– Ясенька, беги в лес! – Молодая женщина в темном платье наспех поцеловала девочку лет двенадцати и сунула ей в руку оберег, только что снятый с шеи. – Помнишь черный дуб? К нему беги.

– А ты, мамочка? Бежим вместе. – Девочка, похожая на женщину и цветом пшеничных волос, и яркостью синих глаз, цеплялась за ее руки, но та, задержав детские ладони в своих, выпустила их и, подтолкнув дочку в спину, заставила пролезть через дыру в заборе. Но Яся тут же развернулась, собираясь лезть обратно. Ее глаза наполнились слезами.

– Я поговорю с людьми, успокою, – шепнула Огнешка дочке, погладив ее по лицу на прощание. – Ну, беги, милая!

Со стороны ворот раздавались непрекращающиеся крики и требовательный стук.

Яся надела на шею мамин оберег, немного постояла у забора, вслушиваясь в голоса, попыталась раздвинуть доски, но, поранив пальцы, тут же сунула их в рот, отсасывая выступившие капельки крови.

Страшный грохот, донесшийся со стороны ворот, заставил ее попятиться, тоненько заплакать и побежать к лесу, темной полосой выступающему за капустным полем.

Два–три удара и крепкие на вид створки ворот снесло с петель. Ворвавшаяся во двор людская масса разделилась. Кто–то кинулся колотиться в запертую дверь дома, кто–то в сарай, где топталась сытая скотина.

– Вот доказательство! – раздался визгливый голос, принадлежавший жене кузнеца. Беловолосая, с округлыми щечками, всегда улыбчивая, сейчас она в свете факелов выглядела разъяренной фурией, требующей крови. – Смотрите, люди добрыя! Все коровы Огнешки живые и стельные! А наши, наши что?

– Моя вчерась сдохла!

– А моя третьего дня!

– Ведьма она, как есть ведьма!

Люди, набиваясь в сарай, грозились поджечь его факелами, которыми мотали из стороны в сторону, пугая и без того неспокойную скотину.

– Ух, разойдись! – крикнул кузнец и замахнулся огромным молотом, намереваясь одним ударом вышибить дверь, ведущую в дом.

Тут резные ставни открылись, и у окна появилась спокойная хозяйка.

– Неклюд, зачем грозишься выбить двери?

– Тебя, поганую ведьму, достать!

– Не ты ли плакал под моими окнами год назад, когда Аглая разродиться не могла? Как здоровье любимого сыночка?

Кузнец опустил молот и озадаченно почесал затылок.

– Ну, дык…

– Ох, люди добрыя! – заголосила подбежавшая к Неклюду жена. – Слухайте, она и сыночка нашего грозится извести! Сначала за скотину взялась, апосля дитятками закончит!

– Смерть Огнешке, смерть! – послышался крик из толпы.

Неклюд опять поднял молот.

– Варсюк, – обратилась та, которую называли ведьмой, к крепкому мужику, неподвижно стоявшему в волнующейся толпе, как камень–скала посреди бурной реки, – ты ведь староста, образумь народ, расскажи, о чем я тебе поведала десять дней назад?

Не дождавшись ни слова в ответ, содрогнувшись от прищуренного злого взгляда, она уже тише добавила:

– Или злобу затаил, что отказала тебе?

Стоявшая рядом с Варсюком баба сделалась пунцовой и закричала во все горло:

– Сжечь ведьму!

– Гарния, не я ли мужа твоего два года лечила от сухотки?

– Помер он, загубила–таки, а за ним следом два сына ушли! – сварливо выкрикнула Гарния, сделав шажок в сторону Варсюка, словно ища в нем защиты. Тот, не спуская глаз с «ведьмы», обнял вдову.

– Мне жаль твоих сыновей, что в лесу сгинули, но разве я их на медведя посылала?

– А коров, коров наших почему погубила? Твои вона, целые стоят! – не унималась жена кузнеца.

– Не пускали бы коровушек к Жабьему озеру, тоже живы остались бы. Я предупреждала Варсюка, что озеро кислой тинь–травой начало зарастать, она для скотины хуже яда, но староста меня не услышал. Видимо, о другом думал, а, Варсюк?

– Ведьма, – зло прошипел староста.

– Ведьма, ведьма! – понеслось в толпе.

– Сносить дверь или не сносить? – раздался бас кузнеца. – Я уже устал молот задрамши держать.

В этот момент кто–то из толпы кинул в окно факел, который, пролетев над головой «ведьмы», ударился об стену и, задев деревянную полку, упал на накрытый расшитой скатертью стол, где осталась неубранной после ужина посуда. Сушившиеся на полке целебные травы вспыхнули ярче соломы, от них огонь перекинулся на занавески, побежал вверх, яростно облизал просмоленные потолочные балки, добравшись до окон, брызнул острыми осколками стекла, заставляя толпу отхлынуть от горящего дома. Пламя гудело и билось, рвалось к небу из печной трубы, не оставляя хозяйке ни малейшей возможности выжить.

– Ох! – крикнула опомнившаяся Аглая. – У нее же дома дочка, Яся. Сгорит же заживо! Неклюд, ломай дверь!

Кузнец со всей силы ударил молотом, и дверь, ухнув на пол, подняла сноп искр. Огонь, вырвавшийся в открытый проем, перекинулся на крытую свежей соломой крышу, а оттуда на сарай, где страшно замычали коровы, чуя беду.

Неклюд, у которого огонь опалил бороду и усы, кубарем скатился с крыльца, тряхнув тяжелой головой, поднялся, опираясь на свой молот, и застыл, заворожено глядя на беснующееся пламя. Услышав истеричный зов жены, опомнился и побежал выручать оставшуюся без хозяйки скотину, которую сельчане принялись делить тут же, не выходя из разоренного двора.

Только Варсюк не трогался с места. Он не спускал глаз с окна, где недавно стояла желанная, но неприступная Огнешка.

– Ведьма, – прошептала млеющая под его рукой Гарния, о которой он и думать забыл.

– Дура ты, – сплюнул Варсюк и оттолкнул прилепившуюся к нему вдову. – Иди домой, а то зудишь, как слепень над лошаком, сил слушать нет.

Яся, пробежав капустное поле, кинулась к растущим на пролеске кустам. Хоть не раз она с мамой ходила в Злыдень–лес, ночью он ей казался незнакомым и страшным. Сельчане и днем боялись приближаться к нему – лес мог закружить, заморочить и погубить, загнав в топь, ниоткуда вдруг взявшуюся под усталыми ногами заплутавшего.

– Все от неуважения, Ясенька, – говорила мама, складывая в корзинку редкий лечебный корешок или травинку, которые только в Злыдень–лесу росли. – Войдя в чужой дом, нужно поздороваться и разрешения спросить, а люди не понимают, хозяйничают как хотят, деревья рубят, грибы–ягоды собирают, мед качают. Лесу обидно.

Когда за полем поднялось зарево, Яся сначала не поняла и удивилась, откуда столько света взялось? А когда над их печной трубой вырос столб огня, а из окон высунулись жадные языки пламени, догадалась – нет у нее больше дома.

Пошел дождь. Холодные капли били по лицу и рукам, и Яся отползла под куст, продолжая всматриваться в темноту. Небольшой огонек надежды, что мама спаслась, еще тлел в ее душе, но проходило время, а со стороны поля никто не появлялся.

Она лежала, свернувшись калачиком, и тихо скулила. Как щенок, которого бросили. Он хочет пить, есть, но не это убивает его. Он тоскует от осознания, что остался один, он никому больше не нужен.

– Тихо! Слышите, кто–то плачет? – донесся мужской голос со стороны леса. Яся присела на корточки, готовясь в любой момент убежать. Если бы дождь не стих, она ни за что не догадалась бы, что к ней так близко подобрались люди.

– Нет, не слышу, – хотя человек старался говорить тише, его густой бас гулом монастырского колокола пронесся над лесом.

– Замолчите вы оба! – цыкнула на мужчин женщина.

Троица остановилась у первого ряда деревьев, совсем рядом с ясиным кустом. Девочка различала людей с трудом, они не вышли на лунный свет, старались остаться в тени.

Незнакомцы, а Яся точно знала, что местные ночью не пойдут в Злыдень–лес, замерли, вслушиваясь в ночные шорохи.

– Нет, показалось, – сказал первый голос. Яся догадалась, что его обладатель молод, как, наверное, сын печника, у которого только начала пробиваться растительность на лице. Яся никак не могла понять, почему бы ему не сбрить те три волосинки, что курчавились на подбородке, придавая лицу нелепый вид. Может, он ими гордился, считая, что стал мужчиной?

– Огнешка сказала у разбитого молнией дуба ждать. Нужно вернуться к нему, – это опять басил тот, что был старше первого. Много старше.

Услышав имя матери, Яся вытянула шею, стараясь разобрать каждое слово.

– Чупрай, ты разве не чувствуешь запаха гари? Чей–то дом в деревне горит.

Все трое, не таясь, быстро пересекли пролесок и остановились на дороге, идущей вдоль капустного поля.

Яся тоже высунула голову из кустов, и ее резанула боль сродни удару в живот. На месте их крепкого дома дымились развалины, слабо освещенные редкими сполохами огня. Так тлеют в очаге угли, когда огонь насытился брошенными ему на милость сухими поленьями и затаился в ожидании новой подачки. И ни одной души вокруг, ни криков, ни плача.

Слезы навернулись на глаза девочки, а ее губы беззвучно позвали: «Мама! Мамочка!»

– Это Огнешкин дом. Мы опоздали, – в басистом голосе чужака слышалась грусть. – Говорил я лорду Торешу, надо ее силой уводить.

– Мы тогда не успели бы вывезти близнецов, – тихо произнесла женщина.

– А дочка? Чупрай, ты говорил, у нее дочка есть? Может, пойти разузнать? – голос юноши срывался.

– На вилы хочешь быть вздетым? Народ быстро поймет, почему чужак в деревне появился, – в женском голосе слышалась затаенная злость. – Нечего там делать. Нет Огнешки в живых, я точно знаю.

– И как у тебя получается? – Молодой обернулся к ней.

– Видишь белые сполохи огня на бревнах? Такие появляются, когда погибает огненная ведьма.

– Моя мама не ведьма! – Яся не выдержала и выскочила из кустов. Она никогда не прощала деревенских детей, дразнивших ее ведьмовской дочкой, и этим пришлым тоже не позволит наговаривать. – Моя мама целительница! И она жива, жива! Она придет! Придет!

Яся выкрикивала слова и толкала опешившую от неожиданности женщину в грудь.

– Тише, тише, родная! – Чупрай со спины обхватил Ясю руками и прижал к себе, не давая вырваться.

От ясиного бессилия злость обернулась слезами, и вскоре девочка горько плакала, вцепившись в мокрое от дождя платье незнакомки, а та гладила ее волосы, в которых запутались листики и колючие веточки.

Чупрай отошел в сторону. Он терпеть не мог женских слез.

– Как тебя зовут, милая? – в голосе женщины слышалась такая теплота и любовь, что Яся перестала плакать.

– Ясенька. Тетя, вы просто так сказали, что моя мама ведьма?

– Нет, Ясенька. Не просто так. Посмотри на меня. – Женщина села на корточки, чтобы быть вровень с девочкой, и развернула ладонь. В самом ее центре заплясал голубой огонек, осветивший лицо незнакомки. Ясе понравилась, что у нее добрые глаза, вздернутый маленький нос и теплая улыбка на пухлых губах.

– Ясенька, а ты ведь совсем не удивилась, что на моей ладони вспыхнул огонек?

Яся закрыла лицо руками. Она выдала себя! Сколько раз она видела, как мама разжигает печь, щелкнув пальцами! А ведь мама предупреждала, чтобы Яся никому не говорила, что она знает хитрый фокус.

– Разве простые люди умеют так делать? – продолжала женщина. – Нет, Ясенька, только ведьмы.

– Тетенька, значит, ты тоже ведьма?

– Называй меня Праскевой. И да, я тоже ведьма, как и твоя мама. Только я из Видящих, умею всего понемножку, поэтому мой огонек слабый. Но я различаю магическую искру в каждом существе. У тебя она тоже есть, но еще не проснулась.

– Я тоже ведьма?!

– Ведьмочка, пока маленькая ведьмочка.

– Кхе–кхе, – откашлялся Чупрай.

– Вот этот дяденька с большим пузом – Чупрай, он ведьмак–ядовед.

– Нет у меня никакого пуза. – Ведьмак втянул живот, но, не продержавшись и самой малости, с шумом выдохнул. На рубахе тут же образовался пузырь, словно туда положили подушку.

– А вот это Радмир. – Праскева протянула руку с огоньком в сторону вихрастого долговязого юноши, который, не ожидая, что его осветят, вытирал рукавом нос. Даже при таком неярком огне Яся разглядела, что Радмир покраснел до ушей. – Мы еще не поняли, какого он поля ягода. У нашей братии способности просыпаются в разном возрасте. Видимо, Радмир еще не вошел в пору зрелости.

– Тетя Праскева, а вы откуда мою маму знаете? Я вас никогда в доме не видела.

– Мы отыскали Огнешку неделю назад, сначала письмо на порог подложили, потом Чупрай с ней встретился в Злыдень–лесу. Мы хотели забрать вас из деревни, но мама тянула, никак не могла решиться, думала, обойдется.

Видя беспокойство на лице Яси, Праскева немного помедлила, подыскивая слова.

– Ясенька, ты еще мала и не понимаешь, что происходит вокруг. А в Корр–У творятся страшные дела. Кто–то неведомый объявил войну и уничтожает ведьму за ведьмой, но сам не марает руки, толкает на гадкие дела тех, кто живет рядом. Ты же слышала, что ваше озеро поросло ядовитой тинь–травой? А откуда ей взяться, если она никогда здесь не водилась? Мы догадались, что следующей жертвой станет твоя мама, но опоздали. Людей натравили раньше.

– Скоро рассвет, уже птицы на ветвях тренькают. Пора в путь. – Чупрай протянул руку Праскеве, помогая встать. – Пошли, Ясенька. Нельзя возвращаться в деревню, убьют тебя там. Люди испугаются, что сотворили страшное, не захотят, чтобы правда о гибели невинной Огнешки до вашего лорда дошла.

Яся вспомнила лорда Бергаса, он приезжал к ним в деревню. Мама помогла ему излечиться от гнили, что была наслана злым недругом. Все пальцы сохранить не удалось, но хоть без руки не остался.

Она оглянулась на деревню, прежде чем вложила ладошку в руку Радмира.

Как могли люди, которым мама всегда помогала, стать ее убийцами?

Девочка нахмурилась, в ее глазах блеснул огонек обиды. Она чиркнула последним взглядам по плохо видимым в предрассветной тьме домам и шагнула в Злыдень–лес.

И никто из четверки не заметил, как за их спинами полыхнула синим пламенем спящая деревня.

Уже которую неделю обоз из трех крытых телег находился в пути, и не потому, что дорога до Восточных гор была долга, а потому, что передвигался он только ночью, прячась днем в окружающих королевский тракт лесах.

Когда Ясю привезли к стоянке, она спала. Чупрай слез со своего коня и помог развязать ремни, что прикрепляли девочку к спине Радмира, сидевшего на самой смирной кобылке. Удобно перехватив Ясю, Чупрай донес ее до одного из возков и уложил на соломенный тюфяк.

– Что так долго? – спросил воин, появившийся из–за деревьев, отделяющих поляну от большака. То, что он не простой крестьянин, было заметно: ладно подогнанная черная одежда плотно облегала мощное тело. Пришитые к куртке из хорошо выделанной кожи тонкие железные колечки, образуя сеть, делали ее крепче кольчуги. Там, где бьется сердце воина, крепилась пластина с изображением орла. К поясу штанов с помощью ремней и крюков подвешивалось немало оружия: от булавы с острыми шипами до небольших ножей, при взгляде на которые сразу хотелось спрятаться от их хозяина подальше. Голос воина, окрашенный раскатистыми звуками и протяжными шипящими, напоминал камнепад.

– Эх, Хушш, не успели мы. Огнешку сожгли, – отдышавшись после того, как напился вволю воды из кувшина, произнес Чупрай. – На ее дочку случайно наткнулись. Выйди из Злыдень–леса чуть левее, вернулись бы вовсе с пустыми руками.

– Да, лорду Тор–р–решу не понравится, что мы остались без огненной ведьмы, – Хушш произнес имя, покатав во рту звук «р».

– Не остались. Праскева разглядела, что в Ясеньке огонь проснулся. Видимо, смерть матери на нее подействовала. Рановато для ее возраста, бед натворить может. Ты всем передай, чтобы настороже были, малышку не задирали. Мало ли, вдруг рассердится и спалит наш обоз к мавкиной матери.

Напрасно тревожились путешественники. Яся поплакала по мамке, а потом прилипла к близнецам, которым от рождения было по паре годков. В заботе о них она нашла утешение. Чупрай с Праскевой вздохнули с облегчением: лучшей няньки малышам, таким же сироткам, как и Яся, не найти. Разгневанные порчей урожая пшеницы, сельчане утопили их родителей в реке, привязав тяжелые валуны к ногам, а близнецов оставили на берегу, боясь брать грех на душу. Они положились на реку, куда несмышленыши могли упасть сами, или на волков, чей вой все чаще слышался в лесах у деревни.

– Радмир, а куда мы едем?

Паренек часто навещал «детский» возок, выспавшись после походов в те деревни, где еще оставались ведьмы. С каждым днем новеньких становилось все больше. Яся с удивлением узнавала, что, кроме огненных, на свете существуют ведьмы туманные, ледяные или ураганные, способные уморить, наслав стихийные бедствия. Присоединившиеся к обозу женщины не демонстрировали своих способностей, но Праскева безошибочно определяла их умения.

– Мы едем в замок к лорду Торешу. Он собирает в Восточных горах ведьм, пожелавших жить под его защитой.

Предвидя очередной вопрос любопытной Яси, Радмир добавил:

– Он великий маг. Ему больно смотреть, как уничтожаются магические существа, к которым относимся не только мы, но и разные животные с волшебной искрой. Вот ты знала, что у нас существуют оборотни?

Яся покачала головой, вытаращив от удивления глаза.

– И я не знал. Но однажды видел, как человек превратился в волка. Бр–р–р, до сих пор не забуду, какой испытал ужас. Кроме нашего лорда мне никто не поверил.

– А я слышала, что в Восточных горах водятся варвары, которые хуже зверей, потому как хитрые и коварные. Они нападают на деревни и съедают всех жителей.

– Врут. Варвары – умелые воины. Лорд Тореш заключил с ними договор, и теперь они служат ему верой и правдой. Глянь на Хушша. – Радмир кивнул в сторону главы воинов, что ехал в начале обоза на низкорослой, но крепкой лошадке. – Он и его люди – те самые варвары.

Яся с уважением взглянула на затянутого в кожу воина. Хушш, почувствовав, что говорят о нем, обернулся и осклабился в широкой улыбке, явив черные как смоль зубы.

– Ой, а что у него с зубами?

– Жуют для их крепости камень–траву, которая растет высоко в горах. Я не верю, но Чупрай клянется, что варвары могут перегрызть железный прут с руку толщиной.

Уважения в глазах Яси прибавилось.

Спустя какое–то время она убедилась, насколько варвары умелые воины.

«Детская» повозка всегда ехала в центре обоза, две другие словно охраняли ее. Видимо, разбойники, заприметив тайный караван, решили, что в среднем возке везут нечто особо ценное, поэтому, понадеявшись на внезапность, ударили сбоку, выскочив из леса, с налета переворачивая телегу и отсекая упряжь кривыми саблями. Лошади с диким ржанием понеслись вперед, сбивая с ног людей, кинувшихся на помощь детям.

Ночь, неожиданность нападения и суматоха не позволили ведьмам, владеющим боевыми заклинаниями, пустить их в ход: не поймешь где свои, а где чужие.

Малыши кубарем выкатились под ноги разбойников, сдернувших тряпье, закрывавшее нутро телеги. Ведьма из новеньких, что спала рядом с детьми, кинулась на одного из нападавших, вцепилась ему в лицо и что–то быстро затараторила, срываясь на крик, который внезапно оборвался бульканьем.

Яся разглядела, как из ее спины, словно язык из пасти змеи, показался и тут же ушел назад острый клинок. Девочка закричала от страха и закрыла лицо ладонями, думая, что и ее постигнет страшная участь.

Не видя, что творится вокруг, она через какое–то время почувствовала, как налетевший ураганный ветер сдул тревожные звуки. Только что слышались устрашающие крики разбойников, лязг оружия, и вдруг все стихло, остался только один мешающий думать звук – пронзительный, тоненький.

– Ясенька, открой глаза и перестань кричать. – Теплые руки Радмира прижали ее к себе, утешающе скользя по спине. – Все уже кончилось, опасности нет.

Яся с недоверием раздвинула пальцы, намереваясь тут же сдвинуть их назад, если Радмир ошибся. На дороге горел огромный факел, освещая раскиданные вещи и варваров, которые вытирали свои сабли об одежду разбойников. Ведьмаки за ноги стаскивали их мертвые тела в кусты.

– Если бы испугавшаяся женщина не вцепилась в р–р–разбойника, осталась бы жива, – громко произнес Хушш, вкладывая кинжал в ножны. Он обращался к людям, сбежавшимся к перевернутой телеге. – Запомните: пока мы с вами, бой – наше дело.

Яся проводила глазами Чупрая, удаляющегося в сторону леса со скаткой из ковра. Только увидев лопаты в руках воинов, она догадалась, кого уносит ведьмак.

Сам Хушш развернулся и пошел к первой повозке, куда стаскивали вещи из перевернутой. Проходя мимо Яси, он шумно вздохнул и выругался, поминая своих варварских духов, отчего девочка втянула голову в плечи.

– Нужно, чтобы кто–то учил ее, – бросил он Праскеве, спешащей к плачущим близнецам.

Яся удивленно посмотрела ему вслед. Почему Хушш, не остыв от скорого, но кровавого боя, вспомнил об ее обучении? И чему ее, маленькую ведьму, должны учить?

Радмир вздохнул, но не так громко, как варвар. Поднявшись и подхватив Ясю на руки, он направился следом за главой отряда воинов.

Доверчиво обняв друга и склонив голову на его плечо, Яся наткнулась взглядом на странный факел, колом торчащий посередине дороги. Тот, почти выгорев, начал заваливаться на бок и, хлопнувшись о землю, поднял сноп искр. Резко запахло паленым мясом, и девочка вздрогнула от ужаса, поняв, что на дороге горели останки человека.

– Радмир, кто это сделал? – прошептала она, уже догадываясь, откуда взялся огонь. – Я?

– Ты, ведьмочка, ты. – Радмир опять вздохнул. – У тебя проснулся дар. Постарайся больше не пугаться и не злиться, лорд Тореш сам научит тебя управлять пламенем. Больше некому. Ты осталась единственной огненной ведьмой в Корр–У.

Долгий подъем, вьющийся серпантином по крутым склонам, издали напоминал гигантскую змею. Хоть горный воздух казался кристально чистым, дышалось с трудом, закладывало уши и тянуло в сон. Только варвары пили воздух как мед. Они находились в родной стихии, и даже их лошадки прибавили шагу, радостно потряхивая гривами.

– Пр–р–риехали! – выдохнул Хушш, с восторгом глядя на величественную скалу, отполированную дождями и солнцем до блеска.

Яся никогда не видела замков. Ну разве что дом старосты отличался от всех деревенских большим размером, железной крышей и чудными занавесками, которые ему подарила жена лорда Бергаса. Вся деревня бегала смотреть на переливающийся под солнцем синий бархат.

Но строение, что предстало перед ней, трудно было назвать жилищем: ни окон, ни дверей, ни крыши. Огромная скала, уходящая острыми гранями в небо, украшалась единственными каменными же воротами, правда, такой величины, что в них свободно могли проехать сразу две телеги.

Ворота медленно открылись, и Яся сразу поверила, что находится во владениях мага. Простой человек, да хоть дюжина, не смогли бы сдвинуть каменные створы, а они шли легко, словно были из воздуха.

– Глупая, – сказал Радмир, когда девочка поделилась впечатлениями, – это же механизмы каменюки двигают, ими управляет всего один человек. Глянь наверх.

И действительно, в толще скалы была вырублена лесенка, ведущая на площадку, на ней стоял человек и тянул за рычаг, а ворота, послушные ему, также медленно закрывались. Яся не спускала со стражника глаз, даже высунулась из телеги, и заметила, как он потянул еще один рычаг, и перед закрывшимися воротами с лязгом упала решетка, выкованная из железных прутьев с руку толщиной.

Когда Яся отвела от стражника взгляд и осмотрелась, то удивилась еще больше. Она не нашла неба, что недавно нависало над головой, обоз двигался по длинной кротовьей норе. Вот только крот, вырывший ее, должен быть размером с дракона!

Подъехав к следующим воротам, телеги остановились, и Хушш приказал всем сойти. Яся взяла за руки близнецов и прошла с ними в огромный двор, больше напоминающий пещеру, где высокий свод из черных камней поддерживали огромные столбы.

– Радмир, мы никак под землей?

– Да, Яся, – ответил он, беря одного из близнецов на руки. – Эта крепость самая неприступная на свете, врагам сюда не забраться.

– А как же солнышко? – Яся зябко повела плечами.

– Потерпи малость, скоро сама все увидишь! – Радмир озорно подмигнул, и Яся улыбнулась ему в ответ. Они в гостях у мага, а волшебники без чудес жить не могут. Сказки, что рассказывала мама, всегда заканчивались хорошо, вот и Ясина сказка непременно завершится свадьбой с прекрасным принцем, очень похожим на Радмира.

Девочка незаметно глянула на него и вздохнула. Ей хотелось вырасти красивой–прекрасивой, чтобы Радмир смотрел только на нее, а не на ту молодую колодезную ведьму Олику, что появилась в их обозе в самый последний день перед подъемом в горы. Яся завидовала красоте ее медных волос, глазам цвета гречишного меда, которые часто останавливались на Радмире, ставшем вдруг взрослым.

Яся огляделась. Воины пропали в недрах замка, а навстречу новеньким вышли женщины, одетые в одинаковые платья, отличающиеся только цветом фартуков.

– Наставницы, – шепнул Радмир. – Сейчас тебя проведут в комнату, в которой ты будешь жить.

Близнецов, которые принялись плакать, не желая расставаться с Ясей, забрали женщины в белых фартуках, а маленькой ведьме досталась наставница в светло–коричневом.

– Зови меня Даней. – Она шла так быстро, что Ясе пришлось рядом с нею бежать. Перед лестницей, ведущей наверх, девочка обернулась и с удовольствием отметила, что Радмир не только смотрит ей вслед, но и машет рукой. Яся тоже вскинула руку, но, увидев краем глаза, что ее другу отвечает широко улыбающаяся Олика, стыдливо спрятала ладонь в складках юбки.

Как же ей хотелось поскорей вырасти!

– Яся, вот твоя комнатка. Она небольшая, но в ней есть все необходимое. Кровать, стол, стул, шкаф, даже камин, который не нужно растапливать. – Даня открыла дверь, на которой было нарисовано пламя. Оно билось как живое, но, дотянувшись до него, Яся не почувствовала жара. Оглянувшись, девочка заметила, что на соседней двери красовалась вращающаяся снежинка, а на двери напротив трепетала шелковая ленточка, словно сильный ветер пытался ее сорвать и унести.

– Это ваши символы, – пояснила Даня. – Рядом с тобой живет ледяная ведьма, а напротив – ураганная. Твои соседки одного с тобой возраста, вы будете вместе ходить на занятия, и, думаю, подружитесь.

– А где живут ведьмы постарше? – Олика не шла из головы.

– Чем старше ведьмы, тем выше живут. На первом уровне совсем маленькие детки, как твои близнецы.

– А почему у наставниц фартуки разного цвета?

– Так мы разделяемся по уровню знаний. Чем светлее фартук, тем меньше магических способностей у ведьмы. Для ухода за малышами не нужны особые знания, наставницы в белых фартуках могут преподать им азы, а для таких, как Радмир и Олика, потребуется сильная ведьма, которая носит темно–синий фартук. Черный надевают всего три ведьмы, они советницы лорда Тореша – он самый старший, вершина всего, нет мага в Корр–У могущественнее, чем он.

– А зачем Радмиру наставница, если в нем еще не проснулся дар?

Даня засмеялась:

– Ты хочешь, чтобы он занимался вместе с близнецами, у которых тоже не проснулся дар?

– А почему со мной будет заниматься лорд? Разве я доросла до таких высот?

– Среди наставниц нет ведьмы в красном фартуке, твоя мама была последней, кто мог научить тебя управляться с огнем, остался только лорд, который владеет всеми видами магий. Ты, пожалуйста, постарайся не злиться и не обижаться, в замок каждый день прибывают новые ведьмы, и лорду трудно выкроить время для занятий с тобой. Держи огонь при себе, ладно?

Яся кивнула, хотя не представляла, как она может при себе удержать то, чего не чувствует.

Комната оказалась милой. Несмотря на отсутствие окон, солнечный свет заливал ее так, будто потолка не было вовсе.

– А ты думала, что совсем не увидишь солнышка? – засмеялась Даня, став похожей на девчонку.

Форменная одежда и некрасивый цвет фартука делали ее старше, но в солнечном свете Яся различила на ее приятном личике и веснушки, и щербинку между зубов, и светлые глаза, ярко контрастировавшие с темными волосами, свернутыми в тугой пучок.

– Зеркала на вершине скалы собирают его лучи и передают друг другу по цепочке до каждой комнаты. Трудно жить в вечной темноте, но великий маг Тореш заботится о своих детях. В замке творятся чудеса, которых не встретишь даже во дворце короля. У нас есть своя река, водопад, озеро, сад с дивными цветами, зверинец, в котором собраны неведомые твари со всего света.

– Твари?

– Трудно назвать зверями тех, что живут в клетках. Сама как–нибудь убедишься.

Наставница толкнула дверцу, прячущуюся за шкафом. За ней располагалась помещение размером пять на пять шагов. Деревянная лохань, наполненная водой, и стульчик с дыркой посередине говорили о предназначении комнатушки.

– Вещи стирать будешь сама. Смотри, повернешь вот это зеркальце, и оно хоть не быстро, но нагреет воду. Когда подружишься с ураганной ведьмой, она поможет сушить одежду. К ужину тебе принесут платье и обувь. А пока отдыхай.

Как давно Яся не лежала на мягкой постели! Соломенный тюфяк, который ей приходилось делить с близнецами, казался каменной плитой. Застеленная скромным одеялом, но такая удобная кровать немного напоминала ту, что была у них с мамой.

Слезы навернулись на глаза, и Яся позволила себе немного поплакать. Позже у нее вошло в привычку вспоминать маму всякий раз, как она ложилась в постель, и шепотом рассказывать о событиях дня.

Как и обещала Даня, замок лорда Тореша оказался весьма необычным и интересным местом. Взять хотя бы огонь в камине, что горел зимой и летом без каких–либо дров. С ним у Яси с первого дня сложились особые отношения. Стоило войти в комнату, как он начинал исполнять танец радости, а когда девочка перед сном шептала свои секреты, огонь по–разному реагировал на веселые или печальные события: подпрыгивал или затаивался так, что его почти не было видно, скручивался в спираль или фыркал, разгоняя по комнате яркие искры.

Яся в первый же вечер подружилась с соседками, и вскоре они стали неразлучны, сидели за одним столом в обеденной зале, вместе исследовали загадочный замок, вместе противостояли обидчицам с третьего уровня.

Ураганную ведьмочку звали Стеша. Она ходила с короткой стрижкой и, какой бы длины ни отрастали ее волосы, они неумолимо свивались в мелкие торчащие в разные стороны кудри, как будто сам ветер крутил ее рыжие вихры.

– В эти чертовы волосы просто невозможно засунуть гребень, – стонала она, безуспешно пытаясь расчесаться. Утром, когда Яся и Даурика плели косы, из комнаты Стеши доносился звук клацающих ножниц, она просто отрезала непокорные прядки.

До знакомства с Даурикой Яся представляла себе ледяную ведьму как девочку с белыми, почти седыми волосами и бледной кожей, но темноволосая Даурика с румянцем на пол–лица и красными губами, словно она только что лакомилась вишней, смела все ожидания. Единственным признаком принадлежности к ледяным ведьмам была ее способность дыханием вызвать морозный рисунок на стекле или зеркальце.

Противостояние с ведьмами третьего уровня началось в тот же вечер, когда подруг позвали на ужин.

Обеденная зала располагалась в конце длинного коридора их уровня, и, войдя в нее, Яся увидела не только старых знакомых по обозу, но и тех, кто прибыл в замок задолго до нее.

– Можно приземляться, где хочешь. За едой все равны, – подсказала Стеша и поднялась на носочки, выискивая свободные места.

Но за стол, за которым сидело несколько ведьм с третьего уровня, их не пустили.

– Кыш отсюда, нескладёхи! – заявила одна из них, шире расстилая на скамье подол юбки, делая вид, что боится ее измять. Грубиянке вторили ее соседки.

– Чего это они? – Яся удивилась, но отошла.

– Вредничают, обзываются по–всякому. – Даурика потянула ее к другому столу, но Стеша взяла и села на чей–то подол.

Хозяйка с шипением поднялась, готовая за волосы оттаскать нахалку, ткань юбки треснула и повисла мешком, открывая всем на обозрение ее панталоны.

Побег от разъяренной ведьмы, вокруг которой моментально образовался воздушный вихрь, грозящий обрушиться на девочек, оставил их без ужина. Они закрылись в комнате Даурики и сидели тихо, как мыши, пока ночью наставницы не развели их по комнатам. Больше подруги к старшим ведьмам не подходили.

Но однажды, войдя в обеденный зал, Яся услышала знакомый голос.

– Ясенька, идите к нам! – Радмир, поднявшись из–за стола, весело махал ей рукой. Рядом с ним сидела Олика и кривила в недовольстве губы.

Обрадовавшись старому знакомому, Яся побежала к нему. Ей хотелось обнять Радмира, который показал себя верным другом в их нелегком походе, но какая–то ведьма ее бесцеремонно оттолкнула, зашипев, что место нескладёх на другом конце стола. Яся с подругами обошли стол, но и тут подоспели ведьмы с третьего уровня и оттеснили малолеток на самый край.

– Как ты устроилась? Уже познакомилась с соседками? – Радмир наклонился вперед, чтобы видеть Ясю. – Я скучал по тебе.

Яся только открыла рот, чтобы ответить, как стакан, который Радмир наполнил водой из кувшина, вдруг опрокинулся, залив не только рубашку юноши, но и штаны.

– Я видела, стакан опрокинула та дрянь, что теперь вьется вокруг Радмира, – шепнула Стеша, наблюдая, как Олика, ахая, стряхивает рукой воду. Юноша покраснел то ли от досады, то ли от смущения и, перебравшись через скамью, быстро направился к выходу. Олика побежала следом.

После ухода парочки напряжение, царившее за столом, быстро сошло на нет. Старшие ведьмы перестали бросать на Ясю неприветливые взгляды, и каждый уставился в свою тарелку. Когда Яся, раздосадованная поступком Олики, успокоилась, она быстро расправилась с нехитрой едой. Вечером всегда подавали постную кашу и краюху горячего хлеба, казавшуюся вечно голодным ведьмочкам верхом наслаждения. Особых изысков в замке Тореша не было: утром каша с молоком, в обед мясная похлебка с веточкой зелени и половинкой огурца. Сытно, да и ладно.

Ясе не терпелось поговорить с подругами, она заметила, как Стеша и Даурика обменялись понимающими взглядами. Ведьмочки жили в замке уже второй год и многое могли пояснить.

После ужина девочки сидели на кровати Яси, укрывшись одним одеялом. Они заметно удивились, войдя первый раз в ее владения: и кровать у Яси оказалась шире, и уголка с лоханью ни у кого, кроме нее, на втором уровне не было, все ходили в общую баню. «Должно быть, комнату готовили для нас с мамой!» – догадалась Яся и успокоила разволновавшихся подруг, почувствовавших себя обделенными.

– А ты разве не знала, что Радмир племянник лорда Тореша? – Стеша лузгала семечки, любя их всем сердцем еще с той поры, как жила в деревне. До появления Праскевы девочка не подозревала о том, что она ураганная ведьма, хотя замечала, что стоило ей разозлиться, как погода портилась, и поднимался ветер. – Наш Радмир благородных кровей, и живет он с дядей в покоях на самом верхнем уровне, туда ни одна ведьма сунуться не может, даже советницы.

– Радмир? Лорд? – Яся вспомнила, как юноша вытирал рукавом нос, как спал на соломенном тюфяке, а то и вовсе на траве, как запрыгивал к ним в повозку, нянчился с близнецами и болтал обо всем на свете, как успокаивал ее после нападения разбойников.

– За место рядом с ним бьются самые привлекательные ведьмы.

– Да, новенькая Олика – красавица, – согласилась Даурика, отряхивая руки и отодвигая от себя чашку с семечками. – Но спорим, что злая ведьма рядом с ним долго не продержится?

Все согласно закивали головами.

– Мне непонятно, почему ведьмы третьего уровня на меня сегодня ополчились? Видели, какие взгляды бросали? – Яся смотрела то на одну, то на другую подругу.

– Ты первая нескладёха, которой он сказал, что скучает и сам за стол позвал, – выпалила Стеша.

– Это старшим сигнал, что соперницы подрастают. Пусть не думают, что мы вечно маленькими останемся. – Даурика подмигнула подругам. Ясе нравилось, что ледяная ведьмочка говорит, как городская. Слова все правильные, речи плавные, не то, что порывистая Стеша, которая стыдное слово произнести не побоится.

– Ну–ка, подружка, признавайся, что произошло на большаке? – Стеша протянула чашку с семечками Ясе, но та, покачав головой, предложила в ответ горсть ежевики. Стеша закинула одну ягоду в рот и поморщилась. Лукошко с кислой ягодой Ясе сунул варвар Хушш, неожиданно встретившийся им у лестницы, ведущей на первый уровень. Девочка не успела его поблагодарить, воин растаял в тени коридора.

