Исследователи называют и разные даты ее правления. Сходятся на том, что это вторая половина XV века до н. э., эпоха Нового царства. Хатшепсут принадлежала к самой знаменитой династии фараонов — восемнадцатой. Ее прадед Яхмос был выдающимся правителем: именно он объединил Египет и начал борьбу против завоевателей. Это произошло в период упадка Египта, когда в северо-восточной части дельты Нила осели гиксосы — таинственный народ, пришедший из Азии. Их столицей стал город Аварис, а центром сопротивления завоевателям — Фивы. Яхмос I добился изгнания гиксосов. Их след затерялся в истории. А прадед Хатшепсут прославился как блестящий воин.

К той же восемнадцатой династии принадлежали Аменхотеп I, Тутмос I — отец Хатшепсут, Тутмос II — ее муж. А продолжателем ее стал Тутмос III — величайший завоеватель. Кристиан Жак называет его Наполеоном древнеегипетской истории. За ним последовали Аменхотеп II, Аменхотеп III — отец знаменитого реформатора, еретика Эхнатона. Затем сам Аменхотеп IV, или Эхнатон, и Тутанхамон. На нем завершился расцвет Египта Нового царства. Потом был переворот Хоремхеба, затем к власти пришла девятнадцатая династия Рамессидов.

Но вернемся к началу жизни Хатшепсут. Ее отец, фараон Тутмос I, был, безусловно, замечательным человеком. Но когда современные авторы пишут, что Хатшепсут боготворила отца, к этому сложно отнестись без иронии. Откуда мы черпаем сведения о людях Древнего Египта? Из надписей, высеченных ими на стенах храмов и пирамид. О каждом событии рассказывалось с помощью последовательности картинок, ставших далеким прообразом будущих мультфильмов. Восторженные надписи о своих родственниках — это традиция Древнего Египта.

О Тутмосе I говорится, что он совершил завоевательный поход на юг, в Нубию, а также на север, где дошел до Евфрата. В одной из надписей он называет себя Владыкой Вселенной.

В северном походе произошел забавный случай, о котором свидетельствуют надписи. Прежде египтяне знали одну реку — Нил. Поскольку он течет на север, «плыть по Нилу» означало для них «плыть на север». И вдруг они обнаружили, что Евфрат течет на юг! Поэтому они написали так: там есть такая река, по которой, плывя по течению, плывешь против течения. Это то ли древнеегипетский юмор, то ли просто замечательная образность.

Мать Хатшепсут — Яхмос, дочь фараона Аменхотепа I.

«Жена царева Великая» — таков ее официальный титул. У фараонов были многочисленные второстепенные жены или наложницы, но обязательно одна главная жена.

Царственное происхождение Хатшепсут наверняка сделало ее очень честолюбивой. К тому же ее соперник, тот, кого она постарается сместить с трона, — ее сводный брат, племянник, пасынок, — был рожден не официальной женой фараона, а наложницей.

Хатшепсут, как было принято в Древнем Египте, выдали замуж рано, наверное, лет в 14–15, за ее сводного брата, сына Тутмоса I от наложницы Мутнофет.

Жениться на родной сестре считалось более спокойным и надежным для судьбы династии. Не ведая ничего о законах генетики, древние египтяне многие сотни лет заключали близкородственные браки. Конечно же, это привело к врожденным болезням (мы помним египетские изображения фараонов и их близких со странно деформированными черепами) и очень высокой ранней смертности.

Муж Хатшепсут Тутмос II тоже умер молодым. Археологи обнаружили его мумию, которая хранит признаки болезни, напоминающей оспу.

У Тутмоса остались две дочери от Хатшепсут и сын от побочной жены — потенциальный преемник, будущий Тутмос III. Когда скончался отец, ему было около пяти лет. Так что естественно, что Хатшепсут стала при нем кем-то вроде регента.

Заупокойный храм Хатшепсут.

Ок. XV в. до н. э. Дейр-эль-Бахри, Египет

Положение женщины в Древнем Египте существенно отличалось от того, которое знакомо нам по ситуации на арабском Востоке. Знатная дама могла играть заметную роль в общественной жизни. Супруга фараона становилась порой, как Нефертити, соратницей своего мужа. До Хатшепсут уже были две египетские женщины-правительницы: Нейтикерт в Древнем царстве и Нефрусебек — в Среднем. И хотя их правление было недолгим и правили эти царицы в периоды упадка, когда не оставалось других претендентов на престол, — все-таки такой опыт существовал.

На официальных изображениях первых лет так называемого «правления» Тутмоса III Хатшепсут всегда рядом с ним. Считается, что они царствуют вместе.

А вкусив власти, Хатшепсут не смогла от нее отказаться. И вряд ли в этом надо искать что-либо гендерное. Столько в мировой истории подобных примеров!

К тому же на сторону Хатшепсут, а не взрослевшего Тутмоса III встали фиванские жрецы, хотя поначалу они поддержали мальчика и он был коронован. Жрецы, которые ему служили, некогда вдохновляли соплеменников на изгнание гиксосов. Поэтому они и сделались вершителями судеб. А Хатшепсут сумела сговориться именно с ними.

Во время коронации жрецы несли на носилках статую бога Амона. Перед кем они поставят эти носилки и падут на колени — тот и есть законный правитель. И это был Тутмос.

Но постепенно Хатшепсут переманила жрецов на свою сторону. Верховный жрец Хапусенеб получил статус визиря, то есть правой руки фараона.

Правительница создала вокруг себя своего рода интеллектуальный кружок. В него вошли военачальники — соратники ее отца, мыслители (например, такие ее советники, как Тутти, Инэни и Сененмут), люди искусства. Очевидно, Хатшепсут умела убедить приближенных, что при новой власти им будет хорошо. Например, ее фаворит, архитектор Сененмут, имел двадцать должностей и титулов.

И вот традиционный церемониал стал меняться. Теперь жрецы ставили носилки и опускались на колени не перед Тутмосом, а перед Хатшепсут. С седьмого года своего правления она официально становится фараоном.

Это не был переворот.

Дело в том, что в Древнем Египте не существовало никаких письменных документов, определявших правила престолонаследия. Традиция, восходившая к Древнему царству, состояла в том, что фараоны стремились передать престол прямым наследникам, обычно по мужской линии, как и в большинстве древних цивилизаций. Но поскольку положение женщины в Египте не было угнетенным, допускалось и наследование по женской линии.

Правда, Хатшепсут не просто узурпировала власть — она все очень хорошо продумала. У нее было много титулов: «Дочь царя», «Сестра царя», «Великая царская супруга». Но больше всего она любила титул «Супруга Бога». Вполне официальный высший жреческий женский титул. Она сделала ставку на то, чтобы, будучи жрицей, сделаться самой преданной и последовательной служительницей Амона-Ра.

Буквальный перевод имени Амон — потаенный. Это действительно загадочный бог. В начале Нового царства он становился все более популярным, его образ слился с солнечным божеством Ра.

Видимо, при ней был введен замечательный праздник Опет. При Хатшепсут его отмечали 11 дней, с годами все дольше и дольше. Египет жил все хуже, а праздники становились все длиннее. При Рамсесе III, когда Новое царство угасало, продолжительность праздников доходила до 24 дней.

Празднование Опет описано очень подробно. Торжественная процессия следует из Карнака в Луксор, жрецы шествуют в накидках из шкур леопарда. По реке тащат барки с изображениями Амона. Причем в роли «бурлаков» выступают вельможи, ведь это великая честь — тащить по Нилу барку с изображением божества. Музыка, жертвоприношения. И наконец, важнейший момент: фараон Хатшепсут остается в маленьком помещении один на один с Амоном. И выходит оттуда осчастливленной и помолодевшей.

Царица очень умно вела себя и в отношении оттесненного от власти Тутмоса. Она женила его на своей старшей дочери Нефруре, воспитателем которой был фаворит Хатшепсут архитектор Сененмут. Сохранилось изображение, на котором он держит девочку-царевну на руках. Причем ребенок изображен с небольшой фараонской бородкой! Надо сказать, что и сама Хатшепсут, после того как была коронована жрецами, начала появляться на официальных приемах в мужском костюме, с привязанной искусственной бородой — для того чтобы соответствовать облику фараона. Она требовала, чтобы и в надписях ее называли «царем» — и в то же время «прекраснейшей». Женщина остается женщиной.

Осирические колоссы в храме Хатшепсут.

Ок. XV в. до н. э. Дейр-эль-Бахри, Египет

Сененмут, создававший изображения своей возлюбленной, не мог не показать ее женской красоты. Точно так же через сто лет скульптор Тутмос оказался не в состоянии передать исключительно духовную красоту Нефертити — он воплотил в ее портретах свою любовь. Недаром люди и через тысячи лет сочиняют романы о красавицах Древнего Египта и их поклонниках.

Итак, Хатшепсут обеспечила себе тесные родственные связи с Тутмосом. Однако Нефрура рано умерла. Тогда его женили на второй дочери Хатшепсут Меритре.

Не исключено, что ее отцом был фаворит царицы Сененмут. Доподлинно известно одно: он стал исключительной фигурой при дворе Хатшепсут. Будучи незнатного происхождения, он получил титул «Вольный шагать по дому царя». Сначала он управлял хозяйством царицы, а затем стал главным зодчим. Крупнейший его шедевр — погребальный храм Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. Этот храм поразил своей красотой гениального французского ученого Жана-Франсуа Шампольона, расшифровавшего в 20-е годы XIX века древнеегипетские письмена.

В конце правления Хатшепсут имя и изображения Сененмунта внезапно исчезли отовсюду. Может быть, он умер, а может быть, впал в немилость. Дело в том, что он позволил себе неслыханную дерзость — заготовил в погребальном комплексе Дейр-эль-Бахри место для собственного погребения и высек там свое имя. Это было, конечно же, действием зарвавшегося фаворита. Архитектору никогда не нашлось бы места среди царей.

Главное, что на протяжении многих лет укрепляло абсолютную власть Хатшепсут, — это версия ее божественного происхождения. Причем это была первая известная нам в истории женщина, сделавшая такой ход. Начав править как фараон, она изменила имя Хатшепсут, которое означает «Первая среди благородных», на другое — Маат-ка-Ра, буквально — «Жизненная сущность Бога Ра». Теперь она уже не женщина и не мужчина — она сама жизненная сущность верховного солнечного божества.

История ее божественного рождения детальнейшим образом представлена в ее заупокойном комплексе, исследования которого продолжаются (как пишут специалисты, понадобится еще лет 50, чтобы завершить работы). Это сказочное место, где есть аллеи сфинксов, и у каждого — лицо Хатшепсут. На естественных террасах стоит удивительный комплекс храмов, и кажется, что он вырастает из скал.

Высеченные там тексты переведены. Согласно им, бог Амон держал совет с другими богами. Они одобрили его идею произвести на свет дитя, которое родит самая прекрасная женщина на земле. Этой прекраснейшей оказалась мать Хатшепсут, царица Яхмос. Получив согласие совета богов, Амон отправился к ней, приняв облик ее мужа Тутмоса II.

Правда, царица поняла, что это не ее муж. Она догадалась об этом по тому благоуханию, что исходило от Бога. У него и дыхание было не человеческое, а божественное. От их союза и родилась Хатшепсут. В текстах говорится, что боги предсказали рождение именно девочки. На стенах заупокойного комплекса можно видеть барельефы, на которых изображена царица, ожидающая ребенка. Она знает, что этому ребенку будет уготована великая власть.

На следующем изображении бог Тот сообщает счастливой матери время рождения чудо-ребенка и ведет ее в специальное помещение, где все должно совершиться. Роды происходят в присутствии Амона и еще девяти богов.

Есть и сцена кормления грудью. Есть тексты о том, что девочка росла лучше всего, что способно расти, лучше травы, лучше цветов, лучше животных.

Жрецы Амона, которые когда-то поддерживали юного Тутмоса III, теперь полностью приняли эту версию и признали божественное происхождение Хатшепсут. Понятно, что потребовалась колоссальная работа, чтобы этого добиться.

Но Хатшепсут занималась далеко не только созданием собственного образа. Ее правление славится также расцветом строительства. Царица возродила традицию монументального строительства, существовавшую в эпоху Древнего царства, когда были возведены знаменитые пирамиды Хуфу и Джосера.

Сидячая статуя Тутмоса III.

Храмовый комплекс в Карнаке. Луксор, Египет

При Хатшепсут были возведены погребальный комплекс в Дейр-эль-Бахри, а также два уникальных обелиска в честь Амона в Карнаке высотой около 30 метров. На них высечены слова, которые Амон произносит, обращаясь к Хатшепсут: «Я возвожу тебя на мой трон. Я вручаю тебе скипетр и опахало. Я породил тебя, дабы ты стала опорой этой земли». В благодарность за такое доверие Хатшепсут и возвела обелиски высотой примерно с 10-этажный дом, весом около 400 тонн. В надписи она обращается к Богу Амону: «Я размышляла о моем создателе, и сердце мое подсказало сотворить для него два обелиска, покрытых электрумом (это сплав серебра и золота), высота которых достигает небес». И эти незаурядные сооружения просуществовали три с половиной тысячи лет.

Но и это не все, чем выделяется Хатшепсут. Она прославилась тем, что отправила великую экспедицию в загадочную страну Пунт. Специалисты по сей день спорят о том, что это за место. Одни считают, что это территория нынешнего Сомали, другие — что Южная Аравия.

Экспедиция двигалась вдоль побережья Красного моря. Пять больших кораблей, на каждом примерно 30 гребцов. Отчет об этой экспедиции, высеченный на стенах Дейр-эль Бахри, — удивительное древнее «кино», позволяющее нам увидеть, как путешественники приплыли в страну Пунт, как их встретили правитель и местные жители. У этих людей на голове перья, живут аборигены в домиках на сваях. Египтяне вручают дикарям дешевые подарки… А в ответ получают драгоценные вещи: эбеновое дерево, золото, ладан, слоновую кость и самое главное — благовония и мирровые деревья, которые привезли и посадили вокруг заупокойного комплекса Хатшепсут.

В современной историографии такие отношения называют насильственным обменом. Он характерен для эпох, в которые еще слабо развиты товарно-денежные отношения. Трудно сказать, был ли целью экспедиции сбор своего рода вассальной дани или ее отправили с целью изучения окружающих стран и народов. В любом случае это событие было очень заметным. И Хатшепсут сознавала свою миссию. В одной из ее надписей (а тексты, конечно же, согласовывали с царицей, прежде чем высечь на камне) говорилось: «Я восстановила то, что разрушено. Я возвела то, что рухнуло с тех пор, как азиаты поселились в Аварисе, в Дельте, и стали править без участия Ра. Я прогнала их, ужас богов, вдаль, и земля стерла их следы».

Кубовидная статуя Сенмута с дочерью Хатшепсут Нефрурой.

Египетский музей. Берлин, Германия

Нельзя отрицать и того, что Хатшепсут оказалась правителем-миротворцем. Она не вела завоевательных войн. А это совершенно не соответствовало практике правителей долины Нила со времен Древнего царства. Как известно, древние цивилизации развиваются экстенсивно, то есть методом приращения. Больше территорий, больше рабов, больше богатств. Предшественники Хатшепсут, в том числе ее отец, а затем и ее преемники вели множество захватнических войн. После нее Тутмос III стал великим завоевателем. А прекратил воевать необычный фараон Эхнатон. Но не стоит приписывать относительное миролюбие Хатшепсут ее женской природе. История знает немало женщин-воительниц.

Для Хатшепсут, пришедшей к власти не вполне законным путем, было исключительно важно постоянно подчеркивать, что она прекрасный правитель. Ключевые идеи ее идеологии — изгнание врагов и воссоздание былого величия Египта. Она жила в тени предков, сражавшихся с дикарями, и искала формы взаимодействия с окружающими племенами.

Голова статуи Хатшепсут. XV в. до н. э.

Египетский музей. Каир, Египет

Важнее всего для нее было не присоединить территории, а покорить их — продемонстрировать соседям мощь египетского войска, впечатлить их так, чтобы богатства отдали добровольно. И надо признать, это неплохо у нее получалось.

Хатшепсут ушла из жизни, по-видимому, естественным путем. Ее захоронение было найдено в Долине царей Говардом Картером, великим открывателем гробницы Тутанхамона. Вырубленный в скале изумительный саркофаг был пуст. Мумии не оказалось.

В 2006 году доктор Захи Хавас, министр археологии Республики Египет, объявил на конференции в Нью-Йорке, что нашел мумию Хатшепсут на третьем этаже египетского музея в Каире. Музей этот наполнен мумиями, многие из которых не идентифицированы. В XIX — начале XX века их свозили туда на всякий случай. Доктор Захи Хавас создал специальную генетическую лабораторию, специалисты которой установили, что ДНК одной из мумий соответствует ДНК некоторых определенно известных представителей восемнадцатой династии. Можно ли делать на этом основании окончательные выводы? Пожалуй, нет, если учесть, что все правители Древнего Египта состояли в довольно близком родстве.

Впрочем, посмертная судьба Хатшепсут — это не только поиски ее мумии. Невозможно не задуматься и над тем, почему многие изображения и надписи, связанные с этой царицей, были кем-то намеренно повреждены в древности. Первая мысль очевидна: Тутмос III, 20 лет ожидавший власти, в ярости уничтожал следы правительницы-узурпатора. Но исследователи доказали, что сбивать надписи начали примерно через 13 лет после воцарения Тутмоса. Почему он так медлил?

Вероятно, сначала он должен был стать великим завоевателем. И когда он почувствовал свою силу, его начали особенно терзать унизительные воспоминания о годах, проведенных в тени Хатшепсут, в жалком положении безвластного фараона. Если это действительно так, остается лишь удивляться тому, что исполнители его воли действовали не очень старательно, не слишком последовательно — и не все посбивали.

По другой версии, уничтожение памяти Хатшепсут началось в XIV веке до н. э., в эпоху фараона Эхнатона. Этот правитель-интеллектуал заменил культ великого Амона-Ра почитанием Солнечного диска Атона. Это сделало фараона-реформатора противником Хатшепсут, объявлявшей себя дочерью Амона-Ра. Но Эхнатон правил недолго, власть его была не очень велика. Его сторонники не справились с задачей — разрушили далеко не все.

Беспощадное время вообще неизбежно уничтожает что-то из прошлого, но в целом доносит до нас его облик. В том числе — и облик Хатшепсут, которой совсем не идет фараонская борода.

А вот полярная оценка его деяний: «Увы, его собственная жизнь доказала, до какой степени его принципы были нежизненны». И это естественно — слишком велика, экстраординарна фигура! На самом деле споры вокруг Эхнатона будут продолжаться еще и потому, что с его именем связаны серьезнейшие и многолетние археологические изыскания, раскопки, расшифровка текстов. Появляются новые данные, возникают оттенки в воззрениях и суждениях… Так или иначе фигура Эхнатона — одна из главных, наиболее привлекательных и значительных в египтологии.

Сразу после смерти Эхнатона преемники вычеркнули его имя из списка фараонов: еретику не место среди правителей страны! Он был тайно похоронен, место его захоронения неизвестно до сих пор. Но поистине «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Чем ожесточеннее были попытки вытравить память о нем, тем более значимым и нужным становился он для истории. Результат оказался прямо противоположным. Мало о ком мы знаем сегодня так много, как об этом «еретике».

Его имя при рождении было Аменхотеп IV, он был преемником великого правителя Аменхотепа III[2], занимавшего престол более 60 лет. Эхнатоном он стал при проведении своей знаменитой религиозной реформы.

Это была середина XIV века до н. э. Подумать только! Прошло столько времени, но и сегодня эта фигура волнует воображение людей. Почему? Больше трех тысяч лет назад Эхнатон попытался совершить духовный и политический переворот в великой, можно даже сказать мировой, державе того времени. Египет, достигший в те времена пределов Евфрата[3] на севере и четвертого порога Нила на юге, захвативший Сирию, Палестину, Нубию, то есть расположившийся на двух континентах, был громадным образованием, которое удерживать тогдашними силами было очень трудно. Одной из главных проблем Эхнатона было сохранить это великое сооружение. Но как это сделать? Возможно, он видел выход в реформе, которую ввел. Поклонение диску Солнца, единому богу Атону, быть может, виделось ему актом единения, сплочения народа, актом укрепления и усиления государства.

Однако известно, что нет ничего более стабильного и консервативного, чем религиозные воззрения, которые коренятся в самых глубинных пластах сознания. Человек может принять другую религию под влиянием обстоятельств или собственных внутренних убеждений — народы отказываются от нее только в результате завоеваний, но тогда перестают быть теми, кем были раньше. После крещения Руси славяне еще столетия оставались язычниками. Самые кровавые и жестокие войны — как известно, религиозные, люди идут на смерть, но не могут принять новую религию, ибо отказ от своих богов — самый страшный грех, страшнее смерти.

Статуэтка Нефертити и Эхнатона. Ок. 1345 г. до н. э.

Музей Лувра. Париж, Франция

И все-таки поначалу казалось, что ему удалось невозможное. В стране введен новый официальный культ[4]. Построена новая столица, город Ахетатон (на месте, где потом возникнет арабская деревня Тель-Амарна)[5]. В Египте происходит подлинный переворот в изобразительном искусстве. Спустя многие столетия, в Новое время, возникнет термин «Амарнское искусство», которым обозначили эпоху высочайшего взлета культуры Древнего Востока. Чего стоит знаменитый скульптурный портрет жены Эхнатона, царицы Нефертити! Несколько вариантов ее изображений хранятся в лучших музеях мира, самое прекрасное из известных мне находится в Берлинском египетском музее. Нефертити — жена Эхнатона, ее имя переводится как «Прекрасная пришла». И действительно пришла — пришла на тысячи лет. Искусство обращается к Аристотелеву принципу подражания природе[6]. Если Нефертити действительно красива, передадим ее человеческую красоту, а не только ее высокое положение. Если дочери Эхнатона действительно худенькие, хрупкие, с очень тоненькими ручками — их такими и изображали.

Итак, Аменхотеп IV был десятым фараоном знаменитой XVIII династии. Ее родоначальником являлся Яхмос I, победитель гиксосов[7], которые на 130 лет повергли мощно расцветший Египет Среднего царства[8] в хаос и тьму. Яхмос с ними покончил, Египет еще более укрепился, и главным городом стали Фивы. Преемники Яхмоса — Аменхотеп I, Тутмос I, Тутмос II, его вдова Хатшепсут и знаменитый завоеватель Тутмос III, при котором Египет и обрел свои окончательные границы, — все они почитали город Фивы как центр возрождения Египта, центр освободительного движения против завоевателей.

В итоге фиванские жрецы владеют немыслимыми богатствами, которые им везут отовсюду. В одной из книг я прочитала, что при Аменхотепе III жрецы получили четырнадцать тонн золота. Эту цифру нельзя воспринимать буквально, но она говорит о том, что они были самыми влиятельными людьми в государстве. Считалось, что именно жрецы своими действенными молитвами богу Амону, солнечному божеству, укрепляли могущество Египта. Реформа Эхнатона не подрывала представление о Солнце как о божестве, Эхнатон лишь предложил поклоняться не изображению, а самому диску, непосредственно природе. Но даже это испугало жрецов.

У Аменхотепа III было много жен, среди них не только египтянки, ведь проблемы многоженства тогда просто не существовало. Тейя — видимо, любимая жена Аменхотепа III — стала матерью будущего еретика. Мы почти ничего не знаем о его детстве. Однако — поразительная удача — нам известно имя его учителя!

Его звали Аменхотеп сын Хапу[9]. Это был жрец, который дожил примерно до 80 лет — редчайший случай в древности. Склонный к мистическому восприятию жизни, он воспевал солнечный свет и тем явно повлиял на будущего Эхнатона. Жрец был целителем, на его могилу приходили паломники, спустя не один век после его смерти говорили, что там происходят чудесные исцеления. Вот такой учитель был у маленького сына царя. И это важно. Именно в детстве образуется та глубинная корневая система, которая прорастает в зрелости, давая густую крону. Перефразируя известные слова, можно сказать: «Скажи мне, кто твой учитель, и я скажу тебе, кто ты».

Известный французский исследователь и писатель Кристиан Жак[10] написал в 1990-х годах книгу «Египет великих фараонов». Вот в каком патетическом тоне он говорил об учителе Эхнатона: «Его имя переживет века, в то время как имена его современников забудут. Его наследники — не памятники и не дети, а книги, знания, которые он записал… Магическая сила его писаний дойдет до читающего и наставит его на путь истинный». При Аменхотепе III жрец стал видным вельможей и, наконец, учителем будущего фараона. Известно, что он был еще и зодчим — тогда, в древности, было в порядке вещей такое разнообразие талантов и занятий.

Стела, изображающая Эхнатона и его семью, поклоняющихся Атону или солнечному диску.

XIV в. до н. э. Египетский музей. Каир, Египет

Эхнатон (тогда еще Аменхотеп IV) стал правителем примерно в 15 лет. Сверх меры одаренный, он начинает жить и действовать не так, как принято. В первые годы своего правления он приказал построить в Фивах, в той самой традиционной столице, храм Атона, своего будущего божества. Вокруг храма разместили примерно сто изображений Аменхотепа, кое-какие из них сохранились, и все они были выполнены не по канону. На них Аменхотеп IV не колосс, не каменный идол, пугающий людей, как это было принято во времена ранней XVIII династии и тем более в эпоху Среднего царства. Это обычный человек, не атлет, телосложение его несовершенно: довольно узкие плечи, впалая грудь. Он напоминает интеллектуала — у него лоб мыслителя и, кроме того, подчеркнуто вытянутый назад череп. Необычную форму черепа унаследовали и его дочери. Об этом много говорили и спорили. Есть версия, что это наследственная болезнь. Дело в том, что правители Древнего Египта выходили замуж и женились на своих близких родственниках. Кровосмешение могло привести к генетическим сбоям. Но все-таки окончательного вывода никто не сделал. Может быть, таков был художественный стиль или особенность приема мастера, отступившего от канонов.

Имя Аменхотеп расшифровывается как «Живущий правдой»[11]. Уже после постройки храма Атона жрецы явно забеспокоились: почему вдруг солнечному диску ставится храм, а не тому великому божеству Амону, которому Египет обязан своим процветанием? Это были только первые зарницы будущей революции.

На шестом году своего правления фараон принимает немыслимое решение покинуть столицу Фивы и сменить свое имя (а ведь имя фараона — это имя живого бога). Эхнатон (отныне это его имя, оно означает «Угодный Атону») берет с собой несколько тысяч людей, в том числе зодчих, ремесленников, каменотесов, и отправляется примерно за четыреста километров на север от Фив. И там, на восточном берегу Нила, он строит новую столицу, которую назвал Ахетатон — «Горизонт Атона». Как в XIX веке об этой столице стало известно археологам — отдельная история. Правда, рассказывают ее по-разному. Одни пишут, что некая египтянка полоскала белье в Ниле и нашла табличку, на которой увидела какие-то черточки. Зная, что белые люди покупают такие таблички, она продала ее. Черточки оказались клинописью. На табличке на арамейском языке[12] был записан текст международного договора между правителем Египта и хеттским царем.

Существует другой рассказ, еще более экзотичный. Женщина действительно полоскала белье, а кто-то из археологов или путешествующих белых туристов обратился к ней с вопросом. Ей чем-то не понравился «франк» (так местные называли белых путешественников), и она швырнула в него табличкой.

Статуя Эхнатона. XIV в. до н. э. Луксорский музей. Луксор, Египет

В 90-х годах XIX века начались раскопки. Особо нужно отметить старания английского археолога Флиндерса Питри, который посвятил поискам многие годы. И наконец удача. Найдена та новая столица, которая была построена согласно воле и приказу фараона-отступника Аменхотепа IV. Она, как чудо в пустыне, как мираж, выросла стремительно, как по волшебству… и оказалась через тысячи лет раем для археологов. Потому что сразу после смерти Эхнатона появился приказ жрецов Амона покинуть этот город, оставить его навсегда.

В одной из надписей, сохранившихся в Ахетатоне, фараон утверждает, что само Солнце своим лучом указало ему место для новой столицы. Город был гармоничный и красивый, но жизнь его была недолгой: пески сделали свое дело, засыпали его, превратив в некрополь. И надолго, на тысячелетия, законсервировали город. Это было отмщенье. Вы хотели вычеркнуть его насовсем, вы много сделали для этого, господа фиванские жрецы, но не думая, не предугадывая, вы донесли до нас невиданный объем информации именно об этом городе и о причине ненависти к нему.

Столицу, основанную по велению самого Солнца, Эхнатон поклялся никогда не покидать. Клятву свою он выполнил: прожил в ней до конца своей жизни, более 10 лет. Там были сооружены прекрасные дворцы, созданы великолепные парки, построены загородные виллы. Жизнь била ключом, на большой рыночной площади кипела торговля — возник богатый, живой, активно живущий город. Именно в нем при раскопках помещения, которое, по-видимому, было мастерской скульптора по имени Тутмос, был найден всемирно известный бюст царицы Нефертити. Мастерская Тутмоса была разрушена, некоторые работы — разбиты, а Нефертити уцелела. Она лежала на земле лицом вниз. Возможно, скульптор, догадываясь, что сотворил чудо, положил ее так в надежде, что спасет ее.

Судя по изображениям и текстам, отношения Эхнатона и Нефертити поначалу были безупречными, даже идеальными — может быть, сознательно идеализируемыми. Сохранилось много барельефов с трогательными семейными сценами, что было нетипично для изображений фараонов. Во времена Среднего царства это были колоссы, холодные, с каменными лицами. А Эхнатон и Нефертити сидят на царском троне, на коленях у фараона дочь. На другом барельефе Эхнатон нежно целует одну из шести дочерей. Все это прежде было совершенно невозможно в древнеегипетском искусстве. Это уже ересь, которая, как это часто бывает, дала замечательные плоды, новация, которую встречают в штыки, а потом тысячелетиями восхищаются.

Эхнатон и Нефертити жили, видимо, хорошо. Ежедневно с восходом солнца начиналось богослужение, таково было строгое правило. Ни на одном изображении мы не увидели Эхнатона карающего, кого-нибудь вешающего, кого-нибудь бичующего. У прежних фараонов это было. А он — на колеснице с Нефертити, с детьми, и везде его сопровождает солнце… Солнце изображалось как диск с длинными лучами, кончики лучей — это ладони, которые ласково тянутся к людям.

По-видимому, один из мотивов его религиозной реформы, наивный и философский, — это попытка сблизить те народы, которые Египет покорил. Наивно, но приведем в переводе Б. А. Тураева, нашего замечательного востоковеда, гимн Атону, солнечному диску, который приписывается самому фараону: «В единстве своем нераздельном ты сотворил всех людей, всех зверей, всех домашних животных, все, что ступает ногами по тверди земной, все, что на крыльях парит в Поднебесье. В Палестине и Сирии, в Нубии золотоносной, в Египте тобой предначертано каждому смертному место его. Ты утоляешь потребы и нужды людей, каждому пищу свою, каждого дни сочтены. Их наречья различны, своеобычны обличья, и нравы, и стать, цветом кожи не схожи они. Ибо ты отличаешь страну от страны и народ от народа». Это находится в явном противоречии с идеологией Древнего Египта эпохи Среднего царства. За 200 лет до Эхнатона Египет превратился в крупную державу. Именно тогда возник, можно сказать (правда, с некоторой оговоркой), египетский шовинизм. Только египтяне фигурируют в надписях того времени, только Египет, который называют «страной людей», представляет интерес. За пределами Египта — «страна песка», «презренная страна Куш», наконец, «страна золота» — золотоносная Нубия. Во времена Аменемхетов, Сети, целых династий Египет попирает мощной своей дланью и сильным войском все другие народы. И народы эти ценятся мало. В громадной для своего времени державе обеспечить спокойствие границ было трудно, почти невозможно, народы на окраинах — это, скорее, вассалы, которые платят дань египетскому фараону, боятся его власти, его силы. Как их объединить?

Руины малого храма Атона. XIV в. до н. э. Тель-эль-Амарна, Египет

Эхнатон отступает от привычных идей. Шовинизм — это самое простое оружие. Во все эпохи эта примитивная идеология — самая популярная. Эхнатон избирает непопулярную. Вот эти солнечные лучи, видишь их? Они ласкают всех, люди могут быть разного цвета кожи, но все они должны жить вместе.

Но понравилось ли это его соплеменникам? Огромной части — нет. На кого же он все-таки опирался? Эхнатон нашел опору в служилой знати. Во все времена рано или поздно появляются такие люди — не аристократы, а, выдвинувшиеся по службе. В этом Эхнатона можно сравнить с Петром I. Эта новая знать, которая имела очень выразительное название — немху, что значит «сироты», рассуждала так: «пусть мы не знатны и нас называют сиротами, но мы богаты и имеем заслуги перед фараоном». Эхнатон окружил себя именно такими людьми. И они, конечно, верой и правдой ему служили. И очень быстро и легко потом изменили.

Есть еще малонаучная, но любопытная версия, объясняющая временный успех реформы Эхнатона. Согласно ей, этому поспособствовали события природные, как сказали бы мы сегодня, серия экологических катастроф, связанных с возможной гибелью острова Санторини (предполагаемой Атлантиды) в Средиземном море. Это, в свою очередь, вызвало страшные черные бури с сильнейшими ветрами. Солнце скрылось, черные тучи надолго закрыли его. Эхнатон мог объяснить это по-своему: значит, египтяне плохо молились Солнцу, надо молиться лучше, и оно вернется. А ведь даже короткое солнечное затмение в древности и в Средние века вызывало чудовищную панику. Людям казалось, что наступил конец света. А поскольку в случае экологической катастрофы затмение могло длиться долго, то вполне возможно, что именно в это время реформа Эхнатона находила сочувствие народа.

Около десяти лет Эхнатон живет в своей новой столице — жизнь кажется безоблачной. Но умерла его вторая дочь по имени Макетатон, ей было 10–12 лет. Это и последующие события были подробно запечатлены в изобразительном искусстве. Барельефы, рельефы, изображения того времени — это как документальный фильм о семье фараона. Вот началась похоронная процессия — хоронят эту девочку, дошли до места захоронения, вот плакальщицы, Эхнатон и Нефертити охвачены горем, они заламывают руки, как обычные земные люди. Почему Атон, которому они молились так много и так усердно, допустил смерть безгрешного ребенка?

Эхатон поклоняется Атону. Стела. XIV в. до н. э.

Именно после этих похорон что-то происходит между Эхнатоном и Нефертити. Разрыв? Они не живут вместе. Она переезжает в загородный дворец. Благодаря раскопкам нам очень много известно о ее жизни там — тихой, мирной, довольно замкнутой. У нее был зверинец, в котором она собирала редких животных, возможно, они развлекали ее. При ней жил мальчик, возможно, будущий фараон Тутанхатон. Впоследствии он сменит имя и отступит от реформы своего предшественника.

Что-то происходит… У Эхнатона появляется другая жена, Кийя — видимо, из простых, возможно, дочь кого-то из его служащих. Она красива. По-другому, чем Нефертити, но красива. Ее изображения сохранились. О ней много писал наш замечательный египтолог Ю. Я. Перепёлкин. Между Эхнатоном и его новой женой очень страстные, близкие отношения. На ее могиле сохранилась эпитафия, которая напоминает мне «Песнь песней» Соломона[13]: «Буду слышать я дыхание сладостное, выходящее из уст твоих, буду видеть я доброту твою ежедневно, таково мое желание. Буду слышать я голос твой, да слышу я голос твой во дворце солнечного камня, когда творишь ты службу отцу твоему, Атону живому. Да будешь ты жить, как Солнце, вековечно, вечно». Едва ли эти слова могли исходить от кого-то, кроме Эхнатона. Нефертити отодвинута на задний план…

Были ли дети у Эхнатона от новой жены? Если были, то кто они? Не является ли Тутанхатон, будущий Тутанхамон, их сыном? Мы никогда не найдем ответы на эти вопросы. Потому что целое полчище грабителей прошло по гробницам Эхнатона и Кийи. Сам город Ахетатон не был разграблен, а гробницы, которые находились за пределами города, были разрушены и опустошены.

Закат жизни Эхнатона был достаточно грустным. Он разошелся с Нефертити, которая явно была его единомышленницей, реформа шла не очень успешно. Соседние народы, обласканные солнцем, должны были бы примкнуть к Египту, но восстают против египетского владычества. Неспокойно в Митанни[14], тревожно в Ассирии. На исторической арене появляется загадочный воинственный белокожий народ хетты, который пришел неизвестно откуда и ушел в никуда. Но прежде чем уйти, хетты наносят поражение египтянам.

Конец правления Эхнатона — это начавшийся развал великого государства. Как раз к этому времени относятся изображения Эхнатона с тростью. А ему всего 35 лет. Видимо, он не очень здоров, его фигура очень хрупкая, совсем тонкая. Возможно, его генетическая болезнь заметно прогрессировала. Иногда говорят о водянке головного мозга, называют и другие болезни, но ни одна версия не доказана, хотя они и имеют право на существование.

Египет, эта почти мировая держава, начинает трещать по швам. Из-за его реформ в том числе. Реформа не помогла и, может быть, даже навредила. Особенно, как считают специалисты, и думаю, они тысячу раз правы, опасным шагом была отмена культа Осириса. Человек лишился загробной жизни, гарантированной каждому в Древнем Египте, бесконечной, счастливой. Раскопки в Ахетатоне показывают, что в маленьких хижинах, где жили простые люди, хранились тайком мелкие изображения былых богов и божков. Значит, было сопротивление не только жрецов, которые якобы организовали переворот и чуть ли не отравили и ослепили Эхнатона, — обычные люди тоже не приняли его новшеств.

Замечательная находка была обнаружена в Ахетатоне: вылепленная из глины маленькая колесница, в которую запряжена обезьяна. Ею управляет обезьяна-колесничий, рядом восседает мартышка. Это настолько похоже на карикатуру — выезд Эхнатона и Нефертити на богослужение Атону, — что можно представить, каким сильным было сопротивление его реформе.

Как ушел из жизни этот мятежный правитель, еретик-реформатор, мы не знаем. После него меньше года правил таинственный Сменхкара. Кто он такой, неизвестно. Затем — Тутанхамон, которого сменил чиновник, важный вельможа Эйе. Следующий правитель — некто Хоремхеб, генерал, начальник войск, правивший 27 лет, наложил табу на упоминание имени Эхнатона, вычеркнул из списков фараонов всех своих ближайших предшественников, прямо объявив себя наследником Аменхотепа III. Вот она, типичная попытка фальсификации истории. Он не знал, что будет такая наука — археология, которая все расставит на свои места.

В тот период Египет стал мировой державой. Супруг Нефертити Аменхотеп IV получил от своего отца Аменхотепа III громадную территорию, простиравшуюся от Нубии на юге Нильской долины, от четвертого порога Нила, до его дельты и дальше на север, уже вне пределов африканского континента, то есть до Сирии, Палестины, Ливии, до границ владений древних хеттов. В этой процветающей державе, куда тысячами пригоняли пленников, новый фараон, остановив внешние завоевания, затеял колоссальные внутренние преобразования.

Конечно, он должен был потерпеть поражение. Но это позже, а пока Аменхотеп IV объявил второстепенными всех богов, включая Анубиса, Осириса, и даже приказал уничтожить изображения прежнего главного бога — Амона. Страшная дерзость! Это могучее божество, защищавшее Нильскую долину, заменили солнечным диском. Новый бог был назван Атон. Он простирал лучи ко всем, кто на него смотрит, и каждый луч заканчивался изображением руки. Эти руки ласкали египтян… и не только египтян.

Фараон Аменхотеп IV сменил свое имя, назвавшись Эхнатон — «угодный Атону».

Эхнатону приписывают сочинение «Гимна Солнцу». В переводе замечательного русского востоковеда Б. А. Тураева он звучит так: «В единстве своем нераздельном ты сотворил всех людей, всех зверей, всех домашних животных». Это обыкновенное солнцепоклонничество, свойственное большинству народов древности. «Все, что ступает ногами по тверди земной, все, что на крыльях парит в поднебесье. В Палестине и Сирии, в Нубии золотоносной, в Египте, тобой предначертано каждому смертному место его. Ты утоляешь потребы и нужды людей, каждому пища своя, каждого дни сочтены». Фактически это единобожие. Один всеблагой, всемогущий Бог. Тут уже очевидно отступление от язычества. «Их наречия различны. Цветом кожи не схожи они, ибо ты отличаешь страну от страны и народ от народа». Удивительный взгляд на мир для человека глубокой древности!

Идеи Эхнатона трудно объяснить рационально, поэтому кем только его потом не объявляли: гермафродитом, оскопленным пленником, даже инопланетянином.

Действительно, непонятно, что заставило его взяться за полное переустройство жизни. Ведь у него и так все было хорошо. Богатейший край, горы золота, тысячи рабов. А он стал мыслителем, философом, чуть ли не гуманистом, настоящим еретиком древности.

Город Ахетатон — его новая столица. Эхнатон поступил как Петр I через много веков после него. Он тоже хотел начать новую страницу в истории своей могучей империи. И отметил это важнейшим актом — строительством новой столицы. Более 300 километров от древней столицы — города Фивы, где жили всемогущие жрецы бога Атона и был центр духовности и политики.

Строительство Ахетатона шло стремительно. Можно ли применять слово «стремительно» к Древнему Египту? Да. Отринув все архитектурно-строительные нормативы Древнего и Среднего царства, сподвижники Эхнатона строили совсем по-другому. Прежде здания возводили из колоссальных каменных блоков. Перемещение этих гигантских конструкций — длительный мучительный процесс, он запечатлен на рисунках древних египтян. Многотонные детали медленно двигали и долго шлифовали мокрым песком. При Эхнатоне же стали строить из маленьких, заранее заготовленных блоков. Получались совершенно иные дома. Кстати, потому город и был потом так легко разрушен.

