготическими башнями с выходом на балюстраду. Поверху идет парапет с прорезями в виде бойниц.

— На пончиках. Билл купил его, когда сеть его пекарен стала популярна. Прошу, — пригласил нас Тимур легким взмахом руки.

Вроде обычный жест, но в исполнении Тимура он выглядел настолько изящно, что я не удивлюсь, если в венах Царёва действительно голубая кровь циркулирует. Его речь, походка и жестикуляция будто веками закладывались на генетическом уровне.

Внутри дом оказался не менее помпезным, чем снаружи. Из громадного окна холла свет лился сразу на два этажа, освещая и центральную лестницу с громоздкими вазонами по обеим сторонам.

Сбоку от лестницы скрипнула дверь, и нам навстречу выпорхнула худощавая девушка с собранными в высокий хвост обесцвеченными волосами.

От неожиданности мы все застыли на месте. Тимур и вовсе сделал шаг в мою сторону, вроде как в попытке загородить меня, но почему-то остановился.

— Хей! — звонко приветствовала она нас, лучезарно улыбаясь.

Признаться честно, в первую секунду моё сердце подпрыгнуло и рвануло в пятки. Её появление было очень внезапным — это раз, а непрекращающиеся разговоры о заговоре одной блондинки из ближнего окружения нашего «Царя» волей-неволей засорили мозги — это два.

Неприкрытое восхищение своим хозяином и влюблённый взгляд девушки невозможно было не заметить. Ещё одно сердечко разбил этот хозяин саванны.

Поворковав немного с девушкой на английском, Тимур представил её нам:

— Мелани Роуд, работает у нас помощницей по дому.

— Ты не знал, что она здесь? — заинтересовалась я странной реакцией Тимура на появление помощницы.

— Не сразу узнал её. Когда я уезжал, её волосы были гораздо темнее и длиннее. Девушка приехала из очень маленького городка, и веяния лондонской моды вскружили ей голову. Похоже, она решила во всём подражать Холли, — раздражённо пояснил Тимур.

— Она смотрит на тебя, как лисица на курятник, поэтому в смене её имиджа нет ничего удивительного, — заметила я.

Тимур в искреннем удивлении заломил левую бровь, с любопытством глядя на Мелани. У той же от такого внимания предмета обожания лицо стало едва ли не пунцовым.

— Тупица, — со вздохом закатила я глаза и, развернувшись, пошла, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этих сказочных… героев.

Глаза мои глядели на помпезную широкую лестницу, которая поднимаясь из центра холла, далее уходила на два крыла и вела к хозяйским спальням.

— Я думал, что ты начнёшь с кухни, — едва я остановилась, чтобы решить, направо мне или налево, догнал меня Тимур.

— Лучше бы ты подумал, как разобраться со всеми своими девицами! — буркнула я, повернув направо. — Тебя еще никто не исключил из списка подозреваемых по делу об отравлении, а чаще всего люди склонны хранить секреты в сугубо личном пространстве. Например, в спальне.

— Дверь в конце коридора, — подсказал мне нахал, уютно расположив свою ручищу на моей талии. — Судя по счету из вашей конторы, мне больше не нужно беспокоиться насчёт окруживших мою персону девиц.

— Не прибедняйся, Царёв. Наследства твоего деда тебе хватит, чтобы всю жизнь работать «живцом» для разношёрстных преступников.

Дверь в свою спальню Тимур любезно мне отомкнул ключом, не дожидаясь, пока я лишу свою прическу секретной шпильки. Едва перешагнув порог, я услышала, как ключ поворачивается уже с этой стороны. Широкие ладони тут же скользнули по моему животу, обвивая и сжимая, словно стальные тросы.

Моё сердце забилось, как пойманная птица в силках, и я не могла оторвать взгляд от его рук со смуглой кожей, медленно, но верно соблазняющих неопытную самку, ласково поглаживая.

Его хрустящая рубашка касалась обнаженных участков моей кожи, даря какое-то необъяснимое удовольствие, от которого кожа покрывалась мурашками. Никогда и ни с кем мне не доводилось испытывать таких ощущений от простых объятий. Только тело этой горы обжигает меня своим теплом, и только его мужской аромат кружит голову.

В попытке спастись бегством из неумолимо уносящей меня воронки чувств я бегло осмотрела комнату. Лаконичный набор мебели для спальни, вполне обычный интерьер в холодных пастельных тонах. По мне, слишком чопорно и скучно, но Тимуру очень подходит.

Единственное, что не стыковалось у меня в голове с его персоной — постель была разобрана. Одеяло скомкано и наполовину свисает до пола, простынь сбита до низа, словно он всю ночь ссучивал её ногами.

— И после этого ты удивляешься, что невеста хочет тебя прибить? Простынь, небось, на метр под матрац нужно запихивать, чтобы ты её не выдернул. — проворчала я, твёрдо решив ни на какие его кобелиные уловки не поддаваться.

— Осматривайся, Малышка. Моя спальня в твоём полном распоряжении, — хрипло промурчал Тимур, разворачивая меня к себе лицом и запуская пятерню мне в волосы на затылке.

С этими словами он наклонился ко мне, закрывая глаза, и почти невесомо коснулся моих губ своими. Затем, словно исследуя, захватил мою нижнюю губу и мучительно медленно очертил её языком и, легонько прикусив её, отпустил.

— Мне нужно переодеться, — прошептал Тимур, оставив свою лапу на моей шее и большим пальцем поглаживая подбородок.

Сейчас его орехово-карие капканы были переполнены теплом и светом, согревая, словно солнечные лучи. Какие же всё-таки они у него выразительные!

Отстранившись, Тимур прошёл внутрь комнаты, оставив меня в трепетном предобморочном состоянии.

Пройдя внутрь комнаты, Царь-Гора сдвинул вбок стеновую панель и нырнул в открывшуюся гардеробную.

— Поймала своего маньяка в парке? — поинтересовался Тимур, шурша одеждой в шкафу.

— Кроме тебя в том парке вчера больше ни одного маньяка не было. Девчонка, что орала как ненормальная, оказалась блогершей. Просто решила хайпануть и сымитировать нападение на неё. Залезла в часовню, порвала на себе одежду и спустя пять минут после душераздирающего крика уже снимала ролик.

— То есть ты признаёшь, что единственного маньяка, присутствовавшего в парке, ты вчера упустила? — забавлялся надо мной нахал.

Ну упустила! Я же не знала, что реальный насильник оказался таким непунктуальным!

— А ты неправильный маньяк, Царёв! — из вредности принялась я его докапывать. — Нормальные добросовестные маньяки своих жертв связывают и мучают, сутки напролет воплощая свои грязные, порочные фантазии.

— У них просто опыта мало, — откликнулся Тимур, выходя из гардеробной в одних боксерах и с полотенцем на плече.

Перекатывая мышцами под гладкой оливкового цвета кожей, нахал широко улыбнулся мне и добавил:

— Но я запомнил твои предпочтения. Учту.

Как же хорошо, что у меня во рту пересохло, и я не стала ничего отвечать этому самоуверенному гаду.

Продефилировав мимо меня, Тимур скрылся в смежном санузле, а я всё же сдержала в себе желание последовать за его круглой задницей.

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я шумно выдохнула и принялась рыться в ящиках и шкафах клиента, надев две пары латексных перчаток.

Долго копаться не пришлось. У Тимура что в ящиках, что в гардеробной был идеальный порядок, не считая только что сброшенных шмоток. Из всех личных вещей клиента меня заинтересовал только маленький флакончик, вроде как спрятанный в кармане домашнего халата. Но на самом деле — карманы, особенно старых вещей, одно из первых мест, где криминалисты будут искать улики.

Разумнее всего было оставить его на месте и оставить разбираться с этим местные органы правопорядка. Вдруг всю эту махинацию Холли и Тимур затевали вместе? А потом по какой-то причине она стала ему мешать. Или бедная невеста и вовсе ни сном ни духом, и все козни дело рук Лохматой Горы?

Тряхнув головой, я отбросила эти мысли. Мотива у Тимура вроде бы нет. Да и улику как специально оставили в его кармане.

Упаковав флакончик в пакетик, я всё же подписала время и место, где его обнаружила.

Дверь в ванну распахнулась, и оттуда повалили клубы пара. Из них вышел Тимур, как греческий бог, спускающийся сквозь облака на Землю.

Не знаю, чем бы закончился следующий заход опытного маньяка, если бы в дверь не начали колотить. Явно разочарованный, что его представление прервали, Царёв нехотя открыл дверь.

Увидев Тимура в одном полотенце на бёдрах, Мирон нахмурился, но, поняв, что я в омовении царя участия не принимала, расслабился и сообщил:

— На компе вашей домработницы есть поисковые запросы по ядам, включая таллий.

В допросе Мелани я участия не принимала, так как от моего произношения и словарного запаса станет неловко даже тем, кто греет рыбу в микроволновке офиса. Поэтому пока Бес с помощью Тимура прессовал несчастную, я пошарила в шкафах кухни и кладовой.

Вернувшиеся из комнат для прислуги парни застали меня блаженно пьющей свежезаваренный чай из дорогущего фарфора хозяев.

Вместе с ними на кухню вошел низкорослый черноволосый парень и занёс собой пакеты из ресторана японской еды.

— Намастэ! — приветствовал нас индус, оказавшийся тем самым другом-полицейским Тимура.

Обсуждения допроса помощницы Норфолков затянулись, став центральной темой и за обеденным столом, и после. Царёв заманался переводить туда-сюда для нас и Кумара.

— Выяснилось, что Холли всё-таки приезжала, но не к моим родителям, а к новоиспеченной подруге Мелани, которую, к слову, целый год до этого замечала не больше, чем коврик у двери. Теперь же их общение едва ли не ежедневное, Холли неоднократно пользовалась ноутбуком девушки и иногда помогала ей с покупками для дома. Мелани клянётся, что ничего не знает о том, как могли отравиться мои родители.

Всё же, когда работаешь на месте, информация начинает литься сплошным потоком, и остаётся только фильтровать и отсекать лишнее. Возможно, через Мелани и был проложен маршрут попадания яда в пищу Норфолкам. Остаётся только выяснить — знала ли об этом Мелани, или же Холли использовала её втёмную?

— Мне уже не терпится вживую посмотреть на эту дрянь, — высказался Мирон.

Да уж. Хитра и думает на пять шагов вперёд. То, что Холли подбросила улик в виде флакона Тимуру и крайне занятного поиска в ноутбуке Мелани, меня не удивляет. Но то, что она убедила девчонку сменить имидж — настораживает.

— Тихо! — шикнул на нас Макар, вытаскивая наушники из ушей и подходя к приоткрытой двери кухни. — Мелани разговаривает с кем-то по телефону.

Расстояние от кухни до комнаты прислуги было приличным, и услышать что-либо на таком расстоянии может только Бес.

Кумар и Тимур, разумеется, не в курсе этой особенной способности моего брата, но спорить не стали.

Все замерли и практически не шевелились, ожидая того момента, когда Макар вернёт шумопоглощающие затычки в свои уши. Мне же без дела не сиделось. Разглядывая предметы на кухне, я наткнулась на неприметную баночку с капсулами Омега-3. И в этот момент моя интуиция настолько активизировалась, что едва ли не стучала мне по голове изнутри.

Стараясь не шуметь, я добралась до неё и извлекла одну капсулу. След от прокола иглой был настолько небрежно запаян, что не оставил сомнений в своём происхождении. Это явно не заводской брак, кто-то что-то добавил в капсулы.

Так же в полном молчании я показала находку остальным, сунула банку в пакет и, подписав, отдала Тимуру вместе с ранее найденным флаконом.

— Нужно отвезти это в лабораторию, — прошептала я Тимуру, как только Бес отлепился от двери и вернулся за стол.

— Девчонка явно что-то знает. Она звонила кому-то с именем Джо и жалобно скулила, что ей срочно с ним надо поговорить, — поделился Бес добытой информацией.

На первой взгляд выяснил он немного, но то, что девчонка после беседы с нами сразу запаниковала — явный признак того, что служанка нашего царя не так уж и невинна, как кажется.

— За девчонкой установить наблюдение, выяснить, что за перец с редким в Англии именем Джо, — тут же начал вносить новые задачи Мирон. — Кумар, мне нужен адрес квартиры Холли, где она жила до переезда в хоромы Паркера. Нужно опросить соседей по этим адресам, и так же поищи рядом с обеими квартирами камеры наблюдения.

Кумар с неприкрытым восторгом наблюдал за Мироном, будто на подсознательном уровне понял, кто тут папочка. Мирон с детства не терпит вторых ролей, над чем без устали стебется Бес, которому лидерство до лампочки. Бес у нас сам по себе и, если понадобится, раздавит любого, невзирая ни на какие ранги.

— Это центр Лондона! Камер там больше, чем тараканов на свалке, — обрадовался Кумар куче новых заданий.

Передавая флакон и банку с витаминами Кумару, Тимур, снова насмешливо изогнув бровь, что-то ему говоря. Не иначе как подначивает бомбейского друга.

Весь день парни собирали по кусочкам уже известную информацию, стараясь избежать самой частой ошибки следствия — зацепиться за случайное событие и пойти неверным путем расследования.

Разработка плана оперативной работы заняла время до самого вечера. Помимо языкового барьера, работа усложнялась тем, что в чужой стране у нас нет стольких полномочий, сколько есть в России, и без помощи местной полиции нам никак не обойтись. Тут нам и понадобился Герман, равных которому в нестандартных решениях нет.

Оставив парней разбираться с тайнами прошлого Холли и расследовать весь её кровавый путь, я решила во что бы то ни стало переиграть алчную королеву серийных убийц. К сожалению, история помнит немало хитрых и осторожных преступников, которых так и не удалось поймать. Таких, как Джек Потрошитель или Зодиак. Но этой гадюке я не дам уползти и спрятаться!

Одно дело — просчитать бытовое преступление, когда речь идёт об обычном преступнике, и совсем другое, когда убийца тщательно продумывает все шаги наперёд.

— Вызови мне такси до отеля, — попросила я Тимура и, попрощавшись с остальными, вышла на свежий воздух.

Разумеется, Царёв пошёл проводить меня, полностью игнорируя сверлящие его взгляды моих братьев.

— Тебя невозможно остановить, да? На торжестве, небось, вся британская знать будет шнырять. Совсем не пугает то, что Мирон и Макар способны украсить твоё реноме свежим синяком к свадьбе? — поражаясь его толстокожести, спросила я.

— Мирон и Макар прежде всего профессионалы и не будут действовать в угоду личным мотивам. В остальном ты права. Если я чего-то действительно хочу, то остановить меня невозможно, — ответил Тимур, снова сгребая меня в свои руки

Он делает это, совершенно не задумываясь, словно ему жизненно необходимо постоянно ко мне прикасаться. С той самой первой ночи. И я не знаю, как это возможно при нынешних обстоятельствах, но ему таки удаётся, каждый раз прикасаясь ко мне, возвращать всю гамму ощущений того сказочного волшебства.

— И чего же ты хочешь, Тимми?

Тимур прижимает меня к себе, а затем целует так страстно, что у меня кружится голова. Отстранившись от моих губ, он пристально смотрит мне в глаза и, кажется, превращается из джентльмена в адски горячего парня, отвечая на мой вопрос:

— Хочу раздеть тебя и попробовать каждый дюйм твоего тела на вкус. Я заставлю тебя кончить столько раз, что ты потеряешь счёт. На твоих бёдрах останутся мои отметины, увидев их в ду́ше утром, ты вспомнишь, кому принадлежишь.

От его слов мои ноги превращаются в желе, а мозг в кашу. Мой пульс начинает стучать в ушах, а дыхание становиться рваным и поверхностным. Сексуальное напряжение между нами зашкаливает, и я боюсь представить себе момент, когда мы окажемся наедине.

Подъехавшее такси уже минут пять травило нас выхлопными газами, а мы всё стояли и молча пожирали друг друга взглядами, не в силах разомкнуть объятья. Слегка приоткрыв губы, Тимур улыбается, глядя на меня сверху вниз. Искусный соблазнитель с удовольствием наблюдает за произведенным эффектом своих слов.

Чертов паршивец дразнит меня! Хочет, чтобы я с ума сходила, думая о нём ночь напролёт!

Решив не оставлять его грязный приём без ответа, я напустила в глаза столько туману, что сама с трудом видела за его пеленой глаза коварного маньяка.

Приподнявшись на цыпочках, губами касаюсь нежно мочки его уха и шепчу:

— Ладно, Тимми, вечерком наберу ванну с пеной, возьму с собой что-нибудь твердое… — провожу пальцами по его бедру. — И позвоню тебе.

Откинув голову, я самодовольно наблюдала, как расширяются зрачки и учащается дыхание Тимура.

Не сводя с моего лица чернеющих глаз, Тимур прижал меня ещё крепче, заставив почувствовать, как сильно его дружок в штанах окаменел от нашей болтовни, и прохрипел:

— Нет, Малышка! Сегодня ты кончишь на моём члене!

Не дав мне ответить, Тимур развернул меня к открытой двери машины и, едва дождавшись, пока я сяду, нырнул вслед за мной в салон автомобиля.

— Отель «Браун-Гарден», — коротко назвал он адрес водителю и повернулся лицом ко мне.

В темноте салона, слабо освещенного попадающим светом вечерних улиц, его глаза сияли, как осколки чистого стекла на солнце.

Поднеся мои костяшки пальцев к своим губам, Тимур оставляет на них горячий след поцелуя. Невинный жест, от которого у меня сердце вот-вот разорвет в клочья.

Мой мозг оказался непригоден для работы в условиях близости Горы. Не удавалось переключить мысли ни на что, кроме его самоуверенных заявлений.

— Неужели? Ты ведь уже не молод, Тимур, для таких подвигов, — на автопилоте ёрничала я, на деле сильно нервничая, понимая, что проводит меня Тимур до любой удобной поверхности в номере.

— Мне нравится, как ты мурлычешь моё имя, когда жаждешь, чтобы я был внутри тебя, — изгибаются губы Тимура в дьявольской усмешке.

То, что маленький кэб не разорвало от витающих в воздухе искр, спасло лишь то, что ехать оказалось совсем недалеко.

Его не обмануть, не провести. Царёв не ведётся на мои провокации. Этот гад точно знает, что делает, и не даст ни единого шанса мне ускользнуть. Похоже, я впервые встретила парня, которым манипулировать попросту невозможно. Даже если в какой-то момент кажется, что он идёт у тебя на поводу — это лишь иллюзия. Надеюсь, что от этого открытия плохо будет только Холли.

Такси останавливается у роскошного входа в отель, и пока Тимур сует несколько купюр водителю, я выхожу из машины. Холодный влажный воздух касается моей кожи, но не остужает жар внутри ни на градус.

— Мы не должны… — снова запинаюсь я, потому что Тимур решительно подхватывает меня под руку и ведет к лифтам. — Ты не должен быть здесь! Зачем ты приехал со мной?

Вопрос задан катастрофически поздно. Двери лифта захлопываются, снова оставляя меня наедине с горой, в недрах которой затаился сжигающий всё на своем пути вулкан.

— Долг зовет, Малышка. Я собираюсь снять с тебя это платье и выполнить всё, что обещал, — наклонившись ближе, убирает мои волосы за ухо Тимур.

Я хорошо знаю этот переполненный животной похотью взгляд. Что уж тут — работа такая, изучать сексуальных маньяков. Этот похож на одного из самых привлекательных маньяков в истории. Умен, красив, обладает хорошими манерами и легко морочит головы невинным овечкам вроде меня. Заманивая их глубиной своих орехово-карих глаз в ловко расставленный смертельный капкан. Словно фокусник-гипнотизер смотрит так, что любая женщина готова будет отдаться ему, забыв обо всём.

— Неужели? — фыркаю я, надеясь, что мой голос не дребезжит так же, как неугомонное сердце.

Пока я ищу ключ от номера в сумочке, неуёмный сталкер уже теребит бретельку моего платья.

— Сто процентов.

Демонстративно повесив на ручку двери номера табличку «Не беспокоить», Тимур защелкивает внутренний замок.

Величественные старинные здания за панорамным окном, затянутое туманом небо, исполосованное заходящими лучами солнца. Роскошные апартаменты с широкой кроватью. Я и Он. Идеально.

— Вот ты и попалась, Малышка, — неторопливо развязывая галстук, хищно улыбается Царёв.

Не теряя со мной зрительного контакта, он приблизился ко мне и заскользил ладонями по бокам, нащупывая молнию.

— Сегодня Милена Борзова — моя добыча. И я буду лакомиться её телом, пока она не начнёт умолять меня остановиться и дать ей передышку.

Моё сердце начинает выбивать грудную клетку, во рту пересыхает, и я из последних капель сопротивления возражаю:

— Я буду сопротивляться.

— Не сейчас, — жарко выдохнул Тимур рядом с моим ухом, медленно стаскивая бретельки платья с плеч.

Лёгкая ткань соскользнула к ногам, оставляя в одних шёлковых трусиках и туфлях на шпильках перед пока еще полностью одетым маньяком.

То, как он смотрит на моё тело, возбуждает меня так, как я и представить себе не могла. Его глаза переполнены голодным желанием, и он не сомневается в своей власти.

Его губы жестко прижимаются к моим, не давая опомниться. Его уже не остановить, но я и не хочу. Словно одержимая, я ощупываю его твердый торс через ткань рубашки. Горячее рельефное тело под моими пальцами твердое, как камень.

Мир вокруг растворяется в затянутом смогом небе, оставляя нас на собственном островке.

Мне внезапно всего становится мало. Мало его горячих рук и жадных поцелуев. Его запаха и колючей бороды, щекочущей мою кожу. Покалывания по всему телу проносятся, пронизывая каждый сантиметр и угрожая вырваться сквозь конечности. Томление внизу живота становится почти болезненным.

Я не позволяю собой управлять в жизни, но Тимуру сейчас готова сдаться без обещанного сопротивления. Неловко перебирая пальцами по твердому животу, я опускаю ладони на ремень его брюк. Маленькая пуговка поддаётся мне с трудом, но пойти ниже я не решаюсь.

— Там есть молния, — слышу насмешливый хриплый голос.

Наверное, то, как я копаюсь, и правда выглядит нелепо, но вряд ли он от меня ждёт высокого мастерства по части ублажения его царь-пушки в штанах.

— А ты намордник этому зверю не забыл? — отбросив свою стеснительность, положила я ладонь на его дружка поверх ткани брюк.

Дыхание Тимура резко сбивается и богатырская грудь раздувается, грозясь вот-вот распустить рубашку по швам.

— Он нам не нужен, Малышка. Я чист. И я хочу чувствовать тебя, — практически рычит Тимур, подталкивая меня спиной к кровати.

Стащив мои трусики до лодыжек, он усаживает меня на край кровати и сам избавляется от своей одежды, безжалостно её сминая и скидывая на пол. Он такой напряженный, вздувшиеся вены змеятся по предплечьям, жилка на широкой шее выдает, насколько быстро сейчас бьется его пульс.

— И я хочу, чтобы ты почувствовала меня, — заканчивает Царёв со списком своих «хочу», стягивая боксеры.

Мой взгляд как по приказу опускается на раскачивающийся набухший член маньяка из отряда аристократов.

— Ты слишком много болтаешь, Царёв, — жирно намекаю я ему, на то, что в данную минуту списки наших хотелок идентичны.

Заткнуться Царёв предпочел одновременно со мной, заняв свой рот страстным поцелуем. Его неугомонный язык и тут не оставлял мне никаких шансов на возражения, утаскивая за собой в танце.

Уронив меня на постель, Тимур опускает голову между моих бёдер, широко их раздвигая. Мои глаза распахиваются от осознания того, что он собирается сделать, и я пытаюсь сесть обратно на кровати.

— Не волнуйся, Малышка, так кончить я тебе не дам, — заявляет этот распутник, придавливая тяжёлой рукой меня обратно к матрасу.

Я как бы и не об этом волновалась. Впрочем, все посторонние мысли покидают мою голову, когда колючая борода касается внутренней стороны моего бедра. Короткий, но очень горячий путь царского языка заставляет меня закусить губы, чтобы не застонать в голос. Я теряюсь в шквале новых ощущений, когда его губы добираются до того места, где я нуждаюсь в нём больше всего. Он дразнит меня, проводя языком по краям, но не касаясь пульсирующей от желания точки.

К проворному языку присоединяются пальцы Тимура и начинают поступательные движения, всё больше растягивая меня и приближая к развязке.

Я стискиваю в руках простынь и запрокидываю голову, отдаваясь его власти. Мышцы сокращаются, и мои ноги непроизвольно сжимаются вокруг его головы.

В тот момент, когда я уже готова взорваться, Тимур отстраняется, прожигая меня диким взглядом.

— Ты принадлежишь только мне, — с лихорадочным блеском в глазах заявляет нахал, сжимая свою эрекцию в руке.

Я пытаюсь придумать что-то саркастичное в ответ, но из головы моментально всё исчезает, как только он проводит головкой члена по моему лону.

— Чёрт! — срывается с его губ, когда он проталкивается глубже.

Чистая одержимость отображается на его лице, когда он заполняет меня полностью. И он чертовски хорошо знает, что я абсолютно в его власти.

Не прекращая двигаться во мне, Тимур перемещает ладони с моих бедер выше к груди. Он смотрит туда, где мы слиты воедино, и раздвигает мои бедра еще шире, чтобы наблюдать, как его член выходит и выходит из меня. Затем перемещает взгляд на свои ладони, с особым кайфом оглаживая и сжимая моё тело. Его глаза переполнены восхищением и торжеством победы. Похоже, сам факт того, что он владеет мной, как ему хочется, доставляет Тимуру неописуемое удовольствие.

Здесь чертовски жарко. Моё тело, как натянутая струна, напряжено и едва не звенит от искусно ласкающих его пальцев. Всё во мне в данную минуту сконцентрировано на этих дарящих наслаждение ощущениях.

Мы движемся настолько гармонично, словно природа постаралась создать нас идеальными партнерами друг для друга. Его бедра ускоряются, и шлепающиеся звуки влажной плоти разносятся по всему номеру. Мои стоны становятся громче, наверное, заставляя соседей, краснея, прибавлять громкость телевизоров.

— Милена… моя богиня, — шепчет Тимур, и наши губы сливаются в самом жарком поцелуе.

Это даже не поцелуй, а откровение. Сумасшедший, безудержный и жадный, словно последний. Совершенно не хочется его разрывать, будто от этого исчезнет всё волшебство момента.

Я впиваюсь ногтями в предплечья Тимура, в последнюю секунду, будто пытаюсь удержаться изо всех сил. Но следующим же резким толчком Тимур отправляет оргазм в самый центр моего сознания.

— Люблю тебя, — хрипит Тимур, набирая скорость, и мне лишь на секунду удается с удивлением заглянуть в его глаза.

И в следующеемгновение моё тело содрогается и сокрушительная волна оргазма прокатывается по мне огромными неконтролируемыми спазмами. Мои бёдра дрожат, в легких не хватает кислорода. Перед глазами фейерверк расплывчатых звезд, и не остаётся ничего, кроме чистого наслаждения.

В тот момент, когда мне кажется, что мой оргазм стихает, из Тимура вырывается громкий стон. Очередным толчком он входит в меня так глубоко, что моя репродуктивная система явно вынуждена была подвинуться.

— Чёрт… Милена, ты такая узкая! — хрипит Тим, и его член дергается внутри меня, выплёскивая горячее семя.

Я не могу свести с него глаз, пытаясь зафиксировать в памяти каждый стон, каждую морщинку на его лице, когда его мышцы сокращаются.

Нежно поцеловав меня, Тимур прижимает влажный от пота лоб к моему. Кажется, это самый сокровенный момент между двумя людьми. Тот самый, когда нужно говорить какие-то важные слова и слышать в ответ не менее значимые.

— Теперь я готов исполнить твои грязные фантазии, — едва не облизываясь, как удовлетворивший свой голод лев, заявляет Тимур, бодро скатываясь с кровати и подхватывая меня, ставит на ноги.

— Меня ноги не держат, — цепляюсь я за его предплечья, не желая разрывать эту хрупкую связь между нами.

Ноги и правда ослабшие, будто я на каблуках марафон бежала.

Тимур мои слова воспринимает, как будто я ему только что «Оскар» вручила за лучшую порно-роль. Светится самодовольством так, что хочется треснуть по лбу той самой золотой статуэткой, будь она у меня под рукой.

Взгляд минуту назад удовлетворенного хищника меняется снова, и ухмылка становится еще шире.

— Повернись ко мне спиной, Малышка, и заведи руки назад.

Выполнив его просьбу, я с любопытством наблюдала, как он заботливо вяжет узлы из галстука на моих запястьях.

— Не больно? Не слишком туго? Синяков не останется? — уточнил самый заботливый и самый сексуальных из всех маньяков.

— Ты слишком нежен, Тимур! Маньяк из тебя, как из неваляшки табуретка! — встряхнув растрепанной копной волос, повернулась я к нему лицом.

Черный веер ресниц Тимура вспорхнул вверх, попутно изучая мою обнаженную грудь, едва прикрытую рыжими локонами. Плотоядно ухмыльнувшись, Тимур дернул концы галстука, затягивая максимально туго.

— Сама напросилась, — со знакомым блеском в глазах заявил маньяк-самоучка. — Тебе придется молить меня о пощаде, Малышка.

Рывком развернув меня к столу, Тимур опустил тяжёлую ладонь на мою поясницу, заставляя прогнуться вперед. Небрежно растолкав мои ноги, он резко вошёл в меня так глубоко, что мои глаза мгновенно намокли.

Глава 14 Тимур

Жилье в центре Лондона, в варианте Холли, только звучит пафосно. На самом деле это оказалась убогая однокомнатная квартира с крошечной кухней и давно всеми забытой сидячей ванной. Мебели минимум, как и предметов обихода. Даже шторы в ванной нет, что вызывает недоумение. Средних габаритов человек и так с трудом поместится в этой посудине и обязательно зальёт всё вокруг водой из-за отсутствия хотя бы дешевой полиэтиленовой шторки.

Обстановка жилья тоже уносила нас в позапрошлый век. Из всей мебели разве что громоздкий буфет из красного дерева с покошенными дверками и обшарпанный французский секретер имели бы ценность, не относись к ним столь пренебрежительно хозяева.

Именно к ним и направилась Милена, пристально осматривая побитый жизнью антиквариат.

— Атмосфера тут, конечно, жуткая! — нарушил молчание Макар.

На самом деле квартира как квартира. Просто небогатая, но чистая, пропахшая насквозь моющими средствами и отбеливателем. Но, осознание того, что тут жила и, возможно, все еще наведывается сюда настоящая хладнокровная убийца, автоматически превращало это жилище в зловещее тайное место. Это неприятное чувство заставляло внутренности съеживаться от подступающего страха и испытывать странное ощущение опасности, словно кто-то щекочет поджилки острым кончиком ножа.

— Да. Помимо моей воли, возникает желание кое-кому связать руки и ноги, чтобы не бегала, — буркнул я, покосившись на Милену.

Признаваться в том, что мне реально тут неуютно в присутствии леди, я не собираюсь, но подразнить борзую девчонку не упускаю возможности. Мне до жути понравилось играть роль её маньяка. Возможность безнаказанно воплощать в жизнь все свои грязные фантазии не каждому мужчине перепадает. Как же мне повезло, что у Милены профдеформация в сторону сексуальных маньяков!

Мои слова достигли цели, и щеки Милены залились предательским румянцем. Да, Малышка, мне тоже жуть как понравилось ассистировать при реконструкции происшествия по показаниям жертвы. С кляпом во рту рыжей язвы было тоже отлично. Сам себе завидую.

— Здесь слишком чисто, как в операционной, — озвучил Мирон то, что все и без него видят. — Не люблю такие чистые помещения, сразу закрадывается подозрение, что тут пытались скрыть следы преступления.

— В загородном доме Энтони, сразу после обнаружения его тела, тоже всё сверкало чистотой. Но недолго. Холли, кажется, обзвонила всех мало-мальски знакомых людей, и к обеду в доме было уже не продохнуть от количества зевак, — вдруг вспомнил Кумар.

— Не удивлена, — хмыкнула Милена. — Её сообщник был в доме, и она просто обязана была всё отдраить, удаляя его следы. Вдобавок, изображая горем убитую вдову, пригласила большое количество людей в дом, значительно усложняя работу криминалистов и полиции.