– Да ничего особенного, разве что во мне дар огненной ведьмы открылся, и я взглядом сожгла разбойника.

– Здорово. Жаль, что на нас никто не налетел, – вздохнула Даурика, попавшая к лорду Торешу из городка на границе с морем. – Я бы тоже хотела отличиться перед Радмиром. Он такой красивый…

– И что бы ты сделала? – хохотнула Стеша. – Покрыла бы инеем дорогу, чтобы у разбойников ноги разъехались?

– А что? Я однажды на спор с подружками у торговки все яблоки в корзине заморозила.

– После чего тебе пришлось дать деру, иначе сожгли бы на площади, а твои «подружки» сами факел принесли бы.

– Они не верили, говорили, что я обманщица.

Стеша с Даурикой продолжали перебрасываться словами, а Яся думала о своем. Она чувствовала, что Радмир и до случая с разбойниками относился к ней по–особому. Как ей хотелось бы, чтобы племянник загадочного лорда выделял ее не за редкий колдовской дар.

– А может быть, я красивая? – Ясино лицо загорелось, она не ожидала, что произнесет мысли вслух.

– Сейчас нет, – уверенно ответила Стеша. – У тебя губы синие от ежевики. Брр, страшная как мертвец.

Даурика, хихикая, вытащила из кармана зеркальце и протянула Ясе, и та широко улыбнулась своему нелепому отражению. Подруги повалились от смеха: зубы девочки были такого же цвета как у варваров, жующих камень–траву – черные.

– А как выглядит лорд Тореш? Он тоже красивый? – спросила Яся, стоя над лоханью с водой. Она мочалкой терла губы, пытаясь смыть черноту.

– А мы его ни разу не видели, он никогда не спускается на нижние уровни. Что ему здесь делать?

– А Чупрай и Праскева бывают здесь?

– Видящие вообще редко появляются в замке, рыскают по Корр–У, спасают ведьм.

– Девочки, а зачем нас собирают? – Яся бросила мочалку, вытерла руки и, промокнув полотенцем распухшие губы, забралась на кровать к подругам. – Не верю, что лорды делают что–то просто так. Я в пути сквозь дрему слышала разговор между Чупраем и Хушшем. Варвар прорычал, что лорд будет недоволен, оставшись без огненной ведьмы.

– А какая лорду Торешу разница, спасает он от погибели огненную или ураганную ведьму? – подхватила Стеша. – Всех, значит, всех.

– Значит, разница есть, – перешла на шепот Даурика. – Ой, девочки, я только сейчас поняла, что на дверях нашего уровня нет метки слабых ведьм.

– Что значит слабые? – Яся придвинулась ближе.

– Травницы, знахарки, ворожеи, ну, те, кто не может принести сильного и немедленного вреда людям.

– А я могу? – Яся подняла брови. Она вообще не собиралась вредить кому–либо.

– А ты сама подумай. – Даурика стала серьезной. – Ты только глянула на разбойника, и он сгорел. А если ты разозлишься на деревню? А если на город?

– Я не злилась, я испугалась, – оправдывалась Яся, но чувствовала, что подруга права. – Вот ты, Даурика, заморозишь человека?

– Не пробовала. – Девочка поежилась, словно замерзла. – Но со временем смогу. Со мной занимается наставница, она тоже ледяная ведьма. Леда однажды заморозила на лету барса, который прыгнул на нее в горах, а он по размеру не меньше человека.

– А я когда–нибудь вызову такой ветер, что он сорвет крыши у зданий. – Стеша взмахнула рукой, изображая вихрь. – Только подучиться надо.

– А вдруг мы ошибаемся, и слабые ведьмы живут на других уровнях? – Яся подумала о близнецах. Какие из них выйдут маги, не могла сказать даже Праскева. – На первом, например.

– Дети живут в больших комнатах все вместе, там вообще никаких знаков на дверях нет. А вот сбегать на другие уровни и проверить, правы мы или нет, стоит.

– Ночью пойдем? – загорелась Стеша. – Днем нас быстро страдалицы по Радмиру с лестницы спустят.

– Колодезная, опять ураганная, туманная, ледяная. Смотри, Даурика, ледяных только две, зато ураганных уже четыре.

– И ни одной огненной. – Яся держала в руке свечу, готовая задуть ее в любой момент, если какая–нибудь дверь откроется.

– Ой, каменная! – Даурика потрогала пальцем фигурку из камней, выложенную на двери. – А она что может?

– Лучше нам не знать, – выдохнула Стеша, отчего огонек на ее свече затрепетал. – Девочки, все ведьмы – боевые!

– Тише вы, – шикнула Яся, – смотрите, в конце коридора из–под двери полоска света пробивается. Кто–то не спит. Бежим отсюда, пока не попались.

– Нет, подкрадемся. Это баня. Всегда хотела посмотреть, что там происходит. – Стеша задула свечу.

Даурика двинулась следом за рыжей подругой, шепнув Ясе:

– Мы не раз гадали, откуда такой противный скрежет? Зубы сводит, когда сверху что–то по полу волокут.

Яся затушила свой огонек и, вздохнув, поплелась вслед за ними.

Когда она догнала подруг, Стеша уже лежала на животе и заглядывала под дверь.

– Там никого нет, пошли…

Девочки проскользнули в предбанник. Петли оказались хорошо смазаны, дверь даже не скрипнула, хотя вся троица втянула головы в плечи, готовая сорваться в любой момент.

Яркий свет лился из самой купальни, откуда доносились приглушенные голоса, произносящие громким шепотом магические фразы.

Яся никогда не слышала странного гортанного языка, показавшегося ей чужим и страшным, но она сразу поняла, что в бане ворожат.

– Жаба на тело, куриные перья в волосы, – чуть громче остальных произнес знакомый голос.

– Это та самая ведьма в панталонах, – горячо зашептала в ухо Стеша. Яся поняла, что подруга говорит о ведьме, которой оборвала юбку. – На кого–то порчу насылает.

– А вдруг на меня? – Сердце Яси ушло в пятки. – Она сегодня в мою сторону так зло зыркала…

– Или на меня… – Стеша зажала рот руками. – Мамочки, зачем я ей юбку оборвала?

– Быстро думайте, как прервать обряд! – Даурика на цыпочках подошла к проему и осторожно заглянула за плотную занавеску, отделяющую предбанник от купальни.

Вернувшись к затаившимся подругам, она зашептала:

– Там шесть ведьм, они вытащили котел для воды и что–то в нем варят.

Яся тоже рискнула сунуть нос за занавеску. Стало понятно, что за звуки слышали девочки у себя в бане: чугунный котел на ножках был таким тяжелым, что его тащили до середины комнаты волоком. Яся разглядела свежие царапины на каменном полу. Ведьмы стояли вокруг кипящего котла, закрыв глаза и взявшись за руки. Они раскачивались из стороны в сторону, и их распущенные длинные волосы исполняли завораживающий танец.

– Давай попробуем. – Подруги о чем–то договорились, пока Яся разглядывала ведьм. Они решительно ее оттеснили, взялись за края занавески, открывая обзор, и прокричали каждая свое слово на том самом гортанном языке.

Волосы стоящих спиной ворожей резко взметнулись вверх, поднятые сильным порывом ветра, заставив ведьм открыть глаза и расцепить руки. Яся видела в них злобу, растерянность, даже испуг. Участницы колдовского обряда отпрянули от котла, который вдруг загудел, как большой колокол, эхом разнося тягучее «Гом–м–м–м» по всему коридору.

– Чего стоишь, бежим! – Стеша дернула Ясю за руку, и они понеслись к лестнице, не боясь, что их топот разбудит весь третий уровень – котел продолжал гудеть так, что и мертвый поднимется. Открывались двери, слышались возбужденные голоса, кто–то даже пытался остановить бегущих подруг, но в полуночной кутерьме им удалось добраться до лестницы, по которой они кубарем скатились на свой уровень.

Запыхавшиеся девочки добежали до своих комнат, быстро разделись и юркнули в постели на всякий случай притворившись, что давно спят.

Яся долго вертелась с боку на бок, мучаясь вопросом, что же натворили подруги. Она вслушивалась в тишину, ожидая, что вот–вот постучатся наставницы, ведь колдующие ведьмы не могли не узнать «нескладёх». Она кусала губы, жалея, что не расспросила, какое их ожидает наказание, если откроется их ночная проказа, и от незнания переживала еще больше.

Но вскоре усталость взяла свое, и Яся заснула, а когда встала, солнечные лучи весело заливали всю комнату, а в дверь кто–то настойчиво стучал. Вспомнив о вчерашней вылазке на третий уровень, Яся обмерла от страха. Все, час расплаты пришел!

Услышав голос Даурики, Яся поспешила открыть дверь, но дрожащие пальцы долго не могли справиться с щеколдой.

– Ну, чего стоишь как вкопанная?

Яся сделала шаг в сторону, пропуская Стешу, которая тут же бесцеремонно бухнулась в разобранную постель.

Даурика обняла Ясю и похлопала ее по спине.

– Наверное, ты всю ночь не спала?

Яся кивнула.

– Переживала?

Яся опять кивнула. Слеза медленно скатилась по ее щеке.

– Зря! – крикнула Стеша. – Ведьме в панталонах и ее подружкам было не до нас. Их застукали за ворожбой, а без наблюдения наставниц в замке колдовать запрещено! Это все знают!

– Почему же мы не пожаловались наставницам, а устроили суматоху? – вытирая слезы о плечо подруги, пробормотала Яся. Ее губы тряслись. Хотя мучительное напряжение спадало, тянуло от души нареветься.

– Мы бы не успели, они уже заканчивали.

– А если бы у вас ничего не вышло? Правда, я так и не поняла, что вы сделали?

– Я ударила ветром, чтобы они расцепили руки, а Даурика быстро заморозила варево, отчего чугунный котел с треском лопнул. Слышала, какой гул стоял?

– Я сильно испугалась, что на вас порчу нашлют, поэтому у меня получилось заклинание. – Даурика выпустила из объятий Ясю и поцеловала ее в мокрую щеку.

– И что теперь будет с ведьмами?

– Пока их закрыли в подземелье, рядом со зверинцем. Советницы сегодня решат, как их наказать.

Яся с удовольствием умылась в прохладной воде, смывая слезы вместе с остатками страха.

– Нам скажут, на кого ведьмы наводили порчу?

– Ну–ка, задери рубаху, – скомандовала Стеша, вскакивая с кровати. Яся испуганно подняла подол нижней рубахи, сверкнув короткими панталонами. – Видишь, кожа чистая. Если бы они успели, у тебя или у меня к утру по телу пошли бы жабьи шишки, а волосы стали походить на куриное перо.

– Жуть. – Ясю передернуло. – Спасибо, девочки.

На всякий случай она потрогала свои лохматые волосы.

– Тебе спасибо. Мы боялись, что ты от страха сожжешь все начисто. – Стеша уже топталась у двери. – Ну, пошли, утренняя каша ждет!

Косу Яся заплетала на ходу, едва поспевая за подругами.

Обеденная зала оказалась более пустой, чем обычно. За столами сидели невыспавшиеся ведьмы с третьего уровня и лениво ковырялись ложками в каше, маленькие же ведьмочки наоборот были разговорчивы, перебегали с места на место, шептались и многозначительно кивали друг другу головами. На вошедшую троицу никто даже не взглянул, и Яся решила, что их ночное приключение осталось никем незамеченным.

Как только они сели за свободный стол (что также было необычно), к ним подлетела одна из ведьмочек:

– Вы слышали, на Олику порчу наслали? У нее вместо волос вороньи перья, а по всему телу гноящиеся язвы, – зашептала она, складывая воронкой ладоши, чтобы только что прибывшие лучше расслышали ужасную новость. – Ей отомстили за то, что она перед Радмиром хвостом крутила.

И девочка тут же убежала к другому столу, откуда ей помахали рукой.

– Не успели, значит, – вздохнула Даурика и с тревогой посмотрела на Стешу. – Мы оборвали заговор и сделали еще хуже.

Настроение улетучилось. Подруги едва ели, переживая за Олику. Какой бы злой она ни казалась, им было жаль красивую девушку.

– А все из–за Радмира! – Стеша, сидевшая между Ясей и Даурикой, со стуком положила ложку на стол. – Давайте поклянемся, что никогда не влюбимся в него.

Даурика вздохнула и опустила свою ложку на ложку Стеши.

– Клянемся, что каким бы раскрасавцем Радмир не стал, обойдем его стороной.

– А ты чего молчишь, Яся. Или уже влюбилась? – Стеша сдвинула брови.

Ясе ничего не оставалось, как присоединить свою ложку к ложкам подруг.

– Клянемся, что не будем страдать из–за него. Пусть он страдает из–за нас.

– Клянемся! – хором произнесли девочки, обратив на себя внимание ведьмочек, сидевших за соседним столом, с любопытством воззрившихся на них.

К счастью, ничего объяснять не пришлось, наставницы чередой зашли в обеденную залу и разобрали своих подопечных. Впервые со дня прибытия в замок за Ясей тоже послали отвечающую за нее ведьму. Обычно у ведьмочек занятия проходили на первом уровне, где были оборудованы специальные залы и комнаты, поэтому Яся удивилась, когда Даня повела ее наверх.

– Достопочтимая Солоника, новоприбывшую Ясю Огненную ждет лорд Тореш, – сказала наставница женщине в черном фартуке, встретившей их на третьем уровне. Гордая осанка, плотно сжатые губы, казавшиеся еще тоньше, чем они есть, холодные как у рыбы глаза, которые всего лишь на мгновение остановились на Ясе, отчего у девочки заболела голова, словно в нее засунули руку и бесцеремонно перебрали все воспоминания, – такова была одна из трех советниц мага Тореша. Не произнеся ни слова, она развернулась и не торопясь двинулась по лестнице, звучно отмеряя каждый шаг ударом посоха.

У Яси задрожали коленки. Если советница мага нагоняла такой страх, чего ждать от самого лорда? Девочка обернулась на наставницу, но Даня нетерпеливо махнула рукой, показывая, что следует поторопиться.

Советница, а за ней и Яся, миновали четвертый, а затем и пятый уровни. Девочка, поглядывая по сторонам, заметила, что чем выше они поднимались, тем короче становились коридоры. Количество дверей тоже уменьшалось: если на ее уровне можно было насчитать пару дюжин, то на шестом их было всего четыре.

Когда советница потянула за ручку одной из этих дверей, Яся быстро оправила одежду и пригладила волосы ладонями, жалея, что так и не расчесалась. Она готовилась увидеть таинственного лорда Тореша, а вместо этого попала в пустую, больше напоминающую колодец комнату такого маленького размера, что, сделай девочка пару шагов в любую из сторон, непременно наткнулась бы на каменную стену.

За спиной Яси хлопнула дверь, перекрывая единственный источник света.

– Достопочтимая Солоника, вы тут?

Ответа не последовало.

Неожиданно комнатка наполнилась холодным воздухом. Сначала он тонкой струей прошелся по ясиным плечам, взметнув вверх выбившиеся из косы прядки, потом опустился ниже, качнув подол платья, ледяной рукой коснулся голых лодыжек и вдруг, обхватив Ясю железным кольцом, резко потащил вверх.

– А–а–а! – кричала девочка, несясь по темному колодцу. Ей казалось, что сейчас она вылетит наружу и разобьется о скалы. Но через мгновение полет закончился, ветер ослабил свою хватку и, подтолкнув в спину, выкинул ее в узком коридоре без единой двери.

Упав от толчка на четвереньки, Яся с проворством напуганной кошки отскочила от зияющего провала. Вдруг ветер вернется и утянет ее назад?

Сердце стучало в ушах, поэтому Яся не сразу расслышала странный звук, доносящийся с другого конца коридора. А когда поняла, что кто–то большой и яростный летит в ее сторону, шумно дыша и скрежеща когтями по каменному полу, быстро поднялась на ноги, собираясь бежать.

Только вот куда? За спиной каменный колодец, а впереди зверь, чье смрадное дыхание она уже чувствовала. И ни двери, ни лестницы вокруг.

Закрыть бы лицо руками и кричать, кричать, но кто успеет прийти на помощь, если она уже видит вынырнувшего из темноты зверя?

Ужас от неминуемой гибели накатил с такой силой, что стало трудно дышать. Яся вытянула вперед руки, пытаясь защититься от бегущего на нее огромного волка, из пасти которого хлопьями летела пена.

Но вдруг коридор озарился ярким светом, и уже не Яся кричала от страха, а волк выл и кувыркался, пытаясь сбить с себя пожирающее его пламя. Беснующийся от боли зверь, стукаясь о стены, разбрасывал вокруг себя снопы искр, а ведьмочка замерла у края провала, боясь хоть на мгновение отвести от него взор.

Поняв неведомым образом, что худенькая девочка и есть источник боли, волк, собрав силы, поднялся на лапы, и, издав рык полный ненависти, прыгнул на нее.

Яся едва успела упасть на пол, и зверь огненным смерчем пронесся над ее головой, и, опалив волосы ей на макушке, ухнул в черноту колодца.

Запах жженого мяса и паленой шерсти вызвали кашель, и Яся долго сидела, опершись спиной о стену, пытаясь отдышаться и находя странным, что ни одна душа не явилась ни на ее крики, ни на вой волка.

Находиться у провала, откуда несло смертью, было страшно, поэтому ведьмочка медленно пошла вперед, пугаясь каждого шороха, часто останавливаясь и вслушиваясь, не бежит ли еще один зверь.

Коридор заканчивался поворотом, за которым Яся обнаружила дверь.

Ведьмочка замерла у нее, никак не решаясь постучаться. Но тут дверь неожиданно открылась сама, и Яся увидела человека, удивительно похожего на Радмира: такие же каштановые волосы, глаза цвета лесного ореха, белозубая улыбка и высокий рост. Только у этого двойника были морщинки в уголках глаз, легкая седина припорошила виски, плечи пошире и фигура без гибкости юности. Таким же, наверное, станет и ее друг через пару десятков лет.

– Сильно испугалась? – голос лорда Тореша отличался от голоса его племянника. Он был более густым, но в то же время более мягким и вкрадчивым.

Яся не ответила. Она смотрела во все глаза на лорда, который, оказывается, знал о нападении волка, но ничего не сделал для ее спасения.

Одинокая слеза скатилась из потемневших глаз Яси, а в ногах появилась такая слабость, что ведьмочка осела на пороге. Ее ошеломила догадка: зверь мог явиться только из этой, единственной на седьмом уровне двери.

– Почему вы хотели убить меня, лорд Тореш? – Ее губы дрожали.

– Мне не нужна твоя смерть, Яся. – Лорд сел на корточки, чтобы видеть глаза девочки. – Оборотень – это урок, и ты его усвоила: ты используешь свой дар или погибаешь.

Яся, потрясенная словами «учителя», молчала.

Лорд Тореш встал, подошел к столу, на котором стоял графин, налил воду в стакан и протянул Ясе.

– Пей!

Она доверчиво сделала глоток, другой, и комната вдруг завертелась.

Стакан шумно покатился по полу, а Ясю начало рвать. Мучительно, выворачивая нутро наизнанку, отнимая последние силы.

Лорд Тореш стоял над ней и спокойно наблюдал. Словно не человек ползал у его ног, а мелкая букашка, которую в любой момент можно придавить ногой.

Когда позывы прекратились, и Яся смогла слушать, он мягко произнес:

– Урок номер два – никому не доверяй. Даже близкий человек может желать твоей смерти. Если бы в воде был яд, ты бы уже умерла. – Лорд протянул ей носовой платок. – Вытри рот.

Яся медленно покачала головой – на любое другое движение у нее просто не хватало сил. Ей казалось, что она вечность будет валяться тряпичной куклой у ног мага.

Лорд опять присел на корточки и сам вытер ее лицо.

– Еще пить будешь?

Яся в ужасе отпрянула, а лорд Тореш засмеялся. Отбросив грязный платок, он положил ладонь на голову девочки и произнес всего лишь одно короткое слово на непонятном, звучавшем грубо языке. Под его рукой зародилась горячая волна, которая хлынула вниз, струясь по ясиным венам. Ведьмочка почувствовала, как жар наполняет ее тело силой, убирает страх, возвращает желание жить.

– Вставай, – приказал лорд, и Яся легко поднялась. – Остался лишь один нерешенный вопрос: это твои подруги ночью прервали обряд наведения порчи?

Яся опустила голову. Врать лорду она не хотела, но и правда могла выйти боком. Слишком страшные уроки преподает маг.

– Ну хорошо. Иди.

Он открыл дверь. Яся шагнула через порог и обернулась. Только сейчас она заметила, что покои лорда Тореша были огромными и освещались они не через зеркала, а напрямую из окон, сквозь которые виднелись заснеженные горные пики и несколько черных орлов, парящих в небесном просторе.

– Куда идти? Там только дыра.

– Это портал. Просто шагни в него.

Замерев у портала, Яся никак не решалась ступить в темноту. Запах гари все еще витал в воздухе, и девочка боялась, что непременно упадет на волка. Наклонившись, вслушалась в тишину: а вдруг зверь жив и беснуется на том конце магического прохода?

Неожиданный толчок в спину заставил сделать шаг вперед. Полет в объятиях ветра занял гораздо меньше времени, чем подъем, но Ясе его хватило, чтобы успеть покричать.

Как только ноги коснулись пола, дверь отворилась.

Встречающая ее достопочтенная Солоника дождалась, когда девочка закроет за собой дверь, а потом развернулась и, стуча посохом, направилась к лестнице. Запах жженого мяса с каждым шагом усиливался, и Яся, выглянув из–за спины советницы, закрыла руками рот: перед ней шел варвар и волоком тащил сгоревшего волка, воткнув в его ребра огромный железный крюк.

У лестницы воин остановился, пропуская вперед советницу и ее спутницу. Если бы Ясю не вырвало у лорда, сейчас ее желудок точно бы взбунтовался. На крюке висел не волк. В обуглившихся останках легко угадывался человек.

– Оборотень! – вспомнила Яся слова мага. Забыв о всяких приличиях, она ринулась вниз, чуть не сбив с ног достопочтимую Солонику. Ей вслед раздался издевательский смех варвара, а крепкий тычок посохом под колено заставил перекувыркнуться и проехать несколько ступенек на заднице. Яся закончила свой путь у ног, одетых в грубые сапоги.

– О, Ясенька! – пророкотал Чупрай. – Откуда это ты катишься кубарем?

Увидев советницу, он отвесил ей глубокий поклон. Та остановилась, кивком головы ответив ведьмаку.

– Чупрай, отведи девчонку в зверинец, – произнесла Солоника неожиданно хриплым голосом. – Проследи, чтобы она все увидела, не пропустила ни слова. Это приказ лорда Тореша.

– Солоника, ты опять ходила к ледникам? Ты загляни ко мне вечером, у меня травка одна есть, мигом боль в горле снимет.

Советница махнула рукой и, развернувшись, пошла наверх, где варвар терпеливо ожидал, когда освободится лестница.

– Давай ладошку, милая. Совсем тебя запугали, изверги.

Зверинец располагался на первом уровне. Если бы не Чупрай, Яся заблудилась бы в хитросплетениях коридоров.

– Ничего сложного нет. Запомни этот поворот, – ведьмак указал на каменную стену, испещренную символами оберега. – Сейчас мы проходим мимо комнат, где живут близнецы. Ты ни разу сюда не спускалась? Ну, ничего, как–нибудь вместе сходим, навестим. Если здесь свернуть налево, уткнемся в зверинец, а если направо, то увидим водопад и подземную реку.

– А почему лорд Тореш приказал вести меня в зверинец? Что я должна увидеть и услышать?

– Экая ты любопытная, Ясенька. Потерпи. Одно скажу, в зверинец приглашена не только ты.

Ладонь ведьмака, широкая и горячая, быстро отогрела холодные пальцы, и Ясю перестал бить озноб, поселившийся в теле после уроков лорда. Хотя в душе тонким писком давало о себе знать беспокойство, девочка с удовольствием вслушивалась в неспешную басовитую речь Чупрая.

Он шел не торопясь, и Ясе не пришлось бежать, подстраиваясь под его широкий шаг.

– Смотри–ка, сколько народа сюда согнали, – удивился Чупрай. Яся открыла от неожиданности рот.  Она догадывалась, что в замке живет много разного люду, но чтобы столько!

Сотни разновозрастных ведьм и ведьмаков толпились у зверинца, представляющего собой глубокую чашу. По ее краю шли ряды каменных ступеней, с которых открывался обзор как на сами клетки с животными, располагающиеся по кругу, так и на центральную площадь, отделенную просторными вольерами от зрителей.

Гомон толпы и непрестанное людское движение пугали и раздражали зверей, они бросались на толстые прутья, пытаясь достать хоть когтем зазевавшуюся ведьму. То тут, то там слышались испуганный крик или смех, заглушаемый диким воем или рыком.

– Подойдем ближе. – Чупрай потянул Ясю в сторону клеток и усадил девочку на первый ряд ступеней, а сам отошел к ведьмам, стоящим особняком. Среди них Яся заметила Праскеву с заплаканными глазами. В отличие от веселящейся толпы, ведьмы в этой группе оставались серьезными и сосредоточенными, будто они знали некую тайну, причиняющую боль.

Ведьмочка поискала глазами своих подруг, но быстро оставила занятие, похожее на поиск иголки в стоге сена. Разглядеть животных за тесными рядами зрителей тоже не удалось, поэтому Яся вернулась к переживаниям сегодняшнего утра.

Лорд Тореш напугал ее. Если до встречи с ним жизнь в замке казалась простой и понятной, то теперь Яся не чувствовала себя в безопасности. Какие еще уроки преподнесет ей безжалостный учитель? Допустит ли ее гибель, если она оплошает?

Она не слышала, прозвучал ли сигнал или кто–то применил магию, но толпа отхлынула от зверей и расселась по ступеням. На хорошо просматриваемой площади, окруженной клетками, появилась ведьма в черном фартуке. В отличие от достопочтимой Солоники, в ее руках находилась длинная метла, смотрящая помелом вверх.

– Зоряна, Зоряна, – понеслось по рядам, и Яся догадалась, что видит еще одну советницу лорда Тореша. Она выглядела младше Солоники, была кругленькой, розовощекой и казалась не такой грозной. Метла, высоко возвышающаяся над ее рыжеволосой головой, вполне возмещала малый рост ведьмы.

– Сегодня ночью на третьем уровне произошел возмутительный случай, – начала Зоряна, трижды ударив метлой об пол и призвав к тишине не только людей, но и зверей, которые после стука удивительным образом успокоились. Яся огляделась и поняла, что все сидящие на ступенях также хорошо слышат каждое слово советницы, как и она, хотя Зоряна не повышала голоса. – Шесть ведьм тайно проводили обряд нанесения порчи, нарушив тем правила, введенные лордом Торешом. Все знают, что начинающим ведьмам запрещено использовать тот или иной вид магии без присутствия наставниц. Чтобы избежать повторения нарушения, лорд Тореш приказал осудить ворожей.

Достопочтимая Зоряна еще раз ударила метлой об пол, и на площадь вышла незнакомая Ясе ведьма в темно–синем фартуке.

– Наставница Рилла, расскажите, пожалуйста, что вы увидели, когда утром зашли к своей подопечной Олике.

Ведьма промокнула кончиком фартука глаза и, вздохнув, произнесла дрожащим голосом:

– Когда я постучала в дверь, ответа не услышала. Решив, что Олика крепко спит, я заглянула в комнату. И не поверила своим глазам. Вместо красивой ведьмы на кровати лежало нечто бесформенное, покрытое гноящимися язвами. Только по ночной рубашке я поняла, что чудовище и есть моя подопечная. Когда несчастная, еще не подозревая о своем уродстве, поднялась, она с ужасом обнаружила, что ее волосы остались лежать на подушке. Отдельно от головы. Вместо чудесных локонов Олика нащупала облезлые вороньи перья. Вы бы слышали, как она кричала! – Наставница заплакала.

– Успокойтесь, наставница Рилла. Что произошло дальше? – немного выждав, спросила советница.

– Я кинулась прочь, чтобы позвать кого–нибудь на помощь, но когда вернулась, сопровождаемая ведьмаком Сеяборгом, Олики в комнате уже не было. Сначала мы растерялись, не зная, где ее искать, но, услышав душераздирающий крик, поняли, что она в бане. – Наставница поднесла к носу край фартука и высморкалась в него. – Но кричала не она. Олика не могла кричать. Она больше ничего не могла. Она висела на простыне, зацепленной за крюк, на котором обычно подвешивают лампу с благовониями. А возле зеркала, которое разбила несчастная, увидев свое отражение, билась в плаче одна из ведьм, живущих на третьем уровне.

– Спасибо, наставница Рилла, идите, отдыхайте, вас еще ждут похороны погибшей ученицы.

Яся заметила, как расстроенная женщина обняла Чупрая, встретившего ее у клеток, и снова заплакала, уткнувшись в его плечо.

Достопочтимая Зоряна опять стукнула метлой, и на площадь вышла та, которую Стеша называла «ведьмой в панталонах». Ее трудно было узнать. Вместо шестнадцатилетней красавицы у клеток появилась сгорбленная старуха, чьи щеки бороздили кровавые царапины, как будто бы она сама себя драла ногтями. Коса расплелась и нечесаной паклей висела за поникшими плечами, юбка мешком путалась под ногами, отчего ведьма время от времени наступала на собственный подол и спотыкалась.

– На колени! – крикнула советница, и ураганная ведьма упала на каменный пол, покорно опустив голову.

– Расскажи нам, Пава, что ты и пять твоих подруг делали этой ночью в бане?

– Мы не хотели, чтобы Олика погибла, – торопливо начала ведьма. – Нет, не хотели!

– Громче! – приказала Зоряна. Яся больше не видела в ней пухленькую, миловидную женщину. Над Павой стояла сама Смерть. Ее рыжие волосы, прежде окружающие лицо мягкой шапкой, больше не блестели в солнечных лучах, передаваемых сотнями зеркал. На них будто бы лег пепел, обесцветив заодно и лицо, превратив его в зловещую маску.

– Олика с первого дня, как появилась в замке, не подпускала меня к Радмиру. А ведь я любила его. Мне не оставалось ничего другого, как навести на нее порчу. Пусть бы занималась собой, а его оставила в покое. Но заговор не должен был превратить ее в чудовище! – Пава подняла голову, ища сочувствия в глазах советницы, ставших от гнева бесцветными. – Если бы мы сами закончили обряд, Олика покрылась бы зеленой сыпью, а ее вьющиеся локоны распрямились бы и стали жесткими, как куриное перо. Через неделю порча сама бы слетела с нее. Не мы виноваты, что Олика стала чудовищем. Это ведьмочки со второго уровня погубили Олику! Зачем они вмешались, зачем?

Зоряна, чтобы прервать поток обвинений, ткнула Паву метлой. Та упала к ногам советницы и больше не произнесла ни слова, но по тому, как вздрагивали ее плечи, Яся поняла, что ведьма беззвучно плачет.

Яся поискала глазами Радмира, ей казалось, что он должен находиться в зверинце, где судят влюбленных в него ведьм, но, наверное, лорд Тореш рассудил по–другому: племянника не было ни среди наставников, ни рядом с Праскевой.

Как все–таки хорошо, что они с подругами поклялись обходить стороной Радмира, от этой любви одни беды!

Вдруг по рядам опять пролетел шепоток, и Яся увидела его причину – в проходе между клетками шли две невысокие ведьмочки. Она не удержала крика боли, когда узнала в них своих подруг.

Растерянные, заплаканные, стояли девочки в центре ярко освещенной площади и, как два брошенных щенка, жались друг к другу.

Яся соскочила со своего места и кинулась к клеткам, но Чупрай успел ее перехватить. Он прижал ведьмочку к себе, мешая присоединиться к подругам.

– Я была с ними! Пустите меня к ним! – кричала она, вырываясь.

Всего лишь раз посмотрела достопочтимая Зоряна на ту, что посмела ей помешать, и крики Яси немедленно прекратились. Не страх остановил рыдания девочки – ее язык онемел, а шею перехватил удушающий обруч магии.

С трудом втягивая воздух, почти ничего не видя из–за слез, Яся пропустила, что Зоряне отвечали подруги и куда они делись после допроса. Ведьмочка поняла, что все закончилось, когда ее перестали удерживать руки Чупрая. Дышать вдруг стало легче, а язык снова слушался свою хозяйку. Но Яся молчала как рыба. Урока хватило, чтобы все внимание отдать тому, что происходит на площади.

Над лежащей неподвижно Павой стояла Зоряна. Ничего в ней не осталось от той милой рыжеволосой толстушки, которая час назад появилась в зверинце: широко открытые глаза заволокло черной пеленой, а голос стал низким. Не знай Яся, что перед ней стоит советница, решила бы, что говорит лорд Тореш.

– Познай смерть! Ответь смерти! Прими смерть!

Ведьма трижды стукнула метлой об пол и не спеша покинула площадь. Яся проводила ее взглядом и заметила, как у советницы вдруг подкосились ноги, и ее подхватила Праскева, вместе с Зоряной опускаясь на каменный пол. Так они и сидели, обнявшись, пока на площади разворачивалась битва Павы со смертью.

Какая–то неведомая сила подняла Паву с пола. Яся однажды видела в балагане кукол, которых артисты дергали за веревочки, и сейчас ведьма стала похожа на одну из таких марионеток, болтающихся на крюке кибитки: парящее в воздухе тело, висящие, словно плети, руки, опущенная на грудь голова, бледное лицо закрыто длинными нечесаными волосами.

Скрип решетки, поднимаемой в одной из клеток, звучал так громко и мерзко, что зрителям пришлось закрыть уши руками. Ведьму же противный скрежет вывел из оцепенения. Она вздрогнула, медленно подняла голову и открыла глаза. На лице Павы появилась зловещая улыбка, от которой у Яси по спине пробежал мороз, холодной рукой сдавив сердце.

Ведьма начала раскачиваться, не спуская глаз с того, кто зрителям еще не был виден. Что–то большое, обросшее шерстью выползало из тени, сверкнув огнем глаз.

Из клетки появилась огромная лапа с острыми, как лезвия ножей, когтями, потом широкая морда, которую зверь низко держал над землей. Яся никогда не видела кошек такого размера, пожалуй, и медведь, водившийся в Злыдень–лесу, по сравнению с ней показался бы забавным зверьком.

Грация выходящего на свет хищника поражала затаенной мощью и изяществом, красотой и леденящим душу ужасом.

– Голубой тигр из Шезгарта! – понеслось по рядам.

Заметив ведьму, зверь поднял голову и понюхал воздух. Длинный полосатый хвост пришел в движение и начал бить по впалым бокам, хотя сам тигр, наблюдая за ведьмой, застыл на месте. Треугольные уши плотно прижались к черепу, пасть ощерилась, явив острые зубы.

Песок, осколки камней – вся мелочь, что лежала на площади, вдруг сдвинулась и поползла в сторону Павы, чтобы присоединиться к воздушной воронке, которая начала виться вокруг ведьмы, набирая мощь.

Что не понравилось зверю: ветер, хлещущий песком по морде, или волосы ведьмы, взвившиеся вверх, словно и не волосы то были, а бьющиеся в потоке воздуха птичьи крылья, или ее неподвижный злой взгляд, впившийся в мерцающие глаза хищника, но он заметно напрягся и приготовился к прыжку.

– А–а–ах! – закричала Пава, и вся мощь скрученного в спираль ветра ударила по оттолкнувшемуся от земли зверю.

– О–о–о! – выдохнули зрители, пораженные силой молодой ведьмы.

– А–р–р–р! – рыком боли ответил тигр, когда его опрокинуло и со всего маха бросило на прутья клетки. Оказавшись поверженным, он с трудом поднялся и тряхнул тяжелой головой. Впалые бока заплясали в приступе кашля, и зверь изрыгнул на пол сгусток крови.

Зря ведьма торжествовала, победным взглядом обведя замерших зрителей. Хищник не собирался сдаваться. Когда он вскинул голову, все увидели, что в глазах тигра полыхает ненависть.

Пава ответила надменным взглядом. Кривая усмешка исказила ее лицо. Первая победа над тигром внушила ложную надежду, что ведьма легко справится со страшным зверем.

Пава медленно подняла руки вверх. Она собирала растопыренными пальцами что–то невидимое в комок, а потом с силой швырнула его в зверя.

Тигр ждал. С легкостью, свойственной всем кошачьим, он отскочил в сторону, а сгусток шквального ветра, ударившись о клетку, долетел до зрителей и повалил на спину весь первый ряд.

Пава не ожидала такой ловкости от зверя и упустила время – хищник оказался у нее за спиной. Стремительно разворачиваясь, громко выкрикивая слова заклинания, ведьма торопилась снова сбить с ног гигантскую кошку, но та уже летела на нее.

С силой камня, выпущенного из пращи, ударил тигр ведьму в грудь и верхом на ней проехался до противоположных клеток, оставляя на полу кровавую полосу.

Победный рев зверя оглушил зрителей, задохнувшихся в едином крике ужаса, когда веер брызг окрасил камни в красный цвет, а голова ведьмы, описав дугу, отлетела от клеток в сторону.

Яся закрыла лицо руками, не в силах смотреть на кровавую расправу.

Но тут раздался оглушительный хлопок, и там, где упала голова, появилась тощая фигура с косой в руке. Удар косы об пол, и тигр, тяжело дыша, вернулся в свою клетку.

Третья советница лорда Тореша, а это была она (соседка Яси выдохнула: «Достопочтимая Квинтата»), подняла за волосы голову Павы и произнесла печальным голосом:

– Обидно терять ведьму, обладающую столь могущественным даром. Сегодняшний урок должен послужить предупреждением – мы не потерпим непослушания. Каждая из вас ценна и неповторима, и для каждой уготована своя роль в противостоянии ополчившемуся на нас миру.

Советница обвела ряды притихших ведьм взглядом. Яся готова была поклясться, что Квинтата дольше всех задержалась на ней, и в глубине ее глаз вспыхнул и погас красный огонек.

– Придет время, и мы ответим за каждую погибшую ведьму. Придет время, и мы будем решать, кому жить, а кому – умереть. Придет время, и мы станем вершителями судеб в Корр–У.

