– Николай! Николай!? Очнитесь, Николай!

Я проснулся в комнате с серыми стенами и широким стеклянным окном позади человека, сидящим перед мной. На вид это был детектив, имя которого вспомнить не мог. Из окна, будто на персонажа боевика или триллера, на меня смотрели люди, одетые в полицейскую форму. Я догадался, что нахожусь в допросной, но я пытался вспомнить все события, произошедшие до этого. Меня мучили два вопроса: "Как я здесь оказался?" и "Зачем я здесь оказался?". Если на первый вопрос можно было как-то ответить, то на второй стоило спросить ответа у детектива.

– Простите, заснул, наверное, нечаянно. Не напомните, как вас зовут?

Прозвучало достаточно неловко. Однако, детектив, со всей своей серьёзностью и шутливостью на лице, спокойно ответил:

– Ничего страшного. Зовут меня Иван Сергеевич Прокуратов, полицейский и детектив района, в которым вы проживаете.

Я невольно усмехнулся. Фамилия полицейского была немного смешная. Иван Сергеевич продолжил:

– По поводу сна не переживайте. Я вас полностью понимаю. Сам люблю временами поспать на перекусах. Да и как говорится, здоровый сон не только продлевает жизнь, но и сокращает рабочий день!

Он засмеялся. Хоть шутка не очень смешная, но видно, что детектив был с юмором.

Детектив был очень широкоплеч, чем-то смахивал на богатыря. Иван Сергеевич выглядел грозно, но его широкие глаза карего цвета внушали доверие. Сам по себе он не был особо мускулист, но его израненные руки говорили сами за себя-детектив был мужиком боевым, с характером. Был очень похож на какого-нибудь персонажа из гоголевской классики, который являлся хозяином чего-либо. Только Иван Сергеевич был честным, и это было очевидно.

– Давайте перейдём ближе к делу, детектив. – попросил я, вспомнив, зачем меня вызвали.

Детектив откашлялся и затем более серьёзно произнёс:

– Надеюсь, вы вспомнили, почему здесь находитесь. – он посмотрел на меня, я кивнул. – Тогда начну. Так как вы здесь по делу погибшей Юлии Парфёновой, не могли бы вы дать мне точную информацию о состоянии ваших отношений. Мои источники лишь рассказали слухи о том, что вы были парой. Так ли это? Заранее прошу прощения за вопрос, можете без особых интимных подробностей.

Скрывать было нечего, да и Иван Сергеевич мог мне чем-то помочь, так что я начал рассказывать всё как есть.

– Юля была моей девушкой. Мы росли вместе с малых лет и ходили в одну и ту же школу. Учились вместе. Играли вместе. Она постоянно защищала меня от одноклассников и хулиганов, которые издевались надо мной и придумывали разные прозвища и обзывания по типу "Гришка" или "Гришок совершил грешок". Мне, конечно, было стыдно, что меня защищает хрупкая девушка, но в то же время и радостно, что я нахожусь под защитой. Мне нравилось думать, что у меня есть человек, готовый подставить плечо в трудную минуту, так как настоящих друзей у меня не было. По крайней мере до этой школы.

Шли годы, мы росли. Нам пришлось вступить в ту пору, которую называют подростковый период. Мы уже не были маленькими детьми. Надо было начинать думать о будущем, о том, кем мы станем. Как будем жить дальше. Но что бы не происходило, я и Юля всегда были вместе. Наши отношения всё крепли, а чувства только усиливались. Окончательно я влюбился в неё только после 14 февраля в 9 классе.

– Прошу прощения за то, что прерываю, но напомните, вы сейчас обучаетесь в 10 классе? – прервал меня детектив.

– Да.

– Можете продолжать.

– Тогда мы как обычно пошли в школу вместе. Тогда был целый праздник: все дарили друг другу валентинки, признавались в чувствах, вы понимаете. Именно в тот день моя дорогая подруга подарила мне эту заветную открытку, а позже призналась в чувствах. Мы стали парой. Наконец-то я понял, какой человек мне нужен, и кто им являлся все эти годы. Я влюбился до беспамятства в эти рыжие кудрявые волосы, в эти прекрасные голубые глаза, в полное веснушками лицо…

Закончив рассказывать, я стал наблюдать за Иваном Сергеевичем. Он всё также невозмутимо слушал и даже как будто не замечал меня. Детектив будто находился в астрале или же думал о совершенно другом. Либо он пытался вычленить из моей истории самое необходимое для расследования.

Наконец он посмотрел на меня и спросил:

– О состоянии ваших отношений теперь всё стало яснее. Исходя из слов родителей погибшей, вы ездили в совместную поездку в Грецию. Расскажите об этом поподробнее.

"Что там Иван Сергеевич недавно говорил об интимных подробностях?" – пронеслось у меня в голове. Но я решил всё-таки рассказать:

– Поездка была инициативой наших семей. Мы же были только рады. Она была запланирована на лето, чтобы отпраздновать наше окончание 9 класса. Мы приехали в Грецию, осмотрели там всё и много где побывали. Дальше-только личное.

Я снова замолчал. У детектива только повысился интерес. Он наклонился ко мне и спросил, холодно и решительно:

– Скажите, Николай, а у вас с Парфёновой были какие-нибудь бытовые ссоры?

Я удивился такому внезапному вопросу, но виду не подал. Я ответил ему с той же интонацией, с которой он обратился ко мне:

– Нет.

– Хорошо, но вспомните, подумайте, может, она была нервной, разочарованной или, может, испуганной?

Детектив странно ухмыльнулся. Мне стало не по себе, так что сама правда вылетела у меня из рта:

– Возможно была. Мы были в поездке неделю, но вот после 2-го дня она всё время чего-то боялась. Ей было всё время не по себе. Я не могу это объяснить, но я ей ничего не сделал.

Между нами нависло напряжение. Затем детектив снова вернулся к своему серьёзному виду, откинулся на спинку стула и кашлянул. Недолго подумав, Иван Сергеевич задал ещё один вопрос:

– Про вашу поездку теперь всё тоже ясно. Однако, вы же помните, в каком состоянии вы нашли свою девушку в школе сегодня утром? Так вот, поведайте же мне, была ли у вас ссора вчера, 28 января?

Детектив был очень неглуп. Почти сразу вычислил корень проблемы. Отрицать было незачем, стал отвечать:

– Да, вы правы, ссора была. Мы поссорились из-за того, что Юля снова пыталась меня защитить от очередных хулиганов. Причина была даже не в этом, а в том, что она это сделала при всех моих друзьях-Семёне, Косте и Наде. Мы рассорились, наорали друг на друга, и Юля ушла из моего дома к себе. Больше мы не разговаривали.

Пока я рассказывал, детектив на меня смотрел очень странно, с укором. Было видно, что он что-то пытается понять, но он не может этого сделать, так как находится в тупике. Поэтому Иван Сергеевич задал следующий вопрос, уточняющий предыдущий:

– При этом у Парфёновой не проявлялись никакие признаки психических расстройств или неадекватного состояния?

– Нет.

– Ясно. Тогда последний вопрос. Что вы делали сегодня утром, и когда вы нашли Юлию Парфёнову?

Этого вопроса я больше всех и боялся. Он заставлял меня вернутся в тот самый момент. Момент, когда я потерял всё. Момент, когда я понял последствия своих действий. Момент, когда я понял, что потерял самое дорогое, что у меня было. Я начал рассказывать, голос дрожал:

– Утром я проснулся в обычное время-в 8 утра, выполнил все свои утренние процедуры и отправил сообщение Юле с извинениями. Я хотел попросить прощения у неё и встретиться перед уроками. Приехал в школу в 8:30. Встреча должна была состояться в 8:35. Я ждал. Наступило 8:47–48, не совсем хорошо помню. Вдруг я услышал, что из женского туалета с криком выбежала девушка, чуть моложе меня. Она что-то невнятно говорила. Мне стало не по себе, и я решил проверить, может, там была Юля. Когда зашёл…хн…хн – у меня наворачивались слёзы. – тогда и увидел её. Она висела над унитазом. Юля повесилась, привязав верёвку к вентилятору. Я вытащил её тело из петли и вызвал скорую помощь. Время было 8:53. Затем Юлю увезли, а я закончил учиться.

Детектив подумал несколько минут после моего ответа и со всей душой сказал:

– На этом мой допрос заканчивается. Благодарю за ответы, Николай.

Мы встали из-за стола. Я с облегчением вздохнул. Наконец-то я уйду из этой комнаты, давящей на меня своими стенами! Иван Сергеевич протянул мне руку. Я её пожал. Затем он дал мне бумажку и проговорил:

– Моя визитка. Если тебе что-нибудь станет известно по поводу дела, может, вспомниться какая-нибудь недостающая деталь, или у меня что-то будет наклёвываться, ты мне позвони или я позвоню.

– Хорошо, так и сделаю. – с кривой улыбкой ответил я.

Я вышел из допросной комнаты и снова взглянул на визитку. "Спасибо, что хоть не Тургенев", – подумал я и вышел из полицейского участка.

Детектив вышел из допросной в задумчивом состоянии. Он совершенно ничего не понимал. Иван Сергеевич хотел найти объяснению каждому описанию, которое давал Николай Гришин. Проблема была в том, что слишком мало информации выдал допрашиваемый.

Иван Сергеевич продолжал думать о деле и смерти Парфёновой. Он понимал, что исходя из той информации, которую он получил, можно было сделать чёткий вывод: Юлия не могла себя убить. У неё просто не было причин для этого. Её ссора с возлюбленным тоже не могла быть причиной. Зачем хорошей ученице накладывать на себя руки даже после такой мелкой ссоры? Почему погибшая странно себя вела во время поездки в Греции?

Пока детектив раздумывал, он уже пришёл к балкону. В участке над ним продолжали смеяться, говоря: "Опять подросток от тебя скрыл что-либо?!" или "Что, слишком сложное дело для тебя?!" и тому подобные оскорбления. Иван Сергеевич просто игнорировал это. Он достал сигарету и начал курить. К нему подошёл его коллега. Единственный, кто над ним не насмехался и кому не было всё равно на него. Он спросил:

– Как успехи? Как допрос прошёл? Рассказал что-нибудь важное этот парень, как там его…Гришин?

– Да, Николай. Рассказал. Однако, мне много чего непонятно. Теперь точно стало ясно, что этот парень нам недоговаривает или врёт. Хотя, возможно, он говорит правду. По поводу смерти его возлюбленной и их отношений. А вот по поводу поездки в Грецию и их вчерашней ссоры-загадка. Видно было, что приврал.

– Интересно. Это ведь твоё первое серьёзное дело?

– В том то и дело, что да. Кстати, Серёжа, ты не мог бы попросить своих людей провести экспертизу тела Юлии Парфёновой как можно быстрее? Для дела надо.

– Хорошо, сделаем. Ты же мне помог, однажды.

– Ага, спасибо большое. В долгу не останусь.

– Всегда пожалуйста. И не надо-знаю ведь для чего помогаю.

Сергей ушёл, а Иван Сергеевич продолжил пребывать в задумчивости: "Если экспертиза подтвердит, что это была насильственная смерть, тогда мои предположения окажутся верны, я свяжусь с Николаем, а Юля окажется не суицидником, а…жертвой убийцы!".

Постояв на балконе пару минут, Иван Сергеевич выкинул сигарету и вернулся к работе.

На улице было очень жарко. Даже слишком жарко для этого времени года. И совершенно не под стать настроению. Утро нового дня каждого школьника начинается очень стандартно, по схеме: он выполняет утренние процедуры, завтракает, собирает рюкзак или портфель и идёт в школу, чтобы получить новые знания. Моё утро началось совершенно по-другому. Сегодня я, мои родители и друзья хоронили мою девушку.

Похороны проходили на обычном кладбище любого города, где было куча могил и надгробных плит. На каждой плите было написано имя каждого человека, года его жизни, что он делал и, может быть, какие-то его слова или краткая характеристика умершего. Это всё очень омрачало меня. Казалось бы, обычные плиты, но они могут рассказать так много о мёртвом человеке, что заставляет задуматься не только о том, кем он являлся, но и о том, что ты делаешь и правильно ли живёшь. Хочешь также закончить, как и этот убийца? Или же ты хочешь умереть счастливым, выполнив свой долг перед родиной или перед семьёй, вырастив детей и внуков? Все, естественно, выберут второй вариант, и я не исключение. Только вот в чём вопрос: правильно ли я живу? Может, мне пора что-то менять? Может, именно из-за меня погибла Юля? Нет, я абсолютно уверен, её кто-то убил. И я обязательно докопаюсь до правды.

Мои родители стояли и плакали. Они не знали о нашей ссоре, так что просто утешали меня, приговаривая "ты не виноват", "ты не мог с этим ничего сделать", словом, типичные слова, которые произносят каждый раз, когда у тебя или у тех, кто тебе дорог, происходит какое-то горе. С одной стороны это правильно, поддержка очень важна, но иногда людям надо просто помолчать. Или не говорить об этом. Тем более, что сейчас мне было не до них. Я хотел как можно быстрее созвониться с детективом, с которым я говорил позавчера, и вернуться домой. У меня была вещь, которая могла бы прояснить многие тайны, возможно, смерть моей возлюбленной.