Слушая болтовню профессионалов, порой чувствуешь себя идиотом, не сумевшим дойти до лежавших на поверхности выводов.

— Доставай свой волшебный баллончик, — приказал Мирон, обращаясь к Милене.

Поспешно отвернувшись, Милена извлекла из своего экспертного чемоданчика большой баллон без опознавательных надписей.

— Что это? — проснулось во мне любопытство.

— Специальный реагент. Старый добрый люминол. Позволяет находить даже тщательно замытые и старые следы крови, — надевая еще одни латексные перчатки поверх уже имеющихся, пояснила Милена.

Вытеснив всех присутствующих в коридор, Милена принялась тщательно опрыскивать мебель, ковры, пол и даже стены комнаты.

Буквально через минуту комната засияла разного размера пятнами, излучающими синее свечение.

— Вот поэтому я не люблю слишком чистых помещений, — зло выплюнул Мирон и, чертыхаясь, двинулся к Милене. — Убили в шкафу?

— Под шкафом действительно большое пятно, но я думаю, что это следы мочи. Люминол показывает реакцию с железом, поэтому там есть свечение большой лужи. Но на стенах шкафа нет брызг, только след от чьей-то ладони.

— Человека длительное время держали в шкафу?

— Да. Думаю, это была женщина или ребёнок, судя по ширине отпечатка ладони.

Разговор Борзовых доходил до моего сознания сквозь мешок, туго набитый стекловатой. Мой взгляд метался от одних пятен к другим, и всё тело охватывал противный липкий холод, приносящий едва ли не физическую боль. Представить картину произошедшего здесь когда-то преступления было страшно. Синие пятна светились даже высоко на стенах, и я не силён в трассологии следов крови, но и мне понятно, насколько ужасна участь той жертвы.

— Вот отсюда следы волочения в сторону ванной комнаты, — продолжали восстанавливать картину эксперты.

Покосившись на лица парней, я понял, что не я один пребываю в шоке от представленной жути. Даже для бывалых ребят это оказалось слишком. Из всех нас только Милена, казалось, была абсолютно спокойна, продолжая скрупулёзно изучать место преступления. Радужка её глаз сейчас была максимально холодного серого оттенка. Только её не вывели из равновесия светящиеся пятна. Милена оставалась максимально собранной и сосредоточенной на своём деле. Дерзкая девчонка не перестаёт меня удивлять.

— Пойдем на балконе, покурим, — позвал меня Макар, единственный, кто обратил внимание на мое позеленевшее лицо.

Я лишь кивнул, проходя мимо уже обработанной люминолом ванной, сплошь сияющей синим. Местом для курения в этом богом забытом доме был просторный общий балкон, на которой можно попасть с лестницы. Тут мы и обосновались, опершись локтями на широкую перегородку и взирая с высоты первого этажа на захламленный внутренний дворик этого клоповника.

— Я бросил три года назад, — сообщил я, выуживая из предложенной пачки сигарету.

Просто чтобы перевести тему и не думать о страшном кошмаре, творившемся здесь.

— Рано ты начал бледнеть, Своеобразный. Начнешь, когда ручной гоблин Холли получит приказ устранить душку Тимми! — паясничал Макар, пуская струйки дыма в небо.

Отрезвил моментально, гребаный завсегдатай преисподней. В ту же секунду в голове перещелкнуло с дел давно минувших дней на неизбежно настигающее меня торжество.

— Люди, склонные к жесткому юмору, обладают достаточно высоким уровнем интеллекта, Макар. Так, что твои старания убедить всех вокруг, что ты аморальный дебил, тщетны, — огрызнулся и я.

— Не дебил, а псих, — деловито уточнил Бес, щелчком пальцев отправив окурок в ближайшую урну.

Тоже не катит. С психикой у «психа» всё в порядке, дай Бог каждому. Я бы скорее отнес всю эту борзую троицу к людям свободным, в самом невероятном смысле этого слова. Свободными от страхов, делающих нас рабами, от сомнений, не дающих нам идти вперед к цели, от зависимостей, съедающих нас изнутри. К лучшим из нас. Плоды ли это воспитания или отборный материал генофонда — не знаю. Но, глядя на них, отчетливо понимаешь, что при всех их недостатках эта троица неизбежно будет иметь успех, к чему бы они ни прикоснулись.

— Мы нашли труп, — выскочил к нам запыхавшийся Кумар, — точнее, замурованную в стену ванной мумию. Трупу года три, не меньше.

— Настоящая Холли? — задал я вопрос, который, наверное, первым возник в извилинах у всех.

— Останки в таком состоянии… опознать нереально. Вам лучше всем уйти, я вызову сюда парней из отдела.

— Не порть нам праздник, Кумарыч! — возмутился Макар. — Три года прождала и еще неделю подождет твоя мумия. Нельзя допустить, чтобы гоблин со стервятницей соскочили с крючка!

— Гоблин и стервятница? Оригинально, — покачал я головой. Что-то мне всерьёз перехотелось быть тем куском мяса, что эта стервятница раздербанит.

Что Кумар, что Макар говорили на сильно ломаном английском, но удивительным образом понимали друг друга лучше, чем понимал их я. Пока они спорили, из квартиры появились Мирон с Миленой, и моё внимание полностью переключилось на рыжеволосую.

— Потрудилась твоя невеста хорошо, не оставив ни единого огрызка бумаги с важной информацией, на поверхностях и ручках отпечатков разных людей больше, чем на носу статуи собаки, приносящей удачу, — доложила Милена. — Но все её старания напрасны, потому что главную улику она оставила под тонким слоем бетона.

— Найди мы эту мумию раньше, не пришлось бы мне послезавтра стоять с псевдо-Холли перед алтарем, — отгородив спиной от всех, загромоздил Милене возможность удрать.

Густые ресницы встрепенулись, и на меня уставились полные отчаянного бессилия серые глаза Милены.

— Да, ты прав. Сейчас не осталось времени на следственные действия, допросы и прочее. Доказательная база слабая, если не сказать хуже. Труп и труп. Ещё неизвестно, когда и как он туда попал.

О чем бы мы ни говорили и как бы друг с другом не воевали, мир привычно сокращается, оставляя только нас вдвоем. Сгущая воздух вокруг, сокращая расстояние между нами. И снова всё перестаёт иметь значение, едва её хрупкие пальцы касаются моей груди сквозь ткань накрахмаленной рубашки, чувствуя жар моей кожи и бешеный ритм сердцебиения. Магия любви на максималочке.

К чёрту всё!

Никакие риски сорвать месяцами планируемую операцию, ни предупреждение отца Милены не способны остановить меня сейчас.

— Хочу тратить на тебя каждую свободную минуту. Когда ты не рядом, мне тебя очень не хватает, — признаюсь я Милене.

Ресницы Милены трепещут и я наклоняюсь ещё ближе. Наши губы всего в нескольких дюймах друг от друга, достаточно близко, чтобы я почувствовал её дыхание на своём подбородке.

— Для полного счастья или для ровного счёта? — грохочет рядом голос Макара и на моё плечо шлёпается его тяжёлая пятерня.

Мудак! Дождаться бы того дня, когда и у Беса мозги закоротит на одной! Оторвусь по полной!

В этот момент моя задница завибрировала и из кармана послышалась мелодия звонка.

Не успел я подумать, что только недавно пойманная за хвост удача, начала от меня отворачиваться, как Госпожа Фортуна показала мне кто тут на самом деле «папочка».

С аватарки звонящего, с едва заметной улыбкой на устах, на меня смотрела белокурая женщина, которая называет себя «Холли». Теперь, когда в квартире, где она жила до встречи с Энтони, найден обезображенный труп женщины, моя невеста уже не кажется мне такой красивой как прежде.

Оказывается, наша внешность достаточно сильно связана с внутренним наполнением. Всего немного грязи – и красивая блондинка с большими карими глазами уже не вызывает во мне ничего, кроме отвращения.

Мне не хватит всех матерных слов мира, чтобы описать своё состояние в эту минуту. Сейчас, когда я меньше часа назад своими глазами увидел доказательства кровавой расправы над несчастной мумией в бетоне, собрать всё своё мужество в кулак было невероятно сложно. Но я не мог позволить себе упасть в грязь лицом перед Миленой, профессионализму и выдержки которой, мне кажется, сейчас завидовали все присутствовавшие здесь мужчины.

— Привет, милая, — отвечаю я на звонок, не сводя взгляда с Милены.

Мой голос, как всегда при разговоре с Холли, спокойный и немного отстранённый. Благо, мне хватило ума и стойкости никогда не баловать гадину эмоциями.

Сейчас я больше переживал за реакцию рыжеволосой девчонки на звонок моей невесты. Но, Милена снова меня не разочаровала.

Ободряюще улыбнувшись мне, она подняла большие пальцы вверх, таким образам показывая мне, что я неплохо справляюсь. Умница моя.

Несмотря на свой юный возраст, Милена обладает не только женской мудростью, но и весьма сильно прокаченным навыком работы в команде. Сразу заметен след Вареньевича в воспитании дочери.

— Дорогой, почему о том, что ты вернулся, я узнаю от домработницы? — начала с претензий Холли.

— Прости, милая, закрутился. Ты же знаешь, сколько у меня работы, — сухо отвечаю я, зная, что эта дрянь получает истинный оргазм, только когда я вкалываю ради нескончаемого потока денег для её шопинга.

Справедливости ради, надо признать, что это фишка всех на свете женщин. Но одно дело горбатиться ради той, что отдаёт тебе взамен не меньше тепла и любви, и совсем другое, ради той, что в один день купила свадебное платье и траурный наряд в твою честь.

— Как насчёт того, чтобы поужинать вместе? Нам так много нужно обсудить, Тимми! Свадьба через два дня! Я безумно волнуюсь! — залепетала Холли.

Ага. Как же! Свадьба её волнует! Небось подружка уже доложила о визите Борзовых в дом моих приёмных родителей, вот и засвербило в задницах у всей шайки.

От мысли, что мне придётся ужинать с Холли, мои ноги спешно начали пускать корни поближе к Малышке Милене. «Ужин» — беззвучно шевеля губами, сообщил я толпе свидетелей моего разговора.

Мирон с Макаром тут же закивали своими буйными головами, Кумар в ужасе округлил глаза и лишь Милена проявила чуткость, положив свою тоненькую ладошку на мою руку. «Иди» — так же беззвучно ответила она мне, давая понять, что мне не стоит волноваться насчёт её чувств по этому поводу.

Но я все же волнуюсь. Ни о себе, ни о том, что это будет самый долгий и самый отвратительный ужин в моей жизни, а о том, что это в любом случае неприятно моей Малышке.

— Дорогая, у меня все дни забиты делами до самой ночи. Но, мы можем пообедать с тобой через час в «Плазе», — назначил я встречу и, дождавшись согласия, завершил разговор, с облегчением ткнув в красный значок на экране телефона.

Из-за всего произошедшего, прощание с Миленой вышло скомканным. Преодолевал пробки и тесные улочки центра города исключительно на мышечной памяти. Смотрел в лобовое стекло и видел лишь лицо Малышки, провожающей меня взглядом с балкона жуткого дома. Дёргал ручку коробки передач и тыльную сторону ладони нежно покалывали иголочки, отголосками фантомных ощущений руки Милены.

Холли появилась в ресторане ровно в назначенное время. Как всегда безупречна, пунктуальна ив кружевных перчатках по самый локоть. Возможно, именно из-за них она предпочитает одеваться, как чопорная леди воспитанная в строгих традициях королевской Британии.

— Дорогой! Я ужасно рада тебя видеть! Ты не представляешь, как я по тебе скучаю! — изящным движением протянув мне руку, поздоровалась Холли.

Её манерная сдержанность сейчас как никогда мне на руку. Мысли о том, что мне придётся её целовать, вызывают тошноту.

— Я тоже, милая. Спасибо, что понимаешь положение, в котором я оказался из-за случившегося с родителями. Все дела на мне и, конечно, я обязан разобраться с тем, кто причинил им зло, — не без удовольствия списываю я своё нежелание проводить время с Холли, на неё же саму.

Холли идеально отыгрывает момент, складывая бровки домиком, выражая переживания и сочувствие. Разве можно усомниться в её искренности, глядя на это милое и невинное личико, полное тревоги за всё человечество? Не знай я изначально, с кем связался, поверил бы без сомнений.

— Ах, твои родители! Боже мой! У тебя есть предположения, кто мог такое с ними сделать? — продолжала демонстрировать мне Холли потрясающую актёрскую игру.

Есть. И ты эту змею многоликую знаешь, как никто другой.

— На данный момент круг подозреваемых очень большой. Сделаем заказ?

Впервые на выбор блюд у Холли ушло не больше двух минут. В этот раз она не испытывала терпение официанта, выясняя о каждом блюде всю историю создания. И, едва захлопнув папку меню, вернулась к интересующей её теме.

— Мелани сегодня мне позвонила. Бедная девочка так сильно была напугана теми русскими, что приезжали с тобой. Что это были за люди?

— Знакомые моего дедушки. Борис посоветовал мне обратиться к ним, для решения некоторых вопросов, — произнёс я заготовленную фразу.

Разумеется ни я, ни Борзовы и не рассчитывали, что их визит останется тайной.

— Русская мафия? — стали большие глаза Холли ещё круглее.

— Все русские — мафия, — ответил я неопределённо, наслаждаясь испугом в глазах невесты.

Принёсший наши блюда официант, дал небольшую передышку Холли. Пары минут ей хватило, чтобы взять себя в руки и стереть с лица панику. Взяв в руки столовые приборы, моя невеста задумчиво ковырялась в тарелке с салатом.

Её нервозность можно было заметить лишь по тому, что все ингредиенты своего салата она размяла вилкой в кашу.

— Оставим это дело профессионалам, дорогая. Твои две сёстры и брат приедут на свадьбу? — спросил я, теперь уже отчётливо понимая, почему фальшивая Холли противилась знакомству жениха со своей семьёй.

Я прекрасно помнил, что детей в семье Холли было девять, но мне хотелось поймать фальшивую Холли на лжи.

— У меня пять сестер и три брата, Тимми. Но, ты ведь знаешь, что я не поддерживаю с ними связь. И, разумеется, не собираюсь портить себе праздник их присутствием, — холодно ответила Холли, барабаня ноготками по столу.

Не попалась. Хорошо изучила прошлое девушки, чью личность украла.

— Не желаете выбрать десерт? — неожиданно шлёпнулось на стол перед Холли увесистое меню.

Опешив от такого наглого обслуживания, Холли изумлённо уставилась на официанта. Мне показалась его физиономия знакомой, в голове роились мысли и было чувство, что я точно его знаю. Дурацкие ощущения, когда крутится буквально на языке, плавает на поверхности памяти, но никак не удаётся вспомнить.

— Благодарю, но нет, — придя в себя, отказалась Холли, подхватив отложенную вылку со стола.

Но было уже поздно. Вилка, которой она действительно ела ещё минуту назад, была прижата к тыльной стороне меню, в руках официанта. Это мог видеть только я со своей стороны. Мазнув по мне взглядом, официант пожелал нам хорошего дня и ушёл.

И только в этот момент я его вспомнил. Не выдав себя даже малейшей мимикой, переодетый в официанта коллега Кумара, непринуждённой походкой скрылся за дверями кухни.

Холли вернулась к разговорам о предстоящем торжестве, но я, конечно же, совершенно её не слушал, гоняя в голове мысли, что ребята из отдела теперь вцепятся в Холли мёртвой хваткой. Им просто раньше трупа не хватало в бетоне! Теперь зашевелились.

— Боюсь, что у меня не осталось времени, дорогая. Дела ждут, — едва невестушка закончила с трапезой, поспешил я попрощаться.

— Тимми, я ужасно соскучилась! Приезжай сегодня ко мне, после работы, — замурлыкала псевдо-Холли, коснувшись рукой, затянутой в перчатку, моего лица.

Как же это омерзительно! Смотреть на неё, улыбаться и терпеть прикосновения этих рук, по локоть в крови!

— Займись организацией биеннале, милая, проверь всё ли готово для демонстрации всему бомонду наших искренних чувств, — не удержался я от маленькой колкости. — Это ведь была твоя идея, устраивать пышное торжество, мне бы хватило и скромного венчания в церкви без свидетелей.

Спорить Холли со мной не любила никогда, видимо это часть её стратегии по завоеванию доверия мужчин.

— Хорошо, дорогой, — изображая безмерную любовь, согласилась Холли.

Глаза так и светятся, переполненные слепым обожанием. Интересно, кого она сейчас представляет на моём месте, чтобы так сыграть? Огромные сундуки денег? Собственную виллу на берегу океана?

Отделавшись от Холли, я действительно направился в офис. Эти женщины совершенно выбили меня из необходимого режима! В моей жизни, к счастью, есть дела и помимо беготни за их юбками.

Сейчас, когда полиция, хоть и незаконным способом, но добыла ДНК псевдо-Холли, я расслабился. Появилось стойкое ощущение, что осталось немного и мир вздохнёт с облегчением, закрыв очередную страницу криминальных новостей с фотографией серийной убийцы за решёткой.

Глава 15 Милена

Я жаждала попасть именно в жилище Холли, где она обитала до встречи с Энтони. Интуиция подсказывала мне, что здесь мы обязательно найдем ниточку, следуя по которой в итоге распутаем весь кровавый клубок.

Квартира оказалась в очень вонючем доме, со старыми коммуникационными узлами и вечно забивающимися трубами.

Вылизанная до блеска квартира сначала расстроила меня, ведь даже следы кровавой расправы никак не притянуть к Холли. Нет тела — нет дела, как говорится.

— Бетон, — вдруг проявился до этого момента молчавший Герман. — Смотрите, в этом месте бетон явно свежее, чем на остальных участках пола.

С этой фразы и начался весь переполох. Кумар требовал ничего не трогать до приезда криминалистов и прочих людей, в чьи обязанности входит ковырять подозрительные покрытия. Герман же пропустил мимо ушей слова представителя закона Соединенного Королевства и, выудив из моего чемодана небольшое зубило, принялся снимать слой.

— Технологию не соблюдали, оттого он так крошится, — деловито комментировал Герман легко разлетающиеся кусочки, не обращая внимания на предобморочное состояния забугорного коллеги.

Через несколько минут комнату начал заполнять знакомый всем приторно-мерзкий запах разложения. Почувствовавший эту вонь единожды, больше никогда в жизни ни с чем её не перепутает, поэтому все мы знали, что нас ждёт под тонким слоем бетона.

— Несчастная женщина отчаянно сопротивлялась, о чём свидетельствуют защитные порезы на её руках. Это была даже не драка, а смертельная схватка. Но преступник, а скорее всего, преступница, позаботилась и об этом. Свежий на тот момент маникюр жертвы был испорчен. Убийца срезала ногти под корень, опасаясь, что под ними останется её эпителий или кровь, — наговаривала я на диктофон, осматривая обтянутые высохшей кожей скелетированные останки.

Тело было в таком состоянии, что об идентификации и речи быть не могло.

Ещё одна Джейн Доу, господа. А сколько из тянется по следу кровавой серийницы? От этой мысли мне стало нехорошо настолько, что я вышла на балкон вслед за ребятами.

Как железная соломинка, я сразу прибилась к магнитной Горе. Тимур уже привычно облапил меня ручищами. Его ладони ложатся на мою талию настолько мягко и уютно, что порой мне покалывает поясницу, от желания скорее почувствовать руки Тимура на своём теле. Я не понимаю, как это происходит, мы, словно две намагниченные частицы в огромном коллайдере под названием «Вселенная» находим друг друга и не хотим отпускать. А вдруг теория бессмертности души правдива? Может мы сотни лет, вот так вот ищем друг друга из жизни в жизнь, чтобы обрести счастье. Как два осколка разлетаемся по галактике, но снова притягиваемся не смотря ни на что.

— Как вы думаете, кто эта женщина в бетоне? — спросил Тимур у парней.

— Я думаю, это настоящая Холли, — ответил за всех Герман, покопавшись в своём смартфоне и развернув к нам экран.

Снимок был старый, тот самый, что показывал нам Кумар в день знакомства. Общее семейное фото, где совершенно не разобрать, кто из них Холли.

— Видите девушку без двух передних резцов? Именно на этих местах у трупа в данный момент стоят имплантаты, но почему-то без коронок. Возможно, она так и не появилась на очередном приёме у стоматолога, как раз по причине гибели.

— Кумарыч! Срочно нужна стоматологическая карта Холли! — тут же оживился Бес и придал ускорения бомбейскому другу.

И понимают же друг друга оба с хромым на обе ноги произношением.

— Царёв, тебе здесь находиться нельзя! Что ты за нами таскаешься? — обрадовался Бес, что с Кумаром он может говорить и без переводчика.

— Он помогает нам с расследованием, — попыталась заступиться я.

— В следственных действиях от него толку, как от одеяла в открытом море! — отрезал Бес, выпроваживая Тимура подальше от места, где его невеста точно видеть не должна.

— Мне нужно ехать по делам, Малышка. Я отвезу тебя в отель, — засобирался и Тимур по своим пончиковым проблемам.

— Я хочу немного прогуляться. Это ведь центр, здесь наверняка куча модных бутиков, — отказалась я возвращаться в отель.

Изучающий взгляд ореховых глаз с минуту сканировал моё лицо, но, не найдя в нём признаков лукавства, потеплел.

Выудив из пухлого портмоне кредитку, Царёв протянул её мне.

— Хорошо. Возьми мою карточку, Малышка. Я хочу, чтобы завтра на тебе было платье достойное твоей красоты.

— Ладно, — быстро согласилась я. — Но, если ты послезавтра женишься, то я пущусь во все тяжкие, и снимать его будет кто-то другой.

Знаю, что это было нечестно, но мне настолько горько улыбаться, что хочется хоть немного вылить эту бессильную злость.

До часа «икс», когда этот завидный холостяк встанет у алтаря с другой женщиной, оставалось всё меньше. Эти тающие часы и минуты терзали мою душу, в груди было так больно, словно тысячи острых осколков полосовали меня изнутри.

Не знаю, с чем сравнить это ощущение, когда ты чувствуешь человека, тянешься к нему всем сердцем и знаешь, что вызываешь у него подобные чувства, но он словно призрак — вот-вот растворится и исчезнет из твоей жизни навсегда. Утащит его эта ворона крашенная, как самое наливное яблочко в саду, до которого ты не успела дотянуться.

— Когда всё это закончится, я заберу тебя себе, Малышка. У нас всё будет идеально, я обещаю, — снова не клюнул на мою издёвку Тимми и, оставив мои губы гореть от поцелуя, ушёл.

Мне оставалось лишь проводить взглядом этого красавца с идеальной осанкой и самой сексуальной задницей на свете.

Кумар не пошел на поводу у Макара, и спустя двадцать минут весь двор заполонили полицейские машины, а в квартире Холли стало настолько тесно, что дышать стало нечем не только из-за трупа.

Макар, Мирон и Герман растворились на узких улочках, словно их здесь и не было. Я же осталась на общем балконе и наблюдала за работой полиции оттуда.

Провозились они достаточно долго и уходя, разумеется, квартиру опечатали. Меня же не покидало ощущение, что мы второпях упустили что-то важное. Конечно, нет весомее улики, чем найденный труп, но всё же меня тянуло в квартиру обратно.

Не обнаружив ни одной камеры на пути от балкона до опечатанной двери, я аккуратно отклеила свежий стикер и, пошерудив своей волшебной шпилькой, вскрыла замок.

— Кто же ты такая, чёрт возьми, — задала я вопрос в пустоту, снова обследуя сантиметр за сантиметром этой зловонной квартиры.

Беспорядок, который навели сыщики Скотланд-Ярда, был мне только на руку. Не приходилось рыться в ящиках и шкафах — всё их нутро было вывалено на пол. Перерыто было буквально всё, казалось, что не осталось ни одного места, которое не проверили сотрудники полиции. Но я зациклилась на старинной мебели. Отчего-то именно в них мне чудились какие-то важные зацепки или улики.

Наверное, это просто отголоски моей страстной любви к английским детективам, где в каждом из них непременно участвовал старый секретер или письменный стол-бюро с множеством скрытых в недрах ячеек. Но, увы, современные люди предпочитают подобным ячейкам — ячейки банков, поэтому я зря провозилась, с рассыпающейся в труху мебелью. Не нашла ни потайных ящиков, ни клочка какой-нибудь забытой открытки, откуда можно было бы добыть хотя бы крошечную информацию. Кто эта несчастная жертва? С кем общалась мумия из ванной при жизни? Её кто-нибудь искал?

Заглянув в ванную, я убедилась, что и там всё раскурочили, извлекая найденные останки.

Выключив свет в уборной, я оглянулась в последний раз и замерла. На стене, почти у самого потолка, за вентиляционной решеткой светилась маленькая красная лампочка.

Захлопнув крышку унитаза и забравшись на неё ногами, я дотянулась до пластика, скрывающего вентиляционную трубу. Уже догадываясь, что я там обнаружу, я отщелкнула зажимы. Прямо мне в глаза смотрела линза маленькой камеры.

Мне стало не по себе от мысли, что тот, кто её сюда поставил, прямо сейчас смотрит на меня.

Правильнее всего было бы срочно делать ноги отсюда, ведь этот кто-то явно либо сам живёт по соседству, либо держит где-то рядом записывающее устройство.

Но в этот момент мои глаза привыкли к темноте в трубе, и взгляд зацепился за небольшой бумажный свёрток.

Снова нацепив две пары перчаток, я извлекла эту бандерольку. Это была упаковочная бумага для подарков, пестрившая яркими алыми маками, перехваченная скотчем в нескольких местах.

Развернув этот цветастый презент, я не сдержала торжествующей улыбки.

— Так вот ты какой, Цветочек Аленький!

Подарком был целый набор документов на имя Беатрис Олди. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что женщина на фотографиях с документов и нынешняя невеста Тимура — один и тот же человек. Несмотря на значительные изменения в её облике.

Тщательно сфотографировав каждый документ со всех сторон, я вернула всё как было. Убрав перчатки в свой кейс, развернулась к двери и едва не лишилась сознания от страха.

Перегораживая мне единственный выход, в дверях санузла стоял огромный мужчина. Его лысый череп имел несимметричную форму, узкие и широко расставленные глаза казались практически бесцветными из-за очень бледной окраски радужки. Большой нос и свисающая жирная нижняя губа добавляли этому типу особого шарму гоблина.

Он что-то спросил у меня, но и с его речью было что-то совсем плохо. Я не поняла ни единого слова.

Мой телефон остался в кейсе, и вытащить его сейчас нет никаких шансов. Оставалось только молиться, чтобы вернулись парни или этот мужик оказался обычным любопытным соседом.

Но мои надежды разрушились уже в следующую секунду, когда из-за спины этого монстра появилась Холли. Точнее, Беатрис Олди.

Мерзкая холодная улыбка на безупречном лице была последним, что я видела до того, как моё сознание стремительно угасло в темноте.

Глава 16. Тимур

Так кто такая Холли?

Закопавшись в работе, мне удалось отвлечься от утреннего шока и последующих за ним пыток в ресторане.

До самого вечера с моей карты так и не было ни одного списания. Меня расстраивало, что Милена не воспользовалась моим предложением и не спустила мои деньги на свои женские капризы.

Решил, что раз она не идёт навстречу Горе, то Лохматая Гора сама начнёт путь к сердцу любимой.

Да, сомневаться в своих чувствах мне уже не приходится. Я мечтаю заполучить Милену Борзову на всю оставшуюся жизнь. Она воплощение всего, что мне нужно в женщине. В ней есть и рай, и небеса, и кусочек ада.

Ночь любви с ней — нескончаемый фейерверк, когда под утро в венах не остаётся ничего, кроме чистейшего наслаждения.

К вечеру, разобравшись с делами, я набрал номер Милены, планируя сразу поехать к ней в отель. Вызов был сразу переадресован на голосовую почту, но я не придал этому значения, предположив, что её телефон попросту разрядился.

Волнение начало нарастать спустя час безрезультатных попыток дозвониться до неё.

Связавшись с Бесом, я узнал, что Милена не выходила на связь уже несколько часов. Ни её братья, ни худосочный не знали, где она находится.

Спустя двадцать минут мы все экстренно собрались в отеле, в номере Мирона.

— Как она могла бесследно исчезнуть в центре города? В огромном потоке людей, под присмотром десятков камер! — задавал я сотый раз вопрос, на который, как мне казалось, никто не мог дать вразумительного ответа.

Бес, так же как и я, метался по номеру, не находя себе места.

— Я чувствую, что она в беде. Я это чувствую! — повторял он, сжимая кулаки.

Мирон же, напротив, умудрялся сохранять самообладание и холодную голову, хотя переживал не меньше нашего.

— Я нашёл телефон Милены через приложение, — наконец оторвался Мирон от своего ноутбука, поднимая на нас уставшие глаза.

Окружив парня со всех сторон, мы уставились в экран.

— В данный момент телефон отключен. Последняя точка, где он ещё работал, примерно в этом районе, — показал нам на карте Мирон местоположение гаджета почти четыре часа назад.

Это была просёлочная дорога, ведущая из города на север. Абсолютно всем было понятно, что самостоятельно Милена туда поехать не могла. Тем более никого об этом не предупредив.

— Если ты знаешь пароль в её аккаунт, значит, можешь посмотреть историю звонков и сообщений? — спросил я, надеясь, что это поможет нам найти Милену. — Может, у неё была назначена с кем-то встреча?

— Только переписку в мессенджерах и файлы в облаке, если она успела синхронизировать и сохранить резервные копии.

Пролистав все последние переписки Милены в сетях и мессенджерах, мы не нашли ничего, что могло бы нам подсказать, куда она пропала.

Облако было битком набито фотографиями с мест, где работала Милена в поисках улик на своих маньяков. Но заинтересовали нас только те, что были датированы сегодняшним числом.

Как только Мирон открыл первую фотографию, меня захватил леденящий ужас. На снимке были водительские права, выданные некой Беатрис Олди, а с фотографии на нас насмешливо и холодно смотрела Холли Паркер.

Будучи давно готовым к такому повороту, я всё же испытал самое сокрушительное потрясение в своей жизни. Эта несносная девчонка умудрилась за один день найти не только мумию в злосчастной квартире настоящей Холли, но и раскрыть, несомненно, самую сокровенную тайну черной вдовы.

— Я надеюсь это её настоящее имя, — пробормотал я, подумав, что гонки за всеми её личинами хотелось бы избежать.

— Звони Кумару, срочно! — захлопнул ноутбук Мирон, не дав и минуты прийти в себя.

Вопрос, каким образом эти документы оказались в руках Милены, меня не волновал. Сейчас меня пугал только тот факт, что телефон Милены перестал работать спустя всего сорок минут с момента, как Милена сделала последнюю фотографию.

Вспоминая все свои жизненные передряги, я могу с уверенностью сказать, что эта ночь стала самым тяжелым испытанием для меня.

Кумар выдернул из тёплых постелей всех своих приятелей и коллег, прогнулся перед начальством, выпросив пароли и ключи к электронным базам данных и архивам старых дел.

Всё моё нутро рвалось поехать к дому, где мы все видели Милену в последний раз, но Мирон жёстко пресекал мои попытки бесполезных метаний по улицам города. Стоумовый брат Милены, считал, что сначала нужно найти, за что зацепиться, чтобы понять в каком направлении бежать.

— Макар и Тимур, смотрите, эта камера сувенирной лавки, в зону действия которой попадает и интересующий нас дом. Просмотрите записи, начиная с того момента, как Милена осталась одна, — даже среди десятка действующих полицейских Мирон и не думал оставаться в тени, начав командовать уже и сонными копами.

— Кумар и Герман, вы ищете и анализируете всю информацию на Беатрис.

— А её ДНК? Удалось по ней что-то выяснить? — спросил я.

Зря спросил. На меня тут же уставились, как на… «своеобразного».

— Издеваешься? Мало того, что на это требуется очень много времени, так ещё и не факт, что ДНК твоей невесты есть в наших базах! — возмутился Кумар.

— А Милена говорила, что по этой ДНК можно установить не только приблизительный регион проживания, но и ближайших родственников найти, — буркнул я в своё оправдание.

— Вот и займись поиском девчонки, раз без неё тебе край. При любом сценарии, — съехидничал Кумар.

