Что делать, когда на тебя прямо с неба пикирует дракон?

Не знаю, может, будь я на тот момент человеком иначе отреагировала бы.

Но к счастью, я была в теле кошки и потому мудрые инстинкты представительницы кошачьих значительно опережали мои собственные.

А потому я что есть силы выгнула спину и зашипела на наглого ящера!

К слову, моя разбойница Тяпа, которую снова на гигиенические процедуры потянуло, даже процесс умывания не прервала. Решила, должно быть, что я и одна прекрасно справлюсь с нашей обороной. А может, просто фаталистично решила не выделываться. Ибо всё равно ж бесполезно.

В общем, кто знает, что на уме у этих усатых и пушистых. Даже я не в курсе, даром, что сама кошка.

Дракон тем временем приближался. Гигантские перепончатые плоскости создавали воздушные волны и от их упругих ударов ветка подо мной так и плясала.

Стоило, наверное, текать. Банально. Ниже, в листву. Нужно было прятаться, причём срочно! Однако я… как кошка я совершенно не умела (и не хотела, что ещё и важнее) передвигаться задом наперёд по танцующей ветке, а как человек… как человек и любитель драконо-фэнтези я просто не в силах была оторваться от невероятного зрелища!

Дракон и прежде, высоко в небе был восхитителен...

Весь насыщенного багрового цвета, застилающие небо крылья подсвечены солнечными лучами… А чешуя – гранатовая, сверкающая! Мм… И чем ближе, тем явственней и резче плясал свет на этой бесподобной чешуе… Добавить сюда огромные шипы, украшающие два кожистых паруса, мощные когтистые лапы, треугольную голову, увенчанную множеством багряных рогов и глаза… ох, что это были за глаза! Бурые, почти чёрные, но с алыми прожилками… Расчерченные золотым вертикальным зрачком!

«Спасайся, дурёха!!! – орал где-то на там, на задворках сознания Здравый Смысл. – Драконом он любуется, видите ли!!! Да это будет последним, что ты увидишь в жизни!!!»

«Много ты понимаешь… – Отмахивалась я от Здравого Смысла всеми четырьмя лапками и хвостом, конечно. – После такого зрелища и помереть не жалко!»

Я лукавила.

Не знаю как, спишу сей феномен на пресловутую кошачью интуицию, но я всей шубкой ощущала, что дракон, как и пресловутый иностранец, безопасен.

И потому смотрела и смотрела…

И чем ниже он снижался, тем ярче горели его невероятные глаза!

В какой-то момент свет стал таким ярким, что образовал стену между нами. Крылатый силуэт смазался, на глазах теряя очертания…

Я часто заморгала, думая, что мне мерещится, а когда снова уставилась на ящера, собственно ящера никакого уже не было. Вместо него всего в паре метров от нашего с Тяпой дерева завис тот самый мужчина, с чьих удобных колен и началось моё знакомство с этим миром.

Мужчина парил прямо в воздухе и глаза его всё так же светились! И всё так же оставались гранатовыми, расчерченными золотым вертикальным зрачком. Из зрачка этого по-прежнему так и норовило выбиться сияние. Волшебное и невероятное, потрясшее мою кошачью натуру до глубины души!..

Вот как я умудрилась принять его за человека?!

Теперь-то было очевидно, что уж на кого-на кого, а на человека тип, оказавшийся драконом, походил меньше всего.

Слишком уж он был… идеальным. Словно из скалы выточенным… Хотя нет… скорее из мрамора!.. Тёплого, живого, дышащего какого-то… мрамора… мммуррк! Чем пристальней я вглядывалась в его резкие, чуть островатые черты, тем явственней проступала сквозь человеческий облик драконья суть. И потому высокий лоб, прямой нос, узкие скулы и неожиданно чувственные губы обмануть меня уже не могли. Выглядел мужчина молодо, однако определить его возраст оказалось проблематичным даже для кошки.

– Урк? – музыкально поздоровалась я и по примеру Тяпы махнула на мужчину лапкой.

Дракон вдруг кувыркнулся в воздухе и пробормотал сквозь зубы:

– Демоны! Что-то с силой… Ну, Валлар, попадись мне только! Лапы вырву, хвост в узел завяжу!! – И совсем другим тоном уже мне: – Ну что, набегалась, любимка? Иди-ка сюда, проказница!

Отступать было некуда и потому я покосилась на умывающуюся Тяпу. Всё-таки у неё кошачьего опыта побольше.

– А что делать? – правильно истолковала британка мой вопрос. – Нужно же, чтоб нас кто-то с дерева снял. Уррь!

– Урк! Но он не человек! Он – дракон!

– И что? Что ж теперь, не брать над ним шефство? Я протестую! Это дискриминация по признаку питомцев!

– Так бы и сказала, что он тебе понравился. – Фыркнула я.

– Можно подумать, он тебе самой не понравился. – Не осталась в долгу Тяпа.

А я… я неожиданно для себя самой заурчала. Да что там, заурчала, заурррчала в голос… Запела, можно сказать!

– Уррр-р... урр-рк! Ну ты же сама видишь… Он такой… такой… просто тортик с кремом, а не дракоша! Хочется мять его лапами и облизывать… Облизывать... Облизываааать… Урррк!

Зависший в воздухе дракон истолковал моё замешательство по-своему.

– Не хочешь идти без новой подружки? Какие проблемы, Носик? И подружку возьмём.

– Какой молодец, ни в чём не может тебе отказать. – Благодушно отметила Тяпа. – Правильно его твоя предшественница выдрессировала. Прям вот почёт ей и уважуха от всего кошачьего племени.

– Всё, что скажешь, любимка. – Продолжал сюсюкать со мной дракон, полностью подтверждая глубокомысленный вывод Тяпы. – Всё, что скажешь, Носик! Красотка моя… Принцесса… Ну, идите обе сюда, малышки.

– Вот это мужчина. – Восторженно промурчала я на кошачьем. – Люблю-куплю-поехали… Мууррррмерчта!

А дракон разливался соловьём! Сулил всевозможные игрушки, плюшки, няшности и вкусности и чуть ли не звёзды с неба…

И чего уж тут – купаться в таком потоке драконо-обожания было очень кайфово!

– То ли ещё будет, – подмигнула мне Тяпа.

Вслух же капризно возразила:

– Так, я не продаюсь, если что. Но…

– Так и знала, что будет «но». – Хихикнула я.

– Но питомец, у которого есть свой питомец, значительно подымает мой статус и кошачью самооценку! – Гордо дёрнула британка хвостом. – Выходит, я не какая-то там рядовая Укротительница Драконов, а Повелительница Укротительницы Драконов… Поэтому мышь с вами, поехали.

С этим гордым изречением Тяпа задрала мордочку и хвост, после чего гордо прошествовала прямо в руки этого драконистого симпатяги. Вслед за Тяпой, помявшись для приличия, а ещё очень уж нравилось, как этот красавчик с гранатовыми глазами меня любимкой, малышкой и Носиком звал, проследовала к нему на руки и я.

Думала, дракон со столь драгоценной ношей аккуратненько на землю опустится и бережно, аки две хрустальные вазы, понесёт нас с Тяпой потчевать кошачьими разносолами и прочими вкусностями, что столь красноречиво сулил... И, судя по всему, так же и сам дракон планировал...

Он как раз прошептал что-то о моих любимых вкусняшках, после чего… Поцеловал меня в нос. Нежно-нежно… И так… мм-м… У меня аж пальцы на лапках поджались! От холки до хвоста прокатились волны удовольствия! Однако не успела я ткнуться в гладкий подбородок мордочкой, как дракон вдруг торпедой взмыл в небо!

И кувыркаться принялся!

Я возмущённо – хотя, если начистоту – восхищённо завопила!

Дракон же, кувыркаясь, ругался сквозь зубы. Бормотал что-то о пошедшей вразнос силе. Обещал некоему Валлару рога к демонам поспиливать. И много чего ещё обещал, сурового и пугающего до крайности.

И в то же время прижимал нас с Тяпочкой к груди очень бережно, что подкупало, конечно, невероятно. Кроме того, у меня на мордочке, казалось, его поцелуй навеки запечатлелся. Уж и поцелуя того след простыл, а я всё продолжала ощущать его губы – горячие, твёрдые, нежные… Будто он всё это время продолжал меня целовать… Прибавить ко всему этому близость крепкого мужского тела и его запах… урррр, что это был за запах… дурманяще-пряный и вместе с тем свежий очень… Словом, с ума сойти!

Добавить сюда соседство с моей любимой плюшевой бестией и можно смело сказать, что несмотря на все эти кувырки и тихую ругань сквозь зубы (это чтобы нас с Тяпочкой не травмировать) я была полностью и абсолютно счастлива!

Однако, чем дольше длилась эта хаотичная пляска в небе, тем сильнее злился дракон. И тем сильнее укреплялся в решении накостылять какому-то Валлару. К вырванным лапам, завязанному в узел хвосту и спиленным рогам прибавилась уже и свёрнутая шея, и клыки выбитые, и глаза, натянутые на то самое место, из которого завязанный в узел хвост вскоре выглядывать будет...

А потом перед глазами снова полыхнуло и… скажите, вы когда-нибудь летали в ковше экскаватора?

Потому что нам с Тяпой пришлось. То есть не в прямо ковше, конечно, а в сложенных ковшом драконьих лапах, но сравнение, поверьте, самое уместное!

Лапищи у крылатого ящера оказались самые подходящие. А пальцы он плотно сжал, чтобы мы с Тяпой не вывалились. И потому пришлось вскоре скрестись и орать дурниной (чем я не горжусь, конечно, но всяко уж не стыжусь), чтобы хоть носы наружу высунуть дал, деспот чешуйчатый!

Потому что экскурсия в лапах дракона по какому-то невероятному миру с радужными облаками – это, самое что ни на есть юху-у, вау, класс, супер-пупер, очуметь-не-встать и вообще квинтэссенция чистейшей радости! Так что ехать в самой, что ни на есть VIP-ложе и не любоваться при этом окрестностями – это было выше наших с Тяпой кошачьих сил!

Что сказать... По красоте земля этого мира ничуть не уступала небу.

Мы пролетали над гигантскими водопадами, сверкающими в солнечных лучах и восхитительно прекрасными! Над лазурными, бирюзовыми, зелёными и даже розовыми озёрами… Над нежно-голубой, усеянной цветными искрами, скатертью полей и изумрудно-махровым покрывалом лесов. Неслись на сумасшедшей скорости над чудесными зелёными холмами и каньонами всех оттенков золота…

Вскоре стало понятно, что наше драконо-транспортное средство держит курс к малахитовым горам в шапках из густых разноцветных облаков.

Повиляв меж полосатых гор, дракон пронзил насквозь нежное туманное кружево над нашими головами и устремился к подножию гигантского строения из бело-зелёного камня. Стены и башни замка казались свитыми из каких-то диковинных каменных деревьев и ощущались седьмым кошко-чувством тёплыми и дышащими. Над купольной крышей монументальной постройки парил вытянутый прозрачный кристалл, весь в маленьких задорных облачках. Вокруг кристалла кружили разноцветные драконьи силуэты. Отблески граней плясали на их золотой, голубой, зелёной и даже белой чешуе, подкрашивая и без того бесподобных созданий нежным перламутром.

Непередаваемое зрелище!

Другие драконы сидели на башенных шпилях. При нашем приближении они забили крыльями.

Особый вкус этой пропитанной волшебством картине придавало то, что происходило это всё в полнейшей тишине. Драконы не ревели, оповещая о нашем приближении, хотя что-то мне подсказывало – могли бы! И ещё ой как могли бы! Однако были они настроены мирно.

Если не сказать смиренно.

Оказавшись на круглой площадке перед белыми воротами, дракон вновь обернулся человеком. Нас с Тяпой он продолжал бережно прижимать к груди. Мы с котейкой не возражали.

Поминая не сказать, чтоб добрым словом царящее вокруг веселье вкупе с весельчаками, дракон мрачно шествовал по великолепному убранству дворца.

По дороге перед нами выпрыгивали метровые насекомые, злобно и инфернально тряслась паутина с ними же. То и дело ухали привидения и атаковали светящиеся скелеты с клацающими челюстями… Что и говорить – нам с Тяпой ну очень навилось. А от летающих ос-шумелок, издающих крайне неприличные звуки, мы и вовсе пришли в полный и безоговорочный восторг!

Жаль только, дракон нам попался занудный и к царящему вокруг веселью абсолютно безучастный.

Одним словом, Гринч, Злая Фея и Морра в одном флаконе.

А ещё Змей Горыныч, вот!

Впрочем, справедливости ради, этот зануда и был как раз Горынычем. Ну, Змеем так точно.

Как мы с Тяпой ни возмущались, поиграть с привидениями или поохотиться на «пукающих» ос нам не дали.

Зануда Горыныч лишь ругался сквозь зубы, переступая через приклеенные к полу лужи.

– Чёрте-что. – Изрёк он, когда мы вошли в галерею.

Мы с Тяпой переглянулись и захихикали.

Картины в галерее были живыми, прямо как в «Гарри Поттере». А поверх холстов на лицах были наклеены круглые выпученные глаза! Причём глаза эти вращались хаотично, моргали и подмигивали – тоже, естественно, хаотичным образом.

В принципе я была с драконом согласна – чёрте-что.

Когда глаза эти накладные принялись двигаться, следуя за красавицами с развевающимися волосами, восседающими на ящерах и единорогах, выглядело сие жутковато. Молчу уж о том, что благодаря чьей-то остроумной шутке глаза что у красавиц, что у ящеров были совершенно одинаковые.

Что сказать – обедали в драконьем имении с размахом.

Зал с колоннами, слуги в нарядных ливреях стоят навытяжку. В смысле слуги навытяжку, а не ливреи. Те – навыглажку. Идеальную.

Когда мы вошли, то есть мой драконо-питомец вошёл, я же гордо восседала у него на руках, за столом, расположенным подковой, уже сидели четверо.

Мне, как кошке, ещё раньше даже чем в лица заглянула, по запаху стало ясно – родственники Эша. Самые близкие. Братья, пожалуй. И учитывая, что послушник Тури его Старшим Главой обзывал – младшие.

И тоже красавчики все. Как на подбор. Гранатовенькие… Это я такой вывод сделала, поскольку в шевелюре каждого из драконов, неизменно присутствовал гранатовый оттенок, как у Эша.

Мне по кивку последнего придвинули отдельный стул, типа детского, но куда более роскошный. И блюдце тонкого фарфора поставить не забыли. Я только фыркнула. Ещё б приборы предложили.

Эш только покачал головой, разглядывая круглые, на пружинках, подмигивающие глаза, торчащие из каждого блюда.

Мне же не до глаз этих было и даже не до драконистых братьев Гранатового Главы.

Я быстренько затребовала себе на блюдечко тушёной рыбки, овощей, сыра, булочку с какими-то ароматными зёрнышками и целый ворох зелени. Без лая обошлась на этот раз, всё-таки за столом. Деликатно лапкой показывала и урркала музыкально.

Слуги хихикали и подавали. Ещё и поклоны отвешивали, весельчаки этакие. Братья же, если судить по их драконо-моськам, решили, что это розыгрыш такой. А потому с интересом за мной наблюдали.

Чувствуя себя котом Бегемотом в гримёрке Варьете от шипящего золотистого напитка с чересчур резким для кошачьего обоняния запахом я всё же отказалась, сделав скромный выбор в пользу пиалы с водой.

Мы со старшим драконом принялись поглощать блюдо за блюдом. Дракон ел быстро и много. Я – быстро и бодро. Ещё и уррча от удовольствия за нас обоих.

– Что и требовалось доказать, Эшхор. – Отмер, наконец, один из братцев-кроликов. То есть братцев-драконов. – Ты кошку свою любишь больше нас.

– Я ж тебе не пеняю, Валлар, что ты волосы свои больше нас любишь. – Не отрываясь от еды, ответил Эш.

Ах, так это и есть Валлар? Уж если это не повод присмотреться к дракону повнимательнее, то и не знаю, что тогда повод… Значит, это он набросил брачный браслет дракона на кошку, а браслет этот, активировавшись, призвал зачем-то меня. Ещё и вместе с Тяпой…

Из всех братьев Валлар походил на Эша больше остальных. Только шевелюра в отличие от моего питомца, который волосы собирал в пучок на затылке, была кудрявая и пышная, как облачко.

Я демонстративно фыркнула и задрала подбородок. Остальные братья расхохотались. Решили должно быть, что это у меня случайно вышло.

– Нет, я серьёзно, Эш! Вот ты её уже и за стол с нами сажаешь. А дальше-то что? Женишься? – И он демонстративно подмигнул остальным.