– Да! Ответим! – понеслось со всех сторон.

– А пока набирайтесь мастерства, оттачивайте свой дар, не тратьте его по пустякам.

Квинтата стукнула косой по полу и растаяла в воздухе вместе с телом погибшей ведьмы.

– Яся, пойдем, все кончилось. – Ведьмак стоял рядом с застывшей от пережитого ужаса девочкой. На ступенях кроме них никого не осталось.

– Зачем все это, дядька Чупрай? Зачем столько жестокости? Я думала, лорд Тореш хороший, он заботится о нас, спасает. А он… Сегодня натравил на меня оборотня, а потом казнил Паву. Чего он добивается? Хочет, чтобы наши сердца очерствели, перестали доверять и любить?

Чупрай сел рядом и вздохнул.

– Ясенька, ты видела сколько нас? Тысячи. И каждая ведьма сама по себе смертельное оружие. Если не показать, что за нарушением следует смертельное наказание, мы сами себя поубиваем, как пауки в банке.

Яся вскинула заплаканные глаза на ведьмака.

– Открою тебе секрет. – Чупрай понизил голос. – Я неравнодушен к наставнице Рилле. Но, встретившись с ней, не могу произнести и пары слов. Голова становится пустой, точно жбан из–под пива. Хотя ночами, думая о Рилле, я складываю целые оды об ее красоте. Во мне каждая жилка трясется, так хочу ее обнять, а она стоит рядом и ждет, когда я произнесу хоть что–нибудь, кроме «э–э–э» и «м–э–э». Так вот к чему я веду? У меня есть более удачливый соперник, тот самый Сеяборг. Он не в пример мне, и красноречив, и возрастом моложе. Но как бы я ни боялся, что Рилла из нас двоих выберет его, никогда не избавлюсь от соперника, используя свой дар отравителя. Сеяборг тоже не простой ведьмак, его способностей хватит навести чуму на целый город и опустошить его за несколько дней. Представляешь, что начнется, если мы, подобно Паве, решим избавиться друг от друга? И сколько еще таких же сильных ведьм, узнав о безнаказанности, примется наводить порчу, желая стать лучшими, первыми, любимыми? Лорд Тореш прекрасно понимает, что, прости он Паву – и завтра половина ведьм окажется мертва. Жестокое наказание? Да. Но теперь ведьмы поостерегутся, зная, какая страшная смерть их ждет.

Он встал и подал ей руку. Яся вложила свою ладошку в нее и опять поразилась, какой жар исходит от ведьмака.

– А что касаемо того оборотня, что на тебя напал, так на все есть своя причина. Если раньше нашей самой главной бедой было невежество людей, видящих в колдовстве только зло, то теперь нам стали противостоять маги из других миров. Они начали быстро обживаться, и я не удивлюсь, если вскоре им придет на ум захватить власть в благодатном Корр–У. Слабые короли отдадут ее и не заметят. Вот ты, Ясенька, обижаешься на лорда Тореша, а он, наслав оборотня, показал тебе, что даже самая неопытная ведьма может погубить чужака, а уж коли наберется знаний, так вообще равных ей не будет.

– Дядька Чупрай, я правильно поняла, мы все – воины?

– Да. Каждая из вас. А в армии что главное? Порядок.

Минуло четыре года с того времени, как погибла ураганная ведьма Пава, но перед глазами Яси до сих пор стояла картина, как через всю площадь летит голова провинившейся девушки, веером разбрызгивая кровь.

Казнь сильно подействовала не только на Ясю и ее подруг, в наказание отсидевших сутки в клетке рядом с жуткими тварями, но и на всех ведьм, живущих в замке. Растаяли иллюзии, что маг собирает их под свое крыло из милосердия. Лорд Тореш готовил армию.

Его зверинец пополнялся хищниками, которых он отлавливал в тех мирах, по которым путешествовал, открывая порталы, и ведьмы отрабатывали свои умения на живых мишенях.

После нападения бешеного волка и расправы тигра над Павой Яся отбросила в сторону жалость.

Лорд Тореш показал, с каким сильным врагом им придется столкнуться, если в Корр–У воцарится власть оборотней из неведомого Шезгарта.

Как и предсказывал дядька Чупрай, слабый король Станислав впустил в Корр–У чужаков и приветил их во дворце. А перед смертью он совершил и вовсе странный поступок – передал корону регенту–оборотню. Волки начали обживать столицу, тесня исконных жителей, устанавливая новые порядки. А где–то далеко, как гудела людская молва, жил сын короля Станислава, Алекзандр, готовый сместить регента и сам править твердой рукой. Все бы ничего, но в трактирах на главной королевской дороге шептались, что и Алекзандр не человек, потому как женой Станислава была тигрица–оборотень из того самого загадочного Шезгарта.

– Яся, ты чего голову повесила?

– Устала. – Яся сидела на стуле в своей комнате на третьем уровне. Ее поза говорила о том, как сильно она измучена: опущенная голова, поникшие плечи, локти, упирающиеся в колени, безвольно свисающие между ними ладони. Яся, в отличие от остальных ведьм, выходя за пределы замка, всегда надевала мужскую одежду варваров.

– Опять лазила по пещерам вместе с Хушшем? – Стеша стояла над ней, уперев кулаки в крутые бока. Природа не наградила ее, как Ясю, высоким ростом, но с избытком придала пышности телу. Ураганная ведьма по–прежнему с помощью ножниц боролась со своими непокорными кудрями, хотя иногда пыталась отрастить волосы, чтобы собирать их в хвост. Но он получался таким же округлым, как и все остальное в ее фигуре, поэтому Стеша безжалостно с ним расправлялась, чтобы через день пожалеть и снова начать отращивать. Если ураганную ведьму и расстраивала ее внешность, то она не подавала виду, а порой любила посмеяться вместе с подругами, называя себя рыжим снеговиком.

До леса добирались тайными тропами, не показываясь жителям долины на глаза. Однажды Хосип вдруг выхватил поводья из рук измученной дорогой Яси и погнал коней в чащу, где знаком показал затаиться. Яся прикусила губу, стараясь не стонать – острая ветка при бешеной скачке, прорвав штанину, распорола бедро, и теперь ведьма чувствовала, как теплая кровь стекает по ноге в сапог. Но все ее внимание было обращено на отряд монахов, появившихся из–за поворота. Их испещренные символами черные одеяния, не могущие скрыть двуручные мечи, их выбеленные лица с нарисованными на них темными кругами вокруг глаз внушали Ясе ужас. Она слышала о монастырях, разбросанных по лесам Корр–У, в которых воспитываются воины, считающие уничтожение ведьм святым делом, но видела мрачных братьев впервые.

– Эти из Каменного монастыря, – шепнул Хосип, дыхнув на Ясю чесноком. – Видать, за очередной ведьмой отправились.

Проводив глазами отряд вооруженных убийц, Яся затаенно вздохнула. Ей стало жалко ту наделенную даром женщину, которая еще не подозревает, что монахи отправились по ее душу. Она словно наяву увидела ее загнанный взгляд, страх, стремление выжить.

За что люди ополчились на ведьм?

Вот ее мама – огненная ведьма, а была доброй, ласковой и отзывчивой. Разве она заслужила страшную смерть в огне? Яся хотела походить на маму и доказать, прежде всего, самой себе, что и она может нести свет, быть полезной, спасать жизни.

Яся с радостью согласилась помочь Хушшу, хотя лорд Тореш неохотно отпустил ее, и трижды спрашивал, понимает ли она, с какой опасностью может столкнуться.

– Это не просто поход за цветами, – предупреждал он. – Кровь, смерть, ответственность перед теми, кто с тобой в одной связке, неимоверное напряжение, дикая усталость и ночные кошмары. Не каждый мужчина выдержит охоту на тварей, а ты девочка.

– Мне шестнадцать.

Яся знала каждого воина из варварского отряда и гибель троих из них болью отозвалась в сердце девушки. Она не могла допустить, чтобы из–за ее малодушия погиб еще кто–то.

Нахождение в отряде связало всех одной пуповиной, варвары приняли ее в свой круг, где порука и честь были не пустыми словами. Яся с полуслова понимала Хушша, четко выполняла свою работу, старалась не лезть на рожон, чтобы не подвести главаря, давшего лорду слово. Ведьма знала: ошибись она, не успей вовремя метнуть огонь, и на ее совесть ляжет черное пятно вины за смерть товарища.

Начался холодный дождь и вскоре плащ, пропитавшись водой, перестал спасать. Поднявшийся злой ветер уносил последнее тепло. Ныло бедро. Ясю бил крупный озноб, и хотелось лечь на шею лошади, чтобы согреться о живое тепло.

– Здесь! – махнул рукой Хушш, спрыгивая с коня. – Хосип, встань у дерева. Мимо этого места не проедут. Яся, держись за моей спиной. Когда подам такой знак, – он сомкнул большой и указательный палец, – кинешь огненный шар в того, кто едет первым. Если открою всю пятерню, пройдешься сплошным огнем.

«Сплошной огонь» – это означало, что в живых никого оставлять нельзя, сгореть должны все.

– Хушш, мы говорим о хищниках? – Яся с волнением наблюдала, как воины занимают позиции, вытаскивая кинжалы и мечи. Ей хорошо было видно, как Хосип готовит лук, закрепляет тетиву, трогает ее большим пальцем, прислушиваясь к звуку, как удобно вешает на плечо колчан, чтобы быстро достать стрелу.

– Люди тоже хищники. – Хушш внимательно посмотрел на Ясю, потом сдернул с нее тяжелый от дождя плащ и отбросил в сторону, туда, где уже лежал его. – Будет мешать.

Яся оглянулась. Лошадей увели, варвары растворились в зелени леса.

– Только пикни, пр–р–ридушу, – предупредил Хушш, толкая Ясю за свою спину. Он понял, едва взглянув в ее широко открытые глаза, что только что сломал ее мир.

Она охотилась на хищников.

На змееподобную шоргу, плюющуюся ядовитой слюной, прожигающей не только одежду, но и железный нагрудник, могущий остановить стрелу.

На быстрого шаань–ка, с лета откусывающего голову тому, кто зазевается, и никакой шлем с наплечниками бедняге не смогут помочь. Она видела, что осталось от закованного в латы стража: шаань–ка лакомилась им так, будто выколупывала из панциря нежное мясо рака.

На обертыша, притворяющегося тонким деревцем, но стоило пройти мимо него, как это «деревце» стремительно разворачивало свою кору, похожую на мягкий плащ, и крепко обнимало жертву, от которой час спустя не оставалось и косточек.

Много разных тварей видела Яся и безжалостно убивала их, но впервые в жизни ей был дан приказ уничтожить людей.

Только что она размышляла о своей полезности, о чувстве плеча в отряде, об ответственности перед товарищами, но как решиться поднять руку на человека? Отказаться? Развернуться и уйти? Но тогда она подведет отряд, и кто–то из своих может погибнуть.

Безропотно выполнить приказ? Но Яся боялась, что в нужный момент дрогнет рука, и она не решится убить человека. Пусть для кого–то он враг, но что она, Яся, испытывает к нему? Ненависть? Нет. Он напал, а она вынуждена защищаться? Нет. Она даже не знает, на кого ведется охота и почему.

И сколько тех, кого сегодня убьют?

Взлетели потревоженные птицы и отвлекли Ясю от мятущихся мыслей.

Ведьма не заметила, что дождь перестал моросить, а робкое солнце показалось из–за туч. Оно осветило поляну, на которую выехал отряд вооруженных всадников. По их хмурым лицам легко угадывалось, что они давно в пути и устали от холодного дождя и ветра, рывками поднимающего полы грязных плащей, не спасающих замерзшие тела.

Яся сосредоточила взгляд на всаднике, который должен первым сгореть в огненном смерче, если Хушш сомкнет пальцы. Словно понимая, что на него сейчас смотрят, он скинул капюшон, показывая рябое лицо с внимательными глазами, ощупывающими кусты, за которыми скрылись варвары.

«Он знает о засаде!» – мелькнула догадка, и Яся положила руку на спину Хушша, пытаясь предупредить. Тот недовольно дернул плечом, и ведьма убрала ладонь.

Во рту у Яси пересохло, когда она увидела, что на одной из лошадей отряда, за которым они наблюдали, сидят двое: крупный черноволосый мужчина с ястребиным взором и молодая женщина. Она была почти полностью скрыта за спиной спутника, но Яся вычислила ее по тонким рукам, обхватывающим пояс мужчины, и показавшейся на мгновение девичьей фигуре, когда ветер откинул полу плаща.

Спина Хушша напряглась, он поднял руку, и у Яси сердце застучало в горле. Чуть погодя ведьма выдохнула с облегчением – главарь показал три пальца.

Хосип медленно поднял лук, почти неслышно тренькнула тетива, и через мгновение стрела с зеленым оперением пронзила сердце всадника, за спиной которого сидела женщина.

Их лошадь в вытянувшейся цепочке отряда шла третьей.

Ясе показалось, что время замедлило свой бег. Она до мелочей видела картину трагедии, разыгравшуюся на залитой солнцем поляне: искаженное мукой лицо черноволосого мужчины, взметнувшиеся белокурые волосы женщины, вместе с ним падающей с коня в разбитую копытами жижу, громкий храп их лошади, в испуге убегающей в лес. Выскакивающих из кустов варваров, скидывающих всадников вместе с седлами с коней, перерезающих подпругу, а потом и горло самим всадникам. Кровь, хлещущую из ран, смешивающуюся с дождевой водой, торчащие из шей, спин, глаз стрелы с зеленым оперением, которые без устали находили свою цель.

– Хош! – крикнул главарь варваров, за спиной которого стояла Яся, и двинулся к месту бойни. Ведьма узнала слово, означающее «конец».

Она, плохо понимая, что делает, пошла следом, не отставая ни на шаг, будто была привязана к Хушшу веревочкой. Его спина стала единственным правильным ориентиром в ее перевернувшемся мире.

Оступившись, Яся опустила глаза и увидела тех двоих, что даже после смерти остались неразлучны. Стрела пронзила мужчину, намертво сцепив его с телом женщины. Но не только стрела соединила странную пару в единое целое – тонкие запястья спутницы оказались связаны на животе всадника жесткой веревкой, оставившей красный след на белой коже.

Отодвинув капюшон, закрывающий лицо леди (Яся больше не сомневалась, что перед ней высокородные господа), она поразилась ее красоте. Чудилось, что пленница уснула, и вот–вот дрогнут длинные ресницы, а губы приоткроются для очередного вдоха. Яся даже потрогала лоб незнакомки, но отдернула руку. Он был теплым. Жизнь еще не покинула тело женщины.

Ведьме до слез стало жаль леди, не по своей воле попавшую в смертельный водоворот.

Яся подняла голову и посмотрела на варваров, которые обходили поверженных и добивали тех, кто чудом остался жив. Спокойные лица воинов Хушша никак не вязались с тем, что они делают. Яглай, самый младший в отряде варваров, обычно с таким выражением рубил дрова. Каждое его «хех!» сопровождалось прищуром глаз. Только у поленницы он защищал их от щепок, а здесь – от брызг крови.

«Если Хушш считает чужаков нашими врагами, то их пленница нам врагом быть не может», – рассуждала Яся, сидя над умирающей женщиной.

Она искала оправдание тому, что собиралась сделать. Ведь для чего–то она попала в это страшное место? Может, для нее, для ее разума будет спасением помочь хоть кому–нибудь? Зная горцев, Яся понимала, что белокурую красавицу, будь она хоть тысячу раз невиновна, все равно ждет смерть. Варвары свидетелей не оставляют.

О ее втором, и самом главном, как считала Яся, даре не знал даже лорд Тореш, с которым она виделась почти каждый день. Дар открылся в момент ее потрясения, там, в зверинце, когда она испугалась за своих подруг. Жар, зародившийся в теле, волной прошелся от кончиков пальцев до самой макушки. Яся ощутила, как сердце не выдержало бушующего огня, дернулось и остановилось. Ведьма приложила руку к груди, но сердце молчало. Воздух сделался густым и поплыл перед глазами. Яся усилием воли заставила сердце биться, просто приказав ему: «Стучи!», и оно послушно отозвалось.

Сначала Яся не поняла, что произошло, но вспомнила о странном случае, когда в подземном озере у водопада утонул один из ее любимых близнецов – наставница не доглядела. Яся сама вытащила ребенка на берег и, приложив ухо к его груди, от отчаяния, что не услышала звука сердца, крикнула: «Стучи!» Через несколько страшных и долгих минут мальчик громко заплакал.

– Ну что там, Яся? – спросил Хушш, направляясь к ней с окровавленным кинжалом.

– Мертвы. Оба мертвы! – ответила Яся, стараясь, чтобы ее голос звучал обычно. – Их сердца прошила стрела!

– Хосип свою работу плохо не делает, – откликнулся лучник, вырезая серебряные наконечники стрел из мертвых тел.

– Этих не трогай! – приказал ему Хушш. – Пусть стрела останется в теле Алекзандра–оборотня. Как знак тем, кто придет за своим королем.

Потом он развернулся к лесу и громко позвал:

– Ликан! Выходи!

На поляну выехал тот самый всадник, в которого Яся по знаку Хушша должна была метнуть огненный шар. Ведьма поняла, что ликанами Хушш называл волков–оборотней. На рябом лице всадника не было страха, на нем змеилась улыбка, но глаза оставались холодными. Ликан вел коня так, чтобы тот не наступал в лужи, полные крови преданных им собратьев. Сложи сейчас Хушш пальцы в условный знак, и Яся, не задумываясь, метнула бы в ненавистную морду предателя огненный шар. Она впервые столкнулась с подлостью в таком неприкрытом виде.

– Хош! – крикнула Яся и скрестила над головой руки. Варвары во главе с Хушшем не спеша начали спуск с горы. Как и два года назад, их отряд уничтожал хищников, появляющихся из иных миров и осваивающихся в горах Корр–У, как у себя дома. Лорда Тореша злило, что до сих пор не удалось выяснить причину вторжения монстров в его владения.

Снимая с каменного уступа сумку с гостинцем для отшельницы, Яся поморщилась – из пещеры несло запахом паленой шерсти. Сегодня вытравливали яррыгу – полукошку–полудемона. Когда Яся увидела ее в первый раз, не поверила, что такое грациозное создание с кисточками на ушах, с красивыми, словно подведенными краской глазами и шелковистой шерсткой может за ночь сгубить пару десятков овец. Яррыга, воспользовавшись заминкой ведьмы, прыгнула на нее, в воздухе раскрыв перепончатые крылья с костяными крючьями на суставах. Ее пасть оказалась полна острых зубов, росших в два ряда. И если бы не Верке, вовремя подоспевший на помощь и перерубивший хищницу пополам, лишился бы лорд Тореш огненной ведьмы, а Хушш – головы.

– Твою лошадь у Дашани оставим. – Молодой варвар взвалил на плечо сети, которыми закрывали выход из пещеры на случай, если зверь во время гона попытается сбежать.

– Спасибо, Верке, к ночи буду.

Их дороги расходились: отряд возвращался в замок, а Яся спешила к предсказательнице, живущей совсем рядом – на южном склоне горы.

Варвар кивнул головой и поспешил вниз. Яся проводила его долгим взглядом. Еще совсем недавно новичок, присоединившийся к их отряду одним из последних, казался ей наглым и самоуверенным. Хушш осадил его при всех после того, как Верке ущипнул Ясю за крепкие ягодицы, слишком плотно обтянутые черной кожей.

– Даже наши женщины не позволяют себе ходить в мужской одежде! – с вызовом ответил он, когда Яся развернулась и ударила его кулаком в нос. Верке не ожидал столь решительного отпора, а потому едва устоял на ногах. Вытирая рукой хлынувшую кровь и не замечая общего неодобрения, варвар продолжил наносить оскорбления любимице отряда, наступая на нее: – Зачем выставляешь свои прелести, если не для того, чтобы мы, мужчины, их оценили?

Следующий крепкий удар заставил его замолчать, отбросив от девушки на несколько шагов. Харкая кровью, Верке попытался встать с земли, не поняв, откуда ему прилетело в этот раз. Хушш, брезгливо встряхивая окровавленный кулак, придавил новичка сапогом, словно жалкого червя.

– Лучше сразу откуси свой мерзкий язык. – Яся присела на корточки перед поверженным. – И держи руки подальше от моего тела. Еще раз тронешь, сделаю скопцом.

В доказательство ее острый кинжал воткнулся в землю рядом с носом Верке, и варвар увидел отражение своего перекошенного лица в блестящем полотне.

– Так бы и сказал, что она твоя, – сплюнул черный зуб Верке, обращаясь к Хушшу, за что был придавлен к земле так сильно, что послышался хруст позвонков.

Немногие в отряде знали, что Хушш отвечает за Ясю перед лордом Торешем головой, а потому личную опеку командира воспринимали как проявление чувств. На привалах он всегда стелил свой войлок рядом с ее, в стылые ночи, что в горах случались нередко, подкатывался ближе, чтобы согреть девушку горячим телом, лучший кусок мяса тоже доставался Ясе.

– Хушш, когда позовешь на обряд? – нет–нет и спрашивал его кто–нибудь из варваров. – Уж больно девка хороша! Смотри, я сам украду ее, если промедлишь. Она будет славной женой и матерью.

Хушш кидал на безумца короткий взгляд, а к вечеру посмевший открыть рот освещал округу знатным фонарем под глазом. Яся же не обращала внимания на вспыхивающие из–за нее ссоры, она относилась к Хушшу как к отцу, доверяя тому самому отстаивать честь, которую ничем не запятнала.

– Отпусти его, – попросила Яся. Когда Хушш нехотя убрал ногу со спины Верке, и тот поднялся, ведьма протянула ему ткань, смоченную в живительном отваре. – На, утрись. А ношу я мужскую одежду только потому, что юбка в горных пещерах может стать помехой, а то и причиной чей–то смерти.

Вскоре Верке убедился в этом на собственной шкуре, когда провалился в расщелину и угодил в гнездо хаюпы – твари, похожей на змею, но в минуту опасности вздыбливающей сотни ядовитых игл. Отряд неделю искал кладку яиц хаюпы, из которых вылупились бы смертельно–опасные хищники, нападающие преимущественно на людей. Если бы не стройная ведьма – единственная из отряда, сумевшая пробраться в узкую щель и оттуда ударить по гадине сгустком огня, Верке точно отправился бы общаться с душами умерших предков.

Он по достоинству оценил смелость, ловкость и силу Яси, рискнувшей собственной жизнью ради спасения того, кто позволил себе непростительную вольность.

Воины подоспели на помощь к раненному товарищу гораздо позже, разобрав заваленный проход, а вот Ясю пришлось тащить за ноги – по–другому из узкого лаза она не смогла бы выбраться.

– Прости, я дурак, – признался идущей рядом Ясе варвар, которого двое воинов тащили на самодельных носилках. – Если бы ты была в юбке, а не в штанах, Башура сейчас пела бы мне прощальную песню.

Именно тогда ведьма впервые услышала о загадочной отшельнице.

Проводив взглядом последнего воина, исчезнувшего в туманной дымке, окутавшей подошву горы, Яся развернулась и побежала к ущелью. Когда еще выпадет подходящий случай посетить предсказательницу? Всего–то три часа по козьим тропам. У нее накопилось столько вопросов! Один из них главный: что Ясю и ее подруг ждет в будущем? Все они боевые ведьмы, обучение подходит к концу, и ей страшно, как лорд Тореш распорядится их судьбами. Другой вопрос, на который она с замиранием сердца ждала ответ: любит ли ее Радмир? Какой ведьме в восемнадцать лет не хочется узнать, отвечает ли возлюбленный на ее чувства? Ну и еще куча вопросов помельче. Например, почему твари из иных миров все чаще стали появляться в их горах?

Пока Яся бежала, без устали ломала голову – как отшельница догадается, о чем она хочет узнать, если спрашивать нельзя?

– Да, не те нынче горы. – Старая Башура раскуривала трубку, большим пальцем приминая табак. – Еще сто лет назад трудно было встретить кого–то, кроме медведя или барса, а теперь… Слышишь, трещит воздух от магии и скручивается в воронки? И где конец той воронки?

Старуха через нос выпустила две струи дыма и от удовольствия закрыла глаза.

– Вкусный табак, спасибо.

Над ее головой болталась на цепях горящая чаша с маслом. Скрученный из шерсти фитиль больше чадил, чем давал света.

Яся сидела на шкурах, служащих и ковром, и постелью, и молчала, как ее учили. Башуре не нужен собеседник. Она сама задаст вопросы, сама ответит.

– Давно искру жизни даришь? Зря не раскидывайся. Не каждый достоин. Иному лучше уйти. Дай руку.

Яся протянула, удивляясь, что может подслеповатая старуха рассмотреть в полутьме? Но Башуру заинтересовали ногти. Она потрогала каждый своими сухими, резко пахнущими табаком пальцами.

– Здоровая ты. Сильная. Все вынесешь, что на тебя взвалят. Скоро совсем.

Потом подняла глаза, казавшиеся черными провалами, и долго, не мигая, смотрела в лицо огненной ведьмы.

– Он не отпустит. Обманет, но не отпустит.

Яся хотела переспросить, о чем предупреждает отшельница, но промолчала. Хушш подсказал, что в хижине нельзя произносить ни слова. Стоило открыть рот, как Башура тут же закрыла бы свой. А Ясе многое нужно узнать. Вот и сидела она, не шевелясь, слушала.

Еще одна затяжка. На этот раз отшельница задрала голову, и табачный дым устремился к потолку странного сооружения, похожего на перевернутый котел с небольшой дыркой по центру. Туда же улетал чад от лампы, смешиваясь с дымом от небольшого глиняного очага, прогревающего жилище. В горах так: стоило зайти солнцу, власть переходила к лютому холоду. Незнающий путник мог замерзнуть насмерть.

Яся не увидела, скорее, почувствовала, что солнце спряталось: в доме отшельницы не было ни окон, ни дверей. Шкуры кругом. Жарко и душно. Табачный дым выедает глаза.

У Яси закружилась голова. Она лишь на мгновение смежила веки, и вместо седой старухи перед ней оказался вдруг белый волк. Он сидел смирно и ждал. Когда же заговорил, из его пасти повалили клубы дыма.

– Не убивай меня.

Яся, чтобы скинуть наваждение, тряхнула головой.

И опять не было никакого волка. Все та же полутьма. Старуха выбивала трубку, повернувшись к гостье боком, в очаге потрескивали дрова.

Вдруг Башура сжалась, будто резкая боль скрутила нутро, из онемевших пальцев выпала трубка, сыпанув пеплом на старое платье.

– Он пришел, – выдавила старуха из себя.

Шкура, закрывающая вход в жилище, откинулась, и в проеме Яся увидела лорда Тореша. Влажные волосы прилипли ко лбу, в руке, затянутой в перчатку, подрагивал хлыст. Лорд молча шагнул в жилище отшельницы, больно схватил Ясю за руку и поволок прочь, не давая встать на ноги.

Вышвырнув ее за порог, лорд опустил медвежью шкуру и остался с Башурой один на один.

Яся впервые видела его таким разъяренным и не могла понять, в чем провинилась.

О пророчествах отшельницы Яся узнала от Хушша. Он однажды обмолвился, что не боится погибнуть в бою, так как смерть свою встретит в постели. Яся не отстала от него до тех пор, пока он не признался, как найти предсказательницу, и предупредил, что многие были у Башуры, но не со всеми она разговаривала.

Яся подняла с земли свою сумку, оставленную у входа, вытащила куртку и быстро надела. Холод или страх, вызванный внезапным появлением лорда, сотрясали ее тело крупной дрожью. Как сидящий в засаде зверь, прислушивалась она к неразборчивым звукам, доносящимся из жилища отшельницы. На этот раз говорил гость, старуха молчала. Только вскрик Башуры заставил Ясю приблизиться к порогу и тронуть рукой шкуру, но полог откинулся сам, пропуская лорда Тореша.

Через открывшуюся щель Яся успела заметить, что отшельница с ненавистью глядела в спину лорда. Из ее рта обильно текла кровь, заливая шею и платье. В руке, обессиленно лежащей на коленях, она держала какой–то маленький окровавленный комок, и Яся с ужасом поняла, что это язык Башуры. Кожаные перчатки лорда пожирал огонь в очаге.

И опять он схватил Ясю за руку, дернул на себя и крепко обнял. Ведьма не поняла, что произошло, но через мгновение они оказались в покоях мага.

– Зачем ты пошла к этой безумной старухе? – Он вцепился железной хваткой в плечо Яси, оставляя на нем синяки. Лицо лорда было так близко, что Яся различила в его зрачках свое отражение.

– П–п–погадать. – Яся не хотела говорить правду, пока сама не осмыслит сказанное Башурой.

– И что? Погадала?

– Я принесла табак, она набила им трубку и раскурила ее. Я спросила, нравится ли ей мой подарок, но она не ответила. Я сидела и ждала. А она молча курила и пускала дым вверх. Всё.

– Всё?

– Потом вы пришли.

Хотя лорд продолжал сжимать руку Яси, его черты лица разгладились: пропали резкие морщины между бровями, в глазах погас злой огонь, к губам вернулась мягкость.

Его взгляд переместился на ясины губы, и ведьма вдруг ощутила, каким жаром пышет его тело, отделенное от ее всего лишь несколькими слоями одежды. Никогда прежде лорд не стоял так близко. Яся не могла припомнить, чтобы он вообще когда–либо касался ее. От незнакомого ощущения Ясю затошнило, ей казалось, что она летит в глубокий черный колодец, а внизу поджидает смерть.

– Милорд, мне больно. – Яся повела плечом, и маг тут же ее отпустил.

– В горы с Хушшем больше не пойдешь. – Он бросил на пол сломанный хлыст и приказал: – Ступай к себе!

Развернувшись на каблуках, лорд Тореш скрылся за дверью, ведущей в те помещения, куда Ясю ни разу не приглашали.

Привычно шагнув в зияющий проем портала, Яся открыла дверь в коридор шестого уровня и увидела, как Верке и еще один варвар из ее отряда тащат, подхватив под руки, бесчувственное тело с кровавыми полосами на спине. Босые ступни бедняги скребли по каменному полу.

– Хушш! – Яся узнала варвара.

Она добежала до остановившихся воинов и опустилась на колени.

– Что с ним?!

– Ничего. Воин и не такое выдержит. – Верке кивнул головой второму, и они быстро потащили Хушша вниз по лестнице, а ведьма осталась сидеть на полу. Она вспомнила хлыст в руке лорда, прилипшие к голове волосы. Неужели он наказал Хушша и старуху лишь из–за того, что она, молодая ведьма, одна из многих, хотела узнать свое будущее?

Но что такого важного могла сказать старуха? Непонятные обрывки фраз, размышления о магических воронках, да волк, который, скорее всего, ей привиделся.

Спустившись в свою комнату, Яся порадовалась, что подруги уже спали, сейчас она не выдержала бы их любопытства.

Раздевшись, она опустила руку в корыто, несколько раз взболтала воду по кругу и, когда та стала теплой, погрузилась в нее по самую шею. Ее покои на третьем уровне отличались от тех, что были прежде, разве что корытом гораздо большего размера, но с переездом Ясе стало еще труднее объяснить, за что ей достаются такие привилегии.

Она не заметила, как уснула, и только сильный рывок за волосы спас от смерти – она чуть не утонула в собственной лохани.

Над ней стоял Радмир и кричал:

– Ты с ума сошла? Как давно ты сидишь в воде? Она ледяная!

Яся от испуга вскочила на ноги. Ее душил кашель, и она никак не могла нормально вдохнуть.

– Подними руки вверх, – скомандовал Радмир, убирая мокрые волосы с ее покрасневшего от натуги лица. Яся задрала руки, и это немного помогло, воздух со свистом начал проходить в легкие.

Как только Радмир убедился, что ведьма дышит, он кинул ей простыню, содранную с кровати.

– Ты забыла закрыть дверь, – буркнул он, наконец отвернувшись.

Яся плакала. От испуга, от стыда, от того, что предстала перед Радмиром в столь неприглядном виде.

– Откуда у тебя столько кровоподтеков на теле?

Ответить она не успела. Напряжение трудного дня, навалившееся с новой силой чувство вины за произошедшее с отшельницей и Хушшем, грубость лорда Тореша привели к тому, что Яся не сумела с собой справиться. Опустившись на каменный пол, едва завернувшаяся в простыню, со сбившимися в ком мокрыми волосами, с которых капало, отчего становилось еще холоднее, она зарыдала, закрыв ладонями лицо.

– Яся! Ясенька… Ну чего ты?

Радмир попытался ее поднять, но она отталкивала его и плакала еще громче.

Тогда он просто сел рядом, обнял, прижал к своей груди и стал шептать на ухо:

– Ну чего ты? Все позади. Ты жива и здорова.

– Я. Да. А Хушш? А отшельница? – Яся не могла говорить, слова перемежались всхлипами, из носа текло.

– Хушш – воин. Он привычный, у него все тело в шрамах. И с отшельницей ничего плохого не случилось. С ней вообще ничего случиться не может.

– Лорд. Тореш. Ей. Язык. Отрезал, – выла Яся.

– Ох, Яся, ну чего ты выдумываешь?

– Я. Сама. Видела. Теперь. Она. Говорить. Не. Может. А–а–а–а…

– Бедная моя! – Радмир гладил девушку по голове. – Отшельница уже лет сто говорить не может. Она родилась немой. Без языка.

Яся перестала плакать, подняла голову и внимательно посмотрела на Радмира, думая, что он шутит.

– Вот скажи, когда лорд пришел к отшельнице, она с ним разговаривала?

– Нет. Только его голос был слышен.

– Видишь.

– Но со мной она говорила.

– Если хочешь, мы завтра с тобой к отшельнице съездим, и ты убедишься, что она никак не могла с тобой разговаривать.

– Съездим, – согласилась Яся и опять положила голову на грудь Радмира. Сегодня можно. Сегодня не будет считаться. Сегодня она несчастная и запутавшаяся. И девочки не увидят. – Только лорд Тореш не разрешил мне в горы ездить.

– Со мной можно. – Радмир ее обнял и поцеловал в спутанные волосы. – Я его предупрежу.

Через минуту Яся спала. Минут через десять Радмир еле поднялся с пола купальни – ноги занемели. Крякнув, он подхватил Ясю на руки и дотащил до кровати, тихо ворча:

– Чего же ты такая тяжелая, красавица?

Поправил на Ясе простынку, провел пальцем по синякам на плече, укрыл одеялом, вздохнул и вышел.

За дверью осмотрелся по сторонам и сделал движение рукой, словно поворачивает ключ. Засов с другой стороны двери дрогнул и плавно вошел в скобу, надежно заперев комнату изнутри. Если бы кто видел молодого мужчину, сильно бы удивился. И не потому, что он в столь поздний час стоит под дверью девушки. В замке все знали, что в Радмире так и не проснулась магическая искра.

– Яся, открывай!

В дверь тарабанили подруги.

Яся, разлепив глаза, непонимающе огляделась. Увидев, что под одеялом она совершенно голая и лежит на скомканной простыне, ведьма застонала от стыда. Радмир стал свидетелем ее слабости, нечесаных волос и нагого тела в синяках.

Хорошо, что он ушел. Как бы она объясняла подругам, что нарушила все три запрета «Обойдем стороной, не влюбимся, не будем страдать»?

– Иду! – крикнула она, подавляя зевоту. Шкаф, скрипнув дверцей, предложил ей на выбор несколько платьев и кожаные вещи, которые она с грустью погладила. Не ходить ей больше в походы. Но, вспомнив, что Радмир повезет ее к отшельнице, быстро натянула штаны, заправив в них шерстяную рубаху. Рано утром в горах еще холодно.

– Рассказывай! – Стеша, как всегда, между стулом и кроватью выбрала последнее. Хорошо, что Яся успела накинуть покрывало.

– А мы на завтрак не опоздаем? – с беспокойством в голосе произнесла Яся. Она искала лазейку, чтобы уйти от беседы. Утром по–другому видятся ночные события. Слова Радмира о немой отшельнице заставили сомневаться, и теперь она ни в чем не была уверена.

– Не увиливай! Что нагадала отшельница? – напирала Стеша.

– Стеша, не гони коней, – заступилась Даурика. – Человек вчера пропустил ужин, а ты ее из–за своего любопытства хочешь оставить без завтрака.

– Смотри мне. – Стеша шла за спиной Яси как конвоир. – Попробуй только вильнуть в сторону.

Стеша как в воду смотрела. Не успели они доесть кашу, как в зал вошел Радмир, бросил на скамью рядом с Ясей шерстяной плащ и, предупредив, что ждет у конюшен, удалился.

– И что это было? – Стеша подозрительно сузила глаза. – Куда это вы собрались?

– Девочки, я как вернусь, все расскажу. – Яся уткнулась в кружку с теплой водой, пытаясь скрыть от подруг пылающее лицо.

– Как же красив этот чертов Радмир! – Даурика не замечала состояния подруги. – Особенно когда он такой свежий, подтянутый и хорошо пахнет. Я иногда жалею, что положила свою ложку рядом с вашими и опрометчиво поклялась.

Даурика прижала его шерстяной плащ к лицу.

– Но–но–но! – погрозила пальцем Стеша. – Забыли? «Обойдем стороной, не влюбимся, не будем страдать»? И дай сюда плащ! Их всегда на лето лавандой перекладывают от моли. Как снег выпадет, тебе тоже такой дадут. Все одинаково пахнуть будем.

– Поедем на одной. – Радмир уже вывел лошадь и поправлял седло. – Твою у Дашани нужно забрать. Верке сказал.

– Как там Хушш?

– Я ночью к нему ходил, мазь дал. Через пару дней следа от шрамов не останется.

– За что его так?

– А ты не понимаешь? – Внимательный взгляд Радмира смутил. – Он тебя к Смерти отправил, одну бросил.

– К Смерти?

– Отшельница у варваров символизирует Смерть. Смерть – это всегда одиночество. Когда ты мертв, ты молчишь.

– Но она говорила.

– Не будем спорить. Сама все увидишь.