Разумеется, обижаться я на него не стал. Мы все сейчас на нервах и я рад, что мой друг не только сам примчал мне на помощь, но и элиту Скотланд-Ярда подтяннул.

Совместно с Бесом и еще парой парней мы пересмотрели записи со всех камер, которые хоть немного захватывали интересующие нас участки вокруг дома. Милена пропала, как только скрылась с общего балкона. Из дома она больше не выходила.

— Я поеду туда! — не выдержал я больше этого перетаптывания на месте, под названием «следственные действия»

— Сейчас патрулями забит весь центр, отправьте парней на адрес, — подсказал кто-то из коллег Кумара. — Тебе, Тимур, лучше ещё раз просмотреть видео, так как, скорее всего, ты и стал причиной исчезновения Милены. Вряд-ли она имеет врагов в стране, где находится впервые и не больше пары суток. Смотри начиная с момента как девушка скрылась из обзора на балконе. Смотри на всех входящих и выходящих людей из дома, может быть, узнаешь кого-то.

Быть виноватым в том, что твоей женщине причинили вред по твоей же вине — что может быть хуже? Я сам притащил её сюда! Я ослушался её отца, строго приказавшего Милене держать дистанцию от меня. Чёрт! Пожирающее чувство вины просто невыносимо! Но я согласен прожить всю жизнь, с этими раздирающими душу ощущениями, только бы с Миленой было всё в порядке!

Кумар нашёл экипаж, патрулирующий район нахождения квартиры, — проверить этот адрес. Но и это результата не принесло — Милену не нашли. Но и отсутствие её бездыханного тела, где-нибудь в кустарнике около дома, это тоже результат, который дарил надежду.

От длительного и напряженного просмотра видео не самого лучшего качества глаза начали гореть, будто мне под веки натолкали раскалённый песок. Не знаю, что я там высматривал, в сотый раз прокручивая видео на скорости, как вдруг меня словно обухом по голове ударили.

— Вот этот тип! Я его видел несколько раз в «Гольф-Клуб»! Возможно, это просто совпадение… — ткнул я пальцем на экран, поставив видео на паузу.

На кадре застыл крупный мужчина, с очень запоминающейся внешностью, который выходил из дома, катя за собой тяжелый чемодан. Именно из-за специфической внешности я его и запомнил, хоть и крутился он вовсе не у дома моих родителей.

— Я в такие совпадения не верю, — рыкнул Бес, распечатывая фото с кадра.

— Нужно отсмотреть его маршрут с других камер, возможно, этот тип слишком буквально понял выражение: «Красивая девушка, как чемодан без ручки», — влез Герман со своим сомнительным юмором.

До меня не сразу дошло, что тощий, оказывается, у нас так шутит. Как бы не до смеха всем сейчас, да и чувство юмора у этого мешка с мослами ещё в зачаточном состоянии.

— Что ты несёшь, дубина? — раздраженно спросил Бес.

— Да это шутка просто, — обижено засопел Герман.

— Кому-то шутка продлевает жизнь, а кому-то личное дело. Усёк? — напомнил новобранцу Мирон.

— Так точно, — резво отчеканил Герман. — Два года назад было дело об исчезновении начинающей модели. Пропала она из отеля в центре Москвы. Зашла в отель, поднялась в свой номер и исчезла. Мы опросили больше сотни людей — сотрудников и гостей, просмотрели все камеры и внутри отеля и в округе. Но она словно испарилась, как утренняя роса.

— Без лирики, — поторопил Мирон коллегу.

— Так вот. Мы решили ещё раз посмотреть последнюю запись с ней, где она входит в лифт. Вместе с ней тогда в лифт вошёл полный мужчина, ростом под два метра. Не мужик, а дирижабль на ножках. Спустя сутки этот мужчина выехал из отеля, выкатывая за собой чемодан. Мы отсмотрели каждую минуту записей с того момента, как он вошёл в лифт следом за девушкой, до сдачи ключа от его номера. Оказалось, что в течение этих суток он дважды покидал отель. И один из них — как раз чтобы купить тот самый чемодан.

— В этом чемодане была девушка? — не выдержал и я подробностей, которые дёргали по нервам, как неумелый гитарист, дребезжа струнами.

— Да. Точнее, её труп. Просматривая записи в первые дни, никто не обратил внимания на размеры этого чемодана, так как на фоне этого здоровяка он не выглядел большим. Но на деле оказался огромным, — подтвердил мою догадку Герман, и от этих слов мне реально стало плохо.

Меня уже буквально рвало на части от мысли, что это я её впутал в это дело. Вихрем проносились и оседали ледяным покровом мысли, что все дорогие мне люди страдают. Задыхаясь в душном полуподвальном кабинете Кумара, я вышел на пустынную ночную улицу. Близится рассвет, в отделе собрались лучшие детективы из элитного подразделения, с найденным трупом всю ночь работают криминалисты. Мы пересмотрели сотни записей, перерыли весь архив и вроде бы дело вот-вот начнёт раскручиваться. Но всё это никак не помогает нам зацепиться хоть за что-то, что поможет найти Милену.

Не знаю, что за проклятье меня преследует, но со всеми моими близкими случаются несчастья. Сначала биологические родители, потом Энтони, Синди и Билл. А теперь та, встреча с которой перевернула мою жизнь, вдохнув в неё столько смысла, что даже сердце стало биться иначе. Я никогда не верил в проклятья и прочую мистику, но сейчас был готов сделать что угодно, пойти к любым ведьмам и магам, лишь бы спасти Милену.

От усталости мозги уже отключались, отдаваясь во власть тёмного подсознания. Из которого, как зомби из могил, выбирались дурные мысли.

— Только не она… только не моя Малышка! Клянусь, я оставлю её в покое, исчезну из её жизни, как и не было. Пусть только она останется жива, — обещал я, глядя в тоскливое серое небо.

— Не гневи вышестоящую организацию, Царёв, — раздался тихий голос Беса за моей спиной.

— Это моя вина, Макар. Только моя, — не согласился я с Бесом. — Из-за меня она подверглась опасности.

— Она жива, поверь, если бы было иначе, я бы это понял, — уверенно заявил Бес, закуривая сигарету и выпуская в небо дым с ароматом вишни.

Глядя на парня, обладающего способностью слышать, как мышь перебегает кукурузное поле, и двигаться так, словно его тело ничего не весит, в мистику верится еще больше. И я ему верю, потому что иначе свихнусь.

Чёрт, я за несколько дней умудрился привязаться даже к этому пройдохе. Наверное, я буду скучать по его проделкам и сарказму.

— Ребят, мы нашли дело, где Беатрис Олди проходила сначала свидетелем, а потом и подозреваемой, — выглянул Кумар, позвав нас обратно в кабинет.

Не знаю, что больше возбудило копов, съехавшихся сюда по зову собрата. Может быть найденная мумия в самом сердце Лондона, в двух кварталах от Букингемского дворца или пропавшая иностранка.

— Нам обязательно заниматься этим сейчас? — возмутился я, что полицию больше занимала биография убийцы, а не поиск моей малышки.

— Это не займет много времени, но, возможно, поможет понять где искать Милену, — вздохнул Мирон, которому тоже каждое движение минутной стрелки давило на психику.

Послушать историю махинаций Беатрис Олди собрались все, кто этой ночью откликнулся на призыв Кумара. Я не мог пересилить себя и смотрел на них с толикой презрения. Потому что это именно они в своё время ничего не сделали, чтобы раскрыть дело Энтони. Именно они не нашли никаких оснований, чтобы получить ордер на обыск квартиры Холли.

И только благодаря Милене и немного безалаберному Герману это дело сдвинулось с мёртвой точки, сразу заработав, как маховик космического корабля.

— Итак, кто же такая Беатрис Олди, известная нам под именем Холли Паркер, — громко начал говорить Мастерс, самый старый из присутствующих детективов Скотланд-Ярда. — Имея фотографию с данными её ID-карты, нам удалось выяснить, что Беатрис родилась и до своего совершеннолетия проживала в штате Коннектикут, США.

В этом месте скрипнул зубами даже Бес, ненавидящий подобные звуки.

— Глядя на официальный документ, удалось выяснить? Охуеть, какие гении! — прошипел он.

— Пока мир наблюдал за ужасными событиями и последствиями крушения пассажирского самолета, в тихом городке Рино штата Невада произошло преступление, более тихое по сравнению с масштабами трагедии. Взгляды людей были прикованы к экранам телевизоров, поэтому никто не заметил, как пятидесятилетний Рой Кларк бесследно исчез. Его родственники были настолько поглощены событиями, происходящими за сотни километров от них, что даже не поняли, как медленно умирал Рой в агонии от распространяющегося по телу яда.

Далее Мастерс долго и нудно рассказывал историю жизни Роя Кларка, который трудился в собственной юридической конторе, а в свободное от адвокатской рутины время разъезжал на коне и в ковбойской шляпе. Любил скачки и много времени проводил на ипподроме.

— Адвокатом он был успешным и за годы практики он заработал целое состояние. У него была обычная, довольно счастливая жизнь в браке с Сарой и двумя их детьми, пока однажды в дверь его офиса не постучала Беатрис Олди.

— А вместе с ней пришёл к адвокату пушной зверёк особо крупного размера, — продолжал гундеть мой личный бесячий комментатор в левое ухо.

— Песец? — уточнил я, для общего развития.

Бес кивнул, продолжая одновременно слушать оратора и копаться в своём многофункциональном браслете.

— Подключил всех бродяг в центре, возможно кто-то видел Милену или того двухметрового Гоблина, — пояснил мне Бес.

Всего сутки пошарился по Лондону, а уже целую агентурную сеть собрал среди отбросов общества от бездомных до проституток.

— Зачем тебе этот бред собирать? Как вообще вычленить из потока подобной информации, что правда, а что вымыслы сумасшедших? — я сомневался, что в наш век высоких технологий эти агенты чего-то стоят, но Макара переубедить было невозможно.

Недовольный нашей болтовней Мастерс грозно сдвинул брови. Слушать все подробности было муторно, хотелось бы выжимки по фактам, но… что имеем.

— Перед её очаровательной внешностью и нежным голосом невозможно было устоять. В этот же день Рой принял её на работу в качестве секретаря, и его совершенно не смущало отсутствие у неё образования или опыта работы в данной сфере. Всего полгода спустя двадцатилетняя Беатрис стала супругой Кларка, который был старше её на семнадцать лет. С этого дня жизнь Беатрис заиграла новыми красками. Днём она вместе с мужем работала в конторе. Вечера молодожёны проводили в дорогих ресторанах Лас-Вегаса, заказывали только самые лучшие вина и катались на новом «Ягуаре» Беатрис, который подарил ей Рой в день свадьбы.

Дальнейшее повествование некоторыми деталями напоминало мне историю знакомства и совместной жизни Холли и Энтони. В браке с Роем Беатрис оказалась вовсе не Золушкой, а злой мачехой, вбивавшей клинья между ним и его уже взрослыми детьми от первого брака. Так же и Энтони всё больше отдалялся от нас и своих родных, с головой погружаясь в отношения с Холли. И мы, точно так же, как близкие и друзья Роя не смогли вспомнить хоть что-то стоящее из рассказов Беатрис о своём прошлом.

— Холли поразительно изворотлива и постоянно окружала себя загадками. Бывало, спросишь у неё, где ходила в школу, как вдруг замечаешь, что вы уже разговариваете о баскетболе, — добавил я, чтобы ещё больше стереть грань между Холли и Беатрис. — Не говоря уж о том, что, представляясь дочерью австрийского бизнесмена, она могла произнести всего пару фраз на немецком языке.

Более того, многие замечали её акцент и спрашивали, не американка ли она, на что Беатрис всегда смеялась и выражала огромное желание хотя бы раз в жизни побывать по ту сторону океана.

— Спустя год Беатрис и рой переезжают в Калифорнию. Рой покупает там прекрасный дом в районе Сакраменто. Со второго этажа их особняка открывался вид на поля для гольфа и виноградники. Рой продолжает юридическую практику, открыв контору в Калифорнии, а Беатрис обожает тратить деньги мужа. Она тратила состояния на дизайнерские наряды и украшения. Затем неожиданная проверка финансов конторы выявила, что с трастового счёта пропали более двух миллионов долларов. Рой был вынужден покрыть растрату из собственного кармана. Но худшим для него оказалось, то что его лишили лицензии. Это означало, что он больше не может работать адвокатом.

— Разбудите, когда от шмота перейдём к делу? — зевнул Макар.

— Детали важны для психологического портрета преступника, — попытался урезонить брата Мирон.

— Только не для Милены. Она никогда не основывается на показании свидетелей, — буркнул Бес.

Наверное, только такие ситуации дают наиболее остро почувствовать, как на самом деле тебе важен человек. Сколько качеств в нём ты начинаешь ценить, лишь под угрозой потерять его навсегда.

— Царёв, прекрати бивнями хрустеть. Милену мы найдем, а твою невесту отправим в чистилище.

Бивнями я хрустел неосознанно. Так же, как и замечал свои сжатые кулаки, лишь когда мышцы начинало покалывать. Наверное, попадись мне сейчас Беатрис со своей шайкой, то я бы убил их всех голыми руками. Ни один пройденный мною урок на курсах "Управление гневом" меня бы не смог остановить.

— Итак, возвращаемся в тот день, когда стало известно об исчезновении Роя Кларка, — прибавил громкости Мастерс, устав усмирять нас взглядом.

— Заявление о том, что он пропал, подала обеспокоенная старшая дочь Роя. Беатрис же заявила, что её муж уехал в длительное путешествие по странам Юго-Восточной Азии. Никаких подтверждений этому не нашлось, но полиция ничего не смогла сделать, так как никаких улик найдено в доме не было. Дочь Роя наняла частного детектива, однако и его расследование не увенчалось успехом.

В этот момент раздаётся трель из моего кармана. Бросил один только взгляд на экран, и во мне вспыхивает ярость. Моя милая невеста Холли звонит, чтобы поворковать с утра.

— Не наделай глупостей, — предупреждает меня Мирон, прежде чем я выхожу из кабинета, чтобы ответить на звонок.

Голос Беатрис, действительно нежный, вызывает у меня лишь раздражение и с которым мне удаётся справиться с большим трудом.

— Доброе утро, милая, — бесцветным голосом здороваюсь я.

— Тимми! Ты так и не перезвонил мне вечером, — обиженно курлычет дрянь.

— Прости, дорогая, родители в отъезде, и у меня много дел, ты же знаешь — не приходится придумывать мне причину, ибо дел действительно навалом. — Ты что-то хотела? Мне уже пора бежать.

— Ты помнишь, как я выгляжу, и о том, что у нас завтра свадьба, Тимми? — насмешливо спрашивает Холли, растягивая слова.

Её непривычная зловещая интонация и эта насмешка звучат в моей голове, как закадровая музыка кошмарных фильмов. От неё становится не по себе, она пронизывает душу холодом и ужасом.

Милена точно у неё! Я это чувствую! И прикладываю просто нечеловеческие усилия, чтобы не заорать в трубку, требуя вернуть мою девочку.

— Конечно, дорогая, помню. Я буду ждать тебя у алтаря, — не позволяю я проскользнуть и тени сомнений, что всё у Беатрис идёт по плану.

— Я буду в белом, — использует Холли обросшую бородой шутку.

Тон Беатрис изменился до неузнаваемости. Расчётливая стерва опередила нас на один шаг, прознав про приехавшую банду русских.

— Тогда я тебя точно узнаю.

— Как продвигается расследование у твоей русской мафии? Уже спрятали за решётку подозреваемых? — с узнаваемыми победоносными нотками в голосе, спрашивает Беатрис.

— Бог с тобой, дорогая, какая решётка? Ноги в тазик с бетоном и в Темзу, это же мафия, а не наши неповоротливые копы! Пока, милая, — бросаю я трубку, так как из дверей начинают выходить копы и их борзые помощники.

Макар сразу направляется ко мне, вопросительно задирая брови.

— Милена у неё, я это чувствую. Но сука не торопится раскрывать карты, видимо у неё есть какой-то план. Что там в итоге с бедолагой Роем?

— Оказывается, фраза о его любви к скачкам была неспроста. Беатрис травила мужа транквилизатором для лошадей. Умирал несчастный долго и мучительно. Прекрасно понимая, кто его убивает и как, но ничего сделать уже не мог, свисая овощем с инвалидного кресла. Гадина вывозила его на балкон второго этажа, чтобы соседи видели его, а он даже не мог кричать о помощи.

Теперь, когда я узнавал всё больше и больше об истинном прошлом невесты, у меня распространялся зуд по коже от непреодолимого желания отмыться. Драить кожу железными мочалками, сдирая верхний эпителий, чтобы ни одной клетки мерзкой женщины не осталось на моём теле.

Я чувствовал себя замаранным настолько, что ненавидел за то, что посмел прикоснуться к невинной Малышке. И хуже всего, что стал той самой точкой, где пути Милены и Беатрис пересеклись. Если бы не я, они бы никогда не встретились в этом огромном мире.

— Спустя несколько недель труп Роя обнаружили работники винодельни, заметив, как над одним местом постоянно кружились стервятники. Беатрис допросили, дом обыскали, но ничего, что позволило бы выдвинуть вдове обвинение, они так и не нашли. Пока толстожопые копы в перерывах между пончиками неспешно вели расследование, Олди уже и след простыл. Смылась она, прихватив все деньги со счетов усопшего миллионера. По сегодняшний день она значится в списке самых разыскиваемых преступников в Калифорнии. Но знаешь, что самое нелепое? Эти ослы даже не дактилоскопировали её пальчики, не сделали тест ДНК.

— ДНК! У настоящей Холли есть куча сестер и братьев! Нужно попросить их сделать тест, чтобы сравнить с найденным в квартире трупом, — осенило Кумара, всё это время дымящего у нас за спиной.

И снова понеслась работа. Офис полиции буквально кипел, сводя вновь найденные факты в одну картину. В одном кабинете копы рылись в архивах, пытаясь проследить весь путь Беатрис с момента прибытия в Соединённое Королевство. В лаборатории сразу несколько экспертов работали с трупом и прочими уликами, включая яд таллий из дома моих родителей.

— Помнишь историю Миранды Пэтжет, которая перевела кучу денег псевдо-Холли? Оказывается вчера её труп был найден на её же участке около дома, — болтал Макар, тоже как и я околачивающийся между кабинетами.

— Как нашли? — поинтересовался я.

— Случайно, конечно. Соседский щенок пробрался и раскопал конечность трупа, — не без издёвки в сторону пашущих без сна копов, ответил Бес.

Новость, конечно обнадёживающая, но сейчас мне плевать на всех на свете Пэджет и прочих «клиенток» злодейки-консультанта.

В отсутствии родителей у меня дел по работе было больше, чем свободного времени. Однако я предпочёл остаться в маленьком кабинете Кумара, запах в котором уже был хуже, чем в мужской раздевалке.

— Угадайте, кто был соседкой по комнате у настоящей Холли два года назад? — вынырнув из кипы бумаг, спросил у нас Герман.

— Мелани Роуд? — закинул удочку Бес и, к моему потрясению, оказался прав.

— Да. Но это ещё не всё. У Мелани есть старший брат Джошуа Роуд. Уж не ему ли звонила наша Золушка?

Мне и в голову не пришло сопоставить тот факт, что Мелани появилась в нашем доме примерно в то же время, как Холли предложила мне встречаться. Имя Джошуа Роуд мне незнакомо, но возможно это тот самый друг «Холли» Джон Смит, что благородно согласился покатать нас на яхте в медовый месяц. Скорее всего Беатрис бы каталась до ровного бронзового загара, а я плавал до полного исчезновения моих останков в пастях акул.

— Картина вырисовывается вполне отчетливая, и со временем всех троих непременно удастся призвать к ответу, — старательно прикрепляя каждую, даже малозначимую, бумажку к делу, заявил Кумар.

— Вот только у Милены этого времени нет, — зло выплюнул я.

Каждый из присутствовавших понимал это даже лучше, чем я. Можно хоть сейчас привести Беатрис в участок и предъявить ей незаконное использование чужих документов или даже обвинение в попытке отравления Норфолков. Только остальным участникам пока предъявить нечего и как заставить их говорить, я не представляю. И пока Милена у них, торопиться, действительно не стоит. Один неверный шаг с нашей стороны, может стоить ей жизни.

— Мы должны попытаться разговорить Джо и Мелани, — потребовал я.

Видимо, на моём лице отобразилась решимость всех трехсот спартанцев. Парни притихли, шевеля уставшими извилинами.

И тут на измученном переживаниями лице Макара расплылась его фирменная распиздяйская улыбка.

— А не пригласить ли тебе свою невесту на обед в шикарный ресторан? У меня есть охрененная идея!

Сидеть и улыбаться, глядя в холодные глаза безжалостной убийцы, испытание не для избалованных и ранимых домашних мальчиков. Мне же в жизни досталось столько дерьма, что я практически превратился в камень. В Лохматую Гору, с безразличием наблюдающую за вознёй людей у подножья. Но всё это было до того, как я встретил Милену.

— Я не смогу сдержаться! Сверну её тощую куриную шею, едва увидев! — возразил я, не представляя как можно спокойно идти на встречу с Беатрис, после всего случившегося.

— Доверься мне, бро! Даже если моя задумка не сработает, то мы сможем, как минимум приставить хвост Беатрис и проследить за ней, — впервые я удостоился приятного обращения от Макара.

— Я не понимаю, почему мы сидим в этой чёртовой обители пожирателей пончиков и бездействуем! — негодовал я, испытывая нестерпимое желание бежать.

Бежать по всем улицам, заглядывать во все закоулки! Да хоть землю носом рыть, но сидеть за компьютерами и кипами бумаг.

— И много ты узнаешь, бегая как угорелый по улицам? Вон наряд «сбегал» на квартиру мумии. Хату осмотрели, соседей опросили и прибыли ни с чем! — встрял в разговор Мирон.

— Значит надо ехать туда, где последний раз «отсветился» телефон Милены в сети, — искал я варианты.

— Вот мы туда и поедем, а ты вали на встречу с невестой, — ответил Макар, как обычно, без лишних реверансов.

— Помоги нам, Тимур. Мы в чужой стране, пойми, у нас мало здесь возможностей. Нам уже известны предположительные сообщники Беатрис, нужно этим воспользоваться. Разговорить Мелани — самый быстрый способ найти Милену. Рыскать по городу и округе, без оперативных данных мы будем вечность, — добавил Мирон.

Два брата Милены смотрели на меня выжидающе, будто от моего решения действительно зависит жизнь их сестры.

Они все тут заодно эти копы! Что местные, что иностранные.

— Поверь, мы тоже не будем сидеть без дела. Как начнётся рабочий день, свяжемся с сотовой компанией, чтобы отследить передвижение телефонов всей троицы. Соберем отряд добровольцев из наших, чтобы обследовать местность, где был отмечен в сети телефон Милены.

— Но все эти действия могут оказаться бесполезными, если телефоны преступники оставляли дома или отключали. Или на той территории окажется чья-то частная собственность, куда без ордера не сунешься. Опять же на все запросы и ордера уйдёт куча времени, Тимур, — уговаривал меня и друг Кумар.

Хрен с ними. Наверное, я и вправду не до конца разбираюсь в тонкостях и способах раскрытия преступлений.

— Ладно, что мне делать нужно? Что спрашивать? — скрипя зубами, согласился я.

— Веди себя как обычно, Тимур, словно ничего не случилось, — окинув мою уставшую морду взглядом, сказал Мирон таким тоном, словно и мне отдаёт приказ, как своим собратьям.

Эта твёрдость характера и сила духа чувствуются у всех Борзовых и Милена не исключение. Глядя на них начинаешь верить, что всё не может закончится плохо. Либо мы найдём Милену, либо она наваляет своим обидчикам, как тому парню в клубе.

— Только держи себя в руках. Не подведи, — напоследок напутствовал меня и друг Кумар.

Как только наступил рабочий день, полицейский участок превратился в улей. На одно рабочее кресло метилось сразу несколько копо-задниц. На поиски Милены и расследование, теперь уже объединенных дел Энтони, Миранды Пэлжет, отравления моих родителей и убийства мумии Холли, были брошены все силы Скотланд-Ярда.

Борзые уехали с поисковиками, Кумар остался бегать между лабораторией и прочими отделами полиции. Я же отправился домой, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Беатрис. Нельзя допустить, чтобы по моему помятому и уставшему виду хитрая гадина поняла, что в её руках сейчас та, ради которой я сам могу пойти на что угодно.

Контрастный душ и литр кофе немного взбодрили меня. В голове появилась ясность и какая-то правильная злость, если можно так сказать. Злость, которая мотивирует, освобождая сознание от сомнений и страхов.

В Лондоне был только один ресторан, от приглашения в который моя невеста ни за что в жизни не откажется. Расположен от прямо на набережной Темзы, с великолепным видом из широких панорамных окон, а в хорошую погоду можно насладиться пейзажами, поднявшись на крышу. Цены тут космические и раньше я, признаться, не любил посещать это заведение, только из-за того, что счёт за ужин был, словно я накормил всю голодающую Африку.

Беатрис никогда не опаздывала и сегодня появилась ровно в назначенное время. Внешне ничего не изменилось — всё те же квадратные каблуки, длинная узкая юбка, шёлковая блузка с высоким воротником и ниспадающим с него жабо.

— Привет, милая, — стараясь вести себя как обычно, поднялся я ей навстречу.

— Привет, дорогой. Что-то случилось? — присаживаясь на любезно отодвинутый мною стул, сразу спросила мерзавка.

Стоя за её спиной, я на секунду сомкнул веки, выдыхая. Перекладина стула в моих руках жалобно скрипнула. Хрен тебе сучка! Ты меня не обыграешь!

— Случилось ужасное, — заняв место напротив, сообщил я. — Помнишь те огромные холодильники, что я приобрёл недавно? Так вот, сегодня пекарь сообщил мне, что ночью установка сломалась и все наши запасы сырья безнадёжно испорчены.

Беатрис была напряжена, и складывалось впечатление, что она догадывается о многом происходящем за её спиной. Но, что-то её сдерживает от решения сбежать. Она ведь уже знает о найденной мумии и счёт у неё идёт на часы.

— Оу, Тимми, мне так жаль, — выразила сочувствие Беатрис, в своей ледяной манере.

Самая противная порода женщин, которые умеют лишь строить жалобное лицо и выражать сочувствие. При этом никогда не принимая участия в решениях проблем и забывая о них через три секунды. Раз, два…

— Тимми, помнишь, я говорила, что мой старый друг Джо поможет нам с управлением яхтой? — перешла на интересующую её тему сука.

Ах, вот в чём дело! Свадьба завтра и она надеется сорвать последний куш? Или воспользоваться этим путешествием, чтобы в очередной раз избежать правосудия и скрыться?

Не обед, а сцена театра, где оба притворяясь парой, играют роль, преследуя каждый свою цель. В какой-то момент даже промелькнула мысль, что мы два лицемера, достойных друг друга. Одно стало ясно — такой как Милена я не заслуживаю.

— Конечно, помню, дорогая. Это будет незабываемое путешествие.

— Так вот! Нам не придётся тратить время на перелет в Новую Зеландию! Джо заберет нас из Саутгемптона, и мы сразу окунёмся в наш медовый месяц!

Утопите меня в родных водах? И две недели никто не сможет узнать о моём исчезновении. Как умно и предусмотрительно.

— Это потрясающая новость, милая, — улыбнулся я очень искренне, так как за спиной Беатрис уже видел направляющегося к нам Кумара в компании ещё одного копа.

Остановившись у нашего стола, Кумар отчеканил фразу, которую будто полчаса перед зеркалом кривлялся и репетировал:

— Тим Норфолк, вы арестованы по подозрению в попытке отравления Сидни и Билла Норфолк, — продемонстрировал он мне наручники.

Я не был готов к такому повороту и в шоке вглядывался в лицо друга, пытаясь уловить в нём намёк на розыгрыш. Но тщетно. Кумар выглядел серьезным и суровым копом, всем своим видом показывая, что не собирается церемониться со мной, в случае оказания сопротивления.

— Это что шутка такая? — не выдержав, рявкнул я.

— Никаких шуток, сэр, — продемонстрировал мне ордер на мой арест второй коп. — При обыске яд был найден в ваших вещах, и экспертиза уже подтвердила, что именно этот яд был в крови Норфолков.

Тот самый пузырёк, что нашла Милена? И ведь действительно в моей комнате, в кармане моей одежды. Так это не розыгрыш? У полиции есть основание подозревать меня? Ну конечно! И мотив налицо! Я же единственный их наследник! Всё очень удачно сходится для ленивых пожирателей пончиков!

Я перевёл взгляд на Холли, всё ещё не до конца веря в происходящее. Блондинка напряжённо вглядывалась в лица двух представителей власти и тоже выглядела потрясённой происходящим.

— Дорогая, это всё какая-то ошибка. Я этого не делал, — посчитал нужным сказать я.

— Да-да… я в этом не сомневаюсь, Тимми, — торопливо ответила фальшивая Холли.

Под прицелом десятков любопытных глаз, Кумар вывел меня из ресторана в «браслетах» на руках и усадил на заднее сиденье полицейского автомобиля. Решётка, отгораживающая меня от впередисидящих людей наводила на мысль, что пора учиться «входить в хату».

Кумар сел на водительское сиденье и тронул с места коповозку, оставив Холли и напарника любоваться моей опозоренной мордой в квадратном окне.

— Что происходит, Кумар? — едва мы покинули стоянку ресторана, гневно спросил я, чувствуя, как от моих дёрганий оковы на руках сжимаются всё туже.

— Я просто выполняю приказ господина Борзова, брат, — сделал попытку продлить эту клоунаду Кумар, но, не выдержав, рассмеялся. — Видел бы ты свою вытянутую рожу, Тим!

— Какого чёрта вы меня не посвятили в этот номер цирка «Шапито»? — злился я, но всё же начал приходить в себя.

Всё-таки вариант, что меня просто использовали в тёмную, мне нравился больше, чем перспектива круглосуточно бдить за своей задницей в тюрьме.

— Олди, твоя невеста, не должна была заподозрить нас в игре. Ты не смог бы так натурально сыграть, знай всё заранее. Ну и рожа у тебя была! — снова прыснул от смеха Кумар.

Придурки! С кем я связался?

— Не волнуйся, сейчас и эту поддельную Холли Паркер привезут в участок для допроса по делу об отравлении. Пока в качестве свидетеля. Мы не дадим ей уйти, Тим, она всё глубже заглатывает крючок!

Машина напарника Кумара действительно следовала за нами по пятам. Выскочив из машины, Олди разумеется, как верная невеста, очень артистично изображала обеспокоенность и стойкое желание отстоять моё честное имя. Думаю, на это и был сделан расчёт Макара.

В полицейском участке нас развели по разным комнатам для допроса, где наконец-то с меня сняли железные браслеты.

Неповоротливые полицейские очень долго сновали туда-сюда из допросной, где сидела Олди. Бес, я и Кумар наблюдали за Беатрис сквозь зеркальную стену смежного помещения.

— Мелани Роуд вызвали на допрос. Будем держать Олди здесь, пока машина Роуд не появится на стоянке, — продолжал командовать спектаклем сценарист Бес.

Первыми опрашивать Беатрис направились матёрые детективы Скотланд-Ярда. Но, кажется, даже их к допросу подготавливали Борзовы. Все вопросы крутились вокруг моих с ней отношений и что она думает по поводу того, что я подозреваюсь в попытке убийства своих приёмных родителей.

Олди немного нервничала, но в целом держалась неплохо, отрицая любые версии с моим или её участием в преступлении. Гоняли они её по кругу, задавая одни и те же вопросы, долго, пытаясь поймать на лжи. Однако и тут копы потерпели неудачу, за два с половиной часа так и не выяснив ничего мало-мальски значимого.

— Пора вступить в игру русской мафии? — спросил у меня Макар с недоброй усмешкой.

— Пока не выяснишь у неё, где моя Милена, можешь оттуда не выходить, — буркнул я, гадая откуда ему известно, как я обозвал эту небольшую группу «туристов» из России.

Макар вышел, а к нам с Кумаром присоединились Герман с Мироном, словно предыдущие копы на допросе были всего лишь мелкими артистами на разогреве хедлайнера, и им было не интересно наблюдать, пока в игру не вступил их самородок.

