Король Марко с удовольствием рассматривал обложку своей книги. На ней жгучий черноглазый красавец держал в объятьях прекрасную золотоволосую деву. На первый монарший взгляд изображение было много красивее оригинала, на что он мягко попенял художнику. Инор Манчини встал в красивую позу и гордо ответил: «Вовсе нет, Ваше Величество. Вы видите себя только в зеркале, а оно, как известно, врет. А я вижу вас таким, какой вы есть. И от правды отступать не намерен». Честность и правдивость художника нашла понимание в сердце Марко, что выразилось в дополнительном вознаграждении. Но главное – это не обложка, главное – то, что он, Марко, первым среди венценосных особ стал Писателем, чьим талантом восхищаются тысячи подданных. Какие великолепные рецензии были во всех столичных газетах, а ведь ни один редактор не знал, что Маркус Сапес – это литературный псевдоним короля Лории. Все как один писали про интереснейшие сюжетные повороты, прекрасно подобранные эпитеты, грамотно выстроенную интригу, заставляющую читателя постоянно находиться в напряжении.

Марко прикрыл глаза и блаженно понюхал увесистый томик. Книга пахла свежей типографской краской и славой. А еще она щедро делилась позолотой со всем, к чему прикасалась, поэтому на кончике монаршего носа осталось золотое пятнышко. Но короля это зримое доказательство собственного таланта совершенно не расстроило. Он развернул книгу и погрузился в сладкие воспоминания. К сожалению, долго заниматься столь упоительным делом не получилось. Раздался стук в дверь и звонкий голос доложил:

– Ее Величество Королева Елизавета.

Марко с удовольствием посмотрел на вошедшую жену. Беременность, пусть и совсем на ранних сроках, явно пошла ей на пользу – королева округлилась в нужных местах, взгляд стал нежнее и загадочней. Правда, сейчас в ее взоре не было привычной томности, что не могло не обеспокоить монарха.

– Дорогая, что привело тебя в столь неурочный час? – вопросил он тревожно.

– «Лучшие блондинки королевства и Я». – Холод в Лизином голосе замораживал на месте. – Как тебе в голову пришло так себя опозорить?

– Почему опозорить? – удивился Марко. – Во-первых, я писал под псевдонимом. Во-вторых, победы на любовном фронте у мужчин вызывают только законную гордость.

– Не будем говорить о законной мужской гордости, – не смягчилась королева. – Речь сейчас исключительно о литературных достоинствах данной писюльки.

– Не понимаю, почему тебе так хочется меня оскорбить, – встал в позу Марко. – Во всех, повторяю, во всех газетах исключительно восторженные отзывы.

– С их стороны было бы огромной глупостью написать что-нибудь другое – они же лорийские газеты. Не думаю, что в других государствах к твоему увлечению отнесутся с таким же снисхождением. Более убогой вещи я в жизни своей не читала.

– Почему же? – оскорбленно сказал король. – Чем тебе так не понравилось мое творчество?

– Видишь ли, дорогой, ты не имеешь ни малейшего представления о том, как нужно писать художественное произведение, – уже мягче пояснила Лиза. – Например, что ты можешь сказать о сюжете? Ты серьезно считаешь, что перечисление встретившихся тебе красоток – это сюжет?

– Я показываю, как мужчина идет от победы к победе, – снисходительно пояснил Марко. – Женщинам этого попросту не понять.

– Где здесь от победы к победе? – Лиза открыла томик и начала зачитывать. – «Я встретил баронессу Н. сразу после расставания с виконтессой М. Ее родинка у верхней губы была так привлекательна, что я сразу понял, что она любит искусство. Баронесса с радостью согласилась осмотреть картины в моей спальне. И мы погрузились в пучину страсти». Это победа? Да она же свалилась к твоим ногам, как переспелая груша.

– Дорогая, ты преувеличиваешь.

– Ничуть, – отрезала королева. – Видела я эту твою баронессу, единственное достоинство которой – цвет волос. У нее, кроме бородавки, которую ты почему-то назвал родинкой, еще и передние зубы торчат, как у зайца. Как можно быть таким неразборчивым, Марко? Над тобой все королевство будет смеяться. Ты в эти пучины страсти погружаешься несколько раз на одной странице. Можно и другие эвфемизмы использовать. И описания своих любовниц не такими убогими делать, а то они у тебя как из-под штампа выходят – заменил баронессу на виконтессу, добавил-убрал родинку и все. Такое впечатление, что у тебя просто список был.

– Ну да, – смущенно подтвердил Марко, – мне как раз туранский кронпринц список передал. Я и подумал, не пропадать же. В каждой женщине можно найти что-то привлекательное.

– В некоторых слишком долго нужно искать, – ехидно заметила Лиза. – Особенно, по твоим описаниям.

– Чем тебе мои описания не нравятся? Сама бы ты что написала?

– Смотри, – наставительно сказала королева. – Вместо того, что там у тебя, можно было использовать что-то типа: «Печаль моя после расставания с виконтессой была так велика, что пережить ее мне помогла только встреча с баронессой. Она была хороша, как весенний цветок с каплями росы поутру. И даже родинка около верхней губы ее не портила, а лишь придавала пикантности». Ну и так далее. Потом описываешь, как она сопротивлялась твоим ухаживаниям, а ты это мужественно преодолевал.

– О, так действительно лучше, – согласился Марко. – При написании следующего тома я непременно у тебя проконсультируюсь.

– Какого еще следующего тома? – возмутилась королева.

– Как же дорогая, ты ждешь ребенка, а у меня, как у мужчины, есть определенные потребности, – заявил Марко. – Заодно материал наберу для второй книги.

– Дорогой, – нежно сказала Лиза, – ты правильно заметил, я жду твоего ребенка. А это значит, что?

– Что? – переспросил король.

– Что меня нельзя волновать ни в коем случае. А любой твой поход на сторону меня будет волновать очень сильно. Так сильно, что твоя любовница может и облысеть.