На похоронах, помимо моей семьи, присутствовали мои друзья. Одним из них был самый высокий человек в нашей компании, одноклассник и по совместительству мой лучший друг, Костя. Его можно было легко отличить от всех нас-чёрные кучерявые волосы, длинные руки с такими же длинными пальцами. Глаза были жёлто-зелёного цвета, что придавало его виду некую загадку, а сами они выражали столкновение двух миров-сказки и реальности. При виде него так и хочется сказать-спортсмен или очень деликатный молодой человек. Именно таким и был Костя. Я очень удивился, когда увидел его на похоронах, так как у его сестры были соревнования по плаванию. Как оказалось, он сбежал с них, чтобы поддержать меня, да и просто попрощаться со своей подругой. Хоть Юля и Костя особо не общались. Она недолюбливала его за его излишнею мягкотелость. Мне же было всё равно. Иногда я думал, что зря так считаю, но потом подбадривал себя, оправдываясь, что если Костя захочет-сам поменяет свой характер.

Сейчас ко мне как раз шла вся наша компания. Она состояла из меня, Юли, Кости, Семёна и Нади. Если бы вы взяли любую энциклопедию и вдруг нашли бы в ней определение понятия "ботан", то вы бы увидели в ней фотографию Семёна. Хороший парень, он был чуть ниже меня ростом, с голубыми, как чистое небо, глазами и "прилизанной" причёской, состоящей из волос коричневого цвета. Семён очень любил иногда пофилософствовать на ровном месте обо всём, кроме любви. Он этого слово не просто презирал. Его распирало от ненависти каждый раз, когда он слышал его. Я помню также случай на уроке литературы, когда мы обсуждали проблематику любви в рассказе Куприна "Гранатовый браслет", Семён высказал очень радикальную точку зрения, высказав, что Желтков был одержим объектом собственной любви и являлся преследователем, который не хотел принимать горькую правду. Учитель тогда обомлел, но протестовать не стал. Я не мог определить, почему у него такое отношение к теме любви, так как сам парень был очень закрытым, но одно могу сказать точно-это как-то связано с его семьёй. Ещё одной темой, которую мы не могли с ним обсудить, была его брат. Единственное, что было известно, так это то, что он у него был, да и услышали мы это, когда болтали с родителями Семёна. В общем, это был очень странный, но при этом хороший друг.

Про Надю на самом деле мало, что можно сказать. Она позднее всех присоединилась к нашей компании, но сразу же понравилась Юле. Они часто и много болтали о всяком, но в то же время моя девушка не раскрывала ей многие свои секреты, которые я знал. Надя увлекалась обществознанием и историей, объясняя это тем, что хочет стать детективом или работать в органах. Именно она и предлагала свою помощь самой первой-ей хотелось разгадать тайну смерти Юли. Я же ей деликатно отказал, мне хотелось самому дойти до правды и, по возможности, найти того, кто это сделал. Также мне не нужно было, чтобы она пострадала. Я хотел, чтобы Костя, который к ней неровно дышит, остался счастливым. Да и привлекательного в ней полно: светлые волосы, румяное лицо, зелёные глаза, стройное тело, хороший интеллект, словом, некий "идеал".

Ребята подошли ко мне. Костя спросил:

– Как прошла встреча с детективом?

– А откуда ты узнал? – спросил я.

– Так это же логично, – ответил Костя. – Ты, как предполагаемый свидетель, должен быть опрошен. Плюс, об этом нам сказали твои родители.

Бинго. Кто же, если не они?

– А, встреча? – ответил я. – Да ничего интересного. Он задавал простые вопросы, а я просто на них отвечал. Даже ничего личного не спросил.

– Удивительно, – удивилась Надя.

– Ещё он дал мне визитку, – продолжил я, – чтоб в случае чего, позвонил. Кстати, он очень приятный такой, простой.

– Стой, а от него самого ты смог узнать что-нибудь интересное или полезное? – спросил Семён.

– Не, хотя он обещал как-нибудь позвонить.

Тут наш разговор прервался, так как нас подозвали мои родители. Начались похороны. Пошла процессия. После тело Юли начали закапывать.

Похороны закончились, а я решил позвонить Ивану Сергеевичу. Уже было почти два часа, а мне же ещё надо было много чего узнать дома. Детектив ответил нескоро. Из телефона я услышал знакомый голос:

– Детектив Прокуратов слушает.

– Здравствуйте, это я, Николай Гришин. Вы меня допрашивали позавчера.

– О, Николай, рад вас слышать! По какому поводу вы решили мне позвонить?

Я молчал. Слова застревали у меня в горле. На глазах начали наворачиваться слёзы. Некоторое время постояв, я решил спросить:

– Вы выяснили, как погибла моя девушка?

Видимо, этот вопрос сбил с толку детектива. Он сначала мешкался, но потом сказал то, отчего у меня чуть не выпал из рук телефон:

– Её задушили. Синяки в области шеи с двух сторон доказывают это. Юлия пыталась отбиться от убийцы, но он оказался сильнее. Отпечатки не остались, поэтому мы не можем сказать точно, кто совершил это.

Мне стало не по себе. Меня бросило в дрожь. Я был прав! Юлю кто-то убил! Теперь осталось только найти эту тварь. Но тут Прокуратов задал вопрос, который я совершенно не ожидал:

– Николай, а у вас случайно не сохранились вещи Парфёновой? Например, её телефон, украшения…

– Нет, – холодным тоном ответил я.

Детектив помолчал некоторое время и ответил:

– Ясно. Спасибо за содействие. Соболезную вам.

– Вам спасибо.

Я повесил трубку. Теперь надо было осмотреть телефон Юли.

Я вернулся домой в свою комнату. Родители решили меня не трогать и предоставили полную свободу действий, сказав, что именно я буду решать, идти завтра в школу или нет. Меня всё устраивало. Друзья же после похорон разошлись по своим делам. Я им ничего не сказал про причину смерти Юли. Не хотел их в это впутывать. По крайней мере я хотел поверить в это объяснение моей скрытности.

После похорон стало чуть понятнее. Я не хотел рассказывать детективу про телефон, так как он был моей последней зацепкой о предполагаемом убийце. Иван Сергеевич был нужен мне только для проверки собственной догадки. Я сам ему приведу преступника, а он меня поблагодарит и похвалит и, может, чем-нибудь вознаградит. Какой-нибудь медалью. Звучит наивно, но такая мечта прибавляла мне некой уверенности.

Комната выражала моё нынешнее состояние. В ней был полный бардак: книги не разложены по полкам в шкафу, тетради и учебники лежат как попало, одежда разбросана по всей комнате, а зеркало было грязным из-за пятен. Только икона, висящая над моей кроватью, находилось в правильном положении. На ней святая Богоматерь, придерживая маленькую будущую надежду всего человечества, смотрела мне прямо в глаза с укором, будто понимая, что я хотел сделать на самом деле с убийцей, когда бы поймал его. Единственное, что меня останавливало-моё понятие морали.

Подойдя к зеркалу, я сначала не узнал себя: растрёпанная причёска с русыми волосами, мешки под серыми заплаканными глазами на лице с родинкой на левой щеке, дёргающиеся руки, помятый чёрный костюм. Сначала даже задал себе вопрос: "Ты ли это, Гришин?". Да, это был я. Весь расстроенный, но настроенный решительно идти до конца, не сдаваясь.

Я достал телефон Юли. Он был заблокирован, но мне удалось вспомнить пароль и разблокировать его. "Слава богу, что она его не поменяла!" – обрадовался я. Начать осмотр я хотел с фото. Там были только фото её самой, семьи и нас с ней. Ничего особенного. Дальше следовал список звонков. Сначала там не было ничего интересного-Юля после ссоры звонила маме, а также 3–4 дня назад звонила своим подружкам, забыл их имена, но потом появилась новая деталь-она пыталась дозвониться мне в 8:14! Наверное, это время, когда её убили. Я действительно мог что-то сделать, мог что-то предпринять! Но я предпочёл поспать на пару минут дольше, чем обычно, тем самым лишить себя возможности ответить на звонок. Какой же я безответственный и ленивый…на моих глазах снова навернулись слёзы.

Успокоившись, я продолжил осмотр. Остались переписки. Там не было ничего, что могло бы дать мне хоть какую-нибудь зацепку. Меня заинтересовало только то, что Юля предлагала встретиться со своими подружками у них дома и обсудить какие-то важные вещи. Я записал адреса и номера телефонов обеих подружек. Может, мне придётся съездить к ним, опросить их. Также было ещё кое-что: мама Юли была обеспокоена тем, что её дочь так и не вернулась домой, а время было тогда позднее-почти полночь. Вот эту подробность я взял на заметку.

Закончив осмотр, я лёг на кровать. Мои мысли смешались в голове. Мне удалось много за сегодня, но этого было недостаточно. Надо всё обдумать. Вдруг завибрировал мой телефон. На него пришло сообщение от неизвестного номера. "Может, это от детектива?" – подумал я. Но моя догадка оказалась неверна. От текста сообщения мне стало не по себе:

"Приветствую тебя, грешник. Я пришёл по твою душу. Мне хочется сыграть с тобой в игру с выгодным для тебя предложением".

Всё было написано так странно. Да и какой я грешник? Мне поскорее хотелось избавиться от него, но какое-то чувство неизвестности не давало мне покоя, поэтому я ответил ему:

"Кто ты? Какое предложение? Что тебе от меня нужно?"

Собеседник сразу же прочитал моё сообщение и ответил такими же странными изъяснениями:

"Я тот, кто должен очистить тебя от грехов. Сыграй со мной в игру. Реши три мои загадки".

Его объяснения мне ничего не давали, только запутывали, но я чувствовал, что он что-то может знать. Я продолжил беседу:

"Зачем мне играть с тобой в какую-то "игру"?".

"Потому что именно я убил твою девушку, Юлию Парфёнову".

Тут меня бросило в дрожь. Он так спокойно об этом написал, что у меня не было слов и мне не хватало ума не поверить ему. С другой же стороны о моих с ней отношениях кто угодно мог подозревать в моём классе. Тогда это означало, что мой собеседник-это мой одноклассник!

Я успокоился только в тот момент, когда таинственный продолжал мне написывать. На этот раз он скинул мне то, что окончательно заставило меня поверить ему:

"Не веришь, Гришин-вот фотография её самой после моего убийства. Я её убил в 8:15–16. Теперь всё стало понятнее?".

Действительно, он скинул мне фотографию Юли. Она лежала на том самом унитазе, на её шее были синяки, а в руке лежал телефон. Сомнения, что это подделка, не возникало. Мне пришлось ответить:

"Хорошо, понял. Так в чём суть игры?".

Он быстро мне ответил:

"Молодец. Ты должен решить 3 загадки на знание мифов и истории Древней Греции. Всё как ты любишь. На решение каждой загадки тебе даётся определённое количество времени, так что в твоих же интересах решать всё быстро. Правила просты: разгадаешь все-я скажу своё местоположение, ты поймаешь меня и сдашь в полицию, проиграешь-умрёшь. Если же ты не напишешь ответ на загадку вовремя или вовсе откажешься от неё, то я поменяю условия следующей на более жестокие. Если же откажешься от всех или не напишешь вовремя на все-умрёшь. Тебе также запрещено прибегать к чьей-либо помощи-к друзьям, к родственникам или к интернету. Если обратишься-я изменю условия следующей. Я понятно объяснил?".

"Откуда он знает, что у меня страсть к изучению культуры Древней Греции? Он, что, следил за мной?" – пронеслось у меня в голове. Также в ней возникало куча вопросов, но сейчас я просто написал:

"Ясно. Ещё какие-нибудь условия есть? Если нет, то скидывай загадку".

"Быстро соображаешь. Также я отслеживаю каждое твоё сообщение или звонок, я буду знать всё, что ты напишешь или скажешь по звонку, ты не сможешь меня обмануть. Вот загадка:

Я посмотрел на того, кто это сделал. Тот, кто меня ударил, был Костя. Он попал прямо по лицу. Я взялся за нос. У меня пошла кровь. Я посмотрел на него удивлёнными и испуганными глазами. Это был первый раз, когда он поднял на кого-то руку. Даже не на хулиганов каких-нибудь, а на меня, своего лучшего друга. Костя подошёл и протянул мне руку. Я взялся за неё и встал на ноги. Костя холодно спросил:

– Успокоился?

Мне же оставалось только извинится:

– Прости меня, Кость. Это всё из-за смерти Юли. Всё никак не могу отойти. Можешь мне ничего не рассказывать, если не хочешь.

Костя отвернулся от меня. Он вернулся в своё прежнее состояние обеспокоенного студента на его первой стажировке. Ко мне подбежала Надя с салфеткой в руках, чтобы я смог вытереть кровь. Семён где-то затерялся в толпе. Успешно избавившись от красной жидкости, я подошёл к Косте и взял его за плечо. Он тут же повернулся ко мне и тихо проговорил:

– Хорошо, я тебе помогу. Ничего рассказать не могу, так как тоже не хочу впутывать дорогих мне людей в свои дела.

Я обрадовался. Наконец-то Костя согласился! Всё идёт по плану! Только мне было очень стыдно перед Костей. Всё-таки я его обвинил без доказательств, наорав при этом на него. Это было очень по-детски. Зато теперь у меня нет никаких сомнений в том, что это точно сделал не Костя. Остались подозрения только на весь класс, Надю и Семёна.

