Маленькая Рита встречается с Ночью, Ветром, Снегом и Новым Годом… Но была ли эта встреча на самом деле?
Новогодняя сказка о том, как важно верить в чудо, даже если никто больше в него не верит. И о том, что мир вокруг нуждается в нашей поддержке не меньше, чем мы сами.
– Смотри, сколько снега выпало, Рита! – папа держит её за руку и ведёт сквозь белоснежную пустыню. – Поиграем? Я говорю: очень много.
– Выше крыши? – пробует Рита.
– Полным-полно! – парирует папа.
– М-м… Видимо-невидимо!
– А ты молодец, – он смеётся.
Они пробираются сквозь сугробы. Рита высоко задирает сапоги и с хрустом ломает ледяную корочку. Сегодня никто не почистил улицы – Рождество. Австрийцы суетятся, спешат домой к праздничному столу. Но Рита и её папа только недавно переехали сюда из России. Они не празднуют австрийское Рождество и потому никуда не торопятся. Просто гуляют сквозь снег, глазеют на закутанный в гирлянды рождественский рынок и обжигают пальцы о кружки с апельсиновым пуншем. Рита пристально разглядывает красные звёзды на столбах, пока пьёт.
Кажется, с ними что-то не так… Звёзды подозрительно перемигиваются между собой и трясутся на ветрище, словно хихикают. Рита ёжится и крепче сжимает чашку.
– Замёрзла? – папа ласково опускает ладонь на её плечо. – Что ж, мы всё купили. Давай домой.
По дороге из центра Рита то и дело оглядывается на огоньки рождественского рынка. За палатками, среди голых ветвей и в часовой башне церквушки затаилось что-то дурное… Рита поджимает губы.
– Сейчас отогреешься, – утешает её папа, и Рита не пытается объяснить, что ей не холодно, а жутко.
Тимон шипит из гостиной – наверное, почуял колючий мороз. Проворный топот мягких лап по паркету, и вот он уже в объятиях хозяйки. Рита целует пушистые щёчки, треплет загривок и невольно замечает, как жалобно жмётся к ней кот.
– Тимоша, – шепчет Рита, – ты чего испугался? Ты тоже… что-то чувствуешь?
Весь рождественский вечер, пока папа смотрит кино, Рита коротает на ковре с котом. Оба дрожат и маются необъяснимой тоской.
– Да что с вами? Вот, возьми на ночь, если хочешь, – папа великодушно снимает с наряженной ёлки снежный шар. – Только осторожно.
Рита бережно держит на ладони простой стеклянный шарик. Внутри искусственный снег и блёстки, но главное: маленькая фотография мамы. Рита прижимает шар к себе и успокаивается. Мама, папа, Тимоша – теперь все в сборе. Семь дней до Нового года.
* НОЧЬ *
* РИТА *
– Пап?
– М-м?..
– Ты встаёшь?
– А сколько времени?
Рита кусает губы.
– Я не знаю.
– Как это? – его голос тихий, невесомый со сна. – У нас что, нет в доме часов?
– На часах пять, – беспомощно отзывается Рита. – Но я уже выспалась!
– Везёт тебе… – папа отворачивается к стене.
Рита на цыпочках выходит из комнаты. Может, ей только кажется, что ночь длится слишком долго? Ведь так не бывает. И часы же, вон, идут… Рита садится перед циферблатом и пытается считать секунды, но то и дело сбивается.
Тимон тоже не спит – занял свой наблюдательный пост на подоконнике. Однако сегодня он не лежит, как обычно, лениво помахивая хвостом, а выгнулся дугой и утробно рычит. Рита протискивается мимо ёлки и прижимает кота к себе. Ей нужна его нежность, и прикосновение влажного носа к щеке, и крепкие лапы на плече. Папа так редко обнимает Риту… А она не знает, как его об этом попросить.
За окном негодует стихия: небо, горы – всё смешалось. Укрывая Тимошу от жуткого зрелища, Рита отступает, пока не утыкается в ёлку. Иголки жалят спину, Рита вскрикивает и едва не выпускает кота их рук. Ей страшно. Она точно знает, что это не просто непогода.