– Кстати, о женитьбе. – Осклабился Эш и в глазах его загорелись опасные огоньки. – Напомни-ка мне, дорогой мой брат Валлар, что согласно скрижалям за святотатство положено? Конкретнее – за безалаберное обращение с реликвиями.

Все драконы как один глаза потупили. И даже из слуг кое-кто замешкался, плитку на полу принялся изучать, вкупе с носами туфель. Сразу стало понятно: слухи о розыгрыше с брачным браслетом разлетелись по всему имению, как лесной пожар.

– Значит, сговор. – Проявил наблюдательность Эш. – А ты, значит, главный исполнитель, да?

– Так упал жребий. – Скромно пояснил Валлар. – И о каком безалаберном отношении речь? Кошка твоя постоянно у тебя на виду. Вон, обедать, опять же, к нам за стол её притащил…

– Пал. – Поправил брата Эш, а я лишний раз убедилась, что питомец, мне доставшийся – зануда из зануд.

Впрочем, не одна я так считала. Братья Зануды-Горыныча тоже. Зафыркали, запереглядывались… Тоже мне.

– И всё же, Валлар. – Эш промокнул губы салфеткой и отпил из кубка. – Что положено за кражу артефактов из сокровищницы?

– Да какая ж то кража, Эш? – Возмутился Валлар. – Сам ведь признал, что кошку любишь настолько, что на ней и женишься! При свидетелях, если что.

Разбудило меня странное чувство.

Будоражащее, сладкое томление… Пульсация внизу живота, которая разливается по телу... Прокатывается по коже волнами, заставляет всё внутри дрожать в ожидании… Пальцы на ногах сладко поджимаются. Ноздри щекочет волшебный аромат… просто умопомрачительный! Хочется вдыхать снова и снова. Замираю натянутой струной, концентрируясь на творящемся со мной волшебстве и вдруг… обнаруживаю себя в объятиях самого потрясающего мужчины, которого только можно представить!

Тот самый Гранатовый дракон…

То ли приснился мне, то ли был на самом деле… Хотя откуда в нашем городке взяться драконам? Они здесь такая же редкость, как и говорящие кошки. Значит, всего лишь сон. Увы.

И то, что Эш сейчас обнимает меня, прижимая к себе с невероятной смесью нежности и жадности, тоже сон.

Хоть бы он никогда не заканчивался…

Никогда ещё не чувствовала себя такой нужной.

Такой желанной…

Необходимой.

До крайности просто необходимой.

Вот дракон склонился к самым губам и всё внутри буквально замерло в ожидании поцелуя…

Однако ничего не произошло!

В самый последний момент Эшхор отпрянул… а потом и вовсе вскочил с постели.

Да что происходит-то?

Было до того непонятно и обидно, что я… проснулась.

А проснувшись окончательно, не сразу поняла, где нахожусь. Поморгав и потряся головой, обнаружила, что спальня дракона чуть не до половины заполнена разноцветными шариками. Как в детском аттракционе. Только эти не только пол устилают, но ещё и в воздухе покачиваются…

Итак, то, что поцелуя не случилось – это минус.

А вот то, что это никакой не сон и я по-прежнему в некоем Драконьем имении… пожалуй, плюс!

Губы сами собой растянулись в довольной улыбке.

С подоконника донеслось музыкальное «Урк». Шарики пришли в движение, и спустя пару секунд ко мне на постель запрыгнула одна дымчатая проказница.

– Тяпа! – обрадовалась я. – Это ты!

– Не пойму, чему вы, люди, каждый раз удивляетесь, – пробормотала Тяпа. – Кошки на то и кошки, что всегда возвращаются.

И всё же видно было, что моя радость ей приятна.

– Значит, так. – Сходу взяла она быка за рога. – Я тут кое-чего разведала и что-то даже понятно стало.

– Имение уцелело хоть после твоей разведки? – решила я уточнить. – Мне как будто снилось, что всё тут ходуном ходило…

– Сдаётся мне, после снов о имениятрясениях с такими довольными моськами не просыпаются, – прищурилась на меня Тяпа.

Я невольно потупилась и принялась умываться. Чтобы хоть как-то успокоиться! Однако Тяпу не проведёшь…

– Ого! Мы ещё и краснеем! – Прыснула она.

– Да ну тебя. Ничего под шубкой и не видно.

– Да я в аллегорическом смысле. И вообще зря ты, Ийка. Твои чувства к дракону я очень даже одобряю.

– Какие ещё чувства?!

– Светлые. – И глазом не моргнула эта нахалка. – И чистые, надо полагать.

– Тяяяп…

В ответ Тяпа нетерпеливо махнула на меня лапкой.

– Да расслабься, сестрёнка, не зря ж тебя браслет с первого раза выдернул. А я следом прыгнула, присматривать же надо… Но главное не это. Главное – как мы тебя замуж за твоего дракона выдавать будем. Учитывая его закоренелую холостяцкую непокобелимость.

Я так и застыла с открытым ртом.

И потому спросила совсем не то, что собиралась.

Но и Тяпа у нас мастерица путать.

– Непоколебимость, ты хотела сказать?

– Не суть. – Фыркнула котейка. – Один хвост – холостяцкую. Нет, Ийка, ты не подумай ничего такого, ты у меня девица на выданье хоть куда… И не таких, как говорится, к когтю прижимали, прорвёмся! Вот только и дракон тебе упрямый попался, как сто виверн. А мы девицы порядочные, нас вообще-то завоевывать полагается. Окружить любовью-заботой-красотой-добротой-вкусняшками и прочими ништяками. Для начала. К тому же, что-то мне подсказывает, дракон тебе достался не без сюрпризов. В смысле не без скелетов в шкафу. Хотя, с другой стороны, у кого их нет…

Во время этого пламенного спича любимой усатой нахалки я только и могла что рот открывать да закрывать. Нет, я давно подозревала в котейке деловую хватку и довольно развитое стратегическое мышление, но чтоб настолько?!

Встреть я этого Недродреона Мудрого на улице – нипочём не угадала бы в нём дракона. Маленький, неказистый с виду, особенно на фоне Эша и других драконов Гранатового клана. Четыре брата-акробата на снятие браслета тоже пожаловали. Очи в дол, на моськах самое что ни на есть, раскаяние напополам со смирением.

Снимать браслет предполагалось в святая святых любого уважаемого дракона – в Сокровищнице.

И пока мы по этой Сокровищнице до самого последнего зала дошли я чуть слюной всё не закапала. Нет, я честная кошка, не сорока какая, но даже для кошки весь этот шик-блеск оказался слишком. Это был целый город, подземный, а жителями в нём были ценности. Самые разные. Чего здесь только не было! От «банальных» монет и слитков до изделий и украшений самой тонкой работы! Ей-богу, никогда б не заподозрила за собой подобного интереса к злату-серебру-каменьям! Глаза так и слепило…

В последнем зале, по сравнению с предыдущими было как-то пусто, и всё же даже я понимала, что здесь самое ценное и хранится. А именно – артефакты. К слову, место для браслета на своей лапке я сразу распознала. По пустеющей нише. Что характерно – в соседних нишах браслеты наличествовали. Надо думать, эти полагались для братьев Эша. Не знаю почему, но я вздохнула с облегчением.

Пока Недродреон готовился к ритуалу, Эшхор усадил меня на невысокий круглый алтарь и принялся успокаивать. Надо сказать, действовало это прямо противоположным образом.

Если это «быстро и совсем-совсем не больно», как заверял Эш, зачем так стараться с уговорами? Знаем, плавали… Это как стоматологу поверить, что анестезия тут совсем не нужна, а потом стойку пяткой ему перевернуть. Случайно.

Наконец, все приготовления были завершены. Мудрейший снял капюшон в торжественной тишине и… я, наконец, удостоилась взгляда этого самого Недродреона…

Что сказать – меня как молнией насквозь прошило. Ощущение возникло, что мне в самую душу заглянули и наизнанку ту душу вывернули. Вот никаких сомнений не осталось, что после этой бесконечно долгой секунды Мудрейший всё-всё обо мне знать должен, вплоть до той злополучной перевёрнутой стойки у стоматолога да ворованных груш соседа по даче…

– Вот значит, что… – Изрёк он и довольно фальшиво закашлялся.

Я напряглась. И Эш напрягся. И братья его, и другие гранатовые драконы, коих было с десяток и в которых я почти без труда различила сильных магов, тоже напряглись.

– Вон оно, значит… мдааа… – Протянул он снова и в задумчивости почесал бороду. – Мне, когда Тури сказал, я сперва не поверил. Думал, это один из розыгрышей, с которыми он в Эйприл Пай не успел… А сейчас смотрю и вижу – и правда… брачный браслет… активирован.

– Что это значит? – Нервно спросил Эш.

Мне, признаться, тоже резко стало не по себе. Как-то зловеще это недродреоново «активирован» прозвучало.

– Не мне тебе объяснять, Эшхор, что активация артефакта такого уровня случайностью быть не может. Это кто ж додумался фамильный брачный браслет Гранатового клана на кошку надеть?

Братья-драконы все, как один, потупились, а Эш процедил сквозь зубы:

– Есть тут умельцы.

Мудрейший коротко хохотнул.

– Нет, хорошо всё же, что я Око Истины с собой взял. Вот не собирался, а всё одно положил… И вы после этого скажете, что случайности случайны?

– Не скажем, Мудрейший. – Тоном послушника Небесной Обители ответил Валлар.

Остальные подобострастно закивали.

– Лай. – В свою очередь высказалась я. – А это не больно?

Недродреон посмотрел на меня пристально и… отрицательно головой покачал.

Высокий – с алтаря, на котором сижу кажется, что голова Гранатового дракона подпирает потолок. Крепкий. Точно из скалы выточенный. Широкоплечий… Сильный. От него так и веет этой силой, мощью и… недовольством.

И всё недовольство Главы Гранатового Клана адресовано одной маленькой мне.

Я ощущаю его раздражение и негодование всей поверхностью кожи, чувствую, как шерстка на холке сама собой встаёт дыбом, хвост нервно ходит из стороны в сторону, спина так и норовит выгнуться, а мягкие и розовые подушечки пальчиков поджимаются, обнажая когти!..

Потому что для меня это слишком!

Этот дракон слишком хмурый. Слишком серьёзный. И слишком большой, да.

И он, если верить Мудрейшему (а сомневаться в словах старого дракона у меня повода нет, совершенно!) – мой единственный шанс на возвращение себя самой!

Отвратительная ситуация.

Во всех отношениях.

А ещё мне хочется есть.

И вообще как-то не по себе…

Сжав губы в одну линию, Эшхор сглатывает и, повинуясь распоряжению Мудрейшего, который читает что-то на непонятном языке нараспев, протягивает навстречу мне свою руку ладонью вверх.

Пространство дрожит. Пространство идёт рябью. Пространство волнуется, как пресловутое море в забытой детской игре.

Артефакты в своих нишах мелко дрожат, чуткий кошачий слух режет дребезжание.

И браслет, охватывающий мою лапку, тоже дрожит.

На нём вспыхивают непонятные символы и я смотрю на них, как зачарованная.

Но ещё больше манит меня этот властный взгляд стоящего напротив дракона. В неверном свете подземелья его невероятные гранатовые глаза кажутся совсем чёрными. Расчерченные сияющим золотым зрачком, они тревожат, нервируют и… притягивают, будто магнитом. Всю мою суть, всё моё существо!

И эта большая мужественная ладонь, исчерченная бороздами линий, тоже тянет… Тянет к себе…

В общем, после секундного (ладно, десятисекундного замешательства) вкладываю в протянутую ладонь свою маленькую беленькую лапку…

Пальчики поджимаются. Когти впиваются в податливую кожу. Вот только дракон не отдёргивает свою руку, нет… наоборот, он накрывает мою лапку большим пальцем и взгляд его меняется… Острые и резкие драконьи черты смягчаются, в пристальном взгляде проступает какой-то новый, будоражащий интерес…

Головокружение…

Ругательства напополам с гомоном и рукоплесканиями доносятся будто сквозь толщу ваты…

Музыкально-призывное «урррк», ответное «урррь» с алтаря – и два пушистых хвостика – белый и дымчатый скрываются за поворотом… Причём Тяпы с нами не было, и откуда она взялась, непонятно, но… это же Тяпа… Да и сложновато мне сейчас соображать, если уж совсем начистоту…

Снова покачиваюсь и оказываюсь прижатой к твёрдой мускулистой груди… Утыкаюсь в последнюю носом, вдыхая тот самый запах, который планомерно сводил с ума… и по телу прокатывается сладкая дрожь.

Опять ругательства. Тихие. На этот раз над самым ухом…

И меня укутывают чем-то едва ощутимым, лёгким, но таааким уютным!

– Ну воооот, а говорил не свадьба! – Доносится откуда-то издалека. Смех.

Понемногу приходя в себя, трясу головой и обнаруживаю себя в объятиях дракона и… он укутывает меня своим мерцающим гранатовыми искрами плащом! Тепло. Щекотно. Уютно…

– Помолчи, Умбро!

– А что такого? Уж и поздравить нельзя, скажите, цаца какая!

– Как-никак, все условности соблюдены… – Подхватил Урул. – А раз так…

– Да какие к лешему условности?!

– Как это какие, сын мой? – Вмешался на этот раз сам Недродреон и голос его прозвучал весело и строго. – Фамильный браслет на руке у девушки – раз, сама она – в твоём плаще – два. Так что поздравляю от всех крыльев, дети. Вы – женаты!

Главный вывод, который я сделала из нашего недолгого знакомства с Главой Гранатового Драконьего Клана – мы не подружимся.

Это с кошкой, как выяснилось, Эшхор был добряком и лапочкой.

На людей же его благодушие не распространялось.

В моём конкретном случае так точно.

Дракон взирал на меня с таким видом, будто за непристойностью какой застал. Или за воровством гранатов в своём Драконьем Имении. А мне, тем временем, тоже было, что ему предъявить. Я как бы об их мире ещё вчера в это самое время ни слухом, ни духом…

Вот нафига, спрашивается, было призывать меня браслетом этим?

Вопреки красивому и, чего уж там, до мурашей пробирающему рассказу Мудрейшего, ничего такого особенного я к дракону не чувствовала.

Да и к миру… Одно дело – любоваться розовым небом и радужными облаками и совсем другое – узнать, что из этого мира ты теперь ни ногой. Согласитесь, даже драконье очарование и вся эта властная харизма уже харизмой таковой не казалась.

Впрочем, чувства мои, а точнее их отсутствие были взаимны.

В доказательство сего Эшхор воровато оглянулся по сторонам и убедившись, что все разошлись… да, попытался снять свой браслет!

Как говорится, недолго Мендельсон играл…

Однако стоило ему попытаться стянуть артефакт со своего запястья, как… Я, собственно, не поняла, что произошло. Дракон просто дёрнулся странно, будто его током прошибло и замер. Глаза его при этом расширились и выпучились, а зубы сжались.

Я хоть и мало успела узнать новоявленного чешуйчатого супруга, сразу поняла – выругаться хотел.

Но сдержался.

– Ай-ай-ай, Эшхор, как не стыдно! – прозвучало мелодичное в воздухе, после чего раздался тихий звенящий смех. – А ещё Глава… Хахахах…

– Это не я. – Зачем-то пояснила я дракону, хотя и так понятно было.

Эшхор не ответил.

Буркнул под нос что-то ругательное и… запястье вдруг защекотало!

– Ай-ай! – я с открытым ртом наблюдала, как тот самый неснимаемый браслет на моём запястье… шипя и щекоча руку… испарялся!

Планомерно превращаясь… в татуировку.

Очень красивую и изящную, разноцветную, всю в завитках-крендельках-непонятных символах... Татуировку!!!

– Ты что наделал?! – тут уж я не смогла сдержаться. – Меня же мама убьёт!!!

– За то, что замуж без благословения вышла? – с пониманием хмыкнул дракон.

Он ещё и шутит!

– ЗА ТАТУИРОВКУ! – Возопила я на всю сокровищницу. И, набрав побольше воздуха в лёгкие, продолжила нагнетать: – Потом воскресит, что осталось и снова убьёт, медленно и с особой жестокостью, и на этот раз да, за скоропалительное замужество! Вот кто просил тебя, а?! Подготовилась, блин, к экзаменам на свою голову…

– Твоя мать – Ведьма Крови? – спросил дракон с неожиданным интересом. – Некромантка? Тёмная Фея?

От такой наглости у меня на какое-то время мову отняло.