Толпа зрителей происшествия продолжали стоять на своих местах, пока я и Костя не показали им, что у нас всё наладилось. Надя тоже ушла, но только после того, как мы сказали, что потом все подробности расскажем. Хоть мне и не очень этого хотелось. Костино внимание снова обратилось на меня и я показал ему переписанную мной загадку на листке. "Хорошо, что я её вчера учил весь вечер…" – выразил себе благодарность я у себя в голове. Мой друг медленно и внимательно прочитал загадку, походил несколько минут, а потом спросил:

– Напомни, какие были известные императоры или полководцы в Древней Греции?

Сначала было трудно вспомнить, на ум приходили 3 имени:

– Ну, Ификрат, афинский полководец…Павсаний, он царь Спарты…Филипп II, ты его знаешь.

– Так. – воспринимал новую информацию Костя. – Я помню, что на севере Балкан были только три государства: Фракия на востоке, Македония на севере и Фессалия на юге. Коль, а было какое-нибудь крупное восстание греков против этих стран?

– Было! В Ламийской войне, начавшейся после смерти Александра Македонского, было крупное восстание греков против этолийцов, которая завершилась неудачно!

– Значит ответом будет Македония! – с торжеством сказал Костя.

– А ты в этом уверен? – спросил я с опаской лучшего друга.

– Абсолютно. Вспомни географию: "На севере Балкан…", то есть, как я сказал, Македония на севере, значит, аргумент номер 1. Про восстание – твой аргумент. Третий аргумент: "Грозою всех ближайших стран оно со временем прослыло". Македония приобрела такую популярность засчёт длительных и беспощадных походов Александра Македонского! Видишь? Всё сходится!

Мне нечего было возразить такому аргументированному решению загадки от моего друга, поэтому стоило сделать комплимент:

– Ты прям отец греческой географии! Спасибо большое!

– Да так, просто увлекаюсь, – скромно ответил Костя, засмущавшись.

Я уже собирался уходить, но тут услышал какое-то бормотание со стороны Кости. Я повернулся и спросил:

– Ты что-то сказал?

– Да нет, ничего! – обеспокоенно ответил он.

Я снова развернулся с полной уверенностью и готовностью идти на урок, как вдруг услышал чьи-то крики о помощи. Костя их тоже услышал. Он посмотрел на меня, и мы побежали спасать попавшего в беду человека из другого класса.

Мы прибежали к месту драки. Там уже собралась толпа зевак, которые недавно смотрели на моё представление. Мне и Косте удалось протиснуться среди них. Зрелище было не из приятных: банда мальчишек, состоящая из моих однокашников и одноклассников, избивала ногами парня, лежащего в центре, приговаривая: "Сейчас ещё получишь, козёл!" или "Вот тварь!". Жертва нападения продолжала лежать и кричать, молить о пощаде. Я сразу узнал того, кто подвергся атаке.

Костя пытался остановить драчунов, но было бесполезно. Один из группы нападавших отталкивал "защитника" для того, чтобы остальные продолжали вершить собственную вендетту. Семён и Надя тоже были среди зрителей. Было понятно, что они ничего не могут сделать кроме того, чтобы просто продолжать наблюдать. Но зверство надо было остановить.

Я подошёл к самому главному обидчику из всей группы и приказал ему остановиться. Он послушал. Рафаэль меня уважал. Хоть сейчас я и услышал как он буркнул у себя под носом: "Очкарика своего отмазал, теперь и богатого ушлёпка тоже…". Тем временем Надя подбежала и подняла Костю, который в очередной раз пытался встать после того, как его откинула шайка Рафаэля. Я же пытался поднять пострадавшего. Он, поднимаясь, постоянно приговаривал: "…спасибо, спашибо тебе… да шранит тебя Господь…". В какой-то момент мне было жаль его. После чувство сожаления исчезло. А затем…удар. Я отвесил жертве группы жёсткую пощёчину. Она прозвучала с таким громким звуком, что аж вся толпа зашевелилась и вздрогнула. Только Рафаэль одобрительно ухмыльнулся, подтверждая свою услужливость мне. Надя и Костя уставились на меня взглядом непонимания, тревоги и страха. Мне же хотелось провалиться сквозь пол. Я боялся, что начинаю сходить с ума.

Семён подбежал к страдальцу, который всё ещё лежал на полу. Он помог ему подняться, собрал все его школьные принадлежности, а затем потащил в медпункт. Зрители продолжали смотреть на меня и отреагировали по разному. Кто-то аплодировал мне, приговаривая, что я молодец и так и надо было поступить с этим нехорошим мальчишкой. Остальные же осуждали меня одним лишь взглядом. Костя и Надя сохраняли некий нейтралитет: они просто пытались понять, что со мной происходит. Сначала нападение на Костю, затем на жертвенного ягнёнка.

Толпа зевак начала расходиться по своим классам. Я, Рафаэль с его бандой, Костя и Надя остались. Затем я спросил у главаря группы обидчиков:

– За что ты так с ним?

– Да он гнида просто. Его батя моего уволил с работы за чёртово отмывание бабок! Он этого…этого…мой отец был честным и трудящимся работником, а этот…

Это должно было случиться. Отец Рафаэля, Марк Дёмин, работает в одном из самых крупных и прибыльных банков в городе, а отец того мальчишки, которого так усердно избил его сын, является директором банка. Действительно, отец Рафаэля был прекрасным работником: никогда не опаздывал, всегда был частью коллектива и никого не обманывал. Отец жертвы буллинга, Лука Грабовский, был ровной противоположностью. Для него никто не был важен кроме него самого и денег. Он мог докопаться до кого угодно по поводу какой-нибудь мелочи, совершенно не имеющей отношения к делу или бизнесу. Поэтому то, что он начислял себе деньги с зарплаты Дёмина, а позже и объявил его вором, не было для меня неожиданностью.

– То есть виноват именно Данила? – прервал я Рафаэля.

– Что!? – не понял меня он.

– То есть виноват именно младший Грабовский?

– Ну да…а кто же ещё! – воскликнул Дёмин.

– Вот тут ты не прав, Раффи. Данила никак не мог повлиять на решение своего отца. Он же не помогает ему на работе, да Лука даже может вообще не общается с ним! Да и к тому же, он же другой человек. То, что он младший Грабовский совершенно не означает, что он такой же, как и старший. Тем более ты и сам по себе знаешь, что дети не обязаны расплачиваться за ошибки их родителей.

Я посмотрел на Костю и Надю. Они мне согласно кивнули. Рафаэль опустил голову. Члены его банды смотрели на него, ожидая дальнейших указаний. Дёмин поднял голову и недовольно спросил:

– А зачем ты его ударил, если так оправдываешь?

Теперь я вспомнил, почему Рафаэль заимел авторитет главы банды.

– У меня свои мотивы. – холодно ответил я.

– Базару ноль. – заключил Рафаэль и ушёл со всей своей шайкой.

Я подошёл к Косте и протянул её руку, он мне её пожал. Мы окончательно помирились. Далее мой лучший друг и Надя удалились в класс, а я решил отправить Аиду сообщение, так как время уже было 10:23, а тянуть с этим очень не хотелось. Мне не пришлось долго ждать ответа: Аид сказал, что ответ правильный. Я облегчённо вздохнул. Осталось только дождаться, когда он скинет условия второй загадки. Однако, всё пошло совсем не так, как я изначально продумал. Аид написал:

"Ты думал, что я настолько глуп? Гришок, гришок, ты снова совершил грешок. Ты нарушил правила игры, спросив помощи у своего лучшего друга, Кости Лихачёва. Ты думал, что я не узнаю, грешник!".

Меня бросило в дрожь. Он действительно был из моей параллели. По другому никак не может быть. Теперь я молился, чтобы условия следующей загадки не были в духе фильмов франшизы "Пила".

"Как ты понимаешь, условия второй загадки изменятся. Высылаю тебе адрес, где она будет проводиться. Приходи туда к 18:00. На этом пока всё. Продуктивного тебе дня!)".

Аид прислал адрес совершенно незнакомого мне места. Каждый раз, когда мы с ним переписывались, мне становилось по настоящему страшно. Я не знал, что делать и как мне быть. Я не знал, кто умрёт следующим. Я не знал, что он сделает через час, через минуту, через секунду. Но я не могу позволить ему причинить боль дорогим мне людям. Ни маме, ни папе, ни Косте, никому…

Тут я вспомнил, что нужно было сделать. Последний шанс узнать что-то об убийце Юли.

Оставшиеся уроки прошли как обычно. Семён вернулся из медпункта, подтвердив мои предположения: Данила лежал сейчас в тяжёлом состоянии в ожидании собственных родителей. Наверняка позже они устроят скандал из-за банды Рафаэля и нападения на их ребёнка. А потом Лука Грабовский скажет, что это всё исходит от воспитания, что это всё из-за его вора-отца…какой лицемер! И это меня расстраивает. Такие люди будут существовать в нашем обществе всегда. Им важна только их собственная выгода и никто или ничего более. Потому мне в какой-то степени было жалко Данилу. Он не был виноват в том, что родился и был воспитан в семье, состоящей из алчных лицемеров и льстецов. Возможно, это очень жёсткие ярлыки, но по другому назвать их у меня язык не поворачивается. А сам Данила…он…

Я снова взглянул на своих одноклассников. В большинстве своём среди них были такие же лицемеры и эгоцентристы, которым нужна была только популярность и слава. Они хотели лишь одного: чтобы сильные слабели и проигрывали, слабые страдали, а они побеждали и пользовались успехами хороших людей. Конечно, не все были такими. Именно многие из них стали моими знакомыми и друзьями. Всем таким я даже давал списать домашнее задание. Жаль, что таких людей было немного, раз-два и обчёлся. А ещё было очень странно признавать, но в каком-то смысле даже у членов банды Рафаэля временами было намного больше чести, чем у остальных моих одноклассников. Но как бы я ненавидел их, я всё равно понимал, что нужно уметь давать второй шанс людям, даже таким. Хотя после сегодняшнего происшествия, когда Данилу избивали, а большинство хохотало и снимало происходящее, у меня появились сомнения.

Косте я ничего не рассказал о сообщении Аида. Мне нужно было самому разобраться с этим психопатом, а впутывать лучшего друга, при том, что я уже это сделал, точно не входило в мой план. Нужно было также упомянуть: Костя продолжал быть обеспокоенным. Я хотел узнать, что же произошло, но мне уже не хватало времени. Также я не знал, где Надя и Семён сейчас. Но одно было для меня очевидным: оба были заняты чем-то своим и уж точно не будут лезть в мои дела ближайшие пару часов. Это то, что мне и было нужно. Остался час с лишним до второго испытания Аида. Я не собирался тратить своё время попусту. Поэтому я принял решение: съездить к подружкам Юли и узнать всё информацию о предполагаемом убийце. У меня уже были некоторые подозрения.

Когда я спустился в школьную раздевалку, передо мной предстала ожидаемая картина: школьники, то есть мои одноклассники, в отчаянном порыве пытаются добраться до своих вещей и побыстрее сбежать из некой "тюрьмы", которую смеют называть "вторым домом". У меня никогда не возникало желания сбежать отсюда, хотя мне стало не по себе, когда я начал протискиваться через толпу школьников, так как убийца мог быть среди них, и я бы не смог его заметить. Но главным было не это, а то, что теперь все стали восхвалять мой сегодняшний удар, хотя раньше даже не стали бы обращать на меня внимание. Я взял свою куртку и вышел из школы. Осталось 52 минуты. Не так много времени, как хотелось бы. Подружек у Юли было две: Полина Беляева и Елена Власова. Обоим информаторам я уже до этого отправил предложения о встрече, и обе согласились. Неудивительно, так как я кратко и чётко изложил ситуацию, а также пояснил, почему решил встретиться с ними. С Еленой я был больше знаком, потому я решил побеседовать сперва с ней. Тем более, она жила недалеко от моей школы.

Пока я шёл по улицам своего города, я думал обо всём: об Аиде, о Даниле, о Рафаэле и его банде и, конечно же, о Юле. Я просто пытался усвоить и принять всё, что произошло за сегодня. Меня неестественно удивляло, как люди жизнерадостно, а иногда даже влюблённо, проходили мимо, а каждодневная суета продолжала существовать без моих забот и проблем. Если бы они знали, что происходит у нас в школе, они бы помогли? Не думаю. Однако, я всё равно был рад, что хотя бы у всех остальных было всё хорошо. Оно меня и радовало: как только я поймаю Аида, то смогу жить также, как они. Да, без Юли, но все остальные будут жить спокойно.

Наконец, я пришёл к дому, где живёт Елена. Это была типичная многоэтажка оранжевого цвета, в которой было очень много квартир на каждом этаже и, естественно, людей. Меня всегда поражало, сколько различных судеб может проживать под одной крышей. В детстве ты об этом обычно не задумываешься, но проходит время, ты взрослеешь и начинаешь осознавать-каждая жизнь важна! Ко мне это осознание пришло, когда я потерял самое дорогое на моём жизненном пути. И теперь у меня была лишь одна цель: чтобы такое трагичное, ужасающее осознание не пришло к моим друзьям. Они-самое дорогое, что осталось.