Нет, не привыкла Яся ездить с кем–нибудь на лошади. И сидеть неудобно, и разговоров потом не оберешься. Вон сколько ведьм на крыльцо высыпало!

Стеша кулаком грозит, Даурика руки в боки уперла и головой качает.

А от Радмира и правда пахнет приятно. И пусть это лаванда от моли, но Яся теперь часто перед сном будет вспоминать тепло за спиной и этот запах.

О вчерашнем думать не хотелось, но мысли лезли не просясь.

Жаль, что Радмир застал ее в разбитом состоянии. Когда она плачет, она некрасивая. А ночью все было некрасиво. И кашель этот, и слезы, и сопли. И простынка на мокрое тело, и пол стылый. Утром едва расчесалась. Синяки на плече налились черным цветом. Цепкие же руки у лорда Тореша. Не то, что у Радмира.

Вспоминая, как вчера он прижимал ее к себе, как часто бухало его сердце под ухом, краска стыда и удовольствия залила лицо Яси. Хорошо, что Радмир не видит.

Холодный ветер гор обдувал разгоряченное лицо. Яся скинула капюшон и вдохнула полной грудью запах увядающих трав. Осень близится, а вместе с ней придут затяжные дожди и первый снег, когда солнце в зеркалах будет отражаться не часто, и в комнатах загорятся свечи и масляные лампы. Долгая зима в замкнутом пространстве переносится тяжело. Спасают походы к водопаду, где на берегу озера разжигаются костры и ведьмы начинают петь. Если Чупрай не в походе, он достает дудочку, на которой искусно играет, и начинаются танцы. Тогда Радмира рядом не увидишь, он всегда нарасхват, а им, Ясе, Стеше и Даурике только и остается твердить: «Обойдем стороной, не влюбимся, не будем страдать».

Жаль, что ведьмаков в замке мало, да и те, что есть, либо женаты уже, либо живут на первом уровне, такие же малолетки как близнецы. А ведьм, что набрали женскую силу, полно, и Радмир для них ценный приз.

Интересно, стучится ли он ночами в чью–нибудь комнату?

Ревность волной прошла по телу Яси, скрутила живот, кольнула в сердце, вынудив стиснуть зубы. Только теплое дыхание Радмира, наклонившегося к ней, его мягкие губы у самой шеи излечили уколы ревности, а от поцелуя в ухо, скорее всего, нечаянного и вовсе тепло разлилось в груди.

– Замерзла? Уши холодные, накинь капюшон.

Эх, Радмир.

Дашаня – крепкая женщина. Широкое лицо, до бронзы загорелая кожа, щербатая улыбка. Как и мужчины–варвары, женщины жуют камень–траву, поэтому трудно среди горцев найти беззубых, разве что среди детишек, которым природа назначила смену зубов. Дашаня – знатный коневод, сызмальства перенявшая науку у отца. Но однажды она сглупила: упала с необъезженного жеребца и угораздило ее попасть лицом под копыта. Три дня пролежала без сознания, а когда пришла в себя, ужаснулась, увидев, что лишилась всей варварской красоты – двух передних черных зубов. С тех пор речь у нее шепелявая, а в минуты сильного волнения начинал дергаться глаз.

– Дашаня, ты когда–нибудь ходила к отшельнице? – спросил Радмир, перехватывая у вышедшей из конюшни женщины седло. На ней, как и на воинах Хушша, кожаная одежда, только штаны прикрыты широкой шерстяной юбкой с двумя разрезами, чтобы легко запрыгнуть на коня.

Ясина лошадка, сытая и отдохнувшая, стояла смирно, ожидая, когда на нее взгромоздят привычную амуницию.

– Наши почти все ходили, я тоже. – Дашаня не могла произнести все звуки правильно, отчего ее речь казалась смешной. Яся сдержала улыбку, боясь обидеть женщину. – Подарок отнесла, чтобы она отца моего в своих песнях вспомнила.

– Вот видишь, Радмир! – Яся не удержалась, вставила свое: – Поет! А ты говоришь – немая!

– Дашаня, что за песни поет отшельница? – продолжал Радмир, поправляя стремена.

– Умерших оплакивает. Я когда рядом с ней сидела, видела, как ветер унес в горы дух моего отца, а потом он орлом кружил над самым высоким утесом.

Яся уже знала, что, по поверьям варваров, душа умершего оживает в орле, поэтому свободная птица у них почиталась. Изображение орла можно было встретить и на оружии, и на вышитых мужских рубахах, и на детских пеленках.

– Слова у той песни есть?

– Зачем слова? – удивилась Дашаня. – Я все видела.

Над жилищем отшельницы курился слабый дымок. Здесь, высоко в горах, воздух был морозен, жухлая трава поблескивала серебром инея. Лошадей пришлось оставить у подножия горы и дальше подниматься пешком по узкой дорожке, облепленной колючими кустами. Длинные плащи все время цеплялись за них, норовя оставить на острых шипах куски ткани. Вчера Яся подошла к жилищу отшельницы с другой стороны, поэтому не видела, что на всем протяжении пути на кустах были нанизаны разноцветные тряпочки, бьющиеся на ветру, как осенние листья.

– Что это?

– Дань темным духам. Варвары верят, что они хотят вырвать у человека кусочек хоть чего–нибудь: души, тела или одежды. Поэтому приносят с собой ленты и сами нанизывают их на шипы. А ты полы плаща подбери, легче будет идти.

В жилище отшельницы они вошли без стука. Откинули медвежью шкуру, впустив морозный воздух, который тут же устремился к очагу и взметнул лепестки огня.

– Здравствуй, Башура! – поприветствовал отшельницу Радмир, скидывая плащ и усаживаясь на шкуры напротив нее.

Старуха в той же темной одежде пила из помятой железной кружки что–то пахучее, не обращая внимания на вошедших.

Яся села рядом с Радмиром. Где же пятна крови, что заливали вчера платье Башуры? Их не было.

Старуха отложила кружку, вытерла сухонькой ладонью губы и протянула руку, куда Радмир тут же положил кисет с табаком.

Раскуривая трубку, Башура внимательно посмотрела на Радмира, потом на Ясю. Ведьма ожидала, что в глазах отшельницы мелькнет узнавание, но та, мазнув взглядом по лицу девушки, занялась своей трубкой. Она примяла табак большим пальцем и выдохнула дым. Дыма была так много, что Яся едва различала силуэт старухи.

Дым пах летом: скошенными травами, цветущим жасмином, медом. В ароматном дыму–тумане Яся услышала заливистую песнь пичуги, шелест спелых колосьев, журчание ручья, пробивающего дорогу среди камней. Яся вздрогнула, когда чья–то теплая ладонь дотронулась до ее плеча. Повернув голову, она увидела мужскую руку, и по мере рассеивания тумана ей открылось, что перед ней стоит Радмир. В его лазах светилась такая нежность, что сердце ведьмы не выдержало и тоже забилось быстрее.

Как сладок его поцелуй! Сначала легкий, едва ощутимый, он становился глубже, сильнее. Объятия перестали быть нерешительными. Руки Радмира скользили по телу Яси, а оно отзывалось незнакомой истомой. Пока губы целовали шею, ключицу, плечо, пальцы сдвинули лямки сарафана вниз по рукам и обнажили грудь Яси. Девушка застеснялась и прикрыла холмики ладонями, почувствовав тугие горошины сосков. Настойчивые губы снова нашли ее рот, и пока она пропадала от поцелуя, мужские руки гладили обнаженную спину, не стесняясь переходить на упругие ягодицы. Сарафан воздушной волной соскользнул вниз, где уже лежала рубашка Радмира.

Солнце и ветер стали свидетелями таинства между двумя людьми, примявшими своими телами шелковистую траву: солнце осушало следы влажных поцелуев, а ласковый ветер уносил прочь протяжные стоны.

Радмир был еще в ней и целовал припухшие губы Яси, когда она задохнулась от накатившего наслаждения.

Стихла последняя сладостная волна, и Яся медленно открыла пьяные от счастья глаза, но слепящее солнце не позволило ей взглянуть на любимого. Ведьма поднесла ладонь к глазам, пряча их от ярких лучей, и … закричала. Над ней нависал не Радмир. Ее телом владел лорд Тореш.

– Яся, что с тобой? Очнись! – Радмир тряс Ясю за плечо, и она увидела, что по–прежнему одетая сидит в жилище отшельницы. Та уже докурила трубку и сейчас выбивала ее у очага.

– Нет, ничего… привиделось, – рот пересох, губы болели. Яся дотронулась до них, с удивлением ощущая припухлость. Прислушавшись к себе, девушка поняла, что соски, которые в ее видении целовал Радмир, тоже болели. Ей захотелось быстрее покинуть странное место.

– Радмир, поехали домой. Я устала.

Он поднялся, протянул руку Ясе, и они оба, прощаясь, склонили головы перед старой женщиной, которая что–то произнесла, страшно ворочая ртом без языка.

– Что? – переспросила Яся. Старуха опять гортанно пропела и сунула ей в руки кожаные перчатки лорда Тореша, которые вчера Яся видела горящими в очаге, а сегодня на них не оказалось и пятнышка копоти.

Назад ехали молча. Яся никак не могла отойти от видения, болезненные ощущения в теле смущали, и ей хотелось, как можно скорее его осмотреть. Радмир бросал на нее осторожные взгляды, но тоже молчал. Лишь приняв поводья лошади у конюшни, он спросил:

– Яся, что происходит? Что ты видела у старухи?

Но Яся поджала губы, устало махнула рукой и почти побежала к входу в замок.

Она застонала, когда увидела, что у двери в комнату ее поджидают подруги. Впервые она не знала, что им сказать, чтобы не обидеть, но ей просто необходимо было побыть одной.

– Я в туалет, – выпалила она, открывая дверь.

– Ничего, мы здесь подождем, – вредным голосом произнесла Стеша, усаживаясь на кровать.

– Да, мы и на шаг не сдвинемся, пока не расскажешь, куда ездила с Радмиром, – заразилась стешиной вредностью Даурика и села рядом. Обе сложили руки на груди и прищурили глаза. Яся вздохнула, вытащила из шкафа платье и нырнула в купальню.

– Черт, черт, черт! – ругалась Яся, находя на своем теле следы от поцелуев. Сунув пальцы между ног и увидев на них следы крови, она зашипела: – Я убью его!

Но тут же закрыла рукой глаза. Кого убивать? Радмира? Лорда Тореша?

И как сумел? Магия? Портал?

Хорошо, что платье, которое она выхватила из шкафа, было с глухим воротом и длинными рукавами. Оно надежно скрывало синяки на плече, следы поцелуев на шее. Рассматривая тело, она нашла их не только на груди, но даже на внутренней стороне бедер. Чьи губы их оставили?

– Пошли отсюда вон! – крикнула она, выйдя из купальни, и, дернув за край покрывала, стряхнула подруг на пол. Забравшись в кровать, Яся укрылась одеялом с головой, скрутилась в калачик и зажала уши руками.

– Яся, Ясенька, что с тобой? – голос Даурики дрожал. – Ты извини, мы вели себя как мавки. Мы сейчас уйдем, но сначала ответь, с тобой ничего не случилось?

– Да чего ты сюсюкаешь? – Стеша села на стул, по второму хлопнула рукой, приглашая подругу присоединиться. Пододвинула к себе тарелку с сухариками. – Яська сбросила нас с кровати, словно мы дворняжки безродные! Сколько за ней бегать можно? Ишь, цаца какая, нос задрала. Покатали ее на лошадке.

– Стеша, уймись, ты чего такое говоришь?

– Не знаю, как ты, Даурика, но я давно заметила, как она на Радмира смотрит, – Стеша шумно жевала сухари, словно они были виноваты в ее неудачах, поэтому должны как можно быстрее исчезнуть. – А как же наша клятва? Может, я тоже хочу ее нарушить, но держусь же!

– Стеша…

– Что Стеша? Железная я вам, что ли? Или сердца у меня нет? Может, я ночью заснуть не могу, пока не представлю, как Радмир поднимает меня на руки, улыбается, а я пальцы в его каштановые волосы запускаю и притягиваю голову, чтобы поцеловать…

– Ох, Стеша…

– А губы у него полные, мягкие, и поцелуй такой сладкий… А я… А я…

– Стеша, не плачь, родненькая…

– Мы ей подруги или кто? – Стеша высморкалась в ясино полотенце. Лицо ее покраснело. – Почему у нее от нас тайны?

– Да никаких тайн вроде нет…

– Даурика, вот скажи, сколько лет мы дружим с Ясей? Шестой год пошел? И почему–то она ни разу не рассказала, как выглядит лорд Тореш. Я ведь думала, он старый и сердитый, а он такой, такой…

– Какой?

– Хоть и похож на Радмира, но в сто раз красивее, – доверительным шопотом сообщила Стеша. – И ростом выше, и плечами шире, и лицом благороднее. Вот зачем ей еще племянник? Днем, значит, с одним, а ночью с другим?

– Стеша, замолчи…

– Это ты спишь, как будто не ведьма, а лошадь Хушша, а я вчера из–за стука ее двери проснулась. Как думаешь, кого я увидела?

– Лорда Тореша? – Даурика тоже перешла на шопот.

– Радмира. Оглянулся воровато, видно боялся, что его заметят, дождался, когда она с той стороны засов задвинет, и к себе пошел. Чем они занимались? Магией? Все знают, что у Радмира ее нет. Чем тогда? А ты: «Клятва, клятва»!

– А не врешь ли ты, подруга? – Даурика сузила глаза. – Может, ты из ревности выдумала и про Радмира, и про лорда Тореша? Кстати, где ты лорда видеть могла, если наставница Леда дольше нашего в замке живет и ни разу с ним не встречалась?

– Ничего я не вру. Если хочешь, я и тебя туда отведу, сама убедишься. Ты когда–нибудь слышала, чтобы Радмир пел? Нет? А этот поет.

– Яблоки ледяные, да где же ты его видела?

– В озере. Не там, где водопад, а с другой стороны, у грота.

– У озера?

– Нет, именно в озере. Он там плавает.

– А ты что там делала? Туда же никто не ходит, там омут.

– Чего–чего. Плакала. На берегу. У воды легче плачется, – Стеша расеянно отодвинула от себя пустую тарелку. – А в случае большой кручины самое то – в этот омут головой.

– Милая… Что за мысли?  И почему же ты решила, что это лорд Тореш, а не Радмир?

– Я не одну ночь за ним наблюдаю. Голос у него другой, на висках седина, а на груди волосы курчавятся.

– Да, у Радмира грудь без волос.

– Даурика, а ты откуда знаешь, волосатая у Радмира грудь или нет? – пришел черед Стеше щурить глаза. – Чего покраснела? Так ты тоже клятвопреступница?

– Он мне снится. Почти каждую ночь.

– Это что же делается? – хлопнула себя по коленям рыжая ведьма. Ее так душило возмущение, что она не заметила, как перешла на крик. – Так у меня хоть надежда была, что Яська лордом увлечется, мне Радмир достанется, а теперь я опять не при метле? Как мне с вами, красотками, сравниться? Яська вон, вымахала, ноги от ушей, попа как орех, коса до этого самого ореха, в глазах и я утонуть могу, ты еще красивее, а мне что делать? Такого же, как я, снеговика поискать? Лучшего не достойна?

– Эх, я бы и на снеговика согласна была, лишь бы только мой, а не общий, как Радмир.

– Ты это, перестань. Хоть снеговика мне оставь.

– Что–то Яся притихла, – Даурика поднялась со стула и подошла к кровати. – Тревожно мне. Она какая–то сама не своя была.

– Так давай посмотрим. Осторожно. Если спит, тихонечко уйдем, а если нет, с визгом убежим. У Яси рука тяжелая.

Цепкие пальцы Стеши ухватили край одеяла. Яся лежала неподвижно, никак не реагируя на подруг.

– Спит? – шепотом спросила Даурика, забыв, что только что громко спорила со Стешей.

– Не–а. Глаза открыты. Яся! Яся! – Стеша тронула подругу за плечо, но тут же убрала руку. – Да она горит вся! Я через платье почувствовала, будто пальцы в кипяток сунула!

Даурика наклонилась и прислушалась к частому дыханию.

– Яся! Ясенька! Что с тобой, милая? – не дождавшись ответа, покачала головой. – На помощь надо звать.

– Кого? Радмира?

– А он чем поможет? Зови наставницу.

Стеша стрелой вылетела за дверь, но тут же уткнулась в грудь Радмира.

– Ох! – выдохнул он, хватаясь руками за воздух, а когда вместе со Стешей рухнул на пол, еще раз повторил: – О–х–х–х!

– Радмирчик, родненький, там Яся загибается!

– Что?!

Отвечала Стеша уже с пола, где осталась в одиночестве:

– Горит вся! И глазом не моргнет! – кричала она в спину парня. Стеша еще не успела подняться, как Радмир пробежал мимо нее с Ясей на руках.

– Куда это он? – спросила она у Даурики, высунувшейся в дверь.

– Не знаю. Только глянул, взял в охапку и побежал.

– Так чего стоим? Бежим следом!

Следом бежать не дали. Леда, наставница Даурики, преградила им путь, раскинув руки в стороны:

– Куда, мои хорошие? Стоять. Без вас разберутся.

– А что с ней? Она горит вся! – Стеша выглядывала из–за плеча высокой наставницы, подпрыгивая от нетерпения.

– Инициировали ее.

– Как это?

– Девочки, пойдемте к Даурике, я объясню.

Яся открыла глаза в темной комнате. Рядом слышалось чье–то ровное дыхание. Осторожно, кончиками пальцев, она скользила по простыне, пытаясь определить, с какой стороны можно спустить ноги. Вдруг ее схватили за руку.

– Тихо! – вовремя приказал голос собравшейся кричать ведьме.

– Где я?

– Зажги огонь на ладони, увидишь.

– Я не умею. – Это действительно было так. Ясе достаточно было бросить взгляд, чтобы сжечь город, а вот создать на ладони маленький, необжигающий огонь у нее не получалось, как ни билась. Она помнила, как мама легко разжигала лепестки пламени даже на кончике пальца, и никак не могла сообразить, почему у нее так не выходит.

– Умеешь. Просто сделай это. – Мужчина, говоривший шепотом, отпустил ее руку.

Яся подняла ладонь на уровень глаз и замерла. Она боялась. Каждый раз попытки заканчивались ожогами, которые она лечила барсучьим жиром.

– Ну! – громко скомандовал голос.

Яся вздрогнула, и на ладони расцвел красный огненный цветок.

– А–а–а! Получилось! – взвизгнула Яся, но цветок свернул свои лепестки и слетел с ладони одинокой искрой.

– Попробуй еще раз.

Яся увереннее расправила ладонь и только успела подумать об огне, как на ней вспыхнул желтый цветок. Пусть с лепестками пламени разной длины, пусть кособокий, но он держался до тех пор, пока Яся не выдохнула от испуга – с другой стороны цветка на нее смотрел лорд Тореш.

– Как только добьешься белого огня, считай, обучение закончилось, – сказал он, поднимаясь с постели. Послышались неспешные шаги босыми ногами по полу, и комнату залил солнечный свет – это лорд раздвинул занавеси на огромном окне – настоящем, украшенном мозаикой из кусочков прозрачного и цветного стекла.

За окном простирались горы, чьи вершины уже обросли снежными шапками. По небу отарой белошерстных овец плыли облака, и три орла в вышине исполняли танец горцев. Яся видела, как варвары танцуют его, двигаясь по кругу и расправив руки, словно крылья: одну руку вытянув к центру, где соприкасались ладонями с остальными, другую устремив в небо.

Как завороженная пошла Яся на свет, не заметив, что на ней нет одежды, только светлые волосы каскадом окутывали тело, прикрывая спину и грудь. Поймав на себе взгляд лорда, в отличие от нее одетого, она опомнилась и прыгнула назад в постель, где натянула одеяло до глаз.

Лорд рассмеялся, снял со спинки кровати халат и кинул его Ясе.

– Что я здесь делаю? – спросила она, торопливо одеваясь и никак не попадая в рукава.

– Я тебя лечил. Ты оказалась очень сильной ведьмой, и после инициации твое тело не выдержало мощи раскрывшегося дара.

– Я не понимаю. – Яся села, спустив ноги с кровати. Лорд вернулся к окну и, сложив руки за спиной, наблюдал за кружением орлов. – Разве дар не раскрылся, когда я взглядом сожгла разбойника на дороге?

– Нет. Тогда он лишь проснулся. Потом, благодаря нашим занятиям, он начал развиваться, но финальную точку в раскрытии ведьмы ставит инициация. Чем сильнее дар, тем труднее телесной оболочке удержать его. Если бы ты не научилась управлять огнем, вчера сгорела бы добрая половина замка.

– У меня так много вопросов, – начала Яся, поправляя разъехавшиеся полы халата, невольно поежившись, когда ткань скользнула по болезненным соскам. – Но я не решаюсь задать их.

– Дай я угадаю. – Лорд отошел от окна и встал напротив Яси, спиной к солнечному свету, отчего лицо его скрылось в тени. Если бы не более взрослый голос и более плотная фигура, Яся решила бы, что напротив нее стоит Радмир. Те же непослушные волосы, лезущие на лоб, которые лорд время от времени откидывал назад, пропуская через пальцы, та же манера стоять, расставив ноги и в моменты волнения раскачиваться с пятки на носок, тот же взгляд, в котором сквозит интерес и усмешка. – Ты хочешь знать, что такое инициация и как она проводится?

– И когда она успела произойти со мной. И почему я раздета и у меня болит все тело.

– Хорошо, – легко согласился лорд. – Я расскажу. Но не лучше ли увидеть все своими глазами? Как раз сейчас идет обряд инициации, который проходят твои подруги. Правда, мы пропустили торжественную часть, где даются клятвы, произносятся пафосные речи, но это мишура, главное действо – сама инициация.

Лорд протянул руку.

– Мне неловко появиться на глазах у всех в вашем халате.

– Нас никто не увидит.

Открыв одну из дверей, лорд шагнул в темный проем, прижав к себе Ясю. Привычное падение в пустоту – и пара оказалась в каменной комнате, где отсутствовала одна из стен. За проемом слышались голоса, ритмичный грохот барабана, плеск воды.

– Не бойся, подойди ближе. Здесь не пустота, здесь толстое стекло. С нашей стороны оно прозрачно, но с другой похоже на отшлифованный кусок скалы. Никто не заподозрит, что за ним находятся люди.

Как только Яся оказалась у стекла, она забыла о своих страхах – внизу на площадке, освещенной с пяти сторон кострами, стояли ее подруги в белых сарафанах до пят. В руках у каждой было по серебряному кубку, которые они только что оторвали от губ.

– Что они выпили?

– Кровь.

– Кровь?

– Это всего лишь ритуал. Вот, попробуй. – Ясе сунули в руку плоскую фляжку, в которой бултыхалась вязкая жидкость. – Трусиха. Это монастырское вино с каплей крови порочного божества. Пей.

Яся с осторожностью пригубила, и, распробовав сладкое ароматное вино, сделала несколько глотков.

– Вкусно. – Она вернула флягу лорду, стоящему за ее спиной.

По тройному стуку посоха достопочтимой Солоники девушки передали кубки своим наставницам и начали снимать сарафаны, сначала скинув с плеч лямки. Движения ведьм были торопливыми, дерганными, но за ними не скрывались страх или стыд от того, что они прилюдно раздевались, за ними чувствовалось нетерпение.

Зрители, стоящие по другую сторону освещенного пятиугольника, расступились и пропустили нагого мужчину в маске козла.

– Это Радмир?

Лорд не ответил. Он стоял так близко, что Яся чувствовала, как его дыхание шевелит волосы. Близость и смущала, и доставляла болезненное удовольствие. Заныли груди, теплая волна вожделения спустилась вниз живота.

Когда Ясино дыхание стало таким частым? Тогда, когда мужчина в маске подошел к Даурике, провел рукой по ее груди, которую она выпятила в ожидание ласки, слился с ледяной ведьмой в поцелуе и опустил руку туда, вниз, где на белом теле темным пятном курчавились волосы? Или тогда, когда он, отпустив рот, но не вынимая пальцы из Даурики, притянул к себе Стешу и поцеловал ее в пухлые губы, по которым она за мгновение до этого провела языком? Или тогда, когда лорд Тореш притянул к себе за талию Ясю и лизнул в изгиб шеи?

Яся не заметила, как лишилась халата. Может, она сама его сбросила, распаленная сценой совокупления мужчины в маске и двух ведьм, одна из которых была темноволоса и стройна, другая противоположна ей и в цвете волос, и в величине груди, и в пышности бедер, но не уступала в рвении получить свою долю наслаждения?

– Ведьмы всегда свободны в отношениях с мужчинами, – шептал лорд Тореш, прижимая ладони Яси к стеклу и раздвигая коленом ее ноги. – Но моя ведьма должна принадлежать только мне.

Как можно сопротивляться желанию отдаваться, когда на тебя накатывают волны похоти, сулящие наслаждение? Как можно остановиться, когда жаждешь развязки, доведенная до исступления поцелуями и прикосновениями к ноющим соскам?

На пятиугольной площадке ведьмам опять поднесли кубки с вином, и начался второй раунд посвящения, еще более разнузданный.

Яся тоже глотнула вина из фляги и сама уже встала на колени перед лордом, направляющим ее действия и стонущим от наслаждения.

Сколько раз она прикладывалась к фляге? Сколько раз подносили ведьмам кубки? Никто из них ответить не мог. Бесчувственные тела Стеши и Даурики обмыли в озере, на берегу которого и произошло посвящение, а Ясю лорд на руках перенес в свои покои, где сам выкупал и уложил отдыхать, на прощание шепнув заснувшей ведьме, не скрывая победной улыбки: «Ты приведешь меня к трону».

Что стало с ее телом? Оно светилось от силы. Каждое движение доставляло наслаждение. Яся провела ладонями по груди, плоскому животу, бедрам и застонала. Тряхнула волосами – по спине поползли мурашки. Сила рвалась из нее.

Она встала с постели и, как была раздетая, подошла к окну. Открыла створки и вдохнула морозный воздух. Ветер, ворвавшись в комнату, загудел, запел о горных просторах, позвал за собой.

Яся послушалась. Поднялась на подоконник, подставляя нагое тело холодным потокам воздуха, смывающим жар, и раскинула руки.

Ветер запутался в волосах, кинул их в лицо, закрывая глаза, толкнул в спину, чтобы ведьма сделала шаг и отдалась его воле, суля долгий и захватывающий дух полет.

– С ума сошла! – Чьи–то руки рванули ее назад в комнату, прижали к твердому телу, держали до тех пор, пока она не перестала биться и упрекать.

– Там свобода! – кричала Яся. – Он звал, он пел!

– Кто, Яся?

– Ветер! Вольный ветер!

– Ты бы разбилась, Яся. Опоздай я на мгновение – ты бы умерла.

Слова, произнесенные шепотом, отрезвили. Яся вдруг поняла, что поющий ветер толкал к гибели. Сделай она шаг, и захватывающий дух полет закончился бы на скалах.

Сильные рыдания сотрясали Ясю. Но руки, что недавно стискивали тело железным обручем, отпустили, сделались нежными, ласковыми, гладили по спине, по плечам, убирали волосы с лица.

– Тише, красавица, тише, – шептали губы и сцеловывали соленые капли с лица.

Яся открыла глаза, и на мгновение сквозь пелену слез привиделось, что целует ее Радмир. Сердце прыгнуло от радости, но тело воспротивилось чужим объятиям, а разум шепнул: «Нельзя».

Но нет, показалось. Обнимал лорд Тореш. Подхватив Ясю на руки, он отнес ее на кровать, где долго утешал, целуя каждую частичку тела, шепча слова нежности, доводя ласками до изнеможения.

Яся, лежа в постели, смотрела в окно, где цветные стеклышки раскрашивали непривычными красками небо и горы. Она чувствовала покой и безопасность, которые дарил ей мужчина, ставший необходимым.

Еще ночью тело болело, невозможно было дотронуться до губ, а сегодня боль отпустила, уступив место необыкновенной легкости. Голова немного кружилась, и Яся никак не могла собрать мысли, чтобы понять, что же с ней произошло за последние дни. Почему, любя одного, она с радостью отдавалась другому, пусть похожему на Радмира, но более жесткому и властному.

Лорд сказал, что она прошла инициацию. Теперь Яся знала, как проводится обряд, но не понимала, что в ее инициации было явью, а что – наваждением. Где она потеряла девственность: там, в жилище отшельницы, обкуренном дымом, или на лугу, среди пахнущих уходящим летом трав? И кто был с ней? Она отдалась Радмиру, в которого влюбилась еще девчонкой? Или ее первым мужчиной стал лорд, без которого теперь она себя не мыслила? Странно. Она испытывала к лорду сильную любовную тягу, словно он ее приворожил.

Яся вспомнила душевные терзания после бойни у Каменного монастыря, рассуждения о выборе дороги и своем месте в жизни. Лорд Тореш загадочным образом стал для нее тем, кому хотелось безоговорочно подчиняться: пойти по дороге, которую он укажет, сделать все то, что он захочет.

Яся принадлежала лорду душой и мыслями.

Тем страшнее было отрезвление.

– Кто провел мою инициацию?

Ладонь, прижатая к бедру, шевельнулась.

– Я.

– Почему?

– Не хотел, чтобы ты проходила ее на глазах у толпы ведьм.

– Но я была у отшельницы с Радмиром.

– Я дал ему кисет с табаком, чтобы одурманить тебя дымом и унести через портал в красивое место. Я хотел, чтобы тебе было приятно.

– Но там, на лугу, я видела Радмира.

– Значит, ты к нему испытывала чувства. В момент инициации ведьму посещают разные видения. Спроси у подруг, кого они видели, и каждая назовет своего мужчину, хотя с ними предавался похоти один.

– Кто? Радмир?

– Нет, куда ему до него. – Лорд засмеялся.

– Кто же?

– Ведьма не должна бояться первого раза, она должна желать. Страстно желать и не сдерживать своей похоти. Поэтому на инициацию мы призываем божество. Теодор всегда откликается.

– Теодор?

– Да, Бог Разврата и хранитель пороков. Ты была, кхм, немного занята, стояла спиной к окну, поэтому не видела, что в самый разгар инициации началась оргия. Сила Теодора такова, что ни один человек не может устоять перед внушаемым им вожделением. И уже не важно, кто кого любит, все любят всех. Я не хотел делиться тобой с ведьмаками, поэтому устроил инициацию на день раньше.

– Я думала, вино одурманивает нас.

– Не без этого. – Яся услышала улыбку в голосе лорда. – Оно еще придает сил. Иначе твои подруги не выдержали бы многочасовой обряд.

– Мой лорд, и что дальше? Что будет с нами?

– Дальше все останется по–прежнему. Ты и твои подруги будете совершенствовать свой дар, – ответил лорд, не понимая, что Яся спрашивала не о подругах. Говорил он бесстрастно, как–то отстранено, словно не провел с ней эти два дня. – В момент, когда тебе захочется мужчину, приходи, я погашу твое пламя. Пока не привыкнешь к своей силе, вспышки будут повторяться. Я тот, кто справится с ними.

Лорд протянул к лицу Яси ладонь, и ведьма увидела на ней ожоги.

– Теодор назвал бы тебя горячей штучкой, – ухмыльнулся он.

Но Яся не слышала лорда. Ее оглушили слова «все будет по–прежнему».

Яся сбежала от любовника, улучив момент, когда тот вышел в один из порталов. Наспех накинув на себя халат, кинулась вниз, к себе, не обращая внимания, что во время бега едва запахнутая одежда не скрывала следов поцелуев.

«Дура, какая я дура! – ругала себя Яся, спускаясь на свой уровень, не замечая любопытных взглядов ведьм, которые расступались, пропуская ее. – Почему поверила, что я особенная, что лорд любит меня? Я всего лишь одна из ведьм, которой он оказал услугу, зная, что другим с ее даром не справиться».

В последнее время лорд настаивал, чтобы Яся ужинала вместе с ним. Эти уроки стали сущим наказанием, она не столько ела, сколько выслушивала нотации, что неправильно сложила руки, взяла не ту вилку, не с того начала есть непривычно выглядящее блюдо.

– Ты должна вести себя так, словно воспитывалась при дворе короля, – сухо отчитывал он ее.

– Зачем мне это? Я воин!

– Когда–нибудь, сопровождая меня, ты окажешься в высшем свете. Я не хочу, чтобы моя любимая ведьма опозорилась.

У Яси нередко мелькала мысль, что совместные обеды, обучение этикету, намеки на высший свет и такие вот словечки, как «любимая ведьма», говорят о том, что она интересна лорду не только как ученица. Ее пугали и приятно волновали собственные предположения. Действия лорда в последние дни только подтверждали догадки. Поэтому слова: «Все останется по–прежнему» больно хлестнули по зародившимся чувствам к магу.

Оказавшись на своем уровне, она услышала плач, доносившийся из спальни Стеши.

На стук в дверь из соседней комнаты выглянула заспанная Даурика.

– Стеша плачет, – сказала Яся и еще раз постучала. Плачь за дверью перешел в рев.

Даурика, завернутая в простыню, присоединилась к Ясе и громко крикнула:

– Стеша! Открой! Иначе мы дверь выломаем!

Угроза подействовала. Стеша чуть–чуть приоткрыла дверь, и подруги в узкую щель смогли рассмотреть, что лицо ураганной ведьмы распухло от слез.

– Что надо? – грубо спросила она, но Яся с Даурикой не стали ждать, навалились на дверь, и, толкнув ее, влетели в комнату.

Все трое молча застыли, поразившись изменениям, произошедшими с ними. Рыжие волосы Стеши торчали в разные стороны словно мочало, у Даурики сбились в один колтун и закрывали половину лица. Только у Яси они пребывали в относительном порядке. Ведьма покраснела, вспомнив, как лорд ночью после купания их расчесывал.

Стеша, как и Даурика, наспех обернулась простыней, но открытые руки, придерживающие белую ткань, были покрыты синяками и кровоподтеками.

– У меня кожа нежная, а он был так неистов. У меня все болит. Девочки, что он творил со мной! – Стеша опять заплакала.

– Кто «он»? – переспросила Даурика.

– Лорд Тореш. Это он лишил меня девственности и до утра не отпускал. Не знаю, как позволила ему, но я отдала свое тело на растерзание. Самое ужасное, я получала от боли удовольствие! Чем сильнее он мучил меня, тем больше мне хотелось. Я тонула в наслаждении.

– Бедная, ты плачешь, потому что тебе больно? – Яся приобняла Стешу за плечи. Она не стала переубеждать ее, что с ней не мог быть лорд Тореш. Пусть он сам разбирается с видениями ведьм.

– Нет, – покачала головой Стеша и уткнулась в ладони. Ее уши ярко горели. – Мне стыдно признаваться, но я хочу еще. Мое тело каждой клеточкой требует болезненных ласк. Я хочу лорда Тореша.

– А я была с Радмиром. – Даурика улыбалась. – Девочки, он такой чудесный, так целуется! И такие глупости творил со мной. – Даурика стыдливо зажмурила глаза. – Теперь я его еще больше люблю.

– Я ничего не понимаю, – задумчиво произнесла Яся. – Вы же обе были на одной инициации, и к вам вышел один и тот же мужчина в маске.

– И это был лорд, – произнесла Стеша.

– Это был Радмир, – выпалила Даурика, зажмурив глаза.

– Я так волновалась, что плохо помню, как все происходило после клятв и тройного стука посоха достопочтимой Солоники. Я хорошо запомнила только лорда Тореша и наши с ним игры. Значит, и лорд, и Радмир вышли к нам и провели инициацию на берегу озера, – примирительно согласилась Стеша.

– В лесу, – поправила Даурика. – Мы были в лесу, на поляне. Девочки, а что будет дальше? Мы стали любовницами лордов? А ты, Яся, чья любовница?

– Я любовница стешиного снеговика, – грустно пошутила Яся. – И дальше все останется по–прежнему, – повторила она слова лорда Тореша.

– Ух, что–то я опять распалилась! – Стеша обмахивалась краешком простыни, поднимая такой сильный ветер, что в комнате стали взлетать занавески. – Даурика, дай твоей студеной воды.

Даурика, видя, как ветер переходит в смерч, закручивающийся вокруг рыжей ведьмы, поспешно налила в кружку воды из графина, шепнула в него пару магических слов, дунула и протянула Стеше, которая с жадностью поднесла ее к губам.

– Даурика! Ты и вправду что ли плюнула в воду! – возмущенно выкрикнула ураганная ведьма, взметнув смерч до потолка. Она перевернула кружку, из нее выпал кусок льда и разбился на мелкие сверкающие частицы.

– Ой, что это? – удивилась Даурика, и в комнате вдруг бешено закружился снег, больно раня колючими льдинками.

Яся выбежала за дверь и крикнула во все горло:

– Наставницы! Сюда! – И вспыхнула ярким пламенем, взвившимся протуберанцем.

– Я знал, что эти три ведьмы усиливают друг друга, поэтому свел их вместе. Но не ожидал, что, объединившись, они запустят магию саморазрушения. – Яся слышала голос лорда Тореша. Он злился.

Яся опять находилась в его спальне, хотя не помнила, когда сюда вернулась. Сквозь сон до нее доносились голоса, но смысл произносимых слов она смогла понять, лишь проснувшись и на цыпочках пробравшись к двери, ведущей в комнату, где обычно Яся с лордом занимались огненной магией и теми науками, что надлежит знать ведьме.

– Ураганная ведьма выплеснулась так, что едва ли найдет силы подуть на кипяток, – засвидетельствовала Зоряна. Яся узнала высокий голос советницы. – Я думаю, Стеша уже никогда не восстановится.

– Сколько времени зря потрачено, – Квинтата никогда не повышала голос. У Яси от страха за Стешу похолодели руки.

– Мы не успеем подготовить другую, все остальные ураганные ведьмы намного слабее! К тому же Яся может и не найти с ними душевной близости, – Зоряна спешила выдать свои опасения.

– А где находились их наставницы? – произнесла Солоника хрипловатым голосом. Она опять была простужена.