– Да как ты смеешь! Моя мамочка – милейшая женщина и самый светлый человек в мире!

– Так что же ты говоришь…

– А то! Если мамуля узнает, что я этим тату тебе обязана – то она твой худший и самый страшный кошмар до конца твоей чешуйчатой жизни!

– Мне обязана?! – Дракон аж поперхнулся от моего напора.

– А кому? Пока ты дёргаться не начал, был себе браслет, как браслет! Вот он тебя трогал?!

– Да я, наоборот, снять его хотел! – Рявкнул Эшхор.

– А я вообще не просила, чтобы мне его надевали!!!

Дракон замолчал.

Поиграл желваками.

Сжал и разжал пальцы.

А потом уже спокойно сообщил:

– Верится с трудом, если честно.

– Что?!

– А то. – Вернули мне недавний выпад. – Любая высокорождённая драконица Империи сочла бы честью оказаться в твоём положении.

– Я – не драконица.

– Спасибо, что сказала. – Съязвил этот гад чешуйчатый. – Вот теперь это очевидно. Что не драконица и уж тем более не высоко…

– Я – человек и это звучит гордо, съел?

– Вот именно, человек! Узнаю, что это не случайность и ты в сговоре с Валларом…

Я скрестила руки на груди. Потому как правда любопытно стало.

– И что ты мне сделаешь? Разведёшься?

– Хм… – Так далеко муженёк, видимо, в мыслях своих не заходил.

Печальная участь расписной ширмы постигла сначала два кресла, одно за другим, затем круглый столик и невысокую круглую софу. А всё потому, что я, в отличие от Эшхора, была решительно против того, чтобы узнавать на собственном примере, какие из драконо-мужей камеристки.

Опять же Тяпа утверждала, что мы девицы порядочные и нас завоёвывать полагается, а плюшечка моя зря не скажет.

Я уже прикидывала, скольких ещё предметов мебели Глисинда не досчитается по возвращении, но в дверь вдруг постучали.

Дракон тут же приложил палец к шее.

Перстень на этом пальце полыхнул голубыми искрами, и похожая вспышка на миг озарила его горло изнутри.

Выпучившей глаза мне быстро пояснили, что так связываются между собой драконы, «просто задействуя речевой центр».

Однако «на том конце» говорить «по внутренней связи» наотрез отказались. Подозреваю, специально, чтобы Эша позлить. А также чтобы я могла слышать. За что продолжающему стучать в дверь, аки дятел, самая моя, что ни на есть, горячая благодарность.

– Я занят!!! – Рявкнул Эш, но не очень-то его послушали.

Кто-то из братьев, – по-моему Эрион, но я не уверена, по голосам я пока их плохо различала, – настоятельно и «скорее же, чтоб ему хвост в узел завязать!» звал Эша ловить некоего «гада-привратника»! Понятия не имею, что за он, но мне эта внезапная спешка оказалось на руку.

Уж не знаю, было ли связано драконье желание убивать с нашим небольшим недопониманием, но Эш временно прекратил крушить мебель и пробурчав что-то о том, что вот сейчас он быстренько кое-кого убьёт и мы продолжим с того же, на чём закончили, ретировался из покоев сестры.

Правда, спустя пару секунд вернулся и щелчком пальцев привёл пострадавшую от нашего маленького конфликта мебель в изначальный вид.

Проводив широкую спину чешуйчатого муженька взглядом, я мысленно попросила прощения у красивых дверей аркой и защёлкнула задвижку. После чего приступила к поискам шкафа, который мне показать так и не удосужились.

А я думала это в нашем мире сервис слишком навязчивый…

В общем, искать бы мне оный шкаф-не переискать, если бы не Носик.

Спрыгнув с подоконника, белая котейка любезно подсказала за какой дверью скрывается искомое и посоветовала не стесняться в другой раз, а напрямую обращаться к пробуждённым моим появлением Духам-Хранителям.

– Почешшииии. – Потребовала она плату за свою бесценную помощь.

Затем вильнула хвостом и унеслась со словами:

– Ну, Ийка, ещё увидимся! А то я с тобой всё веселье пропускаю!

Я даже расспросить ту, в чьём теле провела чуть ли не сутки толком не успела – это я теперь всех кошек понимать буду или только её, так сказать, по старой памяти?

Однако потом вспомнила угрозу Эша насчёт того, что по его возвращению начнём мы с того места, на котором закончили. А закончили мы на моём решительном отказе от услуг его ушлой фирмы. И потому стоило поторопиться.

В конце концов, с кошкой мы ещё увидимся, а дракон такой бешеный унёсся, что убийство кого бы то ни было много времени у него не займёт.

Снизу тем временем доносились крики:

– Лови его!

– Держи его!!

– Гони его оттуда!!!

– Да нет же! На меня гони!!!

– Ну, гадёныш, не уйдёшь!!!

Чередовались эти крики воплями, визгами, бранной – отменно бранной, можно даже сказать, площадной руганью, а также грохотом, треском и сотрясанием стен, пола, потолка и всея Имения.

Уж не знаю, кого они там ловили, но из доносившихся звуков возникало ощущение, что по меньшей мере, слонопотама, обожравшегося стероидов.

Как же он топал!!!

К тому же нельзя было не обратить внимания, что сей виртуозно сквернословящий слонопотам отличался весьма богатой фантазией. Какими только эпитетами этот монстр (с отчего-то странно знакомым голосом) Гранатовых братьев не награждал!

И ведь не повторился ни разу, что важно!

Вспомнив, что времени у меня в обрез, я поспешила воспользоваться указкой Носика.

За дверцей, которая по идее должна была вести в шкаф сестры, оказались… ещё одни покои.

И, пожалуй, что целые апартаменты.

Не для Глисинды. Для её вещей.

Сперва я оказалась в зеркальной примерочной.

За ней следовала обувная зала. Здесь царили туфельки, преимущественно на плоском ходу, что не могло не порадовать, поскольку меня после недавнего извлечения из Носика чуть-чуть пошатывало, ботинки, сапожки, сандалии – всё отменного качества, из мягкой кожи, замши и ремешков, а также из неизвестных мне материалов, с первого же взгляда было понятно, что всё ооочень удобное, вот только размер у Глисинды отличался от моего… в большую сторону.

Рассудив, что в большую – не в меньшую, я оптимистично выудила из ряда мягких домашних туфелек пару без задников и, обувшись, прошла в следующую дверь.

Что сказать – это отделение «шкафчика» оказалось величиной со всю нашу городскую квартиру...

И чего здесь только не было – стройные ряды висящих на плечиках платьев, блуз, топов, туник, костюмов и юбок, аккуратно сложенные на полках рубахи и брюки.

Полки с бельём тоже обнаружились, в том числе с не распакованными комплектами и бирками производителей, что не могло не порадовать.

А вот что огорчило, так это размер.

Я уже по длине висящих на плечиках платьев поняла, что Глисинда куда выше меня и… стройнее.

Нет, к «нижним девяноста» вопросов не было, здесь наши объёмы совпадали, а потому выуженные из фирменного пакета коралловые трусики из мягкого и тонкого кружева сели, как влитые… а вот что касается бюстиков… Похоже мне придётся подождать собственных. И надеяться, что Эш не забудет о своём обещании.

Было немного стыдно и много – волнительно думать об Эшхоре в таком ключе. Вот как в случае чего напомнить ещё вчера неизвестному мне дракону о его обещании заказать мне вещи? В частности необходимые, как воздух, бюстики? А если при беге, так они ещё нужнее воздуха… Обладательницы пышных бюстов меня поймут.

– Нет, эта блуза никуда не годится, – раздалось из-за спины так внезапно, что я, ойкнув, подпрыгнула.

На ящичке с перчатками сидел тот самый дракончик, который на Мушу похожий, и, скрестив лапки на пузике, строил из себя эксперта!

– Тема сисек не раскрыта, я считаю, – нагло заявил он, окидывая взглядом коралловую, в цвет брючек, блузу Глисинды, которая так обтягивала мне всё и вся, что я была с дракончиком в корне несогласна.

Ловко увернувшись от хлестка при помощи какой-то из вещичек Глисинды, дракошка перепрыгнул на свободную вешалку и принялся раскачиваться на ней, как на качелях.

– Эй! – Прикрикнула я на нахала. – Не хватало ещё гардеробную Глисинды перевернуть.

– Ничего, починят в случае чего, – отмахнулся он от меня.

– Не скажи, – возразила я. – Если ещё поломку и магическое восстановление мебели я ещё пережила бы, то уж узнав о том, что кто-то в шкафчике моём порезвился – прибила бы, не задумываясь.

– О, суровая драконида! – патетично проорали мне в лицо, а затем принялись скакать по гардеробной бешеной белкой, попутно суя мне под нос топы и блузы на свой вкус, а он у дракончика оказался не просто смелым, а, пожалуй, что и пошлым.

Нет, чересчур откровенных, или, того хуже, безвкусных нарядов в гардеробе сестры Эша не было, всё дело было в банальном несовпадении размеров. А ещё хотелось выглядеть максимально «привычно» родительскому глазу. Но поскольку футболок с принтами в гардеробе Глисинды не водилось, я присматривалась в первую очередь к рубашкам, а последние, как назло, в районе моей груди сходиться наотрез отказывались.

Дракончик же, воодушевившись тем, что его не гонят и тряпками на него не машут, отчаянно лез под руку и давал советы. Бесполезные совершенно, а по большей части и вовсе вредные, и мешал он капитально, но ведь не прогонять так отчаянно желающего помочь малыша?

– Как тебя зовут? – Спросила я, выуживая белую блузу из общего цветного вороха.

В принципе, может сойти за рубашку…

– У меня больше нет имени, – вздохнул дракончик. – Оно опозорено. Да не смотри ты на меня так, драконида. У тех, кого заточают в камень, нет имён.

– Ты не Дух-Хранитель. – Догадалась я. – Признавайся, это ты что ли внизу переполох устроил?

– Урррк! – раздалось знакомое и в гардеробную вошли, горделиво подёргивая хвостами, две плюшечки – белая и голубая. – А то кто ж!

– Тяпа! – обрадовалась я и застыла: пойму ли я свою котейку, как Носика.

– Надо же ему как-то отрабатывать. – Зыркнула на дракошку апельсиновыми глазками Тяпа и я выдохнула с облегчением.

Есть! Или, как говорят здесь, У-Ра!

– Что отрабатывать, эксплуататорша? – хихикнула я.

– Как что? – На меня выпучились так, будто я с луны упала. Причём пялились нагло и с высокомерием обе котейки. – Место в твоей свите, естественно.

– Ты меня ни с какой Алмазной Донной случайно не перепутала? Ну в какой ещё свите?

Тяпа многозначительно прищурилась и многозначительно же фыркнула.

А потом подмигнула вдруг Носику.

– Права ты, сестрёнка, – уркнула ей Носик. – Скромная она у тебя, воспитанная…

– Такая, знаешь, немного забитая русская женщина, мечта иностранца, – зацокала языком моя плюшевая нахалка.

– Ну, знаешь! – Дракончик радостно запрыгал и заколотил в свои каменные ладоши, когда блуза, что мне не подошла по причине всё той же щедрой одарённости формами, прошлась не по его спинке, а по чьей-то нагло-плюшевой.

Тяпа же не стушевалась. Даже ухом не повела.

Грациозно вильнула из-под блузки и, обхватив лапки хвостом, умываться принялась.

– Это в каком это месте я забитая? – продолжала возмущаться я. – Да меня в жизни никто пальцем не тронул! Катька с Маруськой не в счёт...

– Эт я для образности, – не преминула фыркнуть нахалючка дымчатая.

Я отмахнулась от двух хихикающих с заговорщицким видом нахалок и обернулась к дракончику.

– Это не дело, без имени жить. Если прошлым именем пользоваться не хочешь, почему не начать всё с чистого листа? И, соответственно, с новым именем? Ты вот сам как хочешь, чтобы тебя называли?

На меня посмотрели с недоверием.

– Ты в самом деле хочешь дать мне имя, драконида?

– Ия… Я бы на твоём месте поостереглась!

– Помолчи, Тяпа, – сказала я. – Вот дракончика в «Мулан» Мушу звали. Хочешь тоже быть Мушу? Ты на него похож, да и мне лишнее напоминание о доме... И о детстве…

– Иииияяяя! Не надо! – Пыхтела Тяпа.

– Не такая уж она и забитая, – хихикала Носик. – А что? Это будет даже забавно!

Уж не знаю, что за тут замут с именами, но дракончик был тронут до слёз.

– Мушу? – Спросил он. – Правда, можно? Мне можно быть Мушу?

Тяпа смотрела неодобрительно.

Носик – с иронией.

Мушу – с собачьей преданностью в глазах.

– Можно, – подтвердила я, улыбаясь и шутливо добавила: – Итак, быть тебе отныне – Мушу! А что, звучит! Кстати, вспомнила, это с японского вроде как солнце переводится или типа то…

Договорить я не успела.

Солнце, говорите?

Каменная шкурка дракончика пошла голубыми трещинами, из которых пробивался ярчайший голубой свет.

А затем полыхнуло так, что нас с котейками с треском и грохотом по сторонам разбросало!

Но это голубое пламя, заполнившее вмиг комнату, было каким-то… игривым и щекотным, да! Совершенно некусучим.

– Вот тебе, бабушка, и отведали скрррулей… – Вырвалось у меня ошеломлённое, когда голубая вспышка схлынула.

– А что, у вас их тоже подают? – Тут же заинтересовалась Носик. – Ммм… обожаю скрррулей!

Я только отмахнулась от беляночки.

Ещё недавно – безымянный дракончик и вот уже пять секунд, как Мушу не был больше каменным! Его чешуя переливалась всеми оттенками голубого и синего: бирюза, лазурь, индиго, кобальд, небесный, «Тиффани», арктѝк… Просто ошеломительно и очень, очень красиво! И чешуя сияет так, что глазам больно смотреть!

– ВОТ ЭТО ДАА!!! – и произнесла это не я, а Носик.

Та самая Носик, которую, как любую наглую и самоуверенную котейку, мнящую себя венцом творения, ничем вообще не удивить.

Глисинда нас всех убьёт, Глисинда нас всех убьёт, Глисинда нас всех убьёт… – звучало, повторяясь в моей голове на все лады. – Причём убивать будет медленно и с особой жестокостью. А, учитывая местные реалии, после убийства наймёт некроманта, воскресит и убьёт снова. Не менее беспощадно и не менее медленно. И так до бесконечности…

Потому что когда после игр в моей комнате младшеньких создаётся ощущение, что по ней мартышки скакали, именно так поступить и хочется, так почему с Глисиндой должно быть иначе?

Эшхор же ещё рукопашной не ограничился.

С криком «Ия, назад!!!» будто я не Мушу, а тираннозавру политубежище предоставила, он выхватил непонятно откуда сверкающий меч и… принялся в капусту рубить им… гардероб собственной сестры.

Мушу не спасовал.

Взмыв под потолок, дракончик принялся окатывать всё без разбору… солёной и ооочень едкой водой. Самым подлым образом чередуя оную с тем самым слепящим голубым пламенем, правда вода глаза щипала больше.

Что касается пламени – не знаю, как Эшхору (но, в конце концов, он дракон взрослый, придумает что-нибудь) – нам с котейками оно никакого вреда не причиняло, а потому две хвостатые шкодницы ещё и комментировать поединок принялись.

И добро б только комментировать! Они ещё пари заключили!

Носик, естественно поставила на Эшхора, Тяпа же по какой-то неведомой мне причине – на дракончика.

– Ваали его!

– Руууби его!

– Гоооони его!

– Паааали его!

Подбадривали две наглые морды каждая своего дуэлянта и при этом… раскачивались на платьях Глисинды почище, чем на гардинах.

Вот тогда-то я и поняла, что пора это «шапито-шоу» прекращать.

И чем скорее – тем лучше.

– А ну, тихо!! – заорала я изо всех сил.

И больше всех удивилась, когда меня послушались.

– Ты! – Тычок указательным пальцем в грудь Эшхору. – Сейчас же приводишь всё здесь в порядок! А потом мы идём завтракать! И упаси вас ваши драконьи боги, если мне не подадут пирожных в качестве компенсации за все эти стрессы супружеской жизни, вот! А ты, – указующий перст на Мушу. – Попробуй только плюнуть своей поганой солью ещё хотя бы раз! Обратно, конечно, в камень не закатаю, что ж я зверь какой, но имей ввиду! На одного ездового дракона в этой Империи станет больше! Ах, маленький слишком для ездового? Ничего, будешь гномиков катать, и плевать мне, что это чистой воды гномизм, понял?

