Ева.

И куда она могла пропасть?

Снова набираю номер её телефона, Катя не отвечает. Двадцать минут назад она направила мне сообщение с просьбой помочь и сбросила геолокацию. Мне становится страшно за подругу, есть у неё фантастическое умение влипать в различные истории. Что сегодня случилось?

Метка приводит меня к заброшенному дому, вокруг которого только лес и гаражи. Антураж зловещий, даже воздух пахнет кисло здесь. Делаю над собой усилие, чтобы меня не стошнило.

Ладно, Ева, отбрось страх, нужно мыслить трезво, если хочешь уйти отсюда целой и невредимой. Быстро пишу папе сообщение, прошу срочно забрать меня отсюда. Он должен помочь мне найти Катю. Уже начинает темнеть и я могу попасть в неприятности.

Подхожу к двум парням у входа в погорелый дом и показываю фотографию подруги.

- Привет, Вы не видели тут эту девушку? – стараюсь говорить ровно, скрыть страх. Сомневаюсь, что они решатся сделать со мной что-то нехорошее посреди белого дня, но лучше вести себя увереннее. К моему счастью, я одета очень скромно, не к чему прицепиться. – Её зовут Катерина.

- Хах, Катя – Катерина. Нет, никакой Катеринки мы не видели. А тебя как зовут? – бросает с вызовом лысый парень с несуразной кепкой. Вид у него смешной.

- Неважно. – отвечаю я. – Спасибо за информацию.

- Не уходи, Красавица. Давай поговорим ещё немного. – Один из них хватает меня за руку. Морщусь, она липкая и холодная. На меня накатывает отвращение. – К кому ты спешишь?

- Извините, но я не знакомлюсь на улице. – Паника начинает меня угнетать.

- А где знакомишься? – Отпускать меня он определённо не собирался.

- Уберите от меня руки. Будьте добры вести себя подобающе.

- Охереть. Будьте добры. Ты откуда вообще? Из двадцатого века?

- Вообще-то, да. – смеюсь невольно над двумя идиота. Иногда я бываю надменной. Сейчас это не сыграло мне на руку. Парень с липкими ладошками хватает меня за ворот рубашки и наклоняет голову вниз, я чудом не утыкаюсь носом в землю, принимая унизительную позу.

- Ты над кем смеёшься, шкура?

- Отпусти! – рявкаю строго. – Иначе тебе все руки переломают за меня!

- Интересно, кто?

Я пытаюсь ударить обидчика ногой, но пинаю пустоту. Парень ловко скручивает меня и не даёт сопротивляться. Они силой тащат меня в горелое здание, практически волочат по земле, причиняя боль. Изо всех сил стараюсь вырваться. Роняю портфель у лестницы.

- Эй, ты делаешь мне больно, отпусти меня. – по щекам начинают течь слёзы. Тут никого нет, а эти двое были настроены серьёзно. Они затащили меня в подвал, я дёрнулась, и блузка затрещала по швам, правый рукав жалко висит на тонкой нитке.

- Смотри, она сама уже раздевается! – радостно восклицает второй и разрывает белоснежную блузку. – Тебе понравится, обещаю.

- Сомневаюсь. – срываюсь на крик, плюю ему в лицо. Пытаюсь расцарапать обидчиков. Я напоминаю загнанного в клетку зверя. Крючусь и отбиваюсь из последних сил. – Вы пожалеете, что решились связаться со мной. Знаете, кто я ?

- Иди сюда, сладкая девочка. – Липкие ладошки стаскивают с меня одежду. Омерзительное чувство беспомощности сковывает. Неужели я не выберусь? – Я сделаю тебя женщиной.

- Чем занимаетесь? – расслабленный голос звучит неуместно в текущей ситуации. Я не вижу говорившего, но чувствую, как напряглись эти двое. Они замерли как напуганные зайцы, переставая держать меня. Я чуть не падаю в ноги незнакомцу.

- Да у нас тут своя атмосфера, Гром. – протягивает парень с липкими ладонями, он, судя по всему, из этих двоих самый бойкий. Зрачки его расширяются и в них я вижу отражение позади меня стоящего парня. – Если хочешь, присоединяйся.

- Отпустите девчонку. – Чёткий приказ. Церемониться с ним он не собирался.

- Гром, мы первые её нашли.

Кто бы ни был этот Гром, но он за секунды оказался между мной и этими двумя. Парень двигался быстро, он принял стойку и нанёс несколько ударов по обидчикам. Я слышала глухие удары, а потом тела повалились на пыльный бетон как мешки с картошкой.

Облегчение не приходило. Я не знала никакого Грома и не могла быть уверена в его намерениях.

Парень обернулся, и мы оказались с ним лицом к лицу. Он был выше меня на две головы. Гром был крепче этих двоих, старше меня, но я не могла на глаз определить его возраст.

Грудь в милом розовом лифчике неприлично поднимается от волнения, позволяя ему рассмотреть её в полной красе. Чёрные глаза нагло впиваются в нежное кружево, наливаются кровью. Парень шумно вдыхает горячий воздух. Чувствую, как становится жарко, он словно втягивает в себя весь кислород в подвале. Мне становится тяжело дышать. Парень смущает меня сильнее насильников.

Странный незнакомец пугает меня всем своим видом. Высокий брюнет с длинной чёлкой и пухлыми губами вызывает смешанные чувства. Я благодарна ему за спасение, но рядом с ним мне не спокойно. Он напоминал маньяка.

Краснею, пытаясь запахнуться остатками рваной блузки. Мои попытки смешны. От неё ничего осталось, поэтому я бросаю попытки и скрещиваю руки перед грудью.

- Спасибо. – бросаю, вздёрнув подбородок и стараясь смотреть ему в глаза, чтобы он перестал жадно рассматривать меня. Пытаюсь сохранить остатки гордости в своём положении.

- Что, такая, как ты, делает в этом месте? – спрашивает он хрипло, пряча сбитые руки назад. Возникает ощущение, что он еле сдерживается, чтобы не напасть на меня. – Искала неприятности?

- Нет. – качаю отрицательно головой, стараясь не смотреть на неподвижные тела под ногами. Смешно, но этот безумный парень спас меня от изнасилования. – Я спасала подругу от неприятностей, а угодила в них сама.

Он усмехается. Меня поражает его улыбка. Он становится красивым. Безумие уходит на второй план, Гром становится даже милым. Что это за прозвище, Гром?

Парень стаскивает с себя куртку и накидывает её мне на плечи, чтобы прикрыть оголённое тело. Я утопаю в её размерах и его запахе. Терпкий мужской аромат бьёт в нос, кружа голову. Не привычно оказаться в чужой одежде.

Парень был так близко, что жар его тела плавил меня. Он наклоняется и крадёт с моих губ поцелуй. Быстро. Нагло. Не успеваю даже понять, что происходит. Но мне нравится вкус его губ. Терпкий. Наглый. Порочный. Запрещённый.

- Наглец. – выдыхаю рвано и бью его по щеке. Парень не успевает мне ответить, потому что железная дверь в подвал распахивается и в душную комнату залетает папа в безупречном костюме с пистолетом в руках, под мышкой у него мой рюкзак. Вид у него устрашающий.

- Руки от неё убери, ублюдок. – цедит он и хватает парня за шкирку, швыряет его в стену. Гром отлетает и сильно ударяется о неё.

- Папа, не трогай его! – взвизгиваю и иду на помощь, пока он не сломал ничего парню. – Он спас меня от этих уродов, не дал случиться непоправимому.

Отец недоверчиво смотрит на меня, осматривает обстановку. Я никогда ему не врала, поэтому у него нет повода сомневаться в моих словах.

- Что тут произошло? - спрашивает он строго, сдирая с меня куртку парня и бросая её небрежно в сторону. Заметив, что от моей блузки остались одни лохмотья, он снимает с себя свой пиджак и протягивает его мне. Я натягиваю пиджак, после чего поднимаю куртку парня и отряхиваю её. Он был любезен, нет повода обходиться с ним грубо.

Тем более, он не похож на того, кто будет разбрасываться вещами.

Парень поднимается на ноги, вытирая тыльной стороной руки кровь из носа, принимает куртку. Он не выглядит побитым или униженным. Почему-то мне стыдно перед Громом за поведение папы.

- Ты не ответила на мой вопрос. – напоминает папа.

- Катя перестала отвечать на телефон, а потом прислала мне геолокацию и написала: «Помоги», я решила, что с ней случилось что-то плохое и пришла сюда. А тут… - голос предательски дрожит, и я шмыгаю носом, закусываю нижнюю губу, чтобы перестать вспоминать этот ужас. - Я не успела ничего понять, никак не провоцировала этих двоих. Просто спросила не видели ли они Катю. Но вместо ответа один из них схватил меня и потащил в заброшенный дом, уволок в подвал и стал раздевать. Я отбивалась как могла, прикладывая все мои силы. Они бы изнасиловали меня, если бы не появился этот парень.

- Как ты додумалась вообще приехать в этот неблагополучный район сама? – спрашивает папа и утаскивает меня прочь из сырого помещения. Он не собирался благодарить моего спасителя.

- Давай отвезём парня домой. Он же помог мне? – прошу его, желая как-то отблагодарить Грома за его помощь. Какие бы намерения не были у парня, он сделал хорошее дело.

- Ева. – папа закатывает глаза и смотрит на меня как на дурочку. – Разве ты ещё не поняла, что он живёт здесь?

Теряюсь. Никто в здравом уме не может жить тут по доброй воле. Сглатываю вязкую слюну и оглядываюсь. Он не может тут жить тут.

- Можно я отблагодарю его? – прошу папу, кутаясь в пиджак. Когда он кивает, я иду к молчаливому и угрюмому парню обратно. Он успел выйти из подвала и стоял за нашими спинами. – Прости, папа бывает грубым, но он это не специально. Работа делает его таким. – Не знаю, зачем объясняюсь перед ним. Парень смотрит на меня с насмешкой, как на маленькую девочку. – Может тебя подвезти? Или как-то отблагодарить за спасение?

- Значит, Ева. – проговаривает он, задумываясь о чём-то своём. – Может быть это судьба?

Не понимаю, к чему он это говорит. Папа сильно так ударил его?

- Не понимаю… - качаю головой.

- Я подумаю ещё как ты сможешь меня отблагодарить. – тихо говорит он, чтобы не услышал его слова папа. От хриплого голоса, проникающего в самые тайные глубины, меня снова бросает в жар. – Пока, Ева.

Он уходит с гордо поднятой головой, подмигивая мне и игнорируя отца. Никто и никогда не смел так вести себя с ним. Папа покрывается пятнами, но молчит, это его милость за моё спасение.

- Будешь наказана. Никаких вечерних прогулок. Школа и сразу домой. – заявляет он. Мы выходим из тёмного здания, проходим мимо маленькой группы парней, окруживших моего спасителя. Я стараюсь не смотреть на него, не выдавать волнения, которое он вызывает во мне.

- Всё хорошо? – спрашивает папин водитель Влад. Парень в военной форме открывает мне дверь и помогает забраться в высокий внедорожник. – Как ты забралась сюда?

- Вопросы потом, Влад. Набери нашим, пусть тут проверят всех и объяснят им, что будет, если они ещё раз тронут мою дочь!

- Ева! – окликает меня знакомый голос. Я оборачиваюсь на автопилоте, чувствуя, как краснею и сердце начинает заходиться от выброса адреналина. В нескольких метрах от меня стоит Гром. Он обращается лично ко мне и говорит очень многозначительно: до встречи.

Сейчас мне удаётся его рассмотреть во всей красе. Высокий, небрежный и широкоплечий. Парень стоял широко расставив ноги и глядя на меня с вызовом. Он был больной на всю голову, раз осмелился подкатывать ко мне перед папой. Безумец.

- Оставь его. – тут же говорю папе, чтобы он не причинил вреда Грому. – Мы больше никогда не увидимся.

В этом я ошибаюсь. В нашем маленьком городе трудно никогда не встретиться. Тут все знали друг друга.

- Катю твою я точно придушу. – говорит папа недовольно. – Чтобы случилось, если бы я не успел приехать? Вечно ты попадаешь из-за неё в какие-то неприятности. Где ты вообще нашла такую неблагополучную подружку?

Папа как военный человек был очень строгим в воспитании. Мама умерла, когда мне было всего десять лет, поэтому моим воспитанием папа занимался лично. Последние годы за мою безопасность и благополучие ещё отвечал Влад – папин водитель и его правая рука.

Так что, я генеральская дочка.

- Ладно, Георгий Александрович, ошибки молодости. Как Ева могла узнать по карте, что тут заброшенный дом? Она лишь пыталась помочь подруге. – пытается защитить меня Влад.

- Нельзя ходить вообще никуда без моего ведома. – недовольно цедит отец.

Сейчас я была так измотана, что у меня не было сил спорить с отцом. Просто я закрыла глаза и сделала выдох. Теперь я в безопасности и мне ничего не угрожает.

Все мысли крутились вокруг загадочной фигуры Грома и его не менее загадочного «До встречи!»

Гром.

Ева. Вкусная карамелька. Так бы и заглотил её целиком.

Девчонка бросалась в глаза. Она была вызовом. Чёртовым искушением. Она сюда со съёмок порно пришла? Как она вообще додумалась ходить в такой одежде?

Тонкая в несуразной чёрной юбке по колено и блузке, застёгнутой под самое горло, она напоминала школьницу из фильма для взрослых. Хотелось раздеть её и заглянуть под обёртку. Этот тугой хвост ещё, подпрыгивающий от каждого её шага. А волосы? Белый пепел. Никогда не видел такого цвета прежде.

Она притянула взгляд мгновенно. Магнитом потянула к себе. Я почувствовал её спиной. Как такая фифа вообще попала в этот заброшенный район?

Школьница – потеряшка подошла к Соломону и Кеше, стала показывать им телефон и спрашивать что-то с невинным взглядом. Я сразу понял, чем закончится их встреча. Соломона давно ломало, он недавно расстался со своей барышней и сильно был озлоблен на всех женщин, он был в завязке, сам не свой.

Обычно я не лез в дела парней, это был не мой район, тут я был чужой и не мог вмешиваться в местные дела. Но девчонка не была похожа на уличную девку, что шастали тут днём и ночью. Жалко её было. Воспользуются и бросят. Не знаю, что нашло на меня, но я пошёл за ними. Мысли, что кто-то дотрагивается до неё, бесили меня.

Олени затащили её в подвал и стали раздевать. Она крутилась как уж, кричала. Кому только было дело до неё? Здесь отродясь никто не обитал.

От молочной кожи у меня челюсти свело. Школьница была слаще карамельки. Красивая до одури. Голова кружилась от идеальных изгибов юного тела. Кто она? Почему я раньше не видел её в городе?

Ноги сами понесли меня к этим троим. Нельзя было трогать её грязными лапами. Могу на что угодно поспорить, что девчонка ещё девственница. Лакомый кусочек в развратном лифчике. Розовое наваждение. Я видел малиновые сосочки под кружевом.

Её блузка была разорвана. Она пыталась смешно прикрыться, натягивая на себя рваные кусочки ткани. Опускала глаза, краснея. Девчонка была очень милой.

Да она впервые оказалась голая перед мужчиной. Это возбудило меня. Чтобы не трахнуть её в этом сыром подвале, я протянул ей свою куртку. Пусть прикроется. Вернёмся к раздеванию чуть позже.

- Я спасала подругу от неприятной, а оказалась в них сама. – Она быстро хлопала пушистыми ресницами, заставляя меня улыбаться против воли. На светлых ресничках блестели слёзы. На ней не было и грамма косметики, она светилась вся изнутри. Идеальное личико. Пухлые губы так и манили к себе. Школьница постоянно смачивала их языком, неосознанно делая маленькие шаги мне навстречу.

Она смотрит на мои губы и нервно сглатывает. Если девочка очень просит…

Целую её, мягко прикасаясь к нежным губкам. Она не отталкивает, позволяет приласкать себя. Только когда отстраняюсь, она приходит в себя и ударяет меня по лицу.

- Подлец! – из милого ротика вырывается строгий голосок. Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Кого она обманывает? Сама просила всем своим видом.

- Ты знаешь кто она? – спрашиваю Мамая, когда здоровый джип отъезжает от дома. За Принцессой приехал папа и испортил наше знакомство.

- Нет, но на ней гимназическая форма была. Учится там, наверное. – пожимает плечами друг. Он не придаёт значения инциденту. – Зачётная ципа, собираешься вдуть?

Цокаю языком, чтобы он не говорил так. Нельзя говорить плохо о моей девушке.

Ева. Пробую её имя на вкус. Мне нравится.

- Гром, что это за херня? Какого лешего ты бьёшь моих парней на нашей территории? – недовольный Череп подходит ко мне вплотную, практически берёт за грудки. – Не много ли ты берёшь на себя?

- Жалею, что не отправил этих мудаков на тот свет. – Отвечаю Черепу, отталкивая его и заставляя толпу верещать. – Если кто-нибудь ещё раз подойдёт к моей девочке, изуродую.

Череп успокаивается, а Мамай давится воздухом.

- Прости, Гром, мы не знали, что девчонка с тобой… Такое больше не повторится. – просит прощения Череп. На улицах царит закон – нельзя трогать чужое.

- Передай это всем своим. – говорю очень серьёзно. Принцесса будет принадлежать мне.

- Лады, Гром. – парень разводит руками в сторону.

Что же, Ева, встретимся с тобой завтра.

- Отец чуть не убил меня из-за твоей ошибки! – шиплю я, желая вырвать Катьке волосы с головы. Подруга смотрит на меня виновато, словно не она прислала мне странную геолокацию, которая привела меня чёрте куда. – Ты вообще думаешь своей головой хоть иногда?

- Ну извини, Ева, не все такие умные как ты. – Отвечает она обиженно и отворачивается, скрещивая руки. Катя с первого класса была моей лучшей подругой. – Говоришь так, будто я специально это сделала. Я что виновата, что телефон заглючил и отправил тебе какую-то фигню?

Оказывается, вчера она купила огромный торт и не могла его съесть сама. Поэтому отправило мне фото торта, которое мне не пришло, и геолокацию своей квартиры, которая почему-то в приложении была изменена на этот заброшенный дом. А не отвечала эта дура из-за того, что заснула!

- Ладно, проехали. – Я не стала рассказывать Кате про попытку меня изнасиловать и странного парня, который так и не представился. Не знаю почему, но воспоминая о нём заставляли меня глупо улыбаться. Хорошо, что мы с ним больше никогда не встретимся. Такие как он доставляют только неприятности. – Теперь я после занятий сразу домой, а потом к репетиторам. Моя жизнь и до этого была очень укороченной, сейчас же её просто не будет!

- Отец из тебя робота делает. – протягивает подруга и берёт осторожно меня под руку. – Сбеги, пойдём погуляем, зайдём в кафе. Тебе тоже нужно отдыхать иногда. Если не давать мозгу расслабиться, он начнёт давать сбои.

- Не могу, ты же знаешь. Осталось всего несколько месяцев до выпускных экзаменов. Чтобы поступить в университет в Москве нужно получить максимальный проходной бал. Сейчас не время раскисать и прогуливать занятия. – Я собиралась стать врачом. Ничто и никто не помешает мне поступить в лучший университет и стать знаменитым кардиохирургом. Эта была моя цель.

- Ты так и так поступишь. Папа выбьет тебе направление на бюджет.

- Он не будет этого делать. – качаю головой. – Ты же знаешь моего принципиального отца.

Когда мы выходим из гимназии, я сразу же замечаю толпу у входа. Наши одноклассники облепили кого-то и щебетали важно без остановки. Мне даже показалось, что к нам приехала звезда. Так сильно они были взволнованы от появления незнакомца, которого было трудно рассмотреть в толпе.

- Кто там? – спросила я Катю, которая всех знала в городе.

- Кажется, это… Гром? – удивлённо говорит она, вытягиваю шею. Мои глаза округляются от знакомого прозвища.

Ева. До встречи.

- Пойдём быстрее. – говорю напугано я и пускаюсь в бега, пока парень не заметил и не узнал меня. Сегодня на мне была коротковатая юбка, гетры до колена и облегающая майка. Я была похожа на персонажа аниме. – Мне нужно успеть домой к папиному обеду.

- Ева? – тёплая ладонь коснулась моей руки, и я подпрыгнула на месте от неожиданности. Он говорил со мной как старым знакомым. Я оглядываюсь на него и теряю дар речи. Сегодня парень зачесал чёлку назад, открывая вид на его прекрасные глаза и мужественные, ещё до конца не сформировавшиеся черты лица. Парень смотрел на меня нагло, как на свою девушку. Его рука крепко держала тонкую кисть, не оставляя и шанса сбежать от него.

- Мы знакомы? - вырывается против воли. Не придумываю ничего лучше, чем притвориться, что не узнаю его. Он сначала удивляется, в глазах мелькает растерянность, но потом он собирается и усмехается, стискивая руку сильнее, оттесняя меня от Кати. Мы остаёмся один на один.

- Да. Конечно. Ты хотела меня ещё отблагодарить вчера. – получается двусмысленно. Я смотрю по сторонам, переживая, что нас может кто-то услышать. К счастью, кроме Кати нас никто не слышит. Подруга удивлённо наблюдает за разворачивающимися событиями. Она подкрадывается ближе, чтобы не упустить ни одной детали. – Забыла?

- А. Это ты. – откидываю волосы назад, выдёргиваю руку из его ладони. После его прикосновения кожа щиплет как от ожога. – Что хочешь? Купить тебе кофе? Шоколадку?

- Так ты оцениваешь свою девственность? В шоколадку? – его вопрос заставляет меня снова отвесить ему пощечину. Хам. Как он смеет так со мной разговаривать. Все во дворе замирают, кто-то присвистывает, и я слышу, как парни перешёптываются.

- Гром не оставит такое.

- Сейчас Ева отхватит от Грома.

- Ох, зря она так с Громом.

Что же этот Гром, что все так боятся его? Становится не по себе, что за такую дерзость, парень при всех натянет мне на голову юбку.

Выражение его лица застывает, становится маской. Парень старается не показывать злость, но меня пугает темнота в глубине его глаз. Вчера он с двух ударов отправил двух Годзилл в объятия Морфея. Меня он одним пальцем на лопатки уложит.

- Не хотел обидеть тебя, Ева. – говорит он спокойно, игнорируя возгласы. Контроль удаётся ему с трудом. Понимаю, что он очень старается быть со мной вежливым, обычно он церемонится. – Не думал, что ты такая недотрога.

- Пойдём, Катя, мне пора домой. – говорю я, чувствуя, как дрожат и не слушаются меня ноги. Продолжать разговор с ним бессмысленно, ничем хорошим он не закончится. – Не хочу говорить с этим неандертальцем.

- Иди домой, Катя, я сам провожу твою подругу до дома. А то мало ли, вдруг кто пристанет, а у нас в городе много незакрытых подвалов. – Он откровенно пытался зацепить меня. Атаковал без жалости. Прежде, чем я успела ответить что-нибудь острое, Гром подхватил меня под руку и повёл прочь из двора гимназии подальше от любопытных глаз. Катя так и осталась стоять на лестнице. Предательница. Даже пальцем не пошевелила.

- Что ты хочешь от меня? – Его поведение смущает и интригует меня. Грома я не боюсь, не знаю почему, но я уверена, что парень не тронет меня. Пугает то, как быстро он крушит границы и трогает меня как ему вздумается у всех на виду.

- Не решил ещё. – отвечает он дерзко, поражая своей наглостью.

- Кто ты вообще такой? Я даже имени твоего не знаю! – говорю ему, пытаясь вырваться из цепких лап. – И какое ты вообще имеешь право хватать меня за руки?

- На правах твоего мужчины. – отвечает наглец на полном серьёзе. От такого заявления на пару секунд теряю дар речи. Обычно мне всегда есть что сказать.

- Что? – поражаюсь такой наглости, когда шок проходит. Меня пробирает смех. – Ты в серьёз думаешь, что я буду встречаться с таким как ты? Всё брошу и буду ходить за ручку по заброшенным домам?

Мои слова его задевают, злят, бьют по самолюбию. Гром не любит, когда с ним так разговаривают.

- А кто же нужен избалованной папиной дочке? – интересует он и тянет меня на себя. Его рука скользит по мне к самому горлу, поглаживает голубую венку. Физического давления нет, но я начинаю задыхаться. У Грома очень сильные руки, шершавые пальцы заставляют кожу покрыться мурашками.

- Как минимум, воспитанный и образованный. – цежу в ответ и ударяю его между ног. Парень шипит от боли, а я поправляю волосы и добавляю с важным видом: Я благодарна тебе за вчерашнее, но это не значит, что мы можем подружиться. Говорить об отношениях, вообще, смешно! Не подходи ко мне больше, если не хочешь проблем!

- Ева… - рычит он, выпрямляется и нагло впивается в мой рот. Он действует как варвар, целует против моей воли. Проникает языком в рот, раздвигая губы и исследует всё самое сокровенное. Гром сжимает меня руками, не позволяет пошевельнуться. Он насилует меня, лишает девственности.

Сердце выписывает кульбит в груди. В ушах начинает шуметь от адреналина и ненормального возбуждения. У меня ноги подкашиваются от звериного напора.

Меня как громом поразило. Хотя, почему как? По мне Гром и прошёлся.

Когда парень отстраняется, я не в силах пошевелиться. Он украл у меня первый поцелуй. Присвоил себе то, что не должно ему принадлежать. Вот так взял и сорвал сокровенное, то, что должно быть особенным.

- Меня зовут Адам, кстати. – говорит он, поглаживая меня по спине. Его ласковые прикосновения усыпляют мою бдительность. Смотрю на него во все глаза, пытаясь пережить происходящее.

Адам. Адам и Ева… как забавно. Вот почему он вчера говорил что-то о судьбе.

- Давай, провожу тебя до дома. Не хочу портить отношения с твоим отцом. – Гром говорит со мной с наглой улыбкой на лице, ему доставляет удовольствие наблюдать за моей потерянностью. Я никак не могу собраться, мысли только формируются в предложение и сразу же улетучиваются.

- Ты всегда такой наглый? – лепечу, еле ворочая языком.

- Да. – он снова наклоняется и припадает к губам. На этот раз он просто прикусывает нижнюю губу, вбирает её и посасывает. Получается очень интимно.

- Ладно. – Сейчас с ним лучше согласиться. Мало ли, что он ещё сделает. Прикасаюсь к припухшим губам. Поверить не могу, что я целовалась с дикарём. – Только держись от меня на расстоянии.

- Не смогу, Принцесса. Ты слишком притягательная.

- Не называй меня так.

- А как мне тебя называть?

- У меня есть имя. Ева. Можно Ева Георгиевна.

- А буду называть тебя принцессой. – заявляет Гром. – Мне нравятся твои белые волосы и кожа. Как у принцессы.

- Какие примитивные комплименты. – фыркаю, но предательски краснею от комплимента. В банальной констатации факта столько неподдельного восхищения, что мне становится приятно. – Вообще-то у меня есть парень, Адам.

- Есть? – спрашивает он, наклоняя голову в сторону и прищуриваясь. – Как же он отпустил тебя одну вчера?

- А я не спрашивала его разрешения.

- Конечно, как я не подумал, ты спрашиваешь разрешения только у своего папочки. – язвит он раздражённо, а я довольно улыбаюсь. Гром определённо стал ревновать меня. – И как же зовут твоего парня? Я его знаю?

- Сомневаюсь, что мы общаемся с одними и теми же людьми. – отвечаю ему с улыбкой, желая потоптаться по больным мозолям.

- Ты не ответила на главный мой вопрос. Как зовут твоего парня? И почему этот лошара не знает, где ты шаришься по вечерам?

- Влад. – отвечаю ему, глядя на папиного водителя, идущего нам навстречу. Влад выглядел сурово.

- Неинтересное имя. – замечает Гром, рассматривая Влада вместе со мной.

- А мне нравится. Намного лучше, чем Адам. – отвечаю ему и ускоряю шаг, чтобы сформировать дистанцию между нами. – Влад!

Папин водитель перехватывает мой рюкзак и смотрит на Грома как на букашку. Он старше парня, но не выше. Они практически одного роста. Вижу, как Гром тянется к Владу, но заметив у него кобуру с пистолетом, парень благоразумно отступает.

- Ева, у тебя всё хорошо? – интересуется папин водитель.

- Да, Влад. Отвезёшь меня домой? – говорю ему, игнорируя присутствие Грома.

- Конечно. Поехали. – отвечает он мне и бросает на Адама уничтожающий взгляд.

Гром остаётся позади нас, не говоря ни слова. А я стараюсь поскорее сбежать от него, чтобы больше не испытывать жгучее чувство неловкости.

Гром.

Как выяснилось, Белоснежка была дочерью Генерала. Его все знали в городе. Он был практически главным здесь. Одним из самых богатых и влиятельных в нашем закрытом городе. Не удивительно, что Принцесса так крутила носом передо мной. Избалованная девочка. Я ей не ровня.

- Что ещё расскажешь о Еве? – спрашиваю её одноклассника, протягивая ему косячок. Тот жадно затягивается и послушно рассказывает всё, что знает о Белоснежке. Мелкий гавнюк. Готов за косяк продать мать родную.

- Она у нас лучшая в классе. Зазнайка. Учится на одни пятёрки, всегда делает домашнее задание и очень старается, учителя её обожают. Занудная она. Редко ходит на какие-то тусы, учится постоянно. Общается только с Катькой. Ну, её ты знаешь. Кто Катю не знает? – парень делает паузу, чтобы выдохнуть клубочки дыма. – Ну, нечего рассказывать. Она очень замкнутая. К ней кто только не пытался подкатить, всех отшивает. Ещё и над парнями издевается, смеётся постоянно над всеми. Гонористая сучка. Что сказать. Может лесби? С Катькой под одеялом развлекаются. Это единственное объясняет, что она никем не интересуется. К ней даже Миха подкатывал. Знаешь же, Миху? Он у нас хоккеист, его в Локомотив забирают… она и от него мордой кривит!

Ударяю мелкого, чтобы не смел так говорить о Принцессе. Она теперь со мной. Никто не смеет так говорить о моей девочке.

- П-прости. – парень закашливается.

- Кто такой Влад? – пусть полностью отрабатывает.

- Влад? – не понимает мальчик о ком я.

- Блондистый хер такой с пушкой. Ходит рядом с ней.

- А. Это её пахана водитель. Он часто с ней, отвозит - привозит в школу.

Вот значит как. Решила поиграть со мной. Решила выставить меня дураком.

- Запиши мне её номер. – приказываю ему. – И проваливай.

Мамай молча стоял в стороне пока я говорил с одноклассником Евы, когда тот уходит, он недовольно спрашивает у меня:

- Ты что запал на генеральскую дочку?

- Немного. – признаюсь другу. – Сам ещё не разобрался, чего хочу. Теперь она будет встречаться со мной.

- Не боишься проблем с генералом?

«Встречаемся сегодня на площади, Ева. Не придёшь и я отправлю всем твоим одноклассникам твои сиськи в розовом лифчике»

- Нет. – отвечаю Мамаю, отвлекаясь от телефона. – Займи мне пятёрку, хочу порадовать девочку мороженкой.

- Боюсь, что твои Мороженки не понравятся такой девочке. – говорит мне Мамай. – Она привыкла к чему-то подороже, чем мороженка. Не связывайся с ней, Гром. Она избалованная девка, умеет только кровь пить. Зачем она тебе? Любая захочет тебе хер вылезать до блеска, а ты решил побегать за глупой школьницей?

Мамаю было не понять. Он не видел эти прекрасные линии и не пробовал на вкус вишнёвые губки. А что за грудь? Отдам руку на отсечение, что между ног она ещё слаще. Медовая крошка. Я буду у неё первый. Слово Грома.

Ева.

Какой тип. Он смел мне угрожать? Мне?

Я тряслась вся от гнева. Хотелось выцарапать ему глаза. Наглая морда. Нужно сбить спесь с него. Указать ему на его место.

- Ты не говорила, что знакома с Громом. – заметила Катя, прибежавшая ко мне домой сразу же, чтобы поговорить об Адаме. Подругу просто лихорадит от любопытства. Её просто дёргает от распирающих чувств. – Как Вы с ним познакомились?

- Не предала этому значения. Мы пересеклись вчера, я даже имени его не знала. – Обычно я всегда всё рассказывала Кате, но сейчас мне было стыдно признаться подруге, что меня тянуло к уличному парню. Он был мелким бандитом, не парой мне. Что подумает обо мне, если узнает, что я всю ночь о нём думала.

- Ева, ты в своём репертуаре. Как можно не знать в нашем городе Грома. – Подруга делает удивлённое лицо, смотрит на меня как на больную. – У нас тут всего пятьсот жителей. Ты за своей учёбой ничего вокруг не замечаешь.

- Обычно. Кто он, этот Гром? – развожу руками и краснея, вспоминая его сообщение.

- Гром!!! – повторяет многозначительно Катя и поднимает руки вверх. Ощущение складывается, что она собирается Богу молиться. – Это же Гром. О нём все девочки мечтают. Он же самый красивый парень в городе. Ты видела его тело? Я видела его летом на речке, у него совершенный пресс, я бы прошлась по нему языком. М!

С последним было трудно поспорить. Гром был необычным. Внешность у него была притягательная, грубая. Парень был неотёсанным и сексуальным. Но на этом всё. У него определённо были проблемы с законом, никакого образования и воспитания. О чём с ним говорить?