– Но, дорогая, это традиции моей семьи, – возмутился Марко, понявший, что покушаются на святое.

– Когда я за тебя выходила, ты об этом не говорил. А то бы я предупредила тебя о традициях своей семьи.

– Это и сейчас еще не поздно сделать, – король благоразумно решил прийти к некоему компромиссу, удовлетворяющему обоих.

– Когда моя мама узнала об измене отца, – нежно улыбнулась Лиза мужу, – она пошла на кухню, взяла большую чугунную сковородку и выбила из него эту дурь. Мне кажется, я видела на дворцовой кухне что-то подходящее. Запомни, дорогой, все, что было до меня, я согласна забыть – ведь меня здесь еще не было. Но не дай бог я узнаю о чем-то подобном теперь – одной сковородкой не отделаешься.

Марко изумленно молчал. Это была совсем не та нежная девочка, на которой он женился. Это была женщина, уверенная в своем праве и готовая его отстаивать с оружием в руках, пусть даже в роли оружия выступает кухонная утварь.

– Не думаю, что стоит переносить сюда чужую культурную традицию, – наконец сказал он.

– Разумеется, – победно улыбнулась Лиза, – я согласна от нее отказаться, но только если ты откажешься от своей. Да, и книжечки эти уничтожить надо. Все. Хотя, можешь оставить себе один том. Для воспоминаний.

– Дорогая, а ты не забыла, что я король? – возмутился Марко.

– Нет, – ласково улыбнулась его жена. – Но советую и тебе не забывать, что я – королева.

С этими словами она выплыла из кабинета, оставив мужа в одиночестве. Марко проводил ее взглядом, посмотрел на позолоченный том, лежащий посреди стола, и пришел к закономерному выводу: самая лучшая блондинка королевства – Ее Величество Королева Елизавета, а если все остальные заведомо хуже, стоит ли тратить на них свое монаршее время?

Эта история случилась давным-давно, когда только-только отгремела Большая Магическая Война и люди, ее пережившие, пробовали как-то устроиться в новом мире с новыми границами. Кому-то для этого требовалось больше усилий, кому-то – меньше. Герцогам Монтанари не повезло: все, что у них осталось, это титул, небольшой и уже почти пустой ларец с фамильными драгоценностями и юный сын, впрочем, достигший брачного возраста. Берарди же, напротив, приумножили состояние, продавая продовольствие в смутное время и заслужив кличку «презренные торгаши». Занятие, не подобающее дворянину, сделало семью самой богатой в Коргелле, поэтому инор Берарди лишь усмехался на разные колкости в свой адрес, которых, впрочем, было не так уж и много. Никто не хотел ссориться с тем, кто имел такой вес в золотом эквиваленте. Усмехался инор Берарди на людях, но наедине с собой иной раз печалился, что не досталось ему титула, соответствующего нынешнему положению. И пусть наследника титула не было – в семье росла одна-единственная дочь – но все же размышления самого богатого человека города имели некую горечь. Происхождение за деньги не купишь, титул не выторгуешь на аукционе. Но любые мечтания у этого инора всегда выливались в действие. Вот почему однажды вечером, когда вся семья собралась за ужином, инор Беррарди гордо сказал:

– Просватал я тебя, Джулия.

Девушке сразу пришел на ум привлекательный молодой сосед, с которым они пару раз переглядывались, но даже ни разу не разговаривали. Она с замиранием сердца подумала, что парень набрался-таки храбрости и обратился к ее отцу. Плохо, конечно, что ее согласия никто не спросил, но, возможно, папа уверен, что с ее стороны возражений не будет. Она скромно потупилась, придавая лицу выражение, соответствующее случаю, но радостная улыбка то и дело норовила испортить все впечатление от образа послушной дочери. Но мама ее радости не разделяла:

– А не рановато ли, Исидоро? Дочери только-только семнадцать исполнилось?

– В самый раз, – отец семейства явно был недоволен, что с ним спорят. – На нее уже вовсю засматриваются соседние юнцы, да она и сама им глазки строит. Того и гляди, брак придется заключать по необходимости.

– Папа! – возмутилась девушка.

– Что папа? Папа – реалист, – проворчал инор Берарди. – Он видит, что дочь выросла в настоящую красавицу, да и наше состояние – лакомый кусок. Предложение было не первым. Я подумал, покрутил со всех сторон, да и согласился. Денег там, конечно, совсем нет, – чуть снисходительно бросил он, – зато титул в наличии. Герцогиней будешь, принцесса. Герцогиней Монтанари.

Джулии понижение с принцессы до герцогини не понравилось. Она сразу поняла, что речь совсем не о милом соседе, а о каком-то постороннем типе, у которого из плюсов – только происхождение. И возможно, больше никаких нет. Ей сразу представился калека-нищий, которой часто сидел на ступеньках возле главного храма и просил милостыню. У него не хватало руки, половины уха, а через все лицо проходил ужасный багровый шрам. А вдруг ее жених такой же? Девушка содрогнулась от ужаса.

– Как он выглядит? – горько спросила она.

– Как-как? Парень как парень, – ответил Берарди. – Два уха, два глаза, рот, нос – все на месте. Пальцы, правда, не считал.

– Да при чем тут пальцы? – почти плакала Джулия. – Ты меня хочешь продать за титул неизвестно кому, а говоришь о каких-то там пальцах!

Хотя известие о том, что все конечности в целости, ее немного успокоило.

– Э нет, – жестко сказал Беррарди. – Это они продают титул, а я покупаю. Для дочери и для своих внуков. Очень выгодное приобретение.

– Мне оно не нужно.