Тем временем Макар вальяжно вошёл в допросную, лениво мазнув взглядом по Олди. Неторопливо достав из кармана коробок спичек (где он их только берёт в наше время?), и сунув одну себе в зубы, начал ходить из угла в угол. Сложив бугрящиеся бицепсами татуированные конечности на груди, медленно вышагивал, рассматривая Беатрис, словно проститутку на улицах окраин Лондона выбирает.

Поначалу никак не отреагировавшая на приход Макара Олди, всё больше начинала ёрзать на стуле, то и дело, трогая свои волосы или одежду. Кажется, так ведут себя бабы, когда им кто-то нравится, но они не чувствуют себя уверенно. Потрясающе! Значит Энтони и я для неё самцы попроще, чем этот сопляк?

— Что-нибудь нашли на месте, где был последний сигнал телефона Милены, — спросил я у Мирона, пока его братец наслаждался игрой льва с мышонком в клетке.

— Только свежие следы шин на обочине, больше ничего, — ответил мне Мирон.

В это время Бес вдруг резко передумал топтать паркет и, сделав два шага, уселся на край стола, аккурат перед сидящей Беатрис. Уставилась эта дрянь туда, где Бес таскает свои ценные «Фаберже» с уникальным генофондом Борзовых.

Абсолютно не церемонясь, Макар схватил Олди за подбородок, заставляя её отвлечься от созерцания его ширинки. Блядь, у меня стойкое ощущение, что я не в зеркальное окно смотрю, а нахожусь за кадром съёмки порно.

— Ваш Бес всех смазливых подозреваемых так допрашивает? Или он её трахать собрался прямо на железном столе? Он со всеми преступниками так развязно себя ведёт? — не выдержал я, вылупив глаза на то, как Борзов протащил большой палец по нижней губе моей невесты, оттягивая её вниз.

— Никогда такого не было и вот опять! — не скрывая искр смеха в глазах, глумился надо мной Герман. — Ревнуешь?

— Мне плевать даже если Холли… тьфу ты, Беатрис, перетрахает весь отдел, я не понимаю, зачем он тратит сейчас на это время! Почему не вытрясет из неё, где моя Милена? — изрыгал слова я со злостью, потому что огромный ком тревоги и страха за мою девочку во мне уже не помещался.

— Это мы всей дружной толпой решили, что Милена у неё, а по факту какие у нас для этого есть основания? Кроме наших умозаключений? — развёл нас с Германом по разные стороны самый уравновешенный тип в мире — Мирон.

— А как же тот тип с чемоданом?

— Ну, давай сейчас всех людей с чемоданами подозревать начнём. Как он с Олди-то связан? — задавал мне логичные вопросы Мирон, загоняя меня в тупик собственных суждений.

— Так вот это и надо выяснить! — не уступал я. — А твой брат хернёй занимается!

— Ошибаешься. Если у Милены был шанс дать отпор этой сучке, то она это сделала. Макару до фонаря красивые глазки Олди и её пухлый рот. В данный момент он ищет следы царапин на её загримированном лице и закрытой высоким воротником шее.

К сожалению, за всеми этими спорами, я прослушал о чём воркуют Макар и Беатрис, но это уже было и не важно.

Я не ошибся насчёт интеллектуальных способностей Беса. Он может сколько угодно строить из себя говнюка, чей язык работает без участия мозга, но он чёртов гений.

Закончив с осмотром кожных покровов стервы, Макар поднял свой зад со стола и впустил еще одного копа, который разложил перед Олди шесть фотографий с изображенными на ней мужчинами. В числе этих фото была и та, что Бес ночью распечатал с камеры — гоблин с большим чемоданом во дворе дома, где пропала Милена. Все фотографии были пронумерованы прикрепленными к ним скрепками и напечатанными на бумаге ярко-красными цифрами.

— Мы имеем достоверные свидетельские показания, что незадолго до отравления Норфолков, во дворе их дома крутился незнакомец. Вы часто бывали в их доме, посмотрите, встречали ли вы кого-то из этих мужчин рядом с домом Норфолков?

Нависающий тенью над Олди Макар, явно не давал ей взять себя в руки. Беатрис заметно потряхивало и я не удивлюсь, если после её ухода на стуле останется большая лужа. С минуту Беатрис разглядывала фотографии и затем несмело ответила, тыча в фото под номером два.

— Лицо этого парня мне знакомо. Кажется, он стоял неподалёку от дома Норфолков две недели назад. Он стоял у своей машины, с поднятым капотом. Я тогда подумала, что у него что-то случилось с машиной, — пролепетала Беатрис, постоянно возвращая взгляд на Макара, будто мнение копов её совсем неинтересно, а реакция Беса очень.

Кумар, стоявший рядом со мной, криво усмехнулся.

— Парень, на которого она указала, уже пятый год сидит в тюрьме.

Все остальные вопросы не имели значения. Беатрис отлично знала свои права и на неудобные вопросы попросту не отвечала, ссылаясь на своё право пригласить адвоката. Вскоре её отпустили, сказав, что я задержан и останусь за решёткой до решения по залогу.

Как казалось Беатрис — она была свободна и интереса для следствия не представляла. Однако мы все продолжали наблюдать за ней с помощью перемещающегося как тень Макара с включенной полицейской камерой.

По коридорам офиса полиции и прилегающей парковке Беатрис двигалась не спеша и грациозно, но как только свернула на другую улицу, сразу прибавила шаг, направляясь к припаркованной у обочины машине Мелани Роуд.

Здесь бы нас могло постигнуть разочарование, ведь услышать, о чём они говорят за плотно закрытыми окнами, невозможно. Но и тут нас выручил Бес и его острый от рождения слух.

— Рассказывает, о чём спрашивали. Говорит о фото и о том, что она указала на номер два. Даёт инструкции, как обходить каверзные вопросы, — передаёт Макар то, что ему удаётся расслышать.

Мне казалось, это было очевидно и без заморочек со слежкой, но я ошибся. Влетев в комнату для допросов, Макар быстро поменял местами фотографии гоблина и того парня, на которого указала Беатрис, поменяв и прикреплённые к ним номера. Теперь под номером два красовался любимый брат Мелани Роуд, номер, который Олди настойчиво требовала назвать и Мелани на допросе.

Бес чёртов гений!

— Мы все хотим помочь Тиму Норфлоку, Мелани. Но для этого нам нужен другой подозреваемый, — начал детектив работать с Роуд. — Ваша подруга, Холли Паркер, утверждает, что видела одного из этих мужчин, выходящим из дома Билла и Сидни, две недели назад. Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии. Узнаёте ли вы кого-нибудь?

Только в этот момент до меня дошло, что именно провернул Бес!

Лицо Мелани покрылось багровыми пятнами, когда она увидела, что под номером два находится её собственный горячо любимый брат.

— Сейчас она впадёт в ярость, подумав, что Беатрис намеренно подставляет Джо. Как только гнев утихнет, начнёт каяться, — пояснил Макар. — Я выну из неё душу, но узнаю, куда они увезли Милену.

Глава 17. Милена

Шлепки по моим щекам были весьма удручающими. Чтобы привести в чувство, нет необходимости бить наотмашь. Меня же лупили скорее со злобой и ненавистью, чем с волнением о моём обмороке.

Первое, что я увидела, открыв глаза, был яркий свет фар небольшого пикапа и склонившаяся надо мной темная фигура. Грязная обочина в трёх шагах от густого леса, не самая подходящая перина для моей персоны. Судя по скромной ширине проезжей части и отсутствию освещения, эта дорога не пользуется популярностью, и рассчитывать на помощь посторонних не стоит. Кричать, призывая на помощь, очевидно, бесполезно.

Попробовав пошевелиться, я поняла, что не связана по рукам и ногам, но мышцы всё равно не слушались, словно я долго путешествовала в тесном пространстве. Ещё и лежу жуть на каких неудобных камнях! Изверги! В двух шагах красиво стриженный газон, а они валяют меня где попало!

Тонкий стан Беатрис рядом с Гоблином напоминал хрупкую Дюймовочку рядом с кротом из советского мультфильма. Разница лишь в том, что даже красиво нарисованные брови и наращенные ресницы не помогали сделать взгляд бесчувственной женщины добрее. Повернув к моему лицу экран моего смартфона, расчётливая стерва разблокировала мой глупый гаджет, не сумевший прочесть в моих глазах, что ему лучше сдохнуть прямо сейчас.

Олди увлеклась изучением содержимого моего смартфона, а громадный мужик, держа в одной руку небольшую походную лопату, второй схватил меня за щиколотку и поволок по влажной траве в сторону деревьев. Тут даже моего опыта не нужно иметь, чтобы догадаться зачем.

Чем больше прояснялось моё сознание, тем быстрее начинало колотиться сердце. Хорошо, что страх действует на меня, как самый мощный допинг. Все события, предшествовавшие тому, что мою одежду сейчас наглым образом портят, волоча по траве и грязи, отступило на задний план. Все мои мысли были сконцентрированы на том, чтобы выжить. Любой ценой.

Мои конечности не были связаны, но по затёкшим мышцам было понятно, что везли меня не в самой удобной позе. Возможно, в багажник между запасным колесом и ведьмовским котелком Беатрис запихнули. Котелок у неё точно есть, иначе не объяснить такую лихую удачу этой дряни, годами дурить кучу народа, живя по документам Холли. Хотя её Беатрис, скорее всего, выбрала далеко не случайно. Она знала, что девушку попросту никто не будет искать.

Я не произнесла ни звука, терпя адскую боль от раздирающих мою кожу веток и ударов о крупные комья земли. У меня будет только одна попытка одолеть этого здоровяка, и я не должна выдавать себя раньше, чем появится такая возможность. Весовая категория у нас сильно разная, но есть у меня в загашнике и для таких упитанных верзил приёмчик.

— Джонни, стоп! — раздался женский голос.

Свет луны, озарявший лицо Джонни, позволил мне уловить его реакцию на голос Беатрис.

Он действовал на него — черты его лица смягчились, разглаживая суровую межбровную морщину. Раскрылся как одуванчик, увидевший первые лучи солнца.

Голос у стервы безумно приятный. Даже у меня мурашки рассыпались по шее, несмотря на то, что я догадываюсь, кому он принадлежит. Грудной и очень нежный, словно на него наложили спецэффект. Потрясающее оружие для профессиональной вдовы!

Наглухо влюблённый верзила не позволил своей даме сердца пачкать ножки в грязной траве и, услышав приказ, наклонился, чтобы ухватить мою конечность.

Рассчитав момент, я резко выкинула ноги вверх и, обвив ими шею парня, использовала своё тело как рычаг, чтобы свалить бугая на землю. Мой позвоночник затрещал в пояснице и проклял мои упражнения на отборном матерном. Громила, паркуя свою тушу на поросшую мхом землю, издал громкий звук, сильно смахивающий на нецензурный английский. Хотела заехать ему по выпуклой стороне черепа, чтобы подровнять с вмятиной на противоположной стороне, но нога застряла в каком-то ползучем плюще.

Теперь надо было бежать со всех ног в чащу, но в ту же секунду меня ослепил яркий свет фонарика, оснащенного мощными светодиодами.

— Милена Борзова, — с сильным акцентом и ударением на обе «а», произнесла Беатрис, держа в руке направленный на меня пистолет и пристально разглядывая моё лицо.

Солидарна со своим позвонком. С таким перманентным невезением, запасы русского нецензурного действительно быстро иссякают...

— Для тебя Милена Александровна Борзова, — ответила я с нашей фирменной усмешкой Борзовых. — Мой тебе совет, Беатрис, срочно беги за билетом в сторону соседней вселенной, иначе тебя очень быстро найдут.

Болтала я скорее для успокоения собственных нервов. Ни вооружённая Олди, ни её ручной верзила меня не понимали.

— Камон, Джонни, летс гоу, — поторопила Беатрис поднимающегося с земли напарника.

Радость от того, что мои скромные похороны без свидетелей откладываются, быстро сменилась любопытством — почему? Версия не заставила себя долго ждать. Пока Джонни стягивал мои конечности пластиковыми хомутами, Беатрис с нескрываемой радостью изучала мой паспорт и разглядывала моё лицо. Оценив мои внешние данные, Олди прибрала мои документы в свой клатч, сверкая довольной улыбкой на лице. Как пить дать, собралась украсть мою личность. Это она, конечно, зря радуется.

— И не надейся, Олди, у нас в России давно паспорта с биометрическими данными делают, не то что у вас, с любым водительским удостоверением можно до фига дел наворотить.

Беатрис тем временем снова достала мой смартфон и поднесла к моему лицу.

Смартфон радостно вспыхнул, открывая меню. То, что Олди хочет удалить фотографии своих документов, было очевидно, но вот то, что она полезет листать всю галерею, я предположить не успела.

— Оу, Тимми! — с нотками злорадного восторга воскликнула Беатрис, и моё сердце прекратило биться.

— Чёрт, — прошептала я сквозь стиснутые зубы, едва с выразительных губ Олди слетело имя того, кто за короткое время стал мне дороже жизни.

Дышать стало трудно, будто из моих лёгких выбили весь кислород. Одна маленькая оплошность, и вся работа полетела коту под хвост. Целый год работы Тимура и Кумара была так бездарно сведена к нулю всего одной фотографией. Все найденные накануне улики и трупы стали одним большим ничем. Теперь у Беатрис огромная фора.

— Бэд! Вери бэд гёрл! — гнусно хихикала Олди, с презрением сунув мне в лицо экран моего телефона.

Это единственное селфи, которое Тимур сделал утром. Когда после бессонной ночи мы лежали в объятьях друг друга. Измождённые, разнеженные и невероятно счастливые. Любой, кто увидел бы наши искрящиеся смехом глаза, поразился бы, насколько нам хорошо вместе, насколько мы гармонично смотримся, светясь от не помещающейся в сердце влюблённости.

Олди давно убрала телефон от моего носа, и я зажмурила глаза, но мягкий свет орехово-карих глаз не исчезал.

Эта фотка словно застыла перед глазами и накладывалась вторым кадром последующие сутки, куда бы я ни смотрела.

Я не успела. Ничего не успела. Я даже не позвонила никому и не сказала, что нашла документы. Никто не знает ни имени Беатрис, ни то, что у неё есть сообщник по имени Джо. Никто не сможет проверить, не тот ли это мужчина, которому звонила служанка Мелани.

Единственная догадка, что грела душу, была той, что именно эта фотография сейчас спасла мне жизнь. Олди, увидевшая, что мумия в бетоне больше не является лишь её секретом, в моём лице нашла хорошую валюту для обмена с Тимуром или властями. Какие мысли посетили эту расчётливую голову, я могу только предполагать, но, боюсь, даже мне будет нелегко раскрыть хитросплетение изощрённых мыслей алчной убийцы.

Происходящее мне нравилось и не нравилось одновременно. Хорошо, что закапывать меня в этом чудесном месте передумали. Но криминалист во мне вопил, что это очень сильно собьёт моих братьев и полицию. Как только они обнаружат, где был зафиксирован последний сигнал телефона, примчат на это место. Найдут следы шин на обочине и следы волочения моего тела в лес. Эти улики заставят их перевернуть каждый камень и заглянуть под каждый куст, но даже весь отряд К-9 с поисковыми собаками не помогут им найти меня.

Олди тем временем обернулась к парню, приказав меня грузить в машину. Обращалась она к нему по имени — Джо. Второй раз слышу это имя от окружающих Тимура баб.

Джонни, как послушная марионетка в руках умелого кукловода, без роптания выполнил приказ, запихнув меня на заднее сиденье автомобиля.

Чем дальше автомобиль удалялся от места, где меня собирались прикопать среди мшистых кочек, тем сильнее мною овладевал страх и отчаяние. Джо тоже был не весел, и только у Олди настроение поднималось всё выше. Закончив манипуляции с моим телефоном, она открыла окно и выбросила мой любимый смартфон в реку, когда мы проезжали по мосту.

Ворвавшийся ветер потревожил её лёгкие белокурые кудри, бросив мне в лицо нежный аромат её духов. Обворожительность этой леди — самое опасное оружие. Особенно в нашем мире, где мужчины на генетическом уровне приучены не воспринимать женщину на равных. Не умеют они испытывать страх, не чувствуют опасность, видя такую очаровательную и хрупкую представительницу слабого пола.

— Тимми очень привлекательный мужчина, что может быть приятнее, чем быть его невестой? — повернувшись ко мне, с издевательской улыбочкой спросила меня Беатрис.

Видимо, эта дрянь догадалась, что кое-как я понимаю их речь, поэтому тщательно проговаривала каждое слово.

— Быть его женой, — буркнула я на русском. Не желая выдавать, что могу догадаться по смыслу знакомых слов, о чём она говорит.

Мысли о Тимуре адским пламенем испепеляли душу. Боль растекалась в груди и отравляла мысли. Для Тимура счёт уже пошёл на часы, и я не успела спасти его от этого безрассудного шага к алтарю с Беатрис.

Чувство вины выедало мою душу, отравляло разум, не давая сконцентрироваться на происходящем. Впрочем, после того как меня связанную бросили в какой-то деревянной постройке, ничего особенного больше и не происходило.

Ночью я не сомкнула глаз, надеясь, что случится чудо и меня найдут. Сквозь прорехи между досок заброшенной хозяйственной постройки я видела только зелёные поля и густые заросли деревьев. В зоне видимости ни одного жилого дома, и взывать о помощи бесполезно. В этом я убедилась, до хрипоты срывая голос.

В тишине ночи и кромешной темноте в голову лезли дурные, удручающие мысли.

— Не позорь фамилию, Борзова. Наслаждайся работой серийника, сидя в первом ряду, — охрипшим голосом подбодрила я себя.

Но переключить мысли не удавалось. В голове перемешались воспоминания ночи с Тимуром. То, как я смеялась над ним, отчитывая маньяка за отсутствие желания причинять боль и упиваться моими страданиями, за что он впился пальцами в мои бёдра и резко перевернул на живот. Мой хохот сменился возмущенным визгом, когда он отшлёпал меня по заднице, приговаривая, что другого маньяка я получу, только если смогу укусить себя за макушку.

«Ты пожалеешь об этом!» — шипела я на него, извиваясь. На что Тимур подтянул мой зад к своему члену и припечатал меня грудью к кровати. Заставив меня извиваться уже от феерического наслаждения.

Глупый. Говорил, что хочет, чтобы я почувствовала его. Он и не догадывается, насколько глубоко я забралась в его душу и мысли. И не знает, как прочно он засел в моих.

Ближе к утру воспоминания и мысли путались в голове, и я заставляла себя хвататься за любые мысли, лишь бы не уснуть.

В квартире мумии я потеряла сознание без посторонней помощи — это я помнила отчетливо. Данный факт заставлял задуматься. Я девочка не из пугливых, и шмякаться на пол при виде головорезов мне не свойственно, причина совершенно точно не в испуге.

Причин моего обморока могло быть несколько, но, сколько бы я их ни перебирала, одна из них била по мозгам настойчивее остальных. От мысли, что я залетела в первую же ночь от первой попавшейся Лохматой Горы, я оцепенела, словно контуженная. Нестерпимо захотелось прижать ладонь к животу, будто таким образом я смогу проверить свою догадку, но связанные в локтях и запястьях руки за спиной, конечно, не оставили мне на это шансов.

Размышляла я и о том, почему Олди передумала? Какой её новый план? То, что она придумала, как использовать меня в своих махинациях, я не сомневалась, но как именно? Сделает меня козлом отпущения? Заложницей, ради которой Тимур пойдёт на все её условия? Или после убийства Норфолков под этим сараем закопают очередную Джейн Доу, а новая «Милена Борзова» растворится в Лондонском тумане навсегда, сбежав в другую страну? Угадать, что замышляет прожжённая преступница, без каких-либо ниточек и наводок мне очень сложно.

Утром пришёл только лысый Джо. Глядя на меня, как на умственно отсталую, что-то бубнил на своём непереводимом диалекте.

Наблюдая за этим мутантом, я по привычке рисовала в своей голове его психологический портрет. Внешность довольно часто становится причиной неблагоразумных поступков. У парня, несомненно, имеется диагноз психического расстройства, возможно, и не один. По отношению ко мне он пока не проявлял агрессии, но предугадать дальнейшее поведение таких личностей невозможно.

— Ты ведь хороший парень, Джо, — окликнула я парня, когда он в очередной раз открыл дверь в сарай. — Тебя обижали в детстве из-за внешности, да? Дети порой бывают очень жестоки.

Джо захлопнул дверь, будто забыл, зачем приходил. Теперь я ждала, когда он вернётся. Отсутствие харизмы, проблемы с речью и очень специфическая внешность не позволяли ему быть конкурентоспособным среди других мужчин. Не находя поддержки в социуме, он всё больше закрывался от людей и стал легкой добычей для Беатрис.

К ней он испытывает искренние чувства, чем эта сволочь умело пользуется. Мы все готовы пойти на многое ради любимых, но такие как Джо готовы пойти на всё.

Дверь снова скрипнула, и в щели протиснулся Джо, застыв в нерешительности на пороге.

— Рада, что ты вернулся, Джо. Мне до тошноты надоело сидеть в тишине, а разговаривать с собой я не люблю, — подарила я ему свою самую доброжелательную улыбку. — Освободи мои руки… эм… май хендс, Джо, плиз.

Выполнить мою просьбу Джо не торопился, усердно прикидывая, смогу ли я при помощи затёкших рук и мужества свернуть его шею.

— Обиделся за валяние в лесу? Ну камон! Там как бы и я не на расписном индийском слоне каталась, а на собственных костях пиликала до лесочка. Так что какие обиды?

Если бы не стрекот сверчков в траве за сараем, я бы точно услышала, с каким скрипом извилины Джо шевелятся, выполняя непривычную работу.

— Гив ми ё хенд, Джо, — ласково попросила я.

Монстр на глазах превращался в большого милого и очень ранимого ребёнка. Хрупкие лучики надежды пробивались сквозь отрешённость в его белёсых глазах. Где-то на задворках моего сознания плясал, ликуя, мой препод по судебной психологии, исполняя твёрк в своём неизменном вельветовом костюме и размахивая изрядно потрёпанным дипломатом. Прилечу в Москву — первым делом верну ему стыренный ещё на третьем курсе учебник.

Джо освободил не только мои руки, но и снял с моей шеи собачий ошейник с цепью и разрезал пластиковые хомуты на ногах.

— Знаешь, людям хорошо с теми, кто их понимает. Я знаю такое место, где ты сможешь найти много друзей, — продолжала я говорить с Джо не дёргаясь, боясь спровоцировать его агрессию.

Я осознавала, что он меня не понимает. Но ему нравится мой голос и то, что я не смотрю на него, как на кусок дерьма.

Протянув ему руку, я терпеливо ждала, пока этот огромный дядя решится дать мне свою.

— В этом мире для каждого человека есть место. Каждый человек имеет право на счастье. Я вот только сейчас поняла, что очень важно уметь сказать близким людям, как сильно ты их любишь.

Монстр так внимательно слушал меня, пристально следя за мимикой моего лица, что я иногда забывала о том, что он ни слова не понимает.

— Ты идеальный собеседник для меня, Джо, — заверила я ручного монстра красотки Олди. — Мне ещё ни с кем не удавалось вот так выговориться. Вечно все влезают, перебивают и торопятся высказать своё мнение.

На этом сеанс доверительной беседы был окончен. Джо дёрнул меня за руку и довольно грубо поволок меня в дом. Кажется, я переборщила с лаской.

Все самые страшные картины преступлений, которые я когда-либо изучала, сплошным потоком потекли в голову.

С силой втолкнув меня в комнату, Джо неожиданно выхватил пистолет откуда-то с полки над вешалками и сунул мне его в руку.

Боже! Кого из него убили? Сколько крови на этом стволе, рукоятка которого теперь отчётливо запомнит мои отпечатки?

От испуга я никак не могла уловить смысл происходящего. За двустворчатыми дверями, которые распахнул Джо, меня ожидал самый неожиданный сюрприз.

В самом центре комнаты на большом деревянном стуле сидела Беатрис. Её руки были привязаны к подлокотникам, из рассеченной губы сочилась кровь.

— Джо, ущипни меня, кажется, я вырубилась под твой монотонный трёп, — попросила я, не особо рассчитывая на помощь этого предателя.

— Что же ты задумала, дрянь? — медленно сделав шаг в сторону от Джо, спросила я у Олди.

Нет, это не Джо решил меня героически спасти и подарить мне шанс разделаться с соперницей и обидчицей. Я ни на грамм не сомневаюсь, что всё это искусно поставленная игра Олди.

Щипать меня Джо не стал, вместо этого делая снимки на фотокамеру телефона. Судя по его стараниям, выбирал он ракурс, чтобы в кадре была и я, и несчастная Беатрис.

Что было дальше по плану Беатрис, навсегда останется загадкой. Не успел Джо сделать и десятка кадров, как в пространство дома ворвались узнаваемые звуки полицейской сирены, приближающиеся на бешеной скорости.

Краска схлынула со щёк Беатрис, так же стремительно, как и сами доблестные блюстители закона, которые повалили из всех окон и дверей. Такое быстрое разоблачение гастролирующей русской преступницы явно не входило в её план, но я не сомневаюсь, что она найдёт, как использовать и такой вариант развития событий.

Бодрые полицейские громко рявкали команды, не затыкаясь ни на секунду, чтобы не дать опомниться никому. Сбросив пистолет на пол, я подняла руки и посмотрела на Беатрис. Настоящая кровавая хищница смотрела прямо мне в глаза, самодовольно улыбаясь.

— Ты разочаровала меня, Бетти. Я рассчитывала на более умного противника. Ты проиграла, сорри, — усмехнулась я в ответ нашей фирменной особо борзой!

Мы не теряли зрительного контакта до того момента, пока на меня надевали наручники, а её освобождали от верёвок. Схлестнулись взглядами, как заклятые соперницы, мечтающие переехать друг друга на трамвае.

Беатрис допустила непростительную ошибку, оставив меня в живых. Теперь мы сойдёмся с ней на поле закона, где каждая притащит в суд свою гору компрометирующих друг друга улик, о которой, я уверена, эта дрянь, конечно же, позаботилась. Зря она выбрала меня на эту роль.

Полицейский, протянувший руки, чтобы надеть мне наручники, застыл в немом изумлении, с ужасом разглядывая фиолетово-багровые следы от пластиковых хомутов, которыми были стянуты мои запястья на протяжении ночи. В его голубых глазах, обрамленных рыжими ресницами, отражался весь путь его мыслей. Видимо, и до него начало доходить, что после этой увлекательной фотосессии моя судьба была предрешена.

Однако вышколенный полицейский не стал злоупотреблять своей добротой и сопроводил меня к машине со всеми причитающимися украшениями и бубня себе под нос заученный текст для арестанта.

В отделении полиции мне откатали пальцы и поставили у чёрно-белой разлинованной стены, чтобы сделать фото с отметкой роста. Пипец, я прокатилась в Лондон. Двух дней хватило, чтобы прославиться. Папа будет рад.

Для допроса меня пригласили в обычный кабинет детектива, но очень быстро поняли, что без переводчика им не обойтись. В ожидании которого мне оставалось лишь с тоской поглядывать на толпящихся за окном репортёров.

Я разглядывала их через стекло, размышляя, как воспользоваться этим вниманием прессы к делу Норфолка, как вдруг толпа раскололась пополам.

Детектив, сидящий напротив меня, ошарашенно уставился на мои щеки, по которым градом катились крупные слёзы, и на мои губы, расплывающиеся в улыбке.

Словно три мушкетёра и один тощий Д’Артаньян, вышагивали Тимур, мои братья и Герман, не замечая препятствий в виде журналистов.

— Тимур и его команда, — хмыкнула я, утирая слёзы.

В открытую дверь я видела, как встретил их коп этого отделения, как настойчиво звал в ту сторону, в которую увели Беатрис. Но магнит в груди Тимура обмануть не удалось. Повернув голову, он через десятки метров коридора увидел меня.

Шагая по паркету, он не сводил с меня взгляда, и семенящие за ним полицейские никак не могли его остановить. Глупые людишки. Разве можно остановить движущуюся Гору?

Приблизившись ко мне, Тимур стремительно сгрёб меня в объятья, сжимая и оглаживая, словно ждал этого момента всю свою жизнь.

Женская натура — сложный механизм. Выдержав почти сутки в лапах убийцы, когда каждый визит психически неуравновешенного типа в сарай мог оказаться последним, я не проронила ни слезинки. Сейчас же, едва я почувствовала объятья сильных рук и ставший уже родным терпкий аромат парфюма Тимура, мою грудь едва не в клочья разрывало от того, что я с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться в голос.

— Малышка моя, ты в порядке? — спросил Тимур, утыкаясь в мои волосы над ухом.

В грязные волосы, которые таскали по пыльной траве и валяли в заброшенном, затхлом сарае. Тимуру было плевать и на моё серое, уставшее лицо, и на неопрятную причёску, и только влюбленные женщины способны переживать из-за внешности, оказавшись рядом с объектом своей любви.

В порядке — не то слово. Сейчас, прижавшись к его рельефным мышцам груди и оглаживая широкую спину от лопаток до изгиба узкой поясницы дрожащими пальцами, все мои мысли, всё нутро стремительно заполняются диаметрально противоположными ночному кошмару чувствами.

— Я сорвала твою свадьбу! Разумеется, я теперь в полном порядке! — попыталась отшутиться я, заглядывая в его солнечные глаза.

Царёв шарил по моему лицу, поджав губы и насупив брови, его взгляд свирепел с каждой новой обнаруженной ссадиной и царапиной. Могу руку на отсечение дать, что время, пока моё местонахождение не было известно, Тимур пережил с трудом. Я на его месте с ума бы сошла от своей же буйной фантазии.

Наверное, любовь — это какое-то тайное заклинание, иначе как объяснить эти невероятные ощущения в груди? Когда сердце то сжимается до размеров игольного ушка, то снова расправляется, колотясь так, что закладывает уши. И это я только в его глаза посмотрела, стиснув в руках твёрдый как камень торс.

Поцеловав меня в лоб, как священник, отпустивший грехи, Тимур отстранился, совершенно напрасно не замечая мой недовольный взгляд. Мне мало! Я не хочу выходить из кольца его рук вообще никогда! И я ужасно соскучилась по его требовательным губам, нахальному языку и даже по зарослям на его лице, которые до красноты царапают моё лицо.

В голову сразу полезли мысли, что он допускает мысли о том, что я действительно его невесту выкрала и мучила в целях наживы за её выкуп. Но прямо спросить об этом не успела, место Тимура тут же заняли Бес с Мироном, и даже Герман в два слоя обернул меня в свои длинные руки.

Когда в дверях появился Кумар, парни наперебой рассказывали мне, какую колоссальную работу они проделали за эти сутки.

— Мы знали, что расколоть Олди практически невозможно, поэтому Бес предложил бить по самому слабому звену этой шайки — Мелани Роуд. Женская группировка тем и слаба, что каждая змея в этой яме при любой опасности готова укусить другую. Мелани Роуд уже даёт показания, отчаянно переваливая всю вину на свою подругу. С момента, как Бес обнаружил в истории её браузера поиск информации по ядам, Мелани начала подозревать Олди в нечестной игре, чем Макар и воспользовался, провернув маленькую хитрость с фотографиями, — восторженно докладывал Герман, пока его наставник подпирал косяк двери, с улыбкой ленивого кота, гоняя спичку в зубах.

— Я устала, может, вы позже мне расскажете всё? — попросила я.

Твердолобые мужланы! За последние сутки я натерпелась столько, что сейчас сил хватает только, чтобы взглядом выжигать на затылке Тимура лысину. А они тут своими достижениями в следственно-оперативной работе хвастают!

— Сегодня наши коллеги из Саутварка возьмут у сестры Холли материалы для теста ДНК, чтобы не осталось сомнений в личности нашей мумии. Хотя криминалисты уже дали заключение по стоматологической карте, и мы твёрдо уверены, чью личность украла Беатрис Олди.

Поток информации был неиссякаем, и я уже откровенно начала зевать, напоследок задав только не дающий мне покоя вопрос:

— А что за перфоманс она устроила в доме?

— Думаю, точного плана мы никогда не узнаем, но очевидно, что хотела избавиться от тебя, запутать следствие ещё больше. Плюс убедить Тимура, что из вас двоих исчадие ада именно ты.