- Не знаю. Парень как парень. Ничего необычного. – старательно делаю вид, что он меня не интересует. – Состоит только из наглости.

- Да ладно, Ева. Неужели он тебе не понравился? Я бы хотела замутить с Громом. – мечтательно щебечет подруга, и я раздражаюсь от её томных вздохов. В груди неприятно щиплет от её восхищенного щебетания. – Гром сам из детдома, занимается боксом с детства. У него награды какие-то есть, медали и кубки, ага! После окончания школы он поступил в университет на геолога. Учится там и живёт в общежитии.

Это удивляет меня. Гром учится в университете. Я думала, он и школу не закончил.

- По нему видно… ну в смысле, что он одинокий. – признаюсь я.– Он такой странный.

- Не знаю, у него много друзей. В институте за ним прямо ходят толпы девчонок мальчиков. Слышала, что он прямо в туалете шпилит преподавательниц. Ему вообще не известны границы дозволенного, он с лёгкостью их стирает. – Катя описывала его как своего кумира.

- Фу. Как можно таким восхищаться? Он же аморальный тип.

- А я была бы не прочь оказаться тет-а-тет с таким парнем в туалете. – Катя обхватывает мечтательно руками свои плечи. – Гром напоминает мне арабского скакуна… гордый, необузданный и такой резвый…

Закатываю глаза. Слушать о Громе больше не хотелось. Хватит с меня.

Я прекрасно понимала, что идти на встречу с этим скакуном не стоит, такого лучше обходить стороной. Но мне жутко хотелось поставить его на место и указать Грому, что я не его поля ягода, пусть шпилит легкодоступных девок в туалете, а от меня отстанет.

Надев строгое платье ниже колена под самый подбородок я пошла навстречу к Грому. Мне нужно было минут пятнадцать, чтобы отшить назойливую муху. Потом пойду к репетитору.

Чтобы подчеркнуть пропасть между нами, я нацепила дорогие серьги и кулон, собрала волосы в строгий пучок. Пусть видит, что у нас нет ничего общего. Мы из разных миров.

Гром ждал меня на площади. На нём были всё те же джинсы и куртка. Наверное, это единственная одежда, которая у него была. Не взглянешь без слёз. Парень сразу заметил меня.

- Ты когда-нибудь одеваешься нормально? – спрашивает он сразу же, когда я подхожу к нему.

- Такой же вопрос. – отвечаю зло Грому. – Я здесь только для того, чтобы предупредить тебя. Если ты от меня не отстанешь, я скажу отцу, что ты достаёшь меня. Тогда он поставит тебя на место своими способами. Боюсь, что они тебе не придутся по вкусу.

- Ты можешь что-нибудь сама? Или только бегаешь к папе? – Адам рассмеялся. Смех у него был мягкий с хрипотцой, приятный и звонкий. – Если бы тебя ко мне не тянуло, ты бы не пришла сюда.

- Не выдумывай. – злюсь сама на себя. Нужно было не приходить, проигнорировать сообщение. Он же не снимал меня. Откуда у него будут мои фотографии? С сетчатки глаза скопирует что ли?

- Ева… - он проводит пальцем по моей щеке. – Тебе понравился поцелуй?

- Нет. – вру я, пытаясь избавиться от его руки.

- Ты впервые целовалась? – Гром не верит ни одному моему слову, продолжает давить, возвышаясь и нависая надо мной.

- Это не твоё дело, но нет. У меня же есть парень. – Не хочу признаваться ему, что он украл у меня первый поцелуй.

- Теперь всё, что тебя касается – моё дело. – заявляет нагло Адам. – И нет у тебя никакого парня. Врать ты совсем не умеешь.

- Это ещё почему? – посасываю нижнюю губу от волнения. Почему Гром так действует на меня? Платье неприятно прилипает к спине.

- Потому что ты мне нравишься. Я привык получать всё, что мне нравится.

- Ты просто захотел разбавить свою коллекцию кем-нибудь новым.

- Ревнуешь?

- Есть к кому?

- Нет. Ты самая красивая из всех, кого я видел в своей жизни. – Гром говорит на полном серьёзе. Он перехватывает мои руки и целует их. Это неожиданно для меня. Галантно. Быстро. – Давай прогуляемся, Ева.

Мне становится неудобно. Я смущаюсь. Попадаюсь глупо на его чары.

- У меня репетитор. – мурашки по коже от этого парня. Он просто дикое пламя.

- Не ходи на занятие. Расслабься. Погуляй со мной. – Он зазывает меня как Дьявол.

Звучит, как поиграй с огнём. Адам обещает сварить меня заживо в аду.

- Не могу. Мне нужно заниматься. И учителя отчитываются папе каждый день о моих успехах. Если я прогуляю, он сразу же узнает об этом. – зачем я объясняюсь перед ним?

- Бедная моя, Белоснежка. Словно в заточении. Только учится. – После его слов мне начинает казаться, что я вправду только и делаю, что учусь. Гром меня гипнотизирует и подчиняет своей воле. Я мысли теряю рядом с ним. Со мной происходит что-то странное. – Можно я поцелую тебя?

Киваю прежде, чем понимаю, что разрешила ему. Парень наклоняется и прикусывает нижнюю губу, проводит языком по зубам, нежно целует. Я отвечаю на его поцелуй, приоткрываю губы и пускаю его язык. Обвиваю широкие плечи руками, не понимая, что делаю. Не сопротивляюсь, когда горячая ладонь накрывает спину и притягивает к широкой груди.

Что я творю!

- На какой улице живёт твой репетитор? – спрашивает Гром. Он кажется очень милым в такой момент. Не верю, что это происходит со мной. Я целуюсь с парнем на площади? У всех на виду? Я же не знаю его даже!

Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не выходит.

- На площади Ленина. – отвечаю я, заставляя себя отлипнуть от Адама.

- Провожу тебя. – Парень берёт меня за руку, не оставляя мне выбора. – Не хочу, чтобы с тобой что-то приключилось.

Непривычно так идти с кем-то за руку. Гром стремительно берёт меня в оборот. Как ему это удаётся.

- Сколько по времени у тебя занятие?

- Академически час. – отвечаю ему зачем-то, рассматривая свою тонкую ладонь в смуглой руке Адама. Его кулак размером с молот, им головы только и колоть, а он слегка так сжимает руку.

- Хорошо, я заберу тебя после занятия. Давай после прогуляемся минут двадцать, и я провожу тебя домой, чтобы никто не беспокоился? Окей? – Гром очень старался. Это импонировало. Нужно отказаться, не стоит с ним никуда идти.

- Хорошо. – соглашаюсь я, заинтригованная его поведением и не веря собственным ушам. – Ты свободен сегодня?

- Для тебя я всегда свободен.

- Как мило.

Гром проводит меня до самой двери, а потом уходит. Я не могу скрыть улыбки, сердце колотится со скоростью света. Занятие проходит ужасно, все мои мысли сосредоточены на вечере, а время тянется очень долго. Я постоянно смотрю на телефон.

- С тобой всё хорошо, Ева? Ты сегодня очень рассеяна? – спрашивает меня Мария Петровна, спуская очки с носа. – Влюбилась что ли? Щечки так порозовели.

Я открываю растеряно рот, а она смеётся.

- Ну и слава Богу. Тебе очень к лицу влюблённость. – говорит она, убирая учебники со стола. – Папе только пока не показывай своего избранника, а то придушит его раньше времени.

- Мария Петровна, с чего вы решили, что я влюбилась? - Чушь. Я не могу влюбиться в человека, которого знаю час.

- Видела жениха твоего в окно. Очень красивый парень. Кажется, достойным молодым человеком. – подмигивает мне Мария Петровна.

- Думаете? – спрашиваю у неё недоверчиво.

- Да. Провёл тебя до двери. Держал за руку. Очень галантный и воспитанный.

Это только с виду, Мария Петровна. Знали бы Вы его поближе!

Гром.

Чёрт. Ева. Сладкий плод, который хочется заполучить здесь и сейчас. Не тронутая. Чистая. Не похожая на тех, с кем я привык иметь дело каждый день. Забавная отличница. Её примерность была жгучим афродизиаком. Хотелось развратить, соблазнить.

Смотрю на часы. Нужно выдвигаться, если я хочу успеть забрать её от репетитора. Ждать меня принцесса не будет. Второго шанса не подарит.

- Гром, можно тебя? – ко мне подходит Андреич. Мужчина сбрасывает грязные перчатки на стол, пропитанные машинным маслом. Он несколько часов перебирал мотор старой газели. – Разговор к тебе есть.

- Какой? – я уважал Андреича, он был хорошим мужиком и взял на меня на работу, несмотря на чёрный список моих подвигов. Я работал у него на шимонтажке за небольшие деньги, но хоть какой-то дополнительный заработок.

- Тебя искал молодой военный. Какой-то Петров Влад. Серьёзный такой тип. Расспрашивал о тебе, попросил передать, что, если ещё раз увидит тебя рядом с дочкой Краснова, закапает живьём на нашем Болотном кладбище.

О, как. Интересно, Влад Петров пришёл по собственной инициативе или его натравил на меня Генерал.

- И что ты сказал ему?

- Что передам тебе и постараюсь посодействовать в вопросе. – По его лицу понимаю, что сейчас он будет учить меня жить. Снова бросаю взгляд на часы и поджимаю губы, время поджимает. – Адам, ты же понимаешь, что за человек – Генерал? Какое место он занимает в нашем городе? Ты хочешь поразвлечься с его дочерью?

Не хочу. Хочу обладать ей во всех смыслах.

- Андреич, ну ты же понимаешь, что ты мне не отец? – раздражённо протягиваю я, не собираясь обсуждать этот вопрос с ним. – Спасибо тебе за беспокойство, но я постараюсь самостоятельно разобраться со своей личной жизнью.

- Личной жизнью. – протягивает Андреич и издаёт противный смешок. – Ты что запал на генеральскую дочку? Гром, спустись с небес. Девчонка живёт в замке и ездит с водителем на шикарной тачке, а у тебя одна куртка и джинсы. И те в машинном масле. Ты ради чего рискуешь своей шкурой? Чтобы присунуть ей? Так я раскрою тебе тайну, если ты плохо учил биологию, у баб между ног всё одинаково.

- Закрыли разговор. – бросаю гневно. – Мне идти нужно, я уже опаздываю.

- Какой деловой стал. Посмотрите на него!

Андреич был прав. Я не мог предложить ничего Принцессе, у меня не было ничего. Но разве деньги решают всё? Деньги – наживной капитал, сегодня их нет у меня, а завтра будут. Я никогда не стремился к богатству. Бабки погубили мою семью, убили родителей. Зачем вообще они нужны бессмысленные бумажки?

Из-за душевного разговора я опаздывал и пришёл за Евой на десять минут позже. Как и стоило ожидать, её не было. К полному счастью, ещё и проливной дождь пошёл.

- Замечательно. – выругался я, пиная лужу. Ева. Конечно же, не царское дело ждать. Могла бы написать мне, у неё же есть телефон. Просто сказала бы, чтобы я шёл домой и не надеялся её найти. – Прекрасно, твою мать.

- Хватит ругаться, тут мой преподаватель живёт. – Дверь в подъезд открылась и из дома вышла Ева с зонтом в руках. Она смотрела на меня с улыбкой. – Ты опоздал, Гром. Сказал, что на меня у тебя всегда есть время и не пришёл даже к нужному времени.

- А ты ждала меня? – прихожу в возбуждение. Принцесса стояла в подъезде и ждала меня. Она не отвечает, опускает пушистые ресницы вниз и становится так, чтобы зонт прятал от дождя нас обоих. Маленькая забота с её стороны дарит мне надежду. – Сладкая и хорошая, моя Ева!

Готов расцеловать её везде.

- Твоя? – спрашивает она удивлённо, как будто просит сказать «да», смешная она. Глазища как маленькие земные шарики, в них целая вселенная. Она смотрит в меня, ей нужно то, что у меня внутри. Ева не такая, как все, она особенная.

- Конечно, моя, Ева. – говорю ей и накрываю ладонями нежное лицо. Хочу, чтобы она всегда так на меня смотрела. – Стал бы я вписываться за незнакомую девку?

Она быстро облизывает губы и втягивает нижнюю в рот. Как же она сладко это делает, не подозревает как это волнительно. Ева сводит меня с ума. Как же хочется раздеть её и изучить тело более подробно. Попробовать вкус.

- Давай прогуляемся. – просит она и берёт меня под руку. Немею от такого милого и просто жеста, я никогда не ходил ни с кем под руку. – Расскажи о себе, Адам.

- Нечего рассказывать. – Её просьба ставит меня в тупик. Я не люблю говорить о себе и своём прошлом. Ева останавливается, вижу, что она нервничает. – Меня зовут Адам. Адам Громов.

Что ей нужно? Хочет поглумиться и подчеркнуть мою неполноценность? Все знают кто я, что я сирота и жил в детском доме. Что мне ещё рассказать о себе?

- Адам. Этого недостаточно. Я должна знать хоть что-нибудь о тебе. Где ты учишься, работаешь, какое любишь кино… Если ты хочешь встречаться, ты должен рассказывать о таких вещах. – Она делает паузу, краснеет и говорит на одном дыхании: И ещё, если ты хочешь быть со мной, ты должен рассказать о себе всё сам. Это будет лучше, чем мне расскажет об это кто-то другой или папа, который точно не придёт в восторг от наших отношений.

Охренеть. Мы толком в отношения ещё не вступили, а Принцесса мне уже ультиматумы ставит. Пытается вить верёвки. Завтра она нацепит на меня галстук и шапку клоуна?

- А что изменится, если тебе обо мне что-то скажет твой папа? – не улавливаю суть её вопроса. Что она хочет?

- Всё. – Отвечает она. – Одно дело узнать от тебя о чём-то, ты скажешь мне правду, а папа представит то же, только в другом свете. А ещё, всё должно строиться на доверии и правде. Я ничего не знаю о тебе, может быть ты сексуальный маньяк и хочешь затащить меня куда-то и изнасиловать. А если ты преступник?

Вот и всё. Я могу быть лишь преступником, насильником, маньяком. Если ты не живёшь в кирпичном домике и не ездишь на крутой тачке, ты второй сорт.

- Не нужно лечить меня красивыми словами, Ева. – Мне совершенно не хочется ей рассказывать о себе. Что мне ей рассказать? Я не один из её одноклассников с беззаботным детством. – По мне, наверное, видно, что я не из любителей поговорить по душам.

- Значит, я не ошиблась. – говорит Принцесса.

- В чём? – не понимаю её.

- В том, что ты больной на голову. – Принцесса вздыхает и смотрит на меня с жалостью. Сверху вниз. Она смотрит надменно, считая, что лучше меня. Испытываю дикое унижение. – Как общаться с таким как ты? Диким и невоспитанным?

- А как говорить с такой избалованной принцессой, которая знает только слово «я»? – Любую другую придушил бы. Воздух между нами накаляется. Искрит.

- Мне пора домой, Адам. Спасибо за проведённое время. – Девочка включает режим суки, становится холодной и неприступной. Ева умеет унижать одним своим видом, гонористая девчонка.

Минуту назад она заглядывала мне в глаза, практически признаваясь в любви без слов, а сейчас обращается как с говном.

- Мы собирались пройтись. – напоминаю ей, намокая под дождём за считанные секунды. Изо всех сил стараюсь оставаться спокойным. Меня злит то, как надменно она говорит.

- Я передумала. – бросает она через спину и ловит такси перед моим носом. Я так и остаюсь стоять под дождём, провожая её взглядом.

Пусть будет проклят день, когда я увидел эту несносную девчонку.

Ева.

Как мне вообще могло показаться, что между мной и Громом что-то может быть? Он же чуть умнее обезьяны, грубиян и хам. Ему не подвластно ничего адекватного, он не может даже разговор поддержать. Всё, что он может, махать кулаками и лезть с поцелуями.

Хорошо, что минутное помешательство сошло на нет.

- Краснова? Краснова! – я так задумалась о Громе, что не заметила, как посередине тетрадки нарисовала огромную звезду напоминающую пентаграмму. Надо мной стояла Валентина Михайловна и шокировано смотрела на меня. – Ты чем занимаешься? Я сколько должна звать тебя?

- Простите, я отвлеклась. Наверное, утомилась. Простите, больше не повторится. – заливаюсь краской и сползаю по стулу вниз. Кажется, все читают на лбу неоновую надпись «Гром».

- Ладно. Продолжим. Интегральная величина…

Делаю над собой усилие, чтобы слушать Валентину Михайловну. Мысли против воли постоянно возвращаются к Грому и его мокрому личику во время дождя. Жалко было его так оставлять, но он кричал на меня, говорил как с избалованной девочкой. Я не заслужила такого.

А ещё, капельки дождя очень сексуально скользили по его скулам к пухлым губам.

Щипаю себя за руку, чтобы прийти в себя и перестать думать о подлеце.

Ждала его как дура после занятий, хотела как лучше, а этот осёл стал мне ещё хамить. Да пусть провалится в самое жерло ада.

- Ты сама не своя. – шепчет мне на ухо Катя. – Ты влюбилась? Не в Грома ли?

Достали уже с Громом, почему все постоянно о нём говорят.

- Нет, конечно. Просто папа подкидывает проблем. – вру я, не желая говорить на эту тему. – Не знаю пока как с этим быть.

Когда урок заканчивается, я подхожу к однокласснику Мишке Погорелову, нашему хоккеисту. Говорили, что он был очень талантливый и его собирались взять в сборную. То ли в ЦСКА, то ли в Локомотив, я не особо интересовалась его жизнью.

- Миша, привет. – Гром был так убеждён в моём одиночестве, что мне захотелось доказать самой себе, что я могу быть с любым парнем. Миша был самым популярным в нашей школе и как-то подкатывал ко мне. – Ты поедешь в театр в пятницу?

- Привет. Не знаю, у меня тренировка. Нужно заниматься. – Погорелов был умным парнем, шайбой мозги ему ещё не отшибло.

- А пойдёшь со мной? – спрашиваю у него, глядя прямо в глаза и присаживаясь на край парты. Парень бледнеет и теряется. С наслаждением смотрю за его реакцией. Несколько месяцев назад Миша звал меня на свидание, но я отказалась. Вот шанс всё исправить.

- Ева… - поражённо протянул Погорелов. – Я бы хотел пойти с тобой в театр, но ты разве не с Громом?

Лишаюсь дара речи от вопроса. Можно же было так испортить момент?

Всё-таки шайба прилетала ему в голову пару раз.

- С кем я? – переспрашиваю поражённо, теряя самообладание.

- Ну, вчера Гром приходил в гимназию, спрашивал про тебя. Как ты тут. Обижает ли кто, он предупредил, что если уведет кого с тобой, то сразу руки поотрывает.

Самонадеянный кретин. Почему он считает, что может распускать про меня слухи. Сжимаю гневно кулаки.

- Миша! – восклицаю, пытаясь собраться с мыслями. Стараюсь выглядеть убедительной. Какая наглость распространять про нас слухи в отсутствие каких-либо отношений. – Думаешь, у меня есть что-то общее с таким человеком как…э… Гром?

- Я тоже так подумал. – согласно закивал Миша. – Он же как уличная собака, подрабатывает грязным механиком в шиномонтажке на выезде. Ходит в одном и том же. Нищеброд. Конечно, я удивился, что ты связалась с ним.

Мне становится стыдно за Мишу и его характеристику, но к этому чувству ещё примешивается неловкость – я целовалась с Громом три раза! Три раза я позволила этому козлу облапать меня. Если кто узнает, засмеёт!

- А ты говоришь о каких-то отношениях. – бормочу потерянно я, наполняясь праведным гневом.

- Прости, Ева. – Погорелов поднимается на ноги, он мельче Грома. Забавно, хоккеист ещё. – Но я боюсь его. У него отсутствуют рамки, он может что угодно сделать. Пырнёт ножом в тёмном углу и пиши пропало. Такие, как он бесчестны и беспринципны. Сейчас мне не нужны проблемы. Может быть ты уладишь с ним, а потом мы сходим в театр?

Охрененно. Ему самому не стыдно?

Мужайся Ева! Мужчины уже не те.

- Не переживай, Миша. Я понимаю, что не каждому мужчине свойственна смелость. – хлопаю его по спине и иду в коридор. Погорелов бросает мне что-то в спину, но я не слушаю его. Я сама подошла к нему и пригласила в театр, а он испугался какого-то Грома. Попросил меня разобраться с ним. Круто. А ещё сука?

Ладно, я знаю того, кто не испугается!

- Влад! – набираю номер папиного водителя и практически кричу ему в трубку. – Мне нужно, чтобы ты мне подыграл и ничего не говорил об этом папе! Мне очень нужна твоя помощь!

Гром.

Руки чесались проучить надменную девку. Я ей уличный пёс - так говорить со мной? Меня трясло от неконтролируемого гнева. Я представлял, как поймаю её, зажму и заставлю проглотить каждое слово. Пристала ко мне.

Фантазия так и рисовала Еву на коленях с приоткрытым ртом, она бы жадно облизывала свои губы и просила простить её за глупые вопросы. Ох, Ева, ты бы научилась работать своим языком по назначению!

- Ты чего так бесишься, Гром? – Мамай проснулся от моего бессмысленного боксирования с грушей в комнате. Грохот стоял на весь этаж. – Ты спал вообще?

- Хочу приехать в школу к пигалице и показать ей как стоит общаться с Громом. – Меня раздирает просто. Белокурая вызывает во мне острые чувства, я то хочу целовать её, то убить.

Я как полный кретин пресмыкаюсь перед ней. Ева. Евочка. Принцесса. А она что?

- Так, вчера ты боготворил её. Что случилось за такой короткий период. Понял, что она не для тебя? – друг устало откинулся на подушках.

- Да, я не успел её встретить, а она стала лечить мне мозги, переделывать под себя. Говорит, расскажи мне о себе, будет лучше, если ты сам всё о себе расскажешь, чем потом о тебе расскажут мне мои знакомые. – парадирую её низкий голос. – Принцесса решила тут же взять меня в оборот и сделать из меня мальчика – гимназиста, который понравится папочке.

- И что тут такого? Правильно всё сказала. – Мамай смеётся, за что получает подушкой по голове. – Ты дикий, Гром. Девушка хотела поговорить с тобой, узнать поближе. Видишь, какая она правильная, ей интересно узнать всё от тебя, а не собирать сплетни по углам.

Звучит логично, только вот есть одно жирное «но».

- Мамай, а что мне ей рассказать о себе? – спрашиваю его, разводя руками в боксерский перчатках. – Вся моя семья – ты, больше у меня никого нет. Родителей моих расстреляли в нашем доме, когда мне было десять. Потом я попал в детдом. У меня приводов в полицию больше, чем дней рождений. Это повод для хвастовства? Ей это хочется послушать и поглумиться? Поморщить свой красивый носик и в очередной раз доказать, что я не стою королевского мизинчика?

- Нет, но о таком лучше рассказать лично. – Мамай слазит со второго яруса и лениво потягивается. – Гром, если ты собираешь не только трахаться с девчонкой, тебе придётся говорить с ней на разные темы. Лучше ты расскажешь ей обо всех своих приводах, чем Генерал расскажет ей, что ты преступник и рецидивист, не партия ей.

Сажусь на стул, опуская голову. Я сильно погорячился. Так боялся спугнуть Принцессу, что завёлся на ровном месте. Со стороны и вправду звучало глупо.

- Как просто стащить трусы и присунуть. Обязательно вести все эти разговоры? – у меня никогда не было ни с кем отношений. Девчонки мне вообще казались глупыми и озабоченными куклами. Ева была первая, кого мне хотелось держать за руку.

- Спрашиваешь меня так, будто я эксперт в отношениях. Но девчонки вроде бы любят всю эту хрень.

- Наверное, стоит пойти и извиниться. – выдавливаю раздражённо. Теперь мне придётся стоять перед ней на коленях с приоткрытым ртом и просить прощения. Какой позор. До чего ты докатился?

- Поспать не хочешь? У тебя глаза кроваво-красные. – замечает Мамай.

- Нет. В душ и пойду за ней.

- Беги, Ромео, пока Джульетта не вышла замуж за Отелло.

- За какого Оттело?

- Ну или на ком она там женилась.

- Мамай, женщины выходят замуж, а Отелло – персонаж другого очерка Шекспира.

- Прости, Ромео, я не такой романтик и не разбираюсь во всех этих эпичных историях.

Стараюсь быстро привести себя в порядок. Бегу в общий душ, чтобы смыть с себя грязь и пот. Нужно успеть встретить Принцессу и попросить прощения за то, что погорячился. Повёл себя как кретин.

Выхожу из дома ещё мокрый, потому что не успеваю посушить волосы. Бегу к ней на всех порах. Подхожу к гимназии в тот самый момент, когда Ева выходит под руку со своей подругой из школы. Она сегодня в разлетающейся юбке и прозрачной блузке. Как Генерал выпускает её из дома во всех этих развратных нарядах?

Больше меня пугает бельё Евы, где она вообще находит этот разврат в нашем городе?

Мы встречаемся с ней глазами, и Ева кривится будто лимона объелась, смотрит на меня как низшее существо. Принцесса закатывает глаза и что-то шепчет подруге, та тоже переводит на меня свой взгляд и расплывается в улыбке. Они смеются надо мной при всех.

Это слегка остужает мой пыл.

К ним подходит военный блондин, вроде бы Влад, водитель отца Евы. Он протягивает ей руку и помогает сойти с лестницы. Сегодня Ева на каблуках, лихо виляет перед ним своими упругими ягодицами. От ветра юбка приподнимается и демонстрирует её бедра.

Влад обнимает её за плечи и забирает сумку, сукин сын широко улыбается. Сладкая парочка.

- Что за херня? – говорю вслух сам себе. Ева же не спит с водителем?

- Ева. – подхожу к ним и игнорирую Влада. До олуха мне сейчас нет дела. – Нам нужно поговорить.

Принцесса невинно смотрит на Влада, надувает алые губки и томно шепчет водителю, но так чтобы я слышал:

- Пойдём поскорее отсюда. Он ко мне пристаёт с того самого вечера, не могу от него отбиться! Тошнит уже от его общества.

Зеленею от раздражения. Узнаю генеральскую породу, теперь понимаю, почему в школе её все считают зазнайкой.

Высоко вздёрнутый подбородок и ленивый взгляд так и размазывает твоё чувство достоинства по асфальту.

Значит вчера, отвечая на поцелуи, она не может от меня отбиться? Прямо просто так и отталкивает от себя. Только строит из себя неприступную, а сама виляет задом перед мужиками и заманивает к себе.

- Эй, проваливай отсюда. – Влад толкает меня с дороги. Водитель решил поиграть в крутыша Такое не прощают. Со мной не прокатит.

- Эй? – переспрашиваю насмешливо. – Я думал на службе Вас учат быть более вежливыми, ты же представитель власти.

- Здесь я не по долгу службы. – отвечает он, растягиваясь в оскале, хочет подчеркнуть свою связь с Евой. А не слишком ли он стар для неё? Не по долгу службы? Что за?

Смотрю как Ева жмётся к нему. Так она не врала про то, что встречается с ним? Если у неё с ним отношения, то почему вчера ждала меня после занятий?

Обтирается сиськами о его спину, желая прижаться по сильнее.

- Вот как. – меня выворачивает всего. Какой же я дебил. Запал на красивые глазки и белые кудри и поплыл, прибежал прощения у неё просить. Олигофрен. - И всё же, я не тебе не «Эй»!

Руки сами идут в атаку. Ударяю Влада в солнечное сплетение, он не ожидал, что я его ударю. Сгибается. Когда начинает переть на меня, ухожу от удара и бью в нос, челюсть, сбиваю с ног. Хреновый из него военный, правильно делает, что водит машину. Это всё на что он способен.

Ева налетает на меня как голубь на хлеб. Бьёт маленькими ладошками по плечам, груди. Не ожидала такого исхода? Думала, что сможет бесконечно вытирать ноги о меня?

- Какой же ты урод! Проваливай отсюда. Тебя нужно в тюрьму посадить, тебе там самое место!

- Знаешь, сколько раз я это слышал? – спрашиваю её, перехватывая тонкие руки. От неё пахнет персиком. Еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать, сглатываю слюну. Она смотрит на меня с неподдельным страхом, но впитывает каждое слово внимательно. – Ты самая настоящая дешёвка, Ева. Строишь из себя неприступную королеву, но ведёшься на каждый хер. Залезла даже на водителя папочки. Как шаблонно, Ева.

Принцессу отшатывает от меня. Замечаю, как в глазах скапливаются слёзы. Ей никто никогда не смел ничего говорить подобного, она глупо открывает и закрывает рот, опускается к Владу и берёт его за руку.

- Можешь встать? – спрашивает у него сквозь тихие всхлипы. Мне становится жаль её, начинаю жалеть, что обидел. Даже сейчас, после всего сделанного и сказанного, мне невыносимо смотреть на её слёзы. Как же крепко я влип с белокурой. На что я действительно рассчитывал, когда увязался за Евой? Мы из разных миров, между нами не может быть ничего.

Нужно срочно выбросить её из головы.

Ева.

Со мной никогда так не разговаривали. Никто не смел меня так оскорблять. Я не заслуживаю такого обращения! Что я сделала ему такого, чтобы он называл меня дешёвкой?

От обиды слёзы рвутся наружу. Мне хочется рыдать от горя. Гром был единственным парнем, кто целовал и держал меня за руку. Я никогда никого не подпускала к себе, никто никогда не волновал меня прежде. А теперь, он говорит, что я ведусь на каждый хер?

Хотя, на что я рассчитывала, когда позвала Влада в школу? Теперь у него из-за меня проблемы. Нет! Это из-за Грома у нас у всех проблемы!

Закрываю пылающее лицо руками и спускаюсь по стене. Как же низко я пала. Нужно думать об учёбе. Вот чем я должна заниматься. Правильно расставленные приоритеты помогают жить и достигать успехов. Нельзя отвлекаться на таких парней как Гром.

- Как ты вообще до такого додумалась? – спрашивает папа, влетающий в комнату на всех порах. – Представить Влада как своего парня?

- Хотела, чтобы он отстал от меня, перестал приставать. – Признаюсь ему. Глупо скрывать теперь правду. – Я не думала, что всё так получится.

- Он приставал к тебе? – глаза папы опасно темнеют.

- Не в таком смысле. – Тут же говорю ему, пока он не напридумывал себе ничего лишнего. – Просто предлагал встречаться, встретил у школы. Больше ничего.

Впервые вру папе, не говорю о нашей встрече, о поцелуях.

- Я проучу его. Он у меня в Сибире забудет, что такое здоровье. – папа может испортить жизнь Грому, это вполне в его власти. Он практически и есть власть в нашем городке.

- Не нужно, не трогай его. – прошу папу, цепляясь за его руку. – Это подростковые волнения, не нужно его сажать в тюрьму за такое. Здесь нужно разбираться с ним на другом уровне.

- Он избил Влада! – напоминает отец. – Если я прощу ему такое, все подумают, что я стал сдавать!

- Но он избил Влада ни как военного, как моего… выдуманного парня. – добавляю и кривлюсь. – Здесь ты можешь поговорить с ним как отец с непутёвым ухажёром. Отчитать. Пригрозить.

- Ухажёром? Ева! По этому Адаму Громову плачет тюрьма. Он весьма известный персонаж, чтобы ты знала. Он стоит на учёте в полиции, если он попадётся хотя бы ещё раз на любом мелком преступлении, его посадят. Сейчас он работает в шиномонтажке, чтобы заработать себе баллы и показать, что он на пути исправления, но такие люди как он не меняются. Я поражаюсь, как он вообще поступил в университет и получил место в общежитии. Он дебил конченый.

- Наверное. – глупо выдыхаю, прикусывая губу. Мне хочется возразить, что Гром не глупый и вполне себе воспитанный, просто ведёт себя грубо. – И всё же, разбираться с ним твоими методами будет неправильно. Оставь его, мальчик скоро перебесится и отступиться. Ему скорее всего никогда не отказывали прежде.

Не нужно лечить меня красивыми словами, Ева.

- Почему ты так защищаешь его? – настороженно спрашивает отец и заставляет посмотреть мне в глаза. – Он тебе нравится? ЕВА!

Я должна сказать папе нет, но вспоминаю поцелуй, теплоту его ладони и слова застревают в горле. Не могу сказать ничего. Глаза папы округляются, он не верит в происходящее, как и я.

Я начинаю громко плакать. Меня топит болью от осознания, что я глупо влюбилась в незнакомого парня. Если бы он был моим одноклассником, мы могли бы встречаться делать вместе уроки, думать о поступлении в университет. Но с Громом у меня не могло быть ничего общего.

- Я понимаю, что мы не пара и между нами ничего не может быть. – тут же говорю ему на одном дыхании. – У нас нет ничего общего, нам даже разговаривать не о чём и любые отношения могут помешать моей учёбе. Поэтому я попросила Влада притвориться моим парнем, хотела чтобы он понял, что я не одна и отстал. Лишний раз говорить с ним, я не хочу. Даже пересекаться – не собираюсь.

Говорю я практически правду, полиграф подтвердил бы мои слова, и папа верит.

- Можно я пойду сегодня на дискотеку? В моей жизни так много учёбы, что крыша едет. Наверное, поэтому мне и понравилось чужое внимание, тут нет ничего такого. Потанцуем часик с Катей и до девяти я буду дома. – прошу папу, вытирая слёзы. Мне действительно хотелось глотнуть свежего воздуха и попробовать что-то новое.