Эхнатон спешил. Надо было, чтобы вдруг, будто чудом выросла новая столица. Место было выбрано удивительное. Его, как говорил Эхнатон, указало само солнце. Горы окружают небольшой участок берега. И вот в этом месте, со всех сторон защищенном горами, строится город.

Характерно, что многочисленные усыпальницы, которые были высечены в горах Ахетатона, не пригодились, ведь город просуществовал всего лет 40, потом жрецы, враги реформы, все разрушили, а жителей изгнали. И пески накрыли город, сделав великий подарок будущей археологии.

А пока Эхнатон переместился на север с двором и новыми людьми, которых приблизил к себе. Во главе войска он поставил немало иностранцев: нубийцев, сирийцев. Появились они и среди знати.

Вместе с фараоном отправилась в новый город и его жена Нефертити. Женился Эхнатон рано, тогда же, когда вступил на престол. Ему было около 15 лет.

Если имя жены переводится как «Прекрасная пришла» или «Пришедшая красота», то можно предположить, что она чужестранка. В древности было принято заключать браки между детьми царских родов. Лучшие политические связи — династические.

Однако эту версию со временем отвергли, потому что были найдены надписи, из которых следует, что Нефертити не была чужеземной принцессой. Известны даже ее родители. В официальных надписях некие Тия и Эйе называются кормилицей и воспитателем Нефертити, великой супруги царя. А ее младшая сестра называла их родителями. Правда, может быть, она именовала их так образно.

А если присмотреться к изображениям фараона Эхнатона и его жены (есть барельеф, где они в профиль смотрят друг на друга) бросается в глаза очевидное сходство в строении черепов, в форме ушей, в линиях лица. А ведь браки с близкими родственниками были приняты в Древнем Египте. Нефертити вполне могла быть родной сестрой своего супруга.

В любом случае она с самого начала заняла позицию его сподвижницы. Причем ей было на кого равняться. У отца будущего Эхнатона тоже была возлюбленная, главная жена. У них у всех, конечно, были гаремы. Но гарем — это для развлечений, для прогулок на лодке по Нилу, для какой-нибудь пирушки в саду. А главная жена — соратница. Царица Тэйя занимала достойное положение при Аменхотепе III. Его царствование — это почти полстолетия процветания. Она стала для Нефертити примером того, как быть правой рукой мужа, как действовать вместе, например, присутствовать при встречах с послами.

Откуда следует, что Нефертити была единомышленницей своего мужа? На шестом году правления (небольшой срок для медленной древней цивилизации) она вместе с ним покидает Фивы и отправляется в Ахетатон. Не дожидается, пока он, так сказать, обживется на новом месте, а сразу едет туда, в пустыню, где идет быстрое строительство.

Жизнь, которую она ведет в Ахетатоне, — это служение. Служение новому религиозному культу. Был придуман такой ритуал. Ежедневно на рассвете фараон вместе со своей главной женой Нефертити выезжает на колеснице из дворца и следует одновременно с движением солнца до главного храма Атона. Солнце на юге поднимается очень быстро, но отставать от него нельзя ни в коем случае. В храме производится некий обряд, в котором Нефертити участвует равноправно. Ритуал — это непременные жертвы. Мясо, фрукты, овощи, цветы — все это преподносится богу. Потом супруги возвращаются, сияя. Атон взошел на небо — значит, жизнь продолжается.

Закат солнца Нефертити, по одной из версий, отмечала сама, тоже в специальном храме, где была верховной жрицей.

При богослужениях она, видимо, пела, ублажая бога Атона. Есть упоминания о ее сладкозвучном голосе.

Прекрасные звуки издавали в ее руках и систры — музыкальный инструмент, где на перекладинах закреп-лены звенящие металлические — по-видимому, серебряные — детали. При умелом обращении они очень благозвучны (а если не уметь — получается трещотка).

Рельеф с Эхнатоном и Нефертити со своими старшими дочерьми. Ок. 1355 г. до н. э. Египетский музей. Берлин, Германия

По возвращении из храма фараон и его жена осыпали народ золотом. Нефертити лично — это много раз изображено — раздавала золотые ожерелья, награждала тех, кого считала нужным.

При Эхнатоне выдвинулось немало людей незнатных. Об этом свидетельствуют надписи на заготовленных заранее гробницах. Рассказывается, как и кого возвысил фараон. Случалось так, что его приближенным становился бывший конюх. Новая знать — опора не вполне надежная.

Итак, Нефертити — жрица, пылкая сторонница нового культа. Но она и мать. У нее шесть дочерей. Старшая — Анхесенпаатон, вторая — Макетатон, третья — Меритатон. Было ли проблемой то, что она не родила мальчика? Вряд ли. В Древнем Египте фараон, чтобы родился наследник, вполне мог вступить в брак со своей собственной дочерью, это не считалось ненормальным. Но пока об этом, видимо, не задумывались. У Эхнатона были другие заботы.

Дело в том, что великая мировая держава начала шататься. Фараон давно не вел войн. А не воевать в древности нельзя. Традиционное общество развивается экстенсивно, за счет прибавления земель, работников, добычи. И если оно прекращает свое экстенсивное развитие, то внутренних резервов не хватает. Люди древности не умеют вести интенсивное хозяйство.

И вот Египет, который должен постоянно расширяться или хотя бы иметь тенденцию к расширению, поддерживать свою власть на границах, начинает эту власть терять. Прежде всего потому, что пограничных правителей, условно подчинившихся фараону, надо регулярно одаривать. А Эхнатон забывал это делать.

И вот царь Вавилона Буриаш, которого в свое время Аменхотеп III осыпал золотом, пишет Аменхотепу IV: «Если ты не можешь быть столь же щедрым, как твой отец, то пришли хоть половину». Очень трогательно, наивно.

Эхнатон решил заполучить вавилонскую царевну, выдать ее замуж за какого-нибудь знатного человека. Для ее сопровождения было прислано пять колесниц (это своего рода древние «Мерседесы» или «Бентли»). И вавилонский царь пишет: «Пять колесниц! Что скажут соседние цари! Дочь царя конвоируют пять колесниц! Когда мой отец отправлял мою сестру к твоему отцу, ее сопровождали три тысячи человек».

В общем, геополитическое сооружение, способное держаться только на силе, только на осознании соседними народами того, что завтра на них могут пойти войной, начинает рассыпаться.

Идеи Эхнатона, слова о том, что солнце равно любит и египтян, и вавилонян, и хеттов, соседей почему-то не утешают. Им хочется золота.

Принцессы Нефернефруатон-ташерит и Нефернефрура на стене дворца Ахетатона. Ок. 1375–1358 гг. до н. э. Музей Эшмола. Оксфорд, Великобритания

Предполагается, что в конце царствования Эхнатона случались солнечные затмения. Это было самое страшное с точки зрения нового культа. Люди сразу теряли веру.

Сохранилось одно удивительное изображение из города Гелиополя, где Нефертити изображена в одеянии фараона. Вокруг этого очень много споров: может быть, в конце жизни она захватила власть? Она держит врага за волосы (его облик таков, что сразу видно — враг: он изображен как «чужой» — с неегипетскими чертами) и поражает его палицей.

Может быть, этот барельеф создавался, чтобы морально поддержать народ? В ситуации распадающейся реальности, когда недостает колесниц, людям внушают, что власть сильна и, если что, справится с любым врагом, даже царица способна его поразить. Грустные, безнадежные попытки защитить пошатнувшуюся власть!

Пошатнулось что-то и в личной жизни солнечной четы. На четырнадцатом году правления Эхнатона умерла его вторая дочь Макетатон. Сохранившиеся изображения представляют это событие как огромную трагедию. Нефертити так красиво заламывает руки!

Пограничная стела. Некрополь Туна эль-Гебель, Египет

Почему такое горе? В древности некоторые из многочисленных детей обязательно умирали. Это никого не поражало. Но ведь фараон с царицей сами всех убедили, что их семейство находится под особенным покровительством солнечного диска Атона, а могущественней его нет никого.

Они понимали, что в головах их соплеменников может зародиться простейшая мысль: здесь что-то не так. Может быть, они хотели тронуть сердца людей картинами своего родительского горя, которое, наверное, было искренним.

Здесь надо упомянуть об особенностях того искусства, которое породила реформа. По канонам Древнего и Среднего царств фараон всегда могущественный, ноги как столбы, торс как скала, голова как огромная туча. Эхнатон, вероятно, отменил эти требования и предложил изображать его таким, каким он был. А это довольно щуплая фигура, с узкими плечами, со слегка отвисшим животом, голова с могучим лбом мыслителя, лицо со слегка раскосыми глазами. И еще музыкальные руки. Сохранился кусочек барельефа, где руки, только руки, ладони Эхнатона и Нефертити, сложены с исключительной нежностью.

Что происходит после того, как горе пришло в семью Эхнатона и Нефертити, мы точно не знаем. Но известно, что царица переселяется из большого дворца в другой, в северной части Ахетатона.

Разъехавшись, они не перестали считаться мужем и женой. Но рядом с фараоном появляется другая женщина, Кийя.

Стоящая Нефертити. Ок. 1350 г. до н. э. Египетский музей. Берлин, Германия

Сохранились ее изображения. Она красива, но совсем не так, как Нефертити. Другой тип красоты. В ней есть что-то восточное, например, вьющиеся волосы. Есть предположение, что она из Азии. Она лишена той европейской утонченности, которая отличает Нефертити.

Видимо, у Эхнатона вспыхнула страстная любовь. Считается, что Кийя родила ему двух сыновей, как бы возместив то, что не сложилось с Нефертити. Один из этих сыновей — возможно, Тутанхатон, переименованный после окончания реформ в Тутанхамона.

Полной ясности нет. Но заметно, что Эхнатон перестает всюду подчеркивать роль Нефертити, она не присутствует на главных богослужениях. И на гробе, который предназначался Эхнатону (он в нем, правда, не оказался), высечена молитва, любовная песнь Кийи. Вот она в переводе египтолога Ю. Я. Перепёлкина: «Буду слышать я дыханье сладостное, выходящее из уст твоих. Буду видеть я доброту твою ежедневно. Таково мое желание. Буду слышать я голос твой сладостный, подобный прохладному дыханию северного ветра. Да слышу я голос твой во дворце солнечного камня, когда творишь ты службу Отцу твоему, Атону живому. Да будешь ты жить, как Солнце, вековечно, вечно». Переклички с библейской «Песнью песней» возникают сами собой.

Нефертити в забвении. Она живет в северной части города, во дворце, при котором есть зверинец. Вольеры были через тысячи лет открыты археологами. Зверинец богато украшен. Со временем эти узоры назовут животно-растительным стилем. Он будет, например, очень популярен в раннем Средневековье у германцев. Это чудесно переплетающиеся листья растений, фигурки животных. Нефертити не в темнице, не в бедности, она живет в изысканном дворце и, возможно, наслаждается общением с природой.

Тем временем жизнь Эхнатона идет к концу, а вместе с ним угасает и реформа. После его смерти вокруг мальчика Тутанхатона собираются старые и мудрые советники, реально правит Эйе — предположительно, отец Нефертити. Начальник конницы Хоремхеб, решительный и сильный военный, говорит, что реформу надо прекратить. Жрецы объясняют упадок Египта изменой прежним богам. А простые люди, как показывают раскопки, никогда не переставали хранить в тайниках изображения Осириса, Изиды, Тота, Птаха и других прежних божков. Нельзя мгновенно перевернуть умы.

Что же случилось с Нефертити? В науке отсутствуют надежные сведения о конце ее жизни и месте захоронения, хотя об этом немало спорят.

Мы не знаем не только откуда «Прекрасная пришла», но и как именно она ушла. Может быть, это и правильно. Прекрасная не должна уходить.

О Рамсесе II рассказывают на редкость многочисленные, до сих пор точно не сосчитанные источники, причем он сам лично об этом позаботился. Во-первых, до наших дней дошли надписи на стенах храмов и гробниц. Во-вторых, уцелели документы из архива, найденного на месте древней столицы хеттской державы — Хаттушаша (деревня Богазкей на территории современной Турции). Там хранилось 15 тысяч текстов разных жанров, включая литературные произведения, деловые документы, переписку. Раскопки этого знаменитого архива начаты в 1906–1912 годах немецким археологом Г. Винклером, который был увлечен в первую очередь историей Междуречья. Но в архиве обнаружились и следы Египта. Документы составлялись преимущественно на международном для Древнего Востока аккадском языке.

Историография, посвященная правлению Рамсеса II, огромна. В немецкой науке она составляет целые библиотеки. Есть доступная литература и на русском языке. Прежде всего — труды замечательного дореволюционного египтолога Б. А. Тураева. В его «Истории Древнего Востока» многое устарело, но невозможно не оценить красоту стиля, живость изложения, любовное отношение к Древнему Египту. Есть монография советского историка И. А. Стучевского «Рамсес II и Херихор. Из истории Древнего Египта эпохи Рамессидов» (так называли эту династию). Книга замечательна тем, что в ней приведено много текстов источников, некоторые — в авторском переводе. Очень интересно и исследование французского ученого и писателя К. Жака «Египет великих фараонов».

Рамсес II родился приблизительно в 1310 году до нашей эры. Надо сказать, что в истории Древнего Египта почти нет абсолютно точных дат. Египтологи бесконечно их уточняют. Рамсес II был внуком Рамсеса I, бывшего командующего колесницами, который в результате военного переворота сменил на троне фараона Хоремхеба и основал новую, XIX династию.

Отец — фараон Сети I. Мать — царица Туйа. Сохранились ее изображения, свидетельствующие, что ей было свойственно высокомерие. Уж не потому ли, что, по некоторым сведениям, изначально она была певицей? Высокомерие часто отличает выходцев из низов…

Как говорится в одной из надписей, посвященных Рамсесу II, «боги вскрикнули от радости при его рождении». Это, конечно же, дань литературной традиции. Но Рамсес действительно с детства знал, что его предназначение — власть. Именно в нем отец видел преемника. У всех фараонов были гаремы, состоявшие из законных жен и наложниц, и множество детей. Но, несмотря на то что у Рамсеса, безусловно, были братья, Сети I без колебаний избрал одного сына, который должен был прийти ему на смену.

В десятилетнем возрасте наследник, отличавшийся, кстати, большой физической силой, участвовал в одном из походов отца против ливийцев. Ливия, как и все покоренные страны, при каждом удобном случае пыталась вернуть себе независимость, и египетский фараон должен был подавлять подобные выступления. Так что в возрасте десяти лет Рамсес II был уже готов и к власти, и к войне. Можно сказать, первая половина его жизни прошла на воинской колеснице.

Видимо, он стал соправителем отца — для надежности передачи власти. Во всяком случае, в одной из надписей Сети I есть такие слова: «Венчайте царя, чтобы я узрел его совершенство при жизни».

В 1290 году до нашей эры, когда Рамсесу было около 20 лет, он торжественно похоронил в Долине Царей отца, умершего своей смертью, и начал править Египтом. Современники отмечали воинственность и могучий боевой дух Рамсеса II: «Чужеземцы трепещут перед ним! Его имя разносится по Вселенной, он могуществен, как огонь, он — свирепо рыкающий лев с выпущенными когтями». Метафора имеет под собой некоторые реальные основания. Дело в том, что у Рамсеса II был ручной лев, который сопровождал его в походах. Лев ложился поперек входа в царский шатер и грозным рыком предупреждал, что без команды хозяина никого не пропустит.

Рамсес II убивает одного врага и топчет другого в битве при Кадеше. Рельеф на храме. Ок. 1274 г. до н. э. Абу Симбел, Египет

Планы Рамсеса после вступления на престол совершенно очевидны. О них свидетельствует надпись на стене храма в Луксоре. Фараон просит бога Амона даровать ему — ни больше ни меньше — власть над Вселенной. А как видели Вселенную древние египтяне? Им были известны ближайшие к ним народы и царства Ближнего Востока, а также земли, расположенные к югу от Нильской долины в Африке. Однако в надписи фараона найден вполне метафорический образ Вселенной: в тексте сказано, что Рамсес хочет быть властелином «всего, что обходит солнце».

Он начал делать шаги в этом направлении. Занялся укреплением войска. К основным воинским соединениям, которые назывались в честь богов отрядами Амона, Ра и Птаха, добавил новое — Сетха. Этот бог в египетской мифологии — убийца Осириса, отождествляемый с такими животными, как свинья и осел. Но ведь Сетха (или Сети) — еще и имя отца Рамсеса II… К тому же Сетха считался богом чужеземцев. А Египет все энергичнее покорял окружающие народы.

Рамсес II начал с подавления беспорядков в Ливии и в Нубии. При смене фараона волнения в провинциях были неизбежны. Но двадцатилетний новый правитель оказался сильным бойцом. Завоеванные территории — это богатство, прежде всего золотые и серебряные рудники, драгоценные породы дерева. И фараон заботился о сохранности своей сокровищницы.

Усмирив восставших, он отбил нашествие морских пиратов шерданов — тех, что в далеком будущем дали название острову Сардиния и составили основу его населения. Побежденные пираты стали телохранителями фараона.

Готовился Рамсес II и к войне с хеттами. Этот малоазиатский народ выдвинулся тогда на мировую арену. Период его расцвета довольно короткий — с XIV до начала XII века до н. э. Но это был удивительный взлет!

Этнический облик хеттов загадочен. Это относительно светловолосые и светлокожие люди, что не очень характерно для Востока. Не вполне ясно, откуда они пришли и почему потом исчезли. Созданный ими могучий союз разных народов пал в начале XII века до н. э. — как из-за внутренних раздоров, так и под ударами завоевателей, вторгавшихся с моря, в том числе этрусков и данайцев — будущих греков.

Но пока Хеттская держава была на взлете, египетский фараон не мог с ней не воевать. Ведь между владениями хеттов и египтян лежали соблазнительные земли — Сирия и Палестина. И каждый из могущественных соседей стремился ими завладеть.

На четвертый год своего правления Рамсес II совершил разведывательный поход в Северную Сирию. Он дошел примерно до нынешнего Бейрута и установил там стелу. Воинственный царь хеттов Муваталли II в это время собирал силы. Он создал военный союз более чем 20 народов.

В 1285-м, на пятый год правления, Рамсес II вновь отправился в поход, взяв с собой главные соединения — отряды Амона (его он возглавил лично), Ра, Птаха и Сетха. Главное сражение состоялось на территории Сирии, при городе Кадеше.

Среди важнейших источников, сохранивших сведения об этой войне, — так называемая поэма «О битве при Кадеше». Это художественное произведение, хотя, конечно, не поэма в современном смысле слова. В текст включены диалоги, в том числе разговор Рамсеса с богом Амоном.

Есть и источники другого типа. Документ, который историки называют «отчет о сражении», содержит строгие факты. Сохранились рельефы, на которых изображены эпизоды сражения с краткими пояснительными текстами. Однако достоверность этой информации весьма относительна. Показательно, например, что каждая из сторон, участвовавших в битве, — и египтяне, и хетты — объявила себя победившей. Как не вспомнить сражение 1812 года при Бородине, в котором также не было однозначного победителя! При Кадеше поле осталось за хеттами, как в 1812 году — за французами. Но были ли они победителями?

Перед сражением в лагерь Рамсеса пробрались два бедуина. Они сказали, что решили убежать от хеттов и отныне служить египтянам. На самом деле это были не перебежчики, а лазутчики, которые принесли египтянам дезинформацию. И хотя их били палками, они продолжали повторять ложные сведения — и Рамсес им поверил. Они утверждали, что хеттское войско отступило далеко на Север и можно смело идти к Кадешу. Поэтому Рамсес решил ринуться в бой, не дожидаясь подхода своих основных сил.

Он двинулся вперед с единственным соединением, названным в честь бога Амона, и своей личной гвардией (шердани). Стал у города Кадеша. Лагерь, обнесенный щитами, имел прямоугольную форму. Шатер фараона располагался посередине. Существует рельеф, представляющий вид лагеря фараона и стен Кадеша: у входа в шатер Рамсеса — знаменитый лев, египетские воины чистят свое оружие… Все, казалось, было спокойно. И вдруг — атака хеттов. Две с половиной тысячи хеттских колесниц плюс пехота! Рамсес II оказался в окружении. Он успел надеть доспехи и прыгнуть в колесницу. Вместе с возницей и щитоносцем, которого звали Менна (редкий случай, когда имя простого человека вошло в историю), он отбивался до последнего. Но силы были неравны.

Хеттская колесница. Прорисовка древнеегипетского рельефа

Надписи рассказывают, что в отчаянии фараон обратился за помощью к богу Амону. Слова Рамсеса поражают современного читателя. Он говорит с богом требовательно, с позиции некой внутренней силы: «Что же случилось, отец мой Амон? Неужели забыл отец сына своего? Совершал ли я что-то без ведома твоего? Разве не хожу я и не останавливаюсь по воле твоей? Разве преступал я предначертания твои? Я взываю к тебе, отец, окруженный бесчисленными врагами, о которых не ведал. Когда все чужеземные страны сплотились против меня, и я остался один, и нету со мной никого, и покинуло меня войско мое, и отвернулись многочисленные воины, я стал кричать им, но не слышал из них ни один. И постиг я, что Амон лучше миллионов воинов, сотни тысяч колесниц».

По легенде, бог Амон ответил так: «Вперед, Рамсес, я с тобой! Я твой отец, моя рука с тобой, я господин победы!» После этого совершилось чудо: Амон протянул Рамсесу руку, и тот опрокинул тысячи колесниц. Сохранилось изображение: колесница фараона, вокруг многочисленные трупы врагов, некоторые из них он сбрасывает в реку. Одного мелкого царька, Алеппо, египетские воины держат за ноги вниз головой, выливая воду, которой он наглотался, когда убегал от Рамсеса и переплывал реку. Как ни удивительно, это явные элементы древней сатиры.

Несомненно, существует и рациональное объяснение случившегося. Когда началась атака, Рамсес успел отправить визиря оповестить одно из своих соединений, чтобы его войска поторопились; они подошли и форсировали реку Оронт. Так что подкрепление подоспело вовремя. Впрочем, и боевой дух фараона имеет большое значение.

Рамсес, тогда еще очень молодой правитель, был и сам потрясен своим спасением. После битвы он поклялся ежедневно лично кормить лошадей, которые вынесли его из окружения.

А итогом битвы стала, говоря условно, «боевая ничья» с некоторым перевесом в пользу хеттов, которые сохранили за собой часть владений в Северной Сирии. Потребовалось еще 16 долгих лет, чтобы противники поняли, что лучше не воевать, а объединиться, договориться о дружбе и союзе.

Последовавшие за сирийским походом годы правления выявили в Рамсесе II совершенно новые качества. Он оказался величайшим строителем. При нем была основана столица Пер-Рамсес в дельте Нила. У древних египтян и прежде было несколько столиц: Мемфис, Фивы, Гераклеополь.

Стела Рамсеса II в детстве с локоном юности.

Музей Лувра. Париж, Франция

Строил фараон и собственную семью. Его первая законная жена Нефертари хорошо известна по скульптурным портретам и описаниям. Ее лучшие изображения из гранита хранятся в ватиканских музеях, а сидящая фигура из черного гранита, тоже изумительной красоты, находится в Турине. В Долине Царей есть ее храм, открытый археологами в 1904 году.

Другой женой Рамсеса стала Иситнофрет — мать его прославленного четвертого сына по имени Хаэмуас. Этот удивительный для своего времени человек интересовался архитектурой и древностями, занимаясь неким прообразом археологии.

Трон же достался тринадцатому сыну Рамсеса II — Мернептаху. А всего, насколько известно, у фараона от жен и наложниц было 111 сыновей и 65 дочерей. Изображение на стене одного из храмов запечатлело шествие его многочисленных детей.

Что сооружал неутомимый строитель Рамсес II? Трудно все сосчитать. От его эпохи осталось множество статуй. Преимущественно это колоссы, то есть скульптуры огромного размера. Известно имя главного зодчего — Маи. Он руководил строительством в новой столице Пер-Рамсесе. Маи имел высокий воинский чин. Он отправлял далекие экспедиции за мрамором и гранитом, например на юг, в Асуан.

Одним из чудес света стал Рамессеум — поминальный храм Рамсеса в районе Фив. Особенностью древнеегипетской культуры было то, что человек на протяжении всей жизни заботился о своем погребении. Считалось, что чем тщательнее он подготовит переход в иной мир, тем лучше ему там будет. Вот почему Рамсес II возвел себе столь грандиозный поминальный храм.

Здание храма в комплексе Абу-Симбел было засыпано песками и открыто швейцарским востоковедом И. Л. Буркхардтом в 1812 году. Торчавшие из песка головы принадлежат, как оказалось, четырем сидячим колоссам высотой 20 метров каждый. В 1964–1968 годах в связи со строительством Асуанской плотины колоссов по инициативе ЮНЕСКО разобрали, распилили на тысячу с лишним блоков, перенесли выше на 65 метров и снова собрали. Невиданное дело, которое объединило специалистов из разных стран!

Есть гранитный колосс Рамсеса II в Пер-Рамсесе. Высота его — примерно 27 метров, вес — 900 тонн. Можно представить себе, каких затрат требовали подобные сооружения. Их строительство опустошало государственную казну.

Однажды, как известно из источников, была обнаружена огромная, невиданного размера глыба кварцита. Рамсес II сразу решил, что это будет очередной колосс. Он написал своим мастерам (которые, кстати, не были рабами), чтобы они принялись за создание нового шедевра. Вот его слова: «Закрома будут ломиться от зерна для вас, чтобы вы ни дня не проводили без пищи. Я наполню для вас склады всевозможными вещами: хлебом, мясом, сладкими пирожками, я дам вам сандалии, мази в избытке, чтобы вы умащали головы ваши каждые 10 дней… Я дам вам множество людей, чтобы вы ни в чем не знали нужды; рыбаков, чтобы приносили дары Нила, и много других: садовников, чтобы возделывали огороды, горшечников, чтобы делали сосуды, дабы свежа была вода в летнее время». В этих обещаниях звучит истинная страсть — и к строительству, и к увековечению собственной памяти.

Поглощенный строительством, Рамсес вынужден был тем не менее то и дело отправляться в экспедиции, чтобы подавлять выступления подвластных Египту народов. Новых земель он не завоевывал. Тем временем силы древнеегипетского государства истощались. Подобное уже происходило в прежние переломные эпохи — между Древним и Средним царствами, потом между Средним и Новым. Предчувствуя грядущий упадок, фараон охотно пошел на переговоры и заключение союза с хеттами. Успеху способствовало и то, что у хеттов сменился царь. Новый властитель Хаттусили III был настроен не так воинственно, как его старший брат Муваталли II.

После долгих переговоров в Пер-Рамсес привезли серебряную табличку с текстом на аккадском языке. Сегодня мы называем подобные документы договорами о мире и взаимопомощи в борьбе против возможных врагов и опасностей. Договор был заключен в 21-й год правления Рамсеса II, то есть приблизительно в 1269 году до нашей эры. Фараону было около 40 лет.

Фасад большого храма Рамсеса II. XIII в. до н. э. Абу Симбел, Египет

Текст договора перевели на египетский язык и высекли на стене Рамессеума. Были и клинописные глиняные таблички с тем же текстом. Одна из них хранится в Санкт-Петербурге, в Государственном Эрмитаже.

Договор очень длинный и чрезвычайно подробный. Вот его фрагменты в переводе И. А. Стучевского: «Что касается будущего вплоть до вечности, что касается помысла великого властителя Египта и великого правителя страны Хетта, то да не даст бог случиться вражде между ними в соответствии с договором… Он в братстве со мной, он в мире со мной, я в братстве с ним, я в мире с ним навеки».

Текст договора египтян с хеттами выставлен сегодня в штаб-квартире ООН — как символ цивилизованных международных отношений. Это знак того, что уже многие тысячи лет назад люди решали некоторые вопросы мирным путем. Стремясь учиться у самого себя, человечество пока не достигло больших успехов, но попытка, несомненно, отрадная.

Колосс Рамсеса II. Мемфис, Египет

Не случайно фараон Рамсес II остался в истории с прозвищем Великий. Он действительно великий строитель и великий международный деятель. Заключив мирный договор с хеттами, он обеспечил и своему государству, и соседнему еще около 60 лет относительно спокойной жизни.

Через 13 лет после заключения знаменательного договора неутомимый Рамсес II, которому было уже больше 50 лет, женился на дочери царя Хаттусили III. Она приняла египетское имя Маатхорнефрура — «зрящая красоту Солнца». Солнцем для нее, безусловно, должен был стать сын бога Амона — ее супруг Рамсес II.

Есть предположение, что на бракосочетание прибыл сам хеттский царь. Впрочем, многие египтологи в этом сомневаются. Так или иначе, церемония была торжественная и пышная. На сохранившихся изображениях видно, как огромная процессия несет приданое — золото и другие сокровища. Из Малой Азии в Египет гонят целые стада скота. Это немалая ценность — мясо и шкуры. Но это еще и выразительный жест: ситуация в чем-то напоминает не одержанную когда-то победу — ведь богатства прибывают в Египет, хотя это и не военная добыча… А в 62 года фараон женился, тоже вполне официально, еще на одной хеттской царевне, сестре первой.

В последние годы жизни Рамсес II явно наслаждался относительным покоем, постоянно заботясь об увековечении своей памяти. Он умер, когда ему было около 70 лет.

Посмертная жизнь фараона оказалась весьма бурной. Он был торжественно похоронен, но уже в конце правления следующей, XX династии, в XI веке до нашей эры, гробница подверглась разграблению. Все сокровища были похищены. Мумию фараона жрецы перенесли в тогда еще не разграбленную гробницу его отца, Сети I. Но позже и она была разорена.

В общем, мумию переносили с места на место четыре раза и, наконец, спрятали в тайнике. Она была найдена в конце XIX века и стала, как деликатно пишут ученые, достоянием науки. То есть ее выставили в качестве экспоната в Каирском музее. Сохранность мумии удивительна. В 1976-м, когда она начала повреждаться, ее возили на реставрацию в Париж. Причем встречали очень торжественно, будто французскую столицу действительно посетил древнеегипетский фараон. И это совершенно справедливо. Рамсес II, вне всякого сомнения, заслужил уважительную память человечества.

А надо сказать, что поднимать вопросы на животрепещущую тему мог любой гражданин Афин, придя на площадь и обратившись к собранию жителей. Традиции родоплеменной жизни были тогда еще очень сильны. И вот однажды утром на рыночную площадь выбегает Солон. Он молод, привлекателен и известен как поэт. Он ведет себя как безумец. Бессвязные слова, ужимки и прыжки, наконец, шапочка на голове, что не было принято в жаркой стране, — все указывало на то, что он и хотел подчеркнуть: его разум помутился. Что случилось? В чем дело? Что произошло с юношей? Уже собирается небольшая группка людей. Когда его плотно окружила толпа, он вдруг сбросил шутовскую маску и прочел нараспев патетические стихи собственного сочинения: «На Саламин поспешайте, сразимся за остров желанный, чтобы скорее с себя тяжкий позор этот снять». Конечно, он имеет в виду позор военного поражения. Его речь мгновенно вызвала отклик людей: они одобрительно кричат «ура!». Это был поступок «не мальчика, но мужа». История о том, как Солон пел на площади о Саламине (предположительно, в древности принято было петь стихи и поэмы), передавалась из поколения в поколение на протяжении многих веков.

Его не казнили за нарушение запрета старейшин, а дали право командовать. Далее в источниках — полулегендарные рассказы о том, как под его руководством с помощью военной хитрости афиняне отбили остров Саламин. Солон приказал переодеть молодых юношей-воинов в женские платья, а затем направил их к вражескому городу. Жители Мегар, увидав девушек, решили, что с ними надо познакомиться, а то и овладеть ими.

Причины такого интереса к слабому полу понятны: в древности женщин не хватало, в мирное время женская смертность была значительно выше мужской. И простодушные жители из Мегар устремились вперед. Тогда переодетые воины выхватили мечи и перебили этих наивных и совершенно не готовых к бою людей.

Мы достоверно знаем, что Солон был поэтом. Его стихи охотно цитировал Аристотель в своем знаменитом сочинении «Афинская полития». Трактат, найденный в конце XIX века, содержит мысли философа об идеальном управлении и организации государства. В связи с этим Аристотель очень подробно говорит о Солоне и его поэтическом даре. Этих двух незаурядных людей разделяло около двухсот лет, и стихи Солона помнили — ведь поэтов было немного.

Бесспорно и еще одно обстоятельство — он был необыкновенно артистичен. И в то же время отличался детской непосредственностью. В любое время он готов был на шутку, проделку, хитрость, на смелый выпад и иронию. Смелость, находчивость и, безусловно, ум — для старта его карьеры именно эти качества оказались чрезвычайно важны. Авторитет Солона рос постепенно. При завоевании Саламина он показал себя как военачальник и государственный деятель, который отстаивает интересы своего народа. Очень скоро он проявит и свою мудрость.

После того как Солона избрали архонтом, народ ждал от него умиротворения, и Солон его принес, но не так, как ожидали. Думали, что все случится чудесным образом: сегодня избрали, завтра — спокойная, безбедная жизнь. Народ вообще более склонен верить чудесам и рассчитывать на них, чем предпринимать реальные усилия. А Солон хотел всерьез и надолго ввести рычаги взаимодействия людей и общества. Он еще больше расширил полномочия народного собрания. Законы Солона, одобренные гражданами, вырезались на деревянных таблицах и выставлялись на всеобщее обозрение. Люди в то время уже умели не только читать, но и писать, что свидетельствовало, как совершенно правильно отмечают антиковеды, о довольно высоком уровне развития культуры в целом. Для непросвещенного крестьянства, уткнувшегося в надел, бесполезно устанавливать таблицы с законами. Кстати, они простояли довольно долго, несколько веков. В одной из комедий времени поздней античности о них говорится следующее: «Ну что на этих таблицах? Там можно только овес сушить». На закате античной цивилизации они окончательно разрушились, а вместе с ними — законодательная система, созданная Солоном. Она — увы! — оказалась невечной и небезупречной.

Солон. Иллюстрация

Главная его реформа, которая называлась «сисахфия» (буквально — «стряхивание бремени»), означала отмену долгов за землю и уничтожение долгового рабства. Более того, были возвращены на родину сограждане, проданные в рабство в Малую Азию, за море. За них вносило выкуп государство. И долговые камни исчезли с земельных наделов. Таким образом утверждался главный принцип античной политической жизни: жители Аттики — свободные люди. Рабство осталось, но рабами могли быть только чужеземцы. Известна фраза, которая приписывается Солону: «Все греки должны быть равны, свободны, и у каждого должно быть не меньше пяти рабов». Эти слова точно отражают социальные воззрения той эпохи. Существовал мир свободных людей, пользовавшихся всеми гражданскими правами, и мир рабов, которые воспринимались низшими существами. На них не сердятся, не обижаются. Еще Гомер задолго до Солона так обмолвился о положении раба: «Вот участь такая досталась». Значит, такова воля богов. И она не подвергается обсуждению.

Женщины не имели никаких политических прав, они жили на женской половине, не участвовали в разговорах и делах мужчин, вели закрытую семейную жизнь. В Спарте им дали чуть-чуть больше вольности, и то только потому, что они рождают воинов, что вызывало у спартанцев уважение и трепет. Но Спарта — другая страна, с другим политическим устройством.

Коренное население Аттики, получив свободу, образовало гражданскую общину, которую потом стали называть полисом. Отныне граждане Афин стали делиться на разряды, которые определялись размерами имущества, а точнее — объемом продукта, произведенного в хозяйстве. Это сразу вызвало недовольство у наиболее знатной части населения — эвпатридов. Им было выгоднее, если бы ценз, определяющий полноту участия в общественной жизни полиса, устанавливался по размерам земли или по знатности рода. Вводимый же Солоном ценз не зависел от размера участка: участок мог быть небольшим, но, если хозяйство работало интенсивно, его собственник оказывался в большем выигрыше, чем владелец большего участка, но работающего с меньшей интенсивностью. Масло, вино и зерно — все, что производят афиняне, измерялось мерами, медимнами. В результате получились следующие разряды для граждан: высший составляли пентакосиомедимны — пятисотмерники, в их хозяйстве производилось 500 мер продукта ежегодно. Хозяйство всадников давало 300 мер, зевгитов — 200 и фетов — меньше 200. В соответствии с имущественным положением формировалось и войско. Каждый человек должен был лично участвовать в его создании. Воинская служба была обязанностью жителя полиса, его гражданским долгом.

Представители высшего класса отправлялись на войну в полном вооружении, всадники — непременно с конем, зевгиты должны были иметь копье и меч. Фетам предписывалось просто явиться к месту сбора ополчения. Ясно, что у них не было денег ни на вооружение, ни на коня, но само их присутствие в войске было необходимо.

Солон прекрасно понимал: чтобы его законы работали, необходим принцип выборности, как мы бы сейчас сказали, необходима прозрачность власти. И он значительно расширяет права народного собрания, создает совет четырехсот, или буле, предоставив ему немалые полномочия. Это был суд присяжных на выборной основе. Солон добился принятия закона, который назывался «атимия» (буквальный перевод — «лишение чести»). За неучастие в политической жизни человек лишался — частично или в полной мере — гражданских прав. Правитель был уверен, что жители Афин не могут быть инертными и безразличными, когда речь идет об их собственном благополучии и о процветании родины. И закон заставлял быть активным.

Солон. Напольная мозаика (фрагмент). Анталия, Турция

Солон был строг. Ему казалось, что он нашел если не идеальный, то оптимальный механизм, который позволяет людям вместе решать насущные вопросы, жить в мире и согласии, любить родину и защищать ее, если ей угрожает опасность. Сейчас, глядя из нашего «далека», мы видим, что он был мудрец, мудрость в нем сочеталась с даром политика. И еще она уживалась с идеализмом, он был идеалист-романтик.

Но… он же придумал остракизм — голосование посредством подсчета голосов на черепках (от слова «остракон» — черепок). Если возникало подозрение, что демократия находится под угрозой, тут же собиралось народное собрание, и афинские граждане писали на черепке имя возмутителя спокойствия. Так из Афин был изгнан Фемистокл, величайший патриот и победитель битвы при Саламине в Греко-персидских войнах. Правда, это случилось много позже, после Солона.

Интересно, что археологи нашли черепок, на котором было написано «Фемистокл». Его имя нацарапала рука малограмотного человека, нацарапала коряво, неумело. В данном случае демократия обернулась своей отрицательной стороной — необразованный человек изгнал из Афин величайшего патриота! И Фемистокл уехал в Персию и там, когда персы попытались заставить его воевать против Греции, принял яд.

Люди науки зачастую на вопрос о том, как прошла защита диссертации, отвечают: «Бросили пару черных шаров». Это выражение оттуда, из Афин времен Солона. Тогда голосование осуществлялось с помощью бобов или камешков. Светлые или целые — за, темные или просверленные — против. Очевидно, механизм был настолько тщательно продуман и так отлаженно работал, что и по сей день мы пользуемся им.

И тогда выдающиеся умы понимали значение и чрезвычайную важность законов Солона. Вот что писал Аристотель о нем: «Народ рассчитывал, что он произведет передел всего». Народ хотел коммунизма, сказали бы мы сегодня. Тогда, на заре цивилизаций, об опасности и тщетности этих желаний не могли знать. «А знатные, — пишет дальше Аристотель, — думали, что он вернет прежний порядок или только немного его изменит». Естественно, стремления и желания демоса и эвпатридов противоположны. Что же Солон? Он воспротивился тем и другим. Отчаянный человек! «И хотя имел возможность, вступив в соглашение с любой партией, достичь тирании, — ему предлагали: "правь единолично", — предпочел навлечь на себя ненависть тех и других, но зато спасти Отечество и дать наилучшие законы», — заканчивает философ.

Аристотель не был поклонником демократии. Зная, как развивались события уже после правления Солона, Аристотель считал ее порочной формой организации общества. Более того, он полагал, что демократия обязательно вырождается в так называемую охлократию — власть черни, толпы. Умен, умен был Аристотель! Но в поисках идеального он тоже не преуспел и идеала не нашел.

Законы Солона касались самых разных сторон жизни. Многие из них сегодня кажутся нам жестокими, странными, но не будем забывать, что мы имеем дело с мышлением человека Древнего мира. Например, был издан закон, по которому сын мог не кормить престарелого отца, если тот не выучил его в свое время ремеслу. Солон считал, что отец должен заботиться не только о том, как накормить и одеть своего наследника, но и как обеспечить ему достойную жизнь в будущем. И если в суде сын докажет, что отец его содержал, но не обучал, то он освобождался от всех обязательств перед родителем. Это кажется слишком жестоким и несправедливым. Тогда, однако, этот закон действовал.

В правление Солона были приняты занятные законодательные акты, сегодня вызывающие улыбку. Объявив войну роскоши — ведь грекам изначально была присуща простота в быту, — он издал закон, запрещающий женщинам тратить слишком много денег на наряды. Одежда должна быть скромной и не привлекать внимания, был уверен Солон. Можно себе представить, как встретили это постановление женщины! Но первое время и оно исполнялось. Однако со временем закон начали обходить. В истории Древнего Рима законы против роскоши, которые издавались Октавианом и Августом, оказались такими же бесполезными: к столу римлян все равно подавали соловьиные язычки. При Солоне предпринимается попытка создать общество свободных и гордых этим людей. Свобода состояла не в отсутствии законов, наоборот — в строгом следовании им.

Дощечки Солона. Иллюстрация

Неожиданно Солон решает уехать из любимых Афин на десять лет. Известно, что он взял со своих сограждан клятву не менять законы до его возвращения. Что же заставило его покинуть любимый город? Древние авторы пишут, что ему так докучали бесконечными сетованиями — это в его законах не так, то надо исправить, — что жизни ему не стало. Все были недовольны. Солон пишет в одной из элегий: «Трудно в великих делах сразу же всем угодить, я принужденье с законом сочетал. Все когда-то ликовали, а теперь меня всегда злобным взором провожают, словно я их злейший враг». Ему стало плохо в Афинах. Есть версия-предположение, что его изгнали из родного города.