– А я о чем? – воскликнула Зоряна. – Им было приказано находиться в комнатах подопечных! Если бы они не прозевали стихийного выброса, мы бы не потеряли двух ведьм!

– Мы потеряли одну ведьму. Одну! – Солоника говорила медленно, ее слова перебивал кашель. – С Даурикой все обстоит иначе. У нее не случилось полного выгорания, как у Стеши.

– Несколько дней у отшельницы и Даурика придет в себя. – Лорд Тореш поднялся, скрипнул отодвигаемый стул. – Ледяной ведьме хочется любви Радмира, она ее получит. Девушке пойдут на пользу несколько дней забав для молодого тела.

– Мне бы тоже пошли, – вздохнула Солоника и опять кашлянула. – Хоть прогрелась бы.

Зоряна хихикнула.

Когда голос лорда прозвучал совсем близко, Яся шмыгнула в тень, но маг, видимо, мерил шагами комнату, его голос опять удалялся:

– Больше медлить не будем. Пора действовать. Ждем выздоровления Даурики и отправляем их ко двору. Ее наставницу Леду спустить на первый уровень, пусть походит в белом фартуке, наставницу Стеши послать на неделю к варварам. Хушш жаловался, что им не хватает женской ласки.

– Можно мне к варварам? – просипела Солоника. Зоряна засмеялась.

– Наставница не подпустит их к себе, она сильная ведьма, – Квинтата прервала смех Зоряны.

– Хушш справится, достопочтимая Квинтата. Вы не видели, как он заарканивает сноровистых кобылок. Все, дамы. Встретимся, когда Даурика вернется.

Дальше Яся слушать не стала. Она метнулась к кровати и притворилась спящей.

Лорд вел себя так, словно ничего не случилось. На вопросы о подругах отвечал уклончиво, объяснял, что после инициации всплески силы случаются, поэтому и Даурика, и Стеша сейчас нуждаются в покое, их перевели к более опытным наставницам, чтобы учиться управлять своими способностями.

Яся терпела его ложь, старалась ничем не выдать своей осведомленности, чтобы при случае сбежать и повидаться со Стешей, о которой сильно переживала.

Огненная ведьма знала, что сейчас подруге тяжело: она осталась без их поддержки, без наставницы, без магических способностей.

И еще одна боль застряла в сердце Яси – она не знала, как относиться к лорду Торешу. Вроде бы он никогда не скрывал, что готовит ведьм для войны с людьми, но услышанный разговор с советницами открыл, что лорд собирается отправить ее и Даурику в самое пекло – ко двору регента–оборотня. Это известие настолько сильно опечалило, что Яся не могла отдаваться лорду с прежней страстью. Девушка засомневалась, испытывает ли он к ней иные чувства кроме похоти. Ведьме хотелось, чтобы ее любили, и страстно желала сама любить в ответ, но, когда лорд шептал приятные сердцу слова, Яся подвергала сомнению каждое, не веря, что любимую могут отправить туда, где ее поджидает смерть.

Она даже немного завидовала Даурике, зная, что та сейчас вместе с Радмиром, с которым все проще. И любить его было бы проще.

Скучала ли Яся по Радмиру? И да, и нет. Что было между ними? Начало любви, которую отнял более опытный, более решительный лорд Тореш. Даже тот единственный раз, когда Яся целовалась с Радмиром, а потом отдалась ему, был всего лишь видением, на самом деле ее целовал и раздевал лорд Тореш.

Ах, если бы не его «все останется по–прежнему»! Если бы он позволил себя любить и любил сам! Неопределенность – вот, что изводило Ясю. Кто она для лорда Тореша? Ученица? Любовница? Не иллюзия ли все, что происходит с ними? Улетать от наслаждения, даримого великолепным мужчиной, и сомневаться в нем, в правдивости его слов?

И не сбежать, и не скрыться.

Просто некуда.

Пока Яся искала повод повидаться со Стешей, чтобы не вызвать подозрения у лорда, произошло страшное событие: подругу нашли мертвой в одной из пещер у озера. Когда лорд сообщил ей об этом, Яся кинулась к нему в ноги, умоляя, чтобы он проводил ее к телу ураганной ведьмы.

– Яся, успокойся. Завтра ты попрощаешься с ней. Не стоит тебе сейчас идти в пещеру, зачем травить душу?

Но Яся не слушала, плакала, цеплялась за руки, и лорд, видя неподдельное отчаяние, не решился отказать:

– Хорошо, внизу ждет Хушш. Он тебя проводит.

Когда они спустились на шестой уровень, варвар сразу все понял:

– Милорд, я в ответе за вашу женщину. Я помню: ни волоска.

До озера Яся бежала так быстро, что варвар едва поспевал за ней, и только рукой указывал, в какую сторону двигаться. Влетев в пещеру, она увидела, что возле тела Стеши сидит Чупрай и читает ритуальную молитву, помогающую душе ведьмы найти путь во мраке. Горящий факел чадил, и при его свете невозможно было понять, как давно умерла девушка.

Яся упала на колени и прижала ухо к груди Стеши. Одежда подруги была мокрой, а кожа холодной.

«Стучи! Стучи!» – приказала Яся. Но сердце молчало.

– Ты, девонька, зря сердце слушаешь. Оно, почитай, уже сутки не бьется. Ее комнату осмотрели, она постель на ночь не расправляла. – Ведьмак обошел тело Стеши и присел рядом с Ясей.

– Как же так, дядька Чупрай? Что с ней случилось? Где ее нашли? – Яся не узнавала свой голос. Глухой, грубый. Ком в горле.

– Мы думаем, она на себя руки наложила. Утопилась.

– Где?

– Да тут, в озере.

– Кто ее нашел?

– Радмир. Он ее тело заметил, когда с ведьмами к водопаду шел.

– А Радмир разве в замке?

– Я не слышал, чтобы он его покидал. Готовится инициация еще нескольких ведьм, работы много.

– Вот как…

Слез не было. Яся знала, что нужно поплакать, чтобы освободить сердце, наполненное болью, но глаза оставались сухими.

Стеша всегда была в их троице самой веселой, самой задиристой, самой отчаянной. Когда их учили бальным танцам, Стеша все время ошибалась, путала шаг налево с шагом направо, и никакие ухищрения не помогали ей запомнить простые движения, если в рисунке танца присутствовал поворот. Позже выяснилось, что и вызываемый ею смерч закручивается не в ту сторону, что у других ураганных ведьм. Казалось, велика ли беда? Но если на занятиях несколько правильных смерчей сталкивались с ее неправильным, то начинался хаос, и безумствующие ветра срывали все, что плохо крепилось: от лент для волос до парика с головы ведьмака Пафнутия, на его несчастье, именно в этот момент решившего поухаживать за хорошенькой наставницей. Его позор был уравновешен другим конфузом: неправильный стешин вихрь задрал юбки на головы всем присутствующим ведьмам, явив панталоны разных размеров. По негласной договоренности, никто из ведьм не болтал о парике ведьмака, как и он не делился с другими, что некоторые наставницы не носят панталон. Вообще.

На первые занятия Стеши по верховой езде сбегалось, наверное, все мужское население замка. Уж больно впечатлительно ее пышные телеса подскакивали, когда лошадь переходила на галоп. Ловить ее, театрально соскальзывающую с седла, собиралась целая толпа ухажеров: всем хотелось подержать в руках хохочущую булочку.

Яся не могла поверить, что больше не услышит ее смеха, выдумок о рыжем снеговике, упреков в нарушении клятвы, когда подруги застывали, завидев Радмира.

Как страшно исполнилась мечта Стеши побывать у красивого парня на руках! Только не пришлось ей запустить пальцы в его густые вихры, не удалось попробовать сладкого поцелуя…

Постояв над телом Стеши, замерзнув, словно это она лежала в мокром платье на холодном песке, Яся, обхватив себя дрожащими руками, сгорбившись под тяжестью навалившегося на нее горя, медленно побрела вдоль берега озера. Его черные воды притихли, не накатывались, как обычно, на песок, будто чувствовали свою вину в гибели молодой ведьмы.

– Нет, не могла она убить себя. Я не верю, – шептала Яся, а шедший за ней Хушш не решался ни остановить ее, ни прервать бормотание, боясь очередной вспышки магии, которую он не смог бы погасить.

Он даже обрадовался, когда Яся резко замерла и обернулась на него.

– Хушш, проводи меня на третий уровень. Мне нужно забрать свои вещи. – На самом деле она хотела осмотреть комнату Стеши. Что делала подруга перед смертью? Иногда по вещам, по одежде можно догадаться, что происходило с близким тебе человеком.

Но в стешину комнату попасть не удалось, она была магически запечатана самим лордом, поэтому Ясе ничего другого не оставалось, как вернуться к себе.

Открыв шкаф, она стала вытаскивать из него платья и нижние сорочки, которых ей не хватало у лорда Тореша. Даже сейчас она была в его халате. Во время внезапного выброса силы платье полностью сгорело, но белое пламя совсем не тронуло тела.

Засунув руку вглубь шкафа, ведьма наткнулась на небольшую деревянную шкатулку, которой на полке с нижним бельем прежде не было.

Оглянувшись на Хушша, который изваянием застыл у двери и не спускал с подопечной глаз, Яся не стала рассматривать незнакомый предмет, завернула его в нижнюю юбку и кинула к остальным платьям.

В шкафу остались кожаные штаны и куртка, в которых она с Хушшем ходила в походы. Сильнейшая тоска навалилась на ведьму. Кто хоть раз ходил в горы, всю жизнь будет скучать по ним.

– Хушш, нам не удавалось поговорить с тобой после того, как я сходила к Башуре. Мне жаль, что лорд Тореш наказал тебя.

– Радмир меня вылечил. Не переживай, ведьма.

– Я была у Башуры еще раз и тогда узнала, что у нее нет языка от рождения. Скажи, Хушш, зачем ты послал меня к ней, если знал, что она немая?

– Ты, ведьма, сделала все, как я учил?

– Да. Я молчала.

– А Башура? – Он ждал, пока Яся мысленно металась в поисках правильного ответа. Наконец, она решилась сказать правду.

– Она говорила со мной. Хушш, что происходит?

– Нет вины людей в том, что они не умеют слушать. Что Башура сказала тебе, ведьма?

– Что воздух трещит от магии, которая сворачивается в воронку. Я размышляла об этом и поняла, что хищники появляются в горах из–за магической воронки, которая засасывает их в иных мирах и выбрасывает здесь, в Корр–У.

– Да, ведьма. Это так. Пока лорд Тореш жил в столице, в горах было тихо. Появились ведьмы, стали появляться твари. Больше ведьм, больше тварей, сильное колдовство – сильные твари.

– Хушш, ты любишь свои горы?

Варвар кивнул.

– Ты хочешь, чтобы лорд Тореш покинул замок вместе с ведьмами?

– Да. И чтобы никогда не возвращался. Я знаю, это ты уведешь его отсюда.

– Почему я?

– Башура сказала. Лорд бил не за то, что я отпустил тебя к Смерти, он боялся, что Смерть много скажет.

– Почему?

– У него есть секреты, а она их видит.

– Когда лорд пришел к отшельнице, он был злой. Я думала, он ей язык отрезал.

– Да. Еще раз отрезал. Она больше не может с тобой говорить. Иначе умрет.

– Но я была у нее на следующий день.

– Она говорила?

– Нет.

– И не будет. Думай о том, что она успела сказать.

– Хушш, она показала мне белого волка, и он попросил не убивать его. Ты не знаешь, что это значит?

– Ведьма, помнишь, две зимы назад мы ходили в долину?

– Где мы сидели в засаде?

– Да. Помнишь мужчину и женщину, что были сражены одной стрелой Хосипа? Это король оборотней и его невеста, Алекзандр и Ариэль. Они называют себя Лунными волками. Лунный волк – белый волк. Дальше думай сама.

– Хушш, ты много знаешь. Скажи больше, если веришь, что я должна увести лорда Тореша отсюда.

– Я подумаю, ведьма. Пора идти.

– Почему так долго? – Лорд сидел в кресле и пил рубиновое вино. Ясю передернуло, когда она вспомнила о фляжке, из которой глотала в ночь инициации подруг.

– Я забрала свои вещи. Мне неудобно ходить в вашем халате. На меня смотрят.

– Кому какое дело в чем ты ходишь? – Тореш был пьян и агрессивен. – Я хочу видеть тебя голой, и ты будешь голой. Выброси свои тряпки и иди сюда!

Яся вспомнила о коробочке, что нашла в шкафу, и пожалела, что не открыла ее при Хушше. Она отложила вещи в сторону и подошла к лорду.

– Раздевайся!

Яся сняла халат. Лорд протянул руку и медленно провел пальцами вокруг ее рта, потом спустился по линии шеи вниз до холмика груди, ущипнул за сосок, заставив Ясю застонать. Стон понравился, Яся видела, как блеснули глаза лорда. Он ущипнул еще раз, но ведьма сдержалась.

– Пей! – приказал он и протянул свой бокал.

– Я не люблю вино.

– Пей, иначе будет больно.

Яся не хотела боли. На сегодня хватит. Она выпила. Лорд налил еще. Она опять выпила. Голова закружилась. Вино оказалось крепким, а Яся не успела поесть, поэтому теперь едва стояла на ногах. Лорд заметил, что она качнулась.

– Я говорил, что ведьмы без стеснения отдаются мужчинам и позволяют им делать то, что позволяет не каждая женщина?

– Мой лорд, я устала. Можно я пойду лягу?

– Я говорил: пей, иначе будет больно?

– Я пила, мой лорд.

– Значит, больно быть не должно.

Яся кричала. Извивалась в его руках, а он не отпускал. Опьянение не помогало забыться, мешало. Владей она телом, постаралась бы вырваться, а так… Телом владел лорд. Больно и долго. Извращенно.

Когда он уснул, Яся сползла с кровати.

Впервые она осознала, что попала в руки к зверю. Беспощадному, умеющему играть на чувствах, идущему к своей цели. И убить его она не могла – когда–то все ведьмы дали клятву на крови, что не пойдут против покровителя, и цена этой клятвы – жизнь. Причем не только ее. Клятва магически связала ее с Даурикой, близнецами и еще несколькими юными ведьмами и детьми. Стоило ей нанести вред лорду Торешу, в тот же момент вместе с ней умрет двенадцать ничего не подозревающих ведьм. Сама Яся тоже входила в чью–то чертову дюжину. Лорд Тореш знал, что Яся не пойдет на убийство любимых близнецов, поэтому ничем не рисковал, засыпая рядом с обиженной огненной ведьмой.

Кое–как доковыляв до своих вещей, так и оставшихся лежать на полу, Яся села рядом с ними. Покопавшись в белье, нащупала шкатулку, открыла ее и заплакала. На дне незатейливой коробки лежали ножницы, те самые, которыми рыжая Стеша срезала свои непослушные кудри. Оставить их она могла только в том случае, если знала, что они ей больше не понадобятся.

Рыдая над коробкой с маленькими ножницами, Яся оплакивала тех, кто повлиял на ее жизнь, но сам так и не стал счастливым:

Свою несчастную подругу, наложившую от безысходности на себя руки.

Свою маму, которая не успела убежать вместе с ней от разъяренной толпы сельчан.

Глупую Даурику, которая верит, что находится рядом с Радмиром, а на самом деле лежит в объятиях незнакомца в прокуренной хижине отшельницы и видит яркие сны.

Яся плакала, жалея себя и свою странную жизнь, в которой не оказалось места любви.

Наплакавшись вдоволь, Яся натянула на себя платье, взяла стешину шкатулку и пошла к порталу, который вынес ее на шестой уровень. Выйдя в коридор, она заметила спящего у двери Хушша, который моментально открыл глаза.

– Ведьма, я узнал, что тебе надо.

Карета, запряженная четверкой лошадей, сопровождаемая вооруженным отрядом варваров, выехала на королевский тракт. В карете ехало трое: две молодые дамы, одетые в дорожные костюмы современного покроя, и богатейший в Корр–У человек – лорд Тореш.

Они держали путь в столицу, где регент Игнеску Тодору объявил смотр невест. Местная знать, теряя свои позиции при дворе после смерти короля Станислава, грозилась перейти в оппозицию, если регент не женится на одной из дочерей знатных семейств Корр–У.

Лорд Тореш не подозревал, что сидящая напротив него светловолосая дама осведомлена о его участии в нагнетании обстановки на политической арене. Чуть менее двух лет назад он обманом выманил из Шезгарта многочисленные семейства оборотней, поверивших, что в Корр–У их призвал король «Лунных волков» Алекзандр, отправившийся туда заявить свои права на престол.

Когда лорд Тореш открыл мощный портал, и на землю Корр–У ступили тысячи ликанов, регент схватился за голову. Переселение огромного клана, к которому он когда–то принадлежал, не входило в его планы.

Ликаны, поняв, что их обманули, вернуться назад уже не могли. Портал, пропустив обозы со скарбом, закрылся, а другой, стол же мощный, не существовал даже в древнем Храме, связывающем пять миров сетью порталов.

Лорд Тореш переселением ликанов поставил регента в заведомо проигрышное положение: с одной стороны, на него наседали сородичи из Шезгарта, требуя благ, которых они считали себя достойными, с другой стороны, возмущалась местная знать, у которой более сильные ликаны эти блага отнимали.

Регент, не имеющий опыта управления в силу того, что воспитывался отнюдь не во дворцах, полагающийся лишь на советы канцлера, понимал, что зреющее недовольство вот–вот перерастет в войну, поэтому пошел на уступки и согласился жениться на местной красавице.

Две из дюжины красавиц как раз и ехали в карете лорда Тореша. Одна из них, огненная ведьма, та самая миловидная блондинка, будет представлена при дворе как дочь, другая – ледяная ведьма, как племянница покойного брата. Лорд Тореш не беспокоился о том, что у него никогда не было ни дочери, ни племянницы, все нужные документы и книги родословных древ давно выправлены, а если кому взбредет в голову покопаться в них глубже, он просто не успеет обнародовать свои знания – власть в Корр–У поменяется.

Именно для этих целей долгие годы лорд Тореш, жаждущий короны Корр–У, собирал армию из ведьм, владеющих смертоносной магией. Три самые сильные ведьмы, советницы мага – Зоряна, Солоника и Квинтата только ждали сигнала, чтобы тайно привести обученную армию в столицу и посеять там хаос, на гребне которого лорд Тореш станет королем.

Но существовал более мирный и быстрый способ перехода: одна из ведьм должна войти в число претенденток на роль жены регента и, не доводя дело до свадьбы, убить жениха. В том, что из двенадцати представительниц знати невестой окажется одна из его воспитанниц, лорд Тореш не сомневался.

Лорд Тореш ехал в карете молча, положив обе ладони на набалдашник трости в виде расправившего крылья орла, и задумчиво наблюдал за своими спутницами.

Та, что теперь носила имя леди Ясения Тореш, упорно смотрела в окно, не желая с ним встречаться взглядом, и даже не поворачивала головы, если к ней обращалась «кузина» леди Даурия Тореш.

– Лорд Тореш, когда можно будет выйти и размять ноги? – Даурика ерзала на сидении. Карету подкидывало на ухабах, и всякий раз ведьма закусывала губу. Лорд улыбнулся, зная причину неудобства ледяной ведьмы.

Она только вчера вернулась из хижины отшельницы, где в течение недели предавалась любовным утехам с ведьмаком Давром, пребывая в уверенности, что ее ублажает Радмир. Нужный состав табака лорд сам передал Башуре. Каждый день в хижину отправлялся посыльный, чтобы привезти ледяной ведьме изысканные блюда со стола лорда, опять–таки приправленные возбуждающим средством, чтобы направить все мысли Даурики в другую сторону от бед замка. Она и сейчас находилась в возбуждении: глаза горели, губы припухли, на щеках розовел румянец, делая и без того красивую ведьму необыкновенно привлекательной.

Лорду не нужны слезы по погибшей подруге, пусть лучше Даурика мечтает о Радмире. Все будет потом. И слезы, и откровения.

Лорд опять перевел взгляд на Ясю. Он хотел оттолкнуть от себя огненную ведьму и сделал это, но в то же время, глядя на нее, возбуждался от воспоминаний, даже тех, последних, когда выпустил из себя внутреннего зверя.

Он поерзал на сидении почти как Даурика.

Утром после безумной ночи ему доложили, что она вернулась в свою комнату на третьем уровне. Лорд не стал ломать огненную ведьму. Не сейчас. Он еще успеет все исправить.

Вспышка жестокости по отношению к ней играла на руку. Как появиться при дворе и слыть почтенным отцом, когда твоя «дочь» смотрит на тебя влюбленными глазами?

Лорд знал, что регент, выбрав одну из семейства Тореш, не будет целомудренно ждать свадьбу. Игнеску в первую же ночь сорвет «запретный плод» и будет рвать его каждую последующую.

Тореш сам не справился с желанием и не остановил себя после инициации Яси.

Он крепко сжал зубы, чтобы стон ревности не сорвался с губ.

Тореш прекрасно знал, что произойдет с ним, когда он выпьет рубинового вина, пробуждающего все низменные инстинкты, но все равно сделал это. Он чувствовал, что вязнет в своей любви к Ясе. Пройдет несколько дней, и он не сможет отпустить ее, сорвав то, к чему готовился столько лет. На весах стояли любовь к огненной ведьме и корона Корр–У. Выпив рубинового вина, он выбрал корону.

Но в его сердце жила надежда, что он сумеет вернуть себе ведьму. Так или иначе.

– К заходу солнца мы подъедем к трактиру «Толстый монах», где подают вкусное монастырское вино, козий сыр и ребра барашка. Там же переночуем.

Лорд специально первым назвал монастырское вино, наблюдая, как вздрогнули ресницы Яси. Она помнит и злится.

«Так надо, девочка, так надо», – подумал он, опять поерзав.

Яся ужинать отказалась, несмотря на то, что еду принесли в снятые комнаты. Слишком разный люд собирался в придорожных трактирах, и, хотя восемь воинов во главе с Хушшем отпугнут кого угодно, лорд не желал повторения случая, когда на обоз, везущий Ясю, напали.

Даурика составила лорду компанию и весь вечер щебетала о том, что Радмир обещал их догнать.

– Милая, тебе нужно думать о другом мужчине. Говорят, регент очень хорош собой, и все внимание ты должна оказать ему, а не мечтать о моем беспутном племяннике.

– Говорят? Вы его не знаете в лицо?

– Когда я бывал при дворе, то встречался лишь с канцлером. Ни портретов, ни самого регента никто не видел. В этом главная трудность. Я думаю, он откроется лишь своей невесте. Его избранницей можешь стать ты, поэтому, прошу тебя, выплыви из любовного тумана и возьми себя в руки.

С Даурики неожиданно слетела маска легкомысленной леди.

– Мой лорд, – сказала она, пристально глядя на собеседника, – не нужно напоминать мне о моих обязательствах. Я складываю губы бантиком и хлопаю ресницами не потому, что растеряла мозги, я хочу, чтобы меня принимали за дурочку.

– Ах, вот какую роль ты себе избрала? – Лорд Тореш похлопал в ладони. – Даже я попался. Судя по всему, твоя подруга играет в затворницу и недотрогу.

– Об этом вам лучше поговорить с ней. И перестаньте пичкать меня афродизиаками. Я не такая неженка, как выгляжу, я справлюсь. И я знаю о смерти Стеши. Я горюю о ней, но доведу до конца то, к чему мы готовились вместе. Я не подведу. Спокойной ночи, мой лорд.

Впервые лорда Тореша так бесцеремонно выпроваживали за дверь.

«А ты не так умна, как думаешь. – Лорд поднялся из кресла с улыбкой на лице. – Тебе стоило бы опасаться так разговаривать со мной». Он наклонился, взял руку Даурики и поцеловал в открытую ладонь.

– Спокойной ночи, душа моя. Сладких снов. Боюсь, Радмир не сможет их скрасить. У него другая цель.

В полночь в окно Яси поскреблись.

– Хушш? – спросила она, приоткрывая створку.

– Ах, вот ты кого ждешь ночами? – Радмир перекинул ногу через подоконник и широко улыбнулся остолбеневшей подруге. – Так мне рады или нет? Войти–то можно? Не очень удобно балансировать на узком подоконнике.

Спрыгнув в комнату, он крепко обнял Ясю. Объятия были дружескими, без обычного его стремления погладить, дотронуться.

– Я так давно тебя не видел.

– С тех пор, как привез после инициации. Мог бы предупредить. – Яся отстранилась, и теперь они стояли друг против друга. За окном светила полная луна, и ведьма видела лишь силуэт Радмира. Его фигура потеряла юношескую гибкость, он стал мощнее, сильнее и еще больше походил на дядю.

– А что изменилось бы? Кстати, почему Хушш?

– Он друг, он охраняет, проверяет, все ли закрыто. Не боишься получить стрелу в зад?

– Ты стала другой. Колючей.

– Учителя волшебные. Ты пришел по заданию дяди? Башуру не прихватил с собой?

– Яся, перестань. Если бы я мог, все было бы иначе. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. – Он взял ведьму за руку, и провел большим пальцем по внутренней стороне ладони.

– Не противно? С дядиной вещью? Окрика его не боишься?

– Я весь день гнал коня, чтобы увидеть тебя, зачем ты так?

– Не приходи ко мне больше. Ты такая же вещь, как и я. И мы должны слушаться своего хозяина. Ложиться под того, на кого он укажет. Сейчас мне указали на регента. На кого тебе указали?

Вместо ответа Радмир вдруг притянул Ясю к себе и поцеловал. Жадно, неистово. Отпустил также резко, развернулся к окну и скрылся в темноте.

Яся высунулась наружу. Внизу с факелом стоял Хушш и качал головой. Ведьма плотно закрыла окно и задернула занавески. Как была, одетая, легла в кровать и заплакала. Поцелуй Радмира смутил, напомнил время, когда она грезила о нем и скрывала от подруг, что стала «клятвопреступницей». Инициация разделила ее жизнь на две части: на жизнь с мечтами и жизнь с болью.

В долине не так чувствовалось приближение осени, как в горах. Еще зеленела листва, цвели травы, паук ткал ажурную паутину, а утренняя роса расцвечивала ее искристым жемчугом. Ясе нравилось наблюдать, как просыпается природа. Пусть она пропустила первые трели птиц, которые раздаются еще в полутьме, но не пропустила восхода солнца. Ясное, оно спешило подняться над лесом, чтобы пройти длинный путь, а вечером упасть за горизонт покрасневшим, уставшим. Солнце мазнуло лучами по мутному оконному стеклу, теплом дотронулось до лица, ослепило глаза, из–за чего Ясе пришлось прикрыть их ладонью.

Ведьма улыбнулась. Отчего стало так легко? Не переставая улыбаться, она покружилась по комнате и упала на кровать. Яся вспомнила о ночном визитере, о его неожиданном поцелуе и потрогала губы, отругав себя: «Какая же я дура, как быстро можно сбить меня с толку».

В последние дни она старалась держаться от лорда Тореша подальше. Телесные раны зажили, и при умелом подходе провинившегося мужчины можно было зализать и душевные, но лорд не спешил.

Ее мама не раз говорила: «Выпустивший однажды зверя не сдержится и выпустит его еще раз», но Яся не верила. Будь лорд так жесток, каким показал себя ночью, он наутро за волосы приволок бы ее к себе и продолжил бы терзать, а он отпустил.

Яся думала, что знает причину разрыва – она просто надоела лорду Торешу.

Зря она пришла к нему с вещами, показав, что хочет быть рядом. Лорд специально сделал ей больно, чтобы она возненавидела его и оставила.

Но Хушш видел все иначе.

Яся вспомнила, как едва живая вышла за дверь и наткнулась на главу варваров, который поджидал ее.

– Ведьма, я узнал, что тебе надо.

Но заметив, что она держится за стену, подхватил на руки.

– Хушш, отнеси меня в мою комнату. Никого не зови, не нужно.

Варвар все понял.

Она долго сидела в воде, смывая с себя и кровь, и пот, и слезы, а Хушш терпеливо дожидался в коридоре, временами заглядывая, когда не слышал плеска воды.

Укрыв Ясю одеялом, он сел рядом на стул и протянул флягу, от которой она отмахнулась.

– Пей, боль уйдет, силы прибавятся. Радмир дал, когда лорд меня бил.

– Пусть болит. Я дольше буду помнить, что лорды не умеют любить.

– Ведьма, – вздохнул Хушш, – тебе никуда от лорда не деться. Ты его тропа к трону. Так говорит пророчество.

– Какое пророчество?

– Я расскажу, а ты ведьма, слушай. – Он отхлебнул из своей фляги. – Смотри не усни, второй раз повторять не буду.

– Давай твою флягу, Хушш.

Варвары изъясняются иносказательно, их речь образна, и Яся, вслушиваясь в слова Хушша, видела, словно наяву, как опытный охотник с опаской подбирался к небольшому замку рода Торешей, прячущемуся под сенью скалы.

Ему было любопытно, отчего по ночам там вспыхивал странный огонь, похожий на блуждающую шаровую молнию, и почему горы, окружающие замок, с грохотом сотрясались, до смерти пугая варваров и животных.

– Несколько полных лун продолжалась пляска гор, и однажды утром мы не нашли старый замок. Будто лавина слизала его языком. Вместо него появился новый замок, и он не стоял у скалы, он сам был скалой! – Глаза Хушша сделались большими. – Никто не знал, что лорд Тореш маг. В роду королей магов еще не было.

– Род королей? – переспросила Яся.

Хушш путанно объяснил, но Яся поняла, что мать лорда Тореша и отец короля Станислава кузены, и лорд был одним из претендентов на корону Корр–У.

– Плохо поступил король Станислав, обидел лорда. Отдал корону чужаку–регенту и умер.

– Хушш, ты много знаешь о дворцовой жизни.

– Горцы должны знать, с какой стороны подует ветер, чтобы вовремя скрыться в пещере.

– А кто тебе рассказал о пророчестве?

– Ты сегодня просила помочь, я сел на коня и поехал к Башуре. Лорд приходил к ней. Давно. Свое будущее видел: он сидит на троне, а огненная ведьма несет корону Корр–У.

– Как он догадался, что огненная?

– За ее спиной были горящие крылья.

Пока Яся думала о пророчестве, Хушш опять глотнул своей настойки, поморщился.

– Он будет королем, я знаю. Лорд Тореш сильный, хитрый, много умеет. Я с ним был, когда он портал в чужой мир открывал. Тогда предатель обманом тысячи оборотней из клана «Лунных волков» в Корр–У привел. Ты того предателя видела в долине, когда Хосип одной стрелой двух людей убил.

– Рябой такой, все в кровь боялся наступить?

– Он, собака. Предал короля Алекзандра. Деньги взял.

– Зачем лорду Торешу Лунные волки?

– Они регента отвлекают. У оборотней законы странные. Все время грызутся: за женщину, за власть, за корону. Чуть что – бой не на жизнь, а на смерть. Пока регент занят их распрями, вокруг себя не смотрит.

В дверь постучали, прервав воспоминания Яси. Даурика, свежая, выспавшаяся, с гладко прибранными волосами под изящной шляпкой, сделанной на заказ в Шезгарте, радостно улыбнулась:

– Мы сегодня без кавалера! Лорд Тореш в столицу порталом отправился.

– А почему мы не с ним? Столько дней в карете трястись. –

Яся собирала свои вещи в дорожный баул, который чуть погодя заберет один из варваров. А сейчас воин стоял за дверями и пугал черной улыбкой постояльцев.

– Говорит, нельзя. Все знают, что в Темный замок невесты приглашены, сбегутся толпы людей на нас поглазеть.

– Ну и хорошо, что без кавалера. – Яся вышла в коридор, где Даурика взяла ее под руку и шепнула:

– Конечно, хорошо. Посекретничаем. Расскажешь, что у вас случилось, а я о Радмире как на духу выложу.

– О Радмире? Он приехал? – Яся почему–то обернулась туда, где была комната Даурики.

– Нет еще, – вздохнула подруга.

– Будь осторожна, кругом ложь. – Яся не хотела обманывать Даурику, но и говорить правду сейчас, когда она светится от счастья, было жестоко.

Позавтракали ведьмы спокойно. Утром в трактире остались лишь постояльцы, все шумные посетители разошлись еще в полночь и сейчас отсыпались по своим домам.

– Может, проедемся на лошадях? – предложила Яся, когда они вышли к карете.

– Я не в том платье, – засмеялась Даурика, и Яся поняла ее отговорку. Это она во время походов с Хушшем чувствовала себя на лошади так, будто родилась в седле, и для нее не было разницы, в платье она или в штанах, а подруга боялась казаться смешной и неловкой. – Ты иди, а я книгу в карете почитаю. Про любовь.

Лорд Тореш выдал им несколько рукописных книг о любви к богам, чтобы при случае они могли показать свою ученость. Хотя в Корр–У даже ученых мужей можно было сосчитать по пальцам.

Сидя в седле на мужской манер, Яся не заботилась, как задралось платье, под него она надела любимые кожаные штаны. Ведьма вовсе сняла бы дорожный наряд, но в долине ее за ношение мужской одежды посчитали бы срамницей. Приходилось терпеть.

Оставив за спиной карету, чтобы не глотать пыль, Яся поравнялась с Хушшем, мычащим себе под нос какой–то напев горцев. Заметив ее, варвар осклабился в усмешке.

– Не смотри на меня так. Я ночью не звала к себе Радмира, он сам заявился. Давай сейчас поговорим о лорде. Дорога длинная, все лучше, чем песни петь.

– Песни успокаивают сердце и веселят ум.

– Хушш, откуда ты столько знаешь о лорде? Давно ты рядом с ним?

– Я всегда рядом. Десять зим назад я пришел к нему и сказал, что буду защищать. Так наши старейшины решили – лучше рядом с сильным, чем против него.

– А как лорд нашел меня?

– Трудно было. Сначала не знал, туда ездил, сюда ездил. Слушал разговоры в трактирах, люди жаловались на ведьм, он шел и проверял. Я стоял за дверями, когда он и советницы придумали, как тебя отыскать. Тогда всего четыре уровня в замке было, совет проходил в комнате с камином, в ней сейчас Праскева живет. Лорд просил охранять. Он уже тогда не хотел, чтобы его в лицо знали.

Яся слышала, что Зоряна, Квинтата и Солоника были первыми ведьмами, которые поклялись на крови лорду Торешу. Он их вытащил из костра, вместе с варварами разогнав жаждущую зрелищ и крови толпу. Советницы оказались сильными и опытными ведьмами.

– И о чем они говорили?

– Тебе не понравится.

– Но все же.

У камина, где плясал живой огонь, сидели четверо: лорд Тореш в кресле с высокой спинкой и три ведьмы в креслах поменьше, но не менее удобных. В руках каждой из них находилось по предмету: у одной метла, у другой посох, у третьей коса – советницы никогда не расставались со своим магическим оружием. После нападения людей они стали осторожнее.

– Вы не с того начали поиски, милорд. – Солоника удобнее перехватила посох, глубже усаживаясь в свое кресло. – Негоже прыгать по болотам и лесам, ведьм там мало, они чаще скрываются среди людей.

– И как же я определю, кто из селянок ведьма, если они прячут свой дар?

– Можно попросить Видящую, – подала голос Зоряна, разгладив фартук на коленях. В отличие от подруг, она старалась украсить его вышивкой или даже кружевами. – Такие ведьмы хоть и не сильны в магии, знают всего понемножку, но видят суть. Они и в ребенке дар почуют.

– Я знаю одну, но она не пойдет. – Квинтата обвела подруг холодным взглядом. – Поиски – тяжкое дело, а Праскева живет в почете и богатстве, зачем ей менять жизнь?

– Нужно заинтересовать ее, – задумчиво произнес лорд. – И, кажется, я знаю, как можно одним махом получить двух ведьм: и видящую, и огненную.

Вскоре на деревни посыпались напасти: то скот заболеет, то урожай брюквы не удастся, то посевы сгниют на корню.

Кого винит крестьянин? Себя, что не доглядел, не понял? Нет, того, кто давно бельмом на глазу. Ведьма – не ведьма, пускай высшие силы разбираются, а крестьянин ее сжег или утопил, и на следующий год и брюква с голову величиной уродится, и посевы пшеницы по плечо заколосятся.

Праскева – добрая душа, видя, как жестоки люди к ее роду, откликнулась, пошла с Чупраем и Радмиром по селениям, выискивая ведьм, живущих среди людей.

– Хушш, получается, лорд сначала беду на деревню насылал, а потом смотрел, кого люди виновным выберут?

– Получается так, ведьма. Захват власти – грязное дело.

Не вякому королю хочется, чтобы его подданные знали, что он по трупам к трону пришел. Потому наш лорд от негожих дел вроде как в стороне стоит. Советницы за него всю опасную работу делали, а следом за ними в деревни Праскева с Чупраем шли. Правда, иногда они опаздывали, ведьму уже убивали.

– Значит, правы люди, чувствуя за напастями ведьм? Только не тем приходилось ответ держать.

– Эх, девка. Сколько мы сел обошли, где и без нашей помощи беда случилась. На родителей близнецов мы неожиданно наткнулись. Как раз злой люд их с камнями на шее к воде тащил. Мы с другой стороны реки находились, вступиться не успели. Пока переправу отыскали, на берегу одни близнецы остались, да круги по воде разбегались, и пузыри лопались. Чупрай и я ныряли, но зря, утопли бедняги.

– А мама моя? Из–за чего она погибла?

– Не должна была. Сама промедлила. Мы сколько вокруг деревни кружили, уговаривали? И в тот день, когда пожар случился, она должна была с тобой у дуба сидеть. А она… Эх, девка.

– Как подумаю, как страшно ей одной против толпы было, душа переворачивается.

– Мести хочешь?

– Хочу. В глаза хочу кузнецу посмотреть. Его жене. Старосте.

– Не получится. Умерли они. Все. Лорд сам ездил, ему тоже не понравилось, что его огненную ведьму сожгли. А там пепелище. Дома вместе со спящими людьми сгорели. Никто не выжил.

– Кто же такое сотворил?

– Одна у нас ведьма осталась, которая такой огонь наслать может. Сильно ты, девка, рассердилась. Очень сильно.