- Ладно. – соглашается папа, что такая редкость. – Ева, ты должна сама понимать в первую очередь, что этот парень тебе не партия. Все эти мелкие чувства быстро разобьются при более тесном знакомстве. Ты хочешь поступить в медицинский, уехать отсюда, а Громов сгниёт тут в какой-нибудь общаге. У Вас разные цели. Тебе будет хотеться ходить в кино, на выставки, в театры, а он будет хотеть пива и орешков. Страсти быстро затихают. Ничто не убивает отношения так как бедность.

- Согласна с каждым твоим словом, папа.

Сегодняшние слова Грома подтверждают это, он умеет только оскорблять и махать кулаками. Мне показалось, что он благороден, но эта была просто его стихия. Парень пытался понравиться мне и недолго держал свой характер в узде. Сегодня он показал своё истинно лицо.

Когда папа уходит, я пишу Кате, что пойду на танцы. Подруга очень удивляется. Я впервые выбираюсь на такое мероприятие. Это будет первая дискотека в моей жизни.

Надеваю чёрные джинсы, удобные ботинки и топ с длинными рукавами и открытой спиной. Выглядит стильно и не вызывающе. И танцевать будет удобно. Цели подцепить кого-нибудь из парней у меня не было.

Мы встречаемся с подругой у развлекательного центра, где проходят дискотеки для молодёжи. Тут устраивают танцы для школьников старших классов и студентов. Вход строго по пропускам и тут нет никакого алкоголя.

Администрация города наивно решила, что лучше они сами будут организовывать досуг молодёжи и контролировать его, чем она сама накурится и напьётся в дешёвом баре. Как же они ошибались. Тут царил самый настоящий разврат и неразбериха.

- Ева, ты опять как монашка. Мне будет стыдно рядом с тобой. – возмущается Катя. Подруга одела на танцы кожаные шорты и блузку с длинными рукавами. Выглядела она очень сексуально. Пока мы шли к входу, несколько парней оглянулись на неё. – Могла бы накраситься.

- А что не так с моим видом? – не понимаю искренни я.

- Он не стильный понимаешь? Ты очень простенько выглядишь в своих джинсах и топе чёрного цвета, не на каблуках. Как белая мышь – бледная!

- Я иду танцевать, мне даже выгодно, если на меня никто не обратит внимания! - Чтобы ничего не потерять, я взяла с собой крошечную сумку, куда вмещался только телефон, банковская карта и резинка для волос. Цели кого-то соблазнить у меня не было.

- Привет! – К нам подбежали девчонки из нашей школы. Они все были на каблуках и в пёстрых нарядах. Каждая была красивее другой. – Ева, ты тоже пришла? Неужели тебя отпустили?

- Да. – выдавливаю из себя улыбку. На их фоне я и вправду была бледной мышью, но мне это даже на руку. Не хватало после Грома подцепить какую-нибудь ещё Молнию. – Давайте лучше пойдём танцевать.

- Подожди, какие танцы. Серёжа с Кириллом ушли мешать колу с виски, сейчас придут, выпьем и пойдём. – Я слышала о таких попойках, но участвовать в них мне не хотелось от слова совсем. Алкоголь я не пила и не собиралась. Это был мой принцип. Чтобы не выделяться, я осталась со всеми.

- Сегодня тут кстати ребята из Геолого-Разведочного. – пропела Вера – моя одноклассница. – Такие красавчики все.

- Ох, ты в прошлый раз крутила с кем-то с Финансового и чем это закончилось? – Все засмеялись, а я выдавила из себя улыбку, старательно делая вид, что понимаю о чём речь. За учёбой в школе мне некогда было болтать с девчонками, я занималась даже на переменах. – Ева, а тебе какие парни нравятся? В школе ты вообще ни с кем не общаешься, мы уж иногда думаем, что в твоём вкусе – Катя!

- Ева тут исключительно для танцев. – говорит подруга и закатывает глаза. – Личная жизнь не интересует нашу Еву. Её любовь – учебники, а выйти замуж она собирается за клятву Гиппократу.

Слова подруги меня задевают, она намеренно решила уязвить и высмеять при всех меня? Катя весь вечер пыталась уколоть и унизить.

- Почему же? – говорю Кате с вызовом. – Если тут будет красавчик в моём вкусе, то я обязательно с ним потанцую. Просто мне нравятся мужчины, а не мальчики. Наши парни немного мелковаты в росте, массе. Мне хочется кого-нибудь постарше себе в пару.

- Правильно, Ева. – подхватывает Вера. – Парни из универов намного симпатичнее! И в голове у них уже всё разложено по полочкам, не то что у наших дураков

Катю передёргивает, но она ничего не говорит мне, надувается и скрещивает руки. Она первая начала, я лишь ответила ей в её тоне. Подруги должны поддерживать друг друга, а не пытаться укусить побольнее.

- Смотрите, девчонки, что мы принесли! – наши мальчики возвращаются с бутылками колы. Они уже пьяные и весёлые. – Налетай.

- Я не буду. – вытягиваю руки и отхожу в сторону. – Мне становится нехорошо от алкоголя.

- Ева, не начинай. – протягивают парни. – Ты сегодня впервые похожа на человека, выпей немного.

Чтобы не стать объектом обсуждения, я старательно делаю вид, что пью. Так как бутылки ходят по кругу, никто не замечает, что я остаюсь трезвой. Я сделала всего несколько малюсеньких глотков, чтобы не выделяться.

Довольная собой я вместе со всеми спешу на танцы.

Девчонки быстро притягивают внимание и разбиваются по парам на танцы. Я теряюсь в толпе и просто слушаю музыку. Раньше я занималась танцами, но потом бросила, не хватало времени. Иногда дома я двигалась под ролики и видеоклипы. Мне нравилось танцевать.

Сейчас я отдаюсь музыке, хочу выплеснуть накопившуюся напряжённость.

- Салют. – со мной поздоровался незнакомый парень, на вид старше меня. У него были русые волосы и веснушки на носу. Он нарисовался сразу же, как я осталась одна на танцполе.

- Салют. – отвечаю ему.

- Потанцуем? – он наклоняется так близко, что задевает губами мой лоб. Это жутко напрягает меня. Парень не вызывал и капли чувств, которые накатывали в присутствии Грома.

- Прости, я не одна. – не буду уточнять, что с подругой, зажигающей непонятно с кем. Общаться с незнакомцам мне не хочется.

- Ладно. – расстроено протягивает он и уходит. Я выдыхаю.

Через минуту ко мне подходит Миша Погорелов и пристраивается для танца. Парень нагло укладывает руки мне на бёдра, будто имеет на это право. Тяжесть его веса раздражает.

- Мы сегодня повздорили. – говорит он на ухо, сжимая бёдра. – Прости, Ева. Я слышал, как ты отбрила сегодня Грома. Твой папа уже разобрался с ним?

Видимо, Погорелов решил, что папа уже устранил соперника и ему нечего бояться. Миша так прижимался ко мне всем телом, что я чуть не задохнулась от его противного запаха – смеси пота и дешёвого виски.

- Миш, шанс был да сплыл. Поезд уехал. Чао. – Отхожу от него и машу ему ручкой. Пока Миша переваривает информацию, плыву в толпу, чтобы спастись от его внимания. Не успеваю опомниться, как на моё бедро ложится чья-то рука, задевая оголённую кожу на спине.

- Раньше я тебя тут не видел. – пьяный парень решает зажать меня в тиски и притянуть к себе. – Как тебя зовут, красавица?

- Меня зовут «Отвали Нахер»! – склаблюсь и ударяю его ногой. Я устала уже от нескончаемого внимания. Мне уже дадут потанцевать?

- Вот сука.

- От дебила слышу.

Ищу глазами наших, может рядом с ними будет спокойно?

Гром.

- Сейчас развеемся, подцепим цыпочек. – убеждает меня Мамай. Другу не терпится пуститься во все тяжкие. – Ради такого я даже в комнате прибрал.

- Мне чур брюнетку. Хватит с меня блондинок. Хочу натянуть на… - замолкаю, потому что в глаза мне бликуют белоснежные волосы, напоминающие облако снега. Надеюсь, показалось. Встряхиваю головой. Не хочу даже думать о Принцессе.

- Да ты оглянись, тут столько девчонок, готовых на всё. Главное проверить её пропуск и убедиться, что ей есть уже восемнадцать. А то сейчас хер разберёшь по внешности, совершеннолетняя она или нет. Тридцатилетние бабы сейчас моложе школьниц.

У меня не хватает сил слушать Мамая, потому что сомнений не остаётся, здесь Ева. В узких джинсах, повторяющих силуэт её длинных ног и топе, подчёркивающем нежную шею и спину.

Лучше бы она уже голой пришла, чем в таком наряде! Ева бросает вызов всем присутствующим своей необычностью и недоступностью. На фоне размалёванных подруг, старающихся казаться старше, от неё пахнет чистотой и изящностью.

- Здесь Ева. – говорю Мамаю. – Раньше я тут не видел её.

- Может, к тебе пришла? – с издёвкой бросает друг.

- Сомневаюсь.

Мы стоим в темноте, и она не может разглядеть нас в толпе. У меня в груди начинает печь при виде того, как она начинает извиваться на танцполе. Ева устраивает целое шоу, пластично выгибаясь и кружась. Она легко извивается на месте, демонстрируя своё тело.

Невольно представляю её на простынях, стонущую и повторяющую моё имя. Член каменеет в штанах за секунды.

К ней выстраивается очередь из желающих замутить. Один за одним подходят мудаки, пытаясь заполучить Принцессу. Но она им, как и мне, выкручивает яйца. Соблазняет, загоняет в сети и посылает. Замечаю, как она одного ударяет ногой, чтобы он её отпустил. Это веселит меня.

А что она хотела? Припёрлась в царство разврата и хочет уйти чистой?

- Нет. – берёт меня за руку Мамай. – Не ходи к ней, пусть делает, что хочет, а я бы предложил замутить вон с тебе двумя из универа.

Друг показывает на Сашу и Машу, сестёр близняшек, любящих подчёркивать своё сходство. Они машут нам рукой и посылают воздушные поцелуи.

Правильно было бы пойти сразу к девчонкам, но мне хочется немного поразвлечься с Принцессой, напомнить ей, что она здесь на моей территории.

- Ты замути, а я догоню. – прошу Мамая и удаляюсь от него.

- Гром, у тебя будут проблемы.

Не могу удержаться. Внутри что-то натягивается и становится напряжённым. Мне хочется поскорее увести её отсюда, пока она не навлекла неприятности на свой упругий зад, и отшлёпать, чтобы перестала меня провоцировать.

Пока иду к ней, Степан, парень с района, подхватывает её на руки и начинает кружить. Я вижу панику на её лице. Степан крупный, настоящий бык, с ним малок кто рискует связываться. Принцесса не привыкла, чтобы с ней так грубо обращались.

Если забрать Еву у него сейчас, то она к концу вечера точно будет под ним с широко раскинутыми ногами.

- Поставь на место! – шипит Ева и стучит маленькими кулачками по спине.

- Хорошо же танцуем! – смеётся Степан и звучно шлёпает её попе.

- Сейчас тебя шлёпну. – предупреждаю его, ровняясь и выдыхая в него вырывающиеся изнутри пары неконтролируемого гнева. Картина как кто-то трогает Принцессу сносит самообладание. Только я могу трогать эту девочку. Если кому и тратить нервы на неё – так это мне.

Степан считывает мой настрой и тут же ставит Еву на ноги.

- Гром. – щебечет она и ловко юркает мне за спину, цепляясь пальчиками за толстовку, чтобы не упасть. Вот же зараза. Как не приятности, так сразу Гром! Чёрт бы побрал эту Еву! – Не знал, что она с тобой.

Все на секунды замирают на танцполе, прислушиваются к нашему разговору сквозь громыхающую музыку. Людям интересно, будет ли драка?

Я поворачиваюсь к Еве и вопросительно смотрю ей в глаза с милейшей улыбкой. От неё зависит, со мной она или с Владом. Если ей хочется, то может позвонить Владу и попросить приехать, пусть разбирается сам со Степаном.

- Я с ним. – выпаливает и обнимает меня за плечи, виснет на мне прямо как на своём водителе утром. Усмехаюсь. Так сильно испугалась Степана, что согласна прижиматься ко мне? – Не успела сказать!

- Не отпускай свою девчонку, Гром. А то уволокут же. – бросает парень разочаровано и пожимает мне руку.

- Мелкая ещё просто у меня, школьница. – поясняю ему испытывая жгучее удовлетворение от мести. Чувствую, как когти Принцессы царапают кожу. – Иногда бедокурит.

- Ага. Ну бывай, не злись. – говорит он и уходит, а мы остаёмся вдвоём в гуще толпы. Ева сразу же разжимает свои тиски и отходит, личико становится надменным и смотрит на меня, поджав губы.

- Это ничего не значит. Спасибо! Пока! – говорит и бежит буквально к выходу, вызывая у меня приступ смеха. Она совсем с головой не дружит?

- Ева. – хватаю её за руку и тяну на себя обратно так сильно, что она ударяется о грудь, смешно шипит. – Ты уже сильно задолжала мне. Тут уже двумя шоколадками пахнет.

Неожиданно она улыбается. Её улыбка стирает всю злость.

- Так идём, я куплю тебе шоколадки. Какие ты любишь больше? Сникерс, марс?

- Просто потанцуй со мной. – говорю ей, укладывая руки на голую спину. Кожа обжигает ладони, я чувствую, как движутся мышцы на её спине.

- Все смотрят на нас. – говорит она, краснея. Крутит головой в поисках спасения, но от меня ей не убежать. – Из-за тебя всё думают, что мы встречаемся.

- Это уже твоя проблема. Можешь привести Влада и переубедить всех в обратном. – бросаю насмешливо ей, не замечая, как сдавливаю при упоминании мерзкого водителя. Не могу даже думать, что она с ним лижется или делает, что похуже.

- Я не встречаюсь с Владом. – признаётся мне и опускает глаза. Как будто я не знаю этого. Ей нравится просто играть со мной. – Попросила подыграть, чтобы ты отвалил от меня и перестал преследовать, и слухи о наших отношениях мне не нужны. Перестань лапать, положи руки…

- Стыдно встречаться с таким как я? – Её позиция задевает меня, опускаю руки и сжимаю ладонями ягодицы, пусть теперь попробует отвертеться. Ева пугается и пытается выбраться, шипит как кошка. А я практически кончаю от упругости её попки.

- Не хочу встречаться с тем, кто постоянно грубит и хамит, обзывает меня и делает больно!

- Кто сказал, что я хочу встречаться с такой как ты Ева? – интересуюсь у неё, продолжая уничтожать репутацию идеальной девочки. Прикусываю шею и оставляю там засос, пусть Генерал видит чем, занимается его дочка.

- Адам, перестань! – просит она умоляюще. Ева очень старается, извивается, у неё не хватает сил перебороть меня. Запускаю руку под вырез на спине и касаюсь пальцем краешка груди. От страха она чуть ли не начинает плакать.

- Я погорячился, когда назвал тебя дешёвкой. И был не прав, когда сказал, что нам не о чём говорить. – Утыкаюсь носом в ложбинку на шее и вдыхаю персиковый аромат. Когда она плавится вот так в моих руках, я на всё согласен. Готов простить ей всё что угодно. – Ты ненормально действуешь на меня Ева, умудряешься задеть так, как ни у кого не получается. Утром я шёл к тебе, чтобы попросить прощения, а ты вывела меня из себя.

Ева.

Гром просит у меня так прощения?

Я вся взмокла в его руках. Он нагло тискал меня, выписывая круги по напряжённой до предела спине и сжимал попу. Не могу сказать, что мне это не нравилось, но было ужасно стыдно. Все смотрели на нас и следили за каждым движением. Наш танец больше напоминал петтинг, мы тискались и выясняли отношения посреди танцпола.

После такого говорить, что между мной и Громом ничего нет – было глупо.

- Ты тоже была не права, Ева. – Ему нравилось называть меня по имени. Он произносил его по-особенному. Мне нравилось слушать как он называет меня «Евой». – Могла бы просто поговорить со мной, а не провоцировать. Указать, что я не прав.

- Смотрю, ты очень опытен. Знаток отношений. – хрипло говорю ему, немного расслабляясь. Мне нравилось, что Гром говорил в лоб, откровенно и абсолютно честно.

- У меня никогда не было отношений. – говорит он, обнюхивая меня точно зверь.

- Ах, значит, ты девственник? – шучу, тут же краснея.

- Трахаться и быть в отношениях совершенно разные вещи. – замечает Гром, и меня накрывает ревностью. Сколько девушек у него было?

- По-моему, нельзя трахаться без отношений. – пылко говорю я, заставляя его снова засмеяться. Становится неуютно после своего высказывания. – Что смешного?

- Ничего, маленькая моя. – Говорит он ласково и поправляет растрепавшиеся после дикого кружения волосы.

- Твоя? – глупо переспрашиваю его, не успевая за скоростью Грома. Папа правильно говорил, что страсть быстро пройдёт, а между нами не может ничего быть. Утром я ещё была у него дешёвкой, а теперь его маленькая девочка.

- А чья ещё? – спрашивает он, заставляя меня смотреть в его чёрные как тьма глаза.

- Папина. – по-детски отвечаю ему.

- Не буду это никак комментировать. – Гром снова смеётся и мне хочется смеяться вместе с ним. Он и вправду тут самый притягательный. Когда он смеётся, у него горят глаза и хочется шутить ещё ещё.

- Гром, пошли. – его окликает друг с двумя близняшками и у меня во рту пересыхает от размера их груди. Моя еле налившаяся двоечка ничтожна мала по сравнению с их третьим или четвёртым размером, выпрыгивающим их лифчика. Очень красивые девушки махали Грому рукой.

Он тут с ними развлекался?

- Мне нужно идти, Ева. – говорит он на полном серьёзе, отпуская меня. – Тебе есть с кем пойти домой?

Такого унижения я давно не испытывала, часто моргаю, чтобы не разреветься. Он же только что просил прощения и называл меня своей малышкой? А теперь бросает меня ради двух сиськастых?

- Конечно. Если нет, то найду с кем. – говорю без какого-то умысла, но только произнеся в слух, понимаю, как звучит двусмысленно. – В том смысле, что я пойду с Катей, но если она освободится, то пойду с кем-нибудь из девчонок или позвоню и попрошу меня забрать папу и Влада. Не беспокойся, иди, спасибо за помощь.

Тщательно стараюсь оставаться вежливой. Выдавливаю улыбку.

Так даже к лучшему, пусть идёт. С этим Громом я только неприятности наживу.

- Хорошо. Прощай, Ева. – не «До встречи», а «прощай».

- Ага. – выдавливаю. – Пока.

С непобеждённым видом иду искать Катю, которая, к счастью, оказывается с девчонками недалеко от меня. Стараюсь не оборачиваться и не смотреть на Грома. Если увижу его с бабёхой, разрыдаюсь безвозвратно.

- Ну ты даёшь, Ева. – верещит Вера, когда я нахожу их. – Сначала Быка подцепила, а потом и Грома. Сегодня просто твой день.

- Я не знаю кто такой Бык, да и Гром меня не очень интересует, мы с ним, вроде как дружим просто. Просто дружим. – звучит не убедительно даже для меня самой. Теперь мне хочется выпить, чтобы выбросить из головы мысли о нём. После его ухода в груди неприятно жжёт.

- Бык учится в колледже на мастера чего-то там, я не запоминаю такое. Он здоровый и очень сильный. Держит северный район. Его очень уважают все ребята и слушают как авторитета.

- Какой молодец. – шучу я. Меня не интересовал Бык. – А какой район держит Гром?

- Гром сам по себе. – поясняет она. – Он дружит только с Мамаем, ни к кому не лезет, но все знают, что если тронуть его, можно умереть.

- Почему?

- Ещё в школе он забил мальчика, чуть не убил его. Брат с ним в одном классе учился, сказал, что тот пошутил над Громом, что-то сказал про его родителей. И тому крышу сорвало. Тогда его исключили из нашей гимназии и отправили в школу для трудных подростков. Но учился он хорошо, был лучшим в классе.

Слова Веры заставили меня удивительно оглянуться в сторону Грома, но его след уже простыл. Ревность неприятно кольнула меня. Он уже наверно мнёт сиськи этим близняшкам.

- Говоришь, что у тебя с Громом нет ничего, а постоянно пересекаешься с ним, танцуешь. Может, расскажешь? – Катя оттаскивает меня от Веры, требуя объяснений. Подруга ведёт себя нагло и вызывающе.

- Да нечего рассказывать. Мы с ним познакомились случайно, он пришёл ко мне в школу один раз и сейчас выручил, помог избавиться от Быка, то есть Степана. Он мой друг.

- И поэтому, мял твою попу как пекарь тесто?

- Ну переборщил немного.

- Мне только лапшу на уши не вешай. Такие танцы не в твоём стиле, ты ради него сегодня пришла?

- Катя, не играй роль моего папы. – отбиваюсь от неё и возвращаюсь к Вере, надеясь, что она ещё что-то расскажет о Громе. Всех уже развезло от алкоголя. А я беру последнюю бутылку виски с колой и прикладываюсь к ней. – Вер, а тебе кто-нибудь приглянулся?

- Неа. Все скучные какие-то…

- Идём потанцуем тогда?

Вера соглашается, и мы врываемся в танцпол на всех порах. Алкоголь снимает с меня стеснение и я перестаю сдерживать рвущуюся наружу сексуальность.

Гром.

Прижимаю к стене Машу, или Сашу, чёрт разберёшь кто есть кто и расстегиваю штаны. Представляю на её месте Принцессу, как беру её сначала медленно, чтобы она привыкла, а потом деру так как люблю, чтобы усвоила раз и навсегда – кто главный в наших отношениях.

Если бы она попросила хотя бы взглядом остаться, я бы бросил всё и охранял её всю ночь. Но я не нужен этой девчонке, она просто жаждет приключений, мечется из стороны в сторону, хочет, чтобы я бегал за ней.

Сегодня пришла на дискотеку и танцует в обнимку, а завтра, я не такая – жду трамвая.

- У тебя телефон звонит. – шепчет хрипло мне на ухо Маша, облизывая его и слегка прикусывая. Она старательно помогала мне стащить штаны.

На экране высвечивается номер Быка, что ему ещё нужно? Я бы не поднял трубку в такую минуту, если бы несколько минут назад он не пытался присунуть Принцессе.

- Да? – говорю ему, показывая Маше, чтобы она молчала.

- Гром, тут тебя девочка твоя ищет. Просила позвонить тебе. – У меня лицо немеет от неожиданности и начинают слуховые галлюцинации. Кто просил позвонить?

- Адам! Адам! – клянусь, если мозг не стал отказывать, то это голос Евы. Она с таким старанием звала меня. – Забери меня, пожалуйста!

- Гром, она в дрова, забери её, пока не вляпалась ни во что.

Охренеть.

Картина маслом. Стою с опущенным штанами и членом, который при упоминании Евы, стал покорно сворачиваться калачиком. Мол, нам пора, нам не сюда. Нас ждут на другой вечеринке.

- Что случилось, Гром? – шепчет Маша, опускающая вниз и становящаяся на колени. Она собиралась поправить ситуацию. Девушка проворно заглотила член, скользя по нему губами и глядя на меня очень преданно.

Только у меня нет больше настроения трахаться.

Нужно остаться с Машой и получить заслуженную разрядку. Девочка очень старается. А Ева пусть делает мозги кому-нибудь другому, пусть звонит папе и Владу, ищет себе достойную партию. Почему бы водителя не попросить забрать её?

Ева. Ева. Твою же мать!

- Мамай! – реву я как раненый зверь, понимая, что не смогу остаться. – Мне нужно вернуться!

Маша смотрит на меня оторопело, не понимая в чём дело. Я быстро прячу член, застёгиваю штаны и выскакиваю из-за угла. Недовольный Мамай выходит мне навстречу. В отличие от меня ему Ева даром не сдалась и убегать от секса он не собирается.

Друг на ходу поправляет одежду.

- Оставайся с девочками, а я пошёл. – Не хочу портить другу вечер.

- Одного я тебя не оставлю. Что там у тебя случилось?

- Апокалипсис. – честно отвечаю Мамаю. – Мой личный апокалипсис по имени Ева.

Пьяную Принцессу нахожу сразу в центре зала с Быком и его другом, она слушает его и мило смеётся, периодически касаясь его руки и откидывая голову назад так, что распущенные волосы белым облаком обволакивают её и Быка. Ева удерживает ещё в руке бутылку с колой, в которой точно не только газировка. Руки бы так и вырвал.

- Спасибо, что присмотрел. – пожимаю руку Быку, который улыбается от уха до уха. Картина пугающая, он никогда не улыбается. Что его так развеселило?

- Да не за что, она у тебя очаровательная. – говорит он и хлопает меня пьяно по спине. – Только пить совсем не умеет! Ты уж займись, Евусиком.

Охереть. «Очаровательная Евуся».

У меня опять слуховые галлюцинации. Я чуть не спрашиваю Мамая вслух, он тоже это слышал?

Ева глупо улыбается, смотрит на меня и облизывает припухшие губы, покусывая их и играя с моей психикой. У меня перед глазами двоится. Развратная девчонка, она специально играет с моей фантазией?

- Тебе пора домой. – говорю категорично Принцессе, отбирая у неё бутылку с колой. Нюхаю содержимое и кривлюсь. Неудивительно, что её так развезло. От такой бадяги сердце остановиться может. – С каких пор ты пьёшь?

- С сегодняшнего дня. Мне понравилось, останавливаться не собираюсь. – по лицу вижу, специально меня провоцирует, играет с моей психикой. – А что?

- Зачем искала? – Спрашиваю у неё напрямую. В душе я улыбаюсь, но стараюсь говорить строже. Ева расстроилась после моего ухода, приревновала и напилась. Так лучше, Принцесса.

- Не помню. – Она хитро щурится и старается спрятать улыбку, прижимается всем телом и по-детски обнимает. – Давай ещё немного потанцуем?

- Ты на ногах еле стоишь, какой танец?

Ева светится изнутри, исходящий свет слепит меня. Красавица. Любовался бы ей вечно. Вот такая растрепанная с лёгкой улыбкой и горящими глазами она касается самого сердца. Между нами нет барьера, который она строит обычно и становится легко говорить.

- Тебе нужно идти домой. Иначе твой папа не то, чтобы запретит танцевать, он тебя из дома перестанет выпускать. – шучу. Ева становится серьёзнее, задумывается над моими словами и смотрит на часы. Смешная она. Хотел бы узнать, что она там думает.

- Ты прав. Ты проведёшь меня? – Ева приближается ко мне вплотную, проводит тонкими, практически прозрачными пальчиками по краю футболки. Когда Ева поднимает на меня глаза, я давлюсь горячим воздухом. В них столько просьбы и желания.

Голубой омут поглощает меня. В сотню раз лучше минета от Машки.

- Конечно, Принцесса.

Ева.

- Ты ушёл. – констатирую я, чувствуя, как сердце от радости подпрыгивает до затуманенной алкоголем головы. Гром вернулся.

- Вернулся, потому что знал, что, если не проконтролирую тебя, ты обязательно влипнешь в неприятности. – отвечает с улыбкой он. Несмотря на то, что обломала его планы, он на меня не злится. – Или ты не рада моему возвращению, Ева?

Понимаю, что, если не скажу, что рада, Гром уйдёт, а мне так не хочется, чтобы он уходил. Без него на душе становилось грустно.

- Я рада, Адам. – когда я произношу его имя, девочки недалеко от нас делают дружный вдох. Могу поспорить, что мало кто называет его по имени, но Грому нравится.

- Тогда идём домой, Ева. – говорит он и протягивает мне руку. Это выглядит как предложение руки и сердца. Как много за этим скрыто. Если я приму её, то не смогу больше заявлять, что между мной и ним ничего нет.

Выбрасываю руку прежде, чем голова отговорит сердце не делать этого. Гром сжимает её, боясь, что я передумаю.

Мы отправляемся домой вчетвером пешком. К нам с Громом присоединяются Вера и Мамай.

- Можно спросить, как тебя зовут? – спрашиваю у Мамая, чтобы нарушить угнетающую тишину. В воздухе повисает напряжение.

- Антон. – недовольно представляется Мамай. Лысый парень с серьгой в ухе оказывается типичным Антоном. Вид у него раздражённый, он определённо предпочёл бы оказаться в компании близняшек.

- Ты прости, Антон, что сорвали тебе планы. Может быть, Вы с Адамом проведёте нас и успеете ещё обратно. – подмигиваю Грому, а он лишь сильнее сжимает мою ладонь. Мне нравится смотреть на него.

- Сомневаюсь. – бурчит Мамай, и пинает камешек под ногами.

- А какие у Вас были планы? – спрашивает Вера, которой определённо понравился Мамай. Она шла рядом, обнимая себя за плечи. Ей было холодно в платье.

- Беззаботного отдыха. – бросает парень и морщится, когда замечает, как Вера дрожит. Он делает над собой усилие, снимает ветровку и протягивает ей. – Оденься, а то заболеешь. Пораздеваетесь, а потом ходите, сопли на кулак наматываете.

Вера благодарно принимает куртку. Она смущённо краснеет и сладко вдыхает запах Мамая.

- У тебя завтра есть занятия? – спрашивает Гром, чтобы отвлечь меня от Мамая.

- Да. Английский.

- Прогуляешь разочек?

Теряюсь. Я никогда не прогуливала уроки, не могу понять – хочу ли?

- Давай, один раз. Пока у нас всё хорошо. Только ты и я. Поиграй один разочек с огнём. – проникновенно просит Гром, осторожно обнимая меня. Его прикосновения не кажутся навязчивыми или похабными. Мне нравится, как он касается меня.

- Я попробую, но не обещаю. – Мы подходим к моему дому, и я жестом прошу остановиться. – Папе не стоит пока видеть Вас, сегодня я еле отговорила его… вообщем, ему нужно время, чтобы остыть.

Гром кивает, у него портится настроение. Он прекрасно понимает, что папа никогда не примет его как моего парня. Я вообще не знаю кого он смог бы принять.

- Оставим Вас. – говорит Мамай. – Пока, Ева!

- Пока, ребята! Спасибо за вечер.

Мы остаёмся с Громом наедине и мне становится нехорошо. Голова тяжелеет и начинает вибрировать от волнения и испаряющегося алкоголя. Как себя вести? Что делать? Что говорить?

Постепенно опьянение отступает и мне становится неловко. Как дура позвала его.

Судя по всему, Гром тоже не знает, как себя вести, поэтому просто рассматривает меня. Вид у него растерянный. Впервые вижу его таким. Хотя мне трудно судить, какой вообще Гром.

- Не знаю, как себя вести. – говорит он и широко улыбается. – Поцеловал бы, но боюсь, что ты опять начнёшь бить меня.

- И правильно. Не стоит распускать руки без разрешения. – Не могу сказать, что рада, что он не собирается меня целовать. В душе я очень хочу этого.

- Тогда пока, Ева. – говорит с лёгкой улыбкой.

- Пока, Адам. – разворачиваюсь и иду к дому, немного разочарованная тем, что Гром прощается так просто. Не могу понять чего хочу. Чем дальше я от него, тем грустнее мне становится. Так странно.

- Ева. – окликает он меня в последний момент. Я оборачиваюсь так резко, словно всё это время ждала, когда он позовёт. Налетаю на грудь Грома и слышу его грудной смех. – Ты действительно думала, что я тебя отпущу так быстро?

Не успеваю и глазом моргнуть, как Гром подхватывает меня под попу и отрывает от земли. Парень кружит меня и затем целует, сметая моё сопротивление. Гром уже на правах собственника вторгается в мой рот и по-свойски исследует его границы. Прижимаюсь к нему, запускаю пальцы в густые волосы и притягиваю к себе ближе.

Поцелуй увлекает меня, и я теряю счёт времени. Слышу только стук напуганного, загнанного нахлынувшими чувствами сердца.

- Тебе пора, Ева. Через пять минут девять. – говорит хрипло Гром, ставя меня на ноги. – Если Вы не успеете вернуться до девяти домой, Золушка, наша жизнь превратится в безрадостную тыкву, потому что батюшка посадит Вас под замок.

С ума сойти. Я в отношениях. С кем? С Громом?

Я точно в отношениях? Может быть, для него ничего не значат события на дискотеке? Так. Мелкое приключение…

Пока мы шли домой, Катя написала мне десяток сообщений и несколько голосовых. Подруге было очень интересно, чем всё закончилось. Её чрезмерное любопытство настораживало меня. Последнее время Катя вела себя совсем некрасиво, она пыталась постоянно зацепить меня, сделать больно. А ещё её волновали очень уж мои отношения с Громом, она как будто не радовалась тому, что у нас с ним не складывается.

Я схватилась за щёки, осознав, что Адам и вправду мне очень нравился. Он был безумным и полной моей противоположностью, но рядом с ним я оживала. Весь мой мир переворачивался. И ещё, Гром становился нежным и заботливым, его нельзя было назвать грубым или похабным. Я искренне не понимала, почему о нём все говорят как о страшном парне – преступнике.

Гром: «Запиши себе куда-нибудь, что у тебя есть парень. Боюсь, что, когда проснёшься, забудешь всё и будешь себя вести со мной как с незнакомцем.»

Мне стало приятно, что Гром думал перед сном обо мне.