Началось его знаменитое путешествие на Восток, которое, конечно, обросло легендами. Он был в Египте, а также в Лидии — небольшом царстве на западном побережье Малой Азии. Ее правители, и в том числе царь Крез, славились несметными богатствами. С древности и до наших дней известно выражение «богат как Крез». Вскоре это царство будет завоевано жестоким Киром, создателем великой Персидской державы. Кир взял Креза в плен, приказал сжечь его на костре, что было для древних времен делом обычным, и пришел посмотреть, как будут выполнять его приказание. И вдруг из пламени разгорающегося костра он услышал крик Креза: «О Солон, как ты был прав!» Кир был заинтригован: почему этот правитель, которого ограбили, подожгли столицу его государства — Сарды, в минуту страшных мучений вспомнил о Солоне? «А ну-ка, костер раскидать… В чем дело?» — спросил он своего противника. И Крез, как повествует легенда, изложенная в трудах Плутарха и Геродота, рассказал о своей встрече с Солоном.

Герри ван Хонтхорст. Солон и Крез. 1624

Слава Солона бежала впереди него, его ждали во дворце Креза. Наконец он появился — пешком, в скромной греческой одежде, и перед первым же слугой, который встретил его у ворот, бросился ниц. Тот испугался, поднял великого мудреца: «Что ты, что ты?» Солон спросил: «А ты не Крез?» «Нет, — отвечал тот, — я недостойный слуга моего великого царя». — «А, ну тогда пошли дальше». И так гость обманывался еще несколько раз. Наконец его ввели в торжественный зал, где восседал Крез в роскошных одеждах. Солон вошел, с достоинством поклонился царю. Тот для начала поинтересовался: «А что же ты все время путал меня со слугами?» «Прости, но они так роскошно одеты, что я каждый раз думал, что это царь, — отвечал гость. — У нас в Греции величие в другом». Тогда Крез решил показать ему свою сокровищницу. О ней ходили легенды, что те немногие, кто видел ее, лишались рассудка. Теперь Крез ждал реакции Солона, предвкушал ее, потирая руки. Солон взглянул на сокровища, воротился к царю, поклонился ему и на вопрос, заданный не без намека: «Кого из людей ты считаешь счастливейшим?» — ответил: «Царь, после всего, что я видел, считаю счастливейшим афинянина Телла».

Пусть фантазия подскажет, что же было с этим великим восточным правителем, получившим столь странный ответ. Кто такой афинянин Телл? Может быть, это великий герой, победивший в десятках сражений, может быть, великан? Солон отвечал: «Этот человек жил в Афинах во время расцвета этого города, питался плодами рук своих, был счастлив в семье и умер, сражаясь за родину». «Кто же самый счастливый после Телла?» — спрашивает пораженный Кир. «Его сыновья, — говорит Солон, — они были жрецами Геры в городе Аргосе». Кир спросил: «А эти что? Тоже сражались за родину?» «Нет, — отвечал Солон, — тут другая история. Сыновья Телла совершили подвиг ради своей матери: сами, вместо быков, волокли тяжелейшую колесницу к святилищу богини Геры, чтобы она не прогневалась на любимый город. Они отдали все свои силы — молодые и прекрасные атлеты рухнули как подкошенные. Народ восхищался ими, пел, кричал. Люди древности вообще были страшно эмоциональны. Их мать, жрица Геры — богини капризной, строгой, как мы знаем из мифологии, — упала на колени перед алтарем и попросила наградить своих сыновей. И богиня наградила: уставшие, они заснули и больше не проснулись, умерли во сне в счастливейший миг своей жизни».

Нервы Креза не выдержали, и он прямо спросил: «А меня, меня ты считаешь счастливым?» Солон был мудрецом и потому ответил так: «Боги не дали нам знать границ нашей жизни. Объявлять счастливым человека еще живущего — все равно что провозглашать победителем сражающегося воина». И на том уехал. И вот спустя много лет, объятый пламенем костра, Крез вскричал: «О, Солон!» Кричал он так или нет, мы не знаем точно, так рассказывают древние историки. Мы знаем другое: Крез, приговоренный Киром к сожжению, был помилован. Впоследствии он стал советником Кира на долгие времена. И, возможно, их связала та правда жизни, о которой поведал Крезу Солон.

А потом Солон вернулся в Афины. Вернулся, и все было так, как должно быть в жизни, — сложно. Затевались смуты, противники его законов бились с его сторонниками. Он пытался участвовать в общественной жизни, но не очень успешно. Сказать, что Солон стал непререкаемым авторитетом, нельзя, потому что он не был тираном, не окружал себя холуями. Однажды, будучи уже в преклонном возрасте, он встал с мечом на пути тех, кто хотел нарушить его законы. Наивно и трогательно!

Несмотря на смуты, тиранию Писистрата, ее свержение, повторное восстановление, демократия продолжала жить. В V веке до н. э., при Перикле, в течение примерно пятнадцати лет она достигла почти эталона и представляла собой отлично работающий механизм управления государством. До конца своей жизни Солон жил в Афинах. Там царствовал тиран Писистрат, который, как ни удивительно, относился к бывшему правителю с уважением. Друзья Солона, опасаясь за его жизнь, неоднократно просили его уехать, но он не соглашался. Афины были его родиной, и он был их великим гражданином.

Если величие Ксеркса можно подвергать некоему сомнению, то величие его отца, правителя Ахеменидской державы Дария I, вопросов у исследователей не вызывает. Это был правитель, который умел и воевать, и проводить внутренние реформы. Он первый структурировал Ахеменидскую державу, и при нем она была относительно едина и управляема. Самый замечательный источник, в котором отражена личность Дария, — высеченная на скале Бехистунская надпись (Бехистун находится в современном Иране, примерно в 100 километрах от Хамадана). Три клинописных текста — на древнеперсидском, эламском и вавилонском наречиях.

В 30–40-х годах XIX века англичанин Генри Роулин-сон — офицер, дипломат, а заодно и разведчик — настолько заинтересовался персидской историей, что нанял местного мальчика, которого поднимали на блоках на высоту 100 метров, где он с помощью мокрого картона копировал Бехистунскую надпись.

Конечно, сам Роулинсон ничего не понимал в этих загадочных значках. Но нашелся тихий немецкий гимназический учитель Георг Фридрих Гротефенд, который увлекся дешифровкой клинописи и разгадал основное содержание надписи.

О чем поведал этот текст? О победе Дария I над страшным соперником, самозванцем Гауматой. Его именуют также Лжебардия, поскольку он выдал себя за Бардию, младшего сына Кира II.

Надпись гласит, что Гаумата обладал волшебной силой. И тем не менее был повержен Дарием I, происходившим из боковой ветви царского рода. Мировая история знает немало подобных примеров. Если права основателя династии не вполне законны, он непременно находит доказательства легитимности своей власти. Вот и Дарий, вместе с другими заговорщиками убивший узурпатора Гаумату, гордился тем, что избавил Персию от злого колдуна.

Характерен стиль, который будет со временем воспринят и Ксерксом. «Ты, который впоследствии прочтешь эту надпись, — обращается к потомкам Дарий I, — верь тому, что сделано мною, не считай это ложью. Мною и многое другое сделано, чего нет в этой надписи. Те, которые прежде были царями, в течение всей своей жизни не сделали столько, сколько мною сделано милостью Ахурамазды в течение одного и того же года». Дарий не сомневался в своем величии и прочности собственной власти.

Мать Ксеркса — вторая царственная жена Дария I, царица Атосса — дочь Кира Великого. У Дария было три сына от первой жены и четыре сына от Атоссы, из которых Ксеркс — старший.

В Персидской державе не существовало строгих законов наследования престола. Поэтому еще при жизни Дария началось беспокойство по поводу того, кто будет его наследником.

Каким было детство Ксеркса? Условно его можно назвать «гаремным». На Древнем Востоке царских детей, рожденных разными матерями, преследовал страх за свою жизнь. Ведь каждый, в ком видели вероятного наследника, мог быть убит соперниками. Судя по всему, Атосса как могла берегла старшего сына.

В ранней юности он, в отличие от братьев, не командовал войсками и не участвовал в сражениях.

Как Дарий пришел к мысли о том, что Ксеркс должен унаследовать трон? На эту мысль его, вероятно, навело то, что он родился, когда Дарий уже был царем.

Сыновья от первой жены появились на свет раньше. Наследником же полагалось быть тому, кто рожден от царствующего отца.

По некоторым данным, за год до смерти Дария (или немного раньше) Ксеркс сделался его соправителем. Дело в том, что по персидским законам правитель мог оставаться на престоле только до 52 лет. И хотя даты рождения точно не фиксировались, окружение царя определяло, когда он достигал этого возраста.

Если власть была передана Ксерксу, когда Дарию исполнилось 52 года — значит, это произошло за 11 лет до смерти последнего. В одном из своих текстов Ксеркс сообщает: «Я стал царем, когда Дарий отправился к своей судьбе». Если речь идет о смерти Дария — значит, соправительства вообще не было. Более точной информации мы не знаем. Одно бесспорно: по словам самого Ксеркса, такова была воля богов, чтобы Дарий сделал его «величайшим после себя».

Наиболее вероятно, что Ксеркс вступил на престол в 486 году до н. э. в возрасте 36 лет. Все его братья со временем были уничтожены.

Первое деяние Ксеркса как правителя — это манифест в камне. В этом сохранившемся тексте Ксеркс пересказывает Бехистунскую надпись своего отца, чтобы подчеркнуть, что Дарий передал ему престол сознательно и добровольно и что он будет во всем следовать отцовским традициям.

О себе Ксеркс сообщает, что он мудр, деятелен, друг правды, враг беззакония, всегда защищает слабого. Он воспевает собственную физическую силу. Кстати, даже ненавидевший Ксеркса греческий историк Геродот отмечает, что тот был высоким, статным, стройным человеком.

Может быть, Ксеркс пришел к власти с готовой идеей воевать с греками. Греко-персидские войны уже шли, и начало их было для персов неудачным. А правитель Персии невозможен без воинских подвигов.

Но в первые годы Ксеркса поглотили внутренние дела державы. Это колоссальное образование не могло не быть нестабильным. В разных его частях то и дело вспыхивали восстания против персидской власти.

И Ксерксу сразу же пришлось заняться подавлением антиперсидских выступлений в Египте.

Руины царского дворца в Персеполе. 518 г. до н. э. Иран

Египет оставался самостоятельным царством, вассально входящим в Персидскую державу. Твердой рукой подавив восстание, Ксеркс не принял титул «царь Египта». Этим он снизил статус страны, превратив ее в одну из персидских провинций. С тех пор в египетских документах Ксеркса именовали ясно и просто — «этот злодей».

Во второй год правления ему вновь не удалось сосредоточиться на греках. Произошло восстание в Вавилоне, важнейшем из завоеванных персами восточных государств. Осаждая Вавилон с его могучими стенами, Ксеркс получал ценный военный опыт. Расправа с восставшими была крайне жестокой: часть жрецов казнена, стены Вавилона срыты, сокровища увезены в Персеполь. Среди увезенного — золотая статуя Мардука, высочайшего из вавилонских богов. Статуя весила 600 килограммов. Скорее всего, она была переплавлена. Ксеркс дал всем понять, что бог в его великой державе должен быть один — тот, которого выберет он. Без золотой статуи Мардука в Вавилоне не могло появиться законного царя. Ксеркс фактически ликвидировал вавилонское царство, как ранее — египетское. Это потрясло восточный мир…

Итак, Ксеркс начал с претензий на подлинное господство, желая превзойти своего великого отца Дария I. Но для этого надо было торопиться. И ему ничего не оставалось, как двинуться на Запад.

С начала правления Ксеркса прошло шесть лет, когда в 480 году до н. э. он собрался наконец в поход против Греции. Сам он рассматривал это как главное дело своей жизни.

Греко-персидские войны шли с 90-х годов V века до н. э. Уже был катастрофически неудачный поход Мардония в Грецию, была Марафонская битва 490 года до н. э., в которой маленькие разобщенные полисы, вдруг сплотившись, победили персидское войско. Прежде это казалось невозможным.

Теперь же Ксеркс объявил о своем походе как о возмездии. В древние времена тоже существовала идеология и было идеологическое обоснование войны.

В пересказе Геродота речь Ксеркса звучала так: «Я намерен, перекинув мост через Геллеспонт, вести войска на Элладу и покарать афинян за все зло, причиненное персам и моему родителю». Вдумаемся в эти слова: «покарать» греков за то, что не покорились завоевателям!

И далее: «Вы помните, что отец мой Дарий снаряжался на войну с этим народом. Но его нет в живых, ему не дано покарать виновных. Я же не успокоюсь до тех пор, пока не предам Афины огню».

И он это сделает! И будет убежден, что он победитель. Но на самом деле он им не будет.

В течение нескольких лет персы сооружали канал длиной более двух километров через перешеек на полуострове Халкидики, чтобы флот Ксеркса на пути в Грецию не обходил мыс Афон, где в свое время буря уничтожила персидскую армию. Сотни тысяч рабов под бичами надсмотрщиков трудились, как муравьи.

Через пролив Дарданеллы, или Геллеспонт, как его называли греки, были переброшены два моста по 1300 метров. Они соединили Европу и Азию. Участки для строительства были по жребию распределены между разными народами персидской державы. Канаты для мостов изготовили из волокон льна и папируса египтяне и финикийцы. Вдоль берегов Македонии и Фракии создавались склады продовольствия.

Летом 480 года до н. э. Ксеркс вышел в поход со своим колоссальным войском.

Геродот говорит, что его численность — 1 миллион 700 тысяч. Это вряд ли достоверно: такое войско невозможно прокормить. Существуют разные подсчеты. Один из крупнейших специалистов по военной истории немецкий ученый Г. Дельбрюк во второй половине XIX века пришел к выводу, что пешее войско Ксеркса насчитывало от 70 до 200 тысяч человек. А было еще и 1207 кораблей.

И все-таки не все было подвластно Ксерксу! Его грандиозные мосты разрушил шторм. Античные авторы утверждают, что Ксеркс впал в безумие. Он приказал нанести морю 300 ударов плетьми. Человеку хватило бы и 30, чтобы истечь кровью.

Нелегко представить себе это бичевание, но оно действительно было. По приказу Ксеркса в воду опустили цепи, чтобы символически сковать строптивое море.

Ну, а тем, кто надзирал за сооружением мостов, отрубили головы. Пришедшие на смену казненным в бешеном темпе соорудили два новых понтонных моста. Они были устроены так: на корабли, выстроенные борт к борту, клали доски, засыпали их землей, а сверху настилали новый слой досок. На это ушло 3604 корабля. Построили и перила, за которые можно было держаться.

И началась переправа. Переход войска персов в Европу длился семь суток. Армия, которую Ксеркс повел на Грецию, состояла из представителей 46 народов. Среди военачальников было восемь братьев царя.

Руины царского дворца в Персеполе. 518 г. до н. э. Иран

К моменту величайшей морской битвы у острова Саламин размер греческого и персидского флотов был сопоставим: у персов 400–500 кораблей, у греков — 300–400.

Переход в Аттику, то есть поход против Афин, занял семь суток. Шли без отдыха. Войско по пути убывало: на пройденных землях приходилось оставлять гарнизоны. Были проблемы и с продовольствием.

И все равно это была людская лавина. Среди населения Греции нарастал страх. Люди передавали друг другу, что из Персии идет такое войско, что в реках и ручьях не хватает воды, чтобы напоить людей и животных.

Греками овладела паническая мысль: с такой армией бороться бесполезно, придется сдаваться.

Тремя колоннами персы двигались с севера Балканского полуострова в среднюю Грецию к Афинам.

Ксеркс возглавил центральную колонну. Он не встретил никакого сопротивления во Фракии: вся Северная Греция замерла в отчаянии. От страха родилась молва, будто сам Зевс, верховное божество, принял облик персидского царя.

Ксеркс остановился в Фессалии. Он осматривал красоты, слушал местные предания. Покоряемая земля ему нравилась. Фессалийская конница была лучшей в Греции. И она оказалась в составе армии Ксеркса.

Барельеф из царского дворца в Персеполе. 518 г. до н. э. Иран

Победить его на суше действительно было невозможно. Единой Греции тогда еще не существовало. Греки собрали на Коринфском перешейке представителей своих разобщенных государств-полисов, чтобы обсудить, как оказать сопротивление персам. Активнее всего были Афины, расположенные в Средней Греции, на пути Ксеркса. Их поддержала Спарта, располагавшаяся в Южной Греции, на полуострове Пелопоннес.

С трудом удалось договориться попробовать остановить персов в Фермопильском ущелье. Слово Фермопилы означает «горячие источники». Через ущелье, где было очень много горячих источников, шел прямой путь в Среднюю Грецию — в Беотию и Аттику.

Знаменитые 300 спартанцев обороняли дорогу не одни. Спартанский царь Леонид командовал войском в 6500 человек. Это были представители разных греческих государств и гражданских общин. А 300 — это именно спартиаты, члены гражданской общины Спарты.

Три дня шла битва — персы прорваться не могли. Потом Леонид отпустил всех воинов, кроме спартиатов. Сам он уйти не мог. По легенде, он велел остаться только тем, у кого были сыновья. Так он заботился о том, чтобы не пресекся ни один воинственный спартанский род. Ведь ясно было, что из оставшихся в Фермопилах никто не уцелеет.

Отступить они не могли. Только умереть. Таковы были законы Спарты. Тех, кто отступал, презрительно называли трезантес — «задрожавшие». Их не казнили, но они становились объектом постоянных насмешек, издевок и лишались политических прав.

Итак, они остались и бились насмерть. Считается, что их в конце концов погубил предатель, указавший персам тайную тропинку в горах. Историки уверены, что это романтический миф. Потому что тропинок было много, они и сегодня видны невооруженным глазом. Просто Ксеркс поначалу не хотел гнать в гору свое неподъемное войско. Когда же он убедился, что спартанцы не сдадутся, он повел свою армию через горы и зашел противнику в тыл.

Позже греческий поэт Симонид запечатлел память о 300 спартанцах в таких строках, высеченных на камне рядом с местом их гибели:

О чужестранец! Поведай спартанцам о нашей кончине. Верны законам своим, здесь мы костьми полегли…

Он и представить себе не мог, что не только спартанцы, но и весь мир будет помнить об этом подвиге.

Можно сказать, что в Фермопилах спартанцы во главе с Леонидом одержали моральную победу. Греческие полисы увидели, что напрасно считали персов непобедимыми. Оказалось, что крошечное войско способно преградить им путь.

Подвиг спартанцев дал новую энергию тем энтузиастам, которые в разных греческих городах говорили: «Будем драться!» В Афинах глава демократической партии Фемистокл, очень разумный и политически зрелый человек, горячо настаивал на том, что надо дать сражение на море. Там, где греки должны оказаться сильнее.

Действительно, персидские корабли были более тяжеловесны, менее подвижны. Фемистокл задумал заманить персов в узкий пролив между Афинами и островом Саламин. И пожертвовать Афинами. Страшный призыв! Как не вспомнить Кутузова и Отечественную войну 1812 года… Через много веков после греко-персидских войн российский полководец принял подобное решение — сдать врагу древнюю столицу страны, чтобы в итоге одержать победу. Именно так рассуждал Фемистокл: сдадим Афины, но выиграем войну.

Персы вторглись в Аттику. Мирные жители Афин были эвакуированы на Саламин. Защитники Акрополя держались до последнего и, когда положение стало безнадежным, бросились с его стен и погибли. Персы заняли город и подожгли его. Афины сгорели. Ксеркс, заявлявший, что идет отомстить, мог считать свою миссию выполненной. Он увидел Афины, объятые пламенем.

Ворота Всех Наций (Ворота Ксеркса) в Персеполе. 518 г. до н. э. Иран

В истории сохранилась память о том, что героический греческий народ отстоял свою независимость и не стал частью персидской державы. Это правда. Но правда и то, что Ксеркс занял и уничтожил Афины. Он приказал увезти с Акрополя в Сузы статуи тираноборцев Гармодия и Аристогитона. Больше чем через сто лет Александр Македонский найдет эти статуи в захваченных Сузах и прикажет отвезти обратно афинянам как символ их славы и независимости.

Решающее сражение между греками и персами состоялось 28 сентября 480 года до н. э. в Саламинском заливе. Персидский царь наблюдал за ходом битвы с подножия горы. Он диктовал писцам имена отличившихся, чтобы всем немедленно становилось известно, что они будут награждены.

Но в этом бою Ксеркса переиграл Фемистокл. Сделав вид, что греки испуганы и отступают, он заманил огромные персидские корабли в узкий залив, длина которого — всего 5, а ширина — 1,5 километра. Там они мешали друг другу, буквально давили друг друга, в то время как маленькие, верткие греческие триеры стали для них смертельно опасны.

Саламинскую битву Ксеркс проиграл. Участник сражения, гениальный древнегреческий драматург Эсхил создал драму «Персы», в которой есть такие строки «О Саламине»:

Вперед, сыны Эллады! Спасайте Родину, спасайте жен, Детей своих, богов отцовских храмы, Гробницы предков; бой теперь за все.

Ксеркс испытал страшное разочарование. Но он сумел сделать вид, что ничего особенного не произошло. События в Греции преподносились его подданным как победа.

А впереди было еще одно поражение. В 479 году до н. э. греки разбили персов в сухопутной битве при Платеях. Это совершенно удивительно, если учесть, что греческой армией командовал Павсаний — отнюдь не гениальный полководец. А блестящий персидский военачальник Мардоний погиб в этом бою. Ксеркса при Платеях не было. Гордый тем, что сжег Афины, он вернулся в Персию и начал высекать свои победные надписи.

Скальная гробница в Накше-Рустам (некрополь династии Ахеменидов). Персеполь, Иран

Почему же Ксеркс не смог победить греков? Прав был Л. Н. Толстой, писавший о том, что важнейшую роль в войне играет дух войска. Во-первых, грекам некуда было отступать. Во-вторых, они гордились своим демократическим государственным устройством, считая его выше персидского. В драме Эсхила «Персы» царица Атосса вопрошает: почему так хорошо сражаются греки? В традиции греческой трагедии ей отвечает хор: «Никому они не служат, неподвластны никому!» Они не могли подчиниться восточному деспоту.

Интересно, что именно после разрушения Афин Ксерксом в возрожденном городе родилось классическое древнегреческое искусство. До прихода персов греческие изобразительные формы очень напоминали восточные. Знаменитые скульптуры, упавшие во время нашествия персов и через века найденные археологами, во многом похожи на произведения древнеегипетского искусства. А вот когда Афины возродились к середине V века до н. э., их искусство стало иным.

Творения великого Фидия и других греческих скульпторов будто заявляют миру: «Мы, греки, не похожи на наших восточных соперников и завоевателей. Мы — другие».

Ксеркс, возвратившись из похода, занялся внутренними делами державы. Он активно насаждал зороастризм, пытаясь, как и многие правители древности, с помощью официально признанной религии добиться единения своего огромного народа. Затея эта была обречена: империя была слишком большой и пестрой.

Она испытывала экономические трудности. В ней вспыхивали восстания.

В последние годы правления Ксеркса, в 60-х годах V века до н. э., цены на хлеб и другие важнейшие продукты поднялись в семь раз. Царь попробовал бороться с коррупцией. За один год он уволил 10 государственных чиновников высокого ранга. Ничто не помогало.

В 465 году до н. э. Ксеркс был убит в своей спальне ближайшими сподвижниками — начальником гвардии и евнухом. Говорят, не обошлось без участия младшего сына царя, Артаксеркса. После убийства отца Артаксеркс лично заколол своего старшего брата Дария. До окончательного крушения Персидской державы оставалось еще более полувека. Ей предстояло пасть в результате похода Александра Македонского в IV столетии до новой эры. Несостоявшаяся победа над греками была историческим предупреждением, которое, видимо, не услышал Ксеркс…

Хотя Фемистокл не получил утонченного, аристократического воспитания, он жил мечтой о политической карьере. Известно его высказывание: «Я мало смыслю в пении и бренчании на арфе. Но дайте мне небольшой городишко, и я сумею сделать его большим и сильным городом». Он сознавал свои возможности.

По легенде, отец Фемистокла рано заметил его страсть к политической карьере и то, как он стремился в столицу. Однако он боялся за сына и не желал ему дурной судьбы. Неокл как-то показал ему старые галеры на берегу моря и сказал: «Точно так же поступает народ и со своими предводителями, когда они ему более не нужны». Наверное, это поздний миф, в котором отразилась коллективная мудрость. Помни о судьбе старых кораблей! Не жди благодарности. И действительно, судьба Фемистокла — пример тупой, вызывающей, злобной неблагодарности со стороны тех, кого мы называем народом.

А пока мечта о политической карьере была очень сильна. И он приступил к ее осуществлению. В тридцать с небольшим лет, несмотря на не очень знатное происхождение, он был избран архонтом-эпонимом, одним из трех архонтов, старейшин, которых тогда избирали в Афинах. Эпоним — первый из архонтов. У них уже не было такой власти, какой они обладали до реформ Солона. Когда-то, в позднем родовом обществе, они управляли всем, теперь же, в системе созданной греками государственности, они занимают скорее почетное место: ведают религиозными делами, праздниками, церемониями.

Избрание на должность означало прорыв.

Чем же отличился архонтат Фемистокла? Прежде всего, постановкой трагедии Фриниха «Взятие Милета».

Это была эпоха греко-персидских войн. Милет — греческий город на побережье Малой Азии. В то время, когда Фемистокл был еще маленьким, несколько городов восстали против персидской монархической власти. И мужественней, отчаянней всех сопротивлялся именно Милет. Восстание было жестоко подавлено. Все жители Милета истреблены или проданы в рабство. И ни один город Греции не пришел им на помощь.

Трагедия маленьких демократических городов-государств, или полисов, состояла в том, что они были разобщены. Они, как дети, ссорились, воевали, завидовали и были жестоки. А на них с Востока, как туча, наползала колоссальная Персидская империя, которая проглотила уже множество государств. Она продолжала, как лава, надвигаться на эту мозаику свободных, жизнерадостных греческих городков.

В Афинах старались замять трагедию Милета. Было понятно: нехорошо, что не пришли соотечественникам на помощь, хотя могли.

И вот Фемистокл разрешил постановку драмы Фриниха — предшественника великой триады древнегреческих гениальных драматургов, Эсхила, Софокла и Еврипида. Его трагедии еще не так совершенны, но, когда «Взятие Милета» исполнили в театре, народ рыдал. Греки всегда вели себя по-детски естественно. В Афинах, если артисты играли хорошо, им аплодировали, если плохо — забрасывали их тухлыми овощами, а могли подкараулить и поколотить. А в этот раз рыдали.

И тогда власти спохватились. Архонтов встревожил патриотический подъем. Надо бы наказать автора, но демократия не велит так поступать. Придумали. На него был наложен большой штраф с формулировкой: «За то, что расстроил своих сограждан и довел их до слез».

В Афинах кипела борьба за власть. Несомненно, существовала проперсидская группировка. Фемистокл же собирал вокруг себя сторонников борьбы с Персией.

При этом он страшно рисковал. Греция и Персия! На первый, поверхностный взгляд, «слон и Моська». Войско персов громадно и кажется непобедимым. Но скоро Фемистокл докажет, что миф о непобедимости можно развеять.

Остракон с надписью: «Фемистокл, сын Неокла». 482 г. до н. э Музей Агоры. Афины, Греция

Персы начали наступление на греческие города около 500 года до н. э. Захватили пролив Дарданеллы. Подавили сопротивление греческих городов в Малой Азии и двинулись на Балканский полуостров.

И Фемистокл, при всем его честолюбии и желании непременно победить, решился на отчаянный поступок.

Весной 492 года до н. э. состоялся знаменитый поход персов против Греции под предводительством Мардония, зятя персидского царя Дария.

Персидский флот прошел вдоль побережья Фракии на севере Балканского полуострова. И был разбит — но не греками, а бурей. Но в 490 году послы Дария прибыли почти во все города Греции и потребовали «земли и воды», то есть капитуляции. В Спарте их бросили в колодец, сказав, что там они наберут достаточно и воды, и земли, в Афинах просто убили. Таким образом, прямое сопротивление персам оказали только Афины и Спарта, соперничавшие друг с другом.

12 сентября 490 года до н. э. недалеко от Афин, на равнине, произошла Марафонская битва. Командующим со стороны греков был Мильтиад — политический соперник Фемистокла. Греки победили, и Мильтиадом шумно восхищались в Афинах. Фемистокл, видимо, участвовал в сражении и командовал небольшим отрядом. Но не он был главным героем Марафона.

Вернувшись в Афины, он стал мрачным, унылым, не участвовал в пирах. Его спросили: «Что с тобой?» Он ответил: «Лавры Мильтиада не дают мне покоя».

Народ предал Мильтиада намного раньше, чем Фемистокла. Он отправился в рейд, чтобы хорошенько пограбить один из соседних островов. Деньги на это предприятие взял без особых гарантий у афинского народа. Кампания оказалась неудачной. Он был ранен. Народ страшно расстроился, решил его судить и приговорить к смерти. А от ранения у Мильтиада уже начиналась гангрена, его принесли в суд на носилках. Обвинители разжалобились и решили приговорить его не к смерти, а к колоссальному штрафу. Очень скоро после этого Мильтиад скончался, но его сын вернул долг афинскому народу.

Когда не стало главного соперника, Фемистокл вновь оказался на виду. Он один из десяти стратегов, по существу первый среди равных.

И он выступает с программой противостояния персам. Современные исследователи называют ее «морская программа Фемистокла».

Главная идея Фемистокла — бить персов на море. Не на суше, где они берут массой (никто не мог сосчитать, сколько у них на суше солдат; это называлось «тьма»). А вот сколько кораблей — сосчитать можно.

Фемистокл разошелся во взглядах со спартанцами. Они были, как известно, удивительными воинами, причем именно на суше. И не соглашались с «морской программой».

К тому же это вовсе не просто — построить корабли, возвести укрепления в гавани близ Афин. Нужны огромные средства. А вдруг ничего не получится?

Греки, как настоящие дети, обратились к Дельфийскому оракулу. Ответ последовал, как всегда, смутный. Упоминалась в нем некая деревянная стена, которая спасет Афины, и божественный Саламин, остров у берегов Аттики, очень близко от Афин. Почему он божественный? Какие деревянные стены? Фемистокл дает свое толкование, с уверенностью, свойственной его характеру. Деревянные стены — это корабли, а Саламин божественный потому, что там состоится сражение. Именно у берегов этого небольшого острова, в закрытой Саламинской бухте, могут хорошо маневрировать маленькие подвижные корабли греков, а большие персидские застрянут.

По инициативе Фемистокла греки строят маневренные корабли нового типа — триеры. Все силы брошены на победу.

Несколько раньше, выдвигаясь как лидер неформальной партии, Фемистокл широко использовал то, что потом погубило и его самого, — остракизм. Это голосование с помощью черепков, на которых пишется имя человека, опасного для греческого государства. Так принимается решение об изгнании. Ум и ораторское искусство позволили Фемистоклу добиться остракизма многих достойных людей — например, честнейшего политического деятеля Ксантиппа (отца Перикла) и благородного Аристида. Их изгнали из Афин на 10 лет.

Теперь же он как гибкий политик говорит: «Надо их досрочно вернуть, ибо опасность для Афин слишком велика». И эти люди, любившие Афины не меньше, чем Фемистокл, стали активно помогать ему строить флот и укреплять город.

Монета Фемистокла времени его губернаторства в Магнезии. Аверс — голова Зевса, реверс — инициалы Фемистокла. Ок. 465–459 гг. до н. э.

Афиняне построили 127 кораблей, которые вошли в объединенный греческий флот. Греки готовились дать бой на море.

Но персы во главе с новым царем Ксерксом двигались и по суше. На их пути стал спартанский царь Леонид с тремя сотнями воинами. Понятно было, что 300 человек смогут какое-то время удерживать Фермопильское ущелье, не позволяя персам пройти, но полностью остановить нашествие невозможно.

Сознавая это, Фемистокл организовал эвакуацию населения из Афин.

Считается, что, когда спартанец Эврибиад, командовавший объединенным флотом, замахнулся на него дубиной, Фемистокл произнес: «Ударь, но выслушай». И это осталось навсегда. Он стоял на своем насмерть. Он готов был многое претерпеть. Он всегда рисковал.

При этом он был еще и хитрым политиком. Ему удалось ввести в заблуждение самого Ксеркса. К тому был послан доверенный раб со словами: «Смотри, царь, Фемистокл просил передать, что он за тебя в душе. Перекрой Саламинскую бухту своими кораблями, чтобы флот греков не мог уйти».

Эвалдс Хансен. Фемистокл. Иллюстрация. 1875

Ксеркс так и поступил. Для чего это нужно было Фемистоклу? Многие греки сомневались: принимать бой или нет? Спартанцы предлагали отойти к югу и биться в районе Пелопоннеса, защищая Спарту, а не Афины. Но когда Ксеркс перекрыл бухту, стало ясно: бою быть.

Грандиозное морское сражение древности состоялось 28 сентября 480 года до н. э. В нем победили греки. Они проявили и большую маневренность и, главное, готовность умереть за свое дело. Им было, в сущности, нечего терять.

Вот несколько строк из драмы Эсхила «Персы»:

…Вперед, сыны Эллады! Спасайте родину, спасайте жен, Детей своих, богов отцовских храмы, Гробницы предков: бой теперь — за все!

Саламинская битва — это перелом в греко-персидских войнах. Потом будет еще битва при Платеях, но уже без участия Фемистокла. Греки отстоят свою независимость.

А пока, после победы при Саламине, Фемистокл стал национальным героем.

Его восторженно приняли даже в Спарте, где всех, кроме спартанцев, считали иностранцами и где никому никогда не оказывали почестей. А в честь Фемистокла был устроен военный парад, ему подарили лучшую колесницу.

Почести ослепили его. Оказавшись на вершине славы, он забыл, что у знаменитых людей всегда есть враги и завистники. И что им трудно смириться с его успехом.

Фемистокл не выдержал испытания славой. Выстроил у себя во дворе храм, что не положено гражданину. Многие отмечали, что он стал заносчив. Как говорит Плутарх, Фемистокл докучал народному собранию частыми напоминаниями о своих заслугах.

Он был далек от идеала во многих вопросах, в том числе в денежном.

Еще в 480 году до н. э. пошли слухи, что он получил взятку от жителей острова Эвбея, чтобы флот не ушел, а защитил их. Этой взяткой он поделился с командующим, спартанцем Эврибиадом. Тот оставил флот у берегов острова. Битва с персами закончилась, можно сказать, вничью. Как истолковать этот факт? Кто Фемистокл — спаситель жителей Эвбеи или, говоря современным языком, коррупционер?

Теперь же поползли слухи, что он опасен для государства. А это означало остракизм.

Это голосование состоялось в 471 г. до н. э. Археологи нашли остраконы — черепки, использовавшиеся в качестве своеобразных бюллетеней. Из них более 2 тысяч — с процарапанным на них именем Фемистокла. Что означает — да, он опасен. А на одном из черепков читается даже грязное ругательство в адрес Фемистокла.

Вот что еще интересно. Современные исследователи подвергли черепки графологической экспертизе. И выяснилось, что 14 из 190 «заполнены» одним почерком. Очень напоминает сегодняшний «вброс бюллетеней». Не исключено, правда, что написать имя на черепке заранее поручали писцам.

Так или иначе, остракизм проведен, Фемистокл приговорен к изгнанию из Афин на 10 лет. Вот она, благодарность за спасение города! Оказывается, народ не любит победителей.

Потрясенный Фемистокл отправился в Аргос — это пока в пределах Греции, что было не запрещено. Но пока он пребывал в изгнании, аппетит разгорелся и у демоса, и у спартанцев, которые к этому времени его возненавидели. Ведь он дал когда-то битву не там, где они предлагали.

Декрет Фемистокла. Национальный археологический музей. Афины, Греция

В Спарте тоже осудили своего полководца — Павсания, друга Фемистокла, обвинив его в связях с персами. По решению эфоров — наблюдателей, контролеров, жрецов — он был приговорен к страшной смерти. Его замуровали в храме.

Тень подозрения в связях с персами падает и на Фемистокла. Вспоминают, что он посылал к ним гонцов, притворялся, что хочет помочь. А может быть, не притворялся?

По настоянию Спарты над Фемистоклом устраивается заочный общегреческий суд. И выносится приговор — смертная казнь.

За ним по пятам идут убийцы — исполнители приговора. Он это прекрасно знает. Он бежит из Аргоса на Керкиру (остров Корфу), потом в Эпир — на север Балканского полуострова. Там Фемистокл принял царь Адмет, которого он когда-то очень резко критиковал.

От безнадежности положения Фемистокл поступил так — схватил ребенка Адмета и сел у семейного очага. У греков это знак последней, отчаянной просьбы. Адмет смилостивился, принял его. Фемистокл даже вызвал к себе семью (у Фемистокла с женой — Архиппой — было десять детей).

Но его нашли и там. Адмет указал ему тайную горную тропу, по которой он перебрался в Македонию, оттуда на корабле — в Персию, к самым страшным своим врагам. Больше ему идти было некуда.

Фемистокл прибыл ко двору персидского царя. Есть разночтения: одни считают, что еще был жив Ксеркс, другие — что правил уже его сын Артаксеркс I, пришедший к власти после очередного дворцового переворота. В любом случае изгнанник был принят ласково.

При Артаксерксе Фемистокл оставался около шести лет. Фактически он стал вассалом персидского царя.

Он изучил персидский язык, хотя был уже немолод (к шестидесяти!) и занял приличное положение при дворе. Охотился вместе с царем. Получил со временем три провинции. Как пишут источники, об одной царь сказал — это тебе на хлеб, о второй — это тебе на вино. А о третьей — на приправу.

Но он никогда не забывал Грецию и не хотел мстить грекам. Однажды он увидел в храме в Сардах, в Персии, греческую статую, когда-то увезенную Ксерксом из Афин, и попросил местного наместника: «Верни статую Афинам». Эта просьба вызвала такое раздражение, что его чуть не убили. По одной из версий, ему даже пришлось прятаться в гареме у наместника.

В его душе жила любовь к Афинам. Родина есть Родина. Во все эпохи у человека есть эта привязанность к родному очагу, к своим детским воспоминаниям, к родным погостам, есть гордость за свое отечество.

Но вот Артаксеркс собрался снова воевать с греками. Война не завершена, мир не заключен (его заключат только в 449 году, после смерти Фемистокла). Происходили отдельные сражения, новый афинский полководец Кимон воевал отчаянно и достаточно успешно.

И, конечно, Фемистокл получил предложение помочь персам.

Так вот именно тогда этот немолодой уже человек и умер — то ли просто от болезни, то ли приняв яд.

Его учитель оказался прав: из мальчика вышло именно нечто великое. И хорошее, и дурное. Это был человек с великими слабостями — но и с великой любовью к родине. И второе, наверное, важнее.

И как подметил замечательный дореволюционный профессор Адольф Шмидт, который написал книгу о Перикле, совсем немного людей заслужили такой чести, чтобы их именем называли эпоху: среди них — Людовик XIV, Медичи, Август. И Перикл. Ученый делает вывод: когда общественное сознание называет эпоху именем какого-то человека, оно ценит отнюдь не военные победы, хотя это может показаться странным. Нет века Наполеона, нет века Александра Македонского, великого создателя мировой империи. Когда в историю входит понятие «век такого-то», имеется в виду время духовного взлета. И это странно. Ведь людей с духовными запросами всегда мало. А разве толпа может оценить заслуги неординарных личностей? Ан нет! С понятием «век» в историю входят творцы, которые оставили след в театральном искусстве, литературе, архитектуре… Наши Золотой век и Серебряный век — это время великого напряжения духовных сил, создания шедевров, новой точки отсчета в возможностях человека. Чрезвычайно важное время, время-веха. Говорят «время Толстого», а кто правил в это время — не важно, об этом могут не помнить, не знать. Кто дает эти обозначения-лицензии? Мы никогда не узнаем — тем они ценнее.

Вернемся к Периклу. Сын аристократа становится народным вождем, демократом. В это время в Афинах вожди народа назывались демагогами. Разумеется, в этом слове тогда не было ничего бранного, наоборот, оно имело вполне положительную окраску. И Перикл стал демагогом. Демос, народ, предпочитал, чтобы их вождями были люди не из народа, а аристократы. Люди образованные, хорошо себя проявившие, видные и явно сочувствующие народу, — они пеклись о его интересах, не забывали о праздниках, торжествах.

Перикл верил, видимо, в прекрасный смысл народного правления. Но и издержки его, думаю, прекрасно видел, именно они и стали причиной трагедии его жизни.

Век Перикла называли золотым веком. Почему? Успешный политик, любимец народа, полководец, не терпевший поражений. Великий реформатор, реформы которого состоялись, прижились. Лишь в конце жизни он допустил стратегическую ошибку, предложив во время войны Афин со Спартой всем укрыться в Афинах, а там началась эпидемия. Но управлять эпидемиями не могут даже выдающиеся полководцы.

Он обустроил Афины, при нем был построен Парфенон, ворота-пропилеи, длинные стены из гавани Пирей в Афины.

Но в его биографии были и другие факты. В зрелом возрасте я вижу их. Его личная жизнь трагична. Он жил между двумя грандиозными войнами — Греко-персидскими, в которых маленькая Греция каким-то чудом — Лев Гумилев сказал бы «благодаря пассионарности» — смогла противостоять такой махине, как персы, выстоять и победить. Войны начались около 500 года до н. э., Перикл не мог принимать в них участие. Но это была страшная война. Персия поглотила на Востоке все. Исчезали целые царства, как по мановению злого волшебника. До сих пор историки недоумевают, как это могло произойти. Ассирия, которую боялись все, сначала была разгромлена Вавилоном, и страшное имя правителя Ашшурбанипала сменилось на не менее страшное — Навуходоносор. А затем пал и Вавилон. Последний правитель Вавилона Валтасар, спрятавшийся во дворце, видит начертанные на стене слова: «Мене, текел, упарсин» («сосчитано, взвешено, разделено»). Это был конец. Исчезло Лидийское царство, исчезло государство Урарту, еще раньше растворились в истории хетты. Все поглощено персами. И вот теперь персы подступили вплотную к маленькой Греции. Греки себя отстояли чудом. Надолго ли? Они надеялись, что надолго. Но мы-то уже знаем, что нет. Им предстояло покориться Македонии.