И Яся вспомнила, как бросила последний взгляд на деревню, прежде чем уйти, взяв за руку Радмира.

Нехорошо посмотрела. С обидой.

Какое–то время ехали молча.

В душе Яси разыгралась буря. Она ненавидела лорда и жалела маму, попавшую в жернова по прихоти мага, который устроил на нее охоту, прикрываясь словами о спасении.

Став взрослее, Яся часто думала, почему мама не убежала с ней в Злыдень–лес? Крестьяне не решились бы зайти туда, куда и днем–то боялись.

Сейчас, после разговора с Хушшем, Яся по–другому взглянула на события той ночи: мама не хотела уходить с чужаками. Если бы она не почувствовала ложь, ее не пришлось бы уговаривать так долго. Хушш вскользь упомянул, что они достаточно ждали, когда она наконец решится. А бедная мама до последнего надеялась, что соседи одумаются, не пойдут на убийство.

Если бы советницы не подкинули в их озеро тинь–траву, от которой животные стали дохнуть, Яся до сих пор жила бы в родной деревне. Может быть, вышла бы замуж и сейчас нянчила бы своего первенца.

Кто из соседей кинул факел в их дом? Кузнец? Нет, у него было особое отношение к огню, он с ним работал, считал другом. Он не пошлет друга на убийство. Староста? Тоже нет, хоть и затаил зуб на маму. Она красивая была, он сох по ней.

Яся перебрала в памяти всех сельчан, вплоть до детей, и не могла поверить, что кто–то из них решился бы на убийство.

Страшная мысль закралась в голову: маму заставили действовать, устав уговаривать. Если бы не опасность, она не выставила бы дочь за забор.

Как жаль, что мама не сумела выжить и прибежать за ней в лес! Теперь Яся была уверена, что и после нападения сельчан мама не пошла бы с Праскевой и Чупраем. Мама не хотела, чтобы Яся стала ведьмой, потому и не учила ее, берегла.

Знал ли об этом лорд Тореш? Не потому ли подослал человека, метнувшего факел, чтобы не мать, так дочь досталась ему?

Ясе до боли стало жалко сельчан, оказавшихся марионетками в руках умелого кукловода. Того же кузнеца с круглолицей и румяной женой, их маленького сынишку, даже старосту, влюбленного в маму.

– Ты куда, ведьма? – успел крикнуть Хушш, когда Яся вдруг пришпорила коня и понеслась в чащу леса.

– Не ходи за мной, варвар! – оглянулась она, и воин невольно осадил своего скакуна, которого поначалу развернул в ту же сторону. Ему стало страшно: лицо Яси искажала боль, а в глазах сверкал яростный огонь. Не повинуйся Хушш, сгорел бы дотла вместе с конем.

По знаку руки карета остановилась.

– Что случилось? – высунулась в окно Даурика, жмурясь от яркого солнца.

– Беда! – выдохнул Хушш, подлетая к ней. Его конь, чувствуя беспокойство хозяина, припадал на задние ноги и таращил глаза. – Нужно идти за Ясей! Она может страшных дел натворить, а остановить некому!

– Поехали! – Даурика решительно открыла дверь и протянула к Хушшу руки. Он понял. Подхватил ведьму, закинул за свою спину и, когда она вцепилась в его пояс покрепче, во весь опор поскакал в лес.

По обломанным веткам, сбитой паутине, выдернутому копытами дерну, опытный охотник находил дорогу, которой двигалась Яся.

Даурика вскрикнула, когда увидела на одном из колючих кустов кусок ясиной юбки. Сама Даурика давно осталась без шляпки, ее руки и голые колени горели от хлещущих по ним ветвей.

Вылетев к обрыву, Хушш сбавил бег коня. Охотник не мог понять, перепрыгнула Яся через неширокий обрыв или вернулась в лес, поэтому метался, направляя коня то в одну, то в другую сторону.

– Смотри! – крикнула Даурика и вытянула руку в направлении наискосок от них. Там над лесом поднимался дым.

– Харра! – крикнул Хушш, взлетев на коня, и, ударяя его по бокам пятками, погнал в сторону клубящейся черноты. Даурика едва успела вцепиться в варвара, рискуя в любой момет свалиться под копыта.

Когда понукаемый хозяином черногривый в прыжке перемахнул через обрыв, Даурика ударилась головой о спину Хушша, затянутую в грубую кожу, но в страхе за подругу даже не заметила, что из рассеченной брови течет кровь, заливая ее красивое лицо.

– Харра! Харра! – повторял Хушш, погоняя коня, который, послушный командам, несся, не замечая, что на нем два седока.

Когда они вылетели к реке, увидели на другом берегу мощный столб пламени, рвущийся в небо. Огонь гудел, пожирая высокое дерево, а в нескольких метрах от него в разорванном платье, с кровью на лице и на задранных вверх руках, с развевающимися от огненного ветра волосами парила над землей огненная ведьма.

Ее глаза почернели, а рот был открыт в крике боли и ненависти, но из–за гула и треска огня его невозможно было услышать.

Чем сильнее кричала Яся, тем большую мощь набирало пламя. Уже горело не только дерево, плавилась земля под ним, а по траве в разные стороны расползались огненные змеи.

Вдруг дерево от жара раскололось, выпустив в небо сонм искр, оглушив хлопком Даурику и Хушша, которые закрыли ладонями уши и закричали от страха. Им казалось, земля лопнула, и из нее вырывался огонь, готовый уничтожить все живое.

Поляну объял золотой жар, и его ретивые всполохи лизали оборванные концы платья, а Яся ничего не замечала, погрузившись в огненный транс, мучимая болью воспоминаний.

Она погубила жизни ни в чем неповинных сельчан одним только взглядом. Дети! Сколько детей было в деревне, и все они превратились в пепел! А она, наивная дурочка, верила человеку, который, оказывается, разрушил ее мир. Влекомая страстями, она спала с убийцей ее матери!

– А–а–а! – кричала ведьма, ненавидя себя, лорда Тореша и всю свою жизнь.

– Она выгорит! – Хушш обернулся к Даурике. Та не услышала, поняла по почерневшим от копоти губам. – Надо что–то делать!

Конь трясся и хрипел, огонь отражался в черных глазах, внушая ужас, но хозяин твердой рукой удерживал скакуна на месте.

Даурика, держась за Хушша, сползла с коня и пошла к реке, которая отделяла от них горящую поляну. Скинула туфли, дрожащими от напряжения пальцами расстегнула юбку и переступила через нее, оставшись в одной нижней рубахе. Рукой прошлась по волосам, вытаскивая из них шпильки, и тряхнула головой, чтобы они тяжелой копной упали на плечи.

Когда она медленно вошла в реку, ее немигающий взгляд был устремлен на Ясю.

Хушш из–за гула огня не услышал, но понял, что Даурика выкрикивает на пугающем его языке магические заклинания, которые заставили воду пойти мелкой рябью.

Ведьма развела руки в стороны и взмахнула ими, будто хотела взлететь. Хушш никогда прежде не видел подобного чуда: с поверхности реки снялся слой воды толщиной с палец, поднялся в воздух и навис над горящим деревом послушной тканью. Резкий взмах руки, и вода заледенела, приняв форму купола, который резко опустился вниз.

Лед, казавшийся хрупким и тонким, окрасился сполохами огня, но не растаял. Он пошел морозным узором и вдруг осыпался на землю снежным сугробом, остужая дымящийся ствол.

Даурика поднесла открытую ладонь к губам и дунула. Снег, словно легкий лебяжий пух, разлетелся по поляне, закрывая своей белизной черноту сгоревшей земли и останавливая ползущий по земле огненный жар. Достигнув ног висящей в воздухе ведьмы, снег взметнулся наверх и тлеющие края ясиной юбки покрылись искрящимся инеем.

Мертвая тишина опустилась на поляну, когда огненная ведьма упала на тонкий ледяной наст. Даурика, пошатываясь, вышла из реки, отжала подол нижней рубахи и, дойдя до брошенной юбки, надела ее. Присев на землю, завозилась с застежками туфелек.

Хушш, очнувшись, погнал коня в реку, оказавшуюся такой глубокой, что ее пришлось переплывать. Сил удивляться, как Даурика удержалась на поверхности, не осталось. Варвар спешил к Ясе, сломанной куклой лежавшей на быстро таявшем волшебном снегу.

– Плохо мне, Хушш, – вздохнула ведьма, когда он поднял ее на руки. – Я не знала, что столько жизней невинных загубила. Как мне теперь жить? Как судить ненавистных лорда Тореша и его советниц, если я сама убийца?

– Все мы здесь убийцы, ведьма. Бывшие или будущие. Привыкай.

Две женщины ехали на лошади, а ее хозяин шел рядом, держась за узду, устало меря шагами незнакомый лес. Варвары поджидали своего главаря у оврага, остерегаясь приближаться туда, где столкнулись две магии, а теперь весь лес дрожал от выброшенной в него силы.

Ближайший трактир принял странных постояльцев.

– Погорельцы никак? – засуетилась жена трактирщика. – Прыська, Гануся, грейте воду! Тащите большую лохань!

Щедро одаренная деньгами, она со своими помощницами выкупала измученных женщин, смазала раны резко пахнущей мазью, что дал ей уставший воин, помогла облачиться в чистое и уложила по кроватям. Взяв испорченную одежду, служанки спешно покинули комнаты, пугаясь чернозубых варваров, тут же вставших охраной у дверей.

А этажом ниже Хушш, даже не умыв лица, наливался местной бражкой и молился своим варварским духам, чтобы «невесты» к утру оклемались. Он ругал себя на все лады за то, что поддался на расспросы Яси. Он думал, ведьма уже зачерствела душой. А она вон жива, оказывается, душа–то.

Трактиры, похожие друг на друга как пальцы на одной руке, давали временное уединение. Яся закрывалась в своей комнате и выходила только утром. Ей не хотелось никого видеть.

Ведьма чувствовала опустошение после случившегося срыва, когда чуть не сожгла лес и себя. Словно от той, прежней Яси, осталась лишь телесная оболочка.

Верная Даурика пыталась поговорить с ней, но, встретившись с безразличным взглядом, быстро отстала. Она обиделась, и теперь, когда Яся сидела в карете, не отрывала глаз от книги и делала вид, что увлеченно читает. Иногда Даурика опускала книгу на колени и смотрела на скучный пейзаж за окном. Леса, леса, деревеньки с трактиром или без и опять леса.

Ближе к столице поселения стали встречаться чаще, трактиры у дороги предлагали более вкусную еду и чистые комнаты, но и звонких монет стало уходить гораздо больше. Ни лорд Тореш, ни Радмир не появлялись, видимо, их присутствие в столице было нужнее.

Яся знала, что сначала они остановятся в городском доме лорда. Туда же прибудут их новые и красивые вещи, заказанные лордом Торешем у лучших портных Шезгарта.

Чтобы не создавать толчею и сделать прибытие невест в Темный замок торжественным, устроителями выбора было решено отправить наряды невест заранее, чтобы платья, ленты и туфельки ждали своих хозяек в отведенных им покоях.

Ворота в крепостной стене Темного замка медленно ползли вверх, скрежеща и подрагивая. Шесть сильных стражников крутили огромное подъемное колесо, напрягая мышцы, кривя от напряжения потные лица. Второй раз за последние дни приходилось им висеть на колесе. До решения наместника жениться Центральные ворота редко открывались. Везущие молоко, сыры, овощи и прочие дары щедрой земли Корр–У крестьяне пропускались через малые Западные ворота, открытие которых не причиняло столько хлопот.

На территорию Темного замка въезжала цепь богато украшенных карет, в которых сидели волнующиеся невесты регента.

Совсем недавно прибыли обозы с нарядами, которые тоже пришлось пропустить через главные ворота. Через Западные высоко груженые телеги и повозки просто не проходили. Некоторые претендентки, особенно живущие в родовых замках на окраинах Корр–У, уверенные в своей неотразимости и связях папеньки, сразу захватили с собой все приданое. Втайне знатные семейства надеялись, что регент оценит их родительскую щедрость и поставит дополнительный плюсик к достоинствам любимых дочерей.

Гардероб Яси и Даурики был намного скромнее, но не по богатству тканей и драгоценностей, а по количеству приготовленных нарядов. Зачем набивать комнаты вещами, если «невесты» надолго в замке не задержатся? Смотрины предусматривалось провести в течение месяца, но ведьмы рассчитывали на более короткие сроки. Для того, что они замышляли, хватило бы недели.

Пока девушки жили в городском особняке лорда Тореша, из горного замка тайно прибыли советницы с теми ведьмами, которых маг собирался задействовать первыми, если «мирный» план захвата власти потерпит неудачу. Со стороны особняк казался малолюдным, и даже слуги порой не догадывались, сколько в доме гостей. На этот раз уровни не уходили ввысь, а прятались под землей, но удобств там оказалось не меньше, чем в горном замке.

Лорд иногда выходил, чтобы поужинать с Ясей и Даурикой, он был деловит, сух и немногословен, но Яся даже радовалась этому. Она остро ненавидела лорда и боялась выдать свое отношение к нему.

После произошедшего в лесу срыва, когда Яся поняла, какую роль в ее судьбе сыграл лорд Тореш, погубивший маму и сделавший ее, маленькую девочку, убийцей родной деревни, она затаилась. Яся никому не могла довериться, поэтому ни Даурика, ни Хушш не знали, что у нее на уме.

Огненная ведьма ловила настороженные взгляды подруги, иногда чувствовала спиной, что лорд Тореш задумчиво смотрит на нее, но делала вид, что не замечает их беспокойства. Яся примеряла платья, разучивала танцы, обсуждала с советницами возможные варианты убийства регента, запоминала по крупицам собранные сведения об интересах и предпочтениях коронованного наместника, а сама думала о том, как выйти из игры. Не бойся она за жизнь Даурики и еще одиннадцати ведьм, которые были с ней связаны клятвой верности лорду Торешу, она скрылась бы из города, растворилась в лесах Корр–У. Яся пребывала в уверенности, попроси она Хушша, и он, несмотря на преданность магу, поможет ей сбежать.

Варвар часто оказывался рядом, стоило ей выйти на балкон или спуститься в небольшой сад, где деревья сыпали пожелтевшей листвой, навевая грустные мысли. Он молча сидел рядом и крутил в руках какой–нибудь осенний цветок, казавшийся в его мозолистых пальцах особенно хрупким.

– Ведьма, ты помнишь о своем предназначении? – спросил он однажды.

– Ты о пророчестве Башуры, что я приведу лорда к власти?

– Нет. Я о том, что маг и его ведьмы не должны снова появиться в горах, которые быстро станут мертвыми. Твари захватят их. Нельзя нарушать равновесие.

Яся грустно улыбнулась.

Вот еще одна причина, почему она не может сбежать от лорда. Напрасно она думала, что Хушш на ее стороне. Он тоже заинтересован в смерти регента. Если провалится план лорда Тореша на захват трона, он и тысячи его ведьм скроются от опалы в укрепленной крепости, опять вернув в горы черное колдовство, притягивающее тварей.

Если лорд Тореш больше проводил времени с Квинтатой, Солоникой и Зоряной, поднимающихся на его уровень через портал, куда по–прежнему не было доступа рядовым бойцам, то Радмир, чувствуя волнение девушек, старался быть рядом с ними.

Даурика первое время ластилась к нему, но вскоре все оборвалось. Яся, догадываясь о причине, старалась не лезть к подруге с расспросами, но Даурика начала сама, однажды ночью зайдя в ее комнату.

– Можно? Мне нужно поговорить. Как когда–то. Помнишь?

Огненная ведьма кивнула и откинула край одеяла, отчего огонь свечи метнулся в сторону и едва не погас. Подруга быстро забралась к Ясе в постель. Она была в одной ночной сорочке, в особняке еще не топили, а сквозняки быстро выдували дневное тепло, поэтому Яся поторопилась укрыть ее. Та благодарно посмотрела в ответ.

– Я хотела поделиться с тобой. Больше не с кем. Только тебе я могу доверять, Яся. – Даурика вздохнула. – Я тебя люблю и всегда любила.

– И я тебя, Даурика. – Яся стало стыдно. Она скрывала от

Даурики, что стала ненадежной напарницей в опасном деле. От избытка чувств она поцеловала подругу в щеку и поняла, что та плачет. Яся и сама плакала. – Я хотела тебе сказать спасибо. Ты спасла меня, а я… Прости меня, Даурика.

– Давно простила, Яся. Мы же подруги, правда?

– Правда.

– А подруги могут делиться самым сокровенным. Ведь так?

– Разумеется.

– Ну вот, слушай. – Даурика устроилась поудобнее. – Когда я находилась в хижине отшельницы, я умирала от любви к Радмиру. Мне было хорошо. Все мои грезы исполнились. Он оказался таким, каким я себе его рисовала, каким он мне снился. Любая моя прихоть, любое желание исполнялись, и я была счастлива. Но когда я вернулась и поговорила с лордом, то поняла, что меня просто лечили от срыва, добавляя в еду афродизиак и одурманивая травами. Я попросила лорда Тореша не делать этого, мне хотелось испытывать настоящие чувства, а не иллюзорные, вызываемые дурманом.

Увидев Радмира в столице, я почувствовала, как мое сердце пропустило удар. Я думала, буду гореть от любви, но когда прикоснулась к нему, к его теплой ладони, все мое естество закричало – он не тот человек, с кем я провела восхитительные дни в той хижине. Он даже пах не так! – голос Даурики дрожал. Сердце Яси сжалось от любви к подруге, так много сделавшей для нее, так много значившей в ее жизни и так несправедливо обиженной ею.

– Я не стала теряться в догадках, а позвала Радмира и поговорила с ним. – Тихий вздох облегчения не вязался с теми словами, что Яся услышала после: – Меня обманули, со мной в хижине находился не Радмир.

– Ох, Даурика…

– Но я нисколько не жалею! – горячо заговорила подруга. – Ты знаешь, я видела лицо того, другого. Сначала я думала – опять сны, но теперь я точно знаю, что это был он, мой Давр. Не смейся, я уже узнала его имя, Радмир не стал скрывать. Когда наша работа закончится…

– Если наша работа закончится…

– Не перебивай! Когда наша работа закончится, и я перестану считаться «невестой» регента, я найду Давра. Не знаю, как объяснить, но я верю, что он был искренен, когда шептал, что я для него самая красивая и любимая.

– Даурика…

– Но можно хотя бы помечтать?

– Мечтать можно, милая.

– А давай поклянемся? Как тогда, в детстве? Со Стешей? Я ее никогда не забуду.

– И я не забуду. Она скучала без нас. Я знаю. Ей было так одиноко, что она решилась на страшное.

– А почему ты думаешь, что она сама?

– Она оставила в моем шкафу вот это. – Яся перегнулась через Даурику и взяла со столика, на котором горела свеча, небольшую шкатулку. Даурика сама открыла ее и взяла в руки маленькие ножницы. – Видишь? Стеша с ними ни за что не рассталась бы, если бы не хотела…

– Да, вижу. – Даурика положила ножницы назад и прижала шкатулку к груди. – Я клянусь, что никогда опять не влюблюсь в Радмира.

– А я клянусь, что никогда опять не влюблюсь в лорда Тореша.

– Обойдем стороной?

– И не будем страдать.

Подруги обнялись.

– Мне не хватает нашей рыжей свинки, – сказала Даурика, хлюпнув носом.

– Нашего неправильного снеговика.

Обе замолчали, вспоминая детство, пору взросления и первую любовь – время, когда их было трое.

– Я хотела спросить и никак не решалась. – Даурика смахнула набежавшую слезу. – Яся, почему ты ненавидишь лорда Тореша? Это ведь с ним связан срыв в лесу?

– Да, – Яся запнулась, прежде чем продолжить: – Я узнала, что из–за него погибли моя мама и многие другие ведьмы. Это он устроил гонения на нас. Понимаешь? И ты, и Стеша, и я покинули свои дома, потому что нам угрожала смерть. Лорд Тореш тот самый человек, что толкал людей на наше убийство. А потом спасал. И мы были ему благодарны.

Даурика прижала ладонь ко рту.

– Мы можем что–то изменить? – спросила она.

– Нет, – покачала головой Яся. – Я думала об этом. Нас держит в повиновении клятва верности, ее не обманешь. Иначе смерть. А вместо нас к регенту отправят кого–нибудь еще. Думаешь, лорд не подготовил замену? Просто будет больше крови, больше погибших ведьм и людей, но он добьется своего.

– Что же делать?

– Поедем в Темный замок, как задумывалось. Я буду слушать свое сердце, которое не хочет зла, должно подсказать. Рано или поздно, но возмездие настигнет лорда. Как Хушш говорит – в мире существует равновесие.

На следующий вечер, засидевшись с подругой, с которой как прежде стало легко, Яся отправилась в свою комнату за полночь.

– Радмир, что ты здесь делаешь? – Она обнаружила мужчину лежащим на заправленной кровати. При свете свечей он казался более взрослым, чужим.

– Прости, я уснул, дожидаясь тебя. – Ладони с длинными пальцами потери лицо, прогоняя сон. Радмир сел, из–под распахнувшейся рубахи стала видна безволосая грудь. Это напомнило Ясе о давнем разговоре с подругами, когда еще выяснилось, что все они «клятвопреступницы», потому что влюблены в племянника лорда. Грустная улыбка скользнула по ее лицу. Жаль, что они не понимали тогда, как были счастливы.

– Я хотел поговорить. Но сегодня ты целый день провела рядом с Даурикой, не отходила от нее ни на шаг.

– Она много значит для меня. Если бы не Даурика и ее магия, остановившая мой огонь…

– Знаю. Ты бы погибла. Я хотел понять, почему?

Яся подошла к темному окну. На улице разыгрался ветер. Он гнул деревья, тоскливо и тревожно завывал в каминной трубе.

– Почему я чуть не спалила себя и пол–леса?

Радмир встал за ее спиной, положил теплые ладони на плечи.

– Мы с тобой вместе с первого дня, и пусть не всегда я был рядом, но твоя судьба мне небезразлична.

Он говорил, а его дыхание шевелило завитки волос у уха.

– И я всегда тебя пойму и не осужу. Я сам нагородил в жизни много такого, что не в силах исправить.

– Ты убивал?

– Да.

– Что ты чувствовал?

– Иногда радость, что остался жив, иногда сожаление, что иначе поступить нельзя.

– Случалось тебе убивать безвинных?

– Иногда. В войне бывают безвинные жертвы.

– В войне?

– Мою мать убил ведьмак только за то, что возжелал ее кольцо. Ты видела его на пальце лорда Тореша – ценный артефакт, привезенный из обители богов Неффастус, усиливающий магию в десятки раз. Я объявил убийце войну и долго выслеживал его. Однажды я сидел по горло в зловонной жиже, полной пиявок, дожидаясь, когда в домике на болоте зажгутся огни. Это было лежбище ведьмака, куда он всегда возвращался. Кровать и стол. Больше ничего. Дом держался на сваях, и я заранее их подпилил. Как только ведьмак уснул, я выбил подпорку, дом завалился набок и начал тонуть. Через единственное окно жижа быстро заполняла его, а дверь открыть ведьмак не мог, она оказалась внизу. И тогда я услышал детский плач. Ведьмак, из последних сил преодолевая поток болотной жижи, нес на вытянутых руках к окну ребенка – сына. Его глаза просили меня спасти мальчика, говорить он уже не мог. Через мгновение он не мог уже и смотреть. Но я не успел. Дом вдруг обрушился, и болото с хлюпаньем поглотило его.

– Ты мучился?

– Да. Меня преследовали глаза ведьмака. Они умоляли.

– А я вижу глаза сына кузнеца. Они у него были голубые–голубые. А на носу веснушки. Волосы колечками, белые как лён. А теперь его нет. Я одним злым взглядом сожгла деревню вместе с детьми.

– Родная…

Руки Радмира обняли Ясю. Крепко–крепко. А она смотрела в окно, где по стеклу расползались капли дождя.

– Я ненавижу лорда, – выдохнула с чувством ведьма.

– Я тоже, – шепнул Радмир. – Все самое плохое в моей жизни связано с ним.

– И у меня. Он виноват в смерти мамы. Ему нужна была огненная ведьма, и он получил ее. Ценой жизни многих. Когда я осознала, на что лорд Тореш способен, я не выдержала и чуть не убила себя.

– Ты знаешь, почему он искал тебя? – Радмир задержал дыхание.

– Я принесу ему корону Корр–У. Так говорит предсказание.

– И ты сделаешь это для него?

– У меня есть выбор? Клятва верности… Ее не обойти. Я не могу не думать о Даурике и близнецах. И о тебе, – добавила она совсем тихо.

– Яся…

Ведьма оглянулась, посмотрела в мерцающие глаза Радмира. И сдалась.

Этот поцелуй не был похож на первый – жаркий, неистовый. Он был с горчинкой. Так целуются люди, чьи души ищут тепла.

Ладонь Радмира легла Ясе на шею, не давая девушке отвернуться, прервать поцелуй. А Ясе и не хотелось, чтоб поцелуй закончился. Она сама начала расшнуровывать платье, освобождая груди, которые ныли, требуя ласки, и застонала, когда мужские пальцы нежно коснулись их.

Может быть, завтра она пожалеет об этой ночи, но сегодня она не могла себе отказать. Ее душа, ее тело просили поцелуев Радмира, его объятий, его стонов.

Нежный, нежный Радмир…

Сейчас, сидя в карете, въезжающей через Центральные ворота в Темный замок, она думала об их первой ночи, трогала губы, не замечая, что на пальцах остается след от помады. И улыбалась, рассеянно глядя в никуда.

Ранним вечером, когда солнце уже скрылось за верхушками острых шпилей башен, украшенных знаменами, а факелы еще не успели зажечь, кареты с невестами стали съезжаться к парадному входу в Темный замок. По случаю грандиозного события его украсили цветами, а на каменные плиты, которыми был вымощен двор, уложили ковры. Дождь, шедший весь день, прекратился, но лужи еще не успели просохнуть, и ковры оберегали атласные туфельки и парчово–кружевные юбки невест.

Наряды ведьм отличались от убранства остальных претенденток. Их платья выделялись элегантностью кроя и сдержанностью в украшениях. Ни пышных оборок, ни сотни подъюбников, ни волочащегося бобриным хвостом шлейфа. Кожаные туфельки на ногах не боялись луж, а невысокий каблук не сломался бы ни во время танца, ни при беге от опасности.

– Регент согласился на смотрины под давлением корруанской знати, – предупреждал их лорд Тореш. – Ему, оборотню, жениться на местной женщине, все равно, что надеть на себя кандалы. Для них предать свою истинную пару, женившись на чужой – худшее из преступлений. А потому единственный способ сорвать свадьбу – чтобы невеста сама отказалась от жениха и покинула замок. Провокации, запугивание, жестокость – стоит ожидать всего. С ножами не расставайтесь, и никто не должен знать, что вы ведьмы. Дар можно проявить лишь однажды – убить регента или себя.

Когда их карета остановилась, Яся поняла, почему замок назывался Темным: серый камень после дождя почернел, а скульптурные украшения в виде горгулий и драконьих голов придавали ему мрачный, зловещий вид. Светлым пятном выделялась лишь голова оскалившегося волка, сделанная из белого мрамора – как символ нынешней власти.

Кто–то зычным голосом выкрикнул:

– Леди Ясения Тореш и леди Даурия Тореш!

 Слуга открыл дверь кареты и откинул ступеньку. Стоило Ясе поставить на нее ногу, как ей тут же подал руку мужчина – кавалер из свиты регента. Второй ожидал Даурику, которой невероятно шло светло–голубое платье.

Ясино платье цвета едва распустившегося розового бутона придавало ей настолько невинный вид, что это сбило бы с толку любого человека. Поэтому девушка не опасалась, что кавалер заподозрит рядом с собой опасную ведьму.

Впрочем, кто опаснее, можно бы было поспорить: от мужчины, ведущего ее по широкой лестнице, веяло звериной сущностью и скрытой угрозой.

Только войдя в залу, претендентки поняли, какую хитрость задумал регент: к ним вышли двенадцать кавалеров, одетых совершенно одинаково – в синие камзолы, расшитые серебром. Все мужчины имели высокий рост и похожее телосложение. Яся помнила из сведений, которые удалось добыть лорду Торешу, что у Игнеску Тодору, так звали регента, глаза цвета янтаря и темные волосы, но, приглядевшись внимательно, ведьма вздохнула – оборотень и здесь оказался предусмотрителен.

После небольшой приветственной речи канцлера и его предупреждения, что регент выберет в жены претендентку, прошедшую все испытания, заиграла музыка, и кавалеры пригласили дам на танцы.

Яся ожидала, что сейчас начнутся расспросы, но ее партнер был немногословен. Вскоре выяснилась и причина. Лорд Стерк, так он представился, оказался неумелым танцором, все время считал шаги и путался, чем сильно веселил девушку. Танцующий волк, сосредоточенный больше на своих конечностях, чем на партнерше, казался ужасно милым.

Распрощавшись с лордом Стерком у отведенных ей покоев, Яся призадумалась. Волки оказались не так просты, как виделось. Как вычислить регента? Если кавалеров будут менять каждый день, то в неделю, как предполагалось, они с Даурикой не уложатся.

Яся села в кресло у окна, которое сама открыла – комнату жарко натопили, и ведьме не хватало воздуха. Поискав глазами графин с водой и не обнаружив его, она позвонила в колокольчик. И, ожидая служанку, стала вспоминать прошедший бал.

Во время танцев, пока партнер считал «раз–два–три», у ведьмы мелькнула мысль –  она уже сейчас могла бы закончить смотрины, применив свой дар, но где гарантия, что регент находится среди этих двенадцати кавалеров? Может, он наблюдает со стороны?

Плохо, что их с Даурикой поселили в разных комнатах и строго запретили выходить из них. Регент сделал все, чтобы невесты оказались разобщены.

Явившаяся служанка принесла поднос со скромным ужином, налила в бокал вина, помогла снять платье и удалилась. На расспросы Яси отвечала одну и ту же фразу: «С госпожой разговаривать не велено».

Ночь прошла беспокойно. За дверью, которую Яся на ночь подперла креслом, слышались чьи–то крадущиеся шаги, кто–то трогал ручку двери, где–то далеко слышался долгий заунывный вой, вселяющий в душу тоску, несколько раз визгливо вскрикнула женщина.

Утром пришла та же служанка с подносом, на котором кроме бокала молока и краюхи хлеба ничего не оказалось, забрала вчерашнюю посуду и быстро удалилась. Яся оделась самостоятельно, окончательно убедившись, что невесты нежеланные гостьи в замке.

В ожидании кавалера Яся выглянула в окно. Ночью опять шел дождь, отчего воздух был свеж и чист. Сразу за крепостной стеной раскинулась гавань с множеством кораблей и лодок. Яся никогда прежде не видела ни моря, ни кораблей, поэтому застыла от поразившей ее картины: к берегу приближался корабль, похожий на дом. Снующие рядом с ним лодки казались игрушечными. Чем ближе он подплывал, тем больше поражал воображение. Приглядевшись, Яся сумела прочесть название на борту – «Богиня Победы». Сколько человек могло вместить это судно? В душу закрался страх: все ли предусмотрел лорд Тореш? Нет ли у регента сильных союзников, способных противодействовать планам захвата короны?

В дверь вошли без стука. Яся обернулась. На нее внимательно смотрели очередные глаза цвета янтаря.

– Как леди Ясения провела ночь? Ничего не беспокоило? – спросил кавалер, представившийся лордом Теушем.

– Ах, эти шаги за дверью, этот непрекращающийся вой и крики! Вы не знаете, почему кричала женщина?

– Одной из претенденток привиделся кошмар. И как ее ни успокаивали, она отказалась провести еще одну ночь в Темном замке. Надеюсь, вас не преследуют страшные сны, и вы не опечалите нас скорым отъездом?

– Пока корона королевы перевешивает, – немного подумав, заявила Яся.

– Что ж, добро пожаловать в нашу жизнь, где вой и женские крики – обычное явление. Сейчас я пришлю слуг, и вас переоденут. Сегодня нас ждет королевская охота.

– Как я ненавижу это! – успела шепнуть Ясе Даурика перед тем, как к ней подвели лошадь. Неудобное женское седло, в которое нужно было взгромоздиться в платье с поддетыми под него бриджами, стало испытанием не только для Даурики. Ледяная ведьма хотя бы обучалась верховой езде. Многие претендентки боялись просто подойти к лошадям, не то что на них залезть, но после объявления, что будущая королева обязана принимать участие в охоте, им пришлось превозмочь свой страх.

– На кого охотимся? – спросила Яся у лорда Теуша, в петлице охотничьего костюма которого красовалась ярко–желтая роза, соответствующая по цвету перу на ее шляпке.

– На вас, – ответил тот и стегнул ясиного коня, который с места рванул в сторону виднеющегося вдали леса.

– Тот, кого поймаем до захода солнца, выбывает из игры! – услышала она крик в спину.

Еще не доскакав до лесу, выбыли три претендентки: две из них кулем свалились с седел, одна не смогла справиться с лошадью, которая вдруг развернулась и поскакала в обратную сторону.

Яся переживала за Даурику, но, отыскав ее глазами по бьющемуся на ветру красному перу, успокоилась. Подруга уверенно направляла лошадь вперед.

«Игры волков быстро сократят количество претенденток, – думала Яся, гоня гнедого в лес. – В этом наши стремления совпадают».

Выждав немного, волки с гиканьем поскакали следом. Их боевой клич был слышен издалека. Но отведенного времени Ясе хватило, чтобы, попав в лесную чащу, скинуть седло, срезав подпругу ножом, снять чертову юбку и запихнуть вещи под разлапистую ель. Не зря она несколько лет провела в походе с Хушшем. Варварский способ езды без седла как нельзя лучше помог ей уйти от преследования.

Солнце клонилось к закату, делая тени длиннее. Яся спрыгнула с взмыленного коня у густо разросшегося куста малины. Привязав гнедого к дереву, она крадучись направилась туда, где в последний раз видела красное перо Даурики. Яся старалась не упускать подругу из вида. Огненная ведьма несколько раз сбивала со следа охотника с красной розой в петлице. Видимо, лорды по цветам различали «своих» дам. К концу дня лошадь Даурики еле тащила ноги, поэтому Ясе не составило труда отыскать «кузину».

Даурика в одиночестве стояла на поляне, устало вытирая лоб. Рядом лежала загнанная лошадь, в предсмертном хрипе раздувающая крутые бока. Ведьма не замечала, что со спины к ней крадется огромный белый волк, осторожно переставляющий мощные лапы. Яся за мгновение до его прыжка поняла, что Даурика выбрана жертвой – на охоте всегда есть место несчастным случаям.

– Харра! – выкрикнула Яся боевой клич варваров, вылетев из кустов навстречу прыгнувшему хищнику. Поднырнув под него, выставила нож, и тот распорол волчье брюхо на всю длину. Но зверь долетел до Даурики, обернувшейся на крик, и, сбив ее с ног, придавил к земле, заливая кровью и кишками, вывалившимися из брюшины.

– Черт, – выругалась Яся, с трудом сталкивая тушу волка с задыхающейся Даурики. – Сломал перо на моей шляпке. Как теперь меня найдет мой кавалер?

– Волк тебя не ранил? – Подавая руку, Яся быстро осмотрела подругу. – Пошли к моему коню. Солнце стоит низко, охота уже закончилась.

Когда покидали поляну, подруги обернулись на волка, но вместо него в луже крови лежал человек, уставив стеклянный взгляд в небо.

– Тьфу, – сплюнула Даурика, что поразило Ясю сильнее, чем нападение волка. – Оборотни. Нечестно играют, твари.

– Не говори, подруга. Я бы на твоем месте платье сняла. Лучше голой, чем дурно пахнущей.

– А как же…

– Никак. Найдем мою юбку, наденешь.

Уже в темноте «кузины» искупались в студеном ручье, который Даурика заприметила, уходя от преследования, и только смыв с себя кровь и волчий запах, отправились на сигнальный зов охотничьего рожка. Никого не удивило, что они вышли полураздетыми и потеряли одного коня, остальные измученные невесты выглядели не лучше.

Вскоре выяснилось, что претенденток осталось всего семь. Три отправились домой, радуясь, что вырвались из волчьего ада, одну до сих пор искали в лесу. Егеря опасались, что она стала жертвой какого–то хищника.

На ужин подали пересоленое мясо и много вина. Вечером хотелось пить нестерпимо, но служанка на зов не явилась. Наливаться вином Яся не собиралась: после сегодняшней охоты стало понятно, что корона королевы достанется той претендентке, которая сумеет выжить.

Регент выбивает «невест» из дворца по одной, прячась за спинами своих лордов. Как выманить его, как заставить открыться?

Решить непростую задачу можно, лишь ответив на вопрос: чем дорожит Игнеску Тодору, ради чего забудет об осторожности?

Если до того, как попасть в Темный замок, Яся испытывала жалость к регенту, который был обречен на гибель по прихоти лорда Тореша, то теперь, видя, какими методами действует Игнеску, ведьма лишний раз убедилась, что борьба за власть не бывает честной, и оба противника стоят друг друга.

Яся поднялась из кресла и начала мерить комнату шагами. Она подносила руку ко рту, в задумчивости кусая ноготь на большом пальце, вздыхала, хваталась за косу, переплетая ее заново, топала ногой, отгоняя мысли, кажущиеся пустыми. Много ли толку от знания, что любимое оружие регента – копье? В народе говорят, он сам полирует его до блеска и никогда с ним не расстается. Даже наведываясь к бабушке в деревню ликанов, берет его с собой, хотя там ему опасаться нечего. Когда–то старуха вместе с ним появилась в Корр–У, и роднее ее у Игнеску никого нет. Как же ее зовут? Стефания. Точно. Стефания–ведунья.

Яся остановилась.

Мелькнула догадка, от которой у нее самой прошелся по спине холодок: только известие смерти Стефании могло бы заставить регента выдать себя. Должен же у него дрогнуть хоть один мускул?

Ведьма села на кровать и закрыла лицо руками. Когда она стала такой кровожадной?