Ева: «А ты не забывай, что я генеральская дочка. Если узнаю, что ты вдруг забыл о том, что у тебя есть девушка, выстрелю прямо в голову.»

Я хотела написать, что отстрелю ему яйца, но потом подумала, что получится очень похабно.

Гром: «Даже пуля от тебя доставит мне удовольствие.»

Гром, так Вы, романтик? Улыбаюсь против воли, внутри разрастается пожар. Меня заставляют улыбаться его сообщения.

Ева: «То есть, ты не отрицаешь, что будешь гулять с другими девушками?»

Гром: «Как я могу? Не хочу в холодную землю.»

Ева: «Я сейчас передумаю и забуду обо всём, что было сегодня.»

Гром: «Не смей, Ева! Отшлёпаю тебя при встрече за такие слова. Не смей сомневаться во мне.»

Улыбаюсь как дура. И из-за чего?

Никогда за собой не замечала этих романтичных порывов. Не любила бессмысленные переписки с друзьями, лишняя трата времени. Но с Громом мне хотелось переписываться, хотелось посылать ему дурацкие смайлики. Мне хотелось к нему.

- Как дискотека? – сонный папа заходит ко мне в комнату. – Ты молодец, пришла ровно в назначенное время.

- Мне не очень понравилось. – признаюсь ему, пряча самое главное в правде. Убираю телефон в сторону, чтобы он не заметил, что я с кем-то переписываюсь. – Наши ребята напились виски с колой и потом странно себя вели. Я немного потанцевала и вернулась домой с Верой.

- А как же Катя?

- Ей захотелось остаться.

Папа садится на край кровати и чешет затылок с задумчивым видом. Он был военным, скупердяем на эмоции, но всегда очень старался

- Ты уже взрослая Ева и мне хочется давать тебе больше свободы. Я знаю, что ты у меня умная девочка и не будешь ввязываться в сомнительные истории, я доверяю тебе. Но плохо верю окружающим. Давай договоримся, ты сможешь ходить гулять чаще, если это не повредит твоей учёбе, но ты будешь сознательнее и осторожнее.

- Конечно. – волна радости захватывает меня с головой. Я сразу же думаю о том, что теперь смогу гулять с Громом, но радость омрачается стыдом. Мне не хочется лгать папе. Успокаиваю себя тем, что я обязательно скажу ему, только позже, когда буду уверена в Громе.

- Ложись спать, поздно уже. Спокойный ночи.

- Спокойной ночи. – целую папу в щёку и забираюсь под одеяло. Сна у меня нет ни в одном глазу. Возбуждение лихорадит. Я сжимаю рукой телефон под одеялом и пытаюсь успокоить сердце. Смотрю на экран и радостно прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда замечаю входящее сообщение от Грома.

Гром: «Меня зовут Адам Громов. Моих родителей убили у меня на глазах, когда мне было десять. После этого меня отправили в детский дом, не самое прекрасное место в нашем городе. Мне позволили продолжить учиться в гимназии, из которой я вылетел с успехом через несколько лет. Мой одноклассник неудачно пошутил о моей маме, такое просто так я не мог оставить. Остальное пошло как по накатанной… Рассказывать мне особо не о чем, Ева, но я готов отвечать на твои вопросы. Лишь бы ты была рядом.»

Сердце зажалось в тиски. Колючий Гром приоткрыл дверь в своё сердце. Я была уверена, что это много для него значит. Не каждый захочет рассказывать об убийстве своих родителей. Он помнил причину нашей ссоры.

Ева: «Приятно познакомиться, Адам. Меня зовут Ева Краснова. Когда мне было десять, мама попала в авиакатастрофу. После её смерти моя жизнь стала напоминать службу в армии. Я очень скучаю по маме.»

Я ни с кем не обсуждала смерть мамы. Она оставила нас с папой, а сама полетела к подруге, у которой умер муж. Самолёт попал в зону турбулентности, и пилот не справился с управлением.

Как сейчас помню папино возвращение домой. Он просто зашёл, разулся и как полагается военному доложил: «Ева, мама сегодня умерла. Завтра привезут её тело, и мы справим похороны.» Только папа мог додуматься до такого. После похорон мамы мы собрали вещи и приехали в этот маленький городок, чтобы начать жизнь с чистого листа. Вдвоём.

Единственное, что я хотела с того дня, стать кардиохирургом как мама. Узнать её получше.

Гром: «У нас всё-таки есть нечто общее, Ева. Мы оба немного одиноки.»

Ева: «Теперь мы есть друг у друга.»

Адам и Ева. Ну красиво же?

Гром.

- Ты куда собрался? – спрашивает меня Мамай, когда я натягиваю спортивную форму посреди ночи.

- Хочу пробежаться. – нужно срочно сбросить возбуждение после общения с Евой. Она играла со мной профессионально, заставляла поверить, что Принцесса может меня полюбить. Она заводила меня, сдирала кожу и обнажала.

Ева производила впечатление холодной и надменной девчонки, но при близком общении она была очень открытой и простой. Поражало то, как быстро она шла на контракт и отвечала взаимностью. Не смеётся ли она надо мной?

Я пробегал всю ночь. Круг за кругом. Мысли хаотично кружили вокруг единственной девушки, с которой мне хотелось быть. Ноги сами привели меня к её дому.

У Красновых был свой двухэтажный дом за высоким забором. Мне очень хотелось перелезть через него и забрать к ней в спальню. Я мог бы это сделать и не попасться, но не хотел пугать Еву. Нельзя сильно напирать на неё. Если я покажу у неё в окне, она испугается до чёртиков.

Вернулся я домой с рассветом. Только истязав своё тело физически, я смог заснуть.

Когда проснулся, принял душ и пошёл на работу в мастерскую. Андреич был не в настроении и бесконечно бурчал. Ему всё не нравилось, и он придирался к каждой мелочи. Рычал как дикий зверь на меня.

- Гром. – позвал меня Андреич, когда рабочий день подходил уже к концу. – Вот твоя зарплата за этот месяц. В этот раз немного меньше. Извини. Но больше у меня нет.

Я не был в обиде на ворчливого старика, он был хорошим человеком.

- Ничего страшного, у тебя всё в порядке? – спрашиваю его, отпивая воду из бутылки.

- С какой стороны смотреть. Мзду повысили с этого месяца. – его тяжёлый вздох говорит намного больше, чем он сам. Правила маленького города душили всех его жителей.

Сжимаю челюсти от злости. Местный криминальный авторитет Руслан Дзагоев собирал дань со всех местных предприятий. За определённую плату он не трогал их. Позволял им выживать.

Я ненавидел Руслана Дзагоева всей свой чёрной душой!

- Если бы мог, убил бы его собственными руками. – цежу я сквозь зубы.

- Оставь, Гром. Нужно принимать неизбежные вещи. Жизнь не справедливая и это нужно понимать. – Андреич смирился со своей жизнью. Принимал вещи такими, какие они были. Большего он хотел.

- Глупости. Жизнь несправедливой делают всякие мудаки, а слабые принимают и позволяют творить бесчинство. – сжимаю кулаки.

- Ты ещё ребёнок, не понимаешь многого. – Андреич прислоняется к стене и прячет руки в карманы. Если бы он знал моё прошлое, то понимал бы, что я знаю побольше его о несправедливости жизни. – Дзагоев не только наш город держит, он регион подмял под себе. У него бабки, нефтяные скважины. От него даже Генерал зависит, хотя наш городок военный и подчиняется полностью практически Генералу. Тут всё принадлежит Дзагоеву, а скоро он будет баллотироваться на пост губернатора.

Меня всего передёргивает. Меньше всего хотелось говорить о Дзагоеве, но меня заинтересовала его связь с Генералом.

- Не знал, что Генерал зависит от Дзагоева.

- Да. Если Дзагоев захочет, сделает жизнь Генерала невыносимой. Тот ему прощает мелкие пакости, а Дзагоев держит своих парней в узде. Облегчает работу, так сказать.

- То есть, Генерал прикрывает преступников? – это новость заставляет меня приятно осклабиться. Значит, Генерал не так чист, как хочет показаться.

- Что-то вроде того.

Усмехаюсь. Интересно, Принцесса знает, что её папочка крышует местного авторитета? Что он измаран грязью вместе с главным преступником?

Дёргаюсь и смотрю на часы. Я за весь день так и не написал ничего Еве после её милого сообщения, не позвонил и не встретил после занятий, а мы договаривались увидеться.

Так перевозбудился, что забыл обо всём на свете.

- Андреич, прости, мне нужно бежать. – бросаю я, быстро стягивая одежду. – Потерял счёт времени, а меня ждут.

Ева не отвечает на мои звонки. Последний она сбрасывает, и я ругаюсь себе под нос. Очевидно, Принцесса обиделась на меня. Чёрт. Сам виноват.

Пишу ей сообщение.

Гром: «Ева, прости, замотался на работе. Вечером всё в силе?»

Ответ прилетает тут же.

Ева: «У меня английский.»

Вот как. Ладно. Я быстро заглажу свою вину. Заставлю её стонать, а не дуться.

Иду к её дому, чтобы перехватить, когда она пойдёт на английский. Ева не разочаровывает меня и выходит с рюкзаком на занятие через полчаса. Принцесса одевает узкие джинсы и рубашку, через которую чётко прорисовывается кружевной лифчик.

У меня глаз дёргается при виде неё. К ней, итак, все клеятся как мухи, она специально одевается ещё так вызывающе? Пусть уже снимет эту рубашку и гуляет просто в лифчике.

- Гром? – приветствует она. Ева не выглядит удивлённой. Но глаза у неё обаженные и красные. – Что ты тут делаешь?

- Жду тебя. ЕВА. – говорю, рассматривая чёрные цветочки на белоснежном лифчике. Они отвлекают меня, не дают собраться. – Мы хотели прогуляться.

- Прости, ты не писал ничего, и я подумала, что у тебя дела, поэтому не отменила занятие. – Она говорила со мной как учительница: коротко, деловито и строго. Хотела наказать за отсутствие внимания.

- Принцесса. – Преграждаю ей путь, чтобы она не убежала, складываю ладошки перед лицом и умоляюще прошу прощения: Такое больше не повторится, я так забегался, что не успел ничего написать. Мне немного непривычно отчитываться.

- Тебя никто не просит отчитываться. Ты вправе делать всё, что тебе захочется. – неумолимо говорит Ева и сжимает рюкзак сильнее.

- Как мне загладить свою вину?

- Не понимаю о чём ты. – Ева продолжает упрямо попытки обойти меня. С силой обнимаю её, стискиваю в своих объятиях. Жадно вдыхаю запах и понимаю, что сильно соскучился по этой капризной девчуле за этот короткий период времени. – Отпусти меня, Гром!

- Не отпущу, пока ты не скажешь, что смилостивилась, Принцесса. Скажи мне, что не держишь зла и мы пойдём гулять.

- У меня английский. – повторяет она.

- Отмени.

- Не могу, папа узнает об этом.

- Ну и пусть, скажи, что у тебя возникли планы. Один раз. Потом мы придумаем что-нибудь другое. – Понимаю, что не вправе заставлять её прогуливать занятия, но мне нужно встретиться с ней.

- Ладно. - говорит она. – Но это в первый и последний раз. Я отменю английский ради тебя. Взамен, ты будешь заранее писать и звонить, никаких «я забегался» или «я заработался»!

- Ух ты. – играю бровями, пытаясь наступить себе на горло. Хочется сказать ей, что очень сложно на работе не выпускать телефон из рук, но я молчу. – Никаких форс-мажоров? Ты должна знать о каждом моём шаге, верно?

- Да. – говорит она с вызовом, проверяя – насколько я могу перед ней прогнуться. Ева прощупывает границы, как далеко она может зайти?

- Хорошо. – принимаю её правила. Пусть капризничает. Такой красавице можно. Если Ева будет любить меня, если девочка будет верна мне, я позволю ей любой каприз.

- Хорошо? – не верит собственным ушам Ева, теряясь.

- Конечно, Принцесса. Любой твой каприз. – добавляю поспешно.

Ева поправляет сумку и смягчается, уже не пытается обогнать меня.

- Куда пойдём? – интересуется примирительно.

- А как же английский? – у меня закрадывается подозрение, что хитрая девочка давным давно его отменила, просто хотела проучить меня.

- Разберусь. – уклончиво отвечает она, краснея и опуская глаза. Врать Ева не усмеет.

- Кафе и ресторан не обещаю, но место тебе понравится. – обещаю Принцессе и обнимаю её за талию. Мне не хотелось идти с ней в многолюдное место, чтобы знакомые не мучали вопросами ни её ни меня. Не было у нас общей среды обитания.

По дороге я захожу в придорожное кафе отца Мамая, покупаю фрукты, сладости и беру термос с чаем. Девочки же любят сладкое?

Ева послушно ждёт меня. Я боялся, что она будет кривиться, Принцесса ведёт себя совершенно спокойно. Никак не показывает, что место ей не нравится. Она даже успевает познакомиться с сестрой Мамая и мило болтает с ней о чём-то.

С облегчением выдыхаю. Постоянно ловлю себя на мысли, что боюсь, что не смогу удивить Еву.

- Куда мы идём? – спрашивает меня снова, глядя на пакеты. Ева улыбается. Принцесса умеет улыбаться глазами. Смотрит на меня и становится так легко на душе, озаряет темноту прошлого, делает меня счастливым.

- В одно хорошее место. – уклоняюсь от ответа. Хочется всё же попытаться удивить её. – Раньше у нас с родителями была квартира в этом доме. Папа где-то раздобыл ключ от крыши, чтобы мы могли смотреть оттуда на звёзды. Ключ остался у меня, а за все эти годы никто не додумался поменять замок. Мне нравится там, спокойно и нет никого постороннего.

Ева сжимает мою руку крепче, физически ощущаю её волнение.

Мы поднимаемся на крышу, которую я за все эти годы оборудовал под себя. Натянул тент, защищающий от дождя, притащил складные стулья и стол. Сюда никто и никогда не приходил, а вид отсюда открывался потрясающий на лес у города.

- Очень красиво. – прошептала Ева, рассматривая зелёные кроны елей. Здесь была самая настоящая обзорная площадка. – И так тихо.

- Это особенное для меня место. – признаюсь ей. – Здесь я был только с отцом. Иногда прихожу сюда, чтобы подумать, вспомнить его… Иногда прибухиваю в одного.

Ева садится на стул и кутается в пыльный плед, висевший на спинке.

- Я взял фрукты и сладости. Не знаю, что ты любишь. – чувствую себя идиотом. Я себе никогда не готовил. Всегда перебивался хлебными блюдами: бутербродами, шаурмой. У меня никогда не было времени на такие мелочи.

- Выглядит очень аппетитно. Я очень люблю сладкое, у меня страсть ко всяким шоколадкам, пирожным. – припевает она чудным голоском, ловко выкладывая всё на стол. – А вот на орехи у меня аллергия. Я всегда уточняю, есть ли в еде орехи или ореховый соус. А что ты любишь?

- Я всеядный. Заглатываю всё, что съедобно и не в мухах. – Ева строит гримасу и смеётся. Знала бы она, что в моих словах нет и тени шутки. – Будешь горячий чай? Родители Мамая сами выращивают все эти полезные травы и сушат их, поэтому чай у них действительно вкусный. Вроде бы.

- Давай попробуем. – Она убирает прядь волос обратно. И у меня в горле застревает ком. Целую её, повинуюсь порыву. Я так долго ждал, когда смогу поцеловать эти сладкие губки. Хочу, сожрать карамельку. Вот, что я люблю. Весь день ждал эти минуты.

Не замечаю, как поднимаю её со стула и усаживаю себе на колени, провожу руками по попе, обтянутой плотной джинсой. Затискал бы эти аппетитные булки. Она ими орехи колит?

Ева смущенно елозит по мне, не осознаёт, что так доводит меня до ручки. Она пытается увильнуть, но я не позволяю. Прижимаю к себе крепче, намертво держу. Она теперь никуда от меня не денется. Сама позвала.

- Не нужно меня бояться, Ева. Я никогда не сделаю тебе больно, не сделаю того, чего ты сама не захочешь. – обещаю ей, чувствуя, как она дрожит. И я говорю абсолютную правду. Лучше руки себе ампутирую, чем причиню ей боль.

Гром поставил на стол старую газовую лампу, чтобы осветить крышу.

Здесь всё было таким необычным и по-своему романтичным. Кроме Грома никто бы не додумался до такого. Это было так мило. Было приятно, что он отвёл меня в особенное для него место.

Рядом с Громом было спокойно и хорошо. Я была очень рада и благодарна ему, что он не решил отвести меня в кафе или парк, где бы мы встретили знакомых. Пока я была не готова к тому, чтобы обнародовать наши отношения.

Запретный плод всегда слаще. Мы целовались без остановки, Гром трогал меня, гладил, ласкал через одежду, доводя до безумного желания чего-то большего. Он заставлял хотеть меня его по-взрослому. Это заводило и пугало. Я не готова была перейти черту, несмотря на то, что очень хотелось.

Я была вся мокрая от пота и влаги между ног, которая стекала по внутренней части бедра. Такое было со мной впервые. Это было волнительно. Я смотрела фильмы с постельными сценами и читала романы, в общих чертах я понимала, что происходит между мужчиной и женщиной, но не представляла какие сильные чувства охватывают тебя целиком.

Гром пах мужчиной, от него исходили невидимые флюиды, заставляющие меня трепетать в его руках. Я никак не могла разобрать, что в нём такого, что зацепило меня? Почему я сижу на коленях у малознакомого парня и позволяю ему гладить меня, засовывать язык в рот?

Всё дело в гормонах? В химии? Нет, происходящее было больше, чем химия. Это было что-то необъяснимое и не подвластное логике и науке.

Его пальцы высекали искры, я горела заживо. Томилась в собственном соку. Хотелось сбросить одежду, обнажиться и утолить истязающий душу голод. Было страшно, что мой всегда холодный и трезвый мозг потерял бдительность.

С Громом всё было впервые.

Собираясь к нему на встречу, я дала себе обещание, что позволю ему несколько раз себя поцеловать и не более, но сейчас сидела на нём, потираясь о член, спрятанный под одеждой, и злилась на себя из-за трусости.

- Нужно идти. – Напоминаю ему. – Иначе папа устроит переполох.

- Хорошо. – Соглашается Гром, не отрываясь от меня. – Возьми с собой еду, съешь дома.

Если я приду с продуктами домой, то у папы возникнут вопросы, но если не возьму ничего, то Гром обидится. Соглашаюсь, решая придумать на ходу выход.

- Ты учишься на геолога? – просто спрашиваю его, пока мы спускаемся по лестнице. Нам не удалось толком поговорить на крыше, всё это время мы наслаждались друг другом.

- Да. Родители были геологами и мне захотелось пойти по их стопам. – отвечает он нехотя. Ему всегда трудно говорить о себе.

- Я тоже хочу стать кардиохирургом как мама. – признаюсь ему, чувствуя, что на самом деле мы очень похожи с Громом. Внутри мы испытываем одинаковый хаос чувств. – В Москве есть университет, где учатся лучшие хирурги страны. Я хочу учиться там.

- В Москве? – спрашивает Гром глухо и смотря на меня с болью. Парень как будто начинает злиться. – Ты поедешь учиться в Москву? Зачем? У нас прекрасный медицинский.

Его слова вызывают во мне улыбку и колющую пульсацию в груди. Разве ответ не очевиден?

- В Москве больше перспектив. – осторожно говорю я, наблюдая за изменениями на его лице. – Там я смогу стать прекрасным специалистом.

- Вернёмся к этой теме после экзаменов. - говорит Гром хмурясь. Я невольно задаюсь вопросом, продержатся ли наши отношения так долго?

- У тебя очень серьёзный настрой. – пытаюсь отшутиться, не хочу, чтобы вечер принимал неприятный оборот. Вечер прошёл шикарно и портить его мелкой ссорой не хотелось совсем.

- А для тебя это развлечение? – рычит Адам, становясь снова колючим и злым. Он останавливается и мне становится больно физически от душераздирающего взгляда. – Приятное времяпровождение с бедным парнем перед выпускным? Никто не узнает же, ты уедешь через три месяца. Репутация будет чиста у хорошей девочки?

Нет, всё не так. Просто в таком ключе я даже не успела подумать о нас. Всё развивалось очень стремительно. Ещё вчера утром я не собиралась ни с кем вступать в отношения, думала лишь об учёбе, а теперь все мои мысли о Громе.

- Если честно, я не думала. – признаюсь. – Мы знакомы то, три дня.

- А как ты представляешь наши отношения, Ева? – спрашивает меня Гром и испытывающе смотрит. Парень просто расстреливает меня вопросами. – Тебе сколько? Семнадцать? Восемнадцать? А мне двадцать три. Я не мальчик, который получает удовольствие от сжимания нежной ручки, мне не в кайф просто гулять и рассматривать звёзды. Я хочу больше. Что будет с нами всего за три месяца? Я помогу стать тебе женщиной, раскрою сердце и потом ты помашешь мне ручкой?

- Не знаю, Адам. – Меня поражает, что он так разозлился из-за этого. Почему он торопит события. – А на что ты рассчитывал? Что я пересплю с тобой на этой крыше? Завтра выйду замуж и буду готова поломать все свои планы из-за тебя.

- Ты права, я не стою ничего! Из-за меня не стоит ломать свои планы.

- А на что ты рассчитывал Гром? На секс на крыше и полную готовность на всё?

- Почему бы и нет?

- Знаешь, Гром, не стоило нам никуда ходить вместе. – отрезаю, скрещивая руки и трясясь от злости. – Твой уровень - близняшки на всё готовые, с ними ничего не нужно делать, чтобы получить желаемое. Сунул, вынул и пошёл! Вперёд!

- Мой уровень значит? – По его лицу вижу, как напрягается Гром. Я вывела его из себя и парень еле сдерживается, чтобы сдержать себя. Становится страшно, что он ударит меня. Гром сжимает кулаки. – Я тронул тебя хоть пальцем, Ева? Прикоснулся ли к тебе так как хотел бы? Я мог бы трахнуть тебя, если бы захотел. И поверь уж мне, Ева, ты бы дала мне! Но мне мало трёх месяцев. Мне мало. Если бы хотел с тобой просто переспать, сделал бы это и забыл. ПРЯМО НА ЭТОЙ КРЫШЕ.

Мне становится неловко. Я не успеваю и слова сказать, как Гром поворачивается ко мне спиной и уходит. Замираю, не зная, что делать в этой ситуации. Не кричать же мне ему в след? Я должна унижаться? Бежать за ним?

Стою как вкопанная. Не могу отойти от шока. Гром довёл меня практически до дома, но я не в силах преодолеть оставшийся путь. Мне становится так грустно, физически больно. Меня словно лишили руки, украли часть сердца.

Конечно, Гром уязвил мою гордость. Я не могла за такой короткий срок привязаться к нему. Я же не боюсь его потерять?

Почему каждая наша встреча неизбежно заканчивается конфликтом?

- Ева? – возле меня останавливается машина отца. – Ты чего тут стоишь? Садись быстрее.

- Задумалась. – забираюсь поскорее в машину, надеясь, что папа не видел меня с Громом. Не выдержу ещё и неприятного разговора с ним.

- С тобой всё хорошо? Ты после случая в том заброшенном доме сама не своя. Может быть мне пригласить психолога? Ты испугалась? - папа, как обычно, пёр на пролом.

- Мне нужен просто отдых. Волнение от приближающихся экзаменов. – лгу ему.

Гром.

- Ты как связался с этой ненормальной бабой, стал сам не свой. – ругается Мамай. – Я из-за тебя спать уже перестал. Забудь её, пошли в бар, бухнём и потусим.

- Пошли. – принимаю молниеносное решение. Мне нужно отвлечься от Принцессы, забыть её. Пусть едет в свою Москву, получает там образование. На что я рассчитывал? Что она всё бросит ради голодранца? – Хочу подцепить простую девку, которая учится у нас и собирается родить уже в этом году. Такую… без будущего и перспектив. Самое оно. Мой уровень.

Злость меня так и пробирает. Мамай начинает смеяться надо мной. Друга забавляют мои эмоции. А меня на части раздирает.

- Гром, а ты что хотел? Ты что уже кольцо купил, чтобы засватать её? Не знал, что ты такой романтичный. – Мамай не унимается.

- Иди в жопу. – посылаю друга.

- И пойду, а ты перестань раскисать.

Друг был прав. Почему я так зациклился на Еве?

Меня заклинило на ней с первого взгляда. Как увидел белокурую бестию, повернулся на ней. Сошёл с ума. С утра до вечера все мысли о Еве. Устроил ей романтический вечер. Охренеть.

Вздрагиваю весь.

Нужно выкинуть её из головы. Не портить жизнь ни себе, ни ей. Пусть едет в Москву, там перспектива, будущее. А я что? Мой удел жить и работать здесь. У нас нет совместного будущего.

Даю себе обещание больше никогда не думать и не встречаться с Евой. Мы люди из разных миров.

В баре мы с Мамаем заказываем по стакану виски. Друг начинает высматривать партию на вечер сразу же.

- Посмотри, на ту рыжую. – показывает он мне девушку у окна в чёрном. – У неё зачётная попка.

- Жирная она какая-то.

- Нормальная. Не хочешь рыжую, посмотри на брюнетку в голубом. Ничего такая, сисечки, так и просятся в руки. Зачётная.

- Она этими подушками безопасности может придушить тебя во сне.

- С каких пор тебя не привлекают пышногрудые?

- Что ты ко мне придрался? Не нравится мне и всё.

- А блондинка?

- Про блондинок вообще не хочу ничего слышать.

- Гром, ты что влюбился, блин? Эта тебе не такая, та. Может тебе твою Еву сюда привести?

- Я?

- Ну ни я же тут придумываю отмазки, почему баба не подходит, чтобы ей просто вдуть.

- На просто вдуть любая пойдет. – соглашаюсь глухо. Хочется не любую, хочется Еву. Но об этом молчу. Мне нужно выбросить из головы беловолосую раз и навсегда.

- Ну так иди уже к любой! – не выдерживает Мамай. – Да твою же мать! Они тут что делают?

Прослеживаю за взглядом друга, у меня брови лезут на затылок от удивления. В бар заходит Ева и Вера, её одноклассница. Обе настолько шикарны, что все мужчины прилипают к ним в момент, забывая о присутствующих дамах. Я вижу Еву впервые в платье и на каблуках. Она сшибает с ног своей красотой. Тонкая и грациозная. В таком наряде она выглядит чуточку старше своего возраста.

Чёрный цвет осветляет её. Платье сидит на Еве как вторая кожа, подчёркивает каждый изгиб тела.

Девушки без лишних прелюдий направляются сразу же к нам. Они определённо пришли сюда соблазнять. Их откровенные наряды говорят сами за себя. Я вовремя подтираю слюну, чтобы она не капала на пол.

Ева грациозно вышагивает на каблуках, словно на подиуме вальсирует. Пришла позлить меня.

- Адам. – приветствует она и чмокает меня в щёку. Чудом не сваливаюсь со стула. – Рада тебя видеть!

Выгибаю насмешливо брови, я не мог ответить ей взаимностью. У меня от встречи с ней рот горечью наполнялся. Ева издевалась над моими чувствами. Пришла сюда, крутить жопой?

Я промолчал, не поздоровался и ничего не сказал в ответ. Грубо. Но эту болезненную связь пора было рубить. Хватит. Цирк какой-то уже.

Ей стало неуютно. Ева смущенно переминалась с ноги на ногу рядом с тобой на своих каблуках. Я сидел на барном стуле боком, а она стояла рядом и смотрела на меня как оленёнок на охотника, молила о спасении.

- Нам нужно поговорить. – просит она тихо. Заискивающе. Прожигает своими большими глазами. Невинная. Непорочная. Ева. Только все мы знаем, как одна Ева подставила Адама. – Пожалуйста.

Чертыхаюсь.

Если Ева пришла поздно вечером в бар в таком виде ко мне, то с ней точно стоит поговорить. Как я могу отказать Принцессе, после того как она нарядилась ради меня и пришла в бар? Не выгнать же её отсюда?

Проклинаю себя за слабость перед этой девчонкой, но у меня не хватает сил вытолкать её при всех и попрощаться. Отвожу её в сторону, где нас никто не услышит, не роняя ни слова.

- Я не хотела тебя обидеть, когда говорила про твой уровень. Хотела задеть тебя и сморозила глупость. – лицо у Евы виноватое, а я жадно рассматриваю её, пока она пытается поговорить со мной. – Про какое-то будущее я не думала ни по тому, что хочу поиграть с твоими чувствами и уехать, а потому что не успела. Всё происходящее так стремительно, я не успеваю за событиями. А ещё… у меня никогда раньше не было парня, я даже не понимаю, как себя вести… И не представляю, что будет через три месяца. Но мне приятно, что ты строишь планы. Я тоже хочу строить с тобой планы на будущее, Адам!

Ева берёт меня за руку, и весь мир вокруг переворачивается.

Она развеивает злость рукой, меняет моё настроение по щелчку своих пальцев.

- Пообещай, что не уедешь без меня, Ева. – притягиваю её руку к своим губам. – Пока я не придумаю что-нибудь. А я обязательно это сделаю. Не хочу провожать тебя через три месяца.

- Ты поедешь со мной? – спрашивает она недоверчиво, её глаза загораются надеждой. Слышу стук её сердца, она перестаёт дышать.

- Я придумаю что-нибудь. – обещаю ей. В груди разливается жар, сжирающий меня дотла. Ева проникает глупо внутрь меня, поражая органы как раковая опухоль, она уничтожает моё «я», превращая меня в «мы».

- Выпьем? – игриво интересуется Принцесса. – В честь примирения?

- Нет. – отрезаю грубо. Слишком часто она стала выпивать для примерной девочки. – Тебе вообще домой пора, пока папа твой не узнал, что ты тут разгуливаешь практически голышом.

- Что? – Ева искренне удивляется, смотрит на меня своими округлившими глазками.

- Что слышала. Мамай, я отведу Еву домой. – бросаю другу, понимая, что потом он устроит мне горячую ночь за то, что кинул его ради девчонки. Ева упирается, но я упрямо подталкиваю её к выходу, задевая ягодички.

Как она умудрилась окрутить меня за две минуты? Просто пришла и похлопала невинно глазками, а я уже растаял. Проклятая Принцесса.

- Папа сегодня на работе. – пытается оправдаться она. – Мы можем ещё немного посидеть тут.

- Значит, сегодня за тобой смотрю я. – неумолим в этом вопросе. Не хочу, чтобы её кто-то тут видел, доложил Генералу и начались проблемы. – Бары не для школьниц. Совсем распустилась. Уроки прогуливаешь, ходишь по барам. Заслуживаешь порки.

- Как ты заговорил! – ахнула Ева, переставляя ноги на цокающих каблуках.

- Так, далеко ты на них не уйдёшь. – определяю я, восхищаясь тонкими ножками в туфлях на шпильке. – Нужно поймать такси.

- Ты напоминаешь мне моего папу. – бурчит Принцесса, желающая приключений на жопу.

- Вот и отлично. Девушки всегда выбирают мужчин, похожих на их отцов.

- Не дай Бог. – выдыхает она. С этим я согласен. Не дай Бог превратиться в такого человека как Генерал.

Когда мы доезжаем до дома Евы, она мешкает у входа, когда выбирается из машины. Вижу, что не хочет расставаться. Я и сам бы всё отдал, чтобы провести с ней хотя бы минутку.

- Может зайдёшь? – трудно определить чего хочет Ева, чтобы я просто побыл у неё немного или она хочет перейти на новый уровень отношений? Это напрягает меня.

Ева.

Пойти в бар за Громом было полным безрассудством. До сих пор не могу понять, как я решилась на такое? Невидимая сила просто толкнула меня, отключая мозг.

Горькое чувство потери убивало меня дома. Нечто подобное я испытывала, когда узнала, что мама умерла. Было невыносимо оставаться дома и тогда я решила спросить у Веры, где я могу найти Грома в такое время. Она точно должна была знать, где зависают парни в такое время.

Я представляла себе страшные картины того, как он зажигает с близняшками. Целует их и сминает огромные сиськи своими шершавыми ладонями. Невыносимо представлять его с кем-то. Ревность наносила удары с точностью снайпера, била прямо в сердце.

На мою удачу сегодня у папы было ночное дежурство, он должен был вернуться только завтра вечером. Поэтому сегодня у меня была возможность побыть с Громом наедине подольше.

Когда я пригласила Адама в дом, он застыл, глядя на меня во все глаза. Краска прилила к лицу, моё приглашение ему показалось двусмысленным. Понятно, на что рассчитывал парень в такой ситуации.

- Я просто хотела побыть с тобой. Можно выпить чай и посмотреть кино. – пытаюсь оправдаться. Но Адам уже всё нарисовал себе в голове. В его фантазиях я уже была под ним. Всё это унижение ещё и слышал таксист. Я сама напрашивалась на приключения. – Если у тебя есть другие планы, то…

- У меня нет более важных планов. – перебил меня Гром, решаясь войти. Парень вышел из машины, расплатившись, и нерешительно прошёл в дом, разувшись и осмотревшись. Вид у него был напряжённый, он явно чувствовал себя не в своей тарелке в огромном доме. – С чего начнём?

- В каком смысле? – напугано спросила я. Порыв улетучился и теперь я чувствовала себя гостьей в собственном доме. А может у Адама была фантастическая особенность становится хозяином любого положения.