Когда папа наконец встаёт, он хмурый и мятый, словно не проспал только что целую вечность. На улице светает, но солнце выползает из-за горы так же неохотно, как папа из своей комнаты. Рита сидит в углу гостиной прямо на полу, уткнувшись носом в густую Тимошину шерсть.
– Ты чего, не с той ноги встала? «Не с той ноги» – это как? – папа жалобно улыбается.
– Я не буду играть, – буркает Рита. Пусть сам подбирает свои метафоры!
– Не куксись. Сегодня бабушка… – но папа бросает взгляд за окно и замолкает.
В наступившей тишине слышно, как в вентиляции беснуется ветер. Рита ничего не говорит. Она же не глупая – ясно, что бабушка не прилетит!
– Я напишу ей сообщение, – торопливо говорит папа. – Поменяем билет, прилетит после Нового года. Да?..
Рите хочется плакать. Ей жалко папу, который ничего не понимает. Какой Новый год без бабушки? Рита смотрит в глаза Тимоши – круглые, полные тревоги. И молчит.
* НОЧЬ *
* РИТА *
С самого утра папа и Рита готовят салаты. Варят яйца, морковку, режут крабовое мясо – гладкие розовые палочки, которые Рита незаметно от папы кладёт то в миску, то в рот. Достают из шкафа пыльный футляр с CD-дисками. Это мамина музыка. Наверное, никто уже такое не слушает, кроме них.
Когда очередной порыв ветра сотрясает дом, свет гаснет и колонки замолкают, поперхнувшись музыкой.
Папа уходит узнать, в чём дело. Рита опасливо глядит сквозь щёлку в шторах. Их дом стоит на склоне, и обычно внизу видно россыпь золотых звёздочек: уличных фонарей, окон и автомобильных фар. Сейчас остались только фары, и тех мало – канун Нового года, никто никуда не едет. Небо дрожит под натиском снежной бури.
Рита зажимает рот, чтобы не закричать, и пятится в центр комнаты – подальше от окон и поближе к тёплому коту.
Когда папа возвращается, он приносит с собой свечи. Торопливо проходит в гостиную прямо в пальто и принимается расставлять их на столе.
– Уютно, правда? Праздник – он же в душе, правда, Рита? Вот только… сейчас придёт фрау Лаура…
Рита мотает головой.
– Почему?!
– Ритушка, – папа с трудом подбирает слова, – в горах несчастный случай. Мне очень нужно в больницу.
– Нет, только не в Новый год! – отчаянно кричит Рита. – Только не сегодня!
– Я вернусь до двенадцати…
Рита цепляется за пальто, дрожит и крадёт у папы драгоценные секунды. Она знает – он всё равно уйдёт. Он всегда уходит, если «нужно». Но хотя бы эти мгновения будут её!
– Фрау Лаура посидит с тобой, – твёрдо повторяет папа и закрывает дверь.
Рита лезет на стул возле ёлки и срывает с колючих веток снежный шарик. Пластиковый снег совсем не страшный, а мама – спокойная и добрая на фотографии. Всегда рядом.
– Остались ты, я и Тимоша, – шепчет Рита. – Тимоша?..
Но кота нигде нет.
* НОЧЬ *
* РИТА *
Сегодня самая тёмная ночь в жизни Риты. Ни один фонарь не освещает ей дорогу, когда она выходит во двор. Рита надела пуховик и шапку, обернулась шарфом и заткнула кончик за капюшон, как учил папа. Но ветер всё равно лезет под куртку и царапает холодом спину. Щёки и лоб жалит снежное крошево.
– Тимон! Тимоша! – Рита упрямо пробирается к изгороди.
Улицу не узнать: непонятно, где кончается земля и начинается небо. Но где-то в этой льдистой взвеси – её котик, а значит, нужно идти. Рита обыскала весь дом, но Тимона там нет. Наверное, он выбежал в гараж вместе с папой, а тот не заметил… Так часто бывает. И Рита ни за что его не бросит!
Она зовёт Тимошу изо всех сил, а когда силы кончаются, Рита тихонько сжимает в кармане снежный шар – и продолжается бороться.