Плеваться и вопить Мушу прекратил, но всё же и спускаться не торопился. Наоборот, занял место на люстре, откуда с выжиданием глядел на Эшхора.

Который, в свою очередь, смотрел… правильно, на мою, то есть на Глисиндину белую блузу… мм…

Мокрую. Насквозь. И… без лифчика под оной, ибо где ж мне его взять.

– Эй! – Возмутилась в принципе привычная я. – В глаза смотри!

Сглотнув, Эш кивнул, всё так же не отрывая взгляда от, ладно, пусть будет блузы, щёлкнул пальцами – и в гардеробной тут же воцарился идеальный порядок. Правда, блуза на мне так и осталась мокрой, так что первый приз на конкурсе мокрых маек мы с моей грудью точно взяли. Затем дракон всё же взглянул на Мушу. Нехорошо так посмотрел. С угрозой.

– Убью.

– Сначала поймай.

– Дай только…

– Ну хватит! – разозлилась я. – Как дети, ей-богу! Никто никого не убьёт. Понятно?

– Ия, ты не понимаешь…

– Всё я понимаю! Отстань от него уже! Ну что плохого он сделает?

– Да он камня на камне здесь не оставит! Это же Дух Океана! Кровный враг всему нашему Гранатовому Клану!

– Ну так может, прекратите уже преследовать его и лупить своими световыми мечами почём зря, тогда и кровная вражда прекратится? Естественно, он обороняется. При таких-то обстоятельствах!

Эшхор только бровь вздёрнул. Мол, чтоб ты ещё что-то понимала, женщина.

– Ия! – Принялся он увещевать меня, как ребёнка. – Этот монстр будет мстить нашему клану до последнего! – И добавил укоризненно: – И мой меч не световой. В нём заключена сила четырёх стихий.

Нет, может, конечно, стыдно не знать такие вещи о собственном муже, но, с другой стороны, ещё вчера в это же время мужа у меня никакого не было, так что…

– А вот и не буду, съел? – Огрызнулся Мушу. – Наши счёты сведены. Меня освободила Гранатовая, чистая душой, сердцем и телом. – На этих словах мучительно краснею, а Эшхор начинает тяжело дышать. – Так что я перехожу под её покровительство. И сам ты монстр. И урод к тому же.

– Ах ты… – Эшхор запнулся, не договорив, сам же взглядом в меня стрельнул.

Особенным таким взглядом, меня словно искрами насквозь прошило. У дракона же ноздри расширились, будто принюхивался. И на лице такое выражение… нравилось ему, в общем, то, что он видел.

– Покровительство?.. – нехотя обернулся он на дракончика.

Знаю, что перебивать невежливо, мама за такое не похвалила бы, но разве был у меня выбор?

– Переходит он, переходит! – Тут же подтвердила я, лишь бы все поскорее уже забыли о моём чистом теле. – Ещё как переходит!

– Ты не можешь…

– Что не могу?..

– Может! Может! Ещё как может! – Запрыгал Мушу. – Сегодня любое её желание – закон!

– Желание моей жены – всегда закон, – ответил Эш спокойно. – Не только сегодня.

– Вау, серьёзно?

Кажется, у меня внезапно прорезался интерес к супружеской жизни.

– Ты мне зубы не заговаривай! – Не дал мне выведать наиважнейшее дракончик. Но, с другой стороны, я себя знаю, я теперь сама фиг забуду. – Дар Жизни, понял? Ты должен ей Дар Жизни, Гранатовый, и она может загадать мою жизнь!

– Могу ведь? – уточнила я, которой стоять в мокрой блузе на всеобщем обозрении уже порядком надоело.

– Ещё как можешь!

– Тогда отдай его жизнь мне или пообещай, что прекратишь за ним гоняться или как тут принято, мне всё равно, если честно, лишь бы вы прекратили уже собачиться.

– Аааа!!! Слова были произнесены!!! У-Рааа!!! – возликовал Мушу и принялся летать по гардеробной кругами.

Дождавшись, когда за играющем желваками Эшхором закрылась дверь, я, наконец, задала дракончику самый интригующий меня вопрос:

– Что. Такое. Драконида.

Котейки переглянулись. Причём не только между собой, но и с Мушу, что должно было значить, что дракончика приняли-таки в прайд.

– Сказать? – отнюдь не у меня поинтересовалась Тяпа.

– Можно, конечно, но ведь интереснее будет, когда до них самих дойдёт, – пожала плечами Носик.

– Ваша правда, – присоединился к предательницам пушистым Мушу.

Плюнув, я поспешно довершила туалет.

В последний момент только туфли сменила на мягкие замшевые ботинки на небольшом каблучке в тон брючек.

– Что не так? – Спросила я сглотнувшего при моём выходе из гардеробной Эшхора.

– Всё… так.

Я с недоумением оглянулась на примерочную.

Вот ровно секунду назад все зеркала в ней отразили стройную темноволосую девушку – волосы я решила оставить распущенными, лишь несколько раз прошлась по ним щёткой – в светло-розовой асимметричной блузе, которая спускалась с одного плеча, как-то хитро собиралась спереди, чередуя хитро борта и небрежно струилась по одному из бёдер.

В целом как получилось мне понравилось, местные умельцы толк в красоте и изысканности точно знают, но судя по лицу Эша, ему опять что-то не то.

– Кажется, ты что-то говорил насчёт завтрака. – Решила я напомнить на всякий случай, а то ведь так и простоит пень пнём. С другой стороны, нужно скорее обзаводиться лифчиками, тогда будет легче, я точно знаю. – Или для межмировой связи тоже нужен голодный желудок?

– Конечно. – Отмер дракон и внезапно поклонился со всей галантностью: – Дамы вперёд.

Я только хмыкнула.

– Больше я на это не куплюсь.

Эш заломил бровь.

– Предлагаешь мне шествовать впереди? Будь это острова и будь ты рабыней это было бы как-то оправдано, но здесь нас даже прислуга не поймёт.

– Но… Ты опять пялиться будешь. – Пояснила я своё упрямство.

– Оделась бы иначе… – намекнули мне играя бровями. – Может, всё-таки помочь? В соответствии с последней модой? Это же важно для женщины, или я чего-то не понимаю?

– И не мечтай. – Фыркнула я. – Уверена, ты до меня не с теми женщинами общался, иначе и быть не может, а значит, не обобщай. Неужели непонятно, что, выбирая одежду, я в первую очередь руководствовалась привычной модой своего мира. Мне ещё с родителями по видеосвязи разговаривать. А они – тоже люди, как и я. И сердца у них человеческие. А уж у дедушки с бабушкой – и подавно.

– Подавно человеческие? – Хмыкнул Эшхор. Улыбнувшись, он признался: – Что бы ты ни надела, твои родные увидят тебя в привычном виде. Внешне это будет выглядеть, как будто вызываешь ты их через самое обычное устройство связи своего мира.

Чёрт, удобно. Но не признаваться же в этом вслух.

– А раньше сказать не мог? Я всю голову сломала, думая, что надеть. Ладно-ладно, извинения приняты, – заверила я и не собирающегося извиняться Эшхора. – И, раз я могу быть совершенно спокойной… мы идём, наконец, завтракать или продолжим стоять столбом и строить из себя знатоков женской моды?

Эшхор хмыкнул, но настаивать не стал.

А потому что голод не тётка.

Когда не далее, как всего полчаса назад я из опасения остаться без пирожных угрожала своему драконистому супругу, что, конечно, меня не красит, но что ж теперь, я и представить не могла, что угрозу мою воспримут настолько буквально.

Так что за собственные опасения как-то даже стыдно стало.

Потому что пирожных здесь было… нет, правильней будет сказать, каких пирожек здесь только не было! Трубочки, корзиночки, горки, безе, эклеры, макаронки, заварные бомбочки с карамелью, медово-ореховые колечки, суфле, тирамису, кексики, крохотные белоснежные лебеди с леденцовыми шеями, какие-то разноцветные шарики на специальных удочках и верёвочках из сладкой тянучки, разноцветные тортики с розочками из марципанов и орешками, мятные и шоколадные вафли – и всё это со всевозможными кремами и соусами, с ягодами, сливками, сметаной и мёдом, с разноцветной карамельной посыпкой и без неё…

Тяпа– а котейки с Мушу тоже к нам присоединились, заявив, что просто бессовестно голодны (хотя как по мне, так эта троица просто бессовестна) – шепнула по дороге,ч то новость о любви новой хозяйки Гранатового Имения к ароматной выпечке с кремом разнеслась уже по всему Имению лесным пожаром.

С другой стороны, у нас вроде как свадебный пир сейчас, но… и для него пироженок быловсё же многовато.

А учитывая, что помимо пироженок были ещё и блинчики с сиропом, и пироги какие-то с сыром, рыбкой и овощами, и упоительно благоухающие фрукты в многоступенчатых вазах, а ещё запечённые овощи, рулетики, биточки, всевозможные сыры, котлеты, отбивные и ещё несколько неизвестных мне мясных блюд… а также взорвавшиеся при нашем появлении хлопушки, конфетти, упавшие откуда-то из-под потолка и задорно закачавшиеся гирлянды, а также распустившиеся прямо в воздухе цветы с бликующей каёмкой лепестков – ну и, разумеются поджидающие нас за столом с торжественными моськами драконо-братья, этому скромному завтраку в Драконьем имении позавидовал бы любой свадебный пир.

–О, вы тоже ещё не позавтракали. – Улыбнулась я братцам-кроликам.

–Почему я не удивлён. – Хмыкнул Эшхор.

Моськи у драконов как-то разом вытянулись.

Идо меня не сразу дошло, что смотрят они вовсе не на меня.

Ана Мушу.

Я толком понять не успела, что произошло.

Эшхор вдруг выкрикнул что-то короткое и руки вперёд ладонями выставил. И тут же всё замерло…звякнувшие блюда и поехавшие вниз бокалы на подносах у слуг, потому что слуги, судя по перекошенным лицам, офигели не меньше, а даже больше драконов, замерли статуями сами слуги… даже магия застыла в воздухе.

Словом, замело всё, кроме самих драконов.

Эшхор же быстро заставил братьев прибрать за собой, а именно: втянуть обратно в ладони камнепад, наводнение, переливающуюся воздушную сеть и огненные шары.

Направлено всё это грозное магическое оружие было на одного маленького Мушу. Который, как и остальные драконы продолжал двигаться.

И ругаться.

Аки пьяный матрос.

Но Мушу, в свою очередь, уже я одёрнула.

–Ущипните меня. – Попросил кто-то из братьев, когда дракончик меня послушался ив следующую секунду уже раздавал налево и направо тычки и подзатыльники братьям, которые восприняли его просьбу всерьёз и ущипнули все разом.

Если что и предотвратило драку – так это, опять же, мы с Мушу.

Драконы даже глаза тёрли и головами мотали, словно щенки, которые вылезли из озера. И всё же не верили своим глазам.

–Этого не может быть!

–Это же… проклятье демонов, убейте меня об стену… эй-эй, полегче, я пошутил, но…

–Но этот позор драконьего племени должен быть уничтожен!!!

–Этот позор теперь вроде как под покровительством Верховной Леди Гранатового Клана,– скривившись, будто у него резко заболел зуб, сообщил братьям Эшхор.

Первым отмер Валлар.

Выдав длинное непечатное ругательство, он поинтересовался:

–Он как освободиться-то умудрился?

–Об этом, – зырк в мою сторону, – опять же супругу мою новоиспечённую не мешало бы расспросить.

Повинуясь властному хлопку Эша, мир вновь пришёл в движение.

Правда, стулья чуть не передрались за мою… пусть будет, за мои «нижние девяносто», да ещё и лакея лягать пытались. Правда, стоило Эшхору приблизиться, чтобы самому отодвинуть мне стул, мебель замерла, как вкопанная.

–И всё же, Ия, – спросил Эрион, когда мы все, наконец, уселись, а Эшхор меня даже представил. – Ты как его освободила-то?

–И главное – нафига? – Поднял бровь Урул. – Но вообще, как, да?

Я пожала плечами.

–Да никак… Имя только дала, а дальше он сам… уже.

Гробовая тишина. Ну, раз вопросов больше нет, кладу себе в тарелку блинчик и поливаю его сиропом… И сметанки ещё… С ягодками… Мм…

–Ты. Дала имя. Духу Океана. Заключённому в Каменного Привратника?! – Валлар отмер первым.

–Моря, – скромно поправил его Мушу и с гордостью сообщил: – Я – её Дар Жизни. Так что попрошу обращаться ко мне с уважением!

Громогласное «Чтоооооо?!» потрясло стены с лепниной и изысканной отделкой.

– Нет, я начинаю подозревать, что приехала в этот санаторий, чтобы похудеть! – Посетовала я на жизнь мою жестянку хихикающей Тяпе.

Потому что не успела я отдать должное стараниям местного повара, как началось:

– Эш уже сделал Свадебные Дары?!

– А что ты попросила в качестве Садаки?

– Ты приняла Дар Крыльев Эшхора?

– А почему только один Дар Жизни?

– Эш, ты что, вздумал нажиться на неопытности нашей невестки?

– И тебе не стыдно?

– Не позволим! Имей ввиду!

– Да помолчите вы! – Рявкнул Эшхор и промокнул уголок рта салфеткой. – Как драконицы в преддверии первого вылета, честное слово! Пасти не закрываются! Не делал я ещё никаких Даров, когда бы я успел по-вашему?

– Ого, – прекратила уписывать мясной фарш Тяпа. – Ещё и Дары будут. Недурно, недурно!

– А ты думала, сестрёнка! – Фыркнула Носик, тоже временно прерывая трапезу. – Он у меня не жадный совсем.

– Воспитанный. – Похвалила Тяпа.

– Воспитанный. – Согласилась Носик.

И обе кисы вернулись к трапезе.

Что касается подуставшей от всего этого балагана меня, то я решила последовать примеру плюшевых «венцов творенья» и тоже приступила, наконец, к блинчикам. А ещё я поняла, что кошек только я понимаю, драконы – нет. Уж не знаю, с чем это связано, но факт оставался фактом.

Вот только… не тут-то было.

То, что с некими Дарами вроде как разобрались, хотя бы в том, что Даров никаких ещё и не было, но обязательно будут (складываю это в ту же копилочку, где уже хранится супружеское заявление, что каждое моё желание – закон) не значит, что любопытство драконов утихло.

И потому меня тут же забросали новыми вопросами.

– Ия, расскажи о себе!

– Из какого ты мира, невестка?

– Что у тебя за магия, Ия?

– Не может быть, что никакой. Брачные браслеты не ошибаются.

– В смысле – у вас нет драконов? Ты шутишь, Ия!

И прочее, и прочее, и прочее в подобном духе. Но слышать от красавцев-драконов это домашнее «Ия» и «невестка» было довольно приятно, хоть и непривычно.

– Дайте ей поесть. – Рявкнул Эшхор.

Тут же посыпались шуточки насчёт прогресса в наших отношениях. А конкретно – о разрастающейся, как драконье пламя, заботе Эша. С которой, собственно, и начинается витьё семейного гнезда… И которой, по шепотку Умбро, Эш ещё не раз меня задолбает, особенно в преддверии ожидания драконят.

И я уже хотела было справедливо заметить, что отношений никаких пока и нет, как, собственно, нет и прочих «заботливых гнёзд», но… Блинчики остывали.

И раз уж мою похвалу местным пироженкам так уважили, нехорошо было обижать поваров, не попробовав если не все, то хотя бы некоторые.

– Что сказать… – Задумалась я, когда первый голод был утолён, в отличие от любопытства моих деверей. – У нас большая семья. Старшие братья женаты и живут со своими семьями. Мы с сёстрами пока живём с родителями. То есть я живу на два дома: ВУЗ мой в соседнем городе, а потому мне место в общежитии полагается, даром что от того общежития час на электричке – и я дома. Но сейчас лето, вот и перебралась…

– Где посытнее, – закончила за меня Тяпа, облизываясь и принялась намывать плюшевую щекастую мордочку.

Я собиралась обидеться, но потом вспомнила, что кошку никто, кроме меня не понимает и передумала.

Да и подумаешь, Тяпа.

Можно подумать, я первый день её знаю.

К тому же по сравнению с тем, что Умбро отмочил, так Тяпины шпильки так, для тонуса, как говорится…

– Ты говоришь о своей жизни в том мире в настоящем времени. – Заметил огненный дракон. – Но теперь твой дом здесь. Так что… Лучше сразу отвыкать. Да не смотрите вы на меня так! Я же как лучше хочу.

Остальные тут же на него зашикали.

А я задумалась. Потому что не верилось…

Вот совсем не верилось.