- С чая или кино? – Гром шутит надо мной. Его забавляет моё смущение.

- Подожди меня минуту тут, я переоденусь и заварю чай. – прошу его, убирая туфли. Мне нужно было побыть пару минут одной, чтобы осознать, что я натворила. – Я быстро.

Поднимаюсь на второй этаж в свою комнату, чтобы одеть что-то более удобное и домашнее. Обычно дома я хожу в чём-то несуразном и растянутом, сейчас такое одевать при Громе мне не хотелось. Решаю надеть спортивные лосины и длинную футболку. И прилично и сдержанно.

Быстро сбрасываю платье и убираю его в шкаф. Когда собираюсь натянуть футболку, замечаю в зеркале отражение Грома. Парень как ни в чём не бывало стоит в проходе и наблюдает за тем, как я переодеваюсь, скрестив руки.

- Эй, что ты тут делаешь? – стараюсь прикрыться футболкой, не думая, что в зеркале открывается прекрасный вид на мой зад в стрингах. Только что Адам Громов заценил всё самое интересное. Хотелось думать, что посмотреть было на что.

- Любуюсь тобой. – У Грома вид как у довольного кота. Он в отличие от меня не был смущен.

- Я попросила тебя подождать меня внизу. Можно я переоденусь? – с губ срываются всхлипы. Для себя я до сих пор не определилась, нравится ли мне моё тело. Я казалась себе слишком худой, плоской и угловатой.

- А чего тебе стесняться? – Адам нагло проходит в мою комнату. Я начинаю жалеть о том, что пустила этого кота в свой дом. Парень касается нежно моего оголённого плеча, после чего опускает руки, чтобы я перестала прикрываться футболкой. – Ты очень красивая, Ева. Никогда раньше я не видел таких волос как у тебя. Они же практически белоснежные… Ты особенная, Ева. Моя особенная, чудесная девочка. Одна такая на всей земле…

Он опускает глаза и смотрит на плохо скрываемый трусиками треугольничек. Жадно. Я быстро прикрываюсь ладошками, ощущая как кровь приливает прямо к этому треугольничку.

- Значит, ты везде беленькая? – довольно отмечает он, но я плохо слышу Адама, потому что адреналин стучит в барабан в моих ушах.

Гром говорит с нескрываемой похотью, он жадно рассматривает меня. Нервно сглатываю, когда он целует меня в шею, проводит языком по пульсирующей венке, спускается к груди. Адам оставляет метки.

- Хочешь, я разденусь до трусов, чтобы тебе было спокойнее? Тогда мы будем на равных? – его хриплый голос сводит меня с ума. Ловлю каждое его движение. Я бы хотела посмотреть на него в нижнем белье. Очень - очень хотела бы, но ничем хорошем тогда это не закончится. – М?

- Не нужно. – умоляюще прошу его, нервно смеясь. Хочу спрятать за смехом своё смущение. Если он разденется, то мы уже не остановимся и совершим непоправимое. – Для меня это будет слишком. Я пока не готова…

Не успеваю договорить, потому что Адам накрывает мои губы, забирается пронырливыми руками под трусики и сжимает попу, сминает её. Мне ничего не остаётся как прижаться телом к нему. Я чувствовала его каменный стояк, он упирался мне в живот. Обжигал. И это жутко смущало меня.

Огромный, самый настоящий мужской член, не плод моей фантазии, елозил через тонкую преграду по мне. О Боги. Я сошла с ума, если позволяю этому происходить на яву.

Шершавые руки были под моими трусиками, оттягивая их в сторону.

- Балдею с твоей попы. – заключает он, продолжая играть с моим телом. Гром приручал меня шаг за шагом, готовя к тому, чего я так боялась. – Откусил бы кусочек.

- Можно я оденусь? – прошу его, не оставляя попытки одеться. Гром смеётся и снова целует меня. Он не собирался позволить мне одеться. Ему нравится так больше. – Гром!

- Называй меня, пожалуйста, Адам. Меня зовут Адам. – протянул парень. – Мне очень нравится, когда ты произносишь моё имя.

- Хорошо, Адам. – исправляюсь и убираю его непослушную чёлку с лица. Без неё ему лучше. У Адама покатый лоб с аристократичными бровями, прямым носом и пронзительными глазами.

Гром выпускает меня из объятий, чтобы я могла одеться.

- Признаюсь, что вместо фильма, я бы лучше посмотрел на тебя. Но… чай я уже заварил. – говорит он с напряжённой улыбкой. Мне становится неловко. Уверена, что с другими он не привык сдерживаться. – Надеюсь, что ты не против, что я похозяйничал на твоей кухне. Ты так долго придумывала себе наряд, что я чуть не умер от скуки.

Ударяю его по спине. Гром считывает меня как открытую книгу.

- Тогда пошли на кухню. – Спортивные штаны я так и не надеваю, Гром не даёт мне этого сделать. Так и остаюсь в длинной футболке ему на радость. Стараюсь натянуть её пониже, чтобы не сверкать булками.

На кухне меня охватывает дикий страх, что я совершила ошибку, когда пустила малознакомого Грома к себе домой. О чём я думала вообще? Мы знакомы всего нечего, а я позвала его посмотреть кино. Конечно, у него в мыслях далеко не фильмы, а я распустила розовые слюни.

Мы были разные. Я – девственница, которая в свои восемнадцать и не целовалась ни с кем, а Гром – опытный, матёрый парень. Я даже не знаю сколько ему лет! Но могу поспорить, что на его счету ни один десяток девчонок.

- Не бойся меня. – просит Адам, читая мысли. – Клянусь, что я не сделаю ничего, чего ты не захочешь сама.

В том-то и проблема, что я не понимаю чего хочу и на что способна. Гром открывает меня с новой стороны. Не уверена, что с хорошей. Я боюсь, что мой затуманенный мозг даст сбой и совершит непоправимую ошибку.

Разливаю чай по чашкам и достаю пирог с творогом и малиной, который приготовила для нас Вероника Сергеевна – домработница. Она помогала мне с уборкой и готовкой, брала на себя самое сложное. Мне эта женщина никогда не нравилась, она напоминала домашнюю мучительницу из Карлсона, но готовила она вкусно, а папа доверял ей дом и меня.

- Угощайся. Больше ничего нет к чаю, прости. - кладу Грому огромный кусок пирога, желая накормить парня. Интересно, он вообще ест? Худым Адам не выглядит, но что-то подсказывало мне, что он не особо шиковал.

- Мой десерт на сегодня – ты. – шутит он и не притрагивается к еде.

- Поешь, пожалуйста. – Прошу его. – Мне хочется, чтобы ты попробовал, его готовила ни я, но он очень вкусный.

- Ты считаешь, что я голодаю? – Мне тут же становится стыдно.

- Разве я хочу что-то плохое? – Опускаю глаза стыдливо. Мне и самой кусок в горло не лезет.

- Нет. – смеётся он и берёт в руки нож и вилку, чтобы разрезать пирог на куски. Гром ловко справляется приборами, и я снова предательски краснею. В моей голове он невоспитанный, уличный бродяга, который не умеет обращаться вилкой. На самом деле же Адам вполне образован. – Какой фильм будем смотреть?

За это время я успела забыть про кино.

- Не знаю. Какие фильмы ты любишь? – пытаюсь собраться.

- Никакие. Последний раз я смотрел кино лет пять назад, когда случайно попал в кинотеатр. – протягивает он, а я не верю своим ушам. – Что? У меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на пустодрочье.

- На что?

- На бессмысленное времяпровождение!

- Ладно. Помой посуду, а я пока что-нибудь найду! – Я очень любила смотреть фильмы. Могла целый день проваляться за сериалами в выходные. Захотелось посмотреть что-нибудь из любимого с Громом.

Убегая в зал, я даже не обратила внимание на шокированное лицо Адама, он и посуду скорее всего мыл лет пять назад.

Залетаю в зал и сразу же выбираю любимый «Интерстеллар». Папа несколько лет назад купил для меня проектор, чтобы я могла дома наслаждаться фильмами как в кинотеатре.

Бросаю подушки на пол, чтобы нам было удобнее, выключаю лишний свет. И в последний момент понимаю, что получается слишком романтично, я создала интимную обстановку.

- Очень мило. – шепчет Гром, прижимаясь к стене. Интересно, сколько он наблюдал за мной? – Посуду я помыл, кстати.

- Спасибо. Присаживайся. – приглашаю его к себе, кутаюсь в плед и сажусь на подушки. Гром садится рядом, насмешливо смотрит на мой наряд. Парень качает головой, но ничего не говорит. – Посмотрим кино.

Адам стаскивает с себя толстовку, складывает её и кладёт на диван позади нас. На несколько минут мне открывается вид на пресс Грома. Идеально очерченные кубики так и просят, чтобы их потрогали. Такие манящие. Они не нарисованные? Я таких даже в кино не видела.

- Могу принести что-нибудь из одежды отцы. Его футболку. – предлагаю парню, чувствую себя неуверенно.

- Не стоит, мне так удобно. Куда ты смотришь? – Гром выгибает бровь. Дома он такой милый и простой, очаровательный парень. – Хочешь потрогать?

Прежде, чем я успеваю сказать «нет», Адам берёт мою руку и кладёт себе на живот, проводит моей ладонью по жёсткому рельефу. Становится жарко. Его кожа на удивление мягкая и нежная, хотя с виду напоминает обшивку робота.

- Мы здесь, чтобы смотреть кино. – кричу как дура и отдёргиваю руку, быстро включаю фильм и кутаюсь в плед по подбородок, стараясь не думать о том, что мне невыносимо жарко. Покрываюсь испариной. Рука так и тянется обратно. – Давай, смотреть кино. Слышишь, Адам? Кино!

- А мы и смотрим кино! – хрипло в самое ухо шепчет Адам. Гром придвигается ко мне, тянет меня так, чтобы я практически оказалась на нём, он стаскивает с меня плед и отбрасывает его в сторону. - Расслабься и смотри кино!

- Какое тут кино… когда такие декорации вокруг… - как во сне бормочу, рассматривая его.

Футболка задирается, и ему открывается вид мои кружевные трусики, которые мало что скрывают. Слышу, как шумно сглатывает Гром. Чувствую, как бугор подо мной начинается становиться жёстче и увеличивается в размерах.

Гром быстро одёргивает футболку, натягивая её так, чтобы моё нижнее бельё больше не бросалось ему в глаза. Меня пугает его реакция, парень завёлся за считанные секунды, превратился в голодного тигра. Даже цвет глаз меняется, становится совсем бездонным.

- Расслабься и смотри кино. – говорит он хрипло. Лицо Грома превращается в напряжённую маску, застывает. Чувствую, как кружево становится влажным под действием взгляда чёрных глаз. Гром смотрит на меня пронизывающе, еле сдерживается. Это распаляет мою фантазию. Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Вытягиваюсь и прикасаюсь к его чувственным губам, провожу пальцем, очерчиваю сердечко. После чего целую его сама, прикасаюсь осторожно, пробую на вкус. У меня голова кругом, пьянею от растущего чувства в груди. Сердце готово разлететься на миллион частичек от давления.

Гром подключается, обнимает меня и практически стонет.

Я стараюсь не елозить по нему, чтобы не задевать чувственные места. Даже глаза боюсь опускать. Мне стыдно. Не могу посмотреть на бугор. Пока что эта тема запретна для меня.

Адам забирается руками под футболку, прикасаясь к позвоночнику. Парень подныривает под лифчик и ловко справляется с замком, расстёгивая его. Я отрываюсь от поцелуя и вытягиваю между нами руки.

- Что ты делаешь? – А что я хотела от Грома? Стоило пустить его в дом, он тут же распустил свои руки.

- Избавляю тебя от лифчика. – Просто говорит Адам, выглядит он как ни в чём не бывало. Ничего предосудительно он не делает по его мнению.

- Зачем?

- Лифчики – зло. – С серьёзным видом поясняет Гром, и смотрит так на меня как преподаватель на ученицу. – Во-первых, они скрывают от мужчин самое прекрасное, что есть у женщин. А, во-вторых, они вызывают рак груди.

- Что они делают? - его слова вызывают у меня искренний смех. Гром снимает напряжение. Адам отстёгивает бретельки и лифчик падает к моим ногам, я пытаюсь вывернуться, но Гром не отпускает. – Отпусти, я стесняюсь.

- Чего?

- Тебя и твоего лапанья.

- Я тебя лапаю?

- Ну да!

- Я не делаю ничего такого, что не делают парень и девушка. – Трудно с ним не согласиться, но мне жутко неловко. Видимо, желая поскорее с этим разобраться, Адам срывает пластырь и обхватывает мою девичью грудь руками. Ахаю громко.

Он стискивает чувствительные холмики грубыми ладонями, поглаживая соски большими пальцами. Грудь идеально вмещается в тёплую ладонь, словно созданная под эти руки.

Я глупо прислушиваюсь к своим чувствам, пытаясь разобраться. Мне стыдно, неловко, хочется провалиться под землю, но вместе с этим мне нравится как по телу пробегает дрожь, как кровь разносит адреналин по венам.

Гром целует меня в шею, оставляет влажный след на коже, подбирается к щеке, а потом нападает губы.

- Боюсь, что до фильма мы так и не дойдём. – шутит он с хитрой улыбкой на губах. Я так растворяюсь в этой близости, что теряю связь с реальностью. У меня плывёт всё перед глазами. Решаю отбросить все условности и позволить Грому всё взять в свои руки. – Ты такая нежная, что боюсь раздавить тебя. Еле сдерживаюсь…

Это он ещё сдерживается? Во рту пересыхает.

Гром.

Принцесса как будто мне каблуками яйца придавила.

Взяла в оборот и придавила. Кружит мне голову и заставляет ходить по струнке. Мне хочется доставить ей удовольствие, сделать приятное.

Ева дрожит как осиновый листочек в моих руках, боится собственных желаний. Она никогда не была с мужчиной, никогда ни с кем даже за руку не держалась. Это возбуждает меня сильнее всего. Только моя. Никогда не отпущу от себя.

Не стоит на неё давить, но я не могу удержаться, руки сами к ней тянутся, хочу всю попробовать. Я бы стянул с неё трусики прямо здесь, отодвинул слегка в сторону и вошёл в тугую ложбинку.

Но приходится взять себя в руки, мои яйца крепко лежат под каблуком красавицы, я делаю только то, что ей придётся по вкусу. Лишь бы она была счастлива.

Грудь Евы идеально ложится в мою ладонь, трётся острым сосочком. Она создана для меня. Моя Ева. Ева для Адама.

Целую её, пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти.

- Мне никогда ни с кем не было так хорошо. – признаюсь ей, проводя носом по её затылку и вдыхаю персиковый аромат. – Рядом с тобой я ненавижу мир чуточку меньше.

Чувствую, как она улыбается своей прекрасной улыбкой, кладёт голову мне на грудь и заглядывает в глаза.

- Ты первый парень, кому я доверяю, Адам. Не знаю даже почему. Я пустила тебя в свой дом вопреки логике. Не знаю, о чём я думаю?

- Так я же веду себя как паинька, посуду помыл даже. Ты знаешь, что я никогда не мыл посуду раньше?

- Как же ты ешь?

- Обычно мы с Мамаем едим в кафе его родителей или руками с пластиковой посуды.

- Какой кошмар! – её веселит моё признание.

Мы живём кардинально по-разному. Ловлю себя на мысли, что я представляю нас вместе – нашу совместную жизнь. У нас будет уютным дом с большим кинотеатром, потому что Ева любит смотреть кино, она будет готовить там, а я мыть посуду, чтобы она не испортила маникюр.

- Так мы будем смотреть кино или ты дальше будешь приставать ко мне? – нужно остановиться пока мне не снесло крышу. Я могу зайти слишком далеко. А у Евы должен быть особенный первый раз. Девочки же парятся на эту тему.

- Я? Приставать? – Ева приподнимается, поправляет футболку и прячет свой лифчик под подушку.

- Давно хотел спросить, зачем тебе такое бельё? Мне кажется, оно слишком развратное, нет? – в шутку спрашиваю её, думаю о том, что насколько она прекраснее без него. Упругая грудь вызывающе стояла и так и манила к себе. Я жутко хотел попробовать её на вкус, втянуть сосок в рот.

Оставим это на следующий раз.

- Такое, какое должно быть. – Ева надувает губы и смотрит на часы. Уже далеко за полночь. Мне пора.

- Ладно, я пойду. – поднимаюсь на ноги, испытывая дискомфорт в паху. Член пульсирует в её присутствии.

- Я могу потом пожалеть об этом, но… ты можешь остаться. Уже поздно, а до общаг далеко отсюда. – Ева сжимается вся и снова заглатывает нижнюю губу. Она всегда так делает, когда смущается. Когда она уже перестанет стыдиться своего влечения ко мне.

- Со мной ничего не случиться, Ева. Как минимум, даже в нашем захолустье есть такси. – шучу, подбирая толстовку. – Тебе пора ложиться, потому что завтра в школу.

Никогда бы не подумал, что буду свою девушку собирать в школу как папочка.

- Да. - соглашается она и убирает волосы в высокий хвост. С такой причёской она становится строгой и неприступной. – Просто я подумала, что пока папы нет дома, мы можем побыть вместе подольше. Ты останешься у меня, мы просто переночуем и завтра пойдём на занятия. Без всякого лишнего там. Думаю, что дать тебе потрогать грудь… уже большой шаг для меня. – Ева делает паузу. Слова ей даются с трудом. – Если у тебя другие планы или это глупо, то я вызову тебе такси.

Её слова злят и радуют одновременно.

- Ева. – немного раздражённо говорю ей. – Не нужно вызывать мне такси, я могу сделать это и сам, если захочу. У меня нет никаких планов, я могу остаться, если ты хочешь этого.

- А ты хочешь? – спрашивает она глупо. Конечно, хочу. Я не хочу расставаться с ней ни на минуту.

- Мне будет трудно держать себя в руках всю ночь, но я буду паинькой ради тебя, Принцесса. – Ева расслабляется, отпускает из плена свою губу.

- Давай покажу тебе, где душ. Комнату ты уже видел.

Ева приятно хлопочет надо мной. Она очень старается, чтобы мне было хорошо. От этого становится немного грустно, в моей жизни редко кто заботился обо мне по-настоящему. Принцесса очень женственная и милая. Её холодная оболочка – обман. Она прячется за надменностью, чтобы люди не могли приблизиться к ней и ранить.

Такая хорошая девочка.

- Знаешь, я рад, что ты забрела в тот неблагополучный район и попалась мне на глаза. – говорю ей, укладываясь в её кровати, напоминающей королевское ложе.

Ева с серьёзным лицом раскладывает между нами подушки, будто они могут спасти её от меня. Глупо. Никакого доверия. Когда она заканчивает, я с важным видом сбрасываю на пол все. Я не буду спать с ней в одной постели со стеной между нами.

Я, итак, тут охуеваю, что буду спать с девчонкой в одной постели и между нами ничего не будет. На Еве розовая пижама с единорогами, которые сблёвывают радугу. Полная дичь. Но ничего сексуальнее я на ней видел.

- Спокойной ночи, Адам. – говорит она и вытягивается на противоположном конце. Ложусь на бок и рассматриваю её, чтобы запомнить каждую чёрточку.

- Люди вместе не так спят.

- Мы договаривались. Что…

- Хватит пошлить, Ева. Никакого секса между нами не будет. – придвигаюсь к ней и обнимаю её за талию. Она пытается расслабиться и улечься по удобнее. – И не ёрзай так, есть риск, что я не выдержу и стащу с тебя шорты.

Ева тут же послушно замерла.

- Прости, я ни с кем не спала до этого ни в каких смыслах. Даже в пижамных вечеринках не участвовала. – пытается объясниться Ева.

- Расслабься. Не думай, что я каждый вечер сплю в чужих домах под одеялом с девочками в милых пижамках.

- А вообще, спишь? – спрашивает ревниво Ева.

- Ты же не думаешь, что я девственник? – смеюсь я, наблюдая как она раздувает ноздри. – Но поверь мне, я никогда ни к кому так трепетно не относился, не прятал член себе в зад, чтобы не пугать принцессу.

- Ладно. Но знай, измены я не потерплю. – говорит она. – Даже если между нами… ну, если я не смогу тебе дать что-то, чего ты захочешь.

- Другими словами, ты не будешь спать со мной, но мне запрещено искать секс на стороне? – меня забавляет детская ревность Евы. Она задыхается от негодования, но не знает что сказать мне. – Расслабься, Ева, пожалуйста. Я знаю, что ты девственница и не готова к переходу на новый уровень. Между нами обязательно будет секс, я буду твоим первым, но тогда, когда ты будешь готова, когда будешь хотеть этого… и не будешь сжиматься в клубок от моего прикосновения.

Ева облизывает губы и смотрит на меня как на инопланетянина.

- Ты сможешь подождать? – хмурюсь, не понимающе. Как будто у меня есть выбор. – Просто в школе девочки обычно говорят, что парень не будет встречаться с девушкой, если она не будет ему давать.

- Не будет с той, которая ему не нравится. – чувствую себя старым дядей, объясняющим истины маленькой девочке. – Мужчинам сложнее без секса. Точнее, человеку, вкусившему наслаждение от секса, будет трудно от него отказаться. Но не было ни одного прецедента, чтобы кто-то умер от воздержания.

- Ты говоришь то, что я хочу услышать. – усмехается она.

- Конечно, ты за горло меня взяла своим милым личиком. Скрутила яйца основательно. Что мне остаётся делать? Скакать как пуделю и выжидать лакомство.

Мы говорим о всякой бессмыслице ещё несколько часов, после чего проваливаемся в сон. Я впервые за многие годы засыпаю с лёгким сердцем и мне не снятся кошмары. Рядом с Евой я чувствую себя полноценным человеком. Принцесса освещает мою жизнь светом.

Ева.

Я привыкла просыпаться рано с папой, готовить ему завтракать и вместе с ним выходить на занятия. Поэтому я с лёгкостью выбираюсь из кровати раньше Грома, готовлю омлет и накрываю стол для нас.

Хочу выйти из дома пораньше, чтобы нас никто не увидел из соседей. Обычно рядом с нашим домом практически не было посторонних, люди держались подальше от папы, он умел устрашать, но я хотела перестраховаться. Папа должен от меня узнать, что у меня появился парень.

- Ева? – сонный Гром спустился ко мне в одних джинсах, удерживающихся еле-еле на бедрах. Мне в глаза сразу бросилась чёрная поросль волос, ведущая вниз. Она как будто указывала путь…

Пришлось встряхнуть головой, чтобы стряхнуть наваждение.

- Я приготовила завтрак. – Я успела одеться и привести себя в порядок.

- Обычно я не завтракаю. – протягивает Адам, проводя рукой по волосам, чтобы убрать чёлку с лица. – Но ради тебя съём всё до последнего.

- Спасибо, Гром. Но просто «спасибо» было бы достаточно. – иногда он бывает невыносим своей узколобостью.

- Я хотел лишь сказать, что тебе необязательно просыпать рано и накрывать на стол. Лучше выспись и отдохни. – Выглядит Адам милым. После завтрака он помогает убрать тарелки со стола и помыть их. После чего заправляет диван в зале и убирает подушки, чтобы оставить после нас порядок.

- Адам, ты не обидишься, если мы выйдем с чёрного хода? - спрашиваю его аккуратно. – Не хочу пока афишировать. Говорят, что счастье любит тишину…

Гром просто кивает, я вижу по нему, что он, наоборот, не хочет скрывать наши отношения, но он соглашается. Сегодня он доказал, что у него серьёзные намерения. Адам не притронулся ко мне ночью, не воспользовался мной.

Мы выходим из дому и гуляем немного по утренним улочкам. Гром провожает меня до школы, в этом вопросе Адам категоричен. Он доводит меня до самого входа. Пока мы идём к школе, я постоянно оглядываюсь по сторонам. Мне кажется, что все вокруг знают, что эту ночь мы провели вместе.

Я краснею и трогаю щёки, чтобы проверить, нет ли у меня температуры.

- Успокойся, Ева. – просит меня Гром, беря за руку. – Никто не поверит, что сама Ева Краснова пригласила к себе Адама Громова.

Толкаю его, чтобы не прижимался ко мне так. На нас, итак, все смотрят.

У входа нас нагоняет Катя, у подруги глаза по пять рублей, она смотрит на нас как на знаменитый экспонат в музее. Вид у неё не просто удивлённый, её как по голове ударили. Шок на лицо.

- Привет! – здоровается она тихо, беря меня за руку и оттаскивая от Грома, подруга смотрит жадно на Грома. Мне становится неприятно, что Катя так похотливо рассматривает моего парня.

- Привет. – здороваюсь с ней. – Катя, познакомься с…

- Мы знакомы. – отрезает Гром грубо. – Можешь идти, Ева догонит тебя.

Катя меняет в лице, фыркает и отходит. Подруга покрывается пятнами.

- Хамло. – шипит она и убегает. Не могу понять, почему Гром с ней такой грубый.

- Не хотел бы, чтобы ты с ней дружила. – говорит он. – Она не та, с кем стоит ходить по улице.

- Это ещё почему? – спрашиваю Адама, скрещивая руки перед грудью. – Хотя нет, даже спрашивать не буду, мне неинтересно твоё мнение в этом вопросе. Я сама буду решать с кем дружить, а с кем нет.

Получается грубее, чем я хотела.

Мимо нас проходят несколько учителей, я машу ему рукой и иду в школу. Не стоит тут стоять и привлекать внимание. Когда захожу в гимназию, мне на телефон сразу же приходит сообщение.

Гром: «Не обижайся. Объясню всё вечером.»

Не могу я злиться долго на этого нахала.

В классе на меня все смотрят с особым интересом, ни от кого не укрылось, что Гром привёл меня на занятия. Никто не решается ничего спросить, даже обсуждать между собой при мне боятся. Гром наводит на всех ужаса.

Катя сидит за партой обиженно, рассматривает свой телефон с горьким видом.

- Прости, что так получилось. – говорю ей тихо. – На меня не обижайся, пожалуйста.

- Я понимаю. – пожимает она безразлично плечами. – Чтобы удержать такого как Гром, нужно уступать и подстраиваться под него.

- О чём ты? Какого такого как Гром? – не очень понимаю её. Гром – сложный человек, но пока в его поведении не было ничего запредельного, что нельзя было бы терпеть или заставляло бы меня прогибаться под него.

- Ева, не строй из себя дурочку. Ты делала вид всё это время, что тебя интересует только учёба, что ты пошла развеяться на танцы, а всё это время ты строила сети, чтобы подцепить Грома. – Подруга смотрит на меня зло, даже с ненавистью. – Все знают, что Гром ни с кем не встречается. Он ни с кем даже не спит больше одного раза. Он странный, сам по себе, мало с кем дружит. Это все знают. Думаешь, ты особенная? А может, он просто хочет пополнить свою коллекцию дочкой Генерала?

- Я не знаю. – говорю честно Кате. – До недавнего времени я даже не знала кто такой Гром.

- Ну конечно. – вскрикивает подруга. Её поведение начинает меня напрягать. – Ева, а сегодня ночью чем ты занималась? Расскажи мне? Строила всю ночь из себя приличную девочку? Почему ты пришла в школу с Громом? М?

Недвусмысленные намёки унижали меня. Я не собиралась объясняться перед ней.

- Тебя это не касается. – говорю ей, забирая свои вещи и пересаживаясь к Вере. – Вер, Алины нет вроде бы сегодня, можно я к тебе?

- Конечно. – Вера убрала свои вещи, чтобы я могла сесть с ней. – Вы поругались?

- Катя слишком болезненно интересуется моей личной жизнью. – фыркаю раздраженно. Стоило промолчать, но неадекватное поведение подруги задело меня. – Ведёт себя хуже, чем мой папа.

- Не удивительно. – тихо говорит Вера, странно поглядывая на Катю. – Она вроде как одно время бегала за Громом.

- Что? – меня подкидывает на месте от возмущения. Злость скручивает. Хочется встать и ударить Катю, она смела ещё меня отчитывать.

- Я думала ты знаешь. Несколько месяцев назад она даже выдавала себя за студентку, чтобы понравиться ему. Гром и Мамай никогда не связываются с несовершеннолетними, они не общаются даже с девочками, кому меньше восемнадцати. – Катя очень старалась ему понравиться, ходила по пятам, была всюду, где и он…

Откидываюсь на стуле, уничтожая взглядом Катю. Сучка такая. Всё это время она пыталась меня разлучить с Громом. Могла бы прямо сказать, что он ей нравится.

Я не знала о её симпатии к Грому, даже не видела его. Из-за учёбы я ничего не видела дальше классов и учебников. Катя рассказывала, что ей нравится один парень, но её чувства не взаимны. Тогда я посоветовала ей забыть о нём, потому что девушка не должна бегать за парнем. Когда чувства не взаимны, нужно отпустить человека.

Вот почему Гром не хотел, чтобы я не общалась с ней.

Ева: «Теперь я кажется знаю, почему ты не хочешь, чтобы я общалась с Катей.»

Гром: «Ты даже половины не знаешь. До вечера я в мастерской, потом зайду к тебе.»

Убираю телефон, потому что начинается урок. У меня сводит щёки от глупой улыбки на лице. Не могу поверить, но у меня действительно отношения с Адамом Громовым, самым не похожим на всех человеком.

Мы проводим с Верой весь день вместе. Раньше она казалась мне легкомысленной, но Вера оказывается очень умной и лёгкой, девушка очень весёлая и открытая. Она рассказывает мне немного о Громе из того, что слышала от своего брата.

Оказывается, что у Грома есть условный срок за нанесение тяжких повреждений группе людей. Он чудом не оказался за решёткой. Никто до сих пор не понимает, как ему это удалось. После этого Гром работает в мастерской на краю города, многие знают, что у него золотые руки и он может заставить ездить даже ржавое корыто.

Все знают его как принципиального и честного человека, но злить его никто не хочет. Гром горяч на руку и не умеет останавливаться в порыве гнева.

- Я видела, как он на тебя смотрел. – говорит Вера мечтательно. – Ты ему точно нравишься, у него на тебя серьёзные планы. Стал бы он так защищать тебя, если бы не нравилась?

Заглядывать в будущее я боялась. Через несколько месяцев я поеду поступать, а Гром останется здесь. Какое у нас совместное будущее?

- Надеюсь на это. – говорю шёпотом, а у самой земля уходит из-под ног.

- Вы не хотите сегодня сходить в «Аркон», вечером там соревнования по настольному футболу. Будет весело. – говорит Вера, которой судя по всему нравился Мамай, и она бы очень хотела с ним встретиться.

- Вряд ли получится. Адам на работе, а у меня папа приезжает, нужно встретить его. – говорю с неподдельным сожалением, мне хотелось бы погулять с Громом.

- Вижу. – говорит Вера, показывая рукой тучную фигуру отца у школы. Я сразу чувствую неладное, потому что он никогда не встречал меня лично. Лицо у отца напряжено. – Ладно, удачи тебе.

- Пока. – говорю одними губами и иду к папе навстречу. Вид у него суровый. Он не успел снять форму и стоял передо мной при полной амуниции. Если бы можно было испепелить человека взглядом, то от меня осталась бы только пыль.

- Не ожидала тебя увидеть тут. Привет. – тянусь, чтобы поцеловать его, но отец уворачивается, и я понимаю, что дела плохи. Я не дура и понимаю на что он злится. – Что случилось?

- Ты расскажи мне. – папа берёт меня под руку и ведёт к машине, припаркованной у школы. Держит он меня грубо, даже становится больно. – Какого чёрта ты делаешь с этим Громовым?

Отрицать бессмысленно.

- Встречаюсь. – стараюсь говорить спокойно, закрываю глаза на несколько секунд, чтобы набраться сил на разговор. Мне страшно, что он придушит меня. С моей стороны это выглядит как предательство. – Со вчерашнего дня. Я не успела тебе ничего сказать, потому что ты был в командировке.

- Вот как? – отец забрасывает грубо меня в машину и забирается в неё сам. Я больно ударяюсь и кривлюсь. Раньше он никогда не применял ко мне силу, не причинял боль. – Влад, выйди, мне нужно поговорить с дочерью.

- Папа. – пытаюсь воззвать к спокойствию, выдерживаю паузу, дожидаясь, чтобы Влад вышел из машины. – Выслушай меня для начала.

- Не буду. Уже навешала мне лапшу на уши. Стоило появиться этому нищеброду в твоей жизни, как ты стала прогуливать занятия, обманывать отца… и ты привела его в наш дом!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Разговор неприятный, но его нужно просто пережить.

- Папа, я тебя не обманывала. Когда мы с тобой говорили об Адаме, я призналась, что он мне симпатичен, но понимаю, что он мне не пара. Чуть позже, я узнала его получше и поняла, что он очень хороший парень. Если бы ты узнал его получше, то понял бы, что Адам очень достойный молодой человек. – Беру его за руку. – Я пригласила его к нам в дом, чтобы поболтать с ним. Мы выпили чай и посмотрели кино. Ничего предосудительного за что мне было бы стыдно, мы не делали.

- Не лги мне. Если бы Катя не сказала бы мне, что ты попала в неприятности и спишь с этим ублюдком, ты бы мне ни в чём так и не призналась. – у меня челюсть падает на пол. Такого я никак не ожидала.