Вторая война, которая прошлась по жизни Перикла, — это война внутри Греции, война почти гражданская, война греков против греков. Два лидера воевали друг против друга: Афины против Спарты, а остальные греческие города-государства, полисы, сгруппировались вокруг них.

Что же они делят? Все: экономические интересы, владычество на море, лидерство политическое. В Афинах демонстративно правит демократия, здесь уверены, что народ может все. Например, известнейший человек Мильтиад, победитель в Марафонском сражении, за незначительный проступок отправлен в тюрьму.

Совсем не так в Спарте, где гражданский коллектив был самодостаточным. Но процветание Афин не давало покоя спартанцам, зависть разъедала их жизнь.

Война закончится в 404 году до н. э. Но Перикл умрет в самом ее начале — в 429 году. Один из авторов книги о Перикле написал, что он умер вовремя. И — увы — это верно сказано, иначе его и без того трагическая жизнь завершилась бы просто отчаянно. Он умер в тот момент, когда Афины были близки к страшному, невероятному поражению.

Римская копия гермы с бюстом Аспасии. V в. до н. э. Музей Пио-Клементино. Ватикан, Италия

Какова была частная жизнь Перикла? У него была жена, с которой он разошелся. Имя ее никто не знает, видимо, она была ему совершенно неинтересна, и это оказалось обоюдно. Их развели быстро — в Афинах, этой демократической стране, развод был очень легким. Она тут же вышла замуж за другого, а Перикла его двадцатилетний друг Сократ познакомил с Аспазией. Аспазия стала его гражданской женой. Это была на редкость умная, прекрасно образованная женщина, резко выделяющаяся из среды афинских домохозяек. При всей демократичности афинской жизни положение женщины было сугубо домашним, я бы даже сказала, затворническим. Выходить из дома, даже куда-то рядом, например на рынок, она могла только в сопровождении служанки или своих домашних. И никакого участия в общественной жизни не принимала, полных гражданских прав не имела. Демократия Афин, надо признаться, была весьма ограниченна: она не распространялась на рабов, на иноплеменников — тех, кто не родился в Афинах.

И Перикл, сам Перикл предложил принять закон, согласно которому гражданином считался только рожденный от двух жителей Афин. Только эти граждане имели полные права.

Аспазия была другой. Она родилась в Милете городе, основанном греками на побережье Малой Азии. Но дело, конечно, было не в этом. Она была иной по структуре своей личности. Женщина-философ, женщина-оратор. Злые языки потом придумали, когда стали злиться на Перикла, что это она пишет ему прекрасные речи. Разумеется, это было неправдой, но злобная выходка говорит о том, насколько блестяще говорила и писала Аспазия.

Периклу, как и Сократу, было интересно ее общество. Они спорили, говорили, обсуждали самые разные проблемы и события. В их доме бывали выдающиеся люди — философы, художники. И тогда, и сейчас ее называли куртизанкой. Но есть версия, что она была гетерой.

Гетера — образованная светская дама, умеющая развлекать. Она могла составить компанию любому — будь то мужчина или женщина. Образованность Аспазии, ее обхождение, манеры, умение свободно разговаривать с мужчинами в век, когда этого делать было нельзя, вольно или невольно подтверждают эту версию. Но в те времена это не было ни позорным, ни экстраординарным явлением. Гетеры, а не обычные забитые домохозяйки, составляли общество умным мужчинам.

От первой жены у Перикла было два сына, Ксантипп и Порал, но духовной близости с отцом у них, особенно у Ксантиппа, не было. Ксантипп дурно отзывался об отце, рассказывал всякие гадости о его жизни с Аспазией. Но главная беда была не в этом — оба сына умерли во время эпидемии. У него не осталось потомства. Вскоре Аспазия родила ему сына. Его назвали Перикл-младший. И это тоже говорит об их преданности друг другу, о большой любви. Не дал бы он свое имя, будь это ребенок от случайной женщины. Но Перикл-младший, согласно закону, предложенному его отцом и принятому благодаря ему, не имел гражданских прав. Вот еще одна трагедия — сын знаменитого Перикла оказался бесправен в Афинах.

Остракон с именем отца Перикла Ксантиппа. Ок. 484 г. до н. э. Музей Агоры. Афины, Греция

Не все было ладно и с другими близкими ему людьми. Итак, два сына от первого брака умерли. Отец Перикла, тоже Ксантипп, победитель персов в битве при мысе Микале, подвергнут остракизму и изгнан из Афин. Жена Аспазия со временем обвинена врагами в сводничестве. Друг Фидий, гениальный скульптор, которому предъявили обвинение в святотатстве, умер в тюрьме. Предположительно, он был отравлен. Перикл готовил его побег, но опоздал. Великий учитель Перикла философ Анаксагор обвинен, его ждала участь Фидия, но правитель Афин успел устроить ему побег из города. Анаксагор спасся, но стал эмигрантом.

Перикл-младший спустя много лет после смерти отца предстанет перед судом. Его обвиняли в том, что в одном из сражений в Пелопоннесской войне он не помог спастись морякам, которых разбросала буря. В результате его приговорили к смерти.

Хорошо, что Перикл-старший не знал об этом. Многое ему лучше было бы не знать. Он внес выдающийся вклад в развитие той самой демократии, которая явилась острым, опасным, страшным оружием, особенно в руках толпы. История это не раз доказывала.

Но что же он, в сущности, сделал? Все его законодательные инициативы — почти все — сначала встречали непонимание, а потом проходили на ура. Авторитет Перикла был огромный, невероятный, его официально называли первым стратегом. Он смело ограничил власть архонтов. И это в самом начале карьеры. Кто такие архонты? Прямые продолжатели старейшин при родовом строе, авторитетнейшие люди. Их власть воспринималась как священная, как дарованная им богами. Постепенно, шаг за шагом, закон за законом, он оставил архонтам лишь чисто символические функции.

С великим трудом он ввел оплату за исполнение должностей в системе демократических учреждений, чтобы бедные граждане могли избираться, то есть ввел плату за госслужбу. Ареопагу, совету старейшин, он оставил в ведении только религиозные вопросы, реальной политической власти совет лишился. Он ввел должность номофилаков. Кто такие номофилаки? Семь человек, которые на один год избираются для контроля за судом и исполнением законов. О малейших нарушениях они докладывают собранию.

Это Перикл ввел знаменитый принцип «графэ параномон» — любой закон может быть оспорен гражданином. Достаточно было сказать: «Проверьте его еще раз. Я считаю его опасным для демократии». И тотчас создавалась комиссия, закон тщательно изучался, перепроверялся, привлекались эксперты. Это был механизм сопротивления деспотизму.

Личные качества Перикла с его политикой сочетались великолепно. Он блестяще образован, кроме этого — музыкант, оратор. Как полководец всегда щадил солдат. Все это вызывало к Периклу огромную симпатию. Опять-таки его учителем был Анаксагор, человек совершенно необычайных познаний, намного опередивший научные представления своей эпохи.

На чем же споткнулся Перикл? На деньгах… Дело в том, что благоустройство Афин стоило, конечно, огромных средств. Возведение знаменитых длинных стен между гаванью Пирей и Афинами, защитного сооружения для безопасности города, было делом очень дорогим и трудным. Театр Одеон для музыкальных и поэтических состязаний тоже обошелся недешево. Но главное — Перикл настаивал на обязательном посещении театра афинянами, бедным давали билеты бесплатно. Платила в этом случае казна, и эти деньги назывались зрелищными. Потому что театр в древности был школой для взрослых, как радио и телевидение для нас сегодняшних. При Перикле было установлено 60 праздничных дней в году. Это много. Афины празднуют, Афины ликуют, Афины поют. На этих праздниках беднякам раздают бесплатно хлеб, а иногда и что-то повкуснее.

Как украшен Акрополь? На скале — созданная самой природой гигантская трибуна. И на этой скале поставлен трудами Иктина и Калликрата совершенно выдающийся храм Парфенон. «Парфенон» — значит храм богини Афины-девы, покровительницы города. А украсил Парфенон великолепными скульптурами гений и друг Перикла, Фидий.

Тот, кто был в Греции и видел Парфенон, даже сейчас, спустя два с лишним тысячелетия после его возведения, знает, что он производит впечатление ошеломляющее. Можно представить, как действовало на людей это величественное произведение архитектуры и искусства тогда. Внутри Парфенона скульптура Афины Парфенос, исполненная в особой технике: слоновая кость, золото, серебро, все доспехи в золоте и серебре. Все это потребовало больших средств.

Лоуренс Альма-Тадема. Фидий, показывающий фриз Парфенона друзьям. 1868. Бирмингемский музейный фонд, Англия

Надо напомнить, что в то время существовал Афинский морской союз, куда с целью совместной обороны входили дружественные Афинам государства. Государства вносили в казну союза деньги, предназначенные для военных целей. Из этой-то казны и взял Перикл деньги для создания Парфенона, объяснив, что величие и красота Афин будут лучшей защитой горожанам, будут сплачивать и собирать вокруг себя другие города. И еще две скульптуры поставил на Акрополе Фидий — Афину Промахос, что значит «Воительница», и Афину Лемнию. На создание этих гениальных произведений искусства дали деньги колонисты, которые уезжали из Афин на Лемнос.

Однако известно, что завистливы не только люди, но и боги. Сначала Фидия обвинили в том, что он присвоил себе часть золота и серебра, предназначенных для украшения скульптуры Афины. Обвинение, сделанное по доносу его ученика, оказалось ложным. Доспехи Афины были съемными, их удалось взвесить. Тогда ученик-провокатор обвинил Фидия в святотатстве, ибо на щите одного из воинов в сцене сражения были обнаружены изображения Перикла и самого скульптора. И за это Фидий был брошен в тюрьму, где и умер.

Хорнер Якоб. Фемистокл (фрагмент рисунка). 1827

В Афинах растет недовольство, зреет, как огромный нарыв. Недовольны союзники: почему все только Афинам? Почему только Афины так прекрасны? Недовольна аристократия: деньги текут мимо них.

В большой мере Перикл споткнулся на том, что был фанатично уверен, будто величие Афин — это бесспорная необходимость и радость для всех. Он споткнулся еще в одном — не мог представить, как переменчив и неверен народ, для которого он так старался.

Есть одна чудесная притча о выдержке и терпении Перикла в общении с народом. Рано утром на главной площади к нему подошел человек из самых простых, плохо, грубо говорящий, наверное, не знающий букв. Он обратился к правителю с просьбой. Перикл выслушал и сказал, что помочь ему не может. Тогда тот — частичка толпы — начал громогласно поносить Перикла самыми погаными словами. Перикл не реагировал. Шел туда, куда ему надо, — хулитель за ним. Делал то, что мог, — хулитель дожидался, снова шел за ним. Так продолжалось весь день. Вечером, когда уже смеркалось, Перикл подошел к дому, простолюдин плелся за ним по улице и, почти охрипнув, продолжал предавать его анафеме. И все плохое, что мог сказать, сказал. Перикл вошел в дом и закрыл дверь. «Ага! — закричал хулитель. — Спрятался!» Дверь раскрылась, вышел раб с факелом и сказал: «Темнеет. Господин приказал мне проводить тебя до дома». Древним нравились рассказы о терпении Перикла. Но в конце его жизни они были готовы его растерзать.

До него подвергли остракизму и изгнали из Афин Мильтиада, победителя при Марафоне, Фемистокла, победителя при Саламине, Ксантиппа, победителя при Микале, Аристида, не раз приводившего греков к победам. Некоторые со временем вернулись, кто-то умер в изгнании, как, например, Фемистокл, который буквально спас Афины от персов.

Щит Афины Парфенос. Римская копия оригинала работы Фидия. Ок. 447–432 гг. до н. э. Британский музей. Лондон, Великобритания

А Перикл? Любовь к нему таяла, однажды его не переизбрали стратегом и наложили огромный штраф. Как блюститель законов, он выплатил положенную сумму и смиренно и спокойно воспринял свою отставку. Надо сказать, что на следующий год он снова выдвинул свою кандидатуру, и толпа избрала его в стратеги. Но уже ненадолго. Он умер от чумы, став одной из последних ее жертв — эпидемия уже шла на убыль.

Золотой век Перикла, век необычайного духовного подъема, возможен был только при отсутствии тирании. И он делал все возможное, чтобы она не настала.

Зато не вызывает сомнений то, что он сделал успешную карьеру чиновника и стал сатрапом Армении. Сатрапии — это области внутри Ахеменидской державы. Начавший править в 522 году до н. э. Дарий I провел серию реформ, укрепивших целостность империи. Одно из важнейших его нововведений — территориальное административное деление. Сатрапы обладали всей полнотой административной, военной, судебной власти, чиновники назначались лично царем. Можно представить, каково было поведение сатрапов в реальности. Они истово служили персидскому царю, часто попирая любые нравственные нормы.

Одной из областей, или сатрапий, и была Армения — очень важная часть империи. Именно через этот северный район, граничивший со скифскими территориями, Ахемениды продвигались в Европу.

Сатрап Армении — должность значительная. Но нельзя забывать и о том, что Кавказ оставался для персов глубокой провинцией. В центрах персидской цивилизации — Персеполе, Вавилоне, Сузах, Экбатанах — об Армении мало кто слышал.

Дворец в Сузах. Реконструкция

Что же позволило сатрапу этой далекой области взойти на персидский престол? Сведения об этом мы черпаем, в основном, из значительно более поздних греческих и римских источников.

Известно, что важную роль в возвышении Дария сыграл один из придворных — евнух по имени Багой, египтянин по происхождению. Сегодняшнее представление о евнухе только как о смотрителе гарема далеко от истины. Просто через гарем легче всего было приблизиться к особе властителя, установить с ним личные отношения — и так обрести политический вес. Неудивительно и появление при царской особе египтянина, а не перса: больше доверия вызывает тот, у кого здесь, в центре империи, минимум личных связей.

Багой был первым министром при персидском дворе. Ему удалось, действуя через придворного медика, отравить предшественника Дария, Арсеса, который был у власти всего два года. Показательно, что правление Дария началось с преступления, было отмечено цепью злодейств и пришло к абсолютно трагическому финалу.

Наверное, Багой, помогая Кодоману занять престол, полагал, что реально будет править он сам — опытный царедворец, а не сатрап, много лет проведший в провинции. Да и в натуре Дария III, несомненно, было что-то, позволявшее Багою строить такие планы, — некая непоследовательность и склонность часто менять решение.

И все-таки Багой просчитался. Новый правитель расправился с ним очень быстро, громко объявив его цареубийцей. А убийц, как известно, надо наказывать…

Заняв трон, Дарий III стал активно пользоваться благами своего положения. Он очень быстро пристрастился к утонченной роскоши. По словам античного историка Плутарха, Александр Македонский, захвативший шатер Дария после одного из сражений, нашел там сосуды, кувшины, тазы, флаконы для притираний, искусно сделанные из чистого золота, почувствовал удивительный запах душистых трав и других благовоний. Царская палатка изумляла размерами и убранством лож и столов. Видя все это, Александр посмотрел на своих друзей и сказал: «Вот это, по-видимому, и значит — царствовать».

У Дария была жена — красавица Статира, о которой Плутарх с детской наивностью, свойственной древним, пишет: «Красивейшая из всех цариц».

Их старший сын погибнет в сражении с македонским войском при Гранике[16], младший будет захвачен после битвы при Иссе, а на одной из дочерей женился Александр Македонский.

Сражение греческого гоплита и персидского воина (изображение на килике). V в. до н. э. Национальный археологический музей. Афины, Греция

Богатства Дария были неисчислимы. Александр вывез из Персии такое количество золота, серебра, драгоценных камней, что для этого понадобились тысячи мулов и верблюдов. В пересчете на современные единицы измерения это были многие тонны сокровищ. Когда Александр начинал свой великий восточный поход, в его казне было 70 талантов. В Персии он обрел десятки тысяч. Так что напрасно в более поздние времена на Востоке искали богатства Дария. Персидский царь неплохо представлял себе масштаб доставшейся ему от предков державы. Он знал о географии значительно больше, чем, допустим, люди европейского Средневековья, которые, отправляясь из Франции на Восток, не имели ни малейшего понятия о том, где и на каком расстоянии находится Иерусалим.

Пока же с запада на восток двинулось войско Александра Македонского, воцарившегося в одно время с Дарием и через два года объявившего ему войну.

В ходе этого противостояния Дарий III совершил множество ошибок. Он, как и его предшественники, не без оснований очень боялся отца царя Македонии Филиппа. Это был сильный и грубый правитель, пришедший с севера покоритель Греции. Персы догадывались, что он готовит поход на Восток, и хотели его убрать. Филипп был убит — и вряд ли дело обошлось без персидского золота. Но кто мог вообразить, что еще больше надо бояться восемнадцатилетнего Александра, сына царя. Не было даже уверенности, что именно он станет преемником отца на троне.

Дарий III считал, что убийство Филиппа обезопасило империю от нашествия. К тому же в 335 году до н. э., за год до начала великого похода, Александр отозвал из Малой Азии своего лучшего полководца Пармениона. Дарий расценил это неправильно: он решил, что Александр на восток не пойдет. Сатрапы Малой Азии докладывали царю, что они изгнали Пармениона и теперь все в порядке. Сатрап — он на то и сатрап, чтобы, создавая видимость бесконечной лакейской преданности господину, постоянно ему врать, тем самым его предавая. В данном случае сатрапы Дария обманывали его, чтобы он, опасаясь угрозы с запада, не начал укреплять побережье Малой Азии и не усилил свои позиции на их землях. Они утверждали, что все прекрасно. На самом же деле Александр вызвал к себе Пармениона именно для подготовки к походу.

А введенный в заблуждение Дарий бездействовал, хотя бежавшие из Греции враги Александра предупреждали его. Пребывая в великом заблуждении, Дарий самодовольно писал Александру:

«Ты успеешь постареть за то время, которое тебе понадобится для того, чтобы только пройти по моим владениям». Более того — он приказывал своим сатрапам непременно взять Александра живым, если он вдруг рискнет показаться в Персии. Захватить и доставить в Сузы[17].

Монета Мазея (сатрапа Киликии) с изображением Артаксеркса III. Ок. 361–334 гг. до н. э.

Весной 334 года до н. э. Александр Македонский начал поход в Азию. Силы его казались очень небольшими в сравнении с персидским войском: около 30 тысяч пехоты и 4,5 тысячи конницы, в то время как у персов только в Малой Азии было 40 тысяч человек, а если понадобится, Дарий мог мобилизовать и 100 тысяч.

Македонцы переправились через Геллеспонт (древнегреческое название Дарданелл, пролива, разделяющего Европу и Азию). Первая битва произошла на реке Граник. Дарий в ней не участвовал. Войском командовал его лучший полководец — грек Мемнон, бежавший из Греции. Он вообще советовал не принимать немедленно сражения с Александром. Пусть молодой, горячий, энергичный македонец застрянет в пустынной Малой Азии. Разумнее было бы постепенно ослаблять его войско постоянными нападениями. Но эта умная тактика не была принята. И персы, имевшие численный перевес, потерпели при Гранике поражение.

Дарий потерял значительную часть войска. В бою погиб один из его сыновей, а также зять, сатрап Лидии и Ионии Спитридат, перед тем ранив Александра. Молочный брат Александра Македонского Клит отрубил Спитридату руку, когда тот едва не убил Александра. (Позже, во время похода, в глубинах Азии Александр насмерть поразил копьем Клита, дважды спасавшего его жизнь.)

Судя по всему, Дарий счел поражение своей армии не началом великой трагедии, а ошибкой, недоразумением. Он сделал ставку на типичный восточный метод ведения политической борьбы — подослал к противнику убийцу. Выбор его пал на Александра Линкестийца, который командовал у Александра Македонского фракийской конницей. За убийство была обещана награда — тысяча золотых талантов и македонский трон. Александр Линкестиец был готов пойти на это преступление. Но некий схваченный македонцами персидский лазутчик под пытками выдал замысел Дария.

Командир фракийской конницы был взят под стражу. Александр не хотел широкой огласки этого события, не желая демонстрировать, насколько сложна ситуация в его войске. И сведения о предателе канули в Лету.

Дарий же, наверное, опять решил, что это случайность. Правда, у него была серьезная проблема — отсутствие военачальника. После смерти Мемнона выдвинулся другой грек, Харидем, изгнанный из Афин по приказу Александра. Он готов был возглавить войско. Но Дарий получил на него донос от сатрапов: он якобы готовил предательство. Как истинный восточный правитель, Дарий приказал на всякий случай казнить Харидема.

Идя на казнь, тот сделал предсказание, звучавшее примерно так: «Ты поплатишься за то, что ты сделал со мной, скорой потерей своего царства». Вероятно, это позже сочиненная легенда.

Но царство Дария действительно было обречено. Его держава трещала по швам. Дарий то принимал решения, то отменял их, он не был способен действовать стремительно, как его противник Александр Македонский.

Эти постоянные колебания позволяют историкам проводить далекие аналогии: Дария сравнивают даже с последним российским императором Николаем II.

Больше всего Дарий верил в колоссальную численность армии, надеялся на мощь своего огромного государства. Еще одну ошибку он совершил, когда лично возглавил войско. Почему он это сделал? Ему приснилась македонская фаланга. Это шесть рядов воинов с копьями разной длины, у последних копья пятиметровые. Такое построение было придумано отцом Александра Филиппом II. Во сне Дария фаланга охвачена пламенем, Александр же прислуживает ему, входит при этом в храм и исчезает. Угодливые придворные сразу же истолковали этот сон как гарантию победы.

В 333 году до н. э. произошла битва при Иссе — в глубине Азии. И здесь Александр Македонский доказал, что не числом, а военным талантом, маневренностью и отвагой можно завоевать победу. Армия Александра двигалась к югу, в сторону Финикии. Узнав, что за ним может погнаться, придя с востока, несметное войско Дария III, Александр развернулся и пошел навстречу опасности.

Дарий, не бывший талантливым полководцем, сделал неудачный маневр. Его громадному войску требовалось огромное поле. Он же сам завел армию в тесное пространство в горах. Здесь и началась резня. Важно и то, что македонцы дрались более яростно. Персидское войско составляли насильственно согнанные люди, представители самых разных племен. Что им Дарий? За что они воюют? У них не было никакой идеи. А Александр внушал своим воинам: мы, просвещенные македонцы и греки, идем отомстить за былые обиды, мы несем в чужие земли великую культуру. Во время сражения Дарий был на боевой колеснице, и Александр рвался к нему, был ранен в бедро, но не остановился. Дарий же проявил малодушие, сошел с колесницы, которая не могла двигаться, потому что вокруг были одни трупы, вскочил на коня и покинул поле боя. Он поступил так первый, но не последний раз. Особенно поражает то, что он оставил свою семью: мать, жену, маленького сына и двух взрослых дочерей-красавиц. Все они стали пленниками Александра.

Руины царского дворца в Персеполе. 518 г. до н. э. Иран

Через некоторое время Дарий обратился к Александру с письмом. Он предлагал мир, готов был сдаться на определенных условиях, разделив власть в империи. В пересказе одного из римских историков ответ Александра звучит так: «Ты с помощью Багоя убил Арсеса и захватил власть — несправедливо, наперекор персидским законам. Ты несправедлив к персам. Ты разослал неподобающие письма эллинам, призывая их к войне со мной. Ты отправил эллинам деньги, и твои послы подкупили моих сторонников и постарались разрушить мир, который благодаря мне воцарился в Элладе. Я победил в сражении, сначала твоих военачальников-стратегов, а теперь тебя и твое войско. И владею этой землей, потому что боги отдали ее мне. Я теперь владыка всей Азии. И когда в дальнейшем будешь писать мне — пиши как царю Азии, а не обращайся как к равному». В этой переписке отразилось грандиозное противостояние молодого лидера западноевропейского мира и последнего Ахеменида, который еще не сознавал своей обреченности. Борьба Дария и Александра — это очередная встреча Востока и Запада, которые то и дело происходят на протяжении мировой истории.

Восток и Запад сближаются, сталкиваются, в чем-то друг на друга влияют и снова расходятся.

Дарий предложил Александру возвратить его семью за 10 тысяч талантов (это 260 тысяч тонн золота и серебра) и все земли за Евфратом. То есть он отдавал Сирию, часть Ирана, большую часть Малой Азии, Египет и Аравию. А еще он предлагал Александру свою дочь в жены в знак дружбы и союза. Когда принесли это послание, опытный полководец Парменион произнес знаменитую фразу: «Будь я Александром, я принял бы эти условия». И последовал не менее знаменитый ответ Александра: «Клянусь Зевсом, я сделал бы так же, будь я Парменионом. Но я Александр».

Он написал Дарию, что жениться на его дочери может и без его согласия.

Через некоторое время жена Дария умерла в плену при родах. И Дарий мучился вопросом о том, чей это был ребенок. По официальной версии, Александр содержал пленников в хороших условиях, даже не убавил количества их слуг, и относился к женщинам с должным уважением. Но для Дария это был жестокий удар.

Последнее решительное сражение состоялось при Гавгамелах — на реке Тигр, в сердце современного Ирана, недалеко от развалин столицы Древней Ассирии Ниневии. Дарий собрал несметное войско. Древние авторы пишут о миллионе воинов. Современные историки считают это большим преувеличением. Наверное, там было 100 тысяч — против 40 тысяч у Александра.

У Дария было 200 колесниц, 15 слонов. В его войске сражались индусы, жители Бактрии и Согдианы, выходцы из Центральной Азии. Сейчас у всех них была причина для отчаянного сопротивления. Зная о предыдущих поражениях Дария и победах Александра, они не без оснований могли предположить, что македонец пойдет дальше — на их родные земли. В тот момент сам Александр не знал этого наверняка. Он еще не принял окончательного решения — двигаться дальше на восток или нет. Но, во всяком случае, на сей раз войско Дария сражалось более энергично, чем прежде. И неслучайно именно эта битва[18] отражена на одной из знаменитых древнеримских мозаик. Сейчас эта мозаика I века н. э. со стены в городе Помпеи находится в Национальном музее в Неаполе. На ней мы видим Дария — вновь на колеснице. Есть люди, склонные повторять свои ошибки. Казалось бы, Дарий убедился, что колесница не может двигаться среди многочисленных тел павших воинов и убитых животных. Но он, человек Востока, тяготеет к стабильности. Он знает, что царю положено сражаться именно так. И он опять держит боевой лук, который ему совершенно не нужен.

Гробница Кира Великого. VI в. до н. э. Пасаргады, Иран

Александр же во время сражения проявил себя как талантливый полководец. Его сила не в луке или мече, а в способности думать и принимать решения. И Дарий снова бежит, Александр преследует его, но персидский царь укрывается в столице Мидии Экбатанах. Оттуда ему надо пробираться дальше на восток, чтобы собрать новые силы. У него еще есть шанс, если учесть огромные размеры его империи.

Понимает это и Александр. И устраивает погоню.

Дария сопровождают несколько сатрапов и греческих наемников, которые всегда дольше других сохраняли верность тому, к кому нанялись на службу. Один из сатрапов, по имени Бесс, дальний родственник Ахеменидов, объяснил окружению Дария, что этот дважды бежавший в пылу сражения человек не годится для спасения персидского царства. И предлагает в спасители себя.

Дарий низложен. Теперь ему не оказывают никакого почтения. Он жалкий, закованный в кандалы пленник. Когда же стало ясно, что Александр нагоняет беглецов, Дария просто зарезали. Видимо, это сделал лично Бесс, претендовавший на царскую власть. Интересно, что Александр, который во всем был великим политиком, приказал покарать убийц и оказать покойному Дарию III царские почести. С царями, полагал он, надо обращаться по-царски.

Потом появилась легенда, по которой Дарий, умирая, попросил поблагодарить македонского царя за то, как он отнесся к его семье, и пожал руку греку, который оказался рядом, чтобы тот передал рукопожатие Александру.

Через некоторое время Александр все-таки женился на дочери Дария и умер, когда она ожидала ребенка. Сразу же после смерти своего великого супруга она была убита, так что общему наследнику Дария и Александра править не довелось.

Судьба Дария III — это отражение судьбы великой империи — грандиозного, яркого, но очень кратковременного государственного образования. Кстати, жизнь империи Александра Македонского оказалась еще короче.

На месте центральных владений Дария образовалось государство Селевкидов, которое возглавил один из преемников Александра Селевк. Оно стало ядром нескольких будущих империй, сменявших друг друга. Как известно, все тленно в этом мире.

Некто Александр I, правитель из дома Аргеадов, в середине V века до н. э. принял участие в Олимпийских играх. На этом основании он и вся его семья получили право называться эллинами. Предшественники Александра, Архелай и его отец, очень настойчиво приглашали ко двору самых видных мыслителей, интеллектуалов Древней Греции. Среди прочих был приглашен Сократ. Было известно, что его в Афинах преследуют. И возможно, он не был бы отравлен, прими он приглашение македонского двора. Приглашение получил Платон, который вместо себя прислал своего ученика. Зачем этим «варварам» все это было надо? Для того, чтобы стать эллинами. А став ими, объединить всех.

Греция представляла собой отдельные полисы-города или общины-государства. Афиняне, спартанцы, коринфяне спорят, ссорятся, воюют между собой. Но между тем в них живет идея панэллинизма: все мы эллины, все должны быть вместе, и тогда только мы будем самыми сильными. Эта идея, по мнению Александра Македонского, вполне годилась для того, чтобы стать объединяющей и сплотить народ.

Но он пошел в своих представлениях дальше. Мы самые цивилизованные, самые образованные, самые культурные — так считал и говорил Александр, и, безусловно, это было верно для этой части света. Ну, а раз мы самые-самые, значит, мы имеем право, имеем основание обращаться с другими народами как с варварами. И не просто обращаться, а освещать их своим светом, приобщать к нему — словом, завоевывать.

Слышится что-то знакомое, не так ли? Вечные, как мир, идеи. Александр взялся осуществить их. Интересно, что его учитель, величайший ученый и философ Аристотель, наставлял его перед походом такими словами: «Обращайся с греками как царь, а с варварами как тиран». Мы имеем право владычествовать над остальным миром, потому что мы умнее, лучше и значит — научим, навязав свой образ жизни, свою культуру, свою власть. Мы несем всем необразованным народам, дикарям свет знаний! Так думал Александр. Как видим, нет ничего нового в истории.

Можно предположить, что именно с такими идеями Александр Македонский отправился завоевывать мир. У его программы завоеваний был еще один аспект — отомстить варварам в лице персов за Греко-персидские войны, за попытку примерно полтораста лет назад завоевать Грецию. «Поход отмщения» — это уже система взглядов, некая идеология. И в начале своего великого похода Александр следует поставленным задачам — несет народам свет знаний, просвещает их и… мстит.

Поход — на редкость тяжелый, мучительный. Бегло перечислю некоторые его вехи. Царем он становится в 336 году до н. э. В 335 году завершает покорение Греции, которое начал еще его отец. И вот они как будто бы говорят: «Мы греки, мы все совсем греки». В 334 году в знаменитой битве при Гранике его ближайший друг и соратник Клит заслонил его своим телом. Александр мог погибнуть, и тогда мировая история сильно бы изменилась. Поразительно, но именно этого человека, своего спасителя, Александр собственноручно убьет на пиру.

В 333 году произошло сражение при Иссе — покорены Сирия и Малая Азия. В следующем году добровольно сдался Египет. В 331 году в оазисе Сива жрецы объявили Александра богом. Тогда же произошла величайшая битва при Гавгамелах. Правитель Персидской державы царь Дарий III бежал. Александр был уверен: Персия лежит у его ног. Ему предстоит еще много воевать, а пока он провозглашен Зевсом-Амоном, и египетским богом, и греческим.

Но, увы, все не так, как говорится и провозглашается. В 330 году до н. э. беспощадно уничтожен, сожжен культурнейший город Персеполь, знаменитая столица великой Персидской державы. В этом явственно звучит идея отмщения. Но где же тот свет культуры, образования, который они собирались нести?

В этом же году величайший греческий скульптор Лисипп увековечивает Александра в мраморе. Что-то происходит с этим молодым, умным, очень талантливым и образованным человеком…

Изображение битвы при Иссе (фрагмент Сидонского саркофага). IV в. до н. э. Археологический музей. Стамбул, Турция

В его ближайшем окружении зреют один за другим заговоры против него. Остановись, опомнись, куда идешь, что творишь? И начинаются казни… Уже упомянутое убийство Клита в 328 году в глубинах Азии. Крепко выпив, Клит сказал то, о чем думали многие, и он в том числе. Он сказал, что Александр изменился, стал деспотом, причем деспотом восточного типа, имея в виду его требование ввести при дворе восточную манеру падать ниц перед правителем. Немного позже его ближайшие сподвижники — офицеры, полководцы, друзья юности, пажи, гетайры, все заметнейшие и знатнейшие люди, и среди них Птолемей, Неарх, наконец, главный любимец Гефестион, в один голос сказали: нет, македонцы падать ниц ни перед кем не станут.

Прежде чем двигаться дальше, постараемся ответить на один из главных вопросов: кто такие македонцы? Откуда происходят? Есть несколько версий происхождения этого народа. По одной из них, прямой связи этноса, населявшего Македонию, с греками нет. И скорее всего народ этот представляет собой некую этническую смесь иллирийцев, фракийцев и эллинов. Кто-то из зарубежных современных авторов, по-моему, довольно точно сказал, что их можно считать деревенскими родичами эллинов.

Напольная мозаика «Битва при Иссе». Ок. II в. до н. э. Национальный археологический музей. Неаполь, Италия

Кто такие солдаты Александра? В основном, это пастухи, в меньшей степени землепашцы, поскольку это горная страна, люди простые, живущие очень скромно. И вдруг они оказываются на Востоке. Быт греков, не говоря уже о македонцах, не идет ни в какое сравнение с восточной безумной роскошью. Тут и сокровища, и золото рекой, и драгоценные камни. Конечно, глаза загорелись, голова закружилась, и мысль, что можно вот так, в одночасье, разбогатеть, стала навязчивой. Тем не менее именно эти солдаты, возмущенные поведением Александра, поддержат заговорщиков. У них своя гордость, и деньги тут ни при чем.

Эти люди, привыкшие в своей жизни, полной опасностей и напряженных трудов, рассчитывать только на себя, выработали в себе такие качества, как независимость, свободолюбие, прямодушие, особую силу характера. Все эти качества делают из них хороших воинов, но не слуг — в услужение не пойдут, умирать будут, холуями не станут, поддакивать, даже ради спасения жизни, не смогут. Горцы — у них своя гордость.

Происхождение Александра Македонского многое объясняет в его поведении. Одно удивляет: как человек, так великолепно образованный, умный, по-своему прогрессивный, может стать тираном? Своей образованностью он в большой мере обязан своему воспитателю Аристотелю. Это был один из крупнейших мыслителей древности, происходил он из рода Асклепиев. Род этот был в некоторой степени связан с македонским двором: его отец служил придворным медиком в Пелле, столице Македонии, и Аристотеля тоже пригласили в Пеллу. Он принял приглашение. И, как говорят, с большой охотой и интересом стал заниматься с талантливым юношей. Известно, что Аристотель составил для юного Александра сборник Гомера. И не впустую. С тех пор «Илиада» всегда лежала вместе с кинжалом в изголовье царя, до последних его дней. Он знал ее наизусть и часто на дипломатических приемах, встречаясь с правителями мира, читал на память большие отрывки из нее. Он прекрасно знал Геродота, хотя не во всем ему верил. И понятно, почему. Он сам проверял сведения этого античного историка — шел по землям, которые Геродот описывал по рассказам других.

Аристотель возбудил в нем интерес к Софоклу, Эсхилу, Еврипиду, он привил ему свою страсть к наблюдениям за живой природой. Аристотель написал прекрасную книгу о мире животных и растений. Александр знал ее почти наизусть и в свой поход — завоевательный, военный — взял целую группу ученых, которые времени зря не теряли. Через много-много столетий Наполеон Бонапарт, подобно Александру, возьмет ученых в свой египетский поход, что станет отправной точкой в развитии науки египтологии. Но Наполеон ученых не казнил и в клетке за собой не возил, он защищал их.

С Александром случилась другая история. Каллисфен, историк, племянник Аристотеля, был посажен Александром Македонским в клетку. Он рос вместе с Александром, они дружили с подросткового возраста. И Каллисфен описывал поход довольно верноподданнически. Он воспевал Александра как бога, он искренне любил Александра с детства. Он одобрял уничтожение Персеполя, пытался оправдать убийство Клита, объясняя это какой-то вспышкой страсти, случайностью. Но Александр заподозрил его в участии в заговоре пажей, возмущенных превращением царя в восточного деспота. И хотя это было только предположение, Каллисфен был арестован, схвачен, посажен в железную клетку, которую Александр возил за собой. В ней Каллисфен и умер, как было записано, «по болезни». И несмотря на это, Аристотель переписывался с царем до конца своих дней. Хотя во многом они уже были друг с другом не согласны, Александр регулярно давал Аристотелю деньги на науку.

В своем походе полководец пытался еще заниматься тем, чему его учил Аристотель, — составлять лекарства, в частности против укусов змей (на Востоке это было весьма актуально), и вместе с врачами лечил своих друзей. При его штабе появился отряд биматистов, по-русски можно сказать шагомеров. Ими были атлеты, в том числе победители Олимпийских игр. Они шагами измеряли территории, по которым двигалась великая армия. Результаты их измерений тщательно записывались в придворный журнал, ставший впоследствии бесценным источником для историков и географов следующих поколений. Кроме того, в этом отряде проводили описание местностей, составлялись карты, в сущности, велась научная работа своего времени. Поход Александра Македонского был своеобразной научной экспедицией.

Филипп II Македонский. Римская копия с греческого оригинала III века до н. э. Новая глиптотека Карлсберга. Копенгаген, Дания

Он поощрял деятельность своего друга гетайра Неарха, командовавшего флотом, который одним из первых занялся составлением карт береговых линий. Несколько утрируя, можно сказать, что корабль Неарха стал одним из ранних исследовательских судов. Его описания тоже оказались очень важными для науки. Получалось, что попутно с просветительской миссией и отмщением Александр решал в походе еще и научные задачи, хотя вряд ли осознавал это. Вернее сказать, эти задачи вписались в тот огромный круг проблем, которые по ходу дела возникали перед Александром Македонским.

После Персеполя идея отмщения была исчерпана. Более того, ему она стала неинтересна. И вот почему. Греческие полисы опросили своих граждан: готовы ли вы признать Александра богом? Все, и в первую очередь жители демократических Афин, согнулись в поклонах: «О, да, да, да!» Куда делась эллинская гордость? Неизвестно. Лучше всего ответили спартанцы: «Если Александр хочет быть богом, пусть будет». А если он бог, у него должна быть особая, божья воля, отличная от человеческой, воля, с помощью которой он осуществляет свою великую миссию, божественный замысел.

Очевидно, мысли, подобные этим, подтолкнули его к осуществлению совершенно новых идей, которых не могло быть в начале великого восточного похода.

Генрих Семирадский. Доверие Александра Македонского врачу Филиппу. 1870

Я совершенно убеждена, что он никогда не стал бы столь великой фигурой в человеческой истории, в истории мировых цивилизаций, не возьмись он за осуществление идеи совершенно безумной и абстрактной. Вот что писал об этом древний грек Плутарх во II веке н. э., через 500 лет после всех этих событий, конечно, несколько приукрашивая и преувеличивая: «Александр стремился населить всю землю и превратить всех людей в граждан одного государства. Если бы великий бог, ниспославший Александра на землю, не призвал бы его к себе так быстро, то в будущем для всех живущих на земле был бы один закон, одно право, одна власть. Будучи уверенным, что он ниспослан небом для примирения всех живущих на земле, он заставлял всех пить из одной чаши дружбы. Он перемешал нравы, обычаи, уклады народов и призвал всех считать своей родиной всю землю». А дальше Плутарх, видимо, делится своим собственным размышлением: «Все честные люди должны чувствовать себя родственниками, а злых они исключат из своего круга». Вот этих последних слов Плутарха Александру приписывать никак нельзя — гуманистом он не был, и это факт безусловный.

В самом начале своего правления, как только он был провозглашен царем, Александр немедленно разослал отряд гетайров для истребления своих родственников, которые могли быть претендентами на престол. Но это еще не все. У него было два сводных брата. Это были дети Филиппа II от предыдущих браков. Один по счастью для себя оказался слабоумным, а второй — вполне вменяемым, за что и был беспощадно убит. Была казнена следующая после Олимпиады, матери Александра, жена Филиппа — Клеопатра. Александр распорядился покончить и с ее дочерью — молодой, красивой женщиной. Над ней издевались изощренно: принесли кинжал и яд — на выбор. Она повесилась. Ее маленькая дочь тоже была убита.

Шарль Лебрен. Вступление Александра в Вавилон. 1664

Александр любил женщин, у него было три жены, гарем. В Бактрии он женился на красавице Роксане. Затем в Сузах он женился сразу на двух женщинах — на Статире, старшей дочери персидского царя Дария, и на Парисатиде из дома Артаксеркса III. И везде были дети. Как видим, мирской жизни он был не чужд, хоть и считался богом.