Услышав своё имя, Норфолк обернулся, с едва заметной улыбкой окинув меня взглядом.

— Боюсь, с этим разоблачением она опоздала, — выгнул свою идеальную бровь Тимур.

— Я устала, отвези меня в отель, — попросила я Тимура, сделав пару шагов к нему и потянувшись, чтобы повиснуть на могучей шее.

— Я закажу тебе такси, Малышка, — перехватив мои запястья, сказал Тимур, и, выпустив мои руки, вышел из кабинета.

Я могу допустить, что в его понимании приличные леди не должны вешаться на шею среди роя копов или в любом другом общественном месте, отчасти даже соглашусь, что поцелуи парочек, плавно переходящие в прелюдию, как минимум вызывают чувство неловкости у окружающих. Но как объяснить этот потухший, пустой взгляд, абсолютно лишённый каких-либо эмоций?

— Вот сейчас я точно хочу проснуться, — нахмурилась я, сверля взглядом его спину.

До того как подали машину, во мне ещё теплилась надежда, что Тимура нечаянно уронили сегодня откуда-нибудь вниз головой. Но, пока он провожал меня до машины, лёд с Лохматой горы так и не сошёл.

— Не заставляй меня думать, что ты снова мне солгал, Царёв, — до посинения сжав кулаки, попросила я.

— Прости, Малышка. Твой отец был прав. Я не имел права рисковать тобой, но поступил как эгоистичный ублюдок, — твёрдо отчеканил Царёв, всем своим видом показывая, что тема закрыта.

— Упиваешься чувством вины? — дошло до меня, с чего такие перемены у сталкера.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Милена. Возвращайся в Москву и постарайся забыть весь этот ужас, — отрезал Тимур, бросив короткий взгляд в сторону моих братьев. — Прощай.

Слова застревают, так и не слетев с моих губ, и по щекам снова льются слёзы. Мои маньяки могли бы поучиться у этого монстра, как сделать максимально больно. Как вырвать ещё бьющееся сердце из груди и шмякнуть его о брусчатый тратуар, разбивая вдребезги. На мелкие осколки, которые мне теперь и за всю жизнь не собрать и не склеить.

— Милка, прекрати реветь, Царёв поступил правильно. Никому из шайки Олди еще не предъявили обвинений и не исключён выход под залог любого из них. Суды у них тут длятся годами. Тимур просто не хочет больше подвергать тебя опасности, — проявил мужскую солидарность Бес.

Силуэт Лохматой Горы размывался, сливаясь с пейзажем, а я всё смотрела ему вслед, стараясь запомнить свою первую и, наверное, единственную любовь.

Безумно яркую и завораживающую, как праздничный салют, но такую же короткую. От первого взгляда в свете софитов ночного клуба, до последнего померкшего, словно кто-то выключил солнечный свет в орехово-карих глазах.

Впервые жалею, что я не ошиблась. Тимур Царёв одинок — в самом ужасном смысле этого состояния души. Ему рано пришлось познать эту засасывающую силу одиночества. Ещё тогда, в пятилетнем возрасте, в один миг потеряв самых близких и горячо любимых людей, Тимур выжег часть души и сердца, так и не научившись доверяться людям и пускать их в свою жизнь в полной мере.

И сколько бы ни было рядом людей, тот пятилетний мальчик навсегда останется в нём, и страх пережить это снова будет жить в нём до конца его дней.

Глава 18. Тимур

Простившись с Миленой, я не смог уйти далеко. Прошёл буквально несколько кварталов и завернул в знакомый старый паб. Этот путь я даже не запомнил, выполняя чисто механические движения с пустой головой. Не было никаких мыслей. Совсем.

Мужчины переживают расставания не так глубоко, как женщины. Более того, зачастую в них наоборот просыпается пресловутый свободный и голодный хищник — вот он я, овердохрена сексуальный мачо! Девчонки, налетайте! На душе сразу становится легче, будто груз ответственности в отношениях имел ощутимый вес на твоей шее. А теперь — кайф! Свобода и никаких ограничений!

Невероятные ощущения полёта в невесомости. Целых пятнадцать минут. А потом вся эта эйфория смывается мощнейшей лавиной угнетающих ощущений потери чего-то важного, когда каждая мысль жалит мозг так, что кажется, будто раздувается и горит всё тело. Словно рой злобных ос беспощадно жалит изнутри. И в неукротимом потоке этих мыслей одна бьет больнее всего — эта малышка больше не моя! Сердце истошно заходится в груди, сжимается, будто хочет спрятаться от идиота, что таскает его внутри и допускает все эти кошмарные страдания.

Мне хватило сил лишь уйти не оглядываясь. Примерно через четыре часа я обнаружил себя сидящим на мокрой от выпавшей росы траве и тупо смотрящим на мелкую рябь воды неспешно текущей Темзы. В груди вселенская печаль и ошмётки разорванного в клочья чувства, которое ещё и окрепнуть-то не успело. В руке задушенный мобильник из последних сил хрипит знакомой мелодией.

— Слушаю, — хриплю и я, словно моим голосовым связкам лет двести.

— Ты бессердечное существо, даже не объяснил девчонке, почему отказался от неё! Когда твой кожаный мешок износится и ты переродишься в новом теле, знай, что это будет страшная громадная каменная инсталляция в центре Мумбаи! — начал нудить Кумар в свойственной ему манере, произнося никому, кроме него, непонятные угрозы.

— Звучит неплохо. Может быть, тогда ты перестанешь критиковать каждый мой шаг, дружище.

Советчик, бля. Никогда не видел смысла в долгих спорах. А уж спорить с женщиной — это как отвечать перед толпой полицейских, гопников и таможенников одновременно. Эти прекрасные создания настолько хорошо умеют манипулировать твоими же словами, что всё сказанное тобой обязательно обернётся против тебя. И на каждое твоё резонное «да, но» у них найдётся разящее «ой, всё».

— Я перестану. Уличные голуби тебе критику выдадут, — хохотнул Кумар, явно находясь в хорошем расположении духа. — Значит, так, твои друзья устроили тут охоту на ведьм, разворошили улей и уехали.

— И что? — вяло поинтересовался я.

— И ничего. Шеф заимел меня их инициативой! Знаешь, как он этих двоих одинаковых Борзовых называет? Спонсоры сердечных приступов!

Слушать бессмысленный и беспощадный трёп Кумара я был не в настроении. Сунув телефон с бубнящим другом в карман пиджака, я вышел на дорогу, чтобы поймать такси до дома.

Макар разыграл партию так, что и комар носа не подточит. Мирон давил на Мелани, виртуозно жонглируя не только имеющимися фактами, но и пока не подтвержденными домыслами. Загнанная в угол Мелани рассказала всё, начиная со знакомства с Олди и заканчивая планом моей невесты использовать русскую девчонку, чтобы переключить внимание полиции на эту странную рыжую, появляющуюся в местах, где когда-то произошли преступления.

Идея была проста. Ни по одним неопознанным останкам нельзя было установить точную дату смерти. Предполагаемый временной промежуток был настолько большим, что выяснить, что предшествовало трагедии, практически невозможно, как и установить алиби любого подозреваемого. В доме, где нашли связанную Олди и вооружённую Милену, находились улики, снятые с жертв — украшения, аксессуары и даже нижнее бельё. А телефон Милены был найден на дне реки, где всего лишь за месяц до этого был обнаружен труп неизвестной женщины.

Не будь у Милены за спиной серьёзной защиты и феноменальных способностей её братьев, ей пришлось бы пройти девять кругов ада, прежде чем она смогла бы отмыть своё имя. И всё из-за того, что я не посчитал нужным принимать всерьёз угрозы главы борзой семейки.

С этого дня жизнь потекла, как будто я смотрю на неё через окно нашего кафе в центре Лондона.

Вернулись родители, умудрившись посочувствовать мне, что я остался один, без невесты. Будто моё одиночество волнует их гораздо больше, чем то, что я подверг их опасности, пригласив в свою жизнь убийцу. Паучиху, создавшую фонд защиты женщин от домашнего насилия. Оказалось, что единственная помощь, которую он оказывает — физическое устранение абьюзера, предварительно застрахованного в нескольких страховых компаниях на крупные суммы. Там Олди и находила своих будущих жертв, которых сначала выдаивала до последнего цента, а после хладнокровно избавлялась от них, как от отработанного материала.

Дел с бизнесом было невпроворот, и я лишь изредка встречался с Кумаром, чтобы выслушать очередную порцию показаний, что выдавала троица — Беатрис, Джон и Мелани.

Прошло больше трёх недель, а задор у детективов Скотланд-Ярда не угасал. Дело давно уже перестало быть только расследованием убийства Холли и попыткой отравления моих приёмных родителей.

— Версия истории этой троицы сыпется, как крупа из прохудившегося мешка. И всё благодаря Борзовым и отчётам Билла, — начал как заведённый болтать Кумар. — Сегодня стало меньше ещё на одну Джейн Доу. Очередная жертва, обратившаяся за помощью в фонд Беатрис.

За это время я настолько привык ко всему происходящему, что реагировал на новости Кумара, словно просто читаю заметку в утреннем «Таймс». Все эти глупые и алчные жертвы не трогали моё сердце. Впрочем, мне кажется, оно очерствело окончательно и выполняет лишь функцию насоса, гоняющего мою кровь по венам.

— Но есть и плохие новости, брат, — насупился Кумар. — Несмотря на то, что мы всем Скотланд-Ярдом три недели роем носом землю, суд принял решение выпустить Мелани и Беатрис под залог.

— Что? — встрепенулся я, едва не выплеснув кофе себе на брюки.

— Прямых доказательств, что эти женщины причастны к убийствам, нет, брат, — виновато повёл плечом Кумар. — Всю вину по тяжким берёт на себя Джон, а против женской части банды только махинации и прочие мелочи.

Прикрыв глаза и скрипнув зубами, я молча вышел из кафе и сделал первый правильный шаг на пути к светлому будущему — позвонил деду.

— Привет, дед. Мне срочно нужна твоя помощь.

Жизнь — самый непредсказуемый сценарист. Пару месяцев назад я и представить себе не мог, что захочу уехать из Англии. Что в моей жизни появится тот, чьему упрямому нраву и жёсткому стержню даже я позавидую. Действовать нужно быстро и не давая не единого шанса Олди снова добраться до моих близких.

Я принял решение стать тем, кем я родился — Царёвым Тимуром. И принять от судьбы то, что мне было уготовано до того, как злые люди вторглись в мою жизнь и разрушили её в нежном возрасте.

Сама мысль, что я буду жить в одном с Миленой городе, ходить под тем же небом и дышать тем же воздухом, вселяла в меня необъяснимую радость.

На пути к этим большим переменам были только мои приёмные родители, которых, как и многих людей в возрасте, очень сложно убедить сменить место жительства. И не просто переехать из одного города в другой, а эмигрировать в другую страну на старости лет. Поэтому сам я не стал вести никаких изнуряющих бесед с Норфолками, доверив это дело профессионалу.

— Билл, Сидни. Мы продаём бизнес и переезжаем в Россию, — огорошил я родителей с порога, заходя в гостиную вместе с дедом.

И, не дав открыть и рта пребывающим в шоке Норфолкам, тут же свалил на деда всю работу:

— Борис вам всё объяснит.

Первым из гостиной вылетел Билл, демонстрируя несогласие поднятыми вверх ладонями с растопыренными пальцами.

— И речи быть не может! Да хоть представляешь себе, сколько я сил и средств вложил в своё дело? В этот дом? — негодовал Билл, проносясь мимо меня по коридору, подальше от моего деда Бориса.

— Я тоже не готова к таким переменам. Лучше я буду рисковать встретиться на улицах Лондона с Холли, чем в вашей тайге с медведями! — вторила мужу Сидни. — У вас коррупция! Страна воров и бандитов!

— Откуда взяться такой роскоши? Все наши самые крупные воры и предатели давно у вас! — растягивая улыбку на пол-лица, заверил Борис.

Может, про медведей Сидни и перегибает, но в целом можно понять её тревогу, ведь в чужой стране любой не будет чувствовать себя в безопасности. Как ни крути, а у аборигенов всегда больше прав, чем у приезжих.

Борис не спеша проследовал за убегающими от него Норфолками, попутно подмигнув, велел мне:

— Что стоишь истуканом? Иди чемоданы собирай.

Бурные переговоры деда и отца длились неделю. Полем боя был дом Норфолков, где любой невнимательный растяпа мог попасть под горячую руку или услышать диалог двух упоротых патриотов.

— И что мне в вашей захолустной России делать? Искру палками высекать? Я лучше обратно в свою Шотландию вернусь! — кажется, наступил на извечную тему вражды мой отец, разглядывая коллекцию своих килтов в шкафу.

— Ты там о свои горы Шотландские долбанулся, что ли? Россия самая богатая ресурсами страна! Или вы об этом вспоминаете, только когда «зимец» подкрадывается незаметно? — грохочет Борис Иннокентьевич в дверях.

Поначалу мне с трудом хватало терпения не вмешиваться, а потом я привык и даже начал получать удовольствие от перепалок Билла и Бориса. Уникальностью и самодостаточностью держав эти двое мерились до самого отъезда.

К концу недели уже были запущены процедуры продажи имущества, друг Билли и адвокат нашей семьи Джонатан Рамзи взялся за работу. Я и Сидни уже не реагировали на словесные баталии деда и отца, устав закатывать глаза.

— Пока ваши знаменитые «Британские учёные» устанавливают идеальный уровень децибел хруста батона, наши разработки уже давно космос бороздят! — с хитрым прищуром наблюдая за тем, как в машины грузят багаж, цеплял Борис моего приемного родителя.

— Клал я на ваши разработки знаешь что? — ворчал Билл, уже беззлобно, скорее просто втянувшись в эту игру с Борисом.

— Знаю. И вижу. Опусти уже свой килт, ради всего святого! — с иронией отозвался дед Борис, подначивая вырядившегося в знак протеста Билла.

Не успели мы поместить ручную кладь в самолёте, как Билли поспешил занять широкое кресло бизнес-класса рядом с Борисом, дабы продолжать острить было удобнее. Разумеется, чтобы окончательно убедиться в правильности решения, должно пройти время, но уже сейчас очевидно, что этим двум спорщикам очень не хватало друг друга.

Сумбурные и шумные сборы с переездом доставляли хлопоты, и порой за целый день на задницу присесть было некогда. Но с наступлением ночи, когда смолкали все обитатели дома и я полутрупом падал на постель, в моих мыслях неизменно появлялась она. Милена.

Время упрямо не хотело стирать её из моей памяти. Ни одной проведённой вместе минуты. Я ждал, заглушая в душе и сердце ноющие чувства, но тщетно. С каждым днём тоска только усиливалась, и едва наш самолёт взмыл над взлётной полосой, я уже мечтал о встрече с Борзовой.

Нет, я не переобулся в полёте, как любит выражаться Макар. И по-прежнему считаю, что зря втянул в свою жизнь и свои проблемы эту рыжеволосую красавицу. По моей вине она едва не погибла в руках монстра — и этого нельзя забыть. Просто как только город с разгуливающим по нему злом остался далеко позади, я уже не мог выбросить из головы миллион сценариев нашей случайной встречи с Борзовой.

Казалось бы, жить в доме, в котором когда-то произошло такое страшное преступление, будет максимально неуютно, но меня тянуло именно сюда с непреодолимой силой. После целой жизни скитаний я хотел вернуться в ту точку, с которой всё изменилось. И я хотел вернуться домой.

Дед, конечно же, приготовил все к нашему переезду, даже любимое кресло-качалка Билла въехало раньше нас и уже ожидало своего хозяина в малой гостиной у большого окна с видом на живописную узкую улочку центра столицы.

Билл и Сидни, закалённые долгим и сложным жизненным путём, не расклеились и на чужбине и сразу принялись обживать огромный дом моих биологических родителей. Конечно, в последние годы Билл хорошо поднялся на своих пекарнях, но роскошь в доме Царёвых нам и не снилась. И, как мне кажется, это вполне справедливая награда Норфолкам за то, что смогли уберечь меня от самого себя и воспитать вполне достойного члена общества.

Дед говорит, что Москва – большая деревня. Значит, шансы встретить Милену на улицах Белокаменной не так уж и малы. Но учитывая, что я поселился в доме на Малой Ордынке, где когда-то жили мои родители, а Милена живет за чертой города в коттеджном посёлке, встреча утром в очереди кофейни за стаканом кофе исключена.

Я был уверен, что не ищу случайных встреч сам, пока однажды не обнаружил себя возле задней двери клуба, которая так легко открывается дамской шпилькой. Родители косо смотрели на меня, когда я вместо спектакля в шикарнейшем и баснословно дорогом театре предпочёл прогулку по куцему и заросшему парку на Семёновской.

И апогеем моих отчаянных попыток «не» встретить околдовавшую меня рыжую ведьму стала поездка на базу Борзовых. Типа одним глазком. Издалека. Вдруг увижу её и наваждение как рукой снимет?

Но и тут меня ждало разочарование, а скорее даже шок. Ещё месяц назад эта огромная территория сверкала натёртыми до блеска уличными тренажёрами. Везде сновали люди в экипировке, в воздухе витал стойкий аромат мужской раздевалки, разбавленный запахом бензина из стоявшего по соседству ангара. Повсюду звучали басистые голоса бойцов.

А сейчас перед моими глазами застыла унылая картина одиноко летающего по территории целлофанового пакета. Открытые настежь ворота выглядели покосившимися от времени, а за ними виднелась опустевшая и словно давно заброшенная территория. Где вся эта суровая шайка профессиональных бойцов? Даже Герман, никогда не вписывавшийся в этот антураж, теперь казался неотъемлемой его частью, без которой жизнь этой базы была неполноценной.

Немного поглазев на старые и порядком прогнившие строительные леса, я решил было, что базу закрыли на ремонт. Распахнув дверь машины, уже был готов возвращаться к делам, но тут пыльную тишину нарушил громкий звук ревущих моторов.

Вдалеке между густыми зарослями деревьев поднимались огромные серо-жёлтые клубы пыли с песком. Мой маршрут на базу лежал по обычному асфальту, и что было в той стороне, откуда приближался нарастающий гул, я не знал.

Долго ломать голову не пришлось: примерно через полминуты из-за поворота показались морды двух машин. Они гнали по узкой просёлочной дороге так, будто за ними сам дьявол гонится. Их швыряло в заносы, отчего задние колёса автомобилей увязали в песчаной отсыпке обочины, поднимая пыль столбом так, что горизонт за ними превращался в одно сплошное грязно-жёлтое полотно. Однако оба водителя абсолютно точно были далеко не новичками в такой агрессивной манере езды и умело справлялись, норовя обогнать друг друга.

Естественно, всё происходящее не могло не отшвырнуть меня в тот далёкий день, когда Милена сразила меня своим взглядом и переливающимся колокольчиком смехом. А потом и Купидон в капюшоне, видимо, добил меня окончательно.

Эта отсылка памяти в тот день и позволила мне удержать челюсть на месте, когда обе тачки пронеслись мимо меня, и я увидел за рулём одной из них свою сероглазую колдунью. Снова носится, подвергая свою жизнь опасности! И чем тогда вариант отношений с Лохматым маньяком хуже? Только винить мне снова некого, кроме себя. В непринужденной болтовне с Борзовыми именно я и предложил им ловить гонщиков на том, что для них важнее свободы: на самолюбии и тщеславии.

Конечно, рассуждать о логике своего решения в тот вечер в Лондоне я уже не мог. Во-первых, моё измученное тоской сердце забилось в груди, словно пойманная в силки птица. Кажется, Милена тоже была ошарашена, увидев меня, иначе не стала бы уступать второму гонщику, пропуская его вперёд. А во-вторых, было ещё сногсшибательнее.

Начиная с того, что победитель этой гонки выскочил из машины, отсвечивая широкой улыбкой на всю свою смазливую морду. Как заправский хлыщ, он метнулся к машине Милены, распахивая водительскую дверь и подавая руку девушке. В этот момент он больше всего был похож на отбивную котлету. Только в моих глазах, разумеется. Уж больно победоносно задрал нос этот щуплый ловелас, словно трофеем в гонке была сама Милена.

— Ты победил, Малыш! — звонко рассмеялась рыжая соблазнительница, выпархивая из машины в коротком сарафане трапецией.

Что за наряд такой, который каждого вонючего волосатого членоносца заставляет тут же представить, как он дёргает за завязки на плечах, обнажая роскошные формы! Могу почти все конечности на отсечение дать, что и этот дистрофик купился на обманчивую легкомысленность Милены и рассчитывает на горячее продолжение знакомства.

Но не пришлось мне долго сгорать от ревности, а худосочному купаться в лучах победы.

Заброшенная база в мгновение ока превратилась для Малыша в капкан. Как тараканы со всех щелей повыскакивали вооруженные бойцы, окружая зарвавшегося мальчишку, а тяжёлые ворота беззвучно захлопнули ловушку, отрезая Малышу единственный шанс, чтобы удрать от команды Борзовых.

Дождавшись и выполнив свою часть работы, пока Малыша нарядят в наручники и уведут, Милена наконец-то повернулась в мою сторону.

— Какими судьбами, Тимур Львович? Очередную невесту выбесил или ключ от кабинета потерял?

Ирония и дерзко вздёрнутый нос Милены меня не смогли обмануть. Едва наши взгляды встретились, россыпь искрящихся чувств переполнили серую радужку. Меня словно током ударили. Прямо в сердце, которое встрепенулось и заколотилось в бешеном темпе, захлёбываясь в невероятных ощущениях безграничного счастья.

Подойти ко мне ближе девчонка не соизволила, осталась топтаться у машины, где вокруг было слишком много свидетелей для такой интимной беседы.

— Я за тобой, — просто ответил я, наивно полагая, что моей честности будет достаточно. — Я ведь обещал тебе, что мы начнём всё с начала и будет всё идеально.

— Ох и завидую я твоей избирательной памяти, Царёв! — фыркнула Милена. — Это было до того, как ты со мной попрощался и увинтил в закат!

У торчащего за спиной Милены Германа уши едва ли не развернулись вокруг оси, как локаторы, чтобы подслушать наш разговор.

— В тот момент с меня ещё не сняли обвинений, Милена. Ты же понимаешь, чем для меня грозили лживые показания Олди и подброшенные ею улики? Я не мог обременять тебя ещё и этим, — начал терять терпение я от этих женских бзиков.

Лучше меня понимает, как могла развернуть ситуацию Олди в отдельно взятом деле Норфолков, но всё равно упирается. Ни один суд не примет ещё один эпизод просто за компанию с предыдущими, нужны доказательства причастности Беатрис посерьезнее, чем показания её сообщников. К тому же Олди не дура, она поняла, что Борзова для меня слишком дорога. Ради неё я бы сознался в чём угодно.

— Привет, Своеобразный! — объявился Бес, бесцеремонно вклиниваясь в разговор.

Опёршись боком на крыло машины, Макар всем своим видом демонстрировал, что просить его оставить нас наедине бесполезно. Ну и бес с ним! Даже если выгнать, всё равно подслушает за километр. Малышка и вовсе на брата никакого внимания не обратила, продолжая сканировать меня своими серыми глазами, словно ренгеном.

— А что изменилось? Насколько я знаю, твоя дорогущая Олди разгуливает по апартаментам Паркера с браслетом на ноге, — удивила меня своей осведомлённостью Милена.

— Многое. Я согласился пройти через суд, где меня признали невиновным. По законам Великобритании, если человек оправдан, то второй раз его по этому делу судить нельзя. Это первое. А второе — я переехал, а точнее, вернулся в Россию. Домой. И третье — Олди отпустили не просто так. Нужно время на то, чтобы экстрадировать её в США, где по закону её ждёт высшая мера наказания за убийство первой степени.

— Тьфу, — зло сплюнул Макар. — Лучше бы эта гадина на трусах папаши засохла!

Грубо. Но, чёрт возьми, с ним невозможно не согласиться!

Я катастрофически устал жить в эпицентре преступных махинаций, заговоров и прочих грязных сопутствующих аспектов в этой тёмной стороне жизни. Всё, что мне сейчас нужно — чтобы Милена шагнула со мной вместе на новую страницу моей истории.

Милена молча разглядывала моё лицо, словно переваривая информацию. Не доложили, что я решил взяться за предложенные мне несметные богатства деда?

— Малышка, предлагаю продолжить разговор вечером, в ресторане, — завидев приближающуюся особо крупную фигуру отца и командира Милены, поспешил я, пока меня не вышвырнули за ворота. — Поговорим о нас. Для Олди игра окончена, всё, что ей осталось — ждать дня своей смерти.

Милена упрямо поджала губы, гневно сверкнув глазами, и выдала такое, от чего у всех вокруг глаза на лоб полезли:

— Ага. А мне ты что предлагаешь? В знак траура приспустить трусики?

Глава 19. Милена

Прода 10 08

Дёрнув папу за рукав, я добилась от него лишь взгляда, как на надоедливую муху, которая ему мешает вдоволь насладиться прессингом забугорного инвестора.

— По-твоему я не способна сама разобраться со своими… инвесторами? — окончательно разозлилась я на отца, за то, что перегибает в своём желании защитить меня.

Папу я, конечно, очень люблю и уважаю, но не собираюсь позволять ему совать нос в мои личные дела и отношения, даже если он сто раз будет прав.

— Не парься, бать! Если, что по старой схеме, как с кошачьим бизнесом! Когда Милене надоест, раздадим желающим, как котят! — оскалился Бес.

Шутник, блин! Когда-нибудь его чёрный юмор, тюкнет ему же по темечку, бумерангом судьбы!

— Ладно, ты права, — нехотя согласился папа, напоследок окинув Тимура взглядом, которым можно горшки обжигать.

Развернувшись, Александр Вареньевич ушёл, попутно гаркнув и на развесивших уши бойцов. Ряды зевак вокруг нас заметно поредели. Только Бес не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая ухмыляться, лениво гоняя спичку в зубах.

— Малышка, послушай… — тут же активизирует Тимур все свои флюиды, глядя на меня с такой нежностью, словно с ума сходил от тоски, всё время долгой разлуки.

Меня всё это представление начало утомлять, поэтому я решила избавиться от главного раздражителя, спровоцировавшего весь этот цирк.

—Нет, теперь ты послушай меня. Я тебе не забавная игрушка, которую можно убирать в сундук, когда надоест, и доставать, когда становиться скучно, Царёв.

— Не пытайся высосать из пальца то, чего там нет, Милена! Ты прекрасно знаешь мотивы моего поступка, не нужно прикидываться истеричкой, тебе не идёт, — раззадоренный моим папой, Тимур, видимо, не мог уже спокойно воспринимать отказ. — Поехали в ближайшее заведение, позавтракаем и обо всём поговорим.

И вроде всё-то у него складно да по делу, но у меня неожиданно защемило в груди. Несмотря на то, что Царёв приволок сюда, свою царскую задницу, ради встречи со мной, меня настораживал его холодный тон и уверенность, что я побегу за ним по первому щелчку пальцев. Он меня не любит…

— Ближайшее заведение, это палатка с «блевашами», не советую, — продолжал потешаться над Тимуром Бес.

— С чем? — не понял Царёв.

— С беляшами, — заторможено пояснила я. — Шанс купить билет в один конец, выше, чем у беспроигрышной лотереи. Бес, пожалуйста, оставь нас наедине.

Я знала, что Макар находится где-то рядом, несмотря на то, что он демонстративно вошёл в центральные двери штаба базы. Бес перемещается по базе настолько тихо и незаметно, что предугадать, где он появиться через минуту невозможно. Но даже незримое присутствие брата не помешало мне отправить Норфолка-Царёва обратно, откуда он пришёл.

— Всё изменилось, Малышка, мы должны поговорить, — твердит Тимур, делая шаг ко мне и вынуждая меня отступать.

Я пячусь, пока моя спина не соприкасается с холодным металлом кузова «Вейрона». Ладони Тимура тут же опускаются на крышу автомобиля, поймав меня в ловушку.

Эта опасная близость, грозит лишить меня не только разума, но и гордости. Крышу сносит только от его запаха. Он окутывает меня, словно магический туман, забивается в ноздри, оседает в лёгких и… пудрит мозги!

— Слушай, Лохматая Гора, наше знакомство и мимолётная связь, конечно, вышли весьма неординарными. Возможно, самыми яркими в моей жизни. Но, всё прошло, понимаешь? Мне нужен мужчина, который будет рядом несмотря ни на какие сложности. В тот вечер, когда ты развернулся ко мне спиной и ушёл, ты сделал свой выбор, а я свой. Поэтому советую не тратить больше на меня ни времени, ни сил.

Говорить всё это, борясь с желанием кинуться к нему в объятья и уткнуться в могучую шею носом, было невероятно трудно. Я с трудом сдерживала слёзы, пока Тимур молча сканировал моё лицо, напряжённо стиснув челюсть.

— Милена, ты нужна мне, понимаешь? Больше чем дышать… — надломленным голосом начинает тихо говорить Тимур.

— Я тебе больше не верю, и я тебя… не люблю. Уезжай, Тимми и больше не возвращайся.

Смотреть, как он садиться в свой автомобиль и с ревом покрышек срывается с места, было невыносимо, но я продолжала стоять, не двинувшись с места.

Всё это время щемившая в груди боль, разрывается, отражаясь в стиснутых до ломоты зубах. Рыдания подступают к горлу, и я обхватываю себя руками, собираясь сползти на землю, рядом с «Вейроном».

— Зачем, Милка? — ловит меня Бес, обнимая за плечи.

В ответ я лишь мотаю головой, не в силах объяснить даже сама себе — зачем?

Глава 20. Тимур

Вдавливая педаль в пол, я никак не мог упорядочить мысли в голове. Псих во мне рвал и метал, проклиная за тот день, когда я ввязался в историю с Олди. Не будь этой гадюки в моей жизни, у нас с Миленой всё было бы как у нормальных людей — романтические встречи, совместные путешествия, прогулки, ужины. Как у всех. Всё стало бы общим, включая насморк.

С другой стороны, вдруг наша встреча была возможна только посредством такого нагромождения и наслоения событий в жизни каждого? Что если измени я хоть одно своё решение в прошлом — наши пути бы разошлись. Откажись я от поездки в Россию к деду, не ощутил бы, как первые магические волны неизведанного чувства проникают в мою душу. Не сошёл бы с ума, глядя на катастрофически неординарную взломщицу в клубе. Да уж, вашу мамашу, накрыло, когда уже готовился кризис среднего возраста праздновать, а не вот эти вот шекспировские страсти.

Точно! Клуб! Вот откуда господин Борзов мог узнать о том, что я подготовил торговую площадь для бутика Милены в моём ТЦ. Из всех моих немногочисленных знакомых в Москве только дед Борис и администратор клуба Арсен упоминали о знакомстве с семейством Борзовых. И если дед сразу говорил, что знакомство менее чем шапочное, то Арс не видел проблемы найти исчезающего словно тень «Капюшона» в многомиллионном городе.

Инвестиции, дивиденды… порой мне кажется, что русские так и не научились правильно применять заимствованные слова, не говоря уж о том, что многие мировые бренды они называют иначе, чем придумали их создатели.

Вложился я в будущий магазин Милены уже прилично, но эти траты пока сложно назвать инвестициями в её стартап. А сейчас и вовсе вся эта затея уже не казалась отличным вариантом: вытащить Милену из берцовых ботинок и кобуры и поставить туда, где для неё самое подходящее место — в мир женского оружия.

Сейчас я зол на эту крошку за упрямое нежелание просто поговорить, высказать все претензии и прийти к общему знаменателю. И вот только не надо про брёвна в глазах! Мой поступок был сильно мотивирован заботой о её безопасности, а её ответочка подпитана исключительно бабской придурью из серии: сама спросила, сама за тебя ответила и обиделась, что ответ был неправильным.

Разумеется, переезд в Россию и начало новой страницы моей истории не были лёгкими. Помимо того что мне пришлось быстро вникать во все дела деда, мне приходилось ещё и заботиться о том, чтобы для моих приёмных родителей смена места жительства и адаптация к новым реалиям прошли как можно мягче. Так, мечась между складским центром в Подмосковье, клубом и торговым центром в Москве, я то и дело должен был помогать Биллу и Сидни с бытовыми вопросами — как заказать продукты домой или купить необходимую технику. И этот список казался бесконечным, начиная от вопросов по коммунальным платежам и найму домашнего персонала.