Всё ещё…

Пообещав взглядом убить Умбро, Эш наклонился ко мне.

– Как ты, Ия? – тихо спросил он каким-то новым, таким нормальным тоном. Прежде он так только с Носиком разговаривал. А вот со мной – не припомню. – Хочешь, уйдём?

Я рассеянно покачала головой.

– Сейчас лето, как раз «дачный» сезон… – Пробормотала я и вымученно улыбнулась застывшим с сочувствием на моськах драконам. – Поэтому хватятся меня, скорее всего нескоро... Так что время… чтобы придумать… как вернуться домой… кажется, есть.

Драконы захмыкали, заиграли бровями, поглядывая на Эша.

И хоть видно было, что мои слова о желании вернуться домой им не понравились, спорить не стали. Уступили моё вразумление старшенькому. Да если уж начистоту, там и вразумлять нечего. Помню прекрасно, что Мудрейший говорил… Мы с Тяпой «с концами» в этот мир попали, да… так что сказала я так по большей части из упрямства какого-то, что ли. А ещё… вот чисто по-девичьи захотелось услышать, что Эш по этому поводу скажет.

Потому что Недродреон, может, и Мудрый, и говорить красиво умеет, кто ж спорит, только вот поженил упомянутый им Брачный Браслет меня с Эшем, а не с ним.

Эш же… с невозмутимым видом вернулся к трапезе.

Разве что глазами своими, расчерченными золотым вертикальным зрачком, сверкнул.

Эрион тут же принялся расспрашивать, что это за сезон такой, «дачный»? И насколько он похож на «брачный»?

Пришлось объяснять.

На моё удивление, страсть землян к сезонному фермерству драконы горячо одобрили. Даром что сами аристократы. Заодно рассказали, что в Драконьем Имении – площадь в местных единицах мне ничего не сказала – тоже есть несколько фермерских хозяйств.

А именно: по выращиванию мандрагоры, выращиванию гигантских сарацений, некоей зубастой тигровой быстролилии, колосистого медоцвета (там на грядках сплошь пикси работают да летающие на колибри гремлены) и огнецвета.

В болотных угодьях помимо быстролилии растёт ещё летающая мухоловка, но она носится ещё быстрее лилии, так что хорошо, если в конце сезона хоть пару десятков удаётся собрать, чисто своим магам, на амулеты. Умбро тут же вызвался эти самые угодья мне показать. И я даже машинально кивнула, забыв понаблюдать за реакцией Эшхора, но он, кажется, не возражал.

Воодушевлённые моим согласием, и попутно бросая на Умбро завистливые взгляды, братья, перебивая друг друга, принялись перечислять достопримечательности Имения ещё быстрее и ещё красноречивее.

Метнула взгляд из-под ресниц на Эшхора – тот только посмеивался, но, похоже, интерес и желание отвлечь меня от мыслей о доме его братьев ему был приятен. И поглядывал он на младшеньких с нежностью, что так умело маскировал под снисходительность и что многое говорило о нормальном, здоровом микроклимате в их драконьей семье.

А учитывая, что и прислуга могла запросто прокомментировать нашу беседу и что-то даже от себя добавить, и мнением своим поделиться, куда ехать стоит, а куда нет, и если мне так уж приспичило ехать на болота, где сам чёрт ногу сломит, нужно непременно сапожки резиновые с собой взять, и мухобойку поувесистее, да и жаброводорослью запастись не помешает… мне здесь всё больше и больше нравилось.

… К слову, та же жаброводоросль производилась здесь же, в Имении, а точнее – в Белом Озере. Рядом с подводной фермой по выращиванию белого коралла и речного жемчуга.

– Хочешь посмотреть? – Спросил Урул, водный дракон и таки искусил, чешуйчатый: – Там в основном русалки работают. А ещё на водных коньках покататься можно.

– Ну тогда в Парящие Горы Ия со мной полетит, – тут же вмешался Эрион. – Кто лучше Воздушного Дракона покажет невестке вотчину гарпий и нефелимов?

Спорить никто не стал. И, хоть парящие горы не в Имении вовсе, с тем, что посмотреть их следует, согласились.

Эрион же коварно поведал ещё и о мантикорьем питомнике на участке, и я не могла не согласиться, что на мантикор тоже посмотреть стоит.

Из всех братьев не назначил мне «свидания» один только Валлар.

Другие тоже обратили внимание.

– Что-то ты не спешишь Пещеры нахваливать? – приподнял взгляд Эш.

Валлар же как-то криво дёрнул уголком рта и плечами неопределённо пожал.

Эшхор нахмурился, но тут Эрион спросил:

– Ия, а почему ты на дачу со своими родичами не поехала?

Эш тут же на меня переключился.

Я пожала плечами. Что скажешь – вопрос справедливый, да. Ответила я честно:

– Я в городе осталась, готовиться к экзаменам. И Тяпа в этот раз на дачу не поехала. Спряталась и не выходила, решила со мной остаться. Как она сама говорит, приглядывать.

Драконы разулыбались. Думали, что я шучу. А я не шутила.

– Ийка! Ты ж о Дарах расспроси! – Напомнила, польщённая общим вниманием моя плюшевая аферистка.

Скажем, о Дарах мне и самой любопытно было… Но как спросить-то… о таком… поделикатнее?

И пока Тяпа с Носиком ахали, восхищаясь моей скромностью и воспитанием, – «Как могла, – приговаривала при этом моя нахалка. – Как могла…» – на выручку пришёл Мушу.

Золотой вертикальный зрачок дракона вспыхнул и тут же снизу, прямо из-под ног уже привычно взмыл столп света. Несмотря на то, что на этот раз столп света был ожидаемым, всё равно на мгновение я зажмурилась, уж слишком внезапно получилось, а в следующую секунду лицо умыла упругая волна свежего и ароматного, по-летнему плотного воздуха.

Воздух здесь был до того сладким, что хотелось замереть, вдыхая его, застыть… хотя бы ненадолго. Дышать… Ещё и ещё. Я и вдохнула, подставив лицо лёгкому ласковому ветерку, вдохнула во всю силу своих лёгких… чтобы тут же поперхнувшись, закашляться, потому что мир внезапно взорвался громогласным и троекратным:

– У-Рааа! Да здравствует Верховная Гранатовая Леди!

И вот понимаю, что то работники Имения вопят, земледельцы, фермеры, а ощущение, будто звучат сплошь лужёные военные глотки.

Часто моргая, я с рассеянной улыбкой внимала бесчисленным поздравлениям, которым просто не было счёта… Юмора ситуации добавляло и то, что недолго Гранатовое Имение просуществовало в спокойствии после празднования их повсеместно любимого Эйприл Пай…

Уютный парк с аккуратно подстриженными клумбами оказался завешан разноцветными шарами, висящими прямо в воздухе, переливающимися в солнечных лучах лентами, искристыми бумажными фонариками, шелестящими краями надписями на непонятном языке и ещё какими-то плакатами без надписей, но зато с изображением на них целой вереницы цветных драконят, держащих друг дружку за хвосты…

И всё это под несмолкающий аккомпанемент поздравлений молодым и пожеланий долгого и счастливого совместного полёта наперегонки с ветром и с тысячей попутных радуг.

Как говорит Маруська «убейте меня ап стенку», но покажите мне кого-то из нашего города, да и из нашего мира у кого ещё была такая свадьба!

Бросила взгляд на тенистые кроны – под нарядными, украшенными гирляндами тентами стояли накрытые столы, куда нас с Эшхором тут же попытались увлечь с тостами «Здоровья молодым!» и «Ветра в крылья!».

Очередной порыв тёплого ветра защекотал ноздри ароматами свежей выпечки и съестного.

– Ещё пирожных? – приподнял бровь Эш и лукаво глазами сверкнул в сторону тентов.

Что-то в этом жесте драконистого супружника насторожило, и я сразу же поняла, что именно.

Ведь этот жук чешуйчатый сразу мог своим золотым светом перенести нас аккурат туда, куда нужно!

К Па̀годе, кажется, он говорил, или к чему-то в подобном роде...

А перенёс прямёхонько в самый эпицентр уличных гуляний! И насколько я, будучи Носиком (да и самой собой) успела его узнать – дракон, мне доставшийся вместе с пожеланиями попутного ветра в крылья всю эту праздничную кутерьму мягко говоря, не жалует.

А это значило только одно: ответочка мне прилетела за настоятельную (зачёркнуто) наглядную демонстрацию любви к пирожным!

Да! Меня подкололи!

И весьма тонко!

Это я, как счастливый обладатель двух сестёр и трёх братьев говорю!

Потому вместо ответа я хихикнула.

Эш тут же вздёрнул бровь и на этот раз этот жест не показался мне ни надменным, ни властным. Наоборот, я подметила, что вид у Гранатового Главы стал озорным, почти мальчишеским.

И потому хихикнула снова.

– Что не так? – чуть прищурил глаза дракон.

– Твоё чувство юмора, – усмехнулась я. – Не знала, что оно у тебя есть.

Вид у супружника стал одновременно обиженный и польщённый.

– Да ты, оказывается, у нас противоречивая натура, – тут уж я не выдержала, засмеялась в голос.

Дракон пытался сдержаться. Но недолго. В следующую секунду мы уже хохотали в два голоса. А меня вдруг что-то кольнуло изнутри, точь-в-точь Тяпа, любя царапнула. Просто мелькнула мысль, что может, схожее чувство юмора не последнее чувство для счастливой супружеской жизни?

Надо сказать, прежде я о замужестве и тем паче супружестве даже не задумывалась – ну разве что в силу девичьих фантазий о красивом подвенечном платье и прилагающимся к этому платью празднике. Вот только на месте жениха всегда фигурировала размытая фигура. И уж если я в чём-то и была уверена, так это в том, что замуж выходить, в смысле присматриваться к будущему мужу буду ооочень долго… Опять же, со всеми членами нашего немаленького, и, что важнее, дружного семейства кандидатуру жениха согласовать надо. Что характерно – прежде собрать все симпатии «в одну корзину» ещё ни одному ухажёру не удавалось. Знаю, не все поймут, но как раз-таки этот пункт был для меня важен. Заранее. Так же как были всегда важны родители, братья с сёстрами, бабушки с дедушками, многочисленные тёти, дяди и их потомство…

Ия Матроскина

Голоса родителей и Эша отдалились, сплелись в единый фон и доносились сквозь гул в ушах. Хотелось потрясти головой, cтряхнуть последнюю фразу Эша.

Вот за что он так со мной?!

Это жестоко, в конце концов!

Жестоко по отношению ко мне, ведь Недродреон Мудрейший ясно дал понять, что пути обратно для меня нет, жестоко по отношению к родителям… хотя для них это был обычный разговор по видеосвязи, и может, так даже лучше, но… для меня слова дракона в прямом смысле возымели эффект грома посреди ясного неба.

Смех, взаимный обмен новостями… Эш, надо сказать, мастерски выкручивался на вопросы папы о ферме и по всему было видно: родителям он понравился, ну, во всяком случае, заинтересовал, вот только в моих глазах его это не извиняло совершенно!

Дракон вдруг коснулся горла, и я поняла, что его снова вызывают по их внутренней драконо-связи.

– Эшу надо идти, мам, – прервала я очередной водопад вопросов, который срывался с мамулиных губ и пихнула дракона в бок: – Иди.

На меня посмотрели с недоумением.

Ещё и нахмурились. И головой укоризненно покачали!

Нет, ну прямо чистая пантомима на тему «безупречный дракон и вредная Ия»! Бесит.

– Да иди уже.

Теперь недоумение напополам с укоризной проступило и на лицах родителей и я с досадой прикусила губу.

Бросила хмурый взгляд на Эша – и поняла, что не родилась ещё такая сила, которая сдвинула бы его сейчас с места.

Так что пришлось, сдерживая бешенство, наблюдать, как непринуждённо он разговаривает с предками. Мелкие – Маруська с Катькой – тоже прискакали и, в свою очередь, забросали Эша вопросами. И если родители всё же не спешили делать выводы, я по лицам видела, этим мартышкам дракон понравился, и ещё как.

И это только добавляло бешенства мне.

Потому что на достигнутом Эш не остановился и с энтузиазмом смертника подливал масла в огонь!

Сказать, что на этот раз чешуйчатому супружнику удалось меня рассердить – не сказать ничего.

Вот зачем, спрашивается, так в красках заверять маму, что пирог с яблоками его любимый, и расспрашивать отца о поклёвке?

Здравый смысл накидывал варианты – как минимум, усыпить бдительность, выиграть время, вот только… Вот только всё равно я была зла и ощущала себя как минимум, фурией.

Наверное, всему виной воспитание. Как-то привыкла, что папа всегда держал свои обещания и нас всех в этом же ключе воспитывал…

В общем, настроение было убито.

Чудом дождалась, когда разговор завершится.

– Ты зачем согласился?! – накинулась я на Эша сразу же, стоило проститься с родными. – Как ты мог, Эш, как ты мог?!

– А почему нет? – недоумённо заломил бровь Эш. – Я сто лет не был в других мирах.

И снова – эффект грома среди ясного неба.

– Но Мудрейший… Браслет… – Робко напоминаю я.

Дракон в ответ лукаво улыбается.

– Браслет тебя не выпустит, да… Одну. В двух мирах находиться он не может.

У меня прямо сердце в пятки ушло, а воздух внезапно стал слишком плотный.

– Ты имеешь ввиду… – Ахнула я. – Если с тобой, то можно?!

Мне улыбнулись так широко-широко. И величественно кивнули.

И в этот момент я простила дракону всё.

Вообще всё.

Даже то, что не требовало прощения, потому что вины под собой не несло. Но пофиг. Тоже простила.

В висках пульсировало: Я СМОГУ ВИДЕТЬСЯ С РОДНЫМИ!!!

Меня не похоронят заочно и не будут оплакивать, в то время как я тут созерцаю нежно-сиреневое небо в радужных облаках!

Облегчение было таким невероятным, что на ремарку Эшхора о том, что нужно будет соблюсти для этого некоторые пустячные условия, а именно – дать возможность артефакту воссоединиться я кивнула, радуясь, что вообще на ногах устояла.

А затем, не ожидая от себя, подпрыгнула, и, обхватив чью-то могучую шею руками, клюнула поцелуем в щёку. И ещё раз! И ещё!

Дракон замер, застыл, как было в те моменты, когда я была кошкой и он не хотел меня спугнуть. Но спустя мгновение мужские руки властно обвили мою талию, грудь обожгло жаром крепкого тела, а лицо Эша оказалось так близко, что я, кажется, забыла, как дышать.

Сглотнув, робко поинтересовалась:

– И как это происходит? Воссоединение браслета?

Вместо ответа Эшхор с видимым неудовольствием выпустил меня, затем поднял мою руку и сложил наши ладони – мою правую и свою левую. Переплёл наши пальцы и татуировки на запястьях засверкали.

А дракон… Дракон не отводил от меня какого-то особенного взгляда.

Хищного. Властного. Будоражащего.

И вот если я полагала, что щёки мои пылали до этого момента – как же я ошибалась! До меня внезапно и с беспощадной ясностью дошло, что за воссоединение артефакта имел ввиду Эш!

– А иначе… – я снова сглотнула. – Никак?

– Никак. – Покачали головой с таким счастливым на ней лицом, что… я снова сглотнула. Он серьёзно?!

Похоже, более, чем…

И ведь нельзя его за это винить, жизнь в браке вроде как предполагает, хм, воссоединение браслета, назовём это так, к тому же с момента свадьбы нам пожелали такое количество счастливых толстеньких драконят, что в общем, логично.

Вот только я и в самых смелых своих фантазиях на тему жизни замужней не предполагала, что моя первая брачная ночь пройдёт в объятиях незнакомца. Нет, Эш мне нравился, просто… не знаю, как-то неправильно это, что ли.

И в то же время казалось, что нет и не может быть ничего разумнее.

В общем, мой чешуйчатый муж запутал меня окончательно.

А потому разговор с Лёлькой просто необходим! Незамедлительно!

Я поняла, что провидение на моей стороне, когда дракон снова коснулся горла. Вот только на этот раз он рявкнул так, что я отшатнулась:

– Я же сказал – не пускать!

Эш же сообразил, что вслух это произнёс, потому что тут же сказал мне:

– Прости. Напугал? Я не тебе.

– Я поняла. – Я была откровенно рада соскочить с темы всяких там воссоединений. – Там, похоже, без тебя не разберутся. Давай, иди, если нужно. Я как раз Лёльке позвоню.

– Я скоро. – Кивнул Эш. По моське видно было – не хотел уходить.