Итак, к чему же он пришел в размышлениях о целях своего похода и его задачах? Отбросив концепцию панэллинизма, а вернее, забыв о ней, но помня о том, что он бог, и, очевидно, совершенно искренне в это веря, Александр пришел к идее абсолютно утопической, но глобальной и по его разумению божественной, единственно достойной бога, — идее соединения миров. Но каких? За долгие годы похода он понял, что европейский мир, европейская цивилизация и великая цивилизация Востока — миры совершенно разные. После всего увиденного ему, в сущности, неловко стало называть персов варварами. Восток с его великолепными городами, роскошными дворцами и садами, яркими шумными базарами и умиротворяющей музыкой, с мудрыми философами и знаменитыми учеными был прекрасен. И, конечно, знойные, обворожительные женщины! Восток манил к себе, беспокоил воображение и будоражил сознание.

И Александр пришел к космической идее, очевидно, вечной, во всяком случае, живущей и по сей день, спустя тысячелетия: о сближении внутренне чуждых и враждебных друг другу Востока и Запада. То, что он совершил, завоевав былую Персидскую державу, дойдя до Индии и форсировав Инд, то есть завоевав почти весь тогдашний цивилизованный мир, требовало осмысления: как с ним быть дальше? Он решил примирить эти миры во что бы то ни стало. Известно, что его замысел провалился. Известно также, что держава распалась буквально на следующий день после его смерти. Почти 40 лет диадохи, его преемники, делили между собой все завоеванные земли. Что из этого получилось, тоже известно. Но был замысел. И за ним стоят какие-то вечные идеалы. Взаимное сближение и отталкивание Востока и Запада будут ощущаться в эпоху Крестовых походов — в Новое и Новейшее время, и, конечно, сегодня. Как жить Востоку и Западу, не уничтожая друг друга? Вот на этот трудный вопрос и попытался ответить Александр Македонский, человек древнего времени.

Историки называют цивилизации древности и средневековья патриархальными, традиционными. Люди тогда мыслили образами и действовали подчас очень наивно. Верх этой наивности — знаменитые бракосочетания в Сузах.

Реконструкция катафалка Александра по описанию Диодора

Март 324 года до н. э., за год до смерти Александра. Армия под давлением уставших солдат уже повернула назад и с великими трудностями возвращалась из Индии. И несмотря на это, в самом сердце былой Персидской державы, в Сузах, он устраивает фантастическую феерию: десять тысяч воинов-македонцев из армии Александра женятся на женщинах государств Востока — Персиды, Бактрии, Мидии, Парфии, Согдианы. 89 ближайших сподвижников Александра, в том числе Неарх, Селевк, Кратер, Гефестион, вступают в брак (сам Александр берет в жены сразу двух женщин). Они вступают в брак, конечно, с царевнами. Замечу сразу, что, когда умрет Александр и начнет распадаться великая империя, 88 гетайров откажутся от жен из Суз, и только один, Селевк, сохранит свой брак. И кстати, Селевк будет достаточно успешен как правитель одной из частей великой державы Александра, династия Селевкидов продержится достаточно долго. Видимо, этот человек склонен был к некоторой стабильности.

Зачем устраивались эти почти шутовские пышные свадьбы? Блажь? Вовсе нет. Александр хотел смешать кровь, создать единую расу. Об этом он и пишет в своих дневниках, ценнейшем источнике, которым пользовались все древние авторы, и в его письмах матери, царице Олимпиаде. Он мечтал о том времени, когда рожденные в этих десяти тысячах браках дети вырастут и станут людьми нового поколения. В своих прожектах он делал на них главную ставку. И не без основания. В походе многих солдат сопровождали восточные женщины. Македонский мечтал узаконить их связь, дать право их потомству называться своими наследниками. Многие воины были смущены — в Македонии у них оставались семьи. Но когда они узнавали, сколь щедро царь платит, какое «приданое» он дает за ними, они тут же с этой идеей примирялись.

Смешение рас — идея поистине глобальная. И по сей день, уверена в этом, в этносах многих-многих народов есть следы этого смешения. Затея Александра все-таки оставила след в истории.

Александру ничего не мешало, он ощущал себя богом и умирать не собирался, он готовил очередной поход — хотел завоевать Аравию, затем пройтись по северу Африки, мимо Карфагена до Геркулесовых столбов. Это с одной стороны. С другой — он намеревался строить державу, продвигая ее границы на восток.

Его смерть таинственна — без конца будут спорить, отравили его или нет. У историков имеются факты: на пиру, выпив очередное огромное количество вина, он схватился за живот и со стоном упал. Типичное отравление, говорят одни. Если бы это было отравление, говорят другие, он умер бы мгновенно, потому что яды медленного действия тогда еще не были открыты, а он после этого жил еще тринадцать дней, сопротивляясь невероятно, не веря, что его дни сочтены, несколько раз объявляя, что «через сутки отправляемся в Аравийский поход». Но, хоть он и считал себя богом, своей собственной жизнью он уже не распоряжался. Он скончался в Вавилоне в 323 году до н. э.

Приведем в завершение античный анекдот. Едва вступив на престол, Александр захотел встретиться с Диогеном. Это было в Коринфе, многие пришли к царю на поклон, но не Диоген. И тогда Александр сам пошел посмотреть на Диогена. Тот сидел около своей бочки на солнышке. Александр спросил: «Проси что хочешь, все сделаю для тебя». И Диоген попросил: «Посторонись немного, не заслоняй мне солнце». Александр засмеялся и сказал: «Клянусь Зевсом, если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном». Они умерли в один год.

Филипп пал жертвой политического убийства. Скорее всего, это сделали агенты Персии, против которой он готовил поход. Александр вернулся в Македонию и занял престол. Юная Клеопатра и рожденная ею девочка были убиты по его приказу. Птолемей стал телохранителем молодого царя. Александр не ошибся в выборе: он заметил в друге детства необычайную энергию и отвагу.

Весной 334 г. до нашей эры Александр, более или менее уладив дела в Греции, начал свой великий поход против Персии под лозунгом отмщения за греко-персидские войны (500–449 гг. до н. э.) и за убийство царя Филиппа.

В апреле, после переправы через Геллеспонт (современный пролив Дарданеллы), состоялось первое знаменитое сражение — при Гранике, на севере Малой Азии. В этом бою Птолемей был среди полководцев Александра, но не на первом месте. Главные роли играли Антипатр и Парменион. Во время сражения жизнь Александра спас брат его кормилицы Клит, которого позже полководец собственноручно убил в пьяном угаре.

Осенью 333 г. до новой эры произошла битва при Иссе. Численность персидских войск была в три раза больше, но греко-македонцы наголову разбили противников. По легенде, в этом бою жизнь Александра спас Птолемей. Сам телохранитель в мемуарах опроверг эти слухи.

В 332 году до нашей эры был почти без боя занят Египет. Птолемей не ведал тогда, что именно этой территории предстояло стать его царством и просуществовать как государству дольше всех основанных последователями Александра — почти 300 лет.

Египетские жрецы предложили Александру признать его богом, сыном великого солнечного божества Амона-Ра. Полководец не возражал. Он ведь и так знал со слов матери, что является сыном Зевса. Со временем обожествление при жизни ожидало и Птолемея.

1 октября 331 г. до нашей эры Александр одержал решающую победу над персами при Гавгамелах, в Месопотамии, в междуречье Тигра и Евфрата. Численно превосходящими персидскими силами командовал лично царь Дарий III, последний из династии Ахеменидов. Он в панике бежал с поля боя в разгаре сражения. Известно, что в древности в случае гибели или бегства полководца войско переставало сражаться.

Тетрадрахма Птолемея I с изображением Александра (аверс). Ок. 305–282 гг. до н. э. Музей Лувра. Париж, Франция

Дарий искал укрытия в Центральной Азии, у своего вассала — сатрапа Бактрии по имени Бесс, но был убит по его приказу. Все ожидали, что Александр Македонский будет в восторге. Но он возмутился: нельзя так поступать с царями! Птолемею было поручено поймать Бесса и доставить к Александру.

Птолемей с отрядом проскакал за четыре дня расстояние, которое обычно преодолевали за десять дней. Он схватил преступника и привез к Александру. Бесс и его приспешники были казнены с особой жестокостью. Участие в этой операции полностью соответствовало характеру Птолемея, который сам был воплощением верности и не считал возможным прощать предателей.

Александр продолжил поход. В Северной Индии он столкнулся с отчаянным сопротивлением местных правителей. Птолемей продолжал верно и бесстрашно служить своему царю и другу. В одном из сражений в Пенджабе он кинулся в погоню за индийским вождем. На крутом подъеме сначала скакал на коне, потом спешился — и сумел свалить на землю индийского всадника. Во время поединка получил удар копьем в грудь, но панцирь выдержал. Считалось, что победа Птолемея в этой схватке решила судьбу сражения.

Оценив доблесть Птолемея, Александр отдал под его командование треть своей армии. Птолемей со своим войском не раз отвлекал на себя индийские силы, чтобы Александр мог, например, переправиться через один из притоков Инда. Бывало и такое: Птолемей забирался со своими солдатами ночью на немыслимо крутые скалы и светом костра подавал сигнал: путь свободен!

Птолемей отличался не только смелостью, выносливостью и физической силой. Он был еще и внимательнее, осторожнее, разумнее многих других. Он хотел предотвратить убийство Клита, когда тот на пиру стал читать взбешенному Александру насмешливые стихи. Птолемей увел Клита из зала, но тот вернулся и был убит.

Именно Птолемей сообщил Александру о так называемом заговоре пажей. Во время похода некоторые молодые придворные были возмущены тем, что Александр насаждал в лагере восточные обычаи, прежде всего — низкие поклоны. Заговорщики собирались ночью убить царя. Но Птолемей предупредил его — и с предателями расправились. Среди прочих был казнен племянник Аристотеля Каллисфен, несмотря на заступничество знаменитого дяди.

Зарисовка монеты Птолемея I Сотера

Трагедией для верного Птолемея стала внезапная смерть Александра 13 июня 323 г. до новой эры. Царь, совсем еще молодой, слег в Вавилоне в разгар подготовки к новому походу. Ему пришлось уйти из Индии, и теперь он собирался двинуться в обход Аравийского полуострова в Средиземноморье и Северную Африку. Судьбы мира могли сильно измениться, если бы он реализовал этот замысел. Но после нескольких дней непонятной болезни Александр скончался. Видимо, был отравлен. А вскоре умер, столь же внезапно, и его ближайший друг и возлюбленный Гефестион.

Александр Македонский не оставил преемника. У него был сводный брат Арридей, от брака Филиппа и фессалийской танцовщицы, слабоумный — большое удобство с точки зрения тех, кто претендует на реальную власть. У малолетних и безумных наследников всегда находятся энергичные сторонники. Таков был полководец Пердикка, выступивший за права Арридея. Был еще и незаконный сын Александра Иракл (или Геракл), рожденный одной из наложниц. Он жил где-то в Пергаме. Но его всерьез никто не рассматривал. Наконец, через два месяца ожидалось рождение законного ребенка — его ждала жена Александра Роксана.

Бюст Птолемея I Сотера. Британский музей. Лондон, Великобритания

Колоссальную империю начали делить между собой ближайшие соратники, получившие название «диадохи» («преемники»). Они собрались для обсуждения главного вопроса — к кому перейдет власть. Птолемей высказался против всех претендентов и предложил избрать самого достойного из своей среды. Это гораздо больше соответствовало республиканской греческой традиции, чем монархическое наследование престола.

Понятно, что, предлагая такой вариант, Птолемей имел в виду прежде всего себя. Ведь ему были свойственны все качества преемника: близость к покойному царю, авторитет в глазах войска, сильный характер. Он буквально нарисовал свой портрет. Птолемей предложил проголосовать. Но диадохи категорически отказались. Каждый из них считал лучшим себя.

Империя была разделена между диадохами. За этим последовали 22 года войн. Наследники рвали друг у друга куски былого огромного государства. Лет через 10 они начали объявлять себя царями.

Рельеф из камеры Тота (время правления Птолемея I). Ок. 295 г. до н. э. Туна-эль-Гебель, Египет

Птолемей стал сатрапом (наместником) Египта. Правда, там уже был сатрап Клеомен, назначенный самим Александром. Но преданность Птолемея распространялась только на самого царя. Служить Клеомену он не считал себя обязанным. Было объявлено о связях Клеомена с Пердиккой, правившим в Греции и Македонии. Это стало основанием для казни бывшего сатрапа.

Птолемей продолжал хранить верность памяти Александра. Через год после его смерти организовал пышные похороны. Для этого потребовалось завладеть гробом, который перевезли из Месопотамии в Сирию, а затем в Египет. Грандиозная церемония прошла в Мемфисе. Это соответствовало воле Александра, завещавшего похоронить его как бога Амона-Ра. После этого Птолемей приобрел опору среди египетской знати.

Тело Александра перезахоранивали еще несколько раз. Считается, что через 300 лет римский император Октавиан Август, заняв Египет, подошел к гробнице Александра в Александрии и даже прикоснулся к мумии.

Бюст Птолемея I Сотера. Новая глиптотека Карлсберга. Копенгаген, Дания

Будучи сатрапом, Птолемей продолжал сочетать отвагу и разумное поведение. В 321 году до новой эры в Египет вторглись войска Пердикки. Этот сильный соперник не мог не бояться Птолемея, который, похоронив Александра, в очередной раз продемонстрировал, что претендует на место его преемника.

Птолемей лично участвовал в военных действиях. При штурме крепости Верблюжья Спина в долине Нила он собственноручно длинным копьем ослепил слона. От боли и ужаса слон начал топтать всех подряд. Воспользовавшись суетой, Птолемей спрыгнул с вала и сбросил многих македонцев со стены.

Использовал он и приобретенные в Египте знания. Жители долины Нила начиная с III тысячелетия до новой эры умели учитывать сложный режим этой великой реки. Она берет начало в сердце Африки, в горах, и ее течение существенно меняется в разное время года. Войско Пердикки об этом, естественно, ничего не знало. Когда вода в Ниле начала прибывать, македонцы не успели отступить — и многие утонули.

Сначала в лагере Пердикки стоял плач по погибшим. Потом стали искать виновного. Некий грек Пифон ворвался в шатер Пердикки и убил его. Так у Птолемея не стало главного соперника.

Птолемей старался во всем напоминать Александра. В том числе — в великодушии. Во время войн диадохов он занял сирийский город Тир и захватил в плен начальника гарнизона. Вместо того чтобы казнить его, Птолемей вручил ему дорогие подарки и произнес красивую речь о том, как он восхищен мужеством своего врага. Так когда-то Александр даровал жизнь семье Дария III — и даже с ней породнился.

Герман Тирш. Фаросский маяк (реконструкция). 1909

В 305 году до новой эры до Птолемея дошла информация о том, что диадохи начали провозглашать себя царями. Возглавили движение сатрап Фригии Антигон и его сын Деметрий. Узнав об этом, Птолемей заявил, что он тоже царь. Египетские подданные стали в восточных традициях ему поклоняться и обожествили его при жизни.

В 304 году Птолемей помог жителям острова Родос противостоять осаде сына Антигона Деметрия. Судя по всему, именно там у царя Египта появилось прозвище Сотер — «Спаситель».

Последнее крупное сражение войны диадохов произошло в 301 году до нашей эры при Ипсе, в Малой Азии. Бывшие полководцы Александра Антигон I, Селевк, Лисимах, Кассандр перебили друг друга. Их потомки продолжали править эллинистическими государствами. Селевкиды — Сирией и другими областями Азии. Наследники Антигона — Македонией и Грецией. Птолемей, оставшийся в стороне от битвы, сохранил за собой Египет.

Политический успех Птолемея I был обеспечен тем, что он всегда оставался верным солдатом, обладая при этом независимым умом, будучи способным не только воевать, но и договариваться. Он успешно соединил многовековые традиции Египта с элементами греческого правления.

Через 14 лет Птолемей передал власть младшему сыну, родившемуся от любимой жены Береники. Птолемей II Филадельф стал царем, а отец остался при его дворе. Известны его слова: «Я понял, что лучше быть отцом царя, чем владеть какими угодно царствами».

В Африке выходцы из Тира в IX веке до н. э. основали Карфаген, который со временем стал не колонией Финикии, а самостоятельным городом-государством. Это окраина современного города Туниса — место былого Карфагена, стертого римлянами с лица земли. Буквально уничтоженного после Третьей пунической войны.

А Ганнибал — герой Второй пунической войны. (Название «пуническая» связано со словом «пуны» — так называли себя сами жители Карфагена.)

К III веку до н. э. культура Карфагена представляла собой некую смесь наследия Востока и эллинистической Греции. Очень большой город — около 700 тысяч населения, в то время как в Риме проживало менее 300 тысяч. (Рим тогда только выходил в первые державы мира.) Карфаген — торговый посредник между Востоком и Западом, прежде всего Испанией.

Ганнибал родился в 247 году до н. э. в семье крупного карфагенского военачальника и государственного деятеля по имени Гамилькар Барка. (Барка переводится как «молния».) Семья вела свою родословную от одного из спутников Эллисы, легендарной основательницы Карфагена, со временем обожествленной и принявшей облик богини Тиннит.

Отец очень гордился своими тремя сыновьями. Ганнибал был старшим. Ему дали самое распространенное пуническое имя. Ганнибал переводится как «милостив ко мне Баал». А Баал — бог неба, грозный и страшный.

Детство Ганнибала прошло в Иберии, на территории нынешней Испании, в суровой и дикой стране. Отец все время воевал. Были еще два брата. Гасдрубал, чье имя означает «мне помогает Баал», примет участие в походе Ганнибала в Италию, возглавит войска в Испании и будет убит в бою. Магон — в переводе «дар» — погибнет в Италии много позже.

Кроме того, у Ганнибала три сестры. Муж одной из них, Гасдрубал Красивый, сыграет заметную роль в судьбе зятя.

Существует исторический анекдот. Три мальчика, Ганнибал и братья, играют, резвятся. Отец смотрит на них и говорит: «Вот львята, которых я ращу на погибель Риму».

Что же это за идея погибели Рима, как она возникла? Политическое устройство Карфагена в это время сильно отличалось от римского. Рим, объединив Италию под своей властью, продвигался в сторону демократизации. Римляне гордились тем, что народ участвует в управлении. Карфаген — строго олигархическое государство. Совет Тридцати — высший орган власти, — самые богатые, самые знатные и, как покажет судьба Ганнибала, самые жадные до власти и денег.

Эта олигархическая республика назначала полководца. А армия, в отличие от римской, здесь была исключительно наемная. Карфаген воевал не за счет своих жителей. Наемниками становились представители разных этносов. У Ганнибала были наемники из Испании, Галлии (будущей Франции), Северной Италии. Все они воевали за деньги, а возглавлял их военный вождь, пользовавшийся большим авторитетом. Таковым был отец Ганнибала, а позже и он сам.

Рим и Карфаген были соперниками. Между ними шла борьба за мировое господство в тогдашнем понимании — за влияние от Пиренейского полуострова до Евфрата, от Скифских степей Северного Причерноморья до песков Сахары. Бились не на жизнь, а на смерть. Первая пуническая война 264–241 годов до н. э. — битва двух морских держав за Сицилию.

Римляне отстояли свои позиции. Карфагенянам пришлось уйти с Сицилии и выплачивать Риму контрибуцию.

Отец Ганнибала сражался мужественно и отчаянно — и все-таки проиграл. После этого он отправился командовать карфагенскими войсками в Испании, сражаться с местными племенами, воинственными, суровыми. Там удалось захватить серебряные рудники, и это помогало военачальнику поддерживать свое войско, хорошо платить наемникам и достигнуть определенного успеха. Но сам Гамилькар Барка рассматривал все это только как подготовку к будущей войне с Римом. Дети полководца постоянно жили в военном лагере, обучались воинскому искусству. Вообще об образовании Ганнибала трудно судить. Видимо, с мальчиком занимались и домашние учителя. Он изучал языки, овладел греческим. По свидетельству его римского биографа Корнелия Непота, он сочинил несколько книг на греческом языке. «Книг» не в современном смысле слова. Книгой называли рукопись, которая умещается на одном свитке.

Детство Ганнибала заканчивается в момент принесения клятвы. Была ли она буквально так обставлена, как описывают источники? Это неизвестно. Но что-то произошло. Через три года после поражения в Первой пунической войне отец привел девятилетнего сына в храм и принес жертву грозному Баалу. Надо сказать, Баал принимал и человеческие жертвоприношения, что решительно отличало культуру Карфагена от культуры Древнего Рима. Римляне этот обычай всегда осуждали.

В Карфагене в жертву часто приносили младенцев, а именно первенцев из знатных семей. Младенцев спускали по желобу, и они падали, как считалось, в геенну огненную. Ганнибалу посчастливилось не оказаться жертвой, но от него потребовали определенной жертвенности. Отец велел ему дать страшную клятву, смысл которой был в том, чтобы посвятить всю свою жизнь борьбе с Римом. И мальчик поклялся, как пишет один из историков, «ухватившись за рога алтаря» с изображением быка.

Какое впечатление это должно было произвести на ребенка! Он, по счастью оставшийся в живых в младенчестве, держится за рога быка, воплощающего кровожадного Баала, и приносит клятву. Это его личное жертвоприношение.

И вся дальнейшая жизнь посвящена выполнению данного обещания.

Тетрадрахма времени правления Ганнибала с богиней Танит (аверс) и лошадью (реверс). Ок. 200 г. до н. э.

В 229 году до н. э., когда Ганнибалу было 18 лет, отец погиб, утонул при переправе в ходе очередных военных действий. Его сменил зять Гасдрубал, а Ганнибал стал командовать при нем конницей.

Это продолжалось недолго: в 221 году до н. э. Гасдрубал пал от руки убийц. И тогда войско избрало, провозгласило двадцатишестилетнего Ганнибала главнокомандующим. Карфагенский Сенат был не в восторге, считалось, что новый полководец молод, не так велик его опыт. Но войско сказало свое слово столь властно, что Сенат счел за лучшее утвердить эту кандидатуру. Так судьба привела Ганнибала к реальной возможности исполнить свою клятву. Можно сказать, началась его настоящая биография.

О его частной жизни мы почти ничего не знаем. Туманно говорят, что у него была некая жена из Испании. Есть упоминание о его равнодушии к прекрасным пленницам, которых было в его распоряжении сколько угодно. Поговаривали даже, что на этом основании можно было усомниться в его африканском происхождении. Но он просто жил единственной страстью — искал повод для того, чтобы разразилась война с Римом.

Ганнибал был нарочито дерзок с римскими послами. Не помогло. Римляне решили сделать вид, что ничего не замечают. Тогда он привел войска под стены находившегося под властью Рима города Сагунта на Пиренейском полуострове и восемь месяцев его осаждал. И уже после того, как этот важный для римлян город пал, им ничего не оставалось, как, угрожая войной, потребовать выдать Ганнибала для наказания.

А ему именно этого и надо было. Карфаген отказался выдать своего полководца. Началась война, которая длилась почти 20 лет и получила название Второй пунической.

У римлян был четкий, заранее составленный план. Они собирались вести войну на двух фронтах — в Африке и в Испании.

Но Ганнибал взял и стремительно разрушил все эти штабные планы. Он двинул свое огромное войско, не меньше 80 тысяч человек, в Италию. Это считалось невозможным. На пути были два могучих горных хребта — Пиренеи и Альпы. Кто же может такое придумать — идти туда пешком!

Ганнибал пошел. Он продвигался к Италии с потрясающей быстротой, воодушевляя наемников собственным примером. Тит Ливий пишет о нем: «Он одинаково терпеливо переносил жару и холод. Меру еды и питья он определял природной потребностью, а не удовольствием. Выбирал время для бодрствования и сна, не отличая дня от ночи. Многие часто видели, как он, завернувшись в военный плащ, спал на земле среди воинов, стоявших на постах и караулах. Он далеко опережал всадников и пехотинцев, первый вступал в бой, последним покидал сражение». Он вызывал у воинов уважение своим личным мужеством, железной волей.

Пиренеи Ганнибал преодолел стремительно. И двинулся к Альпам. У него было 37 слонов. Это особенность карфагенского войска — слоны, которых не было у римлян. Поначалу слоны произвели на противника ошеломляющее впечатление. Потом римляне успокоились и стали называть их «луканскими быками». А еще позже научились так на них влиять, чтобы испуганные, неуправляемые слоны стали не только бесполезными, но и опасными для тех, кто их использует. А из слонов Ганнибала со временем уцелел только один.

Но пока со слонами, неожиданным маршрутом, разрушив римский генеральный план, Ганнибал примерно за 15 дней переходит Альпы и приводит войско в Италию. Далее следует серия сенсационных подвигов, которые и сотворили его великий образ.

Бюст Ганнибала. Национальный археологический музей. Неаполь, Италия

Перейдя Альпы, он, образно говоря, свалился на голову римлянам в Северной Италии, в долине реки По.

Армия Ганнибала была в тот момент непобедимой. Но римляне обладали умением очень быстро учиться, что и позволило им создать мировую державу. В Первой пунической войне они научились воевать на море. Изначально карфагеняне, потомственные мореплаватели, были сильнее в морском бою. Но римляне изобрели абордажные мостики, которые они перебрасывали с корабля на корабль, превращая морской бой в вариацию сухопутного.

Теперь перед ними была мощная карфагенская конница, всегда наносившая решающий удар. Римляне прежде делали ставку на пешее, тяжеловооруженное войско. Но они опять учатся — и победят Ганнибала благодаря сильной коннице.

А пока преимущество на его стороне. В ноябре 218 года до н. э. происходит сражение на реке Тицини (приток реки По). Ганнибал разбивает консула Публия Корнелия Сципиона, отца будущего своего победителя.

В конце декабря 218 года до н. э. — битва на реке Требии, тоже притоке По, и опять победа Ганнибала.

И самая знаменитая, 21 июня 217 года до н. э., — битва при Тразименском озере. Это совершенно потрясающая история, где Ганнибал показал себя великим полководцем.

Карфагенская мозаика

Он пополнил свою армию восставшими галлами, которые были недовольны римским владычеством. Три дня и четыре ночи армия шла по грудь в воде, по болотам у реки Арно. Отдохнуть можно было только на трупах павших лошадей. Там погибли все слоны, кроме одного. У самого Ганнибала началось некое воспаление в глазу. В итоге он потерял глаз.

Благодаря своему совершенно безумному маневру Ганнибал обошел заготовленные римлянами укрепления. Он обманул бдительность консула Фламиния, который, не ожидая такого, расположил свое войско на более возвышенных местах. Когда Фламиний оказался на тесном пятачке, на него со всех сторон ринулось карфагенское войско. Это было страшное побоище. Сам консул убит. Десятки тысяч людей без пощады уничтожены. Жертвы были с обеих сторон, но римляне понесли значительно больший урон. Это была победа полководца, человека, преодолевшего немыслимые тяготы войны.

Казалось, Рим обречен. Ганнибал двинулся в Апулию — юго-западную часть Италии. Ему требовалось время для восстановления сил войска, для его пополнения, переснаряжения.

Римляне в ужасе избрали диктатора — Квинта Фабия Максима, который вскоре получил прозвище Кунктатор (Медлительный). На самом деле это был разумный человек, который понял, что не надо торопиться лоб в лоб сшибаться с Ганнибалом, правильнее отдельными нападениями, стычками, мелкими сражениями обессиливать страшного врага.

Этим Квинт Фабий Максим напоминает Барклая-де-Толли, изматывавшего Наполеона во время Отечественной войны 1812 года. И тоже тактика оказалась достаточно разумной.

Но кунктаторов не любят, считают трусами, чуть ли не предателями. Квинта Фабия Максима отстранили.

А впереди было еще одно страшное поражение римлян — битва при Каннах, в западной части Италии, 2 августа 216 года до н. э., самое знаменитое сражение Ганнибала, классика учебников по военной истории. Он построил войско полумесяцем, расположив в центре самых слабых наемников. И добился желаемого результата. Римляне ударили по центру, прорвали, подавили его… и зарылись в глубину его войска. Знаменитый прием — разделение войска соперника на две части, окружение этих частей по отдельности, а затем полное уничтожение. Многие десятки тысяч людей погибли. Римская армия была уничтожена.

Ганнибал не торопился идти на Рим. Он подошел близко, но штурмовать Рим не стал: ждал подкрепления, войска во главе со своим братом Гасдрубалом, которое должно было прийти из Испании. Но по дороге брат был разбит.

В 211 году до н. э. Ганнибал у ворот Рима, в городе тот самый клич — «Hannibal ante portas!» — и настоящая паника. Но он не штурмует. Продолжает маневрировать, потому что не получил подкрепления.

Рим постепенно приходит в себя. Эта великая способность римлян — сохранять мужество, перестраиваться, обучаться. Причем армия Ганнибала — это наемники, Рим же защищают граждане.

Гражданская община ощетинивается для защиты своих интересов. И то самое, что Лев Николаевич Толстой гениально называл духом войска, решающим судьбу сражения, судьбу войны, здесь было на стороне римлян.

Руины Карфагена. Тунис, Тунисская Республика

Пока Ганнибал, не дождавшийся подкрепления, маневрирует уже без особого успеха, римляне наносят Карфагену удары в Испании, теснят со всех сторон. Перевес сил уже на стороне Рима.

А хуже всего то, что Ганнибала перестают поддерживать из Карфагена. Позже сам он сформулирует это так: «Не Рим, а карфагенский Сенат победил Ганнибала». Ему не доставляют должных средств, у него нет такой вольготной финансовой ситуации, которая была в свое время благодаря достижениям его отца в Испании.

У карфагенской знати крепнет опасение, что такой прославленный полководец станет опасным для республики, то есть для власти. Олигархия всегда предпочитает, чтобы все власть имущие были более или менее равны друг другу, чтобы все вместе, единым жадным, корыстным кулаком сжимали страну. А личность, возвышающаяся над ними, их смущает, тревожит.

Они не то чтобы открыто вредят Ганнибалу, но давно не помогают ему. И он ощущает невозможность продолжать наносить такие чувствительные удары, как те, которые он наносил Риму прежде.

К тому же у римлян появляется талантливый командующий — Публий Корнелий Сципион-младший, который получит затем почетное прозвище Африканский. Будущий победитель Ганнибала. И в 204 году до н. э. карфагенский Сенат отзывает Ганнибала в Африку на защиту отечества. В общем-то, все логично, все правильно. Но ему помешали продолжать войну на территории Италии.

Он прибывает в Африку, настроенный на новые победы. Ему 43 года, а в 202 году до н. э., когда в конце осени состоится битва при Заме, — 44. Это овеянный славой, еще полный сил человек. Но его ждет его единственное крупное поражение. За 20 лет войны Рим многому научился.

После битвы при Заме, которую Ганнибал проиграл, был заключен мир, очень выгодный для Рима. Карфаген лишился права иметь флот, сохранил владения только в Африке, должен был в течение 50 лет платить контрибуцию.

Но Рим выиграл не только это. Он выиграл самого себя как потенциального лидера тогдашнего мира. Научившись воевать с таким соперником, как Ганнибал, мобилизовываться, когда, казалось, все кончено, переносить гибель консулов, потери десятков тысяч людей, преодолев все это, Рим и сделался равным самому себе.

Как ни странно, некоторое время после поражения Ганнибал занимал в Карфагене должность суфета — первого лица, верховного судьи.

Что же он делает на этой должности? Начинает бороться с продажностью тех, кто наживался на войне, кто, вероятно, подыгрывал врагам.

Но очень скоро он получил информацию о том, что власти Карфагена намерены таки ответить на многолетние требования римлян и выдать его победителю. В 195 году до н. э. он бежал. Далее последовали 12 лет эмиграции.

Сначала он направился в Сирию, к Антиоху III. Потом он у правителей Армении, затем в Вифинии, у царя Прузия.

И все эти годы он верен клятве. Он не просто спасает свою жизнь, но старается подтолкнуть правителей малазийских и южноевропейских государств к борьбе с Римом. Ганнибал еще рассчитывает создать новую коалицию и вернуться к делу своей жизни. Он даже принимает участие в нескольких не очень значительных, не очень крупных сражениях против Рима, нигде не терпит поражения, но это, конечно, не тот масштаб.

Ему не удается найти тех, кто рискнул бы поднять знамя борьбы против Рима, за мировое первенство, как некогда Карфаген. Ганнибалу приписывают слова: «Моя жизнь — неизменное усилие воли к единственной цели». Да, он имел право так сказать. Он мог мысленно отчитаться перед отцом в том, что клятвы, принесенной в детстве, он никогда не нарушил и всегда стремился ее исполнить.

Однако Рим был уже настолько сильнее всех государств, пытавшихся сохранить свою независимость, что Ганнибалу всюду угрожала опасность быть выданным. В очередной раз он получил информацию о том, что Прузий, царь Вифинии — сравнительно небольшого государства в Малой Азии, которое маневрировало между соседними правителями, — который долго притворялся другом, готов выдать его римлянам. В 183 году до н. э. яд из перстня прервал жизнь Ганнибала.

Римский политик и оратор Марк Туллий Цицерон говорил: «Сограждане изгнали его, а у нас, мы видим, он, враг наш, прославлен в писаниях и в памяти». Его непримиримые враги сохранили для потомства память о нем.

Несколько более подробная биография Спартака начинается с гладиаторской школы Лентула Батиата в городе Капуе, к югу от Рима, в области Кампания. Капуя — древний город, основанный еще этрусками, по размеру, богатству и значению сравнимый с самим Римом. И там была знаменитая школа гладиаторов. Лентул Батиат продавал их богатым людям. Гладиаторские бои были важной частью повседневной жизни. Рим просто не умел без этого существовать.

В 74 году до н. э. в этой школе возник заговор гладиаторов, участвовало 200 человек. Нет данных о том, что Спартак был его организатором. Он мог оказаться во главе просто как самый сильный воин.

Заговор, как это почти всегда случается, был выдан неким предателем. Внутри школы начали принимать меры и усилили охрану. И тогда 78 человек из 200, состоявших в заговоре, силой вырвались, смяли охрану, промчались по улицам Капуи, вооруженные кухонной утварью: ножами, вертелами, которые успели захватить. Отбили атаку муниципального отряда. Отобрали у них настоящее оружие.

Никто еще не понимал, что за грандиозное событие совершается. Как пишет Аппиан, в Риме с полным презрением отнеслись к сообщению из Капуи о побеге каких-то 78 рабов.

Гладиаторы укрылись от преследователей на горе Везувий. Гора крутая и трудная для подъема. На вершину вела одна тропа, довольно извилистая. Но люди, спасавшие свою жизнь, взлетели по ней сравнительно легко. А стражники, ленивая муниципальная милиция, естественно, отстали. Беглецы обосновались там на какое-то время. Их оставили в покое. Была, видимо, простейшая мысль— сами передохнут. Но они оказались не таковы.

К тому же к ним побежали другие угнетенные. Надо сказать, что I век до н. э. был еще временем классического рабовладения в Риме. В его крайних проявлениях раб — это говорящий инструмент («instrumentum vocalis», по выражению Варрона). Такое отношение приводило к отчаянному положению многих людей, а отчаявшиеся способны ухватиться за любую надежду.

И вот лагерь на вершине Везувия стал притягивать недовольных. По данным историков, численность их быстро росла и вскоре достигла 10 тысяч человек. Они превратились в шайку разбойников. Им нужно было питаться, они грабили и наводили ужас на окрестности. Поэтому в Риме в конце концов сочли нужным ими заняться.

В Кампанию был направлен претор Клодий (высокий ранг!) с тремя тысячами человек. Считалось, что этого вполне достаточно, чтобы справиться с любым числом рабов.

Это были пока не легионеры, а охранные войска, но под командованием претора. Клодий счел, что с рабами нечего воевать, узкая тропинка его дезориентировала. Выбрал место, где Везувий со всех сторон неприступен, хорошо перегородил единственную тропу, стал лагерем и начал дожидаться, когда восставшие погибнут без продовольствия.

Но одно из главных личных качеств Спартака, которое отмечает Плутарх, таково — он никогда не сдавался. Он придумал сплести лестницы и канаты из изобильно произраставшего на Везувии дикого винограда. Темной ночью, когда в стане Клодия царила полная беспечность: кто спал, кто развлекался, — они спустились прямо на лагерь, прихватив с собой награбленное к тому моменту оружие. И просто уничтожили отряд Клодия. Лагерь был совершенно разгромлен. Римляне побежали! Это было невероятное и позорное событие. Спартак сделался могущественен и страшен.

Тогда Рим направил в Кампанию другого претора, Вариния, с требованием быстро проучить рабов. Состоялся бой, советник Вариния, Касиний, едва не попал в плен. Его конь достался лично Спартаку. Саллюстий пишет, что римляне были потрясены, появились случаи дезертирства.

А Спартак в это время строит войско. Под его контролем вся Южная Италия. Теперь он принимает не всех, кто к нему бежит, а лишь тех, кто будет воевать. Его войско стало огромным, причем это была уже не просто толпа рабов.

В 72 году до н. э. он направляется на север. У всех простейшая мысль — на Рим!

В Риме началась паника. Припомнили даже старую фразу, III века до н. э, времен Ганнибала, — «Hannibal ante portas» («Ганнибал у ворот»). Похоже по духу на морской клич «Полундра!» Плохо дело, караул, спасайся кто может! Богатые римляне бегут из поместий, жгут бумаги, заискивают перед своими рабами…

Но вот тут возникают смутные сведения о разногласиях среди предводителей восставших. Дело в том, что у Спартака к тому времени появились сопредводители, Крикс и Эномай, по происхождению, видимо, галлы, с территории будущей Франции. (Эти земли не были еще покорены Цезарем.)

Денарий, на котором изображен первый римский консул Луций Юний Брут в окружении ликторов. 54 г. до н. э.

Спартак, вероятно, с самого начала предполагал пройти мимо Рима, не нападая на вечный город. Так он и сделал. А его сотоварищи из галлов вроде бы считали, что надо «раздавить гадину», уничтожить самый центр, самое гнездо рабства. А в общем, еще и хорошо пограбить. Многие сподвижники Спартака были обычными разбойниками.

Конечно, любой бунт сопровождается насилием. Но, как ни удивительно, Спартак не раз пытался это приостановить.

Восставшие разделились. Отряд под руководством Крикса двинулся на Рим. И был разбит.

А Спартак продолжал движение на север, минуя Рим.

Положение Римской республики было сложным. На западе, на Пиренейском полуострове, больше пяти лет шла война против мощного движения, которое возглавил римлянин Серторий, бывший сторонник Мария, прекрасный воин и очень незаурядный человек. А на востоке был Митридат, многочисленные восставшие малазийские племена.

Приходили сведения, что Митридат через своих посланников ведет переговоры с Серторием. И вроде бы они хотят договориться с галлами. Если все движения соединятся, это будет по-настоящему страшно для Рима. Спартаковское движение вносило свою лепту в общую атмосферу катастрофы.

Колизей. Photochrom Print Collection, ок. 1890–1900

Республика зашаталась. И Сенат принял поразительное решение: послать против взбунтовавшихся рабов сразу двух консулов — Луция Геллия Публикола и Гнея Корнелия Лентула Клодиана. В 74 году они направились на восток.

Спартак считал, что надо увести людей из Рима, из этой страны рабов и рабовладельцев. Может быть, он собирался перевалить через Альпы, хотя это было крайне трудно. Он двигался на север.

Там, в Цизальпийской Галлии, которая была покорена Римом, произошло знаменитое сражение при Мутине. В нем Спартак проявил себя как истинный полководец. Сначала он разбил обоих консулов, а при Мутине — наместника Цизальпийской Галлии Гая Кассия, применив прием, который Ганнибал использовал при Каннах в 216 году до н. э. Разделение и полное уничтожение окруженных войск противника.

Слухи о том, что он предводительствовал 120 тысячами человек, наверное, как всегда, преувеличены. Но это было настоящее войско, что видно по результатам.

Почему же после Мутины он не идет через Альпы? Варианты ответа бесконечно разнообразны. Может быть, потому, что перевалы в это время были непроходимы. Но прежде Спартак преодолевал любые трудности!

Теперь же он повернул на юг. И хотя в Риме все уже были полностью деморализованы, он опять прошел мимо. Привел войско на самый юг Апеннинского полуострова.

Если уходить из Италии через Средиземное море с юга, то нужен флот. И флот становится его целью.

А в это время в Риме Сенат наконец решает, кого направить на эту борьбу… нет, уже настоящую войну с рабами. Избранник — Марк Лициний Красс. Многие сомневались, стоит ли брать на себя должность главнокомандующего против рабов. Победишь — немного чести. Подумаешь, разбил рабов! А потерпишь поражение — конец карьеры. Красс рискнул. Уж очень хотел карьеры и славы. Продажный человек, спекулянт, да просто жулик. Он специально скупал здания, страховал на большие суммы, организовывал поджог и получал страховые выплаты. Его имя, как пишут римские историки, стало нарицательным. Красс — это коррупция.

Вот какой человек получает должность главнокомандующего в Италии, чрезвычайные полномочия для войны с рабами. Эти особые полномочия он сразу применил — провел то, что в Риме называли децимация, древний обряд наведения порядка в войске. Когда каждого десятого воина казнили. Казалось, об этой древней традиции давно забыли. Рим знал трудные войны, но давно не знал крупных поражений.

Красс построил 500 воинов — 50 из них (римские граждане, легионеры!) были с воспитательными целями казнены. Таким путем Красс продемонстрировал, что настроен победить.

Он нагнал Спартака, когда тот был на полуострове Региум — на «кончике носка» италийского сапожка. У Спартака была договоренность с пиратами, что они предоставят восставшим рабам флот. И тогда можно уплыть по Средиземному морю и на Балканский полуостров, и в Малую Азию, кто куда захочет.

Пираты в то время были колоссальной силой. И страшными врагами Рима. Помпей, великий римский полководец, отправленный на борьбу с пиратами, сделал на этом карьеру. Пиратский флот был огромен.

После многочисленных успехов Спартака Красс уже торопился прибавить к своему имени титул «победитель рабов». Он знал, что из Испании в Италию направляется флот его политического соперника Помпея. Пройдет совсем немного времени, и Красс с Помпеем будут биться за право называться победителем Спартака.