Девушка резко встала из-за стола, всхлипнула и выбежала из столовой. Из окна ее девичьей спальни был прекрасно виден соседский дом, где проживал такой замечательный молодой инор. И у него тоже все было на месте – и уши, и ноги. А главное – он был почти уже свой, родной, а не то что тот неизвестный тип. Соседа не было видно, но всхлипывания все равно перешли в рыдания, Джулия упала на кровать и уткнулась в подушку. Плакала она недолго – какой смысл этим заниматься, если никто не видит? А утешать ее не пришли ни отец, ни мать, даже личная горничная куда-то запропастилась. Страдать в одиночестве? Ну уж нет. Джулия вытерла слезы. По складу характера она пошла в отца и предпочитала бесплодным страданиям что-то существенное. До этого дня она всегда добивалась нужного – будь то новая кукла, красивое платье или гранатовый браслет, приглянувшийся у ювелира. Она не была уверена, что хочет добавить к этому списку привлекательного соседа, но вот в том, что в ее жизни нет места страшным нищим герцогам, сомнений у нее не было. Пройдет пара дней – и отец непременно пойдет навстречу.

Но ни за несколько дней, ни за неделю, ни даже за месяц отец не изменил своего решения. На все уговоры и слезы твердил, что ему лучше знать, что нужно дочери, и уж ради ее счастья он постарается. Дело уже почти дошло до свадьбы, а Джулия так ни разу и не увидела жениха. Его родители приезжали с визитами, но сына с собой не брали, наверное, чтобы невеста не испугалась и не сбежала от своего счастья, улучив момент. Мысль о том, что юношу этот брак тоже не привлекает, Джулия отвергла сразу. Для этого ей достаточно было посмотреть на себя в зеркало. Да если она захочет, в нее половина города влюбится, даже не зная о ее приданом. А уж с известием о прилагающихся деньгах у ее ног окажется и вторая половина. От осады женихами дома Берарди останавливало лишь то, что наследница выходила очень редко и почти нигде не бывала. А теперь время для завоевания мужских сердец безвозвратно упущено – Джулия, как прилично воспитанная девушка, собиралась хранить верность мужу, каким бы он ни оказался. Настроение не поднимало даже прекрасное свадебное платье, украшавшее собой дверцу одежного шкафа. Тончайшие кружева, длинный шелковый шлейф – такой восхитительной невесты в Коргелле давно не было и не скоро будет. София, личная горничная, каждый раз восторженно ахала, когда видела свою хозяйку, примеряющую платье.

– А когда мы вам прическу сделаем, инорита, – щебетала она, поднимая тяжелые вьющиеся пряди почти смоляных волос Джулии, – с цветами – вон, батюшка ваш корзину заказал на завтрашнее утро, чтобы было из чего выбрать – так от вас вообще глаз оторвать нельзя будет.

И достанется все это счастье какому-то страшному типу…

– А что толку? – мрачно ответила Джулия. – Не хочу я этой свадьбы, и этого паршивого герцогского сыночка тоже не хочу! Не зря же он не появляется у нас. Боится.

Она всхлипнула от жалости к себе. Зеркало послушно отразило чуть исказившееся личико, прекрасное даже в своем горе.

– Не хочу! – повторила она. – Почему отец втемяшил себе в голову, что мне нужен титул?

– Деньги – это еще не все, – наставительно сказала София. – К титулу больше уважения. У вас хоть семья и дворянская, но титула-то нет.

– Я не хочу замуж неизвестно за кого! – с отчаяньем вскричала Джулия. – Не хочу!

Она шмыгнула носом, показывая не только глубину своего горя, но и то, что она старается его не показывать, держит глубоко в себе, как положено воспитанной девушке. Но София не прониклась:

– Да будет вам, инорита! Разве ваш батюшка подсунет вам кого плохого? Богиня не допустит, – убежденно сказала она. – Недаром же в городе говорят, что она вас любит.

Слезы Джулии высохли, так и не пролившись. Она вдруг поняла, что так и не использовала еще один шанс. Молитва Богине в храме. Может, та сжалится над ней и причинит жениху какие-нибудь повреждения, несовместимые с женитьбой? Или нет, это слишком жестоко. Пусть лучше внушит ему мысль, что положение семьи можно поправить службой в армии?

Но молиться под надзором? Джулия пристально посмотрела на Софию. Та даже стушевалась немного под ее взглядом.

– Инорита, что это вы задумали?

– Мне нужно в храм, – уверенно ответила Джулия. – Но одной. Не хочу, чтобы кто-то дышал в затылок, когда я обращаюсь к Богине.

– Я в сторонке постою, – уперлась София. – В затылок дышать не буду. Даже смотреть на вас не буду, пока вы к Богине обращаетесь.

– Нет.

– Тогда вы никуда не пойдете. Да и поздно уже, ходить инорите в одиночку по темным улицам нельзя.

Джулия задумалась. Софию она знала хорошо, и то, что та не уступит, было понятно. Да и боязно ей идти в одиночку. Но в храме ей горничная не нужна.

– А если ты проводишь меня до храма и останешься снаружи? – просительно улыбнулась Джулия. – Завтра свадьба, я хочу попросить благословения Богини.

«На то, чтобы этой свадьбы не было,» – благоразумно закончила она про себя. Выскажи она такое вслух, София точно откажется. Она и сейчас не горела желанием исполнить прихоть хозяйки.

– Если ваш папенька разрешит, – наконец сдалась София.

– Непременно разрешит.

Так и получилось. Инор Берарди поворчал немного, но все же согласился, чтобы дочь сходила в храм в сопровождении Софии. Благословение Богини перед намечающейся свадьбой – дело нелишнее, пренебрегать не стоит. Только потребовал от Джулии одеться попроще, чтобы не привлекать внимания. Она радостно согласилась, чмокнула нахмурившегося отца в щеку и убежала переодеваться. Не получилось уговорить отца – уговорит Богиню. Женщина женщину всегда лучше поймет.