* НОЧЬ *
* РИТА *
– Тимоша! – шепчет Рита. Перчатки промокают, пальцы перестают слушаться. Но она видит: в снегу что-то шевелится… И продолжает скрести ледяную корку.
Однако это не кот.
– Чего тебе? – спрашивает взрослый мальчик. Он без куртки, но ему, кажется, совсем не холодно, хотя Рита только что откопала его из-под снега.
– Я просто ищу… Я хотела встретить Новый год… – сипит Рита, – с…
Она не может сказать, с кем. Язык не слушается. Рита закрывает глаза. Снежинки больше не тают на щеках.
Корабль терпит кораблекрушение.
* НОЧЬ *
* РИТА *
– Это ничего! – Рита зажимает фигурку в кулак и ещё крепче обнимает котика. Её трясёт. – Мой папа склеит… в Новый год…
– Всё ещё надеешься на праздник? – певучий женский голос раздаётся над самым ухом. Он похож на мамин. – Зря. В новом году будут одни беды… Да он и не наступит.
…Но разве мама может говорить такие страшные вещи? Нет, никогда!
– Ты учила меня не сдаваться! Даже если больно… и трудно… – Рита вспоминает папины слова и отчаянно повторяет: – Праздник, он в душе! И он наступит, потому что я… очень жду!
Она верит. Плачет, верит, смотрит в небо – и замечает, что снег редеет и ветер трусливо поджимает хвост. Словно высшая сила наконец заставляет стихии угомониться. Чьи-то руки подхватывают Риту и бережно смахивают льдинки с её лица.
– Почините шар, – раздаётся властный голос. – Быстро! Я уже опаздываю.
* РИТА *
Рита открывает глаза и видит часы. Не домашние, старинные, с круглым циферблатом и скрипучими стрелками, а электронные. С цифрами-палочками всё просто, тут никак не ошибёшься – 23:48. Это значит, осталось двенадцать минут!
Рита опасливо прислушивается к своим ощущениям… и смеётся. Да, он обещал, что придёт – и он не обманет! Каким бы трудным ни был этот Новый Год, Рита всё равно ждёт его и любит. Ведь это целый год её жизни.
Пока она спала, буря в долине улеглась. За окнами больницы снова горят фонари. Они подсвечивают снежные крошки, но снег не вьюжит, а плывёт по воздуху, мирно и неторопливо. В ногах Риты развалился, растопырив лапы, Тимон. Она гладит его влажную, курчавую шерсть забинтованной рукой.
Через несколько минут в комнату вваливается папа: в строгом врачебном халате, но с мишурой на шее. Видно, что он торопился успеть к Рите до Нового года, как обещал. Лицо у него бледное, взволнованное, но оно тает от любви, когда он встречается взглядом с Ритой. Рита гладит папу по колючим щекам, стирая напряжение. Папа целует Риту тысячу раз.
– Никаких упрёков, – шепчет он. – Главное, что ты в порядке! Господи, какая ужасная ночь!
– Ночь хорошая, – горячо возражает Рита. – Просто одинокая. А мы вместе: ты, я, Тимоша… и мама. Это главное.
Папа внимательно смотрит на неё. Бережно обнимает Риту за хрупкие плечи. Она чувствует, что он дрожит.
– Знаешь… я не совсем понимаю, почему ты говоришь… хм… про ночь, про Новый год так, словно это люди? Когда фрау Лаура привезла тебя в больницу, ты пыталась рассказать какую-то фантастическую историю…
Рита улыбается, но папа не видит.
– Этого же не было? – в его голосе слышится беспокойство. – Тебе просто приснилось?
– Да, папа. Я всё выдумала, – легко соглашается Рита.
Красные палочки на часах меняются местами, и вот оно, долгожданное – 00:00.
– С Новым годом, папа!
– С новым счастьем, дочь!
Рита тянет руку к тумбочке и касается снежного шара. За ледяным стеклом, рядом с мамой, кружит настоящий Снег и свистит настоящий Ветер. Новый Год на мгновение отражается в стекле – и с улыбкой спешит дальше.