— Арс, я хочу заменить охрану в клубе на более профессиональную, — просматривая видео очередной потасовки, решил я избавиться от трусливых охранников. — Этим я не доверил бы и билеты в кинотеатре проверять.

— Так это же из мелкого ЧОПа. У них сотрудники годятся разве что в супермаркетах стоять. Нужно брать из организаций, где бойцы проходят профессиональную подготовку. В городе только два крупных агентства, «Гидра» и «Borzz», — пояснил мне всезнайка бородатый.

— Опять «Borzz», — буркнул я, и немного подумав, решил: — Назначь мне встречу с их контрактным отделом.

Почему-то мне кажется, что все мои усиленные попытки забыть и жить дальше разобьются как могучие волны о камни. И виной тому не только затишье за ширинкой, где никто ни разу и головы не повернул вслед за какой-нибудь столичной красоткой. Хуже всего, что укоренилась эта рыжая заноза и в мозгах, и в сердце.

Дорога к базе Борзовых стала настолько знакомой, что уже на полпути необходимость в навигаторе отпала. Но на самой базе каждый раз, как в первый. Сегодня мне повезло прогуляться по хитросплетениям административного здания, где по пути то гремели выстрелы из примыкающего к зданию тира, то слышались глухие удары и лязганье железа из тренажёрного зала.

— Вам в последнюю дверь справа, напротив лаборатории, в конце коридора, — подсказал встретивший меня боец на КПП и бодро шмыгнул в дверь, откуда доносился гогот табуна мужиков.

— Благодарю, — ответил я короткостриженому затылку и направился туда, куда послали.

Переговоры с менеджером по работе с клиентами не заняли у меня и часа. У этих Борзовых на каждый вопрос клиента уже заготовлен аргументированный и развёрнутый ответ. Девушка с румяными щёчками отвечала так оперативно, словно скрипты ответов, как шпаргалка, написаны у меня на лбу.

— Тимур Львович, я подготовлю контракт и вышлю вам на почту в течение двух рабочих дней. Чем-то ещё могу вам помочь?

— Спасибо, Ольга Николаевна, по контракту с вами свяжется мой помощник Арсен, — вставая, поблагодарил я менеджера.

Уже на пороге вспомнил о просьбе Сидни найти ей помощницу по хозяйству с рекомендациями.

— Ольга Николаевна, у меня есть к вам личная просьба. Вы, случайно, не знаете, где в Москве найти хорошую домработницу? — обернувшись в открытых дверях, спросил я наудачу.

— Ваше высочество! Судя по тому, что вы сюда мотаетесь как на работу, ваша жизнь и в России забила ключом? — шквалом накрыло мою шею мурашками от знакомых переливов нежного колокольчика в голосе борзой девчонки.

Вот же бестия ненаглядная!

Милена стояла в стеклянных дверях лаборатории в коротком белом халатике, спрятанными под колпак волосами. Бледная, вроде как осунувшаяся, что на лице одни огромные глаза остались и пухлые губы. Такая красивая, что дух захватывает.

Долгая и изнуряющая неделя вытянула из меня все силы. Терпения на разгадывание женских шарад и ритуальных танцев с подкатами не осталось.

Закрыв за собой дверь, я в два шага пересёк разделяющий нас коридор. Руки сами тянулись трогать, гладить, раздевать непокорную Малышку. Но вовремя вспомнил, что прямые подскоки с этой женщиной не работают. Остановился в полушаге, шизея от желания приникнуть губами к её пухлому рту, смять в ладонях упругий зад.

— Добрый день, леди Милена, — облизываясь как кот, перед носом которого стоит тарелка с колбасой, промурчал я. — Да, много перемен. Нужно привести дом в порядок, избавиться от старых вещей, так сказать, вдохнуть в него новую жизнь.

— Какой дом? На Малой Ордынке? — насторожилась Милена, вжимаясь в стену словно трусливый заяц, но не думая сбегать.

Хочу её до боли. Сильнее, чем в первый раз. Меня ведёт как ненормального. Дико, так, что в глазах темнеет. Ни усталость, ни внезапность встречи не спасают.

— Да. Не хочу, чтобы что-то в нём напоминало о трагедии. Думаю, небольшой ремонт не помешает.

По округлившимся в возмущении глазам Милены было понятно, что эта идея ей не нравится. Пухлые губы приоткрылись, выпуская розовый язычок. Он скользнул по бархатной коже, быстро, покрывая его блестящей влагой.

— Понятно, — задумчиво протянула Милена, абсолютно точно что-то замышляя.

— Детка, может, хватит меня наказывать? Давай поговорим. Ты ведь уже слышала про инвестиции? Я хочу подарить тебе твою мечту, слышишь? Чтобы в твоей жизни вместо трупов на столах моргов был весь этот кружевной разврат и прочие бабские радости. Ты ведь сама этого хотела. И я этого хочу. Я больше тебе не позволю заниматься маньяками, захватами и прочими увлечениями твоей сумасшедшей семейки!

У нормальной бабы глаза загорелись бы безумной радостью на слове «подарить». У моей же зазнобы на словах «не позволю». И не радостно.

— Так ты не сам мигрировал? Тебя из прогрессивной Англии за сексизм вытурили? Прошло всё у меня, понимаешь? Вычеркни меня уже из списка своих «леди», мистер «Я всё решаю сам»! — покапал яд с кончика розового язычка, а серый взгляд ударил адским пламенем гнева.

Кобра моя пожароопасная. В своём возмущении в сто крат соблазнительнее, чем на всё согласная жертва начинающего маньяка. Аж кипяток по хребту побежал и в ширинке стало тесно.

Больше свои руки удержать я не мог. Протянув правую руку, я ласково заправил выбившийся локон из прически за ушко, нарочито медленно касаясь бархатной кожи моей валькирии.

Мини-тест сработал. Ничего у неё не прошло! Лгунья!

— Проваливай к чёртовой матери, — теряя боевой задор на каждом слове, брыкалась коза строптивая.

Без раздумий обхватил лицо рыжей ведьмочки ладонями, быстро всем корпусом притиснул её к стене.

Милена вздрогнула в попытке дёрнуть от меня. Её ладони ударили по моему прессу, стараясь оттолкнуть, но пальцы и не думали слушаться хозяйку, жадно пересчитывая ребристые кубики. Скучала по мне маленькая лгунья!

Она словно боролась. Но не со мной, а с собственными желаниями. То сжимала мою рубашку в ладонях, то трусливо замирала, будто нас застали врасплох. Но мимо нас даже муха не пролетала, коридор был пуст от начала и до двери лаборатории в тупике.

— Нравится? — победно ухмыльнулся я, наблюдая, как горделивая злость исчезает из серых глаз.

Её дыхание сбилось, губы маняще приоткрылись, и большего приглашения мне не нужно.

— Отпусти меня! — колыхая грудью перед моим носом, потребовала Милена невозможного.

Уже не слушая девчонку, я прильнул к алым губам, жадно втягивая их. Соскучился просто катастрофически! Сожрать её готов! Моментально слетел с катушек, едва почувствовав обратный отклик острого язычка, так же нетерпеливо схлестнувшегося с моим.

Расплющенное моей тушей тело Милены с каждой секундой таяло в моих руках. Трепетно так, нежно льнуло к моему, пышущему накопленным тестостероном. Всё внутри перевернулось, стоило её пальцам закопаться в моих волосах на затылке. Ни тени сомнений не осталось — она моя! Такая, о какой я и не мечтал. Страстная, отзывчивая, одержимо целующая в ответ, будто ворует среди бела дня.

Такая хрупкая, как хрустальный фужер. Сладкая. Нежная. Будто созданная специально для меня и под меня. Всеми забытый Тим-младший гордо задрал голову, кажется, готовясь побить рекорд «Стояк года». Так мучительно больно мне даже в пубертате не хотелось.

С опаской отрываясь от влажных губ, не могу больше думать ни о чем, кроме такой же влаги в её трусиках.

Ошалевшая малышка смотрит мне в глаза затуманенным взглядом. Растерянная, робкая. И чего-то от меня ждущая…

— Поехали ко мне, Малышка. Я хочу нафаршировать тебя… — договорить я не успеваю, так как мне внезапно прилетает по физиономии.

Не сказать, что больно, но до хруста эмали на бивнях обидно!

— Кем ты себя возомнил, Царёв? Ты реально думаешь, что помимо твоего члена у меня дел нет?

— Какие у тебя могут быть ещё дела важнее этого? — искренне возмущаюсь я.

— У меня по городу маньяки ходят грустные, никем не ославленные. А уж миллионеров, которых надо спасать от алчных пираний, в Москве и подавно не перечесть! — язвит стерва.

Бесит, зараза! Как же она меня бесит! Можно подумать, у меня сейчас все дела в ширинке сконцентрировались! День расписан по минутам, телефон раскалён от звонков! Но я готов каждую свободную минуту тратить на неё! Опаздывать, переносить и работать по ночам, лишь бы отпустило…

Раз уж за свой косяк мне пощады не вымолить, тогда терять уже нечего. Не головой же об стену биться, в самом деле!

Снова прижимаю строптивую жертву к стене. Милена дёргается, попытавшись зарядить мне коленом в пах, но проще сдвинуть стену, чем мои бёдра, прижавшие её к стене.

— Я хоть маньяк и начинающий, но быстро учусь, — потерял я терпение, перехватывая тонкие запястья и фиксируя руки Милены высоко над её головой.

— Поцелуешь меня ещё раз… — с неистовым негодованием начала возмущаться Милена, рвано выдыхая.

— Заметь, не я это предложил, — с самодовольной ухмылкой перебил я, снова набрасываясь на пухлые губы, жадно целуя, как в последний раз.

Уже не тратя время на нежности, а так, как хочу. Грязно, жадно. Вминая Малышку всем телом, так, чтобы чувствовать каждый изгиб. Оторваться невозможно, и я подозреваю, что соглашусь прожить так вечность.

В белоснежном коридоре до сих пор ни души, и я позволяю себе стиснуть в ладонях шикарный зад Малышки, потираясь дубовым стояком, уже размечтавшимся насадить на себя её тугую киску. Я был готов уже осквернить любую поверхность в её лаборатории, оставить неоспоримые улики на каждом сантиметре роскошного тела…

А дальше шок и странный солоноватый вкус вернул мозг обратно в голову. Упрямая девчонка укусила меня! Острая боль заставила перестать жмякать упругую попу.

— Слушай, новоиспечённый «Сахарный папик», найди себе другую дурочку, эта уже вышла в тираж, — с ледяным спокойствием отрезала Милена, как будто не она тут минуту назад постанывала от моих прикосновений!

У меня руки пекло от желания отшлёпать эту вредную особу, но она не стала дожидаться ни одного оттенка серого. Махнув рыжим хвостом и не прощаясь, вошла в свою лабораторию, замкнув за собой дверь.

Ну что бабы за народ такой дурной? Я же вижу, что её сбоит не меньше моего, стоит нам снова примагнититься. Ну не замуж же её звать, ей богу! Это вообще утопия! Мало того, что её папаша меня на дух не переносит, так я и сам ещё от прежней помолвки не отошёл!

Приложив руку к губам, я стёр очередную струйку стекающей крови. Поправил всё ещё каменный стояк и двинул к выходу.

— А тебе идёт! — раздался, знакомый до боли в затылке голос Макара.

Но не успел я плюнуть ядом в ответ на его сомнительный комплимент, как любитель чёрного юмора добавил:

— Во всём чистом!

— Сука, — прошипел я, осторожно ощупывая языком кровоточащую ранку на губе. — Отвали, Бес, мне сейчас совсем не смешно.

— Пойдём, Царевич-Несмеяныч, провожу тебя, — положив огромный болт на моё нежелание общаться, попёрся Макар со мной до машины.

Из чистого упрямства я не отвечал ни на один его вопрос о моих делах. Не стал в этот раз реагировать и на свой крестик в его огрубевшей от тренажёров лапе.

Так и не добившись от меня ни слова, Макар решил нокаутировать меня вокалом.

— Рас-кололось сердце по-по-лам! История печальнее, чем Нотр-Дам… — заголосил мне в ухо Бес, закинув руку на моё плечо.

— Исчезни. У тебя это идеально получается! — рыкнул я, сбрасывая это мышцастое бревно с плеч и ныряя в салон автомобиля.

Бес не спешил снова демонстрировать свою способность растворяться в пространстве, с загадочной ухмылкой разглядывая рекламный щит у дороги.

— В офис, — рыкнул я водителю, откидывая голову на спинку дивана.

Устал. От всего устал мгновенно. Прямо сейчас. Куда делся весь, казалось бы, неисчерпаемый заряд энергии и желания встать у руля дедовских компаний? Неужели меня бодрил только призрачный шанс вернуть свою девочку?

Сам не знаю как, но бесцельно блуждающий взгляд цепляет огромный рекламный баннер, с приглашением на мюзикл «Нотр-Дам де Пари». Трудно поверить, что самый эгоистичный говнюк намеренно мне дал подсказку. Но я верю. Что мне подсыпали в завтрак гостеприимные Борзые? Приворотное зелье? Почему я, за всю жизнь так и не научившийся до конца доверять людям, этой семейке верю, как слепой — поводырю.

Не успеваю ни осознать, ни передумать, а в моей руке уже телефон, светит аватаркой Арса.

— Купи два билета на «Нотр-Дам де Пари», — прошу я помощника.

— Я? — удивляется Арс. — В офисе Бориса Иннокентьевича целый цветник из секретариата! Почему я должен выполнять их работу?

Могу понять возмущение своего гордого управляющего клубом, но не хочу. Видел я этот цветник. Точнее, улей! Новость о смене старого, во всех смыслах, владельца на нового — молодого да холостого меня сильно покалечила им мозги!

Я шагу ступить в офисе не могу без «случайно» упавших в мои объятья дам, или рассыпавших миллион канцелярских принадлежностей и ползающих передо мной на коленях кошек, выгибающихся так, что их способностям и осьминоги позавидуют. Просьбы купить билеты или заказать столик в ресторане сопряжены с высоким риском быть неправильно понятым, в лучшем случае. В худшем мюзикл я буду смотреть не только с Миленой, но и в окружении всего бабского батальона из офиса.

— Арс, не задавай лишних вопросов, — вздохнув, ответил я и отключился.

После побега разъярённой волчицы, к моему паху можно самосвал со льдом подгонять. Никогда не брал баб силой. Гораздо больше удовольствия мне доставляют слегка затянутые прелюдии. Смотреть, как они плавятся, изворачиваются, стонут и текут от желания скорее почувствовать нижнего Тимми внутри, возбуждает меня несоизмеримо сильнее. А как трепетно дрожит в моих руках Малышка Милена… ар-р-р!

Прав Макар — каждый мужик в какой-то степени маньяк, просто фантазии у всех разные.

Остатки дня пролетели в делах и муках. Борис Иннокентьевич, конечно, в своё время лихо развернулся, но в последние годы оптимизацией не занимался, и все его огромные предприятия требовали изменений. В противном случае они сожрут все нажитые капиталы не только Царёвых, но и Норфолков.

К концу дня голова раскалывалась от количества информации и навьюченных на меня, как на самого выносливого верблюда из стада, сотни задач.

Фешенебельный особняк моих родителей встретил меня, радостно подсвечивая дорожку к дому диодными фонарями, и я уже мечтал оказаться в кровати, топая по наполированному полу в гостевую комнату.

— Тимми, дорогой, тут из агентства по персоналу прислали девицу, — выскочила мне из гостиной мама, перерезая мне путь по коридору на лестницу. — Прошу тебя, откажи ей как-нибудь деликатно! То ли у неё очень плохой английский, то ли она делает вид, что не понимает моих слов и не уходит уже битый час!

В моём состоянии бешенной ярости и длительной сексуальной неудовлетворённости домашний персонал интересовал меня меньше всего. Меня любимая женщина отвергла! Смотрела на меня, как на самый вкусный леденец, который она готова облизать от макушки до палочки, и всё равно послала в пешее эротическое! В голове вулкан от переизбытка тестостерона вот-вот взорвётся! На кой ляд мне все эти поварихи и уборщицы? Чтобы дрочить в непыльном помещении?

— Где она? — прорычал я, готовый спровадить бесцеремонную девицу на всех языках, включая русский действенный, без которого ни гвоздь не забить, ни пива с мужиками в баре не выпить.

Сидни молча качнула головой в направлении дивана в гостиной, и я, переполненный решимостью, направился к нему, не стараясь даже сделать рожу доброжелательнее.

Рыжий пучок волос, маячивший над спинкой дивана, ещё больше меня взбесил. Надо в требованиях прописать — никаких рыжих ведьм в моём доме! Никогда!

Решительно обогнув диван, я так и застыл с открытым ртом, ошарашенно уставившись на мерцающие звёзды в глубине серых глаз этой непредсказуемой интриганки.

От неожиданности я забыл, что должен был сказать настойчивой кандидатке на должность командира швабр.

— Добрый вечер, Тим-мур, — нежно муркнула Милена, сверкая красивой жемчужной улыбкой.

Согласен. Вечер внезапно перестал меня раздражать. Но насчёт того, что он добрый, я ещё не уверен.

— Мам, я её возьму, — не разрывая зрительного контакта с Миленой, сообщил я Сидни.

— Звучит двусмысленно, — выгнула брови Милена и ещё больше растянула рот в улыбке.

Рыжая даже губу закусила, чтобы не расхохотаться. А я… я после немыслимых страданий в разлуке был и за, и против очередной авантюры Борзовой. Уверен, появилась Милена в этом доме и в этой роли не из праздного любопытства. Решила сунуть нос в дело о похищенном мальчике. В моё дело.

— Даже не надейся на лёгкую победу, Борзова, — хмыкнул я, предвкушая чрезвычайно увлекательную игру.

Ну, уж нет, моя борзая Малышка, кажется, из нас двоих именно ты не умеешь ценить то, что достаётся слишком легко.

Мой внутренний бабуин с первой встречи лупасит себя в грудь кулаками с дикими воплями «Моя!». Ты же сопротивляешься, как упрямая ослица!

Убеждён, что эти кошки-мышки с Миленой будут почти так же вкусны, как секс, и в конечном итоге позволят выбросить из наших отношений налипшую грязь прошлых ошибок.

И да. Только ради секса стоило согласиться на очередную авантюру неугомонной занозы. Продолжить, так сказать, знакомство в горизонтальной плоскости. С новыми силами, идеями…

Глава 21. Милена

Проводить расследование преступления спустя почти тридцать лет — гиблое дело. В памяти свидетелей уже стерты все даты и время, спутаны события и их последовательность. Улики по делу Царёвых, хранящиеся в архивах, ни тогда, ни сейчас не давали никакой зацепки.

Все, кроме одной. Один из криминалистов, работавший в то раннее утро на месте происшествия, заметил в руке убитой Лизы маленькую прядь волос. Всего несколько длинных светлых волосков, запутавшихся между пальцев жертвы, которые, очевидно, были вырваны из головы нападавшего.

Тогда, много лет назад, технологии ещё не позволяли выделить ДНК из такого материала. Можно было лишь сравнить структуру, их химический состав. Более того, для такого анализа нужен был образец волос подозреваемого, коих было немало по ходу следствия, но следователи не смогли собрать достаточно доказательств ни на одного из них. А образец один. Возможна всего одна попытка. Поэтому его берегли и берегут до сих пор в пожелтевшем от времени пластиковом футляре, в надежде, что когда-нибудь появится методика прогрессивнее.

Сейчас я могу выделить митохондриальную ДНК, которая, конечно, не такая достоверная, как ядерная, но всё же вполне широко применима в судебной экспертизе. Вот только процесс этот небыстрый, занимающий от пяти до десяти недель, поэтому заниматься генетической генеалогией я решила параллельно основному расследованию.

Как и все оперативники мира, в первую очередь мы разделили подозреваемых на категории, решив начать расследование с нуля. И наше расследование обещало быть долгим, нудным и с не меньшим количеством тупиков, чем у наших предшественников. Но тут вмешался случай. А точнее, Бес.

Отсматривая долгие часы видеозаписей с места преступления, работы криминалистов и допросы свидетелей, мы изрядно устали.

Горящими от напряжения глазами я пристально вглядывалась в экран, пытаясь заметить что-то, что могли пропустить специалисты на месте, но тщетно. Во-первых, снималось как раз-таки то, что позже и было отражено в документах, а во-вторых, качество записи не позволяло рассмотреть мелких деталей.

Украдкой поглядывая на своих фантастически потрясающих братьев, я в очередной раз испытывала прилив щемящей нежности в груди. Этот недуг в последнее время накрывает меня с завидной регулярностью. Виной тому бушующие во мне гормоны. Вся эта тёплая семейность, магическая невидимая связь между нами троими и необъятное чувство любви к своей стае переполняют меня до самой крышечки.

Мирон, самый уравновешенный и серьёзный из нас, сидел за дальним столом и, вытянув свои длинные ноги в чёрных карго, устремил свой ястребиный взор в экран, пристально следя за происходящим по ту сторону. Я тоже изо всех сил старалась подмечать каждую деталь, внимательно слушая комментарии специалистов с Петровки.

И только лишь самый отвязный хулиган из нашей троицы, Макар, казалось, совсем не заинтересован в просмотре старого видео. Откинув снова страдающую похмельем голову на спинку стула, он практически полулежал на нём, лениво кусая деревянную зубочистку. Ещё и покачиваться умудрялся на ножках стула, видимо, крепко ухватившись за край сиденья своими булками. Разгильдяй!

— Стоп! Отмотай назад! — вдруг всполошился Бес, едва не перевернувшись носом в пол, но, естественно, устояв на ногах, сделал вид, что так и задумывал раскорячиться на стуле.

Только Бес может одновременно наводить ужас на окружающих одним своим агрессивным видом злостного психопата и в то же время быть самым очаровательным и смешным няшечкой на свете. Удивительная способность.

— И что здесь? — недоумённо спросила я, уставившись в экран.

На кадрах ничего интересного. Распахнутая стеклянная дверь во внутренний дворик, кофейный столик, заваленный какими-то объедками, и большая клетка с не прекращающей трещать от стресса птицей.

— Тихо! — рыкнул на меня Бес, вытаскивая из ушей свои девайсы, аналогов в мире которым нет.

Эти звукопоглощающие наушники Макар вытаскивает из ушей крайне редко. Они стали его неотъемлемой частью с тех пор, как был обнаружен его сверхострый слух. Находиться где-либо без защиты от звуков внешнего мира для него всё равно, что жить с непрекращающейся головной болью. Естественные звуки мира, в котором живёт большинство людей, для Беса настоящий ад.

Морщась от неприятного скрежещущего голоса птицы, Макар снова и снова перематывал видео. Но недалеко, буквально на пару десятков секунд назад. Я видела, как на его висках выступил пот от прикладываемых им нечеловеческих усилий, но понять, что его заинтересовало, не могла.

За кадром была обычная болтовня оперов, чёткие комментарии криминалиста, работающего с трупом Лизы. У кого-то в комнате то и дело пищит мобильник. Ничего, совсем ничего интересного. Я уж было решила, что Макар услышал шепот убийц где-нибудь в кустах за домом, когда он, победно щёлкнув пальцами, остановил видео и вернул свои затычки в уши.

— Это крайне необычный свидетель! — ткнув в экран, показал Макар на клетку с птицей. — Птица в клетке — серый африканский попугай. И уникальная способность птиц этого вида состоит в том, что он повторяет не только звуки и слова, которые слышит в своём окружении, но и имитирует голоса людей, виртуозно копируя интонацию.

— Короче, орнитолог! — поторопил Мирон, уже понимая к чему клонит Бес.

— Этот пернатый практически не прекращая повторяет одну и ту же фразу: «Не стреляй, пожалуйста, тётя Нора! Нет, нет!..» И далее приглушённые звуки, очень похожие на выстрелы.

У нас не было оснований не верить Бесу, но я и Мирон кинулись просматривать и прослушивать эту часть записи снова.

Повисшая пауза после услышанного говорила сама за себя. Представить страшно! Ведь сумей те полицейские, находящиеся на кадрах рядом с птицей, различить её речь, расследование было бы завершено по горячим следам. Тимур был бы возвращён домой к своим любящим и ищущим его родным. И не было бы столько лет горя и страданий.

— Этого свидетеля уже, скорее всего, нет в живых, — пробормотала я, теперь уже отчётливо различая речь попугая, на которого и внимания не обращала ранее.

Понять птицу действительно очень сложно, но стоило Макару озвучить её монолитную болтовню, и каждый звук встал на своё место, позволив различать слова и даже фиксировать паузы между ними.

— Боюсь, что с таким свидетелем нас поднимут на смех адвокаты Альбины. Но этот хохлатый избавил нас от лишней работы, — резонно заметил Мирон. — И кто такая тётя Нора?

— Сводная сестра Бориса Иннокентьевича. Элеонора. Мать Альбины. Близкие её называют Норой, — выудив из папки нужный лист, показала я.

С фотографии на нас в упор и не мигая смотрела суровая, властная женщина средних лет. Её тёмно-русые волосы были уложены в высокую прическу с закосом под аристократов самых голубых кровей. Маленькие злобные глазки смотрят с укором, нижняя, и без того тонкая, губа пренебрежительно поджата, а острый тонкий нос того и гляди сейчас проткнёт фотобумагу и выклюет мне глаза.

— Итого у нас две зацепки — попугай и таинственно мигрирующий с одной шеи на другую крестик, — подвёл итоги Мирон. — Милена, без Бориса мы будем копать очень долго, так что тебе снова придётся потревожить старика. Узнай всё о сестре, её семье и уточни, может, старик знает что-то про крестик. Возможно, имеется простое объяснение, как он попал от дочери Альбины к Тимуру, а мы тут головы ломаем.

Каждый из нас чувствовал сейчас мощный горячий прилив бодрящей энергии внутри. Такое бывает, только,

когда ты близко, очень близко к разгадке!

Но для суда будет недостаточно найденных нами косвенных улик и домыслов. Мирон прав — с пернатым свидетелем на плёнке нас освистают точно. Сейчас как никогда нужно докопаться до истины. От мотивов до пошагового плана преступников.

— Слушаюсь, сэр! Это мы с удовольствием! — довольно поглаживая едва заметный животик, с радостью согласилась я.

— Обжоры, — беззлобно ухмыльнулся Бес, будто читая мои мысли о вкусном царском обеде с немыслимым количеством блюд.

Нравится мне дед Борис, очень. И даже его весьма богатое полукриминальное прошлое, меня не настораживает и не отталкивает. В конце концов, все мы не без греха, даже мой отец и его партнёр Марк Москвин создали агентство, борющееся с преступностью, на очень и очень мутные средства. Что у одного, что у второго такие лихие годы позади… нам их переделки и не снились.

И, судя по широкой улыбке деда Бориса, встречающего меня на белокаменном крыльце, я ему тоже глубоко симпатична.

— Рад, что не забываешь старика, ангел мой! Проходи.

— Блинчики вашей кухарки Маруси забыть невозможно, — улыбнулась я, зардевшись не только от того, как мило меня называет дед Борис, мягко сжимая в морщинистых руках мои ладони. — Но я к вам по делу, Борис Иннокентьевич.

— Желаете свершить променад по саду или отобедать изволите? — уточнил Инокентич.

— Если разговоры о ваших родственниках не испортят вам аппетит, то мы, пожалуй, изволили бы отобедать, — лучезарно улыбаясь, по привычке опустила я ладонь на животик.

Одумавшись, руку я отдёрнула, но, кажется, для умудрённого опытом старого пройдохи мои жесты не остались незамеченными. В глазах старикам промелькнуло любопытство, а затем и левая бровь изогнулась, поднимаясь вверх. Как у Тимура — когда в его головёнке витают ироничные мысли. Фамильная черта у Царевых, что ли, такая?

Как я и предполагала, смена блюд за царским столом была как торжественном приёме у президента. Уплетая каре ягнёнка, чуть язык не проглотила, но вовремя вспомнила, что я не чревоугодничать сюда приехала.

— Борис Иннокентьевич, а в каких отношениях вы были со своей сводной сестрой на момент трагедии? — решила я начинать сразу с Элеоноры, рассчитывая, что пернатый всё запомнил правильно.

Инокентич застыл с приборами в руках, а затем их и вовсе отложил. Испортила-таки аппетит гостеприимному хозяину.

— Вы подозреваете Нору? — нахмурился дед.

— Расскажите мне о ваших с ней отношениях, — не стала я идти на поводу у Бориса.

Знаем мы эти ваши бизнесменско-бармалейские приёмчики — выудить кучу информации из собеседника, а самому сказать лишь то, что и так лежит на поверхности.

— Да… нечего особо рассказывать, ангел мой. Отец Элеоноры — мой отчим, происходил из интеллигентной семьи коренных москвичей. Порой эти два фактора порождают гремучую смесь. Я с мамой им были не ровня. Слишком простые, привыкшие к убогой дешёвой одежде и с характерными ущербными привычками бедняков. Так что… если в двух словах — я с Норой не сошелся сословиями. Она стыдилась меня, неотесанного оборванца. Жутко злилась и иногда поколачивала, если я выходил из своей комнаты. Когда у неё были друзья в гостях.

— А потом ирония судьбы поменяла вас местами? — догадалась я раньше, чем старик продолжил.

— Да, свет мой. Ирония и моё отчаянное стремление дотянуться до их уровня и заслужить любовь отчима и Норы. Молодой был, глупый, — подытожил дед Борис с лёгкой улыбкой на губах.

Но в этой улыбке было всё! И горечь его обиды на недо-родственников, и всепрощение. И мудрость прожитых лет, и то, что не под силу ни одному молодому человеку — умение наслаждаться жизнью сегодня. Сейчас.

Всего на секунду поймав этот умудрённый жизнью взгляд, я вдруг поняла, что и сама не умею самого простого — остановиться и прислушаться к себе. Всё время куда-то несусь, занимаюсь ежедневной рутинной работой. Кручусь, как бы сказал Бес: «Словно рыбка в унитазе».

— Давно вы с ними не виделись? Знаете, как сложилась судьба у Норы? У Альбины?

— Душа моя, мне кажется, вы не в том направлении работаете. Какой толк сейчас ворошить давно ушедшее прошлое, если у вас имеется главный свидетель трагедии — Тимур. Не проще ли пойти от обратного? Выяснить, как он оказался в приёмной семье в Эмиратах? Что он помнит о той жизни и о тех людях?

— Всё, что могли, уже выяснили, — нарочито тяжко вздохнула я. — Помнит многое, но толку нет. Жил в большой семье русских эмигрантов Якушевых. Знакома эта фамилия? — на всякий случай спросила я, хоть и была уверена, что этот пройдоха вытянул из Тимура не меньше нашего.

Борис, не задумываясь, отрицательно качнул головой, чем подтвердил мои подозрения.

— Ну вот, — повела я плечом. — Вы всё знаете сами. Обнаружили Тимура в аэропорту Рас-Эль-Хайм. По камерам удалось отследить, что привела его туда женщина, чья внешность была полностью скрыта под паранджой. Тимура взяли под опеку эти эмигранты. Жил в их семье, пока они не решили на нём заработать. Вот и всё. Как он попал в Рас-Эль-Хайм, неизвестно, кто была та женщина, тоже выяснить не удалось.

— Милена, ангел мой, так и в прошлом нашей семьи почти три десятилетия рылись лучшие сыщики. И тоже ничего выяснить не удалось, — закономерно развёл руками дед Борис, поднимаясь с резного деревянного царского стула.

Всё-таки обжорство плохо влияет на мозговую деятельность. Я уверена на сто процентов, что рыть нужно именно в сторону Норы и её семейства, но чётко сформулировать свою версию не могу. Возможно, это беременные гормоны путают мне все карты, а может, и тонна упавших в желудок яств. Хочется зевнуть, сладко потянуться и, свернувшись клубочком, поспать прямо на широком подоконнике, залитым солнечными лучами.

— Борис Иннокентьевич, я читала материалы дела. Рылись по большей части среди многочисленной тусовки друзей и знакомых молодой пары. У Норы ведь даже алиби не проверяли. Почему вы не допускаете мысль, что она может быть причастна к убийству вашего сына? Ведь, даже судя по вашему рассказу, вашей сводной сестре не чужда жестокость.