До храма они дошли не сказать чтобы очень быстро: денег на пролетку Джулия не взяла, а идти в ближайший храм не захотела – если уж Богиня куда заглядывает, то лишь туда, где к ней обращаются чаще всего, – в Главный Храм Коргеллы. София, как и договаривались, осталась перед входом, правда, немного поворчала при этом для приличия. Но что страшного могло случиться в храме с ее подопечной? Горничная прислонилась к колонне и приготовилась ждать. Она бросила пару монеток в ящик монаха, собиравшего на нужды сиротского приюта, и повела с ним неспешную беседу о несчастных детях, оставшихся без попечения родных.

В храме Джулия молилась со всем пылом юной души, благо ее ничто не отвлекало, но Богиня словно ее не слышала. Ничто не говорило о том, что молитва дошла до адресата – ни дуновение ветерка, ни колыхание пламени свечи, стоявшей перед статуей. Нет, Богиня осталась глуха к ее просьбе так же, как и отец. Девушка тяжело вздохнула и, уже готовясь уходить, бросила взгляд в сторону. Бросила и уже не смогла его отвести. На первый взгляд, в стоявшем рядом с ней молодом человеке не было ничего особенного, но Джулии даже не потребовалось второго, чтобы понять – вот тот, кто ей предназначен. У нее перехватило дыхание, а сердце забилось в груди так часто, словно ему недоставало места. Юноша же смотрел на нее так, словно в жизни своей не видел никого прекраснее.

– Почему я не встретил вас раньше, инорита? – выдохнул он.

Джулию такие мысли не мучили. Главное, что встретил, все остальное – неважно.

– Но ведь встретили же, – зачарованно сказала она и сделала шаг вперед.

Ею все больше овладевала мысль, что этот инор послан ей Богиней, и упустить его – пойти против воли высших сил. Джулия твердо решила, что против воли отца она пойти может, а против воли Богини – нет. Это слишком неблагоразумно, боги намного мстительней родителей. Вот уйдет этот молодой инор в никуда, а ей завтра придется выходить замуж за страшного герцогского наследника. Да хуже наказания не придумать!

– Я собираюсь нарушить сыновний долг, – с горечью сказал юноша, – и записаться в нашу армию.

Джулия невольно почувствовала злость на своего жениха. Почему тому не приходят в голову такие замечательные мысли? То есть замечательными они были бы для ее жениха, а не для этого молодого инора с такими завораживающими черными глазами, что в них легче было утонуть, чем выбраться. Девушка прерывисто вздохнула.

– А если бы вы встретили меня раньше, то не стали бы записываться?

– Я бы сразу на вас женился, – твердо ответил он. – А сейчас я не могу допустить, чтобы вы страдали со мной в тяжелых армейских условиях.

Джулия поразилась. Что он такое говорит? Разве возможно, что они будут страдать вместе? Вот если поодиночке, то страдания им обеспечены – вон как хмуро глядит Богиня на этого инора, который пытается отказаться от ее милости. Но она, Джулия, такого не позволит. У нее очень развита женская интуиция, которая просто вопит, что нельзя упускать свое счастье. Она храбро сделала шаг вперед и взялась за рукав того, кого ей послала сама судьба.

– Нарушать сыновий долг лучше вместе с дочерним, – сказала она. – Я поеду с вами туда, куда Богине будет угодно.

– Но я ничего не могу вам предложить.

– Это пока, – уверенно заявила Джулия. – А вот когда станете генералом, наши родители поймут, что мы сделали правильный выбор. Святой отец, – окликнула она проходящего мимо священника, – мы хотим сочетаться узами брака. Прямо сейчас.

Она покосилась в сторону двери – не принесет ли Софию не вовремя какое-нибудь злое божество и не помешает ли это избавлению от нежеланного жениха путем получения желанного мужа.

– Дети мои, вы уверены в своем решении?

– Да, – хором ответили они.

Джулии уже не приходилось держать за рукав своего только что обретенного жениха, пальцы их были переплетены так крепко, что никаким родителям не развести их в стороны. Глаза горели то ли от счастья, то ли от того, что нарушать вдвоем – намного интереснее. Священник посмотрел на них с доброй отеческой улыбкой, понял, что отговаривать бесполезно, и начал обряд. Джулии показалось, что статуя на миг окуталась золотистым сиянием, будто сама Богиня лично решила засвидетельствовать их брак. Возможно, так оно и было – божественный свет, окруживший пару, заставил восторженно охнуть находящихся в храме.

– Истинный брак, – радостно сказал священник. – Вижу, дети мои, что ваше решение было правильным. Благословение Богини получает лишь одна пара из множества. В нашем Храме такого давно не было.

Джулия и без этого была уверена, что их решение – единственно верное. И то, что благословение Богини сделало их брак нерасторжимым, позволяло ей привести домой мужа и гордо сказать: «Я теперь не в вашей воле, папа, я теперь инора…» И тут Джулия поняла, что ничегошеньки не знает о своем муже, даже имя его осталось для нее тайной.

– Кстати, – небрежно заметила она, – меня зовут Джулия.

– Маттео, – улыбнулся он. – Забавно, что мы познакомились только после того, как поженились.

– Главное, что мы все сделали правильно, – уверенно сказала Джулия и счастливо вздохнула, беря мужа под руку. – Маттео, какое замечательное имя. Уверена, что наша фамилия будет ничуть не хуже.

– За фамилию тебе точно не придется краснеть, – ответил он. – Монтанари – древний род.

– Монтанари? – переспросила Джулия, почувствовавшая, что что-то пошло неправильно. – Герцоги Монтанари?

– Да, – просто ответил ее муж.

Перед глазами Джулии встало замечательное свадебное платье, которое ей так и не довелось надеть, а в ушах зазвучал заливистый серебристый смех, исходивший, казалось, от самой статуи Богини. Джулия укоризненно на нее взглянула: такие шутки не слишком хороши, когда касаются лично тебя.

– С другой стороны, – философски заметила она, – не поженись мы сейчас, завтра ты был бы в армии, и свадьба не состоялась. Так что все правильно.