Я зашёл в многоэтажку. Осталось 41 минута. Меня встретила консьержка. Она была новенькой, потому не узнала меня. Я сказал, что собираюсь навестить Лену. Она быстро подсказала, где находилась её квартира, упомянув, что к ней уже зашёл до этого какой-то молодой человек, который тоже представился другом Лены. Меня это сильно насторожило. Как только я добрался до нужного этажа, мои опасения начали подтверждаться. Дверь была не заперта. Я начал дрожать. В квартире никого не было. Ни Лены, ни её родителей. Только записка на холодильнике говорила о том, что родители уехали в командировку и вернутся сегодня поздно ночью. Теперь всё стало понятно. Аид смог добраться до Лены раньше меня! Ему повезло, что родителей девушки не было дома, и он смог похитить её. "Чёрт, почему все вокруг страдают только из-за меня?!" – пронеслось у меня в голове. Искать Лену уже было бессмысленно. Только время потрачу. Правда, кое-что я мог сделать. Надо было оставить записку старшим Власовым. Я нашёл листочек и приклеил его на кухонный стол. На нём было написано:

"Добрый вечер, родители Лены! Пишет вам Николай Гришин, бывший парень подруги Лены, Юли. Вам грозит серьёзная опасность. Вашу дочь похитил убийца, убивший мою девушку по прозвищу Аид. Если он будет писать вам что-то про грехи или вашу дочь, то не отвечайте ему. Лучше наберите моему знакомому детективу, Ивану Сергеевичу Прокуратову. Перескажите ему всё, что я тут расписал, он поймёт. А я вам всячески постараюсь помочь. Если что, вот мой номер телефона."

32 минуты. Я поспешил выйти из дома, где проживала Лена, предупредив консьержку о возможном повторном похищении. Скорее всего, она мне не поверила, но попытаться стоило. Главное, чтобы родители исчезнувшей поверили. Сейчас мне нужно было быстрее добраться до Полины и предупредить её об Аиде. Я решил набрать её номер телефона. На другом конце было тихо. Гудки продолжали звучать. Я не мог поверить в то, что Аид настолько расчётлив и опасен. Однако, мне наконец ответили. От радости у меня чуть телефон из рук не выпал. Полина обеспокоенно спросила:

– Что такое, Коля?

– Ничего, хотелось убедиться, что у тебя всё в порядке. Встречаемся сейчас, как договаривались?

– Да, конечно.

– Супер.

Я спокойно повесил трубку. Она жива! Её не похитили! Значит, шанс есть! До этого у меня была надежда только на Власову. Она была лучшей подругой Юли, и если у второй происходило что-нибудь критическое или страшное, то она была бы первой, кто об этом бы узнала. Теперь Елена пропала. Оставалась надежда только на Полину. Я молился, чтобы она оправдала все мои ожидания и помогла мне в "расследовании". Но надо ли молится? Существует ли бог вообще? Если да, то как он позволил такому как Аид существовать? Во всех смыслах.

19 минут. Я прибежал к аналогичной многоэтажке, где меня уже ждала Полина. Она невероятно красиво выглядела: большие красные губы, светлые косички, ангельское личико, словом, молодая Кристина Асмус1. Она была очень обеспокоена чем-то и явно испугалась моего прихода. Причина беспокойства была очевидной.

– Ты не знаешь, что с Еленой?

– Она пропала. – промямлил я. – Точнее, её похитили.

– Кто?! – вскричала Полина.

– Аид.

– Так и знала, – с недовольством протараторила подруга Юли.

– Слава богу, ты цела. Может, зайдём? – неуверенно спросил я.

– Ах, да. Где ж мои манеры?

Мы зашли в подъезд. Здесь и начали разговор. Тут было более-менее безопасно. Начал я:

– Слушай, у меня осталось немного времени на разговор, так что спрошу прямо. У тебя есть предположения, кто может быть Аидом?

Полина некоторое время молчала, будто собираясь с мыслями. Наверняка у неё в голове сейчас рождался рой мыслей, из которого нужно было выбрать правильную. Я решил ей помочь, направив её посредством своего вопроса:

– Может, это тот парень из Греции?

– Какой парень из Греции? – спросила удивлённо Полина.

– Ты не понимаешь о чём я? – в моём голосе начали появляться нотки недопонимания и нервозности.

– Да, не понимаю.

– То есть ты не знаешь ничего о нашей с Юлей поездке в Грецию? – тут уже я ничего не понимал.

– Нет, – уверенно и твёрдо ответила Полина.

Страх за себя и Полину ушёл в пятки. Взамен ему пришёл отказ понимания происходящего. Я совершенно переставал осознавать, что происходит, пребывая в замешательстве и пытаясь совладать с раздражением, так как у моих нервов заканчивалась выдержка.

– Значит, ты мне ничем не поможешь.

11 минут. Я уже собирался уходить, но тут Полина сказала то, что выбило меня из реальности окончательно:

– Это Рафаэль.

Я ничего не мог сделать, только промямлил:

– Дёмин?

– Да, – холодно ответила Полина.

Меня будто холодной водой окатили с утра. Рафаэль убил Юлю. Я не мог в это поверить ни в одной из альтернативных реальностей. Да я бы больше поверил, если бы мне сказали, что Троцкий2 умер не из-за пули, а из-за того, что подавился. Рафаэль никогда не убивал никого. Максимум, что он мог сделать, так это просто целой бандой побить определённого человека. И то это не происходило без причины. Зачем ему убивать Юлю?

Я решил спросить вопрос, который мог бы дать мне ответы на все интересующие меня вопросы:

– Чем докажешь?

– Юля с ним недавно поссорилась. Потому она прибежала к тебе такая заплаканная, когда ты не хотел её слушать, зациклившись на своей ревности. Она пыталась тебе обрисовать всю ситуацию, а ты даже не попытался послушать. Теперь Юля мертва. Мне кажется, что он в неё действительно влюбился, а когда она ему отказала, так как была верна тебе, он её убил. Однако, я не понимаю, зачем он похитил Ленку. Хотя, может, он заметает следы…

Каждое слово Полины резало меня без ножа. В очередной раз я убеждаюсь в том, что именно я и только я виновен в смерти своей девушки. Мне стоило лишь послушать её, и тогда она была бы жива, и всего этого бы не произошло. Зря я сегодня ударил Данилу…

– А я ведь сначала думала, что это ты убил, – продолжила Полина. – Прости. Но после твоего звонка и пропажи Лены стало понятно, кто действительно мог совершить такое.

– Спасибо, а почему они поссорились?

– Не уверена, что ты захочешь услышать от меня ответ.

– Пожалуйста, скажи.

Полина покачала головой. У неё наворачивались слёзы. Походу, правда была жестокой для всех. Но мне нужно было её узнать. Я взял Полину за плечи и принялся твёрдо убеждать:

– Полина, Аид охотиться за мной и может в любой момент убить. Мне нужно его опередить и поймать. Ты-единственная, кто может помочь с этим. Только ты сможешь подтвердить, Дёмин это или нет, если расскажешь.

Полина подняла на меня заплаканные глаза и произнесла то, чего я точно не хотел услышать:

– Юля тебе с ним изменила. Прости.

Я схватился за голову. Всё было зря. Все мои старания. Все мои страдания. Вся моя боль. Всё это не имело смысла. Юля меня не любила. Никогда не любила. Зато ей понравился Дёмин. Тот, кто передо мной пресмыкается и выпендривается. Может, я его недооценил? Может, именно посредством отношений с Юлей он решил доказать свою решимость и своевольность? В любом случае стоит его остановить. Он зашёл слишком далеко. Если Рафаэль хочет меня убить-пусть попробует! А мне сейчас стоит сохранять рассудок. Если я остановлю Раффи, то весь этот кошмар закончится. Сейчас будет бой только за свою жизнь и за жизни друзей.

Я опустил руки. Сейчас я пришёл в себя. Посмотрел на время. 6 минут. Катастрофически мало времени. Стоило закончить разговор. Полина продолжала плакать. Я подошёл к ней, приобнял её и сказал:

– Спасибо, что рассказала. Обещаю, я найду и поймаю его. Ты мне очень сильно помогла.

Она вытерла слёзы и начала успокаиваться. На её лице появилась слабая улыбка. В глазах загорелась искра надежды. Я продолжил:

– Главное, по ночам не гуляй. Дома одна не оставайся. Не отвечай на сообщения незнакомцев. Только проверенным людям. Кстати, вот, запиши номер телефона моего знакомого. Он детектив. Зовут Иван Сергеевич Прокуратов. Скажи ему, что от меня, он поймёт. Перескажи то, что рассказала мне.

Я отпустил её. Она понимающе кивнула и тихонько произнесла:

– Удачи.

Я одобрительно кивнул и выбежал из подъезда. Я опаздывал, но теперь точно знал, кто мой враг и что нужно сделать с ним при встрече: поймать и сдать.

Место проведения второго испытания представляло из себя огромный металлический заброшенный ангар, который изначально предназначался для хранения многих строительных материалов. Я уже опаздывал на 5 минут от назначенного времени. Главное, чтобы моё опоздание никак не повлияло на условия испытания. Мне не нужны лишние жертвы в этой игре. И так достаточно. Ангар оказался открытым. Вероятно, Аид или Рафаэль уже был внутри и ожидал меня. Я почувствовал покалывание изнутри. Сейчас я могу встретиться с убийцей моей девушки. С тем, кто не так давно похитил Лену. С тем, кто передо мной пресмыкался, а сейчас держал в страхе, как перед смертью. Мне даже было не важно, что Юля изменила мне. Моя цель-остановить этого психопата, и так я и сделаю!

Я зашёл во внутрь. Было очень темно. Я даже не мог разглядеть собственные руки и пальцы на них. Я только мог бродить в тёмной комнате. Вдруг я услышал как дверь ангара захлопнулась и закрылась. Точнее то, что её кто-то закрыл. Аид. Он сзади меня. "Вот он, мой шанс!" – пролетела в голове мысль. Я замахнулся и ударил. Не попал. Мой удар прошёлся по воздуху. И тут я почувствовал как к моей спине прикоснулось что-то острое и металлическое. Это был нож. Я оказался в патовой ситуации3. Мой противник явно всё продумал. Несомненно, это был Аид. Но разве у Раффи был нож?

Аид немного отошёл назад и заговорил холодным басистым голосом, так что узнать в нём Рафаэля было невозможно:

– Ты опоздал. Ничего, всё-таки сейчас ты играешь по правилам и уж точно не будешь пытаться обмануть меня, Гришин.

Чувство страха и злости смешались воедино. Я никогда не любил, когда меня называли по фамилии, будто имени у меня нет. С другой стороны, это было не самое худшее оскорбление. Я решил проявить хладнокровие и смело спросил:

– То есть ты всё предусмотрел, Аид? Думаешь, я не смогу напасть на тебя?

Хоть я и не смотрел на него, но чувствовал, как на его лице появилась улыбка.

– Конечно, грешник. Я сейчас держу тебя на мушке, а ещё у меня есть нож. Также ты очень подавлен, так что ничего ты не сможешь сделать без своих друзей и родных!

Аид засмеялся металлическим смехом. Он был противным, выражающим всю его отвратительную натуру. Тогда это был не Рафаэль и не человек. Смех продолжал разноситься по всему ангару, пока Аид не замолчал. Наконец, я смог решительно ему ответить, даже несмотря на осознание того, что за любое неверное движение или оскорбление он может выстрелить в меня:

– Давай уже покончим с этим.

– Меня радует твой энтузиазм! Значит, очищение пройдёт быстро! Правила просты: ты должен будешь прострелить себе голову моим пистолетом.

Я быстро повернулся в ту сторону, где предположительно находился Аид, в надежде увидеть лицо того, кто предложил мне убить себя, но всё, что я мог там рассмотреть являлось тенью либо просто темнотой. Конечно, было очевидно, что он хочет меня убить, но не таким же способом! У меня в голове точно не мог наложиться образ школьного хулигана на образ психопата, который называет меня грешником и предлагает самоубийство как испытание в "игре". Однако, это ещё было не самое страшное предложение:

– Но у меня есть другой вариант для тебя. Ты должен будешь убить того, кого я тебе предложу. Это та, кого я недавно похитил.

Я сразу догадался о ком он:

– Лена?

– Да.

С каждой минутой всё становилось только хуже и хуже. Мне предстояло выбирать между собственной жизнью и жизнью Лены. Я совершенно был не готов к такому повороту судьбы. Вся моя решимость и злость улетучились. Теперь я был наедине со своими страхами. У меня начали дрожать руки. Вдруг Аид снова подошёл ко мне и протянул мне пистолет. Я взял его, чувствуя сзади лезвие ножа.

– В пистолете одна пуля. Ты можешь её потратить только на себя или на неё. Если попробуешь выстрелить в меня-увернусь и заколю тебя и её. Выстрелишь куда-нибудь в другое место-тоже самое. Ты не бойся, она под снотворным, так что умрёт быстро. Понял?

Я нервно кивнул головой.

– Замечательно. Теперь включи фонарик на своём телефоне.