От моих слов дед изменился в лице. Его старческие морщины, казалось, в одно мгновенье стали глубже, взгляд печальнее. Но выхода у меня нет. Очень непросто расследовать убийство, не причиняя боли близким жертвы.

— Но… это ведь другое… — подняв на меня взгляд, пробормотал Борис.

И впервые в его взгляде — океан беспомощности и вся адская боль утраты.

— Борис Иннокентьевич, а вы помните серого попугая Лизы? — спросила я осторожно и, дождавшись кивка, продолжила: — На одной из записей опергруппы мы отчётливо смогли различить фразу: «Не стреляй, пожалуйста, тётя Нора! Нет, нет!..».

Чувствую себя монстром, раздирающим с трудом зарубцевавшуюся рану снова в лохмотья.

— Этого не может быть… — отказываясь верить, качал головой дед.

Эта фраза вылетает из уст каждого первого человека, внезапно узнавшего что-то ужасное о человеке, которого думал, что знал. За последний год я слышала её десятки раз, общаясь со знакомыми своих маньяков. И никому даже в голову не приходило, что эти обычные, ничем не выделяющиеся люди на самом деле жестокие, хладнокровные садисты и убийцы с букетом психических заболеваний.

Рискуя довести старика до инфаркта, я всё же показала ему отрывок из записи, сохранённый на моём смартфоне. Дед не подвёл. Его лицо, конечно, перекосило, но не от сердечного приступа, а от вспыхнувшей с новой силой ярости и жаждой мести за отобранные жизни Льва и Лизы.

Информация лилась из Бориса Иннокентьевича, как из рога изобилия. Склерозом старик явно не страдал и припомнил немало мелких деталей. И так как на данном этапе я не знала, что из рассказанного дедом лишнее, а что имеет значение для дела, я записывала всё на диктофон.

В моей голове потихоньку сложилась версия, но я решила не полагаться только на себя и собственную фантазию, а предоставить разбираться с показаниями Мирону и Макару. Я всё-таки криминалист и отлично знаю, как работать с осязаемыми фактами, а виртуозно вычленить главное и отсечь ненужное от сплошного полотна информации — задача этих двух одинаковых с лица виртуозных скульпторов.

Нервы деду я потрепала изрядно, но, уходя, не могла не задать ещё один вопрос.

— Борис Иннокентьевич, а что вы знаете об этом крестике? — вытащила я из кармана уже изрядно затасканный маленький сверток.

Судя по взлетевшим бровям деда — изделие он узнал. А значит, видел его достаточно часто, чтобы запомнить. Хоть крестик и небывалой красоты и явно не из штампованных изделий для широких масс, всё же для него это не просто побрякушка с камушками.

— Погоди-ка, — словно сомневаясь, дед шустро метнулся к секретеру и извлёк из него целый набор луп.

Пока дед тщательно осматривал каждый инкрустированный в изделие камушек, я приготовила фотографию маленькой дочери Альбины в компании Тимура.

— Очень похож на те крестики, которые заказала Лиза. Один для себя и второй — для своей крестницы.

— Дочь Альбины была крестницей Лизы? — тут же вырвался у меня вопрос, на который я получила утвердительный ответ.

— Альбина и Лиза дружили с самого детства. Но, если следовать теории, что у каждой красивой девушки есть страшная подруга, то в их тандеме Альбина занимала незавидную позицию. И мне их дружба была непонятна. Лиза всегда была яркой, красивой, веселой и общительной девушкой. У неё было много друзей, её все любили за лёгкий нрав, за открытость к людям. Альбина же, наоборот, хоть и не была дурнушкой, но вечно угрюмое настроение, кислое выражение лица и способность во всём находить негатив кого угодно оттолкнут.

Твою мышь! У меня сейчас крыша поедет от того, что нитей прибавляется и они тугими витками скручиваются вокруг моей головы. Ещё одна завистница? Или хуже… ещё одна украденная личность?

— Борис Иннокентьевич, а Тимур не рассказывал вам, как этот крестик оказался у него?

— Ну, вот и вернулись к тому, о чём я и говорил! Поговори с Тимуром, ангел мой, он самый ценный источник. Просто надо задать правильные вопросы.

То ли старик действительно не знает, то ли намеренно подталкивает меня к своему внуку. Ловкач, шарлатан и плут!

Уже привычно внутри меня разгорелось восстание, где сильнейшие чувства к этой Лохматой Горе бунтовали, разметая все сомнения и выводы горького опыта отношений.

Попрощавшись с дедом, я скинула записи диктофона Мирону. Пусть разомнёт мозги, не всё же мне одной страдать. Но и после лихо сброшенных задач расслабиться не получалось, настырное украшение не выходило у меня из головы, и первое, что нужно было выяснить — какое из двух украшений оказалось в руках уже взрослого Тимура.

Знакомых и даже друзей, кому по карману такие изделия, как крестик Тимура, у меня навалом. Но только один из них не будет задавать мне лишних вопросов — Алекс Браун. Он окончил универ, и последнюю пятилетку его несчастная голова несёт тяжёлое бремя ответственности за огромнейший холдинг, можно сказать — империю, принадлежащую клану Браунов. И для ненужной Императору информации у Алекса попросту нет свободной памяти в его мега-процессоре с очаровательными ямочками на интерфейсе.

— От тебя когда-нибудь зависела судьба крупной корпорации? — вместо "здрасте", огорошил меня Алекс.

— Насколько крупной? — прищурив глаза, которые вижу только я в зеркале заднего вида своей тачки, уточнила я.

— Настолько, что её валовый доход может покрыть внешний долг Гватемалы. Трижды, — уверенно и с толстым налётом высокомерной надменности заявил Браун.

— Вот прямо сейчас работаю над делом такой же, как и у тебя, заносчивой венценосной задницы, — чуть поправила я корону Алексу, чтобы не задавался!

— Со своего венценосного разрешения позволю себе усомниться, — хмыкнул Алекс. — Давай к делу. Вчера ограбили тачку моей охраны, которая везла наличку в банк. Мне нужно, чтобы ты взглянула на место и найденные улики.

— Много стибрили? — поинтересовалась я, потому как по голосу Алекса невозможно понять, какие эмоции он испытывает.

— Чемодан евро. В рублях не знаю, сколько по курсу нынче. Наверное, чемоданов шестьдесят, — абсолютно ровным тоном ответил Алекс без намека на какие-либо эмоции.

Эта гора и близко не такая, как моя лохматая, Алекс — айсберг, сокрушить который невероятно сложно. Мне даже представить трудно, какая женщина сможет разбудить вулкан внутри этой ледяной горы.

— Сначала помоги мне решить задачу, тогда я согласна! Итак, дано: два одинаковых ювелирных изделия, созданных на заказ. Оба баснословно дорогие с инкрустированными в них каменьями. У изделий два владельца. Как мне определить, чьё именно изделие попало в руки следствия?

— Решил. Ответ на твою задачу — одинаковых баснословно дорогих изделий не бывает. Каждый инкрустированный камушек имеет караты, степень чистоты и прочие показатели, и вся эта информация уже сотни лет вносится в индивидуальный сертификат на каждый камень, на каждый использованный драгметалл. Обыщи дома этих подозреваемых и найди эти бумаги, и сравни со своей уликой

— Вот так вот. Вуаля… — пробормотала я, чувствуя себя позорником-королём.

— Собирайся, сегодня в восемь вечера за тобой приедет машина, — в приказном тоне повелел мне Император и отключился.

Сбагрив на могучие плечи братьев проверку показаний деда и поиска свидетелей, которые могут подтвердить его слова, я могла бы расслабится и ждать результата. Но даже самая крепкая версия, основанная только на свидетельских показаниях, может быть разбита в пух и прах хорошим адвокатом. Любые свидетельские показания хороший адвокат уничтожит в два счета, у нас должно быть что-то весомое и материальное помимо трёпа пернатого и собранных из крупиц версии мотива и картины преступления.

Но на то, что я оказалась в шикарном особняке Царёвых, повлияло не только желание попытаться найти паспорт и сертификаты на ювелирное украшение или какие-либо ещё зацепки. После того как этот сталкер принялся за старое, день через день отсвечивая своей царской мордой в агентстве, совладать со своими чувствами мне становилось труднее с каждым днём.

Я хочу его видеть. Хочу чувствовать тепло его сильного тела, его жаркие поцелуи на своём лице.… И мне даже не жалко тонны крема, которую приходиться мазать на исцарапанные жёсткой бородой щёки.

Для ознакомления и подписания контракта Тимур пригласил меня в небольшой кабинет, где всё пространство по стенам, от пола до потолка, занимали узкие стеклянные шкафы-витрины с книгами. Небольшой диванчик, на который мне было предложено приземлиться так и манил зависнуть на нём до позднего вечера с какой-нибудь книгой в руках. Но улыбающийся и явно наслаждающийся своей нежданной победой Царёв теребил мою стервозную натуру, провоцируя снова ляпнуть что-то, о чём потом буду жалеть.

— Почему контракт на английском? — с подозрением покосилась я на расслабленно крутящегося в офисном кресле Тимура.

— Подписывай, Борзова, чего ты так долго думаешь? Ты же ради своей истинной цели готова на всё? Вот этим я и собираюсь воспользоваться, — ещё больше надулись шерстяные щёки от широкой улыбки Тимура.

В нашем мире, где заразные уловки дипломатов проникли уже во многие сферы жизни человечества, прямота Тимура обезоруживает. Он не пытается скрыть своих намерений — за каждый потайной уголок в этом доме, куда я суну нос, этот маньяк собирается получить с меня сполна! И заявляя об этом открыто, он попросту лишает меня манёвра. Каков жучара!

Решив не оставаться в долгу, быстро и размашисто подписываю свой «приговор» и, встав с диванчика, подхожу к его столу. Опёршись обеими ладонями в столешницу, намеренно наклоняюсь ближе, чтобы Его Высочеству было удобно прилепить взгляд к виду открывшегося декольте. Уверена, что у всех мужиков эта функция не упустить возможности поглазеть на полуобнажённую грудь в кружевных лентах, петроглифами высечена в заводских настройках.

— А что тянуть, Царёв? Прямо сейчас и начнём! Расчехляй свою царь-пушку!

Глава 22. Тимур

Борзая! Какая же она борзая! Совсем не похожа на женщину из моих унылых планов на жизнь, которая вяло мелькала на задворках размышлений о будущем семейном счастье. Почему-то мне всегда представлялась хрупкая, скромная домохозяйка с дивным ликом и кротким нравом. Мечты о такой огненной фурии, видимо, не могли прорваться через блокпост моего инстинкта самосохранения. Такую дерзкую, смелую и упрямую козу не всякий потянет.

Специально нависла над столом, чтобы мой голодный взгляд сразу нырнул в вырез её платья, жадно ощупывая тяжёлую, налитую грудь. Как глупый мышонок, тут же попался в этот кружевной капкан.

По телу разливается жар, кипящая кровь стекает в пах, оставляя верхнюю голову практически без питания. Но я держусь! Меня эти женские штучки Милены не берут! Младшего «Тимошку» — да, но меня нет! Я надеюсь…

Чуть подаюсь вперёд, обхватывая подбородок Малышки. Не знаю как, но мне удаётся держать себя в руках и даже нагло ухмыляться. Чудом, наверное. Благо пиджак давно висит на спинке моего кресла, не то спёкся в нём, как пирожок в печи.

Не хочу снова околачиваться в зоне домыслов и витать в облаках иллюзий, поэтому спрашиваю напрямую:

— Что ты тут делаешь на самом деле, Борзова? — дотрагиваюсь большим пальцем её чуть приоткрытого рта и, едва касаясь, веду им по губам.

В серых глазах напротив взрывается ядрёная смесь эмоций. От серебристых искр напряжения до сладкого тумана желания. Острый розовый кончик язычка Милены спешит облизать пересохшие уголки губ. Задевает подушечку моего пальца, и меня словно молнией прошивает. От огрубевшей кожи пальца до паха стремительно несётся ток туда, где мой потяжелевший член, уже капая слюной, подбирает отмычки к ширинке.

— Хочу… поближе познакомиться с красивым, умным, интеллигентным мужчиной, — знойно мурлычит заноза моего сердца.

Но её короткий, еле слышный «ах» меня не обманет. Милена напряжена, даже волнуется, что совсем на неё не похоже. Так не пойдёт. Я её расслабить планировал, а не напрягать.

— То есть… ещё кто-то подойдёт? — решаю я сбавить градус шуткой, пока сам не взорвался от градуса, бегущего по венам возбуждения.

Лёгкая улыбка, тронувшая манящие губы напротив, мне в награду за нечеловеческое терпение. Убрав руку от её лица, машинально потянулся к верхним пуговицам рубашки, расстёгивая их. В этой крошечной библиотеке становиться жарче, чем на песчаных барханах Эмиратов в полдень.

Малышка так и зависла, завороженно наблюдая за моей рукой. Залипла бессовестно на моих широких ключицах и утеплённой мехом груди. Лохматая Гора, как она меня называет, под этим облизывающим кожу взглядом может начать извергаться преждевременно.

Не зря я влюбился в эти глаза с первого взгляда. Есть в них что-то особенное. Что-то, чего я не видел в других. Красивая она. Настоящая. С чуть вздернутым носом, россыпью еле заметных веснушек и от природы пухлым ртом. Охрененная.

— Мне нужны все сейфы, шкатулки, копилки и прочие, даже незначительные вещи, где люди могли хранить ценности или всякую сентиментальную ерунду, — открывает карты малышка, впрочем, я и без краплёной «рубашки» всю её колоду знаю наперёд.

И не меньше чем она заинтересован, чтобы найти людей, лишивших жизни моих родителей. Разумеется, я дам ей полную свободу действий, но, как бывший уличный хулиган и жулик, непременно воспользуюсь ситуацией в своих личных целях.

— Не так быстро, Малышка. Сначала ты должна пойти со мной свидание. Мюзикл «Нотр-Дам де Пари», — поднимаясь из кресла, закидываю первую наживку я.

Билеты на сегодняшний спектакль лежали во внутреннем кармане моего пиджака, и я уже готов был их торжественно вручить Малышке, но паника в её распахнутых глазах, заставила меня остановиться.

— Если ты откажешься — я пойму. Не прощу, но пойму, — чуть приподнял я уголки губ в улыбке.

Милена не заметила моей улыбки, что неудивительно, под старательно выстриженными барбером шерстяным газоном на моём лице.

— Сегодня? Я сегодня не могу… мне бы сегодня пораньше уйти, — оттолкнувшись от стола и выпрямившись, замялась Борзова.

Да что с ней такое? Зарядное устройство борзоты потеряла?

— Зачем? — естественно, уточняю я, разочарованный, что свидание в вип-ложе театра отменяется.

— Чтобы завтра попозже прийти, — недовольно бормочет Милена, явно не желая делиться со мной своими планами.

Какие дела могут быть вечером?

— Опять маньяков ловишь в парковых дебрях столицы?

— Нет. У меня на вечер назначена важная встреча, — твёрдо разрушает мои планы на романтический вечер Милена.

— Тогда завтра и поговорим, — раздраженно цежу я, подходя к двери и распахивая её.

Но ревность не даёт мне сделать шаг за дверь. Что за встреча вечером? Свидание? У неё кто-то есть? Кто-то посмел прикоснуться к ней? Видел её голой?

Обернувшись на притихшую девушку, чувствую, как все мучавшие меня вопросы самостоятельно ковыляют на дальнюю полку памяти.

Бессовестный взгляд серых глаз пылко скользит по закатанным рукавам моей белой рубашки, выжигает поверх моих татуировок на предплечьях, перемещается на поблёскивающую черным матовым пряжку ремня, здоровается с младшим Тимошкой, бесстыдно натянувшим ткань моих брюк…

Милена соскучилась не меньше моего. Оголодала по моему телу, по ласке. Хороший инструмент для манипуляции или…

— Чёрт! Да кого я обманываю?! — резко захлопнув дверь, провернув замок, цежу сквозь сомкнутые зубы я. — Иди сюда, нахалка!

Обхватываю ладонью её затылок, и мои губы жадно накрывают её. Целовать, целовать, целовать! До этой секунды я и представить себе не мог, насколько соскучился! Теперь, чтобы утолить тоску космических размеров, не хватит и всей жизни.

Жар за секунду распространяется по телу. Мы оба вспыхиваем мгновенно, как врывающаяся в атмосферу комета, стоит нам соприкоснуться.

Тихий стон, сорвавшийся с её губ, незамедлительно находит ответ. Опустив ладони, обхватываю круглые ягодицы, приподнимая Милену над полом. Уронив её на диван, наваливаюсь сверху, не прекращая целовать. Умопомрачительная грудь, роскошные бёдра прижаты к моим и, кажется, только наша одежда мешает нам сейчас слиться в одно целое.

Тонкие, ловкие пальчики, продолжившие расстёгивать мою рубашку, послужили окончательному отключению моего мозга. Словно эти маленькие стеклянные пуговицы были последними предохранителями, дающими ему работать.

Соскучились! Оголодали! Сорванная смятая одежда летела на пол, жаркий танец языков невозможно было остановить. Я яростно сжимал её бёдра, мял упругую округлую грудь, приходя в экстаз только от ощущений покорного нежного тела под моими огрубевшими ладонями.

Целуя, облизывая, втягивая и едва не кусая, мой ненасытный рот стремился пометить каждый миллиметр её кожи от губ до призывно торчащих набухших розовых бутонов её груди. Не смог сдержать стон, с громким «М-м-м!», засасывая соблазнительный сосок.

— Ти-му-у-р! — выгнулась дугой Милена, вздрогнув, словно кончик моего языка шарахнул током её сладкую вершинку.

Конечно, я помнил, насколько отзывчива была моя девочка, но сейчас её чувствительность, кажется, возросла в сто крат. Хорошая моя! Моя девочка! Моя любимая!

Час назад в мои планы входило немного помариновать рыжую ведьму, но стоило коснуться Милены, услышать своё имя, сорвавшееся с губ красавицы, питание мозга отключилось. Если я хоть минуту ещё Милену «промариную», то сам заброжу, как забытая в тепле брага.

Как последняя сволочь, без подготовки, без прелюдии и предварительных ласк, я подхватил её за бёдра, раздвигая их и насаживая на свой член Малышку.

С коротким звуком «пиу» в башке погасла последняя лампа. Крышесносное ощущение. До чёрных расплывающихся пятен перед глазами.

— Прости! Потерпи, Малышка. Накопилось… — принимаюсь покрывать поцелуями бархатную кожу, медленно выходя из тугой горячей вагины.

Облизывая соски, чувствую, как она вздрагивает подо мной всем телом, и эта дрожь отзывается во мне. В каждой клеточке. Сжимая все внутренности, перекручивая все мышцы. Адская смесь острого возбуждения и измученных разлукой чувств хлещет по позвонкам, бурлит в крови, раздувая вены в переплетающиеся канаты на моих руках.

Двигаясь медленно, бережно, я старался как можно больше растянуть удовольствие, но эта ведьма бешеная больно вонзила мне ногти в спину. Выгнулась навстречу, крепче сжимая вокруг меня ноги. И добила жарким «Ах». Мои инстинкты такой дерзкой атаки не выдержали, требуя взять эту наглую самку.

Сжав её бедра сильнее, перехватил удобнее, становясь на колени, и резко насадил на себя, до тихого вскрика и сверкнувших влагой серых глаз. Чувствуя каждый сантиметр бархатной плоти, влажный жар моего личного рая. Шизея от того, как она течёт от меня. Какая она мокрая и готовая только для меня!

— Малышка… сладкая моя, — шаря одурманенным взглядом по румяному лицу, хриплю я, начиная вбиваться быстрее.

Уже не вспоминая о том, что собирался быть нежнее с моей девочкой, вколачивал её в диван, как сбрендивший отбойный молоток. С ума сходил без неё, так, что теперь сил не было держаться.

Звуки влажных шлепков ускорялись, стоны и вскрики становились громче. А мне было мало. Словно что-то очень тёмное и порочное проснулось глубоко внутри, я наращивал ритм, входя жёстко, быстро на всю длину, каждый раз выходя полностью и снова врезаясь в нежную плоть.

Протяжный стон Милены и забившая её тело крупная дрожь стали как загоревшийся зелёный свет для моего собственного оргазма. Продержаться ещё хотя бы несколько секунд я не смог, сделав пару последних глубоких толчков, вышвырнулся в нирвану следом за Малышкой.

Рухнул рядом с ней на диван и словно оглох на время, не слышал ни единого звука. Как в космосе. Мерцающем и тихом. Завис в невесомости, медленно моргая и разглядывая серебристые звёзды двух одинаковых вселенных напротив.

Умопомрачительные ощущения. Будто впервые «царь-пушку» расчехлил. Освободил «царь-колокола» до пустого перезвона.

Милена прикрыла глаза, но через секунду густые ресницы, немного подрагивая, взметнулись вверх, и я снова поплыл от невероятно пронзительного взгляда серых глаз. Магия. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, я чувствую, что земля уходит из под ног. Хотя, сейчас это даже ощутимее, потому что, чтобы не свалиться, мне приходиться очень крепко держаться булками за воздух. Зато моей Малышке удобно полулежать на мне, задумчиво навинчивая на пальчик подшёрсток Лохматой Горы.

— Мы не предохранялись. Снова, — тихо произносит Милена, кажется, взглядом перетряхивая мои размякшие извилины.

Не девочка, а рентген. С сиськами. С очень шикарными…

— А? — торможу я, не желая выбираться из нашего с ней уютного мира. Никогда. — У меня нет презервативов. С тех пор как ты уехала из Лондона, эта деталь моего гардероба утратила свою актуальность.

Вместе с промелькнувшей улыбкой на лице Милены отчётливо читалось волнение. Мне сложно разобраться в этих бабских заморочках, поэтому я перестал пытаться.

— Я так по тебе соскучился, Малышка… боюсь, что я разорюсь, если куплю резинки на тот ассортимент всего, что я с тобой хочу сделать.

— Хочешь наверстать упущенное? — расплылись зацелованные губы в хитрой улыбке.

Я прощён? Или будут ещё пытки?

— Мне бы не упустить навёрстанное, — прохрипел я, затягивая на себя обнажённую прелестницу.

Усевшись на меня сверху, Милена встряхнула рыжими локонами, и они водопадом рассыпались по её плечам. Когда-нибудь меня точно хватит удар только от того, что мне повезло увидеть эту шикарную наездницу. Сминаю нежную кожу бёдер, подтаскивая её выше, скольжу по… немного странно округлившемуся животу, додумать я не успеваю, потому что мои лапы уже подобрались к шикарным сиськам.

Милена качнула бёдрами, обещая нижнему Царёву жаркий, влажный приём.

— Ещё одно движение, и меня хватит инфаркт или инсульт. Я планировал кончать иначе, — хрипло говорю я, облизываясь на упругие округлые мячики.

Младший «Тимошка» на такой призыв отреагировал незамедлительно, и я был готов на второй раунд. Но в этой стране без сбоя работает только один закон — Закон Подлости!

Где-то в ворохе нашей одежды раздался незнакомый мне рингтон, и Милена перепрыгнула через Лохматую гору, как через лысую кочку. Только щиколотки перед глазами мелькнули.

— Слушаю… Привет... Уже подъехал? — метнувшись к окну, рыжая чуть сдвинула занавеску, выглядывая.

Разумеется, я уже торчу над взлохмаченным рыжим гнездом. На улице, прямо перед дорожкой ко входу в мой дом, выстроился кортеж из четырех машин. Да таких, чьи ценники лучше без предварительной подготовки не видеть. Чёрные, блестящие словно воронье крыло, наглухо тонированные, с тяжёлыми литыми дисками и очевидно бешеными табунами лошадей под капотами. Немного завис, гадая, что за необходимость ездить в караване из четырёх машин.

— Мне пора! — быстро чмокнув меня в щёку, Милена уже полностью одетая, направлялась к двери. — До завтра, босс!

— Эта женщина когда-нибудь будет ручной? — печально поинтересовался я у маявшейся на южной части меня головы.

Снова выглянув в окно, я едва из него не сиганул прямо в чём Адам по саду щеголял.

Из одной машины выскочил типичный мордоворот и с резвостью китайской сортировщицы открыл заднюю дверь. Из неё, навстречу моей Малышке, вышел какой-то тип, чья рожа, вероятно, отлично смотрится в журнале «Форбс», в разделе самых богатых молокососов.

Приложившись своими губёшками к лицу моей Милены, этот московский хлыщ о чём-то с ней заговорил.

Схватив со стола свой смартфон, я быстро навёл камеру на лощеную рожу этого фраера. Фото получилось не слишком чётким, но я был уверен, что для Арса это не станет проблемой.

Проводив тяжёлым взглядом кортеж, увозящий мою Милену, набрал помощнику.

— Я только что скинул тебе фото одного крутого перца. Ездит с охраной, вереница его сопровождения всё движение перекрыла. Узнай, кто он такой.

— А какое отношение это распоряжение имеет к клубу? — забухтел Арс, но, судя по удаляющемуся голосу, уже полез смотреть.

— Непосредственное! Он за моей женщиной ухлёстывает! Я должен знать, что он ей может предложить.

Арс без смущения громко хмыкнул, затем заливисто присвистнул и наконец-то огорчил меня:

— Этот? Боюсь, что этот ей может предложить хоть собственный космический корабль с личным водилой… или кто у них там? Пилот? Хотя нет, вру! Скорее собственную космическую станцию! Да, станция с парком кораблей, это уже ближе к его возможностям.

— Что за фрукт этот «Этот»? — прерываю я хвалебную чушь.

— Алекс Браун. Пожалуй, самый завидный холостяк, и не только на Руси. Забудь, Тимур, эта Гранитная Скала Лохматой Горе не по зубам, — посоветовал Арс.

Зря я ему рассказал про Гору. Ржать теперь будет до китайской пасхи.

— Это мы ещё посмотрим! — прорычал я. — Найди мне крутую яхту в аренду в каком-нибудь яхт-клубе. И билеты на «Нотр-Дам» поменяй на завтра.

— Яхту легко, а билеты…

— Любые деньги.

— У тебя целый штат секретарш! — завёл старую шарманку Арс.

— Всё. Нет времени, — обрываю я помощника, дабы не слушать, через сколько рукопожатий в этот раз он достанет дефицитные билеты.

Хрен тебе, а не моя девочка, фраер гранитный!

Ночь была долгой и бессонной. Разукрашенная гаммой чувств, распирающих меня изнутри. Позабыты были все проблемы на новых для меня предприятиях, в стране, где я не только не знаю всех нюансов ведения бизнеса, но прочитать о них не могу на русском. Даже ночные кошмары, преследовавшие меня всю мою сознательную жизнь, растворились в кипящем вулкане потрясающих ощущений.

Я и Милена снова вместе. И это всё, что мне нужно знать, чтобы от счастья сводило скулы. Я не мог перестать улыбаться, вспоминая её переполненный обожанием взгляд, нежные ладошки, так жадно тискающие меня, что от одного воспоминания по телу растекается жар и царь-пушка поднимает ствол.

Но для того чтобы мне уж совсем крышу снесло, необходимо расчистить дорогу к её сердцу. Избавиться от всех конкурентов. И с самого утра я уже был полон решимости завоевать эту женщину. Впервые испытывая чувство ревности, могу однозначно сказать — очень бодрит! Толкает на подвиги ради любимой похлеще, чем лазанье в окно с последующим отпариванием раненной задницы в адском пекле борзовской бани.

Дел у меня невпроворот, но я решил дождаться свою Малышку, чтобы убедиться, что вчерашний пожарище был не минутной слабостью.

Ровно в восемь утра тихое шуршание кофемашины разбавилось звуками стучащих по полу каблучков и через секунду перекрылось бешеным биением моего сердца, грохот от которого отдавался в ушах.

Появившись в дверях, Милена застыла на пороге, с волнением глядя мне в глаза. Потрясающе красива! Так и застыл вполоборота, любуясь на несносную девчонку. В тонком ситцевом платье алого цвета в мелкий белый горошек, поясок которого проходит под грудью, привлекая к ней внимание, как яркая вспышка в темноте. На щеках горит румянец смущения, несмелая улыбка касается губ и только тёмные круги под глазами портят всю картину. Даже думать не хочу, почему она не успела как следует отдохнуть.

— Доброе утро, Малышка. Проходи. Сделать тебе кофе? — трижды обласкав её взглядом от элегантных черных туфель до вьющихся распущенных рыжих волос, предложил я, спешно отворачиваясь обратно к кофемашине.

В студенческие годы я подрабатывал бариста в спорт-баре нашего кампуса и неплохо научился писать и рисовать на пенке капучино. Умудрялся даже свой номер телефона уместить для самых симпатичных девушек.

Милена расположилась за столом, вынимая из своей дамской сумочки немыслимое количество барахла. Все женщины инопланетянки! А их сумки это личная чёрная дыра каждой.

Пока Милена копошилась за столом, я, с трепетом в душе, старательно выводил для неё «Love you» корицей на пышной пенке капучино. Довольный результатом, я с нахальной улыбкой самого очаровательного мужчины в мире поставил чашку перед Миленой

— Не хочу кофе. А ты приготовил для меня шкатулки с вашими фамильными ценностями? — не поднимая на чашку глаз, спросила рыжая ведьма.

Фак! Первый же романтический жест комом. Схватив ложечку и яростно размешивая своё признание, я елейным голосом сообщил:

— Единственные фамильные драгоценности, что есть в этом доме, ты вчера опустошила!

Не очень понял, что скрывалось под пламенным взглядом Милены, но остался доволен тем, что девчонка оторвалась от своих бумаг.

— Тимур. Мне нужны не драгоценности, а бумаги на них. Паспорта, сертификаты, — медленно, словно для туго соображающего, произнесла Милена. — Не знаешь, сохранились такие в этом доме?

— Разумеется, знаю, — буркнул я, отправившись обратно в библиотеку, где собственно и был сейф с этой макулатурой.

Получив то, что хотела, Милена выудила из своей бездонной сумочки ещё одну бумагу. Мои познания в русском закончились на первых двух буквах, поэтому я просто ждал, объяснения, что всё это значит.

Мне давно пора было бежать на встречу с юристом Бориса, но ощущение, что Борзая нащупала нить, меня не отпускало.

— Тимур… А ты слышал что-нибудь о сводной сестре Бориса Иннокентьевича? — наконец подняв на меня взгляд, спросила Милена.

Грозовые тучи, затянувшие небо, кажется, повисли и в серых радужках глаз Милены.

— Ничего, кроме того что она есть, — настороженно повел я плечом. — Ты хочешь сказать, что… это сделали родные люди?

Каюсь, я и дедом-то не интересовался ещё пару месяцев назад. Не то что его родственниками. На первых парах и Борис мне казался мошенником каким-то. Из серии тех, что присылают письма на электронную почту с радостной новостью, что какой-то американский дядюшка скоропостижно скинул тапки и оставил вам свои миллиарды.

— У нас есть веские основания предполагать, что она имеет непосредственное отношение к твоему похищению, — стальным голосом сказала Милена.

— Серьезно? — внезапно осип я.

— Вот те крест! — несмотря на подачу, вне всяких сомнений Милена не шутила.

— В смысле крестик. Твой, — сдвинула по столу в мою сторону маленький свёрток, что стырил у меня её братец.

— Не понял. Где связь? — нахмурился я.

— В том, что конкретно этот крестик принадлежал не твоей маме, а её крестнице Анне. То есть оказаться у тебя он мог только в одном случае — если ты контактировал с Анечкой позже, чем тебя похитили. Ты помнишь, как он к тебе попал и когда?

— Нет… То есть… мне казалось, что я его всегда носил с собой. Но он ведь мог попасть в мои руки и до той ночи?

Внимательно вглядываясь в моё лицо, Милена отрицательно покачала головой.

— Это исключено, Тимур. Я изучила все социальные профили Элеоноры, Альбины и Анны. Есть очень много фотографий, где этот самый крестик висит на шее Анны. И все эти фото сделаны гораздо позже похорон твоих родителей. Вот здесь Анечке двенадцать.

В этот момент Милена открыла на своём телефоне страничку Анны, и я почувствовал, как кухонная мебель каруселью понеслась вокруг меня. Улыбаясь и глядя прямо мне в глаза, на меня с фотоснимка смотрела моя первая приёмная мать Камилла и её дочь Ханна.