От мыслей отвлекала мучительная жажда. «Не случайно еда оказалась пересоленной, а вина – хоть залейся. Или ты напьешься до бесчувствия, или выйдешь в поисках воды. Кто выйдет – тот следующая жертва».

Словно в подтверждение ее слов в дверь осторожно постучались.

– Извините, у вас не найдется воды?

Не успела Яся ответить, как тот же голос вдруг вскрикнул от ужаса и на высокой ноте прервался. Что–то темное наползало в комнату из–под двери. Яся присела и при свете свечи разглядела, что это кровь. Еще теплая, остро пахнущая.

В дверь с силой ударили несколько раз. Злобный вой заставил зажать уши, а когда он стих, послышались шум волочения тела и удаляющиеся шаги зверя.

Не медля ни минуты, Яся надела охотничьи бриджи, заплела туго косу и выбралась в окно. Утром, рассматривая внутренний двор и стену, она заметила, что дворцовые ярусы отделяет парапет, по которому можно добраться до соседнего окна. Как подруги выяснили еще в лесу, окна Даурики выходили на сторожевую башню.

Ночной ветер насквозь продувал тонкую рубашонку, но камень здания еще сохранил дневное тепло, поэтому пальцы не замерзали и цепко хватались за выступы. Стукнув два раза в стекло, Яся увидела испуганное лицо Даурики, которая, узнав подругу, быстро открыла окно.

– Ты слышала? В коридоре кто–то кричал? – шептала «кузина», помогая Ясе забраться.

– Да. – Огненная ведьма мягко спрыгнула с подоконника. – Моя соседка попалась на хитрость ликанов, вышла водички попросить. Но я не за этим сюда пробралась. У меня есть идея, как вынудить регента открыться. Нужно вызвать его ненависть, ошеломить. Например, выкрикнуть: «Стефании больше нет!»  Он в ней души не чает и хотя бы вздрогнет.

– Фи, он не поведется, – махнула рукой Даурика. – Пока не увидит доказательства.

– Значит, нужно эти доказательства добыть!

– Ты что! Из замка не выбраться! Видишь, какие страсти творятся в коридорах? Оборотень разорвет любую, кто выйдет из комнаты.

– Вот скажи мне, кузина, зачем приглашать в замок невест, а потом убивать их? После сегодняшней ночи наверняка кто–нибудь еще откажется от сомнительного титула королевы и попросится домой. И что девушка в первую очередь расскажет родителям? Что ночью одну из невест загрыз зверь? Как тогда поступит ее отец? Будет рад, что дочь осталась жива, и уберется восвояси или расскажет о беде остальным отцам, вызвав их возмущение?

– Что–то не вяжется. Регент не дурак, ему не нужна война.

– И я так думаю. Поэтому уверена, что ни одна невеста не покинула замок.

– Но убитых же не оживишь? Возмущение все равно последует.

– А ты уверена, что есть убитые? Ты видела хоть один труп? Той, что потерялась в лесу? Или той, что загрызли этой ночью?

– Нет.

– И я нет. Сегодня, когда кричала соседка, я увидела кровь. Ты знаешь, мы с Хушшем охотились в горах, и я с закрытыми глазами могу определить, где человеческая кровь, а где – нет. Так вот, кровь, что затекла в мою комнату, не была человеческой. С нами играют. Запугивают, чтобы мы отказались от идеи стать женами регента. Мертвых нет.

Даже при свете свечи стало заметно, что Даурика побледнела.

– Яся, а как же тот оборотень, в лесу? Получается, он не хотел убить, а лишь напугать?

– Теперь и я так думаю. Толкнул бы тебя лапами в спину, подышал над шеей, пустил слюну, и ты побежала бы проситься домой. Пусть его труп останется на совести тех, кто затеял игру.

– Но рядом с ним лежит моя лошадь. Яся, когда они найдут труп, они узнают, кто убийца!

– Отговориться всегда можно. Ты знала, что на тебя нападает оборотень? Нет. И я  – нет. Мы увидели волка и защищались. Вместе. Мы – сестры.

– Но будут ли с нами разговаривать? Вдруг они догадались, кто мы?

– Поэтому действовать нужно быстро. Одно дело пугать, другое убить. Мне нужна Стефания.

– Яся, неужели ты пойдешь за ней в лес?

– Даурика. Неправильный вопрос. Ты должна кричать: «Яся, неужели ты пойдешь убивать невинную старушку?» Я тебя не узнаю.

– Я хочу одного – чтобы мы выжили. И я не понимаю твоей язвительности. Тебе нужна смерть Стефании или нет?

– Нужна. Но не настоящая. Мы тоже поиграем с волками. Давай придумаем, что заставит регента уверовать, что Стефания мертва? Пусть через мгновение Игнеску поймет, что его обманули, но нам будет достаточно увидеть смятение в его глазах.

– Можно показать какое–нибудь кольцо, – начала рассуждать Даурика. – Желательно вместе с отрезанным пальцем. Моему соседу однажды прислали такую посылочку, а потом выяснилось, что его брат жив и здоров, и он зря выкуп отдал. Повелся на обман.

– Фу, о чем ты говоришь? Даже если мы найдем палец, – Яся растопырила свои, – мы не знаем, носит ли Стефания кольца.

Ледяная ведьма приуныла. Она взяла кувшин и налила вина.

– Мы даже не представляем, как выглядит эта старушка, – вздохнула Яся.

Даурика вертела в руках бокал, всматриваясь в кровавый цвет вина. Оно явно натолкнуло ее на мысль:

– Яся, может, я сейчас скажу глупость, но я точно знаю, что все окровавленные головы издалека выглядят одинаково. Я видела их торчащими на пиках на центральной площади моего города, когда казнили разбойников.

– И где мы возьмем голову? Прибьем одну из невест?

– Я ее сделаю. – Даурика сунула нос в кувшин. – Из вина. Помнишь, я сотворила ледяной купол, когда тушила дерево в лесу? Та магия гораздо сложнее, чем простая заморозка вина.

– Будет похоже?

– А то! Представь: ты держишь голову за жидкие волосы, а с нее капает кровь. И кто усомнится, что она ненастоящая, если ты еще и крикнешь: «Ликан, вот голова твоей Стефании!»? Регент обязательно выдаст себя!

– А как долго продержится твоя магия?

– Сколько тебе надо, столько и продержится.

– Я не хочу, чтобы в важный момент она растеклась винной лужей у моих ног.

– Не растечется. – Даурика поболтала кувшином и задумчиво произнесла:

– Вина маловато. Придется задействовать сам кувшин. А что? Вполне напоминает голову.

Она приставила его к щеке, чтобы Яся сравнила.

– И еще мне нужны волосы.

– Ты вморозишь их в вино?

– Да.

Яся распустила косу, срезала ножом, который вытащила из сапога, толстую прядь и передала Даурике. Та повертела волосы, прежде чем засунуть их в кувшин.

– Издалека будут выглядеть, как седые.

– Смотри, чтобы утром служанка кувшин не унесла. И заверни его в скатерть. Если спросят, скажи, вдруг опять пить не дадите, я, мол, стала запасливой.

– Хорошо, так и сделаю.

Яся поднялась с кровати, шагнула к окну, но вдруг в нерешительности остановилась. Она повернулась к Даурике и порывисто обняла ее.

– Я сейчас хорохорюсь, – зашептала огненная ведьма, – а на самом деле до ужаса боюсь, что в нужный момент не исполню свое предназначение. И погублю нас обеих. Я никому не говорила, но у Башуры меня посетило видение – белый волк просил: «Не убивай!». А вдруг регент Игнеску Тодору и есть тот самый белый волк?

– Мы выкрутимся. Все будет хорошо. Обещаю. – Даурика поцеловала подругу в щеку.

– Спасибо тебе.

– Спокойной ночи, милая

– И тебе ночь без кошмаров.

Даурика, как только закрыла окно за Ясей, села на кровать. Устало провела ладонью по лбу.

– Ясенька, – зашептала она, – ты только найди, кто из них регент. Остальное мы с лордом Торешем сами сделаем.

– Что сегодня? – спросила Яся утром у кавалера, вошедшего в комнату. – Кого на этот раз хотите убить?

Яся кивнула в сторону подсыхающей лужи крови.

– Вам не страшно? Может, пока вы живы, отправитесь к отцу? – Лорд внимательно всматривался в ее лицо. Этот был самым симпатичным из всех, приходивших прежде. В нем чувствовалась какая–то особая стать. Гордый поворот головы, яркие глаза, в которых светился ум. Он говорил вкрадчиво, но в голосе чувствовалась ирония, словно он знал что–то важное о Ясе, но до поры не хотел открываться. С ним даже неудобно было строить из себя дурочку. Они оба знали и оба играли.

– И кузину с собой заберите, – продолжил лорд как ни в чем не бывало. – Пожалейте ее, она уже ведет себя как одержимая. Вцепилась в кувшин с вином.

– Нет. Думы о короне мне греют душу.

– К вам ночью стучались, хотели подтереть кровь, но вы не открыли. Где вы были?

– В лес ходила из ручья напиться. Ближе воды не нашла.

Взгляд кавалера не понравился Ясе. Слишком уж показная жалость светилась в нем. Скорее всего, таким же взглядом он смотрел на Даурику, когда она прижимала к себе кувшин с вином.

– Сегодня у нас турнир. Претендентки на корону должны показать себя умелыми воительницами. Оружие на ваш выбор. Может, у вас с собой есть любимое?

Яся сразу поняла, почему решили провести турнир. Нашли труп ликана, и теперь хотят узнать, кто из кузин Тореш убийца. Стал ясен мотив словесной игры.

Нужно начинать действовать, причем незамедлительно.

Выходя из комнаты, кавалер пропустил Ясю вперед и вообще старался не стоять к ней спиной. Тревожный признак.

Ясю привели на задний двор замка, где вымощенная камнем площадь вплотную примыкала к крепостной стене. Тут находился невысокий парапет, на котором сидели оставшиеся пять невест. Огненная ведьма присоединилась к ним последней.

Их сегодняшние кавалеры устроились на скамьях, установленных на противоположной стороне. Зрительские места были отгорожены от турнирной площадки высокой деревянной стойкой, а по бокам закрыты ажурными железными решетками с эмблемами в виде волчьих голов. Среди зрителей Яся заметила Стерка – своего первого кавалера и плохого танцора. Он сверлил ее злым взглядом.

Никакого оружия ликаны невестам пока не предоставили: ни луков со стрелами, ни мечей, ни тяжелых кинжалов, которые можно было метнуть на большое расстояние. Мало того, Яся заметила, как блеснула кольчуга, спрятанная под камзолом провожатого, который, оставив свою даму, направился к зрительским местам.

– Мне кажется, они знают, – шепнула Даурика, доставая кувшин.

– Голову оставишь в скатерти.

Даурика кивнула.

– Милые леди! – Со свертком в руках к ним подошел лорд Теуш, вчерашний кавалер Яси. – Одна из вас станет женой регента и займет трон по его левую руку. Но по нашим законам, мужчины должны биться за власть, а женщины – за мужчину. Сегодня мы предоставим вам такое право. Три проигравшие претендентки отправятся домой, выигравшие продолжат отбор. Бой длится до первой крови. Убивать соперницу запрещено.

Он развернул на парапете сверток, оказавшийся длинным лоскутом кожи, в котором хранились ножи на любой вкус. Пока девушки выбирали оружие, лорд Теуш присоединился к остальным зрителям, замершим в ожидании боя.

Сейчас было бы самое удобное время спалить всех шестерых ликанов, но Яся боялась, что среди них не окажется регента. Могло статься, что он наблюдал за невестами со стороны.

Яся волновалась, удастся ли их задумка выманить регента, показав ему голову ведуньи. А вдруг отреагирует несколько лордов одновременно? Или сразу откроется, что в ее руках вовсе не голова? План стал казаться ужасно глупым.

– Первая пара: леди Лаура Сквирская и леди Розамунда Грац! – Лорд Теуш поднялся, объявляя имена. Справа от него сидел лорд Стерк, а у самой решетки тот кавалер, который привел Ясю на турнирную площадь.

– Кого ты из лордов знаешь? – спросила она у Даурики, которая засунула руку в кувшин с вином. На ведьму никто не смотрел, все следили за боем высокой девицы с курносой толстушкой, удивительно ловко уходящей от ножа соперницы.

Даурика подняла глаза.

– Почти всех, кроме того лорда, который пришел с тобой. Я вижу его в первый раз. На танцах он точно не был.

Ледяная ведьма наклонилась над вином и что–то зашептала одними губами. Толстый хрусталь прямо на глазах покрылся сетью трещин. Просочившаяся через них красная жидкость тут же замерзла, сделавшись похожей на окровавленную человеческую голову. Перевернув кувшин, Даурика произнесла короткое, но хлесткое слово и стукнула пальцем по дну, которое мелко раскрошилось, явив спутанные волосы.

– Готово. Вот голова, а вот шея, – шепнула она, указав на горлышко кувшина.

– Завяжи в скатерть.

Взрыв хохота и улюлюканье со стороны зрительских мест заставили Ясю посмотреть на площадку, где толстушка верхом сидела на сопернице. Ни у одной из них в руках не оказалось ножа, толстушка просто укусила длинноносую за руку, из серповидной раны тут же выступила кровь.

Когда веселье стихло, и рыдающую девушку увели с площади, поднявшийся лорд Теуш объявил:

– Вторая пара: леди Ясения Тореш и леди Дауриния Тореш.

– Я сопротивляться не буду, – шепнула Даурика и пошла в центр площадки с узлом в руке. – Когда я умру, отомсти за меня.

– Даже не рассчитывай. Я всех спалю.

– Спасибо, сестра. Держи свою голову. – Она протянула Ясе узел.

– Хвала богам, моя на месте.

– Я очень на это надеюсь.

Яся встала так, чтобы ее хорошо видели лорды, а также те, кто мог следить за схваткой невест из замка. Даурика отступила за ее спину, подняла голову и что–то быстро зашептала.

Тут же высоко в небе закрутился снежный вихрь, но никто из находящихся на площади людей не обратил на него внимания. Все взгляды были устремлены на Ясю.

– Достопочтимые лорды! – сказала она, распуская узлы скатерти. – Все вы уже третий день играете с нами в смертельный отбор. Я решила, что пора ответить. Этой ночью я сделала вылазку в деревню ликанов и принесла оттуда подарочек.

Лорды заметно напряглись.

Яся ухватила то, что напоминало волосы, и вытащила красный ком из скатерти.

– Смотри, Игнеску Тодору, это голова твоей Стефании! Перед смертью ведунья просила передать тебе: «Не предавай свою истинную пару!»

Обжигающий холод пронзил пальцы, когда она тряхнула «голову» за окровавленные волосы, и та, сорвавшись, тяжелым комом упала к ногам и покатилась. Яся невольно наклонилась за ней и чуть не упустила момент, когда со зрительской скамьи поднялся в полный рост человек, лицо которого искажала гримаса ненависти и боли. Он одним движением выдернул из железной решетки копье, прятавшееся в узорных переплетениях, и замахнулся.

Время остановилось.

Два удара сердца – и время опять запустилось, но так медленно, что Яся увидела, как напряглись мышцы на шее регента, когда его рот открылся в вопле отчаяния. Как заведенная назад рука начала движение, чтобы копье мощно полетело прямо в ненавистную цель. Как внезапно на его шее расцвел алый цветок, как раз над тем местом, где Яся заметила кольчугу.

Лорда крутануло от удара стрелы, и копье, так и не взлетев, уткнулось отполированным острием в деревянный барьер, вырвав из него длинную щепу.

Посылать огонь было не в кого: мертвый регент Игнеску Тодору лежал на скамье, а из незащищенной шеи торчала стрела с зеленым оперением.

– Бежим, – крикнула Даурика и потянула Ясю ближе к крепостной стене, откуда градом летели стрелы. Яся видела, как забился в предсмертных судорогах ее кавалер по танцам, как стрела воткнулась в глаз лорду Теушу.

– Пригнись! – Даурика толкнула Ясю, и она упала вместе с ней на землю.

Со всех сторон неслись звуки войны. Скрещивались мечи, ржали кони. Совсем рядом звенела тетива, слышался топот ног и тяжелые прыжки на землю. Где–то недалеко от них всхлипывали невесты мертвого жениха.

– Ты меня задушишь, – прошипела Яся, локтем толкая Даурику, навалившуюся на нее всем телом.

– Ничего, потерпишь. Лежи и не дергайся, иначе мне из–за тебя кое–кто голову снесет. Твой звездный час прошел, дай и другим вкус славы почувствовать.

Яся увидела, как по крепостной стене на веревках спускались те самые лучники, что обстреляли лордов. Со стороны главных ворот послышался скрип подъемного механизма и громкое «Харра!» – клич горцев, врывающихся в крепость на лошадях.

– Откуда наши узнали, что нужно начать наступление? Как–то подозрительно все совпало.

– Нормально совпало. Я еще ночью дала сигнал «вытаскивайте нас», а пока ты старухиной головой трясла – указала, где мы находимся. Мы с лордом заранее договорились.

– Какой сигнал? Что значит «указала»?

– Ну чего ты смотришь, словно я тебя предала? Я выполняла свою часть работы. Когда ты спала, над замком неожиданно пошел снег, а перед атакой в небо взметнулся ледяной вихрь – вот и все сигналы. Советницы и лорд Тореш быстро снесли стражников на стене, те и пикнуть не успели.

– А зачем тогда спектакль с головой? – Яся отпихнула Даурику и села. Она злилась, что подруга имела от нее секреты.

– Получилось же. И регента выманили, и сами не пострадали. Перестань губы дуть, ты становишься некрасивой.

– Да ну тебя. – Яся сложила руки кренделем и отвернулась, но Даурика крепко обняла подругу.

– Как она? – услышала Яся до боли знакомый голос. Радмир!

– Жива, и глупостей натворить не успела, – откликнулась ледяная ведьма. – Как обещала, я за ней присмотрела.

– И с ним договорилась? – ахнула Яся, поднимаясь, но Радмир не дал разгореться пустым обидам. Он заключил ведьму в объятия, еще более тесные, чем у Даурики.

– Счастье мое, – прошептал он. – Все позади. Мы захватили Темный замок.

Жаркий поцелуй, смешанный со слезами Яси, и Радмир, подхватив брошенный на землю шлем, запрыгнул на лошадь.

– Мне пора! – крикнул он, предвкушая новый бой. – Даурика, спасибо!

И, бросив последний взгляд на огненную ведьму, умчался.

– Бабушка, откройте! Я привезла Тодору Игнеску. Он ранен.

Дверь небольшого дома мгновенно открылась, и сухонькая старушка с тревогой и неверием на лице вышла на крыльцо. Увидев телегу, в которой лежал окровавленный регент, всплеснув руками, кинулась к ней.

– Заносите в дом! – крикнула она двум варварам после того, как приподняла простыню и узнала бледное лицо своего воспитанника, находящегося в беспамятстве.

Те ухватили концы покрывала и потащили раненого, шумно топая ногами.

– Кладите сюда. – Стефания рукой снесла на пол пахучие травы, которые были разложены на столе. Не мешкая ни минуты, она начала срезать одежду с Игнеску, но когда нож наткнулся на что–то твердое, ведунья застонала от досады. Под залитым кровью камзолом блеснула кольчуга.

– Не уберегся, милый, – вздохнула Стефания. – Железную сеть через голову никак не снять.

Рана уже не кровоточила, но кольчуга задевала древко стрелы, наконечник которой вышел где–то за ухом.

– Хушш! – позвала Яся варвара. – Ты можешь срезать кольчугу?

Варвар наклонился, пальцем провел по плетеному узору, вытащил из–за пояса небольшой кривой нож, поддел одно из звеньев, вытянул его вверх и, наклонившись, перекусил черными зубами.

– Нож не взял бы, – сказал он, сплюнув кусок железа. Потянув за край там, где теперь не хватало звена, он распорол кольчугу, словно та была шита нитками.

Яся помогла ведунье снять кольчугу и рубаху, поддерживая висящие плетьми руки ликана. Старушка умеючи отмывала его грудь и шею от крови.

– Рассказывай, – велела она.

– На трон вернулся истинный король Корр–У, бабушка. Власть ликанов закончилась. Вам придется уйти или принять нового короля. Он великий маг и не хочет войны, поэтому сегодня открыл портал в Шезгарт. Первые семьи оборотней уже ступили на родные земли клана «Лунных волков».

– Кто ты?

– Ведьма.

– Почему ты сейчас рядом с Игнеску?

– Мне было видение, что я спасу белого волка.

– Ведаю, дар в тебе сидит.

– Я огненная ведьма.

– Нет. Ты – Дарящая искру. Твоя искра оживила Игнеску. Он ведь умер? Так?

– Так, бабушка.

– Помоги мне. Держи вот здесь, чтобы стрела не шевелилась. Сейчас я ее сломаю и вытащу.

Ведунья надпилила древко ножом и сломала цепкими пальцами. С хлюпаньем вышла стрела, потянутая за острый наконечник.

– Оперение оставь, не выбрасывай, – обрабатывая рану, произнесла старуха. – Игнеску должен знать, от кого смерть принял.

– Я пойду, бабушка. – Яся положила на скамью кровавую тряпицу, которой вытирала руки. Бросив последний взгляд на порозовевшее лицо бывшего регента, она направилась к двери, у которой ждал Хушш, занесший в дом любимое копье Игнеску.

– Прощай, королева, – кинула ей вслед ведунья.

Яся обернулась.

– Я не люблю короля.

– Этого полюбишь.

Еще ночью покинув Темный замок через Восточные ворота, откуда до ликановской деревни было рукой подать, Яся и Хушш решили вернуться назад через главный въезд. Трупный запах заставил закрыть носы кусками ткани, которые достал из своей походной сумы варвар.

Выжженная земля, оставленное на поле брани разбитое оружие со следами крови, искореженные доспехи, лошадиные туши с раздутыми боками, над которыми кружилось сытое воронье, разрывающее тишину резким карканьем – такой была дорога, по которой совсем недавно ехали кареты с нарядными невестами.

Ближе к замку вдоль обочины стали встречаться пики, воткнутые в землю. На них, словно бусы на нитку, были нанизаны головы, равнодушно смотрящие на путников пустыми глазницами. Кое–кого из мертвецов Яся опознала – они танцевали на недавнем балу в замке, а некоторые головы выглядели странно – их длинные волосы и бороды были заплетены во множество косичек, и на конце каждой болталась монета с дыркой. От порывов ветра косички качались, и монеты, стукаясь, издавали тревожный звон. Хушш объяснил, что это головы главарей пиратов, союзников регента.

Навстречу катила телега с трупами, груженая так, что голые ступни мертвецов свисали через борт, и их подбрасывало на каждом ухабе.

– Почему они босые?

– Обувка, должно быть, хорошая. Сняли те, кому нужнее.

– Куда их везут? – Яся оглянулась на крестьянина, который устало брел рядом с лошадью.

– Ликанов – на кладбище за холмом. – Хушш махнул хлыстом в сторону небольшого полуразрушенного храма, стоящего на возвышенности. –  А наемников отвезут на корабли, они отправятся на родину в бочках с солью.

– Наемники?

– А ты думала. Война. Лорд Тореш подготовился. За регента с моря пираты могли вступиться, еще Станислав с ними союз заключил. Но как только корабли с наемниками бросили якоря в гавани да в нужный момент подняли флаги лорда Тореша, многие сразу о союзе забыли.

– Я видела корабль «Богиня Победы».

– Это флагман. Говорят, на нем сам Теодор Бог Разврата прибыл.

– Что Бога связывает с нашим лордом? Почему он ему помогает?

– Теодор его старый друг.

– А ведьмы? Все ведьмы живы?

– Те, которые под зубы оборотней не подставились, живы. Остальных схоронили на новом королевском кладбище. С соблюдением ведьмовских ритуалов, чтобы мертвецами не восстали.

– Когда же успели?

– Ночью. Нельзя народу видеть, сколько ведьм в замке собралось.

Ясе и Даурике не сладко пришлось в тот день, когда лорд Тореш захватил Темный замок. Стоны, плач, вой неслись со всех сторон, и за каждым криком стояло еще живое существо, через мгновение становящееся мертвым. Ясе хотелось бежать за крепостные стены, где еще шел бой, где она могла вдохнуть жизнь в кого–то из близких, но сердце кричало: «Спаси волка!», поэтому, как только Радмир отъехал, она кинулась к другому концу турнирной площадки.

– Что ты делаешь? – возмутилась Даурика, когда Яся перелезла через деревянный барьер и опустилась на колени возле поверженного правителя. – Нам нужно освободить закрытых где–то в замке невест. Здесь ты уже никому уже поможешь. Они все мертвы!

– Позови Хушша! Пожалуйста. – В глазах Яси было столько мольбы, что Даурика не посмела отказать и опрометью кинулась туда, где еще слышался клич «Харра!».

Яся вздохнула, набираясь храбрости, и приложила голову к широкой груди красивого некогда мужчины.

– Стучи! – приказала она сердцу регента, закрывая глаза. Яся просто не могла смотреть на лежащих рядом мертвых лордов, ей все еще слышались их разговоры и смех.

Сердце Игнеску молчало.

– Стучи! Ну же! – Ведьма ударила кулачком по груди.

– Яся, звала? – услышала она запыхавшийся голос Хушша. И тут же под ее ладонью отозвалось сердце ликана. Яся выдохнула облегченно.

– Где Даурика? – спросила она, не увидев подругу.

– Поймала слугу и пытает его, где лорды прячут невест.

– Хушш, ты помнишь, я ходила к Башуре? Она показала мне этого волка. – Яся все еще держала ладонь на груди Игнеску, под которой мерно колотилось ожившее сердце. – Я должна его спасти.

– Жди здесь, ведьма. Я приведу коня.

Хушш появился нескоро, но он приехал на телеге, в которой лежал тюфяк с тряпками. Скорее всего, он заскочил в первую же комнату замка и схватил в охапку все, что лежало на кровати. С ним пришли два варвара, которые вытащили регента, уложили его на покрывало, а сверху накрыли простыней. Яся не забыла захватить и копье, отполированное до блеска.

– В деревню ликанов? – переспросил Хушш, укладывая копье рядом с регентом. – Сейчас из замка не выехать. Ночью пойдем через Восточные ворота. Мои люди покараулят.

Когда варвары отогнали телегу в тень крепостной стены, спрятав ее за щитами с мишенями для стрельбы из лука, Яся пошла с Хушшем искать Даурику.

Бой за замок уже прекратился. Слышались плач женщин и стоны раненых. Возле них Яся заметила ведьм из горного замка лорда Тореша, которые заклинаниями останавливали кровотечения, заживляли раны или помогали без боли уйти в мир иной.

– Ступай, ведьма. Вон твоя подруга, – Хушш показал в сторону конюшен. – Ночью встретимся. Будь осторожна.

Даурика, увидев Ясю, подбежала к ней, схватила за руку и потащила в сторону кухни, по пути рассказывая, что узнала от слуг. Оставшиеся не у дел невесты разбежались, побросав гардероб и приданое. Как Яся и предполагала, те, кто был якобы отправлен домой, до сих пор замок не покидали.

– Их должны были кормить? Так? А потому единственное место, где знают, куда носили еду – это кухня!

В просторной кухне с огромным очагом по центру никого не оказалось, и ведьмы уже собирались уйти, как внезапно с полки с грохотом упала жестяная кастрюля. Обойдя разделочный стол, они увидели повариху, сидящую у лаза в погреб, зажимающую в дрожащих руках нож и крышку от большой кастрюли. Успокоенная Даурикой женщина припомнила жалобы кухарок, которых господа посылали отнести пищу в старый тронный зал в Западном крыле:

– Он такой темный и пыльный, страсть! Говорят, там паутина шевелится по углам, а на ней пауки величиной с руку. Врали, наверное?

Ведьмы, поплутав по переходам Темного замка, все–таки сумели отыскать старый зал. Стоящий в нем массивный трон, украшенный рогами и черепами, переживший многие поколения королей, внушал трепет и страх, но больший ужас испытали подруги, когда неожиданно увидели свои отражения в старинных зеркалах, развешанных между почерневшими от времени колоннами – страшно внезапно заметить движение там, где зияла пустота. От визга девушек по залу закружились летучие мыши, в которых Яся едва не метнула огонь.

Посмеявшись над своими страхами, ведьмы двинулись дальше.

Яся немного отстала от подруги, любуясь богато украшенным сводом старого тронного зала, куда проникал свет через цветные витражи, и не сразу поняла, что заставило Даурику ахнуть. С сильно бьющимся сердцем она подбежала к подруге и тоже застыла перед необыкновенным зеркалом.

Если до этого ведьмы видели старинные зеркала, то висящее за троном казалось совсем древним. Резная рама покрылась трещинами, позолота слетела и оголила темное дерево, источающее смолу, в полутьме напоминающую слезы. Само зеркальное полотно – отполированный серебряный лист, нисколько не пострадало от времени и отражало с удивительной ясностью, хотя трон стоял под пыльным балдахином с королевскими гербами.

Казалось, само зеркало испускает свет, а особенно ярко выделялась надпись на незнакомом языке, украшающая его верхнюю часть. Но не вид зеркала заставил Даурику ахнуть. Ее поразило собственное отражение.

Яся и Даурика так и не переоделись и обе выглядели не лучшим образом: винные пятна на платьях, растрепавшиеся косы, печать беспокойства и усталости на лицах. В зеркале же их волосы смотрелись ухоженными, сверкающей волной ниспадающими на плечи. Лица девушек светились невероятной красотой, а за их спинами трепетали крылья: у Даурики похожие на ажурные половинки снежинок, у Яси – на дерзкие языки пламени.

– Смотри, зеркало отражает нашу суть, – прошептала Даурика, любуясь собой. – Надо бы его перетащить отсюда.

– Куда? – также шепотом спросила Яся. И не удержалась, добавила:

– Даурика, неужели мы такие красивые?

Ведьмы совершенно забыли о потерявшихся девушках, но те напомнили о себе криками. С правой стороны от трона находился спрятанный за гобеленами проход, ведущий в коридор с множеством дверей. За одной из них и сидели все семь бывших невест регента.

Теперь, возвращаясь из деревни ликанов, Яся вспомнила о странном зеркале, увидев, как под лучами солнца, мелькнувшего между туч, блеснул щит одного из убитых воинов.

– В Темном замке мы нашли зеркало, которое показывает истинную сущность.

– Иногда истину лучше не знать, – откликнулся Хушш. Его занимали другие мысли. – Если сейчас свернуть, мы выйдем на дорогу, ведущую к порталу, который открыл в Шезгарт лорд Тореш.

– Поехали, – кивнула Яся. Она хотела посмотреть на портал и на ликанов, возвращающихся в свой мир.

Их остановила вереница телег, груженных скарбом. Она тянулась за горизонт, и Ясе с Хушшем пришлось съехать на обочину, разогнав любопытных крестьян, наблюдающих за исходом ликанов с земли Корр–У. Конные, пешие, в каретах, повозках, оборотни уходили в зияющую тьму портала с лицами, в которых светились надежда, обида или сожаление – не всем хотелось покидать обжитые места, но страх перед королем–магом гнал их в Шезгарт.

Многие понимали, что стали пешками в сложной борьбе за власть, и провожал их домой тот, кто выиграл.

Лорд Тореш стоял на возвышении и сосредоточенным взглядом оглядывал толпу, цепко выделяя то одного, то другого ликана. Концы черного плаща трепал ветер, делая лорда похожим на орла, высматривающего добычу.

У Яси замерло сердце, она поняла, кого искал лорд Тореш – регента. Он не видел его мертвым.

– Хушш, – позвала она.

– Вижу, – коротко ответил тот. – Он не выпустит Игнеску.

– Что будем делать?

– Я пошлю человека, пусть ведунья вывезет его через Храм. Там тоже есть портал.

Вскоре открылась еще одна причина, по которой лорд Тореш разыскивал регента. Лорд не мог короноваться без короны, издревле передающейся от короля к королю Корр–У. Регент никогда не надевал ее, поэтому слуги в Темном замке только пожимали плечами.

Лорд Тореш был раздражен и зол. Почти все оборотни, решившие вернуться в королевство Луннных волков покинули Корр–У, но ни регента, ни корону так и не нашли, хотя перетрясли всю деревню ликанов.

– Ведунья оставила свой дом, – шепнул Ясе Хушш, сам принимающий участие в поиске. – Копья Игнеску тоже нет.

Со дня изгнания волков из Темного замка прошло достаточно много времени, за окном вовсю властвовала осень, и Яся потеряла надежду увидеть Радмира, по которому скучала, часто вспоминая их полную нежности ночь. Ей сказали, что он отправился налаживать связи с соседними королевствами на «Богине Победы», которую подарил новому правителю божественный Теодор.

Жизнь в Темном замке налаживалась, лорд Тореш быстро переустроил его, выделив себе покои с доступом через портал. Теперь, став правителем, он не скрывал лица, но по–прежнему никого кроме советниц не допускал в свои помещения.

Яся сама не видела, но поговаривали, что в подземельях дворца содержатся пленные корруанцы, что были раньше близки к трону. Иногда оттуда слышались страшные крики, и ведьмы шептались, что людей и ликанов пытают советницы, стремясь получить сведения о так и не найденной королевской короне.

Яся все чаще ловила на себе задумчивый взгляд лорда Тореша, и ее сердце ухало вниз. Если до этого ей приходилось играть роль дочери, то теперь подложные документы уничтожили, и правом наследования вновь обладал лишь Радмир. Яся терялась в догадках, почему его так долго нет. Может, лорд узнал об их единственной ночи и специально удерживал племянника вдали? Больше всего Яся боялась, что лорд опять захочет сделать ее своей любовницей.

Золотая осень манила последними теплыми днями, и Яся нашла время сходить в лес, который не так давно был местом охоты на невест. Даурика вежливо отказалась сопровождать ее, сославшись на сильную занятость, хотя Яся знала имя этой ее «занятости». Ведьмак Давр вернулся из Северных гор, где оговаривался союз с тамошними варварами, и теперь Даурика играла с Давром в гляделки, боясь признаться, что помнит, кто шептал ей слова любви в хижине отшельницы.

Сорвав в королевском саду поздние цветы, Яся сложила их в небольшой букет, вывела из конюшни коня и отправилась на поиски той поляны, где ей пришлось убить волка–оборотня.

Затеяв игры с невестами, лорды потеряли все: и власть, и жизнь. Но ведьма не держала зла на ликанов. Волков, так и оставшихся чужаками в Корр–У, ей было жаль.

Доехав до ручья, девушка спешилась, умылась холодной водой, попила. Отсюда до поляны было совсем близко: Яся вспомнила, как они с Даурикой в темноте смывали с себя волчью кровь.

Ведя за собой коня, Яся медленно приблизилась к холму, которого не было на поляне раньше. «Могила», – поняла она. Для ликанов лес – как дом родной. Где еще волку найти свой последний приют, как не среди деревьев–великанов?

Ведьма положила цветы и, присев на корточки, стала рассматривать могильный холм. Он явно был сделан с большой любовью. Белые камни, опоясывающие его, сложили острием вверх, отчего они сильно напоминали зубы волка. Сверху на могиле лежал огромный валун с выбитым на нем символом Лунных волков и непонятными знаками, идущими по кругу. Яся пригляделась и заметила, что один из символов напоминает корону. В отличие от остальных, он был обведен тройной линией.

Не понимая зачем, ведьма дотронулась пальцем до короны, и огромный валун легко повернулся. Осенний ветер, дующий порывами, поднял в воздух багряную листву, и в небольшой щели, которая открылась под камнем, что–то затрепетало.

Яся заглянула в нее с боязнью, ожидая, что оттуда выползет змея, но шевеление появлялось лишь тогда, когда дул ветер. Решившись, ведьма сунула руку в щель и достала сложенный лист бумаги.

Развернув его, Яся с удивлением прочла послание, адресованное ей:

«Я знал, что ты придешь туда, где убила волка. Убийцы всегда возвращаются.

Я не люблю оставаться в долгу, ведьма – Дарящая искру, поэтому прими груз знаний и распорядись им по собственному желанию. Найди старый тронный зал в Западном крыле Темного замка. Поверни на двурогом троне левый череп трижды и, приложив силу, отодвинь трон вправо. В открывшейся нише найдешь то, что мне не принесло счастья.

Спасибо за копье. С ним ты вернула мне не только жизнь, но и сердце.

Игнеску Тодору»

Яся несколько раз перечитала послание. Она хорошо помнила двурогий трон и висящее за ним зеркало истины, в котором они с Даурикой увидели себя крылатыми.

Ведьма задумалась над заданной регентом загадкой.

Почему оборотень пишет иносказательно: «прими груз знаний»? Может, он предупреждает, что знания опасны и тяжелым камнем лягут на сердце, пока она правильно ими не распорядится? И что может храниться в нише под троном? Явно какой–то предмет и, скорее всего, не очень большой.

Яся подняла глаза на валун и посмотрела на символ короны.

Догадка обожгла.

Неужели Игнеску пишет о короне?!

Очень похоже. И сразу становится понятна фраза: «что мне не принесло счастья». Ведь власть в чужой стране не сделала оборотня счастливым.

Корона – это груз, это ответственность, которую регент переложил на ее плечи.

Теперь Яся не сомневалась, что Игнеску пишет о том, без чего лорд Тореш не может взойти на трон.

Надо же! Советницы сбились с ног, разыскивая корону, а она хранится там, где в старину сидели короли!

Яся поднялась, отвязала лошадь и пошла с ней по лесу, раздумывая, как поступить: самой принести корону лорду Торешу, как сказано в предсказании, или просто показать ему, где ее можно найти. В любом случае, с ним придется встретиться. Кому–либо рассказывать о тайнике ведьма не хотела, слишком высока цена тому знанию.

Как жаль, что Радмир до сих пор не вернулся!

Расставание делало его образ притягательным и желанным. Яся вспоминала каждую их встречу, каждое прикосновение, даже то первое, когда он протянул руку двенадцатилетней девочке, только что потерявшей маму. Сначала Яся даже себе боялась признаться в чувствах к Радмиру, но теперь все чаще в мыслях называла его любимым.