Маттео недоумевающе на нее посмотрел. Ему еще предстоит узнать, что он никакой не бунтарь, а вполне послушный родительской воле сын. Но иной раз ей так приятно повиноваться!

У настоящего дракона непременно должна быть пещера. С сокровищами. Это Ваня усвоил еще с раннего детства, когда считал летающих ящериц исключительно мифическими существами и даже не подозревал, что относится к ним сам. Возможно, так и прожил бы всю свою жизнь в человеческом неведении, но судьба распорядилась по-другому. И сейчас, обретя возможность летать и дышать огнем, он был полон решимости привести свою жизнь в соответствии с драконьими нормами. И пусть его наставник твердил, что в человеческом обличье жизнь намного комфортнее, да и пещера нынче не является обязательным драконьим атрибутом, но правильный дракон просто обязан иметь свою правильную жилплощадь, а не довольствоваться пребыванием на чужих, преимущественно женских.

Об этом он и размышлял поутру в постели очередной прелестной магички, которая очаровательно сопела в подушку и совсем не торопилась восстанавливать стремительно угасающие драконьи силы вкусным и плотным завтраком. Впрочем, Ване тут же пришло в голову, что это к лучшему, так как он может покинуть ее квартиру, не прощаясь, а то вчера девушка явно намекала на то, что неплохо было бы перевести их отношения на другой уровень. Никак ее не устраивал тот факт, что дракон – это общественное достояние, которое не стремилось отдаться в частные руки, какой бы красивой их обладательница ни была.

Парень попытался плавно перетечь к краю кровати, но подружка сонно пролепетала: «Ты куда?», точным движением ухватила его за руку и приоткрыла глаза.

– Дорогая, я не хотел тебя беспокоить, – сказал Ваня, с ужасом понимая, что напрочь забыл имя случайной знакомой. Впрочем, а зачем его вообще запоминать?

– Ванни, ты меня совсем не побеспокоил.

Красотка обворожительно улыбнулась и убрала с лица мешающий белокурый локон. А Иван с облегчением вспомнил ее имя – Бьянка. Как это, однако, удобно, когда девушек именуют по цвету волос.

– В любом случае мне уже пора, – парень попытался высвободить свою руку из захвата, но безуспешно. – Бьянка, дорогая, чем раньше я уйду, тем лучше для твоей репутации.

– Если ты так заботишься о моей репутации, женись, – заявила девушка.

– Пожалуй, я не готов к таким кардинальным изменениям, – запаниковал Иван, уже понявший, что в этот раз легко не отделается.

– Послушай же, – Бьянка возбужденно затараторила и даже села на кровати, но руку своей жертвы не отпустила. – Это и тебе самому нужно. У тебя в этом мире нет ничего: ни родственников, ни денег, ни связей. А я все это дам. Мой отец – не последний человек при дворе.

– Я тебе очень признателен, но не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Думаешь, твой отец будет счастлив видеть твоим мужем нищего студента? – попытался воззвать к логике девушки любовник, причем полностью уверенный, что он – временный.

– Если этот студент – дракон, то да. Более того, он уже намекал на желаемость подобного брака. Дорогой, ты себя недооцениваешь, – промурлыкала она, нежно проведя рукой по его груди.

– Нет, Бьянка, не хотелось бы тебя расстраивать, но жениться я пока не собираюсь, – твердо ответил парень и отстранился. – Сама подумай, какой из меня муж?

Девушка посмотрела на него весьма хмуро, но протестовать не стала, что было отмечено Ваней, как ее явный плюс. Но для желания жениться одного плюса оказалось все же мало.

– Ванни, а можно попросить тебя о помощи? – протянула она и ласково улыбнулась.

– Смотря о какой, – осторожно ответил парень.

Отказывать сразу после проведенной ночи казалось неудобным, но мало ли чего пришло в голову этой красотке.

– Дай слово, что оставишь разговор в тайне, – серьезно потребовала Бьянка. – Что никому не расскажешь о том, что сейчас услышишь.

– Да я вообще не болтлив, – заметил было Ваня, но, увидев, как обиженно надулись губки девушки, посерьезнел и сказал: – Даю слово дракона.

Бьянка облегченно выдохнула и опять заулыбалась.

– Дела у нашей семьи обстоят не так блестяще, как кажется, – начала она издалека. – В последнее время мы тратили намного больше, чем могли себе позволить.

Парень хотел было поинтересоваться, а как же недавно обещанные ему деньги при женитьбе, но решил не давить на больные женские места.

– Так что мы практически нищие, – невозмутимо продолжила Бьянка. – Но. Одним из наших предков в подземелье был зачарован клад. Увидеть его может только дракон. Вот в этом и состоит моя просьба. Было бы, конечно, лучше, если бы ты был моим мужем, – она сделала паузу и вопросительно посмотрела на любовника, но тот затряс головой, подтверждая, что жениться даже за сокровища не намерен, и девушка огорченно спросила: – Какой процент хочешь за помощь?

– Да ладно тебе, дорогая, что я, ростовщик какой? – возмутился Ваня. – Ничего не надо, я так помогу.

– Нет, – уперлась девушка, – нужно, чтобы ты был заинтересован. Не во мне, так в деньгах. Иначе удачи с кладом не будет.

– Ну подарите какое-нибудь колечко, – небрежно бросил парень. – Делов-то. Когда поедем?

– Давай на эти выходные? – предложила Бьянка. – Телепортом, а потом экипаж возьмем. Ведь долететь ты не сможешь, да?

– Один бы, может, и долетел, – засомневался Ваня, – но с тобой точно нет. Пока все же я слишком мелкий дракон.

На том они и договорились.