Повинуясь, я сделал то, что он приказал. Фонарик загорелся и луч света упал на жертву Аида. И тут я обомлел. Это была не Лена. Точнее, не Лена Власова. Это была Елена, сестра Кости! Мне придётся убить её! Младшую сестру лучшего друга! В тот момент, я хотел испариться, исчезнуть из жуткого металлического ангара, где в данный момент находился психопат, принуждающий меня выбирать между собственной жизнью и жизнью родственника дорогого мне человека. Аид действительно подверг меня жестокому испытанию. Теперь я понял, что для него означает "очищение": смерть. Один вопрос продолжал вертеться в голове:

– А где другая Лена? Лена Власова?

– Не волнуйся, с ней всё хорошо. Я её отпущу, но только тогда, когда игра закончится, Гришин.

Верить преступнику не особо хотелось, но его слова определённо дали мне надежду. Хоть кто-то останется жив после этой "игры". На себя я уже не надеялся. Да и не стоило. Нужно сделать выбор.

Аид снова оживился:

– И да, испытание на время, хаха. Даю тебе 2 минуты на то, чтоб собраться с мыслями, вспомнить молодость, может, любовные похождения. Отсчёт пошёл.

"Отсчёт пошёл", – прозвучало у меня в голове. Как же было трудно поднять пистолет! Я посмотрел на маленькую девочку. Она мирно посапывала, не представляя о том, что вокруг неё происходит, и о том, что я могу решить её судьбу раз и навсегда. В один миг. Это и пугало.

– Осталось полторы минуты, – продекларировал Аид.

Это был не Рафаэль. Точно не он. Если бы хотел мне отомстить, то не стал бы так заморачиваться. А, впрочем, какая разница. Убийца и в Африке убийца. Всё равно это могут быть мои последние полторы минуты на этом свете. Я нажал на курок. Пистолет щёлкнул. Он был заряжен.

– Осталась минута. Последние слова или угрозы? – ехидно спросил Аид.

– А если я убью себя, то они останутся живы?

– Конечно.

Выбор был очевиден. Я направил пистолет себе в лоб. Хотел умереть быстро и безболезненно. Руки предательски задрожали. Глаза наполнились слезами. Я почувствовал как моя решимость снова исчезает как по волшебству. А время-то поджимало.

– 30 секунд, Гришин.

Всё, это конец. Я направил пистолет на Елену. Сейчас меня ничего не держало. Я понимаю, что нельзя так, но и выхода другого у меня не было. Или же это жалкие попытки оправдать свою трусость?

– 10 секунд. 9. 8. 7…

Остаётся только проститься со всеми.

– 6…

Прощай, мама.

– 5…

Прощай, папа.

– 4…

Прощайте, друзья.

– 3…

Прощай, Юля.

– 2…

Прости меня…

– 1.

Костя.

13 января. Пара недель назад. Школа Николая.

Все только начали собираться. Сейчас будут соревнования по плаванию в нашей школе. Я здесь был только из-за того, что надо было поболеть за младшую сестру своего лучшего друга, Кости Лихачёва. Он пытался найти её среди огромной толпы людей, состоящей из участников и их родственников. Мне же было смешно смотреть на его прилизанную причёску. Костя постоянно был с кудрявыми волосами, но сегодня для него и для волос особенный день. Как он сказал при встрече: "Не зря же полчаса своей жизни на укладку потратил!". Люблю проводить с Костей время. Я им даже восхищаюсь. Занимается воспитанием младшей сестрёнки, старается, учить уму-разуму. Словом, настоящий будущий семьянин! Тем более, иметь и воспитать родственника меньше меня по возрасту всегда было моей мечтой. Увы, я единственный ребёнок в семье. Но это не означало, что мои родители не уделяли столько же внимания мне, сколько родители Кости ему и Елене.

Наконец, все расселись. Костя внезапно вскочил со скамейки и побежал в сторону участников соревнований. Там была Елена в привычном для неё купальнике. Её брат подбежал к ней и, не смущаясь, обнял и пожелал удачи. Она тоже прильнула к нему и что-то сказала на ухо смешное. Костя засмеялся и показал большой палец вверх. Затем он сел обратно рядом со мной и сказал:

– Красотка, правда?

– Не Юля, конечно, но тоже ничего, – с ухмылкой ответил я.

Костя снова начал смеяться и в шутку оттолкнул меня. Мне тоже стало смешно. Елена вправду красиво выглядела. Для меня она является женской мини-версией самого Кости: косички с чёрными волосами, жёлто-зелёные глаза. Отличием лишь было родимое пятно на правой щеке. Лена всегда его скрывала, считая, что это делает её уродом в глазах окружающих и одноклассников. Но всё случилось ровно да наоборот: все быстро стали интересоваться ей, говоря, что ей очень повезло иметь такую особенность. Елена вообще пользовалась популярностью у одноклассников, особенно у представителей мужского пола, которые, как она сама рассказывала, сами к ней подсаживались в столовой, не давая проходу и места даже её подружкам. Оно и неудивительно: младшая сестра Кости была очень умной, весёлой и жизнерадостной. Её притягательный характер и милая внешность могли очаровать кого-угодно. И я не был исключением.

Участники начали выстраиваться. Елена должна была стартовать после младшей группы пловцов, она была в средней4. После того, как прозвучал гимн, ведущие начали объявлять участников первого заплыва. Костя переключился с рассматривания сестры на меня и спросил:

– А как у вас с Юлей дела? Не помирились ещё?

Тот самый вопрос, на который я точно не хотел отвечать. Юля после Греции стала более нервной и скрытной, и меня это раздражало. Она постоянно опаздывала на наши встречи, долго не отвечала на сообщения, была более рассеянной. При всём этом она умудрялась что-то скрывать. И теперь каждый раз, когда я пытался спросить её об этом, всё заканчивалось ссорой или Юля просто огрызалась и уходила от ответа. После всех этих перепалок меня всё чаще стала посещать мысль, что во всём был виноват я, и я сделал что-то не так. Я холодно ответил, быстро найдя чем ответить собеседнику:

– Нет. А как у тебя всё прошло, герой-романтик? У тебя же вчера было свидание с Надюшей…

– Да какое это свидание! – Костя, засмущавшись, стал отнекиваться. – Так…просто парная работа над проектом…

– Ага, так я тебе и поверил! По-твоему, почему она постоянно садиться вместе с тобой за парту, проекты постоянно с тобой делает, болтает о всяком? Да ты ей нравишься, пойми. Тебе всего лишь надо сделать шаг навстречу.

Я улыбнулся ему. Мне искренне хотелось поддержать Костю и сблизить его с Надей. Как бы это банально не звучало, но они созданы друг для друга. Как мы с Юлей, хоть сейчас и в раздрае.

Костя согласно кивнул и поднял голову. Ведущие объявили Елену в качестве участника следующего заплыва. Он быстро встал и агрессивно зааплодировал. Мне пришлось сильно потянуть его за руку, чтобы он обратно сел. "Вот это понимаю, поддержка!" – восхитился я у себя в голове. Участники заплыва остановились около стартовых тумбочек. Бассейн состоял из нескольких дорожек, и Елена должна была плыть по дорожке, обозначенной номером 2. Пока я сидел в ожидании начала, Костя задал мне серьёзный вопрос:

– Как ты считаешь, можно ли назвать меня хорошим братом?

Прозвучали свистки. Вопрос выбил меня из реальности. Как ни парадоксально, но в голове появилось множество других вопросов в попытке дать ответ на вопрос Кости. Самый главный: "Почему он спросил именно меня?".

Ответ я произнёс неуверенно, пытаясь поверить в достоверность собственных слов:

– Ну…ты же её защищаешь, оберегаешь, учишь в конце концов! Думаю, да, ты хороший брат.

Костя криво улыбнулся, будто всё, что я сейчас сказал, его сильно рассмешило или не являлось правдой. Но улыбка быстро пропала. За ней последовало рукопожатие со словами благодарности и счастливым взглядом на лице. Я успокоился, убедившись в достоверности своих слов, и задал вопрос, который волновал меня сразу после главного:

– А почему ты спросил?

Костя не сразу ответил. Он болел за сестру и всячески ей напутствовал. Вскоре заплыв завершился победой Елены. Она пришла самой первой. Ей предстояло проплыть ещё 2 заплыва двумя другими стилями. После того, как огласили результаты, Костя решился дать ответ:

– Просто я недавно задумался…и понял, что я никчёмный. Я никак не могу быть хорошим братом, потому что не могу постоять даже за себя! Что уж говорить о защите сестры… Коля, я постоянно был гоним в прошлых школах и в этой. Ты очень мне помогал, защищал меня всегда. Ты даже являешься авторитетом для Рафаэля. И да, я знаю, что это ты, Коля, сказал Дёмину не трогать меня. Спасибо, конечно, но теперь я чувствую себя в долгу перед тобой. А ещё хотел бы задать вопрос личного характера: если что-то случиться со мной, ты позаботишься о Елене?

Снова прозвучали свистки ведущих. Практически со всем, что сказал мой друг, я не был согласен. Поэтому нужно было поддержать Костю и высказать ему моё мнение о нём:

– Костя, ты не представляешь, какой ты хороший и умный человек! Знаешь, почему я тебя защищал? Потому что ты тот, кто действительно меня восхищает и удивляет! Ты же и так понимаешь, что многие наши с тобой одноклассники-плебс и прогнившие люди. Но ты, Семён, Надя, парочка тихонь и Юля-совершенно другие. Вы для меня особенные. И ты уж тем более! И позволь тебя поучить: неважно, чем ты силён, умом или мускулами, важно какой у тебя внутренний мир.

У Кости на глазах появились слёзы. Он был очень рад моим словам. Затем он неожиданно обнял меня и поблагодарил. Я удивился, но похлопал по спине, а потом и обнял. Я был рад, так как смог успокоить его. После проговорил слова, которые запомню на всю жизнь:

– Обещаю, Елена будет всегда под моей защитой.

Вскоре соревнования закончились. Елена заняла все первые места, а мы потом долго качали её на руках…а я всё думал об обещании.

Обещании, которое я не смог выполнить.

1 февраля. Настоящее время. Металлический ангар.

Звук выстрела эхом разнёсся по всему бараку. Время остановилось. Мне с большим трудом удалось открыть глаза. Теперь я мог увидеть плод собственного поступка-передо мной лежала Елена. Мёртвая. Она, простреленная в голову, больше не дышала. "Я убийца, трус и лжец", – констатировал я у себя в голове. На глазах навернулись слёзы. Вскоре я упал на колени, отбросив пистолет в сторону. Аид же продолжал смотреть на меня и ухмыляться. Он подошёл к Елене и начал свою речь:

– Теперь ты точно грешник, Гришин. Ты-убийца! Предатель! Как же ты будешь смотреть в глаза своему другу, а, убийца его сестры!?

Аид засмеялся. Он смеялся громко, отвратительно, также, как несколько минут назад. Я понимал, что этот психопат был прав, и ничего не мог с ним поделать. Возразить было нечем. Да и незачем. Мне нет места в этом мире. Из-за меня все страдают, и это нужно было прекратить.

Аид перестал смеяться. Я продолжал смотреть в пол, не желая видеть мученицу, невинную девушку, погибшую по моей вине, но всё равно почувствовал, как он подошёл ко мне поближе, присел и продолжил говорить уже рядом с моим лицом:

– Как был жалким, так им и остался. Даже смерть твоей любимой не изменила тебя. Ты так жаждал поймать меня и остановить, прикрываясь местью за убитую вторую половинку, что совершенно позабыл о том, где был корень проблемы, Колян. Если бы ты сейчас убил себя, то всего этого не произошло бы. Теперь ты будешь постоянно страдать, пока не убьёшь себя, а твои друзья умрут самым кровожадным и божественным способом!

Его слова эхом пронеслись в моей голове. Он был прав: я много чего не замечал. Ни поддержки Кости, ни измены Юли, ничего…но сейчас меня волновало только одно: чтобы сам старший брат не узнал о том, что Елена погибла от моих рук. А для этого надо было спрятать тело. Хотя…что это изменит в моей жизни? Смогу ли я жить прежней жизнью, той самой, после возможной победой над Аидом, после смерти Юли, после гибели младшей сестры лучшего друга? Будет ли психопат следовать условиям своей игры? Поэтому я задал тот вопрос, которые многие на моём месте посчитали бы жестоким и неправильным:

– Что…что будет с её телом?

– О, ничего страшного, – Аид встал, – я похороню её как следует, никто не узнает, что ты совершил. Этот грех останется на твоей совести.

После того, как услышал ответ, я встал, развернулся и пошёл по направлению к выходу из ангара. Продолжая чувствовать себя под направлением острия ножа Аида, мне пришлось искать дверь на ощупь. К счастью, я смог быстро найти его и выбежать на улицу, словно выбираясь из кошмара после долгого сна. Ощущения были очень приятными: хоть на улице и было не жарко, но это было то, что нужно, так как по моему лицу продолжал скатываться пот. Слёз уже не было. Было только осознание. Осознание произошедшего.

Я вышел на дорогу, по которой пришёл к этому ангару. Люди продолжали проходить мимо как ни в чём не бывало, будто ничего не произошло. Я не смотрел на них, но знал, что они точно обратят своё внимание на меня. Даже на секунду. И это меня и пугало: они жили своей обычной жизнью, как я раньше отмечал, каждый со своей каждодневной суетой. Прохожие, естественно, были не в курсе моей жизни и того, что у меня происходило. Но мне тогда казалось, что все притворялись, что все всё знали, но упорно об этом молчали, понимая, что не стоило упоминать об этом вслух. Если б это было так, то они были бы правы.