Я смотрел на них и не мог поверить в то, что говорит Милена. Внутри меня всё бунтовало и противилось, отказываясь принимать эту информацию. В голове мелькали яркие моменты из тех почти десяти лет жизни в семье Якушевых.

Дождливое утро моментально проникло в мою душу со всей своей промозглостью, грязью и холодом. И посреди этой серости стоял совсем мальчишка. Тот Тимур, детали жизни которого, с каждым годом стираются из моей ненадёжной памяти.

Тот Тимур — внезапно оставшийся без близких людей рядом, маленький, испуганный, потерянный… тот Тимур называл эту женщину мамой.

На секунду зажмурив глаза, так сильно, что заныли веки, я снова посмотрел на Милену. Знаю, мой взгляд сейчас настолько тяжёлый, что можно им асфальт укатывать. В нём только ослепляющая меня ярость и жажда увидеть эту тварь в камере казни, испускающую свой последний вздох.

— Это отвратительно… — с трудом разжимаю я стиснутые зубы.

Милена растерянно моргнула, сталь в глазах превратилась в кристаллы. Вскочив с места, Малышка кинулась мне в объятья. Вот и поздоровались наконец-то. Почти, что как это и полагается влюблённым.

— Тимур! — всхлипнув мне в рубашку, пропищала Малышка и принялась причитать, крепко наминая мне бока ладошками. — Мне так жаль! Я не должна была… нужно было тебя подготовить… я не подумала…

— Всё в порядке, милая. Я уже очень давно не тот маленький ребёнок, ищущий любви и ласки, — тихо прошептал я, мягко отрывая лицо Милены от мокрого пятна, что она успела организовать на моей рубашке.

Трудные времена бесконечного одиночества даже в кругу приёмной семьи, где я всегда чувствовал себя лишним, были безусловно болезненными воспоминаниями. Но, они совершенно точно не стоят ни одной слезинки этих бесконечно удивительных глаз.

— Я такая дура-а-а, — канючила та, чьей выдержке позавидуют даже стража, которая охраняет Букингемский дворец.

— Второй раз осознавать, что эта мерзкая женщина меня предала, не так уж и больно, — улыбнулся я, внезапно поняв, что гнетущие воспоминания и мысли мгновенно растворились в её слезах.

Оказывается, мне вообще на всё плевать. Весь остальной мир может катиться к чёрту, если моя женщина плачет.

Глава 23. Милена

Я была в растерянности. Прихорашиваясь перед зеркалом утром первого рабочего дня под прикрытием легенды «твоя уборщица», я размышляла о том, куда вывела кривая наших взаимоотношений с Тимуром. Мы не смогли удержать в узде свои желания и вроде как после бурного примирения снова вместе? Или нет?

Он не поцеловал меня при встрече, и от этого я сильно нервничала, не рискнув даже чашку кофе в руки взять.

Но стоило мне спонтанно броситься Тимуру в объятья, проливая из глаз результат моей гормональной неустойчивости, всё моментально встало на свои места.

Тут, в кольце его сильных рук, вдыхая мужской аромат его кожи вперемешку с древесно-лимонными нотками парфюма. Тут, под согревающими лучами его тёплых солнечных глаз и жара тела, который я чувствую через тонкую ткань его накрахмаленной рубашки. Тут мне хорошо. Мне тепло и уютно. Тут хочу остаться.

И эти волшебные ощущения принесли ясность мыслям. Зачем каждый раз вспоминать прошлые ошибки друг другу? Как заевшая пластинка, выедать мозг. На секундочку представив себя со стороны сварливой и вечно недовольной женщиной, я содрогнулась, вспомнив, кому такое описание давал дед Борис. Ну уж нет! Я не хочу быть такой для Тимура, даже под действием атакующих мою психику гормонов.

Ласково ухватив мой подбородок, Тим мазнул горящим взглядом по моим губам и тут же накрыл их своими. Горячий, требовательный поцелуй моментально кружит мне голову. Настырные ласки напористого языка пьянят меня, как крепкое вино из погреба Бертранов.

И это был не просто поцелуй, а настоящее откровение души. Может быть, этот мужчина и не из тех, кто легко подпускает к себе людей, но я чувствовала, что для меня он не оставил дистанции. Я растворилась в нём, как и он во мне. Наверное, уже давно. В ту странную маскарадную ночь.

— А вот это потрясающе, — прошептал Тимур, не скрывая сияющих искр счастья, заполонивших всю радужку его глаз.

— Что? — так же тихо переспрашиваю я, взволнованно теребя воротник его рубашки.

Неведомая мне робость и даже немного скованность напала на меня не случайно. Момент был действительно волнительным. Мы оба знали, чувствовали и без сомнений видели, какие чувства нами овладевают, стоит нам оказаться рядом. Но я, как и все девчонки в такой ситуации, очень ждала от Тимура признания.

— Твоя искренность. Знаешь, в Британии люди очень часто говорят «мне жаль», при этом совершенно не испытывая этих эмоций. Ни сожаления, ни сочувствия, — неожиданно для меня говорит Тимур совсем не то, что я хочу услышать.

— Это другое. У нас тоже часто произносят слова поддержки, просто потому что так надо. Потому что это правильно.

— Возможно. У англичан вообще не принято выставлять свои истинные эмоции напоказ. В девяносто девяти процентов из ста свои самые сокровенные мысли люди прячут там… — в этот момент Тимур замолчал не договорив, что хотел.

— Где?

— Там… там, где никто не догадается искать… — заторможено пробормотал Тимур.

Широкие ладони Тимура скользят по моей спине, гоняя мурашек, и вдруг замирают на талии, медленно кружа по животу большими пальцами. Тимур отстраняется, шаря по моему лицу затуманенным взглядом.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Малышка? — тихо, но настойчиво спрашивает Тимур.

Догадался? Или меня кто-то сдал из своих? Или ещё сомневается? Впрочем, у меня уже есть план, и я не позволю всяким нетерпеливым засранцам его испортить!

— Не сейчас, Тимур… Я хочу, чтобы всё было красиво… как в сказках блогерш в интернете. Некоторые секреты требуют особого разоблачения.

— И как много у тебя от меня секретов? — насмешливо заламывается бровь Тимура.

— Не больше, чем у других людей. У всех есть свои секретики. Даже от самых близких людей. Это своего рода врождённый инстинкт. Мы с детства умеем прятать всё самое сокровенное от всех, — ляпнув это, я с испугом уставилась на Тимура.

Секреты и тайны его детства немыслимо поставить на один уровень с бестолковыми секретиками обычной беззаботной ребятни.

Его орехово-карие глаза смотрели на меня не мигая. Скорее даже не на меня, а сквозь…

— Тимур… — робко решаюсь я сменить тему и заодно обозначить правила. — Я не игрушка, понимаешь? В отношениях нельзя принимать решение в одиночку. Помимо мнения, у нас обоих есть чувства, и мы должны с ними считаться.

— Ты слышишь меня? Ты в порядке? — не зная, как ещё реагировать на молчание Горы, спросила я, протягивая руку к его шерстяному покрытию на щеке.

Взгляд Тимура сфокусировался на мне, подтверждая мои ощущения собственной прозрачности минуту назад.

— Никто не найдёт… игрушки, — хлопнув веером своих смоляно-чёрных ресниц, выдал этот неадекват.

— О чём ты говоришь? — насторожилась я, в эту секунду сообразив, что Тимур уже давно не в диалоге со мной, а где-то в чертогах своей памяти плутает.

— Пойдём со мной, Малышка, — внезапно севшим голосом позвал меня Тимур, нежно перехватывая мою ладонь.

Ещё не дойдя до двери на втором этаже старого особняка, я поняла, что Тимур ведёт меня в свою детскую комнату. В ту самую, из которой его когда-то и похитили.

От первого взгляда на красивую, но безжизненную детскую у меня защемило в груди. Казалось, что всё в ней застыло тридцать лет назад. И мебель, и игрушки, и даже время зависло в пространстве.

Впервые я так несмело шагнула в комнату, где произошло преступление, и остановилась в дверях, наблюдая за целеустремлённым мужчиной. Тимур, в отличие от меня, не расклеился, поддавшись эмоциям, а уверенно распахнул дверцы небольшого детского шкафчика.

— Ты что-то вспомнил? — спросила я, приближаясь к нему и заглядывая в шкаф.

Детские вещи Тимура были аккуратно развешаны, прозрачные футляры с обувью тоже стояли на верхней полке шкафа в определённом для них порядке. Но Тимура интересовали ни эти вещи.

— Скорее я об этом и не забывал, — ответил Тимур, вытаскивая из шкафа большой контейнер с игрушками, и пояснил: — Этот синий ящик со слоном мне очень часто снился.

— Ты помнишь этот сон? Можешь мне его рассказать? — очнулся цепкий следак во мне, почуяв новую нить.

Тимур не стал рыться в своих солдатиках и прочих мальчишеских сокровищах, а попросту перевернул контейнер, высыпав всё содержимое на пол.

Груда игрушек оказалась на полу, и только на самом дне, приклеенное чем-то к пластику, сверкнуло драгоценными камнями ювелирное изделие, имеющее только один аналог.

И в следующую минуту нашёлся ответ на загадку вечно сбитых к низу простыней в постели Тимура.

— В моих снах… шокирующий… кошмарный контент, Малышка.

Я не позволила Тимуру извлечь крестик, уже набирая папе. Пока не ясно, будет ли полезна следствию эта улика, но и её необходимо оформить по всем правилам и уполномоченными на это сотрудниками правоохранительных органов.

Тимур не стал дожидаться экспертов МУРа и уехал по своим деловым делам. А я нарыла в своей сумке лупу, и пыталась разглядеть изделие, не доставая его со дна контейнера.

Приклеился крестик, похоже, что на жвачку, но не это было самым важным, хотя и её следует изучить, возможно, удастся выделить ДНК того, кто её жевал. Самым важным было то, что по всей боковой поверхности, что я могла разглядеть, изделие было покрыто коричнево-красными пятнами. А это могло означать лишь одно — Тимур принёс и спрятал его здесь уже после того, как обнаружил свою маму в луже крови в гостиной.

Картина с крестиками становилась всё более прозрачной. Оба изделия теперь находились в руках следствия. Один пролежал в этой комнате тридцать лет — тот, что действительно принадлежал Лизе. И из-за того, что никто и никогда не заявлял о его пропаже, крестик никто попросту даже не искал. Второй оказался у Тимура спустя много лет после его похищения. Скорее всего, будучи ребёнком, он попросту спёр этот крестик у своих похитителей, не догадываясь о том, кто они на самом деле и что крестик принадлежал ни его маме, с которой его так жестоко разлучили. Он был просто ребёнком, с огромной раной в душе… И хоть его память оберегала его психику, обволакивая непроглядным туманом эпизоды прошлого, подсознание Тимура упрямо хранило в себе все самые страшные, но очень важные детали.

Кружиться с пылесосом под прицелом взглядов родителей Горы то ещё удовольствие. Причём и тех, что сейчас с вытянувшимися лицами льют чай мимо рта, и тех, чью фотографию в рамке я десять минут назад протирала от пыли. Вращалась в размеренном танце с Тимуром, и передо мной то и дело мелькали лица то улыбающейся русской пары, то ошарашенной забугорной.

Однако наши страстные объятья с пылесосом совершенно очевидно не давали мне такого прилива радостных эмоций, как целомудренные прикосновения Тимура.

Заглядывая в невероятно тёплые глаза Тимура, я смогла лишь улыбнуться ему в ответ. С ним лучше не только танцевать. Стоит ему появиться в поле моего зрения — все мои чувства обостряются. Каждый нерв как натянутая струна от волнения и предвкушения того огромного взрыва эндорфинов в крови, который случается каждый раз, когда он меня касается. С ним я словно живу иначе, и прежнего мира, где не было его, больше не существует.

— Сегодня у тебя нет важных встреч с молодыми смазливыми миллионерами Москвы? — с едва заметными нотками ревности спросил Тимур.

Его безупречные манеры джентльмена не позволили показать слишком насыщенную неистовой ревностью реакцию — и слава Богу. Терпеть не могу мужчин, стремящихся контролировать каждый твой вздох. Но, тело выдавало напряжение Горы. При упоминании Алекса рука Царёва безотчётно сжала мою талию крепче, ближе прижимая меня к литым мышцам пресса.

— С миллиардерами, — поправила я Тимура, с неописуемым удовольствием наблюдая, как соболиные брови съезжаются к переносице, а черные котлованы зрачков пытаются поглотить меня полностью, чтоб никому не досталась.

— Учитывая, что ты специализируешься на маньяках, у меня только одна безопасная для твоей задницы версия твоего интереса к нему, — прищурил глаза Тимми. — Он женат?

— Разве что на рабочем кресле. Но зато давно и весьма крепко, — уже не сдерживая улыбки, скалилась я, наслаждаясь прелюбопытной утончённой демонстрацией собственнических замашек Тимура.

Интересные особенности наложило на его характер проживание в странах с очень разными культурами и ценностями. Восточный темперамент и английская сдержанность это прям уникальный набор.

— Значит, не маньяк? — с толикой разочарования спросил Тимми.

— Не волнуйся, до тебя ему как до Шанхая раком, — заверила я Царёва и поспешила успокоить: — Алекс Браун мой друг детства, и вчера он попросил меня о помощи.

— Забыл пароль в свой сейф с миллиардами, и ты вскрыла его шпилькой? — заломил бровь Тимур, заметно расслабившись.

В толстой броне закоренелого одиночки появилась брешь? Раз он так быстро и беспрекословно поверил моим словам. Его ирония тому только лишнее подтверждение. Но развить эту мысль я не успела, почувствовав лёгкое головокружение. Чёрт! В сегодняшней суматохе и неравной борьбе с грязью я совершенно забыла поесть! Если мать узнает, она меня убьёт! Точнее, посадит под замок, дождётся рождения Царевича, и потом мне точно мало не покажется.

— Почти. Помогла найти смельчака, посмевшего обезжирить хозяина на несколько лямов. Расскажу позже, — торопливо пробормотала я, так как музыка закончилась и надо либо бежать с карандашом, чтобы перемотать кассету обратно, либо… меня сейчас будут знакомить с вытянувшимися лицами Норфолков.

Оказывается, очень сложно при головокружении и подкатывающей тошноте изобразить на лице милую улыбку. В глазах всё расплывается, дурнота сковывает внутренности, и чувствую, как перекосило моё лицо. С большим трудом я нашла в себе силы поднять взгляд на прижухших в креслах приёмных родителей Тимми.

Едва я это сделала, моё лицо исказила гримаса ужаса. Но не от чайной традиции англичан и даже не от вида белых труселей под задравшимся килтом Билла. Прямо за спинками кресел Синди и Билла стояли серые полупрозрачные биологические родители Тимура — Лиза и Лев Царёвы. И, так как мой мозг законченный реалист, не веривший ни в какие потусторонние миры, то он поспешно рванул рубильник, позволив мне провалиться в спасительный обморок.

Сознание возвращалось медленно, с сильным искажением звуков вокруг, и больше всего я боялась, что видела длинный и счастливый сон. Очень боялась открыть глаза и обнаружить себя на той пыльной ночной дороге, под светом фар автомобиля серийных убийц Беатрис и её ручного Гоблина…

К моему счастью, вселенная на этот раз сжалилась надо мной. Пришла в себя я не в туманных полях Лондона, а на диване в гостиной. Хоть от нависающих надо мной обеспокоенных Норфолков было немного не по себе, всё же это лучше перспективы забираться в лес, влачась на спине и собирая затылком кочки.

— Помощь вызвал, водичку принёс, — слышу торопливую речь Тимура.

Не знаю, сколько я пролежала в отключке, но Гора за это время успел побледнеть и разлохматить свою шикарную шевелюру.

— Малышка, как ты меня напугала! — ощупывая взглядом каждый миллиметр моего лица, сообщил мне Тимур.

— Всё в порядке, просто я забыла поесть. Со мной такое бывает, когда чем-то увлекаюсь, — тихо пробормотала я, боясь, что Синди поймёт, о чём я говорю.

— Ты не обедала? — ужаснулся Царёв с таким возмущением, будто я его любимую рубашку прожгла.

Не дожидаясь от меня ответа, эта властная задница развила бурную деятельность, прогнав сразу обоих перепуганных родителей за едой для меня.

— Только не говори, что в контракте уборщицы прописано питание и проживание, — нахмурилась я, озадачившись тому с какой прытью настоящие аристократы понеслись варить харчи для обслуги.

— А? Нет, я уже сказал родителям, кто ты такая на самом деле, — помогая мне сесть и деловито пристраиваясь рядом со мной на диван, пояснил Тимур.

— Ловец маньяков и криминалист-профайлер? — с надеждой уточнила я.

— Нет. Моя девушка, — с довольным оскалом сообщил мне Тимур.

— Ты... ты представил меня своим родителям, пока я была в отключке? — ужаснулась я и, с неподдельной искренностью простонав, рухнула обратно на подушки, закрыв глаза ладонью.

В нашей семье не иссякали шутки, что именно так нам представит свою возлюбленную Бес — тупо вырубит объект своего вожделения и притащит на плече домой. Кто бы мог подумать, что этой завидной участи — самого нетривиального знакомства с родителями любимого — удостоюсь я!

— Какой ужас… — пробормотала я, не зная смеяться мне или плакать.

Впрочем, долго мучатся в неведении, как отреагировали Норфолки на появление новой девушки Тимми, мне не пришлось. Оказывается, говоря о вызванной помощи Тимур имел в виду вовсе не карету скорой, а совсем иную делегацию. В старый особняк в центре Москвы, не снесённый лишь чудом под названием «Департамент культурного наследия», прибыло семейство стаи Борзовых в полном составе, а следом за ними и Борис Иннокентьевич.

Вечер всё интенсивнее набирал краски и не переставал меня удивлять. Оказывается, что когда рядом с тобой есть любящий мужчина, то даже гнев мамы не страшен. Всю силу материнской гиперопеки довелось мужественно принять на себя Тимуру.

Сидя на кухне в окружении десятка тарелок, я с любопытством наблюдала, как лихо отбивается мой парень от наездов будущей тёщи.

— Кушай, девочка моя, — настойчиво двигала мне мама очередную тарелку с чечевицей и овощами.

Тимуру же доставалось от мамы с лихвой. Устроившись по обе стороны от меня, эти двое принялись выяснять, чья власть над несчастной мной сильнее.

— Как ты мог такое допустить, Инвестор? Чуть не погубил мою девочку! Доиграешься, женишок! Отправлю Милену к дедам в Китай, от тебя подальше!

— Не советую вам так поступать, Александра Борисовна, — спокойно, но до мурашек по спине твёрдо ответил Тимур, всем своим видом показывая, что не позволит никому нас разлучить, даже моей маме.

Хоть спорил Тимур и с самым близким мне человеком на свете, всё же его решительный настрой не мог не отразиться тёплой волной удовольствия в моей груди. Папе определённо тоже нравилась серьёзность Тимура в отношении меня, и только мама всё никак не могла угомонить свою заботу.

— Ой! Грозится он мне! Что ты мне можешь сделать, чего я ещё в своей жизни не видела? — усмехнулась мама.

— Могу сделать вас бабушкой, — насмешливо изогнул свою бровь Царёв, явно получая удовольствие от перепалки с будущей тёщей.

Такой наглости даже я от Горы не ожидала, а от вида вытянувшегося в изумлении личика мамы прыснули даже ни черта не понимающие русскую речь Норфолки.

— Ну знаешь ли, Инвестор! Ты сначала сбереги, то что наделал, а не то переделывать заставлю!

Огромные округлившиеся глаза Тимми были ничем, по сравнению разлетевшейся из моего рта чечевицы.

Мои братья уже откровенно ржали, дед Борис и папа тоже улыбнулись, ненадолго отвлекаясь от своей беседы. Мама удовлетворённо хлопнула по столу ладошкой, и только теряющиеся в догадках о происходящем Синди и Билл, робко предложили:

— Мей би дринк?

С этого вечера начался тот самый идеальный романтический период, который мне обещал Тимур. Единственное из-за чего пришлось прервать наши умопомрачительные свидания, было расследование гибели родителей Тимура. Впрочем, теперь, когда у следствия появилась новая информация от Тимура, раскрутить это дело было вопросом времени.

День икс, когда все нити были разобраны и у нас была уже полная картина произошедшего тридцать лет назад, настал через три недели.

Чтобы вместить всех заинтересованных в деле лиц, бойцам на базе пришлось устроить ПХД, чтобы отдраить редко используемый конференц-зал. Целая рота высококвалифицированных агентов была вынуждена сменить отполированные до блеска силовые тренажёры на вёдра и тряпки.

Все десять рядов перед большим экраном проектора были заняты сотрудниками полиции и вовлеченными в расследование агентами «Borzz». Я и мои братья, как всегда, устроились в самом укромном уголке зала, а вот Тимуру и его деду пришлось проходить вперёд, купаясь в заинтересованных взглядах разномастных спецов.

— Устраивайтесь удобнее, господа, история будет очень длинной, — предупредил Вареньевич, усаживаясь в кресло за небольшим столом с водруженным на него компьютером.

Свет в помещении погас и заставка агентства на экране сменилась папкой электронных документов по делу Царёвых. Мельком увидев среди множества значков видеозапись с попугаем, я непроизвольно улыбнулась. Пернатый свидетель, несмотря на сомнительную репутацию болтуна, всё же сыграл важную роль в этом деле и, можно сказать, отплатил своей любимой хозяйке Лизе, чем мог, донеся до нас её последние слова.

На экране появилась фотография молодого человека с длинными неопрятными волосами, лохматыми кудрями свисающими с его головы. Худощавый, с невыразительными чертами лица без тени улыбки. Его внешность была настолько заурядной и незапоминающейся, что люди увидев такого на улице, едва ли вспомнят его даже через короткое время. На таких, как правило, никто не обращает внимания, а уж в огромном шумном мегаполисе и вовсе многие проходят мимо не замечая таких неприметных людей.

Глава 24. Милена

— История начинается с молодого человека по имени Вадим Якушев, — неожиданно для многих начал папа, углубившись в биографию подозреваемого задолго до его знакомства с четой Царёвых.

В отличие от его непримечательной внешности, биография Вадима пестрила разнообразием любопытных фактов. Родители Вадима были предпринимателями. Не миллионерами, но на зажиточную жизнь хватало. У них был собственный рыболовный клуб в Солнечногорском районе, с большим прудом и собственным банным комплексом.

— Закончив среднюю школу, Вадим поступает в физико-технический ВУЗ, чем бесконечно радует своих любящих родителей. Якушевы души не чают в сыне и готовы дать ему всё необходимое. Единственным условием для Вадима было успешно закончить ВУЗ, получить хорошую профессию, все расходы на время обучения родители взяли на себя.

Казалось бы, единственного сына неплохо обеспеченных людей ждёт прекрасное будущее. Родители Вадима вкалывали как проклятые, сняв ему роскошную квартиру рядом с учебным заведением и постоянно поощряя успехи сына в учёбе дорогими подарками. Мать занималась развитием банного комплекса, внедрив туда и новомодный хамам, и целый перечень СПА-услуг. Отец разводил рыб в пруду для приезжающих рыбаков и следил за финансово-хозяйственной частью. Для окружающих это была замечательная, дружная и успешная семья, где родители не переставали хвастаться зачёткой сына перед всеми знакомыми.

— Так было до того вечера, когда Якушевы заказали столик в дорогом ресторане, чтобы отметить завершение последнего года обучения сына, куда они хотели поехать все вместе, после торжественного вручения диплома Вадиму, — закончил нагнетать папа, перед фразой перевернувшей с ног на голову, всё, что он рассказал: — Но из них троих лишь Вадим знал, что отмечать им будет нечего. Вадим Якушев был отчислен с первого курса за неуспеваемость, что он предпочёл скрыть от родителей.

— Почти пять лет этому вопиюще наглому лжецу удавалось водить за нос своих родителей. Живя в отдельной хате, в престижном районе столицы, на полном обеспечении, Вадим вместо учёбы тусовался по дорогим ночным клубам, где позиционировал себя отпрыском очень богатых и влиятельных людей, спуская с таким трудом заработанное отцом и матерью. Кстати, именно в одном из таких увеселительных заведений он и познакомился с Львом Царёвым, но об этом позже. И, по странному совпадению, отец и мать Вадима внезапно исчезают за день до радостного в кавычках события и семейного ужина в заказанном ресторане.

В этот момент папа уступил место седовласому следователю, который уже несколько лет как был на пенсии. Но именно он много лет назад занимался расследованием исчезновения Якушевых.

— Об исчезновении четы Якушевых сообщил персонал из рыболовного клуба, заявив, что ни отца, ни мать Вадима никто уже не видел более двух недель. Обыск их дома и осмотр территории рыболовного клуба ничего не дал. Все вещи были на своих местах, никаких следов борьбы и никаких улик найдено не было. Всё выглядело так, будто Якушевы сами покинули дом и уехали. Если бы не одна странность — все документы, одежда, чемоданы и ценности остались в доме. Пропала только солидная сумма денег, которую Якушев взял в кредит в банке под залог своего клуба за несколько дней до исчезновения, — продолжал вещать седовласый.

Мотив выстраивался поражающий воображение. Гнусный отпрыск пять лет куражил на деньги родителей, а когда настал день, что вся правда о его отчислении и пяти годах безделья выплывет наружу, он хладнокровно разделался с родителями, прибрав к рукам и кредитованные деньги.

Эпилог

Я стоял у диджейской рубки и не мог оторвать от нёё глаз. Она такая красивая. Я жду когда её ресницы дрогнут и она поймёт, что я ловлю её взгляд. Снова. Всегда. Тот момент, когда серая сталь в её радужках начинает сверкать и переливаться. Тот момент, когда мир вокруг меркнет, взрываясь на миллиарды маленьких сияющих осколков. Наша магия. Особенная. Неповторимая. Неразрушимая.

Она создана для меня, я это знаю. Она подарена мне судьбой и, возможно теми, кто слишком рано меня оставил. Я не самый религиозный человек, но я верю, что они рядом. Я это чувствую. Как в самые тяжёлые моменты юности и становления, чувствую поцелуи матери на лице. Внутреннюю силу и непоколебимость отца, бороться, вырывать зубами и когтями свою жизнь.

Направляющийся ко мне Арсен, прервал мои философские, немного печальные, размышления.

— Принёс? — не дожидаясь его ворчания, спросил я.

— Принёс. Но если и в этот раз вы не попадёте на спектакль, то дешевле будет заказать индивидуальный в амфитеатре Бориса Иннокентьевича, — буркнул мой лучший управляющий, передавая мне конверт с билетами.

— Свадьба, конечно, вышла скучнее мальчишника, — раздался голос Беса и у меня сразу заныло место на затылке, куда он меня дважды прикладывал, паразит. — Ни одной стриптизёрши.

— Да, не всё получилось идеально на свадьбе Милены, — согласился его братец, и хохотнув, добавил: — В следующий раз сделаем лучше.

Шутку я не оценил, о чём известил стендапера подзатыльником и поспешил к жене, на всякий случай. А то шастают тут всякие Брауны, да Бертраны… один другого титулованнее.

За пару шагов до моего сокровища в белом платье, дорогу перегородил её батя. Уже на стадии складывания рук на груди, я понял, что сейчас опять будут отцовские предупреждения.

— Она моя дочь! Обидишь её, я обижу тебя, ты понял, Царёв? — впился в меня своими сканерами Вареньевич.

— Теперь более чем. За свою дочь, я переломаю все конечности каждому, кто посмеет её обидеть, — заверил я, пожалуй, самого сурового тестя, которого только можно себе представить.

Черты лица Борзова разгладились, и он сменив фейс с оскала хищного животного, на мордочку милого домашнего питомца, повернулся к Милене и моей теще.

— Ну, теперь можно в путешествие! — радостно разрешил нам Вареньевич.

— Милена, ничего экзотического не кушать! Под солнцем долго не находиться, на опасных видах транспорта не кататься! — тут же навалила тёща запретов Малышке.

— Что это за отпуск такой с кучей ограничений? Отпуск строгого режима? — проворчала Милена.

— Он будет незабываемым, Малышка, вот увидишь, — поспешил успокоить я, жену, выцарапывая её из окружения родственничков.

— Я знаю, — заговорщицки подмигнула мне Милена, ныряя в принадлежащие только ей горы любви, нежности и страсти, с нескончаемым запасом фантазий её ручного маньяка.

— Я же обещал, что всё будет идеально, Царёва. Не вздумай сомневаться. Нас ждёт бесконечно яркая и сказочная жизнь. А сейчас… — повернувшись к Тохе за пультом диджея, я подал знак рукой. — Подари свадебный танец своему пирату и давай снова сбежим из этого клуба.

С этими словами я под изумлённым светом серых глаз, нацепил ту самую криво вырезанную повязку из моей старой толстовки, и притянул к себе сияющую счастьем Малышку. Её хрупкие пальчики на моей груди, тут же нашли отклик в бобмящем набатом сердце. Я не знаю, что может быть круче этих сносящих мою голову ощущений. Но я точно знаю, что ни одна женщина в мире ни на йоту не сможет сравниться с этой невероятной женщиной. Моей.

На этом шумном празднике оставался только один человек, которому я ещё не успел сказать спасибо. За то, что никогда не сдавался. За то, что был упрямее меня. За то, что верил, даже когда другие перестали. За всё, что теперь у меня есть, благодаря его настойчивости.

Впрочем, я не боялся оставить его на время путешествия. Теперь у него был отличный собеседник, с которым он не уставал упражняться в остроумии.

— Дед, ты тут не кисни, мы вернёмся и переедем к тебе, а пока уговори Билла куда-нибудь сходить, развеяться, — прощаясь с дедушкой, попросил я.

— Уговоришь его, как же! Он думает, что у нас из развлечений только казнь на Красной Площади по выходным, — ворчливо пробурчал дед, но глаза засияли в предвкушении новых баталий.

— Спасибо тебе дед. Я горжусь тем, что я Царёв и… я очень тебя люблю, — признался я, удивившись насколько легко слетели с губ мои слова.

То, что я увидел в глазах Бориса, мгновенно согрело мне душу. Сполна компенсировав годы пустоты в ней. Заглушило боль воспоминаний, заштопало раны.

— Теперь я могу спокойно умереть, — улыбнулся дед, прищурив намокшие глаза.

— Э-э-э! Мы так не договаривались! — вмешалась Милена, тоже, если честно с мокрыми от слез дорожками. — Сначала, значит роди им правнуков, а потом что? Кто их нянчить будет? Только попробуйте, слинять от меня, Борис Иннокентьевич!

Что за идиоты эти московские пижоны миллионеры, раз проморгали такую девчонку? Не знаю. Что нашла она во мне — вообще загадка.

Я знаю только одно — я никогда её не отпущу. Чего бы мне это не стоило, я вырву, выгрызу, проползу на поломанных лапах. Но не отдам её никому. Самая любимая, самая красивая, самая борзая. Моя.

По дороге в аэропорт, я намерено попросил водителя заехать в мой торговый центр, где уже сиял, сверкал и мерцал ультрамодный, напичканный баснословно дорогим оборудованием и даже громадным экраном для рекламных роликов бутик.

— Мой свадебный подарок уже готов, Малышка, Твоя мечта — лучший магазин для твоих бесподобных кружевных афродизиаков, —

— Боже… Тим-м-у-у-ур! — взвизгнула Милена, от неудержимой радости подпрыгивая на месте. — Это… это… да это просто невероятно!

Милена носилась по помещению, любовно оглаживая прилавки с нежной скрытой подсветкой, таращилась в экран во всю стену, на котором крутился ролик с вышагивающими моделями в первой коллекции «Milena Love Secret». И в моей душе расплёскивался океан. Ради того, что моя женщина чувствовала себя счастливой, я и не такое способен.

Внезапно Милена остановилась, улыбка сменилась растерянностью и беспокойством.

— Тимур… это ведь всё так дорого… а я… Я не смогу… тем более сейчас, — сложив ладошки на уже заметном животике, жалобно пропищала Милена, округляя на меня полные глаза слёз.

Хреновый из меня вышел сахарный папик. ведь выбирая себе красотку, я нашёл ту, что умеет не только просить, но и думать, беречь и ценить то, что досталось ей без особых усилий.

— Сможешь, любимая. Ты завоюешь этот мир. Одной рукой. А я всегда буду держать за вторую…