И тут я поняла, что… и мне не хотелось, чтобы он уходил!

Это было так внезапно. И, пожалуй, пугающе.

– Не скучай, хорошо? – своим невыносимо бархатистым голосом произнёс этот соблазнитель чешуйчатый.

– Угум. – Твёрдо решив не поддаваться на провокации, я отвернулась к куполу и мысленно позвала Лёльку.

Если в такие моменты и есть на кого надежда – так это на лучшую подругу.

Проекция смартфона с Лёлькиной физией появилась мгновенно!

Подруга – будущий педагог – вовсю наслаждалась летней практикой, а именно – пребыванием вожатой в летнем детском лагере «Дракоша». Детей Лёлька любит, ладит с ними прекрасно, природу обожает, поэтому, в отличие от сокурсников ещё ни разу не филонила с практикой. Она и меня соблазняла, и я даже почти соблазнилась, поэтому лишний раз над правдоподобной отмазкой для предков думать не пришлось.

Зажмурившись, я позвала подругу так же, как до этого звала маму.

Услышала звук вызова на Лёлькином мобильном, я открыла глаза.

Эша в Пагоде уже не было.

Зато рядом обнаружилось то самое зелёное кресло, из Сокровищницы. Я не стала гадать – муж ли это обо мне позаботился, или неизвестные мне Духи-Хранители, о которых говорил Мудрейший, или вообще, само кресло, – мне все три варианта нравились, – а потому я с наслаждением плюхнулась в уютные бархатные объятия.

Кресло легонько покачало меня, приглашая усесться поудобнее, после чего замерло.

– Ийка! Вот где тебя носит, а? – Лёля сдула светлую прядь со лба и крикнула куда-то в сторону: – Баранкин! Я, между прочим, всё вижу! Отстань уже от него, не хочет Барсик с тобой играть.

– Лёёёёль. Ты должна меня отмазать. – Не тратя времени на приветствия, заявила я, стоило вновь завладеть Лёлькиным вниманием.

– Ого. – Ухмыльнулась подруга с экрана. – А чё за мэн у тебя появился?

В этом вся Лёля. Она, что называется, в корень зрит. За то и уважаю.

– Да я тут как бы замуж вышла. – Выпалила я сразу и как есть, порадовавшись за подругу, что та сидит.

Ничего, нервы у Лёльки крепкие, я в ней уверена. А ещё чем больше инфы, тем скорее она проникнется серьёзностью момента.

Что сказать – прониклась Лёлька мгновенно.

– Матроскина, ты с ума сошла?!! – возопила она гневно. – В какой бы там Вегас тебя не забросило, ты о подруге подумала? Забыла, что мы обещали друг другу быть подружками невесты? А теперь, значит, так, да?

Справедливо.

Но всё же не совсем.

– Лёёёль… Тут так получилось...

– Конечно, конечно, оправдывайся теперь…

– Я, знаешь, лучше покажу, чем рассказывать.

– Ну-ну, – подруга продолжала строить из себя кровно обиженную, однако в широко распахнутых голубых глазах уже зажглись лампочки любопытства.

Вздохнув, я снова зажмурилась и попросила Пагоду снять все визуальные ограничения для иномирян и поняла, что получилось, когда Лёлька ахнула.

Я-то на её экране осталась прежней, а вот декорации вокруг сильно изменились.

– М-дааа, – протянула Лёлька, утыкаясь носом в экран смартфона.

Смотрела она долго и пристально. Затем намотала пепельный локон на палец и деловито поинтересовалась:

– Не знаю, Матроскина, как ты это проделала, но куда бы тебя не занесло, может, я оттуда и букет поймаю?

И опять же – крыть нечем.

– Ладно, рассказывай давай, что за он. – Лёлька умеет сделать всем одолжение.

– Он дракон, – сообщила я следующую новость, которая, наложившись на предыдущую, должна была бы выбить эффект комбо, но, опять же, Лёля у нас – дева с железными нервами. Это у неё врождённо-профессиональное. – И мы с ним, если что, с тобой сейчас, в твоём лагере.

– Фигасе, – интеллигентно выразилась моя подруга-педагог и с ироничным видом покрутила головой. – Чёт я вас здесь не наблюдаю. Матроскина, ты серьёзно?

– Более чем.

Вот за что люблю Лёлю – так это за умение не задавать лишних вопросов. И вообще работать с информацией.

– Значит, так, Ий. – Проговорила она на этот раз серьёзно. – Теперь – выкладывай подробности. Мне нужно всё-всё знать, чтобы отмазывать тебя достовернее.

– Так а я зачем звоню. Тут не только в этом дело. Лёль, у меня голова, кажется, взорвётся.

– Отставить взрыв головы. – Строго прицыкнула языком подруга. – Давай, Ий, по порядку.

Попросив Пагоду и стены «убрать», я сполна насладилась вытянувшимся лицом Лёльки. А пейзаж здесь умопомрачительный. Небо в это время дня почти такое же голубое, как и у нас, а вот радужные облака впечатляют очень. О парящих среди этой радужной перины драконах вообще молчу.

Выдержав эффектную паузу с видом заправского драматурга, я начала пересказ последних событий:

– Да с Тяпы всё началось…

Слушая меня, Лёлька не перебила ни разу.

«Ахи», «охи», вопли «ты серьёзно?!», «а он?!», «а ты?!», «ах, ты ж, нифига себе!» – не в счёт.

При этом Лёля так искренне, так неподдельно за меня радовалась, что я вскоре напрочь забыла о взвинченных нервах и к концу повествования уже сама себе обзавидовалась.

– Вот это да, Ий, – только и могла сказать Лёлька, когда я, наконец, замолчала, а потом лукаво прищурилась: – Красииивый?

– Очень, – призналась я почему-то шёпотом.

– Ииийкаааааа, – протянула Лёлька. – Скажи мне, что я ошибаюсь, если я хоть раз когда-то видела у тебя такую моську… А ну, колись, подруга! Влюбилась?

Залившись краской по уши, я спрятала лицо в ладонях.

– Лёль, он такооооой! – я откинулась в кресло, которое вдруг начало обмахивать меня подушечкой с бахромой.

Мы с Лёлькой синхронно взвизгнули.

Погрозив пальцем креслу, причём вышло у подруги так естественно, словно она всю жизнь в зачарованном замке Чудовища из сказки прожила, Лёля, которую каким-то там живым креслом было с толку не сбить, вернулась к нашему разговору:

– Огооо! – воскликнула она уважительно. – Так обработать мою неприступную подругу, да ещё в такой рекордный срок!..

Воровато обернувшись по сторонам, она ещё присвистнула и, подмигнув, добавила:

– Силён, мужик. Уважаем таких.

Не удержавшись, я расхохоталась в голос.

Точнее мы обе просто покатывались какое-то время.

– Ий, вопрос, к делу не относящийся… – физия у Лёльки стала хитрющей, как у лисы. – Это ж ты вчера замуж вышла, я так понимаю…

Ещё одна.

– Лёёёёль!

Подруга плечами пожала.

– Не, ну а что тут такого? Я ж не подробности выспрашиваю, свят-свят, если, конечно, сама поделиться не захочешь, так, просто, интересуюсь… Поздравить хочу со знаменательным в жизни каждой девушки событием, ну не каждый же день мы с честью девичьей прощаемся.

Фыркнув, Лёлька подняла очи небу и стала похожа на ангелочка.

Ко всем своим достоинствам, Лёлька ещё пепельная блондинка с большими голубыми глазами и фарфоровой кожей. В детстве была кукла-куклой. В школьных постановках Лёльке – худенькой, тонкокостной, очень изящной – доставались сплошь ангелы и эльфы, что было ещё тем испытанием для сорванца в юбке, как говорит о Лёльке папа. В общем, если бы меня раньше спросили, по ком из нас двоих сказочный мир больше плачет, я б не задумываясь сказала бы, что по Лёльке он рыдает аж в голос. Подумала так – и поняла, как же жутко я по ней соскучилась... Всё в моей новой жизни пока просто идеально складывается, где б тут постучать по дереву, кроме вот присутствия в этой моей новой жизни Лёлечки…

– …И это говорит та, которая не один десяток парней убила своим «до свадьбы ни-ни»! – Я деланно всплеснула руками.

– Так вот именно! Ты-то – замужем! – прыснула Лёлька. – И влюблена, Ий. Ну так чего тянуть?

– Лёёёль… – Плюнув, я озвучила свои сомнения вслух: – Вот так, с незнакомцем…

– Какой же он незнакомец? – Фыркнула Лёлька. – Он ведь муж!

– Ну я, правда, едва его знаю…

– Правильно, Ий, – Лёлька сделала серьёзное лицо, меняя стратегию в прыжке. – Держи щит спущенным до конца! В конце концов, брак – это вам не повод расставаться с невинностью. Ты, кажется, говорила, что у них там монастыри есть? Так может, тебе туда попроситься? А что? Будешь молиться с утра до вечера, да честь в сохранности держать, а то мало ли… На мантикору вон, задом наперёд сядешь… А в монастыре-то оно, конечно, понадёжней будет…

– Эш не пустит, – покачала я головой. – Монастырь-то мужской. И для драконов, как я поняла.

– Хм…А драконы в целом… – Ийка подняла взгляд к небу. – Красивые? Или только твой?

С затаённым огнём в голубых глазах она следила за планированием чёрного драконьего силуэта высоко в небе.

– Красивые, – хихикнула я.

– И что, прям целый монастырь драконов, да? – задумчиво протянула продолжающая мыслить масштабно Лёлька.

Я не выдержала, прыснула.

– Я там только одного послушника видела, Лёль, и братья моего Эша, вот положа руку на сердце мыслить попотряснее будут!

– Ух! – потёрла ладоши Ия, отрываясь, наконец, от созерцания неба. – Люблю, когда попотряснее… Мм… Братья, говоришь? Давай-ка с этого момента ещё раз и поподробнее… Раз уж с твоей дилеммой мы разобрались.

– Это когда это? – предприняла я попытку не согласиться.

– Братья, Ия, – строго напомнила Лёля. – Ты хотела рассказать о братьях своего дракона-мужа.

Снова прыснув, я сдалась.

Когда спустя полчаса я, поблагодарив Пагоду, исчезнувшее, стоило мне встать кресло и Духов-Хранителей (на всякий случай, от меня не убудет, а людям приятно) бойко вышагивала по розоватой плитке, настроение было приподнятым.

Всё же не зря говорят – подруга лучше друга.

Разговор с Лёлькой оказал ту самую терапевтическую моральную поддержку, в которой назрела уже экстренная необходимость и оказать которую способна лишь лучшая подруга. А Лёлька мне ближе, чем друг. Наши отцы с детства дружат и потому мы с ней как сёстры, с пелёнок вместе.

Началось всё с гудения – резкого, вибрирующего и усиливающегося с каждым мигом. И со столь же резких хлопающих звуков над головой. Если над вами когда-то пролетал аист, низко-низко, чуть не на бреющем полёте, а ещё лучше – не один, вы сразу поймёте, о чём я. В наших краях этих любимых мамулиных птиц много, только у нас на даче целых два гнезда. И, конечно, наши «ангелы», как мама с бабушкой их зовут, совсем не боятся людей – над нами с Лёлькой частенько летают, чуть не целыми косяками. Зрелище просто непередаваемое! А ощущения от чарующе низкого вибрирующего полёта, от близости их свободы и благородства – просто неописуемые!

Что-то подобное возникло и сейчас, в первую же секунду, как я различила хлопки крыльев и звук гудящей струны. Раньше даже чем поднять взгляд вверх я уже знала, что совсем невысоко над нами пролетает что-то, точнее, кто-то очень, очень большой.

А когда подняла голову, губы сами собой образовали букву «о».

Потому что, во-первых, день в одночасье сменился ночью.

А во-вторых, то были совсем не аисты.

И даже не драконы.

С неба, кружа, спускалась круглая крылатая карета, запряжённая самой чудно̀й тройкой из всех, что мне доводилось видеть – белоснежным крылатым львом с капюшоном кобры и скорпионьим хвостом – и двумя золотыми грифонами по бокам. Их гигантские крылья – одни кожистые, шипастые и две пары других, перистых и в золотой ряби – и заслонили нам солнце.

Золотая карета была так густо инкрустирована зелёными камнями, что напоминала скорее некую летающую драгоценность, ювелирное изделие, произведение искусства, но никак не транспортное средство. И тем не менее, это было транспортное средство, из которого раздавался свист и цоканье.

На мгновение глаза ослепило – одно из крыльев диковинной воздушной повозки блеснуло на солнце, прежде чем… с треском отвалиться. Показалось ли, что секундой раньше из-за белоснежной занавески за круглым окном выстрелила молния, и угодила в то самое злополучное крыло, или это была оптическая иллюзия – рассуждать на эту тему было некогда, потому что потерявший крыло воздушный дилижанс «захромал» и удивительная тройка принялась спешно снижаться. Снижаться прямиком к Аче во двор!

– Мамуууль… это же королевская кобровая мантикора! – пискнула Игни. – Я такую только на картинках…

– Только не вздумай её нарисовать! – нервно перебила дочь Ача. – Краски заберу! И спрячу!

Ребёнок обиженно шмыгнул носом, а я ощутила себя на стороне Ачи – как-то неохота, чтобы тебя порадовали таким вот рисуночком на ночь. Мало того, что «кроватью не отмахаешься», так ведь заикой на всю жизнь останешься! Если, конечно, вообще останешься… в принципе.

Однако и на тему педагогики в драконьем мире порассуждать не пришлось.

Потому что карета, наконец, приземлилась, и, качнувшись, замерла.

А затем из неё вышла, пожалуй, самая красивая женщина, что я когда-либо видела в жизни.

Это была та самая красота, которая заставляет сердце сладко, чуть не до боли сжиматься, ёкать и трепетать в каком-то волнительном ожидании. Та самая, что касается самых потаённых струн души и заставляет всё внутри петь… И дело было даже не в рыже-золотом каскаде роскошных и пышных волос, волнами покрывающих хрупкие плечи, не в аккуратном овале лица сердечком, не в чуть раскосых, с поволокой глазах, опушённых целыми веерами ресниц, – а ещё женщину подсвечивало солнце из-за спины поэтому в первый миг показалось, что она сама в буквальном смысле – светится.

Весь её облик – стройная, высокая, вся какая-то воздушная – был таким гармоничным, такой спокойной уверенностью от неё веяло, что даже с моего первого, неискушённого реалиями этого мира взгляда становилось понятно: леди перед нами – не человек, (ну не бывают люди такими идеальными!), и этот «не человек» пожалуй, каких-нибудь королевских кровей.

Вон, как редкая кобровая мантикора в её упряжке…

Приглядевшись, я различила в рыжей копне изумрудные пряди, в тон изумрудов, украшающих изысканную причёску, и платья на тонких бретелях, усыпанного кристаллами. Из высокого разреза выглядывала стройная ножка в изящной туфельке на умопомрачительной шпильке. За спиной незнакомки едва-едва проступал в воздухе магический плащ, выдавая в ней драконицу.

Высокая, стройная – талию можно обхватить руками – она приблизилась к нам походкой королевы и окинула нашу троицу скептическим взглядом.

Остановившись на мне, почему-то поморщилась и поманила пальцем. На изящном запястье качнулись коралловые чётки.

– Эй, человечка! – Голос у драконицы оказался под стать облику! Текучий, обволакивающий, бархатистый… Только вот тон оставлял желать лучшего… – Сообщи-ка господину обо мне.

Я поднялась вслед за Ачей и Игнис и решив не лезть в бутылку, начала с того, что поздоровалась.

Про себя подумала, что леди должно быть, перепутала меня с работницей имения. Мелькнула даже мысль, что поделом мне – всего второй драконо-гость за утро, а дресс-код у них тут чуть ли не бальный. Я же в одолженных у Глисинды брючках и тунике выгляжу рядом, мягко говоря, скромно.

Так что чего уж теперь.

К тому же Ача говорила что-то о некоем господине-распорядителе, так что кто знает, может, женщина имеет ввиду именно его. Память услужливо напомнила о фермерских хозяйствах Гранатового Имения – быстролилиях, сарацениях, мухоловках и жаброводоросли… Может, передо мной не просто драконица, а важный покупатель? За речным жемчугом пожаловала или за гремлинами… или гремлины это те, кто на колибри летает, собирает нектар с колосьев медоцвета? Ох, как же много информации, которая ещё в голове по полочкам, как говорит Маруська, не распределилась…

Не желая запятнать деловую репутацию Эша или деверей, я заставила себя улыбнуться и уточнила:

– Какому именно господину и как о вас сообщить?