Вечером пятницы сияющая Бьянка под руку с кавалером, согласившимся помочь ее семье, входила в двери фамильного замка. Добраться туда было непросто – узкая дорога-серпантин вела к серому массивному зданию, казавшемуся высеченным из той самой скалы, которую увенчивало. Подойдя поближе, Ваня с удивлением обнаружил, что замок и впрямь составлял единое целое с основанием, лишь несколько башен были сложены из каменных блоков, по-видимому, образовавшихся, когда в скале вырезали комнаты. Внутреннее убранство тоже оказалось основательным и говорило о том, что история живущей здесь семьи уходить в глубь веков. Глава семейства отсутствовал, но мать девушки приняла гостя весьма радушно, хотя и намекнула, что для полного счастья в семье только дракона и не хватает. Ваня сделал вид, что намеков не понимает, и решил сбежать сразу после обнаружения клада, а то, не дай бог, проснешься в этом гостеприимном доме уже женатым, и все окружающие хором будут твердить, что он сам не в состоянии был выдержать приличного срока помолвки. Но ужин оказался весьма вкусным, и ничего лишнего в блюдах, поданных парню, не нашлось, что несколько примирило несговорчивого дракона с царящей в столовой атмосфере какого-то алчного ожидания. Но все равно Ваня был рад, когда пришло время вставать из-за стола и спускаться в подземелье, точнее, под замок, так как до земли там было еще весьма далеко. Пространство, приспособленное под всяческие нужды, было весьма значительным, и Ваня в предвкушении подумал, что здесь можно спрятать не один, а десяток кладов. Но увы, пока ничего особенного не находилось. Они обошли уже немало помещений, но ни в одном не было так страстно желаемых Бьянкой сокровищ. В очередную пещерку парень даже заходить не стал, только бросил внутрь взгляд и сказал:

– Здесь тоже ничего нет.

– Не может быть, – недовольно ответила девушка. – Я уверена, что именно здесь. На левой стене надписи странные и повышенный магический фон.

– Где надписи? – деловито поинтересовался Ваня, вошел внутрь и двинулся к указанной стене. – Ничего тут нет, ты путаешь.

Ответом ему был звук опускаемой решетки.

– Эй, Бьянка, ты сдурела? – завопил парень. – Я же эту твою решетку расплавлю только так.

– Эту – нет, – звонкий голос девушки разлетелся по всему помещению, породив эхо. – На ней чары против драконов. Так что ничего у тебя не выйдет.

– Бьянка, дорогая, – ласково сказал парень, решив попробовать зайти с другой стороны, – а ты вообще соображаешь, что делаешь? Как я найду ваш клад, если буду сидеть здесь.

– Клад будешь искать только в качестве моего мужа, – заявила магичка и довольно улыбнулась.

– Тогда ваше семейство останется без сокровищ, – заметил Ваня.

– Ничего, посидишь здесь пару дней, изменишь решение, – выпалила Бьянка. – Особенно, если эти дни будут без еды.

– Дорогая, без еды я не выживу здесь и пары часов, – помрачнел парень, которого не радовали вырисовывающиеся перспективы. – И вообще, зачем тебе нужен в мужья инор, который не хочет на тебе жениться?

– Я хочу, чтобы мои дети были драконами, – неожиданно ответила магичка.

– Бьянка, Ардарион говорит, что ребенок человека и дракона будет драконом только в том случае, если был зачат с любовью. Я же тебя не люблю, а значит, если у нас и появятся дети, то они будут людьми.

Иван даже взгрустнул немного, вспомнив тот день, когда спросил, как найти отца, а наставник объяснил, как появляется потомство у драконов, и грустно добавил в конце, что отца Вани, скорее всего, нет в живых, иначе он давно уже вернулся бы к любимой женщине и сыну.

– У тебя будет время меня полюбить, – уже не так уверенно сказала девушка. – И вообще, я тебя хочу, значит, я тебя получу.

Она развернулась и ушла. Парень некоторое время слушал удаляющийся стук каблучков, пока и этот единственный звук не затих, а когда убедился, что случившееся – не розыгрыш, и никто не собирается возвращаться, плюнул вслед ушедшей подруге, теперь уже явно бывшей, и зло сказал:

– Вот дура. Надо же, уверена, что в ловушку заманила. «Решетка, зачарованная от драконов», – передразнил он бывшую подругу. – А то, что стены от драконов не зачарованы, это так, пустяки, не заслуживающие внимания. На такой идиотке жениться было бы даже стыдно.

Поначалу он собирался проделать дыру рядом с решеткой – там стена намного тоньше, но потом подумал, что не хочет встречаться вновь с этой лицемерной семейкой. И вскоре Ваня вышел на свободу через аккуратный круглый ход, прожженый особым пламенем как раз для такого размера, чтобы можно было свободно пройти в драконьей ипостаси. И вот маленький, но гордый дракон уже летит в сторону степи с мыслью, чем бы подкрепиться: слишком много энергии истратилось на игру в графа Монте-Кристо.

– Такими темпами вообще не вырастешь, – ворчал Ваня, – если все силы будут уходить на ковыряние дырок в стенах. Вон как живот втянулся, скоро прилипнет к позвоночнику.

Но найденное поселение сусликов, бо́льшая часть которых неосторожно вылезла наружу, помогло привести драконью фигуру в надлежащий вид, а состояние драконьей души – в норму. Он сыто рыкнул, оглядев осиротевшие норки, немного смутился, но решительно отправился в обратный путь. Ночевать, конечно, можно и в степи, но куда удобней и безопасней на мягкой перине постоялого двора. Сон у него слишком крепкий, а чешуйки слишком мягкие, чтобы как следует противостоять орочьим ударам меча или копья.

Он летел и не особо вглядывался в картину под собой, да довольно однообразный вид этому и не способствовал, тем неожиданней было на подлете к городу обнаружить маленькую девочку лет пяти, рядом с которой не было никого из взрослых. Бросать одинокого ребенка недопустимо, тем более в степи, поэтому Ваня быстро спустился, принял человеческий облик и решительно направился к потеряшке.