Пираты Спартака обманули — флот не предоставили. Их перекупили. Есть мнение, что это сделал многоопытный Красс. Для карьеры ему не жаль было собственных денег. Он знал, что если станет одним из первых людей в Риме, то получит столько, сколько захочет.

Но Спартак не сдавался никогда! Он приказал немедленно строить флот, как мы сегодня скажем, из подручных средств. И, несмотря на риск, сколько возможно людей погрузить и отплыть. Видимо, у него уже созрел план. На этом флоте он не уплывет ни в Малую Азию, ни на Балканский полуостров. Рядом только Сицилия. А на Сицилии не так давно были два грандиозных восстания рабов, в 138–132 и 104–101 годах до н. э. Их предводители решительно отличались от Спартака тем, что первым делом провозглашали себя царями. Спартак же полководец, воин, вождь. Но не царь.

Он предпринимает попытку перебраться на Сицилию. Как предполагают историки, он рассчитывал разжечь то пламя, которое могло не вполне остыть на этом острове. Плыть близко. Но буря разметала построенные рабами самодельные суденышки.

В это самое время Красс отделил спартаковское войско от основной территории Италии. Он принял беспрецедентное решение. В самом узком месте полуострова Региум римским легионерам, великолепным строителям, приказано прорыть глубокий ров, возвести стену и расставить вдоль нее часовых. Все! Спартак заперт со своим войском на этом носочке италийского сапожка. Кажется, на сей раз конец? Но ведь он не сдавался никогда!

Спартак велел вдоль всего рва сохранять костры, делать вид, что стоят часовые, кое-где даже были поставлены трупы умерших, чтобы все казалось натуральным. А в одном месте темной ночью собрать войско, забросать ров всем, чем можно, в том числе телами погибших, трупами лошадей. И по этому страшному мосту — прорыв.

Красс не понял, что происходит, поскольку вдоль всего рва были огни. И прорыв состоялся. Спартак вывел войско.

Он двинулся на северо-восток. Совершенно очевидно, куда он направился. Он шел к Брундизию, крупнейшему римскому порту. Известно было, что город хорошо укреплен, взять его штурмом будет трудно. А с востока к нему приближался полководец Лукулл. С запада же подплывал Помпей.

Для Спартака важнее всего было не оказаться в клещах, разбить каждого по отдельности.

Герман Фогель. Смерть Спартака. 1882

Красс настигает его, у него хорошее, дисциплинированное войско. Ясно, что приближается страшное сражение. Оно состоялось, не доходя Брундизия, в области Апулия. Кое-какие детали известны. Перед сражением, пишут все авторы, к Спартаку подвели белого коня. Он внезапно заколол его мечом, сказав: «Если мы победим, у нас будет много таких коней, а если мы не победим, мне конь не понадобится».

Интересно, что в одном из особняков города Помпеи сохранилась фреска: знатный римлянин изобразил, как он нагоняет Спартака и ранит его копьем в бедро. Причем Спартак на коне. А в действительности Спартак сражался пешим. И житель Помпеи, видимо, просто похвалялся.

Много врагов полегло вокруг Спартака, а он рвался к Крассу. Красс же был скрыт за спинами охранников-ликторов. Спартак видел его шлем, очень заметный, с перьями, пытался прорубить себе дорогу к главному врагу. Не смог.

Израненный, он опустился на одно колено — и скрылся под грудой павших вокруг тел.

Римляне мечтали провести его, пленного, по улицам Рима. Правда, триумф по поводу победы над рабами… это как-то принижает. Но Красс просто жаждал триумфа. И добился так называемого пешего, малого триумфа, или овации. Устроить грандиозный триумф по поводу победы над рабами было все-таки стыдно.

Захватить Спартака живым не удалось. Но римлянам было бы приятно хотя бы надругаться над его телом: выставить на всеобщее обозрение, проволочь за ноги привязав к хвосту лошади, чтобы посмертно унизить. Но и тела нет!

По одной из версий, Спартак был изрублен в куски. По другой — уцелевшие отряды сумели унести тело своего погибшего вождя.

Подоспевшему Помпею хватило работы: он еще долго сражался с оставшимися отрядами Спартака.

Что до Марка Красса, то его ждала страшная гибель в Парфии. Из его черепа парфянский царь прикажет сделать кубок и на пирах будет пить вино.

Спартак же останется в веках.

О нем писали такие римские авторы, как Ливий, Евтропий, Флор, Саллюстий, Плутарх — целая «команда» серьезных историков.

Великий немецкий историк XIX века, специалист по Риму Теодор Моммзен в третьем томе своего сочинения «Римская история», переведенного на русский язык в 1995 году, уделяет восстанию под руководством Спартака большое внимание.

О Спартаке пишет бельгийский историк Анри Валлон в книге «История рабства в античном мире» (первое издание — 1941 г.).

Есть замечательные труды советского историка С. Л. Утченко. Например, «Древний Рим. События, люди, идеи». И, конечно, небольшая, но серьезная, основательная книга А. В. Мишулина «Спартак».

В 1987 году в серии ЖЗЛ вышла книга «Спартак» В. Лескова. Переведена с немецкого работа Хефлинга Хельмута «Римляне, рабы, гладиаторы. Спартак у ворот Рима» (1992).

Но кроме образа, созданного учеными, есть и образ, нарисованный людьми искусства. Первая драма о Спартаке написана в XVIII веке, поставлена в 1760 году. Есть и знаменитый роман Р. Джованьоли, и очень разного качества художественные фильмы.

Спартак — это и своего рода политическое знамя. В XX веке в Германии «Спартаком» называлась коммунистическая организация.

Вряд ли так уж хорошо, что в нашем, российском сознании это имя связано прежде всего с футболом. Лучше бы, например, с гениальным балетом на музыку А. Хачатуряна.

Все-таки Спартак — вечный символ вовсе не спорта, а свободы. Он никогда не сдавался. Он никогда не провозглашал себя царем. Его кратчайшая жизнь в истории — это стремительно промчавшаяся и сгоревшая комета. И пример для людей разных эпох.

В отношении Цезаря слово «император» применимо только в особенном, римском смысле: оно указывает на личную связь полководца с его войском, на то, что этот человек, независимо от занимаемой им должности, — носитель некой высшей власти, которую римляне называли imperium.

Цезарь боролся за должности — и с помощью рукопожатий, и с помощью красивых речей. Немало значила и благообразная внешность, и подчеркнутая доброжелательность. В двадцать лет, получив одну из первых должностей, он отправился по делам на территорию сегодняшней Испании. Легенда гласит, что там он увидел статую Александра Македонского — и заплакал. Спутники стали спрашивать: «Цезарь, о чем ты плачешь?» — «В мои годы, — отвечал Гай Юлий, — он уже покорил полмира!»

Первое значительное проявление его необыкновенного нрава было таково. Диктатор Сулла, прославившийся проскрипциями — списками неугодных, убийствами и конфискацией имущества каждого, кто ему показался слишком богатым или просто чем-то не понравился, — этот великий злодей приказал Цезарю развестись с женой. Дело в том, что она была родственницей одного из марианцев, сторонников Мария, соперника Суллы. Такой же приказ получил Помпей, будущий крупный полководец.

Помпей выполнил приказ. А Цезарь — нет. Он рисковал погибнуть, не начав свою великую деятельность. Сулла был страшно недоволен и объявил его врагом республики.

Что же спасло Цезаря? Он заболел: у него началась лихорадка. И изо дня в день его сторонники — люди из разных социальных слоев — переносили его на ночлег то в один, то в другой дом. Это продолжалось несколько недель.

А потом Сулла, как бывает порой во времена репрессий, просто забыл об этом «провинившемся», остыл, отвлекся на других. Цезарь остался жив.

Денарий с портретом Цезаря (аверс). Отчеканен в феврале — марте 44 г. до н. э.

Через некоторое время он получил должность эдила — ответственного за организацию развлечений жителей Рима. Причем удовольствия организовались на собственные деньги. До этого Цезарь служил смотрителем Аппиевой дороги, и служил прекрасно. Теперь же ему предстояло заниматься не только ремонтом дорог, но и украшением города, а также организацией праздников, пиршеств, бесплатной раздачей хлеба.

В Риме был особый социальный слой — люмпен-пролетарии, граждане, разорившиеся и не желавшие работать. Они жили подачками от Республики и очень любили развлечения.

Цезарь на новой должности расстарался, выставил 250 пар гладиаторов. То есть устроил так, чтобы 500 человек уничтожали друг друга. Впрочем, для него гладиаторы, конечно, не были людьми.

На устройство зрелищ ушли все его немалые средства. Он совершенно разорился. Кредиторы, узнав, что его отправляют в Галлию наместником, не хотели его отпускать, боялись, что он убегает от долгов.

Он же знал, что именно там разбогатеет. Воевать и грабить, грабить и воевать — в те времена это было примерно одно и то же. Поручительство богача Красса позволило ему все-таки отправиться в Галлию. Не надо думать, что Красс выступил как благодетель. Зная Цезаря, он был уверен, что тот свое возьмет и долги будут возвращены, причем с процентами. И действительно вскоре Цезарь сделался фигурой номер один в римской политике.

Карл Теодор фон Пилоти. Убийство Цезаря. 1865

Цезарь, Помпей, Красс — так называемый первый триумвират (60 год до н. э.). Три крупные фигуры, и каждая по-своему выделяется на политическом небосклоне. Цезарь — множественностью талантов и умением заслужить любовь народа (в римском понимании слова «народ»). Помпей — полководческим даром, а Красс — колоссальным, неблаговидно нажитым богатством. Некоторое время они помогали друг другу подниматься по ступенькам республиканских должностей. А потом, конечно, столкнулись в непримиримой вражде.

В 53 году до н. э. в войне с Парфянским царством — могучим соперником Рима на Востоке — погиб Красс. Это привело к неизбежному обострению отношений между двумя оставшимися политическими лидерами Древнего Рима — Помпеем и Цезарем. В 49–45 годах между ними разгорелась кровопролитная гражданская война. Два прославленных полководца повели за собой преданные им армии под лозунгом защиты республики, древних римских свобод и прочих прекрасных вещей, о которых во все времена говорят те, кто рвется к власти.

Величие Рима началось с непобедимости армии. Это было народное, крестьянское ополчение, свободные люди, возглавляемые офицерами из аристократии, строго организованные, с железной дисциплиной и безусловной заинтересованностью в том, чтобы превратить свою маленькую территорию в могучее государство. Призывной возраст достигал тогда 50 лет. Войска строили по возрасту: впереди молодые, потом постарше, постарше, постарше. В задних рядах стояли старики, ветераны. Для того чтобы служить в армии, надо было быть гражданином, а значит, собственником какого-то участка земли.

Но в конце II века до нашей эры реформы Мария превратили эту армию в ее противоположность. Когда многие люди лишились земли, их стали брать на службу по найму. Новая, наемная армия сохранила прежнюю дисциплину, ту же закалку. Римский легионер способен был нести на себе до 40 кг и идти при этом со скоростью 6 км в час. Непобедимое войско!

Отслужив, человек получал землю. Так что у наемников был очевидный интерес — захват новых провинций и наращивание территорий. Теперь воины стали преданы не столько республике, сколько лично полководцу. У Помпея свои ветераны, у Цезаря — свои.

Цезарь был, безусловно, более талантливым полководцем и тонким политиком. В борьбе с Помпеем, не имея очевидного военного превосходства, особенно на море (а бои шли не только в Италии, но и в Испании и Греции), Цезарь постоянно «переигрывал» Помпея. Он, например, совершенно неожиданно проявлял великодушие к побежденным или даже только дрогнувшим сторонникам Помпея, демонстрируя тем самым уважение к согражданам и желание завершить миром страшную гражданскую войну.

В знаменитом сражении 6 июня 48 года до н. э. при Фарсале (Греция) Цезарь разгадал тактический замысел Помпея и нанес удар именно по тому флангу, который, по замыслу Помпея, должен был обеспечить его победу. Умело выбрав момент для ввода в бой резерва, Цезарь добился полного триумфа. О былом соратнике он скажет: «Помпей не умеет побеждать».

Цезарь всегда и во всем оставался искусным политиком. Когда он преследовал Помпея, тот укрылся в Египте, где надеялся обрести убежище, потому что царь Египта, Птолемей, был многим ему обязан. Но египтяне вместо этого Помпея коварно убили, рассчитывая таким образом завоевать расположение Цезаря.

Однако Цезарь или, как обычно, искусно притворился, или в самом деле не пришел в восторг от того, что ему доставили голову Помпея. Он приказал похоронить убитого полководца с почестями, поставить статую, возвести храм. Он был мастером красивого жеста.

Но и с самим Цезарем происходили красивые истории. Например, роман с царицей Клеопатрой. Он был старше ее на 30 лет.

Клеопатра и ее брат Птолемей остались наследниками после смерти царя Египта Птолемея XI. Цезарю было все равно, кто из этих детей будет править Египтом. Его волновало одно — чтобы Египет оставался в русле римской политики. Значит, требовался некто покорный, действующий в интересах Рима.

Статуя Юлия Цезаря на Виа деи Фори Империали. Рим, Италия

В конце концов, Цезарь остановил свой выбор на Клеопатре, которая явно не отличалась кротким характером. Ее принесли к нему завернутой в ковер. Кругом было много ее врагов, и им объявили: «Мы несем Цезарю замечательный ковер в подарок». Дарителей пропустили. Ковер развернулся как бы сам, и оттуда выскочила прелестная девушка, которая сразу произвела на Цезаря впечатление. Сохранившиеся изображения не передают ее истинной красоты, которая была, видимо, неотделима от живости ума, разносторонней образованности, готовности рискнуть, от того, наконец, что Клеопатра владела искусством обольщения. Во всяком случае, Цезарь, на какое-то время отодвинув все свои дела, всецело погрузился в этот роман. Ему передавали, что надо возвращаться в Рим, что там складывается опасная ситуация, а он продолжал плавать по Нилу и предаваться удовольствиям в лепестках роз и цветах лотоса…

Ему было за пятьдесят, он уже лысел, у него случались эпилептические припадки. Но им владели могучие страсти.

Бюст Помпея Великого. Копия времени правления Августа. Национальный археологический музей. Венеция, Италия

У него родился сын Цезарион. В Рим Цезарь прибыл вместе с Клеопатрой. Но как только он понял, что ее присутствие в Риме вредит его репутации, он отправил ее обратно.

Римская республика была к тому времени обречена. Демократические механизмы не могли действовать на ее огромной территории. Считалось, что граждане живут только в Риме и в Италии, а вокруг — не вполне полноправные люди, обитатели римских провинций. Это с неизбежностью вело к новым и новым восстаниям.

Цезарь беспощадно подавил восстание в Галлии под руководством знаменитого вождя Верцингеторига, буквально утопив в крови Галлию. Но он же, став всесильным диктатором, проводил в жизнь так называемую политику милосердия.

После битвы при Фарсале Сенат провозгласил Цезаря диктатором без ограничения срока полномочий. В этом было совмещено несовместимое: назначение диктатора в момент «опасности для Отечества» соответствовало республиканскому законодательству, отсутствие срока диктатуры противоречило ему. Сосредоточение власти в руках одного человека было естественно для исторической ситуации в Риме, который превратился из замкнутой гражданской общины в мировую державу. Однако большая часть римской аристократии по-прежнему боролась за сохранение республиканского устройства, прежде всего потому, что оно сохраняло и власть олигархии под лозунгом «власть народа». Это умножало число врагов Цезаря, который продолжал шаг за шагом наращивать свою личную власть. Получив сначала полномочия диктатора без ограничения срока, затем — на невиданно долгий срок в 10 лет, он в 44 году до н. э. стал диктатором пожизненным, как говорили в Риме, «вечным» (dictator in perpetuum).

Его личная власть была очень велика, и он, по всей видимости, высоко ее ценил, охотно демонстрируя свою «вознесенность» над прочими людьми (пурпурная одежда триумфатора, исполнение должности великого понтифика — связующего звена между римлянами и их богами и тому подобное). Однако в своей государственной деятельности Цезарь определенно не ограничивался заботами о себе — судьба Рима (правда, возглавляемого именно Гаем Юлием Цезарем) была ему небезразлична.

Многочисленные принятые по инициативе Цезаря законы, проведенные им реформы убедительно говорят о том, что во главе переживавшего глубокий политический кризис государства оказался умный и талантливый человек, один из самых образованных людей своего времени. Ему принадлежали бесконечно разнообразные полезные для Рима проекты — от осушения болот и прокладки новых дорог до законов против вымогательства в провинциях, начала чеканки золотых монет и реформы календаря: на основе вычислений египетского математика и астронома Созигена.

Бюст Цезаря (Тускуланский портрет). Ок. 50–40 гг. до н. э. Археологический музей. Турин, Италия

1 января 45 года до н. э. был введен так называемый юлианский календарь, переживший Римскую империю на много столетий.

Спустя века нельзя не отдать должного всем этим начинаниям. Но современникам многое виделось совсем иначе. По мере усиления власти Цезаря множилось число его врагов.

Цезарь занимал должность диктатора, которую вводили в периоды опасности. Но республика постоянно была в опасности! Окружение толкало его на то, чтобы стать царем. А ведь древняя история Рима началась с изгнания царей. Некогда Брут, предок того Брута, что участвовал в заговоре, прославился как человек, изгнавший Тарквиния Гордого, воплощение царской власти.

Римляне гордились тем, что создали республику, что у них есть Сенат и народное собрание. По сути эти органы ничего уже не решали. Но так трудно было расстаться с красивой и привычной формой!

Марк Антоний во время празднества прилюдно предложил Цезарю корону. Как пишут древние авторы, раздались аплодисменты, впрочем, не очень дружные. Когда же Цезарь отказался, аплодисменты зазвучали громче. Умный политик не мог не сознавать, что принимать царский венец нельзя ни в коем случае.

Тогда корону надели на все его статуи. Причем он позволил установить их среди статуй богов. Это было неосмотрительно.

Цезарь не раз прощал тех, кого обвиняли в заговоре против его власти, позволял им вернуться в Рим. Некоторые из таких помилованных участвовали в его убийстве.

А ведь в городе-государстве, жившем по законам общины, большой деревни, элита составляла 200 семей, и они буквально все знали друг о друге. Разумеется, Цезарю не раз говорили о заговоре. Кроме того, был прорицатель, который видел дурные предзнаменования.

Цезарь не обращал внимания на предупреждения. Накануне убийства его жена проснулась в рыданиях: «Мне приснилось, что распахнулись все окна, двери… Тебя закололи мечом. Не ходи сегодня в Сенат!»

Сначала он обещал не пойти. Но его переубедили посланцы заговорщиков.

Наверное, Цезарь не мог поверить в то, что в заговоре участвуют его друзья, прежде всего — Брут. Ходил слух, будто Цезарь готов был его усыновить. В Риме тех лет усыновление означало передачу власти.

И вот в последний день он пошел в Сенат, пошел, несмотря ни на что. По дороге некий раб сказал ему: «Возьми записку, очень важную». Записка была от прорицателя: «Бойся мартовских ид (15 марта); не ходи в Сенат». Но и это его не остановило.

Даже когда на него набросились убийцы, он не понял, что происходит, и сказал одному из них: «Ты что, с ума сошел?»

Заговорщики решили, что каждый нанесет Цезарю удар. Он уворачивался, отбивался палочкой для письма. Наивно! Когда же увидел Брута с ножом, будто бы воскликнул: «И ты, Брут!», накрыл голову тогой и перестал сопротивляться. Скорее всего, это легенда, в которой отражено представление человечества о высшей мере предательства. Каким бы ни был Цезарь, он столкнулся со степенью предательства, непереносимой для человеческого существа.

Яркий, неординарный, он неизбежно раздражал многих. Наверное, не случайно, а увы, столь характерно для человечества, что именно он стал жертвой такого наглого, откровенного, злобного политического заговора и убийства.

Сам Птолемей происходил из Македонии — Северной Греции, из крестьянской семьи. Бывший македонский козопас… Его потомки свято хранили память о том, что они — представители греческого рода. И чтобы не нарушить прямую линию наследования, они восприняли, конечно же, на свою беду, древнеегипетскую традицию браков между ближайшими родственниками. Чтобы власть не уходила из рук греков, они, как правило, женились на своих сестрах, а иногда даже матерях. Это закономерно привело к тому, что на некоторых членах семьи появилась печать вырождения — физическая слабость и психические особенности. Но Клеопатре, видимо, повезло. Правда, бытует упорная молва о том, что она была дочерью Птолемея XII Авлета не от законной жены, а от наложницы. И это в некоторой степени объясняет то, что она выделялась среди своих братьев и сестер внешностью, интеллектом, силой характера.

Прослеживая историю египетского царского дома примерно за 100 лет, порой приходишь в ужас. Это сплошная цепь не только внутрисемейных браков, но и внутрисемейных убийств.

Расцвет династии Птолемеев наступил в III веке до н. э., при Птолемее Эвергете, который победил Селевкидов, присоединил к Египту Сирию и соседей помельче и претендовал на то, чтобы воссоздать громадную египетскую державу. Отец Клеопатры Птолемей XII Авлет правил в I веке до н. э. Он не был мощной фигурой и имел прозвище Дудочник за то, что обожал игру на флейте, любил участвовать в праздничных шествиях и других развлечениях. Современники воспринимали его с иронией.

Как не вспомнить, что греческий политик и полководец Алкивиад в юности отказался играть на флейте, потому что человек, надувающий щеки, выглядит комично.

Птолемей XII Авлет не боялся принять этот забавный вид. И подданные над ним потешались.

Детство Клеопатры прошло в Александрии. Это был замечательный город, осененный тенью Александра Македонского. K I веку до н. э. Александрия стала вторым после Рима городом античного мира — по размеру, по интенсивности торговли, по общей значимости. Сюда будто переместился мир Древней Греции. В Александрии в разные годы жили и творили Архимед, Эвклид, астрономы Аристарх Самосский и Птолемей, философы Филон и Плотин, поэты Каллимах и Феокрит. Здесь находился величайший культурный центр древности — Александрийский мусейон с библиотекой.

Мусейон — кусочек древнегреческой культуры на территории Древнего Египта — был построен по приказу основателя династии Птолемея I, который хотел создать центр науки и образования по образцу Афин. Александрийская библиотека ко временам Клеопатры насчитывала около 700 тысяч свитков. Увы, эта духовная копилка Античности не сохранилась, погибла еще в древности. Причем первым пожаром она «обязана» просвещенному Гаю Юлию Цезарю. Затем римский император Аврелиан в III веке н. э., штурмуя Александрию, окончательно разрушил и сжег Мусейон. Остатки библиотеки были спрятаны в Серапиуме — храме, посвященном богу Серапису. Потом их уничтожали христианские фанатики, а вслед за ними — мусульмане. И этот величайший центр античной культуры исчез бесследно.

А Клеопатра с детства посещала Мусейон. От своих братьев и сестер она отличалась страстью к науке. Известно, что она владела семью языками: греческим, латынью, персидским, ивритом, египетским, аравийским, эфиопским. Не все Птолемеи брались за труд изучить язык древних египтян. Она потрудилась. Ей был знаком даже язык полудиких кочевников берберов. Ходила молва, что она кичится знанием языков. Более того, в Мусейоне она изучала медицину. Биографы с ужасом пишут, что на этих занятиях вскрывали человеческие тела! Особенно же сильна Клеопатра была в математике, что отмечают даже ее враги. Это совершенно нехарактерно для женщины древности!

Но детство Клеопатры — это не только общение с самыми просвещенными людьми ее эпохи. В ее жизни было и немало страшного. В 58–55 годах до н. э., когда ей исполнилось 11 лет, в Египте вспыхнул бунт, связанный с неурожаями, налогами и вообще недальновидной политикой ее отца-флейтиста. Птолемей был временно свергнут взбунтовавшейся толпой. Ему пришлось бежать за помощью к римлянам. Тем временем его старшая дочь Клеопатра VI провозгласила себя царицей, узурпировав власть отца. Помощь римлян можно было только купить. О чем Птолемею XII Авлету римские власти сказали прямо. И он заплатил огромные деньги — 6 тысяч талантов золотыми слитками и монетами. Это равнялось примерно годовому доходу всего Египта. Чтобы внести эту сумму, Птолемей занял денег у римского ростовщика Гая Рабирия Постума и был объявлен «другом и союзником римского народа».

Для Клеопатры все это стало школой жестокой борьбы за власть. Но сначала надо было просто выжить. Она была с отцом в Риме. Не исключено, что тогда она, 14–15-летняя, впервые увидела своих будущих возлюбленных Марка Антония и Гая Юлия Цезаря. И они могли ее заметить. Молодой командир конницы Марк Антоний от имени римского народа восстанавливал Птолемея XII на престоле.

Рим помог свергнутому царю, направив в Египет полководца Рабирия. Получение титула друга и союзника римского народа означало, с одной стороны, помощь, с другой — возникновение своего рода вассальных отношений. Отныне Египет не был уже вполне самостоятелен. Рим не объявлял его своей частью, но лишал статуса независимой страны.

В самом Риме в этот период было очень неспокойно, шла эпоха гражданских войн. Их участники остро нуждались в деньгах. А Египет представлял собой такой лакомый кусочек! Житница древнего мира, хранитель сокровищ фараонов!

Самопровозглашенная правительница Клеопатра VI была убита собственным окружением. На короткое время царицей была объявлена вторая дочь Птолемея Береника. В 55 году до н. э. римляне восстановили на престоле Птолемея XII. Членов семьи, поддержавших царицу-узурпатора, беспощадно казнили.

Клеопатра не играла никакой роли в этой кровавой борьбе. Однако уже тогда она поняла, что с Римом надо дружить. На это была направлена вся ее дальнейшая политическая деятельность. Ее задачей стало приблизить к себе Рим, чтобы занять самостоятельную позицию.

Портреты Клеопатры VII на монетах. I в. до н. э.

В 51 году Птолемей скончался. Последние пять лет его правления были трудными: восстановление стабильности после долгих беспорядков шло медленно и мучительно. Птолемей оставил завещание. Как правитель Египта и союзник и друг римского народа он оставил власть двоим — 18-летней дочери Клеопатре и ее младшему брату, 10-летнему Птолемею. Им положено было сочетаться браком.

И они действительно вступили в символический брак. При этом она приняла тронное имя — Tea Филопатор, что значит «Богиня, любящая отца». Потом она дважды его уточняла: Богиня, любящая брата (в совместном правлении с одним, а потом вторым братом) и Богиня, любящая сына.

Формально независимое государство оказалось под властью юной девушки и ее условного соправителя. Клеопатра получила страну в плохом состоянии. И как нарочно, как это часто бывает в пору социальных потрясений, произошло еще и стихийное бедствие. Обмелел Нил. Это настоящая катастрофа для Египта: нет разлива Нила — нет урожая на полях. Древний Египет возвысился как цивилизация благодаря водам Нила, орошавшим поля и позволявшим снимать минимум два, а то и три урожая в год.

Как только Нил обмелел, крестьяне начали разбегаться, спасаясь от голода. Когда в стране хаос, при дворе обязательно возникают враждующие партии. Одна из них — антиримская, а значит, действующая против Клеопатры. Молодая царица, как мы уже знаем, занимала проримскую позицию. Например, она направила войска в Сирию в помощь Риму против Парфии — сохранившегося в глубинах Азии обломка державы Александра Македонского.

Среди противников Клеопатры был евнух Потин. По древней восточной традиции, придворные евнухи энергично занимались политикой. Кроме того, в антиримской партии оказались талантливый полководец Ахилл (или Ахиллас) и воспитатель ее младшего брата Теодот (или Феодот). Все они были заинтересованы в том, чтобы свергнуть Клеопатру, оставить у власти маленького Птолемея XIII и править самим. Клеопатра не устраивала их своей самостоятельностью, независимостью, решительным характером. Надо сказать, что хотя в истории она прославлена как женщина, правила она как мужчина.

В 48 году до н. э. обстановка при дворе стала настолько опасной, что Клеопатра вынуждена была бежать. Она отправилась в Сирию, собрала войско — и началась гражданская война между соправителями.

Войско Клеопатры стояло на границе, готовое пойти против узурпаторов. В это время в Египет направлялся римский полководец Помпей, разбитый в борьбе с родственником и бывшим другом Гаем Юлием Цезарем. Потерпев поражение в знаменитой битве при Фарсале, Помпей в надежде на защиту и денежную помощь двинулся туда, где правил друг и союзник римского народа. Помпей был уверен, что его хорошо примут. Но реальная власть была не у 14-летнего Птолемея XIII, а у коварной придворной троицы. Помпею передали, что его ждет достойный прием, но только после того, как он с небольшим сопровождением высадится на берег.

Не зря Цезарь однажды сказал о Помпее, что тот не умеет побеждать. Помпей оказался слишком доверчив. На небольшой лодке он подплыл к египетским берегам. Стоило ему ступить на сушу — его схватили и обезглавили. Все произошло на глазах его семьи, оставшейся на корабле.

Зачем это было сделано? Египетские правители слышали, что за побежденным Помпеем гонится победитель Цезарь. А его они очень боялись. Ему хотели радостно предъявить голову врага.

Трудно сказать, какие именно чувства должен был испытывать Цезарь. Но можно предположить. Он начинал политическую карьеру рядом с Помпеем, дружил с ним, отдал за него свою любимую дочь Юлию…

Цезарь, отставший от Помпея всего на два дня, увидел его отрубленную голову с искаженным мукой лицом и пришел в ужас. Он приказал с почестями похоронить голову своего соперника у стен Александрии и там же возвести святилище богини Немезиды, богини мщения. Это был явный намек заговорщикам.

С прибытием Цезаря в Египет начался новый этап в жизни Клеопатры. Римский полководец знал о ее существовании и даже взял на себя миссию арбитра между враждующими братом и сестрой. Демонстрируя миролюбие, Цезарь хотел вернуть деньги, некогда занятые Птолемеем XII у римского ростовщика. Они были нужны для победы в гражданской войне. Рим — финансовая держава, там умели вести денежные дела. Цезарь перекупил вексель и привез, чтобы предъявить наследникам.

Цезарь стремился обеспечить себе влияние в Египте, но не собирался пока делать его провинцией Рима и отдавать кому-то в управление. Это понятно. Тот, кто остался бы управлять этой территорией, стал был слишком богат и слишком независим. Он мог превратиться в нового соперника в гражданской войне. Светоний прямо пишет: «Наместник далекого и богатого Египта был бы слишком опасен для Цезаря».

Умный Цезарь призвал к себе обоих соправителей. Но Клеопатра была в изгнании. Тем временем в Египте начался антиримский бунт. Дворец окружили войска евнуха Потина и Птолемея. Бои шли с переменным успехом. Птолемей XIII бежал вместе с сестрой Арсиноей.

У Цезаря было 7-тысячное войско, гораздо меньшее, чем у противников. Тем не менее он сумел захватить и казнить евнуха Потина. Однако в конце концов Цезарю пришлось спасать собственную жизнь, вплавь выбираясь из дворца. В сентябре 48 года до н. э. он был осажден, отрезан от подкрепления в царском квартале Александрии.

И вот в этой обстановке к Цезарю прибыла Клеопатра. История очень романтическая, но, видимо, достоверная. Хрупкую юную царицу принесли к Цезарю — то ли закатанную в ковер, то ли спрятанную в мешок для постельных принадлежностей. Так или иначе, ее пронесли через все кордоны. Если бы она попала в руки врагов, ей, не задумываясь, отрубили бы голову.

Но замысел удался. Они с Цезарем встретились. Биографы единодушны: Клеопатра произвела на него глубочайшее впечатление. Чем же он был ошеломлен? Самое очевидное объяснение — он значительно старше, ему 50 лет, ей 20, он неравнодушен к женской красоте. Он страстно влюбился в нее. Но вряд ли дело только в этом. Цезарь был не так прост. Он увидел личность. Плутарх писал: «Ее облик, сочетавшийся с редкой убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые звуки ее голоса ласкали и радовали слух». Это признает Плутарх, всегда готовый написать о ней что-то враждебное.

Не только чарующие звуки ее голоса, но и ее образованность, ее характер — все это впечатлило Цезаря. Это был не банальный страстный роман. Это были отношения мудрого, начинающего стареть политического деятеля и полководца с незаурядной, удивительной женщиной.

Когда подошло подкрепление, враги Цезаря и Клеопатры были разбиты. 15 января 47 года до н. э. ее брат и формальный супруг, 15-летний Птолемей XIII, убегая от римских легионов во время сражения около Мареотийского озера, утонул в водах Нила. Что неудивительно: он был облачен в тяжелейшие золотые доспехи. Бедный ребенок, никогда не бывший реальной политической фигурой, утонул из-за воспринятых греками традиций фараонской пышности.

Но поскольку по закону править в Египте могли только двое, Клеопатру немедленно выдали замуж за следующего брата — 13-летнего Птолемея XIV. Цезарь совершенно равнодушно отнесся к этому браку.

Ему хотелось увидеть Египет. И он отправился с Клеопатрой в путешествие по Нилу. Они плыли на огромном царском корабле — 90 метров в длину, 40 в ширину, роскошно отделанном золотом. Его прозвали гигантской супружеской спальней. Сопровождение составляли 400 кораблей. Они шли по Нилу мимо храмов, пирамид, и Цезарь вникал в историю этой страны и отдыхал от вечных сражений, окруженный прекрасными цветами и звуками музыки. А царица уже ждала от него ребенка.

Цезарь отдыхал в этом путешествии, отдыхал чуть ли не единственный раз в жизни. Отдыхал от всего — только не от мыслей о власти. В союзе с Клеопатрой Цезарь, безусловно, видел возможное укрепление своей власти в Риме. И может быть, в Риме, понимаемом как мировая держава. В Фивах Цезарь вслед за Александром Македонским получил через жрецов благословение бога Амона. Надо сказать, что Цезарь с 20-летнего возраста говорил о своем божественном происхождении: род Юлиев, по преданию, происходил непосредственно от Венеры. Теперь его поддержали и жрецы древнего культа Амона в египетских Фивах. Это было явное продолжение идеи всемирной власти, волновавшей Александра Македонского, Цезаря и многих других в последующие века мировой истории.

Лоренцо Кастро. Сражение при Акциуме. 1672

По возвращении Цезарь уехал вновь воевать за власть — отправился в Малую Азию подавлять опасное для Рима движение под руководством понтийского царя Фарнака, сына знаменитого Митридата VI Евпатора. Эта победа Цезаря особенно знаменита. Немыслимо быстро приведя войска в Вифинию, он разбил противника и послал в Сенат знаменитое донесение: «Veni, vidi, vici» — «Пришел, увидел, победил». В этих крылатых словах слышится и ликование 54-летнего мужчины, у которого, помимо всего прочего, случился удивительный роман с юной красавицей. У него было воистину победоносное настроение.

Клеопатре Цезарь оставил для защиты три легиона. Это не так мало: в то время римский легион насчитывал 5–7 тысяч человек. Три легиона — и никакого наместника. Египтом должна была править Клеопатра. Трудно сказать, чего было больше в ее отношении к Цезарю — любви или расчета. Но она наверняка пыталась сохранить свое государство, покорив не Рим, а римлянина, приручив его и получив право управлять в дружбе с Римом.

После отъезда Цезаря Клеопатра родила сына и назвала его Птолемей-Цезарь. А народ Александрии прозвал его Цезарион — Маленький Цезарь.

Летом 46 года до н. э. Цезарь вызвал Клеопатру вместе с сыном в Рим. Роскошь ее появления многократно описана античными авторами, может быть, с некоторыми преувеличениями. Цезарь поселил царицу на своей вилле на берегу Тибра, в знаменитых садах, которые он потом завещал римскому народу. Пребывание Клеопатры в Риме должно было выглядеть как укрепление союза между Востоком и Западом.

Однако по Риму поползли слухи, которые, видимо, специально распространяли враги Цезаря. Говорили, что у Цезаря есть план перенести столицу римского государства в Александрию. Это был страшный удар по честолюбию римлян, что, несомненно, могло усилить недовольство Цезарем и приблизить его убийство. Вот что значит вовремя распространить слух, будоражащий чернь! Казалось бы, ей должно быть все равно, где она будет получать хлеб и зрелища. Но нет! В ней легко пробуждается отчаянный патриотизм.

Позиции Цезаря и без этого не были прочны. Многие в Риме, и прежде всего в Сенате, были недовольны тем, что он стал пожизненным диктатором. Это означало нарушение римской республиканской традиции. 15 марта 44 года до н. э. Цезарь был коварно убит группой заговорщиков, которую возглавляли Брут и Кассий.

Клеопатра находилась в Риме. Цезарь — ее возлюбленный, отец ее ребенка, о чем вовсю говорится, хотя он никогда официально этого не признавал. После смерти покровителя она покинула Рим, реальным хозяином которого стал бывший близкий соратник Цезаря Марк Антоний, и отправилась обратно в Египет.

Марк Антоний много лет сражался рядом с Цезарем в галльских походах. Это был прекрасный воин, полководец, известный своими чисто римскими качествами: он все решал с помощью удара меча. После смерти Цезаря он, бывший вместе с ним консулом, произнес пламенную речь об отмщении убийцам.

По завещанию Цезаря его наследником стал внучатый племянник Октавиан Август. Но никто не принял этого всерьез. И Антоний не увидел опасности. Позже Октавиан, тихий, неброский, вовсе не воин, победит всех и станет во главе Рима. Может быть, Цезарь успел заметить некоторые качества этого юноши и решить, что в трудный момент для достижения примирения Риму нужен именно такой человек — умный, тонкий и изворотливый. Но сначала между Антонием и Октавианом готова была разразиться очередная гражданская война. Клеопатра же в Египте заняла выжидательную позицию. Рядом с ней были два опасных человека, два врага — брат-супруг Птолемей XIV и сестра Арсиноя. Цезарь после укрепления Клеопатры на престоле увез Арсиною в Рим. Когда эту хрупкую девушку вели в триумфе Цезаря, народ Рима, отличавшийся непостоянством, вдруг умилился, растрогался, начал скорбеть над ее тяжелой судьбой — и ее не казнили после триумфа, как было принято, а дозволили ей удалиться и укрыться в храме Серапиона в Эфесе. Там она, как и другие представители семейства Птолемеев, провозгласила себя правительницей.

Клеопатре непросто было решить, чью сторону принять в противостоянии Антония и убийц Цезаря. У нее просили денег. Она колебалась и изворачивалась.

Тем временем ее брат и супруг Птолемей XIV внезапно скончался. Античные авторы, разумеется, говорят, что она его отравила. Действительно, очень уж вовремя все произошло: ему как раз исполнилось 14 лет, в Египте он считался взрослым и мог начать борьбу за реальное правление.

После смерти Птолемея Клеопатра взяла себе в соправители маленького Цезариона, вступив с ним в ритуальный брак, и провозгласила себя Богиней, любящей сына. В течение трех лет она правила самостоятельно.

В 42 году до н. э. Антоний разбил Брута и Кассия в битве при Филиппах. Оба убийцы Цезаря погибли. С Октавианом же Антоний достиг договоренности. Октавиан стал императором Запада, Антоний — Востока. Конечно, долго двум императорам не бывать. Рим стремительными шагами шел навстречу утверждению императора не как полководца, а как полновластного правителя. И в будущем, во время кризиса, разные армии станут провозглашать разных императоров.

Римлян давно тянуло на Восток. В восточном походе в свое время погиб полководец Марк Крассе. Антоний также грезил Востоком. Он надеялся, что хранящихся там сокровищ будет достаточно, чтобы покорить главного врага Рима — Парфию. Государство Парфия образовалось в III веке до н. э. к югу и юго-востоку от Каспийского моря. Присоединяя все больше и больше территорий, включая Сирию, Парфия стала серьезным соперником Рима.

Почему для Антония было так важно победить Парфию? Вряд ли он собирался там поселиться и стать восточным правителем. Просто человек, который вернулся бы в Рим с лаврами победителя парфян, имел бы величайший авторитет.

Антоний решил встретиться с Клеопатрой, чтобы наказать ее за политические колебания. Он прибыл на юго-восток Малой Азии, в Киликию, и вызвал туда правительницу Египта. Он и представить себе не мог, какова Клеопатра, когда она ставит цель. А цель у нее была — сохранить Египет, не уступить его надвигающемуся Риму. Ей надо было завоевать следующего римлянина, имеющего огромную власть. Правда, в отличие от Цезаря, Антоний не был единственным хозяином Рима. Но сделать ставку она могла только на него — императора Востока.

Клеопатра прибыла на корабле, будто сошедшем со страниц восточной сказки. Он был обит золотом, весла — серебром. Сама Клеопатра появилась под звуки флейты, овеянная благовониями, в костюме Афродиты. Служанки были одеты нимфами.

Антонию было 40 лет. Клеопатре — 29. Ее нельзя назвать идеальной красавицей. Она унаследовала черты, характерные для рода Птолемеев — довольно длинный прямой нос, несколько выдающийся подбородок, высокий лоб, строгий профиль. Но ее очарование было непередаваемо. И к тому же волшебный голос!

Антоний прибыл ее покарать, а сам был покорен! Клеопатра сделала свой выбор. Великий роман начался мгновенно. Антоний нисколько не был похож на Цезаря, который, спасаясь вплавь от врагов, одной рукой держал над головой дощечки для письма, дабы их не повредить. Антонию дощечки для письма очень мало интересны. Это человек-меч и человек-пиршество. Он так любил пиры, что на форум являлся порой после большой попойки и говорил в ответ на упреки: «Больше не буду пить эту гадость!»

Вообще Антония не назовешь образцом благородства. По его велению был казнен великий Цицерон. Были и другие жестокие и несправедливые поступки. Но он не был и более порочным, чем его политические соперники. Тишайший Октавиан пролил в дальнейшем реки крови.