- Катя? – вскрикиваю я, напоминая больную на голову. От злости у меня начинает болеть голова, мышцы напряжены и готовы лопнуть. – И ты поверил ей, а не мне? Ты… Тебе никогда она не нравилась! Ты всегда говорил, что Катя не в себе и ведёт себя вызывающе, но ты поверил ей, а не мне?

Впервые кричу на отца. Он тоже не ожидал от меня такого напора, вжимается в сиденье и смотрит во все глаза. Не контролирую себя от злости, выпрыгиваю из машины и с силой хлопаю дверью. Не хочу его видеть и говорить, хочу только найти Катю и выдрать ей волосы.

Чувствую себя преданной.

- Ева, сядь в машину. – говорит отец металлическим голосом, вылетая за мной на улицу. – Я не отпускал тебя.

- А я не спрашивала твоего разрешения! – прежде я никогда не говорила с ним так. Не позволяла себе из уважения и страха.

- Влад, посади её в машину. – распоряжается папа и это выводит меня из себя ещё сильнее. Он должен был поговорить со мной как отец с дочерью, а не приказывать своему водителю усадить меня в машину. – Не нужно тут устраивать представления. Я отвечаю за тебя и делать ты будешь то, что я скажу! Сегодня мы повесим тебе на окна решетку, репетиторы будут приходить прямо домой! Не позволю тебе замараться и опозорить меня. Моя дочь не станет очередной местной шлюхой, которая просрёт своё будущее из-за того, что думала тем, что между ногами, а не тем, что между ушами.

- Не смей ко мне подходить. – предупреждаю Влада. – Ты хочешь устроить представление прямо перед школой, папа? – спрашиваю отца с серьёзным видом. – Мне уже восемнадцать, и ты не можешь мне указывать, что делать по закону. Я совершеннолетняя и делать буду то, что считаю нужным. Хочешь, вешай решётки на окна и сиди дома, сохраняй свою репутацию и живи как хочешь. А свою жизнь я проживу своей головой.

Меня очень задело с какой лёгкостью папа поверил подруге. Не мне. Даже слушать не хотел. ещё и шлюхой назвал!

- Ева. – угрожающе шипит папа. – Куда ты собралась. Не строй из себя взрослую, ты за один день загнёшься без меня. А твой благоверный бросит тебя выбросит как использованный презерватив. Ты о чём думаешь, Ева? Может быть ради него ещё останешься здесь учиться?

- Захочу и останусь. – бросаю ему с вызовом, сжимая кулаки.

- Ты играешь с огнём, Ева.

- А я хочу поиграть.

- Что ж. Тогда иди. Играй. Давай. Если такая взрослая. Сама проживёшь и без моей помощи. – Папа хочет, чтобы я попросила у него прощения и вернулась в красивую клетку, но я не уступлю ему в этом вопросе. Я впервые почувствовала вкус жизни, отказываться от Грома я не собиралась. – Прибежишь уже завтра. Никогда не думал, что моя дочь упадёт так низко!

- Замечательно. Пока. – разворачиваюсь на каблуках и иду в неизвестном направлении. Я пока не решила куда идти.

- Ева! – рявкает папа так, что у меня кожа начинает напоминать гусиную. – Ко мне я сказал!

Я ему собака что ли?

Даже не оборачиваюсь, хотя холодный пот стекает по хребту в трусы.

Гром.

Незнакомый номер звонил мне уже в пятый раз.

- Да. – рявкаю я зло. Не люблю, когда меня отвлекают от работы. – Кто это?

- Э… Гром, привет. – незнакомый девичий голос мямлит по ту сторону телефона. Моментально напрягаюсь. – Это Вера, мы с тобой познакомились на дискотеке, я одноклассница Евы.

- Чего ты хочешь, Вера, одноклассница Евы? – раздраженно спрашиваю я.

- Ева не хочет тебе звонить, но думаю, что ты должен знать. – девушка говорит шёпотом. – Её отец узнал о Вас, и она ушла из дома и теперь ей негде жить.

Ева, твою мать. Почему я узнаю это от какой-то Веры?

- Где Вы? – спрашиваю тут же, отборно ругаясь матом. Новости не радуют.

- Мы на турнире настольного футбола. Не могу больше говорить. Ева не хотела, чтобы ты это знал. – девушка отбивается. Это розыгрыш или детские причуды?

Смотрю несколько минут на телефон.

Делаю глубокий вдох. Вера поступила правильно. Не понимаю, чем думает Ева.

Гром: «Как дела? Вечером увидимся?»

Ева: «Отлично, вечером у меня химия.»

Химия, значит. Ладненько. Ну ничего, Ева, я устрою тебе химию.

- Андреич, я ушёл. Мне спешить нужно. – кричу так, чтобы Андреич меня услышал.

- К генеральской дочке? – подтрунивает он надо мной.

- Типо того. – говорю уже себе под нос.

Переодеваюсь и спешу в развлекательный центр, единственный в нашем городе. По дороге пишу Мамаю сообщение, где я буду. Несколько минут размышляю, звонить или не звонить Еве, но решаю устроить ей сюрприз. Хочется посмотреть в глаза Принцессе, когда она меня там увидит. Маленькая лгунья.

Небольшой развлекательный центр всегда вызывал у меня головную боль, он был полон школоты и наркоманов, желающих развлечься. Я как человек, не любящий шумные компании быстро тут уставал.

Еву в толпе я замечаю сразу, она играла в настольный футбол с одноклассниками. Вид у неё был нервозный, она старательно делала вид, что веселится, но я видел, что улыбается она напряжённо, вымученно. Я успел хорошо узнать её, чтобы видеть насквозь.

Она замечает меня сразу, вытягивается испуганно, напоминает мне напуганного хорька. Глаза округляются, Ева не ожидала меня тут увидеть. Голову ей откручу.

- Гром, привет! – парни пожимают мне руку, на автомате отвечаю, не отрывая глаз от Евы. Никто не удивлён моему появлению в отличии от Принцессы. В нашем маленьком городке слухи распространяются быстро, уже все знают, что она со мной. – Будешь с нами?

- Нет. – бросаю и иду к Еве, чьи-то булки будут гореть сегодня. Очаровательные глазки принцессы бегают из стороны в сторону в поисках спасения. Только от меня не убежать. – Ева? Не хочешь мне ни о чём рассказать?

Принцесса сжимается вся, обнимаю её за талию и уважу подальше от шумной компании, чтобы поговорить с ней. В нос мне сразу бьёт запах виски с колой. От злости у меня на голове начинают шевелиться волосы.

- Ты охренела? – цежу и сжимаю руку с такой силой, что слышу хруст кости. Ева кривится, но закусывает губы, чтобы не кричать. Она опускает виновато глаза. Сама понимает, что ведёт себя глупо и неправильно.

- Я выпила совсем чуть-чуть. Мне захотелось попробовать. – говорит она, доводя меня до ручки.

- Я не только ОБ ЭТОМ, Ева. – встряхиваю её и не думаю подкупаться на эти кукольные глаза. Обманщица. Играет со мной. – Ты ушла из дома?

- Это тебе Вера рассказала? – злость улетучивается, когда замечаю слёзы в её глазах. Ева выглядит напуганной и потерянной.

- Неважно откуда я знаю это, когда ты собиралась мне рассказать об этом? – понимаю по лицу, Ева вообще не собиралась рассказывать мне такой незначительной мелочи. – Ты дура?

- Не обзывайся. – надувает губки и немного раскачивается. Да она ещё пьяная! – Мы не так долго встречаемся, чтобы я делилась с тобой личными проблемами. Я найду, где жить. Найду работу и буду оплачивать съёмное жильё, мне уже восемнадцать, и я могу сама распоряжаться своей жизнью.

- Не беси меня, Ева. – придушил бы её за такую чушь. – В нашем городе ты даже уборщицей не устроишься, и ты прекрасно это знаешь. Ты же понимаешь, что это не шутки? И это касается меня лично, Ева. Ты со мной, а значит я за тебя отвечаю. Ты должна была сразу же мне позвонить и сказать, что у тебя проблемы, чтобы мы могли вместе с ними разобраться.

- Я боялась, что ты разозлишься. – признаётся она, не глядя на меня. – Или решишь, что ты на такое не подписывался. Одно дело встречаться, другое – это.

- Ева, не знаю на какие оценки ты учишься, но по жизни, ты не очень умная. – отпускаю её, пока не сломал руку. – И с какого хрена ты набухалась?

- Я выпила всего чуть-чуть. Так нервничала. Нужно было что-то, чтобы расслабиться.

- Ничего глупее не слышал. Чтобы это было в последний раз. – предупреждаю её. – Собирай свои вещи и мы уходим отсюда.

- Куда? – глупо спрашивает она и снова сжимается.

- Не слишком ли много вопросов? – Мне еле удаётся держать себя в руках. Принцесса послушно идёт к одноклассникам, чтобы забрать рюкзак. Провожаю её взглядом, выдыхая и прося Господа о терпении.

В зале показывается Мамай. Друг с удивлением разводит руками и всем своим видом спрашивает: «Что мы тут делаем?»

- Ты уже уходишь? – заигрывающе спрашивает у Принцессы Хоккеист. Он неприлично близко подходит к Еве и касается её плеча. – Ты в десятке лидеров, есть шанс ещё выиграть!

- Мы уходим. – отвечаю ему за Еву, забирая у неё рюкзак и закидывая себе на плечо. Ева прощается со всеми и идёт со мной к Мамаю, нас догоняет Вера. Она смотрит на подругу виновато.

Одноклассники Евы перестают играть и провожают нас взглядом, хочется оторвать любопытные носы малолеток. Радуюсь, что Ева делает то, что я говорю и не спорит со мной.

- Прости. Я переживала за тебя. – мямлит Вера.

- Ты всё правильно сделала. – перебиваю её. – Если Ева не хотела оказаться в подвале, то должна была сразу мне всё рассказать.

- А что тут происходит? – Мамай не понимал, что происходит и просто переводил взгляд от одного к другому.

- Ева переезжает пока жить к нам. – надеюсь, что Мамай благоразумно не закатит истерику по этому поводу. Сомневаюсь, что и Принцессе придётся по вкусу холостяцкая берлога, но выбора у неё всё равно нет. Завтра я что-нибудь придумаю.

Мамай ничего не говорит, но лицо у него как лекция по философии – собрана вся житейская мудрость. Друг очень старается не сказать ничего токсичного.

- Не хочу Вас смущать, Адам. – лепечет Ева пьяненьким голосом, но, когда замечает моё выражение лица, примирительно добавляет: Меня не пустят в общагу.

- Я сегодня останусь ночевать у родителей. – решает Мамай, прочищая горло. – А Вы там пока разбирайтесь.

- Спасибо, друг. – искренне благодарю его. – Завтра всё объясню тебе.

- Должен будешь. – отзывается Антон и обращается уже к Вере: составишь мне компанию на турнире?

- Да. – радостно отвечает девушка и забывает о нашем существовании.

Мы прощаемся, и я веду Еву к общаге, она виляет из стороны в сторону и странно переставляет ногами. Делаю вывод, что пить ей категорически нельзя, приходится удерживать её на месте.

- Расскажешь, что случилось? – спрашиваю её аккуратно.

- Нечего рассказывать. – пожимает Ева плечами и томно вздыхает. – Не хочу говорить об этом.

Настаивать я не собираюсь, когда захочет – расскажет. Я ей тоже не папа, чтобы вести образовательные беседы, хотя не мешало бы.

- Давай просто ты пообещаешь мне, Ева, что будешь сразу же говорить мне о своих проблемах. Я не хочу узнавать об этом от посторонних людей. Ты не доставишь мне проблем. Люди не расстаются из-за трудностей.

- Ты удивительный, Адам. – говорит Ева, сжимая мою ладонь. Она смотрит на меня сквозь слёзы. – Ты кажешься таким колючим, но на самом деле ты совершенно не такой. Ты очень внимательный, добрый и заботливый.

- Не преувеличивай, ты плохо меня знаешь. – ворчу для приличия. Ради неё я готов на всё. Яйца свои я уже положил на полку, что дальше будет, боюсь представить. Но мне приятно, что она так говорит обо мне, рядом с ней хочется становиться лучше.

- Я знаю, что у тебя условный срок. – заявляет она. – Не могу поверить, что ты избил человека.

- Не хочу говорить об этом. – говорю ей, напрягаясь. Честно говоря, я не хотел, чтобы она узнала об этом. Никогда. Чёрное пятно в моей жизни. – Подожди меня у входа пару минут, я договорюсь и вернусь за тобой. Тут безопасно. Если кто-то подойдёт, сразу говори, что ты со мной и я спущусь сейчас.

Ева кивает и послушно садится на лавочку у общаги.

Я поднимаюсь наверх, чтобы найти коменданта и договориться с ним о Еве. В коридоре у комнаты замечаю уже знакомое лицо. Водитель – Влад стоит у двери, широко расставив ноги и сверля меня взглядом. Становится смешно. Значит, и Генерал здесь. Пришли разбираться с главным злодеем, развращающим дочь.

- Добрый вечер. – здороваюсь с мужчинами, потому что от коменданта выходит Генерал собственной персоной. Ева на него совершенно не похожа. Генерал очень высокий с широкими плечами и острым лицом, он напоминает дикого коршуна, готовящего разорвать дичь.

- Громов. – констатирует он шипящим голосом. – Ты то мне и нужен.

- Кажется, я догадываюсь зачем. – язвлю.

- А ты дерзкий. Ну ничего, мы это поправим. – выражение лица Генерала не обещает ничего хорошего.

- Попробуйте. – отвечаю с вызовом, не люблю, когда мне угрожают.

Генерал весь ощетинивается и просит жестом Влада и коменданта оставить нас наедине.

- Я могу отправить тебя лепить шахматы из хлеба в любую минуту. Оставь Еву в покое, ты ей не пара. Что ты можешь ей предложить? Клоповник в этой общаге? Государственное пособие для малоимущих?

- Хотя бы. – предполагаю ей. – Как минимум, я могу предложить ей здоровые отношения, где её будут уважать и считаться с её мнением.

- Какие слова ты знаешь. – цокает языком Генералом. – Я не позволю тебе увести Еву из дома. Завтра ты отправишься у меня в Сибирь.

- Георгий Александрович. – мне становится смешно. – Вы не пугайте меня в пустую. Я не увожу Еву силой, это её решение и Ваш конфликт. Если она решит вернуться, я приведу её домой. Если она не захочет жить с Вами, я помогу собрать её вещи.

Генерал хватает меня за горло и впечатывает в стену, достаёт пистолет и приставляет к виску. Я слышу, как щёлкает предохранитель.

- Ты покойник, Громов. Слишком дерзкий. Не понимаю, как могли совершить такую ошибку и оставить тебя на условке за такой косяк. Ты убил человека и за это гуляешь на свободе? – Генерал давит на меня. Тёмные глаза лихорадочно скользят по моему лицу. – Я это исправлю.

- Я бы не стал так уверено говорить об этом. – колючий хриплый голос, исходящий из темноты, заставил Генерала напрячься. А я никогда прежде не думал, что буду рад его слышать.

Высокий мужчина в чёрных джинсах и водолазке смотрел на Генерала с нескрываемым вызовом. Чёрные глаза блестели от злости.

- Алан? – Генерал был удивлён. Что Дзагоеву делать в обшарпанной общаге?

- Убери руки от моего племянника. – с нажимом приказал Дзагоев, сощурившись. Меня дёрнуло от его слов, не люблю, когда он подчёркивает нашу родственную связь. – Если ещё раз прикоснёшься к нему, придушу собственными руками.

Лицо отца Евы преобразилось, он никогда не мог подумать, что сам Алан Дзагоев окажется моим любимым дядюшкой. Об этом нельзя было узнать из документов, никто не знал этого в городе. Я старательно хранил эту тайну, надеясь, что когда-нибудь жизнь разведёт нас.

- Неожиданно. – проговорил Генерал, отпуская меня и отходя на безопасное расстояние. Если бы я мог сфотографировал бы лицо Генерала, чтобы поставить для себя в рамочку.

- Я узнал, что ты активно интересуешься Адамом и решил лично убедиться, что тобою движет лишь желание узнать его получше, как своего будущего зятя. – дядя уже был осведомлён о моих отношениях с Евой.

- Не буду скрывать, что не хочу видеть свою дочь рядом с твоим племянником. – Генерал говорил уверенно, и в этот момент я его зауважал. Мало кто мог устоять перед напором Дзагоева. Обычно люди начинали при нём копать себе могилу.

- Почему же? – губы Дзагоева скривились в хищной улыбке. – Адам – отличная кандидатура для твоей девочки. Или ты считаешь свою семью лучше моей?

- Не собираюсь с тобой обсуждать будущее своей дочери. – Генерал был непреклонен.

- Алексей. – голос Дзагоева скрежетал. Дядя провёл рукой по волосам, убирая чёлку. В этот момент он очень сильно напоминал мне меня. И от этого стало противно на душе. – Если я ещё раз увижу тебя рядом с Адамом, то не буду больше так любезен. Свои отношения выясняй со своей дочерью, племянника моего не трогай. Если дети хотят жить вместе, пусть живут. Я готов лично предоставить им кров и материальную помощь.

Это был тонкий намёк. Я сжал кулаки, чувствуя, как меня трясёт от злости.

Я не хотел иметь ничего общего с этим человеком, мне ничего не было нужно от него. Его кровавые деньги пусть оставляет себе. Родители уже погибли из-за бабла, я не собирался повторить их участь.

У меня была цель – получить образование и билет в будущее, где нет бандитизма и чёрных схем. Я собирался зарабатывать честным трудом и не иметь ничего общего с криминалом. Я не хотел ничего общего с Аланом Дзагоевым.

Поэтому, когда родители погибли я отказался жить с ним. Чтобы он ни делал, я убегал из дома. Тогда он отправил меня в детский дом, но продолжил приглядывать.

- Алан.

- Иди уже отсюда, мне нужно поговорить с племянником. – даже тут Дзагоев подчёркивал, что всё в городе принадлежит ему. Генерал наступил себе на горло, выругался и пошёл к лестнице. Ему ничего не оставалось как исчезнуть.

Мы с дядей остались вдвоём. Говорить нам было не о чем.

- Решил обзавестись семьёй? – поинтересовался он лениво, подходя ко мне ближе.

- Тебя это не касается. – огрызаюсь, не желая с ним говорить. Видеться с ним у меня не было желания.

- Ты знаешь, что девочки больше всего любят стабильность. С милым рай и в шалаше, как говориться, но хочется кушать и спать в тепле. Ты способен обеспечить красавицу едой и теплом? – спрашивает Дзагоев лениво, давя на больное. – Может быть тебе нужна работа? Более высокооплачиваемая?

- Обойдёмся тем, что у меня есть. – лучше честно работать на шиномонтажке, чем заниматься криминалом за огромные деньги.

- Ну смотри, Адам. Рано или поздно она уйдёт от тебя, потому что у тебя ничего нет. Любовь питается материальными благами.

- Это твоя версия.

- Это истина. – глаза Дзагоева сверкают. – Моя сестра уже ушла в шалаш и чем это всё закончилось?

- Родителей убили из-за тебя. – голос садится от беспомощной злости.

- Их убили из-за того, что твой отец был слабым, Адам. – говорит он и направляется снова в темноту. – Когда-нибудь ты повзрослеешь и посмотришь правде в глаза. И да, не благодари, что в очередной раз спас твою задницу.

Ева.

Жутко неловко у Грома в комнате. Тут пахнет мужчинами. Здесь всё такое тесное и чужое. И Адам сам не свой, темнее тучи. Понимаю сейчас, почему его многие боятся, от него так и исходят разряды дикой злости, они бьют практически физически по нервам.

- Квартира родителей сдаётся, я попрошу квартирантов съехать, чтобы мы могли переехать туда. – говорит Адам, удивляя меня. Выглядит он серьёзным. – Там нет хорошего ремонта, но зато своё жильё и попросторнее чем тут.

В какой раз он удивляет меня?

- Не нужно так переживать, Адам. Я придумаю что-нибудь. – К совместной жизни я не готова. Становится страшно.

- Ещё слово и я выпорю тебя. – предупреждает Гром. – Я провожу тебя в душ, он общий на этаже. Прослежу, чтобы ничего не случилось, а то ты так и притягиваешь неприятности на свою попку. У нас тут, знаешь ли, мало красивых девчонок.

Подчиняюсь, потому что голова не соображает. После виски она ещё и раскалывается. Следую за ним в душ. По пути понимаю, о чём говорил Адам, на их факультете учились в основном парни и на этаже практически не было девушек.

Я на себе то и дело ловила голодные взгляды.

После нашего шикарного дома, в общежитии казалось всё очень печально. Я храбрюсь и стараюсь не показывать смущение, но меня пробирает до основания. Тут много незнакомых людей, которые гуляют из стороны в сторону, смотрят на нас с любопытством, но не подходят. Как и везде, все смотрят на Грома с опаской.

Гром заводит меня в одну из маленьких комнаток, где установлен душ и раковина с туалетом. В уголке стоит вешалка и деревянная лавочка. Тут оказывается достаточно чисто. Адам закрывает дверь на ключ и садится на лавочку.

- Ты останешься тут? – уточняю у Грома, который видимо считает, что я спокойно смогу перед ним раздеться догола.

- Да. – спокойно заявляет он, не понимая, что тут такого. Я показываю ему на душ пальцем в надежде, что он догадается в чём проблема. Перегородка из стекла и он будет видеть абсолютно всё! Это хуже стриптиза.

- Я не смогу принять душ в одежде и раздеться перед тобой тоже. – делаю второй намёк в надежде, что он наконец поймёт к чему я клоню.

- Почему? – кажется, Адам искренне не понимает.

- Потому! – вспыхиваю.

- Ева, я тискал твои титьки, целовал, спал с тобой в одной кровати. Я заслужил немного стриптиза? – не могу понять он шутит или говорит серьёзно.

- Нет. – истерически срываюсь. На сегодня для меня слишком много событий.

- Хорошо, я постараюсь не смотреть. – отшучивается Гром с невинным выражением лица. – Ева, мне будет намного спокойнее, когда я буду сидеть тут и контролировать, что у тебя всё хорошо. Из всего мирского зла то, что я увижу твой голый зад сейчас, а не завтра – не самое страшное.

Ни могу с ним не согласиться, но преодолеть барьер очень трудно. Да и я могу поспорить на что угодно, что он просто хочет попялиться.

- Закрой глаз. – прошу Грома, он вздыхает, выгибает бровь, отпускает крепкое словцо, но глаза закрывает.

Я стою несколько минут перед ним, машу рукой перед глазами, проверяя видит ли он, и потом начинаю раздеваться. Набрасываю полотенце на стеклянную стенку душа, чтобы меня не было так видно. Сбрасываю блузку и юбку, вешаю на вешалку и бегу в душ.

- Ты будешь мыться в трусах и лифчике? – интересуется Гром. Ни капельки не сомневалась, что он будет смотреть.

- Ну, Адам!

- Что, Адам? – Гром поднимается на ноги и идёт ко мне. У меня ноги подкашиваются, и я чуть не падаю на кафель. О таком мы не договаривались. – Давай, ты уже преодолеешь это стеснение. Вот ты голая, а вот я.

Пытаюсь прикрыться руками, лихорадочно отмечая, что между ног у меня короткая поросль, которая может рассмешить Грома. Я никогда не думала о том, как смотрюсь голая, и теперь боялась показаться угловатой и несуразной.

- Ты очень красивая, Ева. Совершенная. Может быть, первая женщина на земле была похожа на тебя? – он проводит рукой по моей щеке, желая успокоить. – Или ты не доверяешь мне?

- Доверяю. – честно говорю ему. – Просто ты видел множество взрослых красивых девушек, ты уже опытен, а я угловатая девчонка, которая спит в пижаме с авокадо. Я боюсь, что не понравлюсь тебе.

Гром вместо слов решает поцеловать меня, поглаживает спину, пытается расслабить. Он выше меня, больше. Если бы Адам хотел воспользоваться, то взял бы меня уже. Постепенно мне становится легче дышать, смущение не проходит, кожу ещё покалывает, но голова уже не кружится и меня не тянет падать в обморок.

Его руки творят со мной что-то невероятное, они разносят огненный жар по всему телу, заставляя расслабиться и довериться Адаму вопреки инстинкту самосохранения.

- Как ты можешь мне не понравиться? – спрашивает он удивлённо. – Когда я вижу тебя, у меня сводит всё тело от напряжения, потому что приходится прикладывать титанические усилия, чтобы не затискать твои совершенные формы. Я каждую минуту думаю об идеальном изгибе здесь. – Адам касается моей ключицы. Проводит губами по коже, оставляя влажный след. – Хочу попробовать твой вкус. Хочу тебя всю… Совершенная Ева…

От его слов становлюсь мокрая, бельё прилипает к коже.

Чувствуя, как накалился воздух в помещении и что может не сдержаться, Адам убирает руки и отпускает меня, облизывает губы и делает шаг назад за пределы душа. Я знаю, что он хочет намного больше, чем я даю ему. Я искренне благодарна ему за выдержку.

Когда Гром становится у стенки, прижимаясь спиной к стеклу, я снимаю бельё и вешаю его на крючок, преодолевая свой внутренний барьер.

- Твою мать, какие у тебя маленькие трусики. – отмечает он, смущая меня ещё больше. Я быстро моюсь, вытираюсь и натягиваю на себя чистую футболку Грома, которую он мне дал, и юбку.

После меня в душ забирается Адам, теперь я понимаю, как сложно не подсматривать. Каждая минута превращается в сложное испытание, мне жутко хочется посмотреть на Грома. Я покрываюсь испариной от возбуждения. Но мне удаётся не засматриваться на него голого. Щёки пылают так, что на них можно зажарить по стейку.

Мы выходим из душа за руку, многие смотрят на нас многозначительно, считая, что мы занимались сексом там. Я бы и сама не поверила, что ничего не было.

- Спасибо. – благодарю его в очередной раз.

- Нижняя кровать моя, ты можешь располагаться. – говорит Гром, глядя в телефон и отвечая кому-то на сообщение. – Мне нужно спуститься и забрать твои вещи.

- Что? – не верю своим ушам.

- Твой папа любезно передал самое необходимое, чтобы ты комфортно себя чувствовала. – говорит он странным голосом. Видимо, папа решил испытать меня. Насколько меня хватит. Что же, вызов принят.

- Он лично тебе сказал? – удивляюсь, что папа связался с Громом, а не со мной.

- Типо того. Он был в общаге, когда мы приехали сюда. Хотел познакомиться с парнем своей дочери.

- Почему ты ничего не сказал мне?

- Не хотел расстраивать. Скоро приду.

Гром уходит, оставляя меня одну. Я ложусь на его кровать и жадно вдыхаю запах Адама. Парень пахнет чем-то дубовым, надёжным и верным. Его запах – мой личный афродизиак, я расслабляюсь и сладко зеваю.

Несмотря на трудности и что всё перевернулось с ног на голову, я чувствовала себя живой и счастливой. Рядом с Громом мне было легко и хорошо, с ним мне было нестрашно.

Адам вернулся через пять минут с моим чемоданом. Парень поставил его в углу комнаты, чтобы он не мешался, а затем разделся до трусов и забрался под одеяло ко мне, касаясь всем телом меня.

Его кровать была предназначена только на одного человека, поэтому я практически лежала на Громе, чувствовала его всего. Напряжение в комнате нарастало. Становилось душно. Мы оба были в лихорадочном возбуждении.

Гром ненавязчиво поглаживал меня, глядя в потолок.

- Ты не будешь злиться на то, что я пока не готова? – в очередной раз спрашиваю Грома, чувствуя себя глупой и маленькой.

- Мы уже говорили на эту тему. – ладонь Грома шлёпает меня попе. – Я всё ещё обижен на тебя, Ева, потому что ты не доверяешь мне.

- Я стараюсь. – прячу лицо у него подмышкой, немного смущаясь и не в силах переварить происходящее. – Ты самый лучший на свете, Адам. Знаешь об этом?

Чувствую как напрягается тело, парень закрывает глаза и сжимает челюсти. Сначала мне кажется, что ему становится неприятно от моих слов, но потом понимаю – Гром не привык, чтобы с ним так говорили.

Целую его шею, мне нравится неожиданная мягкость бронзовой кожи. Спускаюсь ниже, провожу носом по мускулистой груди, потираюсь щекой о живот. Мне хочется сделать ему приятно.

Дыхание Адама учащается. Парень не мешает мне, он прислушивается к собственным ощущениям и позволяет целовать его. Я как кошка потираюсь о его каменное тело и мурчу. Не понимаю, как разжигаю пожар. С губ Грома срывается стон, он перехватывает меня и подминает под себя, наваливается всем телом.

Мне становится страшно. Тяжёлый и сильный Адам может сделать со мной всё что угодно. Я чувствую его возбуждение, его член внушительно топорщится, оттягивая трусы. Адам смотрит на меня горящими глазами.

- Думаю, на сегодня хватит. – просит он, целуя меня в лоб. – Ты же не хочешь свести меня с ума, Ева?

- Нет. – лепечу я, думая обратное.

- Спокойной ночи, Принцесса.

Удивительно. Это вторая совместная ночь.

Гром.

- Вы теперь будете вместе жить? – спрашивает Мамай, глядя на меня как на сумасшедшего. – Ты не торопишься, Гром? Вы знакомы-то всего нечего!

- Мамай, у нас всё серьёзно. – говорю другу, осматривая квартиру и понимая, что квартиранты неплохо так загадили тут всё. – Я не могу тебе так объяснить, но она зацепила меня не на шутку. Между нами детские, платонические отношения, а я срать счастьем готов. Мне больше ничего не нужно!

Мамай качает головой. Друг устроился поудобнее на подоконнике.

- Она в Москву вроде собирается, Вера мне говорила. Ты не думал, что Генерал возьмёт дочку за жопу и отправит учиться в Москву. Тогда ты что будешь делать? – пока Мамай пытается воззвать к моему разуму, пишу сообщение Еве, что ключи от квартиры у меня.

- Я думал над этим. Чтобы перебраться в Москву нужны деньги. У Андреича я не заработаю на квартиру и расходы… Хочу найти работу посерьёзнее, чтобы накопить деньги. За несколько месяцев я не успею, а вот за год вполне. Плюс, через год у меня будет диплом. Ева может поступить в московский филиал, отучиться год у нас и потом мы переберёмся в Москву вместе. У меня уже будет работа, и я смогу платить по счетам.

- А она что думает по этому поводу? Согласна остаться тут на год? – спрашивает меня Мамай.

- Я не говорил с ней на эту тему, но думаю, что смогу её уговорить.

После нашего разговора с Евой я в серьёз искал способы как перебраться в столицу. Лишать Еву мечты я не собирался. Если она хотела стать врачом. Значит, должна им стать.

- Надеюсь, что мечты реальны. – Мамай настроен скептически. – Ты не подумай, что я против Евы. Она мне нравится, хорошая девочка. И ты ей нравишься, это сразу видно. Но… достаточно ли этого?

- Не вселяй в меня неуверенность. Я не хочу думать в этом русле. Сейчас мне просто нравится то, что между нами происходит. Рядом с ней мне не снятся кошмары.

- Вообще? – Мамай удивляется. Я часто бужу его по ночам.

- Вторую ночь сплю как младенец.

- Ну, хоть один плюс на лицо.

- Ладно. Пошли отсюда. Вечером уберём тут всё с Евой. Главное, что нам есть где жить. – Я не хотел возвращаться в эту квартиру, тут всё напоминало мне о родителях и об их смерти. Но жить с Евой в общаге с общим душем и туалетом было не вариант. – Если хотите, приходите с Верой к нам вечером.

Мамай закатывает глаза. Было видно, что девушка испытывает к нему симпатию.

- Только давай без разводняка с Верой. – предупреждаю Мамая. – Она подруга Евы, и я не хочу от неё потом слушать, что ты использовал её подругу. Не трогать, не трахать!

- Гром, блин. Ты с Евой три дня встречаешься, а уже устанавливаешь для меня правила, чтобы твоей Еве было хорошо! – Друг смеётся, он не обижается. – Сегодня не смогу, я обещал родителям помочь, а завтра можно будет. Вера – неплохая такая девчонка, но не в моем вкусе.

- Ага. Знаю я, кто в твоём вкусе.

- С каких пор ты такой правильный?

- С тех, как меня за горло взяла Ева. Приходится стараться соответствовать. – говорю абсолютную правду.

- Главное, чтобы ты потом не пожалел. Генерал не оставит теперь тебя в покое.

- Я придумаю как с ним справиться.

Не хотелось признавать, но теперь благодаря Дзагоеву Генерал не будет доставать меня, не посмеет.

Провожаю Мамая домой и иду на шиномонтажку, нужно успеть ещё сделать тонировку на старом мерседесе, я обещал Андреичу. Один он не справится. Хочу успеть сделать всё до конца занятий Евы. Тороплюсь. Мы с Андреичем работаем не покладая рук. Практически не разговариваем между собой.

- Добрый день. – не верю своим ушам, когда слышу тонкий, приятный голос. Принцесса робко проходит внутрь салона, заглядывая внутрь насторожённо. – Гром?

- Ева? – не ожидал её увидеть. У меня даже ключ выпадает из рук, чувствую себя глупо. Как будто меня поймали с поличным.

Принцесса утром заправила мою футболку в юбку и сейчас напоминала анимешную тян из Японии. Выглядела она сексуально и порочно.

- У меня отменили последний урок, поэтому я решила зайти за тобой, потому что не знала куда ещё можно пойти. – Видно, что она чувствует себя неуверенно здесь. – Надеюсь, я не помешала?