– Привет, что ты тут делаешь? – спросил он. – Тебя, наверное, к маме проводить нужно?

– К маме? Вот еще, – хмуро ответила девчушка. – Я орков ищу.

– Орков? – удивился Ваня. – Зачем они тебе?

– Мама говорит, что так себя вести, как мне хочется, могут только орчата, – пояснила она. – Вот я и решила туда пойти, чтобы делать то, что мне хочется.

– Далеко идти придется…

Парень припомнил, что видел по дороге орочье стойбище, но маленькой бунтарке идти до него пару дней, не меньше. И то, если с дороги не собьется.

– Ничего, дойду потихоньку, – бодро сказала она. – У меня и еда с собой есть.

Девочка достала из кармашка порядком замусоленную печенюшку и гордо продемонстрировала пораженному ее предусмотрительностью собеседнику.

– Тогда, да, дойдешь, – поперхнулся Ваня. – Зовут-то тебя как, воительница?

– Мама говорит, что нельзя с посторонними людьми разговаривать, – подозрительно прищурилась девчушка.

– Так это с людьми, а я дракон. Да и ты к оркам собралась, а у них и правила другие.

Она задумалась, потом гордо возвестила:

– Мужчины должны представляться первыми.

– Иван Шорников к вашим услугам, инорита.

– Орнелла Вальсекки.

Церемонный реверанс получился у нее как нельзя лучше. Мама была бы довольна.

Ваня некоторое время размышлял, что же делать. Девочка чем-то напомнила ему младшую сестренку, при мысли о которой защемило в груди. Ведь, скорее всего, он ее уже никогда не увидит: Ардарион утверждал: чтобы научиться ходить между мирами, потребуется лет сто, не меньше. Но сестренка была далеко, а эта самоуверенная путешественница стояла напротив. Можно, конечно, отвести ее к родителям прямо сейчас, но нет никакой гарантии, что она опять не сбежит и не отправится на поиски лиц, соответствующих ее представлению о подходящем поведении. А в другой раз дракон ей может не встретиться, а вот орк – запросто.

– Вот что я предлагаю, Неля. Я отвожу тебя к орочьему стойбищу, чтобы ты посмотрела и подумала, точно ли тебе туда надо, – решил наконец Ваня.

Превращение его в крылатого зверя вызвало нешуточный восторг у орочьей поклонницы, она даже попыталась накормить транспортное средство имеющейся провизией – а то вдруг долететь сил не хватит. Дракон возмущенно фыркнул и потребовал ускорить посадку.

Спокойно сидеть Орнелла ни в какую не желала. Она все время ерзала, подпрыгивала, наклонялась в стороны, чтобы рассмотреть степь получше, так что Ваня уже сто раз пожалел об опрометчивом предложении и начал всерьез опасаться, что не доставит свой груз в полной сохранности. Он придерживал девочку магией, но драконьих сил было не так уж и много, а ведь приходилось еще и махать крыльями.

– Ну, Нелька, ты и разъелась, – недовольно проворчал он. – Худеть пора, а то толстая такая – дракон еле поднимает.

– Это не я толстая, а ты хилый, – нахально заявила наездница. – Я таких мелких драконов еще не видела.

– Можно подумать, что ты много драконов видела, – обиделся Ваня.

– Ты первый. Но в книжках написано, – важно сказала Орнелла, – что драконы огромны, как гора. А ты даже на холмик не тянешь. Так, кочка какая-то.

– И много ты таких кочек видела, что летать могут? – уязвленно засопел маленький, но гордый дракон. – Да еще тебя на спине тащить?

– Ты первый, – разбила его гордость вдребезги девочка.

– Нет в вас, людях, никакого уважения к драконам. Одна за решеткой пытается запереть, другая кочкой обзывает, – недовольно пробормотал Ваня.

Хорошо только, что, увлекшись беседой, девочка сидела спокойно, что резко увеличивало скорость полета, поэтому вскоре они уже были у орочьего стойбища. Полог невидимости на себя и свою ношу Иван набросил еще на подлете и теперь резко пикировал вниз, стремясь дать отдых усталым крыльям. Оказавшись на земле, он сразу принял человеческое обличье.

– Да, транспортным средством я еще не был и должен признать, что это совсем не прикольно, – сказал он больше себе, чем Орнелле.

А та его и не слушала, все внимание было приковано к происходящему у орков. Но чем дольше она смотрела, тем более мрачным становилось ее лицо. Детей вокруг орочьих переносных домов было много, вот только все они относились к мужскому полу.

– Ванни, а почему это здесь девочек снаружи нет? – подозрительно спросила она. – Ты меня к неправильным каким-то оркам привез.

– Видишь фигурки в мешках? Вот это орочьи женщины и девочки, – пояснил Ваня. – У орков женщины именно так и одеваются.

– Мама меня обманула, – горько сказала девочка.

– Вовсе нет, – попытался восстановить родительский авторитет парень, – просто она не уточнила, что у орков так ведут себя только мальчики. Ну что, хочешь быть похожа на орка-мальчика?

Орнелла всхлипнула и покачала головой. Это было самое большое разочарование в ее жизни. И сравниться с ним мог только тот случай, когда ей не хватило второй порции именинного торта у подруги. Ваня уже собирался предложить отправиться в обратный путь, как вдруг к ним направился орк, весь увешанный разнообразными висюльками. Парень напрягся – хоть ни видеть, ни слышать их никто не должен, но наткнуться могли. Но орк остановился, не доходя до них несколько шагов, поклонился и произнес:

– О великий дракон, духи сказали мне, что ты почтил нас своим присутствием. Прими от нас скромный подарок и не держи зла, – на протянутой руке шамана лежал серебряный браслет.

Ваня помедлил, но снял с себя полог невидимости и подошел к орку. Невежливо отказываться от подарка, орки – люди такие, еще возьмут и обидятся, и будут потом отстреливать всех пролетающих мимо драконов. Ардарион за такое точно спасибо не скажет.