41–40 годы до н. э. — время начала «великого романа» Антония и Клеопатры. Ей оставалось жить немного больше десяти лет, из них — десять с Марком Антонием (с перерывами, но буквально до гроба). Антоний на несколько месяцев бросился, как в омут, в развлечения и праздники с Клеопатрой. Между тем политика призывала его в свои железные объятия. На Востоке Парфия теснила Рим: потеряны Сирия и юг Малой Азии. В Риме Октавиан говорит о готовности «все простить» и править великим государством совместно… Наверное, только великая власть — реальная соперница великой любви…

Клеопатра, одетая как фараон, делает подношение богине Исиде. Стела, посвященная греку по имени Оннофрис. 51 г. до н. э. Музей Лувра. Париж, Франция

В 40 году до н. э. Антоний, покинув Клеопатру, отправился в Рим. Октавиану удалось «приручить» его. Дело в том, что жена Антония Фульвия скончалась, и Октавиан женил его на своей добродетельной сестре Октавии. Однако Октавиан напрасно рассчитывал связать Антония домашними узами. Даже в удалении от Клеопатры Антоний испытывал большое ее влияние. Ведь именно по ее просьбе он отдал приказ казнить ее сестру и соперницу Арсиною, укрывавшуюся в храме.

Пока Антоний находился в Риме, Клеопатра в Египте родила ему близнецов. Они были названы Александр Гелиос (Солнце) и Клеопатра Селена (Луна). Солнце и Луна — главные объекты поклонения и символы божественного в Парфянском царстве. Клеопатра намекала, чтобы Антоний не оставлял идею покорить Парфию.

Антоний вернулся в Египет, оставив благонравную Октавию в Риме, и в 37 году до н. э. женился на Клеопатре. Октавии он отправил письмо о разводе, тем самым порвав отношения с Октавианом. Тем более что двум императорам все равно было не ужиться.

Некоторые авторы называют свадьбу Антония и Клеопатры бракосочетанием Востока и Запада. Все было очень пышно. Антоний поднял над головой близнецов, признав их своими детьми. Вскоре он начал раздавать им всякие титулы. Он признал и Цезариона, сына Цезаря, которому был присвоен титул Царь Царей.

С точки зрения римлян, все это было совершенно возмутительно. Но если бы Антоний добился военного успеха в Парфии, ему бы многое простили. Однако поход против Парфии 37–36 годов до н. э. оказался неудачным: Антоний потерял 20 тысяч пехотинцев и 4 тысячи конников, преимущественно римских солдат и офицеров. Граница между римскими и парфянскими владениями была установлена по Евфрату. Покорение Парфии, о котором мечтал воинственный Рим, в очередной раз не состоялось.

Потерпев поражение, Антоний продолжал вести себя так, как будто дразнил судьбу. В Риме стало известно, что он раздает владения своим детям от Клеопатры, которая родила к тому моменту еще одного сына — Птолемея Филадельфа.

Когда Антонию удалось наконец одержать одну существенную военную победу — над царем Армении, он устроил по этому случаю триумф не в Риме, а в Александрии. Самоубийца! Ясно было, что Клеопатра управляет его настроениями и решениями. В Риме стали говорить, что он больше не римлянин.

Не дремал и Октавиан. Он узнал о том, что Антоний прислал в Рим свое завещание и по традиции передал его на сохранение жрецам храма Весты. Октавиан был хорошим актером. Он разыграл сцену праведного беспокойства и немыслимого гнева. Ворвавшись в храм, он потребовал показать ему завещание Антония. Жрецы не имели права это делать. Но Октавиан был в такой безумной ярости, что, испугавшись за свою жизнь, жрецы показали ему завещание. Он сделал из него некие выписки и отправился в Сенат.

Что в действительности говорилось в завещании, неизвестно. Но в Сенате было объявлено, что в завещании Антония упомянуты дети Клеопатры, а две дочери Антония от благородной римлянки Октавии забыты. Репутация Антония была погублена окончательно, и это очень важно. Для римлян превыше всего были любовь к родине и подлинно римские доблести. Человек, попирающий эти принципы, погибал в их глазах. И поэтому Антоний погиб гораздо раньше своей физической смерти. Впереди была война, в которой он оказался против Октавиана и всего Рима. И главным губительным фактором для Антония стало массовое дезертирство армии его сторонников-римлян, их переход в лагерь Октавиана.

Решающим в войне стало знаменитое морское сражение 2 сентября 31 года до н. э. при Акциуме. Вообще-то римляне были сильнее на суше. Когда они воевали с Карфагеном, морской державой, то от отчаянья изобрели абордажные мостики. Перекинув их между кораблями, они превращали морское сражение, которое ведется на расстоянии, в непосредственное столкновение, как на суше.

Почему бой состоялся на море? Есть предположение, что это была идея Клеопатры. У нее был флот, и не малый. И она верила, что флот важнее, чем сухопутное войско. Антоний же свой военный опыт взращивал не на воде, а на суше. А здесь взялся командовать морским сражением.

Мыс Акциум — это греческая территория, Ионическое море. Туда прибыла армия Октавиана, с одной стороны, и войска Антония и Клеопатры — с другой. Личное присутствие Клеопатры как будто означало, что командующих двое. Причем один из них — женщина. Со стороны Октавиана в битве участвовало 260 кораблей, со стороны Антония — 170, из них 60 египетских.

Это страшное истребительное сражение протекало с переменным успехом. Войско Октавиана возглавлял талантливый полководец Агриппа, что имело очень большое значение.

Знаменитым стал эпизод, когда посреди сражения корабли Клеопатры развернулись и ушли. Наверное, это была попытка спасти хотя бы часть флота. И это удалось. Но Антоний, потеряв голову, бросился следом за возлюбленной, оставив свое войско на произвол судьбы.

Разгром был полным. Около пяти тысяч трупов осталось в море около мыса Акциум. Страшное сражение.

Антоний, уже раньше уничтоженный Октавианом морально, теперь был разбит и в военном отношении.

Вместе с Клеопатрой Антоний бежал в Египет, где составлялись планы спасения, например в Индии. Но отправить туда удалось только несчастного Цезариона. Потом враги Клеопатры выманили его обратно, и он был убит. Римлян не устраивала ситуация, что где-то жил сын Цезаря. Ведь рано или поздно он мог заявить о своих правах.

Жан Андре Риксен. Смерть Клеопатры. 1874

Антоний и Клеопатра остались в Египте. Они знали, что обречены. На смену былым праздникам, которые иногда длились неделями, пришел Союз стремящихся к смерти. Это был кружок людей, поклявшихся, что они лишат себя жизни, если римляне придут на египетскую землю. А ведь было совершенно ясно, что придут. Когда же это случилось, массовых самоубийств не было. Но Антоний, Клеопатра и две ее служанки действительно покончили с собой.

А пока Октавиан был на пути в Египет. Чего он хотел от этого похода? Очень многого. Прежде всего ему нужны были сокровища Клеопатры. Одержав победу, он вывез из Египта несметные богатства, восходившие еще к фараонам и сохраненные Птолемеями. Возы золота, серебра, драгоценных камней… Это было древнее общество, а ему свойственно накопление богатств.

Но этого Октавиану было мало. Он мечтал провести Клеопатру и ее детей в триумфе. Он понимал, что Антония захватить не удастся. Ведь это был пусть и переродившийся, но римлянин. Ясно было, что он убьет себя во избежание позора. А вот провести по Риму Клеопатру и ее с Антонием детей — это было политически важно. Октавиан стоял на пороге единоличного правления. Вскоре ему предстояло стать принцепсом, то есть первым. Первым среди сенаторов. По существу, это была уже монархия, слегка задрапированная в республиканские одежды.

Единственная оставшаяся преграда на его пути — Египет, последнее государство — прямой преемник великой державы Александра Македонского, последняя эллинистическая держава, юридически считавшаяся не провинцией Рима, а только «другом римского народа». Октавиану было необходимо превратить эту страну в одну из римских провинций. И он это сделает, оставив Египет под своим личным управлением. Ведь неплохо иметь в собственности такое «хозяйство», откуда можно черпать огромные богатства. А пока ему нужна была Клеопатра.

А тем временем Антоний, получив ложное известие о том, что Клеопатра уже покончила с собой, заколол себя мечом. Но Клеопатра была еще жива. Она обняла умирающего супруга, простилась с ним, а потом похоронила его. Октавиан позволил это сделать. У римлян было принято с уважением относиться к смерти.

Есть версия, что Клеопатра хотела отравиться. Она прежде испытывала на заключенных, приговоренных к смерти, различные яды и лучшие хранила у себя. Но их успели у нее изъять.

Существует предположение, что Клеопатра пыталась соблазнить и Октавиана. Едва ли. Она была уже не в том возрасте, чтобы очаровать молодого Октавиана, который к тому же никогда не славился особым интересом к женскому полу. Известно только, что он ласково поговорил с ней, пытаясь усыпить ее бдительность. Клеопатра просила только разрешить ей посетить могилу Антония и пощадить ее детей. Октавиан отвечал, как всегда, уклончиво. Вскоре доверенные люди сообщили ей, что на самом деле он собирается доставить ее живую в Рим и провести в цепях в триумфе.

Может быть, она уморила себя голодом. Может быть, все-таки отравилась с помощью змеи, принесенной в корзине с фруктами, — то ли во дворце, то ли в гробнице, которую заранее, как египетские фараоны, себе заготовила. Это было в 30 году до н. э.

Октавиан приказал пронести по Риму ее статую и провел в триумфе ее детей от Антония. Но это было, конечно, совсем не то, на что он рассчитывал. Дети, кстати, воспитывались потом женой Антония, сестрой Октавиана, благонравной Октавией. И одну из девочек даже удачно выдали замуж за некоего правителя в римской Африке. Мальчики же по неизвестным причинам рано ушли из жизни.

Потрясающий роман, в основе которого была попытка спасти последнее эллинистическое государство, закончился крахом главной героини. Наступила эпоха абсолютного римского мирового господства.

Вокруг имени Клеопатры по сей день множество легенд. И это не случайно. О ничтожных людях легенд не слагают.

Чрезвычайно богата и иконография Августа. Его многочисленные скульптурные портреты мало отличаются один от другого. Запоминается его тонкое лицо, которое не назовешь открытым. И в облике его, и в поступках есть что-то лисье.

В конце II века до н. э. Римская республика умирала. Политическая система в огромном государстве одряхлела и перестала быть эффективной. Когда Рим умещался в пределах Лацио — небольшой области в центре Италии, республиканская система управления была весьма действенной. Но потом власть Рима распространилась на всю Италию, а затем и далее, республиканские органы управления стали давать сбои. Может ли выполнять свои функции народное собрание — управлять страной, раскинувшейся от Испании до Малой Азии? От него оставалось только имя.

У Августа были ярчайшие предшественники и не менее заметные соперники. Великий полководец Марий около пяти лет удерживал власть; кровавый злодей Сулла назвался диктатором без ограничения срока, но пробыл у власти всего три года. Помпей — сильный, волевой человек, старавшийся соблюдать республиканские законы, погиб в политической борьбе. Хитроумный Гай Юлий Цезарь достиг, казалось, абсолютной власти, но монархом не стал и был убит заговорщиками, оставаясь диктатором в республиканских одеждах. Даже пламенный Антоний, физически мощный человек, отважный воин, громогласный оратор, решительный, склонный к авантюризму, не сделался первым реальным монархом Древнего Рима. А стал им тихий, незаметный поначалу, Гай Октавий. Такое имя дали ему при рождении.

Какова разница между диктатором и монархом? Диктатура входит в систему римских республиканских магистратур (должностей). Диктатора в случае опасности для государства назначали консулы по решению сената на шесть месяцев. Так было во времена республики. Но уже в I в. до н. э. и Сулла, и Цезарь, ставшие диктаторами, нарушили закон и закрепили за собой власть пожизненно. Изобретенный Августом принципат тоже не соответствовал римским законам. В древности существовала должность принцепса сената. Это был, как правило, самый пожилой, уважаемый сенатор, который первым высказывал свое мнение в дискуссии. Такая позиция имела характер Ad honoris (в буквальном переводе — «ради чести»). И эту должность Август использовал для получения неограниченной власти.

Он родился 23 сентября 63 г. до н. э. в Риме. Отец его, Гай Октавий, происходил из рода Октавиев. Его мать, Атия, была племянницей Юлия Цезаря.

Со временем вокруг рождения Гая Октавия возникли различные предания. Якобы его отец Октавий опоздал на заседание сената и стал просить извинения, объясняя, что на рассвете у него родился сын. Тогда один из сенаторов, Фигул, пифагореец и знаток астрологии, спросил, в котором часу, в какую минуту это произошло, в каком положении было солнце, затем задумался и изрек: «Это будущий властелин Вселенной».

Мать воспитывала Гая Октавия в строгости и простоте, как велели старинные римские обычаи. Мальчику дали традиционное для человека его круга образование, включавшее знание языков, римской истории, основ математики и музыки.

Родители старались, чтобы сын чаще бывал в обществе Юлия Цезаря, которому приходился внучатым племянником. Им удалось даже на некоторое время отдать мальчика в дом к этому замечательному родственнику. Гай Октавий, тихий, усердный, умевший держаться с достоинством, понравился Цезарю. Он всегда нравился тем, кому хотел. Было в его характере что-то от грибоедовского Молчалина. За год до своей смерти Цезарь взял внучатого племянника в один из своих военных походов. А сразу после убийства великого диктатора, не имевшего законных сыновей, обнародовали его завещание: он объявил девятнадцатилетнего юношу своим приемным сыном и наследником. К тому же Октавий был женат на племяннице Юлия Цезаря. Великий правитель Рима оставил родственнику три четверти своего состояния. Еще четверть предназначалась для раздачи денег римскому народу.

Известие о смерти Цезаря застало Гая Октавия вне Рима. Он находился в Аполлонии (город на территории современной Албании), где были собраны войска Цезаря, предназначавшиеся для похода на Восток, в Парфию. Гай Октавий поспешил в Рим, где он на тот момент не пользовался никаким влиянием. Деньги Цезаря перенесли в дом к Марку Антонию, который выступал в роли духовного преемника Цезаря, устроил торжественные похороны, обещал хранить его память. Вдова Цезаря не возражала против того, чтобы деньги попали к Антонию, а тот вовсе не собирался отдавать их юному Октавию. Люди во все эпохи трудно расстаются с деньгами.

Но Октавий нашел выход из положения. Он сделал эффектный театральный жест. Продав часть того, что ему все-таки удалось получить, он от имени Цезаря организовал раздачу денег народу. Население Рима можно назвать очень пестрым, было там и немало нищих. Поступок Октавия пришелся им по душе. Он был замечен.

Юноша тем временем оформил свое усыновление и получил новое имя — Гай Юлий Цезарь ан Октавиан. «Ан» в римской традиции означает, что он перешел из рода в род. Из рода Октавиев — в род Юлия Цезаря. А Юлии, по легенде, вели свое происхождение от Марса и Венеры.

Рельеф Августа на стене свободностоящего храма Калабша. Ок. 30 г. до н. э. Асуан, Египет

Так началась политическая карьера Октавиана. Но у него не было покровителя. Выбор молодого человека пал на великого оратора и публициста Марка Туллия Цицерона. В тот момент Цицерон был злейшим врагом Марка Антония и яростно обрушивался на него в своих речах. Цицерон убеждал публику, что искренне хочет спасти старую добрую Римскую республику. Конечно, в глубине души он тоже хотел власти, но власти в республиканских одеждах.

У Цицерона появилась идея использовать приемного сына Цезаря Октавиана, тем более что тот был явно неглуп.

У юноши имелись все основания биться за власть. А потом немолодой, многоопытный политик Цицерон рассчитывал его отодвинуть. Он просчитался, и в итоге это стоило ему жизни.

Возраст Октавиана не позволял ему занимать ключевые должности. Но Цицерон добился, чтобы в 43 году до н. э., всего через год после убийства Цезаря, сенат разрешил юноше на 10 лет раньше положенного стать консулом. В эти годы римляне сами нарушали свои законы. Здание республики рушилось, и спасти его было уже нельзя.

Доводы Цицерона были таковы: зрелые мужи допустили множество злодейств. Например, во времена Суллы публиковались списки осужденных (проскрипции), и каждый имел право убить попавших в них людей. На смену прежним политикам должен прийти новый, юный и незапятнанный, а именно Октавиан. Став консулом и получив право управлять войском, Октавиан сразу же вступил в союз с Марком Антонием. Чтобы сблизиться с ним, Октавиан выдал за него замуж свою сестру Октавию, которую за добродетель и благородство уважал весь Рим. Ради брата она согласилась стать женой развратного и грубого Антония.

Заручившись поддержкой патриция Лепида, Октавиан и Антоний создали то, что вошло в историю под названием Второй триумвират. Три сильных политика взяли на себя ответственность за судьбу государства на ближайшие пять лет. Первый триумвират составили в 60 году до н. э. Цезарь, Помпей и Красс.

Теперь, в 43 году до н. э., Октавиан, Антоний и Лепид не без труда и борьбы поделили римские провинции и приняли решение вернуться к страшной системе проскрипций.

Составлялись списки людей, «опасных для государства». В XVIII веке, в годы Великой французской революции, их назовут «врагами народа». Этот термин позже перекочует в советскую политическую практику.

Когда появились списки «опасных для государства», в Риме началась вакханалия. Масштабы политических убийств превзошли кровавые времена диктатора Суллы. Люди прятались в подвалах, на кладбищах, часами сидели в воде, надеясь, что наемные убийцы пройдут мимо.

Списки росли: сначала они включали 18 человек, затем — 130, потом 150, и т. д. В итоге погибли 300 сенаторов и 2000 прочих граждан Рима. Триумвиры требовали, чтобы им приносили головы убитых. Донос оплачивался, конфискация имущества убитых производилась в пользу триумвиров и доносчика.

Все это напоминает человеческие жертвоприношения. Но ради чего были все эти жертвы? Триумвират преследовал сразу несколько целей: обогатиться, уничтожить политических соперников и — что очень важно — повергнуть римский народ в ужас.

Под внешней мягкостью Октавиана скрывалась беспощадная жестокость. В 40 году до н. э. в одной из областей Италии он приказал в память Цезаря казнить в неком храме 300 знатных человек, которых считал опасными.

Триумвиры долго спорили о том, включать ли в списки Цицерона. Ведь Октавиан называл его отцом! Два дня он спорил с Антонием и Лепидом, а на третий день согласился — в обмен на то, что в список будет включен и некий родственник Антония, политически опасный для Октавиана.

Голова Августа из Мероэ. Ок. 27–25 гг. до н. э. Британский музей. Лондон, Великобритания

Цицерон пытался бежать из Италии, но был опознан и выдан властям. Голову великому оратору, политику, писателю отрубил центурион, который был лично ему обязан победой в судебном деле. Яркая, но не уникальная форма «благодарности»!

Союз триумвиров не мог быть прочным. Совместно они осуществили только одно: осенью 42 года до н. э. победили убийц Юлия Цезаря — Брута и Кассия. На территории Греции, куда те бежали после заговора и убийства, состоялось знаменитое сражение при Филиппах. Брут и Кассий погибли. А освободившись от них, триумвиры начали соперничать друг с другом.

В 36 году до н. э. Октавиан ловким маневром лишил Лепида войска и власти, тем самым убрав его с политической арены. А в 32 году произошел разрыв с Марком Антонием. Их союз продержался девять лет.

Антоний после битвы при Филиппах отправился в восточные римские провинции для сбора средств и надолго задержался в Египте, поддавшись чарам египетской царицы Клеопатры. Он сообщил своей римской жене, что разводится и официально женится на Клеопатре. Однако Октавиан понимал, что рано или поздно ему придется сойтись с Антонием в решающем сражении — и это будет сильный противник. Симпатии римлян оказались на стороне Октавиана.

Антоний был далеко, наслаждался жизнью с египтянкой. По мнению римлян, он предал римские ценности, объявив о раздаче восточных провинций детям Клеопатры. Октавиан же был рядом с гражданами. Скульптурные портреты запечатлели его облик: и стрижка, и одежда у него традиционно римские. Он истинный римлянин, верный муж и надежный правитель.

Храм Августа и Ливии. I в. до н. э. Вьен, Франция

На самом деле он сменил трех жен, что не так уж много по римским представлениям. В 38 году до н. э. Октавиан познакомился с женщиной по имени Ливия, когда она была замужем и ожидала ребенка. В то время вторая жена самого Октавиана, Скрибония, тоже ждала ребенка. Но для Октавиана это не имело значения.

Еще до того, как Ливия родила, он забрал ее к себе в дом и женился на ней. Ливия была женщина умная, хитрая, интересовалась политикой и поставила целью своей жизни, чтобы наследником ее великого мужа оказался ее родной сын от предыдущего брака Тиберий. И она этого добилась.

Ради своей цели она готова была терпеть бесконечные измены, которыми славился Октавиан. Ему часто пеняли на его неверность. Но Октавиан отвечал, что делает это в политических целях: через женщин можно разведать, что думают их мужья — его враги, какие у них злые умыслы. Он мог вывернуться из любого положения.

Август в образе Юпитера со скипетром и державой. Ок. I в. н. э. Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург, Россия

В 31 году до н. э. в битве при Акции у берегов Северной Африки Октавиан разбил войско Антония. В этом бою Антония предала Клеопатра, уведя свои корабли, он вынужден был покончить с собой. Вслед за ним свела счеты с жизнью и сама Клеопатра.

Когда же все враги Октавиана были уничтожены, он заявил в сенате: «Я сделал свое дело и теперь ухожу. Живите как хотите». Конечно, он не сомневался, что его никто не отпустит.

Сенат начал умолять его остаться. Наконец-то, говорили ему, нет твоих соперников, нет проскрипций, мир, созидание… останься! Ему присвоили титул Августа. Это что-то вроде «отца отечества». Так называли того, кто обеспечил процветание государства. К титулу прибавились и различные почетные должности. Самая демократичная римская должность — народный трибун. Она возникла в глубокой древности для защиты интересов плебеев. Трибун — защитник народа. Октавиан по закону не имел права на эту должность, потому что он происходил не из плебеев и усыновлен был родом аристократов Юлиев. Это не помешало ему избираться народным трибуном 37 раз!

Оставаясь у власти сорок лет, он многократно избирался и консулом, и верховным жрецом. Так родилась фактически «изобретенная» Октавианом Августом система принципата, при которой верховный правитель Рима теоретически считался лишь «первым среди равных». Реально же он и его преемники правили единолично.

Каковы его достижения как правителя? Почему он оставил такой яркий след в истории Рима? Новых территориальных приобретений при нем не было. Октавиан присоединил лишь Паннонию — территорию нынешней Румынии и Венгрии. Несколько продвинулся в Германию, но встретил отпор. Римляне были разбиты германцами в Тевтобургском лесу в 9 году н. э. После этого, как пишут античные авторы, Октавиан несколько месяцев не стригся и не брился, а потом стал время от времени биться головой о дверной косяк и кричать, обращаясь к своему разгромленному и покончившему с собой полководцу: «Квинтилий Вар! Верни мне легионы!» Великий актер!

Мавзолей Августа. Ок. 28 г. до н. э. Рим, Италия

В сущности, в правление Октавиана Рим перешел к оборонительной политике. Это можно было воспринять как позор, но Август сумел подать все совершенно иначе. Он возвел в Риме грандиозный Алтарь мира — красивейшее сооружение — и начал внушать гражданам, что мир — это прекрасно. Такая точка зрения была римлянам абсолютно несвойственна. Но Август обладал даром убеждения. Он не скупился на хлеб и зрелища для народа, покровительствовал искусству.

Его друг Меценат познакомил его с поэтом Вергилием, и тот взялся за создание великого эпоса о римской истории. Правда, Вергилий умер раньше Августа, не завершив работы над великой «Энеидой», и выяснилось, что в завещании поэт написал: «Уничтожить». Он не посмел ничего сказать против Августа при жизни, но не хотел, чтобы сохранилась рукопись, проникнутая имперским духом. Август же позаботился о том, чтобы она была сохранена. Он поручил друзьям Вергилия завершить поэму и предать ее гласности.

Чем гордился сам Август? Что хотел оставить в памяти потомков? Он писал о себе «скромно»: «Спас государство». Вообще он даже скромность умел проявлять тогда, когда это было ему выгодно, и несколько раз отказывался от триумфов. Он утверждал, что занимал должности по закону, раздавал народу деньги и хлеб, украсил Рим новыми архитектурными сооружениями, очистил море от пиратов, наполнил житницу государства. Прекраснейший человек!

А еще он всегда своевременно раскрывал заговоры. Он узнавал о них, когда они только намечались, и одних врагов убирал беспощадно, а других задабривал или отсылал куда-нибудь.

Прожив 76 лет, Октавиан умер своей смертью, легко и быстро, успев в последние минуты сказать окружающим: «Хорошо ли я сыграл комедию жизни?»

У Клавдия было удивительно тоскливое детство. Он рос болезненным и заброшенным ребенком. Состояние мальчика очень тревожило его внучатого дядю, великого Августа. Вот что он писал: «Если он человек полноценный и у него все на месте, то почему бы ему не пройти ступень за ступенью тот же путь, который прошел его брат, великий Германик? Но, может быть, он поврежден и телом, и душой?»

Как пишет историк Саллюстий, Клавдий проводил время в обществе женщин-прислужниц, рабов и вольноотпущенников. Почему он оказался в таком положении? Прежде всего потому, что у него был блестящий брат. Вот его горе! Рядом с Клавдием его антипод Германик, старший брат, наделенный всеми доблестями. Его боготворили в Риме — и твердо надеялись, что он со временем сменит Тиберия. Мысли о том, что императором когда-нибудь может стать Клавдий, даже не возникало.

Мать странно относилась к своему младшему, болезненному сыну. О человеке, который оказывался круглым дураком, она могла сказать: «Он даже глупее моего Клавдия». Он был для нее воплощением тупоумия. Известно еще одно ее изречение: «Природа начала над ним работать, но не закончила». Каково приходится такому ребенку?

И вдруг в 19 году до н. э. Германик неожиданно умирает, находясь в одной из дальних восточных провинций. Тогда все считали (хотя степень надежности этой информации под вопросом), что он скончался от отравления. Предполагалось, что отравил его наместник в Сирии, и уж совсем тихо шептали, что не без ведома императора Тиберия, который не хотел иметь такого очевидного, готового, любимого народом преемника.

У Германика остался сын, и тень популярности отца привела его к власти. Это был ужасный человек, который вошел в историю с прозвищем Калигула. Звали его Гай Цезарь. Калигула в переводе — «сапожок». Будучи сыном воина, он вырос в военных лагерях и походах. И носил сшитую для него детскую форму, напоминавшую одежду легионера, в том числе и особые сапожки.

Маленький ребенок в походах! Это было так трогательно! Кто же знал, что из него получится чудовище!

Клавдий же предпочитал держаться в тени. Сидит себе в тиши, в уголке, как правило, в каких-то дальних поместьях, и пишет, пишет, пишет.

Несмотря на отношение матери, он получил потрясающее образование. Великолепно знал языки. Владел литературным стилем. Он начал писать римскую историю на латыни по совету великого ученого Тита Ливия. Затем он написал историю этрусков и Карфагена на греческом языке, возможно, владел он и этрусским языком.

Правда, нельзя сказать, что он совсем не стремился к тому, чтобы получить какие-либо должности и вести себя как должно римлянину. Он обратился в поиске должностей к Тиберию и получил отказ.

В 37 году до н. э. Тиберий умер. Смерть его была ужасна. В Риме шептались по углам, обсуждая жуткие подробности. Тиберия, совершившего массу жестокостей, боялись до безумия. И вот, казалось, наступила агония.

Но через некоторое время Тиберий очнулся. Тогда окружавшие его люди задушили его подушками.

Клавдию было тогда 47 лет. В Риме о нем окончательно забыли. Да и сам он даже мысли не допускал о том, чтобы оказаться у власти, хотя он и был, наряду с Калигулой, законным наследником императора.

Он попытался вернуться в политику. Ему, немолодому уже человеку, позволяли участвовать в какой-нибудь процессии. На некоторых торжествах вдруг выкрикивали: «Да здравствует дядя императора!» — но тут же о нем забывали.

Любопытно вот что: Калигула, опасаясь конкуренции, истребил массу своих родственников. Даже дальних. А вот Клавдия не тронул. Этот человек считался настолько непригодным к власти, что не представлял никакой опасности.

Он оставался в своем дальнем углу. Правда, ему присвоили консульское звание. Должность консула в то время — не более чем декорация. Империя сохранила звание консула, но власти у него не было.

Над Клавдием при Калигуле нередко насмехались. Приглашали на какой-нибудь пир таким образом, чтобы он опоздал. Когда он приходил, то места уже не было. Он долго бродил по залу, находил какое-нибудь убогое местечко, пристраивался. Причем он любил поесть, ел слишком много, что вредило его здоровью. А когда наедался, задремывал. Это все знали. Тогда шуты начинали стрелять в него финиковыми косточками и пытались надеть ему на руки сандалии. Когда Клавдий просыпался, у него была манера потереть лицо. Так вот надо было добиться, чтобы он потер лицо собственными сандалиями. Какой хохот поднимался вокруг!

Всем было смешно, что он такой. Он интеллектуал, а интеллектуалы должны быть обслугой, как, допустим, учителя из Греции, завоеванной Римом. А интеллектуал на троне — это вообразить трудно. Впереди в римской истории император-философ Марк Аврелий, но это случится еще не скоро.

Пока же такое трудно вообразить. Вот почему, когда Клавдий начал догадываться, что может стать императором, он увидел в этом лишь одно бесспорное преимущество: «Тогда я сумею добиться, чтобы читали мои сочинения».

Как же случилось, что столь неподходящий человек сделался римским императором? Это походило на трагикомедию.

Трагическая сторона событий — заговор против Калигулы. То, что он возник, вполне естественно: подобным злодеям не помешало бы знать, что рано или поздно это должно случиться. Успешный заговор и зверское убийство. Во время Палатинских игр Калигула убит офицером, которому когда-то нанес страшное оскорбление. Таких насчитывалось много, но не всякий был готов ударить принцепса мечом в затылок. И вот это случилось.

Смятение. В течение двух дней принцепса в Риме нет. Института наследования тоже нет. Все предыдущие правители приходили к власти по-разному. Август — в боях, в длительных гражданских войнах отстоял эту возможность. Тиберия он потом пригрел как пасынка. А строгого юридического механизма передачи власти просто нет.

В отсутствие принцепса сейчас же поднимает голову республиканская партия, которая еще сильна. Большая часть сенаторов мечтает, чтобы возродилась республика, при которой они, сенаторы, были выше чьей-либо индивидуальной власти. Уже заходит разговор о восстановлении республики.

Но республиканцы не учли, что с 27 года до н. э. по 41 год н. э., почти за 70 лет, в жизни Рима произошли большие изменения. И в первую очередь изменилась роль военных, в чьих руках политические перевороты. Это преторианцы, гвардия, охраняющая первое лицо государства.

Преторианцы забеспокоились. Если не будет принцепса, кто тогда станет давать им деньги и привилегии? Они заметались. Надо кого-нибудь сделать императором. И один из представителей гвардии отыскал прятавшегося во дворце Клавдия. Дядя убитого императора, старый безобидный человек, немощный, трусливый — да ведь это то что надо!

Денарий Клавдия. Ок. I в. н. э.

Клавдий притаился то ли за портьерой, то ли под кроватью, то ли в ванной комнате. В любом случае картина была довольно занятная.

Понятно, куда он не посмел бы пойти — в конюшню. Ведь там стоял любимый конь Калигулы, которого тот обещал сделать сенатором. Вот до какого состояния доведена была высшая власть в Риме! Калигула прямо заявлял: «Я сделаю его сенатором! Мой конь умней многих из вас!»

Когда гвардейцы схватили Клавдия, он пал ниц и стал молить, чтобы его отпустили. Он был уверен, что его хотят убить. Тем более что было известно: вместе с Калигулой убиты жена и маленькая дочь. Наверное, дошла очередь и до дяди…

Ничего не объясняя, его сажают на носилки. Преторианцы, сменяя друг друга (вспомним, как Клавдий любил поесть, можно вообразить, насколько он был тучен), тащат его куда-то.

Но Клавдий был не только труслив, но и очень умен. Сообразив, как все может повернуться, он сказал: «Раз так, я обещаю каждому из вас, если стану императором, по 15 тысяч сестерциев». Ох, как им это понравилось!

Он свое слово сдержал. Они получили обещанные деньги. Так родилась новая, на много десятков лет традиция — преторианцы стали торговцами. Они станут устраивать самые настоящие аукционы: кто больше даст — тот и будет императором.

Так в 41 году н. э. Клавдий оказался на престоле. К власти пришел очень неожиданный человек.

А правителем он оказался толковым. Римские авторы пишут об этом с искренним удивлением. Обычно они не обращают внимания на то, что он был эрудит, знаток языков и истории. Написание карфагенской истории требовало глубокого понимания природы возвышения этого северо-африканского государства, которое чуть не подавило Рим в III–II вв. до н. э., понимания системы управления, а он сделал это! Осмысление законов истории не могло не повлиять на его правление.

Первый его шаг — шаг умного человека. Он объявил амнистию всем тем, кого осудил и преследовал Калигула. И сразу завоевал симпатию народа и преданность элиты, которая при Калигуле всегда была в опасности.

Затем Клавдий принял ряд финансовых мер в сфере налогообложения и управления недвижимостью. Он ограничил произвол в судах, который был наиболее мучителен для римского общества при системе принципата.

Следующий шаг был очень важен. Он начал без шума, без какой-либо рекламы, не отменяя республиканских институтов, создавать бюрократический аппарат. В этом остро нуждалась рождающаяся империя. Организовал канцелярию императора, подразделения — прообразы будущих министерств.

Заметил Клавдий и еще один, самый больной и не обсуждавшийся в Риме открыто, вопрос — рабский. И опять же без шума, без внешних эффектов, решился на первую пробную меру в отношении рабов.

Лоуренс Альма-Тадема. Провозглашение преторианцами Клавдия императором. 1867

Дело в том, что классическое рабство к тому времени безнадежно устарело. Система, при которой раб приравнен к инструменту (Instrumentum vocalis — «орудие говорящее», по словам Варрона), была уже не жизнеспособна.

Клавдий издал приказ, согласно которому рабы, состарившиеся или серьезно больные, не находящиеся под опекой хозяев, которых выбросили, как ненужный материал, становятся свободными. Выясняется, что граница между свободным и рабом, которая для классической эпохи была непреодолима — это существа разной породы, — может быть проницаема. Нарушен величайший принцип классического рабства.

Среди прочих деяний Клавдия самое неожиданное то, что он возглавил военный поход в Британию. Это вполне объяснимо. Ему хотелось остаться в истории. И ему даже удалось завоевать часть Британии.

Клавдий, лично участвовавший в походе, получил имя Британик. И своего сына назвал Британик. Это имя должно было затмить тень брата, Германика, которая прежде затмевала его.

Бюст Клавдия. Мдина, Мальта

Римляне больше всего восхваляли Клавдия за строительство. Например, постройку водопровода или знаменитое осушение Фуцинского озера в Средней Италии. В связи с этим событием Клавдий как классический римлянин приказал устроить сражение гладиаторов на воде.

Он расширял римское гражданство. И это у многих вызывало страшное недовольство. Фактически все свободные жители Галлии получили статус римских граждан, а два галла были возведены в сенаторский статус. Поистине дерзкий шаг.

В общем, это был старательный, добросовестный правитель-бюрократ, не абсолютный злодей, хотя жил он в окружении страшнейших злодеев.

Что же сгубило императора Клавдия?

У него было три страсти. Он любил писать книги — раз, хорошо поесть — два и красивых женщин — три. За всю его жизнь у него было четыре жены.

С первыми двумя он развелся по разным причинам. В Риме развод был легким. Эта еще очень ранняя цивилизация многого достигла благодаря рабскому труду, немало у нее и интеллектуальных достижений, но Рим как община в чем-то напоминает компанию довольно жестоких подростков. Достаточно сказать, что у них все еще жил обычай сбрасывать со скалы неполноценных детей. Клавдию повезло: наверное, он заболел потом, а не родился убогим. Со скалы сброшен не был. Когда пришла весть о гибели Германика в Сирии, в Риме был такой взрыв отчаяния, что некоторые люди посбрасывали со скалы больше младенцев, чем собирались, просто в знак скорби.

Так вот, на этой стадии цивилизации развод еще очень прост. Особенно для имеющих власть. Хочу развестись — разведусь.

Третья жена Клавдия — знаменитая Валерия Мессалина.

Ее имя стало нарицательным. Она была безмерно красива, и он был безумно ею увлечен. Женщина эта отличалась феноменальной развратностью. Ее поведение, видимо, выходило даже за не слишком строгие рамки морали, принятые в среде римской знати. Но что-либо сказать ему о ней все боялись. Стоило ей улыбнуться и нежно с ним поговорить, как он все ей прощал. А его гнев мог очень дорого обойтись тому, кто проговорится.

Мессалина толкала его на многие неблаговидные поступки. От природы он не был жесток, но под влиянием жены издавал бессмысленные приказы о казнях или просто не возражал против казни того, кто ей был неугоден, чье имущество оказывалось соблазнительным для конфискации. Принципат, начиная с Октавиана Августа, использует конфискацию как мощный рычаг пополнения казны. Расправа с неугодными богатейшими людьми — метод, который постоянно применяет власть. Клавдий сам по себе к этому не стремился, но известно, что Мессалина не раз толкала его на такие шаги.

Но однажды она превзошла всякую меру. По выражению римских авторов, она воспылала страстью к самому красивому в Риме юноше Гаю Силию. Добилась его развода с женой, осыпала его подарками и, можно сказать, преследовала своей страстью. Парочка решилась на безумный поступок: воспользовавшись непродолжительным отъездом Клавдия для жертвоприношений, они затеяли свадьбу в императорском дворце. Супруга императора решила выйти замуж за Гая Силия!

Демонстрационный разврат на грани безумия характерен для таких переходных эпох, как та, которую переживал Древний Рим.

Итак, было пиршество, «молодые» провели ночь в императорской спальне.

Когда Клавдий возвратился, Мессалина, видимо, спохватившись, решила сама ему во всем признаться и подать то, что произошло, как шутку. Ближайшее окружение, ненавидевшее Мессалину, опасалось, что Клавдий опять ее простит. А казнить, не дай бог, прикажет тех, кто донес. И все-таки нашелся решительный человек — знаменитый вольноотпущенник Нарцисс. Он решился убить Мессалину.

Прямого указания от Клавдия он не имел. Но император, до которого какая-то информация, конечно, дошла, как истинный мудрец сделал вид, что ничего не знает или не понимает.

Мессалине не дали встретиться с Клавдием и не позволили его уговорить. Нарцисс просто убил ее.

Надо сказать, что немедленно начался торг: на ком бы Клавдию теперь жениться. Приближенные предложили ему несколько вариантов. Среди прочих была его родная племянница, Агриппина-младшая.

Руины древнеримского акведука Аква-Клавдия. I век н. э. Рим, Италия

Это страшная фигура. Мать Нерона, этим уже многое сказано. У нее есть любимый сын, и она заботится исключительно о его судьбе. Известно, что какой-то предсказатель предрек ей: если она родит сына, ему предстоит убить свою мать. Она сказала: «Пусть убьет, лишь бы царствовал!» Вот такая женщина.

Она была намного моложе Клавдия, очень привлекательна и владела искусством обольщения.

Римский закон запрещал брак между дядей и племянницей. Но специально для императора закон изменили. Брак был разрешен и состоялся.

Так Клавдий подписал себе смертный приговор.

Агриппина боялась, что власть не достанется ее сыну Нерону, потому что у Клавдия был свой сын — Британик. Она добилась согласия, что править будет Нерон, что именно ему император завещает власть. Но все-таки она хотела «подстраховаться». И просто отправила Клавдия на тот свет. В этом ни у кого из историков нет сомнений.

Агриппина обратилась к знаменитой отравительнице Локусте. По ее совету приготовила собственными руками, чтобы растрогать любимого мужа, изысканное блюдо из грибов.

Клавдию стало плохо, но он не сразу умер. Был приглашен медик, и Агриппина позаботилась, чтобы тот помог ему умереть. Когда Клавдию становилось лучше, врач вводил ему в горло с помощью перышка с отравленным снадобьем дополнительный яд.

В итоге император скончался, пробыв на престоле 13 лет. Ему принадлежит важная роль в становлении Римской империи. Он внес свой вклад в строительство новой формы государства, которая пришла на смену обветшалой республике. Это было направлено на благо римского государства и действительно позволило продлить дни, даже столетия этой по-настоящему великой цивилизации.

Он родился 17 ноября 9 года н. э. в небольшой деревне Фалакрины около Риаты, современной Риеты, к северу от Рима. Предки его ни знатностью, ни богатством, ни славой не отличались. Как пишет Светоний, замечательный биограф римских императоров, «изображений предков не имел». И все сразу понимали, что речь идет о незнатной семье. Дед был центурионом или солдатом, отец — сборщиком податей в провинции Азия. Легенда гласит, что в Азии в память об отце Веспасиана было поставлено несколько статуй, которые украшала надпись «Справедливейшему»… Скорее всего, это вымысел. Никогда налогоплательщики памятники сборщику налогов ставить не будут. Но… так мифологизировались семейные предания того, кто прорвался из самых низов к власти — к управлению Римом. Фигура Веспасиана в определенном смысле — поворотная в римской истории.