Я продолжал идти по тротуару вместе с остальными людьми. Мне предстояло вернуться домой. Но как же жить дальше? Разве смогу ли я спокойно говорить со своими родителями? Эти вопросы волновали меня больше всего на данный момент. Даже больше, чем смерть Елены. Как ни странно, но факт совершения убийства уже устоялся в моём понимании. Да, меня до сих пор бросало в дрожь, но страшнее были последствия. Впервые для меня будущее было не предопределено. Но одно я знал точно: любое предполагаемое развитие моей дальнейшей жизни не сулило мне ничего хорошего. У меня было ощущение того, что когда-нибудь мои родственники или друзья узнают, что я сделал. Поддержат ли они меня? Помогут ли они мне?

Я сел в метро и отправился на станцию, рядом с которой находился мой дом. Мне удалось найти себе место, где можно было отдохнуть и расслабиться. Однако, как только я решил погрузиться в сон, мой телефон завибрировал. По рингтону сразу стало понятно, кто мне звонил. Это был Костя. Последний человек, которому я хотел бы позвонить. Тем более, я не знал, что ему сказать. Я взял трубку. Костя заговорил всё тем же взволнованным голосом, что и утром:

– Привет, Коля. Надеюсь, не отвлекаю?

Вот тут надо было что-то ответить.

– Нет, конечно.

– Хорошо. Кстати, помог я тебе с "проблемой"?

Костя говорил о подсказке, которую он сегодня мне дал при решении загадки Аида. Тут стоило отвечать как можно дружелюбнее.

– Конечно…ответ оказался правильным…

– Чудесно. Ладно, зачем я звонил-то…ты не видел мою сестру сегодня? Она почему-то пропала…

Я не был удивлён, что он задал этот вопрос. Это только в очередной раз доказывало: Аид был готов ко всему и тщательно продумал каждый свой ход. Сейчас я мог признаться в содеянном, но станет ли Костя помогать мне в поиске настоящего убийцы? И да, я не боялся того, что моё признание могли услышать-люди рядом со мной сидели в наушниках. Но меня всё-таки что-то держало. Я не мог признаться никому, ведь я даже себе не смог полноценно признаться в том, что совершил. Констатация факта всё-таки не является его признанием. Мне удалось сказать Косте только одно:

– Прости меня, Костя.

И тут же сбросить трубку. В этот же момент я смог вернуться в реальность. Оказалось, что поезд остановился на моей станции. Я сожалел о том, что не рассказал, но потом посчитал, что так будет лучше. Вдруг мне снова позвонили. Я очень надеялся, что бы это был не Костя. Мои молитвы оправдались: звонил детектив Прокуратов. Он снова говорил сухо и по делу:

– Добрый вечер, Николай. Мне недавно звонила ваша с Юлей подруга. Она рассказала важную информацию для расследования по поводу предполагаемого убийцы вашей девушки и пропажи Елены Власовой. Звонил для того, чтобы вы подтвердили всё сказанное Полиной Беляевой.

Перед детективом я решил снова проявить хладнокровие. В принципе, я с ним по другому и не разговаривал. Любое лишнее слово-ты под подозрением. Это было очевидно каждому, кто смотрел или читал детективные истории. Потому я и ответил также:

– Да. Всё, что сказала Полина является правдой.

– Хорошо. – продолжил детектив. – Тогда вы подтверждаете и то, что за вами охотится психопат под прозвищем "Аид", который, возможно, является похитителем Власовы и убийцей Парфёновы?

– Да.

– Принято. Разрешите задать вопрос?

– Конечно.

– Когда с вами связывался Аид в последний раз?

– В 10:24.

– Что он от вас хотел? Может, он что-то от вас требовал? Говорил ли он про будущее похищение Власовой?

Детективу не стоило всё рассказывать. Безусловно, он мог как-то мне помочь, но тогда я был не в состоянии объяснить всё, что сделал Аид, да и это было моё личное дело.

– Нет, он мне просто угрожал.

– Угрожал? Лично тебе? Или твоей семье? Твоим друзьям? – в его голосе звучали нотки заинтересованности.

– Только мне.

– Ладно. – он снова перешёл на холодный тон. – Есть, что ещё ты можешь рассказать полезного?

– Нет, детектив, ничего, – звучало неубедительно, но я надеялся, что Иван Сергеевич поверит.

– Хорошо. Если что узнаете, сообщите, Николай.

Детектив повесил трубку. Я уже был на пороге своего дома и обдумывал все варианты начала диалога со своими родителями. Главное, чтобы они не узнали правды. В конце концов я зашёл в дом, выбрав самый простой и понятный для исполнения вариант.

Дома было тепло. По сравнению с улицей он был раем. Самым жарким и прекрасным. Также тепло, как и в доме, меня встретили мои родители с расспросами:

– Ну что, как день? Почему ты такой грустный? Что-то случилось в школе? Ах, да…

Больше, конечно же, спрашивала мама. Она была такой хорошей, милой, заботливой. В общем, как обычная прекрасная мать. Отец же часто говорил кратко и по делу, как детектив Прокуратов. "Того требовала от меня работа. – часто говорил он. – Работа рисовщиком чертежей зданий и работа семьянином!”. Мой отец работал архитектором и любил называть свою профессию другими словами, так как многие, когда слышали то, кем он работает, воспринимали это как-то со скукой. В отличие от меня. Я не считал, что архитектор является утомительной работой. Напротив, для меня она была одной из самых невероятно интересных и требующих точного отношения к деталям. Именно этого я бы хотел добиться от своей будущей профессии. Даже промелькнула мысль о том, что можно было бы пойти по стопам отца. Хоть я до сих пор и не определился с выбором, из-за чего мне бывает периодически стыдно, но это обстоятельство совершенно не мешало мне гордиться своим папой.

Пришло время реализации варианта начала диалога, выбранный мной ещё на входе в дом:

– Да, плохо прошёл. Вы, наверняка, слышали о драке…

– Точно, сын, драка! Давай ты сначала переоденешься, а затем всё расскажешь, за ужином! – прервал меня отец.

Мне оставалось только кивнуть и подняться наверх, в свою комнату.

Я спускался вниз в своей любимой футболке с персонажами из популярной франшизы "Звёздные войны": С3РО и R2-D2. Стол был накрыт красивой скатертью, состоящей из узоров и рисунков в виде зеркал. Я подошёл к столу и посмотрел на них. В них не было отражения. "Остаюсь ли я человеком после убийства или нет?" – прозвучал вопрос в голове. Ответ очевиден, но с подвохом.

Моя мама стояла у плиты и продолжала готовить макароны по-флотски. Папа нарезал овощи для салата, которые часто присутствовали у нас на ужин вместе с основными блюдами. Я сел за стол в ожидании свежеприготовленной еды. Чтобы не смущать родителей, мне стоило быть веселее или притвориться весёлым, но получалось только вымучить улыбку. Как только я потянулся за столовыми приборами, родители заметили моё присутствие на кухне, а мама сказала:

– Коль, иди, накладывай еду! А затем приступай к рассказу!

Я встал и направился к плите, готовясь к возможному длительному ложному рассказу, подкреплённому моим сожалением и горем. Многое придётся опустить. Многое. Ради них самих.

Наложив себе достаточно приличную порцию макарон, я сел обратно за стол. За мной следом сел отец, который смотрел на меня, ожидая от сына услышать хоть какое-то слово, но видел лишь страх в его глазах, из-за чего тоже молчал, не начиная разговор. Мы находились в таком состоянии до того, пока я не начал есть. Тогда и папа принялся за еду. Вскоре к нам присоединилась и мама. Только после этого я кратко объяснил ситуацию с Дёминым и младшим Грабовским, не упоминая о том, что ударил последнего. Оказалось, что родители уже знали большинство деталей, так как мать Данилы успела устроить скандал в чате для родителей. Для меня это не являлось чем-то особенным. Отец, закрепляя рассказанную мной историю, с огорчением сказал:

– Жалко Марка, хороший был мужик. Трудоголиком был, много знал, да и красиво говорил…

– А ты откуда его знаешь? Часто с ним говорил, что ли?

– Конечно, Ань, ты же знаешь, у нас так часто созывают родительские собрания по любой мелочи, что единственным интересным занятием, помимо сбора денег, был разговор с Марком и Володей.

Папа был прав, любой из нашего класса подтвердил бы это как факт. Наш классный руководитель часто созывал на собрания наш класс, которые меня мало интересовали, но иногда было много полезной информации, касающейся учебного процесса. Да и он сам обладал прекрасными ораторскими способностями, так что мог подать скучный материал как нечто важное, словно случилась какая-нибудь катастрофа наподобие пандемии.

– Ты абсолютно прав, Коль. Данила не виноват в том, что родился в семье не самых лучших людей с нравственной точки зрения, – продолжала говорить мама.

– Но разве не было бы правильным оставить Грабовского на растерзание Рафаэлю в отместку Луке? Он же это делал за отца…

– Сынок, постой. – в разговор вступил отец. – Давай представим, что ты действительно позволил ему закончить вендетту. А вдруг он бы убил Данилу? Ты же знаешь Дёмина, он вряд ли бы остановился на парочке ударов. Чем Данила это заслужил? Сам же дал ответ…

– Пап, а если…если бы я....

Отец закончил говорить, снова остановил свой взгляд на моих глазах, осознавая, что сейчас последует серьёзный вопрос. Мне его было трудно задать при такой напряжённой обстановке, но это нужно было сделать.

– А если бы я убил кого-то ради тебя и мамы?

Удивительно, но родители не стали возмущаться, кричать, воспринимать этот вопрос как подвох, а продолжали наблюдать за моими действиями, ожидая продолжения. Тут мне стало понятно: они и не стали бы этого делать. Они мысленно поддерживали меня, успокаивали. Из моих глаз потекла слеза. Это была не слеза горечи. Не слеза страха. Это была слеза радости.

Мама, увидев мои "страдания", подошла ко мне и крепко обняла, мне оставалось только прильнуть. Как же в тот момент я был благодарен судьбе за то, что у меня есть человек, который всегда рядом, готовый оказать помощь и выразить сострадание. Хоть родители и не знали всей ситуации, но это им не мешало быть лучшими представителями человечества от мира сего. Успокоив меня, мама села обратно за стол. Отец так и не доел свою порцию, оставив её такой после моего вопроса. Отложив еду обратно в кастрюлю и поставив тарелку в посудомоечною машину, глава семейства дал краткий и точный ответ:

– Если бы ты это сделал…мы бы поддержали тебя, несмотря ни на что, ведь мы очень любим нашего сына.

Этой фразой наш ужин завершился. Я доел свою порцию и вышел из-за стола, предупредив родителей о том, что я решил погулять, а после сделать все уроки. Мне нужно было отвлечься и успокоиться. Точнее побыть наедине с собой. Сейчас вечерело, значит было мало народу на улице. Однако позабыть о всех своих проблемах у меня не получилось: телефон снова завибрировал. На этот раз это был не звонок, а текстовое сообщение. Как я и ожидал, его отправил Аид. Содержание было таким же, как и предыдущие: с упреком насчёт меня самого и моих действий из-за того, что я ничего не рассказал Косте и промолчал, и с напоминанием о последнем испытании. Он также прислал время и координаты места встречи. Впрочем, я не обратил на сообщение особого внимания. Мне просто хотелось отстраниться на минуту от всех "проблем".

На улице было холодно и свежо одновременно. Сегодня снег был липким, так что можно было слепить снежки. Взяв кусочек от него в руки, я вспомнил Юлю. Мы очень любили играть зимой в снежки, лепить снеговика…в общем, любили делать то, что многие предпочитают делать в это время года. Слепив снежок, я кинул его в воздух, где он рассыпался на мелкие кусочки, которые упали прямо на моё лицо, оставив приятное ощущение свежести и воды. Наконец-то я смог улыбнуться по-настоящему. Но счастье продлилось недолго. Мне снова позвонили. "Когда-нибудь придётся выкинуть этот телефон!" – прозвучало у меня в голове. – "Быстро я стал кому-то нужен!". Это был Семён. Я не знал, зачем ему нужен, но просто так он никогда не звонил. Сначала не хотел брать трубку, но телефон продолжал настойчиво вибрировать. В конце концов я сдался. Из телефона доносилось только кряхтенье и вздохи. Они продолжали звучать продолжительное время, из-за чего создавалось ощущение того, что Аид смог добраться и до него. Правда, эта мысль быстро исчезла из моей головы, так как хоть он и был психом, но играл по правилам. Тогда оставался лишь один вариант. Именно это я и спросил у Семёна:

– Что с тобой, Сёмыч? Опять под кайфом? Или ты снова прикалываешься надо мной?