Леди драконица сморщила аккуратный носик, буравя меня тем самым взглядом, каким смотрят на гадкое насекомое, отчего улыбка на моём лице так и закостенела.

– Ты новенькая, что ли? – Фыркнула красавица. – Не советую привыкать к этому месту, такие как ты, здесь не задерживаются. Передай Эшхору, что прибыла леди Айсидора. Он поймёт. Скажи, что прибыла невеста.

Ия Матроскина

Кто сказал, что драконы не предназначены для езды на них верхом – пусть первым бросит в меня камень!

…Багряный, шипастый гребень дракона Эша был, казалось, специально предназначен для моей… ладно, пусть будет для моей на него посадки. Выступ позади обеспечивал удобную «спинку», за шипы спереди можно было держаться обеими руками. И убей меня бог, если кто-то из Матроскиных катался прежде на таком улётном аттракционе!

Добавить сюда отсутствие страховочных ремней, которые съедают половину удовольствия...

А также бесподобные во всех отношениях виды, что открывались вместе с каждым гулким хлопком драконьих крыльев!..

Нет уж, подобной красоты пейзаж из радужных облаков, водопадов и разноцветных лент рек никакой виртуальной реальности из нашего мира просто не снился.

…Прежде чем обернуться, Эш подначивал меня, мол, потеряет меня по дороге и что я буду делать.

Я заверила, что можно подумать, он даст мне упасть.

Эш с улыбкой подтвердил, что это просто невозможно.

А затем скромно заметил, что ещё с утра ему, да и всем драконам этого мира казалось невозможным катать на себе безбашенных вишнеглазых девчонок.

Я поспешила заверить чешуйчатого супруга, что не просто девчонок, а землянок, на минуточку, которые все безбашенные в самом лучшем смысле этого слова, к тому же Драконид, что бы это ни значило. Кто знает, может сейчас Мудрейший скажет, что катать Драконид вообще великая честь и все драконы этого мира только и должны этим заниматься. Отныне и вовек.

Эшхор только хмыкнул и… больше мы не разговаривали, в ипостаси дракона, как я поняла, это было невозможно.

Зато стало возможным любоваться огромным сильным зверем, покрытым сверкающей в лучах скользящего к закату солнца гранатовой чешуёй… Вблизи, на ощупь – гладкий, весь сверкающий, тёплый – он оказался просто потрясным!

– Ух! А я-то думала, VIP-ложе – это полёт в драконьих лапах! – Поспешила я сообщить Эшхору, забираясь по расправленному крылу к нему на спину и устраиваясь там поудобней. Уж не знаю, понимал меня дракон или нет, логично предположить, что всё-таки понимал, поэтому хотелось сделать ему приятное: – Беру свои слова обратно. Настоящий VIP– это твой гребень…

Дракон замер. Весь. Абсолютно.

Будто превратился в скалу.

Откуда-то из глубины донеслись, такое ощущение, раскаты грома.

– Ах да, ты же просил не ёрзать, – вспомнила я. – Всё-всё, не буду-не буду, сейчас только, устроюсь поудобнее, чтоб, значит, наверняка…

Дракон трубно, и, показалось, что немного угрожающе загудел и я не удержалась:

– Такой большой мальчик, а щекотки боишься.

Судя по тому, как на этих словах дракон поперхнулся пламенем и закашлялся, мои движения причиняли ему если не щекотку, то во всяком случае, нечто похожее. Вспомнив, что меня грозились отшлёпать за ёрзанье, решила побыть ради разнообразия хорошей девочкой и сидеть тихонько. По возможности…

…Только оказавшись над облаками я сполна оценила шутки Эшхора по поводу того, что доёрзаюсь и он меня потеряет – дело в том, что упасть со спины дракона было просто нереально. Сидеть же было не просто удобно, будто меня приклеили. Даже встречный ветер уютно лишь обволакивал свежими, упругими потоками, создавая вокруг надёжный купол.

Эш летел быстро – куда быстрее, чем когда я была кошкой – только скорости практически не ощущалось.

– Надо будет в следующий раз Тяпу с Носиком с собой взять. – Сообщила я Эшу, когда мы приземлились перед монастырём и мой чешуйчатый муж вновь обрёл человеческий вид. – И Мушу с Рарожиком. Им понравится.

– Рарожиком? – вскинул бровь муж. – Ты дала имя Огненному Возрождённому?!

– Собираюсь, – скромно подтвердила я. – Пока только придумала, кажется. Дам по возвращению. Ой!

Браслет на моём запястье вдруг вспыхнул, по витиеватому плетению мелькнула золотая линия, будто саламандра пробежала, вильнув хвостом.

– Ты дала. Имя. Огненному. Возрождённому. Духу Дракона. – Отчеканил Эш, нахмурившись.

Уж не знаю, что именно напрягло его больше – то, что я, как выяснилось, имя дала новому другу Мушу, или же моё намерение в следующий раз взять с собой на прогулку котеек и дракончиков.

Только смотрели на меня с таким странным выражением, что стало как-то не по себе… затем же взгляд скосили на заходящее солнце и взглянули снова… и шутить по поводу ездовых драконов желание отбило напрочь.

Вложив пальцы в ладонь мужа, я последовала за ним в Небесную Обитель.

И вот там нас ждал сюрприз.

Сюрпризы.

И не все они оказались приятными.

– Это плохо? То, что этот Обсидиановый взял книгу? – спросила я, спускаясь по драконьему крылу на землю.

Когда готова была сделать последний шаг, кожистое крыло под моими стопами внезапно дёрнулось и мир перевернулся. Я взвизгнула, и, хохоча оказалась на руках у Эша.

Дракон держал меня бережно и так, будто ничего не вешу.

Однако, когда, смутившись, попыталась высвободиться – меня прижали к груди чуть сильнее и улыбнулись с таким видом, что попытки тут же прекратила. За бесперспективностью.

А ещё потому, что дракону эти мои попытки явно нравились.

– Попалась, жёнушка! – Подтверждая мою догадку, с довольным видом протянул Эш. – А ведь я предупреждал, что отшлёпаю… И это я ещё ездовых драконов тебе не вспомнил.

Лицо Эша оказалось так близко… И вблизи он был ещё потряснее, хотя куда уж больше. Ощущать его ладони на своём теле было волнительно и приятно, так приятно, что слазить совершенно расхотелось и это открытие заставило зардеться.

– Что-то не так, Ииияяя?

Собственное имя на устах Эша прозвучало так волнительно и так интимно, что ли, что я мгновенно растеряла всё хвалёное остроумие Матроскиных. Жар от крепкого мужского тела прошил насквозь. И тут до меня дошло: я обещала Эшу ужин. А после… после у нас первая брачная ночь. Как бы.

– От голода обессилела. – Бессовестно бодрым голосом призналась я и Эш коротко хохотнул.

Вот только из объятий не выпустил. Вместо этого подхватил меня под… ладно, пусть будет под бёдра одной рукой, пальцами же второй отвёл локон от лица и заправил его за ухо.

Кажется, я забыла, как дышать. А дракон, склонившись к самому моему лицу, замер в самый последний момент. Бросив недовольный взгляд в сторону, резко выдохнул, после чего расправил плечи и направился к замку в подвижных барельефах.

Щёки мои вспыхнули, будто их саламандра облизала. Просто осознала внезапно, со всей беспощадной ясностью – жаль было, что поцелуй не состоялся. Очень… жаль.

А ещё поняла, что жду, когда Эш меня поцелует с той самой разбитой о стену ширмы в покоях Глисинды… С того неистового пламени в глазах напротив, с того самого властного, уверенного напора и абсолютного нежелания слышать «нет».

Тогда я была исполнена решимости оттягивать момент нашего первого поцелуя из вредности, ровно до того, как… этот коварный чешуйчатый сменил тактику и… я начала ждать этого поцелуя!

Ждала, когда он потребует награды за возможность пообщаться с родными, ждала, что попросит поцеловать его за этот бесподобный полёт над радужными облаками … Потому что если это не повод поцеловать собственного мужа, то я и не знаю, что тогда повод.

И вот сейчас, когда наши губы уже были готовы встретиться, а поцелуя не состоялось ввиду чересчур уж повышенного внимания чешуйчатого Гранатового клана и работников Имения, я чуть не выдала себя разочарованным вздохом.

Точнее, выдала. С потрохами.

И Эш это заметил!

– Хорошо дёргать дракона за хвост, будучи уверенной в своей безнаказанности, правда? – вопросили меня таким довольным и таким коварным тоном, что недавние Лёлькины подколки насчёт монастыря внезапно показались не таким и плохим решением.

А пока я пыталась собрать по кусочкам остатки красноречия, чтобы дать хоть сколько-нибудь достойный ответ, Эшхор вдруг пробормотал задумчиво:

– Плохо ли, что о тебе узнали, к тому же так скоро? Сложно сказать, Ия. Так или иначе, рано или поздно это должно было случиться. И интерес к драконидам, опять же, оправдан… Досадно, конечно, что книга ушла с концами… Ну да громокобр с ней. Мы и без великого Драахо Нагхалеса разберёмся во всех свойствах и особенностях моей жены-дракониды, правда? И не в теории, а на практике… Опытным путём…

И так он произнёс последнюю фразу, что у меня внутри что-то оборвалось. И дыхание сбилось. И внутри всё замерло в какой-то сладкой тревоге…

– Как это с концами? – внезапно дошло до меня. – Ведь известно, кто её взял. Неужели нельзя попросить, нам же, вроде как, нужнее? Ну, или прочитаем после того, как этот Обсидиановый вернёт книгу в библиотеку…

Губы Эшхора сжались в одну линию, как горизонт в степи.

– Эш?

– Поверь, Ия, если Джейме… Если Обсидиановый взял книгу, то как раз потому, что нам нужнее, Ия. Но это всё равно ничего не значит. Это всего лишь книга. Мы даже не можем знать наверняка, истинна ли она или является всего лишь домыслом, фантазией Драахо Нагхалеса.

Потому, что нам нужнее…

Перед глазами внезапно встал тот самый брюнет в чёрном, который днём подарил Аче перстень. Вспомнилось, как не по себе было под его взглядом, пристальным, изучающим… Но ведь его интересовал проснувшийся дар девочки… кажется…

Я уже собиралась спросить у Эша, как выглядит тот самый Обсидиановый Глава, как вдруг с воплями «Госпожа! Госпожа вернулась!» вокруг нас замельтешили два дракончика, морской и огненный.

Мушу и Рарожик кружили вокруг бешеными белками, прославляя меня на два голоса и шумно радуясь имени, которое пришло мне на ум в Небесной Обители и которое, как выяснилось, пришлось огненному драконокотику по душе.

«Как он узнал?» – одними глазами спросила Эша, но тот понял.

– У драконид особая связь с Духами, – напомнил дракон. – Видимо, раз ты его освободила, он может слышать тебя на расстоянии.

– Только в том, что касается нас, госпожа! – Обиженно протрещал язычками пламени Рарог.

– Мы ж не это, не извращенцы какие, чтоб, значит, подслушивать то, что нам неположено! – с важным видом подтвердил Мушу.

– И подглядывать!

– И подглядывать!..

– Это пока. – Осадил змеев Эш и пояснил мне: – Без шкурного интереса Возрождённые такими гладкими не будут. Как в силу войдут, непременно все возможности задействуют, лишь бы освободиться окончательно.

Мушу с Рарожиком тут же развопились, что Глава чересчур строг к ним, бедным, неимущим да немощным и что бы они обманули оказанное им высокое доверие, да никогда и ни за что и ни за какие коврижки… При этом они так рьяно наворачивали вокруг нас круги, путались под ногами и мельтешили перед глазами, что у меня голова пошла кругом.

– А ну, перестаньте сейчас же! – Топнула я ногой.

Возрождённые застыли в мгновение ока, прямо в воздухе, после чего обрушились на землю, но и там сидеть остались, прямо как собаки «на выдержке», преданно пожирая меня глазами. Зрелище было до того комичным, что я не выдержала, рассмеялась.

Лица наблюдающих за нами издалека работников вытянулись, лишний раз напоминая о том, что к Возрождённым Духам здесь относятся как минимум, настороженно.

– Исчезните. – Бросил Эшхор дракончикам и те опять же, почли за лучшее не спорить. Унеслись к фонтану в виде морского чудовища с туловищем быка и хвостом змеи. Работники прыснули в разные стороны, давая Возрождённым дорогу и Эш сердито прикрикнул на них вдогонку. Рассыпались в извинениях перед работниками дракошки недолго, тем более тех уже и след простыл. Разведя лапками, вроде как ни при чём, Мушу принялся самозабвенно купаться в фонтане, а Рарог завис в воздухе, где до него не долетали брызги.

– Вот гадёныши, – усмехнулся Эш.

– Урррк! Правильно. За этими Возрождёнными глаз да глаз! – подтвердила Носик, догоняя нас вместе с Тяпой.

Увидев кошек, дракон неопределённо мотнул головой. Сквозь сжатые зубы донёсся не то стон, не то рычание.

– Чёйта он такой нервный, Ий? – уркнула в свою очередь Тяпа, запрыгивая на постамент к статуе феи с распахнутыми крыльями бабочки за спиной.

Встав в позу суслика, Тяпа принялась с видом доктора вглядываться в лицо Эша. Только очков на носу да фонендоскопа не хватало. Хмыкнув, дракон протянул руку и пощекотал моей дымчатой плюшке шейку.

На соседнем постаменте, тоже с феей, только со стрекозиными крыльями тот же фокус повторила Носик. Пришлось Эшу и ей шейку пощекотать.

– Книгу у нас из-под носа спёрли. – Шёпотом пояснила я кошкам. – Важную. Неприятно, знаете ли. Только чур, тссс…

Эш снова хмыкнул, но комментировать не стал.

– Ну-ну. – Протянула Носик. – Книга, значит, во всём виновата. Мы даже сделаем вид, что поверили, ага.

– Иииияяя! – Укоризненно протянула Тяпа. Соскочив с пьедестала, кошки побежали рядом, потому что шаг Эш возобновил, ещё и ускорился. – Вы в своём уме?!

– А что такое? – оглянулась я на неё.

– И она ещё спрашивает! А ну, признавайся, совсем сдурели? Читать, что ли в первую брачную ночь собрались? Так, значит, я тебя воспитывала? Позоооорище!

– Обалдела? Ты меня вообще не воспитывала! – Возмутилась я. – И никто, конечно, в первую брачную ночь читать не собирался, вы за кого нас принимаете!..

Я запнулась.

Эш, не глядя на меня, как-то странно выдохнул и прижал меня сильнее.

И ещё шаг прибавил.

А до меня как бы дошло, что Гранатовый Глава, в отличие от меня, кошек не понимает.

И потому мой вопль о чтении в первую брачную ночь должен был показаться ему намёком. Самым настоящим.

Бесстыжим, двусмысленным и беспощадным…

И, судя по сжавшимся челюстям мужа, а также по гаденькому хихиканью двух пушистых нахалок, так оно и было.

– Ну ты даёшь, Ийка! – Ничуть не обиделась Тяпа. – Умеешь ты, как выяснилось, мужика-то завести! Уррр… не ожидаааала от тебя, сестрёнка, не ожидала. Так держать, девочка моя!

– Уймись уже, – цыкнула я на кошку, что спровоцировало новую волну хихиканья.

– А куда это вы так спешите, можно узнать? – невинным тоном поинтересовалась Носик. – Так не терпится супружеский долг отдать, что ли?

– Отдают – честь! – Отрезала я гордо. – А супружеский долг – исполняют!

Эш замер. Будто в невидимую стену врезался.

– Ия. – Сказал он, переведя дыхание. – Ииияя… – Его взгляд соскользнул с моих губ на грудь и… там и остался. – Клянусь: я и честь тебе исполню, и долг отдам, но не прямо сейчас, не на бегу, ладно?

И вот я снова мучительно краснею и к тому же мычу при этом что-то невразумительное насчёт двух кошачьих воротников, которых ну очень не хватает в моём гардеробе, а две претендентки на воротники так и покатываются со смеху.

– Если он и впрямь на бег перейдёт, я просто умруууу… – Простонала, на ходу вытирая слёзы лапкой, Носик.

– Это ещё чтооо, – вторила ей моя пушистая нахалка. – Он ведь обещал набегу ещё супружеский долг исполнить! Вот это я понимаю, высооокие отношения!

– Чеееесть, – заливалась Носик. – Честь он обещал исполнить! Урррр! Я умру от смеха!

Эш, наконец, отмер, и, с трудом оторвав взгляд от моей груди, продолжил путь.