- Нет. – говорю ей мягко. Я рад её видеть здесь. – Ева, познакомься с Михаил Андреичем, это мой работодатель и уже друг. Андреич, это Ева – моя девушка. – трудно описать словами выражение лица Андреича, когда он видит генеральскую дочку в своей шиномонтажке. В нашу обитель как будто спустилась сама королева.

- Приятно познакомиться. – Ева протягивает фарфоровую руку и пожимает перепачканную конечность как ни в чём не бывало. – У Вас тут очень атмосферно.

- Спасибо. – кивает он. Тут никогда не было женщин. Ева первая кто переступила порог этой берлоги. – Адам, Вы можете идти, я закончу сам.

- Не нужно. – Ева машет руками, не желая мешать нам. Ей становится неловко, и она отступает. – Я подожду его и не буду Вам мешать. Если Вы разрешите, то я займу место там на лавочке. Мне некуда спешить…

- Конечно. – Андреич и сам смущается и не знает, как себя вести, но вижу, что Ева его очаровала. Принцесса улыбается, она садится на деревянную лавку, достаёт из рюкзака ноутбук и садится за уроки.

Несколько минут я рассматриваю её с необъяснимой тоской. Мне становится страшно, что Ева исчезнет из моей жизни и не будет больше вот так мило делать уроки в этом грязном помещении. Да и ещё в моей футболке. Никогда не знал, что дешёвая тряпка может так шикарно смотреться.

Удивительно, но Ева украшает всё собой. Она светлое пятнышко в грязной жизни.

Мы заканчиваем с Андреичем быстро, Ева и звука не издаёт, пока сидит с нами, но мы всё равно постоянно оборачиваемся на неё и проверяем, что она всё ещё там. Нам обоим не верится, что это не мираж.

- Иди уже. – толкает меня Андреич. – Нельзя заставлять так долго ждать такую красавицу. Сбежит же ещё.

- Это благословение? – фыркаю с улыбкой, но приятно, что Принцесса понравилась ему.

- Если она пришла в эту дыру и ждёт тебя, то да! – мнение Андреича быстро меняется. Улыбаюсь как дурак. Хочется заметить, что Ева не стала бы ждать никого другого. Она здесь ради меня.

- Пойдём? – говорю ей, забирая рюкзак. – Нужно по пути домой купить продукты и всякие моющие, чтобы привести квартиру в порядок…

Ева кивает, но глаза у неё начинают бегать из стороны в сторону. Она не говорит ничего пока мы не выходим и не остаёмся наедине.

- Адам, у меня осталось немного денег. – признаётся она с горьким видом. – Я пыталась найти сегодня себе работу. У меня есть шанс заняться репетиторством с детьми начальных классов. Это будет завтра минимум, ты бы не мог…

Её слова оскорбляют меня. Встаю как вкопанный. Хочется надрать ей задницу. Что она думает обо мне?

- Ева, ты не будешь работать. – категорично говорю я, раздражаясь. – Тебе стоит сейчас думать об учёбе. Зарплаты у Андреича хватит на продукты и другие мелочи. Я попробую найти вторую работу, чтобы покрыть другие расходы.

- Какие другие? – Со стороны мы напоминаем пожилую пару в многолетнем браке. – Тебе самому нужно учиться.

- Не переживай, Ева. Я умею выкручиваться.

- Мне бы хотелось…

- А мне бы хотелось, чтобы ты не спорила со мной и закрыла свой маленький ротик.

Ева.

Гром минималист. У него две пары джинс, две футболки и одни кроссовки. Он не любит ходить по магазинам и не задумывается о том, как выглядит. И это делает его притягательным.

Адам легко зарабатывает деньги и ещё легче расстаётся с ними. Он не привязан к материальным благам и это восхищает меня в нём. Папа всегда был озабочен доходом и обустройством нашей жизни, накоплениями на будущее.

Я убираю вещи Грома в шкаф после глажки и смотрю на часы. Уже обед. Сегодня я приготовила вкусный обед и собиралась его отнести на шиномонтажку, чтобы накормить мужчин. Они взяли дополнительную работу в субботу, чтобы заработать побольше денег, их нужно чем-то порадовать.

У подъезда припаркована папина машина. Он частенько заезжает ко мне, чтобы убедиться, как у меня всё плохо. Пока ему не удалось соблазнить меня вернуться домой.

Папа так и не извинился передо мной, хотя он проверил камеры в доме и убедился, что между мной и Громом ничего не было. Для меня было шоком, что у нас камера даже в моей комнате. Это безумно задело меня. Получается, что он никогда не доверял мне.

- Не надумала ещё возвращаться? – папа выбирается из машины и идёт со мной рядом. Влад тихо едет за нами, позволяя поговорить.

- Нет. - отвечаю ему уверенно. С Громом мне было хорошо.

- Через неделю у тебя первый экзамен. – напоминает папа. – Ты готова к нему?

- Да. – меня забавляет то, как он пытается контролировать мою жизнь при любых обстоятельствах. Деспот. – Не переживай, у меня всё чудесно и готова на все сто.

- Результаты экзаменов покажут, как ты готова. – убеждённо заявляет он, крепко сцепливая руки за спиной. До сих пор удивляюсь, как папа не убил Грома. Обычно он не скупился прибегать к своей власти, а тут терпеливо терпел сложившуюся ситуацию. – Тебе ещё не надоело играть во взрослую девочку?

- Нет. – качаю головой. Все эти дни рядом с Громом я была жива как никогда прежде. Адам не просто делал меня счастливой, он окрылял и заставлял танцевать на месте из-за порхающих бабочек в животе.

Я постоянно училась, не поднимая головы. А Гром заставлял меня находить время на себя. Он водил меня в кино, заставлял гулять по городу и рассказывал занимательные истории. Вечерами он помогал мне с уроками, у Адама были потрясающие способности к математике и физике, он был очень умным и схватывал на лету.

- А за какой счёт ты поедешь в Москву поступать или ты уже поступаешь тут? – Папа затрагивает сразу же больное, чтобы спустить меня на землю. Мы много раз обсуждали это с Громом, у него был план, и я верила Адаму, хотя мне было и очень страшно.

- Я поступлю в московский филиал здесь, проучусь тут год, потом переведусь в Москву. У них есть программа для лучших студентов. – прекрасно понимаю, что папе не понравится такой расклад. Он хотел бы, чтобы я сразу поехала поступать в Москву и там училась. Адам просил меня остаться с ним на один год, чтобы не расставаться и могли бы вместе перебраться в Москву. Я и сама не хотела уезжать от него. Это же разлука на год. Целый огромный год. Целую жизнь.

- То есть ты хочешь променять своё будущее на жизнь с преступником? – его лицо заостряется, вижу, как он старается быть спокойным, но у него это плохо получается. Папа делает над собой усилие, чтобы не затащить меня силой в машину и вернуть домой.

- Нет, я не отказываюсь от своего будущего. – отвечаю отцу с серьёзным лицом. - Просто немного меняю планы.

- Ева, дочка, нет ничего более постоянного, чем временное. Если ты останешься учиться тут, то останешься на всю жизнь. И вместо того, чтобы стать знаменитым врачом, будешь выносить утки в местной больнице. Ты же видела её кстати? Очаровательное заведение. Тебе там понравится, моя милая. Там хоронят таланты и перспективы. – Папа останавливается и смотрит на меня грозно сверху вниз. - Скорее всего, ты забеременеешь ещё во время учёбы, потому что ранние отношения не заканчиваются ничем хорошим. Поэтому скорее всего ты бросишь учёбу, и просто станешь сидеть дома и ждать его очередного освобождения из тюрьмы.

- Не забеременею и не брошу. – Меня злит с какой лёгкостью он приписывает мне безрассудство. – Не переживай. И Адам не такой, каким ты его описываешь. Он очень трудолюбив. Честно трудится. И добьётся многого, вот увидишь. Ты поймаешь ещё в будущем себя на мысли, что зря его так обижал.

Я уверена в том, что Гром добьётся высот. У него цепкий ум и сильные руки.

- Как ты бросаешься грудью его защищать! Готова отца на части порвать ради своего Адама. Какая любовь. – Отец глухо смеётся. – Давай после экзаменов проведём вместе время. Хочу поговорить с тобой как со взрослой. Может быть мне удастся убедить тебя, что тебе нужно бросить этого парня и поехать в столицу.

- Хорошо, давай проведём. Может быть, мне удастся убедить тебя, что тебе стоит поменять тактику и принять нас как пару?

- Договорились, тебя подбросить? – Совершенно не хочется ехать с отцом к шиномонтажке, но он очень старается помириться. Ради него я соглашаюсь. Отец помогает забраться мне на заднее сиденье в машине, а сам садится вперёд. – Куда едем?

- На шиномонтажку. – нехотя говорю, прижимая к себе сумку с едой. Влад бросает на меня красноречивый взгляд в зеркало заднего вида. – Привет, Влад!

- Отлично. Для меня она редко готовила, а для оболтуса этого обеды на работу возит. – бурчит папа, и я невольно улыбаюсь. Возможно, процесс примирения уже начался и скоро всё наладится. По крайней мере я на это очень надеюсь.

На протяжении всей дороги мы молчим, каждый думает о своём. Влад включил радио, чтобы заполнить гнетущую тишину. Он давно работает с отцом и точно улавливает его настроение.

- Спасибо, что подвезли. – говорю им и машу рукой, когда выбираюсь у входа в салон. К нам выходит Андреич, вытирая руки. Он скорее всего подумал, что к ним приехал клиент. Его лицо деревенеет при виде папы. Многие в городе не очень любили его, и это меня расстраивало. – Пока!

- Пока, Ева! – говорит Влад, папа же просто кивает, неотрывно глядя на Андреича.

- Привет. – вслед за Андреичем показывается настороженный Гром. Парень в рабочих штанах по пояс голый. Вид у него сексуально - притягательный. Если бы у меня была машина я бы каждый день в ней что-нибудь ломала, чтобы ездить к нему на почин.

Краснею до ушей от порочных мыслей. Хочу Адама до безумия.

Гром.

Привычная жизнь изменилась до неузнаваемости. Из независимого холостяка я превратился в добропорядочного семьянина, который каждый день ходил на работу, занятия и сразу домой. Приходилось совмещать две работы, чтобы хватало денег на жильё, продукты, репетиторов Евы и небольшие развлечения.

Мне не хотелось, чтобы мечты Принцессы не сбылись из-за меня, она должна была заниматься и поступить в университет.

Несмотря на привычный уклад жизни Ева была непривередлива, она ловко справлялась с домашними делами: сама убирала и готовила, ходила иногда в магазин, когда я не успевал и отговаривала меня от походов в кино и кафе. Ева очень старалась экономить деньги, что вызывало у меня улыбку.

- Смотрю на тебя и противно становится. – Мамай не понимал зачем мне это. Друг считал, что в таком возрасте нужно активно распаковывать новых девушек, искать себя и наслаждаться жизнью, а не ублажать избалованную маленькую девочку. Я и сам так думал несколько месяцев назад. – Ты превратился в сорокалетнего деда.

- Просто, Мамай, ты не знаешь, что такое любовь. – Самому не привычно было говорить такое. – Я не вижу никого кроме Евы. Никого не существует. Мне нужна только она. Рядом с ней я счастлив. После смерти родителей, я немного забыл, какого это быть счастливым, любимым, частью чего-то… Ева напоминает мне об этом каждый день. Её теплота согревает даже самые отдалённые частички моей заледенелой души.

- Ага. Красиво звучит. – Мамай не верил в любовь, считал, что это глупое чувство для женщин. – Ты рассказал ей правду?

- Какую?

- Кто ты… на самом деле?

- Нет. Потому что я Адам Громов. Она лучше всех знает кто я. Остальное неправда и в прошлом.

- Я принесла Вам обед! – пропела Принцесса, доставая из сумки контейнера с ещё горячей едой. – Не хочу, чтобы Вы опять наелись шаурмой.

Ева запекла картошку с курицей, она ароматной дымилась и вкусно пахла. У меня аж слюнки потекли при виде домашнего блюда.

- Спасибо, Ева. – После знакомства с Принцессой, Андреич оттаял и принял Еву. Он так проникся к ней, что теперь постоянно говорил мне, что Ева замечательная девушка и такую как она нельзя отпускать. – Всё, как всегда, очень вкусно.

- Вы помирились с отцом? – спрашиваю пытливо Еву, нервничая от появления её отца. Генерал не мог мне ничего сделать, боялся, но вот настроить Принцессу против меня – легко. Жутко сомневаюсь, что он решил оттаять и примириться. Такие, как он не отступают, гордость не позволяет.

- Нет, но лёд тронулся. – у Евы глаза сияли от радости, она очень любила отца и ссора давалась ей тяжело. – Он предложил нам вместе провести выходные. Я и он. Хочет поговорить о поступлении в университет.

- Хочет, чтобы ты уехала в Москву прямо сейчас? – Мотивы её отца мне ясны, я бы и сам настаивал на поступлении дочери, но Еву отпустить я не могу. Не верю в отношения на расстоянии, они причиняют только боль, порождают сомнения и убивают прекрасное.

Я видел нечто подобное у родителей, когда отец уехал на вахту и оставил маму. Они чуть не развились.

- Да. – отвечает честно Ева. – Я встречусь и постараюсь переубедить его.

- В чём?

- Что через год мы вместе переберёмся в столицу.

Её вера в меня делает меня сильнее. Я хочу стать лучше ради неё, выбраться из этой ямы и стать другим человеком. Изменить себя и всё вокруг. Я обещал Еве, что завяжу со старым образом жизни.

Я собирался сдержать своё слово. За этот месяц я уже отложил часть денег для переезда. Уже стал подбирать места для работы, чтобы я мог устроиться туда. Я хотел поработать геологом в родном городе, чтобы набраться опыта и потом перевестись в Москву. План был рабочий.

Целую её в лоб, нежно касаясь губами.

Ева.

Вечером мы с Верой отправляемся на научное кино на английском языке с субтитрами. Хотелось потренировать свои знания английского. Вера хотела стать переводчиком, она учила английский и китайский, последний у неё совсем был плох, но она не оставляла надежды.

- Как же я тебе завидую. – признаётся подруга, забрасывая в рот попкорн. – Вы такие милые с Громом, у Вас так всё хорошо. Просто «Три метра над уровнем неба». Я бы тоже хотела жить с любимым и проводить с ним романтически вечера. Ева, даже представить себе не могу, как это круто. От оргазмов ты прямо светишься изнутри!

Все вокруг были уверены, что у нас с Громом активная половая жизнь, но на самом деле, между нами ничего такого не было. Наши отношения были чисто платоническими, и я уже начинала нервничать по этому поводу.

Опускаю глаза и тихо говорю Вере.

- Нет никаких оргазмов. Между мной и Адамом ещё… м… ничего не было. – признаюсь ей и прикладываю палец к губам, когда она ахает. – Понимаешь, папа воспитывал меня очень строго. У меня в голове сидит страх перед этим. Я вроде бы доверяю ему, но очень боюсь. В голове тут же возникает столько мыслей…

Вера качает головой и сжимает мою руку.

- Всё ок, Ева. Ты должна быть готова стать женщиной, всё-таки девственность нельзя потерять дважды. Такое происходит с девушкой лишь один раз. – подруга пытается меня успокоить. – У меня у самой никогда не было секса ни с кем, но признаюсь тебе по секрету, что если бы Мамай предложил, я бы согласилась не раздумывая.

Я непроизвольно улыбаюсь от её слов.

- Но признаюсь тебе, Ева, что удивлена, что Гром так долго ждёт тебя. – Говорит Вера настороженно подбирая слова. – Вы живёте вместе. Он видит тебя иногда обнажённой, ему же хочется… ну… сама понимаешь. Даже если ты играешь с ним и помогаешь разрядиться, это всё равно не то…

Краснею, потому что до меня не сразу же даже доходит о чём она говорит. Я никогда не трогала член Грома и не видела его. Всегда избегала этой темы, потому что она жутко смущала меня.

- Адам сказал, что готов ждать. – пытаюсь оправдаться.

- Главное, не перегни палку. – предупреждает подруга, а у меня сердце вновь предательски ухает вниз. Становится страшно, что я надоем Адаму со всеми моими проблемами. – Я слышала как-то брата, он говорил другу, что день без секса не может.

Началось кино и мы прекратили разговор, но все мои мысли всё равно витали вокруг этой темы. Я стала задумываться в серьёз – не пора ли нам с Адамом перейти на новый уровень отношений. Может быть сорвать пластырь, закончить со страхом. Чего я боюсь?

Мне уже восемнадцать, могу распоряжаться своим телом.

- Девчонки, привет! – недалеко от нас сел брат Веры Кирилл и его друзья. Они с интересом стали рассматривать нас. Мы с Верой поздоровались с ними в ответ и продолжили смотреть кино, не обращая на них внимания.

- Это кто с твоей сеструхой, Кир? – спросил коротко стриженый парень.

- Ева, её одноклассница. – ответил лениво брат Веры, и мы обе с ней непроизвольно прыснули. Парни обсуждали нас, не думая, что мы их слышим. Я и подумать не могла, что наш смех парни могут принять за флирт, потому что через десять минут они подсели к нам ближе. А коротко стриженый расположился прямо рядом со мной.

- Меня Степан зовут. – представился он, нагло укладывая свою руку мне на колено, думая, что это придётся мне по вкусу. – У тебя очень красивое имя, Ева. Библейское.

- Убери руку. – прошу его вежливо, но строго, указывая глазами на ладонь, сжимающую колено. – Мне неприятно твоё прикосновение.

Мои слова его удивляют. Вежливость пропадает с моего лица. Мне не нравятся парни, убеждённые, что все девушки у их ног. Руку парень не собирается убирать.

- Не порти вечер. Свали. – говорю уже грубо, отбрасывая его руку в сторону.

- Не мороси, Ева. – наклоняется ко мне Степан и сжимает уже ляжку. Парень убеждён в своём очаровании. – Сначала глазки строишь, теперь заднюю включила?

- Эй, отвали от неё, если не хочешь проблем. Она с Громом встречается. – предупреждает подруга. Её брат меняется в лице, уже по-новому рассматривая меня. А вот на Степана это не производит никакого впечатления.

- И чё? Гром Ваш знает, что она пацанов в кино кадрит? – усмехается дерзко Степан, и я понимаю, что попала. Такие отмороженные как он не теряют хватку. Они прут до последнего.

- Стёп, ладно уже, отстань от малолетки. – старается примирить всех присутствующих Кирилл, которые видимо в отличие от друга знал Грома и не хотел конфликта. Тем более, я была подругой его сестры.

- Кир, сиди не рыпайся. – парень делал уже мне больно, я пыталась отцепить его руку, но он держал намертво. Под пальцами синела неприятно кожа.

- Ты больной? – спрашиваю его громко, начиная паниковать. – У меня синяки останутся.

Мы мешаем окружающим смотреть фильм и на нас уже начали шикать.

- А ты какого хера тут хихикала и глазки мне строила?

Я встаю рывком, мне удаётся сбросить его руку. Наступая на ноги, я иду прочь из зала. Настроения у меня Не хочу оставаться в зале с этим Степаном. Вера бежит за мной, бросая брату пару неприятных слов по этому поводу.

- Блин, Ева, прости. Это мудак какой-то. Кир с ним разберётся. – Я не стала говорить подруге, что её брат не должен был допускать такого поведения по отношению к нам. – Давай уйдём отсюда?

Меня лихорадит после контакта с этим неандертальцем. Не могу понять, чего испугалась больше: что Степан сделает больно или что об это узнает Гром.

- Давай. – соглашаюсь с ней. У меня нервно скручивает живот, когда я вижу Адама и Мамая, входящих в кино. Парни решили встретить нас после фильма судя по их неожиданному появлению здесь.

Сразу замечаю, как напрягается Гром и хмурится, когда замечает нас. Он опускает глаза на часы. Адам достаточно умный, чтобы заподозрить неладное. Глаза наливаются кровью.

- Гром тут. – шепчу Вере, предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится. – Нужно увести скорее парней отсюда!

- Эй, девчули. Хорошо же сидели. – как по сценарию из зала вываливает Степан, отпихивающих Кирилла и догоняющий нас. Чем ближе ко мне парень, тем быстрее начинает идти Гром. Глаза его темнеют и не обещают ничего хорошего. – Евочка – сладкая девочка.

Гром отлично слышит его. И я готова оторвать себе ногу, что допустила это.

Я сразу же вытягиваю руки и пытаюсь перехватить Адама, чтобы успокоить его. Не хочу, чтобы у него были проблемы из-за дурака.

- А это, Гром, что ли? – спрашивает Степан, откровенно нарываясь. – Гром, ты в курсе вообще, что девка твоя жопой крутит, соблазняет мужиков? Она мне глазки в кино строила.

Адам равняется мной, отодвигает меня за свою спину и становится прямо напротив Степана. Он ни за что не поверит, что я кому-то строила глазки, но не оставит слова парня безнаказанными. Глухая ярость ослепляет его.

- Оставь его, пожалуйста. Давай просто удём. – прошу его, повисая на руке. Вокруг нас начинают собираться зеваки. – Он невменяемый.

- Если ты попросишь у моей девушки прощения, я забуду о нашем конфликте. – голос и весь вид Адама говорит обратное. Степан начинает смеяться прямо в лицо Грому, продолжая его провоцировать. Я отчётливо слышу глухое рычание.

- Адам, он пару таблеток заглотил перед кино, не реагируй на него. – пытается успокоить Грома и брат Веры. Кирилл нервничает и пытается сгладить конфликт. – Больной на голову, я его уведу и успокою.

- Он порвал Еве колготки. – констатирует холодно Гром, и только после его слов я замечаю это. Нога так пульсировала от захвата Степана, что я не почувствовала ничего. – Поставил синяки, как не реагировать?

- Адам, забей, он под кайфом. – подхватываю я, но мои слова остаются без внимания.

- Да, Адам, послушай свою сучку! – вторит Стёпа, выводя Грома окончательно из себя. Адам просто бьёт лбом в нос Степана, ломая его. Хватаю Адама, не желая, чтобы он влип в неприятности. У него, итак, условный срок.

- Ева. – цедит Гром так, что я в момент отпускаю его и отхожу в сторону. Вера уводит меня. Грома как подменили, он срывается на Степане, бьёт его, не жалея. Все так боятся попасть ему под руку, что никто не вмешивается в драку.

У меня на щеках же выступают слёзы.

- Адам, прошу тебя, оставь его. Я умоляю тебя, Адам!

Гром становится диким, не человекоподобным зверем. Он как будто не слышит меня. Его заботит только Степан.

- Адам! Нужно уходить! - Пока мы тут разбирались, охрана вызывала полицию, что не было удивительно. Они сами боялись вмешиваться в разборке. Я хватаю Грома за руку, он замечает, что это я и грубо отталкивает. Если бы меня не поймал Мамай, я бы упала.

Гром поднимает голову и делает шумный вдох. До него даже не доходит, что он сделал. К нам уже спешил наряд с дубинками. Мужчины без лишних слов и разборок напали Адама, нанося удар за ударом. Гром стоически переносит их, изредка кривясь. Ему было больно. От каждого стука от дубинки у меня ухало сердце.

Нас растаскивают, пакуют и забирают в отделение.

В машине я так злюсь на Адама, отодвигаюсь от него и стараюсь не смотреть. О чём он думал? Хотел подарить повод для радости моему отцу? Показать, что он был прав, когда просил меня не связываться с Адамом? Его сейчас могут просто посадить. Реально посадить на долгие годы.

Гром бросает на меня пару хмурых взглядов, но не говорит и слова. Трудно понять, стыдно ему или нет. Иногда он закрывается от всего мира. Адам не говорит ни слова, молча варится в собственных мыслях. По его лицу размазана грязь с кровью.

Если бы мне позволили, я бы и сама отходила его дубиной за несусветную глупость.

В отделении нас усаживают всех на стулья вдоль стены как преступников.

- Так, кто у нас тут главный задира? – спрашивает женщина в возрасте, выходя из кабинета и оглядывая нашу молчаливую компанию. Смотрит она на нас так, как будто ей уже всё понятно. Сомневаюсь, что она хочет разобраться в произошедшем.

- Я видимо. - говорит глухо Гром, поднимаясь на ноги. – Девушек отпустите, они тут не причём.

Как благородно с его стороны. Просто современный рыцарь!

Кривлюсь от злости на него.

- Ага. Особенно белокурая блядь. – отпускает комментарий Степан, вытирая влажной салфеткой кровь с губы. Парня ничего не учит, не сумел он понять – кто такой Адам. Гром дёргается и с ноги бьёт по лицу его, отправляя в нокаут, я издаю громкий стон, прикрывая лицо.

Призрачный шанс на спасение разбился о взрывной характер Грома.

- Громов! – кричит женщина, плотно сжимая губы. – Увидите его с моих глаз! Пусть успокоится. Этих допросить по одному и вызвать родителей.

Видеть отца здесь я не хотела, поэтому встрепенулась и постаралась взять себя в руки.

- А зачем родители, тут нет несовершеннолетних. – лучше просидеть в камере, чем столкнуться с отцом.

- Да конечно. – скорчила гримасу та и передразнила меня. Неприятная женщина. Ничего, посмотрим, как ты запоёшь, когда сюда приедет папа!

Гром.

Меня замкнуло. Перестал адекватно мыслить, когда увидел свежий кровоподтёк на ноге Евы. Она притягивала к себе внимание мужчин, особи слетались к ней как пчёлы на мёд.

Стоило вывести его на улицу и там разобраться, но я не справился со своими эмоциями. Что было бы, если бы мы с Мамаем не пришли в кино? Я как чувствовал, закончил работу раньше.

Я не мог по-другому. Одна мысль, что он сделал Еве больно… меня всего выворачивало наизнанку. Хотел убить его.

- Ты зря так погорячился. – замечает Мамай, говоря со мной через решётку. – Тут папа Евы ,и он не выглядит очень довольным. Наоборот. Рвёт и мечет.

Усмехаюсь. К счастью, вряд ли Генерал приедет сюда, скорее всего ему уже доложили про инцидент, и он решит его удалённо. Дзагоев спокойно относился к проказам такого рода. Мне иногда казалось, что в такие моменты он мной даже гордился.

- Адам. – недовольный голос Генерала услышать я никак не был готов. Мамай отошёл от решётки при виде высокой фигуры в форме, свистя себе под нос. Рядом с ним был полицейский, который торопливо открыл дверь в камеру, чтобы выпустить меня. Неожиданный исход.

- Добрый вечер. – удивлённо здороваюсь с ним. С этим человеком нужно быть осторожным. – Ева пообещала вернуться домой, если Вы поможете мне выбраться?

- Нет. Она не знает, что я тут. – горит он спокойно и жестом показывает, чтобы нас оставили вдвоём. – Наоборот, я хотел сказать тебе спасибо, что защитил дочь. Уже дважды.

- Звучит не правдоподобно. – признаюсь, пряча руки в карманы.

- Почему? Я разве сказал, что ты мне нравишься? Или что я рад тому, что моя дочь связалась с тобой? – усмехается Генерал. – Я лишь сказал спасибо, что ты начистил морду наркоше за то, что он распустил руки.

Не говорю ему ничего, не знаю, как реагировать на перемирие. Интуиция подсказывает, что Генерал это делает не просто так. Скрытые мотивы у него точно есть.

- Я договорился, тебя отпускают под мою ответственность. – холодные глаза хитро блестят.

- Спасибо. – отвечаю коротко, не торопясь протягивать ему руку. – И что дальше?

- Ничего. – издаёт он короткий смешок. Ему весело, а я напрягаюсь весь, не предчувствуя ничего хорошего. – Будем считать, что это первый шаг к примирению. Я не собираюсь терять дочь из-за тебя.

С этими словами Генерал пошёл к выходу, мне ничего не оставалось как проследовать за ним, чтобы найти Еву, которая точно будет злиться на меня за то, что я доставил ей столько неприятностей.

Принцесса стояла с водителем Генерала и сжимала руками бутылку с водой, глазки её опухли от слёз. При виде картины, где мерзкий блондин успокаивает её, мне стало тошно и злобно. Хотелось начистить харю теперь этому павлину.

- Прости. – выдавил я сквозь зубы, делая над собой усилие и стараясь не смотреть на водилу. Если я сорвусь ещё раз, то потеряю Еву. – Я как увидел гематому, потерял связь с реальностью.

Сейчас Еву прорвёт, она скажет что-нибудь унизительное, подтвердит при всех, что я неуравновешенный псих и не стою даже кончика её мизинца. Принцесса сжимает бутылку, смотрит на меня своим бледным личиком и молчит, сейчас она тщательно обдумывает свои слова.

- Потом поговорим. – говорит наконец она, не желая ссориться со мной при посторонних, и за это я ей очень благодарен. Даже выдыхаю с облегчением. – Я хочу домой.

- Мы отвезём Вас. – бросает Генерал недовольно и открывает дверь в машину. Меньше всего мне хочется ехать сейчас с ним.

- Спасибо. – говорит Принцесса и забирается внутрь, оставляя меня за бортом. Не мог Генерал так быстро переобуться и смириться с моей кандидатурой в зяти, тут определённо был какой-то скрытый мотив. – Адам, ты не поедешь с нами?

В голосе Евы были насмешливые нотки, она смерила меня уничижительным взглядом. Я мысленно выругался и забрался следом. Было жестоко с её стороны так делать, заставлять меня прогибаться низко – низко, но я готов простить ей это. Я был виноват, переборщил и теперь расплачивался за это. Будем считать, что это моё наказание.

- Сколько у тебя осталось экзаменов? – спрашивает Генерал у Евы.

- Как будто ты не знаешь. – говорит Принцесса, шмыгая носом. Она испугалась и теперь дрожала. Я обнял её, чтобы успокоить, но она скинула мою руку, не желая прижиматься ко мне при отце. Это было объяснимо, но обидно. Я поморщился и отвернулся к окну.

Круто. Мы живём в одной квартире, а обнять мне нельзя тебя.

- У тебя выпускной на следующей неделе, ты купила себе уже платье? Выбрала что-нибудь интересненькое? – спрашивает заигрывающе Генерал, а я чувствую меня прошибает в пот. Я не подумал о том, что Еве понадобятся всякие безделушки для выпускного. Она не просила ни на что денег и не говорила мне ничего.

Еле сдержался, чтобы не выругаться вслух. Генерал решил пройтись по мне, указать на несостоятельность. Якобы с ним лучше. Генерал хотел напомнить о своём кошельке, который был так нужен Еве.

- Да. – ответила она сухо, закусывая нижнюю губу и я понял, что для Евы это была больная тема. Значит, она думала об этом и молчала. – У меня есть платье.

- Не знаю, какое ты себе там купила, но я попросил Риту прислать тебе что-нибудь. Подумал, что ты забудешь с экзаменами о нём. Пусть это будет моим подарком для тебя. – Глаза Евы загорелись, она приоткрыла рот и рванула вперёд. Генерал засмеялся. Козлина.

В чём-то дядя был прав, когда говорил, что любовь греют безделушки.

- А она прислала? – спрашивает Ева с нескрываемым диким интересом.

- Да… - протягивает Генерал, и могу поклясться, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

- Я хочу увидеть его! – завопила Ева, растаптывая мою гордость. В её голосе было столько девичьего восторга и беззаботности.

- Так поехали домой!

- ДА!

- Ева… - напоминаю о себе, чувствуя себя лишним. – Высадите меня, я пойду домой, у меня есть дела.

- Какие? – Всё-таки Ева не удерживается и огрызается. – Нарваться на новые неприятности? Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Рядом с отцом она снова превращается в капризную принцессу, где мир вертится только вокруг неё. Это сильно задевает, но я сдерживаюсь, откладывая эмоции на потом.

- Как скажешь, Принцеса. – говорю ей сквозь зубы, подчиняясь приказу.

Ева.

Папа решил вернуть меня и делал всё, чтобы примириться. Было видно, как сильно он зол из-за происходящего и как старается сдержаться, он быстро разобрался со всеми в отделении полиции и даже молча освободил Грома, которому сулил срок. Мне не пришлось даже просить его об этом.

- Возможно я бы поступил также на его месте. – бросил он мне, качая головой. Было странно услышать такое от него. Я была очень зла на безрассудство Грома и собиралась с ним серьёзно поговорить по возвращению домой. Мне не хотелось носить ему передачки в тюрьму, у меня были другие планы на будущее.

Я была очень рада, когда папа предложил нас подвести, а вот Адам - нет. Его всего передёрнуло. Я испугалась, что он набросится на нас с кулаками. Он согласился поехать только из-за чувства вины. А мне жутко хотелось позлить Адама.

Чёрная злость так и кипела во мне. С его стороны было очень безответственно махать кулаками в общественном месте при наличии условного срока.

Лицо Грома стало чернее грозовой тучи, когда мы направились домой.

Сегодня папа играл роль доброй феечки, он даже заказал мне платье на выпускной в Москве. За это я хотела его уже простить, расцеловать и заобнимать.

Я была не дома практически месяц, каких-то тридцать дней. Тут ничего не изменилось, а мне казалось, что меня не было целую вечность. Хотелось плакать и смеяться. Как же я соскучилась по дому!

Мы прошли в дом, и я сразу же побежала к себе, чтобы посмотреть на платье. У Риты был безупречный вкус, она собирала моделей на съёмки. Ни секунду не сомневалась, что она выбрала для меня шедевр.