Мать Веспасиана происходила из более знатной семьи, ее дед был военным трибуном. Жена императора, Флавия Домитилла, как сообщает Светоний, — «бывшая любовница римского всадника из Африки». Ее отец всего-навсего был писцом в казначействе и, значит, принадлежал к совсем мелкому и незначительному чиновничеству. И это — семья прославленного императора, основателя предпоследней династии Флавиев. Обоим его сыновьям — Титу и Домициану — довелось побыть императорами после его смерти. Веспасиан добивался установления традиции наследственной передачи власти. Сенат был против, но он все-таки настоял на своем. Его дочь Домицилла прожила короткую жизнь, сравнительно рано умерла и его жена. И после смерти жены он взял в дом свою бывшую наложницу Циниду — вольноотпущенницу матери императора Клавдия. Налицо желание этого здравомыслящего человека, не пытающегося рядиться в тогу патриция, подчеркнуть: «Да, мы из низов, но мы связаны с императорским домом!» Веспасиан вслед за своими незнатными предками — писцом казначейства и сборщиком налогов — вполне мог заявить: «Я служу империи, но не титулами, волею судьбы доставшимися от предков, а деяниями своими». Это то новое, что, собственно, внес этот человек в такое грандиозное явление, как римская государственность. Он медленно, как-то очень естественно, постепенно делал карьеру, без рывков, без опасных поворотов, по-крестьянски, по-простецки, своим умом додумывая, где лежит кратчайший путь наверх.

Он начал со службы в римском войске (его части стояли тогда во Фракии, на территории современной Болгарии). Будучи военным трибуном при Калигуле, Веспасиан, человек абсолютно здравомыслящий, воздавал почести этому склонному к садизму императору. Не в оправдание, а справедливости ради надо сказать, что такого низкопоклонства, как при Калигуле, трудно найти в истории Рима. Все выступали, кричали, требовали: «Калигулу! Калигулу! Трибуном! Цензором! Консулом!» Страх парализовал людей. Сначала они целовали ноги императору, а потом благополучно зарезали его. Потому что простить того, кто заставил тебя пресмыкаться, невозможно. Вот в такой обстановке, отмеченной чертами явного вырождения, нравственного упадка, Веспасиан и начал свой путь к власти.

Рим того времени — по существу, монархия. Со времен Октавиана Августа, с 27 года до н. э., римское государство возглавляет принцепс. Слово «монарх» отпугивает, но «принцепс» — «первый среди равных» — ласкает ухо, свидетельствуя в то же время об укоренении традиции единоличной власти. Принципат — это, по сути, монархия в республиканских одеждах. И потому Веспасиан на пути к власти отдавал должное этим республиканским декорациям. Он был претором в 40 году, до этого исполнял должности квестора, эдила, дважды имел жреческий сан. Он вовсе не стремился занять какое-то особое положение, а просто делал карьеру чиновника и военного.

Сестерций Веспасиана с изображением плененной Иудеи. Ок. 69–79 гг. н. э.

После должности военного трибуна при Калигуле он становится наместником римского императора на Крите. Затем — Германия. В войнах с германцами он проявил полководческий талант. В 43–44 годах Веспасиан стал командовать легионом, в котором предположительно было до семи тысяч человек. Это серьезная боевая единица! А вскоре он отправился в Британию. Рим завоевывал ее очень трудно, встречая сильное сопротивление местного англосаксонского населения. Считается, что он выиграл в Британии 30 сражений. Воюя то с германскими варварами, то с кельтским населением Британии, он познал законы партизанской войны, что очень пригодилось в Иудее. И в результате Веспасиан был отмечен как полководец и смог в 51 году (это уже время правления Клавдия) опять занять республиканскую должность консула. И вот тут начинается его придворная карьера. Надо сказать, что он всегда сторонился императорского двора, но соблазн оказаться в самом водовороте политических событий был силен. При поддержке всесильного фаворита Клавдия, вольноотпущенника Нарцисса, наш герой начинает выдвигаться на придворном поприще.

Колизей. Ок. 72 г. н. э.

Нарцисс, жадный до власти, уверенный и сильный, исполнял роль «премьер-министра» при императоре. Сам Клавдий испытывал тягу к философствованию, литературному творчеству, обязанности государственного мужа его тяготили, и он с удовольствием передал их своему фавориту. А Нарциссу нужна была поддержка скромных, но победоносных провинциальных генералов. В итоге Веспасиан примкнул к группе поддержки. Но… Нарцисс свергнут. В 54 году к власти приходит император Нерон.

В первые годы правления Нерона ключевой фигурой при дворе становится его мать, Агриппина. Она ненавидела Нарцисса и всех приближенных к нему людей. Она собиралась их убрать, причем уничтожить физически, что было для нее делом вполне обычным. И разумный Веспасиан сейчас же покидает Рим и окунается в частную жизнь. Ему почти пятьдесят лет, возраст весьма и весьма солидный, и его уход с политической сцены вполне мог быть уходом навсегда. Вряд ли он предполагал тогда, что на самом деле у него все впереди. Не думаю, что у него хотя бы раз появлялась идея об императорской власти. Нет! Он знал, что наделен полководческим талантом, но никогда не думал, что его заслуги будут оценены так высоко. Он хотел сделать карьеру — это все, к чему он стремился. Скрывшись, он поступил разумно, расчетливо — вот что значит человек из низов! Когда погибает Агриппина (ее убил Нерон самым жутким, диким образом), Веспасиан вновь появляется. Он возвращается ко двору и в 63 году в качестве проконсула получает в управление провинцию в Африке, успокоенную, «замиренную» римскими войсками.

Никто не сомневался, что оттуда он вернется богатым человеком, поскольку в провинциях богатели все без исключения проконсулы. А вот он — нет! Когда около года спустя он возвратился, ему пришлось отдать в залог свое имущество, дом, не такой уж и богатый, родному брату. Милые отношения, не правда ли? Веспасиан начал зарабатывать деньги торговлей мулами. Между тем римским сенаторам, да и знатным людям вообще, было запрещено заниматься торговлей, тем более такими неблагородными животными. Веспасиан сразу же получил прозвище Погонщик мулов, которое осталось с ним до самой смерти. А став императором, Веспасиан установил налог на общественные туалеты — в сущности, он ввел понятие «платный туалет». Известен афоризм, якобы принадлежащий Веспасиану, «деньги не пахнут». Этими поступками он никому не бросает вызов, он просто живет по своим понятиям. Раз торговля мулами дает деньги — значит, ею стоит заниматься. Семью-то надо содержать! Римский историк Светоний пишет, что Веспасиан имел смелость выходить из зала во время пения Нерона. Так то не смелость была: просто Нерон скверно пел, и не всякий мог слушать его. Да и не уходил вовсе Веспасиан, а просто заснул, да так громко захрапел, что Нерон услышал, но снисходительно сказал, дескать, что с него взять — солдафон, деревенщина, ничего не понимает в искусстве.

Лоуренс Альма-Тадема. Триумф Тита. 1885

Такое поведение простеца, человека «от земли», совсем не нарочито. Просто он вел себя так, как подсказывала его натура. Его постоянные шутки называли грубоватыми, солдафонскими, но они такими и были и не претендовали на большее. И вот Нерон, недовольный выходками Веспасиана, назначает его командующим в походе на Иудею.

Это была провальная затея, потому что известно, что Иудея того времени — самая бунтующая провинция великой Римской империи. Начиная с VI века до н. э. она пытается сохранить свою независимость. Ее история на протяжении 300–400 лет — это цепь постоянных заговоров, убийств, восстаний. Страсти окончательно накаляются, когда во II веке до н. э. Селевкиды пытаются подчинить Иудею, установить в ней свое правление. Но ничего не получается! Один из ее правителей, Александр Яннай (новый царь Иудеи из Хасмонейской династии и первосвященник в 103–76 годах до н. э.), приказал убить 800 восставших евреев на глазах их жен и детей. В 37 году до н. э. проримски настроенный царь Ирод велел утопить брата своей жены, удушить своих детей от брака с еврейкой. Имя его стало нарицательным. Но никакие жестокости не помогли царю Ироду усмирить своих подданных. Наоборот, против него начинаются бурные протесты. И вот — Иудейская война. Римская карательная экспедиция в первый же год потерпела поражение. Тогда туда направляют Веспасиана — ему предстоит или спасти положение или потеряться в дебрях этой бесконечной и страшной войны.

В истории этой войны — множество поразительных сюжетов. Например, наместник одной из областей Галилеи Иосиф, сын Маттафии, перешедший на сторону римлян, в дальнейшем стал знаменитым историком Иосифом Флавием, приняв родовое имя Веспасиана. Читайте роман Фейхтвангера «Иудейская война» — отличная книга!

Веспасиан ведет кампанию удачно. Не легко, не бесспорно, но умно и с хитрецой. Он не бросается в самые тяжелые битвы, его уговаривают штурмовать Иерусалим, но он отказывается. И вот как передает Иосиф Флавий логику поведения Веспасиана: «Лучшим полководцем является бог, который хочет отдать иудеев в руки римлян без всякого напряжения с нашей стороны, а войску нашему подарить победу, не связанную с риском. Пока враги собственными руками губят сами себя, пока терзает их самое страшное зло — междоусобная война, нам лучше пребывать спокойными зрителями этих ужасов, не ввязываться в борьбу с людьми, которые ищут смерти и неистово беснуются друг перед другом». Точно так же Веспасиан поведет себя и в Риме, когда перед ним забрезжит призрак императорской власти. «Не буду ввязываться, пусть претенденты на престол пожирают друг друга», — говорил он всем своим поведением. А пока — победа за победой — успех сопутствует ему во всем. Он пользуется любовью легионеров, потому что ведет их к победе спокойно, умно и расчетливо, не рискуя и не подвергая их жизни ненужной опасности. У него три легиона, это около двадцати тысяч человек с пехотой и конницей — большая военная сила, безгранично ему преданная.

Эдвард Сильвестр Эллис, Чарльз Фрэнсис Хорн. Веспасиан планирует строительство Колизея. Ок. 1900

В 68 году из Рима приходит известие — император Нерон покончил с собой. Безумцы наподобие Нерона всегда заканчивали так — их убивали в результате заговора или принуждали к самоубийству. Умирала римская аристократия, демонстрируя закат нравственности, закат верности римским традициям. Умирая, она открывала дорогу тем нуворишам, которых так блистательно представлял Веспасиан. После смерти Нерона легионы, стоявшие в Галлии и Испании, объявляют императором полководца, сенатора Гальбу. Сейчас же ему присягает Веспасиан. Однако Гальба вскоре был убит. Следующим императором был объявлен генерал Отон. И снова Веспасиан ему присягает. Но у Отона появляется соперник — Вителлий, которого поддерживают легионы в Германии. В этом противоборстве Отон потерпел поражение и покончил с собой. Когда Вителлия признали императором, Веспасиан был одним из первых, кто принес ему присягу на верность. Это удивительная, уже явно демонстративная позиция. А разве он виноват, что правители так быстро сменялись? Вителлий находился у власти несколько месяцев и был свергнут. И вот место свободно.

Легионы, стоявшие в Иудее, провозглашают императором Веспасиана. Но он отказывается! Легионеры отдают ему императорские почести, но он приказывает им разойтись, начинает грозить наказанием. А вокруг собираются люди, много людей, и он кричит все громче, чтобы слышали все: он — не император. Веспасиан играет роль верного служаки, солдата, который помнит прежде всего об интересах государства, и, в отличие от бездарного актера Нерона, играет талантливо. Но наконец он внял доводам своих сторонников: если действительно надо спасать империю от раздоров, ну тогда — ничего не поделаешь, будем спасать. Он идет походом на Рим и берет его штурмом. Рим грабят. Святым Веспасиан не был, это безусловно. Умел наказать врагов, но, в отличие от своих безумных предшественников, старался соблюдать границы разумного, мог кого-то демонстративно простить, потому что интересы государства того требовали. Те правила игры, которые перечеркнули наследники Августа, пресыщенные безграничной властью, он старается восстановить. «Я человек из народа, я служу Риму, и я буду разумен» — вот его кредо.

Бюст Веспасиана. 9–79 гг. н. э. Музей Лувра. Париж, Франция

Он оказался у власти в трудное время. Гражданская война, разорение. Самым важным становится вопрос финансов — позарез нужны деньги, и он с его крестьянским умом, крестьянской хваткой и полным пренебрежением к аристократическим условностям — что положено, что не положено римскому императору — стремится изыскать средства любыми путями и способами, не гнушаясь абсолютно ничем. Светоний пишет, что Веспасиан открыто занимался такими делами, которых бы постыдился любой простолюдин. Он скупал вещи, а потом распродавал их с выгодой, без колебаний продавал должности соискателям, за деньги выносил оправдательные приговоры подсудимым, невинным и виновным, без разбора. Наконец, назначал на хлебные места самых коррумпированных людей, чтобы они брали, брали, а потом он все это конфисковывал у них в пользу государства. Неплохая идея! Со своим простецким умом он мог показаться нудным, скучным, скупым, прижимистым и разочаровать римскую публику. Ан нет, не разочаровал. Несмотря на финансовые трудности, Веспасиан стал строить храм богини Мира, вложив в строительство огромные деньги. И храм был построен. А это уже — поступок настоящего аристократа. Придя к власти неким простецом, он доказал, что вполне понимает аристократические традиции и следует им. А для народа новый император начал строить Колизей, который тогда назывался Форум Флавия (строительство завершится при его преемниках, сыновьях). Теперь Колизей — один из символов римской цивилизации. В течение десяти лет правления Веспасиана римляне вели только две войны. Одну, доставшуюся по наследству, — в Британии. Другую — в Иудее, ее завершал его сын, император Тит. В Риме в храме Януса открывались двери, когда империя вела войну. Веспасиан сказал: «Война закончена! Забудьте!» — и приказал закрыть двери храма. Он любил анекдоты про себя, спокойно относился к тому, что над ним подшучивали. А цель, которую преследовал, была одна — показать, что император — человек из народа и для народа. Он был не так прост, как хотел казаться. Уже умирая, семидесятилетним стариком, он пошутил: «Кажется, я становлюсь богом», имея в виду традицию обожествления императоров после смерти. Возможно, он и не говорил эту фразу, но ее приписали именно ему. Нерону приписали другую — «Какой великий артист умирает!». И тот и другой, хотя корни их совершенно разные, продолжали традицию античного анекдота, а она, как правило, скрывает что-то очень сущностное, идущее из глубин природы конкретного человека или явления. И это вовсе не анекдот в нашем, современном понимании.

Умер Веспасиан в 79 году н. э., как говорят, от лихорадки. Тогда почти все болезни называли лихорадкой. Последним тяжелейшим переживанием было известие о готовящемся на него покушении двух близких ему сенаторов — Марцелла и Альена. Они оба были убиты по приказу Веспасиана. Он искренне не мог понять, как можно покушаться на человека из народа, на того, кто рисковал жизнью на полях сражений, собирал богатства для империи, строил бессмертные храмы. Простить заговорщиков он отказался.

Родители Марка Аврелия поселились в Риме как раз перед его рождением. Отец его, вероятно, происходил из римской провинции Испания. Земли он мог получить после второй Пунической войны как участник победы над Карфагеном.

Отец, Анний Вер, очень знатный человек, был претором, выше этой должности была только должность консула. Вер по-латыни — «истинный, верный, добропорядочный». О юном Марке Аврелии однажды было сказано так: «Если он из Веров, то лично он Вериссимус». То есть «наивернейший, наисправедливейший».

Мальчику было три года, когда умер отец, не доживший и до тридцати лет. Никаких личных воспоминаний не сохранилось — только рассказы.

Порой ему казалось, что он видит отца, трагически погибшего, коварно убитого. Отзвуки заговоров времен гражданских войн сохранялись и в это относительно стабильное время.

Мать Марка Аврелия — Домиция Луцилла, «простая и строгая нравом», как говорят источники. Для Рима это было особенно важно: очень уж типичны стали фигуры развратных матрон. Впрочем, и Луциллу не следует идеализировать. Состояние ее семьи — это, скорее всего, результат доносов, репрессий, конфискаций времен гражданских войн. Никакой безупречности, абсолютной чистоты здесь не было.

У Марка Аврелия был сводный (а может быть, и названый) брат Луций Вер. А важнейшая фигура в семье — дед, Анний Вер. Он дважды становился консулом, то есть занимал высшую должность, при императоре Адриане.

Именно дед позаботился о том, чтобы мальчик получил совершенно блестящее образование. «Деду Веру, — пишет Марк Аврелий в дневнике, — я обязан сердечностью и незлобивостью. Славе родителя и оставленной им по себе памятью — скромностью и мужественностью. Матери — благочестием, щедростью и воздержанием не только от дурных дел, но и от дурных помыслов, а также и простым образом жизни, далеким от всякого роскошества. Прадеду — тем, что не посещал публичных школ, пользовался услугами прекрасных учителей на дому и понял, что на это не следует щадить средств». Интереснейший самоанализ, проведенный за много веков до появления такой науки, как генетика!

Обратим внимание: две строчки посвящены отцу, две — матери, чуть подробнее сказано о деде и прадеде. Но больше всего Марк Аврелий говорит о своем воспитателе. Воспитателю он обязан «тем, что не интересовался исходом борьбы между "зелеными" и "голубыми" (между гладиаторами фракийского и галльского вооружения), что вынослив в трудах», а также тем, что довольствуется малым, не поручает своего дела другому, не берется за множество дел и невосприимчив к клевете. Этими словами подтверждена великая роль учителя и учительства.

Имена учителей известны. Фронтон занимался с будущим императором латинской риторикой. Учитель и ученик переписывались потом более двадцати лет. Квинт Юний Рустик — философией. Эти уроки сильнее всего повлияли на увлеченного ученика: Марк Аврелий полюбил философию в 12 лет — и на всю жизнь. С этого возраста он предпочитал спать на голых досках, укрывшись шкурой: приучал себя к лишениям. Мать даже беспокоилась о его здоровье.

Правда, это было беспокойство, так сказать, «издали». Непосредственным воспитанием сына она почти не занималась.

Марк Аврелий прекрасно знал античную классическую литературу, древнегреческий язык. Интересно, что его влекла именно гуманитарная наука. Его современниками были великие ученые-естествоиспытатели Птолемей и Гален, но он их будто не заметил. А ведь он мог привлечь их ко двору! Марк Аврелий был человеком своей эпохи — времени заката римской цивилизации, которая недооценивала сферу производства и естественных наук. Врачи, астрономы привлекут внимание влиятельных особ уже в эпоху Возрождения.

Сестерций Антония Пия, на котором изображена помолвка Марка Аврелия и Фаустины Младшей в 139 году (реверс). Ок. II в. н. э.

Марку было восемь лет, когда его заметил император Адриан. Заметил — и полюбил этого «тихого печального ребенка», по выражению Д. С. Мережковского. Но не Адриан, а его преемник усыновил мальчика.

Адриан 25 февраля 138 года усыновил Антонина — будущего императора Антония Пия. А Антоний в том же году усыновил Луция Вера, сводного брата Марка, и самого Марка Анния Вера.

Предположительно, именно Адриан потребовал, чтобы Антонин сделал это одновременно, чтобы обеспечить преемственность достойных, порядочных людей. Такова была специфика римской императорской власти. По многим показателям это монархия. Престол передается по наследству. Но вместе с тем императоров тревожит мысль о том, что власть достанется случайному человеку. И поэтому они стараются выбрать, усыновив достойного преемника.

Семнадцатилетний Марк сделался наследником наследника, приемным сыном приемного сына императора. Он стал императором только через 23 года.

Это были, как ни удивительно, 23 года спокойного ожидания. В заговорах не участвовал, незаконным образом к власти не рвался, вообще не совершал никаких поползновений, направленных на то, чтобы приблизить этот счастливый миг.

Рельеф с почетного памятника Марку Аврелию, изображающий покорность германцев. Ок. 176–180 гг. н. э. Капитолийский музей. Рим, Италия

В эти годы названый отец император Антонин отдал в жены своему приемному сыну Марку Аврелию дочь Фаустину-младшую. Из нее получилась типичная римская матрона той эпохи — развратная красавица. О ней ходят ужасные слухи. Говорили, что ее любовниками были и матросы, и гладиаторы… Впрочем, сегодня трудно сказать, что из этого достоверно, а что просто соответствует некоему мифу, представлению толпы о властях предержащих.

В любом случае для Марка Аврелия это было тяжелое испытание. Он так ценил то, что его мать была благочестива! О жене же ему все, кто мог, рассказывали дурное. Тем не менее после ее смерти он молил Сенат о том, чтобы ей даровали обожествление как императрице. Несмотря ни на что, он отмечал ее заслуги, прежде всего в том, что она сопровождала его в ряде походов. За это он назвал ее «матерью лагерей», простив ей все грехи.

Антонин Пий, благочестивый, добропорядочный император, неожиданно скончался 7 марта 161 года. Он заблаговременно позаботился о подготовке наследника. У сорокалетнего Марка Аврелия к моменту восшествия на престол имелся определенный опыт государственной деятельности. Он уже был квестором — это высокий чин, предполагающий большую административную деятельность в системе римских должностей. Он три раза был консулом, то есть чиновником высокого ранга с немалыми полномочиями.

Несмотря на то что у императора было два наследника — Марк Аврелий и Луций Вер, передача власти произошла спокойно. Марк Аврелий первым подчеркнул, что их двое. Обретя власть, он остался самим собой, что так редко бывает в любую эпоху. Новый император немедленно пригласил Луция Вера — и в течение восьми лет, с 161 по 169 год, они были соправителями. Нет никаких данных о том, чтобы между ними была какая-либо борьба. Хотя в источниках многократно отмечается, что это были совершенно разные люди. Луций Вер не имел ни малейшей склонности к философии, предпочитал веселую, широкую жизнь, транжирил деньги, любил и умел воевать.

Сам же Марк Аврелий воевать не любил. Однако ему приходилось это делать. Он не мог не защищать римский мир и сам участвовал во многих походах.

Не раз в своих диалогах с совестью он добивался побед над сомнениями, тревогами. Дневниковые записи отражают его «предхристианское» мировоззрение.

«Никогда не следует отвечать злом на зло. Лучший способ оборониться — это не уподобиться обидчику». Он пишет даже о любви к врагам. «Помни, — говорит он сам себе, — даже ненавидящие тебя — по природе твои друзья».

Он называл себя гражданином мира. Это совершенно не римская позиция. Настоящий римлянин — гражданин исключительно римского мира. Все остальное для него — варварская периферия. А у Марка Аврелия все иначе. Он заявляет: все мы люди. В его сознании уже укоренилась эта христианская мысль, хотя он и не считает себя христианином.

Более того, при нем не прекратились преследования христиан. Он и сам бывал на страшных представлениях, где христиан должны были пожирать дикие животные. При этом он не бывал поглощен зрелищем — сидел отрешенно, что-нибудь читал и конспектировал. Конечно, он оставался истинным римлянином. Но не исключено, что он внутренне боролся с соблазном принять новую религию.

Еще одна дневниковая запись: «Не живи так, точно тебе предстоит еще 10 тысяч лет жизни. Уже близок час. Пока живешь, пока есть возможность, старайся стать хорошим». А старался ли быть хорошим он сам?

Эжен Делакруа. Последние слова Марка Аврелия. 1844

В 171 году произошло знаменитое восстание на востоке во главе с наместником императора, замечательным полководцем Овидием Кассием, героем войны с Парфией. Этот любимец Рима возглавил восстание с целью свержения Марка Аврелия и захвата власти, абсолютно в духе традиции.

Войска под предводительством Марка Аврелия выдвинулись на подавление бунта. Увидев приближение римских легионов, недавние сторонники убили Кассия. И все современники утверждают, что ко всем остальным Марк Аврелий отнесся очень милосердно, не в традициях былых страшных времен Суллы, Августа, Нерона, когда кровь лилась рекой. Предполагали даже, что, если бы Кассий остался жив, он не был бы наказан. В этой ситуации Марк Аврелий повел себя вполне по-христиански.

Однако тайным христианином он не был. Ему оказалась чужда идея обожествления кого-то одного, в этом ему виделся фетишизм и фанатизм. Просто у него было ощущение, что в душах римлян должно произойти некое важное переустройство.

Первая страница перевода «Размышлений» Марка Аврелия на английский язык (переводчик Ричард Грейвс). 1792

В 169 году в походе против германцев умер своей смертью его соправитель Луций Вер. Единоличная власть — большой соблазн. Но Марк Аврелий проявлял неизменное уважение к Сенату.

Тем временем ситуация в римской политике существенно менялась. Была завоевана последняя провинция, Дакия, и она же была первой оставлена: у империи уже не хватало сил контролировать свою колоссальную территорию. От завоевательной политики они перешли к обороне. Марк Аврелий стал заниматься укреплением границ, прежде всего в придунайских областях, на территории нынешней Германии, там, где происходила очевидная активизация периферии.

Обратил внимание император-философ и на болезненный рабский вопрос.

По классическим римским представлениям двуногие делятся на людей и instrumentum vocalis — «говорящий инструмент». Лучшие умы уже понимали, что разделение на рабов и свободных таит в себе огромную опасность для Рима. Знаменитый философ Сенека писал, что некоторые сенаторы, горячие головы, предлагают ввести форму для рабов. Что может быть глупее? Страшно подумать, что будет, если рабы начнут считать господ. Самые умные догадались, как опасно то, что свободные превращаются в горстку, окруженную морем ненавидящих их рабов.

И Марк Аврелий вел политику медленного, осторожного ограничения прав свободных людей по отношению к рабам. Он принял закон о защите имущества рабов, мелкого, жалкого, но имущества. Поощрял отпуск раба на волю за особые заслуги, что, разумеется, нравилось далеко не всем. Стараясь таким образом защитить Рим, император объективно способствовал его будущему крушению.

Свой трон Марк Аврелий окружил философами. Главный среди них — Квинт Рустик, из числа его учителей. В Рим были вызваны Аттик, Фронтон, Клавдий Север.

В Афинах он учредил четыре кафедры, для каждого направления философии: академического, перипатетического, стоического и эпикурейского. Профессоров этих кафедр взял на государственное содержание.

Он вообще очень увлекался государственной благотворительностью, давал много денег на воспитание детей из бедных семей, ввел специального претора — крупного чиновника, занимавшегося социальной деятельностью. Кроме того, он боролся за контроль в судах, надеясь добиться от них большей справедливости. Всячески стремился сохранять мир с Сенатом.

Марк Аврелий. 161–180 гг. н. э. Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Одной из трагедий эпохи была занесенная в Рим из военных походов так называемая Антонинова чума. Инфекция поселилась в Риме, и изгнать ее не удавалось. В традиционных обществах тяжелые болезни принято рассматривать как наказание. Ранние христиане были совершенно убеждены, что чума — наказание безбожному Риму за грехи.

Марк Аврелий видел, что чума неискоренима. Его долг как римлянина был — сражаться. И он вел непрерывные войны на Дунае, получившие название маркоманских войн. Позже он бился и с другими германскими племенами: яцигами, квадами. В 176 году, как он сам пишет, он одержал победу над германцами и сарматами. Этот философ на троне не вел войн только 4 года из 18 лет своего правления! Наступила эпоха, когда миролюбие не считалось достоинством.

Правда, Марка Аврелия отличала странноватая, с точки зрения современников, политика милосердия по отношению к врагам. Самый страшный поступок Марк Аврелий совершил в 176 году, за четыре года до своей кончины. Он чувствовал приближение смерти, хотя и не был глубоким стариком. И он назначил соправителем, а значит наследником своего сына Коммода. Сын, прекрасный внешне, атлет, подражающий герою римской мифологии Геркулесу, более 200 раз выходивший на арену как участник гладиаторских боев.

Несомненно, Марк Аврелий знал, что Коммоду не надо править, но, увы, никого не усыновил.

Умер Марк Аврелий в походе от чумы, не допуская к себе в палатку никого, даже Коммода, во избежание заразы. Это случилось на месте нынешней Вены.

А его наследник Коммод оказался чудовищем на троне.

Великий мыслитель Платон, которому так верил Марк Аврелий, писал: «Государства процветали бы, если бы философы были властителями или если бы властители были философами».

Марк Аврелий, философ и властитель, передав власть Коммоду, ускорил и без того неизбежную трагедию римской цивилизации.

Император Галлиен весьма колоритен. Годы его правления — апогей кризиса, а сам он, наверное, его высшая точка. Дело в том, что в течение тех лет, когда он был у власти, еще не менее пяти человек считали себя императорами: в Галлии свой император, в Египте свой, на территории Греции и Адриатики — свой. Императорами их объявляли легионы, и они хотели так именоваться.

Галлиен находился в Риме. Причем он был сыном императора, родом из римской знати — сенатора Валериана, который считался серьезным человеком. Галлиен был соправителем отца еще при его жизни, и, по мнению современных авторов, максимально не подходил для позиции императора. Он был философом и поэтом. Стабильности в государстве он добиться не мог, победить конкурентов — тоже.

Монета Зенобии (аверс) с римской богиней Юноной (реверс). Ок. 272 г. н. э.

Как пишут современные авторы, Галлиен отреагировал на наличие еще пятерых «императоров» очень интересно: он ринулся в море наслаждений, «сердце его зачерствело от удовольствий». Странное выражение. Это я цитирую книгу Е. В. Федоровой 1990 года «Люди императорского Рима». Историк Требеллий Поллион в книге «Властелины Рима», рассказывая, как разлагались императорский двор и Сенат, в частности, пишет о Галлиене, что он устраивал спальни из роз, строил укрепления из фруктов. Столы он всегда покрывал золотыми скатертями. Волосы посыпал золотым порошком и шествовал, окруженный сиянием своих волос. В Риме, где императоры ходили всегда в тоге, его можно было видеть в пурпурной хламиде с золотыми застежками, украшенными драгоценными камнями.

И вот именно этот правитель отправляет Одената в поход против Персии. Одената, который не был римлянином (у него только имя римское — Септимий). У жителей Пальмиры восточные, арамейские корни. У них была даже своя письменность, чем подтверждается самобытность этого места.

Почему император отправляет такую экспедицию против персидского царя из династии Сасанидов? Сасаниды тоже были на закате правления, но все-таки Шапур 32 года находился у власти. Организация такого похода — редкий случай активности Галлиена. Вероятно, это было связано с тем, что в походе против персов в свое время погиб в плену его отец Валериан, — это ужасно для римского императора. Поход Валериана оказался неудачным. Он вынужден был отступать, и при отступлении попал в плен и был там убит. В общем, ходило много разных страшных слухов. Наверное, у этого Галлиена с золотой головой все-таки созрело желание отомстить за отца. Есть вечные человеческие чувства, которые не меняются, несмотря на разность эпох.

Поход объединенного римско-пальмирского войска был успешным: Оденат разбил персов, которые до этого неоднократно теснили слабеющий Рим на востоке, грабили пограничье, уводили пленных. По легенде, Зенобия, в мужском костюме, принимала участие в военной экспедиции, отважно скакала верхом рядом с мужем. Прямых доказательств нет, это, скорее всего, легенда. Однако войска Одената действительно воевали против Сасанидов, которые, хотя в это время были ослаблены, но все-таки они оставались наследниками Парфянского царства (территория современного Ирана), имели титул «цари царей». И такому противнику Оденат нанес поражение!

Император Галлиен оказался человеком благодарным: он осыпал Одената милостями настолько, что невольно подтолкнул его к слишком независимому поведению. Тот вообразил себя кем-то большим, чем был на самом деле. Оденат II объявил, что некоторую часть Сирии оставит под своей властью. Ему было разрешено именоваться императором.

Оденат II почувствовал себя настолько самодостаточным, что назвал себя царем царей, как ассирийцы когда-то, как в сасанидские времена. Это был дерзкий поступок, да и удержать такой титул в это смутное время было очень трудно. Не успел Оденат это провозгласить, как в 267 году был внезапно убит на пиру вместе со своим старшим сыном от первой жены.

Ходят слухи, что Зенобия могла быть причастна к этому убийству. Допускаю, что это возможно. Поклонники ее такого, разумеется, не допускают. Да, она была второй женой — это восточная традиция, и у нее тоже был ребенок. Сын первой жены — старший, а Зенобия хотела, чтобы наследником стал ее сын. Эти слухи и подозрения ничем, конечно, не доказаны, но мотив, как говорят в детективах, очевиден. Убийство было совершено родственниками. И это тоже в восточной традиции. Архитектура ближе к римской, а нравы — к Востоку.

Что Зенобия сделала после случившегося? Она хотела, чтобы Галлиен подтвердил для ее сына все титулы, дарованные Оденату. Однако очень скоро был убит и сам император. И наступила смута, типичная для III века. Сначала, после гибели Галлиена, императором был провозглашен иллириец Клавдий — и он тут же, в 270 году, умер от чумы в Паннонии. Власть передали его брату Клавдию Квинтиллу — он правил 17 дней. Затем к власти пришел сильный человек — император Аврелиан. Зенобии предстоит столкнуться именно с ним.

Бюст Одената, царя Пальмиры. Ок. 250 г. н. э. Новая глиптотека Карлсберга. Копенгаген, Дания

Сразу после гибели мужа и его старшего сына Зенобия провозгласила царем Пальмиры своего сына Вабаллата. Официально он именовался «император Цезарь Луций Юлий Аврелий Септимий Вабаллат Афенодор Август». Пальмирцы хотели быть и римлянами, но не под властью римлян. Поскольку отцу Вабаллата было дано право именоваться императором, мальчик, по сути, также объявлялся римским императором. Он еще не достиг совершеннолетия, и власть взяла в свои руки Зенобия.

Трудно сказать, была ли она идейным борцом за свободу Пальмиры от Рима. В мировой истории немало примеров того, как женщины-регенты цепко хватались за власть при своих сыновьях и не хотели ее уступать.

Наиболее важные боги Пальмиры (справа налево): Бел, Йарихбол, Аглибол и Баалшамем). Ок. 121 г. н. э. Музей изобразительных искусств. Лион, Франция

С императора Аврелиана началось преодоление кризиса. Как и все императоры этой эпохи, он происходил из провинции. Иллириец из незнатной семьи, он вырос в Паннонии (в нынешней Венгрии). Он был начальником конницы — это очень важная должность. Дунайские легионы и провозгласили его императором.

Аврелиан первым официально потребовал, чтобы его называли dominus et deus — господин и бог. Он сразу взялся за дело — отбросил готов за Дунай, потеснил алеманов на севере, в Северной Италии, подчинил Галлию, низверг многочисленных самостийных императоров, победил узурпатора Фирма в Египте (Фирм, богатый купец, объявил себя правителем Египта, а это означало, что Египет больше не римская провинция). Правда, при Аврелиане Рим уходит из Дакии.

И вот к этому человеку обратилась Зенобия, регент маленького пальмирского царя, и потребовала, чтобы Аврелиан подтвердил все милости и титулы, дарованные мужу: и dux, и император — и передал их ее сыну. Она пригрозила, что в противном случае не признает Аврелиана императором.

Римский император был немало удивлен таким ультиматумом. Надо сказать, в то время Зенобия контролировала огромную территорию. По площади это была почти пятая часть Римской империи. Зенобия успела повоевать. После победы вместе с мужем она захватила Египет, расширила владения в Сирии, Палестине, Междуречье и Южной Армении. Пальмира оставалась центром всего этого пространства. Ультиматум Зенобии, по сути, означал объявление войны.

Аврелиан, человек неординарный и настоящий реалист, прекрасно сознавал, что Зенобия не просто так стала называть себя царицей Востока: она подчинила себе большую территорию и контактировала со многими покоренными Римом народами. Следовательно, она представляла значительную опасность. Кроме того, Рим в это время вел несколько других войн, боролся с бунтами и обрушившимися на него многими стихийными бедствиями (землетрясение, чума в Греции и так далее). Ситуация страшная!

Измученный всем этим Аврелиан предложил Зенобии договор. Авторы-современники приводят написанное императором письмо. Он писал: «Аврелиан, император Римского государства, отвоевавший Восток, Зенобии и всем тем, кто воюет сообща с ней. Я повелеваю вам сдаться и обещаю сохранить неприкосновенной вашу жизнь, причем ты, Зенобия, будешь жить вместе со своими близкими там, куда я помещу тебя согласно решению блистательного Сената». Этим текстом Аврелиан угодил всем, даже Сенату. «Драгоценные камни, золото, серебро, шелк, коней, верблюдов вы должны будете передать в римское государственное казначейство. Пальмирцам же будут оставлены их права». Очень многообещающее и нетипично миролюбивое — вот что значит кризис — для римского императора письмо.

Герберт Густав Шмальц. Прощальный взгляд Зенобии на Пальмиру. 1888

Ответ был дерзким (может быть, потому Зенобия и стала героиней мифов): «На войне все решает доблесть». Это она сообщает римлянину! «Ты предлагаешь мне сдаться, как будто не знаешь, что царица Клеопатра предпочла умереть, но не жить в безразлично каком почете». Дальше она подробно рассказывает о том, что ей обещали военную поддержку персы, сарацины, армяне и что она только ждет прибытия войск союзных народов. Она настроилась на большую войну.

Что оставалось Аврелиану? Только война. Война против женщины — дело, конечно, необычное. Причем женщины Востока с какими-то римскими традициями и даже назвавшей своего сына десятью римскими именами.

Надо признать, что Зенобия недооценила Аврелиана. Он осадил Пальмиру со всех сторон и начал перехватывать отряды, которые шли к Зенобии, но не истреблять их, а перевербовывать — подкупом и обещаниями. Становится понятно, почему именно с его царствования начинается преодоление кризиса, перешедшее в последнее восхождение Рима. Аврелиан был человек государственный и поэтому довольно долго смог удержаться у власти.

В ходе войны состоялись два сражения, решающим из которых была битва при Антиохии, «сердце Сирии». Войска Зенобии, которые насчитывали до 70 тысяч человек, были разбиты. Тех, кто шел ей на помощь, император сумел остановить.

Честолюбивая Зенобия, которая так недолго побыла самопровозглашенной царицей Востока, пыталась бежать на боевых верблюдах. Она надеялась добраться до персов, над которыми совсем недавно ее муж одержал победу. Теперь она вынуждена была просить у них помощи. Не удалось — ее взяли в плен.

Сразу же после взятия Пальмиры начались беспорядки в другой римской провинции — Египте. Аврелиан двинулся туда со своим войском, навел порядок, а в это время вспыхнуло восстание в Пальмире. Одним из требований бунтовщиков было возвращение Зенобии. Дух независимости в провинциях существовал всегда.

Что главное для Аврелиана, претендующего на то, что он наконец-то настоящий император? Он — первый после многих правителей, чьи имена люди даже не успевали запомнить. Важнее всего, что он победитель. Ему нужен триумф для укрепления своего положения. Победу над Пальмирой он считает чрезвычайно важной и заслуживающей триумфа. И ему очень хочется, чтобы в триумфе шла царица Зенобия, уже овеянная легендами. Он мечтает о том, что не удалось самому Октавиану: тот не сумел провести Клеопатру в своем триумфе: она ушла из жизни раньше.

А вот Аврелиану, видимо, удалось. Хотя некоторые высказывают сомнения, но слишком подробно описан этот триумф, с многочисленными деталями участия Зенобии. Была в этой процессии колесница, которую Зенобия приготовила для въезда в Рим. Она собиралась, победив Аврелиана, добраться от Сирии до Рима и заготовила для этого колесницу. Поразительно честолюбивая женщина!

Надпись на греческом и арамейском языках в честь Юлия Аврелия Зенобия (по преданию, являющегося отцом Зенобии). Пальмира, Сирия

По улицам Рима Зенобия шла в золотых цепях. Как известно, золото — тяжелый металл, и слуги были вынуждены подтаскивать цепи, потому что ей одной было не под силу их нести. Зрелище для римлян весьма приятное! Наряду с Зенобией в триумфе провели 20 слонов, 200 других редких животных с востока (тигры, жирафы и прочие), 800 пар гладиаторов. По улицам Рима прогнали знатнейших людей Пальмиры, большинство из них впоследствии были казнены. Среди казненных оказался и один из последних римских философов — Лонгин, который в свое время служил воспитателем сына Зенобии и ее секретарем. Он был философом-стоиком, хранителем классических традиций. Почему же понадобилось казнить такого человека? По одной из версий, дерзкий ответ Зенобии императору сочинил именно он. И не отличавшийся безумной кровожадностью Аврелиан приказал его казнить.

Римский народ хотел, чтобы и Зенобия была казнена. 300 лет назад старшую сестру Клеопатры тоже провели в триумфе. Народ приказал ее помиловать, и она жила потом в Эфесе. Но Зенобию народ хотел казнить.

Но этого не хотел Аврелиан. Какой простор для романтических домыслов! Император поселил Зенобию в поместье Тибур около Рима. В тихом месте, как и предлагал в своем послании. Видимо, не устоял-таки император перед ее очарованием, интеллектом и красотой. Она была женщиной, о красоте которой ходили легенды (монеты того времени, на которых выбит ее профиль, к сожалению, эту красоту передать не могут). Аврелиан будто бы бросил своим подданным: «Не хочу казнить женщин». Это говорит начальник конницы! Сколько женщин было убито во время бесконечных римских военных походов!

Римские руины в городе Босра. II в. до н. э. Сирия

Уже после пленения Зенобии в Пальмире началось новое восстание за независимость, и Аврелиан вернулся туда и разрушил город, отдав его на разграбление легионам. В отличие от Соломона, римский император не только не начал восстанавливать Пальмиру, а допустил там бесчинства. Еще больший урон городу позже нанесли арабы.

В Пальмире была знаменитая колоннада (сейчас еще есть ее развалины). Длина колоннады — километр сто метров. Высота колонн — 9,5 метра. Коринфские капители на колоннах, самые пышные капители Рима. На стволах колонн были выступы-консоли. На них стояли статуи, в том числе статуя Одената, его несчастных сыновей и Зенобии. Фигуры исчезли. Они были бронзовые, и, скорее всего, их переплавили после арабского завоевания. Но кое-где остались надписи. Все, что уцелело, очень немногое, археологи пытаются восстановить. На одной из колонн сохранившуюся надпись прочли так: «Юлия Аврелия Зенобия Пальмиры». И есть некие изображения, которые определяют как женский портрет. Они очень красивы. Дело в том, что варваризация римского искусства тогда еще не началась, и это классический античный стиль. Когда смотришь на эти находки, думаешь: а может быть, и правда Аврелиан не мог устоять против Зенобии?