Ответ был таким же: кряхтенье и вздохи. Но было и что-то другое-некоторые звуки были похожи на обрывки из цельного предложения. Пока я мог различить только два слова: "помоги" и "беги". После этого Семён повесил трубку. Мне стало немного страшно, но вскоре я успокоил себя, приняв этот звонок за шутку. Даже если это была не шутка, то он мог сам себе помочь. Не в первый раз делал же…

Я продолжил гулять по улице и зашёл в парк. В это время суток он был практически пуст. Только некоторые парочки сидели на отдалённых скамейках и оживлённо что-то обсуждали между собой. Они снова мне напомнили о Юле. Здесь мы часто проводили время, поедая мороженное и наслаждаясь пением птиц. Моя мама тоже много раз была тут. Она любила прикармливать голубей. Парк был особенным для всей моей семьи. Немного пройдясь по нему, я присел на скамейку. Затем закрыл глаза. Для меня теперь ничего не существовало. Довольно приятное чувство. Я поражён тому, что многие творческие личности добиваются его различными способами годами, но мне лишь нужно прийти в парк и закрыть глаза. Почему так получается? Непонятно. Но в такие моменты ты начинаешь ценить мелочи, которые постоянно появляются в твоей жизни, хотя многие их не замечают. Либо не хотят либо не могут. Чаще всего не хотят. Как и я когда-то тоже не хотел.

Я открыл глаза. Мне снова позвонили. "Нет, но это уже не смешно!" – пронеслось у меня в голове. На этот раз звонила Надя. Скорее всего она хотела узнать что-то про Костю. Я незамедлительно взял трубку. Оттуда донёсся мелодичный знакомый голос с беспокойством:

– Привет, Коля! Ты не знаешь, что сегодня с Костей происходит? Он какой-то нервный и скрытный сегодня, ничего мне не рассказывает…

Как в воду глядел. Естественно, она спросила о нём. Здесь мне тоже придётся соврать. Но это ради её благополучия. И я удивлён, что она с Костей до сих пор не сблизились.

– Жив твой Костя, жив. Надь, у него сестра пропала, он её ищет. Поэтому так странно себя ведёт.

– А, поняла…спасибо большое… – Надя подбирала слова. – Как дела идут с "ним"? С убийцей Юли?

– Всё хорошо. Только пишет угрозы и всё, ничего такого. Я его просто игнорирую.

– А, ну хорошо. Не буду мешать. Хорошего вечера.

– Да, пока.

Я повесил трубку. Было тяжело врать, но по другому было нельзя. Я хотел защитить всех своих друзей от Аида. Мне нужно было его остановить. Чтобы прекратить этот поток лжи, чтобы все были счастливы, чтобы жизнь стала прежней! Но я только превратил её в бесконечную горечь по убитой мной Елене. Этот грех навсегда останется на моей совести…но у меня всегда есть родители! Они поддержат меня, помогут! Да и друзья не отвернутся! Я не могу сдаться! Чтобы претворить все желания в жизнь, стоит постараться. Теперь я это понял и на этот раз я не проиграю этому психу! Аид, ты выиграл лишь одну битву, но не выиграл эту войну! Я остановлю тебя ради Елены, ради Юли, ради безопасности и сохранности всех дорогих мне людей!

Да, я принял решение. Остановить Аида. Раз и навсегда.

На улице наступила глубокая ночь, когда я вернулся домой. Родители немного отругали за опоздание, но мне удалось их убедить засчёт небольшого количества домашнего задания. Я приступил к его выполнению. За это время нужно было разработать план дальнейших действий. Такой, чтобы Аид проиграл в этой своеобразной "шахматной партии". Я уже решил не продолжать своё участие в его "игре" и пропустить последнее испытание. Мне казалось, что он просто хочет убить меня под видом загадки или очередного ребуса. Он мог пойти и на такое. Или пойдёт, когда поймёт, что его жертва не соизволит явиться на испытание. Тем не менее, Аид планировал устроить шоу в такое же время: в 18:00. Если не считать школу, то у меня оставался час на все свои действия. Этого вполне хватало. Я давно хотел расспросить родителей Юли, теперь возникла такая возможность. Не думаю, что мне придётся уговаривать их. Достаточно времени прошло с её смерти. Тем более, что я-близкий человек для них. Они вряд ли будут что-то утаивать от меня. Если слова Полины окажутся правдой, то они подтвердят их, а я окончательно пойму, кто скрывается под личиной "Аида". Чувствовал себе каким-то персонажем триллера…

Однако, возник главный вопрос. Если Дёмин действительно окажется убийцей Юли и похитителем двух Лен, то как мне до него добраться? И мне нужна была полная уверенность в том, что Аидом является именно он. Будет очень несправедливо с моей стороны, когда я отправлю не того человека в тюрьму. Да, я передумал убивать его. Он не достоин смерти. Не стоит опускаться до его уровня. Крови было пролито достаточно.

Вскоре я закончил решать домашнее задание, а план был разработан. Сначала надо выследить Раффи в школе и допросить. У меня был заготовлен способ того, как можно расколоть этого громилу и вывести его на чистую воду. Дальше стоило пойти к родителям Юли, благо, они жили в паре кварталов от моего дома. Там я задам им пару вопросов, а затем вернусь домой. В домашней обстановке осталось суммировать всю полученную информацию и раскрыть личность психопата. Только в этом продуманном плане оставался один нюанс: чтобы мне поверили люди в органах, нужно было подтвердить свои слова не только доказательствами, но ещё и словами нескольких свидетелей. В голову пока не приходила идея, кто это мог быть, но я решил оставить эти размышления на завтрашний вечер.

Проштудировав план несколько раз, я начал собирать рюкзак. Родители зашли пожелать мне всего самого наилучшего на предстоящий "тихий час", а потом ушли к себе в комнату. Я тоже решил не тянуть со сном и прилёг на кровать. Пытаясь попасть в царство Морфея, я закрыл глаза, но вдруг начал доноситься некий шум по дому. У нас не было никакого домашнего питомца, потому такие звуки мне показались странными. Будто какой-то человек ходил на кухне. Это не могли быть родители-я бы услышал, что кто-то выходил из комнаты. К ходьбе прибавились звуки лезвий. Это был звук лезвий ножа. Меня бросило в дрожь. Кто-то проник в дом? Такое для меня казалось невозможным. До этого момента. Я вспомнил Семёна. Остался ли он жив? Или Аид реально добрался до него? То есть следующим был я? Он проник в мой дом? Тем временем звуки не прекращали доноситься и утихать. Напротив, они становились громче с каждой секундой. Вдобавок к ним прибавился звук шагов по лестнице. Незнакомец поднимался наверх. Аид шёл ко мне. Переборов в себе страх, я взял первое, что попалось под руку: книгу. Ей решил обороняться. Я подошёл поближе к двери. Затем взялся за дверную ручку. Дверь начала открываться…

Я размахнулся и ударил. Кажется, попал. Но что-то было не так. Я вернулся за телефоном и включил на нём фонарик. Это был не незнакомец. И не Аид. Это был отец. Я ударил своего отца! Хорошо, что удар пришёлся на руку. Он продолжал твёрдо стоять на ногах, удивлённо смотря на меня. В руках он держал тарелку с бутербродом и два ножа. Теперь стал понятен источник некорректно воспринятых мной звуков. Отец шуточно спросил:

– Кошмары снятся, что ли? Что ж ты отца-то бьёшь…

– Прости, пап, я не хотел. Да, кошмары снятся.

Мы молча вернулись в свои спальни. Понятно, почему я не услышал, как папа спустился на кухню: дверь была открыта. Звуков уже не было, поэтому я смог спокойно заснуть через пару минут. Но чувство тревоги долго не покидало меня…

Уроки проходили, как обычно, без происшествий. Одноклассники постоянно обсуждали скандал матери Данилы. Их бесило то, что она всегда выходила из любой ситуацией нетронутой, используя различные аргументы, являвшимся во многих случаях бредом или притянутой за уши байкой про силу и независимость женского пола. Я тоже этого не понимал: зачем что-то кому-то доказывать? Почему нельзя жить без бессмысленного разделения? Ответ я и так знал. С другой стороны, жить в утопии тоже не является чем-то объективно замечательным. Рано или поздно личности хочется разрушить баланс. Любой человек стремится к хаосу, к разрушению. Что тут ещё говорить, если сама вселенная разрастается и уничтожается одновременно каждый день?

В то время как я учился, у меня получилось выявить дополнительный нюанс моего плана. Скорее даже минус. Надо было отгородиться от друзей на какое-то время. Это было также трудно как поток лжи, который постоянно продолжал вытекать из моего рта, стирая грань между правдой и враньём. Но ради большой цели приходится чем-то жертвовать. Звучит пафосно, не правда ли?

Впрочем, мне даже не пришлось придумывать оправдание или отмазки, чтобы не видеться с друзьями. Семёна вовсе в школе не было, Надя ушла в библиотеку и практически никогда из неё не выходила, а Костя постоянно косился на меня с презрением и ненавистью. Он этого даже не скрывал. По его взгляду было ясно: он узнал. Узнал, что я сделал. Может, он пока что не считает меня убийцей, но чувства брали своё. Стоила ли моя цель такой жертвы как потеря лучшего друга? Определённо нет. Но по другому не могло быть. В конце концов, когда Аид попадёт в тюрьму, я всё объясню ему. По поводу Семёна ничего не было понятно, но из слухов удалось узнать, что он попал в больницу. По какой причине-неизвестно. Завтра я точно зайду к нему проведать его.

Рафаэль сидел на своей любимой скамейке на заднем дворе школы. От него исходило обильным запахом дыма. Курил недавно. Никогда не понимал, зачем люди травят себя такой невкусной дрянью. Бывают случаи, где человека можно понять-он пытается отвлечься от душевной боли, от страданий, да просто закрыться от мира, но для меня это никогда не являлось оправданием для постепенной деградации личности и убийства самого себя. Дёмин сидел в одиночестве, без своих парней. Как только он увидел меня, сразу потушил сигарету и начал наблюдение за мной. Я подошёл к нему и спросил дружелюбно:

– Привет, Раффи. Где остальные?

– Да так… – он говорил хриплым голосом, – отпустил погулять ненадолго. А ты тут какими судьбами?

– О, да ничего такого. Просто решил тебя сдать, убийца.

– Что? – Рафаэль не понял вопроса.

– Да, убийца Юли Парфёновой.

– Что ты несёшь? Я? Убийца Юли? Я в жизни никого не убивал? Только бил до полусмерти…

Я посмотрел на него с подозрением.

– Ну и избивал… – продолжал оправдываться Дёмин.

– Значит, ты не убийца?

– Конечно, брат, ты чего? Совсем тю-тю?

– Хорошо, но ты же понимаешь, что, если не раскроешься сам, то мне придётся заставить тебя раскрыться, Аид! Только не передо мной, а перед ментами! – я начал повышать голос.

– Ты не можешь…какой, блин, Аид? Я ваших героев из вашей лит-ры вообще не знаю! И…ты не можешь заложить меня!

– Уверен? – в моём голосе появилось сомнение по поводу причастности Раффи, но я пытался скрыть его. – Ты ещё не в курсе, что я могу им предоставить и рассказать о тебе.

– Что?!

– У меня есть списки твоих сделок между учениками этой школы, так что ты никуда не денешься! – в ход пошёл один из самых удивительных контраргументов, напоминающим реплику персонажа С. Л. Джэксона из фильма "Криминальное чтиво".

– Откуда…пожалуйста, не сдавай меня! Клянусь, я ничего не знаю! – он был готов закричать.

– Точно ничего не знаешь?! – я подбежал к нему и схватил его за рубашку так сильно, чтобы на него точно подействовало.

– Клянусь! Пожалуйста, не надо…как же папа, как же мама… – он почти рыдал.

Я отпустил Рафаэля. Для меня это был перебор. Да, мне не нравилось то, что я сейчас сделал, но главное то, что я смог добиться от него всего, что мне нужно было. Дёмин продолжал испуганно смотреть на меня, но после того, как я заверил его, что никому не расскажу об этой ситуации, он успокоился и снова закурил. Я пожелал ему хорошего дня и направился к выходу из школы. Оставалось 43 минуты до финального испытания Аида. Наступила пора приступить к реализации следующего пункта моего изощрённого плана.

Когда я оказался перед порогом дома родителей Юли, осталось 27 минут до испытания Аида. Меня волновало такой фактор только по одной причине: мне было немного страшно оттого, что психопат мог добраться до меня за оставшиеся время, пока я буду идти к своему дому. Поэтому надо было расспросить близких моей половинки как можно быстрее. Мой взгляд остановился на парковке перед их домом: синего внедорожника не было. Отец Юли уехал в командировку. Снова. Всё пройдёт намного лучше, чем я себе ранее представлял. Дом Парфёновых был красного цвета, и мне это нравилось. Они его перекрасили, когда заселялись в него пару лет назад. Когда их переезд закончился, Юля поступила в мою школу. Мне всегда нравилось приходить к ней в гости: атмосфера в её доме всегда меня успокаивала, а её родители были лучшей основой для появления хорошей обстановки. Безусловно, Парфёновы были со своими причудами, но никто не мог отрицать того, что они были мудрыми и честными. В их квартале таких людей было катастрофически мало. Сейчас я даже вспомнил одну их особенность: они всегда пили кофе. На обед, на завтрак и на ужин. Потому я много раз находил Юлю в толпе по запаху кофе.