Придя в свою комнату, ведьма достала шкатулку, в которой хранились ножницы Стеши и мамин оберег, и положила туда же свернутую бумагу. Все так привыкли, что эта невзрачная шкатулка стоит у ее кровати, что перестали обращать на нее внимание.

Не решаясь идти к лорду одной, она заглянула в комнату Даурики, но тут же закрыла дверь. Подруга целовалась с Давром. Видимо, гляделки закончились.

С тех пор, как лорд Тореш стал правителем, портал не пускал к нему никого, кроме трех советниц, поэтому визит требовал разрешения. Огненная ведьма открыла дверь в колодец портала и громко крикнула:

– Ясения просит дозволения войти!

Вихрь тут же подхватил ее, и она оказалась в комнате, где лорд Тореш сидел за большим столом, разглядывая карты.

Подняв на Ясю усталые глаза, он спросил:

– По Радмиру соскучилась? Хочешь узнать, когда вернется?

Яся промолчала, она не хотела, чтобы лорд знал, как стал ей дорог его племянник.

– Иди за мной. – Он встал из–за стола, и, не оборачиваясь, прошел в соседнюю комнату.

Там на трех цепях висел широкий котел, наполненный прозрачной водой. Дождавшись, когда Яся встанет рядом, лорд опустил руку в воду и взболтал ее. Вода помутнела, со дна поднялись разноцветные маслянистые пятна, которые поплыли по кругу, а потом расслоились и смешались между собой. Когда волнение на воде улеглось, на ее поверхности появилась картина морского острова. На магическом полотне легко угадывался фрегат «Богиня Победы», стоящий в гавани. На небольшом клочке суши были видны белокаменные дома с куполообразными крышами, улицы с множеством мостов и мостиков, под которыми текли реки, питаемые низвергающимися со скал водопадами, необыкновенные висячие сады, оплетающие стены зданий. На площадях, украшенных фонтанами, возвышались стелы с изображениями странного морского существа – гидры.

– Это Гидрос, – пояснил лорд, – единственный наземный город в краю Далеких вод. Радмир сейчас там. Мне нужны к`ьюнтерианские военные корабли. Если бы в Радмире проснулся дар, ему бы не пришлось путешествовать так долго, он пользовался бы порталами. Открою тебе секрет – магическая сила к моему племяннику придет только тогда, когда моя иссякнет. А это случится совсем не скоро. У рода Торешей может быть только один маг. И если ты войдешь в нашу семью и родишь сына, он не станет магом до тех пор, пока жив его отец.

– Мой лорд, зачем вы мне это рассказываете? – Яся сделала шаг в сторону. Пока она рассматривала незнакомый город, лорд Тореш оказался у нее за спиной.

– Яся–Яся! – Лорд не позволил ей отойти, притянув к себе и положив ладони на бедра. – Жить с бездарем, который выполняет мелкие поручения, или жить с королем и быть королевой, чего ты считаешь себя достойной?

– Я не люблю вас, лорд Тореш.

– Ты же знаешь, я не отпущу тебя. Тебе не скрыться, не убежать. Я всюду тебя найду, моя огненная ведьма. – Его губы начали целовать ее шею, а руки плотно прижали к телу.

– Назовите цену моей свободы, милорд. – Яся поморщилась, но не шелохнулась.

– У тебя нет цены, моя любимая ведьма. Ты такая одна.

– Что для вас значит корона?

Лорд, прервав поцелуй, поднял голову.

– Цель, к которой я шел всю жизнь, но сейчас корона и ты для меня равнозначны.

– Ах, значит, цена у меня все–таки есть? Смогу ли я купить себе свободу в обмен на корону древних королей, ту, которую вы безуспешно ищете и без которой не можете стать настоящим королем Корр–У?

Лорд резко развернул к себе Ясю.

– Говори!

– Только с одним условием: вы не будете преследовать ни меня, ни Радмира.

Лорд закрыл глаза.

– Значит, все–таки Радмир. Ты его выбираешь. Скажи, ведьма, ты его любишь?

– Я не буду с вами говорить о моих чувствах к Радмиру. И да. Я его выбираю.

– Радмир будет счастлив.

– Мое условие принимается? Корона Корр–У в обмен на свободу от вас?

Лорд улыбнулся, и Яся тут же поправилась:

– Клятва на крови. Нарушивший ее умрет.

– Последний поцелуй, Яся?

– Нет. – Ведьме едва удалось совладать с лицом.

– Ну что же. Клянусь. Я, лорд Тореш, даю свободу ведьме Ясении Огненной в обмен на корону Корр–У. Но, если ведьма не принесет корону Корр–У, она попадает в вечное рабство к лорду Торешу.

Тонким ритуальным ножом он провел по своей ладони, перечеркивая линию жизни, Яся проделала то же самое, и, когда на местах пореза проступила кровь, они соединили руки в замок. Красное свечение тонкой змейкой заскользило по их ладоням, словно на клубок наматывалась огненная нить. Когда руки объяло красным пламенем, Яся заплакала от боли, а на лбу лорда Тореша появилась испарина.

Свечение ослабло, боль утихла, и на месте пореза появился выжженный рисунок клинка.

– Ну, Ясения Огненная, ведите меня к короне.

Вместе они шли по длинным переходам Темного замка. Яся почти бежала, так ей не терпелось получить долгожданную свободу. Лишь раз мелькнула мысль, что она могла ошибиться – вовсе не корону спрятал в тайнике Игнеску, но она быстро отмела ее.

Наверное, ей нужно было сначала убедиться, что корона на месте, но в замке полно глаз, и поход к двурогому трону обязательно заметили бы, и предмет торга мог не удержаться в ее руках. Яся успокаивала себя тем, что почти ничем не рискует. Не попади к ней в руки корона, она когда–нибудь все равно стала бы рабой лорда Тореша. Вот только не сделала ли она хуже Радмиру? Не отомстит ли дядя племяннику, если под троном находится вовсе не символ власти?

Войдя в тронный зал, ведьма обернулась на следующего за ней лорда и удивилась, что не заметила, как к ним присоединились все три советницы. Когда они подошли к двурогому трону, послышался шум голосов, и зал быстро заполнился ведьмами, которые выстроились вдоль стен, с любопытством наблюдая за действиями Яси.

Прежде чем дотронуться до нужного черепа, она обернулась на стоящих в молчании людей. Как много знакомых лиц ее окружало! Видящая ведьма Праскева, подруга Даурика рядом с Давром, наставница Даня, Чупрай, к которому прижалась его любимая Рилла, насупившийся ведьмак Сеяборг, Пафнутий в сдвинутом на бок парике, Хушш, подошедший поближе и подбодривший Ясю своей черной улыбкой, – все они смотрели на огненную ведьму в ожидании свершения пророчества.

Стоило трижды повернуть череп, как пришел в действие спрятанный механизм – под троном что–то стукнуло, отодвинулось и щелкнуло. Яся слезла на пол и толкнула трон в правую сторону, но он не сдвинулся с места. Внутри у огненной ведьмы все похолодело от страха. Она пожалела, что не взяла послание Игнеску с собой. Вдруг она что–то напутала с правой и левой стороной? Но достопочтимая Зоряна, передав свою метлу Квинтате, поплевала на руки и вместе с Ясей уперлась в массивный подлокотник.

Поднатужившись, они сдвинули трон в сторону, но под ним ничего не оказалось, кроме каменной плиты, не отличающейся от тех, которыми были выложены стены замка.

Яся растерянно оглянулась на лорда Тореша, с лица которого не сходила тонкая улыбка.

«Он с самого начала не верил, что я найду корону, поэтому так легко согласился на клятву!», – в панике решила Яся, но тут достопочтимая Солоника, откашлявшись, просипела (она опять была простужена):

– Механизм старый. Помочь нужно. – И посохом крепко стукнула в центр плиты, которая тут же распалась на две половинки, открыв яму, на дне которой виднелся объемный сверток.

Яся встала на колени и потянулась за ним, но плита, на которой лежал сверток, вдруг заскользила вниз, и Яся закричала от страха, что не успеет его схватить. В паре пальцев от ее лица блеснуло что–то металлическое, и победный смех Квинтаты смешался со вздохом облегчения, пронесшимся по залу – советница поймала сверток косой и положила его к ногам лорда Тореша.

Яся едва успела подняться, как двурогий трон снова пришел в движение, вставая на свое место.

Дрожащими пальцами разворачивала она то, что оказалось королевской мантией, в которую была спрятана корона древних королей Корр–У.

Лорд Тореш сел на трон, и Яся поднесла ему корону, совсем как говорилось в пророчестве. Когда лорд надел древний венец, огненная ведьма отошла в сторону и встала по левую руку от нового короля. Все зеркала, висящие в зале, отразили радостные лица ведьм, ведьмаков, варваров, и только одно, древнее, что висело за троном, отразило прекрасную деву с огненными крыльями.

Как только корона оказалась на голове лорда Тореша, по залу пронесся ветер, срывающий паутину. Настежь открылись окна, впуская мягкий вечерний свет, а под потолком зажглись сотнями свечей большие люстры. Словно патина сползла со старых стен: выцветший шелк обивки заиграл яркими красками, а на деревянных панелях проявилась золотая резьба. Все с удивлением рассматривали тронный зал, явивший им былое величие.

Вдруг одна из ведьм громко вскрикнула и закрыла рот руками. Сделав шаг к трону, она затряслась от беззвучного плача.

– Он умер…

Слова шелестели как опавшая листва под ногами.

– Король умер…

Зал, только что сияющий яркими огнями, начал стремительно терять цвета.

– Лорд Тореш умер…

По стенам, пожирая позолоту, поползла патина, а в углах рваными парусами раскинула свои сети серая паутина.

На теле короля не нашли ни одного повреждения, и Яся, как не кричала: «Стучи!», не смогла заставить сердце Тореша биться, а советницы – сильнейшие ведьмы в Корр–У, плакали над ним, понимая, что наступил тот момент, когда магия их бессильна.

Короля хоронили через три дня. По заведенным в Корр–У обычаям, его тело уложили в резную ладью на постамент, накрытый королевской мантией. Лицо короля было спокойно, смерть нисколько не испортила красивые черты, только заострила нос и обесцветила губы.

Вечерний отлив подхватил суденышко и потащил в открытое море. С военных кораблей, почетным караулом вставших на выходе из гавани, мощно бабахнули орудия, отсалютовав почившему королю. В воздух взметнулись тысячи стрел, на одной из которых было зеленое оперение.

Красное солнце садилось за горизонт. На ветру полоскались черные стяги, развешенные на башнях и стенах Темного замка. Траурные ленты взлетали к небу, и Ясе, застывшей у окна в своей комнате, казалось, что это птицы бьют крыльями, не в силах оторваться и полететь вслед за золотой листвой, уносимой холодным осенним ветром. Колокольный бой, ранящий душу заунывными звуками, разносился по округе, вспугивая ворон, заставляя их кружиться в воздухе и тревожно каркать.

Внизу заплакала женщина. Яся, выглянув в окно, узнала достопочтимую Зоряну, в рыданиях прижимающую ладони к лицу. На каменных плитах валялась ее метла. Советница Солоника вытирала слезы концом фартука. Только у самой старшей из ведьм – Квинтаты, глаза оставались сухими, но плотно сжатый рот и сурово сдвинутые брови говорили о том, что она тоже переживает смерть лорда и друга. Она медленно наклонилась, подняла метлу и сунула ее в руки Зоряны. Поддерживая друг друга, старшие ведьмы медленно направились в бальную залу, где накрыли поминальные столы.

Ведьма с косой оказалась самой стойкой из советниц и быстро взяла бразды правления в свои руки. Никто из знати Корр–У не решился предъявить свои права на трон. Достопочтимая Квинтата нашла письменные свидетельства, хранившиеся в библиотеке Темного замка, и обнародовала генеалогическое древо рода Торешей, неоспоримо доказывающее, что этот род – королевский.

Все ожидали возвращения Радмира, наследника лорда Тореша и нового претендента на корону Корр–У, прикидывая, сколько времени займет плавание из Дальних вод. Только Яся знала тайну рода Торешей о передаче магического дара, поэтому прислушивалась к каждому шороху, надеясь первой увидеть Радмира, выходящего из портала.

Она не пошла на ужин, не в силах видеть слезы и слушать поминальные речи. Яся легла на кровать и закрыла глаза. Как бы ни относилась она к лорду Торешу, без него ведьмы осиротели. Пусть он был властным, порой жестоким магом, но его упорство, знания и магические способности надежно защищали ведьм от враждебного мира Корр–У. Сможет ли Радмир удержать власть, дарованную ему дядей, или ведьмам опять предстоит испытать горечь гонений?

Думая о любимом, ожидая его появления, Яся не могла не беспокоиться. Каким он вернется? Что значила та единственная ночь для него?

В мысли лезло самое худшее: он маг, он король, нужна ли ему огненная ведьма, нужна ли ему Яся? А вдруг, плавая по свету, он встретил другую? Взять тот же красивый остров Гидрос. Наверняка там есть свои колдуньи, готовые завладеть сердцем красавца–мага.

И чудилось Ясе, как чужие пальцы запускаются в густую шевелюру Радмира, чужие губы в поцелуе сливаются с его нежными и искусными, чужие глаза всматриваются в глубину его глаз.

Мучаясь сомнениями, любит ее Радмир или не любит, огненная ведьма накрутила себя так, что от ревности ей хотелось вцепиться в подушку зубами. Поплакав, жалея себя несчастную и нелюбимую, Яся уснула.

Осенний холодный ветер ворвался в открытое настежь окно и заставил поежиться.

В кровати было тепло и уютно, и Ясе совсем не хотелось идти по ледяному полу к окну, которое она забыла закрыть с вечера.

Солнце только–только вставало, и ведьма решила еще немного подремать, укутавшись теплее, но ей помешало подтянуть одеяло что–то тяжелое, придавившее его с другой стороны.

Сон моментально прошел, когда Яся почувствовала, что за ее спиной лежит кто–то большой и дышит в затылок.

Сердце забилось в бешеном ритме, когда знакомый голос произнес:

– Хороша же ты спать, ведьмочка.

– Радмир! – Яся развернулась и встретилась с лучистым взглядом любимого мужчины. – Радмир…

Все страхи остались позади, когда поцелуй последовал за поцелуем. Ласковые, нежные, неторопливые, сменившиеся жадными, жаркими, неистовыми – они говорили лучше любых слов о чувствах двух людей, истосковавшихся в долгой разлуке.

Находясь в объятиях Радмира, Яся не замечала холода, царившего в комнате, хотя очень быстро оказалась раздета. Она задыхалась от счастья, когда Радмир шептал ей слова, которые мечтает услышать любая влюбленная женщина.

Ведьма больше не сомневалась, что она любима и желанна.

– Если ты ответишь мне «да», я стану самым счастливым человеком на свете, – сказал Радмир, доставая кольцо из кармана плаща, который валялся у кровати рядом с другой дорожной одеждой.

Яся, не раздумывая ни минуты, ответила согласием.

И теперь, лежа рядом с любимым, ведьма не могла наглядеться на колечко с синим камешком под цвет ее глаз, радуясь, что Радмир выбрал ей такое же, какое всегда носил сам – простое на вид, но милое сердцу.

– Ты помнишь, как мы встретились впервые?

– Да. Из–под елки выползло что–то на тонких длинных ножках и кинулось с кулаками на Праскеву.

– Не из–под елки! – Яся шутливо ударила Радмира по руке. – Это были колючие кусты!

– Представляешь, как я испугался? У тебя были всклоченные волосы и грязное лицо.

Получив еще один шлепок, Радмир перехватил ясину ладонь и поднес к губам.

– Но я тогда уже знал, что ты будешь моей женой. Называй это предчувствием, колдовством, да чем угодно, но я сразу понял, что не смогу с тобой расстаться. Особенно когда всю дорогу переживал, что ты спящая свалишься с коня.

– Разве меня не привязали к тебе?

– Привязали. Так крепко привязали, что я до сих пор чувствую эти неразрывные путы. Не было дня, чтобы я не думал о тебе. Правда. Могу поклясться.

– А как же ведьмы, которые водили хороводы вокруг тебя?

– Ты никак ревнуешь?

– Всегда ревновала.

– Даже когда была с лордом? Ты ведь любила его?

– Я думала, что любила. На самом деле я видела в нем тебя. Повзрослевшего, умного, сильного.

– А тогда я был юн, глуп и слаб. Так?

– Ты все время где–то пропадал, – ее голос дрожал. – Почему ты отдал меня лорду?

– Я думал, он твой выбор.

– Нет. У меня не было выбора. Лорд сделал его за меня. – Ведьма закрыла лицо руками, вспоминая, через что ей пришлось пройти по вине лорда Тореша.

– Тише–тише, родная. Все позади. – Радмир крепче обнял Ясю и поцеловал в лоб. – Нет больше лорда. Только ты и я.

Чтобы отвлечь Ясю от тягостных воспоминаний, Радмир приподнялся на локте и вытянул вперед руку.

– Смотри!

Яся открыла глаза и увидела, что в центре его ладони расцвел белый огненный цветок.

– Я стал магом! Я не сразу понял, что магия во мне ожила. Сидел в своей каюте на фрегате «Богиня победы» и мечтал о том времени, когда вернусь в Корр–У, и не сразу заметил, что стемнело. Я только подумал, что хорошо бы зажечь свечу, как она вспыхнула ярким светом.

Подняв глаза на Радмира, Яся вздрогнула. Ей показалось, что с той стороны огненного цветка на нее смотрит лорд Тореш. Но наваждение быстро ушло, когда Радмир заговорил.

– Я не могу описать, какие меня охватили чувства. Пробуждение магии значило одно – дядя умер. Боль утраты поселилась в моем сердце. Но в то же время я мог попасть к тебе, всего лишь шагнув в портал, больше не было нужды пересекать моря.

– Почему же ты не сразу появился в Темном замке? Короля похоронили только вчера, ты мог успеть попрощаться.

– Милая, я не мог справиться с разбуженной магией. Когда–то я получал нужные уроки, но мне не случилось, как остальным ведьмам, проверить магию на практике. Портал легко вызывался, но то, что находилось по другую сторону, вовсе не было Корр–У. Мне открывались какие–то иные миры: незнакомые, странные, порой ужасающие. Пришлось начать с малого, вспоминая то, чему меня учили десятилетиями. Так, шаг за шагом, двигаясь от простого к сложному, я за неделю преодолел то, на что многие маги тратят всю жизнь. Поверь, как только я увидел, что открылся проход в Темный замок, я сразу шагнул в портал.

– И сразу ко мне?

– Нет. Сначала я встретился с дядиными советницами. Нет опаснее времени, чем переход власти. Я должен завершить то, к чему дядя стремился всю жизнь. Я стану королем.

– Но это не твоя мечта.

– Я не допущу, чтобы королевство раздирали на части внутренние распри. Как не позволю, чтобы здесь вновь появились чужаки, жаждущие оторвать лакомый кусок от нашей земли. Я не дам разгореться кострам ненависти, разделяющим корруанцев на простых людей и ведьм. Я буду править твердой рукой и уничтожу всякого, кто усомнится в моем праве.

Яся не узнавала Радмира. Нежный любовник на ее глазах превращался в жесткого правителя. Ей открылась его иная сторона, и теперь она ни на мгновение не сомневалась, что все исполнится в точности так, как задумал лорд Тореш.

Увидев Ясины широко открытые глаза, Радмир улыбнулся, сделавшись прежним любящим и ласковым. Он провел ладонью по ее животу.

– Ничего не бойся. Я никогда не дам в обиду тебя и наших детей. Я никогда не предам тех, за кого отвечаю. Я люблю тебя, Ясения Огненная. Готовься к свадьбе.

Траур по умершему королю держали полгода, поэтому свадьбу перенесли на весну. К тому времени провели коронацию Радмира, наделавшую много шума среди соседних государств. Королевство Корр–У, прежде слывшее аграрной страной, получавшей доход от продажи особого вина, сделанного из грибов, вдруг предстало в ином свете. Гостей, прибывших на чествование молодого короля, встречали салютом военные корабли, сошедшие со стапелей Гидроса, а оборонительные сооружения, расположенные в стратегических местах, поражали грандиозностью и размахом, что заставляло задуматься о могуществе и богатстве мага, собирающегося взойти на престол.

Но на этом изменения, произошедшие в королевстве Корр–У, не заканчивались. Как только путешественники въезжали в долину, их взорам открывался новый белокаменный замок, построенный в виде гигантской перламутровой раковины, в центре которой переливалась под солнечными лучами жемчужина – королевский дворец.

Жемчужный замок стал подарком короля своей невесте – Ясении Огненной.

Поговаривали, что она отказалась жить в Темном замке. Оно и понятно. Старые стены помнили умерших королей, по его коридорам гуляли сквозняки и привидения, а подземелье и путаные переходы хранили жуткие тайны. Не самое лучшее место для рождения новой династии.

Последняя битва за власть тоже оставила на Темном замке свой след. После того, как ведьмы похоронили погибших и принялись наводить порядок, они с удивлением обнаружили, что кровавые пятна, расплывшиеся на серых камнях, не смываются водой, не вытравливаются кислотой и не поддаются магии. В народе шептались, что замок проклят ушедшими оборотнями, и сам выставляет кровавые пятна на обозрение, как напоминание о том, что всякой власти приходит конец.

Яся на самом деле не любила Темный замок. Он ей напоминал о ее роли в свержении регента, о погибших ведьмах и варварах, исполняющих волю жестокого мага, о коронации и смерти лорда Тореша. Древнее зеркало, отражающее истину – единственная вещь, которую Яся хотела бы забрать с собой в Жемчужный замок, но Хушш, посланный принести диковинку, вернулся ни с чем.

– Эх, ведьма, не расстраивайся. Зачем оно тебе? Баловство одно. Я вот смотрелся в него как–то и что увидел?

– Что? – вздохнула Яся, жалея, что не сразу вспомнила о колдовском зеркале.

– Белые зубы вместо черных. Мне даже улыбаться расхотелось. Тьфу.

– Но мои огненные крылья – это было так красиво!

– Я же говорю – баловство, игрушка. Радмир тебя и без крылышек любит.

– Я знаю. Но кто мог забрать зеркало?

– Да кто угодно. Тронный зал после смерти лорда Тореша не охранялся.

Ближе к весне вся женская половина знатных семейств Корр–У вздыхала и кусала губы: молодой король собирался жениться. Смирившись с тем, что трон перешел к малоизвестному племяннику лорда Тореша, дворяне надеялась, что Радмир выберет себе жену из знати, и все полгода между ними велась закулисная борьба за влияние при королевском дворе. Но известие о том, что невестой молодого короля стала простолюдинка Ясения, не имеющая ни кола, ни двора, возмутило как самих знатных отцов, так и их дочерей.

В конце зимы ропщущие дворяне прибыли в Темный замок для встречи с королем, которому они намеревались предъявить ультиматум: или он выберет невесту среди корруанской знати, или получит оппозицию. Когда–то такой прием сработал, заставив регента Игнеску Тодору объявить смотр невест.

Но новый король был не таков. Радмир принял недовольных в одном из мрачных залов подземелья Темного замка. Почтенных мужей провели в него по длинным и путаным проходам, где на каждом шагу встречались клетки с бьющимися в них чудовищами из иных миров, пыточные камеры со следами крови или зловонные ямы, где сидели обезумевшие узники.

Когда напуганная делегация дошла до места встречи с королем, желания вставать в оппозицию ни у кого не возникло, как, впрочем, и отдавать свою кровинушку в руки мага.

Выслушав хвалебные речи, Радмир одарил каждого из делегации своей милостью – теперь замки феодалов будут охранять варвары. Воины, прибывшие к месту службы, быстро успокоили мятущиеся умы своими чернозубыми улыбками.

Наступила весна. Вишня цвела буйным цветом, делая долину похожей на пенное море, окружающее Жемчужный замок. Свежий ветер трепал стяги, украшенные праздничными лентами, играла торжественная музыка, а богато разодетые гости прибывали в тронный зал, стены которого были выполнены из кусков горного хрусталя. Свет, преломляющийся на его гранях, играл всеми цветами радуги, добавляя залу праздничности.

Когда одетую в красное невесту торжественно вели по залу, король Радмир вышел ей навстречу. Они встретились в центре на небольшой площадке, где их ожидали советницы Квинтата, Зоряна и Солоника. Старших ведьм невозможно было узнать: черные платья и фартуки сменили такие же черные, но богатые наряды, расшитые драгоценными каменьями. Перед каждой из них на высокой подставке лежали открытые книги, а в руках ведьм находились их неизменные коса, метла и посох.

Радмир чувствовал, как дрожит от волнения рука Яси, поэтому слегка сжал ее и поймал тревожный взгляд любимой через прозрачную вуаль такого же красного цвета, как и платье.

Он улыбнулся и поцеловал холодные кончики пальцев, и Яся ощутила, как по телу разливается успокаивающее тепло.

– Два сердца начнут стучать в унисон, как только вы признаетесь, что любите друг друга, – нараспев произнесла достопочтимая Зоряна. – Но помните, если из вас кто–то солжет, сердце солгавшего остановится.

Яся была предупреждена о старинном ведьмовском обряде клятве на любви. Он проводился крайне редко, но Радмир настоял на нем. Король хотел, чтобы все, а прежде всего Яся, знали о его настоящей к ней любви.

– Я люблю тебя, Ясения Огненная, – произнес мягким голосом Радмир.

– Я люблю вас, мой король, – ответила ему Яся.

Советница Зоряна трижды стукнула об пол метлой, и на странице книги появилась золотая надпись, повествующая о большой любви жениха и невесты.

– Две души сольются в одну, если вы поклянетесь, что ваши помыслы чисты, – сильный голос достопочтимой Солоники эхом разнесся по всему залу. – Но помните, если кто–нибудь из вас солжет, на его душу ляжет черное пятно.

И об этой клятве Яся была предупреждена. Черное пятно на душе – это как червоточина, гниль, порожденная обманом, которая заставит душу болеть, делая жизнь мага мучительной. Этим обрядом Радмир хотел показать Ясе, что она может доверять ему, как самой себе.

После того, как жених и невеста поклялись, что их помыслы чисты, Солоника трижды ударила посохом об пол и в ее книге появилась серебряная вязь, подтверждающая принятие клятвы.

– Поклянитесь на крови, что никогда не причините вред друг другу. Цена клятвы – жизнь ваших будущих детей, – голос Квинтаты был тих, но заставил Ясю содрогнуться.

Яся помнила, как клялась на крови лорду Торешу. Тогда ее жизнь была связана с жизнью еще двенадцати ведьм, и если хоть одна из них решилась бы убить лорда, все они скончались бы в тот же миг. За внезапной смертью лорда не последовало ни одной другой, что означало одно – вины ведьм в гибели короля нет.

Новая клятва на крови связывала Ясю с Радмиром намертво. Кто из родителей захочет смерти своих детей? Что бы ни случилось в жизни венценосной пары, они никогда не предадут друг друга, не убьют, не будут мстить.

– Я никогда не причиню тебе вреда, – в один голос произнесли Радмир и Яся, и после тройного удара косы об пол, в книге Квинтаты появилась надпись кровью.

Ведьмы, переглянувшись, одновременно захлопнули книги клятв и выкрикнули:

– Брачные клятвы приняты!

Тут же скрещенные запястья молодых обвил единый золотой браслет, за ним змейкой скрутился серебряный, и обжег огнем красный. Не успела Яся отойти от боли, вызвавшей тихий стон, как все три браслета растворились в воздухе, оставив на коже едва заметные следы.

Зазвучала торжественная музыка. Король поднял красную вуаль и поцеловал свою молодую жену. Зоряна подошла к ним с подушкой, на которой лежал венец для королевы. Радмир сам надел его на голову любимой.

Радмир встал с кровати, укрыл спящую Ясю и поцеловал в лоб. Приближались роды, и ведьма все чаще просила, чтобы он полежал рядом с ней. Когда Радмир обнимал ее сзади и клал ладонь на большой живот, боль в спине отступала, и Яся могла немного поспать.

Он понял еще на свадьбе, что Яся беременна. Кровавый браслет мог обжечь кожу только в том случае, если произносящая клятву женщина носит под сердцем ребенка.

Стоя у окна, король наблюдал, как в воздухе кружатся снежинки, которые таяли, не успевая опуститься на землю.

Прошло более года с тех пор, как лорд Тореш отправился на траурной ладье в вечность. Жизнь в королевстве текла мирно: горожане по–прежнему делали вино из грибов, крестьяне привозили урожай в столицу, монахи переписывали книги и сражались с химерами, Храм на горе собирал по праздникам девственниц, а варвары охотились в Восточных горах на монстров, которых с уходом ведьм из замка лорда Тореша стало гораздо меньше.

Радмир не спешил менять жизнь в Корр–У, хотя, путешествуя порталами по иным мирам, легко мог поднять королевство на новую ступень развития.

Яся застонала, Радмир обернулся. Ее боль эхом отзывалась в его сердце. Никогда не думал, что он так будет любить женщину. Ради нее он готов был убить.

И убивал, только она об этом не знает.

Радмир перевел взгляд на свечу.

Капля воска скатилась вниз и упала на старую шкатулку, которая была дорога Ясе как память о Стеше. Радмир не раз открывал невзрачную вещицу, брал в руки ножницы и хранящийся там же оберег, который принадлежал маме Яси. Останься он у Огнешки, ведьма не сгорела бы в своем доме. Этот оберег Радмир делал сам. С виду невзрачный кругляш на веревочке, на который не польстился бы даже нищий, открывал портал, если его хозяину грозила смерть. Огнешкин оберег вывел бы ее к дубу, что растет в Злыдень–лесу, но мать отдала его Ясе.

Радмир вздохнул. Если бы он знал, что Огнешка осталась без защиты!

Еще одна капля воска упала на потертую поверхность, и пламя мелко задрожало, словно кто–то невидимый пытался задуть свечу.

Радмир огляделся. Он сотворил Жемчужный замок с таким старанием, что сквозняк не мог появиться сам по себе. Король не хотел, чтобы его белокаменное творение хоть чем–нибудь напоминало Ясе Темный замок с его вечными сквозняками.

Еще одна капля воска упала вниз и опять пламя свечи задрожало. Радмир подошел ближе и взял в руки шкатулку. Следующая капля мягко стукнула по столешнице, но на этот раз пламя свечи не шевельнулось.

Колупнув свечной налет на крышке шкатулки, маг почувствовал, как по его пальцу прошлась тугая струя воздуха, как если бы кто–то дунул через тонкую соломинку.

«Шкатулка принадлежала Стеше, а она была ураганной ведьмой, не в этом ли кроется секрет?» – размышлял Радмир, вертя вещицу в руках.

Сняв свечной нагар с крышки шкатулки, маг увидел под ним коряво нарисованную стрелку, указывающую на один из завитков орнамента. Надавив на него пальцем, Радмир услышал легкий щелчок и едва успел поймать сложенный лист бумаги, выброшенный ветром из открывшейся боковой стенки.

Старая шкатулка оказалась с секретом!

Яся опять застонала. Радмир, быстро спрятав бумагу в карман, захлопнул шкатулку и положил на прежнее место. Спустившись вниз, он подозвал капитана охраны.

– Попросите леди Даурику посидеть с королевой. Она чувствует себя плохо.

Даурика стала главной фрейлиной королевы, а потому их с ведьмаком покои располагались поблизости от королевских. Совсем недавно Даурика и Давр справили свадьбу и сейчас переживали самое счастливое время.

Дождавшись, когда ледяная ведьма, на бегу запахивающая халат, ступит в портал, ведущий в королевские покои, Радмир закрыл глаза.

Ледяной ветер, распахнувший ворот рубахи, сменился нестерпимым жаром, от которого у простого смертного полопалась бы кожа, но маг только крепче сжал зубы, ожидая потоки воды, которые обрушатся сверху, сбивая пламя.

Когда его волосы взъерошил теплый ветер, пахнущий летними цветами, Радмир открыл глаза. Маг находился на той самой поляне, где он когда–то инициировал Ясю. Пройдя по шелковистой траве, которую без жалости сминали его сапоги из оленьей кожи, король вышел к небольшому домику.

Это его тайное убежище, безымянный мир, где всегда царит лето, где нет ни души, и куда лишь раз он принес Ясю, одурманенную дымом старухи Башуры.

Король не беспокоился, если кто–то из богов, путешествующих по мирам, вдруг забредет сюда. Все предметы, находящиеся в доме, с виду самые обыкновенные: кольцо его матери, усиливающее магию, серебряное зеркало в старинной раме, копье бывшего регента с отполированным до блеска наконечником, колчан со стрелами с зеленым оперением. Только для Радмира они представляют особую ценность, поэтому он держит их так далеко от Корр–У.

Радмир сел в большое удобное кресло, не спеша развернул бумагу, выпавшую из стешиной шкатулки, и сосредоточился на чтении.

Его лицо менялось на глазах. Если сначала там отражалось брезгливое любопытство, то к концу письма красивые черты искажала ярость. Не найди он это послание, все то, чего он добивался годами, могло пойти прахом! И из–за кого? Из–за безмозглой девчонки, вздумавшей следить за ним!

Он зарычал, как рычит от досады дикий зверь, упустивший добычу.

Ему пришлось уничтожить лорда Тореша, чтобы вместе с его смертью ушло то отвратительное, что он творил на пути к трону. Он знал, что захват власти дело кровавое, нельзя было оставлять в живых тирана, у которого руки по локоть в крови.

Яся никогда не простила бы его.

А он не смог бы жить без нее.

Щелкнув пальцами, маг заставил бумагу загореться, и вскоре ветер разнес по комнате легкий пепел, оставшийся от письма, написанного Стешей подруге.

«Милая Яся. Если шкатулка попала к тебе в руки, значит, я умерла. Ни в коем случае не думай, что я сама захотела уйти из жизни. Я слишком сильно люблю тебя и Даурику и никогда не сделала бы вам больно.

Но вернемся к причине моей смерти. Она проста – я потеряла башмаки.

Смешно, да?

Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я расскажу, в какую историю вляпалась.

Помнишь, я рассказывала, что часто хожу к озеру поплакать? Я вас обманула. Не тоска гнала меня туда. Любовь к Радмиру.

Какие мы были дуры, когда клялись: «Не влюбимся, не будем страдать, обойдем стороной», а стали еще большими дурами, когда нарушили нашу клятву. Все мы влюбились в Радмира и страдали по нему.

Я не смогли остаться в стороне, когда увидела Радмира, бредущего в одиночестве по берегу озера. Я хотела окликнуть его, но от волнения слова застряли в горле, и я, как преданная собака, поплелась следом. Разве что хвостом не виляла от счастья.

Раздевшись на берегу, недалеко от черного омута, Радмир нырнул в озеро, а я затаилась за камнем, не в силах отвести взгляд от этого совершенного мужчины. Когда он вышел из воды и подхватил свои вещи, то направился в одну из пещер.

Я долго ждала, но он так и не появился. Померк свет в зеркалах, освещающих озеро, и я поспешила домой, дав себе обещание обследовать пещеру, в которой исчез Радмир.

С утра я опять отправилась к озеру. На берегу стоял мужчина, как две капли воды похожий на Радмира, но старше его лет на двадцать.

Пока он купался, я сидела в кустах тихо, как мышь. Честно говоря, я немного растерялась от осознания, что вижу перед собой загадочного лорда Тореша.

Ясенька, мне стыдно признаться, но я еще не раз ходила к пещере, в которой оказался портал, ведущий на седьмой уровень, и ждала, когда к озеру выйдет кто–нибудь из мужчин. Я никак не могла решить, кто из них нравится мне больше – Радмир или лорд Тореш.

Когда вы с Даурикой на утро после инициации пришли в комнату, мне хотелось поделиться с вами счастьем. Я влюбилась в лорда Тореша, который провел со мной незабываемую ночь. Но я не смогла справиться с нахлынувшим потоком чувств и полностью выгорела.

Как ни странно, я нисколько не жалею. Пусть ведьмы не врут, что я рву на себе волосы и рыдаю. Неправда. Я потеряла возможность творить магию, но не потеряла способность любить. Поэтому с упорством, которого мне никак не хватало в учении, продолжала ходить к озеру.

А вчера произошел случай, который потряс меня.

Я, как всегда, сидела за валуном и наблюдала за Радмиром, который раздевался на берегу. Не помню, что меня отвлекло, может, зачесалась пятка, но я упустила момент, когда он нырнул.

Наплававшись вволю, из воды вышел … лорд Тореш.

Не смейся, родная. Я не сошла с ума. Но это действительно был он.

Потянувшись за рубахой, лорд замер и с удивлением уставился на свою руку.

По его лихорадочным движениям я поняла, что он что–то ищет. Лорд был в панике! Он тряс рубаху, штаны, обыскивал карманы. Но вот он потянулся за сапогом, брошенным у самой воды, и на песок выкатилось небольшое кольцо.

Яся, ты должна помнить это украшение. Радмир носит его на правой руке. Простое такое на вид, без единого камня.

Так вот, когда лорд Тореш поднял потерянную вещицу, он рассмеялся. Схватив в охапку вещи, он направился к пещере, на ходу надевая кольцо на палец.

Готова?

В пещеру вошел уже не лорд Тореш – Радмир.

Яся! Радмир и лорд Тореш один и тот же человек!

Я никому не рассказывала об увиденном. Не рассказала бы и тебе, если бы не одна досадная мелочь: я была так потрясена, что потеряла башмаки. Ненавижу, когда в них набивается песок, поэтому снимаю заранее.

А вдруг их увидит лорд Тореш и заинтересуется, кто забредает в такую даль?

Эх, знать бы, для чего он прикидывается Радмиром…

Может быть, я еще посмеюсь над своими страхами?

Написала тебе и думаю, какая же я глупая!

Но ты об этом никогда не узнаешь, если все обойдется. Я просто заберу шкатулку из твоего шкафа и буду дальше стричь свои непокорные кудри.

На всякий случай пишу: я очень–очень–очень люблю тебя и Даурику. И жизнь.

Ваш рыжий снеговик».

Когда Радмир поднялся из кресла и направился к двери, его фигура отразилась в древнем зеркале истины – к выходу широким шагом шел лорд Тореш.