– Благодарю тебя, о Великий Шаман, – какой там перед ним шаман, парень не знал, но был уверен, что немного лести не повредит. – Боюсь, я не очень опытен в переговорных делах и могу сделать что-то неправильно, так что не суди меня строго, если что не так.

– Видеть дракона – уже большая честь, – возразил орк, все так же протягивая свой дар. – Вы редко к нам приходите. Но между нами нет вражды.

– Нет, – подтвердил Ваня, помедлил и все же взял браслет, выполненный в виде крылатого ящера, каждая чешуйка на котором была сделана с потрясающей точностью.

Шаман просиял, отошел назад и уважительно поклонился. Парень поклонился ему в ответ и отступил к Нелле, которая так и оставалась невидимой и неслышимой для орка. Задерживаться здесь дальше Ваня не решился, перекинулся, подпихнул задумавшуюся о чем-то девочку, торопливо взмыл в небо и направил свой путь к городу. Орнелла не возражала – жизнь у орков теперь не казалась ей столь привлекательной. Девочка недолго сидела тихо и печально, вскоре опять начала вертеться и ойкать, восхищаясь всем, что видела внизу. Ваня ворчал, что она ему уже всю шею стерла, и махал крыльями все старательнее, стремясь как можно скорее доставить свою ношу.

– Почему ты можешь летать, а я нет? – обиженно спросила наездница. – Это несправедливо. Давай ты меня тоже научишь? И я тебе шею не буду натирать…

– Люди так не летают, – пропыхтел Ваня. – В лучшем случае левитируют, только невысоко и недолго. И даже этому нужно учиться много лет – за пять минут я тебя не выучу. Да и не уверен я, что твоего Дара на это хватит.

– А давай тогда еще куда-нибудь слетаем?

– Нет уж, там твои родители, поди, с ума сходят.

Во избежание неприятностей парень твердо решил донести свою ношу до дома и сдать на руки родителям. Только вот незадача – девочка уверяла, что живет в военном гарнизоне.

– Мой папа там самый главный, – щебетала она. – И ему все подчиняются. Даже маги. Они так здорово молниями пуляют, когда папа приказывает.

– Как бы эти ваши маги по мне пулять сразу не начали, – проворчал Ваня, – не дожидаясь приказа твоего папы. И боюсь, это будет совсем не здорово.

– Ты же дракон, – убежденно ответила Нелла. – У тебя же чешуя магию отражает. А можно я себе одну чешуйку на память возьму?

– Нет, – твердо отказал парень.

Частями своего тела разбрасываться он не собирался. И вообще, нормальные перевозчики берут плату за проезд, а не расплачиваются с пассажирками.

– Ну пожалуйста, – раздались всхлипы. – Должно же у меня что-то остаться на память.

– Я тебе браслет орочий отдам, – успокоил ее парень, которому эта побрякушка совсем не нужна была.

– Правда? – от счастья девочка так подпрыгнула, что дракончик еле успел подставить под нее свою многострадальную шею.

– Нелька! – рявкнул он. – Не будешь сидеть тихо – свалишься. Тогда браслет тебе только на могилку положить смогу. Но отдам точно – драконы слова не нарушают.

Но девочка и сама напугалась, обняла обеими руками драконью шею и затихла. Иван было обрадовался, но через какое-то время послышалось мерное посапывание, прямо указавшее на то, что пассажирка спит. Радовало только то, что и во сне она держалась очень крепко, так что ловить свою ношу дракону больше не пришлось.

Но облегченно вздохнул Ваня только тогда, когда вручил Орнеллу родителям. Зареванная мамаша сразу прижала утерянное чадо к объемистой груди и обратилась с таким потоком благодарностей к вернувшему, что парню стало стыдно. Впервые ему в голову пришла мысль, что перед столь познавательной экскурсией по экзотическим местам нужно было поставить в известность родителей девочки. Но сама виновница переполоха не испытывала ни малейших угрызений совести, она без умолку трещала, рассказывая о таком богатом на события дне.

– А еще он подарил мне браслет, – она гордо помахала ручкой, к которой украшение было дополнительно привязано носовым платком. – Так что теперь я его невеста.

– Что?! С чего это ты вдруг стала моей невестой? – опешил Иван.

– Так браслет же только жених дарить может, – расхохотался потенциальный тесть. – А Нелла его приняла, значит, согласилась стать вашей невестой.

Об этой традиции парень совсем забыл, так как не считал ее для себя важной, и теперь только удивлялся, почему никто из его подружек, во главе с Бьянкой, не догадался выпросить у него в подарок браслет.

– Так, Нель, меняемся. Ты мне браслет назад, я тебе – чешуйку?

Обременять себя жениховскими обязанностями парень не горел до такой степени, что теперь согласен был отковырять что-нибудь, не являющееся жизненно необходимым.

– Когда я стану твоей женой, я их и так наколупаю, – заявила девочка и спрятала руку за спину. Так, на всякий случай.

– Ты не можешь стать моей женой – ты маленькая.

– Драконы долго живут, а я вырасту.

– Неля, я неправильный дракон. Ты сама говорила – мелкий, как кочка.

– Ничего, ты тоже вырастешь. И ты такой красивый, – она мечтательно вздохнула.

– Когда это еще будет. А сейчас я маленький, бедный и несчастный драконыш. У меня даже сокровищ нет. И пещеры.

– Пещеру я не хочу. А сокровище у тебя уже есть.

– Это ты про что? – подозрительно уточнил Ваня.

– Ну так я же, – удивилась такой непонятливости девочка. – Вон папа всегда говорит, что я – его сокровище. Вот. А буду твоим.

Ваня хотел было воззвать к благоразумию родителей, но наткнулся на оценивающий взгляд полковника и леди Вальсекки и понял, что если сокровище падает тебе прямо в руки, оказаться от него не так уж и просто.