Я нажал на дверной звонок. Прозвучала приятная мелодия, напоминающая мелодию звонков, которые висят на входе в подъезд. Никто не ответил. Я нажал снова. Ничего не произошло. Только я хотел постучать по двери, тут же пришла мама Юли, открыла мне и впустила в дом. Она выглядела как взрослая версия её дочери: веснушчатое лицо, широкие голубые глаза. Только волосы были не кучерявыми, а короткими. Парфёнова приветливо мне улыбнулась и ласково спросила:

– Коля! Не ожидала увидеть! Решил всё-таки навестить нас? Так приятно…

– Да, да, Анастасия Вячеславовна… – прервал я её, – можем ли мы обсудить кое-что?

– Конечно, Коль, конечно! Чай будешь или кофе?

– Чай. Как обычно.

– Хорошо, а я кофе. Как обычно.

Я вошёл вместе с мамой Юли на кухню. Она отличалась от нашей: было только одно окно над посудомоечной машиной, располагавшейся в верхнем левом углу комнаты; стол, рассчитанный всего на четырёх человек. У нас были и большие окна, выходящие на улицу и стол, рассчитанный на семь человек как минимум. Также мне удалось интересную деталь интерьера в зале: над их домашним кинотеатром висел портрет Юли. Это не являлось для меня открытием: Анастасия Вячеславовна была талантливым художником, любящий рисовать преимущественно людей. Однако, в доме было полно и всякого рода пейзажей: моря, пустынь, лесов, гор, полей после кровопролитных битв… Одно меня смутило: глаза Юли на портрете были закрыты.

Вскоре чайник вскипел, а я сел за стол. Тут я увидел, что на месте, где любила сидеть моя вторая половинка, была поставлена рамка с её фотографией. Пришлось сдерживаться, чтобы не зарыдать прямо на глазах у старшей Парфёновы. Но она всё равно успела заметить и с грустью сказала:

– Я понимаю. Нам всем её не хватает. Иногда люблю представлять, что Юля до сих пор с нами…о чём ты хотел поговорить? – она пыталась сменить тему.

– А вы…вы…можете рассказать о поведении Юли в последнее время?

Анастасия Вячеславовна резко помрачнела. Улыбка мигом пропала с её лица. Мой план находился под угрозой. Надо было как-то сменить тему, подойти более деликатно к этому вопросу. Сейчас уже поздно. Меня выгонят, а я не получу доказательств. Вдруг мама Юли встала и вышла из комнаты. Думаю, это означало, что я должен уходить. Я уже собирался встать, как тут же вернулась Анастасия Вячеславовна с кружкой кофе. Оказывается, она готова говорить, но только с любимым напитком.

– Юля в последнее время постоянно беспокоилась о своей безопасности. Она говорила, что со всех сторон ей угрожает опасность. От тебя и ещё одного молодого человека. Этот парень, с которым она где-то успела познакомиться…

– Простите, что перебиваю, но этот парень…он из нашей школы? – моя догадка постепенно подтверждалась.

– Да, Коль, из вашей школы. Она говорила, что с этим молодым человеком ты тоже косвенно, но познакомился в том же месте, что и она.

Неужели мама Юли говорила о Греции? Возникало много вопросов, но кусочки пазла начали соединяться воедино. Тем временем Анастасия Вячеславовна продолжала:

– Когда ты начал ревновать, вы ссорились, ну ты сам знаешь. Тогда она часто приходила к нам либо к нему в поисках утешения.

– То есть она мне изменила?

– О чём ты говоришь?! Да никогда! Она всегда была тебе верна.

– Странно, Полина сказала другое…

– Беляева, что ли? Да она любительница сделать из мухи слона! Так что это не совсем так, как она говорит.

– Понятно. Спасибо, что прояснили. Как вы думаете, это я её убил?

В комнате повисло напряжение. Я ожидал положительного ответа. Во всяком случае, отчасти именно я повлиял на её смерть.

– Нет, не думаю.

Сейчас будто камень с души упал.

– Ты был всегда хорошим и интеллигентным парнем. Ты на такое зверство не способен. Да, я знаю, что её убили. Я подозреваю, что это тот молодой человек сделал. Она к нему пришла и расставила все точки над и, а он обозлился и отомстил.

– Хорошо…а вы знаете, что подозревают Рафаэля Дёмина в качестве потенциального убийцы?

– Нет, но не думаю, что это он. Скорее, кто-то из его группы. Она его фото на своём телефоне показывала, не похож на Рафаэля.

– Это то, что мне и было нужно! Спасибо вам! Огромное!

В меня будто молнией попало. Теперь всё стало ясно. Я даже смог точно предположить, кто это! Вот оно, просветление!

– Я побежал, Анастасия Владимировна. Благодарю за тёплый приём. Хорошего вам дня!

– Да…да…пожалуйста?

Я выбежал из дома Парфёновых и побежал к себе домой. Наконец-то расследование было завершено! Однако, счастье оказалось мимолётным. Я вспомнил, что время перед финальным испытанием Аида уже как 30 минут назад закончилось.

Домой я вернулся, когда на часах было без 15 минут семь вечера. Родители встретили меня на привычном месте в это время-на кухне. Они предложили мне поужинать, но я вежливо отказал им, так как надо было сделать поскорее уроки и прогуляться, чтобы окончательно решить, как же добраться до Аида и сдать его. Так и произошло. Во время выполнения домашнего задания мне часто названивали мои друзья, но я не отвечал им. Были дела поважнее. Но очередное сообщение привлекло моё внимание: писал сам виновник торжества. Аид предупреждал о том, что "Гришок" провалил испытания, значит пусть готовиться к скорейшей смерти. В общем, ничего нового. Сейчас я начал основательно готовиться к тесту по физике, который я с Костей сумел провалить, так как завтра, в субботу, нужно будет прийти и переписать его. Тема для меня была неприятной и неинтересной, трудно давалась мне. Первый закон термодинамики, если быть точнее. Ещё одним отягчающим обстоятельством являлось придирчивость физика к проверке тестов по его предмету. Но со временем мне удалось к этому привыкнуть, так что с контрольными работами я справлялся с каждым разом намного лучше.

После усиленной подготовки к переписыванию теста по физике из домашней работы осталась невыполненной только геометрия. Я собрался приступить к её выполнению, но, к моему удивлению, не смог его найти даже в собственном рюкзаке. Учебник пропал. Или я его потерял. Второй вариант был маловероятен, но возможен. Я вспомнил предыдущую ночь. Тогда мне казалось, что в мою комнату решил заглянуть Аид. Может, сейчас мне тоже кажется? Моим следующим решением стала очередная прогулка в парк. Хотелось подышать свежим воздухом, может, тогда галлюцинации перестанут появляться. Да и хотелось отдохнуть от постоянных телефонных звонков и сообщений, которые продолжали приходить.

Я вышел на улицу, где пробыл много времени, обдумывая происходящее. Как позже оказалось, странности только начинались.

Прошло много времени с начала моей прогулки, поэтому я решил вернуться домой. В тот момент, когда я снимал свою верхнюю одежду, неожиданно зашёл отец. Видимо, услышал, что сын возвратился. Его следующие слова поразили меня как гром среди ясного неба:

– Коль, тут мальчик заходил, сказал, что из твоей школы, представился твоим другом. Зашёл, чтоб твой учебник вернуть.

Я оцепенел и ошарашенно посмотрел на него. В жизни не знал ни одного своего друга, знающего мой адрес, и которого отец не узнал бы в лицо. Неужели это пришёл тот, о ком я думаю? Я с опаской спросил отца:

– Какой учебник?

– По геометрии.

Мне ничего не казалось. Мой учебник действительно пропал ещё в школе! Тем временем папа невозмутимо принёс мне пропавшую книгу из кухни. Как только я её взял, то пулей побежал в комнату, чтобы проверить, всё ли осталось на месте. Сначала никакой пропажи не было обнаружено. И потом. Даже после 6 минут тщательной проверки. Я был готов успокоиться, но тут решил проверить телефон. И тут всё раскрылось: все то, что я успел узнать в собственном "расследовании", было кем-то удалено! Все мои записи и доказательства! До меня наконец дошло: Аид действительно проник в мой дом под видом друга, принёсшего пропавший учебник, чтобы узнать, насколько близко я подобрался к нему, и убить при первой возможности. Это был шахматный ход от него, знак, означающий, что теперь либо я первым остановлю его либо он убьёт меня. Как ни странно, но ответ психопату мне удалось подготовить ещё на прогулке. Завтра я должен найти Костю в школе и кратко рассказать обо всём, что произошло за последние дни. Вместе мы сможем поймать и сдать Аида, и тогда этот кошмар закончится навсегда.

С таким планом я принялся решать домашнее задание по геометрии, не задумываясь о том, что что-то может пойти не так.

И это было моей огромной ошибкой.

Следующее утро наступило довольно быстро. Настолько, что даже мне было трудно поверить. Выполнив все свои каждодневные утренние процедуры и позавтракав, я отправился в школу, которая уже не казалось мне "вторым домом" или абсолютно безопасным местом. Здесь каждый мог умереть от рук маньяка, который скрывался под личностью обычного десятиклассника. Но сегодня я не допущу новое убийство. Никто не умрёт. Точно не сегодня.

Этим утром я проснулся очень рано, поэтому и в школу пришёл задолго до начала дополнительных занятий. Мне нужно было как-то провести целый час, пока учитель по физике не приедет и не принесёт тест. Также надо дождаться Костю. Он тот, кто мне поверит. Он-моя последняя надежда.

Тем не менее нужно было сходить и выполнить свои дела. В туалете никого не оказалось, поэтому я спокойно подошёл и начал умывать лицо. После того, как мне удалось проснуться, я заметил в зеркале над умывальником, что дверь кабинки, которая была раньше лишь чуть-чуть приоткрыта теперь была нараспашку. Не успел я обернуться, как получил по голове чем-то тяжёлым. Всё в моих глазах затряслось, я начал терять сознание, и вскоре упал на пол. Совершенно обессиленным.

Проснулся я уже крепко приклеенным скотчем к унитазу. Я пытался пошевелить руками и ногами из стороны в сторону, но они были приклеены к друг другу. Сбежать не получится. Я угодил в ловушку Аида. Всё-таки тут он обошёл меня. Но я решил не сдаваться до последнего.

Вскоре явился и сам Аид. Только в виде обычного десятиклассника, которого я сразу смог узнать:

– Так и знал, что это ты! Хорошо скрывался, ничего не скажешь. Пытался всячески надурить меня, но я узнал, кто ты! Ты проиграл, Аид!

Он даже не шелохнулся. Ему было всё равно. Как бы я себя не уверял, но по глазам психа было понятно, что у него всё шло по плану. Он сейчас контролировал ситуацию. А от моих слов Аид лишь тихо посмеялся тем же металлическим голосом, что и в бараке.

– Ты серьёзно думаешь, что победил? А ты уверен? Ты же грешник, помнишь? А грешники всегда страдают…

После этих слов он вытащил из соседней туалетной кабинки маленькую коробочку. Из неё доносилось характерное жужжание. Аид добавил:

– Страдают от своих самых главных страхов!

Да, он знает о том, что я панически боялся пчёл. Но зачем они ему? Чтобы попугать меня?

– Я тебя не боюсь! – закричал я. – Ты уже ничего не сможешь сделать! Я всё организовал…

– Ты? Организовал? – прервал меня Аид. – Не смеши меня, Гришин. Ты настолько был ослеплён своей дурацкой любовью к девушке, то есть, простите, мёртвой девушке, что она тебя привела к смерти! Гришок, запомни раз и навсегда, любовь убивает человека. И ты не исключение. Не бойся, скоро всё закончится.

С этими словами он вытащил шприц со снотворным для меня. Затем он подошёл и вколол мне его. Я решил договорить:

– Я тебя не остановлю, ты прав. Но мои друзья это сделают! Они лучшие! Они-то точно сдадут тебя!

Аид в перчатках начал мазать мне мёд вокруг лица, а после открыл коробку с пчёлами и на выходе из туалета сказал:

– Пусть попробуют. Даже если я погибну, идея останется жить.

Психопат ушёл, а мне оставалась только заснуть вечным сном. Последние мои минуты жизни я провёл в сожалении перед всеми, кто мне был дорог. Надеюсь, они проживут хорошую жизнь. Лучше, чем она была у меня.

– Мама…Юля…Костя…Лена....простите меня…за всё.

– Иван Сергеевич, по результатам нашего быстрого осмотра трупа Николая Гришина мы смогли установить причину смерти!

– И какая же причина? – детектив стоял, с сочувствием рассматривая мёртвое тело с разбухшими бугорками на лице красного цвета.

– Смерть наступила от множества укусов пчёл, вызвавших сильную аллергию!

– Хммм…а почему его никто не слышал? Вы его нашли уже в таком состоянии, Лихачёв?

– Да. – скромно и тихо ответил я. – Когда я его нашёл, он уже был покусанным. Мёртвых пчёл я выбросил, жала вытащила Надя, потом позвонили в полицию и службу скорой помощи. Видно, опаздывают.

– Ясно. – холодно произнёс детектив. – Второе убийство на неделе. Что же происходит на самом деле?

Я продолжал смотреть на тело моего лучшего друга с горьким осознанием того, что скоро произойдёт со мной. Мои руки потянулись к лицу, преследуя цель прикрыть его, закрыть меня от всего мира. И только один человек не позволил этому случится:

– Что с тобой, Костя? Тебе плохо? Может, пойдём…

Нужно сказать ей. Нужно.

– Я следующий. Я следующий!