Стоит ли говорить, что шаг он снова прибавил?

– Вот ведь невтерпёж! – радостно закричали кошки, подпрыгивая.

Эш, который, в отличие от меня услышал лишь слаженный кошачий вопль бросил взгляд через плечо и прежде, чем он снова ускорился, я прокричала кошкам:

– Ужинать! Ужинать мы спешим, вот!

На беду, мой крик, предназначенный для Тяпы с Носиком расслышали не только кошки.

Работники Имения принялись с таинственным видом переглядываться между собой, хлопать друг друга по плечам. Нам же махали шапками и желали приятного аппетита с таким скабрезным видом, что я сочла за лучшее спрятаться на груди у мужа, к полному восторгу кошек делая вид, что я в домике.

Однако про ужин услышали не только кошки с работниками, но и Мушу с Рарогом, которые, видимо, решили что достаточно с них «исчезновения» на сегодня и к тому же с фонтаном они закончили. Кстати, закончили в буквальном смысле: уж не знаю, что и как и кто был виноват, мы-то с Эшем отвлеклись на кошек, точнее, кто на кошек, кто на грудь, не суть, как говорится, вот только воды в фонтане больше не осталось.

– Отличная идея, госпожа! – Заметался вокруг бешеной белкой Мушу.

– Превосходнейшая идея, Драконида! – согласился с ним Рарог.

– Мы вам говорили, что нас тут без вас голодом морили?

– И жаждой!

– И жаждой, да!

– А ещё обижали, унижали и всячески над нами бесчинствовали!

– А дело-то, яйца выеденного не стоит!

– Это как это не стоит?! – завопил один из садовников, откладывая ножницы и сложив руки наподобие рупора. – Глава, они ведь тысячу яиц почём зря перевели!

– Это как это почём зря?! – Возмутился Мушу. – Сами ж отказались нам яишенку сварганить!

– А нам, между прочим, питаться надо!

– И не просто питаться, а хорошо питаться!

– Вот именно!

– Такое ощущение, что мы приехали на этот курорт, чтобы похудеть!

– Конечно, при таком отношении сырыми есть пришлось!

– Со скорлупками, как сиротинушкам горемычным!

– Значит, так… – Отчеканил Эш, сбавляя шаг.

На садовника он только взгляд бросил – тот мигом вернулся к подравниваю живой изгороди. При этом садовник упорно делал вид, что нас не видит и не замечает. Не знает и не хочет знать.

Затем Гранатовый Глава обернулся к дракончикам:

– Я допустил ваше присутствие в свите Гранатовой леди. Но если увижу сегодня ещё хоть раз – пеняйте на себя. Это понятно?

– Поняяяятно, – со вздохом переглянулись между собой дракончики.

– Тут, кстати, кухня недалеко, – закатил глазки Мушу.

Развесёлая парочка расхитителей яиц шмыгнула в распахнувшиеся нам навстречу ворота и с гиканьем унеслась вперёд по коридору.

– Довела мужика, Ийка. – Констатировала Тяпа. – Не стыдно?

– Видели, какой он у меня грозный? – горделиво махнула лапкой на питомца Носик. – То-то же.

Кошки с нами не пошли.

– Если сейчас двери закроются, а вы крик подымете, что вас забыли, тоже пеняйте на себя, – пригрозил кошкам Эш.

– Так мы и поверили, – уркнула в ответ Тяпа и махнула на дракона лапкой.

– Бедный грозный Эш. – Пробормотала нам в спину Носик.

– Чёйта он бедный? – не выдержала я, оглядываясь.

– А вот сейчас увидишь. – Промурлыкала котейка, усаживаясь на крыльцо и с таинственным видом умывая мордочку. – Сюрприз вас ждёт. Там, куда направляетесь.

– А куда мы направляемся? – робко поинтересовалась я у дракона, когда мы оказались, наконец, одни. – И я… это… если что… сама могу… своим пешком…

– В мои покои. – Отчеканил Эш, игнорируя мою способность передвигаться «своим пешком». – Я приказал накрыть стол прямо там и…

Он осёкся, глядя прямо на мои губы.

Сделав глубокий вдох и выдох, возобновил шаг.

Сзади донеслось сдавленное кошачье хихиканье.

А я поняла, что хватит с меня на сегодня сюрпризов.

Вот только кто ж меня спрашивал!

Когда мы, наконец, достигли покоев Гранатового Главы, путь нам преградило несколько девушек с зелёными, голубыми и розовыми волосами. Склонившись, они так и застыли перед нами в поклонах.

На молчаливый вопрос Эша, который и не подумал опустить меня на пол, одна из девушек шагнула вперёд, и, не поднимая головы, произнесла журчащим, как ручеёк, голосом:

– Позвольте помочь Верховной Гранатовой леди, господин.

– Помочь в чём?

Не поднимая голов, девушки вскинули на нас глаза. Очень удивлённые глаза. Я даже почти поверила, что мне просто необходима их помощь. И как можно скорее. Только я была солидарна с Эшем – в чём?

– Ну как же! – Всплеснула руками та, что стояла спереди. – Подготовиться к брачной ночи.

На меня посмотрели с таким задумчивым видом, словно пытались определить, насколько мне эта подготовка нужна и нужна ли она в принципе.

Вспомнилось, с какой решимостью Эшхор намеревался сегодня исполнить обязанности камеристки при собственной жене – и не выдержала, хихикнула.

Девушки заулыбались в ответ и, ободрённые, принялись наперебой рассказывать, что покои Гранатовой леди – смежные с покоями Главы – готовы. И что в них уже перенесли свадебные дары. И вещи перенесли, первую, «пробную» партию, – буквально самое необходимое, без чего леди никак не обойтись. Остальное можно будет заказать по каталогам и лично у модисток.

«Главная» русалочка, с волосами всех оттенков бирюзы лукаво прищурилась:

– Ну и… для первой брачной ночи леди стоит переодеться во что-то более… подходящее.

– Для первой брачной ночи самым подходящим будет раздеваться, а не одеваться, – пробурчал Эш.

И на ноги не поставил.

Так, на руках и внёс в смежные со своими покоями комнаты, и усадил на круглый розовый диван посреди.

– Я зайду за тобой через час. – Сказал он мне и оглянулся на девушек. – К этому моменту чтоб ни одного помощника рядом.

– Слушаемся, господин! – Весело зажурчали девушки. – Вы с леди останетесь довольны.

– Мы и так уже довольны. – Подмигнули мне с загадочным видом и в очередной раз вогнали в краску обещанием: – То ли ещё будет…

Девчонки понимающе захихикали.

К моему удивлению меня и вправду ждал… ужин.

За время, что меня здесь не было, в покоях Эша появился новый круглый стол из цветного не то стекла, а не то и кристалла, – небольшой и в то же время внушительный, расположенный на увесистой львиной лапе и… сервирован этот стол был искусно и на двоих.

Преобладали в основном лёгкие закуски. Рыба, овощи, какие-то морские гады, мясной рулет – от этого только половина осталась, и, судя по размеру блюда, меньшая половина, фрукты, источающие нежнейший аромат, золотая чаша с гранатами, пирожные-корзиночки с тем самым земляничным кремом, который утром, за завтраком мне так понравился. И Эш заметил.

От самого осознания этого факта щёки вспыхнули. Муж… заботливый муж, который ещё с утра не помышлял о женитьбе и вообще меня не знал. Может, не такое плохое начало для этой самой замужней жизни?

А вообще, если начистоту, сказать, что я нервничала – это не сказать ничего.

Мой властный чешуйчатый ещё и кошек вон разогнал, и дракончиков моих… а они весёлые, отвлекли бы сейчас какой-то очередной чушью и душераздирающей драмой о тысяче экспроприированных яиц… И Лёльке, опять же, не позвонить, прямо сейчас, чтобы в очередной раз услышать столь необходимые сейчас подколки насчёт того, что мне с моими заморочками одна дорога– в монастырь. И что даже её моральные принципы, – а Лёлька у нас дама-кремень! – не находят ничего предосудительного в сексе с собственным мужем… Эх…

Сейчас я бы нашлась, что ей возразить!

Например, что знаю-то этого самого мужа не без году неделя даже, а всего-то пару дней, включая пребывание в кошачьем теле, такое восхитительное и без всех этих вот человеческих заморочек…

Поняла вдруг, что на протяжении этих моих моральных терзаний Эшхор мне говорит что-то, а я только ресницами в ответ хлопаю. И на этом моменте моё замешательство заметил и Эшхор:

– Ия? – он встал, передвинул свой стул и оказался возле меня. Взял за руку, развернул подбородок, вынуждая заглянуть в его умопомрачительно тёмные, почти чёрные глаза, прорезанные золотым вертикальным зрачком… – Ты в порядке?

Я кивнула, но Эшхор не унимался:

– Голодная? Ты что-то бледная…

Я покосилась на стол и мой взгляд был истолкован неверно:

– Я решил дать тебе полтора часа вместо часа…

Дракон, который на основательно надъеденный мясной рулет намекал, так очаровательно смутился, и вид у него был при этом совсем юным, даже мальчишечьим, что я, не выдержала, хихикнула. И подумала, что ну точно, не могли мы в отведенный моим властным мужем час уместиться для всея волшебства, со мной учинённого – час мы только в купели сплетничали.

– Это лучшее, что ты мог сделать, потому что мне кусок в горло не полезет. – Призналась я мужу.

Тот вздохнул.

– Тебя так страшит близость со мной, Ия?

А у самого глаза так и вспыхнули, аж засветились!

– А ты в зеркало давно смотрелся, когда вот так вот глазами делаешь? – пискнула я.

При этом отчаянно проклинала себя за то, что я, оказывается, такая трусиха. Но блин, реально нервы что-то стали сдавать. Несмотря даже на то, что этот потрясный дракон рядом – вне всякого сомнения тот самый.

Которого сама, не задумываясь выбрала бы из тысячи, из миллиона!

– Как я делаю глазами? – Нахмурился Эш.

– Ну вот так, как сейчас. – Фыркнула я. – Когда забываешь, что я как бы человек и сердце у меня человеческое.

– Кажется, я знаю, как можно немного помочь твоему трепетному человеческому сердцу, – произнёс Эш и по мере произнесения им этой фразы голос набирал бархатистость и огненные, потрескивающие нотки.

Может, всё дело в том, что по мере того, как Эш говорил взгляд его сползал на это самое моё сердце.

Трепетное которое и человеческое, да.

Сколько продлился этот волшебный поцелуй – совсем не в курсе.

Я просто растворилась в этом таинственном космосе, вся, без остатка. Я парила, летела… отвечая на ласки дракона окончательно теряя голову…

Но я точно знаю, где этот поцелуй закончился – у бесстыжих размеров драконьего ложа, нагло раскинувшегося посреди холостяцких и где-то даже аскетичных покоев Эша.

Опустив меня на пол, дракон огладил горячими ладонями плечи, поддел пальцами подбородок, вынуждая встретиться с ним глазами, столкнуться с этим невероятно тёплым, золотым пламенем драконьего зрачка. Оно манило, притягивало, обжигало и щекотало, даже как будто подзуживало... изнутри!

Это открытие было слишком внезапным, чтобы осмыслить его так, сходу, но вынуждена была признать – внутри меня и правда что-то откликалось на отблески этого пламени.

Откликалось совершенно неожиданно и… активно, даже чересчур!

Это как на костёр смотреть – чем дольше смотришь, тем больше видишь… Тааак завораживает… Подвижные языки золотого пламени сплетались, переливались, менялись местами, перетекали один в другой… Их страстная, жгучая игра так и искрила, так и сочилась живым пламенем, словно норовя вырваться из чёрных глаз напротив, столь нагло и столь действенно меня гипнотизирующих… окатить меня своим безумием, своей манящей дикостью …

Вспомнилось внезапно, как Эшхор сказал про считывание мысленных образов и… мамочки, как же снова стыдно стало!

А ещё… Хоть больше ни о чём подумать даже не успела, эти наглые языки пламени превратились вдруг в силуэты… в маленькие… движущиеся… очень даже чётко прорисованные фигурки!

– Ах… – вглядевшись ещё детальнее, случайно узнала в одной из фигурок себя.

С бесстыже запрокинутой головой, с трепещущими ресницами, отбрасывающими на щёки длинные тени, с закушенной губой и выражением какого-то неизвестного мне… пока… хищного какого-то удовольствия. Заметив, что губы мои двигаются я невольно вслушалась и поняла, что та, я, которая в пламени вновь и вновь повторяю его имя…

И… в общем, Эша я тоже разглядела…

И… дракон был просто невозможно хорош в этом ракурсе.

Блестящая от влаги мускулистая спина, очертания красивого рельефного бока... При каждом хищном и властном движении под гладкой и плотной кожей перекатываются бугры мышц, и это так гармонично и завораживающе… Я кажется, забыла в очередной раз, как дышать.

А потом поняла вдруг, что… ну в принципе тихо стало.

Вскинула взгляд на Эша и… вспыхнула от стыда не хуже красных магических светильников, развешанных в воздухе!

Просто по глазам этим бесстыжим поняла – видел!

Мамочки!

Видел… вместе со мной это бесстыдство, при одной мысли о котором в жар бросает!

А ещё видел, что я смотрю…

Вот прям нагло смотрел, как я наблюдаю за теми нами с открытым ртом…

Нет, ну не гад ли!

Стоило первой волне стыда и гнева схлынуть, как на её месте тут же образовалась вторая, куда более грозная.

Просто дошло (как до утки на пятые сутки, но, думаю, учитывая обстоятельства, за это сложно меня винить), что это я, получается, к собственному мужу в голову заглянула…

И учитывая чуть ли не бесконечное (я не шучу!) количество двигающихся фигурок в пламене, его Гранатовое чешуйшество не только гад, но ещё и извращенец.

И маньяк, пожалуй.

Что сказать – первая брачная ночь у меня задалась. Более чем. Даже, пожалуй, превзошла ожидания.

В отличие… от бедного Эша.

Мой чешуйчатый муж разве что молнии из глаз не метал, так злился.

И сдерживался исключительно в силу своего жизненного опята и понимания моей кошачьей натуры.

А кошачья натура на это всецело велааась…

И конечно же всецело наглела!

Потому что когда наглеть если не сейчас?

Прежние, вот буквально «только-штошние» мои внутренние девичьи метания казались мудрому кошачьему разуму какой-то невообразимой чушью. Даже удивительно было, что я, дурёха, рядом с таким потрясным драконом ещё и думать успевала. Да что там думать!

Просто с ума сойти, как же он пахнет, как же он обворожительно хорош и вкусный к тому же! Мр-ррр… о дааааа… и руки у тебя опытные… мрр… ловкие… знаешь, знаешь, как ими пользоваться… и шейку почешшииии… и грудку… А мордочку поцеловать?.. А ещё? А нежнее? Вот я тебе сейчас покажу как…

Словом, бесконечное терпение, ровно, как и уважение к чувствам юной супруги дало свои плоды. Гранатовый Глава получил-таки в эту ночь страстно сгорающую в ответном огне желания супругу...

Как же я тёрлась о него, как мурчала!

Самым недвусмысленным образом давала понять, что уж кто-кто, а я всеми четырьмя лапками, ушками и хвостиком за, за, за, зааа!

За любой кипиш и в принципе за разврат.

С таким-то мужчиной!

– Уррррррр-р…

Ух, бедную маленькую меня в вишнёвой шубке буквально размазало по самому сногсшибательному, сердцеостановительному и напрочь-выбивающему-дыхание дракону. Как могла – давала его чешуйшеству понять, что вот теперь я, наконец, полностью и абсолютно готова к исполнению супружеского долга, и всех, опять же причитающихся к долгу супружеских обязанностей и вообще к торжественной передаче чести девичьей, прям чуть не с перерезанием ленточки.

Вот только теперь моя готовность мало что значила.

Без ответной готовности Гранатового Главы.

Который помимо того, что разозлился сильно, хоть и скрывал, был ещё, как минимум ошеломлён и обескуражен.

И это мягко сказано.

– Надо, надо больше узнать о драконидах. – Бормотал он задумчиво, нервно наглаживая мою плюшевую шёрстку. – Ия, ты слышишь меня? Ты меня понимаешь?

Я довольно прищурилась, продолжая наслаждаться разминанием шеи своего обожаемого дракона лапками. Не удержавшись, лизнула его в подбородок шершавым языком, потёрлась лбом о подбородок. А вот догадайся, чешуйчатый. Я от твоих наглых и бесстыжих приставаний накраснелась на всю оставшуюся жизнь. И теперь намерена краснеть исключительно под шубкой, где оно не видно… Урр-р!