На кровати лежал тяжёлый чехол с платьем. Я взвизгнула от радости, стала открывать его с нетерпением. Всё-таки тридцать дней я не покупала себе ничего красивого.

У меня в руках оказалось платье нежно-розового цвета, оно напоминало наряд бабочки: лёгкое, воздушное, невесомое. Ткань струилась сквозь пальцы. Захотелось поскорее его примерить.

Я обняла его, прижала к груди и жадно вдохнула запах нового, дорого платья.

- Очень красивое платье. – заключил Гром, стоящий позади меня. Выглядел он так, словно из-за меня мы сегодня попали в отделение полиции. Надутый и злой. – У этой Риты есть вкус.

- А что тебе не нравится? – спрашиваю его прямо, раздражаясь на его реакцию. – Это платье от папы, а не от поклонника. Или ты его хочешь изуродовать, чтобы обозначить свои права на меня?

- Нет. – отвечает он уже более мягко. – Я признаю свою вину. Было необдуманно.

- Необдуманно. – поднимаюсь на ноги и зло ударяю его в грудь. – У тебя условный срок, Адам. Любое нарушение правопорядка может засадить тебя надолго. И что тогда? Я люблю тебя, Адам, но не настолько, чтобы пожертвовать всем и перебраться в глушь поближе к зоне, где ты будешь из мякиша фигурки лепить. Я не хочу лишиться будущего из-за твоей необдуманности.

Мои слова могли бы его задеть, но Адам встрепенулся. Парень сильно обхватил мои плечи и сжал их, впиваясь в меня горячими глазами.

- Любишь? – спрашивает он пытливо, и я прикусываю губу, понимая, что ляпнула. Краснею, не знаю, как теперь вывернуться.

- Да. – отвечаю ему тихо, испытывая неловкость. Голова кругом. Как я могла такое допустить, хотела отругать его, а призналась в любви.

- Я тоже очень сильно люблю тебя, Ева. – говорит Гром и неожиданно становится на колени, обхватывает руками ноги и прижимается лбом к коленям. – Я как представил, что он мог сделать, если бы я не подоспел, так вышел из себя. Это было ошибкой, но не переживай, такое больше не повторится. Буду держать себя в руках. Ради нашего будущего.

Запускаю руки в его непослушные волосы, переставая злиться на этого несносного парня. Злость улетучивается.

- Если такое повторится, я уйду от тебя. – говорю с тяжёлым сердцем, не уверенная, что смогу на деле сделать это. Гром въелся в моё сердце, стал тем механизмом, который заставляет его биться. – Ты позволяешь эмоциям брать вверх. А порой одна маленькая ошибка способна погубить тебя, перечеркнуть всю свою жизнь.

- Не позволю этому никогда случиться. – убеждённо говорит он, а я опускаюсь к нему и целую в губы, желая ощутить их вкус. Мне не хватало его тепла, хотелось его силы. В машине Гром пытался обнять меня, а я сбросила его руку из вредности. – Давай, уйдём, мне не уютно здесь.

- Нет. – смеюсь и треплю его непослушные волосы. – Нужно примириться с папой, уважить его и отужинать с ним. Как минимум, папа вытащил нас, отмазал.

- Хочешь наказать меня значит? – уточняет Гром и наиграно вздыхает. Ничего не отвечаю ему, надуваю губы.

Мы спускаемся на кухню, где уже накрыт стол на троих. Отец садится во главе, как и всегда. Понимаю, чего стоит ему такой ужин. Он практически наступил себе на горло. Я подхожу и целую его в щёку, чтобы поблагодарить.

- Платье чудесное. – говорю ему, обнимая крепкие плечи. – Оно просто фантастическое. Никогда красивее ничего не видела.

- Рад, что тебе оно понравилось. Садитесь.

Папа успел переодеться в домашнее, но даже так он выглядел слишком по армейски. Я ни раз видела, как люди шарахаются от него, теряются и не знают, что сказать в его присутствии. Гром же наоборот воспринимал в штыки любое доминантное поведение отца.

- Мы ненадолго. Завтра Адаму на работу, а мне нужно заниматься. – Понимаю, что долго Гром не продержится. Он и так напоминает странную копию себя, сидит ни живой ни мёртвый с маской на лице, только зубы скрипят.

- Хорошо. Расскажи мне, ты готовишь документы для поступления? Мне вчера звонили из института Пирогова и сказали, что ждут только диплом. Они очень впечатлены твоими успехами. – папа посеял зерно сомнения с невинным видом, я видела, как напрягся Гром при упоминании столичного университета. На лице застыла маска, только глаза прожигали во мне дыру.

Мы не говорили. Между нами образовалась пропасть. Холодная и пугающая. Такого не было между нами прежде. Жизнь бросила нам первый вызов и пока мы плохо с ним справлялись.

Гром закрылся от меня. Было бы проще, если бы он злился, говорил гадости.

- Документы я отправляла месяц назад после олимпиады по биологии. Хотела, обозначить, что хочу учиться у них. – говорю примирительно, убирая платье на выпускной в шкаф. Решаю сделать первый шаг к нему. Нужно быть мудрее. – Это было задолго до нашей встречи.

- Для чего ты говоришь мне это? – сухо спрашивает Адам, сбрасывая с себя одежду и отправляя её сразу в стиральную машину. По хлопку дверцы понимаю, что всё очень плохо. Адам в глухой ярости.

- Хочу объяснить, что я ничего не делаю за твоей спиной. – не оставляю попыток смягчить его.

- Я и там понял, что твой папа провоцирует наши отношения. – отвечает он раздражённо. Реагировал Гром острее нужного. – Подчёркивает при каждом удобном случае, что я тебе не пара. Ну это ладно, это ожидаемо. Я не хочу, Ева, узнавать обо всём от него, а не от тебя.

Закатываю глаза, не понимаю, почему делает из этого проблему.

- И всё равно, он сделал первый шаг навстречу, ему скоро ничего не останется и он примирится. – Очень хочу, чтобы они помирились и общались нормально. Чтобы любимые для меня люди могли говорить между собой. То, что они смогли выдержать друг друга за одним столом было уже победой! – Главное, чтобы ты не давал ему поводов. Таких, как сегодня.

- Ага. – протягивает противно Гром и идёт к холодильнику, достаёт из него пиво и жадно осушает пол бутылки за раз. Я наблюдаю за ним со стороны. Гром в трусах производит впечатление. Уже не так злюсь на него.

Пережитое и разговор с Верой толкает меня на отчаянный поступок. Я сбрасываю с себя грязную одежду и догоняю Адама, выключая по пути свет и оставляя нас в тёплом мраке.

Провожу ладонями по рельефной спине, обнимая его и прижимаясь. Адам замирает и напрягается. Чувствую, как его дыхание учащается, становится тяжёлым и рваным. Парень обнимает меня в ответ, поддевает лифчик и быстро освобождает от него.

Я прижимаюсь голой грудью к горячему торсу Грома. Непередаваемые словами ощущения. Кожу покалывает от близости. Лёгкие наполняются горячим свинцом от предвкушения.

Ныряю в омут с головой, пока не передумала.

Чувствую, что Гром напряжён. Мышцы задеревенели, на взводе. Он готов в след за мной нырнуть, перешагнуть черту… Секунды и Адам подхватывает меня под попу на руки, заставляя обвить ногами его бёдра. Я оказываюсь полностью в его руках, но мне становится нестрашно. Ему я доверяю.

- Ты уверена? – спрашивает меня Гром, неся в спальню. Он рычит, возбуждённо сжимая меня и целуя на ходу. Адам укладывает меня на кровать и нависает надо мной. Смотрит словно впервые, вбирая в рот острый сосок.

Сомневаюсь, что если я скажу ему «нет», он сумеет остановиться.

Я пытаюсь прикрыться, накрываю ладонями грудь, но Гром настойчиво убирает их.

- Не надо. В постели не должно быть места стеснению. – говорит Адам убежденно, продолжая ласкать чувствительные холмы. – Тем более тебе нечего стесняться.

- Я стараюсь. – говорю ему, прячась под одеялом. Гром смеётся надо мной.

Он целует, проникает языком в рот, выписывая замысловатый узор и связывая наши языки в единый узел. Сжимаю руками простынь, сминаю её и издаю грудные стоны. Мне не хочется, чтобы он останавливался. Я выгибаюсь к его рукам на встречу, так нагло накрывающим мои полушария. Адам ласкает как одержимый грудь, терзает её, оставляя следы и заставляя меня метаться по кровати.

- Я хочу услышать, что ты уверена… Что хочешь меня. – говорит он рвано, зарываясь лицом меж грудей и рвано дыша. Его руки опираются о кровать с двух сторон от головы.

- Да. – понимаю, что я готова и хочу его. Гром – единственный парень, кого я любила. Вряд ли я когда-нибудь смогу полюбить ещё кого-нибудь. – Я хочу тебя… Хочу, чтобы ты был моим первым и единственным.

Адам поднимает голову. Я ожидала страсти и пошлых слов, а вместо этого замечаю в его глазах слёзы. Гром смотрит на меня со щемящей нежностью. Перестаю дышать от исходящей от него любви.

- Моя девочка… Я так сильно люблю тебя. – Гром целует живот, обводит языком пупок. – Хочу, чтобы ты была самая счастливая. Я сделаю всё, чтобы твоя мечта сбылась. Только не бросай меня. Не оставляй. Без тебя я сойду с ума…

Он медленно спускается к пульсирующей точке между ног под трусиками. Я непроизвольно сжимаю ноги, чтобы он не мог проникнуть к треугольничку, но Адам мягко раскидывает их и устраивается между ними.

Я слышу, как он сам сглатывает вязкую слюну и нерешительно касается треугольника, проводя пальцем по мягким волосам между ног. Перестаю дышать от волнения и предвкушения.

Когда Адам накрывает ладонью мою писю, обдавая жаром, я прокусываю нижнюю губу, меня словно ударяет током. Плоть между ног начинает нестерпимо пульсировать, прося ласки. Я сама потираюсь о его ладонь, понимая, как сильно мне это нравится.

- Ты такая мокрая, Ева. Это ты так сильно хочешь меня? – спрашивает насмешливо Адам и я готова сбежать от него. Зачем он задаёт это глупые вопросы? – Представить себе не можешь, как я хочу тебя… хочу попробовать тебя. Сколько раз я представлял в своей фантазии этот момент.

Он спускается на кровати ниже, обхватывая мои колени руками и не позволяя свести ноги вместе. Адам целует меня прямо туда, обхватывая губами клитор, засасывая его и сминая его губами.

С губ срывается крик. Больно. Хорошо. Так порочно!

Гром целует меня взасос, сладко слизывая влагу языком.

- Перестань, прошу. Иди ко мне. – Мне жутко неловко. Хочу, чтобы его голова была на уровне с моей, а не между ног.

- Только когда наиграюсь с тобой… - Язык Грома проникает в меня глубже, раздвигая губки и лаская уже изнутри. Я дёргаюсь и еложу на месте. Клитор притягивает к себе всю кровь и тепло, он превращается в кратер вулкана. Пульсирует, готовый взорваться.

Я опираюсь на локти и нервно слежу за Громом, за тем, как он покусывает, целует и ласкает меня.

Это ужасно разнузданно и порочно. Возбуждающе…

Первый оргазм сносит мне крышу, я теряю сознание и падаю на подушки, откидываюсь полностью мокрая, дрожащая и обессиленная. Крики, рвущиеся наружу, срывают мне голос. Я трясусь и молю Грома не останавливаться, широко расставляя ноги.

Стеснение проходит, уступая место порочному желанию почувствовать сладкую истому хотя бы ещё чуть - чуть.

- На вкус ты слаще мёда. – заключает Гром и осторожно проникает в меня пальчиком, указательный палец с лёгкостью погружается в меня после оргазма. Я жмурюсь, готовясь к тому, что на его месте окажется член. Если секс так же сладок как оргазм, то бояться нечего.

Гром кладёт мой руку себе на боксёры, заставляя почувствовать плотный бугор внушительный размеров.

- Чувствуешь на каком я пределе? - спрашивает он хрипло. – Открой глаза.

Повинуюсь. Смотрю на его трусы, на то, как снимает их и предстаёт передо мной голый с длинным, покрытым бугристыми венами членом. Адам гладко выбрит, нет ни одного волоска.

Я хорошо знаю биологию, но никогда не видела мужской член вот так. Он вызывает у меня неподдельный интерес. В нём столько силы. Он как вызов. Как манящий леденец.

Смотрю просительно на Адама, сама я не решусь ни на что, хочу, чтобы он помог мне.

Гром кладёт мою руку поверх члена и заставляет его сжать. Мне страшно трогать мужской агрегат, чувствую, как он пульсирует.

- Сожми его, теперь двигайся вот так… Скользи вверх-вниз. – Гром направляет руку, и я делаю, как он говорит. В моих руках он становится крепче и больше, меня поражает эта дикая пульсация под пальцами. – Ева…

Гром закрывает глаза. Я чувствую, как пульсация стекает в головку. Розовая шапочка наливается, становясь размером с мой кулак. Начинаю дышать чаще от волнения и интереса. Облизываю губы, порочно думая, что хочу попробовать его на вкус.

Белая сперма стреляет мне на живот, заливая его и помечая.

В эту минуту Адам становится беззащитным, немного приоткрывает рот и издаёт тихий стон. Когда он кончает, валится на кровать рядом со мной и притягивает меня к себе.

- Думаю, на сегодня с тебя хватит. – хрипло говорит он. – Завтра зайдём чуть дальше. Будем двигаться медленно и уверенно.

Гром.

Маленькие конвульсии до сих пор пробирали тело. Волны удовольствия раскачивали меня и заставляли улыбаться.

Гром и молния.

Мне нравилось смотреть на Еву, как она сладко кончает и пытливо смотрит на меня. Совершенная. Сладкая. Порочная. И такая дико послушная в моих руках. Ева по моему взгляду угадывала чего я хочу и что нужно делать.

Я так сильно хотел её трахнуть, войти в манящее лоно и сделать моей. У меня было даже неудержимое желание кончить в неё, заполнить спермой и сделать беременной. Почему-то мне захотелось, чтобы Ева принадлежала мне и носила моего ребёнка, чтобы даже Генерал не мог провоцировать нашу связь.

Глупо. Но Ева была для меня Солнцем, освещающим тьму.

Я не стал лишать её невинности, чтобы не наделать глупостей. Да и Ева ринулась в омут, чтобы сгладить вкус дня, ею двигал адреналин. А я хочу, чтобы ей двигало возбуждение.

Меня не оставляли в покое мысли о Генерале. Из-за него мне даже не спалось. Я выбрался из кровати и пошёл покурить на балкон. Нужно было осмыслить произошедшее.

Генерал был не из тех людей, кто уступает или меняет легко свою позицию. Я мог предположить, что он хотел наладить отношения с дочерью и терпел меня, но перепад настроения был слишком резким. Мужчина прибежал в полицию и освободил нас, не ругал и даже платье подарил дочери.

Любовь к Еве – понятна, лояльность к Адаму – странна.

Что же ты задумал?

Откинув сигарету, движимый страхом потерять Еву, я набрал ненавистный номер, который не был записан в моей записной книжке, но я знал его наизусть. Дядя поднял трубку практически сразу же.

- Не ожидал тебя услышать. – его голос, такой похожий на мой, заставил меня скукожиться. Чем больше я старался отдалиться от него, тем сильнее становился похож на любимого дядюшку. – Что же случилось такого, что ты решил наладить отношения со мной?

- Хочу встретиться прямо сейчас. – не могу вспомнить какую по счёту сигарету закуриваю. Нервы ни к чёрту. Меня трясёт всего как при лихорадке.

- Я пришлю за тобой водителя. Будет через пять минут. – коротко и деловито решает Дзагоев. Он всегда быстро принимал решения.

Так просто. Один звонок и всё.

Я быстро оделся, проверил Еву, убедился, что она спит, и спустился вниз. Не хотел пока тревожить Принцессу и рассказывать ей о Дзагоеве, мне не хотелось, тем более о своих подозрениях. Язык не поворачивался рассказать ей, что брат моей мамы - криминальный авторитет, из-за которого убили моих родителей.

Дядя не солгал, и машина приехала через пять за мной. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Меня отвезли в его особняк, который был недалеко от дома Евы. Жил дядя особняком, он не любил людей и шумные компании.

Но зато он любил шлюх и уединение с ними. Своей семьи у него не было. Поговаривали, что он был бесплодным, но я думал, что дядя просто не хотел никого больше подвергать опасности. Не желал, чтобы его дети пережили то же, что я в детстве.

Я избегал это место. Ненавидел дядю и всё, что было с ним связано. Этот дом был для меня страшнее тюрьмы.

- Рассказывай. Не буду тебя задерживать. – Дзагоев принял меня в своём кабинете, хорошо понимая, что я бы просто так не пришёл к нему. У меня всё сжималось от отвращения.

На стене за спиной дяди висели чёрно-белые фотографии. На них были бабушка и дедушка, мама и сам Дзагоев. В них было столько тепла и душевности. Самые яркие семейные воспоминания. Странно, что от этого ничего не осталось.

Мама была очень красивой. И судя по фотографиям, улыбчивой.

Дзагоевы жили во Владикавказе, мама и дядя выросли там же. Я мало что помню из рассказов мамы о её детстве, но складывалось впечатление, что росли они счастливыми. Дед был достойным мужчиной и заботился о своей семье, оберегая маму от глупых традиций.

Папа был военным и проходил службу во Владикавказе, где и встретил маму. Их любовь была неожиданностью, подтолкнувшей их на решительные действия. Они тайком поженились и уехали в этот Богом забытый город. Тут уже родился я.

Дзагоев приехал сюда в след за мамой, у него была болезненная любовь к сестре, не мог он отпустить её. Так и остался тут даже после смерти родителей.

- Римму любили все, она очаровывала каждого своей улыбкой и добротой. – для чего-то рассказывает мне Дзагоев, замечая интерес к фотографиям. – К отцу стояла бесконечная очередь, чтобы засватать её, но он всем отказывал. Хотел, чтобы Римма сама выбрала себе мужа. По любви, чтобы всё было. Хотел, чтобы моя сестра была счастливая.

- Ага, а она выбрала непутёвого моего отца… - поджимаю губы. Дзагоев всегда плохо говорил о моем отце, он открыто ненавидел его.

- Нищего и ни на что не способного. – Дядя морщится, сжимает кулаки. – Если бы не Руслан, она была бы всё ещё жива. Рядом со мной. И ты бы не рос диким и колючим!

- Родители были бы живы, если бы за ними не пришли Ваши враги.

- Что ты знаешь, Адам? – качает головой дядя. – Ты нашёл для себя виновного и теперь душишь меня.

- Я пришёл ни о родителях говорить. – напоминаю ему. Мне неприятно тут находиться, но без Дзагоева мне не справиться. Без его помощи Генерал переломит меня как спичку.

- Тогда говори, зачем пришёл.

Сажусь в кресло напротив дяди, делая несколько спасительных вздохов. На одной чаше весов моё счастье с Евой, на другой – зависимость от Дзагоева. Если я попрошу сейчас его о помощи, то дороги назад не будет.

Дядя давно ждал этого момента, когда сможет приобщить меня к делу. Сделать своей правой рукой.

Ева.

- Идеальное платье. – прошептала Вера, фотографируя меня с дипломом. – Теперь мы больше не школьницы!

Я не могла искренне разделить её радость, потому что Гром так и не появился на выпускном, хотя обещал прийти ещё на вручение. Сначала я обиделась и не хотела ему звонить, но потом всё же позвонила несколько раз. Он не поднимал телефон и не отвечал на мои звонки.

Неужели что-то случилось?

На лице я удерживала вымученную улыбку, чтобы люди не спрашивали, что случилось и почему я грустная в такой счастливый момент. Тем более, я получила золотую заслуженную медаль.

В глазах уже стояли слёзы и сотня вопросов к Адаму.

Последние дни Гром был не похож на себя. Он вёл себя странно с той самой ночи…

В ту ночь я проснулась из-за того, что одеяло упало на пол и мне стало холодно. Адама не было дома, что было странно. У него было привычки гулять по ночам по городу. Мне стало неспокойно, я не могла заснуть, хотела позвонить ему, но отчего-то не сделала этого. Просто ждала.

Вернулся Гром через час, он тихо зашёл в квартиру, разделся и лёг, тщательно делая вид, что никуда не ходил. Передвигался он очень тихо и судя по его поведению не собирался говорить мне, что вообще куда-то выходил.

Наверное, стоило сделать вид, что я не заметила его отсутствия, но я так переживала, что Грому что-то не понравилось, что не удержалась и спросила Грома:

- Где ты был, Адам?

Голос выдавал моё эмоциональное состояние. Внутрь закрался страх, что я не понравилась ему, он не смог получить желаемого и пошёл на сторону.

- Прогулялся. – ответил он тихо, и мне показалось, что он врёт. – Мне было неспокойно после сегодняшнего дня и ужина с твоим отцом, хотелось собраться с мыслями и подумать над событиями. Вышел на пробежку.

- И как? – спрашиваю его осторожно, натягивая одеяло и скрывая наготу. Мне стало неуютно, что Грому не понравилось со мной и он решил после этого найти утешение на стороне.

- Всё отлично. – Адам обнял меня и притянул к себе. - Не обращай внимания, пожалуйста, у меня есть привычка бегать по ночам и размышлять над своей жизнью. Сегодня я просто испугался, что могу потерять тебя.

Он притянул меня к себе и поцеловал, лишая способности мыслить.

Грому удалось развеять мои страхи, и я больше не возвращалась к этой теме. Адам стал больше работать, чтобы мы могли реализовать свой план по переезду в Москву, мы стали видеться только по ночам, когда он приходил с работы. Адам был усталым и у него не оставалось на меня сил.

Мы не ссорились, но я чувствовала напряжённость, сковавшую Грома, и это напрягало меня. Из-за этого я была сама не своя, как и Адам. Возможно, у него на работе были проблемы, и он просто не говорил о них мне, чтобы не расстраивать.

Перед выпускным мы ездили с папой за город на шашлыки, чтобы поговорить о моём поступлении. Папа, как и обещал, был сдержан, но также продолжал гнуть свою линию, убеждая меня поступить в Москве.

- Ева, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Я не вечен и мои финансовые возможности ограничены. Если ты сейчас останешься тут, то подпишешь себе приговор и останешься в этом городе навсегда. Тут неплохо. Но ты сама видишь… что тут тебя ждет? Одна больница на весь город, один центр развлечения и три школы. Больше тут ничего нет. Ни театров, парков, ничего… тут каждый третий друг другу родственник. Все, кто может, пытаются выбраться отсюда. Городок вымирает.

Я была с ним согласна по всем пунктам и не собиралась тут оставаться.

- Пап, я уже говорила тебе сто раз про наш с Адамом план. Я в него верю, он вполне реален. – убежденно говорю ему. – На прошлой неделе мы вместе с Адамом составили ему резюме и отправили нефтегазовую компанию в Москву. Они назначили ему собеседование по скайпу.

- Не могу понять одного, почему ты не можешь поехать в Москву сейчас, а он тебя догонит. – спрашивает меня папа, скрещивая руки. – Если у Вас такая любовь, Вы что не можете потерпеть немного? Повстречаться на расстоянии?

- Можем, но Адам категорично не верит в отношения на расстоянии. Он считает, что расстояние вбивает клин и порождает сомнения. Мне кажется, в его семье была какая-то трагедия из-за этого. Отец Адама был геологом. И в его отсутствие что-то случилось.

- Милая, разве ты не улавливаешь главное в этой истории? Ты постоянно говоришь: «Адам, Адам, Адам»! А где «Ева»? Почему все разговоры только о том, как и что хочет Адам. Он ничем не рискует, но заставляет рисковать тебя.

- Это не совсем так. – не соглашаюсь с отцом, понимая, что он в чём-то прав. В словах папы много истины и философии, но я не могу представить и дня вдалеке от Адама. Если я уеду в Москву без него, то не смогу учиться, мои мысли и сердце будут здесь с ним. Я готова рискнуть ради нашего совместного будущего.

- Ты изменилась, Ева. – качает головой отец. – И не в хорошую сторону. Ты всегда у меня была прагматичная и умная девочка. Любовь, все дела – это замечательное и нужное дело, но знаешь, жизнь она длинная. Завтра у тебя любовь, а послезавтра развод и ты должна быть самостоятельной. Сейчас ты ради него готова пожертвовать всем к чему шла долгие годы. А главное, ради кого? Ради мальчика, не умеющего контролировать свои эмоции. Я внимательно рассматривал его у нас дома, у него множество психологических травм. Он даже ревнует тебя ко мне и комфорту, который не может тебе предоставить. А если он начнёт на тебе вымещать своё недовольство?

- Не говори так! – злюсь на папу. – Когда ты поверил Кате, а не мне, назвав шлюхой, Адам позаботился обо мне. Пусть он не привёл меня в шикарный особняк и не осыпал бриллиантами, но вылез из шкуры, делая всё, чтобы я училась, ходила к репетиторам и ни о чём не думала.

- Знаешь, если бы он был готов на всё ради тебя, то уехал бы с тобой в Москву. Думаю, он смог бы найти возможность, но он поставил гордость выше твоей цели.

- Не говори так. Как он поедет? У него остался год учёбы, диплом на носу. Ему нужно получить его и поехать тогда уже. Если он бросит прямо сейчас, то как раз таки там ему придётся начать с нуля и примитивной работы.

- Просто я боюсь, Ева, что ты будешь рисковать ради него, а он так и не исправится со своими демонами. Продолжит рисковать и угодит за решётку.

- Не будет. Поверь мне. Адам очень боится потерять меня. После того случая он очень испугался и не находил себе места. – заверила я отца. – Он сам понял, что повёл себя глупо и безрассудно.

Отцу ничего не оставалось как отступить.

- Мамай, тоже не отвечает. – сказала Вера, облизывая губы и краснея. Подруга убрала выбившийся локон за аккуратное ушко, опуская припухшие глаза и рассматривая острые носы туфель. – Забей, что переживать. У нас будущее впереди! Классное, взрослое будущее!

Я округляю глаза и толкаю её. Она смеётся и обнимает себя руками.

- Давно хотела тебе сказать и почему-то стеснялась. Тогда в отделении мы как-то сблизились с Тошей, и он на следующий день позвонил и позвал меня на танцы. Ну и пошло - поехало. – Вере давно нравился Мамай, с самой первой встречи. Это было очевидно.

- Так рада за тебя! – искренне сказала я, выдавливая улыбку. – Ты же на переводчика в наш универ?

- Да. Буду учиться в одном здании с Тошей и братом, так сказать. – зевает Вера. – Всё равно никуда не поступлю кроме нашего института, что зря время терять.

- Почему так думаешь? Ты очень умная, если захочешь, обязательно поступишь.

- Да ладно тебе, Ев, моих баллов может не хватить на бюджет, а платное отделение родители не потянут коммерческое отделение в вузе мегаполиса. Ты то точно поступишь в Москве, у тебя по всем предметам максимум. И ты же все олимпиады взяла. Ты умничка!

- Я не поеду в Москву. – говорю резко, раздражаясь и шмыгая носом. – Этот год буду здесь, я вроде говорила тебе, нет?

- Да, но я думала ты это так… - говорит Вера, прикусывая нижнюю губу и начиная заметно нервничать. Подруга утягивает меня в тёмный угол, подальше от всех одноклассников. – Ты серьёзно решила отказаться от всего ради Грома?

- Ну да. – не понимаю её. – Мы обо всём договорились с Громом. Через год поедем в Москву.

Вера достаёт из сумочки сигареты и протягивает мне, я отказываюсь.

- С каких пор ты куришь? – спрашиваю у неё, удивляясь. Раньше с сигаретами она не была замечена.

- Да иногда бывает. – нервно смеётся она и жадно втягивает дым. – Может передумаешь и поедешь? Ну, Москва - не наше болото, там перспектив у тебя больше будет. И долбаёбов точно таких как Степан нет. У нас же из развлечений бухло и таблетосы. У меня даже Кирилл на них подсел, вот родители на лето его на дачу забирают, чтобы он завязал с ними. Если и дальше будет продолжать в том же духе, попадёт в рехаб.

- Не знала, нужна помощь?

- Нет, справимся. Ерунда. – кривится неожиданно такая серьёзная Вера. – Я не хотела говорить, Ев, сама не знала и думала ты одумаешься, но тут дело такое… короче, Тоша мне сказал, что Гром вряд ли соберётся уезжать куда-то, привязан он очень к нашему городку корнями. Тут его родители жили, тут их могилы… не бросит он тут ничего. Да и условка у него, нужно каждую неделю отмечаться ближайшие два года, не может он никуда уехать.

Я не знала, что Грому нужно отмечаться. В груди образуется неприятный холодный ком. Он мне никогда ничего подобного не рассказывал.

- А почему вы говорили на эту тему? – спрашиваю Веру.

- Мы болтали о чём-то и Тоша сказал, что хочет дом большой, чтобы гости всегда приходили, шумно было. Типо, вот было бы круто вместе там жить, Вы с Громом приходили бы к нам. Я посмеялась, сказала, что Вы в свою Москву укатите и редко будете к нам прилетать. А Тоша уверено сказал, что такого не будет. Что они с Адамом обсуждали это и он ближайшие годы точно никуда не денется. И вряд ли дядя его отпустит отсюда.

- Мамай ошибся. – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. Я не знала, что у Грома есть дядя. Наш разговор прерывают, потому что к нам подходит мой папа. Лицо у него грустное с натяжной улыбкой.

- Я не хотел портить Вам вечер дамы, но похоже Ваши кавалеры опять в отделении полиции. – говорит он спокойно. Практически всхлипываю, папа сжимает мою руку. – поеду вызволю их что ли. Там вроде ничего серьёзного.

- Я с тобой. – говорю ему, подбирая платье. Настроения праздновать у меня всё равно нет. Спасибо Адаму!

- Нет, Ева. Школьный выпускной только раз в году. Ты должна повеселиться и отдохнуть. Ты заслужила это. – папа не даёт мне сдвинуться с места. – Не отказывайся от своих планов, я всё улажу.

- Знаешь, я никогда не любила такие вечеринки. – признаюсь, выдавливая из себя улыбку. В груди всё разрывается от боли. Меня разрывает на части. – Давай уедем отсюда, пожалуйста.

Не могу понять, что задело меня больше всего. Новые, интересные факты о Громе, о которых он умалчивал? Или что он снова был в участке! Рискую попасть в тюрьму.

Вера не врала бы мне.

- Ева? – папа пугается, по мне видно, что я в шаге от истерики. – Как скажешь, только упокойся.

Мы идём к его машине. Вера следует за нами, подруга такая же бледная и нервная, как и я. Повезло же нам с парнями. Не удалось даже нормально повеселиться в честь окончания школы.

Спасибо, Адам, за подарок.

Меня начинает пробирать злость. Я пытаюсь поменять свою жизнь ради него, а Гром ничем не жертвует, не может даже усмирить свой пыл. Может, он ещё смеётся над моей глупостью?

- Ева, не принимай мои слова близко к сердцу, ладно? – хватает меня за руку Вера, заставляя остановиться. Подруга говорит очень тихо. – Я наговорила глупостей, не думай. Не знаю зачем посеяла в твоей голове эти сомнения.

- Ты всё правильно сделала, Вера. – говорю подруге, обнимая её. – Вера, ты единственная настоящая моя подруга за всю мою жизнь. Спасибо за твою поддержку.

По щекам Веры начинают течь слёзы, она обхватывает лицо руками.

- Не говори так, Ева. Ты такая замечательная. Я всегда думала, что ты надменная, а ты очень простая и добрая. Не слушай меня, Адам очень любит тебя. Очень. Поверь мне. Он никогда никого так любить не будет. Такой человек он. Для тебя всё сделает. Все слова мои глупости.

Поджимаю губы и киваю.

Я приняла решение…

- Пап. – зову робко отца. – Вытащи их, пожалуйста. Помоги Адаму и Антону. А Влада, попроси отвезти меня домой, я хочу собрать вещи. Хочу уехать в Москву прямо сейчас…

«Адам. Я так сильно люблю тебя. Наверное, я люблю тебя намного сильнее, чем себя, потому что я хотела бросить свою мечту и остаться в самом ненавистном городе, лишь бы быть с тобой.

Все мои мысли были только о тебе с минуты нашей встречи, и я готова на любые трудности, чтобы не расставаться ни на минуту. Но сегодня ты показал мне, что ты любишь себя больше всего на свете. Вместо того чтобы разделить со мной выпускной, ты в очередной раз оказался в полиции. И мне даже не интересно – почему?

Ты пойман на лжи.

Моя вера в тебя пошатнулась, потому что я узнала, что ты не можешь поехать в Москву из-за условного срока. Всё это время ты удерживал меня рядом с собой, зная, что и через год ничего не изменится и ты не сможешь никуда уехать. Наверное, если бы ты сказал мне правду, то я бы осталась. Всё равно. Не смогла бы бросить тебя и уехать, но не могу простить тебе ложь. Ты обманывал меня, Адам.

И про дядю ты ничего не говорил.

Докажи, что любишь, Адам. Покажи, что хочешь быть со мной, поборись со своим страхом. Давай, попробуем отношения на расстоянии.

Если я не получу от тебя ответа, то буду считать, что между нами всё кончено.»

Конец

Продолжение - книга 2 "Не играй с огнём"